Ирэна Зайцева

Цветок и нож

Глава 1

Услышав неожиданный стук в дверь, Лизи вздрогнула. В дверях появилась неуклюжая фигура Энистон. Она доложила о приходе гостя. Лизи знала, сегодня кроме прислуги дома никого быть не должно. Отец и братья с утра уехали в город по делам и раньше вечера следующего дня они вернуться никак не могли. Значит, решила она, это кто — то из знакомых отца, возможно мистер Эббет — управляющий, или мистер Кларк — адвокат, занимающийся оформлением документов по передаче наследства. Если так, то Лизи сможет быстро отделаться от нежданного гостя, сказав, что отца не будет до завтра.

— Кто пришел, Энни?

— Какой-то джентльмен. Он отказался назвать свое имя, но сказал, что является старым знакомым мистера Мура.

— Старый знакомый моего отца, и отказывается представиться. Это странно. Ладно, отведи его в кабинет, я сама с ним поговорю.

Энистон вышла.

Муры переехали в новый дом почти месяц назад. Дом, в котором им предстояло жить, являл собой массивное трехэтажное здание со сводчатой крышей, построенное почти полтора века назад. Поместье было родовым и долгое время являлось владением семьи Каллахен, но со смертью последнего представителя этого некогда знатного рода перешла мистеру Эштану Муру и его семье. Лизи была младшим ребенком и единственной дочерью от второго брака мистера Мура и мисс Элинор Каллахен. Лизи была совсем ребенком когда ее мать умерла, она не помнила ее, но любила и дорожила теми крохами воспоминаний, которые остались о ней. Она росла в доме своего отца, владельца небольшой юридической фирмы, которого любила, но видела редко из-за его занятости на работе. Со старшими сводными братьями — Эдвардом и Леоном, по настоящему она никогда не была близка. Семь лет назад, на тринадцатый день рождения Лизи, старший из братьев — Эдвар, уехал на север, в один из престижнейших университетов страны. На следующий год младший брат последовал его примеру. И вот, прошло почти полтора года с тех пор, как сыновья мистера Мура вернулись домой, и присоединились к работе отца.

Лизи не привыкла встречать гостей. Бешенный ритм жизни крупного промышленного города, в котором выросла Элиза, не подразумевал частых и бесцельных визитов, традиционных для провинциального общества и являющихся чуть ли не единственным его развлечением. Поэтому Лизи испытывала легкое волнение от предстоящей встречи с незнакомым ей человеком. Постаравшись придать себе строгий уверенный вид, Лизи смело вошла в комнату. Возле окна, спиной к ней стоял рослый, широкоплечий мужчина. Он был одет по дорожному в длинный кожаный плащ, на ногах высокие сапоги, а на голове широкополая шляпа, которую он даже не потрудился снять, заметив что в комнату вошла леди. Стоя в пол-оборота к Лизи, он внимательно, но, казалось, без всякого интереса, ее разглядывал. Элизабет хотела поприветствовать гостя, но он ее опередил, сказав низким, чуть хрипловатым голосом:

— Я пришел к мистеру Муру. Могу я его увидеть?

— Мистера Мура не будет до завтрашнего вечера. Утром он уехал в город по делам. Позвольте узнать, кто вы и по какому вопросу приехали?

Несколько минут незнакомец стоял молча. В комнате горело несколько свечей, а в камине пылал огонь, несмотря на это в комнате царила полутьма. Из под полов шляпы не было видно лица незнакомца, поэтому трудно было определить куда он смотрит, но Лизи чувствовала что взгляд его прикован к ней и не имея возможности увидеть выражение его лица, ей стало не по себе. Она слегка откашлялась и подошла к столу, постаравшись встать так, чтобы он оказался между ней и человеком у окна. Она испытывал безотчетный страх в его присутствии, но ни в коем случае не собиралась выказывать свои чувства.

— Итак, вы собираетесь назвать мне свое имя?

Девушка сама удивилась как холодно прозвучал этот вопрос, несмотря на непонятное волнение, которое она испытывала в данную минуту.

К удивлению Элизы, мужчина фыркнул и не спеша направился к двери.

— Стойте, вы не ответили на мой вопрос.

— Вам незачем знать мое имя…,- на ходу ответил незнакомец, чуть помедлив в дверях, он добавил — …пока я сам не решу назвать вам его, — таким образом, он покинул комнату, оставив девушку в полном недоумении.

Глава 2

Лизи была поражена и оскорблена поведением гостя. Что значил этот таинственный визит? Девушка подошла к окну, возле которого только что стоял незнакомец, и посмотрела в окно. Моросил мелкий дождь. В темноте трудно было, что-либо разглядеть, но тусклый свет от только что открывшейся входной двери позволил различить в темноте нечеткий силуэт человека, минуту назад покинувшего эту комнату. Он шел быстро, ровной уверенной походкой, направляясь к оседланной лошади, привязанной прямо к изгороди. Отвязав ремень и легко взобравшись на нее, он туго натянул узду и скрылся в полумраке ночи.

Простояв еще несколько минут в полной тишине, Лизи попыталась объяснить себе, чем могло быть вызвано подомное поведение и следует ли ей беспокоиться на этот счет. Немного поразмыслив, она решила, что до возвращения отца нет смысла ломать голову над этой загадкой. Она повернулась и медленно направилась к двери, стараясь привести мысли в порядок и сконцентрироваться на более насущных проблемах, требующих ее внимания.

Почти год прошел со смерти сэра Альберта С. Каллахена, родного дяди Элизы и последнего владельца родового поместья семьи Каллахен. Не оставив после себя наследника, его имение и все состояние должно было перейти ближайшему и как оказалось единственному родственнику, которым стала дочь его родной сестры Элинор Каллахен — Элиза. Таким образом, неожиданно для себя Лизи в двадцать лет стала наследницей огромного состояния и, как следствие, одной из самых завидных невест во всей Англии.

Не сказать, чтобы Элиза до этого не пользовалась вниманием мужчин. Когда ей исполнилось семнадцать лет, ее тетушка со стороны отца — миссис Дженкинс, решила, что девочку пора ввести в столичное общество. Элиза никогда не забудет свой первый бал, устраиваемый ежегодно мэром города. Это было одно из самых ярких событий сезона. Она помнила с каким страхом и трепетом шла на это грандиозное празднество. Лизи не считала себя красавицей, но в этот вечер ей так хотелось выглядеть особенно прекрасной. Не испытывая склонности к излишкам, особенно в одежде, она была одета скромно, но элегантно, от чего разительно отличалась от пышно разодетых городских кокеток. Испытывая некоторую робость, она старалась держаться в тени, смущенно отклоняя многочисленные предложения кавалеров потанцевать. Не смотря на свое желание Лизи, боясь совершить какой-нибудь промах, так и не вышла ни на один танец. За три последующих года было еще множество балов на которых юную мисс Мур одаривали исключительным интересом и вниманием, особенно молодые мужчины, но сердце Лизи билось ровно, а в душе не загоралось и искры взаимного чувства.

После смерти дядюшки, которого Лизи почти не знала, и получения в наследства просторного богато обставленного дома, Муры решили перебраться из скромного, снимаемого дома в центре города в собственный, находящийся в трех милях от столицы в живописном сельском уголке. Оставить работу отец семейства не мог, поскольку, согласно завещанию, наследуемые деньги можно было снять со счета только после вступления наследницы в брак, иными словами — замужества Лизи. Это обстоятельство удручало девушку, поскольку делало ее привлекательной жертвой для охотников за богатым приданным. Это внушало ей определенное беспокойство, поскольку настойчивость некоторых наиболее навязчивых кавалеров вынуждала ее испытывать ряд неудобств. В частности, еще живя в городе, Лизи к своему удивлению узнала, что стала причиной размолвки и даже расторжения брака между некоторыми молодыми людьми и их избранницами, в результате чего стала объектом глубочайшей ненависти со стороны последних. Она была настолько уверена, что причиной подобного поведения является ее нежданное наследство, что не принимала в расчет тот факт, что эти события происходили задолго до оглашения завещания. Как бы то ни было, после настойчивых уговоров Эдварда, который убеждал отца как можно быстрее переехать в новый дом, не оттягивая время на изучение юридических тонкостей связанных с его получением, долгожданное переселение совершилось почти год спустя.

Лизи было много о чем подумать. Будущее пугало ее. Как любая девушка она мечтала выйти замуж за любимого человека, родить ему ребенка и прожить по возможности счастливую и долгую жизнь, заботясь о своих родных и близких. Но насколько реальны были ее мечты? За двадцать лет своей жизни она ни разу не любила, и это беспокоило ее. Ее ровесницы влюблялись ни раз и не два, а ее сердце молчало. Возможно это ненормально, возможно ей не суждено любить. Эти мысли вызывали горечь. Она отгоняла их, убеждая себя, что просто не встретила достойного человека, которому могла бы всецело довериться, зная что он никогда не обманет и не предаст ее и будет любить всецело ее одну, а не ее наследство. Лизи улыбнулась своим собственным мыслям.

— Я все таки неисправимый романтик, — прошептала она себе.

— Вы что-то сказали, мисс?

Элиза вздрогнула. Она сидела на подоконнике, едва начатый набросок лежал у нее на коленях. Лизи так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила в комнате Энистон.

— Что? Ах, нет, Энистон, это я так, — встав она взглянула на часы- Как поздно. Энни иди спать, я проверю заперты ли двери и тоже лягу.

— Хорошо, мисс. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Проверив все двери, Лизи поднялась в спальню, легла и тут же уснула. В эту ночь ей снились странные, беспокойные сны, но она уже давно к ним привыкла.

Глава 3

Мистер Эштон Мур сидел в глубоком удобном кресле своего рабочего кабинета на Беркли-стрит, и обдумывал предложение, которое ему только что сделали. Это было выгодное дело. Работа на сэра Литтлрока, владельца крупной сети промышленных заводов, разбросанных по всей стране, сулила большие перспективы в будущем. Однако имелось ряд обстоятельств, вызывавших сомнения.

— И как долго мистер Литтлрок планирует пользоваться моими услугами?

Личный представитель сэра Литтлрока, сидевший напротив мистера Мура, не раздумывая, ответил:

— Это, сэр, безусловно зависит только от вас. Все неудобства, связанные с переездом на север будут вам полностью компенсированы. Однако дело требует немедленного вашего участия. В случае, если судебное дело будет выиграно, вы получите щедрое вознаграждение, но и при менее благополучном исходе, вы не будете обделены.

— Да, конечно. Доверие вашего клиента мне, безусловно, льстит, но я право не понимаю, чем вызвана такая срочность?

— Сэр Литтлрок не любит откладывать дела в долгий ящик. Итак, каков будет ваш ответ?

— Мне нужно подумать. Могу я просить вас, дать мне время до утра?

— Разумеется.

Поклонившись, посетитель удалился.

Подойдя к камину, мистер Мур медленно раскурил трубку. За его спиной раздался скрип открываемой двери.

— А, это ты, Эдвард.

Эдвард бесшумно вошел в комнату. Руки его были скрещены за спиной, взгляд задумчивый. Он всегда держался прямо, не позволяя себе резких движений. Его манера поведения отличалась сдержанностью, даже некоторой чопорностью. Это была горячая, суровая, непреклонная натура. Однако в обществе Эдвард Мур привык вести себя безукоризненно, умея быть любезным с нужными людьми, таким образом зарекомендовав себя в высшим свете истинным джентльменом. За пять лет своего обучения в университете, он сумел обзавестись полезными знакомствами, которые в дальнейшем помогли ему попасть в те круги общества, о которых человек его положения не мог бы и мечтать. Пользуясь благосклонностью дам, Эдвард быстро освоился в среде сильных мира сего и научился ловко маневрировать в их интригах.

— У тебя был посетитель?

— Да, мистер Джексон — он представляет интересы сэра Литтлрока. Возможно, ты слышал о таком?

— Конечно. Скандальное дело Литтлрока, о нем печатают на первых полосах газет. Если не ошибаюсь, оно связано с финансовыми махинациями и уклонением от уплаты налогов в одном из крупнейших филиалов его компании где — то на севере страны.

— Точно. Заняться этим делом — большая удача.

— Полагаю, удача на этот раз улыбнулась тебе?

— Мне сделали заманчивое предложение: вступить в команду аналитиков, осуществляющих юридическую оценку деятельности компании Литтлрока с тем, что бы я подтвердил законность проводимых в ней операций. Если я соглашусь на эту работу, то завтра же вечером мне придется уехать с мистером Джексоном. И обстоятельства складываются так, что я не знаю как скоро смогу вернуться, — немного помолчав, мистер Мур добавил — нет, я не могу так поступить с Лизи, бросив ее в полном одиночестве в этом огромном доме даже не попрощавшись. Пожалуй, я откажусь.

— И сделаешь большую ошибку. Я не вижу причин для отказа. Мы с Леоном остаемся и сможем присмотреть за нашей дорогой сестрой, не позволив ей чувствовать себя одиноко, — Эдвар подошел на шаг ближе к отцу и взглянув ему в глаза, серьезно добавил — не волнуйся, я смогу позаботиться о ней.

Мистер Мур уезжал с тяжелым сердцем. Он чувствовал, что бросает Лизи, но отказаться от предложения, о котором он мечтал всю жизнь, было не в его силах. Не желая того признавать, мистер Мур всегда ставил карьеру выше интересов близких себе людей. Таким образом, он покидал свою единственную дочь в том момент, когда был как никогда ей нужен, оставляя ее одну противостоять неожиданно навалившимся на нее заботам и тревогам.

Глава 4

Лизи провела весь день в ожидании отца. Она составила меню на вечер, велела служанке съездить в город за продуктами, проследила за тем, чтобы протопили все жилые комнаты в доме, и сама лично занялась разбором домашних документов, которые были в полном беспорядке. Рано лишившись матери, Лизи решила, что ее долг взять домашние заботы на себя. Она прекрасно вела хозяйство, а слуги любили и уважали ее, слушаясь и подчиняясь во всем.

Отец должен был вернуться с одним из братьев, с тем чтобы второй остался в городе. Семейный бизнес требовал постоянного контроля и присутствия хотя бы одного из членов семьи в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Элиза полагала, что отца будет сопровождать младший сын — Леон. Зная Эдварда, она сомневалась, что он доверит фирму, даже на время, младшему брату. Леон никогда не проявлял интереса к юриспруденции, а работа в фирме отца давала ему возможность, не причиняя себе лишних беспокойств, заниматься своими делами, проще говоря, бездельничать. Его более честолюбивый и амбициозный брат, напротив, старался выжить максимум из дела отца, используя преимущество, которое оно дает в собственных интересах.

Как бы то ни было, в этот вечер Лизи пришлось встречать только одного человека, и этим человеком был ее сводный брат Эдвард.

Отношения между Лизи и Эдвардом никогда не отличались теплотой и взаимной привязанностью. Когда Эдварду было шесть лет, его вдовствующий отец снова женился. Миссис Мур с нежностью относилась к своим пасынкам, но Эдвард возненавидел ее с первого же появления в доме, не признавая в ней и в ее вскоре родившейся дочери близких себе людей. После смерти Элинор, Эдвард, будучи старшим ребенком в семье, вынужден был взять заботу о брате и трехлетней малышке, на себя. Вплоть до своего совершеннолетия Эдвард добросовестно, пусть и против воли, занимался обучением и воспитанием младших детей, однако, как только появилась возможность уехать в Пристонский университет, он сделал это не раздумывая и на протяжении семи лет ни разу не был дома. Однако, с неожиданным возвращением Эдварда, после многолетнего отсутствия, мало что изменилось в жизни Лизи. Работая с отцом, он, в отличие от брата, жил отдельно в небольшой съемной квартире и приходил домой только на ужин, после которого неизменно уходил к себе. Мистер Мур гордился стремлением сына к самостоятельности и не беспокоился по поводу его отчужденности от семьи. Общение с Эдвардом давалось Лизи с трудом. Будучи ребенком, она относилась к нему как к наставнику, суровому и непреклонному. Она была глубоко к нему привязана, но его сдержанное отношение к ней, не позволяло полюбить себя. На протяжение семи лет его отсутствия, трепетный страх, который она испытывал по отношению к нему будучи ребенком, прошел, но существующая в их отношениях неопределенность, значительно усложнила их общение.

Новость о том, что отец уехал по делам и неизвестно когда вернется, расстроила Лизи. Она почувствовала себя покинутой и как никогда одинокой. Эдвард преподнес эту новость, когда они уже седели за накрытым столом и ужинали. Он не выказал сожаления или сочувствия по этому поводу и после трапезы сразу же отправился спать, ссылаясь на усталость с дороги.

Оставшись одна в комнате, Лизи глубоко вздохнула. Эдвард не сообщил ей о своих планах, но наверняка он завтра уедет, а она снова останется одна. Элиза умела радоваться жизни и всегда находила себе занятие по душе, поэтому перспектива остаться одной дома ее не пугала. Но семья, в ее понимании, была важной составляющей жизни любого человека. Ей было важно чувствовать любовь и заботу близких, уверенность в том, что в трудную минуту будет кому подставит ей свое плечо. К сожалению в отце она эту уверенность не чувствовала, а сложные отношения с братьями, особенно с Эдвардом, эту уверенность даже не подразумевали. Понимая, что не в ее силах что — либо изменить, Лизи встала и направилась в свою комнату, решив сегодня пораньше лечь спать. Проходя мимо спальни Эдварда, она заметила, что дверь в нее чуть приоткрыта. Решив узнать все ли в порядке, она тихо толкнула ее и заглянула внутрь. Комната была освещена светом единственной свечи, стоявшей на краю рабочего стола Эдварда. Кровать была застелена. Эдвард еще не ложился. Он сидел за столом и, как сначала показалось Элизе, писал письмо. Когда же ее глаза привыкли к темноте, она заметила, что обеими руками он держит низку склоненную голову, пребывая в каком — то оцепенение. Вся его поза выражала страдание, глубокое душевное напряжение, казалось, он словно замер от боли, не важно — физической или душевной, но словно пожирающей его изнутри. Лизи вдруг стало страшно за него. Ей захотелось подбежать к нему, обнять и спросить, что его так беспокоит, но она не двигалась с места. Ощутив ее взгляд, он повернулся. Их глаза встретились. Мурашки пробежали по телу Элизы. Она стояла почти на пороге комнаты, но отступила на шаг назад. Она испугалась, но на этот раз за себя. Его взгляд таил угрозу и она не знала, что делать — убежать или стоять на месте.

— Что тебе надо?

Его голос прозвучал неестественно спокойно. Если бы не странное выражение глаз, Элиза, решив, что все ей померещилось, извинилась и спокойно бы ушла. Но его взгляд приковал ее к месту. Она не могла ничего сказать, ничего сделать. Медленно встав и не отводя пристального взгляда, Эдвард подошел к ней почти вплотную.

— Ты хочешь войти?

Лизи едва заметно мотнула головой.

— Тогда иди в свою комнату и больше не тревожь меня.

Едва совладав со своим телом, Лизи повернулась и направилась в свою комнату. Идя по длинному коридору, она чувствовала его взгляд на себе. Коснувшись ручки двери, она услышала за спиной резкий звук захлопнувшейся двери. Она обернулась. Коридор был пуст. Только добравшись до своей кровати и накрывшись с головой одеялом, Лизи почувствовала облегчение и попыталась выкинуть этот неприятный эпизод из головы. Почему он вызвал в ее душе такую бурю противоречивых эмоций, она не знала, но ей не хотелось сейчас об этом думать. Завтра Эдвард уедет и сложности, связанные с его приездом отпадут сами собой.

Глава 5

Утром Элиза поднялась с надеждой, что Эдвард уже уехал. Тем не менее, она постаралась протянуть время возможной встречи, не спеша, вставая и одеваясь. Никогда ей не было так сложно открыть дверь собственной спальни и выйти. Собравшись с духом, она все же сделала это и, быстро пробежав мимо плотно прикрытой двери спальни Эдварда, легко сбежала по лестнице в холл, откуда направилась прямиком в гостиную. Там она встретила Энистон. Поздоровавшись, Лизи равнодушно спросила:

— Мистер Мур наверно уже уехал?

Служанка ответила утвердительно и Лизи облегченно вздохнула.

— А он не сказал, когда его снова ждать.

— Думаю, к ужину он вернется.

— Так скоро? — немного замявшись, Лизи добавила, — я имею в виду, разве он не уехал обратно в город?

— О, нет. Насколько я поняла, он отправился в соседское имение, нанести визит тамошним господам, — ответила Энистон, протирая пыль со стола, а немного погодя спросила — Мисс, что подать к ужину?

Неожиданный переход на новую тему вывел Элизу из глубокой задумчивости, и заставил вернуться к реальности. Только после обеда ей удалось отделаться от домашних хлопот и, так как день выдался на редкость солнечным, отправиться на прогулку по парку. Мыслями она постоянно возвращалась к Эдвару. Лизи пыталась понять, почему общение с братом дается ей так тяжело. В его присутствии она робела, казалось, он ненавидит или даже призирает ее, но в чем причина подомного отношения к ней она не знала. Это можно было бы объяснить неприятием Эдварда женитьбой отца на ее матери, но с тех пор прошло больше двадцати лет. Кроме того, будучи детьми, они неплохо ладили. Эдвард был хорошим старшим братом. К ней и Леону он был строг, но заботлив и внимателен. Она помнила то утро, когда на улице, напротив их дома стояла карета, которая должна была увезти Эдварда за сотни миль в Принстон. Эдвард, стоя на улице, прощался с отцом и братом. Уже садясь в карету он на секунду задержался и посмотрел на окна ее спальни, где скрываясь в складках занавеси, пряталась она сама. Он не увидел ее, а она так и не вышла проститься с ним. Слишком тяжело далось ей это расставание. Но вот прошло семь лет после их последней встречи, и они встретились вновь. Но это была встреча двух совершенно чужих друг другу людей. Детство, проведенное бок о бок, общие воспоминания, беды и радости, которые они некогда делили вместе — все это было забыто и не помогло восстановить потерянных уз. Присутствие его в доме тяготило Элизу. Почему он не вернулся в город и как долго планирует остаться здесь? Как бы то ни было, вечером она это выяснит и постарается во все время, до его отъезда, быть приветливой и любезной, попытавшись сделать все от нее зависящее, чтобы наладить сложные отношения с ним.

Вернувшись домой, Лизи отправилась в библиотеку, решив до ужина немного почитать. Ее мысли были рассеяны, так что ни одна книга не смогла ее заинтересовать. Бросив попытки уловить суть сюжета, она убрала книгу в сторону и, удобно разместившись в большом, глубоком кресле возле камина, тихонько уснула. Ей было тепло и уютно. Давно ее сон ни был столь спокоен и безмятежен. Проспав таким образом почти до семи часов, Элиза проснулась и, мягко потянувшись, открыла глаза. В полутьме она различила силуэт мужчины. От неожиданности Лизи вздрогнула. Эдвард сидел в кресле напротив нее и, держа в руке бокал джина, неотрываясь смотрел в пылающий камин.

— Я только что вошел. Ты спала, и я не решился тебя разбудить.

— Да, я немного устала и сама не заметила, как уснула. Тебя не было весь день. Где ты был?

— Я решил нанести визит нашим соседям. Давно пора было это сделать, — Эдвард встал и до краев наполнил свой бокал, — Начал я с Катчеров. Их поместье расположено недалеко от нашего. Если мы хотим зарекомендовать себя с лучшей стороны среди соседей, нам придется регулярно оказывать подобные знаки внимания, традиционных в местном обществе.

— Да, пожалуй. А давно ты вернулся?

— Около получаса назад.

— Ужин наверно уже готов. Я прикажу накрыть на стол.

Лизи вызвала служанку и дала необходимые распоряжения.

За столом стояла полная тишина. Лизи хотела завести беседу, но не знала с чего начать. Тогда она вспомнила о незнакомце, поведение которого так возмутило Элизу два дня назад.

— Совсем забыла рассказать тебе, Эдвард. Вечером дня вашего отъезда в город к отцу приходил очень странный человек. Он отказался назвать свое имя и немедленно ушел, когда узнал, что отца нет дома. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

— Не понимаю. Ты впустила в дом человека, не узнав прежде его имени.

— Он сказал, что является давним знакомым отца. Не могла же я выставить его за порог.

— Могла и должна была поступить именно так, — Эдвард был раздражен, и не пытался скрыть этого, — крайне опрометчиво с твоей стороны впускать в дом, где нет мужчин, человека которого ты даже не знаешь.

— Наверно ты прав, но….

— Никаких но. Пора взрослеть Элиза. Ты наследница огромного состояния и должна понимать, что твое новое положение делает тебя уязвимой для грязных посягательств со стороны недостойных людей, коих в мире великое множество. Учись быть более бдительной и осторожной. Репутация девушки вещь хрупкая, незачем рисковать ею без дела.

— Ты не справедлив ко мне, Эдвард. Я не сделала ничего плохого.

— Да, но ты могла допустить, чтобы плохое случилось. Не спорь и слушай меня. Впредь не покидай дом без моего сопровождения и не впускай в него никого, не предупредив прежде меня.

Лизи была возмущена заявлением Эдварда. Правильно ли она его поняла? Неужели он предлагал посадить ее под замок, а самому стать для нее кем-то вроде надсмотрщика. Лизи бросила салфетку на стол и резко встала. Эдвард оставался недвижим.

— Дорогой брат, не знаю чем я вызвала твое недовольство, поскольку убеждена, что действовала в рамках приличий и сообразно принципам гостеприимства, однако подобное обращение со мной недопустимо и не делает тебе чести. Я леди и прошу тебя помнить об этом.

Эдвар внимательно смотрел ей прямо в глаза. Щеки Лизи пылали от гнева и обиды, она часто дышала, а в полных от слез глазах отражался отблеск свечей. Он понимал, что его слова ранили ее, но не намеривался отступать.

— Я забочусь о тебе, Лизи, и действую в твоих интересах. Прошу не реагируй так остро, сядь и закончи свой ужин.

— Благодарю, но я сыта.

Лизи вышла из-за стола и направилась в сторону двери. Он не окликнул и не попытался остановить ее. Захлопнув за собой дверь, она направилась к себе. Ей не хотелось спать, но это была единственная комната во всем доме, в которой возможность встретить Эдварда ей не грозила. Второй вечер с его приезда испорчен, только на этот раз он не просто напугал ее, а довел до слез. Что же будет дальше? Чего от него ждать завтра? Лизи попыталась взять себя в руки. Довольно. Общение с ним не приводит ни к чему хорошему. Теперь неважно как долго он здесь пробудит. Она не будет обращать внимание на его присутствие, и бросит попытки сблизиться с ним. Пусть все идет своим чередом, а она постарается сделать так, чтобы по возможности ограничить свое общение с ним. Это не составит труда. Эдвард всегда легко обходился без ее общества, и для нее это было сейчас наилучшим вариантом.

Глава 6

Утро следующего дня Лизи встретила убежденная в правильности принятого решения и собралась строго придерживаться выбранного курса. Как она и предполагала, Эдвард не искал ее общества. Напротив, почти весь день они не видели друг друга, лишь изредка пересекаясь в холле, либо на улице. Эдвард был холоден с ней и не выказывал никаких признаков дружелюбия. Ее это вскоре перестало задевать, и она постаралась не приписывать это на свой счет, ссылаясь на особенности его суровой натуры и непростого характера.

К тому времени, когда утром Лизи вставала и выходила из своей комнаты, Эдвард уже был на ногах и либо совершал конною прогулку по местности, либо отправлялся на охоту в обществе джентльменов- владельцев близлежащих поместий, коими был радушно и с большим удовольствием принят в круг избранных. Эдвард умел налаживать связи и выгодно использовал их в своих интересах. На него смотрели как на владельца поместья Каллахен — самого крупного и богатого во всей округе, и хоть это и не было правдой, Эдвард решил не развинчивать этот миф. Следствием этого стало радушие и особая благосклонность к нему высокопоставленных семей, в которых имелись дочери, достаточно созревшие для замужества на богатом наследнике. Таким образом, почти весь день Эдвард проводил вне дома.

День Элизы был не столь насыщен, но она имела возможность заниматься любимыми вещами, не заботясь о том, как на это посмотрит Эдвард. Несмотря на его запрет, она гуляла, когда и где ей заблагорассудится. Она не разделяла опасений Эдварда, считая их абсурдными. Ее излюбленным местом для прогулки была густо обсаженная лиственными деревьями аллея, выводящая на замкнутую полянку, в центре которой находился небольшой декоративный фонтан из белого камня. Осенние листья накрыли непроницаемым шатром ребристую гладь воды. Лизи нравилось сидеть на прохладном камне, греясь под ласковым осенним солнцем и полной грудью вдыхать свежий аромат осенней листвы. В эти минуты она испытывала истинное блаженство и все страхи и сомнения, терзавшие ее, отступали сами собой.

Однажды, сидя на своем излюбленном месте возле фонтана и делая наброски окружающего пейзажа, Лизи заметила на дороге незнакомую фигуру человека, не спеша идущую вдоль аллее по направлению к ней. Это был мужчина. Он был слишком далеко, чтобы можно было разглядеть его лицо, но судя по походке и телосложению, мощному и сильному, он был молод. Лизи давно облюбовала эту аллею, но никогда не приходилось ей встречать здесь людей. Именно уединенность этого места так привлекала ее. Человек не мог не заметить ее. Дойдя до дорожки, уводящей в сторону, незнакомец остановился, казалось, что — то обдумывая. Затем твердым уверенным шагом он свернул с аллеи и скрылся из виду за густыми ветвями деревьев. Происшествие само по себе ничего не значащее, если бы Элиза не стала встречать незнакомую фигуру все чаще и чаще, прогуливаясь по аллее, в парке или на дороге в Гейтсхед — небольшой городок в полумили от поместья, куда Лизи ходила отправить письмо отцу. Долгое время она не придавала этому особого значения, считая эти встречи обыкновенной случайностью, пока не убедилась, что незнакомец наблюдает за ней. Ее это крайне озадачило. Зачем кому — то следить за ней? Разве что…Неожиданная догадка осенила Лизи. Эдвард все же реализовал свою угрозу и нанял для нее охранника, который должен был защищать ее от толпы корыстолюбивых поклонников, а чтобы она не протестовала, велел ему наблюдать за ней тайком. Как это низко, подло. Лизи не хватало слов, чтобы описать, что она об этом думает. Уже прошло несколько недель с приезда Эдварда, а о его возвращении в город не было сказано ни слова. Она не может прогнать его, но она постарается сделать все, что бы вынудить его уехать. Каждый вечер Эдвар и Лизи ужинали вместе, после чего он отправлялся в библиотеку, либо в кабинет, а она шла в гостиную и до вечера следующего дня они друг дуга не видели, за исключением случайных встреч. Лизи пришла к выводу, что настал момент серьезно поговорить с Эдвардом и расставить все точки над 'i'.

Вечером, после ужина, когда Эдвард по обыкновению направился в кабинет отца, она проследовала за ним. Это удивило его.

— У тебя есть разговор ко мне, Лизи?

— Собственно говоря, да….- она запнулась, не зная с чего начать.

Он облокотился на край большого письменного стола, занимавшего почти четверть комнаты, и, скрестив на груди руки, выжидательно посмотрел на нее.

— Я слушаю тебя.

— Нам давно пора было с тобой поговорить, Эдвард. Думаю, сейчас самое подходящее время, — не в силах смотреть ему в глаза, Лизи медленно приблизилась к окну и, обращаясь к мутному отражению Эдварда в нем, продолжала — для нас обоих не секрет, что наши с тобой отношения нельзя назвать простыми. Я знаю, что не нравлюсь тебе и мне от этого очень горько. Не раз я пыталась завоевать твое расположение, и была отвергнута. Я не вижу смысла продолжать эти попытки и считаю, что наилучшим вариантом для нас обоих будет твое возвращение в Лондон. Я знаю, что здесь ты только потому, что дал обещание отцу заботиться обо мне. Уверяю тебя, я сама со всем справлюсь, мне не нужна сиделка в твоем лице. Кроме того, Леон остался в городе, а ты знаешь, как он безответственен к работе. Таким образом, обстоятельства складываются в пользу моего предложения. Как ты на это смотришь?

Лизи повернулась лицом к Эдварду. Он стоял в той же позе, его взор был направлен в пустоту. Он не сразу ответил ей. Встав и посмотрев на нее в упор, он спросил:

— Как, по-твоему, я должен на это смотреть? — голос Эдварда звучал спокойно, но она уловила нотки иронии звучащие в нем, — Ты пытаешься выставить меня за дверь, считая, что это станет решением всех проблем? Как глупо с твоей стороны.

— Но Эдвард, ты ненавидишь меня. Зачем мучить себя и меня? Прошу, уезжай.

Эдвард вздрогнул, услышав эти слова.

— С чего ты решила, что я ненавижу тебя?

Лизи не ожидала услышать от него этот вопрос, заданный столь серьезно. Он смотрел прямо ей в глаза, а она не имела сил отвести взгляд.

— Из Принстона ты вернулся совсем другим человеком. Ты не стремился к общению и не проявлял никакого интереса к моей жизни. Ты и раньше был строг и суров со мной, но никогда равнодушен.

— Тут ты права. Я действительно никогда не был равнодушен к тебе.

Лизи попыталась отбросить мысль о наличии тайного смысла в этой фразе и продолжила.

— А теперь ты пытаешься сделать все, чтобы подчинить меня себе, контролировать любой мой шаг, влиять на мои поступки. Я чувствую себя марионетка в твоих руках, ненавистной игрушкой, с которой ты делаешь все что захочешь, но от которой больше всего на свете мечтаешь избавиться.

Сказав это, Элиза ощутила острую боль, которую причинило ей осознание собственных слов. До этого момента она сама не понимала, как важно было для нее чувствовать его поддержку и заботу. Возможно, эти мысли стали следствием обособленного образа жизни Лизи и постоянного чувства одиночества, которое она испытывала. На глаза Элизы навернулись слезы, но она не позволила себе заплакать, смело глядя прямо в глаза Эдварда. Быстрым порывистым шагом он приблизился к ней и, крепко схватив за плечи и талию, прижал к стене. Лизи не успела осознать суть происходящего, как почувствовала прикосновение его горячих губ к своим. Она испытала такой жар, словно кто-то влил ей в горло раскаленную лаву, которая растеклась по всему телу и превратила его в камень. Ей не хватало сил пошевелиться, она замерла, ожидая, что за этим последует. Поцелуй был короткий и порывистый. Медленно отстранив от нее свое лицо, Эдвард, все еще не выпуская ее из своих объятий, прошептал:

— Я поклялся, что никогда не сделаю это.

Он мягко отпустил ее и, отступив на шаг, продолжил:

— Прости, что причинил тебе боль, Лизи, но ты причиняла мне боль на протяжении долгих лет, когда любовь к тебе сжигала меня изнутри. Я жаждал обладать тобой, но понимая, что это невозможно, сбежал от своего безумия в Принстон, покинув тебя на долгие годы, надеясь только на одно, что смогу преодолеть свои чувства к тебе. Ты не представляешь, как низко я опустился, сколькими женщинами пытался утолить свою грешную страсть, в каждой ища тебя, твои призрачные черты, которые неизменно ускользали от меня. И вот прошло семь долгих лет, и я решил, что излечился от тебя. Глупец. Увидев как ты расцвела за последние годы, я понял, что полюбил тебя еще больше и что как бы далеко я не бежал, мое сердце вечно будет там, где ты, — его глаза сверкали, он говорил со страстью и жаром, нервно передвигаясь по комнате. Глубоко вздохнув, он продолжал:

— Я знаю, что не должен был приезжать сюда. В тот первый вечер, когда после ужина я покинул тебя, мои мысли были сосредоточены на тебе одной. Я ненавидел себя, запрещал себе думать о тебе и готов был уже встать и сию же минуту покинуть этот дом и тебя на веки. Но когда я обернулся и поймал твой ласковый, нежный взгляд, обращенный ко мне, я понял что не найду в себе сил сделать это. Как жаждал я, что ты войдешь ко мне и останешься до утра, и, вместе с тем, не смел надеяться на это. Знаю, что напугал тебя в этот вечер и сейчас прошу у тебя прощения. Мне пришлось использовать всю силу воли, чтобы не последовать за тобой в спальню и не совершить страшную ошибку, после которой я бы ненавидел себя до конца жизни.

Лизи стояла неподвижно, спиной касаясь холодной стены. По ее щекам текли слезы, но ни единого звука не вырвалось из ее груди. Она с трудом разбирала смысл сказанных им слов. Ей никак не удавалось осознать то, что с ней сейчас происходит. Она словно потеряла чувство реальности, не понимая, где она и что с ней. Постепенно она начала приходить в себя. Первое, что удалось ей разобрать в сумбуре проносившихся в голове мыслей, были слова: 'Уйти! Скорее уйти….'. Она попыталась сделать шаг, но ее ослабевшее тело отказывало подчиняться ей. Если бы Эдвард, внимательно наблюдавший за ней, вовремя не подхватил ее, она бы упала.

— Элиза…

Слабым движением рук, она разомкнула его объятия и вышла из комнаты. Она словно находилась в полусне. Единственным ее желанием сейчас было добраться до своей комнаты, лечь в постель, уснуть и по возможности никогда больше не просыпаться.

Глава 7

Первая мысль, посетившая Лизи утром была о том, что события вчерашнего вечера были всего лишь сном, ночным кошмаром, которого в действительности никогда не было и не могло быть. Как бы ни пыталась она себя убедить, воспоминание о пережитом убеждали ее в реальности произошедшей сцены между ней и Эдвардом. Как слепа она была! Все это время он любил ее и вместе с тем глубоко страдал от этой любви, а она об этом даже не подозревала. И этот поцелуй…..Он перевернул все в ее душе. Элиза понимала, что это не правильно, но мыслями она снова и снова возвращалась к тому ощущению, которое она испытала, когда губы его коснулись ее губ. Никогда в жизни не приходилось ей испытывать подобного. Она пыталась выкинуть этот эпизод из головы, но закрывая глаза, переживала его вновь и вновь. Нет! Она должна испытывать отвращение, ужас, но вместо этого на нее словно волны накатывали совсем иные, незнакомые ей ощущения, которые ей с трудом удавалось контролировать.

Элиза испытывала ужасную слабость во всем теле. Она понимала, что пора вставать, в противном случае слуги могут что-либо заподозрить, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Она должна вести себя как можно естественнее, пока не решит, что ей со всем этим делать. Лизи не чувствовала в себе сил встретится с Эдвардом. От одной мысли об этом ее бросало в жар. Немного поразмыслив, она решила, как ей следует поступить. Она вызовет Энистон и, ссылаясь на плохое самочувствие, попросит принести ей завтрак прямо в комнату. Так Элиза сможет обезопасить себя от встречи с Эдвардом. Заодно она попытается выведать, где он и чем занят. Потом она пошлет кого-нибудь в Гейтсхед нанять коляску для поездки в Лондон. Ей нужно поговорить с Леоном. Она не скажет ему, что произошло между ней и Эдвардом, но возможно ей удастся убедить его приехать с ней, аргументируя свою просьбу заботой о нем. Тогда Эдварду не останется выбора, кроме как вернуться в Лондон на место брата. Кроме того, поездка в Лондон занимает не меньше трех часов, которые она с пользой сможет провести, пытаясь разобраться в собственных чувствах и приводя в порядок мысли. Таким образом, тщательно все обдумав, Лизи приступила к выполнению первой части своего плана.

Совершенно не испытывая голода, Лизи заставила себя проглотить несколько кусочков как ей показалось совершенно безвкусной пищи и запить глотком чистой воды. Попросив Энистон убрать поднос, она спросила:

— Мистер Мур уже встал? — Лизи постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более естественно.

— Да, мисс. Как обычно он поднялся раньше слуг и куда-то ускакал.

Все в том же тоне, Лизи продолжила:

— Энни, отправь кого-нибудь в город. Мне нужна коляска до обеда. Я собираюсь в Лондон навестить Леона.

— Слушаюсь, мисс.

Служанка удалилась, унося за собой поднос, а Лизи начала готовиться к поездке. Сборы не заняли много времени. К полудню Энистон сообщила о том, что нанятый экипаж уже подъезжает к дому. Лизи удивилась, когда вместо небольшого дорожного дилижанса возле крыльца остановилась четырехместная карета с плотно зашторенными окнами. Наверно служанка что-то напутала, но у Лизи не было желания тратить время на смену транспорта. Леона наверняка удивит столь официальный визит сестры, но ее сейчас заботило это меньше всего. Приподняв полы платья, Лизи забралась в карету. Она комфортно уместилась на удобном бархатном сиденье и велела кучеру тронуться. Для нанятой, карета выглядела на редкость богато и ехала так плавно, что буквально укачивала Лизи. Немного расслабившись, Лизи попыталась раздвинуть шторы, чтобы немного полюбоваться проносившимся пейзажем, но ей это не удалось. Шторы были плотно прибиты к оконной раме, так что выглянуть было невозможно. Это показалось ей довольно странным. Открыв небольшое слуховое оконце, соединявшее пассажира с кучером, Элиза спросила:

— Простите, сэр. Мне не удается открыть шторы. В карете очень темно. Вы не могли бы мне помочь?

Лизи была видна только широкая спина кучера. Отвечая ей, он слегка пригнулся к окну так, что она смогла разглядеть широкополую шляпу, прикрывающую половину его лица. Его голос показался Лизи смутно знакомым, а острый подбородок, густо обросший щетиной, и тонкие, четко очерченные губы с какой-то своеобразной ухмылкой, она определенно видела раньше.

— Увы, мисс, здесь я бессилен, но не волнуйтесь, я сообщу вам, когда мы прибудем на место.

Его ответ не удовлетворил Лизи, но она не стала настаивать на своем. Усталость из-за ночи, проведенной почти без сна, начала сказываться и она решила, что яркий свет ей будет только мешать. Таким образом, удобно разместившись и слегка прикрыв усталые веки, Лизи погрузилась в свои невеселые думы. В большей степени она размышляла о Эдварде, о том как ей теперь жить, зная о его чувствах. Ей было больно от того, что он из-за нее страдает и, понимать, что только она может избавить его от мук, Лизи отчаянно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Если бы не кровные узы, смогла ли она ответить на его чувства? Этот беззвучный вопрос, заданный самой себе, смутил Лизи. Она не решалась ответить на него. Эдварда нельзя было назвать столичным франтом с безупречной внешностью и идеальными манерами, но на женщин он действовал как магнит. Сколько раз, будучи с ним в обществе, ей доводилось наблюдать как роскошно разодетые дамы, так называемые светские львицы, превращались в робких овечек, расплываясь в жеманных улыбках перед ним. Лизи знала, что он был с многими из них и это злило ее. Она гадала, кому из этих безликих особ принадлежит его сердце. И вот, Лизи узнает, что именно она является обладательницей этого неожиданного дара, принять который она не может, а отказаться — не имеет сил. Остается единственный выход — Лизи должна выйти замуж, чтобы обезопасить себя и Эдварда, и сделать это как можно скорей. Эта идея не принесла Лизи долгожданного облегчения. Она вынуждена разменять свою жизнь и свободу на покой, который обретет, только выйдя за нелюбимого, но она сделает это, потому что так будет лучше для всех, пусть и не для нее самой.

Размышляя таким образом, Лизи не заметила как пронеслось время. Карета двигалась быстро и они давно должны были приехать. Лизи снова открыла слуховое окно и громко спросила кучера, не приехали ли они. Он проигнорировал ее вопрос. Возмутившись его молчанием, Лизи потребовала остановить карету, на что услышала:

— Прошу вас сесть, мисс, и успокоиться. Мы скоро будем на месте.

Тут Лизи заподозрила что- то неладное:

— Немедленно остановитесь! Я требую, чтобы вы остановили карету!

Она почти кричала. Кучер ударил кнутом лошадей, и карета поехала еще быстрее. Лизи попыталась привстать, но ее снова отбросило на сиденье. Дорога не была похожа на городскую — гладкую и ровную, они определенно ехали по гравию, поэтому карету бросало из стороны в сторону. Вцепившись ногтями в край оконной занавеси, она с силой дернула ее. Ткань разорвалась и Лизи смогла, наконец, выглянуть в окно. Перед ее взором раскинулось широкое, просторное поле. Вокруг не было ни души. Местность была сельской и совершенно Лизи не знакомой. В этот момент она ощутила такой ужас, словно ее окатили ледяной водой. Это похищение! Она дала поймать себя в ловушку и теперь никто, включая ее, не знает где она и что с ней будет. Что есть силы, Лизи начала колотить переднее окно, соединявшее ее с похитителем и требовать, чтобы он остановился. Осознав тщетность своих усилий, Лизи решила открыть дверь и выпрыгнуть из мчащейся кареты, но вовремя одумавшись, заставила себя успокоиться и попытаться рассуждать здраво. Пока она в карете ей не удастся ничего предпринять, но рано или поздно он остановится и тогда, возможно, у нее появится возможность сбежать или позвать кого-нибудь на помощь. В любом случае, сейчас лучшим для нее будет не паниковать, и искать возможные пути спасения.

Лизи отчаянно смотрела в окно, надеясь, что рядом проедет другая карета или встретится случайный прохожий, и она сможет подать сигнал о помощи. Но через некоторое время мысль о том, что на этой пустынной дороге появится хоть одна живая душа, стала казаться Лизи невозможной. Вдруг Лизи почувствовала, что карета замедлила ход. Через окно она заметила, что они только что проехали через широкие железные ворота, видимо заезжая на какую-то усадьбу. Через две или три минуты карета должна будет остановиться. Собирая все свое мужество, Лизи приготовилась реализовать задуманный план побега.

Когда карета остановила, Лизи внимательно прислушалась к наружным звукам. Ее похититель спрыгнул с козел и, неторопливо обогнув карету, приблизился с боковой стороны, очевидно желая открыть дверцу, чтобы выпустить пленницу. В этот момент Лизи что было силы толкнула дверь наружу. Этот неожиданный маневр застал похитителя врасплох и, еле удержав равновесие, он отскочил в сторону. Этого мгновения хватило Лизи, чтобы выпрыгнуть из кареты и, отчаянно зовя на помощь, пуститься бежать. Длинное платье и туго натянутый корсет мешали Лизи, но страх перед неизвестным, подгонял ее. Ей не удалось убежать далеко. Похититель настиг ее и крепко обхватил за плечи и талию. Лизи пронзительно закричала и стала отбиваться, щедро одаривая его тумаками. Уклоняясь от бесчисленных ударов, но все еще крепко удерживая Лизи, незнакомец потерял равновесия и они оба повалились на гравиевую дорожку.

— Прошу вас…довольно…успокойтесь — насмешливый тон, с которым были произнесены эти слова, удивил Лизи, — Уверяю вас, вам нечего опасаться.

Тяжело дыша, но больше не сопротивляясь, Лизи с вызовом ответила:

— Как я могу доверять человеку, похитившему меня?

— Вы ошибаетесь, дорогая. Я всего лишь забрал то, что принадлежит мне по праву.

— Я не вещь и уж точно вам не принадлежу!

Лизи оскорбило не то, что говорил незнакомец, а то, как он это говорил. Его самодовольная улыбка была явно не к месту и не соответствовала сложившейся ситуации, а издевательски насмешливый тон, с которым он к ней обращался, безумно злил ее. Она позволила ему помочь ей встать, затем гордо выпрямив спину, спросила:

— Итак, кто вы и что намерены со мной делать?

— Для начала позвольте пригласить вас в дом и угостить ужином.

— Я не сделаю ни шага, пока вы не назовете мне свое имя.

На это упрямое заявление, незнакомец, улыбнувшись, ответил:

— Вы уже спрашивали меня об этом, разве не помните?

На секунду Лизи задумалась, а потом с удивлением выдохнула:

— Вы…

Внимательно посмотрев на него, Лизи вспомнила о таинственном незнакомце, посетившим их дом несколько недель назад. В тот вечер она плохо разглядела его, но голос, сложение и смутные очертания его лица запомнились Лизи, и она узнала их в своем похитителе. Неожиданное открытие шокировало ее. Меньше всего на свете она ожидала увидеть этого человека вновь, да еще при столь странных обстоятельствах. Повинуясь его немому приглашению войти, Лизи, больше не сказав не слова, проследовала в дом.

Глава 8

Проводив Лизи до двери, незнакомец галантно открыл перед ней дверь и пропустил в дом. Она оказалась в просторном холле. Напротив входной двери на второй этаж уводила широкая лестница, справа от себя Лизи заметила высокую арку, за которой была видна часть богато обставленной гостиной. Лизи в нерешительности остановилась. Роль пленницы для нее была незнакома, поэтому она не знала, что ей делать дальше. Она знала своего похитителя, вернее сказать, видела его раньше, и это немного успокаивало ее. Если он действительно знаком с ее отцом, возможно у нее есть шанс сохранить свою жизнь и в ближайшее время обрести свободу. Но действовать следовало не спеша, тщательно обдумывая каждый свой шаг. Лизи решила, что главным для нее сейчас является узнать как можно больше об этом человеке и в дальнейшем действовать исходя из полученной информации.

Слева от себя Элиза заметила большую дубовую дверь, к которой и подошел похититель. Он приоткрыл дверцу, приглашая Лизи пройти внутрь, что она и сделала, продолжая хранить полное молчание. Комната, в которой она оказалась, была широкой и просторной. Это была столовая, оформленная в несколько архаичном стиле, с широким столом на двенадцать персон, стоявшим по центру комнаты, нависающей над ним золоченой люстрой и внушающего размера камином. Стол был накрыт и от многочисленных блюд на нем исходили такие ароматы, что у успевшей к тому времени проголодаться Лизи, закружилась голова.

— Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Я велел слугам приготовить ужин и удалиться, так что прислуживать за столом сегодня некому, — он подошел к столу и, потерев руки, принюхался к разносившимся запахам, — Надеюсь, еда еще не остыла.

Спокойно сев во главе стола и больше не обращая на Лизи никакого внимания, он приступил к еде. Она продолжала стоять в дверях, устремив на хозяина дома сверкающие от гнева глаза. Кончиком ножа он указал ей место по правую руку от себя. Не дожидаясь более вежливого приглашения, Лизи гордо прошествовала к столу и села с противоположного его конца напротив хозяина. Молча взяв в руки нож и вилку Лизи приступила к еде. Краем глаза она наблюдала за человеком напротив. Он был высок, хорошо сложен, одет немного неряшливо, но все же выглядел как настоящий джентльмен. Его растрепанные до плеч волосы и покрытый щетиной подбородок свидетельствовали о том, что он не приверженец моды и светских эталонов. Чем-то он напомнил Лизи пирата, отчаянного и дерзкого мореплавателя, смело смотрящего в глаза опасности. Как ни странно, он не внушал Лизи страх. Его серые, слегка прищуренные глаза и не сходящая с лица кривая ухмылка, придавали ему образ насмешника- лицедея. Лизи не знала как вести себя с ним и чего от него ожидать, поэтому решила переложить инициативу полностью на его плечи.

После пяти минут полнейшей тишины, незнакомец, выпив бокал вина, нарушил молчание:

— А вы действительно красивы. В тот первый вечер нашей встречи вы показались мне довольно хорошенькой, теперь я вижу, что недооценил вас. Признаться с тех пор у меня не было возможности разглядеть вас получше. Приходилось держать дистанцию, чтобы не отпугнуть вас, но, боюсь, вам все же удалось раскрыть меня.

Лизи недоуменно посмотрела на говорившего. ' О чем это он?' — спросила она себя. Неожиданно она поняла.

— Так это были вы! Это вас я видела на аллее, в парке и на дороге в Гейдсхед. Все это время вы следили за мной.

— Именно. К сожалению, шпион из меня вышел никудышный, зато похититель довольно неплохой. Гладко ж я однако все провернул?

Лизи была совершенно растеряна. Как глубоко она обманулась, думая, что за ней следят по распоряжению Эдварда. Он был прав, она действительно нуждалась в охране и теперь расплачивалась за собственную небрежность и упрямство. Теперь вся надежда только на Эдварда. Он найдет и спасет ее. Но после вчерашнего вечера, захочет ли он сделать это? Лизи почувствовала, что испытывает сомнение.

— Итак, думаю пришло время назвать вам свое имя, — незнакомец встал из-за стола, подошел к Лизи и взяв ее руку, вежливо представился, — к вашим услугам сэр Джеймс Хэдли Купер.

Лизи никак не отреагировала на его слова. Ей показалось, что она раньше где-то слышала это имя, но ей никак не удавалось вспомнить где. Не переставая держать ее за руку, он продолжал.

— Не желаете ли допить свой бокал вина в малой гостиной? Думаю, нам будет там намного удобнее, и вы сможете задать мне любые интересующие вас вопросы.

Лизи слегка кивнула и встала. Они прошли в соседнюю комнату, которая по размерам была гораздо меньше той, которую они только что покинули, но была уютной и вполне располагала к дальнейшей беседе. Хозяин дома расположился в глубоком удобном кресле, предоставляя Лизи возможность самой выбирать, куда ей сесть. Она села поодаль от него, на высоком стуле ровно держа осанку и сложив руки на коленях.

— Уверяю вас, я не кусаюсь. Можете сесть ближе.

— Благодарю, мне здесь удобно.

— Как вам будет угодно.

Сложив ногу на ногу, он медленно раскурил сигару. Лизи не решалась первой заговорить, однако сделав над собой усилие начала с вопроса, который волновал ее больше всего:

— Итак, мистер Купер, зачем вам понадобилось похищать меня?

— Все очень просто, дорогая Элиза, в самое ближайшее время я намерен жениться на вас.

Его ответ был дерзок и сказан, как нечто вполне естественное.

— Вы говорите так, словно я уже дала вам на то свое согласие. Между тем, выходить замуж за вас я не намерена и никогда не пойду на это.

— Не будьте так уверены, дорогая. Пока вы моя гостья, мне вполне хватит времени, чтобы убедить вас в обратном.

— Гостья? Полагаю, гостей не крадут из собственного дома и насильно не удерживают неизвестно где.

— Я вовсе вас не держу. Можете уйти в любой момент. Только должен вас предупредить, что вы находитесь в месте достаточно отдаленном и до ближайшего населенного пункта никак не меньше полутора миль. Кроме того, местность здесь довольно дикая, не хотите же вы попасть в лапы бандитам. Так что мой вам совет, оставайтесь-ка лучше здесь.

— Благодарю, но я предпочту вернуться домой. Полагаю, как джентльмен, вы сами отвезете меня или по крайней мере одолжите лошадь.

— Увы, лошадь одолжить я не могу, так же как и отвести вас в город. В ближайшие три дня я чрезвычайно занят, но готов с удовольствием отвезти вас домой, как только улажу все дела. Кроме того у нас с вами будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга поближе. Как вы на это смотрите?

— Вы предлагаете мне остаться с вами наедине на целых три дня? Неужели вы надеетесь убедить меня за это время стать вашей женой? Так знайте, этому не бывать!

— Не торопитесь. Кроме того, у вас нет другого выбора. Я выделил вам комнату на втором этаже с внутренним замком на двери, так что вы можете не опасаться моих посягательств. Завтра утром прибудет служанка, она француженка, так что попытка устроить заговор вам тоже не удастся, — добродушно улыбнувшись и слегка наклонившись в сторону Лизи, он добавил, — Я лишь прошу вас составить мне дружескую компанию в ближайшие три дня, по истечении которых я обязуюсь предоставить вам полную свободу дальнейших действий.

Лизи попыталась возразить:

— Но как же моя семья? За меня волнуются, меня будут искать.

— Я отправил вашему отцу письмо, сообщая что вы со мной, однако не указывая конкретного места вашего пребывания. Он единственный человек, осведомленный в законности моих притязаний. Думаю, ему удастся убедить ваших братьев не предпринимать никаких попыток, чтобы вас отыскать.

Пытаясь найти ответы на свои вопросы, Лизи чувствовала, что запутывается все больше. Она начала понимать, что стала невольной участницей заговора, непосредственным участником которого является ее отец, но какая роль отведена ей? Как бы то ни было, выбор у нее действительно был не велик: либо отправиться пешком по пустынной дороге, даже не зная нужного направления, либо остаться в доме с незнакомым человеком и уповать на его благородство. Из двух зол она выбрала меньшее.

— Что ж, я останусь. Только прошу вас дать мне слово, что за время моего пребывания здесь вы не позволите в отношении меня никаких вольностей, а по истечении указанного времени выполните свое обещание и вернете меня домой.

— Само собой разумеется.

Последние слова были сказаны серьезно, без тени иронии и Лизи не нашла причин им не доверять.

— В таком случае, что дальше?

— А дальше ничего. Вы устали и я признаться тоже, так что нам не остается ничего иного как отправиться по своим комнатам. Как вы на это смотрите?

Не дожидаясь ответа, он встал и попросил Лизи следовать за ним. Без особого энтузиазма, она все же подчинилась. Он провел ее по широкой лестнице на второй этаж, затем по длинному коридору к самой крайней двери. Здесь он остановился и приоткрыв дверцу, указал на комнату.

— Надеюсь, вы найдете ее вполне удобной. Прошу убедиться в надежности замка. Если вас все устраивает, позвольте пожелать вам спокойной ночи и удалится.

Лизи нечего было возразить. Тогда он нежно взял ее руку и поцеловал, пристально вглядываясь в ее глаза, при этом лицо его оказалось так близко от нее, что на секунду она даже испугалась. Но он резко высвободил ее руку и круто развернувшись, направился к лестнице.

— Сегодня я ночую в гостиной, так что если вам что-нибудь понадобится, можете найти меня там.

Он больше не обернулся, а Лизи, войдя в комнату, надежно заперла замок.

Глава 9

К своему удивлению, Лизи уснула, как только ее голова коснулась подушки. Усталость оказалась сильнее пережитого стресса. Утром ее разбудил тихий стук в дверь. Быстро встав и накинув халат, который она накануне вечером нашла вместе с ночной рубашкой на кровати, Лизи подбежала к двери и, не снимая замка, испуганно спросила:

— Кто это?

— Madam, je demande, ouvrez la porte! M'ont envoye vous aider a se habiller?[1]

Голос за дверью был тонкий и тихий, с типичными французскими интонациями. Лизи, немного поколебавшись, все же сняла замок и приоткрыла дверь. Она увидела девушку, примерно своего возраста, маленькую и чрезвычайно худую. Она скромно стояла возле двери и что-то говорила Лизи. Интуиция подсказала цель визита девушки, и Лизи пропустила ее к себе в комнату. Мадемуазель Конте была выписана специально из Франции за несколько дней до планируемого похищения, с тем, чтобы обслуживать Лизи, пока она прибывает пленницей в доме Джемса Купера. Она помогла Лизи переодеться в новое платье, которая та выбрала из множества тех, что висели в шкафу и, судя по всему, предназначались для нее. Затем девушка, сказав еще что-то на французском языке, спокойно удалилась. Лизи пришла к выводу, что служанке не известно, что она находиться здесь против своей воле. Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Лизи чувствовала, что в этом доме ей не причинят вреда, кроме того, она догадывалась, что за ее похищением скрывалась что-то большее, чем могло показаться на первый взгляд. Ее похитителю была известна какая-то тайна, непосредственно касавшаяся ее и Лизи вознамерилась узнать ее во что бы то ни стало. Собравшись с духом, она вышла из комнаты и не спеша направилась в сторону лестницы. Облокотившись на перила, Лизи прислушалась к звукам внизу. В доме царила полнейшая тишина.

— Доброе утро, мисс Мур. Как спалось?

От неожиданности Лизи вздрогнула и, оступившись, чуть не упала с лестницы. Вовремя подхватив ее, Джеймс Купер осторожно поставил ее на мягкий ковер возле себя.

— Осторожно, я не прощу себе, если с вами что-то случится.

Лизи, покраснев, отступила на шаг от него.

— Вы напугали меня. Я думала, вы остались ночевать внизу.

— Да, я поднялся утром в свою спальню, она смежная вашей, чтобы переодеться. А теперь, думаю, нам самое время спуститься к завтраку.

Взяв Лизи под локоть, он проводил ее в столовую, в которой они накануне вечером вместе ужинали. Стол был уже накрыт. Лизи села на свое прежнее место, хозяин дома напротив нее. Он завел легкую, ни к чему не обязывающую беседу, в которой Лизи намеренно решила не принимать участия. Впрочем, это его не особенно расстроило. Закончив завтрак, он принялся насвистывать какую-то мелодию себе под нос, ненамеренно действуя Лизи на нервы. Не выдержав, она, придав своему голосу подчеркнуто любезный тон, обратилась к собеседнику с просьбой:

— Мистер Купер, не могли бы вы…

— Прошу вас, просто Джеймс. Нам ни к чему формальности. Надеюсь, и вы позволите называть вас Элизой.

— Как вам будет угодно…

— В таком случае, дорогая Элиза, как вы смотрите на то, чтобы немного пройтись со мной сегодня утром? Обещаю показать вам живописнейшие места, коими богата наша местность. Уверен, вы не пожалеете.

Лизи не имела ничего против, поэтому согласно кивнула.

— В таком случае, я буду ждать вас через час на мансарде. До того времени я как раз успею решить все свои дела и мы с вами сможем приятно провести время. А теперь, прошу простить меня, я должен встретить одного человека.

Поднявшись из-за стола, Джеймс Купер вежливо поклонился Элизе и вышел из комнаты, оставив ее в одиночестве сидеть за накрытым столом. Лизи было непонятно его поведение и, в частности, отношение к себе. Он мог быть вежлив и галантен, вместе с тем проявляя бестактность, даже грубость в моменты, когда она меньше всего этого ожидает. Она поняла уже, что судьба столкнула ее с личностью неординарной и противоречивой, но вся трудность заключалась в том, что она совершенно не знала как вести себя с этим человеком.

Через минуту после его ухода, в комнату вошла служанка- француженка, приставленная к ней. Она вопросительно смотрела на Лизи, очевидно ожидая каких-либо распоряжений, однако, если у Элизы они и были, то она вряд ли могла их озвучить, поскольку совершенно не знала французского. Лизи поднялась и в нерешительности посмотрела на мадемуазель Конте. Та уловила растерянность в ее взгляде и проявив инициативу, жестом пригласила ее следовать за собой. Они вышли через небольшую боковую дверь, которую Лизи не сразу заметила, поскольку она была скрыта за массивным сервантом. Девушки оказались в узком коридоре. Служанка определенно знала куда идти и не раздумывая направилась направо, уводя за собой Лизи. Из-за отсутствия окон, в коридоре было темно и пока они шли им по пути не встретилась ни одна дверь. Лизи стало казаться, что они идут по бесконечному лабиринту и ей стало не по себе.

— Скажите, куда вы меня ведете?

Француженка, что-то ответила Лизи, но она смогла разобрать среди непонятных ей слов лишь имя своего похитителя — Мистера Купера. Наконец они дошли до конца коридора и очутились возле дубовой двери, богато украшенной декоративным узором. Мадемуазель Конте предоставила Лизи возможность первой войти в комнату. Испытывая некоторое волнение, Лизи медленно потянулась к ручке двери и с силой надавила на нее. Дверь открылась и Элиза вошла внутрь. Она оказалась в комнате, которая по размеру была намного больше тех, что она уже видела в доме раньше. Ее стены были обиты деревом, а на полу расстилались шкуры диких животных. Комната эта представляла собой некое подобие музея с широким выбором разнообразных экспонатов. На стенах висели картины с изображением сцен из древневосточных легенд, на многочисленных полках лежали диковинный предметы, о назначении которых Лизи могла только догадываться. Она заметила стеллаж с огромным выбором книг в золоченых переплетах и обитых бархатом. Лизи взяла одну из самых больших и богато украшенных книг. Это оказался Коран, написанный на оригинальном языке. Лизи положила книгу на место и пошла дальше вдоль стеллажей и полок, с интересом разглядывая, лежащие на них предметы. Лизи испытывала такое чувство, словно она оказалась в сокровищнице раджи. Она понимала, что каждый лежащий в этой комнате предмет, будь то книга, картина или украшение обладают необыкновенной ценностью. Здесь была представлена богатая коллекция оружия из разных стран мира, от копий африканских племен и стрел индейских кочевников до мечей японских самураев. В конце комнаты весела огромная карта мира, закрывавшая почти половину стены. На ней было множество меток. Кем бы ни был Джеймс Купер, но путешествие определенно было его страстью жизни. Лизи внимательно изучала карту. На ней не было ни одного не изученного материка, не переплытого хотя бы раз океана. Лизи была настолько увлечена, что совершенно забыла о своей напарнице. Мадемуазель Конте не последовала за ней в комнату. Служанке были даны строгие указания, в случае отсутствия желания у молодой госпожи заняться чем-то другим, проводить ее до указанной двери и немедленно удалиться, что та и сделала. Однако Лизи не испытывала потребности в компании, поэтому, заметив отсутствие служанки, лишь удивленно пожала плечами и продолжила свою экскурсию. Лизи могла бродить здесь целый день, но она помнила о назначенной встрече с Джеймсом, поэтому время от времени поглядывала на настенные часы. Ровно в десять, Лизи немного раздосадованная тем, что не успела посмотреть все что хотела, направилась к двери. Выйдя из комнаты, она пошла по длинному коридору, находясь под огромным впечатлением от увиденного. Через столовую она вышла в коридор и в растерянности замерла. Поблизости никого не было, создавалось впечатление, словно дом совершенно пустой. Встреча с Джеймсом была назначена на мансарде, найти которую Лизи вполне могла, самостоятельно, но сначала она поднялась в отведенную ей комнату, одела свою шляпку и плащ, после чего спустилась вниз и на всякий случай подергала ручку входной двери. Дверь была предусмотрительно заперта на ключ, поэтому Лизи развернулась и прошла через арку в большую гостиную, через которую направилась к противоположной стороне дома. Лизи поражали размеры этого дома. Снаружи он показался ей небольшим, но внутри оказался просторным. Обставлен он был по холостятски, только самая необходимая мебель, но дорогая и добротная. Пройдя через несколько смежных комнат, Лизи вышла в небольшой коридор, преодолев который, она наконец дошла до приоткрытой двери, выводящий во внутренний двор. Ощутив свежий холодный воздух, Лизи глубоко вдохнула всей грудью. Утро выдалось морозным, но солнечным — обычно для поздней осени. Немного оглядевшись, она заметила в метрах тридцати от семя двух мужчин. Одного она узнала. Это был хозяин дома. Второй, невысокий, коренастый мужчина средних лет, был ей незнаком. Мужчины что-то увлеченно обсуждали, при этом второй, активно жестикулируя, с жаром пытался в чем-то убедить своего собеседника, в то время, как мистер Купер насмешлива улыбаясь, лишь скептически пожимал плечами в ответ. Заметив Элизу, он весело помахал ей рукой. Незнакомый мужчина обернулся и с некоторым любопытством взглянул на нее. Они оба направились к ней.

— Милая Элиза, простите, что задержался. Причиной тому вот этот человек, который вот уже двадцать минут пытается заставить меня отказаться от вас и увести домой. Видите, между вами уже есть что-то общее. так что думаю вы быстро подружитесь. Итак, прошу разрешения представить вам моего наставника, компаньона и самого близкого друга сэра Александра Уэйда.

Лизи дружелюбно улыбнулась и протянула новому знакомому руку, которую он пожал, вежливо поклонившись. Затем, расспросив Лизи о ее самочувствии и настроении, не упоминая впрочем о ее особом положении в этом доме и о своем отношении к этому, он удалился. Мистер Купер, приглашая Лизи следовать за ним, направился в сторону густообсаженного деревьями парка.

— Александр меньше часа назад, как вернулся из города с не самыми приятными новостями. Кажется, ваш брат поднял всю полицию Англии, чтобы вас разыскать. Признаться, я надеялся избежать шумихи. Ваш отец должен был позаботится об этом.

— Беспокойство Эдварда вполне оправдано, вы похитили его сестру. Меня найдут, а вы сурово поплатитесь за то что совершили.

— Как знать, впрочем, я всегда готов идти на риск. Кроме того, я не раскрыл вам всех причин вашего похищения. Возможно, вы сами придете к выводу, что брак между нами закономерен и даже необходим.

— Причины ваших поступков мне давно ясны. Вам известно о наследстве, владельцем которого станет мой супруг. Так что единственно, что вами руководит это жадность и корыстолюбие.

— Не будьте так суровы ко мне. Мне известно о наследстве больше, чем вы думаете и я имею на него ничуть не меньше прав, чем вы.

— Я вам не верю.

— Конечно, но не стоит об этом сейчас. Я бы хотела указать вам на причину, хоть и не основную, но не менее важную, нашего с вами брака.

Он сделал паузу. Все это времени они шли по едва протоптанной дороге среди деревьев. Джеймс остановился и повернулся лицом к Элизе. Коснувшись ее подбородка, он заставил ее смотреть прямо ему в глаза.

— Я никогда не встречал девушки подобной вам. Вы чисты как ангел, но внутри вас пылает огонь, который рвется наружу. Будьте моей и вам больше никогда не придется сдерживать страсти, бушующие вас. Оставьте все предрассудки и ложные идеалы. Со мной вы обретете свободу и научитесь жить полной, насыщенной жизнью.

Он приблизил свое лицо к ней, чтобы поцеловать. Она резко оттолкнула его и выбралась из его объятий.

— Эту чушь можете рассказывать служанкам. Со мной ваши игры не пройдут!

Глаза Элизы сверкали. Она была в гневе и не пыталась этого скрыть.

— А вы крепкий орешек. Это моя вина, я поспешил. Прошу простить мне мою настойчивость.

Затем, как ни в чем не бывало, он, продолжив прерванную прогулку, поманил Элизу за собой. Она не сдвинулась с места.

— Вы же не собираетесь простоять здесь весь день. Я обещал вам увлекательную прогулку. Уверяю вас, я больше не позволю себе никаких вольностей в отношении вас.

Элиза, немного поразмыслив, глубоко вздохнула и последовала за своим проводником. Места, которые он показал ей, действительно были необыкновенно живописны. Лизи с наслаждением любовалась открывающимся пейзажем, не замечая как быстро проносится время. Она напомнила Джеймсу, о той комнате в которой побывала утром и своем предположении о его страсти к путешествиям. Он подтвердил ее догадку и рассказал множество увлекательных истории из своего богатого прошлого. Лизи с удовольствием его слушала. Домой они вернулись, когда на часах было начало четвертого дня. Лизи была измождена, но вполне довольна. Поблагодарив Купера за интересную прогулку, она удалилась в свою комнату, больше не испытывая к нему негативных эмоций, которые были вызваны его самонадеянным поведением утром.

Глава 10

Вечер Элиза провела также не без интереса для себя. Джеймс оказался интересным собеседником. После ужина они проговорили почти до полуночи. Куперу была отведена роль рассказчика, а Лизи — его внимательной слушательницы. Они затронули множество тем, преимущественно касавшихся Джеймса и его необыкновенных приключений в дальних странах. Лизи была поглощена его историями и не пропускала ни единого слова. Впрочем, они не коснулись главного. Предприняв новую попытку выведать у Джеймса о причинах, побудивших его к столь рискованному похищению и желанию жениться на незнакомой девушке, Элиза в очередной раз не получила ответа. Однако, он дал ей слово, открыть перед ней все карты вечером следующего дня, аргументируя причиной задержки отсутствием у него некоего важного документа, необходимого ему в качестве доказательства его правоты. Завтра он отправится за ним в город и уже вечером обязуется дать необходимые объяснения. Лизи ничего не оставалась, как смирится с предъявленными условиями и гадать о содержание таинственного документа, который должен был ей все объяснить.

Таким образом, они распрощались. Джеймс, проводив Лизи до двери ее комнаты и пожелав спокойной ночи, ушел к себе, не предпринимая новых попыток ее соблазнения. Сцена утром многому его научила. Теперь он понимал, что Элиза не столь наивна, как ему показалось вначале. В ней был характер, и она умела проявлять его в самые неожиданные моменты. Джеймс решил, во что бы то ни стало покорить сердце этой неприступной красавицы. Женщины никогда не занимали в его жизни приоритетного положения. Красивый, сильный и мужественный Джеймс Купер всегда легко добивался желаемого от понравившейся ему особы и, вскоре теряя к ней интерес, с легкостью ее бросал. Но Элиза Мур была исключением. Холодность и подчеркнутое равнодушие, которые она проявляла по отношению к нему, только подзадоривали его стремление обладать ею. Он хотел, чтобы она желала его в равной степени, как и он желает ее. Купер понимал, что входит в азарт и ему это нравилось. Элиза стала для него трудной вершиной, которую он вознамерился покорить и чем сложнее препятствия к достижению поставленной цели, тем острее предвкушение победы. Убежденный в своем непременном успехе, Джеймс Купер избрал выжидательную тактику, и словно дикий хищник, выслеживающий свою добычу, терпеливо и уверенно готовил для нее ловушку.

Отношение же Элизы к своему нежданному напарнику было несколько иным. Он никогда не внушал ей чувства опасности или тревоги, даже в день похищения она была уверена, что он не причинит ей зла. Однако интуиция подсказывала ей, что в отношениях с ним лучше не расслабляться. В нем ощущалась сила, природа которой Элизе была не до конца ясна. Джеймс Купер был способен на поступок дерзкий и отчаянный, не заботясь о возможных последствиях и результатах, к которым могут привести его необдуманные действия. Он подчинялся велениям сиюминутных порывов и желаний, не всегда соизмеряя их разумом. Однако Элизе с ним было интересно. Купер был не глуп, прекрасно воспитан и успел объехать почти весь свет, так что для юной девушки он представлялся занятным собеседником и объектом для наблюдений.

Элиза с нетерпением ожидала обещанного объяснения, которое, по словам Джеймса, должно было состояться около восьми часов вечера как раз после ужина. Утром, позавтракав вместе с Лизи, Джеймс оседлал свою лошадь и ускакал на ней в город. Шел второй день заточения Лизи в доме Купера, однако все двери были открыты, стражи к ней не приставлены, а сам похититель доверчиво оставил свою пленницу, полностью предоставленную самой себе, не предприняв никаких мер предотвращения ее возможного побега. Однако Лизи не собиралась убегать и Купер прекрасно это понимал. Он завоевал ее доверие, кроме того, ему удалось пробудить в ней интерес к тайне, известной ему одному. Поэтому уверенный в том, что природное любопытство лучше любых цепей удержит Лизи от мыслей о побеге, он спокойно покинул ее, чтобы надежно вооружившись, предоставить Лизи последний и самый веский аргумент в пользу их женитьбы. Не желая того признавать, Купер надеялся, что его природное обаяние и мужественность помогут без лишних хлопот вскружить голову молодой неопытной девушки, однако осознав, что Лизи не так легко подвержена его чарам, он понял что ему не удастся сделать ее своей женой в те сроки, которые он для себя наметил. Время играло не в его пользу и самым верным способом убедить ее в скорейшем браке, предоставить завещания, написанного ее дядей- Альбертом С. Каллахеном, владельцем крупного денежного состояния, отписанного им в пользу Элизы. За ним он и направился в Лондон, а именно в контору мистера Джонатана Кларка, адвоката и личного поверенного покойного сэра Каллахена.

Оставленное завещание состояло из двух частей. Первая была оглашена сразу же после смерти сэра Альберта, вторую надлежало передать в руки человека, способного предоставить фамильную печать семейства Каллахенов. Владельцем этой печати и был Джеймс Купер.

Удивлению Джонатана Кларка не было предела, когда в его кабинет ровной уверенной походкой вошел молодой человек и положил ему на стол старинный предмет — печать с фамильным гербом, который он уже не чаял увидеть. Со смерти его клиента прошло больше года, а его владелец так и не появлялся. Наконец тайна наследства Каллахенов будет открыта. Пройдя в соседнюю комнату, где стоял сейф, мистер Кларк ввел необходимую комбинацию и достал из него запечатанный конверт. Вскрыл его он перед своим нежданным посетителем и прочитал в слух. Условия этого документа несколько удивили опытного адвоката, который за все годы своей многолетней практики не встречал ничего подобного. Предоставив требуемую копию и проводив Джеймса к выходу, мистер Кларк оставил оригинал у себя, решив, удостоверится в законности выдвинутых в нем положений. Забираясь на своего коня, Джеймс на секунду задержался и задал мистеру Кларку еще один интересующий его вопрос:

— Я полагаю, что после того как завещание обнародовано, вы должны сообщить об этом отцу юной мисс Мур.

— Само собой разумеется.

— В таком случае вам наверняка известно, где он сейчас находится.

— Не могу сказать вам с полной уверенностью, но, насколько мне известно, он вернулся в поместье сегодня утром. Ходят слухи, что его дочь похитили, но думаю все это пустые разговоры, — сделав паузу, как будто сомневаясь, адвокат все же добавил, — Позвольте дать вам совет. Поезжайте в поместье Каллахенов и сообщите мистеру Муру о том, что вы вскрыли завещание. Поскольку оно непосредственно касается его семьи, вам следует решить все возможные противоречия с ним лично.

— Я с вами согласен. Так и поступлю.

Пришпорив своего коня, Джеймс ускакал прочь.

Глава 11

Элиза не находила себе места. Джеймса не было целый день. Он обещал вернуться к семи, а стрелка часов уже перевалила за одиннадцать. Что могло его задержать? Элизу терзали сомнения. А вдруг это ловушка. Ей следовало воспользоваться появившейся возможностью и сбежать. Вместо этого она терпеливо ожидала человека, которого почти не знала и о намерениях которых могла только догадываться, надеясь, наконец, получить ответ на загадку им же самим загаданную. Она стояла возле окна, вглядываясь в темноту. Кажется ей удалось заметить какое-то движение на дороге ведущей к усадьбе. Это был всадник на резвом коне, быстрым галопом направляющийся к дому. Элиза догадалась, что это наверняка возвращается хозяин дома и испытывая легкое волнение пошла в гостиную, чтобы не выдать чувств, вызванных его задержкой. Она не хотела, чтобы он понял с каким нетерпением она ждала его в этот вечер, поэтому, взяв наугад книгу, сделала вид что увлеченно ее читает. Через четверть часа она услышала в холле звук захлопнувшейся двери. Хозяин вернулся.

Джеймс Купер пребывал в приподнятом настроении. Узнав от слуги, где Элиза, он сразу направился к ней. Войдя в комнату, он подошел к бару и улыбнувшись, начал свое приветствие с вопроса:

— Как провели день, милая Лизи? Надеюсь, вы не очень скучали по мне.

— Можете не волноваться на этот счет, но как бы хорошо не прошел мой день, ваш явно выдался многим лучше.

— Вы как всегда правы. Но давайте по порядку. Я хотел бы рассказать вам одну историю, которая вам будет особенно интересна. Надеюсь, вы не имеете ничего против?

Лизи согласно кивнула и Джеймс начал свой рассказ.

— Много лет назад за сотни миль отсюда жил один богатый и знатный человек. Состояние его измерялось миллионами, а род происходил с древнейших времен от великой королевской династии. Была у этого человека жена, которая родила ему сына — будущего наследника и продолжателя рода, а несколько лет спустя еще и дочь. Девочка была поздним ребенком и человек любил ее так, как только может любить отец свое родное дитя. Он мечтал сделать ее женой вельможи, который смог бы обеспечить ее всеми благами, достойными наследницы ее кровей. Однако, не смотря на чаяния своих родителей, девушка пошла наперекор своему долгу, отдав сердце бедному и никому не известному юноше. Он был офицером и служил в полку, расквартированным в городе, где жила девушка. Их любовь была тайной и обречена на несчастный конец. Получив серьезную травму в бою, юноша скончался, а родители девушки вскоре стали замечать результат ее неугодной связи. Отец не мог перенести подобного и отрекся от нее. Чтобы избежать позора, он выдал ее замуж за молодого вдовца — клерка, работавшего на их семью много лет, который сам растил двоих сыновей, и обеспечив ее небольшим приданным, прервал все контакты с ней и ее еще не родившимся ребенком. Шли годы, человек этот умер, а все его состояние перешло сыну. Он, получив наследуемое состояние, достойно распорядился им, приумножив и обогатив с его помощью честь семьи. Однако судьба лишила его возможности произвести на свет сына, которому он в свою очередь мог бы передать свое многомиллионное состояние. Будучи бездетным, он принял в свою семью мальчика — сироту и воспитал его как родного. Готовый сделать его своим наследником, он все же не допускал мысли о том, что владельцем семейное имущества станет человек, не являющийся одной с ним крови. Тогда он вспомнил о сестре, некогда отреченой отцом. Он разыскал клерка, женой которого она стала и узнал, что сестра его давно умерла, а ее дочь воспитывается неродным, но любящим отцом, который с помощью приданного своей жены смог открыть собственное дело и сделать неплохую карьеру. Таким образом, убедившись в том, что его племянница здорова и ни в чем не нуждается, он нашел конец своим сомнениям…

— Довольно! — Лизи резко поднялась с кресла, — В какую игру вы со мной играете? Вы пытаетесь убедить меня в том, что рассказываемая вами история имеет отношение ко мне и моей семье?

Лизи душили слезы отчаяния и ужаса. Она не все еще понимала, но осознание надвигающейся катастрофы пугала ее.

— Прошу вас Лизи, позвольте мне закончить. Сейчас начнется самая интересная часть моего рассказа. Итак, как вы уже поняли, человек, о котором я начал свой рассказ был ваш дедушка, его своенравная дочь — ваша мать, а сын — сэр Альберт С. Каллахен — ваш родной дядя. Таким образом, не желая чтобы семейное имущество покинуло его семью, сэр Каллахен нашел решение этой проблемы. Вы знаете о существовании завещания, оставленного вашим дядюшкой?

— Да, оно было обнародовано после его смерти. Согласно ему, все состояние перейдет как приданное моему мужу. До тех пор, деньги будут лежать на замороженном счете в банке.

— Все верно, только имеется еще одна деталь. Ваш предусмотрительный дядюшка самостоятельно выбрал для вас супруга. Согласно тайному завещанию, копия которого у меня на руках, им станет владелец семейной печати, полученной от самого сэра Каллахен.

— И кому же отдал эту печать мой дядюшка?

— А отдал он ее тому сироте, мальчику, который стал для него сыном. Сэр Каллахен воспитал мальчика как родного, обучив его светским манерами, предоставив возможность учиться в лучших университетах страны. В благодарность, мальчик, став юношей, поклялся что не уронит честь семьи своего благодетеля и сделает все чтобы возвеличить его род.

— Благородно с его стороны. Тогда вы можете подтвердить мою догадку и назвать имя протеже моего дяди?

Ее собеседник криво улыбнулся, встал и вежливо поклонившись сказал:

— Позвольте представит вашего будущего мужа и названного сына сэра Альберта С Каллахена — Джеймса Хэдли Купера.

Лицо Элизы было непроницаемо.

— Я могу взглянуть на завещание, о котором вы упоминали?

Джеймс передал его ей. У Элизы не возникло сомнений в подлинности данного документа. Дочитав его до конца, она заметила, что в числе свидетелей, способных подтвердить его достоверность, был ее отец. Его подпись стояла первой и она без труда ее узнала.

— Так отец все знал с самого начала и ничего мне не сказал?

— Не судите его строго. Хоть они с вашей матерью жили не долго, он любил ее и всю жизнь относился к вам как к родной дочери. Ему не хватило духа раскрыть вам эту горькую правду.

— Но я все еще не понимаю. Зачем вам понадобилось похищать меня? Ведь мой отец не против нашего брака. И почему сейчас?

— Я расскажу вам всю правду, Элиза. Надеюсь, вы не станете меня осуждать. Вам известно о моей страсти к путешествиям? К сожалению, мое увлечение требует больших затрат. Те деньги, что были в моем распоряжении закончились, кроме того почти три месяца назад два моих корабля с грузом попали в шторм и потонули где — то в Тихом океане. Сейчас я банкрот и нахожусь в долгах. Месяц назад, когда я неожиданно нагрянул в ваш дом, я приезжал к мистеру Муру, чтобы назначить день свадьбы. Его не оказалось дома и на следующий день я отправился в Лондон, чтобы переговорить с ним у него в офисе. К сожалению, и в этот раз я его не застал. Как объяснил мне его старший сын, который принял меня вместо отца, он уехал по делам на север почти на полгода. Так долго я ждать не мог и принял решение обговорить данный вопрос с вашим братом, мистером Эдвардом Муром, если не ошибаюсь. Так вот, начатый было разговор привел к тому что, он резко прервав мои объяснения и не признавая законность моих притязаний, велел, как он выразился, убираться к черту и не беспокоить их семью подобными вопросами, мотивируя это тем, что вы слишком юны для брака и не принимаете подобных предложений. Подобный ответ не мог меня удовлетворить и я вынужден был прибегнуть к крайним мерам, а именно похитить вас. Что было дальше, вам и так известно: я выследил вас и привез в этот дом. Теперь ответ за вами.

На протяжении нескольких минут Лизи хранила молчание, которое Джеймс, несмотря на терзавшее его любопытство, не посмел нарушить. Медленно поднявшись, Лизи сделав несколько шагов по направлению к двери, бесцветным голосом попросила извинить ее и сославшись на поздний час и пообещав дать ответ на завтра, удалилась в свою комнату. Ей с трудом удавалось дать оценку тому, что она только что узнала. Лизи не подозревала о наличии таких семейных скелетов и потому чувствовала себя растерянной и глубоко обманутой. Как бы то ни было, уединившись в своей комнате, она накинула ночную рубашку и быстро легла в постель, намериваясь тут же уснуть. Это стоило немалых усилий, однако она понимала, как бы грандиозна ни была новость полученная ею сегодня, ей не удастся дать ей правильную оценку будучи в столь неустойчивом состоянии, в котором она пребывала.

Глава 12

Проснувшись после ночи, проведенной почти без сна, Лизи чувствовала себя растерянной и совершенно не отдохнувшей. Ей предстояло определиться с тем, что делать со своей жизнью в обстоятельствах, в которых волей судьбы и неожиданно для себя она оказалась. Встав рано утром, она быстро оделась и незаметно для обитателей дома вышла на улицу. Лизи давно перестала чувствовать себя пленницей, однако когда она ступила за порог и глубоко вдохнула сырой утренний воздух, впервые за долгое время ощутила свободу не столько физическую, сколько душевную, будто длительное время в клетке находилась не она сама, а ее сознание и воля. Будучи юной неопытной девушкой, Лизи постоянно испытывала свое зависимое положение. Кроме того, опыта в самостоятельном принятии серьезных решений, которые могли бы изменить ее жизнь, у нее не было. Однако даже сейчас Лизи была скована рамками завещания, оставленного ее дядюшкой. Ее судьба была определена за нее и даже в выборе супруга она была не вольна. Теперь она понимала обоснованность притязаний Джеймса. Он имел законные права на ее руку, но не на ее сердце. Лизи было сложно определиться в том, имеет ли она право пренебречь последним желанием своего высокопоставленного родственника, но еще сложнее, хочет ли она вообще стать женой избранного для нее мужа. Если не он, то кто? Сердце Лизи больно защемило. Неожиданно для себя она подумала об Эдварде, которого до вчерашнего дня считала своим братом и о страстном признании, которое он сделал ей всего несколько дней назад. Знает ли он о мнимом родстве между ними? Элиза сильно сомневалась на этот счет, ведь в противном случае, он давно бы признался ей о своей любви и ничто бы не помешало ему сделать ее своей женой. Разве что… Неожиданная мысль пришла ей в голову. Конечно, он все знал. Знал с самого начала, но не признался ей из — за наследства, которое он бы ни за что не заполучил женившись на ней. Согласно завещанию ее супругом может быть только Джейм Хедли Купер и только в этом случае счет в банке будет разморожен а деньги доступны для наследников. Наверняка дядюшка обеспечил ее отца и братьев хорошей долей, за труды по способствованию реализации его плана женитьбы Джеймса и Лизи. Значит, если Эдвард действительно ее любит, то любовь к деньгам все же сильнее его чувства к ней. В таком случае, ей нечего терять. Она станет женой нелюбимого человека и будь что будет…

Лизи уже давно шла по дороге, по которой три дня назад была насильно привезена в дом Купера. Согласно соглашению, заключенному с ним, сегодня последний день ее пребывания здесь. Если она пожелает, то уже сегодня вечером он отвезет ее в поместье Каллахен. Однако же, если она согласится с его предложением, сомнительно предполагать, что мистер Купер будет медлить с официальным оформлением их брака. Как он сам сказал Лизи, он испытывает серьезную потребность в деньгах, поэтому в его интересах как можно скорее заключить брак между ними. Лизи все еще сомневалась с тем, как ей надлежит поступить и не заметила, что на расстоянии нескольких метров от нее находится всадник на разгоряченном коне. Она не торопясь двигалась в направлении неизвестного всадника, который только что соскочил со своего коня и быстрым шагом направился ей на встречу. Ощутив на себе пристальный взгляд, Лизи наконец подняла глаза и за секунду до того как сильные крепкие руки заключили ее в свои объятья, увидела знакомое лицо Эдварда, запыленное и уставшее после длинного пути. От неожиданности Лизи перехватило дыхание. Как он мог оказаться здесь? Все ее мысли были сосредоточены на нем, но меньше всего на свете она ожидала увидеть его здесь и сейчас. Несколько минут они стояли обнявшись на пустынной дороге не в силах оторваться друг от друга.

— Наконец-то я тебя нашел. Ты жива. Благодарю силы небесные и земные, защитившие тебя. Как же я боялся, что никогда больше тебя не увижу.

Эдвард говорил быстро и порывисто. Казалось, ему не хватает воздуха. Он сильнее прижимал к себе Элизу, словно боялся, что она вновь исчезнет вместе с утренним туманом. Лизи чувствовала прикосновение его прохладной щеки к своей. Ей хотелось плакать и она не понимала почему. Руками она коснулась его растрепанных волос. Они были мягкие как у ребенка. Убрав прядь с его лба, она пальцем провела по его прямому, чуть крупноватому носу, коснулась мягких губ и погладила покрытую щетиной щеку. Он поцеловал ее ладонь и посмотрел ей в глаза так, как никто и никогда на нее не смотрел. В этом взгляде была такая безграничная любовь и нежность перемешанные с болью и страданиями, которые он на протяжение многих лет нес в своем сердце, что Лизи не думая не о чем подалась вперед и поцеловала его. Этот порыв был настолько естественен, что она испытывала почти физическую потребность поступить так, а не иначе. Для них обоих время остановилось. Не было ни прошлого ни будущего, а только бесконечность настоящего.

Глава 13

— Как ты нашел меня?

Первый порыв радости, связанный с неожиданным появлением Эдварда стал проходить, и здравый смысл вернулся к Элизе. Она не могла понять, как Эдварду удалось так скоро ее разыскать, ведь даже она сама толком не понимала где находится. Он объяснил ей, что ему удалось узнать от отца имя похитителя и, воспользовавшись имеющимися у него связями в полиции, Эдвард уже без труда нашел, где находится поместье Купера. Элизу интересовало, как много известно Эдварду, но она никак не решалась расспросить его подробнее. Почувствовав ее замешательство, Эдвард начал свой рассказ с самого начала, освободив Элизу от необходимости дальнейших расспросов.

— Почти сутки потратил я на то чтобы найти этот дом. С тех пор как тебя похитили, я места себе не находил. Я был уверен в том, что ты сбежала добровольно, испугавшись моего признания и опасаясь того, что я силой склоню тебя к бесчестию. Конечно, я бы никогда не посмел пойти против твоей воли. Минута слабости стоила мне трех дней кошмара, когда я думал что потерял тебя навсегда. Надежда найти тебя живой таяла с каждым часом. Я знал, что убежав добровольно, ты обязательно бы послала мне или Леону весточку о том, что с тобой все в порядке. К концу второго дня полного молчания, мысль увидеть тебя живой растаяла. Как же клял я себя за те слова, что наговорил тебе и как мечтал вымолить у тебя прощения…

В эту минуту голос Эдварда дрогнул и, вконец обессилив, он упал на колени у ног Элизы. Пытаясь удержать его и, все еще не разжимая крепко сомкнутых объятий, Элизы упала вместе с ним.

— Все это время, до вчерашнего вечера, я провел в городе, стараясь помочь, чем могу полиции. Однако Леон настоял на моем возвращении в поместье, где к своему удивлению я встретил отца. Я не писал ему о твоем исчезновении, но он был уже обо всем осведомлен и как я понял дальше, знал намного больше моего. Он рассказал мне о письме, которое получил от твоего похитителя, о причинах побудивших его совершить это преступление, о завещании и тех абсурдных условиях, указанных в нем. Я был взбешен молчанием отца и поклялся убить этого негодяя — Джеймса Купера. Отец пытался остановить меня, уверяя в том, что с тобой все в порядке и тебе не причинят вреда, а также убеждал в том, что мы не имеем права мешать осуществлению воли твоего выжившего из ума дядюшки. Я естественно с этим не согласился и решил, что до тех пор, пока я сам не увижу тебя живой и здоровой и не буду уверен, что тебя не держат против воли, покоя мне не будет. Но теперь я вижу, что по крайней мере свободы передвижения ты лишена не была и выглядишь ты также прекрасно как всегда. Теперь расскажи мне, что ты дела все эти три дня и не причинили ли тебе зла? Клянусь, если этот Купер хоть пальцем тебя тронул, я убью его собственными руками…

Мышцы Эдварда напряглись. Он злобно посмотрел в сторону поместья и сделал резкое движение, словно желая немедленно реализовать свою угрозу. Лизи мягко остановила его, пытаясь успокоить и убедить в том, что с ней все в порядке.

— Прошу тебя, Эдвард, не горячись. Джеймс Купер настоящий джентльмен и вел себя в отношении меня вполне достойно. Мне не в чем его упрекнуть. Он гостеприимный хозяин и был ко мне заботлив и внимателен. Я не могу не чувствовать к нему благодарность.

— Благодарность? Он же силой похитил тебя!

— У него были причины так поступить. Не суди его.

Эдвард внимательно посмотрел на Лизи. Он ожидал найти ее напуганной пленницей, отчаянно стремящейся сбежать из логова мерзавца, похитившего ее. Вместо этого, она отчаянно защищала и оправдывала этого человека. Эдвард был растерян. Неужели за три дня Джеймсу Куперу удалось завоевать сердце Элизы? Как это возможно? Сейчас она в его объятьях, но сердцем и душой она с другим. Отец показал Эдварду копию завещания. Элиза выйдет замуж за Купера и станет владелицей многомиллионного состояния. А что может предложить ей он? После свадьбы Джеймса и Элизы, согласно завещанию сэра Каллахена, на счет отца Эдварда поступит крупная сумма денежных средств в качестве компенсации за оказанные труды. Этих денег хватит Мурам, чтобы расширить свое дело и при правильном вложении сделать приличное состояние. У Эдварда наконец появится возможность добиться всего о чем он мечтал. Но какой ценой? Впрочем, Элиза все равно никогда не стала бы принадлежать ему. Она его сестра и страсть, которую он к ней питает незаконна. Он не смеет осквернить ее своей любовью. В разговоре со своими сыновьями, мистер Мур не считал нужным упоминать о том, что Элиза не является их родной сестрой. Рассказав об этом своим сыновьям, ему бы пришлось открыть тайну и Лизи. Боясь, что это разобьет ей сердце, мистер Мур решил никогда не раскрывать эту тайну. Тем самым, его молчание стало причиной глубокой душевной раны старшего сына, вынужденного многие годы скрывать и подавлять свою любовь к Элизе.

Как бы то ни было, осознав отсутствие необходимости своего присутствия, Эдвард решил немедленно уехать.

— Что ж, Элиза, я вижу ты доверяешь мистеру Куперу и вполне довольны своим нынешним положением. Отец был прав, не следовало мне приезжать сюда.

Он помог Элизе подняться и направился к лошади с намерением немедленно вернуться в город. Лизи озадачила резкая смена настроения Эдварда. Минуту назад он крепко сжимал ее в своих объятиях, а теперь холодно отстранив от себя, собирался покинуть ее ни сказав более ни слова прощания. Она попыталась остановить его.

— Неужели ты покидаешь меня?

— Все будет так, как должно быть, Лизи. Ты выполнишь волю своего покойного дяди и станешь счастливой женой при богатом муже. За нас же можешь не волноваться. Сэр Каллахен позаботился о приличных отступных. Так что все останутся в выигрыше.

Эдвард взобрался на своего коня и, бросив последний взор на Элизу, ускакал прочь. Он покидал ту, которую любил до безумия, испытывая физическую боль от осознания того, что больше никогда ее не увидит. А она одиноко стояла на пыльной дороге, глядя глазами, полными слез в след удаляющейся фигуры человека, которого, теперь Элиза знала точно, она любила всю свою жизнь.

Глава 14

Лизи не оставалось ничего иного, как возвращаться обратно в поместье Купера. Покорившись судьбе и лишившись последней надежды избежать нежеланного брака, она отбросила все сомнения и решила пройти все уготованные ей испытания с гордо поднятой головой. Лизи шла медленно, стараясь унять боль, тревожащую ее сердце. Ее глаза были полны слез, но она не смела дать им волю. Если Купер заметит следы слез, он обязательно допытается о их причине, а Лизи не имела сил касаться этой больной для нее темы. Подходя к воротам поместья, Лизи заметила, как слуги суетливо бегают между домом и конюшней. Несколько озадаченная, она ускорила шаг. Мадемуазель Конте, стояла на крыльце дома, нервно ломая руки и озираясь по сторонам. Заметив Элизу, приближающуюся к дому, она сорвалась с места и бросилась ей на встречу. Задыхаясь и что-то объясняя на ходу, она торопливо ухватила Элизу за руку и спешно повела в дом. Мадемуазель Конте проводила Элизу до двери кабинета Купера и, словно проглотив язык, слегка перепуганная, отошла в сторону, давая понять Лизи, что ее там ждут.

Элиза была взволнована и слегка смущена. Она не понимала причины царившей в доме суеты и волнения. Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась и перед Лизи выросла фигура Джеймса Купера.

— Где вы были, черт побери?

Он грубо схватил ее за руку и втянул в кабинет, громко хлопнув дверью.

— Почему вас не было в комнате?

— Я вышла на прогулку. Не понимаю, чем вызван ваш гнев. Вы дали мне понять, что я нахожусь в этом доме на правах гостьи, а не пленницы и свободы передвижения я соответственно не лишена.

— Вы обязаны были предупредить меня, а не исчезать из дому с утра пораньше. Я с удовольствием составил бы вам компанию.

— Я не привыкла ни перед кем отчитываться и в провожатом я не нуждалась. Мне нужно было в одиночестве обдумать все, что произошло со мной и моей жизнью за последние несколько дней и решить, что делать дальше. В этом деле вы мне не помощник.

— В таком случае, вы можете дать ответ на мое предложение?

— Думала, что могу, но теперь сомневаюсь. Вы показали себя не с лучшей стороны. По правде говоря, я склонна полагать, что за меня уже принято решение и мое мнение не имеет никакого значения. Я права?

Купер внимательно посмотрел на Элизу. Сегодня утром на столе своего кабинета он нашел конверт. Распечатав его, он обнаружил повестку в суд. Его кредиторы больше не желали ждать и требовали немедленного возврата займа с причитающимися процентами. Куперу необходимо было в кратчайшие сроки завладеть наследуемой суммой денег, а это значило, что свадьба с мисс Мур должна состояться немедленно. Не привыкший откладывать дела в долгий ящик, Джеймс Купер немедленно написал два письма. Первое он адресовал своему другу Александру Уйду, прося его воспользоваться имеющимися связями и сегодня же организовать регистрацию брака между ним и Элизой. Второе письмо было отправлено адвокату Кларку с указанием, подготовить все необходимых документов по передачи наследства. Таким образом, единственное, что необходимо было Куперу, это получить согласие Элизы на брак с ним. Не найдя ее утром в своей комнате и узнав, что никто из служанок не знает, где она находится, он пришел в неописуемую ярость, решив что она сбежала. Ему не удалось скрыть от нее свой гнев и сейчас он был этим весьма раздосадован. Все шло вопреки его первоначальному плану. Уверенный в том, что трех дней будет вполне достаточно, чтобы без памяти влюбить в себя молоденькую, неопытную девушку, Джеймс к своему удивлению обнаружил, что неопытность Элизы вполне компенсируется ее природным здравомыслием и чуткой натурой. Она раскусила его и это вызывало в нем раздражение и злобу. Он больше не мог скрывать своих истинных намерений.

— Довольно, Элиза. Пора раскрыть все карты. Правда в том, что ждать я больше не могу. Свадьба состоится и произойдет это сегодня вечером…

Элизе нечего было ответить. Сказанные Джеймсом слова прозвучали четко и безапелляционно. Она словно слышала свой приговор. Интуиция подсказывала Элизе, что счастья в этом браке она не обретет. При всех своих достоинствах, Джеймс Купер был человек эгоистичный, мелочный и меркантильный. Он не был способен на глубокое, сильное чувство. К жизни Купер относился как к большой игре, а в людях видел лишь незатейливых персонажей, коими можно манипулировать и использовать в собственных интересах. В Элизе он видел не только средство решения своих финансовых проблем. За те несколько дней, что он провел возле нее, Купер понял как разительно она отличается от особ, встречаемых им раньше. Она была утонченна, умна, немного застенчива, но это ее не портило. Для него она была закрытой книгой и понять ее ему было не просто. Проживи он с ней хоть двадцать лет, ему бы не удалось узнать, что скрывает в душе эта скромная девушка. После брака, он намеривался еще месяц прожить с молодой супругой в городе, решив, что за это время он вполне сумеет удовлетворить свой интерес к ней. После чего, он отправится в плавание покорять новые вершины, возможно навещая свою жену два или три раза в год.

Таковы были планы Купера. Элиза же не могла думать ни о чем, кроме как о пропасти, разверзнувшейся перед ней.

Глава 15

На Элизе было светло-бирюзовое платье, которое заранее было куплено и преподнесено ей Джеймсом после их разговора в кабинете. Он попросил одеть его на их бракосочетание. Это не было платьем свадебным, но было вполне уместным и на Элизе сидело просто великолепно. Глядя на себя в зеркало, перед тем как сесть в карету, на которой она должна была отправиться в город, на глаза Элизы навернулись слезы. Ни в одном платье она не была так ослепительно прекрасна. Этот день должен был стать счастливейшем в ее жизни, но в душе ее была пустота, а сердце тоскливо щемило.

Элиза медленно спустилась по лестнице. У порога ее встретил Джеймс. Восхищенный ее красотой, он рассыпался во множестве искуснейших комплиментов, но заметив, что на даму они не производят ожидаемого впечатления, Джеймс разочаровано замолк и проводил ее до дверей кареты. Джейм решил доехать до города верхом, опередив таким образом карету своей избранницы на час. За это время он намеривался удостоверится насколько точно исполнены его распоряжения и лично убедится в том, что никакие обстоятельства не смогу помешать или задержать реализацию запланированного мероприятия. Таким образом, забравшись на своего коня и строго наказав кучеру не останавливаться в пути, Джеймс кинул взгляд на окно кареты. Шторки окна были приспущены и очевидно, что та, которая скрывалась за ними, не желала проявлять ни малейшего интереса к нему. Джеймс присвистнул и с силой ударил шпорами своего рысака. Неожидая столь резкого обращения, конь дико заржал и пустился вскачь. Через несколько минут карета тронулась с места и в более спокойном темпе последовала за всадником. Лишь раз Элиза выглянула из окна и посмотрела в сторону удаляющегося поместья. Три дня проведенных в этом доме изменили ее и превратили все, во что она так безоговорочно верила до этого, в прах и пепел. Здесь она узнала страшную правду о том, что те, которых она считала своей семьей на самом деле абсолютно чужие ей люди. Ее настоящий отец умер до ее рождения, так и не узнав, что у него должна родится дочь. Мать теперь в представлении Элизы тоже потеряла ореол совершенства. Никогда Элизе не было так тяжело принять правду и никакая правда не причиняла ей такую боль. Она вдруг осознала, что во всем мире нет у нее по настоящему близкого, родного человека. И опять ее мысли против воли возвращали ее к Эдварду. В своем сознании она заново переживала те чувства, которые волной нахлынывали на нее в его присутствии. С детства Эдвард был всегда рядом с ней. Он защищал и оберегал ее. Самые счастливые воспоминания связаны с его образом. Девочкой она видела в нем своего защитника, рыцаря в сверкающих доспехах. Он никогда не был ей братом. Их всегда связывала нечто большее, но что это любовь Элиза поняла слишком поздно. Теперь они потеряны друг для друга навсегда. Впервые Элиза дала волю слезам. Никогда в жизни она не плакала так горько и рядом не было никого, кто мог бы ее утешить.

Тем временем, все ближе подходил момент того, как Элизе надлежало предстать перед алтарем бок о бок с нелюбим человеком, чтобы дать клятву перед Богом и перед собой, быть рядом с ним в болезни и в здравии, пока смерти не будет угодно забрать ее на тот свет. Была середина дня, когда карета въехала в горот. Глаза Лизи давно уже высохли от слез, но сердце продолжало кровоточить. Джеймс велел кучеру везти Лизи прямо к дверям церкви. Все уже было готово и немногочисленные гости ожидали только невесту. Среди них был адвокат Кларк, который по завершении церемонии вместе с новобрачными должен был отправиться в свою контору, где уже были подготовлены все необходимые документы, и оформить перевод наследства со счета жены на счет мужа. Приятным сюрпризом для Элизы было присутствие среди гостей отца, которого сопровождал его младший сын Леон. О приходе Эдварда она не смела и думать. Глядя на бледное, несчастное лицо дочери мистер Мур ощутил острый укол совести.

— Прости, милая. Я должен был тебе давно все рассказать.

— Теперь это не имеет никакого значения, папа.

Мистер Мур пытался заглянуть в глаза своей дочери, которая, боясь расплакаться, низко склонила голову и прижалась к груди не родного по крови, но все равно единственно любимого и близкого ей отца.

— Я видел Эдварда сегодня днем…

Лизи едва заметно вздрогнула.

— …и все ему рассказал. Он не знал всей правды. Не знал, что ты на самом деле не являешься его кровной сестрой. Мне кажется, он был глубоко шокирован этой новостью. Ни сказав мне ни слова, он просто встал и вышел из комнаты. Я не знаю где он сейчас, но боюсь, как бы он не натворил глупостей…

Неизвестно откуда возле Элизы выросла фигура Джеймса Купера. Она не заметила его присутствия раньше. Все ее внимание было сосредоточено на отце.

— Время начинать церемонию, — он подал Элизе руку, которую она машинально обхватила своей, и повел ее к алтарю.

Ноги Элизы с трудом несли ее. Если бы Джеймс не держал ее, она наверняка бы упала. В голове ее крутилась одна мысль: «…он не знал, он ничего не знал». Причина была не в деньгах. Если бы Эдвард знал всю правду, он бы увез Элизу и никакие силы его бы не остановили.

Неожиданно в церкви стало необычно тихо. Элиза вышла из гипноза собственных мыслей и увидела перед собой ожидающе смотрящего на нее отца Люциана. Она чувствовала как крепко сжал ее руку Купер и поняла, что вот он-поворотный момент ее жизни, который определит все. Она должна дать ответ. Она оглянулась и посмотрела на дверь, тайно надеясь что сейчас войдет Эдвард и спасет ее. Но в дверях никого не было. Она глубоко вдохнула и силой выдавила из себя одно единственное слово: «Согласна».

Что было в следующие полчаса Элиза слабо могла припомнить. Они с Джеймсом приняли скупые поздравления и сели в карету, где оставшись наедине со своим мужем она не проронила ни слова. Впрочем, Джеймс тоже не испытывал излишней потребности в разговорах. Все его мысли были сосредоточены на деньгах, которые он наконец получит.

Доехав почти до окраины города, где в небольшом здании находилась контора мистера Кларка, новобрачные вышли из кареты. Мистер Кларк проводил их до своего кабинета и, предложив Лиззи стул, разложил перед ней все документы, которые ей надлежало подписать. Джеймс заранее сделал все, что от него требовалось, Лизи оставалось только обнулить свой счет, вписав сумму в указанную графу и поставить свою роспись. Секунду помешкав, Лизи заполнила документ и передала его мистеру Кларку. Внимательно проверив его, адвокат немного замешкав, вопросительно взглянул на Лизи.

— Что-то не так?

Не отводя взгляд от глубоких, полных тайн глаз Лизи, мистер Кларк, смущенно закашлив, ответил:

— Нет, нет…все в порядке. Мы можем немедленно поехать в банк и осуществить расчет.

— Да, так и поступим, — обратившись к Элизе, Купер добавил, — это не займет много времени, дорогая. Ты можешь отправиться в гостиницу. Я снял лучший номер для новобрачных. Через час мы сможем начать наш медовый месяц.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Она отвернула от него свое лицо.

— Довольно игр, Элиза. Теперь вы моя жена.

Он силой повернул ее лицо и поцеловал. Элиза лишь злобно сверкнула глазами в ответ. Когда она села в карету, Купер дал нужные распоряжения кучеру и вместе с мистером Кларком, на его карете, отправился в банк.

Карета Лизи тронулась в путь, а она размышляла о том, что сделала и о том, что ей еще предстоит сделать. Через некоторое время карета остановилась. На улице было достаточно темно, поэтому Элиза сначала не поняла, где находится, но ощутив свежий, слегка соленеватый запах, поняла, что находится в порту. Она удивленно посмотрела на кучера. Его лицо было едва различимо в темноте, но она тут же его узнала.

— Эдвард…

— Да, это я. Прошу не пугайся, — он взял ее заруку и указал ей на торговое судно, — Видишь этот корабль, Элиза? Если ты пожелаешь, я увезу тебя на нем куда ты захочешь.

— Я жена друго человека. Почему ты не остановил бракосочетание?

— У тебя должен был быть выбор. Я не могу тебе дать то, что может он. С ним ты будешь обеспечена на всю жизнь. Я же могу дать тебе только свое сердце.

— О более ценном даре я не смею и мечтать.

— Значит ты согласна? — он обнял ее, — Согласна отказаться от всевозможных преимуществ, которые дает тебе положение жены сэра Джеймса Хэдли Купера и разделить со мною жизнь, не обеспеченную многомиллионным состоянием.

— Согласна.

Второй раз за день она произнесла это слово. Но с какой невероятной легкостью оно было сказано. Она готова была произносить его вновь и вновь: согласна, согласна согласна…

Он поднял ее на руки и поцеловал. Это был их третий поцелуй, но для себя она решила начинать отсчет именно с него. Этот поцелуй стал началом ее новой жизни, в которой больше не будет страхов, сомнений и боли. Она наконец обрела свою любовь.

Когда корабль покинул берег, на его борту тесно прижавшись друг другу стояла пара. Каждый думал о своем: он- как же сильно ему повезло чувствовать тепло и прижимать к сердцу ту, о которой о когда-то не смел и мечтать; она- какого же будет его удивления, когда он узнает, что украл у соперника не только жену, но и половину состояния.

Элиза сделала то, что велел ей Купер и заполнила все документы, но сумму вписала произвольно, решив, что половины состояния Джеймсу будет более, чем достаточно чтобы и дальше прожигать свою жизнь. Она не намеривалась оставаться с ним, ришив для себя сбежать при первой же возможности. К счастью, Эдвард предоставил ей эту возможность и она была рада разделить свою жизнь и свое состояние с любимым.

Примечания

1

Мадам, я прошу, откройте дверь! Я послал, чтобы помочь вам одеться? (фр.)

Content

Ирэна Зайцева
Цветок и нож

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания