Юнязова Ольга

Странники зазеркалья

Ольга Юнязова

Странники зазеркалья

На вершине айсберга

Пламя свечи едва колышется от затаённого дыхания.

Цепочка трепетных огоньков освещает бесконечно длинный коридор. Не мигая, она вглядывается в темноту в надежде увидеть вдали силуэт заблудшего странника. Заслезились глаза, и отдельные светлячки слились в огненную дорожку, как отражение луны в речной ряби.

Она выдохнула и отвела взгляд от зеркала.

– Ну? Что?! – нетерпеливо прошептала Рая.

Оксана потёрла уставшие глаза и пожала плечами.

– Ничего.

– Как «ничего»?! Ты до двенадцатой свечи досчитала?

– Конечно. И даже до шестнадцатой.

– Зачем?! Не надо было дальше считать! Надо было смотреть точно на двенадцатое отражение.

– И что я должна была увидеть?

– Ответ на вопрос. Сбудется твоё желание или нет? Ты желание-то загадала?

– Загадала, – кивнула Оксана. – Видимо, не сбудется, раз ничего не увидела. Кто следующий?

– Я! – вскочила Юля, младшая дочка Раи, и забралась на стул перед старинным зеркалом.

Оксана улыбнулась и на цыпочках, чтобы не отвлекать девушек от гадания, направилась к люку. Спустившись с чердака, она услышала шум в гостиной. Там полным ходом шло приготовление к встрече Нового года. Вовка, заикаясь, командовал, куда прикреплять гирлянды, Александр спорил с Владимиром, где устанавливать ёлку и какого она должна быть размера.

Оксана ушла в свою комнату и с ногами забралась на подоконник, растворив задумчивый взгляд в зимнем деревенском пейзаже. Сверкающая белизна вытягивала из сердца мрак, в воздухе искрились снежинки, напоминая, что чудо возможно.

Скрипнула дверь. Оксана обернулась и увидела Галину.

– Ты чего сбежала? – спросила та.

– Да… – махнула рукой Оксана. – Захотелось выйти на свет.

– Ну-ка рассказывай, что опять стряслось! – Галина вошла в комнату.

– Да нет, Галь. Правда всё хорошо, – попыталась улыбнуться Оксана. – Просто устала немного. Ты же знаешь, в торговле перед праздниками самая работа, а вместе с ней и самая нервотрёпка. Да ещё корпоратив этот…

– Что?

– Так сейчас называют новогодние вечеринки в крупных организациях. Алексей с Сонькой решили устроить его в лучшем клубе города. Артистов известных пригласили…

– И что?

– Да всё нормально! – улыбнулась Оксана. – Просто как-то всё… Не знаю, как объяснить.

– А ты попытайся! – Галина села на стул. – С мамой опять проблемы?

– С мамой, на удивление, вообще всё прекрасно, – улыбнулась Оксана. – Она уже сама в церковь ходит, хоть и с палочкой. У них там какая-то тусовка сложилась. Она даже обрадовалась, когда я сказала, что на Новый год в Трёшку еду. Будут отмечать со своей компанией у нас дома. В общем, мама вполне счастлива и перестала меня доставать.

– Тогда что?!

– Не знаю! Передозировка положительных эмоций, наверное. И всё-таки чего-то не хватает.

– Чего?!

Оксана пожала плечами:

– Помнишь, когда мы с тобой впервые встретились, я тебя спросила, почему ты грустная? А ты ответила, что в твоей жизни всё настолько хорошо, что от этого уже плохо.

– Я так сказала?!

– Не дословно, конечно, но общий смысл был таков.

– Как я могла сказать, что всё хорошо, если у меня девчонки больны?

– Проблему девчонок ты держала в тайне.

– Да, – кивнула Галина и вздохнула: – Для меня это тема болезненная.

– Не понимаю, почему ты так этого стесняешься. Подумаешь, состоят на учёте у психиатра. Не у венеролога же.

И ладно бы действительно были умственно неполноценные, но они всего лишь не могут жить друг без друга. Что в этом постыдного?

– Ладно, ладно! – отмахнулась Галина. – Вообще-то я начала спрашивать про твои дела, а ты, как обычно, перевела стрелки и ловко ушла от ответа!

– Да не знаю я ответа!

– Хорошо. Я поставлю вопрос иначе. Какое желание ты загадала?

Оксана отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает морозный узор на стекле, но на самом деле чтобы Галина не могла видеть её лица. Ей казалось, все душевные тайны написаны у неё на лбу.

– Разве можно говорить о своих желаниях? – спросила она наконец.

– Ты сама сказала, что оно не сбудется. Так какая разница? Рассказывай!

Оксана вздохнула и с трудом выдавила из себя признание:

– Я загадала… точнее спросила… нет, всё-таки загадала… в общем, будут ли у меня дети.

– О боже! – Галина аж подпрыгнула на стуле. – Откуда такие сомнения?!

– Мы с Сашей вместе уже почти полгода, и ничего.

– Полгода! – возмутилась Галина. – Это ещё не показатель.

– Но я решила не тянуть и сходила к врачу.

– И?

– Всё плохо. Щитовидка кочегарит как бешеная.

– Так вот почему ты так резко похудела!

– Ага. Эндокринолог с первого взгляда поставил диагноз. А анализы показали, что с другими гормонами тоже полный бардак.

– О боже! Ты сказала Саше?

– Зачем? Ему что, своих проблем мало?

– Что значит зачем?! Вообще-то он твой муж! К тому же он целитель!

– Галя! Я тебя умоляю! Этого целителя самого бы кто исцелил!

– Да что уж ты так про него? Вроде бы состояние стабилизировалось. Галлюцинаций давно не было. И провалов в памяти тоже… вроде бы.

– Вот именно: «вроде бы». Предлагаешь устроить ему очередное обострение? Нет уж. Как-нибудь разберусь с помощью таблеток. Доктор сказал, что заболевание распространённое, хорошо изученное. Ничего страшного. Если терапия не поможет, отправит на операцию.

– Операцию?! И ты так спокойно об этом говоришь?

– Не спокойно! – вздохнула Оксана. – Но это не повод портить всем новогоднее настроение.

– Ну конечно! – всплеснула руками Галина. – А то ведь никто не почувствует. Слава богу, у нас тут все немножечко экстрасенсы. И не надо этого героизма! У нас не корпоратив, чтобы делать вид, что тебе весело. А настроение пусть ёлка создаёт и телевизор.

Оксана кивнула, и на глаза навернулись слёзы.

– И что значит «спросила»? – продолжала возмущаться Галина. – «Дедушка Мороз, принесёшь ли ты мне мой законный подарок?» – прогнусавила она, закатив глаза.

Оксана начала смеяться, закусив губу, чтобы не разрыдаться.

– Ну-ка встань! – приказала Галина и сама поднялась.

– Зачем? – Оксана слезла с подоконника.

– Топни ногой и потребуй благополучного исцеления и здорового малыша!

Оксана топнула ногой и кивнула.

– Что это за «топ»?! – разъярилась Галина. – Это, по-твоему, «топ»?! Это какое-то расшаркивание! И не тряси головой, а проговаривай свои требования громко и чётко!

Оксана глубоко вздохнула, сжала кулаки, зажмурила глаза и топнула так, что отдалось в голове.

– Да! Я хочу ребёнка! – заорала она. – Хочу!!! И мне уже надоело болеть! То понос, то золотуха! Блин! Хочу исцелиться!!!

– Вот это я понимаю! – одобрила Галина. – Только «блин, понос и золотуха» – это лишнее. Теперь давай повторим то же самое, но без сорняков и без истерики. Ты же начальница. Как ты раздаёшь задания своим сотрудникам?

– Я хочу исцелиться и родить здорового ребёнка, – спокойно и строго сказала Оксана. – Топать надо?

– А чего бы и не топнуть? – Галина упёрла кулаки в бока и забила чечётку.

– Спасибо, полегчало, – засмеялась Оксана и тоже начала подпрыгивать притопывая.

– Тогда пойдём обратно на чердак?

– Ой, нет, Галь. Не хочу. Я уже выросла из таких забав. Жениха нашла, зачем мне ещё кого-то там высматривать? Ты иди, а я здесь посижу.

– А мне-то жениха и подавно не надо! – Галина села на стул. – И нисколечко тебе не полегчало. Я же вижу, – вздохнула она. – Конечно, если ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое…

– Нет-нет! Сиди, если хочешь. Просто тебе, наверное, интересно, каких женихов там девочки твои увидят, а ты тут со мной нянчишься.

– Да каких женихов? – засмеялась Галина. – Что там можно увидеть?

– Смотря как смотреть, – задумалась Оксана. – Знаешь, какие мысли пришли мне, когда я вгляделась в этот зеркальный коридор?

– Какие?

– Это гадание было придумано для обучения элементарным приёмам медитации в игровой форме.

– Какая медитация? Ты что?! Это же русские гадания.

– Называлось это у наших по-другому, конечно, но суть та же. Смотри: двенадцатое отражение – это очень далеко. Пока до него досчитаешь, сто раз собьёшься. Тут необходима концентрация внимания. Ведь если ошибёшься, утверждают правила, то ничего не увидишь. А когда всё-таки найдёшь двенадцатую свечу, то удержать на ней взгляд тоже непросто, поскольку расстояние между точками очень мало. Приходится все резервы мозга бросать на зрение, моргать нельзя. Если удерживать это состояние достаточно долго, можно ослабить барьер между сознанием и подсознанием. Тогда уставший зрительный нерв создаст образ «суженого-ряженого».

– Хочешь сказать, возникает искусственная галлюцинация?

– Что-то вроде. Но далеко не у всех. Всё-таки это требует определённых усилий. Обычно девчонки просто пялятся в зеркало, а потом имитируют прозрение, чтобы быть не хуже других. Но тогда возникает необходимость придумывать образ суженого. Это опять же идёт на пользу.

– Каким образом?

– Из того, что девушка якобы увидела, можно понять, какой тип мужчин ей нравится. Не станет же она хвастаться подружкам, что видела урода. Потом проще искать для неё жениха в соседних сёлах.

– А если она честно признается, что ничего не увидела?

– Тогда ей скажут, что она сбилась и смотрела не на ту свечу. Предложат посмотреть ещё раз. Опять же польза – считать научатся.

– Надо же! – улыбнулась Галина. – И как тебе такие мысли приходят?

– Такой склад ума, – усмехнулась Оксана. – Ничего не принимаю на веру и во всём ищу смысл.

– Пожалуй, ты права, – Галина поднялась, – пойду послушаю, чего там мои красавицы «увидят». Ты как? Ничего, что я брошу тебя в одиночестве?

– Ничего. Попытаюсь погрузиться в свою депрессию и, может быть, смогу ещё что-нибудь изменить в своей генетической памяти.

– Точно! У тебя же есть такой дар!

– Ты так говоришь, словно этот дар есть только у меня, – удивилась Оксана. – По-моему это доступно каждому.

– Не скажи. Я пробовала, но… Может быть, что-то не так делаю? Ты бы провела мне как-нибудь подробный ликбез.

– Я тебе уже сто раз рассказывала.

– Я пыталась, но после пятнадцати минут бесплодных попыток засыпаю. Может быть, надо сначала выспаться? – Она улыбнулась и вышла.
Оксана откинулась на стену, закрыла глаза и начала исследовать странный ком в груди, который в последнее время, фигурально выражаясь, «мешал дышать». На самом деле, рассказывая Галине о новых проблемах со здоровьем, Оксана немного слукавила. Не солгала – нет, скорее не открыла всей правды. Она показала подруге лишь верхушку айсберга – вполне уважительную причину для того, чтобы быть не в настроении. Но то, что скрывается «в тёмной воде», пугало Оксану намного сильнее.
Эндокринолог действительно, увидев анализы, тут же написал список лекарств и заверил, что нарушения эти легко откорректировать и они никак не помешают забеременеть и выносить здорового ребёнка. Но на вопрос, что могло стать причиной этих нарушений, он пожал плечами:

– Экология, стрессы, неправильное питание… да всё что угодно.

– Лично я питаюсь правильно, – сообщила Оксана. – А экология для всех людей одинаковая.

– Так у всех и нарушения. Вы думаете только у вас? – усмехнулся доктор. – Ко мне здоровые не приходят. Да и те, кто не приходит, не факт, что здоровы.

– А вы можете вкратце объяснить, как работает гормональная система? Что там может сломаться и почему?

– Разве что вкратце, поскольку в коридоре очередь.

Доктор указал на плакат с человеком «в разрезе».

– Вот основные железы внутренней секреции: гипофиз, гипоталамус, щитовидка, тимус, поджелудочная железа, надпочечники и яичники. Но на самом деле желёз более ста. Вся гормональная система работает как единый механизм. Я бы даже сравнил её с оркестром, который вместо музыки производит химические вещества. От комплекса этих веществ зависит ваше самочувствие, настроение, желания и даже фантазии. Дирижирует гипоталамус. Точнее, дирижирует гипофиз, а гипоталамус заказывает музыку. Вы меня понимаете?

Оксана неуверенно кивнула.

– Так вот, в вашем случае щитовидная железа по каким-то причинам перестала слушаться дирижёра и начала играть громче и быстрее, чем положено. Разумеется, остальные музыканты тоже начали сбиваться и фальшивить. Причём, если быть с вами до конца честным, должен сказать, что я не знаю, была ли зачинщицей этой какофонии щитовидка. Вполне вероятно, что кто-то другой первым начал играть невпопад.

И ни один эндокринолог вам этого не скажет. Мы действуем просто: глушим разбушевавшихся и вносим недостающие гормоны с помощью таблеток. В результате ваш «оркестр» отдыхает, а вместо него играет «радио». Организм «музыку» слышит и живёт достаточно комфортно. Я понятно объяснил?

– Скажите, а мог дирижёр приказать играть неправильно?

– Зачем бы это могло ему понадобиться? – пожал плечами доктор. – Хотя ваш вопрос не лишён смысла. Действительно, такое бывает вследствие опухоли мозга, но у вас, слава богу, этого, кажется, нет.

– Кажется? – нахмурилась Оксана.

– По крайней мере, судя по анализам. Но если хотите перестраховаться, могу дать направление на томографию.

– Нет, благодарю. Просто мне хотелось бы разобраться, почему вдруг…

– А что тут разбираться? – Он взглянул на внушительных размеров медицинскую карту. – Что тут разбираться, Оксана Васильевна? С вашим-то диагнозом да с вашей работой. Ничего удивительного, что это произошло.

Он пододвинул к Оксане бумажку с рецептом, давая понять, что оплаченное ею время закончилось.

Вернувшись домой, она тут же залезла в Интернет и набрала в поисковике «Эндокринная система». Она просмотрела множество статей в поисках подтверждения внезапно возникшей гипотезы, что гормональный фон напрямую зависит от эмоционального состояния. Косвенных доказательств этому Оксана обнаружила множество. Почти для всех эндокринных заболеваний в группе риска числились люди, подверженные частым стрессам. А в одном научном труде по психологии она прочитала такую фразу: «Гомеостатическая система является сетью взаимосвязанных систем, которые действуют автоматизированно и бессознательно. Основными среди них являются эндокринная и сердечно-сосудистая, которые, взаимодействуя с системой эмоций, влияют на личность» ( Изард И. «Эмоции человека»).

Отсюда напрашивался вывод, что «болезнь» эта вовсе не болезнь, а результат какого-то её собственного решения, продиктованного скрытым в подсознании страхом. Было непросто признаться себе, что на самом деле она просто не хочет иметь детей. Точнее, хочет, но по какой-то причине боится. Слишком просто откорректировать гормоны таблетками и не заморачиваться всякими «кармами». А когда ребёнок родится… Тут встаёт страшный вопрос: почему он боится рождаться? Может быть, и ему потом всю жизнь придётся жить на лекарствах?

Вот такая она, подводная часть айсберга. И чтобы найти истинную причину болезни, надо погрузиться в тёмные глубины подсознания.
Вот уже несколько дней Оксана пыталась «нырнуть», но постоянно какие-то дела вынуждали её отвлечься. И даже когда удавалось, наконец, остаться наедине с собой, всё равно ничего не получалось. Видимо, душа, создав надёжную защиту от проблемы, решила, что теперь ей ничего не угрожает, и успокоилась. А если нет страха, то нет ни «дыры», сквозь которую можно проникнуть в генетическую память, ни сил на решение задачи.

Снежный человек

Наконец решение было принято. Ёлку решили поставить высокую, под самый потолок. Вовка-младший на этом настаивал. «За» были Александр и Боб. Владимир был против, утверждая, что ради хвойного запаха незачем губить взрослое дерево. А мелкоту, которая наросла возле забора, всё равно придётся вскоре выпалывать. Александр ответил, что в лесу тоже не каждая ель выживет, и прореживать их иногда даже полезно.

Взяв топор и верёвку, Александр с Вовкой отправились в лес. Боб тоже хотел пойти, но у него не было лыж. А проваливаясь в снег по колено, далекой не уйдёшь.

Зато на лёгких охотничьих лыжах скользить по целине одно удовольствие. Лыжи Александр сделал сам. Идея эта возникла, когда он заикнулся о том, что пойдёт к священному камню в день зимнего солнцестояния. Галина, услышав об этом сначала, пообещала спрятать всю одежду или, того хуже, запереть его в чулане, чтоб не сбежал. Но потом поняла, что удержать этого великовозрастного пацана всё равно не удастся, и предложила прогуляться до злополучного капища всем вместе.

– Ты представляешь, что такое десять километров по снегу? – усмехнулся Александр.

– Но одного тебя я туда не пущу! Тем более зимой! Мало ты один раз ноги отморозил? Так то была ещё осень!

– Галь, ну надо мне!

Галина нахмурилась, немного поразмышляла и куда-то ушла. Через некоторое время вернулась, держа в руках длинный свёрток.

– Что это? – спросил Александр.

Она разорвала «кокон» из нескольких газетных слоёв.

– Вот, – вздохнула она. – Лыжи деда Ефима. [1]

– Ого! – обрадовался Александр. – Ещё одна порция наследства?!

– Размечтался! Эти лыжи он подарил Володе. На них пойду я. А ты, если хочешь прогуляться с комфортом, сделай себе такие же.

– На них пойду я! – возразил Владимир.

– Значит, надо сделать ещё две пары! Одних я вас не отпущу! Вы даже представить себе не можете, что значит сидеть дома в полном неведении и переживать. Лучше уж мёрзнуть там вместе с вами.

– Ага! А мы, з-значит, с девчонками д-должны сидеть и п-переживать з-за вас всех? – возмутился Вовка-младший.

– Как же я их сделаю? – Александр повертел лыжу в руках.

– Дед Ефим же сделал, – пожала плечами Галина.

Оказалось, в Интернете можно найти всё. Оксана разыскала статью, как самому сделать охотничьи лыжи, как выделать шкурки для камуса, как подготовить и загнуть древесину. Целыми днями Александр не вылезал из мастерской, которую сначала пришлось оборудовать. Для неё отвели небольшое помещение на ферме, купили деревообрабатывающий станок, кое-какие инструменты. Но даже следуя подробной инструкции, множество заготовок Александр отправил в брак, поэтому к двадцать второму декабря у него была готова только одна пара новых лыж.

До камня они с Владимиром сходили вдвоём без особых приключений. Аккурат успели вернуться к закату самого короткого дня.

Вовка шёл впереди на лыжах отца. На плече у него сидел Ворон. Галина сшила специальный эполет, чтобы предохранить пуховик сына от острых когтей и результатов жизнедеятельности птицы. С тех пор как Александр притащил его из леса, Ворон окреп и подрос. Крыло пришлось прооперировать, чтобы правильно сложить сломанные кости, и сейчас он уже мог летать, но не особенно рвался в небеса, предпочитая кататься на плече у своего любимца. Было много споров, как назвать нового члена семьи, но пока думали, к нему прочно прижилось имя Ворон. Поселили его во дворе, сделали навес, поставили кормушку. Он быстро нашёл общий язык с Князем, подружился с козами, но особенно любил конечно же людей. Вовка занимался его воспитанием и обучением. Питомец оказался способным и уже научился говорить несколько слов: Владимирррр, Александррр, Гаааля, Даша. Машу он тоже называл Дашей, но Вовка прощал ему это, потому что и сам не очень различал сестёр.

Вовка остановился на развилке и обернулся:

– Дядь Саш, к-куда дальше?

Александр встал и задумался. Можно пройти вдоль по улице до его дома, скатиться с горы и сразу же оказаться в лесу. Но он не помнил там ни одной подходящей ёлочки, которую можно было бы принести в жертву. К тому же тащить потом колючее дерево в гору будет непросто. Александр посмотрел на дорогу, уходящую в поле.

– Давай налево, – решил он. – Там до леса дальше, зато идти легче и ёлок больше.

Вовка послушно развернул лыжи.

– Ого! – воскликнул вдруг Александр. – Что это?

– Где?

– Следы. – Александр, щурясь, глядел на ослепительно сверкающий снег.

– Чьи? – нахмурился Вовка.

– Ты что, не видишь?

– Нет.

Александр встряхнул головой и, протерев глаза кулаками, снова их открыл.

– Иди сюда.

Вовка подошёл и посмотрел, куда указывала рукавица Александра. Несколько секунд он молча стоял, видимо, пытаясь понять, что могло оставить в снегу ровный овальный провал, как от огромного валенка, примерно полметра длиной и сантиметров тридцать шириной.

– А вон следующий, – показал Александр.

Вовка повернул голову и увидел ещё один точно такой же примерно на расстоянии в полтора метра от первого.

– А вон предыдущий. И ещё, и ещё…

– М-может, это с-собака? – предположил Вовка. – Ну, п-прыгала…

– Ты сам-то в это веришь? – спросил Александр, глядя вдаль. Следы «великана» тянулись по всей улице. Начинались они от расчищенной бульдозером дороги, а заканчивались где-то вдали, куда не доставал взгляд.

– А что это т-тогда?

Александр пожал плечами.

– А м-может, это чей-то розыгрыш? – предположил Вовка.

– Я тоже об этом подумал. Пытаюсь понять, как это сделано.

– И как?

– Пока не понял. – Он снял лыжи и попытался сделать прыжок от одного следа до другого. Почти допрыгнул, но не удержал равновесие и упал.

– Не. Так нереально столько пропрыгать! – постановил Вовка.

– Согласен. Так что будем делать? Пойдём по следам или позовём остальных?

– И будем стоять тут всей т-толпой и т-тупить? – засмеялся Вовка.

– По крайней мере, люди должны знать, что по деревне ночами ходит человек под три метра ростом.

– У мамы опять начнётся бессонница. Она вообще не переносит неразгаданных тайн.

– И что ты предлагаешь?

– Пошли за ёлкой! Когда вернёмся, подумаем, что делать.

– Неужели тебе не интересно, откуда или куда они ведут?

– Ещё как интересно! Но это может подождать до завтра, а ёлку надо сегодня ещё успеть нарядить.

Вовка пересёк странные следы и пошёл в поле.

– Вовка! – окликнул его Александр.

– Что?

– Ты перестал заикаться, или я перестал это замечать?
– Н-нет, не п-перестал, – пожал свободным плечом Вовка.
Оказавшись в лесу, Ворон взлетел и скрылся среди ветвей.

– Не боишься, что улетит? – спросил Александр.

– Он вольная птица, – развёл руками Вовка. – Всё-таки здесь его родная стихия.

– Вот опять! Ты ж сейчас ни разу не заикнулся!

– Ч-что, п-правда?

– Ладно, давай выбирать ёлку. Ищи, где слишком густо.

Вовка огляделся.

– Д-да чего тут выбирать, в-вот с-стоит, прямо на нас смотрит. – Он указал на деревце, закутанное в снежную шубку. – Форма идеальная, и размер п-подходящий.

– И как же к ней подобраться? – Александр огляделся. – Надо какую-нибудь палку, снег стряхнуть.

– П-палку? – задумался Вовка. – Б-боюсь, все палки под снегом. – Он взялся за ветку и несколько раз дёрнул.

С одной стороны снег частично опал.

Александр вздохнул, снял лыжи и с закрытыми глазами осторожно протиснулся между колючих лап.

– Ма-аленькой ё-олочке холодно зимой, – запел он, ударив топором по стволу. – Ты тяни за ветку, – велел он Вовке.

Несколько ударов – и деревце накренилось. Раздался хруст, и ёлка медленно упала, накрыв и засыпав снегом Александра. Он выбрался из-под неё, чертыхаясь.

– В другую-то сторону нельзя было тянуть?! – возмущался он, отряхиваясь и вытирая мокрое лицо рукавами свитера.

Наконец он поднял взгляд на Вовку. Тот стоял с открытым ртом и удивлённо хлопал глазами.

– Что? – Александр повернулся и тоже оцепенел. На земле лежала только половина ёлки. Вторая часть по-прежнему стояла, местами утратив фрагменты снежного покрова. Лапы словно приглашали в свои объятия, а ствол был беззащитно обнажён.

– Это были две ёлки, – хихикнул Вовка.

– И что теперь делать?

– Ты же сам просил искать, где слишком густо, – засмеялся Вовка.

Почесав в затылке, Александр решил:

– Забираем эту. Нам же не хороводы вокруг неё водить. Она всё равно у стены стоять будет.
– Ага! И тащить удобнее, – согласился Вовка.
Может, тащить было и удобнее, но они долго не могли приноровиться, чтобы не колоться и не наступать друг другу на лыжи. «Представляю, как бы мы корячились, если бы она была полноценной», – думал Александр.

– Устал? – повернулся он к Вовке, пыхтящему сзади. – Может, надо было послушаться папу?

– Если бы все в таких случаях слушались пап, – прокряхтел тот, – то…

– Что? – переспросил Александр через минуту, когда уже начал подозревать, что договаривать Вовка не собирается.

– Да ничего. Он ведь тоже не послушался маму, когда с тобой на камень попёрся.
Александр усмехнулся, вспомнив, как последние километры Владимир шёл на пределе своих сил, а когда ввалился в дом, то даже валенки сам снять не мог. Весь следующий день он страдал от боли в мышцах и отсыпался, благо теперь есть кому подменить его на развозе молока. Галина ворчала, делала ему компрессы на мозоли и гордилась, что он такой герой. Хотя куда ж ему было деваться? Не оставаться же в лесу. Не удивительно, что идею похода за ёлкой он воспринял без энтузиазма.
– Бабушка с д-дедушкой приехали, – расплылся в улыбке Вовка, увидев возле отцовского джипа синий «жигулёнок».

Втащив однобокую красавицу в гостиную, они увидели маму Галины. Она что-то готовила. Вовка бросился ей в объятия.

– А где д-дедушка?

– Все убежали смотреть на какие-то следы, и он с ними, неугомонный.

Пока Вовка отчитывался бабушке об оценках за полугодие и рассказывал другие новости, Александр установил ёлку в крестовину и придвинул её вплотную к стене, чтобы никто не заметил, что с ней что-то не так.

– Ну вот! Можно наряжать. Где у вас ёлочные игрушки?

– На че-чердаке, – и Вовка поскакал вверх по лестнице.

В этот момент дверь распахнулась и вместе с морозным воздухом в дом ввалилась возбуждённая толпа.

– Саша! – с порога закричала Галина. – Там такое! Там представляешь…

– Д-да видели мы, видели! – перегнувшись через перила, сверху ответил Вовка. – По д-деревне ходил великан, п-примерно три с половиной метра.

– Размер ноги вот такой! – продолжала эмоционально жестикулировать Галина.

Владимир загадочно улыбался, что дало Александру повод заподозрить его в этом розыгрыше. Но как ему это удалось?

– Да, Галя, мы видели, – кивнул Александр. – Странное явление!

Маша и Даша, синхронно упав на диван, закатили глазки: «Наивные взрослые думают, что мы поверим в Деда Мороза, гуляющего по деревне!»

Оксана была задумчива. Рая – спокойна, словно ей не впервой видеть такие следы на своей улице. «Ещё одна подозреваемая» – подумал Александр.

– Ладно, мы за игрушками, – сказал он и пошёл следом за Вовкой.

Они залезли на третий, недостроенный этаж, именуемый в быту чердаком, и включили свет. (Наконец-то нашли время провести сюда электричество.)

– Вон они, – указал Вовка на полки, забитые разным хламом. – П-подсади меня.

– Зачем? Есть стремянка. – Александр подтащил складную лестницу к стеллажам, забрался и осторожно спустил вниз ящик со стеклянными украшениями.

– Т-там ещё д-должна быть к-коробка с мишурой и г-гирляндами.

Александр снова залез наверх.

– Где? Больше ничего блестящего не вижу.

– Ищи! Д-должна быть.

– Нету. Наверное, всё ушло на украшение комнаты.

– Да как?! Мы с папой только две забрали. И две там оставались. Я т-точно помню!

– Ну, нету!

– Странно… – Вовка огляделся. – А! Вон где! – Он направился в другой конец чердака. – Девчонки для своих г-гаданий утащили.

Рама старинного трельяжа была украшена мишурой. Стены рядом завешаны «дождиком». Маленькое круглое зеркальце стоит на тумбочке, отражающей поверхностью в сторону большого. Между ними подсвечник с небольшим огарком свечи. Александр сел на стул и заглянул в зеркальный коридор.

Это ему пришла в голову мысль устроить гадания. Галина с опаской выслушала его идею, но подумав, согласилась, а Рая с восторгом поддержала и взялась организовать. Помимо развлекательно-культурной у мероприятия была скрытая цель – посмотреть на поведение близняшек, когда они окажутся на чердаке в своём дневном, бодрствующем сознании. Зеркало пришлось передвинуть и поставить так, чтобы был виден столик и альбом с рисунками. Игрушки, фонарь – всё лежало на тех же местах, где одна из сестёр их оставила во время последнего приступа лунатизма.

– Что там? – Вовка оттолкнул голову Александра и заглянул в зеркало. – Ух, ты!
– Ладно, пойдём! – Александр встал и поднял коробку.
Когда они спустились в гостиную, за окном уже совсем стемнело. Владимир с тестем смотрели телевизор, женщины хлопотали над праздничным ужином.

– Д-давайте наряжать ёлку! – провозгласил Вовка.

– Что-то она у вас какая-то странная! – хихикнула одна из близняшек.

– Половинчатая, – добавила вторая.

– Т-так получилось, – вздохнул Вовка и достал из ящика первый сверкающий шарик.

– Нормальная ёлка! – успокоил внука дед и подключился к священнодействию.

Вскоре к ним присоединились Галина с дочерьми и Рая с малышкой Юлей. Александр сел в кресло рядом с Владимиром, наблюдая за главным новогодним ритуалом.

– Круто ты это сделал! – тихо сказал Владимир.

– Что? – повернулся к нему Александр.

– Следы эти.

– А я-то тут при чём?!

– А кто?! Рая, что ли?

– Вообще-то я тебя подозревал. Но и Рая не исключается.

– Меня?! И как, по-твоему, я мог это сделать?

– А я?!

– Ты у нас спортивный. Можешь пройтись по улице на ходулях…

– Точно! На ходулях! Как же я сам не догадался?!

– Хочешь сказать, это был не ты?

– Нет, конечно! И где у меня ходули? Да и не умею я на них.

Владимир посмотрел с недоверием и вздохнул:

– Кто бы это ни был, вряд ли он сознается. Будем считать – Дед Мороз.

Александр сел в позу Шерлока Холмса и задумался.

– А где они закончились? – спросил он наконец.

– Скрылись в лесу. Туда никто идти не рискнул.
«Завтра прогуляюсь по следу на лыжах», – решил Александр.

По следу

Воздух искрился от мороза, снег ослепительно сверкал.

Дорога была перепахана ночными гуляниями молодёжи, и следы великана местами терялись. Дойдя до конца улицы, Александр остановился и дождался идущего сзади Владимира.

– Спуститься с этой горы на ходулях и не упасть мог только отличный циркач, – сказал он.

– К сожалению, теперь уже не понять, падал он или нет, – вздохнул Владимир. – Деточки с горки покатались.

– Ну что? Идём дальше? – и Александр ловко съехал вниз.

Громадные следы скрывались за деревьями. Миновав поляну, Александр с Владимиром вошли в лес. Но там следы не исчезли, как предполагалось, и не свернули обратно в деревню, а продолжали углубляться в чащу, иногда перешагивая через небольшие ёлочки.

– По-моему, шутка немного затянулась, – проворчал Владимир.

– Если это вообще шутка, – усмехнулся Александр.

– И долго ты собираешься так идти?

– Пока не дойдём до разгадки.

– А мне кажется, пора возвращаться!

– Да ты что?! Неужели тебе не интересно?

– Уже нет.

– Володь! Ну давай ещё немного!

– Сколько можно?! Поворачивай!

– Ты как хочешь, а я иду дальше, – и Александр уверенно направился вперёд.

– Сашка, вернись! Ты ж не знаешь, что там за чудовище!

– Да почему обязательно чудовище?

– Я возвращаюсь! – крикнул Владимир.

– Как хочешь, – бросил Александр через плечо, не замедляя шаг.

– Саня!!! – Голос друга остался далеко позади, а таинственные следы продолжали заманивать в глубь леса. Он потерял счёт времени. Может, через минуту, а может, через час следы внезапно оборвались. Александр в недоумении остановился и начал озираться вокруг в поисках следующего полуметрового провала в снегу. Но великан словно исчез. Или, может быть, взобрался на ближайшее дерево?

Сверху упал маленький сугробик. Александр поднял голову и увидел мелькнувший рыжий хвост белки. Вдруг громкое «карр» пронзило тишину. Он вздрогнул. На кривой ветке сидел ворон. Он смотрел как обычно, одним глазом, но казалось, что нашёптывает что-то морщинистой сосне, уткнувшись клювом ей в ухо. «Ухо? Откуда у сосны ухо?! – удивился Александр. – А глаза?! А нос? О боже!» До него вдруг дошло, что это вовсе не дерево, а огромный старец.

Следующее «карр» окончательно выдернуло его из сна.

В комнате было светло и свежо. На улице кричал Ворон, видимо, удивляясь тому, что люди до сих пор спят. Александр сел и посмотрел в окно. Там ничего не было видно из-за белого хаоса. Снежные хлопья метались по воздуху, словно реальность спохватилась и взялась срочно стирать доказательства существования сказочных существ, а заодно забеливать последствия праздничных гуляний. Следы наверняка замело. Но даже если небольшие ямки от них остались, всё равно идти в лес по такой вьюге не хотелось.

Александр вздохнул, встал и пошёл умываться.

Потом он спустился в гостиную, где Галина и Оксана сонно пили кофе.

– Привет! – Александр сел в кресло. – Чего вам не спится?

– Это вам не спится, – усмехнулась Галина. – А мне хочешь не хочешь коз доить надо. Они праздников не признают.

– Долго ещё вчера куролесили?

– Не очень. Часа в четыре закончились торты и фейерверки, и молодёжь шумною толпою ушла во тьму. Вовка с ними просился, еле угомонила.

– Где же вся эта толпа у Раи-то разместится?

– Да им не впервой, – махнула рукой Галина. – Рая с Юлькой у нас ночевать остались. Я им в швейной мастерской постелила.

– В общем, праздник удался, – подвёл итог Александр. – А можно мне тоже кофе?

– Может, чего покрепче? Хотя тебе же нельзя!

– Ему и кофе не особо можно, – сказала Оксана.

– Да ладно. Мы ему вторячок сделаем. – Галина налила кофе и достала из холодильника остатки салатов.

– О! От селёдочки под шубкой не откажусь, – обрадовался Александр. – Давайте рассказывайте.

– Что рассказывать?

– Для начала, как там вчера ваше гадание?

– Ничего особенного не произошло, – сказала Галина. – Да ведь, Оксан?

Оксана кивнула:

– Сначала отливали фигурки из воска. Наши красавицы вели себя как обычно с чувством здорового скептицизма. Другие девушки хотя бы делали вид, что их это забавляет.

– Да ну, Оксана! Что уж ты так? – возразила Галина. – По-моему, всем понравилось. Помнишь, как обсуждали фигурку Анюты?

– Да ладно, это я так, шучу, – усмехнулась Оксана. – Всем действительно было интересно.

– А Маша-Даша? Неужели вообще никак не отреагировали на свою комнату?

– Неа. – Галина вздохнула. – Даже когда я подошла к альбому и начала листать, она даже не взглянула в мою сторону.

– Ну что ж. Отрицательный результат – тоже результат, – развёл руками Александр. – Зато теперь мы знаем, что она не помнит своих ночных похождений.

– Если честно, я ужасно боялась, – призналась Галина.

– Могу себе представить, – кивнул Александр. – Но надо хоть что-то делать, если хотим помочь им разделиться.

– Может быть, я чего-то не понимаю, – сказала Оксана, – но почему бы просто не попробовать развести их в разные комнаты?

– Ой, нет-нет! – замахала руками Галина. – Хватит с меня таких экспериментов!

– Пробовали уже?

– Я чуть не поседела. – Галина положила руку на грудь, видимо, чтобы унять взбесившееся от страшных воспоминаний сердце.

– Расскажи! Что произошло?

– Правда, Галь, – кивнул Александр. – Ты как-то вскользь упомянула, что врачи пытались…

Галина кивнула, проглотила ком, стоящий в горле, и начала рассказывать:

– Случилось это вскоре после смерти деда Ефима. Не помню, то ли это был девятый день, то ли сороковой… а может, даже и день похорон. В общем, мы вернулись с кладбища и собрались в его доме. Там уже были столы накрыты. А народу приехало много, все едва вмещались. А на улице, как на грех, дождь лил уже который день… видимо, всё-таки девятый…

– Да ладно, не в этом суть, – перебила Оксана. – Что произошло-то?

– Люди всё прибывали и прибывали, – продолжила Галина. – В общем, можете себе представить, какая суета.

А столы ещё так плотно стояли, что протиснуться там было сложно даже мне, я уж не говорю о Рае. И я попросила девчонок помочь. А они же всегда такие безотказные, ответственные. Надо – значит без вопросов идут и делают. А то, что всегда всё вместе, так это никого не удивляло и не возмущало. А тут так получилось… я суп налила и дала одной, пока следующую тарелку наливаю, ей бы уже нести, а она стоит, сестру ждёт. А потом вместе идут, а там же тесно. Я им один раз сказала, второй… а они как назло. А объяснить не могут, почему упрямятся. Видимо, и сами ещё не понимали, что им нельзя разделяться. – Галина снова задохнулась и спрятала лицо в ладони. – Ну, я на них и наорала, типа «не до танцев сейчас, синхронность свою будете демонстрировать где-нибудь в другом месте».

– И что? – осторожно спросил Александр, когда Галина перестала вздрагивать.

– Налила тарелку, подала одной и приказала: «Неси!»

А она так медленно идёт, а я прикрикиваю: «Быстрее!» Как только она скрылась в комнате, я следующую тарелку налила и подаю второй, а она сначала её взяла, а потом из рук выронила, и бежать вслед за сестрой. Я даже дар речи потеряла от такого… поступка. Стою и понять не могу, что произошло и что делать дальше, то ли суп с пола собирать, то ли догонять дочь и орать на неё. И вдруг слышу в комнате крик. Разумеется, бегу. А там одна из девчонок в обмороке, а другая над ней склонилась, в плечо ей вцепилась и трясёт, словно разбудить пытается. Тарелка с супом тоже на полу. В общем, мы тогда ещё не поняли, в чём причина, решили, что ей от духоты плохо стало. Володя её на руки схватил и на улицу. Вторая за ними. Я кричу: «Куда в одном платье?!» – и втащила её обратно в сени. Ещё не хватало мне какого-нибудь воспаления лёгких! А в сенях столько одежды было на вешалках, что я едва нашла свою куртку да девчоночьи. Выбегаю на улицу и вижу, что Володя уже приближается к повороту. «Куда, – думаю, – он побежал?» А потом дошло, что он понёс её на стоянку, чтобы везти в больницу. И вдруг вспоминаю, что для того, чтобы к врачам-то обращаться, надо иметь при себе страховой полис. Значит, надо сделать крюк и забежать за ним домой. Я вбегаю обратно в сени, а Машка (или Дашка, не знаю) стоит там же, где я её оставила, и ревёт, как ребёнок. Я ей говорю: «Догони папу, скажи, чтобы дождался меня. Я за полисом». А она глазами «хлоп-хлоп» и продолжает стоять. Я ей ещё раз повторила: «Ты не понимаешь, что ли? Он сейчас уедет, а его в больнице развернут!»

А она… – губы Галины снова задрожали.

– Успокойся, Галь, – сказал Александр. – Мы поняли.

Галина замотала головой.

– А я и тогда ещё ничего не поняла. Как заору на неё.

– Галя, Галя! Успокойся! – потряс её за руку Александр. – Сейчас родители встанут, спустятся, а ты тут рыдаешь. И весь праздник к чертям. Иди умойся, потом дорасскажешь.

Галина кивнула и ушла наверх в ванную.

– Блин! Сколько раз я уже зарекалась не начинать с ней разговоров о близняшках! – с досадой вздохнула Оксана.

– На этот раз начал я, – усмехнулся Александр. – Дёрнул чёрт за язык.

– А с другой стороны, надо что-то делать.

– Вот старики уедут, тогда можно заниматься психотерапией. А сейчас лучше эту тему не поднимать. Галина держит всё в тайне, даже от матери.

– Как?! – ужаснулась Оксана. – Бабушка-то имеет право знать!

– А какой смысл? Всё равно она ничем не поможет. Зачем ей лишние переживания?

– А мы чем поможем? Нам ведь рассказала.

– Во-первых, тебе она не рассказывала. Ты сама вычислила.

– А, ну да, – кивнула Оксана. – А во-вторых?

– Во-вторых, она видела во сне, что я могу помочь. Вот только почему-то не сказала, как я должен это сделать.

– А чем там, кстати, дело-то кончилось?
– Не знаю, – пожал плечами Александр и перешёл на шёпот, услышав сверху шаги. – Наверное, отвезли к врачу обеих и как-то восстановили связь…
В гостиную спустился Тимофей Ильич – папа Галины. По-стариковски крякнув, он сел за стол и хитро посмотрел на Александра.

– Хотите салатику? – Александр подвинул к нему блюдо.

– Мне бы чего покрепче под закусочку. А где Галька?

– Сейчас вернётся. Наверное, пошла девчонок будить.

Тимофей Ильич встал и подошёл к холодильнику. Достав недопитую бутылку, сел обратно и знаком предложил Александру составить ему компанию.

– Ему нельзя! – строго сказала Оксана.

Дед нахмурился.

– Он лекарства пьёт, с алкоголем несовместимые.

– Что так? – удивлённо вскинул седые брови Тимофей Ильич.

– Да! – махнул рукой Александр. – Ничего страшного.

– Кстати, не забыл сегодня выпить? – спросила Оксана.

– Эээ… – Александр замялся.

– Понятно. Сейчас принесу, – и она убежала наверх за таблетками.

Дед вздохнул и налил себе рюмку.

Оксана вернулась через минуту и вопросительно уставилась на Александра.

– Что? – Он протянул руку, чтобы взять коробку, но Оксана подняла её вверх.

– И сколько дней ты уже их не пьёшь? – прищурилась она.

Александр виновато улыбнулся.

– Уже посчитала?

– Хочешь опять какой-нибудь сюрприз нам устроить?

– Ну не могу же я теперь всю жизнь сидеть на колёсах!

– Предпочитаешь сходить с ума?

– Если опять начнётся, возобновлю приём.

– Зачем ждать, когда начнётся?!

– Оксана, успокойся! Помнишь дедово упражнение? Оно восстанавливает память и тренирует извилины, отвечающие за контроль сознания.

– И что?

– Я его делаю каждый день. Уже больше месяца.

– И что?!

– Вот я и решил посмотреть. Таблетки пока не пью, но галлюцинаций нет, провалов в памяти нет. Всё нормально.

– А откуда мне знать, что нет провалов в памяти?

– И то верно, – поддакнула вернувшаяся в комнату Галина. – В прошлый раз тоже случайно заметили, что ты вчерашний день не помнишь.

– Ну, протестируйте меня! Задайте какие-нибудь вопросы.

– Обязательно, – кивнула Оксана. – Вот позавтракаем и задам.

– Кстати, о вчерашнем дне. – Тимофей Ильич заговорщицки огляделся и, наклонившись над столом, прошептал: – А кто всё-таки эти следы наставил по всей улице?

– Мы же вчера уже всё обсудили, – улыбнулась Оксана.

– Я собирался пробежаться по следу, чтобы вычислить шутника, – сказал Александр, – но снегопад скрыл все улики. Так что…

– А я всё-таки думаю, что никакой это не шутник.

– Не шутник? А кто?

– Кто – не знаю, – ответил дед. – Но я подобные следы уже видел. Вряд ли только там кто-то шутил.

– Где видел? – оживилась Галина.

– В шестьдесят втором на китайской границе, во время плановой проверки контрольно-следовой полосы.

– Какой полосы? – переспросила Оксана.

– Чтобы шпионам невозможно было пройти незамеченными, вдоль всей границы распахивают полосу. Обычными плугами. Это сейчас техника на движение реагирует и сигналы посылает. А тогда всё просто было: заборчик из колючей проволоки, чтобы звери пройти не могли, и метров двенадцать пашни. Если где-то след, то тревога, все в ружьё, лес прочёсывать, а потом множество отчётов составлять. В общем, за такие шуточки шутник пошёл бы под трибунал.

– И что? Вы видели такой же след?

– С тем лишь отличием, что там не в снегу, а на земле. Расстояние между следами примерно такое же. Словно кто-то перешагнул через забор и за несколько шагов преодолел полосу.

– Так, может быть, тоже на ходулях? – спросил Александр.

– Эта версия рассматривалась, – кивнул дед. – Но ты сам-то подумай! Вот если бы ты был шпион и умел ходить на этих самых ходулях. Стал бы ты к ним приделывать такие лапы, чтобы их отпечатки сразу в глаза бросались? Или бы ты осторожненько на тоненьких палочках прошёл бы?

– Логично, – кивнула Оксана. – Тонкие следы заметить сложнее.

– Всё равно бы заметили, – махнул рукой Тимофей Ильич, – глаз у всех был наметанный, даже отпечатки мышиных лапок видели.

– А почему ты никогда раньше об этом не рассказывал? – удивилась Галина. – Столько баек из армейской жизни травил, а самое интересное пропустил?

– Да как-то… – пожал плечами отец. – Байки – они всегда в тему вспоминаются, как и анекдоты. Ничего о том случае не напоминало. А вчера, как эти следы-то увидел, так прямо аж мурашки по коже побежали. – Он налил себе ещё рюмку и залпом выпил.

– Опохмелился и хватит! – Галина забрала у него бутылку и поставила обратно в холодильник.

– Но вы же, наверное, должны были лес прочесать? – предположил Александр.

– Прочёсывали, как положено, но никого не обнаружили. Собаки след не взяли. Словно это чудище в воздухе растаяло.

– И что? Так и не разобрались, что это было?

– Может, и разобрались, – вздохнул дед. – Но нам, рядовым, не доложили. С китайцами тогда мир был, любые провокации старались объявлять случайными ошибками. А тут чем объяснишь?

– И что? Прямо через двухметровый забор перешагнуло?

– Может, перешагнуло, может, перепрыгнуло.

– Хочешь сказать… – Галина поставила перед отцом кружку с чаем и сама села напротив. – Хочешь сказать, что ты видел следы «снежного человека» и столько лет хранил это в тайне?

Тимофей Ильич шумно отхлебнул и задумался.

– А ты знаешь… – взгляд его был рассеян, словно он глядел в глубь себя, в те далёкие годы. – Отлично помню, что было чувство жуткого удивления и ощущение какой-то чертовщины. А уже через несколько дней…

– Что? – Галина осторожно напомнила отцу о том, что они ждут продолжения.

– Уже через несколько дней мы снова патрулировали границу и даже не вспоминали о недавнем происшествии. Словно его и не было. Мы больше не обсуждали это и не искали новых следов. Мы забыли! Понимаете? Мы все как один забыли о том, что видели. А вчера прямо как обухом по голове, и всё вспомнилось.

– Но почему же ты сразу нам об этом не рассказал? – удивилась Галина.

– Вчера? – Тимофей Ильич пожал плечами. – Даже не знаю. Вы все были так уверены, что это человек на ходулях… ну и я тоже в это поверил. А потом подумал-подумал…

– А я, честно говоря, подозреваю, что это кто-то из Раиных мальчишек наследил, – сказала Оксана. – Они же первые эти следы якобы обнаружили.

– Мальчишки? – усмехнулся Тимофей Ильич. – Попробуй поставить худенького мальчишку на «лапу» такой площади. Да он и на десять сантиметров в снег не провалится.

А взрослый на двадцать.

– Об этом я не подумала, – кивнула Оксана. – А может, они к ногам гири привязали?

– Всё может быть, – засмеялся дед. – Только ты попробуй поднять ногу с гирей почти на полметра. А иначе следы бы смазались.

– Подождите! – возмутилась Галина. – Вы что, хотите сказать, что по нашей деревне ходит «снежный человек»?

– Галя, Галя, успокойся! – засмеялся Александр. – Откуда он в наших краях? Снежный человек живёт в Гималаях. Это кто-то из наших прикололся. Не бери в голову.

– Да, Галинка, – вздохнул Тимофей Ильич. – К сожалению, не все тайны нам дано узнать. Это только в книжках в конце обязательно даются разгадки, а в жизни, увы, приходится мириться с тем, что многое остаётся для нас под грифом «секретно».

– Но почему же тогда ты…

Договорить ей не дал грохот в прихожей. В комнату ввалился заснеженный Вовка.

– С Новым г-годом! – радостно провозгласил он. – Ну и с-снегопадище! Д-дедушка! Ты п-проснулся уже? П-пошли, я покажу тебе нашего Ворона.

– О боже! – удивилась Галина. – Я думала, ты ещё спишь.

Тимофей Ильич встал, загадочно улыбаясь.

– Значит, всё-таки удрал ночью? Как я не уследила?

А Маша с Дашей дома? Что-то они тоже долго спят.

Вовка хихикнул.

– И где они? – вздохнула Галина.

– П-последний раз я их видел на г-горке. А ночевать они пошли в особняк с Б-бобом.

– С Бобом? – переспросила Оксана, когда Вовка с дедом ушли на улицу.

Галина кивнула.

– Ты знаешь, они так подружились. Всё свободное время вместе проводят. Правда, у Боба его не слишком много, да и у девчонок одиннадцатый класс. А парень он хороший, работящий. В общем, мне нравится. Жаль только, что у него нет брата близнеца, – улыбнулась она.

– А живёт он, значит, в особняке Рихарда?

При упоминании соседа Галина нахмурилась, но сразу же опомнилась и вернула лицу улыбку, хоть и не такую искреннюю, как раньше.

– Ага. Сразу двух зайцев убивает.

– Бедные зайцы, – улыбнулась Оксана.

– Точно! Надо бы переделать пословицу: сразу двух зайцев оживляет. Во-первых, присматривает за домом, ремонтирует по мелочам, а во-вторых, живёт там, а к нам на работу ходит. И всем хорошо. Как же нам всё-таки с ним повезло!

– Думаю, ему повезло не меньше.

– Правду говорят – нет худа без добра. Если бы ты не вляпалась в ту историю… [2]

– Если бы я не вляпалась в ту историю, то ещё много хорошего в моей жизни не произошло бы. Но было страшно, – засмеялась Оксана.

– Саня, а ты чего там сидишь такой загруженный? – спросила Галина.

– Думаю про следы.

– Да чего там думать? Папуля эту историю на ходу сочинил.

– Почему ты так решила?

– Саша! Если собрать все его армейские байки, то у них на границе каждый день что-нибудь случалось. Шпионы и на лосиных копытах пройти пытались, и в шкуру коровы наряжались. Однажды медведь лазутчика на сосну загнал. Всё это, конечно, весело, но как он мог нам про следы эти не рассказать, если мы у него каждый день требовали «ещё что-нибудь про армию»?

– А может, и правда забыл?

– Не знаю, как такое можно забыть!

– А по-моему, очень даже можно, – сказала Оксана. – Мы ведь запоминаем лишь то, что уже существует в нашем образе мира. Если какое-то явление нам не знакомо и мы не можем его себе объяснить, то оно либо вообще не замечается, либо быстро забывается, так как ему не за что зацепиться в мозгу. Вот если бы солдатам тогда сказали, что это, к примеру, редкое животное, живущее на китайской территории, то они бы поверили, представили и запомнили.

– Кстати! – вспомнила Галина. – Помню, мы смотрели передачу «Очевидное – невероятное». Показывали кадры, как снежный человек идёт по лесу. Почему же папа тогда не вспомнил о том случае?

– Галя, в том ролике не было видно следов, – сказал Александр. – И вряд ли солдаты представляли объект поисков именно так, как на той плёнке. А вчера он увидел именно похожие следы.

– Логично, – кивнула Оксана. – Его сознание среагировало на знакомые символы, и давний случай всплыл в памяти.

– Что-то я запуталась, – мотнула головой Галина. – Вы что, верите в снежного человека?

– Пока я верю лишь в то, что твой отец видел такие же следы, – улыбнулась Оксана. – Но это ничего не доказывает и не опровергает.

– А ты? – повернулась Галина к Александру.
– А я сегодня странный сон видел, – задумчиво ответил он.
Слушать сон Оксана не стала. Её сейчас больше волновало другое. Она ушла к себе наверх, взяла телефон и набрала номер. Трубку долго не брали, но наконец гудки прервались и сонный голос пропел:

– Алё!

– С Новым годом, Анна Даниловна!

– Взаимно! А кто это?

– Оксана Власова. Я не вовремя?

– Утром, первого января… – она зевнула, – разве может быть «вовремя»? Мне надо проснуться, принять ванну, выпить чашечку кофе…

– Я вас разбудила? – удивилась Оксана, взглянув в окно. Там уже начало темнеть.

– Я не поняла, что опять за выканье?! Мы же выпили на брудершафт!

– Да, извини. Просто я по делу звоню. Поэтому обращаюсь по привычке как к врачу, а не как к подруге.

– По делу? – Голос стал серьёзным. – Что-то случилось?

– Пока ничего. Просто хотела проконсультироваться. Понимае…шшь, Александр перестал пить таблетки, которые ему выписали. Меня это тревожит. Не знаешь, чем это может ему грозить?

– А название у таблеток есть?

– Ой, извини. Конечно. – Оксана прочитала, что написано на коробочке.

– Ого! Кто это ему такое выписал?

– В госпитале. Он же на учёте состоит как ветеран войны. Пару месяцев назад у него начались галлюцинации и прочие странности. Мы решили обратиться к психиатру. Тот сказал, что это, скорее всего, последствия контузии, и выписал.

– С этим лучше не шутить, – согласилась Анна. – А почему он перестал их пить?

– Экспериментирует: вдруг уже прошло? А мне как-то не по себе. Тревожно.

– Слушай, я ведь не психиатр. Но я свяжусь с нашим невропатологом и перезвоню. Но не обещаю, что это будет сегодня.

– Спасибо, Анна…ммм… – Оксана усмехнулась. – Всё-таки не могу пока привыкнуть к такой фамильярности.

– Значит, придётся приехать к вам и снова напиться на брудершафт! Вы в Трёшке?

– Конечно. Где же нам ещё быть?

– Да где угодно. Мы с Глебом, например, в Париже.

– Ах, вон оно что! У вас ещё утро. А я-то думаю, долго же вы спите.

– Ага! – Анна снова зевнула. – Вот решили прокатиться по Европе. Новый год застал нас в Париже. А давайте на Старый новый год где-нибудь соберёмся. Есть о чём поболтать.

– Отличная идея! Алексей с Сонькой как раз из Египта вернутся. Давайте здесь в Трёшке и соберёмся.

– Тогда до встречи.
Оксана отключила телефон и отправилась вниз. Там уже все проснулись, собрались, и началось продолжение новогоднего банкета. Первый день года, как обычно, пролетел незаметно.

Второе января

Наверху происходило что-то странное. Он открыл глаза и прислушался. Хотел крикнуть: «Вы что там делаете?» – но понял, что отсюда его не услышат. С потолка полетели хлопья посеревшей от времени побелки. Он смахнул их с лица, поднялся с постели и вышел в коридор. Возле лестницы на чердак роились бледные мохнатые мотыльки, словно тоже хотели проникнуть сквозь запертый люк. Отмахиваясь от них, он полез вверх и вдруг почувствовал, что он не только здесь. Одновременно он всё ещё в своей комнате: лежит на кровати и мотает головой.

– Что снилось? – засмеялась Оксана, продолжая щекотать его пёрышком от подушки.

– Ерунда всякая, – прохрипел он.

– Вот и хватит смотреть всякую ерунду. Вставай. Сегодня у нас по плану мороз и солнце, день чудесный.

Александр приподнялся на локте и взглянул в окно.

– Сколько времени?

– Уже светло! И скоро уже стемнеет. Так что подъём!

Пойдём гулять на лыжах.

– Ага. – Александр упал обратно на подушку.

– Что «ага»?! Вставай давай! – Она потрясла его за плечо. – Там уже все сели завтракать, а некоторые даже обедать.

С трудом поднявшись, Александр почти на ощупь оделся, добрался до туалета, символически умылся и, досматривая тающие картинки мрачного сна, спустился вниз. Почти все уже сидели за столом.

– Ты как-то неважно выглядишь, – заметила Галина. – С тобой всё в порядке?

– Да что-то сны какие-то были… дурные. Голова тяжёлая.

– Ой, у меня тоже вчера на снегопад так голова кружилась! – поддержала беседу Светлана Аркадьевна, мама Галины.

– Вот тебе и результат отмены таблеток, – укоризненно сказала Оксана.

– Да при чём тут таблетки?! Дайте проснуться. Просто с этими ночными праздниками все жизненные ритмы перепутались. Сейчас кофе выпью…

– Тебе каши положить, или ограничишься бутербродами? – спросила Галина.

– И того и другого, и можно без хлеба. И без каши. Только кофе.

– А где у нас дети? – встревожилась заботливая бабушка.

– Вовка побежал Боба звать к завтраку, а девчонки… Хм… Неужели до сих пор спят?

– В комнате их нет, – помотала головой Светлана Аркадьевна.

– Видимо, опять у Боба ночевать остались.

– Что это за Боб?! – возмутилась Светлана Аркадьевна. – Ты его хорошо знаешь?

– Конечно! Он уже два месяца у нас работает.

– Два месяца?! Всего?! Даааа… Что-то, Галя, ты совсем за детьми не следишь!

– Ой, мама! Что с ними в нашей деревне может случиться? Тем более они всегда вдвоём. Что тебе везде маньяки мерещатся?!

– Обжегшись на молоке…

– Мама! Прекрати!

– Хороший парень этот Боб! – вмешалась в разговор Рая. – Девчонок не обидит.

– Все они хорошие, – проворчала Светлана Аркадьевна и рассерженно поджала губы.

– Да-да, – подтвердила Юля. – Он меня всегда вверх подбрасывает и на плечах катает.

После завтрака Владимир отправился чистить двор от снега. Все остальные попали под гипноз телевизора и растворились в праздничном шоу. И тут в комнату вошли Вовка и Боб.

– Т-там опять следы! – возбуждённо сообщил Вовка.

Все обернулись и удивлённо на него уставились.

– Где?! – спросил Александр.

– Идут п-прямо от дома Б-боба, т-то есть Рихарда, и уходят в лес. Или наоборот, из леса к его дому!

– Но это не я! – воскликнул Боб. – Честно!

– А где девочки? – спросила Галина.

– Как где? – удивился Вовка.

– Разве они не у тебя? – спросила она у Боба.

Боб сделал испуганные глаза и помотал головой.

– Они вчера домой ушли. Часов в одиннадцать. А сегодня их не было.

– Ничего не понимаю. – Галина побледнела и опустилась на стул. – Мама! Они вчера домой-то вернулись?

– Ты меня спрашиваешь?! – нахмурилась Светлана Аркадьевна и с подозрением посмотрела на Боба. – Я не слышала, как они пришли! У меня голова болела! Я таблетку выпила и легла…

– Так! Спокойно! – Галина вскочила и побежала наверх. – Маша! Даша! Девочки!!! – кричала она, заглядывая во все комнаты.

– А может, они к нашим убежали? – крикнула Рая.

– Точно! Скорее всего, так и есть! – обрадовалась Галина, спускаясь. – Там у вас весёлая студенческая компания. Конечно! Володя, сбегай до Раи, позови их домой!

– Вряд ли они там, – пробурчал Вовка. – Следов-то нет.

– Каких следов?

– От нашего дома. Если бы они из дома ушли, то б-были бы следы.

– Как нет следов? А вчера домой они, по воздуху, что ли, шли?

– Так замело ж за ночь, – сказал Боб. – Снегопад только под утро закончился.

– Значит, «снежный человек» уже утром у твоего дома наследил? – улыбнулся Александр.

– Ну, честно, не я это!

– А кто?! Если от твоего дома? Позавчера-то легко было от расчищенной дороги, а сегодня все следы как на чистом листе.

– Мальчики! – дрожащим голосом перебила их Галина. – Девчонки-то где?!

– Да успокойся ты, мам. Ну к-куда они могли деться?

– Вот именно! Куда?! Их что, снежный человек утащил?

Все замолчали, только из телевизора лилась неуместно весёлая музыка. Галина схватила пульт и «одним выстрелом» погасила экран.

– Господи! – истерично запричитала Светлана Аркадьевна. – Если их в сугробе закопали, то ведь до весны не найдём!

– Да вы что?! – Боб покрылся красными пятнами и попятился назад.

– Мама! – Галина поперхнулась. – Что ты болтаешь?!

– А может, они вчера до Анютки решили дойти, да там и заночевали? – высказала предположение Рая. – Ночью-то вьюга началась. Может, всё-таки у нас?

– Я сбегаю! – Вовка вскочил и выбежал из дома.

– Может, мне по следу этому сходить? – неуверенно спросил Боб. – Мало ли…

– Нет! – воскликнула Светлана Аркадьевна. – Ты останешься здесь, пока девочки не найдутся. А то потом ищи-свищи!

– Садись завтракать! – велела Галина. – Только всё уже остыло. Сам разогрей.

– Да что-то не хочется! – пролепетал Боб.

– Садись! – прикрикнула Галина. – Неужели ты думаешь, мы тебя в чём-то подозреваем?

– А кого вам ещё подозревать? – пробурчал Боб и сел, опасливо косясь на Светлану Аркадьевну.

– Саша, а может, ты сходишь по этому следу? – сказала Галина. – Помнишь, тебе сон вчера приснился?

– Сон? – Александр прищурился. Вспомнился сон сегодняшний. «Эти серые мотыльки… люк на чердак… Чердак!»

Он поднялся и пошёл наверх. Откинув крышку люка, обнаружил, что свет включен. Возле зеркала сидела одна из близняшек. Вторая за столиком листала альбом. На него девушки не обратили никакого внимания. Но это не удивило, поскольку было вполне в их характере.

– Маша, Даша! – позвал он. – Идите завтракать!

Они не отреагировали. Александр подошёл ближе и понял, что с ними что-то не так.
– Вас там потеряли! – сказал он уже по инерции и попятился назад.
– Девчонки на чердаке! – выдохнул он, спустившись обратно в гостиную.

– На чердаке?! Что они там делают? – Галина вскочила и бросилась наверх.

Александр посмотрел на Светлану Аркадьевну и пожал плечами.

– Играют! – улыбнулся он, стараясь не фальшивить.

– Вот ведь стрекозы! – хлопнула себя по колену бабушка и включила телевизор.

– Хоть бы извинилась перед парнем! – возмутился Тимофей Ильич.

– Да ладно, – улыбнулся Боб и начал накладывать себе кашу.
Рая тоже расслабилась, и её внимание вернулось к выступающему по телевизору юмористу. Оксана медленно встала и, стараясь не отвлекать остальных от телеэкрана, направилась вслед за Галиной. Александр, немного подумав, пошёл на улицу звать Владимира.
Забравшись на чердак, Александр и Владимир увидели жуткую картину. Почти обезумевшая Галина металась между дочерьми и трясла за плечи то одну, то другую.

– Уведите её отсюда! – приказала Оксана.

Александр схватил Галину за плечи и повёл к люку. Она попыталась вырваться, лицо её исказила гневная гримаса.

– Галя, не шуми! Ты же не хочешь, чтобы сюда прибежали все, – тихо сказал Александр.

Это подействовало. Галина затихла и перестала сопротивляться.

Когда они ушли, Оксана облегчённо вздохнула и начала спокойно оценивать ситуацию. Одна из девочек, забившись в угол, тихонько хныкала, как перепуганный ребёнок. Вторая сидела перед зеркалом, покачиваясь вперёд-назад и глядя в отражение стеклянными глазами.

Оксана подошла к первой и присела рядом.

– Как тебя зовут? – спросила она, как если бы разговаривала с потерявшейся пятилетней девочкой.

– Даша, – прошептала девочка.

– Даша? – удивилась Оксана, но спохватилась и вернулась к прежнему тону. – Дашенька, ты можешь сказать, что случилось?

– Мама ругается, – выпятила губу девочка.

– Да нет, она не ругается, – попыталась успокоить её Оксана. – Ты ни в чём не виновата. Просто мама испугалась.

Оксана поднялась и задумалась, что делать дальше. Оставить их здесь, пока не приедут врачи, или всё-таки попытаться вернуть в привычную обстановку?

– Дашенька, пойдём в твою комнату, – предложила она.

Девушка кивнула и поднялась. Но вместо того чтобы направиться к люку, она подошла к столику с рисунками и игрушками.

– Это твоя комната? – удивилась Оксана. – Я имела в виду вашу спальню, внизу.

Даша захлопала ресницами, словно не понимая, о чём речь.

Оксана открыла альбом и попала на изображение странного зверя. Они с Галиной гадали, то ли это сфинкс, то ли Князь. Сейчас был прекрасный повод узнать.

– Ух, ты! Это кто? – восхищённо спросила Оксана.

Девочка пожала плечами.

– Как не знаешь? Это же ты рисовала?

Девочка кивнула.

– Это, наверное, Князь?

– Какой князь?

– Как «какой»? Вашу собаку зовут Князь. Разве ты не помнишь?

– У нас нет собаки.

– Да? А кто же тогда это?

– Это… просто памятник.

– Памятник? А где ты его видела?

– Ну как где? – Даша занервничала, как ребёнок, которому не хватает словарного запаса, чтобы объяснить что-то взрослым.

– В книжке? – подсказала Оксана.

Даша задумалась на мгновение, сдвинула бровки и кивнула. Этот мимический жест означал: проще соврать, чем рассказывать сложную правду.

– А ещё у нас есть коза, – сказала Даша. – Хочешь, нарисую? – Она взялась за кисточку и сунула её в пустой стакан. – Ой! А где вода?

– Вода внизу на кухне.

– В каком низу? – удивилась Даша.

– А где ты раньше наливала воду?

– Из ведра.

– Ну что ж. Пойдём, наберём из ведра, – согласилась Оксана.

Девушка встала, взяла стакан и уверенно направилась к люку. Спустившись в ванную, она набрала из крана воды и понесла её наверх.

Вернувшись к столику, девушка намочила кисточку и начала рисовать что-то, напоминающее рога.

Послышался скрип лестницы, и на чердак влез Александр. Оксана подошла к нему и шёпотом спросила:

– Врача вызвали?

– А что толку? «Скорая» сюда не проедет, пока дороги не расчистят. Вовка попытался выехать и завяз через десять метров.

– А когда расчистят?!

– С этим проблема. Муниципалы чистят только до соседнего села, а дальше у Вовки договор с одним мужиком. Но до него пока дозвониться не может.

– И что теперь делать?

– Не знаю. Галка в шоке. Вообще ничего не соображает. Вовка, слава богу, адекватен, но… – Он махнул рукой. —

А как девчонки?

– Даша рисует. Вторая в полном ауте.

– Даша?

– Она так представилась, – пожала плечами Оксана.

– Странно. Все считали, что на чердак по ночам ходит Маша.

– Я тоже удивилась. Мы с ней немного поговорили. Она видит совсем иную реальность: ведро с водой, вместо крана, вместо чердака – старый дом. Но при этом отлично ориентируется здесь. Князя не помнит.

– Князь появился, когда они переехали в коттедж. – Александр почесал затылок. – Что делать-то?

– Пойду попробую позвонить Анне Даниловне. Может, она что-то посоветует. Последи пока за ними.

Оксана спустилась в свою комнату, достала телефон и набрала номер. Долго слушала гудки, потом отключила вызов и пошла в комнату к Галине.

Галина лежала на кровати и всхлипывала. На тумбочке стоял флакончик с валерьянкой. Владимир сидел рядом и держал её за руку.

– Что там? – встрепенулся он.

– Я поговорила с Дашей, – придав голосу как можно больше оптимизма, ответила Оксана. – Она в порядке. Сидит, рисует.

– Как с Дашей? – простонала Галина.

– Она сказала, что её зовут Даша, – кивнула Оксана. – Видимо, мы ошибались.

– А Маша?

– Она не реагирует, словно спит с открытыми глазами.

Я думаю, надо подождать до завтрашнего утра. А там уже будем решать, что делать. Когда они проснутся, возможно, вернутся в прежнее состояние.

– Думаешь?

– Надеюсь. Они сейчас словно зависший компьютер.

А это обычно лечится перезагрузкой. Просыпаются же они по утрам после Машиных… то есть Дашиных прогулок!

– В прошлый раз они им какие-то уколы ставили… – Галина попыталась подняться.

– Лежи, лежи! – остановил её Владимир.

Зазвонил телефон. Оксана посмотрела на экран.

– Анна Даниловна звонит. Не возражаете, если я расскажу ей вашу тайну?

– Конечно! Она же врач, – кивнул Владимир.
Галина тяжело вздохнула и уткнулась лицом в подушку.

Всё хорошо, прекрасная маркиза

Александр осторожно приблизился к сидящей возле зеркала девушке. Она слегка покачивалась, чуть заметно шевеля губами, словно читала какое-то заклинание или молитву. Он коснулся её плеча, и в глазах потемнело. Девушка сдвинула брови и стала качаться чуть быстрее. Глаза расширились, но постепенно взор снова начал угасать.

Александр заглянул в зеркальный коридор и тут же отпрянул. Оттуда веяло… холодом? Это не точное определение. Скорее, вакуумом. Туда затягивало. Он нашёл в себе силы встать и отойти от зеркала. И только тут ощутил, как бешено колотится сердце, мутит в желудке и кружится голова.

«Надо оттащить её оттуда, – подумал он и обернулся, чтобы сделать это, но тут пришла другая мысль: – Если оттащить, дыра закроется, и тогда она останется «овощем» навсегда.

«А если не оттащить, то из неё высосет всю жизненную силу. Тогда и «овоща» не останется».

«И что делать?!»

Он представил трёхмерный крест, сконцентрировался в сердце и с трудом зажёг свет. Из мерцающей звёздочки в груди медленно разгорелся золотистый шар. Тошнота отступила. Он снова сел рядом с девушкой и приложил ладонь к её спине. Она вздрогнула, сдвинула лопатки и громко задышала, словно после пробежки. Потом облизала пересохшие губы, и, кажется (возможно ли увидеть это в тусклом свете ламп?), на её щеках появился слабый румянец.

– Маша! – шёпотом позвал Александр.

Надежда не оправдалась. Девушка с новой силой принялась раскачиваться и что-то шептать, вглядываясь во мрак зеркального коридора.

«Сама она не справится. Надо лезть туда и вытаскивать», – услышал он.

«С ума сошёл?! Чтобы провалиться и застрять там вместе с ней?!»

«Но не сидеть же здесь вечно! Что-то надо делать!»

«Приедут врачи, пусть они разбираются!»

«Они отключат её, и тогда она уже не сможет вернуться».

Александр вдруг почувствовал, что онемели кончики пальцев. Пространство задрожало и уплотнилось, он увяз в нём, как муха в меду. В ушах возник шум базарной площади. Кто-то толкнул его в спину, так, что он едва устоял на ногах. Развернувшись, он увидел скомороха. Вокруг хохотала толпа зевак.

– Её срочно нужно найти! До ночи! Иначе она погибнет. Понял?! – крикнул скоморох и резко встряхнул его за плечи. Александр попытался вырваться и в этот момент ударился лбом о створку трельяжа. Он вскочил и почти вслепую бросился к люку. С чердака он буквально спрыгнул, добрался до ванной и, открыв горячую воду, засунул под струю руки. Тепло потекло по жилам, мгла перед глазами рассеялась. Разум постепенно вернулся в реальность.

«Началось, – подумал Александр. – Надо выпить таблетку. – Он дошёл до своей комнаты и открыл шкаф. – Куда она их дела? Ничего не кладёт на место!» Огляделся, поискал на столе, на подоконнике. Взгляд скользнул по морозному узору на стекле и упёрся в висящий над горизонтом солнечный диск. Свет побежал мурашками по коже, мышцам и, кажется, даже костям. Александр облокотился на стол. Вскоре он снова почувствовал себя нормально, словно и не было этого жуткого провала в безумие. «Хорошо, что не нашёл таблетки! Сейчас соберусь с духом и вернусь на чердак», – подумал он и услышал сзади звук открывающейся двери.

– Саша! Ты что, оставил девчонок одних?! – воскликнула Оксана.

– Я вышел на секунду. Что с ними может случиться? – обернулся он.

– Да что угодно! Зачем ты ушёл?

– Хотел выпить лекарство. Что-то мне поплохело.

– Выпил?

– Не нашёл. Куда ты их положила?

– Как не нашёл?! – Оксана подошла к столу и взяла коробку, которая лежала у него под носом.

– Её только что здесь не было! – возмутился Александр.

– Ты шутишь? Или издеваешься?

– Оксана, я действительно их не видел!

– Пей быстрее и возвращайся на чердак! – Она направилась к двери. – Надо перевести девчонок в их комнату.

– Ты что?! – вскочил Александр и бросился за ней следом. – Нельзя этого делать! По крайней мере Машу.

– Почему?

– Как тебе объяснить? Нельзя уводить её от зеркала, иначе дыра закроется.

– Какая дыра?

– Я понимаю, как это нелепо звучит, но…

– Говори уж, раз начал!

– Они пришли на чердак, чтобы ещё раз погадать. Одна из них сконцентрировалась на отражении свечи и выпустила из внимания сестру, которая в это время заметила альбом и решила его полистать. Открыла на каком-то рисунке и тут… – Александр сморщился, пытаясь сформулировать свои ощущения. – Рисунок что-то ей напомнил, и она сосредоточилась на нём. И тут произошёл разрыв. Знаешь, как бывает, когда двое растягивают резинку, потом один отпускает свой конец и бах другому по лбу. Одна часть «резинки» улетела в альбом, а другая – в «зеркальный коридор». Они разделились, но теперь надо одну из них достать из зеркала, а другую – из рисунков.

– И как их вытаскивать?

– Ты так спрашиваешь, словно я ежедневно этим занимаюсь! Для начала, думаю, надо тоже пройти через этот зеркальный коридор, а дальше действовать по обстоятельствам.

– Ты сможешь это сделать?

Подойдя к лестнице, Александр посмотрел вверх, и ему стало дурно от одного вида тёмного квадрата в потолке.

– Что?! – встревожилась Оксана, увидев, как он побледнел.

– Всё нормально! – успокоил её Александр и начал медленно подниматься.

Вдруг в закуток вошёл Владимир.

– Саня! Надо срочно поговорить!

Александр с облегчением спустился, а Оксана полезла на чердак.

– Саня, это я виноват!

– А ты-то тут при чём? – удивился Александр. – Это же мне пришла идиотская идея устроить эксперимент с гаданием.

– Помнишь, когда мы были возле камня, ты сказал, что он исполняет желания?

– И что?

– Я загадал, чтобы близняшки наконец разделились, – простонал Владимир, – а Вовка перестал заикаться. Но я же не думал, что так…

– Да уж. Надо быть осторожнее со своими желаниями.

– Надо снова идти к камню! – Владимир посмотрел умоляюще.

– По-моему, это не самая лучшая идея, – нахмурился Александр. – По крайней мере сейчас. Что там, кстати, с расчисткой дороги?

– Никто не берёт трубку. Может, пьяный, может, в гостях.

– Придётся сгонять до соседнего села. Родителям-то сказали, что случилось?

– Нет пока. Мне ещё тёщиной истерики не хватало!

– Всё равно придётся, – вздохнул Александр. – Пойдём.

Они спустились в гостиную. Там царило веселье. Все глядели в экран телевизора. Александр остановился, размышляя, как сообщить ужасную новость.

«В одной мудрости ведической сказано, – рассказывал Михаил Задорнов, – что если вы хотите, чтобы проблема вас покинула (это очень умно, запоминайте!), надо над этой проблемой посмеяться. А если вы будете жаловаться на проблему, она удвоится. А вот посмейтесь над проблемой, действительно уходит. Сегодня многие говорят…» – Александр нажал кнопку отключения звука и задумался над внезапно услышанной подсказкой.

– Ты чего?! – возмутилась Рая. – Включи!

– Райчик! Ты этот концерт уже сто раз видела. У нас есть развлекуха куда более интересная.

– Райчик! – залилась смехом Юля. – Мама Райчик-зайчик!

– И то правда, – Светлана Аркадьевна вышла из телетранса и потёрла глаза, – в телевизор пялиться можно было и в городе. А где Галка? Обещали гулять. Погода прекрасная!

– Гулять пойдём позже, – сказал Александр. – А сейчас Маша и Даша придумали спектакль.

– Спектакль! Спектакль! – радостно запрыгала Юля.

– Спектакль? – удивилась бабушка.

– Спектакль… – задумчиво повторила Рая и, кажется, всё поняла.

– Да, – кивнул Александр. – Но нам нужны ещё артисты. Даша играет маленькую девочку, и ей нужна подружка.

– Я! Я! – вытянула руку Юля, как будто тут были другие претенденты на эту роль.

– Отлично! Юля будет играть с Дашей, а Рая будет за ними следить.

– А Маша? – спросила Рая.

– А Маша… это сюрприз.

– Ура! – запрыгала Юля.

– Итак, Рая и Юля идут на чердак, – распорядился Александр. – Оксана скажет, что делать.

– А от нас что требуется? – спросила Светлана Аркадьевна.

Александр сел и попытался растянуть улыбку. Получалось как-то неубедительно. Он мельком взглянул на экран и усмехнулся:

– Классный артист! Рассказывает такие неприятные вещи, а народ покатывался со смеху. Мне бы так уметь.

– Какие ещё неприятные вещи? – вскинула брови Светлана Аркадьевна.

– Сейчас он наверняка говорит о системе образования или о медицине. О том, как у нас всё плохо.

– Это не самое страшное в жизни, – сказал Тимофей Ильич.

– Да, конечно. Это всё ерунда, – кивнул Александр, – по сравнению с… ммм…

– Да что произошло?! – встревожилась Светлана Аркадьевна.

– Да ничего страшного. Просто девочки, возможно, не смогут продолжать обучение в одиннадцатом классе.

– Как?! – удивилась Светлана Аркадьевна. – Они же отличницы!

– Отличницы, – кивнул Александр. – А со здоровьем не всё в порядке. А вы же знаете, как у нас обстоят дела с медициной.

– А что у них со здоровьем? – нахмурилась Светлана Аркадьевна.

– Да ерунда. Заболевание почти незаметное. Галина вам даже рассказывать не хотела, чтобы лишний раз не беспокоить по пустякам.

– Так, парень! – став серьёзным, сказал Тимофей Ильич. – Что ты нам тут поёшь «всё хорошо, прекрасная маркиза»? Давай выкладывай проблему.

– Да, какая там проблема? – махнул рукой Александр. – Подумаешь, бардак на чердаке.

– Что?! – Светлана Аркадьевна начала злиться.

– Понимаете, у них была одна крыша на двоих, и как-то так получилось, что они её не поделили. Возникла трещина, шифер посыпался, крыша обрушилась.

– Какая крыша?! Я не понимаю ваших шуток!

– А я не шучу, – вздохнул Александр. – Я пытаюсь посмеяться над проблемой, чтобы она, не дай бог, не удвоилась. В общем, девочки сошли с ума.

– Это не смешно!

– Абсолютно. Но я предупреждал, что не умею делать из печального смешное.

– Может мне кто-нибудь нормально объяснить, что здесь происходит?! – Она огляделась и увидела стоящего возле лестницы Владимира.

– Маша сидит совсем невменяемая, – трагично сообщил он, – не реагирует ни на что. А Даша ведёт себя как пятилетний ребёнок.

– Да как?! – Бабушка вскочила. – Вот же они вчера… сидели, смеялись…

– Произошел срыв. Мы знали, что когда-то это может случиться, но надеялись, что пронесёт.

– Светлана Аркадьевна, вы только в комнату к Галине сейчас не ходите, – сказал Александр. – Она там сейчас плачет, валерьянку пьёт.

– Что?! – Светлана Аркадьевна гневно сверкнула на него глазами и побежала наверх.

Александр перевёл взгляд на Тимофея Ильича.

– Ты считаешь, это смешно?! – сердито спросил тот.

– Понимаете… – Александр почесал в затылке. – Вы же знаете, как опасны резкие перепады. Светлана Аркадьевна пребывала в весёлом, расслабленном состоянии. Эта новость нанесла бы слишком сильный удар по сердцу. А мой как бы юмор её постепенно разозлил. Она напряглась, собралась и когда услышала правду, то страх не смог глубоко проникнуть ей в душу, поскольку она уже была заполнена гневом.

– А почему ты сказал, чтобы она к Галине не ходила?

– Потому и сказал. Она сейчас так на меня зла, что будет всё делать наоборот.

– Сашка, ты – всё-таки гений! – Владимир сел в освободившееся кресло.

– Да ладно! Всё получилось, как обычно, экспромтом.

– И что будем делать дальше?

– Дальше – я пойду за бульдозером, а вы тут как-нибудь…

– Давай-ка за бульдозером пойду я, – поднялся Тимофей Ильич. – Ты здесь нужнее. А от меня тут всё равно проку никакого. А на лыжах пробежаться я и так планировал. Давайте пишите адрес.

Певец и корчмарь

«Неудивительно, что дети считают взрослых скучными и унылыми», – подумала Оксана, задавая Даше какой-то очередной глупый вопрос. Она совершенно не знала, как и о чём разговаривать с ребёнком. Нелепое сюсюканье уже начало утомлять, поэтому, когда на чердаке появились Рая с дочкой, она облегчённо вздохнула и сдала вахту.

Юля оказалась прекрасной актрисой. Она тут же приняла правила игры и начала знакомиться с Дашей, словно видит её впервые. Даша тоже обрадовалась нормальной подружке и стала показывать ей своих кукол. Оксана отошла, чтобы не мешать.

– Боже! Какой кошмар! – прошептала Рая, глядя на бледное лицо Маши, отражённое в зеркале.

– К ней я даже подходить боюсь, – ответила Оксана так же шёпотом. – Сейчас Саша придёт. Но для этого надо сначала увести отсюда детей. Может быть, пусть Юля Дашу к себе в гости пригласит? Уведите её в комнату.

– Попробуем, – и Рая направилась к девочкам.

Даша тётю Раю сразу узнала и на приглашение откликнулась с радостью. Достала из-под стола мячик, зажала его под мышкой и весело зашагала к люку. На столе остался альбом с мокрым ещё рисунком. Но там была изображена не обещанная коза, а какой-то странный человек с рогами на голове.

Вдруг в чердачной тишине раздался сиплый шёпот с постаныванием. Оксана вздрогнула и обернулась. Маша смотрела на неё из зеркала и пыталась что-то сказать. В желудке похолодело. Захотелось вскочить и убежать. Туда, где свет, люди и телевизор. Но девушка явно просила о помощи. Оксана встала и попыталась сделать шаг в её сторону. Горло сдавило, словно ошейником. Разум начал угасать под натиском не поддающихся контролю эмоций.

Опомнилась она возле люка, когда одной ногой уже стояла на лестнице. Сердце стучало так, что аж в глазах сверкало. «Что за трусость?! – возмутилась она. – Я же отлично понимаю, что это безопасно!» Она попыталась залезть обратно, но в желудке снова задрожало, а к горлу подкатил неприятный ком. Оставлять Машу одну было нельзя, поэтому она попыталась погасить чувство, повергшее её в паническое бегство. Огляделась, убедилась, что находится в реальности двадцать первого века, а не в средневековом замке с вампирами, встала и решительно направилась в глубь чердака.

Девушка выглядела намного старше своих лет. Губы потрескались, под воспалёнными глазами появились тёмные круги. Зрелище не самое приятное, но и не настолько ужасное, чтобы сердце замирало от страха.

Оксана села рядом и прикоснулась к её руке.

– Ты, наверное, пить хочешь, – задумчиво произнесла она.

Та на секунду замерла, потом кивнула и хрипло ответила:

– Да.

От неожиданности Оксана отшатнулась. Маша с трудом сглотнула, прищурилась и снова начала раскачиваться, вглядываясь в зеркальный коридор.

– Сейчас! – Оксана вскочила и бросилась вниз.

Владимир чертил что-то на листе бумаги, а Александр с Тимофеем Ильичом слушали и смотрели.

– Я тебя, между прочим, там жду! – раздражённо обратилась к Александру Оксана и перевела взгляд на Владимира: – Маша сказала, что хочет пить. Дай какую-нибудь посудину.

– Сказала?! – удивился Владимир. – Прямо сказала?

– Она сказала «да», когда я спросила. Но и без этого можно было догадаться.

Тимофей Ильич свернул бумажку со схемой и поднялся.

– Ладно! Я всё понял, – сказал он и направился в прихожую.

– Значит, она всё-таки реагирует? – обрадовался Владимир и торопливо достал из тумбочки графин.

– Выходит так, – кивнула Оксана. – Напои и посиди пока с ней, а мне надо кое-что обсудить с Сашей.

Владимир набрал воды и ушёл.

– Есть идеи? – спросила Оксана.

– Есть, – кивнул Александр и тяжело вздохнул.

– Давай быстренько обсудим.

– А что тут обсуждать? – пожал плечами Александр. – Надо вытаскивать её. Но боюсь, я не смогу объяснить, как собираюсь это делать.

– Думаешь, я не способна понять?

– Я уверен, что именно ты способна. Но я не знаю, как объяснить. Я вижу, чувствую, но…

– Вот и рассказывай, что видишь!

– Представь себе мыльный пузырь…

– И что? – нахмурилась Оксана.

Александр тяжело вздохнул и почесал в затылке.

– Представь, что мысли людей непрерывно транслируются мозгом в космос. Как радиоволны, например.

– Как круги на воде?

– Точно! Но только это сферы в космическом вакууме. Человек рождается и умирает, а его жизнь остаётся где-то там на небесах (верно подмечено). И все прошедшие эпохи продолжают существовать. Ведь что такое «прошлое» – это судьбы людей, их мысли, воспоминания…

– И что? Как Машу-то спасать?

– По человеческим генам передаются ключи от этих сфер памяти. Ну как я тебе объясню?!

– Это я понимаю, – успокоила его Оксана. – Ключи активизируются, если человек встречается с кодом-символом. Визуальным, звуковым, кинестетическим, или их совокупностью. Он может, как радиоприёмник, настроиться на частоту «ключа» и оказаться в той точке прошлого, когда он был создан.

– Что-то типа того, – кивнул Александр. – Так вот: я думаю, что в момент гадания Маша увидела «ключ» и «провалилась»… точнее, по этой аналогии, наоборот – «улетела» в какой-то слой прошлого и там застряла. И этот ключ скорее всего в зеркальном коридоре. Если я буду смотреть в него…

– Саша! – перебила Оксана. – Если ты начнёшь с этого зеркального коридора, то не факт, что попадёшь туда же, где сейчас она. Потому что для твоих предков тот же символ мог означать что-то другое. Понимаешь?

– Или вообще ничего не означать, – задумался Александр. – Но почему тогда я чувствовал, что он меня затягивает?

– Тебя затягивал не коридор, а та волна, на которую она сейчас настроена. Твои генетические антенны уловили её состояние, а разум попытался как-то интерпретировать эти ощущения.

– Так это же ещё проще! Значит, я могу «улететь» туда же, где сейчас она, просто прикоснувшись к ней.

– А ты уверен, что не застрянешь там вместе с ней?! Уверен, что найдёшь путь обратно?

– Но мы ведь уже делали это. Особенно ты.

– Стоп! Мы ходили в свою память! К тому же мы находились в полном сознании и в прочной связи с современной реальностью, как водолазы на шланге. В случае опасности мы могли вынырнуть, и уже здесь искать варианты решения проблемы. А она, не забывай, оторвалась, потеряла сознание.

– Хочешь сказать, она утонула на недосягаемую для нас глубину?

– Не обязательно, но и не исключено. Мы ведь не знаем, где она. Если ты просто с ней синхронизируешься, то окажешься там же, но… Знаешь, что происходит с водолазом при слишком быстром погружении?

– Раздавит.

– И всплывать резко тоже нельзя – кровь закипит. Поэтому даже если ты сможешь туда погрузиться и не травмироваться, то вытаскивать её надо постепенно.

– И что ты предлагаешь?

– Не знаю.

– Значит, пойду как получится! – Александр решительно встал.

– Ну куда ты торопишься?! Давай сядем, подумаем!

– Что думать?! Скоморох сказал, что найти её надо до ночи! Иначе она погибнет! – И он направился вверх по лестнице.

– Какой скоморох?! – Оксана вскочила и побежала за ним.

– Какой, какой! Скоморохов никогда не видела? С бубенцами на колпаке!

– Саша! – Она вцепилась в его руку и попыталась затормозить. – Какой скоморох?! Почему именно скоморох?

– Откуда я знаю, почему мне привиделся именно скоморох?!

– У тебя опять была галлюцинация?!

– Спокойно! Всё под контролем. – Лёгким движением локтя он аккуратно освободился от захвата и продолжил движение.

– Точно! Это же скоморох!

– Что? – Александр обернулся.

– Новый рисунок в альбоме Маши! Эээ… то есть Даши. Она сегодня нарисовала. Я ещё подумала – что за рога у человечка? А это колпак!

– Интересно! Пойдём глянем!

Когда взбирались по лестнице, у Александра снова закружилась голова. На последней ступеньке колени задрожали и начало подташнивать. Усилием воли он заставил себя преодолеть люк и лишь через несколько секунд адаптировался к вязкой атмосфере чердака.

– Это только мне кажется, что здесь очень душно? – спросила Оксана, забравшись вслед за ним. – А что с Володей?!

Владимир сидел, уронив голову на тумбочку трельяжа, как студент, спящий на лекции. Его ладонь лежала на руке дочери. Маша продолжала раскачиваться и тихо постанывала.

– Володя! – Александр осторожно потряс за плечо друга. – Вовка, очнись!

Пространство вокруг начало вибрировать. Пока едва заметно, но Александр уже знал: это состояние приближающейся галлюцинации. Он сконцентрировался на ощущениях реальности, пытаясь не поддаться иллюзии. И тогда сознание начало расслаиваться. Он видит, как покачивается Маша, слышит стон Владимира, но всё это словно в замедленном чёрно-белом кино. Одновременно с этим он снова оказался на многолюдной базарной площади. Вокруг копошилась толпа. Он огляделся, пытаясь рассмотреть какой-нибудь внятный образ, но везде мелькали лишь фрагменты одежды: шапки, кафтаны, рубахи, сапоги, иногда лапти. Вдруг он услышал окрик сердитым басом: «С дороги!» Мужик тащил на плечах внушительных размеров бочонок. Александр отпрыгнул. «Хоть что-то цельное», – обрадовался он и хотел пойти следом за силачом, но тот исчез, как только прошёл мимо. Просто растворился в людской массе. Александр взглянул над головами толпы в надежде увидеть цветной купол шатра-балагана или хотя бы красный колпак какого-нибудь Арлекина. Но нет. Вокруг обыденная рыночная толчея.

Он почувствовал, как Оксана взяла его за локоть. Мутное видение замерцало и начало угасать. Пытаясь удержаться в нём, Александр собрал всё внимание на ощущениях человека, в котором находился. Ныли ноги, словно он проделал долгий путь. Плечо… – Он провёл по нему ладонью и нащупал лямку от дорожного мешка. Голод… но не тот привычный, который ощущается желудком, а тот, от которого темнеет в глазах и слабеют мышцы. «Коврижки, ватрушки!» – услышал он откуда-то слева, но постарался поскорее уйти в противоположную сторону. Ощупав себя, он заметил небольшой мешочек, привязанный к поясу. Внутри что-то звенело. «Странно! Если у меня есть деньги, то почему я удираю от торговки едой? – подумал Александр. Ответ пришёл сразу: – Нельзя на голодный желудок всухомятку есть хлеб!»

– Я уснул?! – встрепенулся Владимир.

Видение оборвалось, и Александр вышел из оцепенения.

– Надо бы приготовить какой-нибудь бульончик, – сказал он. – Она же, наверное, есть хочет.

– Я пойду сварю, – сказала Оксана.

– Нет! – остановил её Александр. – Пусть лучше Володя. Ты мне здесь нужна.

Владимир кивнул и отправился выполнять задание. Оксана села на освободившийся стул, Александр принёс себе другой.

– Следи, чтобы я не уснул, – попросил он и взял её за руку. Вторую ладонь он положил на запястье Маши, закрыл глаза и вернулся на рыночную площадь.

Голод стал невыносимым. Ни о чём, кроме еды, он думать не мог, поэтому спросил у какой-то женщины путь к ближайшей корчме. Она махнула рукой в сторону большого бревенчатого дома на окраине площади.

В полутёмном зале было немноголюдно. Сняв с плеча суму и аккуратно положив её на лавку, он сел. Из кухни вышел мужчина и окинул его оценивающим взглядом.

Александр развязал шнурок на кошельке и высыпал на стол его содержимое.

– Маловато, – усмехнулся корчмарь.

– На жидкую похлёбку хватит?

– Разве что на очень жидкую, – усмехнулся тот и, забрав деньги, исчез.

Вскоре появился молодой паренёк, держа в руках миску. Он поставил её перед Александром и положил рядом кусок хлеба.

– За хлеб спасибо, – кивнул Александр, – потом оплачу или отработаю, – и он жадно принялся за еду.

– Откуда будешь? – спросил мальчишка, присев рядом.

– Издалека, – ответил Александр, вспоминая, что несколько дней провёл в пути. – А кстати, не нужен ли вам работник?

– Да пока справляемся. Но надо батю спросить.

– Спроси, а?

Мальчишка кивнул и скрылся.

Из кухни выглянул хозяин и пристально оглядел гостя, прежде чем подойти.

– Работу, говоришь, ищешь?

Александр кивнул, не переставая жевать.

– И что привело тебя в наши края? Да ещё в такое время.

– А что за время?

– Скоро ярмарка. Понаедут иностранные купцы, жильё сильно подорожает. Весь твой дневной заработок будет уходить только на еду и ночлег.

– А я сюда не за деньгами пришёл.

– Зачем же?

– Ищу кое-кого. Скомороха. А где ж ему ещё быть, как не на ярмарке?

– Скомороха? – Мужчина настороженно прищурился и сел напротив.

– Ты его знаешь?

– Да мало ли бродячих шутов здесь ошивается? – словно опомнился корчмарь. – Что мне знакомства водить со всяким сбродом? Да и ты возвращался бы к себе в деревню! Много вас таких мотыльков слетается сюда каждое лето, в поисках лучшей доли. Кого Бог хранит, тому лишь крылья опаляет. А иные и вовсе гибнут.

– Да ты, дядя, почти поэт! – усмехнулся Александр.

– Тебе известно слово «поэт»? – удивился корчмарь.

– Так я, дядя, вообще-то… – Он вытер губы, отодвинул пустую миску и, развязав суму, извлёк из неё небольшую домру. – Я вообще-то и сам немного поэт.

– Интересно.

Александр провёл пальцами по струнам, немного подумал и нараспев сказал:

– Я с гитарой в руках коротаю свой век, я пою в кабаках за еду и ночлег.

– Ого! Это ты прямо сейчас сочинил?!

– Стихи сочинять – не камни таскать, – скромно пожал плечом Александр.

– А ну-ка ещё что-нибудь!

– Но за песни, увы, не дают золотых… и в карманах пустых пара струн запасных.
– Я возьму тебя на работу, – решительно кивнул корчмарь. – Нам понадобятся помощники на сезон.
Оксана дёрнула за руку. Александр открыл глаза и посмотрел на неё.

– Ты начал посапывать! – сказала она. – Что-нибудь увидел?

– Пока ничего особенного. Зато сочинил стих.

– Стих?

– Я увидел себя в образе бродячего музыканта. И прикинь, устроился на работу.

– И что нам это даёт?
– Пока не знаю. Но ты же сама говорила: там нет бессмысленных символов. – И он снова закрыл глаза.
Все персонажи стояли в «стоп-кадре», точнее – были зациклены на простых движениях. Кто-то пил, периодически поднося кружку ко рту, кто-то жевал. Хозяин по-прежнему сидел напротив и задумчиво теребил бороду.

– А ещё я ищу одну девушку, – сказал Александр.

– Девушку? – Корчмарь вышел из задумчивости и нахмурился.

– Я думаю, она где-то здесь.

– Здесь?! – возмутился корчмарь. – Здесь приличное заведение. Девушки у нас не работают.

– Ты не понял! Она порядочная девушка.

– А как звать родителей? Я в городе многих знаю.

– Родители не отсюда. Как тебе объяснить? Она исчезла из дома, и… в общем, следы ведут сюда.

– Что значит «исчезла»? – криво ухмыльнулся корчмарь. – Порядочные девушки так просто из дома не исчезают.

– Так вышло, – вздохнул Александр.
– Тогда ищи по кабакам, но не рассчитывай, что она всё ещё порядочная.

Крестоносец и талия

Ритмичные покачивания Маши начали усыплять и Оксану. Она с трудом держалась, но незаметно для себя наконец сдалась. Глаза закрылись, и перед внутренним взором замелькали образы.

Темно. Тесная комната освещена лишь тусклой лампадой. Синяя капля пламени заставляет блестеть остатки позолоты на почерневшей от времени иконе. Бревенчатые стены, занавеска на маленьком оконце, стол, лавка, сундук. Она сидит на скамеечке, прижавшись спиной к едва тёплой печи и закутавшись в шаль. Холодно. Надо бы подкинуть дров, но шевелиться не хочется. Да и сколько ни подкидывай, только поленья зря переводить. Теплее не станет, потому что холод – он внутри: в костях, в мыслях.

Оксана ещё раз оглядела убогое жилище, силясь понять, зачем она здесь. С трудом встав, отодвинула занавеску и попыталась выглянуть в окно. Взгляд упёрся в мутную плёнку, натянутую вместо стекла. Сознание угасало. Ещё чуть-чуть, и она просто уснёт. Из последних сил она стряхнула с себя наваждение и открыла глаза.

– Что случилось? – Александр тоже очнулся.

– Начала засыпать. Извини, я тоже не железная. Ты как? Нашёл кого-нибудь?

– Пока нет.

– А мне кое-что привиделось. Жуткое состояние. Тоска, нищета… – Оксана закрыла глаза. – Давай я попытаюсь ещё раз. А ты пока подежурь.

Перед внутренним взором вновь появилось белёсое оконце, затянутое плёнкой из бычьего пузыря. Оксана обернулась. Та же тёмная комната, и старуха сидит на маленькой скамеечке, прижавшись спиной к печи.

– Здравствуй! – сказала Оксана.

Хозяйка вздрогнула и подняла взгляд. Глаза её были мутны, волосы спутаны, но кожа на лице ещё не сморщилась и не обвисла.

– Можно я сделаю немного посветлее? – спросила Оксана и, не дожидаясь разрешения, увеличила язычок пламени в лампадке.

Женщина (теперь стало видно, что ей около сорока) испуганно перекрестилась, вскочила, сдёрнула с плеч шаль и прикрыла окно, прикрепив её на специально вбитые между брёвен клинышки.

– Что ты делаешь? – удивилась Оксана.

– Чтобы соседи не увидели, что у меня свет.

– А что в этом преступного?

– Иначе завтра придут требовать то, что я им задолжала. Ведь раз есть свет, значит есть на что купить масло. Поди докажи, что это… ангел приходил.

– И часто к тебе являются ангелы? – усмехнулась Оксана. – Клинышки для чего вбиты? Не в первый раз ведь ты платок на них вешаешь.

– Незачем всей деревне знать, что у меня работа.

– А что в этом…

– Да, я блудница! – с вызовом заявила женщина, не дослушав окончания вопроса. – Не смотри, что худая! – Она достала гребень и начала приводить в порядок волосы.

– Худая? – Оксана присмотрелась к собеседнице. Большая грудь, рыхлые руки, массивные бёдра, едва наметившийся второй подбородок. Остатки былой красоты ещё видны на покрытом мелкими морщинками лице.

– Погоди! Сейчас расчешусь да приоденусь – малолетние тощие курицы передо мной померкнут.

– Какие курицы? Куда ты собралась?

– Куда-куда… В кабак! Там сейчас как раз матросня иноземная толпится. Не с голоду же мне помирать! Придётся тряхнуть стариной. Они ещё передерутся из-за старушки Талии.

– Тебя зовут Талия?

– А ведь были времена, когда ко мне не только матросы хаживали, а и капитаны, и купцы. Даже, бывало, бояре тайно приходили. – Она откинула крышку сундука и с шуршанием достала юбку из тёмно-красного атласа.

Оксана с жалостью глядела, как блудница пытается затянуть на талии пояс.

– Ничего, ничего! – кряхтела она. – Я им о себе напомню!

– Ты растолстела, – сказала Оксана. – Юбку надо перешивать.

Но Талия, словно не слыша её, продолжала утягиваться и вспоминать своё славное прошлое.

– Раньше-то я в светёлке жила и в окнах у меня настоящие прозрачные стёклы были, – хвасталась она. – Такие стёклы не у каждой боярыни в доме есть, а у меня были.

«Надо будет глянуть в Интернете, когда на Руси появились первые стёкла», – подумала Оксана.

Талия наконец прекратила попытки застегнуть юбку и, тяжело дыша, опустилась на лавку. Откуда ни возьмись на столе перед ней появились маленькие берестяные туески с какими-то мазями.

– Что это? – Оксана взяла один из них и поднесла к носу. Запах воска и прополиса.

– Не трожь! – Талия выхватила снадобье. – Это мои секреты молодости. – Она намазала крем на одутловатое лицо и начала пальцами разглаживать мешки под глазами.

– Молодости? – грустно улыбнулась Оксана. – Ты в зеркало-то себя видела?

Талия замерла.

– Раньше у меня было зеркало, – кивнула она. – Настоящее, иноземное. Мне его Скоморох подарил.

– Скоморох? – встрепенулась Оксана. – Ну-ка, ну-ка! Расскажи мне о нём!

– А что рассказывать? – Талия пожала плечами, и взгляд её затуманился, словно направился в прошлое. Воспользовавшись моментом, Оксана нырнула в её воспоминания и оказалась в каком-то древнем порту. Было раннее утро. Светало. Ветер с реки насквозь продувал худенькое тельце, кутавшееся в колючую шаль.

У причала стояла галера. Грузчики, как полусонные муравьи, что-то перетаскивали с неё на берег. Оксана огляделась, пытаясь понять, зачем она здесь. Рядом топтались какие-то нищенки… точнее, такие же нищенки, как она. В основном это были молодые женщины. Кто-то кашлял. Чуть поодаль стоял бородатый мужик, выпятив вперёд обмотанный широким поясом живот. Он глядел на корабль, словно кого-то встречал.

Вдруг резко рассвело. Все зашевелились быстрее. Толстый бородач оживился и запрыгал, махая рукой, чтобы привлечь к себе чьё-то внимание.

Оксана машинально обернулась и тут же зажмурилась – над бортом галеры сверкала макушка восходящего солнца. Она подняла руку и прикрыла глаза от слепящего света. Шаль соскользнула с плеча, холод пронзил грудь, и, забыв о любопытстве, она снова закуталась, едва успев разглядеть силуэт идущего в их сторону человека в развевающемся длинном плаще. Когда он был уже совсем близко, Оксана увидела красный крест на его груди.

«Крестоносец? – удивилась она. – Что он здесь делает?! Надо почитать…» Но девушка, в чьём теле она сейчас была, ничуть не удивилась появлению этого персонажа. Для неё всё здесь было необычным и пугающим.

Подойдя и остановившись в нескольких шагах, рыцарь что-то громко сказал бородачу на непонятном языке. И только теперь рядом с красавцем Оксана заметила неприметного человека, который начал переводить. Его речь была не столь громогласна, она почти терялась в звуках пристани, но Оксана расслышала несколько слов с небольшим иностранным акцентом: «Нужны юные девы. А ты кого привёл?» Рыцарь тем временем с брезгливостью осматривал нищенок. На Оксане он остановил взгляд и что-то сказал толмачу.

– Ты! – указал на неё пальцем переводчик. – Иди сюда.

Девушка робко подошла.

– Как тебя звать?

– Дарья, – пролепетала она.

– Талья? – переспросил крестоносец.

– Даррья! – громче и с ударением на букву «р» повторила девушка.

– Он не выговаривает эр, – сказал переводчик. – Поэтому будешь Талией. Тоже красиво.

Русская гейша

Александр вышел из корчмы и направился в ближайший кабак, путь до которого корчмарь указал не без недовольства. Миновав торговую площадь и пройдя какими-то закоулками, он остановился у крыльца, над которым была прибита огромная, вырезанная из бревна ложка. Поднявшись по ступенькам, он потянул на себя тяжёлую скрипучую дверь и шагнул через порог.

Оглушительная музыка, стробоскопические вспышки. Возле барной стойки на высоком стуле сидит девушка. То есть девушек здесь множество, кто-то танцует, кто-то заливисто смеётся, сидя за столиком, но все они лишь создают декорации, атмосферу веселья и разврата. На самом деле здесь только она. Она медленно выдыхает струйку сигаретного дыма и прикасается губами к соломинке, торчащей из высокого бокала.

Александр подошёл и сел на соседний стул. Девушка мельком окинула его взглядом, взмахнув веером густых ресниц, и снова растворила взор в зеркальной стене.

– Можно вас угостить? – спросил Александр, больше жестом, нежели голосом, поскольку не мог перекричать колонки.

В ответ девушка усмехнулась, погасила сигарету и ответила. Её голоса Александр не услышал, но кое-что понял по губам, об остальном догадался. Общий смысл фразы: «Если я буду пить со всеми желающими меня угостить, то я лопну и ничего не заработаю. Поэтому если не планируешь оплатить моё общество по полной стоимости, то пересядь куда-нибудь подальше».

Александр собрался было спросить стоимость, но тут сзади его кто-то погладил по спине. Он обернулся.

– Не желаете угостить девушку коктейлем? – почти в ухо ему прошептала обворожительная брюнетка. Она была не менее красива, но, как ни странно, Александр не почувствовал ни малейшего желания её угощать. Что-то неуловимое выдавало в ней фальшивость. Это была дешёвая декоративная безделушка для тех, у кого нет денег на бриллиант. Он улыбнулся и, бросив на прилавок купюру, сказал бармену: «Налей ей», – после чего снова повернулся к «богине».

– И сколько стоит твоё общество?

– У тебя столько нет, – усмехнулась она. – Да и зачем тебе я? Вон, выбирай любую. Для тебя всё будет за полцены.

– Мне не нужна уценёнка, – поморщился Александр. – И всё-таки сколько?

Она назвала сумму.

– Ты шутишь?!

– Я предупреждала. – Она пожала плечом, на котором красовалась цветная татуировка.

– За один раз?!

– Что значит «за один раз»? – возмутилась «богиня». – За вечер.

– Но за вечер всё равно один, ну максимум два раза.

– Два раза чего?

– Как чего?

– Мальчик! – Она расхохоталась. – Ты думаешь, я торгую здесь телом?

– А чем?

– Я же сказала: «Общением». И ты уже истратил весь бесплатный лимит. – Она щёлкнула пальцами, и бармен, не прекращая встряхивать шейкер, достал из-под стойки песочные часы.

– Бред какой-то! – опешил Александр. – И ты надеешься найти того, кто это купит?!

– Я не собираюсь никого искать, – улыбнулась она. – Ты вот, к примеру, сам меня нашёл.

Сзади его снова погладила по спине девица, от которой, он думал, уже отвязался. Он повёл плечом, чтобы стряхнуть с себя её руку, но она, чтобы привлечь к себе внимание, ещё крепче в него вцепилась.

– Саша! – услышал он голос Оксаны. – Саша, очнись!

Александр открыл глаза и сфокусировал взгляд. Маша почти перестала раскачиваться, её веки были опущены, а рот приоткрыт. Силы закончились, она оторвалась от зеркального коридора и потеряла сознание, если, конечно, можно назвать сознанием то состояние, в котором она пребывала до этого.

– Надо перенести её вниз, – сказала Оксана. – Сейчас позову Володю.

Александр проводил её взглядом и потёр онемевшие пальцы. Всё тело затекло, словно он просидел в одной позе несколько часов. Он встал, чтобы немного размяться, но в глазах потемнело, и залетали серебристые светлячки. В ушах снова начал нарастать гул. Он не увидел, но почувствовал, что Маша, потеряв опору, начала падать. Едва успев подставить руки, чтобы не позволить девушке удариться головой, он аккуратно уложил её на пол и на четвереньках пополз к люку, не став дожидаться, пока сам упадёт рядом.

В себя он пришёл уже в гостиной. Напротив сидела бледная, измождённая Оксана.

– Как ты? – спросила она.

– Не очень.

– Меня тоже что-то замутило. Сколько времени мы там были?

Александр пожал плечами и посмотрел на плиту, где стояла кастрюля с будущим бульоном.

– Может, минут десять? Вон, даже вода закипеть не успела.

– Дааа, – покачала головой Оксана. – Ненадолго же нас хватает. Ты успел ещё что-нибудь увидеть?

– Да. Был один яркий образ, но… что толку-то от этих бредовых снов?

– И всё-таки! Расскажи, что увидел.

– Какие-то прыжки во времени. То был в деревянной Руси, то вдруг оказался в современном ночном клубе в окружении полуголых девиц. Даже неудобно об этих фантазиях тебе рассказывать, – усмехнулся он. – Да и какое это может иметь отношение…

– Полуголых девиц?!

– Ну, извини. Я ж не виноват…

– Да я тебя не обвиняю! Просто я увидела нечто подобное.

– Да?

– То есть я не была в ночном клубе, но я встретилась с женщиной так называемой древнейшей профессии. Она… как тебе сказать? Ну, представь: пока была более-менее красива – работала, а состарилась, растолстела… и всё. Никому не нужна. Голод, тьма, скука смертная. И она пытается цепляться за прошлое, пытается краситься, наряжаться, но это выглядит смешно и жалко.

– И какое отношение эти женщины могут иметь к Маше?

– Не знаю. Но слушай дальше! В своих воспоминаниях моя упомянула скомороха…

– И?! Что замолчала-то?

Оксана нахмурилась, вспоминая своё видение.

– Я думаю: а вдруг это просто моя фантазия, навеянная подсказками? Ведь мне хотелось его увидеть. Вот я, может быть, и придумала…

– Так ты его увидела?

– Нет. Я нырнула в её воспоминания, но там никаких скоморохов не было. Там было вообще нечто непонятное.

– Ну не тяни!

– Пристань, корабль, крестоносец… Откуда на Руси крестоносцы?!

– А почему ты решила, что действие происходит на Руси?

– А где ж ещё-то?! Язык наш, одежда…

– Оксана! Какой язык? – Александр засмеялся. – Неужели думаешь, что попади ты в те времена, то поняла бы хоть слово из того, что говорили наши предки?

– С языком понятно, – согласилась Оксана. – Но это точно не наше время! Корабль с парусами и вёслами, одежда… Я помню, с моего плеча сползла шаль, и я увидела рукав белой рубахи, правда очень грязный… и он был расшит узором – красными крестиками. Это же традиционная русская одежда. Опять же икона в комнате. В католических странах не было икон в домах, значит, это где-то здесь. Почему-то кажется, это что-то вроде Великого Новгорода. Опять же – пристань. Она ещё говорила про матросов в кабаке…

– Ладно. Предположим, ты оказалась в древнем Новгороде. Что нам это даёт?

– Понятия не имею. И при чём тут крестоносец?! Но я его отчётливо видела! Белый плащ и на груди красный крест.

– А вернуться туда и спросить?

– Давай попробую. А ты следи, чтобы бульон не убежал.

Оксана сжала виски ладонями, закрыла глаза и снова погрузилась в воспоминания.

Было всё равно, как её будут звать, лишь бы дали поесть, лишь бы хоть какое-то тёплое место, чтобы выспаться и отогреться. Рыцарь выбрал несколько девушек, расплатился с толстяком и, что-то сказав переводчику, вернулся на корабль. Толмач повёл выбранных в ближайшую корчму. Девушек посадили за стол и поставили перед ними один котелок на всех. Тарелок не дали. Оголодавшие нищенки набросились на еду. Толмач отошёл в тёмный угол. Оксана поставила участников скоростной трапезы на паузу, чтобы её подопечная не осталась голодной, пока она рассматривает обстановку. Посетителей, кроме них, никого. Да и не удивительно: тесное полутёмное помещение с несколькими малюсенькими оконцами. Ни стёкол, ни плёнки в них нет, просто дыры в стене. Лавки и столы неотесаны, словно это временная мебель, сколоченная наскоро. Того и гляди посадишь занозу. Низкий потолок украшает люстра. Оксана присмотрелась: люстра казалась тщательно отполированной и резко выделялась из общей убогости интерьера. Она была сделана в форме корабельного штурвала: круг, разделённый на несколько секторов. На конце каждой перекладины свеча. Сейчас они не горят – достаточно того света, который проникает сквозь окна. «Штурвал? – удивилась Оксана. – Кажется, в таком виде они появились только во времена Петра Первого».

– Всё верно! – услышала она голос из тёмного угла и вздрогнула. Толмач смотрел на неё с усмешкой.

– Что верно? – пролепетала Оксана.

– Штурвал изобретут намного позже. А в эти времена так изображалось солнце. Любое дело начинали с освящения этим символом.

– Хотите сказать, что мы в дохристианской Руси?

– О, нет! Русь уже давно крещена, но кто может запретить делать светильники?

– А вы… – Оксана вгляделась в едва различимые в темноте черты лица.

– В эти времена на «вы» здесь никто не обращается. Но ты права.

– В чём права?

– Это мы.

– Тогда, может быть, вы поможете мне понять, что происходит?! Что случилось с девочками? Как им помочь?

– Для начала надо их накормить. – Щёлкнув пальцами, он снял нищенок с паузы, и они снова заскребли деревянными ложками по горшку с кашей.

– Вообще-то я спрашивала про Машу и Дашу.

– Я тоже про них. Вон они, пока ещё обе в едином теле. Если хочешь вернуть им разум, надо предотвратить трагедию.

– Вы поможете мне?!

– Вообще-то у меня своих дел по горло! С чего бы мне отвлекаться на такую мелочь, как жизнь отдельного персонажа?

– Каких дел?! – возмутилась Оксана. – Решили открыть бордель?

– Ты, как обычно, мелко мыслишь, девочка моя. Хотя рано или поздно все бы они оказались именно там. Но мне они нужны для иного.

– Можно полюбопытствовать?

– Можно, – усмехнулся он. – Но сможешь ли понять? Ты знаешь, что такое легализация доходов?

– Знаю. «Отмывка» незаконно полученных денег.

– Верно. А мне нужно «отмыть» не только деньги, но и власть.

– Как это?! – От удивления Оксана расширила глаза так, что они непроизвольно открылись в реальности.

Напротив по-прежнему сидел Александр.

– Ну что? – спросил он.

– Там опять этот…

– Кто?

– Раньше я звала его «Граф»… ну я рассказывала тебе.

– Помню. А на этот раз он кто?

– Я думала, слуга-переводчик у крестоносца. Но сейчас понятно, что всё наоборот: крестоносец служит ему, даже если сам того не понимает.

– И что он сказал?

– Что если решить проблему, из-за которой произошло раздвоение личности, то к девочкам вернётся разум.

– А что за проблема?

– Если девушка оказалась одна на улице, голодная и готовая на любую, даже самую греховную работу, то, по-твоему, у неё нет проблем?! – возмутилась Оксана. – Осталось найти причину, которая привела к этому, и предотвратить.

– И где искать?

– Пока не знаю. Он, правда, намекнул… но…

– Оксана! Давай думать вместе! На что намекнул?

– Он сказал, что ему надо «отмыть» власть.

– Как это?!

– Вот и я так же вытаращила глаза.

– Но что он имел в виду?

– Что-то подобное «отмывке» денег.

– В смысле?

– Ты что? Не знаешь, как «отмываются» деньги?

– Откуда бы я должен это знать?!

– Берётся кредит в банке. На него строится какой-нибудь ресторан или другое заведение из сферы услуг, типа парикмахерская, ремонт обуви, химчистка. Цены там делаются такие, чтобы народ туда заходил, охал, вертел пальцем у виска и уходил. Сажают туда человека, который делает вид, что работает. А по документам проводят, что народ в это заведение толпами валит. Через некоторое время отдают кредит и продолжают платить налоги с «чёрных» денег, которые получены совсем в другом бизнесе.

– А зачем?

– Что зачем? Зачем отмывать деньги?

– Ну да. Налоги с них платить. Зачем?

– Привет! Если ты построишь себе дом на чисто «чёрных» деньгах, то рано или поздно у тебя спросят, где ты их взял. А если у тебя сеть ресторанов, ночных клубов, салонов красоты и химчисток и ты с них налоги платишь, то вопросы неуместны. Легальный бизнес.

– А сами по себе эти «химчистки» дохода не приносят?

– Когда как, – пожала плечами Оксана. – Если начинают давать доход, то хорошо, если нет, то от них избавляются, когда отпадает нужда.

– А он, значит, сказал, что ему надо «отмыть» власть? Значит, она у него есть, но он не может её законно использовать?

– Понятия не имею, что он имел в виду, – пожала плечами Оксана. – Но не сама же я это придумала!

– И как ему может помочь нищенка с улицы?

Оксана тяжело вздохнула и, снова закрыв глаза, вернулась в полутёмный зал корчмы. На этот раз там никого не было. На столе осталась только посуда. Она взяла ложку и постучала по горшку. Из-за двери высунулась голова.

– Как ты сюда вошла? – удивился её обладатель. – Разве я не закрыл дверь?

– Наверное, – кивнула Оксана. – А куда ушли все остальные?

Худенький парнишка лет семнадцати вышел из-за двери и настороженно осмотрел гостью.

– Ой! – спохватилась Оксана и вернула себе облик Дарьи.

– А ты чего вернулась? – улыбнулся он.

– Да что-то замешкалась и отстала. Не знаешь, куда они пошли?

– Так в баню. Отмываться да вшей выводить.

– А где эта баня? Не знаешь?

– Так во дворе, – засмеялся парнишка. – Да ладно. Так и скажи, что не наелась и за добавкой сбежала.

Оксана кивнула.

– Погоди, сейчас принесу, – подмигнул он и скрылся на кухне. Через минуту вынес ещё тарелку каши.

– А тебе не влетит? – спросила Оксана, беря ложку.

– За что? За кашу? Так это моя доля. Могу поделиться.

– А сам что есть будешь? – возмутилась Оксана. – Вон какой худющий!

– Не переживай за меня! – махнул рукой парнишка. – Я не с голоду худой, а от возраста. Матушка говорила, что до женитьбы батя такой же тощий был.

Губы его едва заметно дрогнули и растянулись в неестественной улыбке.

– Говорила? А что с твоей матушкой? – спросила Оксана.

– Не хочу об этом! Расскажи лучше, как ты здесь оказалась.

– Не помню. Очнулась в порту, когда этот… нас уже покупал.

– Да не покупал он, а награждал того, кто вас разыскал и привёл. Не самому ж ему по нищенским притонам ходить. Да ты не бойся. Скоморох не обидит.

– Скоморох? – удивилась Оксана. – Что-то он не похож…

– Так он же только на выступления в костюмы рядится, – улыбнулся парнишка.

– А мы ему зачем?

– А это кто на что способен. Кто-то в массовках участвует, кто-то, если способности есть, роль получает. Ты вот наверняка будешь какую-нибудь заморскую принцессу играть.

– Принцессу? Почему?

– По твоему виду сразу ясно, что ты не из простых. Осанка, походка, взгляд. И ела ты не по-нищенски: жевать пыталась, ложкой других не отпихивала. Потому и не наелась.

– Думаешь, я из богатой семьи?

– Так ты глянь узор на рубахе. – Он осторожно сдвинул колючую шаль с её плеча и всмотрелся в рисунок. – Ты не из купеческого рода, скорее из мастеровых. Только вот что за ремесло, не разберу. Неужели правда ничего не помнишь?

– Пока нет, – мотнула головой Оксана. – А что это за крестоносец был там в порту?

– Не знаю, – пожал плечами парнишка. – Моё дело еду сварить, баню натопить да ночлег вам организовать.

– Значит, ты хозяин этой корчмы?

– Да ну, что ты! Какой хозяин? Я из таких же. Нашу деревню татары года три назад разорили. Батя у меня кузнецом был. Сильный! Он пытался защищаться, да где там… Матушка меня в поле вывела и велела бежать без оглядки. А сама вернулась…

– Татары? – прищурилась Оксана.

– Вспомнила что-то?

– Звон. – Она закрыла лицо ладонями.

– Колокольный? Значит, ты с какого-то стольного града?

– Нет, не колокольный. А словно стекло бьётся. Звон стекла…

– Стекло? Что такое стекло?

– Ты не знаешь, что такое стекло? – удивилась она.

– Било – знаю. Стекло – нет. Может, ты что-то путаешь?

– Может быть. И правда. Откуда на Руси стекло в эти времена?

– Но раз ты помнишь этот звон, значит, он был. Вспоминай! Мало ли чего я в этой жизни не знаю.

– Ничего не вспоминается. Только звон, звон, звон бьющегося стекла. Словно стекольную мастерскую громят.

– А какой он, этот звон? На что похож?

– Ты слышал, как бьётся глиняный горшок?

– Конечно.

– Стекло бьётся так же, только тоньше и звонче. Дребезжит.

– А для чего оно нужно?

– Много для чего. Но в основном его в окна вставляют. Оно прозрачное, как лёд.

– Так это называется слюда, то, что богачи в окна вставляют.

– Слюда – это природный материал. А стекло – руко-творный. Хотя возможно, что стекло тоже называли слюдой.

– Надо же! Сколько ты всего знаешь! – восхитился он.

– А ты зимой чем окна заделывать будешь? – спросила Оксана, кивнув на дырки в стене.

– Как обычно, льдом.

– Льдом?!
– А чего? Дёшево, светло и не продувает. А с этой стороны на ночь досками. А когда разбогатею, сделаю окна больше и слюду вставлю, или как его… это… стекло. Я люблю, когда светло. Ну, ладно, ты поела, беги в баню. А то не успеешь попариться.
Шипение воды на каменке показалось слишком реалистичным. Оксана открыла глаза и увидела, что бульон выплёскивается из кастрюли.

– Саша! Ты куда смотришь?! – возмутилась она, вскочила и выключила плиту.

– Да я что-то о своём задумался.

– О чём «своём»?! – Она взяла тряпку и начала вытирать лужу.

– Точнее, о нашем. Вот смотри: если сознание, погрузившись в прошлое, понимает речь, на каком бы языке она ни звучала, то почему бы не предположить, что точно так же оно меняет древние символы на современные?

– Подожди! Но я же не понимала речь крестоносца!

– Правильно! Потому что её не понимала та, в чью память ты окунулась.

– А, ну да. Логично. И что ты там говорил про символы?

– Да я всё про ту девушку думаю из своего видения. Если бы я вошёл в древний кабак, то скорее всего не понял бы, кто она. Женщина и женщина. Ты знаешь отличительные знаки проституток того времени?

– Неа… А где у Кузнецовых картошка? Видимо, обед придётся варить нам.

– Вот и я «неа». – Он встал и достал из холодильника контейнер с овощами. – А тот, кто вошёл тогда в кабак, сразу всё понял. Но мой мозг не сумел перевести его чувства иначе, чем показать современный образ.

– Логично, – кивнула Оксана. – Но как тогда мы должны понимать, в какую эпоху попали?

– А надо? Ведь наша задача не написать исторический роман, а найти ошибки, которые привели к искажению судеб.

– Тоже логично. И что там дальше было с этой девицей?

– А вот тут самое интересное. Она брала деньги не за секс, а за общение.

– Гейша по-русски?

– Что?

– Я говорю – как гейши в Японии. Вопреки некоторым заблуждениям они торговали не телом, а своим обществом.

– Что, правда?!

– Ты не знал? Да. Спела, станцевала, поддержала беседу, и всё.

– И это пользовалось спросом?

– Ещё как! И стоили они намного дороже проституток. Видимо, на Руси тоже были какие-то девушки для услады исключительно души. И что она тебе сказала?

– Ничего. Она же только за деньги общается. А сумму назвала какую-то немыслимую. – Александр засмеялся. – Вот бы я стал платить за то, чтобы поговорить.

– А почему нет? – пожала плечами Оксана. – Между прочим, люди платят кучу денег, чтобы поговорить с психологами, юристами… Стоп! Что значит «не стал бы платить за поговорить»? А за секс стал бы?!

– Оксана! – поморщился Александр. – Сейчас речь не об этом!
– Ладно. Это мы обсудим потом. А сейчас нам нужна информация по делу, и если ты оказался в том кабаке, то это не просто так!.. мне кажется. Попытайся вернуться туда, пока я тут суп варю.
Но погрузиться Александр не успел. Наверху послышался какой-то шум, и по лестнице спустилась Светлана Аркадьевна. Её лицо выражало решимость: сдвинутые брови, раздутые ноздри. Она остановилась посреди зала и громко спросила:

– Где дед?!

– Он ушёл в соседнее село за бульдозером, – ответил Александр.

– За каким ещё бульдозером?! – возмутилась она. – Надо срочно везти девочек в больницу!

– Как везти? Вы посмотрите на дорогу! Машина не проедет.

– Вот именно! Надо срочно чистить!

– Вы хотели, чтобы Тимофей Ильич лопатой разгрёб дорогу?

– Не ехидничай! Я хотела отправить его в соседнюю деревню. Володя сказал, что тракторист, который здесь чистит, живёт там! Но дозвониться он не может.

Александр удивлённо посмотрел на неё.

– Так я же и говорю – ушёл в соседнее село за бульдозером, – медленно повторил он.

– О боже! – воскликнула Светлана Аркадьевна и упала в кресло.

– А что случилось-то? – осторожно спросила Оксана.

– Что случилось?!! – Светлана Аркадьевна задохнулась от возмущения. – По-вашему, ничего не случилось?!

– Я знаю. Но что за паника? Их жизням, кажется, ничего не угрожает!

– Не угрожает?! Машенька без сознания. Губки посинели, глазки провалились. Это называется «ничего не угрожает»?! Говорила я Галине! Доигрались!

– Вы о чём?

– О гаданиях этих ваших языческих!

– Как вы могли что-то говорить, когда вас здесь не было? – удивилась Оксана.

– Впервой, что ли?! То они масленицу жгут, то через костёр прыгают! Допрыгались! А дети до сих пор не крещёные!

– А при чём тут… – Оксана осеклась и решила спор не продолжать.

Александр встал и пошёл наверх.

Светлана Аркадьевна выдержала молчание ровно минуту. Потом соскочила, подбежала к окну и запричитала:

– Одна валяется, словно пьяная, другой сидит. А что толку сидеть-то?! А Рая эта забавляется там. Весело ей, что Дашенька в куклы играет! А этого старого балбеса где черти носят?!

Оксана молчала и старательно чистила морковку.

– Надо же что-то делать! – вскипела Светлана Аркадьевна.

– Я суп варю. А что толку от того, что вы кричите и паникуете?!

– Это вы на меня кричите!

Оксана замерла, успокаивая зарычавшего зверя.
– Доварите, пожалуйста, суп! – как можно спокойнее сказала она. – Девочек надо покормить. – Положила нож на стол и тоже пошла наверх.
Маша лежала на диване в швейной мастерской. Вид у неё действительно был пугающий. Рядом на стуле сидел бледный Владимир, а Александр стоял, склонившись над девушкой и положив ладони ей на грудь.

Через пару минут он открыл глаза и опустился на пол рядом с диваном.

Оксана пощупала пульс Маши.

– Вроде нормальный. Ну, может, чуть-чуть замедленный. Думаете, есть смысл везти её в больницу? Вдруг правда завтра проснётся как обычно?

– А вдруг завтра не проснётся? – спросил Владимир.

– Знать бы прикуп, жил бы в Сочи, – вздохнул Александр. – Михалычу так и не дозвонился?

Владимир помотал головой.

– Никакого снегопада ведь не обещали. Он, видимо, и празднует с чистой совестью. И ещё неизвестно, расчистили ли до соседнего села. У муниципалов же тоже праздник.

Оксана посмотрела на часы.

– По-моему, Тимофей Ильич уже должен был добраться.

– Если всё нормально, то он только-только дошёл, – кивнул Александр. – При самом удачном раскладе примерно через час-полтора дорогу расчистят.

– А может быть, ему позвонить? – предложила Оксана.

– Нет у него сотового, – ответил Владимир. – Не признаёт он эти «наши новомодные игрушки».

– Блин!!! У вас есть мозги?! – возмутилась Оксана. – Отправить старика без телефона чёрт знает куда!

– Старик нормальный! – успокоил её Владимир. – С ним можно в разведку. А ты что кричишь? От бабы Светы заразилась?

– Я? Наверное. – Оксана виновато улыбнулась. – Но эта неизвестность так раздражает!

– И как мы пять лет назад все жили без сотовых телефонов? – усмехнулся Владимир.
– Ладно, пойду посмотрю, как там дела у Раи с Галиной, – сказала Оксана и вышла.
Сначала она заглянула в комнату близняшек. Юля кормила Дашу с воображаемой ложечки, а Рая наблюдала за ними, сидя в кресле и делая вид, что читает книгу. Оксана жестом вызвала её в коридор.

– Как дела? Всё нормально?

– Хм. Даже не знаю, что тебе ответить, – усмехнулась Рая.

– Я имею в виду, ведут себя нормально для детей?

– Для детей да. Даша идеально изображает себя пятилетнюю. Они ведь в детстве часто у нас бывали.

– А ты не помнишь, они в детстве тоже всегда были вместе?

Рая пожала плечами:

– Не могу припомнить ни одного случая, чтобы кто-то из них встретился мне в одиночку. Тем более странно, что сейчас она абсолютно не вспоминает о сестре. Словно не знает о её существовании.
– Да, это действительно странно, – кивнула Оксана. – Пойду Галину проведаю.
Галина почти не отреагировала, когда Оксана села на кровать. Она лежала, упершись взглядом в стену. Глаза покраснели, лицо опухло.

– Галь, ну ты чего? – Оксана понимала, что вопрос глупый, но надо было хоть что-то говорить. – Галь! Ты же всегда была такой оптимисткой! Всё будет хорошо!

Галина кивнула.

– Я понимаю, что, может быть, сейчас не самое лучшее время… хотя как раз самое лучшее для того, чтобы попытаться сделать трансформацию.

Взгляд Галины приобрёл осмысленность, и она посмотрела на Оксану с надеждой.

– Думаешь? – прохрипела она. – И тогда весь этот кошмар закончится?

– Я ничего не могу обещать, – пожала плечами Оксана. – Но если ты сможешь найти причину и убрать её…

– Ты мне поможешь?

– Давай попробуем. Скажи, что ты сейчас чувствуешь?

– Ужас.

– Это я понимаю. Но ведь этим словом можно обозначить множество разных состояний. К примеру, если из могил лезут мертвецы, а ты в это время сидишь возле телика, это один ужас. Если ты идёшь ночью по кладбищу и где-то завыла собака, то это совсем другой ужас. Ты должна погрузиться в свой ужас и сказать, на что он похож.

Галина резко села на кровати и, едва сдерживая слёзы, процедила сквозь зубы:

– Мой ужас похож на то, что мои дочери сошли с ума!

– Нет, Галь. Так у нас ничего не получится. Ты обманываешь меня.

– Я? Обманываю?!

– Да, Галь. И не только меня, но и себя.

– Я не понимаю!

– Хорошо. Давай сформулируем вопрос иначе. Когда у тебя ещё не было детей, было такое, чтобы ты так же лежала, смотрела в стену и была в подобном ужасе?

Галина закрыла лицо ладонями и кивнула.

– Расскажи, что тогда произошло.

Галина замотала головой и снова упала на подушку.

– Это было настолько ужасно, что даже не можешь рассказать?

– Не хочу вспоминать.

– А надо, Галь. Потому что на самом деле оно не забылось. Оно продолжает болеть. А если точнее, то какая-то часть тебя до сих пор находится в том отрезке времени. Ты живёшь, радуешься жизни, а та частичка продолжает страдать, потому что ты так и не пережила тот стресс, не приняла его, не осознала. Понимаешь? И может быть… я даже почти уверена, что если ты трансформируешь ту ситуацию, то и девчонки твои поправятся.

– Думаешь? А какая связь?

– Не знаю. Ты же не рассказываешь. Но я уверена, что связь есть. Ведь тебе сейчас вспомнилась именно та ситуация.

– Ладно, давай я сама попробую.

– Хорошо, – улыбнулась Оксана. – Попробуй сама. Я тогда пойду?
Галина кивнула.

Предотвратить трагедию

Оставив Галину, Оксана залезла на чердак, чтобы в спокойной обстановке продолжить путешествие по лабиринтам памяти. Она подошла к зеркалу и посмотрела в мутное, изъеденное чёрными точками стекло.

Стекло. Звон стекла. Оксана снова… нет не услышала, конечно, а словно почувствовала этот звук. В последнем погружении, когда она пыталась вспомнить, как Дарья оказалась среди нищенок, она уже ощущала подобное. Как будто она сидит где-то в тёмной комнате… возможно в подвале, потому что запах сырости… она сжалась в комок и слышит… Этот звук ни с чем не перепутать. Стёкла бьются на сотни мелких острых осколков.

«Я, конечно, не пишу исторический роман, но хотелось бы знать, что означает этот звук», – подумала Оксана и достала сотовый телефон. Она набрала номер своей бывшей классной руководительницы, которая сейчас работала у них в фирме уборщицей.

– Здравствуй, Ксюша! – услышала она радостный голос учительницы. – С Новым годом тебя!

Когда обменялись поздравлениями и дежурными «как дела, всё хорошо», Оксана перешла к делу:

– Нина Николаевна, у вас ведь, кажется, муж учитель истории?

– Да. Точнее, когда-то был учителем.

– А он может мне помочь? Нужна кое-какая информация по истории Древней Руси.

– Ой… даже не знаю. У него склероз, – смутилась учительница. – Но у меня же внук на историческом факультете учится. От него, я думаю, пользы будет больше.

– Замечательно! А дайте мне его телефон.

– Зачем телефон? Я тебе его самого дам. Они тут у нас все в гостях. Юрочка!

Трубку взял молодой человек:

– Алё?

– Юрий? Добрый день. Меня зовут Оксана, и мне нужна помощь историка.

– Ага, здравствуйте. Только я ещё не очень историк.

А что за вопрос?

– Когда на Руси появилось стекло?

– Так при Петре вроде первый стекольный завод построили. А до этого везли из Европы.

– А при татаро-монголах могло быть на Руси стекло?

– Вряд ли. Хотя если только привозное, но я не уверен.

– Юра, это важно! Уточните, пожалуйста. Позвоните какому-нибудь профессору или в Интернете поройтесь. Я бы сама, но сейчас у меня нет доступа к Сети. Я даже готова заплатить за информацию.

– Ладно, я поищу.

– Спасибо. Как что-нибудь найдёте, перезвоните. Мой телефон ваша бабушка знает. А! И ещё! – вспомнила Оксана. – Что могли делать на Руси крестоносцы?

– Крестоносцы? Какие конкретно? Ливонский орден, Тевтонский орден, тамплиеры, госпитальеры? Все католические воины христовы назывались крестоносцами.

– Не знаю, какие конкретно. Белый плащ, крест на груди.

Юрий засмеялся.

– Вообще-то они почти все так одевались, когда не в доспехах были. А на Руси они воевали. Помните Невскую битву 1240-го года? Ледовое побоище в 1242-м? Они периодически предпринимали попытки захватить Русь и перекрестить её в католическую веру.

– Ага? И у них это, значит, не получилось?

– Спасибо Александру Невскому, – усмехнулся Юрий. – После нескольких поражений с мечом они к нам больше не совались.

– Хорошо. Но это времена Александра Невского. А я спрашивала про времена татаро-монгольского ига.

– Так это и были времена ига! – то ли удивлённо, то ли возмущённо воскликнул Юрий.

– Правда? Я плохо учила историю в школе.

– Ну конечно! Монголы вторглись в 1237-м, за три года разрушили юг Руси. В 1240-м пал Киев, и наступило иго. Вплоть до пятнадцатого века русские князья платили дань Монгольской империи. Да и князей с тех пор назначали татары. Кстати, Александра Невского великим князем назначил хан Батый. Это было в 1247-м, после победы над «рыцарями», как их называли в летописях.

– Интересно. Выходит, что и орда и рыцари напали на Русь одновременно?

– Нет. Рыцари напали, когда Русь уже была ослаблена набегами татар. Хотели урвать территорию Новгородского княжества.

– Понятно. Но это немного не то…

– Что не то?

– Там не было никакой войны. Крестоносец спустился с корабля и спокойно разговаривал с купцом.

– Кино какое-то, что ли?

– Ну да… типа того.

– В таком случае, это было уже намного позже. В 1284-м году был заключён договор Новгорода с Ливонским орденом. Тогда на Русь могли приезжать послы и торговцы оттуда.

– Да! Вот это уже ближе. Надо узнать, было ли в это время стекло.

– Не могу понять, зачем это вам, но поищу…

– Благодарю. Жду звонка.

Отложив телефон, Оксана закрыла глаза. «Нет бессмысленных символов!» – напомнила она себе и, отбросив сомнения, погрузилась в стекольный звон. Он раздавался сверху. Доски над головой скрипели, словно по ним кто-то ходит. Значит, это действительно подвал. Она попыталась шевельнуться, но кто-то крепко прижал её к себе. Тело было мягкое и упругое.

– Тссс! – зашептал женский голос. – Не шевелись, доченька…

Сверху снова послышался грохот, словно разбойникам было важно не просто всё разбить, но разбить на столь мелкие кусочки, чтобы уже никак не возможно было это использовать. Через некоторое время запахло дымом.

– Мама! Мы сгорим! – заплакала девочка.

– Не бойся, маленькая! – послышался треск рвущейся ткани. – Ну-ка, пописай на тряпочку.

Потом мать обвязала ей лицо вонючей тряпкой и велела закрыть глаза, чтобы не щипало. Потом они начали взбираться по лестнице. Мать подняла крышку подполья, и сверху посыпались стеклянные крошки. Кожу обдало горячим воздухом. Потом они куда-то бежали. Девочка так и не открывала глаз. А зачем, если они всё равно завязаны? Она держалась за подол материнского сарафана и бежала, выбиваясь из сил. Потом она увидела яркую огромную луну. Они стояли на дороге и смотрели на догорающий город. Мать плакала и повторяла: «Ну почему? Почему?» Потом они долго-долго шли, в основном по ночам, а днём спали в лесу. Потому что ночью спать было холодно, а искать еду – темно. Ели в основном траву и корешки. Наконец они пришли в незнакомый город, где их приютила какая-то тётка. Потом мама заболела и, наверное, умерла. Оксана увидела, как тётка сняла с безжизненного тела рубаху и бросила ей со словами: «Постирай и надень, а то из своих-то лохмотьев совсем выросла». И почему-то не было никаких эмоций, словно весь этот кошмар был обычной жизнью. А как она потом оказалась у того купца… да какая разница? Скорее всего, тётка велела устроиться на работу.

«Кино» закончилось, глаза открылись. Что дальше делать с этой выдернутой из прошлого историей? Как её изменить? Может быть, надо за несколько дней до погрома предупредить семью Дарьи о набеге? Чтобы забирали всё ценное и уходили. Оксана снова закрыла глаза и «вернулась в подвал», в память перепуганной девочки.

– Доченька! Тише! Умоляю! – услышала она шёпот со слезами в голосе.

– Мамочка, – зашептала Оксана. – Мне страшно. Давай вернёмся во вчерашний день! Там было так хорошо!

– Как же мы туда вернёмся?!

– Вспомни! Мамочка, вспомни!

Мать ещё крепче прижала её к груди, и тут перед мысленным взором возникла картинка. Она стояла в просторной светлой комнате, но здесь не было хорошо. Было тепло, светло, сытно, но душу давила какая-то ужасная смесь тоски, злобы и обиды. «Гори оно всё!» – крутилось в голове. «Не переживай, завтра сгорит», – мысленно ответила Оксана и начала искать причину этого мрачного настроения. Она огляделась и увидела окно. В нём было самое настоящее стекло, но не единым листом, а множеством мелких, вставленных в кованую металлическую оправу. Оксана выглянула во двор. Там молодая девица, широко улыбаясь, кокетничала с уже немолодым мужчиной. В груди снова больно кольнуло, и зубы сжались. «Чтоб ты окривела, тварь!» – сверкнула мысль-молния, и женщина, глазами которой Оксана смотрела, нашла в стекле кривизну, сквозь которую лицо девушки расплылось в безобразную демоническую гримасу.

Оксана попыталась создать чувство тревоги, чтобы как-то предупредить мать Дарёнки о предстоящем. Но куда там! В её душе сейчас был такой уровень злости и ревности, что она восприняла «картинку» погрома как своё собственное желание ворваться в стекольную мастерскую и побить там всё. В гневе она схватила со стола шкатулку и со всей силы бросила её на пол. Крышка треснула и отвалилась. По полу разлетелись разноцветные стеклянные украшения.

«Надо, чтобы кто-то её предупредил», – подумала Оксана, и тут же в дверь постучали.

– Кто там? – крикнула женщина.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула старуха.

– Аринушка! Что случилось? Я слышала шум… – залепетала служанка.

«О! Вот ты-то мне и нужна!» – обрадовалась Оксана и вселилась в неё, сразу же ощутив боль в суставах, скрипящих под тяжестью лишнего веса.

– Ничего. Всё нормально! – раздражённо ответила хозяйка.

– Аринушка, – с волнением в голосе и одышкой сказала Оксана. – Плохо дело, Аринушка! Надо уходить из села!

– Что такое?

– Не могу сказать, откуда узнала! Но поверь! Завтра нападут татары, всё пожгут. Надо уходить!

– А почему не можешь сказать, откуда узнала? – удивилась Арина. – Что за секреты?

– Из соседнего села беженцы пришли. Говорят, в нашу сторону идут басурмане.

– Что ты ерунду мелешь?! Кабы так было, то вся деревня бы уже скарб собирала. И муж мой не с Гутькой бы развлекался, а коней запрягал.

– Поверь, хозяйка!

– Что? Опять сон приснился?

– Поверь! На этот раз точно сбудется!

– Роза! Не зли меня! Иди, занимайся своими делами! – И она захлопнула дверь перед носом служанки.

Жалобно постанывая, старуха пошла вниз по лестнице. «Ну и как их предупредить?! – думала Оксана. – Изобразить беженцев из соседнего села?»

– Няня, ты почему плачешь? – кинулась навстречу ей Дарёнка.

– Ох, Дарьюшка, – запричитала старая нянька, – нехорошее мне привиделось! А матушка твоя не верит! Солнышко моё! Как же мне тебя уберечь-то?!

– Няня! Мама говорит, что тебе всё время нехорошее видится, потому что ты Бога истинного признать не хочешь и идолам поганым служишь.

– Да почему же я его не признаю?! Признаю! Только своих-то богов хулить не хорошо, они ж обидеться могут.

– А мама говорит, что нет никаких других богов, кроме Иисуса Христа.

– Как же нет, если я их слышу? Ох, дай бы боги, чтобы я ошибалась! Но мне с тобою об этом говорить не велено. Пойдём-ка лучше в отцовскую мастерскую.

– Что ты, няня?! Туда ходить настрого запрещено!

– Дарьюшка! Если меня там одну увидят, подумают, что я что-то украсть решила. А если мы с тобой вместе придём, я скажу, что это ты забралась, чтобы стёклышки цветные собрать, а я за тобой не уследила. Тогда меня меньше накажут. Понимаешь?

– Ага! Тогда меня накажут!

– Да что ты, малыш! Когда это тебя наказывали?

– А зачем тебе туда?

– Придумать надобно, куда вас с матерью спрятать, когда вороги придут. А там подпол быть должен.

– Так в доме же тоже погреб есть, – возразила Дарёнка.

– В доме сразу найдут, а там могут не догадаться.

Старуха взяла девочку за руку, и они вышли во двор. Какими-то «тайными тропами» прошли к неказистой глинобитной постройке. Дарёнка заглянула внутрь и отпрянула.

– Ой! Там жарко!

– Конечно, жарко. Считай, та же кузня. Заходи. Только не трогай ничего, а то обрежешься!

– Ух ты! Какие красивые пузыри дядька выдувает! – восхитилась Дарёнка.

– Не смотри туда! – шёпотом воскликнула няня и закрыла девочке глаза рукой. – Нельзя на них смотреть! Ослепнешь! Пойдём скорее!

Не заходя в главный стеклодувный зал, они прошли по коридорчику и оказались на складе.

– Ишь, какие стёкла отец твой делать научился! – восхитилась старуха, проведя рукой по стопке ровных оконных листов. – Моему отцу такое было недоступно.

– Твой батюшка тоже был стекольных дел мастер?

– Был, – вздохнула няня. – Да рано помер. Твой-то умнее, сам только стекольную массу готовит. А пузыри дуть да листы катать других нанимает. Он бы и на плавку других нанял, да не хочет секретом делиться. Да что я разболталась, мы ж сюда не за этим пришли. Вот, гляди! – Она показала девочке люк в полу. – Запомни! Если вдруг что, зови мать и со всех ног беги сюда. Она никуда не денется, за тобой бросится. Скажи: няня здесь прятаться велела.

– А ты?

– А я своё отжила! – махнула рукой няня. – Да и что они мне старухе сделают? Ты всё поняла?!

Дарёнка кивнула.

– А что толку от того, что они здесь спрячутся?! – встряла в разговор Оксана. – Дарья всё равно окажется нищенкой-сиротой! Надо предупредить её родителей, чтобы они все вместе уезжали!

– Как ты их предупредишь? – вздохнула старая нянька. – Один за молодухой бегает, седина в бороду, бес в ребро. У него сейчас все мысли ниже пояса, до сердца не достучаться, а головой такое понять невозможно. Другая тоже не верит, а если и поверит, то что она мужу скажет? Нет! – мотнула седой головой старуха. – Не всё можно поменять. Тут уж такая судьба, придётся смириться.

«Я всё-таки попробую!» – решила Оксана и снова перенеслась в комнату Дарёнкиной матери. Та сидела в кресле и утирала слёзы, глядя на рассыпанные по полу безделушки. Оксана вселилась в неё и подняла брошь.

«Что толку от этой красоты, если её никто не видит? – думала Арина. – Что толку от мужа, который мной не любуется? Что толку от меня, если я несчастна? А ведь предупреждала меня Роза». – Она тяжело вздохнула.

– А ты отпросись у мужа в гости к сестре! – предложила Оксана. – Скажи, соскучилась и на ярмарке хочешь нарядов новых прикупить себе и Дарёнке. А ему-то и выгодно, чтобы ты уехала. Глядишь, пресытится своей Гутькой да поймёт, что ей не он, старый пень, нужен, а стекляшки его.

– А и то верно! – встрепенулась Арина. Быстро собрала украшения, достала дорожный сундук и начала укладывать в него вещи.

Узнав о её решении, муж возражать не стал. Велел запрячь лучших лошадей, подарков для сестры выдал, да ещё попросил одному купцу передать сундучок с товаром. (Вот удача: и жену сбагрил, и самому ехать не пришлось.) Денег, понятно, дал и на обновы и на жизнь, чтобы подольше домой не засобиралась. Посадил на повозку жену с дочерью, старуху-няньку туда же, чтобы не шпионила здесь за ним, и скатертью дорожка.

По жилам потекло приятное тепло. Захотелось лечь и расслабиться. Оксана перебралась на перину, лежавшую неподалёку, потянулась и начала проваливаться в сон. После трансформаций почему-то всегда хочется спать.

Вдруг зазвонил телефон.

– Алё!

– Оксана Васильевна, я нашёл!

– Юра? Что нашёл? – Она поднялась на локте и разлепила веки.

– Оказывается действительно, до татаро-монгольского нашествия на Руси умели изготовлять стекло!

– Ого! Откуда ты узнал?

– Из Интернета. Здесь много статей на эту тему. Вот послушайте: «На Руси стеклоделие было значительно развито в домонгольский период. В Киеве, в слоях одиннадцатого–тринадцатого веков, раскопками вскрыты большие стекольные мастерские, в частности мастерские стеклянных браслетов, бывших тогда модным женским украшением во всех русских городах. Такая мастерская была обнаружена и при раскопках в Костроме. Монголо-татарское нашествие прервало стекольное производство на Руси, которое возобновилось только в семнадцатом веке».

– Удивительно! А про оконное стекло что-нибудь написано?

– Да, есть, только на другом сайте. Сейчас… ага, вот: «Находки изделий из стекла на обширных пространствах бывшего Древнерусского государства многочисленны и разнообразны. Среди них золотая смальта и разноцветная мозаика, которыми украшались известные соборы в Киеве и других городах; бусы и браслеты всевозможных форм и окрасок; фрагменты стеклянной посуды и других предметов домашнего обихода, а также оконное стекло в виде осколков тонкостенных дисков». Потом идёт анализ химического состава русского стекла, но это вам не интересно, и вот: «Монголо-татарское нашествие прервало развитие стекольного производства на Руси. Все производственные центры древнерусского стеклоделия были разрушены, а технологии утеряны».

– Интересно! – борясь со сном, сказала Оксана. – Я бы поняла, если бы татары уничтожали кузнечное ремесло. Оружие, подковы для лошадей – это всё мешало им нас завоёвывать. Но стекло-то чем могло им помешать? А такое ощущение, что они целенаправленно уничтожали именно стекольщиков. Не знаешь почему?

– Нет.

– Попробуй узнать.

– А как?! Поищу, конечно, но вряд ли мы сейчас сможем это понять.

– Я на тебя надеюсь…

Оксана отключилась и тут же провалилась в сон.

Исчезнувшая богиня

Владимир с Александром ещё немного посидели возле

Маши. Она дышала ровно, и вроде бы даже синева под глазами почти прошла.

– Ладно, пойду машину откопаю, – поднялся Владимир.

– Я помогу, – сказал Александр.

– Нет. Ты лучше с Машкой останься. На всякий случай. Мало ли что.

Оставшись один, Александр взял руку Маши, закрыл глаза и попытался погрузиться в прерванные воспоминания. Для начала он вернулся в кабак, где встретил «русскую гейшу». Воспроизвёл обстановку, музыку, даже запах дыма. Но вместо «богини» здесь сидела сейчас обычная девушка в ожидании клиента.

Александр сел на стул рядом с ней. Она так же пьёт свой коктейль, курит… и песок в часах сыплется, мерцая, но нет того магического притяжения, под которое он попал, войдя сюда в прошлый раз.

– Хочешь угостить меня? – Она взглянула на него, копируя жесты и мимику своей предшественницы, но ни одна струна в его душе не дрогнула.

Александр огляделся в поисках той, другой, но здесь было пусто. Он встал и вышел.

На улице Древняя Русь. «Попробуем ещё раз», – решил Александр и снова потянул за кованую ручку двери. В нос ударил спёртый воздух, пропитанный запахом пота и хмельного перегара. На свечах здесь экономили, а света, проникающего сквозь затянутые плёнкой оконца, было так мало, что, войдя с улицы, он поначалу ослеп. Почти на ощупь добрался до ближайшей лавки и сел. Чувствовалось, что за ним настороженно наблюдают завсегдатаи кабака. Через пару минут подошла женщина. У неё было слишком глубокое декольте и обнажённые по локоть руки. На обрюзгшей груди и запястьях блестели украшения из цветных бусин.

– Я тут впервые, поэтому принеси что-нибудь из самого вкусного, – сказал Александр.

– А платить-то чем будешь за самое вкусное? – спросила официантка.

Александр хлопнул себя по поясу и обнаружил, что кошелёк заметно потяжелел. Он достал монету и подал женщине. Она повертела её в руках, поднесла к глазам, потом перевела удивлённый взгляд на Александра и мотнула головой, приглашая идти за ней.

Она привела его в отдельную комнату. Здесь было намного светлее и не так душно. Два больших окна затянуты белой тканью, вдоль стены длинный стол, накрытый узорной скатертью.

– Свечи принести? – поинтересовалась официантка.

– Зачем? И так светло, – ответил Александр и заметил, что она уже в другом наряде. Длинный сарафан и кокошник богато расшиты бисером. «Прямо как Василиса Прекрасная из детских сказок, – подумал он. – Точнее, не совсем прекрасная, но, наверное, уже премудрая».

– Солнце скоро сядет, – улыбнулась «Василиса». – Впрочем, если князь пожелает задержаться, я потом принесу.

Тем временем в комнату вошли несколько девушек в таких же сказочных нарядах. Каждая несла в руках блюдо. Они проплыли перед ним, как лебёдушки, накрыли стол и встали, словно берёзовая рощица. Александр всматривался в лица, пытаясь увидеть среди них «богиню». Увы, все были красавицы, но словно на одно лицо. Одинаково беленькие, румяные, с милыми ямочками на щеках. Все стыдливо опускали взор и кокетливо теребили косы, стоило только ему встретиться с кем-то глазами.

– Желает князь развлечься, пока обедает? – подсказала «Василиса».

– Да, – кивнул Александр. – Мне нужна мудрая собеседница. Я пришёл издалека и не знаю местных обычаев. Хочу кое о чём порасспросить. Кто сможет ответить на мои вопросы?

«Василиса» удивлённо вскинула брови. Девушки растерянно захлопали глазами. Она жестом велела им исчезнуть.

– Спрашивай, – она села напротив Александра.

– Во-первых, почему ты называешь меня князем?

– Ты щедро платишь. Я не знаю, кто ты там на улице, но если решил оставить у нас золотую монету, то здесь ты всегда князь. Или, если князь не нравится, скажи, как тебя называть. Хочешь, будь ханом или королём. Нам всё равно.

– Ага, понятно. А вот эти девушки… что ты имела в виду, когда предлагала развлечься? Они умеют играть на музыкальных инструментах? Или танцевать?

– Умеют, – кивнула «Василиса». – Не все, конечно. Но если желаешь музыки, то одна сыграет, другая споёт, третья приласкает.

– Ага. Ласки, значит, входят в стоимость развлечения?

А вот если я, к примеру, пожелаю, чтобы ты меня приласкала?

– Я?! – «Василиса» расхохоталась. – Так помоложе есть. Неужто правда меня хочешь?

– Да нет, конечно. – Александр взял с блюда яблоко. – Это я просто, пытаюсь понять местные обычаи и нравы. Ну, так что, приласкала бы?

– Подивилась бы, конечно, что такой красавчик на меня позарился, но уж точно бы не отказала. А вот если бы какой старый да мерзкий, тогда вряд ли. Помоложе есть девки, победнее.

– Я встретил недавно в вашем кабаке девушку. Но среди этих её не было. Она с меня за вечер золотой попросила. За «просто поговорить».

«Василиса» опять вскинула брови.

– У нас?! Ничего не путаешь?

– Уже сомневаюсь, – пожал плечами Александр. – Хочешь сказать, нет у вас такой?

– За золотой можешь тут неделю пировать в обществе всех девок сразу.

– Вот и я подумал, что многовато она просит. А где можно её найти, не знаешь?

– Да откуда ж мне знать?!

– Жаль. А ещё вопрос: могу я увидеть Скомороха?

– Скомороха? – «Василиса» прищурилась и насторожилась. – Можно, конечно. Хоть целый балаган приведу, если хочешь.

– Не скоморохов, а Скомороха! – настойчиво повторил Александр. – Ты ведь поняла, о ком я говорю.

– Нет.

– А если так? – Александр достал из кошелька ещё один золотой.

«Василиса» наморщила лоб, задумавшись.

– Рада бы помочь, – вздохнула она наконец, не сводя глаз с маленького жёлтого диска. – Но если я поняла, о ком речь, то ничем не могу.

– А о ком речь? – поймал её за язык Александр. – Расскажи о нём!

Василиса резко встала и расплылась в испуганной улыбке.

– Что ты, князь! Это я так… от жадности разум помутился. Не знаю, о чём ты спрашиваешь. Забери свои деньги, если не желаешь развлекаться! – Она достала из рукава первую монету и положила на стол рядом со второй, после чего быстро вышла из комнаты.

«А может быть, это всё мои фантазии и я просто ещё не сочинил продолжение?» – подумал Александр.
– Передайте Скомороху, что я ищу его! – крикнул он вдогонку «Василисе».
Александр открыл глаза и легонько сжал Машину руку. Пальцы были холодные. Лицо побледнело, дыхание едва ощущалось. Он снова положил руки ей на грудь и начал делать «переливание света». Но на этот раз эффекта не было. Энергия стекала с ладоней и исчезала, как вода в пересушенном песке пустыни. Он легонько встряхнул её за плечи. Стало страшно. Александр не мог понять, как он это чувствует, но чувствовал, что она исчезает.

Он взглянул на часы. Если Тимофей Ильич нашёл бульдозер, то должен уже скоро подъехать и освободить дорогу.

А если нет?

Александр ещё раз попытался «оживить» Машу. Свет исчезал, как в чёрную дыру. Никакого отклика от тела, губы синеют на глазах. Что делать? Начать бегать по дому, уподобившись паникующей бабушке? Переполошить всех? И чем это поможет? Но и просто сидеть рядом и ждать тоже невыносимо. Он встал и вышел из комнаты. Ноги понесли его в спальню Галины.

Галина резко села на кровати и уставилась на него глазами, полными ужаса.

– Иди, посиди с Машкой, – скомандовал он. – Она в мастерской.

Галина встала и побежала.

Александр заглянул в комнату близняшек и обмер. Даша и Юля лежали на полу с закрытыми глазами.

– Что с ними? – испуганно спросил он.

– Всё нормально, – ответила Рая и вышла к нему в коридор. – Они в «дочки-матери» играют. У них сейчас ночь. Они спят.

– Уфф… Где Оксана?

– Не знаю. Что случилось?

– Пока ничего, но, кажется, Машку мы теряем.

– О божечки! – Рая схватилась за щёки.

– Только без паники! – попытался успокоить её Александр. – Я думаю: может, привести Дашу к ней? Может быть, от контакта она как-то оживёт?

– Давай попробуем, – прошептала Рая. – А хуже не будет?

– Не знаю.

Они вошли в комнату и обнаружили такую картину: Даша сидит на полу и, нахмурив брови, с удивлением смотрит на Юлю, которая пытается заставить её чистить зубы.

– Что происходит? – совсем не по-детски спросила девушка.

– Дашенька? Ты очнулась! – всплеснула руками Рая.

– Что случилось? – Даша поднялась с пола и огляделась.

– А что ты помнишь?

– Подожди, Рай, – встрял Александр. – Нам сейчас не до расспросов.

На лице Даши отразился ужас, когда она поняла, что сестры нет в поле зрения.

– А где Машка?!
– Она в мастерской. Пойдём быстрее!
Галина стояла на коленях рядом с диваном и, заливаясь слезами, трясла дочь за плечо.

– Что с ней?! – Даша бросилась к сестре.

Александр вышел с чувством полного бессилия. На шум уже бежала Светлана Аркадьевна.

– Где Оксана? – спросил Александр.

– Не знаю, – бросила она, пробегая мимо.

Александр заглянул в свою комнату, постоял немного, подумал и отправился на чердак.

Его встретила удушливая сумрачная тишина. Злосчастное зеркало зияло чёрным провалом. Александр подошёл и посмотрел в глаза своему отражению. Потом взгляд упал на боковую створку трельяжа, где отражалась «комнатка Даши». На столике лежал раскрытый альбом с новым рисунком. Александр подошёл к нему. Ничего особенного, обычная детская мазня. Человечек в разноцветном костюме идёт по дороге. На голове «рогатый» колпак. В руке держит какую-то палку, видимо посох. Сзади бежит какое-то четвероногое существо, скорее всего собака. Бродячий скоморох? Возможно. Но что нам это даёт? Ничего.

Сзади послышался шорох. Александр обернулся. В дальнем углу на перине потягивалась Оксана.

– Ты здесь? – обрадовался он.

– Ага. Поспала немного. Как там дела?

– Хреново.

– Что? – Оксана резко села. – Почему?! Я же трансформировала проблему!

– Трансформировала? – Александр грустно усмехнулся. – Кстати, Даша пришла в себя.

– Правда?! Значит, сработало! А Маша?

– Не хочу ничего пророчить, но мне кажется, до утра она не дотянет. Очень хочу ошибаться.

– Как так?! О боже! А дорогу расчистили?

– Нет. И дед куда-то пропал! Наверное, придётся мне сходить до соседнего села.

– Ещё не хватало, чтобы ты ушёл и исчез!

– Но я же с телефоном! Связь вроде сегодня нормальная. Я быстро. А может, и его по дороге встречу, вместе вернёмся. Просто сидеть и ждать нет сил.

– Сань! Но ты же можешь руками…

– Не получается, – помотал головой Александр. – Сначала получалось вроде. Она мгновенно реагировала на моё воздействие. Да и я чувствовал… это не объяснить, как я это чувствовал. Словно вливаешь в неё порцию света, и он в груди её уплотняется и как бы отдаётся в ладони.

– И что? Перестало?

– Как будто… дно исчезло. Вливаешь, а энергия исчезает. Нет отдачи, и Машка не реагирует. И с каждой минутой всё бледнее, бледнее. Даже не на лицо, а как бы… прозрачнее, что ли, становится. Ну не знаю я, как это объяснить словами!

– Саш, успокойся!

– Не могу! Это же я придумал с этим гаданием! Да ещё ёлка эта…

– А что ёлка?

– Ты не заметила, что ёлка половинчатая?

– А какая связь?

– Не знаю. Стояла в лесу ель, вроде бы цельная. А оказалось, что это две ёлочки-близняшки. И одну из них я срубил! – Александр поднялся. – Надо везти Машку в больницу. Помнишь, в моём первом видении Скоморох сказал, что надо любой ценой спасти её до ночи. Боюсь, сами мы до ночи не успеем. Пойду искать бульдозер.
– Телефон не забудь! – крикнула Оксана ему вслед.
Он быстро оделся и вышел из дома. Владимир чистил дорогу.

– Хочешь вручную расчистить? – усмехнулся Александр.

– А что делать? – Владимир встал и облокотился на лопату, как на посох. – Когда не знаешь, что делать, надо делать хоть что-нибудь, чтобы не сойти с ума. А ты далеко?

– Что-то Ильича долго нет. Чувствую, надо самому идти. А где мои лыжи?

– Вовка на них убежал.

– Пойду искать. Кстати, Даша очнулась.

– Правда?!

– Иди домой. Ты там нужнее. – Он хлопнул Владимира по плечу и пошёл в сторону особняка.

Возле ворот было натоптано. Вся молодёжь уже здесь побывала и ушла по следу «снежного человека». Следы великана были слегка запорошены, но глубокие провалы и огромные расстояния между ними не оставляли сомнений: здесь прошёл трёхметровый гуманоид весом около пятисот килограмм. Причём шутник, создавший эту гениальную мистификацию, не позаботился о том, чтобы великан пришёл и ушёл. Он либо пришёл из леса и сейчас где-то в гостях у Боба, либо вышел из дома и исчез в лесу. Либо ушёл обратно по собственным следам. Любопытство распирало, но сейчас не до этих забав.

Александр вошёл в особняк и тут же в прихожей увидел свои лыжи.
– Вовка! Боб! – крикнул он. Никто не отозвался. Искать их было некогда.

Митяй

Лыжня, оставленная Тимофеем Ильичом, закончилась на автобусной остановке. Соседнее село было многолюдным, и дорогу до него регулярно чистили огромные муниципальные грейдеры. Александр снял лыжи, достал из кармана бумажку с адресом бульдозериста и начал соображать, куда идти дальше. Надежды на удачу почти не было, ведь если бы тот был в деревне, то Тимофей Ильич уже нашёл бы его. Видимо, старик уехал в районный центр искать подмогу.

– Опоздал? – услышал он чей-то голос и оглянулся.

На остановке под навесом сидел мужчина в тулупе. Ворот поднят, шапка надвинута на самый лоб, так что видны только глаза.

– Надеюсь, пока нет, – пробормотал Александр. – А когда будет следующий автобус?

– В девять. А прошлый минут двадцать как ушёл, – мужик взглядом указал на табличку с расписанием. – Если что, могу подкинуть. Разумеется, за определённую плату.

На обочине стоял старенький «Москвич».

– Поехали! – кивнул Александр и назвал адрес бульдозериста.

– Только чур деньги вперёд! – сказал мужик, поднимаясь.

– Чёрт! – Александр хлопнул себя по карманам. – У меня с собой нет. Потом отдам.

– Э не! У меня каждая капля бензина на счету. – Мужик сел обратно на скамейку.

– А у меня каждая секунда! – вспылил Александр, но заставил себя снизить тон. – Слушай сюда! В соседней деревне девчонке очень плохо. Надо везти её в больницу, а на дороге сам видишь что. Надо чистить. По этому адресу живёт бульдозерист.

– Михалыч? Дык эта… Нет его дома-то. Он в город к тёще уехал.

– А кто-нибудь ещё умеет бульдозером управлять?

– Ну я могу, только эта… толку-то… бульдозер в гараже.

– А если взломать?

– Ты что?!

– Спокойно! Сейчас не до частной собственности. Надо спасать человека. Ущерб мы ему потом возместим, а ты прямо сейчас можешь неплохо заработать.

– Неплохо – это сколько?

– Пятьсот рублей хватит? До деревни доедем, и сразу получишь.

– Не. Я в такие игры не играю!

– Тысячу!

– Да и где гарантия, что ты меня не кинешь?

– Какие ещё гарантии тебе нужны?! – взбесился Александр и схватил горе-таксиста за воротник. – Я никогда никого не кидал! – процедил он сквозь зубы. – Понял?!

– Понял-понял, – испугался мужик и побежал к машине.

Александр закинул лыжи на заднее сиденье, а сам сел на продавленное переднее.

– Как тебя звать? – миролюбиво спросил он, чтобы успокоить бедолагу, так неожиданно попавшего в неволю.

– Митяй зови, – буркнул тот, заводя двигатель.

Сердце заколотилось, отдавая в виски тупой болью. Волна то ли тошноты, то ли удушья поднялась из желудка. В глазах потемнело, пространство начало дрожать. «Только не сейчас!» – приказал себе Александр и сконцентрировался на точке в груди. Кристалл, свет… вроде отпустило.

– Приехали, – снова услышал он голос Митяя.

– Монтировка есть? – спросил Александр, выходя из машины.

– Только если что, я всё буду на тебя валить, – предупредил тот, роясь в багажнике.

Несколькими ударами Александр сбил навесной замок. Митяй открыл в «морде» трактора дверцу, вставил туда ремешок и дёрнул. Машина огрызнулась. После нескольких попыток он заставил-таки её зарычать. Потом залез в кабину и вывел железную зверюгу из гаража.

– Солярки мало! – прокричал он. – Боюсь, до Трёшки не дотянем. Надо бы сгонять до заправки.

– А у тебя деньги есть? – прокричал в ответ Александр.

– Откуда?!

– А занять у кого-нибудь до вечера?

– Не! Не получится! – замотал головой Митяй. – Я здесь уже всем должен! Больше никто не даст. Может, ты попробуешь?

– Меня тут вообще никто не знает!

– И что будем делать?!

Вернулись, обыскали гараж. Все запасные канистры оказались пусты.

– Как так?! – возмутился Митяй. – Идёшь на такое дело, а в кармане шиш!

– Да я что-то не подумал! Я же из Трёшки почти не вылезаю. А там мне деньги не нужны. А может, соседям сотовый в залог оставить? Скажи, что вернёмся через час-два и все долги сразу вернём.

– Не. Давай ты сам. Мне не поверят. Да и кому он здесь нужен, твой сотовый?

– А точно до Трёшки не хватит?

– Не точно. Но если посреди поля встанем, то…

– Понял, – кивнул Александр и направился к ближайшему дому.

Калитку открыла хмурая женщина.

– Понимаете, – начал Александр. – Нам нужно срочно расчистить дорогу до Трёшки. А денег на солярку нет. Не могли бы вы…

Даже не дослушав, она захлопнула калитку.

– Я вам сотовый в залог оставлю! – крикнул Александр, но это не подействовало.

Александр чертыхнулся и набрал номер Владимира.

Трубку долго не брали. Наконец он отозвался.

– Вовка! – закричал Александр. – Мы бульдозер нашли, но там солярки нет. И денег ни копейки. У тебя есть кто-нибудь знакомый, кто бы одолжил? А то мне никто не верит.

– Даже не знаю, – погасшим голосом ответил Владимир. – У Машки пульс еле прощупывается. Похолодела вся…

– Хватит ныть! – заорал Александр. – Вспоминай, кто может дать денег!

Владимир задумался. Александр обернулся и похолодел: «Москвич» Митяя исчез, а без него никакого смысла в деньгах нет. Александр чертыхнулся и отключил телефон.

На улице уже совсем стемнело. Бульдозер нервно рычал на всю улицу. Самое ужасное, что и лыжи, без которых вернуться в Трёшку невозможно, уехали вместе с предателем.

И что делать?!

Александр залез в кабину. «Как этой штуковиной управлять?! Рычаги. Похоже на управление танком. Правый рычаг вперёд – повернёшь влево, – вспомнил Александр. – Боже, помоги!» – подумал он и, стиснув зубы, сдвинул рычаги. Бульдозер взревел и пополз по дороге. Повернув на Трёшку, Александр опустил отвал и пошёл, оставляя за собой узкую расчищенную полосу.

Призраки

Войдя в мастерскую, Оксана увидела жуткую картину.

Тело Маши напомнило тающее мороженое. Она была белая и… растекающаяся. Все сидели вокруг и молчали.

В лицах читалась надежда на чудо, но не вера.

«Нет-нет! Эта история не может закончиться плохо! – подумала Оксана. – Иначе какой в ней смысл?» Она тихо вышла и спустилась в гостиную. Села за стол, упёрлась лицом в ладони и снова отправилась в «средневековье», разбираться, что не доделано. Первым «вспомнился» дом, куда Дарёнка с матерью отправились в гости. Оксана подошла к двери, постучала. Открыла тётка, та самая, которая в прошлом варианте событий отправила осиротевшую Дарью «на панель».

– Здравствуйте, – поклонилась Оксана.

– Чего тебе? – отшатнулась тётка, увидев её на пороге.

– Я ищу Арину и Дарью. Они должны быть где-то здесь.

– А ты кто такая?

– Я… служанка из их поместья, – придумала Оксана.

– Служанка? – усомнилась тётка. – Что ты здесь делаешь? И почему в таком виде?

– Нашу деревню разорили. Ночью напали. Хозяина убили. Я в чём была, в том едва ноги и унесла. Сюда пешком пришла. Мне некуда больше податься, – со слезами в голосе ответила Оксана.

– Убили?! Ой, лихо! – Почему-то в голосе тётки не было ужаса, который, казалось бы, непременно должен был быть при таком известии. Она скрылась за дверью. Через минуту в дверях появилась Арина.

– Гутька? – брезгливо сморщилась она, увидев служанку.

– Можно войти?

– Ещё чего! Здесь тебе что? Приют?

– А куда же мне теперь?

Арина схватила Оксану-Гутьку за локоть и вывела со двора.

– Думать надо было, когда с мужем моим шашни крутила! – сквозь зубы процедила она. – Вот и ходи теперь голая, соблазняй мужиков. Может, кто и приютит. А для меня ты сейчас обычная нищенка. Ясно? И мне до тебя дела нет. Нам теперь самим дай бог выжить. – Она развернулась и, заголосив на всю улицу «ой, горе-то какое», направилась к дому, нарочито громко хлопнув калиткой перед носом бывшей служанки.

Ужас охватил Гутьку, когда она поняла, что помощи больше ждать неоткуда. Грудь сдавило одиночество, она начала оглядываться в поисках хоть какой-то поддержки. Со всех сторон щекотали любопытные взоры, но стоило только встретиться с кем-то глазами, как люди сразу же отворачивались и делали вид, что не замечают её.

– Пустите! – Она снова вбежала во двор и, разрыдавшись, заколотила в дверь.

Через минуту дверь приоткрылась и выглянула старая служанка. Воровато оглядываясь, она подала Гутьке свёрток и шепнула:

– На-ка хоть срам прикрой да поешь немного. Больше ничем помочь не могу.

Гутька осталась на улице, но для Оксаны в этом мире преград не существовало. Она переселилась в душу Арины и с удивлением обнаружила, что та почти не расстроена известием о смерти мужа. Оказывается, она уже успела утешиться после мужней измены с молодым торговцем на рынке и стать вдовушкой ей теперь очень выгодно. Оксана «ускоренно прокрутила» причитания, фальшивые слёзы и прочие ритуалы безутешной вдовы, которые положено было изобразить для соблюдения приличий, и продолжила «смотреть кино», когда Арина, оставшись одна, вошла в свою комнату и достала из-под кровати небольшой сундучок. Вместо привычного замка крышку удерживало кованое колечко, так что открыть было можно, лишь сломав его. В этом сундуке муж отправил товар для одного купца. Велел отдать лично в руки и сказал, что деньги за это уже получены. Но купец был в отъезде, а вместо него в лавке заправлял тот самый торговец, с которым случилась у Арины внезапная любовь. Она быстро смекнула, что раз деревня разорена, муж убит, мастерская уничтожена, то и денежки того купца пропали. А в этом сундучке единственное ценное, что у неё осталось. И если им удастся продать эти вещицы до возвращения хозяина, то… чем чёрт не шутит, может быть, на вырученные деньги они с новым мужем откроют своё собственное дело.

Арина взяла кочергу, вставила её в кольцо и крутанула рычаг. Раздался щелчок. Но заглянуть внутрь она не успела, потому что в реальности послышался звук открывающейся двери и в комнату кто-то вошёл. Оксана открыла глаза и оглянулась. Это были Вовка и Боб.

Боб посмотрел вопросительно и поднял глаза вверх: «Ну как там?»

Оксана помотала головой, типа «плохо».

– Есть хотите? – спросила она. – Суп готов.

– Не. Спасибо, – нерешительно ответил Боб.

– Да ладно! Что теперь, с голоду помирать?! Садитесь!

С утра же голодные!

– П-правда, Боб, д-давай сначала поедим, – сказал Вовка.

Оксана налила им по тарелке и нарезала хлеб.

– А г-где дядя Шаша? – спросил Вовка, набив рот.

– Ушёл в соседнее село искать бульдозер.

– М-мм. Значит, это он лыжи забрал? Я так и подумал. Б-боб, давай расскажем ей!

– Неужели нашли, где великанские следы заканчиваются? – улыбнулась Оксана.

– Не! Ещё к-круче! У Рихарда в доме п-подземный ход!

– Подземный ход? – усомнилась Оксана.

– Да. Он конкретно вглубь уходит, – кивнул Боб. —

И его явно не экскаватором копали. Ход похоже, древний.

– Откуда древний ход в подвале нового особняка? Если только… Вовка! А чей дом раньше стоял на этом месте?

– На этом? – Он задумался. – Т-там несколько д-домов стояло.

– А старый дом вашей бабушки случайно не там был?

– Там, – кивнул Вовка.

– Так вот что за ход видел Саша!

– Видел? – удивился Боб.

– Ещё осенью, когда у него начались галлюцинации.

У него было видение, что он открывает шкаф, а там вход в подземелье. А потом он уже в реальности нашёл в этом шкафу механизм, который открывает заднюю стенку.

– Что, п-правда? – подпрыгнул на стуле Вовка. – И г-где этот шкаф?

– На чердаке.

– Это вот к-который там… – и Вовка замахал рукой.

– Да, да! Ешь спокойно, а то подавишься!

– Так это получается, что у моей п-праб-бабушки был подземный ход? А з-зачем?

– Как сказал твой дедушка: «Это только в книжках все тайны в конце открываются. А в жизни приходится мириться с тем, что многое остаётся для нас под грифом «секретно».

– Я н-не хочу с этим м-мириться! – воскликнул Вовка и хлопнул по столу.

– Я бы тоже с удовольствием узнала все разгадки, – усмехнулась Оксана. – Признайся, – обратилась она к Бобу, – это ты сделал следы великана?

– Да я уж и сам начал задумываться, – пробурчал Боб. – Все улики против меня. Но я даже не представляю, как я мог это сделать!

– Если узнаем как, тогда, мне кажется, будет уже не важно кто, – улыбнулась Оксана. – Слушайте, а у кого-нибудь есть хоть маленький процент веры, что это на самом деле мог быть огромный человек?

Боб усмехнулся, Вовка вздохнул. Оксана продолжила:

– Мне однажды Зарина знаете что сказала?.. Помните Зарину?

– Конечно! Цыганка, с которой вы из ментовки сбежали.

– Ага. Так вот она сказала, что призраки и другие бестелесные существа, чтобы проявиться в нашей реальности, обычно создают различные ситуации. Совпадения, например, какие-нибудь или случайности, граничащие с мистикой. И если всё время находить этим событиям разумные объяснения, то мы отрезаем себе возможность понять, что они хотят нам сказать. Но если им необходимо что-то до нас донести, то они могут прибегнуть к крайнему средству – галлюцинациям, а это очень вредно для мозга и может свести человека с ума.

– И что? – нахмурился Боб, пытаясь понять мысль Оксаны.

– Но ведь почему-то «великан» приходил именно к твоему дому. Значит, именно тебе что-то хотел сказать.

– Да я бы с удовольствием с ним пообщался! Только что тут можно понять? Ну, следы, и что?

– М-может, он хотел п-подземный ход показать? – предположил Вовка, и глаза у него загорелись.

– А какая связь? – удивилась Оксана.

– П-прямая! Скажи же, Боб!

Боб ещё сильнее сдвинул брови и, видимо, начал искать эту «прямую связь». Потом усмехнулся и кивнул.

– Мы как подвал-то нашли, – сказал он. – Вовка, когда пришёл, первым делом начал меня обвинять, что это я наследил. Я ему говорю: «Объясни как!» Он говорит: «Сейчас найду», – и начал проводить в доме обыск.

– Ага. Я хотел что-то вроде х-ходуль найти. Заглянул под диван (ну тот, который в чёрном кабинете), а там возле стены люк.

– Странное место для входа в подпол, – удивилась Оксана.

– Вот и мы так подумали, – кивнул Боб. – Отодвинули диван, залезли туда. Там, правда, темно. Вовка начал на ощупь продолжать обыск и наткнулся на маленькую дверцу в стене.

– Там не д-дверь! – возразил Вовка. – А как бы т-тряпками завешено.

– Ну да, – согласился Боб. – Причём так замаскировано, что если бы мы туда с фонарём залезли, то вряд ли бы заметили. Мы же не стали бы стены ощупывать…

– Вот мы и пришли за фонарём и верёвкой, – заявил Вовка.

– А верёвка зачем? – удивилась Оксана.

– Ну так, н-на всякий случай.

– Вы что, собираетесь туда лезть?!

– К-конечно!

– Не смейте! Не дай бог завалит! Надо вызвать специально обученных спелеологов каких-нибудь. Или археологов.

– Ага! И они сами все к-клады найдут! А нам фигушки?!

– Мальчики! – Она строго посмотрела на Боба. – На сегодня нам проблем достаточно.

– К-каких проблем? – удивился Вовка.

Тут Оксана заметила, что Боб приложил палец к губам.

– Сначала надо разобраться с этим великаном! – нашлась она.

– Д-да чего там разбираться?! – Вовка махнул рукой. – Это или Боб, или Яшка с Ванькой. Я когда утром к Рае п-прибежал, они на ходулях ходили. Точнее, Ванька п-пытался ходить, а все остальные ржали над ним.

– Хм. А если это они, то зачем ты у Боба обыск устроил? – удивилась Оксана.

– Мммм… – Вовка почесал в затылке. – Просто немного не склеивалось. Ходули-то они у себя в сарае нашли, а следы шли от дома Б-боба… то есть Рихарда. Как ты это объяснишь?

– А может, они огородами ушли в лес, а оттуда наследили к особняку. А потом обратно по своим следам и домой огородами.

– Неа, не получается, – помотал он головой.

– Почему?

– Я когда с-сказал, что возле особняка новые следы, они свои ходули бросили и побежали смотреть. А потом мы п-пошли в лес искать, где они заканчиваются. Следы упираются в такую огромную ёлку, словно он в неё превратился. Ну или исчез.

– Исчез, и всё? И больше никаких следов?

– Никаких! Вокруг снег н-нетронутый.

– Ага. Значит, путь огородами отменяется?

– Выходит, так.

– И говоришь, все ржали, когда Ванька пытался ходить на ходулях? Значит, ходить на них он не умеет.

– А может, притворяется, чтобы от себя подозрение отвести?

– А если бы ты это сделал, то стал бы на всеобщее обозрение вытаскивать из сарая орудие? Или бы, наоборот, постарался спрятать?

– Да к-какая разница? Следы-то шли от Боба.

Оксана сдвинула брови и пристально посмотрела на

Вовку.

– Признавайся, как ты это сделал! – улыбнулась она.

– Я?!! – воскликнул Вовка. Лицо его стало растерянным, и он несколько секунд удивлённо хлопал глазами.

– Что-то я не понял, – удивился Боб. – С чего ты это взяла?

– Да! К-какая т-такая логика т-тебя к этому выводу привела?

– Боже мой! – простонала Оксана. – Но это же очевидно!

– А! Я п-понял. – Вовка облегчённо вздохнул. – Она п-просто меня на п-понт решила взять. Сначала тебя, потом меня.

– Ладно, пусть так, – согласилась Оксана. – Что было дальше?

– А дальше я вспомнил, что меня вообще-то отправили с-сестёр искать, – продолжил Вовка, – и п-побежал обратно, встретил Боба, и он с-сказал, что они уже нашлись. Тогда мы пошли к нему и обнаружили подземный ход.

– Так это что получается? – задумалась Оксана. – Сначала призрак пытался показать Саше этот подземный ход самым примитивным способом – галлюцинацией. Потом, когда этот путь ему отрезали, посадив Сашу на таблетки, он надоумил кого-то изобразить следы. Так, что ли?

– Значит, он нам этот ход не п-просто так показал, а для чего-то! – вскочил Вовка. – Надо по нему пойти и узнать, куда он ведёт! А вдруг там к-какой-нибудь к-клад?! Я за фонарём! – и Вовка побежал наверх.

– Ты что, не сказал ему? – спросила Оксана у Боба.

Боб мотнул головой.

– Владимир Анатольевич попросил пока не говорить.

И вообще просил задержать его, если получится.

– Ясно. Они же эту болезнь в тайне держат.

– Как там дела, кстати? – спросил Боб.

– Дашка вроде пришла в себя, а Маша… – Оксана помотала головой. – А может, правда в том подземелье какая-то подсказка? Может, стоит заглянуть в «кроличью нору»?

– Сейчас Вовка фонарь принесёт. Мы осторожно.

– Я пойду с вами! – решила Оксана.

Боб усмехнулся и как-то странно посмотрел на неё.

– Ты что-то имеешь против?! – возмутилась она.

– Не. Просто вспомнил…

– Что?

– Сестру. – Улыбка застыла на его лице, а глаза стали грустными. – Ты на неё похожа. Особенно когда вот так говоришь. В детдоме она тоже всегда вместе со мной приключений искала. – Боб тяжело вздохнул и сжал губы.

– О ней, по-прежнему никаких вестей? – задала риторический вопрос Оксана.

– Неа.

– Слушай! А может, тебе поговорить с бабушкой Зарины? Там такая крутая ясновидящая цыганка!

– Да не верю я в гадалок. Хотя… после всех этих событий… – Боб немного помолчал и признался: – Если честно, я боюсь. Проще думать, что её продали за границу в какой-нибудь гарем. Тогда хотя бы остаётся надежда, что жива.

– Но Рихард бы знал об этом, – возразила Оксана. – А Зарина говорит, что он не врёт. Она ложь сразу чувствует.

Боб снова тяжело вздохнул и пожал плечами.

– Может быть, она всё-таки сбежала? – предположила Оксана. – Решила порвать с прошлым, вышла замуж…

– И не пригласила меня на свадьбу? Не! Машка бы меня не бросила. Я когда в армию уходил, мы договорились, что если потеряемся, пишем письма на главпочтамт «до востребования». Я ей написал. И сам, когда в город еду, каждый раз заезжаю и спрашиваю.

– И ты думаешь, она не может написать, потому что за границей?

Боб пожал плечами.

– А по-моему, любая информация лучше вечной неизвестности, – сказала Оксана.

– А во-вторых, зачем ей было бежать? – продолжил Боб. – Её вполне устраивала та жизнь, которую она вела.

– Ну… любая работа может надоесть. А уж такая, как у неё…

– А какая такая? – возмутился Боб. – Нормальная была работа. Танцовщица. Она же не была проституткой. А ты бы видела, как она из сутенёров верёвки вила. Там ещё неизвестно, кто кого эксплуатировал. Для неё сбежать – это всё равно что домашней птичке выпорхнуть из клетки и улететь на волю. Что она будет там делать?

– Но птички иногда улетают, – улыбнулась Оксана. – Я однажды спасла такого «освободившегося» попугайчика.

В памяти тут же всплыл образ забавного зелёного птаха. Он раскачивался на жёрдочке в клетке, пристёгнутой к переднему сиденью автомобиля, и что-то весело чирикал. Они ехали в Трёшку. Резкое торможение. Попугайчик слетает с качельки и, ударившись о прутья, падает вниз.

Оксана вздрогнула, и по спине побежали мурашки, когда она вспомнила, что было дальше.

– Что? – испугался Боб, увидев, как она изменилась в лице.

– Нет, ничего. Просто вспомнила кое-что. Про птичку… А на мотоцикле она умела ездить?

– Откуда у неё мотоцикл? Может, потом. А… а почему ты спрашиваешь?

– Да нет, ничего. Забудь! – махнула рукой Оксана.

– Нет, ты скажи! Почему спросила?

– Да так…

– Нет, ты…

– Тссс! – остановила его Оксана. – Слышишь?!

– Что? – Боб тоже прислушался. – Кажется, это сотовый Владимира Анатольевича. Наверное, в кармане куртки.

Оксана встала и пошла на звук.

– Точно! – кивнула она, приблизившись к вешалке. Сняла звенящую куртку и понесла наверх.

– Но мы ещё вернёмся к этому! – крикнул Боб ей вслед.

Владимир достал из кармана телефон.

– Слушаю, Сань.

Галина встрепенулась и с надеждой посмотрела на мужа.

– Даже не знаю, – сказал Владимир. – У Машки пульс еле прощупывается. Похолодела вся…

Вдруг он вздрогнул и вскочил.

– Что? – с мольбой спросила Галина. В трубке послышались гудки.

– Одевай её! – скомандовал Владимир. – Будем прорываться!

– Как?!

– Как получится! Не знаю. Но ждать бесполезно!

– Володя!

– Какая тебе разница, – заорал Владимир, – здесь она умрёт или в машине?

– Что ты говоришь?! – снова разрыдалась Галина.

– Правда, Галь! Неси одежду! – как можно спокойнее сказала Оксана, легонько встряхнув её за плечи. – Володя прав. Будем толкать, если что. У нас же такая толпа народу! Верёвки есть?

– Найдём, – всхлипнула Галина и убежала.

Все бросились одеваться.

– Вовка! – крикнула Оксана, подбежав к люку чердака. – Вовка! Беги за пацанами!

Несколько секунд подождав ответа, она залезла в люк по пояс и крикнула ещё раз. Опять тишина.

– Твою мать! – прошипела Оксана, забравшись на чердак полностью. – Вовка! Не до пряток сейчас! Ты где?

«Не хватало ещё, чтоб и он сгинул в этом чёртовом зазеркалье!» – думала она, обыскивая чердак. Фонарь как стоял на столике Даши, так и стоит. «Значит, Вовка до него не дошёл. И куда он мог исчезнуть?» – Она села на стульчик и попыталась собраться с мыслями. Взгляд скользнул по зеркалу… В боковой створке трельяжа во весь рост стояла какая-то женщина и глядела на неё, словно сквозь обычное стекло. «Этого не может быть! – Сердце заколотилось где-то в горле, отдавая в зубы и даже в переносицу. – Теперь я знаю, как от страха стучат зубы», – мелькнула нелепая мысль. Повернуть голову и ещё раз взглянуть в зеркало не было сил. «Бежать, бежать!» – но ноги были словно ватные.

– Оксана! – услышала она звонкий крик Вовки и очнулась. Морок рассеялся. – Ты чего здесь сидишь?! Пошли!

– Я думала, ты на чердак залез за фонарём! – сказала она, слезая.

– Зачем?! – удивился он. – У меня свой есть, – он показал на лоб. Там был прицеплен фонарик типа шахтёрского. – Я ещё верёвку искал.

– Отлично! – Оксана перевела дух. – Верёвка пригодится. Будем бурлаками.

– Кем?

– «Бурлаки на Волге» видел картину?

– И что?

– Беги за пацанами, сейчас все впряжёмся и потащим машину.

– К-куда? Зачем?

– Володя! – Оксана положила руку ему на плечо и как можно спокойнее сказала: – Маша при смерти. Надо срочно везти её в больницу.
На секунду он замер, широко открыв глаза. Оксане показалось, что за эту секунду он стал старше как минимум на год. Потом он кивнул, снял с головы фонарь и, бросив его на пол, побежал выполнять поручение.

Новогодний штурм

Невероятное стечение случайностей вновь разворошило воспоминания, которые Александр тщетно пытался похоронить. Это был штурм Грозного, вошедший в историю как «Новогодний». Потом он видел ещё много гримас войны, но… то ли короста на душе стала крепче, то ли и вправду не было больше такого кошмара.

Александр усмехнулся, вспомнив, как на броне танка весело въезжали в город, рассчитывая к обеду взять его, водрузить российский флаг над президентским дворцом и к вечеру, получив свои ордена и медали, праздновать победу и встречу нового 1995-го года. Он только что получил звание сержанта и был назначен командиром отделения. В его подчинении было двенадцать пацанов.

Бульдозер вдруг задёргался и заглох. До деревни не дотянули совсем чуть-чуть. Александр чертыхнулся и выбрался из кабины. Мучительное чувство бессилия сдавило сердце, и новая очередь воспоминаний вырвалась из прошлого.

Никто не ожидал такой засады. Оказалось, что танки совершенно беспомощны на узких улицах. Уже потом стало ясно, что им намеренно позволили легко войти в город, чтобы несколькими ударами подбить замыкающих и отрезать всей колонне возможность отступления, а потом бомбить из гранатомётов с крыш и верхних этажей. Его пацаны кинулись врассыпную, как только первые свинцовые капли расплющились о броню. Он тоже не стал геройствовать и приказал бежать, тем самым, может быть, и спас большую часть своего отделения и нескольких других растерявшихся бойцов.

Александр открыл крышку двигателя и с неистовой яростью начал дёргать пусковой механизм. «Я не виноват! Я ничего не мог сделать! Я ничем не мог…» Бульдозер вздрагивал, но не заводился. Александр взвыл и пнул по гусенице. Боль в ноге на секунду вернула его в реальность. Ну как можно было снова так облажаться?! Неужели сложно было, прежде чем идти за помощью, попросить у Владимира несколько этих проклятых бумажек? Александр снова залез в кабину, пытаясь сосредоточиться и придумать какой-нибудь дельный план. Но все мысли засасывало в чёрную воронку прошлого.

Они не знали города, не знали, где этот президентский дворец, который надо штурмовать, где вокзал, на котором должны были собраться. Они бегали по пустынным улицам и отстреливались от невидимых снайперов. Патроны закончились быстро и бессмысленно. Ночь пересидели на каком-то чердаке. Кое-как перевязали раненых. Было холодно. Надо было выбираться. Он приказал ждать и пошёл на разведку. На улицах стояли брошенные танки, лежали трупы. Некоторые обгорели до костей. Некоторые ещё шевелились…

Александр встряхнул головой, отгоняя навязчивый образ. Да! Он не остановился. А чем он мог помочь?! Да и не факт, что тот шевелился. Может быть, просто позёмкой с него сдуло пепел?

Возвращаясь к дому, где его ждали остальные, он услышал какой-то шум. Или что-то другое насторожило. Сейчас даже и не вспомнить, почему он вдруг решил спрятаться в детском домике возле песочницы. Не прошло и минуты, как из подъезда вышли несколько вооружённых боевиков и его пацаны. Кто-то хромал, кто-то нёс раненого. Митяй растерянно озирался и ухмылялся, как школьник, которого директриса застукала на чердаке с сигаретами.

От ужаса Александр оцепенел. Уже потом он понял, что всё равно ничем не помог бы. Но совесть не принимала никаких оправданий, потому что знала: шанс был. Был шанс, который он бездарно упустил.

Пацанов увели, а он выбрался из своего укрытия и окружным путём побежал к танку, который обнаружил, когда осматривал окрестности. Танк был цел и стоял так, что вполне мог бы завернуть во двор. Как раз в ту сторону и вели сейчас группу пленных, за которых он нёс ответственность. Они шли медленно, он же бежал во всю мощь, которую мог выжать из своего окоченевшего и голодного тела. Забравшись в танк, он начал вспоминать, как его завести. Он же видел, как это делал Митяй.

Митяй был механиком-водителем. Он только-только пришёл из учебки и плохо ещё справлялся с машиной. То резко рвал с места, то столь же неожиданно тормозил, поэтому приходилось периодически нырять в люк и высказывать ему всё, что сидящие сверху думали о его навыках вождения. «Сам попробуй!» – огрызался неопытный танкист. «Вот и довелось попробовать», – думал Александр, заводя двигатель. Он собирался завернуть во двор и наехать на конвоиров. Возможно, пацанам удалось бы воспользоваться неожиданностью и обезоружить их.

Но план оказался не так прост, поскольку триплекс [3] был разбит. Пришлось ехать вслепую. Машина взревела и куда-то врезалась. Он сдал назад и высунулся из люка. Оказалось, снёс угол здания. Надо взять левее. Залез обратно и выдвинул вперёд левый рычаг. Машина рванула вправо. «Перепутал!» – понял он, но было уже поздно. Танк врезался в стену. Последнее, что слышал Александр, теряя сознание, как на крышу падают обломки разрушенного дома.
Он бросил бесполезный бульдозер и побрёл в деревню, проваливаясь в снег по колено. Дальше всё было как во сне: встретил джип, впрягся, помог пацанам дотащить его до расчищенной полосы. В багажнике доехал до ближайшей заправки, обратно частично на перекладных, частично пешком с канистрой. Потом дочистил дорогу, и они с Оксаной поехали разыскивать пропавшего Тимофея Ильича. Нашли его уже на пути в Трёшку, вернули перепуганной Светлане Аркадьевне и, обессиленные, легли спать.

Третье января

– Саша! Пойдём, поможешь Бобу фляги в багажник загрузить! – услышал он сквозь сон.

– Ага, щас! – Ему было не до фляг. Надо было срочно грузить раненых, пока в здание вокзала не прорвались боевики.

– Саша!

– Какие фляги? – Он разлепил веки. Оксана трясла его за плечо.

– Боб уже коз подоил. Надо молоко в город везти.

Александр сел. В голове всё ещё гудела война.

Автомобиль Оксаны был не приспособлен для транспортировки молока. Но кое-как три фляги они всё-таки загрузили в салон и одну в багажник. Ещё две пришлось оставить. Наконец Оксана с Бобом сели в машину и уехали. Александр вернулся в дом, подошёл к холодильнику, открыл. Взгляд упал на недопитую бутылку водки. Горло сдавило: «Надо бы помянуть пацанов». Не найдя гранёных стаканов, он вылил спасительную жидкость в кружку и залпом выпил. Хмель тут же ударил в голову, немного ослабив приступ душевных терзаний.

Огненное кольцо

– Tак что ты имела вчера в виду? – спросил Боб, когда они выехали на трассу. – Мы остановились на том, что ты вспомнила про какую-то девушку на мотоцикле.

– Но ты же говоришь, что не было у неё мотоцикла. Так стоит ли…

– И всё-таки!

– Боб!

– Но ты же сама сказала, что лучше горькая правда, чем вечная неизвестность. Давай рассказывай. Я уже готов ко всему.

– Боб! Неизвестно, что это была за девушка! Мало ли на свете Марий.

– Она тоже была Мария?!

– Так было написано, – кивнула Оксана.

– Написано? – слабым голосом переспросил Боб.

Оксана смотрела на дорогу, но почувствовала, как кровь отхлынула у него от лица и сердце замерло.

– Где написано? – спросил он наконец, но было ясно, что догадывается. – И какая фамилия?

– Где-то здесь, недалеко. – Оксана сбросила скорость и некоторое время ехала, глядя на обочину. Наконец остановилась и вышла из машины. Боб тоже вышел.

– Не, – помотала головой Оксана, разглядывая лес на другой стороне дороги. – Сейчас нам его не найти. И точного места я не запомнила. Летом, может быть…

– Памятник?

– Ага. Маленький такой, мраморный. Там была изображена девушка на мотоцикле. Не фотография, а просто рисунок. Схематично. Фамилии не было, только имя и дата смерти.

– Странно как-то…

– Да… странно… Ладно, поехали дальше. Холодно.

Некоторое время ехали молча, потом Боб снова вернулся к разговору.

– А как можно узнать, кто этот памятник установил? Может, поспрашивать в салонах ритуальных услуг?

– Ты что? У нас этих салонов знаешь сколько!

– Ну и что? Я потихоньку все объеду. Надо же узнать, где её похоронили.

– Да с чего ты взял, что это твоя Мария?!

– Заодно убедиться, что это не она.

– Тогда есть путь короче, – подумав, сказала Оксана.

– К цыганке?

– Тоже вариант! Но я сейчас другое имела в виду. Я ведь как его нашла-то, памятник этот. Было это… дай бог памяти… я ехала в Трёшку… на переднем сиденье была клетка с Кешкой. Значит, в первых числах сентября. Точно! Второго сентября. Вдруг из леса выскочило нечто и бросилось мне под колёса. Я по тормозам, но удара не последовало. Я остановилась, вышла, никаких следов собак или чего-то подобного. В общем, чертовщина какая-то. Я осмотрела обочину и увидела памятник. Потом выяснилось, что «привидением» оказался пакет, в котором принесли пиво для поминок. Судя по количеству банок, народу было человек десять. Смекаешь, к чему я веду?

– Неа.

– Значит, у неё было минимум десять друзей! Но при этом они не знали ни её фамилии, ни даты рождения. Странно, да?

– Так и я говорю – странно.

– Я думаю, надо спросить об этом случае в местном клубе рокеров. Или как они там называются, которые на мотоциклах гоняют? Я потом в Интернете посмотрю.

Когда приехали по первому адресу, Оксана включила ноутбук и, пока Боб занимался розливом молока по банкам, вошла в Сеть через сотовый телефон. Местный мотоклуб нашёлся быстро. Несмотря на чёрный фон и прочие грозные символы, от сайта веяло добротой и приветливостью. Оксана улыбнулась. Она всегда подозревала, что за кожано-стальной бронёй у байкеров бьются нежные, а иногда даже робкие сердца. Она немного посмотрела фотографии, почитала новости. Здесь было принято называть друг друга по имени и кличке. Например, Максим «Феникс» или Игорь «Слон».

Страницы грузились медленно, поэтому Оксана не стала дальше изучать историю клуба, а нажала сразу на вкладку «контакты». Там был только номер телефона, адрес электронной почты и сообщение о том, что летом они собираются в кафе «Турбо». До лета ждать слишком долго, и Оксана набрала номер. Трубку никто не взял. Тогда она решила написать письмо. Пока думала, как сформулировать вопрос, Боб закончил расчёты с покупателем и сел в машину, вытирая руки о штаны.

Оксана закрыла ноутбук, бросила его на заднее сиденье и завела двигатель.

– Куда дальше? – спросила она, отъезжая.

Боб назвал адрес.

– Ты лучше пальцем показывай, где поворачивать, а то я не очень тут ориентируюсь.

– Так давай я поведу, – предложил Боб. – А то мы с такой скоростью до вечера не управимся.

– Ты у меня в страховку не вписан! А гаишники сегодня наверняка бдят.

– Ну, как знаешь. Езжай пока по главной. Но точно не успеем! Выехали поздно.

– Слушай, а ты руки моешь, прежде чем молоко наливать?

– Конечно! – неуверенно соврал Боб, а потом добавил: – А чего их мыть? Я ж молока не касаюсь. Черпак, банка, фляга.

– Ужас! – покачала головой Оксана. – Не! Надо что-то придумывать с реализацией!

– А где я их мыть-то должен? В луже? – усмехнулся Боб.

– Вот я и говорю, сплошная антисанитария! И как народ ещё у вас покупает?!

– А чего? Проблем ещё не было, – и Боб с пристрастием взглянул на свои ладони. – Ладно, ты скажи, нашла чего-нибудь?

– Пока нет. То есть клуб нашла, но ещё ничего не узнала.

Подъехали к следующему покупателю. Оксана снова содрогнулась, когда увидела, как Боб лезет своей не совсем чистой ручищей в бидон с молоком. Он ловко налил трёхлитровую банку, пересчитал деньги, дал сдачу и, улыбнувшись на прощание женщине, сел в машину. Оксана опять не успела придумать, что писать мотоциклистам.
– Ладно, садись за руль, – согласилась она. – Только притормози у ближайшей аптеки. Куплю дезинфицирующие салфетки для рук.
Вскоре к ним подъехал Владимир, чтобы забрать часть молока. На вопрос «как дела?» хмуро ответил:

– Говорят, кома. Подцепили к системе жизнеобеспечения. Больше пока никаких новостей.

– А Даша как?

– Не очень. Замкнулась, ни с кем не разговаривает.

– А Галка?
Владимир тяжело вздохнул и махнул рукой.
– Ну, так что? Поедем к цыганам? – спросила Оксана, когда они закончили развоз молока.

Боб молчал.

– Молчание – знак согласия, – кивнула Оксана.

– Нам бы на вечернюю дойку успеть, – засомневался Боб. – Козы-то не виноваты, что у нас проблемы. Их же кормить надо и доить.

– Да успеем. – Оксана глянула на часы. – Ну, в крайнем случае Саша подоит. Он же умеет?

– Значит, не успеем?

– Знаешь что! Времени свободного никогда не будет! – вдруг разозлилась Оксана. – Особенно в том режиме, в котором вы сейчас работаете! Заедем на часик. Это почти по пути, сделаем небольшой крюк.

– Но не к спеху же! Может, хотя бы дождёмся, пока Галина вернётся?

– К спеху! – решила Оксана.
Она позвонила Зарине, объяснила цель визита и договорилась о встрече. Потом заехали в магазин, купили фруктов, конфет и поехали в табор.
– Ого! – удивился Боб, когда они остановились возле пятиэтажного замка. – Я как-то иначе представлял себе табор.

– Всё меняется, – улыбнулась Оксана, набрав телефон Зарины. – Мы приехали.

Ворота медленно поднялись, и Оксана завела автомобиль в гараж. Оттуда они сразу вошли в большой холл, где обычно играли малыши. Сейчас там стояла огромная ёлка и стены были увешаны гирляндами.

Увидев Оксану, цыганята бросились ей навстречу, протягивая руки. Оксана сыпала им в ладошки конфеты, мандарины, яблоки.

– Ты почему не поровну раздаёшь? – испуганным шёпотом спросил Боб.

Оксана посмотрела на него удивлённо и выпустила из рук мешок с гостинцами, который тут же был разграблен радостной толпой.

– Как «не поровну»?

– Так! Одним больше, другим меньше досталось.

Зарина, наблюдавшая эту сцену, засмеялась.

– Успокойся, Борис! Для наших детей это не важно.

– Как «не важно»?

– И Оксане не понять твоего беспокойства. Она же не в детдоме росла. Пойдёмте! Бари-дай вас уже ждёт.

– А по-моему, детям всегда важно, чтобы поровну… – проворчал Боб.

– Понимаешь, у цыган дети – это в какой-то степени добытчики. То, что им дают, они сами не едят, а несут в табор. Конечно, сейчас это уже не актуально, но… как бы тебе объяснить?

– Генетическая память? – подсказала Оксана.

– Можно и так сказать, – улыбнулась Зарина. – Попрошайничество в крови. Оттого и лица такие голодные и жалостливые. – Зарина засмеялась. – А на самом деле у них сейчас конфет столько, что до весны не слопать.

– Понял? – Оксана взглянула на Боба. Его лицо было каким-то растерянным.

Они поднялись на верхний этаж, прошли ещё через один холл и вышли на полукруглую застеклённую веранду. Старая цыганка сидела в своём кресле и гладила кошку, спящую у неё на коленях.

Зарина указала Бобу на свободное кресло, а сама села на подлокотник к старухе.

– Бари-дай хорошо понимает по-русски, но говорить предпочитает на своём языке, – сказала она Бобу. – Поэтому ты рассказывай, а я буду переводить её ответы.

Боб сел. Оксана огляделась в поисках ещё какого-нибудь сиденья. Старая цыганка мельком взглянула на неё и едва заметно шевельнула пальцем. Оксана вышла и отправилась за стулом. Причём она шла так уверенно, словно знала, где его можно взять и даже какого цвета у него обивка. Войдя в одну из дверей, она увидела его именно там, где представляла. Холодок пробежал по спине. Хотя… после того «фокуса» с цветком [4] вроде бы уже ничто не должно удивлять.

Оксана взяла стул, можно сказать, стащила без спросу из чужой комнаты и вернулась на веранду. Старуха, слегка щурясь, глядела куда-то вдаль и медленно, но ритмично качала головой, слушая сбивчивый рассказ.

– И никто не знает, где она, – печально закончил Боб.

– Со ту камэс? – старуха посмотрела на него.

– Что? – смутился Боб.

– Бари-дай спрашивает: «От неё-то ты чего хочешь? Чем она может помочь?» – перевела Зарина.

– Дак я не знаю, – ещё больше растерялся Боб. – Оксана сказала…

– Оксане, что ли, надо найти твою сестру?

– Не. Мне надо… Ну дак а чё? Не понятно, что ли? – Боб с недоумением посмотрел на Оксану.

– Ты должен задать конкретный вопрос, – пояснила она. – Или озвучить конкретную просьбу.

– И чё? Типа, если я скажу «хочу её найти», то вот прямо сразу и найду?

– А разве ты не для этого сюда приехал? – спросила Зарина.

– Ну… для этого ваще-то. Так я и говорю: чего не понятно-то? Сама ж говоришь…

Зарина грустно улыбнулась.

– Бари-дай не может дать ответ на незаданный вопрос. Понимаешь? Ты должен взять на себя ответственность за то, что узнаешь. Произнеси его чётко.

Боб упёрся взглядом в пол и замолчал.

– Мне коз пора доить! – наконец выдавил он из себя, вскочил и вышел за дверь.

– Дарано, – сказала Бари-дай.

– Он ещё не готов, – перевела Зарина. – Это же ты его сюда притащила.

– Вообще-то да.

– Тогда сама и спрашивай.

– И взять на себя его ответственность?!

– Ты уже взяла её, когда полезла не в своё дело.

– Хорошо, я спрошу. Она жива?

– Ратуни, – сказала старуха. Зарина медлила с переводом.

– Видимо, нет, – грустно улыбнулась Оксана.

– Не совсем… – нахмурилась Зарина.

– Не совсем жива?

– На грани.

– А конкретнее? – Оксана стала серьёзной. – Больна? В коме? Или… наркотики?

– Если перевести дословно – привидение.

– Значит, мертва.

– Была бы мертва, бари-дай так бы и сказала: мулэ.

– А можно задать чересчур конкретный вопрос? – Оксана посмотрела на Зарину. – Помнишь, я рассказывала про памятник у дороги? Ну, когда пакет из леса вылетел мне под колёса. Ты ещё сказала, что не стала бы сомневаться, что это было привидение.

– Что-то припоминаю.

– Это была сестра Боба? Она там разбилась? – Оксана перевела взгляд на бари-дай.

– Хэй, – кивнула старуха.

– Да, – на всякий случай продублировала Зарина.

– Я почти не сомневалась, – чуть помолчав, ответила Оксана. – И что? Так ему и сказать?

Тут на веранду вошёл Боб:

– Извините! Оксана! Ехать надо!!!

– Да, уже иду. – Она встала. – Ещё секунду. Последний вопрос…

– Чёхано пхэнэла, – сказала старуха.

– Привидение расскажет, – перевела Зарина.

Бари-дай поморщилась и помотала головой, давай понять, что перевод неточный.

– Призрак, – поправила она.

– А есть разница? – удивилась Оксана.

– Время!!! – нервно напомнил Боб.

– Ладно… извините… нам правда пора. Я ещё потом приеду, – пролепетала Оксана.
– Я провожу, – кивнула Зарина.
– Ой! – спохватилась Оксана уже на лестнице. – А ручку-то позолотить! Я быстро.

Она вернулась и достала из кошелька несколько купюр.

– Вот. – Она протянула деньги цыганке. – Спасибо большое!

Старуха взяла её за руку и, чуть прищурившись, посмотрела в глаза.

– Кольцо яг.

– Что?

Но старуха кивнула в знак благодарности, забрала деньги и махнула рукой, мол «беги, тебя ждут».

Чтобы попасть в гараж, Оксане пришлось протиснуться сквозь строй цыганят, которые желали ей счастливого пути и приезжать ещё. Боб уже завёл машину и явно нервничал.

– Что за кольцо яг? – спросила она Зарину.

– Что? Ты о чём?

– Бабушка твоя сказала, когда я ей деньги отдавала.

– Яг – огонь.

– Кольцо огня? Огненное кольцо?

Зарина пожала плечами.

– Ладно. Ты спроси, что она имела в виду. Я потом позвоню, – сказала Оксана, садясь в машину.
Зарина кивнула и махнула рукой. Боб рванул с места.
Всю дорогу до Трёшки ехали молча, и только когда уже переезжали через реку, Боб сказал:

– Я не хочу ничего знать.

– То есть как? Вообще?! – возмутилась Оксана.

– Вообще. Пусть всё остаётся как есть.

– Но…

– И рокерам никаким писать не надо! Или ты уже написала?

– Нет, не написала пока.

– Вот и не пиши. И не звони больше!

– Ладно, – обиженно пожала плечами Оксана. – Извини за попытку помочь.

Они подъехали к дому, вошли во двор. Князь вёл себя как-то странно. Вроде как обычно бегал на своей цепи, но… Войдя в дом, оба остолбенели. Здесь была разруха, словно Мамай прошёл. Вся посуда из шкафов выброшена, мебель перевёрнута.

– Я на ферму, – сказал Боб.

Оксана немного пришла в себя и побежала вслед за ним. У входа в доильное помещение стояла Рая и, тяжело дыша, держалась за сердце.

– Ой, не ходи туда! – чуть не плакала она.

– Что случилось? Где Сашка?

– Он спятил.

Оксана решительно отодвинула Раю и вошла.

– Боб! Не подходи к нему! – закричала она, когда поняла, что происходит.

Козы в панике сбились в угол и жалобно блеяли. Стойки были поломаны, доильные аппараты разбросаны. Какой-то мужик, отдалённо напоминающий Александра, едва стоял на ногах, держа в руках кусок ржавой трубы, которым, видимо, и громил всё вокруг.

– Саня! Саня, успокойся! – Подняв руки над головой, Боб медленно приближался к Александру. – Я сдаюсь! —

И он едва увернулся от удара.

– Он что, пьяный?! – ужаснулась Оксана.

– Ага. – Рая всхлипнула. – Как с утра зарядил…

– С утра?!

– Господи! Да за что же нам такое наказание? Правду говорят – беда одна не приходит, – запричитала Рая.

– Боб! Ты с ним не справишься! – закричала Оксана. – Пошли отсюда!

Боб упрямо шёл в сторону Александра.

– Боб, я кому сказала, вернись!!! – едва не срывая голос, заорала Оксана.

– Ой, надо вызывать кого-то… не знаю… милицию, – проскулила Рая.

Оксана снова набрала воздуха в лёгкие, но Рая вцепилась ей в руку и зашипела:

– Не ори! Лучше молись, дура! – И быстро забормотала: – «Отче наш сущий на небесах…»

– «Да приидет царствие Твоё…» – подхватила Оксана, но ком, собравшийся в горле, заставил замолчать. Она закрыла глаза и построила кристалл, как учил Александр. Зажгла свет в груди и словно по проводам отправила его по шести лучам. Потом представила такой же кристалл в том месте, где стоял Александр. «Если это не поможет, то что ещё может ему помочь?»

– «…да избави нас от лукаваго. И ныне и присно во веки веков. Аминь», – закончила Рая и начала сначала: «Отче наш сущий на небесах…»

Что-то зазвенело. Оксана открыла глаза и увидела, что это труба катится по цементному полу, а Боб почти волоком тащит Александра на себе. Она подбежала и подхватила бесчувственное тело с другой стороны. Вместе с Бобом они понесли его в дом, как раненого с поля боя.

– Наверх не затащим, – сказал Боб, взглянув на узкую лестницу. – Клади на диван.

– Ага! Ещё диван пачкать! Бросай на пол! – велела Оксана.

– Надо его связать! – прошептала Рая. – Только быстрее! Пока не очнулся.

Боб принёс из кладовки верёвку, на которой вчера тащили машину, и обмотал ею Александра.

– Вы тут прибирайтесь, а я пойду на ферму, – сказал он и ушёл.

– Где у них веник, совок? – спросила Оксана и начала собирать с пола недобитую посуду.

– Сейчас принесу. – Рая села и схватилась за сердце.

– Что? – напугалась Оксана. – Сердце?! Валидолу?

– А! Не! – Рая махнула рукой. – Привычка дурацкая.

– Правда, Рай! Ты приляг!

– Да успокойся ты! Всё со мной нормально! Говорю ж, привычка. Мать у меня всегда так делала, вот и я… рефлекс. Как понервничаю, за сердце хватаюсь. Но с сердцем порядок!

– Точно?

– Да точно! – Рая встала и пошла за веником.

– Он что, в одиночку тут пьянствовал? – спросила Оксана.

– А с кем? Неужели думаешь, со мной? Я когда спустилась, он уже пару бутылок оприходовал.

– Он же не пьёт. Так… шампанского иногда…

– Потому, может, и не пьёт, что знает, чем это чревато.

А тут ещё на таблетках. Не зря же настрого предупредили, чтобы ни капли.

– А таблетки он, кстати, уже две недели не принимает.

– Да ты что?! Ну, тогда ясно…

– Да ничего не ясно! Расскажи-ка мне всё в подробностях.

– В подробностях? – Рая высыпала осколки в мусорное ведро и села. – Проснулись мы с Юлькой, уже светло было. Спустились – сидит. Кружка перед ним чайная. «Доброе утро, – говорю». Он что-то промычал и гляжу – из бутылки в кружку водку льёт. Я на него набросилась, бутылку отобрала, водку в раковину вылила. «Ты что?! – говорю», но вижу, что он уже вообще невменяемый. «Ты, – говорит, – только Оксане не рассказывай! И Галке…» Ну, я давай на него ругаться, а он знай одно твердит: «Нервы, – мол, – сдали, только Оксане не говори». Я бы и рада не говорить, да тут уже не скроешь.

– А почему ты мне сразу-то не позвонила?!

– Так я же не думала, что до такого дойдёт! Надеялась, сама справлюсь. Отобрала водку и отправила его спать.

– Хочешь сказать, это он с двух бутылок?

– Нет, конечно! Пока я отлучалась, он ещё пару бутылок спёр и там у себя наверху продолжал банкет. Я-то думала, он спит. Ты ещё не видела, что он там устроил! Это уже Вовка ближе к вечеру обнаружил.

– А где он, кстати?

– У моих. Отправила от греха. Мы как заметили, что он водку таскает, всю её до последней бутылочки из дома вынесли и спрятали. Он отлежался и пошёл за новой партией. А тут нет. Ну и начал искать. Рассвирепел. Я его таким ни разу не видела! Даже представить не могла!

– А на ферму-то его зачем понесло?

– Так я туда убежала прятаться. Да и коз хотела доить уже сама. Хоть и не умею с этими аппаратами-то. Думала, может, вручную начну. А тут он ворвался. Ой! – Рая закрыла лицо ладонью. – Упаси боже такое пережить! Псих он, Оксанка! Чистый псих!

– Почему не позвонила-то? Мы бы раньше приехали.

– Да не знаю почему! Забыла! Из головы вылетело. Да и самый-то кошмар только к вечеру начался. А тут вы сами приехали.
– Ладно. Давай приберёмся, потом будем думать, что с ним делать.

Четвёртое января. Исчезнувшие десять лет

Александр очнулся в кромешной тьме. Всё тело затекло.

Ужасно болит голова. Хочется пить, но с этим можно потерпеть, а вот в туалет хочется невыносимо. Он попытался приподняться, но в тело больно впились верёвки. «В плену!» – понял он и застонал. Вокруг тишина. Превозмогая боль, он повернулся на бок и начал извиваться, пытаясь ползти. Наконец лицом задел что-то похожее на ветку и почувствовал запах хвои. «Ёль? В помещении? Новый год! Значит, должны быть украшения. Если разбить какую-нибудь игрушку, то осколком можно перерезать верёвки». Он приподнялся, насколько мог, и начал шарить лицом в колючих ветвях.

– Очухался? – услышал он женский голос.

– Кто здесь?

– Совесть твоя!

Скрипнули пружины дивана, мимо кто-то прошёл, и стало светло. В зеркальном шарике отразилась нависшая над ним фигура с автоматом. Женщина наклонилась и перевернула его на спину. Яркий свет люстры резанул по глазам. Он зажмурился.

– Мммм… развяжи, – прохрипел он.

– Это ещё зачем?

– Ссать хочу.

– Да… это проблема.

– Почему?

– Потому что я не знаю, чего от тебя ожидать.

– И что мне теперь? В штаны обделаться?

– Ладно. – Женщина развязала узел на ногах и ослабила верёвку. – Но имей в виду: начнёшь буянить – убью.

Он освободился от пут, с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, пошёл вверх по лестнице. Охранница шла сзади и подталкивала, когда он останавливался, не зная, куда дальше. Наконец она втолкнула его в дверь туалета.

Закрывшись и сделав все срочные дела, он замер, чтобы собраться с мыслями. Последнее, что помнил – его завалило в танке. Открыть люк не удалось. Выехать из-под завала тоже. Кончилось топливо, аккумулятор сел, и калорифер перестал работать. Стало очень холодно. Он до последнего пытался что-нибудь придумать, но что там можно было придумать? «Значит, откопали». – Он даже не знал, радоваться этому или нет.

«Где я? – он наконец навёл резкость и огляделся. Кафель, туалетная бумага… – Живут же гады!» Он провёл рукой по лицу. Переносица болит и распухла. Это, когда врезался в дом, ударился о триплекс. Но больше вроде не били. Щетина трёхдневная, значит, без сознания был сутки, максимум двое. Голова гудит – видимо, сотрясение мозга. Любая попытка сосредоточиться доставляет боль. Но надо как-то отсюда выбираться.

– Эй! Ты чего там делаешь?! – в дверь застучали.

– Чего? – прохрипел он в ответ.

– Уснул, что ли? Долго там сидеть собираешься?!

– Умыться можно? – Он встал с унитаза и подошёл к умывальнику.

Ополоснув лицо, глянул в зеркало и обомлел: «Когда я успел так обрасти?! – Он запустил пятерню в волосы. Ещё вчера причёска была по-армейски короткой. Синяки, ссадины… даже седина – это понятно, но откуда морщины? Он выглядел старше лет на десять. – Где я? Что со мной?! Сколько времени я был без сознания?» – Он снова опустился на унитаз и обхватил голову руками.

– Саша! С тобой всё нормально? – услышал он тревожный голос из-за двери.

«Она знает моё имя».

– Открой сейчас же! Саша!

Дальше отсиживаться в туалете смысла не было. Он вышел. Девушка глядела на него со смесью тревоги и жалости.

«А она симпатичная. Вроде не похожа на чеченку».

– Ты можешь объяснить, что вчера произошло?!

Он помотал головой и сморщился от нового приступа боли в висках.

Тут появилась ещё одна заспанная женщина в халате.

– О боже! Что у тебя с лицом? – Она посмотрела с укоризной и скрылась за дверью туалета.

– Бери тряпку и марш мыть свою комнату! – приказала симпатичная.

Он кивнул. «Сказать ей, что не знаю, где моя комната? Или пока подождать?»

– Ну чего стоишь?! Или думаешь, кто-то будет отмывать твою блевотину?

– А где тряпка?

Девушка тяжело вздохнула, вошла в ванную, вынесла оттуда ведро с водой и поставила его возле одной из дверей.

«Вот и моя комната нашлась». – Он вошёл. От царившего там запаха его затошнило.

– Проветри! – посоветовала девушка и поспешно закрыла за ним дверь.

Александр открыл окно и высунул голову. От глотка морозного воздуха в голове немного прояснилось. Светало. Посмотрел вдаль – заснеженный лес, почти как на Урале. А вон та скала совсем как наша Корчага. Навесной мост через реку, как в Трёшке. Удивляться не было сил. «А может, я в раю? Хотя, говорят, в раю ничего не болит. Но и на ад вроде тоже не похоже…» Посмотрел вниз – спрыгнуть можно, но без тёплой одежды далеко не уйти.

Немного отдышавшись, он начал медленно, чтобы резкими движениями не доставлять себе лишней боли, убирать последствия своей (приходилось верить на слово, что своей) нетрезвой жизнедеятельности. «Надо узнать, какой сейчас год». Он огляделся в поисках какой-нибудь газеты. Ничего.

Когда начал мыть пол, из-под стола выкатились две пустые бутылки. Он долго смотрел на них, и вдруг его осенило: «А ведь где-то здесь должна быть дата розлива!» Превозмогая боль в глазах, навёл резкость и нашёл цифры мелким шрифтом: 02.08.05. «Чего ноль пять? Не может такого быть!» Исследование второй бутылки привело к такому же результату.

На столе лежит коробка с какими-то таблетками. Взял, повертел её в руках и нашёл надпись: «Дата изготовления: 06/2005, годен до 06/2008». Как ни крути, выходит, из памяти исчезло больше десяти лет жизни.

Александр открыл коробку и достал инструкцию. Показания к применению: острые и хронические психозы, сопровождающиеся возбуждением, галлюцинаторными и бредовыми расстройствами, маниакальные состояния, психосоматические расстройства… «Всё ясно. Я псих, а это, видимо, моя палата в сумасшедшем доме».
Глаза начали слипаться, колени задрожали. «Я только немного отдохну». – Он подошёл к кровати и лёг.

Скоморох

– Я коз выдоил, что с молоком делать будем?

– Не знаю. – Оксана пожала плечами. – Я больше не поеду! Пусть Владимир что-нибудь придумывает.

Боб сел напротив и вздохнул:

– Я понимаю. Придётся выливать.

– Как выливать?! Зачем?

– К вечеру фляги надо освобождать. Коз-то опять доить вообще-то…

– Но выливать-то зачем? Можно же творог сделать, сыр…

– Так все ёмкости под сыр уже заняты. С ним же тоже работа. – Он снова вздохнул и встал. – Владимир Анатольевич сказал выливать. Им пока не до молока.

– Подожди! – Оксана взяла телефон и набрала номер.

– Зара? Привет. Ваши цыганята будут пить козье молоко?…Отлично! Боб скоро привезёт. Только тару подготовьте литров на двести…

– Как я его повезу? – зашептал Боб. – Доверенность же нужна! И страховка.

– … Да нисколько, всё равно выливать. – Оксана достала из сумки ключи от автомобиля и подала Бобу. – Иди, грузи! Доверенность напишу, а со страховкой авось пронесёт. – И снова в трубку: – Зар, у нас тут такое творится!.. Я ж тебе вчера ничего не успела рассказать… Не. По телефону не буду… и приехать сама не могу…

– А чего не можешь-то?! – удивился Боб. – Я сейчас загружу, там мужики выгрузят. Заодно и наговоритесь.

– Ага… давай как-нибудь потом…

Оксана выключила телефон и задумалась. По логике, разумнее, конечно, съездить в табор самой. У Боба здесь работы много, и с Александром он справится, если что. Но почему-то душа требует остаться. В области солнечного сплетения при намерении сесть за руль всё сжимается.

Боб звякнул ключами, ожидая решения.

– Иди, грузи! – немного раздражённо повторила она. – Я подумаю.

Боб кивнул и ушёл. Оксана закрыла глаза и сконцентрировалась на этом комке под рёбрами. «Может быть, на дороге какая-то опасность?» В ответ тишина. На дороге спокойно. Боб доедет без проблем, выгрузит молоко… Оксана прищурилась, словно вглядываясь в даль. Зарина даёт ему деньги. Он отнекивается, машет руками. Она настаивает. Дальше образ какой-то неразборчивый. Она словно зовёт его куда-то… типа чай пить…

Оксана открыла глаза, откинулась на спинку стула и усмехнулась. «Понятно, почему я не хочу ехать. Зачем-то нужно, чтобы туда поехал Боб. А он, разумеется, не хочет, потому что боится. Так ребёнку страшно идти на укол».

Она снова закрыла глаза и попыталась представить, что будет, если в табор приедет сама. Машину разгрузят молодые чернявые парнишки, а они с Зариной пойдут пить чай и разговаривать. Оксана расскажет, что происходит, Зарина поохает, посочувствует. Но она ничем не может помочь. А бари-дай… Она скажет: «А какой у тебя ко мне вопрос?» А вопросов-то нет! Что такое кольцо яг? Если бы старая цыганка могла и считала нужным сказать понятнее, то сделала бы это сразу. Надо хотя бы попытаться поискать это «огненное кольцо», может, тогда и вопросы появятся. «Точно! – осенило Оксану. – Я должна остаться здесь, потому что мне нужны тишина и время, чтобы разобраться. Бари-дай сказала – «призрак расскажет». Вот и буду сегодня разговаривать с призраками. А то они из всех щелей уже лезут, а нам всё некогда обратить на них внимание».

Оксана достала из шкафчика ручку и блокнот. «Такая бумага не подойдёт, – решила она. – У Маши и Даши должны быть тетради».

Она поднялась в комнату девушек и нашла в ящике стола чистые листы. Написала доверенность. Казалось бы, написала и иди вниз, но что-то держит. Оксана огляделась, внимательно рассматривая интерьер комнаты. Как в компьютерной игре: водишь мышкой по экрану в надежде, что какой-то элемент картинки вдруг замигает и подскажет, что делать дальше. Но в реальности, увы, ничего не «мигает».

И где здесь искать «призраков», которые должны что-то рассказать? По спине пробежал холодок, и в голове появился ответ: «Призраки на чердаке». Оксана поёжилась и ещё раз перечитала доверенность. «А может, всё-таки самой поехать?» Перед мысленным взором вспыхнул образ женщины, которая с отчаянием смотрит на неё сквозь стекло, потом резко, обиженно разворачивается и уходит во тьму зазеркалья.

Оксана вышла на улицу. Боб уже загрузил машину.

– Одна фляга не входит, – сказал он, запыхавшись.

– Рае отдадим. У неё в гостях толпа студентов. Выпьют. – Оксана протянула документы и доверенность. – Дорогу помнишь?

– Помню, – пожал плечами Боб. – А может, всё-таки…

– Нет! Поезжай!

Проводив Боба, она вернулась в дом и увидела на кухне Раю.

– Скажи своим мальчишкам, чтобы они флягу с молоком к себе утащили.

– Это ещё зачем? – удивилась та.

– Зачем молоко? Пить! Творог сделать. Считай, в качестве зарплаты за работу бурлаками. – Она села за стол и стала допивать остывший кофе.

– Какая может быть зарплата?! – возмутилась Рая.

– Ну не выливать же!

– Зачем выливать? Сейчас мы с тобой пойдём, освободим ёмкости для сыра. Там уже пора…

– Нет, Рай! Ты сейчас пойдёшь делать это одна. Или Анютку на помощь зови, или ещё кого… у меня другие срочные дела.

– Какие? – удивилась Рая и даже слегка возмутилась.

Оксана задумалась: как объяснить человеку, привыкшему жить на волнах реальности, что там, в глубине, есть другие, не менее важные дела. Что бессмысленно бороться со штормом, сидя в лодке и вычерпывая из неё воду. Можно не успеть и пойти ко дну. Чтобы спастись, надо усмирить грозу и ветер, а для этого найти и устранить причины, их породившие. Но для человека, «вычерпывающего воду», этот поиск причин будет выглядеть как бездействие и вызывать раздражение. Типа мы тут все работаем, суетимся, а ты…

Оксана усмехнулась. Вспомнился подобный случай из жизни Христа. Когда читала, ей тоже показалось странным, что на море буря, лодка тонет, все в панике, а Иисус спит. [5]

– Поверь, Рай! Мне очень нужно побыть в тишине и одиночестве, – сказала она.

На лице Раи проявилось с трудом скрываемое недовольство, мол, у «кисейной барышни» сдали нервы и она просит оставить её в покое. А тут хоть потоп.
«Ну и ладно, – решила Оксана. – Пусть думает что хочет».
Перед тем как залезть на чердак, она заглянула к Александру. Окно нараспашку, в комнате холодина, он лежит на кровати, свернувшись калачиком. «Устроил себе вытрезвитель». – Она закрыла окно. Потом сменила воду в ведре и ещё раз как следует вымыла пол. Выбросила бутылки, помыла руки… Всё. Никаких причин откладывать погружение больше нет.

Оксана пролезла сквозь люк. То, что было дырой в потолке, стало дырой в полу. Она подошла к зеркалу и вгляделась в изъеденное временем стекло. «Итак, на чём мы остановились? Пришли Боб с Вовкой и начали рассказывать про подземный ход. А до этого я… точнее, Арина хотела открыть сундучок с какими-то драгоценностями». Оксана села, закрыла глаза и вернулась в тот момент. Кольцо, заменяющее замок, уже сломано. Арина застыла, положив руку на сундук. Оксана вселилась в неё и ощутила под ладонью холод металла. Провела пальцем по узорной чеканке и откинула крышку. Внутри лежала стопка стеклянных дисков размером с небольшие блюдца. Брови Арины сдвинулись к переносице, словно она увидела совсем не то, что ожидала. Недоумение и разочарование. Она вытащила одно из «блюдец» и вдруг вздрогнула, увидев за стеклом какую-то женщину. Сердце заколотилось, острая кромка резанула по ладони. Арина отбросила зеркало, и оно разбилось. Когда первый шок прошёл, она слизала с царапины кровь и осторожно подняла с пола самый крупный осколок. Женщина за стеклом тоже была напугана. «О боже! Это же я. У меня что, такие складки на лбу? А почему такие бледные губы?! А откуда эти круги под глазами?! – Она ясно и болезненно осознала, что постарела. «Ну-ка, а если так? – Она покусала губы, и они стали чуточку ярче. – И морщинки можно разгладить, и бровки подвести углём. – Арина прикинула, сколько может стоить отражающее стекло. Продешевить не хотелось. Такая диковинка должна быть по карману только боярыням да княгиням. – Ну а осколки продам купчихам подешевле», – решила она, собрала их, завернула в тряпицу и заторопилась к любовнику в лавку.

Как только она вошла, юноша с внешностью ловеласа расплылся в улыбке, оставил покупателя и бросился ей навстречу. От него веяло сексуальной озабоченностью и нарциссизмом. Только полная дура могла надеяться, что он способен испытывать к ней настоящие чувства. Оксана отпрянула, тогда как Арина, наоборот, кинулась ему в объятия.

– Аринушка! – сладко зашептал ей на ухо красавчик. – Я так рад тебя видеть! Подожди немного, я отпущу покупателя и буду весь в твоём распоряжении.

Арина довольно долго стояла и ждала, пока её ухажёр расхваливал товар. Наконец покупатель взял несколько цветных браслетов и пошёл к выходу, окинув Арину брезгливым взглядом. Но та ничего не заметила. Она была вся в предвкушении любви и богатства. Достав из рукава зеркальные осколки, она выложила их перед своим возлюбленным. Тот сначала остолбенел, а потом, рискуя порезаться, быстро сгрёб их и спрятал под прилавок.

– Ты где это взяла?! – прошипел он то ли с ужасом, то ли с восторгом.

– Ты знаешь, что это? – удивилась она.

Он взял себя в руки, и тон его стал нарочито-безразличным:

– Это зеркало. Заморская безделушка. Видать, какая-то иностранная купчиха глянула на себя да в сердцах разбила, увидев новую морщину.

Арина помрачнела. Любовник понял, что болтнул лишнего, ведь своё далеко небезупречное личико его «возлюбленная» уже рассмотрела. Теперь будет сложнее врать, рассказывая, как он трепещет при виде её глаз и губ. Надо было срочно выкручиваться.

– Да бог с ней, с иноземкой этой! – Он запер дверь и сжал Арину в объятиях. – Я так соскучился! Что ж ты не приходила так долго?

Арина растаяла и обмякла. Оксана сморщилась: «Ой дура-а-а!» И чтобы не созерцать эту пошлую сцену, вышла на улицу прямо сквозь закрытую дверь.

Было солнечно. Желтизна на деревьях, по-осеннему прохладно. «Что делать дальше? Зачем я здесь?» – Она огляделась. Средневековый городской пейзаж не очень красив. Тёмные срубы, мутные плёночные или тканевые окна, словно бельма на глазах домов. «И как люди жили без стёкол, без зеркал? Ведь каждому интересно знать, как он выглядит». Оксана присела над маленькой лужицей и попыталась разглядеть своё лицо. Небо видно, берёзку видно, а вместо лица тёмный силуэт. И вдруг возникла идея, как можно встретиться со скоморохом. Она вошла обратно в лавку, дождалась, пока Арина поправит кокошник и расправит юбки, а потом как бы невзначай спросила её устами:

– А не знаком ли ты, милый, с местным скоморохом?

– Со скоморохом? – удивился «милый».

– Я подумала, что он захочет купить у меня эту иноземную безделушку. Представь, как интересно будет простому люду посмотреть на своё лицо. Славный бы получился номер для ярмарочных веселий.

Любовник сделал скучную мину, пытаясь разубедить её в какой-либо ценности разбитого зеркала.

– Вот если бы цельное такое стеколко, то может, он бы и согласился.

– А ты за него не решай, – улыбнулась Оксана, вытаскивая из-под прилавка осколки. – Просто передай и скажи, где меня искать.
Она оставила один маленький кусочек для образца и покинула лавку, послав слащавому мальчику на прощание воздушный поцелуй.
Глаза открылись. Хотя Оксана не хотела их открывать. Она собиралась вернуться домой к Арине и ждать. Но глаза открылись сами. Хотелось кофе. Очень сильно хотелось кофе. Нестерпимо хотелось кофе! Спустившись на кухню и нажав кнопку на кофеварке, Оксана осознала, что вообще-то сегодняшняя норма уже выпита утром и она не собирается нарушать данное себе обещание. И тем не менее она терпеливо дождалась, пока кружка наполнится, и жадно сделала несколько глотков обжигающей тёмной жидкости. Только после этого тело вернулось во власть сознания. Оксана села за стол и уже спокойно допила кофе, наслаждаясь ароматом и вкусом. «Отдохнула? А теперь марш обратно!» – приказала она себе и снова отправилась на чердак. На этот раз она подошла к столику Даши и села на то самое место, с которого вчера увидела краем глаза образ женщины в зеркале. Но по заказу такие фокусы почему-то не показывают. Она взглянула на последний рисунок в альбоме. «Скоморох!» – позвала она, облокотилась на стол и закрыла глаза.

Невзрачный покупатель, вышедший недавно из стекольной лавки, стоял посреди улицы и словно кого-то ждал. Оксана направилась прямиком к нему.

– Ты Скоморох? – спросила она.

– У тебя ко мне вопросы? – улыбнулся он.

– Что делать дальше? Я понимаю, что вопрос дурацкий и не конкретный. Но хотя бы намекни!

Он взял её под руку, и они пошли вдоль по булыжной мостовой.

– А в чём проблема? Тогда и ты хотя бы намекни.

– Ты сказал, что для того, чтобы раздвоение не произошло, я должна предотвратить трагедию. Я сделала это. Вывезла Дарёнку с матерью из деревни. И что получилось?!

– Раздвоенная душа собралась в одном теле. Второе стало не нужным.

– О боже!

– А чего ты хотела? Если была одна душа на двоих, то откуда же взяться ещё-то одной?

– Я хотела, чтобы обе девочки жили нормально!

– Тогда ты явно сделала что-то не так.

– А как надо?!

– Кому надо?

– Что значит «кому»?

– Тебе зачем это надо? – Он сделал ударение на слове «тебе». – Это не твои проблемы! Даже если у них вся жизнь рухнет, то в твоей-то почти ничего не изменится. Верно?

– Ну… вообще-то да, – кивнула Оксана.

– А почему так виновато? – удивлённо развёл руками Скоморох. – Это абсолютно нормально!

– Нет! Это не нормально! Человек не должен спокойно смотреть, как у других рушится жизнь!

– Не смотри! – пожал плечами Скоморох. – Ты действительно ничего никому не должна. Ты полезла не в своё дело, поэтому и решения верного не видишь. Давай зайдём. – Он открыл перед Оксаной дверь кабака. – Посидим, поговорим.

Навстречу им кинулась дородная хозяйка, увешанная браслетами и бусами. Скоморох сделал какой-то жест, и та, поняв всё без слов, провела их в отдельную комнату, поставила на стол блюдо с фруктами и исчезла.

– Видишь ли, – продолжил Скоморох, – человек может решать только свои задачи. Таков закон, не нами он писан. Если хочешь помочь Галине, то должна найти, в чём твоя личная выгода. И только когда это станет твоим делом, ты сможешь что-то изменить в лучшую сторону. Но если хоть кому-то станет хуже от твоего вмешательства, ничего не изменится. Точнее, всё вернётся в точку равновесия.

– Но разве я сделала хуже, когда спасла Арину с Дарёнкой?

– А что толку от того, что ты помогла им уехать из гибнущей деревни? Арина от этого мудрее не стала. Верно?

– Но зато её дочь не оказалась на панели!

– А где она оказалась?

– Ну… не знаю. Наверное, вышла замуж, нарожала детей.

– Которые пополнили ряды серой массы народа?

– Почему обязательно серой? – возмутилась Оксана.

– Но ты ведь не придумала им жизнь. У них не осталось потомков, потому что их самих не было в реальности. Они не записаны в книге жизни, если так будет понятнее. Ты ампутировала проблему, но не решила её, и в результате твоего вмешательства у Талии не родилась прекрасная, я бы даже сказал – гениальная дочь, которая внесла значительный вклад как в развитие рода, так и в улучшение всего общества.

– У Дарёнки была дочь?! – удивилась Оксана. – Но почему же тогда я видела старуху Талию в нищете и одиночестве?

– Потому, что она подбросила её на порог церкви. А я забрал малышку себе. И воспитал как собственного ребёнка. Она оказалась для этого подходящим материалом.

– Материалом?!

– Ой, не морщись! – махнул рукой Скоморох. – Надо называть вещи своими именами. Или ты будешь спорить с тем, что тело – это всего лишь носитель? Как почти невозможно создать хорошую скульптуру из плохой глины, так же и человек, не имеющий необходимых данных, не может стать гением. Такова правда жизни. Гены решают очень многое.

А когда ты со своим «спасением» вмешалась в естественный ход событий, Дарья не оказалась в нужное время в нужном месте.

– А эта её дочь…

– Неродившаяся! – с досадой уточнил Скоморох.

– Да, неродившаяся. Какой у неё был талант?

– Она давала мудрые советы своим ухажёрам так тонко, что тем казалось, гениальные идеи сами рождаются в их головах. А поскольку общение с ней было по карману лишь очень богатым и влиятельным мужчинам, можно сказать, некоторое время она правила Новгородом.

– Русская гейша?! Это её видел Саша в одном из своих погружений?

– Да. Пока ты не стёрла её из истории.

– И что теперь делать?

– Небеса уже почти затянули эту рану, – сказал Скоморох. – Молодой любовник Арины встретил на улице красивую полуголую нищенку и, разумеется, приютил. Потом бестолковая Арина притащила ему зеркало, а обозлённая Гутька поведала, что у бывшей хозяйки таких вещиц должно быть много. И они вместе разработали план, как драгоценные зеркала у неё отнять, а саму её…

– Убить?!

Скоморох тяжело вздохнул.

– И оставшаяся сиротой Дарья оказалась в том же порту, где её увидел Ричард.

– Это тот крестоносец?

– Да. Отец её гениальной дочери.

– И теперь Маша придёт в себя?

– И теперь Мария родится. Или ты о какой Маше?

– О Маше Кузнецовой, которая сейчас лежит в коме.

– Ааа… насчёт неё не уверен.

– Почему? Если всё встанет на свои места…

– Это в моих планах почти всё встанет на свои места, а у них… сложно просчитать, как подобное сотрясение исторических пластов отразится на жизни отдельных человечков. Как ни старайся, а какой-нибудь шрам всё равно останется.

– Нет, подожди! – возмутилась Оксана. – Надо всё вернуть, как было!

– Зачем? Чтобы они жили, как… – Скоморох поискал подходящее сравнение и наконец взял с подноса две вишенки, скрепленные черенками. – А вот Галина мечтает, чтобы они разделились! – И он отправил одну ягоду в рот. – Она уже замучила своими молитвами.

– Но тогда зачем я здесь?!

– Хороший вопрос! Зачем ты здесь? Вовсе не обязательно погружаться так глубоко в прошлое, чтобы решить проблему какого-то отдельного человека или семьи. Духовные ошибки передаются от предков к потомкам почти без изменений. К тому же исправить ошибку может только её носитель. Единственное, чем ты можешь помочь Галине – научить её, – сказал Скоморох и встал. – Тебе пора всплывать.

– Не собираюсь я никуда всплывать, пока не разберусь! – вскочила Оксана. – Может быть, проблемы Кузнецовых и не моё дело, но… но…

– Вот видишь! Тебе не хватает памяти. Твой мозг задыхается в разреженном поле времени. Пора всплыва-ать! – Он по-отечески потряс её за плечи.

– Нет… нет… я сейчас соберусь и вспомню, что хотела сказать. Это очень важно!

– Я понял, понял… – Скоморох щёлкнул пальцами, и глаза Оксаны открылись.
И тут же снова начали закрываться. «Кофе… Кофе!!! А то сейчас усну. Но я же обещала себе не больше чашки в день…» Ноги донесли её до перины, и она провалилась как в облако.

Ликбез по истории

Разбудил телефонный звонок. Оксана села, но не сразу сообразила, где находится. Трубка лежала на трельяжной тумбочке. Оксана подошла к зеркалу и посмотрела на отобразившийся номер. «Незнакомый». Немного подумав, всё-таки нажала на кнопку «ответить».

– Алё.

– Здравствуйте, это Юра.

– Какой Юра?

– Ну, вы вчера звонили моей бабушке.

Оксана молчала в недоумении, пытаясь понять, о какой бабушке речь.

– Точнее, позавчера, – уточнил молодой человек. – Ну, про крестоносцев ещё спрашивали, про стекло…

– Ааааааа, Юра! Да-да-да! Конечно, помню. Извини. Ты что-то узнал?

– Да. Я не знаю, насколько эта информация будет вам полезна, но мне показалось, что это ответ на ваш вопрос.

– Ой, Юрочка, ты извини, тут столько всего произошло. Напомни, пожалуйста, какой вопрос я тебе задала.

– Может, мне потом перезвонить?

– Нет-нет! Я сейчас соберусь с мыслями. Это важно. Давай я тебе перезвоню, чтобы мои деньги на телефоне тратились, а не твои. И ты мне всё расскажешь.

Она отключила телефон и посмотрела на себя в зеркало. Заспанная, лохматая. Пятернёй пригладила растрепавшиеся волосы, протёрла глаза и посмотрела на часы. Выходит, спала около часа. «Крестоносцы, стекло… – она попыталась вспомнить позавчерашний разговор. – Убей не помню, что я спрашивала. Но парнишка ведь что-то искал. Надо выслушать его хотя бы из вежливости». И она набрала отобразившийся номер.

– Итак, Юра, я слушаю.

– Вы спросили, зачем татаро-монголы уничтожали стекольное производство.

– И зачем?

– Прямого ответа мы, конечно, уже не узнаем, но у меня есть версия. – Он замолчал, видимо сомневаясь, интересны ли заказчице его домыслы.

– Я слушаю внимательно твою версию! – подбодрила его Оксана.

– Как известно, этот период на Руси историки называют безмонетным.

– Кому известно? – удивилась Оксана. – Ой, извини, продолжай. То есть нет… я нуждаюсь в ликбезе. Что значит «безмонетный»?

– Ну то есть для внутренней торговли монеты практически не использовались. Люди меняли товары на товары.

– Но это ведь жутко неудобно!

– В том-то и дело! Это сильно тормозило торговлю, а значит, и экономическое развитие Руси.

– Но что мешало людям использовать нормальные деньги?

– А что такое нормальные деньги? Это некие бесполезные штучки, которые сложно подделать, но легко носить и менять. Верно?

– Да.

– Поэтому их и делали из редких металлов. Но на Руси в то время не были ещё открыты собственные месторождения серебра и тем более золота. Поэтому деньги в виде монет приходили в основном из-за границы и использовались как для внешней торговли, так и для внутренней. Но когда Русь захватили татаро-монголы… В общем, официальная история не объясняет почему, но почему-то именно в это время приток монет на Русь прекратился. Скорее всего, это были происки тех самых рыцарей. Не сумев захватить Русь мечом, они решили придушить её экономику. А дань татары брали золотом и серебром. В общем, был создан огромный дефицит денежной массы. И людям приходилось обмениваться натуральными товарами. И вы правы, это было очень неудобно.

– Так. И при чём тут стекло?

– Дело в том, что стекло очень сложно в изготовлении для простого человека, поэтому стеклянные бусинки вполне могли заменить местную валюту. Понимаете? И в истории есть примеры, когда бусины использовались вместо денег. Да вот, далеко не надо ходить. Был такой древний город Ладога – самая первая столица Руси. Так вот: там археологами обнаружено производство первых русских денег. И это были именно стеклянные бусы. Их ещё называли «глазчатые» или «глазки».

– Подожди! А как археологи определили, для чего эти «глазки» использовались? Может, это были просто бусы?

– Так сохранились же описания тех времён у иностранных путешественников. Один из арабских купцов писал, что для торговли с иностранцами русы использовали серебряные монеты, а между собой торговали с помощью стеклянных глазков. Как и сейчас – за границу едем, покупаем доллары, а внутри страны рубли.

– Ага… Значит, во время монгольской оккупации, когда возник дефицит монет, русы решили вернуться к стекляшкам.

– Никто ничего не решал. Люди обменивались кто чем мог. Например, кузнец мог расплатиться с плотником гвоздями, но вот швея за свою работу могла гвозди и не взять.

А женские украшения – они… ну как бы у всех в ходу.

– Понятно. Выходит, чтобы затормозить развитие государства, захватчикам достаточно было лишить людей удобных денег. И поэтому прицельно громили стекольные мастерские?

– Думаю, да. Кузнецов, кстати, тоже громили, но кузнецов было намного больше, всех не уничтожишь.

– Очень логичная версия. Молодец! Получишь за работу настоящие бумажные деньги!

– Спасибо. А сколько?

– Сам определи стоимость своего труда. А у меня к тебе ещё есть задание. Узнай, где и когда было изобретено зеркало. Только не отполированный металл, а именно стеклянное.

– Так тут особо и узнавать ничего не надо. Это факт известный. Венеция, тринадцатый век.

– А если я скажу, что русские стекольщики тоже делали зеркала в это время?

– Да ну… не…

– И всё-таки?

– Даже если какой-то русский мастер и изобрёл тот же способ, что итальянцы, то этот единичный случай канул в Лету вместе со всей стекольной промышленностью. Так что… Хотя теоретически почему бы и нет?

– Понятно. То есть упоминаний о зеркалах на Руси не было?

– Поищу, конечно… но маловероятно. Почти ноль шансов.

– Ладно. И на том спасибо! Звони, если что. – Оксана отключила телефон и посмотрела на часы. «Надо пойти посмотреть, как там Сашка». Она встала и направилась к люку. Но снова зазвонил телефон.

– Да, Юра, я слушаю.

– Я тут вот что подумал… про зеркала…

– Ну, говори-говори! – Оксана села на край люка и свесила ноги вниз.

– Я не знаю, откуда у вас такие сведения, про зеркала на Руси, но если допустить, что это действительно так, то появляется ещё одна веская причина для погромов стекольщиков.

– Какая?

– Дело в том, что в те времена зеркала в Европе стоили огромных денег. По стоимости они конкурировали разве что с бриллиантами. Поэтому у многих европейских купцов был соблазн создать более дешёвое производство. И Русь для этого вполне подходила. Но итальянцы очень ревниво охраняли секрет изготовления зеркал и… вполне возможно, платили за то, чтобы уничтожать конкурентов. Так что неизвестно, татары громили стекольщиков или итальянские наёмники.

– Ага. Тоже интересная версия. Спасибо.

– Может быть, ещё какие-нибудь вопросы?

– Да… есть один… но… маловероятно, что ты что-то найдёшь об этом.

– Чем чёрт не шутит, – улыбнулся Юра. – Мне понравилось на вас работать.

– Ты ведь наверняка слышал про японских гейш.

– Конечно.

– Мне интересно, были ли какие-то аналоги гейш на Руси. Женщины, которым платили деньги за общество, а не за секс.

– Ооооооо…

– Ну, вот и я говорю, что маловероятно. Но всё-таки…

– Ничего не обещаю, но поищу.

Возвращение в Чечню

Оксана отключила телефон и посмотрела вниз. Там стоял взъерошенный, опухший, избитый Александр и виновато смотрел на неё.

– Проспался? – усмехнулась она, слезая. – Голова не болит?

– Всё болит, – прохрипел он.

– Ты хоть помнишь, что вчера натворил?!

– Блин! Оксанка, прости.

– А я-то чего «прости»? Ты не мой дом громил, не мою ферму. Раю перепугал…

– Нервы сдали.

– У тебя нервы сдали?! А Галке с Вовкой сейчас каково?

– Что там, кстати, у них? Успели?

– Успели. Машка в коме, Дашка в депрессии, Галка в истерике, Вовка в панике. А Сашка в запое! Замечательно! Давай приводи себя в порядок. Тебе кофе сварить?

– Лучше чаю.

Оксана спустилась вниз и включила чайник. Вскоре пришёл Александр.

– А чего у меня опять с лицом? – спросил он, осторожно трогая распухшую переносицу.

– Видимо, ты опять ничего не помнишь? – Она поставила перед ним кружку.

– Ну… что-то помню… а откуда эти синяки, не помню.

– А вообще, интересное совпадение, – задумалась Оксана. – Как только у тебя случается провал в памяти, так ты непременно очухиваешься с разбитой переносицей и синяками под глазами. Но в прошлый раз мы как-то смогли найти этому логичное объяснение.

– Да? Напомни, какое.

– Лёха сказал, что когда ты потерял сознание, он выбросил тебя из машины в сугроб, чтобы привести в чувство.

И возможно, под снегом была какая-нибудь коряга или пень. Но вчера, я точно помню, когда мы тебя связали, твой нос ещё был цел и невредим.

– Вы меня связали?! – ужаснулся Александр.

– А ты разве не помнишь, что проснулся связанным? Вот здесь, на полу.

Оксана подошла к дивану и начала искать, обо что он мог удариться.

– Здесь?! Нет. Я проснулся в своей комнате… не связанным.

– Таааак. А как пол мыл помнишь?

Он помотал головой.

– Интересно. А разговаривал со мной вроде бы вполне вменяемо. Хотя… мне показалось, что ты не ориентируешься в доме. Словно забыл, где находится туалет. И взгляд у тебя был странный… словно ты меня впервые видишь.

Александр схватился за голову.

– Окса-на! – застонал он. – Не заставляй меня больше пить эти таблетки! Не хочу!

– Саша! А я не хочу, чтобы… – Она осеклась. – Я ХОЧУ, чтобы ты… в общем, ты знаешь, чего я хочу. Чтобы ты вылечился.

– Но эти таблетки не лечат! От них я просто тупею. В мозгах словно вата напихана.

– А что делать? Вот пожалуйста: две недели не пил – и срыв. А если бы ты, не дай бог, кого-нибудь убил? Зачем ты начал пить водку? Этого я совсем не могу понять!

– Я тоже. Просто понимаешь… – Он вдруг встрепенулся и с ужасом посмотрел на кружку с чаем. – Я думал, что пью чай. А когда понял, что там водка, уже было поздно. Остапа, как говорится, понесло.

– Да, – Оксана кивнула, – Рая сказала, что ты сидел и пил водку из кружки. Но ведь кто-то же должен был её туда налить! Кто?

Александр задумался:

– Да я и налил. Хотел помянуть пацанов.

– Каких пацанов?!

Александр закрыл лицо ладонями и порывисто задышал.

– Я никому никогда об этом не рассказывал, – прошептал он. – Никому.

– О чём?

Александр молчал. Оксана подошла и села рядом. Положила голову ему на плечо и прижалась.

– Расскажи мне. – Она взъерошила его волосы. – Расскажи, и мы вместе что-нибудь с этим сделаем. Обещаю, что я тоже никому не расскажу.

– Понимаешь… получается, что я как бы дезертир. Но я тогда жутко перепугался. И приказал бежать. Мы удирали, как зайцы. Но это их не спасло…

– Откуда удирали?

– От боевиков. Нас застали врасплох. Мы не знали, что делать. Можно было ждать, когда нас расстреляют, или драпать. И я приказал «бежим». А другие остались, и на следующий день… – Александр зажал ладонью рот и закрыл глаза, из которых полились самые настоящие слёзы.

– Да ты не бойся, реви. – Оксана погладила его по спине. – Но только рассказывай, не держи в себе. Реви и рассказывай. Что было на следующий день?

– Они валялись на улицах… обгоревшие… раненые… он тянул руку, чтобы я помог, а я… даже не остановился.

– Почему?

– Я не знаю. Сейчас, когда всё уже позади, я не могу объяснить себе, почему. Но уже поздно! Понимаешь? А тогда… это был совсем другой я. Там было только одно на уме – надо выжить и вывести своих пацанов. А тому парню… всё равно было уже не помочь. Разве что помочь умереть… но… я бы не смог.

– Вернись туда! – Оксана встряхнула его за плечи. – Вернись!

– Как вернуться? – Он повернул к ней мокрое лицо.

– В памяти. Вот ты идёшь и видишь, как он тянет к тебе руку…

Александр закрыл глаза, и вдруг лицо его перекосило гримасой ужаса и боли.

– И не проходи мимо! – приказала Оксана. – Остановись, подойди к нему.

Александр кивнул.

– Спроси, как его зовут!

– Не слышу, – прошептал Александр. – Он шевелит губами, но ничего не слышно. Лицо полностью обожжено.

– Прислушайся! Наклонись к нему!

– Запах горелого мяса, – застонал Александр. – Я не могу!!! Я не слышу…

– Слушай!

– Нет…

– Пообещай, что ты вернёшься за ним, как только найдёшь способ выбраться!

– Да, – закивал Александр. – Обещаю! Я вернусь за тобой, как только найду… – Он со всего маху ударил ладонью по столу и заорал: – Но я не найду! Я не найду этот чёртов способ выбраться!!! – Он уронил голову на руки и разрыдался.

– Саша, Саша! Успокойся! Ты не нашёл тогда, но сейчас ты можешь найти!

– Как?!

– Пока не знаю. Но мы найдём. А пока спроси того парня, чем ты можешь ему помочь.

– Он просит, чтобы я взял его с собой.

– Так возьми!

– Как? Я сам едва на ногах держался!

– Ты не понял. Не тело возьми. Душу…

– Как?

– Представь. Ты понимаешь, что уже не жилец, что выбраться шансов никаких. Просто поставь себя на его место. Чего бы ты хотел?

– Чтобы не один. Только чтобы не один! Чтобы хоть кто-то рядом!

– Вот! Он всего лишь просил, чтобы ты посмотрел ему в глаза и чтобы он смог переселиться из разрушенного тела в твоё.

– А разве так можно?

– Если ты разрешишь, то можно! Нужно только, чтобы ты согласился.

Александр закрыл глаза и представил, как склоняется над умирающим. Тот вцепился рукой в его куртку и потянул на себя. Александр не стал сопротивляться и почти лёг на него, так что губы парня коснулись уха. «Помолись за меня», – прошептал он. Александр закивал, давая понять, что обещает. Парнишка едва заметно улыбнулся и замер.

Тело Александра наполнилось таким кайфом, словно в него залили канистру эндорфинов. Он застонал от удовольствия. Мышцы расслабились. Он весь лучился. Свет, казалось бил из-под ногтей, из глаз, из каждой волосинки, вставшей дыбом на теле.

Через несколько минут он открыл глаза. Оксана сидела рядом и улыбалась, глядя в окно. Было солнечно. Увидев, что Александр зашевелился, она перевела на него взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

«Это сравнимо разве что с хорошим оргазмом», – молча улыбнулась Оксана.

«А по-моему, в сексе такого кайфа не бывает», – беззвучно отозвался Александр.

– Такой сильной трансформации у меня ещё не было, – сказал он.

– Даже мне досталось, – усмехнулась Оксана. – Ты словно вспыхнул весь. Полегчало?

– Не то слово. – Александр глубоко вздохнул. – Словно камень с сердца. Слушай, но ведь на самом деле… всё было иначе.

– И что теперь? Загнобить себя? Спиться? Ты осознал, ты вернулся туда и всё исправил.

– Не всё.

– Давай дальше. Рассказывай.

Александр снова вернулся в то далёкое новогоднее утро.

– Надо же! – улыбнулся он. – А ты знаешь, ведь было солнечно. Трупы, дым, разрушенные дома… и солнце светит, словно ничего не случилось.

– Что было дальше?

– Я побежал обратно в подъезд, где мы ночевали. Но не успел. Их уже нашли и взяли в плен. А я как бы на разведку ходил. Но получается, что я опять сбежал и бросил их.

– А что ты мог сделать?

Александр пожал плечами:

– Я хотел, но у меня ничего не получилось… а потом… потом случилось странное.

– Что?

Александр потёр лоб и задел разбитую переносицу. Поморщился.

– Я забрался в танк и хотел выехать им навстречу, чтобы они могли воспользоваться случаем и бежать. Но… в общем, я же никогда до этого танком не управлял. Считай, сел и поехал. Ну и врезался в стену дома.

Александр замолчал. Взгляд его застыл на кружке с чаем.

– А чего в этом странного? – спросила, чуть погодя, Оксана. – На велосипеде, и то в первый раз сложно, а тут танк.

– Странно не это. Я врезался в дом и ударился о триплекс.

– Обо что?

– Ну, там такой прибор в танке, как перископ. Он прямо перед глазами. Я об него долбанулся и, кажется, потерял сознание.

– Кажется?

– А следующее, что я чётко помню – бреду по улице. Темно, ночь. Как выбрался, не помню. Помню, что пытался открыть люк, но не смог. Помню, дёргал рычаги, пытался вывести танк из-под завала. А потом топливо закончилось, аккумулятор сел и стало холодно. Темнота, одиночество, холод… похоронен заживо… и мелькнула мысль, что лучше бы я вместе с пацанами в плен попал. Но знаешь, до этой трансформации я не мог даже попытаться вспомнить те последние минуты в танке. Это было невыносимо. А сейчас вспоминаю – и ничего… Тьма есть, холод есть, а одиночества нет. И страха нет.

– А как выбрался-то?

– Не знаю. Я из последних сил пытался открыть этот проклятый люк! Но сверху лежало что-то очень тяжёлое. Если меня откопали духи… ну чеченцы то есть, то почему я живой и на свободе? А если наши, то почему я один? В общем, получается, что я как-то сам выбрался. Мистика.

– Говорят, в моменты отчаяния в человеке просыпаются суперсилы. Слышал, наверное, что одна женщина подняла многотонную балку, чтобы освободить своего ребёнка из-под завала.

– Я думал об этом. Либо так, либо я оттуда телепортировался как этот… как его… Гудини. В общем… – Он махнул рукой. – Непонятно. Так и осталось это неразгаданной тайной.

– А как ты до своих добрался?

– Ой, это долго рассказывать. Шёл, прятался. Однажды пришлось прикинуться мёртвым, чтобы меня не забрали. Там трупы лежали, ну и я упал среди них. Потом вышел из города, а там уже наши. Вычеркнули меня из списка пропавших без вести и в госпиталь. Сотрясение мозга подлечили и обратно в строй. К марту мы взяли всё-таки этот проклятый город.

– Вот так живу с тобой и даже знать не знаю, что ты прошёл через такой ад, – прошептала Оксана.

– Думаешь, прошёл? – усмехнулся Александр. – А по-моему, я в нём застрял.

– А пацаны твои?

– Все в пропавших без вести числились.

– А ты имена, фамилии помнишь? Можно поискать их. В «Одноклассниках», к примеру. Вдруг тоже выбрались.

– Неа, не помню. Я с ними и познакомиться толком не успел. Самых ярких по именам, по прозвищам… Макс, Митяй… Слушай, давай до соседнего села сгоняем! – вспомнил Александр.

– Зачем?

– Да я там лыжи дедовы у одного козла оставил.

– У какого козла?

– Ну… мужик там один… таксистом подрабатывает. Видимо, кто на автобус опаздывает, он до электрички подвозит. Я его попросил с бульдозером помочь… – и Александр рассказал, как всё было.

– Ладно, съездим, – сказала Оксана. – Вот только Боба дождёмся.

– Зачем?

– Он молоко повёз в табор. На моей машине. – Оксана посмотрела на часы. – Скоро должен вернуться. А где мы там этого Митяя искать будем?

– Да он всей деревне денег должен. Скажут, поди, где живёт.

– Интересно… Митяй.

– Да. Из-за него всё это в памяти и всплыло, – с досадой сказал Александр.
– Ладно. А пока давай-ка сделаем что-нибудь общественно-полезное. Например, суп сварим. А ты знаешь что… пойди почини стойки, которые вчера поломал. А потом помоги Рае в сыроварне. Заодно попроси у неё прощения.

Подземный ход

Поездку в соседнее село решили перенести на утро, потому что Боб приехал, когда уже стемнело. Он вошёл в гостиную молчаливый, чем-то загруженный.

– Чего так долго? – задала риторический вопрос Оксана.

– Да… – буркнул он.

– Ясно. Садись ужинать.

– Неохота.

– Почему? Цыганки что-то нагадали?

– Да уж. Нагадали.

– Расскажешь?

– Да не верю я… и коз пора доить.

– Не убегут твои козы. – Она налила ему суп.

Сверху спустился Вовка.

– Боб! Когда уже пойдём п-подземный ход исследовать?

– Володя! – возмутилась Оксана. – Не до этого сейчас! Не убежит никуда твой подземный ход!

– Ага. Вам всегда «не до этого». А потом каникулы закончатся. И пацаны уедут.

– Ты хочешь туда всех пацанов затащить?!

– Они сами хотят!

– Ладно, – сказал Боб. – Сейчас коз подоим, все дела сделаем и посмотрим, что там.

– Боб! – с недоумением возмутилась Оксана.

– Вовка, беги готовь коз к дойке, – велел Боб.

Вовка засиял и убежал.

– Или ты хочешь, чтобы они завтра одни туда полезли? – хмуро спросил Боб.

– А как они полезут? Ключи-то у тебя?

– Ключи у меня, но проникнуть в дом не проблема.

Я вообще удивлён, что они до сих пор разрешения спрашивают.

Оксана посмотрела на часы.

– Но может быть, хотя бы не ночью?

– А там и ночью и днём одинаково темно. К тому же девять часов – это ещё не ночь.

Боб отодвинул пустую тарелку и пошёл на ферму.

Примерно около девяти часов экспедиция в составе всех, кто находился в это время в деревне, собралась в чёрном кабинете особняка. Заглянуть в «кроличью нору» не терпелось всем, в том числе и малышке Юле. Рая едва удерживала её возле себя, чтобы дочь не повторила подвиг Алисы. Было решено, что сначала безопасность хода исследуют взрослые, а потом, если всё нормально, будет разрешено сходить туда детям.

Первым в пещерку полез Боб. Мальчишки провожали его как первого космонавта, столпившись в подполе и держась за верёвку, которой он был обвязан.

– А ведь если там что-нибудь обвалится, то верёвкой этой они его не вытянут, – тихо сказал Оксане Александр.

– Я знаю, – прошептала она. – Но будем надеяться…

Верёвка была длинная, но через некоторое время она полностью исчезла в дыре. Когда за её конец уже могли ухватиться только четверо подростков, Оксана приказала:

– Всё! Дёргайте, чтобы возвращался!

Вовка залез в дыру по пояс и закричал:

– Бо-об! Верёвка закончилась. Что там у тебя?

– Клад пока не нашёл, – услышали они из тьмы. – Ход идёт дальше.

Через минуту он выбрался и сообщил:

– Ничего особо интересного. Что первые три метра, что остальные двадцать – картинка не меняется. Идти приходится на полусогнутых, но вроде безопасно. Кто следующий?

– Мальчишки пусть идут по двое! – предложила Оксана. – И не далеко.

– А что толку их обвязывать? – спросил Александр.

– Чтобы не удрали, – усмехнулась Оксана.

За час на экскурсию сходили все желающие. Даже Рая с Юлей.

– Ваша оч-чередь, – сказал Вовка, протягивая фонарь и верёвку Оксане с Александром.

– Не. Я не хочу, – сказала Оксана. – Иди один.

– А я чего там не видел? – пожал плечами Александр.

– Неужели вам не интересно? – возмутился Вовка.
– Интересно, – кивнул Александр. – Кто этот ход копал, и главное, зачем? Но сейчас мы это вряд ли узнаем. Тут нужны археологи.

Пятое января

Утром приехал Владимир. Увидев синяки на лице Александра, он открыл было рот, чтобы спросить, но потом передумал. Не до того. По его виду было ясно: чудес не случилось и улучшений не произошло. Они с Бобом загрузили в джип фляги с молоком и пакеты с сырами. Боб сел за руль. Владимир в нерешительности остановился возле машины, как бы решая, рассказать, или… нет времени. Оксана, Александр, Рая и Вовка вопросительно смотрели на него, но никто не решался распрашивать.

– Володя, сбегай в дом, принеси мне этот… как его… – Владимир задумался.

– Д-да ладно, я понял, – буркнул Вовка. – Сам уйду.

Когда он ушёл, Владимир, глядя в землю, сказал:

– Кома второй степени гипо-питу… в общем какой-то орган в мозгу перестал вырабатывать гормоны.

– Гипофиз? – подсказала Оксана. Владимир кивнул.

– Врачи сказали, что ещё два дня, пока точно диагноз поставят, полежит бесплатно, только за лекарства и анализы надо заплатить, а потом, если хотим…

– А сколько? – спросила Оксана.

– Наших накоплений хватит на пару недель. Потом не знаю… даже если будем работать только на больницу. И то не хватит, придётся увеличивать объёмы…

– Куда ещё-то увеличивать? Это едва успеваете развозить.

Владимир пожал плечами и сел в машину. Но дверь не закрыл.

– А стервятники уже налетели, – еле слышно сказал он.

– В смысле? – переспросила Оксана. И тут же поняла, о чём речь.

– Типа, если ваша девочка не очнётся, то почки, кожа, сердце… – Владимир нервно засмеялся. – Деньги предлагают. А у нас ведь ещё Дашка.

– А с ней что?

– Врачи говорят: то же самое, но медленнее развивается. Сидит, молчит… вроде аутизма. Нужна срочная терапия, и тоже деньги немалые.

– А Галка что?

Владимир вздохнул и махнул рукой:

– Представь, тебя поставили перед выбором: разобрать одну дочь на запчасти, чтобы попытаться спасти другую, или потерять обеих.

– Не представляю… – прошептала Оксана.

Владимир немного помолчал, а потом с надеждой посмотрел на Александра:

– Сань, а может, всё-таки сходим ещё раз к камню? Попросим, пусть вернёт всё, как было.

– Ага, – кивнул Александр. – А ещё надо ёлку срубленную обратно в лес отнести. Нет, Вовка. Точка невозврата пройдена. Теперь только вперёд.

– Куда вперёд?! Куда?! – закричал Владимир.

– Ладно, ладно! – согласился Александр, чтобы как-то его успокоить. – Давай сходим. Чем чёрт не шутит? Только мне сначала надо вторую пару лыж отыскать. Я их в селе оставил, когда бульдозер угонял. Сейчас мы с Оксаной поедем их заберём, а завтра с утра… Хорошо?

Владимир кивнул, захлопнул дверцу и махнул Бобу рукой «поехали».

Оксана, Александр и Рая вернулись в дом.

– Боже, какой кошмар! – обхватив голову руками, запричитала Рая. – Я бы с ума сошла. Бедная Галка!

– Мне тоже предлагали подписать такой договор, – усмехнулась Оксана. – Если я вдруг умру, чтобы позволила свои органы на пересадку…

– И что? Ты согласилась?

– Нет, конечно! Зачем делать так, чтобы кому-то была выгодна моя смерть? – засмеялась Оксана. – Да и в деньгах я не нуждалась.

– Если бы мне такое предложили, это бы не так страшно, – сказала Рая. – Но это же дети! Как можно такое предлагать матери?!

– А почему нельзя? Ведь у кого-то тоже дети годами ждут, когда появится подходящий донорский орган.

– Господи! – застонала Рая. – Выходит, им выгодно, чтобы Маша не выжила! Они ждут её смерти?!

– Действительно страшно, – кивнула Оксана. – Но если всё-таки это случится, то надо соглашаться, мне кажется.

– Что ты говоришь?! – Рая побледнела. – Типун тебе на язык!

– А чего я такого сказала? – удивилась Оксана.

– Ты что?! Правда, не понимаешь?

Оксана пожала плечами.

– Вот чего я действительно не могу понять, почему женщины перестают соображать, когда что-то случается с их детьми. Разве истерикой или апатией можно что-то исправить? А у Галки это вообще гипертрофированно. Как другим советы по психологии давать, так это она всегда с радостью, а как коснёшься чуть-чуть её больного места… – Оксана махнула рукой. – А может, у меня просто нет материнского инстинкта? Или я настолько боюсь проблем с детьми, что ампутировала себе какую-то часть души? Не знаю… Но я действительно не могу почувствовать этот ужас. Головой понимаю, а боли в душе нет. Наверное, это кажется циничным, безнравственным… даже не знаю, каким словом ещё назвать. Если бы я могла почувствовать этот ужас, то, наверное, смогла бы помочь Галине.

– Помочь? Чем? – спросила Рая.

– Трансформировать этот страх.

– Как это?

– Ну как объяснить? – Оксана вздохнула. – Если проникнуть в свой страх, сконцентрироваться на нём, тогда я начинаю видеть… образы, ситуации… как бы кино в воображении. Надо изменить сценарий и переснять это «кино», чтобы получился «хеппи-энд».

– И что? Переснимешь кино, а в реальности-то что изменится? Думаешь, нет страха – нет проблемы?

– Как ни странно, в реальности ситуация решается сама. Можно, конечно, списать всё на случайности, но если бы ты увидела столько «случайностей», сколько я, то поняла бы, что эти процессы как-то взаимосвязаны.

– И как это – «проникнуть в свой страх»? – Рая смотрела недоверчиво, но с интересом.

– Любой страх отражается в теле, – начала пояснять Оксана. – Надо ощутить, в каком месте. Вот представь, что тебе предлагают продать почки Яшки, чтобы на эти деньги вылечить Ваньку.

– Что ты болтаешь?! – Рая вскочила, уронив стул. – Типун тебе… – Она задохнулась и, разрыдавшись, выбежала из дома.

– А чего я такого… – Оксана растерянно посмотрела на Александра. – Я ж для примера. Чтобы она могла почувствовать…

– Давай я тебе для примера кусок мяса из тела вырву, чтобы научить терпеть боль, – предложил Александр.

– Ты сравнил! От слов ведь ничего страшного не произойдёт! Что за паника-то?

– Ты что, правда не понимаешь?!

Оксана пожала плечами.
– Видимо, правда чего-то не понимаю. – Она вздохнула. – Ладно. Ты поел? Поехали искать твои лыжи.

Призрак Митяя возвращает долги

Приехав в соседнее село, они вышли возле остановки. Несколько человек ожидали автобуса.

– Скажите, пожалуйста! – громко обратилась Оксана к людям. Все настороженно повернулись в её сторону. – Кто-нибудь знает, где живёт человек по имени Митяй?

Все молчали. Некоторые лица выражали искреннее недоумение, кто-то ещё больше насторожился.

– Он так представился, – пояснила Оксана. – Возможно, вы знаете его по имени Дмитрий. Он тут иногда таксистом подрабатывает. У него красный «москвич».

Одна женщина пожала плечами и помотала головой, выразив общее мнение, что с таким человеком незнакомы.

– Мы же дачники, – сказала она. – Далеко не всех жителей знаем. Вы в магазине спросите у продавщицы.

– Точно! Спасибо. – Оксана улыбнулась и села в машину. – Наверняка местный алкаш, – сказала она Александру. – Продавщица их всех должна знать.

Продавщица скучала, едва сдерживая зевоту. На вопрос о Митяе она сделала удивлённое лицо, выпятила вперёд нижнюю губу и помотала головой.

– У него ещё «Москвич» красный, – уточнила Оксана.

– Да откуда мне знать?! Они же на «Москвичах» в магазин не заезжают.

– Возможно, он часто покупает у вас выпивку.

– И что? Я ему по прописке, что ли, выпивку продаю?

– Логично, – усмехнулась Оксана. – Я просто думала, что в деревнях все друг друга знают.

– Так то в деревнях. А у нас село.

– А разве не одно и то же?

– От блин! – возмутилась продавщица. – А ещё городские! Деревню от села не отличают. В селе церква есть, а в деревне нет. Деревня – это вон… Трёшка.

– Ясно. Значит, не знаете Митяя?

– Неа.

– А кто может знать, не подскажете?

– Выпивку, говоришь, покупал? – задумалась продавщица. – Так у меня выпивку-то только дачники покупают. А местные все к Вальке за самогоном ходят.

– А где живёт эта Валька?

– Не эта, а этот. Мужик он, хоть и выглядит как баба. Совсем разжирел. В общем… – Она вырвала из блокнота лист и нарисовала схему, как добраться до Вальки.

– Здравствуйте, – кивнула Оксана, увидев на пороге бесформенное существо неопределённого пола.

– Ну, здрась, коль не шутишь, – высоким голосом ответило существо, окинув гостей настороженно-испуганным взглядом.

– Нам сказали, что вы можете помочь. Мы ищем человека по имени Митяй.

– Митяй?! – Заплывшие глаза Вальки чуть расширились. – А зачем он вам?

– Надо забрать у него кое-что.

Валька посмотрел на них как-то странно, немного подумал и сказал:

– Не… не знаю, – и попытался закрыть дверь. Но Александр подставил ногу между косяком и дверью.

– Ты чего? – визгливо возмутился Валька. – Не знаю я никакого Митяя!

– Знаешь! Он у тебя самогон покупает.

– Какой самогон? – плаксиво загнусавил Валька. – Это вам Людка сказала? Врёт она всё. Не гоню я больше!

– Ладно, врёт. – Оксана отодвинула Александра и снова взяла слово: – Мы ищем человека, который, возможно, раньше, когда вы ещё варили самогон, у вас его покупал. Помогите нам, пожалуйста, – и она помахала в воздухе пятисотрублёвой купюрой.

При виде денег лицо самогонщика искривилось. Оксане показалось, что это гримаса ужаса.

– Что-то не так? – Она оглядела купюру. Обычная пятисотка.

– Ну так что? Скажешь? – угрожающе прорычал Александр.

– Скажу, скажу! – закивал Валька и снова с опаской посмотрел на фиолетовую бумажку. – Проходите. – Он развернулся и, держась за стену, ушёл в дом, оставив дверь открытой.

– Это не входило в мои планы, – сморщилась Оксана, заглядывая в тёмные, заваленные хламом сенцы.

В комнате воняло чем-то прокисшим, но было относительно чисто.

– Как, говорите, его зовут? – переспросил Валька, грузно опускаясь на стул и тяжело дыша.

– Митяй, – раздражённо ответил Александр.

– Митяй? – проскулил Валька.

– Да что с вами? – спросила Оксана. – Вы знаете, где он живёт, или нет?!

Валька с тоской посмотрел на купюру в руках Оксаны.

– Так не живёт он больше. На погосте уже пару лет как.

– В смысле – «на погосте»? – опешил Александр.

– В смысле, что помер! – простонал самогонщик.

– Как помер? – обомлела Оксана. – Значит, нам какой-то другой Митяй нужен.

– Других не знаю. А тот Митяй… он мне как раз пятьсот рублей должен остался. – Валька поднялся и достал из комода тетрадку. – Вот, у меня всё записано, – бормотал он, листая. – Вооот… Митяй… Последний раз он приходил в декабре две тыщи третьего. «Дай, говорит, хоть праздник отметить». – Валька всхлипнул и вытер внезапные слёзы рукавом футболки. – А я ему: «Не дам! Ты и так уже должен».

А он прямо в ногах валялся, просил. Клялся, что после праздников заработает. Так и сказал: «Налей для ровного счёта, чтобы я тебе сразу пятихатку отдал». Я не поверил, конечно, но налил. А давеча он мне приснился. «Помяни, говорит, меня, а то холодно мне». – Валька вдруг разрыдался. —

А я ему отвечаю: «Мне и самому-то… Едва концы с концами свожу». А он: «Помяни, говорит, свечку поставь за упокой. Тогда приду, говорит, и долг верну». О Господи! – Валька перекрестился на икону, висящую в углу.

Оксана обернулась и вопросительно посмотрела на Александра. Тот пожал плечами.

– И что? Вы поставили свечку? – спросила Оксана.

– Как проснулся, так в церкву и пошёл. За десять рублей свечечку поставил.

Оксана положила пятисотку на стол.

– А точно других Митяев нет в деревне?

– Да кто ж их знает? Ко мне никакие Митяи больше не приходят. Ой, не приведи Господь! – ещё раз перекрестился он. – Вот спасибочки! Мне сейчас деньги позарез нужны. – Он накрыл купюру ладонью.

– А кем Митяй работал? – спросила Оксана.

– Да какое там работал? Так… дачникам огороды копал, дрова рубил. А тут взялся на развалюхе своей… ну, если кто на автобус опоздает, или срочно в город надо.

– На красном «Москвиче»? – спросил Александр.

– Откуда ты знаешь? – с опаской посмотрел на него Валька и вздохнул: – На нём самом. На нём и помер. Бензин закончился, и он встал между деревнями. Ночью. Да пьяный… в самый мороз. – Валька всхлипнул.
– Ладно. Спасибо, мы пойдём, – пробормотала Оксана и потянула Александра к двери.
– Слушай… Ты же не думаешь, что этот мужик мне привиделся? – спросил Александр, когда они вышли на улицу.

– А сам-то ты, случайно, так не думаешь? – Она нажала кнопку на брелке, автомобиль мигнул фарами и открылся.

– Я-то? – Александр сел в машину.

– Да не! – махнула рукой Оксана, заводя двигатель. – Скорее всего, тот мужик решил подзаработать. Но стесняется этого. Зачем ему своё настоящее имя тебе говорить? Вот и сказал первое, что на ум пришло.

– А красный «Москвич»? А сон Вальки?

– Ты хочешь убедить меня, что это был призрак?!

– Нет, не хочу, – пробормотал Александр.

Оксана вздохнула.

– Лыжи-то твои где теперь искать?

– А давай попробуем спросить у соседки бульдозериста. Может, она знает? Тот мужик сказал, что к ней не пойдёт денег просить, потому что и так уже всем должен.
– Давай попробуем. Куда ехать? – Оксана нажала педаль газа.
Выйдя из машины возле дома бульдозериста, Александр увидел, что на гараже висит новый замок.

– Никак Михалыч вернулся?! Уж он-то точно должен знать того мужика.

– Слава богу! – Оксана нажала кнопку звонка.

Залаял пёс во дворе, и через некоторое время калитка отворилась. Хрупкая женщина, закутанная в серую шаль, удивлённо уставилась на них.

– Здравствуйте! – начал Александр. – А Сергей Михалыч дома?

– Дома, – кивнула женщина. – Только он того немного…

– Пьяный, что ли? Ну, так праздники же! Можно и того.

– Да какие там праздники? – грустно махнула рукой женщина. – Бульдозер у нас угнали. Сейчас я его позову. – Она закрыла калитку и ушла. Через минуту вышел грустный, немного помятый Михалыч и протянул Александру руку.

– Это кто тебя так? – хохотнул он, заметив синяки под глазами.

– Привет, – сказал Александр. – Ещё только ленивый не спросил. Стукнулся по пьяни.

– Бывает, – вздохнул Михалыч.

– Это я угнал твой бульдозер.

– Ты?! Зачем?

– Он ещё спрашивает! – возмутился Александр. – Дорогу расчищать! Ты не заметил, что ли, что дорога на Трёшку расчищена?

– Так это… а что? Снегопад, что ли, был?

– Не то слово! Мело так, что Вовкин джип по самый капот завалило. А надо было срочно в город ехать.

– Фу! – облегчённо выдохнул Михалыч и заулыбался. – Ну, так чего стоим-то? Заходите!

Он провёл гостей в дом и закричал:

– Катерина! Неси закуски, будем праздновать. Бульдожик наш нашёлся!

– Не-не-не! – возразила Оксана. – Я за рулём, Александру тоже хватит уже праздновать.

– Как хотите, а я с радости выпью. Надо же! Хорошо, что не успел в милицию заявить. – Он поднял рюмку, символически чокаясь с гостями, и залпом выпил. – А в городе не было снегопада, – сказал он, закусывая. – Да и по прогнозам никаких осадков не обещали. Я потому с чистой совестью и отдыхал.

– Мы чего пришли-то… – сказал Александр.

– Чего? – удивился Михалыч. – Разве не машину мою вернуть?

– Ну, и это, конечно, тоже. Но ещё надо найти одного мужика. Ты его должен знать.

– Надо так надо. Как звать?

– Представился Митяем, но возможно соврал.

– Митяй, Митяй… Знаю только одного Митяя, но он вряд ли мог тебе представиться, – криво улыбнулся Михалыч, – поскольку уже давно преставился. Извиняюсь за чёрный каламбур.

– Это мы уже в курсе. Потому и говорю, что скорее всего соврал. Но ты должен его знать. Он мне помог бульдозер твой завести. И ещё он знал, что ты в город уехал.

– И что нам это даёт? У нас тут почти все умеют бульдозеры заводить и все знали, что я в город уехал. Как он выглядел-то?

– Тулуп, шапка, глаза. Ты сейчас скажешь, что у вас все в тулупах и шапках.

– И с глазами, – кивнул Михалыч, хохотнув. – А зачем тебе этот мужик?

– Да я у него в машине кое-что забыл.

– О! Машина! А номер какой?

– Да не смотрел я на номер. А машина старый красный «Москвич».

– Охо-хо! – вздохнул Михалыч и налил себе ещё водки. – Здесь этих красных «Москвичей» знаешь сколько!.. Нам в семьдесят каком-то… шестом, кажется… за высокие показатели на колхоз дали несколько штук. У нас даже шутка была, что село надо переименовать в Красную Москву. Даже не знаю, у кого ещё эти машины на ходу. Давно не видел, чтобы кто-то на них ездил. Но в принципе список написать могу, кого обойти. Если вещь ценная, то, конечно, надо искать.

– Ценная, – кивнул Александр. – Лыжи дедовы.

– Лыжи? – Михалыч засмеялся. – Так это твои? Вон они у меня в гараже лежат. Я ещё удивился, откуда у меня охотничьи лыжи? Думал, может, батины с антресолей свалились, когда угонщики гараж шмонали.

– В гараже?! Но я же точно помню…

– Саша! – улыбнулась Оксана. – Гараж-то открытым оставался. Он потом приехал и лыжи твои выложил.

Михалыч выпил последнюю рюмку и встал.

– Пойдём, отдам твоё имущество. А ты мне «бульдога» моего верни.

Они вышли из дома.

– По-хорошему, то с тебя ещё надо денег за ремонт взять, – сказал Михалыч, открывая гараж. – Вон, все ворота разворотил.

– Вовка отдаст, – сказал Александр.

– Вовке сейчас не до этого, – возразила Оксана, доставая из сумки кошелёк. – Сколько?

– А что у него стряслось?

– Машка в больнице, – сказал Александр.

– О господи! – Михалыч стал серьёзным. – Что с ней?

– Да… – Александр махнул рукой. – Лучше не спрашивай. Надо было срочно вывозить её. А дорогу завалило. Потому и угнали.

– Ну, тогда конечно! Тогда всё правильно, – закивал Михалыч, отмахиваясь от денег Оксаны. – Тогда святое дело!
Александр забрал лыжи, и они пошли к машине.

Трансформация

Оставив мужиков возле бульдозера, Оксана вошла в дом.

На кухне орудовала Рая. Услышав шаги, она обернулась. Глаза её были заплаканы.

– Рай, ты прости, что я это… ну… на болевую точку нечаянно нажала.

Рая махнула рукой.

– Это ты прости, что я наорала, – сказала она. – Я и сама понимаю, что это ненормально. Лечить надо эти точки. А то ж не жизнь, а сплошная пытка. Чуть что… – Она снова махнула рукой и замолчала, сосредоточившись на резке овощей.

Оксана зарядила кофеварку, включила её и села за стол.

– Я уже сто раз зарекалась, – продолжила Рая. – Какой смысл всё время бояться?! Осторожным быть, внимательным – это да, это полезно. Но каждый раз трястись и представлять себе кошмары, если дитё вовремя домой не пришло и не позвонило… А не дай бог заболело! – Она засыпала картошку в огромную кастрюлю, вытерла руки и села напротив Оксаны. – Я всё-таки хочу понять: как это – «проникнуть в свой страх»? Зачем в него проникать, если я и так в нём по самые уши?

Оксана задумалась, подбирая слова, чтобы понятно и безболезненно объяснить.

– Как ты узнаёшь, что боишься? – наконец спросила она.

– В смысле?

– Ну, к примеру, что-то случилось или ты предполагаешь, что оно случилось. Как ты узнаёшь, что тебе страшно?

– Странный вопрос! Я это чувствую!

– Понятно, что чувствуешь, но как? Если тебя уколоть иголкой или ударить, ты чувствуешь. А что ты чувствуешь, когда представляешь, что твои пацаны…

– Ой, молчи, молчи! – Рая зажмурилась и взялась за живот в области печени. – Здесь сжимается.

– О! Сжимается. То есть тело реагирует?

– Ещё как! Хотела сказать «типун тебе на язык», да вспомнила, что сама напросилась.

– Само по себе это «сжимание печени» страшно?

– Само по себе? – Рая помяла бок. – Да нет вроде…

– Теперь сконцентрируйся на этом состоянии «сжимания» и вспоминай.

– Что вспоминать? – Рая закрыла глаза.

– Хоть что. Первое, что придёт в голову.

Лицо Раи сначала страдальчески сморщилось, а потом удивлённо вытянулось.

– Анютка вспомнилась, когда она ещё в детский сад ходила.

– Просто Анютка, и всё? Наверное, она что-то делает?

– Сидит в песочнице. Пироженки лепит. Голуби курлычут рядом со скамейкой. Я семечки грызу…

– И всё хорошо?

– Да вроде бы. – Рая пожала плечами.

– Хм… странно. Обычно вспоминается только то, что происходило, когда в душе был точно такой же страх, такое же «сжимание». Ты уверена, что сконцентрировалась на этом чувстве?

Рая кивнула.

– Прямо давит, аж дышать тяжело.

– То есть ты смотришь на Анютку, она играет в песочнице, и тебе при этом тяжело дышать? От страха?

– Это не страх, а какая-то тоска. И Анютка тут ни при чём. Просто мы тогда с отцом её разводились. И Ванюшка… я как раз узнала, что беременна. И думала, что раз так, то надо аборт делать. Уже даже записалась. О господи! – Губы Раи задрожали.

– Отмени это решение. Не надо делать аборт!

– Так я отменила же потом.

– Потом – это потом. Надо отменить в тот момент, который вспомнился. Понимаешь?

На лице Раи проявилось напряжение, словно она пыталась сдвинуть что-то тяжёлое.

– Не отменяется почему-то. Словно мозг парализовало. Ничего не соображаю.

– Выйди из себя.

– Как это?

– Ну, посмотри на себя со стороны.

Рая расслабилась.

– И что? Смотрю. Сидит такая фифа на лавочке, семечки грызёт. Юбка короткая, эхх… тогда ещё могла себе позволить.

– Сядь с ней рядом и скажи, чтобы она отказалась от аборта.

– Сказала.

– И что она?

– Она говорит: «А как я их двоих-то одна поднимать буду?»

– Пятерых как-то поднимаешь же!

– Ну, тогда же я ещё не знала, что смогу.

– То есть ты собиралась пожертвовать сыном, чтобы хватило на содержание дочери. Верно?

– О божечки! – Рая схватилась за щёки. – Выходит, так.

– А чем это отличается от продажи органов одного ребёнка, чтобы вылечить второго?

– Оооооо!!! – застонала Рая. – Но я же этого не сделала!

– А почему, кстати, не сделала?

– Мы помирились. Потом, правда, всё равно разошлись. Но Ванюшка уже родился к тому времени.

– Смотри, что получается: у тебя новый муж, пятеро детей, всё хорошо в жизни, но какая-то часть тебя всё ещё сидит там, возле песочницы и приносит одного ребёнка в жертву другому. И ты понимаешь, что это неправильно, и душе твоей от этого больно. И любое напоминание расковыривает ту коросту. Бессознательно.

– Но почему? Я же не сделала этого!

– Но и не осознала, что не права! Не исправила ошибку, а просто забыла о ней. Но она никуда не делась! Как объяснить? Вот смотри, – Оксана взяла Раю за руку, – это твоя жизнь. Вот ты идёшь по этой жизни. – Оксана зашагала пальцами по Раиному запястью. – Вот в этом месте ты…

– Ой! Ты чего щиплешься? – подпрыгнула на стуле Рая.

– Это не я, это ты своими мыслями сделала себе больно. Нечаянно. Мы-то понимаем, что ты хотела как лучше. И вот ты пошла дальше. – Пальцы Оксаны зашагали по локтю. – Но в том месте осталась боль. Верно? Потому что не важно, в каком месте сейчас находятся пальцы, которые её причинили. Болит рука. Верно? Болит вся жизнь от той глупой раны.

– И что делать?

– Просто вспомнить, вернуться в тот момент и объяснить той молодой и глупой себе, что нет смысла в этом аборте, что всё будет хорошо. Успокоить её. То есть себя. Понимаешь?

– Я попробую, – кивнула Рая и снова закрыла глаза.

Оксана встала, налила себе кофе и села обратно. Глаза Раи метались под веками. Не открывая их, она спросила:

– Не понимаю! Как я должна себе это объяснить? Вот я сижу такая молодая и глупая, вся в тоске. Подсаживаюсь к ней другая я, такая вся толстая и мудрая. Пытаюсь сказать, что не надо. А она на меня смотрит так надменно, типа: «Что ты, тётка, можешь понимать в моих проблемах? Шла бы ты…»

– А ведь всё верно, – усмехнулась Оксана. – Ты ж так ничего и не поняла в той проблеме. Так что… где-то она права. Вернись обратно в «молодую-и-глупую».

– Ну… вернулась. – Губы Раи скривились, переносица сморщилась.

– Вспоминай: зачем тебе было надо делать этот аборт?

– Так а как я одна-то? Дай бог Аньку прокормить!

– Рая! Ну кто бы позволил тебе и детям в советское время умереть с голоду? А?

– Хм… и правда. Что за глупость?!

– Объясни это ей. Точнее, себе.

– Неа… не получается, – сказала Рая чуть погодя. – Он же меня по рукам и ногам свяжет. От этой-то уже никуда не деться, а… О господи! Неужели я и вправду всё это думала?!

– По рукам и ногам свяжет. Откуда такой образ? Можешь представить: ребёнок, который связывает тебя по рукам и ногам?

– Ну не буквально же! Это просто выражение. Имеется в виду, что ограничивает свободу.

– Ага! Значит, тебе нужна была свобода. Так?

Рая кивнула, и лицо её стало виновато-раскаявшимся.

– А для чего тебе нужна свобода?

– Не знаю… для танцулек, наверное.

– Постарайся вспомнить точно. Чего там такого на этих «танцульках», что они для тебя важнее ребёнка.

– Ну как? Свобода…

– То есть свобода нужна ради танцулек, а танцульки – ради свободы?

– Да… ерунда получается. – Рая хихикнула. – Кстати, со своим первым-то я именно на танцах познакомилась.

И сразу такая любовь! И конец свободе. – Рая вздохнула.

– Ага. Значит, танцы равно любовь, а любовь – конец свободе?

– Ну… что-то вроде того.

– Нам не надо «что-то вроде»! – возразила Оксана. – Ты понимаешь, что я сейчас могу завести тебя куда угодно своими подсказками? Надо, чтобы ты шла сама, отслеживала свои чувства и состояния. Понимаешь? Давай вернёмся к вопросу «Зачем тебе свобода?».

Рая долго думала, потом пожала плечами и сказала:

– Выходит, чтобы найти нового мужика.

– А зачем тебе новый мужик?

– Ну как… детей-то как-то поднимать надо. Одной-то…

– То есть не для любви, не для секса, а чтобы поднимать детей?

– Ну и для любви, конечно, тоже.

– Но про любовь-то ты сказала лишь после моей подсказки. Значит, сама об этом не думала?

– Неа. «Надо поднимать детей!» – вот основная мысль.

– И чтобы поднимать детей, надо избавиться от ребёнка?

– Что за бред?! – Рая вздрогнула, словно что-то с себя стряхнула. – Как такое может быть?!

– Вот так и может. В твоём подсознании живёт такой парадокс. Поэтому когда ты думаешь о детях, одновременно обостряется чувство, что надо кого-то принести в жертву.

И это тебя пугает.

– Так надо убрать к чертям этот парадокс!

– Этим мы и занимаемся. Для этого надо понять, что его породило.

– А как понять?

– Всё так же. Сконцентрироваться на состоянии, которое он создаёт, и вспоминать. Возвращайся туда «к песочнице», смотри на Анютку и принимай решение, что никакого аборта делать не будешь. И слушай, в каком месте твоё тело «протестует».

– Вот здесь! – Рая провела рукой от горла до желудка. – Словно тянет… подсасывает как-то. И в печень отдаёт. И фраза в голове крутится: «прокормить бы», хотя я уже понимаю…

– Это фраза-ключ. Где и когда ты её слышала?

– Не помню. – Рая пожала плечами. – Может быть, мать говорила?

– Ладно! Логику выключаем, – скомандовала Оксана. – Это не важно, когда ты это слышала. Важно, что эта фраза сидит в тебе, как заноза. Надо её достать.

– А как?

– Для начала возрази ей.

– Кому? Матери?

– Этой фразе в своей голове. Скажи, что пятерых поднимешь.

– Ой! – Рая схватилась за живот в области печени и сморщилась.

– Что?

– Сказала, и вот здесь… защекотало как-то.

– Концентрируйся на этом состоянии и вспоминай! Первое, что придёт в голову!

– Лопухи… сарай… забор. Я в огороде. В одних трусах. Лето.

– Что ты там делаешь?

– Не знаю. Прячусь от кого-то, наверное.

– Смотри вокруг. Вспоминай. От кого прячешься?

Рая помотала головой.

– Мне страшно. Но от кого и зачем прячусь, не помню.

– Не помнишь – придумывай!

– Зачем?! – Рая удивлённо открыла глаза.

– Закрой глаза и придумывай! – приказала Оксана. – Потом объясню!

Рая зажмурилась и сдвинула брови.

– Бред какой-то в голову лезет!

– Говори!

– Вроде как приехали какие-то люди, чтобы забрать меня у матери.

– Ты видела этих людей?

– Так выдумываю же, как ты велела!

– В своих выдумках ты их видела? Откуда ты знаешь, что они за тобой приехали? Ты же в лопухах сидишь!

– А! Так я от них спряталась. Две тётки такие и мужик… вроде как шофёр.

– А почему ты решила, что они хотят тебя забрать?

– Не знаю. Просто знаю, что хотят… мне так кажется.

– Выходи из своего укрытия, иди к ним и спрашивай, действительно ли они хотят тебя забрать?

– Не могу. Мне страшно, – прошептала Рая, держась за бок.

– Это и называется проникать в свой страх. Но сейчас-то тебе ведь ничего не грозит?

– Сейчас? Нет.

– Поэтому от того, что ты к ним выйдешь, тебе хуже не станет. Верно?

– Наверное, – пожала плечами Рая. – Иду. Подхожу. Одна тётка увидела меня и присела на корточки. Почему-то плачет.

– Спроси почему.

Рая немного помолчала и ответила:

– У неё вроде как сестра умерла. И дети остались сиротами. И нас теперь увозят в детский дом.

– Нас? У тебя были сёстры-братья?

– В реальности нет. Я одна была у матери. А там, в придумках моих, вроде как нас трое. Старшая сестра, лет двенадцать, и брат почти мой ровесник.

– Они тоже в лопухах прятались?

– Нет. Они уже сидят в машине. И тут другая тётка говорит: «Может быть, всех детей себе оставите?» А первая отвечает: «Дай бы бог одну-то прокормить». – Рая застонала и опять взялась за бок.

– Что?!

– Эта щекотка в боку… Это голод. Я хотела есть. И было страшно, что она меня не прокормит.

– Принеси ей много еды и скажи, что нет никаких проблем прокормить троих детей.

– Принести еды? – удивилась Рая.

– В своём воображении ты можешь делать всё что угодно! Точнее, всё, чему не сопротивляются образы. Понимаешь?

– А как они могут сопротивляться?

– Потом объясню! Корми себя маленькую, доставай брата и сестру из машины, чтобы их никуда не увозили. И тётку эту успокаивай!

Рая закивала:

– Я посадила детей за стол. Они уплетают кашу. А тётка эта говорит, что прокормить-то не проблема. Это типа просто образное выражение. А вот воспитать… В общем, ей с тремя не справиться.

– Но ты же с пятерыми справилась, – улыбнулась Оксана.

– Так то я. А она не чувствует в себе таких сил.

– Добавь этой тётке своих сил. Пообещай, что поможешь ей.

– А как их добавить?

– Да хоть как. Можешь наложением рук, можешь какой-то другой образ придумать. Как, по-твоему, можно «добавить сил»?

– Свет! Я засветилась, и она в моих лучах становится сильнее. Ооооо!!! – По лицу Раи расплылась блаженная улыбка, и потекли слёзы.

Оксана почувствовала, как по спине побежали тёплые мурашки. Она дождалась, пока пройдёт энергетическая волна, и сказала:

– Возвращайся к песочнице! Объясни себе, что кормить и воспитывать детей у тебя сил хватит.

– Да, да, конечно! – кивала Рая. – Конечно! Это же так прекрасно! И как мне такая ерунда могла прийти в голову?!

Через минуту Рая глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Ну как? – спросила Оксана.

– Что-то я как пьяная, – засмеялась Рая. – Такая лёгкость, словно я вина выпила. И голова немного кружится.

– А теперь сделаем проверку, – сказала Оксана.

– Проверку чего?

– Прошла трансформация или нет.

– А разве могла не пройти? Это же чувствуется! Это ни с чем не перепутать.

– Когда занозу вытаскиваешь, там ведь может кусочек остаться. Поэтому надо посмотреть, как ты среагируешь на исходную фразу. Готова?

– Какую исходную фразу?

– Представь, что тебе придётся продать…

– Замолчи! – Рая стукнула по столу и нахмурилась. – Не надо такое болтать! Вот если случится, тогда и буду думать.

А сейчас не хочу!

Потом она подумала и сказала:

– Исчез какой-то суеверный страх. Раньше мне казалось, что оно обязательно должно случиться. А сейчас… понимаю, что ничего не случится. И такая радость! И нигде ничего не давит. – Она ощупала своё тело.

– А что у тебя с пальцами? – спросила Оксана, заметив, что на одной руке у Раи загнуты мизинец и безымянный.

– Что? – Рая посмотрела на руку. – А это. Пока мы в мозгах моих копались, ты два раза сказала «потом объясню». Я считала. Только какие были вопросы, уже не помню. – Она взялась за голову и закрыла глаза. – А-а, это важно! Я помню, что это очень важно! Первый был в лопухах… – Глаза Раи снова забегали под закрытыми веками, словно она просматривала своё «кино» в ускоренном режиме. – А! Ты сказала, чтобы я придумывала. Но зачем? Возле песочницы было понятно: я вспомнила свой грех и должна исправить ошибку. Но какой смысл придумывать грехи?

Оксана задумалась. Как облечь понимание в слова, чтобы передать тому, для кого это не очевидно? Как объяснить? Можно, конечно, просто сказать «верь», но…

– Понимаешь… – начала она неуверенно. – Представь, что жизнь – это магнитофонная плёнка. Каждое событие записывается и складывается в архив-память. На кассетах сделаны надписи: «Это произошло в детстве, это в юности», ну и так далее. А ещё на этих «кассетах» делаются пометки: «Это страшное, это весёлое, это грустное». Память находит нужные записи либо по этим эмоциональным ассоциациям, либо по месту и времени. С этим понятно?

– Пока вроде да.

– Так вот. Было время, например раннее детство, когда ты ещё не могла делать пометки «время-место» на своих «кассетах», потому что ещё не было в твоём сознании этих понятий. И поэтому они хранятся безымянными. Но эмоциональные маркеры на них есть, поэтому при определённых состояниях они всплывают из памяти. Но если ты начнёшь их просматривать, то не сможешь понять, когда это было, и с тобой ли это было, и было ли вообще. То есть будет ощущение, что ты это не вспоминаешь, а придумываешь. Поэтому сознание отвергает эти «сомнительные» факты.

– То есть как?! – возмутилась Рая. – Я же помню! Вот лопухи, вот сарай. Наш сарай-то! Его всего лет пять назад снесли. И я в трусах одних. Значит, детство. Но никаких детских домов и братьев-сестёр конечно же не было. Это я придумала.

– А мама твоя могла в детстве оказаться в подобной ситуации?

– А при чём тут мама?

– А при том, что «архивы» наших предков передаются нам по наследству вместе с генами. И на них нет надписей, с кем и когда это произошло. На них только метки: «Полезный опыт», или «Нерешённая задача», или «Ошибка. Исправить!». Понимаешь?

– Хочешь сказать, я могла «увидеть» и не своё воспоминание?

– Вот именно. Но если ты будешь отвергать «файлы», на которых нет твоих личных пометок «где и когда», то многих проблем можешь и не решить, потому что их корни где-то в глубине истории Рода. А когда разрешаешь себе придумывать, то эти файлы легче распаковать, потому что сознание не сопротивляется. Главное, чтобы ты увидела ситуацию, которая создала то или иное эмоциональное состояние, и смогла её осознать и трансформировать. А где и когда это случилось, по большому счёту, не важно. Даже если этого никогда не было, значит, было что-то другое, что привело к подобной душевной боли. Ты ведь не на суде выступаешь, где клянёшься говорить только правду и ничего, кроме правды… Тебе надо расшифровать душевное состояние в какую-то историю, с которой уже можно работать. Переснять «кино», сделать счастливый конец и заново «записать на кассету» с пометкой «ошибка исправлена, задача решена, полезный опыт получен». То есть запаковать обратно в генетический архив, чтобы там пробелов не оказалось, Понятно?

– Понятно! – кивнула Рая. – И я сразу же вспомнила второй вопрос. Ты сказала – «если образы не сопротивляются исправлению», или что-то в этом роде. А я спросила: «Как они могут сопротивляться?»

– А ты вспомни, как сидела возле песочницы и пыталась объяснить себе, что аборт делать не надо.

– Ну?

– И ты не могла в это поверить, потому что в голове вертелась фраза «Одну бы прокормить».

– Так… и что?

– Вот это я и называю «сопротивление образа». Любая ошибка порождает подсознательные установки, которые в свою очередь плодят новые ошибки. Ты пытаешься изменить ситуацию, а она не меняется. Это происходит потому, что ты не добралась до корня проблемы, не осознала, откуда взялся этот страх, а значит, возможная опасность не устранена. И в результате срабатывает автоматическое откидывание… ну, как рука от горячего утюга отпрыгивает или сама поднимается, когда в тебя что-то летит. Рефлекс. Ты не можешь «переписать сценарий», пока не осознана и не убрана причина этого «сценария».

– И чтобы её найти, надо…

– Идти дальше, – кивнула Оксана.

– И сколько раз можно так прыгать?

– Пока не доберёшься до корня.

– А как я пойму, что вот это и есть корень?

– Образы перестанут сопротивляться. Всё исправится, и освободится энергия, которая была необходима для поддержания памяти о корневой ошибке. И когда ты будешь «прыгать» обратно, по тем же «островкам», то и на них всё будет легко изменяться так, как ты того пожелаешь.

– Понятно, – кивнула Рая. – Вот только непонятно…

– Что?

– Допустим… Допустим, то, что я увидела, правда. Предположим, я была маленькая и у меня действительно умерла настоящая мать, а моя тётка меня удочерила, отправив других детей в детский дом. Теоретически почему бы и нет? Хотя бред, конечно… но предположим.

– И что?

– Вот я в своей голове этот сценарий переписала. Но можно ли назвать это устранением причины? Ведь в этом случае где-то живут мои брат и сестра, о которых я ничего не знаю. Ничего же не изменилось!

– Изменилось твоё состояние. Исчез страх. Разве это можно назвать словом «ничего»?

– Это да, но… Брат-то и сестра не появились!

– Трансформация меняет только психическое состояние, хотя очень часто её результаты проявляются и в реальности. Я ничего не могу гарантировать, но возможно, ты что-то о них узнаешь. Когда-нибудь. Всё-таки материальному миру необходимо время, чтобы перестроиться. К тому же не забывай, что это могло быть и не твоё воспоминание, а кого-то из твоих предков. Ты просто исправила ошибку.

– Понятно. – Рая вздохнула. – Но что-то… – Она снова потёрла грудь в области сердца. – Такое чувство, что я узнала о сестре и брате и не знаю, где их теперь искать.

– Представь, что они живут в другом городе, и пиши им письма, если у тебя есть такая потребность.

– А это идея. – Рая заулыбалась и зевнула.

– Иди поспи, – сказала Оксана. – Программа поменялась, и мозг требует перезагрузки.

– Чего?

– Я говорю, после трансформаций всегда хочется спать. Всё-таки это большая психическая нагрузка.

– Да некогда спать-то! Похлёбку надо доваривать. Скоро вся голодная орава на обед прибежит.

– Я доварю. Иди, вздремни хотя бы часок.

Что ж ты вьёшься, чёрный ворон?

Закинув лук, лавровый лист и прочие приправы, Оксана закрыла кастрюлю крышкой и убавила огонь. Можно звать всех на обед. Она накинула шубку и вышла во двор. Там сидел Вовка и дрессировал Ворона. Или просто дразнил, заставляя подпрыгивать за кусочком мяса.

– Володя! – крикнула она.

От неожиданности Вовка вздрогнул и обернулся. Ворон, воспользовавшись моментом, изловчился и ухватил клювом мясо. Но видимо, заодно цапнул дрессировщика за палец. Вовка взвизгнул, отдёрнул руку и, потеряв равновесие, свалился вместе со скамейкой.

– О боже! – напугалась Оксана и бросилась к нему. – Не ушибся? Какой идиот сделал эту скамейку?

– Чего сразу идиот-то? – возмутился Вовка. – Я и сделал! А то ни одной с-скамейки во дворе нет. П-присесть негде.

– Ты? – Оксана внимательно осмотрела изделие. – Хорошо сделал, но неустойчиво.

– Нормально! – возразил Вовка и в качестве доказательства поднял скамейку, встал на неё и попрыгал. Сердце Оксаны ёкнуло.

– Ладно-ладно! Хорошая скамейка, только ножки слишком длинные. Слазь.

– Летом вкопаю её в землю, – сказал Вовка, ещё раз подпрыгнув. – Потому и длинные ножки сделал.

– Ааа… тогда, конечно.

– Смотри, как мы умеем: Ворон! – Он выставил руку, и ворон тут же на неё уселся. – Парашютик! – скомандовал Вовка и подкинул птицу вверх. Раскинув крылья, Ворон опустился ему на руки, как на парашюте.

– Прямо цирк! – улыбнулась Оксана.

– Ага! – кивнул Вовка. – А теперь «мячик». – Он снова подкинул Ворона, и тот, сложив крылья, упал ему в руки со скоростью обычного свободного падения.

– Как ты умудряешься ему объяснить, что надо делать? – удивилась Оксана.

– Как-то умудряюсь, – пожал плечами Вовка. – Т-талант дрессировщика.

– Слез бы ты с этой скамейки, дрессировщик! Навернёшься ведь.

– Не навернусь. У меня ещё и т-талант эквилибриста, – сказал он, слезая.

– Есть хочешь? – спросила она. – Там борщ уже готов.

– Вроде хочу…

– Иди найди дядю Сашу. И всех Раиных гостей. Они тоже, наверное, с утра голодные.

– Ты слышал? – обратился Вовка к Ворону. – Где Александр? – Ворон захлопал крыльями. – Скажи Александру, чтобы шёл домой обедать! – Вовка подкинул Ворона, и тот, сделав небольшой вираж над двором, улетел.

– С ума сойти! – выдохнула Оксана. – Он что, понял?!

– К-конечно!

– И что? Найдёт его и скажет «иди домой обедать»?

– Не. Скажет просто: «Д-домой! Домой!»

– О-бал-деть!

– А за пацанами всё равно мне бежать. Он их ещё не знает. Но ничего! Я его скоро научу п-письма по адресам разносить.

– Серьёзно?!

– Нет ничего невозможного!

– Ты гений!

– Эту бы г-гениальность да в нужное русло, – вздохнул Вовка.

– А какое русло ты считаешь нужным?

Вовка пожал плечами и тихо сказал:

– Машку, например, вылечить.

Вскоре в дом вошёл Александр и сел за стол.

– Где тебя носит? – спросила Оксана, наливая ему борщ.

– Мы с Михалычем дороги чистили. Разговаривали.

Оксана села напротив Александра и лениво начала ковырять ложкой в тарелке.

– А ты чего такая кислая?

– Всё думаю. – Оксана вздохнула. – Хотела помочь Маше и напортачила. Стало ещё хуже. Скоморох сказал, что нельзя решить чужие проблемы. Но меня просто тянет их решать. Они резонируют в моём теле и сами расшифровываются в образы. Но своими я их не чувствую. И что делать? Сегодня вот, когда Рае помогала, заметила: она рассказывает, что видит, а я понимаю, что вижу то же самое. К примеру, я вижу лопухи, а она через секунду говорит «лопухи». А я уже вижу всю историю, которая там произошла. Я буквально провела её по всей ситуации и сказала, что надо сделать, чтобы всё исправить.

– То есть сделала трансформацию вместо неё?

– Почти, – кивнула Оксана. – И за это отхватила себе ещё глоток кайфа. – Она тяжело вздохнула.

– Ты так говоришь, словно раскаиваешься в содеянном.

– Не то чтобы раскаиваюсь, но сомневаюсь, можно ли так делать?

– А почему нельзя-то? – пожал плечами Александр.

– Не знаю. Интуитивно мне кажется, что это неправильно.

– Почему? Если проблема решена.

– Одна проблема, – уточнила Оксана. – Но потом у неё возникнет другая!

– Возникнет – тоже решим.

– Так и будем всегда решать за неё? А ведь задачи будут становиться всё сложнее и сложнее.

– Потом сама научится.

– Ты уверен? Играл когда-нибудь в компьютерные игры?

– Спрашиваешь!

– А ты не пробовал начать играть с третьего уровня, к примеру?

– Пробовал. Убили в первую же секунду, – усмехнулся Александр.

– Это потому, что первые уровни за тебя прошёл кто-то другой.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что если мы будем решать чужие проблемы, то просто заведём тех, кому хотели помочь, в тупик. И дальше того уровня, на который мы их выведем, они пройти не смогут. Потому что жизнь – это не игра. Понимаешь?! В жизни нельзя вернуться на «первый уровень», если там уже всё отработано! Либо возвращаться придётся в буквальном смысле.

– Да понял я, понял! Ты чего разошлась? Нельзя делать всё за них. Надо научить их делать это самостоятельно. Как бы ещё заставить их этим заняться? Они же такие занятые!
– Лучше бы вы завтра вместо похода к камню… – Оксана замолчала, услышав шум во дворе. Через минуту в комнату ввалилась толпа голодных и румяных мальчишек и девчонок.
– Пойдём, прогуляемся на лыжах, – предложила Оксана, сдав кухню Анюте.

Они поднялись в свою комнату, чтобы переодеться. Специально для лыжной прогулки Оксана купила себе комбинезон, курточку, перчатки и ботинки.

– Какая ты… яркая, – улыбнулся Александр, глядя, как она облачается в спортивный костюм. – Всех духов в лесу распугаешь.

– Ну, извини! Тёмного и цвета хаки не было.

Вдруг в стекло что-то ударило. Оксана обернулась. На наружном подоконнике сидел Ворон и хлопал крыльями. Оксана подошла к окну и замерла, уставившись на птицу. Ворон тоже притих, разглядывая её одним глазом. Потом он поднял лапу и царапнул по стеклу мощными когтями. Оксана вздрогнула.

– Ты чего? – спросил Александр.

– Вспомнилось…

– Что?

– Она бьётся, как птица, в двойное стекло…

– Кто?
– Пойдём, по дороге расскажу.
Они вышли на улицу, надели лыжи и пошли в сторону леса. Ворон уселся на плечо Александра.

– А ну лети сам, ленивая птица! – скинул его Александр. – А то опять всю куртку мне уделаешь!

Ворон взлетел и начал кружить, иногда присаживаясь на заборы и деревья, мимо которых они шли.

– Так что ты там сказала про птицу? – напомнил Александр.

– Однажды у меня внезапно и очень быстро сложился стих, – задумчиво начала Оксана. – Даже не стих, а куплет песни, словно я услышала её. Понимаешь, стихи сочинять не то чтобы сложно, но необходимо время. Рифмы подобрать, слова в ритмический узор выложить. Но иногда бывает, что они как бы сами рождаются.

– Я помню, как ты выдала «На острие свечи», – кивнул Александр и усмехнулся. – И всё-таки немного не верится, что это была не домашняя заготовка.

– Я и сама не понимаю, как это у меня иногда получается. Словно они уже сочинены заранее и ждут, когда же я на них настроюсь и «закачаю» в сознание. Кстати, стих про скомороха пришёл незадолго до «Острия свечи». Да, точно!

В тот вечер, когда у мамы случился инсульт.

– Про скомороха?! – оборвал её воспоминания Александр. – Ты ж сказала, что про птицу. Стих-то расскажи!
– Слушай:
Что же ты грустен и зол, мой седой скоморох?

Твой потёртый камзол весь до нитки промок.

И не спасёт от дождя старый выцветший зонт.

Я согрела б тебя, но и мне не везёт.
Я в привычном строю, я в кирпичном раю…
Оксана остановилась и замерла с широко открытыми от удивления глазами. – Я в кирпичном раю! Саша! Опять кирпичи!

– И что? Нормальная рифма.

– Помнишь тот сайт, который мне подкинул на компьютер Йосиф Якич? С кирпичной стеной на главной странице?

– Помню. И что?

– Тем самым он активизировал мои воспоминания! Например, когда я отрабатывала «тюремное проклятие», Жанна в ожидании казни сидела и тупо глядела в кирпичную кладку. А сквозь маленькое квадратное оконце в камеру попадали солнечные лучи, освещая квадрат на стене. Это было как экран монитора. Они специально сделали так, чтобы запрограммировать этот символ! Чтобы я смогла вспомнить. Понимаешь?

– Нет, – помотал головой Александр. – Кто «они»?

И при чём тут птица? И скоморох?

– Это всё как фрагменты мозаики, которую мне нужно собрать!
Она зашагала дальше, продолжая читать:
– Я в привычном строю, я в кирпичном раю…

Но я слышу тревожную песню твою.

Ко мне северным ветром её принесло.
Она бьётся, как птица, в двойное стекло.
– А… понятно. Значит, Ворон просто напомнил тебе этот стих?

– Да. Оказывается, Скоморох проявился в моей жизни задолго до этой ситуации, но я не обратила тогда внимания. Хотя… когда в «лабиринте времён» я впервые встретила Графа, он мне знаешь что сказал?

– Что?

– «Сейчас я граф, а завтра могу стать, например, бродячим артистом. И пожалуй, эта роль будет наиболее истинной». А скоморох – это ведь и есть бродячий артист!

– И что теперь делать с этим открытием?

– Пока не знаю. – Оксана замолчала и задумалась.

Некоторое время они шли, любуясь разноцветным, сверкающим в лучах низкого солнца снегом. Наконец достигли края деревни и, скатившись с горы, оказались на опушке леса.
Наконец Александр нарушил тишину.
– Так я с гитарой в руках коротаю свой век,

Я пою в кабаках за еду и ночлег.

Но за работу, увы, не дают золотых,
И в карманах пустых пара струн запасных…
– Что это? – обомлела Оксана.

– Это я сочинил, когда в погружении увидел себя бродячим музыкантом.

– Ты? Сочинил?! Саша! Но ведь эти строки идеально совпадают по ритму с моим куплетом! Но как?! Ты же его не слышал!

Александр пожал плечами и развёл руками.

Оксана посмотрела на снег, убедилась, что там не торчит никаких пеньков, и, раскинув руки, упала в сугроб.

– Всё. Я в обмороке.
– Я тоже. – Александр упал рядом.
Тревожный крик Ворона заставил очнуться. Оксана открыла глаза и посмотрела в небо.

– «Что ж ты вьёшься… чёрный во-орон? Над моеееееею головой?» – пропела она и села. – Что за жизнь?! Стоит упасть в обморок, как тут же слетаются вороны.

– Думаю, он за нас переживает, – улыбнулся Александр и протянул руку. Ворон тут же спикировал и сел ему на рукав.

– А как теперь вставать? – засмеялась Оксана, барахтаясь в снегу.

– Об этом надо было думать, когда падала. – Александр подкинул птицу и взобрался на свои лыжи. Отряхнувшись, подал руку Оксане и помог ей встать. – Не замёрзла?

– Неа. Отличный термокостюмчик!

– Ну что? Идём дальше или возвращаемся домой?

– Пойдём, глянем всё-таки на эти следы великана, пока светло.
– Тогда надо торопиться. Это туда, – Александр махнул рукой и пошёл.
Вокруг «следов великана» весь снег был изрыт мальчишками. Но рассмотреть объект исследования всё-таки было можно. Оксана подошла и присела на корточки, внимательно вглядываясь в глубокий провал.

– Эх, жаль, рулетку не захватили, – сказала она.

– А зачем?

– Хочу кое-что проверить. У меня есть предположение, как это сделано. И кто автор.

– Ну-ка, ну-ка?

– Точнее, даже не предположение, а уже почти уверенность, – кивнула она, ощупав дно следа. – И даже не почти. – Она засмеялась.

– Ну не томи!

– Да не скажу я тебе ничего!

– Надеюсь, ты не меня подозреваешь?

– Тебя? – Она посмотрела на него насмешливо. – Ты, конечно, гений, но не настолько.

– Чего это «не настолько»? – в шутку обиделся Александр.

– А если настолько, то докажи. Придумай, как это можно сделать. Слабо€?
– И придумаю! А это точно не снежный человек?

Крест тамплиеров

Вечером приехали Кузнецовы. Галина – похудевшая, угасшая, с опухшими от слёз веками. Даша выглядывала из машины, словно мышка из норки. И лишь увидев перед собой мать, она осторожно вышла, с опаской скользнув взглядом по Александру. Галина взяла её за руку, как маленькую, и повела в дом.

Александр помог Владимиру и Бобу унести пустые фляги на ферму. Боб сразу занялся козами, а Александр и Владимир вышли во двор, сели на скамейку и несколько минут просто молчали.

– Не передумал завтра идти к камню? – спросил наконец Александр.

– Какой там камень? – вздохнул Владимир и помотал головой.

– Ну и правильно, – кивнул Александр.

– Ты тоже так считаешь?

– Я сразу так считал. А кто ещё?

– Галка с тёщей. Думал, сожрут меня живьём. Тёща в основном, конечно. Галка-то просто… – Он махнул рукой.

– Что? Хотя… понятно.

– Да ничего тебе не понятно, – прошептал Владимир.

– Так поясни. Мы же и вправду здесь ничего не знаем.

– Тёща Дашку окрестила.

– В смысле? Как?

– В церкви! Не сама, конечно. Священник крестил.

– И чего страшного? Ты так говоришь, словно… даже не знаю с чем сравнить.

– Просто все наши языческие обряды теперь запрещены. Про камень забыть, про всякую ересь забыть, и ведьмака из дома выгнать.

– Аааа… ясно. Идти собирать вещи?

– Да ты что?! – встрепенулся Владимир и схватил Александра за руку. – Мало ли чего она хочет! Дом наш, и здесь наши порядки.

– Галка тоже так считает?

– Она ничего считает. Полная апатия. Тёща этим и пользуется. А я не могу открыто ей противостоять. Только ещё больнее Галке сделаю. – Он тяжело порывисто вздохнул. – Она теперь и Галку к крещению готовит. Священник Дашку-то согласился без предварительной обработки окрестить, а с нами будет проводить беседы.

– С вами?

– Ну а как? Что я их брошу, что ли? Вместе – так везде вместе.

– А Маша?

– Послезавтра отключим систему. А там как Бог даст.

– Послезавтра?

Владимир покачал головой и закрыл ладонью глаза.

– Врач сказал… – Его голос сорвался.

Александр подождал, пока друг успокоится, и спросил:

– Неужели вообще никакой надежды?

– Врач сказал, что с телом всё нормально. Необходимые уколы поставили, гормональный фон нормализовали.

А дальше медицина бессильна. Теперь она так может и год и больше лежать. Но когда систему выключают, организм начинает бороться за выживание и человек выходит из комы. Или не выходит. Пятьдесят на пятьдесят, так что надеяться надо на лучшее, но готовиться к худшему. – Владимир судорожно вздохнул. – А ещё послезавтра Рождество.

– И что?

– Тёща говорит: «Будем молиться. Может, по случаю великого праздника Господь смилуется и вернёт нам Машеньку».

– И то верно, – пожал плечами Александр.

– А если, говорит, приберёт, то тем, кто в Рождество уходит, какие-то там льготы положены. – Владимир усмехнулся. – Может, говорит, и простит, что некрещёная.

– Ясно. Может, в дом пойдём? Прохладно.

– Ты иди. Я ещё немного посижу.

Александр поднялся и пошёл к дому.

– Сань! – окрикнул его Владимир.

Александр обернулся.

– А чего с лицом-то? Кто тебя так?

Александр вздохнул, махнул рукой и ничего не ответил.

Оксана сидела в комнате, забравшись с ногами на кровать, привалившись спиной к стене и глядя в потолок.

– Где все? – задал Александр риторический вопрос.

– Саш, может, поедем в город? – ответила она.

– Ты чего?! Бросить их в такой момент?

– Мне показалось, что мы здесь лишние.

– С чего вдруг? Галина что-то сказала?

– В том-то и дело. Ни здрасте, ни привет. Зашла и с порога: «Где Рая?»

– И что?

– Да понятно, что ничего. Просто это надо было видеть. Не могу объяснить. Я почувствовала, что мне не рады.

– Оксана! – Александр сел рядом с ней. – Ты сама-то подумай! Какое может быть «рады» в её состоянии?

– А потом сверху прибежала Рая и тоже…

– Что?

– Не знаю. Словно меня нет. Или делала вид, что слишком занята Дашей. Помогала ей раздеваться, как маленькой и… как бы старалась не встречаться со мной глазами.

– Ну ты напридумывала! – покачал головой Александр. – А что ты хотела? Чтобы они…

– Да нет, Саш! Я всё понимаю, но… просто я почувствовала какую-то отчуждённость.

– Это ещё не повод, чтобы уезжать. Надо довести дело до конца.

– Какое дело?!

– Хотели мы того или нет, но влезли в их родовую память. И что-то там нарушили.

– Ты предлагаешь продолжить разрушение?! Предлагаешь вломиться в их жизнь и начать в ней хозяйничать? Да она всем своим видом показала, что не желает, чтобы я здесь оставалась! Предлагаешь дождаться, пока она скажет это открытым текстом? Погостили, пора и честь знать.

– Оксана! Она сейчас неадекватна. Ты же не хочешь пойти на поводу у её… – Александр замолчал в поисках подходящего слова. – Демона? Или беса? Или… О! Субличности!

– Субличности?

– Анна Даниловна так называет внутренние программы, управляющие нашим поведением. Это как бы наши роли. Неосознаваемые. Галка сейчас совершенно безвольна, и через её глаза на тебя мог смотреть кто угодно. От её матушки до какой-нибудь дальней-дальней прапрабабки. Неужели ты пойдёшь у неё на поводу?

– Точно! – воскликнула Оксана и вцепилась в руку Александра. – Точно так же на Дарёнку смотрела её тётка! Она не выгоняла её! Она просто каждый день смотрела на неё как на иждивенку, на лишний рот! – Не отпуская руку Александра, Оксана снова навалилась на стену и закрыла глаза. – И однажды Дарёнка не выдержала и отправилась искать работу. – Глаза Оксаны быстро-быстро забегали под закрытыми веками, словно она испуганно озиралась, стоя на площади для наёмников. – Купец сказал, что нужны женщины для работы прачками и уборщицами в порту. Она согласилась.

– Её обманули? – спросил Александр.
Оксана слегка взмахнула рукой, давая понять, что она ещё не до конца досмотрела «кино». Тогда Александр тоже прислонился к стене и плечом к плечу вместе с Оксаной начал погружаться в прошлое.
На этот раз здесь было множество народу. Сын корчмаря едва успевал разносить еду, а Певец трудился на самой тяжёлой работе. Ворочал огромные котлы, дрова подтаскивал, воду носил. «Тут не то что Скомороха искать, даже на ярмарку выйти, обычных скоморохов посмотреть некогда», – с досадой думал он в тот момент, когда Александр снова в него вселился. К вечеру он уже валился с ног, но приходилось брать домру и идти петь. Слушать его набивалась полная корчма.

– Держись! – подбадривал его хозяин. – Жаркие дни пройдут, зато потом целый год будем отдыхать. Так и живём.

– Так мне же Скомороха найти надо! – сказал Александр. – А ярмарка закончится…

Корчмарь похлопал его по плечу и отвёл взгляд.

– Ты знаешь, где его искать! – догадался Александр и, развернув хозяина к себе, пристально посмотрел ему в лицо. Как же он раньше не заметил, что это лицо Владимира?

А сынишка – копия Вовка-младший.

– Не ищи Скомороха, – сказал Корчмарь. – Если он тебе действительно нужен, то сам найдёт тебя. А сейчас его всё равно нет в городе.

– Но ведь ярмарка!

– И что? Думаешь, он сам перед толпой пляшет? Так было двадцать лет назад. А сейчас он только сценарии пишет да задания раздаёт.

– А у тебя какое задание?
– У меня? – Корчмарь зевнул. – Пойдём спать. Завтра рано вставать.
Так пролетело лето. Наконец схлынула ярмарочная толчея, в корчме снова стало пустынно. С берёз полетели листья.

– Ишь как золотом сыплют, – сказал Корчмарь, подойдя во дворе к Певцу. – А у меня денег нет. Чем же платить тебе за работу?

– Как нет? – удивился Александр.

– Товарами все сундуки забиты, погреба снедью разной, а монет… – Он развёл руками. – Набирай чего хочешь. Соболя, браслеты серебряные, ножи булатные, парча. Сапог несколько пар. Кто чем торговал, тот тем и платил.

– Ничего мне не надо, – махнул рукой Александр. – Помоги встретиться со Скоморохом.

– Да зачем он тебе? Держался бы ты подальше от всего этого.

– От чего «этого»?

– Что-то я тебя не пойму, – нахмурился Корчмарь. – Если ты ничего про «это» не знаешь, то откуда ты вообще про Скомороха слышал? Или это я по-дурости сболтнул?

А ты обычных шутов бродячих ищешь, чтобы петь в балагане?

– Нет! Я ищу именно того самого Скомороха, – сказал Александр. – А зачем… – Он на секунду замер, придумывая что-нибудь правдоподобное. – Меня отец послал. Велел передать Скомороху вот это. – Он показал кошелёк, висевший на поясе.

– А как зовут твоего отца?

– Я звал его просто отец. А имя… – Певец пожал плечами. – Он был монахом, подобрал меня сироту и воспитывал с детства. А перед смертью рассказал, где искать Скомороха, и велел передать, что его скромная обитель всегда к услугам божьих странников.

– Божьих странников?! – встрепенулся Корчмарь. – Так и сказал? А ну-ка покажи кошель!

Александр отвязал от пояса холщёвый, довольно грубой работы мешочек. В нём перекатывалось несколько гвоздей и ещё каких-то железок. Корчмарь взял кошелёк, развернулся и пошёл в дом, жестом приглашая Александра идти следом. Раньше он не приглашал работника в своё жилище. Войдя, запер дверь и высыпал из кошелька всё содержимое. Потом взял нож и разрезал ткань. Под серым холстом сверкнула серебряная парча.

– Вот это да! – обмер Александр. – А я и не знал!

Оборвав маскировочные лоскуты, Корчмарь расправил узор и сморщился, как от зубной боли. На кошельке алел крест.

– Что? – Александр потряс его за плечо. – Почему ты так скривился?

– Это давняя история, – отмахнулся Корчмарь и медленно опустился на скамью. – Не хочу вспоминать…

– Всё равно ведь уже вспомнил. Рассказывай!

Корчмарь повертел кошель в руках, прищурился, разглядывая узор на парче, словно вглядывался в события многолетней давности.

– У одного гада был такой же кошель. Я хотел убить его, но Скоморох меня удержал. Сказал, что в честном бою мне его не одолеть. А если из-за угла или отравить, то, говорит, такой грех на душу возьмёшь, что не стоит его душа твоей.

И тогда я его проклял. На мучительную смерть проклял.

– Хочешь сказать, что «тот гад» мой отец?!

– Нет, – мотнул головой Корчмарь. – «Такой же» не значит «тот же самый». – Он перевернул кошелёк и Александр увидел с другой стороны кирпичную пирамидку, в центре которой был схематично изображён глаз. – У «того гада» была другая печать, – сказал Корчмарь и снова брезгливо скривился. – Никогда её не забуду! Тринадцатилучевая звезда.

– Тринадцати? – удивился Александр.

– Странное число, да? – усмехнулся Корчмарь. – Скоморох пообещал, что этот герб сгинет в безвестности, а его носитель умрёт в муках через двадцать лет, когда до конца сыграет свою роль. И потомки его будут прокляты, если я не отрекусь от своего проклятия. Но я не отрекусь. Такое не прощают!

– А что он сделал-то? – Александр сел рядом.

– Не хочу об этом, – снова сморщился Корчмарь.

– Тогда расскажи про Скомороха!

– А что рассказывать? Я встретил его лет двадцать назад. Скоморох тогда ещё сам выступал на площади, развлекая зевак. У меня не было ничего, чем я мог бы отблагодарить его за смех, который он подарил мне. Я ведь думал, что не способен больше смеяться. Совсем ещё юнец был… сирота. Он каким-то образом заметил меня в толпе и после выступления подозвал. Я подошёл. Он попросил помочь донести до дома заработанные деньги.

– Так много заработал?

– Да ну! – усмехнулся Корчмарь. – Это он так пошутил. Накидали ему немного бусинок, немного гвоздей, кто-то сот медовых положил. Чего с простого народа соберёшь? Я потом спрашивал, зачем он это делает? Прибыли-то никакой! А он: «Ну как же, говорит, никакой? Вон тебя всего с потрохами заполучил».

– Тебя?

– Я так у него и остался. Конечно, работа была тяжёлая, зато весело!

– А кем ты у него работал? Тоже скоморошил?

– Поначалу да, но у меня таланта не было. Я не смешной. Для балагана он других сирот собирал, позабавнее.

А меня на кухню определили кашеварить. Да вон на эту же кухню. – Он мотнул головой в сторону двери. – Это ж не моя корчма-то, – шёпотом сказал он. – Она всей нашей скоморошьей братией построена. А меня оставили здесь дела вести. Жена и люди думают, что мне она от отца в наследство досталась. Да и пусть думают. Так оно и есть. Скоморох мне вместо отца, считай.

– Он появляется здесь иногда? Какие-то указания даёт?

– Не. Сам давно не приходил. Если кто-то слово заветное скажет, то я должен накормить, ночлег предоставить, задание получить, о работе отчитаться, выручкой поделиться. Ещё мне слушать велено, что в народе болтают, и передавать местным скоморохам. Людям нравится, когда то, что у них на уме, у шута в прибаутке. Но настрого запрещено, чтобы люди видели, как я с шутами разговариваю. Даже презирать их должен. Не знаю зачем, – пожал он плечами, – но раз велено, выполняю.

– А какое «заветное слово»? – спросил Александр.
– А тебе зачем? – удивился Корчмарь. – Извини, не могу сказать. Секрет. Но ты его однажды произнёс, хоть и случайно. Что ж ты мне сразу этот кошель не показал? К Скомороху бы тут же гонцов отрядили!

– Так я сам не знал, что под дерюгой-то. И велено было Скомороху лично в руки отдать.

– А как бы ты его узнал, Скомороха-то? – усмехнулся Корчмарь. – Ты его видел?

– Об этом я как-то не подумал, – пожал плечами Александр.

– Ладно. – Корчмарь вздохнул и поднялся. – Пойду, велю снарядить гонцов.

Александр открыл глаза и повертел головой, чтобы размять затёкшую шею. Оксана тоже зашевелилась.

– Ну что? Увидела что-нибудь? – спросил он.

Она кивнула и согнулась, взявшись за живот. На её лице были написаны ужас и страдание, словно ей было невыносимо больно.

– Что с тобой? – напугался Александр. – Тебе плохо? Живот болит?

Она мотнула головой и начала заваливаться набок.

– Оксана! – Александр не на шутку напугался. – Тебя тошнит? Что случилось?!

– Увидела… – прошептала она.

– Что?!

Она чуть приоткрыла глаза, сжалась в комок и снова зажмурилась. Он попытался как-то растормошить её, но от его прикосновений лицо её ещё больше искривилось, и она замотала головой, давая понять, что не надо её трогать. Александр отшатнулся, не зная, что думать и делать. Стало страшно.

– Не могу! – простонала Оксана через несколько минут. – Ничего не могу… – Она поднялась и быстро шумно задышала. Продышавшись, открыла глаза и огляделась. – Это кошмар какой-то!

– Нельзя же так пугать! – перевёл дух Александр.

Оксана ещё немного посидела, держась за живот, потом резко встряхнула головой и начала говорить:

– В общем, Дарёнка оказалась у Скомороха в труппе. Поначалу всё было хорошо. Её учили петь, говорить, играть на какой-то балалайке. Давали небольшие роли в спектаклях. В общем, обычная актёрская рутина. Она была вполне счастлива. Подружилась с этим пареньком, который у них на кухне работал…

– С Вовкой, – сказал Александр.

– Почему Вовка?

– Надо же как-то его называть! Давай дадим ему имя Вовка.

– Пусть Вовка, – пожала плечом Оксана. – В общем, у них даже любовь началась… такая, пока ещё платоническая. Она ж девушка порядочная. До свадьбы ни-ни! – и она опять замолчала, глядя в одну точку.

– А потом вмешался крестоносец и всё испортил? – подсказал Александр.

– Откуда ты знаешь?!

– Это предсказуемо. Раз там был крестоносец, значит, он должен был сделать какое-то своё чёрное дело.

– Логично! – кивнула Оксана. – Иначе зачем бы мне его показали? Так вот: своё чёрное дело он сделал ужасно! Просто ужасно!

– Изнасиловал в извращённой форме?

– Можно я не буду описывать подробности?

– Конечно. Рассказывай только суть.

– В общем, в самый разгар этого процесса… а Дарёнка не кричала. Потому что боялась, что кто-нибудь прибежит её спасать и увидит. Она готова была всё стерпеть, лишь бы только никто не узнал. Но… то ли Вовка что-то почувствовал, то ли просто зачем-то надо было туда войти… а всё происходило в столовой.

– В столовой?

– Ну, или как там она называлась? В помещении, где стоят столы. Дарёнка там прибирала, и вдруг откуда ни возьмись появился этот гад. Запер дверь, и…

– А как туда вошёл Вовка, если тот дверь закрыл?

– Он вошёл с кухни, а Ричард закрыл только входную с улицы.

– Даааа…. – покачал головой Александр. – Представляю зрелище. И что?

– Что-что? Ты же представляешь зрелище! Что тут ещё объяснять? Крестоносец ничуть не смутился, даже ещё так игриво подмигнул, типа «уйди, не мешай». А этот… Вовка который… увидел, что Дарёнка смирно стоит, не сопротивляется, и, видимо, решил, что это у них по обоюдному согласию. А она просто не могла сопротивляться. Она уже, во-первых, была почти без сознания, а во-вторых… я уже сказала – боялась привлечь кого-нибудь шумом. А Вовка вскрикнул. Даже не вскрикнул, а как-то застонал. Дарёнка глаза открыла и увидела его. – Оксана снова сжалась в комок. – Вот тут-то и случился самый кошмар. Когда всё закончилось, она убежала и спряталась ото всех. Ей было настолько стыдно, что она решила умереть. Но не могла сделать этого днём, потому что для этого ей пришлось бы выйти из своего убежища и её бы увидели. Она ждала ночи.

– Так вот почему! – воскликнул Александр. – Вот почему, Скоморох сказал, что надо найти её до ночи?!

Оксана кивнула.

– Но инстинкт самосохранения создал вторую личность, чтобы не позволить ей себя убить. Это была проститутка Талия. Для неё в том, что случилось, не было ничего страшного, и более того, ей понравилось. Ночью она поглотила Дарью и захватила власть над телом. А я не могла ничего сделать. И так плохо стало… даже не знаю, с чем сравнить. Представь, что ты просыпаешься ночью и слышишь за окном характерные стоны, словно девчонку насилуют. И что делать? Бежать спасать? А ты на тринадцатом этаже, и где их там в темноте искать? И сколько их там? Звонить в милицию? Но вроде никто не орёт, на помощь не зовёт. Может, у них там и не изнасилование вовсе, а просто внезапная любовь? И ты понимаешь, что ничего сделать не можешь. Не потому, что не можешь, а потому… что это не твоё дело!

И тебя никто не просит вмешиваться! – Из глаз Оксаны хлынули слёзы.

– Тихо, тихо! – Александр обнял её. – Успокойся!

– Да я понимаю, что это бред какой-то, – сквозь слёзы засмеялась Оксана. – Напридумывала себе ужастиков… но вот это вот «не твоё дело», оно меня… – она всхлипнула, – …с одной стороны избавляет от ответственности. Я же ни в чём не виновата! Меня никто не просит лезть в чужие дела. Всех не спасёшь!

– А с другой?

– А с другой вот… реву… и в живот словно кто-то ножи втыкает. И горло сдавило.

– Значит, это твоя проблема, раз ты её чувствуешь! Значит, и изменить что-то можно!

– На её месте я бы такой визг устроила, что сам папа римский прибежал бы меня спасать. Но я не на её месте! Я не она! Я могу только смотреть со стороны, но ничего не могу сделать, потому что она не просит о помощи. Понимаешь? К тому же я один раз уже вмешалась. В результате их дочь не родилась, и Маша чуть не умерла.

– Какая дочь?

Оксана утёрла слёзы и посмотрела на Александра.

– Я разве тебе не рассказала? Своей первой трансформацией я изменила историю, в результате чего Дарья не оказалась на панели и не родила девочку, которую потом подбросила на порог церкви, где её подобрал Скоморох. Помнишь «русскую гейшу»?

– Так вот почему я не смог больше найти её?!

– Не смог? А ты искал?

– Когда остался дежурить возле Машки. Посмотрел – с ней вроде всё нормально, дышит ровно, даже румянец на щеках. Ну, я и занырнул. Вернулся в тот кабак, но там никто о ней ничего не знал. Я и так и сяк пытался её увидеть, но… там были только девушки лёгкого поведения и престарелые матроны. «Гейша» исчезла, словно её и не было.

– Фантастика! – выдохнула Оксана.

– Какая там фантастика? – Александр вздохнул. – Триллер. Когда вынырнул, обнаружил, что Маша угасает.

– Именно в это время я и вывезла Дарёнку с матерью из деревни, которую вскоре сожгут, – покачала головой Оксана. – Типа спасла. А оказалось… Мне до сих пор не верится, что это не просто фантазии! Сколько ещё случайных совпадений должно произойти, чтобы я поверила?!

– А как вернуть всё обратно?

– Скоморох сказал, что оно само вернётся, потому что проблема была не решена, а лишь временно отсрочена. Я не смогла решить её, поскольку не чувствовала своей. Оказавшись в поле Маши, я просто считала её образы и «провалилась» туда. Так же, как и ты. Но это проблема семьи Кузнецовых, и мы можем только помочь им, но решать её и трансформировать они должны сами.

– Но раз ты увидела эту сцену изнасилования, значит, всё вернулось? Значит, Маша должна очнуться?

– Возможно, – пожала плечами Оксана. – Но тогда они так и останутся «сиамскими близнецами». Проблема-то не решена. – Оксана вздохнула. – Ну а ты что видел?

– А мне показали дальнейшую судьбу Вовки. Представляешь, он стал хозяином той корчмы. – И Александр начал в подробностях пересказывать, что увидел в своём погружении.

– Тринадцатилучевая звезда?! – переспросила Оксана, прервав его рассказ. – Как на шкатулке?

– На какой шкатулке? – не понял Александр.

– Ну как «на какой»?! На шкатулке Галиной бабушки, которую я очистила от краски. Там на крышке инкрустация. Звезда. Один луч длиннее остальных, один короче. Ты же видел!

– Видел, – кивнул Александр, – но лучи не пересчитывал. А что там, правда тринадцать лучей?

– Правда. Я пересчитывала. – Оксана сжала виски ладонями, встала с кровати и начала возбуждённо ходить по комнате.

– Спокойно! – засмеялся Александр. – Пора уже привыкнуть. А кирпичная пирамидка с глазом разве тебя не удивила?

– Это как раз предсказуемо! – махнула рукой Оксана. – Это всем известный масонский символ. Ничуть не удивительно, что он выплыл из подсознания, как только речь зашла о каких-то тайных обществах. А вот звезда эта… – Она села за стол и замерла, глядя в одну точку, потом взяла телефон и начала набирать чей-то номер.

– Кому ты звонишь? – спросил Александр.

– У меня появился консультант по истории, – улыбнулась Оксана. – Хочу задать ему ещё пару вопросов. Если сойдётся, то… Юра? – Она переключилась на невидимого собеседника, взявшего трубку. – Привет. Можешь говорить? Не отрываю от чего-нибудь важного? Нет? Хорошо. У меня к тебе ещё вопрос. Помнишь, ты назвал дату подписания какого-то договора, после которого крестоносцы могли приезжать на Русь?

– Помню. 1284-й год. Договор Новгорода с Ливонским орденом.

– Хорошо. А в каком году тамплиеров уничтожили?

– Тринадцатого октября 1307-го. Знаменитая пятница тринадцатое.

– Через двадцать три года. Скажи, а тамплиеры могли приезжать на Русь вместо ливонцев?

– Теоретически конечно могли. Кто их там различал? Да и вообще, тамплиеры были вездесущи. Они были очень богаты и очень хитры. Кстати, есть версия, что после разгрома многие из них скрылись от инквизиции именно на Руси. Это просто версия, но у неё есть несколько косвенных подтверждений, которые к делу не пришьёшь, конечно, но тем не менее.

– А какие подтверждения?

– Я так с ходу не вспомню. Надо в Сети порыться. Наберите в поисковике «Тамплиеры на Руси».

– Я сейчас в деревне, здесь связь слабая. Интернет не грузится. Ты можешь сам найти и прочитать?

– Сейчас, включу компьютер.

– Спасибо. И перезвони. Я жду.

Оксана отключила телефон и повернулась к Александру.

– Двадцать три года! – сказала она. – Всё сходится!

– Что сходится?

– Знакомство Дарьи и Вовки было после 1284-го. Иначе там не могло быть крестоносца. А орден тамплиеров был уничтожен в 1307-м. Двадцать три года. Три года туда-сюда. Скоморох сказал, что крестоносец умрёт в муках через двадцать лет. Так?

– Ну да, – кивнул Александр.

– Всё сходится!

– А что за тамплиеры? И почему они были уничтожены?

– Ты что, не знаешь эту историю? Об этом писали Умберто Эко, Дрюон…

– Первый раз слышу эти фамилии.

– Расскажу вкратце. Орден тамплиеров был создан для защиты паломников в Святую землю. Существует легенда, что якобы они проводили там раскопки и нашли Святой Грааль, после чего из нищих рыцарей, у которых была только одна лошадь на двоих, превратились в богатый и могущественный орден. Настолько богатый, что король и папа поняли: если срочно что-то не предпринять, то потеряют власть. И вот однажды по приказу короля и с благословения папы всех тамплиеров объявили вне закона. Их вылавливали и казнили. Причём не просто казнили. Инквизиция оттачивала на них своё пыточное мастерство. Так что если Ричард был тамплиером, то с большой долей вероятности он умер в страшных муках.

– А с чего ты взяла, что он был тамплиером?

– Не знаю. Просто мелькнула мысль… – Оксана задумалась и восстановила ассоциативную цепочку. – Ты сказал про пирамидку с глазом. Где-то читала, что масоны унаследовали этот символ именно от тамплиеров. Вот и решила проверить. И ещё: одно из обвинений, которое предъявлялось членам ордена, – это сексуальные преступления. Так что и тут сходится.

– Интересно, – задумался Александр. – Скоморох сказал, что Ричард умрёт, когда исполнит свою роль. Какую роль?

– Возможно, он как-то финансировал дела Скомороха. Ведь тамплиеры были очень богаты. Кстати, их сокровища, в том числе и Грааль, так и не нашли. В казну короля отошли земли, замки и прочее недвижимое имущество, но всё золото куда-то исчезло. Теперь только ленивый не строит версий и не сочиняет мифов о том, куда же оно подевалось. Но я думаю, источник их богатства был намного прозаичнее, чем магия христианских святынь.

– И какова твоя версия?

– Это не моя версия, а исторический факт. Тамплиеры изобрели банковское дело. Ведь их задача была обезопасить паломников. И они придумали схему векселей. Ты мог отдать своё золото в любой из замков-крепостей ордена, и тебе выдавалась бумага, по которой только ты мог получить эти деньги в любом другом замке. А поскольку их замки располагались по всей Европе, то путешествовать стало проще, а нападать на странников для разбойников стало бессмысленно.

– Хм. А если вкладчик всё-таки погибал?

– То-то и оно. Тогда деньги оставались в ордене. Представляешь, какое искушение? Кроме того, услугами банкиров начали пользоваться не только пилигримы, но и купцы. Удобно же! Не надо возить с собой тяжёлые мешки с золотом и сто человек охраны. А потом тамплиеры поняли, что можно ещё и кредиты давать под проценты. Что золоту просто так лежать? В общем, из рыцарского ордена они постепенно превратились в ростовщиков. А где деньги, там и разврат, и политика, и прочие мирские грехи.

– Божьи странники! – Александр почесал затылок. – Отец Певца сказал, что его скромная обитель готова принять божьих странников! Возможно, он предполагал, что орден будет уничтожен. И готовил место для спасения братьев? – Александр прищурился, словно снова заглядывал во мглу веков.

Но его воспоминания прервал телефонный звонок.

– Алё! Да, Юра, слушаю. Читай. – Оксана включила «громкую связь», чтобы Александр тоже мог слышать.

– Но я предупреждаю, – сказал Юра, – что в интернетах понаписать могут что угодно. Поэтому как историк заявляю: всё это только версии, которые нуждаются в проверке. А лично я не имею возможности их проверить.

– Я приму это к сведению, – улыбнулась Оксана. – Читай.

– «Орден тамплиеров был основан в 1118 году девятью рыцарями, защищавшими…»

– Юра, Юра! – прервала его Оксана. – Не надо всю историю ордена. Только то, что касается их связи с Русью.

– Хорошо. Вот: «Историки предполагают, что накануне арестов кто-то предупредил тамплиеров о нависшей над ними опасности. Ценности были заранее вывезены из Парижа и доставлены в порт Ла-Рошель, где их погрузили на 18 галер, отбывших в неизвестном направлении. По странному совпадению, в российских летописях встречаются записи о том, как в том же году князь Московский Юрий Данилович с почетом встречал в Новгороде неких заморских калик (странников-пилигримов), прибывших «на 18 набойных насадах». Так назывались парусно-гребные корабли со сплошной палубой. В летописях упоминается и о том, что мореходы привезли «несметное многое множество золотой казны, жемчуга и камения драгоценные», которые принесли в дар князю и его подданным, пожаловавшись при этом на «всю неправду князя галлов и папы». Интересно и еще одно совпадение. После разгрома ордена во Франции (1307 г.) Москва из скромного уезда быстро превращается в великое княжество. А с 1325 года Москва становится столицей Русской церкви, местом постоянного пребывания митрополита всея Руси.

Это даёт основания предполагать, что тамплиеры могли заключить с московскими светскими и духовными властями некое тайное соглашение, по которому они передавали свои богатства, а взамен получали возможность укрыться на территории Руси от гонений инквизиции.

Также из летописей известно, что с 1305-го по 1314 год имел место массовый приезд в Москву служилых людей. Эти рыцари («на коне, в доспехе полном»), которые приезжали из Орды, из Литвы и «от немец», и были как раз тамплиерами, сбежавшими от инквизиции и французского короля».

– Тут ещё длинная статья о символике, – сказал Юра. – Пишут, что кресты тамплиеров можно встретить в росписи и лепнине некоторых древних монастырей, например Свято-Данилова. И что если посмотреть могильную плиту Пересвета и Осляби в Симоновом монастыре в Москве, то обнаруживаются те же кресты – символы крестоносцев.

– Пересвет и Ослябя… Напомни, кто это такие? – попросила Оксана.

– Как?! – возмутился Юра. – Это же герои сражения на Куликовом поле. Воины-монахи. Послушники Сергия Радонежского. Битва Челубея и Пересвета… ну? Вспомнили?

– Ладно, я потом обязательно восполню этот пробел в образовании, – пообещала Оксана. – А сейчас скажи мне вот что: не было ли среди символов тамплиеров тринадцатилучевой звезды?

– Тринадцатилучевой? Не знаю.

– Поищи, пожалуйста! И перезвони, если что-нибудь найдёшь.

– Хорошо, – сказал Юра.

Оксана посмотрела на Александра.

– Ну что? Опять всё сходится. Отец Певца был монахом. Так?

– По крайней мере, я так увидел, – кивнул Александр.

– Он организовал обитель, чтобы братьям-тамплиерам было где укрыться. Вполне возможно, что она находилась неподалёку от деревни Москва.

– Всё это очень интересно! – сказал Александр. – Но как это поможет Маше?
– Не знаю. Пойдём посмотрим на эту шкатулку с инкрустацией!

Тринадцатилучевая звезда

Они забрались на чердак. Оксана достала из шкафа массивную шкатулку, наполовину покрытую светло-зелёной краской. Когда-то она была закрашена целиком, но однажды Оксана открыла её секрет и соскоблила маскировку с крышки. Хотели позже отреставрировать семейную реликвию, но пока руки не дошли, она так и лежит на чердаке, среди прочего антикварного хлама. Они перенесли её из тёмного угла, в котором стоял шкаф, на трельяжную тумбочку.

Александр провёл ладонью по крышке, смахнув слой пыли. На чёрном фоне была выложена золотистая звезда. Он пересчитал остроконечные лучи.

– Тринадцать. Один длиннее, один короче. Скоморох сказал, что этот символ будет предан забвению. Он выполнил обещание, – усмехнулся Александр.

– Все символы крестоносцев так или иначе были связаны с библейскими историями, – сказала Оксана. – Первое, что приходит в голову, – это двенадцать учеников Иисуса вместе с ним самим. Длинная – это Иисус, а короткая – Иуда.

– А что означает спираль в центре?

– Может быть, тот самый Святой Грааль?

– Может быть. Сейчас мы это уже вряд ли узнаем.

Оксана сходила «в комнату Даши» и принесла альбом.

– Похоже? – Она открыла рисунок со звездой, у которой было всего семь лучей и схематичная спираль.

– Не очень, – улыбнулся Александр. – Хотя угадывается.

– А что ты хотел? Она её видела только в своем воображении.

– И что теперь дальше делать с этой звездой? Чем она может нам помочь?

– Не знаю.

– Слушай. А может, показать её Вовке?

– Думаешь, он не видел?

– Видеть-то видел, но не присматривался. А тот Вовка, который из тринадцатого века, сказал, что он эту звезду никогда не забудет. А вдруг да?..

– Давай попробуем, – пожала плечами Оксана. – Сходи за ним.

Александр кивнул и пошёл к люку.

Оставшись одна, Оксана начала в сотый раз листать альбом Маши-Даши и рассматривать странные детские рисунки. Пирамиды, сфинкс, башня-свеча, фараон, звезда, скоморох и множество ещё каких-то непонятных образов. Словно письма в бутылках, выбрасывала она эти послания в надежде, что кто-нибудь выловит их из океана её безумия и придёт на помощь. Ещё понять бы, что всё это значит.

«Призрак расскажет», – вспомнились вдруг слова старой цыганки. Оксана потёрла уставшие от полумрака глаза и посмотрела в зеркало. «Ну и где ты, призрак?!» – вызывающе подумала она и сама содрогнулась от собственной наглости. По плечам побежали мурашки. Вдруг зазвенел телефон, она вздрогнула от неожиданности.

– Алё!

– Это Митяй-призрак, – услышала она хриплый голос из трубки. – Что вы от меня хотели?

Она не успела опомниться, как уже была в гостиной. Телефон так и остался валяться на чердаке.

– Что случилось?! – спросил Александр. Оксана почти не услышала его вопроса – в голове шумело так, что казалось, сердце пытается выскочить из тела через уши. В глазах потемнело, и засверкали «звёздочки».

Сначала вернулось зрение. Она увидела белый потолок. Он был весь в мелких трещинках. Потом взгляд сфокусировался на двух взлохмаченных головах, которые склонились над ней.

– Что случилось? – прошептала она последнюю фразу, которая застряла в голове перед отключением.

– Ты грохнулась в обморок! – услышала она голос Александра.

– Грохнулась?

– Успели поймать, слава богу! – Александр помог сесть, а Владимир поднёс к её губам стакан с водой. Она сделала пару глотков. Немного придя в себя, подняла всё ещё дрожащую руку и указала в сторону чердака:

– Там призрак.

Владимир и Александр молча продолжали смотреть на неё, не зная, как реагировать. Наконец Александр поднялся и сказал:

– Я тебе верю. Честно, верю. Скажи, как он выглядел.

– Он не выглядел. – Оксана нервно засмеялась. – Он позвонил по телефону.

– По телефону?!

– Ага. Как в том фильме ужасов. «Звонок». Не смотрел?

– Нет.

– Там призрак звонил по телефону и говорил, что тебя убьют.

– Насмотрятся всякой ерунды… – засмеялся Владимир.

– Он сам сказал. – Из её глаз хлынули слёзы. – Голос такой, как из могилы.

– Успокойся! – Александр крепко сжал её за плечи. – Может, пошутил кто-то. Мало ли хриплых голосов? Просто ты не в том настроении сейчас, чтобы понимать шутки.

– Кто мог позвонить и сказать, что он Митяй-призрак? – Оксана подняла на него злой взгляд. – Только ты! Больше об этом… – и она задохнулась от рыданий.

– Я?! Я не звонил! – Александр посмотрел на Владимира. – Да у меня и телефона с собой нет.

Оксана перевела взгляд на стационарный телефон, который стоял на столе.

– Оксана! Мы честно не звонили! – подтвердил Владимир.

– Гады! Вы меня чуть с ума не свели! – Она засмеялась сквозь слёзы.

Но тут уже побледнел Александр.

– Оксана, мы не звонили! – серьёзно сказал он.

– Ну а кто?! Историю про призрака Митяя знаем только мы и ещё ваш Михалыч. Откуда у него мой телефон?

– Михалыч, конечно, шутник, но до такого он бы не додумался, – помотал головой Александр. – И откуда у него твой номер?

– А что за призрак Митяя? – наконец спросил ничего не понимающий Владимир.

– Да… – Александр нахмурился. – Тут такая история странная произошла. Ты не знал, случайно, алкаша Митяя из соседнего села?

– Нет.

– Он уже два года как умер. У него бензин закончился, и он встал между сёлами. В общем, замёрз. Причём где-то в начале января.

– И что?

– А я, выходит, его встретил, когда за бульдозером ходил. Да ещё и на машине его прокатился.

– Как?!

Александр тяжело вздохнул и помог Оксане подняться с пола.

– Но если явление Митяя можно хоть как-то объяснить… Оксана вон быстро нашла логичное объяснение. Какой-то мужик решил подзаработать, но стеснялся, поэтому лицо прятал, а клиентам представлялся Митяем. Шутил так типа. А то, что он Вальке-самогонщику приснился – это чистая случайность. Но как ты объяснишь… – Александр посмотрел на Оксану и заулыбался. – Ну, ты артистка!

– Я? – опешила Оксана.

– Ну а кто?! О Митяе-призраке знали только ты и я. Вальку и Михалыча в расчёт не берём. Значит, либо я мог позвонить тебе… Но я-то знаю, что не звонил! Либо это ты надо мной решила ещё раз приколоться! А я ведь и вправду напугался.

– Саша! Это мне позвонили!

– Ребята! Не спорьте. Всё ж легко проверить, – сказал Владимир. – Пойдём посмотрим последний принятый вызов и перезвоним по нему.

– Точно! – кивнул Александр. – Только звонить буду я.

– Почему это?! – возмутилась Оксана.

– Какая разница, кто будет звонить? – сказал Владимир. – Включим громкую связь, чтобы всем было слышно.

– Точно! – кивнула Оксана и встала. – Пойдём.

Они поднялись на чердак. Оксана с опаской показала на телефон, который валялся на полу возле зеркала. Александр поднял его и посмотрел на экран.

– Один пропущенный вызов, – сказал он.

Оксана взяла трубку.

– Да, – кивнула она. – Тот же самый. Две минуты назад. Выходит, он снова позвонил, когда мы с вами спорили, кто кого разыгрывает.

– Ну вот, всё и прояснилось, – сказал Александр.

– Что прояснилось?! – возмутилась Оксана.

– Ты же видела, что мы не звонили! Значит, это твой сообщник.

Оксана опустилась на стул возле зеркала.

– Что получается? Кто бы ни взял трубку на том конце и что бы он ни сказал, для вас это всё равно будет мой розыгрыш. А для меня… А мне деваться некуда, придётся поверить, что это действительно призрак. Но должно же быть какое-то логическое объяснение! – застонала она. – Слуховая галлюцинация?

– Что ты гадаешь? – спросил Владимир. – Возьми да перезвони.

Оксана посмотрела на экран.

– Не могу. Мне страшно. Позвони ты.

– Я перезвоню. – Александр схватил трубку. – Но сначала скажи: ты правда не разыгрываешь нас? Если это шутка, то мы уже оценили.

– Да правда, – растерянно развела руками Оксана.

Александр нажал кнопку «вызов» и поднёс телефон к уху.

– Громкую связь включить не забудь, – напомнил Владимир.

– А как она тут включается?

Оксана взяла телефон, нажала ещё одну кнопку и вернула трубку Александру. Гудки продолжались долго, потом прервались и хриплый недовольный голос сказал:

– Слушаю.

– Митяй? – спросил Александр.

– Ну а кто ещё? – ответил призрак.

– Ээээ… – Александр явно не знал, что сказать.

– Алё! Чего молчишь?! – раздражённо переспросил Митяй. – Тоже, что ли, только что из запоя вышел? – и он зловеще захохотал.

– Слушай! Надо встретиться, – наконец нашёлся Александр.

– Ну, так приезжай. Какие проблемы? Только пива привези. Помираю.

– Аааааа… куда приезжать?

– На кладбище пля! – Собеседник снова заржал. – Я в братской могиле.

– Не понял…

– В общаге я.

– А, ясно. Адрес напомни, чтобы таксисту сказать.

– Оооо… – застонал Митяй. – Самому бы вспомнить… Пива привезёшь?

– Привезу.

– Тогда пиши…

Оксана сбегала в «комнату Даши» за карандашом и прямо на альбоме записала продиктованный адрес.

– Ну что? Поедем? – спросил Александр, выключив телефон.

– А какие у нас варианты? – удивилась Оксана. – Ты же пообещал. Конечно, едем.

– Вы с ума сошли?! – возмутился Владимир. – Ну, ошибся человек номером, ну, имя совпало. Выяснили. Зачем ехать-то?

– Ты просто не знаешь, – сказала Оксана. – Мы когда с Бобом ездили к цыганке, он хотел спросить… точнее, я хотела, чтобы он спросил про свою исчезнувшую сестру. Так вот: старая цыганка ответила мне на вопрос о его сестре. А потом, уже перед тем, как уходить, я хотела спросить ещё про Машу и Дашу. Но я не успела вопрос сформулировать, а бари-дай сказала: «Призрак расскажет». А перед тем как он позвонил, я как раз сидела и пыталась понять, что Даша хотела сказать своими рисунками. В общем, это не просто случайность. Надо ехать.

– Но хотя бы до утра подождите!

– Не… – Оксана посмотрела на экран телефона. – К утру я сдохну от любопытства. Да и Митяй без пива помрёт. Сейчас десять. Через час будем в городе. Поехали!

– Да, кстати… – Александр поднялся и показал на шкатулку. – Тебе эта звезда ничего не напоминает?

– Звезда? – Владимир посмотрел на инкрустацию. – Звезда как звезда. А что?
– Ничего! – Оксана поспешно накрыла шкатулку альбомом. – Не смотри на неё пока, а то мало ли что. Со звездой завтра разберёмся.

Что рассказал призрак

До города домчались за час. Ещё полчаса блуждали по слабоосвещённым дебрям окраин в режиме «где эта улица, где этот дом?». Когда нужное здание было найдено, Оксана вспомнила: «Ё-моё! Пиво-то забыли!» Пришлось искать ближайший ларёк. Наконец они открыли обшарпанную дверь и вошли в общагу. На вахте дремала старуха. Можно было бы прошмыгнуть мимо, но номер комнаты они не знали.

– Здравствуйте! – негромко сказала Оксана, чтобы не напугать бабульку. Та вздрогнула и приоткрыла глаза. – Мы пришли к Митяю. Вы не подскажете, в какой комнате он обитает?

– К Призраку, что ли? – со знанием дела переспросила бабка и строго взглянула на часы, висящие над входом. – Гостям можно только до двенадцати! – и она снова погрузилась в сон.

Оксана молча взяла Александра за руку и потянула в сторону турникета. Присев на корточки, она пролезла под «шлагбаумом» и нырнула в полумрак общежития. Александр упёрся руками о стойки и перепрыгнул через преграду.

– И где мы будем его искать? – спросил он.

Оксана шла и рассматривала двери по обеим сторонам мрачного коридора.

– Саш! Скажи мне, что это не сон!

– Я, честно говоря, и сам в этом не уверен.

– А давай попробуем полететь. – Она подпрыгнула.

– Давай лучше попробуем кого-нибудь спросить, – предложил Александр.

– Кого? Уже поздно. Люди спят, наверное.

– Послушаем, где телевизор работает, туда и постучим.

– Да и Митяй этот тоже, наверное, уже спит, – прошептала Оксана. – Может, правда завтра лучше придём?

– Не! Он ждёт своё пиво.

Они поднялись на второй этаж. Там жизнь была оживлённее, чем на первом. По коридору шла женщина в халате, с чалмой из полотенца на голове.

– Извините, вы не подскажете, где комната Призрака? – спросила Оксана.

– Тринадцатая, – ответила та, даже не глянув в их сторону, и скрылась за поворотом.

– Они тут все как призраки, – сказал Александр, посмотрев ей вслед.

– Тебе же сказали, что это братская могила, – усмехнулась Оксана.

Они вернулись на первый этаж и пошли, вглядываясь в цифры на дверях. Тринадцатая оказалась в самом конце коридора. Рядом с дверью стоял огромный мотоцикл, прикованный к вмурованному в стену железному кольцу.

– О боже! – застонала Оксана. – Я поняла, что это за Митяй-Призрак!

– Поняла?

– Я же пыталась дозвониться в клуб мотоциклистов! Трубку не брали. Но номер-то отпечатался! Он, видать, вышел из запоя и начал обзванивать пропущенные вызовы.

– А почему Призрак?

– Откуда я знаю, почему его так зовут? Опять совпадение! – У них там все: Гоша-Слон, Вася-Жираф… а этот Митяй-Призрак.

– И что теперь? Стучать или нет?

– Конечно! Он же пиво ждёт. Да и вопросы у меня к нему есть. Я ж не просто так звонила.

Александр постучал. Тишина. Он постучал ещё раз, громче и дольше.

– Открыто пля! – прорычал обитатель комнаты.

Александр толкнул дверь и, позвенев бутылками в пакете, сказал:

– Пива заказывали?

Из тьмы выплыл призрак и материализовался в помятого, бородатого мужика без штанов.

– О, пля! Это ты, что ли, звонил?

– Мы, – кивнул Александр.

– Кто «мы», пля? Николай Второй?

– Ты это… давай без мата. Я с девушкой.

– Пардон. – Митяй сделал смешной реверанс, увидев Оксану. – Но я всё равно не понял.

– Сейчас объясним, – грозно сказал Александр.

– Это я, что ли, тебя так уделал? – театрально напугался Митяй и хихикнул.

– Ты?! Меня? Нет, это точно не ты. – Александру тоже стало смешно.

– Тогда чего я натворил?!

– Всё нормально, – поспешила успокоить его Оксана. – У меня к вам есть вопросы.

– Сначала пиво, потом вопросы. – Митяй схватился за пакет.

– Сначала ответы, потом пиво! – Александр рванул пакет на себя. Бутылки жалобно забренчали.

– Ты чего?! Я столько ждал! – заныл Митяй.

– Чего ты нам пьяный расскажешь?

– Так пьяный-то наоборот… А так я вообще ни о чём…

– Может, мы зайдём? Где у тебя свет включается?

– Ща. – Призрак исчез во тьме, и через несколько секунд загорелась настольная лампа, скупо озарив убогое захламлённое жилище. – А я думал, Феникс звонил, – засмеялся он, натягивая штаны. – Перезваниваю ему, типа ты где пропал? А он ни сном ни духом. Я, говорит, не звонил и пива не обещал. Всё, думаю, приехали, допился. – Митяй скинул в угол ворох тряпья, лежавший на единственном стуле, решив таким образом вопрос, куда усадить даму. Сам забрался с ногами на кровать и Александру жестом предложил место рядом.

В комнате было жарковато. Оксана сняла шубу и повесила её на спинку стула. Потом сняла шапку и пальцами «причесала» волосы. Митяй вдруг заскулил. Она посмотрела на него и увидела гримасу ужаса.

– Что? – напугалась она. Представилось, что на ней сидит что-то опасное, вроде ядовитого паука или змеи. Она машинально начала ощупывать себя руками.

– Аааааааа! – ещё громче застонал Митяй и, обхватив голову руками, согнулся. Потом вдруг, как пружина, подпрыгнул и бросился к двери. Но Александр успел среагировать и не дал ему удрать.

– Ты чего дёргаешься?! – Александр легонько, исключительно для отрезвления, встряхнул его и швырнул обратно на кровать.

Митяй взглянул в лицо Александра, и его накрыла новая волна ужаса.

– Сержант?! Ааааа!!! Сержант!!! Не забирай меня! Нееееее… забери мой байк. Всё забери. Меня оставь в покое! Ааааааа!!!

Тут распахнулась дверь, и на пороге появилась женщина со сковородкой в руках.

– Вы дадите людям спать или нет? Алкаши проклятые! – Она набросилась на Александра. Тот едва успел подставить руку.

– Девушка! – закричала Оксана. – Похоже, у него белая горячка. Надо «скорую» вызывать.

– У него каждый день тут горячка! – кричала женщина, не теряя надежды врезать-таки сковородой по голове Александра. Но поняв, что это нереально, решила переключиться на Оксану. Этого Александр допустить не мог, поэтому от обороны пришлось перейти в наступление. Он ловко, но аккуратно вывернул агрессорше руку, обезоружил её и усадил на стул.

– Верочка! Верочка! – причитал Митяй. – Ты их тоже видишь? Ты видишь их?

– Не только вижу, но и запомню! – пообещала Верочка. – А завтра напишу заяву участковому! – Разумеется, всё это было сказано не столь вежливо. Материлась она лучше Митяя.

В конце концов все умолкли.

– Ну что? Вызывать «скорую»? – нарушила молчание Оксана, держа телефон как пистолет. – Или закончились галлюцинации? – Она вопросительно посмотрела на Митяя.

Митяй, забившись в угол, переводил взгляд с неё на Александра и обратно. Наконец выдавил из себя:

– Вы чего? Живые, что ли? Сержант! Ты, что ли?

Александр присмотрелся к несчастному Призраку и вдруг выдохнул:

– Митяй? Митяй! Ты?!

– Господи! Сержант! – застонал Митяй. – Разве можно так пугать?

– Мне можно уже идти?! – спросила пленённая женщина, резко скинув руку Александра со своего плеча.

– Нет!!! – взвыл Митяй. – Верочка! Посиди ещё! У нас пиво есть. Пока я не убедюсь… убежусь…

– Совсем мозги пропил! – процедила Верочка. – Давай я хоть за стульями схожу.

– Нет! Не оставляй меня одного!

– Я схожу, – сказала Оксана.

Дверь в соседнюю комнату была открыта. Здесь было чисто, уютно и цивилизованно, как в нормальном жилище одинокой женщины. Оксана взяла два стула, прикрыла дверь и вернулась в берлогу Митяя.

Александр пытался убедить товарища, что он живой, а никакой не призрак.

– А она? – мотнул головой Митяй в сторону вошедшей со стульями Оксаны.

– А я просто очень на неё похожа, – сказала Оксана. – Но я не та девушка, которая разбилась на мотоцикле. И вообще, давайте вкрутим нормальную лампочку. Тогда всё будет казаться намного реальнее. У вас есть лампочка?

– У меня есть, – сказала Верочка.

Она сходила в свою комнату и вернулась с лампочкой. Александр заменил под потолком перегоревшую и включил свет. Оксана перевела дух и села напротив Митяя.

– А вопросы у меня как раз о той девушке.

– Она ваша родственница? – сочувственно покачал головой Митяй.

– Нет. Но она сестра одного моего знакомого. В общем, это длинная история. Я хочу узнать, где она похоронена.

Митяй облокотился о стол, подперев рукой голову, и вздохнул:

– Откуда мне знать, где она похоронена? Это не ко мне вопросы.

– А к кому?

– Откуда я знаю? Кто вас ко мне-то послал? Вот у них и спрашивайте.

– К вам меня никто не посылал. Я сама решила начать поиск с вашего клуба. А там для контактов ваш номер указан.

– Аааа… вон оно как. – Митяй нахмурился, видимо, силясь понять, как Оксана вышла на клуб, если её не из милиции к ним направили. – Но я правда не знаю. Она же безымянка. Скорее всего, где-то в общей могиле.

– Как безымянка? Неужели вы вообще не знаете фамилий людей из вашего клуба?

– А с чего ты взяла, что она из нашего клуба?

– А с чего бы иначе вы решили ей памятник установить?

– Аааа… памятник. А как вы узнали, что это ей памятник?

– Никак не узнала. Просто предположила. Хотела у вас спросить, кому памятник, но, увидев вашу реакцию на мою внешность, всё поняла.

– Как всё запутано! – возмутился Митяй. – Ладно. Расскажу как есть. – Он взял бутылку, открыл её и отхлебнул. – Наш клуб существует чуть больше трёх лет. Точнее, дольше, но… как бы сказать… В общем, три года назад мы разделились на два разных клуба по идеологическим мотивам. И с тех пор… Сначала разбился Малёк. Это случилось в июне. Ну чё: погоревали, похоронили, памятник на месте аварии поставили. Ровно через год – Рыжий, царствие ему небесное. Прошёл ещё год. И как-то стало ссыкотно. Мы весь июнь не ездили. Вообще. Шмель погиб в июле. – Митяй допил пиво и с грохотом поставил на стол пустую бутылку. – Прошёл ещё год. У нас был выбор либо вообще перестать ездить, либо ждать ещё одного покойника. Мы все смотрели друг на друга и спрашивали себя: «Кто следующий?» И тут приснился мне сон: лежит мой байк, а рядом лужа крови. Ну всё, думаю. Рассказал мужикам, вроде как попрощался. И решил перед смертью оторваться. Начал деньгами сорить, в кабаках, в казино… Короче, я даже не помню, где я эту красотку встретил. Ой, хороша была-а-а! – Он покосился на Веру. – Ну а чё?! Перед смертью можно! Но у нас с ней ничего не было! Погоняли по городу, завалились в гостиницу (не сюда же её тащить), и там она меня чем-то опоила. Утром проснулся – кошелька нет, телефона нет, ключей от байка нет. «О, думаю, как замечательно. Нет байка, не на чем убиваться». Собрался, пошёл домой пешком. Денег даже на трамвай не оставила! Иду, счастливый такой. Прихожу в общагу, а тут кипиш. Феникс весь перепуганный. Оказывается, нашли мой байк на московском тракте. Рядом девка мёртвая. Лицо стёрто до костей, опознать невозможно. Брр! Я с тех пор зарёкся без шлема ездить. В общем, таскали меня потом по ментовкам, выясняли обстоятельства. А на сороковой день мы с мужиками съездили, установили ей памятник на месте аварии. Всё-таки от меня отвела безносую. В общем, принята в клуб посмертно.

– Пожалуй, это всё, что я хотела узнать, – сказала Оксана. – Благодарю. Поехали? – повернулась она к Александру.

– Э! Какой «поехали»? – возмутился Митяй. – У меня ещё к сержанту куча вопросов.

– У меня к тебе тоже, – усмехнулся Александр.

– Может, вы завтра поговорите? – предложила Оксана. – Спать хочется.

– Да! – согласилась Верочка. – Давайте расходиться! – Но сама уходить она, кажется, не собиралась. Митяй засиял, почувствовав радужные перспективы.

– Ладно, созвонимся, – сказал Александр, вставая. – Твой телефон у меня есть.

Шестое января

Осторожно, чтобы не оставлять царапин на гладкой поверхности стола, она водила по узору длинным, острым когтем. Зачем? Да просто так, от нечего делать. Сидела, думала и легонько скоблила, прислушиваясь к щекочущему нервы звуку. О чём думала? Да ни о чём. Просто рассматривала кольца-наконечники, украшающие пальцы. На золотых остриях сверкала алмазная крошка, фаланги были сделаны из гладкого голубоватого металла.

Вдруг она почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Обернулась.

– Давно ты за мной наблюдаешь?

– Смотря с чем сравнивать, – засветился он. – Можно сказать, с самого рождения.

– Я имею в виду, давно ты здесь? Я не заметила, как ты появился.

– Я старался не мешать твоему созерцанию.

– Мне скучно.

– Увы. От этого есть лишь одно средство.

– Я знаю. Но кажется, я ещё не готова.

– Я не тороплю. У нас впереди вечность.

– Я знаю. Но скука становится невыносима.

– Значит, уже скоро.

Она опустила взгляд и снова повела накладным ногтем по лепесткам розы, выложенной из белого нефрита. От сердцевинки по спирали к остроконечным листьям из нефрита зелёного.

– Я всё забуду? Да?

– Иначе это не имело бы никакого смысла.

– Но ты будешь наблюдать за мной?

– Конечно!

– А я буду видеть тебя? Знать, что ты где-то рядом?

– Это будет одним из твоих основных инстинктов.

– Я знаю. Просто от скуки спрашиваю.

– Но человек – единственное животное, способное сопротивляться инстинктам. Так что…

– Я знаю. – Она тяжело вздохнула и начала царапать розу из алого нефрита, постепенно по спирали подбираясь к её центру. Цвет становился всё гуще и гуще и наконец стал почти чёрным. Сердце замерло…

…и снова забилось.

Упорядочить хаос

Оксана приоткрыла глаза. За окном светало. Под потолком поблёскивала спираль – хромированная люстра. Рядом заворочался Александр.

Она снова попыталась погрузиться в образы сна, чтобы хоть что-то вспомнить. Но в памяти осталась лишь плоская картинка. А там всё было объёмно. Не трёхмерно, а ещё объёмнее. Проснувшееся сознание уже не вмещало в себя тот мир.

– Ммммм, почеши мне спинку, пожалуйста! – простонал Александр.

Оксана улыбнулась. С этого ритуала начиналось почти каждое их совместное пробуждение. Она перевернулась и прикоснулась к нему. И вдруг поджала пальцы, как кошка, втягивающая когти. «Я же его порежу!» – И засмеялась, вспомнив, что острые ноготки ей всего лишь приснились.

– Чего смеёшься? – спросил Александр.

– Сон вспомнила. – Она добросовестно исцарапала его спину, насколько это было возможно аккуратно подстриженными ногтями, и выскользнула из-под одеяла.

– Ммммм! – возмущённо заныл Александр.

– Никаких ммм, – сказала она. – Пора вставать. У нас куча дел.

– Каких дел? – удивился он, перевернувшись.

– Я пока ещё не знаю каких. Но дай нам Бог всё успеть. – Она поспешно одевалась.

Александр сел и посмотрел на неё с притворной обидой.

– Саша! Сегодня луна в квадратуре с солнцем. Звёзды не велят заниматься сексом. К тому же Великий пост. И энергия нам нужна для другого! У нас последний день, чтобы спасти Машу.

– Откуда ты знаешь?

– Что знаю?

– Что последний день.

Оксана замерла:

– Не знаю, откуда я знаю. Какие-то логические конструкции привели меня к этому выводу. – Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Но потом конструкции разрушились, а вывод остался.

– Как это?

– Как, как… Ты в школе теоремы доказывал? Знаешь о том, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов? Так вот: доказательство – это логическая конструкция.

А сама формула – это вывод. Ты ведь не вспоминаешь всю конструкцию, когда тебе надо посчитать длину отрезка.

– Но как ты могла вывести, что сегодня последний день?

– Не помню. Но дай Бог, чтобы я ошиблась.

– Но ты не ошиблась! Вовка сказал, что завтра они отключат её от системы.

– Как? Почему? У них что, нет денег?! Он же сказал, что на пару месяцев хватит!

– Он сказал «на пару недель».

– Тем более надо спешить! – Оксана включила компьютер.

– И как будем её спасать? – Александр вылез из постели и надел джинсы.

– Для начала надо упорядочить хаос, который образовался за эти дни. Потом попытаемся что-нибудь изменить в той жуткой истории с крестоносцем.

– Но ты же сказала, что нельзя решать чужие проблемы.

– Чужие нельзя. Но если я ощущаю это своей… не проблемой, а задачей, то почему я должна… – Оксана схватилась за голову, взъерошив волосы. – Понимаешь, я вошла в какой-то дикий азарт. Это так интересно! Все эти совпадения, чудеса, трансформации. Сами Кузнецовы палец о палец не стукнули, чтобы свои проблемы решить. Почему я должна считаться с их «правом на духовное развитие», если они предпочитают развитие исключительно материальное, а болезни предпочитают лечить методом ампутации? Понимаешь… для меня сейчас спасение Машки – это как решение интересной головоломки, как бы цинично это ни звучало. Если она умрёт, то это я не справилась. Моя жизнь, конечно, от этого не изменится, но… Хотя кто знает?

– Это как пройти новый уровень в игре?

– Что-то типа того, – кивнула Оксана.

– Вовка сказал, что после отключения системы есть вероятность, что организм заработает самостоятельно. К тому же они будут молиться.

– Отлично!

– Но если ты найдёшь корень проблемы, сделаешь трансформацию и Маша оживёт, то никто не узнает, что это ты помогла. Скажут, молитвы сработали.

– Да и ладно, – пожала плечами Оксана. – Зато если не сработает, то никто не узнает о том, что я облажалась. Скажут: Бог не услышал молитв или что Ему так угодно.

– И с чего начнём решать головоломку?

– Давай ты приготовишь завтрак, а я пока разложу всё по полочкам.

– Ладно. – Александр отправился на кухню.

У плиты колдовала тёща. Услышав шаги, она вздрогнула и испуганно оглянулась.

– Фу-ты, ну-ты! – возмутилась она. – Ты откуда здесь взялся?

– Доброе утро, – смутился Александр и включил чайник. – Мы ночью приехали и тихонько прокрались в свою комнату, чтобы вас не будить.

– А что у тебя с лицом? Кто тебя так?

– Стукнулся. – Александр усмехнулся и потрогал переносицу. Уже не болело, но синюшные круги под глазами всё ещё пугали окружающих.

– Бог шельму метит, – проворчала тёща. Но беззлобно, чисто для соблюдения традиций.

– А где у вас овсянка? Оксана велела завтрак приготовить.

– Господи! – возмутилась Елена Сергеевна. – С каких это пор мужики должны сами завтраки готовить? А она-то где?

– Она занята.

– Занята она! Вот ведь! Весь мир с ног на голову! – Елена Сергеевна достала коробку с хлопьями. – Только молока в доме нет. И масла нет.

– Обойдёмся. – Александр залил хлопья кипятком и пошёл умываться. Потом вернулся в комнату.

– Что пишешь? – спросил он, взглянув на экран ноутбука.

– Составляю таблицу, – ответила Оксана. – Я всегда так делаю. Так думается легче. Записываю всё, что приходит в голову, в одну колонку, а в другой пишу вопросы. А потом в первой колонке ищу ответы на вопросы из второй колонки. Часто бывает, что ты не замечаешь некоторых знаков, потому что не сформулирован вопрос. Подсказкам не за что зацепиться, и они пролетают мимо внимания. А вопросы не формулируешь, потому что не успеваешь. События сыплются на голову и не ждут, когда ты их осмыслишь. В результате одно заваливается другим, не менее важным, и получается бардак, как в комнате Митяя.

– При чём тут Митяй? – не понял Александр.

– А ты заметил, что в той куче, которую он со стула в угол скинул, была нормальная одежда. А на столе лежали хорошие книги. А под столом – разные запчасти. В общем, у него в комнате только необходимые вещи. Но поскольку класть их некуда, они все лежат в куче, и возникает ощущение, что там нищета и хлам. Так и в наших головах. Множество полезной информации, но бессистемно. Поэтому кажется, что нет ничего ценного.

– И что? Навела порядок?

– Я только начала.

– Как это «только начала»? – удивился Александр. – Уже полстраницы исписала. Когда успела?

– Так это я раньше ещё. – Оксана прокрутила таблицу вверх и показала несколько исписанных листов. – Там знаешь сколько вопросов без ответов висит. И сколько разных ответов, для которых пока нет вопросов.

– Вопросы без ответов – понятно. Но как ответы без вопросов?

– Охо-хо! – вздохнула Оксана. – Пока сам не начнёшь этим заниматься, вряд ли поймёшь. Как я объясню? Хотя вот, к примеру: бари-дай сказала «кольцо яг». Просто так сказала, я у неё ничего не спрашивала. И куда это кольцо прицепить? Казалось бы, бред. Забудь и не парься. Но я записала в колонку. Вдруг где-нибудь увижу или услышу что-то подобное, потом допишу. А потом глядишь, и вопрос сформируется, и что-то поймёшь. Или та же история со Скоморохом и кирпичами. Сначала появился стих. Я, правда, его не записала, потому и забыла. А он видишь как многослойно проявился. В общем, это только в книгах – в начале вопросы, в конце ответы. А жизнь это такой длинный сериал. И не понятно, где заканчивается одна серия и начинается следующая. Как спираль…

Вдруг Оксана встрепенулась и застучала пальцами по клавиатуре.

Спираль! – воскликнула она. – Вот тебе и ответ, что означает этот символ.

– И что он означает?

– Смотри. – Оксана начертила на листе бумаги спираль. – Сверху ты видишь чёткое разделение на уровни. Вот один круг, перепрыгиваем через черту – другой. Но если идёшь по этим кругам, то не знаешь, где заканчивается один и начинается другой. Верно? Точнее, с каждым шагом ты переходишь с одного уровня на другой, но для тебя это не заметно.

– И что нам это даёт?

– Что даёт? – Она задумалась. – Чтобы понять, что нам это даёт, надо сформулировать вопрос. Поэтому спираль – это ещё один ответ, который пока без вопроса.

– Так же, как кирпичная стена?

– Да, кстати. – кивнула Оксана. – И кирпичная стена тоже. Всё-таки древние мистические символы создавались не просто для красоты. Это подсказки.

Некоторое время они сидели молча и смотрели на спираль. Потом Оксана пририсовала ещё несколько лучей, чтобы получилась звезда, как на шкатулке. И они ещё какое-то время на неё смотрели. Но ничего не вспоминалось.

– Пойдём, каша уже готова, – сказал наконец Александр.

Они вышли на кухню.

– Привет, мамуля! С наступающим Рождеством тебя, – сказала Оксана.

– А я к вечеру готовлюсь. Ко мне гости придут, – ответила Елена Сергеевна.

– Мы к вечеру скорее всего уедем, не будем вам мешать.

– Да вы мне не мешаете! – пожала она плечами. – Можете с нами разговеться. Хотя… вы не постились, так вам всё равно.

После завтрака Александр созвонился с Митяем и уехал. Оксана поболтала немного с мамой и, вернувшись к компьютеру, перечитала записанное. Потом задумалась, сконцентрировалась и начала дописывать то в одном пункте, то в другом, благо в компьютере это можно делать легко. Хаос мыслей выстраивался в цепочки. Одни вопросы закрывались, другие появлялись и добавлялись новым пунктом. Ответы на некоторые она находила в своих предыдущих записях и переносила сюда. Некоторые так и повисали пока без ответов. Наконец она поставила следующую цифру, но так и не придумала, что написать. Значит, первая волна хаоса была упорядочена. Оксана откинулась на спинку кресла и ещё раз всё перечитала:

1. Следы на снегу. Материально с ними всё ясно. Но что он хотел этим сказать? Показать подземный ход? Или напомнить о том, что символы способны возвращать в определённые участки памяти?

2. Подземный ход. Требует отдельного исследования. Пока не до него. Похоже, это будет другая история.

3. Символы, которые проявились и заставили вспомнить древнюю историю: зеркало, скоморох, тринадцатилучевая звезда, спираль, кирпичная пирамида с глазом.

4. Призрак Митяя в соседнем селе. Сашины глюки, или правда какой-то мужик так шутил? Берём за основу, что «призрак» явился. Зачем? Чтобы у Саши всплыли воспоминания о новогоднем штурме. Зачем? Пришло время трансформировать и снять с души тот «грех». И тут же проявился Митяй-Призрак-однополчанин. Значит, сработало?

5. Митяй-Призрак. Он рассказал про Марию, а я-то хотела спросить у цыганки про Машу с Дашей. Значит, какая-то связь между ними есть. Какая? Маша и Мария – тёзки. Обе «между жизнью и смертью», если верить бари-дай. Бари-дай не ошибается.

6. Кольцо яг. Огненное кольцо. Что хотела сказать бари-дай?

7. Русская «гейша». Как исправить ситуацию с Дарёнкой, при этом не стерев из истории её дочь от Ричарда? И как сделать так, чтобы раздвоение личности не произошло, но при этом чтобы тело Маши не потеряло душу? А что, если переселить душу Марии в тело Маши? Как это сделать?

8. Когда Мария в меня подселилась, Граф (Скоморох) сказал, что я должна узнать, кто её хозяин, и освободить её. Освободить – это, видимо, означает решить проблему, которая привела её к гибели. Тогда её смерть станет не нужна и она сможет продолжать самостоятельную жизнь в теле Маши. И кстати!!! У нас с Графом договор: я спасаю Марию, Граф исцеляет Сашу. Так что это уже МОЁ дело.
9. И всё-таки, откуда у Саши взялись синяки? Может быть, Боб ему врезал, чтобы успокоить? А синяк просто не сразу проявился? Или мы были так напуганы, что не заметили? Или… (в порядке бреда) что-то вроде стигматов? [6] Настолько ярко вспомнил, как врезался в триплекс, что память проявилась на теле?
Оксана посмотрела на часы. Ого! В размышлениях время пролетело незаметно. «Начнём с кольца», – решила Оксана и набрала номер.

– Привет, – сказала она, когда Зарина взяла трубку. – Ты спросила у бабушки, что означает кольцо яг?

– А чего спрашивать, я тебе и сама скажу, – засмеялась Зарина. – Я сразу-то не сообразила, а потом до меня дошло.

– И что это?

– Никакого отношения к кольцу это не имеет. Кольцо по-цыгански – «вирига» или «ангрустя». Это если имеется в виду перстень, кольцо на палец. А если имеется в виду круг, то «варко». А кольцо – это… ну? Догадаешься сама?

– Как я догадаюсь?

– Оно созвучно с русским «колоть». Колкое.

– Нож? Иголка?

– Какая иголка?! Острие! Кольцо яг – острие огня.

– Острие свечи! – воскликнула Оксана.

– Ай, молодец! Догадалась, – снова расхохоталась Зарина. – Бабушка просто хотела напомнить, что ты должна искать ответы в том состоянии, которое называешь «острие свечи».

– Почему же она мне это по-русски не сказала?

– Не знаю. Может, случайно, а может, специально.

– Может быть, – задумчиво произнесла Оксана, и в её голове ещё не созрел ответ, но уже возник образ. Она записала его десятым номером в таблицу и задала Зарине следующий вопрос: – Слушай, а что ты такого Бобу наговорила, что он по самую макушку загруженный приехал?

– Ой! Как же я тебе наш длинный разговор передам в двух словах? Мы разговаривали о жизни и смерти, о разных других философских вещах. Я попыталась ему объяснить, что мир не ограничивается вещами, которые можно увидеть и потрогать, что есть вещи запредельные. В общем, ты всё это знаешь, истина-то не нова. Но для каждого новичка надо подобрать именно те слова, которые способны не просто утонуть, но ещё и раствориться в его душе. Вот их-то я и искала так долго.

– Красиво говоришь, – улыбнулась Оксана.

– Ну так! Цыганка я тебе или кто? Загруженный, говоришь, приехал? Это хорошо. А как там девочки ваши?

– Пока плохо. Сейчас начну взбираться на то самое «острие»…

– Ааа… давай. Удачи!

Оксана отключила телефон, и тут же он зазвонил снова. Отобразился номер Александра.

– Алё.

– Оксана! – Александр был явно возбуждён. – Мне тут Митяй знаешь что сказал?!

– Саша! Ты опять пьяный?

– Да ты что?! Ну так, полбутылки пива. Это я просто обалдел от услышанного, а ты всё занята и занята.

– И что он тебе сказал?

– У Марии этой, которая разбилась, на плече была татуировка.

– И?

– Угадай, что на ней было изображено!

– О боже, опять угадай! Нашли гадалку. Ну, говори!

– Тринадцатилучевая звезда и в центре спираль. Ты можешь это как-то объяснить?

– Легко! – Она задумалась лишь на пару секунд.

– Правда? – опешил Александр.

– Ты мне сначала объясни, как Митяй узнал, что она именно тринадцатилучевая? Он что, пересчитывал лучи?

– Ты пересчитывал лучи? – спросил Александр. – Нет? А откуда тогда узнал?

Митяй смеясь что-то ответил, Оксана не расслышала.

– Ой, точно! – немного разочарованно сказал Александр. – У неё просто звезда со спиралью в центре была. Сколько лучей, он не говорил. Это я уже сам додумал.

– Но скорее всего она была именно тринадцатилучевая, – сказала Оксана.

– Почему?

– Потому что скорее всего эту татушку ей сделал Рихард. Не сам, конечно, но с его рисунка.

– А где он мог видеть эту звезду?

– Ты просто не в курсе. У Рихарда есть ключ. На нём точно такая же звезда, как на шкатулке. Он утверждает, что шкатулка раньше принадлежала его прабабке, но та была вынуждена сдать её то ли в ломбард, то ли в комиссионку, где бабушка Галины её и купила.

– Ерунда какая-то! – возмутился Александр. – Ты сама-то в это веришь?

– А какие у меня основания не верить?

– Зачем покупать антикварную вещь в комиссионке и покрывать её краской?

– Об этом я уже думала. И Галине говорила. Но она стоит на своём: бабушка просто была чудачкой и любила антиквариат.

– Ладно. С этим потом разберёмся. Но почему Рихард заставил её сделать эту наколку?

– С чего ты взял, что он заставил? Может, она сама увидела и захотела. Да чего мы гадаем? Рихард-то, слава богу, жив. Позвони ему и спроси.

– Лучше ты. Я с ним как-то… не то чтобы не дружу, но…

– Саша! Вот заодно и отношения наладишь! У меня есть о чём подумать! Всё, давай.
Она выключила телефон и перевела взгляд на экран ноутбука. Пункт десятый гласил: Острые ногти-кольца на пальцах!!!

Отгадки

Александр набрал номер Рихарда.

– Слушаю вас.

– Привет, Рихард. Это Александр Ведьмин.

– О! Привет! Что-то случилось?

– Почему ты так решил?

– Не знаю. Просто, что могло заставить тебя мне позвонить?

– Оксана заставила, – усмехнулся Александр.

– Неужели решили поздравить с Новым годом?

– Ага. Поздравляю. Но вообще-то да. Случилось. У Кузнецовых дочь при смерти.

– Да ты что?! Что с ней? Я могу чем-то помочь?

– Вряд ли. Я по другому вопросу звоню. Помнишь сестру Боба?

– Мадлен… конечно.

– У неё на плече была татуировка в виде звезды.

– Откуда ты знаешь?

– Я ещё много чего знаю. Готов поделиться информацией в обмен на кое-какие сведения.

– Я так понимаю, это не по телефону?

– Желательно бы.

– Хорошо. Сегодня приеду в Трёшку.

– Я в городе. Так что если свободен, давай встретимся прямо сейчас.

– Не то чтобы совсем свободен… Но скоро освобожусь. Куда подъехать?

– Давай лучше мы подъедем.

– Вы с Оксаной?

– Нет. Я с товарищем, который рассказал мне про звезду со спиралью.

– Тогда давай через час в «Космосе». Заодно и пообедаем.

– Договорились.

– До «Космоса» минут десять ехать, – сказал Митяй и открыл ещё бутылку.

– Тогда давай пока с пивом завяжем, – предложил Александр. – А то у меня после контузии на алкоголь реакция совершенно непредсказуемая. А ты за рулём.

– Ладно. – Митяй отодвинул бутылку. – Но ты давай рассказывай. Мы же тогда решили, что тебя всё… Даже не знаю, с чего мы так решили. Ты только вышел, и на улице выстрелы, крики. Потом и нас нашли. И мы, как телки, пошли стадом, куда велено.

– А что вам оставалось? Все же безоружные были. Много раненых.

– Оно, конечно так, – кивнул Митяй. – А потом на нас… даже и не знаю, считать ли это счастливой случайностью, обвалился дом. Я заметил, что стена падает. Всё так быстро произошло. Думать было некогда, а инстинкт сработал. Я кинулся в сторону, одного сшиб, автомат выхватил, и… – Митяй нервно сглотнул.

– Не ты его, так он бы тебя, – сказал Александр.

– Так-то оно так. Но раньше я как-то жил с этим, а последние годы он всё чаще и чаще вспоминаться начал. Может, потому что я старею, а он так и остался пацаном. Не знаю. И перед глазами его взгляд. Ресницы чёрные, загнутые, как у девки. – Митяй махнул рукой и потянулся к бутылке. Александр остановил его руку.

– А остальные как?

– Кто-то успел отпрыгнуть, кто-то в лепёшку. И духи и наши.

– Чёрт! – Александр схватился за голову.

– Да ладно, сержант! Ты бы всё равно ничем не помог. Кому суждено было, тот выбрался. А кому не суждено… Снайперы знаешь какую сволочную схему придумали? Стреляли по ногам. Один падает, к нему другие бросаются на помощь, и их аккуратно рядом кладут. А раненого не добивают. Ползи, типа, свободен. Видимо, в расчёте, что эта же наживка ещё раз сработает. Так вот, я полз на брюхе и орал: «Не подходите ко мне. Пошли на…!» – Его хриплый смех перешёл в стон.

– А потом? – спросил Александр.

– А потом сознание потерял. Очнулся где-то в подвале. Феникс меня всё-таки вытащил. Перевязал… Отлежались… Так мы с ним вдвоём и выбрались, чудом. – Митяй тяжело вздохнул. – Ну, а ты как?

– А меня в танке завалило.

– В танке?! – Митяй с недоумением посмотрел на Александра.

– Я уже возвращался, когда вас вывели. Едва успел спрятаться. Понял, что против четверых с автоматами идти смысла нет. Думать не было времени. Делал, что мог. Забрался в танк, хотел вам навстречу выехать. Но не справился с управлением и со всей дури протаранил стену.

– Еёёёё!!! – Митяй засмеялся.

– Думаешь, надо было просто смотреть, как вас уводят, и не дёргаться?

– Да чёрт его знает. Может, выжило бы поболе, если бы не этот обвал. А может, и нет. Сейчас уже не узнаешь и не переделаешь.

Какое-то время сидели молча. Потом Митяй сказал:

– Я поначалу сильно был зол на тех, кто этот идиотский штурм придумал. А потом… опять же, то ли постарел, в маразм впал, то ли наоборот… но начал размышлять. Какой, думаю, смысл искать виноватых? Раз отдали приказ срочно вводить войска, значит, была в этом какая-то необходимость. Может, не было времени нормально всё подготовить? Может, промедли ещё неделю, и жертв было бы больше? Ну кто я такой, чтобы судить? Пусть там судят. – Митяй махнул рукой. – И вообще, я тут в последнее время что-то начал о высших материях задумываться. Такие, знаешь ли, чудеса со мной иногда происходят, что хочешь не хочешь, в Бога поверишь.

Александр усмехнулся и кивнул головой.

– Аналогично.

– Да ничего не аналогично! Вот у тебя какое самое необъяснимое чудо было?

– Да хотя бы как я из того танка вылез. Люк был завален. Я не мог его открыть. Потом замёрз и отключился. А потом очнулся уже на улице. Можешь объяснить?

– А чего тут не понятно? Так бывает. Тело инстинктивно шевелится в сторону спасения, а разум в отключке.

– Но люк-то был завален! Как тело его открыло?

– А нижний?

– Что нижний?

– В танке ещё нижний люк есть. Ты мог его открыть и вылезти.

– Что, правда? Ну, тогда… тогда одним чудом в жизни стало меньше, – засмеялся Александр. – А у тебя какое было «необъяснимое чудо»? Может, я объясню?

– Да… – Митяй махнул рукой. – Ты знаешь, почему меня зовут Призраком?

– Почему?

– Потому что однажды я был одновременно в двух местах сразу.

– И что? – Александр с недоверием усмехнулся. – Может, кто-то похожий. Вон как Оксана и эта ваша Мария.

– В том-то и дело, что я сам помню, что был и там и там. – Митяй сделал страдальческое лицо, которое выражало: «О, как я устал уже рассказывать всем эту историю и доказывать, что я не псих и не верблюд».

– Не-не! – возмутился Александр. – Раз уж начал, давай рассказывай!

– Да всё равно не поверишь. Какой смысл?

– Рассказывай!

– Ну, слушай, – начал Митяй. Было заметно, что история эта уже рассказана много раз и отрепетирована до автоматизма. – Я работаю курьером. Развожу товары одного теле-магазина. Работа сдельная, сколько развёз, столько получил. Поэтому перед тем как ехать, составляю кратчайший маршрут, обзваниваю клиентов. Поскольку проблемы пробок для байкера не существует, я точно знаю, во сколько где буду.

И вот однажды приезжаю на один адрес, а хозяйки нет. Я ей звоню, типа «ты где?», а она «ах, извините-простите, срочно пришлось убежать, уже бегу обратно, дождитесь». Ладно, жду, из графика выбиваюсь, но ничего, думаю, немного скорость превышу – догоню. Её всё нет, я снова звоню. Она «ах, простите-извините, я уже почти подбежала». Думаю: «Вот стерва, сказала бы сразу, что ещё далеко. Я бы успел до следующего сгонять и вернуться». В общем, прибежала она через полчаса. И получилось так, что либо надо всех обзванивать и сдвигать встречи на полчаса, либо одного пропустить и заехать к нему в конце дня. Я звоню ему, чтобы передоговориться, он берёт трубку и удивлённо так, типа: «Какую посылку? Я уже получил, больше никаких посылок не жду».

Я в шоке. Достаю список с подписями, гляжу – напротив следующего адреса стоит закорючка. Разбираться некогда, еду дальше. Всё развёз, гляжу – в торбе пусто. Лишних посылок не осталось. Но я же помню, что по тому адресу не ездил. Поехал чисто из любопытства. Приезжаю и вдруг понимаю, что я сегодня здесь уже был! Как ехал, не помню.

А подъезд, лифт, надписи на стенах – это видел. – Митяй сделал выразительную паузу.

– Пока не вижу ничего чудесного, – усмехнулся Александр. – Запутался, бывает.

– Как можно так запутаться?! Я бы просто не успел!

У меня же всё до минут просчитано! Такое могло бы быть, если бы я не стал ждать ту бабу, а сразу сгонял бы к этому мужику, а потом к ней вернулся. И то гнать бы пришлось с сильным превышением. Но я не гнал! Я полчаса сидел возле её подъезда.

– Ты засекал? Откуда знаешь, что полчаса сидел?

– Не засекал. Но когда от неё выезжал, график был сдвинут на полчаса.

– А ты мог к нему заехать до того, как ехать к ней?

– Зачем бы я стал делать крюк? Если бы знал, что её нет дома, тогда конечно. Но я ведь не знал!

– А давно это было?

– Пару лет назад. А что?

– То есть звонки в телефоне не сохранились?

– Нет, конечно! Уже и телефон другой.

– Тогда не проверить.

– А как бы ты проверил?

– Посмотрел бы, во сколько ты ей звонил первый раз, во сколько второй…

– Эх! А я что-то не догадался!

– Возможно, интуитивно чувствуя, что ей пришлось отлучиться, ты на автомате сначала заехал на другой адрес.

К ней подъехал с опозданием в двадцать минут. И десять минут ожидания показались тебе получасом.

– Но как бы я мог это почувствовать?

– Говорю же, интуитивно. Такие шутки наш мозг иногда выкидывает.

Митяй замолчал, задумчиво глядя в стол.

– Я знаю, что в случае смертельной опасности наши тела способны действовать самостоятельно, но чтобы в здравом уме…

– Знаешь… – Александр усмехнулся. – Однажды попробовав, приходится с удвоенной силой контролировать свою тушку.

– Выходит, никакого раздвоения не было? – Казалось, Митяй расстроен.

– И у меня, выходит, никакой телепортации не было, – засмеялся Александр. – Но это же не отменяет самого чуда.

– Не! Но как я так мог?!

– Я тебе потом объясню как. – Александр встал. – А сейчас нам уже пора ехать.
Митяй тоже поднялся, раскопал где-то в недрах бардака ещё один шлем и подал Александру.

Башня

Оксана забралась на кровать, обложила себя подушками, поджала ноги, прижалась затылком к стене, закрыла глаза и замерла, вспоминая образы сна, который увидела сегодня перед пробуждением. Острые кольца-наконечники, отделанные драгоценными камнями, – ей уже не в первый раз снились эти украшения на пальцах. К тому же эти «накладные ногти» по форме и цвету были похожи на свечи. Голубые снизу, потом золото, и на самом острие – белые, сверкающие. Ещё запомнился узор на столике. Алая и белая розы.

«С символами потом разберёмся, но что я здесь делаю?» Она огляделась и увидела свет, проникающий через плотную атласную штору. Встала, подошла к окну и отодвинула золотую ткань. Полуденное солнце ударило в лицо. Именно ударило. Казалось, свет имеет плотность. Накинув на лицо вуаль из ткани, способной как зеркало отражать лучи, она вышла на балкон. Снизу послышался крик. Она опустила взгляд, и дух захватило от головокружительной высоты. Люди казались маленькими, как муравьи. Они были такие же чёрные, и их мокрые от пота спины блестели на солнце.

– Почему один человек бьёт другого?! – встревожилась она и указала куда-то пальцем.

– Потому что они ещё на самой первой ступени, – ответил тот, кто стоял рядом. – Они не умеют иначе.

– Но ведь мои братья уже там! Почему они не вмешаются?

– Когда ты сойдёшь к ним, тебе тоже многое станет ясно.

– Но ты ведь сказал, что я всё забуду! Как так? Чтобы понять, надо забыть? Где здесь логика?

Он обнял её за плечи и увёл с балкона обратно в комнату.

– Ты не можешь почувствовать холод, находясь в тепле. Не можешь ощутить боль, если не ранена. А не можешь почувствовать – не можешь и понять того, кто это чувствует.

А не можешь понять – не сможешь и помочь. Чтобы показать людям путь, надо самим пройти по нему с первой ступени до последней.

– Обязательно с самой первой ступени? – ужаснулась она. – Мне страшно!

– Это нормально, Нефтида. – Он грустно замерцал. – Не знать – всегда страшно.

– Но мне надо что-то… что-то такое, чтобы я могла вспомнить! Хотя бы записать какими-нибудь примитивными иероглифами!

– Братья, которые уходили первыми, уже позаботились об этом. Они построили пирамиды, написали Книгу и установили порядок. Но их память угасает. Они ждут тебя как последнее напоминание.

– Но я тоже уже почти всё забыла! Что я должна сказать им?

– Скажи: для того чтобы приблизиться к Богу, недостаточно самим вновь подняться на его высоту. Надо привести с собой всё человечество.

– Всё человечество?! Как же они здесь поместятся?

Он вспыхнул и рассыпался на множество искр. Она поняла, что сказала что-то не то.

– Хорошо, я передам им, – кивнула она. – Мне пора идти?

– Иди, если готова. Но обратного пути у тебя уже не будет.

– Готова? – Она пожала плечами. – Не знаю. Пока ведь не сделаешь этот шаг – не поймёшь. Когда-то всё равно придётся. Я пойду. Хочу успеть, пока ещё хоть что-то помню. – Она направилась к двери. Перед тем как открыть её, обернулась. – Но что с нами будет, когда мы окончательно всё забудем? Если не сумеем понять оставленные себе подсказки?!

– К тому времени вы уже полностью растворитесь, и частица каждого из вас будет в каждом из людей. Тогда я приду и напомню, кто вы и зачем вы здесь.

– Но как же ты найдёшь нас?!

– Я буду говорить для всех. Кто услышит, тот и поведёт человечество дальше.

Лифт быстро доставил её на землю. Ещё никогда она не погружалась так глубоко в атмосферу. Уши сдавило, и в висках шумно запульсировала кровь.

«Мы должны подняться на ту же высоту и привести туда всё человечество!» – это единственное, что она помнила из разговора с Ним. Повторяя эту фразу как заклинание, она направилась в сторону величественных, сверкающих на солнце пирамид. Маленькие, костлявые люди падали перед ней на колени и утыкались лицом в землю. Сначала она наклонялась к ним и просила подняться, но их становилось всё больше и больше. Казалось, они сбегались со всей пустыни и падали, падали. «Подняться на ту же высоту!» – твердила она. Надо было спешить, чтобы успеть сказать это братьям и сёстрам. Она побежала, перепрыгивая через упавших у неё на пути. Их били кнутами и отгоняли другие, точно такие же люди. Но некогда было вмешиваться, надо было спешить.

Вдруг навстречу ей вылетела ладья. Она плыла над песком. У руля стоял брат Ра. Он затормозил, протянул руку и помог ей взобраться. Потом резко развернул ладью, ударив кормой одного из назойливых полусогнутых обожателей.

– Ты сбил человека! – с ужасом воскликнула Нефтида.

– Они каждый день умирают сотнями, – ответил Ра. – И приходят сотнями. Одним больше, одним меньше.

– Как ты можешь?!

– Хорошо, я буду осторожнее, – пообещал Ра.

– А почему они падают и утыкаются лицом в землю? – спросила она.

– Чтобы не сгореть от взгляда богов. Так научили их предки.

– Разве мы для них опасны?

– Сейчас нет. Мы уже достаточно проникли в материю. А когда мы только спустились на землю, наши тела были настолько радиоактивны, что приходилось экранировать их тяжёлыми золотыми скафандрами. Но через отверстия для глаз лучи пробивались и обжигали тех, на кого попадали. С тех пор люди на всякий случай закрываются, когда кто-то из нас выходит.

– Надо сказать им, чтобы они больше этого не делали.

– Бесполезно. Это генетическая память. Она как инстинкт.

– Но человек способен сопротивляться инстинктам!

– Сильный и разумный человек, – поправил Ра. – А они пока не такие. Со временем всё нормализуется.

– Но зачем же тогда они сбегаются нам навстречу?

– Им хочется быть ближе к богам. От этого в их телах вырабатываются вещества, доставляющие удовольствие. Это уже инстинкт настоящий. Ведь они созданы для того, чтобы принять дух и взрастить его. Поэтому они всегда будут тянуться туда, где божественный свет. А мы сейчас пока единственные его носители на земле.

– Так за что же тогда их бьют кнутами?!

– Это уже личная инициатива надсмотрщиков. Они думают, что чем больше бьют, тем лучше выполняют свои обязанности и тем больше получат «божественной благодати». Не обращай на них внимания.

– Но как же не обращать? Ведь они…

– Пойми! Для них любое наше внимание ценно. С любовью посмотришь или с гневом – одинаково. Единственное, что не даёт им энергии – равнодушие. Поэтому чем меньше будешь возмущаться их поведением, тем меньше усердия они будут проявлять. В конце концов, кто не хочет получить кнутом, тот не падает под колесницы со своими поклонами! А дай им волю, они во дворец вползут, вцепятся в твою ногу и зацелуют до костей.

– Но как вы определили, кто будет «с кнутом», а кто «второй сорт»?

– Это не мы! Они сами.

– Но как? Ведь все созданы равными!
– Это эволюция. Когда-то здесь везде были плодородные земли. Еды хватало всем, поэтому род человеческий плодился и размножался, не испытывая нужды. Они жили так много веков. И вдруг климат стал резко меняться. Это произошло по множеству причин. На полюсах вновь наросли ледяные шапки, уровень океана упал, началась засуха. Люди стали уходить с пустынных территорий, тесня соседей. Начались войны. Самые сильные оседали дальше от реки, поскольку зачем же преодолевать большие расстояния, если можно просто выгнать более слабых на неудобные, заливаемые участки. Но вода всё отступала, а пустыня наступала, и вот уже те, которые жили на самом берегу и ежегодно гибли от наводнений, оказались на самых выгодных землях. Кроме того, в постоянной борьбе со стихией они стали умнее. У них появились зачатки земледелия и строительных технологий. Кроме того, они изобрели оружие для защиты. В общем, оказалось, что человека делает сильнее ум, а не грубая сила. Вот и возникло неравенство. Теперь те, которые приходят из пустыни, становятся людьми «второго сорта». Их заставляют выполнять самую тяжёлую работу. И наверное, это справедливо. Ведь когда-то их предки вытеснили соседей и обрекли их на тяжёлое выживание. Теперь отрабатывают своё когда-то райское существование, возвращают долги. Но это их не останавливает, поскольку всё лучше, чем голодная смерть.
Вскоре они въехали в обитель богов. Здесь было свежо и комфортно. Били фонтаны, росли цветы и деревья. Дворец был окружён силовыми полями, поэтому горячий воздух пустыни не проникал сюда.

Навстречу им вышли несколько братьев и сестёр. Кто-то смотрел на Нефтиду с надеждой, кто-то с опаской. А у неё пока была лишь одна эмоция – радость. Всё оказалось совсем не так страшно, как она представляла. Хотя… На самом деле она никак не представляла. Страшно было как раз от того, что она не знала, как это будет. А теперь, когда она в кругу семьи, что может случиться? Её ввели во дворец, который по красоте и удобству не многим уступал её недавнему жилищу.

Вдруг земля задрожала. На лицах братьев появилась тревога. Они вышли на террасу, с которой открывался вид на город. Точнее, на высоченную башню со сверкающим куполом, рядом с которой пирамиды казались муравейниками, а домики простых людей вообще… Нефтида даже не нашла подходящего сравнения.

Башня оторвалась от земли и медленно поднималась в небо. Все провожали её взглядами. Вскоре она превратилась в яркую звезду.

– Построим на этом месте храм Единого Бога, – сказал Геб, старший из братьев. Он был не по возрасту старшим, просто он один из первых сошёл на землю. У него была длинная седая борода, и лицо изрезано морщинами.

– Храмов и так много! – возразила Нефтида. – Может быть, лучше построить нормальные жилища для людей?

Все обратили на неё взоры. Казалось, они смотрят с удивлением и непониманием.

– Что? – в свою очередь удивилась она. – Разве мы здесь не для того, чтобы помогать им?

– Девочка! – улыбнулась Исида. – Ты пока ещё ничего не знаешь об этом мире. Поэтому давай пока просто будешь учиться у тех, кто старше и мудрее тебя.

– Почему это вы старше?! – возмутилась Нефтида. – Если вы первые бросились в пучину материи, это не значит, что вы…

Исида расхохоталась. Смех напугал Нефтиду. Никогда раньше она не видела, чтобы эмоции проявлялись таким лаем.

– Ты даже представить не можешь, через что мы прошли! – повышенным тоном сказала Исида. – Тебя встретили на ладье, тебя привезли в цветущий храм, ты даже не успела обжечь на солнце кожу! О каком равенстве ты говоришь?!

– Хорошо, хорошо! – пролепетала Нефтида. – Я признаю, что ещё неопытна. Но скажи, разве страдания не усилили твоё желание помочь людям?

– Один уже помог! – Исида усмехнулась и с укоризной посмотрела на Осириса. – Самый простой путь не всегда верный.

– Никак не могут простить мне, что я начал подкармливать голодных детёнышей, – пояснил Осирис.

– А что в этом плохого? – ещё больше удивилась Нефтида. – Расскажите же мне, что здесь вообще происходит!

Посреди зала кругом стояли кресла с высокими спинками. Осирис предложил ей сесть на одно из них. Сам сел напротив. Остальные тоже заняли свои места.

– Наша долина не самая плодородная в этих местах, – начал рассказ Осирис. – Но люди предпочитают жить именно здесь. Они готовы ютиться в малюсеньких лачужках, лишь бы быть ближе к богам! Но эта земля уже не способна вместить и прокормить всех желающих. А они всё идут и идут.

В конце концов, возникла проблема перенаселения. И первыми начали гибнуть дети. Материнский инстинкт заставляет женщину заботиться о ребёнке, пока она кормит его грудью. Потом у неё появляется следующий ребёнок, а старший остаётся на волю судьбы. В естественных условиях он уже способен сам себя прокормить, собирая съедобные растения, но в условиях дефицита они оказались не в состоянии конкурировать за жизнь со взрослыми. Моё сердце однажды не выдержало, и я начал их подкармливать. И вскоре площадь перед храмом была забита детьми. Они жалобно тянули худые ручонки, рискуя в давке придушить самых маленьких. И стало ясно, что всех нам не прокормить.

– Да нет, прокормить-то можно, – возразила Исида. – Но с какой целью? Надо, чтобы количество переходило в качество, а не наоборот! Природа сама регулировала их численность и улучшала популяцию с помощью естественного отбора. Вмешавшись, мы увеличили выживаемость и тем самым сделали их полностью зависимыми от нас. А нет ничего страшнее зависимых от тебя иждивенцев.

– Почему? – удивилась Нефтида.

– Видела бы ты, как они были возмущены, когда мы однажды урезали им рацион! – воскликнула Исида. – Оказалось, что это мы виноваты в том, что им нечего есть. Они устроили бунт, они хотели взять дворец штурмом и изъять у нас запасы еды. – Она снова расхохоталась. – Они не понимают, что еда не берётся из воздуха! Её необходимо создавать. И если наши синтезаторы перестали справляться с необходимым количеством, то бессмысленно их доламывать!

– Дети устроили бунт? – удивилась Нефтида.

– Увы, пока мы осознали, что к чему, дети выросли, – объяснил Осирис.

– И в них уже прочно запрограммировано иждивенчество! – добавила Исида. – Теперь в генетической памяти многих миллионов будет записано, что «боги» обязаны их кормить.

– Это ужасно! – покачала головой Нефтида. – И что теперь делать?

– Ищем выход из сложившейся ситуации, – грустно улыбнулся Осирис.

– Я предлагаю всех убить, – сказал Сет.

– Что?! – Нефтида вскочила и сама испугалась своей эмоции.

– Успокойся, – улыбнулся Осирис. – Он так шутит.

Нефтида вернулась на место и сердито взглянула на

Сета.

– Всех не будем убивать, – добавил Осирис. – Только половину.

Нефтида перевела на него взгляд, и губы её задрожали, а из глаз вдруг потекла вода. Ра засмеялся и сказал:

– Первое, чему тебе следует научиться, – это чувство юмора. Иначе будет очень тяжело.

– Что, правда шуток не понимаешь? – виновато улыбнулся Осирис. – Не переживай! Решим мы эту проблему!

Я уже начал обучать их земледелию, вводить семейные ценности, законы, культуру.

– Гигиену! – добавила Исида и снова нервно расхохоталась. – Приходится убивать за испражнения на улицах.

– Тоже шутишь?! – гневно вскрикнула Нефтида и всхлипнула.

– Какие уж тут шутки? – вздохнул Осирис. – Когда дело касается срочности обучения, приходится прибегать к крайним мерам. При таком столпотворении любая инфекция выкосит их, не успеем глазом моргнуть. Приходится самых бестолковых приносить в жертву. Кто ж виноват, что иначе они не понимают?

– Хорошо, – сказала Нефтида, немного успокоившись. – С этим понятно. Но зачем вам столько храмов?! Неужели мало одного дворца?

– Нам они на фиг не нужны, – усмехнулась Исида.

Нефтида снова вздрогнула от грубости и нелогичности её слов.

– Прости её, – улыбнулся Осирис. – Исида много общается с народом, поэтому у неё и лексикон, и чувство юмора соответствующие. Я объясню. Ты уже поняла, что при такой численности эта долина их не прокормит. Мы можем синтезировать достаточное количество питательных веществ, но давать им еду просто так нельзя. Поэтому приходится придумывать работу, чтобы хоть как-то занять их. Вот и заставляем строить храмы. По праздникам мы появляемся каждый в своём, и все желающие не могут в них вместиться. Поэтому нужно строить ещё. Кроме того, в храмах мы обучаем тех, кто уже способен воспринимать науки. В специальных храмах изолируются больные, чтобы не устраивать эпидемий.

В общем, эти храмы нужны им, а не нам.

– И всё-таки как-то это… – Нефтида нахмурилась в поисках подходящего определения. – Унизительно. А Отец сказал, что мы должны подняться на ту же высоту, с которой сошли, и привести с собой всё человечество.

– Унизительно ей, – фыркнула Исида. – Если желаешь, можешь попытаться как-нибудь иначе. Это не единственные дикари на земле.

– Правда?! – Нефтида загорелась надеждой.

– Конечно! Их тут знаешь сколько! – Исида нажала на виске кнопку визуализатора, и посреди зала возник голографический экран с картой планеты. – Вот здесь обитают такие жёлтенькие и узкоглазые, – на карте замерцала большая часть суши, – а здесь – красненькие. В самых крупных скоплениях людей уже стоят наши базы. Вот здесь, здесь и здесь есть пирамиды с запасами энергии на первое время. Примерно на тысячу земных циклов.

– А потом?

– А потом аборигены будут мучиться-гадать, кто, зачем и как построил эти бессмысленные громадины. Но к тому времени, надеюсь, они уже научатся получать энергию самостоятельно.

– И куда мне можно отправиться? – Нефтида начала рассматривать снимки.

– Выбирай. Пока не понятно, какие из них более способны к восприятию разума. Мы изучаем их, чтобы не наделать новых ошибок. Хотя… – Исида махнула рукой и вздохнула. – Всё равно наделаем. Не одни, так другие. В общем, выбирай.

– А недавно мы обнаружили ещё один вид, – сказал Геб. – Они белые и живут на севере. Климат суровый, но относительно стабильный.

– Слишком низкая плотность населения, – покачала головой Исида. – Нет смысла ставить там базу.

– А как же тогда их обучать? – спросила Нефтида.

– Никак, – пожала плечами Исида. – Они пока останутся на уровне животных. Потом на эти территории придут более развитые и ассимилируют их. Или заставят на себя работать. Или просто уничтожат.

– Вот к ним я и пойду! – решила Нефтида.

– Ох уж этот юношеский максимализм! – улыбнулась Исида. – Ты хоть представляешь, что это такое?

– Нет. Пока не представляю. Но хочу!

– Я тоже думал об этом, – сказал Геб. – У меня есть идея, как организовать обучение северян. Но… это будет очень не просто.

– Возьми меня! – обрадовалась Нефтида.

– Придётся жить в суровых условиях. Почти в таких же, как они сами.

– Я согласна!

– Да ладно! – возразил Ра. – Что мы, не построим для вас комфортное жилище, что ли?

– Нет! – улыбнулся Геб. – В том и заключается моя идея, что местные должны принимать нас за своих. Не за богов, а за… немного более умных людей. Нам нужны будут только летательные аппараты, чтобы быстро перемещаться с одного места в другое. А жилища надо будет сделать по подобию человеческих избушек, но вдали от крупных поселений. Энергию придётся экономить.

– Сделаем, – согласился Ра.

– И давайте договоримся! – Геб обвёл всех взглядом. – Никто из вас не будет вмешиваться в развитие северян. Вы воспитываете своих, мы своих. А потом посмотрим, у кого лучше получилось.

– Но мы не в равных условиях, – возразил Осирис. – Вряд ли будет честно устраивать соревнование.

– А кто говорит о соревновании? – ухмыльнулся в седую бороду Геб. – Это эксперимент.

– Хорошо, – согласилась Исида. – Но мы ничего не можем обещать за своих питомцев. Если они…

– Питомцы не в счёт. С ними мои люди сами разберутся. Главное, чтобы вы, по крайней мере до прихода Отца, не вторгались на белую территорию.

– Договорились, – сказал Осирис. Сет тоже кивнул. Нефтиде показалось, что в их душах мелькнуло какое-то странное чувство. Соревновательность.

– Но мне-то можно прилетать к вам? – спросил Ра. – Топлива подвезти, или… ну мало ли чего.
– Тебе можно, – кивнула Нефтида.
– А что всё-таки будем строить на освободившейся площади? – спросила Исида.

– А давайте, прежде чем разойдёмся, возведём башню, похожую на улетевший корабль, – предложила Нефтида. – Отец сказал, что мы должны вернуться на ту же высоту, с которой пришли.

– Я согласна! – обрадовалась Исида.

– Но как мы построим такую махину?! – возмутился Ра. – Это же невозможно!

– Что значит «невозможно»? – Исида взглянула на него испепеляющим взором. – Пирамиды же мы как-то построили!

– Но у нас был корабль, с помощью которого мы управляли массой материи. Теперь его нет!

– Придумай что-нибудь! Мне нужна башня! – отрезала Исида.

– Мне тоже, – робко согласилась с ней Нефтида.
– Я согласна с девочками, – подала голос красавица Хатор, до этого безмолвно наблюдавшая за беседой. – Придумайте что-нибудь, мальчики!
Оксана открыла глаза и потянулась. «Всё это очень интересно! Но какое отношение эти «мультики» имеют к нашей сегодняшней проблеме?!»

Звёздные иероглифы

Рихард внимательно выслушал рассказ Митяя. Потом он долго задумчиво сидел, злобно прищурив глаза и о чём-то размышляя.

– А в каком отделении дело это вели? – наконец спросил он.

– По месту моей прописки. На Уралмаше.

– А когда, говоришь, это случилось?

– Летом. Сейчас точно посчитаю. Есть календарик?

Рихард достал телефон.

– Это у меня и свой есть. – Митяй достал сотовый и включил календарь. – Гуляли мы в пятницу, а сорок дней было тридцать первого августа. Значит… двадцать второго июля.

Рихард кивнул.

– Я в это время был за границей. И её хватился, только когда вернулся, через две недели. Но я же искал. Почему никто… Ну гады!

– А чего ты искал? Ты, наверное, фотографии показывал. А там лицо было в кашу.

– Да знали они прекрасно, кого я ищу! Почему не сказали? Ладно, разберёмся.

– А я скажу тебе почему. Потому что скорее всего её молодое здоровое тело незаконно продали на органы, не дожидаясь разрешения родственников. Поэтому искать её было уже бесполезно.

– Скорее всего. Но спасибо, что рассказал. Теперь хоть не буду лелеять бессмысленную надежду. А что у меня хотел спросить? – Он повернулся к Александру.

– Про татуировку у неё на плече. Кто надоумил её сделать это?

– Не я. Я вообще против татуировок на нежной женской коже.

– Но символ-то твой.

– Да. Однажды я рассказал ей легенду нашего рода и показал серебряный ключ. А она… – Рихард вздохнул.

– А что за легенда?

– Да ничего особенного. После революции моя прабабка распродавала семейные ценности, чтобы детей прокормить. И вот шкатулку она заложила, а ключик себе оставила и завещала дочери хранить, передавать по наследству и ни за какие деньги, ни при какой нужде не продавать. А шкатулку потом так и не смогла выкупить.

– И что в этой «легенде» так вдохновило Марию, что она решила наколоть эту звезду?

– Её вдохновило то, что тем самым она как бы причислила себя к моему роду.

– Зачем?

– Что, не понятно? Видимо, хотела за меня замуж.

– Ах, вон оно как! А ты, значит…

– А это уже не твоё дело, – оборвал Рихард. Потом помолчал и добавил: – А я да. Я лоханулся. Но сейчас уже не вернёшь. А что там у Кузнецовых случилось? Может, деньги нужны?

Александр пожал плечами и помотал головой:

– Не все проблемы можно решить деньгами. Но позвони, предложи. Хотя вряд ли возьмут. Ты же знаешь.

– Я второго числа собирался приехать, чтобы поздравить всех с Новым годом, а заодно выклянчить у Галины эту шкатулку. Может, теперь она всё-таки продаст её мне?

– А чего ж не приехал?

– Так замело! Я до поворота доехал, а дальше ещё не расчищено было. Я расценил это как знак, что она ещё не готова с ней расстаться.

– Ладно, – кивнул Александр. – Спасибо за обед и за рассказ. Мы пойдём.

Когда подъехали к дому, Александр снял шлем и протянул Митяю руку.

– Пока. Звони, если что. Я, правда, в городе редко бываю, но летом добро пожаловать ко мне в деревню.

– Какое «пока»? – возмутился Митяй. – Ты обещал объяснить!

– Что? – не понял Александр.

– Да я всё про своё «раздвоение» думаю. Как я мог узнать, что хозяйки нет дома и изменить маршрут?

– А! Тогда давай зайдём. – Александр кивнул на дверь подъезда.

– Не. Лучше здесь, в двух словах.

– Тут в двух словах-то и не расскажешь, – задумался Александр и сел на скамейку. – Тут надо издалека начинать.

– Давай издалека, – согласился Митяй и сел рядом. – Только вкратце.

– Задачка, – усмехнулся Александр. – Издалека, но чтобы вкратце. Попытаюсь. Представь, что перед нами стоит некая задача, – подумав, начал он. – Построить дом, например. Что для этого нужно? Проект, материалы и рабочие руки. Но ещё необходим план-график, чтобы рентабельно использовать время. С утра каменщик выкладывает стену, потом приходят плотники, строят леса, потом штукатуры, маляры. Ну это к примеру. Если каменщик не выйдет на работу в свою смену, то плотники тоже проведут день впустую, а за ними и остальные, и пошло-поехало. Чтобы всё это координировать, существует специальная служба, которая эти графики составляет и заносит в компьютер. А потом набираются люди, которые будут по этим графикам работать. Но происходит это не как на обычном современном предприятии, а на добровольных началах. Каждый сам себе хозяин и начальник, и сам планирует свой день. Но если он желает участвовать в строительстве нашего дома, то должен следовать общему плану. Для этого в Интернете существует сайт, на который каждый рабочий может зайти и узнать график. Предположим, ты подключаешься и видишь: в такое-то время нужно выполнить такой-то объём работ. Тебе это подходит, и ты ставишь «галочку», что придёшь и сделаешь. Твоё решение становится видимым для всех, и они уже планируют свой день, опираясь в том числе и на твой план. Если же ты не выполнишь своего обещания, то рухнут планы других людей, и много времени, не только твоего, будет потрачено впустую.

Так вот: примерно такой же механизм существует в информационном поле земли. Там нет начальников, там только компьютер, в котором учитываются пожелания и планы всех людей планеты. И каждый человек при желании может заглянуть в этот общий план, чтобы наиболее рационально создать свой. С этим ясно?

– Не совсем. Где там этот компьютер?

– Охо-хо! Вот этого я тебе не скажу, но, думаю, он состоит из наших тел. Наши мозги излучают волны, типа радиоволн, только намного тоньше. И эти волны создают что-то вроде голограммы. Единый план-образ жизни и развития. Любой человек, включив мозг на приём, может получить любую информацию из этого источника. Вот ты и увидел, что той тётке придётся убежать из дома. Причём ты мог увидеть это ещё до того, как она сама об этом узнала, потому что… – Александр завис, пытаясь объяснить почему.

– Потому что «Аннушка уже разлила масло»? [7]  – подсказал Митяй.

– Вот видишь! – обрадовался Александр. – Ты и сам всё прекрасно понимаешь!

– Нет, не понимаю. Если бы я это увидел, то сразу бы спланировал маршрут именно так. Но я, получается, был словно без сознания, когда по нему ехал.

– Вот именно! Без сознания. Потому что твоё сознание не умеет пока понимать язык, на котором пишутся эти планы. Они ведь пишутся не словами, а как бы такими образами-кристаллами. Знаешь разницу между нашими буквами и китайскими иероглифами?

– Ну, – кивнул Митяй. – Иероглиф обозначает целое слово.

– А представь, что наше бессознательное мыслит такими объёмными иероглифами, которые обозначают целое событие. И эти иероглифы тесно переплетены между собой. Одна и та же закорючка может являться частью нескольких разных иероглифов, и если ты её вдруг изменишь, то и несколько чужих планов тоже можешь изменить или поломать. Поэтому чем человек надёжнее в смысле «запланировал – сделал», чем он ответственнее, чем бережнее относится к временным ресурсам, не только своим, но и общим, тем ценнее он как сотрудник. Понимаешь? И поэтому его время тоже ценят, и его планы имеют более высокий приоритет, чем планы какого-нибудь разгильдяя. Поэтому, чтобы ты не выбился из графика, тебе отключили сознание и откорректировали маршрут.

– Да уж! Почтовый курьер это такой незаменимый работник! – засмеялся Митяй.

– Я не знаю, насколько ты ценен для своих земных работодателей, я сейчас говорю о других совсем материях.

О ценности твоих… «мозговых волн» для поддержания стабильности общего информационного поля.

– Слушай, Сержант! Ну какая, к чертям, ценность моих волн? Что в них ценного-то? Развёз безделушки, собрал автографы, вечером пиво и бабы…

– А что ты хотел? Как свою жизнь планируешь, так она и идёт. Хочешь пива и бабу? Приехали Саша с Оксаной, привезли пива и заманили бабу.

– Пляяя… – Митяй почесал затылок. – Точно! Я ведь вчера только подумал, что неплохо бы с Верунькой помириться. И вместо того чтобы к ней идти извиняться, начал вдруг на пропущенные номера перезванивать.

– Вот видишь. Интуитивно пошёл по наиболее верному пути.

– Но с чего вдруг мне такие льготы-то? Не понимаю! Там ведь ветеранские корки, наверное, не канают?

– Вот именно. Там «канает» только твоя… слово не могу подобрать, чтобы без пафоса, – усмехнулся Александр. – Честность, что ли? Ответственность! Вон, даже если на полчаса график сдвинулся, ты звонишь, чтобы предупредить клиентов. С точки зрения обычного предприятия это, может, и не обязательно. Подумаешь – полчаса. Но для информационного поля это показатель твоей надёжности. Видимо, «божественная служба времени» относится к тебе с уважением и жизнь твою ценит. Может, потому и спасает.

– Исходя из этой версии, выходит, что когда нас духи вели, моё подсознание уже было в курсе твоих планов развалить дом.

– У меня этого в планах не было, – усмехнулся Александр. – Но видимо, там наверху знали, что я не справлюсь с танком.

– А может, ты потому рычаги и перепутал, что по какому-то высшему плану надо было сделать всё именно так?

– Может, – пожал плечами Александр. – Выходит, те, кто смог услышать предупреждение, успели отпрыгнуть. Вот тебе и естественный отбор.

– Ещё бы научиться понимать тот язык, на котором составляются планы, – улыбнулся Митяй.

– Это можно. Но сложно. Почти как выучить китайский. Есть одно упражнение. Мне его дед показал.

– А ну-ка!

– Выбираешь какое-то простое действие. К примеру, пойти на кухню, чайник поставить. Сначала представляешь себе его во всех деталях, а потом идёшь и выполняешь. И отмечаешь, что совпало, что не совпало.

– А смысл?

– Смысл сразу и не поймёшь, – усмехнулся Александр, – пока сам не попробуешь. И объяснить сложно. Но получается, что ты каждый день делал это упражнение. Неосознанно, но делал. Сначала планировал маршрут, потом с точностью его выполнял. Вот и натренировался. Теперь усложни его и делай сознательно. У вас ведь кухня общая?

– Ага.

– Вот! Прежде чем идти туда, сядь и представь себе весь путь до неё. Кто встретится? Горит ли там свет? Есть ли вода? В информационном поле общаги уже есть эти сведения. Люди, которые тебе встретятся, тоже планируют идти умываться или чайник ставить, а значит, их планы ты можешь увидеть. Но! – Александр выразительно поднял палец вверх. – Не рассчитывай, что с первого и даже с десятого раза ты начнёшь всё видеть. Какие-то проблески, может быть. Чтобы выучить китайский язык, десяти уроков не достаточно, а уж тут и подавно. Но у тебя подкачаются какие-то «психические мышцы». В общем… Да зачем тебе это надо?!

Митяй пожал плечами и встал:

– Интересно. Попробую.

– Но ты это… аккуратно. Не переусердствуй. Постепенно тренируйся, сразу за большие события не хватайся.
– Разберёмся! – Митяй хлопнул Александра по ладони. – Поеду я. Не пропадай.
Александр поднялся на тринадцатый этаж и позвонил в дверь. Когда тёща дома, он старался не пользоваться своим ключом.

– Ну что ты звонишь? – возмутилась Елена Сергеевна, открыв дверь. – Почему я, старая больная женщина, должна бегать тебе открывать? Нашли швейцара!

– Я думал, Оксана откроет.

– Жди! Откроет она! – и Елена Сергеевна снова скрылась в кухне.

Александр вошёл в комнату и нашёл Оксану в той же позе возле ноутбука.

– Ты так и сидишь? – усмехнулся он.

– Сижу?! Да я уже сгоняла до Древнего Египта и обратно! Сашка! Ты сейчас обалдеешь, чего я нашла!

– Чего? – Он сел рядом, положил подбородок ей на плечо и заглянул в монитор.

– Что значит «чего»? – передразнила она. – Почему я не слышу в голосе сжигающего любопытства и нетерпения?

– Ну рассказывай, а то лопнешь!

– Когда ты ушёл, я решила начать погружение с образа, который сегодня увидела во сне. Я опущу подробности, иначе это будет слишком долго. Только суть. В общем, я оказалась в Древнем Египте, в теле одной из египетских богинь.

И в процессе небольшой дискуссии с другими богами мы пришли к соглашению строить Вавилонскую башню. На этом «кино» закончилось, и я вернулась в реальность. Разумеется, я тут же схватила Библию, чтобы ещё раз внимательно перечитать эпизод про эту башню. И что ты думаешь?! – Она открыла лежащую рядом книгу и начала читать: «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город». [8]

– Так. И что?

– Как что?! Вавилонская башня – это первое сооружение, которое было сделано из кирпичей! Написано же!

«И стали кирпичи вместо камней». До этого всё строили из камней!

Александр с недоумением хлопал глазами.

– Извини, – усмехнулась Оксана. – Просто опять совпало с тем, что я увидела, вот я и перевозбудилась. В общем, пирамиды строили никакие не рабы. Их строили пришельцы при помощи невероятной, даже сейчас ещё недосягаемой для нас, техники.

– А зачем?

– Это были аккумуляторы. Источники энергии. Сами пирамиды – это лишь саркофаги, чтобы сдерживать радиацию. А внутри находилось какое-то вещество, которое за тысячи лет истратилось и исчезло без следа.

– Ага? Интересная версия.

– Разумеется, это всего лишь версия! Так вот: когда строительство пирамид было закончено, главный строительный инструмент с Земли улетел. Думаю, он по сей день летает где-то неподалёку. А местные аборигены, скорее всего не без подсказки своих богов, решили на месте корабля построить ему памятник. Когда я в образе богини спускалась на землю, напоследок Отец сказал: «Вы должны подняться на ту же высоту и привести с собой всё человечество». Видимо, они уже настолько поглупели, что поняли это буквально. Но самое интересное! Я долго не могла понять, зачем Бог или боги разрушили эту башню.

– И зачем?

– Никто её не разрушал! Смотри! – Оксана ткнула пальцем в страницу Библии. – Где тут это написано?

– И правда. Просто смешал языки. Но почему на картинах её изображают разрушенной? И… где же она тогда?

– Очень просто! Она разрушилась сама. Нижние кирпичи не выдержали веса конструкции и рассыпались, когда башня превысила определённую высоту. Никто же не знал, что существуют такие понятия, как прочность материалов и всё такое. О чём это нам говорит?

– О чём?

– Послушай женщину и сделай наоборот. – Оксана расхохоталась. – Просто в моём видении на строительстве башни настаивали именно богини.

– Ясно. Но зато у них появился опыт.

– Это утешает.

– А зачем пришельцам была нужна эта башня? И вообще, что им от нас нужно?

– Саш, я тебе сейчас одну странную вещь скажу: мы и есть эти пришельцы.

– Мы?

– Ну не только мы с тобой, конечно. Мы все. Все цивилизованные люди. Те, кого пришельцы не коснулись, так и живут до сих пор племенами, бегают в набедренных повязках по джунглям.

– То есть они пришли, чтобы принести землянам цивилизацию?

– Я думаю, что они и землян тоже принесли на Землю.

В общем, ещё раз предупреждаю, что это всего лишь моя версия, и я ничуть не настаиваю на её истинности. Дело было так: в космосе живёт некий народ. Назовём их боги, хотя сами они понимают, что никакие они не боги, а просто разумные существа. Я не знаю, как они выглядят, но представляется что-то типа такого «пушистого» мерцающего шара. Впрочем, визуально они, может, вообще никак не выглядят. Они бесплотны, но при этом имеют очень высокие технологии. У них там что-то вроде заводов по материализации. Сначала строят информационную матрицу предмета, а потом его воплощают, уплотняя свет до материального состояния. Но давай не будем фантазировать, потому что мне это пока не понятно. Я видела только сам процесс их погружения в материю. Они так размножаются. На нашей планете произошёл процесс зачатия нового ребёнка. Сначала на Земле была создана необходимая атмосфера, отрегулирован климат и засеяна живая материя, которая в течение наших миллионов лет развивалась из одноклеточного существа в различные биологические виды. Думаю, богам всё равно, какое животное будет носителем разума. Для них главное, чтобы оно могло принимать и взращивать дух.

Так вот: когда стало ясно, что для внедрения разума больше всего подходит человек, то есть «икра» уже была готова, начался процесс «осеменения». Для этого на планету спустился корабль. Он был что-то вроде подводной лодки, потому что сами боги не могут долго находиться в атмосфере. Сначала они жили на самом верху корабля, потом постепенно уплотнялись и спускались. Где-то уже почти у самого подножия башни, но всё-таки ещё на приличной высоте, они уже окончательно принимали человеческий облик и дозревали для вхождения к людям. А дальше они уже рассредоточивались по Земле для несения культуры, ну, и всего того, что делает человека человеком.

– И где они теперь?

– Если верить моему видению, они полностью растворились в людях к моменту пришествия Христа. Он пришёл и напомнил нам, для чего всё это было затеяно. И с того момента начался процесс «сбора камней», а до этого «разбрасывали». То есть до того момента растворялись, а потом начали подниматься и поднимать с собой всё человечество.

– Хорошо, но зачем надо было смешивать языки?

– А вот этого я пока не поняла.

– Ладно. Тогда следующий вопрос: как это поможет спасти Машу?

Оксана тяжело вздохнула и пожала плечами.

– Ты же сам сказал, что надо одну из них доставать из зазеркалья, а другую из альбома с рисунками. По крайней мере, теперь ясно, что она рисовала.

– Слушай! Так эта штуковина у Даши на рисунке…

– Да-да-да! Это, похоже, тот самый корабль. Пирамиды, сфинкс, фараоны – она вспоминала эту историю.

– И что с этим делать?

– Думаю, пока достаточно того, что мы её поняли и у нас появились вопросы. А ты что-нибудь интересное узнал?

– Узнал. Оказывается, сестра Боба была влюблена в

Рихарда, поэтому и сделала себе эту наколку. А он, видимо, относился к ней как к обычной… девушке лёгкого поведения.

– Даже так? Значит, это действительно могло быть самоубийство?

– Самоубийство?!

– Я же тебе рассказывала…

– Видимо, пропустил мимо ушей. Напомни!

Оксана вздохнула:

– Я ехала в Трёшку. Это было когда ты валялся при смерти. Из леса вылетел пакет-привидение. Я по тормозам. Это ты помнишь?

– Это да. Ты нашла её памятник, но с чего ты взяла, что это самоубийство?

– На обратном пути, проезжая мимо этого места, я вдруг заметила, что еду с огромной для себя скоростью. И начала слышать странный голос у себя в голове. Не ушами слышать, а… ну ты понял.

– Понял, – кивнул Александр.

– Я погрузилась и обнаружила, что эта девица сидит в моём теле и просит убежища. Граф просил меня приютить её. Он в том разговоре и намекнул, что она покончила с собой. И ещё он сказал, что я, возможно, начну ощущать её желания и страхи, если соглашусь, чтобы она осталась.

– И ты согласилась?

– Мы с Графом договорились, что если я помогу ей, то он исцелит тебя. И я согласилась. И ты действительно через день очнулся.

– И после этого ты вдруг поменяла гардероб, цвет волос, стиль поведения…

– Ты это заметил?

– Сложно было не заметить! Значит, это она в тебе?

– Да. И если честно, очень хочется от неё избавиться. Точнее, решить её проблему и отпустить на волю.

– Но раз она смогла подселиться в тебя…

– Тебе тоже эта гениальная мысль пришла в голову? – улыбнулась Оксана.

– Переселить её в Машку?

– Но для этого сначала надо решить её проблему! А проблема, как ты сегодня узнал, была в том, что Рихард её не любил. И вообще мужики к ней относились как к развлечению. А она замуж хотела! Семью нормальную.

– А сейчас Рихард жутко раскаивается и сожалеет. Она ему тоже очень нравилась. Но он не мог поверить, что ей нужен именно он, а не его деньги. К тому же она была намного младше. Он сказал, что если бы всё вернуть, то…

– Ооооооо!!! – застонала Оксана. – Кажется, она услышала!

Представился круглый стол, за которым был заключён тот договор. Оксана снова увидела напротив себя Марию. На этот раз она улыбалась.

– Ты готова переселиться в тело Маши? – спросила Оксана.

– Я-то готова, но…

– Что за «но»?

– Галина ненавидит Рихарда. Она ни за что не согласится, чтобы мы встречались.

– А почему она его ненавидит?

– Это ты должна узнать у неё. Хотя ты уже и так почти всё знаешь.

– Значит, если она его простит, то ты перейдёшь в тело Маши?

– Я и так перейду, – пообещала Мария. – Но тогда у неё уже не будет необходимости решать проблему. Поэтому, пожалуйста! – Она посмотрела умоляюще. – Поезжайте сейчас и попытайтесь.

Оксана открыла глаза.
– Надо ехать в деревню! – Она встала, захлопнула ноутбук и начала собираться.

Снять проклятье звезды

Когда они подъехали к дому Кузнецовых, там уже стоял автомобиль Рихарда. Александр открыл калитку своим ключом. Князь поприветствовал их ленивым звоном цепи: «Я вижу, что вы пришли. Я знаю, что вы свои». Они вошли в дом и после полусонной деревенской тишины чуть не оглохли от истеричного крика Галины.

– Да пусть он подавится своей шкатулкой! – орала она сверху. – Пусть вообще всё забирает, только чтобы я его здесь больше не видела!

Оксана, бросив шубу прямо на пол и разуваясь на ходу, побежала на второй этаж. Там завязалось что-то вроде драки. Александр посмотрел на перепуганных Рихарда и Владимира.

– Я просто спросил, чем могу помочь, – развёл руками Рихард.

– Ну, не совсем спросил! – уточнил Владимир.

– Да что я опять сказал не так?!

– Ты всё сказал не так! – вспылил Владимир. – Неужели ты не замечаешь этот свой тон хозяина жизни?

– Какого хозяина? Да я только на колени не упал! Каким ещё тоном надо с вами разговаривать?

– Какого чёрта ты вообще припёрся? Ну не до тебя сейчас! А Галке особенно.

– Потому что именно сейчас вам нужна помощь.

– Да не нужна нам твоя помощь! Как ты не можешь этого понять?!

– Спокойно, мужики! – встрял Александр. – Давайте сядем и спокойно поговорим.

Но разговор не клеился. Сверху осторожно спустился Вовка и сел на ступеньке, грустно и вопросительно глядя на отца.

– Володя, сходи на чердак. Там на трельяже стоит шкатулка. Принеси её сюда, – попросил Владимир.

Вовка кивнул и отправился выполнять просьбу.

– Миллион, говоришь? – глядя в стол, спросил Владимир.

– Я серьёзно, – кивнул Рихард. – Вам эти деньги сейчас будут не лишние, а для меня это действительно ценная семейная реликвия. Это не благотворительность! И вы мне ничего не будете должны. Я покупаю у вас антикварную вещь! Она нужна мне! Мало миллиона? Назови цену.

Владимир перевёл взгляд на Александра.

– А что ты на меня смотришь? – удивился Александр. – Решай сам. Галка сказала: «пусть забирает».

– Зачем нам этот миллион, если Машу завтра отключат? – спросил Владимир.

– Но ещё ведь не отключили! Ещё можно отменить.

– Тогда этого миллиона хватит на два месяца. И что потом? Ещё два месяца жить в ожидании то ли чуда, то ли смерти? Я не выдержу. И Галка тоже. Лучше уж завтра, как решили.

– Тоже верно, – вздохнул Александр.

– А тогда зачем нам этот миллион?

– А зачем вам эта шкатулка?

– Да мне она вообще не нужна. Я бы её и даром отдал. Не знаю, чего Галка в неё вцепилась. Ну, где там Вовка?! Уснул, что ли? – Владимир поднялся.

– Я сам за ним схожу, – остановил его Александр. – А вы с Рихардом обговорите пока свои разногласия. В конце концов, вы же соседи.

Александр залез на чердак и огляделся. Шкатулка как стояла на тумбочке возле зеркала, так и продолжает там стоять. Альбом, которым они перед уходом прикрыли звезду, валяется на полу. Александр поднял его и открыл на странице с «башней-свечой». Сразу бросилась в глаза деталь, на которую раньше он не обращал внимания. Внизу рисунка – линия-зигзаг, которая после рассказа Оксаны превратилась в три пирамиды для обозначения масштаба сооружения.

Александр с удивлением помотал головой, закрыл альбом и положил его на тумбочку. Взял шкатулку и собрался уходить. И вдруг услышал какие-то всхлипы. Прислушался. Несомненно, это плач ребёнка. Поняв, что его обнаружили и, видимо, не в силах больше сдерживаться, Вовка разрыдался в полный голос. Александр поставил шкатулку и пошёл на звук.

– Володя! Что случилось? – Александр присел рядом с мальчишкой, который забился между стеной и старым комодом. – Мы тебя там ждём, ждём…

– Да не ври… ты… – Вовка размазал по лицу слёзы.

– Я не вру, – опешил Александр.

– Папа… меня… отправил… чтобы я не подслушивал.

– Да нет же! На самом деле шкатулка нужна. А что случилось-то?

Вовка снова разразился рыданиями.

– Да не переживай ты так! – Александр легонько встряхнул его за плечи. – Всё будет хорошо! Я тебе обещаю. Маша выживет.

– Ка-а-ак ты… можешь… быть уверен?

– Я тебе знахарь или кто?

Вовка посмотрел с надеждой.

– Ты знахарь?! Ты точно… можешь?

– Могу! Но мне нужна твоя помощь.

– Какая?

– Во-первых, ты должен рассказать.

– Что? – Вовка пытался сдерживать всхлипы, но у него не получалось. Он судорожно вздрагивал всем телом.

Александр вытащил его из угла и прижал к себе, чтобы успокоить. Свет, кристалл, в общем, короткая привычная процедура, и тельце Вовки расслабилось.

– Что рассказать? – тихим, почти «засыпающим» голосом спросил Вовка.

– Почему ты вдруг разрыдался? Ты же все эти дни держался молодцом! Даже Ворона не забывал дрессировать, с мальчишками играл. И вдруг… Что случилось?

– Не знаю. Что-то нахлынуло.

– Вот это «что-то» мне и нужно. Это важно!

Вовка апатично смотрел в никуда, изредка легонько вздрагивая.

– Не знаю, – наконец прошептал он. – Просто взял шкатулку, уже хотел идти, и вдруг как прорвалось.

Александр подождал ещё немного, пока Вовка совсем успокоится, и встал. Потом помог ребёнку подняться и подвёл его к зеркалу. Вовка посмотрел на себя и начал растирать глаза, пытаясь убрать припухлости.

– Не трогай, – сказал Александр. – Умоешься, и всё пройдёт. Лучше посмотри ещё раз на шкатулку.

Вовка опустил взгляд, и губы его опять задрожали.

– Тихо, тихо! – Александр снова прижал его к себе. – Тебе этот рисунок что-то напоминает?

Вовка кивнул.

– Что?

– Не знаю, – прошептал Вовка. – Что-то очень страшное. – Он зажмурился. – Как будто это какое-то проклятие. Из-за него умирает Маша.

– Ты прав, – кивнул Александр. – Это действительно проклятие. И снять его может только тот, кто его наложил.

– А как мы узнаем?

– Для этого надо проникнуть в глубину генетической памяти вашего рода, найти причину проклятия и отменить его. А сделать это может только тот, кто на эту звезду реагирует.

– Я? – Вовка вдруг вырвался и сердито взглянул на Александра. – А ты правда не врёшь, чтобы меня успокоить? Я вообще-то уже давно не верю в Деда Мороза!

– Володя! – Александр сел на скамейку и посмотрел мальчишке в глаза. – Я сейчас говорю тебе вещи, которые вообще-то с детьми обсуждать не положено. Но раз среагировал именно ты, значит, только ты и можешь помочь снять это проклятие!

Вовка по-прежнему глядел с недоверием.

– Смотри! – Александр открыл альбом на странице со звездой. – Это детские рисунки Даши. Когда она это рисовала, шкатулка ещё была полностью покрыта краской. Где она могла её видеть?

Вовка рассмотрел рисунок и перевёл взгляд на шкатулку.

– Хорошо. Я готов. Что надо делать?

– Ты должен… – Александр замолчал, вспомнив, какую картину в этом погружении может увидеть ребёнок. Пожалуй, ему ещё рановато.

– Договаривай! – потребовал Вовка.

– Во-первых, ты должен быть совершенно спокоен, иначе ничего не выйдет. Поэтому начнём, когда перестанешь всхлипывать.

Вовка всхлипнул.

– А во-вторых?

– Во-вторых, ты будешь должен простить. Один из твоих далёких предков причинил зло другому. И тот его проклял на много поколений вперёд. А за долгие годы их потомки объединились. И получилось так, что проклятие вернулось в вашу семью. И избавиться от него можно, только простив то зло, каким бы ужасным оно ни было. Потому что, получается, что ты как бы сам себе его причинил и сам себя же и проклял. Понимаешь?

Вовка кивнул.
– Так что иди умойся и спускайся вниз. Попьём чаю, успокоимся и будем снимать проклятие.

Прощение

Применив грубую силу, Оксана втолкнула Галину в комнату. Отделавшись лёгкой царапиной на щеке, она завалила её на кровать и грозно зашептала ей в самое ухо:

– Ты чего истерики устраиваешь?! Думаешь, тебе одной плохо? Думаешь, только ты Машку любишь?

Галина перестала сопротивляться и замерла, глядя широко открытыми глазами в одну точку.

– А теперь расскажи-ка мне, – Оксана слезла с неё, – когда тебя изнасиловали?

Галина вздрогнула и перевела на Оксану полный ужаса взгляд.

– Давай рассказывай! Я всё знаю.

– Откуда?

– Не важно откуда. Но знаю пока только я. Если не хочешь, чтобы об этом узнали твой муж, психиатры и кто-нибудь ещё, то придётся рассказать эту историю мне.

– А зачем рассказывать, если ты сама знаешь?

– Я знаю не всё. Мне нужны детали. Во-первых, когда? В каком возрасте?

– Неполных восемнадцать.

– Кто это был?

– Какая разница? – застонала Галина.

– Это важно. Потому что насильник – отец твоих дочерей.

Галина зажмурилась и кивнула.

– Как ты узнала?

– Посчитала. Девочкам семнадцать плюс срок беременности плюс твои неполные восемнадцать. Выходит, что замуж ты вышла уже беременная.

– Не выходила я ни в какой замуж, – прошептала Галина.

– Как? А история про богатого мужа-изменщика?

– Это легенда. На самом деле я просто сбежала в деревню, потому что, мне казалось – все вокруг тычут на меня пальцами и только здесь об этом никто не знает. А потом узнала, что беременна. Но я не могла сознаться матери, всё надеялась, что «само пройдёт». А когда стало заметно, делать аборт было уже поздно.

– А Вовка знает?

– Нет. Откуда?

– Но это же элементарно вычислить!

– Это тебе элементарно. А ему это не интересно.

– Ладно. Возвращаемся к вопросу: «Кто?»

– Один «новый русский».

– Но это ведь был не Рихард?

– Нет, конечно!

– Тогда почему ты ассоциируешь с ним Рихарда?

– Я не ассо… циирую. С чего ты взяла?

– А за что же ты его так ненавидишь? Что он сделал тебе плохого? Я уже сто раз объясняла, что не хотел он вас ни в какую кабалу загонять. Это я его тогда подставила. Но ты словно отказываешься меня слышать, потому что тебе почему-то выгодно выставлять его жутким монстром.

– А он, по-твоему, не такой?

– Галя! Рихард не ангел! И возможно, на его душе множество смертных грехов. Но в том, что случилось с тобой, он не виноват! Ты с тем же успехом можешь ненавидеть Александра, потому что он тоже не ангел.

– Не знаю. Когда его вижу, почему-то сразу… чувствую себя опять изнасилованной.

– Он похож на того мужика?

– Нет. Абсолютно не похож. Тот был красивый, а этот… совсем не в моём вкусе.

– Тогда почему? Я помню, как он впервые пришёл к вам в гости. Ты была с ним мила и любезна. Ты уже тогда чувствовала к нему неприязнь?

Галина села, навалилась на спинку кровати, поджала ноги и задумалась:

– Нет. Тогда ещё нет. А вот вечером на празднике…

уже да.

– Найди момент, когда это чувство включилось. Вспоминай.

Галина уткнулась лицом в колени и замерла.

– Помнишь, он сказал? – вдруг встрепенулась она. – Он сказал: «Когда-то надо начинать». Он имел в виду «начинать брать кредиты и вести бизнес по-крупному». Но ту же самую фразу и тем же тоном сказал тот… когда я начала сопротивляться и говорить, что ещё… не готова.

– Значит, эта фраза и включила твою ненависть?

Галина пожала плечами:

– Выходит, так.

– Вернись в тот разговор и перепиши его, чтобы Рихард эту фразу не говорил.

Галина снова погрузилась в себя, но через некоторое время из глаз её хлынули слёзы, и она снова истерично замотала головой.

– Не могу! Я пытаюсь. Но за столом вместо Рихарда теперь сидит насильник и ухмыляется! Он говорит, что никуда я от него не денусь, что он всё равно меня достанет!

– Правильно говорит. Так и есть. Ты никуда от него не денешься, потому что у тебя от него дети. Пытаясь избавиться от него, ты убиваешь их!

– Правда?! – Галина вдруг осознала это. – О боже! Ведь правда! Что же делать?

– Давай будем думать.

– Помоги! – простонала Галина. – Я ничего не соображаю!

– Возвращайся туда. Где это произошло?

– В ресторане.

– Как в ресторане?! Боже! Там же люди!

– Никого не было. Он его на весь вечер снял. Только для нас двоих.

– А официанты? Неужели никто не вступился?

Галина помотала головой.

– Но ты хотя бы орала? Звала на помощь?

– А что толку-то? Там же все были куплены с потрохами. Никто бы не пришёл.

– Ты звала на помощь? – настойчиво повторила Оксана.

– Нет.

– Тогда давай начнём с того, что ты вернёшься туда и представишь, как бы это всё было, если бы ты орала так же громко, как сегодня на Рихарда.

– Давай попробуем, – усмехнулась Галина и снова уткнулась лицом в колени. – Ору! – она засмеялась. – Верещу.

– Бегут спасать?

– Нет. – Галина закатилась от смеха. – Не бегут. Но он так перепугался.

– Стукни его чем-нибудь и удирай! – предложила Оксана.

– Ага. Я набросилась на него, исцарапала ему лицо, потом пнула под дых, уронила на пол, схватила за горло… Он просит пощады. – Галина упала на кровать, продолжая хохотать и реветь.

– Отлично! Теперь уходи.

– А как же Маша с Дашей? – всхлипнула Галина.

– Ах, да. Надо их как-то забрать. Есть идеи?

Галина закрыла глаза и замерла. Оксана сидела не шелохнувшись и наблюдала за оживлённым мимическим театром на её лице. Галина то пугалась, то хмурилась, то удивлялась и наконец заулыбалась и успокоилась.

– Переписала? – спросила Оксана.

– Кажется, – шепнула Галина.

– И как ты себя сейчас чувствуешь? – спросила Оксана.

– Спокойно. – Галина приподнялась на локте и с интересом огляделась, словно впервые видела интерьер комнаты. – Знаешь, когда я поговорила с Раей, я смирилась с тем, что Машку мы завтра потеряем. А сейчас я почему-то на сто процентов уверена, что завтра она выйдет из комы.

– Так оно и будет! – кивнула Оксана.

– И ещё знаешь, что я вдруг сейчас поняла?

– Что?

– Мне было выгодно, чтобы они всегда были вместе. Потому что тогда они вроде бы в безопасности.

– А сейчас ты разрешаешь им жить по отдельности?

– Конечно! Просто надо провести им ликбез. Меня-то мама не научила, вот и получила. Надо научить их кричать, если что. Оказывается, мужики так боятся женского визга!

– Да не будет никаких «если что».

– Да конечно не будет. – Галина уронила голову на подушку. Её глаза слипались.

– А что будем делать с Рихардом? – спросила Оксана.

– А что с ним надо делать? – Галина подняла удивлённый взгляд.

– Он хочет купить шкатулку.

– Оооо… давайте подумаем об этом завтра.

Оксана оставила Галину и спустилась в гостиную. Там все мирно пили чай. Шкатулка стояла на столе. Оксана подошла, вгляделась в узор на крышке, и её словно затянуло в спиральную воронку. Она вновь оказалась в корчме. Здесь было многолюдно и празднично. Дарёнка в ярком сарафане стояла посреди зала, вокруг хлопотали подружки, вплетая ей в волосы цветы. На столах были расставлены угощения.

– Что здесь происходит? – спросила Оксана.

– Дарёнку замуж выдаём, – ответила одна из девушек.

– А за кого?

– За рыцаря иноземного.

– Даже так? – удивилась Оксана. В дальнем углу она заметила Скомороха, который стоял и, улыбаясь, наблюдал за приготовлениями. Она встала рядом с ним, и спросила:

– Они будут жить долго и счастливо?

Скоморох усмехнулся.

– Он уйдёт на очередную войну и исчезнет из её жизни. Она останется с Владимиром и Машуткой. Будут вместе вести хозяйство скоморошье. Ещё детей нарожают. И всё у них будет хорошо.

– А разве так можно?

– А почему нет? – пожал плечами Скоморох. – Раз Галина так решила, значит, можно. Это же театр. Какой сценарий напишем, такой и отыграем. Главное – всем хорошо.

– А разве Володе сейчас хорошо? – удивилась Оксана.
– А его я на время отправил в другой город. Через год вернётся, и они познакомятся.
Подошёл Вовка-младший и подвинул шкатулку к себе. Долго рассматривал звезду и вдруг сказал: – А нет больше никакого проклятия! Как-то оно само простилось.

Старый Новый год. Тринадцатое января

– О! Аня и Глеб подъехали! – сказала Галина, выглянув в окно.

Через несколько секунд Анна ворвалась в дом с широко открытыми то ли от ужаса, то ли от удивления глазами.

– Вы видели, что у вас там?! – даже не поздоровавшись, обратилась она ко всем присутствующим.

– Что там? – сделал испуганные глаза Вовка. Все остальные притихли, ожидая объяснений.

– Там следы! Вот такие! – Анна раскинула руки, насколько хватило размаха. – Что за громадина у вас тут ходит?!

– Где?!

– Прямо от вашего дома уходят в сторону леса по целине!

– Как?! – Вовка схватил с вешалки пальто и бросился на улицу.

– Он тут с Нового года ходит, – сказал Александр. – Снежный человек, наверное.

– Что?! Вы меня разыгрываете?

– Добро пожаловать в Трёшку! – улыбнулась Галина.

Глеб вёл себя сдержанно, но и на его лице было удивление. Он помог Анне снять шубу, они вошли.

– Но кто это?! – не унималась Анна.

– Тебе же сказали: он тут уже полмесяца ходит, – сказала Рая. – Мы уже привыкли. А поначалу тоже все бегали и кричали, как ты. А потом как-то не до него стало.

– Но не хотите же вы сказать, что это на самом деле «снежный человек»?!

– Да кто ж его знает? Может, снежный, а может, звёздный…

Анна упала на стул и замерла в мучительных раздумьях.

– Примерно так же Лёшка носился по номеру в гостинице, – засмеялась Соня.

Все обратили взоры на Алексея.

– Почему? – озвучила общий вопрос Оксана.

– Ой, ребята! – помотал головой Алексей. – Там тоже такие следы! Такие следы!!!

– Чьи?

– Прошу всех к столу! – громко сказала Галина.

Все начали рассаживаться.

– А где Боб с Рихардом? – спросила Галина, заметив пустые стулья.

– В особняк пошли, – сказал Александр. – Скоро вернутся.

– Ладно, семеро одного не ждут. Накладывайте салатики. А где Маша с Дашей? Девочки! Идите кушать! – крикнула Галина, подойдя к лестнице.

– Ой, Галя, какое счастье, что всё хорошо закончилось! – сказала Анна. – Я так переживала за твоих красавиц.

– Ещё не закончилось, – грустно улыбнулась Галина. – У Маши амнезия, она никого не узнаёт. Школьную программу почти забыла. Но Дашка, слава богу, уже почти в норме, она её подтянет.

Сверху спустились две ослепительной красоты девушки. Все ахнули: одна из них была жгучей брюнеткой.

– Маша! Ты покрасилась? – всплеснула руками Рая.

– Это, чтобы нас больше не путали, – ответила за неё Даша.

– Вовсе не поэтому! – возразила Маша. – Просто мне так больше нравится.

Вдруг на улице сердито залаял Князь, но потом, словно осознав, что был неправ, виновато и радостно заскулил. Дверь распахнулась, и на пороге появились Дед Мороз со Снегурочкой. Все покатились со смеху, потому что серебристая снегуркина шубка не застёгивалась на широкой груди Боба, и рукава были ему по локоть.

– Дедушка, – прогнусавил Боб. – Чего они надо мной смеются?

– Не переживай, внученька! – пробасил Рихард. – Это они от зависти.

Потом была раздача подарков. Дед Мороз заставлял всех вставать на табуретку и читать стишки, а потом доставал из мешка какого-нибудь плюшевого зверя и торжественно вручал артистам. К завершению концерта все уже просто стонали и рыдали от смеха. Когда мешок был уже почти пуст, Рихард достал из него шкатулку. Она была очищена от старой краски, отполирована и покрыта лаком.

– А это особый подарок этому дому, – сказал он.

– Рихард, ты что?! – возмутилась Галина. – Мы же тебе её подарили. Зачем обратно возвращаешь?

– А я шкатулку не возвращаю, – сказал Рихард, снимая костюм Деда Мороза. – Подарок внутри.

– Что там? – Галина попыталась открыть ларец, но он оказался заперт.

Рихард достал ключ и подал его Галине. Она торжественно вставила ключ в замочную скважину и повернула. Откинув крышку, она с недоумением посмотрела на Рихарда. Ларец был пуст.

Рихард вернул крышку на место, потом повернул звезду, которая казалась просто украшением ключа, и сделал ещё один оборот. Потом ещё раз повернул звезду и снова повернул ключ.

– Теперь открывай.

Галина попыталась поднять крышку, но ларец опять был заперт.

– Давай помогу, – сказал Рихард и, перевернув шкатулку, отрыл её с другой стороны.

– Двойное дно? – воскликнула Галина и достала из тайника какие-то бумаги.

– Это документы, доказывающие, что ты потомок древнего дворянского рода, – сказал Рихард.

– Я?! – Галина упала на стул и дрожащими руками открыла лежащую сверху тетрадь. Все повскакивали со своих мест и столпились вокруг неё.

– Я отдал шкатулку специалистам для реставрации, и они заподозрили в ней второе дно. Оказывается, подобные вещицы им уже встречались. Поколдовав с ключом, нам удалось понять секрет и открыть её без взлома. Это дневник нашей прабабушки и дворянская грамота её отца.

– Нашей?!

– Да, Галь, получается, что мы с тобой троюродные брат и сестра.

Галина несколько секунд хлопала глазами, не зная, что сказать, а потом разревелась.

– Ну вот! А я думал, ты обрадуешься, – засмеялся Рихард.

Даша кинулась успокаивать мать, а Вовка, который к этому времени уже вернулся, попытался забрать у неё тетрадку.

– Э! – крикнул Рихард. – Бумага уже на ладан дышит.

А нам ещё это переводить! Ну-ка отдай! – Он забрал у Вовки документы и осторожно сложил их в полиэтиленовый пакет.

– Переводить? – удивился Вовка. – Прапрабабушка была не русская?

– Она была русская, но правила письма тогда были другие.

– Но хотя бы в двух словах ты можешь объяснить? – спросила Оксана.

– В двух словах? – Рихард достал из кармана лист бумаги и обвёл взглядом присутствующих. Все с любопытством и открытыми от удивления ртами смотрели на него. – Это перевод последней страницы дневника. Можно сказать, последнее письмо. – Он начал читать: «Я так и не решилась уничтожить эту грамоту, хотя прекрасно понимаю, чем грозит мне и моим детям обнаружение этого документа. И я так и не решилась рассказать им правду. Надеюсь, этот ларец будет хранить тайну, пока Господу не станет угодно открыть её.

Я чувствую, что дни мои сочтены. Заперев тайник в последний раз, я отдам ключ Анне, которая приехала к нам в гости. Больше, наверное, и не свидимся. Мария будет хранить ларец, не догадываясь о его содержимом. И да свершится воля Господа».

– Как звали твою бабушку? – спросил Рихард, свернув лист.

– Баба Маша… – прошептала Галина.

– А мою бабушку звали Аня. Она мне этот ключ передала, когда я приехал к ней на каникулы. И велела хранить, потому что семейная реликвия.

– У бабушки была сестра Анна! – кивнула Галина. – Там среди бумаг есть её письма из Эстонии.

– После войны она оказалась в Прибалтике и вышла замуж за дедушку. А мой отец приехал на Урал в семидесятом, делать партийную карьеру. И его, видимо, совсем не интересовало наличие здесь каких-то деревенских родственников. То, что он под конец жизни оказался в этой деревне, чистая случайность, ну – или как прабабуля написала – «воля Господа».

– Вообще-то не случайность, – вставила Оксана. – Его сюда Якич целенаправленно заманил.

– Думаешь, он знал о том, что?.. Впрочем… может быть, когда прочитаем дневник, что-нибудь прояснится.

– Да… подарочек, – покачала головой Галина. – Теперь понятно, откуда у бабушки была такая тяга к антиквариату.

– Ну, круто! – сказала Даша. – Выходит, мы дворянки?

– Ох! Дворянки! – засмеялась Галина. – Наша кровь уже так разбавлена пролетарской, что…

– Даааа…. – протянула Оксана. – Новогоднее чудо! Бывает же такое!

– Так это же надо отметить! – спохватилась Галина. – Наливайте!

Все выпили за Новый год, а потом несколько минут в молчании и задумчивости стучали вилками о тарелки.

– А чего все молчат-то? – нарушила тишину Галина. – Лёш! Ты вроде что-то интересное про Египет хотел рассказать?

– Да я боюсь, будет передозировка чудес. Может, как-нибудь потом?

– Нет уж! Давай рассказывай! – велела Анна.

– Там надо фотки показывать. Но если в двух словах, мы встретили группу ребят, которые снимали фильм. Называется «Запретная археология». Разговорились. Оказывается, они уже несколько лет ездят в экспедиции по всему миру в поисках следов древней высокоразвитой цивилизации. Я напросился с ними на исследование одного объекта. Туда обычных туристов не пускают, говорят, что там типа смотреть особо не на что. Так вот: там на камнях следы таких орудий производства, что современным каменщикам даже не снились. Я когда увидел, просто… у меня этот случился… как он? – Алексей повернулся к Соне.

– Когнитивный диссонанс, – напомнила Соня.

– Да. Вот это самое со мной случилось. Нам-то рассказывали, что эти пирамиды типа простые люди строили в течение двадцати лет. И когда в учебнике истории на них смотришь, то почему бы и не поверить? Но когда я вблизи на это глянул! В общем, ребята, дурят нас как последних лохов. Или египтологи все абсолютные идиоты и не видят очевидного. Эти пирамиды строили не люди! Это не гробницы фараонов! И даже наша самая современная техника не способна повторить такое! В общем, мы привезли фильмы, фотки. У этих ребят сайт есть в Интернете. Кому интересно, я потом дам посмотреть.

– Почему потом? А сейчас?! – возмутилась Оксана.

– Да у меня нет распечатанных. Все на диске.

– Как нет? Я же распечатала! – сказала Соня и достала из сумочки небольшую стопку фотографий. – Так. Это дайвинг, это пляж, это мы у бедуинов на верблюдах катаемся, это опять дайвинг… Вот! – Она подала Оксане несколько снимков.

– И чего тут такого? – удивилась Оксана. – Дырка в стене, какой-то камень, стенка…

– Я же говорил, что с первого взгляда ничего не понятно, особенно если ты не технарь, – сказал Алексей.

Фотографии взял Рихард и сначала недоверчиво нахмурился, а потом глаза его расширились от удивления.

– О! Сразу видно, человек что-то понимает! – обрадовался Алексей.

– Хочешь сказать, это сделано пять тысяч лет назад? – спросил Рихард.

– А может, и десять, и сто. Как ты проверишь? А даже если и вчера, – усмехнулся Алексей. – Как ты сделаешь такой внутренний угол? Каким инструментом? Это цельная глыба кварцита! А главное зачем?! А чем, по-твоему, древние египтяне высверлили эту дыру?

– Похоже на трубчатое сверло. Но…

К обсуждению подключился Глеб, и они начали сыпать какими-то непонятными терминами.

– Ну, всё! Мужчины прилипли к своим железякам! – усмехнулась Оксана. – Девчонки, давайте тогда о нашем поговорим. О тряпках, о косметике… Аня, расскажи нам о Париже!

– Ой, девочки! Какие там тряпки? Мы же не по бутикам ходили, а больше по разным замкам, древним монастырям, храмам. Объехали пол-Италии и пол-Франции.

– Так это же ещё интереснее! – воскликнула Рая. Все замолчали и с ожиданием уставились на Анну.

– Ох. И хочется рассказать, и колется, – засмеялась она. – Глеб, я не знаю, как такие вещи рассказывать! Это всё как-то слишком… интимно, что ли?

– Ладно, сейчас расскажу, – улыбнулся Глеб. – А к этому мы ещё вернёмся чуть позже! – сказал он Алексею и отдал снимки. – Аня всё никак в себя прийти не может. Ей научное звание не позволяет в такое верить.

– Не то чтобы не позволяет, но… объяснить пока не может, – уточнила Анна.

– Помните, в конце лета, когда мы почти в этом же составе здесь сидели, вдруг раздался бой. – Он взглянул на старинные напольные часы.

Все заулыбались. Тогда они случайно наелись мёда с содержанием какого-то наркотического вещества. И как-то так совпало, что когда часы начали бить, у всех вдруг возникло странное состояние. Не то чтобы галлюцинация, но… Галина с Оксаной потом назвали его «что-то типа коллективного дежавю».

– Так вот, – продолжил Глеб. – У меня тогда возникло необычное видение.

– И у тебя тоже? – усмехнулась Оксана.

– Я догадывался, что подобное произошло не только со мной, но как-то мы с вами не решились тогда обсудить это. Всё-таки все ещё были малознакомы, и никому не хотелось показаться чудиком. Но как вы знаете, с Анной у нас после этого начался роман.

– Мы вспомнили друг друга, – улыбнулась Анна.

– Но это было настолько странно, что мы долго не решались об этом заговорить.

– Хотя очень хотелось, – засмеялась Анна.

– Хотя Иосиф Якич меня предупреждал о том, что это произойдёт, – сказал Глеб, – но я и представить не мог, что это будет настолько явно.

– И наконец я всё-таки решилась задать вопрос.

– Надо добавить, что подобные вспышки совместных видений у нас периодически случались во время… – Глеб осёкся, вспомнив, что за столом присутствуют дети. – Ладно, без нюансов. И вот наконец мы решили это обсудить. Начали вспоминать подробности, и оказалось, что очень многое совпадает. Понимаете? – Глеб обвёл всех взглядом. – Покопавшись в Интернете, мы нашли кое-что, приблизительно похожее на то, что видели, но чтобы убедиться, надо было ехать. Ну, мы и решили во время новогодних каникул прокатиться по местам своих прошлых жизней.

– Обалдеть! – прошептала Галина.

– Расскажете? – спросила Оксана.

– Мы успели побывать лишь во Франции и в Италии, – сказала Анна. – И конечно же мы ничего не нашли. Время уже стёрло все доказательства.

– Ну как же «не нашли»?! – возмутился Глеб.

– То есть мы видели множество каких-то мелочей, которые вроде бы являлись нам в видениях, но это всё косвенно! И видения свои мы ведь не можем предъявить для сравнения. В общем, для науки наша поездка бессмысленна. А то, что мы нашли, имеет ценность и истинность только для нас. И даже не то чтобы секрет… просто вам это скорее всего просто не интересно.

– Ты за нас решения-то не принимай! – возмутилась Оксана. – Расскажи хоть что-нибудь из совпадений.

– Ну, например… Глеб сказал, что помнит (то есть ему как бы вспоминается), что он сидит в тюрьме и еда спускается к нему с потолка. Странно, не правда ли? А когда мы приехали в замок Сан-Лео, где якобы в заточении умер граф Калиостро, экскурсовод (кстати, отлично говорит по-русски, хотя сам итальянец) сказал, что раньше в камере Калиостро дверного проёма не было. Его спустили туда через люк в потолке. И еду тоже спускали сверху. Это было сделано, чтобы он не мог сбежать, применив гипноз к тюремщикам.

– А почему «якобы умер»? – спросила Оксана после всеобщей минуты задумчивого молчания.

– Почему якобы? – переспросила Анна. – Потому что это официально-историческая версия. В окрестностях Сан-Лео до сих пор существует легенда, что через четыре года заточения его тайно освободили и куда-то увезли, а потом объявили, что он умер от пневмонии.

– А почему ты думаешь, что он не мог умереть от пневмонии?

– Пневмония – это вирусная болезнь. А тюремщикам было запрещено с ним общаться. Откуда было взяться вирусу в его камере? Климат там тёплый, он не мёрз. К тому же умер летом. Сквозняков у него тоже быть не могло, если предположить обычную простуду. Могилу его в окрестностях Сан-Лео так и не нашли. Спрашивается: куда дели труп?

– А что ж ты самое главное-то не сказала? – усмехнулся Глеб.

– Тебе оставила. У меня всё это пока в голове не укладывается.

Все перевели взгляды на Глеба.

– Я поинтересовался у экскурсовода, откуда он так хорошо знает русский. Он ответил, что много русских туристов приезжает, но потом предложил нам посидеть в баре, выпить по бутылочке «эликсира жизни» по рецепту великого графа. На самом деле эликсиром оказалось неплохое вино. После первой бутылки экскурсовод поведал, что он потомок одного из тюремщиков, охранявших Калиостро. И в роду у них передаётся, что однажды маг вернётся и что говорить он будет на русском языке. Поэтому его прадед некоторое время жил в Санкт-Петербурге, чтобы выучить русский, и с тех пор все в его семье учат наш язык.

– И сразу же у меня возник вопрос: «А как вы его узнаете?» – перебила Глеба Анна.

– И он сразу же логично ответил, что и не надеется его узнать. Просто разговаривает со всеми русскими, чтобы язык не забывать.

– Просто все русские щедро угощают эликсиром, – засмеялась Анна. – И с удовольствием подставляют уши под его спагетти.

– Ещё он сказал, – продолжил Глеб, – что по преданию, если кто-то придёт и скажет, что он и есть Калиостро, значит, это точно не он.

– Как так? – удивилась Оксана.

– Странники никогда не воплощаются в старую форму.

– Странники?! – одновременно воскликнули Александр и Оксана.

– Странниками это уже мы с Анной стали их называть, – пояснил Глеб. – А он назвал их «strano», что в переводе означает буквально «странный, чудной».

– Интересно, что по-английски «странный» звучит как стрэндч, – добавила Анна. – А по-испански «екстраньо». Тогда как «странник», в смысле «путешественник», в этих языках звучит иначе и по-разному.

– Интересно! – удивилась Оксана. – А я думала, что наше слово «странный» в смысле «чудной» произошло именно от «странник, иностранец» в том смысле, что чудные они для нас казались.

– А получается, что это вроде как отдельное общеязыковое понятие, поскольку в тех языках «странный, чудной» вообще никак не созвучно слову «страна».

– И слову «чудо» тоже не созвучно, – добавил Глеб. – Я потом проверил. Короче, итальянец-экскурсовод называл их «страно», ну и мы решили называть их странниками.

– И кто же это такие?

– Наш собеседник после трёх бутылок «эликсира» поведал, что в нашем мире живут люди, способные переселяться из одного тела в другое без потери памяти. Таким образом, они, получается, живут как бы вечно, иногда меняя тела, как износившуюся одежду.

– Обалдеть! И одним из таких странников был Калиостро?

– Нет. Калиостро был всего лишь учеником. И надо сказать, не самым хорошим. Он слишком увлёкся полученными способностями и забыл об осторожности, о скромности. Поэтому пришлось изолировать его от мира, предварительно припугнув. Его приговорили к смертной казни через сожжение, но в последнюю минуту Папа вдруг отменил приговор и заменил пожизненным заключением в одиночной камере. Официальная история считает, что Папа был обязан Калиостро исцелением от какой-то болезни. Но если это так, было бы странно приговаривать его к сожжению как шарлатана. А по одной из легенд, к Папе явился дерзкий чужестранец и потребовал аудиенции, послав ему через секретаря какой-то пароль. Папа немедленно принял его и после встречи распорядился отменить казнь. По словам нашего экскурсовода, его далёкий прапрапрадед был приставлен к Калиостро тюремщиком, чтобы следить за ним. Он должен был сообщить, когда заметит, что узник пришёл наконец к необходимому уровню смирения. – Глеб замолчал.

– Ты сказал, что… – Оксана прищурилась, вспоминая, – странники не возвращаются в ту же самую форму. Что это значит? И при чём тут Калиостро, если он не был странником.

– Он был учеником одного из них, и у него вроде как были шансы в следующей жизни тоже стать странником, если он всё вспомнит.

– И он вспомнил? – улыбнулась Оксана.

– Видишь, какая получается ерунда, – засмеялся Глеб. – Если он скажет, что он Калиостро, то он ещё не странник. Хотя и странником он себя пока вообще не чувствует.

– А что ещё рассказал ваш экскурсовод?

– Если ему верить, эти странники имеют некоторые особенности, по которым их можно узнать.

Все оживились и зашумели в нетерпении.

– Первое: они никогда не прикасаются к деньгам.

– О боже! – воскликнула Оксана. – Это же наш Йосиф Якич! Все свои манипуляции он совершал только с помощью взаиморасчётов между другими людьми.

– Я тоже сразу вспомнил о нём, – улыбнулся Глеб. – Во-вторых, они никогда не едят, по крайней мере прилюдно. Их никто никогда не может увидеть жующими.

– А пить могут?

– Пить могут. Причём не брезгуют и винами.

– Йосиф Якич всё время пил зелёный чай без сахара, – сказала Соня. – Но я ни разу не видела, чтобы он хотя бы прикоснулся к печенью.

– И в-третьих, они мастера перевоплощения. Знают почти все языки, могут жить сколь угодно долго и даже если меняют тело, сохраняют память. Они управляют этим миром. Не президенты, не ООН, а именно они. Иногда их мнения о том, как правильнее сделать, расходятся. Тогда они делят мир на части и устраивают эксперименты, чтобы определить, чей вариант лучше. Как только становится ясно, границы рушатся и более удачный опыт начинает тиражироваться на всё человечество.

– Методом войн? – возмутился Алексей.

– Разными методами. В том числе и войнами.

– А если мнение людей о том, что такое «удачный опыт», не совпадает с их мнением?

– Люди всегда имеют право поступать по своему, – ответил Глеб. – Более того, единственное, на что странники могут опираться – это желания и помощь людей. У них нет денег, поэтому они не могут никого купить. Они могут только давать советы, обучать и манипулировать. Всё остальное делают люди добровольно, по собственным желаниям, но по их плану.

– А как они живут без денег? Где? – спросила Галина.

– Иногда во дворцах королей, иногда в лесных землянках, – пожал плечами Глеб. – Но могут жить в квартире по соседству с вами.

Все замолчали, обдумывая услышанное.

– Интересно, – нарушил тишину Рихард, – случайно ли Стругацкие назвали своих представителей сверхцивилизации странниками?

Его вопрос все посчитали риторическим.

– Галь! А заведи часы, – предложила Оксана. – Давайте ещё раз послушаем, как они бьют. В конце концов, что за Новый год без боя часов?

Галина открыла стеклянную дверцу, подтянула гирьки и поставила стрелки на без пяти двенадцать.

– Наливайте шампанского, зажигайте свечи и загадывайте желания!

Под бой старинных часов заискрились бенгальские огни и зазвенел хрусталь.

– С Новым годом!

– С новой жизнью!

– С новыми мечтами!

– С новыми загадками!

– С новыми открытиями!

– С новыми приключениями!
– С новыми странствиями!

Примечания

1

Охотничьи лыжи подбиваются снизу шкурками лося или козы, чтобы при ходьбе не было отдачи назад. Поэтому хранят их в газетах для защиты от моли.

2

Та история рассказана в книге «На острие свечи».

3

Триплекс – бронированное стекло, которым раньше закрывали смотровую щель танка. В современных танках это название перешло к оптическому прибору, что-то вроде перископа, через который водитель смотрит, куда ехать.

4

См. роман «На острие свечи».

5

Евангелие от Марка 4:37—40: «И поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! Неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И сказал им: что вы так боязливы, словно у вас нет веры?»

6

Стигматы ( греч. stigmatoz, «знаки, меты, язвы, раны») – болезненные кровоточащие раны, без внешних причин открывающиеся на теле некоторых глубоко религиозных людей и соответствующие ранам распятого Христа.

7

В «Мастере и Маргарите» М.А. Булгакова Воланд предсказал будущее на основании того, что уже свершилось событие (Аннушка купила масло и разлила его на рельсах), в результате чего Берлиоз поскользнется и попадёт под трамвай.

8

Бытие 11.

Content

Юнязова Ольга Странники зазеркалья

Ольга Юнязова Странники зазеркалья

На вершине айсберга

Снежный человек

По следу

Второе января

Всё хорошо, прекрасная маркиза

Певец и корчмарь

Крестоносец и талия

Русская гейша

Предотвратить трагедию

Исчезнувшая богиня

Митяй

Призраки

Новогодний штурм

Третье января

Огненное кольцо

Четвёртое января. Исчезнувшие десять лет

Скоморох

Ликбез по истории

Возвращение в Чечню

Подземный ход

Пятое января

Призрак Митяя возвращает долги

Трансформация

Что ж ты вьёшься, чёрный ворон?

Крест тамплиеров

Тринадцатилучевая звезда

Что рассказал призрак

Шестое января

Упорядочить хаос

Отгадки

Башня

Звёздные иероглифы

Снять проклятье звезды

Прощение

Старый Новый год. Тринадцатое января