Юнязова Ольга

На острие свечи

Ольга Юнязова

На острие свечи

Тараканище

Почти на ощупь она продвигается по чердаку, ориентируясь по едва заметным силуэтам забытых вещей, запинаясь обо что-то и вздрагивая от прикосновений живущих во мраке призраков. Кажется, всё это сон, но нет времени проверять. Надо срочно найти то, зачем пришла.

Наткнулась на стол. Археологи-пальцы растревожили древнюю пыль и ушиблись о твёрдый предмет. Что это? Холодные завитки литья, на венце восковой огарок. Подсвечник? Как кстати!

Вспыхнула спичка, фитиль затрещал и осветил клубы щекочущего ноздри воздуха. Закашлялась. Ожили и заплясали корявые тени, лениво качнулась гирлянда из паутин.

«Ну, где же?!» – шарила она слабым светом по захламлённым полкам. Заслезились глаза, зачесались запястья, запершило в горле. Всё! Пора уходить, иначе начнётся удушье.

Стараясь сдерживать кашель, чтобы не погасить свечу, она направилась к люку и вдруг в дальнем углу заметила то, что искала. «Успею!» – самонадеянно решила она и лишилась тех последних секунд, которые были нужны, чтобы выбраться.

Грудь сковало. Пальцы разжались, и подсвечник грохнулся на пол. Свет погас.

На секунду сознание прояснилось. Оксана поняла, что этот лязг создаёт соседка по камере, пытаясь достучаться до охранников.

– Клофелинщица ваша подохнет сейчас! Вот чего! – орала она, приправляя эмоции какими-то цыганскими ругательствами. – Задыхается она! Звоните в «скорую», придурки!

За решетчатой дверью появился молодой парнишка в милицейской форме.

– Хорош уже притворяться! – пытаясь изобразить строгость, пробасил он, но в голосе чувствовалось сомнение.

– Звони! Врачи разберутся, притворяется она или нет!
Кашель и шум в ушах заглушили её голос.
Так Оксана оказалась в общей палате в обычной городской больнице. Капельница уныло отмеряла секунды, а на соседних койках кряхтели и постанывали другие обитательницы этого мира.

За окном медленно светало. Вспомнилась сказка Марка Твена «Принц и нищий». Оксана зачитывалась ею в детстве, мечтая хоть на несколько дней попасть во дворец. Но вышло наоборот – принцесса оказалась в шкуре нищенки. А может быть, продолжается страшный сон?

Она внимательно оглядела палату. Нереальным казалось всё: трещины в штукатурке, заклеенные скотчем стёкла, и особенно… В груди похолодело от ужаса: «Нет, это не может быть наяву, они же давно вымерли!» Она присмотрелась: да, это самый настоящий таракан. Не спеша он передвигается по потолку, намереваясь через минуту оказаться прямо над её лицом. Где-то рядом с желудком сердце забило в набат, и если бы не игла в вене, то тело, бездумно повинуясь сигналу тревоги, выбежало бы из палаты. Но сейчас оставалось только лежать и смиренно погружаться в бессмысленный страх перед маленькой тёмной точкой.

Вспомнился детский сад, сказка про «тараканище».

– «Звери задрожали, в обморок упали», – делая «страшные» глаза, читала воспитательница.

Ксюша не понимала, чего испугались такие большие звери. Её больше занимал вопрос: как «волки от испуга скушали друг друга»? Даже если они начали есть с хвостов, то когда дойдут до желудков, то куда будут проглатывать? Это не укладывалось в голове, но она привыкла верить взрослым.

Из размышлений об этом парадоксе её вывел обречённый голос МариИванны: «Вот и стал таракан победителем, и лесов и полей повелителем. Покорилися звери усатому… А он между ними похаживает, золоченое брюхо поглаживает: «Принесите-ка мне, звери, ваших детушек, я сегодня их за ужином скушаю!» Бедные, бедные звери! Воют, рыдают, ревут! Плачут они, убиваются, с малышами навеки прощаются».

Целый день потом Ксюша ходила под впечатлением. Её возмущало, что какая-то козявка чуть не съела маленьких медвежат, волчат и слонят. Её тревожил вопрос: а если бы воробей не прилетел, неужели звери всё-таки отдали бы своих малышей?

И в этой ситуации ей даже больше было жаль взрослых, чем детей.

К вечеру терзания достигли пика, но папа работал во вторую смену, поэтому пришлось задать этот мучительный вопрос маме:

– А вот если бы вам приказали отдать меня на съедение таракану, вы бы согласились? – чуть не плача, спросила Ксюша.

Мама оторвалась от плиты и удивлённо обернулась.

– Кто бы приказал? Какому таракану? – пожала она плечами. – Ты руки вымыла? Сейчас будем кушать.
Ксюша слезла со стула и поплелась в ванную. Потянувшись к умывальнику, она обнаружила усатое чудовище прямо рядом с мыльницей. Прибежавшая на визг мама не стразу поняла, почему дочь рыдает…
Грудь сдавило. Даже опытный психотерапевт не смог бы сейчас разделить сросшиеся в единый ком эмоции: брезгливость, любовь, жалость, гнев, решительность и одиночество. Пасмурный рассвет добавил в картину красок, на глаза навернулись слёзы, и таракан расплылся неумолимо приближающимся рыжим пятном. Оксана знала, что, остановившись над лицом, эта тварь отцепится от потолка и шлёпнется прямо на губы, а потом, щекотливо перебирая лапками, побежит через щёку, лоб и запутается в волосах. Можно спастись, натянув на голову одеяло, но Оксана уже усвоила, что это будет лишь временная отсрочка, поэтому продолжала неподвижно лежать, накапливая заряд эмоций для следующего погружения.

Когда мама взглянула, куда указывает пальчик Ксюши, лицо её исказила гримаса отвращения. Она суетливо схватила тапок и начала охоту на перепуганное насекомое. Недолгая погоня закончилась звонким шлепком.

– Вот и нету великана, – сказала мама, соскабливая со стены кишки и крылья незваного гостя. – Мой руки, пошли есть.

Надо ли уточнять, что еда не лезла в горло. Ксюша давилась, но не могла сопротивляться кормлению. Оксана решила, что настало время вмешаться. Она вошла на кухню, поставила маму «на паузу» и, посадив ревущую малышку на колени, прижала её к себе.

– Ну па-а…чему она меня совсем не понимает? – всхлипнула Ксюша.

– Хороший вопрос, – вздохнула Оксана. – Попробуем с этим разобраться.

Вскоре девочка успокоилась и уснула. Оксана отнесла её в постель и вернулась на кухню. «Оживив» маму (та была моложе сегодняшней Оксаны), она села напротив и укоризненно спросила:

– Неужели ты на самом деле не понимаешь, что для неё это не просто капризы? Она действительно поверила этой идиотской сказке и боится, что если прикажут, то вы с папой будете «плакать и рыдать», отдавая её чудовищу.

– Но это же абсурд! – возмутилась мама. – Она уже достаточно взрослый ребёнок, чтобы понимать, что таракан не может её съесть.

– Она не боится, что её съедят! Она боится, что вы её отдадите.

– Да с чего вдруг?!

Оксана задумалась. Как объяснить, что фобия логике не подвластна? Тем более логике человечка, который ещё не в состоянии оценить политический [1] юмор члена Союза писателей.

– Скажи, – нашла пример Оксана, – а с чего ты устроила мне вчера очередную истерику? Разве твоё поведение не было абсурдным?

Мама удивлённо нахмурилась, не понимая, о чём речь. Вдруг бороздка на лбу начала углубляться, вокруг глаз пошли мелкие трещинки, кожа покрылась пигментными пятнами и, потеряв упругость, обвисла. Особенно страшно изменились губы – они высохли и провалились, скорбно застыв узкой щелью.

– Да как ты можешь сравнивать? – прохрипела старуха.
– А по-моему, сравнение вполне уместно! – снова взбесилась Оксана, но тут же осадила себя, вспомнив, к чему привели вчерашние, вышедшие из-под контроля эмоции.

Яд

Она собирала чемодан, демонстративно скидывая всё, что попадалось под руку. Утрамбовав свой гардероб, она вытащила чемодан в коридор и напоследок насладилась беспомощным взглядом матери, которая уже начала осознавать, что перегнула палку.

– Надя! – обратилась Оксана к сиделке, которая испуганно выглядывала из-за косяка. – Я буду привозить продукты, Нина Николаевна будет приходить убирать в квартире, а медсестра ставить уколы. У нас всех есть ключи. Дверь никому не открывай! Поняла?

Надя кивнула и взялась за ручки инвалидного кресла, чтобы откатить свою подопечную от порога и освободить выход. Опомнившись, Елена Сергеевна вновь начала выкрикивать какие-то жалобы и проклятия, но Оксана взяла чемодан и хлопнула дверью.

Сев за руль, задумалась, куда ехать. «Для начала подальше отсюда», – решила она и завела двигатель.

Выехав в центр города, она нашла свободное место и припарковалась, чтобы успокоиться и трезво всё обдумать. Но мысли дребезжали, как кофейные чашки на подносе пьяного официанта. Неподалёку сверкала разноцветными вспышками вывеска какой-то закусочной. Взглянув на неё, Оксана поняла, что нестерпимо хочется кофе. Она вышла из машины и, как зомби, побрела на рекламные огни.

Под ногами хрустели сухие скорченные листья. Быстро темнело, усиливая и без того страшную тоску. Это самое тяжёлое время года. Недаром созвездие, в котором сейчас находится солнце, называется Скорпионом. Оксана ненавидела это злобное насекомое, несмотря на то, что именно под его знаком ей «посчастливилось» появиться на свет.

Потянув на себя тяжёлую дверь, она возмутилась отсутствием швейцара и вошла в кафе.

Здесь оказалось на удивление мило. Народу было немного, играла тихая музыка, располагающая к размышлениям, а свечи в канделябрах на стенах излучали лёгкий успокаивающий свет.

Оксана села за свободный столик, бросила сумку на соседнее кресло и остановила взгляд на дрожащем электрическом «пламени» в ожидании официанта.

– Что будете заказывать? – с улыбкой спросил подбежавший гарсон.

– Кофе, – не отрывая взгляда от свечи, ответила Оксана.

– Капучино, эспрессо, латте, коретто, американо?

– Кофе! Чёрный, крепкий, горячий! Без сахара и прочей хрени!

– Значит, американо, – кивнул парнишка. – Что ещё?

Оксана посмотрела на него с раздражением, но ответила спокойно:

– Только кофе.

– У нас есть отличные свежие круассаны…

– Кофе! И всё! И может быть, потом ещё кофе.

Официант кивнул, и Оксане показалось – как-то слишком пристально на неё посмотрел, перед тем как уйти.

Она достала из сумки телефон и нашла в базе номер агентства, которому сдавала под гостиницу квартиру. Трубку долго не брали, но наконец настойчивые гудки увенчались снисходительным «алло».

– Здравствуйте. Я хочу расторгнуть договор аренды на квартиру… Что значит, «звоните завтра»?.. Да? – Оксана посмотрела на часы. – А вы кто?.. Уборщица… Ясно. – Она отключила телефон и бросила его обратно в сумку.

«Но домой я не вернусь! – Она закрыла глаза ладонями, стараясь унять нервную дрожь. – Где этот официант?! Неужели так долго варится кофе?!»

– Ваш заказ… – услышала она примерно через минуту и открыла глаза.

– Благодарю.

– Если захотите чего-нибудь ещё, зовите.

Она кивнула и перевела взгляд за окно. Уже стемнело. Фонарные столбы свысока глядели на скучающую очередь автомобилей. Оксана решила переждать пробки, а потом поехать и поселиться в какой-нибудь гостинице.

Кофе не действовал, точнее, не разгонял тоску, как обычно. Да и не удивительно: слишком часто в последнее время приходилось ей прибегать к этому зелью. Осень адаптировалась к противоядию и продолжала медленно отравлять жизнь.

Депрессия неизбежно случалась каждую осень, но на этот раз она была просто невыносима. Усугубляло её ещё и то, что Александр сильно изменился. Он стал молчаливым и равнодушным. Хотя вполне вероятно, что он и раньше был таким, просто на время «брачных танцев» его личность старалась показывать себя в самых красивых масках, а добившись успеха, успокоилась, расслабилась и вернулась в обычное для мужчин состояние.

Любовь прошла. Это случалось с Оксаной, увы, не впервые. И почему она решила, что на этот раз всё должно быть как-то иначе? Может быть, потому, что он должен чувствовать себя обязанным? Ведь на то, чтобы выдернуть его с «того света», пришлось потратить немалые средства, а уж в масштабах его доходов и вовсе огромные. Почти месяц он провёл в больнице, а врачи так и не поняли, от чего его лечили. Никаких известных науке вирусов в крови обнаружить не удалось, но проявлялись симптомы то одного, то другого заболевания. В конце концов, устав гоняться за химерами, его отпустили, выписав напоследок кучу дорогостоящих лекарств, без которых, как считали светила науки, жить ему будет сложно.

Покупая в аптеке эти ампулки и таблеточки, Оксана чувствовала, что выбрасывает деньги на ветер. Ей противно было думать о деньгах. Она бы с удовольствием забыла о них и отпустила его. Но стоило только вплотную приблизиться к этому решению, как душа застывала от одиночества. Не в силах сопротивляться, Оксана бросала всё, наступала на горло гордости и вопреки здравому смыслу снова ехала к нему.

Александр делал вид, что рад встрече, но вскоре находил себе срочное занятие и оставлял её «дышать свежим воздухом». Осенняя деревня угнетала своей серостью, сыростью и старостью, хотелось быстрее уехать, благо была «уважительная причина» – мама.

Та же «причина» не позволяла Александру часто приезжать в город. Он старался быть вежливым с Еленой Сергеевной, да и она делала вид, что смирилась, но атмосфера мнимой семьи настолько утомляла постоянной фальшью, что Оксана облегчённо вздыхала, когда Александр уезжал.

Так прошёл… а точнее, простоял однообразный свинцовый октябрь.

Кофе закончился, так и не принеся облегчения. На дне чашки остались хаотические разводы, не несущие в себе никаких обнадёживающих символов. Оксана вздохнула и, желая попросить счёт, окинула взглядом зал в поисках официанта. Её внимание на полсекунды остановилось на двух мужчинах, сидящих за соседним столиком. Показалось, что они проявляют к ней какой-то странный интерес.

«Надеюсь, они не мечтают со мной познакомиться?» – ехидно подумала Оксана и потянулась к сумке, чтобы достать кошелёк, но соседнее кресло было пусто.

До неё не сразу дошло, что сумку украли, она даже наивно заглянула под столик, потом на другое кресло, вспоминая, куда же она её положила. Но когда напрасные иллюзии развеялись, в воображении замелькали слайды возможных последствий. В сумке ключи от квартиры и паспорт, ключи от автомобиля и документы на него. Воришке достаточно, выйдя из кафе, нажать кнопочку на брелке сигнализации, сесть в подмигнувший «Мерседес» и ехать грабить квартиру, где две беспомощные инвалидки вряд ли смогут оказать сопротивление.

В надежде, что ещё не поздно, Оксана вскочила и почти бегом бросилась к выходу. Но не успела она открыть тяжёлую дверь, как её больно схватили за локоть и вывернули руку.

– Спокойно, гражданочка, – услышала она за спиной, – кажется, вы забыли заплатить за кофе.

Оксана в бешенстве дёрнулась, но ей в нос ткнули какую-то красную корочку.

– Сержант милиции Вишняков. Ваши документики предъявите, пожалуйста.

– Милиция? – обрадовалась Оксана. – Ребята! У меня сейчас машину угонят! Помогите! У меня сумку украли!

– Ага, – усмехнулся второй, подойдя к ним. – Ещё что придумаешь?

– Вы что, не понимаете?! Если у меня украли сумку, то и документы тоже! И деньги… и ключи от машины.

– Сейчас проедем в отделение и там разберёмся, – невозмутимо произнёс милиционер, распахивая дверь. Потом он развернулся и помахал рукой официанту.

– Какое отделение?! – взвыла Оксана. – Из-за чашки кофе?! У меня сумку…

– Слышали уже! – Вишняков грубо вытолкнул её на улицу. – Вот в отделении и расскажешь и про сумку, и про машину.
Оксану запихали в милицейский «уазик» и захлопнули дверь с зарешеченным окошком.

За решёткой

Шагая по тёмному коридору, она пыталась проснуться, будучи уверена, что это просто страшный сон. Вишняков распахнул одну из дверей и завёл её в кабинет, где за столом сидел скучающий лейтенант и раскладывал пасьянс на компьютере.

– Поймали? – не отрываясь от игры, спросил он.

– Жаль, не с поличным, – усмехнулся в ответ Вишняков. – Чуть не удрала, пришлось нарушить маскировку. Хитрая стерва.

Лейтенант бросил «мышку», потёр ладонями глаза и зевнул.

– Ну, давай рассказывай! – лениво сказал он, окинув Оксану с ног до головы презрительным взглядом.

До неё начало доходить, что это ошибка. Вспомнился тот внимательный взгляд официанта. Наверное, потому он и тянул время, чтобы успели приехать. Но как им объяснить?!

– Вы меня с кем-то перепутали, – ответила она, понимая банальность и бессмысленность этого заявления.

Лейтенант грустно покачал головой и нарочито тяжело вздохнул.

– Значит, будем отпираться и тратить наше время и нервы. Ладно! – Он пододвинул к Оксане телефон. – Звоните кому-нибудь, кто сможет приехать сюда в течение часа с документами и подтвердить вашу личность.

Оксана сняла трубку и замерла. Она с ужасом осознала, что не помнит ни одного номера, кроме домашнего и рабочего. Но ни мама, ни Надя приехать сюда не смогут. Она набрала офис и выслушала серию длинных гудков. Алексей не отличался трудовым фанатизмом и домой уходил как все белые люди в конце рабочего дня. Она положила трубку.

– Э-э-э… понимаете… у меня украли сумку…

– И что?

– А там телефон, и я без него номеров ничьих не знаю!

– Ну что ж, – пожал плечами лейтенант, – позвоните завтра. А пока вынужден задержать вас до выяснения.

– И до опознания, – напомнил Вишняков.

– Какого ещё опознания? – испугалась Оксана.

Лейтенант взял мышку, что-то пощёлкал по экрану, и через полминуты принтер с шипением выдавил из себя лист бумаги.

– Ваш фоторобот?

С рисунка глядела девушка, очень на неё похожая. Снизу была подпись: «Клофелинщица. Знакомится с клиентами в Интернете и назначает свидания в кафе. Заметив, позвонить по телефону (такому-то)».

– Но это не я! – помотала головой Оксана.

Лейтенант наигранно расхохотался, а потом с усталостью в голосе сказал:

– Давай уже чистосердечное. Куда сбывала награбленное? Где получала наводки? Быстрее сядешь – быстрее выйдешь.

– Хорошо, – кивнула Оксана. – Пишите.

Лейтенант дал ей ручку и чистый лист.

– Нет уж, давай сама.

Оксана пожала плечами и начала писать.

«Я, Власова Оксана Васильевна, зашла в кафе. Там у меня украли сумку…» Изложив эту историю, она закончила так: «Прошу на всякий случай поставить в «угон» мой автомобиль, номер (такой-то), который остался ночевать на улице (такой-то) недалеко от кафе, а заодно позаботиться о квартире по адресу (…), где остались две инвалидки, которые не смогут оказать сопротивление грабителям, когда те придут.

И должна предупредить, что сама я астматик, а мои «неотложные» лекарства тоже были украдены вместе с сумкой, поэтому при ночлеге в антисанитарных условиях я могу умереть».

Поставив подпись и дату, она спокойно подвинула заявление лейтенанту. Бегло просмотрев написанное, он сделал расстроенное лицо, и сказал:

– Вишня, сними отпечатки пальцев и веди её в обезьянник.

Оксана встала и, прежде чем выйти, спросила:

– А когда вы убедитесь, что это ошибка, вам не будет мучительно стыдно?

– Нет, – равнодушно бросил лейтенант, возвращаясь к своему пасьянсу. – Я выполняю свои прямые обязанности. Все претензии к тем, кто сочиняет законы и должностные инструкции.

– Но вы хотя бы заявите об угоне! – взмолилась Оксана.

– Это не ко мне, это в другой отдел. А там с вами не будут разговаривать без документов.

В изоляторе временного содержания было людно. Все места заняты сидящими и лежащими арестантками. Вишняков впустил туда Оксану, как рыбу в садок.

Вспомнилось, как папа однажды взял её с собой на рыбалку. Клёв был хороший, погода тоже. Ксюше нравилось следить за поплавком и подсекать бестолковых серебристых карасиков. Они казались весёлыми, сверкающими на солнце игрушками. Но когда пришло время возвращаться домой, папа смотал удочки и достал из воды металлическую сетку, почти доверху наполненную живыми… (живыми!!!), но уже полумёртвыми рыбками. Ксюша ни единым жестом не показала своего ужаса, но на рыбалку с тех пор больше не ходила.

Вот и сейчас она испытала то же чувство при виде женщин, которые равнодушными, остекленевшими от скуки глазами изучали новую обитательницу тесной комнаты, растерянно стоящую посередине и ищущую, куда бы присесть. Никто даже не шевельнулся, чтобы освободить хоть клочок занятого места.

Оксана подошла к подоконнику. Он был узкий, сесть на него было нельзя, но можно было облокотиться. Из щелей между стёклами дуло. За окном царила тьма: ни фонарей, ни домов, ни тем более звёзд. Из зарешеченной зеркальной бездны на Оксану глядела почти не знакомая ей девица лёгкого поведения.

За минувшее лето и особенно за то время, пока Александр был в больнице, Оксана сильно похудела. Скулы заострились, на щеках появились стильные впадины. К тому же она начала подкрашивать глаза – наконец-то удалось найти косметику, от которой веки не краснели и не чесались. А может быть, аллергия уже не так свирепствовала. Ну и, наконец, Оксана решила закрасить появившуюся седину, но цвет получился намного темнее, чем её естественный. Сначала она хотела заставить парикмахершу переделывать, а потом, повертевшись перед зеркалом, нашла, что так даже интереснее. Воодушевившись новым стилем, она посетила бутик, где позволила себе купить джинсы и неприемлемые ранее модели блузок. Увидев дочь в этом образе, Елена Сергеевна обречённо простонала: «Ну, вот и всё! Нет больше моей Ксюши!», разрыдалась и закрылась в своей комнате.

– И долго ты будешь тут стоять? – спросило отражение. – Ты надеешься, что кто-то любезно предложит тебе сесть?

Оксана и сама понимала, что пора идти в атаку и отвоёвывать себе место под лампой. Она развернулась и внимательно оглядела всех, размышляя, кого бы ей подвинуть. На одной из скамеек слишком вольготно лежала толстая, хамоватого вида баба. Даже не успев оценить свои шансы, Оксана двинулась в её сторону.

– Подвинься! – спокойно сказала Оксана.

– Чё? – возмутилась толстуха.

– Подвинься! – чуть медленнее и чуть громче повторила Оксана.

– Щас я тебе подвинусь!

Оксана продолжала спокойно стоять над тюленеподобной гражданкой, размышляя, за что бы её ухватить. На удивление, драка ничуть не пугала, не смотря на разные весовые категории.

– Не связывайся с ней! Иди сюда! – услышала Оксана и, обернувшись, увидела, как садится пожилая женщина с огромным синяком на лице, до этого лежавшая, свернувшись клубочком.

– Лежите, лежите, бабушка! – остановила её Оксана. – Я сейчас эту гору сдвину.

В изоляторе все оживились, наверное, обдумывая, чью сторону выгоднее принять в предстоящей битве.

– Ну что? Подожмёшь коленки или будешь спать на полу? – дерзко спросила Оксана.

– Слушай! Ты кто вообще такая? Я же тебя соплёй перешибу! – нахмурилась «гора».

– Хочешь знать, кто я? – угрожающе раздула ноздри Оксана. – Тебе рассказать или сразу перейдём к свинобойне? – И она зачем-то засунула руку в задний карман.

Тётка вытянула губы в нелепую трубу, глаза её налились кровью, и она медленно покряхтывая, скинула ноги со скамьи и села.

«О боже! Что я делаю?» – перепугалась Оксана, глядя, как встаёт-поднимается массивная туша.

«Не тру-у-усь! Прорвёмся! – услышала она задиристый голос внутри себя. – У неё давление под двести! Пара резких движений – и она труп».

«И что? Этот труп будет на моей совести?» – ужаснулась Оксана.

«Подумаешь! Одной тварью станет меньше.

К тому же отступать нам всё равно уже некуда».

– Валечка! – взвизгнула избитая старушка. – Не связывайся с ней! Пусть садится!

– Спокойно, мама! – ответила Валечка. – Щас мы посмотрим, свино тут будет бойня или куро…

– Валя, у тебя давление! – кинулась на неё старушка, чуть не плача. – Садись! – приказала она Оксане, махнув рукой в сторону своего места. – Валечка! Успокойся, доченька!

Оксана села, с ужасом наблюдая, как сухонькая бабушка осторожно укладывает на скамейку пунцовую громилу.

– Так врача же надо вызвать! – обратилась Оксана к разочарованным зрителям.

– Может, ещё пиццу закажем? – усмехнулась чернявая женщина с характерным цыганским говором.

Оксана встала, подошла к решётке и начала остервенело пинать по ней.

– Вызовите «скорую»! Женщине плохо! – заорала она. – Э-эй! Кто-нибудь! Есть здесь живые люди?!

Она кричала до тех пор, пока не подошёл дежурный и не заткнул её, неожиданно пихнув резиновой дубинкой в живот. Оксана согнулась, задохнувшись.

– Кто тут заболел?! – агрессивно спросил охранник.

Превозмогая боль, как ни в чём не бывало Оксана указала в сторону Валентины.

– У неё давление под двести!

– Чем это ты измерила?.

– Вижу. У неё состояние предынсультное.

– Вот когда инсульт будет, тогда и вызову, – и он спокойно удалился.

Оксана вернулась на место, не понимая, как такое может быть в реальном современном мире.

– Извини, я не знала! – обратилась она к Валентине.

– Да пошла ты… – прохрипела та и снова ушла в прострацию.

Оксана поджала ноги, откинув голову на стену, закрыла глаза и вдруг с удивлением обнаружила, что той ужасной, мутной, серой, скорпионьей тоски больше нет. «Куда же она исчезла?» – Оксана внимательно осмотрела все закутки души. Неужели необходимо было пасть на самое дно, оказаться в реальной «банке со скорпионами», чтобы почувствовать, что жизнь – просто рай. Завтра все недоразумения прояснятся. Перед ней извинятся (а если нет, то и чёрт с ними!) и отпустят. Потом восстановят документы и, может быть, даже найдут её автомобиль. А если не найдут, то и ладно. Это же такая мелочь по сравнению с проблемами остальных узниц.

Оксана обвела их взглядом сквозь щель в ресницах. Знала ли эта женщина, что, потакая эгоистическим капризам своей Валечки, она сама загоняет любимую дочь в этот «обезьянник»? Почему ей никто не объяснил, что, балуя деточку пирожками, она забивает ей сосуды холестерином и наряжает в этот тяжёлый жировой скафандр, который неизбежно приведёт к болезням?

А у цыганки даже выбора не было. Её с детства обучали жульничать и обманывать. Для неё этот изолятор даже не наказание, а обычная часть работы, как для дальнобойщика, например, замена пробитого колеса. Предложи ей сейчас другую судьбу – она, скорее всего, откажется, потому что это противоестественно для её народа.

А вон та девушка… её явно ломает… Неужели она не знала о последствиях, когда впервые пробовала наркотик? Что заставляет этих людей так издеваться над собой?

И тут Оксана вспомнила, что не более чем минуту назад она сама осознанно пыталась вызвать на себя неизбежный «бульдозерный» наезд, а потом получила-таки дубинкой в живот. Неужели она не догадывалась о возможных последствиях? Что заставило её так рисковать?

Она задумалась и поняла, что, во-первых, даже не успела подумать, прежде чем начать действовать.

А во-вторых, была необходимость. Если бы не этот дерзкий блеф, то не сидеть бы ей сейчас на нарах, «как король на именинах», а ютиться где-нибудь в углу на корточках, как вон та заплаканная белобрысая девчонка.

– Эй! – окликнула её Оксана. – Ты что там сидишь, как курица на насесте? Иди сюда.

Девушка вскинула удивлённый взгляд, словно не понимая, что обращаются к ней.

– Да, да, – кивнула Оксана. – Ты, ты!

Девушка испуганно помотала головой.

– Хм… тебе там удобно, что ли? – Оксана подвинулась и настойчиво хлопнула ладонью по скамье.

Девушка снова мотнула головой и опустила взгляд.

– Я не поняла! – возмутилась Оксана и удивлённо оглядела всех присутствующих. – Кто запугал девочку?

– Сама же и запугала, – ответила цыганка.

– Я?!

Цыганка усмехнулась и замолчала. Но Оксана вошла в роль и уже не желала отступать.

– Ну-ка ты, запуганная! – возмутилась она. – Встала быстро и села рядом со мной!

Девушка подчинилась. С трудом разогнув затёкшие ноги, она с опаской подошла и залезла на нары.

Оксана внимательно её оглядела: приличная одежда, лицо без печати разврата или наркоты. Чистый ангел. Неужели внешность может быть настолько обманчива?

– Ты-то за что сюда попала? – уже без наносного бандитизма спросила Оксана.

Вместо ответа девушка опять разрыдалась.

– Ты что, в первый раз здесь? – спросила цыганка.

– Похоже на то, – кивнула Оксана.

– Да я не её, я тебя спрашиваю.

– Меня? Хм… почему ты так решила?

– Потому что здесь не задают таких вопросов. Здесь все «по ошибке».

– А-а-а… ну да… я тоже по ошибке. И действительно в первый раз. В «обезьяннике» в первый, – уточнила Оксана. – А в прошлый раз я сидела в комфортабельной одиночной камере.

– Слишком ты разговорчивая, – усмехнулась цыганка.

– Извини, не знаю здешних порядков, – пожала плечами Оксана. – Но мне действительно жутко интересно, как тут оказалась, например, вот эта милая женщина. – Оксана показала рукой на избитую старушку, сидевшую, положив распухшие ноги Валечки себе на колени.

«Милая женщина» промолчала, но перед мысленным взором Оксаны внезапно возникло «кино»: визг, мат, проклятия и мёртвой хваткой до боли в ногтях она держится за китель милиционера. Попытка оторвать её увенчалась треском ткани. Взмах дубинкой… она зажмурилась, но пальцев не расцепила. «Да ладно. Грузи и её» – услышала Оксана. – «Оформим за сопротивление». – «Так она ж потерпевшая!» – «Потерпевшие тут соседи, которые вынуждены их скандалы слушать».

Оксана перевела удивлённый взгляд на Валентину. Неужели, это и вправду она избила мать? Почему-то не возникло даже сомнений, что этот «видеоролик» (или точнее было бы сказать «мыслеролик») показал истинную картину произошедшего. Как будто бы Оксана не предположила, а вспомнила это. Как в той песне, которую вместо колыбельной часто пел папа: «Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной, помню».

«За что?!» В голове зажужжало, словно в мозг загружается новый файл. Оксана резко зажмурилась и отменила вопрос – лезть в чужую жизнь не хотелось, тут со своей-то дай бы бог разобраться. Она вспомнила, как сама вчера едва сдержалась, чтобы не врезать матери.

«Вчера?! Как вчера? Это же было всего несколько часов назад! – удивилась Оксана. – Странно!» Она ещё раз внимательно «пробежалась» мысленным взором по последним событиям и заметила, что с того момента, как её закрыли в этой комнате, жизнь начала течь медленнее… или, наоборот, быстрее… непонятно. И пожалуй, сравнение с течением здесь не подходит – случай в кафе она видела сейчас далёким, словно в перевёрнутый бинокль. Может быть, это из-за стресса? Но на душе было на удивление легко и даже радостно, словно после долгого мучительного напряжения ей, наконец, позволили лечь и расслабиться. Логически это было совершенно необъяснимо.

От размышлений отвлекали судорожные всхлипы соседки. Кроме того, всем телом Оксана ощущала на себе пристальное внимание цыганки.

– Ну что ты ревёшь? – шёпотом спросила она у блондинки. – Понимаю: страшно, обидно, но если ты не виновата, то это обязательно выяснится.

В глазах у девушки вспыхнула надежда, и она повернула мокрое лицо к Оксане.

– Как? – простонала она. – Как выяснится, если меня подставили? Меня с по… с поличным взяли.

– Ну, так расскажи всё, как было.

– Кто поверит?!

– Я поверю!

– Молчи, дура! – усмехнулась цыганка. – Не видишь разве, что это подсада?
– Я подсада?! – возмутилась Оксана. – Хм… и откуда такие выводы?

– Так тебя ж насквозь видно.

Цыганка прищурилась, словно внимательно вгляделась, и Оксана ощутила, как волна мурашек побежала из солнечного сплетения по всему телу. Возникло чувство, что в её памяти проводится «шмон». Не успела она опомниться, как цыганка отвернулась и спокойно занялась просмотром «украденных файлов».

– А даже если и подсада, – продолжила Оксана, обращаясь к девушке, – ты на себя не наговаривай. Рассказывай, что произошло, кто подставил.

– У нас в магазине… – Искусанные губы задрожали, и несчастная снова разрыдалась.

– Ладно, завтра расскажешь. А сейчас постарайся успокоиться.

– Иди, ложись на моё место, – сказала цыганка и встала.

Блондинка послушно перешла и легла, свернувшись эмбрионом.

– Хочу тебе погадать. – Цыганка села рядом с Оксаной. – Дай руку.

– Не дам.

– Да я бесплатно!

– А если мне не интересно, то и бесплатно не надо!

– Тебе интересно.

– Нет.

– Я расскажу, почему ты сюда попала.

– Я это и без тебя знаю.

– Не знаешь! – Цыганка перешла на шёпот. – Ты думаешь, что это ошибка. Думаешь, что документы у тебя украли случайно и что ты случайно оказалась похожа на другую.

Оксана на несколько секунд вошла в ступор. Вспомнились рассказы об уличных гадалках. Они всегда знают, что надо сказать, чтобы завладеть вниманием, а потом люди опомнятся – а ни денег ни золотых украшений.

– Что тебе надо? – подняла взгляд Оксана.

– Ой, не гляди на цыгана косо! – улыбнулась та. – Тогда и цыган на тебя прямо посмотрит.

– Ты же понимаешь, что у меня ничего нет.

– Ай, не обманывай! Думаешь, я не вижу? У тебя есть деньги на адвоката, и ты даже подумала, что поможешь этой малышке выбраться отсюда.

– Видимо, ты хочешь, чтобы я и тебе помогла?

– Зачем обижаешь? – сморщилась цыганка. – Меня завтра и без тебя брат выкупит. А надо будет – и адвоката наймёт.

– А чего обижаться? Кто ж виноват, что у вашего народа репутация такая.

– Да ты меня с котлярками-то не путай!

– С кем?

– Ну, те, которые по улицам стаей ходят. Разве я на них похожа?

Оксана окинула её взглядом: длинная клетчатая юбка, водолазка, джемпер и красное коралловое ожерелье в несколько рядов.

– А я по одежде о людях не сужу, – пожала плечами Оксана.

– А по чему судишь? По национальности?

Оксана усмехнулась.

– По национальности тоже неправильно, – согласилась она. – Ладно, извини. Но что тебе за выгода мне гадать?

– А что тебе за выгода девчонке этой помогать?

– Ты вопросом на вопрос не отвечай! – возмутилась Оксана. – Если в тебе живёт такая любовь к ближнему, то почему ты спокойно смотрела, как она на полу сидит? А тут вдруг лежанку ей уступила. Не кажется странным?

– Нет! – ничуть не смутилась цыганка. – Чем я могла ей помочь?

– Подвинуться хотя бы!

– Так на полу места-то больше. А грязь такая же, как на нарах. Какая разница, где сидеть?

– Что ж сама-то на пол не села?!

– Дай руку! Последний раз предлагаю.

Оксана задумалась. То, что цыганка может считывать образы из памяти, чудом не казалось и даже не удивляло. Но вот вопрос: может ли гадалка знать то, чего не знает сама Оксана? Ведь если информации нет в голове «клиента», то откуда её возьмёт «ясновидящая»? Ответ ясен – придумает. А глупая жертва поверит.

Но любопытство всё-таки пересилило.

– Ладно. – Оксана показала ладонь.

– У-у-ууу! Так я и думала! – закивала цыганка и сделала вид, что с интересом изучает линии.

В памяти Оксаны всплыли слова старой ведьмы: «Будущее – это бесконечное множество вероятностей. И все они как волоски в шерсти овцы. То, что видимо, – ещё не факт, что неизбежно. Но если ты словом это обозначишь, то всё равно что спряжёшь нитку. И тогда уже наверняка вся цепь событий по этому руслу пойдёт». [2]

Осознав опасность такого гадания, Оксана резко отдёрнула руку, но было уже поздно.

– Плохи дела твои, – вздохнула цыганка. – Порча на тебе.

– Ничего оригинальнее не успела придумать? – усмехнулась Оксана.

– И даже не хочешь знать, кто её на тебя навёл?

– И даже более того – я не верю ни в какие порчи.

– Хм. – Цыганка пожала плечами. – Но если ты не веришь в радиацию, это не означает, что она тебе не страшна.

Оксана невольно начала перебирать в памяти лица женщин, которые могли бы желать ей зла.

– Не там ищешь, – мотнула головой гадалка. – Это мужчина. Он на тебя заклятье наложил на болезнь и на тюрьму.

Сразу же вспомнился дядя Вова, точнее Владимир Львович – бывший друг и компаньон отца. Хоть он и был гадким, мелочным и мстительным типом, но представить его, тыкающим иголки в восковых куколок, было невозможно.

– Не! Болезнь – это точно не он, – помотала головой Оксана. – Ты уж ему лишнего не шей. А вот тюрьму мог… да только не порча это, а обычная подстава.

– По-твоему, чтобы человеку жизнь испортить, надо обязательно сушёных крыс ему под дверь подкинуть или фотографию ножом изрезать? В наше время достаточно просто сделать пару звонков.

А результат будет тем же. Слушай меня, я расскажу тебе, как всё было.

– Стоп! Что я буду тебе за это должна? Давай сразу обговорим.

– Да что с тебя взять-то? Сказала ж, бесплатно! Просто помочь хочу!

Оксана колебалась: в цыганскую бескорыстность не очень верилось. И вдруг в памяти возник симпатичный паренёк с загадочным взглядом тёмно-синих глаз. Это был Котька, тот самый, которого она придумала, чтобы трансформировать ситуацию с ведьмами. «Цыгане – они ж не только за деньги поют, – сказал он. – Они могут и просто за уважение».

– Ладно, рассказывай! – сдалась Оксана.

Но тут лязгнул металл и решетчатая дверь со скрипом открылась.

– Курёхины, на выход! – скомандовал милиционер, и старушка с синяком начала суетливо поднимать свою начавшую похрапывать дочурку. Когда они встали, их место, по закону природы не терпящей пустоты, начали заполнять другие арестантки.

– Завтра поговорим, – сказала цыганка и перебежала, чтобы успеть захватить самый удобный кусок освободившегося пространства.

– Остальным отбой! – сказал милиционер и ушёл, закрыв дверь.

Медведица

Яркая полоса внезапно рассекла звёздное небо.

Александр вздрогнул, очнувшись от гипнотического транса, в который вошёл, остановившись «на минутку», чтобы полюбоваться коротким осенним закатом. Но солнце провалилось за горизонт так быстро, что он не успел напиться золота, и жадно продолжал созерцать, как фиолетовый шлейф постепенно рассыпается в темнеющем куполе алмазной крошкой.

Ещё одна звезда царапнула небосвод.

«И как люди успевают загадывать желания, пока они падают? – удивился Александр. – Тут не то чтобы загадать, даже уже заготовленное проговорить не успеешь. Разве что выпалить номер или кодовое слово. Например, “медведица”».

Похолодало. Небо почернело, звёзды обрели полную силу и перестали срываться. Александр вернулся в натопленную избушку, чтобы наконец продолжить дело, которым занимался в последнее время в основном по ночам.

Он залез под стол, отодвинул доску пола и, просунув руку, достал тряпичный свёрток. Оставив тайник открытым, чтобы в случае внезапных гостей можно было быстро всё спрятать, он развязал узел и разложил на столе его содержимое – ножи для резьбы по дереву и сам объект своего творчества. Некоторое время он задумчиво рассматривал будущий ковш, ожидая, когда вдохновение подскажет, что делать дальше. Времени, чтобы закончить «медведицу», оставалось чуть больше недели – скоро у Оксаны день рождения.

Идея подарка возникла ещё летом. Как-то в разговоре Оксана сказала, что медведи – её любимые животные, а резьба – любимое искусство. Тогда он и решился на первую «пробу пера» – деревянную ложку с медвежонком, обхватившим черенок, как ствол дерева. Изделие оказалось топорным и совершенно нефункциональным, но тем не менее привело Оксану в восторг. Это вдохновило его на дальнейшее творчество. В голову пришла новая идея: ковш в форме белой медведицы, смотрящей на звёзды. Он так загорелся, что сразу же бросился её воплощать. Но очень скоро стало ясно, что тут не обойтись охотничьим ножом и берёзовой чуркой. Да и одного таланта недостаточно, нужны хотя бы основы ремесла. И он бы, наверное, отказался от этой затеи, осознав, насколько всё сложно, если бы не случай.

Однажды в августе (он жил тогда в городе у Оксаны) его путь пролегал мимо так называемой «аллейки». Это место, где можно приобрести «искусство» на любой вкус и кошелёк. Художники здесь торгуют картинами, геологи – камнями, коллекционеры – монетами, марками и игрушками из киндер-сюрпризов. Ностальгирующие по советским временам найдут здесь бюсты и портреты забытых вождей, а любители старины – медные самовары, чугунные утюги и прочую экзотику доэлектрического века. На одном из столиков Александр увидел резные деревянные фигурки. Он остановился и взял одну из них в руки. Качество работы было ничуть не лучше его первой ложки. «Неужели это кто-то покупает?» – подумал он.

Вопрос, видимо, отразился на лице, потому что продавщица ответила:

– Это учебные работы. Всё самое удачное уже разобрали.

– Зачем же их продавать? – пожал плечами Александр и перевернул фигурку. Снизу была наклейка: «Домовой. Цена 10 руб.».

– Это малыш сделал, – пояснила женщина. —

А у старших детишек очень хорошие сувениры получаются.

– Кружок какой-то? – спросил Александр, доставая из кармана десятку.

– Да. Мастерская при детском доме. Учитель у них отличный.

– А как бы мне его найти?

Так он познакомился с профессиональным резчиком по дереву и напросился к нему в ученики (не бесплатно, конечно). Мастер дал Александру несколько уроков и подсказал, где купить хорошие инструменты. В конце курса обучения Александр поделился с наставником идеей ковша-медведицы и набросал эскиз. Тот поглядел на рисунок и сказал, что это сложно, но возможно. Потом он ещё подумал и уточнил, что было бы здорово взять не мягкую липу, а берёзовый кап – вот тогда этой медведице цены бы не было. «Но где ж его взять такой большой?» – вздохнул он.

– А купить?

– Можно поискать, – с сомнением ответил мастер, – но это дорого. Да и вряд ли тебе он пока по зубам… точнее, «по резцам». Ты сначала хотя бы из липы сделай.

И тут Александру опять повезло. Вернувшись ненадолго в деревню, чтобы прополоть и полить огород, он увидел, как сыновья Раи возле дома колют дрова. Он подошёл поздороваться и обмер: Иван размахнулся топором, чтобы расколоть берёзовую чурку, на которой красовался огромный сувель [3] по форме и размеру идеально подходящий для будущей медведицы. Разумеется, с первого раза расколоть её бы не получилось, но Александр решил не рисковать и в последний момент остановил колун. «Мне это надо», – сказал он удивлённым ребятам, поднял тяжеленный пень и утащил к себе на участок. Потом было много возни с отпиливанием, варкой и сушкой драгоценного материала.

А потом он на целый месяц выпал из жизни с этой странной болезнью. Слава богу, что октябрь выдался тёплым и не слишком дождливым. Александр успел убрать урожай, заготовить дрова, починить поваленный забор, утеплить пчелиные колоды… да ещё Владимиру помогал, как обещал. В общем, свободного времени почти не было, и до резьбы он добирался только к вечеру. Надо ли уточнять, что все его мысли в последнее время были заняты медведицей, независимо от того, чем занималось тело. Даже когда приезжала Оксана, он ловил себя на том, что думает не о ней, а о подарке для неё. Хорошо, что на ночь ей приходилось уезжать в город, а то бы он точно не успел закончить в срок.

Александр выбрал наконец резец и начал отсекать лишнее. Прежде чем появятся когти и мех, предстоит долгая черновая работа. «Темновато. Надо бы купить настольную лампу», – успел подумать он, прежде чем концентрация на перламутровых стружках захватила разум.

Он уже шлифовал мохнатую лапу, когда это странное чувство снова нахлынуло. Он замер, стараясь не спугнуть его, понять, осознать, но… так же как и вчера, оно растворилось, не оставив в душе даже малейшей зацепки.

Такое случалось и раньше, но было достаточно редким явлением. А в последнее время эти «вспышки» стали происходить почти каждый день.

Александр потёр уставшие глаза, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и с удовлетворением оглядел проявленный медвежий силуэт. «На сегодня хватит, – решил он. – Надо бы немного поспать».

Спрятав работу в тайник и выбросив в печь мусор, он лёг на топчан и ещё раз попытался нащупать в сознании ту запертую область памяти, из которой прорываются эти сигналы. Это было похоже на то, как если бы вы внезапно вспомнили, что забыли… ну, к примеру, забрать ребёнка из детского сада. Вы бы, конечно, перепугались, представив, как он там, бедный, одиноко сидит со сторожем и плачет в ожидании вас. И вот, когда вы уже готовы всё бросить и бежать, вдруг бах… и снова забыли о нём. Причём вы понимаете, что только что помнили о чём-то очень-очень важном, но о чём?.. Полная пустота в голове. И куда бежать?

Александр начал внимательно просматривать всплывающие в памяти обрывки приключений.

Он хорошо помнил, как старуха Пелагея рассказала ему про тайный остров на болоте и про наркотический вересковый мёд. Потом она вручила ему рюкзак со всеми необходимыми для этого похода вещами и отправила за мёдом. Дальше ярким воспоминанием было, как он забрёл в трясину и каким-то чудом выбрался обратно на безопасную тропу. После этого память была размыта, словно сон. Он бродил среди вересковых зарослей, восхищаясь красотой и разнообразием растений. Его пожалили пчёлы, когда он доставал мёд из борти. Обратный путь стёрся из памяти почти полностью.

Получалось, что из его жизни выпали целые сутки. Ушёл от Пелагеи он в понедельник утром, а вернулся (если верить Оксане и всем остальным) во вторник вечером. Как ему удалось переночевать на болоте? Это не укладывалось в голове. Но иначе где же он был?

У Пелагеи – отпадает. Когда он вышел из больницы, то первым делом съездил к ней и отвёз мёд. Старуха призналась, что уже на третий день начала переживать, не случилось ли с ним чего, и даже, несмотря на то, что духи её успокаивали, доехала до Трёшки и узнала у старика Матвея, что Александра увезли в город с высокой температурой.

Возможно, именно из этого исчезнувшего отрезка времени и пытаются вырваться воспоминания.

И с каждым новым «приступом» у Александра усиливается чувство тревожности за того «ребёнка, которого он забыл забрать из детского сада».

А может быть это беспокойство об Оксане?

Да ну! Она приезжает по два раза в неделю и в любой момент может позвонить ему. Зачем бы ей напоминать о себе таким странным способом? Хотя…
Александр перевернулся и закутался в одеяло, словно пытаясь спрятаться от мысли, которая назойливо стучалась к нему в голову. Но пора было признать, что Оксана сильно изменилась. И дело даже не во внешности. Она, конечно, стала изящнее и ярче, но… она стала какой-то чужой. Вспомнилась компьютерная игра про заколдованную принцессу. Может быть, настоящая Оксана сидит сейчас запертая где-то в высокой башне и пытается докричаться до него телепатически, а та, которая приезжает на белом «Мерседесе» на самом деле и не Оксана вовсе?

Домовой

Проснувшись, Александр некоторое время продолжал лежать с закрытыми глазами, пытаясь собрать в связный сюжет осколки сна.

Они с Галкой, Вовкой и другими детьми играли в прятки. Он забрался на чердак и сидел там не шевелясь, наблюдая, как Оксана ищет его. Вдруг она начала громко кашлять… потом с лязгом открылась какая-то дверь, вошёл милиционер, надел на неё наручники и увёл. Александр бросился следом, чтобы сказать, что она ни в чём не виновата, что они просто играли и не собирались ничего красть, но дверь уже оказалась заперта. Он начал искать другой выход и как-то оказался на поляне рядом с камнем. В последнее время это место часто снилось.

Пелагея просила навещать камень в дни солнечных праздников. На осеннее равноденствие Александр сходить не смог, потому что лежал в больнице. Вот духи и напоминают о себе.

Он открыл глаза и сел. За окном светало. Может быть, сегодня сгонять до камня? Вроде бы неотложных дел нет, если не считать «медведицу». Но к вечеру он успеет вернуться.

Александр встал и вышел во двор. Небо было ясным, день обещал быть прохладным, но сухим. Отличная погода для прогулки по лесу. Правда, сегодня могла приехать Оксана. Надо бы предупредить её.

Выполнив все утренние ритуалы, Александр вернулся в дом и достал с полки сотовый телефон. Экран был пуст. Придётся идти на «переговорный пункт» – так дачники называли горку, где сеть ловилась всегда.

Александр включил плитку, поставил на неё кастрюлю с водой, засыпал туда порцию овсянки и, пока каша варится, пошёл звонить. Набрав номер, он услышал нудный голос автоответчика. «Наверное, спит ещё», – решил он и, дождавшись звукового сигнала, сказал:

– Оксана, я хочу сегодня сходить к камню. Так что если надумаешь ехать сюда, то… лучше приезжай завтра. Хорошо? Пока.

Выключив трубку, он посмотрел на восток. Взор тут же прилип к восходящему солнцу, и по позвоночнику волнами побежал ток. «Наверное, так же чувствует себя сотовый телефон, когда его ставят на подзарядку», – подумал Александр.

Золотой диск взлетел над горизонтом, и Александр почувствовал, что «батарейка заряжена». Осталось только предупредить Кузнецовых, что он сегодня берёт отгул. Добежав до их калитки, он нажал кнопку звонка и, не дожидаясь, пока Галина откроет, перепрыгнул через декоративный забор. Помахал рукой Князю, вошёл в дом.

– Галя! – крикнул он, но в ответ услышал лишь эхо. Искать её по ферме не хотелось, поэтому Александр достал из шкафчика блокнот и написал, что пошёл в Новую Трёшку, вернётся вечером.

Оставив записку на столе, он направился к выходу, но вдруг услышал наверху скрип половиц и какой-то шум.

– Галя! – крикнул он снова. Никого другого в это время дома быть не должно.

На этот раз молчание насторожило, хотя предположить, что в дом забрался грабитель, незамеченный Князем, было сложно. Александр поднялся на второй этаж. В коридоре было тихо и пусто.

– Галина! – ещё раз крикнул Александр и начал одну за другой открывать двери.

Проверив все комнаты и убедившись, что в них никого нет, он на всякий случай вошёл в закуток, где находились туалет и ванная. Внимание сразу же привлёк открытый люк чердака. Вспомнился сегодняшний сон. Александр осторожно забрался в квадратную дыру, огляделся и прислушался. Если воришка здесь, то искать его в темноте – дело бессмысленное.

– Есть тут кто? – строгим басом спросил он у пыльного мрака.

Немного посидев, спустился вниз, закрыл крышку люка и задумался, как бы её запереть, но тут снова услышал торопливые шаги в коридоре, а потом сбегание по лестнице на первый этаж. Не раздумывая, он кинулся следом. Перепрыгивая через ступеньки, выскочил в гостиную и услышал истерический визг Галины. Машинально бросился на помощь, но затормозил, поняв, что ей ничего не угрожает, а орёт она от неожиданного испуга.

– Саша! Какого чёрта?! – возмутилась она, схватившись рукой за сердце.

– Ты где была? – спросил Александр без предисловий.

– В козлятнике!

– А наверх заходила?

– А что там?

– Там кто-то ходил! Ты?

– Я?! Да я только что вошла и сразу… – Она показала блокнот для записок.

– Но только что кто-то сбежал вниз с лестницы!

– Это был ты! – и Галина расхохоталась.

– Но я же слышал! Сначала наверху скрип пола, а потом топот по ступеням. Я поэтому и побежал. Кстати, почему чердак не закрыт?

– Чердак? – насторожилась Галина. – Опять открыт был, да?

– Что значит – опять?

– А ты не знаешь?! Ой! – всплеснула руками Галина. – Тебе-то надо было в первую очередь рассказать! С этими делами даже некогда сесть и поговорить. Машка по ночам начала просыпаться и одна без Дашки ходить по дому.

– Да ты что?! – Александр сел.

– Ага! И обычно она ходит на чердак, там играет в куклы, рисует. Но это не каждую ночь. Психиатриха наша велела отмечать, в какие дни происходит этот «лунатизм». Это легко, потому что Машка всегда оставляет чердак открытым. – Галина встала, достала с полки календарик и сделала в нём отметку.

– И как часто это бывает?

– Иногда по два-три дня подряд, иногда по две-три недели перерыв. Никак не привязано к её физиологическому циклу.

– А когда заметили в первый раз?

– Заметила Оксана… как раз в ту ночь, когда ты заболел. Пошла меня будить и увидела, как Машка идёт по коридору.

– Так! А почему решили, что это Машка, а не Дашка?

– А помнишь, когда пожар был… Вовка ещё потерялся…

– А-а-а… – вспомнил Александр. – Когда он её якобы предупредил, а она типа забыла?

– Да. Она же сказала, что она Маша.

– Выходит, Вовка не врал?

– Вообще-то он никогда не врёт.

– Интересно, что делала в тот момент Даша? – задумался Александр. – Ночью, понятно, она спит, поэтому сестра может освободиться от её контроля.

– А во время пожара она, возможно, была напугана и занята тушением. Вот Маша и стояла одиноко, как ребёнок, которому велели никуда не уходить и ждать.

– Да… возможно… а что она рисует?

– Пойдём, покажу.

Они поднялись наверх, в спальню, и Галина достала из комода стопку фотографий. Александр сел на край кровати и начал их рассматривать.

– Интересно, – задумчиво сказал он, остановив внимание на одном из рисунков.

– Что? – Галина села рядом, чтобы посмотреть, что же его заинтересовало.

Он глядел на странное сооружение, похожее то ли на минарет, то ли на ракету, то ли просто на свечу.

– Что интересно?! – переспросила Галина.

– Интересно, – очнулся Александр, – что подумает Вовка, если застанет нас в спальне вдвоём на кровати?

– Дурак! – Галина толкнула его и засмеялась.

– Пойдём лучше спустимся вниз. – Александр встал.

Открыв дверь, он вдруг как вкопанный застыл на пороге и жестом приказал Галине тоже замереть.

– Слышишь? – спросил он шёпотом.

– Что? – она прислушалась.

Половицы скрипели, словно по ним шёл невидимка.

– Что это?! – Глаза Галины округлились.

– Слышишь, да?

Она кивнула.

– А я уж подумал было, что у меня слуховые галлюцинации, – прошептал Александр.

Невидимка тем временем исчез в конце коридора.

– Что это?! – снова прохрипела Галина.

Александр пожал плечами и пошёл вслед за странным явлением. Вдруг внизу раздался грохот, словно на пол свалилась пустая кастрюля.

Александр с Галиной бегом кинулись в гостиную. Но никаких разрушений обнаружить не удалось. На полу ничего не валялось, а кастрюля, которая была заподозрена в создании этого звука, спокойно стояла на плите.

Галина в недоумении подошла и взяла её в руки.

– Саша! – простонала она. – Хорошо, что ты здесь, а то бы я умерла от страха. Что происходит?

Во дворе залаял Князь. Галина бросилась к окну, поставив кастрюлю на самый край стола, от чего она на самом деле грохнулась, повторив уже знакомый им обоим звон.

– О боже! – Александр с ужасом посмотрел на кастрюлю. – Галка! У меня же там каша варится! —

И он бросился спасать дом, а может, и всю деревню от пожара.

– Нееет! Я здесь одна не останусь! – закричала Галина и побежала следом.

Вбежав в избушку, Александр на ощупь нашёл розетку, но оказалось, что вилка из неё уже кем-то выдернута. Удивляться было некогда – дым щипал глаза и мешал дышать. Схватив кастрюлю, Александр сначала отдёрнул руку, потом прихватил полотенцем и выбросил дымовуху за дверь. Оставив дверь открытой, он сел на крыльцо и перевёл дух. Через пару минут прибежала запыхавшаяся Галина.

– Фу! Слава богу! – выпалила она, сев рядом.

Они несколько минут молчали, глядя на валяющуюся в пожухлой траве чёрную посудину.

– Её уже, наверное, не отмыть, – вздохнул Александр.

– Нашёл проблему! – возмутилась Галина. —

Я тебе ту, которая прыгать научилась, отдам.

– Спасибо. Но эта была лучше. Она, прикинь, сама вилку из розетки выдернула.

– В смысле?!

– В прямом. Когда я вбежал в дом, плитка уже была отключена.

– Как?! Ты шутишь?!

– Я понимаю, что ты не веришь, – кивнул Александр. – Я бы и сам не поверил.

– Но может быть, тебе показалось? Может, выдернул, а потом в суматохе ещё раз попытался?

– Может, – пожал плечами Александр. – А может, просто схожу с ума.

– Ага! И я с тобой вместе, что ли? Я тоже слышала… Сашаа… что это было?

– Полтергейст, – вздохнул Александр, – у меня других версий нет.

– Слушай! – Она встрепенулась. – А может, это тот же самый полтергейст, что тебя на леса закинул?

– На какие леса? – нахмурился Александр. – Ты о чём?

– Ты совсем ничего не помнишь? – с жалостью покачала головой Галина. Потом усмехнулась: – Надо же, как всё-таки странно устроена человеческая память. В первые дни после того, как тебя увезли в больницу, я места себе не находила от любопытства, весь чердак облазила, пытаясь понять, как ты мог туда забраться.

– Да куда, Галь? Хорош уже загадок на сегодня!

– Потом покажу куда. Это на чердаке, примерно на высоте трёх с половиной метров. Допрыгнуть нереально, залезть без подставок всяких – тоже. И тем не менее ты лежал именно там, пока мы тебя по всему дому и даже по всей деревне разыскивали.

– А как нашли?

– А мы и не нашли. Ты сам к утру в свою комнату вернулся.

– Тогда откуда ты узнала, где я был?

– Случайно. Оксана фотовспышку вместо фонаря использовала, а потом напечатала нечаянно вместе с Машкиными рисунками. Я тебе покажу эту фотку.

– Хочешь сказать, что я туда взлетел?

– У меня нет других версий. Хотела спросить тебя, когда вернёшься, но потом словно предохранитель какой-то вышибло, чтобы я не перегорела от любопытства. И я забыла.

Александр задумчиво почесал лоб.

– Последнее, что я помню перед тем, как очнулся в больнице, – это как возле меня остановился огромный танк.

– «Хаммер» Рихарда, – кивнула Галина.

– Да я уже в курсе, что этому гаду почти жизнью обязан, – с досадой ответил Александр. – Но больше всего меня бесит, что Оксана с ним в слишком хороших отношениях.

– Да, – опять кивнула Галина. – Мне тоже их дружба не очень нравится. Ну да ладно. Пойдём к нам завтракать.

– Да не! Пора уже идти, если хочу засветло вернуться.

– Куда идти?!

– Я же написал записку!

– Так я же не успела её прочитать!

– До Новой Трёшки хочу сходить. К камню. Обещал Пелагее. Да и самому хочется по лесу прогуляться, пока погода хорошая.

– Один! Голодный!

– Мёду возьму.

– А мне что теперь делать? Возвращаться в дом с привидениями?

Александр засмеялся:

– Да ты не бойся. Оно доброе.

– Всё равно жутко. Это же что-то потустороннее, – захныкала Галина. Потом чуть подумала и развела руками: – Я опять себе удивляюсь! Я смирилась с существованием привидения, словно речь идёт о колонии летучих мышей. Типа – раз вреда от него нет, то и пусть себе живёт.

– А что остаётся делать?!

– Как что?! Не знаю! Но что-то надо!

Александр засмеялся:

– Веками люди жили с ними бок о бок, договаривались как-то. Вспомни сказки деда Ефима про домовых.

– Молока ему налить в блюдце?! И хлеба положить?
– Начни с этого, – пожал плечами Александр. – А я пойду лесных духов проведаю.

Исповедь

Скрипнула дверь. Оксана очнулась и приоткрыла глаза. Медсестра вытащила из вены иглу, сняла со штатива пустую бутылку и вышла.

Оксана осмотрела потолок – таракан исчез. Она попыталась без него занырнуть в детство, чтобы продолжить разговор с мамой, но… мочевой пузырь, словно спасательный жилет, удерживал её в настоящем времени. Она села на кровати и оглядела палату. На соседних койках спали ещё две женщины. Судя по запаху, одной из них не успели вовремя подложить утку.

Оксана встала, завернулась в одеяло и, не найдя возле кровати тапок, босиком вышла в коридор.

– Куда направилась?! – услышала она за спиной грозный голос и обернулась.

– А где у вас туалет?

– Утка под кроватью! – сообщила маленькая колобкообразная санитарка.

– Зачем утка? – удивилась Оксана. – Я сама могу.

– Не можешь! – возмутился Колобок. – Ты должна лежать!

– Но какой в этом смысл, если мне уже лучше?!

– Не положено!

Оксана перестала спорить и продолжила поиск нужного заведения.

– Сейчас охрану позову, – сообщила санитарка и двинулась по коридору, перекатываясь с ноги на ногу.

Оксана проводила её взглядом и усмехнулась:

«И тут вместо меня решают, что я могу, а что не могу. Хозяева жизни, блин!»

Вернувшись из туалета, она села на кровать и брезгливо сморщилась. Запах стал просто невыносим, но бдительная санитарка не торопилась выполнять свои прямые обязанности. Поджав колени и упершись в них лбом, Оксана сконцентрировалась на своём раздражении и снова начала погружаться в глубину памяти. На этот раз она увидела себя не в маленькой кухоньке, а в церкви. «Ну зачем я согласилась?» – застонала она мысленно и уже хотела было уйти, но поймав сверлящий взгляд матери, которая стояла (точнее, сидела на своей инвалидной коляске) в очереди следом за ней, смирилась и шагнула к аналою [4] . Священник накинул ей на голову парчовый шарф и быстро пробормотал молитву. Потом спросил:

– Имя?

– Оксана.

– Это что ещё за имя такое? – пробасил он. – Крещена как?

– А… Ксения.

– Кайся! – разрешил священник.

– Каюсь, – кивнула Оксана, – грешна.

– В чём грешна? Рассказывай!

– Что? С подробностями? – удивилась Оксана.

Священник нахмурился.

– Когда последний раз была на исповеди?

– Никогда. В первый раз.

– Что ж тебя никто не наставил-то? – вздохнул он с досадой. – Стоишь тут, время отнимаешь!

– Извините.

– Да ты не у меня прощения проси, а у Бога!

– Виновата. Не могу спокойно слушать нытьё своей матери. Мне кажется, что я её уже готова убить или сдать в дом престарелых. Понимаю, что даже мысли такие – грех смертный, но ничего не могу с этим поделать. – Она замолчала, пытаясь сдержать слёзы.

– Ну? Дальше! – поторопил священник.

– Что дальше? – удивилась Оксана. – Этого мало, что ли? Что мне делать с этим грехом?! Я раскаиваюсь! Отпустите мне его!

– Грехи на исповеди отпускаются все сразу, какие перечислишь.

– Всё! Я всё перечислила!

– Всё? Все грехи с семи лет?

– Ну, не все, конечно. Но то, что меня мучает.

– Ладно. Отвечай на вопросы, так быстрее будет. Посты соблюдала?

– Да у меня вся жизнь – сплошной пост. Аллергия на всё.

– Отвечай просто, да или нет.

– Специально нет, не соблюдала.

– Матом ругалась?

– Было… один раз. Раскаиваюсь.

– В карты играла? Гадала? Гороскопами и прочей ворожбой занималась?

– Да.

– Аборты делала?

– Нет.

– Внебрачные связи имела?

– Да… но… не раскаиваюсь.

– Что значит «не раскаиваюсь»?

– Если я правильно понимаю, то покаяние – это когда я решаю отречься от греха. А от любви я отказываться не собираюсь и грехом её не считаю.

– То есть блуд ты грехом не считаешь?

– Я и блудом это не считаю.

Священник резко сорвал с головы Оксаны покрывало.
– Иди прочь! – сурово сказал он. – Пришла тут ересью своей вонять. Следующий!
Ожидая Елену Сергеевну в машине, Оксана морально готовилась к предстоящей истерике. Сейчас друзья-подружки привезут её к машине и начнётся: «Ой, срам какой, опозорила меня на весь приход! Ооооой! Что обо мне люди подумают?!!»

«Сама виновата! – мысленно репетировала Оксана. – Не надо было тащить меня насильно. Вот и получила. Я тебя предупреждала!»

Но к удивлению Оксаны, на протяжении всей дороги мать скорбно молчала на заднем сиденье. Такое затишье предвещало особенно страшную бурю. Уже почти возле дома она хрипло выдавила из себя:

– Значит, в дом престарелых меня сдать решила?!

Оксана сначала даже онемела.

– Что ты городишь?! – возмутилась она после небольшой паузы.

Елена Сергеевна со свистом втянула в себя воздух и истерично в голос разрыдалась.

– Блин! – закричала Оксана. – То ты глухая-глухая, а как что не надо, так всё услышишь! Разве подслушивать не грех?! Ну и что толку от такой исповеди?! – и она резко вдарила по тормозам возле въезда во двор.

Елена Сергеевна по инерции ударилась о переднее сиденье.

– Убить меня хочешь?!

– Пристёгиваться надо!
Дальше всё было как в тумане. Пока Оксана везла мать до подъезда, та своими воплями успела оповестить весь двор, что если с ней что-то случится, то это её отравила дочь. Пока поднимались в лифте, она орала, что в дом престарелых она ехать не желает, «люди добрые, помогите, из дома родного выселяют». Заткнулась она, только когда увидела, как Оксана начала собирать свои вещи.
«Интересное совпадение! – подумала Оксана. – Сначала вспомнилось, как сама в детстве вбила себе в голову, что меня отдадут «Тараканищу», а сейчас всплыл этот мамин бред. А вдруг она действительно?..» – Оксана аж вздрогнула от этой догадки. Ей даже в голову не приходило, что мама на полном серьёзе опасается попасть в дом престарелых. Неужели разговоры на эту тему не просто поводы для скандалов, а реальная фобия, которая грызёт её длинными, одинокими днями и кошмарит по ночам?

А бессердечная дочь только отмахивается и огрызается, когда мать пытается поговорить. И ведь надо же было ляпнуть такую чушь на этой дурацкой исповеди! И как она услышала?

Оксана горько усмехнулась и вернулась на кухню старой «хрущёвки», где её дожидалась мама.

– Ну что? Получила кармический возврат? – спросила она, сняв старуху с паузы. – Хоть твои попы и утверждают, что кармы не существует, но это именно она: сегодня ты не пытаешься понять страхи дочери, а завтра она точно так же не сможет понять твои. Не со зла и не из вредности, а просто потому, что ты не научила её чуткости и состраданию. Понимаешь?

Мама задумалась. Кожа её начала светлеть и подтягиваться, и постепенно лицо приобрело былую красоту. Теперь они, как две подруги, сидели за столом.

– Я действительно не могла понять, – сказала Елена. – Думала, просто капризничает.

– Слава богу, всё можно исправить, – улыбнулась Оксана. Она сходила в спальню и принесла оттуда спящую малышку. – Сейчас ты её успокоишь и объяснишь, что никому, никогда, ни при каких обстоятельствах вы бы её не отдали.

– Подожди, не буди! – Губы матери задрожали.

– Что?

– Я не могу!

– Почему?

Глаза Елены наполнились слезами и забегали-зашарили по углам кухни, словно она что-то вспоминала.

– Я не могу ей этого сказать! Это будет ложь.

– Ложь? – Оксана села, прижав к груди спящую девочку. – Ты что, хотела меня отдать?

– Я? – Мама испуганно затрясла головой. – Нет… то есть… да. Когда ты родилась, я чуть не оставила тебя в роддоме.

– Что за бред? – Кривая улыбка попыталась удержаться на лице Оксаны, но сползла. – Ну-ка рассказывай!

– Нет, нет! Это всё забыто и быльём поросло! Никто об этом не знает, а значит, считай, что и не было вовсе!

– Рассказывай! – приказала Оксана. – Если не хочешь оказаться в доме престарелых, то рассказывай!

Елена уронила голову на ладони и разрыдалась.

– Ладно, – примирительно сказала Оксана, – это же не по правде. Это мои фантазии, поэтому не бойся, рассказывай. К делу это не пришить. Неужели папа не хотел на тебе жениться? Не могу в это поверить!

– На самом деле любила-то я не твоего отца, а друга его, Вовку, – всхлипнув, выдавила из себя Елена.

– Дядю Вову?!

– Да! – прошептала Елена. – Но я до самой смерти не признаюсь себе в этом. Он же плебей был… бедняк из рабочей семьи.

– А ты?! – возмутилась Оксана. – Ты была такая же точно «плебейка»!

– Так потому мне и хотелось выбраться из этих барачных низов. Красотой-то Бог не обделил, вот и надеялась.

– И как тебе мог в этом помочь папа? – удивилась Оксана. – Он был из таких же рабочих.

– Не совсем! Бабка-то твоя, еврейка, кем работала?

– Кем? На заводе… – вспомнила Оксана.

– На завод она устроилась уже потом, чтобы за последние годы пенсию себе хорошую заработать.

А до этого она была продавцом в магазине. Профессия не престижная, зарплата маленькая, зато связи огромные. У Васьки и джинсы были, и пластинки модные. А у Вовки что?

– И ты из-за джинсов…

– Не только, – нахмурилась мама. – Вовку в армию забрали, а Васька остался. Его не взяли из-за астмы. А сох он по мне сильно. Вот я и сдалась… То ли пожалела его, то ли… А тут раз и сразу беременность! Пришлось замуж выходить.

– А почему меня бросить хотела?

– Да не хотела я. Просто… рядом со мной в палате женщина лежала. И у неё ребёнок мёртвый родился. И видимо, не первый уже. Вот она и давай меня упрашивать, чтобы я от тебя отказалась в её пользу. Типа, я молодая, ещё успею. И я чуть было не согласилась.

– Неужели бы папа позволил?!

– А он бы и не узнал. Сказали бы, что это мой младенец умер.

– И что тебя остановило?

Мама задумалась.

– Не помню! – простонала она. – Я почти согласилась, и мне даже заявление уже принесли об отказе. И вдруг на меня что-то накатило… такое, что объяснить не возможно. И как меня ни упрашивали подписать бумагу, так и не смогла. Ну, а когда родителям и мужу сообщили, что девочка родилась, этот кошмар как рукой сняло, да только уже поздно было.

– Ясно! – кивнула Оксана. – Выходит, это ты мой ужас почувствовала. А меня этот страх потом всё детство преследовал.

– Прости меня! – снова разревелась мама.

– Легко сказать «прости». – вздохнула Оксана. – Наверное, ещё легче сказать «прощаю», но вот действительно простить… – Она посмотрела на Ксюшу, слегка вздрагивающую во сне. – Ведь что такое «простить»? Даже само слово говорит, что это значит сделать всё проще. А как? Если уже нагородили такого, что видеть спокойно друг друга не можем? Если проще теперь только разъехаться по разным квартирам? Как простить, мам?! Тем более теперь, когда я знаю, что не нужна была тебе.

– Зря я это рассказала, – всхлипнула мама.

– А я это всегда знала! Не осознавала, но чувствовала. И характер мой под воздействием этих чувств формировался. И теперь ты пожинаешь то, что во время юности своей корыстной посеяла.

– Но что же мне теперь делать-то? Как всё исправить? Конечно, я должна была за Вовку замуж пойти! Но тогда тебя бы вообще не было!

– Была бы… только внешне другая, и тараканы бы в голове другие были.

– Так давай всё переделаем! Ты же умеешь.

– Как это переделаем?! – возмутилась Оксана. – А папа? Нет уж, иметь в качестве отца дядю Вову я не согласна!

– Ты думаешь, он был бы плохим отцом?

Оксана задумалась. Вспомнилось, как папа с дядей Вовой кидали её друг другу как мячик, а она восторженно визжала: «Ещё! Ещё!» Она попыталась поменять их местами и представить, что её отец – дядя Вова.

«Не-е-т!» – закричала Ксюша. Сердце бешено заколотилось. Оксана распахнула глаза и ударилась затылком о стену.

– Даже не смей об этом думать! – приказала она матери, образ которой по-прежнему глядел на неё умоляюще.

Оксана закрыла глаза и вернулась «на кухню». Ксюша проснулась и испуганно оглядывалась.

– Что, малыш? – спросила Оксана. – Страшный сон приснился?

Ксюша кивнула.

– Не бойся. Мама с папой никогда тебя никому не отдадут. Правда, ведь?! – обернулась она к Елене.

– Конечно! – закивала та. – Девочка моя! Как ты могла такое подумать?!
Ксюша кинулась в объятия мамы и прижалась к ней. По телу побежали мурашки. И всё-таки чувствовалось, что ситуация не решена. «Сейчас немного передохну и попробую занырнуть ещё глубже», – подумала Оксана и легла.

Воронёнок

Александр вышел на «лысую» поляну, снял с плеч рюкзак и, щурясь, посмотрел на солнце. Оно уже достигло зенита. Чтобы вернуться домой засветло, надо двинуться в обратный путь не позже чем через час. Он подошёл к камню и положил ладонь на холодную влажную поверхность. «Здравствуйте!» – мысленно произнёс он, но не почувствовал в ответ ничего, кроме очередного напоминания желудка, что пора бы перекусить.

Александр вытащил из рюкзака спальный мешок и положил его рядом с камнем, чтобы не сидеть на земле. Потом достал пакет с хлебом, пару солёных огурцов, помидоры, бутылку с водой и пластиковую банку с мёдом. С удовольствием схрустев огурцы и забрызгавшись помидорным соком, он перешёл к десерту. Положив мёд прямо вместе с сотами на корку хлеба, он уже приготовился было отправить лакомый кусок в рот, как вдруг на него опять нахлынуло «зашифрованное» воспоминание. Он замер, боясь даже вдохнуть, но оно, прокатившись щекочущей волной по спине, снова бесследно растворилось.

Александр с досадой отложил бутерброд и встал. Подойдя к камню и положив на него обе руки, он взмолился: «Кто-нибудь! Как вас там всех зовут?! Помогите мне понять, вспомнить! Что я забыл?» Постояв так около минуты и не ощутив никаких ответов, он снова сел, поставил локти на колени и закрыл лицо ладонями.

Через некоторое время он почувствовал чьё-то пристальное внимание. Подняв голову, увидел крупную чёрную птицу, которая стояла боком, рассматривая его. Для ворона она была мелковата, да и оперение не имело синеватого металлического отлива. Но для вороны птица была слишком велика и слишком черна. «Наверное, это самка ворона или воронёнок», – предположил Александр.

Заметив, что человек пошевелился, пернатое насторожилось и медленно начало отходить, волоча по земле крыло. Александр взял кусок хлеба и бросил ему. Птах захлопал здоровым крылом и отпрыгнул на несколько метров. Через некоторое время воронёнок опасливо начал приближаться к лежащему на земле хлебу. Александр тоже взял своё «медовое пирожное» и начал есть.

«Воронёнок, воронёнок, – крутилось в мозгу. – Наверное, не поделил территорию с каким-нибудь взрослым самцом или вороны побили. Не перезимует ведь».

Следя за Александром одним глазом, воронёнок начал жадно клевать хлеб. Прикончив его, он поднял голову и искоса посмотрел на пакет с продуктами. Александр достал ещё один кусок и протянул птице. Видимо, голод был сильнее страха, и, немного помедлив, птах подбежал, вырвал хлеб из руки и отскочил на безопасное расстояние.

Александр открыл бутылку с водой и запил свой скромный обед.

«Воронёнок, воронёнок… – словно заевшая пластинка звучало в голове. – Было бы здорово его поймать и приручить. Говорят, что вороны не хуже попугаев могут имитировать человеческую речь. Оксана была бы счастлива».

Александр достал из пакета последний кусок хлеба и показал птаху. Но тот, то ли уже наелся, то ли почувствовал коварный замысел, отошёл к краю поляны и скрылся в лесу.

Вздохнув, Александр посмотрел на солнце и решил, что пора выдвигаться в обратный путь. Он встал, стряхнул с одежды крошки, сложил в рюкзак спальник и остатки еды, на прощание обошел вокруг камня и вдруг почувствовал головокружение, словно от лёгкого опьянения. «Ну вот, – усмехнулся он, – вроде как выпил с хозяевами в честь праздника». Но через минуту ему уже стало не смешно – дезориентация усилилась, а тело налилось тяжестью. Вспомнился рассказ Пелагеи, как она познакомилась со здешними бестелесными обитателями, внезапно уснув рядом с камнем. «Нет-нет, друзья! Мне спать нельзя! Идти уже пора, да и холодно!» – обратился он к хозяевам, но сознание продолжало покидать тело и растворяться в дрожащем воздухе. Не желая верить в вероломство духов и борясь с сонливостью, Александр попытался поднять рюкзак, но пальцы не смогли зацепиться за лямку, колени подкосились.

«Ладно! Но только одну минуту», – разрешил он себе и сел. Веки мгновенно слиплись, и перед глазами замелькали сумбурные образы: стволы деревьев, колючие хвойные лапы, бьющие по лицу, цепкая сухая трава под ногами. Впереди чей-то зов. Кто-то засмеялся. Александр вздрогнул и открыл глаза. Всё стихло, лишь шорох ветра пытается вновь его убаюкать. Веки опять начали слипаться, но Александр напрягся и встал. В груди похолодело. Возникло желание немедленно сесть на место, но усилием воли он преодолел страх и сделал шаг вперёд. Резко встряхнув головой, он услышал хруст шейных позвонков, потом потянулся до боли в мышцах и несколько раз подпрыгнул, чтобы окончательно разогнать сонливость. Головокружение прошло. Александр развернулся, чтобы поднять рюкзак, и застыл в шоке, обнаружив самого себя, сидящего в той же позе: локти на коленях, лицо на ладонях.

Не моргая, несколько секунд он смотрел на своего двойника, потом присел и осторожно потряс его за плечо. Тот встрепенулся, поднял лицо, открыл на мгновение глаза, но не успел даже сфокусировать взгляд, как снова уснул, начав заваливаться вбок. Александр аккуратно помог ему лечь.

«Я сплю? – удивился он, рассматривая свои руки и ноги. – Очевидно, что один «Я» спит и видит сон, что другой «Я» стоит на поляне и видит себя со стороны». Александр огляделся. Поляна светилась, воздух сверкал мелкими игольчатыми снежинками, а небо было настолько прозрачно, что свет звёзд ощущался кожей лица. Осень пахла горьким золотом и стылой землёй.

«Я же замёрзну!» – озабоченно подумал Александр, но будить себя очень не хотелось. Тогда он снова вытащил из рюкзака спальный мешок, расстелил и перекатил на него бесчувственное тело. Потом застегнул молнию и поволок нелёгкий свёрток в лес, в то место, где летом на Купалу они ночевали с Оксаной. Уложив себя на пихтовое ложе, он накидал сверху веток с соседней лежанки. Тело, видимо, отогревшись, улыбнулось во сне.

«Хорошо, если за час высплюсь, – подумал Александр. – А если до вечера продрыхну? По темноте в лесу дорогу домой не найду. А ночью может до сильного минуса температура упасть. Опасно! Надо придумать укрытие понадёжнее».

– Пойдём со мной! – услышал он сзади ломающийся голос подростка.

Александр обернулся и увидел мальчишку. Невысокий, смуглый, с длинными чёрными волосами, которые, похоже, ни разу не встречались с расчёской. Лицо было бы похоже на европейское, если бы не азиатские глаза, на фоне кожи кажущиеся ярко-белыми. «Чудь белоглазая», – вспомнил Александр рассказы деда о таинственном древнем народе, населявшем эти места.

Пацан исподлобья сверкнул белками, развернулся и пошёл вглубь леса, немного прихрамывая. Александр двинул за ним.

– Куда мы идём? – спросил он.

– Домой. Ты забыл?

Судя по направлению, они шли в сторону мёртвой деревни.

«А это идея! – обрадовался Александр. – Наверняка там сохранился хотя бы один дом с пригодной для топки печью».

Но мальчишка, словно услышав его мысли, сказал.

– Тут рядом развалины. Мы туда не пойдём. Там место гиблое, проклятое.

Вскоре сосновый лес сменился светлой берёзовой рощей. Паренёк остановился.

– Куда дальше? – спросил Александр.

– Пришли. – Проводник показал рукой на какой-то плоский камень, лежащий на земле.

– Что это? – Александр присел на корточки.

– Это очаг! Ну, вспоминай же!

Александр разгрёб ворох сухих листьев вокруг камня, и стало видно, что небольшая плоская плита лежит на таких же камнях, вертикально вкопанных в землю.

«Где-то я такое уже видел, – напряг память Александр. – Мне это снилось! Да, конечно! Такой же очаг был в шатре старика, к которому приходили послы какого-то народа».

– Отец трёх великих родов научил нас их строить. Такие очаги были у всех. Когда создавалась новая семья, создавался и новый очаг.

– Хорошо, но как мне это поможет переночевать? – озадачился Александр.

– Это ты уже сам думай, – усмехнулся пацан. – Ты просил помочь вспомнить. Я пытаюсь сделать именно это.

– И на том спасибо! А как тебя звать?

– Я взял себе имя Ворон! Но… так и не успел пройти посвящение. – Глаза паренька сузились и увлажнились. – Они должны были провести его после моей первой битвы, но… – Он отвернулся и резко, прерывисто задышал.

– Ладно. – Александр положил руку на его лохматую голову. – Давай сначала построим шалаш, а потом ты мне всё расскажешь.

Воронёнок кивнул.

– Пойдём. Здесь есть подходящий очаг, – и он направился в сторону густой берёзовой поросли.

Очаг действительно оказался подходящим. Александру не пришлось даже придумывать, где брать жерди для свода. Тонкие стволы растущих вокруг берёз оказалось достаточно просто пригнуть к центру над камнем и скрепить ветвями, чтобы получился невысокий шалаш вроде палатки. Лишние деревца из центра пришлось вырубить. На скелет шалаша Александр накинул полиэтиленовый плащ, сверху приладил еловые ветви и утеплил сухой травой. На пол настелил пихтового лапника.

Пока он возился со строительством, Воронёнок натаскал дров. До наступления ночи надо было как следует прокалить камни.

– Ух ты! Какие огненные палочки! – удивился мальчишка, когда Александр развёл костёр в доисторическом камине.

– А вы как огонь добывали? – спросил Александр, протягивая ребёнку коробок.

– А у нас он был всегда. Его хранили, передавали из одного очага в другой. А потом… когда я уже у белых жил, они его кремнем высекали. Огниво называется. Но спички – это намного интереснее!

– Но спички детям не игрушка! – сделав строгий вид, сказал Александр и, забрав коробок, спрятал его обратно в рюкзак. – Так! Теперь нам надо как-то притащить сюда тело.

– Да что его тащить? – буркнул Воронёнок. – Куда оно без тебя-то? Сейчас проспится немного, яд из крови выйдет и приползёт само как миленькое.

– Яд? Какой яд? Ты о чём?

Воронёнок укоризненно покачал головой.

– Ещё разобраться надо, кто из нас ребёнок, – проворчал он.

– Извини! Конечно, ты уже взрослый. Просто в нашем мире люди твоего возраста ещё считаются детьми.

– В каком это «вашем мире»? – насмешливо скривился подросток. – Где этот «ваш мир»?

– Я имею в виду современный мир. Но ты не уходи от вопроса! Какой такой яд должен выйти из моего тела?

– Медовый! Какой же ещё-то?!

– Да ты что?! Откуда в дедовых колодах вересковый мёд? Я ж сегодня утром самолично из бидона накладывал.

– Всё верно. Он так и лежит нетронутый.

– Как? – Александр открыл рюкзак, запустил туда руку и вытащил пластиковую банку, доверху забитую медовыми сотами.

– А что же я тогда сегодня ел? – удивился он.

Воронёнок тоже запустил руку в рюкзак и вытащил ещё одну точно такую же банку.

– Пелагея тебе из торбы наложила и отдала. Забыл?

– Погоди! Но я же его вытащил, когда домой пришёл, и на дальнюю полку шкафа засунул, чтобы никто нечаянно его снова не нажрался!

– А я достал и закинул обратно в рюкзак.

– Ты?!

– Оххх… неужели ты до сих пор не понял, что я – это тоже ты.

– Нет… я думал, ты один из местных духов.

– Нет никаких местных духов, – рассмеялся Воронёнок.

– Как нет?

– Если нет людей, то нет и духов. Понятно? Пелагея здесь своих духов видела, Оксана – своих, ты – своих. Этот камень – он как магнитофон. Какую кассету вставишь, такую музыку и услышишь. Тебя в детстве дед сказками про Сирин развлекал, вот она тебе и явилась. А Оксане Лель приснился – плод её детских любовных фантазий.

– Стоп! Но как же тогда… Сирин сказала, что они в этом камне хранятся как файлы.

– И что? В чём противоречие с моими словами?

– Как в чём? Ты мне голову не морочь! Давай рассказывай, кто ты такой!

Воронёнок по-взрослому вздохнул и посмотрел вдаль.

– А что толку? Когда зомби твой оклемается, ты ж опять всё забудешь!

Александр проследил за взглядом мальчишки и увидел, как закутанное в спальный мешок тело прорывается напрямик сквозь густую поросль, даже не пытаясь искать дорогу попроще.

– Гляди ты! И впрямь само идёт!

А тело, упершись в берёзовый ствол, обняло его, немного передохнуло и, кивнув дереву в знак благодарности за поддержку, двинулось дальше знаменитой походкой живых мертвецов.

– Подожди, приведу его, а то покалечится, – засмеялся Воронёнок и побежал ему навстречу.

Потом они вместе уложили тело в шалаш и, подкинув в очаг дров, вернулись к разговору.

– Помнишь, на болоте дед рассказывал про разные уровни сознания?

– Помню, конечно, – кивнул Александр.

– «Конечно!» – возмутился Воронёнок. – А пока был типа в сознании, не помнил ни черта!

– Как не помнил?

– А так! Врачи постарались, и память оказалась разрушена. Ты не помнил ничего из того, что произошло на болоте. Только какие-то обрывки. Мы пытались до тебя достучаться, ты пытался услышать, но не мог сконцентрироваться.

– И когда я очнусь, опять всё забуду?!

– Скорее всего, – вздохнул Воронёнок.

– И что же делать?!

– Помнишь упражнение, которое дал дед?

– Какое? То, где надо сначала представить себе действие, а потом его выполнить?

– Да. Придумай, как сделать так, чтобы ещё и этот, – он посмотрел в сторону храпящего тела, – когда проснётся, тоже вспомнил!

– Записать надо.

– Так записывай!

– Чем? И на чём?

Воронёнок закатил глаза и взялся руками за голову.

– О боже! И этот человек называет меня ребёнком!

– А ты не мог ещё и ручку с тетрадкой в рюкзак закинуть? – проворчал Александр, роясь в рюкзаке.

– Не мог! Занят был спасением хижины от пожара.

– О! Так это ты кастрюлю грохнул, чтобы я очнулся и вспомнил про кашу?! Только не пойму: как же ты смог её на пол уронить, а потом поднять обратно? Ведь ты бестелесный.

– Ха! Так ведь и ты тоже! – засмеялся Воронёнок. – Но это не помешало тебе достать вилку из розетки.

– Да? – Александр озадаченно посмотрел на свои руки. – И как я её достал?

– Я же тебе говорю: без толку объяснять. Всё равно ты понимание с этого уровня на нижний не спустишь.
– Ничего не без толку! – Александр взял нож, встал и срезал с одной из берёз кусок коры. Потом отвернул воротник и достал приколотую там иголку с ниткой. Потом он снова сел рядом с Воронёнком и начал нацарапывать упражнение деда.

Опознание

Сержант Вишняков показал своё удостоверение лысому мужчине в белом халате и спросил о здоровье гражданки, которую доставили ночью с приступом астмы. Доктор пожал плечами и ответил что-то невразумительное. Вишняков сказал, что срочно должен забрать её обратно в отделение. Доктор поднялся, взял очки и, жестом попросив сержанта подождать, зашаркал стариковской походкой по коридору в сторону палаты, где лежало тело Оксаны. Она улыбалась, глядя на него сверху.

За окном наконец-то полетела первая снежная крупа. Она сыпалась на капот «Мерседеса», который стоял где-то не там, где Оксана его оставила. Из багажника вытащили всё. Костюмы и шубки уже отданы в химчистку и скоро появятся в магазинах «секонд-хенд». Машину собираются перекрашивать, но эти мелочи совсем не волновали парящую в пространстве душу Оксаны.

Остановившись над телом, доктор по старинке взял его за запястье и начал считать пульс. Тело очнулось, и душе пришлось вернуться в неприятную реальность.

Её привезли в отделение и завели в кабинет. Вишняков указал на ряд стульев, стоящих у стены.

– Присаживайтесь на любое место, – сказал он. – Сейчас приведут статистов и начнём опознание.

Оксана с облегчением села. Её немного штормило, но в общем самочувствие было нормальное. Несмотря на все эти абсурдные события, в душе царило удивительное спокойствие. Она пыталась было поразмышлять над тем, как будет доказывать, что потерпевший обознался, если он её вдруг опознает, но мысли угасали, думать было лень. Оксана снова начала проваливаться в полудрёму.

Вскоре дверь открылась, и в комнату вошли несколько человек. Двое понятых расположились за одним из столов. В качестве статистов пригласили трёх темноволосых девушек, одной из которых оказалась уже знакомая цыганка. Она села рядом с Оксаной, поприветствовала лёгким толчком и сделала отрешённое лицо.

Следователь наскоро объяснил понятым их задачу и пригласил в комнату первого потерпевшего.

Вошёл молодой человек с внешностью альфонса. Волнистые волосы, пухлые губы, неестественно ярко-голубые глаза с длинными ресницами, солярный загар и сногсшибательный парфюм. Причём для Оксаны, ещё не отошедшей от приступа, этот аромат показался нестерпимым. Она тяжело задышала и кашлянула.

Красавчик, даже не обратив внимания на соседок Оксаны, протянул наманикюренный палец в её сторону и безапелляционно заявил:

– Вот эта!

– Вы уверены? – с плохо скрываемым презрением спросил следователь.

– А чего тут гадать? Она!

– Расскажите, пожалуйста, обстоятельства, при которых вы познакомились с этой гражданкой.

– Я уже всё рассказал! – возмутился обвинитель.

– Ещё раз при понятых. Это требования протокола.

– Познакомился с ней в Интернете. Договорились встретиться в реале. Посидели в кафе, потом поехали в гостиницу. Там выпили ещё. Ну, и потом я отрубился. Проснулся утром. Украдено всё, что можно, в том числе ключи от автомобиля. Вышел на стоянку – машина угнана.

– Подписывайте протокол, – кивнул следователь. – Напоминаю, что вы несёте уголовную ответственность за дачу ложных показаний.

Красавчик молча черкнул в протоколе и вышел из кабинета.

Следом за ним вошёл крепкого телосложения парень с короткой стрижкой в спортивном костюме. Окинув взглядом сидящих перед ним девушек, он остановил его на Оксане. В его глазах отразилось сначала удивление, потом что-то вроде досады.

– Вы узнаёте кого-нибудь из этих женщин?

– Нет! – пробасил он с разочарованием в голосе.

– Точно? – удивился следователь.

– Вот эта очень похожа. Но не она.

– Посмотрите ещё раз внимательно!

Парень перевёл злой взгляд на следователя.

– Ясно. Подпишите протокол и пригласите последнего, когда будете выходить. – И следователь разочарованно сел на стул.

Последним вошёл солидный мужчина с уставшим и растерянным выражением лица. Оксана почувствовала, что ему очень неловко от того, что множество посторонних людей будут слышать, при каких обстоятельствах он познакомился с опознаваемой.

Мужчина скользнул взглядом по всем четверым и остановил его на Оксане. Пару секунд он смотрел на неё, а потом сказал:

– Вот эта похожа.

– Похожа? – переспросил следователь. – Или это она?

Мужчина отрицательно помотал головой.

– Не знаю. Грех на душу не возьму.

– Встаньте, подозреваемая! – сказал следователь.

Оксана поднялась. Закружилась голова, и она опёрлась о стену.

– Та вроде повыше ростом была.

– Может быть, голос её помните?

– Однажды в студёную зимнюю пору я из лесу вышла… – протараторила Оксана.

– Нет! Голос не похож! Та с хрипотцой такой говорила. Хотя… может, простывшая была? И волосы: у той короткая стрижка была, а эта… хотя волосы растут.

– Всё ясно, – вздохнул следователь. – Итак, что пишем?

– Ммм… сомневаюсь.

– Ладно. Подпишите протокол.

Опознание закончилось, понятые подписали документы и ушли.

– Гражданки тоже свободны, – сказал следователь.

– Прямо так и свободны? – усмехнулся Вишняков.

– Ну, не все, конечно! Возвращай этих двоих в обезьянник.

– Как в обезьянник?! – возмутилась Оксана. – А позвонить?

– Ах да, – вспомнил Вишняков. – Дай ей позвонить.

Следователь пожал плечом и, подвинув Оксане телефон, закурил.

Оксана опять тяжело задышала и сдержанно кашлянула.

– О, чёрт! – вспомнил следователь и загасил сигарету.

– Спасибо, – прохрипела Оксана. – А можно форточку открыть?

Следователь встал, подошёл к окну, открыл фрамугу и замер, попав под гипноз снегопада. Лишь пальцы задумчиво выбивали дробь по стеклу.

Оксана набрала номер офиса и услышала голос Сони. Она быстро, но чётко, без эмоций, объяснила, что произошло и куда надо приехать, чтобы вызволить её из заточения. Положив трубку, она облегчённо вздохнула.

– А вы напрасно рассчитываете сегодня отправиться домой, – повернулся к ней следователь.

– Почему?

– Потому что вас опознали!

– Но ведь только один! А двое нет.

– Гражданочка, – усмехнулся следователь, – это было не голосование. Одного опознания вполне достаточно для обвинения.

Оксана хотела что-то сказать, но потеряла дар речи.

Вишняков встал, жестом показывая на дверь. Они вышли и пошли в сторону камеры предварительного заключения. Оказавшись в безлюдном закутке коридора, цыганка вдруг резко затормозила. Оксана обернулась и увидела, что та стоит, глядя в глаза сержанту, и что-то быстро ему говорит. Вишняков слушал её, по-детски закусив губу, и кивал. Оставив его в растерянности, цыганка развернулась, схватила Оксану за локоть и потащила к выходу из отделения.

– Ты куда? – испуганно прошептала Оксана. – Спятила?

– Давай быстрее! – сквозь зубы процедила та.

Они почти бегом миновали длинный тёмный коридор, потом степенно вышли на лестничную клетку, прошли мимо двух курящих девушек в погонах, спустились и вышли на улицу.

– И куда мы раздетые-то? – ужаснулась Оксана, закрыв лицо от ветра и хлопьев мокрого снега. Шёлковая блузка мгновенно намокла и прилипла к телу.

– До машины добежим.

– До какой машины?!

– Заткнись и иди! Не привлекай к себе внимания!

Чьё внимание можно привлечь, находясь в плотной белой пелене взбесившейся вьюги, когда видимость не больше трёх метров, да и то если рискнёшь открыть глаза? Зацепившись взглядом за удаляющееся серое пятно, Оксана словно зомби пошла вслед за цыганкой.

Они обогнули здание милиции и добрались до стоящего на парковке огромного, залепленного снегом джипа. Цыганка открыла заднюю дверь и впихнула Оксану в салон. Потом залезла сама.
– Поехали, – скомандовала она сидящему за рулём мужчине.

Луч

– Неужели ты и вправду веришь, что эти твои смешные человечки могут приносить удачу?

Луч обернулся.

– А, Ворон! Привет, – улыбнулся он. – Я не знаю. Мне нравится их делать, а людям нравится украшать ими свои чумы. Всем хорошо. Разве же это не удача?

– И всё равно не понимаю. – Воронёнок сел рядом. – Обычное полено, только глаза и нос вырезаны.

– Да, – кивнул Луч, – каменными инструментами не очень-то хорошо получается. Вот мне бы такое лезвие, как у белых…

– И ты туда же! – возмутился Воронёнок.

– Ну а что?! Если у них действительно всё лучше, то почему бы это не признать? Вот бы выведать секрет, как они ножи делают. Я бы тогда такую красоту создал!

– А ты этого идола кому стругаешь?

– Старуха Стрекоза попросила. Чтобы он помог её дочерям и внукам добраться до Северного рая. Сама-то она решила свой век здесь доживать.

– А ты почему не ушёл?

Луч помолчал немного.

– Мне дед велел остаться.

– Камень?! – удивлённо воскликнул Воронёнок. – Да как? Я бы ещё понял, если бы тебя Лис убедил.

– Перед самым уходом подозвал меня и сказал, что Отец трёх великих родов сказал, что здесь я нужнее.

– Ничего не понимаю! И чем ты здесь пригодиться можешь?

Луч пожал плечами и вернулся к работе.

– А ты можешь мне такого человечка сделать? – чуть помолчав, спросил Воронёнок.

Луч удивлённо поднял взгляд.

– Тебе? – улыбнулся он. – Ты же не веришь в их чудесную силу.

– Не верю, – кивнул Воронёнок. – Но вдруг да поможет.

– Хочешь оберег от белых мечей?

– Ну вот ещё! Скажешь тоже!

– А зря! – пожал плечами Луч. – Многие воины для себя заказали.

– Не. Мне надо, чтобы Лис вылечился. А то он, после того как болотного угара надышался, в горячке лежит, бредит. Он, конечно, и раньше дураком был, а сейчас совсем спятил. Но у меня, кроме него, здесь родственников больше не осталось.

– Ладно, сделаю, – кивнул Луч. – Слушай, а зачем его понесло в это болото?

– Поди разберись! Я же говорю – спятил. Сначала забрался на священный камень и долго смотрел в небо, а потом слез и прямиком зашагал туда. Наверное, хотел дойти до Отца трёх великих родов.

– Дошёл! – нахмурился Луч. – Недаром же запрещено его беспокоить без приглашения.

– А правда, что тебя он приглашал?

– Правда! Ему поделки мои понравились.

– Расскажи, а! – оживился Воронёнок.

– А чего рассказывать? – смущённо улыбнулся Луч. – Похвалил, украшения мои на стены повесил, показал, как можно ещё красивее их сделать, но только инструмент другой нужен. А потом мёдом меня угостил.

– Мёдом?!

– Ага. Ему пчёлы сами мёд носят, как белым.

– А потом?

– А потом я уснул. Утром встал, и Надэ меня домой через болото проводила.

– Ты так это рассказываешь, как будто к старухе Стрекозе в гости сходил, – возмутился Воронёнок.

– Так я это уже столько раз рассказывал… да вот только тебе уже… – и Луч показал Воронёнку растопыренную пятерню. – А ты каждый раз как заново спрашиваешь. Кстати, после того визита люди начали замечать, что фигурки, мною сделанные, обладают чудесной силой.

– Конечно! Каждому же хочется иметь у себя такое же украшение, как у Отца трёх великих родов, – засмеялся Воронёнок. – Ладно, побегу. Надо Лиса заставить поесть.

Когда мальчишка убежал, Луч отставил в сторону недоделанного идола и взял заготовку для медальона. Он долго глядел на кусок дерева, размышляя, какой узор надо вырезать, чтобы к человеку вернулся разум. Обычно когда возникал нужный образ, то по спине и рукам начинала бежать мелкая дрожь.

И чем сильнее она была, тем лучше срабатывал амулет. Но сейчас тело молчало, не проявляя никаких знаков. Хотя нет. Какое-то необъяснимое беспокойство он чувствовал с самого утра и безуспешно пытался заглушить его. Замерев, он внимательно прислушался к своим ощущениям.

Сверху донёсся зловещий шорох ветра. Луч поднял голову, силясь понять, почему обычный звук вдруг показался ему таким жутким. И вдруг до него дошло, что это мрачное настроение вовсе не из-за звука, а наоборот, от неестественной тишины. Не свистели птицы, не гудели шмели, не стрекотали кузнечики. Лишь деревья тревожно шептались и постанывали.

Луч отложил деревяшку и решил сходить проведать друга детства.

Он застал Воронёнка, сидящим возле пустого шалаша.

– Где Лис?

– Не знаю! Думал, до кустов пошёл, но что-то долго его нет.

– Опять куда-то ушёл?

– Да куда он мог уйти?! Он на ногах-то еле стоит. До кустов ползком добирается. Может, упал и встать не может? – Воронёнок поднялся и скрылся за деревьями. Через минуту вернулся с испуганным выражением лица.

– Может, ему лучше стало и он решил прогуляться? – предположил Луч.

– Знаю я, куда он прогуливается! К белым пошёл, наверное.

– Мне кажется, далековато для больного.

– Лучик, миленький, давай догоним его и вернём обратно!

– Нет! – решительно отказался Луч. – Если Лис хочет уйти к белым, я ему мешать не буду.

Воронёнок со злостью топнул ногой.

– Ты не понимаешь! Волк собрал воинов из соседних станов. Они хотят по очереди все деревни белых разгромить. Если Лис будет там, то его убьют!

– А когда они собираются напасть?

– Завтра утром, – прошептал мальчишка. – Сегодня все в нашем стане соберутся. Это будет мой первый бой, и я не позволю Лису предупредить их.
Сказав это, он бросился бежать в сторону пришельцев.
На «смотровой площадке» Лиса не оказалось. Не было и охранников, которые после прошлого нападения постоянно патрулировали окрестности. Воронёнок внимательно оглядел деревню. Улицы были пусты, словно жители спали среди бела дня.

– Куда все подевались? – спросил он у подошедшего сзади Луча. – В это время они обычно работают. Кто в огородах, кто дома строит. Да и в кузнице тишина.

– Может быть, они ушли? – предположил Луч.

– Вот было бы здорово! – Лучу показалось, что вместе с нарочитой радостью в голосе мальчишки звучит разочарование. – Пойдём спустимся, узнаем, что там случилось.

Луч немного поколебался, но пошёл. Воронёнок подкрался к одному из домов и потянул за ручку двери. Оказалось не заперто. Он юркнул внутрь. Вскоре вышел оттуда, жуя, и протянул товарищу кусок хлеба.

– Что это? – удивился Луч, осторожно нюхая ароматную корку.

– Это их еда. Попробуй! Вкусно. Раз еду оставили, значит не навсегда ушли.

– А может, у них праздник какой-то? – предположил Луч. – Когда мы возле священного камня собирались, то в стане было так же пусто.

– Это мысль! – кивнул Воронёнок. – Интересно было бы взглянуть. Это должно быть где-то недалеко от деревни.

– Но странно, что ничего не слышно. У нас-то всегда шумно было, шаман в бубен бил.

– Ой! – воскликнул Воронёнок и показал рукой вверх.

Луч поднял взгляд и не поверил своим глазам: по небу плыло солнце. Да-да, именно плыло. Через несколько секунд они поняли, что это не настоящее солнце. Шар, движущийся по воздуху, не так сильно слепил глаза и был чуть меньше размером. Не успел он скрыться за лесом, как от реки поднялся ещё один.

– Что это? – прошептал Воронёнок.

Любопытство пересилило страх, и они побежали туда, откуда появлялись эти странные летающие объекты.

Вдруг Воронёнок резко остановился.

– Ты видишь, куда они летят? – запыхавшись, спросил он.

– Куда? – нахмурился Луч и посмотрел в сторону стана. Небо вдали уже почернело от дыма.

– Что это?! – закричал Воронёнок и бросился к дому.
– Куда ты? Стой! Не ходи туда! – Луч хотел было броситься вслед за мальчишкой, но сила внезапно вытекла из него. Потемнело в глазах, колени подломились, и он упал на четвереньки, уткнувшись взглядом в землю. Мысли остановились, исчезли эмоции. Только алый пятнистый жучок качается на изумрудной травинке и какие-то белые люди стоят плотным кругом, замерев, словно деревянные идолы.
Александр проснулся от того, что бешено колотилось сердце, словно кто-то бил его по левой ключице войлочным молотком. Удары отдавались в виски, а оттуда по всему телу вплоть до кончиков пальцев.

Он с трудом разлепил веки. В темноте белели едва различимые рёбра шалаша. Пытаясь сообразить, где он, Александр приподнялся на локте, потом сел.

В ушах зашумело, глаза заволокло голубым туманом. Когда головокружение прошло, он ещё раз обвёл взглядом своё убежище. В каменном очаге мерцали угли, едва освещая свод из переплетённых ветвей.

Вспомнилось, как он проснулся в подобном шалаше на вершине лиственницы, когда ночевал на болоте. Слава богу, сейчас голова не раскалывается, как в тот раз, и торопиться некуда. Можно всё как следует обдумать. Но сначала необходимо вылезти из этой берлоги, потому что туалет в ней скорее всего не предусмотрен. Александр попытался на ощупь найти выход, но безуспешно. Похлопав себя по карманам, нашёл спички и, чиркнув, зажёг свет. Рядом с угасающим очагом обнаружилось несколько берёзовых веток. Похоже, что это остатки большой охапки хвороста. Александр положил одну на угли. Дым тонкой струйкой потёк вверх и вышел через отверстие в своде шалаша.

Массивные камни были хорошо прогреты. Кто же гостеприимный хозяин этого уютного шалаша? Утро, конечно, вечера мудренее, но Александр подозревал, что утром он вообще не сможет вспомнить всего этого, очнувшись, как в прошлый раз, где-нибудь уже на подходе к своей деревне. И так же, как в прошлый раз, будет мучиться вопросом – «а где же я ночевал?» Нет, этого допустить нельзя!

Идея пришла быстро. Он взял кусок бересты, достал из-за воротника иголку с ниткой и, пристроившись рядом с очагом в тусклом свете огня, начал записывать то, что внезапно вспомнил из своих болотных приключений.
Писал он кратко, схематично, без подробностей, только ключевые слова. Нацарапав последнюю букву, засунул письмо в глубь рюкзака, чтобы нечаянно не сжечь. А из рюкзака достал бутылку. Жадно допив последнюю воду, он использовал пустую тару в качестве туалета, после чего завернулся в спальный мешок и лёг спать дальше.

Метель

Город, как обычно, оказался не готов к внезапному десанту зимы. Пешеходы в панике бежали, втягивая шеи в бесполезные воротники и поскальзываясь в слякотном месиве. Автомобили еле ползли, раздражённо отмахиваясь дворниками от снежных пуль и осторожно объезжая подбитых собратьев, мигающих аварийными фонарями в наивном ожидании гаишников.

Выехав со двора, беглецы тут же застряли в пробке. Оксана постепенно пришла в себя и осознала, что сделала страшную глупость, поддавшись гипнозу своей «спасительницы». Но в салоне было тепло и удивительно комфортно. Не воняло «ёлочками», не играло радио, словно водитель знал все прихоти Оксаны. Хотелось расслабиться и не думать о том, что будет, «когда нас поймают». Конечно, этот побег был не самым умным поступком, но это уже произошло, и теперь возвращаться в отделение было бы ещё глупее. Может быть, попросить отвезти её домой? О нет! Туда хотелось ещё меньше, чем в тюрьму. Вернуться больной, ограбленной и жалкой? Дать матери повод злорадно напоминать о гневе Божьем? Только не это! Разумнее всего поехать в офис и там уже подумать, что делать дальше. Оксана собралась было открыть рот, чтобы озвучить просьбу, но цыганка её опередила.

– Сейчас едем к нам, – заявила она тоном, не допускающим возражений.

– Это ещё зачем? – нахмурилась Оксана.

– Порчу снимать.

Спорить не хотелось. Правое полушарие мозга изнывало от любопытства и желания поближе познакомиться с этой женщиной. Левое же утверждало, что её непременно зазомбируют и заставят переписать всё имущество на цыганский табор. Да уже загипнотизировали! Как иначе объяснить то, что вместо того, чтобы доказывать свою невиновность, она пустилась в бега, безвольно повинуясь приказам преступницы.

– Никуда я с вами не поеду! – собрав волю в кулак, возразила Оксана. – Отвезите меня…

– Ээээ! Ты не поняла! – прервала её цыганка. – Здесь тебе не такси. Не хочешь ехать с нами – выходи и добирайся сама куда хочешь! Больше я тебя вытаскивать не буду. Отсидишь и выйдешь с чистой совестью.

– Да с чего вдруг отсижу-то? – возмутилась Оксана. – Врал всё этот губастый! Я его первый раз вижу!

– Пока они это выяснят, может пройти полгода. А они вполне могут и поверить парнишке. Ты знаешь, кто его папа?

– Кто?

– Думаешь, я знаю? – хмыкнула цыганка. – Но так нагло врать может только тот, кто уверен в своей безнаказанности.

– Значит, ты веришь, что он врал?

– А какая разница, верю я или нет? Если не врал, то тебя тем более посадят.

– Но он врал! Остановите! Выпустите меня!

– Чего ты кричишь? – пожала плечами цыганка. – Мы и так почти стоим. Выходи.

Оксана посмотрела на улицу. На синем фоне сумеречного города бушевала метель. Вылезать из уютного автомобиля не хотелось.

– Иди, иди! Мы ещё не далеко уехали, – добавила цыганка. – Тебе же ясно сказали, что после опознания тебя уже не отпустят, даже если приедут все твои родственники и подтвердят твою безупречную репутацию. А репутация твоя вовсе, как оказалось, не безупречна. Верно?

– Ты о чём?

– Твои пальчики пробили по базе и выяснили, что ты уже обвинялась в покушении на убийство.

И дело, кажется, не закрыто.

– Откуда ты знаешь? – опешила Оксана.

– Не важно! Допустим, подслушала.

– И всё-таки, что даст мне этот побег? Они знают мой адрес.

– Он даст время, чтобы снять с тебя тюремное проклятие!

Оксана отвернулась к окну и задумалась. Автомобиль вырвался из пробки и поехал с нормальной скоростью.

– Ну, так что? Едешь с нами?

– А куда мне деваться? Без денег, без одежды, без телефона?

– Ну и отлично! – улыбнулась цыганка. – Меня, кстати, Зарина зовут. Можешь звать просто Зара.

– А я Оксана. Можно позвонить?

– Конечно. Антос, достань мой сотовый из бардачка.

Дав Соне новые инструкции, Оксана откинула голову на спинку кресла и расслабилась. Автомобиль мчал по пустынной дороге, освещённой редкими фонарями. От пульсации света в окне Оксана впала в транс. В голове зазвучала музыка, и мысли начали складываться в стихи:

«Белая метель мела, мела. От метели ночь бела была. Как по краю тонкого стекла я шла. И крошился лёд под каблуком. Возле горла бился горький ком. Этот город мне знаком и не знаком. От пушистых фонарей печальный звон освещал мне путь. Мой ночной Бродвей – не явь, не сон, не проснуться, не уснуть».

Вскоре они выехали из города и поехали по тёмной извилистой дороге. Вокруг непроглядный мрак, лишь снежный вихрь в свете фар бьётся в лобовое стекло. Жутковато.

«Завела меня метель в тупик, где слетелись ведьмы на пикник. Буду им до самого утра сестра. На улыбках блики от костра, радуются – нет на мне креста, и душа моя прозрачна и проста. Снегом заметёт мой старый след, в небо новый путь. Мой ночной полёт – не явь, не бред. Не проснуться, не уснуть».

Наконец автомобиль высветил фарами залепленную снегом табличку с названием населённого пункта и въехал в посёлок. Оксане показалось, что она попала в волшебную страну. Здесь почти не было обычных коттеджей, или они не так бросались в глаза, как высокие бревенчатые терема, и каменные крепости-замки, словно собранные из разных сказок. Улицы освещались стилизованными под старину фонарями, а деревья… впрочем, деревья всегда сказочно красивы. Снегопад усиливал таинственность и очарование этого места.

Джип подъехал к огромному дворцу. Ворота открылись сами, словно вход в пещеру Аладдина, и впустили беглецов. Оксана выбралась из машины и огляделась. Гараж был похож на светлую прихожую, только вместо обуви здесь стояло множество автомобилей, мотоциклов и велосипедов.

Пройдя по небольшому коридорчику, они вошли в холл, который гудел как пчелиный улей. В одном углу малышня возилась с железной дорогой, в другом дети постарше играли в какую-то настольную игру. Кто-то смотрел телевизор, кто-то катался на роликах.

– Ой! – обомлела Оксана. – Сколько у вас детей!

– Это ещё не все! – улыбнулась Зарина. – Здесь собираются те, кому нужна компания.

Малыши, увидев Зарину и Антоса, бросили игрушки и кинулись к ним здороваться. Пообнимавшись со всеми, Зарина освободилась и жестом позвала Оксану идти за ней. Пока шли по лабиринту коридоров, она поясняла:

– Мы живём табором. В этом доме много квартир. У цыган есть обычай, по которому женщинам нельзя находиться выше мужчины. (Маленьких девочек это не касается.) Поэтому на верхних этажах живут неженатые мужчины, а семейные располагаются на первом. Для незамужних женщин отведено отдельное крыло. Здесь же и гостевые комнаты. – Зарина открыла одну из дверей и впустила Оксану.
– Располагайся, отдыхай. Я сейчас приготовлю ужин и приду.
Первым делом Оксана залезла под душ. Ароматный шампунь и горячие струи воды смыли ужас последних суток. Завернувшись в махровый халат, она вышла в комнату и упала на кровать, застеленную шёлковым покрывалом. «Как в пятизвёздочном отеле», – подумала она и закрыла глаза. Сон начал обволакивать тело мягким коконом. Зазвучала приятная мелодия. Казалось, музыка льётся с улицы. Оксана разлепила веки и увидела за окном огромный красный диск луны. «Снегопад закончился», – подумала она, и глаза снова закрылись. Музыка зазвучала громче.

Вдруг всё стихло. Оксана вздрогнула и очнулась от полусна. В дверь стучали. Она встала и впустила Зарину.

– Я принесла поесть. – Цыганка поставила на стол пакет и достала из него кастрюлю, термос и посуду.

– Умираю с голоду, – улыбнулась Оксана и села.
– Чем богаты, – сказала Зарина, накладывая гречневую кашу с мясом и наливая чаю. – Приятного аппетита.
– Так что ты там у меня на ладони увидела? – спросила Оксана.

– Ладонь – это для «декораций», – улыбнулась Зарина. – Увидела я вовсе не на ладони.

– И как снимать это «тюремное проклятие»?

– Надеюсь, ты не думаешь, что я сейчас свечкой тебя обнесу, заклинание прочитаю и ты свободна?

– Я тоже надеюсь, что ты не будешь мне тут цирк устраивать.

– Тогда начнём с того, что не было у этого смазливчика никакой клофелинщицы.

– То есть как?!

– А вот так. У него и ориентация совсем другая.

– Тогда зачем?!

– Он по пьяни сбил человека.

– О боже! Насмерть?!

– Почти. Но ему повезло – свидетелей не было. Он выскочил, бросил машину и сразу же начал набирать чей-то номер.

– Как ты это видишь?!

Зарина развела руками.

– Меня этому с детства обучали. Но объяснить не смогу. Придётся верить на слово.

– Я и сама иногда вижу чужие мысли, – призналась Оксана, – но не могу быть уверена в том, что вижу. Может, придумываю.

– Я заметила, что ты тоже можешь, – кивнула Зарина. – Но ты не умеешь интерпретировать считанные образы. Да и настраиваться не умеешь. Отсюда и сомнения.

– А ты можешь научить?

– С чего это вдруг я буду обучать кого-то нашему цыганскому ремеслу?!

– Жадина! – в шутку обиделась Оксана. – Так что там дальше с этим… смазливчиком?

– Ему организовали алиби. Заявили об угоне машины, задним числом сняли номер в гостинице и сделали справку о наличии клофелина в крови.

– Но это ж белыми нитками! Неужели никто не понимает?

– Догадки к делу не пришьёшь. Нужны доказательства, а там не прикопаешься.

– Но почему он так уверенно указал на меня?

И откуда взялся этот фоторобот?

– А вот фоторобот взялся со слов дядьки, того, последнего. Он действительно подцепил пассию в Интернете. Впервые в жизни решил гульнуть и так некрасиво влетел. Угнали машину.

– Ага! Значит, клофелинщица всё-таки была!

– Их знаешь сколько было! Но если бы не это дело, то о том бы и не вспомнили.

– Почему?

– Да кому надо упираться из-за обычного лоха? Поискали немного и подвесили. Почти полгода уже прошло. Дело подняли лишь потому, что Смазливчик, когда ему показали несколько фотороботов, указал именно на этот.

– Но почему?!

– Да потому, что там тоже был угон автомобиля. Чтобы создать «похожий почерк». Неужели не понятно?

– Логично. Значит, похожая на меня девушка всё-таки была?

– Ну как похожая… – Зарина прикрыла глаза. – Она была черноволосая, худая… черты лица подобные. Но ясно, что это была не ты.

– А самое забавное, что черноволосая-то я всего лишь неделю, – засмеялась Оксана. – И два месяца назад я была совсем не худая. Как специально подстраивалась под этот фоторобот.

– И всё было бы понятно, если бы не этот лысый, – задумчиво сказала Зарина.

– А что с ним непонятно?

– Вообще ничего! Прочитать его мысли я не успела, но там был такой странный салат из эмоций. Сначала мне показалось, что он тебя узнал. Но потом он то ли напугался, то ли удивился.

– Может быть, босс приказал опознать, чтобы легенда выглядела убедительнее? А он вовремя вспомнил об ответственности за дачу ложных показаний?

– Да ты что?!

– Понимаю, что глупость сказала, – усмехнулась Оксана.

– К тому же это могло бы быть правдой, если бы он написал заявление после аварии.

– А он когда?

– Намного раньше. Ещё летом.

– Выходит, что эта «моя копия» его и вправду ограбила?

– Не похоже. В его памяти не было эмоций, которые обычно бывают в таких случаях. Это во-первых. А во-вторых, украли у него, судя по заяве, не настолько много, чтобы из-за этого бежать в милицию. И вообще, ему подобные обычно предпочитают такие конфузы не афишировать.

– Стоп! Что значит – «судя по заяве»? – Оксана пристально поглядела на Зарину. – Значит, мысли его ты прочитать не успела, а дату подачи заявления и что в нём написано смогла? Это как?

– Эээээ…

– Ох, завралась ты, красавица, – пародируя цыганский акцент, сказала Оксана. – Вот только не пойму, зачем тебе это.

– Да не вру я! Просто не могу всей правды сказать. Я ж сразу предупредила, что придётся верить на слово!

– Нет уж! Теперь не смогу. Теперь придётся какое-то логичное объяснение придумывать.

– Ну так придумай!

– Так всё ж очевидно: ты решила развести меня на деньги. А я попалась, как последняя дура. Ладно. Сколько ты хочешь, чтобы доставить меня завтра домой целой и невредимой?

– И вправду дура, – вздохнула Зарина и начала собирать со стола посуду. – Хотя… тебя, конечно, можно понять.

Оксана встала и подошла к окну.

– Опять снег пошёл, – задумчиво сказала она.

– А разве он прекращался? – удивилась Зарина.

– Ненадолго прояснялось. Даже луна выглядывала.

– Луна?! – с ещё большим удивлением переспросила цыганка.

– Да. А что тебя так удивляет?

– Ты не могла её видеть, – как-то странно усмехнулась Зарина.

– Что значит «не могла»? Почему?

– Потому что сегодня новолуние.

– Как новолуние?! Не может быть! Я видела полную луну! Не приснилась же она мне!

– Если хочешь, могу принести лунный календарь, – предложила Зарина.

– Что за бред? – Оксана снова посмотрела за окно. – А у вас там никакого круглого красного фонаря нет?

– Красного?! – воскликнула Зарина. – Ты видела красную луну?

– А что в этом удивительного? Такое иногда бывает, на восходе или закате полной луны.

– У тебя в предках цыгане были?

– Нет. Или, точнее, не знаю. Но среди ближайших вроде бы нет. А что?

– Ничего. – Зарина встала и взяла пакет с грязной посудой. – Утро вечера мудренее. Спокойной ночи.

Оставшись одна, Оксана легла в постель и задумалась. Было непонятно, зачем цыганка начала анализировать показания стриженого парня. Могла бы просто сказать, что его ограбила та же клофелинщица. Тогда не возникло бы никаких противоречий и можно было бы продолжать морочить Оксане голову. Хотя… тут тоже не ясно. Как она собиралась вытягивать из неё деньги при помощи этой информации? А если не ради денег, то зачем это всё?
Поразмышляв, Оксана пришла к выводу, что скорее всего Зарина говорила правду. Вот только откуда она узнала про то, что Стриженый написал в своём заявлении? Об этом она могла узнать только от милиционеров.

От внезапного осознания она даже подскочила и села. Пазл сложился: «Зарина не преступница! Наоборот. Она помогает милиции. Её подсаживают в следственный изолятор, чтобы она читала мысли заключённых. И разумеется, это секрет, который она не имеет права разглашать». От этой мысли приятное успокоение растеклось по всему телу. Оксана снова упала на подушку.

«Итак: если отталкиваться от этой версии, тогда показания Стриженого действительно не понятны. Выходит, что он тоже врёт, но не в пользу Смазливчика. А зачем? Таинственный доброжелатель прислал его на помощь Оксане? Так это бесполезно, потому что, как сказал следователь, это не голосование. Ерунда какая-то! В деле Смазливчика надо было всего лишь создать алиби. Для этого подняли висячее дело. Планировали туда же подвесить угон ещё одной машины с наездом на пешехода и снова забыть о нём. Скорее всего, никто не предполагал, что угонщица-клофелинщица найдётся. А тут вдруг в ближайшем кафе ловят меня. Какая удача! Всех вызывают на опознание, в том числе и Стриженого, раз он тоже писал заявление. Так может, и бог с ним? Не опознал ведь, и ладно. – Но тут же она возразила сама себе: – Так оно, конечно, проще! Всё непонятное объявляем случайным и выбрасываем из головы. В результате память становится «дырявой», и в эти дыры начинают заглядывать разные галлюцинации вроде сегодняшней «красной луны». И всё-таки, что это было? Я же видела! Неужели на самом деле галлюцинация?» – Она посмотрела в окно, но веки слипались.

Снова послышалась музыка и далёкий тихий голос запел:

А над облаками тишина,

Небо и огромная луна,

Ярким светом я во тьме растворена…

Кто я? Где я?

Перед внутренним взором замелькали хаотичные цветные пятна. Оксана навела резкость и упёрлась взглядом в полированную инкрустированную столешницу. «Уснула!» – поняла она.

Аккуратно, чтобы не вывалиться из сна, она огляделась. Вокруг было темно, лишь в центре круглого стола, за которым она сидела, горела свеча.

Глядя на пламя, Оксана попыталась вспомнить, что должна сделать, когда снова окажется в осознанном сновидении. Каждый вечер в надежде, что это произойдёт, она перечитывала список экспериментов, которые надо провести.

Первое: «Восстановить в памяти реальную обстановку помещения, где я сейчас сплю».

«Это просто, – отмахнулась Оксана. – Даже не буду тратить время. Я дома, где же ещё? Что там дальше?»

«Как меня зовут?»

«Ну что за глупые вопросы?!» – усмехнулась она.

«Можно ли во сне обжечься?»

«О! Вот это я сейчас и проверю».

Привстав, она протянула руку к огню и вдруг замерла в изумлении. На верхних фалангах пальцев сверкали странные перстни. Форма их имитировала длинные ногти, украшенные драгоценными камнями.

«Красота какая! – залюбовалась Оксана игрой рубиновых бликов. – Почему бы не заказать себе такие коготки в реальности? И с маникюром не возиться!»

Она поднесла руки ближе к глазам, но вдали от света было сложно рассмотреть ювелирные шедевры. Тогда она потянулась за свечой и, взяв её, нечаянно выплеснула жидкий воск себе на запястье. Резко отдёрнув руку, проснулась.

Не сразу удалось понять, где она. Было настолько темно, что взгляду было не за что зацепиться, чтобы сориентироваться. Ни синего прямоугольника окна, ни фосфоресцирующего циферблата часов, ни мерцающего огонька лампады возле Распятия. От слепоты закружилась голова. Она попыталась встать с кровати, но обнаружила, что никакой кровати под ней нет. Не было и тела. Где верх, где низ – непонятно. Ни звуков, ни ощущений…

«Где я? – запаниковало бестелесное сознание. – Кто я?». От этих вопросов пространство вокруг завибрировало и уплотнилось. Заколотилось сердце. «Я не проснулась!» – догадалась она и заметалась во тьме, пытаясь вырваться из сна. Но её словно придавило сверху чем-то тяжёлым.

Она замерла, не зная, радоваться ли тому, что наконец обозначился «верх». Саднило обожжённое запястье, значит, есть рука. Она пошевелила ею и услышала бряцанье цепи. Зловещий звук обрадовал. По сравнению с абсолютной пустотой любое чувство казалось блаженством. Она напряглась и села. Ощупав свободной рукой лицо, ноги и холодный каменный пол, попыталась встать, но железный браслет не позволил, больно врезавшись в кисть.

«Хоть бы капельку света!» – застонала душа.

И Бог услышал. Раздался скрежет, и открылась тяжёлая дверь, впустив в тесную камеру полумрак. Вошли трое. Один держал факел, и его было невозможно разглядеть из-за слепящего огня. Лица второго не было видно из-за чёрного монашеского капюшона, а третий… это был уже знакомый тюремщик. Он подошёл, звякнул связкой ключей и снял с её запястья тяжёлое ржавое кольцо. Монах кивнул, и тюремщик, поклонившись, ушёл. Она наконец-то смогла встать на ноги. Изголодавшиеся по свету глаза жадно уставились в стену из закопченного, но местами ещё красного кирпича.

– Вы пришли отпустить мне грехи? – спросила она, не отрывая взгляда от кровавых отблесков пламени. В охрипшем голосе уже не было того кокетства и смелости, которыми она так раздражала судей на протяжении всего процесса. Она до последнего надеялась, что Граф сдержит слово и вытащит её из этого кошмара. Но смертный приговор был зачитан, и вот уже несколько недель она ожидала своей очереди на гильотину.

– Помнишь ли ты, где шкатулка? – услышала она знакомый голос и вздрогнула. Вновь обретать надежду, после того как окончательно с ней рассталась, как ни странно, уже не хотелось.

– Как я могу помнить, если я и не знала никогда, куда вы её спрятали?! – дерзко ответила она.

– Если вспомнишь, останешься жить.

– Жить? – Она рассмеялась. – А зачем?! – Смех перешёл в истерику. – У меня всё отобрали! Я нищая старуха. Зачем мне жить?!

– У тебя есть ключ!

– Ключ?! Что толку от ключа, если им нечего открывать?! – истерично крикнула она и разрыдалась, упав на колени. – Мне надоели ваши игры! – простонала она, утирая слёзы. – Я не знаю, где её искать! Я уже переспала со всеми, с кем только можно, чтобы найти её! Мы перерыли весь парк в вашем бывшем замке, обыскали все подвалы и чердаки, объехали всю Францию и пол-Европы! Где ещё я должна была искать её?

– Казнь назначена на завтра. У тебя осталось меньше суток. Ищи!

Монах развернулся и вышел, уводя с собой факельщика. Вновь воцарилась кромешная тьма.

– Где я должна её искать? – проскулила Жанна. – Она прикоснулась к руке, стёртой кандальным браслетом. «Меня не приковали! – мелькнула мысль. – А ведь и правда: у меня не было раньше возможности исследовать камеру». Она встала на четвереньки и начала ощупывать все углы каменного мешка.

Спасти воронёнка

Пни стояли плотным кругом, замерев, словно деревянные идолы. Даже дети, которых обычно невозможно заставить молчать, смирно топтались и хлопали полусонными глазами. Люди пели, если, конечно, можно назвать песней однообразный протяжный звук, то ли м-м-м-м-м, то ли а-а-а-а-а, то ли и то, и другое вместе. И казалось, что это даже не звук, а огромный вибрирующий шар, который обретает плотность, растворяя в себе тела и души. В центре, слегка раскачиваясь, стоял высокий седой старик. Удерживать равновесие ему помогал длинный загнутый посох. В воздухе пахло грозой.

Алый жучок вдруг распахнул свой пятнистый панцирь и взлетел. Луч машинально повёл невидящим взглядом ему вслед. Этого оказалось достаточно, чтобы стряхнуть с себя наваждение, собраться с силами и встать. Но завораживающее гудение не прекратилось. Словно липкая паутина, оно опутывало и затягивало обратно в сеть. С трудом передвигая ноги, Луч сделал несколько шагов. «Надо поймать Воронёнка!» – твердил он себе, борясь с неистовым желанием снова упасть и уснуть. Гул становился всё громче.

Вдруг всё стихло. Александр открыл глаза и повёл взглядом по ветвистому своду. Было холодно. Напряжённое тело дрожало, свернувшись калачиком. Вспомнились обрывки вчерашнего дня. Они были серые и скучные по сравнению со сном, который, как обычно, оборвался на самом интересном месте. Хотелось вернуться туда, на солнечную поляну, где так уютно гудели шмели и у него осталось важное дело. Веки сомкнулись, стало тепло и хорошо. Он снова лежал на шелковистой траве и смотрел в яркое, до боли в глазах, небо. И тишина была какой-то необыкновенной.

И вдруг издалека донёсся едва слышный крик: «Рррота! Подъём!» Сразу стало ясно, что это была «тишина наоборот»: не слышно ничего из-за грохота. А он лежит засыпанный землёй и не может пошевелиться.

«Ведьмин! Встать!» – и далее шёл знакомый трёхэтажный мат командира.

Окончательно проснулся Александр уже в сугробе. Обжигающий снежный душ, окативший его, когда он выбирался из берлоги, отрезвил и немного согрел, но этого шокового тепла хватит ненадолго. Он сдёрнул с себя куртку и тельняшку, чтобы попавший за шиворот снег не успел растаять и намочить одежду, встряхнул их и закинул в шалаш. Растерев окоченевшее тело, он забрался обратно в своё убежище, снял кроссовки, выдернул из них шнурки и тщательно очистил от снега. Потом наломал пихтовых веток, служивших подстилкой, нарезал коры с берёзовых «рёбер» и разжёг огонь в очаге. Зачерпнув ладонями огненного тепла, он наконец-то почувствовал себя в безопасности и перевёл дух. Но долго расслабляться было некогда. Согрев над костром куртку, Александр надел её на голое тело. Тельняшку пришлось разрезать, чтобы утеплить ноги. Натянув рукава поверх кроссовок, он обмотал голени, как портянкой. На глаза попалась полиэтиленовая обшивка в своде шалаша. Из неё и шнурков получись непромокаемые онучи. Закинув на спину рюкзак, он закутался в спальный мешок, как в плащ, и вылез из своей ночлежки. Сделав несколько шагов, он ужаснулся от мысли, что до деревни ещё целых десять километров.

Снега было не очень много, но он был влажный и липкий, поэтому каждый шаг давался с трудом. «Зато согреюсь», – успокаивал он себя, чувствуя, как мышцы предательски немеют. Под рёбрами возник голодный вакуум. Захотелось остановиться и отдохнуть, но вспомнилась наука деда: «Если устал, то к берёзе не прислоняйся! Она силы не добавит. Вот сосна – самое то. А ещё лучше лиственница».

Наконец Александр миновал берёзовую рощу и вышел к поляне. С блаженством припав к коренастой лиственнице, он взглянул на заснеженный камень. «Ну, спасибо гостеприимным хозяевам, – усмехнулся он. – Приютили, обогрели. Пора и честь знать, вот только перекушу на дорожку». Сняв рюкзак, он запустил туда руку в поисках остатков еды. Пальцы нащупали мятый раскрошенный кусок хлеба и две (две?!) пластиковые банки. У Александра в мозгу что-то начало проясняться, но на размышления времени не было. Он откусил хлеб и снял крышку с полной банки. Быстрые медовые углеводы потекли по телу, наполняя его теплом и энергией.

Сверху послышалось жалобное ворчание. Александр поднял взгляд и увидел неподалёку на ветке вчерашнего знакомого. «Надо поймать воронёнка, – вспомнил Александр последнюю мысль своего бредового сна и усмехнулся: – Легко сказать». Он протянул руку с последним кусочком хлеба. Воронёнок снова что-то грустно пробурчал, потоптался на ветке и обиженно нахохлился, глядя на угощение одним глазом. Александр присел и аккуратно положил хлеб на снег, потом отошёл на несколько шагов и замер, продолжая жевать приторные соты. Птах собрался с духом и спрыгнул к угощению. Но приземлившись, он оказался в западне: лапы увязли в снегу, а силы повреждённого крыла не хватало, чтобы взлететь. Он беспомощно забился, пытаясь подпрыгнуть. Александр быстро сдёрнул с головы спальный мешок и накрыл паникующую птицу, а потом, рискуя получить удар мощным клювом, аккуратно посадил пленника в рюкзак. С чувством выполненного долга он двинулся к дому.

Красная луна

Проснувшись, Оксана повела взглядом по залитой светом комнате и зажмурилась. В окне сверкала макушка золотого диска. Опустив ноги на пол и засунув их в махровые тапочки, она потянулась и встала. Накинув халат, подошла к подоконнику и выглянула на улицу. Когда глаза привыкли к ослепляющей белизне, она рассмотрела на дороге следы от полозьев снегохода. Напитавшись восходом, пошлёпала в ванную.

Когда Оксана умылась, оделась и задумалась, чем бы заняться, раздался стук в дверь.

– Доброе утро! Что снилось? – с порога спросила Зарина.

– Снилось? – Оксана замерла, вспоминая.

Цыганка достала из пакета термос и разлила по чашкам кофе. У Оксаны аж скулы свело от вожделенного аромата. Она схватила чашку и сделала глоток.

– Я поняла вчера, что ты работаешь на милицию, – сказала Оксана. – Можешь не сознаваться, если это секрет, но я теперь тебе доверяю.

Зарина усмехнулась и кивнула.

– А тебе не влетит за этот побег? – спросила Оксана.

Цыганка пожала плечами.

– Может, влетит, а может, вылетит. В конце концов, нас Вишня отпустил.

– Отпустил? А я подумала, что ты его загипнотизировала, – засмеялась Оксана.

– Не без этого, – улыбнулась Зарина. – Но на самом деле он ведь тоже человек. Всё понимает. Мы договорились, что ты переночуешь у меня, а когда возникнет необходимость, привезу тебя обратно.

По документам, ты сегодня ночевала там же, в обезьяннике.

– Значит, ты узнаёшь, что у людей на уме, с помощью телепатии и сообщаешь об этом следователям?

Зарина кивнула.

– Значит, ты знаешь, что я ни в чём не виновата, и можешь им об этом сказать?

– Уже сказала, но тебе это не поможет.

– Почему?

– Потому что сведения, добытые таким способом, нельзя использовать в качестве свидетельских показаний.

– Тогда зачем вообще это нужно?

– Как зачем? Владея информацией, проще вести следствие. Знаешь, где искать улики, какие вопросы задавать, за кем следить. Не тратишь сил на проверку заведомо ложных версий.

– Понятно, – кивнула Оксана. – А что, кстати, с той зарёванной блондинкой? Она вправду не виновата?

– Да как не виновата?! – Зарина сморщилась. – Не настолько, конечно, сколько ей пришьют.

– И что? Ничем нельзя помочь?

– А чем? Её действительно взяли с поличным.

– Неужели она врала, что её подставили? – удивилась Оксана.

– Нет, не врала. Просто она позарилась на лёгкие деньги, а они оказались наживкой, чтобы от настоящих жуликов подозрения отвести. Директриса магазина, чтобы налогов меньше платить, какие-то махинации с кассовым аппаратом производила… в общем, я не вникала.

– Я знаю какие, – махнула рукой Оксана. —

И что?

– А тут возьми и нагрянь проверка. Посмотрели, а у аппарата пломба сорвана. Директриса изображает шок и клянётся, что это кто-то из продавцов. Обещает разобраться. Я так понимаю, что они там между собой разобрались, – Зарина изобразила жест пальцами, означающий деньги, – но протокол-то написан. Его уже просто так не замнёшь. Нужен козёл отпущения. Выбрали самую беззащитную «козочку», объяснили, что надо делать, и сняли всё на скрытую камеру.

– Вот сссс… сволочи! Жалко девчонку. И что ей грозит?

– Я не судья, – пожала плечами Зарина. – Думаю, пару лет дадут. Скорей всего условно.

– Но неужели никак нельзя доказать виновность директрисы?

– А как? Если она сама не сознается, то нет.

– Но существует же детектор лжи, например.

Зарина рассмеялась.

– Ты шпионских фильмов насмотрелась? Скажешь тоже! Детектор лжи…

– А что смешного?

– Полиграф может показать вероятность лжи, но не может служить её доказательством. В общем, у нас в стране в судебной практике это не используется.

– Но ты же, наверное, можешь на неё повлиять? Гипнозом, например.

– Ещё чего! Но даже, допустим, могу. И что? Уверена, что эта мартышка в следующий раз не вляпается во что-нибудь похуже? Так и будем зонтик за нею носить? Она виновата. Она понесёт наказание и в следующий раз будет умнее.

– То есть все знают, что настоящая преступница на свободе, и спокойно держат в тюрьме её жертву?

– Да. И это не единственный случай, – грустно усмехнулась Зарина. – Тебе, между прочим, грозит статья более серьёзная.

– Хм. А почему ты вдруг решила мне помогать? Чем я лучше этой блондинки?

– Сложно сказать, – пожала плечами цыганка. – Мне понравилось твоё поведение. Как ты сначала на толстуху наехала, а потом бросилась ей «скорую» вызывать. Понравилось, что после удара в живот в твоих глазах не появилось ненависти, а лишь недоумение. Понравилось, как ты девчонку эту с пола подняла и подумала, что надо нанять для неё адвоката. А в цыганском законе знаешь как сказано: «укради у вора, обмани обманщика и помоги хорошему человеку».

– Ясно. А адвоката девчонке всё-таки надо бы нанять.

– Бесполезно, – помотала головой Зарина. —

А если бы ты видела её мысли… то вообще расхотела бы ей помогать.

– Почему? Чего она такого думала?!

– Директриса, когда её обрабатывала, льстила, коньяком поила, якобы в свой круг ввела, доверие оказала. А эта мартышка радовалась, что такая она теперь крутая! Неимоверно круче подружки своей, с которой они вместе из деревни приехали. А сейчас сидит там, на полу, рыдает, проклинает всех вокруг и ни одной мыслишки не мелькнуло, что сама дура! Что за жадность свою расплачивается, за наивность, за тщеславие. Честно скажу, противно было её прослушивать.

– Да уж. Тяжёлая телепатская доля, – усмехнулась Оксана.

– Кстати, о телепатской доле. – Зарина стала серьёзной. – Вчера я разговаривала о тебе с бари-дай.

– Бари-дай?

– «Великая мать», если перевести дословно. Уважаемая и мудрая старуха. Знахарка, если по-вашему.

– И что она сказала?

– Она разрешила рассказать тебе о «красной луне».

– Разрешила?! – удивилась Оксана.

– Я, честно говоря, даже не надеялась, что она сделает для тебя такое исключение.

– Тогда я внимательно слушаю и не перебиваю.

– С детства всем девочкам бабушки и мамы говорили, что если увидишь «красную луну», то сразу же беги к бари-дай и сообщай об этом. Так иносказательно назывались… ну, ты поняла, что.

– Месячные, что ли? – усмехнулась Оксана.

– Тебе смешно, – улыбнулась цыганка. – А у нас эта тема вообще табу. Причём настолько, что мы даже между нами, девочками, об этом не шепчемся. Принято делать вид, что этого просто нет.

– Да ну?! Так же нельзя! Двадцать первый век!

– Древние предрассудки глубоко въелись в подсознание, – вздохнула Зарина. – У нас вообще всё, что ниже пояса, – грязно и стыдно. Доходит до абсурда. Человек будет мучительно хотеть в туалет, но постесняется пойти, если кто-то может увидеть, как он туда заходит. А уж спросить «где у вас туалет?» даже рот не откроется.

– И как? Лопнуть, что ли? – возмутилась Оксана. – Но мы ушли от темы. Я-то видела настоящую красную луну! Правда, во сне, но это была именно луна, а не пятна на белье.

– Я понимаю. Но об этом рассказывать ещё более тяжело.

– Ещё? – Оксана недоумённо расширила глаза. – Даже представить не могу, что может быть ещё более интимным.

– Для цыганки – это способность к ясновидению.

– Иди ты! Что в этом интимного? Вы же все гадаете.

– Вот именно, что все! Девочек обучают гадать на картах, по рукам, по кофейной гуще. Считается, что способности есть у всех. И почти никто из этих «всех» не знает, что есть особые. Цыганский закон запрещает говорить об этом, чтобы не создавать в нашей среде кастовости. Цыгане все равны.

– Это, конечно, мудро! – кивнула Оксана.

– Так вот: девочкам так часто и так таинственно-стыдливо напоминают о «красной луне»… (но при этом не объясняют, что это такое), что некоторым эта луна является во сне. И тогда они бегут к старухе сообщать об этом. А та знает, что проснулась энергия, которая даёт настоящее ясновидение. Когда такая девочка выявляется, её берёт на обучение одна из знающих цыганок. И в первую очередь маленькой «ведьме» внушается, что она должна молчать об этом, потому что очень стыдно быть во власти красной луны, и если кто-то узнает, то её могут даже выгнать из табора.

– Даже так?

– А как иначе ты сохранишь тайну и не дашь ей возгордиться и возвыситься над другими девочками?

– И никто ни разу не проболтался?

Зарина пожала плечами.

– В нашем таборе – нет. Когда обычная девочка испуганно приходит с первыми месячными, ей объясняют, что это и есть «красная луна», о которой её предупреждали. И с этого момента она уже «скверная». И все вопросы отпадают. Я же тебе говорю: «красная луна» – это то, о чём не разговаривают. Поэтому и проболтаться сложно. Я даже не знаю, есть ли среди моих ровесниц женщины с теми же способностями, что у меня. Знает только бари-дай. И когда она почувствует, что скоро уйдёт, она передаст эту тайну одной из нас и назначит её на своё место.

– Но зачем тогда ты разговариваешь со мной об этой неприличной красной луне? Могла бы просто смолчать.

– Зачем? Ну, во-первых, она опасна. Я решила предупредить тебя об этом и как-то помочь. А во-вторых, ты гаджё, – усмехнулась Зарина, – «не цыган». По-отношению к вам у нас особые правила. Ты же не стесняешься животных? Вот и я перед нецыганкой не так стесняюсь говорить о «красной луне».

– Фигасе! – возмутилась Оксана. – Так для вас нецыгане – животные?!

– Ой! Вот давай сейчас не будем уходить от темы в национальные разборки! Ну, не то слово я сказала.

– Так подбери подходящее, а то мне как-то не по себе стало.

Зарина тяжело вздохнула и немного подумав, спросила:

– Хорошо. Скажи мне, прилично ли у вас ходить нагишом?

– Нет, конечно! Хотя встречаются нудисты, эксбиционисты… в любом обществе не без уродов.

– Что ты почувствуешь, если встретишься с голым мужчиной?

– Ну… в зависимости от ситуации. Скорее всего, взвизгну, развернусь и бежать.

– А если ты окажешься в каком-нибудь африканском племени, где на людях из одежды только бусы да рисунки на теле, а все интимные прелести напоказ? Тоже взвизгнешь и бежать?

– Но это же совсем другое дело! У этих людей такая культура, для них это нормально.

– Вот я и спрашиваю: как ты будешь реагировать? Ведь для тебя-то это не нормально.

– Хм. Их нагота не будет казаться чем-то неприличным.

– Означает ли, что эти люди для тебя животные?

– Нет, конечно! Хотя…

– Хотя и не совсем люди. Вот так и у нас: с цыганкой об этом нельзя говорить, а с гаджё при необходимости можно, потому что в вашей культуре в этом нет ничего стыдного.

– Понятно, – кивнула Оксана. – И что? На чём мы остановились?

– Сила «красной луны» обычно выявляется в детстве. Но она может возникнуть и у взрослой женщины. Но узнать об этом уже намного сложнее. Если та смолчит (а чаще всего так и бывает, ведь она не знает, что это такое), то её начинает сжигать. И замечают это обычно, когда уже поздно чем-то помочь. Сначала человек быстро худеет, потом начинаются галлюцинации, а потом сумасшествие и смерть.

– Худеет?!

– Да.

– О боже! Я действительно сильно похудела за последний месяц. Ещё так радовалась!

– А вчера была первая галлюцинация.

– Неизвестно, первая ли, – нахмурилась Оксана. – Если бы не ты, то я бы и не узнала, что у меня глюки начались. Ну, луна и луна. А кстати, почему именно луна? У вас-то понятно почему, а мне-то с чего именно она привиделась?

– Я думаю, что твой ангел-хранитель привел тебя именно туда, где могут помочь. И видение создал именно такое, чтобы я поняла.

– Это как же надо было постараться! Завести меня в эту забегаловку, отвлечь от сумки, заставить воришку её стащить, да ещё и ментов прислать. А ведь перед этим ещё какую-то клофелинщицу на меня похожую… О боже! Теперь понятно почему…

– Что?

– …Когда я оказалась в камере, то почувствовала какое-то странное облегчение. Словно меня не в тюрьму, а… ну, не знаю… к Богу за пазуху засунули. И что же мне теперь делать?

– У цыган есть целый ряд обычаев, защищающих от этой болезни. Наверное, ты знаешь, что у нас почти все женщины курят. Это не считается пороком. Наоборот, дым табака отгоняет «злых духов». Только курить надо именно табак, а не всякие травки-наркотики.

– Курить? – нахмурилась Оксана. – Мне что? Курить начать?

– Из двух зол надо выбирать меньшее. Хотя… я забыла: у тебя же астма.

– Дело не в этом. Многие астматики курят, но впервые слышу, чтобы сигаретами лечились.

– Но это ведь не совсем болезнь. Это скорее наоборот. Просто курение отупляет и тем самым как бы стягивает тебя обратно в обычное человеческое состояние.

– Вот спасибо! Значит, Бог дал мне способность, а я должна её дымом приглушить и жить себе дальше тупым животным.

– Это вот ты сейчас цыганок животными обозвала?

– Извини, – засмеялась Оксана. – Теперь мы квиты. А другие способы есть?

– Кофе, – подумав, сказала Зарина. – Оно, конечно, намного слабее табака, но если в больших количествах…

– Так вот почему меня в последнее время так прибило на кофе! – застонала Оксана.

– Ещё у нас принято есть жирное мясо. Свинину, например. Она, если что, не позволяет быстро похудеть. Ещё мы едим много чеснока и лука, они тоже притупляют.

– Чеснок и лук притупляют? – удивилась Оксана.

– Да. Именно поэтому в некоторых народностях они считаются запрещёнными продуктами, так же как мясо.

– В смысле, что тем уже тупеть дальше некуда?

– Не я придумывала национальные традиции, – засмеялась Зарина.

– А что-нибудь неотупляющее есть в арсенале средств?

– Да ты не бойся! Это же не значит, что ты станешь совсем глупой. Просто надо немного ослабить мозговую деятельность. Или ты предпочитаешь сумасшествие?

– Но ты же не сходишь с ума!

– Ты сравнила! Меня с детства обучали владеть этой силой, я знаю, как её использовать. И я соблюдаю технику безопасности.

– Так научи меня!

– Легко сказать! – подпрыгнула на стуле Зарина. – У нас даже двадцатилетних уже не обучают. Поздно.

– А для гаджё можно сделать исключение?

– Сделать можно, конечно, но будет ли толк? Представь себе: приходит тётя в балетную школу и говорит: «Хочу быть балериной! У меня растяжка хорошая». А у неё не только растяжка, но и целлюлит, и суставы больные. И вообще балерины в её возрасте уже на пенсию выходят.

– В наше время за деньги обучать будут. Жалко, что ли? Может, она на корпоративной вечеринке хочет «умирающего лебедя» станцевать.

– О нет! Денег я не возьму! – замахала руками цыганка. – За то, чтобы помочь тебе угробиться? Если хочешь, то пусть это будет на твоей совести.

– Значит, научишь? – обрадовалась Оксана.

– Ты просто не понимаешь, чего просишь. Да и как ты будешь это использовать?

– Да уж придумаю как. Ты же как-то используешь.

– Мне деваться некуда. И обратного пути уже нет. А ты не представляешь, с чем столкнёшься. А объяснить… Ну, как объяснить? – Зарина вздохнула и задумалась.

Оксана немного помолчала и ответила:

– У меня такое чувство, что ты предлагаешь от беременности избавиться. Типа, да зачем тебе это? И рожать-то больно, и возни-то потом с ребёнком много.

– Дело твоё, – пожала плечами Зарина. – Только если как убрать это состояние, я теоретически знаю, то, как тебя обучать, я даже не представляю.

– Значит, будем экспериментировать! Но избавляться от этого я не собираюсь!

– И всё-таки мне кажется, ты не совсем понимаешь, что получишь в результате. Ты, наверное, думаешь, что у тебя появится какая-то фантастическая интуиция, необычные способности, которые ты сможешь применять в бизнесе. Так?

Оксана пожала плечами.

– Для бизнеса у меня интуиция и так нормальная. Иногда я даже сама удивляюсь, насколько точно угадываю капризы рынка.

– Тогда чего тебе ещё нужно?

Оксана задумалась, пытаясь представить, что она будет делать с ясновидением.

– А ты как это применяешь? – спросила она. – Милиции помогаешь?

– Не только. Тебе вот, например, пытаюсь помочь. Другим людям, которые попадают в подобные ситуации. Но ты пойми, что я это вовсе не от доброты души делаю! Просто мне необходимо использовать эту силу, иначе она начнёт меня разрушать. Потому цыганки и вынуждены были скитаться по деревням в поисках тех, кому нужна помощь.

– А разве не в поисках тех, кого можно облапошить?

Зарина улыбнулась:

– Да. Одному помогли, сотню облапошили. Кто ж виноват, что среди вас тех, кому стоит помогать, всего один на сотню. А остальных сам Бог велел облапошить. Да и таких, как я, одна на сотню, а кушать хочется всем. Так что ты хорошенько подумай…

– Я не буду глушить эту энергию! – решительно заявила Оксана. – Если хочешь помочь – научи, что с этим делать. А там уж я разберусь, как её использовать.

Зарина допила кофе и начала рассматривать дно чашки.

– Ты умеешь гадать по кофейной гуще? – спросила Оксана.

– А чего тут уметь? Смотри, на что похожи разводы, и трактуй.

– У меня что-то похожее на свечу. К чему это?
– Пойдём, я познакомлю тебя с бари-дай. – Зарина встала. – Может, она что-нибудь посоветует.
Они вышли в коридор, поднялись по лестнице на последний этаж и оказались в просторном холле с огромными окнами, множеством разнообразных растений и фонтанчиком в центре. Зарина открыла стеклянную дверь и впустила Оксану в полукруглую застеклённую лоджию. В кресле, закутавшись в плед, сидела смуглая седая женщина и глядела вдаль.

– Здравствуйте, – сказала Оксана.

Бари-дай оторвалась от созерцания заснеженного горизонта и обернулась. Зарина села на подлокотник и что-то сказала по-цыгански. Старуха кивнула.

– Присаживайся. – Зарина показала на свободное кресло.

Оксана села и умоляюще посмотрела на бари-дай. Та тоже с интересом, чуть прищурившись, рассматривала Оксану.

– Даже не знаю, как вопрос сформулировать, – смутилась Оксана. – Может быть, вы знаете, что мне делать?

Старуха, не сводя с Оксаны глаз, чуть повернула голову и что-то сказала. Зарина встала, сорвала с одного из растений цветок и подала его Оксане.

– Красивый? – спросила старуха с сильным акцентом.

Оксана кивнула.

– Спрячь в кулак.

Аккуратно, чтобы не смять лепестки, Оксана прикрыла цветок пальцами. Старуха снова заговорила по-цыгански.

– Бари-дай сказала, что если он завянет, то она сможет тебе помочь, а если нет, то не сможет.

– Открой, – велела старуха.

Оксана разжала кулак и обомлела: цветок почернел и сморщился.

– Ууууу! – сочувственно покачала головой старуха.

– Но как?! – напугалась Оксана.

Бари-дай взяла маленькую мумию и с хрустом раскрошила. Потом на секунду прикрыла прах ладонью и вернула Оксане чуть помятый, но свежий, только что сорванный с ветки цветок. Потом она наклонилась и, заглянув ей в глаза, тихо сказала:

– Тебе два дня, чтобы найти то, что ищешь.

– А что искать? И где?!

– На острие свечи.

– На острие свечи?!
Старуха снова откинулась на спинку кресла и направила взгляд вдаль. Зарина жестом показала Оксане, что разговор окончен и пора уходить.
– Как она сделала этот фокус с цветком?! – спросила Оксана, когда они вернулись в комнату и к ней вернулся дар речи.

– Это не фокус, – усмехнулась Зарина.

– Хочешь сказать, что он и вправду высох, а потом ожил?!

– Если в двух словах, то это обычный цыганский гипноз.

– Обычный?!

– В наше время уже мало кто владеет им на таком уровне.

– А ты можешь?

– Нет. Да и ни к чему мне это.

– Она сказала, что если цветок завянет, то она сможет помочь.
– Значит, сможет!

– Но как?

– Она же сказала: у тебя два дня, чтобы что-то найти!

– Но что?!

– А что ты искала?

– Понятия не имею. Ничего не искала.

– Ладно. А что для тебя значат слова «на острие свечи»?

– Это мне однажды приснилось, но я уже почти ничего не помню.

– Как же не помнишь, если ты отреагировала на эти слова?

Оксана улыбнулась.

– Просто я, когда проснулась, сразу же сочинила стих по свежим образам. Он так и начинался: «На острие свечи мерцает нимб огня».

– А дальше!

– Да ну… – Оксана смутилась. – Там сплошной абсурд: «На острие свечи мерцает нимб огня, хрустальные лучи уходят вглубь меня. От сердца отразясь, они уходят вдаль, туда, где центр всего, за звёздную вуаль. Едины ночь и день. Я знаю – час настал, отдать свой свет и тень в Божественный Кристалл. Нести трёхмерный крест сквозь лабиринт времён.

Я тот, кто был, кто есть, и тот, кто не рождён», – протараторила она без всякого выражения. – Помню, что во сне были какие-то геометрические фигуры, которые перетекали одна в другую. Пирамиды, кубы, сферы, кресты. И всё это было словно какой-то язык. Помнишь, как у матросов – флажками? Вот так и там, каждая фигура что-то означала. И я читала по ним. И эта информация – она была понятна лишь там, во сне. Как только я проснулась, всё забыла.

– А при чём тут свеча?

– Я знала, что стою на вершине свечи. Я же говорю – абсурд. Стоило спуститься чуть ниже – захватит огонь, а подняться выше – взлетишь дымом.

И надо было удерживаться на этом острие, чтобы понимать тот язык, на котором со мной говорил… нуууу… в общем, кто-то.

– Взлетишь дымом, – задумчиво усмехнулась Зарина.

– Что означал этот сон?

– Ты меня спрашиваешь?! Я думаю, что в нём ты получила какую-то важную информацию.

– Ещё бы понять, какую! – усмехнулась Оксана. – Хотя… «кристалл», «трёхмерный крест», «лабиринт времён». Вскоре после того сна произошли события, которые объяснили суть этих символов.

И я как бы… ммм… ну, можно сказать, изобрела способ решать свои психологические проблемы.

– Интересно! – Зарина задумалась. – А может быть, и слова «должна найти то, что ищешь» тоже относились к какому-нибудь сну?

– Точно! – воскликнула Оксана. – Было! Во время приступа мне как раз снилось, что я ищу…

– Ну что замолчала? Рассказывай! Если не секрет, конечно.

– Да не секрет, просто я не помню, что я искала. Я шарилась на чердаке у Галины. Там было темно и пыльно. Я нашла подсвечник, зажгла свечу… Опять свеча!

– И что?

– И всё. Начала задыхаться и проснулась.

– Осталось только вспомнить, что ты должна найти.

– Шкатулку! – Оксана хлопнула себя по лбу. – Я должна найти шкатулку!

– Какую шкатулку?

– Это мне приснилось уже сегодняшней ночью. Я сижу в тюремной камере, прикованная цепью к стене.

– Ого! Наверняка это подсказка, как снимать тюремное проклятие! И что?!

– Открылась дверь, и вошёл монах.

Веки Зарины задрожали, и она прикрыла глаза.

Оксана почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Он сказал, что завтра казнь. Точнее, я как бы и сама об этом знала. Сидела и ждала.

– Подожди! Там был кто-то ещё.

– Как ты это видишь?!

– Не отвлекайся! Потом!

– С ним были ещё двое. Один держал факел, другой был тюремщиком, но это, по-моему, не важно.

– Ничего нет не важного! Каждая деталь может вести к разгадке.

– У тюремщика был ключ, и он снял с меня наручник. А Граф сказал, что я должна найти шкатулку.

– Граф?! – Зарина открыла глаза и удивлённо посмотрела на Оксану.

– Ну, монах этот. У него кличка Граф.

– Он так представился?

– Нет. Но я узнала его голос.

– То есть ты во сне поняла, что давно с ним знакома?

– Не совсем во сне. Ну ладно, скажу, – вздохнула Оксана. – Этот Граф часто является мне в фантазиях. Он как бы живёт в моём мозгу, иногда даёт советы, иногда что-нибудь рассказывает. В общем, я его придумала.

– Придумала?! Обычно девочки придумывают себе «добрую фею». Почему именно «граф»?

– Не знаю. Однажды этот образ возник, и… я чувствую к нему какое-то доверие и привязанность, хотя иногда он ведёт себя очень жестоко.

– А когда ты увидела его впервые?

– Впервые? Пару месяцев назад. Это было, когда мы мчались на бешеной скорости. А я очень боялась быстрой езды. Вот тогда меня и пробило. Это было похоже на воспоминания о событиях, которых не было в этой жизни. Как будто прошлую жизнь вспомнила. Понимаю, что всё это смешно…

– Ничего смешного! – строго сказала Зарина. – Но продолжай: что было дальше в сегодняшнем сне?

– Граф сказал, что если я найду шкатулку, то останусь жива.

– Какую шкатулку?

Оксана вздохнула.

– Однажды у меня была бессонница. Я сидела, фантазировала и увидела, как он что-то пишет. Перед ним на столе стояла шкатулка. Такая деревянная, с инкрустацией…

– Так! Ну дальше, дальше!

– Он дописал, запер бумагу в эту шкатулку и отдал мне ключ, сказав, что однажды эта инструкция мне пригодится. Потом я возвращалась в тот кабинет, чтобы найти её, но она исчезла вместе с хозяином.

– А что мешает тебе нафантазировать, что шкатулка стоит на том же месте, открыть её и достать письмо?

– Хм! – удивилась Оксана. – Почему-то это не приходило мне в голову.

– А ты попробуй! Прямо сейчас.

Оксана закрыла глаза и вспомнила кабинет Графа. Здесь было темно и… словно остановлено время. Казалось, даже пыль в воздухе замерла. Оксана представила, что шкатулка стоит на столе, и деревянная коробочка послушно появилась. Оксана подняла крышку. Внутри была бархатная обивка и больше ничего. Тогда она создала лист бумаги – это тоже оказалось не сложно, но, развернув письмо, поняла, что и текст ей придётся придумать. Она с досадой захлопнула фальшивую шкатулку, которая тут же превратилась в облако пыли.

Оксана закашлялась и открыла глаза.

– Нет, так не выйдет, – помотала она головой. – Искусственно не получается. Я, конечно, могу управлять собой в этих образах… например, поискать, спросить кого-то. Но если её там нет, то… придумать, конечно, можно, но… как бы объяснить?

– Да я понимаю, – усмехнулась Зарина.

– И где мне искать эту чёртову шкатулку?

– В памяти! Где же ещё? Какие ассоциации у тебя возникают?

Оксана закрыла глаза и забормотала:

– Шкатулка… шкатулка… Малахитовая шкатулка… нееее… та была деревянная с инкрустацией.

– Ты уже второй раз повторила про инкрустацию. Наверняка это важно.

– Думаешь?

– Где ты видела инкрустацию?

Оксана пожала плечом.

– В музее, наверное.

– В каком музее?

Вдруг Оксана обрадованно встрепенулась и воскликнула:

– На старинном журнальном столике! На чердаке у Галины!

– На том самом, где ты что-то искала во сне во время приступа?

– Да, да! Именно там.

– На твоём месте я бы тщательно обыскала этот чердак.

– Обязательно, как только приеду в деревню.

А сейчас-то что делать?

– Может быть, образ этой шкатулки хранит ключ к какому-то воспоминанию? Попробуй сконцентрироваться на нём.

Оксана застонала и закрыла лицо ладонями.

– А я пока оставлю тебя, – услышала она голос Зарины.

Шкатулка

Оксана долго сидела и пыталась «думать о шкатулке». Но как и в случае с «не думать о белой обезьяне», в голову, как назло, лезли мысли, далёкие от темы поиска. Намного интереснее казались вопросы типа «что там с моим автомобилем?». Фантазийная шкатулка с какой-то мифической инструкцией казалась бредом сумасшедшего. И несмотря на то что логически Оксана уже объяснила себе, что никакой это не бред, но с детства приученное к атеизму сознание пыталось восстановить привычный мир, в котором можно только мечтать о волшебстве, не неся при этом ответственности за реальное обладание сверхъестественными способностями.

Оксана собралась, решительно разогнала назойливые суетные мыслишки и вернулась к поиску таинственной шкатулки. В памяти вновь возник пустой кабинет Графа. Она огляделась. Внимание привлекли напольные часы, такие же, как у Кузнецовых в гостиной, только сквозь покрытое пылью стекло почти не было видно циферблата. Оксана подошла и открыла дверцу. Стрелки остановились ровно в пять. «Жанна была фавориткой пять лет, – вспомнила Оксана. – Возьмём час за год…» – Она перевела минутную стрелку на пять кругов назад, потом подтянула позолоченные гири и качнула маятник.

Пространство ожило. Белёсый налёт исчез, и стало легче дышать. В блестящем стекле мелькнуло отражение горящих свечей. Оксана обернулась. Граф сидел в своём кресле. Лицо его, как обычно, скрывала тень. На столе стояла шкатулка.

Вдруг раздался щелчок, часы зашипели и начали бить.

Когда бой утих, Оксана приподняла шуршащую юбку и подошла к столу.

– Здравствуйте, – сказала она. – У меня вопрос.

– Спрашивай, – ответил знакомый голос.

– Когда мне понадобятся инструкции, где я должна буду искать эту шкатулку?

– Я же дал тебе ключ.

– Ключ? – Оксана достала его из-за пазухи. – Вот он, но что от него толку?

Граф молчал.

– Или вы имеете в виду эмоциональный ключ? Я не совсем понимаю ваши намёки.

Граф продолжал молчать.

– Но я не чувствую никаких особенных страхов, – пожала она плечами. – Даже страха оказаться в тюрьме почему-то нет. С другой стороны, меня терзает множество каких-то нелепых депрессий и истерик. Но какая из них ключевая? Подсказка бы мне не помешала. А можно я прямо сейчас… прочитаю?

Молчание Графа она расценила как согласие и придвинула шкатулку к себе. Ажурная золотая отмычка щёлкнула в замке, и Оксана (или уже Жанна?), прежде чем откинуть крышку, замерла. Сердце тревожно колотилось. Что там, в этой чёртовой инструкции? Действительно ли настолько ценно её содержание, что стоило из-за этого двадцать лет вести поиски, которые в конце концов привели на гильотину? А вдруг окажется, что там пусто? Она отдёрнула руку.

Нет, страшно даже не это.

Долгие годы у неё была цель, которая определяла смысл жизни. Ею она оправдывала свои затраты на наряды, балы, путешествия, ради неё завязывала романы и устраивала интриги, влияя через своих любовников на политику и экономику страны. И вот сейчас наконец-то она прочитает это письмо. И что дальше? Новое задание? Новые планы? Или просто подробная инструкция, как спастись. Но ради чего спасаться? Что ждёт её на свободе в изменившемся мире, где всё придётся начинать сначала, где не осталось ни верных друзей, ни заклятых врагов?

Можно, конечно, не читать. Но тогда все годы увлечённого поиска придётся списать в бессмысленно прожитые. Нет! Только не это! Отсутствие смысла одинаково невыносимо как в будущем, так и в прошлом.

Решительно открыв шкатулку, она достала письмо, развернула и, пробежав взглядом по строчкам, ничего не поняла.

– Писано было не для тебя, а для Жанны, – сказал Граф.

– А разве я не она? – очнулась Оксана.

– Смотря что ты называешь буквой «Я».

– Ну, разумеется, не тело, а душу, которая реинкарнирует из одной жизни в другую.

– А что такое душа? А реинкарнация? Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? – усмехнулся Граф.

– Очень приблизительно, – сморщилась Оксана. – Всё так запутано. Христиане утверждают, что душа рождается вместе с младенцем, развивается и остаётся жить вечно после смерти тела. И уже либо тебе рай, либо ад. У католиков, правда, ещё чистилище есть. А у буддистов души вообще как таковой нет. И кому верить?

– Самое забавное, что все они правы и верить можно всем.

– Как так?

– Просто словом «душа» они называют разные субстанции. А если понять, как на самом деле всё устроено, то нет никаких противоречий.

– И как же оно устроено?

– И Христос, и Будда, и многие другие пытались объяснить. Проблема в том, что словами невозможно передать то, что лежит за пределами умственного восприятия. В результате люди всё запутали. Причём каждый пытался увести в выгодную для себя сторону. К примеру, идею о том, что души нет, буддисты выдвинули уже после смерти Учителя.

– Зачем?!

– А зачем подросток делает всякие глупости? Наверное, для того, чтобы показать, что он не зависит от устаревших догматов взрослых. Надо было сделать какое-нибудь дерзкое заявление, чтобы обособить свою религию от господствующего в то время индуизма. Ведь Будда не сказал ничего противоречащего древним Ведам. Просто он говорил более понятными для того времени словами.

– Так что же такое душа?

– Это слово, которым ты можешь назвать всё, что пожелаешь. Например, я считаю, что душа – это дорога.

– Дорога?!

– В древней индийской книге написано: «Знай, что тело – колесница, а Атман – хозяин колесницы. Разум – возничий, а ум – вожжи. Кони, запряжённые в колесницу, – наши чувства, а путь, по которому они бегут, – объекты чувств». [5]

– Душа – это объекты чувств?!

– Я имел в виду не дорожное покрытие, – засмеялся Граф. – Когда мы говорим «дорога была приятной», мы ведь подразумеваем не укатанную ленту земли, по которой ехали, а удобство транспортного средства, профессионализм возничего, силу и выносливость лошадей, происшествия в пути, попутчиков, погоду за окном… ну и качество дорожного полотна, конечно. Верно?

– Да.

– Так вот: тот, кого древние арии называли Атман, отправляясь в дорогу, садится в колесницу, а путь, который он проходит за одну человеческую жизнь, христиане называют Душой. Один и тот же путь невозможно проделать дважды, поэтому Душа действительно живёт лишь один раз.

– А Атман как называется у христиан?

– Дух. И считается, что он не реинкарнирует, а стяжается человеком во время жизни. В общем, разница лишь в терминах и понятиях.

– Как это стяжается?

– Сама проведи аналогию: каждый возничий желает найти пассажира. Можно, конечно, проехать весь жизненный путь с пустой колесницей, но тогда и лошади будут голодные, и сам не разбогатеешь. Да и какой в этом смысл? В общем, дальше думай сама.

– Хорошо, подумаю. Но вернёмся к вопросу: кто такая Жанна?

– Это женщина, которая жила двести лет назад.

– А какое отношение она имеет ко мне?

– Ты подсадила её в свою колесницу как попутчицу.

– Я? Подсадила?!

– Без твоей воли никто не мог этого сделать.

– Но разве я давала согласие?

– Более того – ты просила об этом.

– Когда?

– Помнишь, ты шла с отцом по Красной площади и мечтала жить в эпоху королей и принцесс, карет и балов, узких корсетов и пышных юбок. Мысленно ты репетировала реверанс и кокетливое дрожание веера. Может быть, эти фантазии были навеяны сказкой о Золушке, а может, посещением какого-нибудь музея. Я не мог вернуть для тебя ту эпоху, но мог подарить воспоминания о ней. И теперь ты в ней жила.

– Выходит, что с «реверансами» я получила в нагрузку «тюремное проклятие»? Вот спасибо!

– Такова твоя карма.

– Выходит, не совсем моя.

– Ну почему же? Где, по-твоему, находятся Рай, Ад и Чистилище?

– Где?

– В душах и телах живущих людей. Каждый человек имеет три уровня кармы: личную, родовую и общечеловеческую. В родовую входит то, что он получает от предков: внешность, здоровье, способности, материальное наследство и конечно же образование. Возможности и возникшие в детстве интересы определяют, какую часть общечеловеческой кармы он может взять на очистку.

– Выходит, мне ещё повезло? – улыбнулась Оксана.

– В кармическом законе нет такого понятия, как везение. Каждому даётся по силам. Если возьмёшь больше, чем сможешь поднять, то и сама провалишься в ад.

– За что?

– Ад – это не наказание, поэтому вопрос «за что» здесь не подходит.

– Не наказание? А что тогда?

Граф потёр подбородок, размышляя в поисках подходящего примера.

– Представь, что нам всем надо взойти на гору. Мы альпинисты, и мы в одной связке. Кто-то из нас уже отдыхает на вершине, кто-то ещё у подножия, остальные в пути. Любой из нас, проходя сложный этап, может оступиться и сорваться, но он повиснет на страховке. Так вот: ад – это когда ты висишь над пропастью.

– Но ведь на страховке? Значит, другие не дадут тебе упасть?

– Но если ты сам не будешь прилагать никаких усилий, чтобы снова стать на путь, то будешь тянуть вниз тех, кто идёт рядом с тобой, и они тоже могут сорваться. А если все начнут безвольно болтаться на тросе в надежде, что верхние их вытянут, то даже тот, кто уже стоит на вершине, не сможет удержать их.

– Не проще ли тогда обрезать верёвку?

– Ты бы обрезала?

– Но если он не желает карабкаться сам…

– А как ты определишь: не желает или не может? Вдруг он ударился головой и висит без сознания?

А через минуту ты сама можешь оказаться в его положении.

– Да… об этом я не подумала. Нельзя обрезать. Но тогда почему говорят, что в аду нет никакой надежды на спасение?

– После смерти тела Душа не имеет сознания.

А надежда невозможна без сознания, так же как и воля, разум, любовь. И если исправлять ошибки и вытягивать душу из пропасти будет некому, то всё.

– И что будет с такими душами?

– Ничего не будет, – пожал плечами Граф. – Просто их не возьмут с собой в Новый Мир. Ведь это следующее, более сложное восхождение. Ты бы взяла того, кто всю дорогу ехал у тебя на спине и тянул вниз?

– Вряд ли. Но что с ними будет?

– Да ничего! Ты понимаешь – ни-че-го.

– А как же «озеро огненное» и прочие ужасы?

Граф засмеялся.

– Где ты такого начиталась?

– В Апокалипсисе. [6]

– А-а. Кстати, в том же Апокалипсисе есть очень удачное сравнение: душа подобна книге [7] . Что происходит с неинтересными, никому не нужными книгами?

– Их не читают.

– Верно. И они медленно, бессмысленно истлевают или идут в макулатуру. Но больно ли книге от этого?

– Тогда зачем эти байки про адские муки?

– А как ещё объяснить людям, какого блаженства они могут лишиться? «Безболезненное» небытие по сравнению с тем, что обрели бы они в Царстве Божием, – как самые ужасные пытки по сравнению с праздной райской жизнью.

– Выходит, что никаких наказаний не будет?

– Тебя это расстраивает?

– Не знаю. Но как-то несправедливо получается. Можешь всю жизнь прожить в своё удовольствие за счёт других, или, хуже того, доставляя людям страдания, и в результате получишь просто покой и забвение?

– Не сразу. Бог сделает всё, чтобы попытаться спасти твою душу.

– Опять же за счёт других?!

– Почему? Есть люди, которым в наследство от предков достались нищета и болезни, алкоголизм и разврат, отчаяние и безысходность. Они создают отличную среду для «адских мук». Вот туда и воплощаются грешники.

– Но иногда в нищете и болезнях виноваты не предки, а, например, завоеватели.

– Если кто-то позволил себя завоевать, то кто же в этом виноват?

– Но иногда нет иного выхода!

– Вот потом они вместе и ищут выход: «Кто ведёт в плен, тот сам пойдёт в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых». [8]

– То есть завоеватели воплощаются в семьях завоёванных?

– Особенно меня забавляет, когда «победители» насилуют захваченных женщин, чтобы облегчить себе возможность родиться в униженном и ограбленном народе. А бывает и так, что угнали кого-то в плен, а его потомок взял да и стал королём победителей. А ты говоришь – «нет выхода». Жизнь справедлива! Каждому даётся шанс отработать родовую и общечеловеческую карму. А от того, как ты справишься с этой задачей, зависит твой личный кармический багаж, с которым ты и явишься на Суд.

– Меня мама всегда им пугает.

– О да! – усмехнулся Граф. – В христианстве он почему-то называется Страшным. На самом деле это просто переход человечества на новую стадию развития. Подобно рождению ребёнка из чрева матери.

– Ничего себе – «просто»!

– Бывают осложнения, – развёл руками Граф. – Если человечество не успеет сформироваться к определённому сроку, то суд действительно может быть страшным.

– И когда срок?

– Точной даты не знает никто.

– Но хотя бы приблизительно?

– Считай, что вы уже на девятом месяце.

– И… как это будет?

– Ну что за вопросы? – засмеялся Граф. – Ты же читала Апокалипсис. Там ясно написано: протрубят ангелы, воскреснут мёртвые, польётся огонь с неба.

– Но нельзя же понимать эти тексты буквально! – возмутилась Оксана.

– Почему?

– Как мёртвые могут воскреснуть?!

– Я уже, кажется, говорил тебе, что нет в человеческом языке слов, чтобы передать, как это будет. Ведь если бы это было так просто, то зачем бы Иисусу понадобилось сочинять свои притчи? Мог бы сказать: «Такого-то числа всем сидеть на чемоданах и ждать переселения в новый мир».

– И всё-таки! Я попытаюсь понять. Объясните мне механизм этого перехода! Что стоит за словами «мёртвые воскреснут»?

– Хорошо, – вздохнул Граф. – Давай попробуем.

Попытка объяснить

– Cкажи: ты уверена, что ты живая?

– Конечно.

– А почему?

– Странный вопрос! Я чувствую, дышу, мыслю, испытываю эмоции…

– Ясно. А если ты спишь и видишь сон, ты живёшь?

– Конечно!

– А если спишь, но не видишь снов?

– Эээээ… но я ведь проснусь? Тело живое, значит живу.

– А если ты чувствуешь, мыслишь, испытываешь эмоции, но при этом твоего материального тела нет, можно ли назвать тебя живой?

– Но если нет тела, чем же я могу чувствовать?

– Тебе ли объяснять, насколько реалистичным может быть осознанное сновидение?

– Но это совсем другое дело! Во сне мозг создаёт картины и он же получает ощущения от воображаемого мира. Но если нет тела, то нет и мозга!

– Предположим, во Вселенной существует материя, способная выполнять те же функции, что мозг живого существа.

– Тогда… а как же я тогда пойму, что это сон, а не явь? И кем я увижу себя, если проснусь?

– Хороший вопрос, – улыбнулся Граф. – А можешь ли ты быть уверена, что сейчас живёшь в материальном теле, а не спишь посреди космоса в виде туманности?

– Э-э-э… Вы хотите сказать, что наш мир – это массовая галлюцинация? Коллективное сновидение?

– Я пока только задаю вопросы, – засмеялся Граф. – «Коллективное сновидение» ты придумала сама, но если тебе так проще понять, то пусть пока будет так.

– Выходит, что в какой-то момент все души проснутся и ощутят себя снова живыми, в здоровых и молодых телах? И новый мир будет казаться столь же реальным, как этот?

– Нет! – улыбнулся Граф. – Новый мир будет более реален, чем этот.

– Не понимаю! Как мир может быть ещё реальнее, чем материальный?!

Немного подумав, Граф взял перо и сделал на листе бумаги несколько штрихов.

– Что это? – спросил он.

– Квадрат, – пожала плечами Оксана.

– Почему ты так решила?

– Это очевидно.

– А может, это куб, вид сверху? Или пирамида, вид снизу?

– Или параллелепипед, но при чём тут это?

– При том, что невозможно на плоском листе показать объёмный предмет. Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о более многомерной реальности, используя понятия трёхмерного мира. Как я должен это сделать?

– Да очень просто! – Оксана взяла перо и нарисовала ещё два квадрата. – В школе на уроках черчения учат изображать объёмное. Вот виды «сбоку» и «прямо» – теперь ясно, что это кубик.

– Ты видишь здесь кубик? – удивился Граф.

– Я вижу три проекции и строю в своём воображении объёмный предмет.

– Разве? Чтобы получить о предмете полную объёмную информацию, надо видеть его, как минимум с четырёх сторон. Причём одновременно.

– Тогда уж не с четырёх, а с шести?

– Зачем? Четырёх вершин тетраэдра (треугольной пирамиды) вполне достаточно.

– Насчёт четырёх вершин соглашусь, – кивнула Оксана, подумав. – Но одновременно-то зачем?

– Потому что, пока ты его переворачиваешь, противоположная сторона уже может измениться и информация о предмете опять будет неполной.

– Так. Вы хотите сказать, что в том, новом мире у человека будет возможность видеть всё с четырёх вершин одновременно?

– Как минимум. Плюс ещё из центра. Если ты читала «Апокалипсис», то помнишь, как Иоанн описывал своё видение: «…и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади». [9]

– Когда я это читала, возникал вопрос: чего он курил?

Граф засмеялся.

– Он всего лишь пытался изобразить проекцию того, что видел, на свою четырёхмерную реальность. Подобно тому, как ты рисуешь три квадрата, чтобы изобразить куб.

Оксана зависла, пытаясь представить, как может выглядеть мир, если видеть его четырьмя глазами с разных вершин тетраэдра. Ничего не получалось. Построить проекции по отдельности она могла, но совместить…

– Не мучайся, – услышала она насмешливый голос Графа. – Для начала попытайся хотя бы представить мир глазами коровы.

– Коровы?

– Её глаза расположены так, что она видит одновременно и то, что справа от неё, и то, что слева. Ей не дано видеть мир объёмно, как льву, например. Зато лев не обладает периферийным зрением. Он может видеть лишь то, что впереди.

– Лев, корова… – задумалась Оксана. – «И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лицо, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему» [10] . Неужели они упоминаются в «откровении» как примеры разных способов видения мира?

– Возможно.

– Летящий орёл… – продолжала размышлять Оксана. – Он видит мир сверху.

– К тому же у него отлично развито и объёмное и периферийное зрение.

– Но почему человек назван животным?

– Может быть, потому, что, находясь в духе, Иоанн осознал это?

– Обидно, но логично, – усмехнулась Оксана. – И всё-таки, я думаю, что человек был упомянут как пример какой-то особенности зрения. – Она замолчала в ожидании подсказки.

– И какой же? – Похоже, Граф не собирался подсказывать.

– Даже не представляю, – нахмурилась Оксана. – Может быть, цветность? Все остальные, кажется, дальтоники.

– Орёл отлично различает цвета, – возразил Граф. – Единственный из птиц.

– Тогда что?

– А что, по-твоему, может означать «внутри исполнены очей»? [11]

– Понятия не имею.

– А выражение «внутренний взор» тебе понятно?

– Это способность представлять, видеть предметы мысленно.

– Не только предметы, но и действия и абстрактные понятия. Этой способностью обладают только человекообразные животные.

– Выходит, когда мы перейдём в Новый Мир, то перестанем быть животными?

– Перейдут только те, кто перестал быть животным уже в этом мире.

Доктор Айболит

Уже почти не чувствуя окоченевших ног, Александр нажал на кнопку звонка и облокотился на забор. Во дворе зазвенела цепь, и послышался радостный бас Князя.

– Саша! – закричала Галина, открыв калитку. – Ну разве так можно?! – Она втащила его во двор. – Мы уже не знали что думать! Как тебе не стыдно?! Что с тобой опять приключилось?!

Оказавшись в гостиной, Александр аккуратно снял с плеч рюкзак и упал на пол, приготовившись к адской боли, когда ноги начнут согреваться.

– Где Вовка? – прохрипел он.

– Ой, надо же позвонить, что ты вернулся! – спохватилась Галина и бросилась к телефону.

– Он что, пошёл меня искать?

– Он что, самоубийца?! Поехал искать спасателей.

Александр приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит с его ногами. Двойняшки с нахмуренными лицами уже размотали онучи-портянки и аккуратно освобождали ступни от промокших и обледеневших кроссовок.

– Боже мой! Саша! – причитала Галина. – Ну неужели эти языческие предрассудки стоят такого риска?! Володя! Всё, отбой, он вернулся! Не знаю, вон валяется на полу, ноги отморозил, кажется. Врача? Не знаю, но если есть, то привези на всякий случай. Хорошо.

Она положила трубку и скрипнула дверцей шкафа.

– Девочки, вы не видели, тут где-то бутылка водки была? Ах, вот она… Володя! Налей воды в ванну.

Вовка младший загрохотал по ступенькам наверх.

– Только не горячей, чтобы комнатной температуры была! – крикнула ему вслед Галина и принялась растирать ноги Александра.

Он застонал.

– Больно? Это хорошо! Маша, Даша, включите чайник!

Александр заскулил и начал скрести ногтями по паркету, словно тело пыталось вылезти из себя.

– Спокойно, спокойно! – услышал он мужской голос. – Не пытайся вырваться из очага боли! Наоборот, старайся погрузиться в неё!

«Как быстро приехали», – мелькнуло удивление, но тут же было заглушено новым приступом. Сознание послушно начало выполнять инструкции.

– Перенеси всё внимание в ноги! Найди самую болезненную точку. Понимаю, что везде больно!

В колене больно?

Александр помотал головой.

– Значит не везде! Какой палец сильнее болит: мизинец или большой? Или, может быть, пятка?

И в какой ноге больнее?

Доктору необходимо было знать, что спасать в первую очередь. Александр начал сравнивать, чтобы ответить. Но удивительное дело: стоило взглянуть внутренним взором на истерично ноющую левую пятку, как начинало казаться, что не так уж ей на самом деле и плохо, что большой палец правой ноги страдает намного сильнее. Когда же пальцу удалось, наконец, привлечь внимание к своим проблемам, выяснилось, что и он в принципе ещё может подождать, поскольку мизинчику на левой помощь требуется куда срочнее. Мизинец тоже проявил благородство, согласившись, что щиколотка как-то слишком подозрительно чешется и, наверное, начинать реанимацию надо с неё, ведь какой смысл спасать его, если её всё равно придётся ампутировать. Щиколотка сказала, что ей, конечно, плохо, но не хуже, чем её соседке, и пока Александр искал, что же ему ответить, обнаружил, что боль хоть и продолжала царить в его ступнях, но уже не была невыносимой.

Он открыл глаза и сквозь слёзы навёл резкость.

– Ну что, Мересьев ты наш, – сказала Галина. – Сможешь сам в ванную подняться или будешь здесь лежать, пока Володя приедет?

– Как приедет? – прошептал искусанными губами Александр. – А разве он ещё не…

– Не! – развела руками Галина. – У него не летающая тарелка, а простой джип.

– А кто тогда здесь был? – Он начал шарить глазами по комнате.

– Саша, не пугай меня, пожалуйста! – В голосе Галины послышались близкие слёзы. – Я и так уже на пределе!

– Галь, я слышал мужской голос!

– Замолчи! – Она разрыдалась. – Хватит уже этих твоих штучек! Сходи с ума в одиночку, а меня в это дело не втягивай! – Она вскочила и побежала наверх.

Александр напрягся и сел. Одна из девочек подала ему кружку с чаем, другая подвинула кресло, чтобы он смог привалиться спиной.

– Вы тоже никого здесь не видели? – обречённо спросил Александр.

Близняшки скорчили две настороженные гримаски и синхронно мотнули головами. Вдруг раздался какой-то шорох. Маша и Даша одновременно вздрогнули и посмотрели на рюкзак. Он издал какой-то невнятный звук и начал дёргаться. Сначала завизжала одна, к ней тут же присоединилась другая. Переорать их у Александра не было сил. На шум прибежал Вовка и, растерянно хлопая глазами, пытался определить причину переполоха. Следом вернулась Галина и, топнув ногой, остановила шум.

– Всё! Никаких больше привидений! – решительно приказала она. – Вы слышали меня?! Привидений не бывает!

– А что тогда это? – Даша покосилась на рюкзак.

– Я не знаю! – Галина схватила его и рывком расстегнула.

– Осторожно! – простонал Александр.

Угрожающий крик из рюкзака заставил Галину бросить его и отпрыгнуть в сторону.

– Что угодно, но не привидение! – требовательно повторила она.

Александр дотянулся до рюкзака и извлёк из него упирающегося и кусающегося воронёнка, который тут же уполз в угол и нахохлился, как огромный перепуганный воробей.

– Ого! – Вовка начал медленно подкрадываться к птице.

– Володя! Не подходи к нему! Видишь, он боится! – приказала Галина.

– Дай ему еды, – попросил Александр.

– А как его зовут? – спросил Вовка.

– А может, это она! – возразила Маша-Даша.

– Что у него с крылом? – спросила Галина.

Вскоре вернулся Владимир. Вместе с ним в комнату вошёл пожилой мужчина с медицинским чемоданчиком в руках.

– Доктора Айболита вызывали? – улыбнулся он, снимая пальто.

– Здравствуйте! – обрадовалась Галина. – Только у нас сегодня пациент двуногий.

– Разберёмся! – усмехнулся Айболит и присел перед Александром на корточки. – Ну, что тут у нас? – и он ощупал распухшие ступни. – Ничего страшного! Первая степень обморожения, ну, может быть, начало второй. Даже повязку накладывать не буду. Через пару дней встанет на ноги. Температуру измерили?

– Вы ветеринар? – спросил Александр.

– Вас это оскорбляет? – улыбнулся доктор.

– Наоборот, радует! Посмотрите птицу, пожалуйста.

– Птицу? – Доктор заметил в углу воронёнка. – Сейчас с вами закончим и возьмёмся за птицу.
Потом Александра втащили на второй этаж и аккуратно погрузили в прохладную ванну. Тонкой струйкой включили горячую воду и оставили его отогреваться.

Волхв

Пронзительный взгляд из-под седых лохматых бровей, казалось, шарит по всем внутренностям. Луч встрепенулся, но не смог подняться, придавленный к земле посохом беловолосого старца. Вокруг стояли мужчины с обнажёнными мечами и смеялись. Страшно не было. Неподалёку ласково звенел ручей, напоминая, что ничего плохого случиться не может.

Луч уже несколько лет жил в стане белых людей. Здесь его талант был востребован. Он с удовольствием вырезал из дерева самые разные предметы: от ложек до украшений. Иногда ему даже заказывали создавать изображения белых богов для новых семейных капищ.

Общество белых людей делилось на кланы, но в отличие от лесного народа здесь каждый, прежде чем стать взрослым, должен был получить образование во всех областях, пройти проверку и только потом определиться с выбором своего дела. Все обязательно постигали основы кузнечного ремесла и при необходимости могли починить меч или подковать коня. Все ведали травы и могли без помощи волхва изготовить простое лекарство, умели ориентироваться по звёздному небу и, главное, изображать слова с помощью начерченных знаков. Кроме того, все, даже женщины, владели элементарными приёмами самообороны и каждый год должны были проходить переподготовку. Луч с удовольствием обучался всему, кроме борьбы. Махать мечом он не любил, но, подчиняясь обычаям, ходил на тренировки и терпеливо принимал поражения от молодёжи. Даже старик-волхв легко укладывал его на землю.

Старец убрал посох. Луч встал, поднял свою палку и снова принял оборонительную позу. На место старика вышел белобрысый паренёк с деревянным мечом, и они сошлись в учебном бою.

Неуклюже отражая удары, Луч чувствовал насмешливый взгляд Ворона. Тот преуспел в боевом искусстве, но другие науки были ему не интересны и давались с трудом. Он не мог сдать экзамены, поэтому его не признавали взрослым и не позволяли пользоваться настоящим мечом, что очень злило и без того агрессивного юношу.

Когда они возвращались с тренировки, Луч спросил:

– Ты выучил названия звёзд?

– Нет! Я не понимаю, для чего мне это, и не хочу забивать голову бесполезными знаниями!

– Это необходимо, потому что мы согласились стать переводчиками между ними и нашим народом.

– Они уничтожили наших! Кому переводить?

– Да нет же! Просто наши ушли, испугавшись небесного огня. Мы же не нашли мёртвых!

– Потому что они сгорели дотла!

Луч вздохнул, не зная что ответить. Такая мысль и его посещала, когда он пытался понять, куда же все исчезли.

– Но мы обещали, что будем жить по их законам и правилам! – напомнил Луч.

– Лучше бы вместо меня выжил Лис! – сквозь зубы ответил Ворон. – Вы бы с ним были счастливы! – Он презрительно взглянул исподлобья и ускорил шаг.

Луч вернулся в свою мастерскую и сел напротив почти готовой скульптуры. Точнее, она была уже совсем готова, но он всё шлифовал её, пытаясь довести до совершенства. Волхв попросил сделать богиню Ладу. На вопрос, как она должна выглядеть, сказал, что как самая красивая женщина в мире. Луч дал волю резцам, которые специально для этой работы изготовил кузнец, и вот она уже почти… да нет, не почти, а совсем.

Пожалуй, впервые в жизни он не хотел расставаться со своим творением. Но, вздохнув, Луч взял её и направился к волхву.

Старик долго рассматривал скульптуру, но Луч не мог понять, что выражает его лицо. За годы, проведённые с белыми, он научился различать простые эмоции, вроде гнева, радости, страха и смеха, но сейчас было что-то другое, чего Луч пока не понимал. Он опасался, что заказчик не одобрит богиню, ведь она получилась не похожей на полнощёких и большеглазых белых женщин. И в то же время боялся, что волхву она понравится и он заберёт её.

Наконец старец обернулся и медленно, чтобы Луч успевал переводить, спросил:

– Где… ты… видел… такую… женщину? – Слова он по привычке дублировал жестами, хотя Луч давно уже понимал их на слух. Сложнее было ответить на вопрос, потому что многие звуки по-прежнему трудно было произносить, да и выстроить слова правильно не всегда удавалось.

– Это богиня Надэ, – ответил он. – Она с нашим народом и с Отцом… была.

Старик сдвинул брови.

– Ты хочешь сказать, что так у вас изображали богиню любви?

Луч помотал головой, что у белых означало «нет».

– Так… была похожа… живая богиня Надэ. Лесные люди не мог делать такая фигура. Нет ножа.

– Живая, говоришь, была? А где она сейчас? Ушла с шаманом?

Луч забавно вскинул плечи вверх, что означало «не знаю», но потом подумал и уверенно мотнул головой.

– Шаман сказал, Надэ останется, следить за белый человек. Лес хранить.

– Вот как? А ты её сам видел? – И старец снова показал на свои глаза.

– Видел! – кивнул Луч. – Её все видел. Ворон видел.

– И Ворон видел? – удивился волхв. – А ты можешь сказать, какой у неё рост? – И он положил руку себе на макушку.

– Большая! – закивал Луч. – И поднял руку над головой так, что она едва сравнялась с переносицей волхва.

Старец разочарованно опустил свою ладонь на тот же уровень.

– Не-не! – замахал рукой Луч и запрыгал.

Волхв поднял руку над своей головой.

– Да! – кивнул Луч. – Большая.

– Надо же! – Старец задумчиво опустился на скамейку. – А я-то думал, пригрезилось. А выходит… Так, может быть, и дед мой не сказки рассказывал?

– Что рассказывал дед? – Луч сел на траву и приготовился слушать.

– Давно это было. Все считали его выжившим из ума, и только мы, малыши, ему верили. А рассказывал он, что живёт в лесу старик-хозяин, на две головы выше обычного человека. И что обладает он силой необыкновенной, и чудеса разные творить может. И что однажды дал он деду моему поручение – доставить письмо князю, а в награду обещал научить его разным премудростям, да только при условии, что тот вернётся, когда все внуки вырастут. Потому дед нам всегда говорил: «Растите быстрее, не терпится мне уже к Хозяину уйти». А бабка наша вздыхала и говорила: «Не надо детям головы ерундой забивать, хватит на семью одного полоумного». Но однажды дед всё-таки ушёл в лес да так и не вернулся. Поискали его, поискали да решили, что волки. Понимаешь?

– Быстро говорить, трудно понимать, – кивнул Луч.

– Трудно ему, – усмехнулся волхв. – А мне не трудно, думаешь? Видел я вчера вашу богиню.

– Да! – снова кивнул Луч. – Она следит за белый человек. Чтобы он не обижал лес и лесные люди.

Старец задумчиво закивал головой.

– Скажи мне, – решился наконец Луч и выпалил заранее составленный и заученный вопрос: – Как ты делал шары из огня, которые прогнали Волка и лесных воинов?

Волхв посмотрел на него с недоумением.

– Какие шары?

– В тот день, когда Луч и Ворон пришли к белым людям. Вы пели, а из реки поднимался огонь.

– Огонь? Из реки? – Старец вскинул мохнатые брови. – Я такого не могу! Я всего лишь колдун. Мы собираемся все вместе и поём, наши души объединяются в единый коло, – старик сделал руками жест, показывающий круг, – и я направляю нашу волю в небеса, дую. Колдую. В тот день мы обращались за помощью к богам, и они прислали тебя.

– Вы просить у богов меня? – удивился Луч. Он всегда думал, что им с Воронёнком разрешили жить в деревне из милости.

– Ну, не конкретно тебя, конечно, – развёл руками волхв. – Мы никак не могли понять причины агрессии по отношению к нам. Мы не делали вам ничего плохого, а вы нападали. Нужен был человек, способный выучить наш язык и научить нас своему, чтобы мы могли разговаривать с лесным народом.

– Так это не вы сожгли нашу деревню?

– Мы? Как же мы могли это сделать, если все были на берегу?

– Ворон сказал, что вы можете стрелять огнём.

Волхв помотал головой:

– Нет! Это могут только боги. А мы не хотим воевать, потому и ушли из своего мира в такую даль и начали всё сначала.

У Луча в голове вертелось ещё множество вопросов, но словарный запас был пока слишком мал, чтобы спросить о том, для чего даже в его родном языке не было определений. Это вызывало чувство, похожее на голод. Он знал, что если его не удовлетворить, оно будет нарастать до тех пор, пока не вспыхнет мучительной яростью и не выжжет душу. Он вспомнил своего друга, который постоянно мучился от этой болезни, чем раздражал всех своих родичей. Раньше Луч тоже не мог понять Лиса, а сейчас, точно так же, никто не понимает его самого. К примеру, он знает, но не может объяснить Ворону, зачем надо «забивать голову ненужными знаниями». Он понял это в тот момент, когда «поющее коло» растворило-таки его в себе.

Тогда Лучу на мгновение показалось, что он стал с ним единым целым. Как свои, он увидел мысли белых людей, их чувства, знания и умения. Он ощутил так же и их страдание, но оно не могло затмить того блаженства, ради продления которого он готов был на всё. Но вдруг круг заколыхался, как вода, в которую бросили камень, и разбился на множество мелких лужиц. Люди очнулись и с удивлением начали рассматривать пришельца, вторгнувшегося в их священнодействие. В первую минуту Лучу казалось, что он понимает слова старца, обращённые к нему, и соглашается с ними, но потом наваждение прошло, он развернулся и бросился догонять Воронёнка. Уже позже, истощённые и отчаявшиеся, они пришли к белым и попросили еды и жилья.

Путеводная звезда

Открыв глаза, Оксана увидела прямо перед собой огромную горящую свечу. Протерев глаза и наведя резкость, она поняла, что это краешек солнца выглядывает из-за шторы прямо над термосом с кофе. Рука потянулась к крышке, но Оксана отдёрнула её, вспомнив о данном себе утром обещании – не более одной чашки в день. Сегодняшняя порция уже была выпита.

Как только она попыталась отвлечься, жажда усилилась. Причём это было не примитивное слюноотделение и не подсасывание в желудке. Казалось, всё тело, от затылка до ногтей, ноет и просит горького чёрного зелья.

«Ладно. Но только одну!» – согласилась Оксана и взяла термос. Освобождённое солнце ослепило, пробежало по позвоночнику и вышло через кончики пальцев. Жажда ослабла.

Оксана поставила термос на место и, откинувшись на спинку дивана, снова закрыла глаза. На тёмном экране отпечатались цветные пятна, и посреди этой сюрреалистической картины гордо стояла горящая свеча. «Что же это за символ?»

Оксана вернулась в кабинет Графа и задала вопрос.

– Острие свечи? – Граф взглянул на подсвечник. От его дыхания огненные солдатики встрепенулись, присели, козырнув, и снова замерли, вытянувшись по стойке смирно. – Если в двух словах: свеча – это портал в высший мир. Но открывается он только тогда, когда пламя спокойно и верхушка его заострена. Если же огонь колышется от сквозняка, трещит некачественный воск или образовался нагар на фитиле, то этот эффект исчезает.

– Портал? В иное измерение? – Оксана недоверчиво хмыкнула.

– Я не буду вдаваться в физические подробности, – улыбнулся Граф. – Скажу лишь, что над огнём создаётся зона вакуума, а он, как ты знаешь, не теплопроводен. Поэтому на острие возникает точка, из которой теплу некуда уходить, и она прожигает дыру в иную реальность.

– Ерунда какая-то! Как может возникнуть вакуум в открытом пространстве? Почему он не заполняется?

Граф пожал плечами и, взяв перо, обмакнул его в чернильницу.

– Почему жидкость собралась в каплю, а не стекла на стол? – спросил он.

– Из-за поверхностного натяжения.

Он коснулся пером бумаги, и на ней расплылась клякса.

– Огонь тоже имеет подобное свойство. Смотри.

Он взял иголку и поднёс к вершине пламени. Вверх потекла тонкая струйка дыма.

– Но ты ведь не о физической свече спрашивала. Верно?

– Мне интересно, что за состояние было тогда во сне, когда я видела все эти странные символы.

Граф таинственно усмехнулся.

– Это был контакт твоего сознания с миром… ммм… как бы его назвать? Древние греки (а потом иудеи и христиане) называли его «София», древние русы – «Правь». Мусульмане называют «Мать Книги». Это источник любого знания и причина всего. Во сне твоя логика по привычке попыталась всё систематизировать, вот и получились «геометрические фигуры».

– Но что они означали?

– Это были «коды программ». Там, где программист создаёт картины и действия, ты видишь множество непонятных значков.

– Но там, во сне, я же всё понимала!

– Там ты была программистом.

Граф потёр лоб, пытаясь найти более понятное объяснение.

– Представь, что ты окунулась в озеро. Когда ты была там, ты была внутри понимания, ты была едина с ним, а когда вышла, вода стекла и вскоре высохла.

– Тогда почему огонь? Логичнее было представить это в виде воды.

– Я уже сказал тебе, что плазма, которая возникает на острие свечи, по некоторым свойствам подобна воде, но находится на ином энергетическом уровне. Сравнение с водой больше подходит состоянию, которое древние русы называли «Навь». И в представлении других народов, уход в мир иной был связан с реками, ладьями или мостами.

– Правильно ли я понимаю, что «Навь» – это наше подсознание?

– Если я верно понимаю, что ты подразумеваешь под словом «подсознание», то да. «Навь» – это весь накопленный опыт человечества, ваши страхи, нереализованные желания, неразгаданные загадки, непрощёные обиды, незаконченные дела. Навь – это огромный океан, посреди которого лежит небольшой островок Яви.

– А Правь тогда…

– Если продолжить сравнение, то Правь – это огненный камень, который лежит на том острове.

– «На острове Буяне, в море-океане, лежит камень бел-горюч Алатырь», – вспомнила Оксана сказку, которую рассказывал в детстве папа.

– Да, – улыбнулся Граф. – Люди придумали множество сказок, чтобы сохранить знания до той поры, когда смогут вновь осознать их.

– Вновь осознать? Но почему мы вдруг всё забыли?

– В легендах рассказано и о причинах потери памяти. Что толку повторять их? Пора вспоминать.

А для этого тебе придётся очень глубоко нырять в глубины подсознания и учиться удерживаться на «острие свечи» в сознании.

– А этому можно научиться?

– Конечно, можно! – улыбнулся Граф. – Но нужна долгая подготовка. Хотя бывает, что у некоторых людей этот талант проявляется с детства… или после какого-нибудь стресса.

– А почему он вдруг возник у меня?

– У тебя?! – насмешливо удивился Граф. —

С чего ты взяла?!

– А разве «красная луна»…

– «Красная луна» – это знак, что твоё пламя жутко коптит, воск бессмысленно плавится и течёт.

И если ты срочно что-то с этим не сделаешь, то…

– И что же мне делать?!

– В первую очередь укоротить фитиль.

– Как это?

Граф взял специальные ножницы и подрезал на одной свече утолщённый от нагара фитилёк. Огонь сразу повеселел, засиял и вытянулся.

– Голову отрубить, что ли? – возмутилась Оксана.

– Иногда, к сожалению, приходится и так.

– Значит, вы послали Жанну на казнь, чтобы…

– Чтобы спасти её.

– Не понимаю, – прошептала Оксана.

– Просто передай ей письмо.

– И это спасёт её?

– Это спасёт вас обеих, если найдёте шкатулку!

– Но… – Она не успела договорить, потому что внезапно забыла, что хотела сказать. Мысль как бы остановилась. Оксана встряхнула головой и открыла глаза. Рука потянулась к термосу. Сознание вернулось, когда половина чашки уже была выпита. Ругая себя за слабоволие, Оксана поставила остаток на стол и прижала ладони к лицу.

– Где же искать эту чёртову шкатулку?

Оказавшись во тьме, она почувствовала слабый свет, идущий откуда-то сверху. Подняв взор, поняла, что это рассвет проник сквозь крошечное оконце, которое находится на недосягаемой для человека высоте. Она огляделась. Тесная камера была больше похожа на колодец, чем на комнату. В углу лежала грязная подстилка, на которой, свернувшись калачиком, спала измождённая женщина. Её лицо опухло от слёз, волосы были спутаны, одежда изорвана. Оксана осторожно тронула её за плечо.

Жанна вздрогнула и открыла глаза.

– Уже пора? – равнодушно спросила она.

– Я принесла тебе письмо, – сказала Оксана.

Жанна приподнялась на локте и то ли удивлённо, то ли настороженно оглядела Оксану. Потом она села и взяла лист бумаги. Прищурившись, попыталась прочесть, но света не хватало. Грустно усмехнувшись, она опустила письмо.

– А что толку? Я не справилась. Здесь скорее всего ответ на загадку, которую я так и не смогла разгадать.

Жанна задумалась. Её взгляд, казалось, уходит вдаль, сквозь закопченную кирпичную стену.

– Он постоянно загадывал такие загадки, – с обидой в голосе сказала она. – Однажды на Рождество сказал, что с помощью «путеводной звезды» мы можем найти то, что сделает нас прекрасными. «Но помните, – предупредил он, – что последние станут первыми».

– Что это означает?

– Это из притчи Иисуса: один человек нанял работников для сбора винограда и договорился с ними на один динарий. Они пришли утром и начали работать. Потом хозяин увидел, что они не успеют за день всё убрать, и нанял им помощников, которые начали работать с полудня. А потом, под самый конец дня он привёл ещё людей. А когда пришло время расчёта, он выдал всем по одному динарию. Понимаешь? И тем, кто работал с утра, и тем, кто пришёл последним. [12]

– М-да… не очень справедливо, – согласилась Оксана.

– Почему же? – усмехнулась Жанна, едва сдерживая слёзы. – Первые договаривались на один динарий, и они его получили. Всё честно. А то, что последним, которые почти не работали, досталось столько же, так это от щедрот Хозяина. Мораль: не надо завидовать и считать чужие деньги.

– По логике, трудно с этим не согласиться, но… ты не закончила свою историю. Что было дальше?

– В монастыре было множество картин, фресок и скульптур с изображениями звёзд. Рядом с каждой была спрятана заколка для волос. Я самая первая нашла свою, а потом другим помогала искать. Они все были разные. Я заметила, что чем сложнее найти украшение, тем оно красивее и дороже. Тогда я отдала свою простенькую заколку девочке, которая уже отчаялась найти, и продолжила искать дальше. Находя, я снова отдавала и продолжала искать «самую-самую». Ведь последняя станет первой. В конце концов мы разыскали все, кроме одной. И угадай, кому не хватило?

– Разумеется тебе.

– Вот такая ирония судьбы, – усмехнулась Жанна. – Я нашла почти все, а сама осталась ни с чем.

– А забрать обратно какую-нибудь?

– Аббат сказал, что нельзя. Ведь если бы я не помогала им, то они бы и сами нашли. Пусть дольше бы искали, но нашли бы.

– И что? Так и не подсказал тебе, где искать последнюю?

Жанна тяжело вздохнула.

– Подсказал.

– Ну так что же ты тогда ревёшь? – удивилась Оксана.

Жанна засмеялась сквозь рыдания.

– Представляешь, она лежала в той книжке… ну, с вырванными страницами… в моей тумбочке…

– Что за книжка с вырванными страницами? – нахмурилась Оксана.

Жанна обиженно усмехнулась.

– Это тоже был подарочек к Рождеству, только предыдущему. Нам раздали книжки из монастырской библиотеки. У всех были разные. Мне досталась та, где рассказывалось, как Мария с Иосифом отправились в Вифлеем и в пути у них родился младенец Иисус. Начав читать, я обнаружила, что в книге страниц не хватает.

– Ты сказала об этом матушке?

– Зачем? – пожала плечами Жанна. – Я забросила книжку в тумбочку и забыла о ней. Там я и нашла потом свою звёздочку, которая считалась самой первой и самой лёгкой, и поэтому была совсем простой и некрасивой. Лучше бы он не подсказывал!

Я бы продолжала искать и думать, что когда-то обрету заколку необыкновенной красоты с настоящим бриллиантом.

В камере стало светлее.

– Думаешь, не стоит читать подсказку? – спросила Оксана. – Но ведь на этот раз речь идёт не о заколке для волос, а о твоей голове.

Жанна утёрла слёзы и снова поднесла письмо к глазам.

– Здесь написано, что я должна во всём доверять тебе. Что ты поможешь мне выйти из тюрьмы.

– Я?!

Жанна пожала плечами, и в глазах её засветилась надежда.
– Написано «подателю сего письма». Ты же мне его принесла, значит, речь о тебе.
Оксана посмотрела на окно. Даже если она поможет Жанне до него дотянуться, то маловероятно, что той удастся протиснуться сквозь узкое отверстие. Этот вариант отпадает. Остаётся дверь. «Нет ничего невозможного», – напомнила себе Оксана и навалилась на неё плечом. Дверь на удивление легко отворилась. Они вышли из камеры и побежали по длинному слабоосвещённому коридору. За поворотом оказался такой же мрачный путь, который привёл к новому повороту, который в свою очередь не открыл ничего нового. Наконец они увидели приоткрытую дверь, из-за которой пробивался слабый луч света. Обрадовавшись, Оксана распахнула её и… оказалась в той же камере, из которой они сбежали. В окно светило солнце, напоминая о неумолимом приближении вечера.

– Давно пора усвоить, что блуждание по серым лабиринтам бессмысленно, если не знаешь, куда хочешь попасть, – с досадой сказала Оксана. – Тебе есть куда идти? – обратилась она к Жанне.

– Нет, – помотала головой та. – Разве что в монастырь. Одна из моих подруг… ну, помнишь, та, которой я отдала свою заколку… она постриглась в монахини и сейчас, возможно, могла бы меня приютить.

– И ты согласна провести остаток жизни в монастыре?

– А у меня есть другой выход?

– Послушай! Сейчас я скажу тебе кое-что, но ты не пугайся.

– Хорошо.

– Эта камера – твоё «чистилище». Твоё, и моё. Отсюда нет выхода, «лишь бы выйти». Понимаешь?

– Я мертва? – Глаза Жанны расширились от ужаса.

– Успокойся! Смерть – это ещё не конец. Мы выберемся. Только ты должна понять, чего хочешь.

– Я хочу жить!

– Надо конкретно! Как жить? Где? Иначе окажешься просто за очередным поворотом тёмного пути в никуда. Ты должна вспомнить свои самые счастливые дни, когда всё-всё было хорошо.

– Всё-всё? – Жанна растерянно начала шарить взглядом по освещённой солнцем стене.

– Из «чистилища» ты можешь попасть только в Рай. А там не может быть плохо. Там только хорошо или очень хорошо. Как ты себе представляешь Рай?

– Представляю Рай? – Жанна задумалась. – Его все представляют в виде сада, где лев и ягнёнок лежат рядом на изумрудной траве…

– Не надо мне, как его «все» представляют! – оборвала её Оксана. – Ты согласна лежать в райском саду между львом и ягнёнком? Это, по-твоему, счастье?

– Лежать между львом и ягнёнком? – Жанна расхохоталась. – Да, ты права. И яблок я больше двух съесть не смогу, хоть они какие райские. Так что же такое Рай?

– Это жизнь. Жизнь полная счастья. И ты сейчас должна сесть и придумать её. И как только ты сможешь представить себе Рай, так мы сразу выйдем из этой камеры и окажемся там.
– Придумать Рай? – Жанна опустилась на свою подстилку и замерла, уткнувшись взглядом в яркий прямоугольник на кирпичной стене.

Между реальностями

– Дядя Саша!

Александр вздрогнул и открыл глаза. В дверь ванной заглядывал Вовка.

– Привет! А я тут уснул немного, – улыбнулся Александр.

– Мама спрашивает, не пора ли тебе вылезать.

– Да, наверное, уже пора.

Александр сел и выключил воду.

– Вовка! – заговорщицки позвал он.

– Чё? – шёпотом ответил тот.

– У меня к тебе важное поручение. У меня в домике под столом… – Александр рассказал мальчишке о тайнике и попросил его незаметно принести «медведицу» и инструменты.

– Б-без проблем, – кивнул Вовка и скрылся.

Александр выбрался из ванны, завернулся в махровый халат и, превозмогая боль в ступнях, держась за стены, пошёл в свою комнату.

Через несколько минут, для приличия постучав, в дверь заглянула Галина.

– Есть будешь? – спросила она и, не дожидаясь ответа, вкатила сервировочный столик, на котором стояла тарелка с супом, хлеб и соленья.

– Зачем сюда-то? – растерялся Александр. —

Я бы спустился.

– Да ладно, – махнула рукой Галина. – Поговорить надо, а там не получится.

Она переставила тарелки на стол и села напротив.

– Ругаться будешь? – виновато спросил Александр.

– Да если бы от моей ругани был толк… Есть более важный разговор. Даже не знаю, с чего начать. Ты ешь пока, а я подумаю.

Александр взял ложку.

– Ветеринар птицу посмотрел?

Галина кивнула.

– Это молодой ворон. Крыло повреждено и срослось неправильно. Чтобы он смог нормально летать, надо делать операцию.

– Это дорого?

– Не знаю. Надо в город везти.

– Ладно. С ним потом разберёмся. Что у тебя случилось?

– У меня полный дом привидений, – нервно засмеялась Галина. – И плюс к этому жуткая депрессия, желание всё бросить и сбежать.

– Может, вам куда-нибудь в отпуск съездить?

– Да?! А хозяйство на кого оставить? На тебя?

– Нуууу…

– Не нукай! За тобой самим ещё надо следить как за ребёнком! Не уводи от темы.

– Да я не увожу…

– Уводишь! Никто не желает видеть очевидного и поэтому придумывают всё что угодно, лишь бы… – Она прижала к губам кулак, пытаясь не разреветься.

– Галя, Галя! Успокойся! Я же тоже видел… точнее слышал… если ты про те звуки.

– Слышал он! И оставил меня здесь одну.

– Галь, но они же безобидные.

– Ты уверен?! – Она не выдержала и разрыдалась. – А может… может, это они из меня силы высасывают…

– А по-моему, ты просто устала, – вздохнул Александр.

– Ерунда, – помотала головой Галина, утирая слёзы. – Не так уж я и упахиваюсь. У меня же всё автоматизировано. Нет, Саш… тут не в этом дело. Просто… понимаешь, в жизни скопилось слишком много вопросов, на которые нет ответов. И они все… словно чешутся, зудят… и это привидение стало последней каплей. Мне просто необходимо как-то всё объяснить. Вот был бы жив дед Ефим…

– Мне тоже его не хватает, – вздохнул Александр.

– Саш! Придумай что-нибудь! Пожалуйста. Ну, сочини какое-нибудь более или менее правдоподобное объяснение всему этому! Иначе я просто сойду с ума.

– Ветер, – пожал плечами Александр. – Половицы скрипели из-за ветра.

– А кастрюля прыгала из-за землетрясения, – ухмыльнулась Галина. – А ты взлетел на высоту трёх метров из-за… чего?

– Да, кстати. Покажи мне это место.

– А ты сможешь забраться на чердак?

– Попробую.

Александр встал, держась за стол, и, морщась от боли, пошёл к двери.

– Палку бы какую-нибудь.

– Сейчас. – Галина убежала. Через минуту она вернулась с посохом деда Ефима.

– О! Нормально, – обрадовался Александр и, опираясь на закруглённый конец, поковылял к лестнице.

– Ты лезь пока, а я за фотоаппаратом схожу на всякий случай. Вдруг там новые рисунки…

Оказавшись на чердаке, Александр сразу понял, о чём идёт речь. Задрав голову, он рассматривал остатки строительных лесов, на которые забраться без каких-либо приспособлений не представлялось возможным.

Вскоре в люк залезла Галина.

– Ну что? Сможешь дотуда допрыгнуть?

– Маловероятно.

– Ну и как ты это объяснишь? Вот, смотри, фотография, как ты там лежишь.

Александр взял снимок.

– Темно, ничего не вижу. – Он опустился на пол, чтобы разглядеть изображение в свете, идущем из люка.

– Когда строили, экономили на всём, – сказала Галина. – А сейчас у Вовки всё никак руки не дойдут электричество сюда провести. Да и не надо. Если что, фонаря хватает.

– Да, – кивнул Александр, рассмотрев фотографию. – Явно я, и очевидно, что именно там. Но как?

– Аааааа! – застонала вдруг Галина. – Какая же я дура!

– Что? – Александр поднял удивлённый взгляд.

– Ну как же я сразу-то не поняла?! – Она присела и взяла в руки посох. – Смотри! – Она зацепила загнутым концом за доску. – Сможешь теперь залезть?

– Теперь легко! Но…

– Он здесь хранился! Я его отсюда забрала, чтобы Оксане показать. А ты в это время уже был наверху. Боже мой! Как всё просто!

– Вот видишь! – улыбнулся Александр. – И всему остальному тоже объяснение найдётся.

– Как всё просто…

– Ладно. Хорош причитать. Пойдём посмотрим, что вчера Маша нарисовала.

Галина исчезла во тьме чердака и через несколько секунд включила фонарь. Александр поднялся и пошёл на свет. Доковыляв, он опёрся на посох и заглянул в альбом через плечо Галины.

– Что это?

– Вот бы знать. Каля-маля какая-то. Но сфоткать надо.

Она положила альбом на журнальный столик и включила фотоаппарат.

– Поднеси фонарь поближе, – попросила она.

Александр развернулся и вздрогнул. Из темноты на него глядело бледное истощённое лицо. Незнакомец сделал несколько шагов назад и исчез за пределами освещённого круга. Александр, вцепившись в посох, быстро, насколько было возможно, пошёл в темноту.

– Саша! Ты куда?

– Эй! Я тебя видел!

– Кого?! – Сняв со столба фонарь, Галина бросилась следом за ним.

– Здесь кто-то есть. Ну-ка дай! – Он забрал у неё светильник. – Отойди к люку, чтобы он не мог сбежать.

– Саша!

– Галя, я его видел! – зарычал Александр. – Это не привидение! Зови Вовку!

– Саша!!

– Скорей всего это бомж какой-нибудь. Вот тебе и летающие кастрюли, и скрипящие половицы объясняются.

В углу послышался шорох. Александр бросился на звук. Пока он доковылял, пришелец снова успел спрятаться. Александр замер, прислушиваясь.

– Выходи! Всё равно же найду! – громко сказал он и поднял фонарь над головой. Свет упал на дверь. «Вот ты где», – усмехнулся про себя Александр и потянул за кольцо, служившее ручкой.

Раздался скрип, и створка открылась. Это был старинный шкаф, в одной половине которого висела какая-то изъеденная молью одежда, а в другой было несколько полок, заваленных всяким хламом.

– Он где-то здесь, – прошептал Александр и, раздвинув посохом лохмотья, посветил внутрь. Свет ни во что не упирался, словно задней стенки не было. Посох провалился в пустоту на всю длину.

– Саша, Саша! Успокойся, нет там ничего! – услышал он сзади голос Галины.

– Здесь какой-то замаскированный ход! – удивился Александр. – Ты знала?

– Саша!!! Да очнись же ты! Что с тобой?!

Александр обернулся и обнаружил, что стоит возле журнального столика, Галина трясёт его за плечо, а фонарь по-прежнему висит на столбе.

– Что это было? – выдохнул он. – Я никуда отсюда не уходил?

– Перестань, пожалуйста, меня пугать!

– Галя! У меня, кажется, галлюцинации. Пойдём-ка отсюда! – и он заковылял к светящемуся квадрату в полу.

Вернувшись в свою комнату, он лёг на кровать и закрыл глаза. Немного подташнивало и очень хотелось спать. Но следом за ним в комнату вошла Галина.

– Нет-нет! Ты не засыпай, пожалуйста! – потребовала она, сев напротив кровати и положив на стол Машин альбом. – А то опять не поговорим, а потом времени не будет. Ну-ка рассказывай, что с тобой происходит!

– Я же тебе сказал – галлюцинация. Самая настоящая.

– Рассказывай!

Александр сел и, с трудом разлепив веки, посмотрел в окно, пытаясь восстановить образы, быстро тающие в памяти.

– Когда я увидел рисунок… мне показалось, что я где-то уже это видел.

– Дежавю?

– Не совсем, – помотал головой Александр. – Это другое, хотя объяснить разницу сложно.

– Но ты попытайся!

– У меня последнее время это состояние часто возникает. Как будто я что-то внезапно вспомнил и тут же снова забыл. Остаётся только чувство тревоги… и ещё какие-то обрывки эмоций. Вот и там… рисунок словно пробудил какие-то воспоминания… а может, не рисунок, а просто совпало. Я попытался сконцентрироваться, но ты попросила фонарь.

Я потянулся за ним и вдруг увидел в темноте лицо… такое… впалые щёки, нос с горбинкой, глаза… близко посаженные… кожа такая сероватая, тонкие губы… в общем, конкретное лицо.

– Что? Прямо вот так и висело в воздухе?

– Нет! Это был человек, просто одежда тёмная, а на лицо падал свет. Ты знаешь, оно было настолько реальное, что мне кажется, я бы мог фоторобот составить.

– Саша, – Галина понизила голос, – а может, это не галлюцинация? Может, там и правду кто-то прячется? Тогда все эти скрипы половиц и стуки легко объясняются.

– Так и я тебе о том же сказал!

– Ты? Когда?

– Там, на чердаке. Я говорил что-нибудь?

– Нет. Ты молчал и стоял как истукан, глядя в одну точку.

– Ну вот! А я видел, как погнался за этим… призраком. А ты бежала вслед за мной и кричала: «Саша, Саша!»

– Я действительно кричала.

– А потом я потерял его из виду и начал искать. И заметил шкаф. Правда, я не сразу понял, что это шкаф. Сначала увидел просто дверь с таким массивным железным кольцом.

– Стоп! Где ты его видел?

– Там… – Александр взмахнул рукой. – Как если бы я прошёл метра три вперёд, а потом в левый тёмный угол.

– Саша! – задохнулась Галина. – Но там действительно стоит старый шкаф и именно с железным кольцом вместо ручки! Как ты это объяснишь?

– А что в этом шкафу?

– Бабушкины вещи. Я решила кое-что сохранить, чтобы потом внукам показывать, как одевались предки. Там любимая бабушкина шаль, платья… ещё кое-какая утварь домашняя. Но ты не мог этого видеть!

– А задняя стенка там есть?

– Есть, конечно!

– Когда я отодвинул платья, то заметил там какой-то ход.

– Какой ход? Ты что? Это же третий этаж!

– Да я понимаю! Просто так привиделось. А потом ты меня разбудила.

– Нет, Саша. Такое случайно привидеться не может!

– А шкаф я этот видел! – встрепенулся Александр. – Помнишь, я тогда с велосипеда свалился и штаны разорвал, а ты потащила меня к себе, зашивать.

– Да-да! Этот шкаф в старом доме стоял.

– Бабушка твоя его открыла и достала шкатулку с нитками и всякими лоскутками.

– Да-да-да! И пока она штаны штопала, я тебя зелёнкой мазала, – засмеялась Галина. – А ты скулил, верещал и дул себе на коленки.

– Ага, аж голова, помню, закружилась.

– Хорошо. Предположим, шкаф ты просто вспомнил. Но откуда ты мог знать, где он стоит?

Александр облокотился на стол и закрыл глаза, восстановив в памяти видение. Вот он открывает шкаф. Справа вешалки, а слева… раз, два, три… три полки. На верхней лежат какие-то провода, шурупы… молоток… в общем, мужские хозяйственные мелочи. На средней – тряпьё, старинные заржавевшие ножницы и шкатулка. Нижняя полка забита какими-то бумагами.

А шкатулка та тоже сейчас в этом шкафу?

– Конечно.

Александр снова мысленно вернулся к шкафу, представил, как раздвинул вешалки с одеждой и снова увидел тот же самый зияющий тёмный лаз. Он даже почувствовал запах подвальной сырости. Вглубь вела деревянная, почерневшая от времени лестница.

Он собрался было уже начать спускаться, но Галина лёгким толчком выдернула его в реальность:

– Эй! Не засыпай!

– А что лежит на нижней полке в этом шкафу?

– На нижней? – Она замерла на секунду. – Ничего. Она пустая.

– Хм. А на верхней?

– Ээээ… барахло какое-то старинное. Пассатижи, гвозди… решила, что выбросить всегда успею.

– А шкатулка лежит на второй полке?

– Верно.

– А нижняя почему пустая?

– Раньше там хранился альбом с фотографиями и документы. Счета за свет, ну и бумаги разные.

– А где сейчас это всё?

– Альбом у нас в спальне в комоде, а документы, которые ненужные, сожгли. Зачем их хранить?

– Ага. То есть раньше на нижней полке всё-таки лежали бумаги?

– Да, но к чему ты это спрашиваешь?

– Пытаюсь понять, почему я именно так всё это увидел.

– Видимо, когда бабушка открыла шкаф, ты «сфотографировал» внутренности.

– Возможно. Но тогда почему моё подсознание упорно пририсовывает к этой картине вход в подземелье? Можешь объяснить?

– Неа, – помотала головой Галина. – Но жутко интересно. Ясно же, что это неспроста. Давай подумаем, что может означать этот символ.

– И мужик этот у меня из головы нейдёт. А принеси-ка мне бабушкин альбом. А вдруг да…

– Только не вздумай заснуть! – погрозила она пальцем. – Я быстро.

Глаза предательски слипались. Чтобы не уснуть, Александр взял альбом Маши и начал листать. Обычные детские рисунки, но что-то в них… необычно. Открыв последнюю страницу, он вгляделся в то, что Галина назвала «каля-маля». Это был просто узор. В центре спираль, по краям острые лепестки. Если бы не серый цвет, то можно было бы подумать, что ребёнок изображал солнышко.

Вдруг Александр ощутил, что пространство вокруг задрожало. Это состояние уже было знакомо. Пришло понимание: он уснул, но при этом частично продолжает оставаться в яви. Глаза открыты, он видит реальный мир, но сквозь мир сновидения.

И непонятно, что реально, а что нет. Вот вошла Галина и положила перед ним альбом. Она медленно открывает рот, чтобы что-то сказать. Пространство дрожит, словно каждый из миров тянет в свою сторону. Александр сконцентрировался, пытаясь удерживаться в промежуточном состоянии. Всё происходит как в замедленном кино. Галина подносит руку к голове, другой ищет опору, хватается за стену и начинает падать. Он вскакивает, чтобы поддержать её, но то ли из-за боли в ногах, то ли из-за сопротивления воздуха не успевает. Склонившись над лежащей на полу женщиной, он замечает у неё на груди медальон, как солнце из-за горизонта, наполовину выглядывающий из-под платья. Он протягивает руку, чтобы достать его и рассмотреть, но в этот момент открывается дверь и на пороге в ярком свете солнца возникает силуэт. Александр прищурился и протянул к нему руку. Слова завязли во рту.

– Дядя Саша! Мама! – пронзительный крик вывел Александра из оцепенения. – Что у вас случилось?

– Она упала в обморок, зови папу.

– Его нет. Он д-д-доктора об-братно повёз. – Вовка бросил на пол мешок и кинулся к матери.

Галина очнулась.

– Всё нормально, – улыбнулась она сыну. – Просто голова закружилась. Уже прошло.

– П-пойдём, я п-провожу тебя. – Вовка помог ей подняться.

– Нет-нет, Володя! Мы ещё с дядей Сашей не договорили.

– Завтра д-д-договорите! – тоном, не допускающим возражений, заявил Вовка.

– Да, Галь, – согласился Александр. – Я тоже спать хочу, аж крыша едет. Давай на сегодня закончим.
– Ладно. Но не вздумай исчезнуть! – Она погрозила ему пальцем и вышла.

Слишком много случайностей

Cтук в дверь вывел из полусна.

– Войдите! – громко сказала Оксана и потянулась.

Вошла Зарина. Её лицо выражало тревогу.

– Что случилось? – Оксана ощутила холод в животе.

– Только что позвонили из отделения. Ругаются. Там против тебя ещё каких-то улик накопали. Требуют срочно собираться и ехать обратно.

– Стоп! Но ты-то понимаешь, что нет против меня улик?

Зарина пристально посмотрела на неё и пожала плечами.

– И подожди! – продолжила Оксана. – Что значит «ругаются»? Ты же сказала, что Вишняков тебя сам отпустил.

– Вчера отпустил, а сегодня опомнился. Что-то запаниковал. Кричит, что если ты сбежишь, то у нас всех будут неприятности.

– Куда я сбегу?! Мне всего лишь надо ещё немного времени, чтобы разобраться с этой ситуацией!

Зарина выглянула в окно.

– Сейчас бульдозер расчистит дорогу и поедем. У тебя ещё максимум полчаса. – Она направилась к двери.

– Зара, постой! – Оксана вскочила. – Ты что, поверила им, что я в чём-то замешана?

– При чём тут это? – Зарина обернулась. – Просто не хочу тебе мешать. Времени и так мало.

– Слушай, я упёрлась в тупик и не знаю, что делать дальше. Начинаю засыпать. Помоги!

Зарина присела на краешек стула, показывая, что не собирается сидеть долго.

– Нет, Оксана, извини, – сказала она – У нас считается, что общаться с женщиной в состоянии «красной луны» нельзя. Она грязная и может заразить этой… поганью.

– Но я…

– Ты не перебивай! Я тоже считаю это пережитками древних предрассудков. Раньше это было оправдано, чтобы женщину в «критические дни» все оставляли в покое. Сейчас, когда у каждой своя комната и все средства гигиены, это уже не актуально. Но! – Зарина сделала паузу. – Человек в твоём состоянии (я про галлюцинации) тоже переходит в разряд «неприкасаемых», и это уже не предрассудки. Это на самом деле опасно. Мозг излучает волны. Другие люди эти волны улавливают. Так вот: если кто-то переходит в режим «красной луны», то все, кто вступает с ним в контакт, тоже подвергаются… ну как бы облучению, что ли. И тоже могут начать видеть и слышать то, что генерирует воспалённый мозг заболевшего. И вырваться потом из этого состояния сложно.

– И ты боишься от меня заразиться? Но ты же с детства обученная!

Зарина помотала головой.

– Мне кажется, ты не понимаешь разницу. Я не вижу ничего нереального глазами, не слышу никаких нереальных звуков ушами. Я всю информацию считываю в виде мысленных образов. А у тебя идёт наложение фальшивой визуальной картинки на настоящую. И это очень опасно.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Подумаешь, одна коротенькая галлюцинация.

– Ты уверена, что только одна?! Хотя, может, конечно, и преувеличиваю, но помогать тебе в твоих мысленных поисках не буду. Ведь для этого надо синхронизироваться с тобой. И если ты окажешься сильнее меня, то я и тебя не вытяну, и сама провалюсь.

– Я сильнее тебя? – удивилась Оксана.

Зарина пристально посмотрела на Оксану.

– Я этого не утверждаю, но проверять не хочу. Да и не смогу, ведь если ты психически сильнее, то я увижу в твоих мыслях только то, что ты захочешь мне показать.

– Думаешь, я тебя обманываю?

– Я уже ни в чём не уверена, даже в том, что идея сбежать была моя, а не твоя.

– Да что они тебе наговорили? Что за улики у них там появились?

– Тебе знаком Королёв Владимир Львович?

– А он тут при чём?!

– Значит, знаком.

– Да, но к этому делу он вообще никакого отношения не имеет!

– Ага! Значит, дело какое-то всё-таки есть?

– Какое дело?! Меня по ошибке поймали и притащили в участок. Какой-то ублюдок меня типа опознал. А Львович – он вообще из другой оперы. Он бывший партнёр моего отца. У нас с ним были некоторые… ммм… в общем, конфликт. Я его из фирмы выдавила. Есть предположение, что он пытается мне отомстить и что прошлую судимость организовал именно он. Ты думаешь, эта подстава тоже его рук дело?

– Хм. Интересное совпадение.

– Зарина, не мучай! Что за совпадение?

– Это его сбили тем, якобы угнанным у Смазливчика, автомобилем.

Оксана округлила глаза и побледнела.

– Зара, но ты же видишь, что это не я.

– Мало ли что я вижу. Давай ты в этой путанице будешь разбираться дальше со следователями. Извини. Я думала, всё будет намного проще. – Зарина вздохнула. – Я не отказываюсь помогать тебе, но хочу быть уверена, что ничем не рискую и не подвергаю опасности табор.

– Зара, но ведь твоя бабушка сказала, что у меня есть два дня! – сказала Оксана, когда они выехали из посёлка. – Неужели она ошиблась?

– Не знаю. – Зарина держала руль и внимательно следила за дорогой. – Она многое говорит иносказательно.

– А как Королёв умудрился попасть под колёса?! – воскликнула Оксана. – Что он вообще делал на дороге без автомобиля и без охранников? Он же большая шишка!

– Я не знаю, – ответила Зарина. – Правда не знаю. Сейчас приедем, и нам всё расскажут.

– Ну не может же быть столько случайных совпадений! Мистика какая-то! Хотя я уже сто раз убедилась, что любому необъяснимому явлению можно найти объяснение.

– Забавно! – усмехнулась Зарина. – Говоришь, что хочешь научиться ясновидению, а сама отчаянно этому сопротивляешься.

– Я? Сопротивляюсь? Каким образом?

– Своим отношением ко всему мистическому.

– Не поняла.

– Что непонятно? Представь, что ты видишь привидение. Ты сначала пугаешься, а потом обнаруживаешь, что это ночная рубашка сохнет на верёвке. Какие ты делаешь из этого выводы?

– Я увидела рубашку и приняла её за привидение. Какие ещё могут быть выводы?

– Вооот! А должно быть наоборот: ты увидела привидение и поняла, что это именно привидение, а рубашка лишь помогла ему привидеться тебе.

– Но зачем?!

– Вот поэтому очень сложно обучать взрослых. Почти нереально.

– Хорошо! Давай на минуту я в это поверю и расскажу тебе одну историю.

– Давай.

– Я ехала по трассе, и вдруг мне под колёса бросилось привидение. Оно было белое, полупрозрачное. Я испугалась, конечно, и резко затормозила. Выйдя из машины, чтобы понять и прийти в себя, я обнаружила в лесу неподалёку памятник девушке, которая недавно разбилась в этом месте на мотоцикле. Потом выяснилось, что «привидением» оказался полиэтиленовый пакет, в котором, видимо, принесли выпивку на поминки. Итак, вопрос: я что, действительно должна поверить, что это был не кулёк, а призрак той девушки?

– Ты не должна в это верить! Ты должна это знать! Чувствуешь разницу?

– Кошмар! – Оксана взялась за голову. – А вот ещё случай вспомнился: однажды на тёмном чердаке (мы там кое-что искали) я увидела силуэт женщины. Но потом оказалось, что это было отражение моей подруги в зеркале. Это что, тоже был призрак?

– Я бы даже сомневаться не стала.

– Да так свихнуться можно!

– Вот и свихиваются, – вздохнула Зарина. – Если призраков упорно игнорировать, то они создают всё более необъяснимые явления, чтобы ты наконец обратила на них внимание. В конце концов, им приходится прибегать к самому примитивному – галлюцинациям. А это уже воздействие на мозг, и… здравствуй, психушка.

– Ты, наверное, хотела сказать «к самому сложному»? – поправила её Оксана.

– Нет. Я хотела сказать именно к «примитивному». Согласись, что создать ситуацию в реальности, просчитать её, свести в одной точке несколько событийных линий и людей, в общем, сделать то, что ты называешь случайностями, намного сложнее, чем просто тупо создать тебе галлюцинацию.

– Но если каждую «ночную рубашку» считать призраком…

– Надо уметь различать.

– Но как?!

– Извини, я не могу разговаривать о таких вещах и вести машину. Я совсем недавно права получила.

– Тогда дай трубку позвонить.

– В бардачке.

Оксана достала телефон и набрала номер офиса.

– Соня, привет! Где Лёха?.. Лёш, привет… Где-где, в караганде. Я уже возвращаюсь. Минут через сорок будем в том же отделении. Привези туда Юлю… Ну как «какую Юлю»?! Адвоката!

– Минут сорок, это если бы нас Антос вёз, – уточнила Зарина. – А я буду ехать не меньше часа.

– Мне вот тут уточняют, что примерно через час будем. Где сейчас? Зачем тебе? Меня везут. Не надо меня встречать! Лёш, не выдумывай! До встречи! – Она отключила трубку. – Странно…

– Что странно?

– Какая ему разница, кто и откуда меня везёт?

– По-моему, вполне естественный вопрос.

– Вообще-то да. Но что-то показалось странным. Необъяснимо. Опять мистика?

– Ой, не отвлекай меня!
– Понимаю. Сама поначалу так же ездила, – усмехнулась Оксана, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Возвращение в монастырь

Cолнечный квадрат на стене. «О боже! Что же такое Рай?»

– Жанна! Очнись! У нас не так много времени. Неужели так сложно придумать, в какой жизни ты хотела бы оказаться?

– Я не могу, – прошептала Жанна. – Эти фантазии абсолютно невозможны.

– В раю возможно всё! Давай говори свои «невозможности» по порядку.

– Первое, что пришло в голову, – горячая ванна. – Жанна засмеялась. – И чтобы в любое время, хоть каждый день. И чтобы при этом никаких горничных и водоносов.

– А что в этом невозможного?!

Жанна оторвала наконец взгляд от ярких кирпичей и перевела его на Оксану.

– Как это «что невозможного»? Это слишком дорого. Даже когда я жила во дворце, я не могла себе этого позволить чаще одного раза в месяц! Ожерелья из бриллиантов – могла, а горячую ванну каждый день – нет.

– Жанна! Но я же не предлагаю тебе вернуться во дворец! Я предлагаю в Рай! Горячая вода там будет течь сама прямо в ванну из крана в стене.

– Сама?! Из стены?

– Да! Что ещё ты хочешь?

– Хочу, чтобы не было горничных. Они много сплетничают и думают, как бы подороже продать секреты своей госпожи. Но без них я даже раздеться не могу!

– В моде будет одежда, которую ты легко сможешь снимать и надевать самостоятельно.

– Правда? Но я не хочу быть простолюдинкой!

– В раю все равны, – усмехнулась Оксана.

– А ещё я хочу карету, которая будет ездить без лошадей и кучера. Чтобы я могла вообще никому не докладывать, куда и зачем я поехала.

– Будет.

– Как?! Ах да, это же рай.

– Это всё?

– И чтобы там постоянно было светло! Но при этом чтобы свечи не коптили и не пачкали ковры каплями воска! И чтобы… – Она затаила дыхание, пытаясь придумать что-нибудь совсем невозможное. – Хочу, чтобы прямо у меня в комнате играли музыканты, выступали актёры… в любое время, когда захочу.

– Легко!

– Да иди ты! – Жанна засмеялась и отвернулась.

– А люди даже не будут догадываться, какой роскошью обладают. – Оксана поднялась с подстилки и протянула Жанне руку. – Пойдём, я отведу тебя в рай.

– Я не хочу ни в какой рай! Я хочу жить! – Смех перешёл в рыдания. – Я хочу жить!

– Пойдём со мной, пока не поздно!

– Отведи меня в монастырь! – Она вцепилась в штанину Оксаны.

– Что ты там забыла?! Я же объяснила, что отсюда можно выйти только туда, куда ты очень хочешь.

– Я… – Жанна судорожно пыталась придумать причину, зачем ей необходимо вернуться в монастырь. – Я не нашла вырванные из книги листы.

Я должна найти их! – выпалила она первое, что пришло в голову.

– И где будем искать?

– А где из книги могли выпасть страницы?

– Где?

– В монастырской библиотеке! Вот туда мне и надо.

Жанна вскочила и, рывком открыв дверь, выбежала из камеры. Оксана за ней. Серый коридор преобразился. Он стал шире, и на одной стороне появились окна, за которыми была ночь.

– Тссс! – прошептала Жанна и обернулась. Свеча озарила юное личико, золотистые локоны и подростковую фигурку, облачённую в бесформенную ночную рубашку. На цыпочках она начала удаляться. Оксана пошла следом. Свет поочерёдно падал на картины, висящие на стене: «Искушение Евы», «Убийство Авеля Каином», «Ноев ковчег», «Вавилонское столпотворение»… Жанна остановилась и начала шарить под массивной рамой. Оксана присмотрелась: на картине была изображена разрушенная башня. Среди обломков стояли люди и растерянно глядели вверх.

– Где-то здесь должен быть ключ, – сказала Жанна, подняв свечу над головой.

– Замри! – прошептала Оксана, и девочка застыла в стоп-кадре.

Оксана прищурилась, пытаясь разглядеть мелкие детали на картине, но было слишком темно. Она махнула рукой.

– Вот он! – ожила девочка и достала массивный железный ключ сверху. – Я подслушала, как матушка говорила Аббату, что ключ от библиотеки она оставит «на башне». Ясно же, что речь шла о картине, рядом с дверью, а не о башне монастыря.

– А почему надо пробираться сюда тайком, ночью? – удивилась Оксана.

– Ты что?! Кто же нас пустит во взрослую часть книгохранилища? Ну, ты идёшь или струсила?

– Иду, конечно.

– Тогда подержи. – Хулиганка отдала Оксане свечу, а сама, со скрежетом повернув ключ в замке, навалилась на тяжёлую дверь и пропала во тьме.

Оксана пошла следом, но как только перешагнула порог, сквозняк ударил в лицо. Она не успела прикрыть пламя рукой, и свеча погасла.

– Что ты натворила! – услышала она возмущённый голос. – Вот бестолковая! Зачем только я взяла тебя с собой?!

– Успокойся! Вспомни, зачем мы сюда пришли! – строго сказала Оксана и снова зажгла свечу.

– Как ты это сделала?!

– Спичкой!

– Как?!

– Я тебе потом объясню!

– Я думала, придётся возвращаться в часовню и снова зажигать от лампады.

– Давай искать вырванные листы.

– Да зачем они мне? – капризно пожала плечиком девушка. – Пойдём, лучше почитаем про дочерей Лота, про Содом и Гоморру, про… – она захихикала, – про царя Соломона. Говорят, в Библии написано про его утехи с жёнами.

– Да кто тебе такое сказал?

– Старшие девочки.

– Они пошутили.

– Почему же тогда матушка не позволяет нам читать Библию целиком?

– Уж никак не из-за царя Соломона, – засмеялась Оксана.

– Как хочешь, – махнула рукой Жанна и отправилась в дальнюю часть библиотеки. – Ой! Сколько книг! – Она подняла свечу, осветив стеллажи с древними фолиантами. – О чём они?

– Думаю, в них люди рассказывают, что они поняли по прочтении Библии.

– Зачем?

– Чтобы объяснить это другим людям.

– Зачем?! Сами не поймут, что ли?

– А ты почитай.

Жанна взяла книгу в переплёте из алого бархата, с золотым крестом на обложке, открыла её и начала листать.

– Где здесь про Соломона?

Вскоре она повернулась и простонала:

– Боже! Как же тут всё непонятно!

– Теперь тебе ясно, зачем пишутся трактовки и детские книжки?

– Кажется… Но… их читать не очень интересно.

– Но это же не развлекательное чтиво.

– Неужели кто-то сможет прочитать это всё?

– Мне кажется, важно, не чтобы кто-то прочитал, а чтобы их писали.

– Зачем? Если читать всё равно никто не будет.

Оксана задумалась.

– Бог написал людям письмо, задал вопросы. Как ты думаешь, Он хочет получить ответ?

– И эти книги…

– …письма Ему.

– Так вот почему матушка нас сюда не пускает! Нельзя читать чужие письма. – Привстав на цыпочки, она потянулась за одной из книг.

– Жанна! Мы пришли сюда не за этим!

– Как ты меня назвала?! – удивлённо обернулась девушка и только сейчас заметила, что вместо подружки рядом с ней стоит странная женщина в мужской одежде. – Ты кто?!

– Нам надо найти листы, выпавшие из книги, которую тебе подарили на Рождество. От этого во многом зависит твоё будущее.

– Будущее? Не смеши меня!

– Просто поверь! Через много лет ты это поймёшь.

Долго искать не пришлось.

– И что здесь такого написано? – капризно наморщила лоб Жанна-Мария. – «Когда же Иисус родился в Вифлееме во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему».

Она пожала плечами и спрятала листы за пазуху.

– Пойдём спать, пока нас тут не застукали.

Вспышка света, и Оксана снова оказалась в тюремной камере.

Постаревшая Жанна сидела на своей подстилке и смеялась сквозь слёзы.

– Всю свою жизнь я мечтала вернуться в монастырскую библиотеку и прочитать эти «запретные» книги. Я хотела разобраться в библейских загадках и написать Богу своё письмо, рассказать Ему о своей жизни. Но мне всё время было некогда, – с досадой сказала она. – Какое было бы счастье провести в монастыре остаток своих дней!

– Правда?

– Конечно! Там прошли мои лучшие годы. Смотри! – Она достала из волос заколку. – Это мой самый первый «бриллиант» – подарок к Рождеству от Аббата.

– Она прекрасна! Не знаю, чем ты была недовольна.

– Я? Недовольна?

– Ты сказала, что тебе досталась самая некрасивая.

– Да ну! Самую простенькую я нашла в своей тумбочке. Я отдала её потом одной из подруг, а себе нашла эту. Как только я услышала про «путеводную звезду», сразу вспомнила картинку из книжки. А если бы я не разыскала тогда те выпавшие листы, то и не знала бы, что там тоже есть Звезда.

– Значит, в монастырь?

Жанна радостно закивала.

Оксана уже собралась было вывести её из камеры, как вдруг услышала испуганный возглас Зарины. Машина начала тормозить, как-то странно виляя по дороге.

Подземный ход

Cо стороны уходящего солнца приходили новые белые люди. Иногда целыми семьями, иногда поодиночке. Кто-то падал ниц перед изображениями богов и благодарил за спасение, кто-то спокойно, с достоинством рассказывал волхву свою историю и просил приюта. В общину принимали всех. Волхв говорил, что раз в пути не сгинули, значит, боги привели. «Все мы здесь беглые, – ухмылялся он в бороду. – Одни от гнева княжеского, другие от чуждой веры. Наши беды нас рано или поздно догонят, но, глядишь, и мы к тому времени будем сильнее».

Строились новые дома. Прежде чем заложить первый камень, волхв долго ходил по выбранному месту и стучал посохом, прислушиваясь. Потом давал добро или велел искать другую площадку.

– Зачем стучишь? – спросил однажды Луч, не справившись с любопытством.

– Чтобы убедиться, что место здоровое.

– Наши шаманы никогда не стучали. Зачем? Где люди выбрали, там и ставили чумы.

– А стали бы ваши люди жить рядом с чахлыми, корявыми деревьями?

– Не стали бы.

– А на болоте?

– Нет, конечно!

– В лесу сразу видно, где место здоровое, где гиблое. А здесь мы деревья вырубили, теперь как определить?

– А почему ты не позволяешь вон там дома ставить? – Луч показал на большую свободную территорию.

– Там разлом. И подземная река.

– Как ты узнал?!

– Чувствую.

Луч походил по тому месту, постучал палкой, но так ничего и не понял. Земля как земля, ничего необычного. Он бы согласился жить здесь. Конечно, он и мечтать не смел, чтобы для него поставили дом. В первую очередь строили для тех, кто ютился с семьями в тесных времянках. А люди всё прибывали и прибывали. Юнцы подрастали, женились, рожали детей.

– Что ты тут с утра топчешься? – услышал он голос волхва и обернулся.

– Хочу понять, как ты узнал, что место гиблое.

Волхв ухмыльнулся, подошёл к небольшому углублению и жестом подозвал Луча.

– Здесь встань. Глаза закрой. Что чувствуешь?

Луч замер и вдруг ощутил дрожь в области желудка. Неприятный щёкот пополз по телу, отдавая тяжестью в мошонку, копчик и ноги. Перехватило горло, заколотилось сердце. Луч выскочил из ямки и испуганно уставился на волхва.

– Это воронка. Она силу вытягивает, – пояснил тот. – А сюда иди.

Волхв раздвинул посохом колючую траву и показал глубокий провал в земле.

– Это разлом. Проследить бы, куда он выведет. Поговори с Вороном. Может, он возьмётся раскопать?

– А зачем?

– Нужен подземный ход, чтобы, если что, жители могли уйти из села в лес.

– Что за «если что»?

– Надеюсь, не пригодится. Но если он сделает такой лаз, то велю поставить ему дом и дам девку в жёны.

– Девку?

– Не красавицу, конечно. Но ему же всё равно.

– Горбунью Малашку?

– Думаешь, даже он её не возьмёт?

– Не знаю. А Малаша-то согласится с ним жить?

– Она на любого согласна. – Волхв тяжело вздохнул. – Должок у меня есть. Матери её я жизнью обязан. Поклялся спасти девочку, вырастить и замуж выдать, чтобы род её не прервался. А она видишь какая выросла.

– А если там тупик? – спросил Луч, присмотревшись к разлому.

– Вот потому и хочу поручить это твоему бездельнику. А Малашку я ему всё равно отдам, и дом ей в приданое. А выход там есть. Я чувствую.

Луч с Вороном жили в маленьком домике, который волхв называл стайкой. Здесь было ничуть не хуже, чем в чумах, к которым они привыкли, а даже лучше. Вместо каменного очага – печь из кирпичей. Стены и пол покрыли уцелевшими в пожаре шкурами, которые принесли из опустевшего стана.

Ворон вырос красавцем, по меркам лесного народа, но белые девушки даже не смотрели в его сторону. А ему нестерпимо нужна была женщина. Он не умел направлять творящую силу в скульптуры и украшения, он выгорал изнутри. Луч не знал, как ему помочь, но устал от его вечно злого лица, ехидных слов и угроз.

Передать Ворону предложение жениться на Малашке Луч не рискнул. А на задание тот отреагировал, как обычно, агрессивно:

– Я воин, а не землеройка!

О том, что волхв пообещал за работу дом, Луч тоже не сказал. Он вдруг понял, что сам хочет вырыть ход и получить настоящее жилище, как у белых людей. Поэтому не стал настаивать, взял лопату и начал выгребать из разлома землю и мелкие камни. Вскоре стало ясно, что лопата не подходит для такой работы. Тогда он пошёл к кузнецу и объяснил, какие инструменты нужны.

В ожидании своего заказа Луч не находил себе места. Пытался что-то вырезать, но работа не шла. Манило место разлома. Снова хотелось встать над воронкой и ощутить то странное жутковатое чувство, когда земля словно уходит из-под ног и тело наливается тяжестью. Волхв был не прав, говоря, что она отнимает силу. Наоборот, это место побуждало двигаться, а если и отнимало что-то, то лишь нелепое желание постоянно шлифовать деревяшки. И Малашка перестала казаться такой ужасной. Подумаешь, корявая, подумаешь, зубы изо рта торчат, как у волчицы, подумаешь… но ведь женщина же!

Когда кузнец отдал ему инструменты, Луч с жадностью начал копать. Он вгрызался в землю киркой, вытаскивал на поверхность камни и глину, наспех ставил подпорки, чтобы нора не обвалилась. Через несколько дней он попал в расщелину. Это был готовый подземный ход. Местами он сужался, и приходилось с трудом протискиваться между камнями, местами уходил под землю настолько глубоко, что не слышно было звука падающего камня. Приходилось придумывать какие-то мосты через провалы. Иногда Луча посещали тревожные мысли: а вдруг он вообще не сможет найти выход, и тогда весь его труд напрасен. В этом случае не радовали ни обещанный дом, который уже начали строить, ни «красавица» невеста. Больше всего ему хотелось выйти с другой стороны подземного хода.
Он почувствовал резкий рывок – дёргали за верёвку, которой он был обвязан. Это означает, что уже вечер и пора выбираться. С большой неохотой он пошёл к выходу на поверхность.
Александр сел на кровати. «Приснится же такое! А что снилось-то?» Он опять не помнил ни единого образа, только ощущение, что смотрел увлекательный фильм о… о чём, кстати?

В комнате кромешная тьма. Включил настольную лампу, посмотрел на часы. Вечер, а он уже выспался. «Чем ночью заниматься?» Взгляд упал на брошенный Вовкой мешок. «Отлично!»

Александр достал «медведицу», разложил инструменты и замер, ожидая вдохновения. Но оно не приходило. Тогда он взял стамеску и начал выдалбливать ковш изнутри, ведь самую примитивную работу делать тоже надо. Твёрдый материал давался с трудом. Что-то напоминала эта тупая долбёжка. Словно копаешь каменистую землю.
Вдруг по телу пробежала колючая волна, и в памяти на мгновение вспыхнул сон. Он копал какой-то колодец на пустыре возле дома Рихарда. «Зачем?» – Александр замер, пытаясь вспомнить, но в голову тут же хлынула река других воспоминаний, смыв нечёткие образы. Он вернулся к работе, стараясь забыть о галлюцинациях и прочих непонятных событиях. Надо срочно заканчивать «медведицу». Не дарить же её недоделанной. А тут одной только долбёжки дня на три. Хорошо, что ноги отморозил – можно будет с чистой совестью пару дней не помогать по хозяйству.

В плену

– Что делать-то будем? – спросила Оксана и огляделась. Грязно-белый дощатый потолок, лампочка без абажура, выцветшие сморщенные обои и потрескавшаяся штукатурка на печи. Душно. Окно закрыто ставнями, на которых ещё видны облупленные узоры.

– А что тут сделаешь? – отозвалась Зарина. – Будем сидеть и ждать. Есть другие идеи? – Она забралась на продавленное кресло и обхватила колени руками.

Оксана подошла к окну и посмотрела в щель между створками: деревенский двор, сарай, забор из горбыля.

– Ты что-нибудь прочитала в их мыслях? Чего им от нас надо?

– Какие там мысли?! Там по полторы извилины у каждого.

– А серьёзно?

Зарина помотала головой.

– Читать я могу только в состоянии душевного равновесия. А у меня вон, до сих пор руки трясутся.

– А я, наоборот, сразу же вошла в какую-то прострацию, словно литр валерьянки выпила. Ни страха, ни возмущения… никаких эмоций.

Диван, на который можно было сесть, напоминал просёлочную дорогу – такой же бугристый и пыльный. Половики казались более чистыми, и Оксана опустилась на пол.

– А теперь у меня, кажется, начинается мандраж. Словно эмоции ехали отдельным багажом и вот, наконец, догнали.

Она действительно ничуть не напугалась, увидев, как чёрный джип прижимает их к обочине. Второй, почти такой же, обогнал, показав номер С666ТН, и начал тормозить. Деваться было некуда, Зарина остановилась. Из джипа с номером Сатаны вышел бритоголовый парень в солнцезащитных очках и чёрной одежде. Зарина нажала кнопку, запирающую двери салона, и схватилась за телефон. Из другого автомобиля выскочил такой же безлико-чёрный и навёл на Зарину пистолет. Она инстинктивно прикрылась рукой, пригнулась и поднесла трубку к уху. Парень размахнулся и рукояткой пистолета ударил по стеклу. Оно покрылось сеткой трещин и после третьего удара выдавилось. Рука в перчатке вырвала телефон.

– Выйти из машины!

Оксана оглянулась. Кругом заснеженный лес. Даже если кто-то и будет проезжать мимо, то маловероятно, что остановится и заступится за них. Она вышла. Чёрный человек открыл перед ними заднюю дверь джипа. Автомобиль Зарины взял на буксир второй джип.

– Советую закрыть глаза, – сказал сидящий рядом мужчина. – Чтобы не пришлось надевать вам повязки.

– Куда вы нас везёте?

– В гости, – усмехнулся он хмуро.

Около часа ехали быстро. Потом машину затрясло на ухабах.

– Меня укачивает, – сказала Оксана и открыла глаза. Вокруг тёмный еловый лес и дорога, проходимая только для внедорожников.

Через полчаса тряски въехали в деревню. Отличные декорации для фильма ужасов: чёрные скособоченные избы, поваленные заборы, разруха и запустение. Но в некоторых домах топятся печи и светятся окна. В одной из таких полуживых хибар их и заперли.

– Ты чего на пол-то уселась? – спросила Зарина. – Опять приступ?!

– Нет, – прошептала Оксана. – Видимо, укачало. Тошнит.

– Э, э! Нам тут неизвестно, сколько сидеть. – Зарина вскочила в поисках какой-нибудь посудины. – Потерпи немного!

– Сейчас вырвет.

– Ну, хоть дорожку задери! С пола убрать проще, – и Зарина сгребла половик в сторону.

Оксана уткнулась лбом в пол и замерла, стараясь унять дурноту.

– О! Гляди, люк! – услышала она сквозь шум в ушах. – Если что, блюй в подпол.

Зарина подняла крышку. Из подвала повеяло спасительной свежестью. Пока Оксана приходила в себя, цыганка пыталась достучаться до хозяев, во всю мощь своих голосовых связок информируя их, что одной из пленниц плохо. Казалось бы, столь веские аргументы должны были привлечь внимание стражников, но на зов никто не откликнулся.

Оксане немного полегчало.

– Что ты кричишь? Мы одни в доме, – сказала она. – Может, попытаемся открыть дверь и сбежать?

– Ты в своём уме? – Зарина постучала костяшками по лбу. – Куда ты сбежишь? Без одежды, без машины в мороз!

– В соседнем доме свет горел. К ним попросимся, скажем, что нас похитили.

– План безумный, конечно, – вздохнула Зарина и, разбежавшись, ударилась в дверь. – Но нам её не выбить, – помотала она головой, потирая плечо. – Выглядит хлипко, но…

– Что-нибудь бы типа ломика найти, – огляделась Оксана. – Может, в подполе?

– Кто хранит ломики в подвале?

– Сейчас спущусь и посмотрю.

– Что ты там посмотришь во тьме?

– Ну что ты всё критикуешь? – рассердилась Оксана. – Поищи спички.

Зарина осмотрела печь и даже заглянула в топку.

Оксана оглядела комнату. На стене висит небольшое квадратное зеркало. Лампочка прямо над люком. Какая удача!

– Не надо спичек, – улыбнулась она.

Сняв зеркало, спустилась в яму и, поймав «лампочного зайчика», начала шарить им по чёрным стенам. Пустота.

– Ну, что там? – заглянула Зарина.

– Ничего. Только за фундаментом печи не вижу. Лезь сюда. Подержишь зеркало, а я там гляну.

Чертыхнувшись, Зарина начала спускаться. Вдруг на улице послышался шум подъезжающего автомобиля, хлопнула дверца и заскрипел пол в сенцах. Зарина быстро расправила, насколько смогла, половик и закрыла за собой крышку.

Через секунду доски над головой прогнулись, и на голову Оксане посыпалась труха.

– Не понял! – услышала она знакомый голос. – Где они?

– Тля буду, Рихард! Мы их сюда посадили.

– И где?!

– Ничего не понимаю.

Хрустнул диван. Наступила долгая пауза. Оксана молилась, чтобы Зарина, неудобно сидящая на жердочке, не пошевелилась.

– Через трубу они вылететь не могли, – подвёл итог Рихард.

– Не могли.

– Через окна тоже.

– И через дверь не могли, если их кто-то не вывел.

– Кто мог?

– Да ну, Рихард! Из наших никто не мог, а больше в деревне никого. Телефон мы у них отобрали.

Рихард выругался, встал и заходил по комнате.

– А в глаза цыганке не смотрели? – раздражённо спросил он.

– Да нет вроде. Ты думаешь, она…

– Хрен знает, что я должен думать.

– Но не может же она быть в одном месте, а казаться в другом? Я точно помню, как запер их здесь!

– А ты уверен, что их вообще сюда привезли?

– Рихард! Ну ты же сам видел машину цыганки в гараже!

– Машину видел.

– Слушай, а может, они нас, того… и типа невидимые… а сами сидят тут и смотрят на нас? – эти слова он сказал так тихо, что Оксана скорее догадалась, чем услышала.

– Приведи мне Графа, – ответил Рихард, – и обыщите все ближние дома…

Мягко закрылась дверь, диван снова хрустнул, и наступила тишина.

За время, пока Рихард ходил и ругался, Зарина слезла вниз, нащупала руку Оксаны, и потянула её в дальний угол.

– Слышала? – прошептала она. – В деревне кроме них никого. И долго будем тут сидеть?

– Что ты предлагаешь?

– Выбраться и поговорить.

– Это мы всегда успеем. Давай ещё послушаем. Тссс…

Наверху опять послышался голос Рихарда. Оксана подошла ближе к люку и прислушалась.

– …пришёл, а их нет, – рассказывал он кому-то, видимо, по телефону. – Не могли они сбежать! Просто исчезли из закрытой комнаты, как сквозь землю провалились!

Снова заскрипели доски, и едва Оксана успела отскочить вглубь погреба, открылся люк.

– Всё! – смеясь, сказал он. – Кажется, я их нашёл. Действительно под землёй. Ты когда подъедешь? Хорошо.

– Эй, девочки! Вылезайте, а то замёрзнете.

Оксана с Зариной замерли. Рихард присел на корточки и вгляделся во тьму.

– Прошу прощения за это наглое похищение, но ничего умнее придумать не успел, а действовать надо было быстро. Может быть, поговорим?

Зарина вопросительно толкнула Оксану локтем. Оксана пожала плечами.

– Я не хочу заставлять пацанов вытаскивать вас оттуда силой. Но если вы не вылезете, то придётся.

– Ладно, пошли, – вздохнула Оксана.

Они выбрались, и Оксана исподлобья взглянула на Рихарда.

– Руки есть где помыть? – Она показала ему испачканные склизкой землёй ладони.

Рихард, словно не услышав вопроса, окинул её удивлённым взглядом и покачал головой. Не дождавшись ответа, Оксана вытерла руки о джинсы.

– Умывальник в соседнем доме, – опомнился Рихард. – Там же можно поужинать и переночевать.

– Переночевать?! – возмутилась Оксана.

– Боюсь, других вариантов пока нет.

– Объясни мне, что происходит!

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнул он. – Сейчас приедет Алексей, может, он попытается.

– Алексей?!

– Только не ругайся! – поморщился Рихард.

– Не ругаться?! Какие-то жлобы разбивают нашу машину, угрожают пистолетом, пугают до полусмерти…

– Ну, извини… Извините! – поправился он и перевёл взгляд на Зарину: – Вашу машину уже ремонтируют.

Зарина укоризненно посмотрела на него и села в кресло. Оксана села на подлокотник и, нахмурив брови, задумалась. Рихард пожал плечами и сел на диван.

– Ты действительно сильно изменилась, – усмехнулся он. – Сколько мы не виделись? Два месяца. Похудела, почернела. Что случилось?

– Села на диету и покрасила волосы.

– Да нет. Ты внутренне изменилась, а внешне лишь подстроилась под новое состояние.

– Ты зубы мне не заговаривай. Объясни, что это за маски-шоу.

– Я отвечу на все твои вопросы, но не здесь.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл огромный чёрный пёс. Даже не взглянув на гостей, он направился к Рихарду и ткнулся обвислой мордой ему в ладони.

– Соскучился? – Рихард потрепал его по гладкой блестящей шее и перевёл взгляд на бритоголового охранника, который так и застыл на пороге, уставившись на Зарину.

– Э! – позвал Рихард. – Дверь прикрой.

– Ты их видишь? – очнулся тот.

– Кого?

– Ведьм.

– А должен?

– Так вот же они сидят.

– Хочешь сказать, что не нашли их нигде?

– Что?! Правда не видишь? – Парень, похоже, не на шутку испугался. – Граф! Ищи!

Граф сонно моргнул, покосившись на него, всем своим видом показывая, что в присутствии хозяина он на чужие команды не реагирует.

– Ладно, успокойся! – усмехнулся Рихард. —

В подполе они прятались.

– Уфф, стервы!

– Что там в доме? Прибрали? Натопили?

– Да. Всё готово.

– Пойдёмте, барышни. Там, конечно, тоже не пять звёзд, но приличнее, чем здесь.

– В общем, ситуация такая, – начал Рихард, когда они сели за круглый, застеленный чистой скатертью стол. – Ты оказалась необыкновенно похожа на одну девушку.

– Это я уже знаю! Но ведь не настолько, чтобы этот ваш… красавчик… так обознался.

– Именно настолько. Ты как две капли похожа на её фоторобот. Наливайте чаю. – Он кивнул на самовар.

– Спасибо. – Оксана брезгливо покосилась на сомнительной чистоты чашки. – Значит, никакую клофелинщицу он не видел и нагло соврал?

– Да, – кивнул Рихард. Он налил чаю Зарине и подвинул к ней тарелку с печеньем. – Но теперь уже поздно пить боржоми.

– Что значит поздно?! – возмутилась Оксана. – Пусть он скажет, что обознался!

– Невозможно. Это разрушит его алиби. А дальше, как карточный домик, начнёт разваливаться вся наша схема. Пострадает множество людей. Я не могу этого допустить.

– Проще меня принести в жертву?

Рихард вздохнул и налил чаю себе.

– Не проще, но целесообразней. Это знаешь как выбор – отрубить мизинец или большой палец. Больно будет одинаково, но последствия разные.

– Рихард, давай начистоту. Что ты собираешься с нами делать?

Наступила долгая пауза, Рихард задумчиво пил чай.

– Я ещё не решил, – ответил он наконец.

– Надеюсь, вариант «убить» не рассматривается?

– Я пытаюсь придумать иной выход. И чёрт тебя дёрнул припереться в этот кабак! Когда Жоржа вызвали на опознание, мы были уверены, что Марлену поймали. Ему была дана инструкция – опознавать без сомнений.

– А тот второй, бритоголовый, почему не опознал?

– Какой ещё бритоголовый?

– Это не ваш, что ли, был?

– Ну-ка, ну-ка!

– Ты не знал, что было подано ещё одно заявление об ограблении? «Пострадавший» указал на тот же фоторобот.

Рихард удивлённо вскинул брови и достал телефон.

– Извините, барышни. Надо позвонить. – Он встал и вышел из комнаты.

Оксана перевела взгляд на Зарину.

– Что скажешь?

– Убивать нас он вроде бы не собирается, но по-моему, всерьёз размышляет, куда бы тебя упрятать.

– В каком смысле?

– Чтобы ты пропала без вести, типа сбежала.

Душа похолодела от нового приступа страха.

– И куда это он сможет меня упрятать?

– Глухая деревня, монастырь, заграница… например, публичный дом в Турции…

– Что?!

Лежавший неподвижно в углу мастифф приподнялся и грозно зарычал.

– Спокойно, Граф! – сказал Рихард, входя. Пёс фыркнул и снова лёг в позу сфинкса, не сводя с Зарины презрительного взгляда.

– Фигню всякую про меня говорили? – усмехнулся Рихард.

– Ну что? Узнал, кто это был? – спросила Оксана, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Дал задание выяснить.

– А не всё ли равно?

Рихард помотал головой.

– Надо узнать, кто и зачем её ищет.

– Так, может, и вправду жертва.

– Может. Но с её стороны было бы странно появиться на этой территории, когда во всех кабаках развешаны её портреты. Но, видать, голод не тётка.

– А кто она?

Рихард тяжело вздохнул и махнул рукой, давая понять, что этот вопрос к делу не относится.

– Ты обещал ответить на все мои вопросы!

– Когда? А впрочем, так даже проще. Спрашивай.

– Хочу знать всё про эту Марлен.

– Проститутка. Дорогая. Сбежала и скрывается. Дурочка.

– А ты, значит, был её сутенёром?

– Я?! – Рихард засмеялся. – А ещё я вор-форточник.

– Я имела в виду, что… эээ…

– Ладно, я понял, что ты имела в виду. Это значит, что мои охранные предприятия отвечают за безопасность их бизнеса.

– А за безопасность их клиентов кто отвечает?

– В смысле?

– Человек пошёл к этой Марлен и остался без автомобиля.

– Эээ, ты не путай! Этот человек нашёл себе пассию в Интернете и решил развлечься с девочкой за просто так. За ужин с шампанским. Какие у него могут быть претензии к фирме? Несколько мальчиков сидят ночами в Сети, чтобы выискивать таких лохов.

– Ладно. Вопрос номер два: зачем вы совершили этот наезд на Королёва?

– Ты ведь не поверишь, если я скажу, что это не было спланировано.

– Конечно, не поверю!

– И тем не менее это правда. Даже не знаю, как тебе это доказать!

– Хочешь сказать случайность?

Рихард усмехнулся.

– У меня было много поводов на него наехать: бизнес, политика, личная неприязнь. Но не было удобного случая. А тут такое везение!

– Ты так радостно об этом говоришь!

– А как я должен об этом говорить? Конечно, я бы предпочёл выглядеть ангелом, но увы. Думаю, что ноты сожаления в моём голосе звучали бы фальшиво.

– А что он делал на проезжей части один, без шофёров и телохранителей?

– Тебя тоже это удивляет? К списку странностей надо добавить ещё и то, что он был в стельку пьян.

– А что тут странного? Он любил выпить.

– Любил. Но около полугода назад закодировался.

– Думаешь, это попытка самоубийства?

– Это одна из наиболее вероятных версий.

– И из тысяч автомобилей он выбирает именно твоего знакомого? Самому-то не кажется это слишком неприличным совпадением?

– С чего ты взяла, что Жорик мой знакомый?

– А с чего вдруг ты так оперативно создал ему алиби?

– Мне просто хорошо заплатили за это. Его покровителю показалось несправедливым, что такая элитная задница кому-то достанется даром.

– А… это всё объясняет.

– Ни черта это не объясняет! У меня лично осталось ещё множество вопросов.

– Каких?

– Сначала при непонятных обстоятельствах разбивается мой отец, потом Королёв кидается под машину. Не слишком ли мне везёт?

– А ты точно никак этому не способствовал?

Рихард пожал плечами.

– Разве что сильно злился на них.

– Да ты опасный человек! А на меня ты случайно не злился?

– На тебя? С чего бы?

– А с чего я вдруг вляпалась в эту историю?

Рихард усмехнулся и, кажется, немного покраснел.

– А какую роль во всём этом играет Алексей? – спросила Оксана после небольшой паузы.
– Никакой. Просто когда мы с ним чинили колёса, помнишь, тогда в Трёшке, он между делом рассказал, как Королёв попытался разрушить твою корпорацию.

– Вовсе не факт, что это был именно он, – возразила Оксана.

– Ладно. Алексей рассказал свою версию. Я ответил, что мне этот тип тоже уже поперёк горла. Мало ему того, что получает откаты с каждого объекта, так ещё взятки вымогает разными проверками. А недавно организовал конкретную подставу.

– Что за подстава?

Рихард поморщился.

– Тебе нужны подробности, как меня развели словно лоха?

– Ты обещал правду.

– Это к делу не относится. Но почерк очень похож на тот, которым подставили Лиса… эээ… Алексея.

– У него уже и кличка есть? – усмехнулась Оксана. – Удачно он вписался в вашу банду.

– Ты только лишнего себе не придумывай! Ладно? Он позвонил мне вчера после того, как, приехав в отделение, узнал, что ты сбежала и что тебе «шьют» наезд на Королёва.

– Зачем он вчера приехал?! Я же позвонила и отменила. Хотя… Я говорила с Соней, а он в это время скорее всего уже ехал. И да, я не сообщила ей, что сбежала. Но тебе-то он зачем позвонил?!

– Наезд на Королёва, – повторил Рихард. – На таких людей просто так на улице не наезжают. Он решил спросить, не знаю ли я, что произошло.

– Пока всё логично, – кивнула Оксана. – Но зачем было устраивать это похищение? Да ещё так…

– Я ведь уже извинился. Некогда было думать. Если бы ты вернулась, то уже не вышла бы. Объяснить почему?

– Попытайся!

– Во-первых, покровитель Жорика не отдаст своего мальчика. А денег у него хватит, чтобы отключить здравый смысл у всей судебной системы. Кто не захочет брать, тому засунут силой. Во-вторых, ты же понимаешь, что Королёву намного выгоднее видеть виновницей тебя, чем Жорика. Тем самым он убьёт двух зайцев: поимеет благодарного спонсора и наконец осуществит то, о чём давно мечтал, – отомстит тебе.

– Но он ведь в коме.

– Вышел уже. Жить будет.

– И что мне делать? – Оксана закрыла лицо ладонями.

– Я вижу только один выход. Ты должна исчезнуть. Предлагаю такой план: пока делают новые документы, пересидишь здесь. Потом отвезём тебя в один монастырь. Оттуда под видом паломницы с группой других монашек уедешь в Стамбул.

– Почему в Стамбул?

– Как почему? Это бывший Константинополь – столица Византии, сердце православия. Туда регулярно ездят паломники, с которыми будет проще пройти таможню по поддельным документам.

– Короче, уже отлажен канал…

– Ну что ты замолчала? Договаривай: отлажен канал вывоза девушек на работу за границу.

– В секс-рабство? Эээ… невольничество?

Он снова грустно усмехнулся.

– Ты думаешь, здесь им светит что-то другое? Там хоть климат хороший и клиенты богаче.

Рихард посмотрел на часы.

– Что-то Алексей не едет. Заблудился, что ли? – Он взял телефон и набрал номер. – Хм. Недоступен. Странно.

– Но что я там буду делать, в Стамбуле? – погасшим голосом спросила Оксана.

– А что ты хочешь?

– В проститутки точно не хочу!

– Почему обязательно в проститутки? Можешь устроиться официанткой или горничной в гостиницу. – Он поднял глаза на Оксану и засмеялся. – Шучу! Купим замок на берегу моря, и будешь жить в раю. Со временем переправим к тебе твою маму, если хочешь. Друзья будут в гости ездить. Не в гостиницах жить, а у тебя. Плохо, что ли? У меня есть один такой домик на примете. С парком, с фонтаном в бассейне. Тебе понравится. Впрочем, если у тебя есть другие идеи, то предлагай!

– Я бы предпочла, чтобы ты сказал следователям правду и меня оставили бы в покое.

– И тем самым подписать себе смертный приговор? Оксана, извини, но на такую жертву я пойти не могу. Если бы я знал, что в эту мясорубку попадёшь именно ты, то просто не взялся бы за это дело. А сейчас повернуть назад уже невозможно, даже если бы я захотел, то не смог бы.

– Чёрт знает что! – прошептала Оксана. – А зачем Лёха должен сюда приехать?

– Одежду тебе привезти, ноутбук твой любимый, чтобы ты не скучала, да и вообще, убедиться, что с тобой всё нормально.

– Ноутбук и одежду угнали вместе с машиной.

– Нет, – улыбнулся Рихард. – Ты забыла его взять, когда собирала вещи.

– Как забыла? Я его самым первым положила.

– Видимо, только подумала, что его надо обязательно положить. Алексей заезжал вчера к тебе, маму твою успокоил…

– А здесь Интернет есть?

– Нет. Здесь даже телевидения нет. Но вы пока можете посмотреть какие-нибудь фильмы. – Он показал на стоящий в углу телевизор и стопку дисков. – Я ответил на все твои вопросы?

– Вроде бы да, – пожала плечами Оксана.

– Ну что ж. Тогда я поеду, – сказал он вставая. – Если что-то нужно – зовите охранников. Они в соседней комнате играют в нарды.

– Мне было бы спокойнее, если бы охранников в соседней комнате не было.

– Что ж им, на улице мёрзнуть?

– Зачем? Пусть уезжают вместе с тобой. Неужели ты думаешь, что мы можем отсюда сбежать?

– Нет, конечно! – улыбнулся Рихард. – Но на всякий случай, чтобы не наделали глупостей. Да и мало ли что…

Он взглянул на пса. Тот поднялся и направился к двери.

Следствие ведут дилетанты

На улице залаял Князь и раздался звонок. «Кто это на ночь глядя?» – Александр отложил стамеску и посмотрел на часы. Кузнецовы наверняка уже легли.

Звонок повторился. Александра охватило нехорошее предчувствие. Он встал, доковылял до двери и выглянул в коридор. Владимир уже шёл открывать, на ходу натягивая футболку. Александр взял посох и тоже пошёл вниз.

Вместе с Владимиром в дом вошли ещё двое мужчин. Владимир провёл их в гостиную и включил свет.

– Лёха? Привет! Ты чего это? – удивился Александр.

– А ты чего? – напугался тот.

– Ноги отморозил. Ничего страшного, через пару дней пройдёт.

– Через пару дней уже может быть поздно.

– Что случилось?

Алексей махнул рукой и вспомнил про своего спутника:

– Знакомьтесь: это Борис.

– Можно просто Боб. – Парень протянул руку.

Все наскоро познакомились, обменявшись рукопожатиями, после чего Алексей налил стакан воды, залпом выпил и выпалил:

– Ксюха опять в историю влипла. Её Рихард похитил.

– Как похитил?! – нахмурился Александр.

– Звонит вчера в офис и говорит: «Приезжай в такое-то отделение милиции и забирай меня отсюда». Я срываюсь, приезжаю, а менты мне сообщают: «Сбежала ваша гражданка».

– Как сбежала?

– А я знаю?! С какой-то цыганкой. Без одежды, без документов. Как сидела в обезьяннике, так, типа, и удрала.

– Что за бред?!

– Бред – это не то слово! Там…. Чёрт знает что! – Алексей сел за стол.

– А Рихард-то тут при чём? – нервно хохотнул Александр.

– Это я виноват!

– Ну-ка, успокойся! – приказала Галина, которая тоже спустилась на шум. – Давай без эмоций.

– Без эмоций? – Алексей задумался и, громко вздохнув, начал рассказывать: – В общем, не знаю, как они там сфабриковали это всё, но официальная версия звучит так: Оксана сняла какого-то мужика в Интернете, напоила его клофелином, угнала его машину и сбила почти насмерть Королёва, своего бывшего партнёра.

– Да не может этого быть! Опять подстава.

– А то я не догадался! Поэтому я первым делом позвонил Рихарду.

– А ему-то зачем?! – воскликнула Галина.

– Галя! – Алексей схватился за голову. – Убивать меня будете потом. Сейчас надо думать, что делать!

– Но зачем ты ему звонил? – уже спокойно спросила Галина.

– Потому что у него тоже с Львовичем дела какие-то и конфликты. Я и подумал, что если это опять подстава Львовича, то Рихард может помочь. У него ж с Оксаной нормальные отношения, даже почти дружба. Откуда я мог знать, что это он всё подстроил?!

– А как ты узнал, что это он?

– От Боба.

Все перевели взгляды на коренастого, коротко стриженного парня и вопросительно замерли в ожидании.

– Да ну, давай сам рассказывай, – смутился Боб.

– Ладно, давайте всё по порядку, – продолжил Алексей. – Рихард сделал вид, что удивился, когда узнал, что арестована Оксана. Сказал, что надо срочно встретиться. При встрече сказал, что дело гиблое. Что Ксюху посадят в любом случае, даже если она не виновата.

– Что значит – «даже если»?! – возмутилась Галина. – Он что, сомневается в этом, что ли?

– Там эта… мужик её опознал, – вставил Боб. – Он передо мной был. Я когда подписывал, заметил его показание.

– А ты что? Тоже её опознавал?

– Но я-то сразу понял, что это не она. Но похожа.

– На кого похожа?

– У Боба сестра пропала, – снова взял слово Алексей. – Он из армии вернулся, а её нет по месту прописки. Соседи не знают, где она, давно не видели. Пошёл в милицию, чтобы подать в розыск, и на «доске почёта» увидел её фоторобот. Тогда он сделал заявление, что стал её жертвой, чтобы, когда найдут, его тоже вызвали на опознание.

– И что? Вместо неё поймали Оксану? – спросила Галина.

– Представляешь, она со своей новой причёской оказалась очень на неё похожа.

– Но зачем было сбегать-то?! Неужели бы не разобрались? Тем более когда ты уже за ней ехал.

– Вот это меня с толку и сбило. Потому я и поверил сначала, что это и вправду Ксюха Львовича грохнула. Сейчас даже представить себе не могу, как мне эта бредовая мысль в голову пришла! А Рихард ссс… сволочь, только добавил мне уверенности в этом и сказал, что для неё сейчас один выход – исчезнуть из города, а лучше вообще из страны. Пообещал помочь с новыми документами и выездом. Но была проблема – мы не знали, где она, а менты знали.

И надо было найти её раньше них.

– И как Рихард нашёл её? – спросил Александр.

– Да знал он, где она! Чего тут непонятного?

И побег этот идиотский он организовал, чтобы уж наверняка. А я как последний лох повёлся…

– Что-то не срастается, – задумался Александр.

– Что?

– Давай предположим, что Оксану подставили специально, сделали с неё фоторобот, написали заявление, убрали конкурента, заявили об угоне, сдали Оксану, потом выкрали её, сфабриковав побег, и повесили на неё дело. Но остаётся «лишняя деталь» – сестра Боба.

– А может, она просто случайно оказалась похожа на Оксану?

– Хм… и случайно исчезла? Когда ты написал своё заявление? – спросил Александр у Боба.

– Летом.

– Ну вот. А летом у Оксаны была совсем другая причёска. И она с тех пор сильно изменилась.

– Точно, – кивнул Алексей. – Об этом я не подумал. На летнюю Оксану этот фоторобот вообще не похож.

– А с чего ты вообще взял, что Оксана сейчас у Рихарда?

– Он сам сказал, что они её перехватили и увезли в надёжное место. Я должен был сегодня поехать туда к ней.

– То есть ты знаешь, где она?!

– Я знаю, куда он велел мне приехать. Но не знаю, планировал ли он отпустить меня оттуда живым.

– Но он должен был как-то объяснить, где и как её нашёл.

– Я сам ему помог объяснить это мне. И только потом до меня дошло, что это невозможно! Подробности нужны?

– Давай.

– Он велел, если она позвонит, узнать, где она, куда за ней приехать. Она позвонила. Сказала, что её уже везут обратно в отделение, что она будет там через сорок минут и я должен привезти туда адвоката. Я попытался выяснить, где она, но она ответила, что это не важно, и бросила трубку. Я позвонил Рихарду и пересказал наш разговор. Он спросил номер, с которого она звонила. Я сказал, что она звонила на рабочий, а там номера не отображаются. Он спросил, во сколько точно был звонок и на какой номер. Я сказал, что минуты две назад. Он сказал, чтобы я ехал к ментовке и, если она подъедет, любой ценой не позволить ей туда войти, посадить в машину и увезти. Сказал, что вышлет на всякий случай своих ребят на помощь. Я приехал. Ждал-ждал, тут звонит он и сообщает, что всё в порядке, их перехватили.

Я требую, чтобы он сказал, где она. Он объяснил мне, куда подъезжать, но прежде велел заехать и купить ей какую-нибудь зимнюю одежду и обувь.

– Пока всё вроде бы логично, – пожал плечами Александр. – Что невозможно-то?

– Если бы она звонила со стационарного телефона, то он мог бы через телефонистов вычислить адрес. Но она сказала, что уже в пути, значит, звонила с сотового. Как он мог определить, где её ловить?!

– Очень просто, – ответил Владимир. – Ему могли сказать, с какой вышки шёл сигнал, и это позволило бы ему определить район.

– Хочешь сказать, он действительно мог не знать, где она?

– Теоретически мог. Но далеко не каждому телефонисты так оперативно предоставляют подобные сведения.

– Ну что ты! – встряла Галина. – Он же крутой. Наверняка информационные каналы у него налажены лучше, чем у милиции.

– Так, теперь перейдём к Бобу, – сказал Александр. – Где вы познакомились?

– Там же, в отделении, – ответил Алексей. – Когда я понял… то есть предположил, что Рихард меня дурит, то решил рассказать ментам, что она не сбежала, а её похитили.

– И что?

– На меня посмотрели как на идиота, который пытается выгородить свою подружку. Разве что в лицо не заржали. Велели ей передать, что если через час она не вернётся, то будут вынуждены подклеить к делу ещё и побег, который пока они не запротоколировали. В ментовке считается, что она сейчас сидит в обезьяннике, и поэтому они не могут принять моё заявление о похищении. А Боб слышал наш разговор, он в это время тоже был в том кабинете.

– Что ты там делал? – Александр перевёл взгляд на Боба.

– Вызвали. Просили ещё раз внимательно посмотреть на неё. Хотели, чтобы я изменил показания. Чтобы сказал, что это она, но типа причёска другая и всё такое.

– И что ты?

– Да мне жалко, что ли? Я переделал. Мне с ментами связываться себе дороже. Да и у меня своя корысть. Если другую шлюху по этому делу посадят, то Машку искать перестанут, дело закроют. Я тогда смогу уже официально её в розыск объявить.

– Ну ты даёшь!

– Да я же не знал, что дело фабрикуют и что девка та совсем ни при чём. Я ж думал, что это у них мимикрия такая.

– В смысле? Что за мимикрия? – спросила Галина.

– Ну, эта… когда мухи под бабочек косят.

– О чём он говорит, кто-нибудь понимает? – раздражённо спросил Александр.

– Его сестра крутая стриптизёрша, – пояснил Алексей. – Заводит мужиков так, что они за неё готовы любые бабки платить. Но пока ей не было восемнадцати, в баре всегда были тётки, которых специально подбирали для её прикрытия на случай, если какая-нибудь проверка нагрянет. Под слоем грима да в купальниках они все одинаковые. А потом вообще интересный трюк придумали. Набрали проституток подобной комплекции и после выступления выдавали их вожделеющим мужикам за бешеные деньги в качестве эксклюзива. А те думали, что спят с той самой, которая танцевала.

– Это мне друзья рассказали, когда я вернулся, – добавил Боб. – Недавно ей исполнилось восемнадцать и она исчезла, сбежала куда-то. Сутенёрам сплошные убытки, потому что в постели-то дело не сложное, а танцевать, как она, никто не может.

– И ты решил, что Оксана – одна из тех «мух»?

– Ну да. Решил, что вместо Машки отдали ментам одну из её дублёрш, чтобы дело закрыть. Вот и подписал. А тут появляется Лёха, и я слышу от него имя Рихарда. Понятно, догнал его.

– Ты знаешь Рихарда?

– А кто его не знает?

– И ты думаешь, он как-то связан с исчезновением твоей сестры?

– Думаю. Он только и ждал, гад, когда её из детдома выселят. Раньше-то не мог – хватились бы.

А теперь всё. Совершеннолетняя. Танцует сейчас где-нибудь в иностранном борделе. Мне бы её найти. – Боб закрыл лицо ладонями и замолчал.

Наступила тишина. Александр думал. Случись это позавчера, он бы не медля поехал по адресу, который назвал Рихард. Конечно, это безумие идти с голыми руками против пистолетов, но шанс спасти Оксану был. А сейчас, когда он еле-еле стоит на ногах, эта идея совсем абсурдна. И тем не менее она казалась ему единственно верной.

– Если срочно что-то не предпринять, – снова заговорил Боб, – то вы свою Оксану больше не увидите. У него канал вывоза девок отлажен.

– Поехали! – Александр резко встал. В глазах потемнело.

– Куда поехали?! – вскочила Галина. – Ты в своём уме?!

– Что ты предлагаешь?! – закричал Александр.

– Ребята! Надо как-то всё обдумать!

– Нет времени думать!

– А когда вас всех поубивают, то откуда оно возьмётся, время?!

Александр сел и закрыл глаза, пережидая, пока утихнет боль в ступнях.

– Пойду я один. Меня надо только туда довезти.

– Саша! Это безумие! – Галина разрыдалась.

– Никуда ты не пойдёшь! – сказал Владимир.

– Где плащ деда Ефима? Тот, рыбацкий, в котором он Оксане приснился?

– В сундуке, на чердаке, – всхлипнула Галина.

– Неси его сюда. И валенки мне найдите самого большого размера.

Галина встала и послушно пошла наверх. Владимир чертыхнулся и отправился в чулан. Александр встал, опёрся на посох и заковылял в угол гостиной, где всё ещё валялся его рюкзак. Заглянув внутрь, он застегнул молнию.

– Сань! Ты же еле ходишь! – сказал Алексей.

– Поехали!

– Да не повезу я тебя никуда! Что ты как та обезьяна?

– Какая обезьяна? – спросила Галина, вешая плащ на спинку стула.

– Которая бананы пыталась достать. Стоит, трясёт пальму. Другая к ней подходит и говорит: «Давай подумаем. Может быть, палкой попробовать?» А та отвечает: «Чего тут думать? Трясти надо!»

– У тебя чувство юмора проснулось? Это обнадёживает, – буркнул Александр, надевая валенки.

– Это не юмор. Это истерика. Сань, я серьёзно! Давай подумаем!

– Правда, ребята. Давайте Глебу позвоним! – вспомнила Галина. – Помните, он сказал, что на любого бандита можно найти бандита покруче! Может, он поможет?

– Мы сейчас поедем, а ты звони куда хочешь, – кивнул Александр.

– Но Владимира я с тобой не пущу!

– А я его и не возьму. И вообще никого не возьму.

– Я с тобой пойду! – сказал Боб. – Мне правда… чего в этом мире делать-то?

Александр насмешливо взглянул на него.

– Очень оптимистично. Только я планирую выжить. Так что с тобой мне не по пути.

– Да ладно! Мне тоже надо Машку спасать! – вскочил Боб, но вдруг взгляд его скользнул куда-то в глубь комнаты, он расширил глаза и испуганно замер.

Александр обернулся. Возле лестницы стояла одна из близняшек. Босиком, в трусиках и майке. Светлые волосы рассыпаны по обнажённым плечам и слегка наэлектризованы, отчего кажется, что вокруг головы светится нимб. Рот приоткрыт, а глаза как у напуганного ребёнка. Она смотрела на Боба.

– Машенька! – воскликнула Галина. – Боже мой! Доченька! Пойдём скорее в комнату! – Она обхватила девушку за плечи и потащила наверх.

Александр проводил её взглядом, надел плащ, взял посох и заковылял к двери.

Тяжёлый выбор

– А постельное бельё здесь есть? – спросила Оксана, войдя в комнату к охранникам, и опасливо покосилась на двух чёрных псов, лежащих у ног хозяев.

Охранники оторвались от игры и обратили на неё хмурые взоры, словно не поняли смысла вопроса. Собаки слегка шевельнули ушами.

– Как спать-то? – повторила вопрос Оксана.

– Так эта… диван же есть.

– Диван есть. А подушки, а одеяла? Мы же замёрзнем!

Парень положил игральные кости и достал телефон. Нажав «горячую клавишу», он спросил:

– Рихард, тут эта… девушка спрашивает постельное бельё. Говорит, без него спать нельзя. Что сказать?…Ага… Ага.

– Рихард сказал, что ваш друг должен был привезти. Он завтра привезёт, а сегодня как-нибудь придётся пережить.

– Как пережить?!

– Слушай, – вступил в разговор другой, – тебе что, в обезьяннике чистое бельё давали? Да и по подвалам ты ползать не брезговала.

– Дайте хоть чем укрыться! Прохладно вообще-то.

– Могу дать тулуп. Где у нас тулупы хранятся?

– Кажется, в четвёртом с краю.

– Пойдём, выберешь сама почище.

– Далеко идти? Я вообще-то в одной блузке.

– Ладно. Сам схожу. Но чтобы потом без претензий.

Оксана вернулась в свою комнату и упала на диван. Зарина скучающе перебирала диски с фильмами.

– Что делать будешь? – спросила она.

– Пытаюсь думать.

– Получается?

– Скажи, он врал насчёт дома возле моря или правда?

Зарина отложила диски.

– И да, и нет.

– Ну, не мучай!

– Замок этот существует, он вспоминал о нём. Но покупать он его не собирается. Если люди планируют подобные покупки, то у них возникают определённые эмоции, связанные с денежными поисками… ну ты понимаешь. Это ж надо из оборота выдернуть, о кредитах подумать. У него не было таких мыслей.

– Значит, врал?

– Я же говорю: и да, и нет. Он собирается поселить тебя там, но покупать его не собирается. Может, он уже ему принадлежит?

– Значит, он не планирует продать меня в публичный дом?

– Нет. Он собирается сам использовать тебя в этом смысле.

– Как?!

– Ты что, не знаешь, как это делается?

– Вот козёл рыжий!

– Да нет! Принуждать и насиловать он тебя не будет.

– А как тогда?

– Представь: прекрасный замок, парк, павлины гуляют. Ты одна, вне закона, без денег, без прав и обязанностей. Слуги выполняют все твои прихоти, но не знают твоего языка. И единственный, с кем ты можешь поговорить, – это он. Всемогущий, благородный, спасший тебя и подаривший этот рай. Он спокойно, никуда не торопясь, добивается твоей любви, смакуя предвкушение победы. Ты капризничаешь, всячески показываешь ему свою недоступность и намекаешь, что взять твоё тело он может, но душа принадлежит не ему. Он страдает и утешает свою возбуждённую плоть в объятиях проституток, а потом опять возвращается к тебе, чтобы утолить духовный голод. Да это же просто сюжет для любовного романа!

– Ты издеваешься? – Оксана едва сдержала улыбку.

– Я издеваюсь? А по-моему, это ты над ним издеваешься.

– Я?!

– А то ты не в курсе, что он в тебя влюблён?!

Оксана свернулась калачиком и закрыла лицо локтем.

– Понятно, – вздохнула Зарина. – Догадывалась.

– Слушай, а он мог это всё подстроить, чтобы у меня не было другого выхода, кроме как уехать с ним?

– Теоретически, наверное, мог бы. Но если я не разучилась отличать правду от лжи, это всё действительно странное совпадение.

– И что мне делать?

– Вот тут, извини, я не знаю. Когда он говорил, что другим способом не сможет тебе помочь, он точно не врал. Выбирай: замок в Турции или тюрьма в России.

– Сколько мне дадут? Как ты думаешь?

– Если сбитый выжил, может быть, пять лет, может, меньше. Может, вообще условным отделаешься. Хотя… если пострадавший мечтает тебе отомстить…

– Ну, пусть даже пять лет. А в «золотую клетку» навсегда!

– Решай сама.

– В конце концов, отсижу и вернусь, начну всё сначала. А там я кто?! Декоративное приложение к парку?! – Оксана села. – Если он хочет меня любить, то пусть любит в тюрьме. Передачи мне носит… – Она встала и пошла к охранникам.

– Дайте мне телефон! – потребовала она.

– Ещё чего?

– Мне надо позвонить Рихарду! Срочно! Сам набери и дай мне трубку!

Охранник нажал кнопку и дождался ответа.

– Рихард, тут с тобой девушка хочет поговорить. Ага… – Он протянул телефон Оксане.

– Я не поеду ни в какой Стамбул! У меня возникла другая идея.

– Оксана, я сейчас за рулём на высокой скорости. Давай ты озвучишь мне свою идею завтра. Утро всё-таки вечера мудренее.

– Нет. Я скажу тебе её сегодня! Верни меня, пожалуйста, в милицию, и пусть меня сажают в тюрьму.

– Не выдумывай глупостей!

– Глупостью будет, если я соглашусь на твой вариант! Я никуда не поеду, если ты не собираешься транспортировать меня в гробу! Понял?!

Отдав телефон охраннику, она вернулась к себе, снова легла на диван и отвернулась к стене.

– Зарина, а что будет с тобой?

– Ничего. Благородный разбойник думает, что со мной он договорится. Немного попугает, немного ручку позолотит, и я буду молчать. А если не буду, то это не опаснее, чем писк комара. Хлоп, и всё.

– И ты будешь?

– А куда я денусь? Ты извини, но тут я ничем помочь не смогу.

– Но ты же можешь своим ребятам сказать, что я не виновата!

– А толку? Они это и без меня знают. Ты пойми, что они такие же подневольные. Чтобы повернуть расследование в сторону истины, надо, чтобы в этом был заинтересован хотя бы один «большой» человек. Министр, например, или другой бандит, типа Рихарда. А они все, как назло, заинтересованы в обратном.

– Забавно. Выходит, что я и здесь всего лишь игрушка, которая попала в зону внимания «сильных мира сего». Я ничего не решаю, – засмеялась Оксана. – Все эти законы и права человека – просто картонные декорации.

– В общем, да.

– Но мне дали выбор: замок у моря или тюремные стены.

– У некоторых и этого нет.

– А что я потеряю, если уеду отсюда? Истеричную старуху-мать, которая видит во мне монстра? Друзей? Так они, как выяснилось, помогают Рихарду, и им будет позволено приезжать ко мне в гости. Мужа? Да какой он мне муж?! Красавчик-любовник, который, кажется, уже ко мне охладел. – Оксана повернулась. – Ты бы что выбрала на моём месте?

– Я? – Зарина задумалась.

Тут в комнату вошёл охранник и бросил на пол два огромных тулупа.

– Вот, укрывайтесь.

– О боже! – Оксана подошла и брезгливо пошевелила мохнатую гору ногой. – Их что, псы драли?

– Ну да. В них собак дрессируют. Извиняйте, гражданочки, других одеялов нема.

– Собак? – Она подняла взгляд на охранника. – Так мы в том самом собачьем питомнике Рихарда?

– В том самом, – кивнул охранник. – Поэтому не пытайтесь сбежать. На собак ваш гипноз не подействует! Если что, я их спущу и они вас измохратят, как эти тулупы. Ясно?

– Конечно! Спасибо за предупреждение.

Охранник вышел.

– Хорошо, что у меня прошла аллергия на животных, – сказала Оксана, поднимая с полу холодный, пахнущий псиной тулуп. – А то я бы сейчас уже задыхалась.

– Прошла аллергия? – удивилась Зарина. – Разве так бывает?

– Видишь ведь, нет реакции.

– И всё-таки на твоём месте я бы не рисковала.

– Ты, кстати, так и не ответила. Что бы ты выбрала на моём месте?

– Мне сложно поставить себя на твоё место. Я же не знаю, что у тебя там за «красавчик-любовник», что за мать, друзья. Но если бы мне предложили выбор: тюрьма на пять лет или замок у моря навсегда, то я бы без колебаний выбрала второе.

– А если не навсегда? Если только до тех пор, пока ты ему не наскучишь?

Зарина пожала плечами и вздохнула.

– Зара! – улыбнулась Оксана. – А хочешь, мы с тобой, когда вся эта история закончится, махнём на море? Хочешь?

– Ты вправду веришь, что она хорошо закончится?

– Конечно! Никто не верил, что возможно избавиться от аллергии, но я же избавилась. – Она легла на диван и накрылась тулупом.

– И как тебе это удалось? – Зарина легла рядом.

– Я исправила ошибки предков, – ответила Оксана, зевая. – Я панически боялась крыс. И вот однажды я решила встретиться с этим страхом лицом к лицу. Я вошла в дом, где жила крыса, и села ждать её. И вдруг в голове у меня возникло как бы кино.

Я провалилась в детство бабушки и увидела, как крысы загрызли кошку. Это было мерзкое зрелище, и в душе бабушки любовь к животным намертво слиплась с брезгливостью и ужасом. Эти чувства она передала своей дочери, а та мне.

– И эти эмоции, значит, проявлялись как аллергия на шерсть?

– Ага. Я вернулась в ситуацию с кошкой и спасла её. Перерисовала «мультик». Договорилась с крысиным королём.

– И аллергия исчезла?

– Как видишь.

– А вчера тогда на что была?

– На тюрьму, наверное, – усмехнулась Оксана.

– И ты думаешь, эту проблему можно решить так же, как аллергию?

– По крайней мере, надо попытаться. – Оксана отвернулась к стене и… вернулась в тюремную камеру.

Солнечный прямоугольник сместился на другую стену и потускнел. Жанна молилась, не сводя с него глаз. Она уже не плакала и, кажется, даже немного улыбалась.

– Пойдём! – потрясла её за плечо Оксана.

– Поздно. Они уже идут. Слышишь?

– Успеем!

– Не надо! Я хочу пройти свой путь до конца.

Я уже не боюсь! Я поняла, что никакие стены не могут ограничить моей души, а смерть – это всего лишь выход из любых застенков.

– Но ты же хотела вернуться в монастырь!

Заскрипела дверь. Жанна поднялась и гордо выпрямилась. В камеру вошли двое. Уже знакомый монах в капюшоне и человек в шляпе, надвинутой на глаза.

– Готова ли ты исповедаться, дочь моя?

– Готова, – смиренно кивнула Жанна.

– Вы так и не нашли шкатулку, сударыня?

– Нет. – На её лице отразилось удивление. И монах, и человек в шляпе говорили одним, знакомым ей голосом. Голосом Графа-Аббата.

– Очень жаль!

Жанна опустилась на колени. Граф достал из складок плаща ножницы и начал срезать с её головы спутанные грязные волосы.

– Встань, – сказал он, когда закончил постриг.

– А как же исповедь?

– В монастыре исповедуешься.

Граф быстрым движением снял с монаха рясу. Под ней оказалась истощённая женщина, так же коротко и неряшливо остриженная.

– Снимай платье, – приказал Граф, – и надевай это!

– Я не могу! Она же ни в чём не виновата!

– А в чём виновата ты?

– Но я не могу отправить её на эшафот вместо себя!

– Я сама просила об этом! – хрипло сказала смертница. – Я больна и не хочу умирать в муках. Граф обещал позаботиться о моих детях! Прошу вас: дайте мне своё платье!

– Ну, если так… – Жанна повернулась спиной. – Расстегните корсет!
Граф вышел, оставив их наедине. Жанна надела на себя рясу, потом помогла женщине нарядиться в некогда шикарное платье и, пообещав молиться за неё, вышла из камеры.
Из соседней комнаты послышалось рычание пса и окрик. Оксана очнулась и высунула голову из-под тулупа. В комнате темно. Рядом ворочается Зарина.

– У тебя чай наружу не просится? – спросила Оксана.

– Да надо бы! – отозвалась цыганка.

Оксана встала и заглянула в комнату к охранникам.

– Мальчики, а где здесь туалет?

– Во дворе. Как выйдешь, сразу направо, по тропинке до забора.

– Зарина! – позвала Оксана.

– Э-э! – возмутился охранник. – По одной!

– Тогда, чур, я первая! – сказала Зарина и выскочила во двор.

Оксана вернулась в комнату и посмотрела в окно. На улице непроглядная тьма.

Дверь снова открылась, и послышался голос:

– Фонарик какой-нибудь есть? Там же хоть глаз выколи!

– Сейчас!
Щёлкнул выключатель. Во дворе загорелся фонарь. Оксана вздрогнула. Напротив окна отчётливо проявился силуэт человека в капюшоне.

Побег

Когда свернули с трассы, Александр велел выключить фары.

– Да ты что, Сань? Как ехать-то?

– Медленно. А Боб будет идти впереди и прощупывать дорогу. – Александр отдал ему посох.

– Не понимаю, зачем такая конспирация?! – ворчал Алексей.

Вдруг впереди появился свет.

– На обочину! – скомандовал Александр.

Джип взвыл и въехал в сугроб.

– Лёха! Сделай так, чтобы не отсвечивали фары и поворотники! Боб, достань из багажника сапёрную лопату, наруби еловых лап и накрой машину!

Раздав указания, Александр расстегнул рюкзак и достал пластиковую банку. Открыв зубами крышку, пальцем ковырнул кусок сот и отправил в рот.

Алексей снял пальто и набросил его на капот, Боб тоже справился с поставленной задачей. Сверху накидали снегу, сколько успели.

Свет приближался. Уже видны два горящих глаза.

– Саня! По-моему, это бесполезно, – обречённо сказал Алексей, забравшись в салон на заднее сиденье. – Заметят!

– Заметят – значит, будем придумывать другой план. Ложитесь и даже не выглядывайте. Поняли?!

Боб упал на заднее сиденье.

– Сроду не чувствовал себя таким идиотом, – усмехнулся Алексей, но выполнил приказ и лёг сверху.

Александр съел ещё порцию мёда.

– Нашёл время лакомиться! – засмеялся Алексей.

– Слушай меня! Если я вырублюсь – буди любой ценой! Понял?

– А если не получится?

– Прояви фантазию!

– Легко сказать…

– Всё, заткнись! И постарайся ни о чём не думать. Или думай, что ты ёлка. Ты – ёлка!

Мощные фары осветили всё вокруг. Александр сконцентрировал внимание на одной из них, впустил в себя свет и выпустил его с другой стороны, став прозрачным. Душа немного подрагивала, и картинка сбивалась. Александр построил «кристалл», и сомнения развеялись. Джип вокруг него тоже растворился. Только высокая мохнатая ель своими лапами загораживала часть дороги. «Хаммер» проехал мимо и вскоре скрылся за поворотом, оставив за собой ещё большую тьму, чем была до него.

Александр не видел ничего, даже собственных рук. В глазах скакали «зайчики». Он потянулся вперёд в надежде на ощупь определить, где он. Шершавая кора, колючие ветки, мокрый снег. Крепкий мат.

– Просыпайся! – Алексей растирал его уши снегом. – Как теперь из сугроба этого выбираться? Толкать надо! И мне всё равно, что ты инвалид! – примерно так это бы звучало в переводе.

Александр поднялся и взвыл от боли. Душа мгновенно вернулась в тело, но пространство вокруг продолжало дрожать, пытаясь снова вырвать его из реальности. Он обошёл машину и навалился плечом. Мотор зарычал. Из-под колёс полетели ледяные комья. Вскоре джип выбрался на дорогу.

– Свет можно включить, – простонал Александр, забираясь в салон.

– Сань, я не перестаю удивляться! Я был уверен, что такая маскировка не сработает.

Вскоре въехали в деревню и снова погасили фары. На этот раз впереди пошёл Александр, чтобы хоть как-то удерживаться в сознании. Каждый шаг словно ржавыми коваными гвоздями прибивал его к земле. Реальность расслоилась на «здесь и сейчас» и «везде и всегда», а он балансировал на тончайшей грани между ними.

Вдруг настороженное рычание завибрировало в нервах. Со всех сторон ощетинились грозные хищные твари. Он замер. Ещё шаг и начнётся тревожный лай. Он опёрся о посох, уменьшив боль в ступнях, и растворил своё тело в пространстве и времени. Ощутил пристальное внимание на загривке, горле, икрах, на запястьях… по всему телу. Аккуратно, словно йог, снимающий с тела скорпионов, он собрал воедино разрозненные сигналы. Несколько десятков животных слились в единого астрального пса, который стоял на пути, оскалив клыки. Александр понял, что договориться с ним не получится – он слишком предан своему хозяину и скорее погибнет, чем позволит кому-то отнять у него добычу. Оставался только один вариант – стать хозяином.

– Ну что? Объединяемся? – услышал он знакомый ненавистный голос Рихарда.

– Не навсегда!

– Здесь нет состояния «не навсегда». Здесь только «да» или «нет».

Пёс приготовился к прыжку.

– Да! – выдохнул Александр.

Пёс припал к земле и радостно завилял хвостом. В вольерах и домах собаки постепенно успокоились.

Александр сделал шаг, и острая боль вернула его в явь.

В одном из домов светится окно.

– Боб, со мной, Алексей жди, – скомандовал Александр.

Подойдя к калитке, остановился, пережидая, когда внимание со ступней снова переключится на внутреннее зрение. Тьма бледнеет, дрожит и расступается. Появляются люди. Александр видит их сквозь стены и тела. Охранники. На вид они расслабленны и бездумны, но внутри каждого боевая пружина, взведённый курок. Они самоотверженны, сильны и беспощадны, а обмануть их не так просто, как собак.

А вот и Оксана. Она почти спит. Рядом ещё одна женщина. Она сильно хочет в туалет, но почему-то стесняется. Невероятно! Не собирается же она в таком состоянии терпеть до утра! По идее, рано или поздно, ей придётся выйти во двор. Но время идёт, а она, стиснув зубы, не решается встать.

– Голос! – командует Александр спящему рядом с охранником псу. Тот вскакивает и рычит, но поняв, что тревога ложная, снова ложится.

Оксана проснулась. Надо как-то внушить ей, что она тоже хочет в туалет. Хотя… она сама заразилась состоянием подруги. Отлично.

Загорелся свет, в глубь двора побежала женщина и скрылась в деревянном домике.

– Когда она выйдет, аккуратно, чтобы не напугать, привлеки её внимание и приведи сюда, – сказал Александр, но Боб, словно глухой, никак не отреагировал на его слова. Александр слегка пихнул его посохом. – Ты что, не слышишь? – и тут понял, что пытается говорить с закрытым ртом. Он потоптался с ноги на ногу, чтобы немного заземлиться, и открыл рот.

– Понятно, – обернулся Боб. – Справлюсь. —

И он осторожно вошёл во двор.

Через две минуты он вывел из калитки цыганку.

– Сейчас войдёшь в дом, скажешь, чтобы она вышла и сразу бежала в машину, – заплетающимся языком проговорил Александр.

– А меня вы что, здесь бросите?!

– Тебе ничего не угрожает. Если она сбежит, то тебя отпустят.

– Я не согласна!

Александр перевёл взгляд на фонарь и замер, пытаясь усовершенствовать план побега. Он подал Бобу посох, тот снова всё понял без слов.

– Хорошо. Иди в дом. Скажешь, что…
– Да поняла я! – оборвала цыганка и направилась к двери.
– Брр… холодина! – сказала Зарина, войдя в дом. – Накинь тулупчик, а то простынешь!

Оксана залезла в тулуп, который был ей до пят, и направилась к двери. Вдруг за окном погас свет.

– Что такое? – нахмурился охранник и защёлкал выключателем.

– Перегорела, наверное, – пожала плечами Оксана. – Так бывает, когда резко холодает. Есть запасная лампочка? Или фонарик какой-нибудь?

– Нет, ничего такого.

– Вы что, мальчики! Я же в дырку провалюсь! Может быть, зажигалка? Ну, быстрее. – Оксана запрыгала, изображая нетерпение.

– Зажигалка есть.

– А кто подержит?

– Вот, я ещё свечки не держал!

– Ну, пойдёмте втроём. Зара подержит зажигалку, а ты в сторонке покараулишь. А то ведь мы в лес убежим.

– Ладно, пойдём. – Охранник встал. – Заодно покурю.

Оксана с Зариной, неуклюже передвигаясь в огромных тулупах, направились в сторону туалета. Охранник остался на крыльце в своей кожаной курточке. Прошла минута, две, три… сигарета закончилась, уши замёрзли.

– Эй! Скоро вы там?!

– Скоро! – крикнула Оксана, изображая напряжение. Они с Зариной давились от смеха.

Охранник чертыхнулся и ушёл в дом.
Сбросив тулупы, они помчались в сторону автомобиля.

Обвал

Масло в фонаре закончилось. Луч достал из кармана огарок свечи. Его едва хватит, чтобы проделать обратный путь по длинному лабиринту подземного хода. Сверкнуло огниво, и синяя капля пламени начала набухать на фитиле.

Он оставил инструменты. Завтра снова будет копать в этом месте. На этот раз точно повезёт – он наткнулся на корень дерева, значит, выход на поверхность есть.

Вот уже много лет он прокладывает этот путь по каменным разломам. Несколько раз упирался в непроходимые тупики и начинал всё сначала, благо трещина ветвилась и открывала новые направления. Однажды он даже увидел свет, но когда, едва не ободрав кожу на теле, высунул, наконец, голову, понял, что опять тупик. Лаз вывел на крутой обрыв. Вниз не спрыгнуть – разобьёшься, и наверх не взобраться – не за что уцепиться на гладкой скале.

Осмотрев найденный выход с берега реки, волхв сказал, что можно сделать верёвочную лестницу и в случае необходимости вытолкнуть её из расщелины. В тот же день Малаша начала вить верёвку. Но Луч решил найти другой, более безопасный выход. И вот, кажется, его многолетний труд подходит к концу.

Луч вылез из-под земли. Здесь его, как обычно, уже поджидала Надёжка.

– Ну что, нашёл выход?

– Почти нашёл! – Он подхватил дочку на руки и понёс домой.

– Прямо жду не дождусь, когда ты проведёшь меня на ту сторону своего подземного хода!

Надёжка была красавица: лицом беленькая, а коса чёрная. Стройная, как молодая берёзка, зубки ровненькие. И всё-таки она была чем-то неуловимо похожа на мать. Луч пытался гнать от себя пугающие мысли, но его сердце болело от ужаса, что Надёжку может так же изломать и искорёжить. Волхв поведал, что в детстве Малашка была нормальным ребёнком, но с какого-то возраста кости её начали искривляться. «Почему?!» В ответ волхв только вздыхал и печально разводил руками. Но Луч чувствовал, что тот чего-то недоговаривает. Задать этот вопрос жене он не решался, боясь её обидеть. Он уже привык и не замечал её уродства. Глаз опытного резчика видел, что надо отсечь, чтобы из коряги получилась скульптура. Но он видел и то, как ей больно и трудно жить.

Из поваленного кедра Луч создал образ богини Надэ в полный рост и установил у себя во дворе. Каждое утро, уходя на работу, он просил её уберечь малышку от страшной болезни. Возвращаясь, он тщательно ощупывал спинку и суставчики дочери и благодарил богиню за то, что всё хорошо.

Войдя в дом, он увидел за столом Ворона. Тот сидел хмурый и раздражённый. Впрочем, как всегда.

– Здравия! – улыбнулся Луч. – Что привело тебя в гости?

– Пришёл сказать, что я согласен помогать тебе рыть нору.

– Так вроде бы не надо уже, – пожал плечами Луч. – Ещё пара дней – и я выйду на поверхность.

– И ты туда же?! – взорвался Ворон.

– Что случилось?

– А! – Он вскочил и выбежал из дома, хлопнув дверью и чуть не наступив на кошку, лежащую на крыльце.

– Что с ним? – Луч перевёл испуганный взгляд на жену.

Та попыталась пожать плечами.

– А что он хотел? Сначала всем, кто просил его помощи, надменно отвечал, что он воин, а не… землеройка, землемешалка, лесовалилка и прочее. Да только воин-то из него тоже плохонький. Да и кому нужны воины, когда нет войны? А нынче гляди-ка – опомнился. Пошёл по деревне работу искать, а везде уже всё налажено, дело идёт, помощь более не требуется. Все ему отказывают либо дают самую скучную работу. Вот он и бесится.

Луч поужинал и отправился на поиски Ворона. Он нашёл его всё в той же стайке, где они вместе начинали свою жизнь среди белых людей. Здесь было темно, воняло отсыревшими шкурами и плесенью.

– Что же ты не чистишь жилище? – удивился Луч, войдя.

– Я воин, а не… – Ворон осёкся. – Не мужское это дело.

– Ладно, пойдём завтра со мной. Будешь оттаскивать землю. Глядишь, вместе за день управимся.

– Лучше бы вместо меня выжил Лис! – злобно прохрипел в ответ Ворон.

Тряхнуло, и затикала аварийная сигнализация.

– Что случилось? – открыл глаза Александр.

Зарина с Оксаной тоже проснулись от резкого тормоза.

– Уснул! – Алексей выругался и съехал на обочину. – Слава богу, трасса пустая! Пять минут отдохну. – Он упал лбом на руль.

Боб воспользовался остановкой и вышел в лес.

Александр вдруг услышал лай псов, которые с недоумением мечутся по дороге в том месте, где девушки сели в машину. Он засмеялся, увидев, с каким ужасом охранник смотрит на опустевшие коконы-тулупы и хватается одной рукой за пистолет, другой за телефон.

– Что смешного? – спросила Оксана.

Александр протянул руку, показывая ей эту забавную суету.

– Что там? – Оксана вгляделась во тьму. Там стоял Боб, повернувшись к сосне.

Александр прекратил веселиться, увидев, как меняется в лице Рихард, узнав об исчезновении пленниц.

– А куда мы едем? – спросил он.

– В город.

– Нет! Разворачивай в Трёшку! – толкнул он Алексея.

– Какая Трёшка?! – возмутилась Оксана. – Срочно в милицию!

– Мы туда не доедем. Он уже предупредил пост ГАИ, нас там остановят. А его бойцы уже едут на перехват.

– Откуда ты знаешь?

– Догадываюсь.

– А в Трёшке что? Там нас и возьмут голыми руками.

– Что-нибудь придумаем.
Боб залез в салон. Алексей развернул машину. Дорога монотонно потекла под колёса, вводя в гипнотический транс. Начали возвращаться образы прерванного сна.
Стоя на хлипкой лестнице, он копает вверх. Колючий песок сыплет в глаза и скрипит на зубах. Кирка вгрызается в глину, словно в мясо. Хрустят кости земли и лопаются сухожилия. Оставшись без опоры, толща верхнего пласта начала оседать. Цепляясь за корень, он пытается удержаться, но руки скользят. Крупный камень бьёт по переносице, и тяжёлый поток увлекает в воронку. Он пытается освободиться, но тело сковано. С каждым вдохом в грудь проникает едкая пыль, и вскоре дышать становится невозможно. Вспышка света. Жалобный голос Надёжки, плач Малашки. Снова тьма, а потом улыбающаяся физиономия Лиса.

Они сидят на обрыве и, болтая ногами, как в детстве, смотрят на реку.

– Обидно! – сказал Луч. – Он даже не попытался вытащить меня из-под завала.

– Когда я тонул в болоте, он тоже спокойно смотрел.

– Как? Он же сказал, что спас тебя!

– Его потом совесть так мучила, что он это придумал. Да сам и поверил.

– Но зачем тогда амулет для тебя просил?

– Я же говорю: сам поверил. Когда ты пришёл и увидел, что меня нет, он тоже увидел, что меня нет, и на самом деле подумал, что я ушёл к белым. Не сердись на него. Он запутался.

– Да я не сержусь. Ему теперь и за тебя и за меня жить. Только он так и не уследил за Надёжкой. Горбик у неё всё-таки вырос, хоть и не такой страшный, как у Малашки.

– Ничего. Мы вернёмся и всё исправим, – улыбнулся Лис.

– Я-то вернусь. Надёжка замуж вышла, детишек нарожала. Мне есть куда возвращаться. А ты?

– А у меня брат с детьми на север ушёл. Да и у Ворона с Малашкой сын родился. Я найду куда воплотиться.

– А как мы друг друга узнаем?
– Я опять буду рыжим.

Утро

Александр проснулся. За окном пасмурный рассвет. Во рту сушняк, голова тяжёлая. С трудом сел. Тело ноет, словно его били. На столе среди кучи мусора недоделанная «медведица». Видимо, всю ночь долбил, да так и уснул, не раздевшись. Осторожно встал и, не найдя своего посоха, вышел из комнаты, держась за стены.

Глянув в зеркало, что висит над умывальником в туалете, увидел распухшую губу и ссадину на переносице, от которой под оба глаза растёкся фиолетовый синяк. Долго пытался вспомнить, откуда такие украшения.

Вернулся в комнату и обомлел, увидев Оксану, которая лежит на кровати и смотрит на «медведицу».

– Как ты здесь оказалась?! – Он включил свет.

– Что значит «как»? – Она зажмурилась и потянулась. Потом села и взяла в руки поделку. – Саша! Это просто чудо! Неужели ты это сам? – Она взглянула на него и замерла. – Что с тобой?

– Что? А, это… – Он потрогал переносицу. —

Я, кажется, где-то упал и ударился головой. Ничего не помню.

– Когда ты успел?! Мы приехали и сразу легли спать.

– Откуда приехали?

– Не пугай меня! Опять провал в памяти? Что последнее помнишь?

Он сел на кровать и с сожалением посмотрел на «медведицу».

– Хотел успеть ко дню рождения, но сюрприза уже не получится.

– Да бог с ним, с сюрпризом! Может, я до дня рождения и не доживу.

– Чего болтаешь?!

– В смысле на свободе. – Оксана поставила ковш обратно на стол и посмотрела на Александра. – Откуда эти синяки?!

– Я не знаю!

– На тебе не было ни единой царапинки, когда мы вернулись!

– Откуда?!!

– О боже! Это надо рассказывать, начиная с позавчерашнего дня.

– Ну, так рассказывай! – Александр лёг, морщась от боли.

Оксана тоже легла и начала рассказывать события последних дней.

– Подожди! – встрепенулся Александр, когда Оксана дошла до побега из милиции. – Кажется, я это уже слышал!

– Когда?

– Алексей рассказывал. А вот когда?.. – Он задумался.

– Видимо, вчера, когда за тобой приехал.

– Там ещё какой-то парень был…

– Точно! Тот, второй, который меня не опознал.

– А как вы умудрились сбежать-то?

– Зарина мента загипнотизировала.

– Как?!

– Это ещё что! Видел бы ты, какие фокусы вытворяет её бабушка!

– Какие?

– Она может показать тебе то, чего нет, и сделать невидимым то, что есть.

– Правда? А они могут этому научить?

– Я пыталась напроситься в ученицы, – усмехнулась Оксана.

Дальше Александр слушал не перебивая, пока она не дошла до слов:

– И вдруг я вижу напротив окна силуэт: плащ, широкий капюшон, загнутый сверху посох. У меня дыхание остановилось. В этом образе мне снился твой дед [13] . Я решила, что это тоже сон, и начала вести себя как в осознанных сновидениях.

– А как ты там себя ведёшь?

– Сначала я начинаю всё рассматривать и удивляться.

– Чему?

– Тому, что всё вокруг так похоже на реальность. Почти не отличить.

– А потом?

– Потом я начинаю летать, но в последнее время это уже скучно. Теперь во сне я пытаюсь найти собеседника, который сможет ответить на мои вопросы.

– И какие у тебя вопросы?

– Ооо! Вопросы роятся в голове, как мотыльки вокруг лампы. А если подворачивается случай их задать, то ни одного не поймаешь. А если даже поймаешь, то глядишь на него и понимаешь, что…

– Что?

Оксана разжала кулак и сделала вид, что смотрит на раздавленную бабочку.

– …что он уже совсем не так интересен, как порхающий в стайке таких же загадочных тварей.

Александр вздохнул.

– Ладно! Ты увидела деда. И что дальше?

– Да не деда я увидела, а тебя! Ты стоял напротив окна.

– Я?! Вообще не помню!

– Я попыталась пройти сквозь стекло, но оно как-то опасно затрещало, и у меня возникли сомнения, что это сон. Кстати, так и во сне часто бывает. И тут у меня созрел план как выбраться. Вернулась Зарина и сразу же начала играть свою роль в моём сценарии. Даже объяснять ей ничего не пришлось. И лампочка, которую я сама собиралась разбить, внезапно погасла. Сначала я по привычке удивилась, но потом вспомнила, что мы же во сне. В общем, всё получилось, и мы благополучно сбежали.

– И когда ты поняла, что это не сон?

Оксана задумалась.

– А ведь и правда. Может быть, он продолжается до сих пор? Всё это так не похоже на реальность.

– Пойдём вниз, – предложил Александр. – Пить хочется и есть.

В гостиной на диване спала Зарина. Услышав шум закипающего чайника, она поднялась и зевнула.

– Доброе утро.

– Думаешь, доброе? – отозвалась Оксана. —

А где все остальные?

– Водитель уехал обратно в город.

– А парень этот?

– Боб? Пошёл хозяину помогать. Они сговорились его на работу взять.

– Даже так?

– Ага. Он детдомовский, живёт где-то в общаге, работы нормальной нет.

– А здесь он где жить будет? – удивился Александр.

– Придумают что-нибудь, – пожала плечами Зарина. – Ой! Что с вашим лицом?!

– Давай сразу на «ты».

Чайник вскипел.

– Ты можешь посмотреть, что в голове у Александра? – нарушила Оксана тишину чаепития.

– Зачем?

– Он не помнит ничего из наших ночных приключений. Я хочу понять почему.

– Как не помнит? – Она перевела взгляд на Александра, прищурилась, словно рассматривая его затылок сквозь лоб, и вдруг зажмурилась и отшатнулась.

Александр тоже вздрогнул и со стуком поставил чашку на блюдце, расплескав чай.

– Что случилось? – испугалась Оксана.

Он жестом попросил её помолчать. Через несколько секунд, так и не поймав ускользающее воспоминание, открыл глаза.

– В последнее время периодически накатывает.

– Теперь ясно, где ты заразилась, – сказала Зарина.

– Что? – повернулась к ней Оксана.

– У него то же состояние, что у тебя, только намного сильнее. «Красная луна» в очень запущенной форме.

– Это заразно? – нахмурился Александр.

– Ещё как! Все близкие люди находятся в зоне риска. Начинаются депрессии, галлюцинации…

– Он на самом деле не помнит сегодняшнюю ночь?

– У него хронология исчезла, – покачала головой Зарина.

– Как это? – повернулась к ней Оксана.

– События последних дней отодвинулись в архивную память, словно, со вчерашнего дня прошло несколько месяцев. А там образы уже не имеют чёткой последовательности.

– Почему?

– Так память устроена, – пожала плечами Зарина. Она немного подумала, потом расстегнула и сняла ожерелье.

– Вот смотри: это память последних дней, – показала она один конец. – Здесь мы видим, что за чем происходило. А вот это, – она сложила другой конец ожерелья горкой, – давнишняя память. Видишь, две бусинки лежат рядом, – она взяла их и подняла, – а оказывается, между ними было много других событий. А у него словно нитка порвалась и все бусинки рассыпались. Понимаешь?

– И как теперь это восстанавливать?

– Собирать обратно бусинки на нитку. Но сначала надо снять состояние «красной луны», иначе всё это бессмысленно.

– И как его снять?

– Не знаю, – покачала головой Зарина. – Тут уже одним кофе и табаком не спастись. Нужны серьёзные лекарства.

– Какие?

– Это не ко мне, это к психиатру. Да и таблетки лишь на время притормозят развитие болезни. Если только найти и убрать причину…

– А в чём причина?

Зарина ещё раз замерла, сканируя память Александра.

– Это невыносимо! – наконец изрекла она. – Скажу, как знаю, но не думай, что я знаю правду. Всё началось с болота.

– С какого болота?

– Однажды в болоте тонул человек. Трясина затягивала его медленно, сводя с ума приближением страшной смерти. А в это время комары пили его кровь, заражённую ужасом. Теперь его кровь в тебе просит избавления.

– Это вирус, что ли, какой-то? – спросила Оксана.

– Можно сказать и так, – кивнула Зарина. – Он всего на минуту представил это, и болезнь проникла в него.

– Саша! Это правда? Ты чуть не утонул в болоте? – ужаснулась Оксана.

– Было такое, – кивнул Александр. – И что теперь делать?

– Надо возвращаться туда, в прошлое, и спасать утонувшего парня.

– Это как?!

– Если честно, не знаю. Никогда этим не занималась. Может быть, так же, как… – она посмотрела на Оксану, – как ты от аллергии избавилась. Но сначала, – она взялась за голову, – надо приглушить «красную луну». Иначе он сгорит быстрее, чем сможет исцелиться.

– Что случилось? – спросила Галина, войдя в комнату. – Ой, Саша! Что с твоим лицом?

– Не помню!

– Как не помнишь?

– Никак не помню, – засмеялся Александр.

– Драка была? – спросила она у Оксаны.

– Да в том-то и дело, что не было! Сбежали незаметно. Я вчера никаких синяков не видела. А может, просто не заметила. Пришли, свалились и сразу уснули, даже не раздевшись.

– Боб вчера тоже ни про какую драку не говорил. Мы ему спать не дали, пока он всех подробностей не рассказал.

– Кстати, что за Боб? – спросила Оксана.

– У него Рихард сестру украл и увёз куда-то за границу. Он хочет её найти, но у него нет ни денег, ни информации. Мы предложили ему пока у нас поработать.

– Ну да. Из меня-то работник хреновый, – усмехнулся Александр.

Галина улыбнулась.

– Саша! Но ты же сам это прекрасно понимаешь. Ты не работник, ты почти член семьи, причём не приспособленный для скучного однообразного труда. Да ещё и болеешь сейчас. В общем…

– Да всё я понимаю! – Александр закрыл ладонями глаза, помотал головой и тяжело вздохнул.

– А что ты помнишь из вчерашнего дня? – спросила Зарина.

– Александр сморщился. Его глаза зашарили по углам комнаты, словно в поисках подсказки.

– Как мы с тобой на чердак ходили, помнишь? – шепнула Галина.

– Помню! – оживился Александр. – Мне ещё мужик привиделся, который через шкаф удрал!

– А как у нас тут кастрюли прыгали? – продолжала Галина. – Как у тебя каша сгорела? Как домовой вилку из розетки выдернул?

– Помню!

– О боже! Вы что тут, на самом деле все с ума посходили?! – ужаснулась Оксана.

– Ассоциативная память, слава богу, работает, – улыбнулась Зарина.

– Слушай, а может, бари-дай может помочь? – с надеждой спросила Оксана.

– Не знаю, может ли это помочь, но в детстве бари-дай заставляла меня делать одно упражнение.

– Какое?!

– Надо в деталях представлять какое-нибудь действие, как бы мысленно его проживать…

Её оборвал телефонный звонок. Все настороженно посмотрели на аппарат.

– Может, не брать? – предложила Галина.

Звонки настойчиво продолжались.

Наконец Александр поднял трубку.

– Ало… И ты не болей, Рихард.

Галина нажала кнопку громкой связи, и голос с того конца услышали все.

– Ты не знаешь, где Оксана?

– Зачем она тебе?

– Значит, знаешь. Дай ей трубку.

– С чего ты взял, что она здесь?

– Ты не можешь врать, поэтому ушёл от ответа. Дай ей трубку!

– Говори. Она тебя слышит.

– По громкой связи, что ли? Оксана, ты здесь?

– Здесь, здесь, – отозвалась она.

– Вы совершили большую ошибку.

– Возможно.

– Моё предложение по-прежнему в силе. Ты можешь ждать в Трёшке. Но я не смогу помочь тебе, если ты позвонишь или явишься в отделение. Выбор за тобой. Ты даже не представляешь, в какую историю влипла. Если вернёшься в отделение, то выйдешь лет через десять. Если уедешь, то эти же десять лет проведёшь в более комфортных условиях.

– Я поеду с ней, – сказал Александр.

Небольшая пауза.

– Ради бога. Только сделай себе загранпаспорт, получи визу и вид на жительство. У меня документы готовы только для неё.

– Загранпаспорт делать – это месяц как минимум, – прошептала Галина.

– А зачем вообще ехать куда-то? Думаю, что её и здесь не найдут, если никто не проболтается, – сказал Александр.

– Я же сказал: решать ей. Если желает остаток жизни прожить в деревне, без документов и в страхе, что кто-то проболтается… В общем, я приеду сегодня, и мы всё обсудим.

– Что делать будешь? – спросила Галина, когда Рихард отключился.

Оксана пожала плечами.

– Собираюсь вернуться в город и пойти в милицию. А там будь что будет. Но бабушка Зарины сказала, что у меня есть два дня, чтобы найти то, что ищу, и тогда меня в тюрьму не посадят.

– А что ты ищешь?

– Охо-хо! Вы будете смеяться, но мне необходимо найти шкатулку.

– Шкатулку? – в один голос спросили Галина и Александр.

– Кстати, мне вчера снилось, что я ищу её у вас на чердаке. И даже, кажется, я её увидела, но не успела взять.

– Пойдём. – Галина встала.

– Я с вами. – Александр вскочил, но, сморщившись, сел обратно. – А кто видел мой посох?
– Вон, в углу стоит.
Девушки забрались на чердак.

– Подожди, я фонарь принесу, – сказала Галина.

– Постой! А свечи случайно нет?

– Свечи? – Галина задумалась. – А зачем?

– Просто во сне я искала со свечкой.

– Думаешь, это принципиально?

– Не знаю. Но цыганка, когда я спросила «где искать», ответила – «на острие свечи».

– Ещё не хватало пожар тут устроить, – проворчала Галина. – Сейчас.

Она нырнула во тьму, включила фонарь и при его свете достала откуда-то тяжёлый канделябр с небольшим огарком.

– Подойдёт?

– Фантастика! Точь-в-точь как я видела во сне! Галя!

– Я уже не удивляюсь, – махнула рукой Галина. – После того как ты увидела плащ и посох деда Ефима, у меня на удивлялке «резьбу сорвало». А этот подсвечник ты в принципе могла видеть, когда мы в прошлый раз здесь шарились. Может, внимания не обратила, а подсознание его «сфотографировало».

– Может, – согласилась Оксана. – А чем поджигать?

– Спичек здесь нет. Надо вниз идти.

– Ладно. Где шкатулка?

– Хитрая! Ищи сама!

Оксана сжала в руке холодный металл и восстановила в памяти образы сна.

– Я шла к выходу, значит, стояла так… а оно было с этой стороны. – Она повела рукой влево и вопросительно взглянула на Галину.

– Что ты на меня смотришь?

– Тепло? Или холодно?

– Сама ищи! А то я тебе подскажу, а ты, может, совсем что-то другое должна найти!

– Логично!

Оксана направилась в глубь чердака. Галина шла следом и освещала путь. Фонарь отразился в полированной дверце шкафа. Блеснуло металлическое кольцо. Оксана за него потянула.

– Шкатулка!

– Нашла?

– Эээ… я несколько иначе её представляла.

– Извини. Других нет.

Оксана вздохнула, взяла деревянный ящик в свободную руку и повернулась к выходу.

– Аааа!!!

Галина вздрогнула и тоже испуганно обернулась.

– Фу! Саша! Ты чего бесшумно подкрадываешься?

– Пришёл проверить кое-какие догадки. – Он прислонил к стене посох и попытался отодвинуть шкаф.

– Ого! Тяжёлый!

– Не то слово! – усмехнулась Галина, повесив фонарь на гвоздь. – Это тебе не современные фанерки. Настоящий дуб. Видели бы вы, как мы его сюда тащили!

– По-моему, даже для дуба тяжеловат. Одному мне не справиться. – Александр вытащил вешалки со старыми платьями и сложил их на сундук.

Оксана положила на пол свои находки, и они все втроём сдвинули-таки шкаф с места.

– А что ты хочешь там найти?

– Пока не знаю. – Александр залез внутрь. – Рычаг какой-нибудь или…

Что-то щёлкнуло, и половина задней стенки открылась.

– Ого! – Галина схватила фонарь. – Что это?

Александр дёрнул перекладину для платьев на себя, и доска вернулась на место.

– Ну вот! Что и требовалось доказать.

– Но что это значит? – прошептала Галина.

– Мне кажется, это неприлично дорогой шкафчик для простой колхозницы. Здесь механизм для входа в тайную комнату или подземелье.

– Подземелье? – засмеялась Галина. – Тайная комната? У моей бабушки?! Ничего не понимаю.
Александр повесил платья на место, взял свой посох и направился к люку.

Рассыпанное ожерелье

– Смот-трите! Как мы с ним уже научились! —

Вовка крутил в воздухе куском мяса, а воронёнок вращался вокруг своей оси, словно танцуя вальс.

– Ух ты! Это кто?! – восхитилась Оксана.

– Ворон! – восторженно доложил Вовка. – Я п-про них всё в Интернете п-прочитал! Они могут разговаривать лучше п-попугаев! П-представляете?! Т-только их надо с детства обучать. А у него как раз сейчас детство! И я уже начал его обучать!

– А ты почему не в школе? – удивился Александр.

– Я уже вернулся. У нас в-всего д-два урока б-было.

– Ты видел, во что этот танцор превратил твою комнату? – вздохнула Галина.

– В-видел, – засмеялся Вовка. – П-помою.

– Давай-ка, Володя, мы его выселим куда-нибудь в козлятник.

– Ну маааа!

– Что «мама»? Памперсов для птиц ещё не придумали! Он ведь не кошка! Он ведь какает где вздумается!

– Неправда! На одном форуме м-мужик пишет, что его можно приучить к т-туалету! Ну маааа!

– Не знаю, что там пишут на форумах, а ветеринар сказал, что у них попа не приспособлена, чтобы терпеть.

– Не знаю, что т-там тебе ветеринар сказал, а на форуме м-мужик пишет, что его ворон попу как-то п-поднимает, чтобы не выливалось, и бежит в т-туалет!

Представив эту картину, все расхохотались. Воронёнок, воспользовавшись Вовкиным замешательством, подпрыгнул и вырвал из его пальцев еду. Проглотив, он отбежал в сторонку и шлёпнул на паркет белую каплю.

– Вот видишь! – обрадовался Вовка. – Он отбежал! А мог бы прямо здесь нагадить!

– А какая разница? – Галина смахнула выступившие от смеха слёзы.

– Но он же ещё не знает, куда надо бежать! Я его научу! Ну маааа!

– Ой, не ной только! – согласилась Галина.

Вовка сгрёб своего питомца и потащил к себе наверх.

– Откуда такое чудо? – спросила Оксана.

– Саня из леса притащил. Ты это помнишь? – повернулась Галина к Александру.

– Помню, – кивнул Александр нерешительно.

– Как-то неубедительно! – нахмурилась Оксана. – Что ты помнишь?

– Я помню, как я его ловил… спальным мешком… а потом в рюкзак засунул…

– А что было перед тем, как ты его поймал? – спросила Зарина.

– Поманил его куском хлеба.

– Так! А откуда взялся хлеб?

– Достал из рюкзака.

– Вспоминай в мельчайших, насколько возможно, подробностях, как ты это делал! Считай, я тебе уже упражнение показываю.

Александр закрыл глаза и даже начал повторять движения руками.

– Я расстегнул молнию, запустил руку внутрь, нащупал хлеб и банку с мёдом… потом ещё одну банку. Странно! – Он удивлённо открыл глаза. – Я же только одну брал. Откуда взялась вторая?

– Может, тебе кажется?

– Это легко проверить. Галя, где мой рюкзак?

– Там, где ты его бросил. – Она сходила в прихожую и принесла.

Александр открыл его и вытащил на стол всё содержимое – два одинаковых пластиковых ведёрка, нож, спички, алюминиевая ложка и кусок берёзовой коры. Обе банки были наполовину пусты. Он открыл одну из них.

– А ну-ка, отдай! – Галина отобрала у него мёд. Обмакнув палец и облизав его, взяла другую банку. – Точно! Я этот вкус ни с чем не перепутаю! Ты нажрался дурманного мёда!

– Что это? – спросила Зарина.

– Наркотик, – ответила Оксана. – Тот самый, за которым он на болото ходил, где подхватил эту свою заразу.

– Вот почему ты опять ничего не помнишь! – вздохнула Галина.

– А это что? – Оксана взяла свёрнутую в две трубочки бересту и поднесла её к глазам, как бинокль.

– Кора.

– Я вижу. Что она делает в рюкзаке?

– Не знаю.

Оксана отняла её от глаз и присмотрелась.

– Саша! Здесь что-то написано! – Она осторожно расправила грамоту, и все затаили дыхание.

– Ууууу! Как неразборчиво, – расстроилась Оксана.

– Ну-ка дай! – Александр выхватил бересту, взглянул на неё и замер.

– Я помню, как я это писал! – наконец проговорил он. – Я записывал упражнение, которое мне рассказал дед.

– Дед Ефим?! – воскликнула Галина и аккуратно забрала у него письмо.

– Да! Я лежал в шалаше и вдруг внезапно вспомнил. И чтобы не забыть, решил нацарапать.

– Саша! Но тут же ничего не понятно! – застонала Галина.

– Да и бог с ним. Я вспомнил само упражнение! Надо в мельчайших подробностях представить себе какое-нибудь привычное действие. А потом в точности его повторить.

– Саша, тебе это упражнение только что рассказала Зарина, – засмеялась Оксана.

– Как Зарина? – удивился Александр. – Я точно помню, что мне его дед рассказывал и даже показывал!

– Когда? В детстве? – спросила Галина.

– Нет. Я уже взрослый был.

– Саша, ты деда последний раз видел в восемнадцать лет, перед тем как в армию уйти.

– Видимо, тогда и рассказал, – пожал плечами Александр.

Оксана удивлённо покачала головой.

– Да ладно вам, девчонки! – улыбнулась Зарина. – Я на авторские права не претендую. Дед так дед. Лишь бы делал упражнение-то. Вдруг на самом деле поможет.

– А при чём тут самовар? – спросила Галина.

– Какой самовар?

– Здесь написано: «самовар».

– А! Помню! – обрадовался Александр. – Я проснулся в шалаше, а вместо печки там самовар. Ведро шишек, и всю ночь тепло!

– Какой самовар в шалаше? – Оксана схватилась за голову. – Зарина! О чём это он?

– Я не знаю. Но он действительно это помнит!

А что было после того, как ты увидел самовар?

– Я вылез из шалаша и начал слезать с дерева.

– С какого дерева? – застонала Оксана, но Зарина жестом приказала ей замолчать.

– Дальше! Не теряй образ! Ты слезаешь с дерева…

– …и вижу борть. Там соты. Их кто-то уже резал. Я срезаю ещё один и спрыгиваю вниз.

– Вспомнил! – обрадовалась Галина.

– Дальше! – не сводила с него глаз Зарина.

Александр почувствовал, что пространство снова начинает дрожать. Язык онемел и начал заплетаться.

– Я пошёл к старцу… Он рассказал легенду… о бабочке… а мы гусеницы…

– По-моему, он уже бредит! – прошептала Оксана.

Зарина кивнула.

– Саша, ты устал! Пойдём-ка наверх! – Оксана потянула его за локоть. – Тебе надо поспать.

– Какое «поспать»? – слабо возразил Александр. – Сейчас Рихард приедет.

– С Рихардом мы как-нибудь сами разберёмся. Давай, давай…

Сжечь лягушачью кожу

– Не уходи! – попросил Александр, проваливаясь в сон.

Оксана села на кровать и взъерошила его волосы.

– Что с нами происходит? – вздохнула она.

– Мутация, – прошептал он и чуть-чуть улыбнулся. – Ты ж сама говорила… приснился дед… и сказал… «обычная мутация». Окукливаемся… впадаем в спячку.

– Лично я, кажется, впадаю в отчаяние. Что делать? Уехать с Рихардом или сдаться?

– Сдаваться нельзя!

– Предлагаешь уехать?

– Должен быть третий путь… У Бога не бывает… безвыходных… ситуа…

Убедившись, что он уснул, Оксана осторожно высвободила руку из его ладоней и вышла из комнаты.

Галина перебирала содержимое бабушкиной шкатулки.

– Интересно, как всё это поможет мне выпутаться? – усмехнулась Оксана. – Может быть, это какие-то магические вещи? – Она села и взяла клубочек шерсти. – Хм… а где конец?

– Какой конец?

– Конец нитки… – Она повертела клубок в руках.

– Бабушка их прятала, чтобы шерсть не разматывалась.

– Надо же! Это было всего полтора года назад, а кажется, в прошлой жизни! Я даже представить не могла, что всё может так измениться.

– Ты о чём?

– Этот клубок напомнил мне наш разговор с Василием Сергеевичем. Я, кажется, тебе о нём рассказывала. Он втянул меня в увлечение всей этой мистикой. А ведь он меня предупреждал… Я спросила его: «С чего начинать? Где та ниточка, за которую надо потянуть, чтобы начать распутывать этот клубок всяких тайн и загадок?»

– А он?

– Он ответил, что, потянув за эту «ниточку», я уже не смогу смотать клубок обратно и буду вынуждена распутывать его до конца. И чем дальше, тем более запутанным он будет становиться.

– Надеюсь, ты не пожалела, что связалась с этим «клубком»?

– Ни разу! Только я опять в тупике. Ну нашла я шкатулку, и что? Зарина!

Цыганка очнулась от каких-то своих размышлений и взглянула на массивный, грубый ларец грязно-зелёного цвета.

– А почему ты решила, что это именно она?

– Других нет, – вздохнула Оксана и поскребла пальцем краску. – Но чует моё сердце, что есть в ней какой-то секрет!

– После того, что обнаружилось со шкафом, я уже ничему не удивлюсь, – сказала Галина.

– А где ключ? – спросила Зарина.

– Какой ключ? Она не запирается.

– Но вот же замочная скважина.

– Да? Никогда не обращала внимания. Не знаю. Не было ключа.

– Ключ… – Оксана потёрла переносицу и закрыла глаза. Перед мысленным взором возникла картина: девушка со свечой в руках тянется к вершине разрушенной башни и говорит: «Где-то здесь должен быть ключ».

– Свеча! – обрадовалась Оксана и обратила взор на подсвечник. – Нам же ещё нужно острие свечи! Галя, есть чем зажечь?

– Конечно! – Она встала и достала из шкафчика спички.

Огарок весело затрещал.

– Не возражаешь, если я немного подпорчу старинное имущество?

– Дотла не сожги только.

Язычок пламени лизнул крышку шкатулки. Струя чёрного дыма взлетела к потолку, и «лягушачья кожа» запузырилась. С места ожога краска легко соскоблилась ногтем, обнажив фрагмент мозаики.

– А вот и инкрустация!

– С ума сойти! – воскликнула Галина.

– Ты обещала не удивляться, – усмехнулась Оксана.

– Я не удивлена. Я просто в шоке!

– Но мне это пока ничего не даёт, – вздохнула Оксана. – Дальше-то что?

– Как это не даёт? – возмутилась Зарина. – Это говорит как минимум о том, что в снах и в своих якобы фантазиях ты видишь подсказки.

– Пока я вижу только одну подсказку: бабушка Галины была очень не простой бабушкой.

– Любила она красивые вещи, – кивнула Галина. – Искала их в разных комиссионках.

– Сразу встают два вопроса. Первый: откуда такая любовь у колхозницы? И второй: если такая любовь, то зачем закрашивать произведение искусства?

– И третий, – вздохнула Галина. – Откуда деньги на такое хобби?

– Это как раз не вопрос. А вот зачем закрасила, действительно интересно. Может быть, для того, чтобы не привлекать к ней внимания? По принципу: хочешь спрятать – положи на видное место. А может быть, здесь есть второе дно? – Оксана перевернула шкатулку и вытряхнула из неё содержимое. Стеклянные бусинки разбежались из пёстрой кучки тряпичного хлама и посыпались на пол.

– Ой! – спохватилась Галина. – Что я сижу-то? Мне же коз кормить!

– Ну конечно! Кормить коз – это важнее, чем разобраться с семейной тайной! – проворчала Оксана.
– Тайна ждала десять лет, ещё часик потерпит! – крикнула Галина, убегая.
– Ты уже, наверное, сто раз пожалела, что со мной связалась, – сказала Оксана, собирая бусинки с пола.

– Почему ты так решила? – удивилась Зарина.

– Сидишь хмурая.

– Я не хмурая. Я пытаюсь понять образы, которые успела увидеть в памяти Александра.

– И что ты там увидела? – Оксана вылезла из-под стола и ссыпала бусинки в чашку.

– Я верно поняла, что это тот самый нищий любовник, о котором ты говорила?

– Тсс! – Оксана сделала испуганные глаза и оглянулась. – Когда я говорила про «нищий»?! – прошептала она.

– Ой, извини! – Зарина прикрыла рот ладонью. – Ты сказала «красавчик-любовник». Но я-то слышу, что люди думают, а не то, что говорят.

– Опасный ты человек, – засмеялась Оксана. – Только не вздумай при Саше это сказать. У него какой-то комплекс по поводу денег.

– Не удивительно!

– Почему?

– Раз его девушка считает его нищим…

– А каким я должна его считать?

Зарина загадочно усмехнулась.

– Вообще-то, – продолжила Оксана, – для меня это никакого значения не имеет. Кошелёк – не главное достоинство мужчины.

– А какое главное достоинство?

– Ум, сила… Ну, что ты на меня так смотришь? Да! Меня немного раздражает его…

– Нищета, – подсказала Зарина.

Оксана вздохнула и махнула рукой.

– Надо называть вещи своими именами.

– А я вижу, что он очень богат, – возразила Зарина.

– Саша?! Богат? Или ты имеешь в виду духовное богатство?

– А какая разница? Богатство либо есть, либо нет. Количество денег здесь вообще ни при чём.

– Как это?

– Да ладно, не заморачивайся.

– Нет, ты объясни!

– Легко сказать «объясни»! – хмыкнула Зарина. – Что такое деньги? Благодаря им, например, Рихард смог нанять своих бойцов, похитить тебя… и всё такое. А Александр взял и без всяких денег вернул тебя обратно. Охранники оказались бессильны. И какая разница, есть деньги или нет? Богатство недаром произошло от слова Бог. А деньги и прочие материальные блага – это лишь проявление богатства, его проекция.

– Хочешь сказать, что Саша просто не хочет его проявлять?

– Вроде того. Представь, что у него в банке лежит миллион долларов, но он… то ли не знает об этом, то ли по каким-то причинам не желает их тратить.

– Но почему?!

– Вот это я и пытаюсь понять.

– Да ну! – пожала плечами Оксана. – Не укладывается в голове, что человек может сознательно обрекать себя на нищету.

– А разве он плохо живёт?

– Хорошо, но за чужой счёт. Катается, как сыр в масле, благодаря Галине и Владимиру.

– Друзья, похоже, рады, что он живёт у них. Разве это не истинное богатство?

– Типа, не имей сто рублей, а имей сто друзей? – Оксана поморщилась. – По-моему, это зависимость и несвобода. А это и есть нищета, на мой взгляд.

– А ещё у него есть ты.

– И что? От меня он принципиально никаких подарков не принимает. Даже за сотовый телефон деньги отдал, хотя связь с ним нужна больше мне, чем ему.

– А разве обладание женщиной не входит в необходимый набор богатого мужчины?

– Обладание мной? – возмутилась Оксана. – Во-первых, я не вещь, чтобы мной обладать. А во-вторых, я ж не красавица-фотомодель.

Зарина опять загадочно усмехнулась.

– А почему ты не красавица?

– Что значит «почему»?

– То и значит – почему ты не красавица? Все данные у тебя для этого есть. Но ты, словно специально себя уродуешь. Как эта шкатулка.

– У меня данные?! – удивилась Оксана. – Где?

– Ты включи свою любимую логику, – улыбнулась Зарина. – Тебя перепутали с элитной (!) восемнадцатилетней стриптизёршей.

– Это потому, что я похудела и накрасилась.

– А что мешало тебе раньше быть стройной и яркой?

– Аллергия…

– А лишние килограммы тоже от аллергии?

– Я ж на гормонах сидела. От них знаешь как раздувает.

– Раздувает только от лишней еды. Всё остальное – отговорки и оправдания обжорства.

– Постой! Ты хочешь сказать…

Оксана замолчала, внезапно увидев очевидное: если аллергия требовала поддерживать имидж «серой мышки», а также переедать и толстеть, то это было необходимо, чтобы от чего-то защищаться. Осталось выяснить, от чего.

– …что тебе зачем-то надо быть некрасивой, – закончила фразу Зарина. – Вопрос: зачем?

– Ты ж сама сказала, что как эта шкатулка. Наверное, чтобы не привлекать к себе внимание мужчин.

– А что страшного во внимании мужчин?
Оксана тяжело вздохнула. Огонёк свечи затрепыхался и затрещал. Она сняла огарок с канделябра и продолжила обжигать шкатулку, освобождая узор от маскировки.

Что страшного?

Что страшного во внимании мужчин?

На этот вопрос сложно ответить женщине, которая никогда не была им избалована. Поэтому Оксана отправилась к Жанне. Она знала, что найдёт её в монастырской библиотеке.

Здесь царил полумрак. Солнечные лучи с трудом проникали сквозь узкие готические окна, затемнённые витражами.

Откуда-то из-за высоких стеллажей донёсся сухой кашель. Оксана пошла на звук и увидела старуху-монахиню, склонившуюся над книгой. Через открытую форточку на стол падал свет.

– Жанна! – позвала Оксана.

Старуха вздрогнула, и воздух, насыщенный книжной пылью, зашевелился.

– Кто здесь? – прошепелявила она.

– Это я. – Оксана вышагнула из тени.

Старуха прищурила слезящиеся глаза, пытаясь опознать гостью.

– Ааааа! Это ты, – улыбнулась она беззубым ртом. – Я давно жду тебя. – Она опять кашлянула. – Я уже прочитала почти все книги и готова уйти в твой удивительный рай.

– Почти все?!

– И даже написала свою, – заговорщицки прошептала старуха. – Я знаю, что никому не суждено прочитать её, но… – она нагнулась и, открыв ящик стола, достала тетрадь, – …надеюсь, до Бога дойдёт это письмо.

– Почему же никому? – удивилась Оксана. – Историки обязательно прочтут твои мемуары.

– Историки? – засмеялась старуха. – Для историков я погибла на гильотине. Они напишут, что последняя королевская шлюха визжала и упиралась, когда её тащили на эшафот, кричала, что она вовсе не та, за кого её принимают, и умоляла палача повременить ещё чуть-чуть.

– Но как же?! Ведь та женщина сама согласилась. И даже просила тебя об этой подмене!

– Когда смерть далеко, кажется, что она не страшна. Но когда она уже рядом, нестерпимо хочется жить. И никакой рай не может быть лучше жизни.

– Но почему же тогда ты хочешь уйти?

– Разве я сказала, что хочу? Я сказала, что готова.

Льющийся в окно свет вдруг стал слишком ярким, словно с неба спустилась лестница.

– Но у меня есть ещё одна просьба! – спохватилась Жанна, отшатнувшись от слепящего луча. – Я хочу, чтобы в раю… я хочу… – Она зашлась кашлем.

Оксана обняла её за плечи и слегка помассировала грудину. Облако снова прикрыло солнце, и Жанна облегчённо вздохнула.

– Эта книжная пыль сведёт меня в могилу! – сказала она, утирая слёзы с морщинистых щёк.

– Что ещё ты хочешь? – напомнила Оксана.

– Я хочу быть некрасивой, – затрясла головой старуха. – Нет! Не так. Я не хочу быть красивой. Хочу быть обычной, как все.

– Но почему?!

– Тебе не понять, – всхлипнула она. – Я не хочу быть игрушкой, не хочу быть вещью, предметом роскоши, как породистая лошадь, которой хвастаются друг перед другом, которую мечтают купить или хотя бы временно попользоваться. Я хочу ни от кого не зависеть! Я хочу сама зарабатывать на жизнь. Сама!

– Жанна! Но…

Монахиня прижала палец к губам.

– Тссс! Меня давно уже никто так не зовёт! Теперь я снова сестра Мария. – Она тяжело вздохнула. – Я ведь была Марией, пока муж не проиграл меня в карты.

– Ты всё ещё не можешь его простить?

– Простить? Что ты! Сможет ли он простить меня за те страдания, что я доставила ему?

– А ты-то в чём виновата?

– А как же? Разве стали бы слуги Графа выслеживать его, плести интриги и вовлекать в эту игру, если бы им не нужна была я? Когда сильным мира сего что-то нужно, они возьмут, независимо от того, желаешь ты отдать им это или нет. Благородные сделают вид, что честно отняли у тебя желаемое, а подлецы заберут силой. Вот и вся разница.

– Выходит, Граф был благороден? – улыбнулась Оксана.

– Почему «был»? – удивилась Жанна-Мария. – Разве он умер?

– А разве нет?! Ты вон уже древняя старуха, а он-то и вовсе…

Мария помотала головой.

– Когда мне было восемь лет, ему на вид было около сорока. Когда мы встречались с ним в последний раз, он выглядел на те же сорок.

– Как такое возможно?

– Говорят, он знал малышкой маркизу де Помпадур и даже Жанну д’Арк.

– Да ну, брось! – засмеялась Оксана. – Не может же ему быть четыреста лет.

– Говорят, ему больше пятисот.

Оксана недоверчиво хмыкнула.

– Но больше ста точно, – кивнула Жанна. – Так с чего бы ему вдруг взять и умереть? – пожала она плечами.

– А где он сейчас?

– Он сказал, что уезжает в Россию.

– В Россию?!

– В загадочную дикую страну, где по городам ходят огромные звери. Он называл их урсы. [14]

– Медведи, – улыбнулась Оксана.

– Я умоляла, чтобы он взял меня с собой, но он ответил, что взял бы, если бы я нашла шкатулку. Но я не справилась с заданием. Зачем я ему там такая бестолковая?

– Не переживай! Кажется, я её нашла.

– Правда?! – Казалось, от радости старуха даже помолодела. – И что в ней было?

– Ничего. Ерунда всякая. Что с ней дальше делать, не представляю. Кстати! У тебя же есть от неё ключ! Где он?

– Я отдала его.

– Кому?

– Дочери.

– У тебя есть дочь?!

– Только тссс! Она родилась в результате нелепого греха моей юности, и чтобы скрыть это, её удочерил брат моей матери. Она думает, что она моя кузина. Пока я была богата, я баловала её подарками. Перед тем как меня осудили, я встретилась с ней и отдала ключ. К тому времени у меня больше ничего не было, – вздохнула Мария.

– А своего мужа ты больше не видела?

– Нет! – грустно помотала она головой. —

И очень жалею об этом. Надо было съездить к нему в имение, сказать, что я не сержусь, что… что я его понимаю и… попросить прощения.

– Неужели ты и вправду чувствуешь себя виноватой?!

– Конечно! Меня ведь никто не неволил. Я могла бы остаться с ним, если бы захотела. Но я отказалась. Деревенской жизни я предпочла Версаль.

– Значит, ты просто его не любила.

– В том-то и грех! Я вышла замуж не за него, а за его деньги и тем самым разорила его. – Она опять тяжело вздохнула и закашлялась.

– Пойдём, ты попросишь у него прощения, – предложила Оксана.

– Разве он ещё жив?!

– Это не важно.

Мария кивнула, и вокруг потемнело.

Когда глаза привыкли к сумраку, они увидели атласную обивку кареты. Пахло навозом и сырой землёй. Жанна-Мария высунулась в окно. Кругом была слякоть и серость. Карета безнадёжно застряла в грязи.

– Где графский замок? – спросила она у глазевшего на неё мальчишки.

– Вот же он, перед вами! – Он указал пальцем на грубое каменное строение.

– О боже! Разве здесь можно жить?

– Можно, если прибрать и протопить. Но у графа нет на это денег.

– А где он живёт?

– Вон в том доме.

Жанна-Мария вышла из кареты.

– Неужели нельзя было застрять чуть ближе к этой лачуге? – проворчала она и, подняв подол платья, начала перепрыгивать через лужи.

Они вошли во двор и увидели мужчину.

– Здравствуй, – сказала Жанна-Мария.

Он обернулся.

– Рихард?! – вздрогнула Оксана и открыла глаза.

Шкатулка с секретом

Рихард стоял возле стола и смотрел на шкатулку.

Свеча догорела, и очистить Оксана успела только крышку.

– Разбудил?

– Да нет, я не спала.

– Милая вещица. – Он провёл пальцем по узору. – Только требует серьёзной реставрации. Как вам это удалось?

– Что?

– Сбежать.

Оксана пожала плечами.

– Это оказалось совсем не сложно.

– Я был уверен, что это невозможно.

– Ну, извини, – усмехнулась Оксана. – Люблю делать что-нибудь невозможное.

Рихард сел, продолжая рассматривать шкатулку.

– Как ты сюда проник?! – возмущённо спросила Галина, войдя в комнату.

– Через калитку. Она была не заперта.

– А Князь?

– Что Князь? Он же на цепи.

– Почему он не лаял?!

Рихард пожал плечами.

– Это ты у него спрашивай. Мне тоже непонятно, почему мои псы вчера спокойно спали, когда чужаки разъезжали по питомнику.

– Чай будешь? – Галина нажала на кнопку чайника.

– Буду. Только без мышьяка, пожалуйста. Кстати, мне очень нравится эта вещь. Откуда она у вас?

– Бабушка в ней пуговицы хранила.

– Я хочу купить её.

– Она не продаётся! – Галина забрала шкатулку и сложила в неё рассыпанные по столу швейные принадлежности.

– Продаётся всё. Вопрос в цене.

– Это в твоём мире всё продаётся. А в нашем законы другие.

– Тогда подари мне её!

– Ещё чего!

– А я взамен подарю тебе… например, тысячу рублей.

– Ага! Разбежалась!

– А миллион? Я серьёзно.

– Спятил?! Зачем она тебе?

– Твоя бабушка ведь её в комиссионке купила?

– И что?

– А одна из моих прабабушек была вынуждена её туда сдать. И я хотел бы вернуть семейную реликвию.

– Хм! Почему ты решил, что это именно ваша шкатулка? Мало ли таких?

– У меня есть от неё ключ.

– Мало ли на свете ключей?! Как ты определил, что…

– На нём тот же узор, что здесь. – Он ткнул пальцем в крышку. – Я его ни с чем не перепутаю. Тринадцатилучевая звезда. Один луч длиннее остальных, один – короче. И спираль.

– Что, правда? – Галина взглянула на очищенную шкатулку. – О боже! – Она вскочила и побежала наверх.

– Что с ней? – удивилась Оксана.

– Просто кино какое-то! – покачала головой Зарина.

Вскоре Галина вернулась, держа в руке альбом.

– Смотрите, что она вчера нарисовала!

Все склонились над детским рисунком.

– Лучей не хватает, – заметила Зарина.

– Но это точно оно, – кивнула Оксана. – Один луч длиннее, один короче. И спираль.

– А что вас так удивляет? – пожал плечами Рихард. – Ну, срисовал ребёнок…

– Она не могла это срисовать! Этот узор был скрыт под слоем краски! Его Оксана только что счистила!
– Вот это уже интересно!
Через несколько минут Оксана нарушила общее задумчивое молчание:

– Нет! Я не могу уехать, не разгадав этих загадок.

– Думаешь, в тюрьме у тебя будет больше возможностей их разгадывать? – усмехнулся Рихард.

– Не будет никакой тюрьмы!

– Ты в этом уверена?

– Старая цыганка сказала, что если я найду то, что ищу, то меня не посадят! А накануне мне приснилось, что я у Гали на чердаке ищу шкатулку… а цыганка сказала, что искать надо на острие свечи… и вот пожалуйста! Я нашла!

– И как тебе это поможет?

– Пока не знаю. Но… она сказала, что у меня два дня.

– Всё верно! Билеты куплены на завтра.

– На завтра?! А где ты взял фотографии для загранпаспорта?

– Документы были сделаны на Марлен. А она, как ты уже могла заметить, очень похожа на тебя.

В монашеской рясе будет не отличить.

– А разве эта Марлен не пляшет уже на твоих секс-плантациях? – спросила Галина.

– О чём ты?

– Её брат утверждает, что ты увёз её куда-то в иностранный бордель.

– Боб вернулся? – удивился Рихард. – Теперь ясно, что это был за «ещё один потерпевший». – Он откинулся на спинку стула и задумался.

– Так это правда? Ты её увёз? – напомнила вопрос Галина.

– Я собирался это сделать, – кивнул он, – но она сбежала. А где ты могла видеть Боба?

– Он вчера приезжал вместе с Лёхой, – ответила за Галину Оксана.

– Надо же! Как тесен мир!

– Не то слово!

– Так ты летишь?

– А у меня есть альтернатива?

– Ты вчера сказала, что пойдёшь сдаваться ментам.

Оксана закрыла лицо ладонями и застонала.

– Что? Трудно принимать решения? – усмехнулся Рихард. – Конечно, всё намного проще, когда тебя спасают вопреки твоей воле. Так что даже не знаю, помог ли тебе твой Саша.

Оксана подняла взгляд и решительно сказала:

– Иду сдаваться!

– Уверена?

– Лёха приедет и увезёт нас в отделение. – Она потянулась к телефону.

– Алексей не приедет.

– Почему?

– Его уже задержали и требуют выдать твоё местоположение.

– О боже! – Оксана вскочила. – Да ты… ты..

– А я-то тут при чём?! Он сам вчера к ним явился. Проявил инициативу!

– Поехали!

– Ты с ума сошла?! – возмутилась Галина.

– А что ты предлагаешь?

– Приедет Володя и отвезёт!

– А если они приедут раньше?

– Алексей тебя не выдаст.

– Тем более! Он там из-за меня. Нет уж! Сама вляпалась, сама и выпутываться буду.

– Оксана! Опомнись! Кому ты веришь? Это же Рихард!

Оксана замолчала и перевела вопросительный взгляд на Зарину. Цыганка пожала плечами и развела руками, показав, что она ничем не может помочь.

– Зачем ребята ездили тебя спасать, если ты сама идёшь обратно к нему в лапы?! – продолжала Галина.

Оксана снова села и задумалась.

– Почему я должна тебе верить? – спросила она наконец.

– Потому, что я всегда говорю только правду. Для меня это принципиально.

– Ой, не ври! Совсем не врать в нашей жизни невозможно.

Он усмехнулся:

– Я тоже люблю делать невозможное.

– Ага! И налоговые декларации ты заполняешь с точностью до копейки? И чёрной кассы у тебя нет?

– А там не надо говорить. Там бухгалтерия пишет. К тому же налоговый инспектор знает, что отчёты липовые. И таможенники, которые получают деньги за то, что «не замечают» фальшивых документов, тоже знают правду. Но ложь настолько выгодна им, что они готовы брать этот грех на себя.

– Это всё красивые слова! – буркнула Галина.

– Галя! Ты меня со своими подозрениями уже достала! Что мне сделать, чтобы ты начала мне верить?

– Оставить нас в покое!

– Ладно! – Он встал. – Я жду в машине пять минут и уезжаю.

– Подожди! – вскочила Оксана. – Мне надо собраться. Одежду какую-нибудь найти. Я ж не дойду до стоянки.

– Машина у ворот.

– А как ты сюда заехал? – удивилась Галина. – Река же ещё не встала.

– Недалеко есть брод. «Хаммер» проходит.

– Но мне надо ещё… – пролепетала Оксана.
– Ладно. Жду десять минут. – Он посмотрел на часы и вышел.

Возвращение в рай

– Правда, Галь, ну что ты на него так взъелась? – спросила Оксана.

– Не знаю, – прошептала Галина и закусила губу. – Меня просто бесит, что он приезжает сюда как к себе домой. Даже вон Князь на него не лает!

Я не понимаю, чего ему от нас надо!

– А ты как считаешь? – повернулась Оксана к Зарине. – Можно ему верить?

Цыганка пожала плечами.

– Обычно я ложь распознаю лучше всякого детектора. Но опять же… может, он сильнее меня?

– Да что ты заладила – может, может! – разозлилась Оксана. – Ты что, не можешь понять, сильнее он тебя или слабее?

– Нет, – спокойно ответила Зарина. – А как ты это узнаешь? В общем, решай сама, верить или нет. Я не хочу на себя брать такую ответственность.

– Ты поедешь со мной?

– Конечно. – Зарина встала.

– Даже с Сашкой не попрощаешься? – спросила Галина.

– Боюсь, что он отговорит меня. Передай ему привет, когда проснётся, и… скажи, что он не зря меня спасал. Иначе я бы не нашла шкатулку.

Сначала ехали молча. Зарина делала вид, что дремлет на заднем сиденье, Рихард – что внимательно следит за дорогой. Оксана искоса поглядывала на него. Хотелось заговорить, но не знала, с чего начать.

– Зачем тебе это надо? – наконец решилась она.

– Что?

– Ну… действия человека, который выгораживает и спасает любовника, понятны. Который мстит – тоже. Но зачем ты помогаешь мне? Мотив неясен, поэтому в голову лезут разные домыслы.

– Интересно, какие?

– Абсолютно нелепые, но от этого не менее жуткие. Тем более ты и сам не скрываешь, что поставляешь за границу девушек для сексуальных услуг.

– Поставляют на этот рынок они себя сами, а я просто помогаю им выехать на высокооплачиваемую работу. Да, это криминал, но ты знаешь… я никак не могу понять, кому плохо от того, что всем хорошо?

– А кому хорошо-то?

– Девушки едут к морю, в прекрасные отели, работают, отдыхают, зарабатывают денег и возвращаются. А что им светит здесь? То же самое, только на порядок дешевле, а то и вообще бесплатно. К тому же у нас это незаконно, а там это нормальная работа.

– Что?! Проституция – нормальная работа?

– Да. Там они должны платить налоги и регулярно сдавать анализы. У них даже есть свои профсоюзы.

– Боже! Какой кошмар!

– Ты настоящего кошмара не видела!

– Только не надо мне говорить, что любая профессия, если она нелюбимая, это та же проституция!

– Ты сама это сказала. Зачем повторять?

– Ты согласился бы, чтобы твоя жена работала проституткой?

– Я бы вообще не согласился, чтобы она работала.

– Ну конечно! Женщина же должна быть домохозяйкой! Личной собственностью мужа!

– Это тоже ты сказала, – пожал плечами Рихард. – А я считаю, человек должен заниматься тем, что ему интересно. Поэтому, если девочкам это дело нравится, то пусть поработают гетерами, пока молодые. А потом они смогут купить жильё, открыть свой бизнес, выйти замуж. И никто не узнает, где и чем они там занимались.

– Ты чудовище!

Рихард пожал плечами.

– Конечно. А тот, кто нанимает их на стройку за копейки, тот просто благодетель. И к тридцати годам они уже надорвавшиеся, обмороженные, обветренные, но всё такие же нищие, как и в двадцать. Зато без греха. А то, что в своих общагах они бесплатно… Да что я тебе рассказываю? Ты ж не в детдоме росла.

– Но ты так и не ответил, – напомнила Оксана после паузы, – зачем ты помогаешь мне?

– Мне хочется. Это достаточный аргумент?

– Вполне. Но надеюсь, ты не испытываешь иллюзий о размерах моей благодарности.

– Ты не поняла, – улыбнулся он. – Я не тебе помогаю, я выполняю собственное желание.

– Но ты же всё равно чего-то хочешь взамен.

Я хочу знать, что.

– Если пожелаешь что-то дать, то оно должно быть не взамен, а просто потому, что ты этого хочешь.

Немного подумав, Оксана сказала:

– Я хочу, чтобы мы стали друзьями.

– А что мешает?

– Не знаю. Твоя репутация. Трудно поверить в твоё бескорыстие.

– Я привык.

– К чему?

– К тому, что люди ищут какой-то скрытый смысл в моих действиях.

– А его там, типа, нет?

– Да чёрт его знает, – пожал он плечами. – Может, и есть. Он же скрытый.
Оксана отвернулась к окну, и на фоне мелькающих сосен перед внутренним взором вновь проявилась картина, на которой она прервала свои «воспоминания».
Без парика, бантов, брошей и прочих атрибутов богатства бывший муж был невзрачен: худой, сутуловатый, с обветренным морщинистым лицом и высокими залысинами на лбу.

– Время не пощадило тебя, – грустно улыбнулась Жанна-Мария.

– Зато вы, сударыня, блистательны, как и двенадцать лет назад. – Он вытер руки о штаны, подошёл и, галантно поклонившись, поцеловал ей руку. – Что привело вас в мою унылую обитель?

– Я приехала просить прощения.

– Разве не я должен умолять вас об этом?

– Что ты, Гийом! Эти годы я провела в роскоши, в отличие от тебя. Разве могу я обижаться на то, что ты… ну, в общем…

– Так за что же я должен вас простить?

– Но как же? Перед алтарём я обещала, что в радости и бедах, в богатстве и нищете… и только смерть разлучит нас.

Гийом грустно улыбнулся.

– Мне неудобно приглашать вас в своё жилище, но…

– Я вижу, ты собираешься в путь? – спросила Жанна-Мария, увидев в глубине двора скромную, но рассчитанную на дальние расстояния повозку.

– Да, я уезжаю.

– Надолго?

– Думаю, что сюда уже не вернусь.

– Где-то нашёл лучшую долю?

– Мне её пообещали. Трудно верить авантюристу, но, как говорится, кто не рискует, тот ничего не получает.

– Авантюристу?

– Я бы даже сказал – великому мошеннику и шарлатану. Однажды он уже разорил меня за карточным столом.

– О боже! Неужели сам Кали?..

– Тссс! Не стоит произносить имён. Да. Он явился неделю назад и сделал весьма заманчивое предложение. Сказал, что чувствует угрызения совести и желает помочь мне выбраться из нищеты.

– И куда ты едешь?

– В Россию. Мне предложили место гувернёра в богатой семье. Требуется француз благородного происхождения с педагогическим опытом.

– У тебя есть педагогический опыт?!

– А чем, по-твоему, я занимался все эти годы?

– Чем же?

– Учил крестьянских детей грамоте и другим наукам.

– Вот как?! Никогда бы не подумала, что ты на это способен.

– Да я и сам не знал. – Он жестом пригласил войти в дом. – Мне никогда бы не пришла в голову эта мысль.

– И что же тебя на неё натолкнуло? – спросила Жанна-Мария, оглядывая жилище. Повсюду лежали вещи, приготовленные к упаковке, стояли раскрытые саквояжи и сундуки.

– Один священник. Аббат. Он приехал, вывел меня из беспробудного пьянства и увлёк идеей просвещения. Предложил место учителя в школе при монастыре. Жалованье небольшое, но достаточно, чтобы жить. А сейчас хочу попытать нового счастья. Давно мечтал посмотреть мир.

– Но насколько я знаю, нужно рекомендательное письмо. Не можешь же ты явиться и сказать: «Здравствуйте, я от Калиостро».

– Тссс! А письмо он мне дал.

– И кем оно подписано? Можно взглянуть?

– Сейчас.

Гийом порылся в одном из сундуков и вытащил шкатулку.

– О боже! – воскликнула Жанна-Мария. – Откуда она у тебя?!

– Он привёз. Здесь все необходимые документы, удостоверение личности, рекомендательные письма и деньги на дорогу.

– Это моя шкатулка! – Она выдернула из-под платья цепочку, на которой висел ключик в виде медальона. – Видишь, здесь точно такая же звезда. Но как ты её открыл?

– Она была не заперта.

– Отдай её мне. Тебе же всё равно, в чём будут лежать бумаги!

– Нет не всё равно! Этот узор как опознавательный знак, как пароль. Меня примут только в том случае, если я передам вместе с письмом эту вещицу.

– Но я ищу её почти семь лет!

– Зачем она тебе? – пожал он плечами. – Но если хочешь, можешь поехать со мной и забрать её после того, как меня возьмут на работу.

– Поехать в Россию?

– А почему нет? Думаю, гувернантки для девочек там тоже нужны.

Жанна перевела взгляд на Оксану.

– Разве так можно?

– А почему нет? – пожала плечами Оксана. – Думаю, Граф именно это имел в виду, когда сказал, что если бы ты нашла шкатулку, то он взял бы тебя в Россию.

– Но то Граф! А уехать с Гийомом на край света, в неизвестность, в дикую страну, не зная языка…

– А что держит тебя здесь? Смысл жизни был в поиске шкатулки. Ты нашла её. Если уедешь, то не будет этих унизительных судов, тюрьмы…

– Но ведь всё это было! Это всё записано в истории.

– Какая разница, что записано? История хранится в памяти, а не на бумаге.

– А будь ты на моём месте, уехала бы?

– Я? Нет, я не хочу уезжать.

– Ну вот! А почему я должна?

– Ты не должна. Но… ты же хотела в Россию. Там медведи… И это вовсе не дикая страна. Ты даже не представляешь, как там хорошо!

– Тебе тоже предлагают уехать в «рай». К морю, в прекрасный замок. Почему ты не хочешь? Почему выбираешь тюрьму?

– Я выбираю? О боже! А ведь и правда. Нет никакого «тюремного проклятия», я сама выбрала!

Оксана повернулась и посмотрела на Рихарда.

– А если я уеду с тобой, у меня будет возможность когда-нибудь вернуться на родину?

– Под чужим именем. Я думаю, из Турции уедем во Францию или Америку, там получишь гражданство и, если пожелаешь, лет через десять вернёшься в Россию как потомок белых эмигрантов.

– Получается, что я буду полностью зависима от тебя?

– Получается так, – кивнул Рихард.

Оксана закрыла глаза.

– Я поеду с тобой, – ответила Жанна-Мария Гийому. – Но у меня нет рекомендательных писем.

– В моём сказано, что я еду с женой.

Ослепительный свет залил комнату. Когда глаза привыкли, Оксана увидела, что они снова в монастырской библиотеке. Жанна-Мария состарилась, но почти не подурнела. Взгляд ясный, зубы такие же белые, как в юности.

– А после смерти Гийома я вернулась во Францию, – рассказывала она, – и поселилась здесь, в обители моего детства. Что может быть прекраснее старости в обществе книг и воспоминаний о счастливой жизни?

– Значит, в России всё было хорошо?

– Не без трудностей, конечно! Но это было безумно интересно! Когда мы приехали и отдали шкатулку адресату, он даже не взглянул на наше рекомендательное письмо, а сразу достал нож и начал её ломать.

– Зачем?!

– Вот и я закричала, что это моя шкатулка, бросилась отнимать её и показывать ключ в качестве доказательства. Он взял его и вставил в замочную скважину.

– Но ведь она была не заперта.

– Оказалось, у замка есть секрет. Он открыл второе дно.

– И что там было?!

– Только тссс! Из тайника он извлёк исчезнувшее ожерелье королевы.

– Что?

– Да, да! Бриллиантовое колье стоимостью почти два миллиона ливров, которое когда-то король заказал в подарок мне. Но после его смерти никто из наследников не стал оплачивать эту немыслимо дорогую безделушку. Новая королева была равнодушна к подобным вещам и отказалась выкупить её у ювелиров. И тогда Калиостро провернул гениальную и самую скандальную из своих афёр. Через подставных лиц он выкупил ожерелье, заплатив лишь десятую часть его стоимости, а остальное взял в кредит от имени королевы, подделав её подпись и печать. Через пять лет, когда ювелиры поняли, что их надули, начался громкий судебный процесс. Пострадало множество людей, таких же марионеток, как Гийом, чьими руками Калиостро провернул эту махинацию.

– Выходит, Гийом вывез колье из Франции, даже не подозревая, что он один из величайших в истории контрабандистов?

– Увы, да.

– Так вот почему люди ему не доверяют!

– Наверное, – грустно улыбнулась Жанна. – Судьба наложила на него печать этого величайшего обмана.

– И куда потом делось ожерелье?

– Наш новый покровитель преподнёс его в дар императрице, разумеется, прежде изменив облик колье до неузнаваемости.

– Екатерине?!

– Да! Вместе с очень красивым юношей. Видимо, планировалось заменить фаворита на своего.

– Удалось?

– Нет. Она насладилась красавчиком и отпустила, вернув своего прежнего любимца. А драгоценность оставила, выполнив просьбу дарителя.

– Что за просьбу?

– Ой! – Жанна-Мария махнула рукой. – Я не лезла в их мужские дела, мне хватало своих.

– И какие у тебя были дела?

– У нас с Гийомом родилась дочь. Я занималась её воспитанием, блистала в свете и обучала молодых модниц искусству обольщения.

– У тебя была дочь?

– Красавица! Она вышла замуж, и у меня уже трое внуков!

– А шкатулка?

– А что шкатулка? Осталась в наследство дочери вместе со всем остальным имуществом.

Жанна-Мария встала и распахнула окно, впустив в комнату солнце и свежий воздух.

– Боже! Какой это всё-таки рай! – Она вдохнула запах поздней осени. – Как жаль, что это невозможно объяснить или передать.

– Что?

– Что рай – он вот здесь. – Она прижала руки к груди. – В детстве мне это часто говорила матушка-настоятельница, но я думала, что это просто метафора. А сейчас я сама не знаю, как объяснить молодым девчушкам, что не деньги создают рай, а наоборот: рай в душе создаёт райские условия жизни.

Свет становился всё ярче. Силуэт монахини таял в слепящих лучах. По телу Оксаны разлилось блаженное тепло.
Она открыла глаза и увидела, что они уже едут по городу.

Примирение

Раздался звонок. Рихард нажал кнопку гарнитуры.

– Слушаю…

Он что-то долго слушал, и лицо его менялось, отражая различные оттенки удивления от «как так?» до «с ума сойти!».

– Спасибо, сочтёмся, – наконец сказал он и взглянул на Оксану. – У меня для тебя две новости.

– Хорошая и плохая?

– По мне, так обе хорошие, но подозреваю, что одна из них может тебе не понравиться.

– Я заинтригована. Давай начнём с хорошей.

– Королёв пришёл в себя и признался, что сам бросился под машину, поэтому никаких претензий к водителю не имеет и требует дело закрыть.

– Так что? Получается, я свободна?

– Выходит, так, – улыбнулся Рихард.

– А угон автомобиля? Клофелин?

– Забудь. Жорж уже забрал заявление.

– Фантастика!

– Ничего фантастичного. Просто больше никому оно не выгодно. Виноватых нет, обвинителей тоже.

– А вторая?

– Ты его дочь.

– Чья?

– Королёва.

– Что?!

– Он сам сказал.

– Бредил, когда из комы выходил?

– К нему пришёл следователь, чтобы опросить, не видел ли он, кто был за рулём сбившего его автомобиля.

– И?

– Он конечно же никого не видел. Тогда следователь показал ему твои фото анфас и в профиль, мол, «не знакома ли вам эта дама».

– И?!!

– А он возьми и скажи, что это его внебрачная дочь.

– Боже! Как ему такое могло в голову прийти?!

– Почём купил…

– «Санта-Барбара» какая-то!

– Ну так что? Куда тебя везти?

– В больницу к Владимиру Львовичу.

– К нему никого не пускают.

– Я рискну.

Возле палаты скучал охранник. Увидев Оксану в накинутом на плечи белом халате, он опознал в ней потенциально опасный элемент и оживился.

– Кто такая?

– Родственница.

– Ты как сюда пробралась, родственница?

– На лифте! – пожала плечами Оксана.

Охранник достал сотовый и нажал вызов.

– Дима, вы что там, спите, что ли?! Ещё одна «родственница» проникла. Иди лови и выноси её отсюда.

– Я вообще-то дочь… внебрачная. – Оксана улыбнулась краешком губ.

– Слушай, дочь, шла бы ты… по-хорошему. На всех внебрачных наследства не хватит.

– А ты не хами. Лучше пойди и доложи, что пришла Ксюша Власова.

– Разбежался, – буркнул цербер.

Оксана села на скамейку.

– Лучше бы ты его так охранял, когда он под колёса кидался.

– Чего? Под какие колёса? Что ты несёшь?!

– Что значит – «под какие»? Под круглые, автомобильные.

– Девочка, ты палатой не ошиблась? Иди ищи своего папашу в другом месте!

– Мне нужен Королёв Владимир Львович.

– У него обычный инфаркт.

– Как инфаркт?!

Человек в чёрном снова замер, демонстрируя неприступность. А в конце коридора показались ещё двое таких же, идущие быстрым решительным шагом.

Оксана зажмурилась и вжалась в сиденье. Стало жутко. Времени почти не было, но она решилась-таки попытаться и нырнула в этот страх. Сразу же вспыхнула картинка из детства. Она стоит в одних трусиках, с ужасом озирается по сторонам и плачет. Вокруг множество незнакомых голых людей. Какие-то дядьки с синими рисунками на плечах обсуждают её, какие-то толстые тётки уже тянут к ней свои руки. Она визжит и кидает в них песком, защищаясь. Ну почему она опять не послушалась маму и потерялась на пляже? И вдруг она видит дядю Вову. Она бросается ему в объятия и чувствует себя наконец в безопасности. «Что ж вы не следите за дочерью?!» – слышится сзади возмущённый голос.

Оксана расслабилась. Состояние «дочери» и безопасности выплеснулось из далёкого прошлого и заполнило узкий коридор, по которому приближалась охрана.

– Как вы прошли мимо нас? – возмутился один из них.

Оксана подняла взгляд и пожала плечами:

– Хорошо же вы его охраняете!

В глазах охранника мелькнуло сомнение в неправомочности её здесь присутствия.

– Владимир Львович, между прочим, с утра меня ждёт. Он просил передать через следователя. Я бросила все дела, примчалась…

– Фамилия?

– Власова Оксана.

– Разберёмся… – сказал начальник охраны и пошёл куда-то разбираться.
Через несколько минут он вернулся в сопровождении женщины в белом. Та пристально осмотрела Оксану и вошла в палату. Через минуту она выглянула и пригласила войти.
Дядя Вова был на себя не похож. Левая нога полностью загипсована, шея в ортопедическом воротнике. Оксана села на табуретку возле кровати. Он разлепил красные разбухшие веки и сфокусировал взгляд на гостье.

– А сказали, инфаркт, – нарушила молчание Оксана.

– Это версия для журналистов, – пояснила медсестра. – Они тут пасутся с утра до ночи.

– Понятно, – вздохнула Оксана и осторожно погладила старика по руке. Возле переносицы начали собираться абсолютно неподдельные слёзы.

– Девушка! Не долго! Ему нельзя напрягаться, – прошептала медсестра и вышла.

С минуту сидели молча, потом дядя Вова кашлянул и прохрипел:

– Как жизнь?

Оксана пожала плечами.

– Так себе, течёт. Обвинили вот, что тебя сбила.

Он сморщился в попытке улыбнуться.

– Сам виноват. Я сказал им.

– А ещё ты им сказал, что я твоя дочь. Хотелось бы подробностей.

Он приподнял кисть руки и снова уронил её на одеяло.

– Ладно, отдыхай. Потом расскажешь. Я ещё приду, когда станет полегче. Хорошо?

Он моргнул.

– И прости меня! Чего мы тогда не поделили?

– Деньги… проклятые.

– Нет. – Оксана улыбнулась. – Меня бесило, что ты продолжал считать меня маленькой. А я хотела самостоятельности.

Она почувствовала, что вот-вот разревётся.

– Давай выкарабкивайся… – Она встала.

– Подожди!

– Тебе нельзя долго. – Слёзы всё-таки хлынули из глаз.

– Как мама?

– Плохо! Лежит после инсульта в депрессии. Ты бы хоть пришёл, навестил её.
– Я приду! Обязательно.
Подойдя к своей квартире, Оксана нажала кнопку звонка, опасаясь, что ответственная Надя, как ей и велено, даже не подойдёт к двери. Но через минуту светлая точка в центре глазка затемнилась и щёлкнул замок. На пороге стояла мама, держась за Надю.

– Ты встала?! – воскликнула Оксана.

– Мы тренируемся! – доложила сиделка.

– Ксюша! – заплакала Елена Сергеевна. – Я не буду больше надоедать тебе с церковью! Не буду устраивать истерики! Прости меня! Не уходи!
– Не уйду. – Она обняла мать.

День рождения

В глубине двигались тени древних обитателей океана. Было жутковато. Оксана взлетела и закружилась, оглядывая горизонт. Где же этот таинственный остров Буян? Изумрудная поверхность воды сверкала солнечными бликами и отражала облака. Но горизонт был чист. Она поднималась всё выше и выше, останавливаясь иногда, чтобы унять колотящееся от восторга сердце. Красота воспринималась не только глазами, но всем телом. Наконец она прошла сквозь облака и опять начала испытывать лёгкий щекочущий страх.

Я сплю! – напомнила она себе и продолжила лететь вверх. Синева сгущалась и темнела, а солнце звенело, как высоковольтная дуга. Тело вспыхнуло и растворилось во тьме. И снова всё стало ясно. Вот оно, «острие свечи». Так же, как облака отражаются в океане, здесь отражаются все наши мысли и чувства. Здесь исполняются мечты и реализуются страхи.

«Ой! Чего же я хочу-то?» – она попыталась вспомнить, но желания сами начали вспыхивать как звёзды и лететь ей навстречу. Она только кивала им, соглашаясь: «Да, хочу! И этого тоже хочу!» Звёздный хоровод закружился вокруг неё, и заиграла мелодия с детства знакомой песенки: «Каравай, каравай, кого любишь, выбирай!»

Оксана ощутила своё тело, лежащее на родной домашней постели. Уголки губ были растянуты в счастливой улыбке, в глаза бил солнечный луч, а в ушах звучала музыка: «Как на Ксюшин день рожденья испекли мы каравай».

Она села на кровати: «Кто это поёт?»

В комнату заглянула Надя:

– Там клоуны! Пришли вас поздравлять!

«Какие ещё клоуны?» – Оксана накинула халат и вышла из комнаты. В коридоре стоял Арлекин с разноцветным букетом воздушных шаров и, весело притопывая, пел тенором: «Вот тако-ой ширины…» Рядом с ним изящно пританцовывала и подпевала девочка с голубыми волосами. В одной руке она держала корзину с розами, а в другой белого плюшевого мишку. Допев песню, Мальвина поставила цветы к ногам Оксаны и вручила ей игрушку.

– Это от дяди Вовы, – сделала она реверанс. – Он просил извинить за то, что не сможет сегодня поздравить вас лично, но он обязательно придёт, когда будет свободен.

– Спасибо! – прошептала ошеломлённая Оксана.

– А ещё он желает вам здоровья и любви, – добавил Арлекин, отдавая Оксане шарики. – И ещё, чуть не забыл… – Он залез в глубокий карман и достал оттуда за уши живого кролика, – …ой, это не то! – отдал его Мальвине и снова нырнул вглубь штанины. На этот раз из его ладони выпорхнула бабочка. – Ой! Это тоже не то! Ага! Вот оно! – Он достал свёрнутую трубочкой грамоту и протянул хохочущей Оксане. Мальвина вернула Арлекину кролика и достала из рюкзачка папку.

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста. – Она подала красивую ручку в виде пера жар-птицы. Чтобы взять её, пришлось отпустить серебристые нитки, и шары разлетелись по потолку.

Поставив автограф на документе, Оксана протянула «перо» девушке, но та подмигнула:

– Это в подарок от фирмы! С днём рождения!

Проводив клоунов, Оксана сломала печать и развернула письмо.

«Ты уже большая девочка! – было написано там. – Но когда ты была маленькой, у меня не было возможности делать тебе такие подарки. Поэтому не сердись на старика. С днём рождения!»

– Кто это «дядя Вова»? – удивилась Елена Сергеевна.

– Как кто? Дядя Вова Королёв.

– А чего это он вдруг?!

– Это я как раз у тебя хотела спросить. Расскажи-ка мне, что за история у вас была в молодости? Почему он вдруг решил, что я его дочь?

– Свят-свят! – перекрестилась Елена Сергеевна. – Врёт! Вот те крест!

– Перед лицом смерти обычно не врут.

– Как смерти?!

– Он в аварию попал. Лежит в больнице весь в гипсе. Я заезжала его проведать.

– Ксюша! Да как ты могла такое подумать?! Да и как ты можешь быть его дочерью? Он в армию в ноябре ушёл, а ты через год ровно родилась.

– А точно в ноябре? Может, он весеннего призыва?

– Точно! Снег лежал, и листья летели сухие. – На лице матери отобразилась тоска. – Да что я тебя убеждаю?! В зеркало глянь! Ты ж копия Васька, и астма опять же. Его в армию из-за неё и не взяли.

– Скажи честно: у тебя до папы был роман с дядей Вовой?

– Ну и что?! Мало ли с кем у меня по молодости могли быть увлечения!

– Интересно!

– Что тебе интересно?

– Да ладно! Дело прошлое! Пойдём завтракать.

Это был самый прекрасный день рождения в её жизни. Вечером совершенно неожиданно нагрянули друзья. Самыми первыми приехали Алексей и Соня, следом за ними Галина, Владимир и Александр.

– Ой! – Оксана засуетилась. – Я как-то не рассчитывала, что вы все приедете.

– Спокойно! – скомандовал Алексей. – Ребята, раздвигайте стол, сейчас из ресторана еду привезут.

Раздался звонок. Оксана открыла и ахнула от удивления: на пороге стояли Анна Даниловна и Глеб.

– Как вы узнали?!

– Оксана Васильевна! У вас в истории болезни все ваши данные записаны. Ничего, что мы без приглашения?

– Да я никого не приглашала, они сами пришли…

Не успели они раздеться и пройти в комнату, как снова раздался звонок.

– Это, наверное, официанты, – сказал Алексей и пошёл открывать. Через минуту в комнату вошёл Рихард с букетом цветов.

– А ты как узнал?!

– Да вот… пришлось применить пытки. – Он посмотрел на Алексея.

– Знакомьтесь, это мой друг Рихард! – Оксана многозначительно обвела взглядом всех присутствующих.

Александр поднялся и протянул ему руку.

В комнату вошли несколько девушек и быстро накрыли стол.

– Это просто сказка какая-то! – засмеялась Оксана.

И снова раздался звонок.

– А это кто?! – Оксана побежала открывать. На пороге стояла цыганка.

– Ай, дай руку, много счастья тебе нагадаю…

– Зарина! – Оксана бросилась ей на шею.

Все наконец уселись за стол, налили шампанского и приступили к поздравлениям. Алексей сказал длинный тост о том, как все её любят и хотят иметь возможность постоянно быть с ней на связи, а поэтому… – Он достал блестящую подарочную коробку и подал Оксане.

– Неужели новый сотовый? – обрадовалась Оксана, срывая фольгу.

– Согласись, твой старый безнадежно устарел.

– Я так и знала, что вы сговорились! А как он включается? – Она нажала кнопку, и экран засветился. – Обалдеть! Надо срочно забить в него все ваши номера!

Все зазвенели фужерами и выпили за здоровье именинницы.

– У меня подарок поскромнее, – взял слово Александр и достал из пакета «медведицу».

Сначала все ахнули, а потом в комнате возникла тишина. Медведица светилась как перламутровая, в некоторых местах дерево даже казалось прозрачным.

– Саша, – прошептала Оксана. – Боже! Какая красота! Я даже представить не могла, что это будет так… так… чудесно!

– Ничего себе поскромнее! – возмутился Глеб. – Я даже стесняюсь спросить, сколько это стоит.

– Это не просто скульптура, – сказал Александр и снял с медведицы крышку-спину. – Это как бы ковш-шкатулка. Можно использовать как тайник для хранения каких-нибудь украшений.

– Какая прелесть! – проскулила Галина. – А я-то думаю, что ты там пилишь такое секретное.

– Сам сделал?! – изумился Рихард.

– Ну а кто? Конечно сам. Целый месяц по ночам резал. А последние дни почти круглосуточно.

– Я готов покупать у тебя подобные изделия.

– Да ну! Вряд ли я буду делать на продажу.

– Ну и зря. За такую вещь я бы дал тысяч пять.

– Чего пять? – нахмурился Александр. – Пятнадцать, не меньше!

– Саша! – засмеялась Оксана. – Он имеет в виду пять тысяч долларов.

– Долларов, конечно! – кивнул Рихард.

– Долларов?! – подпрыгнула на стуле Елена Сергеевна и с огромным уважением посмотрела на будущего зятя.

– Ты шутишь? – не поверил своим ушам Александр.

– Какие уж тут шутки! У меня постоянные заказы на такие вещи. В Европе изделия из сувеля в драку раскупают, хоть аукционы устраивай. А мастеров толковых мало. Ну, так как? Договоримся?

– Я ж говорила, что он у тебя миллионер, – шепнула Зарина на ухо Оксане.

Все выпили за талант и за любовь, после чего слово взял Рихард.

– Помните мультик про Винни-Пуха? – улыбнулся он. – Когда Сова подарила ослику его же собственный хвост. Так вот я решил повторить её подвиг. Оксана, я надеюсь, ты будешь рада получить обратно, безвозмездно свой собственный автомобиль.

– Что, правда?! – не поверила своим ушам Оксана.

Рихард протянул ей ключи, привязанные к шнурку с бантиком, чтобы было похоже на хвост.

– Боже мой! Рихард! Как?! Я уже не надеялась!

– Будем считать, что я немного помог милиции. Заберёшь его со стоянки, подпишешь документы.

– А сейчас я принесу свой скромный подарок, – сказала Елена Сергеевна и встала.

– Мамочка! Да то, что ты снова ходить начала, – это самый-самый ценный для меня подарок!

– Я помогу, – вскочила Надя.

Через минуту они внесли праздничный торт.

– Сама испекла, – похвасталась Елена Сергеевна. – А Надя помогала.

Они поставили торт перед Оксаной.

– А почему свеча одна? – удивился Алексей.

– Больше не было. Зато церковная, освещённая. Загадывай желание и задувай.

Оксана сидела и смотрела на пламя свечи. Глаза её слезились от счастья, а в голове мелькали образы желаний. Она даже не успевала их осознавать и проговаривать.

– Дуй же! – сказала мама.
– Зачем? Пусть горит! – прошептала Оксана.

Примечания

1

«Тараканище» К. Чуковского была написана как карикатура на времена сталинских репрессий и замаскирована под детскую сказку.

2

Из 4-й книги «Охота на ведьм».

3

Нарост на дереве, похожий на кап. При распиле имеет текстуру близкую по рисунку к мрамору и перламутру. Ценный поделочный материал.

4

Церковный столик с покатым верхом, который используют как подставку для книг и креста во время исповеди.

5

Катха-упанишада, I, 3, 3—9.

6

Откр.21:8. Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою.

7

Откр.20:12. И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.

8

Откр.13:10.

9

Откр.4:6.

10

Откр.4:7.

11

Откр.4:8. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей.

12

Матф.20.

13

История из книги «Бой песочных часов».

14

Оurs (франц.) – медведь.

Content

Юнязова Ольга На острие свечи

Ольга Юнязова На острие свечи

Тараканище

Яд

За решёткой

Медведица

Домовой

Исповедь

Воронёнок

Опознание

Луч

Метель

Кто я? Где я?

Спасти воронёнка

Красная луна

Шкатулка

Попытка объяснить

Доктор Айболит

Волхв

Путеводная звезда

Между реальностями

Слишком много случайностей

Возвращение в монастырь

Подземный ход

В плену

Следствие ведут дилетанты

Тяжёлый выбор

Побег

Обвал

Утро

Рассыпанное ожерелье

Сжечь лягушачью кожу

Что страшного?

Шкатулка с секретом

Возвращение в рай

Примирение

День рождения