Фатрелл Жак

Дело о сувенирных открытках

Дело о сувенирных открытках

Жак Фатрелл

Почтовых открыток было три. На первой красовалось яркое цветное изображение Капитолия в Вашингтоне. Еще на ней стоял штемпель: «Филадельфия, 12 ноября, 14:30». Ниже картины, мелким каллиграфическим почерком были написаны следующие числа и знаки: «I-28-38-4 x 47-30-2 x 21-19-8 x 65-5-3 x 29-32-11 x 40-2-9x.»

На второй открытке был нарисован Сквейр Парк в Бостоне, украшенный величественной статуей Линкольна с рабом на переднем плане. Эта открытка также была проштемпелевана в Филадельфии, но 13 ноября. Та же самая рука, что и на первой открытке, начертала на ней: «II-155-19-9 x 205-2-8 x согласны x 228-31-2 x (настоящее время) x 235-13-4.»

Третья открытка являла собой идиллическую цветную картину речной протоки неподалеку от Нового Орлеана. Снова почтовый штемпель был проставлен в Филадельфии, но дата стояла за 14 ноября. На этой открытке было написано только: “III-41-1-9 x 181-15-10 x газету.»

Профессор Аугустус С.Ф.К. Ван Дузен — Мыслящая Машина — крутил и гнул эти открытки в тонких пальцах, внимательно изучая их своими сощуренными водянистыми голубыми глазами. Наконец он положил открытки на стол перед собой и резко откинулся на спинку стула, сжав длинные, белые пальцы. Настроение у него было не очень благоприятное.

— Ну? — коротко спросил он.

Бородатый посетитель, принесший открытки, взирал на миниатюрную фигуру и напряженное лицо ученого со смешанным чувством удивления и благоговения. Ему с трудом удавалось связать этого недовольного маленького человечка с достижениями, так высоко вознесшими имя ученого в научном мире. Через секунду взгляд посетителя дрогнул и он отвел глаза.

— Меня зовут Вильям Колгэйт, — сказал он. — Недавно — точнее, четыре недели и три дня тому назад — из моего городского дома исчез алмаз. Это был камень, который я неограненным купил в Южной Африке. Весит он почти тридцать каратов. Если его огранить, то, думаю, получится бриллиант весом от восемнадцати до двадцати каратов. В неограненном виде он тянет примерно на сорок тысяч долларов. Возможно, вы уже читали о его краже в газетах?

— Я не читаю газет, — ответил Мыслящая Машина.

— Ну хорошо. В таком случае, — улыбнулся Колгэйт, — Я могу кратко изложить факты. Уже несколько лет у меня служит секретарем молодой человек по имени Чарльз Трэверс. Ему около двадцати пяти лет. В последние четыре или пять месяцев я заметил изменения в его поведении. Если прежде он вел себя тихо и скромно, то сейчас, осмелюсь предположить, что в результате дурного влияния, он стал довольно необуздан и, как мне кажется, живет не по средствам. Пару раз мне даже пришлось урезонивать его. В первый раз он раскаялся, но во время второго разговора вышел из себя и на следующий день исчез. Вместе с ним исчез и алмаз.

— Вы точно знаете, что он унес алмаз? — требовательно спросил Мыслящая Машина.

— Точнее быть не может, — заверил его Колгэйт. — Сомневаюсь, что кто-то еще, кроме Трэверса, мог знать, где я хранил драгоценный камень. Я также уверен, что слуги, моя жена и две дочери совершенно не при чем. К тому же, жена с дочерьми уже два месяца находятся в Европе. Похоже, что полиция не способна справиться с этим делом, поэтому я пришел к вам.

— И где же вы хранили алмаз?

— В ящике стола, — последовал ответ. — Я планировал подарить его старшей дочери, возможно, на ее свадьбу. Теперь же… — Колгэйт только рукой махнул.

Мыслящая Машина несколько минут сидел молча, изогнув свои полукруглые брови и устремив косящие глаза к потолку.

— В таком случае, проблема заключается в том, чтобы найти вашего секретаря, — заявил он наконец. — Алмаз, конечно же, так велик, что пытаться избавиться от него в оригинальном виде просто нелепо. Трэверс ведь неглупый человек, мы должны признать это. И, опять же, если камень расколоть на маленькие кусочки, его стоимость упадет в десять раз от первоначальной. При подобных обстоятельствах, стал бы он его раскалывать?

— Это — один из тех вопросов, на которые я хотел бы знать ответ.

Профессор опять взялся за открытки и осмотрел их.

— И какое отношение к этому имеют открытки?

— Это еще один вопрос, который я хотел бы прояснить, — сказал Колгэйт. — Я могу только догадываться, что они каким-то образом связаны с тайной, окружающей исчезновение драгоценного камня. Возможно, они могут дать подсказку, где камень находится сейчас.

— Это почерк Трэверса?

— Да.

— Совершенно очевидно, что открытки представляют из себя некоторого рода зашифрованное послание. — объяснил ученый. — Вы с Трэверсом пользовались между собой шифром?

— Конечно же нет.

— Тогда почему это сообщение зашифровано? — воинственно поинтересовался Мыслящая Машина. Он впился взглядом в Колгэйта, словно обвинял его в чем-то.

Колгэйт только плечами пожал.

— Конечно, — продолжил ученый. — Я могу установить, что здесь написано. Шифр элементарный по своему характеру, но все же я сомневаюсь, сможем ли мы что-нибудь прояснить, даже если прочитаем его. Однако, признавая ум Трэверса, я предположил бы, что это предложение вернуть алмаз, возможно, за денежное вознаграждение. Но почему зашифрованное?

Похоже, что Колгэйту было нечего больше добавить к тому, что он уже сообщил и, через несколько минут, он раскланялся, получив от профессора инструкции явиться на следующий день, дав ученому время, чтобы он смог поработать с почтовыми открытками.

Он явился на следующий день в указанный час.

— А есть ли у вас книга в трех томах, которую бы вы недавно читали или которой часто пользуетесь?

Отчего-то Колгэйт показался ошарашенным этим вопросом. Однако, это длилось всего мгновение.

— Полагаю, что у меня есть несколько разных трехтомников, — ответил он.

— Есть ли какая-нибудь особая книга, которую вы часто читаете и ваш секретарь об этом знает?

И снова какое-то странное, неуловимое выражение мелькнуло на лице Колгэйта.

— Нет, — ответил он через секунду.

Мыслящая Машина встал.

— В таком случае, мне необходимо, — заговорил он, — попасть в вашу библиотеку и попытаться найти книгу, с которой соотносится шифр.

— Книгу? — с любопытством спросил Колгэйт. — Но если шифр не имеет никакого отношения к алмазу, то я не вижу, почему…

— Конечно, вы не видите! — резко оборвал его профессор. — Проводите меня в вашу библиотеку и позвольте мне ее осмотреть.

Это предложение как будто несколько встревожило Колгэйта. Он принялся крутить в руках свои безупречные перчатки, не сводя глаз с непроницаемого лица профессора.

— Это невозможно, — сказал он наконец. — Невозможно найти что-либо в моей библиотеке прямо сейчас. Как я уже упоминал, мои жена и дочери за границей и я решил воспользоваться их отсутствием, чтобы подремонтировать библиотеку и еще несколько комнат. На это время все мои книги запаковали без всякой системы.

Профессор снова сел, вопросительно глядя на Колгэйта.

— Тогда обратитесь ко мне снова, когда ваша библиотека будет приведена в порядок, — коротко сказал он. — Я ничего не смогу сделать, пока не увижу книги.

— Но… но… — запнулся Колгэйт.

— Всего доброго, — коротко ответил Мыслящая Машина.

Колгэйт ушел. Появился он через три дня. Насколько можно было судить по его поведению, за это время он сумел кое-что предпринять. И тем не менее, когда он заговорил, в его голосе прозвучали те же самые интонации, что и в первый его визит.

— Ремонт закончен, — объявил он ученому. — Моя библиотека приведена в порядок и вы можете осмотреть ее, когда вам будет удобно. Но если вы желаете отправиться прямо сейчас, мой экипаж ожидает у дверей.

Мыслящая Машина секунду смотрел на него, а затем взялся за шляпу. В дверях дома Колгэйта их встретил лакей с лицом истукана, который молча забрал у них шляпы и пальто. Колгэйт провел гостя прямо в библиотеку. Это была великолепно обустроенная комната, каждой деталью демонстрирующая впечатляющую покупательную способность денег. Однако, Мыслящая Машина остался безучастен к этой бросающейся в глаза роскоши. Все его внимание было безраздельно обращено на книжные полки.

Он переходил от одного конца длинной комнаты к другому, читая названия книг. На полках стояли сочинения Диккенса, Бальзака, Киплинга, Стивенсона, Тэкерея, Золя — полные собрания. Три или четыре раза профессор останавливался у полки, чтобы вытянуть томик и просмотреть его. Каждый раз он возвращал его на место без единого слова и продолжал поиски. Колгэйт стоял в стороне, с любопытством наблюдая за ним.

Мыслящая Машина собрался вытащить один из томиков Дюма, когда в дверях показался истуканоподобный лакей с почтой и телеграммой в руках.

— Это для вас, сэр? — спросил он Колгэйта.

— Да, — ответил Колгэйт.

Он вытянул из пачки бульварную газетенку, позволив упасть на пол конверту. Профессор поднял его с некоторым рвением. Письмо было адресовано «Уильяму К. Колгэйту». Поворачиваясь к книжным полкам, ученый выглядел почти удивленным.

Прошло десять минут, прежде чем Мыслящая Машина вытащил сразу три томика. Это был старинный английский роман «Десять тысяч в год», редкое и ценное первое издание. Он пролистал несколько страниц первого тома, пока не добрался до страницы 25. В следующую секунду он воскликнул: «Ага!» Затем он перешел к странице 47. Поизучав страницу секунду-другую, он снова сказал: «Ага!»

— Что там? — быстро спросил Колгэйт.

Мыслящая Машина поднял свои холодные, косые глаза на сгорающего от нетерпения хозяина дома.

— Это ключ к шифру, — ответил он.

— И что это? Ну, читайте же! — скомандовал Колгэйт. Его ясные, настороженные глаза перебегали с открытой страницы на лицо ученого. Он безуспешно пытался найти на ней то, что привлекло внимание профессора. Но все, что он видел, это слова, которые описывали историю и ничего больше.

— Ну, так что же? — снова повторил он и теперь в его глазах появился блеск. — Там сказано, где находится алмаз?

— Учитывая, что я успел просмотреть только два слова из возможных двадцати или тридцати, даже не знаю, что вам сказать, — резко ответил Мыслящая Машина. — На данном этапе я могу ответить вам только то, что с помощью этих книг можно найти камень.

В течении последующего получаса или даже дольше, ученый был занят тем, что с довольно рассеянным видом просматривал этот трехтомник. Наконец, он захлопнул третий том и встал.

— Трэверс сообщает, что вернет алмаз за десять тысяч долларов, — объявил он.

— О, вот как? — насмешливо ответил Колгэйт. И снова на его лице мелькнуло то, еле уловимое выражение, которое заставило ученого наморщить брови.

— Вам совершенно необязательно платить ему, знаете ли, — язвительно заметил профессор. — Я смогу раздобыть камень и без десяти тысяч долларов.

— Ну, так раздобудьте же его! — несколько нетерпеливо воскликнул Колгэйт. — Я хочу свой алмаз обратно и просто нелепо предполагать, что я должен заплатить десять тысяч за свою же собственность. Хватит! Давайте сделаем то, что должно быть сделано немедленно.

— Я сделаю то, что должно быть сделано немедленно, но сделаю это без вашей помощи, — заметил Мыслящая Машина. — Завтра я пошлю за вами. Когда вы придете, алмаз будет у меня. Всего хорошего.

Колгэйт только беспомощно посмотрел ему вслед, когда он выходил из библиотеки.

Мыслящая Машина разговаривал по телефону с Хатчинсоном Хатчем, репортером.

— Вы знаете Уильяма К. Колгэйта в лицо? — требовательно спросил он.

— Да и очень хорошо, — ответил Хатч.

— У него рыжие волосы?

— Нет.

— До свидания.

На следующее утро в газетах появилось короткое объявление. Оно было очень простым:

«Согласен на десять тысяч долларов. В полицию не обращался. В целях гарантии безопасности, позвоните 1103 Бэй для обсуждения деталей.»

На следующее утро сразу после девяти часов профессора позвали к телефону. По некоторым причинам, он с трудом разбирал слова собеседника, возможно, ему мешал треск в телефонной трубке. Когда же он разобрал, что ему говорили, он сел и некоторое время сидел, обдумывая услышанное. Потом он позвонил Хатчинсону Хатчу.

— Я звоню по поводу кражи алмаза Колгэйта, — объяснил он. — Его секретарь, Трэверс, которого разыскивают в связи с пропажей, находится сейчас где-то в Норт-Энде. Он или пьян, или принял наркотик и, скорее всего, замаскировался. Думаю, что его фотографии были во всех газетах. Мы поговорили с ним по телефону и он снова позвонит мне примерно в одиннадцать часов. Отправляйтесь в Нори-Энд на перекресток улиц Ганновер и Бланк-стрит, возьмите напрокат телефон и позвоните мне. Сидите на телефоне с половины одиннадцатого, пока я не позвоню вам. Там вы перехватите Трэверса. Когда вы его поймаете, приведите его ко мне. И не сообщайте полиции.

— А вдруг я не смогу его поймать? — спросил репортер.

— Сможете, если не будете глупить, — отрезал Мыслящая Машина.

В пять минут двенадцатого зазвонил телефон ученого. Профессор посмотрел на него, но вместо того, чтобы поднять трубку, он подошел к двери и позвал Марту, свою пожилую служанку.

— Ответьте на звонок, — приказал он. — И скажите, кто бы там ни звонил, что меня нет дома. Скажите ему, что я вернусь через десять минут и попросите его обязательно перезвонить.

Марта ответила в соответствии с полученными указаниями и повесила трубку. Мыслящая Машина немедленно подскочил к телефону.

— Не могли бы вы сказать мне номер телефона, с которого мне только что позвонили? — быстро спросил он. — Нет, не надо соединять. Номер 34710 Норт, в кафе на углу Ганновер и Бланк-стрит? Спасибо.

Минутой позже он снова разговаривал по телефону с Хатчем.

— Трэверс будет звонить мне через пять минут из кафе на углу Ганновер и Бланк-стрит. — сказал он. — Хватайте его и везите ко мне, так быстро, как только сможете. Пока.

Итак, меньше, чем через час, к дверям дома подъехал кэб и их него вышел Хатчинсон Хатч в сопровождении молодого человека. Это был Трэверс. На его подбородке красовалась недельная щетина, а лицо было мертвенно-бледным. Пьяное возбуждение и страх блестели в его глазах. Хатч помог ему добраться до кресла, в которое он сразу же обессиленно рухнул. Профессор грозно вгляделся в лицо молодого человека, который ответил ему невыразительным, тупым взглядом.

— Вы — мистер Трэверс? — вопросил Мыслящая Машина.

— Точно так… точно так… — пробормотал молодой человек и, обессилев от произнесенных слов, поник головой. Через секунду он громко захрапел.

Без малейших признаком угрызения совести, профессор обыскал его карманы. Он обнаружил предмет, выглядящий, как круглый кусок кварца. Мыслящая Машина прищурившись рассмотрел камень, поворачивая его во все стороны, и затем передал Хатчу для осмотра.

— И вот это стоит сорок тысяч долларов, — небрежно заметил он.

— Это…

— Это алмаз Колгэйта, — прервал его Мыслящая Машина. — Я подозревал, что он будет где-то при нем, потому что ему негде было его спрятать. А сейчас займемся вторым участником — мозгом воровской операции. Сначала я вызову Колгэйта. Поглядите на него, когда он появится, потому что я уверен, вы будете весьма удивлены. И, самое главное, будьте осторожны.

Пристально всматриваясь в спокойные, косые глаза ученого, Хатч прочел в них предупреждение. Он все понял и кивнул. Одурманенного Трэверса перевели в соседнюю комнату.

Спустя несколько минут послышался стук колес и зазвонил дверной замок. Вошел Колгэйт. Хатч кинул на него взгляд и тут же отвернулся к окну.

— Вы нашли алмаз? — выпалил Колгэйт.

— Я сказал вам, что он будет у меня, когда вы придете в следующий раз, — парировал профессор. — Что касается этих открыток, — Мыслящая Машина продемонстрировал три почтовые открытки, которые были вручены ему Колгэйтом при первом визите. — Возможно, вам интересно узнать, что на них зашифровано?

— У меня нет ни малейшего интереса, — с нетерпением ответил Колгэйт. — Все, что я хочу, это вернуть свой алмаз. Если вы отдадите мне его, возможно, я положу конец этому делу и не буду больше отнимать у вас время.

— И, конечно же, у вас нет никакого желания привлечь к ответственности Трэверса? — спросил Мыслящая Машина.

В его ворчливом голосе прозвучали вкрадчивые нотки. Хатч коротко глянул на него.

— Вряд ли я стану передавать его в руки закона, — уверенно ответил Колгэйт.

— Я так и думал, что вы не станете, — загадочно согласился с ним профессор. — Но вернемся к открыткам. Послание на них зашифровано так называемым книжным шифром. К вашему сведению, книжный шифр всегда можно узнать по тому факту, что небольшие числа, редко превышающие двенадцать или четырнадцать, всегда предваряются знаком Х. Х нужен всего лишь для разделения слов. Например, на первой открытке у нас стоит I-25-38-4 или, другими словами, первый том, страница 28, строчка 38 и четвертое слово в строчке. Этот шифр наиболее труден для разгадки, если неизвестна книга, на основе которой он составлен. А любой другой метод можно разгадать точно так же, как По разгадал свой великий шифр в «Золотом жуке».

— Но меня совсем не интересует… — запротестовал Колгэйт.

— Поэтому на самом деле все, что я должен был сделать, это найти книгу, которая послужила основой для этого шифра, — продолжил Мыслящая Машина, не обращая внимания на реплику гостя. — Конечно, я знал, что книги должны быть из библиотеки мистера Колгэйта. Подсказкой, вольной или невольной, послужили римские цифры I, II и III на первой, второй и третьей открытках. Я подумал, может они означали номер тома? В библиотеке мистера Колгэйта я обнаружил дюжину трехтомников, но я никак не мог составить осмысленное предложение из первых трех-четырех слов, которые я находил в разных трехтомниках в соответствии с данными номерами. Так продолжалось, пока я не добрался до книги «Десять тысяч в год». Первое найденное слово было «согласен». Второе, на странице 47 — «вернуть» и третье слово было «алмаз». Итак, я понял, что нашел требуемую книгу. Вот, полное значение шифра, приведенного на трех открытках, как я его перевел.

Он протянул Колгэйту бумажку, на которой было написано:

«Могу вернуть алмаз за десять тысяч. Если вы согласны — сообщили (настоящее время — сообщите) мне. Через ежедневную газету.»

— Все это очень здорово придумано и очень любопытно, — отозвался Колгэйт. — Но я не думаю…

— У мистера Колгэйта первое издание этого трехтомника — но и в публичной библиотеке также есть первое издание, — спокойно продолжал ученый. — Поэтому у Трэверса в этом отношении не было никаких проблем. Следует признать, что открытки были отправлены из Филадельфии, возможно, он специально туда для этого съездил. Каким образом мне удалось вернуть алмаз, не так и интересно — сначала я разыскал Трэверса через объявление в газете, а затем держал его на телефоне, пока мой помощник не привел его сюда. Все просто, если договориться предварительно с телефонной станцией. Итак, мистер… мистер…

— Колгэйт, — подсказал гость, удивившись его запинке.

— Я имею в виду ваше настоящее имя, — тихо ответил ученый.

Внезапно повисла напряженная тишина. Хатч подошел чуть поближе, внимательно изучая гостя.

— Это ведь не тот мистер Колгэйт, которого вы знаете, мистер Хатч?

— Нет.

— Может вы знаете, кто это?

— Если я не ошибаюсь, — спокойно ответил репортер. — Этого джентльмена я встретил при весьма необычных обстоятельствах. Это мистер Брэдли Кэннигхем Лейтон.

Услышав это имя бывший Колгэйт, зарычал и повернулся к Хатчу. Его правая рука взметнулась и Хатч увидел наставленный на него револьвер, а сам Лейтон медленно стал пятиться к двери.

Но Мыслящая Машина зашел сзади.

— А теперь, мистер Лейтон, — чуть ли не ласково сказал он. — Опустите револьвер или я вышибу вам мозги.

Мгновение Лейтон колебался, а затем кинул быстрый взгляд назад на ученого. Крошечный человечек стоял спокойно, заложив обе руки в карманы. В ту же секунду Хатч прыгнул на него. Последовала короткая борьба, перемежающаяся проклятиями, и затем проигравший Лейтон уже сам стоял под дулом револьвера.

— Почему бы нам, господа, не присесть? — предложил профессор.

Так они и сидели, пока в комнату не ворвался детектив Мэллори из полицейского управления. Лейтон сидел дальше всех от двери. Мыслящая Машина не спускал с него глаз, держа в руках револьвер наготове.

— А, это вы, мистер Мэллори, — сказал он, не поворачивая головы. — Вот мистер Брэдли Кэннингхэм Лейтон. Наверняка вы о нем уже слышали?

— Это тот самый англичанин, который привез в страну ожерелье леди Варрон? — выпалил детектив.

— Да, тот самый, что фигурировал в деле о почтовых голубях. — мрачно подтвердил Хатч.

— Я хотел бы привлечь ваше внимание к мистеру Лейтону, — продолжил Мыслящая Машина. — Он человек многих достоинств. Помните, как он показал себя, ловко использовав почтовых голубей для переноски жемчуга. В нынешнем деле он поднялся на еще большую высоту. Сначала, как я думаю, он подговорил Трэверса украсть алмаз у Колгэйта. Каким-то образом, каким — неважно, Трэверс заполучил алмаз и решил получить выгоду единолично, пытаясь вернуть его за вознаграждение в десять тысяч долларов. Он написал зашифрованное послание мистеру Колгэйту — возможно, он был уверен, что мистер Колгэйт поймет шифр. Следует отдать Лейтону должное, что он предвидел эту возможность и перехватил открытки. Но он не сумел разгадать послание, поэтому — пожалуйста, отметьте — пришел ко мне, зная, что мистер Колгэйт вместе с семьей путешествует по Европе, и попросил моего содействия в разгадке шифра. Впечатляющая дерзость этого замысла возносит мистера Лейтона чуть ли не до уровня гения в его специфической профессии.

— Только один раз мистер Лейтон растерялся — когда я сказал ему, что мне необходимо посетить его библиотеку. Но он блестяще разобрался с этой проблемой. Ему удалось отсрочить мой визит в библиотеку на пару дней и каким-то образом попасть в дом мистера Колгэйта, возможно, назвавшись его кузеном с тем же именем. Затем он принял меня. Но было несколько моментов, которые зародили у меня сомнения в том, что он действительно тот, за кого себя выдает.

— Во первых, его нерешительность в связи с посещением библиотеки. Затем, когда я был в его доме, пришла телеграмма на имя мистера Вильяма Колгэйта. Слуга в моем присутствии спросил, не для него ли эта телеграмма. Если бы он был настоящим Вильямом Колгэйтом, такой вопрос никогда не был бы задан. И, окончательно, я спросил мистера Хатча по телефону рыжие ли волосы у Вильяма Колгэйта. Нет, не рыжие. Следовательно, этот джентльмен не был мистером Колгэйтом. Я установил только это. Хатчинсон Хатч позже опознал его как Лейтона. Он видел его в тот раз, когда тот сбежал от инспектора из Скотлэнд Ярда — Конвея, который хотел арестовать его за кражу ожерелья. Ну, вот и все.

— Но как же алмаз и Трэверс? — спросил детектив.

— Вот ваш алмаз, — сказал профессор, доставая камень из кармана. — А Трэверс, будучи в стельку пьян, спит в соседней комнате.

Content

Фатрелл Жак Дело о сувенирных открытках

Дело о сувенирных открытках Жак Фатрелл