Дроговоз Игорь Григорьевич

Крепости на колесах: История бронепоездов

Пролог

Осенью 1917 года одесская братва в очередной раз «наехала» на местных крестьян — кулаков, требуя «оказать материальную помощь пролетарской революции».

Причем здесь бронепоезда? — спросите вы и будете неправы. Предприимчивые приморские «пацаны» вместо пистолетов, утюгов и паяльников, столь привычных в наше время, в качестве аргумента использовали бронепоезд «Заамурец», оказавшийся на ремонте в Одессе.

Вид бронированного мотовагона, ощетинившегося пушками и пулеметами, производил неизгладимое впечатление на мирных сельских тружеников, и они жертвовали на дело революции мясо, сало и прочие продукты внутреннего сгорания.

Так одесскими деловыми людьми была открыта еще одна, неизвестная для всего остального цивилизованного мира, область применения недавно появившегося грозного вида военной техники — бронепоезда.

Мало кто знает, что первый выстрел Второй Мировой войны был сделан артиллеристами германского бронепоезда Panzer Zug № 3, атаковавшего в ночь на первое сентября 1939 года приграничную польскую железнодорожную станцию Хойнице.

История бронепоездов оказалась тесно связанной с Россией. Недаром большинство зарубежных справочников и энциклопедий, в статьях «Armoured Train», «Panzer Zug», «Les Trains Blindes», «Pociag Panzerny», отсылают читателя к гражданской войне в России, ставшей ареной самого массового в истории человечества применения бронепоездов. [4]

Век бронепоездов оказался недолгим. Родившиеся на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, бронепоезда успели поучаствовать в двух мировых и многих локальных войнах. Но в середине века они ушли со сцены, не выдержав конкуренции со стороны танков.

Не желая мириться со своей печальной судьбой, они еще пытались вернуться на арену истории, найти свою нишу в арсенале средств смертоубийства.

В конце восьмидесятых годов двадцатого века многие граждане, тогда еще существовавшего Советского Союза, с большим удивлением услышали сообщение о том, что в зону армяно — азербайджанского конфликта, разгоравшегося с каждым днем, из Забайкальского военного округа направлен бронепоезд для охраны железных дорог.

Для большинства населения первого в мире государства рабочих и крестьян бронепоезда давно уже превратились в символ далекой гражданской войны, эпизод исторического фильма с анархистами под черным знаменем и несгибаемыми большевиками в кожаных тужурках.

Даже строчка из песни — «Но наш бронепоезд стоит на запасном пути» давно воспринималась лишь как образ готовности Красной, а ныне Советской Армии, к новым сражениям. В реальность существования в конце двадцатого века бронированных чудовищ времен батьки Махно и матроса Железняка никто не верил.

И только жители придорожных станций и поселков Забайкалья и Дальнего Востока, раскиданных на тысячи километров вдоль Транссибирской магистрали, еще с начала семидесятых годов могли время от времени наблюдать бронированные составы, ощетинившиеся стволами пушек и пулеметов, с танками на платформах, неторопливо двигающиеся по рельсам приграничных дорог.

Рядом бряцал оружием вчерашний друг и союзник, а ныне злейший враг — Китай, открыто готовившийся к войне с советскими ревизионистами, поэтому появление даже такого, казалось бы безнадежно устаревшего оружия, особо не удивляло немногочисленных жителей приграничной полосы.

История с советскими бронепоездами стала зримым подтверждением старой поговорки о том, что новое — это [5] хорошо забытое старое. Родившиеся веком раньше на дорогах Южной Африки, бронепоезда прошли две мировые войны, сражения гражданской войны в развалившейся российской империи, ставшие их звездным часом, и возродились из пепла в ядерную эпоху, чтобы опять уйти в небытие с развалом советской империи.

Бронепоезда стали ответом на вызов нового этапа развития военного искусства на рубеже веков, когда армии потребовались хорошо вооруженные и защищенные бронированные машины, способные вести маневренные боевые действия.

Танки еще оставались призрачной мечтой, бронеавтомобили — слишком примитивными, и только железные дороги, уже опутавшие весь мир, с их мощными паровозами и платформами, давали возможность разместить на мобильной базе броню и сильное вооружение.

Бронепоезда никогда не играли решающей роли на полях сражений двадцатого века и не получили большого распространения в арсеналах ведущих стран мира. Большинство из них состояло на вооружении не самых могучих стран Европы и Азии, играя в многочисленных вооруженных локальных конфликтах скорее вспомогательную роль.

И только гражданская война на обломках российской империи вывела бронепоезда из тени, сделав их одними из главных действующих лиц этой исторической драмы.

Сотни бронированных поездов, сражавшихся на всех фронтах братоубийственной бойни, от Бреста до Владивостока, во всех армиях — от Красной до дальневосточной Земской рати, в составе отрядов украинских батек и забайкальского атамана Семенова — огнем своих орудий и пулеметов часто решали исход кровопролитных боев междоусобной войны.

В годы второй мировой войны некогда грозные бронепоезда уже исполняли второстепенную роль. Новые хозяева поля боя — танки и авиация — поставили жирный крест на дальнейшей судьбе бронированных крепостей, оставив на их долю миссию охраны железнодорожных магистралей от налетов вражеских самолетов и действий диверсионных групп противника. [6]

Десятки бронепоездов немецкой армии вели долгую и безуспешную борьбу с партизанами, советские — участвовали в охоте за бандеровцами и лесными братьями. Основной же их функцией являлась противовоздушная оборона железных дорог, станций и, главное, железнодорожных составов в пути следования. Здесь они оказались незаменимыми.

Дальний родственник бронепоездов — танк — на долгие послевоенные годы стал главной ударной силой армий всего мира, особенно советской. Многие десятки тысяч гусеничных бронированных машин были воплощением военной мощи двадцатого века, своим существованием заставив забыть о грозной некогда силе — бронепоездах, оставив им место лишь в музеях.

Временное возрождение бронепоездов в Советском Союзе в начале семидесятых годов двадцатого века оказалось недолгим ответом на опасности военного противостояния СССР и Китая. Ушел в прошлое советско — китайский конфликт (надолго ли?) и сгинули в арсеналах бронепоезда, мелькнув на прощание на дорогах Кавказа.

Недолгая история существования и боевой службы бронепоездов не нашла должного отражения в отечественной и зарубежной литературе. Немногочисленные работы на эту тему носили, как правило, пропагандистский характер, рассказывая больше о героических подвигах коммунистов на полях гражданской войны. За кадром оставалась боевая деятельность бронепоездов армий противников большевиков, других стран мира.

История бронепоездов рисовалась как непрерывная череда побед и успешных операций. Практически отсутствовало описание развития бронепоездов как своеобразного вида военной техники, оставившего заметный след в истории. За исключением редких журнальных публикаций не было описаний конструкции, тактико — технических данных многочисленных бронированных поездов разных стран и народов.

Абсолютно белым пятном была, и во многом остается, история бронепоездов Белого движения. А ведь их количество составляло несколько десятков полноценных боевых единиц, и они сыграли заметную роль в драме под названием [7] гражданская война. Но после трагического поражения, все они ушли в небытие.

На страницах этой книги впервые в отечественной литературе подробно рассказывается о боевой работе и трагической судьбе бронепоездов белой армии, сгоревших в пламени братоубийственной войны. Любознательный читатель узнает о бронепоездах германской и польской армии, ставших одними из первых участников второй мировой войны.

Никогда на страницах отечественной военно — технической и военно — исторической литературы не говорилось о бронепоездах Австро — Венгрии, Финляндии, Швеции, Литвы, Японии и других стран.

Настало, видимо, время попытаться подробно описать историю создания, развития и боевого применения грозного для своего времени вида боевой техники, объективно оценить достоинства и недостатки бронированных поездов двадцатого века, их вклад в военную историю прошлого века.

Данная работа как раз и является попыткой создать такую историю, рассказать о взлете и падении грозного некогда вида боевой техники, причем не только отечественной, но и зарубежной. [8]

Рождение идеи

Не успела еще огнедышащая «Ракета» Стефенсона пройти свои первые километры по чугунным рельсам, наводя ужас на многочисленных зевак, как десятки талантливых умов во всем мире увлеклись одной проблемой — как бы приспособить новое средство передвижения для военных целей.

Ситуация была не новая — и до, и после рождения паровоза, талантливые изобретатели по всему миру, постоянно пытались применить мирные задумки для уничтожения себе подобных.

С первых шагов человека по поверхности земли, он был озабочен тем, как бы усовершенствовать имеющиеся у него средства уничтожения себе подобных. Каменный топор подходил для охоты и лесоповала, но им же можно было раскроить череп недругу. Стрелой, выпущенной из лука, поражали оленя и людей из соседнего племени. Человек шел по пути прогресса, но быстрее всего совершенствовал орудия убийства.

Но при этом даже самый кровожадный изобретатель или полководец старались защитить себя и своих солдат от вражеского оружия, сделать неуязвимыми собственные войска. Отсюда и вытекали основные направления военно — технического прогресса во все времена человеческой истории — создать могучее и неотразимое оружие для поражения противника и надежную защиту для себя, а лучше все это объединить и сделать подвижным, чтобы наносить удары там, где враг не ждет и уходить от его ответных ударов.

Любое изобретение первым делом оценивалось с точки зрения его применения на поле боя. Паровоз не стал исключением. Но у его превращения в военную машину была своя, довольно длительная предыстория.

Веками военную мощь в Европе символизировали тяжело вооруженные рыцари. Настоящие стальные крепости, перемещавшиеся по полям сражений, играли главную роль в бесконечных и многолетних войнах средневековья. И долгое время не было силы, способной противостоять им на поле боя. [9]

Рушились королевства, гибли империи, и только воин в доспехах продолжал оставаться хозяином положения. Единство человеческой плоти и железа было определяющим фактором военной политики.

Широко применявшееся в средние века защитное вооружение — людские и конские доспехи, щиты и тому подобное снаряжение — выполняло в условиях того времени роль, аналогичную роли бронирования в современных условиях.

Пока основным оружием воинов оставались мечи и копья, ситуация для рыцарей была весьма благополучной — их жизнь и судьба зависели от их же сноровки, умения и силы. Но все хорошее имеет обыкновение заканчиваться. Презираемые благородными рыцарями, горожане низкого происхождения, внезапно превратились из мальчиков для битья в реальных и очень опасных противников.

Огнестрельное оружие, развивавшееся быстрыми темпами, и доступное любому мужчине, а позже и женщинам, коренным образом изменило ситуацию на полях сражений. Золотые времена рыцарской эпохи ушли в прошлое. Самые мощные доспехи легко пробивались мушкетными пулями, пушечные ядра сносили со своего пути рыцарей вместе с лошадьми. Человек с ружьем стал хозяином Европы и новым символом военной мощи.

С ним еще пытались бороться — увеличивали толщину брони доспехов — но все эти попытки наталкивались на одно, но непреодолимое препятствие. Не было в мире лошадей, способных выдержать вес такого всадника и не нашлось воинов, которые бы могли сражаться, одновременно перемещая огромную массу доспехов. И рыцарство исчезло.

Осталось лишь стремление найти надежную защиту от вражеских пуль или снарядов и желание сделать ее мобильной. Ведь строились могучие крепости, но они были бесполезными в случае наступательных действий или если противник просто обходил их. Переместить крепость на более выгодную позицию было невозможно.

Изобретение пороха привело к полной бесполезности бронирования одиночного человека и всадника, так как огнестрельное оружие пробивало самую толстую броню, [10] носить которую было в физических возможностях человека; броня из средства защиты превратилась в помеху для воина.

В этих условиях возродилась идея использования военных колесниц или подвижных укреплений. Для передвижения таких повозок на колесах или полозьях использовалась тягловая сила людей или животных, которые, для предохранения их от обстрела, размещались внутри повозки. Экипаж повозки составляли воины — стрелки; иногда на этих повозках помещали даже небольшие пушки.

Импровизаций на эту тему было довольно много. Обозы— крепости Яна Жижки в Чехии, турусы, фалы, гуляй — города (подвижные укрепления из деревянных щитов, скрепленных деревянными, железными или веревочными связями; в щитах делались отверстия для стрельбы), фургоны переселенцев на Дикий Запад и другие мобильные защитные сооружения были вехами на пути поисков и неудач. И всем им мешало одно — отсутствие мощной тягловой силы, способной перемещать защитные сооружения и вооружение по дорогам войны.

Это толкало человеческую мысль на поиски какой — либо механизации этого вида боевой техники. Одно время центром подобных поисков стала Италия эпохи Возрождения. В 1472 году Вальтурио сделал чертеж военной колесницы, приводимой в движение ветром. Но дуновений итальянских ветров оказалось недостаточно для передвижения новой техники.

Величайший гений всех времен и народов, Леонардо да Винчи, много времени уделявший совершенствованию орудий истребления человечества, писал в 1482 году миланскому герцогу Людовику Сфорца: «Я строю безопасную закрытую колесницу, совершенно неуязвимую; когда она врежется со своими пушками в глубину вражеского расположения, то какова бы ни была численность противника, последнему придется отступить; пехота может следовать за ней в безопасности и не встречая сопротивления».

Эта идея не получила материального воплощения и никогда не использовалась в боях, но в ней уже была намечена основная линия развития нового оружия. Были и последователи, неустанно трудившиеся над новыми проектами. [11]

К тому же правители не жалели денег на разработку чудо — оружия, что тоже привлекало всякого рода авантюристов.

Очередной, недалеко не последний, проект появляется в Германии в 1588 году. Нюрнбергский механик Гольцшуэр предложил построить боевую колесницу, действующую в сопровождении пехоты и конницы, под звучным названием «Василиск». В это же время, в соседней Голландии некий Симон Стевин, якобы строит для принца Оранского две боевые машины на колесах, приводимые в движение ветром.

Первый же официальный патент на самодвижущуюся повозку был выдан в Англии в 1634 году Давиду Рамзею. Были и другие предложения, попытки построить нечто применимое на полях сражений. Объединяло их всех одно — все они остались неосуществленными ввиду чрезвычайного несовершенства техники того времени.

Самопередвижение подобных боевых повозок даже при наличии ровного и твердого грунта было почти невозможно вследствие отсутствия экономичного и компактного двигателя. Передвижение же на поле боя, в условиях пересеченной местности, было вовсе невозможно ввиду огромного удельного давления на грунт.

Дерево и железо представляли слабую защиту против тяжелого огнестрельного оружия, а попытки добиться надежной защиты все большим и большим увеличением стенок повозки еще более снизили бы и без того ничтожную подвижность и проходимость.

И лишь появление в девятнадцатом веке паровоза позволило решить эту проблему. На железного «коня» можно было установить тяжелую броню, поставить солидное вооружение, перемещать воинские отряды. Быстрое строительство и распространение железных дорог в Европе и Америке обеспечивало быстрое и сравнительно удобное передвижение новому средству транспорта и вооруженной борьбы.

Мощность паровых машин постоянно возрастала, военные корабли уже успели примерить броню (ее же можно было легко приспособить и для сухопутных броненосцев), усовершенствовалась и конструкция артиллерийских орудий. Бронирование сухопутных повозок стало применяться [12] значительно позднее, чем бронирование кораблей. Уже в Крымской войне участвовали три плавучие французские батареи, защищенные броней из 110 мм железных плит.

В последующие годы происходил чрезвычайно интенсивный рост толщины брони — от 270 миллиметров в 1865 году до 550 миллиметров в 1877 году. Чрезмерное возрастание веса кораблей при таком бронировании заставило перейти к стали. В 1877 году завод Шнейдер — Крезо изготовил броню из мягкой литой стали, еще через несколько лет на заводах Круппа изготовили броню из легированной стали.

Таким образом, к концу девятнадцатого века — века изобретателей и промышленников — имелось все необходимое, осталось сделать последний, решающий шаг — сложить все эти элементы мозаики в цельную картину, соединив их лучшие качества в одной боевой машине.

Идея дала три ростка — самодвижущиеся боевые машины с вооружением и бронированием стали отличаться движителем. По железнодорожным рельсам двинулись в бой бронепоезда, по дорогам войны запылили бронеавтомобили, а по бездорожью месили грязь танки — все виды рельефа стали доступны им.

Зерно было брошено в хорошо удобренную и влажную почву, и оно проросло. Сначала появились жизнеспособные идеи: во время Крымской войны 1853–1856 годов русский купец Н. Репин представил управляющему военным министерством «Проект о движении батарей паровозами на рельсах».

Но военное ведомство, занятое разрешением крымской ситуации, развивавшейся весьма печально для русской армии, не обратило на него внимания. К тому же, в это время в районе наиболее активных боевых действий — Крыму, не имелось ни одной железной дороги, что делало идею очень далекой от сиюминутных проблем.

Через год после окончания войны появился новый проект военного инженера подполковника П. Лебедева под заголовком — «Применение железных дорог к защите материка». Этот и другие подобные проекты завалили военные ведомства многих стран Европы.

Но бумажные проекты так и оставались бумагой. Помимо идеи требовались деньги, подходящие материалы, и самое [13] главное, потребность в подобном виде военной техники. Тем не менее, в советской литературе на долгие годы поселилась версия о российском происхождении бронепоездов (также как и танков, самолетов и тому подобного).

Первые опыты

Пока в России многочисленные рационализаторы составляли бумажные проекты, на другом конце света, в Америке, предприимчивые жители Североамериканских Соединенных Штатов воплощали идеи в металле. Тем более, что и обстановка к этому располагала.

Уже вовсю гремели пушки гражданской войны, армии южан и северян сошлись в смертельной схватке на полях сражений североамериканского континента. Уступая противнику в военной выучке и организации, северяне, используя возможности своей высокоразвитой промышленности, искали «чудо — оружие» XIX века.

Нам неизвестно имя инженера — янки, предложившего установить на железнодорожную платформу артиллерийское орудие, но результат применения этого изобретения получился впечатляющим.

Летом 1862 года отряд армии Конфедерации расположился лагерем на отдых недалеко от железной дороги. Ничто не предвещало опасности — северяне были в двух суточных переходах, в небе светило солнце, в лучах которого так мирно поблескивали рельсы. Никто из расслабившихся солдат поначалу не обратил внимания на появившийся вдалеке поезд. Паровозный дым поднимался вверх, дополняя идиллическую картину мира и покоя.

Внезапный грохот пушечного выстрела и последовавшего разрыва снаряда превратил земной рай в ад. За первым снарядом последовали другие. Падали убитые и раненые солдаты, летели в воздух куски палаток, с диким ржанием носились испуганные кони. Пушечный дым смешивался с паровозным и облаками пара, расползаясь над окровавленными телами и остатками военного лагеря. Огневой [14] налет с железнодорожной платформы оказался неожиданным и эффективным.

29 июня 1862 года в бою под Ричмондом впервые и довольно успешно была применена 32–фунтовая пушка, установленная на четырехосной платформе. При стрельбе, из — за отсутствия специальных противооткатных устройств, она имела свободный откат вдоль оси вагона, доставляя массу неудобств расчету и угрожая слететь с платформы. В силу этого обстоятельства, расчет орудия мог вести огонь только вдоль железнодорожного пути.

Позже появились и специализированные железнодорожные орудия. Размещались они на обычных платформах за наклонными металлическими щитами (к мечу наконец — то добавили щит), а лафет монтировался на стальных, загнутых сзади полозьях, прикрепленных к полу платформы.

При осаде федеральными войсками Питтсбурга в 1864 году применялись уже 13–дюймовые мортиры, устанавливавшиеся на двухосные железнодорожные платформы. Эти платформы с вооружением, перемещавшиеся паровозами по дорогам Америки, еще нельзя было назвать бронепоездами — отсутствовала броневая защита, пушки имели ограниченный сектор обстрела, скорее это были железнодорожные транспортеры артиллерийских орудий, получившие широкое распространение в последующие годы.

Американские опыты не остались незамеченными в Европе. Во время франко — прусской войны пушки, установленные немецкими артиллеристами на железнодорожные платформы, вели обстрел осажденного Парижа, перемещаясь по его периметру, и нанося внезапные удары с разных направлений. Прусский пример нашел в дальнейшем подражателей и среди побежденных.

Проиграв войну, испытав чувство национального унижения, французы готовились взять реванш и отомстить ненавистным бошам за поражение. Правительства Третьей республики не жалели денег на восстановление военной мощи Франции. Особое внимание уделялось техническому оснащению войск, поскольку исход войн все больше зависел от качества оружия.

Маневренный характер предполагавшихся будущих войн, необходимость быстрого перемещения артиллерийских [15] орудий, потребность в постоянном маневре артиллерией подтолкнули французского генерала Пейне и инженера Канэ к разработке проектов 120–мм и 155–мм железнодорожных пушек. К тому же, им удалось решить сложную проблему, долгое время тормозившую развитие железнодорожной артиллерии — создать устройства, уменьшавшие действие отдачи при выстреле на колеса и тележки транспортера.

Был применен так называемый скользящий лафет с наклонной рамой, на которую лафет въезжал под воздействием отката после выстрела, а потом съезжал под собственной тяжестью. Откат орудия сокращали и смягчали гидравлические тормоза.

Бронированный вагон конструкции майора Мужена. Франция, 1884 г.

По такой схеме была построена 190–мм железнодорожная артиллерийская установка образца 1873 года. Орудие устанавливалось на платформе, состоявшей из продольной балки, установленной на двух соединенных шкворнями тележках, и промежуточной тумбы, воспринимавшей нагрузку при стрельбе.

Артиллерийская установка перед стрельбой сворачивала на короткую железнодорожную ветку, которая прокладывалась под некоторым углом к основной магистрали для осуществления горизонтальной наводки. Вертикальная наводка производилась за счет изменения угла возвышения ствола. Транспортер фиксировался на огневой позиции при помощи внешних домкратов, опиравшихся на специальные подкладки, и внутренних захватов, крепившихся к рельсам.

Но это тоже были лишь импровизированные вариации на тему железнодорожных орудий. Бронепоезд же, в настоящем понимании этого термина, все никак не появлялся. Вплотную к ним подошли в 1884 году во Франции, когда на заводе Сен — Шамона по проекту инженер — майора французской армии Мужена были построены специальные бронированные вагоны. Предназначались они для подвижной обороны побережья. Изготовлены эти вагоны были в двух вариантах.

В первом их них, три шестидюймовых орудия были помещены в бронированном вагоне, который получился гораздо шире стандартного, в силу чего, при двухколейном [16] пути двигался по трем рельсам соседних путей (ширина колеи была около четырех метров). Орудия имели небольшой сектор обстрела, так как были установлены перпендикулярно железнодорожной линии.

Вдоль железнодорожного пути, со стороны, обращенной к морю, насыпался земляной вал, высотой около двух метров, обеспечивавший дополнительную защиту от вражеских снарядов. Лицевая сторона вагона изготавливалась из сварочного железа, толщиной 18 дюймов, потолочная плита — шесть дюймов.

Железнодорожное орудие с лафетом скрывающегося типа конструкции майора Мужена

Орудия были разделены специальными траверсами — поперечными плитами из котельного железа на тавровых балках и уголках. При каждом орудии, в тыльной стенке, имелись шкафчики для снарядов и зарядов.

В установках второго типа орудия устанавливались на открытых платформах, но имели лафеты скрывающегося типа. Как сообщала русская «Военная энциклопедия» Сытина, «хотя опыты, произведенные в 1884 году, и дали хорошие результаты, но выяснилось, что закрепить установку на месте трудно; приходится прибегать к сложного устройства тормозам и буферам, сильно повышающим стоимость [17] всей конструкции (около 50 тысяч рублей на орудие, не считая орудийного ствола)».

Было построено всего несколько подобных вагонов, поступивших на вооружение французской армии.

Та же сытинская «Военная энциклопедия» констатировала, что «все эти предложения имеют в настоящее время лишь исторический интерес, как попытки осуществить на практике столь заманчивую идею, какой является идея маневрирования не только полевыми, но и крепостными и осадными орудиями». Но авторы энциклопедии ошибались.

В разных странах, разными изобретателями создавалось множество подобных проектов, но все они долгое время оставались на бумаге. Однако труды эти не были напрасными, пришло время и на рубеже веков, на краю света — в Южной Африке, наконец — то появились они — первые бронепоезда, обладавшие уже всеми родовыми признаками этого класса боевой техники.

Великобритания, стремясь обеспечить безопасность стратегических морских коммуникаций, проходивших через [18] Суэц и Красное море, старалась закрепить свое господство над всем восточным побережьем Африки и построила железную дорогу от Каира до Кейптауна. На юге африканского континента к этому времени существовали две республики, созданные бурами (потомками голландских переселенцев) — Трансвааль и Оранжевая.

В 1899 году правительства бурских республик отказались предоставить англичанам полные политические права. Этот отказ стал поводом для нападения Великобритании на буров. Война началась 11 октября 1899 года и продолжалась два с половиной года.

Буры, защищавшие свою независимость, оказали яростное сопротивление английским войскам, завоевав сочувствие многих народов мира. Около 12 тысяч добровольцев из разных стран сражались на стороне буров, но численное превосходство было на стороне англичан — 450 тысяч против 60 тысяч.

Эта война значительно отличалась от предшествовавших вооруженных конфликтов. В ее ходе нашли применение первые образцы автоматического оружия — пулеметы и скорострельные полевые орудия.

Возрастание огневой мощи оружия привело к появлению новой организации боевых действий. Сомкнутые построения, в которых пытались наступать англичане, оказались непригодными. Война лишний раз доказала преимущества рассредоточенных боевых порядков — стрелковых цепей.

Боевые действия на юге Африки стали принимать форму армейских операций, широко использовались партизанские методы и глубокие рейды в тыл врага. Не имея достаточных сил для открытых столкновений с английской армией, буры, пользуясь отсутствием сплошной линии фронта, успешно применяли партизанскую тактику, нанося постоянные удары по основным тыловым коммуникациям противника — железным дорогам, и нарушая снабжение английских войск.

Пытаясь найти способ обеспечить безопасность своих железных дорог, сыны туманного Альбиона стали в полевых условиях создавать своеобразные блокгаузы на колесах — хорошо вооруженные и имеющие надежные укрытия [19] для личного состава, вагоны. На имевшихся грузовых железнодорожных платформах устанавливались не только артиллерийские орудия и пулеметы, но и устраивались укрепления из мешков с песком, шпал, и тому подобных материалов, для солдат.

Постепенно, накопив опыт, англичане перешли от примитивной установки мало приспособленных для этого полевых артиллерийских орудий на железнодорожные платформы к блиндированным и броневым поездам импровизированного исполнения, а затем и к типовым схемам бронирования вагонов и паровозов. Эти первые бронепоезда стали новым и довольно эффективным средством противопартизанской войны, хотя такой термин тогда еще не был в ходу.

Новый вид боевой техники первоначально получил наименование «блиндированные поезда». В период англобурской войны британскими войсками широко применялись три типа блиндированных поездов.

В поездах первого типа стандартные крытые товарные вагоны бронировались стальными листами толщиной шесть — семь миллиметров, а при их отсутствии в полевых условиях, листовым котельным железом толщиной в один сантиметр. Подобное бронирование позволяло уберечь солдат от огня стрелков. В продольных стенках вагонов оборудовалась узкая дверь для посадки и высадки команды и десанта, открывавшаяся наружу и закреплявшаяся внутри вагона железными засовами.

В верхней части бронированных стенок делалась прорезная продольная полоса, позволявшая экипажу вести наблюдение за окружающей местностью. Эта прорезь имела и другое предназначение — служила как амбразура для ведения огня из стрелкового оружия и для вентиляции. Амбразуры для стрельбы имелись также в боковых стенках и ближе к полу. Огонь из них можно было вести лежа или стоя на колене. В торцах вагона были квадратные амбразуры для скорострельных пушек.

Для оборудования бронепоездов второго типа использовались полуоткрытые деревянные четырехосные железнодорожные платформы. На них, на небольшом расстоянии [20] от внутренних деревянных стенок, устанавливались листы из волнистого железа.

Между стенками вагона и листами железа дополнительно укладывались рельсы то подошвой, то головкой вниз. Высота подобных защитных стенок достигала двух метров. В них оборудовались амбразуры для ведения огня из скорострельных пушек (по одной с каждой стороны вагона), пулеметов и винтовок. Стрельбу солдаты могли вести как стоя, так и лежа.

В случае необходимости на специально изготовленной раме натягивался брезент, служивший крышей вагона. Для наблюдения за окружающей местностью, а на стоянке постом для часового, служила наблюдательная вышка, устанавливаемая в вагоне. Амбразуры, в случае обстрела противником, закрывались бронированными заслонками.

Третий тип блиндированных вагонов, применявшихся англичанами в Африке, представлял из себя обыкновенные товарные вагоны, укрепленные при помощи стенок из рельсов до высоты их естественных стенок — 91,5 см от пола. Когда рельсов не хватало, для укрепления вагонов использовали все, что попадало под руку — шпалы, котельное железо, мешки с песком.

Кроме того, использовались и другие вариации на тему бронированных вагонов: на товарных вагонах стенки повышали до двух метров, стальные листы крепили под углом внутрь вагона (чтобы пули рикошетили). В щитах делали продольные амбразуры для ведения винтовочного огня.

Недостатком подобных импровизированных броневагонов было отсутствие дверей, из — за чего гарнизон вынужден был перелезать через стенки, чтобы попасть вовнутрь или выбраться наружу. Крыши вагоны не имели, что позволяло устанавливать внутри постоянные или переносные возвышения для наблюдения за противником.

Защита железнодорожных коммуникаций стала большой проблемой для английского командования. Из — за постоянных нападений отрядов буров на железные дороги, англичане вынуждены были применять стальные вагоны для перевозки войск, артиллерии и припасов. К грузовым поездам прицеплялись блиндированные вагоны с гарнизонами, которые служили для их сопровождения и защиты. [21]

Для командного состава британской армии, за которым с особенным старанием охотились буры — стрелки, тоже начали строить специализированные защищенные пассажирские вагоны. Их стенки укреплялись стальными листами толщиной 6,3 мм, окна устраивались под самой крышей. Для входа и выхода имелись две двери.

Вскоре тяжелая фронтовая жизнь потребовала бронирования и паровозов. Повреждение или уничтожение незащищенных локомотивов превращало неподвижные составы в прекрасную мишень для буров и вело к большим потерям. Необходимо было защитить и паровозы.

Первоначально для защиты от пуль винтовок стрелков — буров применяли канаты, которые в несколько рядов навешивались на тендер, котел и паровозную будку. Позже для этой цели стали использоваться стальные листы или котельное железо.

Блиндированный паровоз с тендером после этого выглядел как закрытый ящик, у которого основной пояс брони располагался чуть выше линии паровозного котла и не ниже человеческого роста. Защищались от огня противника также наиболее важные механизмы ходовой части, иногда даже колеса. Для машиниста и кочегара имелась узкая стальная дверь, а в стенках — маленькие окна для наблюдения.

Паровоз постоянно размещали в середине блиндированного поезда, убивая тем самым двух зайцев — создавали ему дополнительную защиту и давали возможность фронтального ведения огня блиндированному вагону — артиллерийские орудия чаще всего устанавливали в торце вагона.

В качестве артиллерийского вооружения бронепоездов чаще всего применялись 76–мм полевые орудия, хотя иногда устанавливались и более мощные 150–мм и 220–мм пушки.

Число вагонов в блиндированных поездах обычно не превышало десяти, а чаще всего составляло три — четыре. Для маскировки их раскрашивали под цвет местности. В ночное время для освещения пути использовали электрический рефлектор, энергию для которого вырабатывала динамо — машина. [22]

Для ведения разведки бронепоезда оборудовались воздушными шарами, которые крепились к составу стальным тросом, намотанным на вал лебедки (она же использовалась для спуска шара). В корзине аэростата имелись подзорная труба, телефон или сигнальное устройство для связи с командой бронепоезда.

В состав некоторых блиндированных поездов также включались блиндированные железнодорожные самокаты системы Симса. Предназначались они для рекогносцировки местности, ремонта и охраны пути, участия в боевых операциях блиндированных поездов.

Их экипаж состоял из 3–4 человек, а вооружены они были автоматической скорострельной пушкой Максима. Блиндажный кожух, защищавший самокат, состоял из двух частей: нижняя, прикрывавшая двигатель и ходовую часть — вертикальные стальные листы толщиной 7 мм, и верхняя — наклонные стальные листы толщиной 5 мм для защиты экипажа. Мощность двигателя внутреннего сгорания, работавшего на керосине, составляла 7 лошадиных сил. Максимальная скорость — 24 мили в час.

Маневренный, партизанский характер боевых действий и неразвитая железнодорожная сеть на юге Африки настоятельно требовали создания бронированных машин, способных двигаться по обычным дорогам, а не привязанных к рельсам, как бронепоезда. И уже в ходе войны были впервые опробованы так называемые безрельсовые блиндированные поезда.

Состояли они из блиндированного автомобиля — тягача, трех блиндированных повозок и двух 150–мм артиллерийских орудий. Тягач приводился в движение паровым двигателем мощностью 60 лошадиных сил. На нем имелся запас топлива — около 800 килограмм угля и 150 ведер воды. Максимальная скорость не превышала 8 миль в час.

Машина со всех сторон была защищена шестимиллиметровыми листами хромоникелевой стали (вес брони — 4,5 тонны), общий же вес бронированного тягача достигал 22 тонн. Ширина ведущих колес, для повышения проходимости, составляла 61 см. На них также могли устанавливаться дополнительные съемные зубья или резцы. Для самовытаскивания могла использоваться паровая лебедка. [23]

Блиндированные повозки, имевшие длину 4,5 м и около 2 м в ширину, могли перевозить до шести тонн груза. Внутри повозки устанавливалось артиллерийское орудие, ствол которого просовывался в специальную бойницу торцевой стенки.

Для стрельбы из винтовок и наблюдения служили отверстия в верхней части всех стенок, закрываемые блиндированными заслонками. Для погрузки артиллерийского орудия на повозку служили съемные подставки, имевшие желобообразную форму для колес и устанавливавшиеся наклонно у заднего конца, и паровая лебедка со стальным тросом.

Тягач и повозки сцеплялись между собой специальными дышлами, но были оснащены автономными тормозами, что позволяло обеспечивать безопасность при крутом спуске.

Подобные конструкции были гораздо маневреннее блиндированных поездов, поскольку не были привязаны к железнодорожным путям, которые к тому же могли быть уничтожены или повреждены противником. Они стали своеобразными предтечами бронеавтомобилей, бронетранспортеров и в какой — то мере танков первой мировой войны.

Опыт англо — бурской войны в начале века тщательно изучался всеми военными специалистами Европы, которых особенно интересовали результаты применения в боевых условиях новинок военной техники и оружия. Идея бронированных поездов нашла своих последователей в ведущих европейских державах, тем более, что человечество уже на всех парах неслось к мировой войне.

Бронепоезда вступают в бой

К началу первой мировой войны армии западноевропейских стран уже имели до 30 бронепоездов простейшей конструкции — паровоз и несколько броневагонов. Распространению бронепоездов в европейских армиях того периода способствовал быстрый рост протяженности железных [24] дорог. В 1913 году мировое протяжение железных дорог (без России) достигло уже 1046 тыс. километров.

В России положение с железными дорогами, по сравнению с другими странами, было довольно печальным. Протяженность железных дорог составляла 58,5 тысяч километров. Но особенно плохо дело обстояло с подвижным составом. На 1 км эксплуатационного пути в Англии приходилось 0,726 локомотивов, в Германии — 0,502, в Италии — 0, 378, в России — 0,307.

Товарных вагонов на 1 км сети приходилось: в Англии — 22,57, в Германии — 10,95, в России — 7,23. Количественную недостаточность подвижного состава усиливала техническая его отсталость.

Но в западных районах российской империи железнодорожная сеть была гуще, что вскоре позволило довольно успешно использовать здесь бронепоезда.

В ходе войны в разных странах началось строительство тяжелых бронепоездов, представлявших собой, чаще всего, бронированные железнодорожные транспортеры дальнобойных артиллерийских орудий большой мощности. Они сводились в батареи, дивизионы и полки, и использовались для разрушения крепостных и долговременных фортификационных сооружений.

Американцы на своей территории организовали строительство 12–осных бронированных железнодорожных транспортеров с орудиями калибра 370–мм и дальностью стрельбы до 45 км. Их судами перевозили через океан в Европу, где прицепляли бронепаровоз и вагоны сопровождения, формируя так называемые бронепоезда особого назначения.

Подобные конструкции получили наибольшее распространение в армиях наиболее развитых стран мира — США, Великобритании, Франции и Германии. Остальные, не имеющие возможности строить столь мощные артиллерийские установки, обходились более простыми вариантами, с орудиями среднего калибра, чаще всего полевыми. К их числу относилась и Россия.

Готовясь к надвигавшейся войне, которой было суждено стать мировой, ее потенциальные участники в обстановке полной секретности разрабатывали оперативные [25] планы. Всему миру стал известен германский план Шлиффена, так и не осуществленный армией кайзера Вильгельма Второго.

Но были и другие подобные планы, не получившие такой же популярности. Несмотря на многочисленные отличия, их объединяло одно желание — решить исход войны в течение нескольких недель или месяцев. Поэтому основным видом боевых действий предполагалось наступление.

В соответствии с наступательной стратегией велось и строительство вооруженных сил ведущих европейских держав. На вооружение принимались бронеавтомобили и бронепоезда, способные вести высокоманевренные действия в рамках концепции «молниеносной войны».

Эти обстоятельства объясняют, почему до первой мировой войны не были реализованы многочисленные проекты танков. Их проекты в тот период базировались, главным образом, на тихоходных тракторных шасси, и для маневренной войны не подходили. Потому — то их клали под сукно, до лучших времен.

Но начавшаяся в августе 1914 года первая мировая война, очень скоро приняла позиционный характер. Многомиллионные армии европейских держав стали все глубже закапываться в землю, укрепляя свои позиции километрами колючей проволоки, многочисленными минными полями. Тысячи пулеметов в считанные минуты выкашивали полки и дивизии, выбравшиеся из окопов в атаку.

Маневренных боевых действий, как это было в войнах девятнадцатого века, с 1915 года практически не велось. Прорыв обороны противника на узких участках фронта обеспечивало лишь массированное применение артиллерии. Тысячи тяжелых орудий днями и неделями обрабатывали вражеские позиции, превращая их в подобие лунного пейзажа, создавая условия для пехотных атак.

Парадокс ситуации заключался в том, что противники оказались в состоянии сорвать стратегические планы друг друга, но не могли реализовать собственные. Пришлось закапываться в землю, готовясь отразить любое наступление врага.

В таких условиях бронепоезда, имевшиеся в противостоящих армиях, применения себе практически не находили. [26] Железнодорожные линии в полосе фронта, как правило, уничтожались, а восстанавливать их под плотным артиллерийским огнем неприятеля, было самоубийством. Поэтому участие бронепоездов в боевых действиях, в основном, носило эпизодический характер на отдельных участках фронта.

Требовались новые средства ведения войны, способные вывести ситуацию из окопного тупика. Бронепоезда и бронеавтомобили не оправдали возлагавшихся на них больших ожиданий. Вот тут — то и вспомнили о проектах танков, и они воплотились в металле, чтобы сыграть свою заметную роль в заключительном периоде великой войны.

Немецкий танковый теоретик и практик Гудериан в своих мемуарах констатировал: «Первая мировая война после короткого периода маневренных действий на Западном фронте застыла в позиционных сражениях.

Никакое сосредоточение военных средств, достигшее громадных размеров, не в состоянии было сдвинуть фронты с места, пока в ноябре 1916 года на стороне противника не появились танки и не перенесли благодаря своей броне, гусеницам и вооружению, состоявшему из пушек и пулеметов, ранее незащищенных солдат через заградительный огонь и проволочные заграждения, через рвы и воронки живыми и боеспособными на передний край обороны немцев; наступление снова, было восстановлено в своих правах».

Бронепоезда же, в силу своей привязанности к железным дорогам, не смогли сыграть подобной роли, и, естественно, отошли на второй план военной драмы, ограничившись решением второстепенных задач, вроде патрулирования железных дорог и огневых налетов на позиции более слабого противника.

Еще накануне мировой войны броневая секция российского Военно — технического департамента в 1912 году завершила разработку первого проекта типового бронепоезда для русской армии. После показа модели нового оружия руководству военного министерства последовал заказ на постройку первых четырех бронепоездов.

В августе 1914 года, почти одновременно с первыми залпами великой войны, в мастерских 9–го железнодорожного [27] батальона русской армии завершилось строительство первого бронепоезда в составе бронепаровоза и четырех бронеплощадок. Вооружен он был четырьмя горными 76,2–мм пушками и восемью пулеметами.

Уже в начале 1915 года бронепоезд отправился на фронт, где ситуация складывалась для русской армии не самым лучшим образом. Катастрофа в Восточной Пруссии лишила Россию лучших полков и дивизий, а перенос Германией центра тяжести своих военных усилий на восточный фронт и вовсе поставил ее в тяжелейшее положение.

Подавляющее преимущество германской армии в артиллерии, особенно тяжелой, русское военное командование пыталось компенсировать различного рода новациями, вроде бронепоездов, которые позволяли осуществлять быстрый маневр артиллерией с одного участка фронта на другой.

За первым составом вскоре последовал второй, появились и новые проекты, предлагавшие более совершенные конструкции. Воплощение в металле получили два из них — генерал — майора М.В. Колобова и инженера Балля.

Генеральский бронепоезд состоял из бронепаровоза на базе стандартной «овечки» и двух бронеплощадок, построенных на основе двухосных грузовых платформ. Бронеплощадка состояла из пулеметного каземата, в котором устанавливались 12 трофейных австрийских пулеметов системы Шварцлозе, и башенной орудийной установки с трехдюймовой горной пушкой образца 1904 года.

Это орудие было выбрано в качестве основного вооружения за свои небольшие размеры и массу, позволявшие, разместить ее на поворотной установке в передней части вагона. Угол обстрела составлял по горизонтали 220 градусов.

Команда бронепоезда состояла из 94–х человек (из них четыре — офицеры), которым были обеспечены довольны комфортные условия для боевой работы. Надо заметить, что на большинстве бронепоездов времен гражданской и второй мировой войны о них могли только мечтать.

Обе бронеплощадки были оснащены системой парового отопления, тепло— и шумоизоляцией (20–мм слой пробки [28] и 6–мм фанера). Командир бронепоезда вел наблюдение и руководил действиями своего экипажа из наблюдательной башенки, установленной на бронепаровозе. Для связи с бронеплощадками использовались электрическая сигнализация, рупорная, как на кораблях, и звонковая связь.

Четыре бронепоезда подобной конструкции вошли в состав русской армии в конце 1915 года. Головной, получивший название, навевавшее воспоминания о сопках Маньчжурии, «Хунхуз» передали 1–му Заамурскому железнодорожному батальону.

По одному такому же бронепоезду получили 2–й и 3–й Заамурские и 2–й Сибирский железнодорожные батальоны. Они имели номера 2, 5 и 3 соответственно.

В российской армии бронепоезда организационно входили в состав железнодорожных войск, что облегчало их строительство, техническое обслуживание и ремонт в полевых условиях. После постройки первых бронепоездов было развернуто их производство в Киеве, в мастерских Юго — Западной железной дороги, и в Одессе в мастерских Русского общества пароходства и торговли.

Распространение в этот период получила и типовая конструкция полевого бронепоезда русской армии образца 1915 года конструкции инженера Балля, включавшая бронепаровоз с трехосным тендером и две бронеплощадки с концевым казематом, в котором была установлена трехдюймовая горная пушка образца 1904 года. На каждой площадке имелось двенадцать станковых пулеметов «Максим» (по шесть на каждый борт.

Несмотря на то, что спешно построенные поезда имели довольно примитивную конструкцию и слабое вооружение, их боевое применение оказалось весьма успешным. Ведя боевые действия и оказывая огневую поддержку войскам в полосе, прилегавшей к железнодорожным линиям, бронепоезда показали высокую эффективность.

На войне как на войне, поэтому были и потери в боях. 24 сентября 1915 года, во время рейда на позиции австро — венгерской армии, был разбит русский бронепоезд «Хунхуз» под командованием поручика Крапивникова.

Австрийское командование, видимо полагаясь на крепость своих оборонительных рубежей, не потрудилось даже [29] уничтожить или привести в негодность железнодорожную ветку, идущую от русских позиций через передовую. Этим не преминули воспользоваться русские командиры.

Бронепоезд русской армии конструкции инженера Балля

Ранним утром, в предрассветном тумане, русский бронепоезд подошел к линии фронта. Австрийские наблюдательные посты проглядели его выдвижение, и продолжали бороться со сном. Разбудили их только орудийные залпы и треск пулеметов бронепоезда, двинувшегося в атаку. Полусонные солдаты императора Франца — Иосифа слабо сопротивляясь, начали отход с первой линии окопов.

После прорыва оборонительных рубежей противника и выхода бронепоезда ко второй линии вражеской обороны, противник пришел в себя и открыл массированный ответный огонь. Вскоре австрийский снаряд разворотил железнодорожный путь позади состава. Продолжать движение [30] вперед тоже было невозможно — полотно разрушено, к тому же сошла с рельс контрольная платформа, сделав невозможным быстрое восстановление пути.

Остановившийся бронепоезд представлял прекрасную мишень для австрийских артиллеристов, и вскоре прилетевшие один за другим три снаряда угодили в головную бронеплощадку, следующие разворотили кормовую и пробили котел паровоза, окончательно лишив бронепоезд хода. Погибли почти все артиллеристы.

Судьба русского бронепоезда была решена. Вопрос был только в том, сколько будет продолжаться предсмертная агония. Командир поручик Крапивников, тоже получивший ранение, понимая безвыходность ситуации, отдал приказ команде покинуть состав и пробиваться к своим войскам.

Остаткам команды удалось вернуться. Подбитый же бронепоезд остался на нейтральной полосе, где простоял до лета 1916 года, время от времени тревожимый шальными снарядами и пулями с обеих сторон фронта. Во время наступления войск Юго — Западного фронта его удалось вернуть. Однако техническая комиссия, осмотревшая состав, пришла к выводу о невозможности восстановления бронепоезда и он пошел на металлолом.

Более успешно против австро — венгерских войск на Юго — Западном фронте действовал бронепоезд № 3 2–го Сибирского железнодорожного батальона. В начале июня 1915 года его экипаж совершил дерзкий налет на австрийские позиции под городом Красный, прорвав оборону австрийцев и нанеся артиллерийский удар по их тылам.

Этот успех подтолкнул российское военное руководство к постройке новых бронепоездов усовершенствованной конструкции. Решили каждому железнодорожному батальону придать по одному такому составу.

Производить на этот раз их постановили не кустарно, как прежде, а по специально разработанному проекту на заводах. Из многочисленных имевшихся проектов в качестве основы было выбрано два: штабс — капитана 8–го железнодорожного батальона Пилсудского и начальника 2–й За — амурской железнодорожной бригады генерал — майора Колобова. [31]

По российским меркам строительство бронепоездов велось весьма высокими темпами. Уже к 10 октября был готов первый состав для 8–го железнодорожного батальона, а к 15 октября — четыре бронепоезда для 2–й Заамурской бригады.

К концу года, на Восточном фронте действовало уже 15 бронепоездов — по одному на Северном и Западном, восемь на Юго — Западном, четыре на Кавказском фронте и один в Финляндии (использовался для береговой обороны и охраны побережья).

Строились они на знаменитом Путиловском заводе в Петрограде. Спешно разработанная типовая конструкция включала в себя бронированный паровоз, две бронеплощадки с артиллерийскими орудиями и две — три контрольные платформы, на которых размещались рельсы, шпалы, костыли и другое железнодорожное имущество для ремонта полотна.

Первое же применение бронепоездов в боевых действиях позволило определить их недостатки: громоздкость конструкции, малую подвижность, неудобство управления огнем, слабость вооружения, особенно у броневых моторных дрезин, строившихся в Вологодских, Киевских и Одесских мастерских (всего 2–4 пулемета).

Были и потери. В случае повреждения железнодорожного пути или паровоза, бронепоезд превращался в неподвижную мишень для артиллерии противника. После этого время жизни бронепоезда зависело только от мастерства и точности артиллеристов противника, а чаще всего это были австрийцы. Через два года, к середине 1917 года, на вооружении российской армии оставалось всего семь бронепоездов, остальные были потеряны в боях или находились в ремонте.

Затишье и стабилизация линии фронта в начале 1916 года снизили уровень боевой активности русских бронепоездов. Командование получило возможность для маневра имеющимися силами и средствами. С Украины бронепоезда № 2 и № 3 были переброшены на Западный фронт, в район белорусского города Молодечно, где прошли ремонт и модернизацию. В частности, на тендере паровоза была установлена дополнительная орудийная башня с трехдюймовой [32] горной пушкой, способная вести огонь по воздушным целям.

Летом того же года большинство бронепоездов русской армии было сосредоточено на Украине, где готовилось наступление войск Юго — Западного фронта — знаменитый Брусиловский прорыв. Они участвовали в боях под Луцком, на железнодорожной линии Ковель — Сарны.

На основе обобщения опыта боевого применения бронепоездов и анализа их сильных и слабых сторон начальник военно — дорожного отдела Управления военных сообщений Юго — Западного фронта подполковник Бутузов разработал собственный проект бронированного мотовагона.

К этому моменту были выявлены главные недостатки нового вида военной техники: большие размеры, повышавшие вероятность поражения состава противником, избыток мощности паровоза и сложность управления действиями команды, располагавшейся на нескольких, не сообщавшихся между собой бронеплощадках.

Конструкция бронированного мотовагона, призванная устранить обнаруженные в ходе боевой эксплуатации недостатки, основывалась на следующих рассуждениях подполковника Бутузова: «первостепенное преимущество мотовагонов перед другими бронепоездами в следующем: 1) начальник поезда все видит и всем распоряжается: личным составом, движением вагона, работой орудий и пулеметов; 2) небольшая цель — всего семь сажен длины, отсутствие пара, дыма и шума при движении».

Бутузову удалось довольно быстро убедить руководство Управления военных сообщений российской армии свернуть строительство трех бронепоездов в Петербурге и перейти к проектированию бронированных мотовагонов. Непосредственной разработкой проекта занимались подполковник Бутузов и инженеры — технологи прапорщики Табуре и Кельчицкий. Консультировали строительство профессора Верхоманов и Косицкий.

Строительство бронированного мотовагона началось в январе 1916 года в Одесских мастерских личным составом 4–й роты капитана Крживоблоцкого из состава 1–го За — амурского железнодорожного батальона. Первоначально предполагалось построить один вагон, а затем еще два. На [33] их создание российским военным ведомством был отпущен кредит в размере 141 тысячи рублей.

О значении начатых в Одессе работ говорит тот факт, что процесс строительства мотовагона непосредственно контролировало Верховное Командование. Еженедельно в Ставку отправляли доклад о состоянии работ и отчеты о расходовании денег.

При такой поддержке высшего руководства строительство шло довольно быстро, и к середине августа 1916 года мотоброневагон был уже практически готов. Задерживал его ввод в строй только Путиловский завод, который четыре с половиной месяца пытался изготовить коробку передач и карданные валы. Но и это препятствие было вскоре устранено.

7 октября на новеньком бронированном мотовагоне, названном, естественно, «Заамурец», была совершена первая пробная поездка, а через десять дней его осмотрела официальная комиссия под председательством командира железнодорожной бригады генерал — майора Колобова.

«Заамурец» оказался довольно удачной конструкцией, во многом опередившей свое время. К его основным достоинствам прежде всего относились: предельно низкий силуэт, высокое качество формы броневого корпуса, удачные углы наклона броневых плит с расчетом на рикошет пуль и снарядов, высокая плотность внутренней компоновки, возможность движения, в случае повреждения или поломки, на одном моторе, автономность и мощное вооружение, удобство размещения команды.

Несущий корпус мотоброневагона был склепан на швеллерах и уголках и установлен на двух поворотных пульмановских тележках. Толщина брони вертикальных поверхностей составляла 16 миллиметров, изогнутых и наклонных — 12 миллиметров.

Конструктивно «Заамурец» состоял из трех основных отсеков: концевых пулеметных и наблюдательных камер; орудийных камер и центрального каземата.

8 центральном каземате размещались два импортных двигателя внутреннего сгорания — итальянские «Фиат» и «Флоренция» мощностью 60 лошадиных сил каждый, коробка передач, две реверсные муфты и карданная передача. [34] Здесь же находилось вспомогательное оборудование: динамо — машина, компрессор, аккумуляторная батарея и вентиляторы. «Заамурец» развивал скорость до 45 километров в час, легко управлялся и свободно преодолевал крутые подъемы.

Мотоброневагон «Заамурец»

Концевые пулеметные и наблюдательные камеры представляли собой коробку с граненным потолком. В ней размещались наблюдатель и пулеметчики. Наблюдение велось через люки со смотровыми щелями. Два пулемета были установлены на специальных станках и имели угол обстрела 90 градусов в горизонтальной плоскости и 15–20 градусов в вертикальной. Здесь же размещались ящики с патронами.

Орудийные камеры располагались над тележками, при этом вся орудийная установка размещалась на шкворневой балке в центре тележки. Камера конструктивно состояла из двух частей. Нижняя представляла собой прямоугольную коробку. Верхняя полусферическая, склепанная из двенадцати секторов, вращалась совместно с орудийным поворотным кругом.

Мотоброневагон «Заамурец» после модернизации. Октябрь 1917 г.

Универсальные орудия конструкции Норденфельда, калибром 57–мм, имевшие высокую скорострельность — 60 выстрелов в минуту, устанавливались на лафете специальной конструкции и имели угол обстрела в вертикальной плоскости от — 10 до +60 градусов.

Орудийный лафет крепился на поворотном круге, вращающемся на шариках. Круг соединялся с куполом особыми подкосами, через которые часть его веса передавалась на шариковую опору. Вращение всей орудийной установки, снабженной тормозом и прибором для корректировки наводки в горизонтальной плоскости, осуществлялось вручную одним человеком.

Изнутри вагон, как и его предшественники, был отделан тепло—, вибро— и звукопоглощающей пробковой изоляцией и имел систему отопления отработанными газами двигателей. Для внутренней связи броневагон был оборудован телефонами и световой сигнализацией — цветные лампочки. Для наблюдения и управления артиллерийским огнем использовались восемь перископов, два комплекта дальномеров системы генерала Холодовского и два прожектора. [36]

После успешных испытаний «Заамурца», проходивших в октябре 1916 года в районе Одессы, в Ставку ушел доклад подполковника Бутузова, сообщавший о том, что «испытание мотовагона дало очень хорошие результаты. Механизм мощный, надежный, вполне удовлетворяет поставленным ему условиям». В конце года его показали в Ставке Верховного Командования, а затем отправили на фронт для проверки в боевых условиях.

Первоначально элегантная бронированная новинка использовалась в 8–й армии Юго — Западного фронта в качестве подвижной зенитной батареи для защиты от вражеских аэропланов, которые причиняли много неприятностей. Быстрое совершенствование авиации доставляло все больше хлопот сухопутным войскам, и укрепление противовоздушной обороны день ото дня становилось все более насущной задачей.

Перед запланированным на лето 1917 года наступлением на австрийском фронте, которое по замыслу Верховного командования и главы Временного правительства Керенского, должно было повторить успех прошлогоднего брусиловского прорыва, и укрепить авторитет Временного правительства, мотовагон срочно отремонтировали в Киевских мастерских.

В июне 1917 года, перед началом наступления на Юго — Западном фронте, был сформирован Броневой железнодорожный ударный отряд под командованием полковника Кондырина. Предназначался он для действий на железнодорожных магистралях, прилегающих к линии фронта, а в случае прорыва вражеской обороны — на его коммуникациях. Вошли в этот отряд, помимо «Заамурца», бронепоезд «Генерал Анненков», два бронеавтомобиля и бронедрезина.

Действия бронеотряда в период наступления носили активный характер и заслужили высокую оценку командования. Но из — за общего развала в стране и в армии, активной антивоенной пропаганды большевиков, приводившей к тому, что целые полки уходили с фронта по домам, приказы не выполнялись, а командиров убивали собственные подчиненные, наступление провалилось.

Героизм отдельных подразделений и солдат не мог преодолеть всеобщую анархию, воцарившуюся в армии. Страна [37] на всех парах шла к новой, еще более кровавой революции.

Когда произошел октябрьский переворот, «Заамурец» находился в Одессе, где проходил очередной ремонт и модернизацию, поскольку его эксплуатация во фронтовых условиях выявила целый ряд недостатков, которые требовалось устранить. Практическое применение мотовагона в боях потребовало внести коррективы в базовый проект. В частности, ведению артиллерийского огня мешала теснота орудийных башен, плохой обзор для наблюдателей внутри вагона.

Во время ремонта, пытаясь устранить выявленные недостатки, подняли башенные сферы, установив дополнительные кольцевые броневые пояса большого диаметра. На орудийных башнях установили большие броневые будки для командных постов. Эти изменения в конструкции позволили повысить эффективность использования броневагона, что показали события разгоревшейся вскоре гражданской войны. Но об этом чуть ниже.

После смены в октябре 1917 года власти в России и Одессе, «Заамурец» оказался без присмотра, но не надолго. Деловые люди приморского города, всегда отличавшиеся умом и сообразительностью, не могли упустить представившийся им шанс, и нашли применение бесхозному армейскому броневагону.

Местные крутые ребята, воспетые Бабелем, приспособили «Заамурца» для загородных прогулок, дабы иметь более внушительный вид при переговорах с сельскими жителями, которых обкладывали подоходным налогом в пользу мировой революции. Аргумент в виде бронированного чудовища, ощетинившегося пушками и пулеметами, действовал безотказно.

Предприимчивая одесская братва открыла еще одну сферу применения бронепоездов, недоступную для понимания всего остального цивилизованного мира — в качестве инструмента рэкета.

Но бандитская идиллия продолжалась недолго. В Одессу нагрянул на бронепоезде с душевным названием «Свобода или смерть» бывший комендант города Киева, спасавшийся от надвигавшихся немецких войск, суровый черноморский [38] матрос Полупанов. Он сразу приметил стоявший на одесском вокзале «Заамурец», и, естественно, решил прибрать его к рукам, дабы усилить огневую мощь своего бронепоезда.

Причем, судя по мемуарам Полупанова, у него были постоянные проблемы со зрением. Так, 57–мм универсальные пушки броневагона он почему — то принял за «дальнобойные морские орудия», бронепоезд русской армии — за германский подарок Петлюре, но об этом чуть ниже.

Явившись со своими моряками на стрелку с хозяевами броневагона в привокзальном ресторане, Полупанов и его команда настучали по головам расслабившимся одесским пацанам, и прицепили реквизированный у них «Заамурец» к своему бронепоезду. С берегов Черного моря, значительно усилившийся бронепоезд, двинулся по просторам Украины, устанавливая советскую власть по пути.

Находясь в ремонте, встретили большевистский переворот и другие бронепоезда русской армии — в Киеве находился состав № 3, в Одессе — № 2 и № 5. После смены власти в стране, судьба армейских бронепоездов резко изменилась.

Бронепоезд № 3 оказался в руках войск Украинской Центральной Рады, захватившей власть в Киеве, и был вскоре переименован в «Славу Украине». Но уже в конце января 1918 года украинская столица была захвачена большевистскими войсками, и бронепоезд прибрали к рукам матросы из отряда А.В. Полупанова, назвав его «Свобода или смерть».

Сам Полупанов почему — то был уверен, что ему достался бронепоезд, подаренный германским кайзером Петлюре, о чем он сообщает в своих мемуарах. То ли память его подвела, то ли наемные писаки, сочинявшие за него воспоминания, перепутали все на свете, но русский бронепоезд его стараниями на долгие годы превратился в бывший германский.

С командой из черноморских матросов красный бронепоезд отправился воевать с румынами, чем и занимался в феврале — марте 1918 года у станции Рыбница. Во время пребывания в Одессе, к нему подцепили мотоброневагон «Заамурец», задержавшийся здесь после ремонта в местном [39] депо. Дальнейший путь бронепоезда пролегал от Днепра до матушки — Волги, где команда Полупанова утопила его на дне реки, оказавшись в окружении.

Бронепоезд № 5 тоже поменял национальность и гражданство, превратившись в «щирого украинца» с соответствующим названием — «Сичевик». Под жовто — блакитным флагом украинской державы, он сражался с красными отрядами Щорса, поляками, пока летом 1919 года не оказался в руках польских легионеров и не превратился в «чистокровного» поляка «Генерала Довбор — Мусицкого», вновь поменяв гражданство.

Но это было еще не последнее превращение, в его богатой на метаморфозы, жизни. В августе 1920 года, в период успешного (тогда еще) наступления Красной армии на польском фронте, кавалеристы Буденного захватили «Генерала» в плен. После ремонта и переоснащения бронеплощадок, они оказались в составе красного бронепоезда № 112.

Большевикам в Одессе достался и бронепоезд № 2. Его переименовали во «2–й Сибирский бронированный поезд» и бросили в ожесточенные бои на просторах Украины. Уходя на восток вместе с отступающими частями Красной армии, бронепоезд оказался в Царицыне, где его модернизировали, установив на тендере паровоза командирскую будку, и заменив орудийные башни открыто установленными на бронеплощадках трехдюймовыми пушками.

Затем была оборона Царицына, бои с частями Добровольческой армии в Донбассе. Добровольцы оказались для красного бронепоезда оказались весьма серьезным противником. 30 марта 1919 года в бою у станции Хацепетовка произошла роковая для «2–го Сибирского» встреча с бронепоездом «Офицер» Добровольческой армии. Короткая артиллерийская дуэль, несмотря на превосходство красных в вооружении, закончилась победой добровольцев.

Метким огнем из единственного носового орудия добровольцы вывели из строя паровоз и переднюю бронеплощадку красных. Началась паника и большевистская команда разбежалась, бросив свой бронепоезд. «Офицер» отбуксировал поврежденный бронепоезд на свою базу — зачем добру пропадать. [40]

После ремонта, в ходе которого орудия получили дополнительную броневую защиту в виде полубашен, 22 апреля 1919 года под новым именем «Слава Офицеру» бронепоезд вступил в ряды Добровольческой армии, с которой прошел крестным путем побед и поражений от Харькова до Новороссийска, где он был брошен при эвакуации.

Другие бронепоезда бывшей русской армии достались или были захвачены в первые дни после октябрьского переворота большевиками и под красным флагом окунулись в омут гражданской войны.

В армии императора Франца — Иосифа

Активно использовала бронепоезда в боях первой мировой войны и армия Австро — Венгерской империи, в которой к началу боевых действий имелось пять бронепоездов, вооруженных одной 70–мм и одной 40–мм пушками, шестью пулеметами или двумя 70–мм орудиями SFK L/70 и пулеметами.

В 1914–1915 годах они широко применялись при обороне Карпат, на железных дорогах Галиции в период русского наступления. Позже, не менее успешно, действовали они и на итальянском фронте у реки Изонцо.

В годы войны было дополнительно построено еще несколько бронепоездов новой конструкции — типа V. Бронеплощадки типа S для оснащения этих бронепоездов строились на будапештском машиностроительном заводе MAVAG. На них устанавливались одна 75–мм пушка с сектором горизонтального обстрела 240 градусов и два 7,92–мм пулемета. Толщина брони достигала 12 миллиметров.

Всего в австро — венгерской армии в годы первой мировой войны использовалось 15 бронепоездов — Panzer Zug, имевших номера с 1–го по 15–й. После окончания войны, большинство уцелевших пошло на слом. Некоторые оказались в чужих руках и использовались в армиях новых государств, возникших на обломках рухнувшей империи. [41]

Захваченный в Кракове в 1918 году польскими солдатами австрийский бронепоезд Panzer Zug № III, вскоре начал новую жизнь под красно — белым флагом новорожденной польской державы. Под именем «Смерч» он участвовал в советско — польской войне 1920 года, пережил несколько послевоенных модернизаций и вступил в новую — вторую мировую войну, которая стала для него последней.

В австрийской армии, на имевшиеся в строю бронепоезда, в годы первой мировой войны боевыми уставами возлагались следующие задачи:

1. прикрытие перевозки и пунктов выгрузки войск; рекогносцировка и набеги на неприятельскую территорию;

2. захват важных железнодорожных пунктов, мостов, туннелей;

3. быстрое восстановление испорченного железнодорожного пути;

4. оборона и решающий удар в бою;

5. фланговое прикрытие частей, при движении их параллельно железной дороге;

6. прикрытие выхода из боя; действия с закрытой позиции в качестве артиллерийской батареи;

7. борьба с бронепоездами противника;

8. использование в системе береговой обороны.

13 августа 1915 года австрийский бронепоезд Panzer Zug № II совершил налет на станцию Монфальконе, занятую итальянскими войсками, для оказания поддержки пехоте, наступающей на станцию. Под сильным артиллерийским и пулеметным огнем обороняющихся, австрийская пехота залегла, и командир бронепоезда самостоятельно двинулся на Монфальконе. Прорвав сторожевое охранение противника, бронепоезд ворвался на станцию, нанеся огнем пушек и пулеметов большие потери итальянцам.

После налета, бронепоезд отошел под ответным артиллерийским огнем итальянцев к тоннелю, где и укрылся. В условиях горного рельефа местности, где велись боевые действия, австрийцы довольно часто использовали тоннели в качестве укрытий для бронепоездов.

В сентябре, этот же бронепоезд, находившийся в распоряжении командира 16–го корпуса австро — венгерской армии, стоял в туннеле Кастагнавица. Противник — итальянские [42] войска, часто подвергал сильному обстрелу левый фланг 1–й горной бригады, находившейся у Цагора со стороны туннеля Бабинрук.

Схема района действий Panzer Zug № 11. Август 1915 г.

Итальянцы закрепились у выхода из туннеля, и лобовые удары австрийцев на блиндажи были безуспешны. Поэтому австрийское командование, убедившись в тщетности попыток пехоты прорваться к итальянским укреплениям, решило использовать бронепоезд Panzer Zug № II.

Командир бронепоезда изучил с артиллерийских наблюдательных пунктов местность и расположение войск противника, обнаружил повреждение пути и разработал план ночного налета на туннель Бабинруб.

11 сентября в десять часов вечера бронепоезд покинул место своей засады. Вскоре после прохождения моста Салкано, команда бронепоезда вынуждена была починить путь на разрушенном блокпосту. По устранении препятствия, бронепоезд, имея впереди сторожевые и рабочие патрули, двинулся вперед по пути, изобилующем искусственными сооружениями. [44]

Темнота ночи и туман, шум горной реки Изонцо маскировали движение бронепоезда и производимые его командой восстановительные работы. Итальянцы просмотрели приближение вражеского бронепоезда.

Но, не смотря на благоприятные обстоятельства, к назначенному часу бронепоезд в исходное положение для атаки не прибыл: из — за необнаруженного повреждения пути контрольная площадка одним колесом сошла с рельс, но была вскоре поднята при помощи соединительных накладок.

В половине пятого утра Panzer Zug № II, в предрассветных сумерках, бронепоезд, неожиданно для противника, появился в 100 метрах от туннеля. Итальянцы встретили его пулеметным огнем. Тем не менее, ручные фанаты и огонь с бронепоезда помогли десантному отряду выбить противника из туннеля по направлению к Плава.

С рассветом бронепоезд под артиллерийским огнем противника, причинившим ему некоторые повреждения, отошел в туннель Кастагнавица. При удачно завершившемся налете на туннель командой бронепоезда было захвачено 10 пленных, два пулемета и 30 винтовок.

Схема района действий Panzer Zug № 11. Сентябрь 1915 г.

В 1916 году, после обострения обстановки на Востоке, австрийские бронепоезда были переброшены на восточный фронт, где вели бои с русскими и румынскими войсками. При наступлении доблестных румынских войск на Семиградье, которое прикрывали немногочисленные отряды австрийского ландштурма (ополчения), только применение бронепоезда позволило австрийцам отойти без особых потерь. При этом, огнем бронепоезда почти полностью был уничтожен румынский батальон, двигавшийся по шоссе, вдоль железной дороги.

Опыт боевого применения бронепоездов против румын оказался недолгим. Румынская армия была разгромлена и прекратила существование, создав множество проблем союзникам, особенно России.

Использование бронепоездов во многом позволило австрийцам спасти свои окруженные войска и остановить русское наступление летом 1916 года в Галиции. В конце июня войска русского Юго — Западного фронта вели наступление на Коломыю. 30–я австрийская пехотная дивизия [45] оказалась в очень тяжелом положении. Два ее батальона из последних сил сражались в окружении.

В этот критический момент в бой вступил австрийский бронепоезд Panzer Zug № II, срочно приданный 30–й дивизии. Открыв с дистанции 300–500 метров огонь из своих двух орудий и шести пулеметов по русским войскам, расположенным вдоль железной дороги, он уничтожил четыре пулемета и около четырехсот солдат и офицеров, воодушевив австрийскую пехоту.

Во второй половине дня команда бронепоезда отбила атаку казаков, в конном строю пытавшихся захватить состав. Австрийским войскам удалось удержать свои позиции, а пехоте вырваться из окружения.

В 1918 году, после поражения болгарской армии, австрийские бронепоезда прикрывали отход своих войск с территории Сербии. Здесь же их застало окончание войны.

Германская армия тоже обзавелась несколькими десятками бронепоездов, хотя немцы отдавали приоритет железнодорожным транспортерам тяжелых орудий, использовавшимся при осаде крепостей и обработке вражеских позиций перед наступлением.

Применялись германские бронепоезда на различных театрах боевых действий. Уже в самом конце войны, 21 сентября 1918 года сербские войска прорвали оборону 11–й [46] германской армии в районе Монастырь. Для развития успеха пехоты в прорыв, в ночь на 22 сентября, была брошена французская кавалерийская бригада, имевшая в своем составе три полка, с целью овладеть городом Скопле. Сломив сопротивление немецких войск, ей удалось выйти в район Прилип.

Стараясь достигнуть максимальной внезапности, командир бригады приказал оставить все бронемашины, артиллерию и обозы в районе Прилип, и налегке продолжить рейд через считавшийся непроходимым горный массив. В районе Скопле наступавшим французам противостояли части пехоты и артиллерии, которых поддерживал бронепоезд Panzer Zug № 6, охранявший участок железной дороги Скопле — Велесье.

Решающее наступление французской кавалерии началось рано утром 29 сентября. Полк спаги довольно быстро достиг железной дороги и отрезал пути отхода немецким войскам из Калканделен на Скопле. Среди немцев началась паника, расчеты двух тяжелых артиллерийских батарей разбежались, бросив орудия.

На других участках наступление разворачивалось не очень удачно для французов. Продвижение 4–го кавалерийского полка было остановлено огнем немецкого бронепоезда, бороться с которым французы не имели возможности, поскольку вся артиллерия осталась в Прилипе. Эта непредвиденная задержка позволила немецким войскам эвакуировать все ценное имущество, а затем, подорвав железнодорожное полотно и сооружения, беспрепятственно отвести бронепоезд на север.

1–й кавалерийский полк лихой атакой в конном строю попытался захватить Скопле, но, понеся большие потери от немецкого огня, вынужден был спешиться и только таким образом смог выйти к железной дороге Скопле — Куманово.

Через несколько часов, общей атакой французских войск, город был взят. Захват Скопле завершил окружение шестидесятитысячной германской армии и заставил ее сдаться в районе южнее Калканделен.

Схема района действий австрийского бронепоезда № 11 на Восточном фронте

Но как отмечали многие военные специалисты, если бы германские войска имели несколько бронепоездов на железнодорожной [47] линии восточнее и западнее Скопле, результат действий французов мог быть совершенно иным. Не имея средств борьбы с ними, они вряд ли сумели бы прорваться к городу, а у немецких войск остался бы шанс избежать окружения.

Когда закончилась первая мировая война, у немцев в строю оставался 31 бронепоезд. По условиям Версальского договора, иметь их Германии было запрещено, поэтому все они были сданы в депо и разоружены. Вновь строить бронепоезда в Германии стали уже после того, как Гитлер в 1935 году отказался соблюдать ограничения, наложенные Версальским договором.

Схема района действий германского бронепоезда. Сентябрь 1918 г.

В армиях других стран, участвовавших в первой мировой войне, бронепоезда не получили широкого распространения. [48] И этому были объективные причины: позиционный характер боевых действий, «кошмар окопной войны» требовали другой тип артиллерийских железнодорожных установок — транспортеров тяжелой и сверхтяжелой артиллерии, которая становилась главным средством прорыва вражеской обороны.

Использование подобных установок, часто имевших бронирование и транспортировавшихся бронированными паровозами, имело много плюсов: можно было быстро и внезапно сосредотачивать огневую мощь в нужном месте, добиваться ее высокой мобильности, избегать сложностей в организации снабжения, сократить численность личного состава, а в случае необходимости уходить из зоны ответного огня противника.

С другой стороны, железнодорожная установка орудий представляла большие неудобства: независимо оттого, ведется ли стрельба на прямом или кривом тупике железнодорожного пути, поле горизонтального обстрела очень ограничено, что сильно сокращает количество целей, по которым орудие может вести огонь с одной, занимаемой им позиции на рельсовом пути.

Увеличение калибра используемых орудий, а, следовательно, и резкое возрастание их массы, усложняли и утяжеляли конструкцию транспортеров. Орудия устанавливались на металлических брусках, положенных по краям железнодорожной платформы, у которой число осей возрастало соответственно с весом всей системы и доходило до восьми для 370–мм пушки и 520–мм гаубицы (двойные тележки по четыре оси каждая).

Позиции батареи подобных орудий выбирались на участке железнодорожного пути, имеющем соответственное направление в сторону неприятеля. Окончательная горизонтальная наводка орудия производилась одним из следующих способов:

1. орудия с откатом по оси стреляли с прямого железнодорожного тупика, причем люлька устанавливалась на небольшом станке с вертикальной осью, дающей ему возможность перемещаться на несколько градусов вправо и влево от своего центрального положения; [49]

2. скользящие орудия стреляли с кривого железнодорожного тупика, существующего или специально построенного, радиус которого колебался в пределах от 80 до 150 метров в зависимости от калибра орудия; орудие перемещалось вдоль кривого тупика, пока не достигалась совершенно точная горизонтальная наводка; тогда колеса тележек платформы тормозились специальными тормозами и подкладыванием под колеса клиньев, трущихся о рельсы; при выстреле колеса скользили по рельсовому пути и таким образом смягчалась отдача.

Наибольшее распространение бронированные железнодорожные транспортеры получили в Германии. При этом германская артиллерия больше шла по пути своего усовершенствования и развития, чем по пути созидания нового. Это объясняется тем, что Германия еще в 1914 году, к началу войны, уже обладала мощной, подвижной и многочисленной тяжелой артиллерией современной конструкции.

Поэтому первое время немцы устанавливали на обычные платформы полевые орудия, подобно тому, как это делали американцы в период гражданской войны. Позже орудия специальной конструкции уже устанавливались на бронированных железнодорожных транспортерах и использовались при осаде крепостей, в частности, в знаменитой «верденской мясорубке», при обстреле особо важных целей в тылу противника.

Во французской армии было приспособлено несколько образцов мощных морских орудий для стрельбы с железнодорожных установок, тогда как в русской артиллерии только единичные экземпляры одной 254–мм береговой пушки в 45 калибров были приспособлены для стрельбы с железнодорожных платформ.

В годы первой мировой войны у бронепоездов появился новый могучий конкурент — танки. Бумажные проекты сверхпроходимой бронированной машины с мощным вооружением, не привязанной к железным или автомобильным дорогам, становились реальностью.

Появившись на Сомме в 1916 году, танки постоянно совершенствовались качественно и играли все большую роль [50] на полях сражений. Увеличивалось и количество танков в войсках основных участников войны.

В сражении на Сомме и Анкре 15 сентября 1916 года, в составе 4–й английской армии было 49 танков и еще 10 танков находились в резерве главного командования. Но из района сосредоточения на исходные позиции прибыло только 32 танка, остальные задержались, потому что у одних были попорчены механизмы, другие увязли в болоте.

Из 32 танков, участвовавших в бою, 10 танков получили серьезные повреждения артиллерийским огнем и вышли из строя, семь танков получили легкие повреждения.

В сражении у Арраса, 9 апреля 1917 года, принимало участие уже 60 танков марки I и марки II. Потери в боях в период с 9 по 12 апреля составили 50 %. От сражения к сражению количество танков росло.

31 июля и 16 августа 1917 года в сражении во Фландрии 5–я английская армия с семью дивизиями ввела в бой 216 танков, но большинство их них застряло в болоте. Основной причиной застревания танков была артиллерийская подготовка, превратившая местность в танконедоступную.

По этому поводу видный танковый теоретик Эймансбергер писал: «Наступлению англичан предшествовала 24–дневная артиллерийская подготовка. В первые восемь дней должна была быть разбита германская артиллерия, которая была сосредоточена в районе шоссе; остальные 16 дней огонь на разрушение был направлен на все фортификационные сооружения и пути сообщения. Этот ливень снарядов превратил местность окончательно в болото, чем она и была раньше; редкая сеть шоссейных дорог также основательно пострадала».

В сражении у Камбре, 20 ноября — 6 декабря 1917 года, участвовало девять танковых батальонов — 397 танков и 97 автомашин. За семь дней боев потери составили 314 танков.

Под Амьеном, в августе 1918 года, в бой вступили 688 британских танков. За три дня 480 из них пришли в негодность, причем только 192 было поражено артиллерийским огнем. Амьенское сражение показало, что в бою возможно превышение потерь танков от поломок и аварий по сравнению с потерями от артиллерийского огня. [51]

Подобный факт объясняется только несовершенством танков периода первой мировой войны и исключительно тяжелыми условиями работы танковых экипажей. Танкисты страдали головными болями, тошнотой и сердцебиением, кончавшимися бредом и обмороками. Главной причиной этого были невероятная жара внутри танка и отравление воздуха отработанными газами, проникавшими через неплотные соединения выхлопных труб.

Что касается жары, то один водитель немецкого танка A–7V отмечал в своем дневнике, что температура внутри танка во время боя достигала 60 градусов. Личный состав английских танков из — за исключительно тяжелых условий пребывания внутри танка иногда в боевой обстановке выходил из машины и искал укрытия под машинами.

Все это было хорошо знакомо и командам бронепоездов — жара, отравленный пороховыми газами воздух, грохот и тряска — были и их постоянными спутниками.

Но детские болезни танков постепенно изживались, росли их скорость, маневренность, мощь вооружения и защищенности. Резервы же совершенствования бронепоездов были практически исчерпаны. Они быстро уходили на периферию войны, в армии слаборазвитых стран, не способных вооружить свои войска современным оружием.

Звездный час бронепоездов

Наибольшее же распространение и применение бронепоезда получили в период гражданской войны в России. В ее ходе боевые действия носили маневренный характер и велись в основном вдоль железнодорожных магистралей, служивших главными коммуникациями для всех участвовавших в войне сторон. Поэтому наиболее ожесточенные бои шли за железнодорожные узлы и магистрали, и здесь роль бронепоездов была часто решающей.

В городах, расположенных рядом с железными дорогами, на станциях располагались многочисленные склады с оружием, боеприпасами, обмундированием и тому подобными [52] вещами. Естественно, каждая из участвовавших в войне сторон, стремилась захватить их. Ведь, сколько не писали советские историки и пропагандисты об отсталости и неготовности царской России к войне, гражданская война была выиграна большевиками за счет старых запасов.

Даже форма Красной Армии — буденовки и гимнастерки с разговорами, была в свое время приготовлена для российской армии. Пушки, пулеметы, винтовки и боеприпасы к ним, тоже шли в дело с царских складов. Ненавистный царский режим создал материально — техническую основу для победы большевиков в войне, по сути дела, обеспечив ее всем необходимым.

К тому же, техническая отсталость, отсутствие современного вооружения (танков, тракторов и тягачей для артиллерийских систем) постоянно заставляли импровизировать, искать пути решения военных проблем при весьма ограниченных материальных и технических ресурсах. В подобных условиях бронепоезда очень скоро превратились в универсальное средство ведения боевых действий.

А задач, которые должны были решать бронепоезда, было немало: прорыв фронта противника, поддержка наступления своей пехоты и кавалерии, преследование отступающего противника, захват и удержание тактически важных пунктов до подхода своих войск, борьба с неприятельскими бронепоездами, разведка, рейдирование, прикрытие отхода своих частей.

Многообразие задач, стоявших перед бронированными поездами, потребовало создания оптимальной конструкции бронепоезда. Ведь в первый период гражданской войны бронепоезда строились, как правило, без каких — либо чертежей, буквально в течение нескольких суток из имевшихся под рукой материалов.

На товарных вагонах, угольных пульманах и платформах в железнодорожных мастерских и депо сооружались блиндажи из шпал, бревен, досок, рельсов, мешков с песком или металлической стружкой, кусков железа и тому подобных средств.

Общей чертой первых белогвардейских и советских бронепоездов был явный примитивизм конструкции. Броневые [53] листы не имели рациональных углов наклона, к тому же часто использовалось простое железо, не обеспечивавшее надежной защиты. Артиллерийские орудия устанавливались на открытых площадках, на тумбах, иногда даже без штатного щита.

Чаще всего сооружались так называемые бронелетучки — вагоны с артиллерийским орудием, намертво закрепленным на его лобовом торце и способным вести огонь только вдоль направления железнодорожного полотна. В бортах вагона устраивались бойницы для стрелков. В качестве тяги применяли первый попавшийся под руку паровоз, обкладывая его котел мешками с песком для защиты от вражеских пуль.

Командование Красной армии раньше своих противников оценило большие возможности бронепоездов в вооруженной борьбе, развернувшейся на огромных пространствах бывшей Российской империи — от Украины до Владивостока, от Архангельска и до Бухары. Помимо использования наследства императорской армии, началось и строительство новых бронепоездов.

Первый советский бронепоезд был спешно построен на питерском Путиловском заводе в конце октября 1917 года. На подступах к Петрограду шли бои с войсками генерала Краснова, поэтому Ленин лично приехал на завод, чтобы ускорить работу — ведь речь шла о судьбе большевистского правительства.

Конструкция бронепоезда № 1 была довольно примитивной: две угольные платформы «Фокс — Арбель», обшитые железными листами, были вооружены трехдюймовыми противоаэропланными пушками, и паровоз серии Ч. После удачных для большевиков боев под Питером, бронепоезд под командованием знаменитого матроса Железнякова отправили в Москву, где в то время шли ожесточенные бои.

Московским большевикам срочно требовалась вооруженная поддержка, поскольку пролетариат бывшей столицы не рвался отдавать свои жизни за торжество мировой революции. По дороге, на станции Бологое, без единого выстрела был захвачен бронепоезд Временного правительства, который прихватили с собой, усилив огневую мощь красного состава. [54]

Дальнейшая биография первого красного бронепоезда, именовавшегося вскоре уже № 2 «Победа или смерть», была бурной. Из Москвы он был отправлен на Украину, где участвовал в боях с войсками Центральной Рады в Донбассе, штурме Харькова, Павлограда, Полтавы, а в конце января 1918 года — захвате Киева и установлении там советской власти.

Принесенная на штыках армии Муравьева и бронепоездах, власть Советов оказалась на Украине недолговечной. Германское и австрийское наступление в начале 1918 года, оккупация, а затем, захват власти в Киеве гетманом Скоропадским, вынудили большевиков бежать на восток. Команда бронепоезда № 2, тоже переместившегося в донские степи, участвовала в боях на Дону и у Ростова против войск атамана Каледина.

Сильно изношенный нещадной эксплуатацией в тяжелых боях бронепоезд, после взятия красными Ростова, был переоборудован и получил новую материальную часть: две бронеплощадки со 107–мм орудием на каждой и бронепаровоз типа Б с четырехосным тендером, и был опять брошен в пламя боев гражданской войны.

В июле 1918 года в его биографии жестокое подавление эсеровского восстания в Ярославле, бои на Южном и Юго — Западном фронтах против войск Деникина и крестьянской армии батьки Махно.

Затем был Северный Кавказ, борьба с местными воинственными племенами, а после окончания гражданской войны охрана железных дорог, борьба с крестьянскими восстаниями и все теми же национальными движениями горских народов.

В октябре 1917 года еще один импровизированный бронепоезд был оборудован в Минске солдатами 10–го железнодорожного батальона Западного фронта, после переворота поддержавшими большевиков.

По моде того времени он получил длинное название: «Минский коммунистический бронепоезд имени Ленина» и состоял из двух наскоро блиндированных вагонов с бойницами для стрелков (один из них имел раздвижную торцевую стенку для стрельбы из трехдюймовой полевой пушки вдоль железнодорожного полотна) и площадку с зенитными [55] орудиями, которые прикрывались откидными стальными экранами.

Бронеплощадка бронепоезда № 2 «Победа или смерть»

Этому бронепоезду судьбой тоже была уготована бурная жизнь: бои с немецкими и украинскими войсками под Жлобином в 1918 году, Восточный фронт, в 1918–1920 годах бои против войск Добровольческой армии в Донбассе, на Северном Кавказе. В феврале 1920 года он был захвачен частями Добровольческой армии и в дальнейшем действовал уже против красных войск.

В апреле двадцатого года он вновь сменил хозяев — при эвакуации частей добровольческой армии из Новороссийска бронепоезд был оставлен командой и достался наступающим красным войскам. После короткого ремонта его вновь бросили в бой против врангелевских войск, пытавшихся удержать Крымский полуостров.

В конце 1920 года бронепоезд получил новое официальное наименование «Первый коммунистический бронепоезд типа А имени Ленина» и отправился на Северный Кавказ для борьбы с местными повстанцами. [56]

Бронеплощадка «Минского коммунистического бронепоезда имени Ленина»

Следуя своей логике всеобщего учета и контроля, стремясь направить революционное творчество масс в организованное русло (особенно в сфере военного строительства) руководство большевиков учредило в январе 1918 года Центральный Совет по управлению всеми автоброневыми частями республики, или по привычной коммунистам страсти к аббревиатурам — Центробронь.

На эту контору возлагалось размещение заказов армии на постройку броневых автомобилей, а с апреля 1918 года и броневых поездов однотипной конструкции, решение технических, административных и агитационных задач.

Любовь большевиков к аббревиатурам не обошла стороной и бронепоезда: во всех документах Красной армии, вплоть до победного 1945 года, стало обычным употребление сокращения «Бепо» вместо казавшегося длинным слова «бронепоезд».

Заводы, получившие заказ Центроброни на производство бронепоездов, включались в так называемую «ударную программу» и ставились на централизованное плановое снабжение. Это было очень важно для них, поскольку производство даже примитивной броневой техники требовало больших затрат: только для бронирования одного бронепоезда в среднем нужно было более 4 тысяч пудов брони, а затраты топлива на его изготовление составляли 40 тысяч пудов нефти.

Основными центрами производства бронепоездов в годы гражданской войны стали Брянск, Москва, Нижний Новгород, Коломна и Петроград. Строились и ремонтировались бронепоезда также в Киеве, Царицыне, Перми, Екатеринодаре, Луганске и других городах.

Первый бронепоезд на паровозостроительном заводе Русского общества машиностроительных заводов в Луганске был построен в марте 1918 года, когда к городу уже подходили австрийские и германские войска, оккупировавшие Украину по условиям Брестского мира. Ради удержания власти, большевики пожертвовали огромной территорией, отдав Германии, и ее союзникам Прибалтику, Белоруссию, Украину.

Вскоре город Луганск был занят немецкими войсками, и строительство последующих бронированных составов [57] временно прекратилось. Вновь производство бронепоездов в Луганске началось весной 1919 года, когда к городу подошли войска Добровольческой армии генерала Деникина. В спешном порядке было построено десять новых бронепоездов, из цехов завода тут же ушедших на фронт.

Знаменитый оружейный завод Мотовилиха близ Перми тоже построил пять бронепоездов для Красной армии. Здесь был сформирован один из первых бронепоездов, носивший имя вождя мирового пролетариата (позже это стало массовым явлением) — «Морской» № 1 имени Ленина. Команда его состояла в основном из моряков камской флотилии, принявших первый бой в декабре 1918 года на подступах к Перми.

Весной 1919 года бронепоезду имени Ленина серьезно досталось в боях под Оханском. Отсюда его утащили на ремонт в Нижний Новгород, где на его базе сформировали по сути дела новый штурмовой бронепоезд, вскоре сменивший имя на № 36 «Имени В.И. Ленина».

Второй боевой поход на Южный фронт опять закончился тяжелыми повреждениями в боях и новым восстановительным ремонтом.

После боев против поляков и на Кавказе в двадцатом году, бронепоезд вновь поменял имя — № 7 «Имени Ленина». Вскоре после окончания гражданской войны, в 1925 году, из — за большого износа, его отправили на металлолом.

Несколько десятков бронированных составов было оборудовано на судостроительных заводах, где имелись солидные запасы брони и необходимое вооружение, производственные площади и квалифицированные специалисты: заводе Русского акционерного общества Николаевских судостроительных и механических заводов и верфей «Наваль» в Николаеве, Ижорском адмиралтейском и механическом заводе в Колпине.

Бронепаровоз бронепоезда № 36 «Товарищ Ленин»

Штурмовые и тяжелые бронепоезда для Красной армии строились на Сормовском заводе общества железоделательных, сталелитейных и механических заводов. Первый бронепоезд появился на заводе в июле 1918 года, когда сюда прибыл на ремонт поврежденный петроградский бронепоезд, участвовавший в подавлении ярославского восстания. [58]

За ним последовали новые заказы на бронирование паровозов, а в августе последовало распоряжение из Москвы о налаживании серийного производства бронепоездов, причем в больших количествах — 15 боевых единиц (30 бронеплощадок) и 15 переоборудованных паровозов, имеющих бронирование.

Понадобилось срочно открыть новый цех и создать при нем собственное конструкторское бюро. Был разработан свой довольно удачный проект ударного бронепоезда и налажено их серийное производство. Стандартный бронепоезд состоял из бронепаровоза с трех— или четырехосным тендером, двух двухбашенных бронеплощадок со стандартными трехдюймовыми пушками образца 1902 года. Боевая масса площадок составляла 56–64 тонны, что позволяло двигаться по большинству железных дорог России.

Бронеплощадка бронепоезда № 89 «Имени Троцкого»

Из цехов Сормовского завода вышли бронепоезда № 3 «Власть Советам», № 10 «Имени Розы Люксембург», № 12 «Имени Троцкого», № 15 «Имени лейтенанта Шмидта» и другие.

Интересна история бронепоезда № 3 «Власть Советам», построенного в январе 1919 года. Командиром его стала женщина — Л.Г. Мокиевская. Под ее командованием состав отправился на Украину, где начал боевые действия против войск Добровольческой армии на линии Дебальцево — Купянск. В марте Мокиевская погибла в бою.

Сменился командир бронепоезда, сменилось и его наименование — с 1 июня он стал называться «Центробронь». После тяжелых боев под Харьковом и Царицыном, бронепоезд три раза ремонтировался в Нижнем Новгороде, Луганске и Саратове. В 1920 году сражался на Северном Кавказе против местных повстанцев, а затем в Туркестане, в составе Бухарской группы Туркестанского фронта.

После окончания гражданской войны его вновь переименовали, и с 12декабря 1921 года он стал носить имя командующего 1–й Конной армией Семена Буденного.

На Туркестанском фронте активно действовал и другой сормовский бронепоезд — № 10 «Имени Розы Люксембург». Вооруженные только легким стрелковым оружием, отряды «басмачей», защищавшие свою землю от незванных гостей с севера, несущих чуждые большинству мусульман [60] порядки и нравы, причиняли много неприятностей большевикам.

Против них бросали все имевшиеся под рукой силы и средства, в том числе и бронепоезда. Под командованием Чаплыгина бронепоезд сражался под Кокандом, Ферганой, Андижаном. В его послужном списке был даже захват крепости Кермене, причем, без поддержки пехоты и кавалерии.

Еще один бронепоезд из Сормово — имени будущего врага народа, а тогда председателя Реввоенсовета республики Льва Давидовича Троцкого, отличался своеобразным составом команды — в ней были немцы, венгры, итальянцы, австрийцы, латыши и так далее. В их лояльности и преданности руководители большевиков были уверены (в отличие от собственного пролетариата).

Председатель Реввоенсовета республики Троцкий обзавелся и собственным бронепоездом, хотя официально он таковым не числился. Лев Давыдович всю войну метался по всем фронтам, стараясь лично решить все проблемы, и не доверяя никому.

Об основных принципах своей бурной деятельности в годы войны, Предреввоенсовета в мемуарах писал так: «Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни». Где появлялся Троцкий, там начинались массовые казни и расправы над всеми заподозренными в измене или нелояльности к советской власти.

Не считаясь с чужими жизнями, Троцкий весьма высоко оценивал свою собственную. В условиях маневренного характера военных действий вдоль железных дорог, постоянно существовала большая вероятность угодить в лапы противника, что, учитывая огромную «популярность» Льва Давыдовича у белых, было нежелательно.

Поэтому, как вспоминал Троцкий, «поезд был не только военно — административным и политическим, но и боевым учреждением. Многими своими чертами он ближе стоял к бронированному поезду, чем к штабу на колесах. Да он и был забронирован, по крайней мере, паровозы и вагоны с пулеметами». [61]

Для производства бронепоездов мобилизовывались все имевшиеся в стране запасы: автоброневое имущество, броневые плиты, пушки, пулеметы, трофейная техника. Многие бронепоезда неоднократно меняли своих хозяев, переходя из рук в руки, в зависимости от ситуации на фронте.

Успехи добровольческой армии генерала Деникина, захватившей почти всю территорию Украины, Донбасса, лишили большевиков железнодорожных предприятий в Луганске, Харькове, Краматорске, Екатеринославе и других городах. Нужно было создавать новую производственную базу броневых сил Красной армии, и ею стал Брянск.

Первоначально сюда была переведена с Украины прифронтовая ремонтная база бронепоездов. До этого она уже неоднократно меняла свое месторасположение — Краматорск, Дружковка, Харьков и Конотоп. Быстрое продвижение белой армии не давало ей засиживаться на одном месте.

В Брянске уже имели опыт строительства бронепоездов. В январе 1918 года из ворот брянского завода вышел «Первый бронепоезд Брянского Совдепа». Первым противником его команды, сформированной из рабочих, были немецкие оккупационные войска, продвигавшиеся на восток. У станции Хутор Михайловский, расположенной на границе Украины и России, произошло первое боевое столкновение.

За первым бронепоездом последовали и другие: 2–й и 3–й Брянские, «Красное знамя», «Заря», «Смерть Деникину», «Углекоп». Пик же производства бронепоездов пришелся на 1919–й год и шел по нарастающей. В сентябре ушли на фронт четыре, в октябре — пять, в ноябре — шесть новых бронепоездов. Здесь же непрерывным потоком проходили ремонтируемые бронепоезда, прибывавшие со всех фронтов, от Белого до Черного моря.

Одних только артиллерийских орудий было установлено на подвижном составе более 300 штук. Главную роль в организации производства играл инспектор бронечастей Южного фронта инженер К. К. Сиркен. В годы гражданской войны он стал ведущим специалистом по проектированию и строительству бронепоездов в Красной армии.

Именно Сиркен разработал проект бронеплощадок с шестидюймовыми орудиями с круговым обстрелом, полноповоротных [62] артиллерийских установок восьмидюймовых морских орудий, установленных на бронепоездах «Красная Москва» и «Красный Петроград».

1920–й год, с его советско — польской войной и штурмом Крыма, создал Брянской базе огромный объем работ — было отремонтировано 70 бронепоездов и 102 бронеплощадки. В сентябре на заводе за три дня сформировали из трофейных бронеплощадок десять новых бронепоездов. Общий объем работ по ремонту и строительству бронепоездов составил 243 единицы (многие из них попадали в ремонт по несколько раз).

Благодаря напряжению всех сил, ведь речь шла о судьбе власти большевиков, удалось наладить масштабное производство бронированных поездов и на других предприятиях. Всего за период гражданской войны было сформировано около 300 бронепоездов, причем надо учесть, что многие бронеплощадки включались в состав нескольких поездов (в разные периоды).

Только основные заводы, выполнявшие централизованные военные заказы, за период с ноября 1918 по март 1921 года изготовили 75 типовых бронепоездов, 102 бронеплощадки и свыше 280 бронеавтомобилей.

Наряду с типовыми бронепоездами командование фронтов, армий и даже дивизий вплоть до середины 1919 года широко использовало различные «бронеимпровизации», которые создавались в прифронтовой зоне силами рабочих железнодорожных мастерских и депо. Начиная с осени 1918 года и по август 1919 года в боевых действиях на стороне Красной Армии участвовало около 30 таких бронепоездов.

Как считал Главком С.С.Каменев, они оказывали существенную поддержку войскам, особенно на тех направлениях, где части и соединения испытывали острую потребность в маневренных огневых средствах воздействия на противника (табл. 1).

Таблица 1. Наличие штатных бронечастей Красной Армии в 1918–1920 гг.

Дата

Бронепоезда

Бронелетучки

Бронеотряды

Танковые отряды

1918 г.

Октябрь

23

–

38

–

1919 г.

Январь

29

14

50

–

Апрель

44

16

47

–

Июль

54

15

41

–

Октябрь

59

12

50

–

1920 г.

Январь

65

10

48

–

Апрель

71

8

46

–

Июль

105

5

52

–

Октябрь

103

–

51

10

Количество бронепоездов в Красной Армии постоянно возрастало: к 1 октября 1918 года было сформировано 23 бронепоезда и 38 автобронеотрядов; к 1 октября 1919 года — 71 бронепоезд и бронелетучка, 50 автобронеотрядов; [63] к 1 октября 1920 года — 103 бронепоезда, 51 автобронеотряд и 11 автотанковых отрядов.

В годы войны у членов команд бронепоездов возникла даже собственная своеобразная мода — большинство бронепоездников старались обзавестись кожаными куртками и штанами, а если повезет, то и такими же картузами на голову. Кожаная униформа пользовалась огромной популярностью, как у красных, так и у белых. [64]

О причинах такой любви к коже Троцкий писал так: «Все носили кожаное обмундирование, которое придает тяжеловесную внушительность…Каждый раз появление кожаной сотни в опасном месте производило неотразимое действие».

Команды бронепоездов, затянутые в кожу, и состоявшие в основном, из матросов, не веривших ни в Бога, ни в черта, отличались отсутствием каких — либо моральных устоев, кроме фанатической убежденности в коммунистических идеях.

Ради них они были готовы пожертвовать любыми человеческими ценностями, часто пугая своим революционным сатанизмом рядовых красноармейцев — вчерашних крестьян. О подобном случае, с чувством гордости и уверенности в собственной правоте, рассказал член команды бронепоезда № 56 «Коммунар», а потом советский писатель, Всеволод Вишневский.

Во время преследования отступающих частей Добровольческой армии осенью 1919 года, «Коммунар» двигался на юг, к Донбассу. Во время перехода неожиданно «зашипел паровоз, ход уменьшился. Что такое? Машинист кричит:

— Угля нет!

Остановились. Злоба такая разбирает, что и ругаться не хочется. Сами виноваты — недосмотрели. Летит мимо 11–я кавалерийская дивизия. Тоже к Дебальцево торопится.

— Что, моряки, встали?

А что им ответить? Работает мозг напряженно: что же делать? Кладбище невдалеке. Есть! Выход найден!

— Выходи все на погрузку!

— Какую погрузку, что грузить — то? Грязь с дороги?

— Дурья голова! Кладбище видишь? Кресты вывернем и в топку!

— Верно!

Затрещали кладбищенские кресты. Подъехали буденновцы — смотрят

— Ну и дьяволы — матросы!

Некогда нам разговаривать. Горячка. Скинули бушлаты. Налегке работаем.

— А ну, помогай кавалерия! [65]

Спешились. Вместе работаем. По полю цепь поставили — кресты на броневик передают. Запылал огонь в топке. Пар поднят. Тендер набили крестами. Пригодились и мертвые. Их кресты службу живым служат — помогут приблизить светлое будущее…

В темноте ночи у бронепоезда прикрытие — сотня. Слышно:

— Матросы эти и живых и мертвых шевелят! Никаких препятствий не признают!

А моряки на комплимент комплиментом:

— С буденновцами вместе — все перевернем!» Комментарии, как говорится, излишни. Революционеры перевернули все, сломав жизнь миллионам людей на просторах России.

В Белой Гвардии

Большое количество бронепоездов имелось и в Белой Гвардии. В разные периоды гражданской войны в армиях адмирала Колчака, генералов Деникина, Юденича и Врангеля действовало от 47 до 79 бронепоездов.

Первые из них были сформированы в южных районах России, из захваченных в боях бронеплощадок Красной армии. В 1918 году, и в последующем, их количество постоянно увеличивалось за счет трофеев и вновь построенных составов.

Большая часть «белых» бронепоездов была сосредоточена в Вооруженных Силах Юга России, в состав которых входили Добровольческая армия, Донская армия, Кавказская армия и другие объединения.

Бронепоездные части Вооруженных Сил Юга России постоянно увеличивались в размерах. В феврале 1919 года насчитывалось три дивизиона бронепоездов, а к концу года их было уже десять (в каждом два легких и один тяжелый бронепоезд). Кроме этого, имелось и много отдельных бронепоездов. Возглавлял бронепоездные части ВСЮР генерал — майор М. Иванов. [66]

В состав бронепоездных частей входили:

1. 1–й бронепоездной дивизион полковника Скопина, включавший легкие бронепоезда «Генерал Алексеев», «Вперед за Родину!» и тяжелый «Единая Россия».

2. 2–й бронепоездной дивизион полковника Громыко (с 19 апреля 1919 года — полковник Фролов) — легкие бронепоезда «Генерал Корнилов», «Офицер» и тяжелый «Иоанн Калита».

3. 3–й бронепоездной дивизион полковника Гадда — легкие бронепоезда «Витязь», «Дмитрий Донской» и тяжелый «Князь Пожарский».

4. 4–й бронепоездной дивизион полковника Селикова — легкие бронепоезда «Орел», «Слава Офицеру» и тяжелый «Грозный».

5. 5–й бронепоездной дивизион генрал — майора Нечаева — легкие бронепоезда «Генерал Марков», «Коршун» и тяжелый «Непобедимый».

6. 6–й бронепоездной дивизион полковника Баркалова — легкие бронепоезда «Генерал Дроздовский», «За Русь Святую» и тяжелый «На Москву» (некоторое время в его составе были легкие «Терец» и «Кавказец» и тяжелый бронепоезд «Георгий Победоносец»).

7. 7–й бронепоездной дивизион полковника Неводовского — легкие бронепоезда «Генерал Черняев», «Генерал Скобелев» и тяжелый «Могучий».

8. 8–й бронепоездной дивизион полковника Зеленецкого — легкие бронепоезда «Доброволец», «Пластун», тяжелый «Богатырь».

9. 9–й бронепоездной дивизион — легкие бронепоезда «Дроздовец», «Гром победы» и тяжелый «Солдат».

10. 10–й бронепоездной дивизион — легкие бронепоезда «Генерал Шифнер — Маркевич», «Волк» и тяжелый «Слава Кубани».

В составе Донской армии в 1918 году была сформирована Донская броневая железнодорожная бригада из четырех дивизионов по три бронепоезда в каждом и два отдельных бронепоезда. Летом 1919 года бригада была разделена на два броневых железнодорожных полка по восемь бронепоездов в каждом. Первой пробой сил для бригады стала осада Царицына, во время которой часто происходили дуэли с красными бронепоездами. [67]

Первый Донской броневой железнодорожный полк состоял из бронепоездов «Иван Кольцо», «Атаман Орлов» «Раздорец», «Азовец», «Гундорец», «Митякинец» «Атаман Платов» и «Ермак». Второй: «Генерал Бакланов» «Илья Муромец», «Казак Землянухин», «Атаманец», «Атаман Каледин», «Атаман Самсонов», «Генерал Мамонтов» «Партизан полковник Чернецов».

Бронепоезд Добровольческой армии

Северо — Западная армия генерала от инфантерии Н.Н.Юденича во время похода на Петроград располагала четырьмя бронепоездами — «Адмирал Колчак», «Адмирал Эссен», «Талабчанин» и «Псковитянин».

Свои бронепоезда имел Особый Маньчжурский отряд атамана Г.М.Семенова, действовавший в Забайкалье Весной 1918 года под его командованием находилось четыре бронепоезда. Через два года их число выросло до 18 единиц.

Немало их было и в петлюровской армии, войсках национальных режимов на Кавказе, в Прибалтике и Средней Азии. Под жовто — блакитным флагом Директории и Украинской Народной Республики сражались бронепоезда [68] «Мазепа», «Сичевик», «Шидловский» (был уничтожен в бою 3 марта 1919 года), «Вильна Украина» (захвачен в районе Одессы 17 ноября 1919 года добровольцами и переименован в «Грозу») и другие.

Грузинский бронепоезд «Республиканец» в начале 1921 года безуспешно пытался противостоять вторжению Красной армии на грузинскую территорию. Так же печально закончилась кампания 1920 года для азербайджанских бронепоездов, которые не смогли сорвать бросок отряда красных бронепоездов на Баку, закончившийся установлением Советской власти на Кавказе.

Как видим, организация броневых сил Белой гвардии была во многом аналогична красноармейской — тоже деление бронепоездов на легкие и тяжелые, дивизионы из трех бронепоездов. Не было только главной конторы, наподобие большевистской Центроброни. Опыт боевых действий привел противников к одинаковым выводам по поводу организации и применения бронепоездов на фронтах гражданской войны.

Бросается в глаза и обоюдное увлечение противников громкими названиями: «Славный вождь Красной Армии Егоров», «Борец за свободу», «Смерть паразитам» и прочие у красных, и «Вперед за Родину», «За Русь Святую», «Слава Кубани» у Добровольческой армии.

Большая же часть бронепоездов была именной, как у белых, так и у красных: «Адмирал Колчак», «Атаман Каледин», «Генерал Шкуро», «Ленин», «Володарский», «Имени Ворошилова», «Имени Раскольникова» и тому подобное.

Были даже тезки — красный «Ермак Тимофеевич» и белый «Ермак», «Гром», «Доброволец», которые были в обеих армиях.

В обеих противоборствующих армиях основу команд бронепоездов составляли, как правило, моряки: матросы Черноморского и Балтийского флотов у большевиков, и морские офицеры в Белой армии.

В первые месяцы после октябрьского переворота бронепоезда имелись только у большевиков, поскольку их противники еще не были организованы и не представляли какой — либо реальной силы. Но время шло и начала складываться антибольшевистская коалиция, более трех лет ведшая [69] кровавую борьбу с коммунистическим режимом Ленина — Троцкого.

Основал белогвардейское движение триумвират генералов императорской армии — М. Алексеев, Л. Корнилов и А. Каледин, не смирившийся с господством большевиков. Обращение генерала Алексеева ко всем, кто не хочет ярма большевизма, и в первую очередь к офицерам, получило широкий отклик.

На Дон, в столицу Донского казачества — Новочеркасск стали съезжаться офицеры со всей России, пробираясь сквозь большевистские заслоны. Сюда же, с румынского фронта, прорвался офицерский отряд полковника Дроздовского, прибыл Корниловский ударный полк Неженцова и другие части и подразделения.

Созданная из них Добровольческая армия насчитывала первое время не более четырех тысяч человек и под напором превосходящих сил красных была вынуждена отойти на Кубань, совершив знаменитый «первый ледовый поход». Вскоре ее постигли и первые тяжелые потери. В приступе депрессии застрелился генерал Каледин, в бою с большевиками погиб генерал Лавр Корнилов.

В конце марта 1918 года во главе Добровольческой армии встал Антон Иванович Деникин, прошедший с ней длинный путь побед и поражений. Ставший при Временном правительстве командующим Западным фронтом, он поддержал попытку генерала Корнилова спасти страну, катящуюся в бездну.

Поражение корниловского мятежа привело его в Быховскую тюрьму, где в одной камере собрались генералы, ставшие вскоре руководителями белого движения на просторах России — Корнилов, Деникин, Марков, Романовский и Лукомский. Освобожденные главкомом Духониным, который за это поплатился на следующий день жизнью — его закололи штыками солдаты и матросы, не желавшие воевать, они разными путями двинулись на юг.

Деникин, по документам помощника начальника перевязочного пункта Домбровского, добрался до Новочеркасска, сразу оказавшись в эпицентре рождения новой армии: армии, в которой первое время практически не было солдат, где целые полки состояли из офицеров. [70]

Позорный Брестский мир, сильнейшее национальное унижение русского народа привели к быстрому росту численности рядов Добровольческой армии. И когда большевистский бронепоезд № 6 «Путиловцы» имени товарища Ленина сопровождал к Орше эшелон, в котором немцам везли контрибуционного золота на 1,5 миллиарда германских марок, на юге России из трофейных бронеплощадок и подручных средств создавали первые бронепоезда Белой армии

Первым бронепоездом Добровольческой армии стал созданный на станции Тихорецкая к 1 июля 1918 года «1–й бронированный поезд». 16 ноября 1918 года он был переименован в «Генерал Алексеев» и вошел в состав 1–го бронепоездного дивизиона. Его командиром стал полковник Стремоухое.

2–й бронированный поезд, которым командовал полковник Громыко, осенью восемнадцатого года переименовали в «Генерала Корнилова» и использовали в боях на Кубани. На следующий год бронепоезд сражался уже в составе Закаспийского отряда Войск Северного Кавказа. При эвакуации войск Добровольческой армии из Новороссийска «Генерал Корнилов» был брошен командой у станции Гойтх. Командовал им в это время капитан Прокопович.

Сформированный тогда же на станции Тихорецкая из захваченных у красных бронепоездов 3–й бронированный поезд, вскоре переименованный в «Вперед за Родину», сразу двинулся на фронт. Его активные действия во многом способствовали успеху второго Кубанского похода.

В одном строю с ним сражались бронепоезда «Единая Россия» и «Дмитрий Донской». Их команды были в основном укомплектованы морскими офицерами, ведь служба на бронепоездах было во многом схожа с корабельной.

Бои на юге России отличались особым ожесточением. Доставалось и бронепоездам. Так, 14 октября 1918 года в бою у разъезда Базного под Ставрополем из 42 человек команды «Дмитрия Донского» было убито 18, в том числе десять офицеров, и пятеро ранено. [71]

Бронепоезд «Единая Россия» Добровольческой армии

Анатомия и физиология бронепоездов

Броневые силы и входившие в их состав бронепоезда, как в Белой, так и в Красной армии, были родом сухопутных войск, предназначавшимся для поддержки пехоты и конницы, а также самостоятельных действий по развитию наступления.

Вскоре после начала гражданской войны в Красной армии были установлены штатные расписания для них. Согласно приказу Революционного военного совета республики № 416/57 от 18 декабря 1918 года, подписанному Троцким, бронированный поезд с численностью поездной команды 136 человек состоял из паровоза, двух бронированных платформ, вооруженных пушками и пулеметами, [72] подвижной базы из 6–7 вагонов с черным паровозом для перевозки технического имущества и боеприпасов.

Приказом Реввоенсовета № 59 от 4 января 1919 года бронепоезда подчинялись начальнику бронечастей армии, в районе действий которой они находились и рассматривались как вспомогательные средства в борьбе с войсками противника. Для повышения эффективности действий бронепоездов при каждом бронепоезде были сформированы десантные отряды численностью 321 человек.

Первые бронепоезда Красной Армии представляли собой сплошную импровизацию — обычные пульмановские вагоны, защищенные мешками с песком, шпалами и котельным железом. Во многом повторялась история англобурской войны, когда из подсобных материалов создавались первые блиндированные поезда. Разнообразным было и их вооружение: до 5–6 бронеплощадок с артиллерийскими орудиями, калибром от 76 до 152 мм.

Пулеметное вооружение было по сути дела сплошным музеем оружия — Максимы, Гочкисы, Льюисы, Браунинги и т. д. Можно было встретить продукцию оружейных заводов всего мира — легкие и тяжелые, станковые и ручные, всевозможных калибров и систем.

Такое разнообразие создавало серьезные проблемы с их боевым использованием и материально — техническим обеспечением. Стараясь привести все имеющиеся бронепоезда к общему знаменателю, Реввоенсовет выпустил специальную инструкцию, по которой все бронепоезда делились на две части:

1–я — боевая: поезд № 1 — две бронированные платформы с паровозом посередине. Вооружение: два трехдюймовых или зенитных орудия, 12 пулеметов и два миномета. Поезд № 2 — две платформы (желательно бронированные) с паровозом. Вооружение: два тяжелых четырех— или шестидюймовых орудия.

2–я — резерв: поезд № 3 — железнодорожный состав для перевозки экипажа и имущества.

Подобная структура бронепоездов оказалась нежизнеспособной и громоздкой. Малограмотные командиры, не имевшие ни военного образования, а часто и достаточного боевого опыта, не справлялись с управлением столь сложным [73] боевым механизмом, непропорционально использовали его огневую мощь, ведя огонь из крупнокалиберных орудий чуть ли не по отдельным вражеским бойцам.

Такое применение артиллерии бронепоездов часто приводило к преждевременному износу материальной части орудий, неразумному расходованию боеприпасов, которых потом не хватало даже в важнейших боевых операциях. Поэтому, чаще всего бронепоезда № 1 и № 2 использовались раздельно, как самостоятельные боевые единицы, под общим командованием.

Исходя из опыта боевых операций бронепоездов в годы гражданской войны и вышеизложенных причин, Реввоенсовет республики 5 августа 1920 года выпустил новую инструкцию, по которой все бронепоезда по своему оперативно — тактическому предназначению подразделялись на три типа:

Тип «А» — ударные полевые или штурмовые бронепоезда. Сильно бронированные составы, в составе — бронепаровоза, двух бронеплощадок с двумя трехдюймовыми орудиями, восемью пулеметами на каждой, и базы. Боезапас [74] составлял 1200 снарядов и 216000 патронов. Команда — 162 человека. Часто их именовали штурмовыми, поскольку предназначались они для решения задач в условиях ближнего боя.

Устройство бронеплощадки: 1 — лестница для обслуживания; 2 — большие бронированные башни с установленными орудиями и пулеметами; 3 — дверь в бронеплощадку; 4 — маленькие бронированные башни с пулеметами; 5 — внутренний стеллаж с боезапасом; 6 — бронированный вагон; 7 — двухосная железнодорожная тележка; 8 — бойницы для ведения пулеметного огня; 9 — бронированная платформа («В7»)

Тип «Б» — бронепоезда огневой поддержки. Легкобронированные, в составе полубронированного паровоза, одной бронеплощадки с двумя 107–мм или 122–мм орудиями и четырьмя пулеметами и база. Команда — 57 человек.

Тип «В» — бронепоезда огневой поддержки. Легкобронированные, в составе полубронированного паровоза, одной бронеплощадки со 152–мм или 203–мм орудием и двумя пулеметами. Команда — 37 человек.

Легкие и полевые ударные бронепоезда применялись для борьбы с открыто расположенной живой силой и пулеметами противника, для огневой поддержки войск и ведения самостоятельных боевых действий. Тяжелые — в основном для борьбы с объектами противника в его тылу (обстрел штабов, станций выгрузки войск, железнодорожных узлов, переправ), а также огневой поддержки действий легких и полевых ударных бронепоездов.

Схема броневой части бронепоезда: а — тип «А»; б — тип «Б»; в — тип «В»; 1 — контрольная платформа; 2 — бронеплощадка; 3 — бронепаровоз; 4 — броневой артиллерийский погреб

Ввиду отсутствия унифицированных проектов, бронепоезда каждого завода имели специфические отличительные черты.

Наиболее совершенная конструкция была создана на Царицынском орудийном заводе Русского акционерного общества артиллерийских заводов. В состав этих бронепоездов включались две четырехосные двухбашенные бронеплощадки, оснащенные трехдюймовыми полевыми пушками образца 1902 года в круглых вращающихся башнях с толщиной брони 24 мм.

Недостатком их был большой вес — до 80 тонн, что ограничивало движение площадок по многим мостам и слабому железнодорожному полотну.

Отличительной чертой ижорских бронепоездов было применение трехдюймовых противоаэропланных орудий конструкции Путиловского завода. На четырехосной платформе устанавливались два подобных орудия, защищенных откидными экранами, а в центральной части оборудовался бронированный пулеметный каземат с четырьмя пулеметами на каждый борт. [75]

Большое количество ударных бронепоездов было построено на Сормовском заводе. Типовая конструкция включала в себя бронированный паровоз серии О и две двухбашенные бронеплощадки, вооруженные двумя трехдюймовыми пушками и 6–8 пулеметами каждая. Часто устанавливались орудия и других типов, имевшиеся в наличии.

Удачная конструкция бронеплощадок позволяла сосредоточить на любом объекте огонь минимум одного орудия и двух пулеметов. Наличие вентиляционных люков облегчало условия работы команды, а для управления огнем имелись командирские рубки.

На Сормовском заводе сконструировали и построили несколько тяжелых бронепоездов, отличавшихся высокими боевыми качествами. В феврале 1919 года из ворот завода вышел бронепоезд № 4 «Коммунар». Его боевая часть состояла из двух самостоятельных боевых единиц — легкой и тяжелой.

В состав легкой входили четыре малогабаритные легкие бронеплощадки, на которых устанавливались трехдюймовые пушки образца 1902 года и четыре пулемета «максим». В качестве тяги использовали бронированный по типовой схеме паровоз «овечка» с четырехосным тендером. [76]

Ходовая часть бронеплощадки защищалась броневыми листами, а на ней устанавливалась полноповоротная башня прямоугольной формы, в лобовой стенке которой имелось орудийное окно. В заоваленных ребрах башни в амбразурах стояли пулеметы.

Тяжелая часть имела три двухосные площадки: на одной стояла шестидюймовая гаубица, а на других — 42–линейные пушки образца 1910 года. Предназначалась она для огневой поддержки действий ударного легкого бронепоезда.

В годы гражданской войны бронепоездом «Коммунар» командовал будущий начальник бронетанковых и механизированных войск Красной армии маршал бронетанковых войск Я.Н. Федоренко. Его боевая карьера начиналась на бронепоездах, которые он позже сменил на танки.

Бронеплощадка ударных бронепоездов постройки Сормовского завода

Бронепоезд «Коммунар» воевал на многих фронтах гражданской войны — под Петроградом против Северо — Западной армии генерала Юденича, на Украине, под Мелитополем и Александровском. Серьезное испытание ждало команду бронепоезда в боях с польскими войсками в сентябре 1919 года в районе Двинска.

Артиллерийская дуэль с польским бронепоездом и двумя танками Рено закончилась серьезными повреждениями двух бронеплощадок, которые к тому же сошли с рельсов. Судя по донесению Федоренко, досталось и полякам: огнем «Коммунара» были разбиты оба танка и выведены из строя паровоз и бронеплощадки польского бронепоезда.

Бронеплощадка бронепоезда № 4 «Коммунар»

Боевая часть бронепоезда № 6 ««Путиловцы» имени тов. Ленина», сормовской постройки, включала в себя две легкие бронеплощадки с 76–мм зенитными пушками. Эти площадки имели нетрадиционную защиту ходовых тележек — сплошные неподвижные экраны с дверцами для доступа к буксам.

На платформе монтировался бронированный каземат и две концевые орудийные башни. Бронирование состояло из двух слоев высокосортной стали, с прокладкой из прокрашенной древесины. Бронелисты внутреннего слоя крепились к внутреннему каркасу из углового проката, наружные — с помощью болтов к внутренним. Пол платформы был усилен пятимиллиметровой броней. [78]

Орудийные башни состояли из нижней неподвижной части и вращающейся турели с 76–мм орудием. Турель совершала полный оборот вокруг своей оси за 40 секунд.

Как и многие другие красные бронепоезда, он немало поскитался по дорогам гражданской войны. Начал свою боевую службу бронепоезд № 6 с патрулирования демаркационной линии с Германией у Орши. Тогда же ему довелось сопровождать поезд особого назначения, перевозивший золото на сумму 1,5 миллиарда немецких марок — это была плата большевиков Германии за позорный Брестский мир.

Благополучно доставив драгоценный груз по назначению, бронепоезд ушел в Гжатский уезд подавлять крестьянское восстание. Несознательные крестьяне не осознали счастья, которое свалилось им на голову в виде советской армии, и начали уничтожать комиссаров. Местные красноармейские отряды не могли справиться с ними и запросили помощи в виде бронепоезда.

Задача была успешно выполнена, уцелевшим крестьянам объяснили как надо любить советскую власть, и «Путиловцы» двинулись на юг, под Воронеж. За отличие в боях против Добровольческой армии его команда была награждена месячным жалованием. Потом были бои в Донбассе, ремонт в Луганске.

На луганском паровозостроительном заводе не смогли отремонтировать орудия бронепоезда, и ему пришлось отправиться в Петроград на Путиловский завод. После восстановления огневой мощи, «Путиловцы» были брошены в пекло боев на Северо — Западном фронте, где через два месяца пришлось опять ремонтироваться.

Из — за обострения обстановки на фронте, не закончивший ремонта бронепоезд с «черным» паровозом (бронепаровоз был еще не готов) направили на участок Ямбург — Гатчина. Прикрывая отход своих войск, бронепоезд попал в окружение, вырваться из которого ему удалось через три дня ценой больших усилий.

Бронеплощадка бронепоезда № 6 «Путиловцы» имени тов. Ленина»: 1 — неподвижная часть орудийной башни; 2 — подвижная часть орудийной башни;

3 — люк для извлечения из башни качающейся части орудия; 4 — бермы и шариковая опора турели; 5– привод механизма поворота башни;

6– водяной бак; 7– радиатор отопления; 8 — пулеметная установка; 9 — снарядный стеллаж; 10 — вентиляционное окно;

11 — командирская башня; 12 — входная дверь; 13 — деревянный настил с каналом рупорной связи

В 1920 году «Путиловцы» прошли Юго — Восточный, а затем и Южный фронт. Его облик уже значительно отличался от первоначального — появилась новая бронеплощадка. После окончания гражданской войны его переименовали [80] в бронепоезд № 20 тип А, а в 1924 году порезали на металлолом ввиду сильного износа.

Ввиду интенсивного применения бронепоездов на фронтах гражданской войны, что приводило и к механическим поломкам и к частым боевым повреждениям, им требовалась солидная ремонтная база. Многие бронепоезда по несколько раз проходили восстановительный ремонт на паровозостроительных и ремонтных заводах. Так бронепоезд № 3 «Власть Советам», построенный в Сормово, только в 1919 году три раза ремонтировался в Нижнем Новгороде, Луганске, Саратове.

Бронепаровоз бронепоезда № 6 «Путиловцы» имени тов. Ленина»

На этих же заводах восстанавливались бронепоезда, захваченные в боях у противника, после чего они применялись против бывших хозяев.

Строившиеся в приморских городах бронепоезда, как правило, имели на вооружении крупнокалиберные морские орудия. Красный бронепоезд «Память Иванова», построенный в 1919 году в Севастополе, был оснащен 120–мм пушкой с броненосца «Три святителя», 100–мм морским орудием, 57–мм французской митральезой и 17–тью станковыми пулеметами.

Высшей тактической единицей бронесил Красной Армии был полк бронепоездов, состоявший из дивизионов. Дивизион состоял из трех разных по типу бронепоездов и управления. Каждый бронепоезд мог самостоятельно выполнять поставленные боевые задачи на определенном участке военных действий.

Каждый бронепоезд состоял из боевой части и базы. Боевая часть, как средство ведения непосредственных боевых действий, представляла собой 1–4 бронеплощадки, бронепаровоз и 1–4 контрольные платформы.

Основой каждого бронепоезда являлась бронеплощадка, состоявшая из верхней части — кузова, закрытого броней, и нижней части — рамы с ходовыми частями (тележки с поясными парами), рессорами, упряжными и буферными приборами. Башня крепилась на металлическом каркасе, который находился внутри бронеплощадки.

Орудийная башня имела цилиндрическую форму, так называемого карусельного типа, и вращалась на 360 градусов. Для входа в башню и подачи снарядов к орудиям в [82] броне были двери, под которыми имелись люки, служившие запасным выходом. Сверху башни в крыше имелось круглое отверстие, закрываемое изнутри дверцей. На кромке отверстия устанавливалась вращающаяся панорамная башенка для управления артиллерийским огнем.

Бронеплощадка чаще всего представляла собой усиленную четырехосную железнодорожную пульмановскую платформу, имевшую стальной корпус с одной или двумя орудийными башнями по краям. В начальном периоде войны встречались бронеплощадки, базой которым служили двухосные железнодорожные товарные платформы. Но из — за малой грузоподъемности, в дальнейшем, они почти не применялись.

Для орудий большого калибра изготавливались специальные усиленные платформы. В корпусе бронеплощадки также размещались пулеметные бойницы, стеллажи для снарядов, наблюдательная рубка командира.

Бронепаровоз как тяга использовался только в боевых условиях, его берегли, и при переходах, на учениях использовались обычные паровозы. В качестве основы бронепаровоза чаще всего использовались паровозы серии О, больше известные как «овечка». Его мощности хватало для движения бронированного состава. На тендере бронепаровоза обычно размещалась бронированная рубка командира бронепоезда, руководившего отсюда действиями команды.

Впереди и позади бронеплощадок обычно двигались одна — две открытые железнодорожные платформы с ремонтно — строительным материалом — рельсами, шпалами и т. п. Они назывались контрольными, так как их главной задачей было предохранение боевой части от подрыва на фугасах или повреждений железнодорожного полотна.

Каждая база бронепоездов состояла из товарных и классных вагонов: вагон для начальствующего состава (красные командиры, несмотря на разговоры о всеобщем равенстве, предпочитали квартировать отдельно от «нижних чинов» — поняли вкус жизни), вагон — канцелярия (социалистическая идея все больше увязала в бумагах), вагон — клуб, вагон — кухня, вагон — мастерские, вагон — конюшня, цейхгаузы и т. д. База служила для жилья, обслуживания и размещения штаба бронепоезда. [83]

Бронирование площадок и паровоза было как глухим (имелись лишь щели для наблюдения и амбразуры для ведения [84] огня), так и ограниченным, когда защищались лишь наиболее важные места. Бронирование поезда зависело от целей его использования и имевшихся материалов. Чаще всего использовались 10–15 мм стальные листы.

Схема формирования бронепоездов: 1 — № 44 «Имени Володарского»; 2 — № 41 «Славный вождь Красной Армии Егоров;

3 — № 81 «III Интернационал»; 4 — № 45 «Имени III Интернационала»; 5 — № 14; 6 — № 71 «Имени Володарского»;

7– № 12 «Имени тов. Троцкого»; 8 — № 20; 9 — № 100 «Свободная Россия»; 10 — № 64 «Центробронь»

Штурмовые бронепоезда, имевшие больше шансов попасть под огонь вражеской артиллерии, бронировались в два — три слоя, причем средний лист был волнистым для амортизации и уменьшения поражающего действия снарядов.

Часто, при отсутствии броневой или даже обычной стали, стенки стандартных грузовых вагонов обкладывали железнодорожными шпалами или мешками с песком. Паровоз обшивали котловым железом толщиной 6–8 мм или тоже обкладывали мешками с песком.

Серьезной проблемой для красных была подготовка кадров для бронепоездов, так как служба на них требовала технической подготовки и знаний. Из — за недостатка квалифицированных специалистов, команды бронепоездов формировались главным образом из матросов и железнодорожников.

Многочисленные инструкции и приказы Реввоенсовета определяли требования к личному составу бронепоездов и должностные обязанности команды.

Бронепаровоз Сормовского завода

Член команды бронепоезда должен был удовлетворять следующим требованиям: крепкое сложение при небольшом росте, хорошо развитую мышечную систему, нормальный слух, отличное зрение, крепкие нервы и твердость характера. Столь высокие требования определялись спецификой службы на бронепоездах: страшная жара летом и холод зимой внутри закрытых бронеплощадок, паровозный [85] дым, отработанные пороховые газы, грохот от ведущих огонь пушек и пулеметов и от попадающих в броневой корпус снарядов, осколков и пуль.

Схема формирования бронепоездов: 1 — № 4 «Коммунар»; 2 — № 17 «Смерть или победа»; 3 — № 89 «Имени Троцкого»; 4 — № 98 «Советская Россия»; 5 — № 67 «Волгарь»; 6 — № 27 «Буря»; 7 — № 60 «Имени Карла Либкнехта»; 8 — № 34 «Красноармеец; 9 — № 96 «Красный ураган»

Плохое освещение, грохот, заглушающий команды командира, теснота, стоны раненых бойцов и трупы убитых, [86] кровавые лужи, от которых нельзя было избавиться до конца боя. Такое мог выдержать не каждый.

Экипаж бронепоезда подразделялся на команду бронеплощадки, взвод управления и хозяйственное отделение. Небольшой объем бронеплощадок ограничивал численность и определял взаимозаменяемость членов экипажа.

Возглавляли команду бронепоезда командир, пользовавшийся правами командира отдельной воинской части и комиссар (позднее — политрук). К командному составу относились также помощник командира, начальник артиллерии, адъютант, начальник связи, командиры бронеплощадок и их помощники по артиллерийской и пулеметной части, командир десантного отряда и начальник хозяйственной части.

В обязанности командира входили организация разведки и наблюдения за полем боя, ведения огня, несения караульной службы в пути и на стоянках, обеспечения всем необходимым для функционирования состава, руководство локомотивной бригадой, и т. д.

Комиссар, помимо наблюдения за командиром и командой на предмет выявления измены, занимался пропагандой идей марксизма — ленинизма, разъяснял политику партии на текущем этапе малообразованным членам экипажа.

Техникой и вооружением, починкой пути, материально — техническим обеспечением и снабжением состава заведовал помощник командира бронепоезда. Он же заменял командира в случае необходимости.

В штаб бронепоезда также входили начальник артиллерии и начальник связи, адъютант (фактически — начальник штаба).

Непосредственно организацией артиллерийского и пулеметного огня ведал командир бронеплощадки и его помощник.

Условия службы и ее организация на бронепоездах, во многом напоминали корабельную. Это не было случайностью, ведь основное ядро команд большинства бронепоездов составляли матросы. Поскольку боевые корабли практически не принимали участия в боях гражданской войны, их командам досталась работа на суше. И бронепоезда, как [87] ничто другое, подходили для моряков. Даже сама конструкция и оборудование бронепоездов очень напоминали корабельные.

Уже в ходе гражданской войны появились инструкции и уставы, регламентирующие порядок применения и использования бронепоездов.

Схема формирования бронепоездов: 1 — № 6 «Путиловцы» имени тов. Ленина»; 2 — № 6 «Путиловцы» имени тов. Ленина» (модернизированный); 3 — «Товарищ Ленин»; 4 — № 2 «Победа или смерть»; 5 — № 85; 6 — «Минский коммунистический имени Ленина»; 7 — «Второй Петроградский»

При движении к фронту из тыловых районов бронепоезда двигались по правилам воинских эшелонов, приводимые в движение обычными паровозами. Походный их порядок был следующим: паровоз, за ним бронепаровоз в холодном состоянии, бронеплощадки. К ним же цепляли базу: классные вагоны для командования и штаба, жилые теплушки, клуб, кухню, цейхгаузы, баню, конюшни, вагоны с боеприпасами и платформы с железнодорожным имуществом.

В движении и на стоянках выставлялся караул: посты на паровоз, каждую бронеплощадку, на хвостовую платформу [88] или последний вагон, возле денежного ящика и знамени. В его обязанности входила охрана бронепоезда от внезапного нападения противника и предотвращение чрезвычайных происшествий, вроде пожара.

В прифронтовой зоне бронепаровоз двигался уже под парами, в полной готовности к действиям. Базу отцепляли от боевой части, боевой расчет, до этого ехавший в вагонах, занимал свои места на бронеплощадках.

Перестраивался и порядок формирования бронепоезда: впереди двигались контрольные платформы с железнодорожными материалами, затем бронеплощадка № 1, бронепаровоз тендером в сторону фронта, бронеплощадка № 2 и замыкали боевой порядок контрольные платформы, на которые грузили дрезины.

При выборе пункта развертывания учитывались следующие обстоятельства:

1) возможность растопки бронепаровоза, снабжения его топливом и водой;

2) возможность производства железнодорожных маневров;

3) сбережение сил бойцов, так как с момента развертывания команда из вагонов базы переходит на бронеплощадки;

4) сбережение ресурса бронепаровоза;

5) время, потребное для расчленения (растопка бронепаровоза — не больше 3 часов, снабжение водой и топливом — около 1 часа, производство маневров — около 15–20 минут, то есть всего потребно для расчленения боевого порядка бронепоезда на два эшелона около 4 часов 30 минут — максимум 5 часов).

Считалось, что движение в боевом порядке на значительном расстоянии, в случае отсутствия какой — либо угрозы столкновения с противником, нерационально, так как работа машинистов в условиях, когда бронепаровоз движется тендером вперед, а спереди и сзади паровоза расположено по две контрольных и одной броневой площадке, затруднительна (наблюдение за путем, сигналами, угольная пыль).

База, после отцепления от боевой части, или следовала за ней на расстоянии одного — двух перегонов, то есть 25–50 км, [89] или оставалась на ближайшей станции, поддерживая по возможности постоянную связь с бронепоездом. При остановках, на расстоянии 100–150 метров от нее, выставлялись посты для предупреждения внезапного нападения на состав.

База должна была оставляться в пункте, обеспеченном от угрозы захвата противником, но на удалении, обеспечивающем беспрерывную связь с боевой частью и питание бронепоезда. При прохождении района, охваченного бандитизмом (читай — крестьянскими восстаниями), боевая часть бронепоезда должна патрулировать базу.

С момента отделения боевой части от базы, вся команда занимала свои места по боевому расписанию. Правая и левая стороны бронепоезда, определявшиеся по положению бронепаровоза, тендером к противнику, получали наименование правого и левого борта, которое не менялось при движении вперед или назад.

Бронепоезда, имевшиеся в Красной Армии, объединялись в дивизионы, в каждый из которых входили три разных по типу бронепоезда и управление. Штаб дивизиона передвигался вместе с тяжелым бронепоездом, а походный порядок его был следующим: 1–й — легкий бронепоезд, 2–й — тяжелый, 3–й — легкий.

После того, как бронепоезда переформировывались в боевой порядок, они двигались в порядке номеров или по усмотрению командира дивизиона. Сам же он, вместе со штабом, следовал в полевом штабе, состоявшем из штабного вагона, вагона связи и разведки, вагона — конюшни и черного (обычного) паровоза.

Интервал между боевыми частями и штабом при движении был один километр. Движение на одном перегоне нескольких бронепоездов требовало особой бдительности, особенно ночью, ибо было чревато авариями.

На головном участке база дивизиона и бронепоездов двигались одним эшелоном до пункта стоянки, определяемого начальником головного участка.

Объединенный полевой штаб дивизиона бронепоездов строился в следующем порядке: вагон — штаб бронепоезда № 3, вагон — штаб бронепоезда № 2, вагон — штаб командира бронедивизиона (3 вагона), вагон — штаб бронепоезда № 1, [90] вагон — конюшня, кухня, вагон для раненых и черный паровоз. Командир тяжелого бронепоезда выделял часовых для охраны паровоза и вагона командира дивизиона.

Внешняя связь между частями дивизиона поддерживалась при помощи телеграфа, телефона (если он имелся), семафора, сигнальных фонарей или флажков, посыльных. Часто применялась (но не на фронте) связь гудком паровоза азбукой Морзе. Были случаи использования почтовых голубей и служебных собак.

Связь внутри бронепоезда осуществлялась по рупору, телефону или звонками. От рубки командира до наблюдательных постов и командиров орудий на бронеплощадках тянулись рупорные рукава с раструбами на конце. По ней предавались короткие команды: «Вперед», «Назад», «Стой», «Огонь», «Прицел», и т. п. и индивидуальные телефонные аппараты связывались бронированным кабелем.

Вооружение

В годы гражданской войны единого стандарта вооружения бронепоездов ни в Белой, ни в Красной армии не было. На бронеплощадки устанавливали все, что имелось в данный момент под рукой — от легких полевых пушек до корабельных орудий большого калибра, от винтовок до пулеметов. Причем подход к вооружению бронепоездов у белых и у красных был практически одинаковым.

Количество орудий и пулеметов определялось, в первую очередь, вместительностью боевых площадок и имеющимися условиями боевой работы. Оптимально для стандартной четырехосной площадки это были одно — два орудия среднего калибра (обычно 76 миллиметров) и восемь пулеметов. Максимальный вес орудия не должен был превышать 1 тонну.

Чаще всего, бронепоезда легкого типа, на которые ложилась основная нагрузка огневой поддержки войск и ведения самостоятельных действий в полосе железной дороги, имели две двухбашенные бронеплощадки, оснащенные [91] трехдюймовыми орудиями образца 1914 года или полевыми скорострельными пушками образца 1902 года.

Бронеплощадка бронепоезда № 98 «Советская Россия»

История использования этих орудий в русской артиллерии берет свое начало в конце девятнадцатого века, когда в декабре 1896 года Главное артиллерийское управление русской армии разработало тактико — технические требования к полевой скорострельной пушке калибра 76,2 миллиметра или три дюйма.

В конкурсе, проведенном через год после объявления, участвовало 11 образцов артиллерийских орудий, разработанных такими всемирно известными фирмами, как «Крупп», «Шнейдер», «Шатильон — Камантри», «Максим», а также русскими заводами — Обуховским, Александровским, Путиловским и другими. Победителем стало орудие Путиловского завода, Высочайшим Повелением от 9 февраля 1900 года, принятое на вооружение.

Но первые итоги эксплуатации пушки в войсках оказались неутешительными: обнаружилось множество дефектов, в результате чего был объявлен новый конкурс. 3 марта 1903 года на вооружение была принята трехдюймовая пушка образца 1902 года конструкции все того же Путиловского завода.

Скорострельность нового орудия достигала 10 выстрелов в минуту, дальность стрельбы — до 10 километров (эффективная — 4 километра). Основным снарядом для нее была шрапнель. На дистанции два километра глубина площади разлета пуль шрапнели составляла 500 метров, а ширина [92] — 20–60 метров. В 1908 году на вооружение поступила фугасная фаната массой 6,5 килограмм.

К началу первой мировой войны на вооружении русской армии имелось 6714 трехдюймовых орудий образца 1900 и 1902 года. За годы войны (до 1 января 1918 года) было выпушено еще 8529 подобных орудий. Именно эти пушки и стали основным вооружением российских, а потом и польских бронепоездов.

Широкому распространению этих орудий на железнодорожных платформах способствовали сравнительно небольшая боевая масса, высокая скорострельность, надежность и простота конструкции. Немаловажную роль играло и то, что трехдюймовка была основной артиллерийской системой и белой, и красной армий, что позволяло легко решать проблемы обеспечения боеприпасами или замены поврежденных орудий.

Тяжелые бронепоезда вооружались более мощными артиллерийскими орудиями калибром от 107 до 152 миллиметров, чаще всего устанавливавшимися на открытых платформах и имевших защиту в виде стальных экранов. Поскольку эти бронепоезда в основном использовались для артиллерийской поддержки действий легких бронепоездов или контрбатарейной стрельбы, нужды в мощной броневой защите для них не было.

Помимо орудий, в башнях имелись один — два пулемета Максим. Еще два пулемета устанавливалось на каждый борт и один — два — на тыльные торцы бронеплощадок. Для борьбы с самолетами противника иногда на открытых площадках устанавливал и на тумбе 40–мм пушки — пулеметы системы Виккерса или 105–мм зенитные орудия Шнейдера.

Общее вооружение легкого бронепоезда состояло из четырех орудий и 20–ти пулеметов. Для них, на каждой бронеплощадке, имелся боезапас, состоявший обычно из 200–250–ти снарядов на орудие, и 10–14 лент на пулемет.

Принятая схема размещения вооружения обеспечивала поражение любого объекта огнем одного орудия и двух пулеметов в лобовом направлении, а в бортовом — четырех орудий и двенадцати пулеметов.

Поскольку бой бронепоезда с противником чаще всего был скоротечным, требовалась большая интенсивность артиллерийско — пулеметного [93] огня. Однако при этом нужно было не допустить выхода из строя материальной части артиллерийских орудий и пулеметов.

Поэтому были установлены следующие нормативы скорострельности: для трехдюймовых орудий — при одном выстреле каждые 5 секунд — ведение огня не более 5 минут, выстрел каждые 10 секунд — не более 15 минут, интервал 30 секунд — до 30 минут. Для 42–линейных орудий и 48–линейных гаубиц — интервал между выстрелами 30 секунд — ведение огня не более 5 минут, интервал 1 минута — не более получаса.

После этого полагалось орудие пробанить и, открыв затвор, охладить в течение 10 минут. Дальность действенного огня для легких бронепоездов составляла 2–3 км (максимальная — 8–10 км), для тяжелых — 4–6 км (максимальная — 12–15 км). Дальность пулеметного огня составляла 400–1500 метров.

107–мм башенные артиллерийские установки

Но как это обычно бывает с разнообразными инструкциями, в боевой обстановке их чаще всего не соблюдали. Когда речь шла о жизни или смерти, исходе боевой операции, никто не считал количества выстрелов и не прекращал [94] огня для охлаждения, ибо это грозило гибелью и бронепоезда и его команды.

Основным видом огня бронепоездов была стрельба с открытых позиций прямой наводкой. Наибольшая производительность артиллерийского огня бронепоезда могла быть достигнута в обстановке, допускающей огневой налет, то есть шквальный огонь орудий и пулеметов на короткие дистанции.

В этом случае результат бронепоездной атаки (при ведении огня, как правило, с хода) мог оказать решающее влияние на исход общевойскового боя. Продолжительность огневого налета определялись обстановкой на фронте.

Однако командам бронепоездов часто приходилось вести огонь и с закрытых позиций, не видя противника. Использование бронепоездами закрытых позиций имело место в следующих случаях боевой действительности:

1. по требованию общевойскового начальника, которому бронепоездная часть была придана;

2. при полной невозможности выполнения боевой задачи с открытой позиции (невозможно к сроку восстановить железнодорожный путь, удаление целей от железнодорожного пути, наличие большой плотности артиллерийского огня противника);

76–мм зенитные орудия бронепоезда № 44 «Имени Володарского»

3. в целях подготовки бронепоездной атаки (огневого налета), с соблюдением требования ее внезапности;

4. в целях закрепления достигнутых атакой результатов, при вынужденном отходе бронепоезда;

5. при поддержке атаки легких бронепоездов тяжелыми.

Во фронтовых условиях ведение огня с закрытых позиций часто вызывало довольно большие трудности: в силу технического несовершенства боевых машин, необеспеченности средствами связи и в некоторых случаях однобокости огневой подготовки бронепоездников, командиры бронепоездов умели управлять огнем только с открытых позиций.

Уже после окончания гражданской войны, анализируя опыт боевого применения бронепоездов и современные им условия ведения боевых действий, советские военные специалисты пришли к выводу, что требования, предъявляемые к бронепоездным частям современными условиями [95] боя, подчеркивают острую необходимость гибкости в управлении бронепоездным огнем.

Целями для этого огня часто будут являться подвижные походные порядки конницы, мотопехоты и механизированных частей. Наличие самоходной или моторизованной артиллерии в составе рейдирующих частей может поставить бронепоездную часть в невыгодное положение при несвоевременной или неподготовленной атаке. [96]

При борьбе с подвижным противником большое значение будет иметь спешивание его на предельно дальних дистанциях артиллерийским огнем. Дальние огневые нападения по важнейшим подступам, возможно не наблюдаемым и не досягаемым с открытых позиций, могут сыграть большую роль при завязке боя, также как и заградительные огни в динамике его.

Бронеплощадка с 75–мм орудиями бронепоезда «2–й Петроградский»

В тех случаях, когда бронепоездная часть будет действовать в составе общевойскового соединения, ее огонь до момента бронепоездной атаки не должен быть изолирован от системы огня, планируемой артиллерийским начальником. Но выполнение задач бронепоездной частью в этой системе, ни в какой степени не может оправдать промедление при осуществлении бронепоездной атаки.

Штурмовой вагон польского бронепоезда «Danuta»

Обстановка боя может предоставлять продолжительные сроки для изучения местности, рубежей, ориентиров, подступов и подготовки исходных данных для стрельбы. При действии бронепоездных частей в составе подвижного отряда или на охране железнодорожного участка обстановка может приближаться к условиям встречного боя, в котором сроки на подготовку и организацию огня и атаки особенно жестки.

При этом не только командир башни, но и наводчик должны уметь отыскать цель по короткому целеуказанию или самостоятельно выбрать наиболее важную цель в секторе, назначенном для орудия, иметь навыки самостоятельно определить исходные данные для огня и вести огонь.

Огонь с закрытых позиций должен быть обеспечен наблюдением не только с ближних, выброшенных накоротке, наблюдательных пунктов, но и с дальних. Организация последних, при наличии только проволочной связи, встречает большие трудности и связывает маневр бронепоездной части на поле боя.

Оснащение радиостанциями и применение универсальных (то есть приспособленных для движения и по грунтовым дорогам) броневых дрезин как подвижных наблюдательных пунктов разрешают этот вопрос и не являются больше проблемой. [98]

Из всего вышеизложенного вытекали требования, предъявляемые к команде бронепоезда в области техники управления огнем орудий своей боевой машины:

1. управлять огнем прямой наводкой с места и с хода при бронепоездной атаке по неподвижным и движущимся на разных скоростях целям;

2. управлять огнем с закрытой огневой позиции по неподвижным и движущимся целям с ближнего или дальнего наблюдательного пункта;

3. производить с закрытых огневых позиций плановые и внеплановые сосредоточения огня;

4. обеспечивать быстрый и своевременный переход от одного вида огня к другому в соответствии с обстановкой.

Достоинства и недостатки

Какие же качества бронепоездов предопределили их массовое применение в годы гражданской войны, да и в других вооруженных конфликтах первой половины двадцатого века? Чем они оказались столь привлекательными для военных специалистов многих стран мира и были ли у них недостатки? Начнем с достоинств.

Чаще всего к положительным качествам бронепоездов относят наличие броневой защиты толщиной 10–15 мм. Подобная броня не пробивалась винтовочными и пулеметными пулями, осколками снарядов и авиабомб. На некоторых бронепоездах устанавливалось усиленное бронирование из специальных сортов стали, в несколько рядов, которое обеспечивало защиту от 76–мм снарядов с дистанции стрельбы не менее 1000 метров.

Применение бронепоездов позволяло сконцентрировать в нужном месте и в нужное время высокую огневую мощь: четыре орудия и 8–12 пулеметов на один борт, к тому же сосредоточенные на небольшом участке, что облегчало управление огнем.

Бронепаровоз, построенный на станции Чусовая

Большим плюсом была высокая маневренность и быстрота передвижения. В походном положении скорость бронепоезда [99] была 25–45 км/час, в боевой обстановке она снижалась до 8–10 км/час. Постоянное маневрирование, даже на коротких участках пути, повышало шансы уцелеть в бою. К тому же, никакие погодные условия не могли помешать движению бронепоезда, так же как ему не грозила потеря ориентировки.

При необходимости бронепоезд мог выполнять работу обычных паровозов, транспортируя в случае надобности 15–20 груженных товарных вагонов.

Немаловажным фактором было и психологическое воздействие на свои войска и войска противника. Грохочущий, изрыгающий облака дыма и пара, ведущий огонь из пушек и пулеметов по противнику, бронепоезд вселял уверенность и волю к победе в солдат собственной армии и нагонял страх на вражеских. Тут нужно учесть и то, что большинство солдат и в Красной и в Белой армии были крестьянами, а многие никогда прежде не видели паровоза.

Однако, часто успешные действия бронепоездов, не поддержанные пехотой и кавалерией, не давали эффекта. Вот один характерный пример. Во время весеннего наступления 1920 года польских войск на Украине самой крупной [100] польской конной части — 1–й конной дивизии — была поручена задача стратегической важности.

Планами польского командования предполагалось, бросив дивизию в прорыв на фронте в набег на Казатин, вызвать замешательство в тылу Красной армии и облегчить двум польским армиям захват Киева.

Наспех сколоченная кавалерийская дивизия, имевшая в своем составе шесть уланских полков, один автомобиль и один мотоцикл, 24 апреля сконцентрировалась в районе белорусского города Рогачев в готовности к наступлению.

Рано утром 25 апреля 1920 года польские кавалеристы без единого выстрела заняли мост на реке Случ, и начали продвижение вглубь территории, контролировавшейся красными. Красноармейские отряды, не вступая в бой, отходили в сторону Житомира. Вечером возле Прутовки произошло первое боевое столкновение.

Два эскадрона красной кавалерии, попытавшиеся атаковать поляков, были отброшены с большими потерями пулеметным и артиллерийским огнем. Дальнейшее продвижение польской конницы продолжалось беспрепятственно.

Первое испытание ждало поляков утром. Красный бронепоезд, шедший из Житомира по своим делам, неожиданно для себя обнаружил на придорожном шоссе дивизионный обоз под охраной кавалерийского эскадрона. Под огнем пушек и пулеметов бронепоезда польские солдаты стали разбегаться, побросав телеги и лошадей.

Пролетавший в это время над местом боя пилот польского самолета, увидев печальную картину разгрома обоза, не понял сути происходящего и вернувшись на базу, доложил польскому главному командованию, что разбитая бронепоездом конная дивизия рассеялась.

Сообщение вызвало шок в польских штабах, так как это было первое и единственное донесение о движении на Казатин, дошедшее до польского командования, поскольку командир дивизии не мог воспользоваться брошенной вместе с обозом радиостанцией.

Красное командование, однако, не сумело воспользоваться неожиданным успехом. Бронепоезд ушел в Житомир, а польская дивизия продолжила свое продвижение к Казатину. Уже вечером 26 апреля начался штурм города. [101]

Польские кавалеристы в пешем строю пошли в атаку. Ее возглавил лично командир дивизии генерал Ромер. Красные войска не сумели организовать надежной обороны и в панике стали отходить.

Командиру технического эскадрона 16–го уланского полка даже удалось подорвать поезд большевистского командарма Муратова, но он со своим штабом успел покинуть состав, вскоре попавший в руки поляков. Наступившая темнота прервала бой до утра.

На рассвете началась общая атака польских войск, закончившаяся захватом города. Успех был ошеломляющим. В плен попало около девяти тысяч красноармейцев. При этом так называемая «украинская советская дивизия» в полном составе добровольно сдалась в плен полякам.

Самое интересное, что польское командование узнало о захвате Казатина лишь из донесений командира 15–й пехотной дивизии, прибывшей в город через 18 часов после кавалеристов. При этом начальник пехотной дивизии, донося о занятии Казатина, «забыл» упомянуть, что застал там дивизию конницы, приписав победу действиям своего соединения.

Успешный огневой налет бронепоезда красное командование не сумело развить в оперативный успех, чтобы сорвать польский рейд. Бронепоезд, отстрелявшись, ушел по своим делам, а польская кавалерия продолжила наступление, вскоре добившись серьезного успеха.

При всех своих достоинствах бронепоезда не были неуязвимыми крепостями. Имелись у них и многочисленные недостатки. Главным из них была привязанность к железнодорожному полотну, что значительно ограничивало район действий бронепоездов, возможность маневра. Противник всегда заранее мог предполагать, где появятся бронепоезда и приготовить им неласковый прием.

Большую сложность представляла организация материально — технического снабжения бронепоездов, особенно паровоза. На десять километров пробега бронепаровоз расходовал полтора кубометра воды и полкубометра дров (с углем в годы гражданской войны были серьезные затруднения, не случайно Донбасс стал ареной кровопролитных боев). Зимой эти нормы увеличивались еще на 20–25 процентов. [102]

При нахождении бронепоезда в постоянной готовности к движению, когда паровоз постоянно под парами, суточный расход составлял десять кубометров воды и семь кубометров дров. Стандартный трех — четырехосный паровозный тендер вмещал 14 кубометров воды (около 1000 ведер) и 12–15 кубометров дров (если имелся уголь — 6,5 тонны или нефть — 6 тонн). Поэтому ежесуточно надо было пополнять запас воды и через сутки топливом.

Пополнять запасы иногда приходилось под огнем противника, в разгар боя. Приведем здесь свидетельство очевидца — командира бронепоезда «Свобода или смерть» А.В. Полупанова, который 8 июля 1918 года вел бой у моста через реку Шешму: «В бронеплощадках кромешный ад: люди задыхаются от пороховых газов и жары, двое пулеметчиков потеряли сознание.

Накалились стволы, кипит в кожухах вода, в отводных трубках сухая горячая резина. Воды нет! В это время раздается тревожный звонок машиниста: вода в тендере кончается. Что делать?

Бронепоезд подходит вплотную к реке.

— Вторые номера и резерв, на вылазку за водой!

Не с гранатами и винтовками, а с ведрами, котелками и чайниками под свист пуль прыгают бойцы вниз. Кубарем катятся с насыпи под мост, к реке. Многие рады — хотя риск большой, но можно глотнуть свежего воздуха, окунуть голову в холодный поток, напиться студеной воды. В беспорядке снуют люди вверх и вниз, двое уже ранены.

— Ложись в цепь! — раздается команда. — Ведра передавать по рукам!

И от бронепоезда к воде и обратно пошли по рукам ведра, котелки, чайники. Вниз — пустые, вверх — наполненные. Есть вода! «Водоносы» сменили изнемогающих от жары и усталости бойцов. С новой силой разгорелось сражение».

Бронепаровоз бронепоезда № 49. Построен на Сормовском заводе

Довольно живописное описание всех прелестей службы на бронепоезде, о чем уже говорилось выше, сделанное непосредственным участником событий.

Раз в месяц требовалось промывать котел паровоза, на что обычно уходило около суток. [103]

Имея довольно солидные размеры, бронепоезд представлял из себя хорошую мишень для вражеской артиллерии. К тому же броня, как уже отмечалось, защищала только от пуль и осколков. 76–мм граната пробивала 15–18–мм броню с расстояния 1000–1500 метров, снаряд 107–мм пушки поражал броню с 2000–2500 метров. Усилить же броню не позволяла ограниченная прочность железнодорожных путей, не выдерживавших возросшую массу бронепоездов.

Необходимость борьбы с бронепоездами противника привела к появлению довольно специфических форм противодействия, помимо использования артиллерии и авиации. Учитывая привязанность бронепоездов к железной дороге, весьма популярным занятием как среди белых, так и красных, стало уничтожение путей, мостов, водокачек. Причем методы эти все время совершенствовались.

Вначале проводилась разведка. Обе стороны старались узнать: сколько бронепоездов у противника, как они вооружены, где и когда их предполагается использовать, определялись возможные пути следования поездов. [104]

Для воспрепятствования движению бронепоездов противника на железнодорожных путях, где только было возможно, устраивались завалы из деревьев, телеграфных столбов, шпал и прочего хлама. Взрывались или минировались мосты, рельсы, стрелки. Деревянные мосты, которых было большинство на дорогах России, сжигались.

Поскольку команда бронепоезда могла преодолеть все эти препятствия — на расчистку пути от заграждений уходило в среднем 10–20 минут на каждые десять метров завалов, на починку пяти метров моста, при наличии материалов — три — шесть часов, на починку рельсов — 30–40 минут на каждые две пары звеньев — устраивались засады.

Стоило только команде бронепоезда выбраться из — под защиты брони на насыпь для ремонта, как на нее обрушивался град пуль противника, не давая возможности вести восстановительные работы.

Несколько хорошо замаскированных пулеметов, даже без артиллерийской поддержки, могли на несколько часов, это и суток, задержать движение вражеского бронепоезда.

Для разрушения железнодорожных путей применялись и другие методы. В 1–й Конной армии Буденного использовали лошадей, которых привязывали к концам рельса, освобожденного на половину длины, после чего оттаскивали его на метр в сторону. Рельс изгибался и выправить его в полевых условиях было невозможно. Такую операцию повторяли через каждые 500 метров. Рядом организовывали засаду.

Еще в годы первой мировой войны русские войска стали использовать специальное устройство для разрушения железнодорожных путей. Оно представляло из себя два рельса, соединенных между собой толстыми стальными канатами и имеющих форму неправильной дуги. Два свободных конца закрепляли на тендере паровоза. Посередине дуги имелся язычок, служащий для отъединения рельсов от шпал. Ширина нижней части дуги соответствовала ширине колеи.

Для пуска приспособления разъединяли рельсы в стыках и захлестывали их дугой, после чего паровоз трогался. Рельсы гнулись или отрывались от шпал, которые тоже выворачивались из земли. Двигаясь со скоростью 3–4 км/час, [105] можно было разрушить любой участок дороги, сильно затруднив его восстановление.

Бронепаровоз бронепоезда № 60 «Имени Карла Либкнехта»

Однако повреждение или уничтожение железнодорожного пути еще не означало, что бронепоезд попал в безвыходную ситуацию. Один из командиров советских бронепоездов, не назвавший своей фамилии, писал в 1931 году в журнале «Механизация и моторизация армии»: «очень часто значение бронепоезда недооценивается из — за превратного представления о полной беспомощности его при порче пути.

Обученная и опытная в военном деле команда, имея автогенные режущие аппараты, при помощи их в короткий срок может удалить взорванные и изогнутые рельсы и заменить их новыми, нарезанными при помощи тех же аппаратов. Восстановление небольших мостов и уничтожение воронок от взрывов на полотне также посильно бронепоезду».

Иногда для уничтожения вражеского бронепоезда пускали на таран паровоз или вагон во взрывчаткой или камнями. В старом советском фильме «Красная площадь» довольно правдоподобно показана и боевая деятельность бронепоезда и использование тарана, как средства борьбы с ним.

Тот же безымянный командир бронепоезда считал, что для борьбы с бронепоездами «кроме применения общеизвестных способов (артиллерийский огонь, разрушение путевых сооружений и самого пути, фугасы), целесообразно применение так называемых брандеров, то есть платформ [106] или вагонов, иногда снабженных взрывчатым веществом, которые пускаются навстречу бронепоезда.

В качестве брандера может быть использован и паровоз, на скорость движения которого профиль пути оказывает меньшее влияние, чем на платформу или вагон, двигающуюся лишь под уклон. При достаточном влиянии команды бронепоезда действие брандера может быть нейтрализовано».

В 1920 году в бою возле станции Бельманка бронепоезд Красной Армии разогнал и толкнул в сторону врангелевского тяжелого бронепоезда «Иоанн Калита», причинявшего много неприятностей большевикам, брандер, набравший при движении под уклон большую скорость.

Командир «Иоанна Калиты», обнаружив приближение брандера, приказал полным ходом отходить назад, к югу. Затем, остановив поезд, в короткий срок подготовил контрольную платформу, и разогнав, отцепил и толкнул ее в сторону приближающегося брандера, а сам отошел дальше на юг.

В результате столкновения с платформой брандер взорвался в 800–х метрах от бронепоезда, который остался невредимым. Пострадало только железнодорожное полотно: после мощнейшего взрыва осталась большая воронка, а рельсы были выворочены на протяжении 200 метров. «Иоанн Калита» уйдя на юг участвовал в последующих боях.

При захвате Баку большевиками в том же, 1920 году, у станции Ялама азербайджанцы направили навстречу красноармейскому бронепоезду № 61 «имени III Интернационала», которым командовал красный командир Устинов, паровоз. Однако артиллеристам бронепоезда удалось метким выстрелом разбить его и ликвидировать угрозу столкновения.

Еще один подобный случай произошел в 1921 году на станции Ак — Кемир в 60–ти километрах от Актюбинска. Командир бронепоезда № 34 «Красноармеец», находившегося в Актюбинске, получил сообщение, что на станцию Ак — Кемир захватила банда некоего Аистова и грабит санитарный и грузовой поезда. Бронепоезд направился к месту событий. В трех километрах от станции команда увидела несущийся навстречу паровоз с двумя вагонами. [107]

Командир бронепоезда приказал отцепить контрольную платформу и закрепить ее шпалой, уложенной под колеса. Два китайских добровольца (вернее сказать, наемника) Кушуму и Сухтобой сделали это. Бронепоезду удалось отойти всего на 150 метров, когда паровоз врезался в платформу. Удар был настолько силен, что паровоз и вагоны полетели под откос, раму контрольной платформы отбросило метров на 40. После этой неудачи, банда под артиллерийским огнем ушла в степь, а путь через час был восстановлен.

Если бронепоезд лишался хода из — за повреждения или уничтожения паровоза, попадал в безвыходную ситуацию, когда пути были уничтожены, а боеприпасы заканчивались, команда старалась уничтожить его, дабы он не достался врагу. Надо сказать, что бронепоезда представляли собой лакомую добычу и обе стороны старались захватить вражеские бронепоезда и использовать их затем против прежних хозяев.

О захваченных бронепоездах тут же рапортовали начальству, считая это большим успехом. Член Реввоенсовета Южного фронта Сталин 25 октября 1919 года отправил Ленину ликующую телеграмму: «Пока выяснено, что захвачены все именные бронепоезда противника во главе с бронепоездом имени генерала Шкуро».

При этом будущий вождь забыл упомянуть, что деникинский бронепоезд «Генерал Шкуро» не что иное, как бывший красный «Товарищ Ворошилов», захваченный и отремонтированный белыми летом 1919 года. Части Добровольческой армии при оставлении Воронежа, не имея возможности для его отхода, сбросили поврежденный бронепоезд в Дон.

Через несколько дней, в статье в газете «Правда», тот же Сталин сокрушался, что «за десять недель мы успели у Деникина отобрать всего лишь… 14 бронепоездов…». Цифра эта представляется весьма завышенной. Части Вооруженных сил Юга России, по их данным, не несли таких потерь.

Видимо для подъема духа у пролетариата и воинов Красной армии посчитали не бронепоезда, а бронеплощадки, что согласитесь далеко не одно и тоже. [108]

Уничтожить полностью бронепоезд, чтобы он не достался врагу, было сложно. В первую очередь старались вывести из строя жизненно важные узлы, повредить орудия. Если имелась взрывчатка, то его просто подрывали. При ее отсутствии устраивали искусственное крушение.

В сентябре 1920 года, во время советско — польской войны, в районе железнодорожной станции Ковель на Волыни, после отхода красных войск, попали в окружение несколько советских бронепоездов.

Командир бронепоезда № 39 «Субботник», после того, как закончились боеприпасы, топливо и вода, приказал бросить в паровозную топку замки орудий, снять пулеметы, облить пол нефтью и поджечь. После этого, разогнав горящий бронепоезд, машинист направил его на станцию Ковель, где находились войска противника.

Части Добровольческой армии при отходе из Воронежа осенью 1919 года сбросили два своих поврежденных бронепоезда в реку Дон.

Поскольку опасность попадания в окружение для бронепоездов всегда была актуальной, а отсутствие возможности выбора пути отхода вне направления железной дороги для главных сил бронепоездной колонны являлось постоянно действующим фактором, была разработана и широко применялась тактика бронепоездного боя при выходе из окружения.

Суть ее состояла в том, что подобный вид боя сводился к лобовой атаке, выполняемой ударным ядром, — бронепоездами паровой тяги. Фланговые удары по противнику осуществляются десантом (приданной стрелковой частью) или только средствами бронепоездной механизированной разведки — броневыми дрезинами универсального (то есть железнодорожного и грунтового хода).

При необходимости атака подготавливается огнем бронепоездов с закрытых позиций. Успех (при выигрыше времени) от неожиданной и стремительной лобовой атаки в некоторых случаях освобождает от организации сочетания ее с фланговыми ударами. [109]

Начало

Первым испытанием для большевистских бронепоездов стали бои с войсками генерала Краснова уже в конце октября 1917 года в районе Красного Села. Бронепоезд № 1 под командованием Войцеховского, спешно оборудованный на Путиловском заводе, сыграл большую роль в раз — Фоме Краснова и сохранении большевистского режима.

Вскоре он же участвовал в установлении советской власти в Москве. Попытки сторонников Временного правительства противостоять узурпации власти большевиками были жестоко подавлены. Первые успехи продемонстрировали новым правителям России высокую эффективность боевого применения бронепоездов и подтолкнули к их массовому производству.

В 1918 году уже десятки спешно построенных и переоборудованных бронепоездов сражались на всех фронтах гражданской войны, от Киева до Волги.

Из Петрограда и Москвы уходили во все концы России спешно сформированные бронепоезда с десантными отрядами. Задача у всех у них была одна: огнем своих пушек и пулеметов насаживать советскую власть по всей стране. И это у них получалось довольно эффективно.

В ноябре семнадцатого года из Москвы в Харьков отправился отряд под командованием Николая Ховрина. На юг один за другим двинулись четыре эшелона. В первом, состоящем из десяти классных вагонов с комфортом ехали около трехсот матросов и красногвардейцев с 30 пулеметами Максим.

Второй состав вез боеприпасы и другое необходимое имущество. Для вооружения потенциальных сторонников с собой было прихвачено около 10 тысяч винтовок и пулеметов. На открытых платформах размещались два бронеавтомобиля и трехдюймовая пушка.

Входили в отряд и два бронепоезда, составлявшие основу огневой мощи отряда. Первый бронепоезд, получивший название «Имени Федора Раскольникова», незадолго перед этим был захвачен под станцией Бологое у сторонников [110] Временного правительства. Второй — наскоро состряпанный путиловский бронепоезд № 2.

Первое боевое столкновение бронепоезда № 2 с отрядом корниловцев произошло у станции Томаровка, после захвата большевиками Белгорода. Короткий бой закончился временным перемирием, которое, впрочем, вскоре было нарушено, и красному бронепоезду на всех парах пришлось уходить от противника. Первый блин вышел комом.

Надо заметить, что в начальном периоде гражданской войны, стороны довольно часто заключали между собой перемирия, которые тут же не стеснялись, если это было выгодно, нарушать. К тому же борьба все чаще принимала самые кровожадные формы.

Созданная немного позже Деникиным комиссия по расследованию преступлений большевиков, к примеру, установила следующие факты (цитирую «Акт расследования по делу о злодеяниях, учиненными большевиками в городе Таганроге за время с 20 января по 17 апреля 1918 года»): «20 января юнкера заключили перемирие и сдались большевикам с условием беспрепятственного выпуска их из города, однако это условие большевиками соблюдено не было, и с этого дня началось проявление исключительной по своей жестокости расправы со сдавшимися.

Офицеров, юнкеров и вообще всех выступивших с ними и сочувствовавших им большевики ловили по городу и или тут же на улицах расстреливали, или отправляли на один из заводов, где их ожидала та же участь…

Большинство арестованных «контрреволюционеров» отвозилось на металлургический, кожевенный и, главным образом, Балтийский заводы…На металлургическом заводе красногвардейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров, предварительно связав им ноги и руки, в полусогнутом положении. Впоследствии останки этих несчастных были найдены в шлаковых отбросах на заводе.

Около перечисленных заводов производились массовые расстрелы и убийства арестованных, причем тела некоторых их них обезображивались до неузнаваемости. Убитых оставляли подолгу валяться на месте расстрела и не позволяли родственникам убирать тела своих близких, оставляя [111] их на съедение собакам и свиньям, которые таскали их по степи…» Это были еще цветочки.

Из Белгорода оба бронепоезда направились на Дон, намереваясь огнем своих пушек и пулеметов помочь утверждению советской власти в казачьих станицах. Встретив неласковый прием со стороны казаков, большевистские командиры запросили подмоги у Петрограда.

Началась срочная мобилизация всех имеющихся резервов. Со стоящих на рейдах кораблей снимали матросов и формировали из них «отряды для борьбы с контрреволюцией». Для их усиления предназначались вновь создаваемые бронепоезда.

Один из таких отрядов, сформированный из черноморских моряков, возглавил который матрос А.В. Полупанов, отправился к Киеву. Украинская столица в это время переживала бурные времена. На революционной волне семнадцатого года всплыла самопровозглашенная Центральная Рада, провозгласившая своей целью государственную независимость Украины.

После большевистского переворота в Петрограде, 20 ноября 1917 года Центральная Рада провозгласила создание Украинской Народной Республики. Было создано правительство, начали формироваться собственные вооруженные отряды для защиты от «червонных москалей». Но игра в независимость затянулась на уровне митингов и речей, чем не преминули воспользоваться большевики, не желавшие терять столь лакомый кусок, как Украина.

Уже 3 декабря Совет народных комиссаров, которым руководил Ленин, предъявил украинцам ультиматум, требовавший прекратить пропуск на Дон антибольшевистских войск, вернуть оружие разоруженным большевикам. В случае невыполнения грозилось считать Раду в состоянии войны с Россией.

Ультиматум был отклонен, и в Харькове был сформирован Южный фронт под командованием Антонова — Овсеенко, имевшего к этому времени опыт ареста Временного правительства. Более 12 тысяч красногвардейцев из России, матросов, двинулись на пожелавший независимости Киев.

По дороге к Киеву, на станции Синельниково, отряд Полупанова при помощи местных железнодорожников построил [112] примитивный бронепоезд. Сам Полупанов так описывал его в своих мемуарах: «На главном пути стоял под парами наш «бронепоезд»: паровоз, зажатый двумя огромными четырехосными угольными платформами. Впереди на первой платформе и в конце второй стояло по одному трехдюймовому орудию.

Их стволы были наглухо закреплены стальной проволокой и железными обручами; прицельных приборов, лафетов и колес у пушек не было. Поэтому стрелять можно было только в двух направлениях: вперед или назад. Во все стороны с платформ и тендера паровоза выглядывали тупые стволы «максимов». Их было пятнадцать. Броню заменяли шпалы и мешки с песком, уложенные и закрепленные вдоль стенок. К задней платформе прицепили четыре теплушки, «бронированные» таким же образом».

Сметая со своего пути отряды плохо вооруженных киевских студентов, расстреливая уцелевших, большевистские отряды под общим командованием Муравьева приближались к Киеву.

Эта страница советской истории в дальнейшем обросла усилиями коммунистических историков сказочными подробностями. Приведу здесь цитату из одной книги 1982 года издания, повествующую о подвигах все того же отряда Полупанова: «В ночь на 26 января 1918 года отряд моряков под командованием Полупанова на станции Киев–1 с боем захватил петлюровский бронепоезд «Слава Украины» (скорее всего он назывался «Слава Украине»).

За этот бронепоезд Петлюра заплатил немцам 40 тысяч пудов хлеба и 20 вагонов сала (кошмар! Бедная Украина, как ты выжила после такой потери! — И.Д.). На паровозе имелась медная доска, говорящая о том, что сам кайзер посылает крепость на колесах для разгрома большевиков. Надпись сняли, а орудия и пулеметы повернули против врага».

Бронеплощадка бронепоезда № 17 «Смерть или победа»

Если учесть, что еще продолжалась первая мировая война, и на фронте не все части русской армии разбежались по домам, как немецкому кайзеру удалось пригнать в Киев бронепоезд, остается загадкой. Я думаю, что он мог ему пригодиться и самому, учитывая ситуацию, в которой находилась Германия. К тому же, Петлюра в то время был [113] далеко не главной фигурой на украинской политической сцене, а если учесть, что он был видным деятелем социал — демократии, то его фантастическая дружба с германским кайзером вызывает слезы умиления.

Звезда Петлюры взошла гораздо позже, в конце 1918 года. Чтобы знать это, не надо быть профессиональным историком, достаточно прочесть «Белую гвардию» очевидца описываемых событий Михаила Булгакова. Хотя в советской исторической литературе предпочитали пугать народ страшным Петлюрой, противореча правде истории.

Но главная изюминка этой фантастической истории, это конечно памятная доска от кайзера Вильгельма!

Загадочный бронепоезд, невесть откуда взявшийся под Киевом (скорее всего это был бронепоезд русской армии, находившийся на ремонте), матросы прибрали к рукам и использовали при штурме города. Вскоре ему придумали новое название — «Свобода или смерть!». Кстати, бронепоезд № 2 тоже получил имя — «Победа или смерть». Подсознательное влечение к смерти было, видимо, в крови у многих революционеров.

Из советских книг исчезло даже имя Главнокомандующего Военного фронта на Украине, поскольку Муравьев оказался авантюристом и ненадежным для большевиков человеком, и разочаровавшись в идеях коммунизма, поднял летом 1918 года мятеж. Мятеж быстро подавили, а сам Муравьев был убит.

Советская власть была успешно установлена в столице Украины, а в городе начались массовые расстрелы офицеров [114] и просто неблагонадежных. Военным комендантом Киева был назначен отличившийся при захвате города Полупанов, проявивший в дальнейшем большое рвение на новом посту.

Второй бронепоезд отряда Полупанова, № 2 «Победа или смерть», после боев под Киевом, насаживал советскую власть в Приднепровье. Под грохот его орудий и пулеметов, красное знамя взвилось над Александровском (ныне Запорожье), Екатериновлавом (Днепропетровск). В Ростове — на — Дону команда бронепоезда № 2 бросила изрядно износившийся состав. Он сделал свое дело, и был списан из боевого состава Красной армии. Но на смену ему пришли новые.

Бронепоезд № 2 «Победа или смерть» огневой мощью своих орудий и пулеметов в немалой степени способствовал тому, что Киев стал советским. «Минский коммунистический бронепоезд имени Ленина» в начале 1918 года вел бои на востоке Белоруссии против германских и украинских войск.

На Украине была открыта новая страница и в боевой биографии уже упоминавшегося выше мотоброневагона «Заамурец». Он участвовал в боях против гайдамаков, но вскоре был захвачен анархистами. После недолгого пребывания под черным флагом анархии, «Заамурец» вновь оказался в рядах Красной Армии.

Весной восемнадцатого года мотоброневагон вошел в состав красноармейского бронепоезда № 4 «Полупановцы», он же «Свобода или смерть». Этот бронепоезд летом 1918 года вел бои на Восточном фронте против частей чехословацкого корпуса. Здесь же, он нашел свою смерть.

Вот что написал об этих событиях сам Полупанов в своих мемуарах с тем же названием «Свобода или смерть»: «Утром 22 июля готовились снова пойти в атаку, но в это время получили известие, что части симбирского гарнизона оставляют позиции и отходят в разных направлениях, что со стороны станции Чердаклы к Волге продвигаются белочехи.

Атаку мы начали, но она быстро захлебнулась. Нам грозило окружение. Поэтому решили отойти и укрепиться [115] между Винновской рощей и городом. Когда не стало чем стрелять, команда начала отходить к городу.

Бронепоезд стоял под прикрытием холма, в лощине. Возле первой бронеплощадки собрались бойцы. Некоторые стоят, другие присели на траву. Усталые, изможденные и суровые лица: каждый понимает, что подходит конец…

Бронепоезд «Orlik» чехословацкого корпуса (бывший «Заамурец»)

Мы заняли круговую оборону, отбивались от наседавших врагов. Рядом с нами — взорванный мост, широкая Волга… С каждым часом усиливается угроза захвата бронепоезда белыми. Совместно с Самокишем, Васильевым, Гимельштейном, Кравчуком принимаем решение: уничтожить его.

В молчании снимаем замки орудий, разбираем пулеметы. Пустеют вагоны и бронеплощадки. Обращаюсь к Захарову:

— Александр Степанович, сослужи, голубчик, последнюю службу…

Машинист крутит ус, ладонью закрывает глаза, отворачивается.

— Избавь, ради бога, от такого дела!

Тогда зову Селецкого:

— Спусти поезд в Волгу!

Парень тупо смотрит на меня, словно не понимая приказа. Затем, опомнившись, кричит:

— Есть спустить в Волгу! — и направляется к паровозу.

Состав тяжело трогается с места. Бойцы снимают бескозырки, фуражки. В последний раз читают проплывающие мимо дорогие слова: «Свобода или смерть!». Пулеметчик Вася, прихвативший в вагоне свою гармонь, со злостью бросает ее, падает на землю вниз лицом. Плечи трясутся, как в лихорадке.

— Братцы! Погибнем вместе с бронепоездом! — слышу чей — то истерический крик, а затем выстрел.

Оглядываюсь — Леонид Петров падает замертво.

— Трус! — кричу в лицо мертвому Леньке и, повернувшись к другим бойцам:

— Не сметь этого делать!

Селецкий спрыгивает с паровоза, когда состав уже входит на мост. Гудит первая уцелевшая ферма…На миг бронеплощадка повисает в воздухе, затем падает вниз. За нею [116] с грохотом и железным скрежетом летят паровоз, вагоны…

Огромные фонтаны и мириады брызг поднимаются вверх. Расступается и вновь смыкается бурлящий водоворот, расходится широкими кругами…» Так, на дне Волги, закончилась боевая карьера у большевиков одного из первых бронепоездов Красной армии.

Солдаты чехословацкого корпуса подняли затонувший (по другим сведениям — брошенный) бронепоезд. Состав был отремонтирован и модернизирован. После того, как были израсходованы все 57–мм снаряды к пушкам Норденфельда, орудия заменили стандартными трехдюймовками образца 1902 года.

Мотоброневагон «Orlik» чехословацкого корпуса, 1919 г.: 1 — бронировка кабелей и труб воздушного тормоза; 2 — перископ; 3 — броневая будка командира орудия; 4 — дверь для посадки экипажа; 5 — бортовая пулеметная установка; 6– колпак вентилятора; 7 — глушитель; 8 — курсовая установка пулемета; 9 — приспособление для очистки пути; 10 —люк наблюдательной камеры; 11 — прицел орудия; 12 — уголок для крепления маскировки; 13 — орудие

С новой артиллерией, «Заамурец», ставший теперь именоваться «Orlik I», патрулировал Транссибирскую железнодорожную магистраль, сражался с красными партизанами на Дальнем Востоке, откуда с остатками Белой армии ушел в Китай.

В конце ноября 1917 года большевистский бронепоезд под командованием И.П. Павлуновского сыграл решающую роль в разгроме под Белгородом большого отряда добровольцев, пытавшихся прорваться на Дон к Каледину. Плохо вооруженные одним стрелковым оружием, добровольцы не смогли противостоять огню орудий и пулеметов бронепоезда.

Однако, вскоре ситуация на Украине резко поменялась не в пользу большевиков. После начала германской оккупации [118] Украины в результате заключения Брестского мира, в апреле 1918 года немецкие войска подошли к Харькову. За купленный у кайзера, ради спасения большевистской власти, мир приходилось платить.

Из Харькова, в этот период бывшего столицей, так называемой Донецко — Криворожской республики, началась спешная эвакуация большевиков. Два вагона с ценностями (валюта, золото, платина, серебро) были прицеплены к бронепоезду, которым командовал А.И. Селявкин. Под защитой пушек и пулеметов груз необходимо было доставить в Царицын. Революции были нужны деньги.

Запах золота привлекал к составу внимание многих участников украинской драмы. В Луганске местные анархисты пошли на штурм поезда, но были отогнаны огнем артиллерии и пулеметов. В конце концов, вагоны с драгоценностями были доставлены в Москву, откуда они отправились по назначению — в Германию. Большевикам нужно было расплачиваться с немцами за Брестский мир.

В боях под Царицыном, Петроградом…

Схема действий бронепоездов при обороне Царицына

Впервые массированно бронепоезда белых и красных были применены в боях за Царицын. В советские времена этому эпизоду гражданской войны придавалось непропорционально большое значение: ведь здесь сражались великий полководец Иосиф Виссарионович Сталин и первый красный офицер Ворошилов. Множество фильмов об этих событиях украшали кадры с едущим на подножке бронепоезда Сталиным, одним своим видом сметающего врагов со своего пути.

Бои под Царицыном интересны еще и тем, что здесь большевистские бронепоезда применялись для организации стабильной обороны, а не как ударное средство, что бывало гораздо чаще. Действуя по радиальным путям, бронепоезда представляли собой подвижные артиллерийские и пулеметные батареи, опираясь на которые, силы красных вели бои на рубеже Гумрак, Воропоново, Бекетовка. [119]

Войска Донской армии генерала Краснова вели наступление на Царицын по четырем направлениям, три из которых совпадали с радиальными железнодорожными ветками, что создавало возможности для активного применения, и маневра всех, имевшихся к тому времени, восьми белоказацких бронепоездов.

Оборона Красной Армии строилась на рубеже железной дороги Гумрак — Воропоново — Сарента, полукольцом охватывавшей город. С флангов ее прикрывали корабли Волжской флотилии. Вдоль железной дороги располагались линии окопов дивизий и полков 10–й армии.

Бронепоезд «Товарищ Ленин». Царицын 1918 г.

В составе армии имелось 15 бронепоездов: «Черноморец», «Брянский», 2–й Сибирский, 1–й Донской, «Большевик», «Артек», «Молния», «Гром», «Коммунист» и другие, что составляло более половины всего парка бронепоездов Красной армии на тот период.

Все они были сведены в броневую колонну 10–й армии под командованием Ф. Алябьева. Курсируя по рокадным железнодорожным путям, бронепоезда обеспечивали мощную огневую поддержку красным войскам. На вооружении [120] броневой колонны было в общей сложности 43 орудия и 119 пулеметов.

В октябре 30 орудий бронепоездов шквальным огнем уничтожили отряд казаков, прорвавшийся в район станции Садовая, сорвав тем самым очередную попытку захвата города.

О напряженности боев говорит тот факт, что на Царицынском орудийном заводе с сентября 1918 по февраль 1919 года был отремонтирован 81 бронепоезд (некоторые по несколько раз).

Характер боев на подступах к Царицыну можно представить, читая документ — оперативную сводку штаба 10–й армии: «17 ноября, в 6 часов утра, наш броневой поезд «Гром» заехал в расположение противника, открыл пулеметный огонь по цепям противника и артиллерийский по бронепоезду противника и батарее противника. Противник, в свою очередь, свел артиллерийский огонь из шести пушек по нашему броневику (так в документе — И.Д.). Был развит ожесточенный бой, который продолжался около четырех часов.

На помощь «Грому» подошел «Коммунист», но вскоре тяжелым снарядом противника был поврежден путь в тылу наших поездов и нескольких местах впереди, так что для курсирования поездов осталось только полверсты. Броневик [121] «Гром», имея при себе технические инструменты и материалы, выделив часть команды, совместно с «Коммунистом» принялись за исправление пути.

Бронеплощадка бронепоезда «Товарищ Ленин»

Этим временем противник повел наступление с южной стороны с целью отрезать броневики. Огонь бронепоездов был разделен по пехоте противника, броневику и батарее. В это время два снаряда противника попали в один пульман «Грома»…У «Грома» также осколками попорчены незначительно гаубица и два горных орудия. После всего пехота противника была отбита с большими для него потерями, и бронепоезда заняли исходное положение».

Иногда вмешательство бронепоездов коренным образом меняло ситуацию на фронте. Вот один такой эпизод, описанный в оперативной сводке 10–й армии: «На участке Лог — Липки 28 ноября, в 14 часов, противник значительными силами перешел в наступление. Наши части, не выдержав натиска, вынуждены были отступить, но наш бронепоезд «Молния», заехав в тыл противника, открыл артиллерийский, пулеметный и бомбометный огонь.

Противник в панике бежал. Командир «Молнии» товарищ Белогрудов, прекратив огонь, скомандовал бегущим: «Сдавайтесь, иначе всех перестреляю». Часть команды бронепоезда бросилась догонять убегавших. Кадеты, поднимая [122] руки вверх, кричали: «Товарищи, сдаемся», подходили к броневику».

Душераздирающие телеграммы с фронта слал товарищу Сталину «первый советский офицер» Ворошилов: «Противник рано утром повел сильное наступление на разъезд Басаргино, но нашей пехотой и бронепоездами был сбит. Нами были заняты господствующие высоты, но командный состав не распорядился задержаться на высотах и начал преследовать отступающего врага.

Противник, оправившись, пошел в контратаку, сбил нашу цепь, и все побежало. Я и Кулик с ног сбились, пытаясь остановить отходящих, но задержать не удалось. Цепи дошли до железнодорожного пути. Броневые поезда работают самоотверженно и исключительно стойко. Если положение восстановится, то исключительно благодаря бронепоездам. Я напрягаю все силы и принимаю меры спасти положение. Еду опять на фронт в цепь».

В советской исторической литературе так много было написано о героической обороне Царицына, успехах Красной армии и ее бронепоездов, что у многих людей сложилось впечатление, что Царицын так и остался неприступной большевистской крепостью на Волге.

Однако в жизни все было иначе. Действия сладкой парочки — Сталина и Ворошилова, расстреливавших военных специалистов и игнорировавших приказы и распоряжения командования Южного фронта, вызвали недовольство даже в Кремле. Великих полководцев отозвали из Царицына, но было уже поздно.

Положение красных войск с каждым днем ухудшалось. В июне 1919 года войска Вооруженных сил Юга России генерала Деникина захватили город. Части 10–й армии практически без боя оставили Царицын. О панике, царившей в красных войсках, говорит тот факт, что ими были брошены несколько исправных бронепоездов, пополнивших броневой парк Донской армии.

Массировано использовались бронепоезда и на других фронтах гражданской войны.

В составе Сибирской отдельной армии, сформированной 24 декабря 1918 года и ставшей основой войск Верховного правителя России адмирала Колчака, имелись Отдельный [123] дивизион бронепоездов подпоручика Щербакова и Сибирский дивизион бронепоездов. Мощь этих сил была невелика — в них числилось всего четыре бронепоезда.

Схема действий бронепоезда у Симбирска. Сентябрь 1918 г.

Многокилометровая Транссибирская магистраль стала ареной вооруженного противостояния бронепоездов двух непримиримых противников. Уже в конце 1918 года на Восточном фронте вовсю гремели их орудия. Пришло время считать победы и потери.

В декабре 1918 года в районе деревни Паленый Лог красноармейский бронепоезд № 2 «Мститель» прикрывал отход пехоты. Отряду колчаковцев удалось разобрать железнодорожный путь в тылу состава, и бронепоезд сошел с рельс. Потеряв способность передвигаться, «Мститель» превратился в идеальную мишень и вскоре был уничтожен.

Активные действия бронепоездов Красной армии сыграли не последнюю роль в ее успехах. Так, в середине сентября 1918 года части 1–й армии заняли Симбирск и отбросили белых на левый берег Волги. Стрелковая бригада Седякина с приданным ей бронепоездом под командованием Тулинского вышла на восточную окраину города.

Форсирование Волги, ширина которой в этом месте достигала полутора километров, для красных стало затруднительной [124] задачей, так как противник закрепился на западной опушке леса южнее патронного завода, имея несколько артиллерийских орудий и бронепоезд. У железнодорожного моста, оставленного при отступлении неразрушенным и на острове посредине реки расположились заставы с пулеметами и орудием.

Оценив обстановку, командование красных возложило захват переправы на команду бронепоезда. Учитывая возможность минирования противником моста, перед атакой был пущен брандер — черный паровоз без обслуживающего личного состава.

Командир бронепоезда белых не сумел вовремя сориентироваться и вывести состав из — под удара, в результате чего произошло столкновение брандера с бронепоездом. Была разбита бронеплощадка.

Красный бронепоезд устремился в атаку вслед за брандером, но на мосту с ним произошла авария: вследствие порчи пути, по — видимому от артиллерийского огня, бронепоезд сошел с рельс, не дойдя до противоположного берега реки.

Тем не менее, пехота красных, увлеченная примером своего бронепоезда, быстро перешла через мост и сбила противника с его оборонительных рубежей, преследуя до Верхней Часовни. Моральный эффект даже от неудачной атаки бронепоезда в этом случае послужил залогом успеха выполнения трудной боевой задачи.

Контрнаступление 7–й армии под Петроградом в октябре 1919 года поддерживали шесть бронепоездов: «Черноморец», «Ленин», № 44 «Имени Володарского», № 38, 45, 89. Им противостояли четыре бронепоезда Северо — Западной армии генерала Юденича — «Адмирал Колчак», «Адмирал Эссен», «Талабчанин», «Псковитянин».

Один из этих бронепоездов участвовал в бою 24 октября 1919 года, когда войска Северо — Западной армии вели наступление на Павловск и Царское Село. В этот день командование белых попыталось вернуть эти, потерянные накануне, населенные пункты.

Наступление планировалось вести с охватом обоих флангов красных войск: от Гатчине вдоль шоссе на Царское Село — при поддержке трех танков и вдоль Виндавской [125] железной дороги от станции Владимировская через деревню Антропшино на Павловск — при поддержке бронепоезда.

Схема боев у Царского села. Октябрь 1919 г.

Вскоре после начала наступления, части 9–го стрелкового полка красных, атакованные у Антропшино и расстреливаемые в упор прорвавшимся бронепоездом, отошли на север.

Одновременно с атакой бронепоезда на правом фланге, в районе Нов. Катлино неожиданно появились три танка армии Юденича, а за ними пехота. Поддержанные сильным артиллерийским огнем, они быстро оттеснили курсантскую бригаду красных к деревне Перелесино, а 15–й стрелковый полк побежал с позиций к Царскому Селу.

Красноармейцев можно было понять: на них двигались три невиданные ранее машины: две впереди, с интервалом метров в двести, и одна позади — на дистанции 100 метров. Танки вели интенсивный артиллерийский и иногда пулеметный огонь короткими очередями, за ними на довольно большом удалении двигалась пехота. [126]

Ошеломленные этим зрелищем, красные курсанты прижались к заборам Перелесино. Их артиллерия прекратила вести огонь по атакующим, что еще больше ухудшило положение пехоты. Танки продолжали неторопливо ползти по кочковатому лугу, неторопливо приближаясь к Царскому Селу.

Красные войска от полного разгрома спас латышский полк, засевший в небольшой роще юго — восточнее Красной Слободки. Когда танки подошли к ней вплотную, по ним неожиданно ударили все четыре трехдюймовые пушки полка.

Не ожидавшие внезапного нападения, танки немедленно повернули обратно. Это послужило сигналом к общему отступлению. Осмелевшие курсанты кинулись к отходящим танкам, опомнилась и тяжелая артиллерийская батарея, открыв огонь по боевым машинам и пехоте противника.

В результате контратаки красных войск два танка были подбиты. Третьему удалось уйти за деревню Перелесино. Команды подбитых танков пытались сначала отстреливаться, а затем закрылись внутри танков.

Увлеченные преследованием, курсанты попытались пробить броню штыками, что у них, естественно, не получилось. После этого начались дипломатические переговоры с танкистами, после которых они сдались на милость победителей. Удачно начавшаяся атака закончилась полной неудачей и потерей двух третей вышедшего в атаку танкового парка.

Причиной провала сулившей успех операции стало плохо организованное взаимодействие пехоты, танков, артиллерии и бронепоезда. Его по сути дела не было вообще, каждый действовал автономно. Результат — провал операции. Хотя надо признать, команда бронепоезда сделала все, что могла, обеспечив успех атаки на правом фланге.

Несколькими месяцами ранее, в июле 1919 года у населенного пункта Копорье произошла артиллерийская дуэль двух бронепоездов — красного № 44 «Имени Володарского» и «Генерала Корнилова» армии Юденича. Оба они получили повреждения, но сумели благополучно вернуться на свои базы. [127]

Бронеплощадка бронепоезда № 71 «Имени Володарского»

Еще одна дуэль завязалась на железнодорожной станции города Гатчина в октябре, в ходе наступления Северо — Западной армии на Петроград. Красноармейские части оставили Гатчину, последним ушел бронепоезд № 44 «Имени Володарского». Но дорога оказалась перерезанной: у станции Тайцы по составу открыла огонь артиллерийская батарея противника, занявшая позиции у железнодорожного полотна.

Командир бронепоезда В.М. Евдокимов решил вернуться и попытаться с боем прорваться на Варшавскую дорогу. Но когда состав ворвался в Гатчину, его встретил огонь бронепоезда противника, стоявшего на подъездных путях. Через несколько минут неприятельский снаряд разбил паровоз, лишив бронепоезд хода.

«Володарский» превратился в неподвижную мишень для пушек бронепоезда армии Юденича. Положение казалось стало безвыходным. Но на счастье команды, со стороны станции Александровская к Гатчине подошел еще один красный бронепоезд — № 6 «Путиловцы» имени тов. Ленина. Он тоже оказался в окружении и тоже пытался найти выход из вражеского кольца.

Команда «Путиловца» взяла «Володарского» на буксир и вывела со станции. После тяжелых боев, оба бронепоезда сумели вырваться из окружения, и после ремонта вернулись в боевой состав.

«Адмирал Колчак», которым командовал капитан первого ранга Н.А.Олюнин после тяжелого боя 19 февраля 1920 года был захвачен большевиками у станции Холмогорской. Этот бронепоезд полностью соответствовал своему [128] «морскому» названию: его команда состояла из морских офицеров, а вооружение — из корабельных орудий.

Великая война бронепоездов

Наибольшее же количество белых и красных бронепоездов действовало на Украине и юге России, где в течение двух лет шла жестокая борьба Вооруженных сил Юга России, которыми командовал генерал Деникин, и Красной армии. Десятки бронированных составов участвовало в сражениях на огромном поле боя: от Киева до Каспийского моря, от Грузии до Орла.

Осенью 1919 года только против Добровольческой армии генерала Деникина на Южном фронте действовали 53 бронепоезда Красной Армии. Им противостояли вполне сопоставимые по количеству и вооружению бронесилы Деникина.

Бронепоезд «Генерал Дроздовский» Добровольческой Армии

Помимо бронепоездов, в состав броневых частей Вооруженных Сил Юга России входили два дивизиона танков и четыре дивизиона бронеавтомобилей, делившиеся на отряды. В конце 1919 года 1–й отряд танков (пять тяжелых танков) входил в состав Кавказской армии, 2–й (четыре тяжелых) и 3–й (четыре тяжелых и один легкий) — Добровольческой армии, 4–й (три легких) — Кавказской армии, 5–й (четыре легких) — Донской армии, 6–й (четыре тяжелых) — Кавказской армии.

Всего имелось 28 тяжелых и 10 легких танков. Кроме них в боевом строю на октябрь 1919 года числилось 34 бронеавтомобиля.

В 1–й броневой автомобильный дивизион Добровольческой армии входили бронеавтомобили (как и бронепоезда имевшие по обычаю того времени собственные имена) «Доброволец», «Кубанец», «Генерал Дроздовский», «Артиллерист», «Генерал Алексеев», «Россия», «Сильный», «Генерал Корнилов», «Славный», «Богатырь», «Генерал Шкуро», «Лихой», «Дюссельдорф», «Фиат», «Корниловец». [129]

2–й дивизион был в составе Кавказской армии. 3–й дивизион Войск Новороссийской области объединял бронеавтомобили «Кречет», «Илья Муромец», «Громобой», «Редкий», «Генерал Слащов», «Орленок», «Диктатор», «Крымец».

В Донской армии имелось 12 бронеавтомобилей — «Медведица», «Стерегущий», «Атаман Каледин», «Лугано — Митякинец», «Сокол», «Печенег», «Полковник Безмолитвенный», «Усть — Белокалитвенец», Партизан», «Атаман Богаевский», «Генерал Кельчевский», «Генерал Сидорин».

Лето и осень 1919 года стали временем победоносного продвижения Добровольческой армии генерала Деникина по просторам Украины и юга России. Как писал позже в своих мемуарах бывший ее командующий: «Мы занимали огромные пространства, потому что, только следуя на плечах противника, не давая ему опомниться, устроиться, мы имели шансы сломить сопротивление превосходящих нас численно сил его…В подъеме, вызванном победами, в маневре и в инерции поступательного движения была наша сила». [130]

В такой войне бронепоезда играли весьма заметную роль. Это была их стихия, в которой они чувствовали себя как рыба в воде. Десятки бронированных поездов с обеих сторон сходились на полях сражений, раскинувшихся от Галиции до Волги, решая исход многих из них.

Стратегия и тактика этой войны противоречили всем канонам классического военного искусства. Тот же Антон Иванович Деникин отмечал, что «теория говорите закреплении рубежей, практика гражданской войны, с ее огромными расстояниями и фронтами, с ее исключительным преобладанием психологии не только в армиях, но и в населении пораженных войной областей, свидетельствует о непреодолимой трудности и зачастую полной негодности метода позиционной войны.

Разлив Донца задержал наступление 8–й и 9–й советских армий в феврале. Царицынская укрепленная позиция остановила движение генерала Мамонтова и первый налет генерала Врангеля. Но, снабженный некоторой техникой, генерал Врангель в два дня покончил с «Красным Верденом».

Добровольческая армия без труда справилась с «крепостными зонами» Харькова и Екатеринослава. Шкуро и Бредов форсировали широкий Днепр. Разбухшая Кубань не остановила русских армий, отступавших к Черному морю, а идеальный, исключительный по конфигурации и природным свойствам, «неприступный» оборонительный рубеж крымских перешейков оказался паутиной в трагические дни осени 1920 года».

Все попытки применения элементов и тактики позиционной войны заканчивались печально для их инициаторов. Только маневр, быстрота действий и передвижений, огневая мощь приносили успех. Все эти необходимые качества в достатке имели бронепоезда.

Бронепоезд № 27 «Буря» Красной Армии

В начале июня девятнадцатого года с Ак — Монайских позиций начал наступление 3–й армейский корпус Добровольческой армии под командованием генерала Шиллинга. Пополняясь по пути мобилизациями, он прошел весь Крым, вышел на Херсон и Одессу, сметая со своего пути части Красной армии. Его продвижение было настолько стремительным, что в окружение попадали не только пехотные [131] полки, но и целые отряды большевистских бронепоездов.

На юг России и Украину срочно перебрасывались все новые силы красных. Под новый 1919–й год из Нижнего Новгорода отправился в Харьков бронепоезд № 8, команда которого состояла из моряков. В январских боях в районе Лозовой и Павлограда были захвачены два белых бронепоезда.

После ремонта они вошли в состав Красной армии под именами «Грозный» и «Спартак». Бронепоезда № 8 и «Грозный» под общим командованием С.М. Лепетенко вели бои на побережье Черного и Азовского морей. В состав отряда постоянно вливались новые бронеединицы.

К лету 1919 года под командованием Лепетенко находилось десять бронепоездов — «Память Свердлова», № 8, № 9, № 10, «Грозный», «Спартак», «Освободитель», «Память Урицкого», «Память Иванова», «Борец за свободу». Кроме того, в оперативном подчинении командира бронепоездной группы Лепетенко находились и другие бронепоезда — «Имени Худякова», «Буря», «Смерть Директории», «Имени Ворошилова», «Смерть паразитам». [132]

Подобного мощного соединения бронепоездов, получившего наименование Заднепровской дивизии бронепоездов, не было в тот период ни на одном из фронтов гражданской войны. Основная огневая мощь группы базировалась на тяжелых бронепоездах, оборудованных в Севастополе и вооруженных крупнокалиберными морскими орудиями.

С действиями бронепоездов на этом фронте связано имя одного из прославленных в советские времена командиров Красной Армии — 24–летнего балтийского матроса Анатолия Железнякова. Человек, разогнавший в свое время Учредительное собрание, оказался весьма посредственным штурманом — недаром пелось в песне: «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону».

Потеря пространственной ориентации привела к печальным для соратников Железняка последствиям. В июле 1919 года три бронепоезда: «Буря», «Смерть Директории» и «Имени Худякова», которым командовал Железняков, были окружены частями Добровольческой армии в районе станции Верховцево. Посчитав ситуацию безвыходной, команды «Бури» и «Смерти Директории» взорвали свои бронепоезда.

Бронепоезду «Имени Худякова» с боем удалось прорваться из кольца окружения. При этом погиб его командир, Анатолий Железняков.

Летом 1919 года на станции Лосево попал в окружение войск Добровольческой армии бронепоезд № 59 «Имени Свердлова», прикрывавший отход красноармейских частей и одним из последних оставивший Харьков. Командир бронепоезда В. Зун, ставший в последующем видным теоретиком боевого применения бронепоездов, приказал взорвать состав, дабы он не достался деникинцам.

Недалеко от украинской столицы, на линии Киев — Бровары, в предпоследний день лета добровольцами в жестоком бою был разбит красный бронепоезд «Таращанец».

Бронеплощадка бронепоезда № 27 «Буря»

Летом девятнадцатого года, прорвав фронт большевиков, в рейд по тылам Красной армии ушел конный корпус генерала Мамонтова. Казаки Мамонтова ураганом прошли от Тамбова до Воронежа, громя гарнизоны Красной армии, уничтожая склады и запасы противника, разрушая [133] железнодорожные мосты и линии связи. В тылу большевиков царила паника.

Но судьба смилостивилась над красными. Хозяйственные казаки увлеклись сбором военной добычи и трофеев: обоз корпуса к концу набега имел протяженность около 60 верст и повис тяжелым камнем на шее казаков. Потеря подвижности заставила Мамонтова вместо движения по тылам 8–й и 9–й советских армий уйти на запад на соединение с корпусом генерала Шкуро, наступавшим на Воронеж.

В августе войска Добровольческой армии заняли Одессу, Киев, а в сентябре в их руках были уже Курск, Орел, Воронеж. Положение ее осложняла необходимость ведения войны на несколько фронтов. Напряженные отношения были с петлюровцами, продвигавшимися к Киеву с запада и встреча с которыми произошла на улицах украинской столицы, куда практически одновременно вошли две армии.

Но наибольшую головную боль вызывал батька Махно. Заключив перемирие с петлюровским командованием, он вырвался из окружения под Уманью, и, пройдя около 600 верст, объявился в своей столице — Гуляй — Поле. Отдышавшись и собрав новую армию численностью до 40 тысяч человек, Махно захватил Мелитополь, Бердянск и Мариуполь, откуда оставалось всего 100 верст до ставки Деникина в Таганроге.

В конце октября после нескольких дней ожесточенных боев Махно захватил Екатеринослав, ставший в советские времена Днепропетровском.

Обеспокоенный появлением рядом со своим штабом махновских тачанок, Деникин бросил против повстанцев — анархистов [134] терскую и чеченскую дивизии под общим командованием генерала Ревишина. Прижав основные силы махновской армии к Днепру у Никополя, горские дивизии устроили здесь настоящее побоище, изрубив на днепровских берегах тысячи «махновских бандитов».

25 ноября по старому стилю корпус генерала Слащева выбил махновцев из Екатеринослава, отразив три контратаки противника, стремившегося вернуть город. Попытки сельского учителя, волей судьбы ставшего заметной фигурой на исторической сцене кровавой российской драмы, добиться стратегического успеха в борьбе против Деникина провалились.

Метания Махно, то заключавшего союз с большевиками, то вновь сражавшегося с ними, попытки найти третий путь под простым и понятным лозунгом — «Земля и воля», окончились трагически. Разобравшись со своими основными противниками, Советская власть раздавила крестьянскую армию батьки, отправившегося в результате доживать свой век на французской земле.

Судьба похода армии Вооруженных Сил Юга России генерала А.И. Деникина на Москву была решена в октябре 1919 года. К этому моменту войска белых добились максимальных успехов: бои шли у Орла, от которого до Москвы оставалось всего 300 верст.

После захвата армией Деникина Курска, обеспокоенное сложившейся ситуацией большевистское руководство и командование Красной Армии начали срочную переброску войск с других участков фронта. В скором времени сюда прибыли Латышская стрелковая дивизия (латышские отморозки были предпочтительнее для большевиков, нежели обычные красноармейские полки, поскольку отличались особым фанатизмом), кавалерийская бригада Червонного казачества и другие.

В район Воронежа прибыл главный стратегический резерв красных — конный корпус Буденного. Развитая сеть железных дорог позволяла активно действовать бронепоездам красных и белых.

Тяжелый бронепоезд «Иоанн Калита» Добровольческой Армии

Армия Деникина вела наступление на широком фронте. На правом фланге действовал 5–й кавалерийский корпус генерал — лейтенанта Юзефовича, на левом — кавалерийские [135] корпуса — 3–й Кубанский генерал — лейтенанта Шкуро (ослабленный в результате ухода 1–й Терской казачьей дивизии на борьбу с отрядами батьки Махно) и только что вернувшийся из рейда по тылам красных 4–й Донской казачий генерала Мамонтова.

Главной ударной силой белых был 1–й армейский корпус генерал — лейтенанта Кутепова, действовавший в центре, в составе которого было две пехотные дивизии. 27 октября они были развернуты в именные дивизии — Корниловскую, Алексеевскую, Марковскую и Дроздовскую.

Для усиления Корниловцам были приданы два бронепоезда 2–го бронепоездного дивизиона — тяжелый «Иоанн Калита» и легкий «Офицер». Тяжелый бронепоезд «Иоанн Калита» был вооружен тремя орудиями калибром 152, 127 и 107–мм. На легком «Офицере» были установлены три трехдюймовые пушки.

Третий легкий бронепоезд «Генерал Корнилов» поддерживая алексеевцев, действовал на железной дороге Малмыжи — Новосиль. На фронте также сражался бронепоезд «Гром Победы». [136]

13 октября началось решающее наступление корниловцев на Орел. Их успешные действия были во многом обусловлены поддержкой бронепоездов «Иоанн Калита», «Офицер» и одного танка. На станции Золотарево был захвачен штаб и начдив 55–й стрелковой дивизии, а в Орле поврежденный бронепоезд красных.

Всего в боях за Орел деникинцами было взято в плен около 8 тысяч красноармейцев, 150 пулеметов, 21 орудие и один бронепоезд.

В последующие дни добровольцам, однако, пришлось перейти к обороне — красные любой ценой стремились вернуть Орел. Возле взорванного железнодорожного моста за станцией Песочная шли артиллерийские дуэли бронепоездов — «Иоанн Калита» и «Офицер» соревновались в точности стрельбы с четырьмя красными, один из которых — «III — й Интернационал» был подбит.

Бронеплощадка бронепоезда № 87 «III — й Интернационал»

Усилив свои войска, резервами с других фронтов, красное командование развернуло наступление на Орел и уже 20 октября взяло его. Непосредственный участник тех событий, советский писатель Всеволод Вишневский, в то время служивший пулеметчиком на бронепоезде № 56 «Коммунар», описывал происходившее следующим образом: «Мы были назначены на бронепоезд 1–й Конной армии «Коммунар» № 56.

Движение на юг развертывалось по гигантской дуге от Волги до Днепра. Революция собрала здесь все лучшее. В памяти царицынские, сормовские, брянские бронепоезда. Пролетарский гений создал в эти дни тяжелый бронепоезд № 85. Это был сормовский сухопутный дредноут с шести — и восьмидюймовыми орудиями».

На следующий день, 21 октября, корниловцы при поддержке все тех же «Иоанна Калиты» и Офицера» выбили красных со станции Стишь, а бронепоезда, восстановив поврежденный путь, подошли вплотную к Орлу, но ворваться в него так и не смогли.

Имевшиеся в распоряжении Деникина бронепоезда, после поражения его армии в Орловско — Кромском сражении, в ноябре 1919 года прикрывали отход войск на рубеж Фатеж, Возы. [138]

Активные действия бронепоездов в полосе железной дороги Орел — Курск сдерживали продвижение красных, не давая возможности завершить разгром основных сил. Чтобы сломить сопротивление арьегарда деникинских войск, командование Красной армии бросило на этот участок свои бронепоезда.

Легкий бронепоезд был придан эстонской дивизии, продвигавшейся к станции Золотухине. Но дорога к ней оказалась перекрытой из — за взорванного моста севернее станции. Когда бронепоезд подошел к мосту, его встретил огонь заранее пристрелявшихся орудий белогвардейской батареи. Началась артиллерийская дуэль.

Вскоре бронепоезд деникинцев получил пробоину, сильно запарил и начал отход на юг. А красному бронепоезду пришлось отражать контратаку пехоты противника. К вечеру станция Золотухине была занята красными войсками.

В том же октябре 1919 года жестокие бои развернулись на подступах к украинской столице — Киеву. Красноармейские части рвались к городу, не считаясь с потерями. Войска Добровольческой армии с трудом сдерживали все усиливающийся натиск Красной армии.

Большую роль в этих боях сыграли бронепоезда обеих армий. Некоторые из них переходили из рук в руки, меняя хозяев. В конце сентября красноармейцы из бригады Маслова у станции Трубецкая захватили деникинский бронепоезд. Состав этот был мало похож на своих мощных собратьев и состоял всего лишь из площадки, выложенной изнутри железнодорожными шпалами, на которой были установлены трехдюймовая пушка и шесть пулеметов, паровоза и контрольной площадки.

Бронепоезд тут же переименовали в «Память 18 сентября», в честь выхода из окружения в этот день Южной группы красных войск. Уже в начале октября бронепоезд поддерживал огнем своей пушки и пулеметов наступление, так называемого, интернационального полка Людвига Гавро, целиком состоявшего из иностранных наемников.

В районе станции Бородянка 2 октября произошла огневая дуэль бронепоезда «Память 18 сентября» с деникинскими бронепоездами «Даешь Москву» (по данным советских [139] историков, источники Белого движения не сообщают о существовании состава под таким названием) и «Витязь».

Тяжелый бронепоезд № 85 Красной Армии

Судя по боевому донесению командира «Памяти…», его команда творила в бою чудеса, ведя огонь со скорострельностью, доходящей до 10 выстрелов в минуту из единственного трехдюймового орудия. Результат столь же уникальный, сколь и фантастический. Согласно той же реляции, один из белогвардейских бронепоездов получил повреждения и был отбуксирован в тыл другим.

Если учесть соотношение огневой мощи двух полноценных бронепоездов Добровольческой армии и одной пушки на красном поезде, верится в это с большим трудом. Скорее всего, это одна из сказок гражданской войны. Тем более, что эта фантастическая история имела продолжение.

Разыгравшаяся фантазия красного командира породила рассказ о том, как, разобравшись с вражескими бронепоездами, «Память 18 сентября», проскочил мост, занятый деникинцами, разбил два орудия и три пулемета и помог «интернационалистам» захватить плацдарм на другом берегу реки.

Дальнейшая боевая жизнь этого бронепоезда, судя по его официальной истории, была полна подобных, не менее героических, эпизодов. В середине октября он с боем ворвался в пригород Киева Пост Волынский, выбил из него добровольцев, и огнем своей единственной, но могучей пушки поддерживал штурмующие город войска.

Здесь же произошла очередная артиллерийская дуэль с деникинским бронепоездом, которая, как вы уже, наверное, [140] догадались, закончилась естественно в пользу красных. Четыре орудия «деникинца», как ни странно, оказались бессильными против одной — единственной трехдюймовки. «Получив снаряд в борт и тендер паровоза, белогвардейский бронепоезд, не дожидаясь «добавки», немедленно умчался к Фастову».

Но и чудо — оружие имеет обыкновение, при интенсивной эксплуатации, выходить из строя. В ноябре материальная часть «Памяти 18 сентября» окончательно развалилась, и его отправили в ремонт, заменив на фронте другим бронепоездом — «Красный ураган».

13 ноября 1919 года из района Фатежа вышла в рейд кавалерийская дивизия Червонного казачества Примакова. Через два дня, овладев станцией Льгов, красная кавалерия разрушила мосты перед входными семафорами и начала готовиться к обороне.

Ночью деникинские войска попытались отбить станцию, но их атака захлебнулась вблизи от восточного семафора у разрушенного моста. Пять белогвардейских бронепоездов, которые не сумели ворваться на станцию из — за разрушенного моста, вели огонь по красным.

Ночью, в сильный снежный буран, отряд из дивизии Примакова пробрался в тыл противника и взорвал мост в десяти километрах восточнее Льгова. В результате этой диверсии бронепоезда Деникина оказались отрезанными от своих войск на небольшом участке железнодорожного полотна.

Команды бронепоездов, оказавшись под перекрестным огнем красных войск, запаниковали, и бросив бронепоезда, попытались прорваться к своим. Но пробиться удалось немногим. Большая часть команд была порублена кавалеристами.

Это, заметим, советская трактовка событий тех дней. По данным Добровольческой армии, у нее таких потерь бронепоездов не наблюдалось.

Бронепоезд «Генерал Дроздовский» достался красным практически исправным и в дальнейшем использовался в боях под именем «Червонный казак» — так гласит официальная советская историография гражданской войны. Однако, по данным командования Вооруженных сил Юга [141] России и воспоминаниям участников белого движения, «Генерал Дроздовский» еще несколько месяцев сражался на фронте, прикрывая отход войск к Новороссийску.

Здесь, у станции Гойтх 23 марта 1920 года (по старому стилю — деникинская армия продолжала пользоваться старым календарем) бронепоезд был брошен командой при отходе из района Туапсе и достался наступающим красным войскам.

Такая же история с другим бронепоездом Добровольческой армии — «Слава Офицеру». В мемуарах командующего 1–й Конной армии Семена Буденного довольно живописно рассказывается о его захвате красными у станции Касторная.

Бронеплощадки бронепоезда № 96 «Красный ураган»

При этом Буденный упорно называет его «Слава Офицерам», хотя его подлинное наименование было «Слава Офицеру», поскольку ранее он служил в Красной армии и был захвачен командой легкого бронепоезда Вооруженных сил Юга России «Офицер» весной 1919 года в бою у станции Хацепетовка.

Если верить воспоминаниям главного кавалериста Красной армии, командир бронепоезда, прибыв на станцию, [142] только что захваченную красными, принял Буденного за генерала Мамонтова, действовавшего в этом районе.

Эта ошибка дорого обошлась добровольцам — без единого выстрела был потерян бронепоезд. Такова версия советской историографии гражданской войны. По данным же источников Белого движения, бронепоезд еще несколько месяцев сражался на фронте и был брошен в марте 1920 года при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска.

При отходе частей Добровольческой армии из Воронежа в октябре 1919 года были сброшены в Дон два поврежденных бронепоезда — «Генерал Шкуро» и «Генерал Гусельщиков», так как пути их отступления перерезали красноармейские части.

Начало двадцатого года стало роковым для армии Деникина. Поражение под Орлом постепенно перерастало в настоящую военную катастрофу.

Резко обострилась обстановка на Украине. Как позже писал Антон Иванович Деникин, «огромные пространства правобережного Днепра и Новороссии были залиты повстанческим движением. От Умани до Екатеринослава и от Черкасс до Долинской ходили петлюровские и атаманские банды; железнодорожная линия Долинская — Кривой Рог — Александровск находилась в руках Махно; от Черкасс и Кременчуга наступали части 12–й и 13–й советских армий.

Бронеплощадка бронепоезда «4–й Петроградский»

Эти обстоятельства в связи с переходом корпуса Слащева на левый берег Днепра создавали угрозу полного разрыва между Правобережной Украиной и Таврией». Поскольку главное внимание уделялось прикрытию северных подходов к Крыму, удержанию Одессы отводилось второстепенное значение, командованию Вооруженных сил Юга России было просто не до нее. Потеря в январе 1920 года Николаева и Херсона не оставила ни малейших шансов на сохранение Одессы в руках добровольцев.

Поскольку путь к Крыму на соединение с основными силами Добровольческой армии был перерезан, оставалось одно — пытаться пробиться в Польшу. Директивой командующего Войсками Новороссийской области генерала [144] Шиллинга все войска правобережной Украины были подчинены генералу Н.Э. Бредову.

Его главные силы должны были сосредоточиться у Тирасполя, откуда их путь лежал в Румынию, а оттуда морем в Крым. Но в жизни все сложилось иначе.

Бронеплощадка зенитного бронепоезда постройки Ижорского завода

Предоставим здесь вновь слово генералу Деникину: «Началась вновь тяжелая драма Одессы, в третий раз испытывавшей бедствия эвакуации…Войска генерала Бредова, подойдя к Днестру, были встречены румынскими пулеметами. Такая же участь постигла беженцев — женщин и детей. Бредов свернул на север, вдоль Днестра, и, отбивая удары большевиков, пробился на соединение с поляками».

Из — за предательства румын, у Тирасполя образовалось огромное кладбище бронепоездов Добровольческой армии, которые пришлось бросить. Железные дороги были перерезаны, и команды поездов, поломав все, что только было можно, вынуждены были две недели двигаться навстречу польским войскам.

На железнодорожных путях станции Тирасполь в конце января 1920 года остались бронепоезда «Баян», «Богатырь», «Генерал Духонин», «Генерал Марков», «Генерал Шифнер — Маркевич», «Гроза», «Доблесть Витязя», «Доброволец», «Князь Пожарский», «Коршун», «Непобедимый», «Новороссия», «Пластун». Уцелев в кровавых боях, они были брошены обреченной армии в ее последнем отступлении.

Повстанцы доставляли немало хлопот и красному командованию. Попытки договориться с ними всякий раз заканчивались новыми конфликтами из — за постоянных нарушений договоренностей большевиками. Для достижения своих целей они использовали любые методы.

В мае 1919 года красный бронепоезд «Имени Николая Руднева» сыграл большую роль в подавлении мятежа атамана Григорьева. Начальник 6–й стрелковой дивизии Красной Армии Григорьев, ранее перешедший на сторону большевиков от петлюровцев, поднял восстание, целью которого объявил: свободу торговли, свободные советы при участии всех партий, кроме большевиков, защиту частной собственности, независимость Украины. [145]

Располагая крупными силами пехоты, кавалерии и несколькими бронепоездами, Григорьев начал поход на Киев. Основная часть его войск находилась в районе железнодорожной линии Знаменка — Александрия. Очень скоро Григорьев захватил Херсон, Екатеринослав, Кременчуг, Знаменку и многие другие города.

Решающие бои развернулись в районе Кременчуга. Бронепоезд «Имени Руднева», внезапно ворвавшись на станцию Александрия, захватил 12 эшелонов, стоявших на путях. Через несколько дней, после короткого боя, на станции Понтеевка командой бронепоезда был захвачен подбитый григорьевский бронепоезд.

В боях за Знаменку участвовали еще два красных бронепоезда — «Имени Розы Люксембург» и «Имени Тараса Шевченко».

Решительными и жестокими мерами, предпринятыми командованием Красной Армии, мятеж был подавлен. Григорьев сбежал к батьке Махно, но вскоре был убит. Кстати, батька Махно тоже обзавелся несколькими бронепоездами, которые использовал в боях против своих многочисленных противников — деникинцев, петлюровцев, красных.

Настоящая дуэль красноармейского броневика «Ланчестер» и махновского бронепоезда произошла летом 1919 года на украинской станции Пологи. Экипаж броневика, обнаружив на путях бронепоезд, открыл по нему огонь из 38–мм пушки. Ответным огнем была снесена башня броневика, но, получив снаряд в паровоз, бронепоезд ушел.

Так описывает этот бой в своих мемуарах Селявкин, но живописную картину дуэли двух броненосцев, одного на рельсах, другого на земле, портит одна деталь. Если снарядом бронепоезда снесло башню броневика с пушкой, откуда же вылетел снаряд, угодивший в паровоз? Загадка…

К тому же, во всех справочниках по оружию указывается, что бронеавтомобили «Ланчестер» были вооружены одним пулеметом. Про орудия речи вообще нет. Вот и верь после этого мемуарам «очевидцев». [146]

На Варшаву! И обратно…

Широко использовались бронепоезда в советско — польской войне 1920 года, причем как советскими, так и польскими войсками. Этому способствовали маневренный характер боевых действий на советско — польском фронте, наличие развитой сети железных дорог на театре военных действий.

Первый польский бронепоезд был построен в кустарных условиях еще в 1917 году в белорусском городе Бобруйске, где в этот период находился 1–й польский корпус, сражавшийся в годы первой мировой войны на стороне русской армии.

Бронепоезд (или по — польски — pociag panzerny) «Zwiazek Broni» был весьма примитивной конструкцией. На открытой железнодорожной платформе была установлена полевая трехдюймовая пушка. Защитой для нее и расчета служили мешки с песком, уложенные по бортам платформы.

На другой платформе был установлен бронеавтомобиль, вооруженный пулеметами. К этим боевым площадкам были прицеплены обычные крытые вагоны, в которых находился личный состав. Вот и весь бронепоезд. Позже появились более совершенные в конструктивном плане типы польских бронепоездов.

Польская армия, практически не имевшая современной боевой техники, была вынуждена, как и Красная Армия, прибегать к импровизациям, вроде строительства бронепоездов из всего, что попадало под руку. В результате, к 1920 году поляки имели в боевом строю своей армии более 20 бронепоездов, широко применявшихся в боях на территории Белоруссии и Украины.

К тому же, в начальном периоде войны, в руки поляков попали несколько советских бронепоездов, которые стали использоваться в польской армии и послужили образцом для строительства новых составов. Кроме того, после окончания первой мировой войны, польской армии также достались несколько германских и австро — венгерских бронепоездов, обретшие новых хозяев. [147]

Война с Советской Россией началась для Польши довольно успешно. Пока основные силы Красной Армии были задействованы на других фронтах, польские войска быстро продвигались на восток, сметая со своего пути большевистские отряды. Был захвачен Киев и многие другие города Белоруссии и Украины.

На долю красных бронепоездов в это время выпала задача прикрытия отхода своих войск. В начале мая 1920 года, польские войска, содействуя наступлению основных сил своей армии на Киев, начали активные действия в районе Речицы Гомельской губернии. Здесь вела оборонительные бои 169–я бригада Красной Армии. Ее поддерживали бронепоезда № 33 и 101.

8 мая красноармейские части отходили на восток, преследуемые наступающими поляками. Бронепоезда к тому же выводили снабженческий поезд в 65 вагонов. Но дорога [148] на восток оказалась перерезанной: поляки захватили мост через Днепр и станцию Речица, но, не имея артиллерии, устроили завал из бревен и шпал на путях, чтобы не пропустить поезда.

Ворвавшись на станцию, бронепоезда пулеметным огнем разогнали польскую пехоту, и разобрав завалы, двинулись на восток. Отбив мост через Днепр, команды бронепоездов обеспечили переход снабженческого поезда, и вышли на станцию Гомель.

Первый польский бронепоезд «Zwiazek Broni»

Ситуация стала меняться к лету 1920 года. Осознав опасность польских успехов, и рассчитывая использовать в случае победы Польшу как дорогу на запад и плацдарм для мировой революции, Ленин и его соратники начали переброску на Западный и Юго — Западный фронты лучших соединений, способных переломить неудачный для большевиков ход событий.

И действительно первоначально Красная Армия сумела добиться значительных успехов. Был освобожден Киев, красная революционная волна покатилась на запад.

В мае 1920 года 1–я Конная армия Буденного готовила наступление против польских войск юго — западнее Киева. В ее составе действовала и приданная бронепоездная группа из пяти бронепоездов (№ 13, № 63 «Гибель контрреволюции», № 72 «Имени Николая Руднева», № 82 «Смерть Директории» и № 203). Учитывая опыт предыдущего боевого применения бронепоездов, командование Красной армии пыталось использовать их на решающих участках фронта массированно.

Польский бронепоезд «Smialy». 1920 г.

29 мая советские войска вступили в соприкосновение с противником на широком фронте от Самгородка до Нападовки. 6–я кавалерийская дивизия атаковала поляков вдоль железной дороги Казатин — Христиановка и захватила близлежащие деревни, вынудив жолнежей 13–й пехотной дивизии отступить на север.

Группа красных бронепоездов поддерживала эту атаку артиллерийским огнем. Захватив станцию Липовец, команды бронепоездов массированным огнем подавили польские артиллерийские батареи вдоль железной дороги, прикрыв левый фланг кавалеристов. [149]

Наметив прорыв польского фронта северо — восточнее Н.П. Хвастов, Буденный приказал бронепоездам и частям 6–й кавалерийской дивизии демонстративными действиями отвлекать внимание противника от места нанесения главного удара, а заодно облегчить положение правого фланга 14–й армии.

Однако дело обернулось не так, как хотелось командованию 1–й Конной армии. Польские солдаты, отбросили части кавалерийской дивизии к железной дороге и заняли Спичинцы, а затем, развивая успех, захватили станцию Оратово, отрезав красные бронепоезда, действовавшие севернее ее, от основных сил. [150]

В ночь на 2 июня 1920 года польские войска ворвались на станцию Оратово, на которой в этот момент находились красные бронепоезда «Смерть Директории» и «Красный кавалерист». В завязавшемся сумбурном ночном бою первый бронепоезд получил шесть пробоин, но сохранил боеспособность.

На подмогу окруженным войскам ночью 1 июня пришли два бронепоезда при поддержке кавалерии. В ночном бою они сумели отбить Оратово, отбросив части 18–й польской пехотной дивизии на запад.

Но поляки не собирались отступать. На следующий день, поддерживаемые огнем четырех артиллерийских батарей, они вновь перешли в контрнаступление. Трем бронепоездам (№ 13, 72, 82) пришлось весь день вести артиллерийскую [151] дуэль с этими батареями, занимая позиции на станции Оратово.

К 5 июня основным силам 1–й Конной армии удалось во встречном сражении разгромить на правом фланге прорыва польскую конницу и стремительным рывком выйти на тылы противника. Бронепоезда в этот момент прикрывали железнодорожную магистраль Казатин — Христиановка, чтобы не допустить перехода польских войск через нее и отвлекали своими действиями внимание поляков.

Днем 6 июня 2–я кавалерийская бригада 1–й Конной армии ворвалась на станцию Попельня. Находившийся там польский бронепоезд «Генерал Довбор — Мусницкий», отстреливаясь из орудий и пулеметов, успел уйти в сторону Казатина. По пути он на всех парах влетел на станцию Бровки, занятую к этому времени 14–й кавалерийской дивизии буденновской армии.

Появления вражеского бронепоезда здесь никто не ожидал, поэтому команде польского бронепоезда, используя эффект внезапности, удалось выбить красную кавалерию со станции. Прицепив к бронепоезду стоявший на путях грузовой состав, «Генерал Довбор — Мусницкий» двинулся дальше.

После этого успеха, фортуна отвернулась от поляков. Кавалеристы 4–й дивизии армии Буденного успели, до подхода бронепоезда, разобрать железнодорожный путь у [152] станции Вчерайше. Бронепоезд оказался в ловушке и вынужден был остановиться. После короткого, но жестокого боя команда «Генерала» сдалась. Красным, помимо поврежденного бронепоезда, досталось 30 вагонов с сахаром, мукой и боеприпасами.

Бронепоезд № 63 «Гибель контрреволюции». 1920 г.

После броска 1–й Конной армии на запад, бронепоездам из — за больших разрушений железнодорожного полотна, удалось догнать и присоединиться к основным силам армии только в период боев у города Дубно в июле 1920 года. Здесь, при проведении Ровенской операции, командование 1–й Конной армии бросило в бой пять бронепоездов, а 12–й армии — шесть.

Ворвавшиеся 4 июля в Ровно кавалеристы Буденного захватили на железнодорожной станции два польских бронепоезда, не успевших уйти из города, и два танка.

Схема боевых действий на Юго — Западном фронте. Май — июнь 1920 г.

Стремясь повысить эффективность действий бронепоездов, командование Красной Армии сформировало Заднепровскую бригаду бронепоездов, в которую вошли «Память тов. Свердлова», «Грозный», «Спартак», «Освободитель», «Память тов. Урицкого», «Память тов. Иванова», «Борец за свободу», № 8 «Имени Раскольникова», № 9, № 10 «Имени Розы Люксембург», под командованием С.М. Лепетенко. В оперативное подчинение ему также придавались бронепоезда «Буря», «Смерть Директории», «Имени командарма Худякова", «Имени Ворошилова» и «Смерть паразитам».

В начале июля 1920 года части 14–й советской армии, преследуя поляков, потерпевших поражение в Киевской операции, захватили важный железнодорожный узел — станцию Жмеринка. Впереди лежал город Проскуров (ныне — Хмельницк). Овладеть им должны были 60–я стрелковая и 8–я кавалерийская дивизии. Участвовали в этой операции и бронепоезда.

На бронепоездную группу, в состав которой входили бронепоезда № 34 «Красноармеец», № 50, № 90 «Имени товарища Алябьева» и «Красный крестьянин», возлагалась задача разгрома противника на левом фланге прорыва и захват железнодорожной станции Комаровцы — важного опорного пункта поляков. Командовал группой начальник бронечастей 14–й армии Шмай. [153]

Польский бронепоезд «Danuta». 1919 г.

В 11 часов утра 3 июля десантные отряды бронепоездов при поддержке артиллерийского огня, ворвались в Комаровцы. Поляки были захвачены врасплох и начали беспорядочное отступление под прикрытием огня своего бронепоезда. Преследование противника затруднялось тем, что железнодорожный путь был испорчен поляками в восьми местах на протяжении одного километра, и командам бронепоездов пришлось заняться восстановлением пути.

Однако польский бронепоезд своим огнем не давал возможности вести их. Тогда один десантный взвод сумел подобраться вплотную к железной дороге и засел во рве в 50–60 метрах от поляков, в мертвой зоне их огня. Открыв огонь из пулеметов в упор, десантники вынудили бронепоезд отойти на запад, создав тем самым условия для работы ремонтников.

Бронеплощадка бронепоезда № 34 А «Красноармеец»

Восстановив к вечеру путь, два красных бронепоезда ворвались на станцию Комаровцы, выбив оттуда польские войска. Удалось даже захватить знамя и всю канцелярию 54–го пехотного полка. Поляки попытались контратаковать и перерезать железную дорогу, но были отбиты огнем курсирующего бронепоезда и понесли большие потери.

Атаки польских войск продолжались всю ночь. И всю ночь бронепоезда своим артиллерийским и пулеметным огнем отбивали их.

Не сумев создать надежную противобронепоездную оборону, польское командование утратило инициативу, даже отразив наступление красной пехоты, и вынуждено было отдать приказ об отходе, тем более что в прорыв, сделанный бронепоездами, вошли кавалерийские части, развивая [154] успех операции. Бронепоезда сыграли решающую роль в прорыве польской обороны.

Успешно действовали на фронте и польские бронепоезда. В боях под Радзивиловым в конце июля 1920 года в сложной ситуации оказались части польской 18–й пехотной дивизии. Пытаясь содействовать действиям 3–й пехотной дивизии, сражавшейся на западном берегу реки Стырь, 23 июля бригады 18–й дивизии пошли в атаку. Но уже вскоре 35–я бригада столкнулась с красной кавалерией и после жаркого боя отошла назад.

Организованное отступление бригады, однако, вскоре превратилось в беспорядочное бегство. Вечером того же дня поляки были внезапно атакованы подошедшей с юга 11–й кавалерийской дивизией.

Очевидец этого боя так описывал происходящее: «Теперь уже все бежало в полном беспорядке: пехота, артиллерия и обозы — прямо по полям; все устремилось к бронепоезду, который, стоя на пути несколько восточнее Михайловки, принимал участие в этом несчастном бою. Следует признать большую заслугу бронепоезда в том, что не вся 35–я бригада была уничтожена. У этого поезда вновь сорганизовалось сопротивление».

Польский бронепоезд «Пионер» хотя и не сумел восстановить положения на фронте, все же своим огнем прикрыл отход пехоты и помог ликвидировать панику в частях отошедших к железной дороге. Наступление 11–й кавалерийской дивизии было приостановлено.

На Западном фронте в 1920 году 15 советским бронепоездам противостояли 10 польских. Поляки, не имея возможности строить в больших количествах новые бронепоезда, первыми стали использовать танки для создания импровизированных бронепоездов (табл. 2).

Таблица 2.Боевой и численный состав войск противника перед армиями Западного фронта на 25 августа 1920 г.

Основные группировки

Боевой состав

Численность

пехотных дивизий (бригад)

кавалер. дивизий (бригад)

в том числе

личного состава

вооружения и техники

батальонов

эскадронов

штыков

сабель

орудий

пулеметов

броне — поездов

танков (броне — автомоб.)

самолетов

Латвийские войска:

на охране границ

–

–

10

1

4220

150

45

74

–

–

–

в тылy

–

–

7

–

2600

–

–

48

5

5(5)

–

Итого латвийских войск

–

–

17

1

6800

150

45

122

5

5(5)

–

Литовские войска:

на охране границ

3

–

21

–

9450

–

–

63

–

–

–

в тылу

1

–

9

–

4050

750

40

27

–

–

–

Итого литовских войск

4

–

30

–

13500

750

40

90

–

–

–

Польские войска:

волковысское направление

3

–

22

19

8100

2200

92

260

–

–

–

пружанское направление

1

–

12

4

2800

400

48

104

–

–

–

кобринское направление

1

–

12

–

4800

–

48

120

–

–

–

ковельское направление

2

–

26

5

8400

1000

48

210

9

–

–

луцкое направление

1

1(1)

11

14

1800

4090

24

60

2

–

–

глубокие резервы

13(4)

2(2)

207

75

77 100

10240

560

1781

9

11(10)

24

Итого польских войск

117

103000

17930

820

2535

20

11(10)

24

Итого перед армиями Западного фронта

25(4)

3(3)

337

118

123320

18830

950

2747

25

16(15)

24

Помогая Польше в ее войне против большевистской России, Франция поставила ей 120 сравнительно новых, по тому времени, танков «Рено» FТ17 — 72 пушечных (с 37–мм пушкой) и 48 пулеметных (8–мм пулемет Гочкиса). На основе французской бронетехники был сформирован 1–й польский танковый полк. Он сражался против частей Красной армии под Бобруйском, на Украине и под Варшавой. [155]

Схема боевых действий польских бронепоездов у Радзивилова. Июль 1920 г.

Так как квалифицированных специалистов у поляков было мало, техника довольно часто выходила из строя. Такие танки, а также получившие повреждения в боях, устанавливали на железнодорожных платформах, превращая, таким образом, в импровизированные бронеплощадки. Они включались в состав бронепоездов или использовались самостоятельно, хотя боевая эффективность их, надо признать, оказалась довольно низкой.

В дальнейшем, уже после окончания советско — польской войны, танки «Рено», которых к середине 30–х годов в польской армии имелось 174 штуки, стали переоборудоваться в бронедрезины. Поставленные на железнодорожное шасси, танки — бронедрезины входили в состав каждого польского бронепоезда.

Польский опыт использования танков для вооружения бронепоездов, в дальнейшем стали применять и другие [156] страны. В годы второй мировой войны на железнодорожных платформах появились немецкие танки. На советских бронепоездах, уже с середины тридцатых годов, устанавливались башни от средних танков Т–28, а затем и Т–34 со штатным вооружением.

А через полвека после советско — польской войны, на платформах возрожденных в Советском Союзе бронепоездов, двигались по рельсам танки Т–62 и плавающие ПТ–76, входившие в комплекс вооружения новейших и, наверное, единственных в то время в мире, бронепоездов типа БП–1.

В многократно описанной, ставшей уже хрестоматийной, первой атаке советских танков под Полоцком в июле 1920 года тоже участвовал красноармейский бронепоезд, хотя обычно в военной литературе о нем не упоминалось.

Этот бой знаменателен тем, что в нем участвовали бронепоезд, танки и броневики, то есть все виды бронированной техники, имевшейся в Красной Армии. Впервые советским командованием была сделана попытка, организовать тесное взаимодействие различных видов бронированных машин на поле боя.

К тому же, бронепоездом № 8 «Имени Федора Раскольникова» командовал Константин Калиновский, ставший впоследствии главным теоретиком строительства и боевого применения танковых войск Красной армии. В 1931 году он возглавил Управление механизации и моторизации РККА, но вскоре погиб в авиационной катастрофе. Его имя присвоили первой механизированной бригаде Красной Армии, развернутой затем в механизированный корпус Московского военного округа.

Польские войска, перешедшие к позиционной войне, в начале июля 1920 года силами 5–й пехотной дивизии обороняли перешеек между озерами Долгое и Свяда в районе железной дороги Полоцк — Молодечно. Три ряда окопов с заграждениями из колючей проволоки, опорные пункты, прикрытые артиллерией, пристрелявшей все подступы к позициям.

В боевом соприкосновении с противником находились части 33–й стрелковой дивизии, занимавшие окопы на восточном берегу мелкого, но болотистого ручья на участке [157] шириной около одного километра. Все попытки прорвать оборону польских войск закончились неудачей, несмотря на большие потери. На 4 июля была намечена очередная атака польских позиций.

Но в этот раз на усиление пехоты прибыли бронепоезд № 8, 2–й танковый отряд и 14–й автоброневой отряд. Задача им была поставлена следующая: 8–му бронепоезду — к 3.45 выдвинуться на открытую позицию и поддержать артиллерийским огнем танковую атаку; 2–му танковому отряду — прорвать укрепленную полосу между озерами Долгое и Свяда, начав атаку в 4.00; 14–му автоброневому отряду — атаковать противника вдоль дороги, содействуя развитию успеха и преследования совместно с конницей 33–й стрелковой дивизии.

Командир бронепоезда Калиновский выбрал закрытую огневую позицию в районе железнодорожной станции Зябки, организовав наблюдательный пункт для корректировки огня на водонапорной башне. Была намечена и открытая огневая позиция близ окопов красной пехоты.

В ночь на 4 июля была проведена небольшая артиллерийская подготовка, и бронепоезд под прикрытием тумана вышел со станции и двинулся к разрушенному мосту через реку Аута. Обнаружив его выдвижение, поляки немедленно открыли артиллерийский огонь. Бронепоезд, в свою очередь, ответил тем же, маневрируя со скоростью 15–20 км/час на участке пути от будки до моста.

Схема действий бронегруппы Красной Армии под Полоцком

Пока все внимание поляков было привлечено к бронепоезду, в атаку двинулись все имевшиеся в отряде три танка «Рикардо» (трофейные английские машины МкV). Двигаясь со скоростью всего 5 км/час, они подошли к линии фронта и развернулись в боевую линию. Открыв огонь из пушек и пулеметов (на каждом танке имелось две 57–мм пушки и четыре пулемета), обрывая заграждения из колючей проволоки, танки со страшным грохотом двинулись к польским окопам.

Польские артиллеристы, которые увлеклись дуэлью с бронепоездом, неожиданно для себя обнаружили появление новых целей на поле боя. Часть орудий немедленно перенесла огонь на двигавшиеся танки противника, стремясь не допустить их прорыва к первой линии обороны. [159]

Однако бронепоезд своим огнем не давал возможности сосредоточиться на борьбе с танками. В итоге полякам все же удалось подбить два танка, и до третьей линии окопов добралась только одна машина. Бронепоезду тоже досталось: он получил повреждения (в него попало три снаряда), но сохранил боеспособность и участвовал в последующих боях.

Оборонительные рубежи 5–й польской дивизии в результате танковой атаки были прорваны. Преследуя отступающего противника, по дороге двинулись броневики 14–го отряда и конница 33–й дивизии. [160]

Бронепоезд «Имени Раскольникова» не смог принять участия в этом преследовании, поскольку железнодорожный мост через реку был разрушен. Не имея возможности быстро восстановить его, команда бронепоезда вела огонь по отступающим полякам до предельных дистанций.

Этот бой длился всего около часа. Благодаря хорошо организованному взаимодействию различных бронированных машин, среди которых не последнюю роль сыграли действия команды бронепоезда, оборонительный рубеж, создававшийся в течение месяца, был прорван.

Тот же бронепоезд № 8 имени Раскольникова отличился в боях в районе Беловежской пущи. Здесь, в конце июля 1920 года части Красной Армии, наступая вдоль железной дороги Волковыск — Седлец, заняли город Бельск и подошли к переправам через реку Нурец.

Сплошную линию фронта разделяла Беловежская пуща, труднопроходимая для крупных воинских частей из — за почти полного отсутствия дорог. Для прикрытия левого фланга красных войск, наступавших на Седлец, был задействован бронепоезд № 8. 29 июля он занял позицию у станции Гайновка, получив информацию от разведки о том, что через пущу в направлении железной дороги движется моторизованный отряд противника — пехота на грузовиках.

Видимо не имея сведений о местонахождении красноармейских отрядов, поляки двигались без соблюдения элементарных мер предосторожности. Не было ни разведки, ни охранения. Это обстоятельство стало роковым для многих польских солдат.

Внезапный артиллерийский и пулеметный огонь с бронепоезда рассеял колонну, нанес большие потери. Разгром польского отряда довершили действия десантного отряда. Были захвачены пленные, пулеметы и три грузовика.

Но не всегда действия бронепоездов Красной Армии были столь успешными. В боях они тоже несли потери.

После разгрома советских войск под командованием Тухачевского в сражении под Варшавой, началось паническое отступление частей Западного фронта на восток. Бронепоезда вели арьегардные бои, прикрывая отход основных сил, потерявших способность и волю к сопротивлению. [161]

Приведем здесь отрывок из отчета о боевых действиях красного бронепоезда № 56, прикрывавшего отход частей Красной армии на Украине: «Проникший через наше расположение кавалерийский отряд противника поставил своей целью разрушить тыл нашей армии. Сосредоточив свои силы на южной и юго — западной окраинах м. Искорость, неприятель энергичным ударом сбил нашу 174–ю бригаду 58–й дивизии, овладел м. Искорость и атаковал станцию Коростень.

Схема боя у Беловежской пущи. 29 июля 1920 г.

Прикрывая отступление наших частей, бронепоезд должен был вести бой с противником. Производя неоднократные контратаки, он удерживал станцию. Однако обходная группа противника, направившаяся на деревни Хотиновка, Новаки и занявшая их, принудила бронепоезд отступить.

Подойдя к мосту на реке Синявка, что в семи — восьми верстах юго — восточнее Коростеня, он был встречен артиллерийским огнем с тыла, из деревни Новаки, и наткнулся на сброшенный противником с рельсов маневренный паровоз, доставлявший огнеприпасы в Коростень. Завязался бой.

Цепь поляков, залегшая по опушке деревень Новаки — Хотиновка, развив сильный ружейный и пулеметный огонь [162] по бронепоезду, не давала возможности высадить людей для освобождения пути от заградившего его сброшенного паровоза.

Одновременно с северо — западной и юго — восточной сторон деревни Новаки, отделились сильные кавалерийские отряды противника с целью оцепить бронепоезд. Северозападный отряд, сабель в 300, три раза группировался, получая задания атаковать бронепоезд, но каждый раз ураганным огнем последнего рассеивался.

В то же время метким огнем бронепоезд принудил неприятельскую цепь отойти в глубь деревни, сбил артиллерийского наблюдателя и заставил замолчать и переменить позицию батареи. Воспользовавшись относительным ослаблением огня, часть команды бронепоезда высадилась и приступила к работе по очистке пути.

Не имея специальных ремонтных инструментов, пользуясь только путевым инструментом, дружными усилиями команда часа через два подняла паровоз, исправила кое — как путь, и бронепоезд двинулся дальше.

Поляки, взбешенные стойкостью бронепоезда и пораженные столь удачным устранением препятствия, открыли ураганный артиллерийский, пулеметный и ружейный огонь почти в упор, решив во что бы то ни стало сбить бронепоезд. Развив огонь, бронепоезд сумел, однако, миновать опасный участок, сбросив по пути еще несколько шпал, положенных поляками.

В результате боя оказались расстрелянными около 600 снарядов и до 8000 патронов; бронепоезд получил две пробоины, потеряв 5 раненными и одного убитым. Потери противника, по сведениям крестьян, значительны. Численность же противника в деревнях Новаки — Хотиновка, по тем же сведениям, 2000 кавалеристов при 8 орудиях».

В конце сентября 1920 года 57–я стрелковая и 17–я кавалерийская дивизии отбивались от наседавших польских войск на западных подступах к Пинску. Их действия поддерживали два уцелевших в предыдущих боях бронепоезда — № 29 и 101.

Польское наступление развивалось очень быстро. Поэтому днем 26 сентября командиры бронепоездов получили распоряжение начальника бронечастей 4–й армии: прибыть [163] на станцию Пинск для помощи стрелковым соединениям. После этого связь прервалась, и восстановить ее уже не удалось.

Схема участка, где погибли бронепоезда № 29 и № 101

Командир бронепоезда № 101 запросил штаб дивизии о разрешении сняться с боевого участка, но получил отказ. 29–й бронепоезд двинулся к Пинску. Восстановив испорченный железнодорожный путь, у станции Молотковичи бронепоезд был обстрелян прорвавшимися польскими войсками и вынужден был отойти на станцию Юхновичи, потеряв связь со всеми соседними частями и командованием. Это было окружение.

27 сентября командиры бронепоездов, посовещавшись, решили прорываться к Пинску. Восстановив под огнем польской артиллерии разрушенный в нескольких местах железнодорожный путь, бронепоезда к рассвету 28 сентября подошли к мосту у станции Молотковичи, который тоже оказался разрушенным. Отремонтировать его помешали подошедшие польские части, сразу же открывшие огонь [164] по бронепоездам. Попытка контратаковать противника, предпринятая остатками 17–й кавалерийской дивизии при поддержке бронепоездов, провалилась с большими потерями для конницы.

Оказавшись в западне — железнодорожный путь восточнее и западнее местонахождения бронепоездов был разрушен, связь с командованием потеряна — их командиры приняли решение взорвать бронепоезда и в пешем строю прорываться к своим.

Вечером 28 сентября на станции Юхновичи оба красных бронепоезда № 29 и № 101, были взорваны своими командами. Позже выяснилось, что Пинск был захвачен неожиданным налетом польской кавалерии еще 26 сентября.

В силу причин, о которых речь шла выше, бронепоезда частенько оказывались в окружении и на других фронтах кровавой войны.

В апреле 1920 года в составе 14–й армии, сражавшейся с поляками на Украине, находились две бригады галицийских стрелков, созданных на базе бывшей Галицийской армии (перешла на сторону Красной Армии весной 1920 года). Особого доверия к ним у командования Красной Армии не было, поэтому одной из бригад был придан бронепоезд № 90 «Имени товарища Алябьева».

Подозрения не были напрасными. 23 апреля галицийские бригады подняли мятеж. Командир бронепоезда, патрулировавшего участок железной дороги от станции Бар до Копай — Города, потеряв связь с частями на фронте, решил отойти на станцию Бар и доложить командованию 60–й стрелковой дивизии о подозрительном поведении частей и штаба галицийской бригады.

Но команду бронепоезда поджидал сюрприз: захваченный по дороге путевой сторож, пытавшийся при появлении бронепоезда, скрыться, рассказал, что штаб бригады ушел в лес, железнодорожный путь впереди на протяжении 300 метров разобран, рельсы разбросаны, а в кустах в засаде находятся пушки и пулеметы. Оценив обстановку, командир приказал продолжить движение в сторону Бар.

У разрушенного участка пути бронепоезд пришлось остановить. Командир бригады вызвал к себе командира бронепоезда Яковлева и потребовал от него сдаться, угрожая в [165] противном случае открыть огонь из пушек. Яковлев, для видимости согласился выполнить требования, и попросил разрешения вернуться на бронепоезд, чтобы передать команде распоряжение о сдаче.

Оказавшись на борту бронепоезда, Яковлев тут же отдал приказ открыть огонь по противнику, рассеяв пехоту, попытавшуюся атаковать состав. Ответный огонь галицийцев успеха не имел — в тендер бронепоезда попал один снаряд. А после гибели командира бригады, ее остатки скрылись в лесу.

Уничтожив засаду, команда бронепоезда восстановила железнодорожный путь и отправилась на станцию Бар. Сообщив об измене, бронепоезд «Имени товарища Алябьева» снова отправился на Копай — Город для подавления мятежа.

Во время отступления частей Красной армии из — под Варшавы, бронепоезда вели сдерживающие действия против польских войск. О том, что происходило в этот период на фронте, лучше расскажет документ — наградной лист на команду бронепоезда с громким названием — «Грозный мститель за погибших коммунаров» № 51.

Естественно, что здесь героические подвиги изрядно преувеличены — после тяжелого поражения нужно было любой ценой поднять боевой дух красноармейцев, воодушевить их примером из фронтовой жизни. Для этого, как нельзя кстати, подвернулся «Грозный мститель».

Итак, «9 октября 1920 года, находясь в распоряжении начдива 58 на участке Коростень — Олевск, бронепоезд был отрезан противником, занявшим м. Коростень. Несмотря на сожженные по всем направлениям железнодорожные мосты и наличие других препятствий к выходу, бронепоезд вышел на ст. Коростень с целью выяснить создавшуюся обстановку.

Высланной по прибытии на станцию разведкой было установлено, что м. Коростень занято поляками. Выяснив это, бронепоезд отошел на ст. Белокоровичи из — за позднего времени, но с утра отправился снова в том же направлении, имея приказание начдива прорваться на ст. Овруч.

Выслав разведку, бронепоезд прибыл на станцию Коростень — Подольск, где мост в двадцать саженей длиной был также сожжен. Энергично взявшись за работу, команда быстро [166] сняла старые горелые клетки и заменила новыми, и, таким образом, через четыре часа мост был готов для прохода бронепоезда на станцию Овруч.

Прорыв бронепоезда, несмотря на все преграды, и произведенная им глубокая разведка от Белокорович до Коростеня в сильной степени способствовали занятию Коростеня красными войсками».

Похожий случай произошел на уральском фронте в апреле 1919 года. Воспользовавшись переброской с этого участка фронта в Самару 25–й стрелковой дивизии всенародно известного Василия Ивановича Чапаева, части белой армии перешли в наступление и окружили в Уральске 22–ю стрелковую дивизию.

На выручку окруженным войскам был направлен бронепоезд № 61. У станции Деркул, только что захваченной казаками, дорогу преградил сожженный пятиметровый мост. Команда приступила к его восстановлению, укладывая шпальную клетку. В этот момент у состава разорвались снаряды, а в тылу у себя командир бронепоезда заметил дым от пожара. Начав отход, команда бронепоезда сделала печальное открытие: казаки подожгли мост на пути отхода.

Схема боев у Молодечно. Июль 1919 г.

По бронепоезду открыли огонь орудия, и он стал подвергаться атакам казаков. Маневрируя на участке пути от моста сгоревшего до моста догорающего, бронепоезд вел ответный огонь. Минут через 40 после начала боя снаряд попал в бронепаровоз, выведя его из строя. И тут внезапно прекратился артиллерийский обстрел (у казаков просто кончились снаряды). Командир бронепоезда Устинов тоже приказал прекратить огонь.

Над полем боя воцарилась тишина, нарушенная перешедшими в атаку со всех сторон, казаками (их командир решил, что у команды бронепоезда тоже кончились боеприпасы и отдал приказ о начале самоубийственной атаки). Подпустив всадников на дистанцию 600–800 метров, команда бронепоезда встретила их шрапнелью и пулеметным огнем на оба борта. Только небольшой части, из атаковавших бронепоезд 600 казаков, удалось скрыться. После отражения атаки, ведя предупредительный огонь, команда сумела восстановить мост. [167]

Польский бронепоезд «Zygmunt Powstaniec» в период советско — польской войны. 1920 г.

Посыльные сумели добраться до станции Шипово и оттуда подошел черный паровоз, который и отбуксировал бронепоезд. С этим же паровозом бронепоезд вновь отправился к Деркулу, по дороге восстановив второй разрушенный мост. Не ожидавшие быстрого возвращения поврежденного бронепоезда, казаки оставили Дер кул.

В начале июля 1919 года после сосредоточения в Белоруссии польской армии Галлера, боевые действия на западном фронте активизировались. Отходя под ударами польских войск, части 17–й стрелковой дивизии, вышли к Молодечно. 2 июля началась эвакуация Молодечно, где скопилось 600 вагонов с различным имуществом, штабы и тыловые учреждения дивизии. [168]

Отправившийся на Минск поезд Ревтрибунала дивизии на станции Олехновичи был захвачен и разгромлен польской кавалерией, прорвавшейся к станции. Железнодорожное сообщение с Минском оказалось перерезанным. Командир дивизии срочно отправил бронепоезд № 15 с десантом со станции Молодечно, приказав выбить противника со станции Олехновичи и восстановить железнодорожное сообщение.

Задача оказался довольно легкой: поляки, не имея артиллерийских орудий, практически без боя отошли к Городку. Восстановив два моста, испорченные поляками, и высадив десант для обороны рубежа севернее Олехновичи, команда бронепоезда установила связь с Минском. После этого эвакуация из Молодечно продолжалась бесперебойно.

В подобные ситуации попадали и бронепоезда противников Красной Армии. В ноябре 1919 года Красная Армия, развивая успех, достигнутый под Орлом, преследовала отступающие части армии Деникина. Кавалерийская дивизия червонного казачества под командованием Примакова, прорвав фронт, в ходе рейда по тылам Деникина захватила станцию Льгов. Для защиты от белогвардейских бронепоездов были разрушены мосты перед входными семафорами.

Схема боевых действий у Льгова. Ноябрь 1919 г.

В ночь на 16 ноября станция была атакована частями Дроздовской дивизии, отходившей к югу. Артиллерийским и пулеметным огнем атака была отбита. Во время боя отряд красной конницы вышел на разъезд в 10 километрах восточнее станции Льгов и взорвал там мост. В результате на небольшом участке железной дороги были отрезаны пять бронепоездов Добровольческой Армии.

Команды бронепоездов, не имея связи с командованием и соседними частями, решили ночью, во время бурана, прорваться к своим, бросив бронепоезда. Эта попытка закончилась печально — большая часть беглецов была порублена в ночном бою.

Кавалеристы Примакова захватили брошенные бронепоезда. Один из них — «Генерал Дроздовский» оказался практически исправным. Его переименовали в «Червонный казак» и в дальнейшем использовали в боях против бывших владельцев. [169]

На пути к Севастополю

Летом и осенью 1920 года ареной ожесточенных боев стали таврийские степи. Русская Армия барона Врангеля старалась вырваться из Крыма на оперативный простор, а красные войска любой ценой пытались удержать их в крымской мышеловке. С обеих сторон в ожесточенных боях на степных просторах активно применялись и бронепоезда. [170]

Бронепоезда Добровольческой армии играли активную роль в период отхода ее войск на Крымский полуостров зимой 1919–1920 годов. В это время 3–й армейский корпус генерала Слащева, огрызаясь, медленно отползал из района Екатеринослава на Крым. Командованием Вооруженных сил Юга России ему была поставлена задача, во что бы то ни стало, удержать Северную Таврию и Крым.

Это был последний рубеж. Отдать его красным означало окончательно проиграть войну. Ситуация усложнялось еще и тем, что силы Слащева были весьма ограничены: две с небольшим тысячи штыков, чуть больше тысячи шашек, 32 орудия, три танка и три бронепоезда.

Учитывая, что красные имеют огромное превосходство в силах, Слащев решил оборонять только Крымский полуостров, поскольку понимал всю бесперспективность попыток удержать Северную Таврию.

При отходе из Екатеринослава одна из его бригад шла через Николаев и Херсон. Однако к началу января 1920 года части Слащева были оттеснены 13–й советской армией от Мелитополя, и возникла реальная угроза того, что бригада будет отрезана и не попадет в Крым. Надо было ее спасать.

Стараясь выиграть столь драгоценное для него время, Слащев 13 января выдвинул к станции Ново — Алексеевка сводный отряд, в который вошли батальон пехоты, конница, три танка типа «Уипетт» и три бронепоезда. Командир отряда получил приказ атаковать красноармейские части у Ново — Алексеевки и, насколько возможно, задержать их дальнейшее продвижение.

Главная ставка делалась на танки и бронепоезда, так как пехоты было очень мало. Возникший бой носил скорее демонстративный характер, поскольку главным для отряда было сковать на какое — то время части 13–й армии и отвлечь их внимание от приближающейся со стороны Херсона бригады.

Немногочисленная пехота отряда добровольцев время от времени лишь обозначала наступление. Танки, пользуясь своей сравнительной неуязвимостью и танкобоязнью красноармейцев, под прикрытием огня трех бронепоездов, курсировавших в районе Сальково, произвели несколько [171] демонстративных атак на Ново — Алексеевку, сопровождавшихся конными атаками на флангах.

Схема действий бронепоездов Добровольческой армии при отходе в Крым

Как видим, командование отряда довольно успешно пыталось организовать на поле боя взаимодействие разнородных сил и средств — пехоты, кавалерии, танков и бронепоездов. Ново — Алексеевка несколько раз переходила из рук в руки.

Успехи малочисленного отряда добровольцев не на шутку встревожили штаб 13–й советской армии. На помощь красным частям у Ново — Алексеевки были срочно переброшены войска с Перекопского направления, что было на руку генералу Слащеву.

Воспользовавшись переполохом в стане красных войск, бригада 3–го армейского корпуса успела проскочить к деревне Преображенка, а оттуда далее на Крым. Сводный отряд, получив сообщение об этом, и считая свою задачу выполненной, тоже отошел в Крым.

К апрелю 1920 года в Крыму были сосредоточены последние оставшиеся в строю бронепоезда Добровольческой армии, общим числом двенадцать — «Генерал Алексеев [172]», «Севастополец», «Единая Россия», «Офицер», «Георгий Победоносец», «Грозный», «Дмитрий Донской», «Волк», «Иоанн Калита», «Дроздовец», «Солдат», «Москва». Все они были сведены в четыре бронепоездных дивизиона.

Эпицентром драматических событий летом 1920 года стал Каховский плацдарм, захваченный врангелевцами на левом берегу Днепра в ходе наступления, предпринятого 6 июня 1920 года. Бои на нем шли с августа по октябрь. Врангель широко использовал здесь бронетехнику — танки, бронеавтомобили и бронепоезда, пытаясь организовать их взаимодействие на поле боя.

Эта операция интересна еще и тем, что в ней белогвардейские войска предприняли попытку массированного (если этот термин подходит к нескольким десяткам бронированных машин) применения танков для прорыва вражеской обороны. По обычаю того времени, танки тоже имели личные имена — «За Русь Святую», «Кутузов», «Ермак», «Генерал Скобелев», «Степняк» и так далее. Многие из них были тезками бронепоездов.

Но первый блин, как водится, вышел комом. Примитивность конструкции, слабое бронирование и вооружение не позволили добиться желаемых результатов. Танковые атаки заканчивались большими потерями и не давали ожидаемого эффекта.

Рядом с неуклюжими танками по стальным рельсам ходили в атаки их старшие братья — бронепоезда. Ровная местность, отличный обзор, создавали идеальные условия для боевой работы бронепоездов.

Настоящая дуэль красного и белого бронепоездов произошла в июле 1920 года в районе Константиновки. Бронепоезд армии Врангеля «Иоанн Калита» вышел со станции Бельманка и со средней скоростью пошел на север к позициям красноармейских частей. Лобовое орудие, имевшее ограниченный угол обстрела, было направлено вдоль пути.

Стоило бронепоезду остановиться у сторожевой будки № 1, как вблизи него, на перекрестке дорог внезапно разорвалась артиллерийская граната. На бронеплощадки обрушились осколки и куски земли, вырванные взрывом. [173]

Команда бронепоезда немедленно открыла ответный огонь из лобового орудия без наводки (хотя противника еще не видела), поскольку железнодорожный путь на протяжении нескольких километров был совершенно прямой.

Находясь под огнем пушек противника, «Иоанн Калита» двинулся вперед. Через несколько минут бронепоезд красных, стоящий на месте, оказался в поле зрения команды. Теперь судьба поездов и команды была в руках артиллеристов, соревновавшихся в точности и скорости стрельбы. Счет в артиллерийской дуэли первыми открыли артиллеристы «Иоанна Калиты», с дистанции пятисот метров попавшие в лобовую бронеплощадку красного бронепоезда.

Несмотря на попадание и вызванные им повреждения, лобовое орудие красных продолжало вести ответный огонь и вскоре серьезно повредило командирскую рубку «Иоанна Калиты». Только после второго попадания артиллеристов «Калиты» в бронеплощадку, большевистский бронепоезд быстро отошел на север, не рискнув дальше испытывать судьбу.

На следующий день, около шести часов утра, когда «Иоанн Калита» находился к западу от Михайловки, из выемки [174] у сторожевой будки № 3 неожиданно вновь показался бронепоезд красных. Через несколько секунд «Иоанн Калита» уже оказался под огнем двух 122–мм гаубиц противника. Противопоставить ему он смог одну 76–мм пушку.

Танки Добровольческой армии на железнодорожных платформах

Попадание во вторую бронеплощадку, оторвавшее почти половину борта, заставило командира «Иоанна Калиты» капитана Норенберга дать приказ полным ходом отходить к исходному положению. На кривой железнодорожного полотна бронепоезд получил наконец возможность вести ответный огонь из четырех орудий по правому борту.

После двух залпов артиллеристов «Калиты» преследующий бронепоезд, находившийся у будки № 1, получил попадание в бронепаровоз и с трудом, но все же довольно быстро, отошел на север, продолжая вести заградительный огонь.

К началу сентября 1920 года врангелевцы после прорыва их фронта в районе Васильевки силами 2–й Конной армии, рейдировавшей по направлению к Каховскому плацдарму, перешли к активной обороне, удерживая Орлянск, Михайловку и Фридрихсфельд.

В результате упорных кровопролитных боев продвижение 3–й стрелковой дивизии Красной армии и бригады курсантов, ранее овладевших Скелькой и Бурчатском, было приостановлено, и фронт принял относительно стабильное положение.

В районе железной дороги Александровск (сейчас — Запорожье) — Мелитополь действовала бронепоездная группа 13–й армии, имея в своем составе шесть бронепоездов — № 18, № 41 «Славный вождь Красной армии Егоров», № 58, № 87 «Имени 3–го Интернационала», № 88 и «Атаман Чуркин». Все они использовались для артиллерийской поддержки красной пехоты, ведя огонь с закрытых позиций.

19 августа 1920 года красноармейцами в бою был захвачен бронепоезд армии Врангеля. Произошло это так. Марковская дивизия под давлением 3–й стрелковой дивизии отходила на юг вдоль железной дороги Карачекрак — Бурчатск. Севернее разъезда Чакрак, прикрывая отход, действовали бронепоезда врангелевской армии. Для защиты себя от бронепоездной группы красных, занявшей станцию [175] Попово, их команды разрушили железнодорожный мост у Васильевки.

Утром 19 августа 21–й стрелковый полк Красной Армии прорвался к железной дороге, по которой двигался вражеский бронепоезд. Помощник командира полка Гринев, заметив приближение бронепоезда, подпустил его поближе и сунув под рельсы несколько ручных фанат, подорвал рельсы.

Контрольные платформы бронепоезда загромоздили путь, бронеплощадка сошла с рельс одной тележкой. Неожиданная авария, внезапный огонь, взрыв гранат, ошеломили команду бронепоезда, и она оставила бронеплощадки, обратившись в бегство. Сами того не желая, красноармейцам помогли врангелевские артиллеристы, сосредоточив шрапнельный огонь по месту катастрофы. Бронепоезд стал трофеем Красной Армии.

Несли потери части Русской армии и в последующих боях. У станции Сокологорное 19 октября 1920 года были разбиты и оставлены при отходе легкие бронепоезда «Генерал Алексеев», под командованием полковника Шамова и «Дроздовец» капитана Рипке.

«Генерал Алексеев» прошел славный боевой путь в рядах. Он был первым бронепоездом в рядах Добровольческой армии, созданным 1 июля 1918 года на станции Тихорецкая из захваченных красноармейских бронеплощадок. Первоначально он именовался весьма непритязательно — 1–й бронированный поезд, а в ноябре восемнадцатого года получил имя генерала Алексеева.

Доставалось и красным бронепоездам. Только за один день, 2 октября 1920 года, в районе Славгорода были уничтожены несколько бронепоездов Южной группы войск — № 18 «Ермак Тимофеевич», № 41 «Славный вождь Красной Армии Егоров», № 59 «Имени Свердлова» и «Атаман Чуркин».

В боях на каховском плацдарме 19 бронепоездам Врангеля противостояли 17 Южного фронта. При штурме Перекопа красноармейскими частями соотношение уже изменилось — 17 бронепоездов Фрунзе против 14 врангелевских.

В середине октября бронечасти армии генерала Врангеля понесли серьезные потери. 17 октября у Мелитополя, на [176] железнодорожной линии Мелитополь — Александровск в бою были разбиты бронепоезда «Севастополец», которым командовал полковник В.А. Юрьев, и «Солдат», прикрывавшие отход войск из Северной Таврии.

Настоящее сражение с активным участием бронепоездов, в результате которого частям Красной Армии удалось форсировать Сиваш и ворваться на Крымский полуостров, произошло 25–27 октября 1920 года у Сивашской дамбы.

Два красных бронепоезда — № 4 «Коммунар» и № 85 со станции Сальково огнем своей артиллерии пытались разрушить укрепления врангелевской армии на Перекопе. Особая роль при этом отводилась второму.

Бронепаровоз бронепоезда № 41 «Славный вождь Красной Армии Егоров»

Новейший тяжелый бронепоезд № 85, построенный в 1920 году на Сормовском заводе с учетом опыта предыдущих боев, был вооружен крепостными дальнобойными восьмидюймовыми пушками, установленными на специальных многоосных платформах.

Ему также был придан десантный отряд, состоящий из пехоты, кавалерии и броневиков. Для разведки и корректировки артиллерийского огня он имел авиационный и воздухоплавательный отряды. По сути дела, на фронте действовала мощная штурмовая группа, основой которой был бронепоезд.

Бронеплощадка бронепоезда № 85

Днем 25 октября врангелевский бронепоезд «Иоанн Калита», действуя в арьегарде отходящих войск, отошел на три километра к югу от станции Сиваш, взорвав при этом мост через залив. Десантный отряд с бронепоезда в составе взвода пехоты и двух пулеметов был оставлен на южной стороне моста, при этом не ни на минуту не прекращался артиллерийский бой с подходившими красными войсками.

Схема боев у Сиваша. Октябрь 1920 г.

В восемь часов вечера два других легких бронепоезда дивизиона — «Дмитрий Донской» и «Офицер» — отошли на станцию Таганаш, а «Иоанн Калита», обладавший мощной артиллерией, остался на охране дамбы.

Утро 26 октября началось с воздушного налета, правда, не очень удачного для большевиков. На высоте 200 метров по направлению к станции Таганаш пролетел красноармейский аэроплан и сбросил около 30 килограмм бомб, не причинив ущерба оборонявшимся солдатам Русской армии. [178]

В одиннадцать часов утра красные открыли мощный артиллерийский огонь по позициям врангелевцев. Одновременно к Сивашу начали выдвигаться колонны пехоты, двигавшиеся со стороны Георгиевки.

Перед наступлением темноты «Дмитрий Донской» сменил на боевой позиции «Иоанна Калиту», который отошел к огневым позициям 280–мм орудий. Требовалось пополнить боезапас, привести в порядок материальную часть. «Офицер» встал восточнее батареи тяжелых 180–мм орудий, готовясь к отражению вражеской атаки.

К полуночи внезапной атакой красные сбили охранявшие взорванный мост части и стали быстро продвигаться по дамбе к югу. Артиллерийские орудия, стоявшие у южного конца дамбы, открыли по наступающим кинжальный картечный огонь. [179]

Огонь артиллерийских батарей вскоре поддержали бронепоезда. «Дмитрий Донской» и «Иоанн Калита» шквальным огнем своих пушек и пулеметов смели с дамбы красноармейцев, сорвав успешно начатое наступление.

Но через час последовала новая атака. Атакующие полки Красной армии несли огромные потери — вся дамба была завалена трупами красноармейцев. Даже бронепоезда большевиков не могли продвигаться вперед, и их командам, наряду с ремонтом железнодорожного полотна, пришлось заняться уборкой тел убитых с железнодорожного пути. Лишь к трем часам ночи удалось очистить путь.

Командование Красной армии не считалось с потерями. Несмотря на гибель тысяч красноармейцев, в бой бросались все новые и новые полки. На дамбе уже громоздились горы трупов, вода в Сиваше стала розового цвета, а бой все продолжался. К утру поредевшие отряды врангелевцев не выдержали натиска.

Понеся громадные потери, красные войска по трупам своих товарищей ворвались в Крым через Чонгар. Артиллерийские батареи Русской армии, расположенные на берегу залива, не успели отойти, и были захвачены наступающими. По участку, еще занятому бронепоездами, пытались [180] спастись остатки Феодосийского полка, надеясь на огневое прикрытие с их стороны.

«Офицер» отошел в Таганаш для охраны железнодорожного вокзала. Здесь, на станции, команда «Офицера» приняла свой последний бой. Прорвавшиеся красноармейцы уничтожили яростно отбивавшийся бронепоезд и перебили его команду. Пленных не брали. У гражданской войны были свои законы.

Два оставшихся бронепоезда, курсируя на участке пути длиной около шести километров, пытались огнем орудий и пулеметов сдержать натиск противника и дать возможность отойти своей пехоте.

Около 10 часов утра раздался сильный взрыв: артиллерийским огнем красных был подбит и получил серьезные повреждения бронепоезд «Дмитрий Донской». Команда «Иоанна Калиты» тут же поспешила на помощь своим товарищам, огнем пушек и пулеметов отбросив противника и забрала на борт остатки команды разбитого бронепоезда.

Оборонительное сражение Русской армией было безнадежно проиграно. На степных просторах Крыма остановить прорвавшуюся конницу красных уже было невозможно, и на долю оставшихся бронепоездов Врангеля выпало прикрывать отход своих войск и посадку на корабли. Это был конец белого движения в европейской части России.

Железнодорожные станции приморских городов Крыма стали кладбищем оставшихся бронепоездов Белой гвардии. Их команды ломали и крушили все, что могли, выбрасывали замки артиллерийских орудий, поджигали составы и уходили на корабли или разбегались, надеясь спастись. Но не всем это удалось.

В горах Кавказа

После двух революций в России и последовавшего развала огромной империи, на ее окраинах стали возникать государства, претендовавшие на суверенитет и национальную [181] независимость. У них появились свои игрушечные парламенты, правительства, и даже вооруженные силы.

Но период суверенной эйфории очень быстро прошел. Большевики, разобравшись со своими основными противниками на территории России и Украины, на обломках былой империи начали строительство новой, советской.

Командующий Вооруженными силами Юга России генерал Деникин в своих «Очерках русской смуты» подводя итоги гражданской войны, констатировал: «Рухнуло государственное образование юга, и осколки его, разбросанные далеко, катились от Каспия до Черного моря, увлекая людские волны. Рухнул оплот, прикрывавший с севера эфемерные «государства», неустанно подтачивавшие силы юга, и разительно ясно обнаружилась вся немощность и нежизнеспособность их…

В несколько дней пала Черноморская республика «зеленых», не более недели просуществовал «Союз горских народов», вскоре сметен был и Азербайджан. Наступал черед Грузинской республики, бытие которой по соображениям общей политики допускалось советской властью еще некоторое время».

Помимо «пролетарского интернационализма» и раздувания пожара мировой революции, был у большевиков в Азербайджане и другой интерес, более конкретный. О нем довольно откровенно высказался Ленин на съезде рабочих стекло — фарфорового производства, прочитав им лекцию о текущем моменте.

Судьба Азербайджана к этому времени уже была решена. Баку стал красным, и можно было не скрывать истинные мотивы советской агрессии на Кавказ, основным из которых была нефть. Дадим слово Ильичу: «Мы знаем, что наша промышленность стоит без топлива, и вот мы получили весть, что бакинский пролетариат взял власть в свои руки и сверг азербайджанское правительство. Это означает, что мы имеем теперь такую экономическую базу, которая может оживить всю нашу промышленность.

В Баку имеется миллион пудов нефти, для которой до последнего времени не было сбыта, вследствие чего даже нефтепромышленник Нобель пытался начать с нами переговоры о доставке этой нефти в Советскую Россию. Таким [182] образом, наш транспорт и промышленность от бакинских нефтяных промыслов получат весьма существенную помощь».

Держа в уме азербайджанскую нефть, большевики использовали, ставший в дальнейшем затертым, лозунг интернациональной помощи борющемуся пролетариату. Невесть откуда появилась просьба бакинских рабочих, срочно поднявших восстание (а было ли оно?), помочь оружием, обращенная к командованию Красной армии.

Естественно, Советское правительство не смогло отказать братьям по классу, и бронепоезда двинулись в поход на азербайджанскую столицу. Этот прием потом неоднократно использовало советское руководство: стоило где — либо задеть геополитические интересы Советского Союза, как немедленно появлялась просьба о военной помощи.

Просили трудящиеся Финляндии в 1939 году, жители Западной Белоруссии и Украины в сентябре того же года, латыши, литовцы и эстонцы в 1940 году, и всегда воины Красной армии приходили на помощь, принося на своих штыках советскую власть. Под гнетом эксплуататоров остались только несчастные финские пролетарии, не догадывавшиеся видимо о своем невыносимом положении.

За бронепоездами Красной армии приходили бронепоезда НКВД, наводившие порядок на территории новых советских республик.

После второй мировой войны количество просьб не уменьшилось — Советскую армию приглашали венгры в 1956 году, чехи в 1968 году, афганцы в 1979 году. И опять, Кремль никому не мог отказать. Только теперь место бронепоездов, ушедших на свалку истории, заняли танки, ставшие символом советской военной мощи.

Но все это было потом. В 1920 году классическая схема советского вторжения еще испытывалась и отрабатывалась на просторах Кавказа — Азербайджан, Армения, а потом настала очередь Грузии. Число советских республик увеличивалось, и в авангарде советской власти шли бронепоезда.

Еще в апреле 1920 года части 11–й армии, преследуя остатки разбитых частей Вооруженных сил Юга России, подошли к границам Азербайджана. Запах нефти все сильнее [183] притягивал к себе красноармейские части. Муссаватистское правительство в Баку, понимая, что Красная армия на своих штыках принесет советскую власть на азербайджанскую землю и поставит крест на мечтах о независимости, готовилось к обороне.

Красноармейское командование главную роль при захвате Баку отводило бронепоездам. Действуя впереди основных сил Красной армии, они должны были решить судьбу стратегической по своему значению операции. В нужный момент прозвучал призыв бакинского пролетариата о помощи внезапно вспыхнувшему восстанию. И помощь немедленно пришла.

Командир бронепоездной группы Красной армии получил приказ штаба 11–й армии, который гласил: «Начальнику боевого участка железных дорог армии т. Ефремову объединить командованием всеми бронепоездами. 27 апреля смелым и решительным ударом ворваться в Баку. По овладении станцией Баку выйти в морской порт и вступить в бой с морской артиллерией противника. В качестве десантного отряда использовать две роты 28–й стрелковой дивизии».

26 апреля 1920 года на пограничной станции Белиджи сосредоточились главные ударные силы бронегруппы — четыре бронепоезда — № 61 «Имени 3–го Интернационала», № 65 «Тимофей Ульянцев», № 55 «Дагестанец» и № 204 «Красная Астрахань». Начальник и комиссар группы тщательно проверили весь личный состав и состояние материальной части, поскольку операции Кремлем придавалось огромное значение. Никаких сбоев и неожиданностей не должно было быть.

К этому моменту разведкой 11 —и армии уже было выяснено, что охрана железнодорожного моста через реку Самур несет службу беспечно, а главные силы азербайджанского пограничного отряда, расположенные на станции Ялама, также не отличаются служебным рвением. Ситуация складывалась довольно благоприятно для команд бронепоездов.

Надеясь застать воинов ислама врасплох, атака десантных отрядов с бронепоездов началась в полночь. Как и предполагалось, охрана моста мирно спала и никакого организованного [184] сопротивления красноармейцам не оказала. Бронепоезд № 61 успешно перешел Самурский мост. Единственное, что успела сделать охрана, это передать по телеграфу тревогу на станцию Ялама.

Местные азербайджанские военные начальники, как ни странно, сумели отреагировать на опасность: навстречу красному бронепоезду был направлен брандер — черный паровоз. Однако попытка тарана провалилась: огнем лобового орудия бронепоезда брандер был сбит с насыпи, путь вперед освободился.

После двухчасового боя станция Ялама была взята. Красным, в качестве трофея, досталась гаубичная батарея, брошенная при отступлении и до 500, не успевших отойти, пленных.

Схема действий бронепоездов 11–й армии при захвате Баку

Встревоженное сообщениями об успехах красных войск, муссаватистское командование направило навстречу им из Баку свой последний резерв — подвижной отряд в составе четырех бронепоездов.

На станции Худат произошла короткая артиллерийская дуэль бронепоездов, победителями из которой вышли красные, имевшие к этому времени солидный боевой опыт. Станция была захвачена, а с ней пять брошенных артиллерийских батарей. Азербайджанские бронепоезда, сохранившие ход, успели отойти. Их команды больше беспокоились о собственной безопасности, нежели о выполнении боевой задачи.

Бронепоезд № 61, пройдя по горящему мосту, на плечах азербайджанского подвижного отряда ворвался на станцию Баладжары, отрезав тем самым противнику путь отхода на Тифлис. Впереди лежал Баку.

Деморализованные предыдущими неудачами, азербайджанские войска практически не оказали сопротивления, и город был взят с минимальными потерями для частей 11–й армии Ефремова. На бакинском вокзале была организована торжественная встреча красных бронепоездов. Все задачи, стоявшие перед ними, были выполнены в минимально возможные сроки.

Высокие темпы операции, обеспечить которые, позволило успешное применение отряда бронепоездов, сорвали план уничтожения запасов нефти в городе. Действия бронепоездов [185] в оперативной глубине обороны азербайджанцев сыграли главную роль в быстром достижении успеха.

Моральная неустойчивость муссаватистских войск и подавленность при первых неудачах, слабость их сопротивления, неумение организовать противобронепоездную оборону, панический отход подвижного отряда создали обстановку, при которой рейд бронепоездных частей оказался вполне осуществимым и достиг своей цели. Азербайджан стал советским.

В следующем, 1921 году, настала очередь Грузии. Местное правительство после захвата Баку, понимая, что Красная армия вскоре появится у границ Грузии, пыталось, как могло, подготовиться к приближавшейся войне. Но все это [186] было, как мертвому припарки. Советская военная машина уже нацелилась на Тифлис.

Грузинский пролетариат уже просил помощи у своих, ставших к этому времени широко известными, земляков — Сталина и Орджоникидзе. И Кремль отказать в выполнении подобной просьбы, конечно же, не мог.

Как гласила официальная советская история, «11–я красная армия вместе с восставшими рабочими и крестьянами Грузии после жесточайших схваток с меньшевистскими и белогвардейскими войсками стремительным ударом сбросила в море остатки контрреволюционной националистической буржуазии, их хозяев — империалистов — и разгромленные белогвардейские банды. Грузия освободилась от ненавистного меньшевистского ига».

На самом же деле, если называть вещи своими именами, произошла очередная, после Азербайджана, открытая агрессия войск Советской России против независимого государства, имевшего к этому времени даже международное признание.

Эта стратегическая операция представляет большой интерес и с военной точки зрения. В ходе ее проведения командование 11–й армии пыталось организовать тесное взаимодействие всех бронечастей, имевшихся в ее составе: бронепоездов, броневиков и танков. Поэтому остановимся на ней более подробно.

К началу 1921 года в Азербайджане на штыках 11–й армии уже была установлена советская власть, что создавало выгодные условия для осуществления вторжения в Грузию. С территории Азербайджана лежал кратчайший путь к ее столице — Тифлису.

Командование 11–й армии определило два маршрута движения войск: первый — по железной дороге через Акстафу — Поили — пограничный мост на реке Кура; второй — по шоссе через Казах — Красный мост. На обоих этих направлениях в состав войск были включены бронечасти: по железной дороге продвигались пять бронепоездов (№ 7 «Стенька Разин», 94, 5, 77, 61) и по шоссе выдвигались 55–й броневой и 2–й танковый отряды.

В дальнейшем направление движения танкового отряда было изменено, и он был направлен вслед за бронепоездами [187] для действий вдоль железной дороги. Такое изменение было вызвано тем обстоятельством, что тихоходные трофейные танки английского производства типа «Рикардо» не успевали за быстрым продвижением войск и, будучи привязаны к базе снабжения, естественно, отставали.

Схема участка, на котором действовала бронегруппа 11–й в феврале 1921 г.

Танки погрузили на железнодорожные платформы и отправили вслед за ушедшими вперед бронепоездами. Такой способ передвижения, кроме того, позволял экономить и без того небольшой моторесурс бронетанковой техники.

Бронечасти, действующие вдоль железной дороги, были объединены в одну бронегруппу под командованием начбронарма 11; автобронеотряд вошел в непосредственное [188] подчинение начальника 20–й стрелковой дивизии Великанова. Подготовительные мероприятия завершились, пора было приступать к делу.

Вторжение Красной армии в Грузию началось атакой бронеавтомобилей бронеотряда № 55 на пограничный шоссейный мост в ночь на 16 февраля 1921 года. После короткого боя броневики прорвались через минированный мост, окружили и заставили сложить оружие триста народогвардейцев со своими офицерами и четырьмя пулеметами.

Группа бронепоездов, действовавшая на Пойлинском направлении, начала боевые действия атакой на пограничный железнодорожный четырехпролетный мост через бурную и глубоководную в это время и в этом месте Куру. Перебраться на другой берег можно было только по мосту.

Учитывая важность моста в общей системе обороны, грузинские военные заранее заминировали его, причем провода для взрывов были отведены далеко в поле, где в блиндаже постоянно дежурил офицер — подрывник. Противоположный берег реки Куры в несколько рядов был покрыт окопами и проволочными заграждениями.

На случай неудачи взрыва, мост был хорошо подготовлен к обороне: чтобы перекрыть путь бронепоездам, были сняты два звена рельс и поперек моста положена двенадцатидюймовая квадратная балка на цепях. На берегу стояли постоянно заряженные кинжальное орудие и пулемет. Часовые из специально отобранных народогвардейцев стояли посредине моста.

Ранним утром 16 февраля бронепоезда сосредоточились для решающей атаки: № 7 «Стенька Разин» — на станции Поили, откуда к мосту вел двухкилометровый уклон; бронепоезд № 94 и десантный отряд № 3 в вагонах — на станции Акстафа. Сигналом к началу атаки должен был стать луч прожектора с бронепоезда № 94 в шесть часов утра.

Но план, красиво смотревшийся на бумаге, при столкновении с реальной жизнью, как это обычно бывает, стал давать сбои. Бронепоезда не сумели вовремя сосредоточиться на исходных позициях. Из — за поломки электрогенератора отказал прожектор, поэтому сигналом к атаке стал [189] открытый с бронепоезда «Стенька Разин» артиллерийский огонь по противоположному берегу.

Первоначально красноармейцам сопутствовал успех. Передовые бойцы 26–й стрелковой бригады уже перебежали мост, и, переколов штыками заставу грузин, закрепились на другом берегу, как произошло непредвиденное — раздались один за другим три громадных взрыва, вслед за которыми в небо поднялись столбы воды, дыма и огня. Грузинские саперы сделали свое дело.

Когда дым от взрыва рассеялся, команды бронепоездов увидели обрушившиеся в реку два пролета моста. По мосту проходил керосинопровод, и теперь из разорванной трубы фонтаном била горящая нефть, поливая остатки моста, бронепоезд и уцелевших людей. Картина для командования бронеотряда была ужасной, ведь единственная дорога на Тифлис оказалась перерезанной.

Однако плацдарм на другом берегу удалось сохранить: пехотинцы по фермам разрушенного моста перебирались на помощь товарищам, бронепоезда прикрывали их действия огнем своих орудий и пулеметов. Но для продвижения вперед нужно было срочно восстанавливать мост.

Весь день 16 февраля два красных бронепоезда, стоя на открытом месте, перед взорванным мостом, били из своих орудий и пулеметов по противнику, неоднократно переходившему в контратаки на пехоту 26–й бригады. Только благодаря их мощному заградительному огню удалось сохранить драгоценный для красных плацдарм.

В свою очередь со станции Салоглы подошедший грузинский бронепоезд попытался атаковать красную пехоту, но огнем дальнобойных орудий бронепоезда № 94 был отогнан и ушел в тыл. Дальнейшее продвижение красноармейцев было остановлено пулеметным огнем народогвардейцев.

Как только вечером 16 февраля прекратился пулеметный огонь по мосту, инженеры приступили к осмотру взорванных пролетов, а ночью прибыл железнодорожный дивизион, занявшийся восстановлением моста. На решение этой задачи отвели семь дней, поэтому работа шла днем и ночью силами ремонтников, пехоты и команд бронепоездов. [190]

Грузинское правительство в Тифлисе посчитало, что на восстановление моста большевикам понадобится не менее месяца и это даст возможность лучше подготовиться к отражению вооруженного вторжения. Недооценка способности красноармейских частей решить возникшую проблему, дорого стоила грузинам.

Ценой огромных усилий временный мост в два часа ночи 23 февраля был закончен, и через него немедленно прошли бронепоезд «Стенька Разин», поезд командующего 11–й армией, бронепоезда № 94, № 5 с десантным отрядом, эшелон с танками танкового отряда, эшелон с водой и горючим и бронепоезд № 61. Бронепоезд № 77 был оставлен на станции Акстафа для охраны тыла 11 —и армии и железнодорожного моста.

Пытаясь остановить быстрое продвижение частей красной армии, грузинские войска при отходе минировали железнодорожные пути, станции, взорвали водокачку, но все это не давало ожидаемого эффекта. Красная волна неудержимо катилась на Тифлис.

К четырем часам дня 23 февраля вся бронегруппа сосредоточилась на станции Карахзы. Вечером того же дня был получен приказ о штурме Тифлиса, назначенном на рассвете следующего дня. Бронегруппе поставили ближайшую задачу: обеспечивая движение 9–й стрелковой дивизии на ее левом фланге, овладеть городом, будучи в оперативном подчинении начдива Куйбышева.

Рано утром 24 февраля, в предрассветном тумане, на путях станции Агтагля выстроились четыре бронепоезда; танки к этому моменту уже сползли с платформ и находились в ожидании сигнала к атаке. В семь часов утра прозвучал долгожданный сигнал, и пехота пошла в атаку, а бронепоезда и танки медленно двинулись за ней.

Гробовое молчание. Только слышно как стучат колеса на стыках рельс, да лязгают металлические части бронепаровозов. В предрассветном полумраке им приходится двигаться чуть ли не ощупью. Во многих местах грузинскими солдатами путь уширен, сняты накладки, вынуты костыли. Танки, грохоча гусеницами, медленно ползут вблизи железнодорожного полотна. [191]

У разъезда Караджалар возле бронепоездов начали рваться первые тяжелые снаряды грузинских орудий, осыпая их комьями земли и осколков. Командир бронепоезда «Стенька Разин», двигавшегося впереди, Хмаладзе, доложил, что впереди и сзади путь перебит, впереди, в двух километрах за горой артиллерийская батарея, ведущая по составу огонь. Ремонтникам пришлось срочно заняться восстановлением железнодорожного пути.

Остальные бронепоезда немедленно открыли ответный огонь из 14 орудий, одновременно пулеметчики правых бортов нащупали пулеметы противника, остановившие продвижение пехоты. Ремонтные бригады под огнем восстанавливали путь.

Три раза бронепоезда атаковали разъезд Караджалар, но под огнем четырех батарей вынуждены были каждый раз отходить, потеряв два орудия, разбитых снарядами. Только после того, как красная пехота прорвала оборону грузинских войск и пошла вперед, бронепоезда смогли пройти разъезд.

Танковый отряд на разъезде перешел железнодорожный путь и двинулся на помощь 78–му стрелковому полку, который никак не мог продвинуться вперед, и залег под пулеметным огнем у речки Сасхенсис.

Внезапно похолодало, пошел снег и начался сильный буран. В этот момент, высоко в небе, появились четыре грузинских боевых самолета, сбросившие на бронепоезда около 30 бомб, одна из которых повредила путь. Остальные разорвались, не причинив ущерба красным. Зенитные орудия бронепоезда № 5 в ответ открыли по ним огонь. Один самолет накренился и пошел вниз, остальные ушли по направлению к Тифлису.

Еще шел ремонт пути, как в двух километрах появился грузинский бронепоезд «Республиканец», но под огнем красных орудий вынужден был отойти. Из — за простоя бронепоездов, занятых ремонтом пути, командование 11–й армии решило ввести в бой имевшиеся танки.

В пять часов вечера, когда уже стало темнеть, началась танковая атака. Три танка второго танкового отряда — Б–5, Б–9 и танк с оригинальным названием «В чем дело», при поддержке пехоты, пройдя реку Сасхенсис, атаковали отряд [192] юнкеров на подступах к Тифлису. Появление танков вызвало панику в рядах грузинского воинства, и в результате короткого боя в плен было захвачено 150 пленных и три пулемета.

Отбив контратаку одинокого грузинского броневика, танки двинулись к Тифлису. Недалеко от Навтлуга танк «В чем дело» во время ночного перехода, оправдывая свое название, свалился с двадцатиметрового обрыва в пропасть и уперся носом в речку. При падении экипаж был ранен. Оставшиеся в строю два танка утром 25 февраля достигли Навтлуга.

Примитивность конструкции первых танков привела к выходу из строя танкистов уцелевших машин. Почти сутки, проведенные в танках без отдыха и смены, в температуре до 50 градусов, под действием газов от выстрелов и двигателя, дорого дались танкистам: почти половина команды была в полуобморочном состоянии, у многих носом и горлом шла кровь.

Удачная танковая атака и быстрый отход грузинских войск дали наконец возможность бронепоездам двинуться вперед. Отходящие бронепоезда противника рвали все мосты на железной дороге, устраивали завалы, уширяли колею и, наконец, безуспешно выпустили навстречу красным бронепоездам брандер — черный паровоз.

Восстановив за три часа очередной взорванный грузинскими войсками пятнадцатиметровый мост, бронепоезда двинулись дальше на Тифлис, и уже к вечеру 25 февраля вошли в Тифлисский вокзал. Город был захвачен. Остатки грузинских войск разбежались.

2 марта сброшенный при отступлении грузинами с рельс бронепоезд «Республиканец» был поднят и доставлен в Тифлис. Его быстро отремонтировали, и уже 5 марта он вступил в строй под именем «Советская Грузия». Из трофейных бронеавтомобилей был сформирован Первый грузинский советский автобронеотряд, вошедший вместе с бронепоездом в состав спешно созданной грузинской Красной армии.

Теперь уже советская Грузия вошла в состав вскоре созданной Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики, а та в свою очередь, стала одним из [193] учредителей СССР. Бронепоезда принесли грузинскому народу советскую власть, подавив первую попытку создать независимое государство.

По диким степям Забайкалья

Активные боевые действия с применением бронепоездов шли в годы гражданской войны на просторах Забайкалья. Борьба за обладание этим регионом в течение нескольких лет шла между большевиками и отрядами атамана Семенова.

В феврале 1918 года казачьи части, вернувшиеся с фронта, и находившиеся под сильным влиянием большевиков, установили советскую власть в столице Забайкалья — городе Чита. Однако с территории Маньчжурии на Читу начали наступление отряды атамана Семенова, сформированные при помощи японцев. Имелось у него и четыре срочно сооруженных бронепоезда — ведь наступление велось вдоль железнодорожной линии, связывающей Маньчжурию с Карымской, и далее на Читу.

Первая попытка Семенова захватить власть в Забайкалье закончилась неудачей. Его войска потерпели поражение в боях с частями Даурского фронта, которым командовал Сергей Лазо, и вынуждены были опять уйти в Маньчжурию.

Весной того же года Семенов повторил поход на Читу, но опять потерпел неудачу. Его противники к этому времени тоже обзавелись спешно построенными бронепоездами, и активно применяли их в боях. Лазо в своем донесении указывал: «Наши войска подошли к Аге. Наш бронированный поезд…ворвался на станцию, и произошел непродолжительный последний бой. Противник в панике бежал». Семенову пришлось вернуться в Маньчжурию.

Потерпев очередное поражение, атаман не пал духом, и летом вновь пересек российско — китайскую границу. Его продвижению способствовал мятеж чехословацкого корпуса, заставивший большевиков перебросить свои основные [194] силы в район Байкала. Вдоль маньчжурской железнодорожной ветки, в даурских степях, опять завязались тяжелые бои.

17 июля части красных перешли в контрнаступление на станцию Мациевская. Чтобы уничтожить вражеский бронепоезд, своим огнем причинявший массу хлопот, и вызвать панику у врага, Лазо приказал заминировать железнодорожную платформу и, разогнав паровоз, пустить начиненный взрывчаткой брандер на Мациевскую.

Семеновцы, увлеченные боем, слишком поздно обнаружили приближение брандера, и не успели отвести свой бронепоезд. В результате взрыва, он получил серьезные повреждения.

Схема боевых действий в Забайкалье

Под натиском приближавшихся с запада чехословацких войск, отряды Красной армии покинули обреченную Читу. Командование фронта отправилось на восток на бронепоезде, взрывая за собой мосты и уничтожая линии связи. Однако и на восток путь отхода красным был отрезан. Тогда Лазо приказал команде покинуть бронепоезд, а сам состав взорвать. Начиналась партизанская война в сибирской тайге.

В начале 1920 года, после разгрома армии адмирала Колчака и его расстрела на берегу Ангары, в Забайкалье сложилась весьма необычная обстановка. В Западном Забайкалье действовали войска Народно — революционной армии Дальневосточной республики, спешно созданной по указанию Ленина в качестве буфера между Советской Россией и японскими войсками на Дальнем Востоке.

Ряд районов Восточного Забайкалья и Амурская область к этому времени были освобождены партизанскими отрядами, и только центральная часть современной Читинской области находилась под контролем войск атамана Семенова. Такая ситуация получила название «читинская пробка».

Несколько попыток командования НРА выбить пробку весной 1920 года окончились неудачей. Немалая заслуга в этом была бронепоездов семеновской армии. Боевые действия в Забайкалье велись главным образом вдоль железных дорог: Транссибирской магистрали и ветки Карымская — Маньчжурия КВЖД, поэтому Семенов сосредоточил на подступах к Чите девять бронепоездов в составе 3–го [196] корпуса своей армии. Еще два охраняли коммуникации в районе станции Маньчжурия, через которую шло снабжение войск Семенова.

К западу от Читы, на основных станциях Транссиба, дислоцировались следующие бронепоезда: на станции Могзон — «Повелитель», Ингода — «Семеновец», Дровяная — «Всадник», в самой Чите находились бронепоезда «Резвый» и «Отважный».

Восточные подступы к Чите прикрывали бронепоезда «Храбрый» и «Грозный», находившиеся соответственно на станциях Сретенск и Укурей.

На железнодорожной линии ведущей через Маньчжурию в Китай действовали бронепоезда «Станичник», «Атаман», «Казак», «Каппель», «Справедливый» и «Забайкалец».

Удачные действия бронепоездов, отбивавших все попытки партизанских отрядов перерезать железную дорогу и оказывавших артиллерийскую поддержку семеновской пехоте и кавалерии, сорвали два наступления красных войск на Читу.

Учитывая их неудачный опыт, командование НРА главным направлением третьего наступления избрало северное, где не было железной дороги, и где не могли действовать бронепоезда. Подобная тактика дала свои плоды — 22 октября 1920 года Чита была занята войсками Дальневосточной республики. Остатки армии атамана Семенова, в том числе уцелевшие бронепоезда, прорвались в Маньчжурию.

У самой границы близ разъезда 86 своей командой был взорван поврежденный бронепоезд «Витязь», под командованием подполковника Мейбома, прикрывавший отход основных сил армии Семенова. Этот бронепоезд вступил в строй только весной 1920 года и имел мощное вооружение — шесть орудий и 18 пулеметов. Команда его на три четверти состояла из офицеров роты Волжской бригады.

Развороченный остов некогда грозной бронированной крепости стал своеобразным памятником краха белого движения в Забайкалье. [197]

И на Тихом океане…

Ареной последних боев гражданской войны стал Дальний Восток. Временное затишье, наступившее после того, как Красная Армия заняла Забайкалье и была создана буферная Дальневосточная республика со столицей в Чите, было недолгим.

Войска Приамурского временного правительства, которыми командовал генерал Молчанов, 1 декабря 1921 года перешли в наступление на станцию Уссури и, сбив с позиций части Народно — революционной армии ДВР, заняли ее. Умело маневрируя, действуя с отчаянной смелостью, части Молчанова продвигались вперед, как будто на их пути не было ни каких сил противника и уже 21 декабря заняли Хабаровск. Эта последняя наступательная операция войск Дальневосточной армии получила название «Хабаровский поход».

Паническое отступление войск ДВР грозило перерасти в катастрофу. Командующий Восточным фронтом Серышев, пытаясь выправить положение, прибег к испытанному средству большевиков — террору. Военно — полевому трибуналу предавались командиры и комиссары полков и каждый десятый народоармеец. Обычай древнеримских децинаций был возрожден большевиками в двадцатом веке.

Эти лихорадочные усилия красного командования успеха не имели. Поэтому, не доверяя неудачливым подчиненным, непосредственное руководство войсками возложил на себя лично Главнокомандующий НРА В.К. Блюхер. Он бросил навстречу наступающим войскам генерала Молчанова все имевшиеся у него бронепоезда. Это решение вскоре дало свои положительные плоды.

Бронепоезд № 8 «Освободитель» под командованием Ивана Дробышевского сыграл главную роль в отражении наступления Поволжской бригады генерала Сахарова на станцию Ин. 24 пулемета и три орудия бронепоезда рассеяли Уфимский кавалерийский полк, пытавшийся в конном строю захватить железнодорожную станцию.

Генерал Молчанов в своей армии тоже имел бронепоезда — «Волжанин», «Дмитрий Донской» и «Каппелевец», [198] команды которых были укомплектованы в основном офицерами. Но их действия против красных бронепоездов особого успеха не имели. Моральный дух команд был подорван предыдущими многочисленными неудачами.

Бронепоезда же армии Блюхера сыграли главную роль в разгроме частей белоповстанческой армии под Волочаевкой. Имевшие на вооружении в общей сложности шесть орудий и 48 пулеметов, два бронепоезда — № 8 и 9 — своим огнем поддерживали атаки Читинской бригады на станцию Ольгохта.

Их продвижение вперед было остановлено только после того, как были подожжены два деревянных железнодорожных моста. После этого боя команде бронепоезда № 8 «Освободитель» главком Блюхер вручил серебряный кубок. Были в то время и такие награды.

В феврале 1922 года ожесточенные бои развернулись за Волочаевку. Первыми на штурм позиций белых войск были брошены наемники — корейцы и китайцы из так называемых интернациональных рот. Их действия поддерживал артиллерийским и пулеметным огнем бронепоезд № 9.

Командование не особенно жалело своих азиатских воинов — интернационалистов, поскольку, чем меньше их вернется из боя, тем большая экономия денежных средств у красного казначейства. Им была уготована роль пушечного мяса при штурме хорошо оборудованных укреплений противника.

Добравшиеся до проволочных заграждений китайцы были встречены беспощадным пулеметным огнем двух подошедших бронепоездов белых — «Каппелевца» и «Волжанина». Вся первая штурмовая волна красных осталась висеть на колючем заборе. Офицерские команды отработали слаженно и четко.

Стремясь нейтрализовать противника, Блюхер бросил против вражеских бронепоездов свои — № 8 и 9. Началась артиллерийская дуэль. Снаряды «Каппелевца» угодили в паровоз и заднюю пулеметную площадку «Освободителя», выведя их из строя. Ответным огнем красных было выведено из строя переднее орудие «Каппелевца».

Исход боя бронепоездов решили действия рейдовой группы красных под командованием Гюльцгофа, направленной [199] в тыл противника. Ей удалось поджечь железнодорожные мосты позади вражеских бронепоездов. Командиры «Каппелевца» и «Волжанина», обнаружив пламя за спиной, и опасаясь оказаться отрезанными от своих войск, немедленно двинулись назад. По горящим мостам им все же удалось проскочить к Хабаровску и вырваться из окружения.

Исход сражения за Волочаевку был после этого предрешен. Красные войска, скрывавшиеся под псевдонимом Народно — революционная армия, захватили ее и двинулись дальше.

Все попытки Приамурской Земской рати генерала Дитерихса, как с августа 1922 года стала именоваться Дальневосточная армия, остановить продвижение войск Блюхера к последнему морю успеха не имели. В результате военных неудач пал последний оплот белого движения в России — Владивосток. Остатки Земской рати, в том числе и уцелевшие бронепоезда, ушли в Китай, надеясь там найти спасение.

История одного бронепоезда

И в завершение рассказа о бронепоездах гражданской войны, представим биографию одного из десятков бронированных поездов Красной армии. Его судьба типична для многих других участников этой исторической драмы, поэтому будет интересна всем, интересующимся событиями той поры.

Летом 1919 года на небольшой железнодорожной станции Гречаны, недалеко от провинциального украинского города Проскуров, в большой спешке началось строительство бронированного поезда для Украинской Красной армии.

Ситуация для большевиков на Украине с каждым днем ухудшалась: с запада приближались петлюровские войска, на востоке неумолимо продвигалась навстречу им Добровольческая армия генерала Деникина. Требовалось немедленно [200] укрепить ряды красноармейских частей и их огневую мощь. Ввиду отсутствия другого тяжелого вооружения, сделать это можно было в тех условиях только с помощью бронепоезда.

Новый бронепоезд получил мощное вооружение: одну шестидюймовую и две трехдюймовые пушки, одну сорокавосьмилинейную гаубицу. По тем временам это была очень солидная огневая мощь. Артиллерию дополняли 12 пулеметов, работавшие на два борта.

Командиром состава был назначен бывший прапорщик императорской армии Н. Григорьев, имевший кое — какой военный опыт. Под его командованием новый бронепоезд вошел в подчинение 1–му Чигиринскому полку 1–й украинской советской дивизии.

В отличие от всех других бронепоездов Красной армии, он получил, мягко говоря, нестандартное наименование — не каждый день встречаются бронепоезда с женским именем «Гандзя». С этим лирическим именем (можно вспомнить знаменитую украинскую песню «Гандзя — рыбка») он прошел тысячи километров по многочисленным дорогам войны.

Уже в первой своей боевой операции, команде «Гандзи» пришлось столкнуться с вражескими бронепоездами. 12 июля 1919 года «Гандзя» неожиданно для противника прорвалась на 20 верст в тыл петлюровских войск, к станции Волочиск.

Около двух часов дня красный бронепоезд вошел в небольшую выемку в двух километрах от станции. Отсюда его команда увидела два петлюровских бронепоезда: один стоял на третьем пути, напротив здания вокзала, а второй у водоразборной колонки. На станции царило полное спокойствие, никто не ожидал появления красных частей так далеко от линии фронта.

Григорьев решил, учитывая благоприятные для него обстоятельства, обмануть противника и использовать фактор внезапности. На открытые площадки посадили захваченных несколькими часами ранее пленных солдат и двинулись вперед. Хитрость дала результат. Петлюровцы приняли приближающийся бронепоезд за свой, и стали приветствовать его команду. [201]

Но вскоре, увидев напряженные лица солдат на бронепоезде, петлюровские солдаты заподозрили неладное и кинулись к своим составам. В этот момент по ним ударили пулеметы «Гандзи», а десантная группа, через легкомысленно открытые бронедвери, ворвалась внутрь вражеского бронепоезда, и в коротком бою уничтожила его команду.

Второй бронепоезд, отстреливаясь и разбив на прощание прямым попаданием бронеплощадку «Гандзи», ушел со станции. Поврежденный красный бронепоезд двинулся вслед за ним и вскоре обнаружил брошенный запаниковавшей командой состав на станции Подволочиск. Результат операции вышел очень удачным для дебютанта — за один день было захвачено два вражеских бронепоезда.

В середине июля обстановка на фронте вновь обострилась: на восточный берег реки Збруч переправилась 45–тысячная галицийская армия, начавшая наступление на Киев. Красные войска покатились под их натиском на восток. Прикрывал отход разбитых частей бронепоезд.

У Жмеринки «Гандзя» оказалась в окружении — атаман Тютюнник перерезал железную дорогу на Киев у Винницы. С большим трудом его команде удалось вырваться из ловушки, но Винницу пришлось оставить. За ней настал черед Казатина, Фастова. Красным никак не удавалось остановить противника.

В конце августа у Белой Церкви встретились петлюровские и деникинские войска. 30 августа петлюровцы вошли в Киев. На следующий день, со стороны Дарницы в город вступили части генерала Бредова. После коротких переговоров, петлюровский генерал Кравс отвел свои войска из Киева к Василькову.

Красным же частям, в том числе и бронепоезду «Гандзя», пришлось уйти на северо — запад от Киева к Коростеню, поскольку путь для отступления на Москву был отрезан. Здесь в сентябре девятнадцатого года, на линии Киев — Коростень бронепоезд вел бои совместно с 58–й стрелковой дивизией. Отсюда же он ушел в Брянск на ремонт.

После небольшой передышки «Гандзя» ушла к Орлу, где в это время решалась судьба похода Добровольческой армии на Москву. О действиях бронепоезда в этих боях существуют противоречивые данные — в советской литературе [202] рассказывается о героических подвигах его команды, захватившей в бою у станции Шахово бронепоезд «Орел», а по сведениям белогвардейских источников, «Орел» благополучно существовал еще полгода, и был брошен в марте двадцатого года при эвакуации Новороссийска.

После начала отступления войск Добровольческой армии на юг, «Гандзя» вместе с еще шестью бронепоездами была срочно переброшена на Северо — Западный фронт, где обстановка для большевиков ухудшалась с каждым днем.

В ноябре, после тяжелых боев, бронепоезд участвовал в захвате Пскова. Отсюда «Гандзя» отправилась в новое путешествие, на этот раз на Северный фронт в состав 6–й армии. Рядом с ней действовал еще один красный бронепоезд — «Советская Латвия».

Этот бронепоезд отличился в февральских боях за станцию Плесецкая. 14 октября, получив снаряд в тендер паровоза, «Советская Латвия» стала неуправляемой. Машинист и кочегар были убиты, а пробравшийся в будку красноармеец Жан Гиммельрейх (!) с большим трудом сумел остановить состав.

Неподвижный бронепоезд превратился в прекрасную мишень для артиллеристов генерала Миллера. От полного разгрома «Советскую Латвию» спас подошедший советский бронепоезд — «Гандзя», под огнем отбуксировавший его в тыл для ремонта.

Несколько ранее, на этом участке фронта действовал другой бронепоезд Красной армии, имевший номер 20. Думаю, читателям будет интересно познакомиться с документом того времени — приказом Реввоенсовета республики, в котором идет речь о действиях бронепоезда № 20 в боях за станцию Емца.

«Бронепоезд № 20, видя гибельное положение означенной батареи, невзирая на ураганный огонь противника и ведя энергичный огонь по броневикам последнего, продвинулся вперед, прицепил к себе батарею и при невероятно тяжелых условиях вывез ее. На бронепоезде было подбито одно орудие и осколками снарядов убит командир поезда тов. Буре и тяжело ранен комиссар тов. Моисеев.

31 того же августа противник, появившийся неожиданно из лесу, атаковал бронепоезд № 20, но огнем на картечь [203] и пулеметным был разбит, и цепи его отхлынули. 6 сентября на бронепоезд № 20 вышла разведка противника, но огнем с бронепоезда она была быстро рассеяна. 17 сентября три роты противника произвели обход наших позиций и вышли на 407–ю версту, атаковав наши батареи.

Бронепоезд № 20 отбивался от лезущих на борта платформ белогвардейцев, кидавших ручные гранаты, одной из которых была разбита панорама орудия, и расстреливал противника в упор на картечь. По отхлынувшему в беспорядке противнику велся ураганный огонь шрапнелью.

В бою 28 сентября противником был разбит паровоз бронепоезда № 20, но, несмотря на это, а также и на явное превосходство неприятельской артиллерии, бронепоезд энергично вел огонь по бронепоездам противника и тем самым не дал ему возможности продвинуться вперед. 5 октября противник при помощи танка совершено деморализовал нашу пехоту, и нашей артиллерии, а в том числе и бронепоезду № 20, пришлось работать по отбитию атак неприятеля в исключительно тяжелых условиях, так как противник сосредоточил на наших бронепоездах ураганный артогонь.

13 и 14 октября противник развил артиллерийский огонь ураганной силы по нашим бронепоездам на 400–399 верстах. Путь был перебит. Целый день все попытки исправить путь были безуспешны. Лишь ночью удалось починить линию железной дороги, и бронепоезда вышли, перенеся много часов боя с превосходящей артиллерией противника в тяжелых условиях, так как были отрезаны от тыла и расстреливались тяжелой артиллерией неприятеля.

Несмотря на это, бронепоезда вели огневой бой, отбивая многочисленные атаки пехоты противника и прикрывая отступление нашей пехоты.

28 октября противник занял окопы 381 версты. По приказу начдива бронепоезд № 20 двинулся вперед, ведя за собой пехоту, и, не доходя 300 сажен до взорванного моста, между 380 и 381 верстами, он открыл огонь по окопам противника, выпустив 70 снарядов, и таким образом подготовил наступление нашей пехоты. 1 ноября противник вел артиллерийский огонь, развив его до ураганной (сплошные ураганы, других сравнений, видимо, писарь не знал — И.Д.) силы. [204]

Наша артиллерия энергично отвечала. Снарядом противника был разбит тендер паровоза бронепоезда № 20 и ранены командир и машинист поезда. 13 ноября противник повел артиллерийский огонь ураганной (очередной ураган!) силы и перешел в наступление.

Через некоторое время завязавшегося огневого ружейно — пулеметного боя части неприятеля вышли на бронепоезд № 20, но были встречены огнем на картечь и отбиты. 14 ноября под прикрытием огня своей артиллерии противник вновь повел наступление.

Наши батареи, в том числе и бронепоезд № 20, открыли артогонь и принудили противника отойти обратно. Отступление цепей противника производилось под сильным огнем нашей артиллерии. 15 ноября бронепоездом № 20 был разбит мостик на 373 версте, где был замечен пулемет противника».

Боевые действия на севере в дальнейшем развивались довольно успешно для Красной армии, и уже в феврале 1920 года бронепоезд «Гандзя», во главе наступающих войск, вошел в Архангельск, оставленный армией генерала Миллера. Отсюда, вдоль побережья Белого моря, его путь лежал к Мурманску, который был занят 13 марта.

Всю весну двадцатого года команда «Гандзи» патрулировала железную дорогу Мурманск — Петроград, стараясь не допустить срыва железнодорожного сообщения остатками белогвардейских войск, продолжавших действовать на территории, занятой красными.

После начала советско — польской войны, в апреле 1920 года бронепоезд по приказу Реввоенсовета направился на западный фронт, где обстановка для красных ухудшалась день ото дня.

Во время этого перехода, в восьмидесяти километрах от Москвы, у станции Клин, искра из топки паровоза через открытую дверь попала внутрь бронеплощадки и подожгла порох, скопившийся между бронебортом и деревянной обшивкой (во время многочисленных боев артиллеристы бронепоезда постоянно сбрасывали туда излишки пороха от орудийных зарядов).

Огонь быстро охватил бронеплощадку, вспыхнули деревянные ячейки для снарядов, а вскоре начали рваться и [205] снаряды. Взрывной волной сбросило с рельс паровоз, а еще через несколько минут весь бронепоезд превратился в груду металлолома, не подлежащую восстановлению.

Так погиб красный бронепоезд с самым оригинальным наименованием, прошедший от Украины до Северного Ледовитого океана и ставший жертвой не вражеских снарядов, а банальной искры из паровозной трубы.

Между войнами

После окончания гражданской войны у многочисленных бронепоездов Красной Армии сменилось руководство: Управление начальника броневых сил РККА передало их в ведение Главного артиллерийского управления. Потеряв прежнюю организационную самостоятельность, бронепоезда стали выполнять в новых условиях функции самоходной артиллерии на железнодорожном ходу.

Сокращение армии в начале двадцатых годов в значительной мере коснулось и бронепоездов.

Нищая страна с разрушенной промышленностью и разоренным сельским хозяйством, не могла содержать военную машину, созданную в годы гражданской войны.

А поскольку наиболее трезвомыслящая часть большевистского руководства не верила сказкам об империалистической угрозе, которые сама же неустанно рассказывала народу страны Советов, армию решили временно сократить. Миллионы солдат отправились по домам, а большая часть бронепоездов пошла на хранение, а затем и в утиль.

После неудачи варшавского похода Тухачевского, о победоносном шествии советской власти на запад пришлось на время забыть. Но не навсегда. Для грядущей мировой революции требовалась современная, хорошо оснащенная новейшим оружием армия, создать которую без мощной военной промышленности было невозможно.

Большинство бронепоездов, изрядно потрудившихся в годы гражданской войны, было расформировано и разрезано на металлолом. Оставшиеся бронепоезда были в 1924 [206] году сведены в дивизионы, каждый из которых включал в себя два легких и один тяжелый бронепоезд.

После всех сокращений, на вооружении Красной Армии к 1926 году осталось десять дивизионов бронепоездов. Дислоцировались они в основном вблизи границ Советского Союза: в Киевском военном округе — 1–й Краснознаменный дивизион, Белорусском военном округе — 4–й и 8–й отдельные дивизионы, Северо — Кавказском ВО — 7–й дивизион, в составе Отдельной Дальневосточной армии — 9–й дивизион, в Средней Азии — 10–й отдельный дивизион.

9–й дивизион бронепоездов в двадцатые годы дислоцировался в городе Карачеве Брянской области. Но вскоре ему пришлось отправиться в далекие края.

Гражданская война в Китае, то разгоравшаяся, то затухавшая на короткое время, постоянно была в центре внимания советского руководства. Кремль регулярно подпитывал своих потенциальных союзников, вроде вождя Гоминдана Чан Кайши, оружием, деньгами, посылал ему на помощь советников. Одно время трудился на китайской земле будущий Маршал Советского Союза Василий Константинович Блюхер, которому суждено было погибнуть не в бою, а в застенках НКВД.

Китай представлялся кремлевским вождям удобным полигоном для проверки стратегии и тактики установления коммунистической власти у азиатских народов. Не всем, однако, вмешательство Москвы нравилось. Лидеры многих китайских группировок были готовы пойти на вооруженный конфликт с СССР, дабы заставить его отказаться от помощи их противникам.

Кроме идеологических, были и другие, более земные поводы для обострения отношений. Еще в начале двадцатого века на территории Китая была построена так называемая Китайская Восточная железная дорога, связывавшая Читу через Маньчжурию с Владивостоком.

Эта дорога была собственностью Российской империи, а после переворота 1917 года перешла во владение Советского Союза. Спор о принадлежности КВЖД и стал причиной вооруженного конфликта между СССР и китайскими милитаристами глубокой осенью 1929 года. Правителем и командующим вооруженными силами Маньчжурии незадолго [207] до этого, после гибели при взрыве поезда диктатора Чжан Цзолиня, стал маршал Чжан Сюэлян.

Боевые действия разворачивались главным образом в полосе, прилегающей к КВЖД. Ну, а раз есть железная дорога, естественно, появились и бронепоезда. В составе Забайкальской группы войск действовали три бронепоезда — № 65, № 66, № 67.

Они — то и двинулись вслед за подразделениями 21–й стрелковой дивизии, когда те в ночь на 17 ноября 1929 года перешли границу с Маньчжурией, недалеко от разъезда 86. Несмотря на сопротивление китайских войск, уже 20 ноября был захвачен город Маньчжурия. При этом советские войска захватили на железнодорожной станции два бронепоезда, принадлежавших до этого китайцам.

Из Маньчжурии путь бронепоездов лежал на другой китайский опорный пункт — город Хайлар, который был захвачен 27–го. Потеря этих городов, разгром основных армейских частей, заставили китайцев принять советские условия. Конфликт завершился в пользу СССР.

Бронепоезда еще раз продемонстрировали свою эффективность в боях против слабо вооруженного противника, в то время, как применение танков МС–1 оказалось плачевным. Многочисленные технические проблемы, малая скорость, слабое вооружение и бронирование привели к тому, что они стали настоящей обузой рвущимся вперед войскам.

Успешным действиям советских бронепоездов способствовало то, что у китайцев не было ни танков, ни боевой авиации, способных наиболее эффективно бороться с ними. Имеющие только стрелковое оружие и полевую артиллерию, китайские части оказались легкой добычей для советских бронепоездов.

События на КВЖД заставили руководство наркомата обороны заняться усилением дальневосточной группировки войск. В марте 1932 года из Карачева на восток отправился и 9–й дивизион бронепоездов. Два тяжелых (вооружены 107–мм пушками) и один легкий (четыре 76–мм пушки) бронепоезда, базируясь на станции Уссурийск, вошли в состав отдельной Приморской армии.

Часть бронепоездов была поставлена на консервацию. В Брянске, ставшем центром производства и ремонта бронепоездов, [208] стояло на заводском хранении 12 составов, в том числе «Клим Ворошилов», «Матрос Железняк». Всего к концу 1928 года в составе Красной армии насчитывалось 32 бронепоезда.

Именно они в тот час определяли боеспособность бронесил Советского Союза, поскольку танковые и автоброневые части, оснащенные старой, разваливающейся на ходу трофейной техникой, никакой угрозы никому, кроме, может быть, своих экипажей, да зазевавшихся солдат, представлять не могли.

Здесь же, в Брянске в межвоенные годы дислоцировался 1–й учебный полк бронепоездов имени Ф.Н. Алябьева, готовивший специалистов для боевых подразделений.

Мотоброневагон постройки Кировского завода

Советские военные специалисты в двадцатые — тридцатые годы много внимания уделяли вопросам боевого применения бронепоездов в будущей войне. При этом тщательно анализировался опыт их боевого использования в гражданской войне, в армиях других стран.

Наиболее авторитетным человеком в этом вопросе был В.А. Зун, в годы гражданской войны сам командовавший бронепоездом, написавший несколько книг и множество статей по тактике применения бронепоездов в боевых действиях различной интенсивности.

В своих статьях и книгах Зун тщательно анализировал достоинства и недостатки бронепоездов в прошлых войнах, опыт боевого применения и их роль в будущих сражениях.

По его мнению, применявшиеся до этого времени в качестве тяговой силы бронепаровозы, органически ничем не связанные с остальными боевыми единицами (бронеплощадки, контрольные платформы), были крайне невыгодны в использовании в боевых условиях. Огромные размеры бронепаровоза, большой вес, шум при движении, излишняя мощь — при тяговой силе до 1000 тонн, он в составе бронепоезда имеет нагрузку только около 200 тонн, были их главными недостатками.

Поэтому, еще в годы первой мировой войны родилась новая тенденция — заменить бронепаровоз бронированным мотовагоном, установив двигатели внутреннего сгорания на бронеплощадке. Построенный в России в 1916 году «Заамурец» стал первым представителем нового типа бронепоездов. [210] В тридцатые годы, учитывая опыт его постройки и боевой эксплуатации, на Кировском заводе в Ленинграде спроектировали и построили совершенный по тому времени мотоброневагон.

Вагон разделялся на семь отделений: управления (в средней части), четыре боевых (под каждой башней и счетверенной зенитной пулеметной установкой «максим», установленной перед рубкой), силовое (в кормовой части) и силовой передачи (между силовым и боевым отделением третьей башни). Для входа — выхода команды из 40 человек и погрузки боеприпасов служили три входные двери в бортах и люк в полу.

При его постройке использовали узлы и элементы нового по тому времени среднего танка Т–28. На мотоброневагоне в два яруса были установлены три башни танка Т–28, с 76,2–мм пушками ПС–3 образца 1927/32 года. Орудия имели углы наведения по вертикали от — 5 до +25 градусов, а сектор обстрела составлял 280, 318, 276 градусов соответственно для первой, второй и третьей башен. В крыше каждой башни имелись бронированные люки, над которыми, на второй и третьей башнях, устанавливались зенитные пулеметы ДТ.

Позже, в годы второй мировой войны, на них стали устанавливать башни с вооружением среднего танка Т–34, тактико — технические характеристики которых, значительно превосходили Т–28.

Во всех башнях, рядом с пушкой, а также в кормовых нишах второй и третьей башни и в корме мотовагона были установлены пулеметы конструкции Дегтярева ДТ в шаровых опорах. На каждом борту устанавливались по два пулемета «максим».

На борту мотоброневагона размещался солидный боекомплект к пушкам и пулеметам: 365 артиллерийских выстрелов, 174 магазина (10962 патрона) к пулеметам ДТ, 48 коробок по 250 патронов и 20 коробок по 500 патронов к пулеметам «максим» (22000 патронов).

Для поворота башен использовался электрический механизм привода с ручным дублированием, ручной подъемный механизм. Для наблюдения и наведения имелись танковый перископ ПТ–1 образца 1932 года и телескопический [211] прицел ТОД образца 1930 года (в каждой башне), три прибора ТПК, стереотруба, дальномер и четырнадцать триплексов.

Броневая защита мотоброневагона, изготовленная из катаных броневых листов, была солиднее, чем у бронепоездов времен гражданской войны. Толщина стен корпуса составляла 16–20 мм, командирской рубки — 20 мм, крыши — 10 мм и башен — 20 мм. Для усиления защиты, броневые листы располагались под углом 10 градусов к вертикали.

Имея бензиновый двигатель М17–Т мощностью 400 лошадиных сил, мотоброневагон мог двигаться по рельсам со скоростью до 120 километров в час или буксировать в случае необходимости прицепной состав массой 120 тонн.

Для внешней связи служила стандартная армейская танковая радиостанция 71 —ТК–1, а для внутренней — телефон на шесть абонентов.

Имея гораздо меньшие размеры, чем существовавшие к тому времени бронепоезда, мотоброневагон по защищенности и маневренности значительно их превосходил, ни в чем практически не уступая по огневой мощи.

Поэтому, после принятия его на вооружение в конце тридцатых годов, началось серийное производство столь удачной машины. Они включались в состав дивизионов бронепоездов как самостоятельные единицы, так и в бронепоезда. При этом, надо отметить, большая часть мотоброневагонов попала в войска НКВД, который в это время переживали период бурного роста.

Наряду с производством в Ленинграде мотоброневагонов, на Брянском заводе в тридцатые годы продолжалось строительство бронепоездов традиционной схемы типа БП–35. На вооружении они имели столь же традиционные четыре 76–мм орудия и 12 станковых пулеметов Максим.

Большие дискуссии среди военных теоретиков и практиков шли по поводу защищенности и вооружения бронепоездов. Считалось, что форма броневых площадок должна будет удовлетворять требованиям, предъявляемыми условиями боевой работы:

1) минимальные размеры при сравнительном удобстве расположения вооружения и размещения команды; [212]

2) бронирование, которое при небольшом весе, защищало бы команду и материальную часть от поражения снарядами калибром до 76–мм, осколков и пуль;

3) обеспечение хорошего обзора для управления огнем бронеплощадок.

Такие параметры будущих бронепоездов максимально приближали их по боевым возможностям к танкам.

Огневая мощь бронепоездов зависела от возможности и удобства установки на ней максимального количества орудий и пулеметов, с круговым обстрелом и удобной системой управления огнем. Возрастание роли авиации в вооруженной борьбе требовало установки на бронепоездах зенитного вооружения: универсальных артиллерийских и специализированных зенитных орудий, пулеметов.

Количество бронеплощадок в бронепоезде определялось мощностью двигающего агрегата и удобством управления артиллерийским огнем при достаточной огневой силе. Для действий бронепоездов в отрыве от основных сил, в их состав планировалось включать один — два легкобронированных вагона с бойницами для десанта.

Разрабатывались и принципы боевого применения бронепоездов в будущей войне. При проведении наступательных операций, они должны были играть важную роль в боевых действиях вблизи железных дорог. Используя свою большую подвижность, бронепоезда, действуя на флангах наступающей группировки войск, будут обеспечивать фланги наступающего, противодействуя подвижным частям противника.

Двигаясь в составе разведывательных частей, бронепоезда, вырвавшиеся вперед, могут не только опередить противника захватом выгодных рубежей, но и удерживая их, заставить его развернуть свои силы. При прорыве вражеской обороны они, ведя параллельное преследование отступающего противника, будут оказывать поддержку моторизованным войскам, в первую очередь, танкам и бронеавтомобилям, двигающимся впереди.

Особенно значение бронепоездов могло возрасти в сложных погодных условиях. Весенняя и осенняя распутица, дожди, снег, холод затормозят действия других родов войск, привязанных к дорогам. Наоборот, для бронепоездов, [213] они не создадут серьезных проблем, и даже будут способствовать его действиям, поскольку замедлят продвижение войск противника, приведут к сосредоточению его сил на дорогах, сделав прекрасной мишенью для пушек бронепоездов.

В обороне бронепоезда предполагалось использовать как подвижный огневой резерв командования, быстро выдвигая их, в случае необходимости, к линии боевого соприкосновения и нанесения коротких огневых ударов. Находясь в тылу в период артиллерийской подготовки противника, бронепоезда должны были выезжать вперед в момент появления танков и бронемашин и расстреливать их с ближней дистанции.

Если же противник прорвет оборону или обойдет обороняющиеся войска, бронепоездами, совместно с десантными частями, планировалось затыкать бреши на фронте. Защищая железнодорожные узлы, места пересечения шоссейных дорог с железной, бронепоезда своим огнем должны будут заставить механизированные войска противника уйти на грунт, тем самым ограничив их подвижность. На них также возлагалась задача обеспечения выхода из боя и отрыва от противника своих войск, даже ценой собственной гибели.

Многим специалистам еще в двадцатые годы было ясно, что будущая война потребует новый тип бронепоезда — зенитный, предназначенный для противовоздушной обороны железнодорожных перевозок. На бронепоезда подобного типа возлагались следующие задачи:

1) оборона от налетов авиации противника железнодорожного транспорта;

2) защита от налетов авиации важных и крупных железнодорожных узлов как пунктов погрузки и выгрузки войск;

3) защита уязвимых для воздушных ударов промышленных центров и предприятий, других объектов в тылу;

4) противовоздушная оборона войск, совершающих марш вблизи железных дорог;

5) прикрытие войск на поле боя, вблизи железной дороги.

Особенную ценность приобретали такие бронепоезда в первые дни мобилизации, когда зенитная артиллерия [214] еще не сможет быть готовой к борьбе с авиацией противника.

Боевыми уставами Красной армии предусматривались три основных варианта использования бронепоездов в будущих войнах — в большой войне на европейском театре военных действий, в локальной войне на Дальнем Востоке и для подавления восстаний внутри страны.

Танк или бронепоезд?

В двадцатые годы бронепоезда по — прежнему были главной силой броневых сил РККА, поскольку количественный и качественный состав танковых войск никак не отвечал современным требованиям.

Сформированный в 1920 году отдельный запасной танковый дивизион, стал основой для дальнейшего развития танковых сил РККА. В его составе имелось более шестидесяти трофейных танков, захваченных в годы гражданской войны у белогвардейских армий.

Организационно дивизион состоял из танковых отрядов: тяжелых, в каждом из которых по штату было четыре английских танка «Рикардо», и средних, по шесть танков «Тэйлор». Танковым отрядам также придавались мотоциклы, грузовые автомобили и бензозаправщики. Дислоцировавшийся в Харькове дивизион за короткий срок сформировал десять танковых отрядов, отправленных затем в различные военные округа.

В мае 1921 года приказом РВС было создано Управление начальника бронесил РККА, а в 1923 году все имевшиеся автотанковые отряды сведены в Отдельную эскадру танков. Дислоцировалась она в Москве в бывших Лефортовских казармах и состояла из 4–х флотилий: 1–й тяжелой, имевшей на вооружении танки «Рикардо» (командир Ф. Шибунин), 2–й средний — танки «Тейлор» (командир Л.П. Дьяков), 3–й легкой — танки «Рено ФТ17» (командир С.М. Тимофеев) и 4–й учебной (А. Поликарпов).

Первый танк Красной Армии — трофейный «Рено ФТ17»

В состав Эскадры входили также подразделения обеспечения и ремонта, танкодром, учебные полигоны. Судя по [215] мемуарам ее командира — А.И Селявкина, в ней насчитывалось 160 танков (цифра представляется весьма завышенной раза в два, видимо бывшего красного командира подвела память или он захотел приукрасить боевую мощь своего [216] формирования), из которых 15 % находилось в подразделениях в качестве учебно — боевых, а остальные на консервации.

Основа танковых войск РККА — трофейные английские «Рикардо»

Танковая эскадра являлась оперативно — тактическим резервом Главного Командования РККА и подчинялась непосредственно председателю РВС и наркому по военным и морским делам СССР. Использовать танки предполагалось только на наиболее важных участках фронта с ведома высшего командования Красной армии.

В 1925 году Реввоенсовет СССР из танковой эскадры сформировал четыре отдельных учебно — танковых полка, направленных в военные округа. Одновременно все броневые части, в том числе и бронепоезда, были переданы в ведение Главного артиллерийского управления РККА, где броневой отдел возглавил А. Богданов.

Развитие бронетанковых войск тормозило отсутствие собственных образцов бронетанковой техники. В 1927 году танковый парк РККА был представлен исключительно трофейными машинами, имевшимися в составе одного танкового полка и шести автобронетанковых дивизионов — «Рикардо» (MkV) — 45 единиц, «Тейлор» (бывший английский МкА) — 12 единиц, «Рено» — 33 единицы. Кроме них на вооружении состояло 54 бронемашины АМО Ф–15.

Основой же Бронесил по — прежнему служили бронепоезда, которых к этому времени в строю имелось 32 (для сравнения — в 1921 году — 122). Именно они были главной ударной силой Красной армии, поскольку танковые и автоброневые части могли использоваться только для учебных целей из — за безнадежной устарелости их материальной части.

Главные достоинства бронепоездов — солидная огневая мощь и маневренность — предполагалось использовать в крупном вооруженном конфликте на западной границе СССР.

Военная мощь Советского Союза еще не позволяла вести широкомасштабное наступление на европейском театре военных действий. Поэтому считалось, что в случае вооруженного конфликта вторгшиеся на территорию СССР войска противника, не смогут существенно нарушить или парализовать железнодорожное сообщение. [217]

Трофейный английский «Рикардо»

В этих условиях бронепоезда могли бы сыграть заметную роль в приграничных сражениях, сосредотачивая большую огневую мощь в короткие сроки на опасных участках. На дальневосточном фронте бронепоезда могли бы к тому же выполнять функции ударной силы в боях с более слабым противником (в этот период — китайцы).

Быстрое развитие военной техники в мире и в СССР требовало совершенствования и материальной базы бронепоездов. Начальник штаба РККА Шапошников дал указание Управлению моторизации и механизации и Управлению военно — морских сил совместно разработать тактические требования к системе вооружения бронепоездов, и одновременно провести модернизацию имеющихся сил.

На Брянском заводе «Красный Профинтерн» был в короткие сроки разработан проект нового бронепоезда, который, учитывая опыт боевого применения, вмещал в своей конструкции последние достижения техники.

Бронепоезд брянской конструкции типа БП–35 состоял из бронепаровоза ПР–35, на котором была смонтирована башня ПВО, двух двухбашенных бронеплощадок, оснащенных 76–мм орудиями, и одной площадки ПВО типа СПУ — БП. Их производство велось в предвоенные годы, и [218] продолжалось в первом периоде второй мировой войны. К этому типу относились бронепоезда «Комиссар Лестев», «Железнодорожник Донбасса» и другие.

Во второй половине тридцатых годов было построено несколько таких бронепоездов, поступивших на вооружение Красной армии. Однако массовое производство подобных бронепоездов так и не было начато. Броня, артиллерийское вооружение, пулеметы требовались во все больших количествах для налаживания крупносерийного производства танков.

Ситуация с бронетехникой стала меняться в начале тридцатых годов, когда созданная в кратчайшие сроки за счет ограбления и обнищания всей страны, военная промышленность стала производить сотни танков и бронеавтомобилей для оснащения армейских частей. Роль главной ударной силы окончательно и бесповоротно перешла к танковым войскам.

Бронепоездам отныне отводилась второстепенная роль. В случае великого революционного похода на Запад, они, двигаясь по уцелевшим и восстановленным железным дорогам, должны были прикрывать фланги наступающих войск, обеспечивать безопасность коммуникаций Красной армии.

На занятой территории бронепоезда должны были вести борьбу с уцелевшими отрядами войск противника, подавлять возможные вооруженные выступления местного населения, если оно вдруг не обрадуется установлению Советской власти, выполняя функции полевой жандармерии. К тому же, опыт выполнения подобных заданий уже имелся.

Конец двадцатых годов стал началом времени заката эры бронепоездов. Отказ от «новой экономической политики», переход к сугубо административной, командной системе управления всем, что только имелось в стране, ускоренная милитаризация общества и государства, привели к увеличению военных расходов. Мировая революция вновь замаячила на горизонте, но для ее осуществления требовались новые средства — современные танки, самолеты и прочая новейшая военная техника.

Начинать революционный поход на Запад, опираясь на огневую мощь трех десятков устаревших бронепоездов, было [219] чистой воды безумием. Наступила новая эпоха, и для нее нужны были другие боевые машины.

Учитывая все эти факторы, Реввоенсовет СССР принял в 1928 году документ, носивший неказистое название «Система танко—, тракторо—, авто— и броневооружения РККА», положивший начало процессу развития советских бронетанковых сил в тридцатые годы. Выбор окончательно был сделан в пользу танков, которые должны были стать главной ударной силой Красной армии.

Разработанная под руководством видного советского военного теоретика, одного из лучших стратегических умов Красной армии того периода, автора теории «глубокой операции», В. К. Триандафилова, «Система…» стала в дальнейшем основой бронетанковой доктрины СССР в предвоенные годы.

Сталинское Политбюро ЦК ВКП (б) в следующем, 1929 году, принимает постановление «О состоянии обороны СССР, в котором указывалось, что необходимо «РВС СССР усилить взятый темп работ по усовершенствованию техники Красной армии.

Наряду с модернизацией существующего вооружения добиться в течение ближайших двух лет получения опытных образцов, а затем и внедрения их в армию, современных типов артиллерии, и в первую очередь батальонных орудий, дальнобойных пушек, сверхмощных гаубиц, зенитный орудий, различных мощностей мортир, крупнокалиберных пулеметов, химических средств борьбы, всех современных типов танков, бронемашин и прочее, для чего считать целесообразным всемерное использование заграничного технического опыта и помощи, а также приобретение наиболее нужных опытных образцов».

Как видим, в перечне наиболее важных видов оружия и боевой техники для Красной армии, на производство которой нацеливалась советская промышленность, отсутствует даже упоминание о некогда грозной силе — бронепоездах. Их уже не учитывали в перспективных военных программах, отводя роль вспомогательного средства ведения боевых действий, без которого вполне можно было обойтись.

На первый план выходила другая бронированная машина — танк. [220]

В уже упоминавшемся постановлении ЦК ВКП(б) говорилось: «Иметь к концу пятилетия в армии мирного времени в строю 1500 танков, создать резерв, вступающий в строй с началом войны в 1500–2000 танков, иметь запас в 1500–2000 танков. В соответствии с эти промышленность обязана подготовиться к обеспечению постоянного действия указанного количества танков во время войны».

Однако при столкновении планов партии с реальной жизнью вырисовывалась совсем безрадостная картина:

«1. К настоящему времени на вооружении РККА имеется только тип танка Т–18 (скорость 12 км/час, вооружение 37–мм пушка и два пулемета, защищен 18 мм броней), производство которого установлено на заводе «Большевик».

2. Т–18 не отвечает современным требованиям к данному типу танков.

3. Кроме Т–18 других конструкций не имеется.

4. Пятилетняя программа тракторостроения и моторостроения не увязана с танкостроением и удовлетворением потребностей армии в танках и мощных тракторах. Не проработано обеспечение танкостроения броней и моторами, нет достаточных конструкторских сил.

5. Обеспечение выполнения установленной Политбюро программы (15.07.1929 г.) танкостроения требует:

а) форсированного решения всех вопросов, связанных с производством танков и тракторов (броня, мотор, сталь и т. д.),

б) скорейшее получение отвечающих современным требованиям типов и образцов танков,

6. Командировать за границу авторитетную комиссию из представителей ВСНХ и Наркомвоенмора и возложить задачу:

а) выбор и закупку типов и образцов танков, и,

б) выяснения возможностей получения техпомощи и конструкторов.

Закончить работу не позже 1.04.1930 г.

7. Программа танкостроения должна быть выполнена к концу 1932/33 г.

8. Программа танкостроения 1929/30 гг. в размере 300 танков Т–18, 30 танков Т–12 и 10 танкеток должна быть выполнена к октябрю 1930 г.» [221]

В отличие от других отраслей военной промышленности, танкостроение в Российской империи и в Советском Союзе никогда не существовало, не было собственных конструкторских кадров и опыта производства таких сложных машин как танки. Попытки изобрести собственный велосипед заканчивались ничем.

Поэтому, наступив на горло собственной коммунистической гордости, пришлось низкопоклонствовать перед Западом. Здесь большевистское лицемерие не имело границ. Готовясь воевать с западными странами, создавая могучую армию для осуществления мировой революции, ковать танковый меч намеревались с прямой и непосредственной помощью будущих жертв.

Уже много написано о потрясающей близорукости и глупости западных демократий, помогавших Сталину создавать советскую военную машину. История эта поистине увлекательна и весьма поучительна.

4–е управление Штаба РККА, выполняя указания партийной инстанции, подготовило Справку о состоянии танковой промышленности за рубежом. В ней говорилось, что в западных странах нет специальных танковых заводов. Различные заводы производят детали будущих боевых машин, а на каком — нибудь крупном автомобильном или вагоностроительном заводе из них производится сборка танков.

Этот западный опыт был учтен в Советском Союзе. Видимо, не случайно, крупнейшим в мире танковым производством после второй мировой войны стал «Уралвагонзавод» — Уральский вагоностроительный завод в Нижнем Тагиле, с конвейеров которого сошли десятки тысяч боевых машин.

Вскоре Научно — технический совет ГВПУ сформулировал основные положения стратегической программы развития танкостроения в СССР. В итоговом документе говорилось: «Можно констатировать, что при производстве более или менее крупных количеств танков, тракторов и автомобилей, работу по подготовке всего необходимого придется разбить на три основных этапа:

1. Конструирование образцов

2. Изготовление опытных образцов и

3. Передача образцов на валовое производство. [222]

Если в первой и, отчасти, во второй стадии мы имеем органы военной промышленности, которые могут в большей или меньшей степени выполнить поставленную задачу, то в третьей стадии — передача на валовое производство — сейчас трудно представить себе те производственные объединения, которые были бы в состоянии справиться с задачей и поставить совершенно новое в стране производство».

Но выводы, сделанные Военно — техническим советом, оказались чересчур оптимистическими. Спешно созданные конструкторские бюро, не имевшие опыта работы над танками, несмотря на постоянное подстегивание, не могли создать жизнеспособных конструкций. Не помогали даже регулярные посадки и расстрелы «вредителей», становившиеся все более массовыми.

Появлявшиеся на свет образцы бронетехники не соответствовали требованиям армии, безнадежно уступали новейшим западным образцам. Нужен был прорыв из этого тупика, и искать его решили на регулярно проклинаемом с высоких трибун Западе.

Летом 1930 года за границу для ознакомления и закупок иностранных образцов бронетанковой техники, а самое главное — для приобретения технической документации, необходимой для налаживания массового производства танков, отправилась специальная комиссия во главе с начальником Управления механизации и моторизации РККА И.А. Халепским.

Халепский в июне 1930 года встретился с американским конструктором Кристи, хотя и относился к нему без особого почтения, поскольку авторитет американского танкостроения в мире был невысоким. Ему продемонстрировали колесно — гусеничный танк Ml931 — последнюю разработку Кристи.

После долгих раздумий и сомнений — концепция «Системы танковооружения…» не предусматривала принятия на вооружение подобных машин — Халепский решился купить опытную боевую машину. В результате советская внешнеторговая компания «Амторг Трейдинг Корпорейшн» подписала контракт с американской «Юнайтед Стейтс Уил Трек Корпорейшн» на поставку в СССР двух экспериментальных танков. [223]

Контракт также предусматривал передачу патентных прав и оказание технического содействия для организации производства танков в Советском Союзе. Весь контракт обошелся в 164 тысячи долларов — 60000 за два танка, 100000 — за патент и 4000 долларов — за запасные части.

Приобретенные Халепским танки Ml931 прибыли в СССР 24 декабря 1930 года и сразу возникла масса проблем в отношениях партнеров. Кристи поставил танки без башен, вооружения и части документации, поэтому покупатель не доплатил ему 55000 долларов, чем ужасно разозлил американского конструктора.

Обидевшись, Кристи отказался ехать в Советский Союз для организации производства и перестал поставлять документацию. Сотрудничество закончилось, едва начавшись.

Но его помощь уже была не нужна. Башню с вооружением самостоятельно разработали советские конструкторы и на вооружение бронетанковых войск Красной армии поступил новый танк БТ–2. Им и его модификациями — БТ–5, БТ–7 — в дальнейшем оснащали механизированные корпуса, призванные действовать в глубине обороны противника.

Практически одновременно, в Англии был приобретен легкий танк «Виккерс 6–тонный», как его называли в СССР, или точнее «Виккерс — Армстронг» Мк. Е модели А, запущенный в серийное производство в СССР под маркой Т–26. Первые 15 машин английской сборки прибыли в Советский Союз в 1931 году, а вскоре на ленинградском заводе «Большевик» были собраны первые советские танки Т–26. Эта машина стала самой массовой в Красной армии в предвоенные годы, выполняя роль танка непосредственной поддержки пехоты.

Производство танков в СССР росло невиданными темпами. Их количество измерялось уже тысячами, намного превзойдя намеченные постановлением ЦК ВКП (б) цифры.

Процесс создания танкового меча новой империи с каждым годом ускорялся. Формировались первые механизированные корпуса, имевшие в своем составе сотни танков. Подобных соединений никто в мире не имел. И пока на Западе продолжались споры о роли танков в будущей [224] войне, а в Германии на учениях рейхсвера действовали фанерные танки, в СССР были созданы крупнейшие в мире бронетанковые и механизированные войска.

Проблема была в одном: нужно было научиться пользоваться этой мощью, правильно применять ее многочисленные танковые соединения на поле боя. А вот этого — то и не произошло. Увлекшись количеством танков, советское командование так и не научилось правильно их использовать, что и показала вторая мировая война.

На фоне быстро растущих количественно и качественно танковых и воздушных сил, бронепоезда совершенно выпали из поля зрения высшего командования РККА. При планировании будущих наступательных операций им отводилась роль прикрытия флангов рвущихся на запад группировок советских войск, обеспечения коммуникаций, защиты железных дорог от остатков разбитых частей противника, бродящих в тылу наступающих.

Не случайно поэтому, многие бронепоезда были переданы в состав войск Народного комиссариата внутренних дел для выполнения жандармских функций в будущих конфликтах, подготовка к которым уже шла полным ходом.

К тому же, в жизни советского народа произошло событие огромного значения, гарантировавшее победу в будущей войне. Как радостно сообщала «История второй мировой войны» брежневских времен, «проведенная в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)» перестройка партийной пропаганды обеспечивала повышение идейно — теоретического уровня руководящих партийных и советских кадров, улучшение марксистско — ленинского образования и политического просвещения советских людей…

Широкие массы трудящихся продолжали изучать исторический опыт борьбы Коммунистической партии за победу социализма». А тем временем, война была уже на пороге. [225]

Чекистские бронепоезда

Даже после официального завершения в 1920–м в европейской части, а на Дальнем Востоке в 1922–м году, гражданской войны, на просторах бывшей российской империи не было мира, и продолжались кровопролитные бои.

Большевистские порядки, кровавый беспредел, продолжавшаяся политика военного коммунизма и особенно продразверстка, вызывали яростное неприятие советской власти миллионами граждан России. Даже многие бывшие красноармейцы, вернувшиеся после демобилизации домой, вновь брались за оружие, выражая свой протест против существующего режима.

Советская пропаганда долгие годы именовала участников многочисленных крестьянских и национальных восстаний не иначе как бандитами, а кремлевское руководство бросало против них отборные части Красной Армии, в том числе бронепоезда.

Бронепоезд НКВД в камуфляжной окраске

На Украине, где повстанческое движение было наиболее массовым, уже в начале двадцатых годов была сформирована Отдельная бригада Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии, имевшая в своем составе несколько бронепоездов, пять стрелковых батальонов и дивизион кавалерии.

Тактику их боевого применения, командир бригады Селявкин описывал так: «Во взаимодействии с бронепоездами бригада отгоняла банды от железнодорожных линий и уничтожала их в «глубинке». Часто меняя места стоянки, банды пересекали железнодорожные линии обычно по ночам, под прикрытием темноты.

Разведка, разузнав у местных жителей, из опроса захваченных в деревнях бандитов, где и когда намечен переход, сообщала бронепоезду. Тот прибывал к указанному времени, включал мощный прожектор и открывал огонь из пулеметов по пытавшимся перейти дорогу вооруженным группам».

С помощью жестоких карательных мер, массового террора, большевистскому руководству удалось справиться с наиболее массовыми и опасными для него, повстанческими движениями в разных уголках Советского Союза. В этих [226] боях бронепоезда зарекомендовали себя с самой положительной, с точки зрения руководства ОГПУ (Объединенного Государственного Политического Управления — предтечи печально знаменитого НКВД), стороны.

В августе — сентябре 1925 года одна из таких операций была проведена в Чечне, где местное население никак не хотело смириться с установлением советских порядков. Для наведения порядка (в большевистском понимании этого слова) в Чечню были направлены значительные силы войск Северо — Кавказского военного округа: около 5000 штыков, две с лишним тысячи сабель, 24 орудия и один бронепоезд.

Руководил операцией лично командующий округом Иероним Уборевич (его заслуги перед революцией и служебное рвение при подавлении восстаний не принял во внимание сталинский трибунал, поставивший Уборевича к стенке в 1937 году). ОГПУ выставило 648 бойцов под командой Евдокимова.

Итогом боевой операции стал арест 309 повстанцев и изъятие нескольких тысяч винтовок и револьверов. Из 309 пленных, 105 вскоре были расстреляны. Бронепоезд, участвовавший в карательной акции, проявил себя с самой лучшей стороны.

Учитывая опыт их боевого применения, и опасаясь новой волны крестьянских восстаний — Сталин и его соратники уже приняли решение о проведении массовой коллективизации в стране — коллегия ОГПУ под руководством Менжинского в 1928 году приняла решение о принятии на вооружение внутренних войск бронепоездов.

Собственный народ казался кремлевскому руководству более опасной силой, нежели кошмарные заграничные империалисты, поэтому уже летом 1928 года Управление бронетанковых войск РККА по приказу наркома обороны Ворошилова передало чекистам первый бронепоезд, получивший соответствующее новое наименование — «Феликс Дзержинский».

Так в НКВД появился свой собственный бронепоезд. Теперь уже не надо было, при проведении карательных акций, просить помощи у армии. За первым составом последовали другие, и к началу Второй Мировой войны на вооружении [227] внутренних войск НКВД состояло более пятидесяти подразделений бронепоездов.

Количество чекистских бронепоездов к началу второй мировой войны даже превысило число армейских. Видимо, внутренние войска были коммунистическому режиму нужнее регулярной армии. Ежедневно пугая простой народ угрозой вражеского вторжения, кремлевское руководство, в собственные байки, естественно, не верило.

Сформированные в конце тридцатых годов дивизии НКВД по охране железных дорог имели по одному бронепоезду в составе каждого полка. Помимо бронепоездов постройки времен гражданской войны, на их вооружении имелись и новейшие мотоброневагоны, производство которых было срочно развернуто на нескольких заводах. Надо заметить, что армия их не получила.

Специальный дивизион бронепоездов НКВД под командованием И.В. Пылаева дислоцировался вблизи Белорусского вокзала Москвы. На него возлагались особо важные задачи — обеспечить безопасность передвижений по железной дороге высшего советского руководства, и в первую очередь Сталина.

Чекистские бронепоезда носили нумерацию полков НКВД, которым они были приданы. Но боевой работы [228] внутри страны для них долгое время не было. Несмотря на все ужасы коллективизации, массовых крестьянских акций протеста не произошло. Даже голодомор 1933 года, унесший миллионы жизней, не вызвал вооруженных восстаний.

Покорившись безропотно своей судьбе, раскулаченные миллионами отправлялись в Сибирь, откуда для них не было возврата, и которая стала для них местом последнего покоя. Остальные послушно записывались в колхозы, превращаясь на долгие годы в рабов сталинской системы. С этой работой чекисты успешно справились и без помощи бронепоездов.

Но перед страной стояли большие задачи — мировая революция по — прежнему была главной целью советского руководства. На подготовку к ней не жалели ни денег, ни людей. Индустриализация и коллективизация, асфальтовым катком прокатившиеся по стране, должны были помочь создать мощнейшую и отлично вооруженную армию, способную установить советскую власть на всем земном шаре.

Розовые мечты первых послереволюционных лет уже рассеялись — даже самому последнему чиновнику Коминтерна было ясно, что мировую революцию можно совершить, только опираясь на штыки Красной Армии. Поэтому как грибы после хорошего дождя, росли военные заводы, с конвейеров которых сотнями и тысячами сходили танки, самолеты, артиллерийские орудия.

В Генеральном штабе разрабатывались планы будущего революционного похода в Европу, для которого и ковалась вся эта военная мощь. Запросы у коммунистических маршалов были огромными. Бездарный стратег Тухачевский, не сумевший в свое время взять Варшаву, мечтал о ста тысячах танков, которые железной волной прокатятся по Европе, сметая любые препятствия на своем пути.

В небе над Европой должны были появиться десятки тысяч боевых самолетов с красными звездами на крыльях. По шоссейным дорогам на Запад двинулись бы тысячи бронеавтомобилей, вооружением и бронированием не уступавшие танкам. А на железных дорогах должны были действовать красные бронепоезда. [229]

Хотя советская военная стратегия тридцатых годов уже отводила главную роль в будущей войне танкам и авиации, бронепоездам тоже нашлась бы работа. После рывка танковых корпусов вглубь территории европейских стран, в тылу наступающей Красной Армии неизбежно остались бы очаги сопротивления войск противника, разрозненные части, которые могли бы угрожать коммуникациям ушедших далеко вперед войск.

Вот тут — то и наступало время действовать бронепоездам дивизий НКВД по охране железных дорог. Патрулируя тыловые магистрали, они должны были обеспечить бесперебойную доставку всех необходимых грузов для действующей армии. На них также возлагалась задача охраны прифронтовой полосы.

Наряду с этими охранными функциями, бронепоезда в случае необходимости могли привлекаться для огневой поддержки наступающих войск или отражения контрударов противника, то есть для того, чем они занимались в годы гражданской войны. Согласно Боевому уставу броневых сил на бронепоезда также возлагались задачи борьбы с танками противника, прикрытия флангов наступающих группировок.

В 1939 году настало наконец время попробовать силы чекистских бронепоездов в вооруженном конфликте. Сталин и Гитлер уже договорились о разделе Европы, были подписаны и стали претворяться в жизнь секретные протоколы к пакту Молотова — Риббентропа.

Вся советская пропагандистская машина пятьдесят лет отвергала даже возможность существования этих документов, называя их выдумкой буржуазной пропаганды, но то, что было написано пером, не вырубишь топором:

«При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально — политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств [230] (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально — политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3. Касательно юго — востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете».

Договор и протоколы были подписаны, настал час их претворения в жизнь. Первыми сделали решительный ход немцы. Германские войска в ночь на 1 сентября вторглись в Польшу и началась германо — польская война, которой вскоре было суждено превратиться во Вторую Мировую.

17 сентября 1939 года войска Украинского фронта под командованием командарма 2–го ранга И.В.Тюленева и Белорусского, которым командовал командарм Ковалев, двинулись на территорию Западной Украины и Белоруссии, навстречу быстро продвигавшимся на восток немецким частям.

Двинулись на Запад и бронепоезда 4–го и 8–го дивизионов, входивших в состав Белорусского фронта. Польские войска практически не оказывали им сопротивления. Имевшиеся у Польши бронепоезда, ранее базировавшиеся на советско — польской границе, после нападения Германии были срочно переброшены на запад, где и погибли в боях или были вынуждены капитулировать. [231]

Слабые очаги сопротивления деморализованных польских войск подавили танковые бригады, двигавшиеся в первом эшелоне (только в составе Белорусского фронта имелось, помимо 15–го танкового корпуса, шесть отдельных танковых бригад, в каждой из которых было не менее двухсот танков), а на долю бронепоездов в основном выпали охранные функции.

Советское командование теперь главную ставку делало на мощь, растущих не по дням, а по часам бронетанковых войск, а бронепоездам отводилась второстепенная роль в будущих сражениях на просторах Европы.

Более серьезные испытания ожидали команды армейских и чекистских бронепоездов в печально известной советско — финской «зимней» войне 1939–1940 годов.

Война с Финляндией виделась Сталину короткой победоносной прогулкой, результатом которой станет присоединение к СССР очередной советской республики. В тылу Красной Армии быстренько сформировали революционное правительство Финляндии, о котором позже, после провала прежних амбициозных планов, постарались забыть.

Из Белоруссии на Карельский перешеек отправились бронепоезда 8–го дивизиона Западного военного округа. Бронепоезда № 16 и 21 из его состава оказывали артиллерийскую поддержку советской пехоте, штурмовавшей укрепления линии Маннергейма. Однако железобетонные доты, построенные финнами, оказались не по зубам орудиям бронепоездов.

Снаряды пушек среднего калибра, которыми были оснащены бронепоезда, или рикошетили или рвались, не причиняя повреждений полутораметровым бетонным стенам. Прорвать одним лихим ударом финские укрепления не удалось, и война затянулась до весны 1940 года. Блицкриг по — советски не получился.

С укреплениями линии Маннергейма пришлось изрядно повозиться, используя артиллерию особой мощности, вроде орудий калибром 305–мм, и подрывая доты зарядами взрывчатки весом в несколько тонн. Бронепоезда, как и вся Красная армия, славы себе на этой войне не завоевали. [232]

В кровопролитных зимних боях на Карельском перешейке участвовало и несколько бронепоездов из состава войск НКВД — три роты мотоброневагонов с командой в 216 человек.

Общее руководство их боевой деятельностью осуществлял начальник Главного управления и войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений комбриг Гульев. Его основной задачей было обеспечить надежную охрану баз снабжения Красной Армии, защиту коммуникаций и борьба с диверсионными группами.

Организационно, каждая рота имела в своем составе три мотоброневагона, один бронепаровоз. Всего: шесть орудий, 12 станковых пулеметов, шесть пулеметов ДТ и три спаренных зенитно — пулеметных установки.

На станции Раута базировалась рота мотоброневагонов 51–го полка внутренних войск по охране железнодорожных сооружений. В ее состав входили два мотоброневагона, действовавшие в интересах 7–й и 8–й армий.

Защита коммуникаций возлагалась и на мотоброневагоны 4–й бригады войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности. Поскольку никаких предприятий, даже не очень важных, в прифронтовой зоне не было, они использовались для патрулирования железных дорог и их защиты от потенциальных финских диверсантов.

Количество чекистских бронепоездов в 1939–1940 годах возросло за счет трофеев. «Освободительный поход» в Польшу привел к появлению в составе войск по охране железных дорог бронепоездов НКВД № 77 (бывший польский «Первый маршал»), № 75 (бывший польский «Смелый»), № 58 («Бартош Гловацкий»).

Некоторые их них вскоре еще раз поменяли «гражданство», когда оказались в руках немцев. Катастрофа 41–го года не обошла стороной и бронепоезда. Но об этом чуть ниже.

В предвоенные годы для охраны железнодорожных коммуникаций в приграничных районах были сформированы несколько дивизий НКВД по охране железных дорог. Как правило, в каждую дивизию входили четыре полка, в каждом из которых имелся бронепоезд или рота мотоброневагонов. [233] Номер бронепоезда соответствовал номеру полка. Дислоцировались они в следующих районах:

— 2–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Карелия, Эстония. Командир — генерал — майор Иванов.

— 3–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Белоруссия.

— 4–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Киев — Чернигов — Житомир — Винница — Одесса. Командир — полковник Мажирин.

— 5–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Восточная Украина.

— 9–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Брест — Вильнюс.

— 10–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Западная Украина. Командир — полковник Могилянцев.

— 13–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Бельцы — Бендеры — Умань. Командир — полковник Завьялов.

— 24–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Минск — Смоленск.

— 27–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Дальний Восток.

— 28–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Дальний Восток.

— 29–я дивизия НКВД по охране железных дорог Забайкалье.

Помимо этих дивизий, в этих районах имелись и другие соединения НКВД. Именовались они по — разному:

— 12–я дивизия НКВД по охране особо важных предприятий — Москва.

— 20–я стрелковая дивизия НКВД — охраняла печально знаменитый Беломоро — Балтийский канал. Командир — полковник Иванов.

— 42–я отдельная бригада конвойных войск НКВД — Минск.

— 43–я бригада НКВД — Ростов.

— 56–я бригада НКВД — Карелия.

— 57–я бригада НКВД по охране особо важных предприятий — Юго — Восточная Украина.

— 71–я бригада НКВД по охране особо важных предприятий — Донбасс. [234]

Параллельно с Красной армией, как видим, существовала еще одна, не менее мощная. Ее дивизии и бригады имели танки, артиллерию, бронепоезда и другое современное вооружение. Полностью укомплектованные, имеющие хорошо обученный командный состав, они готовились к трудной, но почетной работе — устанавливать советскую власть на «освобожденных» территориях, час освобождения которых пробил.

Но работы на чужой территории для них не нашлось. Все предвоенные планы рухнули летом 41–го года, заставив думать об отступлении, а не о броске на запад. Пришлось дивизии НКВД переделывать в стрелковые и бросать в мясорубку войны в качестве обычного пушечного мяса.

Чекистов в Стране Советов было так много, что только летом 41–го года были созданы три армии из вновь (!) сформированных соединений: 243–я, 244–я, 246–я, 247–я, 249–я, 250–я, 251–я, 252–я, 254–я, 256–я, 257–я, 262–я, 265–я, 266–я и 268–я стрелковые дивизии вышли из недр Народного комиссариата внутренних дел.

Еще несколько дивизий было создано на базе существовавших до войны соединений НКВД. Процесс перешивания чекистских дивизий в армейские шел до 1943 года. Созданная в этом году и имевшая наибольший среди советских общевойсковых армий номер, 70–я — как гласит официальная советская история — была сформирована «из личного состава пограничных и внутренних войск НКВД с непосредственным подчинением Ставке ВГК».

После 43–го года чекистов в армию больше не отправляли. Они понадобились для решения других задач. Ситуация на фронте изменилась в пользу Красной армии. Советские войска продвигались на запад, освобождая оккупированную ранее немцами территорию.

Для НКВД здесь было море работы: проверить каждого жителя на предмет лояльности советской власти, вести вооруженную борьбу с лицами, не желающими признавать советские порядки (а их число в Прибалтике и на Украине измерялось тысячами). А впереди лежала Восточная Европа, где нужно было выловить бывших и нынешних врагов СССР, а главное, установить коммунистические режимы. [235]

Поэтому на свет стали появляться на свет стрелковые дивизии внутренних войск НКВД, номера которых вскоре перевалили за седьмой десяток. Как и до войны, они получили в свой состав старое испытанное оружие — бронепоезда — и принялись за привычную работу.

Бронепоезда в будущей войне

Вскоре после первых залпов второй мировой войны в официальном органе Народного комиссариата обороны СССР — «Автобронетанковом журнале» за 1940–й год — появилась статья «Об основах боевого использования бронепоездов». Поскольку просто так ничего в нашей стране тогда не происходило, эта статья интересна тем, что она была изложением взглядов руководства Красной армии на роль бронепоездов в уже фактически начавшейся войне.

Суть их сводилась к тому, что хотя бронепоезда, в силу своей привязанности к железным дорогам, и не могут применяться в современном бою наравне с другими родами войск, в районах железных дорог именно на бронепоезда будут возлагаться самые различные задачи во взаимодействии с другими родами войск.

Обладая мощным вооружением и защитой, постоянной боевой готовностью и быстротой передвижения, бронепоезда будут играть большую роль в разведывательной деятельности и нанесении противнику неожиданного и мощного удара.

Основным видом огня бронепоездов будет огневой налет, когда бронепоезд, атакуя противника, появляется в непосредственной близости от него, обрушиваясь в короткое время всей мощью артиллерийского и пулеметного огня.

Перед огневым налетом бронепоезд должен находиться в укрытии, а исходная позиция, если позволяет местность, должна обеспечить немедленное открытие огня с выходом бронепоезда на открытую позицию.

Скрытность подхода бронепоезда будет также зависеть от времени суток. Наиболее выгодным моментом для действий [236] бронепоезда является предрассветный туман. Сам выезд на открытую позицию должен быть решительным, причем участок открытой позиции должен обеспечивать свободное маневрирование бронепоезда под огнем противника, а прилегающая местность — хорошую видимость в пределах двух километров.

В силу кратковременности пребывания бронепоезда на открытой позиции огонь его должен быть доведен до полного напряжения. Наиболее вероятными целями при огневом налете будут живая сила, пулеметы, танки и открыто расположенные артиллерийские батареи на удалении от бронепоезда не более двух километров.

Огонь на меньшую дальность будет мало действенным вследствие ограниченности наблюдения и быстроты действий, а также и в силу того, что бронепоезду в большинстве случаев при ведении огня придется маневрировать и стрельбу с коротких остановок производить в редких случаях.

Выход бронепоезда на открытую позицию необходимо прикрывать огнем артиллерии, которая главным образом подавляла бы цели (артиллерию противника) на удалении свыше двух километров, или же огнем тяжелых бронепоездов. Пехота должна закрепить достигнутый в процессе боя успех бронепоезда, не давая противнику возможности подтянуть резервы.

Бронепоезда с приданным им десантом до подхода своих войск могут производить неожиданные нападения на важнейшие станции. В этом случае в задачу приданного десанта будет входить захват и оборона важнейших пунктов станции: вокзала, телеграфа, прикрытие подступов к станции, обеспечение безопасности движения бронепоезда, охрана входных и выходных стрелок, поворотных кругов, охрана мостов и т. д.

Во встречном бою бронепоезда, усиленные десантом, могут также овладевать важнейшими железнодорожными узлами и пунктами и удерживать их до подхода главных сил. Но при удалении от своих войск командир бронепоезда должен постоянно заботиться о тыле, держать с ним непрерывную связь, так как это наиболее уязвимый участок, ибо противник всегда будет стремиться отрезать путь движения, оторвать от своих войск. [237]

Поэтому для обеспечения надежной связи с тылом необходимо выделять бронедрезину с задачей курсирования по участку железной дороги для обеспечения охраны мостов и полотна.

Следует также особо отметить использование бронепоездов для захвата важнейших узловых станций, для набега на тылы и фланги противника во взаимодействии с авиацией. Наибольший эффект ожидался при одновременности и неожиданности налета.

При набегах на тылы и важнейшие узловые пункты движение бронепоездов в целях скрытности по возможности должно совершаться в ночное время. Но движению бронепоездов в данном случае должна предшествовать тщательная заблаговременная разведка.

Однако, начавшаяся война перечеркнула все предвоенные взгляды на боевое применение бронепоездов Красной армии. Вместо наступательных операций, пришлось вести тяжелые оборонительные бои в условиях господства противника в воздухе и бесконечных танковых прорывов советского фронта.

В таких условиях бронепоезда очень часто оказывались отрезанными от своих баз и быстро отходивших на восток войск. Для них, полностью привязанных к железной дороге, это было смертельным обстоятельством.

Имеющие большие размеры, слабое бронирование и зенитное вооружение, бронепоезда часто становились легкой добычей танков и авиации.

Реальная жизнь оказалась полной противоположностью предвоенным планам.

Польские бронепоезда

Из всех стран Европы наибольшее внимание бронепоездам, в период между двумя мировыми войнами, уделяла Польша. Еще в советско — польской войне 1920 года участвовали 22 бронепоезда под бело — красным флагом. В тяжелых боях были потеряны 12 составов. Потери восполнялись за счет трофейных бронепоездов и вновь построенных. [238]

Первыми бронепоездами польской армии стали: «Данута», «Познанчик», «Гоплана», «Ржепиха» (последние два были сформированы на базе трофейного германского бронепоезда Panzer Zug № 22), «Бартош Гловацкий», «Падеревский», «Мститель», «Грозный» (сформирован на базе трофейных советских бронепоездов «Коммунист» и «Карл Либкнехт»), «Смерч» (создан на базе трофейного австро — венгерского бронепоезда), и другие.

Первоначально польские бронепоезда («Pociag panzerny») обозначались номерами — P.P.I, P.P.2, Р.Р.З и так далее. Все они сильно отличались друг от друга: бронеплощадки и локомотивы разного типа, пушки и пулеметы всевозможных калибров и марок.

После окончания советско — польской войны польское командование предприняло меры к унификации своих бронепоездов. В 1927 году был принят на вооружение стандартный бронепаровоз Ti3, вошедший в состав всех польских бронепоездов. Был определен стандартный состав бронепоезда: бронепаровоз, две бронеплощадки, штурмовой вагон и две контрольные платформы.

Было стандартизовано и вооружение: основными стали 100–мм гаубица образца 14/19 и 75–мм пушка образца 02/26, созданная на основе русской трехдюймовки, 7,92–мм пулеметы «Максим».

В тридцатые годы для повышения боевых возможностей бронепоездов, в их состав стали включаться бронедрезины, созданные на базе устаревших танков французского производства ФТ17 и польских танкеток ТК.

Стандартный бронепаровоз Ti3 польских бронепоездов

Польские военные теоретики в двадцатые — тридцатые годы рассматривали бронепоезд как могущественную, и очень подвижную огневую единицу прорыва, под прикрытием которой части главных сил могут прорвать оборону противника и ворваться в оперативную глубину его построений. При отступлении, бронепоезда должны отходить последними, прикрывая отход своих войск, действуя при этом, смело, решительно и быстро.

В начальном периоде войны им отводилась задача прикрытия пограничных рубежей и ведение разведки в интересах пограничных частей: оборона железнодорожных путей, станций, мостов, захват при удачном стечении обстоятельств, [239] крупных железнодорожных узлов, борьба с десантами противника.

Наиболее успешными их действия могли быть в районах со слабо развитой железнодорожной сетью, поскольку противник, дабы не лишиться путей подвоза для своей армии, не будет производить значительных разрушений железной дороги.

Польское военное руководство постоянно преследовал страх, что граница Польши с СССР на протяжении почти 1000 километров слабо укреплена и в случае войны красная кавалерия легко сможет прорваться вглубь страны. В этих условиях бронепоезда должны были играть роль быстро передвигающихся опорных пунктов, на которые смогли бы опираться войска прикрытия в мобилизационный период, пока не подошли основные силы польской армии.

Роль бронепоездов в обороне виделась польскому командованию минимальной, поскольку артиллерия противника, пристрелявшись, не позволит ему занять определенную позицию. Они могли выполнять функции артиллерийских батарей в тех районах, где работа полевой артиллерии по каким — либо причинам была затруднена.

Поляки, трезво оценивая соотношение сил с Красной Армией, свою военную стратегию строили на принципах обороны. Поэтому максимальное использование бронепоездов планировалось при действиях с арьергардом отступающих войск, когда нужно будет во что бы то ни стало задержать наступающего противника. А поскольку железные дороги представляли главное средство транспорта и связи, их оборона считалась наиболее важной задачей. [240]

Командир бронепоезда, прикрывающего отход своих войск, обязан, даже ценой гибели его части, обеспечить отрыв главных сил от наступающего врага. Учитывая, что в этих боях рассчитывать на помощь пехоты и артиллерии не приходится, вся тяжесть ляжет на броневые силы, к которым в польской армии относились бронеавтомобили и бронепоезда. Выход бронепоезда из арьергардного боя из — за полного расхода боезапаса, считался недопустимым, поэтому планировалось заранее максимально обеспечить их огнеприпасами.

На бронепоезда, при отступлении, возлагалась и задача разрушения железнодорожного полотна, мостов и прочих сооружений, после эвакуации всего, что только можно вывезти.

Одной из важнейших задач, для решения которых готовились бронепоезда, была борьба с бронепоездами противника. При отступлении их следовало уничтожать при помощи устройства фугасов из мин, устанавливаемых вблизи железнодорожного полотна, мешать их движению путем разрушения железнодорожного пути.

Бронеплощадка польского бронепоезда «Pierwszy Marszalek»

Польские инструкции и уставы предусматривали несколько способов захвата вражеских бронепоездов. Для этого командир бронепоезда или дивизиона должен был артиллерийским огнем испортить железнодорожный путь в тылу неприятельского бронепоезда при одновременном разрушении пути по фронту. Захвату должна была предшествовать мощная артиллерийская подготовка как бронепоездов, так и приданной артиллерии. При минировании определенного участка пути, бронепоезд умелым маневрированием должен был завлечь на него бронепоезд противника, используя для его уничтожения засаду и собственные огневые средства.

Для борьбы с красными бронепоездами собирались также применять брандеры (в Польше их называли «дикими машинами»), выпуская их навстречу противнику, разрушение путей, снятие стрелок, установку специальных приспособлений для схода поезда с рельс.

Не без оснований опасаясь действий диверсионных групп Красной Армии, польское командование планировало в борьбе против них использовать и бронепоезда. Им [241] отводилась главным образом не столько боевая, сколько морально — устрашающая функция. Охрана дорог должна проводиться или патрулированием или дежурством в определенном пункте, причем бронепоездом и патрулями должны быть заняты все важнейшие участки — мосты, стрелки и т. п.

Много внимания польские военные специалисты уделяли вопросам боевого обеспечения и маскировки. Базироваться бронепоезда должны были на операционных базах, расположенных, как правило, на второстепенных железнодорожных станциях, занимая два пути с выходом на магистраль в обе стороны — один для боевой части, другой для хозяйственной, причем стрелки с этих путей не должны быть открыты на магистраль (в целях защиты от брандеров).

Маскировка производилась при помощи растянутых над боевыми единицами полотнищ, вводом бронепоездов в деревянные, специально построенные на путях сараи или при помощи сена и соломы, которыми укрывали бронеединицы. Выход бронепоездов из пунктов стоянки и их возвращение должны производиться ночью. В дневное время для стоянки могут использоваться железнодорожные выемки в лесу или кривые участки железнодорожного пути.

Во время боевых действий такая маскировка считалась бесполезной, поэтому рекомендовалось использовать только дымовую завесу для затруднения ведения огня артиллерией [242] противника. При этом указывалось, что такая завеса закрывает обзор команде бронепоезда и мешает вести огонь.

Движение бронепоездов должно было происходить следующим образом: вдали от противника — одним или двумя эшелонами с броневым или черным паровозом. Обслуживает при этом локомотив команда черного, причем работает она в три смены. Главным в походном движении считалось максимальное сохранение сил личного состава и материальной части. Во время движения все двери с левой стороны закрываются, а выход разрешен только по приказу и с правой стороны.

Скорость движения определялась в зависимости от состояния железнодорожного пути и его профиля, мощности паровоза и необходимости обеспечить полную безопасность, но не более 45 км/час. Перед началом боевого марша бронепоезд разделяли на две части — боевую и хозяйственную, которые передвигались самостоятельно.

Боевая часть формировалась в следующем порядке: бронепаровоз посередине, рядом штурмовой вагон с радиостанцией, по бокам артиллерийские вагоны и по краям по две груженных контрольных платформы. В некоторых случаях боевая часть могла разделяться, при этом паровоз находился с той частью, которая ближе к противнику, остальные — остаются на месте и поддерживают первую.

Основными средствами связи для бронепоездов считались радио, авиацию, бронедрезины и посыльные. Опасаясь перехвата и расшифровки радиограмм, польское командование ограничивало передачу важных приказов и распоряжений, рекомендуя применять радио главным образом для связи между отдельными бронепоездами в дивизионе. В обороне могла использоваться проволочная связь.

23 ноября 1930 года было организовано командование броневых сил польской армии, в которое вошли танковый полк, дислоцировавшийся в Журавице, пять эскадронов бронеавтомобилей и два дивизиона бронепоездов. Большинство польских бронепоездов дислоцировалось рядом с советско — польской границей, в готовности отразить возможное наступление Красной Армии. [243]

К началу второй мировой войны польская армия имела 14 бронепоездов:

— Pociag panzerny № 11 «Danuta»,

— Pociag panzerny № 12 «Poznanczyk»,

— Pociag panzerny № 13 «General Sosnkowsky»,

— Pociag panzerny № 14 «Paderewsky»,

— Pociag panzerny № 15«Smierc»,

— Pociag panzerny № 51 «Pierwszy Marszalek»,

— Pociag panzerny № 52 «Pilsudczyk»,

— Pociag panzerny № 53 «Smialy»,

— Pociag panzerny № 54 «Grozny»,

— Pociag panzerny № 55 «Bartosz Glowazky»,

— учебные бронепоезда «Zagonczyk», «Stefan Czarniecki» и два бронепоезда береговой обороны.

Польский бронепоезд «Danuta» в 30–е гг.

Уже после начала второй мировой войны был построен импровизированный бронепоезд «Smok Kaszubski». Еще два примитивных бронепоезда из подручных материалов было построено в осажденной немецкими войсками Варшаве.

Подавляющее большинство из этих бронепоездов было построено еще в начале двадцатых годов и несколько раз прошло модернизацию, повысившую их боевые возможности.

В 1939 году, когда возросла угроза немецкого вторжения, их перебросили на запад. После нападения Германии и начала второй мировой войны, восемь из 14–ти имевшихся в польской армии бронепоездов вступили в бой на западной границе Польши. Бронепоездам были приданы 16 танков «Рено» FТ17 и 40 танкеток TKS, переоборудованных в бронедрезины на железнодорожном ходу.

Помимо устаревших бронепоездов, в польской армии имелись и другие броневые части. В сентябрьских боях участвовали Варшавская бронемоторизованная бригада — 16 [244] легких танков «Виккерс Е» и 25 танкеток, два батальона легких танков (в каждом — 49 танков 7ТР), 21–й батальон легких танков, вооруженный французским машинами R35 (45 единиц), 11 броневых дивизионов (в каждом — 13 танкеток и семь бронеавтомобилей) и 15 отдельных рот разведывательных танков (по 13 танкеток).

Всего, по штатам военного времени, в польской армии должно было быть 130 легких танков «Виккерс» и 7ТР, 45 легких танков «Рено» К35, 45 старых «Рено» РТ17, 390 танкеток ТК–3 и TKS, 88 бронеавтомобилей, в сумме — 698 бронеединиц.

Германская армия имела к началу войны 3195 танков, 90 процентов которых были легкие. Непосредственно в боевых действиях на территории Польши участвовали до 2600 боевых машин, во многом предрешившие их исход.

Помимо германского превосходства в силах и средствах, в пассиве польской армии было отсутствие осмысленной военной доктрины. Фельдмаршал Манштейн, один из лучших стратегов второй мировой войны, в послевоенных мемуарах отмечал, что «трудно установить, в чем состоял оперативный замысел, положенный в основу плана развертывания польской армии, если только это не было желанием «прикрыть все», или, может быть, правильнее будет сказать, ничего не отдавать добровольно. Это желание в случае его осуществления приводит слабейшую сторону, как правило, к поражению…

В Польше — за исключением маршала Пилсудского и еще немногих трезво мыслящих политических деятелей — очевидно, никто никогда ясно не представлял себе всю опасность положения, в котором оказалась страна в результате удовлетворения несправедливых территориальных претензий по отношению к свои соседям — России и Германии.

Польский Генеральный Штаб еще не имел своей подкрепленной многолетним опытом военной доктрины. Вообще говоря, польскому темпераменту больше соответствовала идея наступления, чем обороны. Романтические представления минувших времен, по крайней мере, подсознательно, еще сохраняли свою силу в головах польских солдат… [245]

Таким образом, возможно, что в основе плана развертывания польской армии, кроме желания «ничего не отдавать», вообще не было никакой ясной оперативной идеи; существовал лишь компромисс между необходимостью обороняться от превосходящих сил противника и прежними заносчивыми планами наступления.

При этом одновременно впадали в заблуждение, считая, что немцы будут вести наступление по французскому образцу и что оно скоро примет застывшие формы позиционной войны…Поражение Польши было неизбежным следствием иллюзий, которые питали в Варшаве относительно действий союзников, а также переоценки собственных сил с точки зрения возможности оказания длительного сопротивления».

Уже в августе германское командование начало развертывание своих сил для вторжения в Польшу. В Восточную Пруссию перебрасывались войска, как было объявлено, для участия в праздновании 25–й годовщины победы над русской армией под Танненбергом. В Померании и Силезии дивизии Вермахта вышли к границе под предлогом строительства оборонительных рубежей, а в Средней Германии проводились крупные учения.

Военные действия на территории Польши можно подразделить на три этапа. На первом, с 1 по 8 сентября, немецкие войска вели наступление с целью окружения и уничтожения польской армии в большой излучине Вислы западнее Варшавы.

Один из первых выстрелов второй мировой войны был сделан командой немецкого бронепоезда № 3, атаковавшего приграничную польскую железнодорожную станцию (об этой операции будет более подробно рассказано ниже). В первые же дни вступили в бой и польские бронепоезда. В бою под Мокрой группа танков, бронеавтомобилей и два бронепоезда поляков оказывали поддержку Волынской кавалерийской бригаде.

Вторая фаза боев развернулась 4–6 сентября на главной линии обороны польской армии. К этому моменту поляки уже потеряли до 100 единиц бронетанковой техники, но сохранили боеспособность. Здесь же, под Петркувом, произошло первое танковое сражение войны. 2–й польский [246] танковый батальон контратаковал наступающие части 1–й танковой дивизии Вермахта.

Польские танкисты сумели задержать продвижение немецких войск, уничтожив 15 танков, но и батальон перестал существовать как единая боевая сила, потеряв 13 танков.

8 сентября немецкие танки подошли к Варшаве и началась оборона польской столицы, в которой участвовали импровизированные бронепоезда, срочно построенные железнодорожниками. Они выполняли роль самоходной артиллерии, поддерживая артиллерийским и пулеметным огнем действия пехоты и кавалерии.

Стремясь переломить неблагоприятный для них ход боевых действий, поляки попытались организовать контрудар на реке Бзура. Во встречном сражении с немецкими войсками участвовали и польские бронепоезда — № 11 «Данута», № 12 «Познанчик» и № 14 «Падеревский». Всего в польской армии к этому времени имелось 430 бронеединиц и девять бронепоездов.

Небольшой первоначальный успех, достигнутый в боях 10–13 сентября, полякам не удалось развить в оперативный. Уже 17 сентября в Бресте встретились германские части, замкнув кольцо окружения вокруг польской армии. Почти все оперативные соединения поляков были разбиты, в боях на реке Бзура было потеряно около 170 танков и бронеавтомобилей.

В этот же день поляков ожидал еще один неприятный сюрприз — советские войска перешли границу с Польшей, и двинулись на запад. Остатки польской армии оказались между молотом и наковальней. Судьба германо — польской войны была решена.

Разрозненные и малочисленные отряды польских войск продолжали сопротивление до конца сентября. 28 сентября прекратил боевые действия последний боеспособный польский бронепоезд № 15 «Смерч». В этот же день генерал Демб — Бернадский объявил о капитуляции вооруженных сил Польши. Война закончилась.

Остановимся далее более подробно на боевом пути польских бронепоездов.

Бронепоезд № 11 «Данута» был ровесником Польской республики, вступив в боевой строй еще в 1918 году, и использовался [247] польской армией вместе с бронепоездом «Познанчик» в боях против немцев в районе Познани. На вооружении воинственной девушки — «Дануты» имелось два тяжелых орудия, две 37–мм пушки и 15 пулеметов.

Бронеплощадка польского бронепоезда № 14 «Paderewsky»

Участвовала «Данута» (тогда именовавшаяся бронепоезд Р.Р.5) и в советско — польской войне 1920 года, во время битвы под Варшавой своим огнем поддерживала 16–ю Померанскую пехотную дивизию. После войны, в 1921 году прошел модернизацию и вместе с бронепоездом «Генерал Соснковский» был включен в состав учебного батальона бронепоездов в Яблоне.

В начале тридцатых годов «Данута» прошла очередную модернизацию, призванную повысить ее боевые качества. Бронепаровоз был заменен на ставший стандартным для всех польских бронепоездов локомотив Ti3, вооружение усилили 100–мм гаубица и 75–мм пушка.

После расформирования учебного батальона, «Данута» оказалась в 1 —м дивизионе бронепоездов в Легионово, близ Варшавы.

После начала второй мировой войны бронепоезд под командованием капитана Болеслава Коробовича был включен в состав армии «Познань». Артиллерия и пулеметы «Дануты» поддерживали солдат 26–й пехотной дивизии в боях с наступавшими дивизиями Вермахта.

Была в его боевой биографии битва на реке Бзура, где при огневой поддержке бронепоезда, польская 16–я пехотная дивизия пыталась сдержать натиск 24–й пехотной дивизии германской армии. [248]

16 сентября немецкие артиллеристы огнем из противотанковых орудий разбили локомотив, и состав стал неподвижной мишенью для артиллерии противника. Учитывая безвыходность ситуации, командир бронепоезда приказал взорвать его. Разрушенный состав достался немцам.

После окончания боевых действий немцы отремонтировали бронеплощадку «Дануты» и включили в состав своего бронепоезда Panzer Zug 21.

Сражавшийся рядом с «Данутой» «Познанчик» тоже имел богатую биографию. Построенный в 1918 году в Варшаве как поезд № 11, он участвовал в боях с немцами под Познанью. Первоначально его бронирование представляло из себя мешки с песком, уложенные на платформы и защищавшие команду от огня противника.

После модернизации, когда на нем появилась настоящая броня, «Познанчик» отправился на Восточный фронт, где участвовал в советско — польской войне. В мае 1920 года во время ремонта во Львове он получил новый паровоз — «овечку» русского производства.

После войны «Познанчик» прошел несколько модернизаций и встретил германское вторжение в составе 1–го дивизиона бронепоездов в районе Кротошина, где он патрулировал железные дороги. Вторая война в его биографии оказалась короткой. Сражение на реке Бзура стало последним в его судьбе. Через несколько дней, у Сохачева, бронепоезд получил серьезные повреждения в бою с германскими войсками и был взорван собственным экипажем.

Конструкция двух этих польских бронепоездов была сходной. В состав входили две контрольные платформы (спереди и сзади), две бронеплощадки с вооружением, бронепаровоз в центре и штурмовой вагон с десантом.

Бронепаровозы всех польских бронепоездов с 1927 года были стандартные — бронированные локомотивы серии Ti3. Ими заменили разнообразные паровозы, использовавшиеся до этого.

Четырехосные бронеплощадки были построены в 1921 году в Познани и заменили импровизации времен советско — польской войны. На них монтировались одна 100–мм гаубица образца 14/19 года, имевшая дальность стрельбы до десяти километров и скорострельность 8 выстрелов в [249] минуту (в двадцатые годы использовалась российская сорокадвухлинейная гаубица) и одно 75–мм орудие образца 02/26 года (модифицированная в Польше русская трехдюймовка), имевшее круговой обстрел, скорострельность 10 выстрелов в минуту.

Кроме них, имелось восемь 7,92–мм пулеметов образца 08 «Максим», установленные по бортам и в торце бронеплощадки.

100–мм башенная артиллерийская установка польского бронепоезда № 11 «Danuta»

Борта бронеплощадки были защищены броней толщиной 12–25 мм, крыша и пол — 5–8 мм.

Штурмовой вагон мог принимать на борт 32 человека. На нем были установлены четыре пулемета «Максим» и радиостанция с дальностью до 100 километров.

Каждому бронепоезду также придавались бронедрезины — две типа R — легкие танки французского производства ФТ17 на железнодорожном шасси, и четыре типа ТК — танкетки на железнодорожном шасси. Использовались они в основном для разведки и патрулирования железных дорог. [250]

Захватив у советских войск несколько бронепоездов, польское командование развернуло на их базе формирование новых бронированных составов для восполнения потерь. В 1920 году в боевой строй вступил бронепоезд Р.Р.20, ставший позже именоваться «Бартош Гловацкий» (герой восстания под предводительством Костюшко в 1794 году), состоявший из бронепаровоза, трех бронеплощадок и штурмового вагона.

В боях у белорусского города Волковыск Р.Р.20 действовал совместно с отрядом бронеавтомобилей, преследуя отступающие советские войска.

В двадцатые — тридцатые годы бронепоезд прошел несколько модернизаций: получил стандартный польский бронепаровоз, новую артиллерию. В его составе остались две модернизированные бронеплощадки.

После начала второй мировой войны, под командованием капитана Подгорски, он вошел в состав резервной армии «Пруссия». Для усиления противовоздушной обороны на его контрольной платформе установили 40–мм зенитную пушку Бофорс.

В середине сентября «Гловацкий» вел бои с частями третьей танковой дивизии Вермахта. Потеряв несколько бронедрезин, бронепоезд вынужден был отойти на восток, ко Львову. Здесь его ожидали бои со 2–й германской горнострелковой дивизией, оборона Львова от наседающих немецких войск.

Стандартная бронеплощадка польских бронепоездов

Вскоре ситуация для польских войск, оборонявшихся на Западной Украине, стала безвыходной. 17 сентября советские войска, в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа, перешли советско — польскую границу и двинулись навстречу немецким войскам поляки оказались между молотом и наковальней. Отступать было некуда.

22 сентября команды двух польских бронепоездов — «Бартош Гловацкий» и «Смелый» — сдались советским войскам, вступившим во Львов. Советское чекистское командование не побрезговало бронированными трофеями и нашло им применение. После небольшого ремонта «Гловацкий» был включен в состав 58–го полка НКВД и получил наименование бронепоезд № 58 войск НКВД. [251]

Польский бронепоезд № 55 «Bartosz Glowazky»

В сентябре 1919 года во Львове, занятом польским войсками, был построен бронепоезд Р.Р.7, позднее получивший наименование «Падеревский». Вооружен он был пулеметами, а бронирование составляли мешки с песком и листы железа. В состав бронепоезда входили два локомотива, три артиллерийские бронеплощадки и три контрольные платформы. Один из локомотивов был во Львове бронирован 10–15 мм листами железа.

Из ворот завода бронепоезд сразу же отправился на фронт, где участвовал в боях на Литовско — Белорусском фронте, на Украине. В ходе боев к нему цепляли трофейные советские бронеплощадки.

Уже в сентябре двадцатого года его пушки и пулеметы поддерживали солдат 15–й пехотной дивизии в боях против советских войск.

В битве под Варшавой бронепоезд действовал совместно с другими бронепоездами — «Данута» и «Мститель». В августе двадцатого года все три бронепоезда, поддерживая своем огнем кавалерию и танки, атаковали город Минск — Мазовецки. Потом были бои у реки Неман и окончание войны.

В 1924 году бронепоезд «Падеревский» был выведен из боевого состава и списан. Но на следующий год его опять ввели в строй. В конце двадцатых — начале тридцатых годов бронепоезд несколько раз модернизировался, после чего, [252] его включили в состав 1–го дивизиона бронепоездов в Легионово.

В сентябре 1939 года капитан Гавельчик повел «Падеревского» на фронт. Бронепоезд отправили в армию «Поморье», где он участвовал в битве на реке Бзура. Артиллерийским и пулеметным огнем бронепоезд поддерживал атаки польской пехоты на части 221–й германской пехотной дивизии.

В середине сентября немецкая артиллерия нанесла серьезные повреждения бронепоезду и он был взорван собственным экипажем.

Состав бронепоезда «Падеревский» был стандартным для польских бронепоездов: две контрольные платформы, бронепаровоз, две бронеплощадки и штурмовой вагон. На каждой бронеплощадке были установлены 100–мм гаубица образца 14/19 года чешского производства, 75–мм польская пушка, представлявшая собой модификацию русской трехдюймовки.

Имелось также четыре 7,92 мм пулемета «Максим». В тридцатые годы дополнительно была установлена зенитная пулеметная установка. Толщина брони достигала 8 — 12 мм. Еще четыре пулемета были установлены в штурмовом вагоне. Придавались ему две бронедрезины типа R и четыре типа ТК.

Бронеплощадка польского бронепоезда № 14 «Paderewsky»

Захваченные в боях в 1919–1920 годах советские бронепоезда, как отмечали польские военные специалисты, по своим конструкционным особенностям, компоновке, вооружению, значительно превосходили первые импровизированные польские поезда.

Поэтому трофейные бронепоезда Красной армии после ремонта и восстановления, если таковое требовалось, вновь вступали в бой, только теперь уже против бывших хозяев.

Тогда — то и появился в польской армии бронепоезд, за свою недолгую жизнь, сменивший трех хозяев. Во время боев на территории Украины, в начале двадцатого года, поляками был захвачен большевистский бронепоезд.

Его немедленно переименовали в «Strzelec Kresowy» и бросили в бой против советских войск совместно с 13–й пехотной дивизией. Вскоре, в июле, бронепоезд поменял [253] имя — теперь его стали именовать «Pierwszy Marszalek» — «Первый маршал» — в честь основателя и руководителя независимой Польши Юзефа Пилсудского.

Под этим именем бронепоезд участвовал в битве под Варшавой и в других боях осенью 1920–го года После победоносного окончания войны, «Первый маршал» прошел модернизацию — поменял локомотив, многое оборудование и часть вооружения.

Осенью 1939 года бронепоезд № 51 «Первый маршал» которым в это время командовал капитан Здислав Рокоссовский, вошел в состав армии «Краков». У Кракова команда бронепоезда провела свой первый бой с частями 2–й германской танковой дивизии — состав получил серьезные повреждения, был убит командир.

Штурмовой вагон бронепоезда № 14 «Paderewsky»

В середине сентября «Первый маршал» ушел на восток в район украинских городов Сарны и Ковель, где приступил к патрулированию железнодорожных линий Вскоре [254] он оказался в ловушке: с запада приближались немецкие войска, с востока надвигались части Красной армии. 22 сентября бронепоезду досталось от советской авиации.

Самолеты с красными звездами на крыльях атаковали «Первого маршала» на перегоне у Сарн, и нанесли ему серьезные повреждения. Командир приказал команде покинуть поезд.

После прекращения боевых действий, советские технические специалисты, осмотрев брошенный бронепоезд, пришли к выводу о возможности его восстановления. Пройдя ремонт, бронепоезд был включен в состав 77–го полка НКВД 10–й дивизии войск НКВД под именем бронепоезд № 77.

До немецкого вторжения он дислоцировался в Станиславе и использовался для охраны железных дорог на Западной Украине. С первых дней войны участвовал в приграничном сражении. Был поврежден немецкими войсками и оставлен командой 7 июля 1941 года.

Немцы, захватившие брошенный состав, отправили бронепоезд в ремонт, где он находился до декабря 1941 года. После восстановления материальной части бывший «Первый маршал» был использован при формировании немецкого бронепоезда № 10.

Польский бронепоезд «Pierwszy Marszalek»

Panzer Zug № 10 состоял из двух самостоятельных частей — Kampfzug A — создана на базе трофейного советского [255] бронепоезда НКВД № 75 (в свою очередь был создан на основе трофейного польского бронепоезда № 53 «Смелый») и Kampfzug В — создана на базе трофейного советского бронепоезда НКВД № 77 (ранее — польский бронепоезд № 51 «Первый маршал»).

Сорок второй год Panzer Zug № 10 провел на Украине, где охранял железные дороги от нападений партизан. После окружения 6–й немецкой армии под Сталинградом, был срочно отправлен на Восточный фронт, к Волге. Зимой 42–43 годов прикрывал отход германских войск от Сталинграда.

Германский бронепоезд Panzer Zug 10B (бывший польский № 51)

Летом 43–го года бронепоезд снова появился на Украине. Партизанское движение принимало все более массовые формы, кроме того, в тылу немецких войск начали действовать диверсионные отряды НКВД, совершавшие частые нападения на железные дороги и другие коммуникации.

Множество таких отрядов скрывалось в полесских лесах, на границе Белоруссии и Украины. Именно сюда, в район железнодорожной линии Ковель — Сарны и прибыл Panzer Zug № 10, но карьера на новом месте получилась у него короткая. Уже 13 июня бронепоезд подорвался на партизанской мине и был направлен в ремонт.

После восстановления материальной части, Panzer Zug № 10 был разделен на два самостоятельных бронепоезда — Panzer Zug № 10 и Panzer Zug № 11. Новые старые бронепоезда отправились в район Тернополя и Львова для охраны железных дорог от партизан. [256]

Летом следующего года бронепоезда были модернизированы и вместе с другими немецкими войсками отошли на территорию Польши. Здесь, 13 января 1945 года, советские штурмовики превратили их в груду металлолома. Война для них закончилась. Советский — польский — советский — германский бронепоезд нашел вечный покой на польской земле.

Компоновка «Первого маршала», когда он служил под красно — белым флагом, была стандартной для польских бронепоездов: две контрольные платформы, две бронеплощадки, бронепаровоз и штурмовой вагон.

На каждой бронеплощадке были установлены две 75–мм пушки образца 02/26 года, имевшие сектор стрельбы 270 градусов, и восемь пулеметов «Максим» (два — в артиллерийских башнях, четыре — по бортам). Толщина брони бронеплощадок достигала 8–12 миллиметров.

Еще один польский бронепоезд № 54 «Grozny» тоже имел советские корни. В начале двадцатого года польские войска захватили в боях два советских бронепоезда — «Коммунист» (по другим данным — «Коммунар») и «Карл Либкнехт».

Трофейные бронеплощадки использовали для формирования нового бронепоезда P.P. 15, позже получившего имя «Грозный». Весной и летом 1920 года он участвовал в боях на Волынском фронте, отражал атаки советских войск под Киевом. Вместе с отступающими польскими войсками дошел до Варшавы, а потом обратно, преследуя разбитые советские части.

После войны бронепоезд прошел несколько модернизаций, поменял локомотив. Новую войну в сентябре 1939 года команда «Грозного» встретила в составе армии «Краков». Уже 1 сентября бронепоезд, патрулируя железнодорожную линию, имел стычки с передовыми частями 8–й пехотной дивизии Вермахта.

Вечером того же дня команда пережила первую атаку воздушного противника, но сумела избежать больших неприятностей. На следующий день пришлось оказывать артиллерийскую поддержку своей пехоте, безуспешно пытавшейся контратаковать противника. [257]

Германский бронепоезд Panzer Zug№ 11 у Тернополя. Март 1942 г.

День 7 сентября стал роковым для «Грозного». У Тачнова немецким войскам удалось взорвать мост через реку Дунаец, и бронепоезд оказался в ловушке — дорога к отступлению была отрезана. Командир, оценив обстановку, приказал взорвать бронепоезд, чтобы он не достался противнику.

Бронеплощадка польского бронепоезда с двумя 75–мм орудиями

Отремонтированные бронеплощадки «Грозного» немцы использовали для формирования своих Panzer Zug № 21 и Panzer Zug № 22.

В состав польского бронепоезда входили две бронеплощадки советского производства. На одной стояло два 75–мм орудия и девять пулеметов, на второй — одна 100–мм [258] гаубица, 75–мм пушка и четыре пулемета «Максим». В тридцатые годы на бронеплощадках были установлены зенитные пулеметные установки.

29 сентября 1939 года прекратил сопротивление и капитулировал последний польский бронепоезд — № 15 «Smierc». Он, как и многие другие польские поезда, тоже имел иностранное происхождение.

Германский бронепоезд Panzer Zug № 21

В самом конце первой мировой войны польские солдаты, служившие в армии императора Франца — Иосифа захватили на железнодорожной станции Краков австро — венгерский бронепоезд, состоявший из двух бронепаровозов 377–й серии, двух бронеплощадок и двух пулеметных вагонов. Скорее всего это были два сцепленных вместе австрийских бронепоезда — № 3 и № 8. Его тут же переименовали в «Смелого» и подняли над ним красно — белый флаг.

Бронеплощадки нового польского (старого австро — венгерского) бронепоезда были построены на заводе MAVAG в Будапеште и вооружены одной 75–мм пушкой, с сектором обстрела 240 градусов, и двумя 7,92–мм пулеметами. Толщина брони достигала 8–12 мм.

Вместе с другим бронепоездом Р.Р.1 «Пилсудчик», Р.Р.2 «Смелый» в ноябре 1918 года вступил в бой на Украине, где и действовал вплоть до окончания советско — польской войны и подписания Рижского договора, по которому Польша оттяпала Западную Украину и Белоруссию.

В двадцатые годы обе австрийские бронеплощадки оказались в составе другого польского бронепоезда «Смерч». В 1939 году им командовал капитан Кубашевский. [259]

Бронеплощадка польского бронепоезда № 54 с 75–мм и 100–мм орудиями

Вторую мировую войну «Смерч» встретил в составе армии «Модлин», где исполнял функции мобильной артиллерийской батареи. В середине сентября ему пришлось вступить в бой с немецким бронепоездом Panzer Zug 7. Исход боя был для него благополучным, но в конце сентября очередное столкновение с противником закончилось потерей одной бронеплощадки и локомотива.

Захваченный бронепоезд немцы использовали для формирования своих бронепоездов — Panzer Zug № 20 и Panzer Zug № 21.

Так закончилась боевая карьера польских бронепоездов в сентябрьской войне с Германией. Большинство из них было уничтожено, а уцелевшие использовались победителями — Германией и Советским Союзом — для формирования собственных составов.

Литовский волк и другие

Бронепоезда в период между двумя мировыми войнами строились и состояли на вооружении и в других европейских армиях.

Еще во время войны за независимость обзавелась собственным бронепоездом свежеиспеченная литовская армия. В боях с поляками активно участвовал бронепоезд «Gedyminas». Этот бронепоезд в течение своей непродолжительной жизни успел сменить нескольких хозяев. [260]

Panzer Zug № 7 был построен в Германии и в годы первой мировой войны сражался в рядах армии кайзера. После революции 1918 года и развала германской армии, он был захвачен литовцами, которые переименовали его в честь своего национального героя. Так он стал «Гедиминасом».

Но его пребывание в литовской армии было недолгим. Началась война с Польшей и судьба его была печальна: 3 октября 1920 года в Вильнюсе он попал в плен к полякам, в очередной раз сменив хозяина.

После окончания войны, учитывая высокую эффективность бронепоездов в прошлых боях, в Литве были построены три новых состава: новый «Gedyminas», «Gelezininku Vilkas» («Железный волк»), «Kestutis». Из них был сформирован отдельный полк бронепоездов, ставший главной ударной силой литовской армии.

Тем не менее, орудия и пулеметы этих трех бронепоездов, не сумели отстоять суверенитет молодого литовского государства. Оно стало разменной монетой в геополитических играх Сталина и Гитлера, с азартом перекраивавших карту Европы. В 1940 году, после захвата Литвы советскими войсками, все эти бронепоезда в качестве трофеев достались Красной Армии.

По данным разведывательного отдела Западного фронта Красной армии в армии Латвии, к августу 1920 года, имелось пять бронепоездов собственной постройки.

Имелись бронепоезда и у другой новорожденной прибалтийской страны — Финляндии.

Первый бронепоезд появился у финнов в 1918 году. Во время непродолжительной гражданской войны на территории Финляндии, финская Красная армия использовала самодельный бронепоезд и несколько полученных от русских большевиков. После поражения красных войск, финские военные использовали их при строительстве собственных бронепоездов.

Финский броневагон

В финской армии бронепоезда предназначались для артиллерийской поддержки действий пехотных частей. Однако во время второй мировой войны они применялись главным образом для противовоздушной обороны железных дорог. [261]

Типовая конфигурация финских бронепоездов собственной постройки включала бронепаровоз, несколько бронеплощадок с 40–мм пушками и контрольные платформы.

Парк финских бронепоездов в годы войны увеличился за счет трофейных. Так, осенью 1941 года во время боев в Карелии был захвачен советский бронепоезд, вооруженный 76–мм пушками. После ремонта его, использовали в боях против бывших владельцев, благо, что боеприпасов трофейных тоже было в достатке.

Финская армия была по — своему уникальной. Ни в одной стране мира вооруженные силы не были на 90 процентов были укомплектованы трофейной боевой техникой. Финны использовали все: бронепоезда, танки, бронеавтомобили, самолеты и так далее.

Уже в ходе Зимней войны 1939–1940 года было захвачено 167 единиц бывшей советской бронетехники. Среди трофеев имелись легкие танки Т–26, химические (огнеметные) ОТ–26 и ОТ–130, средние трехбашенные танки Т–28, плавающие Т–37А и Т–38, легкие артиллерийские тягачи «Комсомолец», бронемашины.

Трофейный советский бронепоезд № 52 войск НКВД

Танк Т–26 даже стал стандартным в финской армии, которая до войны имела аналогичные машины «Виккерс» — [262] те же Т–26, только построенные в Англии. Танки английского производства были перевооружены советскими пушками и пулеметами, что позволило упростить систему снабжения боеприпасами.

После нападения Германии на Советский Союз, финское правительство решило воспользоваться удачным моментом для того, чтобы вернуть потерянные в ходе зимней войны территории. Главной ударной силой стал созданный на основе трофейной бронетехники бронированный батальон.

К 1 октября был захвачен Петрозаводск и ситуация на фронте стабилизировалась. К этому времени финны пополнили парк бронетехники за счет брошенных советских боевых машин, что позволило развернуть батальон в бригаду. Позже в составе финской армии появилась бронедивизия, практически полностью укомплектованная советской бронетанковой техникой.

Финны, как могли модернизировали трофейные машины. Химические танки оснащались 45–мм пушками, колесно — гусеничные БТ переделывались в штурмовые орудия. В стандартной башне БТ–7 устанавливалась английская [263] 4,5 дюймовая гаубица. 18 подобных машин широко использовались для борьбы с советскими танками в Карелии.

Финский бронепоезд

Имелись в финской армии и более современные машины — Т–34 и КВ. Первые танки этих типов были захвачены осенью 1941 года. Во время советского наступления летом 1944 года их дополнили еще 11 Т–34 и две новейшие самоходки ИСУ–152.

К моменту заключения перемирия с СССР, в финской армии имелось в общей сложности 398 танков, главным образом советского производства. Они оставались в ее рядах еще более десяти лет после окончания войны.

Финские бронепоезда использовались для артиллерийской поддержки пехоты, прикрывали отход войск во время советского наступления 1944 года. Они не сыграли заметной роли в боевых действиях, поскольку главной силой на поле боя повсеместно стали танки.

Уже после начала второй мировой войны началось строительство бронепоездов и в Швеции. Соседняя Норвегия была захвачена немцами, Финляндия воевала с Советским Союзом, велика была опасность того, что и нейтральная [264] Швеция будет втянута в войну. Поэтому шведы всерьез занялись укреплением своих вооруженных сил.

Поскольку купить бронетехнику, не нарушая статус нейтральной страны, было не у кого, а собственного производства танков и другой современной техники в Швеции не имелось, пришлось срочно искать внутренние резервы.

И вскоре, по указанию командующего северным военным округом генерала Дугласа, в 1940 году было начато строительство двух бронепоездов.

Первый — «Kiruna» — был построен на заводе компании LKAB в городе Кируна в мае 1940 года. Бронированный поезд состоял из двух бронеплощадок и локомотива. Толщина бронирования бронеплощадок достигала 15 миллиметров, а их вооружение включало: одну 37–мм пушку Бофорс, один спаренный 8–мм зенитный пулемет, четыре 8–мм пулемета с водяным охлаждением, пять 9–мм пулеметов.

Через месяц в строй вступил еще один бронепоезд — «Boden», построенный на заводе компании SJ. Вооружение и бронирование его было аналогично первому, только вместо 37–мм пушки была установлена новая 57–мм противотанковая пушка.

В отличие от финских, шведским бронепоездам так и не пришлось участвовать в боях. Есть только непроверенные сведения о том, что в их активе был бой с немецкими самолетами, отбомбившимися по шведской территории.

После окончания второй мировой войны, в 1945 году бронепоезда были выведены из боевого состава шведской армии в резерв, где находились до 1960 года, после чего пошли на слом.

На дорогах Китая

Учитывая успешный опыт боевого применения бронепоездов в гражданской войне в России, обзавелась ими и японская армия, тем более, что вскоре выпала возможность использовать их в боевых условиях. [265]

Разгоравшаяся с каждым годом война в Маньчжурии стала ареной противоборства и бронепоездов, имевшихся как у китайцев, так и у японцев.

«Заамурец» в Китае. 1926 г.

Участвовали в боях на китайской земле и бывшие русские бронепоезда. Многочисленные отряды Белой гвардии пытались найти убежище в Китае после поражения в противостоянии с красными войсками.

Но, покончив с одной войной, они оказались на новой. В Китае шла своя гражданская война, и многие русские офицеры и солдаты приняли в ней участие, став, по сути дела, наемниками в армиях многочисленных самозванных маршалов и генералов.

После отхода остатков белогвардейских войск, большую часть которых составляли части атамана Семенова, с территории России, китайцам достались несколько бронепоездов, в том числе уже упоминавшийся ранее мотоброневагон «Заамурец». [266]

«Заамурец» в Китае. 1926 г.

Во время боев на Восточном фронте летом 1918 года он был захвачен солдатами восставшего чехословацкого корпуса и переименован в «Orlik» и в дальнейшем участвовал в боевых действиях в полосе Транссибирской магистрали, уходя вместе с корпусом все дальше на восток.

После многочисленных приключений, он в 1922 году был выведен в Китай и попал в дивизион бронепоездов полковника Чехова, входившего в состав русской дивизии китайской армии генерала Чжан Зунчана.

Генерал — лейтенант К.П. Нечаев, по просьбе командующего одним из фронтов Чжан Зунчана, сформировал в начале двадцатых годов так называемую Русскую группу войск, в которую помимо пехотной и кавалерийской бригад вошел и дивизион из шести бронепоездов Дальневосточной армии, уведенных из России.

Русские бронепоезда, команды которых имели большой боевой опыт, наводили ужас на китайских солдат. Появление бронепоездов решало судьбу многих сражений, и частенько они становились той силой, которая склоняла чашу весов на поле боя в пользу войск Чжан Зунчана.

Но участие русских бронепоездов в китайской войне было недолгим: в 1925 году у Суйчжоу попавший в окружение дивизион под командованием полковника Кострова был полностью уничтожен китайскими войсками, отомстившими за свои многочисленные поражения. Расправа с экипажами разбитых составов была жестокой. Из 400 членов команд бронепоездов уцелело всего около ста.

О дальнейшей судьбе «Заамурца — Орлика» сведений не сохранилось, хотя имеются данные о том, что в 1930 году он, видимо, был захвачен японцами, которые развернули активные боевые действия в Маньчжурии.

Японское командование использовало здесь в боях против китайских войск отдельную бригаду бронепоездов из десяти бронированных составов. Действовали против китайцев они довольно успешно, о чем свидетельствуют многочисленные факты их боевого применения.

В конце 1931 года японские войска предприняли операцию по захвату города Цзиньчжоу, где действовали многочисленные китайские партизанские отряды. Оборона железнодорожных станций Цзинчжоу, Дахушан, Гоубанцзы [267] была возложена на регулярные китайские части, имевшие в своем составе четыре бронепоезда.

Схема боевых действий у Цзинчжоу

Наступление японцев развернулось вдоль железной дороги по двум направлениям: от Мукдена действовали 12–я бригада бронепоездов и две пехотные бригады; с юга от Инкоу — пехотная дивизия с приданным ей бронепоездом.

Накануне нового года, 28 декабря 1931 года японский бронепоезд, действовавший в авангарде пехотной дивизии, вступил в соприкосновение с китайскими войсками у Паныпань, но выбить их с позиций не смог. Но на следующий день отход китайских бронепоездов, атакованных японской авиацией, повлек за собой общий отход китайских войск на восток.

Слабая противовоздушная оборона и отсутствие зенитного вооружения привели к повреждению одного китайского бронепоезда, и он был захвачен японцами. Поскольку повреждение от попадания 50–кг бомбы было небольшим, японцы вскоре отремонтировали его и использовали в боях против прежних владельцев.

В это же время передовые части 12–й бригады бронепоездов, имевшие бронедрезины универсального хода (способные двигаться и по грунтовым дорогам), завязали бой у Дахушань. К вечеру 30 декабря, восстановив разрушенный китайцами железнодорожный мост, японцы захватили Дахушань.

Ситуация для китайских войск становилась все более печальной. 3 января два японских бронепоезда и кавалерийский [268] полк, сбив с оборонительных рубежей китайскую пехотную бригаду, ворвались в Цзинчжоу и заняли его. Остатки китайского гарнизона в эшелонах уходили в направлении Цзянсо.

Стараясь не выпускать инициативы из своих рук, японское командование организовало преследование отступающего противника силами пехотной бригады и двух бронепоездов. Этот отряд, сметая со своего пути пытающиеся сопротивляться остатки китайских войск, 6 января занял Цзянсо, поставив точку в удачно завершившейся для японцев операции.

В условиях господства в воздухе японской авиации, относительно слабой технической оснащенности противника, его моральной неустойчивости, маневренности операции, широко развернутых восстановительных работ, действия бронепоездов обеспечили быстрые темпы наступления, и нашли применение в составе передовых отрядов и авангардов.

В китайской же армии, при отсутствии собственных зенитных средств и ненадежности противовоздушной обороны района железной дороги, бронепоезда стали легкой добычей для авиации противника и не оказали существенного влияния на ход боевых действий.

Последняя война

Вторая мировая война стала полной противоположностью первой. В отличие от позиционной борьбы, столь характерной для боев 1914–1918 годов, с 1939 года успех приносили только высокоманевренные боевые действия, с применением больших масс танков и другой боевой техники.

Германские бронепоезда Panzer Zug № 21 и № 22

Вывод о необходимости подготовки к такой войне раньше других, сделали советские и немецкие военные теоретики. Именно в СССР и Германии началось создание мощных бронетанковых войск как основы сухопутной армии и [269] решающей силы в войне, и самое главное, разработка тактики их боевого применения.

Лучше всего это удалось немцам. Другие страны, уповая на количественное и качественное превосходство в бронетанковой технике, уделяли этим вопросам мало внимания, за что и поплатились дорогой ценой.

Как считал Гудериан, «верховное командование французской армии не признавало или не хотело признавать значения танков в маневренной войне. Во всяком случае, все известные мне маневры и крупные войсковые учения свидетельствовали о намерении французского командования организовать таким образом управление своими войсками, чтобы надежно обоснованные решения полностью обеспечивали маневрирование и проведение планомерных наступательных и оборонительных мероприятий, стремились точно определить положение и группировку сил противника, прежде чем принять решение, а когда оно уже было принято, то поступали в абсолютном соответствии с ним и действовали, я бы сказал, точно сообразуясь со схемой как в условиях сближения, так и принятии исходного положения во время артиллерийской подготовки, при наступлении или при занятии обороны.

Такое стремление к действиям строго по плану, не оставляло ничего случаю, привело также к включению танков в состав сухопутных войск в форме, которая не нарушала бы схемы, т. е. к их распределению по пехотным дивизиям. И лишь небольшая часть танков предназначалась для оперативного использования. [270]

Немецкое командование могло с уверенностью считать, что оборона Франции с учетом использования укреплений планируется осторожно и схематично по доктрине, основанной на выводах из первой мировой войны, т. е. на опыте позиционной войны, — высокой оценке огня и недооценке маневра».

Германское высшее военное командование придерживалось прямо противоположной точки зрения. Главная ставка делалась на массированное и гибкое применение бронетанковых войск, поддержанных действиями пикирующих бомбардировщиков, широкое использование маневра. Быстрыми темпами наращивалось количество танковых дивизий, развертывались новые моторизованные соединения.

Нашлось в планах будущей войны место и бронепоездам, которые вновь стали строить в Германии с начала тридцатых годов под псевдонимом «грузовые защищенные поезда», поскольку Версальский договор запрещал немцам иметь подобное оружие, наряду с танками и боевыми самолетами.

Выйти из подполья германские бронепоезда смогли лишь в 1935 году, когда Гитлер отказался соблюдать условия договора, и развернул массовое производство новейшей военной техники.

К моменту нападения Германии на Советский Союз в немецкой армии имелось 14 бронепоездов (номерных Panzer Zug). Немецкое командование придавало большое значение им, не случайно за один год их количество увеличилось в два раза — с 7 до 14 (по другим данным — 16). Большая часть из них была сосредоточена на востоке — 12 единиц.

Помимо строительства новых составов собственной конструкции, немцы широко использовали трофейные чешские и, особенно польские бронеплощадки, локомотивы, для формирования новых бронепоездов.

Эволюция конструкции бронепоездов в Германии шла примерно также, как и в СССР. Бронеплощадки становились более компактными, листы брони устанавливались под углом, дабы увеличить вероятность рикошета и усилить защиту экипажа. [271]

Вооружение размещалось во вращающихся бронированных башнях. Широко использовались танковые башни со стандартным вооружением и средствами наблюдения. Усилилось зенитное вооружение, поскольку авиация превращалась в главное действующее лицо войны.

Для увеличения боевых возможностей, в случае повреждения железнодорожного полотна, на платформах начали устанавливать легкие и средние танки (подобные опыты уже производили поляки в 1920 году).

Первым бронепоездом, начавшим боевые действия во Второй Мировой войне, стал германский бронепоезд Panzer Zug № 3. Этот состав был построен еще в начале 30–х годов как «грузовой защищенный поезд». В августе 1939 года он снял маску и был переоборудован в бронепоезд, дополнительно получив в состав трофейную чехословацкую артиллерийскую площадку.

В первые дни войны с Польшей бронепоезду № 3 предстояло действовать под непосредственным руководством главного германского танкового теоретика и практика — генерала Гудериана, командовавшего в то время 19–м армейским корпусом. В своих мемуарах «Воспоминания солдата», он так описывал эти события:

«Моя задача сводилась к тому, чтобы форсировать Брда между Цемпельбург (Семпольно) справа и Конитц (Хойнице) слева, быстро достичь Вислы, отрезать и уничтожить польские части, расположенные в так называемом «польском коридоре». Захватить железнодорожную станцию Конитц внезапным налетом, в первые же минуты войны, было поручено команде Panzer Zug № 3.

Действуя в составе 9–й германской армии, в бою с польскими войсками у станции Конитц, бронепоезд получил тяжелые повреждения от огня артиллерии, командир был убит. Этот боевой эпизод был подробно описан в журнале германского Генерального штаба «Милитервиссеншафтлихе Рундшау». Судя по немецким данным, дело происходило следующим образом.

В ночь с 31 августа на 1 сентября 1939 года германский бронепоезд был выдвинут на пограничную станцию, имея задачу: внезапной атакой захватить польскую железнодорожную станцию Конитц (Хойнице). За полчаса до начала [272] артиллерийской подготовки и формального начала боевых действий, бронепоезд вышел со станции для выполнения боевой задачи.

Двигался Panzer Zug № 3 в предрассветных сумерках, скрытности его движения к тому же способствовал еще и туман. Поскольку немецкому командованию было известно, что железнодорожные мосты в приграничной зоне заминированы и подготовлены к взрыву, все надежды на успех возлагались исключительно на быстроту выдвижения бронепоезда и на внезапность его маневра.

Начало операции сложилось очень удачно для немцев. Бронепоезд быстро проскочил границу и железнодорожные мосты и вскоре остановился против здания станции Хойнице. Сопротивления со стороны поляков не последовало. Командир бронепоезда, выйдя на перрон, выделил два стрелковых отделения для оцепления вокзала и радировал в штаб корпуса о захвате станции.

Но вскоре поляки разобрались в обстановке и открыли ответный огонь. Вокруг станции началась перестрелка, и завязались первые стычки. В вокзале были захвачены первые пленные — железнодорожные чиновники и жандармы. Их заперли в зале ожидания для пассажиров.

Польские части, поднятые по тревоге, попытались окружить вокзал с севера, пользуясь как подступами железнодорожными составами, которыми были забиты запасные пути. Но этому препятствовал сильный пулеметный огонь германского оцепления. Тогда поляки взорвали железнодорожный мост неподалеку от станции.

Командир решил отвести бронепоезд на уцелевшую часть моста для того, чтобы получить свободный обстрел для пулеметов и орудий бронепоезда, оставив оцепление вокзала. Одновременно был открыт огонь по водонапорной башне, в которой засели польские солдаты.

Между тем обстановка на вокзале обострилась. Поляки стали вести огонь из пулеметов и противотанковых пушек, готовясь к атаке. Попытка вызвать оцепление к бронепоезду через связного не удалась, и бронепоезд вынужден был снова вернуться к вокзалу для снятия оцепления.

Пулеметы бронепоезда с хода успешно сбивали саперов с арки уцелевшей части моста, которая подготовлялась поляками [273] к взрыву. Panzer Zug № 3 подошел к вокзалу и под сильнейшим огнем принял на борт оцепление.

После этого бронепоезд снова выдвинулся на более удобное место для ведения огня и на ходу уничтожил из лобового орудия три станковых пулемета противника. Ответный огонь поляков усиливался. Один из снарядов противотанковой пушки пробил башню управления и вывел из строя командира бронепоезда. Его место занял заместитель.

Бронепоезд, ведя интенсивный пулеметный огонь, продолжал медленно двигаться, чтобы не представлять собой неподвижной цели. Орудия бронепоезда вели интенсивный огонь по строениям вдоль железнодорожного полотна. Пулеметным огнем с бронепоезда был разрушен забор, за которым пряталась польская пехота.

В момент прохода хвоста бронепоезда железнодорожный мост взорвался, и задняя платформа свалилась вместе с мостом, а соседняя сошла с рельсов и повисла на остальной части поезда. Бронепоезд превратился в неподвижную цель, по которой немедленно открыли усиленный огонь артиллерийская батарея и противотанковые пушки.

Безвыходная ситуация, грозившая полным уничтожением, вынудила команду оставить бронепоезд. Под сильнейшим пулеметным и артиллерийским огнем началась выгрузка из поезда боеприпасов и вооружения. Снятые пулеметы расположили на огневых позициях вблизи бронепоезда и открыли огонь по противнику.

В результате артиллерийского огня поляков бронепоезд загорелся, а передняя платформа с боеприпасами взорвалась. Команда бронепоезда вынуждена была оставить старую позицию и отойти на другую. В это время, после артиллерийской подготовки, развернулась атака подоспевших германских пехотных частей, и команда Panzer Zug № 3 была выручена из критического положения.

После ремонта бронепоезд вновь вступил в боевой состав и слета 1941 года действовал на территории СССР.

Использовался он в основном для патрулирования железных дорог и борьбы с партизанами в районе Великих Лук, совместно с другим бронепоездом — № 27. В августе 1943 года его переоборудовали в соответствии со стандартом [274] «бронепоезда 1942 года». Осенью 1944 года, после разгрома войск группы армий «Центр» на территории Белоруссии, бронепоезд № 3 ушел в Прибалтику, где вошел в состав группы армий «Север».

Здесь он и закончил свою боевую карьеру. 10 октября 1944 года попав в безвыходную ситуацию — был разрушен железнодорожный путь — экипаж бронепоезда взорвал его.

Panzer Zug № 3 в годы войны был вооружен двумя 75–мм орудиями, двумя 20–мм зенитными пушками, 26–ю легкими и восемью тяжелыми пулеметами, двумя минометами. Численность экипажа составляла 161 человек.

Город Конитц был захвачен частями 20–й мотодивизии корпуса Гудериана, но дальнейшее ее продвижение замедлилось. Гудериану пришлось срочно принимать меры для исправления положения: «3 сентября, введя в бой 23–ю пехотную дивизию генерала графа Брокдорфа в промежуток между продвинувшейся до Вислы 3–й танковой дивизией и 20–й мотодивизией, удалось после тяжелых боев и разного рода неудач полностью окружить противника, находившегося перед нами в лесу севернее Шветца (Свеце) и западнее Трауденца (Грудзендза).

Польская поморская кавалерийская бригада из — за незнания конструктивных данных и способов действий наших танков атаковала их с холодным оружием и понесла чудовищные потери… «Коридор» был прорван. Мы могли начать выполнение новой задачи.

Но в то время как мы занимались своим трудным ремеслом, политическая обстановка серьезно осложнилась. Англия и под ее давлением Франция объявили войну рейху, тем самым наши надежды на длительный мир рухнули. Мы вступили во вторую мировую войну. Было ясно, что она продлится долго и мы должны будем упорно сражаться».

Обойдя с северо — востока Варшаву, танки Гудериана быстро продвигались на юг, замыкая кольцо вокруг остатков польской армии, положение которой становилось безвыходным.

Немецкий танковый генерал писал, подводя итоги польской компании, «15 сентября кольцо вокруг Бреста было замкнуто на восточном берегу Буга. Попытка взять эту цитадель внезапным нападением танков провалилась [275] лишь потому, что поляки поставили во входных воротах старый танк Рено, который и помешал нашим танкам ворваться в город…

Германский бронепоезд Panzer Zug № 1, сошедший с рельсов. Голландия 1940 г.

Утром 17 сентября гигантская цитадель была взята 76–м пехотным полком полковника Голлника, переправившимся ночью на западный берег Буга как раз в тот момент, когда польский гарнизон пытался прорваться из Бреста на запад по неповрежденному мосту через Буг. Это был конец кампании».

Другой немецкий бронепоезд — Panzer Zug № 1 — в сентябре 1939 года охранял железнодорожную линию у Данцига и Радома, обеспечивая переброски немецких войск. В 1940 году ему довелось участвовать во вторжении германских войск в Голландию.

В состав этого бронепоезда входили две бронеплощадки, на каждой из которых было установлено по одному 47–мм противотанковому и 20–мм зенитному орудию.

После вторжения в СССР, Panzer Zug № 1 действовал на железных дорогах Прибалтики, а с 1942 года его основной задачей стала борьба с партизанами на захваченных территориях. [276] Полоцк, Орша, Витебск и Смоленск стали местами его постоянной дислокации.

Из — за интенсивной эксплуатации, его, зимой 42–43 года, пришлось отправить в ремонт, откуда бронепоезд вновь отправился к Ржеву и Вязьме, где требовалось обезопасить железнодорожные коммуникации от постоянных нападений партизан.

Вместе с другими немецкими войсками бронепоезд отступал на запад. Белорусский город Бобруйск стал местом его последнего пребывания. 27 июня 1944 года, после начала наступления советских войск в Белоруссии (операция «Багратион»), Panzer Zug № 1 был поврежден советскими штурмовиками и после этого взорван собственной командой (по другим данным его таранил и уничтожил советский танк).

Готовясь к нападению на СССР, немецкое командование перебросило к границе и имеющиеся у него бронепоезда. На фронте группы армий «Север» должны были действовать бронепоезда № 6 (в составе 18–й армии генерала артиллерии фон Кюхлера), 26 и 30 (оба — в резерве командующего ГА).

Командованию группы армий «Центр» подчинялись бронепоезда № 1 (в составе 9–й армии генерал — полковника Штрауса), 2 (в составе 4–й армии генерал — фельдмаршала фон Клюге), 3 (в 9–й армии), 27, 28, 29 (все три — в резерве командующего ГА). На южном фланге должны были действовать бронепоезда № 4,7 (оба — в составе 6–й армии генерал — фельдмаршала фон Рейхенау), 31 (в резерве командующего ГА «Юг»).

После победоносных боев в Польше и во Франции, германское командование окончательно убедилось в том, что главной силой современных войн стала связка «танк — истребитель — бомбардировщик», способная решить исход любого сражения.

Генерал Гудериан уже после окончания второй мировой войны писал: «Польский поход явился боевым крещением для моих танковых соединений. Я пришел к убеждению, что они полностью себя оправдали, а затраченные на их создание усилия окупились». Четыре танковые группы [277] Вермахта должны были решить исход восточной кампании, забив клинья в глубь советской обороны.

Германский бронепоезд Panzer Zug№ 1 на железной дороге Ржев — Вязьма. Август 1943 г.

С первых же дней нападения Германии на Советский Союз, немецкие бронепоезда вступили в бой. Уже 23 июня Panzer Zug № 6 группы армий «Север» своим артиллерийским огнем поддерживал 291–ю пехотную дивизию, штурмовавшую советскую военно — морскую базу Лиепая. Получив повреждения от ответного огня береговых батарей Балтийского флота, он вынужден был отойти от линии фронта.

Танк на платформе — импровизированная бронеплощадка германского бронепоезда Panzer Zug № 28

Но продержаться долго гарнизону Лиепаи, отрезанному от основных сил Красной армии, не удалось. Потеря города обошлась очень дорого. Пришлось взорвать пять подводных лодок и эсминец «Ленин», находившиеся здесь на [278] ремонте, склады боеприпасов и горючего. Запасы, сделанные у самой границы, на случай наступательных операций в Восточной Пруссии, пришлось уничтожать хозяевам при отходе.

Первые же бои показали высокую уязвимость бронепоездов от огня танков и артиллерии противника, и особенно авиации. Поэтому германское командование стало использовать их, в основном, для охраны железных дорог, отведя с линии фронта в тыловые районы.

Эта задача с каждым днем становилась все актуальнее для немцев, поскольку в их тылу действовали многочисленные группы советских войск, попавших в окружение, и пытающиеся пробиться к своим. Объектом их нападений часто становились грузовые эшелоны, двигавшиеся к фронту, к тому же, они перебирались через железнодорожные пути, становясь добычей для немецких бронепоездов.

Уже летом 41–го года возникли первые партизанские отряды, начавшие боевые действия против оккупационных войск. Противопартизанская борьба отвлекала все большие силы немецких войск.

Бронепоезда превратились во второстепенное средство вооруженной борьбы, пригодное в основном для охраны железнодорожных коммуникаций и борьбы с партизанами. На фронте толку от них было мало.

Германское командование, после начала войны с Советским Союзом, столкнулось с проблемой, доставившей много хлопот железнодорожным войскам. Большинство [279] железных дорог Европы имело нормальную колею в 1435 мм, в то время как в СССР, была принята колея в 1524 мм.

Для использования немецкого подвижного состава требовалось или заменять колесные тележки или перешивать железнодорожное полотно под европейские стандарты.

В тылу группы армий «Центр», на территории Белоруссии, постоянно действовали Panzer Zug № 2, № 3, № 4, № 22, № 83, «Блюхер» и другие. Их основной задачей стала борьба с партизанами, превратившимися в настоящий кошмар для германского командования.

Высадка десанта из немецкого бронепоезда. 1941 г.

Количество пущенных под откос поездов увеличивалось с каждым днем. Германские гарнизоны подвергались регулярным налетам. Взлетали на воздух мосты и водокачки. Приходилось снимать с фронта целые дивизии и бросать их на борьбу с партизанами. Вот тут — то и пригодились бронепоезда, патрулировавшие железные дороги на оккупированных территориях.

Бронепоезда в этих условиях превращались в главное средство обеспечения нормального функционирования коммуникаций германской армии.

Имелись бронепоезда и в составе войск советского Северо — Западного фронта, отходивших на восток. 2–я дивизия НКВД по охране железных дорог генерала Иванова, полки которой дислоцировались в Эстонии и Карелии, использовала бронепоезда из своего состава для прикрытия отхода войск Красной армии от границы. Из — за неготовности к оборонительной войне, бестолкового руководства, [280] ситуация в Прибалтике быстро превращалась в катастрофическую.

Германский бронепоезд Panzer Zug № 28

Безуспешный контрудар двух мехкорпусов Прибалтийского округа окончился полным разгромом советских танковых дивизий, имевших большое количество современных машин. Танковые части Вермахта, укомплектованные в основном легкими танками (6–я танковая дивизия генерала Ландграфа имела только старые трофейные танки 38(t), построенные в Чехословакии), сломили сопротивление понесших большие потери частей 8–й и 11–й армий Северо — Западного фронта.

Особенно успешно действовал механизированный корпус Манштейна. Совершив молниеносный рывок от границы, он уже 26 июня вышел к Двине в районе Даугавпилса, захватив мосты через реку. Фронт советских войск оказался разрезанным и отступающие армии откатывались в расходящихся направлениях: 11–я — на восток к Полоцку, 8–я — к Луге.

Из — за прорыва немецких войск, оказался отрезанным Таллин, где была сосредоточена основная часть кораблей Балтийского флота. Гарнизон военно — морской базы составили остатки 8–й армии, сошедшие с кораблей моряки и два бронепоезда войск НКВД. Мощная артиллерийская поддержка, оказываемая боевыми кораблями, позволили продержаться несколько недель.

Германский бронепоезд Panzer Zug № 11

Однако после эвакуации Таллинской военно — морской базы и ухода кораблей Балтийского флота в печально знаменитый Таллинский переход, бронепоезда, которым не нашлось места на уходящих судах, пришлось подорвать.

На участке группы армий «Центр» действовали новейшие немецкие бронепоезда Panzer Zug № 27, Panzer Zug № 28 и Panzer Zug № 29. Бронепоезд № 28, как и большинство других немецких составов, в основном использовался для борьбы с партизанами и охраны железных дорог на оккупированных территориях.

Сорок второй год Panzer Zug № 28 провел в районе Брянска, Орла и Курска. После сталинградской катастрофы, им заткнули одну из многочисленных дыр на фронте в районе Харькова. После была оборона Ростова, отступление и тяжелые бои на Украине — Черкассы, Умань. [281]

Свою карьеру Panzer Zug № 28 закончил у небольшого городка Крупки, где команда 29 июня 1944 года взорвала свой поврежденный бронепоезд.

На южном фланге советско — германского фронта действовал Panzer Zug № 4, построенный в 1939 году. С Украины его путь лежал в Венгрию и Хорватию. Далее была Австрия, где команда сдала в мае 1945 года свой бронепоезд американским войскам.

Вооружение Panzer Zug № 4 включало два 75–мм орудий, два 47–мм противотанковых орудия, две 20–мм автоматические зенитные пушки, два миномета и 22 пулемета (18 легких и четыре тяжелых). Численность экипажа составляла 177 человек. [282]

С запасного пути под откос…

С первых дней войны вступили в бой советские бронепоезда и на других участках фронта. Непосредственно в приграничной зоне накануне войны находились бронепоезда войск НКВД по охране железных дорог. Но вместо тех задач, для решения которых они предназначались, им с 22 июня пришлось вести борьбу с немецкими танками и самолетами, оказывать артиллерийскую поддержку пехоте, прикрывать отход своих войск.

Первые же бои показали уязвимость некогда грозных сухопутных броненосцев от танков и особенно авиации противника. Слабое зенитное вооружение делало их легкой добычей для асов Люфтваффе, имевших к тому времени большой опыт борьбы с бронированными подвижными целями.

Вместо наступательных операций на территории противника, борьбы с остатками его разбитых частей, как это предполагалось в предвоенные годы, пришлось вести оборонительные бои на своей земле, неся при этом значительные потери.

Основной удар немецкой армии пришелся на войска Западного Особого военного округа, после начала войны ставшего Западным фронтом. Здесь группа армий «Центр», имевшая в своем составе две танковые группы и используя выгодное начертание советско — германской границы, вела наступление по сходящимся направлениям на Минск.

Командование Западного фронта во главе с генералом Павловым, имея превосходство над противником в танках, авиации и живой силе, не смогло организовать надежной обороны на западных подступах к белорусской столице. Механизированные корпуса Красной Армии, выполняя противоречивые и часто меняющиеся приказы, метались по дорогам в поисках прорвавшихся немецких танков, бросая при этом сотни вышедших из строя танков.

Вместо того, чтобы активными оборонительными действиями стараться обескровить наступающие немецкие части, выбить как можно больше танков, советские танковые дивизии все время пытались атаковать, неся при этом огромные [283] потери. Один из самых мощных в Красной Армии, 6–й механизированный корпус генерала Хацкилевича, имевший в своем составе более тысячи танков, был разгромлен немецкими пехотными дивизиями, даже не вступив в бой с танковыми дивизиями Вермахта.

Германский бронепоезд Panzer Zug 10B

Неудачей закончился и контрудар 4–го механизированного корпуса в районе Бреста. Сотни сгоревших советских танков остались на поле боя, не сумев остановить дивизии Гудериана, рвавшиеся к Минску.

Героизм танкистов, их отчаянные атаки против немецких танковых клиньев, все глубже проникавших на территорию Белоруссии, не могли компенсировать стратегические и тактические просчеты советского политического и военного руководства. Предвоенная теория «войны малой кровью на чужой территории» оказалась полностью не состоятельной. Вместо победоносного рывка на Запад начался кошмар приграничного разгрома и панического отступления на восток.

Ударная советская группировка — 3–я и 10–я армии, сосредоточенные в белостокском выступе, оказались в ловушке. Прорыв танков Гота со стороны Сувалок и быстрое продвижение танковой группы Гудериана со стороны Бреста к Минску привели к окружению в районе Новогрудка основных сил двух наиболее мощных армий Западного фронта.

Не прошло еще и недели с начала войны, а немецкие танки уже стояли на улицах Минска. Попытки окруженных советских войск прорвать вражеское кольцо были безуспешными. [284] Только небольшим отрядам, без тяжелой техники, удалось вырваться из котла. Основная же масса солдат и командиров попала в плен, прекратив к началу июля организованное сопротивление.

Бронепоезд РККА

Катастрофа, постигшая Красную Армию в Белоруссии была грандиозной и неожиданной. Рушились все предвоенные представления о характере будущей войны, заколебалась вера в непогрешимость и гениальность великого вождя товарища Сталина. Нужны были стрелочники. Их, естественно, тут же нашли.

Командование Западного фронта во главе с генералом Павловым пошло под трибунал. После короткого следствия и еще более краткого суда все они были расстреляны. На смену им пришли новые люди. Следуя своему лозунгу «Кадры решают все!» Сталин чуть ли не каждую неделю менял командующих фронтом: Павлов, Еременко, Тимошенко.

Но положение на фронте по — прежнему оставалось тревожным. Несмотря на то, что на Западное направление срочно перебрасывались свежие корпуса и дивизии из внутренних округов и даже с других участков фронта, немецкие войска быстро продвигались на восток.

Буквально за несколько дней боев огромное предвоенное превосходство в технике Красной Армии над Вермахтом растаяло как дым. На дорогах Белоруссии сгорело, было брошено при отступлении 4799 танков — больше, чем было во всей немецкой армии перед нападением на СССР. Такого разгрома никто не предвидел.

Стальной кулак, ковавшийся в Советском Союзе с начала тридцатых годов ценой неимоверных жертв и страданий народа, превратился в пыль при первом же столкновении с Вермахтом. Закон марксистской диалектики о переходе количественных изменений в качественные, заученный на политзанятиях советскими полководцами, подвел.

Старая истина — «воюют не числом, а умением» — в очередной раз подтвердила свою незыблемость и в век танков. На смену стройным предвоенным наступательным теориям пришла оборонительная импровизация горячего лета 41–го года. Вместо красиво смотревшегося на предвоенных учениях взаимодействия танков, броневиков и бронепоездов, [285] стремительных прорывов в глубину вражеской обороны в соответствии с теорией «глубокой операции», пришлось затыкать ими постоянно возникавшие бреши на фронте.

В этих условиях на долю бронепоездов выпала задача прикрытия отхода советских войск. Уже на второй день войны командир 3–й дивизии войск НКВД по охране железных дорог, дислоцировавшейся на границе, получил директиву начальника войск НКВД, регламентировавшую порядок использования бронепоездов в новых условиях. Основной задачей для них определялось оказание огневой поддержки оборонявшимся стрелковым частям.

Бронепоезд № 53 должен был прикрывать Полоцкий железнодорожный узел, состав № 76 ушел в Молодечно для поддержки 9–й кавалерийской дивизии, № 73 остался на станции Беларусь.

Их боевая биография была очень короткой. Уже через несколько дней немецкие пикирующие бомбардировщики и танки уничтожили бронепоезд № 73, а на перегоне Барановичи [286] — Погорельцы немецкими танками был разбит бронепоезд № 58.

Помимо 3–й дивизии, на линии Брест — Вильнюс действовали бронепоезда полков 9–й дивизии НКВД по охране железных дорог. Чуть позже, к ним присоединились мотоброневагоны 24–й дивизии, контролировавшей направление Минск — Смоленск.

Несмотря на все попытки советского командования остановить немецкие танковые клинья, быстро продвигавшиеся на восток, ситуация не менялась. Все новые и новые дивизии, из эшелонов бросаемые в бой, сгорали как порох в топке блицкрига.

Танковый контрудар советских мехкорпусов под Лепелем, казалось имевший все шансы на успех — два свежих механизированных корпуса, прибывшие из Забайкалья и Москвы, более полутора тысяч танков против нескольких сотен легких немецких танков — провалился.

Потеряв более половины танков, многие части с трудом сумели вырваться из окружения, не выполнив поставленных задач. В этих боях попал в плен и артиллерийский офицер 14–й танковой дивизии Яков Джугашвили, старший сын кремлевского вождя.

Бои на территории Белоруссии оказались последними для многих бронепоездов Западного фронта. Стремительный отход советских войск, постоянные прорывы немецких танков, перерезавших их коммуникации, особенно железные дороги, ставил команды бронепоездов в безвыходное положение.

На территорию Белоруссии срочно выдвигались бронепоезда из тыловых районов. 26 июня в Полоцк, для прикрытия железнодорожного узла, прибыла рота мотоброневагонов 53–го железнодорожного полка НКВД, ранее дислоцировавшийся на Калининской железной дороге, в составе двух мотоброневагонов.

10 июля один мотоброневагон был отрезан немецкими войсками на перегоне Полота — Дретунь. Саперам Вермахта удалось заминировать и взорвать железнодорожный путь. После того, как закончился боезапас, команда взорвала мотоброневагон. [287]

Господство в воздухе с первых дней войны немецкой авиации тоже добавило хлопот бронепоездам. Зенитного вооружения, имевшегося на них, явно не хватало для защиты от «юнкерсов» и «мессершмитов», хозяйничавших в небе.

В начале июля 1941 года, уже после захвата немцами Минска, в районе Борисова были уничтожены бронепоезда 12–го отдельного дивизиона. Пикирующие бомбардировщики Люфтваффе, действуя как на полигоне, разбомбили бронепоезд № 47, а у разъезда Пригорье немецкими танками был разбит бронепоезд № 48. Слабое зенитное вооружение не позволило им оказать достойное сопротивление воздушному противнику.

6 августа 1941 года немецкая авиация обнаружила на железнодорожном перегоне Орша — Унеча советский бронепоезд № 44. Из — за повреждения полотна состав не смог уйти из — под удара. Около пяти часов пикирующие бомбардировщики Юнкерс–87 бомбили бронепоезд, превратив его в груду металлолома.

Единственный уцелевший из состава 12–го дивизиона бронепоезд № 49, сумел вырваться из окружения и с большим трудом прорвался в район Гомеля. Но в ходе отступления советских войск и он был разбит в районе Унечи 14 августа 1941 года.

Всего на территории Белоруссии в июне 1941 года вели боевые действия десять бронепоездов НКВД, предназначавшиеся ранее для охраны железных дорог.

Немцы, как рачительные хозяева, не оставили без внимания разбитые и брошенные при отступлении советские бронепоезда.

Часть из них была отремонтирована и использовалась в дальнейшем для борьбы с партизанами, пытавшимися организовать диверсии на железных дорогах.

Захват немецкими войсками Брянска лишил Красную армию главной производственной базы и учебного центра, где строились бронепоезда и готовились команды для них. Поэтому производство новых бронепоездов пришлось налаживать на заводах и в депо железнодорожных станций по всей стране.

Немногим лучше была ситуация и на Украине. Избежать полного разгрома и повторения белорусской катастрофы [288] позволило то обстоятельство, что Сталин в предвоенные годы посчитал Юго — Западное направление главным в будущей войне. Поэтому основную группировку советских войск сосредоточили здесь, а главный удар немцы нанесли в Белоруссии.

Но даже это не намного облегчило положение частей Юго — Западного фронта. Воспользовавшись крайне неудачным расположением советских войск (идеальное для наступления, оно оказалось роковым при оборонительных боях), командование группы армий «Юг» нанесло главный удар на стыке 5–й и 6–й армий — именно здесь лежал кратчайший и удобный путь на Киев.

Также как и в Белоруссии, попытки танковых контрударов советских войск закончились провалом. Многочисленные механизированные корпуса, имевшие самую современную технику — только в 4–м мехкорпусе генерала Власова имелось 414 Т–34 и тяжелых KB — не сумели остановить танковую группу Клейста, продолжавшую продвигаться к Днепру.

Неумение использовать имеющиеся ресурсы, которое проявило командование Юго — Западного фронта во главе с генералом Кирпоносом, просто потрясает. Умудриться за две недели потерять 4381 танк — это надо хорошо постараться. Причем большое количество боевых машин было просто — напросто брошено в исправном состоянии или с небольшими поломками.

Беспорядочные атаки советских танковых дивизий с севера и юга против немецкого танкового клина, успеха не имели. Командование Юго — Западного фронта не сумело реализовать огромное превосходство в танках, которым обладало на территории Западной Украины.

Под немецкую танковую кувалду попали и бронепоезда НКВД, дислоцировавшиеся вдоль государственной границы. На юго — западе Украины дислоцировались мотоброневагоны и бронепоезда полков 4–й дивизии НКВД по охране железных дорог, командовал которой полковник Мажирин.

В приграничной полосе, в окрестностях Львова патрулировали железные дороги бронепоезда 10–й дивизии полковника Могилянцева. [289]

На востоке Украины, на железнодорожных линиях Донбасса, действовали роты мотоброневагонов 5–й дивизии НКВД.

В первых же боях под Перемышлем участвовал бронепоезд № 66 майора Н. Панькова из 10–й дивизии НКВД. Здесь частям Красной Армии удалось добиться небольшого успеха и даже продвинуться на запад. Но вскоре, возникшая угроза окружения, заставила уходить к Киеву.

Бронепоезд Panzer Zug 10B выходит на патрулирование

Командам бронепоездов пришлось исправлять многие предвоенные просчеты военно — политического руководства. Готовясь к великому освободительному походу в Европу, советское командование отдало приказ о разминировании приграничной полосы и мостов в этой зоне. Немецкие войска воспользовались этим подарком и спокойно продвигались на восток.

А советским командирам пришлось срочно искать способы остановить их. При приближении частей Вермахта к Коломые, командир бронепоезда № 77 войск НКВД старший лейтенант И. Турганов получил приказ взорвать мост через реку Быстрицу. Выкатив на мост вагон с авиабомбами, команда бронепоезда открыла по нему артиллерийский огонь. В результате взрыва мост был уничтожен. Успешные действия бронепоезда позволили частям 13–го стрелкового корпуса 12–й армии избежать на этот раз окружения. [290]

Но вскоре Фортуна отвернулась от команды бронепоезда № 77. Восточнее Тернополя, уже захваченного немецкими войсками, в начале июля 1941 года шли тяжелые бои. Участвовали в них и два бронепоезда из состава войск НКВД — № 75 и 77.

Немецкая авиация разбомбила железнодорожный мост через реку Збруч, отрезав путь к отступлению многочисленным эшелонам, скопившимся в районе Гусятина, и бронепоездам. Немецкие танки, переправившиеся на левый берег Збруча, вышли к железной дороге. Началась артиллерийская дуэль между ними и командами бронепоездов.

Первым вышел из строя бронепоезд № 75. Изрешеченный танковыми снарядами, он был взорван командой на станции Копычинцы. Второй бронепоезд еще два дня вел бои в окружении. Из — за повреждения железнодорожного полотна, состав мог маневрировать на участке длиной всего 150 метров. Израсходовав весь боезапас, команда бронепоезда взорвала паровоз и бронеплощадки.

Ситуация на Юго — Западном фронте для советских войск с каждым днем ухудшалась. Немецкие войска 7 июля захватили Бердичев, вышли к Житомиру. В результате этого прорыва 1 —и танковой группы возникла угроза захвата Киева и окружения 6–й и 12–й армий ЮЗФ юго — западнее Киева.

Гитлер потребовал от командования группы армий «Юг» уничтожить как можно более крупные силы противника западнее Днепра, чтобы лишить его возможности ведения организованных операций крупными массами войск восточнее Днепра.

Генерал Гальдер записал 9 июля 1941 года в своем дневнике: «Категорический приказ — направить танковую группу от Белой Церкви не на юго — восток, а на Умань с целью окружения группировки противника, действующей против группы армий «Юг». Следует попытаться нанести стремительный удар по Киеву, однако, если город не удастся захватить внезапно, то не следует ввязываться в затяжные бои и без пользы рисковать танковыми дивизиями».

Интересна еще одна запись в его дневнике: «Фюрер… высказал крайнюю озабоченность тем, что танковые [291] дивизии будут направлены на Киев и понесут бесполезные потери (в Киеве 35 % населения — евреи; мосты нам все равно не удается захватить).»

Выполняя указание Гитлера, дивизии 1–й танковой группы повернули на юг, на время, приостановив наступление на Киев. Этот поворот немецких войск создал реальную угрозу окружения двух советских армий. Пытаясь ликвидировать возникшую опасность, в район Бердичева и Белой Церкви были брошены все имевшиеся в распоряжении командования Юго — Западного фронта танковые дивизии.

Но, несмотря на все усилия, катастрофы избежать не удалось. Совместными усилиями войска 1–й танковой группы, 11 —и и 17–й армий Вермахта в начале августа окружили в районе Умани основные силы двух армий Юго — Западного фронта. Из кольца окружения вырвались немногие.

После ликвидации уманского котла центр тяжести в боевых действиях на Украине вновь сместился в район Клева. В обороне столицы Украины участвовали и бронепоезда. Помимо отошедших к городу бронированных составов НКВД, уцелевших в приграничных боях, импровизированные бронепоезда начали строить на киевском паровозоремонтном заводе.

Вспомнив опыт гражданской войны, уже 7 июля в боевой строй ввели первый бронепоезд, построенный в военных условиях на Киевском паровозовагоноремонтном заводе. Вооружен он был четырьмя орудиями и 48 пулеметами. Вплоть до сентябрьской катастрофы и потери Киева, бронепоезд использовался при обороне города.

За ним, через две недели, последовал второй бронепоезд, сразу же отправившийся на фронт. В августе к ним присоединился, построенный в депо станции Дарница, бронепоезд «Дарницкий партизан».

Упорное нежелание Сталина отводить войска Юго — Западного фронта из Киева, стремление любой ценой удержать город в условиях маневренной войны, не могло закончиться добром. Представления времен гражданской войны и обороны Царицына, составлявшие весь боевой [292] опыт Верховного Главнокомандующего, отстали от новой эпохи развития военного дела лет на двадцать.

Лозунг «Ни шагу назад!» часто ставил обороняющиеся войска в безвыходное положение, если противник прорывал оборону на соседних участках фронта. Попали в такое положение и войска, защищавшие Киев, после того, как танковые дивизии Гудериана и Клейста встретились в районе Ромны — Лохвица, замкнув кольцо окружения вокруг трех армий Юго — Западного фронта.

Оказались в котле и все бронепоезда фронта. Если у других частей еще сохранялись шансы на прорыв из окружения, то у бронепоездов их не осталось. Все железные дороги были перерезаны прорвавшимися немецкими войсками.

Только после осознания всей безысходности ситуации под Киевом, Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ об отходе войск 37–й армии. Эта армия, кстати, долгие годы в советских исторических исследованиях не имела командующего. Упоминались другие командиры и комиссары, а командующий словно под землю провалился.

И только немногие знали, что армией командовал бывший командир 4–го механизированного корпуса и будущий герой битвы под Москвой генерал А. Власов. Его имя надолго исчезло из советской истории, упоминаясь лишь в контексте предательства.

Последними из Киева уходили подразделения 4–й дивизии НКВД. Бронепоезд под'командованием С.П. Голованева своим огнем прикрывал саперов, взрывавших мосты через Днепр. Все три железнодорожных моста, соединявшие берега Днепра, взлетели на воздух.

На железнодорожной линии Дарница — Борисполь отход 87–й стрелковой дивизии прикрывали три бронепоезда из состава внутренних войск НКВД — № 31, № 34, № 66. Рядом отходили на восток и два бронепоезда киевской постройки.

Ситуация для них ухудшалась с каждым часом. Утром 20 сентября немецкие танки рассекли основные силы 37–й армии и прорвались к Борисполю. Бронепоезда успели вырваться из под удара танков, и отошли к станции Березань.

Немецкая авиация ежедневно наносила удары по прячущимся в лесах советским бронепоездам, командам которых [293] приходилось постоянно восстанавливать разрушенный путь. Однако в районе Яготина уничтоженный бомбардировщиками мост через реку Супой преградил путь бронепоезду «Литер А».

У станции Переяславская его команда приняла свой последний бой. После того, как закончились боеприпасы, экипаж подорвал бронепоезд, пытаясь налегке вырваться из окружения.

Через неделю тяжелых боев во вражеском кольце, в районе станции Ромодан, командами были взорваны три бронепоезда войск НКВД — № 31, № 34 и № 66 — закончились снаряды и патроны, отступать было некуда, всюду немецкие войска.

Немного ранее, в начале сентября в районе станции Макошино, на берегу реки Десна, немецкими танками были отрезаны от основных сил два бронепоезда 6–го отдельного дивизиона бронепоездов. После этого, за бронепоезда взялись пикирующие бомбардировщики и артиллерия. Маневрировать составы не могли, поэтому время жизни бронепоездов зависело только от точности немецких летчиков и артиллеристов.

Через несколько часов, на рельсах догорали развороченные бронепаровозы и бронеплощадки, еще недавно бывшие бронепоездами войск НКВД № 46 и № 50. В живых осталось всего четырнадцать человек из их команд.

Второе дыхание

Катастрофическое начало войны, огромные потери в боевой технике и вооружении, невозможность их быстрого пополнения из — за эвакуации предприятий, заставили командование армии руководство промышленности искать выход из столь сложной ситуации.

Вот тут — то и вспомнили об опыте гражданской войны, когда буквально на коленке строили бронепоезда, становившиеся весомым аргументом в вооруженном противостоянии [294] красных, белых, жовто — блакитных и прочих разноцветных (голубые были еще не в моде).

Уже в июне — июле 1941 года на просторах Советского Союза, на паровозостроительных и ремонтных заводах, мастерских, закипает работа по строительству импровизированных бронепоездов. В ход идет все, что попадается под руку: любые железные листы, вагоны, паровозы, оружие чуть ли не из музеев.

Чем ближе противник, тем выше темпы строительства. В окруженной с трех сторон Одессе вступают в боевой строй Приморской армии четыре только что построенных бронепоезда — № 21, «За Родину!», «Черноморец».

В течение всего срока обороны города они играют роль самоходных артиллерийских батарей, своим огнем поддерживая действия морской и просто пехоты. Судьба их печальна: все они были взорваны в октябре 1941 года, после того, как войска Приморской армии на кораблях Черноморского флота ушли в Крым.

После прорыва немецких войск через Перекоп и возникшей угрозы потерять главную военно — морскую базу Черноморского флота — Севастополь, который практически не имел прикрытия с суши, оборона Одессы теряет всякий смысл, и армия уходит из нее. Бронепоездам на судах места нет, и они остаются грудами искореженного металла на железнодорожных путях сданного противнику города.

Бронепоезд «Железняков»

Части Вермахта выходят на просторы степного Крыма, и выясняется, что сдерживать их натиск некому. Дислоцировавшийся на крымской земле до начала войны 9–й стрелковый корпус генерала Батова, в составе трех стрелковых дивизий, давно сражается на других фронтах, батареи береговой артиллерии защищены только со стороны моря, а танковых и механизированных войск, способных быстро реагировать на любые действия противника, нет вообще.

Спешно сформированные отряды морской пехоты из экипажей боевых кораблей Черноморского флота, не имеют тяжелого вооружения, и противостоять натиску противника не могут. Танков и броневиков тоже нет, и остается один выход: срочно строить бронепоезда, способные поддержать огнем пехоту, маневрируя на слабо развитой сети железных дорог полуострова. [295]

За несколько недель, в железнодорожных мастерских и судостроительных заводах из запасов корабельной брони и морского вооружения, оказавшихся под рукой платформ и паровозов, формируются семь бронепоездов, сразу же вступающих в бой.

Эти бронепоезда не могли исправить положения на фронте. В условиях господства в воздухе немецкой авиации и быстрого продвижения немцев на юг, участь их была незавидной. В один только день 28 октября 1941 года были уничтожены два бронепоезда.

Немецким саперам удалось заминировать железнодорожное полотно, в результате чего на воздух взлетел бронепоезд «Орджоникидзевец». Другой, «Войковец», покончил жизнь самоубийством. Немецкие пикирующие бомбардировщики уничтожили железнодорожный путь, лишив его возможности маневрировать, и команде бронепоезда не осталось ничего иного, как взорвать его.

Погибли в боях на крымских железных дорогах бронепоезда «Смерть фашизму!», «Горняк», № 74. Больше повезло севастопольскому «Железнякову». До самых последних [296] дней многомесячной обороны Севастополя его орудия входили в систему артиллерийского вооружения морской крепости. Секрет его долгожительства заключался в том, что от налетов вражеской авиации и артиллерийского огня, бронепоезд укрывался в подземном тоннеле, недоступном бомбам и снарядам.

Но во время третьего штурма Севастополя войсками Манштейна настал и его роковой час. Обстоятельства гибели «Железнякова» были по своему уникальными: во время артиллерийского налета и воздушной бомбардировки не выдержала крыша тоннеля и он оказался погребенным под многометровым слоем земли.

Откопать его не удалось: через несколько дней командование обороны Севастополя, оставило еще сражавшиеся части, и на подводных лодках и самолетах перебралось на Кавказ, бросив на произвол судьбы почти сто пятьдесят тысяч солдат и офицеров. Город и его преданные собственным командованием защитники были захвачены немцами.

«Железняков», по — видимому, был единственным бронепоездом в мире, после смерти погребенным вместе с командой в земле.

Развал советской обороны после форсирования немецкими войсками Днепра, отступление, по сути превратившееся в бегство, создали реальную угрозу оккупации Донбасса. Поэтому в многочисленных железнодорожных депо, мастерских и заводах Восточной Украины развернулось массовое строительство бронепоездов.

К началу сентября 1941 года было построено 20 бронепоездов, принявших участие в боях на Южном фронте. Здесь же были сосредоточены бронепоезда довоенной постройки, в том числе, входившие в состав 5–й дивизии войск НКВД по охране железных дорог. Из Грузии под Ростов были срочно переброшены два бронепоезда (№ 27 и 29) 7–го отдельного дивизиона, до войны входившего в состав Закавказского военного округа.

В ожесточенных боях осени 41–го года многие из них были уничтожены наступавшими немецкими войсками. В середине октября, у Таганрога, танками и авиацией Вермахта были разбиты три бронепоезда 8–го отдельного дивизиона — № 14, 45, 59. [297]

Главный калибр бронепоезда «Железняков». Севастополь 1942 г.

Но свято место пусто не бывает, и на смену потерянным бронепоездам приходили новые, поскольку производство их уже развернулось по всей стране. Много хлопот доставила потеря Брянской производственной базы, долгие годы остававшейся монополистом в строительстве бронепоездов. Но и эту проблему вскоре удалось решить.

Последний построенный в Брянске Особый бронепоезд № 1 в начале октября 1941 года был уничтожен немецкими танками под Можайском. Недостроенные бронепоезда перегонялись на другие заводы для достройки.

13 августа ушел в Луганск не законченный постройкой бронепоезд № 2 «За Родину!». Там, на заводе имени Октябрьской революции, было завершено его строительство. В состав бронепоезда вошли бронепаровоз на базе «овечки», бронеплощадки с 76–мм пушками, площадки ПВО, оснащенные крупнокалиберными пулеметами ДШК и контрольные платформы.

23 октября, под Родаково, новый бронепоезд вошел в состав 12–й армии Юго — Западного фронта. До лета сорок второго года команда бронепоезда вела бои в Донбассе. Роковым для него стал июль. [298]

После харьковской катастрофы, немецкие войска неудержимо рвались на восток. В середине июля, у станции Родаково, немецкие пикирующие бомбардировщики обнаружили маневрирующий бронепоезд. Через несколько минут на рельсах дымилась груда металлолома, еще недавно бывшая грозно выглядевшим бронепоездом «За Родину!».

Анатомия — 2

Бронепоезда, родившиеся в первые месяцы войны, были сплошной импровизацией на тему железнодорожных броненосцев. Не было единого проекта, каких — либо технических условий, унификации частей и механизмов, вооружения.

В условиях дефицита времени и средств, бронепоезда строили из всего, что имелось в наличии. Первый уральский бронепоезд «Пермский рабочий», 2 декабря 1941 года отправившийся на фронт, историей своего появления на свет наглядно иллюстрирует это.

Получив 1 ноября 1941 года приказ о строительстве бронепоезда, руководители и специалисты Пермского паровозного депо, немедленно приступили к его исполнению, имея под рукой только местные резервы. Под бронепаровоз взяли только что вышедшую со среднего ремонта «овечку», к ней добавили четыре двухосные платформы.

Поскольку броневая сталь отсутствовала, и взять ее было негде (армии все же в первую очередь нужны были танки), для бронирования паровоза и платформ пустили «сырую», то есть термически не обработанную сталь. Это сразу создало массу проблем.

Часть стальных листов сразу испортили сваркой: в местах прихваток с каркасом броня закаливалась и становилась хрупкой, неоднородной со всем листом. После этого решили крепить ее на болты. Но сразу возникла новая проблема: сверла стальные листы не брали, отверстия под болты пришлось вырезать автогеном. Работа в результате затягивалась. [299]

Цилиндрическую часть котла, бак тендера, зенитную башню на тендере закрыли броней толщиной 30 мм. Бронеплощадки и цилиндрические башни на них покрыли листами 15–мм стали, но в два слоя с воздушной прослойкой 70–75 мм. На потолок бронебашни поставили 20–мм броню, палубу тендера застлали 15–мм листами, командирскую рубку обшили 40–м сталью, а будку машиниста — 45–мм.

Для вооружения строящегося бронепоезда Главное артиллерийское управление РККА, больше озабоченное снабжением фронта, прислало сплошной антиквариат: четыре зенитные пушки образца 1914 года, 16 станковых пулеметов «браунинг» и четыре ручных пулемета ДТ.

Станковые пулеметы монтировались по четыре на каждой бронеплощадке, ручные — по одному в шаровых установках на бронебашнях.

За первым бронепоездом «Пермский рабочий», из ворот депо вышли еще два — «Котовский» и «Щорс». Они тоже были покрыты термически необработанной броневой сталью. Из них был сформирован 44–й отдельный дивизион бронепоездов. Позже в его состав решили включить еще один состав — «Чусовской рабочий». В отличие от других, он уже имел бронирование из листов закаленной стали.

Сначала «Чусовского рабочего» ввели в состав дивизиона вместо «Котовского» и соответственно назвали «Котовским». Затем руководство депо решило, что «Котовский» все — таки удовлетворяет требованиям, и оставило его в дивизионе, исключив «Щорс». «Чусовской рабочий», он же «Котовский», еще раз сменил имя и стал называться «Щорс».

У этого уникального в своем роде бронепоезда на борту было три надписи — сверху «Чусовской рабочий», ниже «Котовский», еще ниже — «Щёрс» (через ё). Под последним именем он и отправился на фронт. Стоимость бронепоезда в ценах того времени составила 867693 рубля.

В состав дивизиона бронепоездов были также включены: два четырехосных штабных вагона с кабинетом для командования, помещением для штаба и жилым помещением для комсостава; три вагона — кухни, санитарный вагон, вагон — баня, вагон — клуб и вагон — мастерская. [300]

В 1942 году в Пермском депо были построены еще два бронепоезда — «Александр Невский» и «Александр Суворов», составивших 26–й отдельный дивизион. Эти бронепоезда относились к серии типа ОБ–3, производство которых началось в годы войны.

В их состав входили четыре однобашенные артиллерийские площадки и площадки ПВО. Такая конструкция обеспечивала большую живучесть, поскольку, если раньше при поражении площадки бронепоезд терял половину своей артиллерии, то теперь только четверть.

В начале войны чаще всего встречались четырехплощадочные однобашенные бронепоезда, построенные по образцу отработанных предвоенных брянских конструкций. Они имели отвесные борта, высокие и прямые клепаные башни, в которых устанавливались короткоствольные 76–мм орудия образца 1902 года с дальностью стрельбы до восьми километров.

Пулеметное вооружение составляли «максимы», ДТ или сохранившиеся со времен гражданской войны бельгийские «браунинги». Восемь пулеметов устанавливались в амбразурах на каждой стороне бронеплощадки.

Боевое применение бронепоездов показало уязвимость подобной конструкции от огня танков и артиллерии. Более удачными оказались созданные в Горьком и Муроме «Козьма Минин» и «Илья Муромец», ставшие в дальнейшем образцом для строителей бронепоездов.

Их приземистые бронеплощадки имели обтекаемую форму, на них стояли башни от танков Т–34 с соответствующим вооружением. Дальность артиллерийского огня составляла 12 километров.

В боевое формирование бронепоезда входили бронепаровоз, две крытые и две открытые артиллерийские бронеплощадки и четыре контрольные платформы. Зенитное вооружение составляли крупнокалиберные пулеметы ДШК и ПВ–1.

Большие потери бронепоездов от действий немецкой авиации заставили заняться усилением зенитного вооружения. Каждый состав получил по две зенитные бронеплощадки. В начале войны на них устанавливались счетверенные пулеметные установки «максим», а с 1942 года — автоматические [301] 25–мм зенитные орудия. На некоторых бронепоездах имелись 37–мм полуавтоматические пушки.

На большинстве бронепоездов площадка ПВО представляла из себя открытую коробку, обшитую с боков стальными листами, на которой стояли зенитные орудия или пулеметы.

Большое количество новых бронепоездов строилось по индивидуальным проектам, из того, что было под рукой. Стали широко применяться элементы поврежденной бронетехники: танковые башни с вооружением, корпуса, приборы наблюдения, артиллерийское и пулеметное вооружение.

Применялись орудия, снятые с поврежденных боевых кораблей, как это было сделано в Севастополе, при строительстве бронепоезда «Железняков», в Ленинграде — «Сталинец». Мощные корабельные орудия позволяли использовать эти бронепоезда для контрбатарейной стрельбы и борьбы с артиллерией противника, постоянно обстреливавшей осажденные приморские города.

Мощным артиллерийским вооружением отличался построенный к январю 1942 года на Коломенском машиностроительном заводе бронепоезд № 2 «Коломенский рабочий». Основным вооружением бронеплощадок, выполненных на основе усиленных 60–тонных железнодорожных платформ, были два 152–мм орудия, установленных во вращающихся башнях карусельного типа. Для защиты стволов орудий предназначались бронекожухи.

Бронепоезд «Коломенский рабочий»

Прежде орудия такого калибра устанавливались только на открытых платформах, что не обеспечивало надежной защиты артиллерийскому расчету.

На бронеплощадке также размещался артиллерийский погреб (каземат), оборудованный стеллажами для снарядов, и имеющий многослойное бронирование, повышающее живучесть состава. Артиллерийское вооружение дополняли две бортовые шаровые установки танковых пулеметов ДТ. На крыше каземата была смонтирована еще одна пулеметная установка с ДТ во вращающейся башне сферической формы.

Однако солидный калибр орудий наложил серьезные ограничения на боевое использование бронепоезда. [302]

Стрельба главным калибром могла вестись только с места и в основном в боковых секторах. Огонь нельзя было открывать с ходу — первоначально требовалось закрепить за рельсы специальные выдвижные захваты клещевидной системы — иначе при стрельбе бронеплощадка, под воздействием отдачи, могла просто перевернуться.

Но учитывая мощь артиллерийского вооружения «Коломенского рабочего», приходилось мириться с этими особенностями конструкции бронепоезда.

В осажденном Ленинграде строится тяжелый бронепоезд № 691 «Сталинец–28», имеющий, помимо бронепаровоза, три бронеплощадки с солидным артиллерийско — пулеметным вооружением: четыре 100–мм пушки, четыре 120–мм миномета, два 76–мм зенитных орудия, 24 станковых пулемета «Максим» и одну счетверенную зенитную установку пулеметов «Максим».

Помимо него в бой под северной российской столицей вступили бронепоезда «Балтиец» (был вооружен шестью [303] 76–мм пушками, двумя 120–мм минометами и 16 пулеметами), «Народный мститель», «Стойкий», «За Родину».

Тяжелый бронепоезд «Коломенский рабочий». Январь 1942 г.

Ленинград осенью 1941 года, пока еще сохранялись связи с Большой землей, стал крупным производителем бронепоездов ПВО. С июля по октябрь на Октябрьской железной дороге было сформировано шесть зенитных бронепоездов, каждый их которых состоял из паровоза с бронированной будкой, шести бронеплощадок с зенитными пушками и пулеметами, двух контрольных площадок. К бронепоездам также цепляли два вагона — склада и два вагона — теплушки для личного состава.

В 1943 году началось производство новой серии бронепоездов — типа БП–43 — с более компактными бронеплощадками. К этой серии относились бронепоезда «Москва», № 746 «Московский метрополитен», № 708 «Комсомол Узбекистана».

Помимо совершенствования конструкции бронепоездов, шел процесс оптимизации системы руководства и обеспечения их действий. Сразу после начала войны, летом 1941 года, в Главном автобронетанковом управлении РККА был создан специальный отдел бронепоездов.

Его основными задачами были определены:

— общее руководство боевым использованием бронепоездов на театрах боевых действий;

— организация технического и материального снабжения, ремонта и переоборудования их в прифронтовых депо и на тыловых ремонтных базах. [304]

На основе опыта боевого применения бронепоездов в течение первого года войны, отдел в феврале 1942 года был переформирован в Управление бронепоездов. Руководить им был назначен генерал — майор танковых войск П.Г. Чернов.

Кстати, сам начальник Главного автобронетанкового управления генерал — полковник Федоренко в годы гражданской войны командовал бронепоездом.

От Бреста до Волги

Большие потери Красной армии восполнялись вновь построенными бронепоездами, как грибы после дождя выраставшими в железнодорожных депо и мастерских, на паровозостроительных и ремонтных заводах.

В 1941–1942 годах бронепоезда действовали на всех фронтах великой войны, восполняя образовавшийся дефицит танков, производство которых только начиналось на вновь созданных заводах Урала и Сибири.

Выше уже говорилось об участии бронепоездов в приграничных сражениях летом 1941 года, когда большинство армейских и чекистских составов нашло себе смерть на дорогах Прибалтики, Белоруссии и Украины. Но из глубины страны прибывали новые составы, с ходу вступавшие в бой с наступающим противником.

Войска группы армий «Север», наступавшие на Ленинград, стремились перерезать железные дороги, связывающие северную столицу с центральными районами. Немногочисленные бронепоезда, действовавшие на них и пытавшиеся остановить противника, попадали под удар немецкого танкового кулака или становились жертвой асов Люфтваффе.

У Тихвина, в октябре, «юнкерсы» уничтожили бронепоезд № 51 из состава 2–й дивизии НКВД по охране железных дорог. Еще один чекистский бронепоезд — № 82, поврежденный авиацией и попавший в окружение под Волховом, был взорван своей командой. [305]

Финским войскам, наступавшим на территории Карелии, в августе достался бронепоезд № 52 все той же 2–й дивизии НКВД, поврежденный и брошенный командой у станции Новые Пески, недалеко от Петрозаводска.

После захвата Киева и короткой передышки в сентябре немецкие войска нанесли новый мощный удар, целью которого была Москва. Группа армий «Центр» перешла в решающее наступление против войск трех советских фронтов, прикрывавших западные подступы к столице.

Несмотря на солидные силы, имевшиеся в их распоряжении, троица великих советских полководцев — Буденный, Конев и Еременко (которые действовали под постоянным присмотром лично товарища Сталина) — не смогла организовать надежной обороны и отразить немецкое наступление.

Ситуация на фронте с каждым часом становилась все более опасной. Было утеряно руководство войсками, танковые клинья противника быстро приближались к Москве. Основные силы советских войск, не сумевшие адекватно отреагировать на немецкий прорыв, оказались в окружении, будучи со всех сторон обойденными противником.

В котле под Вязьмой тщетно пытались пробиться на восток 37 советских дивизий из состава 16–й, 20–й, 22–й, 24–й, 30–й, 31–й, 43–й и 49–й армий, остатки девяти танковых [306] бригад и 31 артиллерийский полк Резерва Главного Командования. В котле под Брянском оказались соединения 3–й, 13–й и 50–й армий: 27 дивизий, две танковые бригады и 19 артиллерийских полков РГК.

Бронепоезд Ленинградского фронта

Пробиться к своим сумели остатки 34–х дивизий. Всем остальным, кто выжил в октябрьских боях, пришлось пройти немецкие лагеря для военнопленных. Потери были огромные: поданным германского Верховного командования было захвачено 663 тысяч пленных, 1242 танков и 5412 орудий.

Октябрьская катастрофа под Брянском и Вязьмой, закончившаяся окружением и гибелью трех советских фронтов, не обошла стороной и бронепоезда. Был потерян основной производитель и главная база бронепоездов Красной армии — Брянский завод «Красный Профинтерн». На развороченных немецкими бомбами и снарядами железных дорогах остались исковерканные останки некогда грозных крепостей, брошенные при отступлении.

В окружение под Брянском попали уцелевшие в боях на западной границе бронепоезда НКВД № 30 и № 76. В этот раз им не повезло: отрезанные от своих войск, получившие большие повреждения, они были взорваны своими командами.

В бою у станции Колесники (под Москвой) в начале октября, в первом же бою, немецкими танками был уничтожен бронепоезд № 1 «За Сталина!», только что построенный в Коломне.

На южном фланге советско — германского фронта, под Таганрогом, за три дня боев был полностью уничтожен в октябре 1941 года 8–й отдельный дивизион бронепоездов. Три бронепоезда — № 14, № 45 — и бронепоезд НКВД № 59 были разбиты немецкими танками и авиацией, рвавшимися к Ростову.

Чуть ли не каждый день приносил известия об уничтоженных бронепоездах. Сохранилось мало свидетельств о их действиях в тяжелых оборонительных боях 1941–1942 годов, поскольку большинство бронепоездников погибло вместе со своими составами. Останутся тайной последние минуты жизни могучих железнодорожных крепостей и их команд. [307]

Бронеплощадка бронепоезда № 1 «За Сталина». Октябрь 1941 г.

Сохранились лишь победные реляции в генеральских мемуарах, рассказывающие об успехах советских войск. Вот один пример подобных воспоминаний: рассказывает генерал армии, командующий 4–й гвардейской танковой армией Д.Д. Лелюшенко.

Дело происходило в ноябрьские дни сорок первого года, когда немецкие войска были на подступах к Москве: «Рассвет застал нас в Дмитрове. В городе было пустынно. Наших войск нет, только трехорудийная зенитная батарея стоит на площади возле церкви, неизвестно, кому подчинена. А южнее города, уже на восточном берегу канала Москва — Волга, слышна частая стрельба танковых орудий.

Выскочили на машине на окраину и видим, как вдоль шоссе ползет более двух десятков вражеских танков. Перед ними отходит наша мотоциклетная рота, накануне посланная в разведку. Критическое положение! Противник вот — вот ворвется в Дмитров, а здесь штаб армии, и войск нет.

И тут, на наше счастье, на линии железной дороги Яхрома — Дмитров появился бронепоезд. Он с ходу вел огонь. Машинист то резко бросал его вперед, то так же стремительно уводил назад. Когда бронепоезд подошел ближе, мы [308] с начальником связи подполковником А.Я.Остренко подбежали к нему.

Вскочив на подножку, я постучал по башне. В броне зияли две свежие пробоины и несколько вмятин. Люк открылся, в нем показался человек в кожаной тужурке, какие ранее носили командиры — танкисты, но без знаков различия, лицо его было испачкано мазутом.

— Командир бронепоезда № 73 капитан Малышев, — представился он. — Веду бой, уничтожил восемь танков.

— Откуда попали сюда?

— Послан был вчера командующим Московской зоны обороны.

— А это кто ведет огонь впереди?

— Это моя вторая бронеплощадка.

Оказывается поезд состоял из двух самостоятельных бронеплощадок, вооруженных пушками, пулеметами и зенитными орудиями. Единоборство бронепоезда с 20 танками! Редчайший случай.

Но бронепоезд, ограниченный колеей, не может удержать противника. Поставив задачу Малышеву, мы с Остренко быстро вернулись в город, чтобы найти еще что — либо для подмоги. Вдруг на площадь из переулка выехали восемь танков KB и Т–34…Почти на ходу вскакиваю в KB командира танкового батальона, и мы двинулись в бой…

Выскочив на южную окраину города, лицом к лицу столкнулись с противником. Наши танки открыли огонь из всех орудий. В течение 10–15 минут удалось подбить восемь вражеских танков. Быстрый натиск Т–34 и KB остановил фашистов, а некоторые их танки попятились. Наш бронепоезд преследовал их огнем».

Вот такое героическое сражение, при этом, советские войска продолжали отступать, неся большие потери. Досталось и бронепоезду. Огнем немецких танков была разбита вторая бронеплощадка, имели повреждения и другие площадки.

Весной и летом 1942 года центр тяжести борьбы на советско — германском фронте переместился на южный фланг. Попытка командования советского Юго — Западного фронта вести наступление в направлении Харькова, завершилась полным провалом. Оказавшиеся в окружении под [309] Изюмом и Барвенково две армии и множество отдельных частей и соединений фронта были уничтожены противником. Большая часть личного состава попала в плен.

В этой наступательной операции советское командование, впервые после лета 1941 года, бросило в бой вновь сформированные танковые корпуса, надеясь, что танковый кулак сможет проломить оборону немцев.

Мотоброневагон «За Родину»

Однако результаты их боевого применения, в очередной раз подтвердили уже известную истину: собрав вместе большое количество хороших танков, но, не умея правильно их использовать и руководить их действиями, успеха не добьешься. Так и произошло. В Харьковском котле остались сотни сгоревших и доставшихся немцам танков, а 21–й танковый корпус был навсегда вычеркнут из списков частей Красной армии, как будто его никогда и не было.

Танковый парк, с огромным трудом собранный за зиму и весну 42–го года, был практически полностью потерян. Вместо победного шествия на запад и освобождения советской земли в 1942 году, как это обещал Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин, пришлось опять отступать, уходя все дальше на восток.

Вновь, как в годы гражданской войны, на железных дорогах в донских и приволжских степях гремели орудия советских бронепоездов, пытавшихся компенсировать потерянную танковую мощь. И многие залпы были поминальным [310] салютом своим собратьям, погибшим в жарких боях лета и осени сорок второго года.

У Новороссийска, где весной двадцатого года доживали последние дни бронепоезда Добровольческой армии, теперь умирали советские. На станции Тоннельная погиб в бою бронепоезд № 53, в Новороссийске был взорван поврежденный бронепоезд № 751 «Свердловский железнодорожник».

У моста через Дон в Воронеже, где когда — то погибли два бронепоезда Деникина, в начале июля были разгромлены немецкими танками и пикирующими бомбардировщиками два бронепоезда 62–го дивизиона — № 14 «Борис Петрович» и № 15 «Бесстрашный». Главная ударная сила Вермахта — связка танк — пикирующий бомбардировщик — в который уже раз показала свое полное превосходство над некогда мощным оружием — бронепоездом.

У станции Родаково, близ Ворошиловграда, в июле месяце был уничтожен немецкими пикирующими бомбардировщиками бронепоезд № 2 «За Родину». В этот же день, 14 июля, западнее Ростова были взорваны своими командами, попавшие в окружение, бронепоезда 7–го отдельного дивизиона — № 21 и № 29.

Погром, во многом напоминавший катастрофу 41–го года, шел по всему фронту, втягивая в свою орбиту все новые и новые жертвы. В один день на станции Черемисиново немецкие пикирующие бомбардировщики превращают в груду металлолома бронепоезд № 1 «Челябинский железнодорожник», а у станции Мармыжи команда взрывает свой лишившийся хода и потому обреченный «Южноуральский железнодорожник». 38–й отдельный дивизион бронепоездов перестает существовать.

В этот же день у Щигров, безудержно рвущиеся на восток танки Вермахта, при поддержке авиации, уничтожают бронепоезд № 9 «Дзержинец» из состава 22–го дивизиона.

Осенью все того же жестокого сорок второго года, в предгорьях Кавказа, у станции Алагир, танки из армии Клейста и пикирующие бомбардировщики не оставляют никаких шансов 36–му дивизиону бронепоездов: 30 октября становится последним днем короткой военной биографии [311] бронепоездов № 717 «Оренбургский железнодорожник» и № 731 «Вперед, на Запад!».

Башенная артустановка германского бронепоезда Panzer Zug 22 (бывшая польская бронеплощадка)

Немецкое командование с осени 1941 года стало использовать свои бронепоезда в основном для охраны своих коммуникаций и борьбы с партизанами, число которых постоянно росло. Многочисленные диверсии на железных дорогах срывали снабжение германской армии, причиняли множество хлопот.

Десятки немецких Panzer Zug патрулировали железные дороги Прибалтики, Белоруссии, Украины и западных районов России, почти ежедневно вступая в огневой контакт с партизанами.

Те, в свою очередь, как могли, боролись с ними. По данным Центрального штаба партизанского движения на железных дорогах Белоруссии в 1943 году было пущено под откос 19 немецких бронепоездов (если цифры реальные, то видимо некоторые составы попадали на партизанские мины по несколько раз).

Созданный на базе трофейных польских бронепоездов № 52 «Пилсудчик» и № 54 «Грозный», германский Panzer Zug № 21 дважды подрывался на партизанских минах — 7 октября 1943 года и 23 июня 1944 года. [312]

Во время советского наступления 1944 года, он не успел уйти на запад, и 30 октября 1944 года был захвачен советскими войсками в литовском городе Мажейкяй.

Другой бывший поляк — Panzer Zug № 22 — в феврале 1945 года был уничтожен советскими штурмовиками в польской Шпротаве.

Попытки германского командования использовать бронепоезда в боях с наступающими советскими войсками чаще всего заканчивались для них плачевно. Авиация и танки не оставляли им никаких шансов на выживание. Случались даже тараны.

Во время операции «Багратион», советские танковые части подходили к Бобруйску. 25 июня 1944 года наступление танкистов застопорилось у станции Черные Броды: немецкий бронепоезд, стоявший на станционных путях, вел непрерывный огонь по советской пехоте и танкам.

На бронепоезд пошли в атаку танки. Командир немецкого бронепоезда приказал отходить со станции. Танкистам никак не удавалось вывести из строя паровоз, и бронепоезд уходил. Танк лейтенанта Комарова погнался за составом.

В этот момент в танк угодил снаряд с бронепоезда, и он загорелся. Тогда механик — водитель направил горящую машину на бронепоезд. От таранного удара немецкий бронепоезд сошел с рельсов, и был захвачен подошедшей пехотой.

В период проведения операции «Багратион» по освобождению Белоруссии в составе Красной армии действовали несколько десятков бронепоездов. Отдельные дивизионы бронепоездов организационно входили в состав общевойсковых армий.

На 1–м Прибалтийском фронте сражались бронепоезда 44–го (4–я Ударная армия) и 60–го (43–я армия) отдельных дивизионов. В состав 44–го дивизиона входили уже упоминавшиеся бронепоезда уральской постройки № 673 «Котовский» и № 758 «Щорс», а 60–го — башкирские «Салават Юлаев» и «Уфа».

В составе 31 —и армии 3–го Белорусского фронта вел боевые действия 52–й отдельный дивизион, 49–й армии 2–го Белорусского фронта — 1–й отдельный дивизион. Больше [313] всего бронепоездов было на 1–м Белорусском фронте — пять дивизионов (в 47–й армии — 31–й (бронепоезда «Кузьма Минин» и «Илья Муромец») и 59–й, в 48–й армии — 39–й, 61–й армии — 40–й (бронепоезда «Киров» и «Североказахстанец») и фронтовой 55–й.

В Красной армии, после начала освобождения западных районов страны, многие бронепоезда стали использоваться в качестве подвижных командных пунктов командующих фронтами. Константин Рокоссовский, в период проведения операции «Багратион» по освобождению Белоруссии, постоянно путешествовал по фронту на личном бронепоезде.

Бои шли на территории, где действовали многочисленные отряды Украинской повстанческой армии, и повторять печальную судьбу генерала Ватутина, убитого бандеровцами зимой 43–го года, будущему Маршалу Советского Союза и министру обороны Польши в послевоенные годы, повторять не хотелось.

Советские бронепоезда дошли и до Берлина. В составе 1–го Украинского фронта в мае 1945 года имелись 21–й, 45–й, 49–й и 58–й отдельные дивизионы бронепоездов.

Бронепоезд «Красновосточник» в музее Вооруженных сил

Освобожденные районы Советского Союза, территория восточноевропейских государств и поверженной Германии находились под пристальным вниманием НКВД. Срочно формировались новые дивизии войск НКВД, в состав которых [314] включались и бронепоезда для обеспечения безопасности железнодорожных магистралей.

К лету 1945 года на территории Германии дислоцировались 57–я, 63–я, 64–я и 65–я стрелковые дивизии НКВД. В Австрии появились солдаты 61–й стрелковой дивизии НКВД, в Румынии — 66–й. Железные дороги Польши, связывавшие СССР и Германию, контролировала 58–я дивизия НКВД.

Не обошло своим вниманием НКВД и Дальний Восток. Вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали расположились 27–я, 28–я и 29–я дивизии НКВД по охране железных дорог. Еще одна дивизия, 3–я, вслед за советскими танками появилась на территории Маньчжурии, занявшись отловом бывших соратников атамана Семенова, и взяв под контроль знаменитую КВЖД.

Зенитные бронепоезда

В годы Второй Мировой войны на свет появился совершенно новый тип бронепоездов — зенитные бронепоезда. Бурное развитие боевой авиации и необходимость защиты от нее железнодорожных коммуникаций вызвали их рождение.

Ведение боевых действий многомиллионными армиями, имевшими огромное количество современной военной техники, требовало бесперебойного снабжения войск продовольствием, боеприпасами, горючим, новой боевой техникой и так далее.

Основным видом транспорта для снабжения всех фронтов в этот период служил железнодорожный. Ежедневно к фронту и обратно двигались сотни груженных составов. Не случайно поэтому срыв перевозок военных грузов противником считался одной из основных задач авиации.

Организационно каждый зенитный бронепоезд включал: огневые взводы среднего калибра — три 76,2–мм зенитных орудия с приборами управления зенитным огнем ПУАЗО–3 и дальномером; огневые взводы малого калибpa [315] — две 37–мм автоматические зенитные пушки; пулеметный взвод — три крупнокалиберных пулемета ДШК. Все вооружение размещалось на бронеплощадках.

При сопровождении эшелонов огневые средства бронепоезда рассредоточивались по всему грузовому составу — бронеплощадки с зенитной артиллерией обычно располагались в голове и хвосте, с пулеметами — в середине состава. Управление огнем осуществлял командир с командного пункта.

Наиболее эффективным боевое применение зенитных бронепоездов стало в завершающем периоде войны, когда было необходимо обеспечить в короткий срок противовоздушную оборону железных дорог, освобожденных от противника. Зенитно — артиллерийские полки и истребительные авиаполки не успевали перемещаться за быстро продвигавшимися на запад войсками. Бронепоезда же, способные за сутки пройти более 800 километров, смогли успешно решить эту проблему.

Построенные в годы войны в Советском Союзе свыше 100 зенитных бронепоездов представляли собой самостоятельные формирования войск противовоздушной обороны, находясь в подчинении командиров дивизий и корпусов ПВО, и действовали в основном самостоятельно. Наибольшая концентрация зенитных бронепоездов была в Маньчжурской операции 1945 года: в Забайкалье и на Дальнем Востоке действовали 37 отдельных бронепоездов в составе трех армий ПВО.

Большое количество зенитных бронепоездов было развернуто на Севере. Немецкие и финские войска с первых же дней войны стремились нарушить работу Кировской железной дороги, по которой шли составы с вооружением и боевой техникой, доставленной из США и Великобритании по ленд — лизу морскими конвоями.

Эшелоны с военными грузами импортного производства подвергались постоянным атакам авиации, к железной дороге, со стороны Финляндии, пытались прорваться многочисленные диверсионные группы. К тому же предпринимались неоднократные попытки прорвать фронт советских войск и перерезать магистраль. Особенно ожесточенные и систематические налеты на объекты [316] Кировской железной дороги начались во второй половине 1942 года.

Чтобы повысить эффективность своих действий, немецкая авиация подвергала непрерывным воздушным ударам участок дороги протяженностью 164 километра от станции Лоухи до станции Кандалакша. С середины декабря 1942 года все станции и мосты на этом участке стали объектами регулярных налетов авиации. В отдельные дни фиксировалось до восьми налетов с тяжелыми последствиями. Создалась серьезная угроза срыва движения поездов.

Тяжелейшие поражения советских войск в Крыму, под Харьковом, потеря тысяч танков, орудий, самолетов, поставили советские войска в большую зависимость от поставок американского и английского. Отечественная промышленность не могла обеспечить армию всем необходимым, слишком велики были потери. А оружие требовалось немедленно.

Советская пропаганда годами твердила о минимальном значении помощи западных союзников. На эту тему были написаны сотни книг и сказаны сотни тысяч слов. За долгие годы выросли целые пирамиды лжи.

Но в частных беседах советские маршалы придерживались другого мнения. В 1963 году председатель КГБ СССР В.Семичастный отправил Хрущеву донесение «о настроениях бывшего Министра обороны Жукова», составленное на основе подслушивания его разговоров на даче. Судя по этому документу, украшенному грифом «совершенно секретно», Георгий Константинович имел две точки зрения на значение ленд — лиза в годы войны.

Первая, полностью совпадавшая с официальной, была немного позже изложена на страницах его «Воспоминаний и размышлений». Вторая была известна узкому кругу родственников и друзей опального маршала. Как гласило донесение КГБ, Жуков приближенным сообщал следующее: «Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали…

Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну…Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!..У нас не [317] было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по — настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали. Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью.

А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии. Это не история, которая была, а история, которая написана». Правда, на бумаге, для широкой публики, Жуков точно так же, как и все остальные советские историки, писал «как положено».

Мириться в тяжелейших условиях 1942 года с большими потерями военных грузов при перевозках было невозможно. К тому же, многие поставки по ленд — лизу шли на производство бронепоездов: локомотивы (а их из США получили 1981), броневая сталь, зенитные и противотанковые пушки (8218 и 5815 соответственно), пулеметы и еще многое другое, без чего нельзя было обойтись на войне.

Спохватившись, советское командование взялось за укрепление противовоздушной обороны железной дороги. Помимо других сил и средств, сюда были срочно переброшены зенитные бронепоезда. Часть из них использовалась как кочующие огневые средства, постоянно перемещаясь с места на место.

Понеся потери в районе станций, теперь прикрытых зенитной артиллерией, немцы перенесли основные усилия на неприкрытые участки и на поезда в пути их следования. Командование Люфтваффе стало практиковать рейды пар истребителей, которые с самого рассвета и до наступления темноты штурмовали поезда на всем участке пути, стремясь в первую очередь вывести из строя паровоз и остановить состав.

Вслед за этим к месту вынужденной остановки поезда прилетали пикирующие бомбардировщики, которые уничтожали состав. При этом возникали пробки, устранить которые в течение дня не было возможности, так как немецкая авиация сразу же выводила из строя ремонтные поезда, направлявшиеся к месту аварии.

Чтобы не дать возможности восстанавливать поврежденные участки ночью, немцы начали минирование дороги на перегонах, высылая незадолго до наступления темноты [318] группы по два — три бомбардировщика, которые с высоты 50 метров сбрасывали на полотно дороги мины замедленного действия.

Стараясь исправить положение, командование Мурманского района ПВО ввело сопровождение эшелонов с грузами зенитными бронепоездами в пути. Иногда зенитные площадки бронепоездов включались в состав грузовых поездов: в голове, хвосте и середине состава.

Несмотря на принимаемые меры, налеты на железную дорогу продолжались. Только в мае — июне 1943 года были атакованы и получили повреждения около 170 эшелонов. Все чаще на магистрали разгорались целые сражения между бронепоездами и авиацией. И часто исход этих поединков зависел оттого, кто окажется хитрее.

Для сопровождения состава с горючим, шедшего в Мурманск, был направлен зенитный бронепоезд № 190 под командованием капитана Мироненко. На одном из перегонов командир бронепоезда получил по радио донесение о появлении в воздухе двух немецких самолетов — разведчиков.

Рассчитав время и придя к заключению, что до подхода самолетов остается достаточно времени для осуществления маневра, командир решил обмануть противника. Он остановил состав на ближайшем разъезде, прицепил паровоз в хвост состава и дал обратный ход.

Подойдя к магистрали и обнаружив движущийся поезд, экипаж разведчика решил, что состав идет на юг и вызвал бомбардировщики. Когда разведчики ушли на базу, поезд снова начал движение на север. Подошедшая вскоре группа бомбардировщиков прошла от места обнаружения поезда до самого конца участка на юг и, не обнаружив состава, сбросила бомбы в болото.

Случалось и по — другому. В мае 1943 года во время движения зенитного бронепоезда № 201 от станции Лоухи в направлении Кандалакши его атаковали две пары немецких истребителей. Обстреляв состав из пушек и пулеметов, они не добились успеха: бронепоезд продолжал вести огонь и даже сбил один истребитель. Расстреляв боекомплект, «мессершмитты» ушли на свой аэродром. Но вскоре из — за сопок вынырнули девять «юнкерсов» и обрушились на бронепоезд. [319]

Зенитный бронепоезд на Кировской железной дороге

Бой длился около сорока минут. Бронепоезд получил сильные повреждения, но сумел дойти до базы. Командир доложил о том, что сбито два бомбардировщика.

Зимой 1942–1943 года восемь зенитных бронепоездов прикрывали железнодорожные пути, ведущие в Сталинград. Немецкая авиация старалась любой ценой перерезать советские коммуникации, нанося удар за ударом по железнодорожным станциям и перегонам с идущими по ним грузовыми составами.

Летом 1943 года несколько десятков советских зенитных бронепоездов сосредоточились в районе Курской дуги. Этот район обещал стать ареной главных боев на восточном фронте, поэтому противники подтягивали сюда все свои резервы. Сотни составов с войсками, боевой техникой и прочими военными грузами двигались к Курску.

Противовоздушная оборона железнодорожных узлов и коммуникаций от налетов немецкой авиации становилась основной задачей для всех подразделений противовоздушной обороны. Помимо истребителей и зенитной артиллерии, в решении этой задачи участвовали зенитные бронепоезда.

В составе Тульского, Ряжско — Тамбовского, Воронежско — Борисоглебского и Харьковского районов ПВО имелось 35 зенитных бронепоездов. На них возлагались задачи по сопровождению эшелонов в пути, а также по временному прикрытию станций выгрузки войск и организации засад на промежуточных станциях и разъездах, не прикрываемых другими средствами ПВО. [320]

Участвовали зенитные бронепоезда и в отражении двух массированных налетов немецкой авиации на Курск 22 мая и 2 июня, когда около 1050 самолетов пытались уничтожить железнодорожный узел Курск. Особенно впечатляющим был один из крупнейших в годы войны авианалетов 2 июня.

Более пятисот истребителей и бомбардировщиков Люфтваффе с Орловского и Донецкого аэроузлов наносили бомбо — штурмовые удары с четырех утра до трех часов дня, подходя к цели с нескольких направлений.

Особенно удачными для немцев были действия пятого эшелона. Около ста бомбардировщиков прорвались к Курску и сбросили свой груз на железнодорожный узел. Почти на сутки он был полностью выведен из строя.

Зенитные средства, в том числе и бронепоезда, тоже участвовавшие в отражении налета, не смогли сохранить в неприкосновенности столь важный объект. В целом же активные действия сил противовоздушной обороны не позволили немецким войскам решить задачу изоляции района боевых действий.

При налетах немецкой авиации частенько доставалось и бронепоездам. В ходе Курской битвы, 6 июля 1943 года, пикирующие бомбардировщики превратили в металлолом бронепоезд «Московский метрополитен», принадлежавший к новейшим бронепоездам типа БП–43, и только что вступивший в боевой состав Красной армии.

Зенитным бронепоездам принадлежала особая роль в организации прикрытия важных железнодорожных объектов на освобождаемой территории в ходе зимней кампании 1944 года.

Мобильные, обладавшие высокой маневренностью и имевшие разнообразное зенитное артиллерийское вооружение, эти поезда могли прибыть к объекту, который по условиям обстановки требовалось срочно усилить зенитной артиллерией.

Их внезапное появление на том или ином участке, как правило, давало хорошие результаты. Однако надо было учитывать и такую особенность: чем дольше оставались бронепоезда на одном и том же месте, тем менее результативными становились их действия, а сами они начинали [321] нести все большие потери. Подобное происходило при организации прикрытия железнодорожных узлов Здолбунов, Шепетовка и Ровно.

Необходимость установить контроль над довольно значительными территориями, освобожденными от немецких войск, потребовала привлечения дополнительных сил и средств. В 1944 году с дальневосточной станции Биробиджан в западноукраинский город Ровно отправился бронепоезд НКВД № 36.

Новым элементов в боевом использовании зенитных бронепоездов в этом районе стало создание единой системы радиолокационного обеспечения боевых действий. Радиолокационные станции располагались таким образом, чтобы зоны видимости взаимно перекрывались, чем обеспечивалось создание сплошного радиолокационного поля обнаружения и наведения.

Летом 1944 года несколько десятков зенитных бронепоездов перебазировались в Белоруссию, где готовилась стратегическая наступательная операция «Багратион». 4–й корпус ПВО и 81–я дивизия ПВО, имевшие в своем составе зенитные бронепоезда, прикрывали крупнейшие железнодорожные узлы Гомель, Брянск, Смоленск, Калинковичи.

Массированная переброска войск и материальных средств к фронту, вызвала живейший интерес немецкой авиации. Только в течение июня, было зафиксировано свыше 1500 самолето — пролетов в зоне действия зенитных бронепоездов. Работы для зенитчиков на железнодорожном ходу было хоть отбавляй.

Крупным недостатком зенитных бронепоездов к этому времени стало отсутствие радиолокационных средств обнаружения и станций орудийной наводки. Ввиду несовершенства и солидных размеров радиолокационных станций была невозможна их установка на железнодорожных платформах.

Вместе с Красной армией, зенитные бронепоезда дошли до Берлина. Последним случаем их массового применения на европейском театре войны, стало прикрытие переправ через реку Одер, которые германская авиация стремилась уничтожить весной 1945 года. После победы, путь бронепоездов лежал из Европы в Азию. [322]

К началу войны с Японией, на Дальнем Востоке и в Забайкалье были сосредоточены около ста бронепоездов, призванных обеспечить надежное прикрытие железных дорог и войск от авиации противника.

Когда советские войска прорвали оборонительные рубежи Квантунской армии, вглубь Маньчжурии для противовоздушной обороны мостов и железнодорожных станций из состава Приморской армии ПВО выдвинулись 12 бронепоездов.

Поскольку малочисленная японская авиация не могла представлять реальной угрозы советским войскам, помимо основной работы, приходилось им решать и другие задачи: 23–й, 169–й, 200–й и 201–й зенитные бронепоезда привлекались командующим 35–й армией для артиллерийской подготовки и поддержки войск, наступавших на Хулиньский укрепленный район.

Бронепоезда товарища Сталина

Биография товарища Сталина с 1918 года, еще со времен царицынской обороны, была связана с бронепоездами. Не случайно практически во всех фильмах о гражданской войне Сталин катался на подножках бронепоездов, наводя порядок на фронте и разгоняя белогвардейские банды.

Имя Сталина красовалось на бортах многих бронепоездов второй мировой войны. С ними же была связана и последняя поездка генералиссимуса за рубеж. Расскажем о ней поподробнее.

Иосиф Виссарионович очень боялся самолетов. Единственный раз он поднялся в воздух в 1943 году, направляясь на конференцию руководителей стран антигитлеровской коалиции в Тегеран. Воздушное путешествие оказало на Сталина такое сильное впечатление, что он уже больше никогда не приближался к самолетам, предпочитая им старые надежные поезда.

Ежегодные поездки вождя в Сочи на отдых превращались в настоящее стихийное бедствие для наркоматов путей [323] сообщений и особенно для чекистов. На всем пути следования состава с драгоценным грузом, буквально через каждые десять метров выставлялись солдаты внутренних войск, курсанты, имевшие приказ стрелять без предупреждения по любому, кто попытается подойти к рельсам перед спецпоездом.

Каждый год десятки людей становились жертвами своей привычки ходить по делам по самому короткому пути, через железную дорогу. Перед поездом шел контрольный состав, железнодорожное полотно тщательно контролировалось.

Задача обеспечения безопасности Сталина многократно усложнилась, когда он собрался в поездку в поверженный Берлин на встречу с президентом Трумэном и премьер — министром Черчиллем для обсуждения послевоенного устройства мира.

Ведь путь литерного поезда пролегал через Западную Белоруссию, где еще шли бои с повстанцами, Польшу, где не собиралась капитулировать Армия Крайова, и ненавистную Германию, хотя и разбитую, но потенциально опасную.

Для Сталина подготовили специальный бронированный поезд, в операции по обеспечению безопасности были задействованы десятки тысяч человек. Вождь, миллионами отправлявший людей на смерть, очень ценил свою, поэтому ежедневно требовал доклады о ходе подготовки и давал массу указаний.

Наконец, за полмесяца до отправления поезда, на столе у Сталина доклад Берии, руководившего этой стратегической операцией. Он будет весьма интересен людям, до сих пор верящих сказочкам о скромности и неприхотливости вождя, его аскетизме и личной храбрости в военное и мирное время.

Лаврентий Павлович сообщал: «НКВД СССР докладывает об окончании подготовки мероприятий по подготовке приема и размещения предстоящей конференции. Подготовлено 62 виллы (10000 квадратных метров и один двухэтажный особняк для товарища Сталина: 15 комнат, открытая веранда, мансарда, 400 квадратных метров). [324]

Особняк всем обеспечен. Есть узел связи. Созданы запасы дичи, живности, гастрономических, бакалейных и других продуктов, напитки. Созданы три подсобных хозяйства в 7 км от Потсдама с животными и птицефермами, овощными базами; работают две хлебопекарни. Весь персонал из Москвы.

Наготове два специальных аэродрома. Для охраны доставлено 7 полков войск НКВД и 1500 человек оперативного состава. Организована охрана в 3 кольца. Начальник охраны особняка — генерал — лейтенант Власик. Охрана места конференции — Круглов.

Подготовлен специальный поезд. Маршрут длиной в 1923 километра (по СССР 1095, Польше 594, Германии 234). Обеспечивают безопасность пути 17 тысяч войск НКВД, 1515 человек оперативного состава. На каждом километре железнодорожного пути от 6 до 15 человек охраны. На линии следования будут курсировать 8 бронепоездов войск НКВД.».

Беспрецедентные меры предосторожности позволили. товарищу Сталину благополучно добраться до Берлина и обратно. Бронепоезда НКВД постоянно патрулировали железную дорогу, сопровождая в пути литерный состав. Боевая задача была успешно выполнена, и на головы чекистского начальства пролился дождь наград.

А команды бронепоездов ожидала привычная боевая служба на железных дорогах Западной Украины и Прибалтики, где продолжали резвиться многочисленные отряды повстанцев, мечтавших о создании независимых Украины и Литвы, и почти ежедневно происходили вооруженные столкновения между ними и частями НКВД.

Собственный бронепоезд имел и смертельный враг Сталина, Адольф Гитлер. Попавший в советский плен, начальник личной охраны фюрера, СС группенфюрер и генерал — лейтенант полиции Ганс Раттенхубер, на допросе в Главном управлении контрразведки «Смерш» рассказывал:

«Специальный поезд Гитлера состоял из 15 вагонов: вагон Гитлера, вагон имперского руководителя прессы, вагон с узлом связи, два салон — вагона, вагон — баня, два вагона для свиты и частей, два спальных вагона, два багажных вагона, вагон для охраны, две бронеплощадки с зенитными скорострельными [325] артиллерийскими установками калибра 20 мм, связанные между собой телефоном.

Вагон Гитлера был довольно просторным. Начиная с 1942 года, Гитлер в нем обедал во время поездок, в то время, как раньше он обычно ходил на обед в салон — вагон.

В вагоне, кроме купе Гитлера, имелись также отдельные купе для личного его адъютанта, для адъютанта вооруженных сил и для личного слуги — штурмбанфюрера Линге.

Было учтено также особое пристрастие Гитлера часто принимать теплую ванну, для чего в его вагоне было оборудовано специальное помещение.

Одно купе в вагоне было оборудовано для него в виде небольшого служебного кабинета.

Вагон не был бронирован.

В 1944 году нами было запланировано устройство в вагоне бронированного купе для Гитлера, однако, это мероприятие мы не успели провести.

Весь обслуживающий персонал, начиная с 1938 года, был постоянным и контролировался тайной полицией.

Подъездные пути и перрон строжайше охранялись службой безопасности и железнодорожной полицией.

Пустой поезд охранялся двумя сотрудниками РСД («Имперской службы безопасности»), 11 чиновниками железнодорожной полиции и 39 зенитчиками.

Маршрут держался в строжайшем секрете, причем составлялся таким образом, что нельзя было понять, когда Гитлер будет пользоваться поездом. Гостям приход Гитлера объявлялся примерно за час до этого. Зачастую Гитлер вместе с охраной входил или выходил из поезда с другого вокзала, нежели гости.

Впереди спецпоезда на определенной дистанции двигался добавочный поезд.

Гитлер пользовался автомашинами только следующих типов: «Мерседес — Бенц», открытая и лимузин с мотором мощностью в 150 лошадиных сил, а также вездеход марки «Штейер».

Все машины Гитлера были бронированы и снабжены специальными непробиваемыми стеклами.

Испытания, которые проводились периодически, показали, что броня выдерживала обстрел автоматического [326] оружия, пулемета и не оставляла вмятин от взрыва гранат. Стекло выдерживало воздействие семи винтовочных выстрелов в одну точку.

В отношении бронирования следует заметить, что броня прикрывала все стенки машины, включая днище. При закрытом варианте крыша тоже имела броневую защиту.

Самолет Гитлера — четырехмоторный типа «Кондор», фирмы «Фокке — Вульф».

«Кондор» Гитлера имел специальное устройство, позволявшее последнему в случае опасности путем нажима кнопки открывать под собою в кабине люк, в результате вместе с сидением, на котором Гитлер был заранее укреплен ремнями, он мог вывалиться из самолета, после чего автоматически раскрывался парашют.

Во время полетов на фронт самолет Гитлера сопровождался эскортом истребителей в количестве от 6 до 10 машин, пилотируемых надежными асами.

Должен также сказать, что для Гитлера был подготовлен новый корабль, каковым являлся последний образец «Юнкерса» — Ю–250, имевший на вооружении 9 скорострельных пушек калибра 20мм.

Сидение в самолете Ю–250 было защищено броневыми плитами снизу, сверху и с боков, а также снабжено непробиваемым стеклом. Там имелось такое же, как в самолете «Кондор», устройство для выпрыгивания с парашютом.

Самолет Ю–250 практически не был использован, так как он, вскоре после своего изготовления, в марте 1945 года был уничтожен во время бомбардировки американской авиацией на аэродроме в гор. Мюнхен».

Надо заметить, что Гитлер, по сравнению со Сталиным, уделял гораздо меньше внимания своей безопасности. Во всяком случае, восемь бронепоездов его в дороге не сопровождали, хотя шла война, и фюрер частенько выезжал в прифронтовую зону, где активно действовали советские партизаны.

Генералиссимус же, за всю войну, один раз решился отправиться даже не на фронт, а в сторону фронта. [327]

Знакомые незнакомцы

После окончания второй мировой войны бронепоезда стали постепенно выводить из состава армии. Расформировывались дивизионы и отдельные бронепоезда, часть их ставилась на долговременное хранение, в соответствии со старым лозунгом — «мы мирные люди, но наш бронепоезд на запасном пути». В строю в основном оставались зенитные бронепоезда, показавшие высокую эффективность в прикрытии железнодорожных перевозок от воздушного противника.

Но война закончилась не для всех. Некоторые бронепоезда вновь были переданы войскам НКВД и использовались для охраны железных дорог в Прибалтике и Западной Украине, где шли бои с лесными братьями и бандеровцами. Западная Украина стала ареной настоящей войны между хорошо организованными и вооруженными отрядами Украинской повстанческой армии и дивизиями внутренних войск.

Это была война без правил. Обе стороны не гнушались провокаций, устраивая расправы над мирным населением в форме и под видом противника. Подозрение в помощи врагу грозило высылкой в Сибирь для одних или удавкой на шее для других. Расправа была жестокой.

Частым нападениям бандеровцев подвергались и железные дороги. У командования внутренних войск просто не хватало сил и средств для контроля прилегающей к железнодорожным магистралям полосы.

Выходом из сложного положения стали бронепоезда, патрулировавшие важнейшие железные дороги и способные огнем своих орудий и пулеметов подавить огневые точки противника. До начала пятидесятых годов шли бои на железных дорогах Галиции. Но противостоять советской военной машине части УПА долго не смогли. Война была проиграна.

Бронепоезда отправились в арсеналы на хранение, а затем один за другим — на металлолом. Наступила новая — ядерная, эра в военном деле. [328]

Производство бронепоездов было полностью прекращено и с каждым годом их количество сокращалось. К концу пятидесятых годов в армии их не осталось, и казалось, история боевого применения бронепоездов окончательно дописана. Но жизнь распорядилась иначе.

С начала шестидесятых годов стала накаляться обстановка на советско — китайской границе. Москва и Пекин, еще недавно бывшие лучшими друзьями, быстро превращались в злейших врагов. Идеологический спор между Хрущевым и Мао Цзе Дуном все явственнее перерастал в межгосударственный конфликт и грозил разгореться в полномасштабную ядерную войну.

В послевоенные годы советские войска на Дальнем Востоке и в Забайкалье постоянно сокращались, ведь по ту сторону границы был «братский Китай». 39–я армия, чуть ли не бегом, ушла из Порт — Артура, оставив в качестве подарка китайским друзьям все оборудование и запасы мощной военной базы.

6–я гвардейская танковая армия из даурских степей перебралась на Украину в степи приднепровские, полки и дивизии расформировывались десятками, военные городки исчезали с секретных карт Генштаба.

Появление нового потенциального противника в лице Китая, к тому же имеющего ядерное оружие, вызвало легкую панику в советском руководстве. Из западных районов СССР на восток во второй половине шестидесятых годов двинулись десятки эшелонов с войсками и боевой техникой, вдоль границы появлялись новые гарнизоны. Советские войска — возрожденная 39–я общевойсковая армия — вновь появились на территории Монголии.

А в 1969 году пушки заговорили. Мартовский конфликт на острове Даманский показал всю зияющую глубину советско — китайского противостояния. Советское руководство стало еще более быстрыми темпами укреплять военную группировку на Дальнем Востоке и в Забайкалье.

Но вскоре обнаружилось еще одно очень печальное обстоятельство. Единственной артерией, связывающей Дальний Восток со страной, была Транссибирская железнодорожная магистраль, по которой день и ночь шли военные и [329] гражданские составы, обеспечивая эти регионы и войска там размещенные всем необходимым.

Построенная еще в начале двадцатого века, великая железная дорога проходила в непосредственной близости от советско — китайской границы. Учитывая огромную протяженность магистрали, малолюдность придорожной полосы, военное командование пыталось любой ценой обеспечить ее безопасность. Ведь в случае вооруженного конфликта даже небольшая диверсионная группа, прорвавшаяся к дороге, могла нарушить движение, повредив железнодорожное полотно или многочисленные мосты.

Расставить стационарные военные посты, гарнизоны вдоль дороги военные не могли: это было нереально, просто солдат не хватило бы. И вот тут — то вспомнили о, казалось бы, ушедших в историю, бронепоездах. Старая песня оказалась пророческой — «Но наш бронепоезд стоит на запасном пути».

Однако старые бронированные составы были уже порезаны на металлолом, и потому решено было воссоздать их на новом техническом уровне. Новые бронепоезда к тому же скрестили с танками, сделав последние элементом системы вооружения состава.

В начале 70–х годов в составе войск Забайкальского и Дальневосточного округов началось формирование новых воинских частей получивших наименование отдельных бронепоездов. Для их оснащения в 1970–1971 годах на вооружение был принят целый комплекс вооружений, включавший в себя бронепоезд БП–1, бронелетучку БТЛ–1 и бронетранспортеры БТР–40Ж.

В состав каждого отдельного бронепоезда входили: бронепоезд БП–1, пять бронелетучек, отдельные взводы — мотострелковый, зенитно — ракетный, инженерно — саперный, связи, отделение тяги; всего: 12 танков, их которых два — плавающие ПТ–76, восемь бронетранспортеров, семь грузовых и специализированных автомобилей, мотоцикл. Численность личного состава — 270 человек.

Бронепоезд БП–1 состоял из бронетепловоза, пришедшего на смену паровозам и вооруженного четырьмя пулеметами, броневагона с двумя 14,5–мм счетверенными зенитно — пулеметными установками, двух бронеплатформ с [330] установленным на каждой танком и четырьмя пулеметами, бронеплатформы с двумя 23–мм спаренными зенитными установками и двух контрольных платформ прикрытия. В броневагоне находились командный пункт и узел связи. Экипаж состоял из 59 человек.

Все элементы бронепоезда имели дифференцированное бронирование с толщиной брони от 6 до 20 миллиметров. Бронетепловоз ставился между броневагонами силовой частью к противнику. Танки, установленные на платформах, при необходимости могли применяться автономно. На контрольных платформах перевозились ремонтно — восстановительные средства, но основным их предназначением было предотвращение подрыва бронепоезда на фугасах и минах.

При угрозе боевого соприкосновения с противником должны были опускаться жестко фиксированные копиры железнодорожного пути, креплениями жестко соединяться все элементы состава. Эти меры позволяли преодолевать участки с нарушением ширины колеи и повреждениями рельсов.

Управление бронепоездом в бою осуществлял командир, располагавшийся в броневой рубке, устанавливаемой обычно на бронетепловозе или на одном из броневагонов.

В состав бронелетучки БТЛ–1 входили бронетепловоз, в котором размещались командир, девять десантников, радист, санинструктор и локомотивная бригада из двух человек, и две частично бронированные четырехосные платформы.

На каждой платформе размещался танк и бронеотсек, вмещавший до восьми человек. Для борьбы с авиацией противника могли использоваться, только что принятые на вооружение, переносные зенитно — ракетные комплексы «Стрела–2».

Бронетранспортеры БТР–40Ж предназначались для ведения разведки и несения дозорной службы в полосе, прилегающей к железной дороге. Они были созданы на базе принятых на вооружение в 1950 году колесных БТР–40. В случае необходимости они могли передвигаться и по грунтовым дорогам. [331]

В состав бронепоездов также входила база, предназначавшаяся для размещения штаба, отдыха личного состава и хранения всего необходимого для ведения боевой работы: топлива, воды, боеприпасов, продовольствия, ремонтно — восстановительных средств, средств разведки и связи. Состояла она из тепловоза, нескольких пассажирских и грузовых вагонов и платформ, автодрезины, автомобилей и бронетранспортеров.

Вне зоны боевых действий база следовала в одном составе с боевой частью. При угрозе боевого столкновения она размещалась на ближайшей станции в тылу, в постоянной готовности к подаче материальных средств, вне зоны досягаемости артиллерийского огня противника.

Подобная конструкция бронепоезда стала большим шагом вперед, по сравнению с предшествующими экземплярами. Установка средних и плавающих танков на платформы, применение бронетранспортеров, способных двигаться и по рельсам, позволили более гибко использовать новые боевые единицы на просторах Сибири.

Оснащенные мощными орудиями и пулеметами, танки, могли вести огонь с железнодорожных платформ, а в случае необходимости, действовать самостоятельно, в отрыве от бронепоезда, преследуя, скажем, диверсионные группы противника. Огневая мощь уже не была, как прежде, привязана к железной дороге, расширились возможности маневра.

Мощная броня танков Т–55 и Т–62 во много раз превосходила бронирование бронеплощадок времен первой и второй мировых войн. Команда бронепоезда теперь имела более надежную защиту от огня противника.

Наличие большого количества зенитных пулеметных и артиллерийских установок и новейших, по тому времени, переносных зенитно — ракетных комплексов «Стрела» значительно повысило возможности бронепоезда в борьбе с воздушным противником. К тому же, китайские ВВС, оснащенные в основном устаревшими самолетами и вертолетами, не требовали применения более совершенных систем ПВО.

Использование тепловозов в качестве тяги позволило сократить время подготовки к движению, уменьшило затраты [332] времени и усилии на поддержание состава в состоянии боевой готовности.

Отдельные бронепоезда несли патрульную службу на Транссибирской магистрали. Участвовать в вооруженном конфликте с китайскими гегемонистами им, к счастью, так и не пришлось. После смены руководства в СССР и Китае отношения между двумя странами во второй половине восьмидесятых годов стали улучшаться, период военного противостояния подошел к концу. Надобность в бронепоездах отпала, и их вскоре вывели в резерв.

Но вскоре нужда заставила вспомнить о них. На Кавказе армяне и азербайджанцы начали резать друг друга, пытаясь поделить Нагорный Карабах. Постоянному обстрелу подвергались железнодорожные составы, двигавшиеся в зоне конфликта. Диверсии на железной дороге стали обычным делом.

Решить эту проблему попытались с помощью бронепоездов. Из Забайкалья через всю страну двинулись на Кавказ бронепоезда. Здесь они несли свою боевую службу вплоть до распада Советского Союза. Карабахский конфликт стал последним в истории российских и советских бронепоездов. Их звездным часом стала гражданская война, вспыхнувшая после октябрьского переворота, последним выходом на сцену — гражданская война в разваливающейся советской империи.

Уже после распада Советского Союза, уцелевшим в боевом строю бронепоездам, вновь нашлась работа — началась незатухающая почти десять лет война в Чечне. Постоянные нападения чеченцев на железные дороги, не прекращающиеся диверсии на них, заставили российских генералов вновь вспомнить о старом, но грозном оружии — бронепоездах.

Один из бронепоездов даже подорвался на мине во время второй чеченской войны. [333]

Эпилог

Закончилось второе тысячелетие от рождества Христова. Ушел в прошлое двадцатый век, а вместе с ним ушли в историю бронепоезда.

Их еще можно увидеть в исторических музеях, потрогать рукой помятую в боях и тронутую ржавчиной броню могучих железнодорожных броненосцев прошлого.

Двадцатый век стал временем бурного развития военной техники. Сотни новых образцов из тиши лабораторий вырвались на поля сражений многочисленных войн прошедшего века. Развитие новых видов оружия не оставило никаких шансов огромным, привязанным к железнодорожному полотну, бронепоездам.

Время бронепоездов прошло очень быстро. Танки и бронированные автомобили оказались более универсальным и эффективным оружием. Именно они стали основой армий всего мира, решая судьбу сражений и государств. Ядерное оружие и танки стали символом военной мощи второй половины двадцатого века.

Россия, имевшая в свое время бронепоездов больше, чем все остальные страны мира вместе взятые, стала лидером и в великой танковой гонке. Эта гонка, ставшая основным содержанием «холодной войны», закончилась поражением СССР. Великая держава исчезла с карты мира, рассыпавшись на полтора десятка мелких государств.

Танковая мощь не смогла уберечь государство от катастрофы. Законы экономического и социального развития оказались сильнее людских желаний и мечтаний.

Поэтому — то, вслед за бронепоездами, ушел в прошлое и Советский Союз, превратившись в такой же экспонат музея человеческой цивилизации. [334]

Приложение 1

Бронепоезда Белого движения в России

1–й отдельный легкий бронепоезд — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в начале февраля 1920 года в Батайске из трофейных большевистских бронеплощадок. Участвовал в боях с февраля 1920 года. Оставлен 13 марта (26–го — по новому стилю) 1920 года у станции Тоннельной при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска. Командир бронепоезда — штабс — капитан Вознесенский.

1–й отдельный тяжелый бронепоезд — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован 6 декабря 1919 года из 7–й и 8–й батарей морской тяжелой артиллерии Донской армии в районе Луганска. Брошен в марте 1920 года близ Новороссийска при эвакуации Добровольческой армии. Командир бронепоезда — полковник Истомин.

2–й отдельный тяжелый бронепоезд — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован 6 декабря 1919 года из 12–й и 13–й батарей морской тяжелой артиллерии Донской армии в районе Царицына. Погиб в бою в феврале 1920 года у станции Тихорецкая. Командир бронепоезда — полковник Шмидт (до декабря 1919 года), полковник Положенцев.

«Адмирал Непенин» — легкий бронепоезд войск Северного фронта. Сформирован в 1919 году. Команда состояла из морских офицеров. Командир бронепоезда — капитан 2–го ранга Леман.

«Адмирал Колчак» — бронепоезд войск Северного фронта. Сформирован в 1919 году. Команда состояла из морских офицеров. 19 февраля 1920 года во время боя у станции Холмогорская захвачен большевиками. Командир бронепоезда — капитан 1–го ранга Олюнин.

«Адмирал Эссен» — легкий бронепоезд Северо — Западной армии генерала Юденича.

«Апшеронец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Участвовал в боях против горцев на Северном Кавказе в районе Грозного.

«Атаман» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова. [335]

«Атаман Богаевский» — легкий бронепоезд Донской армии. Ранее именовался «Иван Кольцо». Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона и 1–го броневого железнодорожного полка.

«Атаман Каледин» — легкий бронепоезд Донской армии. Осенью 1919 года участвовал в боях под Царицыном. Входил в состав 1 —го бронепоездного дивизиона и 2–го броневого железнодорожного полка. Погиб в бою у станции Раковка.

«Атаман Назаров» — легкий бронепоезд Донской армии. Командир бронепоезда — подъесаул Скандилов.

«Атаман Орлов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 1–го броневого железнодорожного полка. Осенью 1919 года действовал совместно с 3–м Донским корпусом. В январе 1920 года участвовал в боях под Батайском. Командир бронепоезда — войсковой старшина Стефанов.

«Атаман Платов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 1–го броневого железнодорожного полка. В 1919 году действовал в составе Кавказской армии, январе — феврале 1920 года участвовал в боях под Батайском и Ростовом.

«Атаман Самсонов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го броневого железнодорожного полка. В 1919 году участвовал в боях под Царицыном, в 1920 году — под Батайском и Ростовом. Брошен при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска в марте 1920 года.

«Атаманец» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го броневого железнодорожного полка. В начале 1920 года действовал на линии Армавир — Туапсе. Оставлен в марте 1920 года у станции Гойтх при отходе войск из района Туапсе.

«Баян» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года в Киеве. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона и действовал на киевском направлении. Оставлен в феврале 1920 года у станции Тирасполь. Командир бронепоезда — полковник Делов.

«Белозерец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в марте 1919 года. Участвовал в боях в Донбассе, действуя совместно с 13–м пехотным Белозерским полком.

«Богатырь» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в августе 1919 года на железнодорожной линии Цветково — Фастов. Первоначально именовался [336] «Полковник Гусев». Действовал на Украине в составе 8–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в феврале 1920 года под Тирасполем. Командир бронепоезда — полковник Бурков.

Бронепоезд № 3 — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в апреле 1919 года в Керчи. Состав команды — 15 офицеров и трое вольноопределяющихся. Вел бои в Крыму. В июне 1919 года развернут в 5–й бронепоездной дивизион: из него созданы легкие бронепоезда «Генерал Марков», «Коршун» и тяжелый «Непобедимый». Командир бронепоезда — капитан Сипягин.

«Брянский» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован как нештатный осенью 1919 года в Екатеринославе — дар рабочих Екатеринославского Брянского завода. Расформирован в октябре 1919 года в Харькове. Личный состав и боевая часть обращены на пополнение бронепоездов «Слава Кубани» и «Волк».

«Бузулук» — легкий бронепоезд Донской армии. Действовал на Северном фронте на участке Бобров — Михайловка. Командир бронепоезда — есаул Федоров.

«Великая Россия» — легкий бронепоезд Русской Армии. Входил в состав 1–го бронепоездного дивизиона.

«Витязь» — бронепоезд Дальневосточной армии. Сформирован весной 1920 года на станции Карымская (Забайкалье) с экипажем из офицерской роты Волжской бригады (100 офицеров и 35 солдат). Вооружение — шесть орудий и 18 пулеметов. Взорван осенью 1920 года при переходе китайской границы у разъезда 86. Командир бронепоезда — подполковник Мейбом.

«Витязь» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в октябре 1918 года в Добровольческой армии. Вступил в бой под Армавиром. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона. Оставлен 29 января 1920 года у станции Тирасполь.

«Волжанин» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и Приамурской Земской рати.

«Волк» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в октябре 1919 года в Харькове. Вступил в бой под Екатеринославом. Входил в состав 10–го бронепоездного дивизиона. Оставлен 2 ноября 1920 года при эвакуации Керчи. Командир бронепоезда — полковник Саевский. [337]

«Воин» — легкий бронепоезд Русской армии.

«Вперед за Родину» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Один из первых бронепоездов Добровольческой армии. Сформирован 1 июля 1918 года на станции Тихорецкая из трофейных большевистских бронеплощадок как 3–й бронированный поезд. Участвовал во 2–м Кубанском походе. В ноябре 1918 года переименован в «Вперед за Родину». Входил в состав 1 —го бронепоездного дивизиона. Оставлен 2 апреля 1920 года у станции Лао при отходе из района Туапсе. Личный состав обращен на пополнение команды бронепоезда «Севастополец».

«Всадник» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Гвардеец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в феврале 1919 года на станции Пологи. Действовал совместно с гвардейскими частями Крымско — Азовской армии.

«Генерал Алексеев» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Первый бронепоезд Добровольческой армии. Сформирован 1 июля 1918 года на станции Тихорецкая из трофейных большевистских бронеплощадок как 1–й бронированный поезд. В январе 1919 года переименован в «Генерала Алексеева». Входил в состав 1 —го бронепоездного дивизиона. Командир бронепоезда — полковник Шамов (с февраля 1919 года).

«Генерал Алексеев» — легкий бронепоезд Русской армии. Сформирован в марте 1920 года на базе бронепоезда «Севастополец № 3» в Крыму. Уничтожен 19 октября 1920 года на станции Сокологорное при отходе войск Русской армии из Северной Таврии. Командир бронепоезда — полковник Шамов.

«Генерал Бакланов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона и 2–го броневого железнодорожного полка. Действовал совместно с 3–м Донским корпусом. Командир бронепоезда — сотник Фетисов.

«Генерал Гусельщиков» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 1–го броневого железнодорожного полка. Действовал совместно с 3–м Донским корпусом. Из — за невозможности отхода сброшен в Дон в октябре 1919 года при оставлении Воронежа. [338]

«Генерал Дроздовский» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в мае 1919 года в Донбассе. Вступил в бой в июне 1919 года в Донбассе. Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у станции Гойтх при отходе из района Туапсе. Командир бронепоезда — полковник Васильев.

«Генерал Духонин» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года в Киеве. Первоначально назывался «Аскольд». Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона. Вел бои в районе Киева. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь. Командир бронепоезда — капитан Долгополов, с декабря 1919 года — капитан Колесников.

«Генерал Корнилов» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Один из первых бронепоездов Добровольческой армии. Сформирован в июля 1918 года как 2–й бронированный поезд. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона и Закаспийского отряда Войск Северного Кавказа. Оставлен в марте 1920 года у станции Гойтх при отходе из района Туапсе. Командир бронепоезда (последний) — капитан Прокопович.

«Генерал Мамонтов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го броневого железнодорожного полка. Участвовал в боях под Царицыном.

«Генерал Марков» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года в Джанкое из Бронепоезда № 3, вступил в бой в августе 1919 года под Елисаветградом. Входил в состав 5–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь (по другим данным — при отходе от Екатеринослава в Крым). Командир бронепоезда — капитан Сипягин.

«Генерал Скобелев» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Входил в состав 7–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года во Владикавказе.

«Генерал Черняев» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Входил в состав 7–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у Новороссийска при эвакуации Добровольческой армии.

«Генерал Шифнер — Маркевич» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года в Екатеринославе как бронепоезд № 1 3–й Кубанской железнодорожной [339] сотни. Некоторое время именовался «Кубанский партизан». Входил в состав 10–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Генерал Шкуро» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года на станции Синельниково на базе трофейного большевистского бронепоезда «Товарищ Ворошилов». Уже в июле участвовал в боях под Лозовой. Из — за невозможности отхода был сброшен в реку Дон 11 октября 1919 года при оставлении частями Добровольческой армии Воронежа.

«Гроза» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в ноябре 1919 года как нештатный в районе Одессы на базе захваченного петлюровского бронепоезда «Вильна Украина». Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Грозный» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в апреле 1919 года в Грозном как бронепоезд № 4. Боевые площадки построены в Новороссийске на заводе «Судосталь». Вступил в бой в июне 1919 года в Донбассе. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона. Боевая часть погибла в декабре 1919 года при отступлении из Донбасса.

«Грозный» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Гром Победы» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Входил в состав 9–го бронепоездного дивизиона. В октябре 1919 года участвовал в боях под Орлом и Курском. Оставлен в марте 1920 года у станции Гойтх при отходе из района Туапсе.

«Гундоровец» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 1 —го бронепоездного дивизиона и 1 —го броневого железнодорожного полка. Действовал совместно с 3–м Донским корпусом. Участвовал в боях против армии батьки Махно.

«Дмитрий Донской» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в августе 1918 года в Екатеринодаре из трофейных большевистских бронеплощадок как Морская батарея № 2. Имел неофициальное название «Морской бронепоезд». Команда состояла из морских офицеров. В бой вступил в сентябре 1918 года под Армавиром. В феврале 1919 года переименован в «Дмитрия [340] Донского». Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в ноябре 1920 года при оставлении Керчи. Командир бронепоезда — полковник Маралин.

«Дмитрий Донской» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и Приамурской Земской рати.

«Доблесть Витязя» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года под Киевом на базе трофейного петлюровского бронепоезда, захваченного в бою командой бронепоезда «Витязь». Вступил в боя в сентябре 1919 года под Конотопом. Уничтожен командой в январе 1920 года у станции Тирасполь. Командир бронепоезда — полковник Имшеник — Кондрашевич.

«Доброволец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года в Екатеринославе как бронепоезд № 2 3–й Кубанской железнодорожной сотни. Затем именовался «Генерал Гейман». С сентября 1919 года — «Доброволец». Входил в состав 8–го бронепоездного дивизиона. Вступил в бой в июне 1919 года под Екатеринославом. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Донской Баян» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона.

«Дроздовец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Входил в состав 9–го бронепоездного дивизиона. Вступил в бой в июле 1919 года под Харьковом. Погиб в бою в октябре 1920 года на станции Сокологорное при отходе частей Русской армии из Северной Таврии. Командир бронепоезда — капитан Рипке.

«Единая Россия» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Один из первых бронепоездов Добровольческой армии. Сформирован в июле 1918 года на станции тихорецкая из трофейных большевистских бронеплощадок как Батарея дальнего боя. Именовался с сентября по ноябрь 1918 года «5–й бронированный поезд», с ноября — «Единая Россия». Входил в состав 1–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года при эвакуации частей Добровольческой армии из Новороссийска.

«Единая Россия» — тяжелый бронепоезд Русской армии. Сформирован в марте 1920 года в Крыму на базе 3–й батареи 1–го дивизиона морской тяжелой артиллерии. Оставлен в ноябре 1920 года при эвакуации Русской армии из Севастополя. [341]

«Ермак» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона и 1–го броневого железнодорожного полка.

«Забайкалец» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«За Русь Святую» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в декабре 1919 года в Новороссийске и Таганроге. Вступил в бой в январе 1920 года под Батайском. Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у станции Гайдук при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска.

«Илья Муромец» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона и 2–го броневого железнодорожного полка. Действовал в составе Кавказской армии.

«Иоанн Калита» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в феврале 1919 года в Екатеринодаре и Новороссийске. Вступил в бой в марте 1919 года в Донбассе. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у Новороссийска при эвакуации Добровольческой армии.

«Иоанн Калита» — тяжелый бронепоезд Русской армии. Сформирован (возрожден) в марте 1920 года в Крыму на базе 2–й батареи 1–го дивизиона морской тяжелой артиллерии. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в ноябре 1920 года при эвакуации частей Русской армии из Керчи. Командир бронепоезда — капитан Норенберг.

«Кавалерист» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Участвовал в боях под Полтавой и Лозовой осенью 1919 года.

«Кавказец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован как бронепоезд № 1 на Кавказском фронте в 1918 году. Действовал в составе отрядов генералов Бичерахова и Пржевальского на территории Азербайджана и Дагестана. В январе 1919 года вошел в состав ВС ЮР и переименован в «Кавказец». Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Вел бои на Северном Кавказе.

«Казак Землянухин» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона и 2–го броневого железнодорожного полка. Осенью 1919 года действовал в составе Кавказской армии. [342]

«Казак» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в ноябре 1919 года под Харьковом. Оставлен в марте 1920 года у станции Тоннельная при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска.

«Казак» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Каппелевец» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и Приамурской Земской рати.

«Капель» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Князь Пожарский» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в феврале 1919 года в Новороссийске. Вступил в бой в марте 1919 года в Донбассе. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Князь Суворов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 1–го бронепоездного дивизиона.

«Коршун» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года в Джанкое на базе бронепоезда № 3. входил в состав 5–го бронепоездного дивизиона. Вступил в бой в сентябре 1919 года у станции Цветково за Днепром. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Митякинец» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона и 1 —го броневого железнодорожного полка. Действовал совместно с 3–м Донским корпусом. В январе 1920 года вел бои под Батайском.

«Могучий» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Входил в состав 7–го бронепоездного дивизиона. Погиб в бою в феврале 1920 года при отступлении с Северного Кавказа.

«Москва» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в октябре 1919 года в Харькове. Вступил в бой в октябре под Курском. Расформирован в феврале 1920 года в Екатеринодаре с передачей личного состава и материальной части бронепоездам «Орел» и «Мстислав Удалой».

«Москва» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в марте 1920 года в Крыму из 1–й батареи 1–го дивизиона морской тяжелой артиллерии. Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона. Вступил в бой в апреле 1920 года на подступах к Крыму. Оставлен [343] в ноябре 1920 года при эвакуации Русской армии из Крыма.

«Мстислав Удалой» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в октябре 1919 года под Харьковом, где сразу же вступил в бой. Оставлен в марте 1920 года у станции Тоннельная при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска.

«На Москву» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года в Новороссийске на заводе «Судосталь». Вступил в бой в январе 1920 года под Батайском. Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года при эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска.

«Непобедимый» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в июне 1919 года в Джанкое из Батареи дальнего боя бронепоезда № 3. Вступил в бой в июне 1919 года под Александровском. Входил в состав 5–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Новороссия» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года в Одессе. Здесь же, в октябре, вступил в бой. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Орел» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в декабре 1918 года в Мариуполе. Вступил в бой в марте 1919 года под Царицыном. Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у Новороссийска при эвакуации частей Добровольческой армии.

«Отважный» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Офицер» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в августе 1918 года в Екатеринодаре из трофейных бронеплощадок, оставленных красными на левом берегу Кубани как 4–й бронированный поезд. В ноябре 1918 года переименован в «Офицер». Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у Новороссийска при эвакуации частей Добровольческой армии.

«Офицер» — легкий бронепоезд Русской армии. Сформирован (возрожден) в марте 1920 года в Крыму на базе боевого состава бронепоезда «Слава Кубани». Входил в состав 2–го [344] бронепоездного дивизиона. Погиб в бою 29 октября 1920 года у станции Таганаш.

«Партизан полковник Чернецов» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 3–го бронепоездного дивизиона и 2–го броневого железнодорожного полка.

«Пластун» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в 1919 году в Киеве. Входил в состав 8–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в январе 1920 года у станции Тирасполь.

«Повелитель» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Полковник Раевский» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в августе 1919 года у станции Бахмач.

«Полковник Запольский» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в августе 1919 года на станции Адабаш.

«Псковитянин» — легкий бронепоезд Северо — Западной армии генерала Юденича.

«Раздорец» — легкий бронепоезд Донской армии. Входил в состав 2–го бронепоездного дивизиона и 1–го броневого железнодорожного полка. Действовал совместно с 3–м Донским корпусом.

«Резвый» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Святой Георгий Победоносец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован в мае 1919 года в Екатеринодаре. Вступил в бой в сентябре 1919 года на линии Армавир — Туапсе. Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в ноябре 1920 года в Севастополе при эвакуации частей Русской армии.

«Севастополец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Первоначально под названием «Севастополец № 2» состоял в распоряжении начальника артиллерии Севастопольской крепости. В апреле 1920 года принял в свой состав команды бронепоездов «Вперед за Родину» и «Степной». Входил в состав 1 —го бронепоездного дивизиона. Осенью 1920 года вел бои на линии Мелитополь — Александровск. Погиб 17 октября 1920 года в бою у Мелитополя. Командир бронепоезда — полковник Юрьев. [345]

«Семеновед» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Слава Кубани» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в октябре 1919 года в Харькове. Вступил в бой в ноябре под Синельниково. Входил в состав 10–го бронепоездного дивизиона. расформирован в марте 1920 года и оставлен у станции Сиваш в Крыму с передачей личного состава и материальной части бронепоезду «Офицер».

«Слава Офицеру» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в апреле 1919 года из трофейных большевистских бронеплощадок бронепоезда «2–й Сибирский» (бывший бронепоезд № 2 русской армии), захваченных бронепоездом «Офицер» в бою у станции Хацепетовка 30 марта 1919 года. Вступил в бой в июле 1919 года под Харьковом. Входил в состав 4–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года у Новороссийска при эвакуации частей Добровольческой армии.

«Сокол» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в январе 1919 года в Симферополе. Вступил в бой в январе под Александровском. Погиб в марте 1920 года у станции Сиваш при обороне Крыма.

«Солдат» — тяжелый бронепоезд Вооруженных сил Юга России и Русской армии. Сформирован летом 1919 года. Вступил в бой в августе 1919 года под Харьковом. Входил в состав 9–го бронепоездного дивизиона. Погиб в бою 17 октября 1920 года у Мелитополя при отходе из Северной Таврии.

«Справедливый» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Станичник» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

«Степной» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в декабре 1919 года и участвовал в боях под Царицыном. Оставлен в марте 1920 года у станции Гойтх при эвакуации из района Туапсе.

«Студент» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в сентябре 1919 года в Киеве как броневспомогательный поезд № 7 2–го железнодорожного батальона. До февраля 1920 года именовался «Желбат — 1». Команда состояла из шести офицеров и 60 вольноопределяющихся. Вступил в бой в октябре 1919 года на линии Чернигов [346] — Ичня. Подбит и расформирован 24 февраля 1920 года на северных подступах к Крыму с передачей команды бронепоезду «Слава Кубани».

«Талабчанин» — легкий бронепоезд Северо — Западной армии генерала Юденича.

«Терец» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в феврале 1919 года в Моздоке. Вступил в бой в феврале под Гудермесом. Летом 1919 года был придан грозненскому отряду генерала Колесникова. Входил в состав 6–го бронепоездного дивизиона. Оставлен в марте 1920 года во Владикавказе с передачей городской самообороне.

«Ураган» — легкий бронепоезд Вооруженных сил Юга России. Сформирован в октябре 1919 года в Одессе. Погиб 22 ноября 1919 года в бою на линии Казатин — Фастов.

«Хопер» — легкий бронепоезд Донской армии. Действовал на Северном фронте на участке Бобров — Михайловка.

«Храбрый» — легкий бронепоезд Дальневосточной армии и армии атамана Семенова.

Составлено на основе: С.В. Волков «Белое движение в России: организационная структура»; Москва, 2000 г.

Приложение 2

Бронепоезда Красной армии периода гражданской войны

№ 2 «Победа или смерть» № 3 «Центробронь» (с 1921 года — «Буденный») № 4 «Коммунар» № 6 «Путиловцы» имени товарища Ленина» № 7 «Стенька Разин» № 8 «Имени Федора Раскольникова» № 8 «Освободитель» № 10 «Имени Розы Люксембург» № 12 «Имени Троцкого» № 15 «Имени лейтенанта Шмидта» № 17 «Смерть или победа» № 18 «ЕрмакТимофеевич» № 19 «Доброволец» [347] № 27 «Буря» № 34 «Красноармеец» № 36 «Имени В.И. Ленина» № 38 «1–й Черноморский» № 39 «Субботник» № 41 «Славный вождь Красной Армии Егоров» № 44 «Имени Володарского» № 45 «Имени 3–го Интернационала» № 51 «Грозный мститель за погибших коммунаров» № 55 «Дагестанец» № 56 «Коммунар» № 59 «Имени Свердлова» № 53 «Советская Латвия» № 60 «Имени Карла Либкнехта» № 61«Имени 3–го Интернационала» № 63 «Гибель контрреволюции» № 64 «Центробронь» № 65 «Тимофей Ульянцев» № 67 «Волгарь» № 71 «Имени Володарского» № 72 «Имени Николая Руднева» № 76 «Большевик» № 82 «Смерть Директории» № 87 «3–й Интернационал» № 89 «Имени Троцкого» № 90 «Имени товарища Алябьева» № 93 «Гандзя» № 96 «Красный ураган» № 98 «Советская Россия» № 100 «Свободная Россия» № 152 «Молния» № 204 «Красная Астрахань» «2–й Брянский» «3–й Брянский» «Атаман Чуркин» «Борец за свободу» «Грозный» «Заря» «Имени Ворошилова» «Красная Москва» «Красное знамя» [348] «Красный кавалерист» «Красный крестьянин» «Красный Петроград» «Освободитель» «Память Иванову» «Память Свердлова» «Память Урицкого» «Память 18 сентября» «Смерть Деникину» «Смерть паразитам» «Спартак» «Таращанец» «Углекоп» «Червонный казак»

Приложение 3

Советские бронепоезда периода Второй Мировой войны

«Александр Невский» — № 683

«Александр Суворов» — № 707

«Бесстрашный» — № 15

«Борис Петрович» — № 14

«Брянский рабочий» — № 48

«Василий Чапаев» «Войковец» «Вперед, на Запад!» — № 731

«Горняк» «Дзержинец» — № 9

«Дзержинец» — № 699

«Енисей» «Железнодорожник Алтая» — № 633

«Железнодорожник Кузбасса» — № 716

«Железняков» «За Родину!» — № 2

«За Родину!» — № 4

«За Родину!» — № 6

«За Родину!» — № 11 [349]

«За Родину!» — № 651

«За Сталина» — № 1

«Ильичевец» — № 4

«Илья Муромец» — № 702

«Имени газеты «Красная Звезда» — № 730

«Имени газеты «Правда» — № 754

«Имени изюмских рабочих» — № 8

«Имени Профинтерна» — № 49

«Имени Тельмана» — № 55

«Истребитель фашизма» «Кзыл Татарстан» «Киров» «Козьма Минин» — № 659

«Коломенский рабочий» «Комиссар Лестев» «Комсомол Узбекистана» — № 708

«Комсомолец Дагестана» «Котовский» — № 673

«Красноуфимский железнодорожник» — № 712

«Красноярец» «Лунинец» — № 704

«Металлург Кузбасса» — № 721

«Мичуринец» — № 653

«Москвич» — № 697

«Московский железнодорожник» «Омский железнодорожник» «Оренбургский железнодорожник» — № 717

«Орджоникидзевец» «Пермский рабочий» «Победа» — № 638

«Салават Юлаев» «Свердловский железнодорожник» — № 751

«Североказахстанец» «Сибиряк» «Сибиряк — барабинец» — № 639

«Смерть немецким оккупантам!» — № 681

«Смерть фашизму» «Смерть фашизму» — № 667

«Советская Армения» — № 701

«Советская Сибирь» — № 688

«Советский железнодорожник» [350]

«Сталинец» — № 642

«Сталинец–28» — № 691

«Сталинский Урал» «Стойкий» «Стремительный» «Сызранский» — № 755

«Тульский рабочий» — № 13

«Узбекистан» — № 677

«Уфа» «Челябинский железнодорожник» «Черноморец» — № 3

«Щорс» — № 758

«Южноуральский железнодорожник»

Content

Дроговоз Игорь Григорьевич Крепости на колесах: История бронепоездов

Пролог

Рождение идеи

Первые опыты

Бронепоезда вступают в бой

В армии императора Франца — Иосифа

Звездный час бронепоездов

В Белой Гвардии

Анатомия и физиология бронепоездов

Вооружение

Достоинства и недостатки

Начало

В боях под Царицыном, Петроградом…

Великая война бронепоездов

На Варшаву! И обратно…

На пути к Севастополю

В горах Кавказа

По диким степям Забайкалья

И на Тихом океане…

История одного бронепоезда

Между войнами

Танк или бронепоезд?

Чекистские бронепоезда

Бронепоезда в будущей войне

Польские бронепоезда

Литовский волк и другие

На дорогах Китая

Последняя война

С запасного пути под откос…

Второе дыхание

Анатомия — 2

От Бреста до Волги

Зенитные бронепоезда

Бронепоезда товарища Сталина

Знакомые незнакомцы

Эпилог

Приложение 1 Бронепоезда Белого движения в России

Приложение 2 Бронепоезда Красной армии периода гражданской войны

Приложение 3 Советские бронепоезда периода Второй Мировой войны