Юлиана Еременко

Второй шанс в жизни

ЧАСТЬ I

Заглянуть хоть одним глазком в прошлое

Порой она касается их краем,

Воспоминаний утончая нить..

И в суете мы как-то забываем,

Тех, кто не успел допеть и долюбить

Пускай не порастут травой забвенья,

Сердца их что хранят еще тепло.

Нам память, — это самоочищенье

Что через жизнь и совесть пролегло

Нам память это когда рыдает

В щемящем марше траурная медь.

Нам память, — это то что помогает,

Перебороть все в жизни

Даже смерть…

Ушедших надо помнить не парадно,

А помнить каждый день, и каждый час.

Огнем души, как и огнем лампадным

Не забывая смерть так беспощадна

В отборе самых лучших среди нас

Они ушли из жизни очень рано,

Отдав нам всей души своей накал!

Кто утверждает — время лечит раны

Тот не кого из близких не терял…

(интернет)

1 сентября

Прозвенел звонок, и класс заполнился учениками. Последняя вошла учительница, Ирина Эдуардовна. Её глаза охватили всех, кто присутствовал у неё на уроке. Посмотрев на учеников, она обратилась к старосте класса Илоне Морозовой.

— Илона, кто сегодня выделился и не пришел на первое сентября в школу.

Девушка оглядела класс и сказала.

— Руденский, Медведев, Пионтковский, Баженов, Кривокорытов, Булков, Луговской, Сосян, Вайнгар, Пропиз.

— Понятно. Спасибо. Чувствую год, обещает быть удачным, как всегда.

И тут дверь грохотом распахнулась и в неё спотыкаясь, влетели мальчишки, и хором забормотали.

— Ой…Здрасте..

— Черт… Здрасте..

— Во, блин… Здрасте…

— Гмм… Здравствуйте Ирина Эдуардовна, вы так хорошо выглядите, вам лето пошло на пользу… Ай..- замолчал Игорь почувствовав, как к нему в спину врезался еще кто-то.

— Так, так. Руденский, Баженов, Пионтковский, Луговской. А у вас я смотрю, лето еще не кончилось. Даже после линейки в класс опаздываете. Где остальные? А вот, оставшиеся, как раз подоспели.

Учительница увидела, что за ребятами в класс вошли две девушки, вид у них был кричащий, как будто они не в школу пришли, а на панель собрались. От всех несло сигаретным дымом.

— Пропиз Дина, Вайнгар Олеся, неужели вы тоже начали курить?

— Нет, Ирина Эдуардовна, что вы, мы не курим. — Возразила Пропиз.

— Вы еще скажите, что вы маленькие и вам родители не разрешают. Всем садится.

Все ребята начали рассаживаться за свои парты. Но тут вновь открылась дверь, и класс вошел директор Игорь Павлович Неведомский вместе с девушкой.

— Всем здравствуйте, извините, что прерываю вас, Ирина Эдуардовна, но я к вам новенькую привел, так что прошу любить и жаловать. Есения, этот класс хороший, веселый, тебе здесь понравится.

Было видно, что девушке было немного неловко, от такого представления, так как она подняла глаза к потолку и глубоко вздохнула.

— Надеюсь…

— Игорь Павлович не волнуйтесь, все будет хорошо. Садись Есения. — Оглядев класс, Ирина Эдуардовна сказала. — К Пропиз Дине садись, — и указала рукой на свободное место.

Девушка шла по проходу, чувствуя, что на неё все сморят, и, приблизившись, улыбнулась девушке.

— Привет.

— Привет садись, кажется, мы будем соседками.

— Да уж, — сказала, садясь Есения, и повесила рюкзак на стул, а про себя подумала, повезло девушке, как же можно было с такой фамилией так дочь назвать?

— А симпотная девчонка, да, Вит.

— Да Денис, только ей с соседкой не повезло.

— Это точно, — услышали они с задней парты голос Кирилла. — Что не повезло, то не повезло, Дина терпеть не может красивых девушек на своей половине.

— А еще так близко, — усмехнулся Игорь. — Но, мы же, не дадим девушку в обиду.

Виталик откинулся на спинку стула, так, что он встал только на задние ножки, и задумчиво посмотрев на девушку, сказал:

— Не дадим, но все-таки нужно будет Ирине Эдуардовне, пересадить Есению.

— Я её попрошу, — сказал Игорь, глядя на девушку.

— Так, что за галдеж на задних партах. Руденский, Баженов, Пионтковский, Луговской я вас всех пересажу, чтоб не болтали на уроке. Заканчивайте свое «Русское радио».

Выпускной вечер

На небе сияли тысячи звезд, все выпускники глядели салют. Возле березы стаяла пара. Парень крепко обнимал улыбающуюся девушку, смотрящую в небо, и что-то говорящую ему.

«Она выбрала его, — думал молодой человек. — А во мне видит только лучшего друга».

Они все вместе были хорошими друзьями, но только ему все равно было больно. Ему хотелось намного большего, чем быть для неё просто приятелем. Но он не мог ни чувствовать ревность, зная, что она счастлива с другим.

— Кирилл, что ты тут один стоишь, пошли шампанского выпьем? — Сказал подошедший Денис. — А где тут наши голубки?

— Да вон, по-моему, это они возле дерева стоят.

— И верно, — сказал Денис и закричал, махая им руками. — Игорь, Есения.

Они обернулись и пошли к ним навстречу.

— Все-таки они красивая пара, — проговорил, присоединившись к друзьям, Виталик. — Где там наше шампанское? А то пока мы соберемся его пить, оно горячим станет.

— Вот держи. — Денис протянул ему бутылку. — Чувствую, что мы когда-нибудь на их свадьбе погуляем. И будем драться за то, кто из нас будет дружкой.

— Но ведь свидетелей кажется двое, — сказал Виталик, открывая бутылку.

— Уговорил, ты свидетельницей будешь. — Усмехнулся Денис.

— Да, иди ты. — Толкнул его Виталик

— Сам иди… — Рассмеялся Денис.

— Что у тут вас смешного? — Спросил подошедший Игорь, обнимая Есению.

— Да вот, тут один из нас подумывает о смене пола… — сказал, ухмыляясь, Денис.

— Придурок… — Ответил ему Виталик. — Мы тут о погоде беседуем.

— Ладно, сделаем вид, что поверили. Да, любимый.

— Ага.

— А где стаканчики для шампанского? — Спросила Есения.

— У Дениса. — Ответил Виталик.

— Нет, я бутылку нес, а стаканы ты.

— Я машину закрывал, а ты все нес.

— Ты сказал, что сам стаканы возьмешь.

— Я-я-я…?

— Ну, не я же.

— Ребят у нас проблема.

— Мы заметили, — усмехнулся Кирилл. — Ключи от машины ты отдал отцу, а стаканы в машине, так я понимаю?

— Зато у нас есть шампанское, а в ресторане должны быть бокалы. Нужно придумать, как сделать так чтобы бокалы оказались рядом с нами. — Проговорила Есения.

— Вау… не могу поверить, что мы с бокалами прошли под носом у Ирины Эдуардовны. И она не заметила. — Проговорил Денис.

— Ладно. Давайте выпьем за наше будущее, за счастливое и успешное, чтобы мы все поступили, сдав экзамены, — поднимая свой бокал, произнес Кирилл.

— А я еще хочу выпить за нашу дружбу, и надеюсь, что в будущем мы будем все вместе, — добавил Игорь.

— За нас ребята, что бы у нас было все хорошо, — улыбнувшись, промолвила Есения.

— За нас! — Завершил тост Виталик.

Ребята успели сделать по одному глотку шампанского, как услышали за спинами голос Ирины Эдуардовны.

— Так, так… И что мы тут делаем? А? — Спросила учительница.

— Не поверите, Ирина Эдуардовна. — Сказал Кирилл, пытаясь что-нибудь сочинить.

— Знаю, что не поверю, — усмехнулась она. — Удачи вам ребята в будущем, удачи и успехов во всем. Надеюсь, этот компот будет первым и последним за эту ночь. — Добавила она и, усмехнувшись, пошла обратно.

Ребята проводили её изумленными взглядами.

— Не, вы видели…? А…? — сказал Виталик. — Я думал, что мне послышалось.

— Вит, послышалось всем, — добавила Есения и, подняв бокал, сказала. — За нас. И нашу дружбу…

Свадьба

— Горько, горько, горько!!! — Кричали гости.

Есения с Игорем целовались, пока все считали — один, да, три… десять… тридцать… сто…

— Эй, мы тут случайно не мешаем? — Прокричал Денис. — Вы про нас не забыли? А то мы уже устали считать.

— День, ты не в моем вкусе.

Игорь оторвался от смеющейся жены.

— А мы все думали, когда же вы перестанете.

— Я так и знал, что они это специально. — Усмехнулся Виталик.

— Куда поедете в свадебное путешествие? — Поинтересовался Денис.

— Секрет. — Сказала Есения, обнимая мужа.

— Как, от нас и секрет? — Удивился Виталик.

— Ну да, а то вдруг мы к ним приедем, и будем мешать наслаждаться медовым месяцем. — Засмеялся Кирилл.

— Не, мы не такие, честно-честно. — Добавил Денис.

— Да, я помню, как вы нам не давали, уединится даже на пять минут весь этот месяц. — Припомнил Игорь.

— Мы вам решили устроить шикарную брачную ночь. — Усмехнулся Виталик.

— Да? Правда? А то я подумал, что собирались сделать меня импотентом. — Смеясь, сказал Игорь.

— Ну, у нас же этого не получилось, надеюсь? — Изумленно спросил Денис.

— Денис, если бы у нас это получилось, Игорь бы нас тут всех кастрировал. — Ответил ему Кирилл.

— Кстати, ребят вы же не обиделись, что я никого из вас не попросил быть свидетелем на свадьбе? Я честно не знал, кого выбрать, поэтому попросил брата. — Смущенно сказал Игорь.

— Да ладно расслабься, мы все поняли, — махнул рукой Виталик. — Зато мы тебя немножко обанкротили. Ты же у нас туфлю и невесту выкупал. Так что мы себе устроим классный мальчишник.

— Пацаны, вам тоже нужно жениться. — Сказал Игорь, целуя Есению.

— Так все, хватит, оставь поцелуи на ночь. А жениться? Ну, мне еще рано. — Сказал Денис.

— А моя еще невеста или не родилась или не выросла, — пробормотал Виталик.

— А мне, что бы жениться, надо полюбить, без любви никак. На вас насмотрелся, так что малым довольствоваться не буду, — добавил Кирилл.

— Мальчишки, я вам желаю каждому встретить свою любимую и быть с ней счастливым.

— Надеюсь, что это когда-нибудь исполнится. — Проговорил Кирилл, а про себя добавил:

«Только вначале мне нужно разлюбить тебя, Есения, а как это сделать я не знаю…»

— Ладно, пошли в конкурсе участвовать, тамаду развлекать.

— А что за конкурс? — Усмехнулся Денис.

— У кого больше волос на ногах. — Засмеялся Кирилл.

— Ну, значит, Виталик выиграл, из всех нас только у него там волосы растут.

— Да, а вы что на эпиляцию ходили?

— Нет, Вит, я у сестры восковые полоски одолжил, так что скоро буду к тебе приставать.

Маленькое счастье

Игорь сидел на диване и глупо улыбался.

«Я отец, Боже, я стал отцом», — думал он. Хотелось прыгать от счастья, как маленькому, а Есению расцеловать и крепко обнять. Сейчас она была в роддоме, подарив ему сына — его частичку, кровь и плоть.

Каждый день с Есенией, приносил ему много счастья и любви. Им иногда казалось, что они две половинки, ставшие единым целым. Они жили и дышали друг другом, а теперь у него есть сынишка. Любимая сказала, что он похож на него, маленькая копия его самого. Игорь никогда не думал, что может быть так счастлив, сейчас ему казалось, что он взлетит в небо от радости. Ему хотелось кричать на весь мир о любви к своей маленькой семье. Он до сих пор помнил утренний звонок, после бессонной ночи, когда он отвез жену со схватками в роддом. И ночь в больнице, когда он сидел, ожидая, переживая, волнуясь, боясь. Когда к нему приехали друзья, которые стали вместе с ним ждать новостей о Есении. Но врачи все время говорили, что его жена еще не родила. Что у неё пока только схватки, и просили не волноваться. Он усмехнулся, вспоминая, как пообещал друзьям, что Есения больше никогда не будет беременеть, что он до нее больше и пальцем не дотронется. Друзья лишь усмехались, и он почувствовал крепкое пожатие руки Кирилла и его слова.

— Есения сильная, все будет хорошо.

И как обрадовался потом, когда услышал её уставший голос по телефону.

— Любимый ты стал папой. Я люблю тебя.

А потом вышел врач и сказал то же самое, что у него сын весом три килограмма и ростом 52 см, что у него и его матери все хорошо, и они сейчас отдыхают. А потом радостные и уставшие друзья начали его обнимать и поздравлять.

— Ну, что ж Игорь, ты первым женился, первым стал папой, значит, первым станешь дедушкой. — Сказал Виталик, похлопав друга по спине.

— Не так все быстро. Вдруг мой сын женится на твоей дочке, и мы вместе станем дедушками.

— Тпру… подожди… какая дочка, у меня ни дочки, ни жены пока нет. А если и будет, то мальчик.

— Поживем, увидим.

Когда от Игоря уехали Виталик и Денис, пообещав вечером заехать и отпраздновать рождение Владика.

— Игорь я тебе завидую, ты стал папой, просто не верится, — сказал Кирилл. — Я очень рад за вас с Есенией. Первенец есть, осталось остальных наделать. Мы подумали и решили, что у тебя с Есенией будет трое детей.

— Почему трое?

— Друзей у тебя сколько? Виталик, я и Денис, вот и считай. И мы все хотим быть крестными, так что вам, чтобы угодить нам, нужно еще двоих сделать.

— Да уж, точно. Мы постараемся. Спасибо тебе Кирилл.

— За что?

— За то, что ты всегда рядом со мной, и рядом с Есенией. Я знаю, что ты испытываешь к ней, всегда знал, еще со школы. Не знаю, как бы я поступил на твоем месте…

— Хм… Игорь, я очень рад за тебя и Есению, вы любите друг друга, и всегда будете вместе. Я счастлив за вас. Да, я завидую тебе белой завистью, но я никогда тебя не предам. Вы оба мне слишком дороги.

— Я рад, что ты мой друг, Кирилл. Не знаю почему, но я хочу попросить тебя об одной вещи. Чтобы не случилось со мной в жизни, никогда не бросай Есению.

Кирилл посмотрел Игорю в глаза.

— Обещаю, но с тобой ничего не случится, и я буду рядом с вами всегда.

— Кирилл, я желаю тебе встретить такую же любовь, как встретил я.

— Спасибо…

За что…?

Есения посмотрела на оладьи, которые успела приготовить после работы, а когда доставала из духовки рыбу, услышала дверной звонок.

«Наверное, Игорь забыл ключи от дома. Вот мои мальчики и вернулись из садика и оба голодные», — подумала она и пошла открыть дверь. Есения удивилась, увидев на пороге Виталика и Кирилла.

— Ой, мальчишки, как здорово, что вы зашли. А Игорь с Владом еще из садика не вернулись, но вы как раз к ужину.

— Есень… — сказал Виталик. — Черт, не могу сказать.

— Что случилось, Вит, Кирилл?

— Есения малышка, хм… - вздохнул Кирилл. — Игорь вместе с Владиком разбились на машине.

— Что? Нет… Нет… Этого не может быть Кирилл. Виталик, это же не правда. — Кричала Есения. — Это не может быть правдой. Что с ними.

Она неосознанно била Кирилла по груди руками, слез не было, только безумный страх за свою семью.

— Что с ними? Скажите, где они? В какой больнице?

— Есень, Владик в тяжелом состоянии в реанимации, врачи борются за его жизнь, мы сейчас поедем туда. — Быстро заговорил Кирилл, удерживая в руках кричащую Есению.

— Да конечно, а с Игорем что? В какой он больнице? Ведь они не могут быть в одной и той же?

— Есень, гм… гм… Игорь он… Он… Он, погиб на месте. — Сумел, наконец, выговорить Кирилл, Есения замерла в его руках.

— Что? Как погиб? Он не мог погибнуть, не мог… — проговорила еле слышно девушка. — Он не мог, я же его час назад на работе видела. Нет. Нет. Это, наверное, сон. Какой-то кошмар. Да Виталь, — и оглянулась на него, — это же сон, правда же, я сейчас проснусь, и все будет хорошо. Скажи же Виталь, что это просто ужасный сон.

Она видела, как Виталик оперся о стену рукой и, уставившись глазами в пол, тихо проговорил:

— Я не могу этого сказать, не могу. Хотя очень бы этого хотел.

Есения посмотрела в глаза Кирилла, которой тоже отвернулся, она видела, как дрожат их руки, а в глазах стоят не пролитые слезы.

Её горло судорожно сжалось, она попыталась вздохнуть, но этого не получилось. Ей казалось, что она стала рыбой выброшенной на берег судьбой. Девушка вырвалась из удерживающих рук Кирилл и прислонилась к стене. Сердце билось, как сумасшедшее, казалось, что еще мгновенье, и оно от боли выпрыгнет из грудной клетки. А в голове будто стоял звон, и хотелось закрыть уши, только бы не слышать этого звона. Она не знала столько так простояла, уставившись бессмысленным взглядом в одну точку на стене. Лишь почувствовала, как кто-то заставляет её выпить лекарство. И пила не чувствуя его горького вкуса. Потом она видела, как приехали врачи и что пытаются у неё что-то спросить. «Наверное, скорую кто-то вызвал», — промелькнула у неё в мыслях. Потом были объятья матери, которая просила её держаться, кто-то приходил и уходил. Потом приехала свекровь и рыдала на ее груди, и она пыталась утешить её. Ей казалось, что сердце остановилось, но потом она как будто услышала голос Игоря. Повернула голову на голос, но его рядом не оказалось. Но она хорошо его слышала, он звучал везде, перекрикивая все звуки, которые окружали ее.

«Малышка, держись, держись, пожалуйста. Я тебя очень прошу, ты же знаешь, я не люблю слез. Только держись. Я тебя люблю малышка. Держись». Голос не прекращался ни на минуту, он был повсюду. «Держись, ты сильная, только держись. Моя малышка, моя девочка. Только держись».

Потом она услышала голос Кирилла, который говорил, что состояние Влада тяжелое, но стабильное, что он в коме и у него низкое давление. Она пересилила свою боль и стала про себя, молиться Богу:

«Господи прошу тебя, помоги моему сыну, только не забирай его, пожалуйста, не забирай. Он все, что у меня осталось, не забирай его, прошу тебя. Дай моему ребенку шанс. Прошу дай ему будущее».

Поздно вечером Кирилл отвез ее в больницу к Владу, ей дали с ним увидеться. Он лежал такой крошечный, вокруг его окружали разные приборы и капельницы. Никогда она не могла представить, что своего шустрого, веселого малыша увидит в таком состоянии. Она взяла его за ручонку и попросила держаться за свою жизнь ради нее, бороться. Она сжимала его ладошку, и ей так хотелось, чтобы и он в ответ сжал её.

На следующий день были похороны Игоря, ребята все очень быстро устроили, а ей хотелось спрятаться от всего света. Мама была рядом и держала ее за руку, она тихо говорила ей:

«Ты должна держаться, ты нужна сыну», — а ей хотелось проснуться и чтобы все, что с ней происходило сейчас, оказалось страшным сном. Ей хотелось проснуться в объятьях мужа, в которых она просыпалась каждый раз, и увидеть, как Владик со своей собакой забегает утром в их комнату, ложится рядом и говорит, что здесь ему снятся самые сладкие сны. Они были так счастливы. За что такое. За что…

«Надо взять себя в руки, — говорила она себе, — бороться за Влада, чего бы это ни стоило».

Уже к вечером Виталик отвез ее в больницу. Все врачи знали, что произошло, и предлагали ей успокоительное. Но ей казалось, что если она сделает еще глоток этих лекарств, то вообще перестанет соображать, что с ней. Время тянулось медленно. Она знала, что сыну сделали компьютерную томографию, у него оказались перелом свода черепа, и два сильных отека головного мозга. Она молилась, и надеялась, что ее сын выйдет из этого состояния.

На ночь врачи просили ее поехать домой. «Ведь нам же не нужен еще один больной», — говорили они.

— Есения выпей хотя бы чаю, — умоляла ее мама, — ты сегодня ничего не ела, девочка моя, тебе же нужны силы. — Просила она, прижимая ее голову к своей груди. — Ты должна быть сильной, чтобы Владик чувствовал твою силу и старался выбраться из комы.

— Знаю мам, знаю, просто ничего не могу в себя засунуть из еды. У меня будто в ком горле стоит.

— Дочка прошу тебя.

— Хорошо мам, я попытаюсь.

Она честно пыталась держаться. Сидела в реанимации, смотрела на свое сокровище. И просила Бога о чуде. Читала Владику сказки, массировала ручки, и ножки которые были совершенно неподвижны. И когда он реагировал на щекотку, в ее сердце теплилась надежда, что ее малыш выдержит, что он сильный, он все сможет…

Ночью ей приснился Игорь, он просил, чтобы она держалась. А она умаляла его вернуться. Проснулась она вся в слезах, ее успокаивала мама и говорила, что Владик поправится. Она должна верить. И она верила и надеялась. Так прошло семь долгих дней, а утром седьмого дня ее сокровища не стало.

Она сидела на кровати, обнимая его подушку. Ей не хотелось никого видеть, ей не хотелось жить, ее сердце умерло…

Когда она потеряла сознание, приехали врачи и поставили ей капельницу. Она смотрела, как игла погружается в ее руку, и как капля по капле в нее проникает лекарство. Она не чувствовало боли, ничего, одна пустота вокруг. Хотелось уснуть и не проснуться. Она знала, что где-то рядом были Виталик, Денис и Кирилл, каждый просил, чтобы она держалась, и говорил, что она нужна им… Только зачем, зачем… Ведь у нее ничего не осталось, чтобы жить и мечтать. Одна боль и память. Вечером этого же дня мама принесла ей сладкий чай.

— Дочка, ты нужна мне, ты должна жить, не бросай меня. Ты все, что у меня осталось, — обняв ее, просила мама. — Ты выдержишь. Ради Игоря и Владика, ты выдержишь. И ради нас с отцом.

Она посмотрела на маму и из ее глаз градом хлынули слезы.

— За что, за что мама? Скажи, за что такое с нами случилось? За что…

ЧАСТЬ II

Научи меня снова любить

Научи меня снова любить,

Дай надежду на счастье и волю.

Научи меня сказку в сердце хранить,

Научи любить свою долю.

Научи меня в небе летать,

Дай мне силы на крыльях подняться.

Научи меня снова мечтать,

Дай мне шанс с чудом обняться.

Научи вновь поверить в людей,

Научи меня жить не играя.

Дай для стихов мне немного идей,

Научи меня жить не страдая…

(интернет)

Сделать шаг вперед, не замечая боли

«Рейс Париж — Санкт Петербург». Девушка шла по аэропорту, она снова дома, хотя уже несколько лет не жила здесь. В городе моросил мелкий дождь. Она вздохнула полной грудью, неужели она снова в Питере.

— Есения, Есения, неужели это ты, — девушка повернулась и увидела своего друга.

— Денис, привет, — улыбнулась она ему.

Мужчина подошел и обнял её.

— Я скучал по тебе, ты прям красавица стала.

— Спасибо. А ты все такой же бабник? — усмехнулась Есения.

— Нет, не такой, я изменился, честное слово.

— Ты еще скажи пионерское, — сказала Есения. — Ты откуда-то прилетел?

— Нет, сестру в Англию отправил, давай я тебя подвезу до дома.

— Нет, Денис, мне не надо домой, я там больше не живу, я квартиру продала. Так что вези в гостиницу, — ответила Есения.

— А родительская квартира?

— Свою квартиру родители тоже продали. Меня фирма, в которой я работаю, попросила открыть филиал в Питере. Вот я и вернулась сюда.

— Я думаю, что твой вопрос с проживанием я решу. У меня квартира беспризорная стоит моя.

— Денис не хочу быть в тягость. И мешать тебе.

— Есень, я сейчас у своей девушки живу. У меня в планах продать квартиру и купить дом в пригороде. Чтобы уже с семьей там жить.

— Ого, какие у тебя планы. Горю желанием познакомится с твоей девушкой. Это же надо, ей удалось приструнить тебя.

— Думаю, ты ей понравишься, и вы с ней найдете общий язык.

— А как ребята, Виталик, Кирилл? Я ужасный друг, ни единого звонка. Хотя вы часто звонили, только я трубку не брала.

— Есень, мы все поняли, и на тебя зла не держим. Но сейчас ты вернулась, и мы просто так тебя не отпустим.

— Прикуете к себе кандалами?

— Ну, что-то типа того.

Выходя из машины возле квартиры Дениса, она услышала еще один родной голос из её прошлого.

— Есень?…

Она посмотрела на Кирилла, он жил в том же доме, что и Денис. Она улыбнулась мужчине, а на глаза навернулись слезы.

«Неужели она дома?» — Кирилл крепко, прижал к себе девушку.

— Я рад, что ты вернулась Есения. Очень рад…

Такси потихоньку ехало по пустому безмолвному кладбищу. Взгляд остановился на одной могилке, только она сюда ее постоянно звала. Есения попросила водителя остановиться, и подошла к ней. С надгробия на нее смотрели два родных, любимых, улыбающихся лица.

«Они ждали меня, зная, что я вернусь. Потому что я не могла не вернуться, здесь мой сын и любимый муж — мое сердце».

Слезы застилали ей глаза, она попыталась их проморгать, но они решили за неё, и на лице появились влажные дорожки. Она понимала, что прошло много времени, но боль не уходила, была с ней всегда… Поселившись в душе… навечно. В каждый из прожитых дней без ее семьи, ей не хотелось просыпаться. Так как она знала, что не может повернуть время вспять и изменить их судьбу. Хотя так хотела всей своей душой быть с ними рядом. Обнимать сына и целовать перед сном в его сладкую щечку. Засыпать и просыпать в объятьях любимого человека, и чувствовать его дыханье на своих волосах. Но этого она не могла вернуть, не могла. Судьба распорядилась по своему, жестоко наказав её… Только за что, за что… она не знала…

Девушка наклонилась, поставив в вазу цветы, красные розы для своего мужу, вспомнила мгновения счастья.

«Любимый, ты же знаешь, что я люблю ландыши.

— Зато я люблю красные розы, и только красные. И они для меня обозначают любовь к тебе. А ты моя единственная и любимая женщина. — Шептали его губы, целуя жену».

Слезы потекли сильнее, а воспоминания о счастье нахлынули волной. Игорь часто дарил ей цветы, без причины просто так, а подруги завидовали, так как их мужья делали это только на два праздника: восьмое марта и день рожденья.

Поставив букет любимому, она прошептала, глядя на любимые черты.

— Твои любимые цветы любимый, теперь я их тебе дарю. Я очень сильно тебя люблю.

Рядом лежал второй букет с белыми лилиями, подняв его девушка, посмотрела сквозь слезы, застилавшие ее глаза, на улыбающиеся голубые глазки.

«Мама цветочек… посмотри цветочек… На, понюхай, мама… — И он отрывал один из листочков, засовывая его себе в рот. — Мама смотли цветочек… Цветочек голький, но класивый…»

Поставив в вазу цветы, она осмотрелась, ожидая беспорядок рядом с могилкой, но его не было. Все было, так, будто сюда постоянно приходили, но кто? Неужели ребята?

Женщина услышала, как такси, которое она оставила, отъезжает. Повернувшись, увидела Кирилла, который шел к ней. В его руке были два букета. Он молча подошел и слегка дотронулся до её плеча, а потом поставил рядом ещё и свои цветы. Они оба молчали, слова были лишними, они понимали друг друга без слов, и он был рядом с ней.

Когда она вместе с Кириллом отходила от могилки, то обернулась и увидела, что на ней сидят два голубя, смотрящих им вослед.

Сидя в машине, Есения не замечала дороги, они ехали молча. Девушка вздрогнула, когда Кирилл протянул ей влажные салфетки.

— Зачем.

— Посмотри в зеркало, поймешь.

Взглянув, она ужаснулась.

— Кошмар, вся тушь потекла, мог бы сказать, что я на кикимору похожа.

— Никогда не видел таких симпатичных кикимор.

— Ой, Кирилл, скажешь тоже, нашел красавицу. — Говорила она, смотрясь в зеркало, и вытирая следы размазавшейся туши.

— Не прибедняйся Есень. Как насчет, посидеть в кафе?

— Не знаю Кирилл, может как-нибудь в другой раз?

— Поехали Есень, ну что ты будешь делать одна целый выходной? Сидеть дома в четырех стенах.

— Не в четырех, у Дени квартира трехкомнатная.

— Ладно, двенадцати, может быть еще посчитаем кухню, ванную, и санузел с прихожей? Есень, вылазь из скорлупы, хватит там сидеть. — Кирилл оторвал взгляд с дороги и посмотрел на нее. — Я же тебя не на дискотеку приглашаю, в кафе.

— В кафе… ладно. Хорошо, давай посидим в кафе.

Есения почувствовала, как Кирилл крепко сжал её руку. И её охватило спокойствие, боль немного отступила навстречу жизни…

Ты веришь в чудеса

Есения работала в Питере уже целый месяц, а вечером после работы ехала на такси в свою пустую квартиру. Она знала, что в девять часов вечера позвонит мама и спросит как неё дела, а в десять будет звонок от Дениса, и он попытается вытащить её куда-нибудь в город, а потом на подмогу к нему придет Вика, и они на пару будут её уговаривать.

И сейчас глядя в окно на соседний дом, освещенный множеством огней квартир, Есения понимала, что ей пора уже выбраться из этой скорлупы, в которую она сама себя загнала. Но когда она встречала на улице семейную пару с ребенком, на глаза против воли наворачивались слезы. Душа сжималась внутри, а сердце судорожно билось в груди, отчитывая удары. Она все это имела… когда-то…казалось, это было в другой жизни.

И как трудно и больно осознавать, что этого не вернешь назад. Сколько бы ты не просила у Бога изменить судьбу, он не повернет её вспять. И ты продолжаешь идти по жизни вперед, а память и сердце живут в прошлом, вспоминая каждый счастливый миг, и кажется, что это было только вчера…

Прозвенел дверной звонок и Есения вздрогнула, услышав его, почему-то теперь она боялась, когда звонили в дверь. Хоть понимала, что это глупо, но звонок, напоминал ей тот ужасный вечер, который лишил её семьи.

— Привет, — Есения улыбнулась, увидев на пороге Кирилла.

— Привет, котенок, — он наклонился и поцеловал её в щеку, замечая дорожки от слез. — Я приехал из командировки, и вот, сразу к тебе. А ты, я смотрю, приуныла? Ну, правильно сидишь в квартире перечитываешь углы. Пауков пугаешь, правда же?

— Нет, пауков я не пугаю, у меня их просто нет.

— Хорошо, в следующий раз принесу в коробочке. Чтобы тебе скучно не было.

— Кирилл, ты прямо добрый самаритянин.

— Конечно добрый, а ты как будто до этого не знала? А потом я паучку подружку принесу, чтобы они паучат разводили. И будет тут у тебя…

— Паутина?… Кирилл, я их терпеть не могу. Ни маленьких, ни больших, у меня даже оружие против них есть — тапок. Такой мягонький и пушистый. Но если заеду, мало не покажется. Одна сплошная клякса. Так что смотри, чтобы тебе этим тапочком не досталось.

— Ладно, уговорила, если ты меня напоишь чаем, так и быть паука не притащу.

Они проговорили весь вечер, а потом сидя на диване, смотрели комедию, и Есения не заметила, как уснула у Кирилла на плече.

Мужчина поправил волосы, упавшие девушке на лицо и, поудобнее уложив её у себя на груди, уменьшил громкость телевизора, чтобы не разбудить Есению.

Кириллу было тяжело наблюдать, как она страдает, а знать, что ничем не может ей помочь перебороть эту боль. Только быть рядом то, чего больше всего ему хотелось. Он любил её уже давно, и даже то, что она была счастлива и любила его друга, не уменьшило его любви. Да, он встречался с другими женщинами, пытаясь забыть, выкинуть из мыслей Есению, но у него ничего не получалось. Он продолжал жить и наблюдать, как счастливы Игорь с Есенией. А потом случилось то, чего никто не ожидал даже в страшном кошмаре. Жизнь девушки рухнула в одно мгновенье. Он видел, как она держалась на похоронах, стараясь не показывать как ей больно, как стискивала хрупкие ручки в кулачки, когда на её груди рыдали то свекровь, то другие родственники. А потом долго сидела дома, не отвечая никому, и когда прошло сорок дней после смерти мужа и ребенка, уехала из Питера.

Он тогда понял с друзьями, что она уехала не попрощавшись, чтобы не видеть больше жалостливых взглядов, не слышать бесконечных соболезнований, которые преследовали её на каждом шагу. Тогда он боялся, что рано или поздно она сорвется, но Есения просто молча уехала, отключив телефон, и постаралась собрать себя из осколков, ведь жизнь в один момент забрала все, что было дорого ей, оставив лишь пустоту.

Он смотрел на девушку, которая тихо посапывала у него на плече, и гордился тем, что она не сложила руки, и не покончила со своей жизнью. А ведь многие кумушки, говорили, что она не жилец теперь, её дни сочтены, и она или бросится под машину, или лекарств напьется с горя. Но она их удивила, когда вернулась в Питер не сломленной и не побитой, а уверенной женщиной, которая стала пинать свою жизнь так же, как и она её пнула.

Но Кирилл заметил, что её глаза, которые сверкали как изумруды, больше не горят. Она перестала открыто улыбаться, и её смех больше не звучал. Она научилась жить, продолжая любить тех, кого уже нет и кого не вернешь. Он знал, что Игорь всегда будет в её сердце, что даже сейчас он был самым сильным соперником.

Кирилл боялся переступить черту, к которой привык, боялся потерять дружбу девушки. Ему было наплевать на то, что скажут его друзья про его любовь к Есении.

И тут девушка во сне обняла его рукой и, слегка улыбнувшись, крепче прижалась к нему, чуть слышно прошептав:

— Игорь…

Кирилл откинул голову на спинку дивана и зажмурился. Было больно, но он знал, кто в её сердце, в её снах, а он вряд ли окажется в них. Аккуратно подняв девушку на руки, стараясь не разбудить, он отнес её в спальню и, укрыв одеялом, долго сидел и смотрел, как она спит. А потом тихо ушел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Утренний телефонный звонок вырвал Есению из сна. Девушка лишь мельком взглянула на экран телефона, и сонно улыбнулась, отвечая на звонок.

— Приветик, мамуль, — сонным, чуть охрипшим голосом произнесла она.

— Девочка моя, я, наверное, тебя разбудила. Извини. — Говорила ей свекровь. — Как ты, Есения? Давно к нам не заходила, я уже по тебе соскучилась.

— Мам, работы слишком много, а еще пробки на дорогах, и домой приезжаю поздно. А как ты с отцом?

— У нас все хорошо, не волнуйся. Я просто хотела тебя предупредить насчет завтрашнего дня.

— Мамуль, я помню о твоем дне рожденья, так что обязательно буду к обеду.

— Солнышко ты мое, вот поэтому я и звоню тебе, чтобы предупредить, завтра приедет из Москвы Виктор, и я решила устроить ужин для всей семьи, так что мы и тебя ждем к семи вечера. Надеюсь, я не испортила твои планы на вечер? И ты придешь?

— Конечно, приду, и планов на вечер у меня пока нет. — Девушка уселась на кровати поудобнее, подтянув к себе ноги, и спросила. — А Виктор завтра с семьей приедет же? Я мелким подарки привезу.

— Есень, — грустно произнесла Лидия Трофимовна. — Он разошелся, загулял вновь. И Лара не выдержала и подала на развод, так что теперь мы внуков редко видим.

— Мам… — Есения чувствовала её боль, но ничем не могла ей помочь. Слишком разные были у неё сыновья, Игорь, её муж, был хоть и младшим сыном, но любящим семьянином, который боготворил свою жену и ребенка, и готов был их на руках. носить А Виктор, старший, был всегда в поиске, и только и делал, что искал себе новую спутницу жизни, огорчал родителей своими редкими звонками. — Извини, я не знала о Викторе. Но я все равно привезу малышам подарки, он же, наверное, к ним заезжает и передаст их им от меня.

— Ладно, я тебя жду на ужин. — Женщина замолчала, а потом неожиданно произнесла.

— Есения, если ты с кем-то встречаешься, можешь привести его к нам. А буду очень рада познакомиться с ним.

— Мам… — ошарашено произнесла девушка. — Я ни с кем не встречаюсь. А с чего ты взяла? — полюбопытствовала Есения.

— Просто, гм… — Лидия Тимофеевна смутилась, не зная, как спросить напрямую свою невестку. Ведь совсем недавно, делая покупки с мужем в магазине, она видела, как её сноха, шла, держась за руку с молодым человеком. Тогда у неё на глазах выступили слезы, и появилась надежда, что её девочка наконец-то нашла свое новое счастье, переступив боль. Даже в глазах её мужа загорелась эта надежда, он очень хотел, чтобы Есения вновь обрела свое счастье. И хоть родителям было чуть-чуть больно, что рядом с ней не их сын. Но во взгляде молодого человека, который в этот момент смотрел на Есению, мелькали те же чувства, что когда-то чувствовал их сын.

— Есения, мы просто с Петром Николаевичем видели тебя несколько недель назад, ты выходила из магазина с каким-то красивым, молодым, темноволосым мужчиной. И мы понадеялись…

— Нет, мам… — Есения задумалась, припоминая один из дней, когда они с Кириллом закупались в одном из магазинов, который был недалеко от дома родителей Игоря. — А это, наверное, я с Кириллом была. Мам, помнишь, мы все вместе учились в одной школе? Да и Игорь вместе с ним работал.

— Да… — в голосе у женщины было слышно разочарование. — Да, я помню Кирилла, просто он так вырос. Да уж давно мы друзей Игоря не видели, вот и не узнали. Жалко, что они к нам не заходят. Как они? Наверное, все уже переженились?

— Виталик, Кирилл еще в холостяках ходят, у них запросы, наверное, слишком высокие. А вот Женька, такой красивый блондин, помнишь. Ты еще говорила, что он никак не утихомирится, вечно в холостяках сидеть будет.

— Ага, помню. Вечно за ним девчонки бегали.

— Так, вот. У него сейчас медовый месяц, и очень хорошая и замечательная жена.

— Не ожидала я от него такого, но рада.

— А у Дениса, в квартире которого я живу, скоро тоже будет свадьба.

— Им уже всем давно пора было жениться, и нянчить детей, а они еще гуляют. Эх, молодежь, молодежь, никак не нагуляетесь. Ладно, Есения, завтра вечером поболтаем, а то меня Петр Николаевич зовет.

— Передай папе привет.

— Обязательно передам. — И вдруг добавила. — Есения, а ты приводи этого, как его, Кирилла, с которым в магазине была. Мы будем очень рады его видеть. Да и тебе веселей будет, чем с нами старыми сидеть.

— Мам, какие вы старые.

— Давай, давай, приводи. Будем ждать вас к семи.

Есения потом долго смотрела на телефон в руке, не понимая, с чего бы это её свекровь вдруг решила, встретиться с другом своего сына. И пожав плечами, набрала номер Кирилла, чтобы пригласить его на день рождения к своей свекрови. Интересно, как он на это отреагирует, размышляла она, слушая гудки.

А потом, через пятнадцать минут размышляла уже о том, почему Кирилл так быстро и радостно согласился. И сказал, что заедет за ней завтра в начале седьмого, чтобы отвести на день рождения.

Остаток дня Есения провела, совершая покупки в магазинах, откладывая на последний момент поход в детский отдел, когда услышала позади себя детский голос:

— Мам, а что ты мне купишь на Новый год? — Спросила пятилетняя девочка, с голубыми глазками, и светлыми волосами.

— Машуль, вот на Новый год и узнаешь.

Есения стояла в огромном холле магазина, и не видела, как мимо неё сновали покупатели. Ей показалось, что время повернулось вспять. И она с Игорем, у которого на плечах сидел Влад, и кричал, чтобы ему купили паровоз на Новый год.

Кто-то задел Есению, вырвав её из прошлого, и она огляделась, не понимая, что она делает тут. И, вспомнив, направилась, переселив себя, в магазин игрушек, который все эти годы после аварии обходила стороной.

Куклы, машинки, плюшевые игрушки окружили её со всех сторон, радостный детский смех, и просьбы малышей.

— Хочу вот эту…

— Мама, мама, купи мне эту собачку…

— Я хочу кран, большой кран…

И когда к ней подошла продавщица и поинтересовалась, что ей показать. Есения даже не знала, что ответить.

— Мне… — девушка оглянулась, она увидела, как маленькая девочка с восторженными глазами бережно берет куклу, и идет с мамой на кассу. — Мне нужны подарки для двух детей, мальчику пять лет, а девочке три, какие-нибудь игрушки, посоветуйте что-нибудь. А то я даже не знаю, что выбрать.

— Так со многими, у кого нет детей. — Сказала продавщица, не заметив, как у её покупательницы в глазах промелькнула боль. — Для ребенка пяти лет, я предлагаю выбрать какую-нибудь настольную игру. А девочке куклу, у нас их огромный выбор.

— Хорошо, я внимательно посмотрю и выберу, что мне больше понравится. — Есения двинулась, через огромные ряды игрушек, которые, казалось, смотрели на неё. Она остановилась и начала выбирать подарки, глядя, из чего сделана кукла, и страну производителя. И не заметила, как рядом с ней остановилась маленькая девочка, которая наблюдала, как женщина выбирает куклы, смотря больше всего не на саму игрушку, а на то из чего она сделана. А потом этот маленький ребенок авторитетно заявил.

— Хочешь, я тебе помогу? — Есения посмотрела на девочку, которая сама казалась, в этом большом магазине куклой с красивыми бантами на голове.

— А тебя мама не будет искать.

— Она сейчас по телефону разговаривает. — Тихо шепнула она, и оглянулась, показав на женщину с тележкой, нагруженной покупками, и держащую телефон. — А я все равно рядом.

— Хорошо, посоветуй, какую куклу мне нужно взять?

— Вот эту. — Сразу сказала малышка.

— А почему именно эту. — Есении самой понравилась кукла, с виду, казалось, она была маленьким ребенком. Девушка улыбнулась, прочитав название фирмы «Сердце и душа».

— Мне она нравится. — Ребенок лишь пожал плечами. — И твоей дочке понравится.

— У меня нет пока дочки. — Есения попыталась улыбнуться, но видно плохо получилось. Так как малышка задумчиво нахмурила бровки, и задумалась.

— Мне бабушка всегда говорит, что нужно верить в чудеса, мечтать, и загадывать желание, и оно обязательно сбудется.

— Я в детстве тоже так думала…

— Какие же вы взрослые глупые. Загадывать желание никогда не поздно.

— Маша… — Есения с девочкой оглянулись на крик её мамы. Ребенок достал коробку с куклой и, отдав её женщине, сказал, улыбнувшись. — Главное поверить в чудо… — и убежал…

Прошлое часто стоит на твоем пути, но надо учиться шагать вперед

Женщина вздрогнула от прозвучавшего дверного звонка, и вновь попыталась застегнуть сзади на платье молнию, но поняла, что она зацепилась за что-то. Подтянув плечи и удерживая платье, Есения пошла открывать дверь. Увидев в глазок Кирилла, она слегка приоткрыла дверь и, прислонившись к ней:

— Привет, — промолвила она зашедшему мужчине, и тут заметила в его руках её любимые цветы: — Ландыши. Господи, Кирилл, где ты нашел эту красоту.

— Ты же знаешь, я найду все, если захочу. Я же знаю, что ты их любишь. — И вручил небольшой букет любимой.

— Ты всегда мне их дарил. — Есения не представляла, где он их находил, ведь сейчас за окном уже начиналась зима, ну уж никак не май месяц.

Кирилл любовался, как она зачаровано смотрит на цветы, слегка закусив нижнюю губу. Её волосы шелковым покрывалом укрывали плечи, а нежный запах духов словно обволакивал её.

Кирилл сглотнул, и хриплым голосом произнес:

— Так мы едем? Нас такси внизу ждет.

— Да, конечно. — Есения подняла на него глаза и грустно улыбнулась. — Только у меня небольшая проблема — молния на платье за что-то зацепилась.

— Давай, помогу. — Развернув женщину, Кирилл сделал глубокий вздох. И прикоснулся к её спине, замечая, как дрожат его руки. Он резко сжал кулаки, потом распрямил пальцы и, сделав новый вдох, стал потихоньку застегивать платье, поправляя ткань, чтобы она вновь не попала в крошечный замочек. — Ну, вот и все. — Промолвил он через мгновенье.

Его теплое дыхание шевелило волосы Есении, и мужчина не заметил, как её руки покрылись мурашками. Женщина резко повернулась и, не рассчитав, уткнулась лицом в его пальто. Их взгляды встретились вновь. Она не понимала, что с ней происходит. Почему её стало волновать присутствие Кирилла, его руки, дыхание. Ведь он всего лишь друг. Друг её, её мужа. И он всегда был рядом, когда был ей нужен, и оставался лучшим другом, о котором можно было лишь мечтать.

— Я возьму свое пальто. — Кирилл отступил на шаг, сжимая руки в кулаки, чтобы не удержать женщину. Ведь ему так до боли хотелось все послать и сжать в её объятьях. Побыть с ней просто так, а не ехать к её свекрови на день рождения, хотя и понимал, что их там ждут.

Ему надоело быть просто другом, хотелось перешагнуть эту черту. Чтобы, наконец, узнать, есть ли у него шанс или нет. Ведь они уже не дети и им не по двадцать лет. Глядя на счастливых друзей, которые нашли своих любимых, он понимал, что тоже хочет уже иметь семью и детей. Есения вбежала в спальню, и прислонила руки к щекам, чувствуя их жар.

«Что это я веду себя, как девственница на выданье. Кирилл только застегнул на мне платье… а у меня уже в голове все помутилось. Просто давно не было секса, вот и все. Так что, Есения, соберись. — Уговаривала себя она. — Кирилл каждое утро на своих любовницах застегивает платья. А мне, кажется, надо вновь обращать внимание на мужчин».

Накинув на шею тонкий шелковый шарф, и надев пальто, женщина вышла в коридор. И посмотрев на прислонившегося к стене Кирилла, она вдруг поняла, что завидует его любовницам. Ведь её друг был очень красивым мужчиной, рядом с ним любая женщина ощущала бы себя желанной. Когда она была рядом с ним, у нее появлялось чувство, что находишься за каменной стеной, и эта стена никогда не треснет. Она всегда была уверена в Кирилле, в том, что он не подведет. И он не подводил.

«Повезет той женщине, что станет его женой».

И когда они ехали в такси, она смотрела на руку, которую держал её друг, и понимала, что начинает завидовать той женщине, которую полюбит Кирилл. Они подъезжали к дому свекрови, когда её охватило дурное предчувствие и, вздрогнув, Есения почувствовала, как Кирилл приобнял её, и тихо шепнул:

— Не волнуйся ты так, все будет хорошо. Я же рядом.

— Знаю, просто чувствую, Виктор опять будет злиться из-за того, что я продала квартиру.

— Сеня, — Кирилл крепко сжал руку любимой. — Это квартира была твоя и Игоря, и никто не имеет права решать кроме тебя, что с ней делать. Продала, значит продала, это твое личное решение. И не нам давать тебе советы.

Уже позже сидя за столом, Есения поняла, что предчувствие её не подвело, ужин был испорчен. Испортил его брат Игоря, который был, как всегда, недоволен всем. Включая даже приход Кирилла, на которого он кидал злые взгляды. Он и в коридоре ухитрился её поддеть, спросив.

— Неужели, ты нам своего любвничка привела?

— Он мой друг и был другом моего мужа.

— А кажется, что намного больше, чем друг.

И сейчас она чувствовала напряженный взгляд Виктора, который пронизывал её, казалось, насквозь. И хоть её свекровь и пыталась сгладить напряженную атмосферу в комнате, у неё это выходило с трудом. Кирилл не раз пытался сменить тему, видя, что Есении тяжело говорить о муже и сыне, но брат Игоря постоянно возвращался к щекотливой теме. И со стороны казалось, что Виктор обвинял её в том, что она до сих пор еще жива и здравствует, наслаждается жизнью и строит планы на будущее, когда ей давно полагалось быть рядом со своей семьей. И когда Виктор вновь сказал, что Есении не следовало продавать старую квартиру, девушка вспылила.

Она гневно посмотрела на брата своего мужа и, положив вилку на стол так, что она звякнула о бокал, проговорила.

— Я бы не смогла там жить, Виктор, понимаешь ты это или нет. Там все, любая мелочь, напоминало о них. Я задыхалась, там. Молча умирала. Не хотелось жить. Ты думаешь легко возвращаться домой и смотреть на стул, на котором сидел твой муж, когда ты готовила ему ужин. Или легко лежать на кровати, на которой совсем недавно, мы не только спали, но и занимались любовью. А когда открывая шкаф со своими вещами, ты до сих пор чувствуешь запах его вещей, которые давно убрали. Чувствуешь в квартире запах сигарет, которые он курил, и вспоминаешь, как ругала его за это. И совершенно случайно, убирая квартиру, видишь на обоях маленькую машинку, нарисованную твоим сыном, которую раньше не заметила. И ты не можешь ему сказать, что этого нельзя делать, что для это у него есть бумажные листики. Ты просто смотришь на это, понимая, что судьба забрала у тебя и никогда не вернет. А ты будешь сидя на полу молча выть, зажав рукой губы, от беспомощности, что не можешь изменить прошлое.

— Есения… — Свекровь обхватила горло рукой и встала из-за стола. — Девочка моя, ты правильно сделала. Виктор, не смей больше обвинять её в этом. Я тебе это уже не раз говорила.

— Нет, мам, дело не в квартире. Не так ли, Виктор. — Возразила Есения. — Дело в том, что я еще здесь, и продолжаю жить. И тебя это бесит, не так ли, Вить. Ты все ждешь, ну когда же, когда, я предам своего мужа, его любовь. Ведь мы так любили друг друга. И ты ждешь, когда я упаду в глазах твоих родителей. Перестану быть святой для них. Ведь они перенесли любовь, которая принадлежала их сыну и внуку на меня. И тебя раздражает это, что я теперь уже не никто для них, а стала как родная дочь. И ты уверен, что если я встречу кого-нибудь, это будет худший вариант, и он не будет и в подметки годится Игорю. Но знаешь, ты ошибаешься. — Есения шмыгнула носом и глубоко вздохнула, и оперлась руками об стол. — Кого бы я ни встретила на своем пути. Я никогда не буду их сравнивать. И никому не позволю этого делать. И ты не смеешь мне ничего говорить. Да, Вить, хочу тебя разочаровать, я не собираюсь умирать в ближайшем будущем. А собираюсь жить… Знаешь, что мне посоветовал маленький ребенок, когда я выбирала игрушки твоим детям, которые самому тебе не нужны. Вновь верить и мечтать… И, я буду надеется, что вновь встречу человека, с которым буду счастлива. Да, счастлива без Игоря и своего сына. Как бы больно тебе это не было слышать. — Есения отодвинула стул, и вышла в прихожую. За ней шли свекровь и Кирилл.

— Есения, ты куда, девочка моя, останься.

— Мам, я в другой раз приеду и мы поболтаем. А сейчас я отправляюсь домой, такси поймаю, не волнуйся.

— Лидия Трофимовна, не волнуйтесь, я доставлю Есению до дома. — Кирилл взял пальто Есении, и начал помогать ей одеваться. А потом сам быстро натянул пальто и на себя. И, попрощавшись с хозяевами, они вышли из дома на морозный воздух.

— Мам, не волнуйся. — Сказал Виктор, когда его мама вошла в зал. — Думаю, этот, как его, Кирилл, не только доставит Есению домой. Он же её любовник. А они тут прикидывались невинными овечками.

— Заткнись. — Рявкнула на него мать. — Выметайся из моего дома. Ты не имеешь никакого права судить Есению. И поверь, я и твой отец будем только рады, если Есения найдет свое счастье. Если это будет Кирилл, я буду молиться, чтобы он сделал нашу девочку счастливой. А тебе советуй не появляться в моем доме, пока не изменишь свое мнение о жене своего брата. Запомни, Игоря нет, и его не вернешь, как бы нам не хотелось бы этого, нужно жить дальше.

Есения не оглядываясь, быстрым шагом шла к дороге, все в ней кипело от возмущения. Она была зла на Виктора, и понимала, что в чем-то поступила неправильно, высказав тому, что накипело, испортив свекрови день рождение. И тут она резко остановилась.

— Черт… — От досады Есения простонала.

— Что случилось…? — Кирилл не отставал от любимой, он молча шел рядом, понимая, что она расстроена.

— Я сумку забыла, а там все и ключи от дома. Черт. Придется возвращаться, и опять видеть рожу Виктора.

— Так, успокойся. — Кирилл схватил Есения за руку, когда она уже развернулась, чтобы идти обратно. — Завтра же Виктора не будет у родителей. Тогда и заберем твои вещи, не переживай, побудешь у меня.

— Кирилл, мне неудобно. Вдруг ты…

— Неудобно на потолке спать, Есень, одеяло сползает. И ты мне не помешаешь. В моей трехкомнатной квартире вряд ли нам будет тесно вдвоем. Или я чего-то не знаю? Ты громко храпишь? И мне соседи от твоего храпа будут по батареям стучать? Есения рассмеялась:

— Не волнуйся, я не разбужу своим их храпом.

— Ну, вот и отлично, значит, я не вижу проблем.

— Я просто хотела напиться. — Промолвила Есения, и смущенно посмотрела на друга.

— Это что-то новенькое. — Кирилл с ног до головы осмотрел Есению, словно в первый раз видел. — Ты же не пьешь? Ну, максимум бокал вина, и то тянешь весь вечер. И что за радостное событие ты будешь отмечать, напиваясь в одиночестве.

— Еще не придумала.

— Если хочешь, я составлю тебе компанию, правда, у меня вина, наверное, нет. Коньяк подойдет?

— Ты и коньяк. — Есения вздохнула. — Ладно, уговорил, но ты должен молчать и со всем соглашаться. — И услышала хохот Кирилла в ответ.

— Да, без проблем…

* * *

Они не замечали, сколько прошло времени, Кирилл видел, как потихоньку пьянеет Есения. Но он дал ей выговориться, вначале были и слезы, и он утешал её. А потом предложил вновь начать жить заново.

— Ты же можешь вновь найти любовь. — Сказал он и замолчал.

— Кому я уже нужна, Кирилл, тоже мне скажешь. Все будет хорошо. Ты еще скажи, что я принца найду. Ага, прям сейчас, они тут как раз столпились кучкой. Мне уже тридцать, я для мужчин уже залежалый товар. — И когда Кирилл засмеялся. — Не смейся. Сейчас куча молодых и красивых девчонок, бери не хочу. У вас мужиков глаза разбегаются, и вы никак их в кучу собрать не можете. Что ты, что Виталик. И не смотри на меня так. Ты посмотри на это с моей стороны. Рядом с вами всегда девушки, которые только из института выскочили, и это хорошо, если уже выскочили, а не на первом курсе. На пенсионерок вас не тянет, по крайней мере, я за вами этого не замечала. — Есения постучала Кирилла по спине, когда тот подавился коньяком и раскашлялся, а потом продолжила. — И вы все еще выбрать не можете, определиться. Вы в поиске. Мне с молодыми куклами не тягаться, я уже была замужем, а лишь для того чтобы вновь поставить печать в паспорте мне это не надо. Да и контингент остается не велик: бабники, альфонсы, алкаши, разведенные… Кто там еще, кого я забыла?

— Интересно, а я к какой категории отношусь, — хмыкнул Кирилл и, прищурившись, посмотрел на Есению, отпив из бокала коньяк.

— Ну, в данный момент к алкашам, так как мы с тобой уже бутылку коньяка с виноградом осилили, и пьем вторую. А так к бабникам. — Есения тыкнула пальцем в друга. — Ты хоть раз кого-нибудь любил? Не просто любил на одну ночь, я знаю, вы, мужчины, после каждого перепиха это говорите, чтобы любовница отстала от вас. А любил всем сердцем, душой… Что ты киваешь головой?

— Да, Есения, я любил и люблю…

— И… — Есения оглянулась по сторонам и взмахнула рукой. — Где она? Она тебя не любит? Или что? Чего ты ждешь? Второго пришествия Христа? Почему я её рядом с тобой не вижу? — И громко вздохнув, выпалила. — Кажись, все-таки в двадцать первом веке неандертальцы и рыцари вымерли, так что их можно спокойно занести в Красную Книгу, как мамонтов. Если ты и дальше будешь тянуть, твою любимую кто-нибудь свистнет. — Есения схватила со стола телефон и протянула его Кириллу. — Звони, приглашай на свидание. Ну? Чего ждешь??? Не тяни, а то я с тобой разговаривать не буду до конца года. А так хоть на свадьбе погуляю. Ну???

— Жду, когда у любимой на сегодняшний вечер закончится словесный понос, и я её поцелую.

— Чего???

Кирилл потянул ошарашенную Есению на себя, и поцеловал…

Шаг вперед, два назад

Мужские губы медленно скользили по её коже, сводя с ума. Его теплое дыхание распаляло разгоряченное тело, вызывая в нем жар, а потом и дрожь. У неё перехватывало дыханье, стук сердец сливался в один.

Женщина наслаждалась страстными ласками своего любовника, выгибаясь в его крепких руках. В его объятьях она чувствовала уверенность в себе, и страсть, которая словно по спирали разгоралась, охватывая её тело все сильнее и сильнее.

Её тело встречало каждое его движение, а с губ рвались хриплые стоны. Его губы с жадностью впивались в её, и женщина понимала, что не хочет, чтобы этот сон прекращался. Она пыталась рассмотреть своего любовника, дарившего ей всего себя без остатка, но его лицо было в тени. И как бы она не пыталась рассмотреть его, у неё ничего не получалось. Его сердцебиение, словно эхом, отдавалось в ней. Она крепко прижималась к любовнику, и её нежная грудь со сладкой болью прижималась к его мощной груди, а прикосновение жестких волосков возбуждало. Желание их тел, сплетаясь, скручивалось в одну нить, которую, казалось, никто не сможет разорвать.

А потом женщина словно взлетела вверх, к самим звездам, тело, казалось, стало невесомым, рассыпаясь на тысячи осколков. Она обхватила его крепкую шею, и встретилась с взглядом… С таким знакомым, таким родным…

Горячие губы страстного незнакомца опалили её дыханием, оставляя влажный след на её губах…

Есения вздрогнула, и открыла глаза, вырываясь из сна, она чувствовала испарину на своем теле, сердце громко колотилось в груди. И поняла, что боится сделать вдох, пошевелиться. Её тело словно сковало льдом, холодный пот прошиб её. Для её холодного тела, контрастом были горячие мужские объятья, которые крепко удерживали её.

Она судорожно вздохнула, понимая, что во рту все пересохло, а голове стоял гул, все внутри напряглось, как пружина, готовая лопнуть в любую минуту. Она испытывала шок от понимания того, что сон был явью. А страстным любовником, которого она не смогла разглядеть, был её друг.

Боясь разбудить спящего Кирилла, Есения аккуратно вылезла из кровати, подсунув ему под руку, которой он обнимал её, подушку, и тихо вышла из спальни, закрыв за собой дверь.

И только за дверью она смогла сделать вздох, ощущая влажность меж бедер, свидетельство о проведенной ночи. Она медленно сползла на пол под дверью, ноги совершенно не держали её. Реальность ночи нахлынула на неё, и она не знала, куда от неё деваться. Ведь рано или поздно она встретится с Кириллом взглядом, и что она сможет сказать ему? Есения не знала, что делать, только понимала, что от правды никуда не скрыться.

Её обнаженное тело дрожало от холода, покрываясь мурашками. И, приподняв голову, чтобы оглядеться, она увидела, что в прихожей цепочкой тянутся, брошенные ими вещи.

И словно издеваясь над ней, память вспышками посылала ей воспоминания, как они полураздетые, жадно целовались тут, как Кирилл, подхватив её под попу, прислонил к стене, страстно целуя её в шею, прихватывая тонкую кожу губами.

Женщина вздрогнула и покачала головой, пытаясь выкинуть оттуда эти воспоминания, но рука сама потянулась, чтобы притронуться к шее. Есения всхлипнула, резко отдернув руку.

Поднявшись на ноги, она стала собирать разбросанные по квартире вещи. Вспоминая, как они тут оказались, и еще вчерашний разговор.

— Да, Есения, я любил и люблю… — говорил ей Кирилл, а потом его губы, стали целовать её. И от его страстных поцелуев, она плавилась, превращаясь в податливый воск.

«Этого не может быть. Это неправда. — Повторяла вновь и вновь себе Есения. — Мы просто много выпили. Это все тот проклятый коньяк».

Подняв разбросанную одежду, и пройдя на кухню, она стала непослушными пальцами натягивать помятые вещи, и тут увидела, как у Кирилла на столе в беззвучном режиме разрывается сотовый телефон. И прочитала на экране имя — Катя.

— Что же мы натворили, Кирилл… — Она прижала пальцы к губам, а потом, взяв себя в руки, стала быстро одеваться. — Ты же любишь другую. Все это надо забыть. Выкинуть из нашей жизни. Мы просто друзья, просто друзья.

«Эта ночь ничего не значит, — говорила она себе. — Просто мы с ним выпили слишком много». — И в душе понимала, что лжет сама себе, ведь она могла остановить его, могла, но не захотела.

И словно преступник, скрываясь с места преступления, она покинула его квартиру, боясь встретиться с его глазами при свете дня.

«Ведь мы друзья. Просто друзья». Только сердце говорило, хотя нет, оно кричало, разрываясь от боли, что они упустили свою дружбу, разрушив её. Ведь у их отношений нет будущего. Кириллу нужен кто-то другой, а не она со своими проблемами и прошлым, которое тяжелым грузом будет всегда лежать в её душе.

Она смутно помнила, как дошла до свекрови, и с трудом осознавала, что рассказывала ей, забирая ключи от квартиры. А потом, направляясь в такси домой, она прижималась лбом к окну, не замечая слез, которые катились у неё.

Дома она долго принимала душ, пытаясь оттереть свое тело, надеясь, что так сотрет любое воспоминание о ночи, проведенной с Кириллом. Словно в насмешку над её попытками, она в зеркале увидела отметину на шее, оставленную его губами.

Она никогда не позволяла Игорю оставлять на её теле засосы, всегда прерывала мужа. А Кириллу позволила наградить себя этой отметиной. Она обвела её пальцами и, взяв с ванной полочки косметичку, достала из неё тональный крем. Пару движений пальцами и отметины как не бывало. Есения спокойно вздохнула и расслабилась, что никто не увидит свидетельство о проведенной ей бурной ночи. Протерев от пара зеркало рукой, Есения ахнула, замечая оставленные отметины страсти на груди.

Женщина замоталась в полотенце и, вышла из ванной, хлопнув дверью. От правды она не могла сбежать даже в своей квартире. И тут она услышала свой мобильник, Есения не подходила к сумке, пока мелодия звонка не смолкла, а потом, вытащив из сумки телефон, увидела три пропущенных звонка от Кирилла. Женщина вздрогнула, когда телефон вновь заиграл в её руке, она посмотрела на экран и имя звонившего — КИРИЛЛ. И, как только мелодия смолкла, она выключила телефон, убрав обратно в сумку. И обняв её руками, уселась на полу, не замечая, как полотенце сползло с груди, а потом упало на пол, открывая отметины, оставленные в порыве страсти этой ночью.

Есения не знала, сколько просидела так, обнимая сумку, в её памяти проносились страстные моменты минувшей ночи. И только когда она занялась уборкой в квартире, громко включив музыку, смогла отвлечься от мыслей, которые не давали ей покоя.

«Что мне теперь делать? Как посмотреть Кириллу в глаза?» А потом Есения поняла одно — она не чувствует себя виноватой перед Игорем, что переспала с другим. Она поняла, что Игорь остался в прошлом, и всегда будет там, а она продолжает жить. Вот только как быть с дружбой, которой они были связаны с Кириллом. Ведь она всегда воспринимала его как друга. Даже с подругами в прошлом его знакомила, пытаясь помочь другу найти свое счастье.

Есения видела, с кем встречается её друг, но никогда не испытывала ревности. А вот утренний звонок какой-то Кати разбередил её душу. Она понимала, что всю страсть, которую Кирилл подарил ей, он дарил и другим женщинам, и будет продолжать дарить. А ей не тягаться с ними. Он встречался с молодыми манекенщицами, на которых она любовалась на обложках журнала. И хоть Есения и знала, что даже в свои тридцать лет выглядит хорошо, и многие мужчины провожали её заинтересованными взглядами, все равно ей было не тягаться с молодостью.

Бросив на стол тряпку, которой она вытирала пыль, женщина обхватила себя руками, и вздрогнула, услышав дверной звонок, который прозвучал слишком громко, что даже музыка не была ему помехой.

Не выключая музыку, Есения на носочках подошла к двери, у неё возникло ощущение, что Кирилл стоит за ней. Но посмотрев в глазок, она увидела соседку по лестничной клетке. Старая бабушка улыбалась, глядя на дверь, и женщина, вернувшись в комнату, выключила играющую музыку, и пошла, открывать дверь соседке. Но, открыв дверь, оказалась прижата к сильной крепкой груди Кирилла. Есения непонимающе смотрела то на него, то на улыбающуюся соседку, которая подмигнув ей, ушла в свою квартиру.

— Кирилл, что ты здесь делаешь? — Еле слышно вымолвила она, пытаясь отстраниться от него. Но у неё ничего не вышло, его объятья стали словно железными, сковав её.

Мужчина одной рукой захлопнул дверь, и оперся рукой о стену, рядом с её головой. Их глаза встретились, и Есения судорожно сглотнула.

— Почему ты ушла? — Спросил Кирилл, обдавая её лицо теплым дыханием.

— Мне нужно было забрать ключи от дома… — попыталась выкрутиться Есения, и разомкнуть его руку, удерживавшую её. — Кирилл выпусти меня. — Попросила она.

— Нет… — Легко и просто ответил он, ей даже показалось, что она расслабился. — Уже не отпущу. — Его простые слова заставили замереть её, и Есения вновь забыла, как делать вдох, она не понимала, что с ней теперь творится рядом с Кириллом. Ведь раньше она не страдала нехваткой слов и воздуха.

— Дыши… — негромко произнес он, встречаясь с её испуганным взглядом, словно у пойманной птицы.

— Я смотрю, ты как-то уговорил соседку, чтобы она позвонила ко мне.

— Почему-то я сомневался, после кучи моих непринятых звонков, ты откроешь дверь. А с помощью неё, кстати, спасибо ей. Я быстро тебя увидел.

— Увидел, и что дальше? Ведь мы, как и прежде, я надеюсь, останемся друзьями. А прошлое ночь, это всего лишь прошлая ночь. Думаю, у тебя их тысячи были. Я не на что не претендую Кирилл, так что давай забудем её. Сделаем вид, что её не было…

— А если ты забеременеешь, мы тоже сделаем вид, что этой ночи не было. — Кирилл взял рукой Есению за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Он увидел, как она вздрогнула, когда услышала о возможной беременности. — Да, я не предохранялся, и думаю, ты тоже ничего не принимаешь. И эта ночь, которую ты хочешь выкинуть из своей жизни, может так просто не закончиться. Я сомневаюсь, что ты побежишь делать аборт. — Его слова об аборте, заставили поежиться Есению. Она понимала, что Кирилл прав, и она не пойдет на аборт. И если окажется беременной…

— Я не буду принуждать тебя к чему-либо, Кирилл. — Промямлила Есения. Мужчина усмехнулся:

— Есень, я уже не знаю, что сказать, чтобы ты меня, наконец-то, услышала и поняла. Я уже давно тебе люблю.

— Нет… — Есения отрицая его слова, качала головой, она отказывалась в это верить. Раньше слова о любви она слышала всегда только от Игоря, и слышать их от другого мужчины ей было тяжело. Ведь еще в школе она помнила, как получила письмо от Игоря с признаниями любви, и бережно хранила то в доме тумбочке, то в своем ежедневнике, а сейчас в паспорте. Все годы она любила своего мужа, и хоть и понимала, что ей вновь надо начать жить полноценной жизнью, но не с Кириллом же. Ведь Кирилл так же был её прошлым, он был всегда рядом, с ней и Игорем, потом стал крестным её сына. Он видел её счастье, и также видел горе. Между ними всегда будет стоять её прошлое, в котором она была с его другом.

— Нет… — Бормотала она. — Нет, Кирилл. Ты не можешь любить меня, мы не можем быть вместе. Я никогда не полюблю тебя. Никогда. — Есения оттолкнула его, и забежала в спальню, захлопнув за собой двери. Она и пыталась себе доказать, что Кирилл не может её любить, что все это жалость к ней, и только эта ночь спровоцировала его на это признание, из глаз её текли слезы. Она слышала, как хлопнула входная дверь, но осталась в спальне, в беззвучном плаче давясь от слез.

Сердце не ошибается никогда

Холодная зима наступила слишком быстро, казалось, что декабрь только начался, а народ уже устремился по магазинам скупая все на своем пути. Дети вглядывались в витрины магазинов игрушек, и просящими глазами смотрели на родителей, мечтая, что им под елку положат куклу или машинку. И хоть Есения старалась не замечать этой предновогодней суеты, наряженные елки, которые появлялись не только в городе, но и у неё на работе, постоянно попадались на глаза.

Все в офисе уже в середине месяца обсуждали, как проведут Новый год, и куда поедут на длинные новогодние каникулы. Но женщине не хотелось никуда ехать, и хотя родители предлагали ей на праздники вернуться во Францию, она не спешила покупать билеты. А причиной тому был Кирилл, она не хотела уезжать от него. Слишком быстро привыкла к его присутствию рядом, не представляла, что целые праздники проведет вдали от него.

И сейчас она шла по вечернему городу, не замечая, как снег пушистыми хлопьями ложится на асфальт. Она пыталась разобраться в себе, в своих чувствах, так быстро менявшихся в ней. Было страшно вновь сделать шаг навстречу своей судьбе, Есению страшило повторение прошлого. Никто не мог убедить её, что судьба не бьет в одну точку дважды. Её судьба бьет, она была метким снайпером.

Сегодня выходя из офиса, она увидела, как мужчина укладывал в багажник своей машины детскую железную дорогу, перевязанную огромным, синим бантом. Есения не заметила, как по её щеке скользнула слеза. Она помнила последний Новый год, проведенный со своей семьей, тогда никто не мог подумать, что этот год, на который они строили столько планов, станет для них последним. На Новый год они с Игорем подарили Владику большую железную дорогу, которую установили вокруг елки. Есения до сих пор с улыбкой вспоминала, сколько было радостного визга, когда её сын восторженными глазами следил за движущимся паровозом, иногда хватая его с рельс. Она улыбалась, глядя, как её муж, так же заворожено смотрит на детскую игрушку. А потом она встретилась с глазами Игоря, в них была любовь к ней и их сыну. Тем вечером, он попросил её подумать насчет того, чтобы завести второго ребенка, желательно девочку. И она, прижавшись к его плечам, прошептала, что подумает об этом.

Никто из родных и друзей так не узнал, что после смерти мужа и сына, она потеряла еще одного ребенка, о котором сама еще не знала. А когда поняла, уже больше не могла плакать, сил на слезы просто не было. Могла только кричать, и она кричала в подушку, срывая голос до хрипоты.

Но теперь с прошлыми воспоминаниями, её постоянно преследовали слова Кирилла:

— Есень, я уже не знаю, что сказать, чтобы ты меня, наконец-то, услышала и поняла. Я уже давно люблю тебя.

После того вечера и его признания, она сомневалась, что увидит Кирилла в ближайшем будущем. Думала, что их дружбе пришел конец, но на следующий день он, как ни в чем ни бывало, заехал к ней, и, как всегда, отвез на работу, рассказывая по дороге шуточные истории, а потом уточнил, во сколько заехать вечером. И они вновь начали общаться, избегая прикосновений, острых углов, Кирилл опять стал её другом, которым был для нее всегда, даже в самую трудную минуту. Каждый вечер они сидели в небольшой уютной кафешке. Они стали в нем постоянными клиентами, и официанты уже без заказа приносили им их любимые блюда. Только, если раньше, они оба, перебивая друг друга, пытались рассказать, как прошел их день, то сейчас, после той ночи, она больше молча слушала, и рассматривала Кирилла, понимая, что без их встреч уже не представляет себя. Кирилл больше ни словом не упоминал об их единственной ночи, и ей иногда начинало казаться, что она приснилась ей. Но только её тело до сих пор помнило сладостное томление, которое испытало в его руках. И замечала в его глазах, когда Кирилл думал, что она не смотрит на него, то, что когда-то видела в глазах мужа. Любовь… Открытую любовь, которая согревала её.

Она вспомнила, что когда-то еще в школе перед выпускным вечером, она плакала дома, когда пришел Кирилл. Тогда она призналась, что не умеет танцевать вальс, что пропустила все эти уроки по болезни, и теперь боялась, что отопчет Игорю все ноги. Есения не могла тогда объяснить Кириллу, почему побоялась сказать об этом Игорю, ведь он с большим удовольствием обучил бы танцу свою девушку. Кирилл не спрашивал её, лишь предложил свою помощь. И всю неделю она танцевала вальс, кружась по комнате в объятьях Кирилла, а потом в конце танца им аплодировали её родители. Тогда она в первый раз увидела взгляд друга, смутивший и бросивший её в жар. Сейчас она понимала, что в глазах Кирилл была не только страсть, но и любовь, и которую она отрицала, считая, что кроме Игоря её никто не может любить. Она ошибалась тогда, может быть, она ошибается и сейчас? И ей стоит дать себе шанс вновь попробовать себе полюбить?

Идя по освещенному тротуару и стараясь не замечать торопящихся людей, Есения вспомнила, как обрадовалась днем, когда ей позвонил Кирилл, но её улыбка быстро растаяла, когда она услышала его извинения из-за того, что он не сможет её забрать сегодня вечером после работы, так как у него назначена встреча.

И хоть Есения сделала вид, что не расстроилась, но ощущала с каждым часом, приближавшим ее к концу рабочего дня, что ей будет не хватать времени проведенного с Кириллом. И потом, после работы она не стала вызывать такси, так как не видела в нем толку, она считала, что быстрее сама доберется до дома, чем доедет на машине по пробкам. Пройдя половину пути, женщина решила зайти в кафе, в котором каждый день сидела она с Кириллом. И сейчас, разбираясь в своих чувствах, как в головоломке, которую постоянно оставляла на потом, женщина поняла, что друг стал ей необходим как воздух. Она теперь смотрела на него как на мужчину, которого желала. Сознаваясь себе, что её уже не устраивало прошлое, в котором они были друзьями. Ей хотелось вновь перешагнуть ту грань, в которой она была просто женщиной, а он её любовником. Хотелось вновь повторить ночь, словно дразнившую её своими воспоминаниями, сжигавшими в горячем пламени страсти. Напоминая вновь и вновь страстные её моменты, где они были одним целым. Каждый его вдох согревал душу и сердце, которое, казалось, замерло у неё внутри, каждое его движение в ней, заставляло её тело биться и жить для него.

Сделав шаг к кафе, и уже собираясь, открыть стеклянную дверь, Есения замерла, не решаясь войти. Сердце почему-то громко застучало, что даже городской шум ушел назад, оставив только его оглушающий стук. Она смотрела на сидящего за их столиком Кирилла, слушавшего блондинку, а потом улыбнувшегося ей, и протянувшего руку, чтобы накрыть её пальцы.

Есения закрыла глаза потому, что картина, где Кирилл сидел с другой женщиной, причинила ей слишком сильную боль, она сделала шаг назад, а потом развернулась и, перейдя дорогу, остановила машину, попросив отвезти её в аэропорт. Всю дорогу она молча сидела, не слыша ничего, не слыша даже водителя, пытавшегося расспросить её, куда она собралась лететь, но так и не дождавшегося от неё ни слова.

И только возле аэропорта так тихо, что водителю пришлось переспросить, Есения сказала:

— Будьте добры, подождите меня, я билет куплю, хочу на новогодних каникулах к родителям съездить, вернусь, вы меня потом домой отвезете.

Сейчас Есения в полной мере ощутила на себе, что такое ревность, ей хотелось убежать от Кирилла, от самой себя. Женщина, как это ни прискорбно, понимала, что её друг не может ждать её вечно, и что раньше она сама хотела устроить его жизнь, но сейчас, разобравшись в себе, хотела иметь хоть небольшой шанс быть с ним.

Стоя в пробках в такси, которое везло её обратно домой, она горестно улыбалась, понимая, что Кириллу надоело о ней постоянно заботиться, и ждать. Ведь он был здоровым мужчиной, и ему требовалось женское общество, ему давно пара было устроить свою жизнь. А те чувства, которые он к ней испытывал, они, наверное, растаяли так же, как и та их единственная ночь.

Есения горестно усмехнулась, она не дала ему ни одного шанса, запретила даже думать, что они могут быть вместе, оставив ему только роль друга.

И очень сильно удивилась, когда на ступеньках возле своей квартиры увидела сонного Кирилла, сидевшего на корточках, прислонившись к двери головой.

— Кирилл? — Есения не верила глазам, подходя к мужчине, дотрагиваясь до его плеча. Её холодная рука тут же оказалась в горячей руке. Кирилл сонно посмотрел на женщину, и улыбнулся.

— Ничего себе у нас пробки, что ты шесть часов до дома добираешься. — Он поднялся и, прислонившись к стене, продолжил. — Так как в кафе мы уже вряд ли попадем, может быть, ты угостишь меня чаем?

— Угощу.

Есения не знала, как реагировать на приход Кирилла, ведь она видела его с другой девушкой и, направляясь домой, представляла, как они уже занимаются любовью. И сейчас у неё не укладывалось в голове, почему он тут.

Есении хотелось развернуться и спросить, почему Кирилл оставил блондинку, и остаток вечера провел, сидя у неё под дверью.

И только уже на кухне, когда Кирилл поинтересовался, как у неё прошел день, Есения, глядя ему в глаза, сказала.

— Я видела тебя сегодня в кафе.

— А почему не подошла? — Удивленно спросил он.

— Не хотела тебе с девушкой мешать, быть третьей лишней. — Есения отвернулась, больше не находя сил смотреть в его глаза. Слишком больно было отступать, отдавая то, что могло бы принадлежать ей, но она сама виновата, считала Есения, что упустила Кирилла.

Её рука потянулась к горячему чайнику, и она заметила, как та дрожит. Есения постаралась взять себя в руки, ей не хотелось показывать свою неуверенность и боль Кириллу, свою ревность, на которую она не имела права. Она отпустила Кирилла, сказав, что между ними постоянно будет стоять прошлое. Да она ошиблась, но слишком поздно поняла это.

Есения вскрикнула, когда немного плеснула на руку горячей водой, но не успела поставить чашку на столешницу, когда её пальцы обхватила рука Кирилла. Мужчина сам поставил чашку, посмотрел на её покрасневшие пальцы, и, поднеся к губам, подул на них.

Есению кинуло в пот, мурашки пробежались по спине, и сотни иголочек впились в её сердце, напоминая, как уже один раз они так же стояли с Кириллом и он дул на её пальцы, когда она обожглась на какой-то вечеринке в институте. Игорь в это время играл с Виталиком в карты, когда она захотела попить чаю.

Есения сглотнула, и встретилась взглядом с Кириллом. И он, дуя на её пальцы, промолвил то, что она никак не ожидала.

— Есень, в кафе третьем лишним был я. Ты, наверное, не узнала Катю, невесту Женьки. Они мне сегодня позвонили, и попросили о встрече. Меня попросили быть дружкой на их свадьбе.

— Свадьбе? — Есения сглотнула ком в горле, и потрясла головой, не веря, что все было так. Она вспомнила блондинку, которую видела с Кириллом, но та сидела к ней спиной. Евгений знакомил её со своей девушкой, и приглашал на свадьбу, которую они хотели сыграть перед новогодними праздниками. — А ты согласился быть дружкой?

— Нет, оставил эту роль для Виталика. Ведь мне нужно следить за одной очень красивой женщиной, охраняя её от поклонников, которые могут её у меня увести.

— Кирилл… — Сердце женщины забилось от его слов.

— Знаю, знаю, что тебе нужно время. Ни ты ни я никогда не вычеркнем из нашей памяти Игоря и Влада. Но, Есень, дай мне шанс доказать тебе что я смогу подарить тебе счастье.

— Я боюсь, Кирилл, очень боюсь потерять все вновь.

— Мы все когда-нибудь кого-то теряем. Но, Есень, ответь мне на один вопрос. Если бы ты знала, что с Игорем произойдет эта авария, что вас с ним разлучит судьба, неужели ты бы его не любила. Не захотела быть с ним отведенное вам время? Ответь мне?

— Нет, я все равно бы была с ним.

— Я не могу пообещать тебе, что сам не попаду в аварию, сейчас даже на ступеньках можно голову сломать. Но я хочу быть с тобой, подумай об этом, Есень. Жизнь не стоит на месте, ты смогла устоять, когда судьба согнула тебя, ударив в самое сердце. Дай себе еще шанс. Прошу.

Глаза Есении заблестели от непролитых слез, и, прикрыв глаза, она почувствовала на своих губах, нежный поцелуй, от которого у неё перехватило дыхание. Их поцелуй, распаляясь, становясь все глубже и глубже.

Рука Кирилла нежно погладила её, вмиг потяжелевшую, грудь с заострившимися сосками, проступившими сквозь тонкую шелковую блузку, вызывая в её теле волну наслаждения, лаская, будоража кровь и сводя с ума. Она ощущала твердость паха Кирилла, и словно дразня мужчину, потерлась об него.

Кирилл не знал, откуда у него взяли силы, подавить вспыхнувшее желание. Собрав всю силу, он отстранился от Есении, лишь напоследок провел по её губам языком, и слегка прикусывая её припухшую губу, заставляя женщину простонать его имя.

Для себя Кирилл решил, что Есения сама добровольно придет в его объятья, и он не будет на неё давить. Она должна сама прийти к решению быть с ним, не сравнивая прошлое с их настоящим. Поверить, что может быть счастливой. А он будет рядом с ней, помогая преодолеть эту стену, которую воздвигла перед ней судьба.

— Ты устала, — хрипло прошептал он ей на ухо. — Стояние в пробках сильно выматывает. Да и мне пора, я и так превысил полномочия друга.

— Кирилл… — Но мужчина поцелуем прервал её речь.

— Есень, я знаю, что ты мне хочешь сказать. Но сейчас в тебе говорит желание, а мне этого мало. Мне не нужно твое сочувствие и жалость. Мне нужна твоя любовь и твоя душа полностью, без остатка. Я долго ждал и не надеялся, что когда-нибудь ты будешь со мной, я ушел в сторону, уступив тебя Игорю. Но ты стала свободной, и я не хочу, чтобы ты сравнивала меня с Игорем, мы с ним разные, но оба любим тебя. Я всегда буду рядом, что бы ты ни решила.

— А если я уже решила? — Есения оперлась своей ладошкой о его широкую грудь, чувствуя биение сердца. И увидела, как Кирилл качает головой.

— Еще не решила, за тебя решит твое сердце, и очень скоро, я уверен.

Второй шанс в жизни

Сидя за своим столом в офисе, Есения просматривала документы, которые собиралась отправить своему руководству во Францию. И когда глаза стали слезится от напряжения, она подошла к окну и увидела, как на улице медленно кружится снег, большими хлопьями ложась на асфальт. Люди спешили, кто куда, стараясь побыстрее спрятаться от непогоды.

Она видела, как маленький мальчик начал лепить снежок, а потом запустил им в проезжающую мимо машину, а ему в ответ, засигналил недовольный водитель. Но малышу было все равно, он радовался зиме и выпавшему снегу, который пугал лишь спешащих взрослых, обещая водителям долгие пробки на дорогах.

Женщина засмотрелась на играющего со снегом мальчика, он по возрасту так напоминал Владика. Она помнила, как её сын радовался снегу, и прилипал носом к окну, глядя, как снежинки летят вниз, и вырисовывал пальчиком узоры на стекле, согревая окно своим дыханием. А потом жалобно смотрел на неё или отца, просясь на улицу, а там, заливаясь смехом, катался на санках, и верещал, когда папа закидывал его маму снегом. И только нагулявшись, они заходили домой, где Владик холодным носиком терся о её щеку.

Есения до сих пор помнила запах своего ребенка, аромат сладкой ванили, все друзья и муж не раз говорили ей, что Влад потому и пахнет сладостями, что она всю беременность ела одни конфеты, не слушая запреты врачей. Она улыбалась, слушая друзей и, обнимая сына, утыкалась в его мягкие темные волосики, крепко прижимая к себе свое чудо. Мечтая и молясь Богу, чтобы её малыш не болел и всегда был весел и счастлив.

А потом после ванной и теплого молока, сын требовал свою песню, иначе его любимая собака отказывался спать. И прижимая к себе своего сынишку, смотревшего уставшими, сонными глазками на падающий за окном снег, она тихо пела ему песню, о маленьком сказочном принце и его сказке. Есения видела, как длинные реснички Владика дрожат, закрывая его сонные голубые глазки.

Есения прижалась лбом к холодному стеклу, вырываясь из воспоминаний, чувствуя, как глаза вновь наполняются слезами. Взяв себя в руки, она отступила от окна, как делала уже не раз.

«Прошлое не воротишь, как бы я этого не хотела…И Бог не всегда выполняет наши желания».

Есения поежилась и, обхватив себя руками, подошла к столу, тряхнула головой, вновь погружаясь в работу. А через некоторое время секретарша сообщила ей, что Кирилл заедет за ней на работу пораньше.

Она отложила ручку и, откинувшись на спинку кресла, обхватила себя руками:

— Кирилл… — тихо прошептала она. Есения помнила слова своего друга — «за тебя решит твое сердце». Она до сих пор любила Игоря, и хоть его рядом с ней и не было, её любовь не умерла, продолжала жить. Но и чувства к Кириллу были далеко не дружеские, да, она испытывала к нему страсть, желание, но было еще что-то такое, что напоминало давно забытые чувства, которые она пыталась удушить, запрятав глубоко в себе. Они были так похожи на чувства, что она испытывала к своему мужу. В её душе Игорь с Владиком навсегда останутся живыми — её любимыми мальчиками. Но Кирилл… сердце замирало, когда она видела его. Все чувства обострялись, когда он был рядом. Её кожа покрывалась мурашками, когда она оказывалась в его объятьях, и его теплое дыхание согревало не только кожу, но и душу, которая тянулась к нему.

Каждая встреча для Есении была в радость, она считала часы и минуты до встречи с ним, а когда они были на работе, переписывались смс-ками. Но сегодня их переписка резко прервалась, так как у её телефона сдохла батарейка.

Женщина улыбнулась, качая головой, понимая, что они с Кириллом сейчас ведут себя как подростки, которые не могут наговориться друг с другом. А иногда наслаждались просто молчанием, им было достаточно быть друг с другом. Есения удивлялась выдержке Кирилла, он не требовал близости, хотя она прекрасно видела, как ему трудно выпустить её из объятий, прервать поцелуй. И когда он её отпускал, то отходил в сторону, сжав руки в кулаки, или молча отправлялся на балкон курить.

И Есения понимала, что он дает ей время определиться с их будущим, ведь если она скажет — да, она точно знала, что Кирилл больше не выпустит её из рук. И она сомневалась, что захотела бы вырваться из них. И хотела сказать: — Да… — прийти к нему, и любить. Но в глубине души жил страх, а вдруг все случится вновь, ведь судьба так жестока. И она опять получит удар в спину. Есения сомневалась, что сможет еще раз пережить это, вновь найти в себе силы жить. Было страшно сделать шаг, к новой жизни, к новой любви. И как бы сердце и душа не желали этого, страх сковывал не только тело, но и голос, не давая произнести те слова, которые ждал от неё Кирилл. Она посмотрела на время, обрадовалась, что скоро увидится с ним. Есения уже хотела выключить ноутбук, но заметила, как к ней пришло сообщение от подруги, и там было всего лишь одно стихотворение и приписка от неё.

«Мне кажется, это стихотворение о тебе».

«Ты демон горести и боли,

Ликуешь, сея пустоту.

Но вопреки злосчастной доле

Я снова верю и живу!

Назло судьбе немилосердной

Я нахожу любви росток

И, согнутая до излома,

За жизнь цепляюсь и встаю!

Дышу, глотая каждое мгновенье,

Ценю втройне, что мне дано.

Назло всем проискам Вселенной

Счастливой буду все равно!»

— Счастливой буду все равно! — Повторила женщина строчку вновь. — Снова верить, жить, любить… — И резко встав с кресла, Есения захлопнула ноутбук и, схватив сумочку, вышла из кабинета, по пути надевая шубу. Она бежала по коридорам, не замечая сотрудников, которые оборачивались ей вослед, зная, что рабочий день еще не закончился, а Кирилл пока не успел подъехать к её офису. Она хотела встретить его, и сказать что любит, и будет надеяться, что судьба теперь даст ей шанс на счастье, и не заберет его у неё.

Есения выбежала на улицу и рассмеялась, наслаждаясь снегом, кружившимся вокруг неё, ложась ей на распущенные волосы, ресницы. Она вдыхала полной грудью морозный свежий воздух, который охлаждал её щеки, и на них появлялся румянец.

Женщина подошла к новогодней ёлке, которую нарядили садовники офиса. И дотронулась до колючих иголок, наслаждаясь ароматом елки.

Есения улыбнулась, когда её глаза закрыли теплые руки, и повернулась к Кириллу, встречаясь с его ласкающим, озорным взглядом, мечтая всегда видеть его. И Есения прижалась к его груди, обнимая, и обдавая мужчину холодным дыханием.

— Ты не замерзла? — Кирилл прижал к себе Есению, согревая в своих объятьях. — А то будешь у меня на Новый год со Снегурочкой с насморком.

— Ты меня согреешь, и не дашь заболеть. — Женщина подняла на него сияющие глаза, которые манили его к себе всегда. Но сейчас Кирилл увидел в них тот же блеск, что горел раньше, потухший из-за слез и боли, застлавших его туманной поволокой. И сейчас, он вновь видел его.

— Твои глаза… — только смог произнести он, когда его губы прервав слова, накрыли её прохладные, манящие губы, нежно целуя. Заставляя мужчину лишь крепче сжать объятья, притягивая женщину к себе все ближе и ближе, чувствуя, как её руки зарываются в его волосы. А потом прервав поцелуй. Смело глядя в его глаза, не скрывая своих чувств, уверено, не боясь ничего, произнесла.

— Я люблю тебя. — И вскрикнула, так как объятья Кирилла сильнее сжались, а её чувственные, блестящие губы накрыли его, даря поцелуй, и заставляя её сердце громче стучать в груди, и слышать, словно эхом, стук его сердца.

И им не мешал снег, который тихо сыпался на землю, покрывая весь город белым покрывалом.

Четыре года спустя

Женщина улыбалась, глядя, как её муж, посадив на шею дочку, вручил ей ангела, чтобы та повесила его на елку. Она видела, как маленькие ручки крепко держат стеклянную игрушку, и когда та справилась с заданием, вновь вцепилась в волосы отца, чтоб удержаться.

— Натэла, ты папу лысым сделаешь. — Есения подошла к мужу, который мужественно держался, и не стонал, хотя у него было желание заорать, так как дочь вцепилась в него клещами, и не намеревалась отпускать, как бы мама и не пыталась разжать её пальчики. — Малышка, ты у нас высоты боишься? Трусишкой стала?

— Нет… — громко заявила девочка, пытаясь подавить страх, но продолжала крепко держаться за отца.

— Давай, обними маму. Не бойся, ты не упадешь, папа не позволит этому случиться. — И обняла дочку.

— Отпущу, — дрожащим голосом промолвил ребенок, и тут Есения увидела, что у их маленького бесенка глаза зажглись огоньком. — Но, вы мне должны сделать подарок.

— Натэла, к тебе и так Дед Мороз придет с подарками. А меня ты лысым сделаешь, отпускай, давай. — Строго произнес Кирилл, и пригрозил. — А то я позвоню Деду Морозу, и он из твоего списка подарков, забудет какой-нибудь один или отдаст его другой девочке, которая не выдирает у папы волосы. Молодец. — Кирилл вздохнул с облегчением, почувствовав, что ручки дочки разжимаются, и чуть не взвыл в голос, когда они сразу же крепко сжались. — Натэла!

— Пап, пообещайте с мамой, подумать о подарке, тогда отпущу. — Есения усмехнулась, видя, как сильно их проказницу разбаловали бабушки и дедушки.

— Натэла, папе больно, не шантажируй нас. А то Новый год проведешь в своей кровати, и без торта и конфет. — Пригрозила Есения.

— Ну, мам? — Жалобно проскулила девочка.

— Натэла… — Не сдавалась Есения. Она сняла расстроенную дочку с плеч отца. И уже вечером, когда они с Кириллом укладывали её спать. Кирилл подмигнул Есении и поинтересовался:

— А что ты хотела, чтобы мы тебе подарили на Новый год.

— А вы подарите? — У Натэлы загорелись глаза, и она вопрошающим взглядом посмотрела родителям в глаза, обнимая, то маму, то отца.

— Ты вначале скажи что, а мы с мамой подумаем. Простим мы твою сегодняшнюю выходку или нет.

Девочка горестно вздохнула и, крутя своему любимому зайцу ухо, тихо сказала:

— У Лешки — есть сестричка, у Леночки — братик. — Всхлипнула Натэла. — А у меня… у меня никого нет. И в магазинах уже, наверное, всех сестричек разобрали. — Пожаловалась она, и молящими глазами посмотрела на родителей. — Ну, может быть, если всех сестричек разобрали, вы мне братика купите? Так и быть, я ему буду иногда давать с куклами играть.

Кирилл усмехнулся и, глядя на жену, поинтересовался:

— А кто у нас раскрыл страшную тайну про супермаркет для сестричек и братиков?

— Твоя мама. — Отмазалась Есения, обнимая дочку.

— А истории про аистов и капусту, что уже не в моде? — Переспросил Кирилл, но его жена лишь пожала плечами. И присев возле постели дочери, и взяв её крошечные пальчики, извиняясь, проговорил. — Малышка, мы с мамой не можем подарить тебе такой подарок на Новый год.

— Почему? — Всхлипнула Натэла.

— До Нового года осталось три дня, и всех братиков и сестричек, из магазинов забрали. — И встречаясь с глазами Есении, блестевшими от слез, увидел, как она кивнула ему головой. Кирилл улыбнулся и поцеловал ручки дочери, а потом сжал протянутую ладонь Есении, произнес: — Натэл, мы с мамой тебе обещаем, что на следующий год, у тебя обязательно будет братик или сестричка. — И замолчал, так как дочка, с визгом, кинулась на него, и, прижимая к себе свою малышку, он поцеловал Есению.

Целуя мужа, Есения почувствовала, как дочка обняла и её, обняла ту в ответ. А потом отстранилась от мужа и защекотала Натэлу, и комната огласила радостным детским визгом. А Есения смотрела в глаза Кириллу, и видела в них любовь к ней и дочери. И была благодарна судьбе, что та дала ей шанс вновь быть счастливой.

Content

Юлиана Еременко
Второй шанс в жизни

ЧАСТЬ I Заглянуть хоть одним глазком в прошлое

1 сентября

Выпускной вечер

Свадьба

Маленькое счастье

За что…?

ЧАСТЬ II Научи меня снова любить

Сделать шаг вперед, не замечая боли

Ты веришь в чудеса

Прошлое часто стоит на твоем пути, но надо учиться шагать вперед

Шаг вперед, два назад

Сердце не ошибается никогда

Второй шанс в жизни

Четыре года спустя