Юлия Гниренко

Перформанс как явление современного отечественного искусства.

Введение.

Совместные усилия модернизма и авангарда ХХ века привели к тому, что объект искусства исчез, сначала как предмет репрезентации, а потом и как материальная составляющая искусства. Искусство сегодня разрабатывает поле субъективности, сферу человеческих отношений столь же тщательно, как реалистическая живопись XIX века — сферу объектов[1]. Художник теперь представал не как создатель форм, а как организатор коммуникаций, где важно не создание подобий, а позитивный жест, а затем и перфомативное действие. Так появляются новые формы, которые трудно подразделить на виды и жанры — эти понятия просто не срабатывают при оперировани с новыми категориями, к которым обратились художники, так появляются явления, и одно из них — перформанс.

Несмотря на "истероидную креативность"[2], которая читается в модернизме, уже в первых артефактах авангарда (футуризме и дадаизме) индивидуальное творчество отрицалось, произведение предлагалось читать не как запись о душе субъекта, а как текст, который обретает единство. Акцент был смещен с тематизации романтики производства искусства на апелляцию к цинизму его потребления — в разных формах, от покупки до чтения, от циркуляции в форме тиража до радикального уничтожения.

Первые такие опыты проводили и дадаисты, и футуристы, но их выступления были не просто спонтанны, но и, если можно так выразится, бесцельны, бессмысленны. Эти, наполненные эпотажными жестами действия преследовали одну цель — заявление о существовании альтернативы существующему искусству. Появившиеся в 60–х годах хеппенинги и энвайронменты — представляли собой уже осознанные игры со зрителем. Но основное составляющее этих действий были спонтанность и неожиданность. И, по мнению устроителей — художников, подобные особенности должны был заставить зрителя вовлечься в процесс производимой игры. В это время художник еще не задавался целью создавать правила игры для самого себя, что бы в процессе действия их же самому нарушать — а в последствии это оказалось характерным для первых перформансов — еще не осознал игру для себя и с собой. И хеппенинг и энвайронмент всего лишь игра с чем‑либо, пускай без правил. Но процесс уже шел, вернее, нарастал, как лавина, грозящая все же принести окончательную и бесповоротную "смерть искусства". Так создалось некое пограничное, по–предельное состояние, когда появляются новые возможности действия.

Но произошли еще некоторые изменения уже в сознании художника — когда эти самые действия продемонстрировали, что не только изобразительная или пластическая деятельность может предоставить "иную оптику восприятия реальности"[3]. Потребовалось настоятельное стремление не только к действию, как к иной возможности отношений со зрителем, но и нового осознания искусства, как сферы мышления, как потенциального инновационного процесса. Где художественная деятельность — не просто поиск новой формы, а скорее поиск новых механизмов работы с этой формой, причем уже сама форма перестала быть интересной для художника. Гораздо актуальней и нужнее в данной ситуации оказались те явления, в которых было возможно постоянное обновление, интерпретация, работа с новыми технологиями. И возможно, что было так же важно — созданию таких форм работы с художественным, где бы рыночный элемент не мог присутствовать — то есть такого искусства, которое не возможно было бы продать, подчинить масс культуре.

Появление перформанса оказалось "идеальным преступлением" — так как действиями, производимыми в ходе сотворения перформанса, художник расшатывает систему искусства, сам, изнутри. Идеальное преступление подразумевает отход от привычной системы искусства, обнажение ее через убиение или осмеяние. Это обнажение в свое время становится определенной конвенцией, которая так же в свое время подвергается разоблачению.

Со "смертью искусства"[4] меняется и положение художника, оно становится двояким: он вещает от имени каких‑то далеких горизонтов, которые в то же время постоянно отодвигает, так как эти горизонты и дали ни что иное, как очередная конвенция, не желая превращать свою маску в правило. Обнажение же горизонтов и конвенций, которое идет через жестокое преодоление норм становится жестом, жест становится движением. Движение же само по себе не фиксируется (дабы не стать конвенцией), но является бесконечным, а значит и отличительным знаком нового искусства, где важное место начинает занимать действие — некий перформантивный акт, так как изобразительность уже не в силах запечатлевать жесты.

На данный момент современное искусство представляет круг явлений, дискретных по языку, стремящемуся к чистому визуальному акцентированию, не приемлющему никакой метафизики в основе. Эти явления — "нечто такое, что воспринимается или интерпретируется как иное по отношению ко всему тому, что уже заложено в культурную память"[5]. Таким образом, современное искусство — не объединение новых течений (как утверждается во многих источниках), а постоянное креативное усилие, происходящее из‑за стремления освободится от традиционной понятийной оценочности, интеллектуальной нагружености, привычного музеефицирования искусства, преодоления зашорености массовой культурой. Оно претендует на решение ранее не подвластных ему проблем общения с пространством и профанной средой, прикидывается философией, игрой, литературой, политикой, стремится к комуникативности, в то же время, не желая иметь ничего общего с привычными категориями изобразительного искусства. Именно в этом и заключаются "странности" актуального искусства.

Сейчас, когда еще идет живой процесс формирования новых отношений, проблем и категорий в современном искусстве, с определенностью можно говорить только о том, что это искусство актуально по отношению к существующей действительности, как правило, радикально, что оно представляет иной пласт сознания художника, другое отношение к субъекту и объекту художественного пространства. Таким образом, обозначилось несколько проблемных областей, изучать которые интересно и необходимо для сложения полной картины развития художественного процесса.

Одна из таких проблем — появление инновационных явлений (таких, как перформанс, инсталляция, хеппенинг, художественная акция), которые очень трудно классифицировать как вид или жанр искусства. Уже начиная с первых радикальных направлений, таких как кубизм или авангард, классические видовые и жанровые деления перестали что либо значить, так как искусство уже апеллировало к собственной проблематике, к субъекту искусства, а не к объекту. Этот стык, который был ранее в искусстве не так сильно акцентирован, и порождает новые виды и жанры, исследованию одного из которых и посвящено данное исследование.

Стоит отметить, что перформанс не привлекал пристального внимания отечественных критиков и искусствоведов — обычно данное явление просто констатировали, как состоявшееся. До сих пор нет ни одной статьи, где бы довольно четко определялась суть явления — вид это или жанр искусства, основные составляющие, генезис. В западном искусствознании слово "перформанс" появилось в словарях уже в 70 — х годах, причем в таких крупных и популярных изданиях, как "HISTORI L"ART" (Hazan. 1994). В русских же глоссариях это определение появилось только после 1991 года. Но, определения, которое давались в книгах, никак не отражали особенности отечественного перформанса — в основном приводились определения из западных словарей, причем популяризированные.

Правда, в таких книгах, как "Модернизм. Анализ и критика основных направлений" (М. 1987), или "Антиискусство, теория и практика авангардиских движений" (Крючкова В. А; М.1 985) определение перформанса присутствовало, но только с чисто критической точки зрения. Перформанс определялся как "последняя стадия распада и умирания художественного процесса, когда художник уже не в силах творить изобразительные формы прибегает к прямому заимствованию, в данном случае из искусства театра"[6].

Наиболее интересно особенности отечественного перформанса раскрыты в статьях Е. Кикодзе (статьи в таких журналах, как "ХЖ"[7], статья "Грани портрета" в каталоге выставки "История в лицах", статья "Новый русский перформанс" в журнале "Комод" #8), А. Ерофеева (статья в каталоге выставки "Безумный Двойник", статьи, посвященные акциям А. Тер–Оганяна[8], Е Деготь ("Сердце автора" — статья в каталоге выставки "Динамические пары"), М. Райскин (ряд статей в виртуальном журнале современного Петербургского искусства "Максимка", к примеру, статья "Язык, бесформенное, искусство для слепых" ("Максимка #3"[9]). В этих статьях нет четкого определения, так как авторы не задавались целью дать подробный, всесторонний анализ одного явления — перформанса, их больше интересовало выявление особенностей развития отечественного современного искусства. К этому списку можно прибавить еще ряд статей из журнала "ХЖ". Пожалуй, сами художники–перфомансеры, в интервью, в описаниях своих проектов дают более точное определение, но им интереснее собственное творчество, нежели искусствоведческий анализ.

Увлеченность художниками перформансом, бурное проявление его, показывает, что за тридцать лет развития из явления маргинального, перформанс распространился и расширился настолько, что уже невозможно ставить это явление в один ряд с художественным экспериментом какого‑то направления в актуальном искусстве (как до сих определяют перформанс в западной критической литературе, считая его именно экспериментом художников концептуалистов). Перформанс, который, казалось, появился в отечественном искусстве вне зависимости от западного опыта, оказался той областью, где стали развиваться те же процессы — возможность интерпретационного творчества, разнообразие форм, приемов, документацией.

С другой стороны, перформанс в отечественном искусстве и по целям, и по проявлению, существенно отличается от западного варианта. Сейчас уже можно говорить даже о локальных различиях перформанса по территориальному признаку внутри уже российского региона.

На данный момент среди художников наблюдается некоторое угасание интереса к перформансу. Происходит это отчасти потому, что одна из функций этого вида искусства — функция обновления, смены художественного мышления, как у художников, так и в среде зрителей исчерпана. Перформанс так же претерпел изменения, переродившись иные формы деятельности (к примеру — видео–арт), исследование которых, как мне кажется, еще преждевременно.

В данном исследовании мне хотелось бы наиболее полно осветить некоторые особенности развития отечественного перформанса 1970 — 1999–х годов, показать формы, которые принял этот вид искусства в некоторых "локальных школах", а именно — в столичной и провинциальной. К тому же акценты мне хотелось поставить не сколько на хронологии развития, сколько на специфике данного явления на русской почве, поскольку в России данный процесс принял скачкообразный характер, и то, что зарубежные художники развивали в течение полувека, русские смогли синтезировать за три десятилетия, совершив это революционно.

Для того, что бы выявить отличия отечественного перформанса, показать его отличия от европейского варианта, в исследование введена глава, в которой рассматривается опыт западного процессуального искусства. Генезис отечественного перформанса мне показалось уместным рассмотреть на примере "столичной" (московской) школы, так как ни в одном из российских регионов данный вид искусства не развивался столь последовательно и полно.

В работу введена глава, в которой рассматривается развитие перфомативного искусства в Екатеринбурге. Приоритет данной школы состоит в том, что развитие процессуального вида искусства здесь происходило несколько иначе, чем в других провинциальных школах. Екатеринбург оказался третьим городом (после Москвы и Петербурга), где произошло бурное развитие актуального искусства, что ярко демонстрирует "Хроника радикального искусства", введенная в приложение. Среди провинциальных школ рассматривается еще и вариант ннижнетагильского перформанса, как города "провинциального в квадрате", но где так же развивается процессуальное искусство.

Глава 1.

Определение и формообразующие принципы перформанса.

Прежде, чем перейти к генезису отечественного перформанса, мне кажется, есть необходимость разобраться в самом явлении. Во введении уже упоминалось, что до сих пор четко не разграничено, что же такое перформанс — направление, вид или жанр искусства.

Направлением перформанс быть не может, так как сам подчиняется извилистой смене течений в художественном процессе. Уже сейчас, отечественный перформанс можно классифицировать по некоторым признакам на концептуальный (или классический), минималистический, соц–арт–перформанс, так называемый "провокативный" или "перформанс постмодерностического необарокко".

В рамки жанра перформанс не вписывается, так как в нем нет четких установок на жесткую заданность определенной тематики. Суть перформанса — интерпретация. Хотя Е. Кикодзе считает, что перформанс — это продолжение жанра портрета, который, претерпевая существенные изменения, все же остается на художественной сцене. Эти рассуждения стоятся на том, что перформанс работает с персонажным дискурсом. Но, как мне кажется, дискурс — это стратегия, определяющая действие или поведение персонажа, а ни в коем случае не "лицо", не особенности самого персонажа.

Скоре всего, перформанс — это вид искусства. Основанием для такого утверждения можно считать классическое определение перформанса в западной искусствоведческой литературе. Перформанс определяется как нечто инновационное, что заменило для современного художника традиционную картину, скульптуру, театральное действие. Работая с теми же объектами искусства, как профанная, предметная среда, человеческие отношения, перформанс выстраивает просто другие отношения с этими объектами. Еще один довод в пользу видового характера, состоит в том, что, работая в определенном виде искусства, художник совершает действие (в отличие от жанра, в котором просто определяется тематика), какую‑то определенную работу, что заложено в самой основе перформанса.

Но встанет вопрос, что же такое "акционизм", "жанром" которого считается перформанс? Так же точно встает проблема отличия перформанса от акции и хэппенинга. Чтобы покончить с путаницей раз и навсегда, необходимо вспомнить точный перевод каждого термина. Перформанс, хеппенинг и акция имеют общую основу, так как все они относятся к акционизму, под которым подразумеваются неизобразительное, художественное процессуальное творчество, а не направление, вид, или жанр искусства. Введение термина "акционизм" было необходимо для локального разделения перформансов и хеппенингов (к примеру "Венский акционизм" — некое место, где проходили проходят перформансы, хеппенинги, устраивают инвайроменты, демонстрируют видео–арт).

Слово "перформанс" буквально переводится, как "полностью снабжать" и происходит от французского глагола "perfounir". В английском языке есть глагол "perform", (точный перевод: "исполнять"), который считают основополагающим для перевода самого термина, однако если исходить для точности определения из сути перформанса, то скорее близок глагол "furnish" (англ.), что переводится как "снабжать" в подразумении игры (то, есть, снабжать правилами). Такой перевод, данный Х. Майером[10], довольно наглядно показывает, что если перформанс и относят к визуальному искусству, то не в смысле новой формы театрального искусства.

Кто дал этому явлению столь емкое название неизвестно, однако считается, что первым свое произведение–действие так назвал музыкант Дж. Кейдж, исполнивший на сцене "3,33 минуты тишины" (в афише значилось перформанс). Однако сам термин на западе в обиход вошел несколько позднее — в конце 70–х, в Америке, во время медленного угасания поп–арта. Стоит сразу отметить, что в России этот термин появился в начале 90–х годов, когда впервые появились образцы так называемого "провокативного" перформанса (до этого назывались такие произведения просто "действиями").

Итак, какие определения дают глоссарии и книги, где затрагиваются формы современного искусства:

a. "можно вообще не изготавливать ничего предметного, а разыграть какую — либо сценку по задуманному сценарию (так называемый перформанс)…Представление о том, что искусство потеряло свою эстетическую целесообразность, побуждает художника искать опору деятельности в опыте других видов человеческой деятельности…публичных выступлениях, которые предпринимает сам художник, намеривающий совершить некое предметное действие в реальной среде. Произведение или акция, появляющаяся в ходе таких поисков предполагает не эстетическое, а иное — развлекательное, физиологическое и тому подобное воздействие."[11].

b. "Художник…для познания и выявления должен выйти за пределы искусства и опереться на иную, сравнительно с искусством практику, что делает зависимым от "жизни"…перформансы направлены не на непосредственное вовлечение зрителя и изменение стиля его (художника) обычного поведения, а на чистую зрелищность. Главное в нем не сама акция, а фотографии, получаемые в результате ее фотографирования."[12].

c. "Перформанс тесно связан с танцем и театральным представлением, имеет сходство с боди–артом и хеппенингом. Обязан своим происхождением Нью–йоркским хеппинингам конца 1950–х годов, когда художники, что бы достигнуть непосредственного контакта с публикой стали придумывать для своих произведений театральный контекст. В 60–х годах представляет собой разыгранное перед аудиторией действие, в котором в качестве скульптурного элемента используется человеческое тело. В 70–е годы под влиянием массовой культуры художники переносят действие из галерей в театры. В настоящее время границы между перформансом и другими видами театральных представлений размыты, и все они определяются широким термином "искусство действия".[13].

d. "Перформанс — одна из форм искусства действия. Получила широкое распространение в искусстве 60–70 х годов. Состоит в исполнении определенных, заранее спланированных действий перед собравшийся публикой….Позволяет в эфемерных событиях воплощать художественные идеи, не прибегая к их пластической фиксации. Лишая зрителя дистанции по отношению к искусству, акции не просто интенсифицируют эстетическое переживание, но и ставят зрителя перед необходимостью заново определять и формулировать систему взаимоотношений с искусством."[14].

f. "перформанс — художественная акция, найдя в предшествующий период ряд специфических черт в кинетизме, становится в 70 — е годы одним их ярких и характерных проявлений концептуального искусства. Перформанс, определяемый иногда как искусство идеи, представляет собой внутренне сложный художественный процесс, заключающийся, как и другие формы акционизма, в конструировании эстетического события, но особым образом ориентированный на активизацию психических потенций участвующих. Цель создания перформанса является воплощение некой идеи. Возникнув и существуя на пересечении различных видов творчества, перформанс чрезвычайно разнообразен в своих проявлениях. Действия участников перформанса, как правило, заранее спланированы. Важным моментом является фотофиксация, составление описания и дальнейшая работа авторов и участников акции с документацией."[15].

Для полноты описания, я стремилась найти определения и в словарях, рассчитанных на широкую аудиторию, и в узкоспециализированных книгах. Однако, несмотря на попытки дать емкое определение, ни одно их предложенных не раскрывает все грани явления. Первые три определения решительно отказывают перформансу в самостоятельности и принадлежности к подлинному искусству. Считая перформанс либо порождением массовой культуры, либо зрелищем, авторы не находят в нем проявление каких‑то художественных устремлений. Создание таких "акций", в представлении авторов определений, помогает создавать прекрасные фотоработы (то есть фиксация объявляется единственной и главной целью), либо же перформанс — это некий выплеск негативной энергии, не более. С такими определениями сложно согласится, так как развитие перформанса и пристальное внимание к нему художников противоречит такому мнению.

Два последующих определения более точны, однако, как мне кажется, не раскрывают специфики явления, зацикливаясь на стремлении представить перформанс как некую игру со зрителем, необходимую для создания новых художественных отношений, и не более. К тому же перформансу отказывают в существовании отдельно от концептуализма.

Для дальнейшего уточнения терминологии, попробуем сравнить явления "акции", "перформанса", и "хеппенинга", и выявить особенности исследуемого явления.

Хэппенинг (happening) — событие (более точным переводом могло бы стать несуществующее слово "случаяние", т. е. то, что случается здесь и сейчас) В любом случае хэппенинг — художественное событие, лишенное и драматургии, и даже цели[16]. Здесь нет ни сценария, ни примерного плана поведения, никто из участников не может знать заранее, как будет развиваться событие и когда оно закончится. Все абсолютно непредсказуемо. Хеппенинг рассчитан исключительно на импровизацию в высшей степени абсурда. Цели, как таковой не выдвигается, так главное, что должно быть достигнуто в ходе хеппенинга — это некие взаимоотношения со зрителем, который необычайно активно должен включатся в данную художественную игру, причем эти взаимоотношения, как правило, вызывали нестандартную реакцию, но не столь шокирующую, как в перформансе. Нет в хеппенинге так же и намека на персонажность и авторство. Устроителем первого хеппенинга был американский художник Аллан Капроу. К тому же хеппенинг совершенно справедливо считается одним из жанров поп–арта.

Такой термин как акция появился совсем недавно, о чем уже упоминалось. Как мне кажется, так пытались назвать на западе те художественные действия, которые не вписывались под определение перформанса, но в то же время были чем‑то качественно иным, чем хеппенинг. Акция — это изобретение постмодернизма, эклектичное явление. В ней смешались частично особенности перформанса и хеппенинга, присутствуют и инсталляционные основы. По всей видимости, акция — это некое перерождение (или вырождение) процессуального искусства. Однако, на данный момент уже определились некие границы: в отличие от перформанса, акция обходится без сценарной драматурги; а в отличие от хэппенинга — подразумевает наличие определенной цели. То есть, акционист далеко не всегда может предвидеть, как именно пройдет его акция, но он непременно знает, зачем он ее делает и какого результата (эффекта) хочет добиться. В то же время, цель, достигаемая в акции — одна и сиюминутна, как правило, для решения одной актуальной проблемы. Еще одна особенность — мода на акции, устраиваемых, как ни странно кураторами, на презентациях и открытиях выставок — что является своеобразным способом актуализировать искусство (к примеру, акция О. Кулика в галерее "Риджина" — солдатская выставка)[17].

Перформанс во многих статьях упоминается как "один из видов художественного действия"[18]. Но не все так просто. Перформанс, предполагающий уже одним своим названием "игровые правила", подразумевает не только новую систему взаимоотношения искусства и зрителя, но, не только попыткой актуализировать искусство, а в первую очередь, создать новые взаимоотношения искусства и "искусника" (т. е. художника). Однако очень часто перформанс уподобляют театральному действу.

Перформанс — это действие предполагающее паратеатральные формы исполнения, направленное на достижение художественной цели (чего в хепеннинге нет, а в акции не считается главным). Перформанс не стоит относить к театральному искусству, так как это чисто художественное действие оперирует отнюдь не театральными атрибутами. В нем нет нарочитости игры. Возможно, и вполне оправдано в перформансе искусственность самого действия, но постановка перфомативного акта более напоминает создание произведения, чем постановочно — режиссерские моменты. Перформанс не обладает понятием отрепетированности, а театр — понятием серийности, которое в перформансе является одной из главных особенностей. В перформансе нет такого понятия как роль (нечто чужое, навязанное). То, что делает перфомансер, создавая перформанс, стоит назвать выбором дискурса — то есть определенной поведенческой модели, нежели заучивание роли. И самое главное отличие от театра — художник в ходе перформанса переживает ситуацию, предложенную им же самим, причем эта ситуация глубоко погружена в реальность, не отчуждена красивыми словами и искусной игрой. К тому же, цели спектакля и перформанса совершенно разные. Театр предполагает вызов определенных рефлексивных чувств, перформанс же, наоборот предполагает дистанцирование. А зритель — это объект приложения, но его эмоции и чувства это совсем не цель перформанса.

Таким образом, перформанс только использует театральные формы, однако я беру на себя смелость утверждать, что использование паратеатральных форм осталось в прошлом (это было характерно для перформансов, которые устраивал Ив Клейн и другие художники американского поп–арта). На данный момент внутри вида перформанса выработался свой "язык", состоящий из заимствования чуждого искусству языка реальности, профанного и грубого, что и определило эпатажный характер перформансов 90 — х годов, как в России, так и на Западе.

Еще одно отличие перформанса от хеппенинга и акции — это стремление к невовлечености зрителя в процесс действия и отсутствие спонтанности. Главный объект в перформансе — художник, его перевоплощение, его жест, его тело. Здесь можно увидеть близость с боди–артом, где в качестве произведения искусства так же выступает тело человека. Но в боди–арте тело — это некий заменитель плоскости холста, а в перформансе акцент ставится на тактильности. В нем реализуется все многообразие значений "тактильность" (прилагательное tactile производно от латинского глагола tango — трогать, прикасаться, пробовать, испытывать). Наличие тактильности предполагает обнажение в перформансе, что усиливает погруженность данного вида искусства в реальную действительность, позволяет преодолевать многие табу, дает иные ощущения, нежели просто визуальное наблюдение.

Перформанс, в отличие от многих других видов искусства, не "дублирует" обычные повседневные действия. Особенно в тот момент, когда художник нарочито погружает себя в выбранное состояние, и, стягивая повседневность, словно кожу, придавая ей запредельный смысл, резонансно усиливает действительность, возвращая зрителям весь фон воздействий, информирующих персонажное тело. Другое дело, что ситуация может быть апробирована любая — от эстетически и метафорически нагруженной, до предельно социальной, иронично — унижающей (последняя ситуация характерна для отечественного перформанса). И поэтому ситуативность — главный формообразующий принцип перформанса, чем ни акция, ни хеппенинг не обладают.

"Перформанс тем, что являет собой некое, выходящее за скобы повседневной жизни нерациональное и непрагматическое действие, воскрешает ситуацию первого сдавленного культурой крика и жеста. В потоках актуальных сил и воздействий, ими производимых, имеются устойчивые образования, которые структурированы так же, как в архаическом сообществе. В этих сгущениях происходит то же, что осуществляется в ритуале, — переход в сакральное пространство–время, в предельно типическую ситуацию любого представителя архаического мира, (не делая уступку структурализму в целом, отступлю в частности, объединив пространство–время ритуала и действий акционизма). Именно поэтому так трудно иногда, при условии поверхностного слепка раздражении повседневности и пространства массовой психологии, представлять перформанс в инородной среде, кроме как реальной, бытовой."[19].

Перформанс можно определить, как процессуальный вид искусства, который реально воплощает в жизнь провозглашенный еще в начале века "принцип инновации", заключающийся в том, что бы вывести искусство на самую грань реальности и художественного, любыми, но не изобразительными средствами. Этот вид искусства имеет определение формообразующие принципы, которые позволяют полную импровизацию со стороны художника в ситуации, созданной же им самим для собственного же персонажа, с которым художник не отождествляется. Главным действием перформанса является проживание заданной ситуации "персонажем" (чуждым действительности), нарочито, или случайно погруженным в жизненную реальность.

Но, если западные художники изначально воспринимали перформанс как универсальное средство сделать искусство не рыночным и не музейным, и потому перформансы строились на основе искусной имитации действия, в основе которого была игра, рассчитанная на понимающего зрителя (в чем огромная заслуга хеппенингов и "искусства действия"). То в России все было сложнее — не было самого понятия арт–рынка, не было зрителя, способного воспринимать искусство в другой ипостаси, нежели изобразительной, и поэтому, отечественные художники обратились к перформансу как к крайнему средству, позволяющему выйти на иной уровень художественного, как некой шокирующей панацеи, так необходимой для прорыва традиций.

Исходя из всего вышеперечисленного, можно вывести формообразующие принципы перформанса, которые проявляются во всех "жанровых" разветвлениях данного вида искусства. Но стоит оговорится, что эти принципы могут всегда легко нарушатся самим же художником, и наличие их в отдельно взятых перформансах не гарантированно в полной мере. И еще — говоря о принципах — составляющих, я старалась учитывать и отечественный опыт, и работы зарубежных художников.

Итак, перформантивный акт, как правило, подразумевает наличие:

1. Временного развития действия - создание некой инореальности, самодостаточной и существующей только для персонажа. Эта инореальность, при столкновении с действительностью "взрывается", давая возможность персонажу на проживание ситуации, которая в данный момент и является перформансом.

2. Тактильность - но не как тотальное обнажение, а демонстрация телесных или духовных (муки творчества или страсть к экспериментам) страданий. Эпоха оптикоцентризма дала полноту жизни живописи, фотографии, кино и телевидению. Однако точка зрения — доступность прямому взгляду и просмотру, точка утверждения и развертывание идеальной проекции уступает сегодня по всему полю культуры точке переживания, точке прикосновения, точке испытания. Испытание пределов проживания на земле, в конкретном городе и месте, оперативную реакцию на предельные условия жизни.

3. Игровой момент - само действие, провоцирование ситуации, строится на подчинении определенным игровым правилам. Ситуационность и ирония, как один из главенствующих правил этой игры. Именно наличие игрового момента дает возможность дистанцирования все же от реальности. Игра не может иметь ничего общего с жизнью. Однако и тут прослеживаются отличия западного перформанса от отечественного. Западный вариант не приемлет "игры на полном серьезе", как правило, это всегда искусная игра построенная на обмане, на шизоидном действии. В России — искренность и подлинность оказались главной возможностью сделать перформанс игрой (персонаж искренно верит в реальность своей жизни).

4. Наличие некоего сценария, по которому развивается действие — отказ от "топографические и хронологически случайного". Четкое доскональное продумывание каждого жеста и движения.

5. Цель - всегда многослойна. Верхний слой — непосредственно то, что подразумевает персонаж — прочтение, проигрывание ситуации для раскрытия ироничной игры (персонаж довольно недвухсмыслено заявляет о своей сексуальной свободе, политическом кредо, религиозных установках, что зачастую выглядит нелицеприятно или смешно) именно со стороны зрителя. Внутренний слой подразумевает более жесткие цели, которые обусловлены развитием художественного процесса и стремлений художника — это может быть как протест против масс культуры, музеефицирования искусства, прорыв традиционности и прочие радикальные задачи, но художественного направления. Еще один слой — уже экзистенционально характера — бесконечное расширение границ искусства, стирание граней между жизнью и искусством, преодоление отчужденности искусства, что приводит к медленному его подчинению вкусам масс культуры.

6. Создание "броской новизны" — то, что не дает перформансу выйти за грани художественного процесса: актуальность (то есть, реагирование на изменения в реальной действительности), включение в инновационный процесс (постоянное изменение, текучесть, что позволяет создавать качественно новое в искусстве), создание новой "эстетичности" (отказ от музейности искусства, уход от привычного понятия красивости), работа с новыми технологиями.

7. Серийность - перформанс часто состоит из серии последовательных действий, в ходе которых происходит самоопределение персонажа и автора. Со стороны персонажа — погружение все глубже в реальность, для автора — самоиндификация, в процессе которой художник разрешает некие задачи, возложенные на персонажа.

8. Эпатажность - свидетельство радикальной эстетической позиции художника. Перформансе нет красивости — то, чем занимается художник в ходе действия является буквализацией метафоры, снятием кавычек через проигрывание ситуации. Необходимость такой буквальной метафоричности объясняется тем, что перформанс должен представляется зрителю искусством, которое творится у него на глазах. Но, в то же время, пограничное состояние этого вида искусства, погруженность его в бытийную среду, изначальный протест против традиционного понимания художественного, дает право на ироничное, снижающее, пародийное начало. Таким образом, эпатажность, а в отечественном перформансе и агрессия, являются формообразующим принципом. К тому же протест, нигилизм, отказ от всего привычного, дает возможность балансирования на границе допустимого, как в искусстве, так и в жизни.

9. Наличие персонажного автора, или дискурса. В понимании западных художников, дискурс — это создание некой поведенческой модели, которая провоцирует ситуацию. На данный момент — это "шизоидный" дискурс (в западном перформансе нет такого понятия, как "персонаж", есть некая модель поведения, которую художник выбирает согласно той ситуации, которую хочет представить). В отечественном перформансе дискурс означает наличие "персонажа", или "персонажного автора", который является носителем или персонификацией определенного языка. "Персонаж" зависит от выбора художника, а ситуация, поведенческая модель по ходу действия — от персонажа, который не знает ни каких пределов, и поэтому его действия помогают удерживать искусство на состоянии беспредельности.

10. Заимствованный, "персонажный" язык. Как пишет в своей статье А. Ерофеев, "современное искусство начинается с заимствования языка"[20]. Язык искусства изобразительного — будь‑то авангард, или классические формы, порабощен массовой культурой. Это порабощение приводит к тому, что художнику, для сохранения сути искусства, для того, что бы оно не превратилось в некую "подделку", необходимо либо вообще отказаться от искусства, либо пользоваться чужим языком, языком масс культуры, клишированными формами и метафорами. Художник, создавая в перформансе образы политического деятеля, пророка, перерожденного мутанта, вовсе не стремится показать монстров — просто он берет на себя функцию рефлектирующего субъекта по отношению к идеологии и культуре масс.

11. Еще один обязательный элемент перформанса — создание "документы". Раньше перфомативные акты всегда подразумевали наличие фотографических снимков, которые не могли рассматриваться, как самостоятельное произведение. Сейчас же их место занимает видео–арт (однако, видео–арт претендует на выделение в отдельный вид искусства, и перформанс постепенно, и благодаря ему, переходит на качественно иной уровень).

Еще один момент, мимо которого невозможно пройти, говоря о перформансе. Часто за перформансом не признают художественного начала, считая его скорее созданием зрелища, которое необходимо художнику, как нечто "модное", из разряда презентаций и банкетов. И поэтому, так возмутительны для зрителей эпатажные, травмирующие формы, которые наполняют перформанс. Ошибка в том, что за перформансом не желают признавать двуединой формы.

Происходит это из‑за того, что даже в редких на сегодняшний день самодеструктивных перформансах (подразумевающих буквальное уничтожение искусства, через уничтожение художника, в котором шокирующий момент всегда на поверхности, а цели предельно ясны), чужая реальная боль зрителями воспринимается в режиме видеоклипа — безучастным клипированным взглядом. Анемия зрителей прогрессирует из‑за невозможности преодолеть "мещанство" вкуса и привычки судить об искусстве с точки зрения "нравится — не нравится". В зрительской среде появляются первые симптомы скорбного бесчувствия. И перформанс в 80–90–е решал иную задачу, нежели в 70 — е годы — сделать так, чтобы художественное послание сохраняло свой чувственный накал на всей дистанции от художественного замысла до зрительского восприятия. Интерактивность чаще декларируется, чем производится. Для ее реализации художнику приходится воздействовать на зрителя не столько через аудио–визуальный, сколько через тактильные, обонятельные, осязательные каналы восприятия, в ходе которого нарушалась этическая и пограничная личностная граница зрителя. Только в этих случаях у современного человека, по мнению художника, появляется возможность соучаствовать, сопереживать, сочувствовать, когда он сможет разделить боль другого. Художник, если он ранит только себя, не задевая зрителя, — решает свои личные проблемы. Поэтому возникла необходимость в ранении зрителя, для решения уже общесоциальных проблем, для подталкивания зрителя к новым возможностям восприятия, к дистанцированности от масс культуры и аудио–видео потоков, захлестывающих и одурманивающих. Эпатажные формы дают такую возможность. В то же время в перформансе важно четко определить границу, где заканчивается искусство и начинается личность зрителя. В тех перформансах и акциях, где эта граница нарушена, не идет и речи об искусстве — это скорее преступление (к примеру, акция Александра Бренера в московском ЦДХ, в ходе которой он маркером перечеркивал лица "неприятных" ему людей).

Эпатажность и агрессивность перформанса — это не недостаток или экзотическая особенность, понятная только кураторам. Эта особенность позволяет оставаться перформансу на периферийном положении в сфере искусств и возможность соответствовать взятой на себя двойственной цели.

Перформанс предоставляет для художественного процесса:

1. Новое определение роли автора и персонажа.

2. Изменяет понятие искусства.

3. Ищет и дает возможность появления продуктивной аудитории.

4. Создает новые коммуникативные ситуации.

5. Создает условие для появления новых технологий, форм и видов в искусстве.

6. Протестует против унаследованных из прошлого художественных принципов.

7. Открыт для всех тем и проблем бытийности.

И, прежде чем завершить главу, еще одно определение перформанса, скорее литературное, чем научное, но дающее представление о данном виде искусства: "Перформанс можно уподобить разветвленной кротовьей норке, когда на поверхности только ком вскопанной земли, а все разветвления и ходы — глубоко под землей"[21].

1

Цит. по.: Деготь К. Сердце автора. - В каталоге: Динамические пары. Галерея Гельмана. М. 2000. С.6.

2

Термин по.: Кикодзе Е. Новый русский перформанс". - Комод # 8. 1999. С.65.

3

Цит. по.: Ерофеев А. Вступительная статья. - В каталоге: Выставка современного русского искусства - История в лицах - 1956/96. М. 1997. С.7.

4

Современное состояние искусства многими философами воспринимается, как кризисное состояние, вызванное "Смертью искусства" (такую терминологию можно встретить в трудах Дж. Деррида, Ж. Бодрийяр)

5

Цит. по.: Гройс Б. Стратегия инновации. - В сб.: Утопия и обмен. М. 1993. С.143.

6

Цит. По.: Крючкова В.А. Антиискусство, теория и практика авангардиских движений. М., 1985. С. 176.

7

"ХЖ" - принятая издательством журнала аббревиатура "Художественного Журнала".

8

А. Ерофеев выступил на суде в защиту Тер Оганяна, после проведенным художником перформанса "Осквернение иконы" на ярмарке в "Арт-Манеже", так же написав ряд статей, которые были размещены в таких журналах, как "ХЖ", "Коммерсантъ" и на официальном сайте галереи М. Гельмана, в разделе арт-критика.

9

"Максимка # 3" - очередной номер виртуального Петербургского журнала современного искусства, выходит с 1999 года, адрес: www.guelman.ru/maksimka. В исследовании была использована статья из третьего номера М. Райскина. Язык, бесформенное, искусство для слепых; ("Плохое искусство").

10

Цит. по.: Майер Х. Визуальное чувство театра. - Художественный журнал. # 19-20. С.28.

11

Определение по: Полевой В.М. Двадцатый век. М. 1989. С.208.

12

Определение по: Гройс Б. Московский романтический концептуализм (1979). - В сб.: Утопия и обмен. М. 1993. С.271-272.

13

Определение по: Шедевры искусства XX века. М. 1997. С.411.

14

Определение по: Бобринская Е. Концептуализм. М. 1994. С.53.

15

Определение по: Жумати Т. Глоссарий. - В сб.: Авангардные направления в советском изобразительном искусстве. Екатеринбург.1993. С.48.

16

Определение составлено по статье М. Фрая "Хеппенинг", размещенной на сайте: Арт-азбука современного искусства //www.Gif.ru/azbuka/h.htm/

17

Определение составлено по статье М. Фрая "Акция", размещенной на сайте: Арт-азбука современного искусства //www. Gif.ru/azbuka/a.htm/

18

Цит. по.: Фрай М. Перформанс. -Арт-азбука современного искусства // www. Gif.ru/azbuka/p.htm/

19

Определение по: Ерофеев А. Об актуальном российском искусстве. - В альманахе: Чтения по современному искусству: история, тенденции, перспективы развития. Нижний Тагил. 1999. С.45.

20

Цит. по.: Ерофеев А. Об актуальном российском искусстве. - В альманахе: Чтения по современному искусству: история, тенденции, перспективы развития. Нижний Тагил. 1999. С.44.

21

Цит. по.: Поездки за город. М. 1998. Такое определение перфомативному искусству дал лидер группы "Коллективные Действия" ("КД"), описание действий которой и составил 3 тома самиздатовского альманаха "Поездки за город".

Content

Юлия Гниренко

Введение.

Глава 1. Определение и формообразующие принципы перформанса.