А. Штернфельд,

лауреат Международной поощрительной премии по астронавтике

РЕЙС НА МЕРКУРИЙ

(НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА)

В архиве редакции журнала «Юность» недавно была найдена связка старых радиограмм. В ней оказались давние сообщения нашего специального корреспондента об его участии в первом путешествии на планету Меркурий в 2009 году.

Поскольку в текущем году исполняется десять лет со дня высадки людей на самой отдаленной планете Солнечной системы — Плутоне, — редакция публикует эти старые корреспонденции, чтобы познакомить нашу молодежь с условиями тех далеких времен, когда человечество делало первые героические шаги в освоении Вселенной.

Москва. Июль 2055 года.

28 февраля 2009 года

Ну и погодка! По календарю скоро весна, но термометр показывает минус 21 по Цельсию, снег валит хлопьями, все покрыто белой пеленой, порывы ветра гнут деревья.

Завтра, 1 марта — запишите эту дату, она войдет в историю, — ровно в одиннадцать часов пятьдесят три минуты мы оторвемся от Земли, чтобы совершить полет на планету Меркурий.

Вместе с сыном — он мечтает поступить в институт астронавтики имени Циолковского — мы отправляемся на Подмосковный космодром. Десять минут полета на нашем стареньком вертолете (модель 2001 года) — и мы на месте.

В центре обширного поля космодрома — величайшая в мире катапульта. Эта гигантская наклонная эстакада покоится на мощных арках постепенно возрастающей высоты. Под верхней точкой ее свободно уместилось бы семидесятиэтажное здание. Эстакада заканчивается выдвинутой в воздух площадкой, напоминающей трамплин для прыжков в воду. Разница лишь в том, что дальность полета с этого трамплина измеряется не метрами, а миллионами километров.

Катапульта выбрасывает межпланетные ракеты в воздух со скоростью двести метров в секунду. Длина ее почти полкилометра. Она направлена с запада на восток, чтобы сама Земля своим вращением вокруг оси помогала звездоплавателям отрываться от нее.

Неподалеку великолепный Дворец Астронавтического совета. На одной из его стен доска с расписанием отбытия и прибытия межпланетных ракет на текущий навигационный сезон. В космических полетах приходится учитывать взаимное расположение планет. Поэтому расписание составлено на несколько лет вперед. Для каждого полета указывается не только точная календарная дата, но и часы и минуты.

Помимо рейсов на искусственные спутники Земли, которые совершаются ежедневно, на доске отмечены маршруты: Земля — Луна, Земля — Венера, Земля — Марс и обратно. Посадка на корабли, отправляющиеся на Венеру, в 11 часов 20 минут, на Марс — в 23 часа 15 минут.

Мы с сыном зашли в библиотеку Астросовета. В ней около двух миллионов томов по вопросам астронавтики и смежных областей. Здесь все автоматизировано. На столе у каждого читателя вращающийся диск с буквами и номерами, точь-в-точь как на телефонных аппаратах. Стоит набрать шифр книги по каталогу, чтобы автоматические «искатели» сами нашли ее, сняли с полки, уложили на конвейер и доставили на стол к читателю.

Если читатель не владеет тем языком, на котором написана книга, автоматы-переводчики сразу переведут ее более или менее точно на любой язык. Ведь число слов и возможных комбинаций из них, даже в самых богатых языках не превышает нескольких десятков миллионов, а границы возможностей современных автоматов значительно шире этих цифр.

К услугам читателей счетная фабрика с электронными машинами. Они мгновенно производят самые сложные вычисления. Это чрезвычайно облегчает работу астронавтов, которым постоянно приходится иметь дело с цифрами в сотни миллионов.

Квадратная башня поблизости от дворца высоко вздымает в небо свои вращающиеся параболические антенны диаметром в несколько десятков метров. Они используются не только для радиосвязи, но и для локации космических кораблей. Это Дом радиосвязи. Антенны делают его похожим на гигантскую ветряную мельницу.

Нам показали последнюю модель «лупы времени». Это киносъемочные аппараты, фотографирующие космические корабли в полете. Автоматическое действие этих приборов позволяет получать миллионы кадров в секунду. Их зоркому, всепроникающему глазу доступны ничтожнейшие вибрации в отдельных частях корабля, которые не могут быть уловлены человеком.

Мы прошли в зал ожиданий космодрома. Сегодня здесь необычайно многолюдно. Собрались родные, друзья и близкие участников экспедиции, прилетающей с Марса. На девяти кораблях возвращались «ветераны». Их места на Марсе заняла юная смена.

Эскадрилья была уже совсем близко. На кораблях люди, видимо, были целиком поглощены подготовкой к спуску на Землю. Радио все время передавало пеленги. Непрерывно принимались и передавались координаты кораблей, их скорости, углы наклонов траекторий. На панели то и дело мелькали цифры, зажигались и гасли разноцветные лампочки.

Пока мы беседовали с ожидающими, прибыло печальное известие: один из девяти кораблей столкнулся с метеором и получил большую пробоину в корпусе. Благодаря быстрой помощи товарищей экипажу удалось перебраться на другие ракеты, но один молодой астронавт погиб, не успев во-время надеть скафандр.

Возникли опасения, что поврежденная ракета может проникнуть в атмосферу Земли и при падении причинит немалые разрушения. Но следующей радиограммой астронавты сообщили, что, прежде чем покинуть корабль, капитан успел отклонить его путь, превратив его в искусственный спутник Солнца — крохотную планету.

Скоростным лифтом мы с сыном поднялись на эстакаду. На полотне ее уже лежал наш гигантский корабль «Меркор-П». Вокруг него суетился отряд инженеров и техников. Они контролировали действие приборов, осматривали и проверяли все звенья сложного механизма ракеты.

1 марта 2009 года

Сегодня ровно в десять тридцать я опустил свой вертолет на площадку у подножия пусковой эстакады.

Наш «Меркор-П» был в полной готовности. Вместе с другими участниками экспедиции я прошел в кабину, где нам предстоит провести немало дней и ночей. Она не очень просторна: конструкторы космических кораблей вынуждены экономить вес, а стало быть, и объем. Но для двенадцати членов экипажа «жилой площади» достаточно. В тесноте, да не в обиде.

В одиннадцать сорок прозвучала команда: «Занять места!» Мы улеглись в контурные лежанки, каждый на свою, подогнанную к особенностям тела пассажира, точно так же, как подгоняются протезы.

Мы прикрылись пластмассовыми крышками. В моей сделаны отверстия только для глаз, носа и рта. У членов экипажа свободны и руки. Крышка кое-где впивается в тело. Но я мирюсь с этими кратковременными неудобствами: они помогут мне избежать значительно больших неприятностей в момент выбрасывания корабля катапультой и затем во время работы ракетного двигателя.

Контуры крышки в точности отвечают очертаниям моего тела, но не того, каким я теперь обладаю, а того, каким оно станет при перегрузке. Ускоренное движение во время взлета на несколько минут изменит форму моего тела. Даже лицо мое в этот момент станет неузнаваемо. Форма крышки заранее учитывает эти будущие изменения.

Вспомните свои ощущения, когда вожатый автобуса резко трогает машину с места: вас с силой прижимает к спинке сиденья. Но ведь рывок нашего корабля будет много длительнее и неизмеримо резче, чем рывок автобуса. Во столько же раз ощутимее для нас и перегрузка.

Одиннадцать сорок восемь… Первый предупредительный световой сигнал. Близится время пуска… Второй сигнал… Третий… Ну, скорее же! Скорее! Резкий толчок. Это сработала катапульта. Тело вжимается в губчатую резину лежанки.

Одиннадцать пятьдесят три. Включаются двигатели. Люди на Земле видят гигантские языки пламени, вырывающиеся из сопел ракеты. Но мы узнаем о работе двигателя только по тихому жужжанию и легкому, еле заметному подрагиванию корабля.

С каждой секундой скорость полета увеличивается. Ровно через семь минут она достигнет 14,6 километра в секунду. Тогда двигатель автоматически выключится. Но мы все так же будем лететь по инерции в межпланетном пространстве, где нет воздуха, не испытывая сопротивления среды.

Секундная стрелка, обогнув полкруга, стремительно приближается к верхней точке циферблата. Двенадцать часов… Вибрация затихает. Жужжание прекращается. Тишина. Слышно лишь тиканье хронометра. Двигатель выключен.

Сразу чувствуется резкая перемена во всем теле. Мы стали невесомы. Но ваш корреспондент не новичок в звездоплавании и знает, как надо вести себя человеку, потерявшему вес.

Моя крышка, надежно, как броня средневекового рыцаря, защищавшая меня от всех неприятностей перегрузки, становится ненужной, даже обременительной, как тесная обувь. Нажим кнопки — и она раскрывается. Точно так же освободились от своих пластмассовых скорлуп и мои товарищи. Радист налаживает радиосвязь с Землей.

1 марта. 22 часа

Уже десять часов мы в полете. За это время преодолено гигантское расстояние в четыреста с лишним тысяч километров, достаточное, чтобы больше десяти раз обогнуть весь земной шар по экватору. Но это ничтожно малая доля предстоящего нам пути.

Мы давно уже, с первого часа пути, вырвались из сферы земного притяжения. С каждой секундой расстояние между кораблем и нашей планетой увеличивается на 9,35 километра.

Невероятная по земным масштабам скорость — свыше тридцати трех тысяч километров в час — совершенно не ощущается нами. Кажется, что наш корабль недвижимо висит в космическом пространстве. Но стрелка спидометра, неумолимо отсчитывающая все новые тысячи километров, доказывает, что нельзя доверять таким ненадежным «инструментам», как чувства человека.

Еще во время работы двигателя на экране телевизора мелькнула какая-то точка. Радиолокационный прибор немедленно отметил скорость обнаруженного им тела — 7 765 метров в секунду. Значит, мы пронеслись поблизости от «ИС-87» — одного из многих искусственных спутников нашей планеты. Он движется вокруг нее на высоте около четырехсот километров.

Интересна история искусственных спутников. Первый из них, «ИС-1», был создан еще на заре развития астронавтики, в шестидесятых годах прошлого, XX столетия. Тогда они применялись главным образом для метеорологических наблюдений, для исследования радиации Солнца и космических лучей. Затем их стали использовать как межпланетные станции. Здесь вспомогательные ракеты складывали детали кораблей и капсюли-гиганты с горючим и окислителями. Тут же корабли монтировались и заправлялись топливом. Наконец, когда все было готово, на искусственный спутник перебрасывался ракетой экипаж, и отсюда межпланетные корабли отправлялись в просторы Вселенной.

Такие промежуточные станции были необходимы в те времена, когда двигатели питались термохимическим, горящим топливом, так как даже самый мощный корабль не мог унести с собой с Земли достаточное количество горючего и окислителя. Но с тех пор как человечество поставило себе на службу атомную энергию, межпланетные корабли отправляются непосредственно с Земли.

Быстрому развитию космической навигации очень помог и открытый недавно способ уплотнения жидкого водорода, при котором объем его уменьшается в 19 раз. Разумеется, это резко сократило и размеры космических кораблей. Такой уплотненный водород и применяется как инертное рабочее тело в атомном двигателе нашей ракеты.

Небольшой запас плутония создает температуру и давление, необходимые, чтобы вызвать превращение ядер атомов трития (сверхтяжелого водорода) в ядра атома гелия. Освобождающееся при этом огромное количество тепла передается плотному водороду. Он мгновенно испаряется и преобразуется в газ, извергающийся из сопел нашего двигателя. Искусственные спутники — теперь уже вчерашний день космической навигации. Но человечество по-прежнему использует их как летающие обсерватории и лаборатории.

Раз пятнадцать в сутки «ИС-87» сообщает сводки о движении льдов в Арктике и в Антарктике, ведет также наблюдение за всеми опасными для мореплавания айсбергами.

«ИС-87» — это важнейшая метеорологическая станция. Благодаря ее работе центральное бюро погоды располагает точной картиной облачного покрова земного шара не только над материками, что было осуществлено и до создания искусственных спутников, но и над огромным зеркалом мирового океана. Прогнозы погоды стали теперь несравнимо более точными.

Только с помощью искусственных спутников удалось создать новый географический атлас Земли, свободный от последних «белых пятен», как некогда принято было называть неисследованные пространства. Все «ИС» несут также службу охраны лесов. Установленные на спутниках автоматические приборы немедленно сигнализируют на Землю о каждой вспышке лесного пожара, точно указывая координаты огня.

Нет такого уголка на земном шаре, который мог бы скрыться от объективов, установленных на искусственных спутниках. Ведь каждый из них за какие-нибудь полтора часа опоясывает всю Землю. Невольно вспоминается «дерзкая» фантазия XIX века — совершить путешествие вокруг Земли за 80 дней!

На заре астронавтики люди довольствовались одной — двумя такими летающими обсерваториями. Но сейчас иные времена. Человечество нуждается в одновременных данных о результатах измерений в разных точках земного шара и на разных высотах. В этой работе экипажу «ИС-87» помогают многие другие, меньшие по размерам, искусственные спутники (преимущественно автоматические).

Над экватором реют также три коротковолновых радиотрансляционных станции. Соединяющие их воображаемые линии образуют огромный равнобедренный треугольник. Каждая из сторон его имеет длину в 73 тысячи километров. Летающие обсерватории установлены также на двух новых крохотных лунах, открытых около десяти лет назад.

Заканчиваю корреспонденцию. Через пять минут мой первый радиоразговор с Землей.

5 марта 2009 года. 12 часов 30 минут

Земля стремительно уходит от нас в мировое пространство. Вспоминаю мороз и буран, провожавшие нас в Москве, гляжу в иллюминатор и наслаждаюсь окружающим нас миром вечного солнечного лета. Однако мы еще не распрощались с родной планетой. Мы видим освещенную половину ее диска. Она кажется нам совсем крохотной.

Но цели нашего путешествия — Меркурия — еще не видно. Он теряется сейчас в ярких лучах по ту сторону Солнца.

В момент нашего подъема с Земли Меркурий был в 195 миллионах километров. Ракета летит к нему по полуэллиптической дуге. Этот окольный путь самый доступный. Мы спустимся на Меркурий, когда он будет находиться по ту же сторону Солнца, с какой мы начали наше путешествие.

Наш пилот — опытнейший астронавт, но всех его знаний и опыта недостаточно для того, чтобы направить корабль по абсолютно верному пути. Пилоту помогает прибор — автомат, корректирующий траекторию корабля, «искатель Меркурия», как мы его назвали. В первые дни полета он очень «нервничал». То и дело слышались тихие, глухие потрескивания электромагнитных выключателей и переключателей. Это означало, что прибор обнаруживал какие-то отклонения от правильной траектории, что скорость и направление полета еще не достигли той совершенной точности, какая является непременным условием успешности экспедиции.

Даже здесь, вне сферы тяготения Земли, изменение скорости на один метр в секунду повлечет за собой перелет или недолет на тысячи километров.

Трудности отыскания точной траектории вызваны не только дальностью пути, но и тем, что Меркурий — очень «суетливая» планета. Она непрерывно то приближается к Земле, то отдаляется от нее. За первые 58 суток она уходит от Земли на 116 миллионов километров, за вторые — приближается к ней на то же расстояние.

Вот уже сутки, как «искатель Меркурия» почти успокоился. Ровное, тихое жужжание аппарата заверяет нас, что направление и скорость полета точно отвечают требованиям астронавтики.

10 марта

Экипаж загружен работой. Одни ведут наблюдения за космосом, другие заняты вычислениями. Дважды в сутки производим контрольную проверку исправности механизмов. Ваш корреспондент немалую долю своего времени затрачивает на составление корреспонденции.

Здесь, в условиях невесомости, это не так легко и просто. Прежде чем усесться за стол, я должен закрепить свое тело, иначе каждый неосторожный взмах руки может унести меня в противоположный угол кабины. Ведь я теперь, как пушинка, в любой момент могу быть поднят вверх, к потолку, и опущен на пол, отброшен вправо и влево. Я сижу на привинченном к полу кресле, ноги мои вставлены в скобы, которые удерживают меня от полетов к потолку. Перила на кресле, как на детском стуле, ограждают меня спереди и с боков. Лист бумаги, на котором я пишу эти строки, надежно закреплен рамкой, карандаш удерживается цепочкой: он все время норовит убежать от меня.

Да, наша жизнь здесь, на корабле, несколько необычна. Вот сейчас мне захотелось пить. Я освобождаюсь от перил, вытаскиваю ноги из скоб, медленно поворачиваюсь и ухватываюсь за поручни, прикрепленные к стенке кабины. Осторожно, стараясь не сделать ни одного резкого движения, я перебираю руками по поручню и так добираюсь туда, где находится наш буфет. Вынимаю из него резиновый флакон с водой, похожий на грелку, и, нажимая на его упругие бока, вталкиваю в рот воду.

Попытка просто напиться из флакона, как это сделал бы каждый человек на Земле, оказалась бы безрезультатной. Вода не потекла бы: ведь и она здесь ничего не весит. Я мог бы стукнуть по дну флакона, но тогда вода либо ударила бы мне в лицо, либо отлетела бы в сторону. Если снять стакан с воды, как снимают рубашку с человека, вода застыла бы прозрачным, стекловидным комком где-то между полом и потолком.

20 марта

За эти десять дней, как пишется в рапортах по начальству, «никаких происшествий не случилось».

Наша жизнь течет, как в санатории, — равномерно и однообразно. В положенные часы зазтракаем, обедаем и ужинаем, группами по расписанию укладываемся спать.

Свободное время проводим за чтением. В нашей корабельной библиотечке несколько сот книг. Конечно, не обычных книг — они утяжелили бы корабль и заняли бы слишком много места, — а микрофильмов. Есть, понятно, и аппараты для чтения.

В часы отдыха мы нередко сидим и за шахматными досками. Шахматы у нас так называемого дорожного типа: фигуры не ставятся на доску, а втыкаются сделанными внизу шпеньками в отверстия в доске. Это усовершенствование, придуманное некогда для игры в поездах железных дорог, оказалось, как видите, вполне пригодным и для межпланетных путешествий.

Я начал свою корреспонденцию словами: «Никаких происшествий». Вношу поправку: есть происшествие! Я забыл написать вам, что наш врач, страстный любитель природы, очень удивил нас в первые же сутки полета. Вечером он кинулся к своему чемодану. Когда он открыл его, мы все ахнули: чемодан был доверху наполнен обыкновенной землей. Доктор сколотил ящик, насыпал в него землю и посадил лук. Ящик закрепили у самого большого иллюминатора, обращенного к солнцу. Так вот сегодня наш лук дал первые светлозеленыо ростки. Нежные и слабенькие, они пробились наружу, напоминая нам о всемогуществе жизни, которая нашла себе место и в межпланетном пространстве.

В наших своеобразных буднях это, конечно, событие. Со всех сторон нас окружает огромный безжизненный Космос. Лишь изредка проносятся мимо нас небесные странники — метеоры. Об их приближении мы узнаем заранее благодаря радиолокаторам, и если нам угрожает столкновение с ними, наш автомат заблаговременно чуть изменяет траекторию полета, а потом снова выправляет ее.

Земля все еще остается для нас самым ярким светилом на небосводе, но наблюдать ее фазы нужно уже с помощью телескопа. С момента отлета и до сих пор фаза Земли растет. Сейчас перед нами почти полноземлие.

20 апреля

Пятьдесят первый день полета. Дней через восемь ожидается новое «чрезвычайное происшестсие». На этот раз речь идет уже не о луке: мы должны пересечь орбиту Венеры.

В первые дни пути у нас в кабине было даже прохладно, хотя вся черная часть подвижной обшивки корабля утопала в солнечных лучах и жадно поглощала их. Затем, по мере отдаления от Земли и приближения к Солнцу, температура начала, хотя и медленно, подниматься. Наконец жара стала невыносимой, и мы повернули часть черной обшивки в теневую сторону. Но скоро и этого стало недостаточно. Теперь к Солнцу обращена зеркальная, отражающая лучи обшивка, и мы вновь наслаждаемся умеренным «климатом».

28 апреля. 8 часов

Чем больше мы приближаемся к Венере, тем скорее мы движемся и тем жарче становятся лучи Солнца. Ускорения мы вовсе не ощущаем, но жара в кабине заметно увеличивается, хотя установка для кондиционирования непрерывно подает охлажденный воздух.

Силу солнечных лучей мы определяем с помощью черного шара, висящего за бортом нашего корабля. Его температура измеряется специальным электроприбором и автоматически записывается. Когда мы улетали с Земли, она едва достигала плюс 3 градусов по Цельсию, теперь же превысила 50 градусов.

Заранее знаю, что, прочитав в редакции эти строки, вы скажете: «Вот тебе и на! Напутал наш корреспондент. Как так плюс 3 градуса? В день вылета экспедиции был мороз в 21 градус».

Да, это так. Но я не ошибся. Наш черный шар, целиком поглощающий солнечные лучи, показывает не температуру воздуха, а степень нагрева солнечными лучами. Сейчас он показывает уже 54 градуса. Стало быть, мы уже «в окрестностях» Венеры.

Мы не проделали и половины пути до цели нашей экспедиции, но скорость полета все время возрастает, и через 38 с третью суток мы должны достичь орбиты Меркурия.

28 апреля. 23 часа

Мы все еще приближаемся к Венере. Но скоро наступит момент, когда мы начнем отдаляться от нее. Раздается мелодичный звон связанного с термометром сигнального аппарата: 51,8 градуса! Это значит, что мы пересекли орбиту Венеры. На циферблате ровно 17 часов. С момента отрыва от Земли прошло 58 суток и 5 часов. Идем точно по расписанию.

Венера подходит к нам слева. Пренебрегая правилами движения в межпланетном пространстве, мы в знак уважения к красавице-планете пропустили ее вперед, несколько изменив траекторию нашего полета. Наша любезность была вознаграждена. Мы смогли рассмотреть Венеру в солнечном освещении.

Я простоял почти полчаса, прильнув к иллюминатору. Перед моими глазами медленно плыла в безбрежном Космосе Венера, окутанная белоснежными облаками.

Там, на планете, работают две научно-исследовательские базы, занятые ее картографированием и геологическим изучением. Как вы, вероятно, помните, высадка людей на Венеру была произведена вскоре после высадки на Луне и Марсе. У Венеры атмосфера имеет большую высоту и плотность, чем у Земли, и при спуске на нее торможение ракет осуществляется сопротивлением воздуха, почти без затрат топлива.

На Земле предвидели нашу встречу с Венерой и снабдили нас посылкой для жителей тамошней земной колонии. Здесь письма родных и друзей, деловая корреспонденция Астросовета, медикаменты, оборудование для операционного кабинета, кое-какие приборы, на нехватку которых жаловались жители Венеры.

Посылка прикрепляется к несгораемому парашюту. Погружение его произошло правильно. Шлем радиоизвещение на Венеру. Разумеется, парашют снабжен миниатюрным радиопередатчиком. Как только груз коснется почвы Венеры, передатчик начнет издавать радиосигналы, оповещая жителей о прибытии груза и месте его нахождения.

Очень заманчиво было бы спуститься, навестить работающих на Венере товарищей. Но, увы, нам этого не дано. Спуститься — это значит погасить всю нашу скорость, а затем, при отлете, преодолеть притяжение планеты и снова сообщить ракете прежнюю, утраченную скорость. Вот почему мы летим на Меркурий, так сказать, не переводя дыхания.

1 мая 2009 года

Первомайский праздник мы отметили торжественным банкетом. На столе было невиданное разнообразие: консервы мясные, рыбные, овощные и фруктовые, два сладких блюда — клюквенный мусс и мороженое. Посреди стола, на большом блюде, лежал выращенный нашим доктором зеленый лук — первый урожай, собранный нами в космическом пространстве. Словом, банкет вышел на славу!

Для меня радость праздника была несколько омрачена моей неловкостью, которая сделала меня надолго мишенью для острот товарищей.

Как раз сегодня выпала моя очередь дежурить за столом. После обеда я вымыл посуду, собрал все опорожненные банки и бутылки, положил их в люк мусоропровода, выходящего в Космос. Затем я захлопнул крышку мусоропровода со стороны кабины, открыл другую крышку, с выходом в космическое пространство, и поршнем вытолкнул мусор из корабля.

Совершая эту простейшую операцию, с которой справился бы и десятилетний ребенок, я о чем-то задумался и толкнул поршень недостаточно сильно. Мои банки и бутылки вылетели из мусоропровода, но отдалялись от корабля очень медленно. Лишь одна бутылка, на дне которой оставалось немного недопитого лимонада, порадовала нас очень любопытным зрелищем. Лимонад, как всякая жидкость, погруженная в пустоту, стал бурно испаряться, и пар, выбрасываемый из горлышка бутылки, действуя, словно газ в ракете, быстро отдалил эту бутылку. Все остальное долго плыло рядом с нами, оживляя однообразный пейзаж. Только через два часа мы освободились от этого, надо признаться, довольно нелепого зрелища.

5 июня

В недалеком будущем, исчисляемом уже не днями, а часами, нас ожидает важнейшее событие — встреча с Меркурием.

О близости желанной планеты свидетельствуют не только расчеты, но и прямо-таки невыносимая жара. Охлаждающая установка работает на предельной мощности, но все мы обливаемся потом. Еще бы! Температура черного шара поднялась до 225 градусов. Сила солнечных лучей здесь в десять с лишним раз больше, чем на Земле. Мы теперь в три с половиной раза ближе к этому светилу, источнику жизни.

Уже четвертый месяц пути. К Меркурию мы приближаемся со все возрастающей скоростью. В момент встречи с его орбитой наша скорость достигнет невероятной величины — 66,4 километра в секунду. За час свыше 239 тысяч километров!

Но не ставьте эту головокружительную скорость в заслугу нашему двигателю. Он к ней не причастен. Здесь действует могучая сила притяжения Солнца.

Только что я написал: «Мы приближаемся к Меркурию». Это не совсем точно. Следовало бы сказать: «…к той линии, на которой произойдет наша встреча с Меркурием». Дело в том, что сам Меркурий все время «заигрывает» с нами. То он отдаляется от нашей траектории, то приближается к ней, то замедляет, то ускоряет свое движение. Это напоминает игру ребят: мальчик пытается поймать товарища, находящегося по ту сторону большого стола, а тот бросается то в одну, то в другую сторону и остается неуловимым.

Но Меркурию все же не удалось сбежать от нас. Все хитрости этой капризной планеты давно уже изучены астрономами, и в момент, заранее определенный нашими расчетами, мы ее настигли.

Вот он висит перед нами, огромный, ярко освещенный Меркурий. Видна левая половина его диска. Чтобы увидать ее, мы покрыли в межпланетном пространстве внушительное расстояние в 284 миллиона километров. Средняя скорость нашего полета за все время путешествия немногим больше 122 тысяч километров в час.

В эти минуты мы летим параллельно Меркурию на высоте 47 километров от его поверхности. Ракетный двигатель, действуя как тормоз, значительно уменьшил скорость полета. За 84 минуты мы совершаем полный оборот вокруг Меркурия. Этот облет используем, чтобы создать карту планеты.

Астрономы прошлого точно вычислили движение Меркурия на сотни лет вперед, установили и размеры планеты: ее диаметр равен 4840,78 километра. Однако определение массы Меркурия оказалось им не под силу, так как он не имеет (точнее, не имел) спутника. Но когда посланная с Земли ракета-зонд превратилась в искусственный спутник Меркурия, по периоду вращения этого спутника была точно определена масса планеты. Она оказалась в 17,995 раза меньше массы Земли.

Аэрофотосъемка Меркурия закончена. Готовимся к наиболее ответственному моменту нашего путешествия — посадке на Меркурий. Вот когда нам пригодились добытые с помощью искусственного спутника сведения о массе планеты. Было установлено, что нам придется погасить скорость 8,59 километра в секунду. Некоторую помощь нам окажет атмосфера Меркурия. Когда-то считали, что на нем вообще нет атмосферы. Однако это не так. Она крайне разрежена, но все же способна оказывать тормозящее действие на небольшой высоте.

Раздается команда: «Приготовить планер!» Из корпуса ракеты выдвигаются широкие крылья. Корабль становится похожим на обычный самолет, но несколько своеобразной формы и гигантских размеров.

Вот мы уже использовали атмосферу Меркурия как тормоз. Наша скорость значительно снизилась. Оставшуюся придется гасить двигателем.

Пилот поворачивает корабль на 180 градусов. Полет продолжается в прежнем направлении, но мы летим «кормой» вперед, «носом» назад. Сопла двигателя обращены к Меркурию. Из них с силой извергается газ. Мы, как говорили некогда машинисты паровозов, «даем контрпар».

Меркурий стремительно надвигается на нас. Последняя струя газа… Жужжание двигателя смолкает. Опираясь на облако газа, как на подушку, наш корабль «примеркурился». Мы первые люди, высадившиеся на этой планете!

Перед нами вплоть до горизонта расстилается каменистая пустыня необычайно темного, густокоричневого цвета. Над неровной поверхностью почвы, усеянной остроконечными обломками какой-то породы, кое-где поднимаются невысокие скалы. Ни единого пятнышка растительности. Ни следа какой-либо жизни.

На горизонте пламенный диск Солнца. Здесь оно много ближе к нам, чем на Земле, и лучи его светят нестерпимо ярко.

Как Луна всегда обращена одним полушарием к Земле, так и Меркурий постоянно повернут одним полушарием к Солнцу. Будь орбита Меркурия точно круговой, одно его полушарие было бы вечно залито солнечными лучами, а другое погружено в вечную тьму. Но Меркурий движется не по кругу, а по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце. Поэтому Солнце «заглядывает» и на тыльную сторону Меркурия, а в вечном мраке оказывается поверхность несколько меньше полушария. Солнце здесь не восходит и не заходит. Оно, как диск маятника, медленно колеблется — полгода в одну сторону, полгода в другую.

Меркурий — одновременно самая жаркая и самая холодная планета солнечной системы. На дневном полушарии, подверженном непрерывному солнечному излучению, температура почвы доходит почти до четырехсот градусов Цельсия. Этого достаточно, чтобы расплавить не только олово, но и свинец. На полушарии, погруженном в вечный мрак, царит необычайный холод, близкий к абсолютному нулю.

Представляю себе, с каким удивлением вы читаете эти слова. «Что же будет с участниками экспедиции? — думаете вы. — Они либо расплавятся и испарятся, как капля воды, упавшая на раскаленную сковороду, либо замерзнут и превратятся в ледышки!»

Спешу вас успокоить. Мы высадились на той узкой полосе Меркурия, которая является «границей» между его освещенным и темным полушариями. Здесь климат относительно сносный.

В интересах точности следует заметить, что вследствие крайней разреженности атмосферы погоды на Меркурии не существует. Каждая местность на нем имеет известную освещенность и температуру почвы в определенное время меркурианского года, в прямой зависимости от большего или меньшего удаления от Солнца. Меркурианское бюро погоды легко могло бы блеснуть невиданной на Земле точностью прогнозов.

Однако мне приходится прервать свои корреспондентские занятия. Весь экипаж приступает к операции превращения нашего корабля в вездеход. Границы узкой полосы между адской жарой и нестерпимым холодом все время передвигаются в соответствии с взаимным расположением Меркурия и Солнца. И для того, чтобы попрежнему наслаждаться относительно сносным климатом, нам необходимо постоянно перемещаться самим.

5 августа

Два месяца прошли в напряженной работе по изучению планеты. Мы не только ездили в нашем корабле-вездеходе, но и путешествовали пешком по Меркурию. Наши скафандры рассчитаны на использование их в абсолютной пустоте. Поэтому они оказались полностью пригодными и для меркурианских условий. Противодавление здешней разреженной атмосферы так мало, что практически не имеет значения. Оно в семьсот с лишним раз меньше, чем на Земле.

Мы медленно шагаем в своих скафандрах, как водолазы по морскому дну. Нам жарко, и мы стараемся прятаться в тени скал. Тени, отбрасываемые даже самыми невысокими скалами, здесь неимоверно длинны, и благодаря этому значительную часть пути нам удается проделать под теневой защитой.

Экипаж неплохо приспособился и к меркурианской силе тяжести. Лучше всех, «как дома», чувствует себя один из участников нашей экспедиции, побывавший на Марсе. Меркурий притягивает к себе тела, находящиеся на его поверхности, с такой же силой, как и Марс. Те, кому привелось бывать на Луне, ощущают себя, напротив, в два раза тяжелее, чем там.

Интенсивность падающих здесь солнечных лучей настолько велика, что нагретые ими газы давно бы вырвались в мировое пространство, если бы не относительно большая сила притяжения планеты.

Напротив, на неосвещенной стороне Меркурия, где температура близка к абсолютному нулю, более тяжелые газы и пары затвердели. Поблизости от холодной части планеты нам удалось обнаружить мощные азотные глыбы и твердый кислород. Эта находка облегчит освоение Меркурия. Можно будет уменьшить запасы кислорода, забираемые с Земли для работы двигателей и для дыхания участников экспедиции.

Как ни грустен безжизненный пейзаж Меркурия, экипаж не чувствует себя заброшенным и одиноким. Только что мы говорили с Землей. Поздравляем пилота. У него два часа назад родился сын. Предлагаем ему в честь нашего путешествия назвать мальчика Меркурием.

8 августа. 12 часов

Сегодня последний день нашего пребывания на Меркурии. Ровно в 19 часов мы оторвемся от него и помчимся через безбрежные пространства Космоса обратно на родную планету, по которой, признаться, очень соскучились.

Делаются последние приготовления к отлету. Опустошенные нами в пути баки для плотного водорода, которые служили нам жильем на Меркурии, мы оставляем здесь для будущих посетителей планеты.

Топлива у нас осталось немного. Но на обратный путь нам понадобится его меньше, чем в пути на Меркурий. Взлетать с него хорошо: не мешает тормозящее сопротивление воздуха и можно набрать скорость, разгоняя корабль горизонтально, что также дает экономию топлива. Мы оторвемся от сферы притяжения Меркурия, когда разовьем скорость в 11,3 километра в секунду.

8 августа. 21 час

Ровно два часа назад произошла первая вспышка газа в нашем двигателе. Прощай, Меркурий! Но еще 108 с небольшим дней отделяют нас от того радостного момента, когда мы сделаем первые шаги по Земле.

— Не предсказывай заранее! — говорит мне товарищ. — Мало ли что может произойти за это время! Ты забыл о метеорах!

Да, он прав. Нет такого фронта, где не было бы несущих гибель снарядов. Есть они и на астронавтическом фронте. Это метеоры и астероиды. Вычислено, что скорость столкновения этих «космических снарядов» с кораблем не может превзойти 135 километров в секунду. А радиолокатор отмечает их приближение за тысячу километров. Значит, в нашем распоряжении свыше семи секунд для изменения курса корабля. Этого вполне достаточно. Автомат включает особый ракетный двигатель за долю секунды, а тот немедленно сообщает кораблю поперечный толчок в нужном направлении.

Мы уже неоднократно наблюдали работу этого автомата, в особенности на обратном пути. Хочешь — не хочешь, а на мгновение притаишь дыхание: сработает ли он? Но спустя полминуты мы успокаиваемся, и каждый острит как может. Одного из членов экипажа, который уже трижды в таких случаях хватался за сердце, мы прозвали «Фомой неверным».

8 сентября

Месяц назад я писал вам о том, как мы спасаемся от столкновений с метеорами. Сегодня мы едва на стали жертвой такой аварии. Видимо, наш прибор не безгрешен.

В час обеда над головой раздался пронзительный скрежет. Этот резкий и очень неприятный звук продолжался не более доли секунды, но сразу поднял на ноги весь экипаж.

Пилот и бортмеханик утверждали, что мы столкнулись с каким-то маленьким метеором. К счастью, корабль не получил пробоины, так как иначе весь воздух из нашей кабины немедленно устремился бы в мировое пространство. Тем не менее следовало проверить целость корабля.

Это задание было возложено на бортмеханика и вашего корреспондента. Мы надели скафандры, обернули вокруг себя и прикрепили к поясам длинные проволочные тросы, положили в карманы скафандров крохотные ракетные пистолеты. Затем мы вышли в тамбур.

Герметически закрыв дверь, ведущую из кабины в тамбур, мы распахнули вторую дверь, выходящую в Космос. Бортмеханик надежно закрепил концы наших тросов, обвязав их вокруг крюков в стенке тамбура. Затем он бесстрашно высунулся наружу, ухватился за поручень, проходящий вдоль всего корпуса корабля, и полез «на крышу». Я последовал его примеру.

На верхней части обшивки мы сразу заметили ожог длиной около полутора метров.

Бортмеханик успокоительно махнул мне головой и двинулся «по крыше» в обратном направлении. Он уже спустился к входу в тамбур, как вдруг от какого-то нерассчитанно резкого движения отлетел от корабля на всю длину троса, метров на пятьдесят, и повис в пространстве. Судорожно барахтаясь в пустоте, он задел за свой пояс и в довершение беды отцепился от троса.

Меня охватил страх. Я невольно взмахнул руками. И в тот же момент я тоже отлетел далеко от корабля.

Преодолев короткое замешательство, я ухватился за трос и, перебирая по нему руками, дотянулся до корабля. Уже стоя в открытых дверях тамбура, я увидел, как бортмеханик вытащил из кармана ракетный пистолет. Яркая вспышка пламени на мгновение окрасила однообразно темное космическое пространство. Бортмеханик плавно поплыл к кораблю. Спустя секунду он стоял вместе со мною в тамбуре.

Мы тщательно притворили за собой дверь, открыли вторую дверь и вошли в кабину, где освободились от скафандров.

— Так и есть, — сказал бортмеханик. — Это крохотный метеор, величиной с булавочную головку. Нам повезло. Он мчался с огромной скоростью, но под очень малым углом к кораблю. Он скользнул по обшивке, почти не повредив ее, а сам от трения испарился. Будь он в десять раз крупнее, нам бы не поздоровилось.

26 ноября

Сегодня 108-й день нашего пути с Меркурия на Землю и последний день пребывания в Космосе.

Наш обратный полет продолжался на одиннадцать с половиной суток дольше, чем на Меркурий. Мы могли бы избежать этой досадной затяжки, если бы улетели с Меркурия, проведя на нем ровно меркурианский год. Одно только «но». Прилетев к орбите Земли, мы бы не нашли на месте нашей родной планеты. Понятно, мы предпочли этой мрачной перспективе несколько лишних дней томления в кабине.

Солнце давно приняло свои обычные, земные размеры. Отчетливо видна Земля, висящая на небосводе. В телескоп различимы очертания континентов, океанов и морей. Мы «в окрестностях» Земли.

С помощью короткого взрыва освобождаемся от ненужных нам более частей корабля, ранее служивших хранилищами плотного водорода. Они опорожнены еще при взлете с Меркурия, и мы выбрасываем их, как пустые консервные банки. Наш планер вступил в ионосферу, а затем в стратосферу. Вот наконец и тропосфера. Наш корабль мягко и плавно, как воробей на ветку дерева, садится на Землю.

За канатами, окружающими огромное поле космодрома, волнуется неисчислимое множество людей. Распахиваются двери кабины планера. Всем телом, всей душой мы ощущаем невыразимую радость прикосновения к почве Земли, к почве Родины, которая вскормила и вспоила нас, дала нам знания и силы для покорения Солнечной системы.

Друзья мои! Только тот, кто, подобно нам, пробыл так долго в Космосе, может понять, какое это счастье — прочно стоять обеими ногами на Земле!

Content

А. Штернфельд,
лауреат Международной поощрительной премии по астронавтике
РЕЙС НА МЕРКУРИЙ
(НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА)

28 февраля 2009 года

1 марта 2009 года

1 марта. 22 часа

5 марта 2009 года. 12 часов 30 минут

10 марта

20 марта

20 апреля

28 апреля. 8 часов

28 апреля. 23 часа

1 мая 2009 года

5 июня

5 августа

8 августа. 12 часов

8 августа. 21 час

8 сентября

26 ноября