Диана Дуэйн

Икс-команда

ГЛАВА 1

С наступлением ночи на улицах Равенны обычно воцарялась сплошная тьма. Даже теперь, в начале XXI столетия, сей почтенный город вряд ли мог похвастаться лучшей иллюминацией, чем пару тысяч лет тому назад. Скорее в те далекие времена света на этих улицах было и побольше, ведь Равенна считалась вторым по значению городом огромной, хотя пришедшей уже в упадок и продолжавшей неминуемо скатываться к окончательной гибели, Римской империи. В наши же дни все без исключения муниципальные советы, вне зависимости от того, какие партии и политические течения брали верх на очередных выборах, были необычайно единодушны в своих пристрастиях к постоянному перебрасыванию бюджетных средств с одного счета на другой, так что, если бедным уличным фонарям и перепадала иной раз малая толика из городской казны, частные коммерческие фирмы, специализирующиеся на подобного рода подрядах, никогда не забывали в первую очередь всеми правдами и неправдами набить потуже свои собственные карманы. Так или иначе, но третье тысячелетие нашей эры узенькие улочки древнего города Равенны встретили в такой же темноте, какая была здесь и в эпоху самого раннего средневековья. Впрочем, нет правил без исключений. Таким исключением как раз и стала нынешняя ночь, когда освещения вокруг древних памятников архитектуры заметно прибавилось. И на этот раз не из-за того, что в безоблачном небе висела полная луна - луны как раз в эту ночь не было вовсе, - а благодаря множеству огненных вспышек, извергаемых оружейными стволами самого разного калибра.

Ночную тьму то и дело прорезали тонкие, как стрела, и яркие, как молния, залпы лучевых бластеров, всякий раз оставляя за собой резкий запах озона. Очень скоро весь городской воздух оказался настолько наэлектризованным, что волосы у людей в прямом смысле вставали дыбом - совсем как шерсть разозленного кота. Стены зданий, если только интенсивная пальба не успела уже разнести их на куски или поджечь, безостановочно извергали сотни светящихся искр. Впрочем, пока лишь некоторые из городских построек успели подвергнуться разрушению.

Пришельцы высадили десант на краю площади Святого Виталия, и, судя по действиям противника, Ари заключил, что они преследуют здесь только террористические цели. Что ж, надо признать, что начало операции удалось инопланетянам на все сто. На самой площади десант успел уже уничтожить несколько сотен представителей человечества, заживо спалив их или похоронив под обломками зданий. Не ожидая нападения, эти люди просто сидели за небольшими столиками, не спеша потягивая знаменитое итальянское vino rosso и прекрасный, приготовленный прямо в присутствии клиента черный кофе, наслаждаясь необыкновенно теплым осенним вечером, плавно переходившим в ночь. Стояла чудесная погода. Малейший ветерок утих, и на деревьях не шевелился ни единый листочек. Посетители открытых кафе неторопливо поглощали пастилу, халву и медовые пирожные, болтали друг с другом и смеялись, подчас намереваясь просидеть так чуть ли не до самого утра. И вот прекрасная ночь вдруг преподнесла всем им такой мрачный сюрприз, в мгновение ока обрушившись сверху морем огня, уничтожающих все на своем пути увесистых обломков древних каменных стен и четко, слаженно действующими группами вооруженного до зубов и безжалостного десанта пришельцев. Стоит ли удивляться, что от всех этих жизнерадостных людей в первые минуты атаки мало что осталось: лишь крики ужаса и боли вокруг… А теперь уже и они начали затихать. Только кое-где отзывались приглушенными стонами, причитаниями и плачем истекающие кровью раненые.

Здешние обитатели поторопились выключить всякое освещение в комнатах и теперь молча и страстно молили Бога о том, чтобы нелюди, которые, упав с неба, наводнили древний город, миновали их скромные жилища. Окутавшая Равенну ночь была пропитана сотнями и тысячами молитв, страстно повторяемых ее жителями, да огненными вспышками взрывов и выстрелов из всевозможного оружия. “Молитвы да пальба, - подумал Ари. - Теперь здесь вряд ли отыщешь какое-либо живое существо, которое интересовалось бы чем-то другим”.

Даже если заглянуть в будущее, то вряд ли можно уверенно сказать, от чего во всей этой истории было больше проку - от пушек или от упований на Господа. Впрочем, что касается самого Ари, то он все же склонялся к тому, чтобы в основном полагаться на пушки.

- У меня тут довольно скверная заварушка, босс, - проговорил один из голосов у него в шлемофоне. Голос принадлежал Мэри, капитану Икс-команды и командиру одного из подразделений, составляющих боевую группу Ари. В ее голосе, как обычно, было больше веселости, чем тревоги и волнений. Ари усмехнулся и, выскочив из-за угла, служившего ему прикрытием, дал пару очередей по врагу. Что ж, именно такие интонации служат для возможного кандидата пропуском в возглавляемую Ари боевую группу, когда он подбирает себе людей.

- Что, прижали тебя и высунуться не дают?

- Да в общем-то ничего особенного, не страшней, чем бывало прежде. Хотя я бы и не отказалась от кое-какой помощи.

В той стороне, где находилась Мэри, что-то ярко вспыхнуло, и Ари увидел, как она бросает гранату; взрыв высветил несколько пришельцев. Затем еще одна граната - для надежности - отправилась в их направлении. Второй взрыв наверняка накроет и тех, кто мог бы двинуться на подмогу убитым.

- Ясно. Мигель!

- Звали, босс?

- Дай-ка мне знать, где ты находишься.

Чуть поодаль несколько раз часто промигал бластер, отправляя лучевые заряды в сторону противника и одновременно высвечивая азбукой Морзе букву “М”. Выходит, Мигель сейчас чуть справа от Ари. Как раз там, где совсем недавно стояло кафе, а висевшая когда-то над крохотной булочной вывеска “Panetteria” служит ему прикрытием. Залпы бластеров уже успели выбить из симпатичной вывески несколько букв, и теперь под носом у Мигеля красуется лишь загадочное буквосочетание “P ett r”.

- Что ж, хорошо. Ну и как ты там?

- Специально для вас, босс, приготовил тут небольшую кучку наших гостей. Ребята уже остывают. Ее превосходительству будет чему порадоваться.

- Давай все-таки не будем делить шкуру неубитого медведя, о’кей? - отозвался Ари. - Как-никак цыплят по осени считают. И кстати, брось слишком уж беспечно растранжиривать запас живого сырья. Будет очень неплохо, если сможешь кого-нибудь из них захватить, не нанося тяжких телесных повреждений.

- Ладно. А теперь вот что, - продолжал он, сменив тему, - поднимай-ка свою задницу с насиженного местечка и перебирайся поближе к Мэри - там без дела не останешься. У нее сейчас слишком много напарников в этой азартной игре. Видишь парадный вход в церковь? Вот те массивные бронзовые ворота?

- Понял. Спешу поучаствовать в тамошних увлекательных играх, - лаконично отрапортовал Мигель.

Ари на секунду высунулся из-за угла и с шумом перевел дух, уставившись на корабль пришельцев. Несколько чужаков, что недавно торчали возле самого корабля, уже отправились на тот свет. Изрядная часть тех, что бросились наутек сразу же после появления на поле боя Икс-команды, валяются теперь чуть поодаль, образуя настоящие баррикады поперек искореженного тротуара. Да, это те самые “уже остывающие ребята”, про которых столь жизнерадостно сообщил Мигель. Кое-кто из сослуживцев с завидным, надо сказать, постоянством “пилил” Мигеля за то, что тот никогда не палит так часто, как мог бы. Однако Мигеля никакой критикой не пробьешь. Этот вояка твердо веровал в собственную теорию, согласно которой стрелять следует не раньше, чем мишень точно и надежно поймана в перекрестие прицела. В качестве доказательства своей правоты он всегда был готов привести скрупулезные статистические данные о том, насколько его метод эффективнее, нежели беспорядочная растрата плазменных патронов, практикуемая коллегами. Самый “легкий” из эпитетов, которыми он награждал подобную методу, - “преждевременная эякуляция”. Впрочем, в последнее время тактика Мигеля находила все больше и больше сторонников, благодаря, во-первых, очевидным доказательствам ее эффективности, а во-вторых, открытой и недвусмысленной поддержке Ари да и самой Жанель Баррет - “ее превосходительства”, как солдаты между собой называли командира базы. Воплощение идей Мигеля в жизнь уже привело к тому, что проводимые группой Ари бои сопровождаются куда меньшим шумовым эффектом, чем периоды перемирия Югославской войны конца XX столетия. К тому же такой метод позволял сэкономить боеприпасы, а следовательно, и деньги. Для командира базы это имело далеко не последнее значение.

Впрочем, в настоящий момент Ари больше задумывался о том, как бы побыстрее перебить всех оставшихся на площади инопланетян, нежели о себестоимости плазменных зарядов, драгоценных приборах и редких металлах, которые можно найти на их боевом корабле, или перспективе захватить живых пленников. Пока шел бой, командира группы мало что интересовало, кроме стрельбы и военных маневров.

Одна из главных задач боевых групп Икс-команды - пользуясь самым простым в мире языком, вдолбить наконец в инопланетянские мозги тот факт, что террористические рейды на Землю обходятся слишком дорого как в смысле потерь личного состава, так и всевозможного оборудования. Пусть наконец поймут, что овчинка выделки не стоит, и оставят человечество в покое. Целям подобного внушения служат поимка или уничтожение всех этих пришельцев до единого и изъятие в качестве трофеев каждого кусочка их корабля и амуниции - всего того, что можно использовать, - а также избавление их от всякого имеющегося имущества, независимо от того, сможет ли человечество хоть как-нибудь им воспользоваться или нет. Но самое главное средство убеждения - это все-таки убивать, убивать, убивать…

Главная проблема в том, что пришельцы просто обожают атаковать ночью. Почти все инопланетяне, к каким бы видам они ни принадлежали, способны в ночной тьме видеть без всяких приборов даже лучше, чем человек, вооруженный по последнему слову науки и техники. Подобная ситуация дает космическим террористам громадное преимущество. Ари никогда не хотел мириться с подобной несправедливостью и тем более не желал мириться с ней сейчас.

- Елизавета! - произнес он в шлемофон. - Доложи обстановку.

- Я тут. Торчу позади этой гигантской сиськи, босс.

- Это же мавзолей, никчемная ты личность! - возмутился Ари подобному невежеству и, припомнив одно из немногих известных ему русских слов, добавил: - Темнота некультурная. Может, ты за всю свою жизнь не видала мавзолея?

- А, гробница, - отозвалась Елизавета Янова. - Ну, гробницы-то я узнаю, когда они мне встречаются, и, к слову, босс, я сейчас не желала бы в одну из них попасть, даже в такую роскошную, как эта…

Речь ее оборвалась, и на смену философским рассуждениям в наушники ворвался грохот выстрелов из ствола крупного калибра. В следующую секунду Ари увидел, как чуть поодаль, на прилегающей к площади улице, некий темный предмет в высшей степени красочно разлетелся на куски.

- Ты бы лучше следила за тем, куда направляешь свой пистолетик, - заметил Ари. - Ради всего святого! Здесь же императрица похоронена!

- Ну, ее-то уж это не потревожит, - отозвалась Елизавета. - По крайней мере, на шум-то она уж точно не обратит внимания.

- Положим, в этом ты совершенно права, - продолжил свои увещевания командир, - однако все-таки…

Громыхнул еще один выстрел из того же весьма серьезного ствола. Ари почувствовал огромную радость от того, что у Елизаветы нет при себе ничего мощнее переносной автоматической пушки. К счастью, более тяжелого оружия человеку просто не поднять.

Лиза Янова просто одержима идеей использовать разрушительную мощь своего оружия на всю катушку, и бороться с этим нет ни малейшей возможности. Она действует по принципу: “Господь на небе узнает своих и рассортирует убиенные души”, не меняя тактику, какой бы калибр ни попал ей в руки… Ари в ярких красках представил результаты сегодняшней работы Елизаветы, вооруженной тяжелой плазменной пушкой. Нынче, пожалуй, Господу придется сортировать, в основном, уникальные образцы архитектуры Римской империи времен упадка.

“Ладно уж, лучше сейчас об этом не вспоминать, - сказал себе командир группы - как раз в тот момент, когда поодаль что-то снова, теперь уже на редкость ослепительно, взорвалось. - Боже! Да в какого дьявола она там целится?!” Впрочем, что бы это ни было, оно снабдило всю площадь изрядным количеством света, а при свете гораздо сподручнее брать на мушку пришельцев. “Видать, маленький грузовичок”, - решил Ари.

- Ребята, стреляйте по автомашинам! - скомандовал он. - Вспышки будут довольно короткими, но все-таки это лучше, чем ничего.

Командир подразделения бросил взгляд в сторону роскошного мавзолея Галлы Плацидии, с его величественным массивным куполом. Размышлениям о бесценных мозаиках пятнадцатого века, покрывающих старинное здание как снаружи, так и изнутри, он уделил на этот раз лишь доли секунды. Сейчас куда важнее события века двадцать первого.

На площади тут и там более или менее регулярно начали вспыхивать автомобили. Все эти машины были по большей части лишь крошечными легковушками, их топливных баков хватало ненадолго, и все-таки в те несколько секунд, которые очередной автомобиль дарил бойцам Икс-команды, на площади оказывалось достаточно света, чтобы без помех продолжать боевую работу. Едва лишь эти короткие вспышки успели прибавить древнему городу иллюминации, как со всех сторон площади с утроенной силой зачастили выстрелы - команда Ари использовала момент, ловя врагов в перекрестия прицелов. Рассыпавшиеся по площади инопланетяне начали отступать, уходя в тень и все больше и больше углубляясь в узкие боковые улочки.

“Вот уж этого меньше всего хочется, - подумал Ари. - Они мне нужны в одном, четко определенном месте, где мы бы с ними быстренько разобрались. Да… если бы желания да мечты сами по себе хоть что-нибудь меняли, старушка Земля давно уже позабыла бы обо всяких там космических террористах. Увы, не все так просто. И все-таки должен быть выход, - продолжал размышлять Ари. - Ни за что не соглашусь ввязываться в уличные бои и штурмом брать каждый дом, если есть хотя бы малейший шанс этого избежать”.

Он лихорадочно перебирал в голове все приходившие на ум идеи, а перестрелка на самой площади между тем делалась все слабее и слабее. Зато в боковых переулках… Увы, арена боевых действий перемещалась в совершенно нежелательном направлении! Вдобавок Ари нутром чувствовал, что некто, образно говоря, заглядывает ему через плечо, то есть прослушивает отдаваемые им команды и переговоры его солдат. О том, какие мысли все эти переговоры возбуждают в голове незримого слушателя, можно догадаться.

Ба-бах!

Лазерный луч просвистел над самым ухом, и Ари рванулся с места, стараясь уйти с линии огня. Он бросился не в сторону - противник как раз этого и ожидает, - а вперед, приземлился на мостовую, торопливо, изо всех сил отталкиваясь, перекатился по булыжникам и оказался на открытом месте. Позади, возле стены, у которой только что стоял командир, раздался характерный хлюпающий звук, сменившийся той самой какофонией, которую каждый из служащих в Икс-команде знает по множеству боевых операций и стычек с инопланетянами, происходивших на городских улицах. Струя крови целатида ударила в стену, мгновенно разъедая штукатурку и даже укрытые под нею кирпичи. Эта жидкость уже через несколько секунд не оставляет от облицовки никакого следа и вдобавок проделывает в массивных стенах добротной старой работы глубокие рытвины и язвы. Затем на фоне шипения едкой кислоты раздался короткий приглушенный визг: создание, заявившееся сюда с неведомых, затерянных в глубоком космосе планет, получило второй, и последний в его жизни, лазерный заряд.

Ари уже вскочил на четвереньки, и взгляд его уперся в очередного пришельца, этот отвратительный маленький мешок с ядом. Человек выпустил в целатида порцию лазерного зелья и в следующее мгновение перевел огонь на громадного и до крайности уродливого, с точки зрения землян, мутона, топтавшегося прямо позади своего коллеги. Мутон грохнулся наземь и забился в агонии. “Не умирай, приятель, - мелькнуло в голове у Ари, разглядывавшего распростертого пришельца. - Мы всегда сумеем найти применение двум-трем новым пленникам”.

И все-таки оставлять за спиной этого недобитка не было никакого желания. Надо продвигаться вперед, и перспектива получить лазерный заряд в спину вовсе не ободряла… Ари опустил бластер, аккуратно прицелился и разнес на куски каждый из локтей и коленей поверженного врага. Такая процедура лишит способности двигаться любое живое существо, будь то человек или же террорист с какой-либо неведомой планеты. Покончив с этим типом, командир группы пригнулся и крадучись, перебежками добрался до того самого угла, где стоял прежде, тщательно обходя пятна липкой, разъедающей все подряд крови целатида. Проклятая жидкость все еще струилась по стене, продолжая нещадно уничтожать древнюю, и так уже готовую осыпаться штукатурку.

- Доложите обстановку, - спокойным голосом произнес Ари, глядя, как вспышки выстрелов все более и более удаляются вдоль боковых улиц.

- Смываются они, босс, - отозвалась Елизавета. - Вся шайка двинула на северо-запад.

- Они упрутся в старинную городскую стену, - объяснил командир. - Это всего лишь в одном квартале отсюда, позади мавзолея. Вы там наверняка сможете загнать кое-кого из них в угол. Ну, а если все-таки не удастся, заставьте стервецов развернуться и, сделав крюк, пригоните обратно на площадь.

- Ясно.

- Тут полным-полно этих бурдюков с кислотой, босс, - отозвался еще один голос. Это был Родди Макграф, капитан Икс-команды. - Да еще кое-кто из риперов пожаловал. Изо всех сил стараются пробиться на ту сторону автостоянки.

Риперами человечество окрестило типов, встреча с которыми особенно нежелательна для землянина. Все дело в том, что любого мирного жителя, случайно оказавшегося поблизости от места прогулок подобных гостей, скорее всего, ожидает участь лишиться головы - в прямом смысле слова. Эти прожорливые и вечно голодные, покрытые шерстью двуногие существа с натурой лютого зверя способны в мгновение ока подскочить откуда ни возьмись и с ходу откусить вашу черепную коробку вместе с ее хваленым серым веществом, прежде чем вы успеете сообразить, что кто-то рассматривает вас как аппетитную закуску.

- Не дайте им вырваться, - проговорил Ари, - во что бы то ни стало. Если совсем уж никак не сможете заставить этих типов сотрудничать в процессе выбора квартиры, заставьте их развернуться и снова гоните к площади.

- Сотрудничать! - Обычная для Родди ирония проявилась на этот раз с небывалой силой. - Было бы забавно попытаться этих приезжих уговорить…

В следующее мгновение со стороны занимаемых подгруппой Родди позиций раздался дружный грохот плазменных выстрелов. Бойцы Икс-команды вели огонь, целясь вдоль виа Салара, в точку, расположенную на расстоянии одного квартала к востоку от площади. “Родди знает толк в том, как подтолкнуть партнеров к сотрудничеству”, - улыбнулся Ари.

- Мигель! - вызвал он на связь другую подгруппу.

- Мы соединились с Мэри, босс, - жизнерадостно отрапортовал Мигель. - От той компании, которую она обхаживала, теперь мало что осталось. Несколько сектоидских снайперов все еще палят с верхних этажей жилых домов. Все мутоны свое получили. Впрочем, кое-кто из них еще дышит.

- Достаньте этих снайперов, а потом вместе с Мэри идите на подмогу Родди. У него дел просто невпроворот. Потери есть?

- Дагмар свалило. Рио отправился ее вызволять.

- Насмерть?

- Не знаю еще.

- Отправь Рио доставить ее домой, а потом пусть он вас догонит. Приступайте!

Ари продолжал дежурить на этом же самом наблюдательном пункте, следя за действиями подчиненных. Вот это зачастую и становится самой сложной задачей - не встревать, не мешать им, дать возможность каждому сделать свое дело, не дергать никого по пустякам… И тут за спиной командира загрохотали новые выстрелы. Его собственная подгруппа находилась как раз в том направлении, очищая поле боя и охраняя тот небольшой клочок мостовой возле улицы Четвертого ноября, где приземлился корабль Икс-команды.

- Паула, - проговорил он, - там в вашем районе все чисто?

- Никаких проблем, босс, - раздалось в ответ. - Вот только многовато мутонов путается под ногами. Один едва не вырвал с корнем руку Кливу, но Клив по-прежнему жив, рана не опасна. Брэйн отправился с ним на корабль.

- Еще потери есть?

- Больше никаких. Только рация Дорис не отвечает.

Ари недоуменно поднял брови. Пока что неприятностей куда меньше, чем он ожидал, а уж что касается радиосвязи, так она вообще функционирует сегодня на редкость хорошо. Сравнить хотя бы с предыдущим сражением…

- Заканчивайте там и перебирайтесь ко мне. Тут надо будет кое-что подчистить.

- Ясно.

Командир облокотился на стену и перевел взгляд на площадь. Вспышки выстрелов вновь начали приближаться, перемещаясь вдоль боковых улиц. Чуть левее, к югу от Ари, между стенами старых пятиэтажных домов гулким эхом отзывались извергаемые множеством стволов хлопки. Прямо на глазах Ари от ближайшего дома, будто поверженный звуковой волной, отвалился и, устремившись вниз, разлетелся по мостовой увесистый кусок кирпичной стены вместе с парочкой окон. Затем все стихло.

- Воспитательная работа со снайперами проведена, босс.

- Ты просто замечательный парнишка, Мигель! А теперь все подымайтесь и бегом к Родди.

- Моя подгруппа уже там, - невозмутимо доложил Мигель, полностью ошарашив командира, - я как раз доскребал здесь последние остатки.

- Один?! Безмозглый ты иди… - Тут Ари вдруг замолк, ибо неожиданно осознал, что и сам именно сейчас отличается ничуть не меньшим идиотизмом: торчит здесь в полном одиночестве. - Ладно, забудем об этом. Ты уверен, что всех их обработал?

- Как раз рассматриваю обломки и кирпичики. Надо бы, знаете, еще всех их пересчитать для верности, потом вывести среднее статистическое…

- Да ну тебя со всеми этими философствованиями! Давай двигай дальше.

И Ари снова подумал о том незримом слушателе, который следит за его переговорами. Возможно, очень скоро придется выслушивать серьезный выговор по поводу того, что на столь долгое время командир остался без единого солдата своей команды, который мог бы его прикрыть. Выслушивать выговор и что-то невнятно лепетать в оправдание… Если, конечно, за его действиями действительно наблюдают. Тьфу! Ни дать ни взять, тебе шесть лет от роду и ты с трепетом в душе беспокоишься о том, какое мнение составит о тебе Санта-Клаус. “Санта знает, вовремя ли ты лег спать, знает, когда ты проснулся, знает, когда ты был хорошим мальчиком, а когда совсем плохим… Сочтет ли он тебя достойным своих подарков?” Да, ты думаешь, что он следит за тобой, и все-таки ты в этом не уверен, и эта неопределенность мало-помалу подталкивает тебя стащить из шкафа банку варенья.

Звук приближающихся шагов вернул Ари к действительности. К нему шли Паула и ее подчиненные. Сама она двигалась в авангарде, как всегда, в полном снаряжении, ибо только что занималась расчисткой местности - эта обязанность традиционно выпадает на ее долю. Чуть позади топал Мэтт, а еще дальше, замыкая шествие, - рослая блондинка Дорис.

Через всю площадь, пересекая ее крест-накрест, протянулись яркие цепочки взрывов - видимо, подгруппа Мигеля, перебираясь к Родди, выпустила в качестве прикрытия серию гранат. В следующее мгновение воздух снова начали разрывать вспышки бластеров.

- Докладывайте, - произнес Ари.

- Угрохали двадцать мутонов, - ответила Паула, оглядываясь через плечо на своих подчиненных.

- Аж двадцать!

- Да, пришлось поработать, - бесстрастно согласилась она. - Я уже сообщала про Клива. Увы, все оказалось гораздо хуже. По дороге к кораблю он скончался.

- Вот дьявольщина! - вполголоса проговорил Ари. - Ну ладно… пока что у нас тут еще достаточно дел. Так что я хочу, чтобы вы…

Он не договорил. Дорис, составлявшая арьергард подгруппы Паулы, приближалась, с каждой секундой двигаясь все быстрее и быстрее. Голова ее опустилась, будто эта дама желала кого-то забодать; и вообще выглядела она довольно странно. Как-то совсем нехорошо выглядела. Вся какая-то угловатая и неуклюжая… Да, Дорис такой не бывала никогда. Вот она уже бежит, несется к ним со всех ног.

В следующее мгновение Дорис бросилась прямо на него. Ари успел увидеть - в последнее мгновение перед тем, как кулак этого мутировавшего существа врезался ему в шлем, - ее дряблое, расхлябанное лицо, начавшее уже терять свои очертания, и абсолютно пустые, безумные глаза. “Сделалась настоящей зомби. Окончательно и бесповоротно”, - пронеслось у него в голове. Это была предпоследняя мысль командира высадившегося в Равенне подразделения Икс-команды, прежде чем в глазах у него остались одни только искры и пламя. Последняя же мысль оказалась примитивной до вульгарности, хотя и весьма реалистичной.

“Боже правый, а командир-то, кажется, готов в штаны наложить…” - сказал себе Ари и погрузился во тьму.

На расстоянии ровно в тысячу три мили от этого театра военных действий восседала в небольшом служебном кабинете, не имеющем ни единого окна, некая дама. Обстановка кабинета состояла из письменного стола, двух простых, лишенных обивки стульев: один помещался за столом, и именно на нем расположилась дама, а другой - напротив стола. Оба стула ничуть не отличались друг от друга степенью комфорта. На двери была надежным образом закреплена мишень для игры в дартс. Поверхность мишени несла на себе следы частого и совершенно немилосердного использования. Применяли ее, видимо, как по прямому назначению, то есть для игры по всем правилам - “кольцо удвоения” покрывали обильные следы дротиков, - так и для удовлетворения самых различных прочих потребностей. В настоящий момент в центре мишени красовался хорошенько обработанный метательными инструментами портрет мужчины с крупным, холеным, округлой формы лицом и столь серьезными усами, что их внушительные размеры невольно вызывали опасение, как бы эти усы не соскочили с физиономии своего хозяина и не пустились, подобно гоголевскому носу, искать счастья где-то на стороне и совершенно самостоятельно. Глаза у портрета отсутствовали; лишь пятна искореженной дротиками пробки могли бы напомнить постороннему зрителю о том, в каких местах находились когда-то органы зрения сего солидного господина. Изо рта, когда-то улыбавшегося, но теперь окончательно потерявшего всякую форму, из самого угла его, подобно хорошей сигаре, торчал очередной дротик.

За столом сидела Жанель Баррет собственной персоной. Стол ее, как и всегда, был идеально чист и блестел; сейчас на нем дозволялось обитать лишь компьютерному терминалу и единственному листку бумаги. Совсем другое зрелище представлял собой пол кабинета с хаотично нагроможденными кипами бумаги, магнитными лентами, дискетами, кассетами и прочими канцелярскими принадлежностями. В общем, обстановка ясно давала понять, в какой именно манере хозяин кабинета предпочитает складировать деловые бумаги: свалить все прямо на пол, откуда уже ни единый листок не сможет упасть. Некоторые из стопок (большей частью те, что непосредственно прислонились к стене) были совершенно ровненькими и могли похвастаться прямо-таки военной выправкой и организованностью; однако многие соседи их делали все возможное, дабы нагнать на окружающих страху: с самым свирепым видом клонились они кто вправо, кто влево, а кто прямо вперед.

Что касается самой Жанель, то в данную минуту она, похоже, придерживалась точно такой же жизненной позиции. Госпожа Баррет тяжело оперлась на локти, низко наклонившись над тем самым единственным листком бумаги, что покоился на столе, и сверлила его глазами, одновременно вполуха слушая раздающееся из компьютера бормотание переговоров одной из боевых групп, посланных на перехват вражеского десанта.

“…Давайте-ка теперь поосторожнее…”

“…Босс будет отнюдь не в восторге, если мы вернемся, не захватив никакого барахлишка…”

Жанель слегка улыбнулась - плутовато и криво, одной стороной рта, затем оторвала взгляд от бумаги и покачала головой из стороны в сторону - особым, заранее условленным образом, такой сигнал вызывал на связь ее секретаря.

- Джоэл?

- Да, босс?

- Это пятую группу мы сейчас пеленговали?

- Именно ее. Они в Триполи.

- Дай-ка мне восьмую. Где они сейчас?

- Все еще ощипывают того самого гуся, босс. Где-то над Средиземным морем.

- А где третья?

- В Равенне.

Улыбка Баррет сделалась еще более хитрой.

- Итак, злодей возвращается на место преступления, - вполголоса произнесла Жанель.

- Полковник Лоренц бывал там со своей группой и раньше?

- Нет, не с группой, - ответила Жанель и возвела свою ухмылку в наивысшую степень плутоватости. - Ладно, это не важно.

Из компьютера раздалось потрескивание, и некий женский голос произнес: “Я тут. Торчу за этой гигантской сиськой, босс”. - “Это же мавзолей, никчемная ты личность! Темнота, некультурная. Может, ты ни разу в жизни не видела мавзолея?”

- Очень тактичная светская беседа, как и всегда, - пробормотала Жанель, высоко вскидывая брови.

- Что вы говорите, босс?

- Да нет, ничего, Джоэл.

Устройство связи с секретарем наполнилось непроницаемой тишиной, что наверняка предполагало его поднятые в немом вопросе брови. А также серьезное подозрение, что под подобными репликами кроется гораздо больше, чем просто “ничего”. Жанель перевела взгляд на мишень, висящую на двери, затем снова обратилась к пресловутому бумажному листку и, взяв его в руки, поднесла почти к самому носу.

В листке значилось:

“Кому: Баррет Жанель, командиру базы Икс-команды “Ирил М’Гаун”.

Отправитель: Кении Деннис, старший командующий, штаб-квартира Икс-команды.

С настоящего момента Вы назначаетесь региональным командующим Икс-команды на территории Южной Европы и Северной Африки. Документы, подтверждающие Ваши полномочия, а также необходимые Вам секретные коды прибудут со специальным курьером”.

Что ж, прочитать все это было весьма приятно. В первый раз. Неделю назад, когда сия бумага впервые легла на стол Жанель Баррет, она радостно улыбнулась.

Вот уже второй год, а точнее, ровно тринадцать месяцев, Жанель является командиром этой базы, “Ирил М’Гаун”. И положа руку на сердце она ни за что не назвала бы подобный пост синекурой. Кое-где в другом месте командование базой, может быть, и доставляет некоторое удовольствие, но только не здесь. Единственные дары природы, окружающие ее нынешнее жилище, - это скалы да песок. Или, если уж вам очень хочется отыскать какое-нибудь разнообразие, - песок и скалы. Да уж, Марокко - воистину заноза в сердце.

А что сложного в том, чтобы соорудить новую базу? Подыщи на земном шаре местечко, которое нисколько не интересует ни аборигенов, ни звездных пришельцев (или по крайней мере сделай вывод о никчемности данной местности, исходя из своих собственных данных), вырой там большую глубокую яму (ну, или, пожалуй, несколько таких ям) и преспокойно строй свою базу. Потом нашпигуй ее парой сотен совершенно одержимых, свихнувшихся на своих открытиях ученых да еще (вот с этим народом как раз наиболее скверно иметь дело) таким же примерно количеством пилотов и солдат.

А потом сиди себе спокойненько да поплевывай в потолок.

Если проследить за действиями предыдущего командира базы “Ирил М’Гаун”, никаких отклонений от вышеописанной стратегии при всем желании не разыщешь. У Жанель просто в голове не укладывалось, как человек, дослужившийся в Икс-команде до столь высокого звания, мог вообразить, будто секретная военная база - это такое заведение, которое будет без всяких хлопот процветать, в то время как сам командир не обращает на него никакого внимания и даже не заботится о финансовых вливаниях. Предшественник госпожи Баррет довел базу до того, что на ней решительно все оказалось в острейшем дефиците. Хронический дефицит личного состава, дефицит оборудования и даже - ну можно ли такое вообразить? - дефицит продовольствия! Мозг Жанель долго и напряженно работал в поисках причины того, что подобная ситуация сохранялась так долго и никто не обращал на полный развал базы никакого внимания. Может, у этого горе-командира было баснословное количество высокопоставленных друзей? Или, может быть (Жанель все-таки склонялась именно к этому варианту ответа), высокие чины Икс-команды просто-напросто не переставали мучиться головной болью по поводу гораздо более серьезных проблем где-нибудь в других уголках земного шара, чтобы заметить что-то неладное? Так или иначе, “Ирил М’Гаун” продолжала катиться по наклонной плоскости ко всем чертям, и никто палец о палец не ударил… До тех самых пор, пока в Страстную пятницу террористический десант пришельцев не высадился в одной из религиозных столиц мира - городе Риме.

Воспоминание об этом конфузе Икс-команды и настоящей трагедии для человечества заставило Жанель поморщиться. “Ирил М’Гаун” была единственной базой, способной в тот день отразить вторжение. Но вторжение не только не удалось отразить. Не удалось даже хоть сколько-нибудь серьезно помешать этим убийцам. Результат - более шести сотен человеческих трупов и сплошная пустыня на месте древнейших кварталов Рима. То, что за две тысячи лет не смогли сделать ни само время, ни бесконечные толпы туристов, норовящих от каждого памятника отколупнуть по кусочку и унести в кармане в качестве сувенира, ни озабоченные лишь собственными сиюминутными благами местные жители, то и дело перестраивающие древнейшие памятники архитектуры на свой лад, инопланетный десант проделал за каких-то десять минут, превратив Колизей в кучу мусора и вдобавок (а ведь это был только “побочный эффект” их деятельности) похоронив не кого иного, как самого Папу Римского под развалинами. Сказать, что итальянское правительство, как выражаются дипломаты, было “всерьез озабочено” - значит не сказать ничего.

Сразу же после этих событий - Жанель всерьез подозревала, что трупы погибших еще не успели остыть, - прежний командующий базой получил уведомление о том, что может отправляться на все четыре стороны. Затем последовал довольно короткий, примерно в неделю, “переходный период”: на базу прибыла группа ревизоров и принялась бродить по служебным помещениям и рыться в бумагах. А потом Жанель Баррет, служившая в то время в Рио-де-Жанейро в звании полковника, неожиданно получила назначение на пост командующего “Ирил М’Гауна” и оказалась вынуждена по-быстрому собрать чемоданы и отправиться в эту Богом забытую дыру.

В то время еще не вполне осознавая причины головокружительного взлета по служебной лестнице, Жанель пребывала чуть ли не в состоянии эйфории. Подобный рост карьеры намного превосходил самые смелые ее ожидания - по крайней мере, если говорить о времени. Жанель казалось, что перспектива сделаться командиром базы ей не светит еще долгие и долгие годы, а тот факт, что власть имущие четко и недвусмысленно дали ей понять, что ожидают от нового командира решительных действий и глубоких реформ, в том самом стиле, в каком госпожа Баррет действовала на прежнем своем посту, заставил радостное возбуждение прямо-таки выливаться через край, и она сразу же с головой погрузилась в работу.

Но вот теперь… Как страстно теперь мечтает командир базы хоть ненадолго вернуться в добрые старые времена, в ту эпоху, когда она могла просто выпрыгнуть из трюма “молнии” и с чистой совестью с ходу взорвать все, что вызывает подозрение способностью доставить какие бы то ни было неприятности. Увы, теперь уже нет прекрасной возможности решать все проблемы с помощью гранат или автоматической плазменной пушки. На нынешнем посту приходится оперировать бухгалтерскими счетами - оружием едва ли менее смертоносным, по крайней мере для людей, но не приносящим даже тени того морального удовлетворения.

Из компьютера динамиков лился сплошной треск оружейной стрельбы.

“Цельтесь по автомашинам, ребята. Освещения надолго не хватит, но все-таки это лучше, чем ничего”.

Жанель снова улыбнулась. Да, Ари не из тех, кто упустит возможность воспользоваться валяющимися на дороге ресурсами, будь то импровизированный факел или что-нибудь посерьезнее. Когда она впервые объявилась на этой базе, Ари, пожалуй, был здесь единственным человеком, обращавшим внимание на подобные проблемы.

Тринадцать месяцев… Все это время Жанель трудилась не покладая рук. Она ведь очутилась в таком заведении, где внутреннее напряжение, огромной тяжестью давившее на плечи каждого, было на порядок больше, чем на любой нормально функционирующей базе. На то существовало множество причин, но корень зла все же скрывался в одной простой вещи: никто здесь друг другу не доверял в том смысле, что не мог положиться на своих товарищей, не был уверен, что напарник выполнил свои обязанности четко и в срок. Увы, командование базы совершенно не заботилось о том, чтобы подчиненные исполняли свой долг на сто процентов. Жанель в первые же минуты поняла это и все-таки поначалу недельки две предпочла просто отсиживаться, разыгрывая из себя зачарованную принцессу, спящую красавицу. Она просто сидела и наблюдала, изучая, кто именно и что делает, а кто не делает совершенно ничего и только попусту тратит драгоценные ресурсы базы, продолжая даром поглощать свой паек. Война с инопланетянами - штука довольно дорогостоящая. И в той ситуации, когда планету охватил глубокий кризис и едва ли не половина земного шара столкнулась с настоящей экологической катастрофой, необходимые для этой войны деньги отнюдь не растут на деревьях. Прежний командующий базой “Ирил М’Гаун” (где-то он сейчас, а? - впрочем, Жанель не пыталась это выяснить; она слишком хорошо понимала, что рано или поздно кто-нибудь да проболтается, принесет весточку об этом типе) начал свою службу на этом посту, имея в своем распоряжении весьма пухлые банковские счета. Но сей господин потратил такие баснословные суммы на научно-исследовательские проекты, не давшие практически никаких результатов! А вот справиться с террористическими рейдами пришельцев ему, увы, удавалось крайне редко. Так что теперь, если только эти инопланетяне, конечно, не вздумают взять долгосрочный отпуск или вообще затворить двери своих жилищ и сделаться домохозяйками, “Ирил М’Гауну” для восстановления боеспособности потребуется множество финансовых вливаний. А также технических средств, толкового персонала… Пролетели две недели затишья, во время которых новый командир изучала обстановку, и затем, совершенно неожиданно для всех, эта спящая красавица обратилась вдруг в свирепую амазонку. Жанель принялась с невиданной энергией и методичностью перетряхивать все заведение сверху донизу и наводить идеальный порядок.

Она сразу же указала на дверь изрядной доле научных работников, имевших обыкновение невозмутимо сидеть сложа руки, растрачивая очень уж кругленькие суммы на те идиотские проекты, которые предшественник госпожи Баррет так ни разу и не удосужился подвергнуть хоть какой-нибудь проверке. Она начала торопливо распродавать всю технику, приборы и амуницию, что хотя бы на полшага отстали от жизни, морально или физически устарели. А заодно и захваченные в боях образчики техники пришельцев и ценные сырьевые материалы, которые можно было выудить из их подбитых кораблей. Продавалось все это зачастую неким анонимным организациям неизвестного рода деятельности и довольно темным личностям. “Я готова снабдить дюжиной батарей лазерных орудий самого Кощея Бессмертного, если он явится сюда с хрустящей пачкой наличных”, - во всеуслышание заявила Жанель, и реакция не заставила себя долго ждать. Уже через несколько дней возле базы стало появляться множество маленьких частных самолетиков, пилоты и пассажиры которых предлагали Жанель банкноты, достоинство которых выражалось в денежных единицах самых разных государств (впрочем, принимались лишь твердые валюты), за самые экзотические товары. В ход пошло всевозможных калибров оружие, приборы и материалы с захваченных вражеских судов, редкие металлы и далее трупы инопланетян. Неослабевающий спрос на эти самые трупы снова и снова вызывал у командира базы громадное недоумение. Что они с ними делали? Кинофильмы, что ли, снимали на темы из жизни далеких миров? Загадка казалась просто неразрешимой. Тела пришельцев не содержали в себе никаких полезных для промышленности или медицины химических веществ, и никто, кажется, во всем известном Жанель мире не пытался еще использовать их в пищу.

В известном ей мире… Жанель поморщилась, представив себе, что, может быть, трупы эти, подвергнувшись кое-какой обработке, поступают в продажу в виде супов быстрого приготовления, предназначенных для каких-то других инопланетян. Космос заполняют множество самых разных биологических видов и подвидов разумных существ, и кто знает, может быть, кое-кто из них рассматривает подобные продукты в качестве деликатесов. Такой оборот дела вовсе не удивил бы госпожу Баррет. Человечество всегда славилось готовностью что угодно и у кого угодно купить и кому угодно что угодно продать. Казнокрадство и растраты казенных сумм на планете Земля - дело вполне естественное. И не во власти Жанель положить этому конец. Единственное, что она может и должна делать, так это решать собственные конкретные задачи как можно лучше.

На базе она открыла дополнительные шахты и приспособила их под ангары, построила новые исследовательские лаборатории и заводские корпуса. Затем наняла толковых ученых взамен уволенных. Она очень внимательно изучала заслуги и способности кандидатов, а своим начальникам научных отделов дала четкие и скрупулезно разработанные инструкции относительно того, какие именно исследования ей нужны и к какому сроку она хочет получить результаты. Если эти господа не справлялись, Жанель тут же их выгоняла - многие долго сокрушались и горестно сетовали, что подобный пинок под зад происходит без всяких предупреждений, в мгновение ока. Что ж, пусть жалуются. Как бы то ни было, а “Ирил М’Гаун” очень скоро заработала репутацию такого места, где человек толковый, способный добиться конкретных результатов, сразу же получает огромные возможности для творческой научной работы, чем бы он ни занимался - изучением иммунной системы флоатеров или обменом веществ в нервных клетках криссалидов. Сама Жанель не слишком хорошо разбиралась в научных тонкостях, так что ей было практически все равно, какова именно специализация того или иного работника. Лишь бы от этого был толк. И вот множество самых талантливых деятелей науки со всего мира начали просто драться за то, чтобы получить местечко на “Ирил М’Гауне”. “Ну что ж, не так уж плохо, - заключила Жанель. - Тем более для подобного захолустья, окруженного сплошными камнями и песком”.

А еще она сразу же приступила к производству оружия - всерьез и с большим размахом. “Стволов и снарядов никогда не бывает достаточно” - стало ее лозунгом. Особенной любовью Жанель пользовались лазерные пушки - большей частью из-за того, что их изготовление давало серьезную прибыль. Баррет нередко задумывалась, кого же именно она вооружает, правительства каких государств через годик-другой столкнутся с оснащенной по последнему слову науки и техники повстанческой армией. Да, кое-каким местным властям придется туго. И все же Жанель решила, что гражданские войны в отдельно взятых странах - сущая мелочь по сравнению с той опасностью, которую призвана остановить Икс-команда. “Если ценой того, что мы выдворим пришельцев с Земли, станет падение парочки местных правительств - Бог с ними, жизнь есть жизнь. На планете не осталось ни единой страны, у которой не пострадал бы бюджет от варварских налетов пришельцев. Когда наконец от них избавимся, еще будет время на то, чтобы разобраться с местными бунтами. Не обойдется, разумеется, без человеческих жертв, изрядных разрушений да и немалых убытков, но в этом случае порядок на планете будут наводить ее коренные жители”.

А еще стоило обратить внимание на все те полезные вещички, что можно поснимать с разбитых НЛО. В прежние времена боевым группам, отправлявшимся встретить незваных гостей, командование даже не намекало на то, что вражеские корабли следует сбивать там, где их потом можно будет без помех развинтить и все полезное увезти с собой. Слишком уж сильны были настроения типа: “Да кому это нужно? Да с какой стати подставлять собственную шею? Лучше уж просто отправим его на донышко Средиземного моря”. Непростительная роскошь! Жанель внимательно следила за действиями боевых групп те первые две недели, пока оставалась “спящей красавицей”. А потом рассчитала почти всех полковников и кое-кого из капитанов, отправила на переобучение некоторых других и вообще перетасовала весь личный состав. Отношения во всех подразделениях к тому моменту были уже столь натянутыми, что подобные служебные перестановки никто и не думал встречать в штыки. Разобравшись с персоналом, Жанель провела несколько рейдов под своим собственным командованием, дабы показать всем, как надо работать.

Из динамика опять выливается пальба. Стреляют, видно, где-то совсем близко. Вот раздался чей-то стон, и солдат тяжело рухнул наземь. Жанель вся сжалась, прислушиваясь. Оттуда явно раздается человеческое дыхание - учащенное, но все-таки глубокое и здоровое. “С ним все в порядке”. И снова хлопки плазменных выстрелов, все так же близко. Короткие очереди - столь характерное для Ари стаккато. Аккуратная прицельная стрельба, никаких попыток послать море шальных пуль, никакой лишней растраты энергии. И вдруг ни с того ни с сего - тишина.

“Доложите обстановку”.

“Смываются они, босс. Вся шайка двинула на северо-запад”.

Жанель снова улыбнулась все той же хитрой, слегка кривоватой улыбкой. В те первые две недели этот человек оказался для нее огромным подспорьем - один из двух-трех на “Ирил М’Гауне”, у которых действительно есть голова на плечах. О, полковник Лоренц вовсе не пытался ловить каждое ее слово, подобно многим здешним воякам, подмазывавшимся к новому командиру, а заодно желавшим выяснить ее слабости! И тем не менее полковник всегда оказывался под рукой, когда у Жанель возникали затруднения, когда надо было, чтобы кто-то объяснил непонятные новичку вещи, помог найти верные решения проблем. Этот высокий, широкоплечий, могучего сложения блондин с добродушным лицом в отметках старых шрамов, с очаровательными карими глазами под длинными ресницами умудрялся всегда очутиться именно там, где нужно. Вот он стоит, прислонившись спиной к стене, посреди свистопляски взрывов, такой спокойный и уверенный, надежный, как сама каменная стена; вот он выпрыгивает из служебного люка боевого корабля типа “шторм”… В голове Жанель замелькали ожившие воспоминания. Лоренц никогда не увиливал от обсуждения серьезных проблем и никогда не опускался (а здесь, на “Ирил М’Гауне”, этим грешили слишком уж многие) до того, чтобы трезвонить об ошибках и просчетах своих коллег-офицеров. Он всякий раз просто указывал на то, что, по его мнению, требовалось улучшить или исправить, а выводы предоставлял делать ей самой. Перебранки и взаимные обвинения его нисколько не интересовали. Зато интересовало другое: как сделать, чтобы искореженный “шторм” снова заработал, чтобы исправно работали лазерные орудия, а солдаты и офицеры действовали четко и профессионально… Всегда невозмутимый, в любых обстоятельствах сохраняющий трезвый, практический ум, полковник Лоренц, с его отношением к службе и вообще к жизни, просто не мог не привлечь пристального внимания Жанель. Она ведь и сама всю жизнь интересовалась практическими делами куда больше, чем сетованиями по поводу того, как все вокруг скверно. Очень скоро Баррет стала беседовать с Лоренцем о том, как бы вновь привести базу в божеский вид, практически ежедневно. И практически так же скоро полковник Лоренц стал для нее просто Ари.

А еще через некоторое время он стал для нее кем-то большим, чем полковник. Но это, впрочем, уже никого, кроме них двоих - Ари и Жанель, - совершенно не касалось.

А из динамиков компьютера опять раздалась пальба - непрерывный грохот очередей автоматической пушки. Да еще болтовня по рации офицеров и солдат, старающихся наилучшим образом выполнить общую для всех них задачу. Так, значит, это та самая площадь? В памяти Жанель всплыли картины их совместного с Ари путешествия в Равенну девять месяцев тому назад. У обоих был выходной, и они занялись личными делами. На том, чтобы посетить именно Равенну, настоял Ари: его интересовали древние мозаики. Жанель, не будучи поклонницей старинного искусства, согласилась лишь ради того, чтобы воспользоваться возможностью немного подтрунить над его слабостью, и немое восхищение Лоренца, застывшего тогда подле древних изображений одетых в строгие монашеские рясы черноглазых фигур, ее немало удивило. Не меньшее удивление Жанель испытала и от того, что эти пришедшие из глубины времен устилающие стены и полы одной из старинных гробниц мозаики затронули какие-то глубинные, неведомые доселе струны и ее собственной души. Эффект усилило выражение лица Ари, слишком уж похожее на печальные и глубокомысленные лики средневековых святых. Через пару часов, сидя в одном из уличных кафе, Ари пил красное вино и, сотрясая свежий вечерний воздух древнего города заразительным смехом, делился впечатлениями. Жанель только улыбалась и кивала, чувствуя себя не в силах противостоять каким-то мощным флюидам, исходившим от ее спутника, оказавшегося куда более разносторонней личностью, чем можно было подумать, видя его лишь на службе. Именно тогда она поняла, что в душе Ари сокрыто куда больше прекрасного и удивительного, чем она подозревала, и чтобы докопаться до всех тайников этой души, нужны долгие и долгие годы. Если, конечно, на протяжении этих лет оба они останутся живы.

Да, если они выживут… Земля двадцать первого века - уже вовсе не то тихое, спокойное местечко, каким она казалась до появления пришельцев. Жанель вполголоса рассмеялась, вспомнив о том, что конец девяностых годов прошлого столетия кажется теперь идиллией по сравнению с тем хаосом, в который превратился мир в последние годы.

“Паула, там, в вашем районе, все чисто?”

“Никаких проблем, босс. Только вот слишком уж много мутонов путается под ногами. Один едва не вырвал с корнем руку Кливу, но Клив еще жив, рана не опасна…”

“Он работает. Работает четко и слаженно, следя за тем, чтобы все подгруппы действовали сообща”, - подумала Жанель. Она отбросила воспоминания и опять склонилась над проклятым листом бумаги. Да, все они тут работали и старались действовать сообща эти долгие тринадцать месяцев. Дела пошли на поправку.

“Ирил М’Гаун” сделалась наконец надежной базой, на которой престижно служить. Жанель раз за разом находила все новые и новые слабые места и безжалостно ликвидировала слабину. Перехват вражеских налетчиков поставлен теперь как подобает. Крайне редко боевые группы базы “Ирил М’Гаун” сбивают корабли пришельцев над морем. Уроки Жанель пошли впрок. Ценнейший трансурановый элемент, элериум-115, который можно добыть с этих вражеских кораблей, подчиненные Жанель Баррет доставляют в таких количествах, какие даже и не снились персоналу других, куда более крупных и лучше оснащенных баз. Впрочем, Жанель не намерена останавливаться на достигнутом и хочет эти показатели увеличить, а заодно улучшить скорость реагирования на вражеские рейды и эффективность боевых действий.

Да, на “Ирил М’Гауне” есть еще над чем поработать. Одна из главных проблем, лишавшая Жанель сна, - отсутствие прибора, скрывающего от могучих щупалец пришельцев мозги всего персонала базы, электронного мозгового щита - пару месяцев назад дождалась-таки своего решения. Ровно за полгода до сегодняшнего дня Баррет продала или заложила практически все до последнего винтика из тех вещей, что не были базе жизненно необходимы ежедневно, дабы собрать средства и оплатить заказ этого щита. Многие из подчиненных ей офицеров отреагировали весьма бурно и отнюдь не радостно. Еще бы: не один месяц после этого пришлось держаться на честном слове над необозримой финансовой пропастью. В этот период Жанель сделалась настоящей гарпией, напирая на то, чтобы каждый бой, каждый перехват приносил в первую очередь прибыль, прибыль и еще раз прибыль. Пилоты боевых кораблей и солдаты-десантники начали уже болтать, что командир продала бы собственную башку какому-нибудь анонимному дельцу с темным прошлым в качестве трофея с инопланетянского корабля. Наиболее злые языки добавляли к сему приговору еще и то, что, мол, принимая во внимание образ действий и философию шефа, “бабушка Жанель”, пожалуй, действительно была инопланетянкой - вероятнее всего, из целатидов или еще каких-нибудь зловредных “бурдюков с кислотой”. Но а уж сама-то госпожа Баррет…

И все-таки, не взирая ни на что, моральный дух всех и каждого окреп, когда мозговой щит наконец заработал. Все выглядело так, будто кто-то щелкнул неким таинственным выключателем. “А что, - подумала Жане ль с чувством глубокого удовлетворения, - кое-кто это действительно проделал!”

Одно лишь сознание того, что твои мысли никто теперь не способен подслушать, уже очень много значит.

Но остальные проблемы остались. Надо бы построить побольше ангаров, широких и просторных, расширить научно-исследовательские лаборатории. Один из ее работников занят сейчас по-настоящему революционными исследованиями этериалов. В его отдел жаждет попасть огромное количество талантливейших ученых со всего мира, но только где их всех разместить? А еще базе совершенно необходима дополнительная площадь для содержания захваченных в плен инопланетян.

Баррет издала глубокий вздох. Работа начальника никогда не бывает сделана до конца…

По крайней мере, до тех пор, пока ты не получаешь нечто похожее вот на это.

Она снова уставилась на бумажный листок. В следующем абзаце черным по белому значилось:

“От Вас также требуется срочно подыскать себе замену для руководства базой “Ирил М’Гаун”. В ближайшее время Вы переводитесь на территорию Швейцарии. Ваша задача - выбрать наиболее подходящий по всем параметрам пункт и начать строительство новой базы, предназначенной стать главной базой Икс-команды в данном регионе. Обстоятельства требуют, чтобы новая база была отстроена, оснащена всем оборудованием и начала функционировать не позже чем через два месяца”.

Жанель вполголоса выругалась и рывком выдвинула ящик стола, разыскивая один из запасных дротиков. Ну разумеется, она сама во всем виновата. Слишком уж часто жаловалась - как в частых беседах с Ари по окончании трудового дня, так и во всеуслышание в своих рапортах Центру, - что база “Ирил М’Гаун” просто физически не способна сдерживать все атаки террористов в Центральной и Северной Европе. О да, нападения инопланетян на Южную Европу и Северную Африку, особенно после того, как заработал мозговой щит, сделались куда более редкими. Но если взглянуть на Европу в целом, то и дилетанту ясно, насколько там накаляется обстановка. Боевые подразделения Жанель Баррет выбиваются из сил, чтобы вовремя добраться до северных окраин этой части света и успеть перехватить вражеские корабли. Пока прилетишь в такую даль, уже и времени не остается на то, чтобы хоть что-нибудь полезное сделать. Да, Жанель отлично известно, как сильно пострадали базы во Франкфурте и Москве, совсем недавно подвергнувшиеся массированным атакам пришельцев. Но взваливать заботу о двух обширных континентах на бедную, затерянную в песках “Ирил М’Гаун”… Да у этой базы едва хватает ресурсов, чтобы защищать север Африки!

Что ж, вот и ответ на все жалобы, четкий и однозначный. Центр отнесся к жалобам Жанель с полным пониманием! Она снова выругалась, не стесняясь в выражениях. “Спаси нас, Господи, от бюрократов, - продолжала бормотать командир базы. - И в первую очередь от тех, что имеют уши, дабы слышать, да еще и мозги, чтобы понимать услышанное, принимать решения и действовать. Два месяца! Два несчастных месяца, черт бы их побрал!” Госпожа Баррет тяжко вздохнула, переводя взгляд на портрет прежнего командира базы, сделала легкий взмах рукой и отправила дротик прямо в нос своему предшественнику.

“Вот и награда за все мои труды, - с горечью рассуждала она. - Это тебе, милая, за то, что выполняла свои обязанности на все сто, за то, что работала не покладая рук и привела это проклятое место в порядок. Только-только твоя контора начала наконец четко работать, как хорошо смазанный механизм. Последние остатки когда-то неразрешимых проблем уже уходят в небытие, и тут… Где же справедливость-то, а? И вообще, я так ненавижу мороз!”

Она подхватила еще один дротик. “Если мне доведется хоть раз в жизни встретить тебя во плоти, - проговорила она, сверля глазами портрет, - в первую очередь позаботься о том, чтобы поблизости не оказалось никаких острых предметов”.

“Двадцать мутонов уложили”, - проговорил кто-то там, посреди Равенны.

“Аж двадцать!”

“Да, пришлось поработать”.

Жанель задумчиво кивнула. Ее подчиненные успели приобрести хорошие привычки. Или скорее они их просто вспомнили. Так или иначе, но со служебными обязанностями теперь все справляются. Жанель была почти уверена: воцарившееся на базе напряжение, когда она появилась здесь впервые, в значительной степени объяснялось тем, что множество людей в глубине души понимали, что не справляются со службой. А прежний командующий не предпринял никаких шагов, дабы заставить их преодолеть собственные страхи и собственную лень. Люди почти забыли, зачем именно находятся на этой базе. А ведь цель совершенно очевидна: защитить Землю. Драться в каждом бою так, как будто этот бой последний. Отдельная стычка, случайное столкновение с пришельцами, перехват их террористических рейдов могли неожиданно оказаться переломными моментами в судьбе целой планеты. Первое время напористо проводимые Жанель реформы нередко встречали изрядное сопротивление - впрочем, не со стороны тех людей, от кого зависело самое главное в жизни базы. Что касается Ари, то он выслушивал множество нелицеприятных бесед Жанель с подчиненными, особенно пилотами и десантниками, с явно одобрительным, хотя и мрачным выражением лица. Казалось, человек этот и сам давно мечтал высказать что-то подобное, но только в верхних эшелонах власти его некому было поддержать. Такая поддержка “сверху” толковых офицеров и солдат жизненно важна для базы. Вялый и апатичный командующий совершенно не способен хоть чего-нибудь добиться. База под его руководством неизбежно деградирует так, что само существование ее теряет всякий смысл, и наконец погибает при самых идиотских обстоятельствах.

“Что бы ни выпало дальше на нашу долю, по крайней мере, такая участь моим людям не грозит. Но, Боже мой, кого же я здесь оставлю командовать вместо себя?”

В динамиках вдруг раздался резкий крик. Где-то очень близко. За ним последовало своего рода возмущенное ворчание. Это, конечно, Ари. Именно такие звуки он всегда издает, если сильно удивлен или получил серьезную рану. Тишина… …а затем - грохот взрыва и полный разрыв связи.

Жанель на несколько секунд застыла как статуя, буравя гладами компьютер. Связь не восстанавливалась.

- Джоэл? - проговорила она.

- Потерял их, босс.

- Что ж, ладно, - произнесла Жанель таким тоном, будто это не имеет значения. - Восстанови связь, как только сможешь. А пока что позвони в библиотеку - мне нужны кое-какие карты. Пусть пришлют Европу в масштабе один к пятидесяти тысячам и еще отдельно Швейцарию, покрупнее, один к десяти тысячам, если у них есть.

- Есть, босс, - негромко отозвался Джоэл и отключил свой микрофон.

Жанель отложила второй дротик в сторону, потянулась за авторучкой и, перевернув тот самый листок бумаги, принялась составлять два списка. Один состоял из тех людей, которых стоило бы взять с собой - уже завтра или, на худой конец, послезавтра - в Швейцарию. Второй список заполняли фамилии офицеров, которым можно доверить управление “Ирил М’Гауном”, пока Жанель будет отсутствовать.

Она начала было вписывать в первую колонку фамилию Ари, но затем остановилась и, критически посмотрев свои записи, отложила их в сторону. Извлекла чистый бумажный листок и, позабыв о двух первых списках, решительно начала составлять третий список дел, которыми должен заняться ее временный заместитель, стараясь позабыть о том, какую боль доставляют измученные бессонницей глаза.

В голове плясали языки пламени и летали искры. Несколько минут Ари просто был не способен сосредоточиться на чем-нибудь другом. Только сплошной шум в несчастной черепной коробке да невообразимая обжигающая жара, запах раскаленного камня, горелой ткани, плавящихся металлов… Он старательно принялся моргать, пытаясь сообразить, в каком же направлении смотрит. Вверх? Вниз? Сориентироваться в пространстве по-прежнему не удавалось.

Кто-то довольно грубо ухватил его сзади. Ари попробовал сопротивляться, но скоро заметил знакомый цвет офицерской униформы: это, конечно, Паула.

- Держите криссалида! Давай, давай, достань его! - орала она во все горло.

Ари еще раз рассредоточенно моргнул и сумел разглядеть некие туманные очертания людей; фигуры двигались будто в густом, похожем на кисель тумане, и Ари с трудом сумел бы узнать хотя бы одного из собственных подчиненных. Кто-то из команды Паулы, укутанный в защитный боевой костюм, - вероятно, это Мэтт, - вскинул на плечо пусковую ракетную установку. Ракета, судя по характерным очертаниям, явно с зажигательной боеголовкой.

- Какого дьявола он с этой адской игрушкой? На таком коротком расстоянии…

- Лучше уж зажариться заживо, босс, - подала голос Паула, - чем сделаться жилищем для одного из этих типов.

Ари наконец справился с собой и, оглядевшись по сторонам, понял, о чем она рассуждает. Почерневшая, обгорелая фигура, которая когда-то была беднягой Дорис - прежде чем криссалид ее сцапал, - распласталась теперь посреди старинной мостовой. Тело то изгибалось, то вздувалось в самых неожиданных местах, подобно отвратительной гусенице гигантской моли. Вот опаленная кожа со звуком, напоминающим рвущуюся бумагу, лопнула, и вместе с потоками белесой жидкости и сгустками крови из трупа выскочил еще один похожий на краба криссалид, совсем молодой и всерьез проголодавшийся. Быстро-быстро перебирая лапами и щелкая челюстями, он прыгнул прямо на Паулу. К счастью, это порождение некой неведомой планеты совсем не заметило Мэтта, стоявшего чуть в стороне и вооружившегося теперь куда более подходящим предметом, нежели ракетная установка. Вот в его руках заработала миниатюрная автоматическая пушка, и длинная очередь бронебойных зажигательных снарядов прошила инопланетное чудовище. В теле криссалида появились четыре, а то и все пять объемистых дырок. Такое большое количество зажигательных снарядов вызвало настоящую пирофорную реакцию, и криссалид вспыхнул, как бочка с бензином. Несколько секунд на теле инопланетянина играли языки пламени, а затем оно взорвалось, разлетевшись на мелкие кусочки: панцирь не выдержал громадного давления пожираемых пламенем внутренних органов.

Клубы дыма, копоти и поднятая взрывом пыль заставили Ари закашляться. Еще через пару минут он окончательно пришел в себя и освободился от поддерживающих рук Паулы.

- Спасибо.

- Да ладно, босс, все это пустяки, - ответила та.

К ним уже спешили остальные. Выглядели они довольно-таки потрепанными, но держались бодро.

- Так куда теперь, босс?

- Пойдем поможем остальным. Они вон там, впереди, с той стороны площади. У нас за спиной больше не осталось криссалидов? - Ари обратил взгляд в ту сторону, откуда явилась Дорис.

- Да нет, не думаю, - отозвалась Паула. В голосе ее, однако, чувствовалось сомнение. Паула, конечно, думает сейчас о том же самом, о чем и Ари: кто знает, где и каким образом этот проклятый криссалид сцапал Дорис…

- Что ж, через пару дней все будет ясно, - мрачно резюмировал Ари. - А пока что хватает и других проблем. Вон там, впереди по-прежнему полно наших милых маленьких приятелей, и меня не оставляет страстное желание поговорить с ними по душам.

- Я бы не отказалась от дополнительного освещения, - пробормотала Паула себе под нос.

Ари обернулся и подмигнул Мэтту. Мэтт подобрал тяжелую плазменную пушку, оброненную Ари, когда тот грохнулся без сознания на мостовую, и теперь протягивал оружие командиру.

- У меня есть на этот счет кое-какая идейка, - начал Ари. - Вы, ребята, держитесь пока поближе ко мне. Видите вон ту здоровенную церковь? Туда-то как раз я и направляюсь.

- Не слишком-то подходящий момент, чтобы удовлетворять религиозное рвение, - прокомментировал Мэтт, шагая через площадь.

Прежде чем Ари успел ответить, на них обрушился целый ливень плазменных выстрелов. Палили из окна жилого дома, расположенного чуть левее. “Один из тех проклятых снайперов, которого Мигель не успел вычислить”, - подумал Ари. Мэтт деловито задрал кверху дуло ракетно-пусковой установки; остальные бросились в стороны, ища укрытия. Мэтт неторопливо прицелился и нажал на спуск. Фасад здания обрушился едва ли не целиком.

- Я просто в восторге от этого ружьишка, - прокомментировал стрелок, присоединяясь к остальным, уже двинувшимся дальше.

- На первом этаже этого домика был грандиозный кондитерский магазин, - сокрушенно вздохнул Ари.

- Сперва религиозное рвение, теперь - гастрономические пристрастия… - заговорила Паула, усмехаясь. - Что-то уж вы слишком разбрасываетесь, босс.

- Верно. Религия в первую очередь. Пошли.

Они двинулись через площадь мимо искореженного и превращенного в кучу железа диверсионного корабля пришельцев, мимо ободранных и обгоревших стульев и столиков когда-то существовавшего здесь кафе под открытым небом, перешагивая через множество трупов - людей и инопланетян. Ари с удовлетворением подумал, что на этот раз они явились к месту событий на редкость быстро: после приземления вражеского корабля прошло не больше пяти минут. Конечно, было бы лучше встретить его где-нибудь за пределами города… “И все благодаря счастливой случайности. Мы просто оказались в нужное время в нужном месте, - размышлял он. - Если бы пришлось тащиться сюда от самой “Ирил М’Гаун”, ничего этого уже не существовало бы. - Он оглядел площадь, окруженную старинными зданиями. - Ни этого, ни вон того…”

Ари перевел взгляд на церковь. Вспышки выстрелов, грохот разрывов, человеческие выкрики и крики пришельцев - все это в основном сосредоточилось чуть правее храма, там, где берет начало виа Алигьери, улица, названная в честь великого Данте, чья гробница также находится в Равенне. Ари бросил взгляд вдоль виа Алигьери и заметил, что перестрелка идет лишь в самом ее начале.

- Кто удерживает тот угол? - проговорил он в шлемофон. - Возле вот того болезненно-бледного домика?

- Мы, босс, - отозвался голос Родди Мак-графа. - Приперли здесь к стенке весьма тепленькую компанию. Кое-кто из них укрылся за этой массивной церковью, а остальные - между ней и той каменной сиськой.

- Хорошо. Держите их там. Я собираюсь зажечь для вас хорошую люстру, чтобы приятней было работать.

- Уж не Луну ли вы намерены на небо вызвать, босс, наплевав на все законы астрономии? - вклинился голос Елизаветы. - Неплохой был бы фокус.

- Нет, не совсем то. А вы пока делайте свое дело.

Вокруг Ари и его команды неожиданно засвистели целые снопы лазерных лучей, посылаемых вражескими бластерами непонятно откуда. Подгруппа Ари продолжала пробиваться через площадь; частые выстрелы противника корежили и без того уже обгорелые автомобили и перевернутые столики, плазменные заряды выбивали булыжники из мостовой. И всякий камень, не состоящий из самых твердых горных пород естественного происхождения, разгоревшись до немыслимых температур, мгновенно взрывался, поливая окружающее пространство множеством мелких осколков. “Чертовы булыжники работают не хуже “лимонок” времен Второй мировой войны…” Ари то и дело прыгал из стороны в сторону, пригибался до самой земли, но один из осколков все-таки угодил ему в ногу, причем довольно чувствительно, невзирая на защитный костюм. Ари замысловато выругался и в следующую секунду схватил еще один осколок, угодивший в куда более чувствительное место, чем нога. Однако ничего не поделаешь, остается лишь бежать дальше, а эти проблемы оставить на потом…

Они подобрались уже почти к самому храму, и тут огненный дождь сделался вдруг столь плотным, что Ари со своей командой пришлось укрыться в домах с левой стороны от площади. Они пробрались в помещение, служившее когда-то универмагом; теперь оно представляло собой зал, полный осколков стекла, среди которых тут и там лежали, сидели и даже стояли раздетые лазерным лучом манекены. Манекены выглядели какими-то удивленными и растерянными.

- Вон они где, босс, - заговорил Мэтт, указывая кивком головы на маковку церкви - еще один обширный купол, которые, видимо, весьма популярны в этом регионе земного шара. - Там, наверху. Никто из наших ровным счетом ничего не сможет сделать, пока не разберемся с этой засевшей во храме Божием шайкой.

- Чертовы сектоиды! - выдал из себя Ари, тяжело дыша. - На самом куполе, да?

- Да. - Мэтт уже подносил к плечу свою ракетную установку.

- Ладно. Вот что, - торопливо начал его инструктировать Ари. - Видишь тот прямоугольный выступ с левой стороны? Там как раз церковный алтарь. Смотри, ни в коем случае его не задень. И вообще, когда будешь стрелять, следи, чтобы даже обломки от взрывов на него не попали.

- Неужели там кто-то из ваших родственников поселился, а, босс? - иронично поинтересовался Мэтт, подводя палец к спусковому крючку.

- Потом объясню. Пока что просто продолжай стрельбу, а у меня тут есть еще одно дельце.

Ари быстро огляделся по сторонам, бросая хитрые взгляды на подчиненных.

- Послушайте, ребята, - проговорил он. - Не найдется ли у кого из вас пары монеток по сотне лир?

Паула и все остальные сквозь защитные массивные пластины шлемов, прикрывающие лицо, ответили такими взглядами, будто их непосредственный начальник только что свалился с Луны или с Сатурна. Ари ответил взглядом деловым и невозмутимым; через пару секунд они один за другим, не переставая, впрочем, недоумевать, принялись обшаривать карманы.

- У меня вот тут доллар завалялся…

- Э-э-э… Вот у меня есть восемьдесят дирхемов. Вот пятьдесят франков, да вот еще кенийский шиллинг.

- Пардон, босс, я обычно не ношу с собой бумажник, когда мы выезжаем на подобные пикники. Мне всегда казалось, что обязательно найдется кто-нибудь, готовый заплатить за мою выпивку…

- Ну ладно, нет так нет, - подытожил Ари. - Придется немного сжульничать. Открывай огонь, Мэтт. И вы все тоже меня прикройте. Не прекращайте стрельбы до тех самых пор, пока… Впрочем, сами поймете.

Ари забросил за плечо свою тяжелую плазменную пушку и перебежками рванулся через площадь, направляясь к тяжелым бронзовым дверям церкви.

Вообще-то эти ворота - далеко не главный пункт назначения, но они могут послужить великолепным прикрытием. Спрятавшись за массивным, выполненным в виде арки церковным тимпаном, нависающим над главным входом храма, он окажется совершенно вне досягаемости для засевших наверху стрелков. Если, конечно, до этого прекрасного тимпана удастся добежать.

Где-то позади за спиной у Ари стучали частые выстрелы из оружия крупного калибра - будто какой-то сказочный великан одну за другой бросал на стойку бара увесистые золотые монеты, расплачиваясь за целую бочку пива. Да, Мэтт хорошо знает свое дело. Высоко вверху с купола храма VI века посыпались целые груды объятых пламенем камней и обломки старинной кирпичной кладки. Среди невообразимого грохота выстрелов и взрывов Ари - по крайней мере, так ему показалось - сумел уловить несколько пронзительных выкриков сектоидов - тоненькие, невероятно высокие голоса. “Замечательно”, - пробормотал он себе под нос. Возможность пристрелить сектоида всегда доставляла Ари огромное моральное удовлетворение. Так их, этих гадов, с их ни с чем не сравнимой зловещей внешностью, похожих на похищенных злыми духами детей, превращенных с помощью чар во враждебных и беспощадных, несущих смерть всякому человеку существ!

Ари остановился на углу одной из выливающихся на площадь улиц; перед ним оставался лишь небольшой клочок открытого пространства перед кирпичной стеной церкви. Полковник Икс-команды тяжело перевел дух после быстрого бега и сосредоточился, готовясь рвануться через него.

- Там, сзади! - обратился он по рации к своим подчиненным. - Освещение скоро будет готово, ребята. Ловите на мушку только то, что шебуршится на самой площади. Когда закончишь с церковным куполом, Мэтт, - продолжал он, - приготовься вместе с подгруппой Родди переключиться на центральную часть площади между церковью и гробницей. Примерно через тридцать секунд. Готовы?

По рации несколько раз раздалось: “Так точно!” - командиры подразделений отозвались на речь полковника.

- Мэтт, - снова заговорил Ари, - давай вдарь как следует!

И полковник Лоренц застучал каблуками по древней брусчатке площади, выскочив на совершенно открытое пространство.

Сектоидские снайперы, засевшие где-то на верху храма, не успели выпустить более чем по паре зарядов из своих плазменных орудий. В следующее мгновение ракетная установка Мэтта заработала так, что инопланетяне наверняка четко уяснили себе: жизнь - вовсе не сплошной праздник. Старинной кирпичной кладки карнизы, окружавшие со всех сторон купол собора, в мгновение ока оказались просто висящими в воздухе и в следующую секунду со свистом устремились вниз. “Только не разнеси алтарь, - стучало в голове у Ари, пока он как одержимый замысловатыми зигзагами перебегал к надежному укрытию церковного тимпана. - Не зацепи этот алтарь, ради всего святого!”

Тридцать ярдов до тимпана… Двадцать ярдов…

Вот наконец и спасительный церковный вход. Ари остановился в тени тимпана и выглянул на погруженную во тьму площадь, озаряемую лишь изредка вспышками взрывов и выстрелов. Прислушался. Все увеличивающаяся ярость, частота и интенсивность пальбы позади храма Святого Виталия давали понять, что еще одно подразделение его группы начинает выгонять затаившихся там пришельцев на открытое место. “Давай-ка лучше пошевеливайся, - сказал он себе, - пока эти твари не повыскакивали из-за церкви и не обнаружили тебя как раз посреди площади”.

Он еще раз глубоко вздохнул. Даже странно, насколько сладостны такие торопливые вздохи в разгар боя, когда ты не уверен, доведется ли в следующую секунду еще раз набрать полные легкие воздуха… Затем он сорвался с места и, выскочив на площадь, повернул вправо, в направлении массивных ворот мавзолея Галлы Плацидии. Вновь под ногами старинная мостовая, вновь ни единого кирпичика, за которым можно было бы укрыться, вокруг… яркие вспышки и грохот взрывов в ночи. Крики живых, стоны и хрипы умирающих. Сирены тревоги… И стрельба, стрельба, стрельба…

К счастью, ни один- осколок, ни один лазерный луч, ни одна пуля не коснулись его тела. Ари со звоном с разбегу налетел прямо на громадные решетчатые ворота, повис на них, огляделся по сторонам. Ворота оказались заперты: рабочий день музея окончен. Никакой возможности проникнуть вовнутрь и отыскать укрытие. Ладно, черт с ним…

Ари отцепил руки от решетки ворот и опять повернул направо. Вот она, эта гладкая железная коробочка, приделанная к стене возле самого входа в храм, с давно знакомой надписью: “LUMINATIO AUTOMATICO, 200L”.

Лицо Ари приняло виновато-грустное выражение; он печально покачал головой,

- Прошу извинить, ребята, - проговорил полковник, поднося к плечу плазменную пушку. Прицелился со всей возможной в этой густой тьме аккуратностью и точным выстрелом снес один из углов железного ящика.

В лицо хлынул жар, едкие испарения расплавленного металла и отвратительная гарь сожженной лазером краски. Ари закашлялся, размахивая обеими руками, чтобы отогнать дым, затем наклонился к земле, рассматривая то, что оказалось под ногами.

“Ой-ей-ей-ей-ей! Черт бы побрал…” - сокрушенно забормотал он. Едва ли не все монеты, вывалившиеся из раскуроченного ящика, расплавились, и перед ним покоилась теперь лишь бесформенная груда металла. Ари послал несколько проклятий своему слишком уж безжалостному оружию. К счастью, вскоре удалось отыскать чуть поодаль пару монет достоинством в сотню лир, выпавших из контейнера одними из последних и оставшихся целехонькими.

- Ну вот и славно, - вполголоса проговорил полковник и выпрямился.

Он отправил монеты в прорезь железного ящика, мысленно произнося молитвы, чтобы механизм не оказался поврежден в результате его стрельбы. Первая монетка пошла. Теперь нажимаем на рычаг. Вторая монетка пошла. Еще раз на рычаг.

А теперь ждите…

Ждите…

И вдруг, как гром среди ясного неба - ослепительное и яркое праздничное освещение. Над Пьяцца де Сан-Витале будто взошло жаркое южное солнце: из десяти различных осветительных систем, расположенных в самых разных местах, ударили ослепительные лучи дуговых натриевых прожекторов. Фасад мавзолея Галлы Плацидии и церкви Святого Виталия и все пространство между ними так и засверкало. Мрачные серые контуры старинных зданий в мгновение ока сделались благородными кладками средневекового красного кирпича с желтовато-белыми известняковыми плитами и несравненным, добытым в древнейшие времена на шахтах, которые теперь уже давным-давно выработаны дочиста, мрамором. Городской совет Равенны по праву гордился этой недавно установленной иллюминацией. Ари как раз рассказывал об этом Жанель, когда они… Сколько прошло с тех пор? А ведь кажется, будто все случилось только вчера!

Прожектора стояли на некоторых домах вокруг площади и прямо посреди мостовой - в специальных углублениях, чтобы не мешали, перед фасадом мавзолея и церкви. Благодаря этим прожекторам вся площадь из окутанного мглой и таящего в себе смертельную опасность пространства превратилась теперь в великолепно освещенный тир для его, Ари, солдат. Посреди моря яркого света тут и там мечутся фигуры пришельцев, согнанных с боковых улиц бойцами Икс-команды. Что ж, ребята правильно поняли, когда он сказал “через тридцать секунд”, и начали действовать, не теряя времени.

Вот теперь можно улучить момент и точным выстрелом разорвать цепь, запирающую решетчатые ворота мавзолея, потом пробраться вовнутрь и, устроившись поудобнее в дверном проеме под низкой каменной аркой, открыть огонь из этого надежного укрытия.

Ари оглядел площадь. Самому ему стрелять почти и не придется: там и так уже сплошной ад для пришельцев. Выстрелы из бластеров и плазменных пушек с четырех сторон, направленные прямо в центр площади, где сгрудились остатки вражеского десанта, со свистом разрывают воздух; то и дело мелькают гранаты, ежесекундно лопаются, разлетаясь на куски, камни мостовой… И, величественные и спокойные, посреди всего этого хаоса невозмутимо наблюдают за творящейся внизу резней дворцы римских и византийских времен.

Та часть боевой операции, что сопровождалась этой великолепной иллюминацией, продлилась всего лишь каких-то пять минут. Очень скоро стрельба начала стихать; гранаты уже не взрывались. “Вот и хорошо, - подумал Ари. - Дело в том, что ровно через шесть минут после включения весь свет снова должен погаснуть. Хорошего понемножку. За двести лир больше удовольствий не полагается”.

Ари вздохнул, потом усмехнулся и снова направился к запускающему освещение автомату - подобрать еще пару монет. Когда свет загорелся снова, одаривая Икс-команду очередными шестью минутами ярких красок, отдельные группы бойцов уже собрались на площади, подсчитали потери и выставили стражу возле тех инопланетян, кого удалось оглушить и захватить живьем. Среди пленников оказалось несколько мутонов, сваленных большой грудой посреди площади - сплошная куча мускулов. Будто команда профессиональных борцов, покрасивших почему-то свою кожу в зеленый цвет, решила поразмяться детской игрой “куча мала”. А чуть поодаль почти без сознания лежал, распростершись на брусчатке, офицер-сектоид. Не задействованные в качестве охранников бойцы Икс-команды занялись обработкой собственных ран. Группа Родди потеряла одного: ему оторвало голову. Мигель получил сильный ожог ноги - прямое попадание из плазменной винтовки. Подобная рана практически не требует никакого врачебного вмешательства, будучи абсолютно стерильной, но всегда есть опасность, что пострадавший в любой момент потеряет сознание от болевого шока. К счастью, Мигелю это, похоже, не грозит. Он бледен как полотно, но держится молодцом.

- Славно поработали, ребята! - произнес командир, когда остальные полукругом собрались вокруг него. - Славно! Ее превосходительство действительно должна всерьез порадоваться. Непременно похвалит, когда вернемся. Всех криссалидов мы выловили? Уверены? Собравшиеся закивали.

- В этом рейде их участвовало не так уж много, босс, - заговорил Родди. - Не сомневаюсь, что сцапали всех.

- Ну, вот и хорошо. Теперь позвоните домой. Пусть пришлют спецов, чтобы ободрали с этого диверсионного корабля все, что можно. А самые важные вещички мы и сами прихватим с собой.

- Паула, - продолжал он, - полезай вовнутрь этой искореженной посудины и первым делом собери весь элериум. Потом, как обычно, сгребайте в кучу все оружие - то, что покрупнее. Когда закончите, расставьте часовых. Специальная команда расчистит остатки, но пока они прилетят, местные жители успеют очухаться и хлынут сюда в поисках сувениров или желая поживиться чем-нибудь ценным. Так… Что-нибудь еще нам нужно будет проделать?

Все до единой головы вокруг Ари закачались из стороны в сторону.

- Славно поработали, славно, - повторил полковник. - Сегодня мы еще раз спасли весь мир. Давайте теперь на всякий случай заново прочешем территорию. Потом - домой. Поспеем как раз к горячему обеду.

Солдаты начали расходиться, намереваясь выполнить последние в этой операции обязанности. Несколько человек на минутку задержались возле Ари.

- А классно получился тот фокус, - проговорила Елизавета, - с освещением. Как ты узнал, что оно вообще тут есть?

Ари улыбнулся, припоминая лицо Жанель, освещенное этими самыми прожекторами, а когда они гасли - хрупким, трепетным пламенем свечи. Да, кажется, они были здесь только вчера… А еще Ари пришло на ум, что кое-что командир боевой группы не должен высказывать вслух.

- Послушай-ка, - произнес он, - когда ты путешествуешь по Европе, то, отправляясь в какое-нибудь новое место, неужели не откроешь прежде соответствующую страничку путеводителя “Мишелин”? Да ты же просто проходишь мимо всех радостей жизни! Надо быть догадливей.

Елизавета ответила лукавой усмешкой.

Они пару минут постояли прямо посреди площади - Ари, Мэтт, Елизавета и еще несколько человек, - просто наслаждаясь тишиной. Как резко вдруг обрушивается тишина, когда затих наконец ожесточенный бой!

- Чья это церковь, босс? - заговорил Мэтт, глядя на тимпан храма, уже не укрытый, как тогда, когда под ним скрывался Ари, густой тенью. Верхнюю часть арки украшали резные, ярко раскрашенные изображения святых, целого сонма ангелов и множества легендарных библейских зверей. Персонажи Священного Писания смотрели на группу усталых вооруженных людей спокойно и бесстрастно.

- А храм действительно что надо, - добавил Мэтт, переводя взгляд на командира.

- Множество самых разных людей приложило руку к тому, чтобы его построить… Однако большая часть работ велась по повелению императрицы Феодоры - по крайней мере, если говорить о первоначальном варианте здания, - отозвался Ари.

Он не смог сдержать улыбку, вспоминая о знаменитой императрице. Религиозное чувство Феодоры вспыхивало лишь тогда, когда оно могло послужить ее земным целям. Однако если уж эта коронованная особа строила храм, то это был настоящий храм.

- Нет, я имел в виду, какому святому она посвящена?

- Святому Виталию, - сообщил Ари.

- Это… Он, кажется, как-то связан с брадобреями, что ли? - прищурился Мэтт.

- Послушай, дружище, - необычайно красноречиво принялся читать нравоучение Ари. - Мэтт, ты прямое доказательство триумфа примитивной поп-культуры и сплошного декадентства современного общества, ведущего к полному упадку классического образования. А впрочем, - добавил он примирительно, - покуда идет война с пришельцами, все это не слишком много значит. Пошли, ребята. Созывайте всех наших да поедем домой.

ГЛАВА 2

- Ну вот что, давай-ка разложим все по полочкам, - говорила два часа спустя, сидя в своем маленьком кабинете, Жанель. - Ты, значит, выскочил прямо под огнем пришельцев на совершенно открытое пространство и ни один из членов группы не прикрыл твою спину…

- Ну нет, они меня прикрывали! - взорвался, не выдержав, стоявший перед ней навытяжку Ари.

- Может быть, но только подобного приказа ты не отдавал. Впрочем, давай по порядку, до этого момента мы еще доберемся…

Ари уже не сомневался, что добраться до чего-либо хоть немного более приятного госпожа командир сегодня вряд ли удосужится. От результатов этого доклада он ожидал гораздо большего, чем эта серия язвительных упреков. В конце концов его команда вернулась на базу с минимальными потерями, притащила с собой громадное количество трофейных приборов и вообще множество вещей, которые можно тут же продать за кругленькую сумму, так что Ари с чистой совестью надеялся получить хотя бы нечто вроде похлопывания по плечу. Просчитался, видать…

- Я прослушала все записи ваших переговоров, - продолжала Жанель, сидя за столом.

Ари с каждой минутой все больше и больше покрывался испариной. В данный момент та часть личности госпожи Баррет, что заведует ее командирскими обязанностями, бесспорно и непоколебимо доминировала над всем остальным, так что полковнику Лоренцу совершенно ничего не оставалось, кроме как держать язык за зубами и внимать начальству.

- Я прослушала все от начала и до конца, - продолжала она, - дабы проверить, не случилось ли там чего-то из ряда вон выходящего, не отказали ли твои мозги. Очень уж хотелось понять, что именно заставило тебя, полковник, предпочесть подобный образ действий. Допустим, кирпич на голову или еще что-нибудь такое… Однако, увы, никаких эксцессов мне так и не удалось обнаружить, а потому я вынуждена заключить: все, что ты там натворил, было проделано в здравом уме и твердой памяти. Если, конечно, вообще здесь уместно использовать выражение “здравый ум”… Все это крайне печально, поскольку именно сейчас мне как воздух будут нужны люди, у которых есть голова на плечах. А ты свою голову, похоже, кому-то “толкнул” во время последней распродажи вторсырья.

Жанель выразительно взмахнула обеими руками, разрезая ладонями затхлый воздух казенного помещения.

- Ладно. Теперь уже нет времени на обдумывание результатов печального открытия, что тебе нельзя доверять как заслуженному боевому офицеру, как профессионалу, наконец. Завтра нам надо отправляться в некое проклятое Богом местечко, где все состоит из сплошного снега и льда. И я вынуждена буду захватить тебя с собой, полковник, потому что теперь уже совершенно очевидно, что оставлять тебя здесь одного, без присмотра ни в коем случае нельзя. Эти вчерашние выходки, которые твоими подчиненными, несомненно, воспринимаются как самый невероятный героизм - ты ведь уже здорово успел запудрить им мозги, - все эти выходки, за которые персонал команды, разумеется, тобой восхищается, очень скоро загонят тебя в гроб. Вообще, само по себе это не так уж и страшно, но ведь ты, полковник, уведешь за собой на тот свет и добрую половину этих несчастных ребят. Нет уж, я твердо намерена прихватить тебя с собой. Еще несколько человек возьму, и отправимся на разведку этой проклятой местности. Надо, видите ли, присмотреть себе некую наполовину готовую (времени-то на обустройство, мягко выражаясь, будет не слишком много) нору в земле и начать сооружать там базу. За каких-то два месяца! И учти, мы даже не можем никому проговориться о том, чем намерены заниматься. Надо будет открыть маленький офис для связи с общественностью в стране, где с нами еще не знакомы, и убедить местных жителей нам помогать - да так, чтобы они и понятия не имели, кто мы такие в действительности и что нам на самом деле тут нужно. Этот дурацкий офис, кстати, кто-нибудь должен будет содержать в порядке. И я как раз прихожу к выводу, что это будешь ты. Принимая во внимание последние грешки, полковник… Вот только одно меня беспокоит: достаточно ли у тебя осталось мозгов, чтоб не натворить беды, получив в руки такое оружие, как чайная ложечка, не говоря уже о заряженной по всем правилам факс-машине. Ты по крайней мере понимаешь, о чем я толкую?

- Госпожа командующий, я только…

- Вот что, полковник. Давайте окончательно расставим точки над “i”. Мне от всей души глубоко плевать на те длинные рассуждения, что спецы по психоанализу понакатали в толстые папки вашего личного дела. Ваш характер, полковник, должен быть по крайней мере сносным, а иначе вас бы и на выстрел не подпустили к Икс-команде. Но я уже сыта по горло этим вашим поведением типа “я самый крутой на свете” и дурацкой манерой вечно встревать в переделки с неизменным финалом “или грудь в крестах, или голова в кустах”. Ты вечно подвергаешь опасности своих людей, - продолжала Жане ль осыпать потоками едких замечаний Ари, не давая ему сказать слово в свое оправдание, - не удосуживаясь даже объяснить им смысл своих бесшабашных действий. Ты подвергаешь опасности себя самого, на каждом шагу выкидывая такие фортели, от которых содрогнулся и бросился бы наутек самый отчаянный и безрассудный головорез. И к тому же все это вместе несет огромную опасность тем самым мирным жителям, которых мы призваны защищать. Меня нисколько не волнуют те дырки, что, несомненно, очень скоро разукрасят твою несчастную шкуру, но вот когда из-за тебя попадут в беду твои подчиненные и гражданские лица, это уже напрямую меня касается. Этого я уж никак не могу так оставить. Проникает ли что-нибудь из моих слов сквозь тот густой туман, в который погрузились твои мозги?

- Так точно, госпожа командующий, - ответил Ари. Очень спокойно ответил.

- Вот и замечательно. В ближайшее время я намерена очень внимательно следить за твоими действиями. Так что намотайте себе на ус, полковник: если я только замечу, что сегодняшний разговор не пошел вам впрок, то сразу же приложу все силы, чтобы оторвать от вашей униформы столько нашивок, что вы вдруг обнаружите себя разгуливающим посреди зимы в некоем подобии рабочей одежды профессионального нищего, выставляющего напоказ многочисленные прорехи.

Жанель неожиданно помрачнела.

- Зима… - произнесла она изменившимся голосом. - Кошмар просто… Ладно, полковник, хватит на сегодня. Теперь я, пожалуй, сниму свою командирскую фуражку - если тебе, конечно, нечего ко всему этому добавить.

- Нечего, командир.

- Хорошо. Теперь подсаживайся рядом и помоги-ка мне разобраться с этими проклятыми картами.

Ари взял стул и, устроившись поудобнее, устремил взгляд на поверхность стола Жанель. Самое удивительное - крышки сегодня было совершенно не видно. Обычно всякий предмет, использовавшийся в работе госпожой Баррет, оставался на столе в гордом одиночестве, а когда с ним было покончено, предмет этот мгновенно отправлялся на пол - это универсальное в ее кабинете хранилище, - уступая место чему-нибудь новому. На этот раз было не так. Самая обширная из карт, изображавшая целое государство, оказалась завалена множеством других, поменьше. Жанель вытащила ее и, аккуратно расправив, водрузила поверх всего остального. Ари так и присвистнул.

- Ты только посмотри на эти каллиграфические надписи, - заговорил он, еще не вполне избавившись от роли выслушивающего нагоняй подчиненного. Хотя “официальная часть” встречи и завершилась, полковник Лоренц все же чувствовал себя не в своей тарелке. - Неужто это все живыми людьми сделано?

- Я и сама порою диву даюсь, - отозвалась Жанель, пододвигая стул и сосредоточенно разглядывая карту.

Карта выглядела в высшей степени красиво, тем более что изготовлена была по последнему слову науки и техники. Все данные собраны с помощью новейших спутников, карта напечатана на ультрасовременном лазерном оборудовании. Но главное - она, подобно самым древним образцам географических чертежей, представляла собой настоящее произведение искусства. Множество тончайших оттенков зеленого в долинах, все оттенки серого в тех местах, где расположены горы, и восхитительные голубые отметины ледников так плавно, почти незаметно переходили одно в другое, а тоненькие контуры различных объектов, выполненные с ювелирной точностью, столь близко соприкасались, что Ари едва мог различить эти неуловимые границы.

- Ну вот, - заговорила Жанель, - это-то нам и нужно. Местное правительство дает нам полный карт-бланш, по крайней мере, так утверждает мое непосредственное начальство, так что можем строиться, где только захотим. Скажи-ка мне, в каком месте ты лично предпочел бы соорудить базу?

- Наблюдается совершенно бессовестная попытка на халяву воспользоваться моими мозгами и заставить меня принять решение, которое должны принимать именно вы, госпожа командующий, и никто другой.

Жанель прищурилась и с хитрой улыбкой бросила Ари выразительный взгляд. Взгляд этот не оставлял никаких сомнений, что командир, как и всегда, уже сделала свой выбор, а от него теперь ожидает лишь выявления каких-нибудь просчетов, каких-нибудь пробелов уже разработанного плана, которые она могла не углядеть. В подобные игры они играли чуть ли не каждый день. Форма этих бесед порою видоизменялась в зависимости от ситуации, но смысл всегда был тот же. Ари всякий раз охватывала неподдельная радость, если ему удавалось взять верх.

- Ладно уж… - заговорил он, наклоняясь вслед за Баррет над разложенной поверх стола картой. - О долинах и низменностях сразу забудь, - продолжал он после минутного молчания, - но вот что касается этих гор…

Ари снова замолк, раздумывая.

- Кстати, - вставила Жанель, - тебе доводилось слышать, что очертания этой страны стали прототипом эмблемы знаменитого “Шевроле”?

- Вот это вот? - недоуменно моргнул Ари.

Государство было слегка выпуклым кверху и к тому же заметно побольше с запада на восток, нежели чем с севера на юг. Сравнить подобные формы с эмблемой “Шевроле” было бы, пожалуй, изрядной натяжкой.

- Ты имеешь в виду то самое перекрестие?

- Именно.

- Не очень-то похоже на правду.

- И тем не менее сущая правда. “Шевроле” родом из Швейцарии.

Ари недоверчиво покачал головой.

- Единственная штуковина крестообразной формы, которую мне удается в этой стране отыскать, - это вот эти горные образования. - Он ткнул пальцем в сложную сеть глубоких долин, протянувшихся сразу же от южной оконечности Женевского озера почти до самой австрийской границы, и серию таких же долин, простирающихся от окрестностей Цюриха на севере в сторону Локарно и приграничных озер на юге.

Проделав этот выразительный жест, Ари призадумался и еще сильнее склонился над тем самым участком карты, где долины пересекались.

- Похоже, это горные перевалы, так? - Ари принялся пристально разглядывать микроскопические надписи. - “Sankt Gotthard”, “Furkapass”…

- Совершенно верно. - Жанель откинулась на спинку стула, резко взмахнула головой, отбрасывая назад короткие пряди темно-каштановых волос, и, улыбаясь, устремила взгляд на собеседника. - Так чем тебе так сразу не угодили здешние низменности?

- До такого местечка слишком уж легко добраться.

- Наши друзья-инопланетяне вряд ли вздумают взять напрокат дюжину “шевроле” и подъехать прямо к парадному подъезду.

- Я имею в виду тамошних обывателей. Зачем привлекать излишнее внимание, когда запросто можно этого избежать? Должен сказать, что это, - он снова указал на точку пересечения горных долин, - кажется, по крайней мере на первый взгляд, довольно подходящим вариантом.

- На первый взгляд! - с нескрываемым сарказмом передразнила Жанель. - Что ж, ты недалек от истины. Это перекресток важнейших дорог во всей Центральной Европе. По этим самым дорогам маршировали все великие и не очень, появлявшиеся тут завоеватели, начиная от древних римлян. Всякий, кто направлялся к северу или к югу, непременно попадал сюда. И к тому же несколькими столетиями позднее, в эпоху гибели античного мира, эта точка сделалась довольно популярной и на пути с востока на запад. Варвары, нахлынувшие с обеих сторон…

- Тут проходил даже Ганнибал, - вставил Ари, начиная наконец довольно сносно ориентироваться на карте, - и воспользовался виноградным уксусом, чтоб проделать бреши в известняковых скалах.

- Единственный, насколько я могу припомнить, случай в истории, - мимолетно улыбнулась Жанель, - когда уксус послужил аналогом взрывчатки… Так или иначе, захвати этот перевал - и под твоим контролем автоматически окажутся все остальные проходы и лазейки, какие только можно здесь отыскать.

- Да. Хотя, как ты верно заметила, шоссейные пути для нас теперь далеко не самое главное, - произнес Ари. - А стало быть, должны существовать и другие, куда более веские причины того, что это местечко тебе так понравилось. А тебе оно явно нравится. И дело тут, конечно, не только в его исторической значимости. Как бы много уксуса ни было пролито на сии древние горы.

Он снова склонился над картой, на мгновение призадумался и добавил:

- Что ж, горы имеют свое преимущество. Ты сидишь высоко, глядишь далеко… Всякого, кто вздумает приблизиться, успеешь заранее обнаружить.

- Да-а, когда инопланетный боевой корабль обрушивается на свою жертву на скорости в пять тысяч километров в час, нашим электронным радарам, конечно, совсем не помешает помощь засевшего в сугробе дозорного, пялящегося на небо невооруженным глазом, - принялась она высмеивать речи полковника. - Всякая малая лепта на пользу пойдет.

- Стало быть, у тебя что-то другое на уме…

- Гляди, - пояснила Жанель, раскладывая перед носом у Ари еще одну карту - из тех, что объемистой стопкой покоились на полу у подножия стула, украшенные аккуратненькими бело-зелеными и бело-коричневыми обложками. “Urseren”, - гласила надпись на самом верху листа. Ари расправил карту; в глаза в первую очередь бросилось нечто продолговатое, распластавшееся по всему изображенному здесь району в виде долговязой и худосочной буквы “Т”, положенной набок. Фигуру образовывали две цепи горных хребтов - одна совсем короткая, другая подлиннее; “ножка” буквы “Т” упиралась прямо в середину правого края карты. Возле самого основания ее нагромождалась кучка черных точек и таких же черных маленьких прямоугольников, составлявших небольшой городок.

- “Andermatt”, - прочитал Ари и переключился на надписи поменьше: - “Kaserme”… Это слово, кажется, означает “казармы”, так? Стало быть, здесь есть уже какая-то военная база?

- Швейцарская армия, - пояснила Жанель. - Здесь когда-то располагался их главный центр стратегического командования. Кому-кому, а уж им-то отлично известно, насколько важны эти долины и перевалы: ведь именно через эти ворота сюда так часто наведывались оккупационные армии. Андермат хорош тем, что. тут уже полно всевозможных армейских построек. К тому же местные обыватели вовсе не станут удивляться, завидя вереницы тяжелых военно-транспортных самолетов. Они к этому привыкли за последнюю сотню лет.

- И все же мне приходит на ум один интересный вопрос, - сказал Ари. - Швейцарская армия, наверное, не окажется в восторге от того, что мы вдруг заявимся в гости и начнем возводить собственную военную базу прямо у них под носом? Мне всегда казалось, что мы - организация, не склонная афишировать свою деятельность.

- Именно так, - согласилась Жане ль. - Но, к счастью, точно такого же рода организацию представляет собой армия Швейцарии. - Она вытащила из стопки и протянула Ари еще одну карту. - Взгляни-ка вот сюда. Над картой красовалась точно такая же надпись “Urseren”. Да и вообще она слишком уж походила на предыдущую. Ари даже сложил обе карты пополам по одной из параллелей и разместил их рядом; все линии точно состыковались. Он вновь развернул оба листа и принялся их сравнивать. На то, чтоб найти отличия, понадобился один беглый взгляд. Вторая карта оказалась куда более информативной: крошечные прямоугольнички, полностью отсутствующие у ее двойника, разукрасили здесь подступы к горным вершинам и самым неприступным скалам.

- Вот этот - прямо под ледником! - в недоумении бормотал Ари. - Вон тот, похоже, на самом дне озера! Что это может значить, черт его…

- Швейцарская армия любит надежно укрывать все, что вообще может быть спрятано, - пояснила Жанель, поднимаясь на ноги и обходя вокруг стола, чтоб осмотреть карту с другой стороны. - К тому же имей в виду, у них там не слишком-то много земли, чтоб занимать ее военными базами, взлетно-посадочными полосами аэродромов и прочим. Все равнинные участки, которыми располагает Швейцария, ценны в первую очередь для сельского хозяйства. И потому тамошние военные еще в самом начале нынешнего столетия по уши завалили себя работой и начали углубляться в недра земли. Изрядная доля этих вот гор внутри совершенно пуста. Здесь, - она указала на прямоугольник, расположившийся на северном склоне горы под названием Глетчгорн, - размещено множество боевых самолетов. Они помещают каждый в специальную ячейку, как автомобили в подземных автостоянках Манхэттена, а в нужный момент вышвыривают в воздух с помощью катапульты.

- Да… Вот только какого дьявола они наняли, чтоб запихивал эти самолетики обратно?

- Они отвозят их по железной дороге до маленькой перевалочной станции здесь в долине - по-моему, она называется Рэльп, - пожала плечами Жанель, - ну а потом… Эта информация уже выдается лишь тем, кто никак не может без нее обойтись, выполняя служебные задания, а у меня такой надобности нет. Факт тот, что им это удается. Соседние горы тоже почти все такие же. Вон та сверху донизу полна танков. Вот эта - склад боеприпасов. Остальные набиты стрелковым оружием, всевозможными приборами… Словом, чего только нет. Все надежно припрятано на черный день.

- Где-то вот в этом районе, - она продолжала сверлить карту задумчивым взглядом, - они вырыли и обставили самым современным оборудованием особую базу для высших эшелонов командования, главы государства и правительства страны. База способна выдержать даже массированную термоядерную бомбардировку, и никому на свете, кроме нескольких посвященных, не известно, где именно она находится. Уверена, что даже на этой карте ни один из безымянных прямоугольничков на нее не укажет. Швейцарские власти заявляют, что сия база давно уже не используется армией, что она списана с тех самых пор, как “растаяли” последние остатки холодной войны. Меня так и подмывало попросить разрешения воспользоваться именно этим заведением, но тут не обошлось бы без того, чтоб долго обивать пороги самых высших эшелонов швейцарской армии. А мне все-таки не хочется поднимать слишком много шума. Тем более я подозреваю, что эта база не так уж и списана, как они говорят.

- Да, занимательные личности в этом государстве собрались…

- Воистину. Но как бы там ни было, у них все-таки хватает этих старых рукотворных пещер, которые и вправду списаны - по окончании “холодной” войны большая часть их сделалась просто ненужной. Атташе Икс-команды, имеющий дело со швейцарским правительством, уже договорился о том, что одной из этих баз нам позволят воспользоваться. А уж там есть из чего выбрать! Так что завтра мы двинемся в Андермат, чтобы хорошенько осмотреться.

- Мы - это кто? - поинтересовался Ари. Жанель нарочито недоуменно вскинула брови.

- Странный вы момент выбираете, полковник, чтобы пускаться в философские рассуждения в духе экзистенциализма.

- Брось. Ты знаешь, что я имею в виду. Какую легенду мы будем использовать в качестве прикрытия?

- Мы им объявим, - усмехнулась Жанель, - что прибыли от имени Организации Объединенных Наций.

- То-то они в восторге будут, - саркастически пробормотал Ари.

- Да уж, - согласилась Жанель. - Швейцария - практически последнее на планете государство, предпочитавшее не обращать на ООН никакого внимания, вступившее в нее лишь в последний момент, и исключительно из-за нависшей угрозы космической агрессии. Никакая опасность, исходящая от представителей человечества, не могла заставить их забыть старинные традиции, воплощенные в принципе “моя хата с краю”. А ведь в двадцатом веке возле швейцарских границ не раз бывало ой как жарко! Этот народ давно привык не доверять никаким альянсам и никаким организациям, базирующимся за пределами их собственной страны. Впрочем, стоит ли удивляться: их маленькую родину на протяжении многих веков снова и снова выжигали дотла “гости” самых разнообразных племен… Ну, Бог с ним. Где бы мы в конце концов ни обосновались, официально наша контора будет значиться как Независимая контрольная комиссия ООН, наблюдающая за ходом совместной работы международных организаций и местного министерства обороны. Кое-кто из швейцарских военных будет специально назначен нам в помощь, хотя даже они не будут знать, что именно скрывается за ооновской аббревиатурой. Построим небольшую, компактную и незаметную базу где-нибудь недалеко от этого городка да еще откроем небольшой офис - скорее всего, в самом Андермате, - дабы удовлетворять любопытство обывателя, раздавать туманные интервью и так далее. Так что ты не забывай, что ежели с сегодняшнего дня не станешь умнее и не будешь проводить свои боевые операции как нормальный человек, а не сбежавший из “желтого” дома маньяк, - в который уже раз напомнила Жанель, - то - я не шучу - кончишь тем, что будешь безвылазно сидеть в этой унылой конторе и улыбаться каждому, кто вздумает от скуки убить время, задавая нашим представителям всевозможные дурацкие вопросы.

- О да, мэм, - физиономия Ари опять скисла, - так точно, госпожа командующий. Буду паинькой.

- Тебе все равно придется время от времени там дежурить, каким бы ты ни был паинькой, - снова заговорила Жанель. - Да и мне тоже, поскольку хороший командир никогда не отправит своих людей на задание, которое не выполнил бы сам.

- Ладно, пусть так. Если только мне не придется возиться с бумагами.

Выражение лица Баррет ясно давало понять, что в душе она полностью разделяет настроение Ари, однако вслух Жанель произнесла совсем другое:

- Мы оба будем делать все, что полагается, нравится тебе это или нет, Ари, - так же как и всегда. И среди прочего нам придется покинуть этот добротный уютный домишко, который мне наконец удалось заставить функционировать как положено…

- Не сочтет ли госпожа командующий слишком уж неделикатным напоминание о том, что это ее собственная ошибка - работать слишком уж эффективно?

- Сочтет, - проговорила Жанель, рассеянно скользя взглядом по карте. - Хотя ты, разумеется, прав. Но не могу же я провалить новое задание, тем более когда поручают с нуля отстроить целую базу?

- Швейцария - наилучшее место для того, чтобы, устроившись поуютнее, защищать оттуда всю Европу - я сама им много раз твердила об этом. А Андермат - самое лучшее место во всей Швейцарии, насколько я вообще в этом разбираюсь, - продолжила она. - К северу оттуда лежит практически непроходимое ущелье, к югу - целая куча скалистых горных вершин, подавляющее большинство которых достигает двенадцати-четырнадцати тысяч футов в высоту. Слева от нас будет крупнейший во всей Европе ледник, а справа - наиболее лавиноопасный из всех тамошних перевалов.

- Слишком уж все это похоже на маленький рай для туристов.

- Верно угадал, - с досадой фыркнула Жанель. - Всякий раз, когда Андермат хоть ненадолго выпадал из поля зрения военных и доступ в него делался более или менее прост, городок сразу же превращался в одну большую базу любителей лыжного спорта. Едва ли не всем нашим людям придется время от времени вставать на лыжи, чтобы не вызывать излишних подозрений.

- Ну и настрадаются ребята!

- Насчет страданий лучше и не говори. Средняя дневная температура там опускается ниже двадцати пяти градусов, так что зима будет сплошным кошмаром. Зато уж, по крайней мере, наше стратегическое положение не вызывает никаких сомнений - если говорить о наземных операциях. Противовоздушная оборона - это уже другой вопрос, но горы и тут дадут нам изрядное преимущество. Потому что в подобных условиях способны работать лишь те пилоты, что специально натренированы для полетов среди быстрых и постоянно меняющихся воздушных течений. Всякий новичок вынужден будет, оказавшись над этим местом, тащиться как черепаха. А мы, как только закончим с переездом, сразу же начнем день и ночь тренировать своих. Так что пришельцы, вздумавшие прогуляться где-нибудь в долинах, окажутся в весьма затруднительном положении. А теперь скажи-ка мне: может, ты сумеешь отыскать где-нибудь место получше? Все, что я сейчас изложила, пока лишь приблизительные намеки.

Целую минуту, а то и две Ари продолжал неподвижно сидеть и размышлять, затем медленно покачал головой:

- Похоже, все получается именно так, как ты и говоришь.

- Спасибо, полковник, - подытожила Жанель, - ты меня приободрил. А сейчас я собираюсь пойти проинструктировать всех, кого завтра захвачу с собой в эту командировку. Не хочешь пройтись со мной?

- С удовольствием, командир.

На то, чтобы обойти всех, ушло почти два часа. Жанель вообще никогда не любила спешить, делая обход своих владений. А теперь был уже поздний вечер, ночная смена только-только приступила к дежурству, а утренняя и вечерняя большей частью толпились в вестибюлях и коридорах; Жанель предпочла двигаться особенно неторопливо.

Они с Ари пробирались через запруженное народом главное фойе жилого блока номер два.

То справа, то слева, то прямо на пути попадались компании солдат и офицеров самых различных рангов, научных работников, инженеров и прочего персонала. Кое-кто сидел, погрузившись в чтение, но таких было меньшинство. Еще несколько кружков образовывали расположившиеся чуть в стороне и тоже немногочисленные игроки в карты. Главным же событием, разворачивавшимся здесь, была захватывающая игра под названием “крад”, служившая источником совершенно невообразимого шума. Сгрудившись вокруг бильярдного стола, толпа из двадцати с лишним мужчин и женщин яростно надрывала глотки, изо всех сил стараясь поддержать две команды игроков - по четыре человека каждая, - с неисчерпаемым энтузиазмом наскакивавших друг на друга. Обе команды по очереди старались завладеть одним или двумя бильярдными шарами и с их помощью загнать остальные шары в лузу.

Жанель бросила взгляд на большую доску типа школьной, на которой выведенные мелом крупные цифры зафиксировали счет этого азартного матча. Похоже, четверо рядовых без труда одолевают противостоящую им команду сержантов, что и вызывает у публики столь обильные эмоции. Баррет остановилась, присоединившись к болельщикам. Двое сержантов “взяли на корпус” одного из вражеской команды, и тот полетел на пол. Еще один сержант, улучив минуту, бросился к столу, делая отчаянные усилия схватить свободный шар, но рядовой метнулся ему наперерез и, первым достав шар, запустил его в тот, что остановился у самой лузы. Разумеется, то, что шар, пролетев мимо цели, угодил вместо этого сержанту в лоб, было чистой случайностью.

- А я так и не сумел к этому привыкнуть, - проговорил Ари, с недоумением наблюдая, как пострадавший сержант, окруженный взрывами всеобщего хохота, ухватился обеими руками за голову и, пошатываясь, двинулся прочь от стола.

- Вот именно поэтому я тут командир, - ответила Жанель, насмешливо улыбаясь, - а ты нет.

Сама она еще в период службы в Рио-де-Жанейро была форвардом тройки ведущих игроков, получая призы на каждом чемпионате. Во всем мире не удалось бы отыскать ни единой базы Икс-команды, где не играли бы в крад. “Где нету крада, - говорила солдатская пословица, - там и жизни нет”. Кое-кто из служивших в Икс-команде даже утверждал, что это именно их коллеги когда-то изобрели столь замечательную игру, хотя ни для кого не секрет, что первоначально она была заимствована у пилотов боевых истребителей британских и канадских ВВС.

- Слушай, ты сможешь отыскать в этой суматохе Рори?

- Марковица?

Ари огляделся по сторонам и, ничего путного не увидев, нагнул голову набок и обратился в слух.

- Где-то вон там, - сказал он, махнув рукой влево, - его выразительный хохот ни с чем не спутаешь.

Они двинулись в указанном направлении. Через мгновение из густой толпы выплыл навстречу Рори Марковиц. Он держал путь к установленным в углу автоматам с горячим кофе.

- О, госпожа командующий!

- Ты здорово поработал сегодня утром, Рори, - произнесла Жанель. - Доктор Тренчард наверняка на седьмом небе.

Рори провел пятерней по густым кудрявым черным волосам и ответил благодушной улыбкой. Физиономия его представляла собою яркий пример того типа лиц, один взгляд на которые способен предотвратить самую жестокую рукопашную схватку. Стоит лишь заметить эту свирепую рожу - и сразу всерьез призадумаешься, стоит ли с ее владельцем связываться.

- Я просто подумал, что этот скромный подарок придется ему очень кстати, мэм, - произнес он.

- Что ж, мне тоже так показалось.

Сегодня утром в ожесточенной схватке с пришельцами где-то посреди Судана Рори умудрился захватить живьем не одного даже, а целых двух этериалов сразу, чему Жанель весьма порадовалась. А еще ее очень радовало, что командовавший той боевой группой Марковиц и на этот раз остался цел и невредим. Сегодняшний бой в Судане был на редкость жарким; двинувшаяся на перехват пришельцев группа бойцов Икс-команды оказалась вынуждена действовать в чистом поле безо всякого прикрытия.

- Вот я и решила приготовить некий скромный подарок и тебе самому, - сообщила она. - Давай-ка завтра с утра пораньше сбегай на склад обмундирования и захвати там пару полковничьих нашивок. Да смотри, чтобы к утреннему инструктажу твои погоны были в полном порядке.

Улыбка на лице Рори растянулась до предела. Казалось, если она увеличится еще хоть на дюйм, голова его расколется на две части.

- Как прикажете, госпожа командующий.

- И не смотрите на меня так, полковник. Наши последние успехи вполне оправдывают любые повышения, а вы этого давно заслуживаете. Вспомни-ка, Рори, сколько лет ты проходил в капитанах. Кстати, это касается не тебя одного. Я намерена сегодня же проделать еще кое-какие перестановки, дабы каждый оказался именно там, где от него больше толку. Вопросы есть?

- Никак нет, мэм.

- Да ты не слишком беспокойся о том, как среагирует на твой неожиданный взлет наше высшее командование. Они просто не могут не утвердить этот приказ. - Она помахала на прощание рукой и, увлекая за собой Ари, зашагала дальше.

Лоренц продолжал молча идти рядом. Они обошли все так же яростно жестикулирующую толпу вокруг бильярдного стола и устремились к противоположному концу фойе.

- Ну, какие еще перемены будут? - поинтересовался Ари.

- Не надо прикидываться ничего не понимающим младенцем, - отозвалась Жанель. - Ты отлично знаешь, с кем Рори сработается лучше всего.

- Чавец?

- Вот именно. Уже завтра она тоже будет полковником. А заодно и Риордан. Нам повезло, что в последнее время было столько нешуточных боев: теперь мне гораздо легче добиться от командования утверждения всех тех повышений, что совершенно необходимы, когда приходится вместо одной базы обслуживать две. Результаты боев говорят сами за себя, и мне не потребуется слишком много аргументов.

- Если б я не знал тебя так хорошо, как сейчас, то подумал бы, что все эти перестановки - лишь косметический ремонт, призванный пустить пыль в глаза вышестоящим инстанциям ради какой-то хитроумной интриги.

Жанель одарила его выразительным взглядом.

- Я пока еще не Господь Бог, а потому ни при каких обстоятельствах не могу себе позволить играть людьми для удовлетворения собственных амбиций. Просто мне иногда удается предугадать, как именно завтра должны разложиться те или иные карты. И что дурного в том, что я иногда помогаю им упасть именно таким образом? Это ведь все для пользы дела.

- А кого ты собираешься оставить здесь командовать вместо себя?

Жанель, не убавляя шага, искоса взглянула на собеседника.

- Ответ на вопрос, который ты пытаешься задать, предельно прост: не тебя.

- Неужели это так очевидно?

- А что, разве нынешний Римский Папа перестал быть ирландцем? Ладно, оставим это, - добавила она, поймав недоуменный взгляд Лоренца. - Ну, а кого б ты сам для этого выбрал?

Ари призадумался. Жанель оглядела массу столпившегося вокруг народа в поисках одного хорошо знакомого лица. Убедившись, что этого человека здесь нет, она развернулась и зашагала к двери. Ари последовал за своей начальницей. Они покинули шумное фойе и двинулись в направлении жилых помещений.

- Де Лонфи, - изрек он наконец.

Жанель молча кивнула, сочтя за лучшее воздержаться от комментариев. Пускай сам сперва переварит все новости и оценит ситуацию.

- А мне казалось, что ты просто терпеть не можешь его причуды, - вполголоса неторопливо произнес Ари. - После всех тех неприятностей, что он успел тебе доставить… “Вот если б командующим был я…”

- Он никогда такого не говорил, - возразила она.

- Тебе в лицо - нет. Но зато он по сто раз говорил это каждому, кто готов слушать. Этот самоуверенный, вечно желающий наплевать на всякую субординацию сукин сын…

- Это как раз тот человек, который необходим на таком посту, - так же тихо и спокойно продолжала Жанель. - И я не допущу, чтобы мои личные чувства мешали мне выполнять служебный долг или же мешали выполнять свой долг моим подчиненным. Де Лонфи популярен среди нашего командного состава. Человек он довольно разумный - соображает хорошо, хотя и чуть медленнее, чем следовало бы. У него, конечно, крайне тяжелый характер, но я еще ни разу не заметила, чтобы это отражалось на его приказах. И если вышестоящий начальник не отбивает у него охоту шевелить мозгами, как это делал предыдущий командующий…

- А оставив его исполняющим обязанности командира базы, - вставил Ари, - ты нейтрализуешь его враждебность по отношению к себе. То есть, по крайней мере, ты надеешься на это. К тому же в таких условиях у Де Лонфи просто не останется времени на эмоции.

- Политика! - тягостно вздохнула Баррет. - Терпеть не могу политику. Как государственную, так и межличностную. Но, увы, никуда не денешься. На подобном посту очень быстро становишься политиком - та же участь ожидает и беднягу Де Лонфи. Если он вздумает, сидя в кресле командующего, продолжать высказывать направо и налево свои саркастические замечания, то очень быстро обнаружит, что хорошего в этом мало. Да, весьма неприятные открытия ему предстоят… Но думаю, он справится, - оптимистично добавила Жанель. Они уже сворачивали за угол длинного главного коридора в жилом блоке. - Он пойдет на все, лишь бы не дать мне повода лишить его полномочий командующего. Де Лонфи всем сердцем ненавидит любые неудачи и проигрыши, и это заставит его стараться.

Они остановились перед дверью, аккуратная табличка на которой лаконично сообщала: “Де Лонфи Р.Ж., полковник”. Жанель сунула руку в карман, выудила оттуда сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и аккуратно засунула под дверь квартиры.

- Еще одна процедура повышения в должности благополучно завершена, - саркастически прокомментировала командирша, коротко отсалютовав закрытой двери.

- А вот следующего коллегу я хотела бы повидать лично, - добавила она, - но здесь его теперь не найдешь. Так что пошли.

Они развернулись и зашагали обратно по коридору.

- Кстати, ты тут упоминала, что тебя не интересуют психологические характеристики моей личности, - полушутя-полусерьезно начал Ари. - Хотелось бы чуть поподробнее остановиться на этом.

Жанель обернулась к собеседнику.

- Когда я одета вот таким вот образом, - она дернула себя за рукав командирской униформы, - меня интересует все то, что служит наилучшему выполнению моих обязанностей, а именно уничтожению тех инопланетян, что намерены разграбить мою родную планету. Все, что может послужить оружием в борьбе против пришельцев, я буду использовать без колебаний. И поскольку засевшие в твоей голове идеи и сокровенные желания могут влиять на качество исполнения тобою служебных обязанностей, они меня напрямую касаются. Ну а когда на мне этой одежды нет… - она выразительно вскинула брови, - обещаю не использовать ничего из этих секретных папок тебе во вред.

Ари улыбнулся. Несколько минут они шагали бок о бок, не произнося ни слова. Жанель вела своего спутника в направлении научных лабораторий. “А кстати, - размышляла она про себя, - действительно ли это правда? Сумею ли я удержаться от того, чтобы при случае не воспользоваться кое-какой информацией во вред Ари?” Да, у нее есть доступ к секретным психоаналитическим данным его личного дела - так же как и к досье на каждого солдата и офицера, проходящих службу под ее командованием. Стоит только решить, что тебе нужны эти данные, - и их немедленно принесут на блюдечке. Однако Жанель ни разу еще в подобные бумаги не заглядывала. “Да будет проклят тот день, - в который уж раз подумала она, - когда я лишусь способности определить, что у человека на уме, без помощи этих чертовых досье”. Слава Богу, до сих пор этого не требовалось ни для служебных, ни для личных целей. Ну а что, если рано или поздно подобное случится?

Она отлично понимала, по какому скользкому пути шагают по жизни они с Ари, балансируя на тонкой грани между своими личными, такими близкими отношениями, с одной стороны, и служебной субординацией - с другой. “Менее сильный духом мужчина вряд ли бы смог долго мириться с подобной ситуацией, - подумала Жанель. - К счастью, Ари на голову выше среднего представителя мужского племени. Обладая острым умом и великолепной находчивостью, он всегда справляется с работой на “пять с плюсом”. Так что у этого человека никогда не возникает внутренней потребности доказывать окружающим свою значимость. Его импульсивность в бою и тому подобных кризисных ситуациях - это действительно только импульсивность, просто черта характера, а не отчаянные попытки самоутверждения человека, чувствующего себя не в своей тарелке из-за того, что сильная и уверенная в себе женщина оказалась вдруг не только его непосредственным командиром, но еще и любовницей. По крайней мере, мне так кажется…”

Они миновали первую пару массивных надежных дверей, блокировавших входы в лабораторный корпус.

- Тренчард? - проговорил Ари.

- Угу. Разве он когда-нибудь отправлялся вовремя спать, если вдруг выпадала возможность повозиться с новой игрушкой?

В это позднее время лабораторный корпус уже почти совершенно опустел. Когда за ними захлопнулись тяжелые входные двери, Жанель и Ари долго еще шагали по коридорам и кабинетам, погруженным в полумрак, миновали не одну лабораторию, где все оборудование было отключено - за исключением главных компьютеров, продолжавших считывать данные всевозможных экспериментов. Научные работники, в отличие от самих военных, вовсе не стремились строго придерживаться официального распорядка рабочего дня, хотя кое-кто из них, конечно, тоже был вынужден, сменяя друг друга, выходить на ночные дежурства, если очередной эксперимент требовал круглосуточного присутствия человека в лаборатории. Как бы то ни было, теперь почти все они давно уже разошлись по домам. Но ведь среди ученых всегда отыщется парочка таких, кто слишком погрузился в работу, слишком заинтересовался какой-то новинкой и просто не может от нее оторваться.

Они приблизились к следующей паре бронированных дверей, еще более мощных, чем первые, отделявших наиболее строго охраняемые лаборатории, где велись эксперименты над живыми, захваченными в плен пришельцами, от тех заведений, где работают лишь с неодушевленными биологическими препаратами. Остановившись у входа в этот сверхсекретный блок, Жанель вдруг задумалась о том, что же за человек этот самый Тренчард. История его жизни не содержала совсем ничего примечательного, за исключением лишь того эпизода, когда Тренчард случайно оказался в районе, подвергшемся нападению инопланетных террористов, и едва не погиб. Вскоре после этого агентура Икс-команды, действующая под прикрытием некой частной фирмы, ведущей “лишенные всяких агрессивных целей” исследования генетической структуры клеток инопланетян, не поднимая лишнего шума, завербовала Тренчарда, поручив выполнение засекреченных научных заданий. Что касается его отношения к подопечным, оно также было “лишено всякой агрессии”. Он относился к пришельцам столь трепетно, что, пожалуй, и голодный пес не мог бы лучше заботиться о спрятанной про запас душистой косточке, чем Тренчард о своих лабораториях. Его психоаналитическое досье не давало ни единого намека ни на какие перенесенные в нежном возрасте травмы, которые могли бы вызвать это особое пристрастие к инопланетянским генам, ни на какие сокровенные желания таскать за пазухой отточенный до бритвенной остроты топор и тому подобные аномалии. Этого человека, видимо, интересовала лишь одна-единственная вещь - совершенно новый, никому доселе не ведомый раздел биологической науки, исследования организмов тех самых пришельцев, анатомию и физиологию которых на Земле до сих пор толком никто не понимал.

Углубившись в эту неизведанную область, талантливый ученый, готовый работать не покладая рук, смог очень многого добиться. И Жанель с огромным удовольствием предоставляла Тренчарду самые широкие возможности. Этот человек был одним из тех немногих, кто не пытался сидеть сложа руки и поплевывать в потолок, когда она только-только появилась на этой базе. Более того, все научно-исследовательские работники, составлявшие непосредственное окружение Тренчарда, вдохновляемые его энергичным примером, работали куда эффективнее, чем их коллеги из соседних лабораторий.

Жанель отсалютовала стоящему у дверей часовому, который вручил ей и Ари по увесистому пистолету. Никто из бойцов Икс-команды ни при каких условиях не должен приближаться к пришельцам, не будучи вооружен - даже если пришельцы эти полностью обездвижены. Они миновали пост и зашагали дальше по широкому коридору. Эта часть лабораторного корпуса освещалась самым тщательным образом; огни мощных ламп казались зеленоватыми сквозь несколько слоев толстого пуленепробиваемого стекла. Вот тут, где содержатся представители считающихся самым опасным видом пришельцев, в смысле физической силы или же телепатических способностей, а порою и того и другого, поддерживается самый строгий режим, какой только может выдумать служба безопасности. Справа и слева в боковых помещениях расположены клетки для менее агрессивных пленников, и освещение, даваемое не только обычными лампами, но и специальными устройствами, создающими особые электромагнитные поля, лишающие всех обитателей камер способности к активным действиям, тут заметно слабее. Вот они зашагали вдоль серии небольших “вольеров”, набитых целатидами и сектоидами, и Ари, мотнув головой в сторону пленников, удивленно вскинул брови:

- На этой неделе что-то уж необыкновенно много этих типов.

- Да, - согласилась Жанель. - Доктор Аху специально просил меня передать всем боевым группам, чтоб привезли ему всех целатидов, каких только удастся изловить. Он сейчас работает над какой-то хитроумной обработкой их крови и намерен изготовить “универсальный растворитель”. Утверждает, что эта адская жидкость, когда он с нею окончательно разберется, сможет разъедать даже золото. Да и вообще в последнее время Аху все с большей уверенностью заявляет, что целатиды - полезная штука.

- Да, интересная идейка. Только вот как мы будем его изобретение использовать? Сконструируем водомет, снаряжаемый подобной микстурой?

- Ну, об этом меня не спрашивай. Технологические тонкости - не мой профиль.

Они как раз достигли самого сердца наиболее засекреченной части корпуса и остановились перед дверью из толстого ударопрочного стекла, заглядывая внутрь помещения. Там посреди давно опустевшей лаборатории сидел перед экраном компьютера Джим Тренчард. По экрану плыли длинные разноцветные синусоиды, то и дело причудливо переплетаясь друг с другом. Тренчард с довольным видом разглядывал всю эту абракадабру, отвлекаясь лишь для того, чтобы выстучать что-нибудь на компьютерной клавиатуре да подрегулировать частоту или амплитуду волн. Это был подтянутый человек небольшого роста, без малого пятидесяти лет от роду, жилистый и очень ладно скроенный. Он довольно рано начал лысеть, но в остальном был нисколько не похож на типичного кабинетного ученого. Работая в лаборатории, он предпочитал носить простой синий рабочий комбинезон, какие обычно в моде у слесарей-ремонтников. Однако, невзирая на подобную “ненаучную” внешность, Тренчард добивался таких результатов, что его статьи и доклады привлекали внимание весьма обширной аудитории. Этому человеку могло бы позавидовать множество увенчанных всевозможными лаврами профессоров.

Сквозь мощную стеклянную дверь Ари и Жанель разглядели подвешенного прямо в воздухе, посреди мощного обездвиживающего психоэнергетического поля, этериала. Казалось, этериал так и сверлит Тренчарда взглядом. Впрочем, это, разумеется, может быть только иллюзией.

- Мне как-то не по себе становится при виде этих типов, - вполголоса произнес Ари.

Жанель кивнула. Из всех инопланетян, с которыми приходилось иметь дело Икс-команде, этериалы, по крайней мере с ее точки зрения, самая скверная разновидность. Другие виды пришельцев могут разорвать тебя на мелкие клочки, сожрать живьем или растворить, как кусочек сахара в чашке кофе, но все-таки перспектива столкнуться с личностью, способной проникнуть прямо в глубины твоего мозга и резко изменить само сознание жертвы, казалась ей вариантом наиболее печальным. Этериалы - все до единого телепаты и телекинетики невиданной силы, и их военные специализируются именно на оружии, поражающем мозг. В Икс-команде ходили разговоры о том, что это именно этериалы стоят у руля всей инопланетной агрессии. Во всех научных подразделениях этой призванной бороться с НЛО организации велись упорные исследования этих существ и не прекращались попытки подвергнуть их допросу.

Но, как назло, этериалы обладали невиданной сопротивляемостью, и все усилия науки пока оставались тщетными. Это неизъяснимое упорство и невероятная сила мозга пришельцев казались особенно пугающими на фоне их хрупкой, тщедушной внешности. Если не считать самого мозга, запрятанного в огромной голове, у этериала практически нет никакого тела.

Жанель разглядывала парящего в волнах обездвиживающего психоэнергетического поля пленника. Да, если отвлечься от этой разбухшей головы, скрывающей просто чудовищный! разум, этериал кажется просто дегенеративной карикатурой на гуманоида. Все тельце не больше, чем у младенца. И притом младенца, родившегося до безобразия синим, который явно на этом свете не жилец. Кожа пришельца столь тонка, что даже самые глубокие кровеносные сосуды просвечивают, как через кальку. Да и не так уж много крови струится по этим недоразвитым членам. Все тело - явно лишь придаток громадного мозга, и, судя по тем научным отчетам, которыми регулярно снабжают Жанель изучающие инопланетян психиатры, это явление кажется вполне логичным. Если, конечно, слово “логика” вообще можно употреблять, когда речь идет об этериалах. Внутренние органы этих существ либо находятся в совершенно рудиментарном состоянии, либо едва-едва функционируют. Они просто не способны обеспечить тело необходимой ему энергией и питательными веществами - даже столь хрупкое и совершенно деградировавшее тело.

Однако факты - упрямая вещь: подобное тело живет и здравствует во множестве экземпляров, невзирая на то что мускулы его не толще бечевки, а все туловище можно, кажется, переломить одной рукой. За этими вот мрачными, как ночь, глазами, в данный момент лишенными способности что-либо видеть, по-прежнему прячется нечто неведомое, какая-то непреклонная злая воля. Беспомощно подвешенное в воздухе порождение далеких неведомых миров слегка повернулось, задетое струей воздуха, вырывающегося из вентиляционной системы, и невозмутимые черные глаза неожиданно устремились прямо в лицо Жанель. Она невольно поежилась. Лишь однажды за всю долгую службу Баррет настолько не повезло, что она столкнулась лицом к лицу с одним из тех могучих холодных и безжалостных нечеловеческих умов, что прячутся за такими вот глазами. Тогда потребовалось собрать в кулак все силы, мгновенно припомнить все наставления специалистов-психологов и длинные лекции, особо посвященные этой проблеме. Лишь чудом удалось Жанель не перестать существовать как личность, когда чудовищная неодолимая сила вторглась ей прямо в мозг, подобно острому ножу, и начала методично слой за слоем вырезать все то, что делало Жанель человеком. После того случая она стала настоящим фанатом психогенной тренировки, а сделавшись командиром базы “Ирил М’Гаун”, Баррет в принудительном порядке отправляла на спецобучение всякого, у кого хватало телепатических талантов на то, чтобы отогнуть на три миллиметра в сторону тоненький кошачий усик, не говоря уж о том, чтоб сдвинуть чайную ложку.

- А уж как я их люблю! - криво усмехнулась она в ответ на реплику Ари и нажала на кнопку звонка.

Тренчард несколько мгновений продолжал сидеть, не отрывая глаз от экрана, и лишь махнул рукой в направлении двери, давая понять, что слышит. Перед ним по-прежнему плыли разнообразные синусоиды, и ученый решил проследить от начала и до конца весь цикл, продлившийся секунд тридцать. Затем он выпрямился, выразительно почесал спину, которая наверняка уже сильно болела из-за долгого однообразного сидения, обернулся к двери и увидел, кто пожаловал в гости.

- Извините, госпожа командующий, - заговорил Тренчард, отворив им. - Слишком уж увлекся. Как поживаете, полковник?

- Спасибо, доктор, замечательно.

- Знаешь, Джим, - заговорила Жанель, - нам тут “сверху” преподнесли сюрприз. Завтра мне надо отправляться в Швейцарию и начинать там строить новую базу. Среди прочего я собираюсь открыть там немало дополнительных исследовательских лабораторий и хотела бы, чтобы ты их возглавил.

У Тренчарда отвисла челюсть, а в следующую секунду он рассмеялся - громко и звонко, не пытаясь скрыть бурную и неудержимую радость. Вот так же, пожалуй, среагирует пятилетний ребенок, если его оставить без присмотра в кондитерской лавке.

- Неужто это все всерьез? Всерьез ведь, а?

- Теперь уж, пожалуй, слишком позднее время для шуток, - отозвалась Жанель. - Даже для меня.

- Швейцария! - продолжал ликовать доктор наук. - А есть где-нибудь поблизости лыжный курорт?

Ари снова не на шутку скис. Баррет бросила ему недвусмысленный взгляд и вновь обернулась к Тренчарду:

- Пока что нацеливаемся на Андермат.

- Не довелось еще там побывать. Но говорят, местечко замечательное, - все больше и больше сиял Тренчард. - Не загаженное еще нашей проклятой цивилизацией.

- Что ж, поживем - увидим. А пока что мне от вас потребуется совет эксперта по поводу того, насколько это место подходит для тех самых научных учреждений, которые мы там намерены открыть. Ваша работа позволит на денек-другой оторваться от всех этих процедур? Ну, от силы на три дня.

- На два-три - можно, - лицо Тренчарда посерьезнело, - а вот на дольше уже вряд ли.

- Что ж, с таким расчетом и будем планировать поездку. Вылетаем завтра ровно в восемь ноль-ноль. Нас высадят в небольшом торговом аэропорту в Агадиле. Мы эту командировку не афишируем, так что оденься соответствующим образом. Подробный инструктаж найдешь на своем домашнем компьютерном терминале.

- Вас понял, командир.

Все на минуту замолчали, разглядывая неподвижно парящую в воздухе фигуру инопланетянина.

- Как дела идут? - спросил Ари. - Это тоже часть тех самых усилий заставить их разговориться?

- Это-то? Нет. Я сейчас просто провожу диагностические процедуры. Пытаюсь выяснить, где они берут энергию, чтобы снабжать весь этот мозг.

- Ну и как успехи?

Тренчард иронично расхохотался:

- Один сплошной ноль. Сколько народу ни занималось исследованиями метаболизма этих существ, полученные цифры ни разу еще не давали основы для каких-либо вразумительных выводов. И самые замысловатые химические процессы, и примитивные подсчеты тепловой энергии - совершенный абсурд, с какого бока их ни рассматривай. Вопиющее нарушение логики в биологии этериалов, похоже, начинает уже довольно пагубно действовать на некоторых моих коллег. Один весьма уважаемый профессор в своей научной статье недавно на полном серьезе утверждал, что этериалы обладают “метаболическим расширением, простирающимся в другие измерения”.

- Неплохо бы еще узнать, что все это может значить, - вскинул брови Ари.

- Ну, это уже вопрос не ко мне, ибо я и сам оной проблемы не разрешил. Пока что я тут проделываю кое-какую работу на тему внутриклеточного обмена веществ, но этериалы и здесь оказались, как всегда, абсолютно не похожи ни на один другой вид живых существ, в том числе инопланетных. Так что все, начиная с простейших ферментов, надо изучать с азов, да и к тому же…

Жанель начала смеяться.

- Вы уж лучше напишите мне реферат, доктор, - махнула она рукой, - потому что все, что вы теперь тут излагаете, я через пять минут позабуду. У меня на сегодня осталась еще дюжина самых разных дел, так что я даже не верю, что сумею до завтра толком выспаться. Ладно, встретимся с утра, Джим.

- Понял, командир. И спасибо вам!

- “Спасибо” лучше скажи своей собственной ударной работе, - заметила Баррет. - Ты все это заслужил. Спокойной ночи!

Они вышли. Дверь за спиной мгновенно герметично закрылась. Ари и Жанель дошли до охранного поста, вернули часовому оружие и наконец совсем покинули лабораторный корпус.

- Удивительно просто, - произнес Ари, возвращаясь все к той же теме. - Сколько бы раз я здесь ни появлялся, а когда выхожу обратно, все время будто дышать легче становится.

- Мне тоже. Я нисколько не страдаю от необходимости с ними воевать, убивать их или ловить живьем, чтоб преподнести ребятам в белых халатах. - Жанель покачала головой. - Но даже подумать о том, чтобы часами торчать с ними рядом…

- Мы просто не так устроены, - сказал Ари. - Мы люди более примитивного эмоционального типа. Дай нам по автомату да еще место, где можно этим автоматом воспользоваться…

- Это в каком еще смысле “мы”? - смеясь, отпарировала Жанель. - Всех по себе судишь, полковник?

Она взяла Ари под руку, и они зашагали к жилым строениям.

Десять часов спустя они уже находились за двенадцать тысяч миль от “Ирил М’Гауна”. Обстановка снова была сугубо деловой. Над головами сверкало ослепительно синее небо, а температура воздуха составляла плюс один градус по Цельсию. Что касается Жанель, то она про себя решила, что все равно это чертовски холодно, как ты там ни измеряй. Хоть по Фаренгейту, хоть в Кельвинах.

Делегация Икс-команды стояла как раз в тени высокого горного пика, прямо посреди сугробов в два фута глубиной. Чуть поодаль медленно, будто во сне, вращались лопасти вертолета. Издаваемое ими монотонное “вваф, вваф, вваф!” было единственным звуком, раздававшимся под этим невинно-голубым небом. Жанель ожидала найти здесь пронзительный ветер и нескончаемые снегопады. Однако вместо этого наткнулась лишь на сплошное белое безмолвие, начинавшее странным образом действовать на нервы. Весь мир окрасился лишь белым да многочисленными оттенками синего - ярко-синее небо, более мягкие и глубокие оттенки синих теней на снегу, темно-синие полосы глубоких трещин на поверхности ледников, а примерно в шести сотнях футов внизу - сверкающее ярким сапфиром маленькое ледниковое озеро.

Сегодня все они облачились в гражданское. На Ари и на Жанель были одеяния того типа, что предпочитает, отправляясь на зимний отдых, не слишком богатый, но более или менее состоятельный турист: объемистые ботинки со шнуровкой да лыжные комбинезоны традиционной расцветки - смесь коричневого и зеленого с небольшими золотистыми деталями отделки. Совсем другие вкусы демонстрировал костюм Тренчарда. Он облачился в наимоднейший, хотя и смотревшийся совсем ненормальным, комбинезон, агрессивно окрашенный в наиболее яркую разновидность цвета электрик. Считалось, что подобная расцветка не даст лыжнику потеряться, если он попадет в беду, оказавшись, к примеру, погребенным под снежной лавиной. Даже в тени комбинезон сверкал, как неоновая витрина; казалось, фигура Тренчарда так и пульсирует на фоне голубовато-белого снега.

Перспектива находиться рядом с личностью в подобном клоунском наряде не на шутку встревожила и Ари и Жанель. Однако четвертый участник этой выбравшейся на природу группы лишь беззаботно рассмеялся и с полной уверенностью заявил, что волноваться тут не о чем.

- В этом году так одеваются абсолютно все, - произнес Конни, служивший своим гостям в качестве гида. - Так что он мгновенно затеряется среди остальных.

Вообще-то сомнения Жанель от этого не рассеялись, но она сочла за лучшее не возражать, поскольку у этого проводника были самые лестные рекомендации. Конрад Эгли служил связным между Икс-командой и секретной службой Швейцарии - организацией столь таинственной, что у нее нет даже названия. “М-15 тоже когда-то пыталась остаться безымянной, - припомнила Жанель, - но только потерпела неудачу. Да стоит ли удивляться подобному здесь, в той самой стране, что первая изобрела номерной банковский счет?” Спецслужба Швейцарии, в свою очередь, установила особые связи с местной армией, хотя характер этих связей опять-таки в разговорах с Жанель никто и не пытался раскрыть. Да она и сама решила, что знать такие вещи ей вовсе не требуется. “Покуда ваше армейское руководство, - заявила она Конни сегодняшним утром, когда тот встретил делегацию Икс-команды в аэропорту, - остается в курсе того, что кое-кто намерен… э-э… взять в аренду один-два из построенных ими объектов, так что нас не начнут в один прекрасный день обстреливать, едва лишь мы приступим к исполнению собственных обязанностей, меня это совершенно не волнует”.

“О нет, что вы, - с готовностью отозвался Конни, - тут вам не о чем беспокоиться. Все уже улажено”. Этой фразой заканчивалась добрая половина высказываний Конни. Вообще, глядя на его поведение, этого человека можно было бы скорее принять за метрдотеля шикарного ресторана, чем за военного атташе. Впечатление усиливалось еще и типичной внешностью: высокий мускулистый мужчина средних лет с волосами какого-то металлического оттенка и почти такими же серыми глазами, он напоминал ходячую гранитную глыбу. Голос у этого человека тоже был какой-то замогильный - за исключением тех моментов, когда он смеялся. Едва лишь господину Эгли доводилось расхохотаться, у окружающих возникало стойкое подозрение, что в следующий миг в ответ на его смех с вершины горы обрушится снежная лавина.

- А вот это все, - Жанель указала взглядом на одеяние Джима Тренчарда, - тоже уже улажено? Как мы объясним присутствие его здесь? Да и наше тоже?

- Вы - разжиревшие на казенных харчах чиновники ООН, беззаботно растрачивающие общественные деньги, - жизнерадостно сообщил Конни. - Арендуете тут самые современные, баснословно дорогие вертолеты и летаете на них в горы, чтобы покататься на лыжах. Легенда просто замечательная, поскольку любой добропорядочный швейцарский обыватель сразу же поверит в нее на все сто.

- А что, если кое-кто из нас так ни разу и не встанет на лыжи? - поинтересовался Ари.

- А вы просто струсили. - Конни весело рассмеялся. - Это будет даже лучше. Уж такому-то обороту событий у нас обязательно поверят.

- Что ж, замечательно, - коротко улыбнулась Жанель, но в следующий миг ее лицо снова приняло серьезное выражение. - А почему вы привезли нас именно на это место?

- Оглядитесь по сторонам, - коротко сказал Конни.

Они огляделись. Даже чисто с развлекательной точки зрения тут было на что посмотреть. К северу раскинулся город Андермат - смесь всевозможных гостиниц и маленьких коричневых и даже золотистых в ярком солнечном свете домишек, - окаймляемый треугольником идущих в разные стороны дорог. Дороги эти углублялись в долину Фуркапасс, шли на восток немыслимыми зигзагами, взбирались по Трансальпийскому перевалу, тянулись к северу, в Гешенен и к северной оконечности громадного железнодорожного тоннеля, пронизывающего перевал Сен-Готард. Еще дальше простирались многочисленные долины Швейцарии, плавно переходя в германские пейзажи. Прямо на запад располагался громадный треугольник горы Фуркагорн высотою в десять тысяч футов, а из-за пика выглядывало необъятное пространство изрезанного большими и малыми трещинами льда в целую милю шириной - древнейший и самый крупный ледник в Европе. Дальше за ледником, если погода, как сегодня, оставалась ясной и безоблачной, можно было без труда разглядеть саму Женеву и даже окраинные города Франции. К югу, подобно морским волнам во время сильнейшего цунами, вздымалось великое множество горных вершин; перевал Сен-Готард, многочисленные перевалы и долины поменьше, будто громадные реки, устремлялись вниз, сливаясь поодаль в единую большую низменность. Там уже начиналась Италия. К востоку виднелись самые высокие из здешних горных хребтов. За ними лежали Лихтенштейн и Австрия, а еще дальше, но, как ни удивительно, все еще в пределах видимости - Чешская Республика и окраины еще нескольких государств Восточной Европы.

Жанель понимающе кивнула.

- Это явно самый центр континента, - проговорила она таким тоном, будто подобный факт ее нисколько не удивляет. Казалось, госпожа Баррет пытается противостоять напористому агенту по продаже недвижимости.

- В данном случае это не самое главное, - сказал Конни. - Ответьте мне на один вопрос: видите ли вы какие-либо следы строительства или вообще человеческой деятельности в этом районе?

Добрых пять минут Жанель сосредоточенно оглядывалась. То же самое проделали и остальные, однако она отлично сознавала, что отвечать на вопрос придется именно ей. Загвоздка вся в том, что швейцарцы - настоящие виртуозы в области маскировки. Можно простоять целый день возле скалистого обрыва и так и не заметить в трех шагах валун, который в действительности склеен из стеклоткани и столь аккуратно раскрашен, что ничем не отличается от своих соседей - до тех самых пор, пока какой-нибудь швейцарский лейтенант не отодвинет его в сторону одной рукой, чтобы открыть спрятанную позади стальную дверь.

- На первый взгляд ничего подобного не видно, - ответила она наконец, - но вы ведь не будете отрицать, что любой шпион, который этим делом заинтересуется, сможет уделить разведке местности куда больше времени, чем мы сейчас. Да и к тому же вряд ли будет действовать лишь невооруженным глазом.

- Да, все это совершенно верно, - согласился Конни, - но я попросил вас осмотреться лишь потому, что мы скоро начнем изучать эту местность поподробнее и поближе. И мне хотелось бы, чтоб вы запомнили и узнали потом все природные объекты. Когда вы узнаете, чего сейчас не можете отсюда видеть, у вас будет возможность сравнить действительность и то впечатление, которое она производит на первый взгляд. Ну как, готовы?

Жанель чувствовала себя более чем готовой. Пусть сегодня и совершенно нет ветра, но ноги у нее все равно закоченели. Баррет поспешила забраться обратно на борт вертолета; остальные последовали за ней.

Через десять минут полета они приземлились на небольшую, специально оборудованную площадку возле железнодорожного вокзала в Андермате.

- И куда теперь? - спросила Жанель.

- Теперь сядем на поезд, идущий в Гешенен.

- А что, Rhaetische Bann, небось платит вам за это комиссионные? - полюбопытствовал Ари, в следующую же секунду поймав укоризненный взгляд Жанель.

Вскоре они уже забирались в вагончик крохотного поезда. Вагон в этом поезде был всего один, причем сконструирован таким образом, чтобы путешествовать именно по горам. Локомотив наклонялся относительно посадочной платформы примерно на двадцать градусов вниз, и точно под таким же углом располагался пол самого вагона, так что сиденья шли одно за другим, как в амфитеатре. Через пару минут сосредоточенного раскачивания на месте это миниатюрное чудо техники издало некий загадочный звук и двинулось вниз по склону.

Локомотивчик много раз разворачивался, петляя по каменистым ущельям, затем по узенькому мостику пересек мрачную трещину глубиной метров в семьдесят, на дне которой бурлила и извивалась рождаемая горными ледниками зеленовато-белая река. И наконец, когда дорога более или мене выпрямилась, подкатил к очередной платформе и притормозил.

- А теперь, - сообщил Конни, - поменяем лошадей.

Агент швейцарской спецслужбы повел своих спутников к другому концу платформы. Там на дополнительном железнодорожном пути их поджидало одно из наиболее экстравагантных приспособлений, какие только способны бегать по рельсам: маленький самоходный вагончик с открытым верхом, предназначенный для перевозки ремонтных бригад и сверху донизу раскрашенный в ярко-желтый цвет. “Если взять “форд-пикап” с убирающейся крышей, - мелькнуло в голове у Жанель, - да поставить его на рельсы, получилась бы, пожалуй, именно такая штуковина”. Возле вагончика их уже поджидали двое швейцарских железнодорожников, держа наготове специальные утепленные жилеты и защитные каски. Вся спецодежда так и сияла ярко-оранжевым. Конни жизнерадостно поприветствовал железнодорожников и, взяв жилеты с касками, раздал спутникам, не позабыв, как полагается, и самого себя.

- Все по местам! - скомандовал он.

Остальные не слишком уверенно переглянулись и последовали за Конни. Сам он уселся впереди, ухватился рукой за нечто напоминающее скорее румпель небольшого катера, нежели рулевое управление локомотива, повернул ключ зажигания, запуская небольшой, но довольно мощный дизель, и погнал свою тележку вниз по склону, к югу, в сторону зияющего чернотой отверстия тоннеля под перевалом Сен-Готард.

Жанель с опаской уставилась на приближающееся жерло тоннеля, удостоив стоящий чуть поодаль изящный монумент с искусно вырезанными барельефами лишь случайным, мимолетным взглядом. Памятник был воздвигнут в честь некоего человека, погибшего во время строительства самого первого из этих грандиозных тоннелей.

- Конни, - забеспокоилась она, - а ты уверен что кроме нас тут никто не поедет?

- О нет, - заверил тот, - мы движемся по рельсам, предназначенным для путешествия на юг, а не на север.

- А можно ли быть уверенным, что ничего не подкатит к нам сзади?

- Мы далеко впереди того поезда, что отправляется в двенадцать пятьдесят. А вплоть до его появления дорога будет совершенно чиста.

“Н-да, в ближайшее время я вряд ли смогу без содрогания глядеть на часы”, - подумала Жанель как раз в тот момент, когда пасть тоннеля окончательно поглотила крохотный вагончик, и они погрузились в полумрак. Вскоре единственным источником света остались передние фары этой самоходной коляски, и зона видимости сократилась до нескольких десятков метров.

Становилось все холоднее, холоднее и холоднее. Но потом вдруг каким-то чудесным образом снова потеплело. Джим в недоумении оглядывался по сторонам: каменные стены тоннеля, покрытые густым слоем инея возле самого входа, чуть глубже делались мокрыми, а еще через несколько минут езды - уже совершенно сухими и явно излучали тепло.

- А в таких громадных количествах, - пустился в умозаключения Тренчард, - камень, пожалуй, способен служить своего рода теплоизоляцией.

- В такое время года - да, - отозвался Конни. - Но учтите, что зима еще, в общем-то, не наступила. Ну, а вот здесь… - Они уже углубились в тоннель примерно на милю и теперь явственно слышали - или, может быть, скорее чувствовали вибрацию - чего-то увесистого, на большой скорости проносившегося где-то поблизости. - Тут по соседству проходит еще один тоннель. Если продолжать ехать в том же направлении, то эти два пути все больше и больше расходятся в стороны и в самом конце их разделяет уже около полумили сплошного камня. Однако нам с вами надо притормозить именно здесь, - добавил он, махнув рукой куда-то влево, и нажал на тормоз: - Ну, вот и все. Вылезаем.

Жанель прищурилась, оглядываясь по сторонам, затем пожала плечами и спрыгнула вниз. До земли оказалось около метра. Остальные последовали за ней; Конни, выпрыгнувший из вагона последним, коснулся борта машины, откинул какой-то колпачок и выстучал кодовый номер на появившейся из-под колпачка клавиатуре, после чего снова задраил крышку. Вагончик слегка дернулся и, набирая скорость, покатил обратно, оставив своих пассажиров в гордом одиночестве посреди сплошной тьмы и холода.

Конни вооружился фонариком и двинулся к ближайшей стене.

- Вот мы и дома, - изрек он, погружая пальцы в небольшую щель под выступающим куском скалы.

Легким движением он отодвинул камень в сторону…

“Скала” оказалась всего лишь стекловолоконной пластинкой, прикрывавшей широкую стальную дверь.

- Вас не затруднит поставить эту штуку обратно, полковник, когда мы зайдем? - обратился он к Ари, вытаскивая из кармана ключ.

- Запросто, - произнес Лоренц.

Конни отворил дверь, и из показавшегося впереди небольшого коридора хлынули лучи света. Коридор заканчивался еще одной бронированной дверью.

Они забрались вовнутрь, Ари поставил на место фальшивый кусок скалы, и Конни запер дверь.

- Что-то это не вселяет в меня особой уверенности, - сказал Ари. - Всякий, кому не лень, может просто прогуляться по тоннелю - ну, скажем, ночью…

. - Нет, им это не удастся, - с неизменной улыбкой ответил Конни.

Больше он не прибавил ни слова, так что Жанель еще долго продолжала размышлять, что бы это могло значить. А Конни тем временем уже вел их по коридору ко второй двери и, приблизившись, нажал возле нее какую-то кнопку.

Дверь бесшумно отъехала в сторону. За ней располагался обширный грузовой лифт. Когда вся компания устроилась внутри, Конни нажал одну из двух кнопок на стене. Двери затворились.

Подъем занял около двух минут, и все это время пассажиры лифта пялились то на пол, то на голые стены, поскольку никаких надписей или хотя бы цифр, обозначающих этажи, здесь не было. Но вот двери отворились, и Жанель первой шагнула наружу.

Первым делом она выразительно открыла рот, секунду постояла в таком положении и, ничего не сказав, закрыла. Подобную безмолвную процедуру ей пришлось проделать вторично, прежде чем госпожа командующий сумела наконец выдавить из себя:

- Святой Будда на мотоцикле!

Они очутились под самой вершиной горы, и вся эта гора внутри была пуста. Столь огромного пространства, окруженного стенами и потолком, Жанель еще в жизни не видывала. Расстояние до потолка, сходившегося слегка изогнутым куполом где-то над головой, составляло явно не меньше сотни метров, хотя определить его точно было весьма затруднительно, поскольку под самым потолком (а может быть, гораздо ниже?) пылало множество ярких светильников. Что касается пола, то до самого дальнего угла помещения по нему пришлось бы прошагать едва ли не целую милю. На полу тут и там виднелись остатки крепившегося здесь когда-то тяжеловесного оборудования, которое, впрочем, вывезли уже давно. Это громадное, звенящее гулким эхом помещение всем своим видом показывало, что ждет не дождется нового жильца.

- Да это подземное царство Аида! - воскликнул Джим, разглядывая серию узких продолговатых окон, которые, невзирая на скромные размеры, давали удивительно много света. Не мешало даже и то, что окна выходили на самое дно глубокой расщелины ледника.

- Это тронный зал сказочного владыки гор, - продекламировал Ари, и гулкое эхо вернулось не раньше, чем через пару секунд.

Конни с довольным видом кивнул.

- Мы сейчас примерно на сто сорок метров ниже меньшего из двух пиков Честелгорна, - пояснил он. - Это только самый верхний уровень. Под ним - еще четыре. Каждый в тридцать метров высотой. Все они снабжены множеством соответствующим образом устроенных ворот для ввоза и вывоза тяжелой техники и прочим оборудованием. Каждый этаж надежно защищен и совершенно безопасен.

Жане ль все еще продолжала стоять столбом, оглядываясь по сторонам. Увиденное просто в голове не укладывалось. Остальные тоже глазели направо и налево, тщетно пытаясь охватить открывшееся перед ними пространство - кроме самого Конни, обратившего взгляд прямо на мисс Баррет. Подобный взгляд даже спиной почувствуешь. Вот Жанель наконец обернулась, и швейцарец довольно торопливо проговорил:

- Конечно, если это вас не устраивает, я могу прямо сейчас продемонстрировать и другие варианты…

- Конни, - Жанель просто расхохоталась, - да вы, черт побери, в своем уме или как? Лучшего и придумать невозможно! Разумеется, мы берем этот домик.

Он кивнул, и на лице его вновь появилось то самое спокойное, удовлетворенное выражение: “Все уже улажено”.

- Так и знал, что вы согласитесь, - произнес Конни. - Я проинформирую… наших, что вы вступаете во владение этой базой. Начальство уладит все мелкие детали.

- Я, разумеется, сперва должна осмотреть и нижние этажи.

- Бесспорно. Пройдемте вон туда, госпожа командующий…

Они зашагали бок о бок; Ари и Джим замыкали шествие.

- Скажите, Конни, - обратилась Жанель к своему проводнику, - если только найдется хоть что-нибудь, чем я и мои подчиненные могли бы быть полезны… Если мы сможем хоть чем-нибудь отплатить вам за это невиданное гостеприимство…

Они продолжали идти, не замедляя шага, но с лица Конни вдруг исчезла - в первый раз за весь день - его неизменная улыбка. Швейцарец кивнул, слегка склонил голову, как это обычно делает человек, собирающийся высказать самое сокровенное желание, прося о большом одолжении, и глухо произнес:

- Убивайте их. Убивайте всех этих сукиных детей до последнего, госпожа командующий. Перебейте их всех.

Жанель с трудом перевела дух.

- Поверьте мне, Конни, - призналась она, - это доставит мне просто громадное удовольствие.

ГЛАВА 3

Четыре дня спустя необходимое для сооружения базы оборудование большей частью уже работало. Склады заполнялись всевозможными материалами, транспортировка грузов и людей шла полным ходом, было нанято множество дополнительного персонала, а недостающие кадры временно позаимствованы в других подчиненных Икс-команде заведениях. К счастью Конни (а может, это просто насмешка судьбы, норовящей усыпить твою бдительность прежде, чем преподнести некий на редкость неприятный сюрприз?), количество вражеских атак в последнее время резко снизилось. Вообще-то подобные периоды затишья случаются довольно часто, и никто до сих пор не сумел угадать их причину, хотя выдвигались самые невероятные теории. Кое-кто напирал на чисто биологические причины, другие пытались связать перепады активности инопланетян с циклическим изменением уровня солнечной радиации. Будучи командиром базы, Жане ль давно уже взяла за правило не задаваться подобными вопросами, а просто благодарить судьбу за дарованную короткую передышку и изо всех сил стараться использовать такую возможность для ремонта оборудования и дополнительных тренировок своих подчиненных. Стоит ли говорить, какую ценность представляет подобное затишье в ситуации, когда приходится сооружать с нуля новую базу! Теперь Жанель начала подумывать, что и впрямь сумеет уже через два месяца запустить в действие все военные объекты в районе Андермата.

Беспокоили ее главным образом две проблемы. Во-первых, она тщательно изучила бюджет строительства и обнаружила, что на мозговой щит совершенно нет денег. Подобное открытие вызывало нешуточную головную боль и учащенное сердцебиение.

Вторую проблему составляло то, чем госпоже Баррет приходилось заниматься по утрам. “Кажется, все это очень скоро окончательно сведет меня с ума, - повторяла она себе. - Если уж не сами люди, с которыми приходится иметь дело, то запах этого проклятого помещения”.

Новенький офис “Центральноевропейского отделения Независимой контрольной комиссии Организации Объединенных Наций” три дня тому назад открылся прямо на главной улице Андермата между отелем “Корона” и знаменитой на всю округу пекарней “Аренц” в здании, служившем прежде магазином теле-, видео- и аудиотехники. Едва лишь контора распахнула свои двери, как в них нескончаемым потоком хлынули граждане Андермата, желающие выяснить, кто тут обосновался и что ему нужно. Их, швейцарских граждан, видите ли, никто не спросил, желают ли они подобных гостей видеть или нет. В государстве, где население интересуется политикой и общественной жизнью столь же увлеченно, как в других странах - футболом, где для того, чтобы потребовать всенародного референдума практически по любому поводу, требуется всего лишь собрать петицию с какой-то сотней тысяч подписей, тот факт, что некое иностранное учреждение осмелилось, никого не спросив, арендовать пару комнат под свою контору, становится весьма серьезной проблемой. Не лишенные возмущения расспросы на эту тему Жанель приходилось выслушивать каждые пять-десять минут.

Она проделывала все то, что обычно делается во всех подобных офисах Икс-команды, воздвигаемых ради связей с местной общественностью: раздавала направо и налево множество ярких брошюр и вела все новые и новые разговоры. Брошюры эти, впрочем, ничего толком не объясняли, лишь изредка, да и то весьма косвенным образом касаясь тех причин, что вызвали появление их издателей в данном регионе. Фабрикуемые специалистами Икс-команды буклетики представляли собой настоящие шедевры дезинформации, и с их помощью всегда удавалось провести большую часть любопытных. На людей более догадливых Жанель приходилось тратить по крайней мере одну рабочую смену ежедневно. Она внимательно слушала, долго понимающе кивала и упражнялась в немецком, знание которого у нее едва ли выходило за пределы школьной программы. От всего этого было не слишком много толку, так как и тематика бесед, и сам язык, на котором они велись, не давали возможности даже просто как следует разобраться, что именно этим людям от тебя нужно. Посетители не переставали жаловаться на такие вещи, к которым Жанель не имела ни малейшего отношения. Например, на квоты Европейского Союза на экспорт сельхозпродукции или вмешательство разнообразных комиссий ООН во внутренние дела Швейцарии. Все эти жалобы озвучивались, как правило, на местном диалекте швейцарского варианта немецкого языка, именуемого Urnerdeutsch (диалект был обязан своим названием тому факту, что Андермат расположен в кантоне Ури). Разобрать хоть пару слов столь загадочного языка оказалось на редкость трудно. Здешние жители, казалось, напевали или кашляли вместо того, чтобы говорить, а порою эти две манеры причудливо перемешивались, порождая совершенно несусветную абракадабру. Да уж, подобные жалобы - забавная вещь.

Самое скверное состояло в том, что офис расположился между знаменитой гостиницей и пекарней, изготовлявшей столь непревзойденный хлеб, что здешние обыватели, полностью поддерживаемые многочисленными туристами, едва ли не всерьез утверждали, будто ангелы Господни каждое утро первым делом спускаются с неба, направляясь именно сюда, дабы раздобыть к завтраку горячих булок. И вот Жанель сидела на этом бойком перекрестке и не переставала выслушивать самые невероятные претензии под непрестанное урчание собственного желудка и непрестанную головную боль на тему, где же все-таки раздобыть денег на злополучный мозговой щит.

Ари однажды сделал добросовестную попытку подежурить в конторе в вечернюю смену, однако Жанель очень скоро избавила его от подобных трудов, ибо познания Ари в немецком оказались куда слабее ее собственных, а уж говор здешних аборигенов он абсолютно не понимал. Вместо этого командир предпочла направить полковника Лоренца в самый центр пустотелой горы, дабы он надзирал за разделом отведенной под жилые помещения площади и тому подобными операциями. К счастью, само помещение базы было уже практически готово, когда оно перешло во владение Икс-команды, так что тут почти не возникало проблем. Куда более головоломной задачей стал вопрос о том, где расположить новые блоки “зверинца” для содержания инопланетных пленников. На “Ирил М’Гауне” уже практически не осталось свободного места, и Жанель собиралась первым делом соорудить новые “загоны” для подопытных пришельцев, чтобы расширить, в свою очередь, и научно-исследовательские учреждения. Здесь она планировала отвести под лабораторию вдвое, а то и втрое больше площади, чем на своей старой базе.

Уже через пару дней тщательного разнюхивания всех воздвигнутых швейцарцами .в недрах горы построек Ари обнаружил одно более чем подходящее местечко. Почти в самом низу, на уровне третьего этажа, расположилась целая серия хорошо изолированных друг от друга и от всего остального мира помещений, выдолбленных чуть в стороне в недрах отдельного выступа горы Честелгорн, носившего название Вильдманнзальшш. Эти комнаты или скорее целые залы по пятьдесят метров шириною предназначались когда-то для складирования боеприпасов и строились с таким расчетом, что, если б в одном из них, паче чаяния, все содержимое вдруг ни с того ни с сего взорвалось, взрыву этому не удалось бы выйти за пределы одной, отдельно взятой камеры хранения. Если не считать снабженных множеством решеток и прочими хитроумными преградами вентиляционных отверстий, эти помещения не имели ни единого выхода, кроме длинного, отнюдь не широкого и вдобавок сильно сужающегося к выходу коридора. Охранять доступ в подобный тоннель не составит никакого труда. Весь когда-то служивший складом блок и сверху, и снизу, и со всех боковых сторон опоясывала тридцатиметровая толща гранитных скал. “Вот уж воистину наилучшее место для содержания самых зловредных инопланетян”, - заключил Ари.

В тот вечер он перед самым закрытием явился в контору по связям с общественностью, дабы доложить Жанель о ходе работ.

Они уединились в задней комнате офиса, где можно было без помех побеседовать. Сквозь стеклянную полупрозрачную дверь открывался отличный обзор основного помещения, однако дверь эта не пропускала ни единого звука. Ари начал свой доклад, и Жанель не без удивления заметила, что он далеко не сразу перешел к вопросам, касающимся новой базы. Первым делом полковник Лоренц долго топтался у входной двери, сосредоточенно вытирая подошвы тяжелых армейских башмаков о мохнатый коврик.

- Там в городе, - сообщил он, внимательно разглядывая собственные ботинки, - по улицам бродит около восьми сотен коров. Глянь-ка, не наступил ли я, часом, на что-либо подозрительное?

- Нет, - заверила его Жанель, усаживаясь за маленький письменный столик, обильно усеянный множеством официальных бумаг, рекламных брошюрок и аккуратным почерком изложенных запросов и жалоб местных жителей. Бумаги настойчиво мозолили глаза, добиваясь, чтобы их распихали по соответствующим папкам.

- Эти стада шествуют прямо через город. Нет, ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? Ни дать ни взять - Дикий Запад. И каждую рогатую физиономию украшают цветы и колокольчики. Ну, колокольчики - это я еще понимаю. Но цветы-то тут при чем?

- Это награды, - пояснила Жанель.

- Чего-о?

- Корова, дающая больше всего молока, заслуживает призов, которыми ее и украшают.

- Ты что, пытаешься мне втолковать, будто это была церемония награждения? - расхохотался Ари.

- Ну, не совсем, - отозвалась Жанель. - Но дело в том, что эти стада почти в полном составе с самого начала мая содержались на высокогорных пастбищах в районе Гешенена. Теперь погода начинает окончательно портиться, трава уже перестает расти, и весь скот перегоняют обратно.

- Что-то я сомневаюсь, что коровы хоть немножко интересуются этими цветочками.

- Кто их знает… Некоторые выглядели прямо-таки гордыми и самодовольными.

- Не заметил. Я все смотрел на того здоровенного представителя бычьего племени, что шествовал впереди всех. Его удостоили такого количества цветов… Не иначе как пытались утихомирить буйный нрав этого парня.

- Что ж, - усмехнулась Жанель, - вынуждена сообщить тебе одну новость: это была дама. И как это ты не удосужился посмотреть в район хвоста? Совсем на тебя не похоже.

Жанель редко удавалось заставить Ари краснеть, но на этот раз эффект оказался просто потрясающим.

- А ты, оказывается, здорово обо всем информирована, - промямлил полковник, отворачиваясь и сосредоточенно изучая содержимое конторского шкафа. - Каким это чудом тебе удалось раскопать столько информации?

- На эту тему меня все утро просвещал сам господин президент.

- Господин… Кто?

- Здешний мэр, Ули Трагер, - пояснила она. - Prasident, то бишь председательствующий, тот, кто руководит. А как ты думал, откуда мы подцепили это слово? Именно здесь оно и родилось, и я думаю, прибыло через Францию. Так или иначе, та здоровенная корова, что возглавляла шествие, является главою всего стада. Pugniera, как у них говорят. Именно она следит за порядком и соблюдением субординации в стаде, поскольку сама стоит как раз на верхушке служебной лестницы. А еще организует войну с волками и тому подобные мероприятия.

- Держу пари, что та, которую я повстречал, справляется со своими обязанностями великолепно. А что, господин президент небось и доить тебя научил?

- Пока еще нет, - ответила Жанель, намеренно игнорируя колкую насмешку. - Однако герр Трагер мне сообщил, что в последнее время здесь резко увеличилось число похищений и увечий крупного рогатого скота. Местные жители крайне встревожены.

Ари посерьезнел.

- А я-то думал, что похищения скота во всем мире резко пошли на спад.

Он предпочел не упоминать о том, что это наверняка напрямую связано с резким взлетом числа похищений самих людей за последние несколько месяцев. Подобная информация не афишируется на весь мир, и в Икс-команде очень надеялись, что местные правительства пока что слишком заняты, чтобы обратить внимание на такую статистику. Цифры посвященных этой теме отчетов наводили на весьма невеселые размышления. О том, например, что инопланетяне завершили уже сбор всей нужной им информации, касающейся домашних животных планеты Земля, и теперь полностью сосредоточились на приматах во главе с самим человеком.

- Вот-вот, - согласилась Жанель, - мне тоже так казалось. Но сейчас, похоже, происходит нечто новое, и я совершенно не понимаю, что именно. По крайней мере, мне это очень не нравится. В ближайшее же время собираюсь связаться, со специалистами по статистике на базах в Омахе и Цинь-Тао. Посмотрим, что они смогут толкового сообщить. Кто знает, а вдруг это просто ошибка в подсчетах или что-нибудь подобное.

- Там, в Марокко, - нахмурился Ари, - не так уж часто похищали скот. Но, с другой стороны, в Марокко вообще не так уж много скота.

- Его и там хватает. - Жанель откинулась в кресле. - Но тамошние коровы никогда не служили объектом столь пристального внимания инопланетян. Зато здесь… Впрочем, не знаю. По крайней мере, местные жители здорово привязаны к своим стадам. Так что нашим усилиям по установлению дружественных отношений с местным населением вовсе не повредит, если мы, как одна из комиссий ООН, подыщем людей, которые помогли бы им стеречь коров, а заодно и лили воду на нашу мельницу. Понимаете, о чем речь, полковник?

- Если о том, что завтра с утра вы отошлете меня обратно в Марокко, - с невозмутимым видом ответил Ари, - тогда вполне понимаю.

“Да как он смеет в подобном тоне…” - Жанель резко выпрямилась в кресле.

- Я вам тут больше не нужен, - продолжал Ари. - Бригадам строителей я уже все растолковал, связи со швейцарскими военными наладил. Здешняя армия, за исключением самых верхов, уверена, что наши люди просто выполняют заказ швейцарского правительства. Так что и здесь, как говорит наш знакомый Конни, уже все улажено. Самые главные объекты вот-вот будут запущены в строй. Временные жилые квартиры будут готовы через пару дней, остальное - максимум через неделю. Потом приступим к оборудованию помещений для самой тяжелой техники. На это уйдет еще неделя. Расписание всех работ рассчитано на самые сжатые сроки, поставки необходимых материалов и оборудования со складов в Соединенных Штатах и Китае этим срокам вполне соответствуют. К счастью, это местечко представляет собой один большой и уже готовый ангар. Первый этаж, где мы собираемся разместить свою авиацию, уже полностью оборудован - за исключением входных шлюзов, которыми сейчас и занимаются. Еще два-три, от силы четыре дня, и они будут готовы. Потом планируется переделать под ангары второй этаж. Там надо будет расширить входы и блокирующие их устройства - и причем так, чтобы снаружи по-прежнему ничего не было заметно. Паши самолетики побольше тех агрегатов, что использовали швейцарцы в начале века. На все уйдет максимум недели две.

- А как насчет подготовки помещений для военнопленных?

На лице Ари засветилось выражение полного удовлетворения плодами своих трудов.

- Загончики будут готовы уже к концу недели. Хотя должен заметить, что, пока не будут установлены системы поддержания соответствующего климата, а служба безопасности повсюду не расставит свои посты, вам не будет от них совершенно никакого толку. База не сможет пользоваться ими по крайней мере еще недели три, - доложил он. - Так что прошу прощения, босс…

Жанель издала глубокий вздох и снова откинулась в кресле, остановив взгляд на физиономии полковника. За окном начали падать капли дождя и первые хлопья мокрого снега.

- Кстати, у нас возникли кое-какие проблемы, - сменила она тему.

- Здесь? Или там, в Марокко?

- В Марокко, - произнесла Жанель. - Тамошние дела опять покатились по наклонной.

- Сколько раз прошлой ночью вылетали на перехват?

- Шесть.

- Ну и как успехи?

Жанель удрученно покачала головой:

- Вовсе не так здорово, как следовало бы.

Подобная формулировка была явно слишком мягкой, однако Жанель предпочла, чтобы Ари составил свое собственное мнение о ситуации, и решила не добавлять никаких эпитетов, дабы командирские речи не повлияли на его оценку. “Де Лонфи, - рассуждала она про себя, - это, похоже, наиболее скверная идея из всех, что приходили мне в голову за последние пару лет… Хотя, может быть, он просто оказался выбит из колеи этим неожиданным повышением и ему нужна помощь, чтобы дело пошло на лад. Похоже, моя святая обязанность - сделать все, чтобы он эту помощь получил”.

- Группы, которые командир Де Лонфи посылал на перехват, большей частью потерпели неудачу, - произнесла она вслух. - В общем, я хочу, чтобы ты сегодня же отправлялся туда и взял на себя роль консультанта.

- И, разумеется, я и сам буду вылетать на задания.

Жанель помедлила. Сейчас бы надо как ни в чем не бывало спокойно произнести: “Ну да, разумеется”. Но она просто не могла выбросить из головы тот последний бой Ари. “Он же нарочно играл с огнем! Эта его проклятая импульсивность…” - снова и снова крутилось у нее в уме. И все-таки пытаться использовать свое служебное положение, дабы оградить одного из подчиненных от опасностей, которые неизбежно сопровождают его службу, ради своих сугубо личных целей - последнее дело для командующего.

- Да, - не без труда проговорила она. - Разумеется. Но только вот что: я требую, чтобы вы, полковник, по крайней мере до тех пор, пока исполняете обязанности консультанта, ни в коем случае не подвергали себя опасности. Человек, осуществляющий надзор за работой множества боевых групп, просто не имеет права беззаботно выскакивать на передовую.

Выражение лица собеседника ясно давало понять, что Ари мысленно просчитывает все варианты лазеек, которые позволят, не нарушая напрямую приказа, вести себя в прежней бесшабашной манере. Впрочем, Жанель не могла не предвидеть этого заранее.

- Я бы и сама этим занялась, если бы выпала свободная минута, - продолжала она, - но подобной роскоши у меня нет. Заправлять в этой конторе я могу поручить нашим спецам по связям с общественностью, но на базе полно и других дел. Организация строительных работ, с которой ты так здорово справился, - это еще далеко не все.

“Проклятый мозговой щит! - снова промелькнуло у нее в голове. - Где, во имя всего святого, должна я раздобыть на него деньги? А щит-то совершенно необходим. Тем более здесь, в столь бойком месте, где полно местных жителей и целые толпы туристов. Да, это тебе не Марокко”.

- Вас понял, мэм, - лаконично отчеканил Ари.

- Ты это искренне? - предпочла уточнить Жанель.

Ари некоторое время просто рассматривал ее глаза.

- Искренне, - отозвался он после минутного молчания.

- Спасибо. - Жанель понимала (да и Ари, разумеется, это отлично понимал), что командиру, в общем-то, этого не следовало говорить; она поспешила вернуться к вопросам более прагматическим. - Мне бы очень хотелось, чтобы ты вылетел как можно скорее. Просто не могу избавиться от мысли, что разведка пришельцев наверняка уже собрала данные о том, что мы тут затеваем, и… Мне крайне не хочется, чтоб все здешние работы оказались прерваны только из-за того, что операции по перехвату их диверсионных групп будут дурно подготовлены, а командование в один прекрасный день не сумеет вовремя среагировать. Вот потому-то я и намерена послать на “Ирил М’Гаун” своего лучшего пилота, чтобы новому командующему было от кого получить дельный совет.

Ари ответил выразительным взглядом типа “подобная лесть вам ничем не поможет”. Хотя во взгляде этом в то же время читалось уважение и признательность.

- Я буду там через пару часов, - ответил он. - Через пятьдесят минут с нашей горы стартует самолет. Как раз успею на него сесть.

- Очень хорошо. У тебя есть что еще рассказать относительно строительных работ? Из того, что мне действительно надо знать?

- Нет, командир.

- Ну ладно. Тогда я теперь сообщу тебе детали вчерашних ночных боев. Когда доберешься до “Ирил М’Гауна”, сам прослушаешь записи радиопереговоров. Но вкратце я лучше обрисую ситуацию прямо сейчас.

Следующие полчаса они провели, обсуждая, какие группы вылетали не туда, где могли бы оказаться более полезными, с кем следует побеседовать о том, какие системы вооружения и защиты с собой брать, какие группы вооружены слишком легко, а какие, наоборот, слишком перегружены крупнокалиберными стволами. За окном все гуще и гуще валил снег. Уличные фонари прямо перед дверью офиса раскрашивали снежинки в золотистые тона.

- Спокойной ночи, госпожа командующий, - отсалютовал Ари, когда разговор наконец завершился.

Жанель прочитала в его глазах множество вещей, которые полковник не собирался высказывать вслух даже наедине. Этот человек явно очень беспокоился за нее и не желал ее оставлять, и в то же время его поглощало стремление вернуться к самым любимым в жизни занятиям - пилотированию “шторма” и руководству десантными операциями непосредственно на линии огня.

- Спокойной ночи, полковник. - Она в свою очередь тоже отдала честь. - И доброй тебе охоты. Завтра прямо с утра я буду ожидать рапорта об улучшении результатов боевых операций.

- Вы получите его.

Он вышел на застилаемую хлопьями снега улицу и, остановившись, внимательно огляделся по сторонам. Полковника Лоренца интересовало явно не дорожное движение, а могущие оказаться на пути под слоем свеженького снега кучки некой неприятной субстанции.

Жанель улыбнулась и, тяжко вздохнув, опустила взор на рабочий стол, заваленный бумагами и высокими стопками конторских папок. В голове продолжали вертеться мысли о финансировании того самого мозгового щита.

На довольно приличном расстоянии к северу в городе Цюрихе небо было таким же сумрачным. Был как раз час пик, дождь лил не переставая. Казалось, нынешней осенью Цюрих упорно стремился избегать даже пятиминутной встречи с ярким солнцем, навечно отгородившись тяжелыми тучами. Вид на длинную и широкую Банхофштрассе с массивных каменных ступеней старого здания с надписью “Hauptbahnhof” на самом верху - центрального железнодорожного вокзала города - ограничивался сегодня лишь несколькими ближайшими домами да сплошной пеленой густого тумана. Уже через полтора квартала улица совершенно растворялась в серебристо-сером месиве воды и воздуха, и только яркие неоновые вывески да огни больших окон пробивались сквозь эту морось. Потоки тумана клубились в вершинах вереницей протянувшихся вдоль улицы лип. Сквозь ветви деревьев нечетко просвечивали эмблемы крупнейших в мире банков, расположившихся в трех кварталах отсюда на Парадеплац. Впрочем, в этих световых пятнах едва можно было узнать перекрещивающиеся старинные ключи и тому подобную символику. Эмблемы напоминали скорее здоровенные таблетки аспирина. Где-то внизу вдоль по Банхофштрассе скользили бело-голубые цюрихские трамваи, разрезая мглу единственной мощной передней фарой и оставляя след двух красненьких огоньков позади. По обе стороны от них по серо-белым тротуарам сновали толпы людей, направляясь к трамвайным остановкам, или расположенным на углу Банхофштрассе и Банхофплац эскалаторам, опускающимся в недра железнодорожного вокзала.

Какой-то странный писк, начавший раздаваться над площадью, заставил прохожих устремить взгляды в небо. Стоявшие возле самого вокзала принялись озираться, явно с некоторым сомнением, на железнодорожные пути. То и дело можно было отчетливо различить раздававшийся из депо и трамвайных парков скрип колес, но все эти звуки тут же замолкали, а резкий непонятный свист, не прекращавшийся ни на секунду, явно не имел с ними ничего общего. Нашлись в толпе и такие, что пристально вглядывались в туманную Банхофштрассе в поисках какого-нибудь трамвая с неисправным мотором. Однако и трамваи на улицах производили ничуть не больше шума, чем обычно. Что ж, может, это туман всему виной. Говорят, он иногда способен каким-то образом, концентрировать звуки.

Но нет, никакой туман явно не в силах заставить трамвай, или поезд, или еще что-нибудь подобное звучать таким вот странным образом. Загадочный свист, перейдя на фортиссимо, превратился в оглушительный крик и, не останавливаясь на достигнутом, продолжал нарастать и нарастать с ужасающей силой.

Именно в этот момент откуда-то сверху из густой пелены тумана неторопливо выдвинулась конструкция странной формы и опустилась прямо на крышу главного цюрихского вокзала. Конструкция эта состояла из двух обширных восьмиугольников, поставленных один на другой, с четырьмя небольшими выступами такой же восьмиугольной формы внизу. Загадочное летающее сооружение с явной осторожностью приземлилось посреди расположенного на верхнем этаже шикарного здания в стиле необарокко просторного зала ожидания. Затем, не останавливаясь, двинулось дальше - все вниз, вниз и вниз, до тех пор, пока громадные каменные блоки роскошного вокзала не начали сыпаться на площадь, разлетаться во все стороны и валиться прямо в окна окружающих Банхофплац пятизвездочных отелей. Увы, многие гости города оказались вынуждены переселиться из него на кладбище. Увесистые обломки не миновали и стоящий прямо позади вокзала Швейцарский Национальный музей, с ходу обкорнав его сказочные башенки с наконечниками из старой позеленевшей бронзы. Все здание в мгновение ока сделалось похоже на хаотичное нагромождение выдранных зубов.

В то же самое мгновение десантный террористический корабль пришельцев, столь же неожиданно выплыв из тумана прямо на Парадеплац, раскрошил своей тяжестью кативший через площадь трамвай и уютно расположился в центре площади. Водитель еще одного трамвая, как раз заворачивавшего в сторону вокзала, заметив, во что этот вокзал превратился, счел наиболее разумным никуда дальше не ехать. Он нажал на тормоза, распахнул двери и обратился к пассажирам с просьбой срочно покинуть вагон. Проследил, чтобы все вышли, обесточил свою машину и, еще раз убедившись, что в вагоне никого нет, выбрался на улицу сам. Затем, уже стоя на мостовой, водитель захлопнул переднюю дверь и извлек из кармана ключ, чтобы надежно ее запереть. Это движение оказалось последним из всего, что он проделал, будучи человеком. В последующую секунду по жилам шофера уже струилась кровь криссалида. Ключ от трамвайных дверей ненужной железкой выпал из разжавшейся ладони и со звоном покатился по мостовой.

Вся Парадеплац наполнилась криками ужаса, которым гулким эхом вторили вопли, раздававшиеся с железнодорожного вокзала. С борта десантного корабля на площадь хлынули флоатеры и риперы, десятками хватая застигнутых врасплох прохожих и зевак. Само здание вокзала, шедевр архитектуры Якоба Ваннера, строилось на века, и разрушить его до основания оказалось не под силу даже обрушившемуся с неба громадной тяжестью космическому линкору пришельцев. Однако разрушение воздвигнутых человеком построек вовсе не было для них главной задачей. С палубы линкора выпрыгивали криссалиды и те из инопланетян, что получили на Земле прозвище “снейкмены” - “змеелюди”. Пришельцы эти начали методично пробиваться к нижним этажам вокзала, самые “молодые” помещения которого уходили на три уровня под землю как раз под старым главным зданием.

Снаружи уже завывали сирены и трещали выстрелы полицейских револьверов, но крики и стоны множества попавших в ловушку в помещении вокзала людей - раненых, умирающих, захваченных инопланетянами живьем или просто впавших в истерику - все еще были куда громче. На поверхности земли, там, где берет начало Банхофштрассе, отчаянно метались многочисленные прохожие в тщетных попытках отыскать хоть какое-нибудь укрытие. Увы, укрытий не осталось. Все магазины поторопились захлопнуть двери, но снейкмены без труда вламывались сквозь застекленные витрины и незамедлительно бросались на добычу. Кибердиски разносили на куски массивные жалюзи, торопливо опущенные хозяевами помещений, и, запрыгивая через проломы вовнутрь, предавали смерти все, что двигалось, да еще на всякий случай стреляли и во все то, что двигаться не могло. Грохот плазменных орудий и автоматов да оглушительные разрывы бомб и гранат сделались вдруг для этой улицы обычным явлением. Гулкое эхо раскатывалось по всему городу. Раненых и свалившихся без сознания представителей человечества без промедления подбирали и тащили на борт кораблей, дабы поэкспериментировать над ними позже. Другие, более удачливые, погибали мгновенно, сжигаемые лучами лазера, задавленные обломками зданий или разорванные на куски. Мостовые Цюриха начали окрашиваться в новый цвет. Красный. А на главном железнодорожном вокзале, в этом храме пунктуальности, остановилось движение поездов.

Через несколько часов после расставания с Жанель Ари, как он и предполагал, уже приземлился на “Ирил М’Гауне”. В первую же минуту до него донесся шум, топот и голоса из ангаров боевых кораблей. Повсюду сновали вооруженные люди. Кое у кого лица были довольные, однако попадались и такие, что сильно смахивали на потревоженных муравьев, жилище которых кто-то бесцеремонно пнул сапогом.

Сворачивать сейчас в сторону от ангаров Ари хотелось меньше всего, но он скрепя сердце все же торопливо зашагал прямо к кабинету командующего. До чего же странно, постучавшись в эту дверь, не услышать привычного “Н-н-да-а?” Жанель всякий раз реагировала именно так.

- Войдите! - прозвучал из-за двери угрюмый голос Де Лонфи. И Ари, к своему удивлению, неожиданно почувствовал какую-то странную душевную боль - лишь от того, что там сидит не Жанель. “Ладно, теперь не до этого”, - сказал он себе и вошел.

Посреди кабинета перед столом, заваленным толстыми кипами отчетов и донесений и Бог знает чем еще, восседал Де Лонфи. Столь огромные баррикады на том самом столе, который лишь несколько дней назад Ари видел абсолютно чистым, заставили вдруг полковника остановиться в недоумении.

- Вы что-то хотели, если я правильно понял? - произнес Де Лонфи, отрывая хмурый взгляд от множества бумаг. - Я, видите ли, сейчас изрядно занят.

- Простите, сэр, - отсалютовал Ари, - госпожа командующий…

- Да, знаю. Присаживайтесь и давайте со всем этим разберемся, - пробурчал Де Лонфи.

Ари сел, продолжая чувствовать себя немного неловко. Общение с Де Лонфи никогда не доставляло ему особого удовольствия. Дело в том, что Де Лонфи получил столь высокое звание лишь за примитивную выслугу лет. Других заслуг за ним явно не числилось. Ари подозревал, что самому Де Лонфи было отлично известно мнение товарищей на этот счет, и это его изрядно раздражало. Что касается самого Ари, бесспорно считавшегося лучшим на всей базе боевым пилотом, то лично он предпочел бы, чтобы Жане ль отправила его на любое другое, пусть даже самое неприятное задание, лишь бы избавиться от перспективы служить советником при этом командующем, который наверняка воспримет любой совет как насмешку или попытку сделать из него дурака.

- Какова в настоящий момент ситуация?

- Я полагал, что вы успеете это выяснить по дороге сюда, - с раздражением заметил Де Лонфи.

- Я это сделал, сэр, - отозвался Ари, - но ведь с тех пор многое могло измениться.

Он уставился в потолок, будто что-то подсчитывая, и принялся излагать последние события:

- Один перехватчик сейчас в Кении, только что сбил разведывательный корабль пришельцев. Двое наших погибли. Состояние самого корабля, так же как и количество возможных трофеев, пока неизвестно. Похоже, со стороны противника это была лишь провокация, отвлекающий маневр. Еще один перехватчик на Пелопоннесском полуострове. Вылетел почти сразу же вслед за первым. В том районе сбит средней руки разведчик пришельцев. Рухнул в воду где-то между прибрежными островами. У нас погиб один человек. Сам перехватчик пострадал, но уже направляется обратно на базу. Эта стычка тоже наверняка служит лишь отвлекающим маневром. Наш “рейнджер” движется сейчас к месту приземления вражеских кораблей на Канарских островах. Первое из посланных туда судов, “молния”, полностью уничтожено. Весь экипаж и десантная группа погибли. Корабль был полностью укомплектован - двенадцать человек на борту. (“Кто из моих друзей, - мелькнуло у Ари в голове, - превратился теперь в кучу пепла? И чьи трупы уже опустились на дно Атлантического океана?”) Еще одна “молния”, - продолжал он, - как раз на пути к месту высадки пришельцев в районе старых заброшенных шахт Катал-Гуюка в Турции. Прибудут через десять минут. Третья “молния” в Буркина-Фасо. Заканчивают зачистку территории на месте боя с вражеской террористической командой. Потери очень велики: командующий группой, капитан, докладывает, что две трети его людей мертвы. Плюс еще около -пятидесяти мирных жителей. Четвертая из “молний” все еще в ремонте - сегодня к вечеру должны закончить. Два из трех наших “штормов” вылетели на задание. Один - на перехват вражеских налетчиков, обнаруженных над Средиземным морем; во время последнего сеанса связи они сообщили, что поворачивают в сторону Египта. Второй движется вдоль французского побережья в направлении Бретани, преследуя противника. Оттуда докладывают, что вражеское судно, один из их охотничьих кораблей, сначала, по всей видимости, целилось на Великобританию, но только что резко повернуло обратно и, скорее всего, направляется в Париж или куда-нибудь в район Бенилюкса. По крайней мере, так все обстояло, когда я затребовал свежую информацию в последний раз, - добавил Ари.

Де Лонфи прямо на глазах густо покраснел, и Ари вполне понял почему: сведения подчиненного были собраны от силы три минуты назад и наверняка оказались более свежими, чем у самого Де Лонфи.

И все-таки служебное положение обязывает обоих как ни в чем не бывало делать вид, что командир информирован по крайней мере не хуже своих подопечных.

- Полковник, - произнес Де Лонфи, - в ваших речах я угадываю тон человека, явно пытающегося поймать меня на какой-то ошибке. Планируете пересесть в мое кресло?

Ари с недоумением заморгал. Отправляясь сюда, он справедливо считал, что Жанель послала его на “Ирил М’Гаун”, дабы Ари помог уладить проблемы и вообще стабилизировать ситуацию, но… Похоже, у пришельцев свои планы на этот счет, так что работать в спокойной обстановке ему тут не светит.

- Сэр, - заговорил Ари, - если вы считаете, что…

- Только не думайте, что мне неизвестно - как, впрочем, и всем остальным здесь, - в каких отношениях вы состоите с госпожой региональным командующим. Так что ежели вы считаете, что ее служебное положение обеспечит вам достаточно протекционизма, когда вы вздумаете сделать подобный шаг, то вы…

- Господин командующий, - перебил шефа Ари, - из ваших слов я могу заключить, что и мне с настоящего момента позволено высказывать все без обиняков, не оглядываясь на ранги.

Де Лонфи ответил тяжелым немигающим взглядом, будто уставившаяся на добычу кобра, мозг которой переваривает некую дьявольскую идею.

- Разумеется, - мрачно подтвердил он. Ари откинулся на спинку стула и заговорил.

- Сэр, - произнес он, - ресурсы у вас катастрофически подходят к концу. Вам пришлось распылить огромные силы, которые в другой ситуации без труда обеспечили бы нашу безопасность. Теперь они разбросаны по двум обширным континентам…

На лице Де Лонфи отразилось явное недоумение. Он, разумеется, ожидал сейчас от Ари каких угодно речей, но только не этой спокойной, хладнокровной оценки ситуации.

- Я вполне понимаю причины всего этого. На мой взгляд, у вас действительно не было выбора, - продолжал консультант. - Вы немедленно реагировали на каждую кризисную ситуацию, что совершенно естественно. Но все эти заварушки явно несут отпечаток того, что планировались они противником как раз затем, чтобы заставить вас поступить именно так - распылить наши силы. Там у них, видно, знают, какими ресурсами мы располагаем. И наверняка кое-кто уже уяснил, что здесь произошла, скажем так, смена руководства. По крайней мере, если они раньше и не знали, события последних нескольких часов должны были окончательно убедить в этом их стратегов. Так что теперь вы оказались практически безоружным перед лицом могущей начаться в любой момент массированной атаки. Мне уже доводилось сталкиваться с подобной тактикой инопланетян, когда госпожа региональный командующий впервые появилась здесь. Такая схема…

Где-то внизу, посреди большого зала, взвыла сирена тревоги. Затем монотонный механический голос из громкоговорителей изрек требование всем пилотам прибыть в ангары. Команда прозвучала столь меланхолично, что в голове у Ари неожиданно возник образ грустного слоненка, извиняющегося за то, что не удержался и скушал это последнее деревце. В ту же секунду на столе командующего зазвенел телефон.

- Что еще? - почти проорал Де Лонфи, хватая трубку.

Ари напряженно сжался, догадываясь, что это значит. “С тех пор как я это место покинул, прошло три дня, - подумал он, - собственно говоря, не такой уж большой срок. И все-таки три дня сплошной нервотрепки до того могут выбить человека из колеи, что в следующий миг он совершенно потеряет способность сопротивляться”.

Де Лонфи с размаху бросил трубку на рычаг.

- Цюрих. Они приземлились прямо в центре Цюриха. Линкор и террористический десантный корабль.

Ари вскочил со стула и уже распахивал дверь:

- Я соберу оставшихся здесь солдат - и немедленно на вылет.

- Послушайте, полковник, - заговорил Де Лонфи каким-то странным напряженным голосом, - я получил совершенно четкие указания от регионального командующего. Вы ни в коем случае не должны…

- Вы, кажется, что-то там говорили, - вполголоса неторопливо начал Ари, - по поводу протекционизма, господин командующий? И высоких постов? Я все еще продолжаю говорить откровенно. Пользуясь вашим позволением, - прибавил он. - Вам же просто некого больше послать. На самой базе людей почти не осталось. А я только что сюда прибыл, я еще не вымотался от всей этой нервотрепки, и со мной полкоманды боевого корабля. Вторую половину наберу из тех, кто еще здесь остался, за каких-нибудь три минуты. Мой “шторм”, полностью заправленный и готовый к вылету, стоит в ангаре, там, где я только что приземлился. Конечно, такой корабль в данном случае мало что сможет сделать. Мне, разумеется, надо будет взять “мститель”… А этот мой “шторм” вам еще пригодится для чего-нибудь другого. По крайней мере, я успею сделать хоть что-то полезное, пока вы направите мне на подмогу покончившие со своими заданиями группы. Отдайте приказ ребятам, что зависли над Канарскими островами, чтобы, завершив свою операцию, сразу же двигали в Цюрих. Да и команде из Греции тоже.

- Полковник, я же ясно вам сказал, что там целый линкор, да и притом…

- Командир, - столь же спокойно парировал Ари, - пошли они все к дьяволу. Вы что-то там упоминали о протекционизме? Вот я как раз и собираюсь отправиться в Цюрих и оказать тамошним жителям столько протекционизма, сколько будет в моих силах. Это мой долг, да и ваш тоже. У вас же просто нет другого выхода, так же как и у меня - какие бы приказы мы там ни получили.

Ари ухмыльнулся, и на лице его на мгновение показалось жестокое язвительное выражение.

- Вы жаждали покомандовать, - прибавил он. - Что ж, наслаждайтесь. А когда эти группы, что должны будут мне помочь, закончат работу в Цюрихе, немедленно командуйте им полный назад, на базу. Да поспешите снова заправить все боевые машины. Наши милые инопланетные друзья вовсе не собираются на этом остановиться. А еще обзвоните всех докторов, и пусть все до единого будут готовы: сегодня им придется попотеть. И прежде чем хоть одна боевая группа вернется на базу, что бы там ни случилось, пусть хоть небо падает на землю, ни в коем случае не расставайтесь с этим последним “штормом”! Потому что для… - Ари помедлил; ему хотелось сказать “для нее”, но местоимение, пожалуй, окажется слишком уж эмоционально окрашенным, - предыдущего командования это было бы нехарактерно, и не стоит давать лишнее подтверждение данным о смене здешнего руководства. Да и кроме того… Они же сразу поймут, что у вас больше ничего не осталось… сэр, - добавил он через минуту.

Еще с минуту они просто смотрели друг другу в глаза.

- Отправляйтесь, - заключил Де Лонфи. Ари кивнул и вышел за порог. То, что через полсекунды после того, как он за собой затворил дверь, из кабинета не раздался, как обычно, глухой стук втыкающегося в мишень дротика, опять ни с того ни с сего отозвалось в душе томительной болью.

Как же все-таки подобные мелочи действуют на нервы, черт побери.

Вокруг главного вокзала Цюриха становилось все темнее и темнее. Крики уже смолкли. Тишину то и дело нарушали отдельные беспорядочные выстрелы, но пальба всякий раз быстро прекращалась. Где бы ни возникло хоть какое-то организованное сопротивление, его мгновенно подавляли мобильные и хорошо вооруженные группы пришельцев. Никакая городская полиция не способна дать отпор подобному вторжению.

Прямо посреди полуразрушенного здания вокзала торчал инопланетный линкор, широкий и смертоносный, окутываемый клубами дыма от начинавшего разгораться из-за короткого замыкания вокзальной электропроводки пожара и струями густого пара из полопавшихся водопроводных труб. На Парадеплац пришельцы сгоняли из прилегающих улиц толпы местных жителей, отправляя их в трюмы своего диверсионного корабля. Кое-кто из людей был уже мертв, кое-кто без сознания. Снейкмены и флоатеры деловито сновали взад-вперед подобно муравьям, подтаскивая все новые и новые порции живого груза.

На Банхофштрассе располагались одни из самых дорогостоящих объектов недвижимости в мире, а потому не так уж много людей могли себе позволить сооружать здесь жилые дома.

Улица заполнена в основном роскошными магазинами, шикарными гостиницами и, разумеется, банками. Но вот в маленьких переулках между Банхофштрассе и рекой Лиммат с одной стороны и еще одной небольшой речкой под названием Зиль - с другой плечом к плечу стоит множество старинных трех- и четырехэтажных домишек с сотнями небольших уютных квартир. Из этих-то боковых улочек медленно, но с каждой минутой все нарастая и нарастая, снова зазвучала стрельба. Стволы явно не принадлежали полиции.

Пришельцы на Парадеплац забегали еще быстрее. Конечно, они привыкли, что во время подобных операций обязательно встречаешь хоть какое-нибудь сопротивление, но сопротивление это всегда быстро угасает, едва лишь люди поймут, что оно чревато большими неприятностями. Но только эти вот люди, похоже, не слишком быстро соображают. И к тому же стрельба начинает уже приносить неприятности кое-кому из пришельцев, особенно из тех, кто попытался сунуться в боковые переулки без тяжелых защитных костюмов. Словно по команде некоего могучего, наделенного абсолютной властью разума, группы пришельцев мгновенно начали перестраиваться. К отходящим от Банхофштрассе маленьким улочкам двинулись тяжеловооруженные, бронированные с ног до головы инопланетные десантники. Эти солдаты оставляли все прежние дела, передавая обслуживание кораблей и охрану пленников своим более уязвимым собратьям, и устремлялись в зону военных действий. Такие пришельцы практически в полной безопасности, даже если противостоят им люди весьма ловкие и упорные. А приблизиться к самим кораблям доныне не отваживался еще ни один даже совсем бесшабашный представитель человечества.

В общем, все шло именно так, как и спланировали пришельцы. После этого рейда у них будет вполне достаточно продовольственных запасов. Да и живого сырья для экспериментов хватит. Так что все долгосрочные планы можно без помех претворять в жизнь.

В двух сотнях миль от поля боя, к востоку от Цюриха один-единственный “мститель” упорно разрезал сумрачное ночное небо. Где-то внизу сверкали огни города Фрайбурга. “Мститель” держал курс на Невшательское озеро и горный массив Юра. Тяжелые низкие тучи давали ему кое-какое преимущество, кроме того, “мститель” шел очень низко, и все это вместе позволяло Ари надеяться если не на благополучный исход операции, то уж по крайней мере на ее благополучное начало.

- Где прикажете разворачиваться, босс? - проговорила Роза Меланшон, пилот корабля. - Над Базелем?

Ари уселся в свободное кресло, расположенное возле пилотского и предназначенное для стрелка, и отрицательно покачал головой:

- Никак не раньше Кольмара. Как долетим, резко заворачивай вправо. Двинемся прямо к Шварцвальду, пройдем над самыми его вершинами, вынырнем как раз возле Шафхаузена, а потом так же низко и быстро двинем на Цюрих.

- Вас поняла. Пожелаете пересесть в это кресло у руля?

- Нет, - ответил Ари, - буду орудовать пушками.

- Пушками?

- Пока что наша добыча сидит на земле. Если стрелок промажет, то я хочу, чтобы этим стрелком оказался я сам. Не очень-то хочется обвинять потом кого-то из вас.

- Ваша самая серьезная проблема, босс, - заметила Роза, - что вы совершенно не умеете делегировать полномочия.

Ари зажмурился и ответил коротким смешком. В памяти всплыло лицо Жанель, слишком часто повторявшей нечто подобное.

- Очень даже может быть, что ты тут совершенно права, - согласился он. - И все-таки этот выстрел мой. Так что просто продолжай пилотировать наш кораблик да радуйся, что я хоть эту работу тебе оставил.

- Боже мой, босс! Но вы хоть отпустите нас повоевать, когда мы туда доберемся, или велите стоять возле вашей персоны, как толпа болельщиков, да подбадривать нашего единственного героя?

- Ладно, кончай умничать, - оборвал ее Ари, не переставая все же улыбаться. - Сейчас моя главная задача - захватить врасплох этот линкор, пока он продолжает преспокойно сидеть на брюхе. У меня нет никакого желания дожидаться, когда эта штука взлетит. А теперь вруби-ка рацию: скажешь капитанам и сержантам, чтоб все подтягивались сюда. Проведу последний короткий инструктаж перед боем.

- Есть, сэр!

Пять минут спустя все уже собрались в тесной кабине. Те, кто не уместился внутри, оказались вынуждены топтаться в дверях, но каждый, по крайней мере, мог расслышать, о чем идет речь. Взгляды были серьезными и сосредоточенными.

- Верно ли, - спросил один из вошедших, едва лишь Ари попросил тишины, - что мы будем единственной командой, участвующей в данной операции?

Ари кивнул.

- До тех самых пор, - пояснил он, - пока командующий на “Ирил М’Гауне” не сумеет выслать нам на подмогу какую-нибудь освободившуюся группу. А потому я вынужден высаживать вас поодиночке. Охватим поле боя со всех сторон и будем пробиваться к центру. Я сознаю, что подобная тактика вовсе не относится к нашим излюбленным методам, но на данный момент у нас нет выбора.

Он вызвал на экран изображение карты города.

- А вот и наша игровая площадка. Надеюсь, все стволы заряжены?

- Четыре орудийных платформы снабжены всем необходимым, - кивнул капитан Гехт, - да еще у нас двенадцать солдат. Шестеро в тяжелых защитных костюмах.

- Ладно. Хорошенько рассмотрите это все. - Ари указал на карту. - Вот центральная часть города. Он растянулся вдоль обоих берегов самой большой здешней реки под названием Лиммат. Прямо за железнодорожным вокзалом река поворачивает на восток. Там множество мостов. В настоящий момент все инопланетяне, насколько нам известно, остаются на восточном берегу. А потому я намерен поручить Розе пройтись над городом в два захода. С первого захода надо накрыть этот линкор - если, конечно, фортуна улыбнется нам и здоровенная железяка до сих пор сидит на том самом месте, где и была. Вряд ли мне удастся сделать больше одного выстрела, прежде чем они нас обнаружат и точно определят координаты. Так что этот единственный выстрел очень много значит.

Честно говоря, надежда была призрачной. “Мститель” снабжен ракетной установкой с термоядерным зарядом, и Ари не раз слышал о том, что одного “толкового попадания” из этой штуковины вполне достаточно, чтобы вывести из строя линкор. Но с подобным оружием он не так уж часто практиковался, и притом выстрелу может помешать бессчетное количество самых разных и непредвиденных обстоятельств… А самое скверное, по иронии судьбы, состоит именно в том, что мишень расположилась прямо на земле. Промах - если, например, вражеский корабль вздумает в самый неподходящий момент отодвинуться в сторонку - наверняка станет последним событием в жизни всех этих старинных домов и послужит причиной гибели громадного количества мирных жителей, а вот проклятый линкор отделается легким испугом. А потом потребуется еще шесть мучительно долгих секунд, чтобы перезарядить ракетную установку и сделать следующий выстрел. А за это время… Одному Богу известно, на сколько мелких кусочков тяжелый линкор успеет разнести их посудину вместе со всем экипажем.

Усилием воли Ари поспешил отогнать подобные мысли прочь.

- Второй заход мы посвятим тому, чтобы высадить всех вас, ребята, в самых удобных местах, - продолжал он. - Здешние жители должны по большей части находиться южнее вокзала. Уверен, что пришельцы отлично это знают и двинут именно туда. В северных промышленных районах, где сплошные фабрики, заводы да железнодорожные пути, им совершенно нечего делать. Наверняка инопланетяне не станут тратить время на прогулки туда, тем более что любой чужак оказался бы слишком хорошо заметен. В общем, мое предположение состоит в том, что наши милые приятели отправятся к югу - сперва по левому берегу реки, а затем переберутся и на правый, если мы им это позволим. Но если мы сперва перекроем все эти мосты, ситуация тут же изменится. Тогда уже никто, кроме флоатеров и кибердисков, не сумеет перебраться на другую сторону, а этих ребят мы выловим чуть позже.

- А как насчет самого вокзала, босс? - поинтересовался один из сержантов.

- А вот это серьезная задача. Пока мы до него доберемся, изрядное количество пришельцев будет уже на самых нижних ярусах. Да наверняка они и сейчас уже там. В здании этого вокзала, как утверждает статистика, в любой момент дня и ночи находится не менее пяти тысяч человек. Так что пришельцы будут в поте лица собирать урожай. И все же им придется вытаскивать свои жертвы наверх, чтобы погрузить на второй корабль, потому что сам линкор для подобных целей не приспособлен. Все это не так просто и не так быстро. Тем более что верхние этажи здания они успели превратить в сплошную кашу. То есть в трюмах линкора окажется еще не слишком много пленников… Так что я не чувствую себя совсем уж конченым злодеем от того, что мне придется его взорвать. Как только линкор будет выведен из строя, никто из оставшихся в здании вокзала людей уже не станет добычей врага. А ведь вокзал, пожалуй, самая крупная “сырьевая база” пришельцев.

В рядах сержантов поднялся ропот. Никому, разумеется, не понравилась идея убийства тех самых гражданских, ради защиты которых и существует Икс-команда. Но все-таки каждый пришел к выводу, что другого пути нет.

- Только не разносите его сразу на мелкие кусочки, босс, - произнес стоявший подле Ари капитан. - Ее превосходительству это сильно не понравится. Ведь этот элериум, будучи разбросан по всему городу…

- Постараюсь, - кивнул Ари.

Он искренне надеялся, что разрушения как-нибудь удастся свести к минимуму. Но с другой стороны, если придется выбирать между тем, чтобы мгновенно превратить вражеский линкор в груду хлама, и тем, чтобы пытаться лишь слегка его повредить, а потом вдруг увидеть, как корабль пришельцев преспокойно взлетит и уберется подальше, полковник Лоренц, несомненно, предпочел бы первый вариант. Лучше уж несколько минут с виноватым видом потоптаться напротив стола Жанель (“Вы уж извините, госпожа командующий, я как раз начал было зачищать территорию, а он вдруг возьми да и взорвись…”) да выслушать нагоняи за потерю такого множества ценнейших трофеев, чем позволить пришельцам на этом поврежденном линкоре убраться домой, а через неделю снова использовать его против Икс-команды.

- И еще, - снова заговорил Ари. - Я вынужден опираться на предположение, что они еще не успели добраться до самого конца Банхофштрассе, туда, где она упирается в озеро. Поэтому я планирую во время второго захода сбросить вас, ребята, в районе этих мостов, с противоположной от пришельцев стороны. - Он снова указал на шесть главнейших мостов через Лиммат, соединяющих правобережную и левобережную части города. На карте мосты напоминали следы хирургических ниток поперек длинного неровного шрама. - Переберитесь по ним на другой берег и наглухо перекройте проходы.

- Какому методу отдавать предпочтение, босс? - уточнил еще один сержант. - Нас ведь всего двенадцать.

- Прекрасно вижу, - отозвался Ари. - А как вы думали, что я имею в виду? Взорвите их, да и дело с концом. Самое главное - тот, что возле вокзала, да еще два наиболее крупных - примерно в двух третях расстояния до конца Банхофштрассе и в самом ее конце, возле озера. Все остальные можете заблокировать, как сами сочтете нужным. Каждому мосту, пожалуй, хватит пары залпов из ручной ракетной установки: они не слишком велики. Когда с этим будет покончено, двум подгруппам пересечь Банхофштрассе и продвигаться по этой улице дальше в сторону вокзала. То же самое проделать на идущей параллельно улице. Остальным группам подходить справа. С центрального моста можно выйти как раз туда, где, по нашим данным, стоит их десантный корабль. По крайней мере, это единственное место, где такую большую посудину вообще можно посадить.

- Правая сторона Банхофштрассе является частью Старого города. - Ари ткнул пальцем в район Парадеплац. - Там немало жилых домов, множество узеньких кривых улочек. Особенно вот тут, вокруг этой древней церкви с большими часами - собора Святого Петра.

- Жилые дома? - задумчиво переспросил капитан Грехт. - Мы тут прослушивали переговоры полицейских. Они говорят, что из тех районов раздается яростная пальба и стреляют отнюдь не их люди.

- Швейцарская армия, - мрачно усмехнулся Ари.

- Э-э… Что?

- В этой стране практически каждый мужчина - резервист - держит дома свой автомат и запас патронов на тот случай, если объявят мгновенную мобилизацию, - пояснил Ари. - У меня такое чувство, что кое-кто из местных парней заключил, что подобные события сами по себе могут служить приказом о мобилизации. Молодцы ребята. Следите только за тем, чтобы кто-нибудь из этих бравых вояк от излишнего усердия не запустил вам длинную очередь куда-нибудь пониже спины.

Командиры подгрупп понимающе закивали.

- Ладно. Южным подгруппам двигаться по Банхофштрассе на север. Постараемся согнать всех пришельцев в одно место, чтобы прибывшему подкреплению было легче работать. И нам самим, разумеется.

- А когда эти подкрепления появятся, босс?

Ари посмотрел подчиненным в глаза.

- Надеюсь, прежде, чем мы закончим, - ответил он. “Пускай понимают как хотят”. - Кто знает, может, мы здесь и одни управимся.

Сержанты переглянулись.

- Пролетаем Базель, босс, - сообщила Роза.

- Что ж, очень хорошо. Доложи, когда доберемся до Кольмара. Идея всем ясна? - обратился он к командирам подгрупп. - Взорвите мосты. Затем выходите в самый конец Банхофштрассе и начинайте пробиваться к вокзалу.

- А если появится подкрепление, босс, куда вы собираетесь их послать?

- На восток, - отозвался Ари. - Они удержат пришельцев, не дав им прорваться в ту сторону, а потом начнут теснить прямо на нас. Следующую группу отправлю на вокзал. Когда с уличными боями будет покончено, там, пожалуй, еще долго придется выбивать этих чертей из каждого коридора. На их месте я не нашел бы ничего более логичного, чем углубиться в подземные этажи вокзального комплекса. Там полно самых немыслимых щелей и закоулков… - Ари печально покачал головой.

- Думаете взорвать все сооружение, босс? - откуда-то из-за спины проговорила Роза.

- Нет… Слишком уж много там мирных жителей. Боюсь, что нам предстоит некая подземная разновидность уличного боя посреди оживленного торгового центра.

- Торгового центра?

- Там в самом низу около сотни магазинов. Держитесь подальше от того здоровенного гастронома возле самых эскалаторов, - предостерег Ари. - Цены просто убийственные.

- Кольмар, босс, - доложила Роза. - Начинаю разворот.

- Ладно, все свободны. Присоединяйтесь к своим подгруппам. Итак, первый заход - для меня. Потом - три остановки на высадку вас и ваших подгрупп. Тридцать секунд на каждого - и я задраиваю люки и двигаю дальше. После этого планирую завернуть к их десантному кораблю и попытаться его вывести из строя, не убивая всех тех гражданских, которых они успели запихать в трюмы. Если повезет и он окажется там, где я предполагаю… Ладно, там видно будет. И удачи нам всем!

Подчиненные отдали честь и удалились. Ари уселся в кресле и выглянул наружу. Ветровое стекло пилотской кабины застилало сплошное пепельно-серое облако. Где-то в густом тумане терялся раскинувшийся внизу Шварцвальд, видимый теперь только для радаров.

- На какой высоте идем? - обернулся Ари к Розе.

- Около тридцати метров над вершинами, босс. Ниже опускаться не решаюсь. Кое-какие из них довольно здорово высовываются над основной массой, совершенно не заботясь о том, чтобы заранее нас предупредить.

- Ради моей стрельбы можешь дальше и не снижаться, - успокоил ее Ари.

Он застегнул ремни безопасности, вытер вспотевшие ладони о штаны и сосредоточился на экранах. От этого единственного выстрела слишком уж много зависит. Если линкору удастся подняться в небо, ничего хорошего им не светит.

- Шафхаузен, - доложила Роза. - Начинаю снижаться. Увеличиваю скорость до двухсот узлов.

Ари сглотнул подступивший к горлу комок. Они были не более чем в двенадцати метрах над крышами домов этого маленького городка, но туман оказался столь густ, что Ари не удавалось различить ни единого огонька внизу.

- Смотри только ни во что не врежься, - предостерег он.

- Исключено, босс. У меня тут отличный широкий и прямой проход. Лечу прямо над железнодорожным полотном - местная разновидность узкоколейки. Такое впечатление, будто катаешься на крохотном электромобильчике в городском парке отдыха.

Очень скоро точно такое же впечатление создалось и у Ари: Роза сделала вдруг крутой разворот влево, и полковник Лоренц, несомненно, вылетел бы из своего кресла, если бы не был накрепко пристегнут. Он тяжело перевел дух и переключил все свое внимание на панель управления оружейными системами корабля. Это была одна из тех немногих проблем, с которыми Лоренцу приходилось сталкиваться во время боевых дежурств. Надо расслабиться, полностью доверить управление пилоту и не лезть не в свое дело. Необходимость сажать за руль кого-то другого, похоже, рано или поздно лишит его рассудка.

- Выхожу на прямую линию, - произнесла Роза. - Скоро увидите свою мишень.

Поверх зеленоватого фона широкого экрана, предназначенного для наводки на цель ракет и орудийных стволов, замаячили воссоздаваемые компьютером на основе данных радара изображения расположенных прямо по курсу объектов.

- Две минуты до приближения на расстояние прямого выстрела. Ровно за минуту предупрежу вас снова. Летим прямо над Дюбендорфским военным аэродромом. - Она наклонила голову набок, прислушиваясь к какому-то шелесту, доносившемуся из наушников. - Они нас видят, но не собираются по этому поводу ничего предпринимать.

“Все уже улажено”, - жизнерадостно прозвучал в голове у Ари знакомый голос. С полминуты Лоренц недоумевал, договорились ли соответствующие инстанции обо всем заранее или же кое-кто в швейцарском правительстве совсем недавно, услышав телефонный звонок, переговорил с “маскировочным” офисом Икс-команды в Андермате, а то и непосредственно с “тронным залом владыки гор”. Трудно сказать. Да и времени на это нет.

Ари поудобнее устроился в кресле и приложил все силы, чтобы воедино слиться с системой наведения ракет. Как это все-таки сложно - стараться сосредоточиться на стрельбе и не думать в то же самое время о пилотировании корабля.

Но вот уже все посторонние мысли отошли на задний план и в следующий миг совершенно исчезли.

- Одна минута, босс. Подходим.

На экране поверх вычисленной компьютером линии горизонта появились изображения горных пиков - Катенберга справа и Цюрихберга слева. Как раз между ними располагалась широкая низменность, древняя дельта реки Лиммат, на которой построен Цюрих. Чуть поодаль раскинулось Цюрихзее - Цюрихское озеро. Озеро по ночам отдает изрядное количество тепла, а “мститель” подошел уже так близко, что его датчики могут это тепло уловить. Гораздо ближе, ярко светясь, расположилось небольшое, искусственного происхождения пятно. Большая концентрация теплового излучения да и другие характерные признаки. Среди прочего датчики засекли присутствие изрядного количества элериума.

Ари склонился над рукояткой управления, стараясь отбросить все мысли о том, как же выглядит настоящий, а не воссозданный компьютером мир за ветровым стеклом “мстителя”. Сейчас имеют значение только эти начинающие медленно подниматься над развалинами главного железнодорожного вокзала Цюриха огромные восьмиугольники.

- Тревога, босс! - воскликнула Роза. - Он приходит в движение.

Ари напряженно сглотнул. Теперь уже нет сомнений, что линкор их заметил. Ари надеялся, что, подойдя с этой стороны, получит несколько драгоценных секунд форы. Что ж, может, он их и получил. Однако линкор уже все-таки движется, поднимается и поднимается вверх, хотя и медленно. Очень медленно.

Ари расчехлил спусковую кнопку ракетных систем на рукоятке управления. “А расстояние-то еще далеко от оптимального, - мелькнуло у него в голове. - Если начну палить отсюда да промажу, весь вокзал с таким громадным количеством людей…”

Вокруг “мстителя” засверкали со всех сторон струи плазменных выстрелов. Роза резко дернула какой-то рычаг напротив своего пилотского кресла, корабль рванулся вверх и вбок, затем снова спикировал в сторону развалин вокзала. Снизу по-прежнему полыхали, разрезая воздух струями огня, залпы из тяжелых орудий - единственное, что можно было различить за густой пеленой тумана.

- Поторопитесь, босс, - заговорила Роза. - Три секунды осталось… Две…

“Стрелять или нет? Выдержу-ка еще одну секунду…” Корабль тряхнуло. Пол, казалось, резко провалился куда-то вниз. Ари снова напряженно сглотнул, изо всех сил стараясь не отрывать глаз от экрана. Линкор противника по-прежнему поднимался в воздух, но далеко не так быстро, как должен был бы. “Что еще за чертовщина? Его что, кто-нибудь привязал?” Слабый инфракрасный свет на экране обозначил какие-то хрупкие стальные конструкции, подобно паучьей сети опутавшие линкор справа и слева - там, где он, приземляясь, слишком уж глубоко погрузился в обломки здания вокзала.

“Пора”, - решил Ари и нажал на спуск.

В Икс-команде поговаривали, что в ближайшие миллисекунды после того, как нажмешь пусковую кнопку, ракетная установка с термоядерным зарядом еще продолжает раздумывать, взорвать ли тот объект, в который ты целишься, или же просто взорвать тебя самого. Вот и настал тот самый напряженный момент - настал и тут же ушел в прошлое. Из недр “мстителя” раздался грохот, и яркая вспышка, сноп концентрированного света, подобно маленькому солнцу, рванулась в сторону инопланетного линкора, приземлившись прямо посреди замысловатых восьмиугольников, чуть-чуть правее центра.

Ночь потонула в море огня. Все пространство вокруг полуразрушенного вокзала сделалось видно как на ладони в ослепительном фиолетовом свете взрыва. На несколько долгих секунд стало светло как днем: боеголовка сделала свое дело. Роза резко завернула к востоку, чтобы вспышка не ослепила их, а затем двинулась дальше мимо вокзала, теперь уже отчетливо проступавшего сквозь туман. Она успела даже полюбоваться местными достопримечательностями, пока Ари пялился на свой экран со схематичным компьютерным изображением, усиленно пытаясь оценить результат работы.

- Полминуты до первой из спланированных вами остановок, босс, - доложила она. - Похоже, что от того линкора кое-что все же уцелело. Однако не думаю, что в ближайшие часы он сможет хоть немного сдвинуться с места. Все эти стальные перекрытия вокзала, те самые балки, что в прежние времена просовывали где только можно, дабы дом, не дай Бог, не покачнулся ни на миллиметр, здорово его опутали. Кораблик оказался в ловушке и не сумел вовремя смыться. Глядите-ка, - добавила она, - а здания вокруг площади по-прежнему стоят. Славный выстрел.

- На редкость, - без ложной скромности согласился Ари. - Пошли теперь высаживать первую подгруппу. Когда всех сбросим, отправимся к их второму кораблю и постараемся точно так же его изуродовать. А я пока что пойду надену защитный костюм. - Он отстегнул ремни безопасности, поднялся и зашагал к трапу. - А потом вооружусь психотропным излучателем и пойду на охоту.

ГЛАВА 4

Пять часов спустя охота за остатками десанта пришельцев уже практически завершилась, хотя большая часть операции прошла вовсе не так, как можно было бы предположить.

Жанель встретила остатки первой боевой группы Икс-команды, прибывшей в Цюрих на том самом “мстителе”, прямо перед зданием вокзала, где ее пилот посадил “рейнджер”. На Жанель был тяжелый защитный костюм: местность все еще оставалась небезопасной, а высшие чины Икс-команды не окажутся в особо приподнятом расположении духа, если шальная пуля или случайный выстрел недобитого сектоидского снайпера вдруг выведут из строя самого регионального командующего. Что касается защитного костюма, то Баррет, несомненно, предпочла бы, чтобы он отправился (будучи надет на кого-нибудь другого, ибо костюмов этих хватает не на всех… а то и оставаясь именно на ней, черт побери) куда-нибудь в глубины нижних ярусов вокзального комплекса или в любое другое место, где от него будет побольше толку. Но увы, она теперь не может подвергать себя опасности - с тех пор как взлетела по служебной лестнице. А сейчас особенно.

Навстречу шагал полковник Арнессон, чья группа прибыла в Цюрих чуть позже первой, едва успев разобраться с десантом пришельцев на Канарских островах. Они зашагали рядом, сопровождаемые парой рядовых - фактически телохранителей, хотя подобных обязанностей никто им официально и не поручал, - вдоль длинной вереницы совершенно выгоревших изнутри магазинов по мостовой, усеянной осколками стеклянных витрин.

- Похоже, что этот линкор, - начал доклад полковник Арнессон, - запутался в жестких стальных конструкциях, составляющих скелет старого здания вокзала. В тех местах, где он приземлился на современную часть этого сооружения, у пришельцев не возникло никаких проблем, но эти старинные балки, по всей видимости, всерьез замедлили движение корабля. Так что полковник Лоренц получил неплохую возможность, образно говоря, запустить копье ему в бок. Когда моя команда прибыла к месту событий, то, ворвавшись на борт обездвиженного линкора, мы сумели даже вывести наружу около девяноста человек мирных жителей, которых пришельцы рассовали по трюмам.

Жанель кивнула.

- И как их самочувствие, полковник? - поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам.

- Врачи говорят, что около восьмидесяти процентов выживут, - заверил Арнессон. - Потом “мститель” сбросил свои десантные группы - вон там, на другом берегу реки. Солдаты двинулись сюда, подорвали мосты, перестреляли немало флоатеров, попавшихся на пути, и затем принялись пробиваться на север. Там наши встретили серьезное сопротивление, так что полковник Лоренц оказался вынужден прервать атаки на террористический корабль пришельцев с ракетными установками. Полагаю, они готовились к отражению атаки с юга. Если б Ари двинулся именно оттуда, то был бы уже мертв вместе со всеми своими людьми. Даже “мститель” не способен выдержать прицельного огня из двух крупных ракетных установок сразу.

Жанель понимающе кивнула. Если отбросить стратегические соображения, Ари всегда любил замысловатые маневры просто за их красоту. Он никогда не пошел бы напрямую, если есть хоть малейшая возможность сделать крюк. “Твоими мозгами, - нередко подшучивала Жанель, - можно вместо штопора вскрывать винные бутылки. Известно это тебе, а?” Ари только смеялся в ответ.

- “Мститель” получил пробоину и начал падать прямо в озеро, - продолжал Арнессон, - как раз в воду. Это-то и спасло жизнь и Лоренцу и Меланшон. Оба без особого труда выбрались, и Ари тут же начал орудовать психотропным излучателем. Его подчиненные утверждают, что послушав высказывания Ари в тот момент, когда он на пробитом корабле камнем падал на землю, можно было бы решить, что этот человек обсуждает, на какой остановке ему выйти из автобуса - настолько он был спокоен. Как раз посреди пике полковник Лоренц все еще продолжал инструктировать своих людей по поводу того, как именно атаковать вражеский корабль на Парадеплац, и настаивал, чтобы почаще выходили на связь, докладывая обстановку.

- Кстати, я бы не отказалась, если бы мне самой кто-нибудь доложил обстановку, - довольно ехидно вставила Жанель. - Каковы потери?

Арнессон ответил удивленно:

- Неужели этого до сих пор никто не сделал? О, мои громадные извинения, госпожа командующий! Видно, у нас в какой-то момент прервалась связь. Из тридцати четырех человек, что участвовали в операции, мы потеряли десятерых.

- Ух как много, - вполголоса, будто эхо, ответила Жанель.

- Это просто чудо, госпожа командующий, что мы не потеряли гораздо больше. Наши оказались вынуждены, широко растянуться по всей территории совершенно жиденькой цепью, и если бы пришельцев было хоть чуть-чуть побольше или же они додумались воспользоваться более подходящей тактикой, в наших рядах оказалось бы куда больше прорех. А вообще-то все солдаты дрались как одержимые… Пришельцы в подавляющем большинстве оказались деморализованы после того, как линкор приказал долго жить.

- Здесь приложили руку господа “большие умы”, - заметила Жанель. - По крайней мере, мне так кажется.

- Да, кое-кого из них нам довелось повстречать. Некоторые этериалы самых разных рангов оглушены и взяты в плен. Немало этих типов отправилось на тот свет. Живых мы уже переправили на “Ирил М’Гаун”, чтобы им там выделили хорошенькие квартирки до возвращения доктора Тренчарда из “царства Аида”. Жанель слегка улыбнулась.

- Да уж, он не замедлит туда отправиться, чтоб продолжать свои исследования. Все это здорово.

Однако улыбка покинула ее лицо, когда они приблизились к цюрихскому филиалу сети магазинов “Ф.А.О. Шварц”. Магазин был совершенно разгромлен. Самая большая и наиболее красивая из античных статуй, изображающая скачущего коня, что когда-то стояла прямо в выходящей на улицу витрине, распласталась теперь на полу посреди уродливо оплавленных осколков стекла. Глубокие язвы плазменных ожогов избороздили конские бока. “Теперь он уже никогда не купит мне эту лошадку, - невольно подумала Жанель. - Конечно, он и так не смог бы ее купить… Чертова игрушка стоит чуть побольше нашего полугодового жалованья. Да и где бы я стала ее хранить?”

- Так или иначе, действия самой первой из появившихся здесь наших групп оказались на удивление удачны, несмотря на упорное сопротивление пришельцев. И кстати, - улыбнулся Арнессон, - мы там нежданно-негаданно встретили неплохих помощников: множеству местных жителей этот террористический рейд инопланетян пришелся явно не по вкусу, и они принялись отстреливать пришельцев прямо из окон своих квартир. Многие заплатили за подобное усердие жизнью… Но они здорово нам посодействовали. Пока первые подгруппы пробивались к северу, полковник Лоренц вместе с пилотом тоже двинулись на север и затем соединились с самой южной подгруппой - как раз перед тем, как та начала атаку. Группа стала пробиваться дальше, чтобы соединиться со следующей, но тут на пути попалось спецподразделение пришельцев, явно досланное именно затем, чтобы их остановить. Именно в этой стычке наши и понесли примерно треть всех потерь. Вражеским подразделением командовали двое высокопоставленных этериалов, да еще там было полно снейкменов и немало криссалидов. Наши, как вы понимаете, в первую очередь перестреляли криссалидов, а потом уж занялись всеми остальными, но в следующее мгновение подверглись мощной психоэнергетической атаке. Как сообщают оставшиеся в живых, полковник Лоренц выхватил свой психотропный излучатель, вступил в единоборство с одним из этериалов и в конце концов уничтожил его. Однако второй этериал успел взять под контроль мозги нескольких человек из команды полковника и заставил их броситься на своего командира. Произошла жестокая схватка за умы этих солдат, и полковник Лоренц вышел из нее победителем, но сам при этом получил серьезную травму мозга. Он потерял сознание, и товарищи его, которых полковник пытался спасти, тоже. Несколько человек из них все же погибло. Остальные уже отправлены на “Ирил М’Гаун”.

Жанель неторопливо кивнула.

- А как сам полковник? - спросила она таким тоном, будто состояние господина Лоренца интересует ее ничуть не больше, чем состояние всех остальных.

- После того как бой в том районе утих, санитарная команда подобрала его вместе с товарищами. Похоже, полковник так ни разу и не приходил в сознание с тех пор, как поцапался с этим этериалом, госпожа командующий. Его вместе с остальными отправили на “Ирил”. Насколько мне известно, Лоренц до сих пор в коме. Впрочем, я давно уже не получал свежих данных. Сейчас сделаем запрос специально для вас, и будут свежие новости.

- Что ж, хорошо. Значит, эта атака пришельцев, насколько я могу судить, закончилась в основном в нашу пользу. А что стало с тем вторым этериалом?

- Видимо, его силы иссякли во время борьбы с полковником Лоренцом, госпожа командующий. Он был почти без чувств, так что наши вскоре взяли его в плен. Этериал оказал на редкость мало сопротивления.

Они остановились в одном квартале от Парадеплац, разглядывая ближайшее окно, лишившееся во время боя всех стекол. Кто-то высунул из него государственный флаг Швейцарии. Заслуженное боевое знамя, изрядно потрепанное пальбой, висело теперь без движения, как будто сильно утомившись из-за недавних жарких событий.

- Примерно в это же время, - докладывал Арнессон, - прибыла и моя группа. Мы высадили пехотинцев и тяжелые орудийные платформы между Лимматом и Зилем и двинулись к востоку навстречу войскам полковника Лоренца. Группа, вернувшаяся из Греции, приземлилась прямо на вокзале и начала пробиваться к нижним этажам здания..

- Я скоро запрошу у них подробный доклад, - сказала Жанель, - но все-таки обрисуйте пока ситуацию в общих чертах.

- Там погибло около шестисот гражданских, множество криссалидов и зомби - этих мы, разумеется, вынуждены были убить. Полно трупов пришельцев всевозможных разновидностей. Из наших погибло по крайней мере восемь человек. - Арнессон помрачнел, и Жанель догадалась, что кое-кто из убитых - его собственные подчиненные. - Сам вокзал в скверном состоянии. Когда мы вытащим оттуда всех раненых и убитых, здание наверняка придется сносить и отстраивать заново.

- А ведь местные власти лишь недавно капитально отремонтировали его, - вздохнула Жанель. - Ну да ладно, Бог с ним. Итак, наши группы, соединились…

- Да, госпожа командующий. Несколько тяжелых орудийных платформ начали общими силами обрабатывать второй корабль пришельцев, террористическое десантное судно. Полковник Лоренц очень настаивал, чтоб мы как следует пропахали снарядами всю местность.

- Местность? - в недоумении взглянула на собеседника Жанель.

Они зашагали вдоль по Банхофштрассе, дошли до того места, где улица слегка поворачивает, пересекаясь с соседней Пеликанштрассе, и Жанель, заглянув за угол, увидела позади груды обгорелых, сброшенных с рельсов трамваев нечто… Она широко открыла рот и, с минуту постояв с отвисшей челюстью, ничего не произнеся, снова его закрыла.

Террористический корабль пришельцев лежал на боку, едва высовываясь из чего-то похожего на глубокую нору, прямо посреди улицы. Вот они подошли ближе, и Жане ль различила в верхних ярусах “норы” множество трубопроводов и электрокабелей. А чуть ниже - целую сеть обширных коридоров и тоннелей, проложенных в четырех-пяти метрах под поверхностью земли.

- А что он сказал вам, Мигель? - поинтересовалась Жанель, подходя к самому краю дыры на мостовой и не без любопытства заглядывая вниз.

- Не так уж много, мэм, в тот момент он как раз падал в озеро на своем “мстителе”, ну а потом, пока мы сюда добирались, полковник был слишком занят стрельбой по пришельцам. Детальных объяснений он нам дать не мог. “Сделай-ка мне одно небольшое одолженьице”, - говорит он. А я и спрашиваю: “Что именно, босс?” То есть я имею в виду, я сказал “сэр”, мэм, - смущенно поправился Мигель.

- Да ладно, брось ты это. Не в том дело.

- Так точно, мэм. Ну вот, а он, значит, говорит: “Пока что сделай то, что я говорю, и все. Собери там все оружие потяжелее, какое найдешь. Гранаты, ракетные установки, мощные лазеры и тому подобное. Цельтесь в первую очередь туда, где из-под их корабля выходят трамвайные рельсы. Потом просто продолжайте лупить по мостовой, пока не пророете шахту до самого Китая. Вызывайте остальных наших и всех, кто освободится. А потом вам, пожалуй, потребуется расставить вокруг надежных часовых”.

Мигель пожал плечами, выражая свое недавнее недоумение по поводу подобного приказа.

- Так мы и сделали. Черт знает сколько времени потребовалось на эту возню. Я хочу сказать, мэм, мы ведь совершенно не понимали, какой смысл в этой пальбе по мостовой. А пришельцы из своего корабля, разумеется, целились прямо в нас. Но вскоре корабль начал крениться набок - будто что-то прямо под ним стало проседать. Тогда мы как можно быстрее подтащили эти платформы с тяжелыми орудиями и стали уж стараться вовсю. Мостовая поддалась, и сразу все пошло на лад. Дело, собственно говоря, и не в самой мостовой, как вы сами видите, а во всех этих штуковинах под ней. Когда мы с этим покончили, корабль аккуратно провалился в дырку, так что практически все его стволы и ракетные установки оказались погребены под землей. Они уже не могли ни во что стрелять, кроме этих подземных коммуникаций, да и перемещаться могли дальше теперь лишь в направлении Китая. У нас появилась куча свободного времени, чтобы без помех эту посудину штурмовать. Удалось извлечь живыми почти всех гражданских, которых пришельцы успели изловить, да и сам корабль сохранился почти без повреждений. Шестерых взяли в плен, мэм, Рон - он сейчас где-то там - скоро представит вам полный список. А когда мы с этим разобрались, - добавил Мигель, добродушно усмехаясь, - то сразу поняли, почему господин полковник говорил, что потребуется поставить часовых.

Они приблизились к пролому посреди мостовой. Вражеский корабль лежал на самом дне, накренившись под углом в сорок пять градусов. Из пробоин корабля на дно ямы посыпались кучи всевозможного инопланетного мусора, из полопавшихся подземных труб обильно вытекала вода, повсюду переплетались разнообразные провода и кабели. Благодаря множеству коротких замыканий электропроводки воздух вокруг пролома оказался до предела насыщен озоном. А в самом низу, под днищем корабля, причудливо перемешиваясь с грудами трупов снейкменов и криссалидов, ослепительно сверкало золото - чистейшее золото, заполнявшее до самого верха полузатопленные теперь подвалы, сооруженные вдоль всей Банхофштрассе. Подвалы эти принадлежали трем наиболее крупным швейцарским банкам и, будучи их совместной собственностью, усиленно оберегались охранными службами всех троих. Где находятся подвалы швейцарских банков, является для подавляющего большинства землян тайной за семью печатями, хотя понаслышке о них, разумеется, знает каждый школьник. “Да уж, подобной информацией путеводитель “Мишелин” явно не одаривает своих читателей”, - размышляли остановившиеся на краю пропасти бойцы Икс-команды.

Прямо под ногами продолжало сверкать золото - в виде бесчисленного множества аккуратненьких брусков, кое-где уложенных в ровные стопочки, кое-где разбросанных во время боя в разные стороны, покореженных обрушившимся сверху тяжелым космическим кораблем и даже превращенных в бесформенные слитки и застывшие желтовато-красные лужи залпами плазменных орудий. Целые ручейки из чистейшего золота струились тут и там по краям ямы и искореженным бортам корабля, мелкие брызги его, подобно новеньким монетам, блестели в каждом углу. На самом нижнем из подвальных этажей, в пятнадцати метрах от земной поверхности, расплескалось целое озеро драгоценного металла, загадочно сверкавшего во мгле подземелий. Тут и там над поверхностью “озера” возвышались причудливые сталактиты, смахивающие на произведения скульпторов, придерживающихся абстракционистского направления в искусстве.

Мигель выразительно покачал головой и расхохотался.

- Вот потому-то мы и поставили часовых, мэм. Хотя, сдается мне, всякий, у кого хватит смелости сюда сунуться после столь жарких событий, вполне достоин, чтобы ему позволили набить карманы этим добром.

- Н-да… Ты, Мигель, как всегда, чертовски прав, - проговорила Жанель, не без труда справившись с нахлынувшими эмоциями. - Ну да ладно, скоро уже прибудет швейцарская полиция и обо всем позаботится сама. Ну а пока что… Лучше пойдем к вокзалу и посмотрим, как там дела.

Всю дорогу Жанель пришлось выслушивать доклады и, в свою очередь, отвечать на вопросы подчиненных. Она уже отлично представляла себе, в каком месте приземлилась каждая из подгрупп, как именно они передвигались и как реагировали пришельцы. В голове окончательно сложилась целостная картина проведенной операции. На поле недавнего боя уже прибыли представители швейцарских властей. И начали наводить порядок, так что Жанель смогла снять часть своих людей с прежних постов и подыскать им новое занятие. Она связалась по рации с базой и вызвала команду техников, чтобы незамедлительно принялись “раздевать” десантный корабль на Парадеплац, снимая все системы вооружения, драгоценные приборы и стратегическое сырье вроде элериума. Заняться линкором можно будет еще довольно не скоро, а то, что унести проще всего, с него снимут сами десантники. “Теперь у меня хватит средств на этот мозговой щит, - размышляла она. - И даже на гиперволновой декодер”. Да, это, пожалуй, самое лучшее из всего, что дал здешний бой. Да и вообще самая лучшая новость за последнее время.

Продолжая выслушивать доклады и отдавать приказания, Жанель никак не могла отделаться от навязчивых воспоминаний… В тот вечер они с Ари, воспользовавшись выходным днем, отдыхали в Париже. Она вернулась из похода по магазинам и нашла своего спутника обменивающимся просто кошмарными шутками с одним из коренных цюрихских “гномов”, как зачастую зовут жителей этого города. Содержание шуток, жизнерадостно высказываемых обоими собеседниками, самым варварским образом затрагивало наиболее деликатные национальные вопросы, так что Жанель подумала даже, что этих веселых приятелей можно при желании без труда привлечь к судебной ответственности. Швейцарец оказался руководителем некоего скромного отдела одного из банков, входящих в знаменитую Большую тройку. Из него так и сыпались всевозможные анекдоты. Жанель потом весь вечер продолжала смеяться и подшучивать над Ари: господин Лоренц, видимо, столь ненавидит принимать пищу в одиночестве, что, едва очутившись в кафе, готов завязать беседу с первым попавшимся, даже с банкиром.

“Неужели все это правда? Неужели подобное действительно могло случиться? Ари, Ари, ради всего святого, только не умирай!”

- …а из всего этого следует, - говорила она много часов спустя Де Лонфи, с большим трудом продолжавшему следить за ходом ее мыслей. Лицо Де Лонфи от сплошной нервотрепки и нескольких бессонных ночей сделалось мертвенно-бледным. - Из этого следует, что среди нас появился шпион.

Глаза ее заместителя, казалось, вылезли из орбит.

- Здесь?

- Возможно. По крайней мере, где-то в нашей организации. Или, может быть, среди швейцарцев. Во всяком случае, нам теперь надо внимательно присмотреться к каждому, кто знает о строительстве новой базы. Придется горы свернуть, чтоб отыскать эту иголку в стоге сена.

- Госпожа командующий, - тяжко вздохнул Де Лонфи, - при всем уважении к вашему мнению, я все же должен заметить, что у нас сейчас хватает и более насущных проблем. Ресурсов почти не осталось. Половина кораблей повреждены и теперь в ремонте по крайней мере до конца недели, какое бы множество инженеров и техников я ни отправил их чинить. А ведь у нас и ремонтников не так уж много.

- Довольно многих я забрала с собой, - проговорила Жанель. - Так что теперь кое-кого отправлю из Андермата обратно.

- Этого все равно будет недостаточно, - вставил Де Лонфи.

- Если вы, господин командующий, - парировала Жанель, - предлагаете приостановить строительство новой базы только из-за того, что у нас хватает проблем на “Ирил М’Гауне”, то боюсь, что это вовсе не выход. Верховное командование умрет со смеху, если ему доведется услышать подобный аргумент - разумеется, после того, как укажет нам с вами на дверь и попросит освободить командирские кресла.

Подобный оборот событий, казалось, шокировал Де Лонфи еще сильнее, чем известие о шпионе.

- Да нет, госпожа командующий, - пробормотал он, - я вовсе не имел в виду…

- И слава Богу, - кивнула Жанель.

- Но ведь мы теперь просто физически не способны противостоять любой более или менее серьезной угрозе. Один из наших перехватчиков полностью уничтожен, второй получил столь серьезные повреждения, что не сможет подняться в небо по меньшей мере неделю. “Рейнджер” едва дотянул до посадочной полосы: половина двигателей совершенно вышла из строя. Этому тоже придется не меньше недели проторчать в мастерских. Одна из “молний” уничтожена. Тот “шторм”, что вылетал на задание вчера, здорово разбит. “Мститель”… - Де Лонфи угрюмо пожал плечами. - С этим тоже совсем скверно: придется его просто списать.

- Так утверждают эксперты страховой компании? - с озорной улыбкой поинтересовалась Жанель.

Де Лонфи ответил тяжелым взглядом, не оставляющим сомнений, что полковник вовсе не расположен к шуткам.

- Госпожа командующий, - угрюмо заметил он, - да это просто милость небес, что он был практически пуст, когда пошел на дно.

- Ну, не совсем милость небес, - возразила Жанель. - Мне кажется, что благодарить стоит полковника Лоренца, вовремя позаботившегося о том, чтобы разместить своих людей в нужных местах. Просто он отлично понимал, что держать “мститель” в небе со всей командой на борту дольше, чем это действительно необходимо, ни в коем случае нельзя. Не только при вчерашней расстановке сил, но и в любой боевой операции. Все это, кстати, подводит меня к следующей теме нашего разговора, - добавила Жанель, и Де Лонфи тяжело перевел дух. - Что он там делал, на этом корабле? Я отдала полковнику Лоренцу четкий и ясный приказ: он не должен был ни при каких обстоятельствах появляться на линии огня.

- Госпожа командующий, - заговорил Де Лонфи голосом человека, уже не сомневающегося, что участь его предрешена, - вы же знаете, какова была ситуация вчера ночью. Вы же прослушали все записи переговоров и видели расписание боевых вылетов. Полковник предложил мне такой образ действий, против которого я просто не мог ничего возразить. Тем более что ваши приказы требовали от меня прислушиваться к его советам - всякий раз, когда я не найду никаких веских аргументов против того, что полковник Лоренц предлагает. Так вот, подобных аргументов на тот момент просто не существовало. Напротив, увесистые аргументы в пользу плана полковника Лоренца сидели прямо посреди Цюриха, и притом в двух экземплярах. А значит, когда он заявил, что отправляется возглавить боевую операцию, я вынужден был согласиться. Если госпожа командующий сообщит мне, что еще она сама могла бы сделать на моем месте в подобной ситуации, я с глубокой признательностью это выслушаю и хорошо запомню сегодняшний урок на будущее.

Жанель откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

- Жан, - произнесла она после минутной паузы, - известно ли вам, что вы порою выказываете удивительную способность доводить окружающих до мигрени, а? Ну да ладно, на этот раз вы меня приперли к стене. Сейчас единственное, что мы можем сделать - это заказать кое-какое дополнительное оборудование, пополнить запасы топлива да перевести сюда некоторую часть недавно нанятого персонала из района Андермата. По крайней мере, денег теперь хватит на все.

- Сколько там всего получается в нашем дебете? - Жанель задумчиво покачала головой, обратив взор к потолку. - Не успела еще покончить с цифрами. Смысл в том, что средств теперь довольно много. У нас изрядный запас элериума. Не стала бы утверждать, что мы теперь можем им тротуары мостить, но на ближайшее время хватит. Я уже заказала мозговой щит и гиперволновой декодер для нашего нового заведения. Ангары первого этажа почти готовы, да и жилые блоки тоже. Так что очень скоро я планирую перевести туда около половины наших конструкторов и технологов и с ходу развернуть производство оружия. - Она несколько кривовато улыбнулась. - Там это должно хорошо пойти. В некоторых уголках Швейцарии трудно провести день без того, чтобы не наткнуться на нескольких частных торговцев оружием. Рынок открыт для всех, и продажа идет довольно бойко.

- Об инженерных кадрах я завтра позабочусь, госпожа командующий. Еще что-нибудь?..

Жанель отрицательно покачала головой.

- Я сегодня же возвращаюсь в Андермат. Днем мне как раз сообщили, что там закончено оборудование главного командного пункта, так что хочу проследить, чтоб все оказалось в полном порядке. Да еще попробую поторопить партнеров, от которых зависит установка гиперволнового декодера. Чем раньше эта штука заработает, тем лучше. Тут просто невозможно перестараться.

- Следовательно, здесь все операции… - начал было Де Лонфи и замолк.

Жанель посмотрела ему в лицо, отлично понимая, что тот хочет спросить: будет ли он отстранен от командования после столь неудачного начала или же все-таки нет.

- Я оставлю за собой, скажем так, общий надзор за ходом событий, - произнесла она. - Но в остальном вы жестоко ошибаетесь, ежели полагаете, что у меня будет достаточно свободного времени, чтобы заниматься вашими прямыми обязанностями. Мы там возьмем на себя подъем этого “мстителя” со дна озера. Одно это, не говоря уже о многочисленных строительных работах…

Де Лонфи понимающе кивнул.

- Однако мне еще кое-что от вас потребуется, - добавила Жанель, - а именно подробный отчет обо всех переговорах “Ирил М’Гауна” с внешним миром за последние две недели.

- Все подряд?

- Все. В том числе переговоры между кораблями. Сами тексты бесед мне не нужны - только отметки о том, кто, когда и кому звонил.

- Будет сделано, командир.

- Хорошо. Позаботьтесь об этом.

Она поднялась со стула, покинула кабинет и зашагала по коридору - сначала к обширному фойе внизу, затем к командному пункту и далее, обходя почти всю базу, то и дело отдавая честь встречающимся на пути подчиненным. Сегодня навстречу попадалось на редкость мало народу.

“Среди нас предатель, - стучало у нее в голове. - Шпион в наших собственных рядах. Некто работающий бок о бок с моими людьми, состоящий с ними в дружественных или, по крайней мере, кажущихся дружескими отношениях. И все же этот тип без малейших колебаний прямо или косвенно отправляет своих товарищей на смерть”. Жанель вздохнула. Она ежедневно посылала людей на смерть, порой даже на верную смерть. Но ведь все эти задания она и сама взялась бы выполнить при необходимости. Несколько лет тому назад Жанель нередко оказывалась в подобных ситуациях, когда она еще не поднялась по служебной лестнице до командирского поста и, как простой офицер, участвовала в боевых операциях. Меньше всего укладывалось в голове, как может один из собственных товарищей (землянин, в конце концов!) снабжать данными о структуре обороны планеты космических пришельцев. О, мелкие предательства в пределах Земли ей вполне понятны. Жанель достаточно долго просидела в свое время за учебниками истории, чтобы осознать: на Земле всегда найдутся люди, готовые продавать оружие - любое оружие и любому покупателю (на эту тему она уже давно перестала размышлять), и даже люди, готовые столь же охотно продавать информацию, это самое страшное из всех видов оружия, всякому, кто готов за нее заплатить. Но ведь дело в том, что человек, предающий отдельно взятое государство в период чисто земной войны, всегда может рассчитывать вовремя спрятаться в другой стране. “Где, интересно, надеются укрыться подобные типы, - недоумевала Жанель, - когда на Земле будут заправлять инопланетяне? Когда они начнут готовить супы из всего, что способно ходить? Неужели не понятно, что мы теперь все в одной лодке?”

Однако совершенно очевидно, что по крайней мере один человек на этой базе (или на той, новой?) этого абсолютно не понимает. Если только ей удастся его захватить… Пожалуй, придется в том случае, если этот подлец попадется ей на поле боя. При таком развороте событий Жанель сильно сомневалась, что будет соблюдать букву закона. “Убит при попытке к бегству” - формулировка старинная и очень эффективная. На нее можно довольно много списать. Верховные власти никогда и нигде не пытались докапываться до всех обстоятельств, сокрытых под этой лаконичной фразой, и уж тем более не стоит ожидать дотошных ревизий в нынешние времена, когда пришельцы напирают со всех сторон и Земля все больше и больше погружается в хаос. А подобный расклад как нельзя лучше устраивает Жанель Баррет, тем более что в ее глазах всякий выдавший врагу хоть крупицу лишней информации (а что уж говорить про донесения о смене руководства на “Ирил М’Гауне”!) несет прямую ответственность за гибель ее людей. В последнем бою погибло десятеро.

А может быть, и все одиннадцать.

Жанель шагала по коридорам жилого блока, направляясь в лазарет. Здешняя “больница” была довольно мала - во-первых, из-за того, что на военных базах вообще всегда экономят свободное пространство, а во-вторых, по той причине, что бойцам Икс-команды требовалось не так уж много койко-мест. Большинство ранений, получаемых ее людьми при проведении боевых операций, оказывались либо столь тяжелы, что пострадавший тут же отдавал Богу душу, либо до того легки, что при современном уровне медицины о них можно было позаботиться и в амбулаторных условиях. Тех же, кому требовалось более или менее серьезное лечение, максимум через пару дней переправляли в настоящий, полноценный госпиталь. Лазарет самой базы предназначался лишь для редких, совершенно исключительных случаев болезни.

В этом заведении управлялись всего двое врачей. Пьер Флюри в тот день оказался в отгуле, и вместо него Жанель встретил Георгий Макаров. Он восседал за своим рабочим столом как раз возле выходившей в коридор двери и что-то сосредоточенно строчил в истории болезни одного из пациентов.

Доктор поднял на Жанель свои невообразимо яркие голубые глаза и вдруг нахмурился. Нахмурившись, Макаров, с его совершенно детским лицом, всегда производил впечатление обиженного ребенка. Жанель невольно сжалась: она давно уже уяснила себе, что подобное угрюмое выражение физиономии Георгия означает, что с окружающим миром, и в особенности пациентами Макарова, что-нибудь не в порядке.

- О, госпожа командующий! - заговорил он. - Сильно, видать, они вас там задержали со своими проблемами…

- Что верно, то верно, Георг, - согласилась она. - Ну, как он там?

- Все еще без сознания.

- Так что же все-таки с ним произошло?

- Психокортиальный шок, - пояснил Макаров, с недовольным видом отпихивая в сторону чью-то историю болезни. - То же, что всегда и бывает в подобных ситуациях.

Жанель молча кивнула: синдром этот слишком хорошо известен в Икс-команде. Когда человечество впервые столкнулось с этериалами и прочими одаренными в смысле телепатии видами пришельцев, подобное явление для земной науки оказалось полной неожиданностью.

Подвергнувшийся телепатической атаке человеческий мозг помимо психических расстройств почти всегда получал тяжкие чисто физические увечья. Похоже, что серое вещество в человеческой голове реагировало на “вторжение изнутри” как на физическое повреждение мозга. Организм начинал бороться с этим вторжением на химическом уровне (кстати, подобное открытие и привело в конце концов научных работников Икс-команды к разработке той самой технологии, что претворилась в жизнь в виде психотропного излучателя, столь полезного в борьбе со злополучными этериалами). Главной проблемой в лечении заболевания (или все-таки правильнее называть это ранением) было то, что оно в действительности носило психосоматический характер и все средства, которые медицина традиционно применяла для исцеления обычных физических повреждений головного мозга, оказывались совершенно бессильны. Слишком часто человек, мозг которого, казалось бы, совсем не пострадал, так никогда и не приходил в сознание. Само тело оставалось вполне здоровым, но у него, мягко говоря, были “не все дома” - то есть, вернее, в этом “доме” вообще уже никого не осталось - и тело с умершим мозгом уже ни на что не годилось. Разве что послужит источником сырья для операций по пересадке внутренних органов. И в то же время другие, пострадавшие на первый взгляд гораздо сильнее, так что повреждения мозга казались даже физическими и вполне “натуральными”, со временем вставали на ноги, а от старой раны ни в душе, ни на теле почти не оставалось никаких следов. Лечение подобных пациентов - наиболее головоломная из задач нейропсихологии. Результат предугадать практически невозможно, и столь же мало врач может сделать для облегчения участи больного. Так, по крайней мере, говорили Жанель сами доктора, и не однажды. И много раз Жанель упорно принималась выпытывать у них подробности истории болезни подобных пациентов, лишь снова и снова получая в ответ признание того, что болезнь эту до сих пор никто толком не понимает. Вот и сейчас, похоже, не приходится ожидать ничего нового.

- Могу я его видеть?

- Да, конечно. Кстати, - добавил Георгий, когда Жанель уже направлялась в сторону помещения, отведенного для пациентов, - полковник, кроме всего прочего, получил еще и сильный удар по голове - либо как раз тогда, когда упал без сознания, либо чуть раньше. Contrecoup, - вставил он какой-то медицинский термин, - и как раз за секунду до того, что и само по себе могло его убить, насколько мне удалось выяснить. Но эта травма уже почти прошла без всякого хирургического вмешательства. По большому счету, мозг почти не пострадал.

- Центрикоп? - неуверенно переспросила Жанель.

- Ударьте человека в челюсть, например, - пояснил Макаров, - и с другой стороны головы, где-то в районе виска, получится некий “внутренний синяк” - мозг по инерции продолжает двигаться внутри черепной коробки и с размаху ударяется о кость. К счастью, - доктор кривовато улыбнулся, сделав довольно кислую мину, - у полковника либо кости помягче, чем у всех нормальных людей, либо куда более дубовые мозги. Лопнул лишь один маленький кровеносный сосудик на внутренней поверхности pia mater. Все остальное цело и невредимо. Зато вот вторая причина болезни куда серьезнее.

Жанель кивнула и двинулась дальше.

В палате было лишь четыре койки, две из которых оказались отгорожены ширмами. За первой ширмой лежал некий солдат по фамилии Молсон, и Жанель, остановившись, не преминула поинтересоваться записями в его истории болезни, висевшей на гвоздике на углу ширмы.

- Молсон! - проговорила она. - Как там твои дела?

- Нормально, госпожа командующий. Поискромсали меня немножко, а в остальном все в порядке.

- А взглянуть-то на тебя можно?

- Почему бы и нет? Если, конечно, вы только уверены в крепости своего желудка…

Она просунула голову за ограждение. Там, распятый на того сорта кровати, что могут выдумать исключительно господа медики, лежал Молсон. Одна нога его была подвешена к потолку под каким-то совершенно немыслимым углом, все тело плотно обложено кожаными мешками с песком, дабы, не дай Бог, не сместилось, вокруг шеи - жесткий, фиксирующий позвоночник воротник, а чуть выше лба - целая “корона”, блестящими тоненькими стальными иглами, проткнувшими кожу, закрепленная на костях черепной коробки. Жанель решила, что лучше, пожалуй, отбросить все осторожности и недомолвки, обычно широко практикуемые в разговоре с больным, тем более что с этой койки для пыток раздавался довольно бодрый и жизнерадостный голос.

- Боже правый, - воскликнула Баррет, - да ты же похож на невесту Франкенштейна!

- Мой приятель Роджер выбрал для сравнения одного из героев диснеевских мультиков, - поддакнул солдат. - Зиппи Придурка.

- А что? Похоже, - усмехнулась Жанель. - Я так понимаю, что тебя через пару дней отправят в Главный госпиталь.

- Да, денька через два, наверное. Доктор говорит - “после того, как мое состояние стабилизируется”. Господи Иисусе! - ухмыльнулся он. - Госпожа командующий, да в меня уже столько стальных конструкций понапихано - их же хватит, чтобы целого слона на всю жизнь ” стабилизировать “.

- Что ж, строй из себя спящую красавицу, Молсон, и отдыхай сколько влезет. - Она подмигнула. - Я полагаю, возможность пару недель отоспаться тебе вовсе не повредит - при нашей-то работе.

- Спасибо на добром слове, госпожа командующий. Как он там?

- Насколько я поняла, ему тоже предстоит хорошенько отоспаться. Если бы господин доктор среди прочих медицинских приборов держал тут что-нибудь вроде бейсбольной биты, я бы с удовольствием обработала ею этого обленившегося лежебоку.

- О да, передайте и от меня дружеский хлопок по плечу, - отозвался Молсон. - Прошлой ночью полковник спас мне жизнь.

- Непременно.

Она выбралась из-за ширмы и двинулась к следующей койке; занавеска оказалась здесь задернута лишь наполовину.

Он лежал на боку, и такая поза с первого же взгляда показалась Жанель ненормальной. Обычно Ари, едва успев перевернуться на бок, тут же сворачивался калачиком, как младенец в утробе - Жанель не раз над ним по этому поводу подтрунивала. А теперь он лежит, вытянувшись как струна, одна рука спрятана под одеялом, вторая покоится снаружи - типичная поза погруженного в глубокую кому пациента, которого медсестра (а в данном случае сам доктор, поскольку помощников у него нет) периодически переворачивает с боку на бок, дабы не появлялись пролежни. Через каких-нибудь полчаса сюда зайдет Георгий и уложит Ари на спину или на живот. Жанель твердо решила к тому времени убраться из лазарета, дабы не быть свидетелем подобных процедур. Вид этого могучего, мускулистого тела, безжизненной куклой болтающегося на руках врача, вряд ли обеспечит ей ту бодрость духа, без которой командующему просто не выжить. Тем более сейчас.

Стула возле кровати не оказалось. Жанель просто пришлось стоять рядом. Необыкновенно светлые волосы Ари стали теперь несколько пепельными: у медработников и так хватает дел, так что никто еще не успел помыть ему голову после того боя. У нее снова болезненно сжалось сердце, как и при виде странной, неуклюжей позы Ари: Лоренц всегда был таким чистюлей… Однажды она в шутку обвинила полковника в том, что тот тратит на омовение больше времени, чем кот. Полковник на это лишь звонко рассмеялся и произнес: “В этом мире и так полно всевозможной грязи, и я не хочу быть еще одним ее источником”.

Его лицо оставалось абсолютно безмятежным. Можно было подумать, что полковник просто спит, если бы не учащенное, какое-то нездоровое, дыхание. “Поразительно просто, - мелькнуло в голове у Жанель. - Как много можно узнать о человеке, просто рассматривая его во время сна. Что уж говорить о том, какие слова он подбирает для выражения своих мыслей, как ведет себя в самых разных ситуациях…” Она продолжала смотреть на это столь знакомое лицо с отметинами старых шрамов, так странно неподвижное теперь… Обычно лицо это всегда было очень выразительно. Даже когда Ари спал, его лицевые мышцы не знали покоя. Все события, переживаемые полковником в сновидениях, немедленно отражались на его физиономии.

Жанель тяжело вздохнула.

- Неудачную позицию вы на этот раз выбрали, полковник, - заговорила она. - Нет уж, это просто никуда не годится. Поторопитесь-ка оторвать свою корму от этой кушетки! Мне нужна ваша помощь, да и вашим подчиненным тоже.

Она помолчала с минуту и, еще раз напомнив себе, что на соседней кровати за тонкой перегородкой лежит некто посторонний, снова взяла официальную ноту и принялась за инструктаж - точно так же, как информировала бы Ари о боевой обстановке, если б он был в сознании. Она изложила подробности и результаты вчерашнего рейда, упомянула о том, что стратегический план полковника отлично сработал в Цюрихе, и перечислила тех, кто остался в живых. Об убитых Жанель предпочла промолчать.

- Мне надо возвращаться в Андермат, - добавила она, завершив описание ситуации. - Если я вам понадоблюсь, немедленно дайте знать. Георгий будет меня информировать о том, как у вас дела.

Жанель наклонилась и провела ладонью по его лицу.

- Береги себя, лев мой, - нежно прошептала она прямо над ухом больного - так, чтобы слова эти не достигли посторонних.

Затем снова выпрямилась, развернулась и зашагала к выходу, стараясь, чтобы голос ее звучал бодрым, стойким и жизнерадостным, когда будет прощаться с прикованным к соседней койке Молсоном и примостившимся на стуле возле самого выхода Макаровым. В конце концов, это ведь часть ее работы. Командир обязан вселять надежду и уверенность в благополучном исходе в каждого из своих людей, даже если сам командир уже не знает, где отыскать надежду для себя самой.

На следующее утро Жанель, погрузившись в недра горы, занялась инспекцией строительных работ. Жилые помещения были почти готовы: как раз во время ее обхода заканчивалась установка последних поварских агрегатов в столовой. Работа над “загоном” для пленных пришельцев шла полным ходом. Здесь Жанель остановилась подольше, объясняя, какие именно улучшения и дополнительные устройства - лишний охранный пост, например, - она хотела бы здесь видеть. Денег теперь хватит, а излишняя осторожность в отношении инопланетян, запертых глубоко внутри твоей собственной базы, никогда не повредит. Первый из этажей, занятых под ангары, строители обещали сдать под ключ уже через пару часов.

В то утро после долгих размышлений она сообщила Де Лонфи, что заберет себе тот “рейнджер”, что в последние дни служил челноком, курсируя между Андерматом и “Ирил М’Гауном”, и уж к вечеру сегодняшнего дня окончательно переведет корабль вместе со всем экипажем и небольшой командой техников, поддерживающих в исправности бортовые системы, в Швейцарию. А еще прихватит с собой две “молнии”.

Де Лонфи с горечью в голосе яростно спорил. Не найдя лучшего аргумента (действительно, какие тут найдешь причины, кроме собственной паранойи? Остается лишь надеяться, что это вполне здоровая разновидность данного типа умонастроений…), Жанель решилась в конце концов опереться на старый добрый принцип “я приказываю, а ты выполняй, и точка”. Пришлось объяснить, что все будет именно так, нравится это Де Лонфи или нет. Расстались они не очень-то дружелюбно, о чем Жанель всерьез сожалела, но заставила себя не обращать на это внимания. Лишь бы дело шло, а уж личные отношения можно уладить и потом. Ей и самой не раз приходилось вступать в серьезные разногласия с вышестоящим начальством. В конце концов, уставы не предписывают быть в восторге от полученных приказаний, они предписывают их просто выполнять.

Большую часть дня Жанель посвятила тому, чтобы сооружаемые в недрах горы ангары оказались удобными и просторными. Слова “просторный” и “большой” стали теперь вообще самыми употребительными терминами. Наибольшей загвоздкой во всем этом деле оказалась старая, швейцарского образца гидравлическая катапульта, которую пришлось до основания демонтировать и убрать, поскольку ни “рейнджерам”, ни “молниям” помощь подобного механизма совсем не требовалась.

Жанель продолжала инспектировать ход работ, а в голову настойчиво лезли совершенно посторонние мысли. Если какой-нибудь инопланетный стратег и впрямь получает разведданные прямо из сердца “Ирил М’Гауна”, так что ему известна степень их боеготовности, слишком уж близкая теперь к нулю, выяснить подробности и механизм этой разведывательной деятельности пришельцев надо как можно скорее. Это, кстати, стало сегодня еще одной причиной мрачного настроения Де Лонфи.

- Вот мы и посмотрим, - сказала ему Жанель, - насколько хорошо у них поставлена разведка. Сейчас же я отправлюсь прямо в ангары, самолично проинструктирую пилотов, прикажу тут же, у меня на глазах усесться в кабины и вылетать. Никто, кроме их самих да нас с вами, не будет знать, куда направляются эти корабли, даже наши собственные диспетчеры. Очень скоро поступят деньги с продаж всего того, что мы насобирали на захваченном линкоре. Те “молнии”, что я забираю с собой, через неделю будет уже чем заменить - это также должно остаться между нами. Когда новые “молнии” будут готовы, их незаметно, замаскированными, доставят в Андермат, а старые я верну сюда к вам.

Вот таким образом они и уладили этот вопрос.

Хотя наблюдать за обустройством жилых помещений было столь же интересно, как видеть высыхающее у тебя на глазах, только что законченное полотно художника, Жанель все же посвятила остаток дня, во-первых, только что установленному оборудованию командного пункта. Все оборудование состояло из отдельных модулей, собранных по системе “подключи и работай”. Наилучший вариант в той ситуации, когда может возникнуть потребность срочно заменить вышедший из строя блок, например, если база подверглась нападению пришельцев. А во-вторых, наблюдению за тем, как в другом секторе базы в прямом смысле сохнет свеженанесенная краска: на первом .этаже, оборудованном под ангары, ставили отметки, по которым потом будут ориентироваться загоняемые сюда корабли. Рабочие уже успели разметить площадки для одного “мстителя”, одного “рейнджера”, двух “молний” и двух перехватчиков. Внизу, на втором и третьем этажах (ибо тут существовала традиция отсчитывать этажи сверху вниз), оставалось еще много места для самой разнообразной техники, но должна пройти еще не одна неделя, пока помещения эти будут полностью оборудованы. Чуть в стороне от этих громадных пустых залов расположилось еще одно обширное хранилище, предназначенное теперь для тяжелых орудий платформ и прочего вспомогательного оборудования, а также кое-каких боеприпасов.

Жанель с огромным удовлетворением наблюдала, как в тот же вечер на новую базу прибыла первая “молния” и аккуратно разместилась на только что подготовленной площадке. Широкие ворота ангара, тоже установленные совсем недавно, состояли из нескольких расходящихся в стороны стальных переборок, снаружи напоминавших каменный карниз с нависшими на нем глыбами снега и льда. К несчастью, настоящий снег, в изобилии скапливавшийся над самыми воротами (что также было частью хорошо продуманной маскировки), как выяснилось, имеет обыкновение большими комьями обрушиваться прямо внутрь помещения, едва лишь двери откроются. Через несколько минут после старта или возвращения какого-нибудь корабля возле входа образуются лужи талой воды. Бригады рабочих начали уже жаловаться, что подобный душ испортит всю краску, не успевшую как следует просохнуть.

Когда появилась вторая “молния” и эти ребята, не стесняясь в выражениях, вторично начали клясть на чем свет стоит сей неожиданный снегопад, Жанель осознала, что пора отсюда убираться, и отправилась в свою здешнюю квартиру. Ее новое жилье не отличалось комфортом. Единственной мебелью служили раскладушка да небольшой письменный стол, на котором уже громоздился терминал компьютерной сети, позволяющий, не сходя с места, полностью контролировать ситуацию на базе и отдавать любые распоряжения. Жанель распахнула стенной шкаф и принялась выбирать одежду - гражданскую одежду, в которой можно было “выйти в город”.

Впрочем, добраться до него с базы было не так уж просто. Сперва надо посмотреть расписание поездов, дабы убедиться, что путь свободен и маленькому самоходному вагончику ничто не помешает. После стольких тревог и волнений, стольких трудов было бы не слишком мудрым отдать концы, попав под колеса скорого поезда Гешенен-Базель, что отправлялся ровно в шестнадцать десять. Успешно разрешив эту проблему, надо опуститься на лифте до самого нижнего уровня, с помощью специального устройства прямо из лифта вызвать тот автоматический вагончик, натянуть здоровенный, висящий на тебе мешком комбинезон (если ты в юбке, она запутывается под этим одеянием самым жутким образом) и специальный жилет, дабы с виду ничем не отличаться от железнодорожного рабочего. Стоять посреди пустынной платформы в недрах тоннеля, продуваемого леденящим ветром - в тоннеле возникает такая тяга, что воздушные потоки развивают скорость около сорока миль в час независимо от того, какова погода снаружи, - и ждать, пока подкатит вагончик и остановится перед тобой. Потом надо забраться в него и запустить программу, с помощью которой автопилот машины вывезет тебя к концу тоннеля на свет Божий. После этого вагончик сворачивает на вспомогательные пути, ведущие чуть в сторону от главных платформ гешененского вокзала. Рельсы проходят прямо сквозь некое сооружение, напоминающее небольшой, открытый с двух сторон сарайчик. В этом сарайчике ты вылезаешь из вагона, стягиваешь с себя униформу железнодорожника и, аккуратно повесив ее на специальный крючок, шагаешь вниз по лестнице, ведущей из сарайчика к подземным переходам. Пройдя под землей еще несколько замысловатых коридоров, ты извлекаешь из кармана ключ, отпираешь небольшую дверь, лишенную всяких опознавательных знаков, и попадаешь в те самые переходы, которыми пользуются обычные пассажиры городского вокзала Гешенена, чтоб перебраться с одного железнодорожного пути на другой. Потом ты шествуешь мимо главных платформ вокзала к одной совсем маленькой, расположенной чуть в стороне. Оттуда отправляется тот самый крохотный “скособоченный” поезд Гешенен-Андермат. Ты забираешься в вагон, показываешь проводнику проездной, и через несколько минут миниатюрный локомотивчик, дернувшись, оглашает окрестности своим странным воплем и начинает, набирая скорость, изо всех сил перебирая колесами, катить вверх по склону ущелья Шеленен.

Ты выбираешься на платформу на маленькой станции в городке Андермат, чтоб сразу обнаружить себя в окружении пестрой толпы, состоящей либо из этих сумасшедших лыжников, дожидающихся такого же маленького поезда местного сообщения, который увезет их к подножию совершенно невероятных трамплинов где-то на склонах гор возле Трансальпийского перевала, либо из туристов другого типа, предпочитающих ходить пешком и вместо лыж в изобилии использующих себе на благо местное вино, а то и чего-нибудь покрепче (ну разве можно удержаться от того, чтобы не выпить за свое здоровье на столь необычной высоте над уровнем моря?). Такого рода туристы вываливаются здесь из вагонов экспресса, возвращающего их с экскурсии на ледник, и после семичасовой поездки предпочитают прямо на станции как следует расслабиться, прежде чем отправляться дальше в сторону Цермата или Сен-Морица. Впрочем, в тот день Жанель оказалась в толпе лыжников: был уже слишком поздний вечер, чтобы это место почтили своим присутствием экскурсанты.

Жанель пробиралась к турникету посреди множества сверкающих комбинезонов, покрытых флюоресцирующей краской, что в этом сезоне особенно модны среди горнолыжников; с разных сторон до нее доносились возбужденные голоса, жарко спорившие о том, какого рода лыжная мазь является лучшей на свете. Затем она покинула станцию и зашагала мимо автостоянки, битком набитой начинающими скрываться под редкими хлопьями снега машинами: многочисленные родители поджидали своих чад, возвращающихся из школы. Ближайшая школа, если не считать начальной, расположена в соседнем городке под названием Гошпенталь. Жанель миновала кучку автомобилей и у края стоянки повернула направо, прошла мимо туристического агентства и направилась дальше вдоль главной улицы городка. Где-то в середине ей предстояло сделать еще один поворот, пересечь парк и выйти непосредственно к деловому центру города или скорее поселка Андермат.

Свет заходящего солнца окрасил повисшую в воздухе дымку в розовато-красные тона; все небо покрывали серые тучи, оставляя небольшой просвет на западе, почти у самого горизонта, где пробивались последние лучи заката, и из этих туч все гуще и гуще падал на землю снег. Огни окон множества уютных квартир и небольших магазинчиков заливали городок теплым желтоватым светом, создавая довольно привлекательную картину. В Андермате насчитывались единицы зданий современной архитектуры; большую часть строений составляли деревянные домики - кое-где из нового, золотисто-желтых цветов дерева, но в основном из уже старого, темно-коричневого и даже почти черного. Кое-каким строениям минула не одна сотня лет. Почти все крыши были широкими и плоскими, традиционного альпийского типа. Тут и там на их поверхности можно было заметить множество камней, предназначенных для того, чтобы черепица прочнее удерживалась на своем месте (впрочем, однажды, проходя мимо небольшого ресторанчика у подножия оборудованного для горнолыжного спорта склона горы, Жанель обнаружила, что предметы, которые она приняла было за камни, на самом деле вареный картофель, разложенный на снегу, дабы побыстрее остыл). Те из домов, что сооружены не из дерева, а из оштукатуренного камня или кирпича, покрывали многочисленные Sgraffito - причудливые абстрактные узоры, вырезанные на белом слое штукатурки, из-под которого виднелся нижний, более темный слой. Все селение выглядело простовато, совсем по-деревенски - тихое, спокойное, уютное и (а как же иначе, в Швейцарии-то?) необыкновенно чистое.

Жанель с удовольствием провела бы здесь отпуск, наслаждалась бы покоем, ни на секунду не задумываясь о всяких там изменниках, нехватке оборудования, боевой техники, сырья и прочих неразрешимых проблемах… Но увы, такой возможности, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем, у нее не будет. Жанель грустно вздохнула и постаралась получить максимум удовольствия хотя бы от этой короткой прогулки через парк, покрытый полуметровыми сугробами. Как же все-таки приятно погрузиться в тишину после грохота и лязга тяжелой техники да криков множества занятых работой людей и прочего шума, гулким эхом перекатывающегося под сводами “тронного зала владыки гор”. Здесь же нет почти никаких звуков; разве что проедет изредка по соседней улице одинокий автомобиль или рухнет комок снега с ближайшего дерева. Да еще где-то вон там, с западной стороны парка, где начинается наиболее густонаселенная часть городка, раздаются время от времени азартные крики ребятни, играющей в снежки. Жанель вынырнула из парка и, шагая по небольшой аллее мимо здания муниципалитета, направилась к офису Комиссии Организации Объединенных Наций. Ее заместитель по конторским делам, рядовая Калле Шпехт, как раз занималась очисткой рабочего стола, распихивая все бумаги по ящикам.

- О, госпожа ком… то есть… э-э… мисс Баррет, - вытянулась она по струнке, едва завидев Жанель.

- Привет, Калле, - ответила та, на ходу сбрасывая плащ. - Ну как, много сегодня дел выдалось?

Шпехт кивнула.

- Что-нибудь интересное было?

- Нет, мэм. Только обычные жалобы на вмешательство правительства - их собственного и всех прочих правительств мира - в частную жизнь граждан да на то, что повсюду снуют военные, а чем они там занимаются, сам черт не разберет…

- Это они нас имеют в виду?

- Да нет, - ответила Калле. - Мне кажется, они и впрямь говорят о своей собственной армии. Этот городок, может, и обязан военным изрядной долей своих доходов, но присутствие людей в форме по-прежнему не слишком радует обывателей. А еще больше их беспокоят коровы.

- Ну, это-то очевидно, - усмехнулась Жанель. - Вот что: ты, пожалуй, отправляйся домой. Оставь мне ключи, я сама позабочусь обо всех дверях.

Долго уговаривать помощницу не пришлось. Жанель заперла за ней дверь и минут на сорок погрузилась в заботы по уборке помещения, заканчивая начатую Шпехт работу. В голове по-прежнему крутились цифры финансовых счетов и разнообразные стратегические планы.

Ангары первого этажа готовы, “молнии” уже прибыли - что дальше? Чем заняться в первую очередь? Если они и вправду закончат оборудование камер для пленных пришельцев к концу нынешней недели, то, пожалуй, все-таки мозговой щит…

Она снова и снова возвращалась к этой проблеме. В пользу первоочередной установки каждого из устройств можно было подыскать множество аргументов, но ни один из них не казался столь убедительным, что Жанель перестала бы сомневаться в принятом решении. Причиной подобной неопределенности могли служить две вещи: либо действительно нет никакой разницы, заняться ли сперва мозговым щитом или же гиперволновым декодером, либо она просто смертельно устала и потому потеряла способность принимать решения, от которых зависит жизнь множества людей. Жанель начала склоняться к мнению, что вторая причина куда ближе к истине.

Она остановилась посреди кабинета, огляделась по сторонам и, убедившись, что делать здесь больше нечего, принялась запирать двери. Уже на улице, стоя у самого входа, Баррет заметила пеструю толпу жизнерадостных мужчин в теплой зимней одежде и обуви, шагавших вдоль по улице в ее сторону. В толпе попалось множество знакомых лиц: этих людей Жанель недавно видела в своем собственном офисе, когда Независимая контрольная комиссия ООН только-только переехала в Андермат. Одним из них оказался городской президент Ули Трагер. Мужчины перекидывались шутками и громко хохотали; один вытащил из кармана толстую пачку денег и тряся ею прямо перед носом собеседника, горячо принялся что-то доказывать.

Герр президент заметил Жанель и остановился рядом; товарищи его двинулись дальше.

- Фрейлейн Баррет! - воскликнул он. - Если вы на сегодня уже разобрались с делами, то, может быть, не откажетесь присоединиться и разделить наш праздник?

- А что отмечаете?

- Моя корова, - гордо проговорил Трагер, - получила право выступать на чемпионате страны.

- Простите, - несколько ошарашенно проговорила Жанель, - но я, похоже, чего-то не понимаю. Чемпионат страны - в каком виде спорта?

- Stierkampf! - жизнерадостно воскликнул Ули. - Pugnieradienst. Коровьи бои, - пояснил он, - в ходе которых определяется, какие именно коровы станут вожаками стад в следующем году.

- Что ж, примите поздравления! Не сомневаюсь, что… - Жанель остановилась в некотором смущении. - Прошу меня извинить, я, кажется, забыла, как ее зовут. После того, как вы в прошлый раз сами говорили мне об этом…

- Фрейлейн, - удивленно уставился на нее президент, - это просто чудо с вашей стороны, что вы вообще обращаете внимание на подобные вещи. В общем, моя Росселана, - улыбка господина Трагера растянулась до такой степени, что Жанель решила пересмотреть свое мнение по поводу характера швейцарцев, - как бы это выразиться по-английски… Она просто разбросала всех соперниц. Вот мы и направляемся в “Корону”, чтобы это событие отметить. Пойдемте с нами!

Жанель подумала о том, что подобного приглашения не так уж часто можно дождаться от этих сдержанных людей. “А с точки зрения связей с местной общественностью, ради которых мы и воздвигли эту контору, подобное мероприятие просто великолепно, - размышляла она. - Да и к тому же я теперь, пожалуй, не способна обдумывать какие-нибудь более серьезные проблемы”.

- Что ж, спасибо, - кивнула она. - С удовольствием к вам присоединюсь.

Когда они с Трагером догнали направляющуюся к отелю жизнерадостную компанию,

Жанель решила, что уж, по крайней мере, на этот раз господа швейцарцы решили отбросить свою необщительность. Прямо к “Короне” они не пошли. Прошествовав по главной улице до того места, где она чуть заворачивает, толпа остановилась возле гостиницы с яркой вывеской “Штерн унд Пошт”. В баре этого отеля распивало разнообразные напитки множество местных жителей, и товарищи У ли Трагера зазвали с собой еще не менее десяти мужчин и женщин из собравшихся здесь. Изрядно разбухшая компания вновь развернулась и двинулась к “Короне”, не переставая громко переговариваться и хохотать. Жанель засомневалась, сумеет ли такое количество народу уместиться в тамошнем баре, размеры которого не более чем в два раза превышали ее собственный скромный кабинетик на “Ирил М’Гауне”, и оказалась права. Всем поместиться не удалось, но все-таки уже через десять - пятнадцать минут в тесном помещении столпилось около дюжины человек, стоявших плечом к плечу, с решительным видом поглощавших стопки шнапса и азартно заключавших многочисленные пари.

Жанель заказала стаканчик местного белого вина и, глядя, как в двух шагах от нее переходят из рук в руки весьма крупные суммы денег, почти серьезно проговорила, наклоняясь к уху Трагера:

- Боже, а я и не предполагала, что это явление вносит столь серьезный вклад в местную экономику!

- Явление это чисто сезонное и длится совсем недолго, - усмехнулся Ули, многозначительно приподнимая брови.

- Однако оно, похоже, вызывает нешуточный интерес. Некоторые из этих джентльменов, насколько я понимаю, принимают ставки, а остальные эти ставки делают…

- Видите ли, подавляющее большинство горожан либо работают со стадами по найму, либо сами являются владельцами коров, либо имеют друзей, работающих со скотом… Все это порождает дух соревнования.

- По-видимому, - продолжала Жанель, - коровы должны помнить, кто из них в этих боях победил, когда весной снова выйдут на пастбища. Они действительно об этом помнят?

- О да, еще бы! Они вовсе не глупы. Память у них куда крепче, чем вы можете предположить - особенно у таких вот коров. Это, пожалуй, уже особая порода, ведущая происхождение от той, что американцы называют “швейцарская коричневая”. Вершина достижений долгосрочной программы селекции! В нашей местности, где проживает не так уж много людей, владельцы стад не могут следить за ними круглые сутки и не могут позволить себе нанять кого-то для подобной работы, особенно в горячую для сельского хозяйства пору - осенью и весной, а потому коровам приходится учиться заботиться о себе самим. А пугниры, то есть бойцовские коровы, приучены заботиться и обо всех остальных своих собратьях. Нрав этих коров представляет собой совершенно особенную смесь агрессивности и осторожности; стоит ли упоминать, что они куда умнее всех прочих! Не говоря уж о том, что они более крепки физически - настоящие атлеты - и гораздо более активны.

В голове у Жанель будто щелкнул какой-то переключатель. Она вдруг обнаружила, что размышляет о резком увеличении числа похищений и увечий крупного рогатого скота в данном регионе. “Любопытно все-таки… Кто еще, кроме самих людей, может заинтересоваться генетическим наследием коров, столь сильно отличающихся от традиционного типа домашних животных? Еще один вопрос, которым следует заняться…”

- Так когда следующие состязания, в которых примет участие ваша корова? Очень может быть, что мне захочется сделать ставку.

Ули с одобрением кивнул.

- Что ж, - произнес он, - чтобы все было честь по чести, вы должны сперва хорошенько узнать все о самих состязаниях. Питер! Питер, пойди-ка сюда на минутку. Леди хочет сделать ставку на бои национального чемпионата…

Затем последовали новые порции выпивки и самые подробные обсуждения основных достоинств бойцовской коровы: широкие плечи, глубокая грудная клетка, короткие крепкие рога… Хотя по этому пункту было много жарких споров, и сторонники длинных рогов успели привести немало аргументов в свою пользу. Примерно через час Жанель уже знала о бойцовских коровах столько, что хватило бы на долгие годы жизни. Если, конечно, офицер Икс-команды способен прожить долгую жизнь…

Затем диспуты постепенно утихли и сменились пением. Пели эти люди просто как ангелы. Один из наиболее грузных и мускулистых мужчин, которого Жанель сперва приняла за фермера (очень скоро выяснив, что в действительности это владелец одного из канатных подъемников для любителей горнолыжного спорта, расположенного чуть севернее города), обладал удивительно высоким и чистым голосом - Жанель даже решила, что голос этот вполне достоин названия “сопрано”. Остальные вторили ему кто басом, кто тенором. Около двадцати мощных и сочных голосов, гармонично слившись воедино, исполняли какую-то местную народную мелодию, слегка напоминающую церковные песнопения. В столь тесном помещении звук сделался просто оглушительным, и вскоре Жанель почувствовала сильный звон в ушах… Или это здешнее вино виновато? Она поспешила откланяться, извинившись, что вынуждена их покинуть, персонально поблагодарила Ули и вышла на погруженную в ночь улицу. Уже через несколько шагов все тело начало то и дело вздрагивать. Этот мороз, видимо, никогда не оставит ее в покое. Погода стояла тихая и безветренная; с неба опять падали крупные хлопья снега. Жанель добралась до станции, села в причудливой конструкции маленький поезд, идущий в Гешенен, потом вызвала свой самоходный вагончик и вскоре уже была на пороге “тронного зала владыки гор”. Ей надо было ,еще сделать несколько телефонных звонков.

К тому времени, когда вторая рабочая смена заканчивала свой рабочий день, центры статистики четырех баз Икс-команды, разбросанных по всему Земному шару, окончательно вымотались, выслушивая многочисленные вопросы Жанель. Наверняка многим из тамошних работников просто делалось дурно, когда из телефонной трубки вновь раздавался ее голос. Госпожа Баррет упорно отказывалась оставить коллег в покое, пока те не выдадут исчерпывающую информацию, и притом в цифрах, обо всех случаях похищений и увечий скота - и это в то время, когда на любой базе куда больше озабочены похищениями самих людей, случающимися все чаще и чаще. Жанель, однако, продолжала настаивать. Закончив переговоры, она обнаружила, что обладает теперь таким количеством информации, что просто не в силах ее сразу переварить. А потому решила расправиться с ней простейшим способом, а именно велев отпечатать для себя лишний экземпляр карты мира и начав втыкать в самые разные места ее многочисленные булавки.

Уже поздно ночью из-за двери кабинета послышался вой корабельных двигателей, и Жанель двинулась наверх встретить прибывший “рейнджер” вместе с группой обслуживающего персонала и несколькими лишними пилотами. В жилом блоке оказалось уже достаточно готовых квартир, чтобы разместить всех этих людей. Жанель сама повела вновь прибывших по домам и убедилась, что они устроились вполне сносно. Среди прочего она не забыла предупредить сослуживцев о том, что сервис в местном кафетерии в ближайшее время будет не в лучшем виде - до тех пор, пока там не закончат установку вентиляционных систем. На это замечание коллеги отреагировали весьма спокойно, и Жанель вполне поняла причину подобного оптимизма: пилоты всегда имеют привычку хранить изрядный запас провизии в собственной квартире - просто на всякий случай.

- Все это мелочи, - прокомментировал один из вновь прибывших, когда Жане ль развела всех по квартирам. - Вы лучше скажите мне нечто действительно важное: где тут стол для игры в крад?

Жанель посмеивалась всю дорогу до собственной двери. Войдя, она первым делом посмотрела на компьютерный терминал, связывающий ее жилище с Центральным командным пунктом. Никаких сообщений оттуда пока не поступало. Жанель протянула было руку к клавиатуре, но затем передумала и нажала кнопку прямой связи.

- Для меня поступали какие-нибудь известия из “Ирил”?

- Никак нет, госпожа командующий, - ответил с командного пункта голос дежурного офицера. - Вы теперь будете отдыхать?

- Да.

- Хотите, чтобы я сообщил, если будут какие-нибудь новости?

- Да, пожалуйста.

Жанель отключила связь, устало огляделась по сторонам, избавилась от одежды и залезла в постель. В голове, шумно споря и стараясь перекричать друг друга, плясали многочисленные коровы и гиперволновые декодеры. Чертовы дела и заботы… В общем-то, им можно сказать “спасибо” за то, что немного отвлекают ее, если бы не одно “но”. Ни коровы, ни гиперволновые декодеры, увы, оказались не способны вытеснить из головы проклятую мысль, ни на секунду не дающую ей покоя. То неподвижное лицо на фоне белой подушки, то мускулистое тело, безжизненно вытянутое на боку, а не свернувшееся калачиком, как ему положено… Все это Жанель обязана выкинуть из головы, чтобы лучше исполнять свои командирские обязанности. А ночью, когда с делами и обязанностями покончено, она вдруг остается один на один с этой жутью. Да еще в темноте.

Взвывшая среди ночи сирена тревоги звучала раз в сто громче, чем ей полагается. “Видно, всему виной эти голые стены”, - решила Жанель. Лишенная мебели комната просто переполнялась воем. “Ари!” - первым делом воскликнул какой-то голос в подсознании Жанель. Она вскочила, отыскала выключатель, хлопнула по нему, подбежала к столу и нажала на кнопку связи с командным пунктом.

- Да?

- Тревога, госпожа командующий. На “Ирил М’Гауне” засекли вражескую посудину, которая движется прямо на нас.

- Что они посылают на перехват?

- Ничего, босс. У них не осталось ни одного корабля в запасе.

- Что? Снова? Вот дьявольщина! Неужели больше некому…

- Никак нет, госпожа командующий. Потому-то они и сообщили об этом нам.

- Соберите пилотов и всех тех, кто может составить десантную группу, - среагировала Жанель, одновременно двинувшись к шкафу с одеждой. - Вылетаем прямо сейчас. Что именно они там засекли?

- Большое разведывательное судно, мэм.

- Ясно. Значит, нам понадобится одна из “молний”. И позаботьтесь, чтобы полностью заправили “рейнджер”. Может быть, потребуется подкрепление. Поднимайте всех, пусть будут готовы.

Жанель натянула специальный комбинезон, способный без посторонней помощи поднять человека в воздух, и принялась зашнуровывать массивные ботинки. “Слава Богу, что пилоты уже здесь, - подумалось ей. - Сама-то я уж точно не смогла бы сейчас вести корабль. После этой обильной выпивки прошло едва ли больше шести часов”. Тяжело ступая в своей полевой обуви, Жанель вышла из квартиры. Снаружи рев новеньких, несколько дней назад установленных сирен оказался еще более оглушительным. На ходу она успела заметить, что один из развешенных по стенам “ревунов” не работает. “Возьми на заметку”, - мгновенно щелкнуло у нее в голове.

Все вокруг мгновенно ожило. В ангарах первого яруса зажглись все огни. Громадное помещение заполнилось торопливо подбегающими к кораблям пилотами, десантниками и техниками. Кое-кто бросал недоуменные взгляды на Жанель, идущую в сторону кладовых, чтоб запастись всеми боевыми принадлежностями.

- Мэм… - смущенно произнес чей-то голос.

Это единственный из оставшихся в ее распоряжении капитанов, Мэттьюз.

- У нас тут нет никого старше по званию, чем ты, Мэтт, - обернулась к нему Жанель, - а я не могу отправить группу на перехват, когда в ней нет ни одного старшего офицера, чтобы дать дельный совет в кризисной ситуации. Значит, этим офицером стану я сама. А пока позаботьтесь о том, чтобы каждый солдат вашей группы надел толковый защитный костюм и как следует вооружился.

Вокруг люди продолжали бегать во всех направлениях.

- Командный пункт! - выкрикнула Жанель. - Где они теперь?

- Над Беллинзоной, босс, - отозвался голос дежурного. - Идут на северо-восток.

“Кур”, - мелькнуло в голове у Жанель название ближайшего населенного пункта хоть сколько-нибудь приличных размеров. Тридцать тысяч человек населения - пришельцы устроят там веселый пикник, если только позволить им приземлиться.

- Нельзя дать им продвинуться на север дальше нашей широты! - прокричала она, обращаясь сразу и к дежурному командного пункта, и ко всем, кто находился вокруг. - На вылет!

Рядом уже загружали все необходимое на борт “рейнджера”; платформы с тяжелыми орудиями дожидались своей очереди возле самых люков. Их погрузят на корабль последними, дабы можно было в первую очередь извлечь, когда начнется бой. Жанель двинулась к “молнии”. Почти в тот же миг распахнулись недавно смонтированные двери ангара. Увесистые комья снега рухнули внутрь помещения и рассыпались по всему полу, тут же начиная таять. “С этим тоже надо будет что-нибудь сделать”, - пробормотала она себе под нос, запрыгивая на борт корабля.

Жанель пробралась в пилотскую кабину, нажала кнопку своего летающего костюма и зависла в воздухе. В таком одеянии вряд ли уместишься в маленьком креслице, что стоит рядом с пилотским, а на главном сиденье расположился теперь Рон Мур.

- Ронни, - заговорила Жанель, - единственное, что у нас на этот раз есть, это ракеты “стингрей”. Твоя задача - не подходить к этим типам слишком близко. Просто достань их ракетой, заставь спуститься на землю - чем скорее, тем лучше. Но только имей в виду, что их ни в коем случае нельзя пропустить на север дальше широты Андермата.

- Вас понял, мэм. - Рон включил переговорное устройство, чтобы по каналам открытой связи переговорить с командным пунктом на “Ирил М’Гауне”. - Центр! Где наш подопечный?

- Переключаем на вас систему слежения. Будем ждать подтверждения, - проговорили с командного пункта.

Экраны пилотской кабины ожили: “молния” вырвалась из ангара на открытое пространство. Жанель изо всех сил ухватилась за подлокотники небольшого кресла. Пристегнуться ремнями, когда на тебе тяжелый летающий спецкостюм, просто невозможно.

- Спасибо, Центр. Нам это весьма кстати. Облачность очень плотная. Потолок восемнадцать и снегопад.

За окнами кабины клубились серые облака.

- Они по-прежнему движутся на северо-восток, - сообщил Рон. - Высота четыре тысячи метров.

- На их месте я и сама не стала бы опускаться ниже, - пробормотала Жанель. - В этом регионе некоторые горы, поднимаясь выше своих соседей, способны самым неожиданным образом оказаться прямо у тебя на пути, а при таких скоростях это чревато весьма печальными последствиями.

- Я тоже, мэм, - кивнул Рон. - По-прежнему идут на северо-восток. Мне кажется, они хотят приземлиться на перевале Люкманир.

- Не дай им туда добраться, - сказала Жанель. - Иначе они выйдут к самой широкой долине, протянувшейся с запада на восток, а оттуда прямая дорога на Кур. Лучше уж выстрели лишний раз, а то и два, но заставь их свернуть, Ронни.

- Есть, босс, - ответил пилот.

Он сделал небольшой поворот, взяв курс на юго-восток, чтобы перехватить вражеское судно. Детекторы засекли чужой корабль как раз в тот момент, когда “молния” миновала пик Парадиз, одну из крупнейших вершин к юго-востоку от Андермата.

- Вот они, - заявил Рон.

На экране засветился след идущего впереди крупного разведывательного корабля пришельцев.

- Помешай ему, Рон. Не дай зайти в долину.

- “Стингрей”-один, - произнес пилот. - Прицел…

“С такого громадного расстояния?” - с сомнением подумала Жанель. И все-таки, решила она, если Рон и промахнется - а в подобных условиях ракета наверняка пройдет не только мимо цели, но и довольно далеко от нее, - разведчик, стараясь уклониться от выстрела, наверняка вынужден будет свернуть. “Ладно, - сказала она себе, - за эту часть охоты отвечает Рон, так что ему решать, когда именно нажать на спуск”.

- “Стингрей”-один - пошла…

“Молнию” слегка тряхнуло, как это всегда бывает при запуске ракеты. Жанель в напряжении вглядывалась в экраны радара и улавливающих движение детекторов. Изображение на этот раз оказалось на редкость трудно читаемым из-за большого количества “шума” от обильно усыпанных снегом горных вершин, до которых с той высоты, где находился корабль, было рукой подать. Вражеское судно шло прямо на Кур, вычерчивая абсолютно прямую линию - все время на северо-восток, - но вдруг резко свернуло и, описав причудливый зигзаг, двинулось почти точно на запад.

- Он не вошел в долину, босс. Идет теперь в сторону Зедруна, как раз в направлении гор.

- Что ж, хорошо. Заставь его опуститься. Чем скорее, тем лучше. Не хотелось бы, чтобы он подошел к какому-нибудь оживленному месту.

“Молния” продолжала бороздить воздушное пространство где-то над вершинами гор. Вот они миновали небольшой городишко Зумфит, расположенный чуть южнее самой широкой долины, что тянется с востока на запад.

- Тут есть несколько довольно подходящих ледников, босс, - проговорил Рон, сверяя данные расположенных в кабине экранов, отображающих информацию радаров и детекторов, с картой лежащей впереди местности. - Если я собью его здесь, ни у кого не возникнет неприятностей?

- Только у нас, - ответила Жанель, поеживаясь при мысли о необходимости вылезать на природу среди сплошного снега и льда. - Ты уверен, что хочешь проводить наземную часть операции на языке ледника? Впрочем, если это лучшее место, чтобы его сбить, приступай немедленно.

Она продолжала сосредоточенно следить за экранами. “Молния” все ближе и ближе подходила к вражескому разведчику.

- До него тридцать километров, - сообщил пилот.

Прошло несколько напряженных минут.

- Двадцать пять… “Стингрей”-два - прицеливание. Цель зафиксирована. Запуск!

Корабль снова тряхнуло. На экране рядом с изображениями вражеского разведчика и самой “молнии” появилась третья яркая точка - ракета “стингрей”. На глазах у Жанель прочерченный от ракеты вектор, указывающий точку прицеливания, взял направление точно на вражеское судно. Две точки с каждой секундой сближались и сближались; вот они уже почти слились воедино…

Корабль пришельцев снова вильнул в сторону, на этот раз к югу - почти в тот самый момент, когда ракета должна была его накрыть. Рон вполголоса замысловато выругался.

- Простите, босс, - снова заговорил он, - все еще далековато. А скорость этих ракет им отлично известна. Эх, если бы сам корабль разогнать посильнее - тогда и запущенная с него ракета окажется куда более быстрой. Продолжаем сближаться…

“Молния” повторила маневр противника, следуя за ним по пятам. Разведсудно пришельцев не замедлило сделать новый разворот, взяв теперь курс почти прямо на юг.

- Куда бы он теперь ни направлялся, - резюмировал Рон, - а в Кур уж никак не попадет. Если, конечно, не вздумает снова повернуть на сто восемьдесят градусов.

- Очень может быть, что у него на уме именно это. Но я рассчитываю, что ты успеешь по-настоящему одарить его одной из своих ракет прежде, чем разведчику удастся улучить момент для маневра.

- Угу. - кивнул Рон.

“Молния” рванулась вперед, набирая скорость, и Жанель еще крепче ухватилась за кресло.

- Не дай ему уйти на юг дальше перевала Сен-Бернардино, - продолжала Жанель, - а не то он затеряется среди тамошних гор, как иголка в стоге сена.

- Не пущу, - согласился Рон. - До него осталось двадцать километров, босс. Навожу на цель “стингрей”-три. Цель поймана…

- Дождись, пока будет пятнадцать километров, Рон…

- Как раз это и собираюсь сделать, мэм.

Жанель продолжала наблюдать, как на экране медленно, но верно сближаются две точки - разведывательный корабль пришельцев и “молния”.

- Пятнадцать и четыре десятых. Пятнадцать и две десятых… Пятнадцать километров ровно. Открываю огонь.

Хлоп! - “молния” выпустила очередную ракету. На экране вновь появилась третья точка, летящая как раз между первой и второй. Вектор прицеливания ракеты указывал точно на вражеское судно. Жанель и ее пилот не отрывали глаз от экрана. Вот две точки совсем сблизились, состыковались… Экран озарился вспышкой.

- Попадание! - воскликнул Рон, но уже через мгновение стало ясно, что разведчик пришельцев продолжает идти прежним курсом. Он ни на йоту не свернул и даже не снизил скорость.

- О, черт! - процедил сквозь зубы Рон. - Слишком слабые повреждения. Видать, я его только слегка задел.

- Давай еще, - спокойно произнесла Жанель.

- Навожу четвертую. Он по-прежнему идет на юг… Стоп, - оборвал себя Рон, заметив маневр противника. - Свернул на запад.

“Все дальше и дальше уходит в горы, - подумала Жанель, - в самые дикие места”. Если этому разведчику известно, откуда стартовала “молния”, то он наверняка старается увести своих преследователей как можно дальше от базы, с которой они могли бы получить подкрепление.

- Хорошо бы следующей ракетой окончательно накрыть его, Ронни, - заметила Жанель. - А не то у нас ничего не останется на тот случай, если придется отбиваться от какого-нибудь его напарника, вздумай тот здесь появиться.

На лице Рона читалась уже настоящая злость.

- Четвертая готова, - доложил он. - Сближаюсь до дистанции десять километров. Ну, если я уж с такого расстояния не смогу попасть, босс…

Жанель смолчала. Рон сосредоточился на экранах.

- Навожу на цель… Цель поймана. Огонь!

Стартовала четвертая ракета, и экипаж “молнии” снова уставился на экран. “Давай, давай! - твердила про себя Жанель, до боли стиснув челюсти. - Ну давай же!” Две точки с каждой секундой сближались, сближались, сближались… И вот наконец слились в одну. Экран вспыхнул.

- Попадание! - выкрикнул Рон.

Скорость точки, обозначающей разведывательную посудину пришельцев, резко упала. Корабль противника развернулся прямо на юг.

- Теряет высоту, босс, - продолжал пилот. Он сверился с показаниями приборов. Цифры полностью подтвердили визуальное впечатление. - Идет на высоте в тысячу метров… Теперь пятьсот… Проходит над озером… Начал чуть-чуть приподниматься… Надеется обогнуть эту гору. - Рон скептически ухмыльнулся.

Движущаяся впереди точка замерла.

- Шлепнулся на землю, - прокомментировал Рон. - Лежит на северном склоне… как ее? Монте-дель-Оро. Одна из вершин к югу от озера.

Жанель закусила губу. Да, в таком местечке не очень-то хочется проводить наземную часть операции. Атаковать вверх по склону, да и вниз тоже - сплошная морока, что бы там ни говорили теоретики военного искусства. Твоим главным врагом становится земное притяжение, а ведь в подобной стычке и так хватает врагов, каждый из которых способен в мгновение ока отправить тебя на тот свет. Ладно, сейчас не время ворчать и сетовать на судьбу.

- Хорошо, - сказала Жанель, - сообщи на “рейнджер”, что мы высаживаемся на землю, и начинай потихоньку снижаться. Славный выстрел, Ронни!

Жанель вышла из кабины и направилась к десантной группе. Надо сказать ребятам несколько ободряющих слов, прежде чем они будут подставлять собственные шкуры залпам пришельцев. Прежде, будучи еще сержантом, а потом капитаном и полковником, Жанель никогда не упускала случая использовать этот момент перед боем - по той простой причине, что высадку десанта и наземный бой, а тем более штурм пускай и сбитого, но, как правило, еще весьма боеспособного вражеского корабля - дело весьма нешуточное. Кто знает, может, тебе больше уже не доведется разговаривать ни с этими людьми, ни с какими-либо другими.

Хочется не только их приободрить, но и самой облегчить душу, высказать все, что наболело. Ведь с тех пор, как Жанель отошла от постели погруженного в глубокую кому Ари, ее гложет неотвязная мысль: “Я скоро с ума сойду от необходимости вечно торчать в кабинете и отдавать команды через компьютер. Мне надо взять автомат и хоть кого-нибудь пристрелить собственными руками”.

“Молния” коснулась земли - куда энергичнее, чем следовало бы. Рон Мур, видимо, стреляет куда лучше, чем приземляется на грешную землю.

- Все готовы? - спросила Жанель, беря на изготовку тяжелый боевой лазер.

Остальные, все как один облаченные в массивные защитные костюмы, ответили дружным хором “так точно, босс” и “поехали!”.

Люки “молнии” распахнулись, и внизу показалась обледенелая поверхность земли с торчащими тут и там скалами и многочисленными увесистыми валунами. К счастью, мощные реактивные двигатели “молнии” во время посадки сдули поблизости почти весь снег. Но вокруг вражеского разведчика еще оставалось множество сугробов, да и ветер, обдувая верхние участки горного склона, продолжал приносить все новые и новые порции снега. “Ладно, - подумала Жанель, - по крайней мере, нет опасности схода лавины: все, что с этой горы могло упасть, уже упало”.

Вражеский разведчик огрызнулся огнем. Пусть он уже и не способен летать, но кое-кто из пришельцев внутри поврежденной посудины по-прежнему жив и здоров. Все это вызвало у Жанель немало беспокойства. Она начала подозревать, что обитатели корабля относятся к наиболее твердолобым из инопланетян. Видно, этих типов так просто не возьмешь, будь они все прокляты.

- Выходить по четверкам, - скомандовала Баррет сержанту, руководившему одной из подгрупп. - И не спешите. Убедитесь, что все ваши люди высадились и нашли хорошее укрытие. Если подвернется подходящий сугроб, прячьтесь за ним. Снег, конечно, не защитит от стрельбы, но все-таки поможет замаскироваться.

Первая четверка выпрыгнула наружу; один рядовой прихватил с собой особый детектор, реагирующий на любое движение.

- Снаружи никого нет, босс, - доложил этот солдат через несколько секунд. - Никто не желает вылезать из уютных корабликов, кроме нас, наивных. Бррр! Шесть тысяч футов высота, а!

Чуть выше по склону на узком скалистом выступе над самым обрывом что-то шевельнулось. Солдаты резко обернулись и. открыли огонь. Нечто живое разлетелось на куски, брызнуло фонтанами крови, успело пронзительно вскрикнуть и в следующую секунду свалилось прямо под ноги десантникам.

Вид убитого существа приковал взгляды всех собравшихся на склоне солдат. Оно сильно напоминало козу, но было заметно крупнее, а голову его украшали просто роскошные, загнутые назад рога.

- Черт возьми, - произнес один из рядовых, - это какое-то большеротое козлище.

- Это дикий каменный козел, - поспешил кто-то просветить своих товарищей.

- Это уже жаркое, - печально покачала головой Жанель. - Бедное животное! Ладно, оставим его в покое. Время - к завтраку, так что пора расколоть скорлупу этого яичка. - Она мотнула головой в сторону вражеского корабля и, подхватив свою лазерную пушку, выпрыгнула из люка “молнии”., За командиром последовали еще трое - десантировалась вторая четверка.

Штурм инопланетного разведчика продлился часа два. Жанель казалось, что они заполнились, как и всегда в подобных случаях, какой-то сумасшедшей беготней, сплошной неразберихой взрывов, выстрелов, мельканием каких-то невразумительных образов и вообще широкомасштабным сумасшествием. Все события стремились происходить одновременно, дабы окончательно ее запутать. Всякий раз после боя Жанель приходилось выслушивать восхищенные речи о том, как хладнокровно она держалась, как здорово организовала операцию и как четко реагировала на самые непредвиденные обстоятельства. Еще ни разу в жизни Жанель ничему подобному не поверила. В первые же минуты стычки она начисто забывала, сколько успела перекидать гранат, по скольким мишеням стреляла, промахивалась, целилась снова… На этот раз ее лазерная пушка вышла из строя уже в середине боя, и Жанель пришлось заменить ее одной из тех, что оказались под рукой - убитый солдат выронил теперь уже бесполезное для него оружие. Подобная необходимость всегда изрядно действовала ей на нервы. Жанель никак не могла отделаться от мысли, что это вот оружие призвано было защитить своего прежнего владельца, уберечь его от смерти, но сделать это не смогло - оттого ли, что солдат оказался не слишком хорошо обучен, или потому, что сегодня ему просто не повезло? Теперь никто не сумеет ответить. Да и какой от вопросов толк? Человек-то уже мертв.

Она брала на мушку и отправляла на тот свет всякого пришельца, что имел несчастье показаться в поле зрения, не забывая сперва оценить, насколько данный конкретный экземпляр ценен с коммерческой точки зрения. Как назло, сегодня попадались лишь на редкость никчемные “гости”. Одного Жанель все-таки предпочла лишить возможности двигаться и захватила живьем; это был офицер, из снейкменов, и Баррет решила, что он сгодится хотя бы в качестве “языка”. Однако, несмотря на все старания, Жанель удалось уложить собственноручно весьма мало пришельцев. Быть может, помешали столь ненавистные сугробы, а может быть, подчиненные просто слишком уж добросовестно старались оградить командира от малейшей опасности - Жанель так и не сумела прийти к какому-нибудь окончательному выводу. “Лучше бы побольше о себе заботились”, - пробормотала она вполголоса и решила больше не отвлекаться на рассуждения, а просто продолжать бой.

Когда стрельба утихла, четверо из ее людей были мертвы - кто-то нашел свой конец внутри вражеского корабля, а кто-то в предрассветных сумерках посреди холодной пурги. Жанель и оставшиеся в живых, в том числе командовавший первой четверкой сержант, собрались вокруг захваченного разведчика, рассматривая, насколько повреждена вражеская посудина.

- Странновато это все, вот что я вам скажу, босс, - произнес сержант. - Если, конечно, хотите узнать мое мнение.

Жанель все еще продолжала обдумывать результаты стычки.

- Так сколько, говорите, их там было? - уточнила она.

- Четверо снейкменов, в том числе офицер. Двое криссалидов. Да еще целая куча силакоидов.

- Силакоиды… - пробормотала Жанель, задумчиво покачивая головой. - Интересно зачем?

- Их было ровно семь штук, - сообщил только что присоединившийся к остальным солдат. - Я как раз только что добил последнего, пытавшегося удрать по сугробам. Они на это не очень-то горазды: снег под этими типами мгновенно тает, так что следы видны как на ладони.

- Хорошо, - подытожила Жанель, - давайте подчистим территорию. Снимите с этого корабля все, что можно унести, и соберите трупы. Разместите всех пленных как положено. Я сейчас вызову “Ирил”: пусть присылают команду техников, чтоб выудили отсюда все редкие металлы и прочие полезные вещи.

Она развернулась и неторопливо зашагала к “молнии”. Тут-то на нее и набросился последний из криссалидов. Инопланетная зверюга вцепилась мощными челюстями в защитный костюм Жанель, лихорадочно отыскивая подходящее местечко для инъекции той самой жидкости, что в одну секунду убьет в жертве все человеческое, подобно урагану, задувающему хрупкое пламя свечи. Жанель ухватилась обеими руками за жесткое тело противника, напрягая все силы, чтобы его отбросить. Дыхание ее сделалось хриплым и напряженным. Криссалид продолжал держаться мертвой хваткой. Через мгновение на память Жанель пришли многочисленные тренировки по использованию летающих костюмов; она как следует оттолкнулась, подпрыгнула и взлетела в воздух.

Зависла довольно неуклюже, готовая вот-вот перевернуться вверх тормашками, и опасалась одного: не снесет ли ее порывом ветра в какое-нибудь гиблое местечко. Грохнется, например, темечком о выступ скалы… А криссалид продолжал жевать комбинезон, издавая какие-то визгливые душераздирающие звуки, будто нарочно предназначенные для того, чтобы изуродовать барабанные перепонки.

Обе руки заняты - надо его держать, а не то подберется к какому-нибудь уязвимому месту. Стрелять нет никакой возможности, а столпившиеся невдалеке солдаты выстрелить не решаются из боязни продырявить саму Жанель. Да уж, ситуация не слишком веселая… Но этого, видно, мало. В следующую секунду налетел на редкость мощный порыв ветра, и Жанель спиною вперед понесло прямо на тот угловатый выступ скалы, с которого пару часов назад рухнул невезучий горный козел.

“Ну что ж, - подумала она, - в подобную игру можно сыграть и вдвоем”. Управляя костюмом, она вновь отлетела подальше от скалы и сделала разворот на сто восемьдесят градусов так, что каменная стена оказалась теперь за спиной у криссалида. А затем, разогнав двигатели костюма на полную мощность, полетела прямо на скальный карниз.

Пару лет тому назад, еще в Соединенных Штатах, Жанель довелось отправиться с друзьями, служившими на базе Икс-команды под Вашингтоном, в одно курортное местечко, Внутреннюю гавань Балтимора. Целью путешествия была некая особая закусочная, специализировавшаяся на тамошних крабах. Всех посетителей в заведении снабжали здоровыми деревянными колотушками и усаживали за широкие столы, покрытые в качестве скатерти вчерашней газетой. Едва лишь едоки рассаживались по местам, как перед ними вываливали великое множество крупных, только что сваренных на пару крабов. С крабами тут обращались крайне бесцеремонно. Все помещение переполняли звуки ударов и треск раскалывающихся панцирей - почти такие же звуки, как и то, что Жанель услышала теперь. Только криссалид лопнул куда громче, и к тому же балтиморские крабы не пытались кричать.

С обрыва посыпались обломки камней. Криссалид завопил, разжал челюсти и полетел вниз. Еще в воздухе его накрыл залп лазерной пушки одного из солдат, стоящего у самого люка “молнии”. Обломки инопланетянина вспыхнули яркими метеорами и приземлились в сугроб. Снег начал неудержимо таять, вода зашипела, испаряясь, и уже через несколько секунд все окончательно погасло.

Жанель снизилась и, почувствовав под ногами твердую почву, несколько минут продолжала стоять, пытаясь унять участившееся дыхание. Перенапрячься физически она просто не успела, так что вся эта одышка, скорее всего, на нервной почве.

- С вами все в порядке, госпожа командующий?

- Вполне. Давайте собираться. Мне пора переговорить с базой.

Баррет вновь забралась в пилотскую кабину “молнии” и, выглянув наружу, с удовлетворением отметила, что остальные уже готовы подняться на борт.

- Диспетчер! - включила она связь с “Ирил М’Гауном”.

- Да, мэм? Слушаю, госпожа командующий.

Жанель выглянула из окна кабины: на востоке небо над горными вершинами едва начало окрашиваться в розоватые тона. Через несколько часов должно взойти солнце…

- Мы сбили этот крупный разведчик, - сообщила она. - Примерно в пятнадцати километрах к юго-западу от Сент-Морица. Теперь тут нужна команда техников, чтобы собрать трофеи. Какое положение у вас?

- Все в безопасности, госпожа командующий. Никаких повреждений нет.

- Другие операции по перехвату противника были?

- Так точно. Одна прошла успешно, одна потерпела неудачу.

- Которая не удалась?

- Вражеский охотник пошел прямо по следу вашего разведывательного корабля, госпожа командующий. У нас не было ничего, чтобы послать ему вдогонку, кроме перехватчика, и перехватчик их потерял.

- И куда они ушли?

- Мы их потеряли, госпожа командующий. Никаких следов. Мне очень жаль…

- Чудеса, - пробормотала Жанель, скорее себе под нос, нежели к кому-либо обращаясь. - Чудеса, да и только. Ладно, мы скоро прибудем в Андермат. Передайте командующему Де Лонфи, что мне хотелось бы с ним переговорить.

Жанель опустила палец на кнопку, отключила связь и принялась витиевато вполголоса выражаться, выказывая немалое в оном деле искусство.

ГЛАВА 5

На то, чтобы переварить результаты боевых вылетов, у Жанель ушла большая часть рабочего дня. Хотя база под Андерматом была уже вполне подготовлена, чтобы на ней могли дежурить боевые корабли, Жанель и не подозревала, что вылеты на перехват вражеских экспедиций персонал базы вынужден будет взять на себя уже сейчас. “Пришельцы знают, что в этом регионе мы заняты чем-то серьезным, - размышляла она. - Мне придется приложить все усилия, чтобы не дать им выяснить, чем именно. Тем более что у нас пока нет мозгового щита”.

Едва вернувшись на базу, Жанель загрузила все системы связи - радио, компьютерную, сеть и телефон - и начала надоедать множеству самых разнообразных людей. Главные усилия она направила на решение проблемы с мозговым щитом. Но не остались без внимания также и вопросы о личном составе боевых подразделений - надо было найти замену множеству убитых и раненых в последних боях.

Кроме “похода” самой Жанель примерно в то же самое время несколько успешных боевых операций осуществил персонал “Ирил М’Гауна”. Благодаря захвату средних размеров разведывательного корабля, а также судна-охотника прибыль базы в Марокко оказалась значительно выше среднемесячной. За вычетом расходов, на счетах “Ирил М’Гауна” осталась на редкость круглая сумма. Жанель все это приводило в весьма приподнятое настроение, поскольку большую часть прибыли она намеревалась из Марокко изъять и потратить на оснащение андерматской базы. Еще большее удовольствие доставляло то, что за эти последние бои “марокканцы” не потеряли ни одного человека убитыми, и лишь несколько солдат получили ранения, да и то довольно легкие. “Либо Жан наконец-то вошел в колею, - заключила Баррет, - либо Ари устроил ему несколько столь бурных сцен, прежде чем отправиться в кому, и господин командующий принял их довольно близко к сердцу. Так или иначе, а результаты мне нравятся. Причина их пока еще не ясна, но поживем - увидим”.

Жанель вооружилась калькулятором и углубилась в подсчеты своих финансовых возможностей, прикидывая, как именно можно их реализовать. Поскольку последняя боевая группа Икс-команды пошла на перехват инопланетного корабля из окрестностей Андермата, вероятность того, что новая база подвергнется нападению пришельцев, изрядно возрастала. Жанель уже выделила средства из своего бюджета на самые простые из защитных устройств, обеспечивающих противоракетную оборону. Оборудование это теперь как раз устанавливалось, заказы на самые последние компоненты подобных систем должны были быть выполнены к концу следующей недели. Но сами системы все-таки не настолько эффективны, чтобы спать спокойно. К счастью, местность отнюдь не благоприятствует штурму базы. Кто б тут ни высадился, пусть хоть сам дьявол со своими подручными, ему придется изрядно попотеть. Гора Честелгорн - одна из самых крутых и обрывистых во всей округе, почти совершенно вертикальный пик. Да, о высадке вражеского десанта на землю можно не слишком беспокоиться. Однако рельеф местности не помешает пришельцам атаковать непосредственно с воздуха. Куда лучшей защитой стали бы плазменные орудия, но они стоят неизмеримо больше, а Жанель на днях угрохала такую сумму на мозговой щит… Который, кстати, будет готов не раньше чем через месяц с лишним.

Региональный командующий тяжело вздохнула. Что ж, на первое время сойдут и системы противоракетной обороны. Надо еще подумать о размещении мастерских, новых лабораторий для ученых-психиатров…

“Как же я ненавижу все это! - подумалось ей. - Мы тут надрываемся с утра до ночи, чтобы спасти эту проклятую Землю, да вдобавок должны еще доводить себя до сумасшествия, считая каждый грош, ежедневно жертвуя до зарезу нужным оборудованием ради того, чтобы наскрести денег на покупку оборудования еще более нужного… От подобной ситуации просто руки опускаются. Если на этой планете хоть кто-нибудь хочет, чтобы наши подразделения работали как положено, нам должны дать полный карт-бланш! О, я отлично представляю себе такую вот картину: через каких-нибудь два столетия в окрестностях Солнечной системы объявляются вдруг некие благородные, дружелюбно настроенные разумные существа с окраин Галактики и обнаруживают тут наших сегодняшних знакомых, уютно устроившихся на опустошенной выжженной планете. Приезжие, разумеется, начинают задавать вопросы господам интервентам, что же случилось с аборигенами и куда они все подевались, а им с улыбкой эдак отвечают: “О, вы знаете, они тут вымерли в результате финансового голода”.

Задребезжал сигнал прямой связи. Жанель ударила по кнопке - пожалуй, в сердцах это получилось у нее несколько грубее, чем советуют инструкции по эксплуатации приборов, - и с ходу выпалила:

- Да! Что там?

- На связи “Ирил”, госпожа командующий, - сообщил голос ее секретаря Джоэла. - Очередной полуденный доклад.

“О Господи, неужели уже полдень? Надо будет перекусить, прежде чем я свалюсь в изнеможении”.

- Говорите, - отозвалась она.

- Командующий Де Лонфи передает свои приветствия и свои извинения, однако он не сможет самолично сделать вам доклад раньше трех часов пополудни. Господин командующий отправился в мастерские проверить, как идут дела с ремонтом кораблей.

- Что ж, это очень хорошо. Что еще скажете?

- Вас кое-кто очень настойчиво спрашивал из лазарета.

- Джоэл!!!

- Если по существу, то этот человек заявляет, что намерен подать жалобу. Что-то по поводу качества пищи или просто нехватки ее.

- Давно пришел в сознание?

- Похоже, что уже около двух часов тому назад. Доктор поначалу никому не сообщал и решился открыть тайну примерно за полчаса до нашего с вами нынешнего разговора. Утверждает, что ему требовалось проделать еще массу диагностических процедур, а перспектива объясняться с половиной вселенной, что в ту же секунду припрется очнувшегося навещать, ему вовсе не улыбалась.

- Господин доктор, - с чувством проговорила Жанель, вскакивая со стула и спешно набрасывая на плечи китель, - получит грандиозный нагоняй за то, что не позвонил первым делом мне. Так ему и передайте.

- Есть, мэм, - лукаво отозвался голос Джоэла. - Сдается мне, он и так этого ожидает.

- Приятно работать, когда подчиненные твои обладают здоровым даром предвидения и ко всему готовы, - прокомментировала Жанель, награждая кнопку прибора изрядной оплеухой, дабы отключить связь.

Она спустилась в холл и затем направилась к ангарам - посмотреть, как продвигаются работы по подготовке второго этажа, и, кстати, успеть сесть на “рейнджер”, через несколько минут вылетающий в направлении “Ирил М’Гауна”.

Голос она услышала гораздо раньше, чем увидела его обладателя. Сегодня этот голос звучал несколько хрипловато - заметная разница по сравнению с тем мелодичным тембром, к которому так привыкла Жанель. А потому она на несколько минут остановилась у двери лазарета и прислушалась, прежде чем добраться наконец до закутка с койками.

- …чушь какая. Ты это все устроил только ради того, чтоб сделать меня несчастным.

- Я это все устроил, - отозвался неторопливый, спокойный голос Георгия, - по той простой причине, что перенапрягать пищеварительную систему больного, только что пережившего травму черепа, в высшей степени неразумно. Я мог бы все объяснить поподробнее, воспользовавшись красивыми цветными картинками и избегая употребления длинных научных терминов, но теперь у меня на это просто нет времени. А потому для краткости выразимся так: я просто не желаю, чтобы у вас, полковник, сегодня к вечеру лопнул еще один кровеносный сосуд - а сегодняшний вечер, да будет вам известно, является уже моим личным свободным временем, которое я не намерен на вас тратить, - только из-за того, что уступлю напору ваших патетических стонов и притащу сюда чили. Чили получите не раньше чем через пару дней. Всему свое время. А пока что извольте пить пресловутый молочный коктейль, а не то я буду вынужден загнать его в вашу прямую кишку.

- Да не люблю я землянику!

- В Риме, если мне не изменяет память, ты говорил нечто совсем другое, - вставила Жанель, просовывая голову за дверь, отделяющую саму палату от “служебного кабинета” врача.

Ари полулежал на постели; голова его была приподнята на нескольких высоких подушках. В ответ на реплику Жанель он слегка обернулся, не изменив, однако, ни выражения лица, ни тона речи. Физиономия Ари осталась точь-в-точь такой же, как и тогда, когда полковник разглядывал ненавистный ему розоватый молочный коктейль, водруженный рукою доктора на тумбочку возле постели. Весь вид пациента говорил о том, что он в унынии и жить ему здесь очень несладко. Жанель стоило немалых усилий не разразиться гомерическим хохотом.

- Там, в Риме, - парировал полковник, - земляника была свежая, госпожа командующий. А потому сравнивать ее с этим жалким синтетическим месивом с вашей стороны просто бессовестно. И вообще, никакой, с позволения сказать, продукт подобной окраски не несет в себе абсолютно ничего хорошего.

- Количество протеинов вполне достаточно, - бесстрастно сообщил Макаров, - для того, чтобы на ближайшее время поддерживать могучее тело господина полковника, и более чем достаточно для питания его несчастного мозга, упрятанного в эту пенопластовую черепную коробку. Выпей свой стаканчик, Ари, потому что до обеда ты ничего больше не получишь.

Доктор развернулся и неторопливо двинулся вон из комнаты.

- Что это он называет обедом? Полторы ложки псевдотушенки? - яростно выкрикнул Ари вслед удаляющемуся врачу.

Впрочем, когда Георгий затворил за собой дверь, крик полковника как-то заглох и перешел в жалобные стенания.

- Он меня мучает ради собственного удовольствия, Жанель, - забормотал Ари. - Только потому, что я ему откровенно заявил, что крад - игра тупая и никчемная.

- В таком случае ты вполне заслужил подобное обращение. - Баррет придвинула стул, уселась возле самой кровати и огляделась по сторонам. - Я смотрю, Молсона отсюда уже перевели.

Ари кивнул.

- Молсон велел передать госпоже командующему большое спасибо за все, а еще говорил, что непременно скоро вернется.

- Попробовал бы он только не вернуться! Слишком толковый солдат, чтобы я его так просто отпустила.

Она посмотрела Ари в лицо и широко улыбнулась; улыбка вдруг оказалась для Жанель столь неожиданной и необычной после нескольких дней сплошных переживаний, что она побоялась, не треснет ли ее лицо и не расколется ли голова на две части.

- Ну а сам-то ты как? - поинтересовалась она. - Как себя чувствуешь?

- Так, будто на мне целый вечер отплясывала дюжина слонов - обычное дело после бесед с этими головастиками.

Жанель и сама отлично знала, что в подобных случаях чувствуешь. Применение психотропного излучателя не обходится без изрядного перенапряжения мозга бойца и всевозможных побочных эффектов, а уж когда выходишь на непосредственный психический контакт с инопланетянином… Да, после этого воистину кажется, будто тебя обработали хорошими бейсбольными битами. Еще один результат того странного факта, что человеческий организм склонен переводить такие психические травмы на простой “физико-химический язык”, который тело способно понять. Разумеется, если у пришельца окажется при себе аргумент ненадежнее, чем телепатия, вроде плазменного автомата, физических страданий тебе достанется гораздо больше…

- Георгий что-нибудь говорил о том, когда ты сможешь снова вернуться в строй?

- Утверждает, что через несколько дней. Но только если я еще хоть три дня проживу на подобной диете, то выписывать меня отсюда придется не на службу, а сразу на кладбище. - Ари одарил стакан молочного коктейля таким взглядом, что стекло, казалось, вот-вот рассыплется на мелкие кусочки.

- И однако, эти три дня ты тут проживешь. И пять, если понадобится. И будешь делать все, что велит доктор Макаров. Он знает, что говорит. Вспомни хотя бы Михоэлса, того солдата, что шесть недель не выходил из комы…

Жанель вдруг осеклась на полуслове, потому, что Ари одарил ее весьма своеобразным взглядом.

- Что случилось? Может, тебе нехорошо? - саркастически поинтересовалась Баррет.

- Как раз собирался тот же самый вопрос задать вам, госпожа командующий. Вы просто жутко выглядите. Такие громадные мешки под глазами…

Жанель коротко рассмеялась.

- Видите ли, полковник, я в последнее время довольно поздно укладывалась спать.

- Опять работаешь на износ. Ты лее так угробишь себя, Жанель!

- Честно говоря, я пьянствовала в одном ресторанчике с тамошними горожанами.

- Ты имеешь в виду своего напарника по доению коров? - моргнул Ари.

- Да, это был Ули Трагер и кое-кто из его друзей, - усмехнулась Жанель. - Если наши парни когда-нибудь устанут играть в крад, я теперь запросто могу подкинуть им новый азартный вид спорта, в котором делаются весьма крупные ставки. Коровьи бои - вещь куда более сложная, чем тебе может показаться. Так что, пока я в них вникала, у меня осталось всего два часа, чтобы поспать - потом пришлось вести группу на перехват. Крупный разведчик сцапали.

- Пришлось группу вести? С каких это пор командующий базой таскается на передовую?

- С тех самых пор, как на этой базе больше не отыскать ни одного офицера, способного это сделать. У меня под рукой было достаточно десантников, пилотов, техников, но вот старших офицеров катастрофически не хватало, - пояснила Жанель и, придав своему голосу угрожающий оттенок, прибавила: - А такой офицер у меня вполне мог бы быть, если бы ты не выбыл из строя. Разумеется, ежели полковник нарушает прямой, ясный и четкий приказ не вылетать на непосредственные боевые операции, а сидеть на одном месте, дабы каждый, кому это будет нужно, мог у него проконсультироваться и получить дельный совет…

Ари вдруг самым неожиданным образом начали интересовать белый больничный потолок, розовенький молочный коктейль на тумбочке и кремового цвета занавески, отгородившие его койку от прочих помещений.

- Э-э… тут дело вот в чем. Не знаю, стоит ли сейчас поднимать подобный вопрос, но я…

- Сегодня действительно не стоит, - великодушно кивнула Жанель. - Георгий с меня голову снимет за подобные разговоры с больным и будет совершенно прав. Так что мы с вами, полковник, обсудим все это попозже в моем кабинете. Да, я прослушала записи переговоров, я побеседовала с людьми, которых ты вел в этот бой, и я действительно понимаю, о чем ты тогда думал и по каким причинам решил все это проделать. И я не стану спорить, что там, в Цюрихе, ты проделал отличную работу. Но только дело в том, что работа твоя не имела ничего общего с тем, чтобы вообще появляться в Цюрихе.

Ари открыл было рот, но, уловив взгляд Жанель, немедленно закрыл его.

- Волноваться тебе сейчас не стоит, - заметила Баррет, - а потому давай пока все эти дела отложим. А что касается меня самой, то тут ты прав, я здорово вымоталась и жду не дождусь вечера, чтобы нырнуть в постель… даже невзирая на то, что тебя в ней не будет.

Ари все еще глядел на свою посетительницу слегка ошарашенно.

- Ты волновалась за меня! - выдохнул он вдруг.

В голове у Жанель секунды эдак за три промелькнула сотня самых разнообразных вариантов ответа на сию реплику. Она отвергла все варианты скопом и, забыв об игре слов, обратила внимание лишь на саму высказанную собеседником мысль. Затем снова улыбнулась.

- Да, - просто ответила Баррет. - Однако теперь я уже больше не волнуюсь. Ты тут лежи спокойно и попивай коктейли из “синтетической” земляники, исправно сдавай все анализы, что понадобятся Георгию, и вообще исполняй все, что от тебя, пациента, потребуется. Потому что ты нужен мне здоровым и боеспособным, и притом срочно.

Физиономия Ари посерьезнела.

- Да, - сказал он. - Конечно. Только я хотел, госпожа командующий…

Жанель в немом вопросе вскинула брови.

- Я хотел извиниться за тот “мститель”.

- Извинениями карман не набьешь, полковник, - мягким, вкрадчивым голосом заговорила Жанель, - так что я собираюсь вычесть его стоимость из вашей зарплаты. Давайте-ка прикинем: “мститель”, одна штука, по цене девятьсот тысяч долларов, плюс ракетная установка по цене двести сорок две тысячи долларов, плюс непосредственно сама термоядерная боеголовка, тобою использованная, по цене, дай-ка припомнить, двадцать восемь тысяч долларов…

- Стоп, стоп! Та боеголовка, которой я воспользовался, сработала точно по назначению! Я же ею расколошматил этот проклятый линкор!

- Боеголовкой вы воспользовались, не имея на то полномочий. Впрочем, ладно. Возможно, тут я смогу сделать скидку. Итак, будем ее считать за двадцать тысяч. В общей сумме выходит ровно один миллион сто шестьдесят две тысячи долларов…

- Э, а как насчет стоимости всех тех приборов и материалов, что захвачены на линкоре? А все эти трупы пришельцев и целые горы элериума…

- …принадлежат региональному командованию, как ни жаль вас огорчить. Вы уж извините, полковник. Итак, продолжим подсчеты. Допустив в качестве предположения, что вам удастся прожить еще лет пятьдесят…

- Я уже начинаю надеяться, что столько не протяну, - промямлил Ари.

- Ну что вы, полковник! Подумайте: это ведь не так уж и плохо. Всего-то придется платить каких-то двадцать три тысячи в год - далее кое-какая мелочишка на карманные расходы останется. Надо, конечно, еще учесть проценты за столь долгий срок погашения кредита…

- Госпожа командующий, - вяло пробормотал Ари, - я что-то дурно себя чувствую. Видать, не оправился еще… Так что если госпожа командующий меня извинит…

Жанель постаралась сделать лицо, соответствующее необходимости смириться с объективными причинами неспособности подчиненного в данный момент к какому-либо деловому сотрудничеству.

- Что ж, разумеется, полковник. Завтра я к вам снова заскочу, и тогда мы продолжим работу над этим вопросом. Обговорим еще кое-какие детали.

Жанель встала и двинулась к двери, поторопившись отвернуться, дабы спрятать улыбку. “Он так и не разобрал, что же я намерена по поводу его последней выходки предпринять, - рассуждала она про себя. - И это очень хорошо… поскольку я этого еще сама не знаю”.

- Только вот еще что, госпожа командующий… Спасибо вам за инструктаж.

Жанель вновь обернулась, и на лице ее отразилось легкое недоумение.

- Какой инструктаж?

- Тот, что вы дали мне вчера вечером. - Ари напряженно сглотнул; его сильно выдающееся вперед адамово яблоко проделало выразительное движение вверх и затем снова вниз. - Там, где я был, очень темно… Я все бродил в этих потемках… Не знал, куда податься.

Столь откровенное признание заставило сердце Жанель будто подпрыгнуть. Ари всегда был столь уверен в своих словах, он никогда не высказывал ничего, содержащего хоть какой-то намек на неопределенность, не допускал никаких туманных выражений, и вдруг…

- Я долго, очень долго бродил в темноте. Я так устал… Хотелось просто лечь и больше не вставать, не двигаться и ни о чем не думать. Я почти уже сделал это. Но только вскоре услышал какие-то слова. “Кто-то дает кому-то инструктаж”, - подумал я. И я встал и пошел в ту сторону, откуда доносилась речь, и стоял как раз за дверью комнаты и слушал. По крайней мере, мне казалось, что это какая-то комната, а я стою возле самой двери. Голос звучал глухо, как будто я его слышу сквозь стену. Вскоре я понял, что это ты даешь кому-то инструктаж, докладываешь текущую обстановку. Я продолжал стоять и прислушиваться и вдруг осознал, что этот самый инструктаж ты даешь мне. И тогда я решил остаться.

К горлу Жанель подступил комок, она точно так же напряженно сглотнула, кивнула и снова отвернулась.

- Это был очень толковый и очень обнадеживающий инструктаж, - очень тихо добавил Ари.

- Спасибо, - ответила Жанель так же тихо и торопливо выскочила из комнаты.

Командующего Де Лонфи приятно удивило благодушное настроение Жанель, когда они в очередной раз встретились. Ей было довольно неловко. Ведь причины этого хорошего настроения крылись не только в том, что региональный командующий получила наконец столь желанную возможность после долгих месяцев сплошной канцелярской работы поучаствовать в настоящем бою. А потому Жанель предпочла выдумать на ходу множество приятных вещей, которые якобы ее так радуют. В частности, она весьма довольна тем, как Де Лонфи распорядился подчиненными ему боевыми группами, как здорово позаботился о том, чтобы каждый отправлялся в бой именно с тем оружием, которое лучше всего подходит для данной конкретной ситуации, для поражения именно такого типа вражеских кораблей и именно такой разновидности пришельцев. Весь тот час, что они просидели напротив друг друга, Жанель вовсе не вправляла своему заместителю мозги, как (ей это отлично было известно) он предполагал, а детально разбирала все моменты воздушных боев и наземного штурма сбитых вражеских кораблей, дабы Де Лонфи и дальше продолжал действовать в том же духе, развивал достигнутый успех, и выражала уверенность, что в дальнейшем дела у него пойдут еще лучше. “В ближайшее время я буду по уши занята в Андермате, - размышляла она про себя, - и чем больше слов ободрения Жан теперь от меня услышит, чем выше я оценю его мудрость, четкость и хладнокровие при руководстве боевыми операциями, тем легче ему и мне будет работать дальше”.

Закончив совещание со своим заместителем, она отправилась в обход всех закоулков “Ирил М’Гауна”. “Первая неспешная прогулка по базе с тех самых пор, как пришлось срочно строить этот швейцарский филиал”, - припомнила Жанель. В фойе, как всегда, шли оживленные схватки в крад. Толпа сменившихся с дежурства пилотов и десантников шумно поприветствовала командира, когда Жанель с ними поравнялась, и жизнерадостные возгласы подчиненных прибавили ей оптимизма. Все эти люди прекрасно уживаются в новой обстановке. Смена руководства ничуть их не беспокоит. Они уверены и в себе, и в командовании, и в успехе боевых операций. Вчерашние стычки с пришельцами явно способствовали подъему морального духа. Жанель еще много лет назад уяснила, что успех порождает новую серию успехов, а неудача способна взрастить лишь новые и новые неудачи и поражения. Причем последнее происходит гораздо быстрее, если только умный командующий не уничтожит подобную тенденцию в зародыше. Де Лонфи тоже очень скоро в этом убедится, в этом Жанель не сомневалась. Тем более теперь, когда его собственная уверенность в себе уже тверда и непоколебима.

В мастерских и кабинетах инженеров работа шла так же четко, как и прежде, но Жане ль решила все же посвятить им не меньше времени, чем беседам с пилотами и десантниками. Для “группы поддержки”, то есть обслуживающего персонала Икс-команды, не принимающего непосредственного участия в боях, крайне важно осознавать, что их работа столь же необходима, как и деятельность самих военных. Какими бы бравыми ни были солдаты, они не смогут палить из лазерных пушек, если никто не потрудится сперва эти пушки изготовить. Впрочем, господа технари и сами это все отлично сознавали. И не скупились на обвинения в том, что госпожа командующий тратит свое драгоценное время на каких-то там пилотов, тогда как дела по-настоящему важные происходят именно здесь, вокруг сборочного конвейера. Жанель, смеясь, выслушала упреки и, полностью согласившись с инженерами, техниками и Co., зашагала дальше.

Тот блок, где содержатся пленные пришельцы, она, как всегда, посетила в последнюю очередь. Перспектива появляться на этом участке родной базы никогда не доставляла особого удовольствия, даже если здесь командующего поджидали самые приятные новости. Она пробежалась по лабораториям более чем торопливым шагом, задержавшись лишь возле одной группы, занимавшейся допросом того самого офицера из породы снейкменов, которого захватила в плен ее собственная команда во время последнего боя. Группа состояла из двух деятелей науки и одного военного, капитана Арви Нгейджа. Ученые следили за показаниями особого мозгового зонда по монитору компьютера, а Нгейдж, сидя чуть поодаль с наушниками и микрофоном на голове, вел протокол допроса, заполняя стандартный бланк. За стеной из пуленепробиваемого стекла в особом помещении с обездвиживающим электромагнитным полем понуро сидел инопланетянин. Взор его потух; вся примостившаяся на массивной скамье фигура выглядела скорее как механическая игрушка, чем живое существо.

Завидев заглянувшую в лабораторию Жанель, Нгейдж оторвал взгляд от записей и слегка улыбнулся.

- Госпожа командующий! Одну минуточку. - Он снял наушники с микрофоном и, протянув их одному из своих ученых-напарников, произнес: - Знаете что, попробуйте-ка пока повторить вопросы тринадцатый и пятнадцатый. Уж больно двусмысленно он на них ответил.

Коллега кивнул, и Нгейдж, поднявшись со стула и вытянувшись во весь свой гигантский рост, вышел в коридор. Жанель искоса наблюдала за отделенным надежной перегородкой пленником.

- Что-нибудь полезное выудили, Арви? - спросила она, когда капитан приблизился.

- Пока что трудно сказать. Будет ясно, когда закончим. Но я готов дать руку на отсечение, что ничего более интересного, чем вопрос о том, с какой стати они тащили на этом корабле так много силакоидов, мы сегодня не найдем.

Баррет кивнула. Из всех многочисленных разновидностей пришельцев, с которыми пришлось близко познакомиться Икс-команде с тех пор, как Земля столкнулась с инопланетной агрессией, силакоидов наверняка можно считать наименее опасными. Сами по себе они вовсе не агрессивны. Другие типы инопланетян, как правило мутоны, просто управляют силакоидами с помощью телепатии и кибернетических “жучков”, вживленных в тело последних. С виду силакоид смахивает на неуклюжий булыжник, и цель всей его жизни, похоже, лишь неторопливое поедание горных пород да той грязи, что валяется под ногами. Конечно, вряд ли кто-то станет отрицать, что силакоид - весьма неприятная вещь, когда он на тебя нападает. А делает он это весьма грубо и прямолинейно, то есть просто бросается тебе в физиономию. Результат практически тот же, как если бы кто-нибудь метнул обычный кусок гранита весом эдак фунтов под сто. Но силакоида легко взорвать самой простой гранатой или же лазерным лучом. Впрочем, граната или луч должны быть достаточно мощны, ибо продырявить кожу этого существа, представляющую собой сплошной и довольно толстый слой твердого камня, не так-то просто. Что касается Жанель, то она всегда (если, конечно, вообще выпадала свободная минута, которую можно потратить на мысли о силакоидах) чувствовала к этим существам огромную жалость. Вряд ли среди заявившихся на Землю пришельцев найдется хотя бы еще один вид, способный вызвать подобные чувства. Построенное на силиконе тело сего инопланетянина, с его крошечным примитивным мозгом, сразу наводило на мысль, что какие-то другие, куда более хитроумные пришельцы просто собрали бедных силакоидов на их родной планете, где бы она там ни находилась, и принялись использовать в качестве мобильного, не привыкшего рассуждать оружия.

- Когда пошлете туда команду техников, чтоб отодрали все полезные вещички, - проговорил Нгейдж, - не организуете ли вы там, госпожа командующий, сканирование всей окружающей местности на предмет наличия самостоятельно передвигающихся объектов? Я бы хотел убедиться, что ни один из силакоидов не затеряется среди скал.

- От них распространяется такое количество тепла, - ответила Жанель, - что я берусь утверждать совершенно определенно: мы переловили их всех почти сразу, и притом без особых хлопот. И все-таки мы потом произвели ту проверку, о которой вы спрашиваете. Когда улетали, все было чисто. Ну, что еще вам сообщил этот джентльмен?

- Пока что ничего особенного. Можно уже сделать вывод, что они держали курс на какую-то свою базу, расположенную не слишком далеко - данные гиперволнового декодера не оставляют в этом никаких сомнений. Но вот где эта база и зачем они туда направлялись?.. - Капитан выразительно пожал плечами. - Как бы то ни было, мы еще с ним поработаем. Парнишка попался посильнее тех, с кем наши сталкивались прежде. Здорово сопротивляется, и информацию из его мозга считать не так-то просто. Я уже начинаю недоумевать, чего ради он так уперся.

- Как только что-нибудь выясните, сразу же посылайте отчет в Андермат, - заключила Жанель. - Джима Тренчарда не видали?

- Там он, сидит в своем кабинете.

- Что ж, спасибо, Арви.

Жанель направилась дальше по коридору в сторону лаборатории Тренчарда. Тот, как всегда, сидел с распахнутой дверью - Жанель не раз уже недоумевала по поводу того, как этот человек способен работать в такой обстановке, бормоча что-то себе под нос и деловито выстукивая какие-то цифры на клавиатуре компьютера.

- О, госпожа командующий! - поднял он голову, заслышав ее шаги. - Выдалась свободная минутка?

- Даже несколько минуток.

Жанель зашла в кабинет и присела на стул, с удивлением оглядываясь по сторонам. Многочисленные статьи, фотографии и прочие разнообразные бумажки, все больше и больше облепляющие стены кабинета Тренчарда, заставляли ее вот так озираться всякий раз, когда Баррет посещала сего научного гения. Новые схемы и картинки появлялись как грибы, хотя Жанель всякий раз казалось, что дополнительные бумажки здесь уже просто негде прилепить. Эти настенные украшения составляли оригинальную систему складирования документации, разработанную самим Джимом Тренчардом - систему весьма сложную и в высшей степени эффективную, несмотря на то что выглядела она со стороны полнейшим хаосом. Фотографии индийских слонов, панд и прочего зверья наряду с абстракционистскими рисунками одного из малолетних племянников хозяина кабинета пришпиливались здесь прямо поверх научных статей, вырезанных из “Сайнтифик Американ” и “Нью ингленд джорнал оф медсин”. Всевозможные графики и компьютерные распечатки, причудливо перемешиваясь, соседствовали с неразборчивыми рукописными заметочками и полуразгаданными кроссвордами. Занимали же два рабочих стола Тренчарда аккуратненькие стопки книг самого разного формата. Среди них на одном из столов сиротливо примостилась одинокая кофеварка, доверху набитая авторучками и карандашами.

Тренчард сохранил в памяти компьютера результаты последних вычислений и, оторвавшись от экрана, начал рыться в каких-то бумагах, пришпиленных к стене.

- Я тут подготовил проект плана научных исследований для нашей базы в Швейцарии на ближайшее время, а заодно и планировку помещений под лаборатории и списки необходимого оборудования, - заговорил он, отрываясь от одной кипы свисающих со стены бумаг и разворачиваясь в другую сторону, чтобы поискать нужные записи в другой кипе, наполовину скрытой за астрономической картой Солнечной системы.

В самом углу некий шутник изобразил указующую во внешний мир прочь от Солнца стрелку, которая, по идее, должна задавать направление на родные миры тех самых пришельцев, что наводнили теперь Землю. “В сторону ошибок и заблуждений”, - гласила надпись над стрелкой.

- Но вот мы и добрались, - изрек Тренчард, отдирая от стены несколько листов и протягивая их Жанель. Та просмотрела написанное, и оно, по всей видимости, произвело на командующего довольно сильное впечатление.

- Вот это вот - все без исключения? Да тут работы на целый год хватит, - поделилась она своим мнением.

- Ровно на два, - уточнил Тренчард.

Жанель еще раз углубилась в бумаги, прочитывая заголовки и подзаголовки отдельных глав. “Риперы: структура “плавающей связи”, методы борьбы с нервной и кардиоизбыточностью; нервная нейтрализация; аэрозоли. Сектоиды: нервноструктурный анализ мозговой коры; рекомбинирующее клонирование: обратное клонирование “к прежнему типу”. Снейкмены: техника отдаленной стерилизации; второе поколение - стерилизация в яйцеклетке”.

- Ничего ведь не упустили, а? - с восхищением заметила Жанель. - Джим, вы по меньшей мере амбициозны. Чем я должна со своей стороны пожертвовать ради финансирования всех этих проектов?

- Да, собственно, ничем особенным, госпожа командующий, - отозвался деятель науки. - Взгляните на калькуляцию затрат на нескольких страничках в самом конце - и сразу убедитесь, что ничего тут страшного нет.

Жанель отыскала нужные странички и обнаружила в высшей степени профессионально, по всем правилам проделанные вычисления. Вычисления эти касались прогнозов будущей прибыли базы под Андерматом, основанных на результатах первых тринадцати месяцев деятельности командующего Баррет на “Ирил М’Гауне”, а также учитывающих средний прирост дохода за последние месяцы. Все это дополнялось доходчивым изложением средств и методов того, каким образом пустить часть предполагаемой прибыли на финансирование новых лабораторий и оплату труда вновь нанятых специалистов.

- Если бы заслуживающий доверия опыт не заставлял меня увериться в обратном, - вскинув брови, проговорила Жанель, - то первое, что я предположила бы, - это подкуп вами моего секретаря ради получения конфиденциальной информации.

- Ну, в этом совершенно нет никакой необходимости, госпожа командующий, - невозмутимо пояснил Тренчард, откидываясь в своем конторском кресле, сконструированном для секретарей-машинисток, и с наслаждением потягиваясь. - На базе всем и каждому отлично известно, что именно записывается в наш дебет каждую неделю - в граммах элериума, штуках инопланетянских трупов и тому подобных единицах. О расходах, кстати, судачат на редкость мало. - Тренчард слегка улыбнулся. - Да это и не та область, которой мне следует интересоваться. Что же до цены элериума и многочисленных покойников, то она устанавливается самим рынком и потому хорошо известна.

Жанель понимающе кивнула, откладывая бумаги в сторону.

- Я потом просмотрю все это подробнее… Впрочем, если вы и в Швейцарии будете так же эффективно работать, как здесь, я вряд ли вздумаю возражать против ваших планов. Кстати, а кого бы вы посоветовали назначить руководителем научных работ здесь, на “Ирил М’Гауне”?

Взгляд Тренчарда ясно дал понять, что этот вопрос его просто шокирует.

- Вообще-то я надеялся и там, и здесь управиться один, госпожа командующий. Среди здешних проектов есть немало таких, бросить которые в самый разгар работ… Да я бы этого просто не пережил! Мои ассистенты, насколько я их знаю, конечно, славные ребята, но дело в том…

- Все, все! Ладно, уговорили, - прервала собеседника Жанель, не сумев удержаться от короткой усмешки, ибо Тренчард начинал, говорить все быстрее, быстрее и быстрее, а это определенно дурной знак. - Вот что, Джим. Скажи-ка мне положа руку на сердце: ты действительно сможешь управиться на обеих базах? Мысль о том, что лаборанты на “Ирил М’Гауне” в конце концов начнут сидеть сложа руки и скучать, в то время как ты будешь раскручивать работы в Швейцарии, мне просто ненавистна.

Тренчард тяжело вздохнул, немного помолчал и наконец улыбнулся.

- Что ж, выпускать что-то из своих рук всегда трудно, не так ли? Я найду себе замену, если вы того хотите. Но честное слово, госпожа командующий, у меня нет .никаких сомнений, что я и сам справлюсь. Придется просто чуть расширить полномочия здешних ассистентов, вот и все.

- Молодец, - подытожила Жанель, снова уставившись на стены, - что ж тут еще сказать? Тогда позволь мне захватить эти бумаги “на дом” и хорошенько их изучить. А пока не расскажешь ли, как продвигается твоя собственная работа? Те самые исследования, которым мы с полковником Лоренцом в прошлый раз помешали.

- Очень даже хорошо. Тем более что в последнее время прибавилось изрядное количество сырья для экспериментов - спасибо полковнику.

- Теперь на ваши исследования хватит?

- Не уверен, что для них хватит и целой планеты… - Тренчард рассмеялся, видимо пораженный наивностью далеких от науки людей. - Хотя планеты, может, и хватит… Но только от этого у меня все равно не убавится вопросов, на которые нужно ответить. Та тема, которой я теперь занялся, то есть проблема транспортировки энергии в клетки этериалов и обратно, и особенно в клетки их мозга, еще ой как далека от разрешения. В нашем деле главное - подготовить ясно и четко сформулированные вопросы, которые будешь “задавать” исследуемому материалу. Когда сам вопрос еще представляется чем-то туманным, пытаться отыскать на него ответ просто абсурдно… - Ученый вздохнул. - А те вопросы, что формируются сейчас у меня в голове, все еще слишком абстрактны. Пока что приходится искать ответ на самые общие, базовые вопросы.

- Какие, например?

- Ну, во-первых, на самый главный для биолога вопрос. Рассматривая какой-нибудь новый вид живых существ, исследователь должен в первую очередь спросить: что следовало бы сделать с этим видом - с точки зрения эволюции, - чтобы превратить его именно в то, чем он является сейчас? Этот-то вопрос в подавляющем большинстве случаев и дает ключ к тому, откуда именно начинать дальнейшие исследования, какую проводить работу. Желаешь ли ты сделать данный вид более современным или же остановить его развитие, подавить его и уничтожить, ты должен выяснить, какие именно перепады климата, новые заболевания, какое именно влияние других живущих в том же биоценозе видов и вообще изменения окружающей среды могут вызвать у рассматриваемого вида те самые изменения, что превратили его из древней первоначальной формы в ту разновидность, что предстала теперь перед твоими глазами. А потом следует задаться вопросом, как все эти изменения среды влияют на него в настоящую минуту.

Тренчард выдвинул ящик стола, извлек оттуда плитку шоколада “Таблерон” и предлагающим жестом протянул его Жане ль. Та отрицательно покачала головой. Тренчард кивнул, отломил кусок плитки и отправил в рот.

- По поводу этериалов существует одна теория - хотя и недоказанная, как и все остальные, но довольно неглупая, - продолжал он. Дикция ученого заметно ухудшилась, ибо он с увлечением продолжал жевать шоколад. - Так вот, согласно этой теории, этериалы, возможно, являются более развитой формой, ведущей свое происхождение от сектоидов.

О подобной теории Жанель доводилось слышать и прежде, однако она совершенно не представляла, много ли истины за ней скрывается.

- А что, вам удалось отыскать какие-то новые свидетельства в пользу такого мнения?

- Ну, доказательств, собственно говоря, по-прежнему нет. Но между этими двумя видами существует значительное сходство. Эволюция сектоидов явно ведет к утрате некоторых органов, избавлению от них, как от ненужного груза. У них уже сейчас практически нет кишечника. Все эти похищения людей ради экспериментов по генной инженерии дают основания предполагать, что в наши дни сектоиды всерьез принялись управлять процессами собственной эволюции. Потому-то они и ищут человеческие гены, способные успешно комбинироваться с их собственными. Похоже, главные их усилия направлены на перестройку сердечно-сосудистой системы. Может быть, в качестве следующего эволюционного шага они планируют от нее окончательно избавиться. А может быть, - улыбнулся Тренчард, - я угадал совершенно неверно и ничего похожего им и в голову не приходило.

Он отломил еще один кусок “Таблерона” и сделался вдруг задумчивым.

- Что бы там ни говорили о подобном минималистском подходе к физиологии, он явно не лишен преимуществ. Взгляните хотя бы на этериалов. Мы до сих пор день и ночь бьемся, безуспешно пытаясь понять, за счет чего они существуют. Я, пожалуй, разбираюсь в этом вопросе лучше всех людей на планете, за исключением разве что еще троих или четверых, и при всем том я до сих пор продолжаю недоумевать и наверняка буду недоумевать еще долгие и долгие годы. Однако этериалы живут и здравствуют. Их тело состоит практически из ничего, и в то же время они необычайно устойчивы к воздействию нашего оружия.

Пока еще нельзя сказать, какова продолжительность их жизни (впрочем, маленькие цифры следует сразу же отбросить), а неимоверная мощь их мозга просто поражает. Может быть, принцип “чем меньше, тем больше” вполне справедлив. И очень даже может быть, что в ближайшем будущем нам придется позаимствовать кое-что из подобной технологии для самих себя. Видоизменить людей.

- Я к тому клоню, - продолжал он чавкать шоколадом, - что мы в конце концов возвращаемся к первоначальному вопросу: что надо проделать с биологическим видом, чтобы он, изменившись, сделался именно таким, как теперь? Допрос этериалов, как вам известно, задачка не из легких, однако когда мы пытаемся выяснить, откуда же они сюда заявились, то всякий раз с завидным постоянством получаем либо некие расплывчатые картинки, либо туманные описания чего-то тусклого, темно-темно-красного, очень холодного и пустого… А что, если их родная планета вращается вокруг необычайно древней звезды? Одной из тех, что по астрономической классификации попадает в категорию N или даже R - всего лишь сгусток остывающего газа? На подобную трансформацию у звезды уйдет громадное количество времени, и если доминирующий на планете вид создал достаточно высокоразвитую цивилизацию, он вполне способен начать производить изменения своей собственной биологии - чтобы выжить. Безжалостно выбросить все органы, которые уже не являются жизненно необходимыми. По мере того как планета начинает постепенно умирать вместе со всей своей дикой природой, разумный вид живых существ приступает к уничтожению отдельных частей своего тела, которые уже невозможно обеспечить энергией. Еды почти не осталось? Нет ничего проще: поднапряги свое серое вещество и изобрети новый способ транспортировки энергии к клеткам собственного тела, а потом избавься от пищеварительной системы, поскольку в ней уже нет нужды. Солнце окончательно остывает и в твоем мире больше не осталось тепла? Опять-таки отыщи новый источник энергии и методы ее утилизации - воспользуйся, к примеру, какими-нибудь электромагнитными или гравитационными полями. То же самое и со светом: разработай новый тип органов чувств и избавься от своего прежнего глаза. Таким образом можно приспособиться даже к жизни в безвоздушном пространстве. Уже те ранние стадии данного направления-эволюции, что я только что изложил, резко сократят потребность в кислороде, сделают дыхание поверхностным и замедленным.

- Живое существо, подвергшее себя стольким изменениям, - заметила Жанель, - сохранит довольно мало сходства со своими прародителями.

- Верно. Однако оно выживет… А во вселенной имеет значение только процесс выживания. То, что не сумело выжить, уже не значит ровным счетом ничего. - Тренчард взглянул на зажатую в руке плитку “Таблерона”. - Посмотрите-ка вот сюда. Этот вопрос давно уже не дает мне покоя. Как может человек, создание столь высокоорганизованное, заниматься производством столь примитивной пищи?

Тренчард швырнул шоколадную плитку в ящик стола и извлек оттуда салфетку.

- Все дело в том, - продолжал он рассуждать, - что наше собственное солнце тоже в конце концов медленно, пережив несколько кратковременных вспышек, начнет остывать, если только оно не взорвется, сделавшись сверхновой, а это весьма маловероятно; звезды в данной части галактики редко переживают подобные катаклизмы. Чтобы человечеству пережить подобные перемены (а это еще спорный вопрос, переживем ли мы их или нет), ему придется в корне изменить свою анатомию и физиологию. Вполне вероятно, что мы кончим именно тем, что уже успели проделать этериалы.

- Но если мы на это пойдем, - задумчиво проговорила Жанель, - останемся ли мы людьми после подобных метаморфоз?

- Ответ зависит от того, что именно вы понимаете под термином “люди”, - ответил Тренчард, бросая скомканную салфетку в корзину для бумаг. - Но мы, по крайней мере, останемся живы. Проделав такие процедуры, мы выиграем время и сможем потом “сделаться людьми” в каком-нибудь другом месте. А может быть, даже и здесь. Сегодня “быть людьми” означает вовсе не то, что это означало десять, или двадцать, или пятьдесят тысяч лет тому назад. Мы постоянно практикуемся в генной инженерии на самих себе - прямо или косвенно. Всякие там переселения народов, смешанные браки, войны и стирание племен с лица земли на протяжении многих тысячелетий делали свое дело. Точно так же мы обрабатываем и все прочие виды живых существ на Земле. Возьмем, например, бактерий. Некоторые из них одомашнены, приспособлены для наших нужд - ну, скажем, те, что производят сыр или вино. Другие уничтожены, как возбудитель черной оспы, третьи видоизменены так, что сделались менее опасны и ими теперь можно управлять - биологическое оружие, например. Иной раз у нас это получалось неумышленно. Вспомните хотя бы, как вирус СПИДа и туберкулезные бациллы, взаимодействуя друг с другом, породили новую, куда более смертоносную разновидность туберкулеза. Вспомните теперь одомашненных коз, овец, свиней и иже с ними - все они созданы нами на основе очень ограниченного числа диких видов. Нужные качества оставлялись, ненужные отметались. Все это как раз и есть генная инженерия. Да посмотрите хотя бы на шесть сотен пород собак, каждая из которых происходит от одного-единственного общего дикого предка. Все они разные. Но перестали ли они от этого быть собаками - каждая из искусственно созданных пород?

Жане ль медленно покачала головой.

- Понятия не имею, - неторопливо проговорила она. - Лично я принадлежу скорее к семейству кошачьих.

- Однако рано или поздно, - снова заговорил Тренчард, - если, конечно, человечество достаточно долго протянет, на подобный вопрос нам все-таки придется отвечать. Сколько “человеческого” мы намерены в себе сохранить? Настолько ли мы не желаем поступиться принципами, что не переживем изменений, которые само время диктует нашему миру, и уйдем в небытие? Или же все-таки согласимся расслабиться и покориться неизбежному?

Жанель улыбнулась и встала со стула. Через -несколько минут отходит очередное судно в Андермат, и, если поспешить, она на него вполне успеет.

- Неизбежность, - заявила она, - это термин, пригодный лишь для пассивного зрителя.

Жанель двинулась к дверному проему, помахала на прощание рукой и, уже уходя, услышала из-за спины:

- Расскажите об этом госпоже энтропии.

ГЛАВА 6

Вернувшись на швейцарскую базу, Жанель позволила себе на следующее утро подольше поспать - единственная маленькая роскошь посреди тяжелых трудовых будней - и не поднималась почти до девяти часов. Предыдущей ночью системы слежения не засекли ни одного НЛО и ни одной боевой группе не пришлось вылетать на перехват. “Хвала небесам за это маленькое благословение”, - подумала Жанель, сладко зевая и потягиваясь.

Все утро она посвятила осмотру второго этажа ангаров, где полным ходом шли строительные работы, телефонным звонкам и переговорам по рации, а потом до самого полудня осуществляла “бумажную часть” командирской деятельности. Когда рабочий стол наконец опустел и все сегодняшние папки переместились на пол - по возможности в самые углы кабинета, с глаз долой, - Баррет переоделась в гражданское и, оседлав служебный вагончик, отправилась в город.

День выдался чудесный. Солнце так и сверкало на ярко-синем небе, а потому весь городок оказался переполнен бесчисленным множеством лыжников, во весь голос перекликавшихся друг с другом не то на трех, не то на четырех различных языках. Агрессивно яркие лыжные комбинезоны так и бросались в глаза. “Я, наверное, не доживу до того благословенного дня, - сказала себе Жанель, - когда через пару лет мода все-таки переменится и на смену этой свистопляске красок придут мягкие, приглушенные тона или какая-нибудь палитра землистых оттенков - все что угодно, но только не это”.

В городском офисе Комиссии ООН тоже выдался довольно тихий день. По крайней мере, по сравнению с предыдущими.

- Эти лыжники все, время путают нас с туристским информационным бюро, - первым делом пожаловалась Калле. - Сегодня я уже объяснялась с тремя разными группами этих жизнерадостных людей в ослепительных одеяниях. Все они пытались добиться, чтобы я забронировала для них гостиничные номера. Начинаю уже подумывать: а не пробежаться ли действительно по здешним гостиницам и не собрать ли в нашей конторе по нескольку стопок рекламных брошюр каждого из этих заведений?

- Что ж, может, и стоит этим заняться, - улыбнулась Жанель, - если, конечно, администрация гостиниц не воспримет подобные деяния как вмешательство в их частный бизнес.

- Мне кажется, все пройдет нормально, - заметила Калле, - покуда мы не пытаемся продавать проездные билеты канатных дорог.

Жанель рассмеялась и вновь принялась за работу. Предметом исследований стали теперь внушительные стопки бумаг, большей частью написанные от руки жалобы и протесты местных жителей по поводу присутствия на их земле каких-то бюрократов из ООН. Руководство Икс-команды всегда требовало от своих замаскированных контор по связям с общественностью, дабы работали они именно так, как отделения тех организаций, чья вывеска красуется над парадным входом того или иного офиса. А потому Жанель приходилось либо писать самой, либо кому-то поручать составлять подробные ответы на каждую жалобу и каждый запрос, терпеливо объясняя, как поступило бы и настоящее представительство ООН, что может быть сделано ради разрешения той или иной проблемы, волнующей адресата письма. Или же (что случалось гораздо чаще) втолковывать этим людям, что сделать в данном случае что-либо просто невозможно. Часа два Жанель диктовала Калле все эти нудные письма, а потом, когда помощница отправилась на обед, уселась за компьютер сама. Подобного сорта работа давалась Жанель не слишком легко, особенно когда приходилось снова и снова расписывать людям многочисленные причины того, почему она совершенно не в состоянии им помочь. У госпожи Баррет возникло неудержимое желание расправиться с проклятой стопкой бумаг с помощью хорошей лазерной пушки.

Приложив все силы, дабы подавить его, Жанель все же завершила начатое и к концу почувствовала даже, что сделалась настоящим виртуозом составления многословных отписок. Когда Калле вернулась с обеденного перерыва, Баррет уже могла покинуть офис с чистой совестью и, оставив помощницу разбираться со всякими мелкими недоделками, отправилась сама перехватить сандвич-другой в небольшом заведении с вывеской “Delicatessen”, расположившемся как раз позади соседнего отеля.

Однако добраться до закусочной не удалось. Жанель остановилась на минутку возле широкой витрины книжного магазинчика рядом с гостиницей и, осмотрев местные печатные издания, уже поворачивалась, чтобы перейти улицу, когда заметила приближающегося Ули Трагера. На лице его читались одновременно ярость и следы только что пережитой трагедии.

- Герр президент! - произнесла она. Трагер остановился и, будто не сразу придя в себя, посмотрел в лицо Жанель.

- Фрейлейн Баррет, - кивнул он, - ну как сегодня ваши дела?

Жанель призадумалась и решила, что осторожничание и прочие светские уловки с ее стороны, пожалуй, помогут Ули не больше, чем помогли бы прикованному к кровати Молсону.

- У меня, слава Богу, все в порядке, - ответила она. - Но вот вы сами, Ули… Вы же выглядите так, будто только что потеряли лучшего друга! Что случилось?

Мэр ответил довольно мрачным взглядом, в то же время не лишенным удивления - почти как в тот раз, когда Жанель извинялась за то, что позабыла имя его коровы.

- Да, я очень расстроен, - признал Ули, - и собираюсь пойти выпить. Может, не откажетесь посидеть со мной?

На лице швейцарца, всегда спокойном и невозмутимом - не считая, конечно, последней праздничной вечеринки, - отразилась столь откровенная просьба не покидать его в беде, что Жан ель почувствовала настоящее изумление.

- Для спиртного мне, пожалуй, сегодня еще рановато, - проговорила она, - а вот просто составить компанию - это пожалуйста. Позвольте, я только на минутку отлучусь, предупрежу своего секретаря.

Жанель торопливо вернулась в офис, растолковала Калле, где ее найти в случае необходимости, и вновь заспешила к Ули. Они вместе подошли к “Короне”, и Трагер, никуда не сворачивая, двинулся в бар. Усевшись за один из старинных деревянных столиков в самом углу, мэр бросил скорбный взгляд на приблизившегося бармена по имени Штефан и мрачно произнес:

- Корншнапс, пожалуйста. Двойной.

- А мне просто стаканчик колы, - добавила Жанель. - Даже пива не возьмете, Ули? - поинтересовалась она, когда Штефан отправился за напитками.

Насколько Жанель успела изучить местные обычаи, привычка швейцарцев практически не допускает потребления какой-либо разновидности “огненной воды” без того, чтобы не запивать каждый ее глоток порцией пива.

- Мне хотелось бы сделаться по-настоящему пьяным, - с горечью пояснил Ули, по-видимому имея в виду, что это ему может и не удаться.

- Скажите же наконец, в чем дело!

На столе появились шнапс и кола. Ули обхватил высокий цилиндрический стакан крепкого напитка, на мгновение уставился на него своим печальным взглядом и в следующий миг одним махом опрокинул всю порцию в рот.

- Моя пугнира пропала, - выдавил он из себя, опуская порожний стакан на стол.

- Пропала? Вы имеете в виду свою корову? Росселану? Как? И где?

- Не знаю. Кто-то ее забрал. Жанель сосредоточенно глотала колу в надежде, что мысли ее не отразятся на лице.

- Но кто ее мог забрать?

- Полагаю, что тот же, - медленно, с расстановкой произнес Ули, - кто остальных моих коров оставил… - Трагер мрачно покачал головой. - Штефан! Еще один, пожалуйста.

- Оставил их где?

- Не где, фрейлейн, а в каком виде. Оставил их разорванными на куски и разбросанными по всему лугу. Их, видимо, просто порубили. У всех вырваны сердца.

Вновь появился Штефан с еще одним стаканом в руке. Ули взял стакан и перевел взгляд на бармена:

- Продолжайте приносить мне еще с таким же интервалом. Фрейлейн, - снова обратился он к Жанель, - вам, наверное, трудно будет понять, насколько это все…

- Просто Жанель.

- Жанель… Спасибо. Мы, здешние жители, в общем-то люди простые, и человек, приехавший из какого-нибудь крупного города, пожалуй, не поймет, как мы относимся к этим животным. Наши коровы - это наша жизнь. Жизнь эта строится в основном на производстве молочных продуктов да обслуживании приезжих лыжников. Больше здесь просто ничего нет. В нашей местности не отыскать достаточно большого клочка земли, чтобы выращивать хлеб, овощи или фрукты, мы слишком далеко от всякой тяжелой промышленности и крупных дорог, возле которых идет оживленная торговля. У нас есть только небольшие высокогорные луга, способные прокормить маленькие стада. А когда не имеешь возможности разводить скот в больших количествах, когда одному хозяину принадлежит десять, от силы пятнадцать коров, они делаются уже не просто домашними животными, а настоящими твоими товарищами, помощницами в работе. Ты очень близко сходишься с каждой из них, успеваешь досконально изучить все их привычки и особенности поведения. Вы близкие друзья. А с пугнирой, которая гораздо умнее и сильнее остальных, которая заметно выделяется среди своих собратьев, пусть даже собратья ее всего лишь коровы, вас связывает по-настоящему тесная дружба. Отношения почти те же, что у пастуха и его овчарки: оба делают одну и ту же работу, только разными способами и на разных уровнях. Каждый осознает, что может положиться на своего партнера, они друг друга любят и уважают.

- И вот теперь я лишился трети своего скромного стада, - продолжал мэр. - Разумеется, это сильный удар по моему карману. Чтобы восполнить такую потерю, потребуется вложить немалый капитал - все это так, но поймите: сами разговоры о том, что тут можно что-либо “восполнить” и “заменить”, просто бессмысленны. Это были мои товарищи, мои друзья и мои помощники. А Росселана, которую не искромсали, как остальных, которая просто исчезла… - Взгляд Ули уперся в крышку стола. - Люди подобными вещами не занимаются. К тем пастбищам в последнее время вообще не приближался ни один человек. Это ведь те чужаки, верно? Космические пришельцы.

Жанель вовсю старалась, дабы работа ее мозга не отразилась на лице.

- Да, я слыхала о подобных вещах… - неуверенно согласилась она.

- Вот-вот. - Ули совсем помрачнел. - Зачем они теперь заявились к нам сюда? Просто ума не приложу. В прошлом году ничего подобного не было. Нам всем тут казалось, что те неприятности, с которыми столкнулось человечество, всякие там террористические рейды касаются только крупных городов, что они просто минуют нас. Завоеватели приходят и уходят, но высокогорные долины для них представляют слишком мало интереса, чтобы утруждать себя необходимостью отправлять в горы войска. Вот сборщиков податей - другое дело. - Лицо Трагера засветилось иронией. - К примеру, в прошлом веке на высокогорную деревушку претендовал некий князь, в нынешнем - какой-нибудь епископ, а еще через год заявится посланец одного князька, о котором ты прежде и слыхом не слыхивал. Люди всякий раз платили давно установленную традицией сумму податей, и их вовсе не заботило, в чей именно карман она отправлялась. В конце концов настало время, когда завоеватели вообще убрались восвояси и оставили нас в покое - все на тех же горных склонах. Мы продолжали себе жить и не обращали внимания на внешний мир, занятый какими-то своими заботами, которые нас не касаются. Но это все, - произнес он, опрокидывая в горло очередную порцию, - нас очень даже коснулось, и, похоже, так просто нам не отделаться.

- Насколько я понимаю ситуацию, - отозвалась Жанель, грустно покачивая головой, - в этом вы совершенно правы. Эти типы намерены захватить всю планету, если только это им удастся. А отрезанные от всего мира горные долины вовсе не кажутся такими уж отрезанными, когда взираешь на них сверху, из космоса.

- Да… Вы говорите, - заметил Ули, - что представляете Независимую контрольную комиссию ООН… Как вам кажется, вы ничего не сможете по этому поводу предпринять?

Жанель открыла было рот, чтобы произнести “очень жаль, но ничем не смогу вам помочь”, но так и не смогла выдавить из себя эти слова. Все утро она произносила подобные фразы, но тогда они относились к проблемам, которые Жанель, увы, действительно не могла разрешить. Теперь, похоже, несколько другой случай.

- У нас есть, - осторожно начала она, - несколько работников, которых можно было бы назвать специалистами в подобного рода делах. Я могу попросить, если вы этого хотите, чтобы одного-двух из них прислали сюда. Что конкретно, по-вашему, им следовало бы тут предпринять?

- Видите ли, - пояснил Ули, - речь идет не только о моих личных интересах. Я был бы очень рад, если бы удалось избавить всех остальных здешних жителей от подобных потерь. Мы, швейцарцы, очень не любим жаловаться на судьбу. Вот выражать протесты по поводу того или иного нарушения гражданских прав - это да, - мимолетно улыбнулся он. - Жаловаться мы не любим, но я не могу не признать, что если подобные события будут случаться и дальше, то великое множество людей в окрестностях нашего городка - из тех, что не заняты в туристическом бизнесе, - в ближайшие пару лет сильно пострадают. И было бы просто здорово, если бы вы сумели это предотвратить. Даже если бы просто удалось выяснить, куда подевались все похищенные коровы - независимо от того, живы ли они теперь или нет.

“Наверняка мертвы, - подумала Жанель, отлично зная, что случалось с домашним скотом, который пришельцам доводилось похищать раньше. - Бедняга Ули!”

- Да, конечно, - заговорила она вслух, понимающе кивая, - наша организация может выделить несколько человек для специального расследования. Этим людям надо будет переговорить с каждым, кому хотя бы раз случалось увидеть что-то странное и необычное. Нам, вероятно, понадобится помощь в смысле языка, Ули. Далеко не все из наших специалистов говорят по-немецки.

- Ну конечно, мы найдем тех, кто не откажется помочь, - заверил Трагер. - Скажите, Жанель, а когда ваши специалисты смогут сюда прибыть?

- Если я сейчас успею вернуться в свой офис и сделать пару телефонных звонков, то, возможно, даже прямо сегодня.

- Ну тогда давайте приступим к делу, - кивнул мэр.

Жанель покинула Ули, оставшегося поглощать все новые и новые порции шнапса за столиком бара, и зашагала в свою контору. На всевозможные телефонные звонки и переговоры по рации ушло около двух часов. Подобная операция, в ходе которой люди Икс-команды вынуждены выходить на прямой контакт с огромным количеством местных жителей, должна быть согласована с самым высоким начальством. А начальство далеко не всегда готово одобрить такого рода общение с гражданскими лицами. В высших эшелонах регионального командования немало сторонников той точки зрения, что гражданские вообще не должны иметь никакого представления о деятельности Икс-команды. Гражданские не слишком надежны, любой из них может проболтаться о каких-нибудь важных вещах тем нечистоплотным личностям, что снабжают пришельцев информацией. И все-таки многие штабисты вполне готовы выслушать разумные доводы, понять ситуацию и одобрить планы Жанель. Она отлично знала, кто эти люди и где их искать, а потому хотя и не без труда, но уладила в конце концов все проблемы, а затем снова поспешила в бар, где и обнаружила Ули. Герр президент, казалось, был ничуть не пьянее, чем два часа назад, что вызвало у Жанель немалое удивление, поскольку за время ее отсутствия этот господин наверняка успел потребить просто немыслимое количество шнапса.

- Начнем с завтрашнего утра, - объявила она. - Из Женевы нам пришлют троих или четверых экспертов.

Экспертов этих, конечно, посылала она сама, и вовсе не из Женевы, а из “Ирил М’Гауна”.

- Им надо будет переговорить с каждым, - напомнила Жанель, - у кого пропала корова или у кого изувечили скот.

- Что ж, очень хорошо, - кивнул Ули. - Вот только что они смогут сделать?

Жанель уселась напротив и, оторвав взгляд от стакана белого вина - дело уже было к вечеру, и она наконец позволила себе выпить стаканчик, - произнесла:

- Честно говоря, я и сама не знаю. Они могут попытаться вычислить какую-то схему, по которой действуют пришельцы, предпринять какие-то шаги, дабы подобных случаев больше не происходило, предупредить ваше правительство…

Что сказать дальше, ей так и не пришло в голову. Жанель подозревала: Ули не хуже, чем ей самой, известно, что местное правительство практически не способно сдерживать агрессию из космоса.

- Все-таки это лучше, чем ничего, - добавила она, помедлив.

- Да, конечно, вы правы, - согласился Ули.

Ответ его прозвучал не слишком уверенно. Жанель еще раз окинула мысленным взором складывающуюся ситуацию и не сумела найти оснований для большего оптимизма, чем выказал господин Трагер.

Назавтра, с самого утра, четверо военнослужащих Икс-команды, прицепив на грудь большие пластиковые карточки, извещающие о том, что их владельцы являются экспертами Организации Объединенных Наций, двинулись по улицам Андермата, подробно расспрашивая местных жителей о недавних происшествиях с домашним скотом и всевозможных аномальных явлениях. Жанель снабдила своих подчиненных четкими инструкциями не обходить стороной ни одного подозрительного случая. “Представители ООН” прошлись вдоль всей Урзеренской долины, начиная с самых дальних городков - Гошпенталя и Рельпа, заходя во все населенные пункты, возле которых есть достаточно лугов, чтобы местные жители могли содержать скот. Один из “экспертов” начал с Гешенена и стал продвигаться вверх по долине Гешенерталь: множество коров из Андермата проводили лето именно там, поскольку вблизи мест обитания их хозяев пастбищ было явно недостаточно. Еще один член группы двинулся через Трансальпийский перевал к небольшим деревушкам вроде Чамута и Зельвы. Каждого “эксперта ООН” сопровождал один из специально выделенных Ули местных жителей, способных без труда общаться на “урнердойч” - том самом диалекте, на котором здесь говорят практически все. В его задачу входило также послужить гидом и помочь растопить лед отчуждения между иностранцем и деревенскими обывателями. Здесь, особенно в высокогорных районах, живут очень обособленно, почти не общаясь даже друг с другом, а тем более с приезжими. В Андермате Жанель нередко доводилось слышать местное диалектное слово “waelisch”, употребляемое по отношению к жителям Рельпа и Гошпенталя. Слово это означало “иностранец”.

Вечером того же дня все члены поисково-исследовательской команды собрались в андерматском офисе Жанель. Никаких особых выводов они пока еще сделать не смогли, хотя обстоятельства явно говорили о том, что проблема увечий и похищений крупного рогатого скота куда серьезнее, чем Жанель предполагала прежде. Один из ее подчиненных, Мэтт Джеймсон, статистик по образованию, развернул на стене крупномасштабную топографическую карту Швейцарии и принялся усеивать ее множеством булавок с разноцветными шариками на конце.

- Красные булавки, - пояснил он, - обозначают убийства и увечья скота. Желтые - похищения коров. Оранжевые я установил в тех пунктах, где имело место и то и другое. Вот тут, - Мэтт указал на карту, - как раз ближайшие к Андермату районы. Здесь увечья скота случались неподалеку от Гешенена, вблизи Абфутта, Шванди, Хохегга, возле гор Гандеренальп и Гурст. Я пока не рассортировал события по времени. Добавлю эти данные потом - скорее всего, навешу на булавки соответствующие флажки. Вот здесь, к северу от Гешенена, похищения коров произошли одно в Ридбодене да еще одно в Банде. Если взглянуть дальше, на верхнюю часть долины, то одно похищение наблюдалось в Штандентале, одно в Хохберге, одно в Гоерли, одно еще дальше, возле входа в железнодорожный тоннель близь Хеггбрикена, и еще одно дальше на север, поблизости от Гуртнеллена.

Мэтт помедлил, сравнивая расположение воткнутых в карту булавок с информацией в объемистой стопке бумаг, которую держал в руках.

- На западе по ту сторону Трансальпийского перевала увечья скота произошли одно в Карнехутте, одно в Пардач-ди-Ваккас… - Джеймсон мрачновато улыбнулся. - Кстати, название это на ретороманском означает буквально “место, где коровы живут”. Еще случаи убийства и увечий скота произошли в Мизас-Гронд и дальше в У ауле. - Мэтт перелистнул страницу своих записей. - Сразу бросается в глаза, что ни одного подобного случая не было поблизости от Дизентиса, довольно крупного города, расположенного как раз посредине западной оконечности большой долины. Наши мясники явно усиленно избегают попадаться кому-нибудь на глаза. Все случаи увечий и убийств скота происходили в совершенно глухих местах, со всех сторон окруженных высокими горными пиками, так что действия пришельцев не могли быть замечены даже со стороны ближайшего селения.

Жанель кивнула. Мэтт снова обернулся к карте:

- Что касается похищений коров, то они случались и не в столь удаленных районах. Одно произошло недалеко от деревни Медель - вот здесь, другое в Каспаузе, как раз за Трансальпийским перевалом, третье почти возле самого города Гешенена, что просто удивительно, и еще одно в Фаузе, а это почти такой же большой город, как и Гешенен.

- Те, кто затеял подобную операцию, ни за что не будут выставлять себя напоказ, если есть хоть малейшая возможность этого избежать, - заметила Жанель. - Бели местные жители будут встревожены и начнут принимать всяческие меры предосторожности, заполучить коров будет гораздо труднее.

- Ну а вот тут, - снова указал на карту Мэтт, - я обозначил те случаи, когда похищение скота сочеталось с его убийством и нанесением увечий. Некоторых коров просто подняли в воздух и унесли, других подняли, искромсали на куски и куски эти снова побросали ла землю. Именно такой случай и произошел со стадом Ули позапрошлой ночью на склоне горы Урзеренвальд. Этот самый инцидент тоже случился на удивление близко от крупного населенного пункта. Еще один подобный случай произошел возле Филера, что между Гуртнелленом и Гешененом. По ту сторону перевала Фуркапас подобные несчастья случались в Унтервассере и еще одно на самой окраине небольшого городка под названием Мюнстер, в местечке Шляпф. Да еще - это, кстати, весьма интересно - такой случай произошел вот здесь, в долине Левентина, в местечке Квинто. Это куда более густонаселенный район; тут проживает около двух тысяч человек. Однако опять-таки долина здесь сильно сужается, горы стоят так близко друг к другу, что всегда можно найти местечко, где тебя никто не заметит, даже если расположено оно всего лишь в какой-то полумиле от города по прямой. Перетащи коров туда и делай свое черное дело без всяких помех.

- Что ж, - произнесла Жанель, - вы довольно много всего разузнали - для одного-то дня.

- Осталось еще немало происшествий, - добавил Джеймсон, - о которых мы только слышали и не успели еще выяснить подробности у людей, кому принадлежали сами коровы или же пастбища. То, что вы здесь видите - информация, добытая исключительно из первых уст. Если и те из рассказов, что повествуют о происшествиях с коровами хозяев, кого мы сегодня не успели повидать лично, верны, то завтра мы, несомненно, соберем данные еще о десяти - пятнадцати подобных случаях. Кстати, тут есть весьма интересный момент: одно местечко пришельцы посетили дважды. На окраине Мюнстера.

- Дважды, - задумчиво проговорил прежде молчаливо сидевший чуть в стороне Ули и покачал головой. - Вот это и вправду новость. Я о подобном еще ни разу не слыхивал.

- Так, так… Однако я хотела бы уточнить вот что. - Жанель обернулась к Ули. - Если информация Мэтта верна, все эти похищения и увечья коров происходили совсем близко от вас, в районе Оберваля и Мюнстера, как раз по ту сторону перевала Фуркапас. Ведь из вашего города туда не больше десяти миль пути - и вы об этом до сих пор ничего не слышали?

- Видите ли, - Ули пожал плечами и широко развел руки, - там расположена уже долина Гомз, и находится она в другом кантоне. По ту сторону перевала начинается кантон Фалайз, а мы с вами находимся сейчас в кантоне Ури. Между кантонами нет даже обмена официальной информацией, не говоря уже о сведениях из частной жизни. Мы почти не общаемся с жителями долины Гомз. Очень уж они далеко… Зимой добраться туда совсем сложно, автодороги через перевал закрыты, машину приходится грузить на железнодорожную платформу и перевозить через тоннель… А летом мы слишком заняты. Резкий наплыв туристов, да и коровы тоже… А все местные новости всегда остаются чисто местными новостями. Никто не хочет, чтобы люди посторонние совали нос в твои дела.

Жанель удивленно вскинула брови, припоминая, как часто слышала слово “велиш”, то бишь “иностранец”, применительно к живущим в каких-то двадцати милях отсюда. Что ж, в прежние времена, когда формировался национальный характер здешних обитателей, двадцать миль через горный перевал могло означать, что тебе придется пересечь пару совершенно независимых друг от друга, порою даже враждебных государств. Добраться туда было нелегко, да и к тому же по ту сторону перевала вряд ли удалось бы отыскать что-то такое, что тебе действительно нужно и чего нет у тебя дома. Так зачем вообще туда отправляться? И что обсуждать с этими людьми? Зачем вообще с ними разговаривать? Зачем о них задумываться?

- Мне довелось слышать один исторический анекдот, - вставила Жанель. - Просветите меня, правда это или нет. Говорят, что жители одной из деревень в этих горах построили у себя виселицу, чтобы казнить преступников. И когда в соседней деревне поймали вора и попросили позволения воспользоваться этой самой виселицей, дабы воздать ему по заслугам, жители того селения, которому принадлежало орудие казни, ответили: “Нет. Эта виселица - для нас и наших детей”.

Ули кивнул, подтверждая истинность истории; лицо его сделалось не на шутку печальным. Жанель добродушно улыбнулась.

- Вам надо всерьез изменить эти привычки, - мягко заговорила она, - и начать побольше говорить друг с другом. Даже если люди по ту сторону горы принадлежат уже к кантону Фалайз или Фауд.

Она потерла лоб и снова взглянула на карту.

- Завтра еще раз пройдемся по всем этим инцидентам. А мне пока надо будет еще кое о чем подумать.

Мэтт вдруг опустил глаза, сосредоточенно рассматривая свои бумаги; остальные начали с бессмысленным выражением лица разглядывать стены.

- Но вот что, Ули, - вновь обратилась к мэру Жанель, - сделайте мне одно одолжение. Наши ребята завтра снова отправятся расспрашивать местных жителей, и я намерена поручить им узнать не только подробности происшествий с коровами, но еще выяснить и обо всех странных и аномальных явлениях. Если кто-то из ваших горожан когда-нибудь видел какие-либо необычные огни и прочие вещи и события, которые нельзя объяснить природными явлениями, я хотела бы об этом узнать. А потому я прошу, если вас, конечно, это не затруднит, чтобы вы, Ули, переговорили сегодня кое с кем из своих сограждан на подобные темы. Надо, чтобы люди были готовы услышать такие вопросы и особенно - чтобы они были готовы на них ответить. Не видел ли кто непонятных вещей? Не слышал ли странных звуков? Я к тому говорю, что если все эти похищения и увечья скота дело рук НЛО, то есть космических пришельцев… Вы же знаете, как обыватели зачастую реагируют на это. Просто не желают говорить. Хотя, впрочем, может быть, вам это и неизвестно… - торопливо добавила Жанель. - Вообще-то, и мне самой тоже трудно судить о таких вещах, но мало ли что… Все-таки попробуйте немного разговорить своих. Вам это наверняка удастся куда лучше, чем нам, “велиш”. - Она сделала особое ударение на последнем слове.

Ули ответил ироничным взглядом, хотя в то же время было видно, что он немного польщен.

- Знаете .ли, - заметил он, - должен предупредить, что тут вы можете столкнуться с куда большим числом подробностей, чем ожидаете. Наша местность - далеко не обыкновенный уголок Земного шара.

Теперь уже легкое удивление отразилось на лице Жанель. Удивление, смешанное с неподдельным интересом.

- Да нет, вы действительно не понимаете, к чему я клоню, - с жаром заговорил Ули. - В этом районе Альпийских гор живет множество самых странных историй и слухов… Люди здесь видели необычные огни и появляющихся посреди гор странных живых существ с тех самых пор, как здесь поселились, около двух тысячелетий назад. Вы должны очень осторожно формулировать свои вопросы, а не то здешние жители решат, что приезжий хочет послушать какие-нибудь народные сказки, местные байки о всевозможных чудовищах, истории о таких созданиях, как гномы или буттачи…

- Буттачи?

- Буттач - это коровье брюхо с глазами, - без обиняков заявил Ули. - Одна только содранная с коровы кожа. Концы ее развеваются по ветру и громко хлопают. В темноте буттач светится. Штуковина эта имеет обыкновение скатываться на тебя сверху по склону холма, когда ты бредешь по какой-нибудь горной тропинке. Она что-то бормочет, вздыхает и охает и говорит на всяких разных языках…

- Давайте с этим разберемся как-нибудь побыстрее, если можно, - произнес Мэтт, торопливо вставая со стула. - Мы бы успели добраться на станцию прежде, чем на город опустятся столь опасные, по всей видимости, здесь сумерки, если б отправились прямо сейчас.

- Да, с такой штукой я уж точно не хотела бы встретиться, - рассмеялась Жанель. - Но ведь Бог свидетель, Ули, такое описание слишком уж похоже на… на некий сорт инопланетных пришельцев…

- Ну, об этом меня не спрашивайте, - махнул рукой Ули. - Я таких вещей доныне еще не видал и не мог бы с чистой совестью утверждать, что верую в них. Однако если вы все же намерены встретиться с чем-то вроде светящейся в ночи коровьей шкуры, которая катится с горы прямо на вас, то я не хотел бы в этот момент составить вам компанию. Считайте это высказывание официальным предупреждением местных властей по поводу техники безопасности в горах.

- О, можете мне поверить, - отозвалась Жанель, - если я хоть раз увижу что-нибудь подобное, тут же позову на помощь своих товарищей.

На том и завершилось заседание. Через несколько минут Жанель уже шагала со своими подчиненными к железнодорожной станции.

- Коровье брюхо! - пробурчал один из них. - Надо ж такого насочинять!

- Трудно судить о подобных вещах, - задумчиво ответила Жанель; они как раз шагали по узенькой тропинке через пустынный парк, вдали от посторонних ушей. - Кто знает, может быть, пришельцы давно уже околачиваются в данной местности? Давайте все-таки выясним побольше о тех сказочных персонажах, по поводу которых нас просветил Ули. Все это может оказаться очень кстати. Вспомните хотя бы, как много лет подряд самые разные люди жаловались, что их похищали маленькие костлявые инопланетяне с большими головами. И вот в конце концов выяснилось, что они имели дело с сектоидами.

- Что ж, как скажете, босс… Займемся и этой проблемой.

- А остальные пускай продолжают работать над случаями похищения и увечий скота. Я и предположить не могла, что здесь подобные инциденты так часты. Первый раз слышу, чтобы эти события разворачивались на таком маленьком клочке земли, так компактно… Сегодня или завтра мне наверняка придется вновь отлучиться на “Ирил М’Гаун”, но я хочу, чтобы вы не прекращали работу. Швейцарцы уже столько раз помогали нам в самых разных делах… Мне очень хочется хоть чуть-чуть отплатить им тем же. Даже если они не будут знать, кто именно помог разрешить проблему.

В тот же вечер она действительно вернулась в Марокко. Там полным ходом шли ремонтные работы; множество пострадавших кораблей вернулось в строй, а Де Лонфи почти обрадовался, снова увидев Жанель. Здешний командующий наконец улучил момент, чтобы отдохнуть, собраться с мыслями и разработать четкие планы действий на тот случай, если налеты пришельцев вновь участятся и у базы останется мало людей и техники для перехвата вражеских рейдов. Де Лонфи поделился с Баррет своими стратегическими идеями, а Жанель, в свою очередь, обрисовала ситуацию в Швейцарии, особенно новости по поводу похищений скота.

- Мы ежедневно слышим, что число нападений пришельцев на скот сокращается, - резюмировала она, - но только я этому не очень-то верю. Завтра с утра снова займусь этим делом в Андермате, но было бы очень неплохо, если бы вы, Жан, со своей стороны поднажали…

Жанель быстро ввела его в курс дела, пересказав вкратце данные, полученные в результате жарких переговоров с отделами статистики других баз Икс-команды.

- Все они просто решили, что дамочке делать нечего, Жан, - добавила она. - Похоже, что там сложилось мнение, будто региональный командующий Южной Европы и Северной Африки, мягко говоря, бесится с жиру. Так что, названивая коллегам, тоже вполне можешь сделать вид, что просто исполняешь каприз непосредственной начальницы, а сам не перестаешь втихаря посмеиваться. В общем, говори им что хочешь, но выясни как можно больше.

- Я одного понять не могу, - задумчиво произнес Де Лонфи, - наше высшее командование просто перестало обращать внимание на несчастья коров оттого, что резко подскочило число похищений самих людей, или же они просто ухватились за кратковременное снижение числа инцидентов со скотом и решили, что дальше все будет столь же благополучно? Тем более что это временное сокращение количества коровьих похищений как раз совпало с резким увеличением похищений людей. Можно предположить, что власти предержащие сильно порадуются сокращению проблем с коровами, когда хлопоты о том, как обезопасить самих людей, и без того не дают покоя… А их собственные референты из отделов статистики наверняка не желают подливать масла в огонь, когда начальство и так на нервах, и, зная, откуда ветер дует, обрабатывают цифровые данные так, чтобы они выглядели как можно приятнее для шефа…

- Очень даже может быть… - вздохнула Жанель. - Впрочем, такая версия слишком уж похожа на правду, чтобы действительно быть правдой… В общем, выясните все, что удастся. Меня тут дожидаются какие-нибудь бумаги?

- Все уже отправлено в Андермат.

- Замечательно. А как у вас дела, Жан?

- Да уж получше, чем прежде, - усмехнулся Де Лонфи. - Похоже, это неожиданное назначение меня тогда и вправду несколько шокировало.

- А вы бы рассказали поподробнее.

- Вот когда вы появились здесь, вы никогда не проявляли никаких признаков растерянности или даже нервного перенапряжения.

- Это вам так казалось, - тихим голосом призналась Жанель, - я старалась изо всех сил, чтобы никто ничего не заметил. Если б я только дала понять, насколько меня раздражает и приводит в уныние сложившаяся на базе ситуация - как по-вашему, быстро ли эта весть дошла бы до последнего рядового? И каков бы был эффект? Что сделалось бы с моральным духом моих подчиненных?

Де Лонфи неторопливо кивнул.

- Так что выше голову, - подытожила Жанель. - Ни при каких обстоятельствах не допускайте, чтобы хоть один человек догадался о ваших страхах и сомнениях. Подобные вещи люди чуют за версту. И не слишком переживайте по поводу предыдущих событий. Эта пара недель никому не далась легко.

- Думаю, вам-то уж точно, - изрек Де Лонфи.

- Ну, я-то особенно не страдаю, - пожала плечами Жанель. - У меня, по крайней мере, появилась новая игрушка.

- У меня вот тоже, - усмехнулся Де Лонфи.

- Ну вот и поиграйтесь в свое удовольствие, - заключила Баррет и, похлопав заместителя по плечу, вышла из кабинета.

Путь ее лежал в лазарет.

Ари сидел в постели и выглядел заметно веселее. Он уже перестал жаловаться на еду. Впрочем, это отнюдь не означало, что полковник вообще перестал жаловаться.

- Я хочу убраться отсюда! - выкрикивал он в сторону Георгия. - Я чувствую себя превосходно! У меня давно уже ничего не болит!

Георгий невозмутимо стоял в противоположном углу комнаты и вписывал что-то в историю болезни.

- Вы пролежите тут до завтра, - в который уж раз втолковывал он пациенту, - нравится вам это или нет. Верно я говорю, госпожа командующий?

- Ну разумеется, он будет лежать, раз вы считаете, что это необходимо, Георгий.

- Да это просто несправедливо! Я здоров как бык и готов к любым полетам!

- Телосложение вожака стада горилл, - печально констатировал Макаров, - и мозги трехмесячного эмбриона.

- Не буду и пытаться оспаривать мнение дипломированного доктора медицины, - охотно согласилась Жанель. - Ну, как сегодня питание, Ари?

- Получше.

- Я разрешил ему съесть его любимое чили, - пояснил Георгий. - Если заработает несварение желудка - что ж, так ему и надо. На состоянии мозга это уже не скажется. Особенно принимая во внимание, какой у этого господина мозг.

- Так как с его мозгами, Георгий? И как все остальные органы?

- Завтра полковник действительно сможет летать, - кивнул врач. - А пока я хочу, чтобы он еще один денек отдохнул и собрался с силами.

- Не надо мне собираться с силами! Все силы у меня на месте. Единственное, что я хочу - это распрощаться с этой койкой. Да еще получить вторую порцию чили.

- Заткнись, Ари, - миролюбиво изрек Макаров, вешая историю болезни на гвоздик и принимаясь за чью-то другую. - Как я уже сказал, госпожа командующий, завтра он уже вполне может пилотировать корабль. Должен заметить, я буду очень рад избавиться от господина полковника. Целыми днями все какие-то сетования, сетования, сетования… И к тому же эта койка уже нужна другим пациентам.

- Если б еда не была столь кошмарной, я вовсе бы не стал… - снова начал Ари.

Жанель, подойдя прямо к изголовью кровати, наклонилась над самым его ухом.

- Лев мой, - произнесла она, - заткнись, пожалуйста. Все это как нельзя кстати, - добавила она во всеуслышание, - поскольку завтра, полковник, вы, действительно понадобитесь мне в седле. Много работы накопилось… и к тому же мне очень хочется, чтоб вы собственными глазами взглянули на тот самый “мститель”.

- Его просто невозможно было успеть починить за эти несколько дней!

- Разумеется, он еще весьма далек от боеготовности. Я как раз и хочу, чтоб вы окинули взглядом этот несчастный самолетик и воочию убедились в плодах своих трудов. Посмотрите, как ремонтники отдуваются за ваши грехи. - Она сделала было серьезное лицо, но напускная строгость долго на нем не удержалась. Уже через мгновение Жанель снова улыбнулась. - И вам предстоит немало полетов. “Шторм”-то ваш, по крайней мере, в порядке?

- Насколько мне известно, да.

- Вот и хорошо.

- А что скажет мсье Де Лонфи, когда вы лишите его еще одного корабля?

- Полагаю, что ничего особенного. Он уже куда лучше справляется, - усмехнулась Жа-нель. - Если поискать сравнения в Библии, я бы сказала, что не так-то просто научиться делать кирпичи, когда тебе не дают для них глины, однако господин командующий, похоже, уже приспособился. А что касается вас, полковник, то меня вполне устроит, если вы появитесь в Андермате завтра к полудню.

Жанель решила не запрягать Ари на всю катушку. Пусть даже Макаров утверждает, что пациент вполне готов к полетам, Жанель все же не удавалось отделаться от впечатления, что Ари выглядит не совсем так, как прежде. Похоже, полковник заглянул слишком глубоко в бездну адской машины этериальского разума. А следовательно, и в бездну смерти.

- Разумеется, я буду на месте, - ответил Лоренц. - И даже раньше, если этот тюремщик меня отпустит.

Жанель коснулась его руки и, покинув лазарет, отправилась дальше с намерением обойти всю базу. Не успела она сделать и десятка шагов, как завыли сирены: системы слежения вновь засекли врага, и дежурная группа сейчас полетит на перехват. Жанель повернула прямо в сторону командного пункта. К моменту ее появления работа там шла уже полным ходом. Де Лонфи явился еще раньше и стоял теперь за спиной дежурного офицера, изучая появляющиеся на экране сведения.

- Небольшой разведывательный корабль над Кейптауном, - доложил он. - Только один… Впервые за последнюю пару недель приходится сталкиваться с противником, который не превосходит тебя огневой мощью.

- Что ж, изловите его, - кивнула Жанель. - Доброй охоты!

Она вернулась в ангары и ближайшим же рейсом отправилась в Андермат.

Жанель выбралась из “рейнджера” и, стоя посреди новенького ангара, огляделась по сторонам. Новое ощущение просто поразило ее: Баррет впервые мысленно назвала “тронный зал владыки гор” Андерматской базой. Да, теперь все вокруг выглядит именно так, как и положено выглядеть базе Икс-команды: деловито .снующие вокруг техники, не смолкающий ни на минуту гул голосов, ровный неторопливый рокот мощных двигателей и станков… “Теперь уже недостает лишь самой малости, - подумала она. - Этот мозговой щит… Да, пожалуй, не такой уж и малости не хватает”. Оставалось еще позаботиться о настоящих добротных системах защиты от вражеской авиации, да еще… Ну да ладно, прямо сейчас этих проблем все равно не решить.

Жанель тяжело вздохнула и направилась к своему кабинету. Скоро уже вечер, а на вечер, как и вчера, у нее запланирована встреча с Ули и своими “экспертами ООН”.

На столе дожидался доставленный курьером пакет со всевозможными деловыми бумагами из “Ирил М’Гауна”. Жанель окинула бумаги печальным взором и в который уж раз за последние дни посокрушалась о том, что ее секретарь Джоэл не появится в Андермате по крайней мере до конца недели. Пока что она оставила Джоэла при Де Лонфи, дабы обеспечить передачу дел из рук в руки. К тому же Джоэл получил предписание подыскать себе преемника и как следует натаскать его, так что освободится он еще не скоро. “Ох, ладно, - напомнила она себе, - все эти бумаги отнюдь не сделаются более занимательными, если я оставлю их поваляться на столе лишний час”.

Жанель уселась за стол и принялась знакомиться с корреспонденцией. Наиболее толстая папка состояла из протокола допросов двух этериалов, захваченных на приземлившемся в Цюрихе линкоре. Папку эту Жанель лишь бегло пролистала, понимая, что на детальное изучение всей заключенной в ней информации сейчас просто не хватит времени. Подобные тексты надо читать медленно и очень внимательно, тем более что буква закона требует заполнять официальные бланки от руки, а Жанель никогда не могла похвастаться способностью разбирать рукописные тексты быстро.

Поверх официальных бланков покоилась записка Нгейджа. “Госпожа командующий, - говорилось в ней, - представляю вам первые результаты допросов субъектов В-122 и В-123, захваченных в Цюрихе. Допрос произведен Тренчардом и Оригеном - это один из наших офицеров разведки. Результаты довольно удачны. Господин Тренчард, похоже, обладает настоящим талантом к данного рода работе. Полученные данные позволяют предположить, что пришельцы в ближайшем будущем намерены обратить особое внимание на Южное полушарие Земли, особенно на страны мало развитые экономически и менее всего готовые противостоять вторжению. Очевиден также пристальный интерес инопланетян к Антарктике (???). Продолжаем расследовать вышеуказанные вопросы. В ближайшие дни сверим полученные данные с информацией субъектов В-123 и В-125, которых планируем допросить на следующих сеансах”.

“Вот и еще одно подразделение работает как полагается, - с удовлетворением подумала Жанель. - Однако Южное полушарие…” Да, в последнее время кое-кто из отделов статистики обращал внимание на то, что рейды пришельцев в Южном полушарии учащаются. Жанель давно уже подумывала, что кому-нибудь следует напрямую заняться этой проблемой. Та же Африка, например, столь обширный континент, что вряд ли можно назвать мудрым решением держать здесь всего одну базу. Скорее всего, база Икс-команды где-нибудь на территории ЮАР придется весьма кстати. “Но только, Боже мой, - снова мелькнуло в голове у Жанель, - что же будет, если я вдруг вылезу с предложением соорудить такую базу, а они поручат это веселое занятие мне самой? Кажется, лучше держать язык за зубами”.

Она переоделась в гражданское и перед отъездом заскочила в кафетерий, чтобы съесть сандвич. Во время еды Баррет окончательно пришла к выводу, что заведение под Андерматом сделалось наконец полноценной базой Икс-команды, ибо сандвич оказался приготовлен крайне скверно и явно отдавал чем-то черствым, хотя состряпали его не раньше чем нынешним утром. “Что ж, пожалуй, лучше перекусить где-нибудь в городе…” Бросив половину недоеденного бутерброда в тарелку, Жанель двинулась к лифтам, дабы через несколько минут уже забраться внутрь своего законспирированного под повозку путейцев вагончика.

Отворив дверь андерматского офиса, Жанель застала внутри такое оживление, какого этот кабинет еще не видывал. Разве что когда был еще торговым залом магазина электроники. В кабинете собрались все ее помощники, задействованные в работе по опросу местных жителей, множество мужчин и женщин из Андермата, служивших им гидами-переводчиками, сам господин президент и еще четверо его товарищей из тех, что в день праздничной пирушки активно делали и принимали ставки на бойцовских коров. Не менее половины собравшихся что-то увлеченно рассказывали, не пытаясь хотя бы чуть-чуть понизить голос, а другая половина внимательно слушала.

- Gruezi mitenands! - воскликнула Жанель во все горло. - Привет всей честной компании!

Воцарилось некоторое подобие тишины, однако Жанель поняла, что это лишь временное явление.

- Не затруднит ли вас объяснить, что тут так бурно обсуждается?

- Жанель, - приблизился к ней Ули. - Помните, вы просили меня порасспрашивать окрестных жителей, не видел ли кто из них каких-нибудь странных вещей? Ну так вот. Подобные вещи видало довольно много народу. Всякие там необычные огни по ночам и не менее необычные звуки. Все это в наших местах происходит довольно часто, так что ничего из ряда вон выходящего тут нет.

Вокруг дружно закивали головами, подтверждая слова мэра.

- Однако, - продолжал Ули, - как раз каких-то полчаса назад нам позвонил один человек и сказал, что беседовал недавно с одним своим знакомым, а этот знакомый на днях разговаривал с одной дамой, проживающей довольно высоко на склоне горы с противоположной стороны долины. Эта местность называется Ротмуш и расположена у подножия хребта Шпицграт. Так вот, она говорит, то есть они говорят… В общем, тот человек, который беседовал с тем человеком, который беседовал с этой дамой, утверждает, что дама видела космический корабль, что она действительно видела, как этот корабль несколько дней назад под вечер опустился с неба, завис над горным склоном и забрал наших коров!

- То есть вы хотите сказать, эта дама видела, как космический корабль похитил именно вашу корову? Росселану?

- По всей видимости, речь идет именно об этом. Только загвоздка в том… - Трагер, видимо, почувствовал себя несколько неловко. - Простите, Жанель. Пожалуй, было бы некорректно такие вещи высказывать, но у этой дамы, как говорится, не все дома. Она еще много лет назад начала рассказывать всем и каждому про воющих по ночам духов и всяких там чудовищ, норовящих сожрать все, что попадет под руку. Так что если теперь она видит космические корабли, то это может, означать лишь перемену в настроениях мадам. Времена меняются, и соответственно…

- Видите ли, Ули, - заметила Жанель, - свидетели порою видят куда больше важных вещей, чем сами они способны осознать. Не кажется ли вам, что нам все-таки следует отправиться к этой даме в гости и выслушать все, что она сможет сообщить?

- Что ж, тут решение только за вами. Но учтите: добраться к ней нелегко. Дорога до самого жилища не доходит, она обрывается на полпути, а дальше вьется лишь узенькая пешеходная тропинка - на целую милю вверх по склону. Причем тропа столь крута, что всякую более или менее тяжелую вещь приходится вытягивать наверх с помощью канатного подъемника.

Такие подъемники Жанель уже приходилось видеть. Состоят они из перекинутых через блоки тросов с электромотором и приспособлением для укладки груза. Тележка постепенно переползает по тросам от верхней к нижней точке подъемника. Подобная система является здесь излюбленным методом перевозки поклажи к почти недоступным высокогорным хижинам и “загородным резиденциям”. Приближаясь к склону горы, первым делом обращаешь внимание на то, есть ли на нем такой подъемник: это ясный показатель того, насколько легко или трудно на данный склон взобраться.

- По-моему, стоит ее навестить, - решила Жанель. - Если дама, конечно, пожелает нас принять. Как по-вашему, благосклонно ли она воспримет появление неизвестно откуда взявшихся приезжих возле своего жилища? Нет ли у нее…

Жанель не договорила. Местные правила этикета предполагали, что выяснять, имеет ли твой сосед дома оружие, какое именно и в каком количестве, просто неприлично. Все это личное дело каждого гражданина, а в личные дела посторонним не следует совать нос.

- О, общаться с ней вовсе не опасно. Эта дама, пожалуй, еще может подстрелить непрошеного гостя из охотничьего самострела, но ружье или пистолет не будет применять никогда.

- Что ж, вы меня обнадежили, - улыбнулась Жанель. - Так каким образом лучше всего к ней добраться?

- Лучше всего, по-моему, двинуться вверх на машине, - проинструктировал У ли. - Но вот эту последнюю милю до самого верха придется протопать пешком. Даже скорее не протопать, а вскарабкаться.

- Вполне согласна на это. Лишь бы вы не заставили меня путешествовать в тележке грузового подъемника. Кого бы еще взять… - Жанель обернулась к своему специалисту по статистике. - Пожалуй, тебя, Мэтт. В Женеве наверняка захотят услышать, что ты обо всем этом думаешь. Ладно, давайте собираться.

Ули вовсе не преувеличивал, говоря, что добраться до жилища почтенной дамы будет довольно трудно. Они покинули Андермат и, следуя по небольшой проселочной дороге, миновали основанную паломниками часовню Девы Марии, проехали под железнодорожным мостом и как раз позади станции пересекли главную из здешних автодорог. Дальше их путь лежал к противоположному берегу реки Рейс, через пойму реки к самому началу горных склонов хребта Шпицграт. Переезжая реку, Жанель успела заметить, что берега выложены бетоном - предосторожность против наводнений, точнее, слишком обильных паводков, вызываемых усиленным летним таянием ледников.

Вдоль обочины промелькнуло несколько жилых домов, а затем небольшая ферма, после чего дорога почти растворилась среди окружающей местности. Лишь узкая полоса относительно ровной каменистой поверхности, беспорядочным образом петлявшая по горному склону, указывала, куда именно следует ехать. Тряска делалась все более и более жестокой, так что вскоре Жанель оказалась вынуждена ухватиться за сиденье обеими руками. Дорогу усеивали довольно массивные булыжники; новые их собратья падали с выступов скал прямо на глазах пассажиров, едва лишь машина успевала проехать. Ули орудовал рулем, как гонщик-профессионал, но для Жанель это служило малым утешением. Узенькая горная дорога не имела никаких ограждений со стороны уходящего в пропасть обрыва, а тоненькие, как гвоздь, столбики, обозначающие поворот в конце каждого более или менее прямого участка, вовсе не радовали надписанными на них цифрами. Высота над уровнем моря, да и над уровнем ближайшей равнины тоже, была уже просто умопомрачительной и с каждым оборотом колес все увеличивалась.

Примерно через двадцать минут сплошных толчков и подскакиваний, способных вытрясти из пассажира всю душу, дорога вдруг видоизменилась. Покрытием ее здесь служил сплошной снег и лед, которых вовсе не встречалось внизу. Обширные сугробы и здоровенные ледяные глыбы громоздились и по обе стороны пути.

- Довольно странное явление, - светским тоном сообщил У ли как раз в тот момент, когда они свернули на другую колею, к северу, и снова начали взбираться вверх по склону, - в этом месте снег каким-то образом сохраняется очень долго. Сама вершина горы в такое время года почти совершенно его лишена - чистые камни, и все. Ветер делает свое дело.

- Да уж, - произнесла Жанель, поеживаясь, - ветер - это теперь самая милая тема для бесед.

Ули понимающе улыбнулся и включил обогреватель.

Вскоре дорога - если, конечно, путь этот можно назвать столь громким именем - вышла на широкое поле, усеянное громадными валунами, и здесь без следа растворилась. Поле было отнюдь не ровным; оно резко поднималось вверх, и где-то на самом верху склона расположился крошечный темно-коричневого цвета деревянный домик с типичной для данной местности широкой, лишь слегка наклонной крышей альпийского типа. Домишко выглядел так, будто стоит тут со времен всемирного потопа.

- Этому домику что-то около трехсот лет, - будто прочитав ее мысли, сообщил Ули. - А может быть, и больше.

- И наша дама живет здесь совсем одна? - спросила Жанель, удивленно оглядываясь по сторонам. - Спуститься вниз, чтобы пройтись по магазинам, для нее наверняка сплошная каторга.

- О, она отлично справляется, - заверил Ули, начиная взбираться по крутой горной тропке. - Живет тут в одиночестве уже около двадцати лет, с тех самых пор, как овдовела. Родственники и знакомые пытались уговорить ее переселиться в город, но она наотрез отказалась. Говорит, что всю жизнь только и делала, что переселялась, и больше не желает морочить себе голову переездами. Справляется она тут отлично, наша донна Мати. У нее есть кое-какие сбережения, так что раз в месяц-полтора она наведывается в город, чтобы кое-чего прикупить. Да кроме того, на охоту ходит. У нее запасено достаточно дров для печи, есть электрогенератор на тот случай, если хозяйка решит воспользоваться электричеством, сотовый телефон… Хотя, в общем-то, последние новинки техники она не слишком жалует, насколько мне известно.

Визитеры продолжали карабкаться наверх. Раза два Ули пришлось остановиться, чтобы Жанель с Мэттом могли перевести дух. Наконец, еще примерно минут через двадцать, вся компания выбралась на вершину хребта и обнаружила себя посреди небольшой ровной площадки, покрытой зеленью и, по всей видимости, методично очищавшейся от громадных валунов и средней руки булыжников на протяжении многих поколений. Столь ухоженное местечко посреди диких скал казалось каким-то уж слишком странным и даже неуместным.

На краю лужайки паслась привязанная к колышку коза. Животное встретило посетителей невозмутимым, флегматичным взглядом.

У ли выждал с минуту и громко воскликнул:

- Донна Мати, bien di!

Несколько мгновений никто не отвечал; затем отворилась темно-коричневая деревянная дверь домика, и на поляну вышла пожилая женщина. Она была очень высокой и худой, с поразительно серебристыми седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Одета дама была в джинсы, простой, без всяких узоров, красный свитер и почти новенькие кроссовки. Внутри был виден тусклый мерцающий свет, как будто от открытого огня в очаге.

- Bien onn, Ули! - выкрикнула женщина в ответ и добавила что-то еще, но этих слов Жанель вовсе уже не смогла разобрать.

- Ретороманский, - пояснил Ули, заметив недоумение на лице спутницы. - Она пользуется здешним древним языком. Впрочем, на нем на юго-востоке страны изъясняются очень многие. Донна Мати говорит, что нам следовало бы зайти в дом, а не стоять на холоде.

- Пожалуй, я сейчас не отказалась бы от небольшой выпивки, - полушутя заметила Жанель.

Они вошли. Жанель огляделась и обнаружила себя в избушке, состоящей из одной-единственной комнаты. И стены, и потолок, и пол в домике были сложены из дерева, срубленного явно куда раньше, чем триста лет назад, и тем не менее все вокруг так и сверкало чистотой. Чистота - первое, что бросается в глаза в каждом жилище, которое Жанель доводилось посетить с тех пор, как нога ее ступила на землю Швейцарии. “Одна из главных черт национального характера здешних обитателей”, - отметила про себя Баррет.

Вошедшие вместе с хозяйкой собрались возле открытого очага. Что касается выпивки, то Жанель очень скоро обнаружила, что эта процедура ей также сегодня предстоит. Едва лишь все успели рассесться возле печи, как донна Мати снабдила каждого гостя маленьким массивным стаканчиком из темно-зеленого с довольно приятным оттенком стекла, заполненным некой прозрачной жидкостью. Жанель понюхала содержимое и почувствовала запах слив, смешанный с парами алкоголя.

- Донна Мати изготовляет все это сама, - с гордостью за хозяйку дома произнес Ули, подбадривая свою спутницу.

“Вот замечательно-то, - подумала про себя Жанель, - с местной бабулей-самогонщицей познакомиться довелось”. Она мужественно подняла стакан, по всем правилам произнесла тост в честь хозяйки дома и воскликнула “вива!” - как раз так, как учили ее приятели господина президента в баре гостиницы “Корона”, - а затем одним махом осушила свою посудину.

Пожилая дама посмотрела на Жанель с явным одобрением и деловито кивнула. Рассматривая хозяйку вблизи, Баррет заметила, что в молодости она несомненно была очень красива. Теперь лицо было похоже на маску, однако маска имела четкие, правильные черты, и украшали ее яркие изумрудно-зеленые глаза. Глаза эти с минуту изучали Жанель и в следующее мгновение переключились на Мэтта.

Руки женщины выглядели довольно грубыми и какими-то слишком уж узловатыми. Жанель даже подумала, не болят ли у донны Мати суставы. В следующий миг хозяйка что-то проговорила, обращаясь к Ули, и тот вдруг поперхнулся, так и не успев допить свой стакан.

- Что она говорит? - переспросила Жанель.

- Она говорит, - пояснил Ули, - что ей известно о том, что вы из организации, сотрудничающей с правительством. А потому она желает знать, что вы намерены предпринять по поводу ее пенсии, которую власти все время пытаются урезать.

Подобное начало беседы заставило Жанель испытать немалое изумление, однако она изобразила на лице ту самую улыбку, в которой столь преуспела за последние недели, и произнесла:

- Пожалуйста, скажите ей, что я выясню этот вопрос и, если смогу хоть чем-нибудь помочь, сделаю все, что в моих силах. Однако я, увы, почти уверена, что мне вряд ли удастся разрешить подобную проблему.

Выслушав перевод, старушка бросила на Жанель взгляд, полный глубокого понимания того простого факта, что ее в очередной раз кормят примитивными бюрократическими отговорками, и вновь о чем-то заговорила. Ули внимательно выслушал и снова начал переводить.

- Донна Мати говорит, - произнес он по-английски, - что если вы не можете сделать такую простую вещь, то как же вы берете на себя смелость пытаться справиться с космическим кораблем, ворующим чужих коров? То есть она сказала именно про мою корову.

Жанель открыла рот и на мгновение безмолвно застыла в этом положении…

- Э-э… - выдавила она наконец из себя. - Попросите, пожалуйста, донну Мати описать мне, если возможно, этот космический корабль.

Ули перевел просьбу; старушка произнесла несколько коротких фраз, одновременно изображая расстояния жестами рук.

- Она описывает предмет, - пояснил Ули, - размером примерно с… ну, я бы сказал, с два мощных грузовика, из тех, что способны перевозить на себе по нескольку гусеничных тракторов, - два таких грузовика, поставленных в одну линию один за другим. Донна Мати утверждает, что корабль был примерно такого диаметра, восьмиугольный по форме и высотой с четырехэтажный дом. Донна Мати видела его совершенно отчетливо, хотя освещением служила только луна. В тот вечер она долго не ложилась спать.

Старушка вытянула руки в сторону Жанель и попыталась жестом изобразить формы корабля.

- Да-да, понимаю, - кивнула Баррет. - А что этот корабль делал?

Ули перевел. Донна Мати заговорила вполголоса и на мгновение выглянула в окно; на дворе сгущались сумерки.

- Говорит, он низко летел, над самыми вершинами гор. Появился с южной стороны. Корабль опустился на луг, приземлился, из него вышли люди - точнее, не люди, а какие-то живые существа, облаченные в некие панцири, - вышли из корабля и забрали коров. Некоторые из этих неземных созданий были совсем крошечные, как гномики или малые дети. Они сошли на землю и погрузили коров на борт корабля. Прошло несколько минут, а потом… - Тут Ули болезненно поморщился; донна Мати заговорила вновь. - Потом они выбросили изрубленные коровьи тела из корабельных люков на землю. Корабль поднялся в воздух и полетел дальше.

- Прошу меня извинить, - вставила Жанель, - но я все-таки не могу не задать этот вопрос. Ваша собственная гора находится примерно в двух милях оттуда. Как вы могли разглядеть такие подробности со столь значительного расстояния, да еще ночью?

Ули перевел вопрос.

Старушка мило улыбнулась, встала, слегка хрустнув утомленными за долгую трудовую жизнь суставами, и двинулась к изголовью высокой деревянной кровати с внушительной резной спинкой. Возле кровати, в самом углу, стоял массивный, устойчивый треножник с каким-то прибором наверху. Почтенная дама подхватила штатив и поставила его прямо напротив Жанель.

Баррет взглянула на прикрученный к треножнику прибор. На штативе покоилась военного образца стереотруба из тех, что применялись на капитанских мостиках морских линейных кораблей лет сто тому назад. Несмотря на почтенный возраст, бинокулярная подзорная труба была в отличном состоянии: за нею, видно, хорошо ухаживали все эти долгие годы. Жане ль прочла цифры на тубусе, и последние ее сомнения рассеялись как дым. Труба давала увеличение от двадцати пяти до ста крат, да еще и оказалась снабжена встроенными светофильтрами.

- Господи Боже мой, - воскликнула она, - да уж, это воистину исчерпывающий ответ любому скептику! Если коровы были на соседней горе, мадам могла без труда прочесть даже надписи на их колокольчиках.

Жанель обернулась к хозяйке дома и кивнула, выражая просьбу продолжить .рассказ. “Совершенно очевидно, что она видела в ту ночь их охотничье судно…”

- Куда этот корабль отправился? - снова заговорила она вслух. - Не видела ли донна Мати, куда он девался потом?

Старушка кивком подтвердила, что понимает вопрос, и продолжила свое повествование.

- Он поднялся в воздух и некоторое время продолжал лететь, но ушел не слишком далеко. Донна Мати говорит… - Ули сделал паузу, как человек, которому предстоит перевести совершенно сумасшедшие, с его точки зрения, речи. - Она говорит, что прекрасно видела, как он ушел внутрь горы.

Тут Жанель вновь довелось безмолвно открыть рот и так же безмолвно через некоторое время закрыть его в полном недоумении. Может, донна Мати видела один из тех кораблей, которыми управляют подчиненные самой Жанель? Один из кораблей Икс-команды, приземляющийся на Андерматской базе? Но как же она могла спутать такой корабль с инопланетным охотником, столь точно ею описанным?

Донна Мати заговорила снова, поднимаясь с места.

- Она просит нас пройтись, - разъяснил Ули, - и хочет точно показать то место, где корабль погрузился в недра горы.

Жанель вышла вслед за остальными в продолжавшую сгущаться темноту. Весь предыдущий день был ясным, но теперь с запада начали наползать тучи, заслоняя последние лучи солнца, уже скрывавшегося за горизонтом. Закат даже в эти последние минуты выглядел восхитительно. На вершинах расположенных на востоке гор Жанель заметила красочные результаты того самого эффекта, о котором не раз прежде слышала, но никогда еще не видела воочию: отраженные низко нависшими плотными облаками солнечные лучи заиграли на снежных шапках высочайших из здешних пиков; вершины гор, казалось, так и пылают ярким розовато-красным огнем на фоне темно-синего с пурпурным оттенком ночного неба.

Донна Мати подвела своих гостей к краю собственного земельного участка - к тому месту, откуда открывался наилучший обзор Урзеренской долины. Далеко внизу, отчетливо видимый, как на ладони раскинулся Андермат, сверкая множеством мягких желтоватых огней. Пожилая дама на мгновение остановилась, видимо стараясь поточнее определить направление, и указала на некую точку.

- Cheuora, - сказала она. - Cheuora muntogna.

- Вон там, - перевел Ули. - Вон та гора.

Донна Мати указывала почти на восток - не точно на восток, но чуть-чуть к юго-востоку, и вовсе не на гору Честелгорн, под склонами которой укрылась Андерматская база Икс-команды, а на другую, величаво возвышавшуюся

над всеми своими соседями, возглавляя группу вершин, расположенных длинным острым клином, указывающим на юг.

- Шкопи, - пояснила донна Мати.

- Верно, - кивнул Ули. - Эта гора называется Шкопи. Пик высотою в десять с лишним тысяч футов, расположенный к югу от долины Урзерен, возле самого перевала Люкомагно. Там еще есть озеро - то есть скорее пруд, поскольку оно искусственного происхождения. Долина перегорожена дамбой, и на ней расположена электростанция, снабжающая энергией всю округу.

Жане ль покачала головой, будто пытаясь сбросить наваждение.

- Ули, попросите, пожалуйста, нашу хозяйку меня извинить, - заговорила она, поворачиваясь к пожилой женщине, - но дело в том, что я должна абсолютно точно выяснить этот вопрос. Значит, вы говорите, что корабль именно погрузился внутрь горы? Он не мог просто обогнуть ее и скрыться за скалами?

Донна Мати ответила серьезным, сосредоточенным взглядом и вновь неторопливо заговорила на своем старинном языке - на этот раз так, будто обращается к малому ребенку. Ули несколько раз моргнул и начал переводить:

- Она говорит: “Я знаю, вы сейчас думаете, что я наверняка не в своем уме. Но только я отлично видела, как склон горы раскрылся, и корабль ушел вовнутрь. Я видела свет внутри горы; потом огни погасли. Луна была яркой и как раз вышла из-за туч, так что никакой ошибки быть не могло. Тем более с этой штуковиной”.

Донна Мати махнула рукой в сторону своего дома, где покоилась на надежном треножнике заслуженная стереотруба военно-морского флота.

“Да уж, - сказала себе Жанель, - ошибки и впрямь быть не может. С этой-то штукой! Именно для таких целей сия труба и сконструирована”.

- Большое вам спасибо, - проговорила она вслух.

- Te’bienvegni, - ответила старушка, вновь направляясь к дому.

Гости последовали за ней - теперь уже просто из вежливости, чтоб поговорить еще несколько минут о том о сем да лишний раз поблагодарить донну Мати за оказанную помощь, прежде чем отправляться в обратный путь. Впрочем, Жанель с трудом удавалось поддерживать разговор. В голове стояла сплошная сумятица. Мэтт взирал на Баррет с выражением плохо скрываемого ужаса, и Жанель отлично понимала почему.

“Прямо у нас под боком, - стучало у нее в голове. - Прямо на нашем заднем дворе. За соседней дверью. Вражеская военная база в каких-то двух десятках миль… База, до отказа набитая… Господи, чего же только они не успели понапихать туда за это время! Черт меня побери, да что же теперь со всем этим делать?!”

ГЛАВА 7

Всю дорогу до Андерматской базы настроение Жанель колебалось между дикой яростью и тихим ужасом. Впрочем, прогулка в открытом вагончике по продуваемому насквозь тоннелю несколько ее охладила, тем более что Мэтт все это время не переставал поедать командира взглядом. Переступив порог базы, Жанель уже имела четкие планы дальнейших действий.

Первым делом она осмотрела ангары, чтоб оценить имеющиеся ресурсы. Две “молнии” - что ж, весьма кстати. Вокруг одной из “молний” расхаживает пилот, проверяя всевозможные системы корабля перед очередным вылетом. “Ну а это еще лучше”, - сказала себе Жанель.

- Росс, - обратилась она к пилоту, подходя ближе и принимаясь осматривать вместе с ним хвостовую часть корабля, - вылетать собираешься?

- Так точно, госпожа командующий. Минут через пятнадцать стартую. Обычное патрулирование. Рутинная работа.

- Ну и хорошо. Ты не мог бы для меня кое-что сделать?

- Разумеется, госпожа командующий. Что именно?

- Мне надо бы заполучить карту инфракрасного излучения горных вершин в близлежащем районе, - пояснила Баррет. - Синоптики все жалуются, что нет никакой возможности предсказать поведение воздушных потоков в нашей местности. Говорят, все дело в том, что какие-то из гор гораздо горячее остальных. Надо бы с этим разобраться. Когда закончишь патрулирование… Во сколько, кстати, ты освободишься?

- Часам к десяти, госпожа командующий.

- Замечательно. Полетай еще с полчаса и осмотри все горы в радиусе двадцати миль. Возьми на заметку все перегревшиеся участки, какие увидишь. Я хотела бы сразу ознакомиться с результатами, как только ты возвратишься: пообещала метеорологам, что кое-какие предварительные данные вышлю уже сегодня. Сможешь это проделать?

- Проще простого, госпожа командующий, - кивнул Росс. - Еще что-нибудь?

- Абсолютно ничего. Пойду пока в кафетерий да попытаюсь отыскать там что-нибудь съедобное.

- О, - иронично рассмеялся Росс, - удачи вам, госпожа командующий!

Она помахала рукой и оставила пилота возиться с “молнией”. Затем Жанель и вправду отправилась в кафетерий и самым добросовестным образом что-то съела, хотя вкус блюд не произвел на нее абсолютно никакого впечатления - не потому, что пища была приготовлена неважно, а потому, что Жанель просто оказалась не способна заметить какой-либо вкус. Она довольно весело поболтала с работниками кафетерия и собравшимися там десантниками, но уже через минуту не могла вспомнить ни единого слова из этих бесед. То и дело взгляд ее пробегал по настенному табло электронных часов. Итак, Росс должен был вылететь на патрулирование почти тотчас после того, как Баррет с ним рассталась, примерно в восемь тридцать… Жанель просидела над чашкой кофе ровно столько, сколько, по ее мнению, посвятил бы этой процедуре человек спокойный и жизнерадостный, не обремененный никакими дурными мыслями, а затем отправилась делать вечерний обход базы.

Жанель немного задержалась в главном фойе жилого блока; жаркая игра в крад, занимавшая, по обыкновению, всех здесь собравшихся, как раз в этот момент приостановилась. Закончился очередной матч, и к бою начали готовиться новые команды игроков. Жанель посмотрела на бильярдный стол и почувствовала искушение присоединиться, но, поразмыслив, предпочла просто помахать рукой подчиненным и отправиться дальше. Она обошла каждый уголок базы - и те помещения, где строительные работы давно уже закончились и оборудование вовсю работает, и те, что еще совершенно пусты. Отдавали честь попадавшиеся на пути солдаты и офицеры. Жанель почти не замечала их.

- Я видел, что она грызет ногти, - сказал своему товарищу один из техников, обслуживающих боевые корабли, после того, как Жанель в третий раз за последние двадцать минут посетила один и тот же ангар. - С нею хоть раз случалось что-то подобное прежде?

Было как раз десять тридцать вечера, когда приземлилась та самая патрульная “молния”. Не успел еще пилот выбраться из люка, а командующий уже поджидала его внизу. Возившиеся в ангаре техники наблюдали, как Баррет отвела Росса в сторону и минут пять о чем-то с ним переговаривалась. Затем улыбнулась, поблагодарила пилота за внеплановую работу и, насвистывая, зашагала прочь. Такое поведение показалось всем абсолютно нормальным, и техники разошлись по своим углам несколько успокоенными.

- В последние дни на ее долю выпал серьезный стресс, - пожал плечами кто-то из них. - Перенервничала немного, вот и все.

- Совершенно заурядный полет, госпожа командующий, - доложил командиру Росс пять минут тому назад. - Ничего особенного сегодня не заметил. По крайней мере, ничего, что могло бы нас заинтересовать.

Пилот протянул Жанель кассету с записями маршрута и результатов полета.

- Я вписал сюда же и всю, процедуру обзора местности в инфракрасном свете, - добавил он, - на тот случай, если нашим синоптикам понадобятся какие-нибудь подробности.

- Толковая мысль. Ну как, выделялось там что-нибудь особенно горячее?

- Я не вполне уверен, госпожа командующий. - Росс задумчиво поскреб подбородок. - В области погодных явлений мне еще далеко до эксперта. Но там есть одна гора, которая выглядит так, будто под нею спрятан горячий гейзер или что-то подобное.

- Неужто?

- Да. Гора эта называется Скоп. То есть нет… Шкопи, кажется. Просто, когда я впервые взглянул на карту, то сперва прочитал это слово как “Скоп”. Странное, однако, название. В общем, все датчики указывают, что эта гора примерно на семь Кельвинов горячее окружающей местности. Некоторые участки разогреты еще сильнее - на восемь с половиной градусов жарче, чем во всей округе. Воздушные течения вокруг горы и впрямь выходят за всякие рамки нормального.

- Угу, - кивнула Жанель. - Да уж, геологи найдут, над чем поломать голову. Швейцария, насколько мне известно, давно уже не относится к регионам, охваченным бурной тектонической деятельностью.

Она вздохнула и улыбнулась.

- Что ж, спасибо, Росс. Очень признательна за дополнительную работу, которую вы для меня проделали.

Жанель отправилась в свой кабинет; нервы заметно успокоились. Необходимость просто сидеть и ждать у моря погоды всегда выводила ее из себя. Делать что-то самой, хоть как-то управлять событиями - совсем другое дело. Тут можно получить удовольствие.

Жанель вошла в кабинет, затворила за собой дверь, сняла трубку надежно защищенного от прослушивания телефона и набрала некий не значащийся ни в одном справочнике номер.

- Алло?

- Приветствую вас, Конни. Говорит Баррет.

- О, госпожа командующий! Какая приятная неожиданность! Чем могу служить?

- Просто просветите меня по одному вопросу довольно общего характера.

- Всегда готов.

- Что вам известно о горе под названием Шкопи?

- Прекрасная гора для альпинизма, - беззаботно заявил Конни. - Множество моих знакомых любят ездить туда по выходным…

- Правда? Что ж, похоже, даже я знакома кое с кем из любителей отдохнуть на ее склонах… Однако скажите, Конни, что сокрыто под этими склонами, внутри самой горы?

- Э-э… Вам ведь известно, госпожа командующий, что подобная информация выдается лишь тому, кто остро в ней нуждается…

- Знаете, Конни, на этот раз вам просто лучше поверить, что я тоже в этой информации остро нуждаюсь, - буркнула она в трубку. - Потому что в этой горе укрыто нечто весьма серьезное. Так что если вы не приведете в высшей степени веских аргументов, дабы меня переубедить, я намерена сперва снести к чертовой матери верхушку этой горы, чтобы все ее хитроумные подземные сооружения вылезли наружу, а потом срыть весь проклятый пик до основания, так что о нем никто и не вспомнит до самого второго пришествия! Если там какие-то из ваших собственных сооружений, то вот вам прекрасный шанс об этом объявить. Если же нет, мне придется выполнить неприятную обязанность и довести до вашего сведения, что указанной недвижимостью незаконно пользуются некие нездешние бомжи. И если это именно те личности, которых я подозреваю, то можете считать мой звонок официальным предупреждением вашему правительству по поводу тех действий, что я намерена в ближайшее же время предпринять. В общем, пусть государственные власти Швейцарии не слишком расстраиваются, если я слегка видоизменю рельеф расположенного на их земле участка Альпийских гор! А я, смею вас заверить, и впрямь намерена тут кое-что изменить. Так что, Конни, лучше ответьте-ка на парочку моих вопросов!

Разговор на этом закончился, и Конни, положив трубку, взялся за другой телефонный аппарат, чтоб сделать несколько важных звонков. После переговоров он вновь связался с Жанель, и беседа их пошла в куда более добродушном и полном желания сотрудничать тоне - со стороны обоих участников беседы.

Положив наконец трубку, Жанель откинулась на спинку стула и почувствовала себя гораздо лучше. Теперь, по крайней мере, ясно: что бы там ни пряталось в недрах горы, со швейцарскими властями оно не имеет ничего общего. Да, у швейцарцев там когда-то была одна второстепенная база, но это было очень давно. Швейцарская база в горе Шкопи была совсем маленькой по сравнению, например, с той, что стала теперь Андерматской базой Икс-команды, и к тому же она уже давно закрыта и без малого тридцать лет никого не интересует.

Никого не интересует… Увы, пять минут назад Жанель пришлось растолковать Конни, что база эта, видимо, кое-кого в последнее время очень даже заинтересовала и теперь она вовсе не закрыта. От имени швейцарского правительства Конни сообщил, что он и его руководство вполне понимают ситуацию, и если Жанель необходимо, чтобы с этой горой случилось нечто необычное, в адрес Икс-команды не будет выдвигаться никаких обвинений по поводу порчи недвижимого имущества Швейцарии. Только правительство настоятельно просит согласовать с ним окончательные планы действий, дабы можно было сочинить подходящую версию происшествия, которая удовлетворила бы общественное мнение.

Собственно говоря, Жанель именно это и хотела от них услышать.

В ту ночь спать она так и не ложилась. Баррет продолжала сидеть за скромных размеров письменным столом у себя в квартире и работать, работать, работать… Она то выстукивала что-то на компьютерной клавиатуре, то хваталась за телефон и, обменявшись с кем-то парой коротких фраз, вновь обращалась к компьютеру. Все это время в обиталище командующего не допускался абсолютно никто, за исключением работников кафетерия, то и дело приносивших очередную порцию кофе и бутербродов. Этих служащих базы Жанель вызывала неоднократно, по поводу чего персонал кафетерия начал все больше и больше недоумевать, тем более что госпожа командующий (это ж надо, а!) действительно съедала все бутерброды.

- Веселится небось, - поделился один из поваров своими впечатлениями. - Может, все дело в том, что с утра должен возвратиться полковник… Вот она и решила расправиться со всеми бумагами заранее, чтобы хоть одну ночь провести в свое удовольствие без всяких там срочных дел и не дающих покоя служебных обязанностей.

Версия эта была сразу же принята всеми присутствующими, а вскоре и остальным персоналом базы как наиболее правдоподобная. Разговоры на сию тему обильно сопровождались добродушными усмешками.

Жанель не выходила до самого утра - часов примерно до девяти, - а когда вышла, то сразу же направилась к ангару номер один, где и обнаружила недавно приземлившийся “шторм”. Вокруг корабля суетилась команда техников.

- Здесь он? - спросила командующий.

- Так точно, мэм, - отозвался один из обслуживающего персонала. - Отправился в жилой блок подыскать себе квартирку.

Жанель двинулась туда же и, распахнув одну из “глухих” дверей из сплошного листа стальной брони (еще одна мера предосторожности, совершенно необходимая на военной базе), ведущую в жилой блок, буквально налетела на шагающего навстречу Ари. Они с размаху врезались друг в друга, столкнулись грудью и в следующее мгновение оказались вынуждены крепко друг друга обхватить, чтобы не свалиться на пол. После минутного замешательства оба громко расхохотались под бурные аплодисменты множества остановившихся посреди коридора сослуживцев. В следующую секунду Ари отскочил назад и браво отсалютовал. Жанель ответила таким же приветствием, и они зашагали в сторону жилых квартир.

- Ну что, полковник, - произнесла Жанель, - как самочувствие?

- Прекрасное, госпожа командующий, - отвечал Ари. - А у меня для вас кое-что есть.

- Только не прямо сейчас, - прошептала Баррет, хитро улыбнувшись.

- Нет, не совсем то. Если госпожа командующий меня извинит…

- Похоже, я этим занимаюсь по три раза на дню, - заметила Жанель. Ари вздохнул.

- У меня для вас записка.

- А мне казалось, что наши отношения давно уже миновали ту стадию, когда обмениваются записками, - жизнерадостно вставила Жанель.

Они как раз подошли к двери квартиры Лоренца.

- Нет, не от меня, - терпеливо продолжал Ари. - Эту записку просил передать вам один человек из наших научных лабораторий.

- Зачем такая спешка? И зачем такая секретность? Он что, не мог найти более подходящего курьера?

- Откуда мне знать? Я вашу корреспонденцию не вскрываю.

Они вошли к Ари в квартиру, и он, затворив за собою дверь, извлек из внутреннего кармана кителя конверт и протянул Жанель послание.

Баррет взяла конверт и увидела в графе “кому” собственное имя, выведенное аккуратным каллиграфическим почерком Нгейджа. Внутри оказалось несколько так же аккуратно исписанных листов бумаги. Жанель извлекла их и, развернувшись лицом к Ари, принялась читать.

Когда она вновь взглянула на своего спутника, госпоже командующему было уже по-настоящему дурно.

- Что там? - поинтересовался Ари, увидев ошеломленное лицо Жанель. - Что случилось? С тобой все в порядке?

Она тяжко перевела дух, посмотрела Ари в глаза и медленно покачала головой, вовсю стараясь собраться с силами.

- Этого я не могу тебе рассказать, - заявила она и, запихав послание в конверт, сунула его в карман. - По большому счету это, пожалуй, теперь не так уж страшно… И поверь, Ари, нам надо обдумать еще великое множество вещей куда более важных. Сегодня в девять мне нужно обратиться ко всем здесь присутствующим, а заодно и ко всему персоналу “Ирил М’Гауна”, а эту речь придется еще как следует доработать. Так что ты бы мне очень помог, если б на все вопросы о том, к чему клонит командующий, отвечал одним словом: “не знаю”.

- Да я и вправду не знаю ничего. Я вообще только что сюда прилетел!

- Вот и славно. Однако ты бы меня очень одолжил, если б удалось…

- Ну разумеется, я сделаю все, что в моих силах! - с готовностью отозвался Ари. - А в чем дело?

- Постарайся выделить время для встречи со мной, - пояснила Жанель. - Каких-нибудь пару часов из следующих двадцати четырех. Для того, чтоб мы могли близко, по-настоящему близко пообщаться. - Она улыбнулась, но как-то слишком уж грустно. - Потому что пройдет на редкость много времени, прежде чем у нас появится еще один шанс.

Интонации ее голоса заставили Ари помрачнеть.

- Я сверюсь со своим календарем и расписанием визитов, - заверил он, - и непременно же сразу свяжусь с вами, госпожа командующий.

- Вот и хорошо, - резюмировала Баррет. - Непременно это проделай.

В тот же вечер, примерно в двадцать один ноль-ноль, Жанель собрала всех служащих Андерматской базы в ангаре, поскольку здесь больше не было ни одного такого просторного помещения, где бы разместилось столько народа. Напротив нее стояла видеокамера, передающая все сказанное командиром на “Ирил М’Гаун”, там Де Лонфи точно так же собрал своих подчиненных в главном ангаре, дабы выслушали обращение Жанель. Примерное содержание ее речи было известно одному только Де Лонфи: несколько часов назад Жанель о чем-то долго беседовала с ним по рации.

Она встала перед кафедрой и постаралась выглядеть спокойной и уверенной, хотя на самом деле изрядно нервничала. Речи перед большой аудиторией никогда не давались ей легко.

- Говорит командующая Баррет, - объявила Жанель. - Главный штаб Икс-команды поручил мне сделать для вас следующее заявление, и то, что я сейчас скажу, одновременно со мной будут говорить своим людям и командиры всех других подразделений Икс-команды. Мы обнаружили на днях вражескую базу, - продолжала она, - вероятно, одну из старейших на Земле. База построена в таком месте, где о ее существовании люди могли не догадываться на протяжении многих лет - теперь уже трудно сказать, каков ее возраст. Обработка предварительных результатов, в том числе анализ траекторий полета космических кораблей противника на протяжении последних полутора лет, позволяет сделать вывод, что база пришельцев расположена где-то в Карнийских Альпах на швейцарской территории, большим выступом вклинивающейся между Австрией и Италией. Более точных координат я сейчас сообщать не буду, поскольку в этом нет необходимости.

Руководство Икс-команды решило, что Андерматская база, как только она будет полностью введена в строй - а это произойдет примерно недели через три, - должна стать основным плацдармом нашей атаки. Операция будет более чем широкомасштабной, поскольку мы уже сейчас можем с уверенностью предполагать, что база пришельцев уходит глубоко в недра горы - примерно так же, как и наша Андерматская.

Чтобы операция прошла успешно, она должна быть очень хорошо организована и подготовлена, а кроме того, проведена очень быстро. Детальное планирование всех стадий штурма уже началось и закончится к тому времени, когда Андерматская база будет готова к выполнению боевой задачи. Принимая во внимание все вышеуказанное, я требую от всего персонала нашей Андерматской базы, а также “Ирил М’Гауна” привести все системы вооружения и защиты и, разумеется, самих себя в наивысшую степень боеготовности к началу операции, которая, как я уже сказала, запланирована через три недели. Так что мое объявление носит характер раннего предупреждения, дабы каждый из вас сразу приступил к работе для достижения этой боеготовности. С понедельника начинаются учения и тренировки в особенно жестких условиях и с необычайно суровыми требованиями. Завтра или послезавтра я представлю подробности в письменном виде.

Потребуется очень тяжелая и напряженная работа. Впрочем, работа эта вам вполне по силам. Я не намерена никого заставлять трудиться больше, чем буду трудиться сама. Но вам ведь всем отлично известно, как я способна работать.

Жанель усмехнулась, и в ответ раздался дружный одобрительный смех; кое-кто, переварив услышанное, тяжко вздохнул. На “Ирил М’Гауне” среагировали точно так же.

- Тем самым мы сделаем очень хорошее и долгожданное дело, - прибавила Жанель. - Львиная доля вражеских рейдов, выводивших нас из себя весь прошлый год, как теперь выясняется, отправлялась именно с этой засекреченной базы противника. Уничтожив ее, мы получим серьезную передышку - мы и другие базы Икс-команды. У нас будет время приготовить новые, еще более эффективные системы вооружения, разработать лучшую стратегию борьбы с вторжением из космоса… К тому же, завладев новой информацией, мы наверняка сможем раскрыть и уничтожить другие секретные базы пришельцев на Земле и, может быть, даже за ее пределами - на окраинах Солнечной системы или где они там их соорудили… Но это дело будущего. А пока пусть каждый солдат, посоветовавшись со своими непосредственными командирами - офицерами и сержантами, - выяснит, чем именно ему следует в первую очередь заняться в период подготовки к штурму. А еще я хочу довести до сведения каждого из вас, что сама поведу войска в бой и буду командовать непосредственно с передовой. Итак, двинемся все вместе, плечом к плечу, и точно так же, надеюсь, вместе выйдем обратно. А что касается пришельцев, то они поднимутся из своей шахты на поверхность земли только в качестве военнопленных или трупов. В этом и состоит цель предстоящей операции.

- На наших плечах лежит ответственность за планету, которую надо защитить, - подытожила Жанель; ей вдруг снова сделалось несколько не по себе. - Множество наших друзей, наших боевых товарищей отправлялись в бой, чтобы это сделать, сталкивались с инопланетянами лицом к лицу и никогда уже не вернулись домой. Теперь нам выпал шанс немного сравнять счет в этой кровавой игре. Не забывайте, что наши операции по перехвату вражеских террористов, даже если они и не удавались, всякий раз вносили вклад в дело обнаружения этой секретной базы. В том, что у нас теперь есть возможность ее уничтожить, - огромная заслуга тех, кому не довелось вернуться с прежних боев. Так давайте с нею покончим навсегда!

Жанель развернулась к камере спиной и, дав знак телевизионщикам, чтобы отключали свою технику, зашагала прочь. Где-то начали раздаваться аплодисменты - сперва тихо и даже как-то неуверенно, но затем все громче и громче. Жанель уходила с гордо поднятой головой. Но одна мысль омрачала ее лицо:

“Господи, не заставляй меня жертвовать жизнями всех этих людей. Не вынуждай меня, Боже, посылать их всех на смерть!”

Еще через несколько часов, совсем уже поздним вечером, после “очень-очень близкого” общения с полковником Лоренцем, Жанель глубоко вздохнула и совершенно расслабилась, лежа на спине и сверля пустым, отсутствующим взглядом белый потолок.

Вот, возвращаясь из душа и топая мокрыми ногами по полу, к кровати приблизился Ари.

- Я вижу, Росса куда-то перевели, - вспомнил он вдруг. - Мне его будет очень не хватать. Толковый пилот да и вообще славный парень.

- Срочная отлучка по семейным обстоятельствам, - ответила Жанель, задумчиво переводя взгляд с потолка на стену. - Через месяц вернется.

- По семейным обстоятельствам? - переспросил Ари. - У Росса вообще нет никакой семьи. Прошло много лет с тех пор, как у него не осталось ни одного родственника.

Жанель посмотрела в лицо Ари, тускло освещенное единственной маленькой лампочкой скромного ночника, затем слегка покраснела и уставилась в пол.

- А-а… Ну да…

- Твоя основная проблема, - ухмыльнулся Лоренц, - состоит в том, что ты совсем не умеешь врать.

Она искоса глянула ему в глаза и вновь отвернулась.

- Я имею в виду, личные беседы, - пояснил Ари. - Что касается деятельности профессиональной, то тут ты запросто проведешь всех, даже самых знаменитых плутов и умников. Верно ведь, а?

- В ближайшие недели полторы, - тихо отозвалась Жанель, - я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Стоит ли мне понимать так, что ты просишь посвятить тебя в мои секреты?

Ари задумчиво вздохнул и ответил:

- Нет.

- Вот и хорошо, - согласилась Жанель. - Однако кое-какие проблемы мне все же надо с тобой обсудить.

Она встала с постели, приблизилась к стулу, на спинке которого висел ее китель, и, выудив из кармана то самое письмо, что утром привез Ари, протянула ему конверт:

- Взгляни-ка.

Лоренц развернул листы бумаги и погрузился в чтение. Жанель снова плюхнулась на кровать, натянула одеяло до самого подбородка и, припоминая содержание письма, невольно съежилась.

“…уже довольно давно подозревал, что эксперименты некоторых моих коллег носят довольно странный характер. В частности, отдельные серологические препараты, хранящиеся в общей для всех сотрудников кладовой с морозильными камерами, были помечены явно неверными этикетками, на которых значились фамилии ученых, вовсе не занимающихся подобными экспериментами. Часть таких контейнеров содержала образцы сыворотки человеческой крови, которые при детальном изучении оказались сильно видоизмененными: наблюдались значительные сдвиги в структуре ДНК и вообще значительные отличия от обычного для человеческого организма кодирования генетической информации на основе высокомолекулярных кислот. Некоторые образцы тканей, которые теперь уже из хранилища исчезли, но которые я успел детально исследовать, имели точно такие же отклонения от нормы…”

Ари перевернул страницу.

“Примерно неделю тому назад отсутствие на базе одного из наших научных руководителей, занятого в тот период другой работой, позволило мне подробно и во всех деталях исследовать такие аномальные образцы человеческих тканей. Ни в коей мере не могу назвать себя экспертом в данной конкретной области науки, однако результаты исследований не оставили у меня никаких сомнений. Могу с уверенностью заявить, что изученные мною образцы являются частью широкомасштабных проектов исследований по следующей тематике: а) изучение состава крови этериалов; б) исследование нервных тканей этериалов; в) детальное изучение клеток мозга, механизмов памяти и всей деятельности мозга на химическом уровне - объектом исследования снова являются этериалы. Я не имел возможности обнаружить какие-либо записки и тому подобный материал, подтверждающий результаты этих моих исследований и позволяющий сделать дальнейшие выводы. Однако могу предположить, что цель всех случайно раскрытых мною законспирированных научных работ (о чем свидетельствует один из образцов сыворотки, исследованный мною ранее, но затем из хранилища исчезнувший) - прогрессирующие изменения генотипа человеческих нервных тканей, сыворотки крови и прочих важнейших компонентов организма на химическом уровне с дальнейшим рекомбинированием ДНК и при помощи аномального переплетения несущих генетическую информацию цепочек РНК и вкрапления в нее чужеродных белковых структур создание своего рода “моста”, позволяющего слить компоненты человеческого генотипа с генотипом этериала. Конечный продукт всех этих работ представляет собой живую ткань человеческого происхождения, коренным образом измененную с помощью воздействия этериальской ДНК и различных механизмов “полувирусного” типа. Результат - ткань скорее этериальская, чем человеческая. Более того, образцы подобной ткани, придя в соприкосновение с прочими тканями человеческого организма, сразу начнут видоизменять их по своему образу и подобию.

Такого рода эксперименты хотя и не являются, строго говоря, нарушением научной этики, если материал для них добыт из локального источника, тем не менее кажутся мне и опасными, и совершенно несовместимыми с целями и задачами нашей организации. Потому считаю своим долгом сообщить, что Джим Тренчард, по моему мнению, должен считаться представляющей огромный риск с точки зрения безопасности личностью до тех самых пор, пока не будет получена более подробная информация, которая позволит объяснить мотивы и цели его экспериментов”.

Ари опустил письмо на столик; лицо его сделалось совершенно бледным.

- Тренчард, - проговорил он. - Что он там еще задумал?

Жанель обхватила руками колени и опустила на них подбородок.

- По-моему, он трудится над тем, чтобы превратить людей в этериалов, - ответила она после минутного молчания.

- Да он безмозглый, сумасшедший кретин!

- Нет, не думаю. По-моему, он психически абсолютно нормален… и в этом самая большая наша проблема. - Жанель вздохнула. - Нгейдж присылал отчеты о допросах пришельцев, в которых участвовал Тренчард. Он писал, что допросы стали куда успешнее с тех пор, как Тренчард подключился к этой работе. Каким-то образом тому удавалось добиться гораздо лучших результатов… пленные пришельцы выдавали куда больше информации…

Жанель с сомнением покачала головой.

- Может, они так охотно делятся информацией именно потому, что их как раз для этого и послали к нам? - прибавила она вдруг.

Ари откинулся на подушку.

- Ты меня совершенно сбиваешь с толку, - в недоумении пробормотал он.

- Я сама не уверена, что смогу толково во всем этом разобраться. - Она развела руками. - Но разве ты не заметил, что в последнее время мы хватаем живьем необыкновенно много этериалов?

- Хватаем всех, кого можем, - пожал плечами Ари. - Все это случайности войны. Появился шанс, ты им воспользовался… Разве не так?

- А кто решает, из каких именно инопланетян будет состоять команда того или иного их корабля? - продолжала Жанель. - Я, например, понятия об этом не имею. И откуда мы можем знать, что некоторые из наших операций по перехвату этих кораблей завершились успешно только потому, что в каком-нибудь штабе пришельцев именно этого и хотели?

- Стой, стой! Ты что же, хочешь сказать, что этот мой цюрихский линкор в последнем бою…

- Ну, целый линкор, пожалуй, нет, но суденышки помельче наверняка попались не случайно. Ты же видишь, Ари, в последнее время у нас скопилось просто невероятное количество пленных этериалов. Интересно, кто тут на кого работает? Да еще вспомни эту строку из письма Нгейджа: “…если материал добыт из локального источника…”

- Ты хочешь сказать, что от кого-то из наших… - Ари недоуменно уставился на Жанель.

- Я хочу сказать, что это клетки самого Тренчарда! Давно известный каждому генетику принцип: разновидность человеческого генотипа, который известен тебе лучше всего, - это твой собственный генотип. В наши дни любой университет с кафедрой генной инженерии в качестве одной из самых первых лабораторных работ поручает каждому студенту извлечь из клеток собственную ДНК, разрезать ее на кусочки, полюбоваться своими генами и хорошенько разобраться, что каждый из них означает. Ведь, в конце концов, твоя собственная ДНК принадлежит тебе, и никому другому.

Так что дело совершенно безопасно с юридической стороны. Никто не обвинит в краже интеллектуальной собственности и нарушении авторских прав.

- Н-да…

- Старый избитый трюк. Что ж, если он использует свой собственный генетический код для этих экспериментов… Все образцы тканей, что попались на глаза Нгейджу, имеют, по его словам, значительные отклонения от нормы и сильно приближены генетически к этериальским. Так кто теперь сможет уверенно сказать, до какой степени Тренчард остается человеком?

- А он занимался всеми этими допросами пленных, - вставил Ари. - Так кто все-таки кого допрашивал?

- Вот об этом-то я как раз и думаю, - кивнула Жанель. - Они ему очень нравятся, Ари. То есть я об этом и не подозревала вплоть до одного недавнего разговора с Тренчардом… А тогда мне показалось, что он просто увлекся научными рассуждениями и хвалит их лишь для красного словца. Он вообще наговорил столько странных вещей, что я сразу не сумела во всем разобраться. Но теперь-то уж никаких сомнений не осталось: они ему нравятся, и даже очень. “Может быть, именно такой путь нам придется рано или поздно искать и для самих себя, - сказал он мне. - Видоизменить человека”. Он и впрямь полагает, что этериальский способ существования - это новая возможность для нас самих.

- Проклятый предатель, - пробормотал Ари. - Он заслужил увесистую пулю.

- Нет, - покачала головой Жанель, - ни в коем случае.

- С какой это стати “ни в коем случае”? Что ты хочешь этим сказать? Да нажать один раз на курок - и все в порядке. У меня тут где-то завалялся пистолетик.

Ари начал выбираться из кровати.

- Нет! - Жанель схватила его за руку и потянула назад. - Если это шпион, то я хочу, чтобы он оставался на прежнем месте. Со шпионами и предателями надо обращаться точно так же, как с грибами.

- Пардон?

- Их надо содержать в темноте и кормить навозом. Но самое главное - не дать шпиону понять, что тебе известно о том, что он шпион. Нашу дезинформацию Тренчард будет передавать своим друзьям-инопланетянам, а это меня как нельзя больше устраивает. К тому же мне хочется выяснить, каким образом он это проделывает. Я уже организовала слежку за всеми переговорами по рации и по телефону… Хотя совсем недавно мне пришло в голову, что он может наладить связь куда проще и эффективнее. Эти эксперименты с нервными тканями…

Жанель плюхнулась на подушку возле Ари.

- А что, если ему удалось обрести кое-какие из тех жутких телепатических способностей, которыми славятся этериалы? - продолжала она. - Если информация об объявленной мною сегодня подготовке к боевой операции отправится к пришельцам именно таким путем, значит, в записях переговоров об этом не удастся отыскать никаких следов. Тут-то мы и выясним, какими методами он работает. Может быть, нужные “страницы” его памяти этериалы способны читать, как открытую книгу, едва лишь Тренчард выйдет за пределы прикрывающего базу мозгового щита. Эти вещи стоят того, чтоб разузнать о них поподробнее… Если все действительно так, то, возможно, Тренчард изобрел оружие, которое мы впоследствии сможем использовать сами. Неплохая вышла бы шутка. - Жанель мрачновато улыбнулась.

- Однако, как бы там пришельцы ни добывали информацию, - сменила она тему, - думаю, они будут просто счастливы дать нам возможность молотить кулаками по воздуху, штурмуя гору, в которой ничего нет, кроме толщи гранита, кварца и прочих геологических прелестей, вместо той, другой, которую я уже успела предварительно осмотреть с помощью радаров, битком набитой силакоидами, которых они так сосредоточенно сюда свозили и которые уже Бог знает сколько времени продолжают вгрызаться в камень, вырывая все новые и новые шахты и катакомбы. А вот чего им известно не будет - по крайней мере, до самого последнего момента, когда станет уже слишком поздно, - так это того, что расположение их базы мы уже со стопроцентной точностью выяснили и что штурмовать ее мы намерены на полторы недели раньше той даты, о которой я сегодня так громко объявила.

- Все это устроено вовсе не только ради Тренчарда, - прибавила она. - Верховное командование заинтересовано в том, чтобы выяснить, нет ли вражеских шпионов и на других наших базах. Довольно скоро увидим, где эта дезинформация всплывет и в какой именно форме. А пока что твоя забота, так же как и прочих полковников, да и моя тоже, - убедиться, что подготовка идет полным ходом… И как-нибудь ненавязчиво, будто между делом, не давая никому поводов для подозрений и пересудов, проследить за тем, чтобы люди и оборудование были готовы к штурму вражеских укреплений уже за полторы недели до объявления даты.

- А как все-таки с Тренчардом?

- В тот день, когда корабли будут готовы к вылету, - заверила Жанель, - я прикажу его арестовать и держать в полной изоляции до тех самых пор, пока боевая операция не завершится. Потом лично прибуду на “Ирил М’Гаун” и подвергну его допросу. Если придется вогнать нашему приятелю пару иголок под ногти, то мне это, пожалуй, доставит немалое удовольствие.

Ари посмотрел Жанель в глаза и невольно поежился.

- Я уже здорово пожалела, что возила его с собой в Андермат, - вздохнула она. - В результате ему отлично известно местоположение нашей новой базы, а значит, и этим типам из космоса оно известно столь же хорошо. Пока что наше выживание зависит от двух довольно ненадежных причин, а именно: во-первых, Тренчард еще не успел разнюхать о расположении некоторых мастерских, хранилищ и прочих учреждений на этой новой базе, и, во-вторых, пришельцы, возможно, не захотят рисковать, побоятся раскрыть своего агента. А к тому времени, когда они обнаружат, что он раскрыт, будет уже слишком поздно. По крайней мере, для их базы в горе Шкопи.

Ари кивнул.

- А странное, однако, название, - уставился он в потолок. - Что, интересно, оно может значить?

Жанель мрачно усмехнулась, припоминая этот курьез - точно так же, как тогда, когда выспрашивала с помощью своего толмача Ули почтенную старушку донну Мати, стоя на краю скалистого обрыва.

- Это слово означает “цель”, “мишень”, - сказала она и закрыла глаза.

Пролетело полторы недели, и настал тот единственный из дней, когда даже швейцарцы позволяют себе подольше поспать - воскресенье. Вообще-то, появившись в одно из предыдущих воскресений в Андермате ранним утром, Жанель подивилась, как им это удается. Храм Святых Апостолов Петра и Павла в одном конце города и храм Святого Николая в другом конце ровно в восемь сорок пять начали звонить во все колокола, явно стараясь перещеголять друг друга. Эта “дуэль церквей”, как окрестила Жанель подобное явление, продолжала заполнять город оглушительным звоном добрых полчаса, так что вряд ли кто-то из жителей умудрился досмотреть сладкие сны. Подобная практика, как объяснили потом Жанель, восходит к одной очень древней традиции: звон церковных колоколов был призван не только объявить прихожанам о начале утреннего богослужения, но также считался надежным средством против демонов и всевозможных злых духов, которые подобной музыки просто не переносят. Но в нынешнее воскресенье, изрядно опередив колокольный звон, Жанель уже принялась за работу, как раз и состоявшую в том, чтобы изгонять местных демонов, и по возможности навсегда.

Дело пошло как по маслу. События разворачивались, как было запланировано, минута в минуту. Расписание всех своих и чужих действий Жанель составила еще в ту самую ночь, когда после разговора с донной Мати вернулась из Андермата и заперлась у себя в кабинете до самого утра, а с тех пор не раз еще представлялся случай кое-что поправить и уточнить.

Солнце едва лишь начинало окрашивать в багровые тона узкую полоску неба на востоке; кругом было на удивление тихо. Только здесь, в горах, да и то если погода ясная и спокойная, перед восходом солнца может воцариться такая абсолютная тишина: ни единого порыва ветра, ни единого дуновения, так часто сметающего порою множество хрупких рассыпчатых снежинок, широкими флагами развевающихся над склонами таких гор, как Шкопи. Воздух оставался абсолютно неподвижен, так что даже причудливые завесы тумана, вызванные разницей температур воздушного потока, ползущего вверх по горным склонам, и более холодного воздуха вокруг, не перемешивались и, не сдвигаясь даже на полшага, продолжали возвышаться на прежнем месте. Посреди всей этой тишины и спокойствия на фоне темного величественно-синего в зените и чуть светлеющего к горизонту, окаймленного на востоке ярко-алой полоской зари неба царственно возвышался великолепный остроконечный пик Шкопи. Казалось, вся природа замерла и затаила дыхание.

Звук, неожиданно нарушивший тишину, гулким эхом отразился от обрывистых каменных склонов соседних пиков Рондадура и Ганнареч, да и великого множества других возвышающихся здесь гор. Это был какой-то певучий свист на очень высокой ноте, сперва совсем тихий, однако медленно, но верно делавшийся все громче и громче, одновременно переходя на еще более высокий тон, подобно боевому кличу не на шутку рассерженного орла, ярость которого с каждой минутой все нарастала и нарастала. На горе по-прежнему ничто не шевельнулось; казалось, там нет ни единого живого существа, способного хоть как-то выразить свое отношение к неожиданно возникшим странным звукам. “Орлиный крик” сделался совсем оглушительным; ему во весь голос вторило эхо. В следующую секунду на фоне застывшей природы появилось наконец нечто движущееся. Оно приближалось откуда-то с юга и, по всей видимости, как раз и служило источником столь необычных шумов.

Вдоль на редкость зигзагообразной, полной коварных извилин дороги через перевал Люкманир очень низко, почти над самой землей, шел одинокий “мститель”. Корабль то и дело самым неожиданным образом дергался из стороны в сторону, припадая то к одной стене, ограничивающей перевал и состоящей из сплошных обрывистых скал, то к другой, будто пилот изрядно перепил накануне или пытался произвести подобное впечатление. Добравшись до южной оконечности озера Святой Марии, “мститель” спикировал к воде и пошел над ее поверхностью - так низко, что неискушенный зритель подумал бы, что пилот вознамерился использовать свою машину в качестве моторного катера. Под воздействием звуковой волны от мощных двигателей “мстителя” и широких потоков воздуха из их сопел тоненький слой льда на озере начал трескаться, разлетаясь на мелкие кусочки. Позади машины вздымались в небо два могучих фонтана. “Мститель” продолжал парить над водой на высоте не более одного метра, взяв курс прямо на большую дамбу с автоматизированной гидроэлектростанцией возле северной оконечности водоема. В самый последний момент, когда казалось, столкновение было почти неминуемо, пилот дернул рукоятку управления на себя, разворачивая корабль точно на девяносто градусов, и устремился в небо, прямо в зенит.

Вот теперь уж гора не выдержала, и склоны ее заговорили. Залпы мощных плазменных орудий загрохотали с восточной и южной сторон пика. Целью их несомненно был “мститель”, однако пилот его, видимо, не желал обугленным месивом рухнуть в озеро; у него были кое-какие другие планы. Корабль вдруг снова резко свернул и взял курс прямо на северный склон Шкопи - самый отвесный из всех, почти совершенно вертикальный. “Мститель” будто во всю глотку кашлянул, и от него отделилась ракета с термоядерной боеголовкой. Ракета эта врезалась точно в центр того самого склона Шкопи, что носит название Пуоза. Ярко, как тысяча молний, вспыхнул взрыв. Мгновенно испарилось огромное множество снега, остальной тут же растаял и бурными ручьями устремился вниз. Большой участок скалы отвалился и тоже полетел в пропасть.

Под ним когда-то была дверь, точнее, мощные широкие ворота, способные пропустить вовнутрь тяжеловесный корабль. В инфракрасном свете они были отчетливо видны - в виде большого горячего участка почти овальной формы, но только с острыми углами по бокам. Тогда, во время предварительных исследований будущего поля боя, главный вопрос, занимавший специалистов “Ирил М’Гауна”, состоял в том, насколько эти ворота прочны. Усилили ли их пришельцы с тех пор, как вселились в чужую квартиру, или нет? Но вот огонь погас, клубы дыма и пара рассеялись, и ответ на этот вопрос со всей очевидностью предстал перед глазами. На месте взрыва все еще красовались мощные стальные щиты. Здорово покореженные, но по-прежнему не пробитые.

На этот случай в плане атаки была предусмотрена специальная процедура. Со всех сторон к горе устремилось штук шесть самых разных кораблей, начав поливать ее множеством ракет, лазерных лучей, плазменным и обычным орудийным огнем. Гора ответила новыми залпами сторожевых батарей; атакующие принялись лавировать и уворачиваться, внимательно следя за тем, чтобы не подстрелить своих и в то же время не попасть под огонь самим. “Парадный подъезд” вражеской базы теперь, по крайней мере, поврежден. Двери ее уже не могут раскрыться, так что корабли пришельцев заперты внутри, а потому атакующие суда Икс-команды в первую очередь занялись поражением защитных систем самой базы, особенно ее мощных батарей. Один из перехватчиков получил-таки хорошую порцию смертоносного зелья и вместе с пилотом в мгновение ока превратился в некое подобие шаровой молнии, чтобы через несколько секунд обрушиться на склоны Шкопи, сверкая как праздничный фейерверк. Снег, там, где он еще остался, покрылся густым слоем черного пепла. Догорающие обломки кубарем покатились по обрывистым краям Шкопи и, достигнув водной глади озера, подняли в воздух грандиозные клубы пара.

Однако не прошло и двух секунд, как тот самый “мститель” - а у штурвала сидел не кто иной, как полковник Лоренц, - продолжая все так же по-птичьи завывать, в крутом вираже обогнул горный пик и одарил главный вход сей инопланетянской резиденции еще одной термоядерной боеголовкой. Ярчайший сгусток света ударил в горный склон и вклинился глубоко вовнутрь. Отдаленные разряды, подобно молниям, сверкнули во все стороны, и в следующую секунду мощные люки ангара разлетелись на куски. Когда огонь утих, а дым рассеялся, на месте двери уже зияла обширная дыра с рваными стальными краями. “Мститель” резко рванулся к северу, а затем изобразил в воздухе красочный триумфальный вираж - обширное кольцо, описывая которое он через каждые четверть оборота на мгновение неподвижно зависал, что для выполнения виража вовсе не требовалось, однако представляло собой в высшей степени красивое зрелище.

Сидя в пилотской кабине “молнии”, откуда она и руководила всей операцией, Жанель удовлетворенно улыбнулась из-за массивного защитного стекла боевого шлема и вполголоса проговорила в микрофон:

- Вперед.

На поле боя показались все имеющиеся в ее распоряжении военные корабли - и те, что стартовали с Андерматской базы, и те, что выделила для этого боя “Ирил М’Гаун”, и те, которые смогли предоставить в помощь коллегам базы под Омахой и в Китае. Все это оказалось как нельзя кстати, поскольку в следующее мгновение все воздушное пространство вокруг горы превратилось в настоящий ад. Из искореженного, однако еще больше при этом расширенного входного отверстия один за другим ринулись наружу корабли противника - совсем маленькие, средние и даже очень большие разведчики, корабль-охотник и десантно-террористический.

Как раз посредине между охотничьим и террористическим судами пришельцев, лавируя как ласточка между двумя громадными орлами, выделывая немыслимые крюки и петли с целью увернуться не только от этих кораблей противника, но и от залпов его наземных батарей, все тот же “мститель” бесшабашно устремился вниз и нырнул прямо в развороченную взрывом дверь ангара. Весь экипаж “молнии”, а заодно и собранные на ее борту десантники, да и все находящиеся на других кораблях, если только они имели несчастье настроиться на ту самую частоту, на которой работала рация госпожи командующего, оказались совершенно оглушены громогласным воплем: “Придурок чертов, какой еще дьявол тебя туда понес?!”

Воздушный бой шел полным ходом, но несколько кораблей Икс-команды уже устремились вслед за Ари внутрь вражеской базы - только суда эти действовали уже строго в соответствии с заранее разработанным планом, а не по наитию, стараясь использовать неожиданно появившуюся благоприятную возможность. То место, куда они попали, представляло собой практически пустую громадных размеров пещеру. Единственное, что ее заполняло, это густые клубы дыма и все еще парящие в воздухе многочисленные обломки: ворвавшийся первым “мститель” начал с того, что открыл огонь по замешкавшемуся на причале громадному охотничьему кораблю пришельцев. Корабль продолжал сидеть на полу искусственной пещеры, теперь уже не только не способный сражаться, но и вообще ни на что не годный. Со всех сторон сверкали выстрелы из орудий и автоматов самого разного калибра, однако проникшие в пещеру суда Икс-команды, не обращая ни на что внимания, приземлились, распахнули люки и высадили на покрытый дымящимися обломками пол ангаров группы своих десантников.

Одним из этих десантников была и сама Жанель.

- Всем разобраться по подгруппам и атаковать строго по порядку, - проговорила она, обращаясь к своим бойцам. - Авангард, приступайте к работе. И Бог вам в помощь! Основные силы, под моим руководством…

Когда трюмы всех кораблей Икс-команды, предназначенные для размещения десанта, совершенно опустели, в ангарах вражеской базы орудовало уже около тридцати людей в надежных скафандрах - либо “летающего” типа, либо снабженных мощными энергетическими системами защиты. Каждый из десантников был вооружен тяжелой плазменной установкой, или переносным пусковым устройством ракет, или, что в данном случае еще лучше, мощным бластером. Едва ступив на пол главного помещения базы, они начали очищать ее от всех до единого существ неземного происхождения, что попадались на пути. Главная проблема состояла в том, что расчищенное пространство оставалось расчищенным крайне недолго. Все новые и новые инопланетяне, поднимаясь с нижних этажей базы, наводняли ангар.

Что ж, Жанель именно этого и ожидала. Результаты сканирования Шкопи с помощью радаров и тому подобных устройств, которое ей удалось проделать совершенно незаметно за эти последние полторы недели, ясно дали понять, что внутренность горы представляет собою причудливый лабиринт тоннелей, шахт, коридоров, комнат и закоулков, уходящих глубоко под землю. Самый верхний этаж, где расположены ангары, надо будет взять под контроль и очистить от прежних хозяев в первую очередь. Затем ее солдатам придется шаг за шагом пробиваться вниз. Чтобы овладеть всей базой полностью, нужны долгие часы - хотя, может быть, прежде чем подобная процедура завершится, никаких солдат у Жанель уже вообще не останется. У нее нет возможности посвятить сему занятию столько времени, а тем более пожертвовать ради него таким количеством жизней. Так что ей предстоит в какой-то момент принять это нелегкое решение, понять, когда именно будет занято уже достаточно территории, и, отозвав всех солдат, провести последнюю “обработку” базы противника, окончательно ее уничтожить и тем самым положить конец всему сражению.

В то же время базу ни в коем случае нельзя уничтожать до тех самых пор, пока она, Жанель, не убедится, что десантники захватили все возможные источники полезной для Икс-команды информации, все ценные материалы, приборы и оборудование, то есть, короче говоря, все то, что можно увезти с собой и хоть как-то потом использовать. Сканирование показало, что на втором и третьем этажах (считая, разумеется, сверху) кроме узких коридоров и небольших каморок есть еще несколько довольно крупных помещений, в которых наверняка располагаются лаборатории или оружейные склады. Помещениями этими надо по возможности завладеть, а в крайнем случае, если это окажется невозможно, просто взорвать их. Туда или еще ниже, по всей видимости, устремятся пришельцы, пытаясь найти в лабиринте последнее укрытие. Но эти запутанные переходы Икс-команду уже не интересуют. Их можно просто навеки отрезать от внешнего мира, взорвав верхние ярусы базы, а подобный взрыв все равно нужен, останется ли в глубинных шахтах кто-то из инопланетян или нет. Впрочем, все это потом, чуть позже. Если все пойдет по расписанию, до взрыва осталось не больше часа…

А на первом этаже, приспособленном пришельцами под ангары, по-прежнему висел дым, в уши врывался грохот плазменных орудий, вспышки лазерных лучей и взрывов сотрясали каменные стены из монолитных горных пород и сам воздух. Если, конечно, это огненно-дымовое месиво еще можно назвать воздухом. Чуть в стороне от Жанель, там, где приземлился первый “мститель”, валялось особенно много обломков и трупов: кораблик, видимо, не слишком-то аккуратно грохнулся на все то, что оказалось у него под брюхом. А оказалась там - может быть, по чистой случайности, а может, Ари нарочно обратил на это внимание - довольно большая компания зомби. Эти типы, разумеется, мгновенно отдали концы, однако из трупов быстро повыскакивало множество юных, не вполне еще оформившихся, но тем не менее весьма бойких и полных громадного энтузиазма по поводу возможности кого-нибудь употребить в пищу криссалидов. Несколько десантников уже двинулись в ту сторону, дабы о них позаботиться. С помощью лазерных установок.

Наверх выскакивали все новые и новые порождения далеких, затерянных в глубоком космосе миров, и через пару мгновений Жанель, как и всегда в подобных случаях, обнаружила, что уже почти нет времени сверяться со столь тщательно разработанным расписанием боевых действий. Надо просто стрелять, стрелять и стрелять. При ней была небольшая, но надежная группа из пяти телохранителей да еще “летающий” защитный костюм и тяжелое плазменное орудие. Это последнее как раз и занимало ее теперь больше всего. “Я просто уборщица”, - сказала себе Жанель и принялась очищать ангар от любого живого мусора, имевшего несчастье попасть в ее поле зрения. Впрочем, все это доставляло не слишком много хлопот - до тех самых пор, пока откуда-то не вынырнула довольно многочисленная группа извивающихся и быстро скользящих своими гибкими телами по полу снейкменов - штук пятнадцать, а то и двадцать сразу. По мере того как Жанель и ее команда успевали прижигать этих гостей своими бластерами, откуда-то из нижних этажей базы с невообразимой настойчивостью прибывали все новые и новые их товарищи. Целая армия сих инопланетных пресмыкающихся, пытаясь задавить противника численностью, продолжала напирать всего лишь на пятерых, но куда лучше защищенных и вооруженных земных десантников. Попытка одолеть числом успеха не имела. Вокруг Жанель и ее солдат стали скапливаться громадные горы трупов - стена причудливо скрученных обрывков змеиного мяса с обширными пятнами лазерных ожогов и множеством висящих во все стороны рваных лоскутьев кожи. Тот невообразимый запах, что всегда появляется в таких случаях, - сладковатый, приторный запах горелого мяса пресмыкающихся - всякий раз сильно напоминал Жанель о блюдах китайской кухни, и в результате после каждого рейда она еще недели две обходила стороной любой китайский ресторанчик. Но вот (Жанель показалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле минуло лишь каких-то пятнадцать минут) ей и ее солдатам удалось наконец свободно вздохнуть. Секунды эдак три, а то и все пять стрелять было не в кого.

- Вот и порядок, - выдохнула Жанель, сосредоточенно вглядываясь в сплошные клубы дыма, парящего над обломками, обрывками и осколками того, что некогда было боевыми кораблями противника. В дыму, подобно несущим смерть адским духам, расхаживали ее солдаты, ежесекундно стреляя во все, что удовлетворяет двум очень простым критериям, а именно: во-первых, двигается, а во-вторых, не является военнослужащим Икс-команды.

- Доложите обстановку, - заговорила она по рации. - Как продвигается…

Тут кто-то будто ухватил ее за загривок, вернее, за самый мозг, и нещадно встряхнул все сознание. Жанель охватил просто невообразимый, какой-то иррациональный ужас. Стоявшие вокруг командира плотным кольцом десантники все как один побросали оружие и, истошно крича, в диком страхе попадали на землю. Даже сквозь дым было отчетливо видно, как многих солдат сотрясает сильная дрожь.

Жанель просто ошеломила та неожиданность, та внезапность, с которой на них навалился этот невиданный приступ страха. Сама она никогда не относилась к любителям издавать душераздирающие вопли. Видя приближение смерти, Жанель всякий раз в гробовом молчании застывала на месте и молча смотрела, смотрела, смотрела… А слова будто застревали в горле, и ни единого звука не шло с языка. Вот и сейчас она продолжала стоять столбом и смотреть, как все ближе и ближе, вроде бы неторопливо, но с неумолимой размеренностью приближается к ней, паря в воздухе где-то в полуметре над полом, обугленными обломками и горами трупов, закутанная в некий черный саван мрачная фигура, сильно напоминающая саму Смерть, как ее изображали на средневековых картинках. Что-то сокрытое под бесформенной черной мантией заговорило, обращаясь к Жанель - непосредственно к Жанель и ни к кому больше, ибо голос жутковатой фигуры возник из ничего прямо в голове Баррет. Вернее, не было даже и голоса, было лишь одно чувство, но чувство это говорило весьма недвусмысленно. “Ты слишком много о нас знаешь, - произнесло оно. - Ты знаешь такие вещи, что этого просто нельзя так оставлять. А потому умри. Немедленно”.

Холодная жесткая рука страха ухватилась за ее сердце и резко его сдавила. Жанель отчаянным усилием принялась ловить ртом воздух, пытаясь вновь наполнить перекрытые арктическим ледником легкие, но ледник, сложенный из крупинок страха, с каждой секундой все разрастался и разрастался, вытесняя воздух, лишая тело кислорода… Мороз пробирал до костей, небывалый ужас вытеснил из головы все мысли и начал уже вытеснять и саму жизнь…

И тут вдруг ледяная рука ослабила хватку и в следующий миг совсем отпустила жертву. Где-то над головой продолжали рикошетить плазменные выстрелы, клубились все новые и новые потоки дыма, грохотали взрывы гранат… Жанель рухнула на пол, тяжело дыша и изо всех сил пытаясь припомнить, что она здесь делает и как ее зовут. Вот она подняла голову, огляделась…

И увидела фигуру человека в защитном костюме, спокойно стоящего, выпрямившись во весь рост, посреди свистопляски лазерных вспышек и клубов едкого дыма. Человек пристально смотрел на зависшего в воздухе этериала. Этериал, в свою очередь уставился на этого человека и продолжал висеть на том же месте, совершенно не шевелясь. В человеческой фигуре Жанель без труда распознала Ари. Тот направлял на развернувшегося в его сторону этериала свой психотропный излучатель. Воздух между двумя дуэлянтами начинал уже не на шутку вибрировать из-за скрестившихся на столь малом пространстве мощных телепатических волн, когда Ари вдруг громко расхохотался.

- Извини, приятель,, - процедил он сквозь зубы. - Последний из твоих коллег, с которым мне довелось познакомиться, уже пробовал провернуть такой трюк. Так что теперь я прекрасно знаю, что с этим делать.

На мгновение повисла напряженная тишина. Затем этериал заколебался, будто раскачиваемый порывом ветра, развернулся и вознамерился улететь. В следующую секунду длинная очередь из автоматической плазменной пушки разнесла его на куски.

Жанель удалось наконец подняться на ноги. Мир вокруг вновь начал обретать знакомые очертания. Баррет принялась поднимать своих солдат.

- Пошли, пошли! - восклицала она, искоса поглядывая на Ари. - Дел еще полным-полно. Давай, давай…

К многочисленным крикам инопланетян, грохоту выстрелов и взрывов добавился вдруг некий новый звук - могучий полногласный рев.

- Какого черта… - пробормотала Жанель, оборачиваясь.

В дополнение к реву из недр того самого вражеского охотника, который Ари так здорово изуродовал, едва успев появиться в ангаре, раздался адский грохот и хруст разламываемых приборов и перегородок. Внутрь корабля как раз недавно начали пробиваться некоторые из высадившихся здесь десантников, а потому все эти звуки, столь ясно говорившие о том, что на борту самым безжалостным образом швыряют и разламывают всевозможное оборудование, задели Жанель за живое.

- Эй, подгруппа пять! - выкрикнула она в шлемофон, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал деловито и даже буднично, дабы все поняли, что столь близкое общение с этериалом никак на командира не повлияло. - Полегче там с приборами, мы их вполне можем продать!

Откуда-то изнутри вражеского охотничьего судна раздался по рации взрыв заразительного хохота.

- Это не мы, босс! - выкрикнул кто-то из десантников.

- От здешних приборов мало что уцелеет, - добавил другой. - Мы вряд ли сможем продать хоть один гвоздь после того, как над ним поработают эти девчата.

В следующую секунду из разбитых люков совершенно раскуроченного корабля на всех парах выскочили коровы. Выглядели они ужасно и походили скорее не на заурядную земную скотину, а на стадо, сбежавшее откуда-нибудь из ада, в котором случилось ЧП и все встало вверх дном. Ребра исхудавших животных так и светились сквозь кожу, тут и там из тела торчали обрезки каких-то пластиковых трубок, на боках виднелись довольно обширные раны, на месте которых пришельцы, по всей видимости, брали образцы живой ткани. Глаза взбешенных коров налились кровью, они не переставали оглушительно мычать, выплескивая накопившуюся за долгие недели столь бесцеремонного обращения ярость. Долгожданная свобода, видно, вдохнула в животных новые силы, и теперь они намеревались от души расквитаться за все перенесенные унижения. Жанель вдруг почувствовала громадное удовлетворение от того, что десант уже успел перестрелять всех криссалидов. “Вряд ли мне удалось бы сейчас управиться с троицей зомбированных бойцовских коров…”

Из-за груды какого-то вспомогательного оборудования ангаров выскочила небольшая, но сплоченная и хорошо подготовленная группа сектоидов и тут же принялась поливать бойцов Икс-команды огнем тяжелых плазменных орудий -и забрасывать их целым градом увесистых ручных гранат. Ревущих во всю глотку и продолжающих бесноваться коров они совершенно проигнорировали. И, по всей видимости, напрасно. Ближайшая же корова, первой выскочившая из корабля-охотника (корова была характерного коричневого цвета, и у Жанель почти не осталось сомнений, что это и есть Росселана господина президента), пригнула морду вниз, воинственно выставила вперед короткие мощные рога и, издав боевой клич, бросилась в гущу сектоидов. Те не успели и глазом моргнуть, как их офицер уже болтался на этих самых рогах, а в следующую секунду взлетел на воздух и, описав живописную дугу, приземлился футах в двадцати от своих .собратьев, причем приземлился прямо на одну из гранат, брошенных его солдатами. Механизм гранаты вполне исправно сработал, и сектоидский офицер разлетелся в клочья. Взрыв грохнул столь жизнерадостно, ну совсем как новогодняя хлопушка, что десантники Икс-команды все как один покатились со смеху.

Жанель от этой картины получила массу удовольствия.

- Ладно, пошли! - выкрикнула она по рации, с трудом подавляя приступы хохота. - Добьем их!

Все так же бурно хохоча - а чем дальше заходило дело, тем все более дьявольские оттенки слышались в этом хохоте, - солдаты последовали за Баррет. Пытались ли пришельцы сопротивляться или же просто старались унести ноги, результат, как правило, всегда оставался неизменным: инопланетяне эти превращались в покойников. Перешагивая через тела павших товарищей и видя, как тут и там вновь падают сраженные вражеским огнем люди, бойцы Икс-команды дрались со все нарастающей яростью. Холодная, суровая решимость читалась на лицах солдат, продолжавших методично пробиваться все ниже и ниже по запутанным коридорам и отвесным шахтам - до тех пор, пока не оказалась занята вся предусмотренная планом территория. Где-то в глубинах горы долго еще звучали повторяемые гулким эхом свистящие звуки лазерных выстрелов да поблескивали яркие вспышки взрывов. Приторный сладковатый запах горелого мяса, с каждой минутой усиливаясь, вскоре перекрыл все остальные.

Но вот прошел отведенный на эту часть операции час, и Жанель дала сигнал к отходу.

Прихватив с собой все ценное - приборы и оборудование инопланетного производства, образцы и документы из исследовательских лабораторий, элериум, оружие, пленных пришельцев, трупы врагов и своих товарищей, а также (разумеется, со всеми возможными предосторожностями) все еще мычащих, прыгающих и никак не желающих успокоиться боевых коров, которых пришлось предварительно усыпить, - подразделения Икс-команды взобрались на борт транспортных кораблей, кое-как сумевших приземлиться среди непроглядного дыма. Жанель торопилась вывезти отсюда всех своих людей, прежде чем на подмогу осаждаемым в глубинных катакомбах горы инопланетянам успеет прибыть помощь из космоса. Кто знает, какое количество кораблей противник сможет оттуда прислать и насколько мощны будут эти корабли…

Сама она отказалась покидать поле боя, иначе как на самом последнем из своих кораблей. Этим судном стал все тот же “мститель”, влетевший в чужой ангар впереди всех. Ари, предпоследний из взобравшихся на борт, в конце концов оказался вынужден просто ухватить Баррет за руку и силой втащить вовнутрь.

Корабль оторвался от пола и сквозь бесформенную дыру вылетел наружу.

- Ну как мы там поработали? - проговорила Жанель, все еще тяжело дыша.

Впрочем, на одышку она не обращала внимания, зная, что это лишь естественное следствие нервного напряжения.

- Наши потери, - ответил по рации диспетчер, на протяжении всего боя подсчитывавший успехи и неудачи своих коллег. - Два перехватчика, одна “молния” и один “рейнджер”. Потери противника: шесть разведчиков самых разных типов, два крупных охотника, два десантно-террористических судна и еще один охотник поменьше. Короче говоря, все, что на момент атаки находилось на базе. У нас убито двенадцать человек. У них… Результаты еще не обработаны. Все еще считаем, но уже точно могу сказать, что уничтожено не менее ста двадцати инопланетян.

Жанель удовлетворенно кивнула и сумела наконец перевести дух.

- Подробности доложите позже, - подытожила она, снова обращаясь к диспетчеру, - когда я вернусь на Андерматскую базу. Конец связи.

Рация заглохла. Жанель обернулась и поплотнее притворила дверь пилотской кабины.

- А теперь, - набросилась она на Ари, улучив свободную минуту для излияний накопившегося гнева, - ты мне объяснишь, что именно тебя подвигло на этот безумный, совершенно идиотский маневр! Клянусь Господом и всеми его святыми, на этот раз ты и впрямь попадешь под суд! Теперь сам дьявол не выдумает способа представить все верховному командованию таким образом, будто я эту дурацкую выходку санкционировала! Они собственными глазами видели мои стратегические планы и точное расписание всех боевых процедур ровно четыре дня тому назад. Они совершенно точно знают, как именно мы должны были действовать, так что в Генштабе даже последний курьер не поверит ни единому моему слову, если я вновь, попытаюсь сочинить историю о том, что, дескать, мы с тобою долго обсуждали сей блистательный трюк и разработали его заблаговременно. Увы, чего не было, того не было, и там, “наверху”, никого не убедишь в обратном. И точно так же я не смогу заявить, что в последний момент отдала приказ выкинуть этот идиотский фортель, ибо власть имущие получат в руки подробнейшие записи наших радиопереговоров. Если уж тебе так нравится перспектива свернуть свою дурацкую шею - черт с тобой! Но с какой стати ты при этом еще и подставляешь под удар своих несчастных сослуживцев, создавая такие ситуации, когда эти одураченные, загнанные в тупик существа не имеют возможности хотя бы задним числом прикрыть твои многочисленные грехи? Теперь вот мне ничего не остается делать, кроме как…

- Просто объясните командованию, - невозмутимо парировал Лоренц, - что, выведя из строя этот корабль-охотник, я спас целую мобильную научно-исследовательскую лабораторию противника от перспективы подняться в воздух и быть там полностью уничтоженной. Лабораторию, полную объектов их исследований, и к тому же до сих пор живых объектов… Я имею в виду тех самых коров, которые спасли сегодня жизнь нескольким нашим солдатам, - добавил он, - даже если не считать того курьезного происшествия с гранатой. Ты хотя бы видала, как эти рогатые девчонки поработали копытами? Ну и лягались, я тебе скажу…

Жанель посмотрела Ари в лицо и, поразмыслив, предпочла напустить на себя абсолютно равнодушный вид из серии “я умываю руки”.

- Ладно, сдирать с тебя три шкуры будем потом, - произнесла она после минутного молчания.

- О, обещания, - с удовлетворением кивнул Ари. - Все новые и новые обещания, как всегда… А, черт! - досадливо буркнул он, заслышав неожиданный радиосигнал. - Похоже, к нам гости.

Жанель взглянула за ветровое стекло кабины, и сердце у нее невольно сжалось. Планируя над вершинами гор, прямо на них шел мощный вражеский линкор.

- Да нам сегодня просто на редкость везет, - прокомментировал Ари.

Он сосредоточился на приборах управления “мстителя” и не пожелал от них оторваться ни на секунду, даже когда громадная смертоносная посудина пришельцев открыла массированный огонь. Ари сделал крутой вираж, зигзагообразно развернулся и, хлопнув по кнопке ракетной пусковой установки, выпустил последнюю из имеющихся на борту ядерных боеголовок. Едва лишь ракета успела стартовать, как Ари резко бросил корабль вниз, мгновенно опустившись не меньше чем на сотню метров. Из грузопассажирских отсеков, где сидело бок о бок множество утомленных десантников, раздались отчаянные крики, полные удивления и праведного гнева. Крики эти сопровождались грохотом многочисленных тяжелых предметов, падающих друг на друга и на ту стену, что неожиданно заняла место пола. Все пассажиры вдруг на мгновение очутились в невесомости, а затем, когда Ари выровнял корабль и снова рванул кверху, на них обрушилась сила тяжести, в два с половиной раза превосходящая норму.

“Мститель” между тем уже вышел из виража и, обогнув вражеский линкор, подошел к нему с правого борта.

Ракета с ядерным зарядом ударила линкор как раз по центру. От взрыва во все стороны полетели обломки толстой корабельной брони и, вращаясь в воздухе, двинулись вниз, на склоны многострадальной Шкопи. Огонь еще не успел угаснуть, а вслед за кусками стали туда же отправились многочисленные трупы пришельцев. Плавно и неторопливо, будто снежинки, они взлетели кверху и затем постепенно опускались, погружаясь в чудом уцелевшие кое-где сугробы. Мощный инопланетный корабль, получив столь серьезную пробоину, на мгновение завис на месте, будто раздумывая, а затем развернулся и двинулся куда-то за горизонт. Куда медленнее, чем полагается хорошему линкору.

Жанель напряженно сглотнула.

- Диспетчер, - произнесла она, выходя на связь, - добавьте к списку вражеских потерь еще один сильно поврежденный линкор. Все наши корабли вернулись?

- Так точно, мэм.

- Вот и прекрасно. Проследите за этим недобитком да отправьте ему вслед очистительную комнату.

“Мститель” держал курс на Андермат. Где-то за его кормой на фоне утренней зари что-то большое и тяжелое ослепительно вспыхнуло, и яркие снопы огня рухнули с начинающего светлеть неба на грешную землю.

Уже через пару часов крупнейшие агентства новостей всего мира поспешили донести до своих читателей, слушателей и телезрителей душещипательную историю о том, как лайнер “Боинг-797”, принадлежащий одной торгово-транспортной корпорации, следуя в Юго-Восточную Азию с грузом промышленной взрывчатки, предназначавшейся для крупного золотодобывающего картеля, столкнулся над Швейцарскими Альпами с транспортным самолетом Организации Объединенных Наций, несшим на борту некий гуманитарный груз. В результате столкновения оба самолета оказались совершенно разбиты и рухнули на одну из гор под названием Шкопи, едва не угодив на стоящую поблизости гидроэлектростанцию. Изрядную часть горной вершины начисто снесло мощным взрывом. Никто из местных жителей не погиб, однако падение самолетов произошло с такой большой высоты, а взрыв оказался столь сильным, что теперь вряд ли можно надеяться отыскать останки пилотов и других членов обоих экипажей, тем более что катастрофа произошла над очень удаленным от всех населенных пунктов участком гор и к тому же в крайне труднодоступной местности. Имена погибших авиаторов уже попали в газеты; пресса посвятила происшествию подробные статьи на первых полосах. На всех пяти континентах люди несколько дней сокрушенно качали головами, а затем попросту позабыли об инциденте. Катастрофа не оставила после себя никаких следов, кроме жалких обломков искореженного металла, вскоре либо насквозь проржавевших, либо похороненных в толще плотно слежавшегося снега, который питает поверхность здешнего ледника. А ледник вот уже на протяжении многих тысячелетий медленно сползает вниз с северного склона Шкопи… Снег и лед уже почти заполнили образованный взрывом кратер на вершине горы, так что все, что осталось на его дне, теперь практически недоступно. Единственная более или менее заметная перемена - это чуть-чуть не похожая на прежнюю форма вершины Шкопи. Но кого это волнует?

Подразделения Икс-команды, принимавшие участие в штурме вражеских укреплений, благополучно вернулись на Андерматскую базу и принялись за рутинные процедуры: лечение раненых солдат и офицеров, похороны убитых, размещение по камерам пленных инопланетян и лечение тех из них, кто тоже не избежал ранения, распихивание по холодильникам трупов пришельцев, учет и сортировка трофеев, которые нужно обработать, занести в каталоги или же сразу продать. Жанель понимала, что у нее нет необходимости за этой работой присматривать, но все-таки приняла участие в общем деле и обходила ангары, склады и лаборатории до тех пор, пока нервное возбуждение окончательно не прошло и не навалилась тяжелым грузом усталость. Тогда она отправилась в свой кабинет и, с наслаждением опустившись на стул, включила рацию и вышла на связь с Де Лонфи.

Как выяснилось, на “Ирил М’Гауне” рабочий день сегодня прошел тихо, почти без эксцессов (пришлось сделать лишь один кратковременный вылет местного значения), хотя Жанель готова была побиться об заклад, что ситуация очень скоро изменится.

- Отправляю назад те корабли, что вы выделили мне в помощь, - сообщила она, - за исключением двух. Примите мои извинения, Жан.

- Что ж, превратности войны… - вздохнул где-то посреди Марокко ее собеседник. - От души поздравляю с успешным проведением операции, госпожа командующий.

- С поздравлениями можете пока не спешить, господин командир базы, - заметила Жанель. - С утра я вас навещу. Как следует отосплюсь и тут же вылетаю. Очень уж хочется побеседовать по душам с нашим приятелем Тренчардом.

- Прошу прощения, госпожа командующий, - в голосе Де Лонфи вдруг зазвучало смешанное с досадой удивление, - я полагал, что вы уже в курсе. Тренчард исчез.

- Что-о?

- Как вы и приказали, - принялся объяснять Де Лонфи, - перед самым началом операции по штурму базы противника усиленный наряд службы безопасности отправился его арестовать. Но Тренчард а уже не было. Я немедленно приказал все обыскать, перерыть каждый закуток, но напрасно. Не обнаружили никаких следов. Никто даже не видел, как он покинул базу - не только базу, но и свой собственный кабинет, и никто не смог выдвинуть ни одной мало-мальски приемлемой версии того, куда этот господин мог отправиться. Теперь, однако, я все больше и больше подумываю, - добавил он, поразмыслив, - о том коротеньком рейде местного значения…

- Примерно через час или два после исчезновения Тренчарда, так?

- Совершенно верно, госпожа командующий. Мы засекли небольшой разведчик пришельцев и отправили группу на перехват. Вскоре на несколько минут этот разведчик исчез из поля зрения и затем показался снова.

- Но перехватить его вашей группе так и не удалось?

- Увы, нет. В Швейцарии как раз была в самом разгаре широкомасштабная боевая операция, у нас здесь практически не осталось резервов, так что отправившийся вдогонку за этим разведчиком перехватчик требовался мне здесь как можно скорее. Когда стало ясно, что противника он окончательно потерял, я тут же отозвал свой корабль обратно.

- Вот черт… - с расстановкой произнесла Жанель. - Что ж, вы действовали абсолютно правильно. А что касается Тренчарда, черт бы его побрал, то мне следовало снабдить его надежной охраной заблаговременно. Да, моя собственная вина… Похоже, чрезмерная секретность тоже иногда может повредить. Ладно, - махнула рукой Баррет после минутного раздумья, - не стоит оплакивать прошлогодний снег. И все-таки сообщите гражданским властям, чтоб занялись на всякий случай его поисками. Если остался хотя бы малейший шанс, что он не успел взобраться на свой кораблик…

Через каких-нибудь полчаса и Интерпол, и местные полицейские силы на всей планете уже получили подробное описание Джима Тренчарда с настоятельной рекомендацией этого человека разыскать и задержать. Но труды

доблестных полицейских пропали даром: нигде и никогда не появилось никаких следов сего гиганта научной мысли. Жанель отдала приказ самым тщательнейшим образом обыскать его квартиру и рабочий кабинет в надежде добыть хоть какие-нибудь улики, указывающие на то, куда этот человек (или уже не человек?) мог исчезнуть и что могло входить в его дальнейшие планы. Результаты поисков равнялись нулю. Вся память рабочего компьютера Тренчарда, на котором тот обрабатывал результаты научных исследований, оказалась полностью очищена. От уникальных научных выкладок не осталось ни единой запятой. Подавляющая часть аналогичных файлов в компьютерах ассистентов Тренчарда представляла собой точно такую же картину: заранее введенные в память благоразумным руководителем научного отдела “Ирил М’Гауна” компьютерные вирусы типа “троянский конь” поработали на славу. После пары недель абсолютно безуспешных стараний Жанель сдалась, официально закрыла “дело Тренчарда” и отправила его вместе со всеми сопутствующими материалами в Генеральный штаб Икс-команды. Пускай начальство теперь само поломает голову.

И все-таки выбросить эту историю из головы ей никак не удавалось. Особенно ярко всплывал в -памяти один из великого множества клочков бумаги, пришпиленных к стенам рабочего кабинета великого мыслителя. На листочке, уютно располагавшемся тогда где-то между неразборчивыми художественными каракулями малолетнего племянника хозяина кабинета и картинками, изображающими сценки из диснеевских мультиков, маленькими, аккуратно закругленными яркими буквами сияла надпись: “Лучше править в аду, чем прислуживать на небесах”.

Что ж, если Тренчард теперь именно там, где предполагает Жане ль, то, по ее меркам, он уже угодил в ад. Время шло, а Баррет то и дело продолжала вздрагивать во сне и, просыпаясь среди ночи, снова и снова размышлять о том, что отныне среди инопланетян живет и здравствует некий человек, совершенно не отличающийся от других людей внешне, а внутренне почти не отличающийся от этериала. Еще один мастер “леденящей руки”, когда-то смертоносно ухватившей ее, Жанель, за самое сердце. И этот человек-этериал, пожалуй, опаснее всех остальных пришельцев, он способен легче расправляться с людьми с помощью этой замораживающей волны страха, поскольку все человеческие страхи знакомы ему куда лучше, чем любому “приезжему” этериалу. А может быть - вероятность подобного варианта ничуть не меньше, - здесь, на Земле, среди людей бродит где-то этериал с совершенно нормальной человеческой внешностью, со дня на день намереваясь превратить в этериалов и всех своих ближних. А то и приступивший уже к подобной процедуре. А еще Жанель снова и снова размышляла о том, что же именно рассказал или продолжает рассказывать Тренчард своим друзьям-инопланетянам из тех секретных сведений, утечка которых ввергнет всю Землю в невиданную еще доселе опасность. Ведь этот тип готов принести в жертву всех своих бывших товарищей и братьев по крови, все человечество ради одной лишь хитроумной идеи по поводу дальнейшего хода эволюции людей. Ради всех тех немыслимых изменений человеческого организма, необходимость в которых, быть может, так никогда и не настанет.

“Забудь об этом ублюдке, - снова и снова повторяла она себе. - Если только он попадется тебе на глаза, то - и плевать на все приказы и инструкции, вместе взятые, - мгновенно окажется “убит при попытке к бегству”.

А пока что она просто не в силах ничего с ним поделать…

- Ой, прошу прощения, - сказал тогда по рации Жан Де Лонфи, - очередного противника засекли. Надо организовывать перехват.

- Делайте свое дело, командующий, - утомленным голосом напутствовала Жанель. - А я пока отправлюсь перекусить, а потом сразу же завалюсь спать.

На следующий день после столь успешного захвата базы пришельцев и столь безуспешных попыток арестовать господина Тренчарда в городе Андермате состоялся небольшой парад. Вдоль по главной улице триумфаторами прошествовали несколько тощих, изможденных и ободранных коров, на мордах которых, несмотря на неважный внешний вид, застыло выражение глубокого удовлетворения, всякий раз испытываемого живым существом, когда ему на некоторое время удается сделаться гвоздем программы и привлечь всеобщее внимание. Шествие возглавляла шоколадно-коричневая Росселана. Рядом с нею гордо шагала худощавая черная пугнира по имени Порция, похищенная из окрестностей Мюнстера - того самого города, в который пришельцы наведывались дважды, видимо не сумев с первого раза изловить столь ценную с точки зрения генофонда пугниру. Третьей из этих достойных представителей животного царства была миловидная корова по прозванию Дуча, обладавшая на редкость ветреным характером.

Жанель, напустив на себя вид конторской служащей Организации Объединенных Наций, подбежавшему со множеством жарких расспросов господину президенту смогла лишь сказать:

- Похоже, что инопланетяне и впрямь считают, что ваши коровы - явление совсем необычное.

По поводу обстоятельств возвращения настрадавшихся животных под родной кров она не нашла никаких лучших объяснений, кроме коротенькой фразы о том, что “их нашли где-то в горах”. Хотя, если разобраться, фраза эта ничуть не грешила против истины.

Непосредственно в Андермат коров доставили из “Ирил М’Гауна”. Пугниры провели на этой базе ровно столько времени, сколько полагается по закону на одну рабочую смену, и Нгейдж со своими помощниками успел подвергнуть их детальным обследованиям. Результаты всевозможных анализов и тому подобных процедур выявили лишь то, что у всех коров необычайно устойчивая иммунная система.

- Уже одно это было бы крайне полезно для пришельцев, - заметил Нгейдж. - Кстати сказать, мы тут давно уже высказали идею о том, что они, пожалуй, похищают скот по той простой причине, что находят слишком сложным его разведение.

Еще одним результатом однодневного пребывания сих домашних животных на базе стало почти полное разрушение одного из лабораторных блоков при помощи увесистых рогов и копыт. Коровы на дух не переносили всякого, кто хоть чем-то напоминал научного лаборанта, - явное свидетельство того, сколь неприятным было их пребывание на борту корабля пришельцев. Однако коровы выжили, а это прежде удавалось мало кому из их собратьев, так что теперь они имели полное право шествовать по главной улице Андермата с гордо поднятой головой. Ули Трагер, шагавший среди сопровождающей прославившихся пугнир толпы, остановился возле двери городского офиса Жанель, чтоб напоследок сказать ей еще несколько слов.

- Что ж, - начал он, - еще не поздно подумать о следующем сезоне коровьих боев и, соответственно, сделать ставки…

- Ули, - ответила Жанель, завидя краем глаза приближающегося к ним Лоренца, - да вы взгляните на этих животных! Надо же им хоть чуть-чуть передохнуть.

Трагер задумчиво покачал головой и улыбнулся.

- Примерно так, как ОНИ дали передохнуть вам? - произнес он вдруг. - Вы бы лучше на себя посмотрели. Возможно, я сейчас не слишком учтивые речи веду, но у вас под глазами такие громадные мешки…

- Это все возня с бумагами, - будничным тоном ответила Жанель, искоса бросая Ари выразительный взгляд.

В последнее время у нее все больше и больше росли подозрения по поводу того, что Ули куда больше знает о деятельности “ООН”, чем кажется на первый взгляд.

- Конторская работа, знаете ли, - прибавила она как ни в чем не бывало, - порою просто сводит с ума.

- Пойдите лучше выпейте стаканчик, - посоветовал мэр, делая приглашающий жест рукою. - И перестаньте рассказывать мне про все эти ваши бумаги.

Они отправились в ближайший бар; где-то впереди весело позванивали мелодичные колокольчики на шеях коров. Через пару минут с другого конца города им ответили могучие колокола соборов. Жанель улыбнулась, заслышав церковный звон, и напомнила себе, что в ближайшие пару часов может с чистой совестью забыть о делах и расслабиться. Гнездившиеся еще недавно совсем неподалеку демоны никого уже не потревожат, а те, что прилетают издалека, теперь слишком заняты, чтобы пугать мирных обывателей Швейцарии. Да, можно расслабиться и ни о чем не думать…

До завтрашнего утра.

Content

Диана Дуэйн
Икс-команда

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7