Дубровин Николай

ТАЙНА САМБАТИОНА

ПРЕДЫСТОРИЯ

Самбатион, волшебная река библейских преданий, укрывшая за собой пропавшие колена Израилевы. Отгородившая их от остального мира стремительным потоком песка и камней она бушует шесть дней в неделю, успокаиваясь только в субботу. Но и в этот святой день стена огня по берегам реки не позволит нечистивцу перейти ее и нарушить покой укрывшихся за ней. Лишь в назначенный срок утихнет ее бурное течение, и потерянные колена смогут вернуться в вечный Иерусалим, на землю, данную им когда-то Богом Израиля.

В общем, как-то так. Что это? Реальная река? Поэтический образ? Религиозное видение? Две тысячи лет не утихают споры о реальности и местонахождении Самбатиона. Кто только не выдвигался в претенденты: Днепр, Дон, Ганг, Амударья, неведомая река в Китае. Возникла и захирела версия, что это вообще не река, а метафорическое описание вулканического извержения, но захирела лишь потому, что поблизости не нашлось достойного вулкана.

Лишь избранные ведали дорогу туда, и знающий ее мог за десять дней дойти от гробницы Великого пророка Иезеекиля под Вавилоном до берегов Самбатиона. Остальные же искали Самбатион в Африке, Азии, Европе и даже Южной Америке. Некоторые ищут до сих пор.

Первый раз в моей жизни Самбатион мелькнул в очень ранней юности, но, как потом выяснилось, это не прошло бесследно. Наверное, начать следует именно с того момента.

Бабушка очень не любила разговоры о своем еврействе. Пережив царские погромы, революцию, гражданскую и Отечественную войны, борьбу с космополитизмом и прочее, она была убеждена, что внуку всего этого не надо. Зачем ему такое горе? В Советском Союзе значительно спокойнее было быть русским. Поэтому о своих родственниках она рассказывала редко, мало и неохотно, тем более, что в живых практически никого не осталось - почти все были убиты во время фашистской оккупации Ростова-на-Дону.

Но, тем не менее, какая-то информация о прадеде просачивалась. Так постепенно я узнал, что в Ростов семья приехала в конце 19-го века из Шклова, звали его в действительности не Роман, а Рувим, был он аптекарем, сильно болел, но активно участвовал в жизни Ростовской синагоги. Крайне редко на бабушку находили приступы откровенности, и в один из таких моментов я узнал о его хобби (точнее я тогда решил, что это хобби) - он искал легендарную реку Самбатион, за которой скрылись исчезнувшие колена древнего Израиля.

- А зачем? - спросил я, и бабушка, видимо, чем-то отвлекшись, задумчиво ответила: он хотел восстановить нарушенную цельность мира. В этот момент сознание очнулось, и приступ откровенности закончился. Дальнейшие расспросы упирались в стереотипные ответы, что это что-то из иудаизма, а что она и сама толком не знает, а к тому же еще и помнит плохо.

Я был тогда в классе 8-9-ом, увлекался естественными науками, собирался стать биологом, был убежден, что мир и так объективен, целен и познаваем, и на подробностях, честно говоря, не настаивал (о чем сейчас крайне жалею). Но помню, что величие замысла меня впечатлило. Согласитесь - восстановление нарушенной цельности мира - в этом есть благородное безумие!

Шли годы, благодаря бабушкиным стараниям, я счастливо миновал период становления национального самосознания, закончил университет, занимался эволюционной генетикой пшеницы, крутился в ростовском творческом андеграунде среди художников и поэтов, сам что-то писал, но в этот момент «Советская власть приказала долго и бестолково жить», и национальное самосознание меня догнало.

Виноваты ли в этом газеты, телевидение или «сарафанное радио» уже и не вспомнить, но осенью 91 года, когда в Ростове был широко анонсирован митинг общества «Память», бабушка твердо решила, что это обязательно закончится еврейским погромом. Все мои доводы пропали втуне. Мне был предъявлен ультиматум: или я рано утром везу ее прятаться к старой заводской подруге на другой конец миллионного города, или она совершает этот марш-бросок сама. Воображение услужливо нарисовало картинку уже плохо передвигающейся 83-х летней старушки в переполненных утренних автобусах (такси бабушка не признавала как класс явлений). И проклиная все на свете (в первую очередь, это чертово общество «Память»), я повез свою еврейскую бабушку в ее неожиданный галут.

Где-то тем утром, в безумной толкотне ростовских автобусов, спасая свою бабушку от привидевшегося ей погрома, я и осознал себя евреем. Выбора не было: или я тоже еврей, или я должен наплевать на свое детство и юность.

Потом бабушка умерла, и, разбирая ее бумаги, я наткнулся на очень детальную автобиографию, написанную ей, видимо, сразу после войны. Я не знаю, зачем и куда она ее писала, но в ней была довольно подробная информация о ее родителях. Уехав из Ростова в 1936-м году, они пожив немного в Сальске, Пролетарске, Ипатово и Буденновске, добрались до Пятигорска, где и погибли во время войны.

Помню, меня несколько удивила прадедушкина мобильность. К 1936 году он был уже далеко не молод, ему было глубоко за пятьдесят. Почему за 5 лет он сменил пять городов? Искал лучшей доли? Скрывался от НКВД? Только несколько позже я сообразил, что вся эта его «миграция» шла, в общем-то, как раз вдоль Маныча.

На Маныч я попал в 1997 году и совершенно по другому поводу. Экологический фонд «Рос-Юг», где я работал тогда, устраивал ряд конференций по актуальным экологическим проблемам Ростовской области и Юга России. В их число входил, конечно, и Маныч с его водно-болотными угодьями всемирного значения: Веселовским водохранилищем и озером Маныч-Гудило. Моей задачей было налаживание контактов с местными природоохранными организациями и поиск какой-нибудь базы отдыха для проведения конференции. С этой конференцией у нас ничего не получилось, но из массы газетных вырезок, журнальных статей и прочих материалов, обильно предоставленных мне местными экологами, я почерпнул много интересного.

Так я узнал о таинственном гуле, периодически раздававшимся над просторами озера Маныч-Гудило, присущих ему резких перепадах уровня воды, и уникальном явлении периодической смены направления течения в некоторых малых реках Кумо-Манычской впадины. Где-то тогда у меня впервые и мелькнула мысль, что это все как-то отдаленно похоже на «прадедушкин» Самбатион. Ну, мелькнула и мелькнула. Никаких практических последствий она тогда не имела. Сама история начала развиваться только лет через пять после этого, когда я уже был в Москве.

Хорошо бы нам придумать сценарий какого-нибудь исторического блокбастера, с библейскими загадками и тысячелетним сюжетом - явно находясь под впечатлением от брауновского «Кода да Винчи», объявил очередную задачу наш генеральный продюсер Олег Осипов - причем его действие должно происходить на территории России, на это сейчас есть спрос. И поручил мне поработать с авторами.

А надо сказать, что в это время наш продюсерский центр переживал определенный «реконструктивный период». Заказы на телевизионные программы и документальные фильмы, которыми мы кормились одно время, уже как-то закончились, а сериалы, на которых «ЛЕАН-М» потом сделал себе имя, еще не начались. Поэтому авторов у нас, честно говоря, было немного, перспективы у этой затеи были весьма туманные, к тому же работать без гарантированного гонорара никто не хотел категорически, а расплатиться мы честно обещали лишь после принятия заявки каналом и началом финансирования проекта, то есть только с кем-то одним из них.

Но Осипов о поручении не забывал (на что я сначала в тайне надеялся), и положение неизбежно смещалось в сторону известного многим варианта «хоть сама ложись». В общем, тут и вспомнился Самбатион в версии Маныча. И я принялся прорабатывать эту идею в надежде найти если не рациональное зерно, то хоть какое-то подобие сюжета.

Где-то на этом этапе Олег таки благополучно охладел к идее блокбастера (начинались первые сериалы), но трансцендентные силы уже были разбужены. С энтузиазмом, удивлявшим даже меня самого, я все больше погружался в древнюю тайну исчезновения 10-ти колен израильских.

Наверное, грамотно проведенный психоанализ мог бы легко разложить все по полочкам. Всю жизнь я мечтал быть ученым, но с момента публикации моей последней научной статьи к тому времени прошло ровно два десятилетия, и даже мой оптимизм уже отказывался верить в возможность волшебного возвращения в эволюционную генетику. Искренняя уверенность в том, что мое истинное призвание кино и телевидение требовала слишком больших доз галлюциногенов, тем более что с телевидением у меня уже тогда начали формироваться непреодолимые эстетические противоречия. Пустота искала заполнения, и загадка исчезнувших колен оказалась последним прибежищем проигравшего позитивизма, освященной к тому же некой семейной традицией.

В загадке оказалось много странностей. Начиная с самого факта исчезновения. Одни утверждали, что Господь перенес их на другой край мира, другие, что вообще никто никуда не исчезал, а третьи - что исчезли, и - слава Богу. Так крупнейший знаток еврейской истории Генрих Грец (конец 19-го века) отзывался о пропавших коленах как-то уж совсем нехорошо: «Обетованная земля извергла, «выплюнула» эти десять колен, как она некогда выплюнула хаананейские города…. . Таким образом, был отрезан и сделан безвредным гнилой член, своими язвами заражавший и парализовавший весь национальный организм Израиля. …С удалением этого вредного члена национальный организм стал чувствовать себя бодрее, здоровее».

Сегодня, историческая реальность разрушения ассирийцами столицы Северного Израильского царства и переселения ее жителей куда-то вглубь империи сомнений, в общем-то, не вызывает. После обнаружения независимых археологических подтверждений этой библейской истории она вообще считается установленным научным фактом. Анналы ассирийского царя Саргона II, обнаруженные при раскопках Ниневии, описывают трехлетнюю осаду Самарии и приводят удивительно точное число пленных в 27280 человек. Другой вопрос, что это как-то не тянет на исчезнувшие колена и библейское величие катастрофы, а единственно спасительную скоропалительную версию, что 27280 просто было самым большим числом, которое знали ассирийцы, вдребезги разбивают сведения о захваченных чуть позже двухстах тысячах пленных иудеев.

Лазейка тут, конечно, есть. Согласно 4-й книге Царств осада и взятие Самарии были лишь заключительным аккордом в ассирийском бедствии Израиля. За тридцать лет до этого царь Фул угнал в плен жившие за Иорданом колена Гада, Рувима и половину колена Манасии. А потом, за 10 лет до окончательного разгрома, в плен попали колена Ашера и Неффали.

Поэтому, может быть, основная масса изгнанников была захвачена во время этих, так сказать, «предварительных» нашествий?

Но и Библия ведь никогда не сообщала, что земли Северного царства обезлюдили. Так что речь о каких-то пропавших миллионах идти, видимо, все равно не может. Кроме того, какую-то часть из угнанных в ассирийский плен иудеи встретили через 125 лет в Персии, когда сами были оправлены в вавилонский плен. И они вместе вернулись в Иудею. Таким образом, число безвозвратно исчезнувших еще более уменьшается.

И что? Двухтысячелетние поиски - всего лишь результат досадного недоразумения?

Вторая странность не менее странна. В Южном Прикаспии, от Закавказья до Средней Азии, легенды большинства местных еврейских общин повествуют о своем происхождении от потерянных колен. Некоторые приводят детали и подробности. Так курдские евреи утверждают, что ведут свой род от заиорданских колен, бухарские - от Эфраима, грузинские - от Иссахара. Вроде бы, вот решение вопроса (многие общепринятые исторические аксиомы построены на неизмеримо меньшей доказательной базе)! Но, похоже, что им просто не верят и продолжают искать в Афганистане, Индии, Китае, Японии и еще дальше. А почему? Какие критерии позволяют утверждать, что этот - да, из колена Эфраима, а этот - так, обычный иудей? Что должно быть этим последним, решающим доказательством?

Уже в качестве завершающего стрижка выяснилось, что вопреки расхожей идиоме «исчезнувшие 10-ть колен Израилевых» пропало таки не 10, а 9-ть колен. Колено Симеона обретало на юге, под нашествие ассирийцев не попало, и к тому времени практически полностью растворилось в колене Иуды, фактически утратив самостоятельность. Но, последнее, по крайней мере, хоть как-то облегчало ситуацию.

4 Книга Царств сообщает нам, что «В девятый год Осии взял царь Ассирийский Самарию, и переселил Израильтян в Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских». Некоторый консенсус наблюдался только в отношении «городов Мидийских». Тот же Саргон II, царь ассирийский, в тех же своих «Анналах» чуть ниже строк о взятии Самарии сообщал о покорении им мидийского города Хархар и расселении там пленных переселенцев. Это совпадение обстоятельств места, времени и образа действия позволило считать этих переселенцев израильтянами, и каких-то особых возражений вроде бы не вызвало. С Халахом, Хавором и рекой Гозан консенсуса не было.

Идентификация географических объектов по мнемоническим созвучиям необременительное и увлекательнейшее занятие. Так на роль Хавора, кроме одноименной реки, претендовали вавилонский Кебар, аравийский Хайбар и, почему-то, афганский Пешевар (ну, эволюция языка - дело тонкое.

Вообще то, за последнее тысячелетие версий выдвигалось множество. Но, в массе своей, они служили лишь подтверждающей аргументацией для главной идеи их авторов, куда именно исчезли потерянные колена. Поэтому, если вы придерживаетесь популярной ныне пуштуно-индийской теории, то вам вполне подойдет Пешевар. Если же вы поклонник аравийско-эфиопской версии, то к вашим услугам Хайбар. Сторонники же японской, индокитайской и южно-американской гипотез такими мелкими подробностями, как правило, не заморачиваются.

В целом, существующие теории довольно условно можно разделить на три группы. Восточную, охватывающую всю Азию и нечувствительно распространяющуюся на Австралию и обе Америки, южную, патронирующую Африку, и маргинальную на их фоне северную, претендующую на Европу. Очевидно, что я был обречен уйти к северным маргиналам. У меня были обязательства. За мной был Маныч с его правом на библейское величие. Однако, я надеялся сохранить если не беспристрастность, то, хотя бы, объективность.

Нетрудно заметить, что пока ни слова не было сказано о Самбатионе. Это, кстати, исторически справедливо. Самбатион неожиданно появился во всей этой истории только спустя полтысячелетия после исчезновения колен. Все началось во втором веке до новой эры с появлением очередного перевода Библии на арамейский язык - Таргума ПсевдоИонатана. Там10-я строфа 34-й главы библейской книги Исход вдруг предстала в исправленном и дополненном варианте:

Если классическая версия звучит следующим образом; "И сказал [Господь Моисею]: вот, Я заключаю завет: пред всем народом твоим соделаю чудеса, каких не было по всей земле и ни у каких народов; и увидит весь народ, среди которого ты находишься, дело Господа; ибо страшно будет то, что Я сделаю для тебя"

То арамейский первод добавлял несколько неожиданные подробности: "Сказал Он, вот Я заключу союз, что не сменю этот народ на другой, ибо от тебя пойдут сонмы праведников, пред всем народом твоим совершу чудеса, когда они в плену на реках Вавилонских, и выведу я их оттуда и помещу за рекой Самбатион, и подобных чудес не совершалось ни с одним смертным и ни с одним народом, и узрит весь народ, что Я совершу среди них дело дивное, которое Я сделаю для тебя".

Дальше - больше. Около 67 года новой эры Плиний Старший в «Естественной истории» сообщает, что в Иудее есть река, русло которой является сухим каждую субботу.

Чуть позже, Иосиф Флавий, в своей «Иудейской войне», наоборот, утверждает, что Субботняя река, в субботу быстрая и водообильная, остальные дни недели «иссякает от самого источника и представляет глазам зрителя сухое русло». По его словам, она протекает в Сирии, где ее и посетил Римский император Тит, организовавший свое турне по этой стране с показательными казнями иудейских пленников.

Рабби Акива (2 век новой эры) в споре с римским наместником Горноспоросом приводит Самбатион в качестве аргумента в доказательстве Божественного статуса Субботы.

Берешит Раба (мидраш на книгу Бытия, 3 век новой эры), утверждает, что Самбатион бросает камни во все дни недели, и воздерживается от этого лишь в субботу (хотя, на самом деле, начинает воздерживаться уже в пятницу, где-то после полудня).

И, наконец, Иерусалимский Талмуд, созданный в 3-4 веках новой эры, в трактате «Сангедрин» сообщает: «В три изгнания ушли израильтяне - одно за реку Самбатион, одно в Дафну Антиохийскую и одно, когда покрыло их облако».

Откуда они все это взяли?

Очень похоже, что слухи о Самбатионе появились в результате походов Александра Македонского. Возможно, кто-то что-то узнал, нашел или догадался. Почему именно Македонский? Ну, во-первых, в этой версии есть некая сермяжная правда. Александр Великий, в конце концов, был главным событием средиземноморского античного сезона, так что с ним все так или иначе связано. Во-вторых, все это совпадает по времени. В-третьих - по географии (правда, ясности не добавляет, Македонский широко шагал: Египет, север Африки, Закавказье, Средняя Азия, Гиндикуш, Индия и пр.). И, наконец, в-четвертых, молва, прочно связавшая великого царя и пропавшие колена.

В относительно законченном виде эта байка выглядит следующим образом: «…Когда Александр достиг Каспийских гор, потомки десяти плененных колен послали к нему просителей, ибо они не могли сбросить с себя ярмо рабства. Но когда великий царь узнал, что они открыто отступились от Бога Израиля, поклонялись золотому тельцу, а через пророка Божьего им было предсказано вечное заключение, тогда он приказал заточить их … Но едва мастера начали закладывать глыбами узкие проходы, Александр понял, что подобное дело людям не по силам, и обратился с молитвой к Богу, чтобы тот помог завершить начатое. Сошлись с двух сторон отвесные скалы, и образовалось место, не имеющее ни входов, ни выходов. И стало ясно: Бог противится их освобождению. Освобождены же они будут незадолго до конца света и произведут великое избиение людей…»

Правда, в таком виде она оформилась лишь к 12-му веку новой эры, а корни ее происхождения весьма туманны.

У нас есть три источника сведений об Александре, пересекающиеся, в общем-то, достаточно условно. Первый, греко-римские классики (у них, кстати, практически ни слова о евреях). Второй - талмудические и агадические предания и примкнувший к ним Иосиф Флавий. Там много и подробно рассказывается о встрече македонского царя и иудейского первосвященника, предсказавшего ему владычество над Азией, о посещении Александром Второго Храма, о массовом вступлении в его войско молодых иудеев, и много еще чего.

И третьим источником сведений является по существу сказочная «История об Александре» (точнее, сказочной ее считают сейчас, в средние века ее считали солидной и достоверной). Авторство этой истории некоторые приписывают Каллисфену (реально существовавшему древнегреческому историку, родственнику самого Аристотеля, сопровождавшему Македонского в его походах, но затем впавшему в немилость и казненному царем), а некоторые - неизвестному автору или группе авторов, обозначаемых обычно, в связи с полным незнанием их реальных имен, как «псевдо-Каллисфен». Неясность с авторством неизбежно породила неясность со временем создания романа, и вероятные даты его появления разняться более чем на полтысячелетия (от 3 века до новой эры до 4 века новой эры). Есть и третья версия, как бы примиряющая две предыдущие - роман действительно написан самим Каллисфеном, когда он уже находился в темнице, но откуда рукопись таинственно исчезла перед казнью и вновь всплыла на свет только в 3-4 веках новой эры. В любом случае, Европа увидела его только в 10-м веке, когда архипресвитер Лев вывез греческий текст романа из Константинополя. С тех времен «История об Александре» сохранился как минимум в трех редакциях и множестве переводов, что, кроме всего прочего, указывает на его исключительную популярность в средневековой аудитории.

Так вот, согласно этому Каллисфену (или псевдо-Каллисфену) когда Александр Македонский пошел к северу, на него вышли восемьдесят два царя народов Гог и Магог, но он победил их, прогнал за высокие горы, а в горах поставил медные ворота на железном пороге высотой в 16 локтей. Сторожить врата он оставил триста македонян, триста персов и триста индийцев. Когда же Гог и Магог выйдут из-за гор, настанет конец света.

Причем, понятно, что в оригинале Каллисфена (если он вообще существовал) ни о каких народах Гог и Магог, скорее всего, не было ни слова. Иудейская картина мира в то время не была доминирующей, и вряд ли поклонник греческого пантеона даже что-нибудь слышал об этих, в общем-то, второстепенных персонажах библейских легенд. Отождествлять же многочисленные дикие племена якобы запертые Александром Великим железными вратами в далеких северо-восточных окраинах, c Гогом и Магогом начали лишь в VII веке новой эры после «Откровений Псевдо-Мефодия Патарского», и «Космографии» Этика Истрийского, утверждавших, «что народ, который был заперт за Каспийскими воротами, ворвется в мир и выйдет навстречу Антихристу и назовет его богом среди богов».

А приведенную выше чеканную антисемитскую завершенность ему придал уже в конце XII века Петр Коместор в своей «Historia sholastica». Идея, кстати, прижилась, и еще почти полтысячелетия в Европе пугали детей и друг друга ночными рассказами о жутких рыжих евреях, прячущихся за Каспийскими горами и готовящих безжалостное нашествие на бедных христиан, вступающих в заговоры с местными иудеями, которые по их заданию отравляют колодцы и сеют чуму. На эту тему писали книжки и сочиняли поэмы, проповедовали в церквях и выпускали воззвания. Под сурдинку устроили и несколько погромов. Она дожила практически без изменений до эпохи периодической печати. В 1607 году в английской газете появилось сообщение "о могучих армиях пехоты и всадников": одна из них уже "вышла из-за гор Каспия - это армия евреев, которых прежде не могли обнаружить. Они собираются возвратить Землю Обетованную и изгнать турок из Христианского Дома; у них множество солдат и новые виды оружия".

Таким образом, европейское средневековое «коллективное бессознательное» настойчиво помещало потерянные колена в районе Каспия. Но как они туда попали?

Где-то в то же время, когда поползли слухи о Самбатионе, был создан еще один библейский апокриф, открывающий миру новые подробности о судьбе потерянных колен. С ним, правда, тоже есть ряд сложностей. В разных христианских традициях ее даже называют по-разному. У католиков - она Четвертая книга Эзры, у православных - Третья, а сама она начинается со слов:«Вторая книга Эзры, пророка, сына Сераии…». При этом очевидно, что сам Эзра к ней никакого отношения не имел. Еврейских или хотя бы полных греческих текстов этой книги не существует. Есть только ее латинский перевод в «Вульгате», выполненный то ли с сирийского, то ли с армянского первоисточника.

Так вот, в 13-ой главе этой книги в описании сна-откровения Эзры есть такие строки:

Это десять колен, которые отведены были пленными из земли своей во дни царя Осии, которого отвел в плен Салманассар, царь Ассирийский, и перевел их за реку, и переведены были в землю иную.

Они же положили в совете своем, чтобы оставить множество язычников и отправиться в дальнюю страну, где никогда не обитал род человеческий,

Чтобы там соблюдать законы свои, которых они не соблюдали в стране своей.

Тесными входами подошли они к реке Евфрату;

Ибо Всевышний сотворил тогда для них чудеса и остановил жилы реки, доколе они проходили;

Ибо через эту страну шли они долго, полтора года; эта страна называется Арсареф.

Казалось бы, особой ясности в судьбе исчезнувших колен они не добавляют. С тезисом, что они ушли за Евфрат и так никто и не спорит. Появляется только новая загадочная безлюдная страна Арсареф, где искать которую совершенно непонятно.

Но тут, уже в моей жизни, почти одновременно происходят два события. Во-первых, в поисках хоть какой-нибудь информации об этой загадочной стране я натыкаюсь на очень любопытную работу филолога Натальи Тер-Григорьян-Демьянюк которая обращает внимание на некоторые проблемы с переводом. Если в славянской версии 10 колен просто переходят Евфрат без уточняющих подробностей, то в испанском эта фраза звучит как: « Y penetraron por losestrechos donde comienza el r i o Eufrates », что означает: « и проникли они через теснины, там, где начинается река Ефрат». В Вульгате же, с которой сделаны как русский, так и испанский переводы: « per introitus autemangustos fluminis Eufraten introierunt», то есть: «и проникли они через теснины у истоков реки Ефрат». А перейдя Евфрат у его истоков, аккурат окажешься на Араратском нагорье в Закавказье, что ныне во владеньях Турции.

И, совершенно неожиданно, наш генеральный продюсер Олег Осипов настойчиво предлагает мне поехать на несколько месяцев в Турцию продюсером-супервайзером на съемки сериала «Туристы».

В ВЕРХОВЬЯХ ЕВФРАТА

Я, честно говоря, не люблю сериалы, причем ни снимать, ни смотреть. И надо сказать, что этот сериал лишь укрепил мои чувства, хотя многие хвалят. Но съемочный график позволял устроить себе почти недельные каникулы и попасть в верховья Евфрата на древние земли Урарту. В общем, я согласился.

Уже в Турции я познакомился с нашим главным администратором с турецкой стороны Гуссейном и подбил его составить мне компанию.

Я решил начать с озера Ван, но авиарейсов в Битлис или в Ван из Анталии не было, к тому же Гуссейн нашел только одного русскоговорящего водителя, готового прокатиться с нами практически по всей Турции, и тот был в Эрзуруме.

Мой план был амбициозен (что было ясно с самого начала), чрезмерно усложнен (что выяснилось по ходу) и довольно наивен (что стало понятно уже в конце). Нет, я, конечно, не рассчитывал найти высеченную на скале надпись «Здесь были Эфраим и Менаше и соответствующий год (где-то так 715-й - 700-й до новой эры)», ранее не замеченную исследователями, - до таких высот я еще не поднялся. Но на встречу с курдскими евреями и на беседу с ними об их древних легендах я надеялся вполне искренне.

Что мне было о них известно? Согласно преданиям, большинство курдских евреев считают себя потомками исчезнувших колен (в основном заиорданских - Гада, Рувима и половины колена Менаше), а некоторые из них относят себя к колену Биньямина. Кроме того, в Иракском Курдистане существовала легенда, что среди ассирийцев-несториян есть потомки евреев из колен Дана и Неффали, обращенных в христианство, но тайно сохранявших свою веру до начала XX века.

В то же время было очевидно, что местные когда-то многолюдные еврейские общины Курдистана имеют совершенно различное происхождение. Евреи, видимо, появлялись здесь каждый раз после всех многочисленных гонений, как в истории и самого Израиля, так и вавилонской диаспоры. Навуходоносор, Рим, персы-огнепоклонники, арабы и далее по списку. Этим, похоже, и объясняется удивительная пестрота здешних еврейских обычаев.

Так, до начала 20 века во многих районах Курдистана совершали обряд общественного жертвоприношения, уводящий нас непосредственно в Библейский период еврейской истории. Другие традиции остались неизменными с периода Вавилонского талмуда и гаонов. Третьи же были явно заимствованы у несториан и мусульман.

Причем отношения этих общин между собой, похоже, тоже оставляли желать лучшего. По крайней мере, еще в 12 веке рабби Петахия из Регенсбурга , путешествовавший в тех местах, упоминал, что: В земле араратской большие города, но евреев в них очень мало. В старину там их было много; но они враждовали между собой и истребляли друг друга, а потому рассеялись и разошлись по городам Вавилонии, Мидии, Персии и земли Куш.

Кроме того, в современном понимании курдские евреи это не территориальная, а языковая общность. То есть далеко не все евреи, живущие на территории Курдистана, считаются курдскими.

Сами они называют себя "аншей Таргум" - "народ Таргума", т.е. люди говорящие на языке арамейского перевода Танаха. В связи с этим, например, к курдским евреям относят евреев Иранского Азербайджана (район озера Урмия и территории к северу от него), хотя эти места уже за пределами Курдистана, а евреев Мосула (Ирак), и района Урфа (Турция), чрезвычайно близких по укладу жизни к евреям других районов Курдистана, таковыми уже не считают, потому что они в основном пользовались в обиходе арабским языком.

Арабы, видимо, отчаявшись во всем этом разобраться, вообще считали их всех (вместе с курдами) богомерзким плодом изгнанных царем Соломоном наложниц и демона Джасада.

С 17 века письменная литературная традиция курдских евреев была прервана, и их число стало стремительно уменьшаться. Путешественники 19-го века застали курдских евреев «малочисленными, невежественными, угнетенными, в состоянии социального и духовного упадка».

На сегодняшний день считается, что абсолютное большинство курдских евреев эмигрировало в Израиль. Тем не менее, официальные турецкие источники утверждали, что в юго-восточной части страны сохранились небольшие группы курдских евреев, и встреча с ними входила в мои планы.

Через три с половиной часа, два самолета и одну пересадку мы, наконец, добрались до Эрзурума. Вопреки моим мрачным прогнозам водитель встречал нас сразу на выходе из аэропорта. Минут пять они с Гуссейном что-то горячо обсуждали. Очень хотелось понять - что? Хотя водитель был обещан русскоговорящий, родной речью он меня пока не баловал.

«Синагога!» - громко объявил я. «Что синагога?» - изумленно уставился на меня Гуссейн.

- Мы едем в синагогу. День все равно потерян. Приехать, на ночь глядя, в Ван нет никакого смысла. А там я, может, смогу что-нибудь узнать о курдских евреях.

- Здесь нет синагоги - вмешался водитель (русским языком он таки владел, хотя и с сильным акцентом).

- Энвер, несколько запоздало представил его Гуссейн. В глазах Энвера читались два вопроса: «Зачем ему синагога? И если ему так нужна синагога, то зачем он прилетел в Эрзурум?», но Энвер был воспитанным человеком и озвучил лишь первый вопрос.

Я принялся было объяснять, но быстро передал слово Гуссейну. Судя по изумлению, отразившемуся на лице Энвера, после словосочетания «потерянные колена» стало ясно, что мы вот-вот сорвемся в семантическую пропасть. В ходе гуссейновских объяснений Энвер неожиданно активизировался, и я даже смог разобрать два часто звучащих слова : «продюсер» и, почему-то, «Арарат».

Наконец Гуссейн повернулся ко мне. Значит так - сказал он - сейчас мы поедем ужинать.

- Мы еще не обедали! День ясный! Какой ужин?! - я начинал раздражаться.

- Чего ты нервничаешь - философски заметил Гуссейн - все это все равно затянется до ужина. Так вот, там будет его брат, а у этого брата к тебе будет интересное предложение.

- Гуссейн, вкрадчиво поинтересовался я, скажи честно, зачем нам его брат?

- Я хочу есть, честно ответил Гуссейн.

Но сразу поесть у него не получилось. По дороге из аэропорта я вытребовал себе короткую экскурсию в эрзурумскую крепость и заезд к мечети Чифте Минарели. Гидом был Энвер. Гуссейн с оскорблено-скучающим видом шел сзади (он был в Эрзуруме до этого раз двадцать).

Наконец, потешив любопытство, мы добрались до маленького уютного кафе. Таинственный брат был уже там. Энвер быстро ввел его в курс дела.

- Вы хотите снимать кино на библейские темы?! Зачем вам эти пропавшие евреи?! Кому они интересны?! Здесь рядом Арарат, а там Ноев Ковчег! Вам невероятно повезло, я как раз занимаюсь организацией экскурсий к его останкам. Отправляемся через два дня!

Я затравленно посмотрел на Гуссейна. Он наслаждался. Выкручиваться приходилось самому. Я отказывался, а брат настаивал. Он предлагал дисконт, уходил, возвращался, предлагал очень большой дисконт. Сулил комфорт и безопасность. Возникало ощущение, что он уже готов отнести меня туда на руках. Я продолжал отказываться. Наконец брат ушел (причем его последнюю фразу Гуссейн и Энвер переводить отказались), а мы приступили к своему, к тому времени уже и не такому раннему, ужину.

Ближе к чаю брат появился снова, выложив передо мной несколько небольших черных камней. Это - окаменевшее дерево, куски ковчега - глумливо улыбаясь, объяснил Гуссейн - еще немного и он принесет его сюда целиком, можно будет никуда и не ходить. Но видя, что этот последний решающий аргумент тоже не подействовал, брат, наконец, свернул свою предпринимательскую активность и присел за наш столик. Он оказался замечательным рассказчиком и до глубокого вечера развлекал нас всякими смешными историями о своих походах на Арарат.

Следующим утром (безбожно рано, на мой взгляд) мы выехали в сторону озера Ван. Вокруг лежало Армянское нагорье, вдалеке на северо-востоке угадывался Арарат.

На трассе полно иранских грузовиков. Останавливаемся на заправку в Тутаке и получаем в качестве бонуса чай. На выезде из городка пересекаем какую-то маленькую речку. Гуссейн просит Энвера остановиться.

- Ну вот, говорит он, обращаясь ко мне.

- Что вот?!

- Твои истоки!

Первая мысль - «издевается». Потом начинает доходить. - Это что, Евфрат?!

- Практически. Это Мурат, одна из двух рек, которые сливаясь под Газиантепом образуют Евфрат. То есть, если ты ищешь истоки, то они здесь.

«…..И проникли они через теснины у истоков реки Ефрат».

Теснины у моста, честно говоря, не впечатляли. Но пропетляв около часа по окрестностям, мы нашли виды вполне достойные библейских сказаний.

В любом случае, мы уже на землях Урарту. Где-то в этих местах в провинции Уазаун отсиживался царь Урарту Руса I после своего бесславного похода на киммерийцев.

В 722 году до новой эры, в год когда после трехлетней осады пала Самария, столица Северного царства Израиля, и последние из северных колен были угнаны в ассирийский плен, на северных границах Урарту появились доселе неведомые кочевые племена.

Войско Урарту выступило в поход и потерпело сокрушительное поражение. Погибли несколько военоначальников царя, а сам он еле спасся. В стране вспыхнул мятеж. Расправившись с мятежниками Руса I вернулся в столицу. Начинался манейский конфликт с Ассирией, за который он заплатит своей жизнью.

Следуя за урартским царем, из Тутака через Пантос и Эркис часа за три мы добрались до Вана. Современная трасса и городская застройка безусловно смазывали картинку, но даже мы (в первую очередь, конечно, я, Гуссейн с Энвером видели это не один раз) были впечатлены мощью древней цитадели. И можно представить какое впечатление она производила на неизбалованную публику в начале 8-го века до новой эры.

Одним из обязательных пунктов моего маршрута, кроме самой крепости, был еще и Ванский музей. Гуссейн и Энвер это мероприятие саботировали.

-Он не очень большой, напутствовал меня Гуссейн, думаю полутора часов тебе должно хватить, помни, что сегодня мы еще должны добраться до Битлиса.

Я, конечно, знал, что экспозиция Ванского музея создавалась, так сказать, по остаточному принципу, из того что не заметили или не удосужились прихватить французские, русские и британские археологи. Так что археология Урарту представлена значительно полнее в Лувре, Эрмитаже и Британском музее, чем в ее древней столице.

Но, с другой стороны, я и не собирался совершать каких-то сногсшибательных археологических открытий. По большому счету, конкретную цель этого путешествия четко сформулировать было довольно сложно, что-то типа «посмотреть на месте, может что-то и прояснится…». И теперь здесь, у Ванской скалы, я пытался найти возможную связь Урарту с судьбой пропавших колен Израиля.

Даже при нынешней весьма запущенной ситуации с «учением об исчезновении колен Израилевых» находящийся к югу отсюда район озера Умрия имеет несколько большую плотность вероятности как потенциальное место расселения колен. Есть предположение, что Халах из 4-й книги Царств - это ассирийская провинция Халахху, располагавшаяся на северо-восток от Ниневии по направлению к озеру Умрия.

Недалеко от этого озера и Хархар (который из «городов мидийских»), но главный аргумент - библейская Книга Товита.

Как водится, она дошла до нас в нескольких вариантах, и какой из них ближе к оригиналу не очень ясно, кроме того, в ней находят некоторые хронологические и событийные несоответствия, но, в целом, все соглашаются, что ее автор, похоже, из потомков ассирийских изгнанников Салмансара и Саргона.

Причем, текст книги, повествующий что племянник ее автора ведал « всею счетною частью царства царя ассирийского Сахердана и всем его домоправлением» удивительно согласуется со сведениями из ассирийских глиняных табличек того периода. Упоминающиеся на них характерные еврейские фамилии на -яху и -яу (Ахияху, Недавьяху и пр.) свидетельствуют, что часть изгнанников, осевшая в метрополии, была принята в ассирийскую армию, а некоторые дослужились до достаточно высоких постов царского колесничего, царского телохранителя и даже главного ревизора царских счетов. Это, без сомнения, придает Книге Товита соответствующую достоверность.

Так вот, упоминаемые в этой книге израильтяне обитали в окрестностях и по обеим берегам озера Умрия от ассирийской Ниневии до персидского Раги, а именно эти места были главным направлением экспансии Урарту в начале 8-го века до новой эры, особенно в царствие Салмансара.

Похоже, Салмансар V вообще не отличался особым полководческим гением. Его активность была сосредоточена в основном на западе империи, где он без особых успехов вел затяжную позиционную войну с Тиром. А в это время на востоке, в районе озера Умрия, все больше местных царей переходят под патронаж давнего врага Ассирии - Урарту. Тут еще, понадеявшись на союз с Египтом, вышло из повиновения и Северное Израильское царство.

В общем, империя в опасности, а Салмансар три года топчется под стенами Самарии, где, в конце концов, и был придушен от досады своим родным братцем, ставшим таким образом новым царем Ассирии, Саргоном II.

Очень быстро разобравшись с Израилем, Саргон кинулся наводить порядок на востоке империи. Мы знаем всю эту историю исключительно из ассирийских анналов Саргона II, поэтому тут не исключена некоторая предвзятость.

В изложении Саргона это выглядит, примерно, следующим образом. Мелкие, но вероломные манейские княжества льстиво и лживо изъявляли восторг и обожание ассирийскому владыке, правившем ими мудро и кротко. Но стоило ему слегка отвлечься, и они всей гурьбой переметнулись к нечестивому Русе, владыке злобного Урарту, давно сплетавшего паутину своих интриг. И армия Урарту вошла на внезапно обретенные территории.

Но могуч и грозен царь ассирийский. И кара за вероломство не заставила себя ждать. «Как лев из засады бросился я в атаку на эти страны». В общем все захватчики перебиты, местные царьки призваны к порядку ( кого отправили в ссылку, с кого живьем содрали кожу), а нечестивый Руса, последовательно потерявший честь, армию, жену, казну и святилище, собственноручно зарезался.

Теперь поставим себя на место израильских изгнанников, если они там, конечно, были (наиболее вероятные кандидаты - заиорданские колена и колена Ашера и Неффали, уведенные в плен за несколько лет до падения Самарии).

Еще свежи в памяти разрушение родных городов, позорный плен, изматывающий тысячемильный марш под бичами ассирийской стражи в неизвестность. Сколько стариков, женщин, детей осталось лежать на этом безнадежном пути?! Чужая земля, где приказано жить, чужие боги, в которых приказано верить. И вдруг - практически библейское чудо! У Русы не было там более надежных и преданных союзников, чем израильтяне. Но чудо было недолгим. Проклятый враг вновь собрал силы, армия Урарту откатывается на север. Почти наверняка большинство наших изгнанников уходили вместе с отступающим войском сюда к Вану и дальше «за теснины Евфрата». По крайней мере, у этой версии не меньше оснований для существования, чем у любой другой.

Гуссейн с Энвером уже с нетерпением ждали меня у нашего микроавтобуса, день заканчивался, а нам еще нужно было успеть в Битлис, на противоположный берег озера Ван.

На следующий день выезжаем рано, сегодня у нас самый большой перегон. Мы должны через Муш, Диярбакир и Мардин добраться до Шанли-Урфы. Почти 500 километров. С другой стороны разбивать маршрут на два дня вроде тоже нет смысла. Гуссейн и Энвером в один голос убеждают меня, что смотреть особо нечего. Красиво? Древние развалины? Так здесь кругом красиво и развалины, а дальше будет еще красивее.

Но, по-моему, они просто торопятся как можно быстрее проскочить Курдистан. В принципе, их можно понять, случись с нами что, а им потом отвечать. Оно им надо? К тому же этот маршрут целиком моя идея, легко можно было срезать километров сто, но мне приспичило посмотреть на Хавор. В конце концов, у нас тематическая экспедиция или как?!

Останавливаться до обеда не будем - продолжал упорствовать Гуссейн уже в машине - все и из окна прекрасно видно. Вяло пререкаясь, и сами почти не заметили, как добрались до Муша. Мы уже на западных границах Урарту эпохи Русы 1. Где то здесь в 722 году до новой эры в год разрушения Самарии появились неведомые ранее киммерийцы.

Истоки их появления в Малой Азии туманны. Геродот утверждает, что спасаясь от преследовавших их скифов они проникли сюда по восточному берегу Черного моря ( надо признать не самое удобное место для прохода конницы). Страбон - что через Босфор из Фракии, причем во времена Гомера или даже еще ранее. Кое-кто из современных авторов полагает, что скифы и киммерийцы вообще один народ, а их разделение - от лукавого.

В общем, киммерийско-скифское нашествие, роковым образом совпавшее по времени с гибелью Северного Израильского царства, дало жизнь ряду европейских гипотез исчезновения потерянных колен.

Наиболее радикальные из них выводят из потомков изгнанников финнов, шведов, швейцарцев, французов, валлийцев, голландцев, англосаксов и датчан (может, кого забыл). Но с доказательствами у них, признаться, тоже не густо. Главные аргументы - фонетическая тождественность ассирийского названия Дома Израильского - «Khumri» и киммерийцев - «Gimirri», и, конечно, совпадение рисунков с Черного обелиска и Бехистунской надписи.

На обелиске, вытесанном из черного базальта по приказу ассирийского царя Салмансара III и установленном в Нимруде, древней столице Ассирии, около 825 года до новой эры, изображен коленопреклоненный израильский царь Иегу в некоем головном уборе. Этот головной убор отдаленно похож на шляпу царя саков с Бехистунской надписи, циклопическом сооружении, созданном по приказу персидского царя Дария в начале VI века до новой эры.

Вот он - крайний правый в цепочке пленных, представших перед царем. А саки, вроде как, одно из скифских племен. Ну, степень похожести, действительно, весьма условна. С таким же успехом можно сказать, что они оба в буденовках, но с такими обобщениями мы далеко уйдем.

Тем не менее, сторонники этой версии выдвинули даже предположение о расположении земли Арсареф. В их интерпретации название этой загадочной земли состоит из двух слов «Ар», что означает гору или город и «зереф», указывающий на реку Серет, приток Дуная. Таким образом, по этой гипотезе потерянные колена перебрались через Босфор и Балканы в долину Дуная, а затем расселились по Европе.

У европейской гипотезы есть еще несколько любопытных моментов, но к ним мы вернемся позже.

Энвер ехал достаточно быстро, и к средине дня мы уже были в Диярбакире. Слово свое они держали свято и остановились лишь один раз на заправку. Мне ничего не оставалось, как в отместку читать им с выражением распечатки из интернета, сделанные при подготовке к поездке.

- Среди курортов Турции Диярбакир по привлекательности труизма занимает особое место - скорбным голосом провозглашал я.

- Занимает - кратко соглашался Гуссейн.

- Ну? - настаивал я.

К счастью, Гуссейн, видимо, не знал самого распространенного ответа: «баранки гну!», а, может, и знал, но стеснялся. Поэтому до грубостей дело почти не дошло.

Лишь когда в своих перечислениях красот Диякабыра я добрался до ассирийской церкви Девы Марии, построенной в 3 -м веке новой эры, по моему, он все-таки пробурчал что-то вроде: «Вам пора определиться, Рабинович», но сразу сделал вид, что мне показалось.

В общем из всех обещанных красот Диярбакира я увидел лишь крепостную стену ( мельком), мост через Тигр (проездом), и ресторанчик сразу за мостом (вот его, как раз в подробностях). Ресторанчик, кстати, замечательный, рекомендую.

К семи часам вечера мы, наконец, добрались до главной цели нашего сегодняшнего дня реки Хабур, одного из претендентов на Хавор из 4-й книги Царств «и расселил их в Халане, Хаворе, на реке Гозан и городах мидийских».

У более экзотических версий локализации Хавора типа афганского Пешевара или аравийского Хайбара есть одно общее неявное допущение. Израильские пленные, видимо, так раздражали ассирийских владык, что те сгоряча выселили их за тысячу миль от самых дальних границ своей империи. В принципе, наверное, возможно, но мучает вопрос - зачем? Ведь это рождает массу сложностей, в том числе неизбежные в этом порыве накладные издержки. Никаких сколь-нибудь внятных объяснений я так и не нашел. Поэтому варианты, уводящие нас не сильно далеко от границ Ассирии, кажутся мне несколько более правдоподобными.

Но и в этом случае с ассирийским Хавором существует две версии. Первая, что речь идет о притоке Евфрата реке Хавор (нынешний Хабур, где мы, собственно находимся), берущем начало на юге Турции и впадающем в Евфрат на северо-востоке Сирии. Вдоль этой реки располагалась ассирийская провинция Гозан. Поэтому, предполагается, что в оригинале знаменитый фрагмент 4 -й книге Царств должен был звучать как «…в Халахе, Гозане на реке Хавор и городах мидийских», а в синоидальный перевод вкралась ошибка переписчика. Так, по крайней мере, считали авторы Еврейской Энциклопедии Брокгауза и Эфрона.

Вторая основана на книге пророка Иезеекиля, где он рассказывает, что «И пришел я к переселенным в Тел-Авив, живущим при реке Ховаре, и остановился там, где они жили, и провел среди них семь дней в изумлении» (Иез. 3.15). Известно, что депортированные Навуходоносором иудеи построили несколько поселений около Ниппура, на берегу канала Кебар в центральной Вавилонии: Тель-Мелах, Тель-Харса и, в том числе, Тель-Авив. Там, собственно, пророк Иезеекиль и жил. Этот факт и определенное созвучие в названиях Ховар и Кебар дали основание для очевидного обобщения. Но, во-первых, все это было через полторы сотни лет после ассирийского изгнания северных колен, и откуда могли взяться израильтяне на берегах канала Кебар не очень ясно. А, во-вторых, по крайней мере, на мой взгляд, контекст этой главы книги Иезеекиля предполагает, что великий пророк для общения с ними куда-то шел, причем довольно далеко. Возможно, как раз, что на реку Ховар в провинции Гозан. Тель-Авив же в переводе с иврита означает «холм весны». А холмов в Ассирии, признаться, было много и не только около канала Кебар.

С самой же рекой Гозан, если мы не допускаем и мысли об описках в синоидальном переводе, сложнее всего. Слишком много претендентов. Так, в книге Беньямина из Туделлы он столько раз упоминает ее в разных местах, что Гозаном может быть любая река Передней и Центральной Азии, ну разве что кроме самих Тигра и Евфрата.

Хабур пересекаем в километрах 2-3-х сразу за Кызыл-Тепе. В районе трассы река напоминает большую лужу, кругом какие-то склады и цеха, вдали угадываются фруктовые сады, гладкая равнина с горами на горизонте. Гуссейн после целого дня дороги и пререканий смотрит уже как-то нехорошо. Действительно, глядя на невыразимо унылую картинку за окном, сложно объяснить, что мне здесь понадобилось. Заикнуться о том, что бы поездить по окрестностям и поискать живописные виды, не решаюсь. Около моста к реке не подойти, да, в общем, и незачем. Понятно одно, если эти колена сюда добрались, то до верховий Евфрата уже совсем не далеко. Возможно, что их и расселили-то где-то здесь. Во времена Салмансара и Саргона II это и были как раз северные рубежи Ассирийской империи.

Прямое как стрела бесконечное двухполосное шоссе, Энвер уже не едет, а практически низко летит, но все равно, в Шанли-Урфу или просто Урфу, как ее здесь называют, мы приехали глубоко затемно и сразу отправились в гостиницу, отложив знакомство с городом на завтра.

С чего надо начинать утро в Урфе? С одной стороны вроде бы однозначно с посещения пещеры, где родился праотец Авраам. Однако, есть большие сомнения в том, что это именно та пещера. Но мусульмане уверены, что Урфа и есть тот самый Ур Халдейский. По крайней мере, вся требуемая историческая инфраструктура наличествует. Пещера, дворец Нимрода и прочее, не придерешься.

Но меня Урфа интересовала в первую очередь по другой причине. После Первого крестового похода здесь было основано христианское княжество Эдесса. Просуществовало оно не долго, собственно, его падение и стало поводом ко Второму крестовому походу. Но вместе с вестью о падении Эдессы, которую принес только что избранному Папе Римскому Евгению III епископ из сирийской Кабалы, он же сообщил первые слухи о царстве Пресвитера Иоанна, будоражившие Европу следующие почти 500 лет.

В «Хрониках» епископа Отона Фрейзингенского (1145 год) описаны рассказанные этим сирийским священником слухи, наводнившие всю Мидию и Сирию, что несколько лет назад откуда-то далеко с востока, из тех краев, что за Персией и Арменией, пришло огромное христианское войско, наголову разбившее объединенные мидянские, персидские и ассирийские армии и захватившее их столицу Экбатану. Командовал этой непобедимой армией царь и священник по имени Иоанн, принадлежащий к несторианской церкви, и ведущий свой род от древних волхвов, упоминаемых в Евангелии. Он якобы собирался идти дальше прямиком на Иерусалим, но не смог переправиться через Тигр из-за нехватки лодок. Так и не сумев построить себе лодок и плотов в нужном количестве, его могучее войско отправилось верх по Тигру далеко на север. Кто-то сказал этому Иоанну, что в тех краях зимой Тигр замерзает и его можно перейти по льду. Много лет он со своей армией сидел в верховьях Тигра в ожидании подходящих морозов, схоронив за это время большую часть войска. Но морозов не случилось, и когда ему, наконец, надоело изображать из себя пародию на Ноя, он отправился обратно в свое царство, пообещав, правда, обязательно вернуться.

Лет через пятьдесят после этого, Пресвитер Иоанн вновь напомнил о себе, прислав базилевсу Константинопольскому письмо. В этом письме среди описания множества чудес и диковин, имеющихся в его владениях, он упомянул, что есть в его стране каменная река, текущая с высоких гор, а за этой рекой живут 10 колен Иудейских, которые хотя и воображают, что имеют своего царя, однако подчинены Иоанну, и платят ему подать.

Версий относительно и самого Иоанна-Пресвитера, и его письма выдвигалось множество. В том числе, что он вымышленный персонаж большой PR-кампании, проводимой в те годы орденом цистерцианцев и лично Бернаром Клервоским, для организации броска на Восток. Возможно. Но, в любом случае, этот Пресвитер нам еще понадобится в наших рассуждениях, и позже мы к нему вернемся.

Побродив по городу, ближе к вечеру мы с Гуссейном вернулись в гостиницу. Энвер, который должен был навести среди своих знакомых справки относительно местных курдских евреев, грозивших уже превратиться в некую идею-фикс, задерживался. Наконец он появился. В пределах досягаемости курдских евреев не оказалось. Вроде бы был один, но сейчас он в отъезде, и должен появиться лишь через пару дней. Гуссейн, уже искренне волнующийся за сроки нашего возвращения на съемочную площадку, начал давить рационализмом.

- Что ты хочешь от него узнать? Когда он в последний раз видел царя Саргона? Или где он был во время штурма Самарии? Зачем реально он тебе нужен? Почему ты думаешь, что он знает хоть какие-нибудь легенды? Или хотя бы знаком с теми, кто их знает? Если я попрошу рассказать тебя, ну, например, легенды ростовских евреев, ты мне их много расскажешь? Если ты ищешь вечного жида, ты не туда приехал. Это не к нам, это в Армению!

- Во времена вечного жида здесь все было Арменией! - огрызнулся я. Но по существу вопроса возразить было нечего. Мы действительно рисковали опоздать к началу съемок, а это было чревато уже серьезными неприятностями. Причем не столько даже для меня, сколько для Гуссейна, а он уж точно был ни в чем не виноват.

В качестве компромисса наметили план на оставшиеся два дня. Утром выезжаем в Антакью, там ночуем, полдня на разграбление города и вдоль моря в Сиде. Энвер, при условии, что в Антакье мы не будем к нему приставать и обойдемся без машины или хотя бы без его услуг, обещал за ночь постараться довести нас до места.

Утром выезжаем по дороге в Газиантеп. Мы уже на территории древних хеттских княжеств. Их расцвет пришелся на начало IX-го - конец VIII веков до новой эры. Наемники - хетты, согласно 1 и 2 Книгам Царств служили в израильской армии, а хеттянки украшали собой гарем царя Соломона. Но к интересующему нас периоду гибели Северного царства большинство хеттских княжеств пало под ударами Ассирии.

Каркамыш, мимо развалин которого мы проезжаем сейчас, был разрушен все тем же Саргоном II в 717 году до новой эры, другие чуть ранее. Так что, теоретически, Саргон мог выселить израильских пленников и куда-нибудь в эти края.

В километрах пятидесяти за Газиантепом поворачиваем на юг к Антакьи, она же знаменитая Антинохия, а рядом Дафна Антиохийская, между прочим, одно из трех мест изгнания северных колен согласно Иерусалимскому Талмуду : «В три изгнания ушли израильтяне - одно за реку Самбатион, одно в Дафну Антиохийскую и одно, когда покрыло их облако» (И.Т., трактат Сангедрин).

Долгие поездки располагают к размышлениям. Хорошо, плодотворно общался я сам с собой, допустим, ты отвергаешь все эти японские, китайские и американские версии за их очевидную с твоей точки зрения нелепость. Афгано-индийскую ты, скрепя сердцем, не исключаешь, но аппелируешь к Талмуду , что пропавшие колена ушли все-таки не в одно, а в три изгнания. Поэтому есть пуштунская гипотеза и Бог с ней, мы, так сказать, не об этом. Но как быть с Эльдадом Данитом и его Эфиопией? С посланцем Всевышнего, как он сам себя называл, принесшим измученной гонениями диаспоре благую весть о могучем царстве четырех колен в далекой земле Куш и о живущих рядом с ними за рекой Самбатион прямых потомках самого Моисея?

На самом деле, с Эльдадом Данитом тоже не все так гладко. Великий Рамбам Маймонид, например, просто не верил в его существование. Великий Раши, с другой стороны, верил. Но дело даже не в этом. Убежденность, что Земля Куш из рассказа Эльдада Данита именно Эфиопия основывается исключительно на распространенности этого названия в античных источниках для обозначения Эфиопии.

Попытки более детальной локализации географических привязок в его рассказе приводят в абсолютном большинстве случаев к неизбежной путанице и скандалам. Причем существенная часть спорящих тяготеет к Закавказью, Колхиде и юго-западному побережью Каспия. Попробуем внести и свою лепту.

По утверждению Эльдада даниты не были угнаны в Ассирийский плен, а покинули библейский Израиль гораздо раньше, сразу после раскола державы Давида, еще во времена Иеровоама, пытавшегося уговорить их напасть на братскую Иудею.

Быстро осознав, что с этим новым царем каши не сваришь, даниты, обдумывая маршрут своего исхода, обсуждали варианты Египта и земель амовитянской и идумейской, но следуя заветам Господа отвергли их. Нетрудно заметить, что Земли Амовитянская(4) и Идумейская (5) вкупе с тем же Египтом (7)полукольцом охватывают Израиль с юго-запада до юго-востока, как бы исключая южное направление эмиграции. А если учесть еще и заповедь «не возвращайтесь этим путем», то в число запретных земель попадает и весь Синайский полуостров (6), делая путь в Эфиопию уж слишком замысловатым.

В момент обсуждения маршрута«Господь ниспослал им благую мысль: они поднялись и отправились к реке Киссон (3) и, путешествуя на верблюдах, после нескольких привалов достигли страны Куш».

Эта эльдадовская цитата ставит перед нами сразу несколько вопросов, и первый «откуда смотреть?». Даниты обретали в двух местах библейского Израиля: на территории, доставшейся им по жребию в момент распределения земель между коленами (2), и на «крайнем» севере, в землях колена Неффалима, где они захватили и отстроили город Дан (1).

Эльдад умалчивает о том, где Иеровоам взывал к войне с Иудеей: в Дане, где он установил золотого тельца, вроде бы символичней, на юге - тактически разумней (земли колена Дана непосредственно граничили с землями колена Иуды). Не знаем мы, и где проходил совет колена, на котором им низошла «благая мысль».

Река Киссон протекает как раз где-то посредине между ними. Путь через реку Киссон на юг от Дана (который город), таким образом, легко укладывается в эфиопскую теорию. Но маршрут от родовых земель колена через реку Киссон ведет на север, в направлении диаметрально противоположном Эфиопии.

Другой вопрос - проблема расстояния. Теоретически, от Израиля до Закавказья, расстояние между которыми около 1000 миль, можно добраться за «несколько привалов». До Эфиопии минимум в три раза дальше, и для этого нужны очень быстрые верблюды.

Ну вот, наконец, и Антакья. С утра Энвер остается прохлаждаться в гостинице, а мы с Гуссейном, забрав ключи от машины, отправляемся по окрестностям.

Прежде всего, конечно, в Дафну Антиохийскую, сегодня это городок Харбие. Античных памятников, и уж особенно интересующего нас периода VIII - VII века до новой эры там не осталось, кто говорит - все до основания разрушено многочисленными землетрясениями, кто - что растаскали на новое строительство в последующие века. Средневековых крепостей в окрестностях Антакьи действительно множество, так что может и растаскали, хотя напирать на дефицит камня в окружении сплошных скал тоже как-то неубедительно.

Хотя, опять-таки, а что я хотел? Найти камень, на котором сидел Навуходоносор в ожидании вестей от начальника своих телохранителей, которого он послал командовать штурмом и разрушением Иерусалима? Сам владыка Вавилона в ненавистный ему великий город войти так и не решился.

Немного покружив по округе, возвращаемся к горе Силпиус, на вершине которой остатки крепостной цитадели древней Антиохии, столь долго и безуспешно осаждаемой крестоносцами во время Второго Крестового похода.

Кругом множество пещер. В какой-то из них по мусульманским преданиям укрыт Ковчег Завета, что будет вновь явлен миру с приходом скрытого имама Махди.

Предлагаю Гуссейну немножко поискать Ковчег, а потом с чистой совестью уже можно и обратно. Но Гуссейн как-то не радуется. Последние пару часов он вообще все чаще демонстративно смотрит на часы, и все чаще раздаются телефонные звонки со съемочной площадки. Нам действительно пора возвращаться.

Заезжаем за Энвером и, наскоро пообедав, отправляемся в сторону Анталии.

На окрестных горах вдоль дороги угадываются какие-то древние развалины. Безусловно, попытка их связать с судьбой израильских изгнанников вряд ли останется безнаказанной. Но само это обилие древних крепостей разных эпох подчеркивает один довольно важный момент.

На самом деле сказать, что наши изгнанники были уведены в Дафну Антиохийскую - это, по большому счету, вообще ничего не сказать. Они больше никуда и не могли быть уведены.

Здесь пролегала единственная доступная дорога для хоть мало-мальски большого войска, ведущая на восток и на север от Земли Обетованной. Именно поэтому по ней все и шли: и ассирийцы, и скифы, и Навуходоносор, и крестоносцы, и арабы, и прочие. На западе было море, а на востоке - Сирийская пустыня, место для пеших и конных переходов абсолютно неприспособленное.

Поэтому сюда должны были быть уведены все: и заиорданские колена, и Ашер с Неффали, и жители захваченной Самарии. Вот куда они потом делись?

В этом перечне шедших через Антиохию особенно интересны скифы. Как минимум потому, что они ближе всех к интересующему нас периоду.

Первые сведения о них появились где-то в 670-х годах до новой эры, через 50 лет после окончательного разгрома Северного царства.

По Геродоту, скифы, преследуя изгнанных ими из Северного Причерноморья киммерийцев, сбились с пути и вместо того, чтобы идти вдоль западного побережья Кавказа, где шли киммерийцы, двинулись по Каспийскому побережью и поэтому оказались не в Малой Азии, куда удалились киммерийцы, а в Передней Азии в бассейне Аракса севернее озера Урмии.

А уже оттуда, вступая в периодические союзы то с Ассирией, то с Мидией, то с Ванским царством, то с манейскими царьками, то еще с кем-нибудь, они за 70 лет распространили свое влияние практически до Египта.

Как раз где-то в тех краях, по которым мы проехали, между Ваном и Антиохией, они, по словам пророка Иеремии, создали свое царство Ашкеназ. Почти наверняка они контактировали и с нашими изгнанниками. Очевидно, что скифам позарез были нужны выделанные кожи, ткани, металл, зерно - в общем, все то, что может дать оседлый земледелец вольному кочевнику. Безусловно начались связи, разговоры, жалобы на жизнь.

И тут возникает одна очень любопытная подробность. Связана она с мотивом, побудившим скифов пуститься в их ближневосточные скитания, кроме уже озвученной Геродотом острой неприязни к киммерийцам.

Что это было, грабительский налет, завоевательный поход или переселение?

Переселение, как правило, вызывается двумя причинами: либо переизбытком народившегося населения, когда в связи с этим начинает ощущаться острая нехватка жизненных ресурсов, и когда какая-то часть народа уходит на новые земли, но какая-то остается на старых ; либо когда на переселенцев обрушивается какая-то внешняя угроза (обычно таких же переселенцев, но только сильнее).

Однако, по археологическим данным Азово-Каспийское междуморье после ухода скифов на Ближний Восток просто опустело: исчезают могильники, следы поселений не сменяемые никакой другой культурой. Эта земля фактически обезлюдила.

Наиболее разумное объяснение - изменение климата, приведшее к длительным засухам, частичному опустыниванию и понижению уровня Каспийского моря. Скифы поднимаются с обжитых территорий и по западному берегу Каспийского моря устремляются на юг.

Но уж не скифу пугать еврея рассказами о засухе и пустыне. Израильским изгнанникам могло показаться, что скифы описывают новую землю обетованную, которую даже не надо завоевывать - оттуда просто все ушли. И «таинственная земля Арзареф, в которой никогда не жили люди», вполне может быть обезлюдевшим Азово-Каспийским междуморьем.

Очевидно, что в этом случае ассирийские пленники шли туда тем же путем, что и скифы в Ассирию (руководствуясь их рассказами, только в другую сторону) - по западному побережью Каспия.

ДЕРБЕНТСКИЙ ПРОХОД

Мысль о том, что таинственной землей Арсареф может быть Азово-Каспийское междуморье или, как его более привычно называют, Предкавказье - равнинные территории Северного Кавказа, неизбежно возвращала нас к вопросу о «железных воротах» Александра Македонского и ко всей этой сопутствующей истории с Гогом и Магогом.

Где же они находились? Греко-римские классики, рассказывавшие миру об Александре, об этих воротах вроде как вообще не упоминали. А Иосиф Флавий в своей «Иудейской войне», с другой стороны, пишет о существовании Каспийского прохода, который царь Александр сделал неприступным посредством железных ворот. Откуда это он взял - Бог весть. Но используемая идиома «Каспийский проход» сразу отсылала к Плинию и Страбону, которые в своих описаниях армянского похода Нерона много и охотно писали о Кавказском и Каспийском проходах, причем даже призывали их не путать. И, таким образом, эти ворота должны, по идее, находиться где-то в Закавказье.

Но тот же Флавий дальше указывает, что ныне господствует над ними царь Гирканский, а это вроде бы переносит их поиски на противоположный берег Каспийского моря.

Необходимо так же учитывать, что еще в 17 веке представления о географии Каспия были примерно такие, как изображено на этом рисунке из Амстердамского атласа Балу. В связи с этим, мне кажется, что попытка вести сколько-нибудь аргументированную дискуссию о том, что именно имели в виду древние авторы, описывающие владения гирканского царя, представляется несколько избыточной.

Версий относительно этих ворот, на самом деле, выдвинуто несколько. Если не рассматривать глубоко экзотические, то основных - три.

Одна (ее в основном придерживаются поклонники «гирканской гипотезы») помещает их близ древнеперсидского города Рага, другая - под Самарканд (здесь аппелируют к авторитету крупнейшего лингвиста В. Томсена, впервые высказавшему это предположение) и, наконец, наиболее распространенная считает железными воротами Александра Македонского Дербентский проход.

Очень может быть, что все эти версии в чем-то правильны. Идея защитить рубежи новой стремительно растущей империи в местах возможного прорыва конницы северных кочевников какими-то укреплениями, в общем-то, лежит на поверхности.

Это, кстати, и возможное объяснение отсутствию упоминания о них у греко-римских классиков. Сооружение засек, стен или других укреплений на стратегически опасных перевалах было настолько обыденным, очевидным и частым делом для македонской армии, что они просто не удосужились об этом упомянуть.

Это подтверждает и более чем скромный гарнизон, оставленный для их охраны, согласно тому же Каллисфену (меньше тысячи человек, а из них только триста македонян).

А что потом эти ворота объявили «железными» и придали некую трансцендентную значимость их целостности…. Ну, так, честно говоря, не их первыми.

Но, в любом случае, это не дает ответа на главный вопрос - с какими именно из них связана судьба исчезнувших колен израилевых? Самаркандские врата приводили нас к среднеазиатской еврейской диаспоре, легенды о происхождении которой утверждают, что именно они и есть потомки исчезнувших колен. Дербентские - к горским евреям и евреям Закавказья, предания которых утверждают тоже самое. А врата около иранского Раги легко можно связать с популярной сегодня пуштуно-индийской версией исчезновения колен.

Тем не менее, Дербентские в этом «конкурсе», безусловно, лидируют. На их стороне и мусульманские предания о могучем полководце Зу-ль-Карнейне, который стеной из камней и расплавленного металла оградил обитаемый мир от распространяющих нечестие по земле Йаджуджа и Маджуджа, и многочисленные средневековые европейские источники.

Моя турецкая поездка как-то уже заложила традицию прохождения отдельных участков этого пути исхода исчезнувших колен своими ногами, поэтому я начинал склоняться к мысли о самостоятельной поездке в Дагестан, но тут судьба преподнесла неожиданный подарок.

Одним из первых мест моей работы в Москве, когда я только приехал сюда в самом начале 2000-го года, была межгосударственная телерадиокомпания «МИР», точнее проект ее Продюсерской группы под названием «Мировое радио», где я был сначала редактором, а потом руководителем информационной службы.

Главным достижением этого периода моей жизни стали многочисленные друзья - журналисты из разных стран постсоветского пространства, в то время ведущие телепрограммы «Вместе», многие из которых со мной и по сей день. Одним из них был обаятельнейший ведущий из Азербайджана Али Шарафетдин.

Мы вообще достаточно много пережили вместе, а когда руководство телекомпании неожиданно провело практически полную ротацию кадров и мы все оказались на улице, то какой-то период даже вели «совместное домашнее хозяйство». В том плане, что деньги на то, чтобы выпить еще как-то регулярно находились, а вот на то чтобы поесть - не всегда, и нам приходилось как-то «объединять усилия».

Потом Али то появлялся, то исчезал на несколько месяцев, но регулярно генерировал разнообразные идеи по скорейшему обогащению. Одной из них был пиар-проект «Каспий - центр многополярного мира».

Предполагалось, что он сможет заинтересовать руководство прикаспийских стран и национальные нефтедобывающие компании. Где-то за недельку мы набросали заявку проекта.

Там было все: солнце, море, белый пароход, крейсирующий вокруг всего Каспийского моря с заходом в порты Азербайджана, Ирана, Туркмении и Казахстана, этно-фестивали, пресс-конференции, конкурсы документальных фильмов и прочее. По-моему, Али добрался с ней чуть ли не до Калюжного, в то время специального представителя Президента России по Каспию, но как-то безрезультатно. Я решил, что это еще одна из бесчисленного множества мертворожденных заявок сценариев и проектов, пылящихся на жестком диске, и даже как-то не особенно вспоминал о ней.

Но где-то летом 2006 года раздался очередной звонок от Али и он неожиданно сообщил, что мы слишком рано похоронили проект и «пациент скорее жив, чем мертв». Правда, за прошедшее время он претерпел ряд трансформаций и превратился в Международный форум документалистов стран Каспийского региона, но с тем же названием: «Каспий - центр многополярного мира». А поскольку я вроде как «присутствовал при зачатии», то Али, от щедрот души, бронирует мне билет на самолет и номер в отеле.

Так в сентябре 2006 года я оказался в Баку. По ряду причин на сам Форум я опоздал (о чем искренне жалею, там было представлено много интересных работ, в том числе моих близких друзей). Но прямо в аэропорту уговорил встретившего меня Али возвращаться в Москву не самолетом, а на автомобиле через Дагестан, Ставрополье, Калмыкию и Ростов-на-Дону, частично повторив, таким образом, возможный путь исчезнувших колен через Дербентский проход к Манычу.

Утром следующего дня на новой машине Али мы выехали в сторону Дербента. Дороги и границу описывать не буду, скажу лишь, что потерянным коленам, если они все-таки шли здесь, очень повезло, что административное устройство мира в те годы было несколько иным. В противном случае их бы никто и не искал. Все и так знали бы, что они до сих пор проходят таможенный контроль на азербайджано-российской границе.

По крайней мере, мы попали в Дербент уже сильно после обеда, поэтому на детальную экскурсию по городу времени почти не было. Бегло осмотрели расположенную на холме крепость Нарын-кала и остатки двух крепостных стен, идущих от нее к морю. Древний Дербент располагался как раз между этими стенами.

Вроде бы их построили в 5-ом веке новой эры персы. Ну они, не они - в любом случае, не Македонский. От его укреплений, если они и были, следов не осталось никаких. Но о самом Каспийском проходе античный мир знал задолго до Александра. По крайней мере, о нем уже упоминает в 6-ом веке до новой эры Гекатей Милетский.

Но для античности и раннего средневековья Европы вопрос о Каспийских вратах носил скорее абстрактно-теоретический характер. Насущную актуальность ему придали неожиданные гости, явившиеся ко двору Людовика IX в 1237 году.

Это были послы от знаменитого Горного Старца - владыки наводящих ужас асасинов, сообщавшие о новой беде с северо-востока. Мол объявилось там могучее неведомое племя, а их предводитель разослал во все стороны грозные посольства с устрашающими посланиями, что он посланец бога всевышнего и пришел для того чтобы усмирить и подчинить народы, восставшие против него.

Единственное спасение от новой напасти Горный Старец видел в немедленном союзе арабского Востока и католического Запада. Но Людовик IX не для того прозывался «Святым», чтобы заключать богопротивные союзы с басурманами.

Епископ Уинчестерский, осенив себя крестом, ответил за короля: «Предоставим собакам этим грызться между собой и полностью уничтожить друг друга. Когда же мы пойдем на оставшихся в живых врагов христовых, то уничтожим их и сметем с лица земли. И подчинится весь мир единой католической церкви…». Кое-кто, в том числе и Матвей Парижский, посчитал тогда этот ответ остроумным.

Тем более, была слабая надежда, что вдруг это вновь идет освобождать Иерусалим неуловимый Пресвитер Иоанн, а заключать союз с басурманами против христианнейшего монарха было и вовсе глупо.

Но какой-то нехороший осадок тревожности, видимо, остался. И для выяснения подробностей ЛюдовикIX и Папа Римский Иннокентий IV оправляют ко двору этого «посланца Всевышнего» своих послов.Вильгельм де Рубрук, со стороны Людовика, и Джиованни да Пиан дель Каприни, со стороны Папы, чтобы не было так страшно, отправляются вместе. Вдвоем ведь оно завсегда веселее. В общем, странствовали они долго, добрались до самого Каракорума, и де Рубрук на обратном пути таки проехал через Каспийские ворота и написал своему королю, что ворота действительно есть, точнее - были, потому что уже взломаны, но никаких Гогов с Магогами поблизости нет. А этот Чингисхан на Пресвитера Иоанна совсем не похож.

Интеллектуальная элита Европы впала в беспокойство. Тот же Матвей Парижский в своей «Великой Хронике» еще некоторое время пытался выдать этих «тартар» («выходцев из преисподней», как их тут же обозвали) за все те же исчезнувшие колена: «Полагают, что эти тартары, одно упоминание которых омерзительно, происходят от десяти колен, которые последовали, отвергнув закон Моисея, за золотыми тельцами [и] которых сначала Александр Македонский пытался заточить среди крутых Каспийских гор смоляными камнями». Но вскоре и сам начал сомневаться, поскольку не говорят они на еврейском языке и не знают закона Моисеева.

Выдвинутая же им потом гипотеза, что это все-таки они, но в идолопоклонстве своем уже окончательно утратившие и речь и облик человеческий, видимо, показалась окружающим не очень убедительной.

Из Дербента в Махачкалу едем этим самым Каспийским проходом - 3-х километровой береговой полосой протянувшейся почти на 100 километров. Али ведет машину в доминирующей здесь манере, то есть по встречке. Но за окном явно не Англия. Фронтир империи. Мысли непроизвольно перескакивают сначала на Блока с его «Скифами», а потом и на скифов, как таковых.

На самом деле библейская картина мира больших сомнений в национальной принадлежности народа Гога из земли Магог не оставляла. Как в плане этногенеза Гога, князя Роша, Мешеха и Тувала, и брата его Магога от Иафета, сына Ноя, так и в месте обитания их на Армянском нагорье в Закавказье.

Иосиф Флавий, так тот однозначно причислял к их потомкам скифов. Согласно пророчеству Иезеекиля, в конце времен они должны быть побеждены в последней битве под Иерусалимом.

В плане нашей истории здесь особенно любопытны некоторые разногласия между Иезеекилем и все тем же Таргумом Псевдо-Ионатана, впервые поведавшем миру о Самбатионе.

Если великий пророк предвидит последнюю битву с Гогом и Магогом уже после возвращения исчезнувших колен в Иерусалим, то Таргум утверждает, что разгром полчищ нечистивцев будет предшествовать возвращению Израиля, таким образом как-то связывая эти два события. Учитывая, что перевод Псевдо-Ионатана был создан значительно позже пророчества Иезеекиля, можно допустить, что это не столько перевод, сколько редакция с учетом новых геополитических реалий.

Утром выезжаем из Махачкалы через Сулак в Кизляр, а оттуда в Нефтекумск. Мы уже в Кума-Манычской впадине, рассматриваемой советской географией в качестве условной границы между Европой и Азией. На этом настаивает и установленный в Нефтекумске обелиск.

В километрах трех от города река Кума. Вместе с Манычем она составляет ту водную систему, которая по моим предположениям, и была легендарным Самбатионом.

Подъезжаем к берегу. Зрелище не впечатляет. Али кричит, что будет требовать неустойку. Ему обещали Самбатион, величественный поток песка и камней, а не эту лужу. Да, на Самбатион как-то, действительно, не тянет. Хотя, честно говоря, мы приехали немного не в сезон, вот где-то на три тысячи лет пораньше бы.

Кума-Манычская впадина неоднократно становилась морским проливом, соединяющим Каспийское и Черное моря. На протяжении плейстоцена это происходило несколько раз.

Около 15 тысяч лет назад в период, как его любят называть геологи, «раннехвалынской трансгрессии Каспия» ширина пролива достигала почти 40 километров. Правда, абсолютное большинство специалистов убеждены, что тогда это было в последний раз, и потом пролив исчез. Но мы на 40 километров, в общем-то, и не претендуем. Нам достаточно, как там у Эльдада Данита - «полета стрелы», то есть ну максимум метров 300. А с точной датировкой таких ничтожных величин у геологии, как и у любой другой науки, несколько похуже.

Начинаются всякие допущения, поиск косвенных доказательств, в общем, неоднозначности и амбивалентности. Понятно одно, вряд ли этот пролив исчез в одночасье. Видимо, он с годами как-то уменьшался от 40-километрового величия до нынешнего прискорбного состояния.

Но открывшееся нам зрелище было, честно говоря, и для меня несколько обескураживающе-неожиданным. Эти рассуждения о последствиях раннехвалынской трансгрессии хороши в московском кабинете. Я то ведь был на Западном Маныче в районе Веселовского водохранилища, там это вполне серьезная река, существенно пошире Дона. А здесь, на мостике через Куму, мир, данный нам в ощущениях, сурово вопрошал меня: «И это, по-твоему, Самбатион? Что ты несешь?!».

Сознание начало юлить. «Но ведь это вообще не Маныч! Восточный Маныч севернее, километрах в 70-ти отсюда, где Чограйское водохранилище!». Дело было за малым: уговорить Али подъехать туда на его крайне низко сидящей новенькой «Мазде», а словосочетание «проезжая дорога» носило в этих краях устойчивый отпечаток гиперболы.

Али сопротивлялся отчаянно, но, в конце концов, сдался. Километрах в тридцати от Нефтекумска мы сворачиваем с буденновской трассы и ежеминутно сверяясь с картой, пытаемся добраться до Чограйского водохранилища и Восточного Маныча.

Наиболее поздняя возможная дата существования пролива между Каспийским и Азовским морями выдвинута в работах советского палеографа Сергея Ковалевского. По его предположениям, он существовал еще в VI веке до новой эры и окончательно исчез незадолго до походов Александра Македонского.

В своей аргументации Ковалевский опирается, в первую очередь, на Страбона, утверждавшего, что «Ясон, вместе с фессалийцем Арменом, доходил во время плавания в Колхиду до Каспийского моря» и на кипучую деятельность, развернутую великим царем по его поиску.

«Отсюда он послал Гераклида, сына Аргея, с кораблестроителями в Гирканию. Он велел ему рубить лес на гирканских горах и строить военные корабли с палубами и без палуб по эллинскому образцу. Ему очень хотелось узнать, с каким морем соединяется море Каспийское, называемое и Гирканским» (Арриан).

После внезапной смерти Александра Македонского, поисками пролива занимался один из его приемников Селевк Никатор, отправивший в плавание по Каспию некоего Партокла. Скорее всего, этот Партокл и обнаружил, что пролива между Каспием и Метиотидой уже нет или то, что есть проливом уже как-то не называется. По крайней мере, от того же Страбона известно, что Селевк Никатор вроде бы озаботился строительством судоходного канала по Кума-Манычской впадине, но, за другими делами, в этом начинании не преуспел.

Через какое-то время мы выкатились на берег Чограйского водохранилища. По форме оно напоминает вытянутый треугольник с плотиной в основании, из под которой вытекает временами пересыхающий Восточный Маныч.

Мы были ближе к вершине этого треугольника, но ни о какой поездке к плотине не могло быть и речи. Перед самым берегом нам таки попался особенно зловредный камень с громким скрежетом, процарапавший по днищу. И теперь на лице Али явственно читалось, что он искренне жалеет не только о том, что поехал со мной, а что вообще познакомился.

Но приехали, в общем-то, не зря. Необходимый оптимизм, изрядно пошатнувшийся Кумой, Чограйское водохранилище все-таки вернуло. Развернувшись, мы вернулись на трассу и двинулись в сторону Буденновска.

Буденновск, он же средневековый Маджар, первый хазарский город на нашем пути. Здесь мы вступаем в наиболее скандально-емкую часть нашей истории.

"Необыкновенным явлением в средние века был народ хазарский. Окруженный племенами дикими и кочующими, он имел все преимущества стран образованных - устроенное правление, обширную цветущую торговлю и постоянное войско. Когда величайшее безначалие, фанатизм и глубокое невежество оспаривали друг у друга владычество над Западной Европой, держава хазарская славилась правосудием и веротерпимостью, и гонимые за веру стекались в нее отовсюду. Как светлый метеор, ярко блистала она на мрачном горизонте Европы и погасла, не оставив никаких следов своего существования" (Известный российский ученый - востоковед В.В. Григорьев, 1834 г.).

Совершенно верно, никаких следов, одно неудобство. О Хазарии неохотно говорят в России, до недавнего времени безжалостно вымарывав любые упоминания о ней из учебников истории и публицистики. Причины далеко не очевидны, и попытки разобраться в них неизбежно скатываются в какую-то подсознательно-мистическую область (почитайте того же Байгушева).

В постперестроечные годы тема вроде как активизировалась, но все больше в ключе Гумилева о паразитах, химерах и досадном зигзаге истории. Видимая польза только одна - подарила стране новый праздник, 3 июля - день Победы князя Святослава над иудейской Хазарией.

О Хазарии неохотно говорят и в Израиле, но тут по причинам более прозаическим. Артур Кеслер со своим «Тринадцатым коленом» и гипотезой, что большинство евреев-ашкенази потомки хазар, надо сказать, таки плеснул водички на арабскую мельницу. Замечательно - сказали арабы - потомки хазар? Ну и езжайте в свое Поволжье! Сюда чего приперлись?!

В общем, возник редкий пример консенсуса по нужде. Объединенными усилиями была сформулирована примерно следующая версия, что «ну был Великий Хазарский Иудейский Каганат, был, хотя какой он иудейский? Евреев там было мало, а какие были так и те из прозелитов, власть они получили ненадолго и то, вероятнее всего, коварством, интригами или деньгами. Попаразитировали немного на шее тюркского народа, а как Святослав пришел, так сразу и бежать. А что там пишет царь Иосиф, так, во-первых, мало ли что он пишет, а во- вторых, кто его видел этого Иосифа, почти наверняка, подделка».

В разных пересказах этой версии, конечно, есть нюансы, но они, честно говоря, незначительны.

Истоки появления евреев в Хазарии сомнений в общем-то не вызывают - беженцы из вавилонской диаспоры в V - VII веках новой эры после гонений зороастрийцев и восстания маздакитов, слегка разбавленные византийскими евреями, бежавшими сюда во времена императора Константина.

У версии же, что хазары как-то связаны с потерянными коленами, по большому счету, есть всего лишь два апологета, это все тот же Эльдад Данит и небезызвестная Татьяна Горячева со своей «Невидимой Хазарией». Вот она убеждена, что как пришло сюда почти три тысячи лет назад колено Дана, так все эти три тысячи лет и пьет кровь из Матушки-Руси.

Почему она решила, что это колено Дана, сказать не могу. Я, честно признаться, «Невидимую Хазарию» «ниасилил» и не потому, что «многа букаф». Внутри восстал Огюст Конт с его "принципом церебральной гигиены". Подозреваю, что в основу ее концепции положена определенная поэтика. Колено Дана имело несчастье нести на своем знамени изображение змеи - Аспида, в литературных украшательствах синодального перевода. А образ этого аспида настолько совпал с ее представлениями о сущности Хазарии, что другие претенденты, видимо, и не рассматривались.

Я, в общем, тоже далек от мысли утверждать, что где-то в районе Маныча в период античности долгое время существовало еврейское государство. И уж, тем более, что оно продержалось там полторы тысячи лет, дав начало существовавшему в тех местах в 7-10 веках новой эры Великому Иудейскому Хазарскому Каганату.

Это практически невероятно. Слишком много многочисленных народов и племен прошли за эти века через Предкавказье, а изгнанников из Северного Израильского царства, повторюсь, по моему мнению, было все-таки очень немного. Крайне незначительные размеры самого Израиля, предельная возможность участка земли прокормить какое-то максимальное число людей при античном способе ведения сельского хозяйства, война, плен, скитания, новая война, неизбежные голод и эпидемии.

Тем более, что в этот Арзареф отправились, видимо, далеко не все исчезнувшие колена (Талмуд утверждает, что за Самбатионом была лишь треть изгнанников). Не думаю, что их было больше нескольких десятков тысяч человек - по современным меркам население небольшого городка.

Ездим по Буденновску в поисках какой-нибудь харчевни. Когда-то по этим улицам ходил мой прадедушка. Что он хотел здесь найти? По мне, местные городские пейзажи больше всего напоминают иллюстрации к тезису о нарушенной цельности мира. Но вряд ли он приехал сюда именно за этим. К чему? В этом плане Буденновск совсем не одинок. В любом случае, сегодня я вряд ли обогащусь какими-то подробностями. Сюда надо приезжать специально, на несколько дней, посмотреть развалины, порыться в архивах. Может, что и найдется. Но Али к этому явно не расположен. В полемическом задоре, уговаривая его на этот автопробег, я наобещал ему базу отдыха на левом берегу Дона в Ростове, шашлыки, раки, пиво и прочие сорок бочек удовольствий, и теперь он рвется к обещанному. Препятствия и отсрочки его раздражают.

Ночевать решили в Ипатово. Это в 200-х километрах от Буденновска. Когда то, в 90-м году, я бывал в этих краях. Нет, не в поисках пропавших колен. Нам (я еще работал в биологии) тогда подвернулась небольшая хоздоговорная работенка, и мы отбирали пробы сточных вод ипатовских предприятий на гено-токсический анализ. С тех пор я сохранил необычайно теплые воспоминания о тамошней гостинице. В те годы уровень ее комфорта как-то разительно не соответствовал статусу провинциального городка и ожидаемым невзгодам.

Утром по элистинской трассе отправляемся в сторону Дивного. Чуть не доезжая его, мы должны свернуть с трассы и двинуться вдоль озера  Маныч-Гудило через кусочек Калмыкии на Сальск. Карта утверждает, что дорога есть. Али, судя по всему, не верит. Но, пока едем. Недалеко от станицы Манычская, выходим на берег озера. Ну, вот он, мой Самбатион. Попробуем еще раз суммировать доказательства.

Известные описания Самбатиона крайне скудны и, в общем-то, противоречивы. Если согласно Талмуду, бурная река, несущая всю неделю песок и камни в субботу просто успокаивается, то Иосиф Флавий утверждает, что в субботу она не только успокаивается, а пересыхает, но уже на следующий день течет как ни в чем ни бывало: Водообильная и довольно быстро несущаяся во время течения, река ровно шесть дней в неделю иссякает от самого источника и представляет глазам зрителя сухое русло; в каждый же седьмой день воды ее снова текут, точно не было никакого перерыва. Такой порядок течения река сохраняет в точности, вследствие чего она и названа Субботней рекой по имени священного седьмого дня, празднуемого иудеями.

У Эльдада Данита подробностей немного больше: Потомки нашего великого учителя Моисея живут близ реки по имени Сабатион. Река эта обнимает пространство трехмесячной ходьбы в длину и ширину.Ширина реки Сабатиона двести двадцать локтей, или расстояние выстрела из лука. Река наполнена песком и камнями, и шум ее слышен очень далеко. Грохот ее камней подобен сильным раскатам грома, шуму морских волн и бурного ветра; ночью же грохот этот слышен на расстоянии полудня пути. Вода, песок и камни в реке находятся в движении всего неделю, а в субботу, начиная с кануна ее до кануна следующего дня, все это покоится….. Там множество источников, стекающихся в одно озеро, откуда берут воду для орошения земли, и в том озере разводятся всевозможные роды рыб, а в окрестности его всевозможные роды чистых птиц…. В этой реке есть места, где она не шире шестидесяти локтей…. .

Из этих описаний можно заключить, что это довольно большая водная система неравномерной ширины (от 60-ти до 220-ти локтей), возможно включающая в себя и озеро, с бурным переменчивым течением, порождающим огромные волны, с гулом и грохотом бьющиеся о берега. Этот грохот и цвет воды заставляют предполагать, что поток несет песок и огромные камни. Иногда она успокаивается (или вовсе пересыхает), но вскорости все повторяется вновь. Гул и грохот, порождаемый рекой, далеко разносится по окрестностям. Это, так сказать, в теории. А на практике?

Северный берег озера крут, южный пологий и сильно затоплялся во время большой воды. Громадная гладь озера посреди степи производила величественное впечатление. В прошлом озеро вызывало удивление и некоторый страх местных жителей, о нем сложилось много легенд…..

Сильные ветры, господствующие в этих местах, поднимают на озере огромные волны, которые с шумом бьются о берега. Гул их разносится далеко по окрестностям. Вой ветра над крутыми берегами, в многочисленных балках и оврагах дополняет эту гудящую гамму звуков, что и дало название озеру -Гудило. Гул, напоминающий крик отдаленной толпы, можно слышать в той или иной части озера и в тихую погоду….

Размеры озера в прежнее время испытывали значительные колебания. В отдельные годы озеро высыхало почти полностью. По сухому и гладкому дну в 1926 году ездили автомобили. В многоводные годы, наоборот, длина и глубина озера резко увеличивалась….

Быстрые передвижения воды под действием сгона и нагона её ветром, периодические колебания уровня и площади озера производили, видимо, впечатление на местных жителей, и у них сложилось широко известное поверье, что на дне озера имеются большие пучины, время от времени поглощающие воду, отчего и происходит подводный гул. По легендам, вода озера уходила подземным путем в Каспийское море….

В озере не было постоянного течения воды. Только в годы исключительно большого половодья или очень сильных восточных нагонных ветров часть воды озера Маныч-Гудило могла переливаться в русло Большого Егорлыка и Западного Маныча. В свою очередь в многоводные годы Егорлык мог иногда питать озеро. Местные жители в таких случаях говорили: «Вода Егорлыка идет в гору»….

Периодические изменения в направлении течения воды в районе Манычской впадины характерны не только для этих рек, но и для десятка других более мелких, достигающих Манычской впадины. В многоводные годы они стекают и на запад и на восток, в маловодные же годы они текут только в каком-либо одном направлении, а в сухие годы образуют бессточные водоемы….

Ну, ведь, действительно, похоже же!

Али, как настоящий журналист отправляется интервьюировать немногочисленное наличествующее на берегу местное население. Мол, куда дели обещанный гул? Население на контакт идет, но с гулом помочь не может. Давно, говорят, не было. Вот раньше, как рассказывают, и в тихую погоду и, особенно в ветреную. Гудело, так гудело. А сейчас, какой гул?! Пособия не выпросишь!

На самом деле, с гулом тоже более-менее все понятно: В 30-х и 50-х годах 20-го века на Маныческой системе шли активные работы по обводнению и водорегулированию, была создана система шлюзов и каскад водохранилищ, и масштаб описываемых ниже явлений существенно уменьшился.

«Надо снимать кино» - пожевывая случайно подвернувшуюся травинку, наконец, выдает Али.

Господи! Сколько раз за эти годы я слышал от него эту фразу?!

- А деньги? – так же привычно отвечаю я

- А твои евреи не дадут? – искренне удивляется Али.

Мои евреи не дадут. Им этот Самбатион не очень актуален. Поиск исчезнувших колен, честно говоря, и никогда не был-то особо академичен, но сегодня в Израиле, на мой взгляд, он и вовсе плавно смещается в чистую буффонаду. Вслед за эфиопскими фалашами, уже почти официально признанными потомками исчезнувших колен, в очереди стоят индокитайские Бней-Менаше (потомки колена Менаше) и перуанские индейцы, последние утверждают, что они вообще прямые потомки Моисея. С одной стороны их можно понять, ну хотят в Израиль, там по-любому лучше, чем в джунглях. И, в конце концов, никому нельзя запретить принять иудаизм, пройти гиюр и чтить Талмуд. Да, и Израилю какая-никакая польза – все не арабы. Но, с другой стороны, причем здесь исчезнувшие колена и Бней Моше? А ведь за малым не доказывают, что были перенесены туда в облаке. Естественно, большая часть Израиля потешается. А сама идея поиска пропавших северных колен переживает которую уже профанацию.

От Манычской через калмыцкие Соленое и Яшалту выбираемся по направлению на Сальск. Дорога, в общем-то, есть (как-то ведь выбрались), но эти сто километров ехали больше трех часов. А там уже и Ростов, где мы решили задержаться на три – четыре дня. Ну, что можно сказать? Было дивно хорошо, как и обещано: шашлыки, пиво, раки и сорок бочек удовольствий, но к поиску Самбатиона и исчезнувших колен это уже не имело никакого отношения.

КУРГАНЫ СТАНИЦЫ КЕЛЕРМЕССКОЙ

Итак, что мы имеем? Если допустить, что датировки Ковалевского верны и активные геологические процессы, приведшие к разрыву связи между Каспийским и Азовским морями шли в Кумо-Маныческой  впадине как раз в VIII-VI веках до нашей эры, то израильские изгнанники оказались в самом эпицентре этих событий. И приведенные выше описания Маныча начала 20-го века представляют собой лишь бледную тень того, что происходило там  в то время, и можно представить насколько эти явления могли поразить человеческое воображение. А уже в новое время, когда уровень Каспия систематически понижался, никому и в голову не пришло связать практически полностью пересыхающее русло Восточного Маныча и маловодное русло Западного Маныча с легендарными «огненными валами» Самбатиона.

Эти «огненные валы», между прочим, целиком на совести Эльдада Данита. Из его рассказа о стене огня на берегах Самбатиона «…..С другой стороны реки [в это время] огонь, так что никто не может приблизиться к реке на расстоянии мили: огонь поедает все, что растет вокруг реки….» вырос и оформился образ этих валов, приобретший в последующих пересказах практически силу канона.

Когда мы вошли в город, расположенный вблизи реки Самбатион, то услышали сильный шум и грохот, подобный грому, и чем ближе подходили к реке, тем оглушительней он звучал. Пораженные, увидели мы бушующее пламя ее волн, как выбрасывают они на берег огромные камни величиной с дом…» (Из путевого дневника рабби Гершона бен Элиэзера, 1624 год).

В более ранних источниках об этом ни слова.

В пользу же нашей гипотезы, кстати, неявно свидетельствуют и широко распространившиеся в XVI веке среди европейского еврейства слухи о том, что Самбатион высох, и более ничто не мешает пропавшим изгнанникам двинуться на освобождение Иерусалима. Назывались имена колен, количество боевых колесниц и численность панцирной пехоты. Слухи, как обычно, были несколько преувеличены, но если Самбатион, на самом деле, Маныч, то какое-то рациональное зерно в них все-таки было. Маныч действительно высох и более ничем не напоминал бушующую стихию, чтящую согласно заповедям Творца лишь Божественную Субботу, каким увидели его израильские изгнанники, впервые подошедшие к этим берегам в 7-м веке до нашей эры.

Уже в Москве, в поисках возможных подтверждений своей гипотезы, я, копаясь в литературе, наткнулся на работу Льва Симоновича Берга «Уровень Каспийского моря за историческое время». (Берг Л. С. Уровень Каспийского моря за историческое время.— В кн.: Очерки по физической географии. М.—Л., 1949). Признаться, я не без трепета прикоснулся к этой книге. Эта новая встреча с академиком Бергом была чертовски неожиданна. Дело в том, что в первый раз я открыл книгу Льва Симоновича тридцать лет тому назад. Но не эту, та называлась «Номогенез, или эволюция на основе закономерностей», и с ней, так или иначе, были связаны все последующие тринадцать лет моей жизни и работы в области эволюционной генетики пшеницы. Темно-синий том Л.С. Берга «Труды по теории эволюции» до сих пор стоит в изрядно поредевшей библиотеке моей ростовской квартиры, пережив ремонты, переезды и нашествия квартирантов, спровоцированные в мое отсутствие домашними. Слава Богу, большинство из моих книг не входило в число их читательских приоритетов. Но, интересно, что бы я ответил тогда в молодости, если бы кто-нибудь сказал мне: «Тебе вновь понадобятся труды Льва Симоновича, но потом, много позже, когда ты окончательно забросишь биологию и будешь искать следы исчезнувших колен израилевых…». Мироздание либо окончательно ударилось в иронию, либо настоятельно подавало знаки. К тому времени я достаточно далеко ушел по неверной дорожке поиска пропавших колен и в глубине души уже надеялся на знаки.

Общей отличительной особенностью всех существующих на эту тему гипотез (в том числе и изложенной здесь) является практически полное отсутствие сколько-нибудь убедительных доказательств. В последнее время стала модной генография. Даже в комментариях к моей краткой статье «Маныч – библейский Самбатион?», опубликованной на пробу в газете «Оракул», а потом перепечатанной рядом других интернет-ресурсов, стоял короткий и суровый читательский вердикт: «….пора уже даже не рассматривать такие теории - без анализов ДНК. Любые материалы - без исследований - ДНК - ребячество!»

Генография, в общем-то, уже отметилась в вопросе поиска исчезнувших колен. Известно, что ее широко использовали для доказательств пуштунской версии и при обсуждении шансов на высокий пост потомков израильских изгнанников южноафриканского племени Лемба. У меня свое мнение по поводу ее успехов и, главное, методологии, но я его оставлю при себе. Я действительно слишком давно ушел из специальности, чтобы участвовать в профессиональной дискуссии. Возможно, что я просто чего-то не понимаю. Но в любом случае, очевидно, что применение генографии уместно при постановке вопроса, что мы ищем, куда пришли и где, в конце концов, осели изгнанные колена, и где до сих пор живут их прямые потомки. Восстановление же с ее помощью пути скитаний изгнанников потребует слишком много скабрезных допущений. Но, простите за невольный каламбур, если предположение, что по ходу своего странствия они широко сеяли семя, крайне малоубедительно, то, тезис о том, что они сеяли семена, значительно более очевиден. Должны же были они что-то есть! Думаю, что мысль о том, что при насильственном переселении человек в первую очередь хватал мешок зерна, что бы было что посеять и чем прокормиться на новом месте (особенно 3000 лет назад, при полном отсутствии Красного Креста, ООН и Женевской Конвенции), не вызовет шквала возражений.

Потом их гнали (или они уходили) все дальше и дальше, а их неубранные поля или оставшиеся запасы доставались пришедшим за ними и возделывались на этой земле еще долгие века. Понятно, что я не имею в виду современные сорта твердой и мягкой пшениц, но какая-нибудь экзотика типа культурной однозернянки или двузернянки, той самой библейской полбы, до сих пор кое-где возделываемой в том же Дагестане (я, кажется, уже говорил, что не могу быть абсолютно беспристрастным), может дать очень интересные результаты. Идея, конечно, пока совсем сырая, но, думаю, что ее можно проработать. Но это так, мечты. К кому и, главное, куда с ней обращаться? Не в фонд же Мак-Артуров, хотя это могло бы быть забавно: «…вы уже, может, конечно, не помните, но в далеком 1994 году вы давали мне грант на разработку новых подходов и методов адаптивной селекции пшеницы для создания сортов, не требующих интенсивной агрохимической обработки почвы. Так вот, за эти годы я много работал и теперь знаю, как найти пропавшие колена Израилевы….». Но, вряд ли, вряд ли, практически исключено. Впрочем, если кого заинтересует, я открыт для обсуждения.

Да, с доказательствами у нас, надо признаться, не очень хорошо. А то, что удалось найти, назвать доказательствами язык, в общем-то, и не поворачивается. Даже, честно говоря, как-то боязно, в предчувствии того шквала обвинений в поверхностности, некомпетентности и откровенной глупости, который неизбежно на меня обрушится. Но, попробуем. Причем, хочу оговориться сразу, я ничего не понимаю в археологии, и, собственно, не претендую. Здесь, исключительно, анализ текста.

Оба моих довода, связаны с возвращением скифов. Почти сто лет они находились в своем малоазиатском турне, из которых последние 28 по свидетельству Геродота «владычествовали над Азией, опустошив все своим буйством и излишествами». Но возникший в конце 6-го века до новой эры союз Мидии, Нововавилонского царства и Лидии не оставили скифам возможности продолжать веселье, и они были вынуждены убраться обратно, в северное Причерноморье. Как раз  этому короткому временному периоду возвращения скифов соответствует время появления Келермесских курганов на Кубани. Дальше я могу только цитировать:

Кубанские курганы скифского времени представляют собой одно из наиболее примечательных явлений в археологии СССР. Они появляются вне всякой связи с предшествующим культурно-историческим развитием Северного Кавказа…. .

…..Подавляющее большинство вещей из Келермесских курганов создано не в Прикубанье, где они найдены, а в Азии…. . Представляющие эту культуру вещи в Келермесских курганах были принесены в Прикубанье в готовом виде, в Прикубанье же не было условий для их возникновения.

…..Ввиду этого возникают сильные сомнения в принадлежности Келермесских курганов скифам. Считается, что эти курганы оставлены в Прикубанье скифами при их кратковременной остановке на пути из Азии в Северное Причерноморье. Однако по своему устройству келермесские могилы сильно отличаются от характерных для вернувшихся из Азии скифов.

….Келермесские курганы внезапно появляются на Кубани, не подготовленные какими-то памятниками, объясняющими их возникновение. Они никак не связаны с местной культурной традицией. Это мне представляется бесспорным. Следовательно, они принадлежат новому для Кубани народу. Но почему киммерийцам, а не кем-либо другим? Что они не скифские, это следует из сказанного выше, но они появляются одновременно со скифскими памятниками Северного Причерноморья. Это не вызывает сомнений. Но в таком случае кто же, кроме киммерийцев, мог поселиться на Кубани одновременно с возвращением скифов в Северное Причерноморье, да еще с культурой восточного происхождения, т. е. принесенной из Азии?

(М. И. Артамонов, Киммерийцы и скифы (от появления на исторической арене до конца IV в. до н. э.))

Но если проблема действительно только в том, что эти курганы больше не к кому отнести, кроме киммерийцев, последние упоминания о которых исчезают задолго до возвращения скифов из Азии, то у меня есть кандидатуры с культурой восточного происхождения.

Келермесские курганы, кстати говоря, строго следуют в общей канве всех источников о судьбе потерянных колен. Они единичны, уникальны, детально не изучены, разграблены более ста лет назад, и чуть позже распаханы. И уцелевшие после первого кладоискателя Шульца в 1903 году (часть золота он вроде бы вообще переплавил и продал), и найденные через год уже профессиональным археологом Веселовским золотые и серебряные предметы из этих курганов хранится в особой кладовой Эрмитажа. Наиболее любопытно из них литое серебряное зеркало, покрытое чеканными изображениями в ближневосточном стиле. Здесь и крылатая богиня, и грифоны, и поединок льва с быком и прочее.

Такая концентрация сакральных персонажей на столь незначительной  площади породило множество вариантов трактовки изображений. Например, что это универсальная космограмма, в центре которой находится Мировая Гора (розетка), а в секторах - персонажи основного индо-иранского мифа: богиня "хозяйка зверей", сфинксы - выразители идеи равноденствия, восхода и заката солнца. Два же покрытых шерстью бородача, борющиеся с грифоном, это аримаспы, "одноглазые люди", которые по некоторым источникам жили где-то между Уралом и Алтаем. Правда, с последним не согласны французские авторы, по их мнению, это ни какие аримаспы, а легендарные на Кавказе алмасты - реликтовые гоминиды (они же снежные люди, они же последние из неандертальцев).  Как видите, вариантов трактовок может быть множество. Для поддержания дискуссии могу предложить свой вариант расшифровки элемента поединка льва с быком, как аллегорию вечного соперничества колен Иуды и Эфраима (лев – символ и знамя колена Иуды, бык – обоих колен Иосифа: Эфраима и Менаше). Впрочем, это шутка. Возможно.

Второй довод не менее шаток. Согласно Геродоту возвращение скифов ознаменовалось их битвой с потомками рабов, которые за время отсутствия хозяев сильно размножились и основали свое государство. История как история, если бы не одно «но». У скифов не было такого количества рабов. У них их вообще практически не было. Общественный строй скифов характеризуется как дорабовладельческий, так называемая «военная демократия».  Тех же немногих рабов, которые у них все-таки были, скифы, как правило, ослепляли и оскопляли, так что их возможности по организации демографического взрыва были крайне невелики. А вот обозвать рабами бывших пленников ассирийского царя – легко, тем более, что указать, чем в то время пленник отличался от раба, может, наверное, только очень большой специалист.

Естественно, немедленно возразят. Геродот говорит не о Кубани, а о Крыме, о том, что сопротивляющиеся скифам рабы выкопали широкий ров от Таврийских гор до самой широкой части Меотийского озера. Но, честно говоря, в своей четвертой книге «Мельпомена», даже в этом фрагменте о скифах Геродот много еще чего говорит. Там и скифские инновации в дойке кобылиц, и причины ослепления ими рабов, и прочее. Поэтому настаивать на скрупулезной географической точности при общей легкости всего повествования тоже как-то не очень правильно. Ну, а кроме того, я ведь уже говорил, что доказательств у нас не густо. Одни совпадения.

Но прежде всего, нам необходимо отчетливо определиться, что именно мы ищем. Мы ведь так и не ответили на вопросы, поставленные в начале этой книжки. Почему мы вообще думаем, что кто-то пропал? И почему нас не устраивают лежащие на поверхности ответы? На мой взгляд, это значительно любопытней даже самих поисков Самбатиона.

ТАЙНА САМБАТИОНА

Во всех существующих гипотезах о предполагаемых местах расселения исчезнувших колен: афганской, индийской, китайской, японской, северо- и южноамериканских, австралийской и пр., красной нитью проходит один общий тезис: «Ну а куда, по вашему мнению, могло бесследно деться такое огромное количество народа?!». В своих расчетах их авторы, опираясь на сведения книги «Исход», что Моисей вывел из Египта до 600.000 человек, способных держать оружие, путем несложных арифметических вычислений приходят к выводу, что всего из Египта вышло до 2-х миллионов человек. Соответственно, к описываемым событиям ассирийского изгнания по самым скромным подсчетам численность северных колен должна была достигать нескольких десятков миллионов человек. Не вдаваясь в дебри арифметики (мы не в состоянии учесть войны, голод и пр.), приведем, как минимум, один очевидный факт: Израиль (даже библейский, во времена Давида) все-таки территориально очень маленькое государство по сравнению с даже одним Ближним Востоком, и как-то они все там помещались.

А тут еще и Книга Царей об Иезеекии, отправившем гонцов собирать весь Израиль на Песах, уже после падения Северного Царства:Ибо, когда вы вернетесь к Г-споду, (тогда) братья ваши и дети ваши (будут) в милости у пленивших их, и возвратятся в землю сию; ибо благ и милосерден Г-сподь, Б-г наш, и не отвернет лица от вас, если вы обратитесь к Нему. И ходили гонцы из города в город по земле Эфрайима и Менашшэ и до (удела) Зевулуна, но высмеивали их и издевались над ними. Только часть людей (колена) Ашэйра, Менашшэ и Зевулуна покорилась и пришла в Йерушалаим.

Похоже, что большинство вообще осталось на месте. Но хоть что-то для спасения древней тайны у нас есть?!

Но вот, что у нас совершенно точно есть во всей этой истории с потерянными коленами, так это общественные ожидания. Угнанные незнаемо куда ассирийские пленники создали там свое собственное могучее царство и в назначенный срок в красе и славе придут под стены Иерусалима. Это, кстати, похоже, главный аргумент в негласном отказе на притязания средне-азиатских и кавказских еврейских общин. Вопиющее несоответствие ожидаемому. Какие потомки?! Каких колен?! Вы сами то себя видели?!!

Эмоционально понятны корни этих надежд в измученной диаспоре. Господь не мог же лишить свой народ даже шанса на возмездие за все испытанные страдания! И ползут и множатся слухи, что из-за Гор мрака наконец-то выступили несметные полчища десяти колен Израиля. И по последним свежайшим и достовернейшим сведениям на соединение с ними только что выдвинулась хазарская конница, и уже наголову разбито персидское войско, и остался лишь недельный переход до святого Иерусалима. А если по какой-то нелепой досадной случайности этого еще не произошло, то произойдет обязательно, не сегодня, так завтра, через неделю, в этом месяце, в ближайший год. Может, они еще просто не знают о бедственном положении иудеев галута, и их нужно поторопить?

И пишутся послания, и уходят гонцы, следы которых теряются в аравийских пустынях, на афганских плоскогорьях, в глубинах внутреннего Китая. И вот, кажется, что их уже почти нашли, но в последний момент обязательно что-то происходит - или не успевает к оговоренному сроку посланник, или кончается вода, или падают верблюды. И остаются только слухи, что кто-то потом приходил, спрашивал, искал, ждал и не дождался. И это длится уже, как минимум, тысячу лет. Еще в самом начале 20-го века будущий первый президент Израиля Ицхак Бен-Цви со своим другом Иехезкелем Ханкиным, прозванным жителями пустыни за умение обращаться с верблюдами «Белым бедуином», искали в аравийских песках могучих воинов из колена Дана, чтобы привести их на помощь обороняющимся еврейским поселениям.

Значительно менее объяснимы подобные ожидания у христианской Европы. Допустим, мы спишем всех этих Гогов с Магогами, рыжих евреев,  могучие армии потерянных колен и порожденные ими церковные воззвания, литературные произведения и газетные публикации на детские страхи. А поистине царский прием, устроенный Римским папой и португальским королем Давиду Реувени, выдававшему себя за военного министра своего брата Йосефа, царствующего над могучим еврейским царством колен Рувима, Гада и Менаше в пустыне Хабор? Да, кончил он плохо, но это ведь уже потом, когда выяснилось, что проходимец. А Гаспар де Карвахаль, монах-доминиканец, несший слово Божие индейцам Южной Америки и проверявший каждое новое встретившееся ему племя на знание молитвы «Шма, Исраэль» («Шма, Исраэль», заметьте, а не, скажем, «Отче Наш», что было бы для католического монаха все-таки как-то естественнее)? А Луис Торрес, обращенный еврей, знаток иврита и арамейского, взятый Христофором Колумбом в свое первое плавание в качестве переводчика на случай встречи с потерянными коленами?

Эта история с Колумбом вообще вся достаточно показательна для наших рассуждений. Из соображений чистоты жанра мы не будем углубляться в утомительную дискуссию о возможном еврейском происхождении самого Колумба, о его вроде бы известных притязаниях на принадлежность к прямым потомкам царя Давида, на якобы демонстративный перенос даты отплытия с 9-го ава (дня разрушений Первого и Второго Иерусалимских Храмов) на следующий день и прочее. В любом случае, он вряд ли приводил эти аргументы королеве Изабелле. Там тогда крутился Торквемада, великий инквизитор, и это могло закончится нехорошо. Вот чего он вообще туда отправился?

Скучный до зубной боли исторический материализм убеждает нас, что главной целью Колумба и испанского двора, как спонсора мероприятия, была оптимизация логистики поставок специй. Мол, недобросовестная конкуренция со стороны Португалии, заручившейся поддержкой Римского престола, вынуждала Испанию искать обходные пути для освоения пряных сокровищ Индии. Тут, как раз очень вовремя, подвернулся Колумб со своими идеями…. . В общем, королева заложила драгоценности.

На самом деле, эта версия не очень бьется со сложившимся образом королевы Изабеллы. Не та это была тетка. Она, вон, мыться отказалась, пока вся Испания не будет освобождена от мавров и не войдет в лоно Церкви Христовой. И, ведь, что главное, так и не мылась. Какие уж тут специи?! Она, безусловно, была женщина с идеями, и главной ее идеей было освобождение Гроба Господня. Но сил у Европы для очередного успешного самостоятельного броска на Иерусалим уже не было. Были необходимы могущественные союзники, и вновь актуализировалась тема Пресвитера Иоанна.

Португальцы, с помощью Папы поделив Атлантику напополам, и отхватив себе наиболее перспективные куски «обоих Индий» (как тогда называли и саму Индию и Эфиопию) ищут царство Пресвитера там, отодвигая Кастилию на задворки будущей великой славы. Положение явно нетерпимо, и тут появляется Колумб со своим восхитительно нахальным предложением. Базировалась она на сведениях, принесенных Марко Поло, и неожиданно всплывшими представлениями о шарообразности Земли. В своих историях Марко Поло описывает «Чипангу», землю где «крыши домов устланы чистым золотом». Считается, что это первые известные европейцам сведения о Японии, но это сейчас так считается. Во времена же королевы Изабеллы считалось, что это первые сведения об Эдеме, рае земном. Как должно быть известно каждому мало-мальски образованному человеку Эдем лежит у крайних восточных пределов за горами Мрака и царством Пресвитера Иоанна, а тут появлялся шанс добраться туда с другой стороны, как бы с черного хода. А привести за собой под стены Иерусалима войска Эдема, это вам ни какой-нибудь там жалкий Пресвитер Иоанн. Тут можно заложить драгоценности Короны. По крайней мере, объяснениям, почему рай земной до сих пор не найден, и какие действия в связи с этим он собирается предпринять, посвящена большая часть отчета Колумба Испанскому двору за его третью экспедицию.

Вообще, вся эта история крайне любопытна, но она рискует далеко увести нас от главной темы обсуждения. Для нас же, сейчас здесь важно, что все были уверены, что вблизи этого Эдема они наткнутся на потерянные колена. То есть, что могущество исчезнувших колен было столь велико, что они практически вернулись в рай земной. А, почему, собственно?

Самому возникновению проблемы исчезнувших колен мы обязаны, в первую очередь, библейским пророкам. Никто ведь, по большому счету, не обеспокоился судьбой двухсот тысяч пленных иудеев, уведенных в тот же ассирийский плен на несколько лет позже падения Самарии. Ну, попали в плен, ну куда-то делись, а жизнь какая?  А северные колена оказываются  на каком-то особом счету.

«Но будет в тот день: Господь потрясет все от великой реки до потока Египетского, и вы, сыны Израиля, будете собраны один к другому; И будет в тот день: вострубит великая труба, и придут затерявшиеся в Ассирийской земле и изгнанные в землю Египетскую и поклонятся Господу на горе святой в Иерусалиме» (ИСАИЯ)

«В те дни придет дом Иудин к дому Израилеву, и пойдут вместе из земли северной в землю, которую Я дал в наследие отцам вашим» (ИЕРЕМИЯ)

«И укреплю дом Иудин, и спасу дом Иосифов, и возвращу их, потому что Я умилосердился над ними… Как герой будет Эфраим… Я дам им знак и соберу их, потому что Я искупил их; они будут также многочисленны, как прежде; …И возвращу их из Земли Египетской, и из Ассирии соберу их…». (ЗАХАРИЯ)

Но пророки, увязав «Тот День» и возвращение потерянных колен, как-то оставили в стороне один существенный вопрос. Это грядущее возвращение – это что? Проявление Милосердия Божьего? Некий такой дополнительный бонус в светлый день прихода Машиаха? Или это обязательное условие Избавления и без их возвращения оно невозможно? Могут возразить, что сама постановка вопроса абсурдна. Сказано тебе - Откровение Божие!

В любом случае, очевидно, что ответ на этот вопрос, зависит в первую очередь от принятой парадигмы. В этом плане как раз наиболее последовательна и логична позиция Генриха Греца (который отзывался о пропавших коленах таки плохо). Если рассматривать религию как некий социо-культурный феномен становления и развития самосознания нации, то вопрос с потерянными коленами исчерпан и закрыт. Они выполнили свою дидактическую функцию по разделению древнего Израиля на козлищ и агнцев, и в дальнейшей истории, по большому счету, и даром не нужны. Но мир меняется, как говаривала королева Галадриэль, и восприятие религии как социо-культурного феномена все больше теряет привлекательность. А это открывает некоторые дополнительные возможности.

Так появляются какие-то шансы у версии, что пропавшие колена унесли с собой какой-то могущественный сакральный артефакт, без возвращения которого Избавление проблематично. Мы не будем сейчас обсуждать, чем она плоха, я думаю, это с удовольствием сделают комментаторы. А вот, чем она хороша? Причем, нам в этом обсуждении даже не очень важна физическая реальность этого артефакта, все последующие события последних двух тысячелетий легко могло спровоцировать лишь одно подозрение в его существовании.

Как минимум, она снимает поставленные ранее вопросы. Очевидно, что с этих позиций абсолютно не важно, ушли в скитания пять миллионов или пять тысяч. Обладающие им по определению не могут вести жалкое, угнетенное существование, поэтому, что бы не утверждали легенды и предания, все существующие претенденты не отвечают этому критерию, и нужно искать дальше.

Причем, даже нельзя сказать, что эта версия как-то уж очень оригинальна. Вон, британские израилиты уже несколько веков пытаются доказать, что родословная английских королей восходит к царю Давиду через королей Джеймса VI шотландского и Фергуса Великого ирландского. А хранящийся в Вестминстерском аббатстве коронационный камень – не что иное, как камень, служивший подушкой Якову в Бет-Эле, унесенный затем в Египет, перенесенный израильтянами через пустыню и доставленный пророком Иеремией в Антрем в Ирландии, где он находился тысячу лет.

Я, кстати, не утверждаю, что они правы, а лишь привожу пример, что подобные версии возможны. Другой вопрос, что последние двести лет серьезно рассуждать на эту тему было как-то неловко. Могли засмеять. Но, что эта мысль все это время благополучно жила где-то в дебрях коллективного бессознательного, очень наглядно показала история с племенем Лемба.

С 1990 года профессор Теодор Парфит продвигал идею, что южноафриканское племя Лемба имеет отношение к древнему Израилю. Ну, продвигал и продвигал, после Южной Америки и Индокитая Африка выглядела даже как-то солидней. Но профессор все равно оставался одиноким маргиналом до тех пор, пока не обнаружил в запасниках музея местного городка Харрар полусгоревшую тару. Выдвинутая им версия, что это и есть Ковчег Завета, именуемый в племени Ngoma Lugunda («Глас Господень»), в одночасье сделала его знаменитым.

Для чистоты жанра, правда, тут же выяснилось, что это не совсем подлинник, а восстановленная после пожара из его останков копия, поэтому требовать каких-то чудес от старого барабана в общем-то тоже нельзя. Но была развернута кипучая деятельность множества исследователей, как то: радиоуглеродный анализ пепелища, исследование ДНК представителей племени, выявление генетических маркеров ааронидов и т.д. Помимо всего прочего, это еще и достаточно дорогое удовольствие, с моей точки зрения не имеющее другого объяснения, кроме подсознательных надежд.

Для полноты картины и возвращения в родные пенаты нельзя не упомянуть, что мы тоже не лыком шиты. Так Александр Байгушев утверждает, что Ковчег Завета укрыт ни в какой-то там Африке, а у нас, в горах Северного Кавказа. Причем в беседе с ним выяснилось, что это он не сам придумал, а узнал от крымских караимов, в преданиях которых сохранились туманные намеки на такую возможность. А ведь это уже, практически, Маныч! :)

Ну, не знаю как там с Ковчегом, он, безусловно, главный, но далеко не единственный пункт в перечне утраченного. За эти годы у меня, конечно, возникли кое-какие свои соображения о той Великой Тайне, которая была унесена в неизвестность исчезнувшими коленами древнего Израиля. Так что все написанное здесь, в известной степени, лишь предисловие.

Content

Дубровин Николай ТАЙНА САМБАТИОНА