Эккель Анна

Иллюзия (сборник)

Анна Эккель

Иллюзия

ИЛЛЮЗИЯ

Вы помните, как пахнут цветы олеандра? Упоительно. Девушка шла по узкой дорожке, с обеих сторон которой росли большие, мощные кусты олеандра, кроны их образовали арку. В основном преобладали белые, но встречались и карминно-розовые соцветия. Запах дурманил и кружил голову. Конечно, это была не единственная тропинка к морю, но девушке безумно нравилось спускаться именно здесь, рассекая плотный ароматный воздух. Ступени были сложены из ракушечника. Их неровная поверхность приятно щекотала узкие ступни. Своего рода массаж.

Лестница круто уходила в воду и, ступая по ней, можно было представить себя сказочной героиней, рождающейся из пены морской или плавно уходящей в неё.

Отдыхающие сторонились этого места. Во-первых, до него надо было прилично идти, оно находилось на старой заброшенной территории древнего греческого поселения, а каждое лишнее движение под палящем солнцем мучительно.

Во-вторых, лестница пользовалась дурной славой. Местные вплетали в рассказы о ней всякого рода мистику, но девушка разумно думала, что это связано с тем, что сок олеандра считается очень сильным ядом. Незнание этого и неумелое обращение с растением, конечно же, приводило к смерти.

Вот и лазурная вода. Девушка одним движением сбрасывает с себя свободную одежду, остаётся обнаженной.

Идеальная фигурка отливает легкой бронзой. Длинные струящиеся волосы спускаются до пояса и она, совершенно не нарушая ровную поверхность воды, с каждым шагом медленно погружается в море. Над водой остаются только волосы. Ещё шаг и они тоже исчезают. Проходит минута, пять, десять.

На закате солнца море вернуло свою жертву, легкой волной тело прибило к лестнице. Её голову украшал прекрасный венок из белоснежных цветов олеандра.

Весь приморский городок гудел, как потревоженный улей. Ещё бы! Такая загадочная смерть юной девушки. Местные старожилы объясняли всё просто. Оказывается, лестница служила древним грекам алтарём, где приносили в жертву Олеандру невинных. Сменились поколения и народности, проживающие на этом благословенном месте, а Тайна осталась.

Ольга тоже почувствовала какую-то необъяснимую тревогу, может быть потому, что неоднократно видела погибшую на набережной, где обычно прогуливались все приезжие, чтобы скоротать вечернее время и показать себя во всей красе. Это ритуал. Одевались в самое красивое, душились самым дорогим парфюмом, и на променад – выгуливать себя, любимых. Показаться самим и поглазеть на соседей по пляжу, но уже в дорогой упаковке, а не в купальниках и плавках.

Но я вот о чём. В этот маленький приморский городок для увеселения отдыхающих прибыл странствующий музей восковых фигур. Таинственный и загадочный. Мастеров по изготовлению восковых фигур издревле привлекала податливость материала, ощущение своеобразной живости изделия. Воск создан загадочными живыми существами – пчёлами. Это субстанция, соединяющая мир живых и мёртвых. С лиц умерших снимали гипсовые слепки, а потом отливали восковую маску лица. Искусные мастера приступали к созданию эффекта оживления. Постижеры «вживляли» настоящие волосы, создавали брови и ресницы, причесывали. Гримёры придавали живость лицу. Старались максимально воссоздать сходство, используя одежду, жест, мимику. Готовая фигура завораживала и пугала одновременно.

Вечер. Время традиционного моциона. Все отдыхающие гуляют по набережной. В старой дореволюционной постройке расположился музей восковых фигур. Для привлечения публики на деревянной веранде около входа выставлена фигура молодого человека, одетого по моде начала XX века. Перед ним на полу табличка, на ней коротко – «Поэт». Надо думать, что это обобщенный образ поэта Серебряного века. Ольга неоднократно подходила к нему. Её туда тянуло, но при этом охватывало непонятное чувство. Сильное эмоциональное воздействие потрясало. Она хотела проверить себя. Под предлогом, что купит мороженое, взяла с собой соседскую девочку лет пяти, и, когда они шли, Ольга вдруг спросила:

– Настя, ты любишь в куклы играть?

– Люблю.

– Хочешь, я тебе покажу большую-пребольшую куклу?

– Хочу.

Резко свернув с набережной, поднялись на веранду, где стоял Поэт.

– Вот смотри. Это – кукла.

У Насти от удивления открылся рот, и через минуту она дико закричала и, заплакав, со всех ног кинулась бежать. Ребёнком овладел ужас. Значит, Ольга не ошиблась в своих ощущениях. Все, правда. Кукла вселяла необъяснимый ужас. Она подошла ближе. Передней стоял Александр Блок. Его вьющиеся волосы, потрясающие глаза, губы. Руки, тонкая кисть, длинные пальцы, «живая» кожа, под ней просвечивают вены, удлиненные ухоженные ногти. Она опять подняла взгляд, всмотрелась в лицо, но теперь перед ней был Брюсов. Что это? Иллюзия? Обман зрения?

Наплывающие сумерки. Удушливый аромат цветущего олеандра. Всё смешалось. Осмотрелась по сторонам: а где люди? Разноцветные фонарики горят вдоль набережной, где-то вдалеке играет оркестр, и ни души. Она вздрогнула, её руки коснулось что-то прохладное, оглянулась и обомлела. Это был Поэт и он живой. Ольга хотела что-то сказать, но тот приложил палец к губам, давая понять, что говорить нельзя. Ольга потеряла счёт времени и не заметила, как они оказались на лестнице, которая круто уходила в море, а над ней туннель из кустов божественного олеандра. Вдруг у Поэта в руках оказался венок из белых цветов. Он молча надел его на голову Ольге. Взяв её за руку, начал спускаться по ступеням, которые уходили в воду. Прохладная вода коснулась её ног, она вздрогнула и очнулась. Была глубокая ночь. Звёзды, лунная дорожка. Тишина, и никого рядом.

Утром, когда Ольга проснулась, она обнаружила, что спит в одежде, а на полу лежит венок из цветов белого олеандра. Поспешила на набережную, но там не обнаружила музея восковых фигур. Никто не слышал о том, что кто-то утонул, и про лестницу с зарослями олеандра никто не знал. Словом, иллюзия.

Вот только в Москве перед Новым годом Ольга решила распечатать летние фотографии. Перебирая их, она обнаружила незнакомый снимок, где Поэт надевал ей на голову венок из прекрасных белых цветов.

ЧАС ИКС

Ольга сидела на стуле и чистила картошку, когда услышала шаги мужа, который направлялся как раз на кухню. Она автоматически опустила руку и позволила ножу тихо соскользнуть на пол, также, не шевелясь, четким движением ноги загнала его под холодильник.

Распахнулась дверь. В проеме показался Олег. Ольга втянула шею и согнулась над тарелкой, в которой лежала неочищенная картошка.

«Сейчас будет бить», подумала она.

Муж ВДВ-шник, вернувшись с войны, бил умело: сильно и без синяков. Олег тупо посмотрел на то, что осталось от жены. Это маленькое, тщедушное, стриженное под мальчишку дрожащее существо когда-то было его любимой невестой и молодой женой, той, которая выходила его после тяжелейшего ранения в голову.

Почувствовал, как в нем поднимается со дна души муть и ударяет в голову. Он ловко выбивает из-под жены стул, но не дает упасть на пол, ловит на лету за локоть и выворачивает его. Слышится хруст переломанных костей. Ольга не кричит от боли, а только закусывает губу, течет кровь и она, потеряв сознание, повисает на неестественно вывернутой руке. Олег брезгливо ослабевает хватку, и женщина мягко опускается на пол. Он же спокойно подходит к холодильнику и, открыв его, берет банку пива.

Ноябрь. Погода торжествует встречу осени с зимой. Мороза нет, только сильный ветер и мокрый снег, который обильно падает с небес. Непролазная жижа по колено. То ли еще день, то ли уже вечер, не поймешь. Сергей мчится на машине почти вплотную к тротуару след в след за высоким джипом, сохраняя разумную дистанцию. Из-под колес фонтан непонятной грязной субстанции высотой в метр. Что-то мелькнуло на обочине. Вдруг у Сергея появилось непреодолимое желание посмотреть на это «что-то». Пришлось сделать круг и вернуться на этот участок дороги. Когда он подъехал и разглядел, то, на какое-то время потерял дар речи. Это была женщина, вернее то, что с ней стало после стояния на обочине в такую погоду Сколько же времени она здесь, превратившись в мокрый, ледяной столб?

«Скорая», которую вызвал Сергей, доставила пострадавшую в большую больницу в центре города. Ее перевалили с носилок на каталку. Врач подошел к окошку в приемном покое и, нагнувшись, сказал:

– Скорее всего, бомжиха. Пока.

Врач слукавил, он не захотел делиться деньгами, которые дал ему Сергей с просьбой позаботиться о женщине. Всю сумму забрал себе, тем самым обрекая ее на гибель. Вскоре приехала другая бригада, а затем и следующая. Так каталку с лежащей на ней умирающей Ольгой отталкивали все дальше и дальше, в темный тупик.

Ранним утром баба Нюра приступила к уборке своего участка после пересменки в приемном покое. И уже в конце решила заглянуть в темный закуток, чтобы там тоже протереть полы.

Вот тут-то она и обнаружила забытую всеми каталку. Она сразу и не поняла, что на ней лежит человек, ей показалось, что это груда грязного тряпья. Когда же она приблизилась, то услышала тихие стоны. Нагнувшись, увидела глаза полные боли и мольбы и еле слышно прозвучавшее:

– Матушка, помоги…

Баба Нюра наклонилась над умирающей женщиной и, погладив ее по голове, нежно, как мать, поцеловала:

– Доченька, милая, потерпи немного. Не срок тебе умирать. Еще поживешь. Жизнь-то тебе задолжала, все свое счастьице получишь сполна. Поверь мне.

Дверь в ординаторскую с шумом распахнулась, и санитарка закричала с порога:

– Девоньки, что ж вы чаи все гоняете, у вас баба в коридоре душу Богу отдала!

Сказанное наделало шуму. Все побросали чашки и сигареты и вмиг оказались в коридоре. Нет, ими двигало не профессиональное милосердие к страждущему, а страх быть уволенными. Только что произошла смена руководства. Новый главный врач ясно дал понять, что в больнице грядут ОЧЕНЬ большие перемены, особенно кадровые.

Ольгу от нестерпимой боли так колотила дрожь, что зуб на зуб не попадал. Она четко поняла: это конец. Щелчок. Темнота и блаженство избавления. Такая легкость и радость на душе. Открыла глаза: прямо перед ней – белая стена. Услышала шум и голоса, срывающиеся на крик, но они доносились откуда-то снизу. Она опустила голову и увидела каталку, около которой суетились люди в белых халатах. Стала всматриваться и поняла, что там лежит ее бездыханное, истерзанное тело и вся суета происходит вокруг него.

«Все поняла. Читала. Отмаялась, значит», – с радостью подумала Ольга.

Прошло несколько дней, а у Сергея из головы все не шла эта история с женщиной, которую он нашел на обочине дороги. Не давала покоя, не давала сосредоточиться на срочных делах.

Он понял, что надо выяснить, что случилось с ней дальше, а то так и будет ходить по кругу. Как раз в этой больнице работал его старый друг Игорь. Стоило только позвонить, что он и сделал. И узнал, что у женщины была клиническая смерть и ее еле откачали, была в реанимации, теперь в палате, но в очень тяжелом состоянии, множественные переломы и физическое истощение. Вряд ли выкарабкается. Узнал, но легче не стало. Тогда Сергей позвонил в закрытую элитную клинику, договорился о лечении Ольги и оплатил. Оттуда сразу же выслали карету «Скорой помощи» для перевозки тяжелобольной. Игорь же уладил все с документацией. И Ольгу с мигалками и сиреной увезли в новую жизнь.

Прошло время. Жизнь текла своим чередом. Вот опять лето сменилось осенью. Игорь отсыпался после ночного дежурства. На прикроватной тумбочке раздались трели мобильного телефона. Долголетняя врачебная практика дала себя знать. Не открывая глаз, мужчина точным движением руки нашел вибрирующий телефон и, нажав кнопку ответа, поднес к уху.

– Да. Слушаю.

В трубке орала какая-то непотребная музыка и стоял гвалт.

– Не слышу. Говорите громче, – повторил Игорь. Вероятно, на другом конце прикрыли микрофон телефона ладонью, и срывающийся мужской голос выдохнул:

– Игорь, спасай. Это – конец.

Глаза сразу открылись, сон как рукой сняло. Это был голос пропавшего Сергея. Игорь слышал о его трагедии. Жена и сынишка друга погибли в автокатастрофе (может, и не случайно). Потом было совершено покушение и на самого Сергея, после чего для всех он исчез. Фирма, созданная им, процветает и сейчас, его же потеряли все. И вдруг звонок.

– Серый, это ты? Ты где? Я приеду.

Сначала пауза, потом хриплым голосом был назван адрес.

– Приезжай с деньгами.

Игорю пришлось прилично поколесить по окраине города, чтобы на одном из полуразрушенных довоенных бараков он наконец-то прочитал от руки написанный адрес, который искал. Рядом жирная стрелка указывала вниз.

Понял: надо спускаться в подвал. Постучал. Дверь открылась. Смрад, идущий из помещения, чуть не сшиб с ног. Амбал, придерживающий дверь, вопросительно посмотрел на него. Игорь вытащил и отдал купюру. Его пропустили. Стоило изрядно потрудиться, чтобы отыскать в этом бардаке то, что осталось от его друга. Заплатив названную сумму хозяину, Игорь беспрепятственно вытащил его из притона. Сергею же нужна была срочная медицинская помощь.

Целый месяц Игорь не уходил из больницы, жил там, помогая другу выкарабкаться. Кажется, все возможное сделали. Сергей стал самостоятельно есть и ходить, но все равно анализы были угрожающими для жизни. Врач понял, что одной классической медициной здесь не обойтись.

Когда настала ночь, в палату зашел Игорь и с ним двое мужчин.

– Сергей, просыпайся.

Тот открыл глаза и понял: сейчас что-то произойдет.

– Не бойся. Это друзья. Одевайся. Тебе надо ехать с ними.

Сели в просторный джип, и тот парень, который оказался на заднем сиденье рядом с Сергеем, сказал:

– Извините, так надо.

И с этими словами повязал ему черную повязку на глаза.

– А браслеты надевать будете? – попытался пошутить Сергей.

– Нет необходимости, – тихо ответил сосед.

Долго ли коротко – доехали. Завели в комнату, не снимая повязку, посадили на стул и вышли. Пауза. Скрипнула дверь, шагов не слышно, но Сергей всем телом почувствовал, что к нему кто-то приближается. Вот теплая волна окутала его с головы до ног. Мышцы всего тела расслабились, и он за долгое время страданий почувствовал необъяснимую радость. На его голову легли трепетные руки.

Руки женщины. Потом они соскользнули и соединились на лбу. У него закружилась голова, и он почувствовал, как вся эта черная вязкая масса, похожая на мазут, которая не давала ему жить, закручиваясь воронкой, выходит из него. Стало легко дышать, и он услышал ровное, спокойное биение своего сердца. Женщина нагнулась и поцеловала его со словами:

– Отдаю свой долг перед тобой. Спасибо за жизнь. Сергей вздрогнул от ее голоса и, взяв женские тонкие пальцы в свои руки, поднес их к губам. Они пахли фиалками.

– Я узнал тебя. Ты – Ольга.

ЧАС ВОЛКА

Старинные напольные часы гулко пробили четыре утра – час волка. Мужчины успели закончить игру, но еще сидели за столом для преферанса.

– Нет, господа, что ни говори, эта игра дорогого стоит. Отдаюсь ей полностью. Вот мой знакомый стал играть в снукер. Модно

– да, но ни в какое сравнение не идет с нашей игрой, – рассуждал Первый игрок. Он был молод, белобрыс, со светлыми ресницами и блекло-голубыми глазами, кожа белая и тонкая. Очень смахивал на альбиноса. Сбой природы. Вообще-то противный с виду, но богатый до безобразия. Его терпели.

Второй был лысым, с пивным животиком и короткими, толстыми пальцами. Он индивидуально обшивался у одного известнейшего модельера с мировым именем. Несмотря на дорогущую одежду и старания личного имиджмейкера, из всех его пор просвечивало крестьянское прошлое быстро разбогатевшего деревенского мужичка. Он, весело хихикнув, спросил:

– А вы знаете, кто самые страшные враги преферанса? Все вопросительно посмотрели на говорящего, тот же, еле сдерживая смех, ответил:

– Это жена и скатерть!

И залился смехом, скорее похожим на громкое и довольное хрюканье. Между его толстых губ показались пузыри слюней. Продолжая смеяться, он поднял руку и рукавом смачно вытер влажный рот.

«Ну да, привет деревня, – с неприязнью подумал Третий, – Боже, с кем приходится общаться! Ну, ничего не поделаешь, такие времена».

Он был высок и строен. Черные гладкие волосы спускались до плеч. Большие блестящие глаза и нос с горбинкой придавали всему облику утонченность. Мнил он себя истинным интеллигентом, чуть ли не дворянином. Тратил уйму денег и времени на поиски своих «благородных» корней. Благо сейчас развелось множество фирмочек, которые за приличные деньги нароют тебе любую родословную и подтвердят документами. Подарят в помпезной позолоченной раме, как бонус, изображение генеалогического древа всего рода, который ведет свое начало чуть ли не от Рюриковичей. Все зависит от цены.

Четвертый внешне особо ничем не отличался. Среднего роста с короткой шеей и поджарой фигурой. Так себе, серенький. Вот только глаза притягивали. Они были большими и необыкновенного цвета, словно янтарные.

Он встал из-за стола и сказал:

– Довольно, господа. Наш час пробил. Пора и честь знать.

И с этими словами стал медленно обходить стол. Внезапно начал мигать свет под большим зеленым абажуром. И в мерцающем свете можно было разглядеть неуловимое превращение человека в волка. Волк медленно подошел к открытой двери веранды и последний раз взглянул на партнеров по игре. Вместо людей он увидел крысу-альбиноса, кабана и стервятника.

В воздухе повисла фраза:

– До следующей игры, господа.

С ПРАЗДНИКОМ!

– Машк, а Машк! Чего ворон считаешь-то? Там хозяин подарок женщинам сделал. Бежи скорее, может, и тебе достанется.

Это счастливая баба Нюра тащила по мартовскому снегу полмешка чего-то очень ценного и по пути всех призывала осчастливиться тоже.

– Баба Нюра, а что дарят-то?

– Ишь ты, дарят! Вспомнила коммунизм, это тогда дарили, а сейчас все продают. Она решила взять тайм-аут. Остановилась, чтобы поправить платок, побитый молью, он ей еще от бабки достался. Да и беспроигрышный ватник от мужа-покойника память. Тепло, да и хорошо.

– Хозяин избавляется от мороженой картошки. Вот и пустил в продажу по рублю за кило. Почти даром. Бежи скорее, а то не достанется: народу налетело!

И с этими словами баба Нюра исчезла за углом дома. Маша подумала, что действительно надо бы взять картошку, все равно что-нибудь да наковыряешь, а то мытый импортный такой дорогой, что не подступишься. И она направилась быстрым шагом к единственному во всей округе магазину с упоительным названием «Копейка».

Дело в том, что Маша жила в самом Центре, магазинов нет, только офисы и аптеки. На все жалобы здесь проживающих власть поступила очень «мудро» – закрыла бесплатную районную стоматологическую поликлинику и, поставив там прилавки, открыла «Копейку», решив тем самым сразу две проблемы. Какие? Сами догадайтесь.

Картошку отпускали со двора, чтобы народ в магазине не толпился и грязь не разводил. Маша подоспела вовремя. Крикнули, чтобы очередь больше не занимали. Опоздавшие потолкались чуток и разочарованно разошлись. Маша была последняя.

– Ну что, красавИц, повезло. ДарУ тебЯ картошку бесплатно. С праздником! – и продавец с узким разрезом глаз засмеялся гортанным смехом, что-то причитая на своем языке.

У Маши в душе по-весеннему радостно зачирикали птички. Ух, ты! Во повезло. Спасибо бабе Нюре. Это сколько я сэкономила-то?! Можно купить несколько пакетиков «Вискаса» для Мурки, которая жила в подвале дома. Они уже давно подружки, с тех пор, как Маша нашла умирающего котенка, среди дохлых крыс. Выходила, вылечила. Очень хотелось взять ее домой, но нельзя, соседи по коммуналке не разрешают.

Раньше Маша жила в двухкомнатной, хорошей квартире сталинского дома, но когда матушка заболела, и деньги понадобились очень большие, тогда и пришлось переехать в коммуналку.

Матушки нет уже пять лет, зато иногородние соседи есть. Наглые и нахрапистые, а Маша – коренная москвичка, была деликатным и воспитанным человеком, и уступала им во всем.

Две тяжеленных сумки оттягивали руки, вязаная шапка наползла по самые глаза, которые безбожно слезились от смога. Маша тащилась на автопилоте. Благо недалеко. Вдруг она уткнулась лбом в широкую грудь человека, который встал у нее на пути.

– Ой, извините. Не увидела вас.

Она сделала шаг влево, чтобы обойти препятствие, и он тоже. Она вправо, и он тоже. И вдруг прозвучало:

– Коннитива (японское приветствие).

Маша на автомате, поклонившись, ответила:

– Хисасибури дэсу.

– Ну что, Мария Федоровна, не забыли язык-то?

– Ой, кажется, нет, – ответила Маша незнакомцу, пытаясь хоть как-то локтем сдвинуть шапку с глаз.

– А вы картошечку-то поставьте на землю, ей уже ничего не грозит, – с усмешкой заметил собеседник.

Маша так и поступила. Руки освободились, и она тотчас поправила так не вовремя съехавшую шапку. Перед нею стоял вальяжный господин. Его глаза смеялись, и смеялись над ней. Кольнуло сердце.

– Мария Федоровна, вам необходимо проехать с нами, – и он небрежно кивнул на припаркованный у дороги джип.

Маша испугалась, она видела такие машины по телевизору и знала, что они очень дорогие и на них, как правило, ездят «денежные мешки» крутого криминала.

– Я очень сожалею, но вынуждена вам отказать. Сейчас никак не могу, – тихо ответила она.

– В чем причина отказа, не в этом ли? – мужчина смешливо указал взглядом на две сумки мороженой картошки.

Маша от унижения готова была провалиться под землю.

– Так мы сейчас решим эту проблему, – он махнул рукой, и водитель, стоявший неподалеку, подошел и, подхватив сумки, выбросил их в мусорный бак. У женщины навернулись слезы от обиды и оскорбления.

– Вот и нет проблем. Поехали!

Маша сидела в роскошном кабинете, неудачно пытаясь спрятать под креслом ноги в старых разбитых ботинках. Да и руки не мешало бы спрятать: за двадцать лет тяжелого физического труда они выглядели не лучше. Зачем ее сюда привезли? На ее жилплощадь вряд ли кто мог позариться, да и на органы она не годилась – ни одного здорового места нет. Зачем? Что с нее взять-то?

Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий, слегка седоватый мужчина, немного позади него шелестела разноперая свита прихлебателей.

Главный внимательно и властно посмотрел на Машу, у той мурашки по спине побежали.

– Вы не могли бы встать? Я хочу посмотреть на вас, – чеканя каждое слово, сказал мужчина.

Маша повиновалась и сразу почувствовала, как у нее затряслись поджилки.

Еще несколько минут пронизывающего взгляда и фраза:

– Добро. Она подходит. Приступайте.

И мужчина упругим, спортивным шагом вышел из кабинета.

Ее окружила свита:

– Ну, милочка, волшебство начинается!

Все завертелось. Пластический хирург, стоматолог, имиджмейкер. Неделя кропотливого труда – и от прежней Маши ничего не осталось. Как ограненный алмаз, она засверкала бриллиантом. Въехала в шикарную квартиру, оформленную одним из лучших дизайнеров. Все это снимали на кинокамеры, монтировали и пускали в эфир. Благо у Маши не было времени смотреть телевизор, она даже и не представляла, что является героиней дня и за ее волшебным преображением, затаив дыхание, следит вся страна.

Заключительная сцена. Огромный зал празднично оформлен, знаменитые гости, выступления, везде логотипы известной фирмы. Генеральный директор торжественно вручает Маше ключи от квартиры. Она выходит с цветами, садится в лимузин и отправляется в свое счастливое будущее.

Поднимается на последний этаж. Перерезает красную ленточку, подходит к двери и ключом открывает дверь своей сказочной квартиры. Оборачивается и с голливудской улыбкой в последний раз машет рукой зрителям. Хэппи-энд.

Маша оказалась по другую сторону рампы. В квартире тихо. Уютно горит приглушенный свет. Она сбрасывает изящные туфельки, оставляет большой букет цветов у входа и, аккуратно приподняв длинное шелковое платье, на цыпочках направляется внутрь. Заходит в большую комнату и, утонув в пушистом ковре, обессилено опускается на пол. Лишь только уставшая спина коснулась колонны, Маша прикрыла глаза. Вдруг в руки ткнулось что-то пушистое и мягкое. Женщина увидела, что около нее стоит любимая кошка Мурка.

– Мурочка, родная! Дай я тебя поцелую.

– А меня? – послышался голос из-за колонны.

– Кто вы? – испуганно спросила Маша, прижимая Мурку к себе.

Показался вальяжный господин, который отнял у нее мороженую картошку и увез на джипе.

– Маш, неужели ты меня не признала?

– Нет.

– Я же Олег Устинов, твой сокурсник, страстно и тайно влюбленный в тебя.

Маша прищурила свои прекрасные глаза, чтобы лучше рассмотреть его в сумерках.

– Олежек, это ты? Правда?

– Правда!

– Что со мной случилось, расскажи. Я ничего не понимаю.

– Считай, тебе крупно повезло. Правда, и я немного помог, чтобы героиней грандиозной рекламной кампании стала именно ты. Но мы потом разберемся. Самое главное все уже случилось. С праздником тебя, родная!

ЛЮДИ?!

Перестук колес, мягкое покачивание, полумрак купе располагали к беседе. Попутчики уже познакомились. Сначала поговорили о том о сем, потом тот, что помладше, спросил:

– Николай Николаевич, вы ведь давно в следователях, наверное, есть, что вспомнить, расскажите что-нибудь этакое.

Интересный мужчина с седыми висками задумчиво посмотрел в темное окно и после некоторой паузы начал свой рассказ:

– Это дело оставило во мне вопрос. Какой? Задам в конце.

В большом доме спального района жили две семьи. По соседству, через стенку, но квартиры были в разных подъездах. Ровесники, всем немного за сорок, и проблема у них одна – обе пары долго не могли обзавестись детишками.

Одной паре все-таки повезло. Жена после долгих лечений-мучений наконец родила долгожданного сынишку. А вторая семья, потеряв всякую надежду на потомство, купила породистого щенка немецкой овчарки. Любили и баловали они своего Рекса, как родного ребенка.

Шло время. Жизнь текла своим чередом, и ничто не предвещало несчастья.

Но однажды Олег возвращался с дежурства, а он служил в полиции, и, не доходя до своего двора, услышал дикие крики и лай собаки. Когда он повернул за угол, его глазам открылась страшная картина. Куча мала из людских тел. Только и успел рассмотреть, что собака серьезно треплет его трехлетнего сынишку, а люди никак не могут отнять ребенка. Он не заметил, как оказался рядом. Выхватил пистолет и одним выстрелом уложил собаку.

Наступила страшная тишина.

Олег с женой подняли с земли маленькое тельце своего сына, он был без сознания. Другая пара склонилась над мертвой собакой.

Хозяйка Рекса рванулась к Олегу, вцепилась в него и, прошипев проклятье, без чувств осела на землю. Мужчина почувствовал, как в груди его что-то оборвалось, и с этого момента у него в душе пулей засела черная тревога.

А несколько месяцев спустя, средь бела дня, почти на глазах у жены пропал их сынишка. Объявили розыск. Искали несколько лет. Никакого результата, никаких следов. Официально закрыли дело. Но Олег с женой не сдавались. Их жизнь полностью была посвящена поиску пропавшего сына. Жена, почти лишившись от горя рассудка, постоянно твердила, что она чувствует: сын жив и находится где-то рядом. Уж как она выследила, по каким признакам, не знаю, наверное, материнское сердце подсказало.

Уж лучше бы и не находили!

Похитителями оказалась та семья, у которой застрелили любимую собаку. Но их столько проверяли, столько раз допрашивали как главных подозреваемых, ни одной зацепочки, ничего подозрительного.

Олег, доведенный до предела разговорами своей полубольной жены, договорился с другом и, когда соседей не было дома, взломал дверь в их квартиру. Всю обошли, не пропустив ни сантиметра – ничего! Хотели уже уходить, но тут появилась жена Олега, она как сомнамбула, протянув руки и закрыв глаза, начала обходить все комнаты. Когда ее руки коснулись ковра на дальней стене спальни, она тихо произнесла:

– Он здесь. Снимайте ковер.

Мужчины сначала засомневались, а потом решили, что терять уже нечего. Когда они сняли ковер, за ним оказалась маленькая дверь, очень плотно пригнанная к косякам. Распахнув ее, все окаменели.

Крохотное пространство, метр на метр, загаженная подстилка, две грязные кормушки: одна – с протухшей водой, другая – с собачьим кормом. И ребенок, весь обросший, грязный, вонючий, в ошейнике и на цепи. От резкого света он закрыл ладошками глаза. Олег кинулся к сыну, расстегнул ошейник и на руках вынес в комнату.

Малыш тихо простонал. Все его тельце было в следах от жестоких побоев. Но самое страшное – он не мог стоять на ногах, ему подрезали сухожилия.

Вдруг раздался спокойный женский голос:

– Ты нас лишил любимого Рекса, и поэтому его место занял твой сын.

Итог печален. Ребенок не выжил, от собачьего корма у него нарушились все нормальные процессы в организме, и он умер. Умерла и жена Олега, не выдержав такого горя. Бывшая хозяйка Рекса – в психушке, ее разум угас навсегда. Хозяин собаки отбывает пожизненное. Олег же исчез после неудачной попытки самоубийства.

А вот я никак не могу найти ответа на вопрос: до каких глубин жестокости может дойти человек?

ТВОЙ ПРАЗДНИК

Пятое апреля. Утро. Дрема. Медленно выплываешь из царства сна. Вдруг чувствуешь нежный поцелуй в щеку, тонкий запах фиалок и до боли родной тихий голос:

– Девочка моя, с днем рождения. Счастья тебе. Люблю, люблю…

На глазах появляются слезинки. Вся комната в радуге. Шепчешь:

– Мамочка, милая. Сердце мое, как мне тебя не хватает! Спасибо, Небо, за счастье, что я познала святую материнскую любовь. Ничего выше в нашей жизни нет.

Разные дни рождения были: с полной комнатой сирени, затем с северными первоцветами, а сегодня со снегом за окном.

Как быстро летит время. Это хорошо прослеживается по подаркам, которые ты просишь на свой День рождения. Мячик. Большую куклу. Первые туфельки на низком каблучке. Красивое платье на выпускной. Колечко с маленьким бриллиантиком к окончанию института. Шубку норковую на юбилей свадьбы. Красную машину. Поездку на острова. Отдых на курорте Баден-Баден. На пластического хирурга. Еще раз на пластического хирурга. Дом за городом. Дорогой прием известного остеопата. Палату «люкс» в привилегированном подмосковном санатории и так далее, и так далее.

БЛИЗКАЯ ДОРОГА

В билетной кассе мужчине предложили место в купе скорого поезда. Жалко было денег, но времени в обрез. Он кивнул головой в знак согласия и получил вожделенный билет.

Еле успел к отправлению поезда, запыхавшийся и раскрасневшийся от беготни по платформе наконец-то запрыгнул в нужный вагон уже тронувшегося состава.

С шумом откатил дверь купе и увидел тех троих, которые составят ему компанию на четыре часа дороги.

Сразу внимание привлекла яркая блондинка, которая, игнорируя всех, уткнула свой курносенький носик в окно. Рядом с ней расплылся толстый господин, пачка газет, лежавшая рядом с ним, говорила о том, что он тоже не намерен общаться с попутчиками. На противоположной стороне сидел худой и нервный человек без определенного возраста. Маленькие глазки его беспрестанно бегали. Новый пассажир сел рядом с худым.

Поезд уже набрал скорость, вагон мягко и ритмично покачивало из стороны в сторону. Клонило ко сну. Худому не сиделось, он все никак не мог расслабиться. Вдруг сказал, громко обращаясь ко всем:

– А не скоротать ли нам время, рассказывая анекдоты, и время пролетит быстрее и настроение поднимется. А?

Все молчали, а он продолжил:

– Если смелых нет, то я и начну. Слушайте. Встречаются двое. Один у другого спрашивает: «Ты кто?» – «Я вор». – «А почему такой маленький?» – «А я карманный». Теперь ваша очередь.

Худой указал взглядом на толстого. Тот немного помолчал, взвешивая, стоит ли ввязываться в предложенную игру. После паузы сказал:

– Официант! Я не буду, есть эту гадость! Позовите повара.

– Бесполезно, он тоже не будет.

И пошло, и поехало по кругу:

– В Китае на Великой Китайской стене обнаружена великая русская надпись!..

– Моя жена убежала с моим лучшим другом!

– Да ты что?! А с кем?

– Я его не знаю, но все равно теперь он мой лучший друг!

Полицейский – симпатичной девушке:

– Простите, но в этом озере купаться запрещено!

– Но почему вы не сказали мне об этом раньше, до того как я разделась?

– Ну, раздеваться-то здесь не запрещено…

Индеец в Нью-Йорке, продираясь сквозь огромную толпу, возмущается:

– Понаехали тут!

Всего 11 ударов понадобилось боксеру Валуеву, чтобы победить сборную Бразилии по футболу…

Открыт секрет счастливой семейной жизни! Для этого жена должна быть «жаворонком», а муж «совой». Тогда она не увидит, каким он приходит домой после полуночи, а он не увидит, какой она просыпается по утрам!

Знаете ли вы, что если золотую рыбку положить на раскаленную сковородку, то количество исполняемых ею желаний сразу увеличивается до пятидесяти.

Что может быть хуже слона в посудной лавке? Ежик на фабрике воздушных шариков.

– Дорогой! А почему у нас такие большие счета за Интернет?

– А это потому, что у кого-то слишком часто болит голова!

После первой брачной ночи. Он:

– Дорогая, я понял, что я у тебя не первый.

Она (закуривая):

– Да… А я поняла, что и не последний…

– Наш старый сосед жениться решил.

– И сколько ему лет?

– 93.

– А невесте?

– 75.

– А его такая разница в возрасте не пугает?

– Официант, можно еще немножко пожарить эту курицу?

– А что, она плохо прожарена?

– Не знаю, но она у меня салат клюет!

– Алло, это секс по телефону?

– Да, мой сладкий!

– Теть Тань позовите маму.

Знаете ли вы, что в мухе цеце в два раза больше витамина. С, чем в обычной мухе?

Как поймать зайца? Спрятаться за дерево и издать звук морковки.

Муж с женой смотрят фильм ужасов. На экране появляется самый ужасный ужас.

Жена:

– Ой, мама!

Муж:

– Узнала, да?

Для мужчины женитьба – это очень дорогостоящий способ бесплатной стирки белья.

Переходный возраст – это когда в жару не знаешь, чего больше хочется: мороженного или пива.

У нас в стране много бессмысленных вещей! Реклама водки, например.

После длительной командировки муж возвращается домой.

Жена:

– Дорогой! Ну, ты хоть бы поцеловал меня!

– Господь с тобой! После восьми лет супружества – и такие оргии!

Чем просить и унижаться, лучше стырить и молчать.

Жена – мужу:

– Почему ты не носишь обручальное кольцо?

– Что, в такую жару?!

Научно установлено, что отдых – это наркотик: как только приступаешь к работе, тут же начинается ломка.

Мало, кому известно, что Москва уже давно поделена состоятельными китайскими семьями на округа – зоны влияния. Вот они: СВАО, ВАО, ЮВАО, САО и самая главная семья – ЦАО.

Любовь слепа, но зато супружеская жизнь – гениальный окулист.

Врач:

– Невроз у вашей жены совсем не опасен. С ним она проживет лет сто.

– Она-то проживет. А сколько проживу я?

– Ушам своим не поверил, что ты съел зайца. Ты ведь был таким вегетарианцем!

– Я отомстил. Этот ушастый слопал всю капусту в моем огороде!

Настоящие женщины никогда не выходят замуж за настоящих мужчин потому, что настоящие женщины никогда сразу не соглашаются, а настоящие мужчины никогда не предлагают дважды.

Хроническая офисная болезнь: до обеда всегда хочется есть, после обеда – спать, и все время такое ощущение, что мало платят!

– Ты слышал, от нашего соседа ушла жена?!

– И как он?

– Теперь более или менее успокоился, а вначале был просто вне себя от счастья.

– Можно ли на одну путевку отдохнуть всем коллективом?

– Да, если скинуться и купить путевку начальнику.

– Алло, милиция? Я тут своим джипом какого-то хорька сбил.

– Ничего страшного, просто оттащите его с проезжей части к обочине.

– А с мотоциклом что делать?

Мужик сидит в ресторане, любуется новеньким дипломом кандидата наук. Официант интересуется:

– Где купили?

– Ну почему сразу «купил»? Друзья подарили…

Воспитательница в детском саду:

– Дети, вы знаете, зачем надо мыть руки перед едой?

Дети:

– Знаем, знаем! Чтобы посуду не пачкать!

Из истории болезни: «Больной пошел на поправку. Но не дошел…»

Робко постучали в дверь и спросили:

– Чай будете?

Пассажиры хором сказали:

– Нет!

И продолжили свое увлекательное занятие.

– Значит так. Просыпается мужик дома после запоя. Квартира пустая – все пропил. Вдруг звонок. Открывает – на пороге стоит зайчик и протягивает мужику стакан водки. Мужик с благодарностью принимает стакан и залпом его осушает. И, нежно так смотря на зайчика, говорит:

– Спасибо тебе, зайчик!

– Я не зайчик, я белочка…

Блондинка прыснула от смеха и продолжила:

Ковбой прямо на коне лихо заезжает в салун.

– Мэм, мне бутылку виски!

– С собой?

– Нет, без вас.

И пошло, и поехало по кругу.

– Сердце кровью обливается, когда вижу этих заспиртованных животных!

– Да что ты, там же всего три лягушки!

– Вот именно – три лягушки! А спирта – литров десять!!!

Лежат на краю крыши два кирпича. Один – другому:

– Слышь, чувак, а давай свалимся! Вон как раз мужик под нами стоит…

– Давай!

Летят, летят. Вдруг первый говорит:

– Тьфу, зря мы свалились – мужик-то в каске!

– Эх, молодежь! Всему вас учить надо! Вот, смотри!.. ЭЙ, МУЖИК!

– Меня укусила ваша собака! Я требую компенсации!

– Ради бога! Я ее сейчас подержу, а вы кусайте!

Юноша с девушкой сидят на лавочке. Девушка дурачится:

– Ой, у меня щечка болит! Юноша целует ее в щечку.

– Ну, как теперь болит?

– Нет, не болит.

Через некоторое время.

– Ой, у меня шейка болит.

Все повторяется. Рядом сидит старик и спрашивает:

– Молодой человек, а вы от геморроя не лечите?

– Что заставляет вас напиваться?

– Ничего не заставляет. Я доброволец.

Следователь:

– Вы узнаете этот нож?

– Конечно!

– Ага, все-таки узнаете?

– Как же не узнать, вы его мне уже три недели показываете!

– Доктор, соседи называют меня сумасшедшим, потому что я люблю сосиски.

– Ерунда какая, я тоже люблю сосиски!

– О! Тогда пойдемте – я покажу вам свою коллекцию!

– Рабинович, знаете, что о вас говорят соседи, когда вас нет дома?

– Ой, когда меня нету дома, пусть они меня даже бьют!

– Ты сколько вчера выпил?

– 50 граммов.

– Только 50 граммов?!

– В тротиловом эквиваленте…

– Скажи мне, что ты читаешь, – я скажу тебе, кто ты.

– Как интересно… Я вот, например, читаю Аристотеля, Гегеля, Кьеркегора…

– Трепло ты, Коля!

– Дорогой, до чего ж ты у меня подозрительный!

– А с тобой иначе нельзя.

– Можно. Просто не надо в каждом мужчине, сидящему меня в шкафу, видеть моего любовника!

Поймал старик золотую рыбку. Она просит:

– Отпусти меня, старче! Исполню все твои желания!

– Да желание-то у меня только одно. Совсем житья от сварливой старухи не стало!

Отвечает золотая рыбка:

– Ты дед или не дед?!

– Ну, дед.

– Значит, будет у вас в доме дедовщина!

Отпустил дед рыбку. Подходит к своей избушке, а там бабка у корыта уже отжимается.

Самым сложным из вечных русских вопросов является не «Что делать?» или «Кто виноват?», а «Где ты был, скотина?»

– Почему женщина, даже готовая сказать «да», все равно сначала скажет «нет»?

– Потому что, если она сразу скажет «да», то говорить потом собственно уже и не о чем.

Русские народные приметы про небо:

– если небо обложено светлеющими тучами, значит, скоро утро;

– если обложено асфальтом, значит, оно с противоположной стороны;

– если небо белое, возможно, вы уже дома;

– если кафельное – в вытрезвителе;

– если до неба рукой подать и оно деревянное, – это очень плохая примета…

К директору зоопарка подходит посетитель:

– Почему у вас тигр какой-то неестественный и постоянно гадит?

– Понимаете, тигр заболел, и мы переодели в тигриную шкуру сторожа.

– А почему он гадит-то?

– Так ведь второй-то тигр в клетке – настоящий!

Телефонный звонок.

– Алло, это квартира Сидорова Ивана Петровича?

– Нет, это квартира Гехта Абрама Моисеевича.

– Это 22-33-88?

– Нет, это 22-33-89.

– Надо же! Разница всего в одну цифру, а какой эффект!

Телефонный звонок.

– Алло! Я куда попал?

– Вы попали не туда. Вас послать, куда надо?

– Почему женатые мужчины обычно толще холостых?

– Холостяк приходит вечером домой, заглядывает в холодильник, видит, что у него там, и с горя идет спать. А женатик приходит вечером домой, заглядывает в постель, видит, что у него там, и с горя идет к холодильнику.

Муж:

– Ты какая-то стала злая, раздражительная. Мне кажется, тебе пора куда-нибудь съездить.

Жена:

– Да, пора, это точно. Как ты думаешь, куда бы мне съездить?

Муж:

– Я думаю, для начала в ухо.

Маленький мальчик звонит 911.

– Але! Это служба спасения?! У нас тут дядя с тетей в лифте застряли! Судя по стонам, тетя ранена!..

Встречаются два алкаша.

– Петрович, а я понял, кто мы с тобой такие. Мы буддисты!

– Да ты че?!

– Точно. Посуди сам: когда у нас спрашивают «третьим будешь?» мы всегда отвечаем «Будду!»

Муж – жене:

– Как тебе удается быть такой спокойной после того, как я наору на тебя?

– Я просто чищу унитаз.

– Как же это может успокаивать?

– А я чищу его твоей зубной щеткой.

– Это магазин? У вас есть куртки-ветровки или штормовки рублей за 600–700?

– Нет! Но зато есть ураганки и цунамки за полторы!

Женщина сообщает подруге, что выходит замуж уже в четвертый раз.

– Опять?! – удивляется та. – Ну ты прямо, как дерево: каждый год новое кольцо…

В больнице.

– Приготовьте своего мужа к самому худшему.

– Доктор, он умрет?

– Ну, это вряд ли. Но он больше не сможет пить пиво…

Великовозрастный отпрыск на другой день после очередного скандала с предками пытается задобрить мать:

– Алле! Мам, я еду домой. Чего-нибудь купить?

– Купи себе квартиру, паршивец, и живи в ней отдельно!

За окном замелькали огоньки. Скоро вокзал. Ну, и на посошок:

– Знаешь, я наконец понял, кого ты мне напоминаешь. Пушкина.

– Своими бакенбардами?

– Не угадал.

– Неужели своими стихами?

– Нет! Хочется вызвать тебя на дуэль и застрелить!

Сквозь дружный смех еле услышали стук в дверь. Появился проводник и сообщил, что поезд уже давно прибыл в пункт назначения.

ЗАГАДКА

Середина августа бушует разноцветьем, но королем этого бала являются, конечно же, великолепные флоксы. Приторно-сладкий запах кружит голову. Под тяжестью плодов ветки деревьев склонились до самой земли. Уже не лето, и первые робкие ощущения скорой осени начинают тревожить душу.

Ольга медленно шла по аллее небольшого городского парка. Маршрут с работы домой знаком до боли, рассчитан по секундам. Серые дни одинокой жизни были похожи один на другой, словно капли дождя. Вдруг на фоне однообразной мелодии ее грустных мыслей послышался незнакомый, властный приказ свернуть с аллеи в сторону на узкую тропинку, ведущую к большому заросшему пруду. Откуда это появилось в голове, она не поняла, но точно ей было навязано. Ольга беспрекословно подчинилась и пошла туда, куда ее звали.

Вот и пруд. Очень живописное место. Ветви плакучих ив полощутся в воде. По берегу разбрызгано изумрудное богатство всевозможных цветущих трав. Готовая декорация к сказке. От спокойной водной глади, покрытой светло-зеленой ряской и цветущими кувшинками, тянуло тайной и страхом другой стихии.

Ольге велели остановиться, что она незамедлительно и сделала. Стала осматриваться по сторонам. Рядом в траве, почти у ее ног, лежал валун приличных размеров. Интуитивно поняла, что именно от него исходят приказы. Это на его призыв она пришла сюда помимо своей воли. Непроизвольно наклонилась и погладила его гладкую поверхность – она оказалась приятно теплой. Вдруг родилось дикое желание перенести камень к себе домой. Понимала, что ей вряд ли хватит сил даже сдвинуть его с места, не говоря уже о том, чтобы отнести на приличное расстояние. Мелькнула мысль, что надо попробовать, и она, обняв камень руками, потянула на себя. От неожиданности чуть не упала. Он оказался легким, почти невесомым. В душе появилась беспричинная радость, что задуманное сбудется и она станет обладательницей столь необыкновенной находки.

Не заметила, как оказалась дома. Остановилась в раздумье, куда положить его. Решила, что самое место ему в центре комнаты. Одной рукой придерживая камень, другой бездумно смахнула все, что лежало на столе. Упала на пол скатерть, разбилась любимая ваза с цветами, но это ее сейчас не волновало. Она была несказанно рада, что ее желание сбылось. А ее ли желание сбылось?

Раздался телефонный звонок. Татьяна неохотно оторвалась от чтения книги, подняла трубку:

– Алло.

В трубке послышался шорох, потом какое-то невнятное бормотание.

– Алло. Я вас не слышу, говорите громче!

– Татьяна, это я – Ольга, – шепотом ответили ей.

– Оль, что ты шепчешь-то, говори нормально. Я плохо слышу.

– Я не могу громче, а то он услышит, – Таня едва различила испуганный голос подруги.

– Кто он-то? Кого ты так боишься?

– Ой, Татьян, чувствую, что влипла по самое некуда. Надо срочно встретиться. Запоминай, где и когда, – скороговоркой выпалила Ольга.

Через секунду Татьяна с недоумением смотрела на телефонную трубку, которая издавала короткие гудки, и у нее в душе шевельнулось что-то смутно тревожное.

Когда они встретились, Ольга схватила Татьяну за руку и, оглядываясь по сторонам, потащила за угол дома.

– Тань, не откажи в просьбе. Я знаю, ты занимаешься всякой там мистикой. Мне, кажется, я здорово попала.

И она со всеми подробностями рассказала, что с ней произошло за последнюю неделю. Татьяна молчала. Она читала об этом феномене но не могла себе даже представить, что такое можно встретить в центре огромного мегаполиса. Понимала всю опасность происходящего, но победило желание увидеть чудо собственными глазами, соблазн был очень велик. Да и Ольгу надо как-то вытаскивать из этой угрожающей ситуации. Решили, что встретятся завтра на квартире у Ольги.

Но «завтра» подружки не дождались. Ровно в четыре часа ночи телефонный звонок разбудил Татьяну. Она с трудом проснулась, так как допоздна просидела за книгами и в Интернете, ей хотелось собрать как можно больше сведений об этом загадочном и опасном явлении.

– Да, – недовольным и сонным голосом ответила она в трубку.

Звонила Ольга, и то, что она рассказала, смахнуло остатки сна, глаза Татьяны округлились от удивления, и появилась редкая ясность мысли.

– Ты сдурела! Немедленно уходи из квартиры. Жди меня у своего подъезда. Я сейчас буду. Ты поняла? Немедленно!

Сидя на скамеечке у подъезда, перепуганная и дрожащая Ольга рассказала, что камень с ней общается на телепатическом уровне. Сначала ее это забавляло. Она даже перестала ходить на работу. Он говорил ей всякие комплименты и заигрывал. Иногда просил сделать какой-нибудь пустяк. Но с самого первого дня выражал свое недовольство присутствием черного недруга в комнате, который стоял у противоположной стены. Ольга никак не могла понять, о ком идет речь, потом догадалась: его раздражало пианино. И вот сегодня ночью ее заставили разобрать инструмент по винтику и вынести из квартиры. Это при том, что Ольга – тщедушная девица, совершенно не умеющая обращаться с гвоздями и шурупами – без всяких инструментов, кроме кухонного ножа, сделала это.

Вот это да!

– Тань, может это НЛО какое-нибудь? – робко спросила Ольга.

– Ага, внеземной разум. Ладно, пойдем, потом объясню, а то сдрейфишь, а мне помощник нужен будет. Я все взяла с собой, что понадобится, так что справимся.

Уже рассвело, когда они вошли в комнату. Татьяна увидела на столе большой камень и над ним вилась тоненькая серая струйка, словно дым от сигареты. Валун грозно загудел, почуяв опасность, и начал раскачиваться из стороны в сторону, совершая круговые движения. В руках у Татьяны появился большой серебряный крест, и она начала читать молитву…

Подружки стояли у пруда и наблюдали, как по воде расходятся круги от брошенного большого камня.

– Тань, а что это было?

– Я тебе потом расскажу. А сейчас ты мне дашь обещание, что никогда больше не будешь таскать домой камни, с которыми можно общаться, пусть даже телепатически.

Отгадку Ольга узнала не скоро, так как Татьяна уехала на два месяца в экспедицию по Сибири. Ребята там собирали этнографический материал. Бродили по глухим уголкам и заброшенным деревням, разыскивая раритеты народной мудрости. Люди уходят, а с ними и духовное богатство, нажитое и хранимое веками. Такие невосполнимые потери.

Вот уж и октябрь на дворе. На Покров выпал первый, пробный снежок – так, слегка припорошил. Прекрасное зрелище – еще деревья стоят в золотом убранстве, да и трава зеленая. Не было морозца, поэтому и встретилась осень с зимой. Редкое явление природы.

Ольга шла привычным маршрутом через парк мимо тропинки, ведущей к пруду, у нее учащенно билось сердце. Накатывало воспоминания августа. Ее тянуло туда, где на самом дне должен лежать ее валун, который вызвал такой переполох. Но, провожая подругу, она дала твердое обещание не ходить на пруд, как бы ни хотелось. А очень хотелось, словно магнитом тянуло. И оправдывая свой поступок тем, что она близко не подойдет к воде, а только издали посмотрит и все, Ольга резко свернула на тропинку.

Ого, вот это красота! Словами не описать. Черное зеркало воды, по краям зеленое обрамление из травы, припорошенное легким снежком, и длинные ветви плакучих ив. Нарисуй, – не поверят. Ольга почувствовала себя в сказке и, как завороженная, стала медленно подходить к краю воды. Она так бы и вошла в пруд, очарованная, словно кто-то звал ее из глубин. Но вдруг оступилась, поскользнулась и упала у самой воды. Резко вернулась в реальность. Увидела, почему упала, – перед ней лежал ее валун. Как он здесь оказался? Должен же лежать на самом дне! Ольга быстро поднялась и, насколько позволяли высокие каблуки, рванула от пруда прочь.

Дома ее ждала приятная новость: на автоответчике было сообщение. Татьяна сказала, что она вернулась и вечером будет у подруги. Ну, наконец-то!

После ужина, сидя в креслах, Ольга призналась Татьяне в том, что сегодня не выдержала и сходила к пруду. Та укоризненно посмотрела на нее.

– Тань, ну я не виновата, меня туда словно канатами тянет. И скажи, что это и почему камень снова на берегу?

– Да, это моя вина. Надо было сразу тебе все разъяснить. Хорошо, что так все кончилось, а могла бы и подруги недосчитаться. Они очень мстительные.

– Кто они?

– Восточные сказки знаешь?

– Да.

– О джиннах слышала?

– Ага.

– Где их находят?

– В кувшинах.

– В закупоренных. Верно? Джинн злой дух и волшебник, и чтобы он не вредил, его загоняют в кувшин, закрывают и накладывают печать-заговор, чтобы он сам не смог освободиться. Так он и живет по сотне лет, пока какой-нибудь любопытный дурак его не освободит.

– А валун при чем?

– Это древняя славянская традиция – обезвреживать очень уж злых и неуправляемых колдунов. Если собратья решат, что кто-то не чтит закон и нарушает запреты, они решают наказать его. Закатывают в валун и прячут на дне. Но эти камни имеют способность к передвижению, очень медленному, но все же. Вот твой знакомый и появился так скоро на берегу потому, что наших девичьих сил не хватило, забросить его подальше. Да и я не знаю заклинания, чтобы успокоить его хотя бы лет на сто.

– А он может освободиться от плена? – спросила испуганная Ольга.

– Может. Но для этого нужно благоприятное стечение многих обстоятельств, вплоть до расположения звезд.

– А я-то думала, это гость из будущего, НЛО.

– Нет, это гость из прошлого…

ГАРГУЛЬЯ

Ольга сидела в глубоком кожаном кресле, которое почти полностью поглощало ее хрупкую фигурку. Хорошо развитый инстинкт подсказывал ей, что именно сегодня гаргулья ее замученной души улетит, и вечный страх вырвется наружу, дав вздохнуть полной грудью.

На большом экране телевизора был бильярдный стол, ласкающий взор своим цветом, цветом сочной травы после дождя. Шел чемпионат мира по снукеру. Она совсем недавно открыла для себя эту игру. Ее правила были созвучны правилам жизни самой Ольги. Смысл не в том, чтобы загнать шар в лузу, а в необходимости четко просчитать последствия удара, то есть удачного выхода, который позволит играть дальше и выиграть весь фрейм, не отходя от стола. Она играла в мужскую игру, имея крупный бизнес. Безжалостно убирала конкурентов, но выходила сухой из воды, так как точно просчитывала заранее возможные последствия. На экране игра подходила к финалу, результата которого никто не ожидал. Стояла тишина, и только стук шаров. Еще несколько ударов и все будет решено.

Вдруг Ольга почувствовала прохладное прикосновение к виску. Это было дуло пистолета. Железная выдержка спасла, она даже не вздрогнула, не вскрикнула. Медленно перевела взгляд на зеркало, которое висело над телевизором. Подумала: «Совсем дурачок желторотый. Опыта нет а, может, она будет его первым «заказом»?» Киллер больше волновался, чем сама жертва.

Женщина улыбнулась. Ольга была необыкновенной красоты. Волосы, глаза, чувственный рот, фарфоровый цвет кожи, точеная фигурка. Идеальные ножки в изящных туфельках на высоченном каблуке. Она даже дома ходила в них, не позволяла себе расслабиться и опуститься до домашних шлепанцев. Сколько боли, но она уже привыкла. Никто не догадывался, что у Ольги нет одной ноги и она ходит на протезе.

– Ну что, малыш, делай свое дело. Интересно, во сколько оценил меня мой любимый братик?

Она была почти уверена, что заказ сделал Олег, но хотелось подтверждения. Может, судьба пожалеет ее и предателем окажется кто-то другой, а не единственный на всем белом свете родной человек. Но, нет. Это брат. Слишком она его оберегала от жизненных проблем и вот получила – завистника и убийцу.

Гаргулья вырвалась с диким криком из ее груди. Эта черная когтистая тварь оставила после себя зияющую рану. Ольга вспомнила все, давая выход своим страхам.

Семья жила дружно и весело. Мама работала переводчицей. Она имела феноменальные способности, свободно говорила на многих языках. Любимые – восточные, а в знании хинди у нее не было равных. Отсюда частые поездки в Индию. Культурой этой страны пропитано все в доме. Так и жили от командировки до командировки.

Ничего не предвещало беды. Но из одной поездки мама не вернулась. Папа объяснил это тем, что ей продлили срок пребывания в Индии. Через месяц отец собрал свои вещи и, взяв любимую всеми собачку Ханди, сказал, что тоже уезжает и надолго.

К детям приехала жить дальняя родственница. Она быстро переоформила все документы на себя. В квартире появились чужие люди, а малышей она пристроила в детский дом и сразу забыла об их существовании навсегда.

Ольга очень хорошо помнит то время. Тогда она научилась выживать в любых условиях сама и защищать маленького братика.

Как-то летом девочка сидела на скамейке в тени деревьев рядом с железной оградой. Вдруг услышала до боли знакомый голос:

– Оленька, девочка моя. Это я, твоя мама.

Ольга резко повернулась и увидела ее. Та была в старом, выцветшем платье, очень худая, а на голове, несмотря на жару, платок, который скрывал почти все лицо. Но эти огромные серые глаза говорили, что это действительно она. Ольга метнулась к ограде со слезами и с желанием обнять. Женщина же остановила ее жестом и хриплым шепотом проговорила:

– Я буду ждать вас здесь. Ты сможешь выйти с Олежкой?

– Трудно, но смогу.

– Давай, иди и постарайся поскорее, у меня очень мало времени.

Через полчаса Ольга с братом были у назначенного места, но там никого не нашли. Малыш начал плакать, ведь Ольга обещала ему, что сейчас он увидит мамочку. Они метались вдоль ограды, как вдруг из густых кустов показалась рука в перчатке и поманила их. Они рванули туда. Там была мама, она крепко прижала плачущих детей к себе и только повторяла одну и ту же фразу:

– Никому я вас не отдам! Никому. С собой заберу. Идемте скорее, у нас нет времени.

Они, прячась в тени домов и подворотен, бежали к центральной улице, все время оглядываясь. Наконец-то добрались. Остановились на повороте. Мама встала перед ними на колени обняла их и, рыдая, стала просить прощения. Вдруг из-за поворота послышался стук колес приближающегося трамвая и когда эта железная махина, звеня и грохоча всей своей массой, появилась, мать схватила на руки своих детей и стремительно бросилась под безжалостные жернова. Итог: мать погибла мгновенно, Ольге отрезало ногу, а малыша пощадил Бог, его отбросило.

Спустя много лет Ольга узнала горькую правду их семьи. Мать заразилась проказой, ее поместили в лепрозорий на далеком острове, где существовала колония ей подобных, смиренно ждавших своего страшного конца. Но мать, обезумев от болезни, решила, что у детей тоже будет страшная участь. Она несколько лет готовила побег и совершила задуманное.

Взгляды встретились в зеркале. Ольга спросила:

– Это Олег?

Парень слегка наклонил голову, что означало «да». Прогремел выстрел.

Ольга опередила незадачливого киллера.

КАЗУС

В палате было шесть кроватей. Болезнь у всех легочная, с одинаковыми признаками. Брали анализы, делали рентген и отправляли в зависимости от характера недуга в другие клиники.

Вот и Машина очередь. Стайка в белых халатах, состоящая из врача и практикантов, подошла к ней. Сердце забилось, словно птица в клетке. Она ждала приговора. По выражению лиц и поведению пыталась угадать: жить или не жить? По тому, что около нее задержались дольше, и ее снимок переходил из рук в руки, и каждый с интересом рассматривал его, она поняла, что надеяться не на что. Врач взглянул на Машу поверх очков и тихо сказал:

– А вы, милочка, после обхода подойдите ко мне в кабинет.

Ее выписали со страшным диагнозом и без всякой надежды.

Все рухнуло в одночасье, и Маша смирилась со страшным приговором, но она не впала в уныние и горестное ожидание конца, а, наоборот, к ней пришла решимость и небывалая активность. И вот почему. Женщина проживала одна и была очень деликатным человеком. Ей не хотелось никого напрягать и создавать лишние хлопоты. Поэтому она с несвойственным энтузиазмом приступила к подготовке своих похорон. Торопилась, боялась не успеть. Работала и днем, и ночью.

Все вещи были перестираны и аккуратно сложены, предметы обихода начищены и упакованы в коробки. Все отправлено во вновь открытый монастырь. Ненужное выброшено. Квартиру вымыла до блеска. Книги пристроила. Тяжело стало, когда дело дошло до фотоальбомов, в которых хранилась история ее семьи. Они для нее живые, каждый снимок был дорогим воспоминанием. Маша, сдерживая слезы, жгла их у мусорки. Не могла себе представить, что осенний ветер будет гонять по лужам изображения родных ей людей и случайные прохожие станут затаптывать снимки в осеннюю грязь.

А квартира? Что делать с ней? Хотелось, чтобы она досталась достойным. Вспомнила. Этажом выше у скверной старухи снимали «угол» молодожены. Ребята очень милые, всегда здоровались и спрашивали, не надо ли ей прикупить что-нибудь из продуктов. Другие жильцы Машу не замечали вовсе. Она улыбнулась, когда представила, какой подарок их ожидает, тем более уже стало заметно, что они скоро будут родителями.

Ну вот, кажется, и все. Последний узелок с одеждой собран. Позвонила в «Ритуал», узнала расценки, деньги положила рядом.

Пустая квартира и самый минимум необходимого. Маша поразилась, как мало надо человеку! Но она жила и ни в чем не нуждалась. Подходил назначенный срок, но ничего не происходило. Прошел еще месяц, и ничего, даже наоборот, она стала лучше себя чувствовать. Решила пойти на консультацию к врачу.

В поликлинике узнала новость – их участок передали молодому врачу. Когда она поделилась с ним своими страхами, он стал внимательно рассматривать все анализы и в том числе злополучный снимок, который приговорил Машу к смерти. И тут на его розовощеком лице появилось удивление. Он взволновано проговорил:

– Подождите здесь, никуда не уходите. Вы меня поняли?

Он был явно взволнован. Вскоре вернулся с еще одним врачом, тот был рентгенологом.

– Вот, на, посмотри. Ты видишь?

Тот внимательно посмотрел, потом взглянул на Машу и спросил:

– Это ваш снимок?

– Да, конечно. На нем моя фамилия. А что?

– Это же мужской снимок. Перепутали, но как не заметили? Пойдемте со мной. Я сам посмотрю вас на рентгене.

После рентгеноскопии, глядя на снимок, доктор сказал:

– С легкими у вас все в порядке. Жизнь я вам гарантирую.

– Не может быть!

– Может.

Вот так Маша обрела не только жизнь, но и семью. Молодая пара переехала к ней, и она скоро будет бабушкой. Это чудо случится весной, в апреле месяце, когда природа возрождается к новой жизни.

Жизнь – интересная штука.

СТРАЙТЫ

Жизнь – странная штука. Наш размеренный, повседневный быт может взорваться событием в любую минуту. Так случилось и у Веры. Утром она была одинокой и свободной женщиной, а к обеду перед ней уже стоял важный выбор.

Ранним утром в дверь коротко позвонили. Пока Вера встала с постели и надела халатик, прошло время. Когда подошла открыть, она уже и не надеялась увидеть кого-то. Действительно, за дверью никого не было, зато передней стоял пакет, завязанный сверху красным бантиком. Вера с интересом стала рассматривать его, и вдруг он зашевелился. От неожиданности она вскрикнула и захлопнула дверь. Хотелось сделать вид, что ничего не произошло и пакет вовсе не для нее, но для этого надо было отодвинуть его хотя бы к мусоропроводу. Нужна определенная храбрость. Постояла. Подумала. Глубоко вздохнула. Открыла дверь и… внесла пакет в комнату. Развязала нахальный бантик и села на диван. Стала наблюдать. Долго ждать не пришлось, через несколько минут пакет наклонился, и из него появилась крохотная серенькая мордочка котенка. Он очень боялся, но любопытство взяло верх. Медленно показалась масенькая серенькая лапка, потом тельце с хвостиком. Животинка медленно вплывала в реальность, оглядывалась и принюхивалась. Женское сердце дрогнуло от нежности. Котенок полностью материализовался и сел рядом с пакетом. Тоненько и неумело пропищал:

– Мяу.

Вдруг пакет снова зашуршал, и все повторилось, словно кинопленку прокрутили заново.

Котята были неразличимы. Во, штампуют!

Перед Верой были две крохи. Они замерли и ждали. Сидели рядком, бок о бок, склонив свои маленькие головки вправо, внимательно смотрели глазками-бусинками на ту, которая сейчас решает их судьбу. Вера подняла пакет, посмотрела в него и увидела листок бумаги. Это была записка, в ней всего несколько слов. «Теперь Ты наша мама. Братики-акробатики», и нарисованы две смешных рожицы.

«Ничего себе прикол! Узнать бы, кто это устроил? Убила бы», – подумала Вера. И вправду бы убила. Жила одиноко на маленькую зарплату. Помощи не от кого и неоткуда. Надежда только на саму себя, а здесь такая ответственность. Две маленькие жизни.

Сердце кричало: «Да! Да! Да!» Разум холодно говорил: «Нет».

Она наклонилась и нежно взяла на руки два крохотных невесомых комочка. Прижала к груди и три сердца застучали в унисон.

Страйты – отбракованные котята.

НОВОГОДНИЙ ГОСТЬ

Ее зовут Лада – так по паспорту, а в свидетельстве о рождении значится имя Услада. Родители были историками и очень увлекались Древней Русью. Вот и получилась у них Услада. Нет, чтобы Ольга или Наталья. Услада Ивановна – не хило, правда? Но она не была на них в обиде, и уменьшительное Лада вселяло в нее надежду, что жизнь сложится хорошо. Людей-то можно обмануть, а вот Судьбу – никогда.

Как это случилось, она даже и не заметила. Жила себе и жила с любимым мужем Олегом. Вот уже юбилей, должны были справить двадцатилетие совместной жизни. Они поженились совсем юными, на первом курсе института. «Жили-поживали да добра наживали». Особо ни за чем не рвались. Всего было в меру, лишнего не желали.

В то роковое утро, словно гром среди ясного неба, прозвучали спокойные и страшные слова Олега:

– Лада, я ухожу от тебя к другой женщине.

– Что? Что ты сказал? – не понимая смысла произнесенных слов, переспросила она.

– Это решено. Я уже и вещи собрал.

Лада, как подкошенная, рухнула в кресло:

– Как это? К кому?

– Не важно. Лада, давай разойдемся, как интеллигентные люди, без истерик. Я тебя очень прошу.

Женщину трясло. Она никак не могла осознать смысл и глубину жестокости поступка мужа. Дикая головная боль не давала сосредоточиться. Только и могла выдавить из себя:

– А как же я?

Ее предали. И как! Лада лишилась всего нажитого и вдобавок оскорбительная пощечина: новой избранницей стала дочь ближайшей подруги, молодая хищница Настенька.

Вот она, правда жизни: самый страшный враг – твой самый близкий друг. Он знает про тебя все: твои слабые места и как больнее ударить или просто уничтожить. Причиной всему была черная зависть к тихому семейному счастью подруги. Мать и дочь потрудились на славу. Никто ничего не заметил и не понял, как и когда Олег попал в их сети. Теперь ничего не вернуть. Все рухнуло.

Уже сыграли свадьбу, и счастливые молодожены уехали в путешествие на острова. В Москве же стояла белая, пушистая зима. Люди встречали Новый год, веселились и ходили в гости.

Лада проснулась поздним утром. В окно заглядывало яркое солнце. После суда у нее осталась только старая родительская дача, остальное ловко перешло к бывшему мужу. На все призывы окружающих «отомстить изменнику» Лада отвечала безразличным молчанием. Ей было все равно, она впала в ступор. Хотелось тишины и уединения, чтобы почувствовать себя живой и найти возможность жить дальше. Внутри кровоточило, казалось, что ее разрубили пополам и теперь надо думать, как же существовать без второй половинки.

Она заставила себя встать, одеться и выйти на открытую веранду. За ночь сюда ветром нанесло много снегу. Он искрился и переливался в лучах январского солнца так, что слепило глаза. Женщина вдохнула полной грудью живительный воздух, даже голова закружилась. Когда сердце успокоилось и глаза привыкли, Лада заметила странные следы. Они были очень крупными и похожими на волчьи. Зверь ночью поднялся по заснеженной лестнице, прошел по всей веранде в сторону окна спальни и остановился около него. Потоптался там, вероятно наблюдая, что происходит внутри, и через некоторое время направился обратно в лес. Но самое странное и страшное было в том, что обратно от окна шли человеческие следы и они были мужские. От страха замерло сердце. Поняла, что за ней ночью наблюдали, а так как после пережитого стресса она не могла спать без света, то это существо видело все.

Первой мыслью было бежать отсюда в город и как можно быстрее, но вдруг она почувствовала какое-то бесшабашное любопытство. Естественный инстинкт самосохранения отключился, и Лада решила разгадать загадку. Она была твердо уверена в том, что Оно снова придет, тем более, сейчас полнолуние. Понимала, что играет с огнем и будет страшно, но адреналин захлестывал, и ей было «море по колено», смерти она не боялась. Все решится этой ночью.

День пролетел, как одно мгновенье. Вот и быстрый вечер. Багряное солнце закатывалось за снежный горизонт. В его отблеске все казалось феерически розовым. Пришло чувство ирреальности происходящего. Тревога росла по мере угасания дневного светила. Как-то сразу стемнело. Темно и тихо, словно в ушах вата, ни звука, ни шороха. Лада, чтобы хоть немного придать окружающей обстановке живости, иллюзию жизни, включила телевизор, но он не отозвался веселой музыкой и яркими красками. Экран оставался черным. Как истинная женщина, она ничего не смыслила в технике.

Тревожно забилось сердце, а не переусердствовала ли она в своей храбрости? Но было уже поздно дергаться. Медленно подошла к выключателю. Ну, если еще и света не будет, тогда совсем… Лада осторожно дотронулась до него в полной уверенности, что лампочка не загорится, но по комнате разлился привычный яркий свет. Это немного прибавило прежней уверенности.

Она все продумала. Включила освещение на веранде. Поставила кресло перед тем самым окном, в которое ночью смотрело существо, налила себе большую кружку крепкого кофе, а самое главное, рядом на пол положила большой нож, при этом подумав: «Или его, или себя». После всех приготовлений, как ни хотелось, но пришлось погасить свет в комнате, иначе ее, ждущую у окна, очень хорошо видно. Все погрузилось в вязкую темноту.

Зато на улице из-за сильного мороза полная луна казалась неестественно огромной. Ее сказочно-голубой свет освещал все пространство, превратив его в великолепные театральные декорации. Теперь на этих подмостках должен был разыграться необыкновенный спектакль, где Лада будет одним из главных действующих лиц.

Время шло, но ничего не происходило. Вот и ночь пошла на убыль. Лада успокоилась и задремала, как вдруг вздрогнула от боя старых часов. Они пробили четыре утра, в народе это время называют «час волка». Сразу же где-то недалеко, похоже на близлежащей поляне, громко и протяжно завыл волк.

«Ну вот и дождалась. Начинается», – подумала она. Дрема испарилась, словно и не было. Мозг заработал ясно и четко. Лада мертвой хваткой вцепилась в подлокотники кресла, забыв о ноже, и не отрываясь, стала смотреть в окно, перед которым сидела.

Долго ждать не пришлось. Вдруг по ту сторону стекла что-то изменилось и в ярком голубом свете она стала наблюдать, как медленно появляются большие волчьи уши, потом крутой лоб и вот сверкающие, желтые глаза смотрят на нее в упор. Еще выше– нос и открытая пасть с белоснежными острыми клыками. Было ощущение, что волк улыбается. У Лады все похолодело внутри, и она стала молиться. Морда волка так же медленно исчезла. Не успела успокоиться, как в дверь тихо постучали.

«Открывать или не открывать? Если не открывать, зачем вообще надо было все затевать?»

Лада была перед дверью, когда снова раздался тихий, деликатный стук. Она подняла руку, отодвинула тяжелый засов и распахнула дверь. Зажмурилась, представляя себе, как огромный волк с места кидается на нее и в один миг перегрызает ей горло. Вот и конец! Но ничего не случилось, только поток морозного воздуха ударил в лицо. Она открыла глаза и обомлела.

Передней стоял высокий мужчина, одетый в элегантную шубу, но без шапки, на его черных волосах искрились крупные снежинки. В руках он держал большую праздничную корзину, упакованную в целлофан.

– Можно в гости?

– Да, проходите, – и Лада посторонилась, пропуская красавца. Автоматически взглянула на сказочный пейзаж за дверью и, опустив глаза, отметила, что следов на веранде не было, снег девственно чист и ровен, вот только единственные два отпечатка около самой двери.

«Он что, с неба свалился или просто материализовался, как нечистая сила? Ничего, сейчас разберемся», – самоуверенно подумала Лада. Ну, это она от страха такая смелая стала. Оглянулась вслед вошедшему и увидела, что он обут в праздничные лаковые туфли. Это ее еще больше озадачило.

– Проходите. Чувствуйте себя, как дома, – сказала она, а про себя подумала: «Во, завернула – «чувствуйте себя как дома».

В ответ услышала бархатный голос:

– Спасибо. С праздником вас.

Он осторожно поставил большую корзину на стол и снял шубу. «Волк» (так про себя назвала его Лада) был словно из американского фильма. Одет в смокинг, в дорогущую рубашку с непременной бабочкой. Бриллиантовые запонки зазывно поблескивали при движении красивых рук. Лада глазами поискала на его ухоженных пальцах перстень или печатку, но ничего не было.

– А вы кто? – спросила Лада.

– Я – новогодний гость. Примете?

– Да что спрашивать, когда уже впустила.

– Вот и хорошо. Позволите? – и он показал на корзину.

– Да, конечно.

Ей казалось, что корзина бездонна. Волк все вынимал из нее и вынимал. Стол полностью преобразился. Тончайшая белая скатерть с салфетками, хрустальные фужеры и вазы, которые ломились от разнообразных фруктов. Шампанское, вино, шоколад и прекрасный букет белых хризантем. Стол был сервирован по всем правилам.

Он отодвинул стул, приглашая хозяйку присесть. Она послушалась.

Волк сел напротив.

– Шампанское или вино?

– Шампанского, пожалуй, – еле слышно ответила Лада.

– За встречу!

Шампанское тоже было из сказки, такого она никогда не пила, таких фруктов и конфет не пробовала. Лада немного осмелела.

Вдруг полилась медленная музыка. Гость встал и подошел к ней, жестом приглашая к танцу. Лада опустила свою дрожащую ладонь в его руку. И вот уже в крепких объятьях она кружится по комнате. Робко подняла голову и их взгляды встретились. У него были удивительной красоты глаза, опушенные густыми ресницами, светло-карие, словно благородный янтарь. Они лучились. Мелькнула мысль, что она где-то уже видела их.

Ее сердце не выдержало, засверкали слезинки от душевной боли. Он же крепче обнял Ладу и поцеловал в непослушные волосы. Она уткнулась ему в грудь и заплакала. Волк приподнял ее лицо и начал поцелуями осушать слезы. Нежно и трепетно прикоснулся к губам. У Лады по всему телу прошел электрический разряд. Волк одним движением поднял ее на руки и направился в спальню.

– Ты кто? Принц из сказки? – прошептала женщина.

– Нет, но я хочу открыть тебе истинный смысл твоего имени. Услада, Усладушка моя.

Лада, вышедшая замуж девицей и за всю свою жизнь, не знавшая других мужчин, кроме своего не отличавшегося сексуальностью мужа, и не представляла, что ее ожидает там, в спальне.

Но в спальне третий лишний, оставим их. Я думаю, каждый сам досочинит, ведь все мы авторы не только рассказов, но и своей жизни.

ДЕД МОРОЗ

Ну, вот и славненько, день прошел. Зоя очень не любила праздники и особенно Новый год. Все растекаются по семьям и друзьям, а у нее ни того, ни другого не было. Нет, конечно же, когда-то семья была, но это больше всего и нагоняло печаль-тоску. Тяжелые воспоминания по-прежнему рвали сердце. Боролась с праздниками, как могла: не включала телевизор, чтобы не видеть и не слышать празднично-радостных передач, не выходила на улицу, чтобы не встречать веселых людей, идущих в гости. Она просто вычеркивала из своей жизни этот день. Даже к окну не подходила. Старалась придумать себе какое-нибудь занятие, которое могло бы ее отвлечь. Когда же наступал вечер, она с облегчением пораньше ложилась спать. Завтра наступят будни, и все вернется в свою колею.

Но сегодня был противный Новый год. Уснуть точно не удастся.

Открываются соседские двери, начинается беготня по этажам, раздаются веселые детские голоса, хлопушки, позже вездесущий бой курантов, крики «Ура»! Потом все вываливают на улицу на всеобщее дворовое гуляние с петардами, песнями и веселыми криками. Сущий ужас.

В эту ночь Зоя решила не маяться без сна в постели, а тоже встретить праздник. Подумала, что уютнее всего будет на кухне. Раздвинула шторы, и свет от уличных фонарей залил пространство. Ну и хорошо, не нужно включать свет – и так видно все, словно днем. Она принесла пакет и положила на стол, который стоял посреди кухни.

Стала вынимать угощение. Сначала появилась стеклянная бутылочка пепси-колы, потом батончик сникерса, три хиленьких мандаринчика и в последнюю очередь со дна осторожно вытащила маленькую веточку от елки – сегодня нашла ее около подъезда. Кто-то из соседей расщедрился и купил настоящую, большую зеленую лесную красавицу. Когда ее протискивали в дверь, веточка отломилась и упала. Зоя увидала ее совершенно случайно, веточка совсем уже была затоптана. Нагнулась и подняла, отряхнув ее от налипшего снега, осторожно положила в пакет. О! Получился полный праздничный набор.

Веточка была такой крохотной, что вазой ей послужила бутылочка из-под глазных капель, но она все равно пахла лесом.

Так, что еще? Необходимо надеть что-нибудь из новых вещей. Но она лет десять ничего себе не покупала. Потом вдруг вспомнила и после некоторых усилий вытащила из кладовки шуршащий пакет, в котором была мальчуковая майка, новая. Зоя надела ее на себя. Как раз, правда, мослы торчат. Слышала, что такие майки в моде и у нее есть название «алкоголичка». За стеной послышался бой курантов. Зоя рванула к столу, налила колы в стакан и из ее груди вдруг нечаянно вырвалось сокровенное:

– Хочу счастья! – и она залпом выпила. От пузырьков зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, то чуть не закричала от неожиданности. За столом напротив нее сидел мужчина. За окнами взрывались петарды, и от этого кухня окрашивалась то в один сказочный цвет, то в другой. Зоя стояла словно окаменевшая, с пустым стаканом в руке, пытаясь разглядеть лицо гостя. Послышался бархатный голос:

– С Новым годом, с новым счастьем, Заинька.

– Вы кто?

– Ну, кто может прийти в Новый год, а? Дед Мороз я. Ну что ты как неродная. Присаживайся, угощайся. Правда, особо нечем, как я погляжу. А чего бы тебе хотелось?

– Мне-то? – не веря ушам и глазам, переспросила Зоя.

– Ага, тебе.

– Ну, я не знаю, так сразу не соображу. А вы что, настоящий?

– Настоящий. И хватит стоять статуей, давай к столу. Сейчас угощать тебя буду.

Зоя осторожно, бочком присела на краешек табуретки и втянула худую шею в плечи. Сразу стала похожей на взъерошенного воробушка, впечатление усиливали короткая стрижка под «ежика» и худоба.

– Что ж ты косищу-то свою остригла? Не жалко было? Зоя на автомате провела рукой по коротким волосам и ответила:

– Так за косу-то денег дали, а потом на шампуни не надо тратиться.

– Понятно. Ну ладно, что кушать-то будешь, решила?

– А что, могу просить все что хочу?

– Ага.

Она сглотнула слюну и спросила:

– А можно бабушкин салат «Оливье»?

– И всего-то?

– Ну, тогда еще бокал настоящего шампанского и зефир в шоколаде. Можно?

– Можно.

Перед ней на столе появилась большая хрустальная салатница, горкой наполненная вожделенным салатом и искусно украшенная зеленью (в нее была воткнута большая серебряная ложка), ну и все остальное: бокал шампанского и коробка зефира в шоколаде. Зоя с широко открытыми глазами сначала посмотрела на стол, потом на Мороза, тот кивнул головой и, довольный произведенным эффектом, сказал:

– Ну что, приступай.

Она не стала соблюдать этикет и, пододвинув салатницу к себе, начала жадно есть.

– Зоя!

– А? – не отрываясь от трапезы, промычала она с полным ртом.

– Зоя!

– Что? – она подняла глаза на Мороза.

– Ты так не части – на голодный желудок плохо может быть. Поняла? Ты помедленнее, прожевывай как следует.

Она внезапно положила ложку на стол и из ее глаз покатились крупные слезы.

– Ты что? Я обидел тебя?

Зоя молча отрицательно покачала головой.

– Нет. Просто мне бабуля так говорила. Вот и вспомнилось.

– Ладно, не расстраивайся. Ты давай запей, не давись, – и Мороз пододвинул бокал с шампанским. – Ты мне вот что скажи. Ты учишься?

– He-а, работаю.

– Родня хоть какая-то есть?

– He-а. Ой, есть, совсем забыла.

– Кто?

– Братья и сестры.

Мороз подозрительно посмотрел на Зою.

– И много их у тебя?

– Много. Мелькнула догадка:

– Сектанты, что ли?

– Не – таджики.

– Не понял. Объясни.

– Ну, я работаю в ЖЭКе. Подъезды мою. Они тоже. Когда узнали, сколько я получаю денег, то обняли меня и с тех пор называют «сестрой».

– Понятно. Ты допивай шампанское-то, с зефиром это вкусно.

Прошло время. Отсверкали петарды и фейерверки. Народ разошелся по теплым и уютным квартирам с обильными столами, за которые сели вместе с родственникамии друзьями. А в крохотной кухоньке, подложив под голову руки, за столом спал человечек, одинокий и ненужный никому во всей Вселенной.

Зоя спала крепко, как они и рассчитывали. В шампанское было подсыпано легкое снотворное. Да и много ли ей надо? Мороз проговорил в никуда:

– Давай поднимайся, уже спит.

Через несколько минут в кухне появился крепкий парень с толстым пледом в руках и вопросительно посмотрел на Мороза, который, не поворачивая головы, сказал:

– Вовремя успели. После праздников эти уроды убили бы ее, тем самым освободив себе жилплощадь. Квартирка – дрянь, зато отдельная и в Центре, а это хорошие деньги. А теперь фиг, что получат. Вовремя родной дядька-то вспомнил о единственной племяннице. Молодец, что с нами связался. Ну, ничего, Заинька горюшко свое уже все выхлебала, теперь к десерту – к счастью приступай. Дядька у тебя богатый и одинокий. Ждет тебя не дождется. Эх, девонька, заснула ты в снежной России, а проснешься в летней Австралии. Все. Пакуй девчушку и поехали. Заказ выполнили.

В утреннем свете первого дня нового года на полу резко выделялся белый квадрат визитки, на которой читались три золотые буквы «С» с затейливыми вензелями. Ниже, помельче давалась расшифровка: «Спаси Себя Сам». Частное предприятие».

НЕБО

Небо! Насколько оно жестоко? А сколько может человек выдержать горя, посылаемого им? Говорят, что непосильного креста не бывает, а вдруг там просчитаются? Бывают же накладки.

Маша лежала на полу с закрытыми глазами, полностью расслабившись, и ни о чем не думала. Ей было все равно. Как неживая, ни одного движения, ни одной мысли. Небытие. Вдруг начала понемногу вырисовываться какая-то фраза. Словно на цыпочках, тихонечко стала подкрадываться. Все яснее и четче. Когда же подошла, Маша осознала: «Все умерли, и теперь мне не надо ни за кого переживать, рвать сердце, вернее – то, что от него осталось, волноваться и что-то делать, когда твое тело уже не слушается. Все!» И эта страшная для любого человека мысль неожиданно обрадовала. Теперь она свободна, а что случись с ней самой, то это ее уже не волновало. Пришло ощущение свободы от любви, долга и страха потерь. Чувство пустоты и безмятежности. Маша спряталась от всех в своей одинокой квартире. Утонула в своем бескрайнем одиночестве.

Святки. Самое время для чудес и вещих снов. Границы реальности рушатся, и в это время души близких приходят без особых препятствий в наш мир.

Часы своим гулким боем прогнали грезы. Маша открыла глаза и увидела в полоске голубого света фигуру умершего мужа. Олег стоял, наклонив голову, и поэтому лица не было видно, но она узнала его, и внутри все затрепетало. Боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть желанное видение.

Послышался глухой голос:

– Маша, прости меня. Согрешил и поэтому не могу спокойно уйти. Я глубоко виноват перед тобой и перед твоей безмерной любовью ко мне. Но я должен сказать: у меня была связь с женщиной, родился ребенок, который оказался никому не нужен. Сейчас малыш очень страдает за наш грех. Прошу тебя, спаси его. В моей рубашке.

Потрясенная увиденным и услышанным, Маша никак не могла прийти в себя. Олег не успел договорить, но она все поняла. Встала и быстро побежала в спальню. Там все было как при муже. Комната хранила память. Вот и длинный кронштейн, на котором вешалки с дорогими рубашками. Она нетерпеливо стала ощупывать каждую и, конечно же, то, что искала, оказалось в самой последней, из белоснежного батиста. В кармане нащупала скомканную бумажку. Дрожащими руками вытащила и, расправив, прочитала адрес и имя. Надо было ехать.

Ее подвели к старой детской кроватке. Маша боялась заглянуть в нее. Сердце билось птицей. Сопровождающая ее хозяйка Дома малютки, толстая, в грязном халате баба, пахнув перегаром, хриплым голосом спросила:

– Ну что, дамочка, остолбенела? Смотри скорее, а то мне некогда. Дела ждут, – и захрюкала от предвкушения шальных денег.

Маша наклонилась и увидела среди грязного тряпья маленькое исхудавшее тельце, а на белом без кровинки личике огромные синие глаза, переполненные недетской болью и горем. Резануло по сердцу – глаза Олега, даже экспертиза на отцовство не нужна. Это его ребенок.

Сунув деньги в жадную и потную ладонь начальницы, сказала:

– Беру! – и схватив невесомого ребенка, закутав его в свою шубу, побежала к выходу. Только на улице она поняла, что в помещении нестерпимо смердело нищетой и смертью.

Небо! Насколько оно милосердно? Когда ты думаешь, что раздавлен и уничтожен, вдруг появляется маленький лучик Надежды, который непременно спасет, даст силы и смысл жить дальше. Спасибо, небо.

СУМЕРКИ

Весна. Время, когда поют птицы и цветут цветы. Время мечты и надежды, но Марии было не до сказок. Сегодня, в законный выходной, ее попросили выйти на работу. Она была скромным и забитым тяжелой жизнью человеком, слабостью характера которой пользовались все, кому не лень. Пользовались и презирали ее одновременно за мягкотелость и робость, за неумение сказать «нет». И внешность у нее была соответствующая. Маша была красива той красотой, которую не могут испортить ни мода, ни косметика, ни время. Как хорошее вино, с возрастом становилась все благороднее. От природы была блондинкой, а знаете, какая кожа у блондинок? Нет, не конопатая, конопатая у рыжих. Кожа белоснежная и такая тонкая, что можно видеть голубые веночки. Волосы и ресницы светлые, словом, – «моль белая». Товар штучный, на очень изысканного любителя красоты.

Работала она в… Так точно, в музее, но не смотрителем, а в запасниках, подальше от редких посетителей, чтобы не пугала их своей эрудицией. Платили ей мало, то есть только официальную, «белую» зарплату, через банкомат. Вы представляете эти деньги? «Серую», же в конверте, которая была намного больше, нагло загребала себе директриса. Она понимала, что обижает «убогую» и грешит перед богом. Вот за муку осознания своего греха начальница больше всех и ненавидела Машу и всячески старалась устроить так, чтобы ей, Маше, жизнь не казалась медом.

Сегодняшний выход на работу – это ее проделки. Ну, ничего, стерпим. Маша медленно собиралась, не понимая, почему ей надо сегодня тащиться в музей. Он был закрыт на выходной.

Рядом с ее домом, на импровизированной автостоянке надрывно, не переставая, лаяла уже охрипшая собака редкой породы ротвейлер. Откуда она появилась там? Неизвестно. Теперь она, привязанная простой веревкой к забору, никак не могла смириться с таким ужасным поворотом в своей судьбе. Маша подумала, как непредсказуема жизнь в своем развитии. И ведь она была права на все сто.

В музее было темно и тихо. Только где-то на втором этаже поскрипывали половицы, – старинный особняк, в котором располагался музей, оседал, потому что рядом с ним вопреки всяким разумным доводам копали огромный котлован для нового элитного дома. По стенам уже поползли, словно паутина, трещины, которые недвусмысленно говорили, что жить особняку осталось всего ничего. Но это никого не волновало.

Вдруг послышались совершенно другие звуки. Чьи-то торопливые шаги направлялись прямо в зал, где сидела Маша. Она подняла голову и увидела в проеме двери здорового мужика, в руках он держал рулон. Ситуация была понятна без слов. Это вор, а в руках украденная картина. Маша в эту мизансцену не вписывалась. Мужик быстро оценил обстановку и мгновенно очутился около нее. Схватив за волосы, притянул к себе и, обжигая горячим шепотом, сказал прямо в ухо:

– Цыц. Если завопишь, прирежу. Поняла?

Маша молча кивнула головой. Кино-то она смотрела регулярно и поэтому знала дальнейшее развитие событий.

– Ты будешь моим прикрытием. Пошли на выход, – сказал мужик и потащил ее к служебному входу. Маше было страшно неудобно идти боком и быстро перебирать ногами, но она терпела, так как прекрасно знала, чем кончается сопротивление в таких случаях.

Они беспрепятственно дошли до машины и, сев в нее, поехали на большой скорости по вечернему городу в сторону от Центра.

– А зачем я вам? – робко спросила Маша. По киношной логике ее должны были уже или пристрелить, или, за ненадобностью, просто отпустить.

– Сиди и не вякай, – угрожающе пробасил грабитель. Они выехали за город и оказались на пустыре, где одиноко стояла роскошная машина. Солнце царственно уходило за горизонт, наплывали сумерки.

Это волшебное время суток, где грань между реальностью и вымыслом стирается. Грабитель остановил машину на почтительном расстоянии и, выйдя из нее, пошел к ожидающему его джипу. Перекинувшись несколькими фразами, он вернулся и, открыв дверь, сказал:

– Ну, давай, вылазь, и без фокусов.

Маша вышла и направилась к джипу. Она терялась в догадках и предполагала самое худшее. Когда поравнялась с машиной, дверь открылась, и из нее вышел очень красивый и элегантно одетый, чем-то похожий на любимого Машей актера, мужчина, который, поклонившись, сказал по-английски:

– Добрый вечер, княгиня Мария Александровна. Вот мы и нашли вас…

В этот момент громко и неприятно заверещал ненавистный будильник. Маша вздрогнула и проснулась. Хоть сегодня и выходной, но ее попросили выйти на работу в музей. Она начала медленно собираться. Неугомонный ротвейлер все лаял на импровизированной автостоянке около ее дома…

ПОЦЕЛУЙ ЧЕРНОЙ ВДОВЫ

Ольга стояла на коленях и мертвой хваткой обнимала ноги Тима, не давая ему сдвинуться с места. По щекам текли ручьи, она рыдала, сотрясаясь всем телом. Он же брезгливо думал:

«Испоганит все брюки, дура», – и пытался хоть как-то освободиться.

Она уже сорвала голос и почти шепотом, повторяла одно и то же:

– Пусть умрет. Умрет эта тварь, тварь. Ненавижу! – и так по кругу.

У него разболелась голова от такого мощного выброса негативной энергетики. Этому спектаклю необходимо было положить конец. Придется применить мужскую силу, иначе не будет конца. Тим схватил Ольгу за волосы, рывком отодрал от своих коленей и залепил увесистую пощечину. Женщина взвизгнула и, отпустив его, отползла к креслу, но продолжала дрожать и скулить. Он с сожалением посмотрел на свои брюки и медленно вернулся к письменному столу. Испорченная вещь не давала ему покоя:

«Надо же было додуматься пойти утешать эту безмозглую истеричку. Интересно, химчистка сможет помочь»?

Мужчина демонстративно игнорировал плачущую женщину, и это дало свой результат. Вскоре всхлипы прекратились. Ольга пришла в себя. Встала с пола, поправила роскошное платье и прическу. Медленно вынула из сумочки зеркальце и кружевной платочек, уголок которого смочила слюной, и стала спокойно стирать размазанную тушь. После некоторой паузы она подошла, грациозно покачивая бедрами. Знала, чем взять. Также не спеша нагнулась над столом и, опираясь на руки, приблизила свое красивое лицо и, сверкая чуть раскосыми зелеными глазами, проговорила, нет, прошипела:

– Ты, придурок. Так сказать «маг в седьмом поколении», ты меня понял? Я хочу, чтобы эта тварь исчезла с лица земли и чем скорее, тем лучше. И хватит пялиться на свои портки, урод.

Ольга резко повернулась и вышла из кабинета. Задание и щедрая оплата остались лежать на письменном столе. Тим подождал некоторое время, чтобы справиться с волнением и брезгливо сдвинув увесистую пачку долларов в сторону, взял в руки фотографию. Это был свадебный снимок. Жених и совсем юная невеста, изображение которой было обведено жирным черным фломастером в круг и перечеркнуто крестом. Судьба девушки была решена. Заказ предельно ясен.

Крым. Начало сентября. Медовый месяц подходил к концу. Загоревшие и довольные молодожены вернулись с пляжа. Настя была на седьмом небе от счастья, словно беспечный ребенок. Молодой же муж, все чаще ловил себя на тревожной мысли, что ему страшно возвращаться в Москву, боялся прошлого. Такие женщины, как Ольга, не прощают. Он по своей беспечности и молодой лихости попал в опасную ситуацию. Некоторое время назад Игорь совершенно случайно оказался на закрытой престижной тусовке. Там-то все и началось. Ольга сама выбрала его, он же не сопротивлялся, это ему даже льстило. Попал в золотую обойму, началась сказочная жизнь. Карусель из праздников и дорогих подарков. Любовница же честно предупредила, что измену не простит, да и новые друзья ему рассказали, что за Ольгой тянется шлейф дурной славы. Ее называли Черной вдовой и внятно объяснили, почему.

Идиллия длилась два года, пока он не встретил Настю. Сравнение между женщинами выигрывала невинная девушка. Встал выбор – Ангел или Демон. Расставание было ужасным, но наивный Игорь думал, что гроза пройдет и Ольга со временем успокоится, но она затаилась.

Прошел год после их разрыва. Бывшая возлюбленная исчезла, поговаривали, что она с новым любовником путешествует по Европе, и Игорь с Настей сыграли свадьбу.

– Настенька, ты помнишь, что у нас сегодня последняя экскурсия. Не расхолаживайся.

– Игорек, мне что-то нездоровится! Давай не поедем, прошу тебя.

– Как можно не хотеть увидеть древний Херсонес, ты с ума сошла. Это же бриллиант в короне Крыма. Если ты его не увидишь, считай, ничего не видела.

– Милый, я устала. И, честно говоря, я видела плохой сон. Всю ночь меня преследовала черная змея.

– Ну, малыш, не глупи. Потом мне сама скажешь спасибо. Поехали.

Зрелище было необыкновенной красоты. Тревожное багровое солнце медленно и лениво погружалось в темнеющее море, которое каждую минуту окрашивалось в разные сказочные цвета.

Они стояли, обнявшись у полуразрушенной греческой колонны. Память многих веков обволакивала их и давала чувство ирреальности происходящего.

Настя вдруг вскрикнула и ударила себя ладошкой по щеке. От неожиданности Игорь вздрогнул.

– Что случилось? – и осторожно, взяв руку любимой, посмотрел на ее ладонь. Там лежал маленький черный, в небольшую красную крапинку паучок. Игорь похолодел. Это была «черная вдова» – самка каракурта, яд которой в пятнадцать раз сильнее яда любой змеи.

И БУДЕТ СЧАСТЬЕ ВАМ

Трудно в нашей жизни найти радость, но можно, если очень постараться.

В офисе было пусто. Все служащие давно ушли, только Ольга задержалась. Это она делала постоянно, специально оттягивая время возвращения в одинокую, убогую квартирку. Когда-то у нее было счастье: любимая семья, богатый дом и удачный бизнес. Но однажды все рухнуло в одночасье, так стремительно, что она не успела осознать и испугаться. Понимание горя и нежелание жить стали приходить постепенно и неизбежно. Как она уцелела, одному богу известно! Она выжила, но не ожила. Все катилось по инерции, само собой. Устроилась работать секретарем в маленькую конторку, к начальнику-самодуру. Работала исправно, исполняя все задания быстро и аккуратно, несмотря на их идиотизм (она-то уж кое-что понимала в бизнесе!)

Сейчас Ольга тщательно подшивала копии писем, которые набрались за прошедшую рабочую неделю. Вдруг один листок соскользнул со стола и упал на пол. Она нагнулась за ним и заметила около урны для бумаг занятную коробочку. Кто-то не попал в цель, а исправить ошибку поленился. Женщина осторожно подняла ее, и, положив на стол, стала с интересом рассматривать. Она была красного цвета с изображением золотого дракона, который держал в пасти жемчужину. Текст был на китайском.

Ольга почему-то сильно разволновалась, даже сердце затрепетало, словно сейчас ей предстояло вытащить билет для сдачи серьезного экзамена. Она включила компьютер и, потратив приличное количество времени, перевела. Это оказалась игрушка – оригами. Авторы уверяли: собравшему из кусочков бумаги полностью фигуру дракона «будет счастье в жизни». Ольга поверила в это обещание сразу и бесповоротно. Сработала интуиция: это правда. Собрать! Непременно собрать и быстрее. Дрожащими руками открыла крышечку и разочарованно вскрикнула. Там не хватало более половины элементов и самое главное – жемчужины. Легкие золотые бумажки оказались рассыпаны везде, а жемчужина куда-то закатилась или вовсе кто-то забрал ее.

Собирать или не собирать? А если она не найдет все детали, а их больше пяти тысяч, – все насмарку. Чудо случится только при идеальной сборке, то есть при наличии всех элементов. В этом она была твердо убеждена.

Эх, была не была! И Ольга с давно забытом чувством азарта бросилась искать рассыпанные блестящие квадратики хрупкой фольги. Сразу же повезло – у стола начальника нашла приличную пачку. Вероятно, ему кто-то подарил эту забаву, но он легко и бездумно отказался от усилий, не поверив в обещанное. Легкокрылые «листочки счастья» разлетелись по всему зданию: где они только не прятались! Часть она нашла даже в туалете, и, не побрезговав, вытащила и, сполоснув, положила в коробку к остальным.

Словно игра в прятки «Найди меня». Ольга потеряла чувство времени. Она неистово и фанатично искала крупицы своего будущего. Прошли сутки. Хорошо, что выходные и никто не мешает. Труднее всего было найти последнюю десятку. Две оказались у нее на подошве туфелек, другая пряталась под ковром и выдала себя, случайно блеснув крохотным уголком.

Нашла все пять тысяч, не хватало жемчужины.

Дома Ольга все воскресенье училась складывать из прямоугольных бумажек элементы, которые затем становились кирпичиками для постройки фигуры, а потом, к утру, из-под трепетных рук родилось чудо, огромный дракон, который победно горел и переливался красно-золотым цветом в лучах восходящего солнца. Завораживающее зрелище, но в его открытой пасти не было самого главного – жемчужины. Столько труда и веры! Неужели все напрасно?

Ольга по натуре своей была человеком азартным. Мысль, что для окончания сборки дракона не хватает всего одной детали, не давала ей покоя ни днем, ни ночью. Она объездила магазины и рынки, где могли продавать такую игрушку. Безрезультатно!

Приходя на работу, она была не в силах сосредоточиться, мысли вертелись только вокруг жемчужины, словно те самые «желтые обезьяны» постоянно лезли в голову. Ольга похудела, сжигаемая одной лишь мыслью. Знакомые стали волноваться за нее.

Вдруг резкий окрик начальника привел ее в чувства:

– Ольга Николаевна! Вы что, совсем обалдели? В каком виде принесли мне документы?! Совсем распустились. Что за бестолковость такая? Если так пойдут дела, я вас с такой формулировкой уволю, что вас не возьмут даже полы мыть…

И пошло-поехало, словом, дорвался. Долго ждал он этого чудного момента. Серая посредственность теперь могла топтать и унижать человека, который намного умнее и чище. Какое блаженство. Он приплел сюда все, что только можно и нельзя. Все вложил в свой страстный монолог: и свои неудачи в бизнесе, и постоянные измены нелюбимой жены, и горечь за детей-наркоманов, даже за пасмурную погоду в мае, во всем была виновата Ольга. Она получила такой мощный заряд отрицательной энергии, что не было сил подняться со стула. Только молила Бога, чтобы это изуверство скорее закончилось, иначе сердце не выдержит.

Наконец-то хлопнула дверь, посыпалась штукатурка. Ольга стала медленно оживать: затряслась всем телом, в горле появился ком, на глаза навернулись слезы, еще секунда и начнется истерика глубоко и незаслуженно обиженной женщины. Одна мысль: «Скорее спрятаться. Дать волю чувствам, чтобы обида пролилась слезами».

Она рванулась к лестнице, что вела вверх, на чердак, где был «архив». Заброшенное, пыльное пространство было пронизано тоненькими лучиками света, в которых кружились и сверкали невесомые пылинки. Тишина, словно в сказке. Ольга упала на колени и, обняв столб, поддерживающий кровлю, зарыдала в голос, не боясь, что ее могут услышать. С горькими слезами уходила незаслуженная обида и старое горе потерь, которое она стоически пережила прежде. Душа проходила катарсис.

Вскоре всхлипы стали реже и тише, дрожь прошла. Она удивилась, когда почувствовала, что ей стало легко и радостно. Начала стирать с лица остатки горьких слез, как вдруг на голову что-то упало, стукнулось и откатилось по полу в сторону, остановилось в круге солнечного зайчика. Это была та самая жемчужина! Как? Откуда? Ольга посмотрела вверх. Под самой крышей висело воронье гнездо, вот оттуда она, долгожданная, и упала. Женщина подняла ее и прижала к груди, сердце радостно запело.

«Теперь все хорошо, и будет счастье мне»!

Спустившись в приемную, Ольга на своем столе нашла большой букет белых роз. «Чудо начинается», – подумала она и была права.

Схватила первый попавшийся листок и размашисто написала:

«Прошу уволить меня по собственному желанию с 4 мая 2012 года». Дата и подпись. И большой кнопкой прикрепила заявление к двери начальника.

Ольга влетела в свою комнату, на столе дожидался огненный дракон. Она потерла жемчужину между ладонями, поцеловала ее и дрожащей рукой положила в пасть волшебному чудовищу. Челюсти сомкнулись. Он принял дар. Тотчас стало меняться освещение комнаты, стены раздвинулись и, словно жидкая масса, стали оплывать. Закружилась голова, и на мгновение женщина потеряла сознание. Когда вернулись ощущения, Ольга поняла, что сидит в кресле. Упоительно пахнет розами. Открыла глаза, на коленях знакомый букет белых цветов. Огляделась и вздрогнула. Она узнала место, это ее прежняя квартира. Царил полумрак. Голубым светился огромный экран телевизора. Диктор рассказывал о погоде:

– Завтра, 9 августа 2006 года, в столице ожидается… Вот она, та точка отсчета, с которой Ольга начала совершать роковые ошибки, из-за них она лишилась всего. Поняла, в чем чудо, ей подарили второй шанс, шанс переписать свою судьбу. Теперь уж она не совершит ни одной ошибки. Это точно.

А вы бы хотели получить такой шанс?

А ВЫ ХОТЕЛИ БЫ?

Ольга еле дотащилась до дома. В руках – две тяжеленные сумки. Это объедки для собачьего приюта. Код подъездной двери пришлось набирать чуть ли не носом. Открывшуюся дверь ловко пнула ногой, и пока та возвращалась на исходную позицию, она успела прошмыгнуть в стремительно тающий проем.

Хорошо, что квартира на первом этаже, карабкаться по лестнице не надо. Здесь остались всего две жилых квартиры, Ольгина и за стеной Вовкина, остальные – офисы. Соседа своего она редко видела. После внезапной смерти горячо любимой жены он стал целенаправленно спиваться. На вопрос, зачем он это делает, отвечал, что самоубийство грех, а так быстрее попадет туда, где встретит свою любимую Наталью. И надо сказать, он уже был совсем близок к своей цели.

Тускло горела лампочка, освещая центр лестничной площадки. Ольга шагнула в темноту туда, где находилась ее дверь.

С облегчением опустила сумки на пол и полезла в карман за ключами. Руки онемели и связка, весело звякнув, упала на пол. Ольга выругалась. Она со скрипом опустилась на колени, так как поясница уже давно не сгибалась, и начала шарить руками по разбитому кафелю с надеждой нащупать ключи. Вдруг ее руки наткнулись на чьи-то босые ноги.

– Ой! Извините, вы кто? (Культура, она и в Африке культура).

– Да это я. Твой сосед – Вовка.

– Ты что? Трезвый?

– Ага.

– Что-то случилось?

Вовка тоже встал на четвереньки, чтобы было удобнее общаться.

– Оль, мне поделиться радостью не с кем. Поговори со мной.

– Ну, делись.

– Оль, я машину времени изобрел. Вот.

Пауза. Ольга пыталась понять, пьян сосед или у него крышу снесло.

– Так вот мне подопытный нужен, который испытает ее. По старой дружбе не согласишься?

– Вов, давай я тебе денежек на бутылочку дам, а ты от меня отстанешь.

– Ты что, не веришь мне? – совершенно трезво и обиженно прокричал Вовка.

– Да верю тебе, верю.

Ольга вспомнила, что он когда-то, в «прошлой жизни», работал ведущим инженером одного секретного НИИ. Теперь в том здании развлекательный центр и торговые точки по продаже всякого барахла.

– А что делать-то надо?

– Идем. Покажу.

– Идти не могу, только если ползком, на четвереньках. Не поднимусь я с пола, – хихикнула Ольга.

Женщина замерла от восторга. В совершенно пустой комнате стояло кресло и к нему тянулись множество проводков, мигали разноцветные лампочки. Все было, как в кино.

– Ну что, рискнешь? – с волнением спросил Вовка.

У Ольги в голове пронеслись картины сегодняшней ее жизни. Терять было нечего.

– А, давай! Будь, что будет.

Ольга была заинтригована. Давно в ее серой жизни ничего не происходило.

Вовка был счастлив и пел соловьем:

– Вот, Олечка, когда решишь, что пора возвращаться, нажмешь на кнопочку этого браслета. Поняла? – и с этими словами он аккуратно надел ей на руку какой-то пластмассовый ремешок.

– Ну, все готово. Садись в кресло.

Ольга нерешительно шагнула вперед. «На что согласилась? Совсем обалдела. Мало ли, что он по пьянке здесь наковырял. Каков будет конечный результат?» Она оглянулась, Вовкины глаза горели нетерпением. «Эх, что ради мужиков не сделаешь!»

– Давай, сажай меня в свою машину времени.

– Ты не волнуйся. На первый раз я возьму самый малый диапазон.

– А ты, уверен что будет и второй?

* * *

Раз, два, три. Ольга почувствовала, что не сидит в кресле, а стоит за шторой. «Надо же, живая. Неужто, сработало?!». Тихонечко выглянула. Стоял полумрак, но комнату она сразу же узнала. Это была Вовкина комната, но прежняя, когда его жена была жива, – чистая и ухоженная. Вдруг резко раздался звонок в дверь. Из спальни вышла Наталья и пошла открывать дверь. Послышались сдавленный вскрик и непонятные звуки борьбы. В комнату ввалились два амбала. Один крепко держал женщину, закрывая ей рот, второй, что-то вытаскивал из своего кармана.

– Давай, коли быстрее, а то скоро мужик с работы вернется.

– Так держи бабу крепче. Я попасть не могу.

– Смотри, коли только в палец, чтоб никаких следов не было.

– Ну что, дура, не согласились продать по-хорошему квартиру, теперь даром возьмем.

Наталья как-то разом обмякла, они же осторожно опустили ее на пол и придали естественное положение телу, словно женщина упала в обморок.

– Все, валим!

Ольга стояла за шторой и боялась дышать. Она знала, что Наталье уже не поможешь. Буквально через несколько минут услышала, как снова открылась дверь, и Вовкин радостный голос:

– Натусь, что мужа любимого не встречаешь?

Он вошел в комнату и на автомате включил свет. Из его рук выпал букет роз и пакет с продуктами. Один из фруктов докатился до Ольгиных ног. Пауза. Вовка медленно опустился на колени и, обняв мертвую жену, закричал нечеловеческим голосом.

* * *

Ольга сидела в кресле и сжимала апельсин. Вовка крутился вокруг нее юлой.

– Ну что? Получилось? Не молчи. Говори, что видела?

– А пошел ты!

И Ольга со злостью запустила фруктом в стену.

Ольга собралась уходить, но Вовка грохнулся передней на колени и раскинул руки.

– Не отпущу, пока все не расскажешь.

Делать было больше нечего, как врать экспромтом.

– Ну, я ничего толком не успела рассмотреть, так как оказалась в ночном лесу, и там было очень холодно, поэтому я так быстро вернулась. Вот.

Вовка недоверчиво посмотрел сначала на Ольгу, потом перевел взгляд на стену, где осталось пятно от разбитого апельсина. Вероятно, за ту секунду Ольгиного возвращения фрукт прожил целую жизнь и успел так состариться, что не пережил резкой встречи со стеной.

– Оль, я забыл тебя предупредить, чтобы ты ОТТУДА ничего не брала и ничего ТАМ не оставляла, и ни с кем не разговаривала. Ладушки?

– Ты что, думаешь, что я опять сяду в это кресло?

– Оленька, прошу тебя, умоляю, еще разок, или ты рассказываешь мне ВСЮ правду о том, что видела!

Делать было нечего, да и самой Ольге было безумно интересно, что случится на этот раз.

– Ну ладно. Но это будет последний заход. Понял?

* * *

Раз, два, три. Ольга опять стояла, уткнувшись в какую-то толстую тряпку. Пахло специфической пылью. А, вспомнила, – точно, запах театральных кулис. Посмотрела вверх. Высоко в темноте вырисовывались колосники. Зала не видно. На сцене концертный рояль, он ярко освещен. Красивый молодой мужчина, одетый во фрак, импровизировал. Тонкая, гибкая фигурка белокурой девушки облокотилась на инструмент. Она внимательно смотрела на музицирующего. Ольга поняла, что присутствует на свидании влюбленных. Не прекращая играть. Парень спросил:

– Когда же я услышу твое «да»?

– Еще рано, – кокетливо ответила та.

Юноша встал и подошел к ней. Над залом серебряным тенором прозвучало:

– «Ольга, ты меня не любишь!»

Блондинка в ответ засмеялась и захлопала в ладоши.

– Ты мой Ленский. Скоро дам тебе ответ. Очень скоро.

– Тогда шампанского! Я сейчас, – и он исчез. Девушка явно была влюблена и опять засмеялась своим мыслям о скором счастье.

Ольга же за кулисами вздрогнула. Она узнала себя и вспомнила всю ситуацию. Если сейчас не вмешаться, то будет трагедия. Это чистой воды обман со стороны мужчины.

«Что делать? Как спасти себя, как предупредить? Ни в коем случае нельзя, чтобы девушка меня увидела или услышала, тогда она умрет».

Ольга собрала все свои силы, максимально сосредоточилась и стала «буравить» взглядом затылок блондинки. Несколько секунд – и та вздрогнула, почувствовала чужое присутствие.

– Кто здесь? Только эхо.

Ольга старалась из последних сил. Приказывала: «Подойди ко мне! Подойди!»

Та невольно повернулось в правильном направлении и робко пошла к нужной кулисе. Ольга для усиления эффекта вытянула вперед руки. Девушка тоже подняла руки и вот – касание. Между ними была только черная бархатная материя, но каждая чувствовала прикосновение.

В какую-то долю секунды Ольга успела передать информацию. Юная же Ольга резким движением откинула занавес, но за ним уже никого не было.

* * *

Ольга очнулась в кресле, она тяжело дышала, на лбу испарина, сердце билось как сумасшедшее. Сосед отпаивал ее водой.

Спустя некоторое время, когда все успокоилось, женщина прошептала:

– Вов, она тебе очень дорога, твоя машина времени? Он, недолго помолчав, ответил:

– Я все понял. Ты видела, как убили мою жену. Ты видела себя в решающий момент своей жизни. Это очень страшная игрушка. Еще не пришло ее время. Я согласен убить свое творение.

ЭКСПЕРИМЕНТ ФУДЗИЯМА

У Маши в душе по-весеннему радостно чирикали птички. Рабочий день подходил к концу. Два тяжеленных ведра помоев оттягивали руки (она работала уборщицей в дешевой столовой), вязаная шапка наползла по самые глаза, которые безбожно слезились от смога. Маша тащилась на автопилоте. Благо недалеко. Вдруг она уткнулась лбом в широкую грудь человека, который встал у нее на пути.

– Ой, извините. Не увидела вас.

Она сделала шаг влево, чтобы обойти препятствие и он тоже. Она вправо и он тоже. И вдруг прозвучало:

– Генитива (японское приветствие).

Маша на автомате, поклонившись, ответила:

– Хисасибури дэсу.

– Ну что, Мария Федоровна, не забыли язык-то?

– Похоже, нет, – ответила Маша незнакомцу, пытаясь хоть как-то локтем сдвинуть шапку с глаз.

– А вы ведра поставьте на землю, – с усмешкой заметил собеседник.

Маша так и поступила. Руки освободились, и она тотчас поправила так не вовремя съехавшую шапку. Перед ней стоял вальяжный господин. Его глаза смеялись, и смеялись над ней. Кольнуло сердце.

– Мария Федоровна, вам необходимо проехать с нами, – и он небрежно кивнул на припаркованный у дороги джип.

Маша испугалась, она видела такие машины по телевизору, знала, что они очень дорого стоят и на них, как правило, ездят представители крутого криминала.

– Я очень, сожалею, но вынуждена вам отказать. Я сейчас никак не могу, – тихо ответила она, пытаясь робко сопротивляться Судьбе.

– В чем причина отказа, не в этом ли? – мужчина насмешливо указал взглядом на два ведра. Маша от унижения готова была провалиться под землю.

– Так мы сейчас решим эту проблему, – он махнул рукой, и водитель, стоящий невдалеке, подошел и, подхватив ведра, выбросил их в мусорный бак. У Маши навернулись слезы от обиды и оскорбления.

– Вот и нет проблем. Поехали!

Маша сидела в роскошном кабинете, неудачно пытаясь спрятать ноги под креслом, так как на них были старые разбитые ботинки. Да и руки не мешало бы спрятать: за двадцать лет тяжелого физического труда они выглядели не лучше.

Дверь открылась, и в кабинет медленно вошел пожилой мужчина, японец. После галантного приветствия он сказал:

– Мария Федоровна, я уполномочен от имени моей страны сделать вам выгодное предложение.

Маша посмотрела на него своими васильковыми глазами. Он продолжил:

– Понимаете, вы нас заинтересовали как феномен. Ведь вы специально не изучали наш язык, не так ли?

– Да, я не учила японского.

– Но говорите на нем идеально, причем на литературном языке. Пишете и сочиняете на нем так же легко. Вы удивительным способом смогли восстановить древний текст, который был утрачен нами, как казалось, навсегда.

Он показал на ее старую толстую тетрадь, в которую она в подростковом возрасте ради развлечения записывала свои творения.

– Мы очень заинтересовались вашими способностями. Мое правительство предлагает вам переехать жить и работать в нашу страну. Будете обеспечены всем. Необходимо только ваше согласие.

Маша сразу же представила себя в кимоно рядом с цветущей сакурой на фоне Фудзиямы.

– Неужели это возможно?

– Вполне.

Маша летела домой на крыльях. Через неделю она увидит эту самую Фудзияму, которая почему-то снилась ей во сне с самого детства. В метро было тесно, ее толкали, но она не замечала. Вдруг что-то кольнуло в бок, она повернула голову – рядом с ней стоял парень со злыми глазами. Это последнее, что увидела в своей невеселой жизни Маша. Перед глазами все поплыло.

Чистильщик выполнил задание.

* * *

– Ну и ладушки. Будем считать, что эксперимент «Фудзияма» закрыт в связи с окончанием финансирования.

И генерал толстым фломастером перечеркнул крестом название на толстой папке. В углу написал: «в архив», поставил дату и размашисто расписался.

ЭМИГРАНТЫ

Рояль под снегом

Мария была гениальной пианисткой. С самого раннего детства и до последнего часа своей нелегкой судьбы она не мыслила себя без музыки. Вся ее жизнь заключалась в творчестве, в гениальном исполнительском мастерстве. Она познала триумф и незаслуженное горькое забвение. Такова жизнь творческой личности. За настоящий талант платится большая цена.

Белый рояль наверняка был единственным в этом городе. И так странно смотреть на него сейчас. Такого даже в страшном сне невозможно себе представить. Оказался где-то в Средней Азии и стоял под открытым небом посреди большого двора. Из серого низкого неба, безысходно и медленно кружась, сыпались крупные снежинки, заботливо укрывая его. Тихо и покорно умирающий рояль под снегом рвал душу Марии. Немые слезы катились по щекам. Ирреальность. «Как странно. Говорили, что здесь никогда не бывает зимы, всегда тепло и светит солнце», – горько подумала она, сидя на старом шатком табурете у самого окна и печально наблюдая за тем, как снег хоронит сиротливый инструмент.

Когда она с матушкой уезжала из Парижа, то им сказали, что брать с собой можно только самый минимум, – отказались от всего в пользу рояля. Мария была талантливой пианисткой. Афиши с ее громкой русской фамилией появлялись во всех столицах Европы. Когда же, как многие эмигранты «первой волны», решили вернуться на Родинуи начали оформлять документы, их предупредили, что ввоз инструмента в СССР запрещен. Мария была в отчаянии. Рояль – это продолжение ее, и бросить его здесь? После долгих согласований им все-таки разрешили его взять.

Родина встретила сурово. Понимание совершенной ошибки пришло сразу, как только они ступили на родную землю, но было поздно. Мать с дочерью прошли приемник-распределитель, где узнали, что местожительство им определили не в Москве, откуда они родом, а в далекой Средней Азии.

Добирались долго и мучительно. Поселили их в одной из комнат в доме бывшего бая, раскулаченного и убитого. Помещение, вероятнее всего, раньше было подсобным. Дом был большой, в два этажа, построенный по всем местным законам, то есть на улицу не выходило ни одно окно, а только маленькая резная деревянная дверь. Остальные стены представляли собой глухие глиняные высокие сооружения. Так был застроен весь переулок. Воистину – «мой дом – моя крепость». Внутри этого «квадрата» был двор, большой и парадный, настоящий уголок Рая с кустами роз и беседками из виноградных лоз. Стоял достархан, на котором летними звездными ночами спали, днем ели плов, восседая на горе аккуратно сложенных одеял, и пили терпкий зеленый чай из маленьких пиал. Сверху свисали янтарные гроздья лучших сортов винограда. Какие были розы! Маша – настоящий ценитель цветов. Сколько она получала их после своих концертов! Но таких нигде и никогда не видела. Представьте себе цвет, который можно приблизительно и грубо назвать пепельно-розовым, причем розы не распускались полностью, а оставались полураспустившимися большими бутонами.

Сказка Шахерезады, если бы не действительность.

Их комната, если это можно так назвать, была узкая и длинная, с одним маленьким мутным окном при входе. В дальнем темном углу досками грубо отгорожен угол, в котором хранится уголь на всю зиму. Пол был земляной, а вдоль стены из таких же досок сколочены нары, на которых и спит княгиня со своей дочерью. Маменька лежит на старом матрасе без постельного белья, укрываясь рваным ватным одеялом, которое пожертвовали знакомые.

– Маруся, мой ангел, дай мне, пожалуйста, стакан воды. Я пить хочу, – слабым голосом сказала княгиня.

Маша подошла. Одной рукой она держала стакан, второй помогала матери приподняться с подушки.

– Вот и хорошо. А теперь я хочу немного посидеть, – и с этими словами матушка тяжело привалилась к холодной глиняной стене.

– Я тебе еще не успела рассказать. Давеча ко мне заходила Анастасия Александровна и рассказала презанимательную историю. Представляешь, по ее кухне крысы проложили дорогу. Они из одной норки выходят и в противоположной стене уходят в другую нору.

И представляешь, милочка, проходя, они ни разу не украли ничего съестного и не нахулиганили. Просто строго по дорожке шли по своим делам и только ночью, не причиняя хозяйке никаких хлопот. Так бы мирно и сосуществовали, не расскажи Анастасия Александровна эту историю Николаю Ивановичу, на что тот ответил, что поможет ей избавиться от этого «соседства». Так что он удумал! Поймал одну из крыс и убил. Когда же Настенька на следующий день вернулась с работы домой, она не узнала своей кухни: там не было «живого места». Крысы в отместку разгромили все и ушли навсегда. Представляешь, какие убытки она понесла. Очень сокрушалась, что послушалась Николая Ивановича, – и матушка тяжело и надрывно закашлялась.

Пришла южная весна. Буйство красок, пение птиц. Яркое, щедрое солнце заливало убогое жилье. Пасха. Машенька должна была сходить к той же Анастасии Александровне, известной кулинарке, за куличом. Та тайно пекла их и раздавала близким. Но тревога за больную мать все не отпускала из дома. Увидев нерешительность дочери, княгиня сказала, что она сегодня себя чувствует намного лучше, и Маруся может идти и не волноваться за нее.

Когда Маша вернулась, то застала матушку без признаков жизни. Княгиня лежала такая маленькая и тоненькая, словно прозрачная, с ангельской улыбкой на лице. У Марии из груди вырвался сдавленный стон. Несколько минут она стояла, словно окаменевшая, потом, решив что-то, резко метнулась к двери, схватила топор и выбежала во двор. Оказавшись у любимого рояля, словно лишившись рассудка, начала рубить его. Когда топор попадал по клавишам и струнам, инструмент издавал жалобные звуки, словно живое существо. Мария не контролировала себя и в силу удара вкладывала все свое горе потери и горечь обмана.

P.S. По народным приметам умершие на Пасху сразу попадают в Рай, так как Райские врата открыты всю праздничную неделю.

Сирень

Жизнь – это череда радостных встреч и горьких расставаний.

Портниха жила этажом ниже, и я утром зашла к ней забрать уже готовую юбку. Мария Александровна подрабатывала шитьем. Это ремесло когда-то спасло от голодной смерти ее и крохотную дочурку в далеком Харбине, городе Северного Китая, куда она, молодая вдова офицера Белой гвардии, попала с потоком беженцев из большевистской России.

Это было давно, словно в другой жизни. Радость встречи. Мария, единственная дочь губернатора одного из городов Сибири, ответила на ухаживания бедного офицера. Михаил признался ей в любви, но ее родители не одобрили их знакомства и отказали жениху. После нескольких тайных свиданий и бесполезных уговоров на разрешение брака с любимым молодые решили тайно обвенчаться. Одной из темных майских ночей Машенька бежала со своим кавалером. В ближайшей сельской церкви их обвенчали. Когда они вышли из церкви, невеста обомлела от увиденного: вся их коляска была усыпана ветками цветущей сирени. Молодожены сели в бело-сиреневое облако и отправились на квартиру к Михаилу. Благоухание сказочной сирени для нее стало символом счастья и большой любви на всю жизнь.

Замужество оказалось счастливым. Они очень любили друг друга. Родители немного помучили их, а потом и простили. Молодая семья переехала в родительский дом. Легенда же о тайном венчании губернаторской дочки ходила по округе долго. Как-то в один из долгих зимних вечеров в избе при горящей лучине в который раз пересказывали эту красивую историю, обросшую небывалыми подробностями, но коляска, усыпанная цветущей сиренью, непременно присутствовала, как сказочный атрибут, всегда. На что одна старуха сказала:

– Это не к добру. Цветы сирени – цветы печали, особенно белые.

Все повернулись к сказавшей. Беззубая Марфа продолжила:

– Недаром особенно кустится и богато цветет сирень, которая растет на кладбищах, а белой так и вовсе украшают гробы внутри. Не жить долго молодым в браке.

Все сникли от такого печального предсказания, но возразить или поспорить никто не посмел, так как знали, что молчаливая Марфа пустого никогда не скажет.

Красные шли по Сибири. Генерал Каппель Владимир Оскарович, потомственный дворянин, чьи предки, выходцы из Швеции, пришли на службу России еще при Петре Первом, спасал армию. В обозах, шедших за армией, была и Машенька с первенцем на руках, трехмесячной дочкой. Она, как истинная жена русского офицера, делила с ним все трудности военной службы. Потом это вынужденное отступление Белой армии назовут «Великим Сибирским Ледяным походом». Так молодая вдова офицера с крохотной дочкой на руках оказались в Харбине. Муж погиб в холодных водах реки Кан. Вот она – белая сирень, горечь расставания.

Прошло время. Понемногу стал налаживаться быт многочисленной русской эмиграции, даже открылась русская гимназия. Мария, продав золотое венчальное кольцо, купила швейную машинку и с усердием принялась за работу. Оленька подрастала, становилась помощницей. В душе у Марии все еще жила любовь и скорбь по погибшему мужу. В дни поминовения усопших, не имея места захоронения любимого, она посещала могилу генерала Каппеля, которого, уже умершего, все-таки смогли перевезти через границу и похоронить у православного храма в Харбине. Весной она всегда приносила цветы сирени.

Оленька выросла в красавицу. Особую зависть у подруг вызывали ее роскошные волосы, которые она сплетала в две толстых косы. На семейном совете решили, что дочери надо приобрести настоящую профессию, которая смогла бы ее кормить в дальнейшем. Для этого были собраны деньги, и Оленька отправилась в самый модный и дорогой салон-парикмахерскую города. Когда она села к мастеру и сказала, чего хочет, тот смутился. Во-первых, он не поверил, что у бедно одетой девушки найдется такая сумма, чтобы оплатить очень дорогую модную стрижку, а во-вторых, это святотатство – отрезать такие прекрасные волосы. Но Ольга успокоила его, показав деньги и подтвердив свое решение отрезать косы. Мастер старался особенно – такой клиентки у него давно не было, а девушка, собравшись со всеми силами, старалась следить за каждым движением парикмахера. Это был показательный урок, о котором он и не подозревал. Уже на следующий день она начала принимать клиенток, в точности воспроизводя модную стрижку и укладку.

Первый брак Ольги был неудачным: вышла за молодого князя, а он оказался игроком и мотом. Промучившись с ним несколько лет, разошлась. Настал 1946 год, вышел знаменитый Указ Советского Правительства, который взбудоражил весь русский Харбин. Люди только и говорили о возможности вернуться на Родину. Мария тоже стала собираться. Ольга же наотрез отказалась ехать в неизвестность и, выйдя замуж за американского подданного, уехала жить в Америку. Горечь расставания. Мать с дочерью больше никогда не увиделись.

Супружеским парам визу давали охотнее. Марии пришлось искать претендента на фиктивный брак. Он нашелся очень быстро, так как Валентин Яковлевич тоже страстно мечтал вернуться на Родину. Брак зарегистрировали и сразу же подали документы на въезд на территорию СССР. Но получили его не скоро, так как брак смущал своей скоропалительностью и намекал этим на свою фиктивность. Ожидание затянулось на несколько лет.

Горечь расставания. Уезжали друзья и близкие знакомые. Становилось одиноко. Оставшиеся с нетерпением ждали писем из России, но они или вовсе не приходили, а если кто и получал их, то из текста совершенно ничего нельзя было понять. Как же теперь выехавшие живут в новой России, и как их приняла Родина?

Все стало ясно, когда Мария с «мужем» оказались в одном из городов Средней Азии. Вначале была растерянность. Потом поняли, что они здесь не одни и осторожно стали собирать диаспору. За ними следили очень плотно. Неосторожная фраза или поступок незамедлительно карались. Вся переписка прочитывалась, а посылки вскрывались. Мария осознала свою ошибку, но возврата не было. Теперь надо было выживать здесь.

Вот я сижу в гостях у своей соседки-портнихи. Она с очень большим вкусом и при минимальном доходе смогла создать уют в своей однокомнатной квартирке. Вся мебель была закрыта льняными чехлами с крупным рисунком цветов сирени. Мария Александровна в это время уже была женщиной очень преклонного возраста, но когда бы я к ней ни пришла, она всегда была со вкусом одета в строгую прямую юбку и блузку из крепдешина, на шее непременно ниточка жемчужных бус, которую специально по ее заказу я привезла из Москвы. На ногах – чулки и классические лодочки на небольшом каблучке. Волосы уложены и губы подкрашены неброской помадой. И так каждый день, независимо от состояния здоровья, тем более, что последние годы она не могла выходить из дома. Вот это воспитание и железная самодисциплина! Все это до последнего дня своей непростой жизни. Сирень и легендарный генерал Каппель – вот, что навсегда осталось в моих воспоминаниях.

Долгожданная встреча легендарного генерала с Родиной состоялась 13 января 2007 года, когда произошло перезахоронение праха Каппеля Владимира Оскаровича на Донском кладбище города Москвы.

Актриса

Сегодня 18 августа. Мы с Верой помогали Надежде Сергеевне на кухне. Я протирала тарелочки, оставшиеся от когда-то знаменитого сервиза, подруга аккуратно нарезала закуску и очень красиво раскладывала продукты по тем же тарелочкам, которые я складывала стопочкой около нее.

Вера почти моя ровесница, но живет одна, самостоятельно, в однокомнатной квартире. Не знаю, описывать ее или нет, но так случилось, что она стала главной героиней романа известной писательницы Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы». Саму Дину я смутно помню, учились в одной школе и играли в одном дворе, и подруга оказалась у нас общая. Вера была художницей, и к чему бы ни прикасались ее руки – все становилось произведением искусства. И сейчас Надежда Сергеевна не смогла удержаться, похвасталась:

– А знаешь, Верочка мне сделала необыкновенной подарок. Совершенно потрясающий. Ты можешь посмотреть, он на письменном столе.

Я вытерла руки и прошла в комнату. Там в красивой раме стояла картина, нет, не картина, а коллаж, собранный из множества фотографий хозяйки, силуэт изображал красивую женщину в шляпе с широкими полями. Задумка и исполнение были изумительны.

Надежда Сергеевна эмигрировала во время революции из Москвы в Европу. Она актриса. Жила и играла на сценах многих европейских столиц. Вся история творческой жизни собрана в многотомных фотоальбомах. После известного Указа 1946 года она вернулась на Родину, но ей разрешили жить только в Средней Азии. Трудный переезд. Жизнь в ужасных бытовых условиях, в крохотной комнатке в Старом городе. Растерянность, разочарование и понимание совершенной ошибки, и, самое главное – невозможность заниматься любимым делом, – повергло Надежду в депрессию. Через знакомых ее пристроили на работу машинисткой в машбюро одной большой организации. Коллектив и особенно заведующая возненавидели ее как «белую ворону», появившуюся в их серой стае. Манера одеваться, разговаривать и вести себя на людях просто бесила всех. Начальница терроризировала ее в открытую на радость всего коллектива. Надежда ходила на работу, как на каторгу.

В один из темных и промозглых вечеров, возвращаясь с работы, Надежда Сергеевна была сбита неизвестно откуда появившейся машиной. Потом, позже, проанализировав события того вечера, пришли к выводу, что наезд был преднамеренным. Одинокие прохожие обступили лежащую на земле женщину. Сначала выдвигалось предположение, что она мертва, но потом заметили, что она дышит. Вызвали карету «скорой помощи». Диагноз был страшный – травма позвоночника. Долгое лечение и небывалое упорство Надежды вернули ее к нормальной жизни. Но травма оставила свою отметину. Женщина не могла держать спину прямо. Тайная мечта о возобновлении карьеры актрисы рухнула, казалось бы, окончательно.

Прошло время. Сломали глинобитные домишки и расселили жильцов, так мы и оказались соседями. Надежда Сергеевна все-таки вернулась на сцену, но не драматического театра, а кукольного. В центре Ташкента возвышается дворец Романовых, построенный в 1891 году архитектором А. Л. Бенуа. В нем когда-то жил Великий князь Николай Константинович, который потом умер, якобы от воспаления легких, а вернее, был расстрелян в январе 1918 года. Сказочный дворец с бесценными коллекциями был завещан хозяином городу для создания Музея искусств. Во времена моего детства он был Республиканским Дворцом пионеров. Рядом стояла церковь Святого Георгия, во дворе был захоронен прах Николая Константиновича. Впоследствии склеп сровняли с землей, церковь обезглавили и превратили в театр кукол, где и трудилась Надежда Сергеевна, несмотря на невыносимые боли в спине и ногах. Перед каждым представлением она принимала сильное обезболивающее лекарство, чтобы отыграть спектакль с поднятыми вверх руками и запрокинутой головой.

Сейчас же я никак не могла оторваться от прекрасного произведения искусства, сотворенного руками моей подруги. Меня окликнули и напомнили, что время не ждет, и скоро начнут собираться гости. Они приходили просто так, без приглашения, все знали, что 18 числа каждого месяца у Надежды Сергеевны день «открытых дверей», или как это раньше называлось, день приема. Было много народу. Пили чай и угощались незамысловатыми закусками, но главная цель – общение. Как мы с Верой оказались в числе гостей, одному Богу известно. Забившись в самый угол, старались не привлекать внимания, сидели и, как губки, впитывали бесценные воспоминая свидетелей прошлого века. Я не сразу понимала, что упомянутые в рассказах имена Сережа или Володя принадлежат Есенину и Маяковскому. Для меня, советской школьницы, они были легендой, их творчество – школьной программой, а для рассказывающих – друзьями и даже возлюбленными. Сначала эта временная нестыковка меня шокировала, потом я привыкла.

Однажды одна дама рассказывала о семейной жизни Федора Ивановича Тютчева, очень вольно и свободно оперируя интимными подробностями, которые не мог знать никто. Я была обескуражена. Смотрела на рассказчицу с большим любопытством и никак не могла определить ее возраст. На кухне у Надежды Сергеевны шепотом поинтересовалась, сколько же ей лет. Та поняла мое замешательство и рассмеялась, сказав, что дама является ближайшей родственницей Тютчева и поэтому ее рассказ так подробен и изобилует неизвестными фактами из жизни великого поэта. Посещая эти вечера, я приобрела прекрасное качество: научилась воспринимать великих писателей из учебников, как живых людей из плоти и крови. На вступительных и последующих экзаменах в институте после моего ответа всегда следовал вопрос:

– Скажите, пожалуйста, по каким учебникам вы готовились?

Как-то так случилось, что из маленьких рассказов о некоторых людях, которые пережили трагедию эмиграции и возвращения на Родину, сложилась нехитрая мозаика. К написанию их меня подтолкнул просмотр старого фильма Сергея Бодрова (старшего) «Восток – Запад», с Олегом Меньшиковым в главной роли.

Все – правда в нем, все – истина!

Просьба

Я растерянно стояла в почти пустой комнате. Окно без занавесок, у стены старый продавленный диван, а в углу – круглый стол и всего один стул. Совсем выцветшие обои не добавляли радости в облик квартиры.

– А вы, милочка, проходите и устраивайтесь, где сможете. Видите ли, я сейчас совершенно не готова принимать гостей. Болезнь моя очень далеко зашла. Друзья из Англии оплачивают мою операцию там и очень хлопочут за меня, но мне так и не дают разрешение на выезд. Очень прискорбно, так как при моей болезни здесь мне ничем не могут помочь. Я практически полностью потеряла зрение. Различаю только смутные силуэты.

У меня в горле возник ком. Я не могла совладать со своими чувствами. Маленькая, сухонькая старушка с выцветшими, постоянно слезящимися глазами стояла в дверном проеме и, как все слепые, неуверенно держалась за стену.

Я собралась с духом и сказала:

– Ольга Константиновна, вы меня извините ради Бога и не сочтите за бестактность. Я принесла немного гостинцев. Если разрешите, помогу.

– Однако, душечка, вы меня ставите в неловкое положение, чем же я смогу вам отплатить за заботу?

– Да что вы, для меня это не составит никакого труда, а наоборот, доставит массу удовольствия. Мне очень интересно общаться с вами, если, конечно, я не досаждаю своим присутствием.

Поймала себя на мысли, что, когда начинаю общаться с этими людьми, мой лексикон резко меняется, и я говорю несвойственными для меня словами и интонациями.

Какой ужас! Какая страшная, беспомощная старость. Жилище и вид этой несчастной женщины меня просто убивали. Несмотря на свой совершенно юный и безоблачный возраст, любимое и избалованное дитя своих родителей, не знающая горя и лишений, я была потрясена до глубины души.

– Ольга Константиновна, можно мне воспользоваться вашей кухней? Мне необходимо выложить принесенные продукты и, если вы разрешите, я бы смогла что-нибудь приготовить на обед.

Я видела, что мои слова вызывают в ней двойственные чувства. Я так и предполагала, что моя неожиданная помощь может смутить ее.

– Вы знаете, для меня это как-то непривычно.

– Ничего.

Я пошла в кухню. Через пару часов у меня все было готово. Посуда практически отсутствовала, я еле нашла пару тарелок и старую эмалированную кружку. На автомате перевернула одну из них и увидала до боли знакомое клеймо знаменитой фирмы. Уцелела она, вероятно, только потому, что была треснутая и со сколами. Усадив хозяйку за стол, пододвинув тарелку с горячим куриным бульоном и вложив в ее руку ложку, я устроилась напротив на табурете. Она же, поборов смущение, сначала очень робко, а потом жадно стала есть. Я поняла, что человек не видел пищи несколько дней.

После того как обед закончился, а я вымыла посуду и прибрала, мы сели на диван. После некоторой паузы она спросила:

– А вы не торопитесь?

– Нисколько.

И услышала рассказ, который не забуду никогда.

Ольга Константиновна происходила из семьи очень известных художников. Получила превосходное образование. Семья жила в Петербурге. Во время революции ее родителей расстреляли, а она чудом уцелела и смогла эмигрировать в Англию. Живя в Лондоне, участвовала в росписи главного православного храма. Приняла тайный постриг и стала монахиней «в миру». Когда же после известного Указа 1946 года русские начали потихонечку возвращаться на Родину, она тоже приняла решение вернуться, чтобы найти могилы родителей. Но ее, как и многих других, ожидало горькое разочарование. Ольге не разрешили остаться и даже заехать в Ленинград. По предписанию она должна была сразу же проследовать к месту постоянного проживания – в один из городов Средней Азии. Вот теперь, после всего пережитого, Ольга Константиновна стала слепнуть. Конечно, слепота пришла не сразу: из года в год она теряла краски и очертания окружающего ее мира. Совсем скоро наступит полная ночь. Я подумала, какое страшное испытание для художника, потеря самого главного для него – возможности видеть. Она, увидав во мне благодарного слушателя, не смогла удержаться и горько посетовала на то, что люди пользуются ее слепотой и бессовестно обкрадывают.

– Вот видите, у меня почти ничего не осталась… – и обвела рукой пустую комнату.

Я спросила, есть ли хоть малейшая надежда на то, что она сможет выехать в Англию, где ее ждут и смогут сделать операцию, которая вернет ей зрение. Горестно покачав головой, ответила:

– Нет. Надо быть реалистом. Мне не дадут разрешения на выезд. Это конец.

Я еще посидела, послушала бесценные воспоминания и, когда за окном совсем стемнело, засобиралась домой.

Ольга Константиновна вдруг очень разволновалась, взяла мою руку в свои сухонькие ладошки и, наклоняясь, поцеловала ее. Я была обескуражена и не могла вымолвить ни единого слова. Упали несколько скупых старческих слезинок. Они были святыми.

Вдруг она решительно встала и, держась за стену, направилась в кухню, через несколько минут появилась вновь, в руках держала плоский сверток.

– Будьте любезны, подойдите ко мне.

Я подошла, и она протянула мне сверток.

– Это вам, за доброту и понимание, хочу подарить. Еле сохранила.

– Нет, нет. Я ничего не возьму.

– Нет, вы возьмете. Именно вас я так долго ждала. Думала, что уже не дождусь. Слава Богу, все случилось! Вы мне не откажете в последней просьбе? Я умоляю.

И с этими словами она попыталась упасть передо мной на колени.

– Что вы, как можно, Ольга Константиновна! Я вас прошу! Хорошо, я сделаю все, что вы хотите.

Она протянула мне сверток. У меня в руках оказалось что-то плоское и твердое, сначала я подумала, что это книга.

– Это икона, – сказала она.

– Что я буду с ней делать?

– Она сама скажет.

Вскоре я уехала из этого города. Ольгу Константиновну так и не выпустили из Союза, и она тихо умерла. Прошло много лет, жизнь сложилась непросто, но старинная икона всегда была со мной.

Так случилось, что мой жизненный путь пересекся с человеком очень интересной судьбы. Не могла поверить в такое счастье, но у меня была возможность встречи с ним. Он попросил всех выйти, и мы остались одни. Я протянула икону, завернутую в рушник, и сказала:

– Это вам от монахини Ольги.

Развернув сверток и увидев изображение, он перекрестился и, благоговейно поцеловав ее, сказал:

– Большое спасибо, что передали. Я ее ждал, теперь она будет у меня в келье. Спаси Господи.

В эту ночь мне приснилась Ольга Константиновна, она была молодая, в образе невесты, и сказала мне:

– Я узнала тебя, как только познакомили нас. Спасибо, что выполнила мою просьбу.

Машинистка

Столик, сколоченный из досок, стоял прямо у окна. На нем только и помещалась портативная пишущая машинка знаменитой фирмы «Согопа». Для Елизаветы она была живым существом, потому что помогала выжить ей и ее больной матери. Рабочий день длился, пока последние лучи солнца не исчезали за высокой крышей соседнего дома.

Вот и сейчас лучи, прощаясь, пробежались по старым круглым клавишам желтого цвета. Тихо наплывали сумерки поздней осени. Деревья уже сбросили свой богатый золотой наряд и стыдливо стояли голыми, молча ожидая неизбежной зимы. Лиза очень любила наблюдать этот волшебный момент перехода дня в ночь. Вдруг увидела, что с неба начали медленно и редко, красиво кружась, падать первые робкие снежинки. Теперь она уже присутствовала при еще более редком явлении – мистерии ухода осени и рождения зимы. Лиза зачарованно смотрела, как на ее глазах голые деревья превращались в деревья из сказочного леса, желтый ковер из жухлых листьев менялся на пушистое белоснежное покрывало. Было тихо, она ощутила себя в сказке, где совершается чудо. Снег, который сначала падал редко и осторожно, набирал силу, и вот уже плотный, снежный водопад обрушился на землю.

Буквально за какие-то полчаса, отведенные закату, природа перешла из осени в зиму.

Елизавета очнулась от завораживающей картины и тяжело откинулась на спинку стула, у нее ныла спина, но аккуратная стопка напечатанных листов привносила немного радости. Завтра она отнесет готовый материал автору и получит свои законно заработанные деньги. Надо будет, не заходя домой, забежать на рынок купить необходимые продукты и в аптеку за лекарствами для матушки. Лиза последний раз взглянула на снежный пейзаж за окном и горестно подумала: «Зима. Пришла зима. Переживет ли матушка эту зиму?» Они – семья «врага народа». Отец был очень известным врачом в городе, этот большой и красивый дом когда-то принадлежал им. А сейчас они ютятся в бывшей дворницкой, и на том спасибо, а то и этого не было бы.

Утро. Елизавета начала быстро собираться, чувствуя какое-то радостное возбуждение. Наверное, потому, что тяжелая и большая работа уже сделана, и сейчас она получит хорошие деньги, на которые сможет купить многое. Надела старенькую шубку, на тщательно причесанную головку – меховую шляпку, в руки взяла муфточку, но потом передумала, оставила ее, решив, что сегодня она будет только мешать. Взглянула на себя в зеркало, чтобы проверить, все ли в порядке. Из зеркала на нее смотрела очень даже симпатичная девушка.

Чтобы сэкономить, Лиза прошла несколько улиц пешком, от нетерпения не заметив, что ускорила шаг и почти бежала. Вот этот дом и арка. Она оказалась во дворе. Поднялась на третий этаж и только хотела нажать на кнопку звонка, как услышала, что ее кто-то резко и отрывисто окликнул по имени. Она вздрогнула, повернулась на звук, увидала, что противоположная дверь была слегка приоткрыта и оттуда ей делали знаки. Когда оказалась в темном коридоре, Лизе горячим шепотом сообщили, что хозяина квартиры, который и был заказчиком этой работы, ночью арестовали и увезли. И от греха подальше она должна незаметно уйти и больше сюда не приходить. С этими словами ее вытолкали обратно на площадку. Лиза мельком взглянула на заветную дверь, заметила, что она действительно опечатана. Девушка быстро пролетела все марши лестницы, ее щеки полыхали. Чувства захлестывали. Что делать? Теперь этот большой и тяжелый сверток с тщательно выполненной работой ни на что не годится, разве что растапливать печь. Где теперь взять столь необходимую сумму денег? Продать нечего. Разве только любимую машинку?

«Согопа» сиротливо стояла на столе перед окном, она уже чувствовала, что сейчас покинет этот дом, где ее любили, ценили, и она очень помогала двум несчастным женщинам выживать в столь непростое время. Лиза последний раз нежно погладила кругленькие клавиши и, решительно вытащив из-под стола футляр, аккуратно поставила туда машинку.

Елизавета стояла у прилавка комиссионного магазина и горячо уговаривала приемщика взять машинку, на что тот, видя перед собой кисейную барышню из «бывших», ломался, чтобы как можно больше сбить цену. Она же решила для себя, что не уйдет отсюда без денег.

– Вот посмотрите, как она чудесно работает, – и, вставив в каретку чистый лист бумаги, одним движением напечатала слово «ЗИМА». Препирательства продолжались бы очень долго, если бы не один господин, который стоял в отделе живописи и вначале не обращал на них никакого внимания, вдруг решительно подошел к ним. Посмотрев внимательно на девушку и приподняв шляпу, представился:

– Акимов Николай Павлович. А вас как величают, мадмуазель?

– Елизавета.

– Лизонька, а вы не будете против, если я у вас куплю эту машинку?

– Конечно же, нет. Она очень хорошая. Вы не пожалеете, – обрадовалась Лиза.

– Да, я вижу. Я беру у вас ее, – и при этих словах он вытащил из кошелька все деньги, которые у него были, и передал девушке. Продавец, увидав сумму, невольно приоткрыл рот от удивления.

– Это очень много, – прошептала Лиза.

– Нет, это не много за ТАКУЮ машинку!

P.S. Чутье Мастера не подвело, известный деятель искусств, режиссер и театральный художник Николай Павлович АКИМОВ долгое время работал на пишущей машинке «Согопа», затем подарил ее драматургу Евгению Львовичу ШВАРЦУ после премьеры их совместного детища, спектакля «Тень», а драматург, в свою очередь, отдал ее поэту и земляку Николаю Алексеевичу ЗАБОЛОЦКОМУ.

Вот так простая пишущая машинка связала людские судьбы…

Сейчас она на заслуженном отдыхе и является экспонатом за инвентарным № СИЛМ 2222-а Сернурского историко-литературного музея Республики Марий Эл.

ФРИДРИХ

Это был большой рыжий кот, и звали его Фридрих.

Но расскажу с самого начала. Была весна, и наконец-то случилось то, о чем долгие годы мы мечтали и говорили – нашу коммуналку наконец-то расселили. Нам досталась двухкомнатная квартира на окраине города, у самой кольцевой дороги. Семья была «на седьмом небе» от счастья. Своя кухня, ванная и особенно туалет. Очень уж запомнились очереди в этот «уголок задумчивости».

Когда погрузили все вещи и сели в машину, кто-то вспомнил, что в новую квартиру непременно надо въезжать с кошкой. Что делать? Где взять? Мой друг по играм и уже бывший сосед по коммуналке, Мишка, сказал:

– Подождите. Знаю где взять. Сейчас принесу, только не уезжайте!

Исчез, словно его ветром сдуло.

Ждать практически не пришлось. Ровно через десять минут он уже стоял у машины, и в руках держал совсем маленького котенка рыжего цвета. Протягивая маленькое солнышко мне, сказал:

– На. Держи на счастье. Это в подвале кошка родила. Их там много. Взял наугад.

Три сердца бились учащенно: мое от предвкушения счастливой жизни в новой квартире, у Мишки – от расставания со мной, и у маленького котенка – от испуга и холода.

Открыли дверь в наш новый дом и посадили бедного, ничего не понимающего котенка за порог, он потоптался, потоптался и, свернувшись клубочком, заснул от всего пережитого прямо у порога. Пришлось взять его на руки и обнести все новое жилище спящим котенком. Обряд был совершен.

Затем выяснилось, что он настолько мал, что самостоятельно еще не может питаться. Пришлось кормить через пипетку и по часам.

Через некоторое время поняли, что котенку явно недостаточно одного молока, и решили на свой страх и риск подкармливать его взрослой пищей.

Это был крохотный кусочек отварной курицы. Когда его поднесли к носу малыша, и тот почуял вкусный запах, он, не раздумывая, открыл свой крохотный ротик и тяпнул острыми зубками и курицу и мой палец. Я от неожиданности и боли завизжала. Фридрих не испугался. В нем заговорил вековой инстинкт. Подняв хвост трубой и крепко держа «добычу» в зубах, часто перебирая крохотными лапками, понесся со страшной скоростью под кровать, чтобы никто не отнял и не помешал есть. Через минуту из-под кровати мы услышали еще неумелое, но уже достаточно громкое урчание хозяина дома.

Вкусив настоящей пищи, наш котенок наотрез отказался от молочной кухни и полностью перешел на серьезные продукты, желательно в сыром виде, при этом стал расти как на дрожжах. Он перегнал своих ровесников вдвое. Мы начали беспокоиться, а кто у нашего Фридриха папа? Кот отрастил огромные уши с еле заметными кисточками и приличные усы. Большие, цвета янтаря глаза сияли на его наглой морде. Сам же он из откровенно рыжего котенка превратился в кота в бежевую полоску. Его нежное котячье «мяуууу», превратилось в какое-то утробное, ранее неслыханное «вауууу». Рычал совсем не по-кошачьи, а уж про мурлыканье мы и вовсе забыли. Перелистав Брема, я пришла к выводу, что у нас живет явный гибрид домашний кошки и камышового кота.

Пришла первая весна. Март. У Фридриха взыграли гормоны. Весь дом перестал спать по ночам. Через несколько дней под нашей дверью я нашла записку, в которой прямым текстом говорилось, если мы не примем меры к нашему «чудовищу», то за последствия автор не отвечает, и он уверен, что любой суд его оправдает.

Настала ночь. Фридрих подошел к входной двери и начал точить об нее свои «недетские» когти, сопровождая это такими руладами, что я поняла: анонима записки точно оправдает любой суд. Сознавая серьезность ситуации, я приняла решение отпустить котика на свободу, не особо надеясь в дальнейшем на встречу. Вряд ли в любовных играх Фридрих запомнил бы обратную дорогу домой. Я с чувством поцеловала наглую рыжую морду своего горячо любимого кошака и открыла дверь. Он же с такой скоростью исчез, что я даже засомневалась в том, действительно ли он ушел.

Пролетело два месяца и, возвращаясь с занятий, я боковым зрением заметила какое-то движение в кустах у магазина. Пригляделась и ахнула. Из гущи листвы на меня смотрели два огромных глаза, – великолепные топазы цвета жидкого кофе. Эти глаза я не могла спутать ни с какими другими. Мое сердце затрепетало, я боялась, что кот может не признать меня. И тихо, чтобы не спугнуть любимчика, позвала по имени. Кусты расступились, и я потеряла дар речи от увиденного. Это было животное, которое чем-то напоминало моего любимого Фридриха. Остался только рост и мощные лапы, остальное напоминало скелет, обтянутый шкурой. Одно ухо порвано, вся морда в ранах, которые еще кровоточат, в верхней губе торчит мощный рыболовный крючок с куском толстой лески, с которой он чудом смог сорваться. Хромает сразу на две лапы, хвост откушен наполовину, что придавало ему еще большее сходство с рысью. Весь грязный и в болячках. Оторвался котяра на славу!

Срочно вызвали на дом ветеринара, не рискуя с таким раненным бойцом явиться на общий прием в клинику. Врач откровенно обалдел от внешнего вида Фридриха.

Целый день он его смазывал, промывал и зашивал. Кот не издал ни единого звука.

Фридрих продрых три дня, вставал только пить воду. На четвертый потребовал жрачки. Ел часа два, только успевали подкладывать. Когда он набил свое брюхо и стал похож на беременную кошку, отполз под кровать и затих до вечера. Как только стемнело, кот оказался у входной двери и начал «стучать» в нее, показывая, что пора его выпускать на ночное рандеву. Утром такой же стук в дверь будил нас, оповещая, что хозяин вернулся.

У всех кошечек в округе в ближайшие годы рождались только рыжие котята.

ВЕРИШЬ – НЕ ВЕРИШЬ?

Встреча закадычных друзей подходила к концу Уже подавали десерт. Часы давно пробили полночь, но какая-то истома и лень не покидала полуночников. В такое время, да после сытного ужина и прекрасного вина, всегда приходит особое умиротворенное настроение. Нарушать эту гармонию чувств и взаимопонимания между сидящими за столом никто не осмеливался. Тянуло на откровения и интересные темы. И вдруг разговор зашел о животрепещущем – есть ли жизнь после смерти. Начали вспоминать всякие байки, подтверждающие или опровергающие этот факт. Разгорелся жаркий спор. В итоге счет оказался равным. И только теперь друзья заметили, что один из них, самый сведущий в этом вопросе человек, все время грустно молчал. Он по роду своей деятельности был ближе всех к мистике – профессиональный астролог. Все взоры обратились в его сторону. Тонкие губы тронула легкая улыбка и, не поднимая глаз, он произнес тихим голосом:

– Об этом, господа, вы узнаете на моих похоронах.

Над столом повисла по настоящему гробовая тишина. Все растерянно смотрели на Астролога, требуя немедленного разъяснения столь одиозного заявления. Он же только вымолвил:

– Я вам докажу, что есть жизнь после смерти, только постарайтесь остаться в ритуальном зале одни, без посторонних.

После этих слов он резко встал из-за стола и, не прощаясь, покинул обескураженных друзей.

Ровно через месяц друзья встретились вновь, но уже на престижном кладбище. Хоронили Астролога. Народу собралось уйма. Человек он был очень известный и поэтому даже представители СМИ мелькали то тут, то там, беря интервью у знаменитых людей.

Когда схлынул основной поток прощающихся, друзья – за определенную плату – остались одни в ритуальном зале. Всем было не по себе, но, держа горящие свечи в руках и не замечая обжигающих восковых слез, они подошли к гробу, где среди атласа и кроваво-красных роз лежало тело их бывшего друга.

От напряженного ожидания тишина звенела в ушах живых. Все взоры были устремлены на лицо покойного. Им показалось, что прошла вечность. Один нарушил зловещую тишину шепотом:

– Господа, я вас умоляю. Нас развели, словно детей. Полноте, идемте отсюда, «кина не будет».

И в этот миг покойник открыл глаза. Друзья разом отступила от гроба. Через несколько секунд под покрывалом зашевелились руки и мертвец рывком сел в гробу, цветы посыпались на пол. Он медленно начал поворачивать голову в сторону, где сбились в кучку его бывшие друзья. Взгляд был так же мертв, но вот рот покривился в саркастической улыбке.

В течение года все очевидцы этого загадочного события умерли, каждый по своей причине. Остался только вопрос: «веришь – не веришь?»

МАРКИЗА

Зоя шла по бульвару, как вдруг к ней подошла группа молодежи. Извинились и объяснили, что они с факультета журналистики и им дали задание – написать рассказ о радости, такой радости, когда «душа летала».

– Был ли у вас в жизни такой момент, когда от произошедшего ваша душа летала бы от радости?

Заданный вопрос поставил ее в тупик. Сколько она ни рылась в закутках своей памяти, перебирая события жизни, не могла вспомнить то самое чувство, которое смогла бы на все сто процентов назвать и оценить как «полет души» – светлой и бескрайней радости.

Конечно же, в ее жизни случались события, которые можно было бы причислить к такому редкому состоянию эйфории: это окончание школы, поступление в престижный институт после победы в совершенно нереальном конкурсе абитуриентов. Получение первой своей квартиры и еще какие-то глобальные и значимые события в жизни. Но длительное ожидание и трудный путь к достижению своей мечты полностью лишали ее чувства светлой и неудержимой радости, когда «душа летала бы» под воздействием достигнутого результата. В лучшем случае, это было чувство облегчения и мысль, что завтра не надо «идти на баррикады», чтобы бороться за воплощение мечты. Она подумала, – это должно быть что-то из детства и совершенно неожиданное, внезапное, сродни волшебству и чуду. Но она ошибалась, – это событие было впереди.

Незаметно пролетел месяц и осенняя сказка сменилась сказкой зимней. Даже в огромном грязном мегаполисе чувствовалась эта перемена. Особенно это было заметно, когда на город спускалась на своих трепетных крыльях ранняя ночь. Стоял первый робкий морозец, на газонах припорошенных легким слоем снежинок, лежало девственно-белое кружевное покрывало, оно мерцало под светом уличных фонарей. В городе установили елки, и магазины манили сказочно красивыми витринами. Город принарядился и ждал чуда.

Зоя очень любила это время года еще с детства. Неповторимое чувство – чувство ожидания счастья. Но что-то Зойкино счастье заблудилось где-то. Уже сороковник, а вспомнить нечего. С такими грустными мыслями она стала переходить дорогу. Не успела понять, что случилось, яркий свет ослепил и совершенно дикая боль в теле лишила ее сознания.

Денис Николаевич еще работал, когда секретарь зашел и сообщил неприятную новость. Его шофер в центре города сбил какую-то тетку прямо на перекрестке. Народ налетел на место происшествия, как мухи на мед, через несколько минут и представители прессы оказались там же. Еще бы, машина такого известного человека, да еще накануне перевыборов Президента компании, – есть, чем поживиться. Решение было принято молниеносно.

Зоя открыла глаза и поняла, что она на больничной койке, хотела пошевелиться, но от резкой боли вскрикнула. Подумала: «Прилично помяли – это плохо. Но хорошо, что не под простую машину попала, а то бы так и лежала на краю тротуара. А здесь – лепота!»

Такой вывод сделала потерпевшая после того, как осмотрела палату, – тянула на «люкс» частной клиники, и большой букет цветов в вазе и фрукты на тумбочке подтверждали Зоину догадку.

Денис Николаевич приехал в клинику сам, понимая важность момента, и он не ошибся. Представители СМИ уже толпились, как тараканы, у входа. Засверкали вспышки фотокамер, репортеры с микрофонами ринулись тучей в его сторону Телохранители окружили босса плотным кольцом и, отгоняя назойливых журналистов, со словами «Без комментариев!» успешно провели шефа в здание, где его уже ожидал главный врач.

– Здравствуйте, дорогой Денис Николаевич! Не волнуйтесь. Все в порядке. Никакого ущерба для здоровья. У потерпевшей только ушибы мягких тканей. И все. Через несколько дней и синяков не останется.

– Синяков не останется, а материалы в газетах и молва в народе еще долго будут жить. Вы же знаете, – раздраженно посетовал Денис Николаевич, – Что делать? Скандал надо гасить незамедлительно.

Дверь палаты открылась, и вошли несколько человек. Зоя сразу же определила, кто главный. Она ахнула: в этом импозантном мужчине признала своего соседа по парте, Дениса-второгодника, которому помогла окончить школу, давая списывать все контрольные.

У нее внутри все затрепетало от перспективы, и душа действительно «отправилась в полет» от предвкушения счастья.

Денис Николаевич напустил на свое лицо выражение искреннего раскаяния и сожаления о случившемся, но не успел сказать заготовленный текст, как услышал:

– Дени, подойди ко мне поближе, – сказала потерпевшая.

От звука до боли знакомого голоса и школьной клички Денис Николаевич вздрогнул, внимательно присмотрелся и невольно произнес:

– Маркиза! Это ты?

Зойкина фамилия была Маркизова. Она молча закивала головой.

– Дени, пора платить по счетам.

– Нет проблем, Маркиза.

СКАЗКА СКАЗОК

Помните чудесный фильм детства «Золушка», поставленный по мотивам одной из лучших сказок всех времен и народов? Это шедевр на века. По мере взросления я нахожу в нем особенно милый моему сердцу эпизод и каждый раз иной. Сначала это была сцена волшебного превращения бедной героини в прекрасную Золушку, потом я влюбилась в чудесного Принца, потом пришло понимание и жалость к сиротству девочки, негодование из-за издевательств мачехи. Сейчас же казалось бы совершенно незначительный эпизод картины повергает меня в необыкновенное волнение и страдания. Не хочу чудесного превращения и не брежу добрым Принцем, – хочу, чтобы Волшебник из фильма наградил меня своим подарком, как и всех участников сказки!

Помните, на балу Король просит Волшебника подарить что-нибудь всем гостям, и тот исполняет желание. Эпизод по фильму проходной, но теперь, после пережитого мной горя, стал почти главным и самым необыкновенным чудом в этой сказке. Волшебник, взмахнув своей палочкой, говорит, что все сейчас перенесутся туда, где больше всего хотят быть, и окажутся с тем, с кем мечтают остаться наедине.

У меня есть горячее желание этого чуда. После тяжелой утраты – смерти любимой матушки, сердце еще кровоточит, и горькие волны воспоминаний накатывают на меня, грубо выбивая из повседневности. В душе же – непреодолимое чувство какой-то недосказанности. Хотелось бы увидеть ее, пусть столь коротко, как в фильме, когда механический голос медленно и безоговорочно повторяет, удаляясь в Вечность:

– Ваше время истекло, истекло…

Но за эти несколько минут я успела бы опустить свое лицо в ее нежные ладони. Попросить прощения за все совершенное и несовершенное. Еще раз почувствовать бесценное тепло и трепет материнских рук.

О, как мы беспечны и расточительны! Как не ценим то, чем владеем! Как тяжелы и горьки раскаяния после утраты. Обманчивое чувство ежедневной привычки говорит нам, что все это навсегда, и этот человек будет рядом с тобой все время. Оно расхолаживает, и мы совершаем ошибку, расслабляясь и не ценя чуда – видеть, говорить каждый день и миг с самым дорогим человеком на земле. Хотя бы еще день, час, ну хотя бы пять минут!

Прошу прощения, если кому причинила невольную боль своим рассуждением.

P.S. Случилась сказка в моей жизни сразу после написания этого рассказа. Волшебник услышал мою просьбу и послал мне встречу с матушкой. Вскоре, разбирая письменный стол, я нашла фотоаппарат со старой, совсем забытой пленкой. Я тут же отдала ее на проявку. Представляете, с каким трепетом я вскрывала конверт с отпечатанными снимками?! С каждого снимка на меня смотрела мамочка и улыбалась. Это были самые последние ее фотографии…

Сказки случаются в нашей жизни, если человек очень верит в них.

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОШКА

Третий – лишний, особенно в супружеской постели, но он так не думал. Первым занимал место на ложе. Укладывался ровно посередине – супруги по краям. Потешно было наблюдать, как котик очень аккуратно нырял под одеяло, проползал всю кровать, и через некоторое время его наглая мордашка показывалась на противоположном конце. Умиротворенно укладывал голову на подушку, при этом ложась на спину, пузиком кверху. Передние лапки складывал поверх одеяла. И только прекрасными глазами цвета светло-кофейного топаза следил за происходящим в спальне.

Один он никогда не засыпал. Требовал наличия всей семьи (стаи) в кровати. Если ненароком кто-то засиживался за работой, он непременно материализовался на столе рядом с монитором и с уничтожающе-укоризненным взглядом, не моргая, смотрел на «нарушителя дисциплины». Это могло продолжаться долго, до тех пор, пока провинившийся не сдавался и, выключив комп, следовал за котом в спальню.

Настойчивость Кузули в укладывании всех спать была примерной и непререкаемой. Когда его многозначительный взгляд не имел воздействия, он всем своим весом, а это пятнадцать килограмм, просто ложился на клавиатуру и ВСЁ!

Он не был лишним и третьим, а был первым – за свою нереальную преданность и безграничную любовь к нам.

Мне хочется поделиться с вами некоторыми высказываниями великих людей о наших любимчиках:

«Тысячи лет назад кошек почитали как богов. Кошки об этом никогда не забывают».

«Если хочешь иметь друга – заведи собаку. Если взял кошку – будь готов быть обслуживающим персоналом».

«Кошка не ласкает нас, она ласкается о нас».

«Собака, если ее позвать, прибежит, кошка – примет к сведению».

«Кошка не против, чтобы вы спали в своей постели. На самом краешке».

«Человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку».

«Даже самое маленькое из кошачьих – совершенство».

«Джентльмен – это человек, который, наступив в темноте на кошку, назовет ее кошкой».

«Только кошки знают, как получить пищу без труда, жилище без замка и любовь без треволнений».

«Бог создал Кошку, чтобы у человека был тигр, которого можно погладить».

«Только любители кошек знают, что такое теплая, роскошная, меховая грелка».

«Собака прыгает к вам на колени потому, что любит вас; кошка – потому, что ей так теплее».

«У кошек хрупкое здоровье и они подвержены многим болезням, но никто никогда не слышал о кошке, страдающей бессонницей».

«Люди заводят собак, а кошки людей. Видно, считают их полезными домашними животными».

«Сначала собака не любит кошку, а аргументы подыскивает потом».

«Стоит вам расслабиться, как явится кошка. Мягкой лапой и нежным мурлыканьем она проведет с вами сеанс медитации».

«Если бы человек мог быть скрещен с котом, это улучшило бы человека, но ухудшило бы кота».

«Если ты толст и неуклюж, принимай изящные позы. Это золотое правило известно даже кошкам».

«Собрать стадо баранов легко, невозможно собрать стадо из кошек».

«Женщины и кошки одинаковы: ты только думаешь, что ты ими владеешь».

«Кошка постарается удержаться на ваших коленях, даже когда вы встаете со стула. До последней минуты она надеется, что у вас проснется совесть, и вы сядете обратно».

«Кошки самим своим существованием опровергают утверждение, что все на свете создано для человека».

«Чужая душа – потемки, ну а кошачья – тем более».

«Если кошке не удалось поймать мышь, она делает вид, что погналась за листиком».

«Иногда обругаешь кошку, взглянешь на нее, и возникает неприятное ощущение, будто она поняла все до последнего слова. И запомнила…»

«Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра».

«Отношения между кошкой и человеком намного ближе, чем они могут быть между двумя кошками».

«Кошки умнее собак: вы не заставите восьмерых кошек тянуть сани по снегу».

«Кошка полна тайны, как зверь; собака проста и наивна как человек».

«Кошка – крошечный лев, который любит мышей, ненавидит собак и покровительствует человеку».

«Собака думает: «Человек кормит меня, любит, заботится обо мне, он – бог», а кошка думает: «Человек кормит меня, любит, заботится обо мне… Я – богиня».

«Собаки завоевывают ваше расположение, а вы – кошкино».

«Женщины и кошки всегда поступают, как им заблагорассудится; мужчинам и собакам остается только расслабиться и смириться с таким положением вещей».

«Чтобы долго жить, ешьте как кошка, пейте как собака».

«Кошка мечтала о крыльях. Ей хотелось попробовать летучих мышей».

«У кого есть кошка, тот может не бояться одиночества».

Так думали: Л. да Винчи, Б. Шоу, М. Твен, С. Капица, В. Гюго, А. Чехов, У. Черчилль, П. Грэй, М. Сервантес, Т. Столяренко-Малярчук, Э. Короткий, Д. Дефо и многие другие.

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Фасады – парады.

Доклады – награды.

А боль ветеранов —

Кому оно надо…

Нина Турицина

Две подруги еще девочками попали на передовую. Не женское это дело война, но их никто не спрашивал. Как два маленьких котенка, жались они друг к другу – не так страшно и не так холодно. Вокруг все старше их и уже понюхали пороху, а здесь сплошные слезы. Как выжили, неизвестно. Бог пожалел.

Валентина была из Ташкента. По ее голодному сиротству направили на курсы телеграфисток при главпочтамте, а после окончания их – сразу же на передовую связисткой.

Надежда была из Москвы, из многодетной семьи без отца. Была вольнонаемной и кашеварила. Вот так и грелись две девчонки в свободное от службы время у большого котла.

В одном из боев Надежду ранило. Пулеметной очередью ей прошило бедро, раздробив кость. После боя, когда наступило затишье и стали собирать раненых, ее нашли всю в крови и без сознания. Погрузили с другими в машину и отправили в прифронтовой госпиталь. Валентина, узнав горькую новость, бросилась со всех ног к подруге, но, увидав ее, окаменела, а когда машина скрылась за горизонтом, заревела, как о покойнике. Не было у нее в душе надежды, что они еще свидятся на этом свете.

В полевом госпитале не хватало медперсонала и медикаментов. Под постоянным обстрелом на скорую руку остановили кровотечение и, сложив кость, загипсовали. Потом – на поезд и в тыл. На то, что выживет, было мало надежды: много крови потеряла. В госпитале, после несколько дней высокой температуры и бреда, в ночь случился кризис. На утро бледная Надежда очнулась. Позвали дежурного врача. Он молча постоял над ней и вынес свой приговор:

– Мужайтесь. После таких ранений, как правило, случается гангрена. Тем более, первую медицинскую помощь вы получили на передовой, там, скорее всего, и занесли инфекцию. Значит, будем ампутировать ногу. Пока подождем несколько дней, но я больше чем уверен, что придется оперировать, чудес на свете не бывает, во всяком случае, я в своей практике не припомню.

Надежда закусила губы, чтобы не заплакать. Она, девушка, вернется домой без ноги, какая жизнь ее ждет? Лучше тогда совсем умереть, решила она. Прошло несколько дней, и начался истинный ужас. Под гипсом, а он покрывал всю ногу от бедра до пятки, завелись вши. Все так чесалось, что Надежде казалось – она теряет сознание. Пытка почище всякой инквизиции, ни секунды покоя. Она уже забыла, когда спала, но интуитивно понимала, что, если вытерпит эти страшные муки, сохранит ногу. Откуда пришла эта уверенность, не знала. Свято верила, что так оно и будет. Самое важное было в том, что температура не поднималась, и гангрена не начиналась. Это было необъяснимым чудом. Прошло время. Рентген показал, что кости срослись, и гипс можно снимать. Надежда ждала этого дня, как избавления от страшных мук. Когда раскололи гипс и сняли, то вся его внутренняя сторона была черной от кишащих там вшей. Присутствующий при этом профессор сказал:

– Ну, милочка, вы должны молиться за этих тварей, они вам спасли не только ногу, но, похоже, и жизнь. Надо написать об этом случае.

Секрет заключался в том, что при оказании первой медицинской помощи занесли инфекцию, и, как предсказывал врач, началось воспаление, которое неминуемо должно было перейти в гангрену, появился гной, который, в свою очередь, стал кормом для вшей, они тщательно выедали его, не давая продвигаться воспалению. Вши работали, как санитары, обрабатывая гноящуюся рану. Муки были вознаграждены – Надежде сохранили ногу.

Подруга ее, Валентина, с фронта вернулась очень больной. Привезла малярию. Приступы повторялись регулярно, ровно через 72 часа. Начинало трясти, она мерзла, выкручивало суставы. Ее отпаивали горячим чаем, укрывали всем, чем можно, но трясло так, что дело доходило до конвульсий. Ничего не помогало, пока приступ сам не кончался. Валентина была измотана болезнью, исхудала, что светилась. Боялись, что не выживет. Лечили одним только известным старинным способом – порошком хинина, от горечи которого немело все внутри. Молодость взяла свое, приступы стали все реже и реже. Но болезнь суставов и анемия сопутствовали ей потом всю жизнь.

Шло время. Подруги поддерживали связь. Накануне большого праздника – юбилея Дня Победы, власти громогласно объявили о привилегиях для участников войны. Старые женщины первый раз за всю свою жизнь решили воспользоваться льготами.

Надежда для увеличения пенсии решила получить удостоверение Инвалида войны в связи с ранением на фронте. Но, к сожалению, документы из военного госпиталя не сохранились, и она пошла на медицинскую экспертизу только с удостоверением участника. Важные люди в белых халатах попросили раздеться старую женщину и показать шрамы, что она и сделала. После тщательного осмотра комиссия вынесла решение: «В связи с тем, что документы госпиталя не сохранились, а представленные шрамы нельзя однозначно идентифицировать как боевые, отказать в просьбе». Интересно, а с чем еще можно спутать шрамы от пулеметной очереди?

Валентина тоже решила воспользоваться «подарком» государства к юбилею. Она жила в хрущобе на первом этаже со взрослой дочерью и ее семьей. Спала в проходной комнате на диване. Подала документы на комиссию по рассмотрению жилищных вопросов, и ей тоже отказали в очень грубой форме. Толстомордые дяди поставили под сомнение ее участие на передовой. Все боевые награды вместе с вещами у Валентины были украдены в поезде во время приступа малярии, когда она возвращалась с войны.

Боже! Как рыдала старая, больная и униженная женщина. Плакала наивными святыми слезами, и как жгли мне грудь материнские слезы!

Городские власти придумали необременительное мероприятие по чествованию ветеранов войны: накануне и в День Победы раздавать небольшие кусочки Георгиевской ленты, как напоминание о Солдатской славе. Их вешают везде, где угодно, у кого на что фантазии хватит. Но когда я увидала маленькую собачку, у которой на чубчике был повязан бантик из Георгиевской ленты, у меня перехватило дыхание!

ВЕСТЬ

Застыв в напряжении, она сидела на кровати, сжавшись в маленький комочек, подтянув ноги и крепко обхватив их руками. Сердце очень сильно билось, глаза заволокло слезами, и в носу предательски щипало. Чувства напоминали переполненный стакан, и вода в нем стояла уже «горкой», и лишь тонкая, натянутая водяная пленочка еле сдерживала избыток влаги. Достаточно легкого дуновения, и тяжесть воды прорвет хрупкую преграду. Ее тело тряслось от неумолимо надвигающегося урагана. Не было сил терпеть. Руки онемели. «Все. Больше не могу!» В темной комнате, окутанной удушливой тишиной вечерних сумерек, послышался еле уловимый, какой-то странный звук, скорее похожий на скулеж, который неудержимо набирал силу. Но она не могла себе позволить расслабиться и дать полную свободу чувствам и слезам. Нельзя. Могут услышать – общежитие. Звук прервался, не набрав силы. По щекам покатились тихие, горькие слезы. Слезинки стали появляться все быстрее и быстрее. Тело сотрясалось в безмолвном, но надрывном рыдании.

Он сидел на шифоньере, свесив свои коротенькие ножки вниз, и наблюдал за ней. Много слез видел за свою жизнь, не первый век-то на свете живет. Раньше жил в избушке. Деревня здесь была, и считался он, значит, сельским жителем, а теперь город поглотил его любимую Синичку. Теперь он – городской житель и живет в квартире нового дома. Дом-то весь «нормальный», а вот ему, как неслуху, дали подъезд, в котором устроили общежитие девчонкам-лимитчицам с хлебозаводов.

Он знал, плакала она «ПОСЛЕДНИМИ» слезами. Так назывались слезы безысходности – самые горькие и тяжелые. Когда уже не видят дальше ничего, когда не знают, как дальше жить, когда нет никаких сил терпеть. Стало ее жалко, и он решил применить беспроигрышный вариант – запел свою любимую песню. Песню без слов.

«У-у-у-а. У-у-у-а…». Результат последовал незамедлительно, – девушка начала успокаиваться. Утерла кулачками слезы, глубоко и горько вздохнула. Посидела. Покачалась из стороны в сторону. Еще раз горестно вздохнула и пошла умываться холодной водой. Лицо все полыхало. Прошло время. Вот и вернулась. Включила лампу на тумбочке. Села, опершись на спинку кровати, для удобства подложив подушку. Взяла книгу и начала читать. Было тихо. Только в кухне капал кран, словно отсчитывая утекающие мгновения жизни. Там горел свет, чтобы не было так тоскливо.

Он тоже грустно вздохнул, но вдруг повеселел от своей озорной мысли. Решил, что «СКАЖЕТ» ей. Даст настоящее, понятное для нее утешение. От такой смелости у него даже дух перехватило. ИМ не разрешают лишний раз показываться людям. Но сейчас особый момент. Он имеет полное право на это. И потом он ее давно знает, уж лет шесть, точно. И новость-то какая! Да, да, имеет право. Заслужила, выстрадала. Наклонив голову и ручкой показав на пол, оказался внизу. Через секунду уже весело топал на кухню – водички попить. От волнения в горле пересохло. Разволновался не на шутку и поэтому как-то неосторожно, неловко пересек полоску света на полу в коридоре. Ой, кажется, заметила! Точно, заметила. Вся как-то напряглась и даже пошевелиться боится. Тонкая психика! «Вишь, какая нежная мамзель! Лишь бы не испугалась…», – подумал ласково. Вот он уже и около кровати.

Сегодня она пришла с работы, как выжатый лимон. Очень устала. Да еще эти унижения. В раздевалке обнаружилось, что ее вещи кто-то мерил, пытался напялить на свое толстое и потное тело. Скорее всего «москвичка», которая так и не смогла нигде работать, как только на этой каторге вместе с «лимитой». У них хватало мозгов только на то, чтобы, обернувшись полиэтиленом, обкладываться ворованным маслом и, идя через проходную, отпускать похабные шутки.

Один сапог вообще был разорван, вероятно, не смогла втиснуть свое квадратное копыто в узкую колодку. Починки он не подлежал однозначно, только на выброс, жаль сапоги последние. В чем теперь ходить? Вся зима впереди. Изуродованный сапожок лежал на полу, и над ним вилась, как тонкий дымок, аура черной зависти человека, который сознательно рвал изящную обувь, с силой натягивая на свои грязные ноги чужую вещь.

Защипало глаза. Но плакать нельзя. Покажешь свою слабость – «забьют». Только ленивый не пнет. Кое-как надев и перевязав веревкой сапожок, она дошла до общаги.

Уже вечерело. В комнате никого не было. Соседки были в ночную смену. Переодевшись, она присела на кровать. За окном сгущались сумерки зимнего короткого вечера. В доме напротив уютно зажигались огоньки в окнах. От этого становилось еще горше. Навалились тоска и чувство безысходности.

Шесть долгих лет непрестанной борьбы за выживание, за сохранение собственного достоинства в этой бесчеловечной обстановке хамства, унижения и своего бесправия. Физически тяжелый труд, да еще учеба в институте и общественная работа, и все это для того, чтобы хоть как-то приблизить светлый миг освобождения, получения «вольной» – постоянной прописки.

Заплачено сполна, даже сверх меры, нервы уже не выдерживают. Несколько самых лучших лет жизни, самых молодых, самых благоуханных, самых волшебных и неповторимых, – и провести их в каторжных трудах и несусветных обидах!

«Лимитчик» – это «крепостной» человек. Его берут на работу на определенный завод временно, каждый год продлевая прописку. За это с ним могут делать все, что угодно. Поставить на любой участок, заставить работать без выходных, уволить и выкинуть на улицу. У него же нет никакого права, только уволиться и уехать из Москвы.

И еще морально тяжело. Издевались, особенно «москвички», которые работали на заводе. Узколобые и обозленные на судьбу люди. Мстили за свои несбывшиеся мечты. Потому, что «лимитчики» были еще молодыми, чистыми и «пахали» ради своего будущего.

Тяжелый труд – хлеб печь. Непрерывное производство. Круглые сутки, в три смены. На заводе высокий процент травматизма, особенно в ночные смены, – девчонкам отрывало пальцы и Руки.

Правда, был еще один выход из этого «ада» – замужество. И девочки выходили замуж за горьких пьяниц или садистов. Меняли один ад на другой.

Есть, что вспомнить за эти шесть лет жизни, определенный срок, который ты обязан отработать, чтобы можно было начинать просить постоянную прописку. Все на усмотрение администрации. Прописывали тебя на «койко-место». Значит, уйти с работы и из общежития возможно, лишь получив свою жилплощадь. Заколдованный круг. Вечное рабство. Некоторые так и «каторжанят» там до сих пор – крылья пообломали. А общага превратилась в тесную коммуналку.

Вспомнилось, как их, совсем еще детей, приехавших в сказочный город Москву и устроившихся «по лимиту» на тяжелую работу, согнали, как скот или рабов, к дверям комнаты, которую в импровизированном порядке превратили в смотровой кабинет, затащив туда гинекологическое кресло. И стали вызывать в комнатушку по несколько человек. Все терялись от неизвестности и страха.

Девчонки, в основном, были из деревень. В своей короткой жизни не знали об этой непростой медицинской процедуре – гинекологическом осмотре. Все выходившие плакали. О, сколько стыда и унижения они пережили! Тем более, что при осмотре присутствовала не только акушерка, а еще начальница отдела кадров и заведующая производством. В личных делах отмечали, является ли «кандидатка» девочкой или уже успела познать сладость «запретного плода». А самое главное в этом противозаконном мероприятии – было выловить, возможно, уже беременных малолеток, которые сбежали от стыда из родного дома в большой и незнакомый город с надеждой затеряться в нем и как-то решить свою проблему. Но таких «преступниц» не оказалось. Акушерка быстро и грубо, сознавая незаконность происходящего и получив приличную сумму за свою работу, орудовала всего двумя наборами инструментов. Благо, что среди девочек не оказалось больных, что исключило массовое заражение. А если вспомнить все, что было за время «крепостного права», мало не покажется. Многие не выдерживали, ломались и исчезали в никуда.

Она сидела и думала, что делать. Как ни старалась, ничего на ум не приходило. В мозгу билась только одна мысль – «больше не выдержу». Вспомнила про изуродованный сапог, как олицетворение всей своей тяжелой ситуации, непрошенно подкатил ком к горлу, и она начала беззвучно плакать, содрогаясь всем телом.

Прошло время, на улице совсем стемнело. Вдруг она почувствовала, что какая-то теплая волна накрыла ее, девушка успокоилась, в душе родился маленький лучик надежды. Встала, пошла умылась. Надо отдохнуть. Просто был очень тяжелый день. Порой она так уставала, что были моменты, когда ей казалось – сейчас остановится сердце. Но ночь зализывала раны. Надежда и молодость давали силы на новый день.

Сидя на кровати и устремив взгляд на темное окно, вдруг боковым зрением заметила, что ровную полоску света из кухни пересекла тень. Нет, это не могло показаться. Точно. Внутри похолодело. Замерла, не в силах пошевелиться то ли от страха, то ли боясь спугнуть кого-то.

Прошло несколько мгновений, и она почувствовала, как со спины, по шее, медленно и нежно ползут две лапки навстречу друг другу. Они были маленькие и пушистые, словно кошачьи, но покрупнее. Ее кто-то обнимал. Самое странное, она не испугалась.

Наклонила голову и увидела маленькие ручки, густо покрытые серой шелковой шерсткой. Было тепло и приятно. Необыкновенное спокойствие разлилось в ее душе. Она вспомнила бабушкины рассказы про домовых. Набралась храбрости и тихо прошептала:

– К добру или худу?

Что-то защекотало около уха.

– К ДОБРУ!

БЕСЕДА

Полнолуние чревато:

«Кузи» всякие приходят,

Даже ночи маловато,

Сказки, духи колобродят,

Сны пугая, глаз таращат,

Тянут за душу беседой,

То котейку вдруг притащат,

То сосватают соседа…

Анна Дудка

Полнолуние. Волнами накатывает беспричинное беспокойство. То дрема забирает в свой плен, то снова очертания комнаты проясняются. Балансируешь между двумя мирами. Никак не уснуть. Горит старый, еще с детства любимый ночник. Не могу изменить детской привычке – спать со светом. Раньше просто боялась, детская душа более тонко чувствует порождения параллельных миров, или смутные, еще не совсем занесенные песком забвения воспоминания прожитых жизней. Где истина, кто знает?

Мое «ночное светило» просто чудо. От нагрева воздуха внутри него поворачивается цветная пленка, и стены плавно меняют свой цвет от нежно-розового до голубого и медленно перетекают в салатовый. Это придает всему какую-то театральность или даже сказочность.

Вдруг резкий стук, словно что-то упало на пол. Я открыла глаза. Дрема улетучилась мгновенно. Напротив кровати, на письменном столе сидел «он». Сидел на самом краю, привалившись спиной к принтеру, свесив свои маленькие ножки и мерно покачивая ими внимательно смотрел на меня. Мне были видны то грязные пятки, то нестриженые ногти. Ручки сложил на груди, а маленькие пальчики сплел в замочек.

– Ну, што смотришь, – спросил он, – видишь, уронил нечаянно.

И показал взглядом на пол: там лежал блокнот. После паузы.

– Ну, што молчишь-то, али не узнаешь?

– Не может быть, – выдавила я из себя. – Как ты тут оказался?

– Как, как? Да вот так, за тобой все и мотаюсь.

– Обалдеть!

– Ага…

– Не помню, ты – Кузя или Нафаня?

– Обижаешь. Я-то помню, как тебя зовут – Нюрка! А ты меня забыла. Да, сколько времени-то утекло. Сколько пережито. Один Склиф чего стоил! Ну, ладно, как сейчас у вас говорят, «хватит о грустном, давай о печальном», – и он хихикнул.

– А ты зачем нарисовался-то? Опять что-то случится? – настороженно спросила я.

– Да нет. Просто соскучился и поболтать захотелось, – отведя взгляд, сказал он.

– Не верю!

– Не-е, правда. Скучно у нас как-то. Знаешь, давай кого-нибудь заведем, што ли…

– В смысле?

Немного поерзав, сказал:

– Ну, например, тебя замуж выдадим. Тогда у нас муж будет.

– Ты что, перегрелся, что ли? Какой муж?!

– А шо. Ты девка ладная и не бесприданница. Правда, засиделась чуток, так оно ж и к лучшему – формы попышнее, не то, что нынешние вешалки. – И, продолжая фантазировать, Кузя сказал: – Будешь дама замужняя, важная. Возьмем вдовца богатого, вот тады все твои желания заветные исполнятся…

– Нет у меня желаний. Забыла уже, что это такое, – зло ответила я, понимая глупость сказанного, – не ему же врать-то, всю насквозь видит.

– Оюшки, кака ты ску-ушная! Ну, что, придумать ничего не можешь, што ли? Ну, поднатужься чуток.

Я чувствовала, что он клонит к чему-то своему.

– Не пудри мозги, чего хочешь? – спросила я.

– Нет, ничего, вот тебе честное домовое. Просто за компанию.

– Говори.

– Ну, ежели не хош замуж, – он внимательно посмотрел на меня, – тада давай скотинку заведем, – выпалил он на одном дыхании и замер в ожидании моей реакции.

– Поняла. Кошку тебе надо. Так?

– Ну. А ты против? – заискивающе спросил он.

– Да нет, я не против, но на кого я вас одних оставлять буду? Ведь изведусь вся.

– А муж-то зачем, он и поможет, – он хотел и меня не обидеть, и свое получить. Все заранее обдумал.

– Нет, ты уж определись как-нибудь. Или мне муж или тебе кошка. Двоих не потяну, – искренне сказала я.

Он притих и, ковыряя в носу, начал думать.

– Больно уж выбор тяжелый, – лукаво ответил Кузя, – давай попробуем – двоих возьмем. А я тебе помогать буду, – заискивающе сказал он.

Ой, чует мое сердечко, все неспроста: или мне скоро замуж выходить, или Кузе кошку приводить.

Перед серьезным выбором стою!

ИСЦЕЛЕНИЕ

В комнате было темно и тихо. Спать уже не хотелось, но и вставать тоже. Последнее время вообще ничего не хотелось. После несколько лет стараний из мозга исчез плакат, похожий на майский, кумачовый с крупными белыми буквами, которые звучали как приговор. Написано на нем всего одно слово из четырех букв – «НАДО!». Теперь ничего не надо. Она сама решает: вставать – не вставать, есть – не есть, идти – не идти. Почти нирвана, если бы не это ровно-поганое настроение, словно на скрипке выводят одну и ту же бесконечно звучащую ноту. В «инете» Татьяна прочитала, что такое состояние называется депрессия и, как правило, она неизлечима.

Раздвинув плотные шторы, обнаружила, что за окном декорация из фильма ужасов о ближайшем будущем нашей многострадальной планеты. На улице был день цвета «бегущей мыши». Робкое солнце еле обозначилось мутным пятном через толстый пласт смога от горящих торфяников. У самого окна на бывшем газоне были припаркованы машины, около одной суетились Николай и Ольга.

– Наверное, НАДО куда-то ехать. Бедные, – подумала Татьяна, грустно смотря на них через мутное стекло давно не мытого окна. А что мыть-то, все равно через неделю покроется жирным слоем выхлопных газов, да и солнца все равно нет, на что смотреть? Соседи, вероятно, увидали ее силуэт в окне, помахали рукой и, перебросившись между собой несколькими фразами, что-то решили. Спустя несколько минут прозвучал звонок в дверь. Татьяна открыла.

– Давай, собирайся, поедешь с нами. Возьми полотенце. На сборы три минуты, – Николай, бывший офицер, умел отдавать приказы.

– Что?

– Время пошло… – Николай оперся на открытую дверь, что означало – отказ не принимается.

Татьяна не поняла, почему, но бросилась собирать вещи. Влетев в комнату, схватила первое попавшееся полотенце и сумку «Скорой помощи». Она всегда стояла наготове: каждый выход из дома сопровождался «панической атакой», а в ней было все, чем можно было погасить приступ без посторонней помощи, вплоть до тонометра. Наличие сумки уже вселяло какую-то уверенность в действиях.

С трудом выбрались за Кольцевую. Движение стало более свободным. Чем дальше от задымленного города, тем понятнее становилось, что сегодня на улице лето, и на голубом небе вовсю сияло августовское солнце, которое приятно припекало. Ехали молча. Татьяна поняла, что поездка не простая, а очень важная, и разговоры здесь неуместны.

Через несколько часов свернули на грунтовку, проехав немного, остановились около указателя «Гремячий». Татьяну затрясло. «Началось», – подумала она и была права.

От указателя, резко вправо начиналось бездорожье. Поле разбито глубокими бороздами, наверное, машины старались проехать здесь в любую погоду. Все время мотало из стороны в сторону. По дороге встретили несколько заглохших автомобилей. Было понятно, что какая-то неведомая сила делает отбор среди желающих попасть в заветное место. Казалось бы, вот рядом – рукой подать, однако для кого-то это была непреодолимая полоса препятствий. Вдруг стало совсем темно. Хорошо, что окна закрыты, оказывается, попали в тучу из насекомых, похожих на оводов и слепней. Откуда они взялись, да еще в таком количестве? Мотор заглох. В зеркало Татьяна заметила, что Николай начал молиться. Живая «туча» поднялась и также внезапно исчезла.

Наконец-то выехали на бескрайнее поле. Слева увидали совершенно непонятно откуда взявшуюся гору, всю покрытую густой непролазной растительностью. Когда Татьяна открыла дверь, услышала грохот падающей воды – звук, который издает приличного размера водопад. Она удивленно оглянулась. Невдалеке стояла маленькая церковь, совсем новая, словно золотая, сверкая свежеструганными досками.

– Бери полотенце и пошли, – скомандовал Николай. Они направились навстречу водяному грохоту. Тропа утоптана так, словно асфальт положили. Вокруг яркое разнотравье по пояс, пьяняще пахнувшее медом. Начали подниматься по широкой лестнице с перилами. На первой площадке справа – купальня три на три метра. Площадкой выше – место для женщин: наскоро отгороженное пространство с деревянной скамейкой для одежды. «Душ» – это несколько мощных струй, образовавших большой поток, под который необходимо было встать. Дальше, почти вертикально, поднималась лестница, которая доходила только до середины горы, там на площадку из камней из самого нутра горы били три струи: «Сердце», «Душа» и «Ум».

Николай ушел в купальню. Женщины отправились под водопад. Когда Татьяна увидала, что ей предстоит, у нее невольно подогнулись ноги и охватила нерешительность. Вода источника круглый год одной и той же температуры – четыре градуса, обжигающая. Она испугалась и вышла. Дверь тут же закрылась. Несколько минут – и вдруг к ней пришло понимание необходимости совершить этот поступок. Татьяна схватилась за ручку и начала ее дергать, чтобы войти, но дверь не открывалась. Чем дольше Татьяна стучала и со всей силой пыталась открыть дверь, тем увереннее становилась в своей мысли о необходимости купания в Святом источнике. Стала громко звать Ольгу, чтобы та открыла, но ничего не получалось. Она царапала доски, ломая ногти, и рыдала в голос. Казалось, что прошло много времени, обессилев, Татьяна села у двери на пол. Вдруг легко распахнулась заветная дверь, вышла довольная и сияющая Ольга. Она недоуменно спросила, почему Татьяна не вошла за ней, на что та ответила – не смогла открыть дверь, так как та была закрыта. Ольга удивилась, этого не могло быть в принципе, так как нет никакого запора, и она вообще неплотно прикрывает вход. Действительно, запора не было, и дверь не доходила до косяка. Что же не пускало Татьяну? Вероятно, ее сомнения. Когда она уверовала, дверь открылась.

Войдя, Татьяна судорожно стала стягивать с себя одежду. В эту же минуту дверь снова открылась, и зашла молодая женщина с ребенком на руках. Малышке было годика два, вся ее кожа была покрыта язвами. Мать попросила пропустить их к Источнику, Татьяна охотно согласилась, подсознательно оттягивая момент своего купания. Женщина с молитвой трижды вставала под мощную струю воды. Ребенок перестал плакать. Татьяна увидела чудо своими глазами. Когда мать начала обтирать малышку полотенцем, вместе с каплями воды с тельца сходили болячки, оставляя после себя розовые отметины новой кожи.

Татьяна, перекрестившись, шагнула под падающий поток. Сильнейший удар по макушке, и свет погас, наступила безмолвная темнота. Когда же мир появился снова, то краски и звуки изменились до неузнаваемости – свершилось чудо исцеления.

СЛУЧАЙ С ПРОЗА.РУШНИЦЕЙ

Она шла, словно тень среди теней. Каждый сам по себе, и она тоже! Никто никому не нужен. У каждого свои проблемы и проблемки. Как раньше писали: «каменные джунгли». Кто ж это придумал? И как верно-то!

На работе дежурно поздравили с наступающим праздником. Каждой женщине подарили по жидкому букетику тюльпанов, состоящему из еще зеленых тугих бутонов. Наверное, купили в подмосковной теплице оптом, чтобы подешевле. Когда вручали цветы, они уже производили жалкое зрелище: стебельки согнулись и головки безвольно качались при каждом движении. Скучно и тоскливо, но мероприятие провели, статью расходов подтвердили.

Открыв дверь, Татьяна небрежно бросила сумку на тумбочку у зеркала и тяжело опустилась на пуфик. На пол, шурша целлофаном, выскользнул «букет». Она подняла и, оценивающе оглядев его, подумала: «Сразу что ли выкинуть или поставить в воду?»

Решила все-таки поставить в воду, дать им последний шанс.

Эту «икебану» оставила без особой надежды на возрождение. Пусть сами определятся: жить или не жить.

В махровом халате и с пультом в руке, забравшись с ногами на диван, предстояло ей провести три выходных дня, с перерывами на обед. Смотреть было нечего. Автоматическое переключение с канала на канал – вот и все занятие. Завтра будет отзвон знакомых, две-три дежурные фразы, натянутое «спасибо» и все. Скукотища!!! С выходными все ясно.

Настало пасмурное утро, хотя мужик из телевизора клялся, что в честь 8 марта будет праздничная погода специально для любимых женщин. Обманул, гад!

Татьяна натянула халат и пошла на кухню. Замерла прямо на пороге: на столе в скромной вазочке полыхали кумачом три аленьких цветочка.

– Вот это да! Выжили. Откуда силы-то взяли?

После этой малой радости как-то и настроение поднялось.

От неожиданного звонка в дверь она невольно вздрогнула.

– Господи, кого еще несет?

Резко повернулась и решительно пошла к входной двери. Посмотрела в глазок, никого не увидела, но любопытство взяло верх, и она осторожно приоткрыла ее. Перед взором явилась маловероятная картина. На коврике перед дверью стояла большая корзина цветов. Это были белые лилии. Роскошнейший букет тянул на несколько тысяч. Такие знаменитым артистам дарят, и то, только на бенефисе.

– Ни фига себе!

Татьяна опустилась на колени перед таким чудом. Цветы были настолько свежи, что казалось, их только что срезали. Еле хватило рук, чтобы обнять неожиданную красоту. Наклонившись, она утонула в вязком приторном запахе. Многие не любят лилии именно из-за него. Татьяна же их обожала.

– Это, скорее всего, ошибка! Такого не может быть. И от кого?

Она стала всматриваться в букет и нашла то, что искала. Изящная визитная карточка сообщала, что букет действительно предназначался ей. После поздравления с праздником следовало деликатное приглашение на ужин в один из престижных ресторанов столицы. В конце текста стояли только инициалы «А. С.»

Татьяна провела весь день в мучительных раздумьях. Что это? Может, розыгрыш, но очень уж дорогой, судя по букету. Идти или не идти? Сомнения усугублялись еще тем, что последние десять лет она жила полной затворницей. Такое событие совершенно сбивало ее с толку. Она не могла даже предположить, кто и зачем этот сделал.

День тянулся в муках и терзаниях. Когда оставался час до назначенного времени, Татьяна, совсем обессилев от сомнений, решила вверить свою судьбу слепому случаю. Взяла в руки монетку-талисман: пусть она все и решит. Эта денежка чудом оказалась у Татьяны, когда та в последний раз была в своем любимом Крыму, и ласковая волна прибоя подарила ей на память медяшку в три копейки с годом ее рождения. Теперь этот «оракул» разрешал все спорные вопросы. Она подбросила монету вверх и задала вопрос, та легла «орлом», значит – «да». Медлившая до этого Татьяна, как сумасшедшая кинулась одеваться, чтобы не опоздать. Вывалив из шкафа все имеющиеся наряды на пол, и утонув в них по колено, она с грустью поняла, что надеть ей решительно нечего.

Время безжалостно утекало, а она никак не могла ничего себе подобрать. Махнув на все рукой, оделась, как обычно, в рабоче-крестьянское, то есть в джинсы и свитер. Волосы, гладко зачесав, стянула резинкой и сразу успокоилась. Это ее броня, вторая кожа. Во всем другом она чувствовала бы себя крайне некомфортно.

Коленки начали трястись и ноги подгибаться, когда она стала подходить к ресторану. Сейчас ее позорно не пустят даже на порог, но швейцар, на удивление, склонился в поклоне и открыл перед нею дверь. Она вошла в залитое хрустальным светом фойе. Пока снимала куртку, из ниоткуда появился метрдотель. Он, приветливо улыбаясь, сказал:

– Добрый вечер. Позвольте, я провожу вас к столику. Татьяна потеряла ощущение реальности. Она была в сказке. Роскошь, приглушенный свет и звуки, запах изысканных блюд, дорогого табака и духов действовали завораживающе. Пройдя через весь зал, они оказались в укромном уголке. Из-за шикарно сервированного стола встал мужчина с розой. Он галантно поклонился, поцеловав ей руку, и, протянув цветок, сказал:

– Я бесконечно рад, что вы не отвергли мое приглашение. Прошу, присаживайтесь.

Татьяна присела за стол и как это делают в кино, поднесла розу к лицу, загадочно улыбнувшись, понюхала ее, давая тем самым понять собеседнику, что она готова его слушать. Про себя подумала, что сейчас начнется второй акт пьесы, в котором не будет ничего хорошего, чтобы уравновесить приятные события, первого акта.

– Меня зовут Адам Смит. Я уполномочен провести с вами переговоры.

– О чем? – промурлыкала Татьяна.

– О покупке у вас для издания и экранизации некоторых ваших произведений.

Татьяна от неожиданности поперхнулась воздухом. «Ну вот и началось», – подумала она и выронила розу из рук.

– Пардон. Покупки чего? – спросила вслух.

– Ваших произведений.

– Извините, каких?

– Тех самых, что на сайте «Проза.ру».

«Так, ущипните меня кто-нибудь!» – подумала она, не веря своим ушам.

– Ваш псевдоним – Анна Эккель?

– Да, и что?

– Мы хотим купить у вас право на публикацию и экранизацию.

Повисла пауза. Татьяне необходимо было время для того, чтобы осознать происходящее. Очень уж нереально как-то. Для ускорения мыслительного процесса она часто захлопала ресницами. Ресницы у нее действительно очень красивые, необыкновенно длинные и пушистые, словно искусственные. В детстве ребятня от зависти дразнила ее, и она, отчаявшись, один раз даже подожгла их спичками. Ну, это было давно и последствий не осталось.

Она пригнулась к столу, давая понять, что хочет задать ему деликатный вопрос. Он тоже склонился словно заговорщик, чтобы услышать.

– Excuse me, please. А зачем покупать-то, не понимаю?

– А как еще? – спросил господин Смит, округлив глаза.

– Как? Очень просто – стырить.

– Что значит «стырить»?

– Литературно выражаясь – украсть. Я ведь даже знать не буду. Только если Оскара получите за экранизацию, тогда да.

– No, it is not! It is impossible, – энергично запротестовал он.

– Почему нет? Почему невозможно?

– Закон есть закон! Ни-ни.

Татьяна глубоко вздохнула и, немного помолчав, спросила:

– Я еще декупажем занимаюсь. Может быть, некоторые вещички для Museum of Modern Art заодно прикупите?

– Не уполномочен, – не поняв шутки, сухо ответил господин Смит.

– Жаль, а то деньги нужны. Ну, ладно, так и быть, уступлю вам, хотя у меня уже есть предложение от одного издательства. Это – издание стенной газеты под названием «За третью молодость» в Собесе, тиражом в один экземпляр. Соседка-бабулька, страстная поклонница Татьяниного творчества, устроила протекцию. Ну это уже мелочи.

– Я надеюсь, вы решите вопрос в нашу пользу. Мы заплатим хорошие деньги.

Вспомнив сцены из зарубежных фильмов, Татьяна сказала:

– Мой литературный агент к вашим услугам. С ним и оговорите все подробности контракта.

«Агентом» она сделала кавалера той же соседки – Соломона Михайловича, который всю свою жизнь проработал юристом. Имя свое он оправдывал на сто процентов – соседи ходили к нему за советом, а уж америкашек-то свернет в бараний рог только так.

– Ну, тогда, как у вас говорят, по рукам? – довольно улыбаясь, сказал господин Смит.

– Ага.

Тут же материализовался официант с бутылкой знаменитой «Veuve Clicguot». Татьяна сглотнула слюну и… проснулась.

Полежала немного, понежилась в постели, вспоминая приятный сон. Встала и, натянув халат, пошла на кухню выпить водички. Замерла прямо на пороге. На столе в скромной вазочке полыхали кумачом три аленьких цветочка. В дверь кто-то позвонил…

От неожиданного звонка в дверь Татьяна невольно вздрогнула.

– Господи, кого еще несет?

Резко повернулась и решительно пошла к входной двери. Посмотрела в глазок, что-то белое и непонятное колыхалась за дверью. Она осторожно приоткрыла ее, и все стало ясно.

Это Соломон Михайлович, и в руках он держит ветку прекрасных белых лилий. За букетом его лица не видно, но по голосу понятно, что он улыбается:

– Мици-мици, моя хатуличка.

Татьяне ничего не оставалось, как ответить в его тональности:

– Муррр, мяууу.

Это была такая игра еще с самого детства. Он обожал ее и называл сначала котенком, а когда выросла – кошечкой. Она была ровесницей его сыну Мише, с которым дружила. Соломон Михайлович мечтал видеть Татьяну своей невесткой, но жизнь распорядилась иначе.

– Почему, моя девочка такая грустная? Сегодня праздник! Бери пример со старшего поколения. Твоя соседка и моя невеста с самого раннего утра при параде. Вот, что значит старая школа. А вы, молодежь, будете ходить в халате все три дня, словно вечные. Нельзя так, надо беречь каждый день, каждый час своей жизни. О вы, беспечные!

Татьяна взяла из его рук букет, залюбовавшись необыкновенной красотой волшебных цветов и их приторно-обворожительным запахом. Цветы свежи, словно их только что срезали.

Гость был уже на кухне и ставил чайник на плиту. Значит, сейчас будут пить чай и серьезно разговаривать.

– Знаешь, деточка, я завтра улетаю к Мише.

Он замолчал и глубоко вздохнул, представляя ее со своим сыном дружной семьей с кучей детей, его внуков. Махнув рукой, словно разгоняя видение, продолжил:

– Я с ним переговорил и рассказал о твоей попытке стать писательницей.

Татьяна хотела прервать его и сказать, что он слишком серьезно воспринимает ее жалкие потуги на литературном поприще. Но он жестом остановил ее. Продолжил:

– Деточка, разве тебе не говорили, что старших нехорошо перебивать. Мы (я и моя невеста) решительно утверждаем, что у тебя есть талант. При определенных условиях ты смогла бы стать писательницей не хуже, а, скорее, даже лучше нынешних донцовых и устиновых. Нужны условия для того, чтобы сделать первый шаг, – он самый трудный, а там тебя уже подхватит волна и дело пойдет намного легче.

– Ох, Соломон Михайлович, вы меня «по-соседски» перехваливаете. Вам только кажется. Вы необъективны.

Он хитро улыбнулся и ответил:

– Ты помнишь, чтобы я хоть раз брался за проигрышное дело? Нет! Вот именно. Прежде чем развернуть кампанию за продвижение твоего таланта, я, конечно же, проконсультировался со специалистами, и они меня заверили, что задуманное мной возможно. У меня нет времени. Неси сюда твои рукописи. И без разговоров.

При этих словах он показал Татьяне на дверь, ведущую в комнату. Та глубоко вздохнула и поплелась к компу.

Скинув все «творения» на флэшку, подумала: «А почему бы и нет. Ведь приснился же мне сон, и неспроста, а под пятницу. Бабуля говорила, что пятничные сны всегда сбываются. Надо бы что-нибудь сказать, на удачу. Помолиться или какое-нибудь заклинание прочесть».

Она стояла и держала в руке изящную флэшку, от которой, может быть, зависела вся ее дальнейшая судьба. Пытаясь сообразить, что сказать в напутствие, она молчала. И тут само родилось: «Если это надо, пусть это случится. Заклинаю тебя самим основателем и нашими прародителями Фондом ВСМ, и…»

Но мысли Татьяны прервал Соломон Михайлович:

– Это и все!? Все в этой фитюльке? Надо же, как прогресс шагнул. Поцелуй, Кошечка, меня на прощание.

И он не по-отцовски смачно поцеловал Татьяну в губы, а она подумала: «Соседке явно повезло».

Он почувствовал, что переусердствовал, и, чтобы сгладить неловкость, сказал:

– Я этот поцелуй Мише передам.

Наверное, перед его взором опять всплыла семейная фотография, где Миша – муж, а Татьяна – его жена, беременная седьмым ребенком, сидят в фотоателье и вокруг них голубоглазые и кудрявые детишки, похожие на ангелочков.

И уже за порогом Соломон Михайлович сказал:

– Совсем забыл. Миша теперь работает на киностудии Paramount Pictures. Мой брат передал ему свои акции, теперь он там не последнее лицо. Так, что подумай, хатуличка. Мици-мици…

КОЛЬЦО ОТ ТИФФАНИ

Жил был генерал, имел чудесную семью. Жену Наталью и сына Никиту. Жили, не тужили, готовились отметить серебряную свадьбу. Супруга мечтала о настоящем торжестве: когда она выходила замуж за своего курсантика, они не могли себе ничего позволить, даже невестин букет состоял из цветов наскоро сорванных с городской клумбы.

Медные кольца были заказаны у цыгана-кузнеца за рубль. Когда Николай пришел за ними, то вышла цыганка, взяла их в руки и, наклонившись над кольцами, пошептала что-то, затем, отдавая жениху, сказала:

– Они принесут вам счастье и богатую жизнь. Удача будет с тобой до тех пор, пока не потеряешь свое кольцо. Береги его!

В Загсе их быстро расписали, потому что новоиспеченная семья вечерним поездом отправлялась на край света, к месту службы мужа, в далекую Сибирь.

Жили трудно, но молодой офицер исправно исполнял свои служебные обязанности, даже подвиг совершил – задержал диверсанта при переходе им границы государства.

За это был награжден и получил повышение. Жена тоже служила Отечеству, всеми силами создавая домашний уют мужу, где бы ни приходилось жить-выживать. Первого малыша из-за несвоевременной медицинской помощи они потеряли. Очень горевали, но молодость и любовь взяли свое, вскоре появился на свет наследник – сын Никитушка.

Долго на одном месте не задерживались, вероятно, цыганские кольца предопределили частые переезды. Умного и перспективного молодого офицера посылали в разные концы страны на трудные задания, где он успешно справлялся с ними. Супруги привыкли и вещи почти не распаковывали до конца, так как знали, что скоро опять в дорогу, но они не были в обиде на свое «цыганское» счастье, звания и повышения по службе сыпались, словно звездопад, на Николая.

Вот и пришел заслуженный конец всех мытарств – Николай получил одно из самых высоких званий, Москву и пятикомнатную квартиру в легендарном «сером» доме. Выше некуда. Тогда-то они и решили повторить свое бракосочетание. Обвенчаться. Всю подготовку взяла на себя Наталья. Столько лет она ждала этого события, столько мечтала о нем, замерзая, недоедая и не имея своего постоянного «угла».

Генерал не скупился, выдавая любые суммы. Надолго запомнился этот праздник.

Встал вопрос о кольцах. Наталья с усмешкой посмотрела на свое медное, уже совсем тонкое колечко: оно истерлось от непомерных нагрузок. Она сняла его и положила на стол, а из изящной коробочки красного бархата вынула и примерила необыкновенной красоты, все усыпанное бриллиантами, новое обручальное кольцо от Тиффани. Вот оно – счастье! Теперь только так. Именно оно олицетворяло для Натальи настоящее благополучие и определяло ее сегодняшний статус генеральши.

Но как уговорить мужа сменить кольца? Она и так и эдак приставала с этим к Николаю и со слезами уговорила-таки. Сказала, что перед алтарем он временно снимет свое старое кольцо и положит в карман, а на венчание наденет новое, а после завершения торжества может поменять на старое и ходить с ним хоть до конца жизни.

Эх, бабонька, правду говорят: «Волос длинен, да ум короток». Знала бы Наталья, что творит, сама ужаснулась бы.

Но дело сделано!

Знатно гуляли свадьбу. Наталья вся светилась от сбывшейся мечты. Заслужила. Во время танца жениха и невесты она незаметно вытащила у Николая из кармана «позорное» медное кольцо, а затем и выбросила вместе со своим в мутные воды Москвы-реки со словами:

– Теперь настает для нас новая жизнь. Прощай прошлое, здравствуй будущее!

На свадьбе присутствовал друг Николая по учебе в училище Виктор. Но не было у него заговоренных колец, так что «пахал» сокурсник на южных границах, да все в ранге полковника и жил с семьей в обшарпанной казенной квартирке. Как его супруга Тамара ни старалась вытащить семью (и с начальством спала, и к ворожбе прибегала), ничего не получалось, а здесь вдруг случай подвернулся – пригласили их в Москву на триумф сокурсника. Приглашали-то хозяева со светлыми помыслами, а вот гости прибыли с черными планами. Но это касалось только женской половины.

Наталья, ослепленная своим счастьем, совершала одну ошибку за другой. Поселила Виктора с семьей (гарнизонская привычка) в своей квартире на время праздника. Вечерами дамы уединялись, чтобы «посплетничать», мужчины же уезжали «покутить». Наталья чистосердечно все рассказывала и показывала подруге, а они действительно в молодости были подругами и дружили вчетвером.

До последнего девушки никак не могли определиться с женихами.

Кто за кого выйдет замуж? Рассудительной Тамаре Виктор показался более перспективной партией и Наталье достался неуклюжий Николай. Как же она просчиталась! Но ничего, все исправим. У них же с Виктором остался последний «козырь» – красивая дочь Лизонька. Только теперь бы не промахнуться.

Мать с дочерью не могли спать, все завистливо обсуждали несметные богатства хозяев.

О, зависть – основополагающее чувство человека! Из-за нее на что только не пойдешь – и убьешь и предашь.

Какой это мощный двигатель в жизни любого человека, в его чувствах и действиях. В основном, именно завистью пропитаны почти все отношения между людьми.

Дамы все никак не могли решить, на кого поставить: на младшего – сына Никиту (тут все просто – сосунок, жизни не видел за широкой спиной отца, да под крылом безумно любящей матушки) или на самого Николая – тут потруднее, но зато в самую десятку. Решили – если рисковать, так по-крупному.

Накануне праздника Тамара, улучив момент, когда они с генеральшей остались одни, поникла головой и начала утирать несуществующие слезы. Наталья кинулась утешать подругу. Все должны быть счастливы в такой день!

Тамара стала униженно жаловаться, что дочь ее на вечере будет выглядеть золушкой. Дешевое платьице будет оскорблять своим видом всех высокопоставленных гостей. Скорее всего, Лизонька не сможет присутствовать на празднике.

Наталья беспечно рассмеялась:

– И всего-то! Сейчас вызову шофера и за два часа оденем твою дочь, как принцессу!

Действительно, труды не пропали даром. Юная Лизонька затмила всех своей красотой и веселым нравом. Она четко выполняла указания матери. При каждом удобном случае оказывалась рядом с Николаем. Вот и сейчас она почувствовала словно толчок в спину. Оглянулась и увидела приказывающий взгляд матери. Она поняла без слов.

Николай один вышел на террасу покурить. Настал решающий момент. Лизонька схватила с подноса два бокала шампанского и вышла за Николаем. Изобразив из себя ангела, она грациозно подошла к мужчине, протягивая бокал, который был уже «заряжен» приворотным зельем – «присушка на крови». Потупив глазки, девица прошептала:

– Николай Николаевич, я от всей нашей семьи хочу поблагодарить вас за этот незабываемый праздник и за верную дружбу с отцом. Грандиозные успехи и высокое положение не испортили вас, вы остались верны юношеской дружбе.

Она «пела» и нагло льстила, а он краснел от удовольствия.

Лизонька протянула бокал, он взял его:

– За верную дружбу! До дна!

Раздался звон разбитого хрусталя. Девушка прильнула к генералу, тот не устоял и обнял ее.

Задуманное свершилось!

– Коленька, миленький, вставай. Уже обедать пора. Николай Николаевич с трудом открыл глаза. Голова трещала, как после страшной попойки. Но почему, ведь он пил только шампанское – с его давлением нельзя употреблять крепкие напитки.

Возможно потерял контроль над собой? Не может быть такого с генералом! Он повернул голову в сторону, откуда раздавалось нежное воркование и увидел в полумраке задернутых штор сказочно-зовущий девичий стан вчерашней чаровницы и протянул руки к ней. Его призыв поняла женщина, наклонилась, чтобы поцеловать, но по мере приближения ее лицо стремительно менялось. Это была не Лизонька, а его жена. Боже, какое разочарование! Как она постарела, почему он раньше не замечал этого? Наталья хотела поцеловать мужа в губы, но тому стало противно, и он резко отвернулся. Жена промахнулась и, не удержавшись, упала на кровать рядом с ним.

Довольно засмеялась. Николай с отвращением подумал:

«Как я мог жить с такой толстой, старой свиньей. Она заплыла вся салом и сейчас хрюкает, а не смеется».

– Коленька, я так счастлива. Это был такой праздник! И она опять потянулась к нему с поцелуями. Муж отстранил ее.

– Наталья, подожди. Где Виктор с семьей?

Ничего не подозревающая женщина беззаботно ответила:

– Так они ранним утром улетели. Наш шофер их отвез.

Генерал был явно расстроен, он тайно надеялся на продолжение случайной связи с юной Лизонькой.

– Как так?! И даже не попрощались?!

– Они попрощались со мной и велели передать тебе большое спасибо.

Генерал побагровел.

– И только. Тоже мне старый друг, мог бы задержаться на недельку, – врал Николай.

– Да что ты так разнервничался, право? Что случилось? Все поправимо. Если тебе так хочется, так купи путевки на курорт и пригласи их отдохнуть с нами. Вот и наобщаешься со своим любимым другом.

– И то верно! Ты совершенно права.

Генерал очень ярко представил себе Лизоньку в бикини и страстные ночи среди пальм, да под рокот нежных волн.

И Наталья получила такую огромную порцию любви, что вспомнила молодость…

Запыхавшись, она прерывающимся от страсти голосом прошептала ему прямо в ухо:

– Ну, генерал, ты даешь! На коне и в полной боеготовности.

Несчастная, она даже и не подозревала, что эта любовь предназначалась не ей – толстой и старой, а молодой нимфе, которая совсем скоро будет его.

Сказано – сделано!

* * *

Темным, осенним вечером женщина средних лет стояла посередине моста над Москвой-рекой и горько плакала:

«Это я во всем виновата. Я потеряла свое счастье, когда выбрасывала наши медные кольца в твою мутную воду. Верни их мне, а взамен я тебе отдам свое – дорогое и красивое. Ты слышишь меня? Держи его».

Она размахнулась и хотела подальше бросить кольцо, но оно выскользнуло и упало на краешек моста по ту сторону перил.

«Ты, что не хочешь меняться? Но я тебя заставлю вернуть кольца».

Женщина с трудом перелезла через перила, видно было, что она сильно пьяна. Держась одной рукой за ажурную ограду, другой стала тянуться за бриллиантовым кольцом, которое маняще поблескивало. Она не удержалась и с криком полетела вниз.

* * *

– Николай Николаевич, я вас сразу хочу предупредить, зрелище не для слабонервных, она не упала в воду, а расшиблась об опору моста. Удар пришелся на лицо, так, что сами понимаете, что вам придется увидеть. Вы все-таки настаиваете на опознании? Тем более в этом особой надобности нет. Личность вашей жены уже установлена.

Генерал прошептал:

– Я хочу проститься.

– Ну, воля ваша.

Дверь, обитая железом, со скрипом отворилась, и Николай увидел в центре комнаты на столе тело, покрытое белой простыней. Это – Наталья, его бывшая жена, он сразу узнал. Подошел ближе. Правая кисть была видна и по характерным признакам он понял, что пальцы ломали уже после смерти.

– Зачем это?

– Да в ее руке что-то было зажато. Необходимо было посмотреть.

– И что это было?

– Да ерунда какая-то. Два старых медных кольца. Генерал покачнулся.

– Я большое ничего не хочу знать.

– Воля ваша.

* * *

Вот так черная зависть разрушила счастливую семью. Какая сила, какой ураган чувств! Словно затмение нашло на генерала. Он громил все подряд, что попадалось ему под руку, ничего не жалел. Ослепленный дикой страстью безжалостно уничтожил, что прежде было дорого.

Даже трагическая смерть верной жены не отрезвила. Потерял сына. Никита сгинул в наркопритонах. Друг его Виктор от стыда застрелился, когда узнал правду от жены Тамары, которая, распираемая радостью, что задуманное сбылось, как на духу рассказала ему первопричину таких резких изменений в семье его друга Николая. Ничего не остановило генерала на пути к своему «счастью». Дорогую цену отдал, но был «счастлив».

Дали немного времени утихнуть сплетням и сыграли свадьбу стареющего генерала с юной обольстительницей.

Лизонька хозяйкой вошла в чужой дом. Потребовала капитального ремонта, чтобы ничего не напоминала ей о прежней жене.

Денег не пожалели. Дизайнера выписали из Италии. Ни одного отечественного гвоздя не было вбито в старые стены. С ее-то вкусом и финансовыми возможностями генерала был создан Эдем на грешной земле. От пережитого и от больших перегрузок Николай занемог. Его сначала положили в госпиталь, а затем для реабилитации отправили в санаторий.

Лизонька восседала царицей в новых хоромах. Мать всячески лебезила, стараясь угодить дочери, так как интуитивно Тамара понимала, что теперь в ней не нуждаются и могут попросту выгнать «за ненадобностью». Как мать ни оттягивала этот момент, но он настал.

– Мам, ты знаешь, что я думаю? Мне кажется, столичный климат тебе не подходит, и я решила, что в твои годы лучше жить где-нибудь на природе, на свежем воздухе.

У Тамары затряслись руки, и она пролила чай на белоснежную скатерть. Лизонька недовольно поморщилась.

– По моей просьбе тебе купили квартиру в районном центре, по бывшему месту службы папы. Там ты и будешь жить. Все знакомое и родное, рядом твои подружки и могила папочки, за которой надо ухаживать. Я уже и билет тебе заказала. Вечером отбываешь по месту новой прописки, – безапелляционным тоном проговорила Лизонька.

Мать не выдержала такой черной неблагодарности от родной дочери. Резким движением руки скинула чашку дорогущего сервиза на пол, та мелодичным звуком сообщила, что разбита вдребезги. Тамара привстала со стула и, медленно перебирая руками по столу, стала подходить, нет, – подползать к дочери со словами:

– Ах, ты тварь неблагодарная. Восседала бы ты тут, если бы не я? Не чтишь свою мать, которая всю свою молодость и жизнь положила на тебя, чтобы доченьку в люди вывести. Хотела я тогда аборт сделать, и надо было. Перед кем кочевряжишься. Я-то тебе цену знаю…

Но вдруг страстный монолог был прерван плевком дочери.

Тамара резко выпрямилась, утерла лицо и холодным тоном прошипела:

– Проклинаю тебя самым страшным – материнским проклятьем. Не будет тебе жизни, и умрешь ты страшной смертью.

И плюнула дочери в ответ.

Лизонька взбеленилась и крикнула охрану:

– Выкиньте эту тварь из дома и проследите, чтобы ее ноги в городе не было.

Тамара не доехала до пункта назначения. Утром в вагоне обнаружили труп женщины, которая умерла якобы от сердечной недостаточности во сне. Лизонька порвала последнюю нить, которая связывала ее с прошлой жизнью.

* * *

Вскоре вернулся Николай из санатория, и началась у них счастливая жизнь «молодоженов».

Поездки, развлечения, гости. Не жизнь, а сплошной праздник!

Генерал с молодой женой уже везде побывали, все испробовали и теперь решили – пора создать настоящую семью, необходимо для полного счастья родить ребенка, наследника. На этом очень настаивал муж, Лиза, как могла, сопротивлялась. Ей не хотелось терять целый год праздной жизни. Но никакие доводы отсрочки не принимались. Жена поняла – не отвертеться: «кто платит, тот и заказывает музыку». А потом смекнула, может быть, и надо это сделать, ведь ребенок навсегда привяжет генерала к ней. Вот тогда и посмотрим «кто в доме хозяин».

Решено – сделано!

А вот и нет, здесь-то и подстерегала их горькая новость – Лиза не могла иметь детей, вероятно, сказались многочисленные аборты, которые она сделала по глупой юности. Генерал и не подозревал, что подобрал огрызок с пыльной дороги. Несмотря на невинную внешность, Лиза давно познала радости любви и к встрече с мужем была уже очень опытной женщиной. А он-то, простофиля, повелся, как мальчишка на «невинные» голубые глазки. Как порой мы обманываемся, полагаясь только на внешний вид предмета нашего вожделения.

По первому времени верили, что современная медицина решит эту проблему, если не наша, так заокеанская уж точно, тем более, финансы позволяли. Бедная женщина что только не претерпела, чтобы забеременеть. Видно судьбой им не дано было иметь детей, но Генерал не привык отступать и решил добиться намеченной цели любым путем.

Время шло. Обстановка накалялась. Нервы были на пределе у обоих. У жены после всего пережитого совсем близко замаячила депрессия. Лизу ничего не радовало, смолк ее звонкий серебряный смех. Наряды лежали забытыми. На все предложения о ранее любимых развлечениях она решительно отвечала отказом. Она замечательно играла роль убитой горем бесплодия, жены. Квартира приходила в запустение, в нее не хотелось возвращаться.

Генерал понял – надо что-то предпринимать, и экстренно.

Поднял все связи, дал приказ самым умным и исполнительным, и вскоре на маленьком нелегальном совещании после долгих поисков и размышлений было принято единственно верное решение – брать чужого ребенка, другого выхода нет. Девочку или мальчика – не важно. Лиза очень обрадовалась такому повороту дела, теперь муж отстанет от нее, да и риск лишиться звания генеральши тоже миновал. А самое главное – фигуру не испортит.

Разослали подчиненных, и поиск начался. На стол Генералу каждое утро ложилась небольшая стопка анкет малышей – кандидатов на усыновление из разных городов. Условия отбора детишек были очень жесткими и конкретными: мать непременно молодая и здоровая. Ребенок зачат не по пьянке. Желательно знать и родословную обоих родителей.

Через месяц кропотливой работы кандидат определился, решение было окончательно принято, договоренность достигнута и деньги проплачены. Дом ожил в предвкушении ожидаемого «счастья материнства». Пришли радостные хлопоты. Лизоньку как будто подменили. Она забыла про антидепрессанты и психологов, словно умылась радостью. Детскую комнату приготовили, опытную няню с медицинским образованием наняли.

Все было готово для встречи наследника.

Взяли билеты на самолет и с радостным волнением полетели в другой город за малышом.

На месте перед ними встал неожиданный выбор: им предложили двойняшек – братика и сестренку. Вот они лежат, как два ангелочка перед возможными родителями на пеленальном столике, как товар в магазине. Выбирай любого или бери оптом.

У будущих «родителей» отчаянно стучали сердца в унисон и так громко, что, казалось, рядом стоящий медицинский персонал должен был слышать этот радостно-тревожный звук. От волнения они улыбались и вопросительно поглядывали то на малышей, то друг на друга, молча спрашивая: «Кого же брать-то?»

Но все никак не могли выбрать. Искушение было слишком велико.

Вдруг из дальнего угла раздался старческий голос. Все обернулись, – около двери стояла уборщица баба Нюра, вот она и сказала:

– Берите обоих, тогда точно не ошибетесь.

На нее зашикали и выгнали из кабинета, где совершалась незаконная сделка. Как и когда она сюда просочилась, никто не заметил. Мудрое предложение старой женщины было проигнорировано, а напрасно.

Время шло, а решение никак не принималось. Тогда главный врач сказал:

– Ну, если такой сложный выбор, то давайте монетку подкинем, пускай судьба сама определит.

Выпала решка – значит, забирают девочку. Ну, с тем и отбыли в свои хоромы.

Шли годы. Лиза упивалась воспитанием Доченьки. Можете себе представить – при их-то возможностях! Девочка уже и пела, и танцевала, и говорила на нескольких языках, и полмира увидала, и в Кембридже выучилась. Не успели оглянуться, как четверть века пролетело.

Малышка выросла в завидную невесту. Пора было подумать и про достойную партию. Начались смотрины и переговоры: очень уж боялись просчитаться. Единственная наследница такого богатства.

Доченька же ничем не огорчала своих родителей, все время была послушной и милой, но в тот роковой день, словно мир перевернулся. Настало «черное воскресенье». Все семейство мирно сидело за обеденным столом и тихо беседовало, обсуждая вечерний прием очередной делегации с женихом. Согласие и взаимопонимание царили в кругу семьи. Картина домашнего уюта дополнялась легким шипением закипающего чайника…

* * *

Двор знаменитого «серого» дома полностью был заполнен милицейскими машинами и машинами без всяких опознавательных знаков. Только сведущие понимали по номерам – здесь случилось что-то неординарное, потому что такое начальство просто так не приезжает.

В стороне, около старого дерева, стояли двое мужчин. Один из них Следователь, другой Патологоанатом. Они курили дешевые сигареты и лениво перебрасывались фразами. Свое отработали, дело передали в другие органы – больно случай нерядовой, да и фигуранты не простые люди.

– Ну и как тебе? – спросил Следователь.

– Да, лихо. Как это она смогла все сотворить одна-то? Но, факт налицо, двоих уложила и с каким зверством. Матери насильно влила в горло кипяток из чайника, и та скончалась от болевого шока, а с отцом так вообще игру устроила. Привязав его к стулу, прилепила жвачкой пиковый туз на лоб и одним выстрелом попала прямо в цель, а стреляла-то с очень приличного расстояния, не каждый попал бы. А сама после содеянного в окно ласточкой сиганула. Вот и все. Три трупа. А почему? Что случилось?

– Дай время, узнаем, – посмотрев в небо, философски ответил Следователь.

* * *

Стоял промозглый серый декабрь. Зима все капризничала и не хотела вступать в свои права. Начинало темнеть, не успев толком рассвести. Тоска и грусть во всю гуляли по пустым коридорам и кабинетам. Следователь героически боролся со сном, потом вспомнил о таком же горемыке, как и он сам, только этажом ниже. Правда, они особо и не дружили, но как-то надо было «убить время» суточного дежурства. Прихватив кружку с логотипом любимой команды бело-голубых (он брезговал пить из их посуды в морге) направился в гости.

Тяжелая дверь была приоткрыта. Свет приглушен – значит, не работает. В углу за столом сидел Патологоанатом в своем грязном, когда-то белом халате, и с безысходностью смотрел в окно.

Что он там пытался рассмотреть, не понятно, так как все стекло было заляпано грязью, да и стемнело уже.

– Привет, – сказал Следователь, нарушив медитацию приятеля.

– Привет, – ответил тот, не отрываясь от окна. – Все тихо?

– Ага, – ответил Следователь и постучал по столу. Помолчали.

– А ты помнишь летнее дело с Доченькой? Что-нибудь новенькое появилось?

– Не, висяк. Очень чисто сработано.

* * *

В это же время, только на другом краю света, где сияет яркое солнце и плещется синей океан. В летнем ресторане за одним столом обедали две пары. Одна точно – Муж с Женой, другая, скорее, родственники – Брат с Сестрой.

– Ну и что же дальше-то было? – спросила Супруга.

– А дальше было вот что, – и молодой человек рассказал страшную историю. – Случилось это четверть века назад. В далеком сибирском городке праздновали выпускной бал. На освещенное крыльцо школы вышли двое, бывшие соседи по парте – он и она. Первые чувства только начинали смутно и чисто тревожить молодые души. Взявшись за руки, решили прогуляться. Не успели они пройти несколько шагов, как из-за кустов появились два мужика, по виду, бежавшие заключенные. Они, как звери уставились на ребят, которые олицетворяли совсем другую жизнь, чистую и с планами на будущее. У зеков все было в прошлом и прошлое это было не из лучших, что и вспоминать не хотелось. Встретилось белое с черным, и как это дьявольски-черное пройдет мимо и не испоганит ангельско-белое?

Тот, что повыше, похожий на наркомана, заискивающе спросил коренастого:

– Ты кого больше предпочитаешь девочек или мальчиков?

Старший, сверкнув недобрым взглядом, прохрипел:

– Ты что, Никита-генерал, забыл мои привычки? Кажется, и от зоны не так далеко ушли, а у тебя уже крыша поехала? Я всегда мальчиков предпочитал, так что, та, что в белом платье – твоя «невеста». Забирай.

Что потом случилось страшно даже пересказывать. Утром ребят нашли. Мальчика похоронили, а девочка была жива, но, пережив ночной ужас, замолчала навсегда. Пришло время и она, родив двойню, умерла.

Зеков убили, так как они оказали вооруженное сопротивление при задержании, один из них, который насиловал девочку, оказался сыном генерала из Москвы – Никита Николаевич. Да, да. Генерал наш дед. Вот так, порой судьба играет с людьми. Он даже не подозревал, что воспитывает родную внучку.

Нас разлучили: Сестру купила богатая бездетная пара из Москвы, а меня сдали в «Дом малютки», где я чуть не загнулся от какой-то инфекции. Спасибо бабе Нюре, взяла к себе и выходила. Очень меня любила, всю душу вкладывала, называла «Сыночком», свое ремесло мне передала. Она была потомственной знахаркой и ведуньей, так что с самого малолетства я многое уже знал, а перед смертью она мне и поведала нашу с Сестрой историю, да еще прибавила, что чует ее душенька, несладко моей Сестричке у чужих людей живется, и наказала проведать ее непременно.

Когда встретились, Сестра такое рассказала про свое житье-бытье, что лучше бы по помойкам перебивалась, чем в такой золотой клетке жила. Она им «чужое» дите, как укор их грехов. Генерал насиловал ее с малолетства, не зная, что это его родная внучка. Вероятно взрослея, Сестра своим внешним видом стала смутно напоминать ему и когда-то любимую жену – молодую Наталью и пропавшего сына – Никиту. А Лизонька, догадываясь об этом, издевалась над ребенком как могла. Не подоспей я вовремя, не жить моей Сестричке на свете. Старый Генерал от ревности так и заявил, что расстреляет всех на свадьбе, если она будет.

Ну что, пришлось идти на преступление. Нашел в притоне среди горьких наркоманов девицу, похожую на Сестру, провел с ней несколько сеансов. Запрограммировав, запустил в квартиру. И все. Никто особо не возился с раскрытием преступления. Родня Генерала сама замяла дело, потому что им перепадало большое наследство. Среди них оказался очень влиятельный человек, который и решил все одним звонком. Про ужасное убийство быстро забыли. Вот история моей Сестры.

При этих словах молодой человек с нежностью посмотрел на рядом сидящую девушку. Они были очень похожи. Высокие и худые, мелкокостные и с тонкими чертами лица. Больше походили на подростков, если бы не глаза в которых жила какая-то неизбывная грусть. Вероятно все пережитое за столь короткую жизнь так и поселилось в их душах.

Красивая женщина, сидящая напротив, сказала:

– Хорошо. Это история вашей Сестры, а вы как жили все это время?

Молодой человек задумчиво посмотрел на линию горизонта и с глубоким вздохом ответил:

– Знаете, не менее интересно.

И чтобы переменить тему разговора он сказал, вглядываясь в розовеющий горизонт:

– Однако, господа, вы заметили, какой здесь мягкий климат?

И потихоньку, вместе с сумерками, начали наплывать воспоминания. В другой жизни, когда он, сирота, жил у уборщицы бабы Нюры, которая усыновила и полюбила его всем сердцем, словно сына родного. Вырастила, и когда пришло время решать, на кого ему учиться после окончания школы, она однозначно сказала, что он должен стать доктором и будет прекрасным специалистом. Прожив долгую и тяжелую жизнь, постоянно помогая больным и обездоленным, баба Нюра уверовала, что самая лучшая и благородная профессия на свете это – врач. И заверила его, что передаст ему все свое мастерство.

Нюрины родители познакомились на одной из комсомольских строек. Поженились, но проживали в разных общежитиях, родилась доченька, Анечка. А так как детей в общежитии иметь не разрешалось, то перед молодой мамой встал вопрос, куда девать новорожденную дочку. Возвращаться к себе в маленький южный городок не хотелось, да и риск мужа потерять был очень велик. Тогда она приняла решение отвезти дочурку к своей бабушке, так как ее мама еще работала.

Бабушка жила одна в большой добротной, построенной на века и для большого семейства, деревянной избе. Их заброшенный хутор расположился среди богатых лесов вдалеке от города. Старый, давно установившийся уклад деревни, до сих пор сохранял все накопленные за века традиции и обычаи.

Анфиса была высока, худа и полна жизненных сил. Так что когда ей передали на руки маленький сверток с младенцем, она расцвела улыбкой, словно на руки получила не правнучку, а родную дочь.

Женщины навезли всякого разного добра для малышки: питания и одежку. Прочитали Анфисе длинную инструкцию по правильному уходу за младенцем и с тем отбыли на телеге, через лес, к станции.

Как только за ними закрылась дверь, бабка, необыкновенно воодушевившись, схватила веник и с наговором замела их следы, чтобы они больше не возвращались. Тем самым закрыла им дорогу в этот дом раз и навсегда.

Анфиса очень обрадовалась нежданному счастью. Теперь она не одна, теперь ее существованию придали смысл – она будет растить и воспитывать Нюрочку, как самую любимую и дорогую доченьку свою, есть у нее для этого и силы, и горячее желание и богатый опыт.

Она подошла к кровати, где посередине, вся обложенная подушками, крепко спала малышка. Бабка, не теряя ни минуты, поспешила на кухню, там у нее в дальнем уголке было спрятано новое ведро. Перекрестившись, она взяла его и огородами, чтобы никого не встретить, быстрым шагом пошла в гущу леса на Святой родник.

Родник находился далеко от деревни, но она даже не заметила дороги, так быстро оказалась там. Это было не простое место. Густой лес вдруг неожиданно расступался, и на образовавшейся большой поляне, точно посередине возвышалась гора, вся поросшая небывалой для этих мест растительностью. Даже рядом, у самого подножья не росли такие травы и цветы, как на ней самой. И вся гора словно не отсюда, а из джунглей или вообще из рая!

Местное население Святой родник берегли пуще глаза, чужаков не водили без надобности, а только если по крайней нужде. Вода в нем была не простой, она имела свойство исцелять. Однажды здесь был один ученый, ничего не смог объяснить про это чудо, только бросил непонятную фразу, назвав гору – «местом силы».

Деревенские называли родник просто – Урочищем. Вся гора была покрыта вечнозелеными растениями. Снег до нее не долетал, а падал как-то против всех законов физики по касательной.

Подняться на нее можно было только с одной стороны – с Восточной, там, словно специально были вырублены огромные ступени, которые вели вверх, где бил родник. Вода пробивалась из несколько мест прямо из-под камней и, сливаясь в один мощный поток, с грохотом и шумом срывалась вниз, и также уходила в землю под камни, не образовывая никакого водоема или речки.

Когда находишься на горе в серебристом облаке мельчайших капель, тебя накрывает необыкновенное чувство радости и просветления.

Но хождением на Урочище местное население не зло употребляло.

Вот и Анфиса пришла за необыкновенной водой для своей Нюрочки. Встав на первую ступеньку, почувствовала мощный прилив сил, словно ей шестнадцать, и глаза острее стали видеть эту пышную растительность. Цвета приобрели необыкновенную яркость. Силушки прибавилось, и она даже не заметила, как оказалась на самой вершине, у истока. Упала на колени, начала молиться. После осторожно, не вставая на ноги, на коленях медленно стала подползать к одной из струй, подставляя пустое ведро. Постоянно твердя, пока набирала воды:

– Здравствуй, вода Татьяна, земля Ульяна, а ключ Иван!

Дайте мне воды от всякой беды!

Набрав заветной воды, Анфиса также быстро пошла нехожеными тропами к своей избе, чтобы случайно не встретить кого-нибудь и не заговорить, иначе вся силушка непростой воды пропадет. Домой надо было вернуться непременно другой дорогой.

Когда она пришла и плотно закрыла за собой дверь, с облегчением вздохнула и, перекрестясь, поставила ведро с водой на стол, так как если ненароком опустишь его на пол или тем более на землю, вся чудесная сила воды пропадает сразу. Тихонько, чтобы не разбудить, подошла к кровати, взглянула на малышку, та по-прежнему крепко спала. Было ощущение, что Анфиса отсутствовала от силы где-то минут десять, не более!

Ну, а теперь задело. Вытащила эмалированный тазик. Налила в него воды. И направилась к ребенку, чтобы начать потихонечку будить ее для купания. Но не успела она нагнуться, как Нюрочка резко открыла глаза. От неожиданности Анфиса отшатнулась, глаза у девочки были разного цвета, один голубой, а другой карий, и смотрела она как-то совсем не по-детски. Бабка ахнула, и, всплеснув руками, начала судорожно раздевать ребенка. Скинув одежонку, она сразу же увидела на маленьком тельце «ведьмину отметину».

От бессилия она села и начала плакать причитая.

Время шло. Нюра росла смышленой и послушной девочкой. Бабка очень внимательно следила за внучкой, но она ее не огорчала и никаких заметных поползновений в сторону колдовства не проявляла. Анфиса, каждый вечер молясь перед сном, страстно вымаливала душу ребенка.

Вот и опять зима. Святки.

Да, как-то не вовремя умер дед Никифор. Жил бобылем на отшибе от всех. Его ветхая избушка, наполовину вросшая в землю и покосившаяся на один бок, стояла прямо на берегу речки. Хоронили всем малочисленным сходом.

Анфиса тоже должна была пойти туда, помня, как молодой и красивый Никифор ухаживал за ней, как бросал охапки цветов в открытое окно, не могла забыть пьянящего запаха цветущей черемухи. Но не судьба была им пожениться. Ее выдали замуж за другого, нелюбимого.

Анфиса заканчивала причесывать внученьку, та уже не могла справляться сама со своими роскошными волосами. Они были иссиня-черные, воронова крыла, блестящие и длинные. Коса получалась толстой, одной ладонью не обхватить. Мыть и чесать одно мучение, но на все предложения бабки укоротить волосы Аня наотрез отказывалась. Долго провозились и впопыхах побежали к избе Никифора.

В этот год зима расщедрилась на снег. Сугробы доходили до окон. Мужики общими усилиями расчистили маленькие дорожки. Когда идешь по ним, впечатление такое, словно по снежному лабиринту блуждаешь, ничего не видно, кроме синего неба над головой.

Быстро пробежав по белому коридору, они вышли на открытый, крутой берег. Там внизу у самой воды увидали маленькую избушку.

Все происходящее как в черно-белом фильме, ни одной яркой краски. Светло-серые стены избушки, белый снег и черный лес за рекой. В доме ничего не было, кроме серого от времени сколоченного из досок стола и скамейки. На столе одиноко стояла покореженная от времени алюминиевая кружка.

Вот и все, что осталось от жизни Никифора.

Они опоздали. Бабушка присела на скамейку и всплакнула, а внучка стала медленно обходить избушку, в надежде увидеть хоть что-то для нее интересное.

Посидев немножко, Анфиса глубоко и горестно вздохнула о нескладной судьбе когда-то любимого ею Никифора, взяла Аню за руку и отправилась домой.

В эту ночь Анфисе снился страшный сон, а можно сказать, что и не снился вовсе, а все происходила наяву. Посередине комнаты во всем черном, с распущенными волосами стояла покойная Марфа – деревенская ведьма, когда-то она жила в лесу и занималась своим черным делом. Вся деревня страдала от нее. И то, что у Анфисы не сладилась с Никифором – это тоже были ее проделки.

Ведьма умирала в страшных муках. Она никак не могла уйти, никто не хотел забирать ее «наследство», а без этого ее не отпускали отсюда. Стоны и крики мучили деревню целую неделю, пока местные мужики по совету батюшки не прорубили на крыше у Марфы отверстие, и тогда что-то со свистом вылетело оттуда и хозяйка наконец-то отошла в мир иной. Долго никто не хотел заходить в избу. Потом решили, что пойдут те, у кого не было семьи – Никифор и Василий. Похоронили ведьму за деревенским кладбищем. После этого Василий сошел с ума и умер, а Никифор с тех пор стал угрюмым молчуном.

Вот и сейчас посередине комнаты стояла Марфа, словно живая, она исподлобья смотрела на Анфису и глухим голосом говорила:

– Вот я и дождалась свою доченьку. Анфиса, возьми это, и передай Анне, – с этими словами она протянула руку, на ладони которой лежал необыкновенной красоты крест. Бабка начала неистово креститься и с дрожью в голосе сказала:

– Не отдам девочку!

На что Марфа спокойно ответила:

– Если не отдашь, будешь хоронить ее через неделю! Повернулась и исчезла.

Анфиса очнулась вся мокрая от пережитого страха. Включила свет. Осмотрела всю комнату. Ничего не напоминала о страшном визите. Девочка крепко спала в своей кровати.

Настало утро, и ночной кошмар уже казался просто страшным сном.

За столом во время завтрака Анфиса заметила, что Анюта постоянно что-то поправляет у себя на груди под рубашечкой, словно ей что-то мешает. Бабка с дрожью в голосе попросила внучку показать, что у нее там, девочка, наивно потянув за цепочку, вытащила тот самый крест.

– Где ты его взяла? – тихо спросила Анфиса.

– Нашла у деда Никифора за печкой, – довольно ответила та.

Анфиса же упала на пол и заголосила, как о покойнике. Вот так и прошло Нюрино посвящение в ведьмы. Знания пришли сами.

Много добра баба Нюра сделала за свою долгую жизнь, вот и сироту вырастила и на ноги поставила. Доктором будет и хорошим.

Называла его ласково – Сыночек. С этим именем он и вошел в большую взрослую жизнь.

Сыночек начал с самых низов. Пошел учиться в медицинское училище, а ночами подрабатывал санитаром в Доме престарелых.

В одно из своих дежурств он услышал тихий голос старушки, которая уже лежала в коридоре, так как все ждали скорого ее конца.

– Милок, подойди ко мне.

Сыночек очнулся от своих горестных дум: сегодня на экзамене его специально «завалили», потому что он имел пятерки по всем предметам, а это гарантировало автоматическое зачисление в медицинский институт без экзаменов. Но на это место была уже кандидатура – девочка, родственница какой-то городской шишки. Победила несправедливость.

Сыночек подошел к старушке, та своей горячей и сухой рукой притянула его поближе, так как говорить ей было тяжело, спросила:

– Что же ты так убиваешься?

– Да горе у меня.

– Какое же горе у тебя, миленький?

– Я не сдал экзамен в училище.

Она засмеялась тихим и глухим смехом.

– Да это разве горе!? Вот горе – когда беспомощная лежишь в своем дерьме и заживо гниешь, ожидая смерти, а то, что случилось у тебя, – это просто маленькая неприятность. Дай мне водички испить, – мудро ответила та.

После этой ночи Сыночек помогал Татьяне Ивановне, так звали старушку. Они сдружились и проводили ночи в длинных беседах, из которых он почерпнул большую жизненную мудрость уходящего поколения. Неожиданно для себя он стал единственным наследником Татьяны Ивановны, владельцем огромной бесценной библиотеки и драгоценностей. Оказалось, она была дочерью князя Покровского, которого расстреляли в лихие года, а молодую вдову с крохотной малюткой на руках, сослали в Сибирь. Библиотеку чудом спасли еще при жизни князя, успели спрятать, замуровав вход в нее. Адрес клада Татьяна Ивановна и сообщила Сыночку в знак благодарности. Это и стало стартовым капиталом.

Вот и дан старт. Время стремительно летело. Слава и богатства летели к сироте еще быстрее. Сыночек проживал месяц, как год. Не успели привыкнуть, а этот с виду тщедушный «пацан» стал известен не только у себя на родине, но и за пределами страны.

«Сыночек» – это смешное слово-кличка стало очень дорогого стоить в криминальных структурах. Этот человек входил в пятерку самых влиятельных людей. Его настоящего имени никто не знал, не знали и его прошлого. Известен он не столько своими несметными богатствами, сколько сказочным умением точно диагностировать и лечить неизлечимое. Про него слагали байки, что он любого из могилы поднимет. Выйти на контакт с ним не было никакой возможности, потому что Сыночек появлялся там, где считал его присутствие необходимым.

Честно говоря, он и является главным героем этого повествования. Так что давайте вспомним, где мы его оставили. А, точно, на отдыхе вместе с Сестрой в шикарном ресторане за столом с красивой парой супругов. Где он увлекательно рассказывал о тяжелой судьбе своей Сестрички. Точно. Вот его последняя фраза:

– Однако, господа, вы заметили, какой здесь мягкий климат, – повторил Сыночек, не отрывая зачарованного взгляда от темнеющего горизонта.

Обед закончился и мужчины вышли на веранду, расположенную на втором этаже ресторана. Солнце медленно погружалось в море, окрашивая его воды в необыкновенные цвета.

Сыночек очень внимательно, почти не дыша, смотрел на эту мистерию красок. Его сосед по столу, супруг красивой женщины – Алексей хотел его о чем-то спросить, но, увидав такой взгляд, не решился нарушить молчание. Зато ему представилась прекрасная возможность подробнее рассмотреть нового знакомого, во время обеда было как-то неудобно.

Невысокого роста с юношеской фигурой он скорее был похож на пэтэушника, чем на мужчину. Вот только лицо выдавало его истинный возраст. Оно было худым, с впалыми щеками. Красивый нос с небольшой горбинкой и тонкие трепетные ноздри – это, пожалуй, все, что можно было назвать красивым. Близко посаженные глаза, тонкие губы и высокий лоб придавали всему облику какую-то неординарность и вселяли непонятную тревогу.

Сыночек, почувствовал пристальный, изучающий взгляд Алексея и словно очнувшись от воспоминаний, сказал:

– О, извините. Засмотрелся на закат. Какие здесь яркие краски, просто чудо. Рай земной. А вот, посмотрите, прямо перед нами магнолии. Обратите внимание на эти цветы: толстые белоснежные и кремовые лепестки больших цветов – они словно восковые, как для похорон.

Алексей уловил неприязненные нотки в словах собеседника. Он явно говорил не о цветах.

– У моего любимого певца, Александра Вертинского, есть прекрасное произведение – «Танго Магнолия», ненароком не слышали?

Алексей резко схватил Сыночка за руку и сказал:

– Вы все не о том. Говорите прямо. Мы же мужчины.

– Зачем же так нервничать, Алексей. Совсем недавно кладбище было Вашим местом работы, но Вы не закапывали покойников, а откапывали их. Не правда ли? А это ведь большой грех, – тихо и нараспев говорил Сыночек, даже не пытаясь освободить свою руку, хотя ему явно было больно.

Алексей чувствовал воздействие, которое шло от говорящего, но не мог противиться этому Он изо всех сил старался не потерять контроля над собой. Но все равно не смог устоять перед силой гипноза. Куда-то пропали магнолии, лазурные воды океана и он оказался в своей бывшей столичной квартире стоящим перед старым бабушкиным трюмо.

Алексей всегда работал один, и в этот раз, все продумав до мелочей, стал не спеша одеваться. Характер его работы требовал от него немало денежных затрат, но они окупались с лихвой. Да и в глубине души, честно говоря, он был метросексуалом. Весь внешний облик тщательно продуман и содержался в идеальном состоянии, комар носа не подточит.

Позвонили в дверь. Вероятно, принесли заказанные цветы. Действительно, курьер внес прекрасный букет из белых роз, искусно украшенных черным крепом. Ну вот, все готово. Надо присесть на дорожку, как любимая бабушка учила своего внучка-сиротку. Он ее помнил всегда – сухонькую, бодренькую старушку, заменившую ему мать и отца, трагически погибших в автокатастрофе. Глубоко вздохнув, припомнив их бедную, но веселую жизнь, Алексей встал и еще раз внимательно осмотрел себя в зеркале. Хорош, очень хорош! Голливуд отдыхает. Высок, строен, в меру накачан, с идеальными пропорциями тела и с легким налетом загара. Классика: брюнет с синими глазами. Лучше и не сочинишь. Такое произведение Природы не могло принадлежать только одной женщине. Эта красота для всех.

Прощание с покойницей было в самом разгаре. Это мероприятие проходило в главном соборе. Еще бы, хоронили единственную дочь крупного авторитета города. Все убранство храма было выдержанно в белом цвете. От запаха цветов кружилась голова. Помещение напоминало экзотический сад.

Дамы все, как одна, были по западной моде – в шляпках и дорогих маленьких черных платьицах, стоимость которых так же кружила голову. Украшения позволялись только из жемчуга. Алексею даже не надо было подходить близко, он издалека легко определял, где настоящие камни, а где очень искусная подделка. Последних было больше.

Посмотрел на часы – настало его время. Он появился из-за дальней колонны, медленно и грациозно пошел по красной ковровой дорожке. Сольный выход. Все присутствующие женщины разом вздохнули. Зрелище было сказочным. Никто не мог оторвать взгляда от печально-прекрасного мужчины, медленно идущего по направлению к помосту, укрытому белоснежным атласом, на котором возвышался гроб с молодой покойницей. Алексей кожей чувствовал – выход удался. Надо теперь также блестяще отыграть и весь спектакль.

Он стал медленно подниматься по ступеням и, словно нечаянно, прекрасный букет начал рассыпаться на отдельные розы, устилая дорогу идущему. У самого гроба он театрально встал на одно колено и склонил голову как можно ближе к лицу девушки. Со стороны всем казалось, что он плачет, убитый горем невосполнимой утраты, но Алексей внимательно и профессионально оценивал все драгоценности, надетые на покойницу. Они были потрясающи. Вот это настоящая родительская скорбь!

Он незаметно спрятал в складках атласа маячок. И, чтобы поближе рассмотреть камни в серьгах, приблизил свои губы к уху лежащей в гробу, смешливо, по-ребячески, прошептал:

– Я не прощаюсь, моя красавица. Сегодня ночью назначаю тебе свидание.

Вдруг ему показалось, что у покойницы медленно навернулась слезинка и тихо скатилась по щеке. (Ну, прямо «Вий» какой-то.) Может, показалось? Неважно. Дальше все по сценарию, слегка коснувшись ее холодного лба губами, резко встал с колен и быстрым шагом вышел из храма. Все женщины разом выдохнули.

В близлежащем укромном переулке его ждала спрятанная от посторонних глаз любимая машина. С виду так себе, неприметная, но начинка по спецзаказу. Стоило прикоснуться к педали скорости, как он тотчас исчез из поля зрения, оставив в недоумении всех присутствующих на похоронах, включая родителей. Его никто не знал, но все о нем только и говорили.

Вот и настала ленивая летняя ночь. «Звезды блистали бриллиантами на черном бархате неба, и только золотой круг полной луны пытался затмить это волшебное мерцание». На кладбище было тихо и таинственно. Деревья и помпезные памятники отбрасывали сказочные тени. Странные звуки дополняли эту зловещую картину. Алексею все это было до боли знакомо и совершенно не производило никакого впечатления. Он шел на работу, на физически тяжелую работу. Хорошо, что лето. Зимой намного труднее, но зато могилы не такие глубокие.

Вот, это здесь, мимо не пройдешь. Купили самое престижное место почти у входа старого кладбища, где уже давно никого не хоронили. Когда же подошел поближе, не смог сдержать возгласа:

– Ну, дают! Это сколько же венков навалили. До утра разбирать, – и с этими словами приступил к работе. Сначала включил маячок, который сообщил своим радостным сигналом, что родители не пожадничали и украшения не сняли с покойницы. Все на месте. Работал он аккуратно и бесшумно. Потом надо будет в том же порядке все сложить заново, чтобы не догадались, что могилу вскрывали. Самым сложным оказалось разобрать холм из цветов, а дальше лопата сама стала кидать легкий, наполовину с песком, грунт. Вот и долгожданный звук металла о доски.

Алексей, хоть и был неверующим, но охранительный ритуал совершил. Теперь можно поднимать крышку, он ее и поднял. При свете мощного фонаря обомлел от увиденного. Девушка лежала, как живая, в наряде невесты, вся усыпанная бриллиантами и живыми цветами, которые не успели потерять своей свежести.

Алексей тяжело вздохнул о бренности бытия и начал аккуратно собирать украшения. Сначала снял диадему, едва не запутавшись в фате, потом массивные серьги. Взял за руку, чтобы стянуть, огромный перстень, как вдруг почувствовал, что кисть покойницы с силой сжала его руку.

От неожиданности он отпрянул и уперся спиной в стену могилы, тем самым потянув на себя девушку, она села и открыла глаза.

– О, Господи! – только и смог вымолвить Алексей.

– Помоги, – тихо сказала бывшая покойница.

P.S. Где-то далеко, ближе к Австралии, живет прекрасная молодая пара. Они очень счастливы, у них растут двое детишек.

А в далекой снежной России, на старом кладбище, на месте захоронения любимой дочери уже воздвигли дорогой фамильный склеп.

Алексей, словно очнулся, вернулся в реальность из той волшебной ночи, которая подарила ему любовь всей его жизни, воскресшую из мертвых супругу Веру. Он взял себя в руки и попытался овладеть ситуацией, спросил громким шепотом:

– Что вам угодно?

Ему это не удалось, чары были слишком сильны. Он услышал голос Сыночка, монотонно звучавший, словно издалека:

– У вас скоро умрет жена. Вы женитесь на моей Сестре. В брачном контракте отпишете все имущество ей на случай вашей смерти. Вы меня поняли?

– Да, я вас понял, – ответил Алексей, не узнав своего голоса.

– Что вы здесь делаете?

С этим вопросом на веранду вошли две женщины. Одна – высокая, красивая, уверенная в себе – это была счастливая Вера. Другая – худенькая, маленькая и вся натянутая, словно струна – это Сестренка нашего героя. Какие они разные.

Алексей вздрогнул от вопроса.

– Да вот, любовались великолепным закатом, – сказал Сыночек, – а знаете, есть такое поверье. Когда солнце совсем скроется за горизонтом в море, то из глубины вод, на долю секунды, появится фиолетовый луч, который пронзает небо. Кто успеет взглядом поймать это чудо природы, того ждет большое счастье.

– Ну, поймали Луч Счастья? – звонко засмеявшись, спросила красивая Вера.

– Нет, в этот раз не повезло, но в следующий раз непременно, правда, Алексей?

Но Алексей молчал, он почувствовал, что подвергся гипнотическому внушению, ему задана какая-то программа, которую он непременно выполнит помимо своей воли. Надо все вспомнить, что ему внушали. Как не старался, все бесполезно. Это на уровне подсознания. Необходимо очень постараться, иначе беда. Понимал, Сыночек не мог ничего хорошего задумать. Последнее, что помнил, это, как он крепко держал собеседника за руку и тот говорил. Но что?

Вера подошла к перилам и, протянув руку, сорвала сказочно красивый цветок.

– Странное дело. Как он красив и изящен, но в то же время меня охватывает какой-то мистический страх перед ним – он настолько прекрасен. И название – магнолия.

Слово «магнолия», как молния среди черного ночного неба, осветило все случившееся. Это ключ. Алексей вспомнил все сказанное Сыночком и правильно восстановил весь ход событий.

Наутро морской патруль недалеко от берега обнаружил пустую яхту По записям ее арендовали Брат и Сестра, чтобы полюбоваться ночным морем. Через несколько дней два трупа прибило в нескольких километрах от города. Следов насильственной смерти на трупах не обнаружили.

Но черное предсказание о скорой кончине Веры не давало покоя Алексею. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Муж стал замечать признаки угасания своей любимой жены. Что делать? Как спасти самое дорогое, что у него есть в жизни?

И в эту ночь погода разгневалась не на шутку. Океан шумел и грохотал. Ветер гнул упругие стволы пальм, лепестки магнолий усыпали все дорожки в парке. Молнии сверкали так, что освещали спальню, как днем, от раскатов грома закладывало уши. Ливень стоял плотной непроглядной стеной. Настроение природы точно соответствовало состоянию души бедного Алексея. Он сидел около большой кровати, на которой умирала его жена. Все местные врачи и другие, вызванные из столицы, подтвердили печальный исход. Вера медленно угасала, периодически приходя в себя, но эти моменты становились все реже и реже. Алексей боялся отойти, чтобы не пропустить последние мгновения их общения.

Середина ночи, прошло пять часов после того, как она в последний раз открыла глаза и слабым голосом сказала:

– Не плачь. Все будет хорошо. Я так благодарна Богу, что он вернул меня, чтобы я познала рай на земле, здесь и с тобой. Как я тебя люблю! Спасибо за все. У меня было огромное счастье, которого хватило бы на несколько человек. Милый, поцелуй меня.

Сейчас Алексей ждал, что Вера вот-вот очнется снова, ведь он не успел многого сказать ей: как он безумно любит ее, что она для него самый дорогой человек на свете. Боже! Почему он так мало говорил ей о своей любви, наивно полагая, что у них впереди большая и долгая жизнь. Как он жестоко обманулся. Корил себя за легкомыслие, надо было ценить каждый день, каждую минуту, а он, как безрассудный богач, разбрасывал бесценные мгновения жизни с любимым человеком. По лицу текли слезы сожаления и раскаяния.

Вдруг рядом, прямо над домом громыхнул раскат грома, через несколько секунд полыхнула молния, и Алексей увидел в проеме открытой балконной двери силуэт высокого мужчины, тот стоял, сложив руки на груди, прислонившись к косяку. Его профиль четко вырисовывался. У Алексея все похолодело внутри от догадки – он узнал гостя. Но этого не могло быть, так как он, в свое время, чтобы спасти семью, оплатил гибель Сыночка и его сестры. Трупы были найдены. Как же так?

Но только Сыночек знает все о своем спасении и никому никогда не расскажет об этом. Алексей же в привидения не верил по характеру бывшей своей «работы» и поэтому он закричал от негодования и боли:

– Зачем, ты вернулся из своей преисподней?!

Сыночек медленно повернулся к нему. За время, пока они не виделись, он очень возмужал.

– Ну, привет, падальщик. Что, не ожидал увидеть меня снова? Это очень безрассудно с твоей стороны иметь меня в своих врагах.

Алексей хотел вскочить и убить этого ненавистного «мага», который несколько лет назад предсказал неминуемую смерть его жены:

– Я убью тебя, сволочь!

Но вдруг понял, что силы его покинули, и он не может даже приподняться с кресла.

– О, какие угрозы.

Сыночек подошел вплотную к креслу, где безвольно сидел Алексей.

– Я пришел, потому что ты мне нужен. Слушай меня внимательно: твоя жена умрет с первыми лучами солнца, а ты, похоронив ее, придешь ко мне.

У Алексея путались мысли, но вдруг он понял: если кто и смог бы помочь его жене, так только этот ненавистный человек, который расположился в кресле напротив. Алексей постарался унять бешено стучащее сердце и привести мысли в порядок. Сыночку что-то надо от него, значит, он может торговаться с ним сейчас.

– Хорошо. Я сделаю все, что ты скажешь.

– Откуда такая покорность? А, будешь торговаться, – и Сыночек посмотрел на кровать, где доживала последние свои часы молодая женщина, которая любила и была горячо любима до сих пор.

– Я тебя умоляю! У меня нет никого дороже ее! Я знаю, ты это можешь. Отдам тебе все и сделаю для тебя все, только пощади!

– Ты глупец. Дважды чудо не свершается, и Бог дает только один шанс, без репетиций. Не надо преувеличивать мои возможности.

Довольствуйся тем, что тебе было отпущено судьбой и не проси большего.

Алексей зарыдал, не стесняясь присутствия Сыночка.

– Не унижай себя слезами, будь мужчиной. Там куда она уходит, – лучше, поверь мне.

– Что мне делать?!

– Слушай внимательно. Я сделаю подарок – она очнется перед самой смертью. Дам тебе шанс попрощаться с ней. Потом будут похороны, на которые приедут ее родители, и ты им отдашь детей. Не надо качать головой. У них им будет значительно лучше, чем с тобой. Хочешь спросить, откуда они узнали? Расскажу. Когда склеп был готов и вскрыли ее могилу, то обнаружили гроб пустым. Представляешь, что чувствовали бедные родители? Отец поднял на ноги всех, через некоторое время очередь дошла и до меня. Я же без труда распутал вашу историю и представил им доказательства, что все это правда. Более того, родители прилетали сюда и видели вас с детьми. Тогда ее отец отдал мне весь свой бизнес в знак благодарности. Они живут здесь и тайно наблюдают вашу счастливую жизнь, дети их знают.

* * *

А в это время в Москве, в самом престижном ресторане столицы, уже подавали десерт. Тоскливое умиротворение повисло над роскошно сервированным столом. Обед прошел, как всегда, замечательно. Это стало традицией – раз в месяц, независимо от дел и занятости, трое друзей встречались здесь, в закрытом клубе для богатых холостяков в самом центре столицы. Чтобы никто из посетителей ненароком не помешал, у них был отдельный кабинет, где они могли отдохнуть и поговорить, не контролируя свои слова и движения.

Ох, уж эти папарацци! Все знаменитости неубедительно разыгрывают этот «ужас», который, якобы, им приходится терпеть в связи со своей популярностью и славой. Какое «тяжкое» бремя! Сами себе не принадлежат – везде журналисты и фанаты. А на самом деле приходится приплачивать прессе и искусственно поддерживать этот нездоровый ажиотаж и надуманные скандалы, иначе вмиг забудут. На таких «талантах» долго не продержаться.

Но эти трое действительно не могли позволить себе огласки, они принадлежали к финансовой элите. Ну, сами понимаете.

– Ребята, как-то мы живем скучновато последнее время. Может быть, что-нибудь замутим? – спросил Юрий.

– Что ты конкретно предлагаешь? – отозвался Михаил.

– Ну я не знаю. Надо подумать, – медленно раскручивая янтарную жидкость с божественным запахом внутри пузатого бокала, ответил Юрий.

Повисла пауза.

– О, Ангел пролетел, – тоскливо заметил Юрий.

– Знаете что, – отозвался Александр, – на днях я смотрел старый американский мюзикл по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион». А не заключить ли нам пари? Faire le Pari, как говорят французы.

– Послушай, тебе явно не дает покоя твое театральное образование! Давай по-простому, что придумал, – рассказывай, – прервал его Юрий.

– Все элементарно просто. Заключаем пари, а условия такие: сейчас я велю моим хлопцам выйти на улицу и первую попавшуюся женщину привести сюда. Какая бы она ни была, молодая или старая, толстая или худая, богатая или нищая, – она наша избранница. Ее послала Судьба. Один из нас, на кого падет жребий, будет Пигмалионом. Он должен будет из «того», что нам Бог пошлет, сделать красавицу. И если оставшиеся двое признают, что он совершил чудо, то он и выиграл. Какие будут ставки и вопросы? – спросил Александр.

– Да нет. Все понятно. А если попадется какая-нибудь совсем старая корова, что делать будем? – засмеялся Юрий.

– Ну, положим, совсем старые бабули сейчас не гуляют по городу, а давно спят: все-таки третий час ночи. По поводу коровы ничего не могу гарантировать. Кто попадется. Ну что, согласны – азартно спросил Александр.

– Ставлю миллион баксов, – тихо сказал Михаил.

– Je augmente le taux. Два, – ответил Юрий.

– Отлично. Теперь кидаем жребий, кому быть Пигмалионом, – продолжил Александр.

Быть Пигмалионом жребий указал на бывшего театроведа.

Все громко рассмеялись. Прекрасно. У «специалиста» Александра больше, чем у всех, материала о том, как уличную Элизу Дулиттл превратить в божественную Галатею.

Она стояла на журнальном столике под лучами хрустальной люстры. Вокруг, расположившись в мягких креслах, сидели мужчины. Их было трое. Они без смущения рассматривали ее, словно лошадь на ярмарке перед покупкой. Шли комментарии вслух.

– Похоже ровесница нам.

– Да, и не худший вариант. На липосакцию не надо будет тратиться.

– Зато наверняка потратишься на протезирование. Милочка, покажи свои зубки.

Женщина была одета в старые джинсы, заправленные в резиновые сапоги, в белесый от многочисленных стирок темный свитер, в стеганую видавшую виды куртку, на голове обязательная черная вязаная шапочка, натянутая до бровей.

– Ну, что ты стоишь, как неживая. Ты чем занимаешься? Ах да, мне сказали, что при тебе была большая клетчатая сумка с пустыми бутылками, – это твой промысел? Ну что ты молчишь? Может, тебе помочь?

После этих слов она сняла с себя куртку и бросила на пол. Действительно, коррекция фигуры не понадобится. Длинноногая и стройная, она смотрелась хорошо. «Заготовка» оказалась на редкость удачная.

– Затраты, похоже, будут не такие большие. Je gagntrai le pari, – подумал про себя Александр.

– Мы предлагаем тебе сыграть сказку, в которой ты будешь главной героиней. Не заупрямишься, – получишь столько денег, сколько тебе даже и не снилось. Так как тебя зовут?

Женщина ожила на импровизированном подиуме. Приняв условие игры, она изящно, словно настоящая манекенщица, сделала несколько профессиональных движений, благодаря которым можно было полностью осмотреть ее и дать правильную оценку.

Мужчины довольно заулыбались. Она же, стоя к ним спиной, легким движением руки стянула ненавистную, унижающую ее красоту вязаную шапочку, и в тот же миг по спине рассыпались длинные, вьющиеся медного цвета волосы. Словно золотой водопад, они играли и переливались в хрустальном свете. Такую красоту скрывать?! Мужчины непроизвольно ахнули. Зрелище было действительно потрясающее.

– Ма victoire! Моя победа, – уверенно подумал Александр, но что-то неуловимо знакомое показалось ему в этой молодой женщине.

Она же медленно повернулась к ним лицом и мужчины не сразу заметили, что у нее в руках пистолет с глушителем.

– А теперь моя реплика, господа. Меня зовут София. Она наставила дуло на первого мужчину и со словами:

– Это – за Веру, – выстрелила в Юрия.

– Это – за Надежду, – между глаз у Михаила появилась красная отметина, которая почему-то не кровоточила.

– А это – за Любовь.

Александр не успел даже удивиться, как его сердце пронзила резкая боль.

– Хоть и на нашей территории, но не наш «висяк», – почему-то радостно констатировал дежурный Следователь, прибывший на место преступления.

– А почему «висяк»? – спросил стоящий рядом милиционер.

– А потому, что ничего не нашли, кроме безымянного пистолета.

Горе пришло совсем нежданно, оно так и приходит в твою размеренную и тихую жизнь.

Утро. Матушка хлопочет на кухне, готовя завтрак, рядом на стуле восседает любимый котяра Кузуля. Это его пятнадцать лет назад вытащили полудохлого из мусорного бака, а сейчас – это красавец с огромными янтарными глазами, хозяин в доме и вожак своей «стаи».

Соня зашла в кухню и села за стол напротив матушки, подняла глаза и от увиденного уронила вилку.

– Ма, как ты себя чувствуешь? – чтобы не напугать, тихо спросила она.

– Так, вообще-то нормально, только небольшая слабость, – ответила та.

И старт был дан. Дочь боролась за мать девять месяцев, днем и ночью, забывая есть и спать. Страшный диагноз ставили под вопросом и эта тонюсенькая ниточка, которая связывала жизнь и смерть, давала Соне силы для борьбы.

Однажды, когда она в очередной раз, в очередном лечебном заведении, ждала в коридоре очередные результаты анализов, к ней вышел врач и покачав головой, сказал:

– Похоже, все-таки, это он.

Соня почувствовала, как сползает по стенке, теряя сознание. Когда же очнулась в кабинете врача, тот сочувственным и проникновенным голосом утешил:

– Есть одна возможность помочь Вашей матушке, но это стоит больших денег.

– Сколько?

Была названа гигантская для Сони сумма, но она уточнила:

– Когда платить до или после?

– Конечно же до операции. Сразу после осмотра и принятия решения.

Оглядев девушку и оценив ее платежеспособность, врач сказал, что может порекомендовать отличного риелтора, который в кратчайший срок продаст квартиру и этой суммы хватит, чтобы расплатиться. Она, не думая, согласилась и в ее руке оказалась визитная карточка торговца жильем.

– Желаю успеха. Я уверен, что вы останетесь довольны результатом.

Соня не помнила, как оказалась в метро. Сидя в вагоне, ехала по непрерывной кольцевой линии. Сколько же прошло времени, где и с кем говорила, все вспоминалось с трудом – сплошной туман. В кармане нашла визитку. На одной стороне был напечатан телефон риелтора, на другой, размашистым старинным почерком, чернилами записан телефон медицинского светила.

Эскулап оказался довольно-таки молодым человеком, хирургом, который только что вернулся из-за границы после продолжительной практики. Его звали Михаилом. После консультации он убежденно сказал, что надо сделать операцию – и проблема будет решена. Стопроцентная гарантия. Он врал и давал ложную НАДЕЖДУ. Но в таком горе поверишь кому угодно.

Риелтора звали Юрием. После осмотра квартиры он назвал хорошую цену и пообещал, что сделает им с матушкой однушку в близлежащем пригороде, тем более, что после такой операции лучше жить подальше от задымленного Центра. Даже свозил ее на своей машине за город и показал их будущую квартирку. Парень был прост, заботлив и внушал ВЕРУ во все происходящее. Соня доверилась голубым и честным глазам Юрия и подписала генеральную доверенность.

Сейчас она стоит у лифта на последнем этаже огромного здания Боли и Скорби. В голове пульсирует только одна фраза, сказанная медицинской сестрой:

– А вам, девушка, нужно идти в морг.

Что же лифт не едет? Вдруг она увидела старушку, одетую в старый белый халат. Та, проходя мимо, сунула ей в руку что-то и также таинственно исчезла. Открылись двери лифта. Соня зашла, и он поехал. Машинально разжав ладонь и увидав трогательно-простенький серебряный крестик своей матушки, Соня закричала не своим голосом. Что-то больно рвануло в груди. Она начала биться, как раненная птица, о стенки, не помня себя от горя. Техника не выдержала, и лифт застрял между этажами.

Соню госпитализировали в суицидное отделение с множественными переломами рук и сотрясением мозга.

Два месяца сжались до одного мгновения.

Ее выписали в один из печальных осенних дней. Дождь, не переставая, плакал, падая мелкими каплями на голую умирающую землю. Было холодно. Вдруг она услышала, что ее кто-то зовет, оглянулась и увидела Александра, своего сокурсника. Он быстро подходил к ней, держа в одной руке букет желтых хризантем, в другой большой пакет.

– Ну привет, – сказал он и чмокнул ее в щеку.

– Привет, – удивленно ответила Соня.

Они были знакомы еще со времен поступления в институт и дружили на протяжении всех лет обучения. Александру очень нравилась Рыжая Соня, но она относилась к нему только как к другу.

Он вытащил из пакета теплую куртку и сказал:

– Надевай скорее, а то простынешь. Отлично, и размер угадал. Вот тебе еще и букет.

Она взяла цветы и опустила в них лицо, ее окутал чарующе горьковатый запах любимых цветов ее матушки и Соня навзрыд заплакала. Александр испугался, но проходящий мимо доктор на ходу заметил:

– Заплакала, значит жить будет.

Они начали жить вместе у Александра в однокомнатной хрущобе, доставшейся ему от бабушки. У Сони жилья не было – Юрий оказался на деле квартирным аферистом, и валюта, которой она расплачивалась с врачом Михаилом, тоже была фальшивой, потому что ребята работали в сговоре, зарабатывая свои первые деньги на горе людей, спекулируя на таких святых понятиях, как ВЕРА и НАДЕЖДА.

О, как нам порой необходимо доброе слово, сочувствие и понимание нашего горя! Как нужна поддержка, чтобы пережить страшное время.

Этим и воспользовался Александр. Как увлекающаяся и артистическая натура он смог растопить лед отчуждения Сони. Девушка никак не могла прийти в себя после «атомного взрыва», который разрушил весь ее такой уютный и привычный быт. Она ощущала, что вырвана с корнем из земли и нет опоры для продолжения жизни. Соня смотрела на мир и ничего не узнавала: все другое и все чужое. Душа тосковала и сердце кровоточило после такой утраты.

А рядом любящий Александр с трепетом и терпением ждал своего часа. Соня потянулась к нему, как единственно уцелевшему из ее прошлой жизни. Казалось все правдой, и теперь она страшно боялась потерять его.

Александр уговорил ее взять академический отпуск, ему не хотелось, чтобы про их связь знали в институте, и потом она могла бы полностью посвятить свое время написанию его дипломной работы. Он отсоветовал Соне идти на защиту под предлогом, что будет смущаться и волноваться. Обещал, что они отметят их общую победу вместе дома, потому что никто чужой в такой час им не нужен.

Соня весь день нервничала и ждала обещанного звонка. Пыталась звонить сама, но номер не отвечал, она оправдывала его тем, что он в суматохе забыл включить телефон. Накрыла праздничный стол, поставила свечи и цветы и стала терпеливо ждать.

Защита прошла отлично, Александра поздравлял весь институт, открывалось блестящее будущее. После все поехали отмечать триумф в самый дорогой и престижный ресторан. Это должен быть апофеоз всего. Он занял немалую сумму у своих друзей Михаила и Юрия, которые тоже присутствовали на торжестве. День был самый счастливый и во всех отношениях удачный в его жизни, потому что на вечеринке его познакомили с одной из богатых невест.

У Александра от такого счастья перехватило дыхание, и за спиной выросли крылья.

– Вот она, птица счастья, такой шанс выпадает один раз в жизни, будешь полным дураком, если не воспользуешься им, – прошептал ему Михаил.

Да он и сам все понял – был в ударе. Девушка полностью была им очарована и, как подтверждение того, что рыбка плотно села на крючок, они вместе покинули торжество.

Явился он домой на другой день к вечеру мрачнее тучи. Соня кинулась к нему со слезами:

– Боже, я так боялась, что с тобой что-то случилось!

Он же с усилием разжал руки Сони, которые обнимали его, и, держа ее за плечи, посадил на старый диван.

– Прекрати плакать, – тихо сказал Александр, – и послушай меня. Не буду лукавить, врать, скажу всю правду. Ты сама понимаешь, что после института мне необходимо строить карьеру и как можно быстрее, но для этого надо быть совершенно свободным человеком, поэтому мы с тобой расстаемся.

Соня вздрогнула, словно от удара. Когда опомнилась, стала уговаривать его не делать этого, она согласна жить у него на роли служанки, будет исполнять все, что он скажет. Она залилась слезами.

– Соня, ты не понимаешь и не любишь меня. Ты не хочешь, чтобы я достиг чего-то в жизни. Ты эгоистка и думаешь только о себе.

– Я думаю не только о себе, но и о нашем ребенке тоже.

– Ты с ума сошла! Этого не может быть! Это не мой ребенок!

– Ты негодяй, – прошептала Соня.

Она поняла, что он никогда не любил, а просто так, ради забавы и своей корысти воспользовался ее безвыходным положением.

– Ой, только не надо театра на дому! Соня, давай спокойно и разумно все уладим. У меня есть друзья детства, один из них врач, он поможет тебе избавиться от ребенка, другой работает с недвижимостью, он что-нибудь придумает с жильем.

– Нет. Мне от тебя ничего не надо, – убитым голосом проронила Соня и, осторожно положив ключи от квартиры на стол, ушла.

– О, наконец-то, – выдохнул Александр. С этими словами лег на диван и уже через минуту спал сном младенца.

Так было предано самое чистое чувство – ЛЮБОВЬ.

* * *

Странное хобби было у Сыночка. Сейчас он стоял в своей собственной прозекторской у стола, на котором лежал труп молодой женщины. Она была худа и длиннонога и, вероятно, совсем недавно имела прекрасные вьющиеся рыжие волосы, но их успели состричь в морге, и теперь на ее голове был неровный коротенький рыжий ежик.

– Вот подлецы, ничем не гнушаются – все на продажу. Хорошо, что не успели труп вскрыть, а то бы я многого недосчитался.

Вдруг его передернуло – он почувствовал, что здесь что-то не так. Вытянул руки над трупом ладонями вниз и замер.

Картинка возникла сразу, она была четкой и ясной. Ночной город, она идет, не разбирая дороги, выходит на проезжую часть и под дикие сигналы несущихся машин безразлично переходит улицу. На середине ее подминает под себя джип. Звук тормозов, и дикая боль во всем теле. Картинка гаснет.

– Ах, вот как все случилось.

Сыночек уже хотел опустить руки, но какой-то тихий сигнал задержал его. Снова закрыл глаза и стал прислушиваться. Вот оно – редкий и тихий пульс. Увидел, как сердце не хочет умирать и из последних сил старается выжить в этом изломанном теле.

– Боже, она жива!

Они стояли рядом и смотрели друг другу в глаза. Заканчивалась эта страшная ночь. Горизонт робко светлел, но над головами пока еще было высокое темное небо с яркими звездами.

Сыночек чувствовал, какая буря бушует в душе у Сони. Он положил руки на ее плечи и сказал:

– Не казни себя. Ты убила не людей, а воплощение зла на земле. Они давно уже продали душу дьяволу, осталась одна оболочка. Сами понимали, что не живут, а мучаются, от тоски маются. Так что ты еще им большую услугу оказала – освободила их.

Прошло несколько лет с тех пор, как Сыночек в своей прозекторской увидел полутруп Сони. Тогда, почувствовав несвойственный ему азарт, заключил пари с той, которая уже стояла у изголовья бедной женщины. Он выиграл и выиграл блестяще.

Небо стало быстро светлеть, звезды исчезли, Сыночку дали понять, что все готово к взлету. Пора прощаться. Он, наклонив голову, сказал:

– Вот, Сонечка, все и закончилось. Теперь ты улетишь туда, где круглый год лето, плещется теплый океан и цветут прекрасные магнолии.

Вдруг Соня стремительно обняла его и, поцеловав в губы, прошептала:

– Спасибо тебе за все. Спасибо за жизнь, за возвращенную ВЕРУ.

Сыночек вздрогнул от неожиданного поцелуя, и какое-то ранее незнакомое ему чувство разлилось теплом у него в груди – там, где находится сердце.

* * *

Вечер, посвященный встрече Нового года, был в самом разгаре. Сыночек стоял рядом с колонной, в руке держал бокал шампанского и наблюдал, как разыгрывается пьеса, которую он сочинил. Вот в уголке воркует парочка – его Сестра и неплохой парень. Скоро свадьба. У них будет долгая и счастливая семейная жизнь, а у него, у Сыночка появятся трое племянников. Когда придет время, он передаст свое искусство младшему, который будет удивительно похож на своего дядю. А вот, в центре зала, под звуки вальса кружится необыкновенно красивая пара – это Алексей и Сонечка. Они уже любят друг друга. Сыночек устроил счастья всем, кроме себя.

Он понял это тогда, когда провожал Соню, когда она неожиданно обожгла его своим горячим поцелуем зарождающейся любви. Когда он потянулся к ней, и в нем вспыхнуло ответное, ранее неведомое ему чувство. Понял, что семейное счастье – не его удел. Здесь стоял жесткий выбор: или семья, или мастерство – он выбрал последнее.

Столица гуляла самый свой любимый праздник – Новый год.

Только одно сиротливое темное окно навевало на мысль, что там не рады празднику. И действительно, мужчина спал игнорируя праздник.

Пал Палычу снилась зима, было холодно, и ему казалось, что нос его обледенел и вот-вот отвалится. Босыми ногами переступать по студеному снегу тоже не очень. Он приложил усилия и проснулся.

Вот, елы-палы, вчера забыл перед сном закрыть форточку и задернуть занавески. Теперь в комнате было холодно, как зимой, и светло, как днем. В окно смотрела полная луна, размер ее очень удивил – прямо оптический обман какой-то, такая здоровая, на пол окна.

– Вот это да – лунища, а! Каково сейчас шизикам, маньякам и всякой там нечисти! Небось, на стенки кидаются или на неосторожных ночных прохожих, – подумал вслух Пал Палыч.

Это у него была такая привычка – думать вслух, так как проживал один, бобылем. Поскреб небритый подбородок и, нащупав растоптанные тапочки, пошаркал по направлению к окну. Со злостью и с силой захлопнул окаянную форточку, она жалобно ответила стеклянным дребезжанием. Засеменил обратно к вожделенной кровати. Но вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Ощущение было так сильно, что на автомате повернул голову в сторону и обомлел: в дверном проеме стояла девица – живая. От великого удивления он разжал руку, и с его костлявых плеч упало старое ватное одеяло, в которое он кутался.

– Ни фига себе, – только и смог произнести.

Надо сказать, что Пал Палыч был человеком продвинутым, много читал и неплохо разбирался в мистике и имел в друзьях известного мага, победителя одной из «Битв экстрасенсов». Раньше они вместе в одном НИИ протирали штаны и немного дружили, а затем их дорожки разошлись. Вован полностью ушел в экстрасенсорику и Палыча агитировал с собой, но тот заупрямился и остался в институте с наивной надеждой на возрождение отечественной науки. Теперь же стало ясно, кто из друзей оказался дальновиднее, – друг процветал, оброс богатой клиентурой, имел крутую машину, престижную квартиру и молодую жену, а Палыч продолжал проживать в хрущобе, был старым холостяком и работал курьером.

Увиденное им сразу классифицировалось как привидение, не иначе. Поборов первое потрясение, он обратился к призраку с наигранной шутливостью, хотя, если честно сказать, внутри все похолодело и тряслось мелкой дрожью.

– Милочка, за чем пожаловали?

– Дело у меня важное, не откажете?

– Ну, говори. Внимательно слушаю.

– Обещаете выполнить?

– Непременно.

– Утром на столе найдете записку, там будет все сказано, а сейчас мне пора.

Превратившись в легкое облачко, она исчезла. Палыч потер глаза, сплюнув в сторону, подумал вслух:

– Нечего на ночь пить, а то мерещится незнамо что. Утро разбудило его ярким солнцем и веселым щебетанием воробьев за окном. Как одинокий человек, Павел тянулся к общению и поэтому прикармливал всякую живность, чтобы заполнить саднящую пустоту в душе. Разглядывая пожелтевший от времени потолок, он размышлял на тему: приснилось ему ночное происшествие или это была явь. Решить задачу просто – надо подойти к столу. И он подошел.

Пал Палыч несколько раз перечитал текст и никак не мог поверить в реальность происходящего. В записке было несколько строк.

«Меня зовут Елизавета Николаевна Кострова. Прошу Вас позвонить по этому номеру телефона и сказать моей сестре Татьяне следующее: «ОНО ПОД КРЫШКОЙ РОЯЛЯ». С надеждой, Ляля».

Он бесцельно походил кругами по комнате и принял решение звонить Вовану, он уж точно все грамотно разрулит.

Товарищ, предвкушая нарыть прекрасный материал на тему о существовании призраков и как следует отпиариться, прибыл почти мгновенно. Ругая бестолковых пешеходов, он орал басом:

– Палыч, представь, прут прямо под колеса, словно бессмертные! Ужас какой-то! Ну давай, показывай реликт.

Вован решительно набрал номер и, отрекомендовавшись, сказал:

– Я хотел бы передать вам сообщение от вашей сестры Елизаветы…

На другом конце сразу же повесили трубку. И сколько друзья ни набирали номер, все время слышали короткие гудки. Вовану это дело надоело и, сказав другу, что надо меньше пить, улетел к своим пациентам. Время – деньги!

Прошел день, а мысль и данное слово не давали Палычу покоя и поздно вечером, осмелев, он снова набрал указанный номер телефона. Услышал длинные гудки, долго никто не подходил, и он уже хотел повесить трубку, как услышал тихий женский голос:

– Да, вас слушают.

Палыч так разволновался, что начал заикаться. Сначала он сказал, что хочет поговорить с Татьяной Костровой, потом интуитивно назвал Елизавету подписанным именем Ляля, и ему поверили.

Они встретились на станции метро «Проспект Мира» у колонны. Палыч сразу же отдал записку, Татьяна заплакала, сказала, что у нее была сестра Елизавета, но все домашние звали ее Ляля. Случилось несчастье – сестра погибла в междоусобных войнах за наследство. Однозначно это было убийство, но она успела спрятать важные документы. Где, никто не мог найти. Теперь все ясно, они под крышкой старого рояля на заброшенной даче. Прощаясь, Палыч спросил Татьяну:

– Случайно у вас нет фотографии Ляли?

– Есть, – и Татьяна, открыв портмоне, показала фото умерший сестры.

Пал Палыч узнал в ней свою ночную гостью.

Татьяна быстро удалялась и вскоре совсем скрылась из виду, смешавшись с плотной толпой пассажиров подземки. Пал Палыч так и остался стоять около колонны, думая вслух:

– Ни фига себе. Я ей целое состояние отдал, а она в ответ и спасибо не сказала. Могла бы как-нибудь в денежном эквиваленте отблагодарить. Хотя бы чисто символическую сумму дать на радости. Пойми теперешних людей.

Павел заметил, что прохожие стали на него оглядываться. Он тяжело вздохнул. Залез в карман куртки и вытащил помятую купюру, посмотрев на нее, решил, что ему необходимо сгладить моральную травму возлиянием. Мысль о том, что он выполнил свой долг, и справедливость восторжествовала, как-то его не особо грела. Клялся ведь, что больше не будет пить, но переживания последних дней снимали запрет.

Павлу снился страшный сон, что он ползет по пустыне, обессилев от жары и жажды, которая мучила его ужасно, в тяжелой голове мелькнула мысль, что водка точно была паленой. Вокруг него были змеи, которые сновали в разных направлениях, отчего он никак не мог сосредоточиться и принять верное решение. Вдруг на вершине близлежащего бархана возникла тонкая женская фигурка вся в белом и стала махать ему рукой и звать каким-то странным, протяжным голосом:

– Павел, Павел, Павел…

Пал Палыч с трудом проснулся, но голос, звавший его, все еще слышался. Он открыл глаза и опять увидел в дверном проеме знакомую фигуру Елизаветы, вот она и звала его. Павел сел на кровати и протер глаза, призрак не исчез.

– Ну, что тебе еще надо?

– Ты отдал мою записку не тому человеку.

– Как не тому? Сестре твоей отдал – Татьяне.

– Это была не Татьяна, а совсем наоборот, самый злейший наш враг – Мария.

– Ну и что? А я при чем здесь? Не ввязывай меня в ваши дрязги. Ты думаешь, я не смогу на тебя управу найти? Ошибаешься. Очень даже. Денег не пожалею – в семи монастырях закажу службу заупокойную, так сразу присмиреешь. Поняла?

– Павел, помоги… – и с этими словами привидение исчезло.

Утро было кошмарным. Голова раскалывалась. Лил нескончаемый дождь. Методично и невыносимо громко каркала противная ворона. Павел лежал с открытыми глазами и боялся пошевелиться, каждое движение вызывало волну тошноты.

– Все. Завязываю. Больше ни капельки. Никогда. Такие страдания из-за минутной слабости. Так и до «белочки» можно допиться, а ночью-то, что было, не она ли?

Неожиданно зазвонил телефон. Его громкие трели раскололи голову ровно пополам.

– О Боже, какие муки терплю!

Телефон не унимался. Надо было как-то прекратить это истязание. Еле встав с постели и держась одной рукой за стенку, а второй за голову, Павел, качаясь, добрался до ненавистного телефона. Аппарат был старый, советских времен, уже несколько раз перетянутый скотчем, так как не единожды падал на пол. Но живучий, гад, не то, что нынешние. Павел сполз по стене на пол и взял трубку.

– Да!

– Павел, помоги…

– Твою мать… – и швырнул телефон о противоположную стену.

После проведения привычных мероприятий по ликвидации последствий алкогольного отравления Павел приобрел некоторую ясность мысли. Стоя у давно не мытого окна, он смотрел на проклятую ворону, которая также с интересом рассматривала его, сидя на ветке. Почесав в задумчивости голову, он принял решение. Надо снова звонить Вовану, самому не справиться. Как ни странно, но друг не послал его куда подальше, а даже очень заинтересовался феноменом. И пообещал, что все разрулит, так как у него есть заветный номер телефона одного товарища, который в их кругах считался гуру. Если, конечно, он не за границей. Вован перезвонил буквально через десять минут и с несвойственным для него волнением произнес:

– Он здесь и хочет лично переговорить с тобой. Так я выезжаю, а ты вымойся, побрейся и оденься поприличнее. Ты даже не представляешь, к кому мы едем!

Когда джип тронулся, Павел тихо спросил, так как волнение друга передалось и ему:

– А к кому мы едем?

– Считай к президенту и к английской королеве вместе взятым. Круче его нет. Так что смотри, веди себя пристойно, не опозорь. Понял?

– Понял, а у королевы вместе с президентом в одном лице есть имя-то?

– Есть – Сыночек. Блин, совсем забыл, – хлопнув себя по лбу, сказал Вован, – Коль, сделай круг, заедем домой, время позволяет.

Джип резко развернулся, нарушая все мыслимые правила, и помчался в противоположную сторону. Через пять минут машина затормозила у парадного входа величественной сталинской высотки.

– Паш, ты у меня был в этой квартире?

– Нет, мы с тобой в гости друг к другу не ходим, как ты из института свалил.

– Тады, выходи. Покажу тебе свои хоромы – мою гордость. Похвастаться больно хочется. После твоей хрущобы дворцом покажется.

Они прошли через пост охраны и оказались на седьмом этаже. Когда двери лифта открылись, их опять встретили секьюрити.

– Добрый день, Владимир Николаевич, – подобострастно поздоровались два качка.

– Добрый, добрый. Все спокойно?

– Как всегда.

– Куда идти-то? – спросил Павел, рассматривая шикарные двери.

– А куда хошь. Все мое! Этаж выкупил и все квартиры соединил между собой. Пошли сразу в кабинет.

Охранник поспешил открыть дверь справа.

– Заходи, только не ослепни.

Предупреждение было уместным. Так как все, что могло сверкать, – сверкало, что могло блистать золотом, – блистало. Огромная библиотека из ценных книг, но по их корешкам было заметно, что их держат для создания интерьера, но никак не для прямого употребления. Ноги тонули в ворсе дорогущих ковров, стеллажи ломились от антиквариата. Стены увешаны картинами известных художников в богатых и тяжелых рамах.

Хозяин поймал заинтересованный взгляд Павла и, предупредив его вопрос, сказал:

– Все – подлинники! Копий не держим.

Ноу Павла было уникальное качество – он всегда ощущал подлинность предметов, как бы видел их прежнюю жизнь, тем более, хорошо разбирался в картинах. Откуда у него это, сам не знал.

Вован жадно следил за реакцией друга, он хотел увидеть в его глазах восхищение и зависть. Но ожидаемого эффекта он не уловил в настроении Павла. Просто тот прекрасно видел, что все картины, исключая, пожалуй, небольшой пейзаж, были искусными подделками.

– Мы не опоздаем? – спросил Павел.

– Да-да. Поторопимся. Вот, что я забыл, – и с этими словами хозяин взял со стола небольшой приборчик.

– Что это?

– Это диктофон. Запишем весь наш разговор, потом может понадобиться.

Подъехав по названному адресу, они заметили джип, из которого вышел мужчина и, подойдя к ним, сказал, чтобы они пересели в их машину. Немного поплутав по городу, выехали за город уже в ночных сумерках, еще полтора часа езды, и оказались на площади, как раз у здания когда-то помпезного клуба. Это была территория бывшего колхоза-миллионера, а сейчас «мертвая зона». Сыночек купил земли и остатки бывшего богатства за сущие копейки.

Дома пусты и заколочены, света нигде не было. Жизнь теплилась только в здании клуба. Внутри все было чисто и отремонтировано, но очень аскетично. Помещение для работы, а не для показухи, как у Вована. Их провели в большой, ярко освещенный зал. Вышел человек с повадками секретаря. Он сказал:

– Добрый вечер, господа. Я должен проводить Павла Павловича в кабинет, где состоится встреча.

– А я как же? Мы приехали вместе, – возмутился Вован, он никак не мог ожидать такого поворота событий, ведь он все устроил, а его не зовут.

– А вы, Владимир Николаевич, располагайтесь пока здесь. Вам принесут все, что вы пожелаете.

Слуга повернулся и медленно пошел.

Вован молниеносно сунул Павлу в карман диктофон, тот не успел даже возразить. Дверь открылась, и секретарь жестом пригласил зайти Павла в кабинет.

Помещение неожиданно оказалось маленьким и очень уютным. За простым столом с компьютером сидел мужчина лет тридцати с небольшим. Он оторвал взгляд от монитора и встал из-за стола. Подойдя к Павлу, с приятной улыбкой произнес:

– Пал Палыч? Очень рад нашему знакомству, – в голосе звучало радушие.

У Павла что-то екнуло внутри и он неожиданно для себя, засмущался.

– Я вас попрошу, – и хозяин, продолжая улыбаться, показал взглядом на карман, где у Павла лежал диктофон.

Уже прошло два часа, а заветные двери все не открывались.

– О чем можно столько говорить? – нервно подумал Вован. Ситуация оскорбляла и бесила одновременно, его не допустили, как недостойного, и он никак не мог успокоиться, любопытство душило его. Там, за толстыми дубовыми дверями свершалось таинство, о котором не каждому должно знать. От нетерпения Вован начал мерить огромный зал шагами, наворачивая круги. Вдруг двери открылись и в зал вышли Сыночек и Пал Палыч. Быстрого взгляда хватило, чтобы понять, – они расстаются друзьями. Подойдя к Вовану, Сыночек сказал:

– А теперь я хочу, чтобы мы все вместе выпили за знакомство и удачное завершение дела.

Тут же материализовался слуга с подносом. Все трое взяли пузатые бокалы с божественным напитком. Двое изних выпили, у третьего бокал остался нетронутым. Вован с удивлением посмотрел на друга, а Сыночек сказал:

– Павел, ты уж меня извини за мой непрошеный подарок.

Павел понял и закричал:

– Что ты со мной сделал?

– Я тебя закодировал. Если бы этого не сделал, то у тебя в жизни больше ничего хорошего не случилось, и жизнь была бы очень короткой, а теперь иди к своему счастью, которое уже ждет.

* * *

Павел не спал, все пытался вспомнить происшедшее с ним за последнее время, и склонялся к тому, что Сыночек был прав. Прав во всем.

За окном была зима, и голые ветви березы постукивали по оконному стеклу, подчиняясь порывам ветра. От света уличного фонаря, который бедно освещал голые, качающиеся ветви, по стенам и потолку плавали причудливые тени, и мерный стук убаюкивал и расслаблял.

Павел по привычке думал вслух:

– Сыночек, кто он? Благодетель или злодей? Зачем ему я? Все как-то не очень убедительно. Да еще Вован взбесился. Кажется, теперь расплевались окончательно, не смог он простить мне, что его не допустили до хозяина, а предпочли горького пьяницу. Итак, подводим итог.

Первое. Оказывается я – граф и не простая мелочь какая-то, а из самих Суворовых. Ну и что, что я по паспорту Суворов Павел Павлович? Мало ли таких, я никогда не связывал это с возможной принадлежностью к графскому роду. Нет, но он доказал, показав документы.

Из этого вытекает вторая разгадка – вся эта история с призраками и документами о наследстве оказалась полной лажей. Сыночек раскрутил всю эту хитроумную историю. Дальние родственники, не имеющие права на наследование, разыграли настоящий спектакль с привидениями.

Пытались втянуть в историю, сыграв на моей природной жалости, чтобы окончательно споить и подчинить себе в борьбе уже за настоящее наследство. Я – первый в списке и правоправный претендент, вот с меня и начали. Ничего себе передряга, хоть роман пиши! Ну что мне теперь делать? Полностью довериться Сыночку или плыть по течению. Второе точно не получится – пить не могу! Как же это все пережить?

Вот в таких тяжелых думах и пролетела легкокрылая ночь. Уже рождался день, и он обещал быть ясным с бодрящим морозцем. Появилась знакомая и такая родная ворона.

Стала нагло заглядывать в комнату через стекло. Как же он оставит ее одну здесь? Жалко: привык, сколько пережито вместе!

Прошло время. Павел собрался и ждал, когда за ним заедут. Весь багаж состоял из большого целлофанового пакета, в котором находились дорогие его сердцу вещи – семейный фотоальбом, небольшой старый плюшевый медвежонок – единственный свидетель его детства, и так, из мелочи кое-что. Раздался звонок в дверь, Павел вздрогнул от неожиданности, хотя и ждал этого. Автоматически взглянул на старый будильник, тот показывал ровно двенадцать, и прежде чем идти открывать дверь, он протянул руку и, взяв будильник с тумбочки, отправил его так же в пакет.

В дверях стояли два амбала, один сказал:

– Пал Палыч, вы готовы? Мы за вами.

Павел оглянулся назад, мысленно прощаясь со своей квартиркой: он понял, что прощается со своим прошлым. Эти стены помнили многое, голоса его родных, моменты счастья и неутешного горя, ощущения дружной семьи и дикого одиночества. Вся его жизнь прошла здесь, сердце сжалось, к горлу подкатил комок.

– Все, идемте! – резко сказал Павел и быстро, не оборачиваясь, стал последний раз спускаться по такой знакомой лестнице. Он не заметил, что один из сопровождающих задержался, вошел в квартиру и наметанным взглядом осмотрел опустевшее жилище.

Машина летела по городу, но Павел ничего не видел, взгляд его туманили предательские слезы, он изо всех сил сжимал свой нищенский пакет, в котором поместилась вся его прежняя жизнь.

Сыночек подошел к Павлу, который сидел в уютном кожаном кресле и по-прежнему держал свой пакет, словно последнюю соломинку, которая соединяла его с прошлым.

Хозяин понимал чувства гостя и не торопил время.

– Павел, не надо так переживать. Я тебе обещаю, все будет хорошо. Ты мне веришь?

Павел словно очнулся и взглянул в глаза Сыночку, тот выдержал взгляд.

– Ну, все, а то прямо какая-то кисейная барышня получилась. Ты же мужчина! Но я тебя прекрасно понимаю, прощаться с прошлым, какое бы оно ни было, всегда невыносимо тяжело, потому что ты невольно понимаешь, что с ним уходит и часть твоей жизни, но ведь с тобой остаются воспоминания. Павел, посмотри на меня. У тебя есть одна вещь, которая мне сейчас очень нужна, ты мне ее отдашь?

– Да, отдам, – не своим голосом ответил Павел.

– Теперь медленно открой пакет и вытащи из него твою любимую игрушку – плюшевого медвежонка, и отдай его мне.

С этими словами Сыночек протянул руку, в которой тотчас оказалась старая игрушка. Он подошел к столу и, взяв нож для бумаги, вспорол животик медвежонка, запустив в него длинные красивые пальцы, через мгновение достал перстень необыкновенной красоты.

– Павел, ты знаешь, что это такое? Это – фамильная реликвия, обладатель которой считается главой рода. Ты, Павел, – единственный имеешь право носить это звание. Сейчас тебя многие ищут, так как род очень богатый и есть за что бороться. Ты меня понял?

– Нет, не понял! – закричал Павел. – Зачем ты меня вытащил из моей жизни. Она меня всем устраивала, я к ней пришел не за один день и сроднился, мне большего не надо. А теперь что я буду делать?

– Ты не хочешь быть графом?

– Я не знаю, что это такое и нужно ли мне это.

– Зато я знаю, что это такое и для чего это надо и что с этим делать. Понял? Не хочешь, не надо. Я стану графом Суворовым, тем более, что до сегодняшнего дня у меня даже имени не было.

И Сыночек одел перстень на свой палец, вытянув руку, начал любоваться игрой драгоценного камня.

– Ну что? Графское сердце не екнуло еще?

Павел, словно окаменел, не мог ни двинуться, ни произнести ни слова, он не отрываясь смотрел на перстень.

– Сейчас ты полностью в моей власти. Велю, и твоих косточек не найдут. Не найдут ни одного документа, который мог бы подтвердить, что когда-то родился и жил на земле Пал Палыч Суворов. Хочешь?

– Так что твоя душенька желает: быть графом, объединить и возглавить прославленный род или исчезнуть навсегда? Определяйся, а то для меня очень большой соблазн.

С этими словами Сыночек снял с пальца перстень и вплотную подошел к креслу, где сидел бедный Павел ни живой, ни мертвый.

– Протяни правую руку, и я надену на твой палец кольцо, которое всем будет говорить, что род Суворовых жив.

Кольцо было надето и глава рода почувствовал какое-то незнакомое, неожиданное для себя чувство, он не мог описать его словами, но что-то словно вернулось к нему. Может быть, сила его предков?

Сыночек не отходил от кресла и внимательно наблюдал за метаморфозой Павла. Когда тот немного успокоился, Сыночек оперся руками о ручки кресла и стал медленно наклоняться к Павлу со словами:

– Ваше сиятельство, поздравляю вас. Как вы думаете, Ваш слуга заслуживает награды?

У Павла округлились глаза, и он врос в спинку кресла. Он понял, что от него хотят. Первая мысль была двинуть Сыночку в морду, но слова того лились словно мед, обволакивая его с головы до ног.

Он близко увидел лицо Сыночка, его глаза от предвкушения удовольствия были закрыты, длинные и пушистые ресницы отбрасывали темные тени на щеки. Лицо неумолимо приближалось.

Павел от безысходности и отвращения зажмурился. Он почувствовал легкое прикосновение мягких губ и нежный запах лимона. Сказать, что ему было противно, так нет, только спросил:

– А как тебя зовут?

– Меня зовут Денис. Павел, чего ты так испугался. Принуждать тебя не буду…

– Ну, все, свободен, как птица. Я пошутил. Сейчас тебя проводят к машине и ты уедешь из страны. Отдохнешь, узнаешь о своем роде и благородных манерах и вернешься для благих дел. Да, запомни одно имя, Татьяна Нарышкина, ты ее встретишь на первом же балу в Дворянском собрании. Так вот, она тебе предназначена судьбой, будет верной женой и любящей матерью детям. А теперь иди.

Павел хотел что-то сказать в ответ, но не смог, его переполняли чувства благодарности. Дверь открылась, вошел парень, который и проводил его до машины.

Сыночек одиноко стоял посреди кабинета и его взгляд упал на кожаное кресло, на котором сиротливо остался лежать старый целлофановый пакет. Он вздохнул и отошел к окну. Белый лимузин на большой скорости удалялся, увозя Павла в новую, счастливую жизнь. Сыночек загляделся на городской пейзаж, который окрашивало в разные цвета заходящее солнце. Вдруг почувствовал, что кто-то вплотную подошел к нему со спины и две тонкие руки обняли его, скрестившись на груди, на плечо легла голова, ион боковым зрением увидел копну огненно-рыжих вьющихся волос и узнал до боли знакомый запах духов.

– Не шевелись. Давай так постоим. Я так долго мечтала об этом моменте. Мне не хватало твоего имени. Как тебя зовут? – спросила Соня.

– Денис, – шепотом, чтобы не разрушить очарование, ответил Сыночек.

– Как я тебя люблю, мне кажется, мое сердце не выдержит этого чувства. Не отталкивай меня. Выслушай. Ты – мой человек, единственный и на всю жизнь. Я понимаю тебя, ты хочешь всех сделать счастливыми, потому что сам не познал этого чувства, но пойми, это не получается потому, что счастье вершится там, на небесах. Мой муж, Алексей, не может принадлежать только одной женщине. Он создан для праздника, а не для семьи. Мы поняли это и расстались друзьями.

Господи, ты даже не представляешь, как долго я тебя искала и скольких людей подкупила, чтобы найти тебя.

– Соня, Соня, ты обманываешься. Твои чувства растают, как утренний туман. Ты – романтичная натура, все придумала и сочинила. Будущего у нас нет.

Соня резко развернула Дениса к себе и, прижавшись всем телом, поцеловав в губы, сказала:

– Как говорят в народе – «хоть день, но мой».

Наступило утро. Оно было белоснежным, словно природа праздновала свадьбу. Одна из стен спальни загородного дома была полностью стеклянной и выходила в лес. Деревья стояли в богатом сказочном убранстве. Было невероятно тихо, Денис слышал рядом биение любящего его сердца. Он боялся пошевелиться и нарушить незнакомое ему до сих пор чувство полного счастья.

Content

Эккель Анна Иллюзия (сборник)

Анна Эккель Иллюзия

ИЛЛЮЗИЯ

ЧАС ИКС

ЧАС ВОЛКА

С ПРАЗДНИКОМ!

ЛЮДИ?!

ТВОЙ ПРАЗДНИК

БЛИЗКАЯ ДОРОГА

ЗАГАДКА

ГАРГУЛЬЯ

КАЗУС

СТРАЙТЫ

НОВОГОДНИЙ ГОСТЬ

ДЕД МОРОЗ

НЕБО

СУМЕРКИ

ПОЦЕЛУЙ ЧЕРНОЙ ВДОВЫ

И БУДЕТ СЧАСТЬЕ ВАМ

А ВЫ ХОТЕЛИ БЫ?

ЭКСПЕРИМЕНТ ФУДЗИЯМА

ЭМИГРАНТЫ

ФРИДРИХ

ВЕРИШЬ – НЕ ВЕРИШЬ?

МАРКИЗА

СКАЗКА СКАЗОК

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОШКА

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

ВЕСТЬ

БЕСЕДА

ИСЦЕЛЕНИЕ

СЛУЧАЙ С ПРОЗА.РУШНИЦЕЙ

КОЛЬЦО ОТ ТИФФАНИ