Савельева Валерия

Моя причина любить снег

Моя причина любить снег

В каждой минуте часа ты существуешь,

Целуешь, ревнуешь.

С каждой снежинкой снега ты прилетаешь,

Летаешь и таешь…

(с) Нервы — "В каждой минуте"

— Не смей мне перечить!

— Но я лишь…

— Девушка никогда не будет командовать мной, поняла? И повышать голос тоже!

Тяжело вздохнув, я уронила голову на стол и тоскливо заскулила. На душе было ужасно, и в лучшую сторону настроение меняться не желало. Собственно, как и паршивая погодка — на улице свистел ветер, кидая в окна комья оледенелого снега.

— Хай, Софи! — разнеслось по аудитории.

Я аж подпрыгнула от такого приветствия, случайно толкнув локтём набор ручек, лежащий на столе. Те, почувствовав свободу, покатились по столешнице, пока, в конце концов, с шумом не попадали на пол.

— Привет, Ник, — пробормотала я, наблюдая, как к рассредоточенным по полу ручкам приближаются ноги в тяжёлых ботинках на шнуровке.

Получилось, будто бы я к этим самым ботинкам обращаюсь, а не к их обладателю. Парень в свою очередь глухо фыркнул, и в пределах моего обзора показалась ещё и рука в закатанном почти по локоть рукаве, которая неторопливо собрала раскиданные ручки.

— Держи! — Ник вручил мне полный набор и грохнулся на соседний стул. — Чего такая грустная?

— Да так… — пробормотала в ответ, передёрнув плечами.

На самом деле, конечно, причина грусти была довольно определённая, но зачем жаловаться? Сомневаюсь, что Никите понравятся жалобы на своего друга… и так почему-то всегда выговариваюсь именно ему. Вон, помнится, в прошлый раз. И в позапрошлый…

Никита Зимин — лучший друг моего парня. Помнится, они знают друг друга с детства, Коля даже утверждал, что не ссорились никогда. Да уж, зато со мной он ругается охотно. Не Ник — Коля. Собственно, и на этот раз сижу, повесив нос, именно из-за своего молодого человека. Эта вчерашняя ссора была такой… неправильной.

— Ну? Продолжай, я внимательно слушаю! — не получив вразумительного ответа подал голос Ник.

Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на сидящего рядом парня. Расслабленная поза Никиты прямо-таки располагала к разговорам, он всем своим видом будто говорил: "Давай же, я слушаю". Молчание давалось всё трудней.

— Ничего особенного, честно, — выдавила, кое-как разлепив непослушные губы.

— Соф, ты прям заинтриговала, — Ник фыркнул, смерив меня насмешливым взглядом зелёно-коричневых глаз. — Что-то личное? От Кольки залетела? Рассказывай давай, я всё приму и никому не проболтаюсь!

— Что?! — праведно возмутилась, попытавшись отвесить Зимину подзатыльник, от которого тот, однако, легко увернулся. — Конечно же, не залетела, как ты только мог подумать? Просто мы опять поругались. Всё из-за пустяка, но, кажется, Коле он важен был…

Ник замолчал, задумчиво ероша светлые волосы. Парень будто мысленно что-то прикидывал. Наверное, как избавиться от меня поскорей, раз Кольке такая дама не нужна. Но ответ оказался другим:

— Да уж, всё как обычно, — вздохнул Зимин. — Не парься ты так из-за глупостей.

— Но я не могу… ненавижу такое состояние… Вроде бы злюсь на него и одновременно жутко хочу помириться, — я вновь легонько ударилась лбом о стол. — Чёрт, не глупила бы, Колька бы не вспылил.

— Так-так-так, — Ник мгновенно перехватил меня за плечи, не позволяя вновь приложиться о столешницу, и легонько встряхнул. — Отставить самобичевание и зарядиться оптимизмом. Сейчас в аудитории самый охрененный парень — это я. Так что нечего убиваться по какому-то Коле, когда тебя такой… такой Я успокаивает! — блондин показательно вздёрнул нос. — Шучу, конечно. Но избавиться от грусти не помешало б.

Я невольно улыбнулась — приколы Никиты были зачастую дурацкими, но забавными.

— Попробуй с ним помириться, — добавил парень. — Извинись, потешь самолюбие этого упёртого идиота, унизься… Боже, что я советую?

Он досадливо хлопнул ладонью по колену, что-то ещё пробормотал, но я уже не слушала. Пожалуй, извиниться — действительно единственная возможность все поправить. Пусть вина не только моя, но…

— Никит, где у Коли следующая пара?

Блондин перевёл на меня подозрительный взгляд. Да-да, ты правильно понял, всё так и есть — пойду "молить о прощении".

— Хм, вроде бы во втором корпусе. Если пораньше сбежим, успеем перехватить.

— Лучше вымани его в столовую, или в холл… или ещё куда, — попросила я.

Если мы явимся вместе с Ником, то дадим Коле ещё больше поводов для недовольства. Учудит ещё что! И так с Зиминым в одной группе учимся — вечно слышу упрёки по этому поводу.

— Хорошо, чего только не сделаешь для однокурсницы, — Никита усмехнулся, похлопав меня по плечу.

Я бросила взгляд на экран пиликнувшего телефона: "Во втором корпусе. В холле. Жду 5 минут". Смс-ка пришла за пару секунд до окончания пары, и теперь я нервно поглядывала то на мобилу, то на препода, никак не желающего замолчать и отпустить нас уже. Так что, когда нас, наконец, отпустили, мчаться во второй корпус пришлось без верхней одежды — очередь в гардероб на переменах длиннющая, а нужно всего-то на другую сторону улицы добраться. Авось не заболею, хотя холод ужасный!

В здание заскочила, тяжело дыша и растирая покрасневшие щёки. Светофора рядом с институтом не имеется, дорогу приходится переходить "варварски" — вот и ждём, пока машин поменьше будет, чтоб проскочить.

— Коль, — успела перехватить парня практически на выходе, — может, поговорим?

— Сначала отряхнись, — шёпотом посоветовал Никита, указывая на плечи.

Коля это, конечно же, приметил, заржал как сумасшедший, будто шутки веселей никогда не слышал. Опустив глаза, я смахнула ледяные снежинки с плеч и волос, а потом выдавила:

— Коль, я просто хотела сказать…

Он хмыкнул, кивая. Разрешение дал, высокомерный наглец. В этом уж весь Коля — голубоглазый блондин, красавец нашего института. И чего только продолжаю за него цепляться, ведь совершенно не в моём вкусе: здоровенный качок ростом под два метра. Я всегда замечала парней меньшей комплекции, скорее, сильных и жилистых, можно даже сказать — изящных. А Коля вот запал в душу. Терпеливо исполняю приказы, извиняюсь постоянно за всякие пустяки. Наверное, это и есть настоящая любовь.

— Извини меня, пожалуйста, — пробормотала, окончательно опустив голову, так что видела только носки его ботинок.

— Исправишься? — наконец соизволил ответить он.

— Да, я больше не буду глупить… — тихо-тихо, еле сдерживая слёзы.

— Это не было глупостями. Ты просто не захотела меня слушать.

— Я не буду…

— Не будешь слушаться?

— Нет, я не буду так поступать! — не выдержала, вскидывая голову и глядя на ехидно ухмыляющегося Колю.

Внутри всё кипело. Да как он может? Я же приползла извиняться, хотя была совершенно не виновата!

— Хм, ну, раз будешь слушаться, тогда давай — на колени.

— Что? — одновременно удивились мужской и женский голоса.

Правда, сперва показалось, что это я так уникально отозвалась — от шока, но потом заметила ошалелое лицо Никиты. Видимо, от друга он такого тоже не ожидал.

— Т-ты шутишь? — не получив ответа, пролепетала я и услышала жестокий ответ:

— Нет.

— Н-но…

— Коль, ты что, сдурел? — вместо меня выразился Никита, покрутив у уха.

— Я сказал: или она встаёт на колени и просит прощения, сейчас и здесь, или пусть валит отсюда. Мне такая не нужна!

Зимин ещё как-то возразил Коле, тот ответил холодно и упрямо — слов я не разбирала, только интонации. Глаза застилала пелена слёз, в ушах гудело, руки тряслись. Он действительно этого хочет? Чтобы я?..

— Я же сказал, ты так и будешь мне не подчиняться! Женщина должна во всём слушаться мужчину, которого выбрала, слышишь? — зашипел Коля прямо мне в ухо. — Пошла отсюда. И не приближайся даже, поняла?

Кивнула как-то автоматически, уже не сдерживая слёз, и, резко развернувшись на пятках, кинулась прочь. В голове, словно на повторе, бились его жестокие слова. Что такого я сделала? Почему?

Дороги я не видела, даже холода не чувствовала. Просто упала на колени и разревелась.

— Ты свихнулся, да? — рыкнул Никита, когда София пулей вылетела из корпуса. — Что это за шутки?

— Повторяю уже тебе: я не шучу, — спокойно ответил Коля, губы его растянулись в предвкушающей улыбке. — Её нужно проучить.

— За что?! Софка и так тебе беспрекословно подчиняется, придурок!

Никита с силой сжал кулаки. Поведение друга он совершенно не понимал — из всех девушек Коли София была самая спокойная и покладистая: она часто молчала, задумываясь о чём-то своём и не мешая парню, спокойно принимала любые оскорбления, практически не перечила и не поднимала голоса. Она была влюблена в него окончательно и бесповоротно — Зимин был уверен. Ведь на самом деле Софи ужасно вспыльчивая. Это парень успел почувствовать на собственной шкуре — одногруппники же.

— Ники, ты будто бы на её стороне, — красавец института хмыкнул. — Не дури, эта слабачка приползёт уже через недельку, не захочет ведь справлять Новый год в одиночестве. А я зато выдрессирую себе идеальную девушку.

— Она что, собака? — зло, отрывисто.

Никита никогда раньше не замечал за другом такой подлости и жестокости. Некоторую холодность — да, тщательно скрываемую любовь к садо-мазо — тоже, но это казалось мелочами, которые можно было простить. Сейчас же Коля поступал как полная скотина, желая "выдрессировать" Софи, будто цепного пса.

— Породистая сучка, — согласно кивнул друг, — как и остальные у нас в вузе. Место женщины на кухне и в постели. Красивая и покладистая — вот что нужно от спутницы.

Дальше слушать Никита не стал. Кулак с характерным звуком коснулся скулы "красавца вуза", лишая оного этого титула. На несколько недель — так точно.

Я очнулась через несколько минут, ощутив на плечах тяжесть прикрывшей их куртки. Притом, скорее, каким-то шестым чувством ощутив, ибо всё тело сводило от холода.

— Нечего в такой мороз по улице в одном платье бродить, — проворчал Никита, практически поднимая меня на ноги и ещё плотней закутывая в куртку. — Девушка же, детей ещё рожать, — стёр слёзы с моих щёк.

Оставшись лишь в тонкой водолазке, Ник зябко поёжился и целенаправленно куда-то потащил совершенно дезориентированную меня. Уже через пару минут звякнул колокольчик над дверью, тело окутало приятное тепло, а в нос ударил пряный запах кофе.

— Садись, — однокурсник почти насильно усадил меня за небольшой столик на двоих, встряхнулся, смахивая с головы ледяные снежинки. — Вещи все с собой? — в ответ я отрицательно покачала головой. — Чего нет?

— Пуховик в гардеробе висит, — пробормотала, растирая руки. — А сумка с собой, не успела закинуть.

— Прекрасно! Тогда держи меню.

Кивнула, машинально принимаясь листать предложенное, но даже не задерживаясь взглядом на аппетитных фотографиях салатов, гарниров и тортиков. Есть совершенно не хотелось. Зимин мгновенно куда-то исчез, вернувшись только через несколько минут.

— Бизнес-ланч будешь? — вопросил он с улыбкой, но получив отрицательный ответ, продолжил: — А торт? Круассан?

Но я продолжала отрицательно мотать головой. В конце концов, Ник досадливо махнул рукой и вынес "приговор":

— Ладно, я заказал чай на двоих и жратву себе. Пока хватит.

Тяжело вздохнув, вновь кивнула ему в ответ и опустила глаза. Руки мои никак не желали принимать нормальную расцветку и отказываться от красного оттенка, но хотя бы уже обрели чувствительность — их начало неприятно покалывать. Та же проблема и с коленками — я была одета в платье и довольно лёгкие колготки, которые плохо спасали от мороза.

— Ты согрелась? Скажи хоть что-нибудь, — молчание затягивалось, что явно бесило Зимина.

— Согрелась…

Вновь повисла тишина, разбавленная тихими звуками музыки, доносящимися из висящих над головой колонок. Никита нахмурился.

— Слушай, Соф, ты не парься из-за этого идиота. Напыщенный индюк, честно! — проворчал парень.

Я резко вскинула голову, с надеждой всматриваясь в лицо однокурсника. Неужели Коля понял, что жутко меня обидел и решил извиниться? А так как самому стыдно, подослал друга? Ник, будто прочитав мои мысли, ещё сильней скривился:

— Коля — скотина, хуже которой не бывает!

К глазам вновь подступили слёзы: да, такие, как мой… бывший, от своего решения не отступаются. Раз сказал, что не простит, то больше нет смысла пытаться его молить.

— Извини меня… — вдруг добавил Никита.

— За что? — я украдкой стёрла слёзы и удивлённо взглянула на однокурсника.

— За то, что посоветовал извиниться перед этой сукой! — он со всей силы шибанул кулаком по столу, аж солонка подскочила, тревожно звякнув. — Ощущаю себя полным идиотом.

Я вновь глубоко вздохнула. Запах кофе и сладостей успокаивал, понимание неизбежного позволяло мыслить трезво — просто так ничего не изменить. Мне ужасно обидно, на душе кошки скребут, но, если честно, я почти готова кинуться к Коле в ноги, чтобы он сказал: "Прощаю". Дурацкая влюблённость требовала сделать всё, чтобы исправить ситуацию, но гордость не позволяла. Никогда! Никогда София Разина не была такой покладистой и примерной дурочкой. Что случилось? Почему я не смею Коле даже слова против сказать и готова исполнять любые его капризы?

— Но Соф, я даже не думал, что Коля может… Чёрт, ТАК может! — продолжал распаляться Зимин. — Что он дурак и тугодум — да, я знал. Но что жестокий у*бок…

Я невольно улыбнулась, услышав такой нелестный эпитет в Колину сторону. Вот думаю лишь о себе, а каково сейчас Никите? Кажется, он шокирован поведением друга не меньше моего. И правда, они с детства вместе, скорей всего, Зимин считал, что знает Колю. Ошибался ли? Да, наверное.

— Правда, я был дураком. Нечего было унижаться перед ним! Если могу как-то помочь… или, может, вину искупить… В общем, сделаю всё, что ты хочешь. Теперь я твой должник, — Никита умоляюще сложил ладони и заглянул мне в глаза. — Пожалуйста, прости! Давай… давай отомстим? Пусть весь вуз знает, что Барабин…

Приложила палец к губам, прося замолчать, едва заметно, но ободряюще сжала ладонь Никиты. Да уж, зря он оказался свидетелем этой сцены — разочаровываться в друге куда сложней, чем в возлюбленном. Сердцу-то не прикажешь, полюбить можно любого ублюдка, а вот дружба — дело, построенное на доверии. И сейчас я создала между этими двоими глубокую трещину.

— Не надо, Никит, — попросила парня. — Ничего не надо. Лучше не ссорьтесь, вы же друзья детства, а дружбу бабами не мерят! Мало ли, как он к своим девушкам относится?

Зимин ошалело воззрился на меня, будто только что увидал новое Чудо Света. Даже руку вырвал из моей ладони и у виска пальцем покрутил.

— Не ссориться? С ума сошла? Ты что, дева Мария? — Ник бурно зажестикулировал, наверное, пытаясь показать, насколько я свихнутая в его понимании. — Ты скажи ещё, что собираешься всё же встать перед ним на колени.

— Эмм… я…

Нет, не собираюсь! Сейчас я в этом уверена точно, но если бы не чёртова гордость, то поступила бы так. Я не гналась за Колей ради его денег или внешности — как уже подметила раньше, такие парни совершенно не в моём вкусе, да и в деньгах особо не нуждаюсь, хоть и не из богатых, — а вот ради душевного единения… Признаться, рядом с бывшим я порой чувствовала себя спокойно. Или, скорее, стабильно?

— Разина, я тебя не узнаю! И эта покладистая овечка, которая сейчас просит меня продолжать поддерживать одно полное чмо, некогда принимаемое за хорошего человека, когда-то чуть ли не до драки спорила с профессором Зеленским? Не верю!

— Там был разговор о древних цивилизациях, я не позволю какому-то идиоту, закончившему юридический и никаким боком не относящемуся к истории, утверждать, будто Атлантида затонула под тяжестью грехов. Что это за божественная проповедь? — проворчала на автомате. Древние цивилизации я любила трепетно и нежно.

— Вот! Вот сейчас узнаю! С такой же искоркой надо отно…

— Ваш заказ, — с милой улыбкой прервала Зимина подошедшая официантка.

Никита послушно заткнулся, следя взглядом, как девушка выставляет на небольшой столик чашки и раскладывает столовые приборы. Напротив меня оказалась небольшая чайная чашечка и стеклянный заварник с приятной прозрачно-золотистой жидкостью, а Ника порадовали аж тремя блюдами полного бизнес-ланча.

— Так вот, с Барабиным я ни за что не помирюсь, — гораздо тише, чем раньше, заговорил парень. Он пододвинул к себе суп, сорвал с ложки салфетку и продолжил, не дав мне даже слова вставить: — Не из-за тебя. Это дело принципа: никогда не позволю человеку, которого считаю другом, так обращаться с девушками.

— Джентльмен, — я усмехнулась, но по-доброму, с ноткой удовольствия.

— А то же, — буркнул Зимин через некоторое время, когда проглотил еду, — стараюсь. Но и из-за тебя злюсь тоже. Неужели ты действительно не хочешь ему отомстить? Если даже я сперва мечтал прибить эту суку…

Зимин был расхлябанным и самоуверенным, но в то же время слишком "правильным". Так говорили многие преподаватели, но я не особо соглашалась с данным утверждением. Сейчас же поняла, что — да, они правы! И в данный момент эта правильность не давала ему посмотреть на случившееся сквозь пальцы. Хотя чего ещё ожидать от студента, который после прогула честно признаётся, что, мол, "сорри, бухал вечером, а с утра проснуться не смог"? Правда, чаще всего в таких случаях даже самые чёрствые преподаватели таяли от тоскливого взгляда Никиты. Строить глазки одногруппник умел.

— Не знаю… — решила честно признаться, пряча лицо в ладонях. — Мне нужно подумать. Сейчас хочется лишь замять случившееся, вернуть всё в старое русло. И если для этого нужно снова извиниться… в общем, спонтанно я бы сделала всё, как Коля и требовал. Но, к счастью, ты рядом стоял, и он не стал настаивать, а выгнал меня, позволяя протрезветь. Теперь я чуть собралась с мыслями, потому кидаться ему в ноги и извиняться не собираюсь, но…

— Но? — хмуро вопросил Зимин.

— Но помириться бы хотелось.

Ник тяжело вздохнул, съел ещё ложку супа, запил чаем, предварительно налив его в чашку. А потом, наконец, возвестил:

— Ну и дура ты!

— Скорее, просто быстро привязывающаяся к людям…

— Не, именно дура, — фыркнул Ник, я растеряно пожала плечами в ответ на такое заверение. — Любая бы на твоём месте уже рвала и метала, мечтая прибить "Колечку". А если б обладала твоим вспыльчивым характером… Ууу! А ты? Тьфу! — он сделал вид, будто сплюнул через плечо, замолчал. — В общем, ладно. В любом случае я перед тобой виноват и свою вину искуплю. Можешь просить всё, что пожелаешь.

— Мне не нужно ничего.

— А вот это не говори. Должники — ребята полезные. Новый год через две недели — вдруг что понадобится? Или вон, например, насчёт Коли передумаешь.

— Хорошо… — пробормотала я, в тот момент полностью уверенная, что не передумаю.

Оказалось, напрасно. Правильно говорят, что с проблемой надо "переспать" — сразу появляются свежие идеи.

— Ник! Ник-Ник-Ник, стоять! — зачастила я, приметив парня в коридоре и кидаясь за ним следом. — Ты-то мне и нужен!

Едва успела перехватить Зимина за рукав, до того, как он скрылся за дверью. Никита вздрогнул, почувствовав, как его кто-то поймал, но облегчённо вздохнул, когда понял, что это лишь я.

— Что-то случилось? Я могу сперва отлучиться? — спросил он, усмехаясь.

Проследив за многозначительным взглядом, я смущённо покраснела и отпустила рубаху парня, позволяя тому всё же удалиться.

— Эмм… да, я… я тут подожду, — пролепетала, отступая к противоположной стене коридора. В мужскую "комнату отдыха" путь девушкам был закрыт по вполне ясным причинам.

Впрочем, Зимин в ответ на это только заржал и сам подхватил меня под руку, уводя в сторону ближайшей лавки.

— Не парься, я просто хотел умыться, — фыркнул он, практически ложась на лавку. — Так в чём причина суеты?

— Решила сказать, что передумала… — я присела на небольшой кусочек лавочки, оставшийся свободным.

Объяснять смысл фразы не пришлось. Парень мгновенно просёк, что я имею в виду, и предвкушающее улыбнулся, сразу приобретая вид готового к охоте хищника. Небрежный, но уверенный, похожий на притаившуюся для решающего прыжка рысь.

— Та-ак, а вот теперь поподробнее, — протянул он.

Я вздохнула, подбирая слова. С памятного разговора в кафе, когда я уверенно возвещала, что ни в коем случае не поменяю своё решение насчёт Коли, прошло четыре дня. Всё это время ощущение собственной полной ничтожности никак не желало отпускать, бывший парень при встрече одаривал брезгливым взглядом, до Нового года осталось чуть больше недели и… в общем, я так больше не могу! Нет, нет и ещё раз нет! В Новый год нужно ступить, разобравшись с долгами старого.

— А что подробней? — наконец отозвалась я. — Вот, обдумала всё, так сказать, переспала с проблемой…

— Так ты у нас по девочкам? — притворно удивился Ник.

— Да я не то имела в виду.

— Что? Значит с Колей снова… кхм, спала? — ехидно.

— Дурак! — я влепила однокурснику звонкий подзатыльник, но всё же не смогла сдержать улыбку. — Просто переосмыслила произошедшее.

— И поняла, что я был прав, а Барабина за такое поведение нужно размазать по стенке? Отомстить ему полностью! — Никита попытался выглядеть как можно более гордо. Ну, насколько это позволяло горизонтальное положение, ибо он продолжал вольготно возлежать на лавке.

— Нет, размазывать по стенке и мстить не стоит, — улыбнулась. — Но хотелось бы поставить Колю на место и показать, что я гораздо сильней, чем он думает. Ну, или хотя бы просто заставить понять, от чего отказался. Может, всё и на место…

Если в ответ на первые фразы Никита согласно кивал, довольно щуря глаза, то, услышав последнюю, аж закашлялся:

— Чт… кхе… что? — кое-как выдавил парень. — Нет-нет-нет, никакого "на место". Ты продолжаешь сходить с ума, дева Мария?

— Но если он поймёт и попросит прощения…

— Ага, конечно! И ты, как раньше, станешь скакать перед ним на задних лапках, исполнять приказы и делать вид, будто на самом деле пай-девочка, — недовольно. — Софи… Софи! Коля подавил настоящую тебя. Где та девушка, которая вчерашним днём едва не прибила меня за чай разлитый на её сумку? Почему она куда-то исчезает, когда речь заходит о светловолосом идеале вуза? Хотя… не таком уж идеале, — ворчливо закончил Никита.

Невольно вспомнилась опухшая щека Коли, щедро замазанная тональным кремом — нынче любимец всея института напоминал, скорее, побитую собаку, а не "идеального парня". И если сперва я даже обругала Ника за то, что он так поиздевался над тем, кого когда-то считал другом, то уже на следующий день расплывшаяся физиономия Барабина вызвала припадок истерического смеха.

— Это я только на тебя кричу, — "успокоила" парня.

— Ну спасибо! — он заржал. — А теперь вздохни поглубже и просеки, что так надо со всеми. И как ты собиралась "вернуть всё"? Я же не ошибся, это главная идея?

— Нет, — обиженно возвестила ему. — Главная в том, чтоб доказать свою независимость. Уверить, что мне и без него прекрасно…

— И тем заставить приревновать, — добавил Ник, за что и получил от меня прожигающий взгляд. — Да ладно-ладно, я ж ничего. А как собиралась это сделать?

— Ну… — я стушевалась, вот и настал решающий момент, ради которого и решилась податься к Никите. — Может, у тебя есть друг, который согласится до Нового года сыграть роль моего парня? Будто так быстро нашла Коле замену. А теперь счастлива, спокойна и… Чего ты ржёшь?! Ну, не смогла придумать плана лучше!

Я зарычала, кидаясь к заходящемуся в диком хохоте блондину и пытаясь если не задушить оного, то хотя бы лишить возможности так веселиться. А у Ника от "веселья" аж слёзы на глазах выступили. Он вяло пытался отбиваться от меня и одновременно выравнивать сбившееся от смеха дыхание.

— Фух, Софка, ну и повеселила, — отдышавшись, приметил Ник.

Мне не удалось его даже пальцем тронуть — Зимин, совершенно не напрягаясь, смог скрутить и обезвредить своего противника. Конечно, я же его почти на голову ниже, да и мужик же… должен быть сильней!

— В общем, так, — продолжил парень, — ты сможешь восстановить своё душевное спокойствие, заставить Колю понять, какую прекрасную девушку он потерял, и даже, возможно, приревновать тебя, но… Ты согласна на "но"? — спросил меня Зимин, заглядывая в глаза, однако так и не отпуская, в ответ на что пришлось согласно кивнуть. — Но снова на задних лапках перед ним ты прыгать не будешь, даже если — ладно, придётся принять во внимание и этот вариант — вернёшься к данному у*бку. Честь свою нужно уважать! Никакого подчинения и выполнения дурных приказов. Хорошо?

— Хорошо, — вздохнув, согласилась я.

Никита довольно ухмыльнулся и, наконец, отпустил меня на волю, позволяя вновь приземлиться на краюшек лавочки. Несколько секунд мы молчали, а потом я всё же осмелилась поинтересоваться:

— И кто же из твоих друзей такой свободный и благородный, что согласится выручить оскорблённую девушку?

— Кто-кто? — проворчал Зимин. — Я! Думаю, нашему Николаю это будет вдвое неприятней.

…Никита поморщился, ощутив после удара лёгкую боль в руке. А башка у Коли, оказывается, чугунная не только в смысле полного отсутствия мозгов.

— Ты что, рехнулся, придурок? — рявкнул Барабин, кидаясь к "другу" и хватая того за шкирку.

— Да это ты рехнулся. Как так можно поступать? — попытался по-доброму вразумить его Ник. — Коль, я твой друг, я за тебя во всём, но сейчас… ты её просто унизил.

— Что сейчас? — процедил Коля. — Поступаю не так, а, идеалист? Или ты просто решил почесать кулаки?

Зимин нахмурился, услышав это презрительное "идеалист". Будто в лицо плюнули, а потом ещё и грязной ладонью размазали. Сказал слово против, и твои принципы уже презирают?

— Ты решаешь всё сгоряча, — вздохнув, отозвался Никита. — Это глупо. А я ощущаю себя идиотом, потому что сам предложил Софке пойти и извиниться.

— Ну, молодец, что сказать. Удачно помог мне осуществить план по началу дрессировки, — усмехнулся Барабин.

— Ты меня подставляешь. Выставляешь полным моральным уродом, когда… — Ник схватил запястья друга, пытаясь оторвать их от ворота своей рубашки, но в силе, да и в комплекции, Коле он явно проигрывал.

— Я же сказал, идеалист. Чёрт, Зимин, слушай сюда. Заткни свои моральные принципы в жопу и помогай мне перестроить девчонку. Из неё получится идеальная, во всём подчиняющаяся малышка, и я не собираюсь терять такую возможность.

— А если не помогу? У меня же "моральные принципы", — усмехнулся Ник.

— Тогда я всегда могу показать, насколько их мало у меня, — заметил Коля, с садистским удовольствием заезжая кулаком другу в живот, а после отталкивая того от себя. — Понял?

— Нет, — упрямо заявил парень, откашливаясь. — Чтоб тебя, перестань выпендриваться!

— То же и к тебе относится, правильный мальчик.

Едва ли не рыча, Никита кинулся к выходу в надежде ещё найти Софию и хотя бы её успокоить. В крови плескалась злость на друга, который даже из такой ситуации вышел победителем.

Помогать? Ну уж нет! Зимин заставит его одуматься.

— Думаю, нам надо всё обсудить, — после пар заявил мне Никита, — составить хоть какой-то план.

Я осторожно кивнула, соглашаясь. На самом деле плана действительно не было, хотелось лишь, чтобы Коля понял: я — не размазня и выживу даже без него. Потому и попросила Ника найти парня, который согласился бы хоть несколько дней поиграть моего бойфренда. Не всегда, а хотя бы только перед Барабиным.

Но с Никитой… покосилась в сторону уверенно идущего рядом со мной парня, которому, похоже, на щекотливую ситуацию было плевать. Играть влюблённую парочку с Никитой было довольно странно. Они ведь с Колей лучшие друзья, с чего вдруг Зимин выявил желание поучаствовать в затеянной мной авантюре? Но спросить решиться не получалось, а Ник с таким одобрением принял идею "мести", что становилось даже страшно.

— Какие у тебя были первоначальные планы? — когда мы уже выходили на улицу, вырвал меня из размышлений голос Зимина.

— Не знаю, — замялась. — На самом деле просто предполагала, что можно притвориться парочкой. Коля всяко это заметит.

— Ну заметит, что дальше?

— Ничего, — фыркнула я. — Не знаю, что дальше. Просто заметит!

— Приревнует и придёт просить прощения? — усмехнулся Ник и потрепал меня по макушке, едва не стащив с головы шапку. — Так не получится, Софи.

Я пожала плечами, толкая тяжеленную дверь и выходя из вуза. Сразу же поморщилась, получше закутываясь в шарф. Сегодня опять шёл снег. Белые хлопья, подхваченные сильным ветром, кружились в воздухе. Хотя какой там кружились — проносились! Вот как будет правильней. Холодные снежинки царапали лицо, оседали на одежде и пробирались во все мыслимые да немыслимые щели. Холодно… Чтоб её, эту зиму.

В отличие от меня Никита, похоже, погодой наслаждался. Он стянул с руки перчатку и попробовал поймать на ладонь снежинки. Те же, попадая на кожу, мгновенно таяли, оставляя после себя лишь маленькие капельки. Парень улыбался, следя за этим, будто за великим чудом. Сумасшедший! Теперь ясно, с какого перепугу он решил поставить под вопрос их с Колькой дружбу — свихнутый же на голову.

— Погода сегодня шикарная, — Зимин повернулся ко мне, даря улыбку.

Кое-как растянула губы в ответ, подмечая:

— Ну, сегодня довольно ветрено…

— И что? Всё равно ведь классно. Смотри, какой снежок. Пойдём прогуляемся?

— Но…

— А заодно всё обсудим.

Возражения, конечно же, не принимались, ибо блондин подхватил меня за руку и потащил в сторону соседней улицы — к парку. Улыбчивый такой, довольный. Смешно, но Коля никогда не улыбался счастливо. Уверенно, ехидно, порой надменно, но вот так искренне — ни разу. Хотя, возможно, это просто мне не удавалось заловить его таким.

— Ник, а Колька когда-нибудь улыбался так? — решилась я всё же спросить парня, когда мы уже перешли улицу и подходили к парку.

— Как "так"? — не понял он, хотя всё ещё сиял.

— Ну… не знаю… ладно… — почему-то не было сил сказать "как ты".

Зимин смерил меня подозрительным взглядом, но потом вдруг пожал плечами и ответил:

— Знаешь, он вообще редко улыбается. Мы с детства дружим, сама знаешь, но Коля… он часто меняется. Отвернулся вроде бы на секунду, а с ним уже что-то не то. Не виделись пару дней — и понимаешь, что теперь это совершенно другой человек. С ним сложно… но мне Коля всегда был единственным близким другом. Потому и цеплялся так за него.

"Цеплялся" неприятно корябнуло сердце своей завершённостью. То есть, получается, теперь не цепляется. И почему всё так? Из-за меня? Ох, зачем только втянула Ника в свои глупые проблемы.

— Но давай не о Барабине. Вернее, о нём, конечно, но не с той стороны. Ок? — сменил тему парень. Я согласно кивнула. — Отлично. Так вот, как я уже сказал, просто показать пару деньков, что ты с кем-то общаешься, на Колю точно воздействия не возымеет. Да, он заметит и разозлится, но…

— Да не разозлится он, — вздохнула я, — просто увидит, что живу и без него.

— Эй-эй, не раскисать, солдат! — фыркнул Ник, щёлкая меня по носу. — Пробьёмся. К тому же Коля точно разозлится, я-то знаю. Поэтому мы и должны не просто показать, но и увериться, что он увидел и запомнил. А потом показать "большее", чтобы закрепить результат. Нужно будет лишь подгадать, где и когда Барабин будет находиться, помозолить ему глаза и ударить по больному.

— В смысле?

— По "подчинению". Коля тот ещё любитель, чтоб его все слушались беспрекословно. Нужно показать неповиновение приказу.

— А каков был приказ? — я аж офигела от такого.

— Приползти к нему на коленях и извиниться.

Нахмурившись, я обдумывала сказанное. Получается, выгоняя меня, Коля на самом деле имел в виду, что нужно вернуться, упасть на колени и просить прощения, обещая впредь подчиняться? А ведь возможно… он властный и уверенный в себе. Но…

— И хватит обдумывать данную идею как возможную, — недовольно приметил Никита. — Её исполнение невозможно. Ну, если ты, конечно, не готова всю жизнь ползать у него в ногах и лобзать ботинки.

Отрицательно помотала головой, поднимая глаза на Ника и понимая, что парень читает меня, будто книгу. Хороши дружки, ничего не скажешь! Один любит командовать, другой и так прекрасно знает, что творится у собеседника в голове.

— Тогда на днях приступаем к плану? Правда, думаю, держаться за ручки, словно первоклассники — это глупо. Нужно или каких-то более глубоких проявлений "чувств", или… о, точно, я…

Ник вдруг замолчал, уставившись мне за спину. Оглянулась, чтобы поглядеть, что же его так заинтересовало, и сама замерла, словно лёд сковал всё тело. Далеко-далеко позади в компании парней шёл Коля. Они что-то обсуждали, кидая едкие комментарии, и нас, похоже, не замечали.

— Ах, да… покажем ему любимую картину: самец мужчина и жертва. Устроим сцену где-нибудь рядом с библиотекой, у Барабина в этом семестре часто пары в соседних аудиториях, — первым очнулся Никита. — Пошли отсюда. Такая погода шикарная, а картина всё портит.

Он кинул раздражённый взгляд на Колю с компанией, которые разместились на одной из лавок, и целеустремлённо направился в противоположную сторону. Забавный такой. Никогда раньше не замечала, что Ник на самом деле очень… мягкий, что ли. Мне он казался весёлым и добрым, но в самоуверенности и надменности похожим на Колю. Наверное, потому что всегда находился с ним рядом, когда мы общались.

— Мне показалось, что ты о чём-то задумался, когда увидел Кольку, — сообщила с улыбкой, нагнав парня.

— Ааа… да так, пустяк.

— Ник, а почему ты внезапно решил выступить против друга детства? Кто тебе я, а кто он…

Зимин вдруг остановился и, вновь потрепав меня по голове, тепло ответил:

— Знаешь, бывает иногда, что приходится переосмыслить некоторые отношения. Взвесить их получше и понять, кому всё это жизненно необходимо, а кто просто связан по рукам и ногам. Слепая вера никогда не приносила пользы.

Почему решился выступить против друга? Ну, по крайней мере, он ответил честно — взвесил и переосмыслил их отношения с Колей. Барабин ведь правильно сказал: Ник — идеалист, и именно потому многого не замечал, следуя на поводу у собственных привязанностей.

Когда он это понял? Ну, на следующий день после той ссоры из-за Разиной Никита поостыл и решил всё же наведаться к другу. Не для того, чтобы извиниться — это он считал просто бессмысленным, не за что было, — а всего лишь поговорить, попытаться убедить Колю хоть раз одуматься и поступить по совести. Ведь Барабину нравилась София, это Ник знал точно. Но зачем тогда он пытается сломать девушку?

— Что, одумался? — осклабился Коля, распахивая дверь перед другом. — Правильно, Ники, правильно. Дружба одна, а баб — много.

— Я не сказал, что согласен тебя поддерживать, — нахмурился тот. — Я просто пришёл обсудить эту ситуацию.

— А что обсуждать? — усмехнулся Барабин. — Девочка — конфетка. Мордашка прелестная, талия тонкая, а грудь… Ники, грудь всегда — решающий фактор при выборе девушки. Она может быть полнейшей идиоткой и одеваться как чмо, но зато в постели понимаешь, что жизнь прекрасна.

Он заржал и прошёл в зал, разваливаясь там на диване. На экране большой плазмы замер кадр из какого-то боевика. Вероятно, Коля как раз смотрел его, когда явился Зимин.

— По-моему, это не принципиально, — возразил Ник.

— Ага, не принципиально, если ты святоша и о сексе даже не думаешь. Идеалист! — фыркнул Барабин. — О чём поговорить-то хотел?

— О Софке… с чего вдруг ты с ней так? Она же любит тебя.

— О Боже, Ники, может, заткнёшься уже со своей Разиной? — Коля закатил глаза. — Бесит, честно. Оставь её в покое, помучается, приползёт… все будут счастливы.

Зимин молча сверлил друга взглядом. Следил за его уверенными движениями, наглой ухмылкой и просто… не узнавал.

— Слушаю тебя сейчас, и кажется, что с незнакомцем разговариваю, — грустно уронил он.

— Ники, не вы*бывайся. Разве "незнакомец" тебя держит и заставляет разговаривать? Это ты припёрся ко мне и несёшь муть о моральных ценностях. Идеальный мальчик, блядь, — Коля жестоко усмехнулся, сверля друга взглядом. — Да, я хочу чтобы Софа сломалась, упала к ногам, молила о пощаде. А потом бы я её отшлёпал и жестоко взял, наматывая волосы на кулак. Можно даже на людях.

— Барабин, это глупо, я же знаю, что ты…

Коля резко вскочил с дивана и вновь, как в прошлый раз, схватил Зимина за грудки. В глазах красавца института пылала ярость.

— Что ты знаешь? Какого хрена пытаешься меня поучать? Привязался ещё в малолетстве, присосался, как пиявка. Конечно, и деньги, и популярность! Хотелось кусочек урвать.

— Придурок, — прошипел Ник. — Я никогда о таком не думал.

— Думал, Ники, думал. И всегда обижался, когда не перепадала хоть капелька популярности да восхищения. Без меня ты — никто. Жалкий нищий идеалист, цепляющийся за мамину юбку и одевающийся исключительно в шмотки прошлых коллекций, потому что их можно очень дёшево купить на распродажах. Разве не так?

— Чёрт, я тебя не узнаю. Совсем.

Зимин аж рассмеялся этим мыслям, ощущая себя запачканным чём-то липким и вязким. От друга он такого не ожидал. Честно говоря, для Никиты друг был одним из самых важных людей в жизни. И самых близких. Какая-то душевная привязанность, уверенность в друге и в каждом его поступке. Слепая уверенность…

Сейчас же каждая фраза резала душу, словно нож масло — легко и умело. Значит, этот богатей всегда считал, что Ник просто пиявка, присосавшаяся к деньгам? Ой, какое высокое мнение о богатстве папочки.

— А что бы тебе узнавать? Ты сам отдалился, когда понял, что я не буду делиться денежками. Смотрите-ка, сынок офисного планктона и училки английского, напрочь контролируемый родными. Ой, мамочка заболела, что же делать, вдруг сдохнет-то? И что с того? Какая-то баба, которая и так лишает тебя свободы.

В порыве ярости даже превосходство по силе не смогло остановить Ника. Он выдрал ворот рубахи из цепких пальцев Коли и со всей силы шибанул ему кулаком в солнечное сплетение, потом снова, но уже по морде. Ухватившись рукой за шею Барабина, Никита сжал пальцы, мечтая сломать шею этому придурку, но всё же кое-как смог успокоиться.

— Повтори, что сказал, у*бок, — прошипел парень в лицо красавца вуза, который после очередного удара по морде должен был стать заметно менее привлекательным. — Не смей трогать маму.

— А что? — кое-как прохрипел Коля. — Снова ударишь?

— Да, снова ударю, сука.

— Но я прав, — Барабин начал задыхаться и Ник чуть ослабил хватку, позволяя тому говорить. — Все бабы — суки. Чтобы они не ограничивали нас, сперва нужно сломать их, унизить и растоптать. Приучить к подчинению, понимаешь? И твоя мамочка — идеальное тому подтверждение. Имея собственную волю, загадила жизнь отцу, заставив стать офисным планктоном, и тебе проходу не даёт…

Ник снова сжал пальцы, отчего Коля захрипел. Смешно, вот вроде бы такой весь накачанный, высокий и даже крутой, а сейчас не может избавиться от хватки более низкого и жилистого Зимина. Задыхается, убеждая в своих принципах.

Да, Никита знал, что друг ненавидит женщин, но чтобы настолько… Мать, отсудив при разводе с отцом довольно крупную сумму, смылась куда-то за границу, оставив мальчишку папе. "Продала сына", — как в шутку говорил порой Барабин. Оказалось, не в шутку.

Тот случай с матерью Ника, о котором упомянул Коля, произошёл этим летом. Она очень сильно заболела, врачи говорили простуда, пройдёт, советовали пить таблетки от кашля и больше лежать. Но лёгкая хворь мгновенно переросла в воспаление лёгких, а может, им и была с самого начала. Нужны были дорогие лекарства, денег не было…

Ник тогда решил просто пожаловаться Коле, ничего не просил, знал, насколько друг не любит одалживать кому-либо деньги. Лишь решил предупредить, что видеться редко будут. А потом много работал, по вечерам сидел с матерью, боясь, что она просто затухнет. Бывало ведь, что от воспаления лёгких умирали. Ну ведь бывало! А Ник — тот ещё паникёр.

— Я сказал, не трогать мою мать, — рыкнул он. — Она меня любит и всегда во всём поддерживает.

— И контролирует, — прохрипел Коля.

— Из любви.

— Непонятливый дурак. Они используют нас, они только и ждут, чтобы, будто самки богомолов, высосав всё полезное, оторвать голову и сожрать тело. Нужны деньги — Ники, найди работу. А самой слабо?

А когда почти через месяц мама полностью выздоровела, и Никита снова встретился с другом, то понял, что между ними теперь словно стена выросла. Если Коля мог стать каким-то другим почти за сутки, то месяц… это огромная пропасть. Зимин думал, что сумел преодолеть её, но оказалось, просто убедил себя.

— Бесполезно с тобой говорить, — Никита покачал головой и, разжав руку, толкнул Колю в сторону дивана.

— С тобой тоже, — выдавил тот, кашляя. — Но пойми, Ники: либо ты со мной и помогаешь усмирить эту чёртову сучку, либо ты против меня.

— Поверь, после твоей пламенной речи я не сомневаюсь в ответе. Я — против!

— Взвесить получше… — пробормотала я, пытаясь уловить смысл именно в контексте отношений ребят. — Но вы же с детства дружите, думаю, тут нет ничего другого, кроме преданности. С обоих сторон.

Зимин рассмеялся, запрокидывая голову и наслаждаясь падающими на лицо снежинками. Постоял так пару минут, прежде чем вновь повернуться ко мне.

— Забудь, я понял, почему вступился за тебя.

— Почему? — я смерила парня непонимающим взглядом.

— Ты тоже та ещё идеалистка. И мне это нравится!

Идеалистка? О чём это он? Считает, что стремлюсь к идеалу, или… Я вновь кинула взгляд на парня, на его грустное лицо. Он имел в виду "розовые очки", ведь правда? На самом деле в их дружбе не так всё идеально, как я предполагаю, и тогда Ник решил мне помочь, чтоб проучить Кольку? Хм, возможно, возможно…

Нельзя радоваться чужим проблемам, но мне ведь они на руку. Благодаря Никите получилось придти в норму и даже попробовать доказать Коле, что я выживу и без него. Одна бы, наверное, никогда не справилась.

По корпусу разнёсся звонок, означающий начало большой перемены. Я вновь покосилась на своё отражение — взволнованная и встрёпанная темноволосая девушка с широко открытыми синевато-серыми глазами доверия не вызывала. Казалось даже, что это и не я вовсе. Разве могу быть настолько… испуганной?

— Знаешь, я, конечно, буду типа к тебе приставать, но не сильничать же. Так что со страхом ты, кажется, переигрываешь, — озвучил мои опасения Ник. — Успокойся!

Он взъерошил мне волосы и приобнял за плечи, отводя от зеркала. Глубоко вздохнула в надежде последовать совету однокурсника, но, увы, ничего не получилось, только лицо ещё сильней заполыхало. Зимин это приметил, конечно же, и рассмеялся, шутливо ткнув пальцем в мою алеющую щёку.

— Вау! Первый раз девушка настолько стесняется, что моё величество обнимет её в тёмном закутке, — выдавил он.

— Ну тебя, Ник, — проворчала, скидывая руку парня с плеч. — Твоё величество меня ничуть не смущает. Просто страшновато играть перед Колей.

Перспектива действительно напрягала. А вдруг Барабин даже и не заметит, что его "бывшая" яшкается с другим? Что ему какая-то девка? Теперь старая идея с подставным парнем казалась удивительно бредовой, и я бы, наверное, всё забросила, если бы не Никита. Он ведь решился помочь мне, а значит — попытка не пытка!

— Ох, а я уж понадеялся, — парень театрально закатил глаза, и уже более серьёзно: — В общем, ты идёшь первой, заходишь в боковой коридор и там ждёшь, будто б разговаривая по телефону. У Коли были пары в сто шестой, у нас будут на этом же этаже, так что нет никаких возможных подозрений, что здесь делаем. Я присоединяюсь, когда замечаю его. Мимо Барабин всяко пройдёт, увидеть всё должен! Ясно?

— Конечно, — проворчала я. — Ты прямо-таки инструктаж проводишь для умственно отсталых.

— Софи-и… Я на всякий случай! Ты же сама хочешь, чтоб всё получилось.

Вздохнув, я кивнула. Да, за разработку "планов" взялся Ник, он прямо-таки фонтанировал идеями в отличие от меня, которая всегда была довольно… скромной. Коля был моим первым и единственным, сошлись мы удивительно быстро, практически молниеносно — я просто не устояла перед его напором. Потому при продумывании сцен, которые можно было б разыграть, конечно же, не предлагала никаких интересных идей. Ник же наоборот доказывал своё умение общаться с девушками. Что он только не предлагал в качестве "пробного броска", но остановились мы всё же на самом невинном.

Коля любит, чтобы девушка была слабой, так что мы решили разыграть перед ним классических охотника и жертву. Решили, что игра нового ловца с его жертвой сможет парня распалить.

Собравшись, наконец, с силами, я выпрямилась и гордо пошла по коридору. Рядом с более узким ответвлением мобильный в сумке зазвонил — это Зимин помог для правдоподобности — и я, сбросив вызов, принялась непринуждённо болтать о пустяках с молчащей трубкой. Мерила шагами небольшой квадрат почти у самого прохода и пыталась придумать новые темы для "разговора". Чёрт, когда же он появится?

Тут в коридор шагнул Ник. Я в этот момент сразу же попрощалась с вымышленной подругой и принялась засовывать телефон обратно в сумку, долго и уверенно, делая вид, будто сумка дико переполнена и не желает разместить в себе ещё и предлагаемую технику. Проследив за мной, Зимин подошёл ближе и приобнял за талию. Вздрогнула я действительно от неожиданности, ибо довольно сильно увлеклась игрой и не заметила манёвра парня.

— Через пару секунд он уже будет тут… — "интимно" прошептал мне на ушко Никита.

Когда, как и полагалось по сценарию, попыталась вырваться, а парень прижал меня к стене, упирая руки по обе стороны от головы, в проходе как раз показался Барабин. Кое-как заставила себя кинуть на него лишь короткий взгляд, а потом вновь обратить удивлённый и немного испуганный взор на Ника. Пытаясь оттолкнуть блондина, попробовала прислушаться к словам, которые он с чувственной улыбкой шептал мне на ушко, и залилась краской. Чёрт, Ник, надо было предупреждать, что будешь бред нести, потому и слушать не стоит!

— Знаешь, Соф, от твоих волос потрясающе пахнет, — хриплый шёпот пробирал до костей. — Этот аромат дико возбуждает, аж голова кругом идёт. Так и представляю, как, оставшись наедине, запускаю пальцы в этот водопад и притягиваю тебя к себе. Наслаждаюсь запахом, поцелуями и…

Коля действительно задержался ненадолго в проходе, сверля нас взглядом, а потом жестоко усмехнулся, отворачиваясь и продолжая свой путь. Стоило ему скрыться за углом, я с силой толкнула Ника, который, не ожидая такого, отступил на пару шагов, и бросилась прочь, прикладывая ладони к горящим щекам.

Зимин нагнал меня на лестнице:

— Хэй, Софи, что случилось?

— Ник, — рыкнула я, оборачиваясь, — когда… — замолкла, сообразив, что лучше о таком не орать, и поднялась к парню на лестничную площадку, зашипев: — Чёрт побери, когда сказал, что будешь болтать всякую "мужскую чушь", я думала, что ты просто сделаешь вид, будто шепчешь чепуху девушке на ушко. Но что это была за похабщина?

— О Боже, я просто достоверно подыграл, — он фыркнул. — А тебе… неужто понравилось? — Никита усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.

Сжала кулаки, едва не рыча, готовая разорвать этого болвана сейчас же, но… поняла, что рвать его не следует — всё же Зимин мне помогает, а не себе. Потому вместо сильного удара просто слегка шибанула его кулачком по плечу.

— Это было пошло. В следующий раз лучше о любимом кино рассказывай.

— Ты думаешь, пересказ немецкого порно — это менее пошло.

— Болван, — я тяжело вздохнула.

— Ну, какой есть, Софи, какой есть! — Ник ухмыльнулся. — Зато Барабин нас заметил и очень даже не обрадовался.

Я хмыкнула, вспоминая его презрительно искривлённые губы:

— Ага, не обрадовался. Скорее, поглумился.

— Не дури, ему не понравилось видеть свою девушку с другим, поверь мужскому опыту.

— Надеюсь, он менее извращённый, чем "мужская чушь", — кинула в сторону парня недовольный взгляд.

Ник обречённо покачал головой и, ухватив меня за руку, потащил в сторону аудитории. Собственно, даже и не сопротивлялась такому решению, успев успокоиться за время этой короткой перебранки.

— Чёрт, ты мне будешь теперь это вечность припоминать?

— Может быть… Не самое приятное, что можно услышать.

— Хм, интересно будет узнать, какие же откровенные слова парня ты посчитала бы приятными, чудачка Софи.

Хмуро сложила руки на груди, глядя на веселящегося Зимина. Скорее, это он будет тюкать меня произошедшим ещё много-много раз. И почему только так смутилась? Наверное, от неожиданности и двусмысленности ситуации.

Смс с "местом встречи" пришла Никите в конце следующей пары. Он даже подивился реакции Коли, сам-то думал, что оная последует только на следующий день, или же Барабин вообще никак не выкажет своего недовольства. Но нет же! Видать, сильно уж красавчик вуза прикипел к Софии, раз так себя ведёт. Как же сложно понимать, что некто, уже считаемый собственностью, так легко отдаляется. Ай-яй!

Зимин усмехнулся, сжимая телефон в ладони и пряча его от сидящей рядом девушки. Нет уж, Софке знать о встрече не следует, а то ещё расспрашивать потом будет. Зачем распространяться о разговоре, не предназначенном для её ушей? И так сегодня "провинился", хотя, в принципе, ни капли не врал — от волос у Софи действительно пахнет потрясающе, даже чем-то возбуждающе… но вот не хочет Разина в это верить! Значит, пусть и не верит.

Так что после пар, пока Софка разговаривала с преподом, парень осторожно выскользнул за дверь аудитории, сбегая на разборки с Колей. В том, что Барабин решил именно "прояснить ситуацию", Ник даже не сомневался — он-то знал бывшего друга. Хотя… раз бывшего, то оказалось, не так уж и хорошо.

— Место встречи изменить нельзя… Все мы рано или поздно сюда придём, — фыркнул Никита, заходя в мужской туалет. — Ты ничего получше выбрать не мог? На улице там, например.

Барабин лишь смерил его брезгливым взглядом, словно букашку на своём пути. Впрочем, наверное, Ник и казался Коле мелким жучком, вставшим между ним и целью.

— Так мы здесь собрались, чтоб говорить или молчать? — не получив ответа, продолжил парень. — Второй вариант я бы предпочёл сейчас выполнять дома и в одиночестве. Кушать как-то хочется, понимаешь? Скажу даже, жрать.

В отличие от прошлого их разговора сейчас Никита был совершенно спокоен и мог трезво оценивать ситуацию. Коля был… запутавшимся, каким-то даже одичавшим. И, скорее, Зимин не злился, а испытывал к бывшему другу безумное раздражение, граничащее с отвращением. Как же низко Барабин пал! Но, кажется, Софи ему действительно нравится.

— Ох, Ники, это ты? Прости, мне казалось, муха жужжит, — отозвался, наконец, Коля. Зимин поморщился, оценив заезженную шутку.

— Так что ты хотел?

— Сказать, — парень пожал плечами. — Ники, ты ведь сам понимаешь, глупо гоняться за чужими игрушками. Даже если они тебе нравятся.

— Что ты имеешь в виду? — Никита нахмурился.

— Я о Софии. Думаешь, не заметил, что она тебе давно приглянулась? Как смотрел-то на неё на первом курсе, ай-яй! А я видел. И смеялся — эта девчонка настолько любит подчиняться, что выбрала меня. Ах да, она же и не смотрела на тебя. Будешь спорить?

Никита тяжело вздохнул, надеясь на этот раз не психануть и не врезать Коле по морде.

— Смотря с чем. Приглянулась — не спорю. А с остальным могу… Софи НЕ любит подчиняться, поверь.

— Ну-ну… Ники, ты просто храбришься. Пристаёшь к Софке, которой совершенно не нужен.

Зимин хотел было возмутиться в ответ, но слова застряли в горле… Стоп! Ведь Коля думает, что он действительно просто клеится к Софке, а значит, купился на их небольшой розыгрыш.

— Отступи и не лезь к Разиной, и тогда я тебя прощу. Всё будет как раньше, — продолжал Коля.

— Слушай, Барабин, при любых обстоятельствах ты теперь останешься мне противен, — Никита сложил руки на груди, хмуро гладя на бывшего друга. — Не смогу общаться с человеком, который вызывает у меня только тошноту и сожаление. Но Софи ты всё ещё нравишься! Так что одумайся, извинись перед девушкой, и тогда я не буду вам мешать.

Первый красавчик вуза сперва удивлённо хмыкнул, а потом заржал в голос, будто услышал сейчас самую забавную вещь на свете. Никита терпеливо дождался, пока Барабин отсмеётся.

— Ники-Ники… Ну ты и комик! Ты и не мешаешь, ты маешься дурью. Софка любит только меня. И она даже не ответит тебе взаимностью, вместо этого как миленькая прискочит ко мне и упадёт к ногам, моля о прощении. Запомни это!

И оттеснив Зимина плечом, Коля вышел в коридор, посчитав разговор законченным.

"Правильно, мечтай", — хмыкнул про себя Никита.

Я рассмеялась в ответ на очередную шутку. Зимин сегодня был удивительно общительным и забавным, с самого утра радовал своим присутствием. А ещё в столовую предложил вместе сходить — кто же откажется поесть в компании? Вот и я тоже не смогла, подхватила сумку и зашагала следом за парнем на первый этаж. Правда, груз у меня тут же отобрали, возвестив, что не престало голодной девушке таскать всякие тяжести. Ладно, как скажет, не очень-то и хотелось — и так уже плечо болит от этих дурацких книжек.

Столиков в столовой не хватило, так что пришлось покупать чай с булкой и занимать лавку напротив дверей. Но зато было весело: я в качестве подноса использовала одну из библиотечных книжек, а Ник то и дело норовил сбить мой стаканчик с чаем и обязательно залить при этом казенную собственность. В итоге, мы нашли новую забаву, перед глотком чая говорили тост и чокались пластиковыми стаканами. А так как чай ходили покупать два раза, данный прикол растянулся почти на всю большую перемену.

— Ник, ты просто идиот, — выдавила я, всё ещё смеясь от последнего тоста, хотя мы уже поднимались по лестнице.

Пили за розовых слоников, а может, за голубых. Мало ли какие они бывают? Главное, что под конец посиделок казалось, будто мы не чай пили, а курили нечто крепкое и забористое.

— Не, я — супермен! — он раскинул руки в стороны.

Едва увернувшись от конечности парня, возразила:

— Судя по тому, как руками машешь, скорее, человек-паук.

— Не, хотя бы бетмен, чего мелочиться? — Ник приложил ладони к лицу, изображая маску.

Я вновь рассмеялась, ощущая, что ещё чуть-чуть и от хохота начну задыхаться. Ну и денёк!

— А ты — дама в опасности, которую нужно спасти. Кричи, Софи, кричи! Я буду спасать, — пафосно заявил однокурсник, подхватывая меня на руки.

— Ах-хах, Ник, болван, поставь меня на место! Ааа!

Я завизжала, когда приметила высоту, с которой, если Зимин не удержит, придётся падать. Парень как раз развернулся в сторону перил, будто и собирался отпустить свою ношу. Ясное дело, покрепче вцепилась в наглого однокурсника, обнимая за шею.

— Зачем на место? Может, спаситель хочет поцеловать даму? — спросил он, а когда удивлённо повернула голову, Зимин быстро чмокнул меня в нос.

— Я… — пробормотала, отводя взгляд и заливаясь краской.

Да так и замерла, поймав прожигающий взгляд Коли, стоящего чуть выше, на лестничной площадке. Сердце, казалось, забилось о рёбра. Как же так? Почему он это увидел? Да, я хотела доказать, что могу и без Барабина, показать, что сильная, но…

Коля криво усмехнулся и прошёл мимо нас, будто ничего и не произошло. Можно сказать, ушат ледяной воды на голову вылил. Безразличие… А что было первым: злость или раздражение? Пусть и случайную, но Коля воспринял ситуацию и разозлился? Или же просто увидел мусор, лежащий на пути?

И внезапной вспышкой в голове появилась мысль: "А ведь Ник как раз и смотрел наверх, прежде чем подхватить меня на руки".

— Ник, я уверена, ты видел Кольку! — рыкнула я на парня.

Мы уже "отсидели" положенные пары и я, наконец, смогла дать волю эмоциям. В парке было тихо, время-то рабочее, и уже который день падал снег, укрывая утоптанные дорожки. Лавки теперь больше походили на сугробы, чтобы присесть, нужно было сперва их как-то откопать. Хотя бы относительно.

— Это смотря где, — Зимин пожал плечами.

Меня он игнорировал, устремив взгляд в небо — как обычно наслаждался снегопадом. Что такого хорошего Зимин находит в этих ледяных колючках? Какой день поражаюсь.

— Ррр, не паясничай! На лестнице!

— Ааа… На лестнице видел, — кивнул Никита.

— До или после?

— Чего?

— Зимин, чтоб тебя, не издевайся! До того, как начал маяться дурью, или уже во время? — раздражённо пояснила ему.

— Эмм… Мы, по-моему, в принципе занимались дурью, задолго до лестницы. Но да, я увидел его перед тем, как схватить тебя на руки.

Я нахмурилась, обдумывая ответ. Получается, Ник действительно делал всё специально, но…

— Зачем?

— Знаешь, я подумал, что в нашем плане нужно действовать по-другому. Зачем показывать, что я к тебе пристаю, а ты как умница-красавица, преданная этому идиоту, хранишь верность? — нагло заявил однокурсник.

Аж опешила от такого вопроса. Хм, а ведь правда, так только тешу самолюбие Кольки. Но ведь и сегодня он, скорее, брезгливо вытер о меня ноги, а не заметил "независимость". Хотелось лишь показать, что у меня есть, на кого переключить внимание. Барабин — не центр вселенной. Что тогда делать, если имеющийся план не подходит? То и спросила.

— Чем это не подходит? — удивился Зимин. — Ты что предлагала? Подставного парня, а не ухажёра. Так что перескакиваем первый шаг и вступаем в конфетно-цветочный период.

— В смысле? — переспросила, смахивая снежинки с плеч и шапки. Как это уже надоело!

— В самом простом…

Никита предвкушающее улыбнулся и склонился ко мне, делясь новыми идеями для плана. Идеи, идеи… Как же их у него много!

Я с наслаждением вдохнула аромат подаренных Ником роз и обняла букет. Чёрт, пусть это не по-настоящему, но безумно круто. К тому же цветочки всяко на деньги Зимина, принимать от меня бюджет он отказался.

Колька никогда не дарил мне розы… Да он вообще цветы не дарил. Это все считают, что Барабин такой крутой, богатый и умеет за девушками ухаживать, но мне почему-то он подарков не дарил. Говорил, что это глупо. Я соглашалась. Ну, просто никогда не могла заставить себя смотаться перед праздником в переполненный магазин и выбрать хоть какой-нибудь сувенир.

— Ну как, нравится? — шепнул Ник, приобнимая меня за талию.

Раз план с приставаниями не сработал, мы решили играть "влюблённую парочку". Для достоверности — постоянно. Мало ли когда Коля может появиться на горизонте? Да и слухами земля полнится, не увидит — так услышит. Потому приходилось старательно притворяться и выставлять себя настоящей парочкой с извечными обнимашками, поцелуями — в щёку, конечно, — цветами, конфетами и иже с ними.

Вот уже четвёртый день как прикидываемся. Сперва руки Ника на талии напрягали и раздражали, а теперь даже как-то привыкла. А что? Тепло зато, а в вузе отопление не самое лучшее. Ещё из плюсов — возможность положить голову парню на плечо и, если не поспать на паре, то хоть чуточку отдохнуть.

Правда, Колька нас будто б и не замечал, проходил мимо, даже не удостаивая взглядом. Зимин уверял, что тот просто бесится. Ох, хочется верить, но блин, я хочу доказательств! А их всё нет…

— Ай, чёрт, колготки, — зашипела я.

Стоило опустить букет и вот вам — каким-то образом зацепила шипом капрон. Довольно плотный, хочу сказать, но от расползающейся по бедру дырки это не уберегло.

— Ммм? — непонятливо протянул Ник, он-то не заметил катастрофу.

— Да блин, порвала. Видишь? — кивнула на колготки, дыру на которых старалась прикрыть букетом. — Я сейчас, до уборной сбегаю, сниму их хотя бы…

— Я с тобой.

— В туалет? Не глупи, — я привстала на носочки и шепнула Нику на ухо: — Не надо до такой степени стараться играть "сладкую парочку".

Парень поймал меня за талию, притягивая к себе и мурлыкая в ответ:

— Почему же сладкую? Подумать могут разное, например, что я просто хочу тебя в туалете…

— Придурок!

Я фыркнула, долбанув его по бедру букетом. Ну, куда дотянулась. Зато в отместку Зимин до того, как я вырвалась, успел полапать "свою девушку" пониже спины и чуть ли не задрать юбку.

— Но всё равно я с тобой, в коридоре подожду, — добавил он, ехидно глядя, как я поправляю одежду.

— Как хочешь, — буркнула в ответ.

С сожалением глянула на цветы — после встречи с ногой Ника часть лепестков поотпадала, и красивейшие вишнёвые розы были теперь помятыми и непрезентабельными. Ох, заткнул бы он эти похабные шуточки себе… в общем, помолчал бы лучше.

Но у двери уборной, так и не дав зайти внутрь, Никита обхватил меня за талию, вновь облапывая, а после откинул с шеи волосы, целуя её. Вздрогнула собираясь вырваться, но Зимин тихонько зашипел, уткнувшись носом мне в волосы:

— Тихо. Срочно делаешь вид, что тебе приятно. Не поверишь, но этот идиот смотрит.

Идиот? Барабин? Сперва захотелось как можно скорей глянуть на лицо Коли — какая реакция? — но сразу же себя одёрнула. Софи, тебя тут целует "любимый парень", а ну-ка последовала совету и сыграла роль!

Вздохнув, я прикрыла глаза и запрокинула голову, телом подавшись навстречу Никите, позволяя крепче обнять себя. А ведь, правда, приятно… Ник целует так легко и осторожно, мягко — непривычно после жестоких укусов-поцелуев Кольки. И держит сильно, но аккуратно, будто я хрупкая кукла.

Забывшись, я даже покачнулась, когда Зимин, наконец, разжал объятия. Но успела схватиться за стену, а после и заметить взгляд Барабина, замершего в паре метров от нас, в дверях аудитории. Удивление? Нет. Злость? Да никогда!

Раздражение. Как и раньше, лишь раздражение, будто Колю просто бесит наш вид. Не ревнует, не злится, что я так легко о нём "забыла", а презирает нас с Никитой как таковых. Да, именно так.

— Ааа! Бесит, бесит, бесит! — зашипела я, когда Барабин уже должен был удалиться на достаточное расстояние. — Он не замечает! Вытирает о нас ноги!

— Хватит, Софи, я уверен, Колька всё видит и подмечает. Ты была для него… хмм… как важная игрушка.

— Вот именно — игрушка! Игрушка и до сих пор. Но я заставлю его пожалеть. Заставлю!

Хотелось рвать и метать. Разбить этому наглому козлу рожу в кровь. Сровнять его с землёй. Почему он не хочет понять, что я сильная, что сама решаю всё за себя, а не игрушка в чужих руках?

— А ты ведь злишься, — смеясь, подметил Никита.

Он сидел на лавке во дворе, специально ждал Колю, желая посмотреть на его реакцию. Барабин кинул недовольный взгляд на бывшего друга, на гору снежков, которую тот успел сделать за время ожидания, и, подскочив к Никите, схватил того за грудки.

— Отвянь от неё! Слышал, придурок. Софка — моя! Всей своей трясущейся и желающей подчиняться душонкой она принадлежит мне, — заорал Коля.

Зимин лишь громче рассмеялся. Да уж, всё идёт, как и планировалось: красавчик вуза выведен из себя. Никто и никогда не смел отнимать его кукол, особенно живых. А тут вот бывший друг вдруг взбрыкнул и завлёк девушку, на которую Барабин всё ещё строит множество планов.

— Сука, ты меня слышишь, а?!

— Слышу, — Никита дернул руки Коли, заставляя себя отпустить. — Но мне плевать на приказы. Хотя возможность извиниться перед Софи всё ещё за тобой. Но сомневаюсь, что ты теперь ей нужен…

Зимин подхватил один из снежков и с наслаждением впечатал его в шапку злющего Коли.

— И кстати, руки не распускай. Сам помнишь, я могу дать сдачи, и тогда твоя и так не зажившая ещё рожа снова расцветёт фиолетовыми пятнами.

Мы с Ником продолжали играть "влюблённую парочку". Честно говоря, я просто не знала, что ещё можно сделать, чтобы Барабин меня увидел, а не растоптал. Казалось, мы вообще зря ввязались в эту игру — яростный порыв, в котором я убеждала однокурсника, что размажу Колю, словно масло по тосту, теперь прошёл. Накатила апатия. Что могу сделать? Барабин ни во что не ставил меня раньше, не посчитает равной и сейчас.

Правда, Никита не сдавался. Уверял, что всё складывается прекраснейшим образом и надо лишь не падать духом. Такой жизнерадостный, я просто поражаюсь!

Но дни всё текли, ускользая, словно вода. Декабрь неумолимо подходил к концу, обещая, что в Новый год придётся вступить брошенной и одинокой униженкой, встречавшейся с парнем, который все эти годы совершенно её не ценил. Даже наоборот — презирал. И каждым очередным приказом, который она исполняла, втаптывал в грязь. Да уж, неприятная перспектива, портящая все впечатления от праздника.

Звонок телефона раздался внезапно, я в это время как раз сидела и читала очередной слезливый любовный роман, в котором, пройдя через множество проблем и недопониманий, герои всё равно оставались вместе — порой приятно было забыться в чём-то эдаком. Увидев, что звонит Зимин, я ещё пару секунд подозрительно поглядела на мобильный, а потом, наконец, ответила:

— Да, Никит, привет. Что-то случилось?

Даже страшно стало, вдруг с парнем, и правда, что-то произошло. Но голос его был спокоен — проблем явно даже не предвиделось.

— Нет.

— Тогда в чём дело? — добавляю подозрительно.

— А я не могу позвонить просто так?

— Эмм… — я искренне задумалась. — Не знаю. А что, можешь?

— Могу, — пафосно возвестил Зимин. — Прогуляться не хочешь?

— Чего? — я аж в осадок выпала.

Не то чтоб это было совершенно невозможно, просто я действительно не ожидала, что Ник может такое предложить. Зачем ему лишний раз тратить на меня время? И так в вузе постоянно мучается.

— Прекрасно! Играем в "глухой телефон", — в трубке слышится смех, а потом Зимин шёпотом быстро добавляет: — Прогуляться-не-хочешь?

— Юморист, — фыркаю в ответ.

— Погода сегодня шикарная просто, вот я и решил предложить.

Подошла к окошку и, отодвинув занавеску, выглянула во двор. Время вечернее: на улице уже потемнело, включились фонари, и не было даже редких прохожих. Хотя какие там люди? Нифига видно не было из-за довольно сильной метели.

— Зимин, ты издеваешься. Там опять снег, — подметила, возвращая штору на место.

— Так в том и кайф!

— Совсем нет… холодно же. Блин, тебе не Зиминым надо быть, а каким-нибудь Снеговым.

— Ну, знаешь ли, какой есть, — фыркнул Ник в трубку. — Ну, не хочешь — как хочешь, — прямо-таки чувствую, как он пожимает плечами.

— Эй-эй-эй, кто сказал, что не хочу? — возмутилась в ответ. — Просто не согласилась насчёт погоды.

— Значит, идёшь? — хитрое.

— Только если джентльмен встретит даму у её до-ома…

— Боишься несексуальных маньяков?

— На самом деле темноты, но и твой вариант неплох, — показала трубке язык. Знаю, что Никита не видит, но блин, жутко хотелось.

— Окей, жди. Буду рядом с твоим домом — позвоню, — и отключился.

А я кинулась в ванную — пытаться привести себя хотя бы в относительный порядок, ибо по выходным совершенно не следила за внешним видом. Болталась по квартире со спутанными волосами, одетая в мужскую майку огромного размера.

Погода сегодня действительно слишком уж разгулялась и подарила людям сильный снегопад, но на этот раз он почему-то даже радовал. Колючие снежинки залезали за шиворот и царапали щёки, а мы бродили по городу, обсуждая всякие глупости.

Правда, когда снегопад стал совсем уж ужасным, мы всё же спрятались под козырьком одного из ближайших подъездов и пытались через белую пелену разобрать, что именно и где находится в этом неизвестном дворе. Выходило забавно и даже смахивало на игру.

— Смотри-смотри, — Зимин указал рукой на замеченный им через плотную стену снега силуэт, — вот там точно должен быть монстр. Злющий такой, с кучей зубов!

— Болван, это мусорки, — рассмеялась я в ответ.

— Да ну тебя, не бывает зубастых мусорок! — возразил блондин.

— Где ты зубы увидел?

— Во-он, белые…

Да-да, примерно так мы и глупили, пока Ник случайно не заговорил о Барабине. Притом случилось это как-то внезапно: вроде бы секунду назад мы носились по двору, даже в такую метелищу умудряясь поиграть в снежки — идея Зимина, я тут не при чём, — и тут Никита, оказываясь рядом, заявляет:

— А ведь Колька тот ещё садист.

Удивлённо хлопаю глазами, пропустив последний снежок, который Ник просто-напросто "размазал" мне по шапке. Не могу понять, к чему это было сказано, но настроение, поддавшись неприятным мыслям, тут же ползёт вниз. Почему-то становится холодно, неприятно стоять на ветру… и я, не отвечая, плетусь прятаться под козырьком подъезда.

— Ну, возможно, — соглашаюсь уже там.

— Он тебя унижает, любит, когда ему подчиняются, и — я уверен — даже в постели хочет жестокости, — выдал парень.

Я покраснела, но вовремя успела спрятать лицо за шарфом, чтоб того не заметил Зимин. Обязательно было добавлять последнее? Ну, Коля был несколько… Чёрт, ну не с Никитой же это обсуждать!

— Возможно, — выдавила кое-как.

— Софиии… — парень возвёл глаза к небу, — я тут план продумываю, а она ломается. Ау, малыш, не предлагаю попробовать со мной и сравнить, просто хочу удостовериться. Садист?

— Садист, — соглашаюсь со вздохом.

Нет, не то чтобы Барабин любил извращения, если бы так, я от него давно сбежала, но… он правда всегда был несколько жесток и, похоже, получал от того удовольствие. Будто бы вечно требовал доказательства своей силы и власти. Раньше я даже не думала об этом, а сейчас… почему-то такое поведение кажется противным.

— Так это великолепно! — заявляет Ник.

Перевожу на него задумчивый взгляд. Великолепно? С чего бы это? Именно о том и спрашиваю.

— Просто я, кажется, знаю, как действовать. Надо сыграть на его же пристрастиях, — с энтузиазмом.

— Желаешь податься в садисты? Гоняться за мной по вузу с хлыстом?

Представив Никиту всего в коже, сидящего на преподавательском столе с плёткой в руках, не смогла удержаться от смеха. Да, Зимин, тебе это не пойдёт, не мечтай. Брутала из тебя не выйдет, по крайней мере, для меня. После заявления о зубастых мусорках-то…

— Да ну тебя, Разина, всё-то переиначиваешь, — недовольно отозвался Ник, будто мысли мои прочитал. — Я просто сказать хотел, что можно ударить по больному — по доминантной позиции.

— Ну да, ему просто необходимо чувствовать себя сильней, — согласилась я. — Но что это знание даёт? Как мы "ударим"?

Никита открыл рот, набирая побольше воздуха, будто собирался что-то объяснять, да так и выдохнул, качая головой:

— Не знаю. Но хоть зацепка есть.

Такой забавный. Будто бы действительно волнуется, хочет помочь… проникся этим желанием доказать, что я сильней и достойней Коли. Смешной такой, встрёпанный…

Я шагнула ближе, протянула руку и провела пальцами по лбу однокурсника, заправляя под шапку выбившуюся светлую прядь. Склонила голову, утыкаясь носом в холодную ткань его куртки.

— Никит, осталось всего три дня. Мы не придумаем ничего, надо признать.

Да, пора уже поглядеть правде в глаза. Мы проиграли.

Но разве Зимин может хотя бы денёк позволить мне похандрить и оставить без очередной "прекрасной" идеи? О нет, иначе это будет не он!

Уже на следующий день Ник после первой пары словно материализовался из ниоткуда и подскочил ко мне, с энтузиазмом вещая о какой-то непонятной вечеринке. Сообразить, о чём же он толкует, смогла только когда кое-как заставила парня повторить всё заново и помедленней.

— Софи, я же сказал, это идея! Мы покажем ещё Кольке, где раки зимуют! — увещевал Зимин. — В общем, Оксанка Демидова устраивает новогоднюю пати на даче. Вход только по приглашениям, собираются самые "классные" ребята вуза, в том числе Барабин.

— И что? — угнаться за его мыслями не получалось.

Что общего между нами и "крутой вечеринкой"? Демидова — дочка богатеньких родителей, фифа на год старше нас. Учится на специалиста по международным отношениям, знает несколько языков, обожает дорогие шмотки и крутые тачки, а проще говоря, с жиру уже бесится. И да, о моём существовании даже не подозревает, хотя мы пересекались разок — Коля с ней в хороших отношениях, у них родители, кажется, знакомы.

— У тебя же никаких планов на Новый год?

— Никаких, — осторожно ответила я, одаряя Ника очередным подозрительным взглядом. — С родителями собиралась проводить.

— Великолепно! — блондин засиял.

— А при чём тут это?

— Там мы сможем ударить Колю по больному…

Я аж подавилась, не сдержав смеха. Там? Он что, с дуба рухнул? Да кто пустит нас на крутую пати для богатеньких? Такое только во сне возможно!

Нет, не отрицаю, что Зимин как-нибудь и получит приглашение, например, от одной из козочек, живущих такими вечеринками — всё же парень видный, популярный… красивый. Скажет, что бывшую лохушку уже бросил, и получит заветный пропуск. Но вот ту самую "бывшую", а точнее, меня, никто там не ждёт.

— Ник, не дури! Мы туда даже не попадём. Ни за что, — выдавила, отсмеявшись. — Так что не строй никаких планов.

— Даже выслушать не хочешь?

Я отрицательно помотала головой, отказываясь знакомиться с заведомо провальной затеей. Проникать тайно на скрытую за высоким бетонным забором — уверена, что оно так — дачу Демидовой как-то не хотелось. А исполнить идею Ника явно можно только таким образом.

— А если попадём? Ты согласишься провести новогоднюю ночь не с семьёй и претворить в жизнь задумку, которую я только что хотел рассказать, даже если она несколько "не самая невинная"? — лукаво вопросил Зимин.

А я ведь согласилась. Даже не задумалась, что этот гадёныш какой-то излишне уверенный в своей победе.

С Оксаной Зимин поговорил ещё утром, так что парень действительно был безоговорочно уверен в своём выигрыше — приглашение на двоих должно было лежать на его столе уже в конце третьей пары.

Да, Демидова плотно общалась с Барабиным, а потому и Никита с девушкой был прекрасно знаком. Умница и красавица Оксанка действительно организовывала мероприятие для избранных — для самых богатых и "элитных". Возможно, одному Нику девушка и организовала бы приглашение по старой дружбе, даже несмотря на то, что Зимин уже не общается с Колей, но его даме да ещё и неизвестной в узких кругах… нет, ни за что!

Но был у Оксаны один "грешок", вернее, полезное и хорошее увлечение, однако слишком уж безумное — она обожала Францию в целом и французский язык в частности. Стоило всего лишь порадовать её свежим воздушным круассаном с корицей и чашечкой ароматного кофе да завести непринуждённую беседу на любимом языке… и всё, девушка растаяла, соглашаясь сделать для такого шикарного месье всё, что он пожелает. Даже организовать парочку лишних приглашений на грядущую вечеринку.

И только после этого донельзя довольный Ник отправился шокировать Софку своей "прекрасной идеей". А та так доверчиво попалась на удочку…

Зимин усмехнулся, вспоминая широко раскрытые в удивлении глаза девушки, серые с синевой, и задумчиво прикушенную нижнюю губу, нахмуренные бровки. София не могла поверить, что они действительно попадут на это "элитное" мероприятие… да, а потом дико краснела, выслушивая пришедшую в голову Никите идею.

Карман приятно жгли небольшие прямоугольники приглашений, которые Демидова передала ему после пар. В душе разгоралось предвкушение… о нет, не грядущей вечеринки — хотя её тоже, — а времени, когда пойдёт с Софи выбирать ей "костюм". Чёрт, это будет весело!

— Ники, — голос бывшего друга остановил парня на крыльце института. — Куда бежишь, куда торопишься?

На удивление в голосе парня сейчас не было привычного ехидства. Он наоборот всем своим видом выражал дружелюбие и расположение, но Зимин-то прекрасно ощущал исходящее от Коли напряжение. В чём-то лучшего друга продолжаешь чувствовать, даже если вы отдаляетесь.

— Домой, — хмуро.

— А я вот тоже домой.

Пусть пройдут год или два, а скулы всё так же будет сводить от тупой боли некогда близких душ. Особенно, если ты мог бы как-нибудь всё исправить…

— Нам же по пути, пойдём? — продолжил Коля, не получив никакой отдачи. — Знаешь, я тут подумал: а ну её, эту Софку? Мы что, должны ругаться из-за какой-то бабы? Пнём её вообще из нашего круга общения и забудем, как о мелкой букашке. Чёртова девка, зачем она нужна? Вон пошли к Демидовой вместе, там себе цыпочек снимем на пару ночек — Новый год с новыми дамами, а?

…но не стал даже пробовать.

— Всё кончено, Коль, — сухо отозвался Зимин. — Разве могут стать друзьями те, кто, как оказалось, никогда и не был ими в действительности. Я знал совершенно другого тебя, маску, а ты даже и не пытался узнать меня. Забавно, правда?

А сердце всё же защемило. Ник понимал, что в какой-то момент в провальной дружбе стоит поставить точку, но всё же слова давались с трудом. Барабин долгое время занимал почётное место в жизни Ника, выдирать его из души было неприятно, потому что получалось лишь с мясом.

Только вот стоит когда-то поменять всё и… освободиться.

— Ха-ха, не дури, Ники, — ворчливо отозвался Барабин. — Да мы знаем друг друга как облупленных!

— Да, конечно, знаем, — усмехнулся парень. — Я надеюсь, хоть что-то действительно о тебе знал, бытовое, например. Любимый цвет — рыжий, фрукт — ананас, любимые глаза у девушек — зелёные, пицца — с оливками и курицей…

— Ну вот, видишь же, — заржал Коля. — Идеально знаешь.

— А мой любимый цвет? — Никита фыркнул.

Они так и стояли на крыльце института, перепираясь. Хорошо, что никого не было рядом — ребята слишком задержались. Однако, если честно, Зимину хотелось, чтобы их кто-либо прервал, хотелось не слышать ответов.

— Эмм… красный? — Коля довольно долго думал, вопрос застал его врасплох.

— Нет, синий. А фрукт?

— Чёрт, Зимин, я тебе не матушка, чтобы такое знать! — зло.

— Великолепно! Тогда более личное? Как зовут мою маму?

Ник прекрасно понимал, что бывший друг не ответит, но вопрос задал. Почему? Наверное, чтобы просто был стимул всё же переступить через черту к новому витку жизни. Или чтобы освободить место в жизни для другого человечка.

— Лена? Анна? — запаниковал Барабин.

— Светлана Валерьевна, Коль. Только вот ты, оказывается, считал её "чёртовой бабой, которая во всём меня ограничивает".

Барабин вроде бы хотел сказать что-то в ответ, но Никита даже слушать его не стал. Сейчас у него был тот человечек, который мог занять важное, но пустующее место в жизни. Нужно было только удержать её…

— Привет, — улыбнулся Ник незримой собеседнице, когда та, наконец, ответила на его звонок. — Нет-нет, Соф, ничего не случилось, просто домой иду, скучно. Ага, поздновато, но вот пришлось задержаться… Кстати, просто спросить хотел. А ты знаешь, какой у меня цвет любимый? Да ну тебя, просто интересно!

— Синий, да? — осторожно отозвалась Разина.

— Ага, а у тебя — лиловый, — тихо произнёс Никита в ответ.

До дачи Демидовой нас по доброте душевной пообещал подкинуть двоюродный братец Никиты. Так что тридцать первого числа в назначенное время я стояла в коридоре, ожидая звонка от Зимина, что машина подъехала, и пыталась успокоиться, активно обмахиваясь руками. Ухищрения не помогали — воздуха всё равно совершенно не хватало, и казалось, будто одежда меня душит, хотя выбранный на пару с Ником костюм был довольно удобен.

Что сказать? Я дико волновалась! Очередная идея Никиты была… несколько своеобразной. Хотя нет, что там? Свихнутой! Если бы не попалась с этими дурацкими приглашениями, ни за что не согласилась бы, но теперь приходится следовать плану Зимина…

Вместо звонка Ник порадовал меня смс-кой.

"Спускайся, карета подана. Не упади по пути в этих орудиях пытки под названием сапоги х)))" — отобразилось на экране.

Ах он гадёныш, орудия пытки, значит? А кто настоял, чтобы я надела каблук повыше, потому что это смотрится сексуальней? Да и вообще, кто выбирал этот дурацкий наряд?

Да-да, вчера утром — как он только поднялся в такую рань, ведь мы болтали в сети половину ночи? — этот ухмыляющийся блондин образовался на пороге моей квартиры, чтобы подготовиться к вечеринке. И если бы просто пришёл!

Когда раздался звонок в дверь, время было десять утра, я тогда ещё валялась в кровати, досматривая неизвестно какой по счёту сон, отец уже ушёл на работу, а матушка возилась на кухне, гремя кастрюлями. Конечно же, открывать дверь пошла она, удивившись нежданному утреннему гостю. Ну а наглец Никита превзошёл все ожидания! Он с порога всучил мамочке букет розовых роз, осыпал её комплиментами и заявил, что ужасно рад знакомству с матерью своей почти что невесты, ведь мы та-ак любим друг друга.

Матушку чуть инфаркт не хватил — от счастья! Коля ненавидел все эти сантименты, потому я всегда говорила родителям, что мы гуляем компанией и Барабин — просто друг, который не проявляет ко мне интереса. Собственно, они и не видели его за два года ни разу… А тут бац — и оказалось, что у дочери имеется молодой человек. А мамочка ведь дико волновалась, что её Софочка так никого и не найдёт. Тысячу раз повторяла: "Вот я в девятнадцать лет уже тобой беременная была, хозяйство вела, с отцом твоим жила". Надоело уже это выслушивать…

Итак, когда я через часок проснулась-таки из-за какого-то странного шума и вся помятая выползла в коридор, матушка с Зиминым возились на кухне, активно обсуждая меня и… стряпая булочки. Конечно же, Ник сразу был за шкирку утащен в комнату, подальше от мамочки, где и получил выговор "за всё хорошее". И вот хоть каплю бы постыдился, извинился, что ввёл мою маман в заблуждение, но нет же!

— Ну чего ты ворчишь? — возведя глаза к потолку, отозвался Ник на все мои возмущения. — Я поддерживаю легенду.

— Перед моей родительницей, которая даже о Коле понятия не имела?

— А что такого?

— Зимин, — почти что зарычала на него.

— Чтооо? — протянул тот.

Ник медленно приблизился ко мне, приобнял за талию и самодовольно ухмыльнулся. Потом чуть склонился, шепча на ушко:

— Может, мы правда вместе? Кто знает, а? Может, я с самыми серьёзнейшими намерениями? — а в голосе так и слышится смех. — Смотрю на тебя, а сам так и мечтаю, так и хочу съесть, аррр… — судя по звуку, цапанул зубами воздух где-то у моего уха. — Ну, или заумиляться до смерти!

Именно в этот момент парень легко ухватил меня под рёбра и, хохоча, поднял в воздух. Визжала, конечно же, знатно — птица гордая, летать не умею — зато и смеялась потом тоже немало, не забывая, однако поминать наглеца Ника всеми лестными. И за то, что при мамке "легенду поддерживал", и за устроенный полёт да сцену шуточного соблазнения перед ним, и явно за дальнейшее предложение выбрать наряд для Нового года.

Почему? Да ведь Зимин оказался тем ещё привередой: то одно не нравится, то другое не так, брюки плохо сидят, ткань не та, каблук маловат… В итоге, для благих целей пришлось покромсать одну из моих чёрных маек и согласиться надеть дикие сапоги на огромнейшей шпильке. А вот штанов подходящих так и не нашли… Стоит ли говорить, что из-за этого оставшуюся часть дня мы провели в магазинах? Притом не самых приличных, ибо платил Ник, а потому он хотел, чтобы выглядела я именно так, как "желает выигравший спор".

Да-да, пришлось подчиниться, раз проспорила!

И вот теперь под длинным пуховиком приходится прятать от родителей тот ужас, в который пришлось нарядиться. Латексное обтягивающее нечто, представляющее собой брюки и лиф, соединённые тонкими перекрещивающимися полосками, явно не порадовали бы родных. А уж открывающий на показ "всю душу" изрезанный топик, который был раньше нормальной майкой — тем более!

Вновь кидаю взгляд на экран мобильного и выскальзываю-таки за дверь, пожелав родителям хорошо отпраздновать. По ступенькам спускаюсь осторожно, действительно боясь упасть и переломать себе ноги, а то ведь и затею не получится исполнить, и неприятно будет… как минимум.

— Хэй, Софи! — голос Зимина практически повис в морозном воздухе.

Оглядываюсь в поисках самого парня и замечаю приоткрытую дверцу одной из машин и Никиту, как раз выбирающегося в этот момент на улицу. Хочу вроде бы крикнуть, чтобы этот дурак не смел высовываться на мороз без куртки, но слова застревают в горле… Засранец, красивый ведь. Очень. Встрёпанные светлые волосы, шальная улыбка на лице, и весь образ… такой сильный, но в то же время хрупкий, изящный. Было видно, что и себе наряд парень выбирал с расстановкой. Хотя, может, мне лишь кажется? Ведь одежда совершенно обычная, ничего такого! Только вот…

Эта белая приталенная рубаха с закатанными до локтя рукавами и парой расстёгнутых пуговиц у горла. Она открывает широкие кожаные браслеты наручников на запястьях и такой же ошейник с тоненькой цепочкой, конец которой Зимин сейчас сжимал в кулаке. И всё это враз делает парня удивительно хрупким, будто он действительно готов во всём подчиняться… мне. Но это только на вид!

— Садитесь, Госпожа, я вас ждал.

Открывает передо мной дверцу авто, вручает серебристую цепочку поводка и стек для пущего внешнего эффекта — я вчера отказалась брать "это" домой и палиться перед матушкой. В глазах Ника — предвкушение, в голосе — усмешка.

Да, для всех в нашей паре я сегодня — главная. Доминатрикс, Госпожа, Хозяйка… но на самом деле с самого начала нашего "союза" против Барабина, главный — Никита.

Ведь именно ему я почему-то прощаю любые глупости.

Вы когда-нибудь задумывались над чувствами пойманной в клетку птички? Честно говоря, я — нет, никогда. Но оказавшись в доме, полном мажористых выскочек, ощутила себя именно так… словно простая птичка, случайно попавшая в золочёную клетку. Кто-то хотел поймать редкую особь, а на приманку купился обычный голубь. И он никак не может понять, что же здесь делает…

Вернее, "что делаю", я прекрасно знала, но в то же время замечала, что нахожусь не в своём мире. Все эти ребята, такие нарядные и самоуверенные, в дорогущих костюмах, сшитых на заказ, и я — в наскоро порезанной майке и латексном костюме из секс-шопа. Как небо и земля, ей-богу!

Никита, конечно, приметил затравленное поведение своей спутницы, принявшись уверять, что стоит успокоиться, всё нормально, мы не выделяемся… Ага, конечно, не выделяемся! Только вон та парочка пиратов гораздо больше похожа на празднующих Новый год, и дама в костюме ангела тоже. Уверенность, которой и так нельзя было похвастаться, совершенно покинула обладательницу. Да чем я только думала, когда поддерживала план Зимина?

К тому же Коля, приехавший на дачу чуть позже нас, лишь снисходительно усмехнулся, покачав головой, будто происходящее напоминало ему лишь глупую шутку. Это ещё больше покачнуло мою решимость… Зачем стараться и исполнять какие-то непонятные затеи, если всё напрасно? Нужно отступить, полно уже…

Но Ник сдаваться не собирался, зато проводить время "с пользой" и веселиться — более чем. Хотя… эти его спокойствие и увлечённость праздником поднимали настроение и мне. В какой-то момент даже получилось втянуться во всеобщее гуляние и перестать ощущать себя белой вороной. Я и с девчонками познакомилась местными — да-да, с гламурными девицами, которые оказались на удивление нормальными да образованными и с превеликим удовольствием обсуждали со мной любимые книги.

Забавно, но порой внешний фарс действительно обманчив. Нельзя судить по внешнему виду и толщине кошелька, и по презрительным взглядам, направленным на тебя…

— Говорю же, он просто смеётся над нами, — возмутилась я, затаскивая Никиту в одну из гостевых комнат. — Издевается, наглая скотина!

— Всё идёт по плану, поверь, — отозвался Зимин с усмешкой.

— Ты считаешь, что это "по плану"? — раздражённо. — Да всё летит к чертям!

— А вот это, — Никита передразнил меня, размахивая руками и корча рожи, — ты называешь "правильно играть роль"? Не паникуй, ты — доминатрикс, уверенная в себе и сильная леди. Таким не свойственно париться по пустякам.

Хотелось, конечно, ответить ему что-нибудь язвительное, но слова просто застряли в горле. А ведь на деле Зимин прав. Мы договаривались "сыграть" для Коли сильную и довольную жизнью даму, которая привыкла командовать, а не подчиняться, и которая нашла уже себе новую пару. Я же каждый раз, встречаясь взглядом со своим бывшим, лишь сильней сжимаюсь, стесняясь своего наряда.

— Ладно, не тушуй, — Ник аж глаза закатил, заметив моё пристыжённое выражение лица. — Нам стоит всего лишь отрепетировать.

— Что?

— Именно то! — довольно. — Иди сюда.

И этот блондинистый нахал, забравшись на кровать, пальчиком поманил меня к себе. Жертва же его, а вернее, так называемая доминатрикс застыла на месте, шокировано наблюдая за действиями парня и крепко сжимая в руке стек. Что значит "отрепетировать"?

— Ну же, сделайте пару шагов ко мне, Госпожа, — голос мягкий, зовущий, соблазняющий, ему почти нереально противиться. — Я жду…

Никита, смотря мне прямо в глаза, одним слитным движением встал на колени, провёл кончиками пальцев по своей щеке, по шее, задержавшись на кожаной полоске ошейника и звякнув серебристой цепочкой. А потом протянул открытую ладонь ко мне, приглашая подойти.

Шаг, ещё один… Сердце бешено стучало в груди, грозясь вырваться на свободу. Глупому было тесно в клетке рёбер, оно не понимало, что всё происходящее — всего лишь игра. И эти манящие речи, и соблазнительная улыбка, и притяжение парня на кровати — всё фарс, тщательно продуманная им репетиция.

Единственное настоящее — ощущение власти. Несмотря на все доводы разума, в душе поднималась волна собственничества, желания быть главной, понимать, что этот парень — твой. И он сделает всё ради тебя.

— Я весь ваш, Госпожа, — шепнул Ник, всего на секунду притягивая меня к себе и сразу же отпуская. — Чего вы хотите?

Я сглотнула. Мы же "репетируем", правда?

— Руки за спину, — произнесла мягко, но всё же приказывающим тоном. — Смотри на меня.

Коснулась стеком подбородка парня, убеждая поднять голову и взглянуть в глаза "Госпоже". Пальцы другой моей руки скользнули по его шее, перехватили цепочку ошейника, чуть натягивая… Глаза Зимина в полутьме комнаты были удивительно приятного зеленовато-древесного цвета, лёгкая улыбка на губах продолжала манить, притягивая и завораживая, побуждая к действиям.

— Приказывайте… — хриплый голос, лёгкое движение губ.

Неосознанно придвигаюсь ближе. Словно наваждение, какая-то неведомая сила! Лица наши почти на одном уровне — хотя я на высоченных каблуках, а Никита стоит на коленях на кровати, — и я кожей могу ощущать его рваное дыхание. Говорить сложно, но всё же "приказываю":

— Молчи!

Интересно, а Барабин тоже наслаждался этим ощущением силы, когда каждый раз заставлял меня подчиняться, когда снова и снова втаптывал в грязь, принуждая смотреть на него, словно затравленный щенок? Может быть… Только вот есть одна разница. Мы с Ником сейчас всего лишь играем, а Коля просто свихнутый псих, обожающий доминировать. Всегда и везде.

Противиться притяжению нереально! Словно во сне я ещё чуть приближаюсь к блондину, сильнее натягиваю цепочку ошейника, ощутив на спине горячие ладони парня, вновь рвано вздыхаю…

Щелчок двери заставляет резко дёрнуться в объятиях Ника и взглянуть на застывшего на пороге гостя. Коля… Что он здесь делает? Такой злой. Увидел всё.

Я хотела было рвануть к Барабину и всё объяснить — глупая старая привычка забитой девчонки! — но крепкие объятия Никиты не дали сбежать. А потом парень просто подался вперёд и… поцеловал меня, возвращая недавнее дикое притяжение. Надо же, Госпоже даже не пришлось приказывать "Поцелуй меня!". Хотя, честно говоря, я была готова и к этому.

Кажется, Коля действительно психанул, потому что дверь громко хлопнула, закрываясь. А может быть, и нет, не могу сказать точно. В тот момент мир мой был сосредоточен лишь на долгом поцелуе, ощущении мягких губ парня на своих и приятном запахе его одеколона.

Потом же мы праздновали Новый год, пили шампанское под бой курантов и жгли бенгальские огни, провожая старый год. На улице Зимин обнимал меня со спины, согревая, шептал что-то удивительно глупое… А когда пошёл снег, мы все вывалились на улицу, и я, стянув с рук перчатки, ловила на ладони снежинки, любуясь тем, как они тают, касаясь горячей кожи. Наверное, в тот момент я даже перестала ненавидеть снегопады, заразившись обожанием Никиты.

Жаль, что я забыла: наши с Зиминым "отношения" — всего лишь хорошая пьеса, поставленная для единственного зрителя, который, похоже, всё-таки купился. Всю ночь даже не попадаясь нам на глаза, он подошёл ко мне под утро, вырывая из сказки в реальность.

Мы стояли в фойе на втором этаже — куча народа, множество лишних глаз… Пожалуй, Коля мог бы выбрать место и время поспокойнее, но даже сейчас он пожелал быть на публике, особенно после того, как несколько часов не давал о себе знать.

Вроде бы всё было замечательно: девчонки рассказывали очередной анекдот, над которым мы, конечно же, дико смеялись. Я двумя ладонями вцепилась в тёплую руку Зимина, грея пальцы и ощущая исходящую от парня волну уверенности. Он словно помогал оставаться сильной и весёлой даже под утро, когда уже ужасно хотелось спать. Да что там! Никита сам, казалось бы, был удивительно бодрым и счастливым. Усталость? А он знает, что это такое?

Колю, кстати, первым заметил именно Зимин — притянул меня к себе, чуть разворачивая в сторону подходящего парня… и отступил, осторожно вытянув руку из захвата моих ладоней. Правда, уверенность осталась — сейчас я была готова дать этому блондинистому придурку любой отпор.

— Соф, я хотел кое-что сказать, мы можем отойти? — остановившись всего в шаге от меня, спросил Барабин.

Сердце стукнуло, по телу прокатилась нервная волна. Я автоматически сжала пальцами воздух, будто забыв, что больше не держусь за руку Никиты, хотя… если честно, действительно забыла. Зимин помнил, для чего мы всё это затеяли, а вот я, кажется, напрочь выкинула данную информацию из головы.

Безумно хотелось обернуться, посмотреть, где же Ник, не ушёл ли. Но кое-как удалось перебороть себя и не ударить в грязь лицом перед Колей — Зимин рядом, когда он нужен. Это просто факт! Неоспоримо.

Так что соберись, Софи! Ты — не размазня.

— Зачем? — усмехнулась, незаметно выпрямляя спину, чтобы казаться хоть чуточку выше. — И здесь можно.

Конечно, ты же специально подошёл именно сейчас, чтобы быть в толпе. Чего тогда предлагаешь отойти? Из вежливости?

— Лучше всё же уйти.

— Почему же?

— Это не для лишних ушей.

Я отрицательно покачала головой, настаивая на своём:

— Если нужно, давай здесь.

За спиной явственно услышала смешок веселящегося от такой ситуации Зимина. Коля же нахмурился, кинутый на меня взгляд был раздражённым и недовольным, будто "эта мерзавка" срывает все его планы. Ну, если так, то просто прекрасно!

— Великолепно, — фыркнул Барабин.

Я уж думала, что Коля развернётся и уйдёт, но нет — вместо этого парень выдал нечто, шокировавшее, наверное, нас всех. Ну, по крайней мере, меня и Никиту — точно.

— В общем… Хорошо, я извиняюсь, был неправ, когда требовал от тебя такого, — с неохотой, зло и напряжённо, но он говорил. — Так что хватит выпендриваться, возвращайся. Мы же прекрасно знаем, что ты меня любишь, этого не скрыть.

Начал за здравие, закончил за упокой… Если сперва ещё казалось, что Коля просто так неумело извиняется, то от последней фразы у меня чуть челюсть не свело. Как же самоуверенно и нагло! "Хватит выпендриваться…"

Потому думала я недолго, что ж…

— Хочешь прощения? На колени, — прозвучало удивительно легко и спокойно, будто я всю жизнь только и делала, что приказывала.

— Что? — не хочет поверить, не может.

— На колени, — повторяю с каким-то странным удовлетворением, расползающимся по телу. Наверное, именно так чувствовал себя Барабин, постоянно унижая меня.

Все смотрят на нас, прислушиваются, пытаясь понять, что происходит. Коля и на этот раз получил внимание обожаемой публики, только вот, пожалуй, не рад этому. Парень не любит, когда его принижают. Да что там! Коля в принципе не знает, что такое быть "прилюдно униженным", он же богач, красавчик, герой…

— Чего?! — уже на повышенных тонах, в ответ — лишь моя улыбка. — Ты что, охренела?

— Это моё условие. Прощу тебя, только если попросишь на коленях.

Барабин замолчал, глядя на меня, внимательно и даже настороженно. Наверное, он ещё думал, что всё это шутка. Хотя, если честно, сама тоже не могла понять собственные чувства: с одной стороны была волна наслаждения и довольства, что удалось отомстить да доказать, что мои слова что-то стоят, а с другой… я ведь уподобляюсь ему, Николаю Барабину, жестокому и двуличному.

— Это шутка, да, Софи? — хмуро и всё так же громко.

— Нет, — я отрицательно покачала головой.

Со всех сторон послышались смешки, кто-то из "зрителей" уже даже откровенно ржал — их не самый трезвый организм воспринимал всё происходящее как забавное представление. На самом деле, отоспавшись, они могут и не вспомнить обо всём этом — да разве важен им какой-то Коля? — но для парня громкий смех окружающих оказался решающим. Ведь смеялись над ним.

— Ну ты пиздец, Разина. Рехнулась! — громко, чтобы слышали все. — Никогда и ни за что, ясно? Ишь ты, сучка, ещё приказывать тут решила. Я и так извинился, хватит вы*бываться. Сюда иди!

И он указал пальцем на пол рядом с собой, призывая подойти, словно сторожевого пса, но отдачи не получил — я так и осталась стоять на месте. Неподчинение прямо-таки вывело парня из себя. Ещё раз обласкав меня всеми лестными, он резко развернулся и пулей помчался вниз, на первый этаж, по пути явно не забыв шибануть какую-нибудь вертикальную поверхность ногой или кулаком, ибо грохот стоял несусветный.

Ну а я же только и смогла, что сделать пару шагов назад да практически повиснуть на мгновенно оказавшемся рядом Зимине. Разговор с Колей вытянул последние силы, физические и моральные.

Однако Барабин успел пообщаться наедине и с Ником, чуть позже, когда все уже собирались разъезжаться по домам. Наверное, Коля просто понял, что в такой ситуации нужно вновь попробовать вернуть хотя бы друга. Впрочем, смысла в его поведении Зимин просто не видел, даже не понимал, зачем парень так суетится.

— Ну, теперь-то ты понял, что эта девка просто рехнулась? — сходу заявил Коля, быть хоть каплю вежливым он так и не научился. — Я был прав, Ники. Я же говори-ил.

— И что же ты говорил?

После бессонной ночи Никита тоже не мог похвастаться хорошим расположением духа. Вроде бы праздник, Новый год, а настроение хуже некуда! Хотя именно у Зимина был один субъект, который качественно портил оное.

— Что она мелкая свихнутая букашка, — фыркнул Барабин. — Ишь чего удумала — на колени меня поставить. Совсем голова отказала?

— Ну, это-то ты говорил… Но чего от меня сейчас хочешь?

— Ой, Ники, будто б тебе не смешно! — Коля хохотнул. — Я же заметил, что ты был не менее удивлён, когда Разина свои условия выставила.

Кулаки у Ника зверски чесались… так и хотелось заехать по этой наглой ухмыляющейся морде, до сих пор ничего и не понявшей. Правильно говорят: "Горбатого могила исправит". Потому-то Зимин сперва и задумался, стоит ли помогать Коле дойти до состояния "исправления" или поберечь собственные руки да нервы. Остановился парень на втором варианте, отвечая:

— Ну, во-первых, София не рехнулась и не является "мелкой букашкой". Во-вторых, я смеялся не "с тобой", а "над тобой". Замечаешь разницу?

Барабин явно не замечал, ошалело взирая на друга да открывая и закрывая рот, но ничего не говоря, словно рыба на суше. Пришлось Нику продолжить:

— В-третьих, она поступила с тобой точь-в-точь так же, как и ты с ней, потому жаловаться-то не на что.

Коля всё молчал, словно потеряв дар речи…

— Ну и наконец, скажи, ты её любишь? — Никита чуть приподнял уголки губ в улыбке. — Софи нужна только в качестве куклы, или у тебя действительно имеются к ней чувства?

— Какая разница? — наконец прервал своё молчание Барабин. — Это как-то влияет на отношение к её дурному требованию?

— Честно? — Нику не нужен был ответ бывшего друга, он и так знал, что всё равно скажет это. — Да. Если тебе нужна просто красивая и покладистая игрушка — иди-ка лесом и отстань от Софки. Перебивайся другими! Софи — настоящая, умная, искренняя, а главное, преданная и верная. Если хочешь удержать такую девушку, если действительно любишь её, то и на коленях постоять можно.

— Это бред, Ники. Никогда.

И контрольный выстрел, вроде бы предназначенный для бывшего друга, но попавший в собственное сердце.

— А я вот готов.

— Вот и всё, мы сделали это. Молодец, Софка!

Помню, как он улыбался, говоря эти слова. Так искренне и довольно, ведь Зимин радовался, что всё закончилось. Так бы должна была и я, только вот почему-то не чувствовала удовлетворения. Совсем.

Вместо этого, провожая взглядом удаляющуюся спину Никиты, я ощущала какое-то странное сожаление, клубком свернувшееся в районе солнечного сплетения. Утро первого дня Нового года начиналось не особо приятно, но я понимала, что так и должно быть. Ник исполнил обещание, помог доказать Барабину, что я не слабачка и не печалюсь из-за бывшего, а потом… ушёл, больше передо мной не отчитываясь. Может, расслабляться во время законных десяти выходных дней января, а может, и к экзаменам готовиться. Кто знает?

После перед глазами словно слайд-шоу частенько проматывались кадры того утра: широкая улыбка Зимина, выбившиеся из-под шапки пряди светлой чёлки, руки, спрятанные в карманы из-за сильного морозца. Казалось, будто в тот момент в руках у меня был фотоаппарат. Обычная старинная "мыльница", которая не могла фотографировать особо быстро, зато всё же успела выхватить пару-тройку хороших снимков, которые, чтобы посмотреть, пришлось распечатать. Наверное, именно потому они так въелись в память.

Зато разговор с Колей память моя явно фотографировала на телефон. На кадрах было практически ничего не видно, те вышли ужасно размытыми, потому и пришлось их удалить. Да, именно так. Потому что, когда я попробовала прокрутить случившееся в голове, смогла воспроизвести лишь часть собственных фраз. В итоге, и то забылось через пару дней.

Да, время шло… а снег за окном всё падал, укутывая природу пушистым одеялом. Замечая кружащиеся в воздухе снежинки, я каждый раз вспоминала о Никите. Каким-то странным образом я уже давно провела параллель между однокурсником и зимой. Он ведь любит снегопады, наслаждается ими. А я, как оказалось... скучаю по Нику.

Вроде бы мы всего лишь вместе пытались проучить Кольку. Да, проучили, только теперь это уже неважно. Главное, мы с Ником провели вместе много приятных часов, узнали друг друга лучше и стали практически… друзьями? Возможно, но теперь нет больше причин для встреч...

И каждый раз, глядя на одиноко лежащий на столе мобильный, в котором номер Зимина был даже в быстром наборе, я снова и снова не решалась его набрать. Ну позвоню, и что скажу? "Привет. Знаешь, Коля ведь не то чтобы извинился, потому я одна и дико скучаю. Ты мне, конечно, очень помог, но сделай ещё милость — развлеки". Так, что ли? Нет, ни за что! Только вот для звонков тоже больше не было причин.

А потом, день на третий, я уехала к бабушке в чудесную деревеньку, где сеть просто-напросто не ловила. Выключила телефон и постаралась благополучно забыть о звонках, о городе, о Никите и даже о Барабине, из-за которого всё началось.

Но снег всё падал. А я сидела на крыльце и, утопая в льющейся из наушников музыке, ловила ладонями снежинки. Казалось даже, что они не холодные, а наоборот — самые горячие на свете…

Звонок телефона вытянул Никиту из сна поздней ночью. Седьмое января, на часах без пяти четыре — прямо-таки рождественский подарок. Однако было бы приятней, если б звонил кто-нибудь другой.

— Да? — сонно пробормотал парень в трубку.

— Ники, прости меня. Я не хочу так. Давай всё вернём, — голос Коли был усталым, казалось даже, разбитым, хотя Ник не мог судить точно.

— А что вернём?

— Дружбу, — уверенно. — Нам же было хорошо вместе с самого детства!

— Коль, нечего возвращать, понимаешь? Её не было никогда. Неужели ты из-за этого звонишь посреди ночи?

Если ты окончательно перерезал ниточки отношений, зачем пытаться их восстанавливать? Ведь всё равно так, как было, уже не станет. Чтобы починить разорванные нити, можно их только связать, и тогда останутся узелки. Словно камень на тропинке… Разве удобно ходить по ней, если на пути твоём лежит огромный валун?

— Я не хочу быть один, — вместо ответа затараторил Барабин. — Я не могу так, Ники. Совсем-совсем один… Эти богатенькие ржут надо мной, пресмыкаются, а за спиной смеются. Я чувствую. И она… она тоже не отвечает.

— Знаю, — коротко ответил Зимин, прекрасно понимая, о ком говорит бывший друг. — Но я — не прощаю, а вот она, может, и простит. Софка очень тебя любила. Потому надейся, что так оно до сих пор.

И Никита отключился. Потом, подумав, занёс номер Коли в чёрный список. На душе у парня кошки скребли — он сам подтолкнул Барабина извиниться перед Софией. Зачем?

Но разве был иной вариант?

— Разина, Коля был прав, ты свихнулась! — разорался Никита, стоило мне войти в аудиторию, где на консультацию собралась наша группа.

— Почему? — только и смогла выдавить, удивлённо взирая на злобного Зимина.

— Что случилось? Куда ты дела телефон? — парень оказался рядом в мгновение ока и принялся внимательно осматривать меня со всех сторон, поворачивая то так, то эдак. — Стоило только кое-как отвязаться от целого полка приехавшей родни, заставив всех отправиться восвояси, а Разиной уже и след простыл. Звоню, значит, спросить, как дела, а абонент "временно недоступен". Что за шуточки глупые?

— Я выключала просто… А ты звонил?

— Ну нет, моё величество шутить изволит, — ворчливо. — Звонил, конечно, и не раз. Даже думал, что тебя маньяк какой прибил… несексуальный, ага. Идём!

Парень ухватил меня за запястье и отбуксировал вглубь аудитории, посадив на свободное место, сам же грохнулся на соседний стул, продолжив взирать на "виновницу" недобрым взглядом. Злился… Я же не могла удержаться от смеха. Вот дурочка! Пыталась каждый день найти причину, чтобы связаться, не могла подобрать повод, а вот Зимин взял и всего лишь набрал номер. Как назло именно в тот момент, когда тот был уже недоступен.

— Ну чего ты ржёшь? — возмутился Никита.

— Из-из-извини… — заикаясь, кое-как выдавила сквозь смех. — Я н-над свои-им. Всего лишь…

Именно в этот момент в аудиторию зашёл преподаватель — я аж подавилась, стараясь максимально быстро замолкнуть, ибо шума этот суровый мужчина выносить не мог. Зимин тоже замолчал, впрочем, ненадолго — всего-то до окончания консультации. Та, будто специально ради Никиты, продлилась максимум полчаса: препод ответил на пару-тройку заданных вопросов и скоренько сбежал, не желая тратить на нас драгоценное время.

Нику прямо-таки повезло! За пару он, может, и забыл бы о претензиях ко мне, а вот так — никогда.

— И зачем же Софи выключала телефон? — вновь прикопался парень, стоило нам выйти в коридор.

— Была у бабушки, а там сеть не ловит, — спокойно ответила ему.

И пусть меня вроде бы "ругали", ужасно хотелось счастливо улыбнуться, забыв, что на нас все смотрят. В душе разливалось приятное тепло, согревающее и успокаивающее. Получается, Нику плевать, что больше нет никакого "сговора" или иных общих целей. Значит ли это, что, как и в те недели до Нового года, он даже сейчас всё так же будет рядом?

— Предупреждать о таком надо, — Зимин отвесил мне лёгкую оплеуху. — Я беспокоился.

— Я не думала… — теперь уже на лице вовсю играла широкая улыбка. Чёрт, почему так радуют его слова?

— Ау! Ау, где Софи, которую я знаю? — Никита резко остановился и заозирался по сторонам. — Куда ты дела её, ведьма? — обвиняюще указал на меня пальцем. — Софка Разина думать умеет, она не заставит друга зря волноваться.

— Ну…

Замялась, виновато опуская взгляд. Было дико приятно, что Ник волновался, не скрою, но я действительно даже и не подозревала, будто такое может вообще случиться! Коля никогда не звонил лишний раз и уж тем более не переживал. Хотя… как я только могла сравнивать Никиту с Барабиным?

— Ла-адно, всё, простил, — фыркнул Зимин через минуту молчания и потрепал меня по голове. — Но впредь предупреждай заранее, хорошо? — активно закивала, соглашаясь. — Вот и прекрасно. Ты как отдохнула?

Тема разговора, наконец, ушла в другое русло, и я смогла вздохнуть спокойно, можно даже сказать, расслабиться, честно отвечая:

— Да не особо приятно. Сидела у бабули в глуши, наблюдала за снегопадами, которые в этом году как-то зачастили. Тишь да гладь.

— Ясно. А как с Колей?

— В смысле?

Я сперва не поняла сути вопроса, даже с ходу не сообразила, о ком идёт речь. Зато когда докопалась-таки до сути вопроса, чуть не совершила великий грех и не взвалила на собственные плечи убийство. Ник, идиот, зачем спрашивать о таком?

— Ну, не помирились ещё? А то вдруг Барабин решился приползти к тебе не коленях?

— Ой, ну не глупи! — отмахнулась, думая, что парень смеётся.

— Почему нет?

Но на лице его не было и тени улыбки, лишь упрямая сосредоточенность и даже маленькая нотка злости, где-то там, в глубине глаз. Зимин НЕ смеялся. Наверное, он и вправду думал, что такой упрямец, как Коля, может внезапно передумать и извиниться. Какие глупости!

— Ждёшь этого? — вопрос совершенно внезапный.

— Да с чего ты взял, Никит? Правда, не глупи. Не жду, — отозвалась как можно скорей.

И следующий неожиданный вопрос, окончательно приведший меня в шок:

— Ты любишь его, да?

Какое-то время я молчала, будучи не в силах даже возмутиться, лишь стояла и смотрела на Зимина широко открытыми глазами. Понимала, что должна, просто обязана ответить, но…

— Ник, я…

— Ясно, — перебил меня Зимин, грустно улыбаясь.

— Да, что тебе…

Хотела спросить этого болвана, что же такое пришло в его головушку, заставить не быть таким самоуверенным и всезнающим, да, в конце концов, стереть с губ дурацкую улыбку!

— Соф! — раздался откуда-то сбоку до боли знакомый голос.

Я не успела. Барабин появился так внезапно, совершенно неожиданно и не вовремя. Стоило всего на секунду обратить внимание на него, как Никита уже отступил, и, чтобы доказать ему хоть что-то, пришлось бы кричать. Хотела так и сделать, но тут… такого, наверное, никто не ожидал. Словно во сне, порлнейшая нелепица и фантастика.

— Соф, я хочу извиниться, — еле слышно произнёс Коля и… прямо в коридоре упал передо мной на колени, опуская голову. — Очень хочу, правда. Ты мне нужна.

Он ухватил своей огромной ладонью мою, крепко сжал её, не позволяя отойти. Я же не могла оторвать взгляда от Никиты. Зимин продолжал растягивать уголки губ в улыбке, такой понимающей, почти что приторной, а потому и раздражающей. И в ней чувствовалась обречённость, неясные нотки уверенности…

Я понимала, что улыбка была прощальной, последней, и оттого не могла оторвать взгляда от Никиты до самого последнего момента. До секунды, когда он отвернулся… и ушёл.

Барабин продолжал что-то говорить, кажется, твердил, что любит, готов унижаться так же, как сейчас, хоть каждый день, просил вернуться, извинялся снова и снова. Перевела взгляд на Колю, попробовала прислушаться к грубому голосу, который так обожала раньше. Он был совершенно другим теперь: менее самоуверенным… сломанным? Да, наверное так. Коля изменился…

И если бы эта сцена разыгралась до Нового года — да что там? — если бы Барабин всего лишь извинился чуть раньше, грубо бросил обычное "прости", я бы так и сделала, наверное. Вернулась бы к Коле, продолжив пресмыкаться, сколько бы Зимин не учил и не напутствовал. Но сейчас… я смотрела на стоящего на коленях блондина, который, словно маленький ребёнок, цеплялся за меня, и ничего не чувствовала.

Любви не было. Лишь сожаление, капелька жалости и горечь.

Теперь мы чужие…

— Коль, извини, я не могу. Я люблю другого.

Эпилог

Пожалуй, никогда раньше я не бегала настолько быстро. Плевать было, что ответит Барабин, всё равно, что подумают другие… Удивительно чётко в голове билась единственная мысль: без Никиты я не смогу. Если сейчас отпущу его, то не верну уже никогда.

Мельтешение коридоров, множество ступенек… и ледяной воздух, окутавший всё тело, когда я выскочила на улицу. Без куртки, без шапки — о таких пустяках даже не думала, когда на счету была каждая секунда.

Зато… я успела!

— Ник! — заорала, что было сил.

Он не успел далеко уйти, лишь добрался до калитки. Для себя я загадала, что если сейчас Зимин преступит "черту" ограды и не обернётся — всё уже потеряно, если же посмотрит в сторону крылечка раньше — есть ещё шанс. Мне повезло, Никита обернулся, резко, порывисто, замерев у самой калитки.

Его взгляд гипнотизировал, притягивал, словно самый сильный магнит, как в ту памятную новогоднюю ночь. Ник молчал, а я только и смогла выдавить из себя:

— Не уходи…

Получилось тихо, очень, подумала даже, что парень не услышал, но он усмехнулся, сделав шаг вперёд. Мы смотрели друг на друга, словно боясь отвернуться. И казалось, даже время остановилось, весь мир замер, помогая мне, позволяя найти нужные слова, чтобы сказать всего три слова. Я люблю тебя.

Пусть они даже не будут приняты, пусть парень просто рассмеётся в лицо глупой девчонки… но ведь это именно он научил меня быть сильной, помог поверить в себя и перестать прогибаться под других. Самоуверенный болван с обворожительной улыбкой и шикарным, хотя порой и раздражающим, юмором. Дурачок блондинчик, любящий находиться в кругу богатых мажоров. Идиот…

Но именно в него я влюбилась.

— Я хотела попросить… помнишь, мы перед мамой разыгрывали представление… и… в общем… а может, мы снова… — решившись, принялась нести какую-то отрывистую чепуху, всё тише и тише, постепенно опуская взгляд.

Когда же подняла глаза, Никита стоял так близко — стоило лишь протянуть руку, и можно было коснуться его.

Вновь долгое молчание, ожидание, давящее на нервы…

— Иди ко мне, — так же тихо, как и я, произнёс парень.

Прозвучало почти как вопрос, а может, это им и было. Долго думать над ответом не пришлось, он был единственным — положительным. Я лишь осторожно положила свои пальцы на протянутую ладонь парня и уже в следующее мгновение почувствовала, как Никита крепко обнимает меня, укрывая от холода своей курткой.

Тихо падал снег, ложась на плечи, а мы так и стояли на крылечке вуза. Маленькие колючие снежинки казались мне удивительно горячими и ласковыми, такими же, как Зимин. И слова, наверное, были уже не нужны, но я всё же прошептала, пряча лицо на груди Ника:

— Я люблю тебя…

Парень тихонько рассмеялся, крепче прижимая меня к себе. Коснулся губами виска и шепнул на ушко:

— А я ведь говорил, что не врал твоей матушке, и вообще, присутствовал в вашей квартире с самыми серьёзными намерениями.

Дыхание его опаляло кожу, но слова… для меня они звучали равносильно признанию. Словно в волшебной сказке, которая неожиданно вернулась. Она всего лишь отходила ненадолго, чтобы дать нам решить оставшиеся проблемы и вопросы.

Чудесное начало года! Честно говоря, я думала, этот Новый год будет самым кошмарным в жизни, но внезапно он стал лучшим. Таким тёплым и ярким, по-настоящему праздничным.

А ещё у меня появилось несколько причин любить зиму и снег... Нет, всего одна, но самая главная! И имя ей — Никита. Рядом с ним всё кажется прекрасным и волшебным, даже ненавистные морозы наполняются весёлым пением, голосами и ароматами хвои, мандаринов да глинтвейна.

И мягким шёпотом Никиты:

— Люблю тебя, солнце.

Come on, come on, come on, come on!

Просто гори для меня ещё ярче.

Не он, не он, никто другой —

Рядом с тобой только я,

Это значит: не ври, не напрягай себя,

Даже не думай о том, что будет дальше!

Come on, come on, come on, come on!

Просто гори для меня…

(с) Нервы — "Гори для меня"

Примечания

Content

Савельева Валерия Моя причина любить снег

Моя причина любить снег

Примечания