Ерофей Трофимов

ВАРВАР ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ

Как следует размахнувшись, Вадим метнул гарпун, целя, как его учили, сразу за воздушным клапаном на голове гигантского животного. Раненый кит, выпустив фонтан окрашенного красным пара, снова попытался уйти на глубину. Подчиняясь команде кормчего, воины дружно навалились на вёсла, уводя вельбот в сторону. Сидевшие в каяках северяне принялись крутиться из стороны в сторону, высматривая нырнувшего кита.

Охота шла больше двух часов. В шкуре кита сидели уже четыре гарпуна, к хвостовикам которых были привязаны воздушные пузыри, сделанные из тюленьих шкур. Животное было ранено и вымотано почти до предела, но нанести ему последний удар у охотников пока не получалось. Вогнать отточенный до бритвенной остроты гарпун так, чтобы он пронзил огромное сердце животного, было сложно.

Требовалось подойти вплотную и ударить так, чтобы гарпун вошёл в бок, сразу за грудным плавником. Такой удар охотники наносили, когда измотанное животное, устав от долгой борьбы, всплывало и ложилось на бок. Но до этого благословенного момента было ещё далеко. Кит, огромный самец, продолжал борьбу, не желая продавать свою жизнь дёшево.

От резкого удара снизу утлая кожаная пирога взлетела над водой и, со всего размаху рухнув вниз, ударилась о воду. Видевшие это северяне дружно вскрикнули и поспешили к месту трагедии, вспенивая воду короткими вёслами. Вадим давно уже знал, что двадцати минут пребывания в ледяной воде Атлантики вполне достаточно, чтобы замёрзнуть насмерть. Даже привычным к местным водам викингам. Огромная туша ударилась о воду, подняв тучи брызг. Поднятая китом волна накрыла перевёрнутый каяк охотников.

— Да будь ты проклят, тупая скотина, — взвыл Рольф, одним могучим ударом всаживая свой гарпун в бок животного.

Вадим всегда знал, что бесить этого улыбчивого гиганта чревато последствиями, но такого результата, похоже, не ожидал никто. Тяжёлый гарпун вошёл в бок киту почти на всю длину своего стального жала. Огромный хвост судорожно хлопнул по воде, разбрасывая пироги, словно осеннюю листву, но это был удар уже полумертвого зверя. Дёрнувшись ещё несколько раз, кит начал медленно погружаться в пучину.

Пользуясь тем, что поплавки уже всаженных в кита гарпунов удерживали тушу на небольшой глубине, северяне быстро набросили на хвост кита канат и дружно навалились на вёсла, торопясь вытащить его на берег. Подобравшие пострадавших северяне уже вовсю орудовали вёслами, торопясь поскорее доставить людей в тепло. В целом охота прошла успешно. Теперь их крошечное поселение было надолго обеспечено пищей, топливом и работой.

Шкура, китовый ус, даже кишки — всё это шло в дело. Представив, как очень скоро все они будут благоухать, Вадим мрачно скривился, бросил быстрый взгляд на ушедшие вперёд каяки, повернулся к Юргену и, вздохнув, тихо спросил:

— Как думаешь, парней не сильно приложило?

— По-всякому бывает. Он ударил не в самую середину, будем надеяться, что всё обойдётся.

— Главное, чтобы хребты уцелели. Остальное вылечим, — сказал Вадим, совершенно не чувствуя уверенности в своих словах.

Прошло уже полтора года с тех пор, как экипаж драккара с говорящим названием «Синяя акула» подобрал у безжизненного фьорда донага раздетого человека, а Вадим только и делал, что придумывал различные хитрости для облегчения жизни северянам и лечил всех страждущих. Как ни крути, а опасностей и ранений в их жизни было больше чем достаточно.

Засев на юго-западе Ирландии, ставшие изгоями северяне оборудовали себе вполне уютное убежище, где и пережидали смутные времена. К удивлению Вадима, слухи и известия разносились по острову со скоростью лесного пожара. Любое появление посторонних становилось известным уже через три, максимум пять суток. Как это происходит, что с чем связано, Вадим понять так и не смог.

Как не сумел понять и того, почему до сих пор никто из островитян не выдал местоположение их бухты Рыжему Олафу. Но время шло, а они продолжали спокойно жить, торговать с местными и даже смогли разжиться собственным овечьим стадом. Прокормить полсотни здоровенных мужиков было не так просто.

Постепенно Вадим принялся воплощать в жизнь свой план по дискредитации их главного противника. Спустя четыре месяца после памятного разгрома бриттов, на праздник зимнего равноденствия, весь остров отлично знал, что с Рыжим Олафом дела лучше не иметь, если не хочешь подцепить его неудачу. Осторожно играя на суевериях и верованиях северян, Вадим старательно нагнетал обстановку.

Вскоре кораблям Олафа Свольявсона по прозвищу Рыжий было отказано не только в приюте и торговле. Им не позволяли даже приблизиться к берегу, чтобы набрать воды. Несколько раз капитаны его кораблей делали попытку выяснить, чем вызвана такая нелюбовь к ним островитян, но, услышав ответ, только растерянно крутили головами.

Запущенные Вадимом слухи уже успели обрасти весьма пикантными и даже можно сказать извращёнными подробностями, что понять, где тут правда, а где выдумка, было очень сложно. Понимая, что ограничиваться одним далёким островом, даже большим, просто нельзя, Вадим долго и нудно допрашивал ярла Свейна, как скоро они снова отправятся в места, где можно встретить корабли Рыжего.

Свейн и сам мечтал вырваться из этого добровольного заточения, поэтому ответ был прост и вполне в духе северного варвара:

— Вот рыбы на зиму заготовим, и можно будет к норманнам сходить.

Припомнив, что норманны это провинция Франции под названием Нормандия, Вадим попытался представить себе карту западного побережья Евразии. По всему выходило, что в его времени это всего лишь несколько крошечных островов, принадлежащих почему-то Британской короне. Плюнув на разницу в географических понятиях, Вадим принялся готовиться к продолжению своей акции.

Но едва только потеплело и снег начал сходить, как ему стало не до всяких мудрствований. Северяне старательно ловили рыбу, били моржей и тюленей, а когда рядом с бухтой взметнулся фонтан, весь экипаж в полном составе ринулся на охоту. И вот теперь они тащили добычу в бухту, отчаянно надеясь, что воины, находившиеся в каяке, не сильно пострадали. Сам Вадим давно уже пытался просчитать, какой ущерб здоровью мог нанести подобный акробатический этюд.

По всему выходило, что лечить ему придётся кучу переломов. Махнув рукой на догадки, он навалился на весло, торопясь побыстрее добраться до берега. Едва только киль вельбота заскрипел по песку пляжа, Вадим бросил весло, выскочил в прибрежную волну и кинулся туда, где воины осторожно поднимали пострадавших на руки, чтобы унести в дом. Понимая, что на данном этапе он будет им только мешать, Вадим поспешил на склад древесных материалов, за лубками.

Быстро отобрав несколько подходящих досок, он бегом вернулся в дом, где пострадавших уже раздели и теперь осторожно пытались обследовать. Решительно отодвинув собравшихся, Вадим присел на скамью и начал задавать парням вопросы, одновременно ощупывая кости:

— Где болит?

— Тор его разберёт. Везде, — страдальчески морщась, ответил парень.

— Ноги чувствуешь?

— Да.

— Спина болит?

— Спина нет. А вот к заднице словно Тор кувалдой приложился.

— Переверните его, — скомандовал Вадим собравшимся воинам. — Только осторожно.

Два северянина ловко перевернули пострадавшего на живот, и Вадим принялся ощупывать кости таза.

— Чего ты меня лапаешь, баб, что ли, мало? — тут же взвился воин.

— Ну, раз так за задницу свою боишься, значит, жить будешь, — усмехнулся Вадим, продолжая проверять целостность костей.

К его удивлению, ничего кроме ушибов у парня не было. Убедившись, что ничего страшного с пациентом не произошло, Вадим приказал ему остаться в доме и занялся вторым рыбаком. Здесь всё было несколько сложнее. Удар кита пришёлся ближе к задней части каяка, а парень сидел в лодке вторым. В итоге парень получил перелом шейки бедра и костей таза.

Едва увидев опухоль, Вадим с сомнением покачал головой и, вздохнув, приказал звать ярла. В данном случае требовалась серьёзная операция, сделать которую он просто не мог. Свейн, отлично понимая, что просто так Вадим его звать не станет, быстро прошёл в дом и, подойдя к книгочею, тихо спросил:

— Что здесь?

— Плохо дело, брат, — вздохнул Вадим, отведя капитана в сторону. — Ему нужна серьёзная операция. Но сделать её я не могу. Нет ни инструментов, ни нужных лекарств. Боюсь, он обречён.

Слушая его, Свейн всё больше мрачнел. Широкая, короткопалая ладонь ярла сгребла его же собственную бороду в горсть, и Вадиму на секунду показалось, что Свейн сейчас вырвет её напрочь. Потом, совладав с собственными эмоциями, ярл задумчиво посмотрел на Вадима и, помолчав, тихо спросил:

— Если я найду всё нужное, ты сможешь вылечить его?

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, брат. Здесь нужны специальные лекарства, которые заставят его спать всё то время, пока будет проходить операция. Нужно лекарство, которое не позволит воспалиться ране, и ещё одно, которое позволит лучше свернуться крови из ран.

— Я найду тебе такие лекарства, — твёрдо ответил Свейн.

— Где? — удивился Вадим.

— У друидов.

— Сколько времени тебе потребуется?

— К вечеру вернусь, — решительно ответил ярл, выходя из дома.

Проводив его взглядом, Вадим испустил тяжёлый вздох и вернулся к пострадавшему. Правое бедро парня заметно распухло и приобрело нездоровый, синюшно-багровый оттенок. На лбу парня выступила испарина. Ему явно становилось всё хуже. Позвав одну из девушек-воительниц, Вадим приказал ей набрать воды и постоянно обтирать лицо парня, чтобы хоть как-то снять жар.

Выйдя из дома, он отправился в скалы, где северяне оборудовали настоящий склад. Найдя среди кучи разнообразного оружия пару ножей, Вадим вернулся в дом и, отдав один нож лежащему парню, отделавшемуся простыми ушибами, приказал заточить его как для бритья. Сунув второй нож в очаг, он достал из мешка зубило и молот и, дождавшись, когда лезвие нагреется докрасна, принялся осторожно разрубать его на две ровные части.

Разрубив лезвие почти до рукояти, он выгнул каждую половинку так, чтобы концы при сжатии сходились. В предстоящей операции ему требовалось три вещи: скальпель, пинцет и игла. Не помешали бы ещё и несколько зажимов, но если чего нет, так лучше и не мечтать. Хотя… Бросив задумчивый взгляд на получившуюся конструкцию, Вадим выскочил из дома и, притащив ещё пару ножей, принялся повторять процедуру.

На получившихся пинцетах он согнул из проволоки скобы, насадив так, чтобы, смещая их по длине изуродованного ножа, можно было стягивать концы. Найдя среди своих вещей пару игл, Вадим согнул их, предварительно нагрев всё в том же очаге. Выйдя на улицу, он быстро отыскал кормчего, оттащил его в сторону и в ультимативном порядке потребовал приготовить уксус, вино и высушенные овечьи сухожилия, которые северяне использовали для хозяйственных нужд.

Лихорадочно роясь в памяти, он вспомнил, что медицинский кетгут до середины двадцатого века изготавливали именно из этого материала. Выходило, что им просто повезло, когда Свейн решил обзавестись собственной отарой. Готовя к операции всё необходимое, Вадим только мысленно позволял себе немного паниковать, стараясь не показывать, что действительно боится.

Пока он носился по всему поселению, готовя необходимые инструменты и материалы, стемнело. К удивлению Вадима, Свейн действительно вернулся через несколько часов. Едва только на бухту опустился вечер, как в дверях дома вырос усталый запыхавшийся ярл. Только теперь Вадим понял, что весь путь от дома до скита, где обитал друид, Свейн проделал пешком. Точнее бегом.

Шагнув к столу, Свейн выложил на доски несколько мешочков и, сиплым голосом приказав принести вина, прохрипел:

— Я нашёл всё, что ты сказал. Не скажу, что это было легко, но я принёс.

— Что именно? — настороженно спросил Вадим.

— Вот это нужно развести в вине и дать ему выпить за четверть свечи до того, как начнёшь резать, — ответил Свейн, беря в руки один мешочек. — Вот это поможет заживить раны и остановить кровь. А вот этим нужно смазывать раны, чтобы они не начали гноиться.

— Надеюсь, это поможет, — вздохнул Вадим, поворачиваясь к воинам. — Переложите парня на стол и разожгите побольше факелов. Мне нужно много света.

Воины осторожно переложили больного на стол, и Свейн, смешав необходимое количество принесённого порошка с вином, медленно влил смесь в запёкшийся рот парня. Глядя на это действо, Вадим отдавал должное выдержке и выносливости воина. За всё это время он не издал ни звука. Выждав указанное время, ярл сильно ткнул пальцем прямо в раздувшееся бедро парня и, не увидев на его лице даже тени гримасы боли, кивнул:

— Можешь начинать, Валдин.

— Поверните его на бок и привяжите, — вздохнул Вадим, понимая, что другого выхода нет.

Дождавшись, когда его команда будет исполнена, Вадим окунул наточенный нож в уксус и, смазав им же кожу на бедре и собственные руки, решительным жестом сделал первый надрез. Едва только обнажилась кость, как все стоявшие рядом дружно охнули. Диагноз Вадима оказался точным. Шейка бедра переломилась, словно спичка. Из разреза выглядывали обломки кости.

Взяв пинцет, Вадим принялся осторожно удалять осколки, задумчиво поглядывая на кость. В данном случае обычным лубком было не обойтись. Припомнив кое-что из исторических романов и инструктажей по оказанию первой помощи, он оглянулся на Рольфа и решительно сказал:

— Возьми несколько серебряных монет и расплющи их молотом до толщины листа пергамента. Потом возьми ещё пару монет и попытайся сделать из них проволоку.

— Погоди, брат. Тут у нас сундук златокузнеца оставался. Может, там что подходящее найдётся, — быстро ответил Юрген.

— Тащи сюда всё, — кивнул Вадим, решительным жестом расширяя рану.

Ему нужно было обязательно выпустить всю собравшуюся в брюшной полости кровь и найти все крупные вены. К удаче парня, ни аорта, ни крупные артерии задеты не были. Осколки костей не задели жизненно важных органов, лишь немного поцарапав кишечник и мочевой пузырь. Проклиная темноту и отсутствие нормальной операционной, Вадим старательно удалял мелкие осколки, пытаясь осторожно вернуть на место крупные.

Юрген вернулся в дом в сопровождении Рольфа, тащившего на плече огромный сундук. Грохнув его рядом со столом, гигант одним движением откинул в сторону крышку и, отобрав у ближайшего воина факел, прогудел:

— Это самое, Валдин. Глянь сам, что тебе тут подойдёт.

Отложив пинцет, Вадим склонился над сундуком, мысленно проклиная доисторическую медицину. К его вящему удивлению, инструменты ювелира оказались отлично приспособлены для медицинских целей. Здесь нашлись и крошечные щипцы, и маленький молоточек, и даже отвёртка. Но больше всего Вадима порадовали крошечные винты и под стать им сверло, закреплённое в маленькой ручной дрели. Точнее это был коловорот, но в данный момент Вадима это интересовало в последнюю очередь.

Нашлось в сундуке и несколько тончайших серебряных и золотых листов. Приказав немедленно окунуть их в уксус, Вадим вернулся к операции. Стараясь не отсекать мышцы, он осторожно подобрался к месту перелома и, приложив кусок серебряной пластины, принялся сверлить кость. Закрепив пластину винтами, он начал прилаживать мышцы на место.

Безусловно, посмотри на всё это любой нормальный хирург, Вадима бы уже три раза расстреляли и пять раз повесили, но в данной ситуации другого выхода просто не было. Закончив с костями таза, Вадим обернул сломанную шейку бедренной кости ещё одним листом серебра и, соединив края, снова взялся за сверло. Аккуратно сшив все отсечённые мышцы, он стянул края разреза и начал зашивать.

Свейн быстро развёл в серебряном кубке порошок из второго мешочка и, протянув его Вадиму, тихо сказал:

— Друид велел смазать рану этим, чтобы быстрее зажило.

— Надо было раньше сказать, — мрачно проворчал Вадим. — Главные раны не сверху, а внутри.

Но, заметив, как исказилось лицо немолодого воина, со вздохом запустил в получившуюся мазь кончик ножа. Осторожно смазав получившийся шов, он устало отступил от стола и, подумав, сказал:

— Кормчий, мне нужны несколько тонких досок и кожаные ремни. Надо закрепить ему ногу так, чтобы он не мог ею шевелить.

Всё названное было принесено уже через несколько минут. Парня уложили на спину и, зажав повреждённую ногу между двух досок, плотно обвязали ремнями. Убедившись, что собранная рама держит ногу парня достаточно жёстко, Вадим отступил в сторону и, устало опустив руки, глухо сказал:

— Это всё, что я мог сделать. Дальше поможет только его собственная сила и вера в богов.

— Спасибо, Валдин. Я не лекарь, но вижу, что ты старался, — ответил Свейн.

Молча кивнув, Вадим вышел на улицу и, подойдя к кромке прибоя, принялся смывать кровь с рук. Рядом раздались тяжёлые шаги, и к Вадиму подошёл Рольф. Оглянувшись на гиганта, Вадим вдруг увидел задумчиво-напряженное выражение его лица и, сообразив, что он хочет о чём-то спросить, сказал:

— Хочешь что-то сказать, брат?

— Спросить, — вздохнул Рольф.

— Ну так спрашивай, — кивнул Вадим, усаживаясь на песок.

Неподалёку, на мелководье, волны тихо накатывали на полуразделанную тушу злополучного кита. Усевшись рядом, Рольф зачерпнул горсть песку и, пересыпая его в ладонях, тихо спросил:

— Он выживет?

— Не знаю. Будь это в моём мире, я мог бы сказать точно. А здесь…

— А что здесь? — не понял Рольф.

Вадим неопределённо пожал плечами, не зная, как объяснить этому гиганту, что такое инфекция, сепсис и тому подобные прелести.

— Это трудно объяснить. Всё дело в том, что в вашем мире ещё нет таких понятий. Они появятся через много лет.

— Выходит, мы здесь, в своём времени, настолько тупые, что не можем понять, выживет человек или умрёт? — мрачно насупился Рольф.

— Ты не понял меня, брат, — вздохнул Вадим. — То, что сейчас делаете вы, здесь, в этом времени, станет базой, фундаментом для того, чтобы там, в моём времени, люди смогли сделать много разных удивительных открытий. Но до этого будет ещё много чего. И новая религия, которая подчинит себе весь запад и заставит людей проливать кровь ради весьма сомнительных идей, и большие войны, в которых сгинет огромное количество народа. Я потому и сказал, что сейчас, здесь, таких знаний просто нет. Нет даже слов, которыми можно это правильно объяснить. Попробуй представить себе существо, настолько крошечное, что его не сможет рассмотреть даже Свен. Его вообще никто не может увидеть. Только в специальное приспособление, которое увеличивает любую картинку во много раз. Но, несмотря на свои размеры, это существо способно убить любого. Оно само создаёт болезнь, и человек, сам того не замечая, начинает медленно умирать.

— Как это? От одного крошечного существа? — удивлённо фыркнул Рольф.

— В том-то и дело, что оно не одно. Их много. Так много, что даже представить невозможно, но вся беда в том, что мы не видим их из-за размеров. Это как колония муравьёв. Развороши муравейник, и их появятся тысячи, но если встать во весь рост, то их просто не будет видно в траве.

— Кажется, я начинаю понимать, — задумчиво протянул Рольф. — Похоже, в нашем мире и вправду нет таких знаний. Ладно, забудь об этом. Ты сделал всё, что мог. И даже больше. Я видел, как у тебя дрожали руки, когда ты его резал. Но ты всё равно делал. Спасибо.

— Не за что, брат, — улыбнулся Вадим.

Но от усталости и нервного напряжения улыбка получилась кривой и какой-то грустной. Заметив, что он едва сидит, Рольф поднялся и, протянув Вадиму руку, помог подняться на ноги. Обняв Вадима за плечи, он привёл его в дом и, усадив за уже отмытый от крови стол, протянул налитую Мгалатой кружку вина.

— Выпей и ложись спать.

Вадим глотнул вина и, уставившись невидящим взглядом в столешницу, тяжело вздохнул. Ему вдруг до боли захотелось, чтобы парень выжил. Столько усилий, столько старания! Так неужели всё это будет впустую? Но додумать эту мысль ему не дали. К столу подошёл кормчий и, присев, сообщил:

— Мы тут со старым лисом подумали. В общем, тот сундук, что от златокузнеца остался, он твой. Сам разберёшься, что для лечения, а что для продажи годится.

— Там нечего продавать, — отмахнулся Вадим. — Всё, что там есть, хорошо подходит для такой работы. Только порошки эти всегда нужно под рукой, в запасе держать. Так проще будет.

— Знаю, — кивнул Юрген. — Вот уж не думал, что старый лис такую гонку выдержит.

— Далеко он бегал? — проявил вялый интерес Вадим.

— За дальний лес.

Припомнив, что это за дальний лес и насколько он тянется, Вадим невольно присвистнул. По его прикидкам выходило, что Свейн за семь часов умудрился пробежать около шестидесяти километров. А ведь ему ещё надо было как-то уговорить друида дать нужное лекарство. Северяне не держали в поселении ни верховых, ни тягловых животных. Для них в бухте не было ни загонов, ни фуража. К тому же Свейн планировал выйти в море, как только сойдёт снег.

«Однако здоровье у нашего ярла…» — подумал он, почёсывая в затылке.

Самое большое неудобство Вадиму доставляло отсутствие в этом времени нормального мыла. Длинные волосы и борода быстро засаливались, что в свою очередь вызывало зуд и другие проблемы, включая насекомых. Как следствие, ему пришлось долго и трудно вспоминать, как изготавливать мыло и чем его можно заменить. А пока приходилось пользоваться смесью золы с песком и регулярно выжаривать над огнём одежду.

Поймав себя на том, что почти уснул сидя, Вадим медленно поднялся и, отставив кружку, направился к своему топчану. Скинув сапоги и пояс, он завернулся в оленью шкуру и моментально провалился в сон. Как оказалось, проведённая операция отняла у него больше сил, чем он сам думал. Чтобы спасти парню жизнь, Вадиму пришлось вспомнить все свои знания по анатомии человека.

Но после всего сделанного ему оставалось только молиться и надеяться, что принесённые ярлом порошки и вживлённое серебро сделают своё дело, и парень не умрёт от заражения крови. Вадим самому себе откровенно признавался, что даже при самом благоприятном исходе дела парень всё равно останется хромым. Слишком велики были повреждения костей. Хотя чем чёрт не шутит, пока Бог спит?

Это была последняя мысль, промелькнувшая в его перевозбуждённом мозгу. Первым порывом Вадима, как только он открыл ранним утром глаза, было проверить, что там с его пациентом. Но, поднявшись, он увидел сидящую у постели раненого девушку. Очевидно, Свейн приказал девчонкам постоянно дежурить у постели, чтобы быть в курсе возможных проблем.

Осторожно выбравшись на улицу, Вадим сходил по нужде за скалу и, умывшись у ручья, почувствовал, что зверски голоден. Вернувшись в дом, он присел на топчан раненого парня и, взяв его за руку, попытался нащупать пульс. К его изумлению, рука парня была теплой и немного влажной. Пульс был ровным, хорошего наполнения. Похоже, дела были не так плохи.

Отодвинув дежурившую девушку, Вадим откинул меховое покрывало и принялся внимательно осматривать шов в неровном свете горевшего рядом факела. Сообразив, что почти ничего не может различить, он раздражённо фыркнул и, поднявшись, отправился за фонарём. Сняв с полки железный прямоугольник с сальной свечой в середине, Вадим зажёг фитиль и снова вернулся к раненому.

Только теперь до Вадима дошло, почему он не мог ничего разглядеть в свете факела. Смазанный накануне смесью трав шов выглядел так, будто парня протащили бедром по глине. Вздохнув, Вадим тихо приказал дежурившей девушке принести уксус и тряпку. Получив требуемое, он собрался было смыть присохшую смесь, но девушка, решительно отобрав у него тряпку, прошептала:

— Я сама сделаю, господин. А вы пока съешьте что-нибудь. Рабыни уже разогревают лепёшки.

Вняв дельному совету, Вадим поднялся и, подойдя к очагу, схватил из корзины первую попавшуюся лепёшку. Плеснув в кружку немного вина, он моментально расправился с этим завтраком и, отряхнув бороду, вернулся обратно к постели больного. Девушка уже успела смыть смесь, и теперь Вадим мог как следует рассмотреть результаты своего труда.

Шов оказался чистым, ровным и даже начал покрываться струпьями. Похоже, травы друида оказались очень даже действенным снадобьем. Решив дать ране подышать, Вадим осторожно накрыл парня одеялом и, поднявшись, ещё раз проверил его пульс. За спиной Вадима раздались тихие шаги, и к топчану подошёл Свейн.

Почёсывая всклокоченную бороду, ярл вопросительно посмотрел на Вадима и, дождавшись его одобрительного кивка, радостно улыбнулся. Словно почувствовав, что рядом кто-то есть, парень открыл глаза и, обведя собравшихся мутным взглядом, тихо спросил:

— Что это со мной?

— А что тебе не нравится? — моментально насторожился Вадим.

— Пить очень хочется и голова болит, — вдруг пожаловался парень.

— А нога? Бедро не болит? — опешил Вадим.

— Нет.

— Ты его вообще чувствуешь? Можешь пошевелить пальцами ног? — спросил Вадим, чувствуя, как в животе разом образовался холодный ком.

— Кажется, могу, — удивлённо ответил парень, и пальцы на обеих ногах дружно зашевелились.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Вадим.

Отправив девчонку за водой, он быстро осмотрел парня, старательно заглянув ему в зрачки и осторожно нажав несколько раз на больную ногу. Как выяснилось, зелье друида оказалось настолько мощным, что продолжало действовать даже через много часов. Облегчённо переведя дух, Вадим оставил парня в покое и, отозвав Свейна в сторону, сказал:

— Похоже, всё обошлось. Хребет цел. Даже воспаления нет. Хотя пока об этом говорить рано.

— Если будет на то милость Тора, выживет, — кивнул Свейн.

— Что-то ты слишком часто стал богов поминать, капитан, — улыбнулся Вадим. — Стареешь, что ли?

— Покажи мне того, кто здесь молодеет, — усмехнулся в ответ ярл. — А что до богов, так в такой ситуации только на них и уповать. Жаль парня. Надеюсь, калекой не останется.

— Вот и я надеюсь, — вздохнул в ответ Вадим.

Постепенно начали просыпаться все обитатели этого странного поселения, и вскоре, едва успев съесть приготовленный рабынями завтрак, почти весь экипаж отправился заканчивать разделку кита. Вадима по общему молчаливому согласию было решено оставить в стороне от этого грязного дела. Как-никак, в доме был раненый, которому в любой момент могла понадобиться его помощь.

Стоя у дверей, Вадим с интересом наблюдал, как северяне, ползая по огромной туше, словно муравьи, ловко срезают длинные пласты мяса и жира широкими отточенными ножами. Тут же на берегу были разведены костры, на которых в больших котлах вытапливали ворвань. Запах над бухтой витал соответствующий, но Вадим давно уже убедился, что эту самую ворвань многие покупают с большим удовольствием.

Несколько человек старательно выскабливали китовую кожу. Шкура этого животного была толстой, прочной, и из неё получались отличные ремни. Даже кости скелета шли в дело. Из созерцательной задумчивости Вадима вывели заполошный конский топот и истошное ржание. Одним движением выхватив из петли на поясе секиру, Вадим шагнул на тропу, шедшую в глубь острова.

Из-за поворота вылетел всадник и, не разбирая дороги, понёсся прямо на него. Покрепче уперевшись ногами в землю, Вадим вскинул секиру, готовясь встретить возможного противника достойно, но вдруг понял, что это не всадник, а всадница. Девчонка лет пятнадцати, тихо вскрикнув, вывалилась из седла прямо ему под ноги, не сумев остановить лошадь.

Убрав секиру, Вадим осторожно приподнял девочку и, отбросив с ее лица спутанные рыжие волосы, удивлённо спросил:

— Ты откуда взялась?

— Из деревни, — всхлипнула девочка.

— Из какой деревни? — продолжил допрос Вадим.

— Из той, что дальше по берегу. Рыбачья деревня, Старая Лодка называется. Напали на нас, — ответила она, и Вадим сжал зубы.

Похоже, это была очередная беглянка от нападения работорговцев. Осторожно поставив девчонку на ноги, Вадим решительно повёл её к Свейну. Увидев девчонку, ярл удивлённо качнул головой и, подтолкнув локтем кормчего, шагнул им навстречу.

— Это что ещё за чудо? Где ты её взял? — с удивлением спросил Юрген.

— Сама прискакала. Говорит, на их деревню напали, — пожал плечами Вадим.

— Что за деревня? Кто напал? — хором спросили воины.

— Старая Лодка. Бритты напали, — всхлипнула девушка, утирая рукавом нос.

— Давно? — быстро спросил Свейн.

— На рассвете.

— За тобой гнались?

— Не знаю. Я не поняла, — снова всхлипнула девушка.

— Что ты вообще о них знаешь? Сколько кораблей было? Сколько солдат? — продолжал допрашивать её ярл.

— Кораблей? — недоуменно переспросила девчонка. — Кажется, два. Круглых таких, больших.

— А солдат? Солдат сколько? — не унимался Свейн.

— Много… — закрыла лицо руками девочка, снова принимаясь всхлипывать.

Понимая, что ничего больше от неё не добьётся, Свейн махнул рукой и, заметив бродящую по пляжу лошадь, громко окликнул глазастого Свена.

— Бери эту клячу и дуй по берегу в ту сторону. Внимательно смотри на море. Увидишь корабли, попробуй рассмотреть, кто такие и как много на них солдат. Только на рожон не лезь. Нашёл, посмотрел и обратно. Ясно?

— Ага, — озорно блеснув глазами, ответил парень и, подбежав к лошади, одним прыжком взлетел в седло.

Разобрав поводья, он ткнул лошадь каблуками и, пригнувшись, намётом понёсся в указанную сторону. Проводив его взглядом, Свейн мрачно покачал головой и, вздохнув, тихо проговорил:

— Жаль, что не успели «Акулу» на воду спустить.

— А может, это и к лучшему? — так же тихо спросил Юрген.

— Ты это о чём? — не понял ярл.

— Может, попробуем заманить их в ловушку? — накручивая на палец прядь своих волос, спросил Вадим.

— Как это? — развернулся к нему Свейн.

— Возьмём вельбот и покрутимся у входа в бухту. А как только они ринутся за нами, встретим так, чтобы отбить охоту ловить рабов навсегда.

— А с чего ты взял, что они поверят, будто здесь рыбачье поселение? — удивился Свейн.

— А вон самое лучшее доказательство. На мелководье лежит, — усмехнулся Вадим, кивая на почти разделанную тушу.

— Их может быть слишком много, — покачал головой Юрген.

— А для чего мы столько «греческого огня» сюда притащили? — спросил Вадим. — Встретим секирами и потом, когда с кораблей все слезут, закинем пару горшочков в толпу.

— А корабли-то их тебе зачем? — не понял Юрген.

— Продадим. Сам говорил, что у норманнов скоро большая ярмарка будет, — пожал плечами Вадим.

— Да и бриттов лишний раз порядку поучить не помешает, — кивнул в ответ Свейн.

— Ты решил всех их королей под корень извести? — с усмешкой спросил Юрген.

— Было бы неплохо, — рассмеялся в ответ ярл.

— Хватит ржать, прикажи парням бросить кита и приготовить оружие, — осадил их веселье Вадим.

— А куда торопиться? — пожал плечами Юрген. — Не думаю, что они до нас так быстро доберутся. Кого на вельботе отправим?

— Думаю, четверых хватит. Пусть Рольф командует, — решительно ответил Свейн.

Вадим по достоинству оценил решение капитана. Огромный воин в одиночку способен был вывести тяжёлый вельбот к берегу, не говоря уже о его боевых качествах. Внимательно оглядев бухту, Вадим прикинул диспозицию и, выдержав паузу, медленно заговорил:

— Прикажи лучшим стрелкам взять луки и засесть вон в тех скалах. Оттуда они смогут накрыть весь пляж. Раздай каждому отряду по паре горшков с огнём, но без команды его не применять. Сам понимаешь, это наш главный козырь.

— Чего? — переспросил Свейн.

Вспомнив, что карточных игр в этом времени ещё не придумали, Вадим молча махнул рукой и направился в дом. Вздохнув, Свейн принялся отдавать команды, и вскоре бухта начала превращаться в ристалище, готовое к новому поединку. Быстро убрав в пещеры всё, что может быть испорчено во время боя, северяне облачились в кольчуги и, разобрав оружие, разошлись по указанным местам.

Команда Рольфа вывела вельбот к выходу из бухты и, удерживая лодку на вёслах, принялась старательно делать вид, что рыбачит. Спустя ещё пару часов появился и Свен. Отведя лошадь в загон для скота, он нашёл ярла и, весело усмехаясь, поведал собравшимся в кучу командирам:

— Идут две барки. Солдат сотня, может, даже меньше. Паруса не поднимают, идут на вёслах. Похоже, высматривают прибрежные деревни.

— Отлично. Значит, за нашими точно погонятся, — хищно усмехнувшись, сказал Вадим.

— Сотня это серьёзно, — задумчиво протянул Свейн.

— Поэтому я и сказал, чтобы ты раздал им горшки, — усмехнулся Вадим.

— Взяли, — отмахнулся Свейн. — Лучше подумай, как нам корабли в бухте удержать.

— Уже.

— Что уже?

— Уже подумал.

— И что?

— Возьму ещё один горшок и встану на краю, у скалы. Не повернут обратно, спалю к иблису, — решительно ответил Вадим.

— К кому? — не понял Юрген.

— Так наш приятель перс говорил, — отмахнулся Вадим.

— Думаешь, поверят?

— После того, как увидят своими глазами? Не просто поверят, а ещё и попросят, чтобы пощадил, — усмехнулся Вадим, оскалившись волчьей усмешкой.

— Я тебя точно когда-нибудь секирой по башке огрею, чтобы на мозги мне не капал. Каждый раз на простой вопрос отвечаешь так, что любой нормальный человек озвереть может, — неожиданно окрысился Свейн.

— Что ты бесишься, капитан? — сконфузился Вадим.

— Ничего, делом займись, — отрезал Свейн и тяжело затопал в сторону дома.

Проводив его взглядом, Вадим оглянулся на кормчего и спросил:

— Чего это с ним?

— Да тролль его знает. Опять чего-то беспокоится, — вздохнул Юрген, почёсывая бороду.

— А то ты не знаешь, чего он беспокоится, — проворчал в ответ Рольф. — За тайну нашу боится. Что про бухту эту узнают.

— И что? Половина острова об этой бухте знает, — отмахнулся Вадим.

— Дурак ты, хоть и книгочей. Знают-то кто? Кельты и валлийцы, а они бриттов на дух не переносят. Не скажу, что кельты народ мирный, но просто так ни к кому не задираются, а вот бритты, те вечно норовят кого-то под себя подмять.

— Как и некоторые знакомые мне нордхеймцы, — усмехнулся Вадим.

— Не совсем, — с неожиданной серьёзностью возразил Рольф. — Мы воины. Изначально. От начала времён. Рыбаки, охотники и воины. На нашей земле огородов особо не разведёшь. Вот и приходится жить тем, что можем добыть. Места у нас суровые и боги суровые. Вот и мы получились такие же.

Не ожидавший такой отповеди Вадим растерянно хлопнул глазами и, помолчав, вздохнул:

— Ну, ничего нового я не услышал. Но это всё не объясняет, почему кельты не станут выдавать нас бриттам.

— Да пойми ты, дурья башка, бритты на этот остров за рабами постоянно приходят. Как в загон для скота. А поэтому любой, кто способен их отрядам морды начистить, здесь вроде святых почитается. Так что за голову любого бритта мы в любой деревне на стол и кров рассчитывать можем.

— Насколько я помню, кельты и сами не беззубыми всегда были, — задумчиво протянул Вадим.

— Да брось, — небрежно отмахнулся Рольф. — Крестьяне, ремесленники, охотники — это да. Но воины из них слабые. Есть, правда, несколько регулярных отрядов, но все они охраняют местных лордиков. Это название местные, кстати, подхватили от бриттов. Так что, если нам снова удастся надрать желтоухим задницы, то за наш секрет можно не опасаться.

— А если нет?

— Тогда через пару лун здесь будет целая эскадра этих подонков.

— Значит, придётся постараться, — усмехнулся Вадим. В этот момент со скалы, где Свейн приказал оборудовать наблюдательный пункт, глазастый Свен принялся усиленно подавать сигнал, что видит корабли. Увидев его жестикуляцию, Вадим кивнул гиганту, усмехнулся и с весёлой злостью добавил: — Начинаем. Только не лезь на рожон. Ребят береги.

— За собой присматривай, — добродушно буркнул Рольф, одним могучим усилием сталкивая каяк на глубокую воду.

Воин выгреб к выходу из бухты и, спрятав оружие на дне вельбота, принялся делать вид, что рыбачит. Прихватив пару горшочков с адской смесью, Вадим присел за валунами, внимательно наблюдая за морем. Вскоре ему на глаза попались два силуэта, медленно приближавшиеся к бухте. В очередной раз подивившись зрению парня, Вадим быстро проверил взглядом тропу к краю горловины и, убедившись, что сможет добросить горшок, принялся ждать.

Неуклюжие барки двигались медленно, и он успел основательно продрогнуть, пока, наконец, пришло время вступить в игру подсадным уткам. Заметив входящие в бухту корабли, северяне сделали вид, что очень испугались, и, подхватив вёсла, принялись быстро грести к берегу. С кораблей раздалось весёлое улюлюканье и хохот.

Подогнав вельбот к берегу, северяне одним рывком выбросили его на песок и, подхватив оружие, бегом бросились в скалы. Барки остановились в нескольких десятках метров от берега, и с них принялись спускать шлюпки. Бритты не торопились. Теперь, когда всё поселение было прямо перед ними, они могли не спешить.

Четыре шлюпки быстро заполнились солдатами, и спустя десять минут пляж начал заполняться людьми в одинаковой форме. Едва ступив на берег, солдаты бросились осматривать бухту, одновременно пытаясь блокировать все выходы. Но едва только они забегали за скалы и валуны, как в воздухе начинала свистеть сталь. Шлюпки вернулись к кораблям за следующей партией солдат, однако, к удивлению наблюдавших за солдатами с борта, почти ничего не происходило.

Первая партия солдат, разбежавшись по закоулкам скал, словно растворилась в бесконечных каменных лабиринтах. Но нападавшие как будто и не заметили этой несуразицы. Шлюпки мотались между берегом и кораблями, доставляя на пляж всё новых солдат. Дождавшись, когда основная масса пришельцев окажется на берегу, Свейн провыл полярным волком, и на высадившихся солдат обрушился рой стрел.

Длинные стрелы с широкими боевыми наконечниками прошивали дешёвые доспехи так, словно они были сделаны из бумаги. Берег огласился криками боли и ярости. Следом за стрелами на бриттов ринулись воины. Едва увидев вместо перепуганных кельтских рыбаков кучу озверелых викингов, половина солдат бросила оружие и запросила пощады.

Слишком хорошо были им известны эти страшные воины в звериных шкурах и с огромными топорами. Но налетевшие на них северяне не ведали жалости. Внимательно наблюдавший за ходом боя Вадим выругался, когда увидел, что в своей пресловутой ярости воины забыли про горшки с «греческим огнём».

Ринувшись врукопашную, они смели высадившихся солдат, словно это были соломенные фигурки. Оставшиеся на кораблях под истошные свистки и ругань принялись сниматься с якорей, и Вадим понял, что настало время вступать в игру. Пробежав по камням, он добрался до выхода из бухты и, вскинув голову, издал очередной вой. Это был сигнал ярлу, что пора начинать переговоры.

Подойдя к самой кромке прибоя, Свейн набрал полную грудь воздуха и заорал, перекрывая бодрые выкрики воинов и стоны раненых:

— Эй, на барках. Уберите паруса и бросайте якоря, иначе сгорите.

— Думаешь, нескольких горящих стрел хватит, чтобы поджечь нас? — раздалось в ответ.

Вместо ответа Свейн сделал знак, и один из молодых воинов принёс заранее приготовленный горшок. Передав его Рольфу, парень быстренько отскочил в сторону, освобождая гиганту место для броска. Легко раскрутив горшок над головой, Рольф одним движением отправил снаряд в полёт, направив его так, чтобы разбился он на ближайшем к кораблям камне.

Яркая вспышка и взрыв произвели на бриттов должное впечатление. Без долгих споров с кораблей сбросили якоря. Несколько легкораненых солдат посадили на вёсла, и вскоре с кораблей перевезли всех оставшихся бриттов. Внимательно следивший за этим действом Вадим ушёл со своего поста только после того, как на обе барки поднялись северяне.

Подойдя к поставленным на колени бриттам, Вадим задумчиво оглядел мрачные небритые рожи и, повернувшись к ярлу, спросил:

— И чего ты с ними делать собираешься?

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся Свейн, с интересом поглядывая на сложенную на расстеленные плащи добычу.

Солдат раздели до набедренных повязок, отобрав всё, что можно было использовать для побега. Барки подогнали ближе к берегу и, выпустив из трюмов схваченных кельтов, начали выгружать всё, что представляло собой хоть что-то ценное. Вычистив оба корабля под метёлку, северяне принялись планомерно осматривать все привезённые сундуки.

К удивлению Вадима, даже в поход за рабами бритты предпочитали идти со всевозможным комфортом. Среди найденных вещей обнаружились и роскошные серебряные кубки, и чеканные тарелки, и изумительной работы подносы, пара бочонков вина и несколько отлично прокопчённых свиных окороков. В общем, у северян появился очень весомый повод устроить очередной пир.

Пока Вадим увлечённо рассматривал добычу, Свейн о чём-то быстро переговорил с Рольфом, и воины принялись быстро переправлять пленников на один из кораблей. Отойдя в сторону, ярл окликнул Вадима и, помолчав, задумчиво спросил:

— Ты осмотрел парня?

— Утром, ты же видел, — кивнул Вадим.

— Я прикажу вынести его на улицу, осмотри ещё раз.

— Зачем?

— Хочу быть уверенным, что ему не стало хуже.

Понимая, что спорить бесполезно, Вадим неопределённо махнул рукой и направился к дому. Что-то не сходилось в этой схеме, но Вадим никак не мог сообразить, что именно. Приказав одной из белых рабынь принести вина, он подошёл к постели раненого и, всмотревшись в лицо парня, спросил:

— Как ты тут, дружище?

— Нога сильно болит, — нехотя признался тот, невольно скривившись.

— Я приготовлю тебе отвар, — кивнул Вадим, осторожно откидывая одеяло.

Бросив быстрый взгляд на шов, он убедился, что никаких изменений за последние часы не произошло, и, взяв у рабыни кружку с вином, достал из сундука один из мешочков. Отпив половину напитка, он развёл в остатке щепотку порошка, протянул настой парню и коротко приказал:

— Пей.

— Что это? — скривился раненый.

— Это поможет унять боль. Пей.

Выпив настой, парень скривился так, что Вадим невольно усмехнулся.

— Ну и рожу ты скорчил. Я же тебя не козьим дерьмом пою, а лекарством.

— Хотел бы я знать, почему все лекарства такие противные, — пробурчал в ответ парень.

Пока они говорили, Вадима не покидало ощущение, что он что-то упустил. Не дождавшись обещанных носильщиков, он вышел на улицу и вдруг сообразил, что у берега стоит только одна барка. Быстро осмотревшись, он нашёл взглядом Свейна и, решительно подойдя к нему, спросил:

— Куда ты отправил второй корабль?

— Валдин, здесь я командую. Помнишь? — неожиданно резко ответил Свейн.

— Конечно, — смутившись, кивнул Вадим.

В этот момент его озарило. Просто сложив два и два, он растерянно посмотрел в глаза ярлу и тихо, с обидой произнёс:

— Решил избавиться от солдат и отослал меня, чтобы под ногами не путался?

— Не обижайся, Валдин, но ты постарался бы удержать меня от этого, — покачал головой Свейн.

— Ты приказал казнить их? Всех? — вдруг понял Вадим.

— Да. Ни один бритт не должен узнать про эту бухту, — твёрдо ответил Свейн.

— А рабыни? Они же тоже из бриттов. Что ты сделаешь с ними, когда придёт время выйти в море?

— Они рабыни. С ними я могу поступить по-другому.

— Как по-другому? — не унимался Вадим.

— Отдать на время кельтам. Я не собираюсь бросать это место и никому не позволю раскрыть его.

— Но зачем ты отослал меня? — снова возмутился Вадим.

— Ты не из нашего мира, — вздохнул Свейн. — Ты хорошо держишься, Валдин, но мы все уже давно заметили, что ты не любишь убивать. И если в бою ты ещё как-то справляешься, то после боя всегда стараешься уйти подальше. Вот потому я и решил отправить тебя в дом. Услышь ты мой приказ, с ходу начал бы что-нибудь придумывать, чтобы сохранить им жизнь.

— Значит, по-вашему, я такой слабовольный? — растерялся Вадим.

— Ты не привык так жить, — устало проворчал в ответ Свейн и, развернувшись, решительно зашагал в сторону дома.

Растерянно глядя ему вслед, Вадим вдруг осознал, что этот неграмотный, немытый варвар оказался умнее его. Высокоцивилизованного офицера, не понаслышке знакомого с ядерным оружием и последними достижениями науки и техники. Этот косматый ярл умудрился понять то, чего сам Вадим понять так и не сумел. Он списывал свои душевные терзания на нежелание становиться кровожадным дикарём, на непривычку сражаться грубым оружием. А всё оказалось намного проще.

Он действительно не привык так жить. Будучи человеком военным, Вадим всегда считал, что привык ходить рядом со смертью. Но на поверку оказалось, что его привычка — лишь бледное подобие настоящей смерти. За прошедшее время, поучаствовав в доброй дюжине рукопашных стычек, он и сам понял, что вид разрубленных голов, отсечённых конечностей и вывалившихся кишок способен надолго отбить у него аппетит.

Даже несмотря на всю свою спецподготовку, он так и не смог смириться с тем, что некоторые из этих ран нанесены им самим. Именно поэтому он всегда старался наносить раны, убивавшие противников сразу, чтобы не доставлять им лишних мучений. Задумавшись, он так и остался стоять посреди пляжа, с опущенными руками и склонённой набок головой.

В чувство его привёл кормчий, без долгих раздумий хлопнув по плечу и громогласно пригласив как следует промочить горло. Вздрогнув от неожиданности, Вадим мысленно выругался и, вздохнув, вместо ответа спросил:

— Скажи, брат, вы и вправду все думаете, что я бесполезный балласт, а не настоящий воин?

— Это кто тебе такое сказал? — от удивления кормчий даже протрезвел, хотя до этого уже успел не раз приложиться к кубку.

— Свейн. Отослал словно слабовольную девчонку, которая в обморок падает едва каплю крови увидит, — с обидой ответил Вадим.

— Брось, парень. Это он не со зла, — отмахнулся Юрген.

— А зачем тогда?

— Затем, чтобы ты не начал спорить при пленниках. Ведь вопрос стоит просто: их жизни против наших. Сам понимаешь, потеряв эту бухту, мы потеряем всё. Помни, мы изгои, а значит, это война.

— Я помню, что мы изгои, — пролепетал Вадим, окончательно выбитый из колеи.

— Вот и не забывай об этом, когда в драку будешь влезать, — сказал кормчий и, взяв его за локоть, решительно повёл в дом.

Получив обещанную кружку вина, Вадим уселся у очага и снова принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Картина вырисовывалась не самая радужная. По всему выходило, что надеяться на него в сложной ситуации северяне просто не станут. А в его теперешней жизни это было не просто плохо. Это было опасно. В этом мире одиночки не выживают.

Выход из данной ситуации был только один. Заставить их поверить в то, что Вадим один из них, и в случае серьёзных проблем он встанет с ними плечом к плечу. Из задумчивости в очередной раз его вывел Рольф. Ввалившись в дом, гигант громогласно потребовал вина, залпом осушил огромный турий рог и мрачно посмотрел на ярла.

Свейн вопросительно выгнул бровь, и Рольф тут же протянул рог рабыне за очередной порцией. Заметив их пантомиму, Вадим невольно усмехнулся, подумав: «Конспираторы, вашу мать».

Он поднялся, подошёл к Рольфу, хлопнул его по плечу и спокойным, ровным голосом спросил:

— Справились?

— Ну да, — помявшись, кивнул гигант.

— Тела просто в воду скинули?

— А как ещё-то?

— Нужно было пробить желудок, мочевой пузырь и вспороть живот. Тогда точно не всплывут, — наставительно ответил Вадим, глядя ему прямо в глаза.

— Не всплывут. Мы там стаю касаток видели, — не совсем уверенно ответил Рольф.

— Ну, будем надеяться, что касатки доберутся до них первыми, — усмехнулся Вадим.

Заметив, что найдёныш о чём-то беседует с вернувшимся гигантом, Свейн не спеша подошёл к ним и, удивлённо покосившись на Вадима, проворчал:

— Барку хорошо закрепили?

— На якоре стоит. Парни палубу отмоют и придут, — кивнул Рольф.

— Спокойно прошло?

— Да как сказать… — задумчиво протянул гигант. — Со связанными руками не поспоришь. В общем, сначала трупы выбросили, а потом за живых взялись. Только вот Валдин говорит, что нужно было их для начала выпотрошить, словно треску, а уж потом за борт отправлять.

— Это ещё зачем? — растерялся Свейн.

— Чтобы не всплыли, — коротко пояснил Вадим.

— А даже если и всплывут, и что? — продолжал недоумевать ярл.

— Если за ними отправят поисковую партию… — начал Вадим, но, сообразив, что его понесло куда-то не туда, быстро перевёл разговор в другое русло: — В общем, если их искать начнут и наткнутся на порубленные тела, сразу станет ясно: был бой. Корабли пропали, тела посреди моря. А раз был бой и они все без доспехов, то бой был где-то на берегу. Остаётся только обыскать ближайший берег.

— И кому придёт в голову их искать? Да даже если и станут искать, в этих местах сильные течения, так что берег, который придётся обыскивать, будет очень длинным, — задумчиво протянул Свейн. — Но совет твой нужно запомнить. Только объясни, зачем тела потрошить?

— Трупный газ. Он скапливается в кишках и заставляет труп раздуваться и всплывать. А если вспороть желудок, мочевой пузырь и разрезать живот, то газ будет выходить, и тело не всплывёт.

— Так просто? — удивился ярл.

— Очень часто то, что кажется сложным, оказывается простым, — усмехнулся Вадим.

— Ты знаешь не самые приятные вещи, но не любишь их делать. Почему? — неожиданно спросил Свейн. — Ведь ты воин, и должен это уметь.

— Уметь, делать и избегать такого дела — разные вещи. Я уже говорил, в нашем времени другое оружие. От него остаются маленькие круглые раны, значит, и крови вытекает немного. И ещё реже в наших войнах пользуются кинжалами. А с вашим оружием я иногда чувствую себя мясником на бойне. Поэтому и стараюсь делать всё, чтобы нанесённые мной раны были смертельными.

— Похоже, я должен извиниться перед тобой, книгочей, — задумчиво протянул Свейн. — Я решил, что ты просто боишься убивать. Так бывает. Человек становится воином, учится управляться с оружием, а потом вдруг понимает, что не может больше убивать. И тогда он становится торговцем или жрецом. Ты книгочей, хоть и говорил, что был воином, но я заметил, что каждый раз, когда должно пролиться много крови, ты стараешься придумать что-нибудь такое, что поможет тебе избежать этого. Но, как видно, я ошибся.

— Ладно, давай забудем об этом, — с заметным облегчением выдохнул Вадим.

— Надеюсь, ты не в обиде? — насторожённо спросил Свейн.

— Я же сказал, давай забудем.

Кивнув, ярл окликнул пробегавшую мимо рабыню и, приказав ей принести вина, грустно покачал головой:

— Вот уж не думал, что когда-нибудь мне придётся прятаться от всех подряд, подобно трусливому леммингу.

— Может, нам стоит попробовать вылезти отсюда и напомнить о себе? — не удержался Рольф.

— Как?

— Ну, для начала съездим к норманнам, а там видно будет.

— Похоже, вы и вправду здесь засиделись, — усмехнулся Свейн.

— Значит, пора выбираться в море, — рассмеялся Рольф, хлопнув его по плечу.

— Ну, от бриттских кораблей нам всё равно избавляться надо. Так что через пару седмиц отправимся на ярмарку, — решительно ответил Свейн.

Радостно захохотав, Рольф с размаху хлопнул ярла по плечу, заставив его покачнуться и присесть. Внимание гиганта могло запросто отправить не подготовленного человека на больничную койку. Вадим и сам с опаской относился к его привычке хлопать соседа по плечам, что не помешало ему перенять эту привычку. Впрочем, такие шутки среди северян были в ходу.

Уладив все неурядицы, Свейн приказал начинать подготовку к очередному пиру. Услышав его приказ, Вадим невольно схватился за голову. За прошедшую зиму он выпил на этих пирах больше, чем за всю прошедшую жизнь. Но, к его удивлению, сами северяне ударялись в разгул с огромным удовольствием, частенько приглашая гостей из окрестных деревень.

Поначалу Вадим не очень понимал причину такого гостеприимства, но вскоре истина открылась сама собой. К весне во многих крестьянских семьях появилось пополнение, и северяне регулярно поставляли туда рыбу и китовое мясо, помогая крестьянам пережить трудные времена. То, что жители острова не требовали от воинов сочетаться с их дочерьми законным браком, было вполне объяснимо.

Иметь в зятьях одного из таких бандитов дело не простое. Да и сами северяне откровенно говорили, что не собираются становиться землепашцами. В результате щедро рассеянные семена давали обильные всходы. Вспоминая все эти эпизоды, Вадим понял, почему Свейн так уверен в молчании крестьян. Уйди они из бухты, и кельты лишатся весьма щедрых подношений в виде солёной рыбы, ворвани, вина и даже денег.

Ведь заказывая деревенским мастеровым какие-то поделки, воины платили щедро, не скупясь. Сообразив, что подходит к местным обычаям со своими, ещё не сформировавшимися в этом мире мерками, Вадим дал себе слово засунуть их куда подальше и принимать всё происходящее так, как есть.

Придя к такому выводу, он решительно влил в себя пару кружек вина, и веселье в доме закрутилось. Спустя три недели стремительный синий драккар, легко проскользнув мимо бриттского берега, вышел в открытое море, устремившись к нормандскому побережью, ведя за собой две почти пустые барки.

Войдя в крошечную бухту с единственной деревушкой на берегу, северяне пересели на барки, оставив на борту драккара два десятка воинов. Спустя ещё день барки причалили к деревянному пирсу, у которого уже стояло два десятка кораблей. С интересом оглядев причал, Вадим локтем подтолкнул кормчего и тихо спросил:

— Что это за место?

— Раньше тут была большая деревня под названием Сен-Мало. Теперь это герцогство. Именно здесь и будет ярмарка. Видишь, сколько кораблей пришло?

— И все они собираются торговать? — задумчиво протянул Вадим.

— Больше того. Это самая большая весенняя ярмарка в этих местах. Скоро здесь объявятся купцы, которым мы сбудем всё добытое добро.

Вспомнив, что на трофейные барки загрузили всю добытую ворвань, тюленьи шкуры и солдатские мечи не самого лучшего качества, Вадим молча кивнул, припоминая историю решения судьбы этого оружия. Осмотрев клинки, Рольф презрительно скривился и, небрежно отшвырнув меч в сторону, проворчал:

— Избавься от этого дерьма, Свейн. Это не оружие, а железо для переплавки.

Зная, что гигант лучше всех в экипаже разбирался в проковке, ярл молча кивнул головой и приказал подготовить всё добытое оружие к продаже. Отбитые у солдат доспехи было решено оставить в бухте, пуская на переделку по мере необходимости, чтобы не вызывать ненужного интереса.

Северяне сошли на берег и с ходу наткнулись на насторожённые взгляды собравшихся на ярмарку купцов. Делая вид, что ничего не замечают, воины добрались до харчевни, уселись за столы и потребовали вина. Быстро осмотревшись, Вадим заметил, как один из выпивох, одним глотком допив вино, устремился к дверям нетвёрдым, но очень целенаправленным шагом.

Пнув под столом Свейна, Вадим глазами указал ему на пьяницу. Едва заметно кивнув, ярл усмехнулся и, поставив кружку, тихо сказал:

— Побежал докладывать, что мы здесь.

— Кому?

— Стражникам или самому богатому купцу.

— А купцу-то какая разница, кто приехал? — недоумевал Вадим.

— Не скажи. Богатые купцы старательно следят за каждым приехавшим на такие ярмарки. Конкуренты никому не нужны. А уж за такими ребятами, как мы, тем более нужен глаз да глаз. Им же ещё в море выходить, — усмехнулся Свейн.

— Думаешь, боятся?

— Я знаю, что они боятся, — кивнул Свейн. — Но сейчас нас купцы не интересуют.

— Почему? — насторожился Вадим.

— Скоро здесь появятся корабли Олафа, — загадочно усмехнувшись, ответил ярл.

— Ты решился? — сообразив, о чём речь, вскинулся Вадим.

— А разве у меня есть выбор? — скривился Свейн. — Мы не можем всю жизнь прятаться от него. Не можем вступить в открытую схватку и не можем склониться, потому что это будет нашим концом. Остаётся только надеяться на твою науку и хитрость.

— Ты помнишь, что надо делать? — моментально подобрался Вадим.

— Сорить деньгами и рассказывать всем его воинам, какой Рыжий Олаф неудачливый конунг.

— Верно. Только помни, что все твои истории должны быть почти правдивыми.

— Да уж, такого никак не забудешь, — криво усмехнулся Свейн.

— Я знаю, что тебе всё это не по душе, брат, — тихо произнёс Вадим. — Но ты сам сказал, что другого выхода у нас нет.

— Это верно. Топить корабли честных ярлов я не хочу.

— А вот это было бы очень большой ошибкой. Мы должны переманить их на свою сторону, а не уничтожать. Начни ты топить корабли, и сразу станешь не просто изгоем, а человеком, с которым никто не захочет иметь дела. В драку мы можем влезать только в том случае, когда они нападут на нас. А до этого ты должен быть весел и дружелюбен со своими соплеменниками. Ну, в разумных пределах, конечно, — быстро добавил Вадим, заметив, как снова скривилось лицо ярла.

Пока они говорили, харчевня заполнилась народом. Гул голосов и стук кружек о столы становились всё сильнее. Вдруг дверь распахнули решительным пинком, и в проёме показалось несколько звероподобных фигур. Ударившись о стену, дверь качнулась обратно, но пнувшие её посетители уже ввалились в харчевню. Медленно поставив кружку на стол, Свейн удивлённо качнул головой и, усмехнувшись, проворчал:

— А вот и наши заклятые друзья…

Оглянувшись, Вадим увидел не менее десятка северян. На это указывали шкуры, бороды и косички на висках, не говоря уже о сверкавших в свете факелов секирах. Обведя зал долгим взглядом прищуренных ярко-синих глаз, шедший первым воин увидел Свейна и, недоумённо хмыкнув, в полный голос прорычал:

— Будь я проклят, если это не ярл из фьорда красной скалы. Тебе же запретили появляться в наших водах!

— А кто сказал, что эти воды ваши? — тут же нашёлся Свейн.

— Тоже верно, — смущенно почесал в затылке воин.

— Присядь. Выпей с нами, Сигурд Леворукий, — усмехнулся Свейн, жестом подзывая слугу.

— Ты так разбогател, что можешь угощать вином даже врагов? — окончательно растерялся воин.

— А разве мы с тобой враждовали? Что-то я не припомню. Я враждую с Рыжим, а все остальные мне не враги, — пожал плечами Свейн.

— Опять прав, — покорно кивнул вошедший. — Ладно, парни, раз так, то можно и встречу обмыть.

Рассевшись за столами, северяне с заметным интересом поглядывали на экипаж опального корабля. Помня о данных им инструкциях, воины приветствовали соплеменников шутками и смехом, и вскоре вино полилось рекой. Услышав имя вошедшего, Вадим немного понаблюдал за воином и сразу смекнул, откуда взялось такое странное прозвище. Воин был прирождённым левшой.

Представив всех, кто сидел с ним за одним столом, Свейн стал расспрашивать ярла о новостях Нордхейма. Постепенно, увлёкшись, Сигурд и сам того не замечая, перешёл на истории обо всех нововведениях на родине. Очень скоро Вадим понял, что воины не очень-то и довольны этими изменениями. Впрочем, он мог их понять. Новоявленный император поспешил ввести налоги и подати, лишив всех ярлов права самим определять количество и качество наград, раздаваемых воинам.

Теперь каждый участвовавший в набеге воин получал строго фиксированную долю без учёта личных заслуг. Это никак не стимулировало проявление доблести и отваги в боях. Многие ярлы, недовольные таким положением дел, попросту оставили службу, отправившись искать заработок на стороне. Услышав слова Сигурда, Вадим быстро пнул Свейна в голень и, усмехнувшись, спросил:

— А дочь свою, Грету, кажется, Олаф замуж отдал?

— А кто ты такой, чтобы спрашивать о его дочери? — насторожился воин.

— Это мой побратим, Валдин книгочей, — усмехнулся Рольф, с треском опуская на стол огромный кулак.

С уважением покосившись на сей весомый аргумент, Сигурд неопределённо хмыкнул и, глотнув вина, ответил:

— Даже если и так, какое ему дело до Греты?

— С неё вся эта история с враждой и началась, — пожал плечами Вадим. — Так что, расскажешь?

— Да нечего там рассказывать. Рыжий с одним королём бриттов сговорился, да кто-то его прирезал, словно кабана на бойне. Так что сейчас Грета сидит в доме Олафа и мечтает сбежать куда подальше. А разве ты, Свейн, не собираешь золото, чтобы уплатить виру и снова посвататься к ней?

— Нет, — решительно покачал головой ярл. — Не хочу терять свою удачу.

— А при чём здесь удача? — не понял Сигурд.

— Как это при чём? — возмутился Свейн. — Сам посуди. Рыжий пытался отдать дочь за бритта — его зарезали; хотел напасть на ромейский караван с зерном — и снова промахнулся. Устроил засаду на меня, а я вот он, здесь сижу. Нет уж, пусть лучше он сам со своими неудачами мучается, а девок в Нордхейме на мой век хватит.

— Хочешь сказать, что у тебя удачи больше, чем у конунга? — мрачно насупился Сигурд.

— Оглянись. Сколько парней ты привёл в эту харчевню?

— Десять.

— А я почти весь экипаж. Мы весело пережили зиму, а сюда пришли торговать. В порту стоят две моих барки, загруженных товарами. Можешь сам на них посмотреть. И после этого ты будешь говорить, что мне везёт меньше, чем Рыжему?

Сообразив, что всё сказанное правда, Сигурд растерянно замолчал, переваривая полученную информацию. Глядя на него, Вадим просто слышал, как под его косматым скальпом скрипят мозги. Бедный парень аж вспотел от таких усилий. Понимая, что этот процесс может основательно затянуться, Вадим решил прийти ему на помощь. Глотнув вина, он чуть усмехнулся и, покосившись на Свейна, громко сказал:

— Говорят, этой весной ромеи собираются устроить в Африке новую заварушку. Может, нам следует побывать там? Что скажешь, ярл?

— Нет. Мы отправимся к россам, за пушниной. А потом в Персию, к нашему другу. Он ведь нас в гости звал, помнишь?

— Конечно. Хоть и купец, но человек достойный. И деньги у него водятся.

— Вот-вот. Туда и отправимся. У персов золота больше, чем у ромеев. Да и платят они щедрее, — усмехнулся Свейн.

— Ты завёл знакомства с купцами? — удивился Сигурд.

— А почему бы и нет? Их деньги ничуть не хуже любых других. Наш приятель водит по три корабля зараз, и платит за охрану достойно. Так почему бы мне и не иметь таких знакомых?

— Но вы же воины, — пустил Сигурд в ход последний аргумент.

— А разве я сказал, что отправляюсь торговать? Купцам нужна охрана, и мы даём её им, — пожал плечами Свейн.

— И этот перс действительно так хорошо платит? — осторожно спросил Сигурд.

— За последний переход он заплатил пять сотен золотых. Мы привели три его барки из Константинополя в Новгород, а потом отправились на зимовку, — честно признался Свейн.

Вадим с удовольствием отметил, как расширились от удивления глаза воина. За столом снова воцарилась тишина. Вздохнув, Сигурд тихо спросил:

— А если ваш купец уже уехал?

— Нет. Он не уехал.

— А если он не собирается уезжать? — продолжал задавать вопросы Сигурд.

— У него найдутся друзья, которым потребуется охрана, — улыбнулся в ответ Вадим.

— Хорошо устроились, — мрачно вздохнул Сигурд.

— Хорошо. И платить никому не надо. И воины мои получают каждый свою долю, да сверх того каждый за свою храбрость. Вот и думай, что лучше: жить самому, или кланяться непонятно кому, — с усмешкой ответил Свейн.

— А ещё на два корабля у твоего купца знакомых найдётся? — осторожно спросил Сигурд.

Услышав его слова, Вадим моментально сделал «стойку». Это была не просто подвижка. Это было настоящее осмысление жизни. Теперь нужно было повести игру так, чтобы воин сам захотел идти с ними. Его вопрос был только началом в долгой и запутанной игре. В очередной раз подтолкнув под столом Свейна, Вадим усмехнулся и, прищурившись, проворчал:

— Хитёр, ярл. Решил на вольные хлеба податься? А как же Рыжий? Или он тебе больше не указ?

Насупившись, Сигурд с хрустом сжал кулаки. Чувствуя, что варвар вот-вот сорвётся, Вадим снова усмехнулся и невозмутимо продолжил:

— Злость твоя здесь ничем не поможет. Я ведь правду говорю. Будь ты свободным ярлом, другой разговор был бы. А так, какой нам смысл Рыжего кормить? Я уж про его удачу и не вспоминаю.

— Хочешь сказать, что если от Рыжего удача отвернулась, то и нам добычи не видать? — насторожился Сигурд.

— А сам-то как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Вадим. — Свободному ярлу помочь сам Тор велел. А тем, кто за Рыжим идёт, пусть Рыжий и помогает. Они его над собой приняли, вот пусть с него и спрашивают. А нам, чем Рыжему хуже, тем лучше.

— Это верно. Зима тяжёлая была. Думал, до весны не дотянем. Рыжий почти всю рыбу из поселений себе забрал. Говорит, раз из каждого поселения в моей бухте корабли стоят, значит, вам их и кормить, — тихо, с явной неохотой ответил Сигурд.

— А от нас-то ты чего хочешь? — неожиданно прогудел Рольф, до этого не влезавший в разговор. — Сами себе конунга выбрали, сами с ним и разбирайтесь. Если кто с нами к персам и пойдёт, то только тот, кто себя свободным ярлом объявит. С треллами[1] нам не по пути.

— Ты кого треллом назвал, тур безрогий? — яростно зашипел Сигурд, медленно поднимаясь.

— Сядь, — жёстко усмехнувшись, ответил гигант. — Ты и твои парни мне не соперники. Так что сядь на место и вынь мозги из штанов.

Не ожидавший такого откровенного посыла ярл плюхнулся обратно на табурет и, недоуменно покосившись на Рольфа, спросил, повернувшись к Свейну:

— Он у тебя тоже в книгочеи подался? Уж больно мудрёно говорить начал.

— Он правильно говорит, да только ты слушать не хочешь, — вступился за побратима Вадим.

— А в чём правда-то? — повернулся к нему Сигурд.

— В том, что он тебе не под Свейнову руку идти предлагает, а снова свободным ярлом стать. Свободным, понимаешь? Не Рыжему кланяться и половину добычи ему отдавать, а самому свои дела делать.

— У Рыжего почти семь десятков кораблей. Надо будет, и в Китае найдёт, — мрачно проворчал Сигурд.

— Семь? Когда мы уходили было восемь, — с интересом ответил Свейн.

— Два ярла решились уйти и увели с собой девять кораблей. Два попали в шторм и не вернулись, ещё один сгорел у бриттских берегов.

— И это только за одну зиму? — удивился Свейн. — Не думал, что Рыжий так сильно прогневил богов.

Эти слова произвели эффект хлыста. Вздрогнув, ярл бросил на Свейна удивлённый взгляд и ещё тише добавил:

— Не хочется с тобой соглашаться, но ты прав. Уже вторую луну его жертва не принимается. Сам я этого не видел, но ярлы так говорят.

— Уходи от него, Сигурд. Если хочешь сохранить корабли и воинов, уходи, — так же тихо ответил ему Вадим.

— Куда? — растерянно спросил Сигурд. — Уйти, чтобы стать таким же изгоем, как вы? У моих воинов есть семьи, близкие. Они не согласятся бросить всё и уйти в неизвестность.

— А ты спрашивал их об этом? — неожиданно спросил Вадим. — Задай им этот вопрос. Спроси их, что им нравится больше: знать, что их судьба зависит только от них и ваших силы и ловкости, или от того, что решит конунг по имени Рыжий Олаф? Пусть они сами решат свою судьбу.

— Что могут решить женщины и дети? — пожал плечами Сигурд.

— Многое. Женщины не так глупы, как тебе кажется, — ответил Вадим.

— И что мне делать, если они решат жить как раньше? Объявить об этом Рыжему? Да он спалит наши дома на следующий же день.

— Не спалит, если к такому решению придет хотя бы половина всех ярлов. Думаю, эта зима была трудной для всех, — усмехнулся Вадим.

— Никак не пойму, а тебе-то какое дело до всего этого? — вдруг спросил Сигурд, повернувшись к Вадиму.

— Мы побратимы. А всё, что беспокоит моего брата, беспокоит и меня, — заявил Вадим, ткнув пальцем в Рольфа.

Кивнув, Сигурд глотнул вина и, помолчав, сказал:

— Я расскажу о нашей встрече другим ярлам. Посмотрим, что они скажут.

— Надеюсь, среди них не будет тех, кто побежит докладывать об этом разговоре Рыжему, — усмехнулся Вадим, многозначительно посмотрев на ярла.

* * *

Конунг по имени Олаф Рыжий был вне себя от ярости. Всё то, что почему-то работало в других империях, вдруг перестало работать здесь, в Нордхейме. Да, ярлы, пусть неохотно, но платили подати и направляли в его фьорд корабли. Но всё это делалось из рук вон плохо. К тому же, отдав ему большую часть своих кораблей, жившие в поселениях не смогли как следует приготовиться к зиме.

В итоге многим ярлам пришлось тратить часть своей казны на то, чтобы закупить скот на прокорм жителей. Но ведь он был конунгом. Почти императором, и просто не мог обойтись без своего регулярного войска. Поэтому его дом обязательно должны были охранять. Слишком много было у него недругов, даже во сне мечтавших вцепиться в глотку будущему императору Севера.

Империя. Его мечта. Сказка, о которой он мечтал с тех самых пор, как Олаф Рыжий, ещё совсем юный паренёк, попал в Византию. Был канун какого-то местного праздника, и все жители столицы готовились к нему. Но больше всего его поразила власть, которой обладал император. Олаф видел, как по едва заметному движению его пальца людей казнили и миловали.

Именно тогда он поклялся себе, что однажды будет точно так же властвовать у себя в Нордхейме. И вот теперь, когда мечта была так близка, всё пошло не так. Больше всего его бесило то, что он никак не мог понять, что происходит. Почему новые законы и правила, давно уже проверенные в других империях, вдруг перестали действовать здесь.

Злил его и тот факт, что многие ярлы осмеливались спорить с ним, отказываясь выполнять те или иные приказы. Нашлись даже такие, кто решился уйти, бросив своего конунга. Эти изгои были заочно приговорены к смерти, и каждому ярлу, увидевшему изменников, предписывалось сделать всё, чтобы виновных постигло наказание.

Но, словно специально, с тех пор, как Олаф смог подчинить себе все кланы, дела в Нордхейме пошли плохо. Каждая его задумка оборачивалась провалом. И началось это с того момента, как Рыжий назначил ярлу Свейну виру за нанесённое оскорбление. Этот нищий бродяга осмелился просить руки его дочери, Греты. Девушки, чей отец должен был стать императором и повелевать всем Нордхеймом.

Зная, что, приказав просто казнить наглеца, он настроит против себя всех остальных, Рыжий постарался сделать так, чтобы Свейну пришлось бежать из страны. Разозлило Олафа и то, что его дочь, Грета, дерзнула просить его отдать её этому бродяге. Она, видишь ли, влюбилась в этого безродного ярла. Вообще, с тех пор как умерла его жена, Олаф так и не научился понимать женщин, в том числе и собственную дочь.

Женщин в его жизни было много, но ни одна из них не смогла удержаться рядом с ним. В жизни конунга не было места никому и ничему, кроме его мечты. Заперев строптивую девчонку на пару дней в сарае, Олаф приказал выследить ярла Свейна и при первой же возможности потопить вместе с кораблём.

Но, словно издеваясь, непокорный ярл умудрился вырваться из засады и, потопив три корабля бриттов, уйти в открытое море. После этого следы его терялись на бескрайних морских просторах мира. Но именно с этого началась и полоса неудач для самого Олафа Рыжего. Четыре корабля, направленных в Египет, чтобы как следует пощипать ромейский караван с зерном, вернулись ни с чем.

Ромеи, будто угадав намерения четырёх капитанов, так усилили охрану, что им пришлось отказаться от нападения. Рыжему нужно было зерно, а не глупая гибель ярлов. Следующим ударом стало известие об убийстве бриттского короля, с которым Рыжий уже сговорился о свадьбе. Ему кровь из носу нужны были королевская корона и родство с любым из этих властителей игрушечных королевств.

Только так он мог с полным правом назваться императором и объявить всем о создании новой империи. Проклиная всё на свете, Олаф лично помчался в королевство своего несостоявшегося зятя и услышал, что нападавшие были его соплеменниками. Это мог сделать только один человек. Ярл по имени Свейн Акулий зуб.

Ещё большим ударом для Олафа оказалось то, что его будущий зять, как выяснилось, давно уже был женат и даже имел детей от этого брака. Каким образом он собирался жениться снова, Олаф так и не понял, да по большому счёту не особо-то и интересовался. Теперь ему предстояло начинать всё сначала. Проклиная своих упрямых соплеменников, бриттских королей и собственную судьбу, Рыжий носился по всему Северному морю, мечтая найти виновника своих бед, но тот словно в воду канул.

В этой суете до него даже не сразу дошло, что в конце зимы несколько ярлов потихоньку вывели свои корабли из его фьорда и бесшумно скрылись в тумане, прихватив с собой чад и домочадцев. Его личному рабу, греку по имени Никодим, пришлось трижды повторить это известие, прежде чем Рыжий понял, что от него начали уходить ярлы. В замешательстве покосившись на толмача, книгочея и советника в одном лице, он смог только хрюкнуть:

— Что, совсем ушли?

— Совсем, — склонившись в глубоком поклоне, ответил раб.

Только он осмеливался приносить Рыжему плохие вести, не рискуя быть зарубленным. Сам Олаф понятия не имел о грамоте и просто вынужден был держать этого грамотея при себе. Никому другому он не доверял, заранее подозревая любого грамотея в измене. Чем больше становилась его власть, тем сильнее разрасталась в нём уверенность, что все вокруг желают его смерти.

Столкнись он с Вадимом, и тот с ходу поставил бы Рыжему Олафу простой и вполне узнаваемый для всех рвущихся к власти диагноз: комплекс Наполеона, усиленный паранойей и манией преследования. Но сам Олаф не думал о таких мелочах. Его мечта, его империя, всё то, что он создавал с таким старанием, разваливалось на глазах.

Чтобы хоть как-то переломить ситуацию, он задумал ещё одну масштабную операцию. С наступлением весны, в герцогстве Нормандия собиралась самая большая ярмарка на северо-западе. Именно туда он и собирался направить всю мощь собранных в один кулак кораблей. Это должна была быть самая большая добыча во всей истории Нордхейма. И только так он сможет доказать всем этим глупцам, что удача любит решительных и сильных.

Ему надоело слышать, как шепчутся по углам эти трусливые глупцы, вполголоса обсуждая то, чего просто нет. Среди ярлов давно уже бродят слухи, что боги против императора Нордхейма, и всё, за что он берётся, идёт через пень-колоду. Пора было положить этому конец.

* * *

Разговор с ярлом Сигурдом подействовал на Свейна словно допинг. Выйдя их харчевни, он решительно двинулся в сторону бухты. Удивлённо покосившись на широкую спину ярла, Вадим молча подтолкнул стоявшего рядом кормчего и, глазами указав ему на капитана, двинулся следом. Выйдя на берег, Свейн внимательно осмотрелся и, удовлетворённо кивнув, не спеша двинулся в сторону поля, где уже устанавливали фургоны и палатки.

Догнав капитана, Вадим подстроился под его шаг и тихо спросил:

— Что ты пытался там высмотреть?

— Сигурд пришёл сюда только с одним кораблём. Для торговли этого мало, для нападения тоже. Денег на покупки у него нет, он сам это признал. Так зачем тогда он пришёл?

— Он мог сделать, как мы. Оставить другие корабли в стороне, — ответил Вадим.

— Зачем? — не унимался Свейн.

— Ну, например, чтобы не пугать купцов. А сам-то как думаешь? — насторожился Вадим.

— Я думаю, он пришёл сюда, чтобы посмотреть, как много купцов собралось. Похоже, Рыжий решил нарушить ещё одно старое правило.

— Какое именно? — спросил Вадим, лихорадочно проигрывая варианты развития событий.

— Мы никогда не нападали на такие ярмарки. Во время торговли действует большое перемирие. Сам понимаешь, никто не захочет иметь с нами дела, если кто-то из воинов Нордхейма нарушит это правило.

— И что будем делать? — протянул Вадим.

— Пока не знаю. А ты что предлагаешь?

— Лучше всего было бы повторить то, что мы сделали в Египте. Знать бы ещё, сколько кораблей он собирается направить сюда и когда он планирует напасть?

— Да кто ж тебе скажет? — развёл руками Свейн. — Хотя нападёт он, я думаю, в конце ярмарки. Когда все купцы уже распродадут свои товары и получат на руки звонкую монету. Сам понимаешь, деньги лучше кучи товаров.

— Значит, несколько дней у нас в запасе есть? — задумчиво спросил Вадим.

— Точнее, две седмицы, считая от завтрашнего дня. Думаю, нападёт он дней через десять. Все уже как следует расторгуются, но ещё не разъедутся. Так что это будет самое правильное.

— Хорошо. Тогда нам придётся поторопиться.

— Зачем?

— Затем, что, продав нашу добычу, мы расскажем покупателям о возможном нападении и особо подчеркнём, что не имеем к этому отношения и хотим как можно быстрее уйти, чтобы нас не считали такими же клятвопреступниками. Мы честные бандиты и нападаем только на отдельно идущих купцов, как это бывало испокон веков.

— И что это нам даст? — задумался Свейн.

— То, что купцы начнут гонять свою охрану, потребуют защиты у герцога, или просто уйдут отсюда раньше времени. В любом случае это хоть как-то сорвёт планы Рыжего, что сыграет нам на руку. Не забывай, у нас есть дело, и мы должны использовать любую возможность, чтобы досадить ему.

— А почему ты решил, что тебе поверят? — криво усмехнулся Свейн.

— Главное не в том, поверят они или нет, а в том, что они услышат. Слухи, друг мой. Наше оружие это слухи.

— Ты только самого себя не перемудри, — с грустной усмешкой ответил Свейн, направляясь к их баркам.

Товары, привезённые командой Свейна, разошлись как горячие пирожки. За три дня трюмы обеих барок были выметены под метёлку. Ещё через день продали и сами барки. Свейн назначил отход с ярмарки на следующий день, и в тот же вечер Вадим, прогуливаясь по рядам, вдруг наткнулся на странно знакомый фургон.

Остановившись, он несколько минут внимательно рассматривал это огромное сооружение, но когда в окошке мелькнуло знакомое лицо, все сомнения отпали сами собой. Шагнув к фургону, Вадим быстро зачерпнул рукой горсть придорожной пыли и, подойдя к окошку, спросил:

— Сколько стоит взвесить горсть песка, почтеннейший?

Сидевший у весов меняла удивлённо вскинул глаза и расплылся в улыбке:

— Сокол среди воронов. Рад видеть тебя живым и здоровым, юноша. Проходи сюда, выпьем вина и обсудим новости.

Судя по тону, меняла действительно был рад его видеть. Что, впрочем, неудивительно, если вспомнить, сколько денег принесло ему их знакомство. Шагнув в фургон, Вадим кивком поздоровался с помощниками менялы и огляделся. Здесь всё было так, как и в тот памятный день. Сев за стол, меняла собственноручно разлил по бокалам вино и, подняв свой, с улыбкой произнёс:

— Позволь мне выпить за то, чтобы судьба и дальше хранила тебя от всяких опасностей.

— Благодарю тебя, почтеннейший, — кивнул Вадим. — Позволь и мне пожелать тебе удачи в делах и крепкого здоровья, чтобы вырастить сына достойным человеком.

Склонив голову в глубоком поклоне, меняла пригубил бокал и, поставив его на стол, спросил:

— Вы приехали сюда торговать или снова кого-то ищете?

— Мы продали всё, что привезли сюда. И, скажу тебе откровенно, я рад, что наткнулся на твой фургон. Как ты знаешь, мы всегда стараемся придерживаться установленных правил, и не нападаем там, где этого нельзя делать. Но есть люди, которые готовы нарушить эти правила.

— Ты хочешь меня о чём-то предупредить? — насторожился меняла.

Бросив быстрый взгляд на помощников и охранников, Вадим приложил к губам указательный палец и, понизив голос, продолжил:

— Мой капитан случайно узнал, что на эту ярмарку готовится нападение. Ты отнёсся ко мне не как к случайному посетителю, и я хочу отплатить тебе тем же. Через пять дней, считая от завтрашнего, тебе лучше уехать отсюда. Я не знаю, когда точно будет совершено нападение и будет ли оно вообще, но очень хочу, чтобы ты поостерёгся. Не нужно лишний раз дразнить смерть.

— Здесь есть несколько моих старых приятелей, и я надеюсь оказать им услугу, сообщив о твоём предупреждении. Ты позволишь мне сделать это?

— Я не могу запретить тебе помогать друзьям, но прошу, будь осторожен. Вся беда в том, что это всего лишь домыслы.

— В нашем деле часто домыслы бывают самым точным, что можно узнать, — улыбнулся меняла. — Так ты не против, если я сообщу своим друзьям о нашем разговоре?

— Только если вы скажете, что эту весть вы узнали от северных варваров. Поймите, почтеннейший, своим нападением эти отбросы всех поставят в трудное положение. Мы просто не сможем торговать.

— Понимаю. Как говорится, в каждом стаде найдётся паршивая овца, — кивнул меняла.

— Вот именно, — улыбнулся Вадим, поднимая бокал.

Его план начинал претворяться в жизнь. У менялы найдётся не меньше дюжины друзей, которых он захочет предупредить, а у тех, соответственно, найдётся друзей не меньше. Если вспомнить правило геометрической прогрессии, то весть облетит ярмарку дня за три. В общем, всё должно получиться. Неважно, как решат поступить купцы. Оставят торговлю и бросятся наутёк или дружно направятся к герцогу и потребуют защиты. Главное, что планы Рыжего снова сорвутся.

Поговорив с менялой ещё немного, Вадим попрощался и покинул фургон. Вернувшись на постоялый двор, где северяне остановились на ночь, Вадим нашёл Свейна и, сев рядом с ним за стол, тихо сказал:

— Я запустил слух. Теперь нам пора уходить отсюда.

— Завтра и уйдём, — пожал плечами ярл. — А как ты умудрился слух-то запустить?

— Случайно наткнулся на одного нашего знакомого. Менялу, у которого мы сменили серебро на золото. Так что, можно сказать, нам очень повезло, он сразу поверил мне и готов рассказать об этом своим друзьям.

— Ну, значит, на рассвете в путь, — усмехнулся Свейн, залпом допивая вино.

— Ты чего такой мрачный, капитан? — насторожился Вадим.

— Надоело всё. Другие в моём возрасте уже внуков нянчат и за треллами присматривают, а я всё по морям болтаюсь, словно дерьмо в омуте.

— Не спеши помирать, старина. Придёт время, и ты будешь внуков нянчить. Вот сковырнём Рыжего со стула, который случайно троном называется, и домом займёмся.

— Твои слова, да Тору в уши, — усмехнулся Свейн.

Небрежно швырнув на стол несколько медяков, Свейн поднялся и молча вышел из зала. Проводив его задумчивым взглядом, Вадим жестом подозвал к себе служанку и, приказав ей подать вина, принялся обдумывать услышанное. По всему выходило, что этот отчаянный, сильный, жёсткий порой до жестокости воин страдает, не имея возможности жить в собственном доме, со своей семьёй.

Глотнув местной кислятины, Вадим скривился и, покосившись на кожаную кружку, с усмешкой подумал: «Сейчас бы водочки холодной, да под селёдочку с чёрным хлебушком. Вот уж точно говорят: „сермяжность, её и колом не вышибешь. Кому-то фуагра, а кому-то черняги кусок подавай“».

Занятый своими мыслями, Вадим не заметил, как в зал вошли четверо индивидов не самого благонадёжного вида и, присев за соседний стол, начали осторожно присматриваться к посетителям. Секира привычно оттягивала пояс Вадима, но пришедшие, очевидно, понадеялись на количественное превосходство. Осмотревшись, все четверо дружно поднялись и, обступив стол, за которым сидел Вадим, приступили к делу.

— Эй ты, положи кошелёк на стол и проваливай, если жить хочешь, — прошипел один из парней.

Удивлённо покосившись на чужаков, Вадим усмехнулся:

— В моём кошельке всего несколько медяков. Не стоит рисковать жизнями ради такой жалкой добычи.

— Хватит врать. Ты сидел в фургоне менялы. Так бывает, только если у человека есть что-то серьёзное, — быстро ответил один из парней.

— Дурак. Я этого менялу давно уже знаю. Выпили вина, обменялись новостями и разошлись. Впрочем, если не веришь, смотри сам.

Вадим швырнул кошелёк на стол. У него не было никакого желания ввязываться в драку. День был слишком длинным и насыщенным. Схватив кошелёк, бандит быстро распустил завязки и, сунув туда нос, разочарованно протянул:

— Проклятье, здесь и вправду только медь.

— Я же говорил, — пожал плечами Вадим.

— Вставай и вытряхивай из пояса всё, что есть, — зло оскалился другой парень.

Понимая, что они не отвяжутся, Вадим медленно встал, сдвинув табурет в сторону нападавших. Его действие было рассчитано на инстинкт, и парни не подкачали, отпрянули в сторону, опасаясь получить табуретом по коленям. Одновременно с этим отодвинулся и сам Вадим, выбираясь на открытое пространство.

Делая вид, что собирается лезть в пояс, он положил руки на пряжку и, ещё раз осмотревшись, одним плавным движением выхватил секиру. Не ожидавшие такой наглости бандиты шарахнулись в стороны, хватаясь за кинжалы, но было уже поздно. Ощутив в руках привычную тяжесть оружия, Вадим вдруг испустил вой полярного волка и ринулся в атаку.

Резкий взмах справа налево, наискосок, через грудь — и ближайший бандит захлебнулся булькающим хрипом, рухнув на заплёванный пол. Быстрый полуоборот в сторону — и другой бандит зашёлся криком, зажимая окровавленную культю, оставшуюся от руки, только что сжимавшей кинжал. Разворот вокруг своей оси — и голова третьего нападавшего с глухим стуком покатилась к стойке.

Четвертый бандит, растерянно оглядевшись по сторонам, вдруг испуганно икнул и, выронив кинжал, грохнулся в обморок. Всё произошло в считаные секунды. Так быстро, что сидевшие в зале не успели ничего понять. Только когда неожиданно обмякшее тело последнего оставшегося в живых бандита с грохотом рухнуло на пол, выпивохи очнулись и, дружно вскочив, шарахнулись в стороны от замершего с оружием в руках воина.

Но вой полярного волка не прозвучал даром. Входная дверь с треском распахнулась, и в зале сразу стало тесно от кучи вооружённых варваров. Первым в зал влетел Рольф, едва не снеся дверь с петель. Увидев два трупа, одного инвалида и лежащего без сознания дурака, гигант опустил секиру и, недоуменно почесав в затылке, проворчал:

— Ты чего тут устроил, Валдин?

— Эти дураки ограбить меня решили, — сообщил Вадим, вытирая лезвие секиры.

— А орать-то зачем? — возмутился Рольф. — Сам отлично справился, зачем же тогда нас звал?

— Не звал я вас. Так просто заорал. Ну, вроде боевого клича, — смутился Вадим.

— Кричал бы уж тогда как все, Один, — усмехнулся Рольф.

— Да как-то не до того было, — пожал плечами Вадим, быстро обыскивая тела.

К его удивлению, бандиты оказались ребятами совсем не бедными. В их кошельках нашлось в общей сложности полсотни золотых, горсть серебра и очень красивая золотая брошка, отделанная россыпью камней. Ко всему прочему кинжалы двух бандитов оказались отличного качества. Собрав всё добытое, Вадим хлопнул сомлевшего бандита по физиономии, приводя в чувство, и, дождавшись, когда тот откроет глаза, приказал:

— Вставай и пошли.

— Куда? — испуганно спросил бандит, судорожно сглатывая пересохшим горлом.

— На улицу. Хватит тут грязь разводить, — ответил Вадим, хищно оскалившись.

Вместо ответа парень испуганно взвизгнул и снова грохнулся в обморок. Стоявшие сплошной стеной северяне разразились громогласным хохотом, наблюдая за незадачливым грабителем. Неожиданно из угла послышались страдальческий стон и какая-то возня. Вспомнив, что один из бандитов жив, Вадим моментально развернулся и, шагнув туда, за шиворот выволок на свет калеку.

— А с этим что делать будешь? — с явным интересом спросил Рольф.

— Добью, чтоб не мучился, — фыркнул Вадим, встряхивая бандита.

— Пощади, — неожиданно взмолился тот. — Ты и так искалечил меня. Оставь мне жизнь, умоляю.

— А ты щадил тех, кого грабил? — с неожиданной злостью спросил Вадим. — Сколько крови невинных на твоём кинжале?

— Я… мне… мы, — заблеял бандит, но Вадим не дал ему договорить.

Выхватив кинжал, он одним резким движением всадил клинок ему в грудь. Захрипев, бандит медленно осел на пол. Весело посмеивающиеся северяне дружно замолчали, недоумённо уставившись на Вадима. Вырвав кинжал из раны, он шагнул к валявшемуся в беспамятстве бандиту и, недолго думая, одним ударом прирезал его.

— Зачем? — спросил Юрген.

— Всегда презирал тех, кто грабит беззащитных, — огрызнулся Вадим.

Вытерев кинжал об одежду убитого, он сунул его в ножны и, швырнув хозяину постоялого двора, испуганно замершему у стойки, пару серебряных монет, приказал:

— Позаботься о телах. Пошли спать, парни. Утром у нас долгий путь.

Всё так же молча северяне дружно развернулись и вышли из зала. Как оказалось, Свейн в целях экономии и привычки попросту арендовал у хозяина сеновал. Добравшись до своего места, Вадим завернулся в плащ и улёгся на сноп душистого сена, намереваясь как следует выспаться, но рядом с ним вдруг вырос Рольф.

Присев на сноп, гигант задумчиво погладил мозолистой ладонью лезвие своей секиры и спросил:

— Скажи, Валдин, зачем ты убил тех парней?

— Они напали на меня, — нехотя проворчал Вадим.

Он и сам не понимал причины этой внезапной жестокости. Но сделанного не воротишь. Устало посмотрев на Рольфа, он снова пожал плечами и, смущённо улыбнувшись, добавил:

— Я и вправду всегда презирал всяких воров и грабителей. Только и умеют, что отнимать у тех, кто всю жизнь горб гнёт. А тут четверо, да ещё так нагло. Вытряхивай всё из пояса, если жить хочешь. Вот я и озверел немного.

— Ничего себе немного. Четверых в лапшу порубил, да ещё своим воем нас всех на ноги поднял.

— Я же говорил, разозлился сильно, вот и проорал первое, что на язык пришло. В общем, чтоб знали, с кем дело имеют.

— Ладно. Давай тогда спать, — удовлетворённо кивнул гигант, тяжело поднимаясь на ноги.

Так и не сообразив, что опять сделал не так, Вадим уснул. Ему показалось, что он только успел сомкнуть глаза, как его снова разбудили. Недовольно покосившись на трясущего его за плечо Рольфа, Вадим вздохнул и, нехотя сев, мрачно спросил:

— Какого хрена тебе от меня надо?

— Вставай, нам пора уходить, — тихо прогудел гигант.

— Даже не позавтракав? — с интересом спросил Вадим.

Его насторожили сразу два факта: то, что гигант старался говорить тихо, и то, что им предстояло уходить так быстро и незаметно. Внимательно посмотрев на Рольфа, он недоумённо хмыкнул и, подумав, так же тихо спросил:

— Что происходит, брат? Почему ты сдерживаешь голос?

— Нам придётся идти пешком. Свейн не хочет, чтобы кто-то увязался за нами и узнал, где стоит наша «Акула», — пояснил Рольф.

— А что насчёт тех, кто решит, что уйдя потихоньку, мы спешим сообщить другим о том, что узнали? — ехидно спросил Вадим.

— Так. Вон за той дверью стоит ярл, который приказал мне поднять всех. Пойди и спроси об этом у него, — быстренько перевёл стрелки гигант, тыча огромным пальцем в сторону выхода.

Кивнув, Вадим нехотя слез со своего ложа и, сунув секиру на место, зашагал к выходу. Свейн, расхаживая у входа, старательно спорил с кормчим. Сложив руки на груди, Юрген медленно поворачивался ему вслед, отвечая на его вопросы. Немного понаблюдав за всем этим, Вадим решительно шагнул вперёд, встав на пути капитана:

— С чего такая спешка, брат?

— Не хочу, чтобы кто-то из прихвостней Рыжего узнал, где стоит моя «Акула», — задумчиво ответил Свейн, отмахиваясь от него, словно от мухи.

Но Вадим не был настроен так просто уступать. Помолчав, он сделал глубокий вдох и, сложив руки на поясе, ответил:

— Нам проще устроить засаду на дороге, чем возбуждать любопытство других. Пойми, мы должны сделать всё, чтобы купцы не считали нас одними из тех, кто нападёт на ярмарку.

— Вот и я ему то же самое говорю, — кивнул Юрген.

— А я думал, ты здесь просто флюгер изображаешь, — огрызнулся Вадим. — Я предлагаю сделать так. Сейчас мы все вместе позавтракаем, а потом не спеша направимся из города. Но пойдём мы не в сторону бухты, а вглубь суши. Но как только войдём в лес, свернём в нужную нам сторону.

— Зачем? — не понял Свейн.

— Пусть купцы думают, что мы отправились покупать то, чего не нашли здесь. Верховых лошадей, например. Нужно сделать так, чтобы все считали, что у нас нет корабля.

— Парень дело говорит, брат. Все решат, что мы ушли по земле, а мы вернёмся к морю, — с улыбкой добавил Юрген.

— Опять задержки, — скривился Свейн.

— Ты торопишься вернуться на «Акулу», брат. Я тоже. Но это не значит, что мы должны забывать обо всём на свете, — решительно ответил Юрген.

— Ладно, — нехотя согласился ярл. — Тогда пошли искать харчевню, в которой уже хоть что-то приготовили.

Как только из сеновала вышли последние воины, Свейн молча развернулся и широким шагом зашагал в сторону дороги, где стояла самая большая на ярмарке харчевня. Сонные подавальщики вынесли из кухни подогретые лепёшки, вчерашнее жаркое и кувшины с вином. Как следует заправившись, северяне дружно вышли на улицу и решительно направились в сторону темнеющего на холме леса.

Проводив эту беспокойную компанию долгим удивлённым взглядом, хозяин харчевни без особых раздумий вернулся к своим делам. В той стороне, куда ушли варвары, ничего кроме герцогских охотничьих угодий не было. Но его уже не волновало, куда отправились эти люди. Ушли — и ладно. Чем дальше эти варвары уйдут, тем спокойнее будет ему.

Шагая по едва просохшей после зимы дороге, Вадим вернулся к своим размышлениям, продолжая прокручивать в голове все этапы прошедшей операции. Вполне возможно, что он что-то упустил, но теперь этого не исправишь. Вообще, если как следует разобраться, вся эта история с самого начала была сплошной авантюрой.

Слишком много было в ней неизвестных величин. Начиная от самого нападения и заканчивая тем, к какому мнению придут те, кто ему подвергся. Плюнув на все возникшие сложности, Вадим прибавил шагу. Он вдруг поймал себя на мысли, что не просто торопится, а очень хочет побыстрее оказаться на борту «Синей акулы».

Как ни смешно это звучало, но он действительно соскучился по кораблю, как по живому существу. Выбравшись на гребень холма, воины вошли в лес, и Вадим, оглянувшись, с удовлетворением убедился, что за ними никто не увязался. Пройдя по кромке леса вдоль хребта, северяне свернули к побережью и углубились в лес.

Им предстоял двухдневный переход до бухты, где стоял драккар. Сделав только одну остановку, на ночь, к концу второго дня они вышли к бухте и, увидев знакомые очертания корабля, разразились радостными криками. Вскоре, поднявшись на борт, они разошлись по своим местам. Свейн и Юрген тут же принялись осматривать корабль и терроризировать остававшихся на борту парней, требуя отчёта о делах.

Убедившись, что с кораблём всё в порядке, они заметно успокоились и тут же сцепились в очередном споре, решая, куда отправляться теперь. Внимательно слушая их спор, Вадим пытался решить для себя тот же самый вопрос: куда идти дальше? Увидев, что дело вот-вот дойдёт до драки, он окликнул Рольфа и, подойдя к спорщикам, решительно рявкнул в лучшем стиле армейского сержанта:

— А ну заткнулись оба!

Не ожидавшие такого вопля воины дружно замолчали, втянув от неожиданности головы в плечи. Растерянно покосившись на Вадима, кормчий развёл руками, задавая вполне закономерный вопрос:

— Ты чего орёшь-то?

— Того, — огрызнулся Вадим. — Устроили грызню на глазах у всех. Если не можете решить, куда нам идти, так давай пока останемся здесь.

— А если корабли Рыжего появятся? Драться с такой армадой мы не сможем, — отрезал Свейн.

— Закидаем горшками с «греческим огнём» и сожжём, — решительно ответил Вадим.

— Ты не хочешь уходить отсюда? — неожиданно насторожился Юрген.

— Если честно, то да. Очень хочу посмотреть, что получится из всей нашей затеи, — усмехнулся Вадим.

— Ну, по правде говоря, мне и самому это интересно, — усмехнулся кормчий. — Но стоять здесь без дела мы тоже не можем. Сам знаешь, лето весь год кормит.

— Значит, нам нужно выбрать дорогу, которая не уведёт нас слишком далеко от этого берега. Пойми, Свейн, мы должны первыми узнать, что получилось, чтобы добавить к своим рассказам ещё один случай неудачи Рыжего.

— Тогда нам придётся идти через наше море, снова в земли россов. Возьмём у самоедов моржовую кость, пушнину, воск, пеньку и вернёмся сюда. После ярмарки многие купцы приходят в ту бухту и продолжают торговать, — почесав в затылке, проворчал ярл.

Удовлетворённо кивнув, кормчий заговорщицки подмигнул Вадиму и шагнул к своему веслу. Заметивший его подмигивание Рольф неожиданно ухватил Вадима за плечо, одним рывком развернул к себе и угрюмо спросил:

— Вы чего задумали, умники?

— Совсем озверел? — возмутился Вадим, резким движением плеча скидывая его руку.

— Отвечай, что вы задумали? — взревел гигант.

— Отвяжись, чучело. Сам же всё слышал, — отмахнулся Вадим.

Но Рольф, вместо того чтобы включить мозги, включил мускулы. Выставив перед собой огромные ладони, гигант стремительно шагнул к Вадиму, пытаясь ухватить его за грудки. Понимая, что, оказавшись в его лапах, он разом потеряет все свои и без того небольшие преимущества, Вадим одним плавным, круговым движением закрутил его предплечья и, перехватив пальцы, вывернул их в обратную сторону, одновременно разворачиваясь и опускаясь на правое колено.

Не ожидавший такого коварства гигант споткнулся о присевшего Вадима и, не удержавшись на ногах, начал медленно заваливаться вперёд, следуя за своими вывернутыми пальцами. В последний момент Вадим увидел, что Рольф падает не куда-нибудь, а прямо за борт. Со стороны это было, можно сказать, величественное зрелище.

Огромный северянин заваливался, словно подрубленный дуб. Медленно, величественно и тяжеловесно. Налетев на борт, Рольф нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но огромные плечи перевесили, и он с громким плеском рухнул в воду. Брызги взлетели выше палубы корабля. Вадим перегнулся через борт и, убедившись, что с гигантом всё в порядке, громко сказал:

— Остынь, приятель. Этот корабль нужен мне так же, как и тебе.

Отдуваясь и фыркая, словно морж, гигант доплыл до корабля и, взобравшись на борт по сброшенной верёвке, спросил:

— Как ты это сделал?

— Что именно? — с улыбкой спросил Вадим.

— Как ты сбросил меня за борт?

— Один из тех приёмов, что ты не захотел учить, — пожал плечами Вадим. — Лучше объясни, с чего ты вдруг начал на меня с кулаками бросаться?

— А чего вы с Юргеном переглядываетесь и перемигиваетесь? Сразу ясно, что опять что-то задумали, — набычившись, ответил гигант.

Но в его исполнении это прозвучало так по-детски, что Вадим, не выдержав, расхохотался. Растерянно переводя взгляд с Рольфа на Вадима, кормчий удивлённо развёл руками:

— Вы совсем ума лишились? С чего вдруг драться вздумали?

— Да вот, наш малышок решил, что мы с тобой что-то против Свейна задумали, — усмехнулся Вадим.

Посмотрев на Рольфа как на сумасшедшего, кормчий шагнул к гиганту и, положив ладонь на рукоять кинжала, с угрозой в голосе прошипел:

— Чего ты там решил, сынок?

В своей бестолковой жизни Вадим повидал многое, но увидеть, как огромный, неимоверно сильный молодой мужчина испуганно пятится от крепкого, жилистого, но уже почти совсем седого мужика, ему ещё не приходилось. Сообразив, что подумал явную глупость, Рольф выставил перед собой голые ладони и, чуть заикаясь, пробормотал:

— Прости, Юрген. Я и вправду сам не понял, что сказал.

— Запомни, бык дурной, этот корабль вся моя жизнь, и капитаном на нём мой побратим. Ещё раз вякнешь что-нибудь такое, своими руками тебе уши отрежу, — прорычал Юрген, сделав ещё один шаг вперёд.

— Прости, кормчий, сам не знаю, что на меня нашло, — ответил Рольф, покаянно опустив голову.

— Оставь его, брат. Он ведь как лучше хотел, — с улыбкой сказал Вадим, подходя к Юргену и опуская ему руку на плечо.

— Смотри у меня, — проворчал тот, остывая.

Когда кормчий отошёл подальше, Вадим повернулся к гиганту и, дождавшись, когда он скинет мокрую одежду, удивлённо спросил:

— Я и вправду не понял, с чего ты вдруг на меня бросился. Знаешь ведь, что ничего плохого я вам даже в пьяном сне не пожелаю.

— Да я и сам не понял, с чего вдруг завёлся. Смотрю, кормчий с ярлом спорят, потом ты вмешался, да ещё так дело повернул, что они оба довольны остались. А я ничего толком не понял. Вот и разозлился.

— Ну, так если не понял, спросить надо было, а не в драку лезть, — усмехнулся Вадим, выразительно постучав себя пальцем по лбу. — А вообще, я тебя не понимаю. То ты меня побратимом называешь, а то в какой-то хрени подозреваешь. Что с тобой, брат?

Присев рядом с ним на банку, Вадим выжидательно наблюдал, как гигант забавно морщит лоб, пытаясь правильно подобрать слова. Наконец, собравшись с духом, он заговорил:

— Понимаешь, я давно за тобой слежу. Точнее, Свейн приказал мне присматривать за тобой, когда узнал, что ты настоящий книгочей. Для любого ярла большая удача, если в его команде есть такой человек. Я всё это время наблюдал за тобой и вдруг понял, что совсем тебя не понимаю.

— Что именно ты хочешь понять? — устало спросил Вадим. — То, что ты за мной присматриваешь, я давно уже знаю, так что ничего нового ты не сказал. А вот про то, что ты меня понять не можешь, я не знал. Так что ты понять хочешь?

— Не знаю. Тебя, наверное, — пожал плечами гигант.

— Трудное это дело, брат, — усмехнулся Вадим. — Я и сам себя не всегда понимаю. А по поводу советов, так ты ничего не придумывай. Сам понимаешь, не посоветовавшись, эти двое решения не примут. А без вас, в одиночку, я просто пропаду.

Поднявшись, он медленно побрёл в сторону своего места. Вспышка Рольфа стала для Вадима чем-то сродни предательству. Он вдруг очень остро почувствовал себя посторонним на этом корабле. Присев на банку, Вадим опёрся локтем о борт и невидящим взглядом уставился в открытое море.

Снова заспорившие о чём-то командиры не заметили его размолвки с гигантом. Сам Рольф, переодевшись в сухое, потерянно бродил вдоль борта, через который так лихо перелетел, пытаясь понять, как именно это произошло. Он даже попытался восстановить картину драки, вытягивая руки и выворачивая их так, как это делал Вадим.

Убедившись, что ничего не понимает, гигант решительным шагом направился к Вадиму. Услышав рядом с банкой тяжёлые шаги, Вадим оглянулся и, увидев Рольфа, вздохнул:

— Чего тебе?

— Покажи ещё раз, как ты перебросил меня, — решительно потребовал тот.

— Потом, — отмахнулся Вадим, не имея никакого желания обучать этого буяна рукопашному бою.

— Да ладно тебе. Трудно, что ли? — продолжал настаивать Рольф.

— Нет у меня настроения сейчас этим заниматься.

— Да что с тобой такое? — зарычал Рольф. — Тебе трудно показать, что делал?

— Не ори, — вяло огрызнулся Вадим. — Нет у меня ни желания, ни настроения тебе что-то показывать.

Услышав рёв расстроенного гиганта, Юрген быстро оглянулся и, подтолкнув локтем Свейна, двинулся в их сторону.

— Чего опять спорите? — спросил он, подозрительно поглядывая на Рольфа.

— Да вон, прошу его показать, как он меня за борт выкинул, а он упирается, — возмущённо ответил Рольф, тыча пальцем в Вадима. — Насупился, как сыч, и сидит, словно на весь свет обижен.

— Ну, на весь не на весь, а ты его обидел, когда в драку полез, — усмехнулся в ответ кормчий.

— Чем это? — не понял гигант.

— Оставь его, Юрген. Парень просто высказал то, что думают все. Для вас я всегда был чужаком. Найдёныш, подобранный на берегу. Наверное, мне и вправду лучше уйти, чтобы не давать лишнего повода для ненужных мыслей, — сказал с глубоким вздохом Вадим, медленно поднимаясь на ноги.

— Ты совсем ума лишился?! — возмущённо завопили Свейн и кормчий в один голос.

— Наоборот. С головой у меня всё в порядке. Просто я не хочу, чтобы в один прекрасный день твои парни вдруг показали мне на дверь. Лучше я уйду сам.

— Никуда ты не пойдёшь, — зарычал Свейн, упирая кулаки в бёдра и насупившись так, что даже борода встала торчком. — Первый раз за столько лет нам наконец повезло, и среди рубак появился настоящий книгочей, и ты вдруг заявляешь, что уходишь? Не бывать тому.

— А что мне остаётся делать, если тот, кто называет побратимом, вдруг решает, что я вас обмануть хочу? — с грустной улыбкой развёл руками Вадим.

— Так ты чего, Валдин, из-за меня, что ли, уйти решил? — опешил Рольф.

— А из-за кого? — резко обернувшись к нему, рявкнул Юрген. — Совсем мозги пропил? Нашёл на кого с такими словами бросаться.

— Прости, брат. Я, правда, не знаю, с чего вдруг взбесился, — смутился гигант. — Не хотел я тебя обижать. Прости. А по поводу того, что побратимом тебя при чужом ярле назвал, так я и вправду готов с тобой побрататься. Веришь?

В вопросе гиганта было столько скрытой надежды, что Вадим невольно улыбнулся. Этот здоровяк действительно был простым и непосредственным, словно ребёнок. Помолчав, Вадим задумчиво посмотрел на него и, чуть усмехнувшись, спросил:

— А если побратаемся, верить мне без всяких объяснений будешь?

— А почему без объяснений? — тут же спросил Рольф.

— Потому, что иногда не всё можно объяснить, или потому, что на это может не оказаться времени, — вздохнул Вадим.

— Буду, — решительно кивнул гигант и с такой силой мотнул своей кудлатой башкой, что со стороны казалось, что он собрался боднуть собеседника лбом.

— Значит, тогда побратаемся, — рассмеялся Вадим.

— А как за борт меня скинул, покажешь? — тут же вцепился в него Рольф.

— Решил ещё раз окунуться? — рассмеялся Вадим.

Убедившись, что мир восстановлен, кормчий задумчиво почесал в затылке и с усмешкой проворчал:

— Вы бы, ребята, определились уже, будете друг другу морды бить или брататься.

— Брататься, — дружно ответили воины в один голос.

Над кораблём разнёсся громкий хохот северян. Свейн удовлетворённо кивнул и, убедившись, что мордобоя больше не будет, повернулся к кормчему и спросил:

— Мы готовы к выходу?

— Продукты в дорогу есть, но товаров кот наплакал, — сообщил Юрген.

— Что мы можем продать россам? — повернулся Свейн к Вадиму.

— Нашел кого спрашивать, — фыркнул тот в ответ, пожимая плечами.

— Пустыми пойдём, — вместо Вадима ответил Юрген. — Железо мы продали, а ничего другого им и не нужно. Сам знаешь, страна богатая, всего в достатке.

— И ладно. Пустыми быстрее дойдём, — отмахнулся ярл.

Вспомнив про деньги, Вадим жестом остановил собиравшегося уйти капитана и, нырнув под банку, достал из мешка свой кошелёк. Вытряхнув из него всё золото, он молча протянул ярлу ладонь.

— Что это? — не понял Свейн.

— Глаза разуй. Золото, конечно, — пожал плечами Вадим.

— Откуда?

— У тех бандитов забрал, что на постоялом дворе меня ограбить пытались.

— А мне оно зачем?

— Ты издеваешься надо мной? — возмутился Вадим. — Договорились же, с каждой добычи себе берём только на нужды, остальное в общую казну. Так что забирай и не морочь мне голову.

Недоуменно пожав плечами, Свейн сгрёб деньги и, качнув золото в руке, с заметным удивлением спросил:

— Себе-то чего-нибудь оставил?

— Всё серебро, что у них же нашёл, — усмехнулся Вадим.

Выход был назначен на следующий день. Ещё раз проверив корабль и припасы, кормчий дал добро на выход в открытое море. Вадим узнал, что так бывало после каждой зимовки. До тех пор, пока древесина снова не наберёт достаточно воды и не разбухнет до нужного состояния. Зимние морозы выдавливали из неё всю воду.

С утренним отливом драккар вышел из бухты и, подгоняемый сильными, уверенными гребками воинов, устремился к норвежскому морю. Пользуясь хорошим знанием географии и собственной памятью, Вадим старался называть места, в которых они бывали, теми названиями, которые существовали в его времени. Так было проще ему самому.

Создавалась иллюзия возвращения в своё время. С момента выхода в море Свейн загнал глазастого Свена в «воронье гнездо» на мачте, приказав внимательно следить за каждым парусом на горизонте. Понимая, что он совершенно прав, Вадим даже не подумал влезать со своими советами. Нарваться на армаду кораблей, имеющих чёткий приказ уничтожить опального ярла, никому не хотелось.

Дважды молодой воин подавал сигнал, что видит парус, и Юрген быстро уводил драккар под прикрытие скал. На шестой день плавания кормчий указал рукой куда-то в сторону и громко сказал:

— Ютландия. Скоро пойдём мимо наших берегов.

— Не нарваться бы на Рыжего с его сворой, — вздохнул Свейн.

— Тор не выдаст — свинья не съест, — усмехнулся Рольф.

— Такая свинья, как Рыжий, всё сожрёт, — фыркнул в ответ Свейн.

Ответом на его реплику послужил громкий гогот полусотни лужёных глоток. Они успели добраться до северной оконечности Норвегии и уже вошли в Баренцево море, когда Свен, случайно оглянувшись, громко крикнул:

— За нами два корабля, капитан.

— Что за паруса? — моментально вскинулся Свейн.

— Наши. Цветов пока не вижу.

— Погоня? — задумчиво спросил Свейн у Юргена.

Тот молча пожал плечами в ответ.

— А может, этот тот ярл, с которым ты в харчевне говорил? — спросил Вадим.

— Сигурд Леворукий? — удивлённо переспросил Свейн. — Он же должен был оставаться там.

— И что? Посидел, подумал и решил оставить все свои неудачи Рыжему.

— И что ты предлагаешь? — вступил в разговор Юрген.

— Мы можем где-то встать так, чтобы они проскочили мимо нас. Думаю, нам стоит зайти им в бок и посмотреть, что это за пареньки за нами увязались.

— Здесь неподалёку Варангер-фьорд расположен. Можем там засесть. Всё равно это ненадолго, — чуть подумав, ответил кормчий.

— Это точно, — жёстко усмехнулся в ответ Свейн.

Юрген подал команду, и северяне дружно навалились на вёсла. Вскоре их драккар вошёл в бухту, или, как здесь это называлось, фьорд. Поставив корабль сразу за скалой, северяне принялись ждать. Через некоторое время мимо их засады полным ходом пролетели два драккара, и Свейн, зло усмехнувшись, жестом дал команду к движению.

Воины снова навалились на вёсла, выводя корабль прямо им в бок. Увидев летящий наперерез синий драккар, воины на кораблях подняли крик. На борт ближнего корабля вскочил высокий воин и начал изо всех сил размахивать руками. Из «вороньего гнезда» раздался истошный крик Свена:

— Ярл, это Сигурд Леворукий!

Едва услышав эти слова, Юрген одним движением увёл нос корабля в сторону, избегая столкновения. Воины вёслами остановили драккар, и Свейн, перейдя к борту, громко крикнул:

— Что вы здесь делаете?

— Вас ищем, — ответил Сигурд.

— Нашёл, и что дальше? — усмехнулся Свейн.

— Я ушёл от Рыжего, — решительно сказал Сигурд.

— Почему?

— Надоели его жадность и глупость. Нам семьи кормить надо. Вот и решили за вами уйти. Ты про купца говорил. Поможешь?

— А почему я должен тебе верить? — задумчиво спросил Свейн. — Ты три зимы шёл за Рыжим, а теперь вдруг появляешься здесь и говоришь, что хочешь идти за мной. Почему я должен верить и помогать тебе?

— Я и не говорю, что ты должен верить мне, — развёл руками Сигурд. — Я просто прошу у тебя помощи. Говорю же, нам детей уже кормить нечем.

Спрыгнув с борта, Свейн повернулся к кормчему и тихо, со вздохом спросил:

— Что скажешь, брат?

Но ответить Юрген не успел. На место сошедшего с борта Сигурда поднялся высокий седой мужчина и, набрав полную грудь воздуха, громко крикнул:

— Юрген, это я, Анхель, кормчий «Морского зверя». Ты много лет знаешь меня. Было хоть раз такое, чтобы я нарушил своё слово?

— На моей памяти ни разу, — ответил Юрген, также поднимаясь на борт.

— Так вот, я даю тебе своё слово, что Сигурд говорит правду. Мы ушли от Рыжего.

— Ждите, — коротко кивнул кормчий и, спрыгнув на палубу, повернулся к побратиму.

— Это действительно Анхель. Я знал его еще когда был мальчишкой. Учился у него. Если он сказал, что это правда, значит, так оно и есть.

— А если Рыжий просто использует их, чтобы добраться до нас? Где тогда их семьи? Седмицу назад Сигурд боялся, что Рыжий убьёт их, а теперь приходит сюда следом за нами. Я не говорю, что твой Анхель врёт, но тот разговор ты и сам слышал, — вступил в разговор Вадим.

— А ведь верно, — смутился Свейн.

— Давай сойдём на берег и поговорим лицом к лицу, — предложил Вадим.

Встав на борт, Свейн огласил приглашение к переговорам, и все три корабля устремились к берегу. Не теряя времени даром, Вадим достал из трюма четыре горшка с «греческим огнём» и, подозвав к себе молодого Сигурда, тихо приказал:

— Бери это добро, и если начнётся драка, швыряй на корабли. Юрген, поставь «Акулу» в стороне от них, — добавил он, поворачиваясь к кормчему.

Кивнув, Юрген ловко отвёл драккар в сторону и, внимательно всматриваясь в воду, приказал сушить вёсла. Опытный моряк умудрился подвести корабль к берегу так, чтобы он не сильно сел на киль. Он, как и Вадим, вполне допускал возможность ловушки. На переговоры Свейн решил взять с собой только Юргена, Вадима и Рольфа. При этом огромный северянин должен был стать охраной для всех троих.

Спрыгнув на гальку пляжа, четвёрка решительно зашагала в сторону двух кораблей. Ярл Сигурд на переговоры взял с собой только капитана второго корабля и двух кормчих. Сойдясь ровно посередине пляжа, воины окинули друг друга оценивающими взглядами, и Сигурд, грустно улыбнувшись, сказал:

— Ты прав, что не доверяешь нам, Свейн, но поверь, я не вру. Слишком всё стало плохо.

— В харчевне ты говорил, что боишься за семьи своих людей, а теперь догнал нас здесь и говоришь, что ушёл. Как это может быть?

— Я решил взять оба своих корабля, чтобы догнать тебя и договориться. Если ты согласишься нам помочь, я вернусь обратно и заберу их, чтобы где-нибудь спрятать. Ты сам назовёшь место, куда нам надо будет прийти.

— С чего ты взял, что Рыжий позволит тебе вот так просто забрать ваши семьи и увезти их? — насторожённо спросил Вадим.

— Рыжего сейчас там нет.

— Почему?

— Он ушёл с большей частью своих кораблей, чтобы напасть на ярмарку, где мы встретились.

Вадим мысленно поздравил себя и Свейна с верной догадкой.

— А где остальные корабли? — быстро спросил Юрген.

— Им не хватило даже смолы, чтобы приготовить корабли к выходу, — вместо Сигурда ответил Анхель.

— Как же ты собираешься торговать, если денег нет? — удивился Свейн.

— С торгом у нас сейчас не получится. Ты говорил, что у вас есть купец, который хорошо платит за охрану. Сведи меня с ним, — качая головой, ответил ярл, и Вадим отчётливо расслышал в его голосе просительные нотки.

Судя по вытянувшимся физиономиям северян, они расслышали то же самое. Даже невозмутимый Рольф, бросив на него удивлённый взгляд, растерянно крякнул и принялся мяться, не зная, куда девать руки. Бросив на него мрачный взгляд, Вадим вздохнул и, повернувшись к Сигурду, спросил:

— Ты готов дать кровную клятву, что не пойдёшь рассказывать Рыжему о нашей встрече? Ты и все твои люди.

— Кто это? — насупился седой кормчий, повернувшись к Юргену.

— Наш книгочей, — усмехнулся тот.

— И мой побратим, — добавил Рольф. Словно припечатал.

— Откуда он?

— Я росс. Хочешь что-то узнать обо мне, говори со мной, — жёстко ответил Вадим.

— Ты смелый, росс. Но даже то, что ты книгочей, не даёт тебе права вмешиваться в разговор ярлов, — огрызнулся Анхель.

— Я буду вмешиваться в их разговор. Именно для этого меня сюда и позвали, — усмехнулся в ответ Вадим. — И не пытайся напугать меня, кормчий. Ты не знаешь меня, но я хорошо знаю северян.

— Хочешь сказать, что можешь справиться со мной в поединке чести? — вскинулся Анхель, явно начиная заводиться.

— Успокойся, друг. Мой побратим не так прост, как кажется, — осадил его Рольф, делая шаг вперёд. — Но если ты хочешь подраться, то я готов.

— В спор вступил он, а не ты, — насупился кормчий.

Связываться с этим гигантом он явно не хотел. Рольф стоял перед кормчим, нависая, словно скала над валуном. Взяв его за локоть, Вадим одним движением проскользнул вперёд и, выпрямившись, твёрдо сказал, глядя кормчему прямо в глаза:

— Если ты хочешь драки, ты её получишь. Но это не значит, что я стану тебе верить.

Понимая, что, выступая в роли просителя, нарываться на поединок не самая удачная затея, кормчий сжал кулаки и, отступив назад, проворчал:

— Ты прав. Мы пришли сюда не ради драки. Раз уж твой ярл привёл тебя сюда, значит, ты действительно чего-то стоишь.

— Стоит. Поверь моему слову, друг, — усмехнулся Юрген, вздохнув с явным облегчением.

— Так что ты решил? — спросил Сигурд, повернувшись к Свейну.

— А ты что скажешь, Валдин? — переадресовал Свейн вопрос.

— Пусть идут за своими семьями, а мы пока пойдём туда, куда собирались. Встречу назначь в чужих землях, — задумчиво ответил Вадим.

— Что это значит? — не понял Сигурд.

— Мы поможем вам, — решительно кивнул Свейн. — Возвращайтесь в Нордхейм и заберите свои семьи. Спрячьте их так, чтобы Рыжий не мог найти их, а потом идите на юг. Мы будем ждать вас в Константинополе. Оттуда мы вместе уйдём в Персию.

— Ты хочешь пройти по рекам до Хазарского моря? — вступил в разговор Анхель.

— Да. Так будет быстрее, чем идти вокруг, — кивнул Юрген.

Вадим благоразумно воздержался от вопроса, вокруг чего было дольше идти. Быстренько припомнив, что попасть в Персию можно только двумя путями, по Волге и через Персидский залив, он мысленно скривился. Им снова предстояло установить рекорд по длительности в гребле. Понимая, что решение принято и всё нужное сказано, Сигурд молча кивнул и зашагал к своему кораблю.

— Надеюсь, вы будете там, — вздохнул Анхель.

— Надеюсь, вы придёте туда только на двух кораблях. Без прихвостней Рыжего, — вместо Свейна ответил Вадим.

— А он упрямый, твой побратим, — усмехнулся кормчий Рольфу и двинулся следом за своим ярлом.

— Уходим к россам, — решительно сказал Свейн и, круто развернувшись, зашагал к своей «Акуле».

Уже через час все три корабля исчезли в открытом море. Три недели драккар бороздил воды Баренцева моря, заходя почти в каждую деревню. Поморы жили не только морем, как всегда думал Вадим. Отлично выделанные шкуры лис, песцов, волков, медведей, куниц и горностаев отдавались почти задаром. Одна серебряная монетка, и вязанка из десятка отличных шкурок укладывалась в мешок.

Чтобы сохранить всю мягкую рухлядь, как здесь называли пушнину, Свейн приказал укладывать всё купленное в кожаные мешки, в которых обычно северяне хранили свои личные вещи. В этом был смысл. Морская вода могла запросто испортить отличную добычу. Убедившись, что закупленного хватит, чтобы как следует расторговаться на юге, Свейн дал команду разворачиваться обратно.

Вернувшись тем же путём, что и пришли, северяне специально завернули в нормандскую бухту, где проходила ярмарка, чтобы узнать последние новости. Как оказалось, здесь их ждал не ласковый приём. Едва увидев драккар, всё население деревни высыпало на берег с оружием в руках. Сделав вид, что очень удивлены таким приёмом, северяне демонстративно потрясли перед носами оставшихся купцов купленными шкурами и взяли курс на Гибралтар.

* * *

Всадив секиру в столб, поддерживавший крышу дома, Олаф Рыжий издал рык, посрамивший бы даже белого медведя.

— Как такое могло случиться?! — заорал он, сгребая за грудки раба Никодима и с размаху швыряя его о стену. — Как нормандский герцог мог узнать, что мы собираемся делать. Этого не знал даже нищий Сигурд, которого я отправил узнать, как велика в этом году ярмарка.

— Я не знаю, господин, — дрожащим от страха голосом проблеял Никодим.

— Будь ты проклят! Что ты вообще знаешь, ублюдок?! — заорал в ответ Олаф.

Рыжему было с чего беситься. Он отправил одного из самых бедных ярлов на эту ярмарку с вполне простым и понятным заданием. Узнать, как много приехало в этом году купцов и насколько хорошо идёт торговля. Но когда Сигурд вернулся обратно с нужными вестями, выяснилось, что идти обратно он не может. Его корабли оказались плохо просмолены после зимы и сильно текли.

Плюнув на этого нищеброда, Олаф приказал готовить два десятка кораблей и вместе с ними отправился в викинг. Но всё пошло не так, как он планировал. Едва его корабли встали на киль, а воины начали спрыгивать на песок, как бухта огласилась воинственными криками, и на северян обрушился град стрел. Больше того, рискнувшие напасть на него солдаты принялись метать горящие стрелы.

Три корабля загорелись. Толком ещё не осознав масштабов катастрофы, Олаф повёл воинов в атаку на нормандских солдат. И это стало его последней ошибкой. Норманны и не собирались вступать с северянами в рукопашную схватку, отлично зная, чем это для них закончится. Стрелы с широкими коваными наконечниками заставили северян отступить, так и не добравшись до стрелков.

Сообразив, что повторная попытка атаковать закончится их гибелью, Олаф приказал возвращаться на корабли и выходить в море. Это был очередной провал. Но, несмотря на свою ярость, Олаф отлично понимал, что потери такого количества воинов и трёх отличных кораблей ему не простят. Несмотря на то что у него всё ещё было больше всего воинов, такое поражение не может пройти для конунга бесследно. Нужно было срочно что-то придумать и найти крайнего, на которого можно было бы свалить всю вину.

К мрачному удовольствию Рыжего, этим крайним можно было со спокойной душой назвать Сигурда. Вернувшись домой, Олаф узнал, что этот нищеброд осмелился сбежать, забрав с собой всех своих стариков и выродков. В общем, все лишние рты, от которых Олафу давно хотелось избавиться.

Но сам Олаф, отлично понимая, что сочинённая им сказка о предательстве не раскроет ему самого главного секрета, теперь метался, словно волк в клетке, пытаясь понять, что всё-таки произошло. Именно в таком состоянии застал его Никодим, рискнувший сунуться с докладом о большом сходе, объявленном ярлами.

«Только этого не хватало, — размышлял Олаф, шагая из угла в угол. — Сейчас эти глупцы начнут с задумчивым видом рассуждать о том, что всё это плохой знак, и нужно снова принести большую жертву, чтобы получить новые знаки. Чушь собачья. Я должен направить их мысли на то, чтобы повесить всю неудачу на предателя. Да. Надо объявить этого Сигурда предателем и приказать срочно схватить его. А потом заставить пробежаться вокруг столба. Получив виновного, они быстро успокоятся».

Найдя нужное решение, Олаф пинком отправил Никодима объявить ярлам, что он готов встретиться с ними и рассказать, что произошло. Выдернув секиру из столба, он сунул её за пояс и, вздохнув, решительно вышел из дома. Большой сход собирался у тотемного столба, где приносились жертвы и обсуждали все серьёзные проблемы.

Выйдя на берег, Олаф обвёл мрачным взглядом обложенное камнями кострище у подножия почерневшего от крови и копоти столба и, ещё раз вздохнув, медленно подошёл к столбу. Сидевшие широким кругом ярлы и кормчие, одетые в волчьи и медвежьи шкуры, смотрели на него мрачно и насторожённо. Неожиданно Олаф осознал, что нарушил один из древнейших законов.

Приходить на большой сбор с оружием было запрещено. Здесь собирались, чтобы говорить, а не сражаться. И кровь у тотемного столба лилась только в нескольких случаях. При жертвоприношении, при поединке чести и при казни соплеменника. Увидев, что конунг вышел на сбор с секирой, ярлы многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, прикоснулись к висящим на поясах кинжалам.

Понимая, что ещё ничего не сказав, уже допустил ошибку, Олаф помрачнел ещё больше и, делая вид, что всё так и должно быть, подошёл к столбу. Обведя собравшихся долгим, задумчивым взглядом, он медленно положил руки на пояс и громко, так, чтобы его было слышно всем, сказал:

— Для меня настал день скорби, братья. Нас предали. Предали те, кого я считал одними из нас. Кому доверил узнать всё нужное для успешного нападения. Но вместо нужных известий мы получили предательство. И теперь я спрашиваю вас, братья, чем мы заслужили это?

Голос Олафа обрёл силу и теперь просто звенел от негодования. Слушавшие его ярлы удивлённо переглянулись. Весть о предательстве застала их врасплох. Отметив, что сумел завладеть вниманием ярлов, Олаф принялся нагнетать обстановку.

— Сигурд Леворукий был послан мной в нормандское герцогство, чтобы узнать, как много приехало купцов. Но он решил сделать по-своему. Придя туда, он решил предать нас, сообщив тамошнему правителю о готовящемся нападении.

— Чем ты подтвердишь свои слова? — подал голос один из ярлов.

— Тем, что нас ждали. Откуда ещё они могли узнать о нападении и приготовиться к встрече? И куда делся сам Сигурд? — резко развернувшись в сторону говорившего, ответил Олаф.

— А сам ты говорил ему о нападении? — не унимался ярл.

— Об этом не сложно было догадаться, — отмахнулся Олаф. — Всем известно, что после долгой зимы торговать нам почти нечем. Он предал нас. И это на его совести столько погибших воинов. Да, они умерли как настоящие потомки Одина. В бою, с оружием в руках. Но им не удалось скрестить его с клинками противника. Проклятые норманны не посмели сойтись с нами лицом к лицу, как мужчины, расстреливая из луков на расстоянии, словно бешеных псов. Скажите мне, братья, разве мы стерпим такое? Чего заслуживает предатель и его прихвостни?

— Мы выслушали тебя, Олаф Рыжий. А теперь нам нужно услышать ответ Сигурда. Только после этого мы вынесем своё решение, — неожиданно прозвучал ответ, и с камня поднялся высокий, жилистый старик в шкуре полярного волка.

Волосы и борода его были цвета снега, а глаза сверкали яркой синевой. Косой шрам начинался над левой бровью и, пересекая скулу, терялся где-то в бороде. Глаз чудом был не задет.

— Я знал Сигурда ещё сопливым мальчишкой, а его кормчий, Анхель, был моим лучшим учеником. Я не верю в предательство Леворукого. Я не верю в предательство Анхеля. И прежде чем вы все выскажете своё мнение, я хочу сам поговорить с ними. Даже если все вы решите, что Сигурд виновен, я соглашусь с вами только после того, как сам поговорю с ним.

Этого Олаф не ожидал. Вставший старик был живой легендой всего Нордхейма. Вот уже четыре поколения кормчих учились у него искусству вождения кораблей по звёздам. Райн Полярный волк, так звали этого старика, и к его слову прислушивались все кормчие и ярлы Нордхейма. На обучение к нему отправляли парней из самых дальних уголков страны, и его слово навсегда оставалось законом для его учеников.

И вот теперь этот человек встал на пути такого блестящего плана, придуманного Олафом. Понимая, что затевать спор сейчас значит упустить инициативу из своих рук, Олаф мрачно кивнул и с усмешкой ответил:

— Ты можешь думать как хочешь. Но как ты собираешься с ним говорить, если он сбежал? Надеешься, что доживёшь до того момента, когда он вернётся обратно?

— Если потребуется, я и тебя переживу, — презрительно хмыкнул Райн. — И помни, конунг. До тех пор, пока я не вынесу своего решения, никто не смеет назвать Сигурда Леворукого предателем.

— Или что ты сделаешь? Перестанешь учить парней? — усмехнулся Олаф.

— Я сделаю так, что ни один из твоих кораблей не выйдет больше в море. Ты знаешь, меня называют хозяином морей. И я сделаю это. Клянусь.

От решительного тона старика Олаф невольно вздрогнул. Слишком свежи были ещё в его памяти рассказы о могуществе этого человека. Да и человек ли он вообще. Высокий, широкоплечий, прямой, словно мачта, с огромными мозолистыми ладонями, Райн больше походил на вековую корабельную сосну, чем на обычного старика. Несмотря на кучу шрамов и совершенно седые волосы, годы словно прошли мимо него.

Скрипнув зубами, Олаф заставил себя кивнуть и, круто развернувшись, стремительно зашагал к дому, внутренне клокоча от злости. Старый дурак осмелился испортить ему всю игру. И, как оказалось, власть конунга вынуждена была отступить перед властью человека-легенды. Осознание этого факта жгло Рыжего сильнее калёного железа. Столько сил, столько стараний, и всё впустую.

* * *

«Синяя акула» вошла в бухту крошечной деревушки под названием Ла-Корунья. Свейн решил пополнить запасы пресной воды перед дальним переходом мимо Африканского побережья. Но едва только команда, отправленная за водой, сошла на берег, как из-за полуразвалившегося сарая выскочил человек в странных доспехах и, вскинув над головой меч, с диким криком ринулся в атаку.

Вадим моментально оглянулся и с удивлением разглядел редкую седую бородёнку и сморщенное, словно печёное яблоко, лицо. Атаковавший их воин был стар. Не желая убивать старика, воины дружно разошлись в стороны, пропустив набравшего разбег вояку. Споткнувшись о торчащий из земли корень, старик рухнул на песок. Короткий меч выпал из слабой руки, и Рольф быстро наступил на него ногой. Упавший старик медленно перекатился на спину и попытался встать, но тяжёлые доспехи придавили его к земле.

— Ты бы успокоился, старина. А то, не приведи боги, удар от волнения хватит, — усмехнулся Вадим, подходя к старику.

— Я не позволю вам ограбить деревню, — яростно прохрипел старик, не оставляя попыток подняться.

— С чего ты взял, что мы кого-то грабить собираемся? — удивился Вадим.

— Ты же видишь, нас всего пятеро, и щитов мы с собой не взяли. Нам вода нужна, а не ваши пожитки. Так что убийства, грабёж и насилие отменяются. Можешь так и передать своей старухе, чтобы не мечтала, — громко расхохотался Рольф.

— Значит, я ошибся? — смутился старик, перестав брыкаться.

— Ошибся, старина. Нам нужна только вода, — с улыбкой подтвердил Вадим, подавая ему руку и помогая подняться на ноги.

— Эй, старина, тебе родители не говорили, что разрывать могильники плохая примета? — неожиданно спросил Рольф.

— Ты это о чём? — не понял старик.

— О твоих доспехах. В таком старье сражались, когда ещё дед моего деда бороды не брил, — рассмеялся гигант.

— С чего ты взял? — удивился Вадим.

— Сам посмотри. Они же бронзовые.

«Силён дед, такую тяжесть на себе таскать», — подумал Вадим, с интересом рассматривая раритет.

— Эти доспехи в моей семье уже много лет хранятся, — гордо выпрямился старик.

— Вот и положи их на место, а то поцарапаешь ещё ненароком, — усмехнулся Рольф.

— Положи. А деревню кто защищать будет? — скривился старик.

«Пенсионный фонд уже с ног сбился, тебя выискивая, а ты тут воевать собрался», — подумал Вадим, с уважением глядя на старика.

— Сказал же, мы за водой пришли, — отмахнулся Рольф, встряхивая пустым мехом для воды.

— Неужели никого помоложе не нашлось, чтобы деревню твою защищать? — удивлённо спросил Свейн.

— Ушли все. Только я, старуха моя да правнучка тут остались. Ну и ещё пара стариков, — тяжело вздохнув, ответил старик.

— С чего это вдруг? — насторожился Вадим.

В памяти сразу всплыли уроки истории, где фигурировали моры и поветрия.

— Владетель наш, чтоб ему за краем вечно мучиться, такие подати установил, что проще последнее бросить, чем платить, — вздохнул старик.

— Смелый ты старик, — с заметным уважением усмехнулся Рольф. — Один на пятерых кинулся.

— Ступай домой, старина. Никто вас грабить не станет. Нам только вода нужна, — добавил Вадим, показывая старику мех.

Кивнув, старик молча подобрал свой меч и, тяжело вздохнув, поплёлся к нескольким кособоким хижинам, стоявшим на пригорке. Задумчиво посмотрев ему вслед, Вадим сунул руку в кошель и, не глядя достав несколько монет, громко крикнул:

— Эй, старина, погоди.

Вздрогнув, старик недоумённо оглянулся. Быстро догнав его, Вадим сунул в сморщенную мозолистую ладонь серебро и, чуть улыбнувшись, сказал:

— Это тебе за смелость. Купи своим женщинам обновок.

Развернувшись, он сбежал обратно к наблюдавшим за ним воинам и, разведя руками, проворчал:

— Такую доблесть нельзя не наградить.

— Это точно, — усмехнулся Рольф. — Хотел бы я в его возрасте быть таким же боевым. Отчаянный дед.

Воины набрали воды и уже почти добрались до корабля, когда за их спинами раздался громкий крик. Удивлённо оглянувшись, Вадим увидел спешащего к ним деда, уже успевшего снять свои раритетные доспехи. Передав полный мех одному из воинов, он вышел на берег и, дождавшись, когда старик подойдёт, спросил:

— Зачем ты пришёл, старик?

— Много лет назад мой сын вот так же, как вы сейчас, ушёл в море и не вернулся. Я знаю, это глупо, но за все эти годы ты, варвар, первый, кто проявил сочувствие к нашим бедам. Ты сейчас уйдёшь, и мы больше не встретимся. Пусть этот кинжал хранит тебя, — путаясь в словах, тихо ответил старик, протягивая Вадиму оружие.

Не зная, что ответить, Вадим взял кинжал и, кивнув, поблагодарил:

— Спасибо, отец. Пусть боги хранят тебя и твою семью.

— Я уже стар. Пусть лучше они хранят тебя, — улыбнулся старик беззубым ртом.

Вадим сунул было руку в кошелёк, но старик, заметив его движение, быстро убрал руки за спину, проворчав:

— Не обижай меня, воин. Того, что ты дал, нам с моей старухой на полный год хватит. Ступай. Тебя уже ждут.

— Прощай, отец, — кивнул Вадим и, развернувшись, бросился к кораблю.

Жест смелого старика затронул что-то в его душе, заставив вспомнить о своих настоящих родителях, которых давно уже не было в живых. Взобравшись на борт корабля, он уселся на банку и, взявшись за весло, вопросительно посмотрел на кормчего. Юрген подал команду, и северяне, навалившись на вёсла, сняли корабль с киля. Выведя драккар из бухты, кормчий приказал поднять парус, и Вадим, втянув весло, достал из-за пояса подарок.

Внимательно наблюдавший за его разговором со стариком юный Свен, с интересом покосившись на подарок, хмыкнул:

— Бронзовое старьё. Зачем он тебе?

— Это не просто подарок. Это благословение, — вместо Вадима ответил Свейн. — Я видел, какими глазами он смотрел на парня.

— Так он и сейчас там стоит, — пожал плечами Свен, ткнув пальцем в сторону бухты.

— Его сын ушёл в море и не вернулся, — тихо вздохнул Вадим, не зная, что делать с подарком.

— Покажи, — неожиданно попросил Рольф.

Вадим молча протянул ему кинжал рукоятью вперёд. Медленно вытянув клинок из ножен, гигант внимательно осмотрел лезвие и, задумчиво взвесив его в ладони, удивлённо пробормотал:

— У него баланс, как у метательного ножа. И проковка, как у настоящей стали. Давно я такого оружия не видел.

— А чем это отличает бронзу от стали? — поинтересовался Вадим.

— Это не простая бронза. Кузнецы называют её чёрной, кованой бронзой. Если его правильно заточить, он ничем стальному клинку не уступит.

— Интересно, — задумчиво протянул Вадим. — Выходит, эта штука серьёзных денег стоит?

— Ещё каких. Есть любители, которые за такой клинок огромные деньги дадут, да ещё и спасибо скажут. Собрался продать его? — насторожился Рольф.

— Нет. Это подарок. Сам говоришь, клинок непростой. Научи меня, как с ним правильно обращаться. К тому же он ещё и благословлён, — решительно ответил Вадим.

Одобрительно кивнув, Свейн хлопнул парня по плечу, жестом указал на мачту и приказал:

— Лезь наверх и гляди в оба. Может, посидев один, поймёшь, что есть вещи, которыми не разбрасываются.

— Да что я такого сказал-то? — возмутился Свейн.

— Вот чтобы ничего не сказать, и лезь, — рассмеялся Свейн.

Сообразив, что его разыграли, парень усмехнулся и с ловкостью обезьяны вскарабкался в «воронье гнездо». Проводив его улыбками, воины занялись своими делами.

Спустя две недели драккар проскользнул через Гибралтарский пролив и вошёл в Средиземное море. С этого момента северяне начали нести круглосуточную вахту. В этих водах корабли, подобные их «Синей акуле», встречали весьма насторожённо. Слава о северных бандитах давно уже опережала их доблесть. В порт Константинополя они вошли ещё через пять дней. Их встретил всё тот же корабль таможенников с тем же чиновником на борту. Увидев знакомые рожи, таможенник мрачно качнул головой и, усмехнувшись, спросил:

— Что, опять ромейские рабы на продажу?

— Нет. На этот раз пушнина, но продавать будем не здесь, — решительно покачал головой Свейн.

— Тогда зачем пришли к нам?

— У нас здесь назначена встреча с нашими соплеменниками. Дождёмся их и отправимся дальше.

— И для кого тогда эта пушнина? — удивился чиновник.

— Для нашего друга в Персии. Персы платят лучше, — дерзко усмехнулся ярл.

— Если у вас есть горностаи, то выгоднее будет предложить их ко двору императора. Это королевский мех, и за него платят золотом.

— Горностай у нас есть, но торговать мы будем в Персии, — решительно отрубил Свейн.

— Тогда, раз вы идёте с товаром, но торговать не собираетесь, вы не можете причаливать к пирсу и должны стоять на рейде. В бухте.

— Но нам нужно закупить продуктов и воды, — возмутился Свейн.

— Вы можете причаливать к берегу только днём, на две свечи. После этого вы снова должны будете вернуться на рейд.

— Две свечи подряд, или время каждый раз складывается? — быстро спросил Вадим.

— А какая разница? — не понял чиновник.

— Большая. Мы можем причалить к берегу, высадить несколько человек, которые пойдут за нужными товарами, и снова отойти. Это займёт меньше времени, чем если корабль будет ждать их у причала, — принялся объяснять Вадим.

Удивлённо посмотрев на него, чиновник растерянно почесал в затылке и нехотя проворчал:

— В уложениях по правилам портовой жизни ничего такого не сказано.

— Вот и хорошо. Значит, так мы и будем делать. Заодно и вы сможете убедиться, что мы ничего с корабля не выгружаем, — с довольным видом усмехнулся Вадим. — А раз мы ничего не выгружаем, значит, и торговые пошлины нам платить не нужно.

— А-а, э-э. Ну да, — скривившись так, словно разжевал лимон, согласился чиновник.

— Прекрасно. Раз так, то не смеем больше задерживать такого занятого человека, — расшаркался Вадим, недвусмысленным жестом указывая ему на борт, у которого стоял корабль таможенников.

В очередной раз скривившись, чиновник молча проследовал к борту и, перебравшись на свой корабль, приказал отваливать. Проводив его недоумённым взглядом, Свейн повернулся к Вадиму и удивлённо спросил:

— Чего это с ним?

— Расстроился, что не нашёл за что содрать с нас мзду, — рассмеялся Вадим. — Но, думаю, нам нужно быть осторожными.

— С чего вдруг? — насторожился Свейн.

— У него глаза загорелись, когда ты признался, что у нас есть шкурки горностая. Как бы император не решил принять их от тебя как знак добрых намерений, в подарок. Заодно прихватив и всё остальное.

— Пусть попробует, — зло оскалившись, прошипел ярл.

— Станешь воевать с целой империей? — иронично усмехнулся Вадим.

— Ты горшки прихватил?

— Конечно.

— Тогда пусть только сунутся, — удовлетворённо кивнул Свейн.

Выбрав местечко поспокойнее, северяне встали на якорь и приготовились к ожиданию. Но едва стемнело, как начались приключения. К драккару сразу с нескольких сторон устремились долблённые из цельных стволов лодки. Услышав лёгкий плеск вёсел, вахтенные тихо разбудили всю команду, и к моменту прибытия посторонних северяне уже были готовы к серьёзной драке.

Но, как оказалось, это были контрабандисты, торговцы опиумом и другие представители имперского дна. Увидев, что северяне встречают их с оружием в руках, пришельцы принялись осторожно выспрашивать, нет ли у них на продажу чего особенного. Услышав, что продавать варвары ничего не собираются, парламентёры так же бесшумно ретировались.

Задумчиво посмотрев им вслед, Вадим задумчиво потеребил свой конский хвост и, вздохнув, пробурчал:

— Похоже, ожидание будет непростым.

— Ты это о чём? — не понял стоявший рядом с ним кормчий.

— О том, что в покое нас не оставят. Сам видишь, не успели прийти, а уже гости заявились.

— Ничего. Завтра уже будем спать спокойно. Сказали же, что нет ничего, — усмехнулся кормчий.

— Эта братия просто так на слово никому не верит. Сегодня толпой заявились, а завтра по одному приползать начнут, — покачал головой Вадим. — Ещё и сами проверить попытаются, есть чего, или вправду пустыми пришли.

— Ну, пусть попробуют, — фыркнул Юрген.

Слова Вадима оказались пророческими. Следующей ночью вахтенные будили экипаж трижды. Дальше хуже. Третьей ночью вода вокруг драккара просто бурлила. Не успевала одна лодка отойти, как к кораблю подходила другая, и всё начиналось сначала. Устав от такого внимания, Свейн пообещал снести башку первому, кто ещё раз осмелится сунуться к его кораблю.

Но этот ажиотаж не прошёл бесследно и для самих северян. На четвёртый день к драккару пристал корабль таможенной службы, и знакомый уже чиновник, перебравшись на палубу корабля северян, мрачно спросил, с подозрением поглядывая на Свейна:

— Как понимать, что у ваших бортов постоянно крутятся представители местного дна?

— Мы бы и сами хотели это понять, — ответил Вадим вместо капитана.

— Хотите сказать, что приходя сюда, они уходят ни с чем? — скривился чиновник.

Вадиму сразу стало ясно, что он не верит ни одному его слову. Нужно было срочно делать что-то, что заставит его принять сторону северян. Вспомнив, что в своей инспекционной поездке чиновник был так ошарашен их наглостью, что забыл приказать обыскать корабль, Вадим чуть улыбнулся и, пожав плечами, ответил:

— Вы и ваши люди лично обыскали наш корабль и позволили войти в порт. Кроме пушнины, у нас нет ничего, что могло бы заинтересовать этих людей. Так что, если охрана порта избавит нас от такого назойливого внимания, мы будем только рады.

— Вы это серьёзно? — растерялся чиновник.

— Совершенно. Эти отбросы мешают нам спокойно спать. Не хочется, проснувшись однажды, обнаружить, что часовые убиты, а корабль ограблен.

— Мы не можем приставить охрану к каждому кораблю, находящемуся в порту, — нехотя признался чиновник.

— В таком случае, думаю, вы не будете против, если мы вдруг применим самые суровые меры к тем, кто побеспокоит нас ещё раз? — с интересом спросил Вадим.

— Чего? — разинув рот, протянул таможенник.

— Ещё раз кто-нибудь сунется, утопим, — перефразировал свой вопрос Вадим.

— Ты это откуда такой взялся? — растерянно спросил чиновник.

— А это так важно? Я есть, и я здесь, остальное неинтересно.

— И куда этот мир катится? Даже варвары начали заумные разговоры вести, — покачал головой чиновник.

— Мои друзья называют меня книгочеем. Надеюсь, объяснять, что это значит, вам не нужно? — улыбнулся Вадим.

— Хочешь сказать, что обучен чтению и письму? — не поверил чиновник.

— Да, но умею это всё я на своём языке, — кивнул Вадим. — Хотя язык математики универсален. Если хотите, можете проверить сами.

— Тогда скажи, сколько будет дважды по сорок пять? — быстро спросил чиновник.

— Девяносто, — усмехнулся Вадим.

— Ты и вправду умеешь считать, — почесал чиновник в затылке.

— А что, это так плохо? Или как-то нарушает имперские законы? — иронично усмехнулся Вадим.

— Нет. Просто я впервые вижу варвара, так легко складывающего большие цифры, — насупился чиновник.

— Большие цифры? — поразился Вадим. — А сколько будет трижды по семьдесят три?

Чиновник несколько раз хлопнул губами и, помолчав, тихо ответил:

— Я не умею считать больше сотни.

— Двести девятнадцать, — машинально ответил Вадим на свой же вопрос, не веря собственным ушам.

Государственный чиновник едва умел считать до сотни и с трудом выводил на пергаменте пару слов. Взяв себя в руки, Вадим постарался ничем не выдать своего удивления и, помолчав, сказал:

— Надеюсь, это не станет яблоком раздора между нами?

— Чем? — опять не понял чиновник.

— Причиной ссоры, — вздохнул Вадим, уже откровенно жалея, что распустил язык.

— Ты и вправду какой-то неправильный варвар, — проворчал чиновник, медленно усаживаясь на банку. — Как такое может быть? Северный варвар, дикарь, и вдруг такие познания?

Понимая, что просто так он не отвяжется, Вадим решил приоткрыть чиновнику самый краешек своей тайны. Помолчав, он уселся на соседнюю банку и, почесав бороду, сообщил:

— По происхождению я росс. И с этими парнями хожу только полтора года. Что я делал до этого, теперь неважно и значения не имеет. Скажу только, что меня не просто учили, а учили специально.

— И что ты делал до того, как попал к варварам? — осторожно спросил чиновник.

— Это неважно. А главное — неинтересно, — усмехнулся Вадим.

— Значит, росс? Что ж, это кое-что объясняет, но не значит, что ты чем-то лучше остальных. Такой же дикарь, как и они.

— Хочешь сказать, что только твоя империя способна обучить человека и сделать его цивилизованным? — зарычал в ответ Вадим. — Как видишь, это не так. Или хочешь ещё поиграть цифрами?

— Ты сильнее, я знаю. Но это ещё не делает тебя цивилизованным человеком, — огрызнулся чиновник.

— А что вообще такое, эта ваша цивилизация? Грязь, рабство, разврат, и если это цивилизация, то я лучше буду дикарём, — презрительно фыркнул Вадим.

Поперхнувшись от такого ответа, чиновник пораженно покосился на него и, покачав головой, повторил:

— Ты неправильный варвар.

— Я знаю. Ты это уже говорил, — усмехнулся Вадим.

— Так что я должен сказать своему начальству? — неожиданно спросил чиновник.

— Странный вопрос, — пожал плечами Вадим. — То, что я тебе уже сказал. Если нас не оставят в покое, то очень скоро городское дно недосчитается нескольких своих крыс.

— Это злобно.

— Зато честно, — усмехнулся Вадим. — Впрочем, вы и сами можете решить этот вопрос. Пустите среди них слух, что у нас ничего нет, и мы просто ждём соплеменников. Это поможет вам избежать ненужных жертв.

— Чего? — в очередной раз произнёс чиновник.

— Короче, решайте сами, как быть, — отмахнулся Вадим.

С досадой крякнув, чиновник поднялся и, покачав головой, покинул корабль. Увидев, что таможенный корабль отвалил, к Вадиму подошёл кормчий и с усмешкой спросил, кивая вслед уходящим:

— Рассказывай, до чего договорились?

— Не поверишь. Ни до чего. В прошлый раз он сделал ошибку, забыв приказать обыскать наш корабль, и теперь старается это дело скрыть. Пришлось объяснить ему, что мы варвары, и можем снести башку любому надоедливому посетителю. В общем, он меня услышал.

— Ничего не понял, — честно признался Юрген. — Иногда ты говоришь так, что даже мне тебя пришибить хочется.

— Брось, старина. Всё так просто, что даже Рольф разберётся, — усмехнулся Вадим.

— А вот считать нашего бычка тупым — большая глупость, — наставительно ответил кормчий.

— Мне уже давно ясно, что он больше прикидывается тупым, — кивнул Вадим.

— Ага, делает всё, чтобы не стать капитаном. Он прятался от этого, даже когда у нас был свободный корабль. Не хочу, говорит, и всё тут. Упрямый как осёл.

— А почему он не хочет становиться капитаном? — насторожился Вадим.

— Лет десять назад Свейн поставил его старшим, отправив на корабле в дальний фьорд с известием. На обратном пути они попали в шторм. Это не его вина, кормчий должен был понять, что будет. В общем, он один выжил. С тех пор его капитаном даже под угрозой смерти не сделаешь.

— Вот как? Я не знал этого, — сказал Вадим.

— Об этом мало кто знает, — вздохнул Юрген.

— Но если вы оба знаете эту историю, то зачем он так старательно тупит?

— Чего делает? — опять переспросил Юрген.

— Прикидывается тупым.

— Я уже говорил тебе, капитаном у нас становятся не просто так. Нужны сила, ум и удача. Вот он и прикидывается, чтобы все думали, что кроме силы ничего нет. Ведь ему в первом же походе не повезло, а значит, удачи нет.

— Но ты же сам сказал, что виноват не Рольф, а его кормчий. Так при чём здесь удача Рольфа? Люди должны понимать это.

— Дело тут не в понимании, а в самом Рольфе. Он больше не хочет отвечать за людей. Ему так проще. Хотя, решай я это дело, он давно бы уже стал капитаном, несмотря на его нежелание.

— Так нельзя, — покачал головой Вадим. — Если заставлять человека делать что-то через его волю, он однажды сломается и может натворить бед.

— Знаю, — мрачно скривился кормчий. — Потому и не настаиваю на том, чтобы строить второй корабль.

— Так ведь воинов всё равно нет, — пожал плечами Вадим.

— Можно было бы набрать одиночек. Их всегда хватало в тундре.

— Как это? — не понял Вадим.

Даже ему, прошедшему суровую школу спецназа, и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится жить в этих ледяных просторах один. Понимая, о чём он думает, кормчий кивнул и, вздохнув, продолжил:

— Иногда бывает так, что человек уходит в тундру один. Не хочет жить рядом с кем-то, обижен на ярла или просто хочет побыть один. Тогда, если он сумел пережить зиму, его с удовольствием принимают в другой клан. Это воин. Настоящий.

— Но если вдруг человек ушёл, сделав что-то плохое?

— Мы всегда узнаём об этом. Вести в тундре разлетаются вместе с ветром. Такого человека никто не примет.

— Но ведь из одиночек не соберёшь целый экипаж, — продолжал упорствовать Вадим.

— Корабли тонут часто. Воинам приходится искать корабли в другом месте.

— А как же добыча?

— Каждый получает свою долю и немного сверху, для своего клана.

— Просто и понятно, — задумчиво кивнул Вадим.

Их разговор прервал всё тот же неугомонный Рольф, громогласно позвав ужинать. С наступлением темноты северяне разожгли четыре фонаря и, развесив их на носу, корме и по бортам, устроились на ночь. Но едва на корабле стихли все звуки, что-то тихо стукнуло о борт и в воздухе прозвучал тихий свист.

Отлично понимая, что это может быть только человек, Вадим выглянул за борт, стараясь держаться между висящих на нём щитов. В тусклом свете фонаря он разглядел чьё-то лицо и осторожно размахивающую руку. Человек добрался до корабля вплавь. Внимательно осмотревшись, Вадим жестом подозвал к себе одного из вахтенных и, жестом указав ему на пловца, тихо приказал:

— Принеси верёвку и достань оттуда эту рыбёшку.

Усмехнувшись, молодой воин достал из-под банки аркан, сплетённый из конского волоса, и, пару раз взмахнув им над головой, ловко накинул петлю на руку пловца. Быстро перебирая руками, он втащил его на палубу и, ухватив за шиворот, одним движением вздёрнул на ноги.

— Гляди-ка, какую рыбку можно поймать в этих водах, — рассмеялся воин, легко удерживая пытавшегося вырваться паренька на месте.

— Ну, и зачем ты сюда приплыл? — мрачно спросил Вадим, наклоняясь к парню.

— Я кое-что услышал и пришёл рассказать вам, — судорожно сглотнув, ответил парень.

— За отдельную плату, конечно, — усмехнулся Вадим.

— Ну, бесплатно только кошки плодятся, — замялся паренёк.

— А услышал ты, как несколько портовых крыс решили нас ограбить. Ну, или поджечь корабль. Я прав? — усмехнулся Вадим.

— Откуда ты… как ты это… вот ведь не везёт! — задохнулся парнишка.

— Выходит, плавал ты зря. Хотя теперь можешь ещё пару месяцев не мыться, — рассмеялся Вадим.

— Я постоянно моюсь, — возмутился парень. — Это ты, варвар немытый, воняешь, словно весенний козёл.

— А вот за козла я сейчас тебе башку откручу, — прошипел Вадим, делая вид, что тянется за секирой.

— Что там у тебя, Валдин? — с интересом спросил Свейн, выбираясь из-под своего плаща.

— Портового крысёныша поймали. Говорит, что на нас сегодня нападут и попытаются сжечь нашу «Акулу».

— Эй, я не говорил, что это будет сегодня, — возмутился парень.

— А ты вообще ничего не говорил. Так что можешь отправляться обратно за борт. Или приказать прирезать тебя? — повернулся к нему Вадим.

— Эй, я только хотел честно заработать немного денег, — расстроенно протянул паренёк.

— Ладно, рассказывай что знаешь, а там посмотрим, сколько стоят твои слова, — ответил Вадим, поигрывая кинжалом.

Безвольно обвисший в руках сильного воина паренек словно заворожённый смотрел на сверкающее в свете фонаря лезвие, серебристой рыбкой метавшееся в руке варвара. Исподлобья наблюдая за мальчишкой, Вадим продолжал играть кинжалом, стремительными движениями перехватывая его то прямым, то обратным хватом. Судорожно сглотнув, паренёк спросил:

— Как ты это делаешь?

— Молча. Ты будешь говорить, или мне действительно нужно тебе глотку перерезать? Я не собираюсь стоять тут всю ночь.

— Ты прав. Они собираются напасть сегодня, в час собаки.

— Сколько их будет?

— Человек двадцать. Четыре лодки. Пока одни будут поджигать корабль, другие проберутся в трюм и будут бросать все, что там есть, за борт.

— Не слишком мудрый план, — усмехнулся Вадим.

— Почему? — не понял паренёк.

— Нас здесь полсотни. Полсотни молодых, здоровых мужчин, не боящихся крови. Мы твоих крыс на ленточки порежем, — рассмеялся подошедший к ним Рольф.

Увидев такого гиганта, паренёк окончательно увял и, испустив тяжёлый вздох, проворчал:

— Похоже, этот громила и один справится.

— А ты не боишься, что твои друзья узнают, что ты их предал? — спросил Вадим, внимательно рассматривая паренька.

— Не узнают. Меня при их разговоре не было, — хитро усмехнулся крысёныш, подмигивая в ответ.

— Нахальный, вонючка, как хорёк. Может, его и вправду прирезать? — рассмеялся Рольф.

— Эй, я же помочь вам хотел! — ответил парень, пытаясь отодвинуться подальше от гиганта.

— А заодно и денег заработать, — рассмеялся Вадим. — Эй ты, держи руки так, чтобы я их видел. Если не хочешь лишиться своих грабель.

— Тогда и ты придержи этого малыша. А то махнёт своей лапой и зашибёт ненароком, — огрызнулся мальчишка.

Вадим давно уже понял, что мальчишка, несмотря на всю его браваду, боится их до мокрых подштанников. Но, надо было отдать ему должное, парень, хоть и боялся, но марку держал. Похоже, его основательно припёрло, если парень рискнул плыть среди ночи к чужому кораблю с подобным известием. Помолчав, Вадим достал из кошелька серебряную монету и, перебросив её мальчишке, сказал:

— Это тебе за смелость. А теперь проваливай обратно. Будет для тебя же лучше, если портовые крысы не увидят тебя здесь.

— Я думал, обратно вы меня на лодке отвезёте, — разочарованно протянул парень.

— Прежде чем лезть сюда, нужно было как следует рассмотреть корабль, — наставительно ответил Вадим. — У нас нет лодок. Так что придётся тебе обратно добираться так же, как сюда попал.

— Эй, а может, ты прикажешь своим парням пару раз вёслами махнуть? Всё ближе к берегу будет, — нахально спросил парень.

— Выброси этого хорька за борт, — фыркнул Вадим, поворачиваясь к мальчишке спиной.

Ему и в голову не могло прийти, что поймавший паренька воин воспримет приказ буквально. Над кораблём раздался сдавленный вопль и следом за ним, громкий всплеск. Ухватив парня за штаны и за шиворот, вахтенный попросту перебросил его через борт. Здоровенному северянину это сделать было несложно. Оглянувшись, Вадим растерянно почесал в затылке и, выглянув за борт, убедился, что с парнем всё в порядке.

— Этих крысёнышей так просто не утопишь, — рассмеялся Рольф, заметив его беспокойство.

— Да уж, надо было сначала наковальню к ногам привязать.

Услышав ответ Вадима, гигант разразился оглушительным хохотом, за что тут же получил по голове сапогом, прилетевшим откуда-то с кормы. Поперхнувшись, Рольф сгрёб метательный снаряд и рявкнул так, что проснулись даже те, кто спокойно спал:

— Какой вонючий сын свиньи осмелился это сделать?!

— Рольф, заткнись. Дай поспать спокойно. Нам ещё портовых крыс ни свет ни заря гонять, — зарычал в ответ кормчий, приподнимаясь на своём месте.

Вздохнув, гигант, недолго думая, швырнул сапог обратно на корму, с удовлетворением услышав чьи-то сдавленные проклятья в свой адрес. С улыбкой покачав головой, Вадим вернулся к своему месту и, оглянувшись на вахтенного, негромко сказал:

— Держи ушки на макушке. В такой темноте только на слух полагаться можно.

— Спи уже, болячка ходячая, — беззлобно отмахнулся воин.

Завернувшись в плащ, Вадим внял мудрому совету и, закрыв глаза, провалился в сон. В чувство его привело осторожное пожатие на плече. Не шевелясь, Вадим приоткрыл глаза и, увидев над собой усмехающееся лицо Рольфа, тихо вздохнул:

— Ты мне скоро в кошмарах сниться будешь.

— Я тебя тоже люблю. Вставай. У нас гости, — широко улыбнулся гигант.

Вадим бесшумно соскользнул с банки и, вытянув из-под неё секиру, проворчал:

— Даже позавтракать не дали, сволочи.

— А я думал, что только меня такие вещи беспокоят, — тихо хохотнул Рольф.

— Эй вы, заткнитесь оба, — прошипел кормчий, бесшумно подбираясь к ним.

Осторожно выглянув за борт, Вадим заметил силуэты двух лодок, подбиравшихся к кораблю с кормы. Повернувшись к Юргену, он показал ему на глаза, и выставил два пальца, давая понять, что видит только два судна.

Кивнув, кормчий ткнул пальцем в сторону носа и, выставив ещё два пальца, с усмешкой изобразил целую пантомиму. Сообразив, что поджигателей встречают воины с луками, Вадим одобрительно кивнул, погладив пальцем лезвие секиры.

Всё было ясно без слов. Портовые стратеги, не мудрствуя лукаво, решили поджечь корабль спереди, чтобы отвлечь экипаж на тушение пожара. Остальные должны были, воспользовавшись суматохой, проникнуть в трюм и извлечь из него всё, что успеют. Назвать этот план гениальным было нельзя. Но и требовать от портового отребья особых изысков тоже было глупо.

Больше всего Вадима бесил тот факт, что эти отбросы осмелились не верить их словам. Хотя сразу было понятно, что они не собираются ничего продавать. Даже то, что экипаж не сходил на берег, говорило само за себя. Плюнув на все несоответствия, Вадим осторожно переместился так, чтобы в любой момент иметь возможность вскочить на ноги, и замер.

На носу раздался давно уже знакомый скрип лука, и в ту же минуту что-то тихо стукнуло о борт корабля за кормой. Усмехнувшись, Вадим удовлетворённо кивнул и, покосившись на кормчего, вопросительно выгнул бровь. Понимая, что именно он хочет спросить, Юрген отрицательно покачал головой. Им нужно было, чтобы грабители поднялись на борт. Нападать на жителей империи без видимых причин, даже если это уличные бродяги, было чревато долгими разборами.

Словно в ответ на мысли Вадима, над бортом показалась голова. Окинув уложенные на палубе и банках мешки, накрытые плащами, голова отвернулась и, что-то тихо прошипев, скрылась. Ещё через полминуты на борт медленно, соблюдая все меры предосторожности, начали подниматься люди. Вода за бортом отразила сполохи сразу нескольких факелов, и в ночной тишине звонко хлопнула тетива лука.

Одновременно с этим на ноги взмыли и сидевшие в засаде воины. Акваторию порта огласили звон стали и предсмертные хрипы. Северяне не знали пощады, вырезая всех, кто осмелился подняться на борт драккара. Взмыв из-за банки, Вадим одним ударом снёс голову ближайшему бандиту и, тут же развернув лезвие, обратным взмахом отсёк руку с кинжалом второму.

Наука Рольфа не прошла даром. Он научился орудовать тяжёлым оружием так, что любой удар становился опасным, неся если не смерть, то увечье точно. На носу раз за разом хлопали тугие луки, посылая в цель стрелы с широкими боевыми наконечниками. Вся схватка заняла не больше трёх минут.

Убедившись, что из двух десятков нападавших не выжил никто, Свейн приказал разжечь факелы и заняться уборкой мусора. Быстро обыскивая тела, северяне попросту сбрасывали их за борт, нимало не беспокоясь об обрядах погребения и тому подобных мелочах. Спустившись в лодки, воины убедились, что ничего подходящего там нет и, прорубив днища, пустили их на дно.

Палубу залили забортной водой, чтобы смыть кровь, и вскоре почти ничто не напоминало о нападении. Наведя порядок, северяне разбрелись по палубе, раздумывая, чем бы заняться до следующей ночи. Ждать и догонять всегда было самым неприятным времяпрепровождением. Оглядевшись, Вадим понял, что делать больше нечего и, вернувшись к своей банке, снова улёгся спать.

— Валдин, как ты умудряешься спать в любое время дня и ночи? — тут же пристал к нему неугомонный Рольф.

— Просто ложусь и засыпаю, — фыркнул Вадим, устраиваясь поудобнее.

— Погоди, давай лучше поболтаем, — толкнул его гигант, чуть не скинув с банки.

— Не слишком ли странное занятие для воина? — не упустил случая поддеть его Вадим.

— Нормальное, если учесть, что ты книгочей, — усмехнулся в ответ гигант.

— Так о чём ты хотел поболтать? — повернулся к нему Вадим.

Судя по настроению Рольфа, проще было уступить, чем вступать в бесполезный спор. Всё равно не отвяжется. Помолчав, Рольф задумчиво поскрёб обломанными ногтями кудлатую бороду и, вздохнув, произнёс:

— Скажи, а это сложно, рисовать буквы на пергаменте?

Не ожидавший такого вопроса Вадим поперхнулся. Сев на своей банке, он с удивлением посмотрел на гиганта и, стараясь скрыть улыбку, спросил:

— Решил стать книгочеем?

— Нет. Просто хочу понять, каково это, рисовать буквы и уметь понимать то, что нарисовано.

— Написано.

— Что?

— Правильно говорить: написано. Буквы на пергаменте пишут, а не рисуют, и их нужно не понимать, а читать. Ну, как ты читаешь следы на снегу. Ясно?

— Следы на снегу. Ага, — радостно кивнул Рольф.

— Я мог бы научить тебя читать, брат, но всё дело в том, что я читаю на своём языке.

— В смысле, на языке россов? — уточнил гигант.

— Не совсем. За грядущие годы изменится не только жизнь. Изменится и язык. Так что мои познания в грамоте ещё даже не появились на свет, — грустно улыбнулся Вадим. — А значит, в этом мире они просто бесполезны.

— Тогда объясни мне, как ты умудряешься так быстро считать? Я слышал, о чём ты говорил с тем чиновником, и как он расстроился, что северный варвар знает о правилах счёта больше него.

— Всё просто. Здесь, на западе, все пользуются ромейскими цифрами. Это долго и громоздко. Гораздо проще пользоваться индийскими, или арабскими цифрами. Их всего лишь десять, и из них состоят все правила счёта, — пустился в объяснения Вадим.

Для наглядности он достал из мешка подаренные купцом свинцовое стило и кусок пергамента, и, разложив его на скамье, начал аккуратно выписывать цифры от нуля до девятки. Сидевший рядом с ним Рольф глаз не сводил с руки Вадима, пытаясь запомнить всё, что тот говорил. Очень скоро гигант уловил суть и принялся требовать от Вадима всё новых задач на сложение, вычитание и даже умножение.

Не ожидавший такой ловкости от этого увальня Вадим уже начал мысленно проклинать собственную глупость, когда из беды его выручил кормчий. Подойдя к ним, Юрген с интересом заглянул в пергамент и, покосившись на Рольфа, считавшего в уме очередную задачу, задумчиво спросил:

— Думаешь, если он научится складывать несколько предметов и получать правильный ответ два раза подряд, станет человеком?

— Ну, от серой обезьяны точно отличаться будет, — усмехнулся Вадим.

— Сами вы обезьяны, — беззлобно огрызнулся Рольф, назвав правильный ответ.

Одобрительно кивнув, Вадим нехотя поднялся, от души потянулся и проворчал:

— Вот ведь чучело неугомонное, так и не дал поспать.

— Зачем тебе счёт, Рольф? — неожиданно спросил кормчий.

— Так, на всякий случай. Кто знает, что в жизни пригодиться может, — пожал огромными плечами великан.

— Лучше бы ты поучился корабли водить, — вздохнул Юрген.

— Ты же знаешь, кормчий, я не могу, — мрачно насупился Рольф, одарив его злым взглядом.

— А ты на меня не зыркай, как росомаха на волка. Лучше расскажи своему побратиму, почему ты не хочешь капитаном становиться, — огрызнулся Юрген, закладывая большие пальцы рук за пряжку ремня.

Вадим давно уже заметил, что кормчий принимает такую позу, если впереди маячит неприятный разговор или серьёзное дело. Судя по скисшей физиономии Рольфа, эти симптомы и ему были хорошо известны. Покосившись на Вадима, гигант испустил тяжёлый вздох и, помолчав, тихо заговорил:

— Это случилось, когда мне только исполнилось двадцать и пять. Свейн велел мне взять корабль и идти с известием в дальний фьорд. Моим кормчим был мой друг, человек, с которым мы дружили с самого детства. Передав весть, мы снова вышли в море. Это было наше первое плаванье, и мы радовались, как мальчишки. Айвен не заметил признаков шторма, и нас бросило на камни. Погибли все. Я один выжил. Один, — еле слышным шёпотом повторил Рольф, низко опуская голову.

— Но ведь приближение шторма пропустил не ты, а тот парень, — попытался утешить его Вадим.

— Я был капитаном, и должен был одёрнуть его. А я вместо этого сам веселился. В общем, из-за меня погибло много хороших воинов, а мой ярл потерял корабль. Я хотел уйти в тундру, но Свейн не отпустил. Сказал, что теперь я должен сражаться один за всех погибших.

— Очень умно, — фыркнул Вадим, лихорадочно соображая, как вернуть этому странному человеку нормальное настроение.

— Ты же сам говорил, — повернулся он к кормчему, — что земля у вас суровая, боги тоже, и вы сами такие же. Так почему он один должен отдуваться за всех? Я знаю, он отличный воин и умный человек, но это не значит, что один должен отвечать за всех.

— Ты неправ, Валдин, — вздохнул Рольф. — На корабле капитан отвечает за всех. Так было всегда. Кормчий отвечает за сам корабль и за курс, которым тот идёт, а капитан за всё и за всех. Так было всегда, и это правильно.

— Может, и так, но человек всегда останется человеком, и если он не делает ошибок, то он не человек, а один из богов, — ответил Вадим, внимательно наблюдая за Рольфом. — Раз уж Свейн решил доверить тебе корабль в таком раннем возрасте, значит, ты был достоин этого. Думаю, ты и сейчас его достоин.

— А люди? Те воины, что не вернулись? — грустно спросил гигант.

— А разве раньше люди не гибли? Сколько раз уже было, что выходя в море, воины не возвращаются обратно? Далеко не нужно ходить за примером. Вспомни нашу охоту на кита. Тот парень всё ещё лежит в нашем доме. Так что перестань винить себя в том, чего не мог исправить. Даже если твой кормчий и пропустил начало шторма, что из того? Ты, Юрген, можешь сказать, какой именно силы будет ветер?

— Не всегда, — покачал головой кормчий.

— Вспомни, почему вы отправились искать пристанища во фьорде Каменного тролля. Вас потрепали не только в бою, но и штормом. А Юрген всю жизнь ходит кормчим, — не унимался Вадим, тыча пальцем в широкую, как стол, грудь великана.

— Ну, может, ты и прав, — с сомнением протянул Рольф.

Но Вадим уже понял, что это сомнение больше напускное. Ему и самому очень хотелось избавиться от груза вины и начать жить свободно. Почесав в затылке, гигант в очередной раз вздохнул и, усмехнувшись, проворчал:

— Трудно с книгочеем спорить.

— Вот и не спорь со мной. Здоровее будешь, — усмехнулся Вадим, с размаху хлопнув его по плечу.

— Кормчий, можно нам немного вина? — хитро прищурившись, спросил Рольф у Юргена.

— Это к старому лису. Такое дело только он разрешить может, — решительно переадресовал вопрос кормчий.

Кивнув, гигант развернулся и с необыкновенной для такого огромного тела лёгкостью отошёл в сторону. Кормчий улыбнулся и сказал Вадиму:

— Спасибо. Не знаю, как у тебя это получилось, но всё равно спасибо.

— Рано благодаришь, кормчий, — покачал головой Вадим. — С ним ещё говорить и говорить. Вот когда в море капитаном выйдет, тогда и станешь благодарить.

— Тогда я тебя полную луну до полного изумления лучшим вином поить буду, — усмехнулся Юрген.

— Вам так хочется сделать из меня законченного пьяницу? — усмехнулся в ответ Вадим.

Неподалёку от драккара прозвучал рог, и воины, оглянувшись, увидели подходящий к ним корабль таможни.

— Чего им опять от нас нужно? — мрачно скривился Юрген.

— Прибежали узнать, куда подевалась целая куча портовых крыс, — ухмыльнулся Вадим.

— Откуда ты знаешь? — удивился кормчий.

— А чего им ещё тут делать? — пожал плечами Вадим и, вздохнув, отправился к борту, куда уже собирался пристать корабль таможни.

Дождавшись, когда ставший уже почти родным чиновник переберётся на борт, Вадим шагнул вперёд и с улыбкой спросил:

— Что случилось на этот раз? Вы приходите к нам на корабль словно на службу.

— Будь он неладен, ваш корабль, — огрызнулся чиновник. — Пропали два десятка имперских подданных. Не самые лучшие люди этого города, но они пропали. Что вы об этом знаете?

— А с чего вы взяли, что нам есть дело до имперских подданных? — пожал плечами Вадим. — Вы запретили нам сходить на берег, и мы не сходим. Если вам и вашим содержателям весёлых домов и харчевен не нужно наше золото, так и скажите. Мы уйдём и будем ждать друзей в другом месте.

— Ладно, — нехотя кивнул чиновник. — Я знаю, что вы не сходили на берег. Но люди пропали, я должен узнать, что с ними случилось.

— А почему вы? Пропажей людей должна заниматься портовая стража, а не таможня.

— У них нет разрешения входить на корабли, не подходящие к пирсу. Это можем делать только мы, — сухо пояснил чиновник.

От Вадима не ускользнуло, что, говоря с ним, таможенник внимательно всматривается в палубу корабля, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ему зацепиться за них. Но опытные воины и охотники знали своё дело. Отлично понимая, что на такой жаре кровь начнёт гнить и вонять, они старательно смыли всё, что только можно было смыть водой.

Не найдя на палубе искомых следов, чиновник вздохнул и тихо сказал:

— Мне донесли, что ночью на вас пытались напасть. Это правда?

— Возможно, — пожал плечами Вадим, старательно всматриваясь в горизонт.

— И где тогда тела?

— Там, где и должны быть, — усмехнулся Вадим, выразительно тыча пальцем в палубу.

— Все?

— Все.

— А лодки?

— Там же.

— Что ж. Значит, они отправились на рыбную ловлю и почему-то утонули, — кивнул чиновник и, помолчав, добавил: — Я с самого начала говорил, что от варваров только одни неприятности.

— Неправда. Поверь они вашему слову и останься на берегу, ничего бы не было, — покачал головой Вадим.

— Тоже верно, — усмехнулся чиновник и, развернувшись, отправился на свой корабль.

Едва дождавшись, когда корабль таможни отвалит от борта, Свейн и Юрген дружно вцепились в него мёртвой хваткой.

— Что он спрашивал?

— Что было ночью.

— А ты что?

— А что я? Сказал — ничего.

— А он?

— Где лодки?

— А ты?

— Не знаю.

— Валдин, я тебя сейчас удавлю, — пообещал ярл, выразительно сжимая и разжимая руки.

— За что? — пряча улыбку, спросил Вадим.

— Ты перестанешь издеваться, или тебя разок под килем протянуть? — подступил к нему с другой стороны кормчий.

— Вот и делай после этого северным варварам добро, — вздохнул Вадим.

Вся его фигура выражала обиду, возмущение и покорность судьбе. Сообразив, что он откровенно над ними смеётся, северяне с громким рычанием ухватили его за руки и потащили к борту. Убедившись, что это уже не шутка и окунуть его они собираются вполне серьёзно, Вадим упёрся ногой в борт и, одним рывком освободив руки, громко завопил, отскакивая подальше:

— Всё, всё, звери дикие! Сдаюсь! — и, вернувшись обратно к середине палубы, добавил: — Спрашивайте, отвечу.

— Рассказывай всё, о чём говорили, — решительно потребовал Свейн.

Пересказав им весь разговор слово в слово, Вадим вопросительно посмотрел на ярла и спросил:

— Считаешь, что я поступил неправильно?

— Наоборот. Очень правильно, — вместо ярла ответил кормчий. — Теперь они будут точно знать, что у нас ничего лишнего на борту нет, и мы действительно соплеменников ждём.

— Скорее бы уж они пришли, — вздохнул Свейн. — А то торчим тут, словно прыщ на заднице.

— Да уж. Время идёт, а мы ещё до Персии не добрались, — кивнул Вадим.

— Доберёмся, — усмехнулся Юрген. — Сделаем так. Пристроим Сигурда к делу, сбудем пушнину, и обратно. Домой. Не нравится мне это затишье, — добавил он, бросив на побратима насторожённый взгляд.

— Согласен, — кивнул ярл.

— Что опять не так? — насторожился Вадим, заметив их переглядки.

— Долго объяснять, — попытался отмахнуться Свейн, но теперь настала очередь Вадима вцепиться в него всё той же мёртвой хваткой.

— Говори, старый лис, что случилось. Надоело в пожарном порядке проблемы решать, — зарычал он, ухватив ярла за локоть.

— Чего? — не понял Свейн, но Вадим был неумолим.

— Потом объясню. Говори, что случилось?

— Да ничего пока не случилось, — вздохнул Свейн. — Не нравится нам, что Рыжий так затаился. После такой неудачи он должен был по всем северным морям, словно лесной пожар, пройтись. А он засел в своём фьорде и носа в море не показывает.

— И что ты собираешься делать? — удивился Вадим.

— Вернуться обратно и внимательно слушать всё, что будут рассказывать в разных фьордах, — решительно ответил Свейн.

— А что с торговлей делать будем? Жить-то чем-то надо?

— Не в этом году. К тому же мы пушнины столько накупили, что на два лета хватит. Так что займёмся рыбалкой и слухами. Золото у нас пока есть. Надо тебе спасибо сказать, — усмехнулся Свейн.

— Не о том сейчас речь, — отмахнулся Вадим.

— И об этом тоже. И вот ещё что. Ну-ка, ответь мне, книгочей, чего это ты вдруг в свалку лезть начал? — неожиданно перешёл в атаку ярл.

— В какую свалку? — растерялся Вадим.

— В такую. Думаешь, я не видел, что ты ночью делал, когда на нас напасть пытались? — вступил в разговор Юрген.

— А чего я делал-то? — спросил Вадим, растерянно отступив назад.

— Зачем в свалку полез?

— Затем, что не хочу, чтобы ты меня трусом считал, который крови боится, — вяло огрызнулся Вадим.

— М-да, похоже, я в тот раз серьёзного дурака свалял, — скривился Свейн.

— Это в который? — не упустил случая поддеть его Вадим.

— Когда в дом тебя отослал. В общем, так. Запомни и не говори мне потом, что не слышал. Больше ты в драку не лезешь. В любом бою твоё место рядом с кормчим. Он корабль бережёт, а ты его, — решительно приказал Свейн.

— С чего это вдруг мне такие привилегии? — смутился Вадим. — Я простой воин, а не кормчий.

— Ты книгочей, а не воин. И сила твоя не в руках, а в голове. Железом махать и без тебя мастеров хватает, а вот с менялой правильно договориться или чиновника вокруг пальца обвести, это уметь надо. У тебя вон даже Рольф, и тот уже считать научился. Так что делай, что говорю, и не возражай, если не хочешь со мной в поединке чести сойтись, — сурово осадил его ярл.

— А что на это остальные скажут? — насупился Вадим. — Или ты мне меньшую долю с добычи положишь, чтобы остальных не злить?

— Дурак ты, Валдин. Как есть дурак, — покачал головой Свейн. — Думаешь, парни не знают, кто ты? Или кто из них по-другому думает? Нет. Каждый из них знает, что ты и книгочей, и лекарь, и воин. И такого человека поберечь, как хорошего кормчего, нужно. Куда мы без него денемся? — спросил он, ткнув пальцем в побратима. — Он же все берега, течения и ветра наизусть помнит.

— Значит, парни об этом знают? — растерялся Вадим.

Он многого ожидал, но ему и в голову не могло прийти, что его вдруг начнут беречь, словно хрустальную вазу. Окинув палубу задумчивым взглядом, он увидел стоящего рядом Рольфа и, мрачно покосившись на него, спросил:

— Ты знал об этом?

— Конечно, — пожал плечами гигант. Стоявших рядом с ним воинов заметно качнуло. — Ночью ты рядом со мной был. Вот я кормчему и сказал, что ты в свалке начал вперёд лезть. Так что сиди лучше рядом с ним и корабль береги. И сам здоровее будешь, и нас ни одна хитрая сволочь не оберет.

— А в глаз? — мрачно прищурился Вадим.

— За что? — не понял гигант.

— За целее будешь.

— А-а. Тогда давай. Но от этого ничего не изменится. Ты нам нужен, Валдин. Твои знания, ловкость. И с этим ты ничего не поделаешь, — вздохнул Рольф.

Понимая, что гигант абсолютно прав, Вадим тяжело вздохнул и, взглянув на кормчего, проворчал:

— А тебя-то такая опека не напрягает?

— Думаешь, всё так просто? — усмехнулся Юрген. — Не забывай, во время морской атаки мои руки заняты рулевым веслом. А все, кто хоть как-то умудряется перебираться по воде, отлично понимают, что потерявший управление корабль лёгкая добыча. Так что, стоя рядом со мной, ты рискуешь вдвойне. За себя и за мою шкуру.

— Хочешь сказать, что во время боя кто-то пытается убить тебя специально? — растерялся Вадим.

— Именно это я и говорю, — рассмеялся кормчий. — Думаешь, откуда у меня столько шрамов?

— Хочешь сказать, что тебя рубили в капусту, а ты правил кораблём? — не поверил Вадим.

— И не раз, — вместо кормчего прогудел Рольф. — Однажды я его еле отбил. Целым десятком сразу навалились. Пока наши парни снасти не срубили, так и шли борт к борту. Думал, конец нашему кормчему. Вся шкура в дырках была. Ничего, выжил.

— Так что дело у тебя будет не просто серьёзное, а ещё и важное. Сам понимаешь, мало толку от победы, если в чужих морях своего кормчего потеряешь, — вздохнул Свейн и тяжело зашагал к носу.

— Что это с ним опять? — не понял Вадим.

— Злится, что даром время теряем, — вздохнул кормчий.

— А что делать? Сами решили от Рыжего ярлов увести. Значит, придётся терпеть, — вздохнул Вадим.

Кивнув, кормчий откинул кожаную полость и, ни слова не говоря, нырнул в трюм. Проводив его удивлённым взглядом и подумав, Вадим отправился на своё место. Если уж торчать в бухте без дела, так хоть выспаться как следует. Растянув над банкой плащ, он забрался в благословенную тень и, спрятавшись от палящего солнца, вытянулся на лавке, собираясь отдохнуть.

В таком ленивом режиме они прожили ещё три дня. К полудню четвёртого дня у входа в бухту появились два корабля, точные копии их «Акулы». Кроваво-красного цвета, с жёлтой полосой по уровню гребных портов. Это был отличительный знак Сигурда Леворукого. Едва завидев знакомые корабли, северяне разразились радостными криками и, не дожидаясь команды, ринулись готовить драккар к дальней дороге.

Корабль таможенников, едва сдвинувшись с места, остановился, и Вадим смог рассмотреть, как знакомый ему чиновник внимательно наблюдает за встречей северян. Корабли Сигурда подошли к «Акуле», и ярл, перебравшись на палубу их корабля, с довольной улыбкой проговорил:

— Я уж думал, ты нас не дождёшься, Свейн.

— Я дал слово. Ещё никто не мог сказать, что Свейн Акулий зуб не держит данного слова, — гордо выпрямившись, ответил ярл.

— Прости, — примирительно поднял руку Сигурд. — Не хотел тебя обидеть, и в задержке виноват я сам. Мой кормчий ещё не бывал в этих водах, и мы чуть не проскочили пролив. Хорошо, что я вовремя увидел маяк.

— У тебя оба кормчих не знают этих морей? — насторожился Юрген.

— Да. Анхель прошёл все северные моря, от Ютландии до земель краснокожих, но на юг он не ходил. Хорошо, что Райн Полярный волк, обучая парней, всегда рассказывает им об этих местах.

— Хочешь сказать, что вы пришли сюда опираясь только на рассказы? — опешил Вадим.

— Мы все так начинаем, — отмахнулся Юрген и, недолго думая, отправился на корабль соседей.

«Ни хрена себе заявка на победу! — охнул про себя Вадим. — Это же какую память надо иметь, чтобы запомнить все рассказы о мелях, проливах, маяках и течениях?!»

— Так вы готовы к походу? — спросил Свейн, внимательно оглядывая оба корабля.

— Только воды наберём, и можем отправляться, — кивнул Сигурд.

— Отлично. Тогда с восходом убираемся отсюда, — решительно кивнул Свейн.

— А чем тебе здесь не нравится? — с интересом спросил Сигурд. — Большой город, красивый. И, похоже, здесь есть чем поживиться.

— Забудь об этом, если не хочешь оказаться в местной тюрьме и потерять все корабли. Северян здесь не любят, — ответил ему Рольф.

— Это ещё почему? — возмутился ярл.

— Боятся, что, собравшись большим войском, мы просто заберём их империю себе, — усмехнулся гигант.

— Правильно боятся, — усмехнулся Сигурд.

Слушая их разговор вполуха, Вадим не сводил глаз с корабля таможенной службы, кругами ходившего вокруг собравшихся в кучу кораблей, словно хищник вокруг добычи. Заметив его насторожённость, Рольф оглянулся и, увидев, что именно привлекло его внимание, раздражённо крякнул:

— Опять этого кровососа принесло. Чего ему опять нужно?

— Угомонись. Просто человеку по рангу положено знать, что в порту происходит, — усмехнулся Вадим, подняв руку и приветливо помахав чиновнику.

Понимая, что его не просто заметили, а уже и раскусили, таможенник скорчил приветливую мину и, помахав в ответ, повернулся к своим матросам. Следом за их кораблём на буксире шёл утлый ялик. Подтянув его к борту, матросы сбросили верёвочный трап, и чиновник, спустившись, взялся за вёсла.

Понимая, что разговора не избежать, Вадим подошёл к борту и, перегнувшись через него, громко спросил:

— Что-то опять не так, почтеннейший?

— Похоже, вы дождались ваших друзей, — скривился чиновник.

Судя по всему, это гримаса должна была изображать дружелюбную улыбку. Оскалившись в ответ, Вадим ответил, чтобы избежать дальнейших расспросов:

— Да, к счастью. Завтра мы избавим вас от своего присутствия.

— Вы уходите? — оживился чиновник.

— С рассветом, — кивнул Вадим.

— Все? — не унимался чиновник.

— Все, — рассмеялся Вадим и, не удержавшись от лёгкого хулиганства, спросил: — Чем мы вас так пугаем, почтеннейший? Мы же просто стоим на рейде.

— Я служу в таможне империи уже двадцать лет, и за свою службу насмотрелся, чем заканчивается такое «просто стояние». Лет десять назад шесть кораблей вот так же вошли в порт, набрали воды, а потом сцепились с портовой стражей и вырезали половину города. Так что чем быстрее вы отсюда уберётесь, тем лучше я буду спать, — ответил чиновник.

— Интересная история. Но на этот раз вы можете спать спокойно. Завтра мы уходим отсюда, — решительно ответил Вадим. — Но вода нашим друзьям и вправду нужна.

— Пусть набирают прямо сейчас. И чтобы с рассветом вашего духу здесь не было, — пробурчал чиновник и, неловко ворочая вёслами, погнал ялик обратно.

Не успел Вадим развернуться, как перед ним выросла стена под названием Рольф, Сигурд и Анхель. Причём две трети этой стены, как несложно было догадаться, составлял Рольф. Вопросительно посмотрев на стоящих перед ним северян, Вадим спросил:

— Чего?

— Они могут набрать воды? — спросил Рольф, ткнув пальцем в стоящих рядом.

— Да. И им придётся с этим поторопиться. Ночь они должны провести рядом с нами, а с рассветом нам всем придётся исчезнуть.

— А таможенный обыск? — навострил уши Сигурд.

— Забудь о нём. Отправляй корабль за водой и готовь его к выходу в море.

— Я же говорил, наш книгочей любого чиновника до смерти заговорит, — рассмеялся Рольф.

Сигурд отправил один из своих кораблей за водой и, обращаясь к Рольфу, задумчиво спросил:

— А сами-то вы с охраной пойдёте?

— Не знаю. Об этом с ярлом говори, — покачал головой гигант, словно случайно наступая на ногу Вадиму.

Чуть не взвыв от боли, бывший спецназовец с трудом удержался от того, чтобы снова не сбросить огромного обалдуя за борт. Отодвинувшись подальше, Вадим присел на банку и, делая вид, что натёр ногу, скинул сапог, старательно разминая пострадавшую конечность. Насторожённо покосившись на него, Сигурд жестом подозвал к себе своего кормчего и, ткнув пальцем в Вадима, проворчал:

— С этого грамотея глаз не спускай. Он знает намного больше, чем говорит.

— Так же, как и все вы, — пожал плечами Вадим.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Анхель.

— То, что вы тоже не всё рассказали о прошедшей зиме.

— И что ты хочешь знать? — скривившись, нехотя спросил седой кормчий.

— Всё, что заставило вас уйти от Олафа Рыжего. Чем он вам так насолил, что вы решились бежать?

— Мы не бежали, а ушли, — огрызнулся Сигурд.

— Тот же хрен, только в левой руке, — отмахнулся Вадим. — Как это ни называй, а пятки салом вы смазали. Так что лучше не злись, а дело говори.

— А ведь мой побратим прав. Как ни называй, а всё равно получается, что вы сбежали, — усмехнулся Рольф. — Поэтому лучше расскажи ему всё по порядку. И учти, вздумаешь дурить, его щит я держать буду.

Удивлённо косясь на великана, Вадим лихорадочно вспоминал, что означают эти слова. После короткого раздумья ему припомнился один из многих обычаев северян. На поединок чести могли выйти двое. Друзья или побратимы. Вызванный сражался выбранным оружием, а его партнёр прикрывал его щитом. Получалось, что в одном поединке, сражались не двое, а четверо, а фраза «держать щит» означала то же самое, что и обычное «будешь иметь дело со мной».

Слова Рольфа для пришедших прозвучали весьма внушительно. Растерянно переглянувшись, северяне заметно скисли и, рассевшись по банкам, вопросительно уставились на Вадима. Понимая, что пришло время задать интересующие его вопросы, Вадим задумчиво накрутил на палец прядь своих волос и, вздохнув, проговорил:

— Давайте сделаем так, парни. Просто расскажите мне всё, что сами сочтёте нужным. Это не праздное любопытство. Вся беда в том, что Рыжий не просто унизил соплеменников. Он прогневил Одноглазого.

— Что-о?! — взревел Сигурд, вскакивая на ноги.

— Заткнись и сядь. Парень правду говорит, — осадил его Рольф, моментально вырастая рядом с ярлом.

— От-от-откуда ты знаешь? — растерянно заикаясь, спросил Сигурд.

— Откуда, откуда, — проворчал в ответ Рольф. — Раскудахтался. Знает, раз говорит. И помни, Леворукий, всему, что ты здесь услышишь, есть свидетели. Весь наш экипаж. Так что помолчи и просто послушай.

Плюхнувшись на банку, Сигурд удивлённо покачал головой и, повернувшись к Рольфу, спросил:

— Откуда ты знаешь, что он говорит правду? Может, то, что он выдаёт за его волю, всего лишь способ заманить нас всех в ловушку?

— Дурак ты, Леворукий. Сколько раз тебе повторять, это мой побратим.

— И что? Если он твой побратим, так его не могут использовать тёмные? Думаешь, они твоих кулаков испугаются? — презрительно фыркнул Анхель.

— Я понимаю, что в это трудно поверить, — кивнул Вадим. — Но будь я на тёмной стороне, всё осталось бы так, как было. Всем известно, чем человеку хуже, тем им веселее. А мы должны сделать всё наоборот. Заставить Рыжего отступиться от своих планов. Потому я и говорю, что в этом деле есть и рука Одина.

— Тихо ты, — осадил его Рольф. — Сколько раз повторять, не зови его по имени.

— Неважно, — отмахнулся Вадим. — Ему всё известно. Поэтому если есть что-то, что поможет нам вернуть всё в старое русло, я должен об этом знать.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты рука Одноглазого? — хмыкнул Сигурд.

— Веришь ты мне или нет, неважно. Главное остановить Рыжего.

Переглянувшись, воины замолчали, пытаясь осмыслить услышанное. Вадим не торопил их. Как ни крути, а услышать такое и поверить сразу просто невозможно. Скажи кто-нибудь такое ему самому, Вадим бы с ходу поднял такого рассказчика на смех. Сложив могучие руки на груди, Рольф стоял над всей сидевшей компанией, возвышаясь, словно монумент.

Наконец, в очередной раз вздохнув, Анхель кивнул и, покосившись на своего ярла, проворчал:

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Пусть я поверю, что тебя ведёт Одноглазый. Но зачем ему это? Он никогда не вмешивался в дела людей.

— Он и не вмешивается в них, — пожал плечами Вадим. — Он сказал, что ему не нравится и что нужно сделать, а уж кто и как это будет делать, нам самим решать.

— Странно это всё, — протянул Сигурд. — Ты, чужеземец, вдруг начинаешь рассказывать мне, рождённому в Нордхейме, чего от меня хочет тот, кому я поклоняюсь. Как такое может быть?

— Я и сам не сразу в это поверил, — развёл руками Вадим. — Ты хоть ему поклоняешься, а я ведь вообще в него не верил. Вот и думай, каково мне было.

— Проклятье! После такого ответа поневоле поверишь в твои слова, — покачал головой Анхель.

— Ладно, будь что будет, — махнул рукой Сигурд. — Ты прав, я многого не рассказал. И не потому, что хотел что-то спрятать, а потому, что мне стыдно признавать всё это.

Внимательно слушая молодого ярла, Вадим начал понимать, почему он не хотел признаваться в случившемся. Рассказать о том, что тебя попросту обобрали, отняв у близких тебе людей даже пищу, для воина, привыкшего кормить семью при помощи оружия, было очень тяжело. Проанализировав придуманную Рыжим схему, Вадим вдруг понял, что ярл не придумал ничего лучше, как попросту слизать имперские законы.

Судя по всему, за основу он взял законы Римской и Византийской империй и, недолго думая, попытался адаптировать их к собственным нуждам. Но вследствие безграмотности и желания как можно сильнее ускорить процесс подчинения себе северных краёв, запорол всё дело. Придя к такому выводу, Вадим мрачно покачал головой и прервал исповедь ярла:

— И чего бы вам ему башку не проломить было в самом начале? Скольких проблем бы избежали!

— Чего? — удивлённо переспросил Анхель. — Нет, про башку я понял, а вот остальное…

— Не обращай внимания. У меня такое впечатление, что он иногда и сам не понимает, что несёт, — рассмеялся Рольф.

— Сам дурак, — с ухмылкой огрызнулся Вадим. — Говорю, раньше его пришибить надо было. Тогда и не бегали бы по всему свету, прячась.

— Мы уже и сами так думаем, — вздохнул Сигурд.

— А кто ещё так думает? — моментально насторожился Вадим.

— Среди нас многие, — вздохнул ярл.

— А среди остальных ярлов? — не унимался Вадим.

— Разные слухи ходят, — проворчал Сигурд, почёсывая бороду. — Кто-то считает, что так, как сейчас, жить проще, но таких не много. Кто-то говорит, что нужно уходить, а кое-кто уже ушёл.

— И каких больше? — не отставал от него Вадим.

— Не знаю, не считал, — развёл руками Сигурд.

— Плохо, — вздохнул Вадим. — Если уж собрался уходить, так нужно знать, кто готов уйти с тобой, а кто может стать твоим врагом. Такие вещи помогают выжить.

Растерянно вздохнув, ярл кивнул и, махнув рукой, грустно ответил:

— Если мы из этого похода с пустыми руками вернёмся, так нам и враги не понадобятся. Сами с голоду передохнем.

— Всё настолько плохо? — вступил в разговор Свейн, подходя к сидящим и присаживаясь рядом с Вадимом.

— Очень. Сам понимаешь, с насиженного места ушли, запасов на зиму нет, а если и золота не будет, так совсем пропадём. Что там мальчишки наловят, пока мы в походе?

— Это верно, — кивнул Свейн. — Ну, что-нибудь придумаем. Всё равно после встречи с купцом мы обратно пойдём. Так что, если станет совсем плохо, дашь знать на остров кельтов.

— Вы там обосновались? — с интересом спросил Анхель.

— Нет, но кельты знают, где нас искать, — усмехнулся Вадим. — Не все, конечно, но кое-кто знает.

Кивнув, Сигурд поднялся и, сделав кормчему знак, отправился проверять корабли. Утром им предстояло выйти в море. Дождавшись, когда попутчики покинут корабль, Вадим поднялся и, подойдя к Свейну, тихо спросил:

— Ты ему веришь?

— Не похоже, что он врёт, — задумчиво ответил ярл.

Так и не придя к единому мнению, воины разошлись по своим местам. С наступлением темноты все три корабля осветились фонарями и погрузились в полную тишину, нарушаемую только шорохом волн. Небо ещё только начало сереть, когда корабли северян снялись с якорей и, выйдя из бухты, исчезли в открытом море.

Спустя четыре дня они вошли в очередной пролив, и Вадим, припомнив карту этих мест, с неожиданной ностальгией узнал Керченский пролив. Вздохнув, он окинул почти родные берега тоскливым взглядом и взялся за весло. Ещё через три дня драккары вошли в устье реки.

Дальше начались тяжёлые, изнуряющие дни бесконечной гребли против течения. Ладони воинов ороговели до такой степени, что любой из них мог разгребать уголь в жаровне руками без ущерба для себя. Спину Вадима давно уже перестало ломить, а силы в руках прибавилось. Но то, с чем они столкнулись через две недели, заставило его сильно пересмотреть своё отношение к этому походу.

Добравшись почти до истока, северяне вытащили корабли на берег и, поставив их на катки, потащили дальше на себе. Это был тяжёлый переход. Даже несмотря на то что «Акулу» не перетаскивали, а перевозили, это было тяжело. Предусмотрительный Юрген приказал загрузить в трюм придуманные Вадимом телеги для перевозки корабля, и теперь шедшие за ними северяне поглядывали на их процессию с явной завистью.

Ещё три недели изнурительного пути, и корабли были снова спущены на воду. Вадим всё больше поражался памяти кормчего, способного провести их по морю и по суше, ориентируясь только по звёздам и степным приметам. Едва увидев ширину реки, в которой они оказались, Вадим понял, что это Волга. Растерянно почесав в затылке, он неопределённо хмыкнул и, подойдя к Юргену, спросил:

— Признавайся, старый пень, сколько раз ты здесь проходил?

Многозначительно усмехнувшись, Юрген обвёл взглядом проходящие мимо берега и, помолчав, ответил:

— Четыре. Но, скажу тебе честно, этот переход был самым лёгким. Твои телеги здорово облегчили нам жизнь. Если бы не наши попутчики, мы бы уже по Хазарскому морю шли.

— Как думаешь, наш купец остался дома или всё-таки ушёл? — спросил Вадим.

— Думаю, он дома. Уж очень сильно ему хотелось осесть, — решительно ответил кормчий.

— С чего это ты вдруг так решил? — не понял Вадим.

— Глаза у него были такие, ну, как тебе сказать, с тоской, что ли. В общем, устал он по земле болтаться. По дому соскучился. Не простая у них жизнь. Годами по странам бродить. Уходишь и не знаешь, вернёшься живым или так и останешься лежать где-нибудь в степи, — вздохнул Юрген.

— Интересно, с чего вдруг такая жалость к купцам? — полюбопытствовал Вадим.

— А они чем-то на нас похожи. Такие же бродяги. Перекати-поле. И всё только для того, чтобы семьи свои прокормить. Странно наша жизнь устроена. Бьешься, тянешься, жилы рвёшь, а в конце ничего. Хорошо если детей перед смертью увидишь, или как положено, в бою, с оружием в руках погибнешь, а не сдохнешь где-нибудь на голой скале от голода и жажды.

— Что, и такое бывало? — заинтересовался Вадим.

— И не раз, — кивнул Юрген.

Вадим с интересом оглянулся на проплывающий мимо борта берег и, помолчав, спросил:

— Сколько мы до моря идти будем?

— Сейчас по течению идём, так что через две седмицы на открытую воду выйдем, — уверенно ответил кормчий.

Используя опыт предыдущих походов, Свейн приказал экипажу разбиться пополам, и корабли шли вперёд, не делая остановок на ночь. Благо Юргену эти воды были хорошо известны. Пользуясь предоставившейся свободой, Вадим принялся старательно изучать берега, что называется, на всякий случай. Но его спокойное путешествие было прервано самым неожиданным образом.

Отстояв свою вахту, он растянулся на банке, планируя как следует выспаться, когда вдруг почувствовал себя странно. Это не было головной болью или каким-то подобным неприятным ощущением, это было что-то вроде щекотки на уровне мыслей. Вздрогнув, Вадим рассеянно потёр виски, не понимая, что происходит, и неожиданно услышал голос:

— Оставь башку в покое. Это не снаружи, а внутри. И не вздумай орать в полный голос. Не пугай людей.

«Ч-что это?» — подумал Вадим, внезапно сообразив, что заикается даже думая.

— Не что, а кто. Я это. И вообще, с чего это ты вздумал в панику впадать? В прошлый раз посмелее был.

— Один?! — мысленно охнул Вадим, разом забыв, что называть его по имени было запрещено.

— Он самый, — услышал он в ответ довольный смех. — А ты молодец, быстро соображаешь. Ну да ладно, давай-ка о деле поговорим.

— О каком это деле? — с трудом беря себя в руки, спросил Вадим.

— Ты чего, смертный, издеваешься надо мной? Я тебя для чего из пещеры вытащил и сюда перенёс? — возмутился голос.

— А, ты про Рыжего, — сделал вид, что сообразил, Вадим. — Так, работаем помаленьку. Вон уже одного ярла у него увели. Скоро, глядишь, и остальные зашевелятся.

— Я чего-то не понял, что значит помаленьку? — спросил собеседник, и в его голосе явственно прозвучала озадаченность.

— А куда торопиться? У тебя вечность впереди, а нам и так неплохо, — усмехнулся Вадим, набираясь наглости.

— Как тебя понимать, смертный? Ты собираешься спорить со мной? — послышался следующий вопрос, и температура вокруг Вадима заметно понизилась.

— Спорить? Нет. Спорить я не собираюсь. Сам знаешь, дело я делаю, но вся беда в том, что верить твои отмороженные потомки умеют слабо. Что в тебя, что в чьи-то рассказы. Так что, если уж и собираешься кого-то винить, так только себя, — вздохнул Вадим, стараясь контролировать каждую мысль, каждую эмоцию, мелькающую в его мозгу.

— Знаю, — пришёл неожиданный ответ. — Потому и не стал брать кого-то из них. Упрямы, как ослы, и фантазии мало. Вся надежда только на тебя. Сам я в эти дела вмешиваться не могу, но вот придержать ветер, когда надо, или весть нужную подать, это запросто. А если припрёт, можешь позвать. Отвечу.

— И как это сделать? — окончательно растерявшись, спросил Вадим.

Ему моментально представилась картина молебна, проведённая чернокожей рабыней, когда он пытался найти ответы на свои вопросы. Но всё оказалось значительно проще. Звучавший в его голове голос обрёл озорные нотки, и Вадим услышал:

— Нет уж, таких ритуалов мне не нужно. Если уж и вздумаешь звать, просто зови по имени. Я услышу.

— Так ведь к тебе многие обращаются, — с сомнением ответил Вадим.

— И что? Не сомневайся, человек из другого времени, тебя я узнаю всегда. Мысли у тебя другие. И звучат они по-другому. Я услышу.

— Ладно, договорились, — вздохнул Вадим, уже всерьёз опасаясь за свой разум. — Так что ты сказать-то хотел?

— Рыжий Сигурда предателем объявил. Подумай, как это можно использовать. И поспеши. За всеми этими сложностями мои ослы про меня и думать забыли, а мне это не нравится. Сам понимаешь, всего сказать я тебе не могу, да и не надо тебе этого знать, но дело нужно с места сдвигать.

— Что он теперь задумал? После того, как набег на ярмарку сорвался? — быстро спросил Вадим.

Его бесило полное отсутствие информации. Работать в подобных условиях было очень сложно.

— Ничего пока. Только орёт на всех и злится. Но это не значит, что и тебе можно без дела болтаться.

Неожиданно щекотка пропала, и Вадим снова начал ощущать собственное тело. Резко выпрямившись, он огляделся и, убедившись, что никто из окружающих ничего не заметил, с облегчением вздохнул и испуганно подумал: «Ну вот и приплыл ты, капитан Руднев. Всё, амбец. Крыша окончательно протекла. Сначала викинги с мечами и топорами, потом африканские колдуньи, а теперь ещё и с самим северным богом беседовать начал. Ку-ку, Гриня».

Именно последняя фраза, пришедшая на ум совершенно случайно, так рассмешила Вадима, что он не удержался и расхохотался в полный голос. Услышав его смех, устроившийся рядом Рольф проснулся и, подняв голову, удивлённо спросил:

— Ты чего, Валдин?

— Не поверишь, брат. Я только что с Одноглазым говорил. Прямо вот так, как с тобой, только мысленно. Похоже, пора твоему побратиму в дом призрения.

— Куда? Ты чего несёшь, тролль тебя раздери? — возмутился гигант, приподнимаясь на локте.

— Сам не пойму, то ли мне это приснилось, а то ли и вправду было, — вздохнул Вадим.

— Спи давай, — проворчал в ответ Рольф, опускаясь на банку.

* * *

Никодим едва успел пригнуться, чтобы убрать голову от летящей в неё серебряной чаши, которую конунг запустил в него в очередном порыве гнева.

— Чтоб тебя акулы разорвали, дерьмо тупое, — зарычал Рыжий, стукнув кулаком по столу. — Сколько раз тебе повторять, мне большая добыча нужна. Чтобы с одного разу, сразу. Эти болваны только и говорят, что про мои неудачи. А должно быть наоборот. Думай, или собственными руками ворона тебе вырежу.

— Как же глупый раб может давать советы великому императору? — изогнулся в льстивом поклоне Никодим.

— А для чего я тебя держу, болван? — вызверился Олаф. — Ты мир повидал, грамотный, а значит, можешь подсказать то, о чём мы здесь и не слышали.

— Мудрость твоя не сравнится ни с какими знаниями, великий конунг. Посему я смею только одно сказать: другую ярмарку ждать надо или идти туда, где она может начаться, — снова поклонился Никодим.

— Ладно, раб. Ступай, — смилостивился Олаф, отпуская его.

Подобрав брошенную в него чашу, Никодим вышел из комнаты, которую по приказу Рыжего оборудовали отдельно от всего дома. Это были личные покои императора, где он обдумывал дальнейшие планы и обсуждал их со своими приближёнными. Купленный в Византии грек давно уже стал не только личным рабом, но и ближайшим советником Рыжего. Но в этот раз даже хитроумный раб не мог предложить ничего толкового.

Оставшись в одиночестве, Рыжий с грехом пополам обуздал свою ярость и принялся размышлять. Вот уже пять раз он собирал всех кормчих, чтобы выяснить, где собираются торговые ярмарки и куда можно направить воинов. Но, как на грех, после спора у столба совета на эти сборища не приходили самые опытные кормчие. Решение Райна Полярного волка не прошло для Олафа даром. Почувствовав свою силу, это сословие осмелилось противопоставить себя воле новоявленного императора.

И самое обидное, что Олафу приходилось с этим мириться. Ведь откажись кормчие вести его корабли, и вся его затея окажется под угрозой. Обитатели Нордхейма всегда жили морем, и остаться на берегу, имея под рукой кучу кораблей, или даже просто передвигаться на них только вдоль берега, было для них неприемлемо.

Вести весь флот в неизвестность было глупо. Ведь появление такой армады у любых берегов сразу вызовет вполне предсказуемую реакцию. Обычно, уходя в викинг, корабли вставали неподалёку от места нападения и, дождавшись появления добычи, атаковали. Северяне редко уходили далеко от побережья, если ожидалась серьёзная добыча.

Зная об этой привычке, жители континента старались устраивать большие ярмарки и базары подальше от берега. Расчёт был прост. Даже сутки пути от берега могли сильно повлиять на результат нападения. Ведь мало захватить добычу, с ней ещё нужно уйти. И хотя северяне всегда считались отменными воинами, малочисленность их отрядов, обусловленная грузоподъёмностью кораблей, делала своё дело.

Глотнув мёда, Олаф отставил кубок и, поднявшись, медленно прошёлся по комнате. Ему срочно нужно было найти выход, и он его найдёт. Должен найти. Но без помощи опытных кормчих в этом деле ему было не разобраться. Только они помнили, где именно и когда проходили большие ярмарки. Нападать на крупные города Олаф не хотел.

Любой крупный город это, прежде всего, территория государства, а значит, принадлежность чьей-то короны. А корона это властитель. А признание чужеземных королей это гарантия его будущего звания. Олаф Рыжий просто обязан был быть прозорливым и соотносить свои действия с тем, как к нему отнесутся властители крупных государств.

Все эти мысли ему внушил не кто иной, как его раб, Никодим. Отлично знавший все хитросплетения внешней политики, бывший личный слуга ромейского императора, стал просто незаменимым советчиком в таких делах. Но сейчас Олафу нужен был не просто политический совет. Ему нужен был выход.

Рыжий уже и сам начал склоняться к тому, что умудрился чем-то прогневить богов. Но чем, а главное, когда? Впрочем, сейчас этот вопрос волновал его меньше всего. Нужно было срочно найти воинам достойное применение, в противном случае, все его попытки сосредоточить всю власть над Нордхеймом в одних руках провалятся.

Придя к выводу, что без помощи кормчих не обойтись, Олаф с ненавистью сжал кулаки и, вздохнув, решительно вышел из дома. Ему предстояло, уняв гордость, обратиться за помощью к Райну Полярному волку. Если кто-то и мог дать нужный совет, так только он. Но это будет непросто. Старый Райн недаром прославился не только огромным количеством знаний, но и ослиным упрямством.

Однажды что-то решив для себя, он никогда не сворачивал с намеченного пути и шёл к своей цели, не считаясь с потерями. Но именно благодаря своему упрямству он и стал живой легендой всего Нордхейма. Именно благодаря ему он был в числе тех, кто побывал на берегах Исландии, и, пройдя через Гренландское море, добрался до мест, населенных людьми с красной кожей.

И вот теперь Олафу предстояло сделать всё, чтобы заставить этого человека дать нужный совет. Олаф Рыжий уже просто слышал, как трещат по швам все его планы. Ввалившись в общий дом, аналог армейской казармы, который обустроили под свои нужды кормчие, Олаф медленно огляделся и, увидев в дальнем углу Райна, решительно направился к нему.

Увидев конунга, Райн мрачно скривился и, кивнув, вернулся к своему делу. В руках старого кормчего проворно сновал брусок точильного камня, полируя лунообразное лезвие секиры, выкованной из чёрной бронзы. Покосившись на этот раритет, Олаф присел на скамью и, помолчав, спросил:

— Ты можешь припомнить, где сейчас проходят большие торговые ярмарки?

— И ты здравствуй, Олаф Рыжий, — усмехнулся в ответ Райн.

Сообразив, что ни с того начал разговор, Олаф скривился, но, упрямо тряхнув головой, повторил вопрос.

— А зачем тебе ярмарка? — неожиданно спросил Райн. — Нужна добыча — собери людей и веди их на Византию, хочешь славы — иди на бриттов.

— Мне не нужна большая война, — скривился Олаф. — Мне нужна добыча.

— Так найди её, — пожал плечами Райн. — Ты то кричишь, что должен решать только конунг, то вдруг приходишь и начинаешь задавать вопросы. Как тебя понять, Олаф? Забыл наши правила? Нужна добыча, значит, нужно выйти в море и найти её.

— Но где? Где искать такую добычу, чтобы хватило сразу на всех? — не выдержав, спросил Рыжий, чувствуя, что вот-вот сорвётся.

— Погоди, что-то я опять запутался, — остановил его Райн, пряча улыбку в бороде. — Ты хочешь создать империю, но не подумал, чем она будет жить? Как же так?

— Я создаю империю, но не собираюсь делать из вас трусов, — зарычал в ответ Олаф.

— А как же тогда будет существовать твоя империя? Что это будет? Об этом ты подумал? Посмотри, как живут все эти твои империи. Ведь почти все жители этих стран — крестьяне. Данники, которых стригут, словно овец. И ты решил, что мы, воины по духу и крови, будем так жить? Ты ошибся, Рыжий. Ты сильно ошибся. И до тех пор, пока ты не решишь, как собираешься жить дальше, помощи от нас не жди. Мы поведём твои корабли туда, куда скажешь, но ничего другого мы делать не будем.

— Да как ты смеешь?! — задохнулся Олаф, хватаясь за кинжал.

— Убьёшь меня? — спросил Райн, иронично выгнув бровь. — Что ж, попробуй. Только помни, тронув любого из кормчих, ты навечно останешься на берегу. Это решение совета кормчих.

— Что это ещё за совет такой? — растерялся Олаф.

— Ты строишь империю, а мы построили совет кормчих. Так нам будет проще решать, как и куда вести твои корабли, — усмехнулся Райн.

— Решать? — удивлённо переспросил Олаф, не веря своим ушам. — Что вы собираетесь решать?

— Я же сказал, как и куда вести корабли. Ты будешь говорить нам, куда тебе нужно попасть, а мы будем решать, как лучше отвезти тебя туда.

Услышав его ответ, Олаф замер, словно громом поражённый. Такого он не ожидал. Но кормчие недаром всегда считались самыми мудрыми среди всех северян. С ними считались даже советы старейших. Любой ярл, прежде чем принять решение, считал своим долгом выслушать мнение кормчих, а условия, озвученные Райном, не оставляли Олафу выбора. Теперь он мог рассчитывать только на себя.

* * *

Персия встретила их изнуряющей жарой и ветром. Даже находясь на воде, северяне чувствовали себя так, словно их заживо варили. Загоревшие до цвета старой бронзы, с обветренными и не раз облупившимися носами, они продолжали упрямо идти к намеченной цели.

Сойдя на берег, Вадим принялся с интересом осматриваться. Здесь восточная экзотика проявляла себя во всей своей красе. Уплатив все положенные пошлины, северяне чинно и спокойно выяснили, где можно отыскать лавки, как оказалось, очень известного купца Ширваза. Крикнув уличного мальчишку, начальник портовой стражи приказал ему отвести четверых северян к почтенному купцу и, проводив их задумчивым взглядом, неопределённо пожал плечами.

Что может связывать этих косматых дикарей и столь известного человека? Хотя недаром купцов называют самым хитроумным сословием на свете. Махнув на северян рукой, начальник вернулся к текущим делам, попытавшись угадать, сколько денег можно будет выбить из следующего торгаша и какая часть из них осядет в его карманах.

Следуя за своим босоногим провожатым, Вадим с интересом всматривался в дома и проходящих мимо людей. К его удивлению, мужчины здесь оказались не такими уж и мелкими, как описывали их северяне, а женщины и вправду закрывали лица лёгкими газовыми покрывалами. Вспомнив, что рассказал ему о местных обычаях купец, Вадим решил оставить вопросы до встречи с ним.

Выведя северян к центру базара, мальчишка ткнул пальцем в одну из самых больших лавок и, дёрнув Свейна за рукав, выразительно потёр указательным пальцем о большой. Усмехнувшись, ярл бросил мальчишке серебряную монету и, оглянувшись на Вадима, нерешительно шагнул в двери. Несколько богатых посетителей, увидев северных варваров, поспешно отодвинулись подальше от этих странных людей.

Слуга, до этого угодливо демонстрировавший им товары, основательно побледнел, но, собравшись с духом, шагнул вперёд, словно пытаясь защитить своих покупателей грудью:

— Чем могу служить вам, неукротимые?

— Это лавка почтенного купца Ширваза? — спросил Вадим, легко переходя на ромейский язык.

— Именно так, неукротимый, — удивлённо кивнул слуга.

— Тогда передай своему хозяину, что к нему приехал человек, которому он обещал показать настоящее искусство танца, — улыбнулся Вадим, вспомнив, при каких обстоятельствах получил адрес купца.

Слуга недоумённо покосился на своего напарника и скрылся в задней комнате лавки. Оглянувшись на друзей, Вадим усмехнулся и, разведя руками, тихо сказал:

— Нужно же было как-то объяснить ему, кто именно приехал.

Словно в ответ на его слова в задней комнате раздался грохот чего-то упавшего и радостный рёв. Следом за этими звуками из-за расшитой павлинами занавески выскочил почтенный купец и, откровенно наплевав на все приличия, ринулся к Вадиму с распахнутыми объятьями.

— Друзья мои! Я сотню раз благословляю Митру, Эрлика и Тарима за то, что могу снова видеть вас всех в добром здравии.

Не ожидавшие такого приёма воины откровенно растерялись. Смущённо сопя, они обменялись с дородным купцом дружескими объятьями и, отступив в сторону, молча предоставили Вадиму самому выкручиваться из ситуации.

— Рад видеть тебя в добром здравии, почтенный Ширваз, — улыбнулся Вадим.

— О, всё только благодаря вашим усилиям, друзья мои. Из того похода я вернулся живым и здоровым и долгие месяцы молил всех богов, чтобы они ниспослали и вам такого же благоденствия. Но не будем говорить на сухое горло. Пойдёмте, друзья мои. Выпьем вина и обсудим дело, которое привело вас в мой дом. Хотя, скажу вам сразу, что бы это ни было, я готов сделать всё, лишь бы помочь вам.

— Благодарю тебя, почтенный Ширваз. Но дело у нас к тебе простое. Мы привезли кое-что на продажу и решили предложить этот товар тебе. Ведь ты единственный из всех известных нам купцов, кто умеет не только торговаться, но и держать данное слово, — ответил Вадим, проходя следом за купцом в заднюю комнату.

Слуги уже начали накрывать на стол, подавая вино, сладости и фрукты. Рассевшись, северяне отдали должное молодому вину и, опустошив по кружке, дружно повернулись к Вадиму. Кивнув, он отставил кружку и, утерев усы, продолжил разговор.

— Наш трюм полон мехов, купленных у россов и чухонцев. Есть и медвежьи, и куньи шкурки. Есть даже горностай. Надеюсь, тебе это интересно?

— И даже очень, друг мой. Даже очень, — радостно потёр руки Ширваз. — Но ведь это ещё не всё. В порту стоят три северных корабля.

Чуть улыбнувшись, Вадим кивнул. Этих слов было вполне достаточно, чтобы понять, каким весом обладает в городе этот человек. Но теперь ему предстояло самое трудное: уговорить этого человека поручиться перед другими купцами за банду северных варваров.

— Ты как всегда прав, почтенный. С нами пришли наши друзья. У них была трудная зима, и денег для торговли не осталось. Они ищут работу. Если ты сможешь указать им, кто из твоих знакомых ищет хорошую охрану, мы будем благодарны тебе за помощь.

Помолчав, Ширваз кивнул и, кликнув одного из слуг, что-то быстро приказал ему по-персидски. Быстро поклонившись, слуга моментально исчез за дверью. Повернувшись к гостям, Ширваз улыбнулся и, молодцевато расправив плечи, решительно сказал:

— Сейчас мы не станем обсуждать никаких дел. Вы мои гости. Но вечером я хочу, чтобы ваши друзья пришли вместе с вами в мой дом. Там мы всё решим.

Кивнув, Вадим допил вино и, отставив кружку, ответил:

— Прикажи своим слугам взять телегу и следовать за нами в порт. Я хочу, чтобы привезённые меха побыстрее оказались у тебя. Ты сам их осмотришь и назначишь за них достойную цену.

Услышав эти слова, поперхнулись все. Даже притаившийся за занавеской слуга. Вадим сознательно нарушал все правила торговли, но в его действиях был свой резон. Наладив постоянную поставку пушнины в этот регион, они могли просто забыть о разбойничьем промысле, зажив в своё удовольствие. Одарив Вадима внимательным взглядом, Ширваз молча кивнул и снова кликнул слугу.

Поднявшись, воины вышли из лавки и, едва оказавшись на улице, дружно накинулись на Вадима. Понимая, что пытаться перекричать их бесполезно, Вадим скрестил руки на груди и, расставив ноги, рассматривал их внимательным, чуть насмешливым взглядом. От бесполезных расспросов удержался только Свейн.

Дождавшись, когда все наговорятся, он хлопнул Вадима по плечу и с усмешкой сказал:

— Парень не выжил из ума и не пьян. Он сделал так, что наш купец просто вынужден будет назвать хорошую цену. Ведь мы доверились ему.

— Ничего не понял, но если ты считаешь, что он делает правильно, то пусть так и будет, — покорно вздохнул Рольф.

Юрген только плечами пожал и, махнув рукой, проворчал:

— Да ну вас обоих троллю в задницу. Совсем мне голову задурили своими хитростями.

— Это не хитрость, брат. Это проверка на вшивость, — улыбнулся Вадим, делая многозначительную мину.

— Это ещё как понимать? — насторожился кормчий.

— Это значит, что если купец вздумает нас надуть, то больше ничего от нас не получит. И он это понял. Именно этого парень и добивался. Сам понимаешь, цену нашим мехам я знаю.

— Откуда? — удивился Рольф.

— Помнишь, я говорил, что на ярмарке нашего знакомого менялу встретил? — спросил Вадим.

— Ну помню. А какое меняле дело до наших мехов?

— Хороший меняла цену на любой товар знает. На то он и меняла, — усмехнулся Свейн. — В общем, парень сумел и цену узнать и нужный слух запустить. Так что теперь и мы её знаем.

Увидев, что слуги вывели со двора арбу с высокими бортами, Вадим одобрительно кивнул и приказал слуге:

— Идём в порт. Там всё и заберёте.

Согнувшись в угодливом поклоне, слуга ухватил откормленного ослика под уздцы и быстро засеменил по улице. Дружно переглянувшись, северяне зашагали следом.

Сигурд Леворукий обвёл берег мрачным взглядом и, сплюнув за борт, уныло проворчал:

— Не получится у них ничего. Так и будут таскаться со своей пушниной по всем лавкам подряд.

— А я думаю, у них получится, — возразил стоявший рядом Анхель.

— Ты чего, кормчий? На кой местным меха в такой жаре? — возмутился ярл.

— Знают они что-то такое, чего мы не знаем. Свейн не глупец и просто так тратить золото не станет. И, похоже, боги благоволят к нему. Вспомни сам, с тех пор как он ушёл от Рыжего, его дела пошли лучше, чем у всех нас, вместе взятых. И потом, они сюда не просто так пришли, а к какому-то купцу. И, похоже, не прогадали, — добавил он, всматриваясь во что-то на берегу.

— Что? Чего? Ты о чём? — растерялся Сигурд, удивлённо оглядываясь.

— Вон они. Видишь? — ответил кормчий, тыча пальцем куда-то в сторону. — Арба с ослом и лихая четвёрка следом.

— А арба-то зачем? — окончательно смешался Сигурд.

— Пошли, узнаем новости, — подтолкнул его Анхель, легко спрыгивая на песок.

Воины дружно зашагали к соплеменникам, втайне мечтая побыстрее услышать хорошие новости. Пока они добирались до «Синей акулы», Свейн с командой уже принялись за разгрузку корабля. Увидев кучу мехов, Сигурд невольно присвистнул и, покачав головой, проворчал, не сбавляя шага:

— Хотелось бы знать, сколько золота Свейн выложил за эту кучу?

— Нам столько и не снилось, — фыркнул в ответ Анхель.

Подойдя к кораблю, воины остановились, ожидая конца разгрузки, но с борта всё подавали и подавали мешки, туго набитые чем-то мягким. Вскоре арба была забита под завязку, а северяне продолжали доставать мешки. Привычный к разным ситуациям слуга сбегал к воротам порта и, пригнав ещё одну арбу, с надеждой посмотрел на внимательно следившего за ним Вадима. Одобрительно кивнув, бывший спецназовец приказал продолжать разгрузку и, подойдя к слуге, спросил:

— Как тебя зовут, парень?

— Селид, господин, — поклонился слуга.

— Хорошо. Похоже, ты сообразительный парень. Я скажу о тебе Ширвазу, — с важным видом произнес Вадим, подавая слуге монету.

— Не надо, господин, — вежливо отказался слуга. — Почтенный Ширваз не любит, когда его слуги получают деньги со стороны. Лучше при случае расскажите ему, как я быстро нашёл выход из положения.

— Обязательно, если ты окажешься рядом во время нашего разговора, — улыбнулся Вадим.

Юный проныра улыбнулся и, отвесив ещё один поклон, с удвоенной энергией кинулся руководить погрузкой. Наконец, обе арбы были полностью загружены, и Вадим, убедившись, что ничего не свалится, приказал слугам везти всё в лавку купца. Увидев стоящих в стороне северян, он махнул им рукой, приглашая присоединяться, и, ловко взобравшись на борт, сказал, толкая Свейна в бок:

— Похоже, кому-то не терпится услышать хорошие новости.

— Ну, так и порадуй наших друзей, — усмехнулся ярл.

Дождавшись, когда воины поднимутся на борт, Вадим окинул их долгим, изучающим взглядом и, вздохнув, сказал:

— Вечером мы отправляемся ужинать к нашему другу. Там и узнаем, чем он сможет вам помочь. А пока переоденьтесь во что-нибудь более подходящее и не такое просоленное.

— Думаешь, если мы будем выглядеть, как женоподобные южане, твой купец даст нам нужную работу? — вяло огрызнулся Сигурд, делая это скорее по привычке, чем по необходимости.

— Наш купец человек умный и не судит о людях по одежде. Но там будут и другие. Которым может не понравиться компания пропахших потом и рыбой варваров. Мы в чужой стране, друг. Поэтому давай не будем дразнить гусей.

— Он прав, Сигурд. Мы в чужой стране, и вам нужен заказ на охрану. Лучше сделай, как он говорит, — неожиданно поддержал Вадима Юрген.

— Сколько у нас времени? — насупившись, спросил Анхель.

— За нами пришлют слугу. Так что лучше начать прямо сейчас, — улыбнулся Вадим. — Вас это тоже касается, — повернулся он к друзьям.

— Вот так всегда. Дашь ему палец, а он всю руку отхватить норовит, — расплылся в улыбке Юрген.

— Для вас же стараюсь, морды немытые, — весело огрызнулся Вадим.

Над кораблём раздался жизнерадостный гогот десятка лужёных глоток. Сам Вадим, подавая пример, достал из-под банки свой мешок и, спрыгнув на песок, решительно зашагал в сторону от стоявших кораблей. Выбрав участок пляжа почище, он сбросил одежду и решительно вошёл в воду. Тёплые воды Каспия, или, как его здесь называли, Хазара, расступились, принимая его в свои ласковые объятья.

Нырнув, Вадим проплыл несколько метров над самым дном и, поднявшись на поверхность, с удовольствием отбросил за спину мокрые волосы. Вода пахла не только морем. К удивлению Вадима, к терпкому запаху морской соли примешивался запах нефти. Вспомнив, что глубина залегания нефтеносных пластов в этом регионе лежит чуть ли не на поверхности, он улыбнулся и, ещё раз нырнув, выбрался на берег.

Достав из мешка бритвенный нож и щёлок, он быстро смешал порошок с морским песком и, разведя водой, принялся старательно смывать с себя пот и грязь. Вскоре кожа заскрипела, а волосы распушились и начали завиваться крупными кудрями. Вадим аккуратно подправил бороду, глядя в отполированное серебряное зеркало, насухо вытерся куском небелёного полотна, служившего ему полотенцем и, одевшись в чистое, весело хлопнул себя по животу, поворачиваясь к северянам:

— Вот теперь можно и на ужин сходить.

— Да уж, поесть бы не помешало, — с энтузиазмом поддержал его Рольф.

— А тебе вечно лишь бы брюхо набить, — тут же поддел его Юрген.

— Должен же быть у настоящего мужчины хоть какой-то недостаток. Особенно если вокруг одни только задохлики, — не остался в долгу гигант.

Вообще-то назвать задохликами полдюжины здоровых мужчин мог только такой человек, как Рольф. Даже среди высоких, широкоплечих северян он выделялся, как дуб среди сосен. С интересом покосившись на эту глыбу, Вадим попытался представить, чем мог бы заниматься такой человек в его времени, но, так ничего и не придумав, вернулся к мыслям об ужине.

Ему снова предстояло подвергнуть серьёзному испытанию свои дипломатические способности. Как ни крути, а доверять полностью этим ребятам он не мог. Кто знает, как они поведут себя, оказавшись один на один с богатым купцом? Как гласит старая армейская поговорка, сколько волка ни корми, а у осла всё равно больше. В общем, придётся повертеться, как уж на сковородке, чтобы и купцы были живы, и северяне довольны.

Они едва успели вернуться на корабль, когда к борту подбежал мальчишка, одетый в едва доходившие до колен штаны, и, заложив два пальца в рот, засвистел, что тот соловей-разбойник. Перегнувшись через борт, Вадим с интересом пару минут разглядывал загорелую дочерна рожицу, весело сверкавшую белозубой улыбкой в сорок четыре зуба, после чего громко спросил:

— Тебе чего надо, чучело?

— Ваша ходи-ходи за моя. Моя вести варвар к Ширваз, — протарахтел на ломаном ромейском мальчишка.

— Что там? — спросил Свейн, выглядывая за борт.

— Наш новый проводник, — усмехнулся Вадим.

— Самое время, — одобрительно кивнул Рольф. — А то уже брюхо от голода подвело.

— Потерпи, скоро набьёшь свой ливер, — рассмеялся Юрген.

Северяне сошли на песок, и мальчишка, важно вышагивая впереди, повёл их в город. Не доходя до базара нескольких кварталов, он свернул в боковую улочку и, проведя их какими-то лабиринтами, вывел в квартал, больше напоминавший райские кущи. Это был сплошной фруктовый сад, усыпанный зреющими плодами. Яблоки, груши, персики, абрикосы, финики, инжир — всё это висело прямо над головой, словно приглашая сорвать и отведать.

Сделав глубокий вдох, Вадим покачал головой и, не удержавшись, проворчал:

— И чего бы вам здесь не родиться? Вечно селитесь у ифрита на рогах.

— А чем тебе север не угодил? — возмутился Рольф.

— Сам посмотри. Тепло круглый год, растёт всё, что душе угодно. Ты таких фруктов и во сне не видал, рожа мохнатая. Море тёплое, а рыба в ней такая, что тебе и не снилась, — ответил Вадим, вспомнив про каспийскую осетрину. — Опять же, пути торговые все через эти места проходят. Нет, поселятся хрен знает где, а потом удивляются, почему им на солнце плохо становится. Ты только посмотри, краски какие! Глаз радуется. Не то что у нас, на севере. Всё или серое, или белое. Весной только зелени чуть пробьётся, и всё.

— Ну, это всё верно, — согласился Рольф. — Да только воины из персов, как из собаки рысак.

— Ну не скажи, — продолжал упираться Вадим. — Было время, когда почти весь Восток под ними был.

— Он и сейчас почти весь под ними, — ухмыльнулся кормчий. — Что не завоевали, то купили. А что до красоты, тут ты, конечно, прав. Красиво, слов нет. Деревья зелёные, песок жёлтый, море синее, дома белые. Но не наше это. Не выживем мы тут.

— Знаю, — нехотя признался Вадим. — Я и сам жару плохо переношу.

— Тогда чего развопился? — развёл руками Рольф.

— Обидно стало. Кому-то вся эта красота, а кому-то снег да скалы, — усмехнулся Вадим, разводя руками в ответ.

Услышав его слова, северяне дружно расхохотались, напугав до икоты проходившего мимо важного «индюка». Торжественно неся необъятное брюхо, он шёл, заложив пальцы рук за широкий алый кушак, на который, по мнению Вадима, ушло материи больше, чем на рубашку любого из северян. Услышав громогласный хохот, мужчина заполошно шарахнулся в сторону, втянув голову в жирные плечи, и только убедившись, что убивать его никто не собирается, сумел кое-как выпрямиться.

Шедший впереди мальчишка, услышав смех, оглянулся и, сверкнув огромными, черными, как ночь, глазищами, сообщил:

— Идти мало. Скоро много кушать и смех.

— Чего? — не понял Рольф.

— Скоро придем, говорит, — перевёл ему слова проводника Вадим.

Подойдя к высоким тиковым воротам, украшенным затейливой резьбой, юный проводник решительно забарабанил в них кулаками. Калитка в воротах распахнулась, и смуглая, жилистая рука ловко ухватила сорванца за ухо. Судя по скорости и ловкости действий, человек проделывал это уже не раз. Но Вадим не собирался так просто отдавать своего проводника на растерзание слугам.

Сжав запястье слуги, он одним рывком выдернул его на улицу и, ухватив за шиворот, грозно прошипел:

— Как ты смеешь обижать проводника, посланного почтеннейшим Ширвазом?

Успевший только испуганно мявкнуть мальчишка растерянно замер, когда северянин вмешался. Они так и застыли в воротах: сорванец, которого слуга держал за ухо, слуга, которого Вадим держал за шиворот, и сам Вадим, грозно нависший над жилистым немолодым слугой.

— Простите, господин, но это мой сын. Я много раз предупреждал его, что почтенный купец не любит, когда попусту поднимают шум, и обещал ему надрать за такое поведение уши, — решительно ответил слуга, твёрдо глядя Вадиму в глаза.

— Вот как? Ладно. Но не в этот раз. Шум твой парень поднял не зря. К твоему хозяину пришли в гости северные варвары, значит, скоро здесь будет очень шумно, — быстренько выкрутился из положения Вадим.

— Похоже, что так, господин, — вздохнул слуга, отпуская мальчишку.

— Веди дальше, проводник, — усмехнулся Вадим, отвешивая сорванцу лёгкий подзатыльник и незаметно опуская в ладонь слуги монетку. — Это для твоего сына. Шустрый растёт паршивец.

— Даже слишком, господин, — ответил слуга, улыбнувшись уголками губ.

Северяне вошли во двор и смущенно затоптались у ворот, не решаясь ступить на расстеленные на камнях ковры. Даже огромный Рольф, не удержавшись, присел на корточки и, погладив пушистый ворс мозолистой ладонью, прогудел:

— Ну и красота…

— Друг мой, не позорь мой дом. Разве это красота? — послышался голос купца, и к гостям вышел сам хозяин дома. — Проходите, неукротимые. Всё уже давно готово, и не хватает только вас. Проходите, друзья.

Дородный купец суетился и приглашал северян в дом так, словно они и вправду были самыми дорогими для него друзьями. Рассевшись за столом, воины смущённо переглянулись, не зная, куда девать руки и с чего начинать разговор. Выручать всех снова пришлось Вадиму. Ополоснув пальцы в поданной слугой чаше, он вытер руки и, кивком головы поблагодарив купца, взял со стола уже наполненный бокал.

К его удивлению, это было настоящее цветное стекло. Купец быстро прочёл короткую молитву, и северяне дружно выпили вино, выплеснув по нескольку капель прямо на роскошные ковры, повторяя всё следом за хозяином. Вадим давно уже приметил двух мужчин, сидевших по левую руку от хозяина, но задавать вопросов не спешил. Заметив его взгляд, Ширваз едва заметно улыбнулся и сказал:

— Я вижу, вы удивлены таким приёмом, друзья. Но, поверьте, я действительно очень рад вашему приезду. Мы уже хорошо знаем друг друга, поэтому позвольте мне отбросить все ненужные словеса и рассказать вам всё так, как оно есть.

— Мы будем только рады выслушать тебя, друг мой, — улыбнулся Вадим.

— Для начала позвольте представить вам моих родственников. Алим и Дарий. Они тоже купцы и собираются вести свои караваны на запад и на юг. Два корабля, два купца. Надеюсь, вас это устраивает?

— Это даже больше, чем мы ожидали, — ответил Вадим. — Но позволь и мне быть с тобой предельно честным. Наши соплеменники готовы взяться за эту работу, если сойдутся с твоими родственниками в цене. А для этого им нужно остаться с глазу на глаз. Если позволишь, я хотел бы просить тебя выделить им комнату для разговора. И ты, и мы сделали своё дело. Теперь пусть они сами договариваются между собой. Ведь в дороге нас с ними не будет. Пусть привыкают.

Внимательно посмотрев на Вадима, Ширваз задумчиво кивнул и, хлопнув в ладоши, приказал слуге проводить родственников и воинов в отдельную комнату. Поднявшись, Сигурд одарил Вадима растерянным взглядом и, жестом позвав за собой обоих кормчих и капитана второго корабля, имени которого Вадим так и не удосужился узнать, скрылся за дверью.

— Ты не очень доверяешь этим воинам, друг мой. Я правильно понял твои слова? — спросил Ширваз, дождавшись, когда вся процессия скроется за дверью.

— Отдаю должное твоей прозорливости, друг. К сожалению, так получилось, что эти люди были на стороне наших врагов. Но они ушли от них, и мы просто не могли бросить соплеменников в беде. Не могу раскрыть тебе всей тайны, но ты понял всё как надо, — ответил Вадим.

— Спасибо за честность, друг мой. Я постараюсь сделать так, чтобы этим воинам было выгоднее соблюсти договор, чем пытаться обмануть моих родственников. А теперь вернёмся к нам. Я вижу, что ты и твои побратимы удивлены моим приёмом. Я прав?

— Как всегда, почтенный Ширваз, — улыбнулся Вадим.

— Позволь мне развеять ваше удивление. Просто ты и представить себе не можешь, какой вес придал моему имени ваш приход. Как много купцов может похвастаться тем, что северные варвары сами привозят ему товар?

— Думаю, не много, — кивнул Свейн, внимательно слушавший их разговор.

— Правильно, друг мой. Очень мало. Те меха, что вы привезли, стоят дорого, и я возьму их все. Скажу честно, я взял бы их даже в том случае, если бы мне пришлось занимать для этого деньги. К счастью, моя казна полна, и делать это мне не нужно. Меха отличной выделки и не требуют другой обработки. То, что вы позволили моим слугам забрать товар до разговора о деньгах, ещё больше возвысило моё имя среди других купцов. Я знаю, что ты специально сказал это при покупателях в лавке, и благодарен тебе за это. Слухи о нашей сделке уже бегут по городу, словно степной пожар. Теперь я смогу назначить за этот товар любую цену, и его всё равно купят. Даже если бы он был плохим. Но он отличный, и это тоже работает на нас. Купец, которому северяне привозят отличные товары! Когда такое бывало?!

Купец с довольным видом потёр руки и, пригубив вина, продолжил:

— Буду честен с вами. О том, что ваши соплеменники ищут работу, знаете только вы и мы трое. Слуг я не считаю. Благодаря вам наши дела пойдут ещё лучше. Ведь только наша семья сможет смело сказать, что водит дружбу с самыми опасными людьми на свете. Надеюсь, мои слова не прозвучали для вас обидно.

— Это не обида. Это слава, — рассмеялся Рольф.

— Сколько ты дашь за наши меха? — решился спросить Свейн.

— За такое количество я дам вам пять тысяч золотых, — решительно ответил купец.

Услышав такую цифру, северяне испуганно хрюкнули. Это было больше, чем они могли заработать за два сезона. И это только за один переход. Имело смысл заняться этим делом всерьёз. Внимательно наблюдая за друзьями, Вадим просто слышал, как эти мысли со скрипом продвигаются по их мозгам. Едва заметно улыбнувшись, он повернулся к Ширвазу и, выдержав паузу, ответил:

— Ты предлагаешь хорошую цену, но мне больше нравится шесть тысяч.

— Пять тысяч двести, — усмехнулся в бороду Ширваз.

— Пять тысяч восемьсот, — уступил Вадим.

— Пять тысяч четыреста.

— Пять тысяч шестьсот.

Купец замолчал, многозначительно глядя на Вадима. Слегка кивнув, Вадим огладил ладонью бороду и, усмехнувшись, подвёл итог торгу, принимая предложенную игру:

— Пять с половиной тысяч. Так будет справедливо.

— По рукам, — рассмеялся купец.

Вадим отлично понимал, что сделал купец. Оставив ему возможность последнего слова, он позволил гостю сохранить лицо и подвести итог торгу, решив всё по справедливости. Огромные суммы, которыми оперировали эти двое, произвели на северян неизгладимое впечатление. Услышав, как Вадим начал торговаться, Свейн в панике сгрёб бороду в горсть, выпустив только после того, как сделка была завершена.

Рольф смотрел на побратима с каким-то благоговейным ужасом в глазах, не веря собственным ушам. Вскоре из отведённой им комнаты вышли северяне и родственники купца. Все шестеро были потными и взъерошенными, словно не торговались, а дрались, но глаза и тех и других сверкали явным удовольствием.

Увидев гостей, пришедших к единому мнению, Ширваз усмехнулся и сделал слугам знак подавать на стол. С этого момента все дела были закончены, и начинался праздник. Северяне смотрели на это изобилие, не веря собственным глазам. Стол просто ломился от угощений. Здесь было всё, что только мог пожелать самый отъявленный гурман. Вадим разглядел даже столь редкую в его времена чёрную икру.

Слуги наполнили бокалы, и купец, произнеся тост в честь почётных гостей, положил начало пиру. Спустя несколько часов, когда гости наелись до состояния полного осоловения, слуги подали десерт, и в комнату вошли музыканты. Вспомнив их давнишний разговор, Вадим с интересом покосился на хозяина. Заметив его взгляд, Ширваз чуть улыбнулся и, указав пальцем на освобождённое слугами место, тихо сказал:

— Когда-то я обещал показать тебе, что такое настоящий танец. Смотри, друг мой. Пусть душа твоя возрадуется, и ты получишь истинное удовольствие от этого зрелища.

Из-за занавески выбежали три девушки, закутанные в шелка и газ от пяток до макушек. Зазвучала музыка, и начался танец, от которого замерли даже полупьяные северяне. Плавно двигаясь под незнакомый напев, девушки с каждым куплетом медленно избавлялись от какой-то детали одежды. Вскоре все ковры были усеяны невесомыми кусками алого и изумрудного шёлка, а сами танцовщицы остались в прозрачных шальварах, каким-то чудом державшихся на бёдрах, чеканных чашах для груди и крошечных накидках на лицах.

На тонких щиколотках танцовщиц были надеты браслеты с серебряными бубенчиками, звеневшие в такт музыке, а в руках тихо пощёлкивали кастаньеты. Вадим наблюдал за танцем словно заворожённый. Этот аналог первобытного стриптиза был так красив, что просто не верилось, во что его превратили в том, будущем мире.

Внимательно наблюдавший за ним Ширваз понимающе улыбнулся и, перегнувшись через стол, тихо спросил:

— Теперь ты видишь, друг мой, чем отличается этот танец от той подделки, что нам показали в Византии?

В ответ Вадим смог только молча кивнуть головой. Сидевший по правую руку от него огромный Рольф шумно вздохнул и, одним движением отодвинув широкий стол, медленно поднялся на ноги.

— Всё, больше не могу, — прохрипел гигант и решительно шагнул к девушкам.

— Держи его! — охнул Юрген, вцепляясь в гиганта словно пиявка.

С другой стороны в Рольфа вцепился Свейн, но великан, будто не замечал повисших на нём двух здоровых мужчин. Встряхнувшись, как матёрый медведь, он одним движением разбросал друзей по углам и снова шагнул вперёд.

— Что это с ним? — растерянно выкрикнул Вадим, вскакивая на ноги.

— Взбесился, бугай бешеный. Три месяца баб не видел. Хватай его, пока бед не натворил, — завопил в ответ Свейн, вскакивая на ноги.

Сообразив о чём речь, Ширваз громко расхохотался и, жестом приказав девушкам скрыться, не спеша поднялся на ноги. Круто развернувшись, Рольф ухватил купца за отвороты халата и, подняв в воздух, заревел:

— Верни их! Слышишь, купец, верни. Возьми мою долю из денег за меха, только верни.

— Да угомонись ты, ненормальный! — заорал Вадим, пытаясь вырвать купца из рук гиганта.

Словно внезапно очнувшись, Рольф удивлённо посмотрел на него и, выронив купца, удручённо проворчал:

— Я думал, ты мне друг, Валдин.

— Я друг тебе, Рольф. Потому и не хочу, чтобы ты сделал глупость. Остановись, брат. Остынь, — горячо ответил Вадим.

— Видел я в своей жизни сильных людей, но чтобы такого кабана, как я, швыряли, словно мешок с сеном… — Ширваз удивлённо покрутил головой, медленно поднимаясь на ноги. — Успокойтесь, друзья мои. Я знал, что вы много времени провели в море и долго не видели женщин. Эти развлечения тоже ждут вас. Но не с этими девушками. Это танцовщицы, и ничего другого они для вас делать не станут. Только если сами захотят. Давайте присядем и успокоимся. Слуги сейчас приведут девушек, которые сумеют скрасить ваше одиночество.

Услышав, что предусмотрительный купец позаботился и об этой части программы, Рольф расплылся в довольной усмешке и, с размаху хлопнув Ширваза по плечу, прогудел:

— Ты настоящий друг, купец. Клянусь бородой Одноглазого, ты первый купец, которого я готов назвать настоящим мужчиной.

Присев от неожиданной ласки гиганта, купец охнул и, невольно потерев пострадавшее плечо, проговорил:

— Благодарю тебя, друг мой. А теперь давай вернёмся к вину и танцам. Эй, там, — развернувшись к дверям, крикнул он, хлопая в ладоши.

Замершие от испуга музыканты снова взялись за свои инструменты, и в комнате появились танцовщицы. Несмотря на то что на буйного гиганта они поглядывали с явным опасением, в огромных глазищах персиянок то и дело мелькал живой интерес к нему. Сам виновник учинённого буйства смущённо прятал нос в кружке, делая вид, что ничего не замечает.

Увидев его смущение, Ширваз улыбнулся и, перегнувшись через стол, одобрительно похлопал Рольфа по руке:

— Не смущайся, друг мой. Смотреть на танец этих девушек и не желать их не может ни один здоровый мужчина.

— Прости, почтенный, я не хотел обижать твоих служанок.

— Ты не обидел их, — рассмеялся купец. — Любой женщине приятно осознавать, что она желанна. И эти девушки не исключение. Больше того, не прояви ты к ним такого интереса, и они действительно могли бы обидеться.

Вспомнив, что их приятель вполне может считаться экспертом в вопросах отношений полов, Вадим с сомнением качнул головой и, повернувшись к девушкам, открыл было рот, чтобы спросить у них обо всём случившемся, но, наткнувшись на внимательный, влажный, манящий блеск черных, словно обсидиан, глаз, растерянно захлопнул его обратно.

Купец, словно нюхом учуяв интерес девушки к нему, чуть улыбнулся и, дождавшись, когда за столом появятся девушки для развлечений, тихо сказал, нагнувшись к Вадиму:

— Эти танцовщицы сами решают, когда, кого и как им развлекать. Так что, получив такое приглашение, ты смело можешь уделить ей внимание.

— Думаешь, я ей интересен? — не поверил ему Вадим.

— Я уверен в этом, — усмехнулся Ширваз. — Смелее, друг мой. Она ждёт твоего приглашения.

С интересом, покосившись на него, Вадим внимательно посмотрел на танцовщицу и, подняв бокал, отсалютовал им в её сторону. Глаза красавицы сверкнули, и она, не сбиваясь с такта, плавно скользнула вокруг стола, решительно направляясь прямо к нему. С этой минуты для Вадима начался сладкий ад. Танцовщица скользила вокруг него, обдавая терпким запахом притираний, здорового тела и возбуждения.

Шёлковый платок девушки то и дело скользил по его лицу, возбуждая и дразня. В плавных, пластичных движениях девушки было столько страсти и недосказанности, что Вадима просто затрясло от желания. Не сводивший с него глаз купец снова прошептал:

— Для вас уже приготовлена комната, друг мой. Слуга отведёт вас туда, как только ты пожелаешь.

«Прямо демон искуситель, а не купец», — успел подумать Вадим.

В этот момент музыка смолкла, и танцовщица, закрутившись в финальном па, упала прямо ему на колени. Сжав в руках горячее, гибкое тело, Вадим почувствовал, как по его жилам пробежал жидкий огонь. Эта чаровница действительно могла распалить даже мёртвого. Плюнув на все условности, он приподнял её и, недолго думая, впился губами в точёную шею, словно вампир, пьющий кровь из аорты.

Почувствовав его губы, девушка выгнулась и с тихим стоном подалась навстречу поцелуям. Сжимая танцовщицу в объятьях, Вадим просто слышал, как вибрируют её мышцы в такт движению его губ. Усилием воли оторвавшись от неё, Вадим повернулся к купцу и хриплым от желания голосом спросил:

— Где наша комната?

Рядом с ним, словно из воздуха, материализовался слуга и, вежливо поклонившись, попросил господина следовать за ним. Одним толчком вскочив на ноги, Вадим подхватил на руки танцовщицу и, не обращая внимания на одобрительные выкрики соратников, стремительно вышел из пиршественного зала.

Ввалившись в отведённую им спальню, он бросил девушку на широкую кровать и, рыча от нетерпения, принялся срывать с себя кожаную безрукавку. В этот момент он действительно чувствовал себя диким зверем. Варваром, способным на любые безумства ради обладания этой женщиной. Тихо рассмеявшись, девушка отбросила в сторону покрывало с лица и с многообещающей улыбкой протянула к нему руки.

Дальше для Вадима всё было покрыто туманом в розовых тонах. Очнулся он только утром, когда, повернувшись во сне, наткнулся на чьё-то нежное тело. С трудом продрав глаза, он вспомнил некоторые эпизоды прошедшей ночи и, с интересом посмотрев на лежащую рядом девушку, тихо проворчал:

— Похоже, их и вправду этому делу тут специально учат.

— М-гм, — промурлыкала девчонка, сладко потягиваясь.

— Привет, — не нашёл ничего лучше сказать Вадим, увидев, что она открыла глаза.

— Привет? — удивлённо переспросила девушка. — Что это значит?

— Это значит доброе утро, только коротко, — пояснил Вадим, пытаясь не смотреть на неё.

Даже несмотря на бурную ночь, плавные изгибы этого роскошного тела продолжали действовать на него как допинг. Девушка словно почувствовала его состояние и, снова потянувшись, лукаво улыбнулась:

— На чём мы остановились?

— Не помню, — прохрипел Вадим разом осевшим голосом.

— Тогда, может быть, начнём сначала? — рассмеялась проказница, нежно прижимаясь к нему всем телом.

Все благие намерения Вадима моментально улетучились, сменившись очередным приступом дикого желания. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Подобных приступов приапизма[2] он за собой ещё не наблюдал. Но уже через секунду все его попытки самокопания были отброшены как ненужный мусор.

Из постели они выбрались только в полдень. Оторваться друг от друга их заставил голод и упоительные запахи, разносившиеся по дому. Услышав голодное урчание его желудка, девушка звонко рассмеялась и, гибко приподнявшись на локте, с ласковой издёвкой произнесла:

— Похоже, мне нужно срочно накормить тебя, иначе ты заездишь меня до смерти.

— Только не говори мне, что сама была против, — усмехнулся в ответ Вадим.

— Я что, похожа на дуру? — притворно рассердилась девчонка. — Мне всегда хотелось узнать, что такое любовь северных варваров, и правда ли то, что про вас говорят.

— А что про нас говорят? — с интересом спросил Вадим.

— Что вы так же неистовы и неукротимы в любви, как и в бою.

— И как? Узнала?

— Если ты сражаешься так же, как любишь, то могу смело сказать, что все эти слухи — правда, — рассмеялась девушка, нежно целуя его.

Похвала красавицы была по-настоящему приятна. Мысленно посмеиваясь над самим собой, Вадим чувствовал, как его просто распирает от самодовольства. Сейчас он сам себе больше всего напоминал весеннего индюка, надувшегося от важности. С грехом пополам взяв себя в руки, он выбрался из постели и, одевшись, повёл подружку искать трапезную.

Как оказалось, их уже ждали. Дорвавшиеся до женщин воины попросту забыли все правила хорошего тона и выбирались с подругами из комнат только как следует проголодавшись или чтобы потребовать вина. Узнав у слуги, что купец приказал обеспечить гостей всем необходимым, Вадим решительно потребовал принести чего-нибудь поесть и побольше вина.

С интересом покосившись на него, танцовщица попросила принести фруктов и, откинувшись на подушки, спросила:

— Долго вы здесь пробудете?

— Не знаю. Думаю, ещё несколько дней, — пожал плечами Вадим, впиваясь зубами в отлично прожаренного каплуна.

— Так мало? Жаль, — протянула девушка, смешно наморщив изящный носик.

— Чего именно тебе жаль? — не понял Вадим.

— Жаль, что вы так быстро уезжаете. Я бы хотела узнать тебя получше.

— Зачем?

— Интересно же, — возмутилась девушка.

— И что именно тебе интересно? — не унимался Вадим.

— Интересно узнать, что вы за люди такие, северяне. Уж очень много сказок про вас рассказывают.

— И ты думаешь, что это всё неправда?

— Конечно. Вот, например, как вода может быть твёрдой и белой? Ведь она жидкая и прозрачная.

— Это называется снег и лёд. Когда становится очень холодно, вода действительно превращается в твёрдое белое вещество.

— Очень холодно? Как это? — с интересом спросила девушка, от любопытства подавшись вперёд и перестав жевать.

— Это трудно объяснить. Попробуй представить, что солнце скрылось и не выходит из-за туч долгие луны подряд. Деревья перестали расти, а трава из зелёной стала жёлтой и пожухла, словно высохла.

— Так бывает перед сезоном дождей, — кивнула девушка.

— Верно. Но у нас вместо дождя с неба падает снег. Твёрдая вода.

— Я не могу это представить, — помолчав, честно призналась девушка.

— Трудно представить то, чего никогда не видел, — согласился с ней Вадим, не отрываясь от еды.

— Только не наедайся до одури, а то станешь сонным и ленивым, — с улыбкой произнесла красавица.

— Хочешь сказать, что я могу рассчитывать на продолжение? — с интересом спросил Вадим, глядя на неё жадным взглядом.

— Похоже, я поторопилась с советом, — звонко рассмеялась девушка. — Не смотри на меня так. Мне становится страшно. Лучше ешь.

— Чего это ты вдруг испугалась? — не понял Вадим.

— Ты смотришь на меня так, словно это я каплун в твоей тарелке. Вот-вот зубами вцепишься и начнешь есть, — послала ему девушка кокетливый взгляд просто бешеного накала.

Вздрогнув, Вадим чуть не подавился куском, который в этот момент жевал. Отложив почти обглоданный скелет цыплёнка, Вадим глотнул вина и, ухватив из тарелки персик, впился в него зубами.

— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила она.

— О том, что ты такая же, как этот персик. Нежная и сочная.

— И меня так же хочется съесть?

— Скорее надкусить, — усмехнулся Вадим.

Лукаво улыбнувшись, девушка аккуратно доела виноград и, небрежно отбросив кисть, принялась с интересом рассматривать любовника. Отвечая ей не менее внимательным взглядом, Вадим покончил с едой и, ополоснув руки и лицо в поданной слугой чаше, утерся расшитой ширинкой.[3] Ловко забросив ткань на плечо слуге, Вадим поднялся и, от души потянувшись, спросил:

— Чем теперь займёмся?

— Давай посидим в саду и немножко поговорим. Ширваз заплатил хозяину за нас до вашего отъезда. Так что вечером мы снова будем танцевать. А сейчас позволь мне немного отдохнуть. Ночью я всё равно останусь с тобой, — с грустной улыбкой попросила девушка.

— Ты рабыня? — смутился Вадим.

— Почти, — вздохнула она.

— Что значит почти? Как такое может быть? Расскажи.

— Когда-то мой отец тоже был купцом. Но однажды его караван ограбили, и он остался должен много денег ростовщику. Я училась танцевать с самого детства, и когда отец разорился, ростовщик выдвинул условие: или я работаю на него, зарабатывая танцами и отдавая все деньги хозяину, или отец отправляется в долговую яму и становится рабом. Вот уже три года я танцую и развлекаю богатых гостей, хотя всегда мечтала стать жрицей в храме Иштар великой.

— Придёт время, станешь, — вздохнул Вадим, пытаясь хоть как-то поддержать девушку.

— Теперь уже нет. Жрицами Иштар становятся только девственницы, а я, перед тем как начать танцевать перед гостями, прошла обучение у жриц Деркето. Так что жрицей мне теперь не стать.

— Жаль, конечно, что твоя мечта не исполнится, но в этом есть и хорошие стороны, — осторожно, чтобы не обидеть её, ответил Вадим.

— Какие? — с интересом спросила девушка.

— Ну, не пройди ты такого обучения, мы бы не познакомились и ты не смогла бы узнать, что такое твёрдая вода, — улыбнулся Вадим.

Улыбнувшись в ответ, девушка помолчала и, осторожно взяв его под руку, тихо спросила:

— А ты мог бы убить человека, если бы тебя попросила женщина?

— Хочешь избавиться от ростовщика? — спросил Вадим, моментально сообразив, куда она клонит.

— Мечтаю, — решительно кивнула девушка.

— Как тебя зовут? — спросил Вадим, обдумывая ответ.

— Я уж думала ты никогда не спросишь, — рассмеялась девушка. — Сида.

— Друзья называют меня Валдин, — кивнул Вадим. — Послушай меня внимательно, Сида, и постарайся запомнить то, что я тебе скажу. Никогда не проси о таких вещах людей, которых почти не знаешь. Кто-то захочет сорвать лёгкие деньги и расскажет об этом ростовщику. Это прямая дорога на эшафот. Но мы сделаем по-другому.

— Как? — растерянно спросила девушка, глядя на него огромными от страха глазами, в которых плескались ужас и надежда.

— Я попрошу Ширваза сделать так, чтобы твой хозяин разорился. Поверь, для него это будет страшнее смерти.

— Но зачем самому богатому купцу в нашем городе помогать мне? Какое ему дело до простой танцовщицы? — с явным недоверием спросила Сида.

— Затем, что об этом его попрошу я, — усмехнулся Вадим. — Не стану обещать, что это случится завтра, но наш друг это сделает.

— И ты готов попросить его об этом? — тихо спросила девушка, глядя на него неверящими глазами.

— Вечером мы с ним увидимся и поговорим, — кивнул Вадим, увлекая девушку к беседке у бассейна.

Усевшись на резную банкетку, он принялся задавать ей вопросы, пытаясь побольше узнать о жизни и обычаях древней Персии. Сида не оставалась в долгу, принявшись допрашивать в ответ его. В результате весь остаток дня они провели за игрой в вопросы и ответы. Бесшумно скользившие мимо беседки слуги то и дело беспокоили их одним и тем же вопросом, не нужно ли господину чего?

С наступлением темноты гостеприимный купец вернулся домой, и северян позвали в дом. У Ширваза появились новости, которыми он срочно хотел поделиться с гостями. Забыв про дела, воины разбрелись со своими подругами по дому и саду, старательно навёрстывая всё упущенное. Собравшись за столом, они смущенно переглянулись и, пряча глаза, принялись старательно делать вид, что ничего не произошло.

Обведя гостей внимательным, чуть насмешливым взглядом, Ширваз огладил бороду и с улыбкой спросил:

— Надеюсь, вы довольны моим домом, друзья? Если вам нужно что-то ещё, только скажите.

— Нет, почтенный Ширваз. Нам ничего больше не нужно, — покачал головой Вадим. — Ты и так сделал для нас больше, чем мы могли ожидать.

— О нет, друг мой. То, что я делаю, делается в благодарность за ваше доверие. Оно уже приносит свои плоды. Вы не поверите, друзья, но я уже начал продавать ваши меха. Пять медвежьих шкур ушли буквально за полторы свечи. Я взял на себя смелость отправить на ваш корабль известие, что идущие с вами воины могут жить и развлекаться в портовой харчевне, «Ржавый якорь». За мой счёт.

— Ты разориться не боишься? — растерянно прогудел Рольф.

— Нет, друг мой, — рассмеялся купец. — Покупатели начали приходить в мою лавку ещё до того, как она начала работать. Люди любопытны. Всем хочется посмотреть на человека, способного водить дружбу с варварами и оставаться в живых. Поэтому я не выхожу на улицу, а сижу в лавке.

— Войдя в лавку, человек не может просто стоять и глазеть. Ему приходится что-то покупать, — закончил за него Вадим.

— Ты как всегда прав, друг мой, — с довольным видом рассмеялся Ширваз. — Теперь я хотел бы задать вам следующий вопрос. Когда вы придёте ко мне ещё раз?

— В начале следующего лета, — решительно ответил Свейн.

— Очень хорошо. К тому времени я уже сбуду все ваши меха и буду готов принять новый товар, — кивнул купец.

— Нам было бы проще, если бы ты сам сказал, что именно тебе нужно, — подумав, ответил Вадим.

— Всё, что вы сможете привезти. Мёд, меха, воск, моржовая кость, пенька. Даже железо и зерно. Я куплю у вас всё, что вы решите привезти, — решительно ответил Ширваз.

— Хорошо. Тогда жди нас в начале лета, — кивнул Свейн, многозначительно поглядывая на Вадима.

— Прекрасно. Тогда, давайте праздновать, — весело рассмеялся купец и, хлопнув в ладоши, приказал подавать на стол.

Как выяснилось, приказ о подготовке к очередному пиру был отдан ещё утром. Слуги принялись выносить блюда и тарелки, уставляя каждый сантиметр стола. Снова появились музыканты, и веселье завертелось снова. Воспользовавшись тем, что воины увлеклись угощением, Вадим повернулся к купцу и, глотнув вина, тихо сказал:

— Друг мой, я могу попросить тебя сделать мне одолжение?

— Одолжение? Друг мой, если тебе что-то нужно, только скажи, и я сделаю для тебя всё, что в моих силах, — с жаром ответил купец.

— Прости, друг, но я тебя не понимаю, — растерянно покрутил головой Вадим. — Ты ведёшь себя так, словно мы спасали тебе жизнь раз двадцать, или задолжал нам всё своё состояние.

— Я всегда считал, что человек должен отвечать добром за добро. Вы не просто спасли мою жизнь, отбив нападение разбойников. Вы сделали так, что я вернулся из того похода очень богатым. К тому же у меня остался метатель, которым я снабдил свой корабль, и, сделав такие же, установил ещё на четыре корабля. Тайну «греческого огня» знают только мои близкие. Так что мне есть за что благодарить вас, а в особенности тебя. Так о чём ты хотел попросить меня?

— Сида, танцовщица, с которой я провёл ночь, сказала, что вынуждена служить ростовщику, спасая своего отца от долговой ямы, — начал Вадим.

Грустно улыбнувшись, Ширваз кивнул, перебив его:

— Старый Самад. Ему сильно не повезло. Я знаю эту историю. Ты хочешь, чтобы я выкупил её?

— Нет. Я хочу, чтобы ты разорил этого ростовщика и помог ей отомстить за отца, — хищно усмехнулся Вадим.

С интересом посмотрев на него, Ширваз ненадолго задумался. Глотнув вина, Вадим насторожённо ждал его ответа. Огладив бороду, Ширваз улыбнулся краешками губ и, кивнув, решительно ответил:

— Я сделаю это. Не скажу, что это будет просто или быстро, но я это сделаю. Думаю, это будет интересно, — улыбнулся купец.

Неожиданно Вадим понял, что этот странный человек уже вовсю проигрывает возможные варианты выполнения этого дела. Ловкий торговец, умеющий держать нос по ветру, получал настоящее удовольствие от подобных задач и теперь увлечённо проигрывал в уме всякие комбинации.

Этот вечер прошёл удивительно спокойно. Даже изрядно набравшийся Рольф не стал устраивать скандала, а вместо этого, обняв свою случайную подружку, с весёлым смехом вливал в неё вино. Захлёбываясь и хохоча от восторга, девчонка глотала вино, заливавшее ей лицо и грудь. Хорошее вино всегда стоило денег, и такая расточительность была ей приятна.

Ткнув приятеля локтем в бок, Вадим с усмешкой сказал:

— Брат, это вино стоит дороже девчонки. Имей совесть.

— Пусть веселятся, — поддержал гиганта Ширваз. — Вино из моих собственных виноградников, так что мои запасы не иссякнут.

— Боишься, что он опять начнёт буянить? — рассмеялся Вадим.

— Признаться откровенно, такая мысль у меня возникала. Думаю, бочонок вина обойдётся мне дешевле разгромленного дома, — рассмеялся в ответ купец.

Пользуясь тем, что соратники ещё не успели набраться до состояния полной невменяемости, Вадим окликнул ярла и, перегнувшись через стол, спросил:

— Когда уходим?

— Через день. Пусть парни повеселятся.

— Куда пойдём?

— Ещё не знаю. Потом решим, — отмахнулся Свейн.

Вечер и весь следующий день пролетели, словно один час. Северяне пили, веселились и даже не вспоминали о проблемах. Через день, ранним утром, из объятий Сиды Вадима вырвали не самый деликатный рывок за плечо и голос всё того же Рольфа:

— Вставай, брат. Нас дорога ждёт.

— Чтоб тебе Одноглазый бороду подпалил, ирод, — огрызнулся Вадим, едва не свалившись от рывка с широкой тахты. — Ну почему как только я открываю утром глаза, передо мной стоит твоя разбойничья рожа?

— Потому что мы побратимы, и я должен за тобой присматривать, — звучно расхохотался Рольф.

Выбравшись из постели, Вадим быстро оделся и, бросив задумчивый взгляд на спящую девушку, сделал побратиму знак выйти. Понимающе усмехнувшись, гигант кивнул и напоследок ехидно произнёс:

— Только сильно не увлекайся, а то наш ярл уже землю копытом роет.

— Проваливай уже, ритор, — огрызнулся Вадим.

Оставшись один, он несколько минут рассматривал сладко спящую девушку. Потом, нагнувшись, он ласково поцеловал её в изящную шейку и, достав из кошелька отобранную когда-то у бандитов брошь, приколол её к подушке, рядом с головой Сиды. Словно почувствовав, что он уходит, девушка медленно перевернулась на спину и, не открывая глаз, обняла его за шею.

Вадим улыбнулся, осторожно снял с себя её руку и, поднявшись, вышел из комнаты. Все северяне уже сидели в большом зале, за накрытым столом, старательно поглощая поданный завтрак. Присоединившись к ним, Вадим отделался кивком вместо приветствия и, ухватив с тарелки лепёшку, окунул её в чашку с мёдом и принялся с аппетитом жевать.

Понимая, что в такой момент всем не до разговоров, он не стал задавать вопросов и, дождавшись, когда Свейн отставит в сторону пустой кубок, сказал:

— Самое время решить, куда идти дальше.

— Домой. Мы много заработали, и отсюда пойдём прямо домой, — твердо ответил Свейн.

— Решение правильное, но не совсем, — задумчиво протянул Вадим.

— Ты снова что-то придумал? — насторожился Юрген.

— Нам нужно попасться на глаза ещё кому-нибудь из слабых ярлов.

— В каком смысле слабых? — спросил Рольф.

— Я говорю о тех, у кого мало кораблей. Именно они составляют главную ударную силу Рыжего. Я уверен, что своих воинов он бережёт, отправляя в набеги тех, кого заставил подчиниться, как это было с Сигурдом.

— Думаю, ты прав, — кивнул Свейн. — И как ты собираешься проявить себя?

— Не себя, а нас. Думаю, самое время побывать у норманнов. Там, где была ярмарка.

— Зачем? — удивился Свейн. — Там же давно никого нет.

— Мы уходили оттуда с кучей мехов, а теперь позвеним там золотом, объяснив всем, что мы предпочитаем торговать, а не нарушать старые правила. Твоё имя должно звучать на устах всех купцов запада и востока. Пусть Рыжий и его прихвостни слышат его очень часто, и всегда в связи с тем, что ты имеешь. Звон золота звучит приятнее звона стали. Это знают даже северные варвары, — усмехнулся Вадим.

— И что нам это даст? — спросил кормчий.

— Узнав имя нашего ярла и название корабля, купцы будут с радостью называть их при каждом удобном случае, пытаясь защитить себя от других северян. Ведь они торгуют с нами. А наши враги, услышав, что Свейн Акулий зуб богатеет и живет, не зная забот, начнут думать.

— О чём? — не понял Рольф.

— О том, что они едва пережили зиму, а наш ярл прекрасно живёт. Им нечем кормить детей, а мы закупаем на зиму вино, муку и окорока. Есть разница?

— Короче говоря, ты снова собираешься показать всем, как много у нас золота, — скривился Свейн.

— Не жадничай, старый лис. За один этот переход мы заработали больше, чем добывали за две зимы подряд, — рассмеялся кормчий. — Парень дело говорит. Пусть ярлы сами начнут всё сравнивать.

— Так ведь они все начнут помощи просить, — развёл руками Свейн.

— А вот помогать мы будем только тем, кто под нашу руку пойдёт, — усмехнулся Вадим.

— Это ещё зачем? — насторожился Свейн. — В бухту я чужих не поведу.

— И не надо. Пусть от Рыжего сами прячутся. Нам они потребуются после зимовки. Вместе рыбачить будем, зверя бить, за товаром вместе пойдём, — начал перечислять Вадим.

— И на какие же шиши они товар покупать будут, если у них на зимовку денег нет? — мрачно спросил Свейн.

— Не дури, капитан. Сам понимаешь, взяв их под свою руку, мы просто обязаны будем об этих людях заботиться. Дадим им денег, чтобы могли на житьё себе заработать. Разбогатеют — вернут, — принялся объяснять Вадим.

— Я не ростовщик, чтобы золото в рост давать, — насупился Свейн.

— А я разве что-то сказал о росте? Я сказал одолжить на время. Сколько взяли, столько и вернут, вот и всё. Ну не пойдёшь же ты за них припасы им покупать?

— Ну, если только так, — нехотя кивнул Свейн.

Придя к единому мнению, северяне дружно поднялись и, выйдя из гостеприимного дома, быстро зашагали в сторону базара. Нужно было попрощаться с купцом и выходить в море. В лавке Ширваза всё было так, как он и описывал. Любопытные обыватели толпились у дверей, вытягивая шеи и высматривая героя, способного запросто общаться с дикарями.

С насмешкой поглядев на эту толпу, Вадим подтолкнул локтем Рольфа и, положив ладонь на рукоять секиры, с грозным видом шагнул в толпу. Шедшие следом за ним воины привычно построились полётом ворона, прикрывая его с боков. Ткнув ладонью в спину ближайшего зеваку, Вадим насупил брови, приготовившись мрачным взглядом осадить недовольного.

Но, едва обернувшись с открытым ртом, мужчина поперхнулся и, испуганно отшатнувшись, завопил неожиданно высоким голосом:

— Варвары!

Перепуганная толпа моментально шарахнулась в стороны, сбивая с ног тех, кто послабее. Перед северянами образовалась широкая просека, прямо до дверей лавки. Делая вид, что не замечают стоящих вокруг, воины вошли в лавку и, увидев купца, остановились в дверях. Заметив вошедших, Ширваз оставил собеседников и, быстро подойдя к гостям, тихо спросил:

— Уже уходите?

— Пора, друг мой, — так же тихо ответил Вадим. — Но следующим летом мы обязательно придём к тебе с товаром.

— Я буду ждать вас, друзья мои, — ответил купец, поочерёдно обнимая каждого воина.

— Не беспокойся за свою девушку. Я всё сделаю, — прошептал он, обнимая Вадима.

— Спасибо, друг, — ответил Вадим, обнимая его в ответ.

Выйдя из лавки, северяне тем же клином покинули базарную площадь и решительно направились в порт. Поднявшись на борт «Акулы», Свейн и Юрген тут же занялись осмотром корабля, а Рольф, отвязав от пояса увесистый кожаный мешок, с довольным видом потряс им перед носом соратников:

— Пять с половиной тысяч золотых за один переход. Когда у нас бывала такая удача?

— Не каркай, увалень, — осадил его кормчий. — Спугнёшь сдуру.

— Брось, Юрген. Пока наш книгочей с нами, наша удача никуда не убежит. Недаром его бабы любят. А удача — та же баба, — расхохотался гигант.

— Вот ведь балабол, — покачал головой Вадим. — Кому бы жаловаться. Можно подумать, они к тебе не липнут.

— Бывает иногда, — легко согласился гигант. — Но не так сильно, как к тебе.

Услышав его слова, северяне разразились громогласным хохотом, до икоты напугав проходивших мимо корабля портовых грузчиков. Забрав у Рольфа полученное от купца золото, Свейн убрал мешок под свою банку и, покачав головой, устало проворчал:

— И когда вы только научитесь языки на привязи держать?

Проверив корабль, Юрген с довольным видом встал к рулевому веслу и, вскинув голову к небу, громко произнёс:

— Сохрани нас, Тор. Навались, парни.

Воины дружно взмахнули вёслами, и драккар снялся с киля. Выведя корабль из бухты, северяне подняли парус, и вскоре персидский берег остался далеко позади. Укрепив втянутое весло, Вадим поднялся и, задумчиво посмотрев на скрывшийся в дымке берег, вдруг подумал, что будет с Сидой и увидятся ли они ещё раз.

— Только не говори мне, что влюбился в эту красотку, — раздался у него над ухом до боли знакомый голос, и Вадим, не оборачиваясь, ответил:

— Ты мне скоро в кошмарах сниться будешь, зануда.

— Так что, я прав? Влюбился? — не унимался Рольф.

— Нет. Просто вдруг подумал, что у меня ни в том мире, ни в этом никогда своей семьи не было. Родители давно умерли, а жены и детей так и не завёл. Вот так и живу.

— Мы все так живём, — грустно улыбнулся Рольф, хлопнув Вадима по плечу.

Покачнувшись, Вадим привычно потёр пострадавшую кость и неожиданно сообразил, что так и не узнал, куда подевались семьи его соратников. Развернувшись к побратиму, он внимательно посмотрел ему в глаза и, помолчав, тихо спросил:

— А куда ваши семьи подевались? Про то, как пропали корабли, я уже слышал, а вот про семьи…

— Плохая это история, брат. Грустная. Когда касатки потопили наши корабли, оставшимся пришлось срочно выходить в море. Людей кормить надо, а корабль всего один. Свейн тогда ещё и ярлом-то не был. Так, учился только. А когда корабли погибли, ему пришлось все проблемы на себя взвалить. Он собрал всех молодых воинов и ушёл в викинг. Одной рыбой сыт не будешь, а на муку и мясо деньги нужны. И пока мы в Византии подходящих купцов искали да греков потрошили, в наш фьорд бритты пришли. Их штормом здорово потрепало, и вода кончилась. Эти крысы желтоухие от ромеев шли. Пара матросов чуму подцепили, но молчали. Боялись, что их за борт выкинут. В общем, когда мы обратно пришли, вместо живого поселения погост. Все умерли. Старики, дети. Все, — тихо закончил гигант, присаживаясь на банку.

— А как же вы? Неужели никто не заразился? — растерянно спросил Вадим.

— Не знаю я, как это получилось, но все мы, кто из похода вернулся, даже не чихнули. Хотя хоронили всех сами. Вот этими вот руками, — ответил Рольф, сунув Вадиму под нос огромные мозолистые ладони.

— А когда это было? Зимой, летом?

— Осенью. Мы едва до морозов вернуться успели, — вздохнул гигант.

— Понятно, — кивнул Вадим, пытаясь вспомнить всё, что когда-то знал о чуме.

Страшная болезнь разносилась в основном грызунами, но болезнетворный штамм очень быстро погибал при низкой температуре. Именно поэтому все самые большие эпидемии обычно вспыхивали весной и заканчивались с наступлением холодов. Именно так начиналась история печально знаменитого Чумного галеона Мессины.[4]

Отбросив эмоции, Вадим растерянно посмотрел на гиганта и, покачав головой, проворчал:

— Вам здорово повезло, что наступили холода. Именно поэтому вы остались живы.

— Тебе виднее, — покорно вздохнул Рольф. — В общем, с тех пор в нашем фьорде очень долго не было женщин. Да их, в общем-то, и сейчас там нет. Там давно уже никого нет.

— Прости, брат. Не хотел бередить рану, — извинился Вадим, искренне сочувствуя его горю.

— Ничего. Теперь уже почти не болит, — вздохнул гигант. — Только вот возвращаться туда теперь страшно. А жить у кельтов больше сил нет. Это не наша земля.

— Я предлагал Свейну поселиться в Каменном тролле, но он только дураком меня обозвал, — усмехнулся Вадим.

— И правильно. Там же настоящий тролль живёт, — фыркнул Рольф.

— И что? Дело это было давно, и с тех пор с ним много чего могло приключиться. Пойми ты, осёл упрямый, во фьорд красной скалы возвращаться нельзя. Это слишком опасно. А вот в Каменном тролле поселиться нам… Хотя… — прервавшись на полуслове, Вадим круто развернулся и стремительно зашагал к оживленно говорившим друг с другом ярлу и кормчему.

— Значит, так. Приходим домой, берём горшки с огнём и идём к Каменному троллю, — сказал он не терпящим возражения тоном, едва подойдя к ним.

— Зачем? — растерянно спросил Свейн, опешив от такого напора.

— Мы должны найти это чудовище и уничтожить его. А потом занять фьорд. Именно этот фьорд должен стать нашим новым домом.

— Но зачем? В смысле почему? — спросил Юрген.

— Это будет самым большим доказательством нашей силы и удачи. Только представь. Много лет весь Нордхейм боится этого места, обходя его десятой дорогой, а потом приходим мы и просто селимся там, предварительно вышибив мозги каменному троллю. Как думаешь, сколько ярлов после этого захотят иметь дело с Рыжим?

— Ты хоть понимаешь, что задумал? — растерянно спросил кормчий. — Каменного тролля убить, это тебе не бритта клеймить. У него шкура как из камня сделана. Ни один меч, ни одна секира не берёт.

— Потому я и говорю, что нам нужен «греческий огонь», — усмехнулся Вадим.

— И чем он тебе поможет? — не понял Свейн.

— Ты когда-нибудь видел, что бывает, если на раскалённый камень попадает холодная вода?

— Ну видел, сначала появляется много пара, а потом камень трескается. Ох, вот ты о чём, — неожиданно сообразив, что хочет сказать найдёныш, охнул Свейн.

— Верно, если его раньше не разорвёт взрывами. У нас есть метатель и горшки с огнём. Подманим его поближе к воде и закидаем «греческим огнём». А если не поможет, окатим водой. Так или иначе, он сдохнет.

— А ведь может получиться, — задумчиво протянул кормчий.

— И ты туда же? — удивлённо воззрился на него Свейн, одаривая побратима взглядом а-ля «и ты, Брут».

— Погоди ногами топать, — отмахнулся Юрген. — Парень дело говорит. Если сумеем победить тролля, с нами не то что Рыжий, сам Одноглазый считаться будет.

— Никогда не думал, что безумием заразиться можно, — покачал головой ярл.

— Это не безумие, Свейн. Это вполне выполнимый план. Это можно сделать. Ведь никто раньше не пытался сражаться с троллем таким оружием, — убежденно сказал Вадим.

— Это верно. До «греческого огня» ещё никто из наших ярлов не додумался, — кивнул Свейн. — Но не станут ли они потом говорить, что тролль был убит не в честном бою?

— Врага убивают оружием, — пожал плечами Вадим. — «Греческий огонь» — это оружие. Так в чём разница? Зарубить его секирой или сжечь огнём? Ведь главное — победить.

— Свейн, давай не будем спорить. Парень подсказал нам правильный выход, так зачем упираться? — сказал кормчий, поглаживая бороду.

— Тем более что во фьорде красной скалы жить опасно, — добавил Вадим.

— Почему? — спросил Свейн.

— Чума. Мор может начаться снова, если кто-то осмелится потревожить ваших погибших родственников, — тихо пояснил Вадим.

— Разве это возможно? — насторожился Юрген.

— К сожалению, да.

— Но ведь мы сожгли тела.

— Там нужно было сжечь всё. Всё, к чему они прикасались и чем пользовались. Только так можно спастись от чумы.

— Ладно. Придём в бухту, а там посмотрим, — ответил Свейн, ничего не обещая.

Понимая, что большего от него сейчас не добиться, Вадим вернулся на своё место. Присев на банку, он принялся наблюдать, как побратимы тут же принялись спорить. Внимательно наблюдавший за ним Рольф, задумчиво почесал в затылке и спросил:

— Получилось?

— Что именно? — не понял Вадим.

— Сумел уговорить старого лиса сделать так, как тебе нужно?

— Мне? Нет, брат, это нужно всем нам, — покачал головой Вадим.

— Может, расскажешь?

— Я предложил Свейну пришибить тролля и занять его фьорд, — коротко поведал Вадим.

Услышав его слова, Рольф несколько секунд удивлённо таращился на него, растерянно хлопая глазами, а потом вдруг громко расхохотался. Понимая, что вызвало такой приступ веселья, Вадим загадочно усмехнулся в ответ и, откинувшись на борт, принялся ждать, когда гигант успокоится.

Вытирая набежавшие слёзы, Рольф продолжал хохотать. Наконец, немного успокоившись, он покачал головой и сквозь утихающий смех выдавил:

— Да, брат, ты не мелочишься. Ты хоть представляешь, что такое убить каменного тролля?

— То же самое мне говорили Свейн и Юрген. А теперь вон стоят и спорят, как лучше сделать, — усмехнулся Вадим. — Ты воин, и должен сразу всё понять. Я скажу только два слова: «греческий огонь».

— Ты предлагаешь сжечь его? — удивлённо спросил Рольф, моментально став серьёзным. — Сильный жар. Пламя. Это может сработать.

— Вот именно. Это может сработать, — кивнул Вадим.

* * *

Вывалив в помойную яму рыбьи потроха и отходы с кухни, Налунга тяжело вздохнула и, задумчиво посмотрев на свинцовые волны, подумала: «Неужели так будет всю мою жизнь? Это же несправедливо!».

— А справедливо было продавать в рабство людей сотнями, разлучать детей с родителями, мужей с жёнами? Каждому воздаётся по его делам. Кому-то за краем, а кому-то и при жизни, — вдруг услышала она в ответ и, выронив помойную бадью, едва не грохнулась в обморок от испуга.

Её удержала только боль. Тяжёлая бадья, упав, больно стукнула её по ноге, заставив взвизгнуть, и, забыв про испуг, запрыгать на одной ноге, держась руками за другую.

— А хвасталась, что колдунья. Любого одним взглядом убить можешь, — насмешливо произнёс всё тот же голос. — Бабы так и останутся бабами, что королевы, что колдуньи. Сядь и перестань губами шлёпать. Мне поговорить с тобой надо.

— Кто ты? — растерянно охнула рабыня, послушно плюхаясь на песок.

— Забыла уже, как звала меня?

— Так я же приказ хозяина исполняла, — испуганно пролепетала Налунга, едва не хлопаясь в обморок снова.

— Знаю. В общем, так. Ты должна внимательно следить за тем, что твой хозяин ест или пьёт. Каждый кусок, каждый глоток отслеживать. Сделаешь всё как надо, прикажу ему отпустить тебя. Нет — пожалеешь, что на свет родилась.

— А какой именно хозяин? Их тут много, — пролепетала рабыня.

— Тот, для которого ты затевала гадание. Ты всё поняла?

— Да. Но как я это сделаю? Меня к нему даже на бросок копья не подпускают, — вздохнула Налунга.

— Придумаешь что-нибудь. Ты, в конце концов, баба или чучело, веником набитое? — с мрачной иронией ответил голос. — И помни, что бы ни случилось, он должен остаться в живых. От этого и твоя жизнь зависит.

Голос исчез, а рабыня вместо ответа истово кивнула, словно собеседник мог её видеть.

— Ты чего тут расселась, рабыня? — услышала она над ухом женский голос и взвизгнула от неожиданности.

— Да что с тобой такое, женщина? Ты то киваешь, уставившись в одну точку, а то визжишь, словно свинья недорезанная. Совсем ума лишилась?

Взяв себя в руки, Налунга обернулась и, увидев свою бывшую охранницу Мгалату, облегчённо выдохнула:

— Простите, госпожа. Я просто задумалась.

— Задумалась? О чём это? Вспоминала, как приказывала казнить моих подруг? — жёстко усмехнулась воительница.

— Ты никогда не простишь мне этого? — спросила Налунга, опуская голову.

— Простить?! — зло оскалилась Мгалата. — Ты убила лучших. В своей глупости ты погубила цвет нашего народа. Просто так, ради своего чёрного колдовства. А теперь ты смеешь говорить мне о прощении?

— Я не прошу у тебя прощения, Мгалата. Если хочешь, можешь убить меня. Но теперь это ничего не исправит. Ты уже не вернёшь своих подруг, но погубишь ещё одного человека.

— О чём ты? Говори, рабыня, — моментально насторожившись, потребовала воительница.

В этот момент она напоминала молодую пантеру, вышедшую на охоту. Сильная, гибкая и такая же смертельно опасная. Пережив зиму в этих ледяных, продуваемых всеми ветрами скалах, она и её подруги стали ещё сильнее, хотя очень тосковали по родным местам. Девушкам не хватало солнца.

Понимая, что, не заручившись поддержкой этой женщины, она не сможет выполнить приказ, Налунга вздохнула и, глядя Мгалате прямо в глаза, ответила:

— Помнишь, когда мы только приехали сюда, я проводила для Валдина обряд вызова бога, чтобы получить ответы на его вопросы?

— Это трудно забыть, — насторожённо кивнула воительница.

— Этот бог снова говорил со мной.

— Ты проводила обряд? — моментально взвилась Мгалата.

— Нет. Он сам позвал меня. Позвал и приказал строго следить за каждым куском еды и каждым глотком воды, которые хозяин съест или выпьет. Я обязана выполнить этот приказ. Его хотят отравить.

— Но зачем кому-то травить воина? — не поверила ей Мгалата.

— Не знаю. Я сказала тебе то, что услышала сама.

— Поэтому ты сидела тут и кивала, как деревянная кукла? — мрачно спросила Мгалата.

— Да. Слышать голос божества, даже если не почитаешь его, очень страшно.

— И как ты собираешься следить за его едой и питьём?

— Позволь мне самой служить ему. Только мне. Не подпускай к его пище и питью никого, кроме меня. Так мы сможем спасти его.

В голосе Налунги прозвучало столько мольбы, что слушавшая её воительница невольно успокоилась и задумалась. И хотя Налунга стала рабыней и потеряла свою силу, все её знания оставались при ней, а значит, всё сказанное ею это не шутка. Несмотря на все свои понятия о чести воина, смелость и готовность сразиться с любым противником, Мгалата всё ещё была обычной дикаркой, верившей в богов и духов.

Помолчав, она внимательно посмотрела на рабыню и, подумав, спросила:

— А почему он только сейчас сказал тебе об этом? Почему не говорил раньше, когда они не ушли в поход?

— Ты задаёшь вопросы, ответа на которые у меня нет, — пожала плечами Налунга. — Боги сами решают, когда, кому и что говорить.

— И почему ты решила, что я поверю тебе? — спросила Мгалата больше из вредности, чем по необходимости.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь и мечтаешь родить от него ребёнка. Но если хочешь достичь своей цели, помоги мне. Только так ты получишь то, о чём мечтаешь.

— Хорошо. Когда они вернутся, ты станешь его личной рабыней. Ты будешь делать для него всё. Шить и стирать одежду, готовить и приносить еду, выполнять все его прихоти. Но ты никогда не сделаешь только одного. Ты никогда не ляжешь с ним в постель. Иначе я прирежу тебя, как овцу на бойне. Ты хорошо поняла меня, рабыня? — с угрозой спросила воительница.

— Я поняла тебя, госпожа, — кивнула Налунга с явным облегчением.

Драться с этой неистовой дикаркой она совсем не хотела. В том, что воительница исполнит каждое слово своего обещания, Налунга даже не сомневалась. Но теперь, получив разрешение действовать от самой главной своей надсмотрщицы, Налунга вздохнула с облегчением. Она сможет исполнить приказ бога и однажды вернётся в Африку.

Неважно куда, зачем, но однажды она снова увидит яркую зелень джунглей, вдохнет запах цветов и почувствует лучи африканского солнца. Она снова окажется там, куда так мечтала вернуться. Там, куда её тянет все эти долгие месяцы. И даже, может быть, снова увидит того, кто осмелился сделать из королевы клейменую рабыню.

Подобрав бадью, Налунга поднялась и медленно побрела в дом. У неё ещё хватало работы, но теперь, когда у неё была цель, она не боялась её. Она выполнит всё, что ей приказано, и вернётся обратно. Домой. И пусть она рабыня, изгой. Теперь это неважно. Она спасёт этого странного воина и вернётся домой.

Войдя с этими мыслями в дом, Налунга отнесла бадью к очагу, где готовили обед на всех оставшихся в поселении, и, старательно вымыв руки, отправилась к раненому. Пришло время смазать его раны мазью, которую ей оставил воин, ставший предметом спора. Сама Налунга давно уже убедилась, что это не обычный человек. Его познания, опыт, а главное, умения ставили его на голову выше всех остальных северян.

Налунга видела, какие раны были у этого воина и, смазывая шов мазью, в очередной раз поразилась умению Валдина. Восстановить сломанную кость при помощи нескольких серебряных пластин и крошечных винтов — такого она не видела, даже будучи королевой и жрицей. А ведь её учили не только творить чёрное колдовство, но и лечить людей.

Однако у неё на родине после таких травм люди навсегда остаются калеками и перестают владеть ногой. А этот воин уже начал понемногу ходить, следуя указаниям всё того же Валдина. Раму из досок сняли, и теперь он ковылял по дому, опираясь на костыли, сделанные всё тем же Валдином. Болезнь не улучшила характера парня, и Налунге частенько доставалось от него за нерасторопность.

Но она привыкла. Рабыни быстро ко всему привыкают. Даже к побоям. Достав с полки горшочек с мазью, она привычно поклонилась хозяину, скороговоркой сообщив, что пора начинать лечение, и, дождавшись, когда он спустит штаны, принялась осторожно смазывать уже почти заживший шов.

* * *

Обратный путь до Средиземного моря прошёл без приключений, если не считать натруженных спин и саднящих от постоянной гребли ладоней. Вырвавшись из рек на открытую воду, северяне подняли парус и весело устремились к Гибралтару. В проливе Дарданеллы за ними увязался корабль пограничной стражи, но стремительный драккар легко оставил преследователей позади.

Выбравшись в открытый океан, они свернули на север, и спустя три недели снова бросили якорь в бухте, где проходила ярмарка. На этот раз их встретили с внимательной насторожённостью. Ещё свежи были воспоминания купцов о связках роскошных мехов, которыми размахивали эти дикари, и не забылся отряд воинов, успешно торговавших в самый разгар ярмарки.

Набрав воды и закупив всё необходимое для безбедной зимовки, северяне собрались уходить, когда к кораблю, стоявшему на киле в бухте, подъехал роскошный кортеж. Породистые лошади, богатая одежда, дорогие украшения. С первого взгляда становилось ясно, что в бухту пожаловал сам владетель этих мест.

Свейн локтем подтолкнул побратима в бок, указал глазами на кортеж и тихо сказал:

— Зови Валдина. Похоже, без него здесь не разобраться.

Быстро пройдя к банке Вадима, кормчий, недолго думая, легонько пнул его сапогом в бедро и, дождавшись, когда он откроет глаза, тихо сказал:

— Пошли, там у нас странные гости появились.

Натянув сапоги, Вадим вскочил на ноги и быстрым шагом прошёл на нос. Встав рядом с ярлом, он окинул быстрым взглядом приехавших и, чуть усмехнувшись, спросил:

— Ну, и что у нас тут?

— Куча каких-то индюков, и, судя по всему, сейчас нам будут грозить, — усмехнулся в ответ Свейн.

— С чего это вдруг? Мы же вроде тут никого не убили. Если я ничего не путаю, даже палец на ноге никому не оттоптали, — удивился Вадим.

— Вот и я думаю, с чего он начнёт?

— Кто именно? — уточнил Вадим.

— А вон тот козёл в красном с золотом камзоле. Мозгов не хватает прилично одеться, вот и выпячивают своё богатство, — презрительно фыркнул Свейн.

Вадим давно уже сознавал, что недооценивать ярла не стоит, но такого высказывания не ожидал. Удивлённо покосившись на Свейна, он неопределённо хмыкнул и, пожав плечами, ответил:

— Ну пусть начинает. Посмотрим, чего в нём такого страшного.

Словно услышав его слова, от кортежа отделился всадник, которого обсуждали северяне, и, подъехав к кораблю, громко спросил:

— Кто из вас главный на этой плавучей помойке?

— Сам ты помойка, козёл раззолоченный, — с ходу взвился Свейн.

— Тебе чего, гнида тупорылая, давно морду не били? — добавил Вадим, легко вскакивая на борт.

Услышав в свой адрес такие оскорбления, расфуфыренный индюк растерянно шлёпнул несколько раз губами и, сообразив, что его никто не боится, покачал головой:

— А меняла говорил, что с вами можно иметь дело. Странно. Умный, хорошо воспитанный человек, и так ошибся.

— Меняла не ошибся. Это ты сделал глупость, если решил, что нас может испугать твой золочёный камзол и стадо баранов, случайно усевшихся верхом и не знающих, с какой стороны за меч берутся, — презрительно фыркнул Вадим.

Растерянно хрюкнув от такой отповеди, подъехавший удивлённо оглянулся на своих прихлебателей и, покрутив головой, ответил:

— Ладно. Похоже, я и вправду не с того начал. Так кто здесь главный?

— Смотря для чего. Если для боя, то он, а если для торговли и переговоров — я, — ответил Вадим, тыча пальцем в ярла и себя поочерёдно.

— А что, у твоего хозяина мозгов не хватает самому разговоры вести? — усмехнулся мужчина.

— Опять на грубость нарываешься? — спросил Вадим, упирая кулаки в бёдра и склоняя голову набок. — Пришёл о деле говорить, так говори, а если хочешь в рыло схлопотать, так и скажи, сейчас и получишь.

— Похоже, про вас правду говорят, что северные варвары никого не уважают. Даже собственных богов, — хмыкнул в ответ мужчина.

— Ты и вправду дурак, если не знаешь, что слухам верить нельзя, — рассмеялся Вадим и, повернувшись к ярлу, громко сказал:

— Прикажи сниматься с якоря. Здесь нам больше делать нечего.

— Погоди, — неожиданно остановил его мужчина. — Это правда, что ваш человек предупредил менялу о возможном нападении?

— Правда, — кивнул Вадим.

— Зачем вы это сделали? Это же ваши соплеменники.

— Затем, что они решили нарушить старое правило. Мы не нападаем на те места, где собираемся торговать и дальше. А те люди решили его нарушить. Драться с соплеменниками ради чужих нам не с руки, а вот сломать им все планы — самое то, — с улыбкой ответил Вадим, давая таким образом понять, что не очень хорошо относится к обитателям континента.

— Вы собираетесь снова прийти сюда? — с интересом спросил раззолоченный павлин.

— А ты против? — ответил Вадим вопросом на вопрос.

— Ваш корабль пугает купцов.

— Ну, если вам не нужны наши товары, мы найдём другое место для торговли, — заявил Вадим, внимательно следя за его реакцией.

— Нет, не надо, — быстро ответил мужчина. — В прошлое своё появление вы показали много хороших мехов, и после вашего ухода купцы подали мне очередную жалобу.

— О чём? Мы же даже на берег не сходили, — опешил Вадим.

— О том, что из-за того нападения мои солдаты прогнали вас, а они упустили хороший барыш. А это значит, что моя казна не досчиталась налогов с их торговли. Следовательно, я потерял деньги. А я не люблю терять свои деньги, — многозначительно пояснил павлин.

— А мы здесь при чём? Нам показали на дверь, и мы ушли. Не захотели торговать, и хрен с вами. Другое место найдём, — пожал Вадим плечами, действительно не понимая сути разговора.

— Из-за ваших соплеменников я потерял деньги, — повторил владетель.

— Извини, приятель, но это только твои проблемы. У вас был шанс, и вы его упустили. Так что разговор окончен.

— Похоже, вы не хотите больше приходить сюда, — со скрытой угрозой протянул павлин.

— Ты пытаешься напугать меня? — с интересом спросил Вадим. — Или думаешь, что услышав твой тон, я кинусь возмещать тебе убытки из собственного кошелька?

— Это было бы правильно. Ведь потери появились из-за твоих соплеменников, — с довольным видом кивнул мужчина.

— Ты в своём уме, приятель? Это ты нам должен за предупреждение о нападении. И должен больше, чем можешь себе представить.

— Что?

— То. Плати монету, или мы сделаем так, что ни один купец сюда больше не придёт, — перешёл в атаку Вадим.

Растерявшись от такой наглости, владетель забыл, как дышать, бестолково хлопая глазами и открывая рот, словно вытащенная на берег рыба. Пользуясь его растерянностью, Вадим поспешил закрепить достигнутый успех.

— Ты хоть представляешь, что было бы с твоим владением, если бы у наших соплеменников всё получилось? Да вас бы по уши в землю вбили. Всех вместе. И тебя, и твоих баранов, и твоих деревянных солдатиков. Так что плати, или потеряешь всё.

— Это угроза? — окончательно запутавшись, спросил павлин.

— А ты думал, я тут с тобой в переглядки играть буду? Монету гони, а то сообщим всем купцам, что ты не хочешь платить за их защиту.

— Ты не сделаешь этого. Да и кто тебе поверит? Ты же просто варвар. Дикарь.

— Поверят. У меня много знакомых среди купцов, которые знают, что моему слову можно верить. Именно я им сообщил о нападении. Поэтому моим словам поверят, — жёстко усмехнулся Вадим, решительно вгоняя павлина в депрессию.

Павлин смотрел на Вадима удивлённо и, чем дольше длилось молчание, тем сильнее на его лице проступал испуг. До него медленно, но верно доходило, что человеку, сообщившему купцам о нападении, и вправду поверят. Ведь пресловутое нападение действительно имело место быть. Осознав, что всё происходящее не шутка, и его герцогство на самом деле может лишиться такой выгодной статьи дохода, владетель сжал в бессильной злобе кулаки, но, взяв себя в руки, тихо спросил:

— И сколько ты хочешь за свою услугу?

— Ну, учитывая, что ничего особенного мне делать не пришлось, думаю, сотни золотых будет вполне достаточно, — ответил Вадим, пряча улыбку в бороде.

— Десять. Больше твоя услуга не стоит, — решительно ответил владетель.

— За десять золотых я даже с палубы не сойду. Сто двадцать, — жёстко ответил Вадим.

— Эй, ты совсем обнаглел? Что это за торг такой? — возмутился павлин.

— А кто сказал, что я с тобой торгуюсь? Я назвал свою цену, и чем дольше ты будешь спорить со мной, тем выше она будет. Сто двадцать, и ни медяком меньше.

— И ты придёшь сюда следующей весной с товаром? — задумчиво спросил павлин.

— У нас были такие мысли, — кивнул Вадим, давая себе слово любыми путями отговорить Свейна приходить в эту бухту.

— Хорошо. Я дам тебе твои сто двадцать золотых, но ты должен дать мне слово, что ваш корабль будет приходить на мою ярмарку с товаром, и ты будешь постоянно сообщать обо всех готовящихся нападениях лично мне. Лично ты, лично мне. Ясно?

— К сожалению, это невозможно. Я не хочу обманывать тебя, и поэтому скажу так. Куда и когда идти решаю не я, а мой ярл. Значит, давать тебе слово в том, что я не могу исполнить, глупо. Далее, после неудавшегося нападения наши враги станут осторожнее и не будут так просто объявлять о своих планах. Кроме того, это могут быть и те, кого я просто не видел, и не знаю, что они задумали. Но я могу пообещать тебе, что, услышав о чём-то подобном, обязательно приду сообщить. Это всё, что я могу пообещать тебе твёрдо и в чём готов дать тебе своё слово. Ничего другого я тебе обещать не могу, потому что это будет ложью, — решительно ответил Вадим.

Стоявший рядом с ним Свейн чуть слышно застонал от разочарования. Он уже готовился пересыпать случайно добытое золото в свой мешок. Но Вадим хорошо понимал, что делал. Откровенно врать он не собирался. Выжимая из владетеля деньги, он хотел заставить его поверить не только в свои возможности, но и в свою честность, что тоже должно было сработать на его версию.

Насторожённо глядя на Вадима, павлин задумчиво поглаживал рукоять меча в разукрашенных ножнах, пытаясь понять, где здесь правда, а где ловушка. Не найдя в его словах подвоха, он окликнул пажа и, забрав у него кошелёк, несколько раз подкинул его на ладони, словно взвешивал. Достав из своего кошелька ещё горсть монет, он пересыпал их в тот, что держал в руке, и, размахнувшись, бросил его Вадиму.

— Здесь всё, что ты просил. И немного сверху от меня. Выпей за моё здоровье, варвар, и скажи всем своим друзьям, что я хорошо забочусь о своей ярмарке.

— Это я могу тебе обещать, — рассмеялся Вадим, ловко подхватывая кошелёк. — Спасибо, герцог. Мои друзья узнают о твоей щедрости. Прощай.

Кивнув, владетель развернул коня и не спеша направился к своей свите. Спрыгнув на палубу, Вадим перебросил кошелёк Свейну и весело скомандовал:

— Уходим отсюда.

Воины навалились на вёсла, и корабль снялся с киля. Вадим направился к своему месту, но ярл, ухватив его за локоть, подтащил к рулевому веслу и, приперев к борту, потребовал объяснений.

— Что это было? — зарычал он, размахивая кошельком.

— Не маши им так, а то случайно за борт уронишь, — иронично усмехнулся Вадим.

— Шутишь?! Чтобы старый лис золото потерял? Да он за этим кошельком весь экипаж в воду погонит, — рассмеялся в ответ Юрген. — Но мне и самому интересно, что это было. Расскажи.

— Всё просто. Мы правильно угадали, и Рыжий пытался напасть на ярмарку. Наше предупреждение сработало, и купцы рассказали этому павлину, что узнали о нападении именно от нас. С перепугу они нас прогнали, и наши меха уплыли от них. Купцы подали ещё одну жалобу. О том, что солдаты помешали им заработать. В итоге этот дурак решил вытрясти деньги, которые не получил в виде податей, из нас. А в процессе спора понял, что придётся заплатить нам за молчание. Кому купцы поверят быстрее? Тому, кто сообщил им о нападении, ни взяв с них за это ни гроша? Или тому, кто ничего не желает делать и только пополняет за их счёт свою казну? Думаю, объяснять вам их решение не надо. Вот и он это понял. Короче говоря, сто двадцать золотых за мои мучения и долгие, нудные размышления мы получили, — с улыбкой ответил Вадим.

— Ну ты и прохиндей! — восхищённо протянул кормчий. — Это же надо такое придумать!

— Слушай, брат. А может, мы вообще всё бросим? — повернулся к нему Свейн. — Дадим ему волю, пусть всех кормит. И воевать ни с кем не надо. Это ж какая выгода будет?

— Размечтались, — фыркнул Вадим в ответ. — Чтобы я, такой умный и красивый, начал целое стадо дурных ослов кормить?

Хохот побратимов отвлёк воинов. Начав удивлённо оглядываться, они сбились с ритма, и драккар рыскнул, потеряв темп. Одним движением выровняв корабль, кормчий командирским рыком навёл порядок, и вывел его из бухты. Воины подняли парус, и драккар устремился в сторону Ирландии.

Их возвращение в бухту можно было назвать почти триумфальным. Заметив парус, все оставшиеся в бухте жители расхватали оружие и быстро попрятались в заранее выбранных укромных уголках. Воевать с возможными агрессорами им предстояло из засады. Но, узнав знакомые синие обводы корабля, люди высыпали на пляж. Вышел даже раненый Видар.

Увидев его ковыляющим от дома к пляжу, Свейн растерянно охнул, толкнул локтем побратима и тихо сказал:

— Слава Эйр.[5] Он уже почти сам ходит.

— Да уж, мы Валдину по меньшей мере бочку мёда должны, — усмехнулся в ответ кормчий.

Громко зашуршав галькой, драккар встал на киль, и воины с радостными воплями горохом посыпались за борт. Весёлые окрики, грубоватые шутки, женский визг — всё слилось в сплошной гвалт. Закинув на плечо свой походный мешок, Вадим выбрался на пляж и, с улыбкой полюбовавшись процедурой встречи, не спеша направился в дом.

Он едва успел подумать, что его лично никто не встречает, как рядом, словно из-под земли, выросла чернокожая рабыня и, склонившись в глубоком поклоне, тихо сказала:

— С возвращением, хозяин. Позвольте мне взять ваш мешок.

— Он слишком тяжёлый для тебя, — покачал головой Вадим.

— Ничего, хозяин. Мне приходится носить очень тяжёлые вещи, — грустно улыбнулась Налунга.

— Плохо. Даже то, что ты рабыня, не отменяет того, что ты женщина. Я скажу Мгалате, чтобы не заставляла тебя носить тяжести в одиночку, — ответил Вадим, продолжая размеренно шагать.

— Хозяин, позвольте мне помочь вам, — едва не взмолилась девушка.

— Если хочешь помочь, беги в дом и налей мне вина. Я с дороги пить хочу, — ответил Вадим с легкой улыбкой.

Развернувшись, рабыня стремительно понеслась к дому, сверкая крошечными розовыми пятками из-под длинного кожаного подола юбки. Поправив мешок, Вадим добрался до дома и, толкнув широкую, низкую дверь, вошёл в длинное, полусумрачное помещение. Бросив мешок на свой топчан, он устало потянулся и, забрав у Налунги кружку с вином, подумал: «Ну, вот ты и дома, старина».

— Что-то не так? — осторожно спросила рабыня, словно услышав его мысли.

— Нет, всё в порядке. Просто в том времени у меня тоже почти ничего своего не было. Так всю жизнь и прожил. Ни кола, ни двора. Импотент без прописки.

— Что? — не поняла Налунга.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Вадим, залпом допивая вино.

— Брат, с чего это ты вдруг один пить начал? Не захотел меня дожидаться? — весело смеясь, спросил Рольф, с грохотом вваливаясь в дом.

— Побоялся, что после твоего появления мне ничего не останется, — рассмеялся в ответ Вадим.

Воины дружно вошли в дом, и в большом помещении сразу стало тесно и шумно. Рабыни быстро разожгли факелы, освещая дом, и северяне занялись подготовкой к очередному пиру. «Этого следовало ожидать», — мелькнула у Вадима мысль, но, увидев вошедшего на костылях Видара, он сразу обо всём забыл. Выхватив из держателя факел, он подошёл к раненому и, указав рукой на стол, приказал:

— Раздевайся и ложись. Мне нужно осмотреть тебя.

— Да чего там осматривать, Валдин. Уже почти не болит. Только наступать трудно, — попытался отговориться парень, но Вадим не дал ему договорить.

— Заткнись и делай, что говорят. Спорить он ещё со мной будет, — зарычал он, размахивая факелом перед носом у парня.

— Видар, делай что сказано, — поддержал Вадима Свейн. — Хочешь калекой остаться?

— Можно подумать, оттого, что он посмотрит, что-то изменится, — мрачно проворчал Видар. — Я и так калека.

— Дать бы тебе в ухо, чтоб язык дурной прикусил, — рявкнул в ответ Вадим. — Думаешь, после такого ранения так просто всё заживёт? Это лечить нужно. Долго и старательно. Ясно?

— Да ясно мне, ясно, — проворчал парень, заметно успокаиваясь.

Воины поддержали его под руки, пока он развязывал пояс и, уложив на стол, осторожно повернули на бок. Внимательно осмотрев шов, Вадим удовлетворённо кивнул и, взяв парня за колено, принялся осторожно сгибать бедро в разные стороны, поминутно спрашивая, больно или нет. Убедившись, что бедро медленно, но двигается, а вживлённые пластины прижились и не мешают, он оставил парня в покое и, отступив в сторону, озадаченно почесал в затылке.

— Ты чего? — с интересом спросил Свейн, внимательно наблюдавший за его камланием.

— Я, конечно, не Гиппократ и даже не Гален,[6] но, похоже, балбесу повезло, и он сможет сам ходить, — со смущением и гордостью ответил Вадим.

— Так он же и так сам ходит, — развёл Свейн руками.

— На костылях. Это не ходьба, а ковыляние. Он будет ходить сам.

— Твои слова, да услышит Глин.[7] Надеюсь, так и будет, — вздохнул стоявший рядом с ними кормчий.

Только теперь до Вадима дошло, что упоминание известнейших врачевателей древности не вызвали у северян никакого удивления. Подумав, он решил не вдаваться в подробности, чтобы в очередной раз не испугаться за собственный разум. Теперь парню требовалось очень много терпения и времени. Восстановить двигательные функции бедра было сложно, но вполне возможно. Специальные упражнения и терпение. Это всё, что было нужно.

Празднования по поводу их возвращения продлились почти неделю. Вынырнув из пьяного угара, Вадим попытался сориентироваться во времени и, сообразив, как долго длится этот праздник, мрачно выругался. Кое-как натянув сапоги, он выбрался на улицу и увидел, что на дворе стоит раннее утро.

Справив нужду и окунув голову в ледяной ручей, он с огромным трудом обрёл ясность мышления и, оглядевшись, понял, что праздник пора заканчивать. Судя по лежащим прямо на пляже телам, не всем удалось добраться до своих топчанов. Вино свалило парней раньше, чем они успели понять, где находятся. Медленно обойдя спящих, Вадим убедился, что все живы, и, тяжело вздохнув, побрёл обратно в дом.

Нужно было обладать изрядной долей удачи, чтобы поймать Свейна до того, как он проглотит очередную кружку вина. Вадим так и не оставил свою идею захватить фьорд Каменного тролля и приспособить его для их нужд. Но чтобы воплотить её в жизнь, нужно было протрезвить ярла и попытаться втолковать ему, что пора заняться делом. Кроме того, лето ещё не закончилось, а значит, дел впереди много.

Войдя в дом, Вадим задумчиво огляделся и, увидев знакомые сапоги, торчащие из-под мехового одеяла, сшитого из нескольких волчьих шкур, решительно шагнул к топчану. Хотя сказать «решительно» было бы значительным преувеличением. Вадим шёл, сдерживая противную нутряную дрожь и мечтая только об одном: избавиться от дикой головной боли, сдавившей виски стальными тисками.

Добравшись до топчана, он пнул торчащий сапог и в голос, от души, выругался. Как оказалось, в сапоге никого не оказалось. Отброшенная ударом обувь отлетела в сторону, приземлившись прямо на голову одного из лежавших на полу воинов. Послышалось недовольное бурчание, после чего слабая возня сменилась очередной порцией храпа.

Включив остатки ещё где-то оставшейся логики, Вадим понял, что стукнутый сапогом решил использовать прилетевший предмет вместо подушки и со спокойной душой уснул снова. Понимая, что хозяина сапога придётся искать по всему поселению, Вадим присел на топчан, пытаясь путём логических умозаключений облегчить себе работу.

Но, к его огорчению, в данной ситуации обычная логика просто буксовала. Свейн мог оказаться где угодно. В доме, на складе, в ручье или даже на дороге. Единственное место, где его действительно не было, пляж. Там Вадим осмотрел всех. Сообразив, что в таком состоянии он будет ползать в поисках ярла до самого вечера, Вадим решил дождаться, когда проснётся кто-то из рабов.

В данной ситуации это было самое простое и приемлемое решение. Словно в ответ на его молчаливое пожелание, в общую комнату вошла Налунга. Похоже, за прошедшие дни девушке здорово досталось. И не только работы, но и вина и мужского внимания. Вовремя вспомнив, что она всего лишь рабыня, и, пытаясь вступиться за её честь, он выставит себя полным дураком, Вадим испустил тяжёлый вздох и, жестом подозвав к себе девушку, тихо спросил:

— Как ты?

— Жива, хозяин, — усмехнулась рабыня.

— Сильно досталось?

— Не очень. Главное, не били, а остальное переживу, — снова усмехнулась Налунга.

— А ты сильная, — задумчиво протянул Вадим, потирая трещащую голову.

— Плохо, хозяин? — участливо спросила рабыня.

— Не то слово, — осторожно кивнул Вадим. — Не люблю я вино. Особенно в таком количестве.

— Тогда зачем пили? Из-за вас и я напилась, — сварливо отозвалась Налунга.

— В каком смысле из-за меня? — насторожился Вадим.

Сообразив, что проболталась, Налунга, не спрашивая разрешения, присела прямо на пол перед ним и, положив точёный подбородок на ладошку, тихо ответила:

— Ваш бог говорил со мной.

— Мой бог? — опешил Вадим.

— Тот, которому вы осмелились задать вопросы, — пояснила девушка.

— И что он сказал? — растерянно спросил Вадим, сообразив, о ком идёт речь.

— Сказал, что я должна пробовать всю вашу пищу и питьё. Вас хотят убить, хозяин, — вздохнув, ответила рабыня.

— В смысле ты должна будешь умереть вместо меня? — окончательно растерялся Вадим.

— Нет. Этого он не сказал. Но обещал, что когда всё кончится, он велит вам отправить меня обратно. Домой.

— А ты хочешь вернуться? Прости, но какой в этом смысл? — не понял Вадим. — Ты же сама говорила, что тебя там убьют.

— Говоря домой, я говорю про Африку. Мне плохо здесь, — всхлипнула девушка.

— Верю. Мне тоже несладко. Только мне даже возвращаться некуда, — вздохнул Вадим. — Выходит, ты напилась, пробуя моё вино?

— Ага. Я за всю свою жизнь столько не выпила, сколько здесь пришлось. Особенно после этого приказа, — смутилась девушка.

— Но зачем? Кому здесь нужна моя смерть? — развёл руками Вадим.

— Не знаю. Он не сказал. Но я думаю, убийца не здесь.

— Почему ты так решила? — удивился Вадим.

— Он говорил со мной, пока вы были в походе. Там у вашего врага было много возможностей убить вас. Значит, это или кто-то из тех, кто оставался здесь, или тот, с кем вы ещё не встретились, — чуть подумав, ответила девушка.

Не ожидавший от неё такой прыти Вадим задумался, но не найдя в рассуждениях девушки изъяна, кивнул.

— Похоже, ты права. Но какой смысл тебе пробовать мою пищу, если яд может быть долгого действия. В смысле, он действует не сразу, а через некоторое время, — пояснил Вадим.

— Наверное, дело не в том, чтобы я спасла вас, хозяин. А в том, чтобы враг, увидев, что я пробую вашу пищу, отказался от своих планов, — ответила девушка.

«А девчонка права. Что-то я сегодня торможу», — подумал Вадим, опуская голову на кулаки.

— Что-то не так, хозяин? — быстро спросила рабыня, заметив его жест.

— Ты не знаешь, где наш ярл спит? Найти его не могу, — слабым голосом спросил Вадим.

— А вон, в углу. На белой рабыне. Как ночью на неё взобрался, так там и уснул. А она под ним. Думала, задохнутся, — с усмешкой ответила девчонка.

— Надеюсь, хоть удовольствие получить успел, — не удержался от колкости Вадим.

— Так вы позволите мне оставаться рядом с вами и служить, хозяин? — насторожённо спросила Налунга.

— Думаешь, это действительно нужно? — задумчиво спросил Вадим, потирая трещащую от вина голову.

— Я должна исполнить наказ бога, чтобы вернуться домой, — ответила девушка, и в её голосе Вадим расслышал какую-то истовую веру в свои слова.

Он хотел предложить ей отправиться домой прямо сейчас, но, подумав, понял, что это было бы глупостью. Она верила в то, что, исполнив наказ, получит свободу, и испугается уйти, не сделав приказанного. Всё-таки вера в потусторонний мир в этом времени сильнее любых убеждений и фактов. Но, вспомнив, каким образом сам оказался в этом мире, Вадим поспешно прикусил язык и вместо ответа просто кивнул.

Как оказалось, и это он сделал очень опрометчиво. Едва успокоившаяся головная боль вспыхнула от этого движения с новой силой. Чуть не застонав от боли, Вадим скривился и, подумав, решил немного исправить положение. Сфокусировав взгляд на симпатичной мордашке рабыни, он вздохнул и попросил:

— Принеси мне два глотка вина. Всё равно шербета здесь не найдёшь.

— Я умею готовить этот напиток. Но здесь нет нужных продуктов, — пожала плечами Налунга.

— Ты? Умеешь? — оторопел Вадим.

— Жрица должна многое уметь, — загадочно улыбнулась девушка.

— Не трави душу. Тащи вино, — отмахнулся Вадим.

Легко поднявшись, девушка бесшумно проскользнула в чулан и, вернувшись, протянула Вадиму серебряный кубок, на дне которого плескалось ровно два глотка вина.

— Ты их собственным ртом отмеряла, что ли? — спросил Вадим, выплеснув напиток в горло.

— Если будет нужно, я вам и полтора глотка точно отмерю, — лукаво улыбнулась рабыня.

— Вредина, — вяло огрызнулся Вадим, чувствуя, как головная боль медленно отступает, а тело начинает оживать. — Значит, так. Я сейчас прилягу, а ты следи за ярлом. Как только он проснётся и слезет со своей перины, сразу буди меня. И вообще, раз такое дело, будешь прислуживать только мне.

Этим приказом Вадим достигал сразу нескольких целей. Облегчал девушке задачу по исполнению наказа, избавлял её от тяжёлой работы и освобождал себе руки для более важных дел. Радостно сверкнув белозубой улыбкой, девушка истово кивнула и, проводив его до места, старательно накрыла объект своих забот одеялом. Подложив под голову мешок, Вадим закрыл глаза и моментально провалился в сон.

Следующее его пробуждение было более приятным. Голова уже почти не болела, а колени перестали трястись. Из объятий сна его вырвало осторожное потряхивание за плечо. Открыв глаза, Вадим вопросительно покосился на рабыню, но, вспомнив свой приказ, отбросил одеяло и медленно сел. Делать резкие движения он не рисковал.

Оглядевшись, он заметил медленно бредущего по проходу Свейна со штанами в руках и, ухмыльнувшись, встал. Дождавшись, когда ярл окажется рядом с его топчаном, он не удержался и, пряча усмешку в бороде, спросил:

— Что, так припёрло, что даже штаны на ходу снимаешь?

— Да иди ты Сехримниру[8] в задницу. Нашёл время шутить, — огрызнулся Свейн.

— О, раз ещё умудряешься такие сложные имена выговаривать, значит, жить будешь, — рассмеялся Вадим.

— Не дождёшься, — огрызнулся ярл, выбираясь на улицу.

Когда он обрел способность нормально мыслить и, наконец, завязал штаны, Вадим выловил его на пляже и, ухватив за локоть, оттащил в сторону.

— Ну чего тебе, неугомонный? — взвыл Свейн, хватаясь за голову. — Дай хотя бы голову поправить.

— Потом поправишь, ты мне нужен трезвый и злой, а не пьяный и дурной, — не унимался Вадим.

— Ладно, говори, — сдался Свейн, сообразив, что проще уступить, чем до бесконечности спорить с ним.

— Нам нужно начинать охоту на тролля. Пока лето не кончилось, — заговорил Вадим о самом главном.

— Ты совсем ума лишился?! — удивленно спросил Свейн.

— Что тебя опять не устраивает? — поднял брови Вадим.

— Я надеялся, что ты забыл про эту идею. Но, похоже, она тебе покоя не даёт. Ты хоть понимаешь, что будет, начни мы такую охоту?

— А ничего не будет, — нагло усмехнулся Вадим. — Придём, отыщем его, открутим башку и поселимся там. Коротко и просто.

— И как ты себе это представляешь? Как его выманить?

— Тролль — это, прежде всего, хищник, а любой хищник терпеть не может, когда кто-то влезает на его территорию. Так что если прийти туда и начать сильно шуметь, то он наверняка вылезет проверить, кто это такой наглый выискался. Вот тут-то мы его и накроем.

— Чем? — не понял Свейн.

— Медным тазом, — фыркнул Вадим. — Горшками с огнём, конечно.

— Так, — тяжело вздохнув, ответил Свейн. — Давай отложим этот разговор на пару дней. Придём в себя, проспимся, а тогда и поговорим.

— Да вы с этими пьянками ещё седмицу гудеть будете, — зарычал Вадим в ответ.

— Почему гудеть? — не понял Свейн.

— Всё ясно, — отмахнулся Вадим. — Заканчивай эти праздники. Сам говорил, лето весь год кормит. Так что, мы ещё успеем много дел сделать.

— Ну, тут ты прав, — нехотя согласился ярл.

— Тогда прикажи убрать всё вино и выдавать только по одной кружке. Чтобы с похмелья никто не помер. Хватит. Пора дело делать, — жёстко потребовал Вадим.

— Ты совсем взбесился? Да тебе парни за такое дело ворона вырежут, даже мявкнуть не успеешь, — попытался возразить Свейн.

— Пусть попробуют, — огрызнулся Вадим. — В таком состоянии с ними и котёнок справится.

Понимая, что неугомонный книгочей снова прав, Свейн мрачно кивнул и, войдя в дом, с недовольной миной оглядел поле боя. Как выяснилось, в битве с зелёным змием, как всегда, победителем оказался змий. Скривившись от кислого запаха перегара, Свейн нашёл взглядом рабыню и, жестом подозвав её к себе, приказал:

— Набери в мех вина, и каждому, кто потребует, наливай одну кружку. Но только одну. Ясно? Скажешь, что это я приказал. Остальное вино убери в чулан.

— Хозяин, но я не подниму бочонки, — растерянно пролепетала Налунга.

— Я помогу, — ответил Вадим и, ухватив девушку за локоть, утащил в чулан.

Торопился он потому, что не хотел давать ярлу шанс передумать. Он должен был остановить эту пьянку любой ценой и заставить Свейна заняться охотой на тролля. Ему надоело видеть каждый день насупленные рожи и слушать, как они жалуются, что не могут вернуться в Нордхейм. Переставив бочонки подальше и заставив их различными корзинами и мешками, он вышел в общий зал и, осмотревшись, мрачно вздохнул.

— Что-то не так, хозяин? — тут же спросила Налунга, появляясь рядом с ним словно из-под земли.

— Времени впустую много теряем, — проворчал Вадим, оглядывая спящих. — Нужно срочно приводить это воинство в чувство.

— Но как? — не поняла девушка.

— Принеси-ка мне рог, который у Свейна над креслом висит, — приказал Вадим, готовясь устроить северянам настоящую шоковую терапию.

Взяв в руки турий рог, украшенный серебряной насечкой и резьбой, Вадим набрал полную грудь воздуха и, недолго думая, подул в него. Само собой, трубить правильно он не умел. В итоге по дому разнеслись мерзкий скрежет и вой, заставившие проснуться даже тех, кто нашёл успокоение на пляже. Ответом на такую провокацию послужили стоны и проклятия северян. Это восстание из пепла больше напоминало подъём мёртвых из могил.

Красные как у вампиров глаза, торчащие во все стороны волосы и бороды, мятые физиономии. В общем, зрелище было не для слабонервных. Глядя на Вадима ненавидящими глазами, воины кое-как утвердились в вертикальном положении и, прокашлявшись и проплевавшись, дружно задали только один вопрос:

— Какого хрена?

— Значит, так! — в полный голос заорал Вадим, не давая им времени опомниться. — Сейчас вы получите по кружке вина, и с этой минуты больше никакого пьянства. Лето ещё не кончилось, а дел у нас впереди много. Если кто-то хочет возразить, пусть говорит сейчас.

— Ну и сволочь же ты, Валдин, — прохрипел Свен. — Дай людям очухаться по-человечески. Чего тебе от нас нужно?

— Чтобы вы побыстрее приобрели человеческий облик и снова стали воинами, а не свиньями в человеческом обличье.

— Но зачем? Куда ты торопишься? — мрачно спросил Рольф.

— Вы мечтаете вернуться обратно в Нордхейм, и я нашёл такой способ. Но если вы не придёте в себя, толку от моей идеи не будет.

— Ты опять со своей охотой на тролля? — спросил кормчий, возмущённо взмахнув руками и тут же свалившись со своего топчана.

Грохот его падения отвлёк внимание воинов от Вадима. Взгляды всех собравшихся скрестились там, где рухнул Юрген. Через пару минут с пола, куда свалился кормчий, раздались кряхтение и смачная, многоэтажная ругань. Похоже, вестибулярный аппарат Юргена ещё не до конца проснулся и начал действовать.

Медленно переставляя конечность за конечностью, кормчий вскарабкался на ближайший топчан и, упершись в него руками, мрачно пробурчал:

— Через пару дней напомните мне набить ему морду.

Не удержавшись, Вадим громко, от души расхохотался. То и дело складываясь от хохота пополам, он тыкал пальцем в кормчего и пытался что-то произнести сквозь смех.

— Что ты ржёшь, как жеребец перед случкой? — спросил Свейн, ввалившись в дом. — И какой козёл вздумал трубить в мой рог?

— Ты уж определись, брат, кто я. Жеребец или козёл, — простонал сквозь смех Вадим, медленно разгибаясь.

— Так это ты трубил? — поразился Свейн.

— Ну не я же, — огрызнулся Юрген. — Кто еще, по-твоему, способен выдавить из рога такие гнусные звуки?

— Ну и на хрена? — повернулся Свейн к Вадиму.

— Пора сделать из этого свиного стада воинов. Да нас три раза могли зарезать и пять раз сжечь, пока мы тут валялись, словно брошенные тряпки, — фыркнул Вадим.

Понимая, что он совершенно прав, Свейн рассеянно почесал всклокоченную бороду и, помолчав, вздохнул:

— Ладно, парни, похоже, и вправду пора праздники заканчивать. Сегодня по кружке вина, а завтра начинаем наводить тут порядок.

— А-а… э-э… в смысле… а, ладно, — махнул рукой кормчий, снова чуть не свалившись на пол.

Убедившись, что северяне, хоть и со скрипом, но наступившие перемены приняли, Вадим облегчённо перевёл дух и, глянув на тяжело бредущего к выходу Рольфа, мстительно усмехнулся:

«Научишься ограничивать себя», — подумал он, но додумать мысль до конца не успел.

Тяжёлый хлопок по плечу вывел его из созерцательной задумчивости. Оглянувшись, он увидел стоящего рядом Свейна и, вздохнув, приготовился к очередному раунду переговоров. Но ярл и не собирался затевать долгий спор. Он молчаливым кивком головы указал ему на выход и, развернувшись, тяжело затопал первым. Ничего не понимая, Вадим двинулся следом.

Выбравшись на улицу, Свейн отошёл в сторону и с ходу спросил:

— Что там ещё за история с ядом?

— А ты-то откуда знаешь? — растерялся Вадим.

— Мгалата рассказала. Да я ещё два дня назад заметил, что та рабыня всё время рядом с тобой трётся. Рассказывай, — потребовал он.

В двух словах описав ему ситуацию, Вадим снова вздохнул и, помолчав, добавил:

— В общем, очередная головная боль.

— И кто это может быть? — мрачно спросил Свейн.

— Ну, не из воинов точно. Пока мы в походе были, прикончить меня у них времени хватало. Значит, это кто-то не из воинов. Остаются те, кто был здесь. Но и они сидели здесь одни и никого не видели. Думаю, появись здесь чужаки, нам бы сказали. Получается, что это всё ещё только должно случиться.

— Получается так, — с заметным облегчением кивнул Свейн. — Но как нам теперь быть? Выходит, тебя теперь отсюда ни на шаг выпускать нельзя, чтоб не убили.

— Ещё чего?! — гаркнул Вадим. — Хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь сидел в этой бухте и трясся от страха? Ну уж нет. Есть рабыня, которой приказали пробовать мою еду. Вот пусть и пробует. А я буду делать то, ради чего меня сюда вообще притащили.

— А если и вправду отравят? — тихо спросил Свейн.

— Не отравят. Недаром же Одноглазый девчонку предупредил. Да и невелика потеря. Меня уже столько раз убивали, что я и сам со счёта сбился, — грустно усмехнулся Вадим. — По большому счёту я давно уже помереть должен был.

— Вот ведь дурак болтливый, — зарычал на него Свейн.

— Сам такой, — отмахнулся Вадим. — В общем, так. Парням потом сам всё расскажешь, чтобы ненужных разговоров не было. А девчонку придётся теперь за собой таскать. Сам понимаешь, странно будет, если северянин будет постоянно отказываться сделку обмыть.

— Это точно, — мрачно кивнул Свейн.

— Так что? Когда на охоту пойдём? — снова взял его за горло Вадим.

— Да погоди ты. Дай в себя прийти, — отмахнулся Свейн, страдальчески хватаясь за голову.

Мстительно усмехнувшись, Вадим не удержался, сыпанув соли на открытую рану.

— Пить меньше надо, — наставительно проворчал он.

— Да пошёл ты, — огрызнулся Свейн и, тяжело ступая, зашагал к дому.

Спустя четыре дня, когда северяне наконец сумели вернуть себе человеческий облик и могли держать в руках оружие без опасности поранить самих себя, синий драккар вышел в море. На этот раз в трюм загрузили пять ящиков с «греческим огнём». Сам Вадим был изначально освобождён от гребли и регулярно проверял крепление опасного груза.

Вернувшись на палубу, он принимался собирать метатель, при помощи которого и собирался покончить с троллем. Закрепив при помощи Рольфа тетиву, он наложил на ложе болт и, наведя метатель на стаю проплывавших мимо моржей, выдернул стопор. Резко разогнувшись, метатель выбросил стрелу, больше напоминавшую короткое копьё.

Обернувшись, Рольф внимательно наблюдал за стадом, ожидая результата стрельбы. Огромный самец с длинными желтоватыми клыками величественно плыл к берегу, когда длинный болт широким наконечником вонзился ему в бок и, пройдя наискосок, вышел перед правым ластом. Вздрогнув, животное медленно повернулось на бок и, замерев, начало тонуть.

Восхищённо выругавшись, Юрген ловко переложил весло, направляя корабль к случайной добыче. Перегнувшись через борт, Рольф ловко зацепил кошкой тонущую тушу и, приподняв задние ласты моржа над водой, с натугой прохрипел:

— Цепляйте быстрее, эта сволочь больше нашего корабля весит.

На ласты быстро накинули верёвочную петлю и, привязав канат к кораблю, потащили моржа за собой. Это была серьёзная добыча. Одни клыки этого зверя стоили столько, что его стоило добыть. У северян же в ход шло всё. Было решено разделать тушу во время ночёвки. Удивлённо покосившись на метатель, Рольф недоумённо подёргал тетиву и, помолчав, спросил:

— И на сколько шагов эта хреновина стреляет?

— Думаю, шагов на триста добросит, — пожал плечами Вадим.

— А если точно? — не унимался гигант.

— Придём на место, проверим. Всё равно мне его пристрелять надо.

— В каком смысле пристрелять? — не понял Рольф. — Ты с одного выстрела вон какого красавца взял.

— Мне нужно точно знать дальность и разброс по ветру. Так что придётся побегать, — ответил Вадим.

— А зачем? — задал гигант свой любимый вопрос.

— Ты издеваешься? Мы же не на моржей охотиться идём.

— Это я понимаю. Только не понял, зачем ты ещё и каяки с собой тащишь? У нас же корабль есть.

— Есть. Но чтобы снять корабль с киля и отойти на безопасное расстояние, нужно время. А Свейн говорит, что эта тварь не только тяжёлая, но ещё и бегает быстро. В общем, думай, а потом расскажешь, что надумал, — отмахнулся Вадим.

Встав на ночёвку у берега, северяне вытащили добытого моржа на мелководье и, обмениваясь весёлыми шутками, взялись за разделку туши. Деревянной киянкой они выбили клыки и, очистив их от крови и клочков мяса, принесли Вадиму. Удивлённо покосившись на подношение, Вадим задумчиво покрутил бивни в руках и, повернувшись к Рольфу, спросил:

— Зачем они их мне-то принесли?

— Как это зачем? Ты моржа добыл, значит, и бивни твои, — пожал плечами гигант.

— Делать мне больше нечего, как с моржовой костью возиться. Свейну отдай, — протянул ему добычу Вадим.

— Ты или и вправду бессребреник, или просто дурак, — усмехнулся Рольф. — Они серьёзных денег стоят.

— Вот потому и говорю: Свейну отдай. А мне денег хватает, — отмахнулся Вадим.

Спустя две недели после этого маленького приключения их драккар вошёл во фьорд Каменного тролля и, встав недалеко от берега, замер. Внимательно осматривая уже знакомый и такой памятный берег, Вадим никак не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Не выдержав, он поделился своими мыслями с кормчим и неожиданно услышал шокирующий ответ:

— И ты тоже?

— Что тоже? — переспросил Вадим.

— Тоже это чувствуешь, — пояснил Юрген.

— Ну да, ощущение такое, словно на меня в упор смотрят.

— Это он.

— Кто?

— Тролль. Хозяин фьорда. Он знает, что мы здесь, и теперь наблюдает за нами.

— Зачем?

— Валдин, ну не прикидывайся хоть ты дураком, — презрительно фыркнул кормчий. — Это же его дом. Конечно, он за нами наблюдает.

— Так. Значит, нужно срочно что-то придумать, чтобы выманить его на открытое место, — быстро ответил Вадим.

— Он выйдет только в одном случае. Если мы начнём что-то строить, или учует кровь, — задумчиво отозвался кормчий.

— Строить нам не из чего, а вот кровь… — задумался Вадим. — Нужно устроить охоту.

— На кого? — не понял Юрген.

— Неважно. Главное, чтобы он решил, что мы собираемся охотиться. Скажи парням, пусть достают каяки и берут с собой луки.

— И что дальше?

— А дальше будет самое главное. Они подойдут к берегу и разделятся. Одни пойдут на охоту, а вторые будут ждать их на берегу.

— А что будем делать мы?

— Сидеть здесь и ждать, когда он вылезет из своей норы, — ответил Вадим, ныряя в трюм.

Достав оттуда ящик с горшками, он принялся привязывать их к стрелам, одновременно всматриваясь в окрестные скалы. Вскоре четыре лёгкие лодки были спущены на воду, и Вадим принялся проводить последний инструктаж. Объяснив воинам, что именно от них требуется, он ещё раз осмотрелся и махнул рукой, давая северянам команду на выход.

С криками и улюлюканьем воины высадились на берег и, расхватав луки, ринулись в глубь острова. Оставшиеся у каяков воины вышли на пляж и принялись прогуливаться, держа руки поближе к оружию. Наложив болт на ложе, Вадим внимательно всматривался в скалы, пытаясь заметить хоть какое-то шевеление.

Но время шло, а на пляже ничего не менялось. К удивлению оставшихся, охотникам повезло, и вскоре они вернулись с добычей. Молодой самец оленя висел на жерди, которую воины несли на плечах. Быстро посовещавшись, командиры приняли решение, и вскоре Свейн отправился на берег. Разведя костёр, воины принялись жарить добычу.

Как только мясо поспело, тушу погрузили в лодку, и охотники вернулись на корабль. На пляже специально оставили догорающий костёр и потроха оленя. По команде Свейна корабль отогнали на глубину, и вахтенным было приказано старательно следить за берегом. Быстро уничтожив мясо, воины устроились отдыхать.

Очень скоро палуба огласилась богатырским храпом Рольфа, но Вадиму не спалось. Ощущение чужого взгляда пропало с тех пор, как на фьорд упала тьма, но это не значило, что можно расслабиться и забыть о цели их приезда. Он что-то упускал, но что именно, понять не мог. Неожиданно один из вахтенных быстро пробежал к банке Вадима и, присев, осторожно потряс его за плечо.

— Что? — тихо спросил Вадим, моментально приподнявшись.

— На берегу что-то есть. У костра то и дело кто-то движется.

— Кто, видел?

— Я же не Свен. Это у него глаза, как у совы, — фыркнул в ответ воин.

— Тогда буди Свена, — приказал Вадим, вскакивая и направляясь к метателю.

Парень появился через несколько минут, почёсываясь и нещадно зевая.

— Чего тебе? — буркнул он, едва не сворачивая себе челюсть в смачном зевке.

— Смотри на берег, только внимательно, — тихо зарычал Вадим.

Небрежно оглянувшись через плечо, парень замер и, неожиданно вздрогнув, тихо выругался. Быстро пройдя к борту, он всмотрелся в темноту и, повернувшись, сказал:

— Вышел. Будь я проклят, Валдин. Он вышел.

— Что он делает? — спросил Вадим, тщетно пытаясь разглядеть чудовище.

— Обнюхивает оленьи потроха.

— Можешь навести метатель прямо на него?

— Конечно, — сверкнув радостной улыбкой, ответил Свен.

— Тогда давай. Первый выстрел твой, а дальше я сам, — скомандовал Вадим.

Вернувшись к метателю, Свен осторожно навёл его на цель и, зашипев сквозь зубы, выдернул стопор. Как только стрела сорвалась с ложа, Вадим схватил рычаг и, одним движением натянув тетиву, наложил следующий болт. Теперь всё зависело только от скорости его стрельбы. Глазастый Свен не подвёл. Длинный болт ударил тролля прямо в плечо.

Глиняный горшочек разбился, и пляж озарился вспышкой яркого пламени. От взрыва чудовище упало на песок и разразилось пронзительным, скрежещущим воплем. Едва увидев цель, Вадим подправил прицел, одним движением вырвал стопор и скомандовал:

— Стрелу.

Не дожидаясь результата выстрела, он снова взвёл арбалет и, едва дождавшись, когда Свен наложит болт, опять выстрелил. После второго попадания тролль поднялся на ноги и, продолжая завывать, попытался скрыться в скалах. Стараясь не дать ему сбежать, Вадим всадил стрелу перед ним, заставляя развернуться и бежать вдоль берега.

Следующий болт ударил его в другое плечо, снова сбив с ног. Услышавшие гудение тетивы и вопли тролля северяне моментально вскочили на ноги и, схватившись за оружие, приготовились атаковать врага. Сообразив, что одних стрел мало, Вадим окликнул Свейна и, не отрываясь от метателя, приказал:

— Пусть парни возьмут горшки и подойдут к берегу на лодках. Горшки бросать из пращи. Не высаживайтесь на берег и не давайте ему уйти в скалы, иначе все усилия пойдут прахом.

Услышав его слова, Рольф огромной рыбкой спрыгнул в трюм и, выставив на палубу сразу два ящика, заорал:

— Пусть все останутся здесь. Я сам пойду.

— Тебе гребец нужен, — осадил его Вадим.

— Я сам с ним пойду, — пресекая все споры, зарычал Свейн, спрыгивая в лодку, стоявшую у борта.

Во вторую лодку уселись ещё два воина и, забрав с корабля ящики с горшками, принялись усиленно грести к берегу. Огромному Рольфу не потребовалась даже праща, чтобы закидать тролля горшками. Каменный великан полыхал как живой факел, продолжая завывать и скрежетать. Его крик напоминал визг пилы, которой пилят камни в каменоломне. Рольф продолжал швырять горшки, целенаправленно загоняя тролля в угол.

Но каменный монстр решил по-своему. Круто развернувшись, он ринулся по едва заметной тропе куда-то вверх. Понимая, что с воды воинам до него не дотянуться, Вадим снова схватился за арбалет, но стоявший рядом кормчий остановил его, положив ладонь на ложе:

— Постой. Похоже, наш малышок что-то задумал.

— Что там можно задумать? Эта тварь сейчас уйдёт в скалы, и мы его потеряем, — попытался возразить Вадим, но кормчий только молча покачал головой.

Воины выскочили на берег и устремились за чудовищем. Продолжая гореть, тролль выскочил на край скалы и, оглянувшись, опять заревел. Ответив ему не менее свирепым рёвом, Рольф швырнул ему в грудь очередной горшок, и монстр, не удержавшись, сорвался с края. Тяжело перевернувшись в полёте, он с громким шумом рухнул на мелководье.

Воды под скалой оказалось меньше чем по колено обычному человеку, но этого хватило, чтобы фьорд огласился яростным шипением и звонким щелчком. Вместе с тем оглушающий рёв стих, сменившись шипением испаряющейся воды.

— На вёсла, акулий корм, — скомандовал кормчий, и драккар, медленно развернувшись, подошёл к скале.

Воины разожгли факелы и, перегнувшись через борт, принялись всматриваться в кучу камней, лежащих в воде. Части тела тролля трудно было рассмотреть. От обычных булыжников они отличались только тем, что куски его продолжали парить, медленно остывая.

— Тор громовержец, неужели получилось? — растерянно протянул кто-то из воинов.

— Точно получилось. Вон башка валяется, — ответил ему другой голос.

Спустившись со скалы, Рольф вошёл в воду и принялся бродить вдоль скалы, старательно осматривая останки. Наконец найдя то, что искал, он сунул руки в воду и, подняв крупный булыжник, с победным воплем вскинул его над головой.

— Получилось, — ревел он так, что у Вадима заложило уши.

Ловко перебросив голову тролля на палубу, он вскарабкался на борт и, ринувшись на корму, со всей дури облапил Вадима. Сжав его так, что затрещали рёбра, гигант легко подкинул Вадима над палубой и, в очередной раз обняв, проорал:

— Получилось, книгочей! Получилось!

— Поставь на место, ненормальный. Задушишь, — прохрипел Вадим, тщетно пытаясь восстановить дыхание и сберечь рёбра.

Поднявшийся на борт следом за ним Свейн покатал носком сапога найденную голову и удивлённо проворчал:

— А ведь и вправду получилось. Поверить не могу. Это что ж будет, когда в других кланах узнают?

— А ничего не будет. Станешь теперь из Акульего зуба Убийцей тролля, вот и всё, — усмехнулся в ответ кормчий.

— Нет, — решительно покачал головой Свейн. — Это имя принадлежит Рольфу и Валдину. Это они всё сделали. Один придумал, а второй сделал. Я здесь совсем ни при чём.

— Я Книгочей, — прохрипел Вадим, с трудом переводя дыхание после объятий побратима. — Это моё прозвище, и оно мне нравится. Так что Убийца тролля это Рольф.

— Погоди, брат. Мы же все вместе это сделали, — неожиданно смутившись, ответил гигант.

— Мы давно уже всё вместе делаем, и что? — пожал плечами Вадим. — Дрался с ним ты? Ты. На скалу его загнал ты? Ты. Значит, и убийца его тоже ты.

Внимательно слушавшие его северяне одобрительно загудели. Пользуясь всеобщим вниманием, Вадим повысил голос и, перекрикивая гул голосов, добавил:

— Ты убил это чудовище, брат. А значит, с этой минуты, ты Рольф Убийца тролля. Это твоё имя, и если кто-то против, пусть это скажет здесь и сейчас.

Над кораблём нависла оглушающая тишина. Чувствуя, что воинов нужно ещё немного подтолкнуть, Вадим прокашлялся, прочищая горло, и, выхватив секиру, заорал, вскидывая её над головой:

— Это твой воин, Один!

— О-один!!! — раздался над фьордом дружный вопль полусотен глоток, и скалы содрогнулись, ответив громким эхом.

Изумленно глядя на Вадима, Рольф огляделся и, сжав кулаки, ответил:

— Теперь это моё имя, брат.

— А с этим что делать будем? — растерянно спросил Свейн, подталкивая голову тролля носком сапога.

— Как что? Это же доказательство наших слов. Голова тролля, на которую любой сможет посмотреть, если не поверит, что мы действительно убили его. Теперь это наш фьорд, но название его останется прежним. Пусть все помнят, что это за место и где мы живём, — решительно ответил Вадим.

— Ты всё-таки хочешь поселиться здесь? — задумчиво спросил Свейн.

— Ты же сам говорил, что хочешь вернуться в свою страну. Что теперь-то не так? — опешил Вадим.

— Да всё так. Просто привыкли мы уже к той бухте, — смущённо ответил Юрген.

— Вы чего, мать вашу за ногу, издеваетесь? — вызверился Вадим. — Это у вас шутки такие?

— Не злись, брат, — дружелюбно прогудел Рольф. — Просто слишком быстро всё случилось. Лично я думал, что мы за этим чучелом целую луну гоняться будем. Ну, или он за нами. А тут не успели прийти, и на тебе. Получилось.

— Ну, если честно, я думал, что его тут вообще нет, — растерянно признался Вадим.

— Выходит, ты моим словам не поверил? — вскинулся Свейн.

— Дело не в этом, — покачал головой Вадим. — Сам же говорил, он хищник. А раз хищник, значит, ему добыча нужна. А такую утробу набить дело непростое. Вот я и решил, что он давно уже из этих мест дальше подался, где добычи побольше.

— Добычи ему и тут хватало, — задумчиво ответил Юрген. — Сам видел, олени сюда словно специально приходят.

— А может, специально и приходят, — вдруг насторожился Вадим.

— Ты чего уже удумал, изверг? — моментально отреагировал Свейн. — Может, хватит пока твоих заумных идей? Дай с тем, что есть, разобраться.

— Я не о том, — отмахнулся Вадим, судорожно вспоминая привычки копытных животных. — Не видел, в том месте, где олени появляются, из земли ничего не видно?

— В каком смысле, из земли? Это как? — не понял Рольф.

— Ну, на земле есть что-нибудь?

— Точно. Солонец, — сообразил, о чём думает Вадим, кормчий.

— Не знаю, не смотрел, — пожал гигант плечами. — А чего?

— Олени будут приходить туда, где есть что-то им очень нужное, и если там есть соль, то неудивительно, что это чучело здесь поселилось, — пояснил свою мысль Вадим.

— Ну, и что дальше? Ну не тяни ты кота за хвост, — зарычал на него Рольф.

— А то, что кроме этого зверя здесь могли и его соплеменники появиться. В смысле, самка. Нужно его логово искать.

Разом замерев, северяне переглянулись и дружно уставились на берег фьорда. Насупившись, Свейн потеребил бороду и, помолчав, угрюмо спросил:

— Ну и где искать его логово? Особенно в такой темноте?

— А в темноте мы его искать и не будем. Отводим корабль на глубину и ждём утра. Как рассветёт, высаживаемся и начинаем искать от костра. Там его следов больше всего, — решительно ответил Вадим.

Подумав, Свейн молча кивнул и, отдав команду, подошёл к борту. Дождавшись, когда драккар встанет на якорь, он жестом подозвал к себе Вадима и тихо спросил:

— Как ты узнал, что у него есть самка?

— Я не говорил, что она есть. Я подумал, что она может быть. Если кто-то и знает привычки этих тварей, так только вы с кормчим. Я их всегда только сказками считал, — пожал плечами Вадим.

— Как видишь, это не сказки, — вздохнул ярл, кивая на палубу, где лежала голова тролля.

— Да уж. Не увидел бы своими глазами, ни за что бы не поверил, — кивнул Вадим.

— «Греческий огонь» у нас ещё остался? — задумчиво спросил Свейн.

— Есть полтора ящика, — ответил Вадим.

— Я про тот, что в бухте остался, — досадливо поморщился ярл.

— А, да. Полсотни ящиков лежит.

— Хорошо. Значит, на прихвостней Рыжего хватит, — кивнул Свейн.

— Ещё и останется, — жёстко усмехнулся Вадим, сообразив, о чём именно он думает.

— Постарайся не сильно его тратить, — снова вздохнул Свейн. — Нам ещё обратно идти.

Кивнув, Вадим развернулся и не спеша направился к своему месту. Остаток ночи он собирался использовать по прямому назначению. Но стоило только ему как следует устроиться, как рядом с его банкой, словно из-под палубы, выросла огромная фигура Рольфа. Едва увидев побратима, Вадим испустил тяжёлый вздох и, приподнявшись на локте, устало спросил:

— Чего тебе?

— Ты правда не против, если меня будут звать Убийцей тролля? — спросил Рольф.

— С чего вдруг я буду возражать теперь, когда сам так назвал тебя? — удивился Вадим.

— Ну, это ведь ты всё придумал, — пожал плечами гигант.

— Знаешь, брат, глядя на тебя, никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким мнительным. Чего ты всё беспокоишься? Неужели ещё не понял, что я своих решений не меняю, и если думаю, что что-то не так, говорю это сразу? Чего ты как маленький? То не так, это не эдак. Сказал, что Убийца тролля ты, значит, ты. Спать ложись, зануда.

— Да понять-то я понял. Только люди обычно задним умом сильны, — грустно усмехнулся Рольф. — Знаешь, я ведь до сих пор каждый миг того плавания вспоминаю. Всё думаю, что я не так сделал и за что меня так Тор покарал.

— Никто тебя не карал, брат. Просто случилось так. Судьба, если хочешь. Может, Одноглазый с братьями подрался, а вас под горячую руку шарахнуло. Забудь ты об этом. Нет здесь твоей вины. Сам же слышал, как Юрген говорил, что даже он не всегда может начало шторма угадать. А уж он-то, по-моему, все моря на свете облазил.

— Думаешь, Свейн мне ещё раз корабль доверит? После того что случилось? — с потаённой надеждой спросил Рольф.

— Если не будешь от командования бегать и научишься правильно людьми управлять. К тому же кто ещё из этой кучи головорезов сможет кораблём командовать?

— Ты, например. Сам говорил, что там, у себя, командиром был, — усмехнулся Рольф.

— Был. Да только не морским, а сухопутным. По земле я людей водил, а не по морю, — вздохнул Вадим.

— Но ведь водил, — не унимался Рольф.

— Отвяжись. Построим корабль, и поведёшь его ты. Я книгочей. Ни капитан, ни кормчий, даже воин из меня плохой. Так что даже не сомневайся, первый же корабль твоим будет.

— Чего это вдруг воин из тебя плохой? — недоуменно сказал Рольф. — Не глупи. Если ты из-за того, что ярл тебя беречь кормчего поставил, так это он правильно сделал. Твою голову не поберечь, полным дураком быть надо. Вон даже того павлина в Нормандии так заговорить умудрился, что он ещё и нам приплатил. Никому из нас такого в жизни не суметь. Так что Свейн всё правильно сделал. А воин ты хороший. Даже очень.

— Ну спасибо, — скептически усмехнулся Вадим.

— Я не шучу, брат. Это правда, — очень серьёзно произнёс гигант.

— Да ладно, не переживай. Биться головой о мачту не стану, — усмехнулся Вадим.

— Только попробуй. Свяжу, как барана, и буду из собственных рук кормить, чтобы только головой орудовать мог, — на полном серьёзе пригрозил ему Рольф.

— А по нужде на руках меня носить будешь? — рассмеялся Вадим. — Ладно, брат, давай отдохнём. Устал я сегодня что-то.

— Да уж, тут есть с чего устать, — согласился гигант, кивком указывая на голову тролля.

Хлопнув Вадима по колену, он поднялся и с удивительной для такого огромного тела лёгкостью направился к своему месту. Проводив его взглядом, Вадим с головой накрылся плащом и закрыл глаза. Всё произошедшее заставило его сосредоточить на стрельбе из метателя все силы. Он действительно не предполагал, что всё случится так быстро. Больше того, он был готов к тому, что каменного чудовища давно уже нет в этих местах.

Но, как оказалось, оно не просто было, оно ещё и охотилось в этих местах. О том, что они, возможно, уничтожили последнего представителя странной, реликтовой расы, Вадим старался не думать. В данном случае вопрос стоял просто: или полсотни северян, среди которых жил и он сам, или одно, пусть даже последнее чудовище.

Закрыв глаза, Вадим вспоминал эпизоды охоты, одновременно с этим не веря самому себе. Это было самое трудное: принять и осознать то, что он действительно попал в этот мир, в это время, и вынужден жить в нём. Иногда Вадим не верил самому себе, втихаря щипля себя за кожу на руке. Ему казалось, что это просто кошмар, вызванный контузией, и однажды он придёт в себя — и всё закончится.

Но время шло, а кошмар всё длился. Сам Вадим считал, что от полного сумасшествия его спасали только спецподготовка и живое воображение. Иного ответа у него не было. Постепенно усталость и напряжение взяли свое, и он уснул, словно провалился. Разбудил его всё тот же неугомонный Рольф.

Продрав глаза, Вадим со стоном потянулся и, поднявшись, проворчал, бросив быстрый взгляд на горизонт:

— Похоже, сама судьба за нас. День будет погожим.

— Думаешь, мы сможем найти его логово за один день? — удивился проходивший мимо Юрген.

— Надеюсь. Чем быстрее закончим, тем быстрее сможем начать строить, — вздохнул Вадим.

Подошедший к ним Свен сунул в руки каждого его порцию холодного жаркого из оленины и кусок лепёшки. Быстро перекусив, воины расселись по местам, и драккар медленно подошёл к берегу. Не ставя корабль на киль, кормчий приказал прекратить грести и, чуть повернув весло, поставил корабль бортом к берегу.

Выбравшись на пляж, северяне рассыпались цепью, сжимая в руках оружие и всматриваясь в каждый камень бухты. Подойдя к кострищу, где впервые был замечен тролль, Вадим присел на корточки и принялся старательно осматривать землю вокруг. Такое крупное, а главное, тяжёлое существо не может передвигаться по земле, не оставляя следов.

Удовлетворённо кивнув, Вадим ткнул пальцем в огромный отпечаток и, улыбнувшись, сказал:

— Вот теперь можно смело искать.

— Почему? — тут же прицепился к нему Рольф.

— Потому что мы знаем, что искать и как оно выглядит.

След тролля действительно стоило изучить. Огромная, около пятидесяти сантиметров в длину и тридцати в ширину стопа оставила странный, совсем не похожий на человеческий след. Самое главное отличие — на земле не было выпуклости от арки подъёма, а большой палец отстоял, как у человекообразной обезьяны.

Воины тщательно изучили след и, тройками разойдясь по пляжу, принялись искать место, откуда пришло чудовище. Только Рольф, присев над следом, продолжал изучать его. Ковырнув пальцем след, он размял комок земли между пальцев и, понюхав его, проворчал:

— Нам бы сюда ищейку охотничью, мигом бы нашли.

— Что ты учуял? — насторожился Вадим.

— Сам понюхай, — ответил Рольф, протягивая ему испачканные землёй пальцы.

Старательно принюхавшись, Вадим уловил странный, острый запах. Так пахло в цирках, зверинцах и тому подобных местах, где содержали хищников. Очевидно, выкладки Вадима о диете тролля оказались правильными. Чудовище действительно питалось мясом. Заметив их манипуляции, Свейн подошёл к кострищу и, с подозрением покосившись на обоих, настороженно спросил:

— Чем это вы занимаетесь?

— Пытаемся понять, как проще найти его логово, — ответил Вадим, оглядываясь на воинов.

— И как?

— Что как?

— Получается?

— Пока хреново. Чем от него несёт, мы уже знаем, но толку от этого мало. Собаки-то всё равно нет.

В этот момент из дальнего конца пляжа донесся крик, и северяне дружно развернулись в сторону кричавшего. Выхватив секиру, Вадим бегом кинулся в ту сторону, попутно пытаясь сообразить, что делать дальше. Только когда он добежал до места, его осенила догадка, почему в свой предыдущий приезд они не заметили тролля.

В этом месте скала резко выдавалась в море, образуя острый угол. В этом углу и находилась высокая узкая расселина, из которой остро пахло точно так же, как пах след тролля. Как такое огромное существо могло протиснуться в такую узкую щель, Вадим не понял, но это его меньше всего интересовало. Внимательно осмотрев подходы к расселине, он заметил, что вход и весь пляж перед ним усеяны галькой и камнями.

Точно такой же каменный карниз тянулся по периметру скалы, в воде. Теперь становилось ясно, как троллю удавалось столько времени оставаться незамеченным. Выходя из своей пещеры, он обходил скалу и отправлялся в тундру, на охоту. Подумав, Вадим молча взял у одного из воинов горшок с «греческим огнём» и, размахнувшись, швырнул его в пещеру.

Входить туда он посчитал лишним. В пещере грохнул взрыв, и из узкой расселины вырвался язык пламени. Скала содрогнулась, и в пещере послышался грохот. Не дожидаясь дальнейших результатов, Вадим швырнул в пролом ещё два горшка, один за другим, и, отбежав в сторону, громко сказал:

— Разожгите факелы. Как погаснет, пойдём посмотрим, что там есть.

Из расселины вырвался длинный язык пламени, и Рольф, задумчиво покачав головой, неожиданно сказал:

— Прямо как огнедышащий дракон.

— Только не говори мне, что у вас тут и такие есть. Я с ним воевать не буду, — повернулся к нему Вадим.

— Не бойся, драконов тут нету, — рассмеялся гигант. — Говорят, когда-то были. А сейчас нет.

— И слава Тору. Мне только дракона не хватало, — проворчал Вадим.

Выждав минут пять, Вадим достал из-за пояса кусок полотна и, смочив его водой, завязал себе нижнюю часть лица. Взяв у одного из воинов факел, он решительно шагнул к расселине, но тут огромная лапа Рольфа ухватила его за плечо, легко отбросив на несколько шагов назад.

— Хватит лезть в пекло первым, — зарычал гигант, выхватывая у него факел.

— Парням нечем завязать лица, а там много дыма и гари, — попытался осадить его Вадим, но Рольф не стал ничего слушать.

Сорвав с лица Вадима повязку, он, не глядя, бросил её ближайшему воину и приказал:

— Пойдёшь со мной. Светить будешь.

Выхватив из петли свою любимицу, он решительно шагнул к расселине и, сунув вовнутрь факел, огляделся. Не заметив ничего страшного, он с трудом протиснулся в пещеру. Следом за ним в расселину пролез воин с повязкой на лице. Глядя им вслед, Вадим растерянно потёр плечо, мрачно проворчав:

— Бугай бешеный.

— Он прав, Валдин. Ты не должен лезть на рожон, — ответил Свейн.

— Предлагаешь прятаться за спины парней? — зарычал в ответ Вадим.

— Я предлагаю тебе думать, а делать — оставь другим. Пойми ты наконец, железом махать много ума не надо, а вот правильно придумать всё — уметь нужно.

— Так что ж мне, секиру на гвоздь повесить? — растерялся Вадим.

— Я уже всё сказал тебе, Валдин. В бою твоё место рядом с кормчим, а в таких делах парни и сами справятся, — вздохнул Свейн.

— Значит, только думать, и всё?

— И всё. А главное, вовремя своими мыслями со мной делиться.

— Хорошо. Как тебе такая мысль? Готов построить ещё один корабль и поставить капитаном на нём Рольфа? — мстительно усмехнулся Вадим.

— Я бы давно корабль построил, если бы этот бычок стоялый рогами не упирался, от корабля отказываясь, — фыркнул в ответ ярл. — Бойцов набрать несложно, а вот толковых командиров всегда не хватает.

— Знаю, — кивнул Вадим. — Потому и хочу выбить из него эту глупость по поводу вины. И могу с гордостью сказать, что у меня почти получилось.

— Почти? — радостно сверкнув глазами, насторожился Свейн.

— Ночью он спросил меня, верю ли я, что ты снова доверишь ему корабль. И я сказал, что верю, — заметно понизив голос, ответил Вадим.

— Правильно сказал, — с широкой улыбкой ответил ярл. — Переберёмся сюда и сразу ещё один корабль заложим. Пора восстановить клан.

Из расселины вылез Рольф и, с довольной улыбкой почёсывая перепачканную сажей бороду, решительно зашагал к стоявшим у кострища командирам.

— Всё. Самку там и положили. Похоже, этот твой «греческий огонь» опасная штука. Её просто на куски разнесло. Кровищи в пещере, как на бойне, — с радостной улыбкой доложил он, поигрывая секирой.

— Погоди, как такое может быть? — не понял Вадим.

— Тор заступник! Что тебе опять не так? — оторопел Рольф.

— Как может быть, что два каменных тролля гибнут по-разному? Один и вправду оказывается каменным и просто раскалывается, а второй, точнее вторая, заливает всё кровью. Как такое может быть?

— А хрен его знает, — недоуменно протянул Свейн.

— Я, конечно, не знаток троллей, но старики говорили, что каменными у троллей становятся только самцы. Да и то только когда становятся старше. Через много лет после рождения. Так что все рассказы оказались правдой, — ответил на вопрос Вадима кормчий, подходя к ним поближе.

— Ну, тогда все проблемы решены. Они были парой, и теперь их нет. Значит, мы можем с полным правом и со спокойной душой переехать сюда и построить новый дом. Дом, в котором будем жить мы все и где возродится наш клан, — решительно ответил Вадим.

— Да будет так, — с какой-то непонятной торжественностью произнёс Свейн. — Завалите пещеру.

— Нет, — остановил его кормчий. — Не надо. Мы будем пользоваться этой пещерой, и она потребуется нам чистой. Но пока мы будем готовиться к переезду, её вычистят.

— И кто же это сделает? — не понял Свейн.

— Крабы. Малышок правду сказал, крови там много, и крабы уже почуяли её, — усмехнулся Юрген, тыча пальцем в сторону расселины.

Удивлённо оглянувшись, Вадим чуть заметно вздрогнул и почувствовал, как у него волосы на затылке шевелятся. Из воды, в сторону пещеры, чуть шурша и пощёлкивая клешнями, тек узенький ручеёк. Небольшие, с ладонь величиной, крабы уже учуяли кровь и теперь рвались к добыче. Внимательно глядя на это шествие, Вадиму вдруг стало ясно, почему на берегу не было остатков пиршества троллей. За ними прибирали крабы.

Увидев крабов, Свейн приказал Рольфу:

— Собирай парней. Уходим отсюда.

— Идём в бухту, брат? — устало спросил кормчий.

— Да. Нам ещё сюда строевой лес завезти нужно, — решительно ответил ярл.

— И откуда ты собираешься его везти? — тут же спросил Вадим.

— А что ты предлагаешь? — повернулся к нему Свейн.

— Если я ничего не путаю, лучший строевой и корабельный лес всегда был в чухонских землях. Так что для нас это самый простой вариант, — пожал плечами Вадим.

— На корабль можно взять только десяток брёвен. Это сколько же раз нам придётся туда-сюда мотаться? — задумчиво спросил Рольф.

— А зачем грузить их на корабль? — поднял брови Вадим.

— А как ещё их вести? — не понял гигант.

— Связать плоты и тащить их за собой на буксире, — ответил Вадим.

— Морская вода здорово портит древесину, — принялся пояснять Рольф, но кормчий перебил его:

— За седмицу ничего с ней не случится. Нам всё равно сушить её. Так что мы вполне можем за один переход притащить нужное количество брёвен. Вытащим их на берег, и пусть лежат до следующего лета. Морозы высушат их, и можно будет строить, — задумчиво протянул кормчий.

— А как плоты вязать? — тут же спросил Рольф у Вадима.

— Это проще показать, чем объяснить, — вздохнул Вадим.

Северяне погрузились на корабль, и синий драккар стремительно понёсся в сторону чухонских берегов.

* * *

Проскользнув мимо Ютландии, «Синяя акула» вошла в Балтийское море и, миновав Швецию, подошла к тому месту, где в будущем должен возникнуть город Турку. Вадим ориентировался по знакомым очертаниям берегов, называя места, мимо которых они шли, привычными названиями.

Выгнав корабль на берег, северяне дружно принялись валить лес. Вадим старательно показывал, как правильно вязать плоты. Пользуясь возможностью, северяне выбирали самые лучшие вековые сосны. Свалив дерево, они быстро обрубали ветви и перетаскивали бревно на пляж. Здесь в дело вступала вторая команда.

Десяток брёвен укладывались в ряд, а поперёк накладывались ещё три коротких бревна потоньше. После чего вся конструкция увязывалась просмоленным канатом. Вскоре караван из десяти таких плотов был готов к транспортировке. Количество брёвен определяли Свейн и Юрген. Убедившись, что древесины хватит и на дом, и на сарай, командиры дали команду к отправке.

Драккар снялся с киля, буксирный канат натянулся, и караван отправился в обратный путь. На этот раз воинам пришлось как следует поработать вёслами. Тяжёлые плоты заметно тормозили корабль, и парус не мог обеспечить их нормальной скоростью. Уже подходя к фьорду Каменного тролля, они наткнулись на неприятности.

Глазастый Свен, сидя в «вороньем гнезде», подал сигнал, что заметил два корабля. На всякий случай приготовив оружие, воины продолжали грести, то и дело оглядываясь и всматриваясь в море. Вадим, не ожидая от подобной встречи ничего хорошего, быстро спустился в трюм и, достав из ящика четыре горшка с огнём, встал рядом с кормчим.

Заметив его приготовления, Свейн ткнул пальцем в горшки и угрюмо спросил:

— Это ещё зачем? Думаешь, сами не управимся?

— У нас на хвосте десять плотов с древесиной, а против нас два корабля. Скажу тебе честно, я не собираюсь тонуть в этом море в угоду какому-то Рыжему. И тебе не позволю. Сунутся — сожгу к дьяволу, — зарычал в ответ Вадим.

— К кому? — не понял кормчий, молча наблюдавший за их перепалкой.

— Неважно, — отмахнулся Вадим. — И не вздумай пороть мне всю эту чушь про честный бой, гордость и тому подобную ерунду. Если они нападут, я просто спалю их.

— А рычать-то зачем? — совершенно спокойно пожал плечами Свейн. — Я и сам не собираюсь подыхать. Особенно теперь, когда мы можем вернуться домой и начать жить заново. Так что делай что собирался.

— Ярл, ты в своём уме? — возмущённо спросил Рольф, услышавший их разговор.

— Ты с кем разговариваешь, мальчишка? — взревел Свейн, круто разворачиваясь к нему.

— Они надеются на честный бой, а ты собираешься просто спалить их? — не унимался гигант.

— Не будет честного боя, брат, — осадил его Вадим. — На нас идут два корабля, и каждый из них постарается получить награду, которую обещал за наши головы Рыжий. Поэтому честного боя не будет. Сам понимаешь, двое на одного, это изначально не особо честно.

Не зная, что ему ответить, Рольф сокрушённо покачал головой и, вздохнув, пустил в ход свой последний аргумент:

— А если кто-то выживет и расскажет всем, что мы использовали такое оружие? Что о нас другие подумают? Что воины «Синей акулы» стали законченными трусами и боятся честного боя?

— А мне плевать, что там другие подумают, — огрызнулся Вадим. — У нас теперь другие цели, и я не собираюсь подыхать только потому, что кто-то может что-то подумать. Если кому-то захочется проверить меня на прочность, пусть приходит и бросает мне вызов. Это всё. И учти, станешь мне мешать, получишь по своей упрямой башке веслом. Кормчий, у тебя запасные вёсла есть?

— Есть. А зачем тебе? — не понял Юрген.

— А то, которым я его огрею, всё равно о его дубовый череп сломается, — усмехнулся Вадим, пытаясь разрядить обстановку.

Услышав его слова, воины дружно расхохотались. Не удержался от усмешки и сам Рольф. Покачав головой, он лишь пожал плечами и буркнул:

— Книгочея всё равно не переспоришь.

— Вот и не пытайся. Лучше делай, что я говорю. Целее будешь, — усмехнулся в ответ Вадим. — Не кисни, брат. Всё не так плохо. А славы тебе теперь и так хватит. Убийца тролля — это тебе не пёс помочился.

— Добудешь тут славу, если ты каждого встречного-поперечного сжигать собрался, — проворчал в ответ гигант, снова берясь за весло.

Пока они спорили, замеченные Свеном корабли подошли на расстояние, с которого их могли разглядеть все остальные воины. Всмотревшись в цвета парусов, Юрген скривился и мрачно покачал головой.

— Что-то не так? — насторожился Вадим, заметив его жест.

— Это прихвостни Рыжего. Его так называемая гвардия. Паруса его цветов, значит, на кораблях его люди. Из его клана.

— Тем лучше. Потопим их — и ослабим его. Сколько всего у него кораблей?

— Когда всё только начиналось, было двадцать. Больше всех. Он собирался строить ещё два. Так что сейчас и не знаю, — вздохнул кормчий.

— Выведи нас дальше на глубину. Не хочу, чтобы кто-то из них добрался до берега, — тихо сказал Вадим, не сводя глаз с приближающихся кораблей.

Их давно уже заметили, и теперь оба паруса целеустремлённо шли в их сторону. Расправив плечи, Свейн прошёл на нос драккара и, поднявшись на специальную приступку, с которой мог смотреть прямо через голову резного дракона, всмотрелся в подходящие корабли. Заметив, что корабль, шедший с правого борта, находится к ним чуть ближе, Вадим подхватил горшок и, перебежав на нос, приготовился метнуть свой снаряд.

Очевидно, Свейн ожидал, что противник попытается вступить с ним в какие-то переговоры, но они не собирались этого делать. Едва увидев, как воины втягивают вёсла для тарана, Вадим как следует размахнулся и изо всех сил швырнул горшок в борт корабля противника. Горшок разбился, и подходивший драккар заметно отбросило взрывом в сторону.

Недолго думая, Вадим кинулся обратно к своему месту и, подхватив второй горшок, метнулся к левому борту. Раздался второй взрыв, и корабль противника загорелся. Не ожидавшие такой выходки северяне испуганно завопили и, побросав оружие, кинулись тушить свои корабли. Но у Вадима были другие планы.

Схватив ещё два горшка, он старательно закинул по одному в каждый корабль и, полюбовавшись делом своих рук, повернулся к Свейну. Ярл стоял на носу и с угрюмым видом наблюдал за суматохой, возникшей на палубах яростно полыхавших кораблей. Огонь пожирал на совесть просмоленную древесину, такелаж и паруса. Взрывами за борт было выброшено несколько воинов, и теперь они старательно загребали руками, пытаясь добраться до плотов. Но воины «Акулы» тоже не теряли времени даром. Вооружившись луками, они быстро отправили всех на дно, не оставляя врагам шансов на спасение.

Вскоре оба драккара накренились. Волны захлёстывали в пробитые взрывами борта. В дыры хлынула вода. Воины старательно отстреливали каждого, кто пытался добраться до плотов или их «Акулы». Найти спасение воины противника могли только в одном направлении. Добравшись до берега вплавь. Но Вадим недаром просил кормчего отвести корабль подальше от берега.

Тяжёлые доспехи тянули воинов на дно, а ледяная вода Северного моря моментально вытягивала из их тел силы, сковывая конечности холодом. Юрген приказал убрать парус, и теперь воины молчаливо наблюдали за гибелью почти сотни своих врагов. Один из северян, статью и габаритами почти не уступавший Рольфу, подплыл к самому борту «Акулы» и, пытаясь ухватиться за борт, прохрипел:

— Помогите.

— Вы пришли за нашими головами, а теперь ты просишь у нас помощи? — перегнувшись через борт, спросил Свейн.

— Это Рыжий приказал нам добыть твою голову. Мне она и даром не нужна, — ответил воин, выплёвывая морскую воду.

— Ты понимаешь, что теперь ты станешь треллом? — чуть подумав, спросил ярл.

— Лучше так, чем сдохнуть в воде и никогда не попасть в Вальхаллу, — ответил воин.

— Достаньте его оттуда, — приказал Свейн.

Воины сбросили за борт верёвку, и вскоре замёрзший и почти захлебнувшийся воин оказался на палубе. Воины моментально отобрали у него оружие и, раздев до набедренной повязки, поставили на колени. Вадим по достоинству оценил могучую фигуру и мощные мышцы парня. Судя по клочковатой бороде и отсутствию морщин, ему едва стукнуло двадцать.

Подойдя поближе, Вадим взял парня за подбородок и, подняв ему голову, спросил:

— Тебя как зовут?

— У трелла нет имени, — мрачно проворчал парень. — Мать Гюльфи[9] назвала.

— А лет тебе сколько, Гюльфи?

— Девятнадцать завтра будет, — нехотя ответил пленник.

— Ну, значит, сам Тор за тебя, если из всех ты один спасся, — усмехнулся Вадим. — Дайте ему плащ, а то посинел уже от холода, — добавил он, отходя в сторону.

Кто-то из воинов бросил парню плащ, и Вадим, достав из мешка оловянную флягу с вином, жестом подозвал парня к себе.

— На, глотни.

— Не жалко вино на трелла тратить? — мрачно усмехнулся парень.

— Нет. Так дешевле, чем потом лечить тебя, — усмехнулся в ответ Вадим.

— А ты что, лекарь? — с интересом спросил Гюльфи.

— Это, малыш, наш книгочей и мой побратим. Так что если не хочешь снова оказаться в воде, веди себя почтительно, — ответил Рольф, подходя к парню и с размаху хлопая его по плечу.

К удивлению Вадима, парень перенёс это испытание даже не покачнувшись. С интересом посмотрев на него, Рольф чуть усмехнулся и, покосившись на Вадима, спросил:

— Ты сказал, тебя мать назвала. А кто отец?

— Не знаю. Я его не видел. Мать говорила, он в море погиб, — вздохнул парень, основательно прикладываясь к фляжке.

Быстро отобрав у него тару, Вадим тряхнул ею возле уха и, чуть усмехнувшись, проворчал:

— Вот смотрю я на вас, ребята, и складывается у меня стойкое убеждение, что папаша у вас один. Уж очень вы между собой похожи. Даже пьёте одинаково. В каждого можно бочонок вина влить. Только мастью и различаетесь. Признавайся, брат, любил папаша по бабам пройтись?

— А какой нормальный мужик баб не любит? — рассмеялся в ответ гигант.

— А ведь и вправду похожи, — усмехнулся стоявший рядом Юрген.

— Что делать с ним будем? — повернулся Рольф к ярлу.

— Пока клеймить не станем. Посмотрим, как поведёт себя. Даст слово, что не попытается вредить нам ни словом, ни делом, ни помыслами, побудет пока слугой. Нарушит — клеймим и язык вырежем. Вруну он не нужен.

Припомнив незатейливые законы северян, Вадим понял, что Свейн даёт парню шанс стать одним из них. Слуга может стать воином, раб, имеющий клеймо, никогда. Услышав решение ярла, Рольф одобрительно кивнул и, ухватив парня за плечо, добавил:

— Так что, дашь нам слово или предпочтёшь клеймо?

— Я хочу стать воином, — ответил парень, повесив голову ниже плеч.

— Покажешь себя, станешь им, — без улыбки ответил Вадим. — Это твой первый поход?

— Да.

— Тогда тем более нет смысла помирать раньше времени. Это даже хорошо, что ты попал к нам. Сам видишь, Рыжему не везёт. И очень сильно. Из всех, кто был на этих двух кораблях, только ты выжил. Так что не гневи богов и пользуйся тем, что они тебе дали, — наставительно сказал Вадим, убирая флягу.

— А это правда, что вы столько золота добыли, что даже воины из золотых тарелок едят? — неожиданно спросил пленник.

Не ожидавший такого вопроса Вадим от растерянности выронил рюкзак. Обернувшись, он недоумённо посмотрел на парня и, улыбнувшись, спросил:

— Это кто же тебе про нас такое рассказал?

— Слышал, как Сигурд Леворукий с ярлами говорил, — нехотя признался парень.

— И что же он им говорил? — поинтересовался кормчий.

— Что с вами удача самого Одноглазого. За что ни берётесь, всё получается.

— Это когда такое было? — быстро спросил Вадим.

— Перед тем как Олаф Рыжий нас на ярмарку отправил.

— Так ты в том набеге поучаствовать успел?

— Нет. Не взяли, — удручённо покачал головой парень.

— Твоё счастье, — усмехнулся в ответ Рольф. — Снесли бы тебе башку дурную, вот и вся добыча. С Рыжим связываться, себя не любить. А про тарелки, так это всё ерунда. На такие мелочи мы денег не тратим. Золото нам для другого нужно.

— Это для чего же? — ехидно скривился парень.

— А ты не много ли вопросов задаёшь, малыш? — осадил его Вадим. — Давно плети не пробовал?

— Попробуй. По уши в землю вобью, — свирепо оскалился парень.

Услышав его угрозу, Рольф громко, от души расхохотался. Качая головой, он одним движением перерезал верёвку, которой парня связали, и, убирая кинжал в ножны, предложил:

— Ну рискни. Только потом не ной, что больно.

Едва почувствовав, что верёвки больше не сдерживают его, парень вскочил на ноги и с торжествующим рёвом кинулся в атаку.

— Чтоб тебя Тор кувалдой пришлёпнул, бугай дурной, — взвыл Вадим, отскакивая в сторону.

Разогнавшийся юный богатырь пролетел мимо, чем Вадим не преминул воспользоваться, пнув его по щиколотке. Зацепившись ногой за собственную ногу, Гюльфи во весь рост растянулся на палубе, со всего размаху треснувшись лбом о тиковые доски. Внимательно наблюдавшие за ним воины дружно захохотали, ожидая чего-то подобного.

Поднявшись на ноги, парень оглушенно потряс головой, разгоняя возникший перед глазами туман, и, сконфуженно проворчав.

— Чего это было? — решительно шагнул к Вадиму.

На этот раз у парня хватило мозгов не бросаться напролом, а вместо этого, расставив руки, осторожно приблизиться к противнику. Вадим стоял, просто опустив руки и чуть склонив голову к правому плечу, внимательно наблюдая за парнем. Дождавшись, когда Гюльфи почти схватит его за плечи, он одним плавным движением перехватил парня за растопыренные пальцы и, стремительно развернувшись вокруг своей оси, заплёл ему руки, одновременно выворачивая пальцы в обратную сторону.

— Потанцуй, малыш, — фыркнул Вадим, заставляя парня двигаться вокруг себя на цыпочках, словно дрессированного медведя.

Едва слышно, сквозь зубы, застонав, Гюльфи вынужден был двигаться в указанном направлении. Самому Вадиму приходилось изрядно напрягаться, чтобы заставить парня делать то, что он хочет.

«Силён, бродяга», — одобрительно подумал бывший спецназовец, одним резким толчком подгоняя парня к борту и сталкивая в воду.

Испуганно вскрикнув, парень нелепо взмахнул руками и с громким всплеском рухнул за борт. Покачав головой, Свейн приказал бросить ему верёвку и, повернувшись к Вадиму, проворчал, пряча усмешку в бороде, словно отчитывал солдата первогодку:

— Как дети малые, честное слово. Ну ладно эти двое, силы как у быков, а ума на одного барана не хватит. Но ты-то, Валдин?

— Нужно же было объяснить пареньку, кто в доме хозяин, — усмехнулся в ответ Вадим.

— Тоже верно, — кивнул Свейн, с интересом разглядывая мокрого парнишку.

— Ты зачем меня за борт сбросил? Холодно же, — с обидой в голосе спросил Гюльфи, но от холода и возмущения его голос дал предательского петуха.

— Сам напросился, — жёстко усмехнулся Вадим. — А на будущее запомни. Я не только лечить, я ещё и калечить умею. Так что в следующий раз подумай, прежде чем на меня с кулаками бросаться. Я могу быть и не настолько добрым.

— Это он шутит так? — недоуменно спросил парень у Рольфа.

— Какие тут к Гарму[10] шутки, — фыркнул гигант. — Придушит — и здрасьте не скажет.

— А с виду мозгляк, каких двенадцать на дюжину, — проворчал парень.

Ответом ему послужил дружный хохот нескольких десятков глоток. Сам Рольф, пряча одобрительную усмешку в бороде, ухватил парня за плечо и, одним движением подтянув к себе, твёрдо пообещал:

— Если попытаешься ему мешать, сам лично тебе шею сверну. Вот этими руками.

С этими словами он поднёс к носу Гюльфи пудовый кулак, величиной с голову самого Вадима. С уважением покосившись на столь веский аргумент, парень кивнул и, вздохнув, ответил:

— Ладно. Ваша взяла. Даю слово, что ни словом, ни делом, ни помыслом не стану мешать вам и умышлять против вас.

— Вот и славненько, — усмехнулся Рольф, небрежным толчком отбрасывая парня в сторону.

Уже второй раз за несколько минут его швыряли на палубу, словно мешок с мукой. Потерев ушибленный локоть, парень покосился на Рольфа и проворчал:

— Я думал, сильнее меня мужиков и нету, а тут швыряют, как сноп с сеном.

— Ты, сынок, и половины его силы не видел, — рассмеялся в ответ Юрген.

Услышав его слова, Гюльфи заметно скис и, вздохнув, уселся возле борта, завернувшись в плащ. Посмотрев на него непонятным взглядом, Свейн чуть качнул головой и, повернувшись к Вадиму, негромко сказал:

— Вот и замена твоему побратиму, когда тот на свой корабль уйдёт.

— Думаешь, он останется с нами? — задумчиво спросил Вадим.

— А куда ему ещё идти? Сам понимаешь, когда из двух экипажей живым только один остаётся, вопросов много разных встаёт, — усмехнулся Свейн.

— Это точно, — вздохнул Вадим, вспоминая свой прошлый опыт.

— Да и лучше ему здесь будет. Как-никак, Рольф и вправду в два раза сильнее него и давно уже научился силой своей не кичиться. Вот и ему эта наука впрок пойдёт.

— А к чему ты вдруг про замену сказал? — осторожно поинтересовался Вадим.

— К тому, что такие люди в отряде просто незаменимы бывают. Особенно в общей свалке.

— Это точно, — снова кивнул Вадим, вспомнив некоторые эпизоды боёв.

Кормчий окликнул ярла, прервав их неторопливый разговор, и Вадим, подумав, вернулся на своё место. Во фьорд Каменного тролля они пришли через две недели. Аккуратно заведя драккар в бухту, Юрген ловко развернул его вокруг собственной оси, заставляя шедшие следом плоты втянуться туда же и подойти ближе к берегу. Подчиняясь его командам, воины гребли вёслами в разные стороны, заставляя корабль вертеться на месте.

Убедившись, что все плоты в бухте, а корабль может выйти обратно в море, кормчий приказал сушить вёсла и готовить каяки. Перебравшись на берег, воины дружно принялись подтягивать плоты к пляжу, навалившись на буксирный канат. Как только первый плот вышел на мелководье, северяне под руководством Вадима и кормчего принялись раскатывать его на брёвна и готовить место для сушки.

Теперь всё было сделано наоборот. Если в воде короткие брёвна укладывались сверху, то теперь их использовали вместо прокладок. Чтобы облегчить воинам работу, Вадим приказал вбить в землю пару кольев и, привязав к ним по куску каната, показал, как сделать элементарный подъёмник. На раскатанный по песку канат вкатывали бревно и натягивали верёвки и, подтягивая верхний край, просто вкатывали его на пляж.

Здесь оказались незаменимы теперь уже два богатыря. Рольф и Гюльфи, взявшись за верёвки, по команде Вадима закатывали брёвна на берег. Вскоре все плоты были уложены на прокладки и прикрыты лапником, который северяне привезли с собой. Когда все дела были закончены, воины вернулись на корабль и уже собрались выходить в море, чтобы вернуться обратно в кельтскую бухту, когда Гюльфи, с удивлением оглядевшись, спросил:

— Что это за место?

— Бухта Каменного тролля. А что? — повернулся к нему Вадим.

— Как что? Это же проклятое место! — в полный голос завопил парень.

— С чего это вдруг? — спросил Вадим, отлично понимая, куда он клонит.

— Все старики говорят, что здесь тролль живёт, — продолжал надрываться парень.

— А чего ты орёшь-то, словно в задницу собакой укушенный? — иронично усмехнулся Вадим. — Знаешь, как вон того паренька зовут? — спросил он, кивая на Рольфа.

— Рольф.

— Верно, но не совсем. Это Рольф Убийца тролля.

— Чего? — переспросил парень, плюхаясь задом мимо гребной банки.

— Того. Брат, покажи трофей, — рассмеялся Вадим, окликая побратима.

Недолго думая, гигант ногой выкатил из-под лавки голову тролля и, пинком отправив её к парню, продолжил заниматься своими делами. Недоуменно глядя на булыжник, очень сильно смахивающий на человеческую голову, Гюльфи испуганно икнул и, подняв на Вадима неверящий взгляд, тихо сказал:

— Значит, они и вправду есть?

— Ну, пара тут точно была, — кивнул Вадим, многозначительно подталкивая к нему голову.

На первый взгляд этот предмет и вправду можно было принять за странной формы булыжник, если бы не похожие на мох клочья, расположенные там, где у людей растут волосы. Черты лица были словно вырублены неопытным каменотёсом. Кое-как обозначенный широкий нос, узкий лоб, трещина рта, а из-под приоткрытых век проглядывали белки глаз, похожие на серо-белые голыши.

Убедившись, что парень окончательно уверился в правдивости услышанного, Вадим пинком отправил камень обратно под лавку Рольфа и с усмешкой добавил, окончательно добивая парня:

— В общем, сам понимаешь, хочешь чему-то научиться, держи уши и глаза открытыми, а рот закрытым. Вопросы можешь задавать, но только по делу. Всё ясно?

— Ага, — растерянно кивнул Гюльфи, едва приходя в себя после увиденного.

Всю дорогу до бухты он сидел на своём месте у борта странно тихий и молчаливый. Внимательно наблюдая за ним, Вадим пытался понять, о чём он думает, но угадать так и не сумел. Как оказалось, думал парень не о своём будущем, а о матери. Это выяснилось, когда Рольф со свойственными ему добротой и участием прогудел, нависая над парнем:

— Ты чего тут сопли на кулак наматываешь?

— Маму вспомнил, — тихо ответил парень, пряча подозрительно влажные глаза. — Что она теперь подумает, когда узнает, что корабли не вернулись?

— Поплачет, повоет, а потом успокоится. Зато сколько радости будет, когда узнает, что ты жив? — в тон ему ответил Рольф.

— А как она узнает? — с надеждой спросил Гюльфи.

— Пока не знаю. Но могу подсказать, кто может это придумать. Будешь себя правильно вести, подскажу, кого просить, — усмехнулся в ответ Рольф.

Услышав его слова, Вадим только удручённо покачал головой. Похоже, ему скоро придётся решать ещё одну проблему. Дождавшись, когда гигант закончит свой проникновенный монолог, Вадим окликнул его и, поманив к себе пальцем, мрачно спросил:

— Ты когда перестанешь мне головную боль придумывать, бык стоялый?

— А чего? — прогудел гигант.

— А того. Мне, по-твоему, больше делать нечего, как голову ломать, каким образом в логово врага весточку передать?

— Ну, должен же я был хоть какую-то надежду парню дать? — пожал плечами Рольф. — Сам понимаешь. Первый поход, и с ходу в треллы попал. Поневоле в петлю полезешь. А за то, что я ему сказать могу, он теперь из шкуры выпрыгивать будет, чтобы мать порадовать. Жаль его.

— Пожалел волк кобылу, — фыркнул Вадим, продолжая обдумывать услышанное.

— Нет, правда. Отца не знал, учили кое-как, потому и бестолковый такой. Смотрю на него — и себя вспоминаю. Силы, как у коня, а ума, как у младенца. Всё норовил с ходу, нахрапом взять. Знаешь, сколько шишек набил, пока узнал, что сила не везде нужна? Ему наставник толковый нужен, тогда и сила в нужное русло пойдёт. Что скажешь?

— А что я должен сказать? — переспросил Вадим.

— Как это что? — удивился Рольф. — Будешь его учить или нет?

— Я? — окончательно смешался Вадим.

— Ну не я же. Не умею я правильно учить, — вздохнул гигант.

— Ну, со мной-то у тебя всё получилось, — пробормотал Вадим, не веря собственным ушам.

— С тобой… С тобой всё просто было. Тебя уже учили, нужно было только показать правильно. А вот с ним всё по-другому. Пустой он, понимаешь? Как тот горшок. Чего нальёшь, то и будет. А налить нужно правильно. Вот этого-то я и не умею. Показать могу, руку подправить, что с оружием делать — тоже, а вот объяснить… — гигант удручённо покачал головой.

Помолчав, Вадим быстро обкатал в уме ситуацию и задумчиво спросил:

— А чему ты его учить собираешься?

— Как это чему? — развёл руками Рольф. — Воина из него делать будем. Хорошего воина, толкового.

— А зачем? Думаешь, он вот так сразу на нашу сторону перейдёт? Не спеши, брат. Пусть немного времени пройдёт. Пусть он свою верность клану докажет. Вот тогда и поговорим. А пока приглядывай за ним в оба глаза.

— Ты не веришь ему? — насторожился Рольф. — Почему?

— Ты сам сказал, он ещё слишком молод и глуп. Кто знает, чему его учили и что о нас рассказывали? Давай для начала просто присмотримся к парню. Заодно и узнаем, что умеет и к чему руки лежат.

— Ладно, как скажешь, — покладисто вздохнул Рольф. — Только давай сразу договоримся, своим этим штукам с выкручиванием рук и ломанием костей ты его обучишь. Не хочу, чтобы его в первом же бою убили.

— Это тоже оружие, брат. И давать его в руки кому попало я не буду. Придёт время — посмотрим. А сейчас я ничего тебе обещать не стану, — вздохнул в ответ Вадим.

В Кельтскую бухту они вошли, когда над Атлантикой начинался шторм. Несмотря на серьёзную качку, Юрген уверенно ввёл корабль в узкий проход и, подведя его к берегу, аккуратно поставил на киль. С радостными криками воины горохом посыпались на пляж, весело приветствуя встречавших. К вящему удовольствию Вадима, его пациент вышел из дома, опираясь только на короткую палку. Сам. Своими ногами.

Увидев парня, Свейн радостно улыбнулся и, с размаху огрев Вадима ладонью по плечу, срывающимся голосом проорал:

— Он ходит, Валдин! Сам ходит.

— Вижу, — кивнул Вадим, автоматически потирая плечо.

— Как нога, Видар? — спросил он, не спеша подходя к парню.

— Как видишь, ходит, — усмехнулся воин. — Спасибо тебе, брат. Если бы не ты, быть бы мне калекой безногим. Прости, что брыкался сдуру.

— Забудь, — отмахнулся Вадим. — Лучше продолжай те движения делать, что я тебе показывал. Мышцы нужно заставлять работать, иначе всю жизнь хромать будешь. Ясно?

— Ясно, брат. Всё делаю, и буду делать, — истово пообещал воин.

Кивнув, Вадим прошёл в дом и тут же наткнулся на Налунгу. Увидев его живым и здоровым, рабыня радостно улыбнулась и, поднеся ему кружку с вином, осторожно спросила:

— Как прошёл поход, хозяин?

— Хорошо. У нас всё получилось, — улыбнулся Вадим, принимая вино.

Забросив свой походный мешок под топчан, он скинул сапоги и, вытянувшись во весь рост, проворчал:

— Погода паршивая, стол к пиру ещё не готов, так что я посплю пока.

— Конечно, хозяин, — кивнула девушка, усаживаясь у него в ногах.

В том, что северяне с большим удовольствием устроят очередную пьянку, Вадим даже не сомневался и теперь собирался приготовиться к ней морально и физически.

* * *

Отбросив остывший кинжал, Олаф Рыжий презрительно сплюнул и, обтерев руки первой попавшейся тряпкой, мрачно прорычал:

— Сбросьте эту падаль за борт.

Стоявшие рядом с ним воины молча подняли то, что ещё совсем недавно было ярлом по имени Сигурд Леворукий и, размахнувшись, швырнули тело в воду. Над шедшим рядом с кораблём конунга драккаром пронёсся мучительный стон. Но никто из воинов, ещё день назад шедших за своим ярлом, не посмел возразить.

Да и возражать, сидя под клинками обнажённых мечей, было сложно. Их перехватили, когда оба корабля возвращались обратно в Нордхейм. Едва заметив знакомые паруса, Сигурд приказал второму кораблю уходить и, развернувшись, двинулся навстречу противнику. Но боя не получилось. Шесть кораблей Олафа Рыжего не собирались преследовать уходящий корабль.

Вместо этого они взяли в кольцо одинокий драккар, и Сигурд, понимая, что драться бесполезно, приказал своим воинам сложить оружие. Олаф приказал ему перейти на свой корабль, и едва ярл ступил на палубу его корабля, велел схватить его как предателя. Дальше для Сигурда начался ад на земле. Злой до невменяемости Олаф приказал подвергнуть его всем известным пыткам.

Сигурд продержался ровно сутки, после чего его сердце не выдержало. Но ярл умер как настоящий воин. Олаф Рыжий так ничего и не узнал. Ни того, куда он спрятал семьи своего клана, ни того, куда направлялся, ни того, кто помог ему найти хороший фрахт. Полные сутки, скрипя зубами от злости, он презрительно смеялся в лицо своим палачам, только иногда позволяя себе застонать от боли.

Ярл унёс свои тайны с собой, и вот теперь Рыжий с мрачной задумчивостью смотрел на седого кормчего. Только он мог знать места и дорогу, и только его имело смысл допрашивать. Заметив взгляд конунга, кормчий Рыжего шагнул вперёд и, не повышая голоса, предупредил:

— Анхель из братства кормчих и ученик Райна. Не стоит трогать его.

— Или что будет? — яростно спросил Олаф, круто поворачиваясь к нему.

— Райн не простит, что ты приказал казнить Сигурда до его слова.

— Ты угрожаешь мне? — зашипел Олаф. — Так вот, твой хвалёный Сигурд сдох сам, не выдержав допроса. Его никто не казнил. Больше того, я даже не спросил его, зачем он предал нас.

— Всё равно. Кормчего трогать нельзя, — упрямо покачал головой воин.

Плюнув, Олаф приказал уводить корабли на ночёвку. К берегу. Но утром его ждало новое разочарование. Пользуясь темнотой и разыгрывающейся непогодой, пленники бежали, вырезав изрядно напившуюся охрану и прихватив с собой один из кораблей Рыжего. Такой наглости Олаф не ожидал. Первым его порывом было броситься в погоню, но, едва взглянув на океан, он понял, что это бесполезно.

Шторм набирал силу, заставляя все корабли жаться к берегу, и выходить в море в такую погоду было равносильно самоубийству. Он так и стоял на берегу, сжимая кулаки в бессильной ярости и в полный голос проклиная море, богов и свою удачу.

* * *

Крик вахтенного сорвал воинов с постелей. Похватав оружие, северяне натягивали кольчуги прямо на голое тело и выскакивали на улицу. Выскочив следом за кормчим, Вадим кое-как расправил на груди кольчугу и, взмахнув секирой, помотал гудящей от вина головой. Заметив его жест, Юрген мрачно усмехнулся и, застёгивая пояс, проворчал:

— Забудь про голову. Главное — держись рядом и секирой орудовать не забывай.

— Что случилось? Кто напал? — хриплым от сна голосом спросил Вадим.

— В бухту корабль входит. Чей — не знаем. Так что или рубиться, или разговаривать будем, — усмехнулся кормчий, старательно всматриваясь в парус вошедшего в бухту корабля.

— Да это же драккар Леворукого, — раздался удивлённый голос глазастого Свена, и Вадим облегчённо перевёл дух.

Драка отменялась. Но теперь нужно было срочно выяснять, как этот корабль тут оказался и кто рассказал Сигурду об этой бухте. К удивлению всех стоявших на палубе, следом за кораблём Сигурда в бухту вошёл ещё один корабль. На этот раз с другим парусом.

— А вот это цвета Рыжего, — тихо проговорил Юрген, медленно обнажая меч.

— Только этого не хватало, — протянул Вадим, быстро осматриваясь.

— Чего потерял? — раздалось у него над ухом.

— Смотрю, успею до «греческого огня» добраться, или придётся врукопашную идти, — ответил Вадим, не оглядываясь.

Он и так отлично знал, что так гудеть в ухо мог только один человек — огромный Рольф.

— Погоди поджигать. Что-то странное тут творится, — остановил его Юрген.

Спустив паруса, оба корабля на вёслах подошли к берегу и, встав на киль, замерли. К удивлению оборонявшихся, с них сошёл всего один человек. Увидев пришельца, Юрген растерянно охнул и, быстро протолкавшись вперёд, решительно зашагал навстречу воину. Только теперь Вадим узнал седого Анхеля, кормчего Сигурда Леворукого.

Увидев, что у него в руках пусто, Юрген сунул меч в ножны и, не доходя до кормчего пары шагов, громко спросил:

— Что это значит, Анхель? Как вы тут оказались и где твой ярл?

— Вот, значит, где вы устроились, — печально улыбнувшись, ответил Анхель. — Теперь понятно, почему Рыжий не смог найти вас.

— Что случилось, Анхель? — решительно спросил Свейн, подходя ближе.

— Беда, ярл. Олаф Рыжий совсем взбесился. Они встретили нас в четырёх днях пути отсюда. Сигурд приказал второму кораблю уходить с добычей в нашу бухту, а мы развернулись и пошли им навстречу, чтобы задержать. Так и вышло. Но Рыжий приказал схватить Сигурда и пытать. Леворукого больше нет. А это место мы нашли случайно. Думали просто шторм переждать, а оказалось — прямо к вам пришли.

— А второй корабль откуда? — настороженно спросил Свейн.

— Рыжий приказал на ночёвку встать. Ну и напились все с горя, что так ничего и не узнали. Мы ночью охрану прирезали и на двух кораблях прямо в шторм ушли. Решили, лучше уж так, чем как Сигурд, под пыткой, — ответил Анхель, опуская голову.

Внимательно слушавший его Вадим заметил блеснувшие на глазах кормчего слёзы.

— Что дальше делать собираетесь? — задумчиво спросил Свейн.

— Не знаю. Нашего ярла больше нет, воинов мало, к зиме приготовиться толком опять не успеваем. В общем, снова беда, — сокрушённо покачал головой Анхель.

— А как с охраной? Заработать смогли? — быстро спросил Юрген.

— Да. Денег теперь хватит, но как женщин защитить? Этот зверь теперь не остановится, пока до всех не доберётся, — вздохнул кормчий.

— Где вы спрятали свои семьи? — вступил в разговор Вадим.

— Есть одно место в Ютландии. Там пока и спрятали.

— Так и думал, — кивнул в ответ Юрген. — С кельтами мало кто договориться может.

— Помогите нам, братья, — неожиданно взмолился Анхель. — Не ради нас. Ради детей и женщин прошу.

— Подумать надо, — протянул Свейн.

— А чего тут думать? — неожиданно ответил ему Юрген. — Сам говорил, клан поднимать надо. Вот этим и займёмся. Как шторм закончится, пусть за своими идут. Вместе перезимуем, а весной в Каменного тролля переселимся.

— Чего? — ахнул Анхель, от удивления забыв про все беды.

— Того. Мы во фьорд Каменного тролля переселяемся. Понял? — ответил Юрген, молодцевато подбоченившись.

— У вас совсем с головами плохо? Там чудовище это живёт.

— Уже не живёт. Собирай воинов, пошли в дом. Выпьем и поговорим, — усмехнулся в ответ Свейн.

Кивнув, Анхель развернулся и громко, по-разбойничьи свистнув, жестом приказал своим парням сходить на берег. Около полусотни воинов медленно, стараясь не делать резких движений, сошли на берег и, рассредоточившись вдоль пляжа, остановились, настороженно поглядывая на хозяев. Свейн открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Вадим, повинуясь внезапному порыву, взял его за локоть и, выйдя вперёд, громко сказал, перекрикивая ветер:

— Мы уже встречались, братья. Вы смогли заработать золото только благодаря нам. Теперь вы снова в беде. Вашего ярла больше нет, но милостью Тора вы смогли найти нас. Мой ярл, Свейн Акулий зуб, предлагает вам встать под его руку. Если согласны, мы поможем вам и вашим семьям пережить эту зиму и объединим наши кланы. Если нет, можете уходить, мы вас не держим и нападать не станем. Решайте.

— Мы можем подумать? — спросил один из пришельцев, крупный, кряжистый мужчина с коротко обрезанной бородой и длинными волосами, заплетёнными в толстую косу.

— Конечно. Думайте. А пока мой ярл приглашает вас в дом выпить вина и обсудить наши проблемы, — кивнул Вадим.

Обрадованно переглянувшись, пришельцы гурьбой отправились следом за хозяевами. Рабы расставили столы, и воины, рассевшись кто где, настороженно уставились на Свейна. Пройдя к высокому резному креслу, привезённому откуда-то с юга, ярл снял шлем и, усевшись, жестом подозвал к себе своего кормчего, гиганта Рольфа и Вадима.

Последний меньше всего ожидал такого вызова, устроившись на своём топчане. Понимая, что спорить сейчас не время, Вадим подошёл к креслу и, встав рядом с Рольфом, обвёл взглядом собравшихся. Медленно огладив бороду, Свейн вздохнул и, собравшись с мыслями, заговорил:

— Меня вы все давно уже знаете. Знаете и моего побратима и кормчего. По правую руку от меня Рольф Убийца тролля и его побратим Валдин Книгочей. Вместе с этими людьми я привык держать совет и обсуждать мои решения. Чего стоит каждый из них, вам может рассказать ваш кормчий Анхель. Он был с нами в доме персидского купца и всё видел своими глазами.

Взгляды приехавших воинов дружно устремились на седого воина. Не открывая рта, кормчий кивнул. Дождавшись, когда воины снова повернутся к нему, Свейн продолжил свою тронную речь:

— Мой книгочей сказал вам правду. Мы готовы принять ваш клан и помочь пережить зиму, если вы все встанете под мою руку. У каждого из наших кланов своя беда. Вы потеряли ярла и дом, а мы свои семьи и дом. Но мы нашли место, где можем начать всё сначала. И даже завезли туда брёвна для строительства.

— Что это за место? — спросил всё тот же воин, что задал вопрос Вадиму.

— Это фьорд Каменного тролля, — чуть усмехнувшись, ответил Свейн.

Эти слова вызвали среди приехавших бурю эмоций. Очень скоро гул голосов перерос в гром и яростные крики. Свейн набрал полную грудь воздуха, чтобы по привычке перекрыть все вопли, но Вадим, взяв его за плечо, негромко сказал:

— Молчи. Пусть проорутся. Рольф, достань свой трофей и молча положи на ту полку, — добавил он, указывая на полку для трофеев, прибитую к стене над креслом.

Кивнув, гигант нырнул за кресло и, достав оттуда булыжник, водрузил его на полку. Усмехнувшись, Вадим продолжал внимательно наблюдать за толпой. Постепенно крики и споры стихли, и все глаза уставились на трофей. Всё тот же воин, поднявшись, медленно подошёл к полке и, внимательно всмотревшись в камень, растерянно сказал:

— Это голова. Клянусь бородой Тора, это голова тролля!

Дружно охнув, воины уставились на Рольфа. Только теперь до них начало доходить значение его прозвища. С уважением посмотрев на гиганта, воин ткнул пальцем в трофей и, удивлённо хлопая глазами, спросил:

— Так это ты его?

— Он, — решительно ответил Вадим вместо побратима.

— Книгочей придумал, а я сделал, — заметно смутившись, добавил Рольф.

— Тогда почему убийца тролля только ты? — не унимался воин.

— Потому что мы все так решили. Это имя моего побратима, и мне это нравится, — ответил Вадим, решительно пресекая все ненужные обсуждения этой темы.

— А ты, стало быть, книгочей, — с непонятной интонацией протянул воин.

— Он самый, — кивнул Вадим. — А ты сомневаешься или против?

— Ни то, ни другое, — покачал головой воин. — Просто меня удивляет такая удача вашего ярла. Сначала просто изгой, а потом вдруг свой книгочей, победа над троллем, даже золото… Странно всё это.

— А чего тут странного? — переспросил Вадим. — Я твёрдо уверен, что везёт тому, кто делает правильно и поступает так, как должен поступать настоящий мужчина и воин. Я знаю, что мой ярл делал всё по совести и никогда не требовал себе большую долю с добычи. И потому мы все решили так. Из общей добычи каждый из нас берёт себе ровно столько, сколько нужно ему на срочные нужды. Купить одежду, починить доспех. Все остальное идёт в казну клана. Из неё мы содержим корабль, покупаем всё нужное на зиму и товары для торговли. Только вместе мы можем выжить и только вместе победить Олафа Рыжего. По одному он сделает с нами то, что сделал с Сигурдом Леворуким.

— А кто распоряжается казной? Ярл? — спросил всё тот же воин.

— Казной распоряжается совет клана, — неожиданно ответил Свейн, вскидывая руку. — Весь этот совет перед вами.

— Вы четверо? — удивился воин.

— Да.

— И все остальные с этим согласны?

— Спроси их сам, — усмехнулся в ответ Свейн. — Наши воины получают то, что им нужно, и не думают про деньги. Они приходят к одному из нас и говорят, что им нужно. И при первой же возможности он получает нужное. Мы не тратим деньги на ерунду, но мои воины пьют и едят всё то, что ем и пью я. Впрочем, все те, кто был в харчевне на ярмарке, и сами это видели.

— А как же доля в добыче? — не понял воин.

— Доля каждого учитывается. Каждая наша семья будет получать ровно столько, сколько и все остальные. Для каждого воина покупается то оружие, которое он выбирает сам, без оглядки на цену. Когда казна общая, мы можем себе это позволить, — решительно ответил Свейн.

Вадим вспомнил, что в Персии они действительно приобрели несколько секир, выбирал которые признанный знаток оружия Рольф. С этим оружием воины клана и выходят теперь в бой. Понимая, что слова ярла нужно чем-то подтвердить, он шагнул вперёд и, окликнув упомянутых северян по именам, приказал показать гостям своё оружие.

Пришельцы по достоинству оценили покупки и, повернувшись к воину, одобрительно закивали головами. Помолчав, тот вздохнул и, вернувшись на место, развёл руками:

— Сами они это всё придумать не могли. Не иначе книгочей подсказал.

— А что тебе не нравится, друг? — спросил у него Вадим, не спеша подходя к гостю. — То, что нам так везёт, или то, что мы решили заботиться не каждый о себе, а каждый о каждом? Объясни мне, почему в бою вы не считаете зазорным прикрыть стоящего рядом воина, а в жизни каждый решает свои проблемы сам? Вас так много, или это так плохо? Что плохого в том, что у твоего соратника добротное оружие? Или в том, что его семья ест то же самое, что и твоя?

— Ничего. Но мы никогда так не жили, — растерянно протянул воин.

— Тебя как зовут, друг? — улыбнулся Вадим.

— Вольсунг.

— Так ответь мне на такой вопрос, Вольсунг. Почему Олаф Рыжий может приносить глупые, вредные перемены, а ярл по имени Свейн Акулий зуб не может изменить жизнь своего клана в лучшую сторону?

Окончательно запутавшись, воин долго молчал, но ответа так и не нашёл. Понимая, о чём именно он сейчас думает, Вадим чуть улыбнулся и решительно добил оппонента:

— Запомни, друг. Даже стоячая вода постепенно превращается в болото. А жизнь многих людей — это море со своими приливами и отливами. Так же, как дышит море, дышит и жизнь. Мы люди, а не лемминги, и если мы не будем меняться, то очень скоро нам придётся жить, как баранам.

— Это как? — не понял Вольсунг.

— Куда пастух, туда и всё стадо. Мы люди, а не бараны и не лемминги, и жизнь наша должна меняться. Иначе не бывает.

— Почему? — вступил в разговор Анхель.

— Потому что это жизнь. Вспомни сам. Было время, когда люди сражались каменным оружием. Потом на смену ему пришли бронзовые клинки. Но прошли годы, и люди научились выплавлять сталь. Это и есть перемены.

— Что ж. Наверное, правильно говорят, что книгочея переспорить ещё никому не удавалось. Если мы примем все ваши условия, вы поможете нам?

— Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто мы заставляем вас. Это плохо отразится на наших дальнейших отношениях. Ваш выбор должен быть осознанным и добровольным.

— И что это значит? — спросил Анхель.

— А это значит, что вы приносите клятву на топоре и делаете всё, что решит совет клана, куда войдут ваши кормчие, капитаны и по одному воину с каждого корабля, или уходите и живёте так, как сами сможете. Впрочем, мы готовы купить тот корабль, что вы увели у Рыжего. Мы всё равно ещё один строить собирались, — твёрдо ответил ему Юрген.

— У вас есть золото на постройку корабля? — удивился Анхель.

— И золото есть, и сами не безрукие, — усмехнулся в ответ Свейн.

— Но ведь корабелов среди вас нет. Кто ж тебе его построит? — усомнился Вольсунг.

— А для чего у меня книгочей? Посмотрит, подумает, нарисует и скажет, как делать. А уж досок напилить мы и сами сможем, — пожал плечами ярл.

— Долго, — с сомнением протянул Анхель.

— Потому и предлагаем корабль продать, — усмехнулся Юрген. — Вам сейчас золото нужнее. Как говорится, не до жиру.

— А если не захотим продавать? — прищурился Вольсунг, подозрительно поглядывая на Свейна. — Что? Отнимите?

— Это Свейн Акулий зуб, а не Олаф Рыжий. Никто у вас ничего отнимать не станет. Не хотите продавать, не надо. Дело ваше. Сказано же, море большое, и дорог в нём нету. Вам выбирать, как жить, — презрительно скривившись, фыркнул Вадим.

Седой Анхель открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но в этот момент в зал вошли рабыни и принялись обносить воинов вином. Смутившись, гости приняли напиток и, сделав по глотку, выжидательно уставились на Анхеля и Вольсунга. Те тоже глотнули вина, переглянулись и молча опустили головы. Не понимая, что это значит, Вадим вопросительно посмотрел на Свейна.

Глядя на поникших гостей, ярл задумчиво поглаживал бороду. Насторожившись, Вадим перевёл взгляд на Рольфа, но и того хватило только на то, чтобы скорчить недоумённую мину и чуть пожать плечами. И тут Вадима осенило. Северяне понесли серьёзную потерю. Их ярл погиб, а они не могут даже справить по нему тризну. Ведь вся масса припасов и всё золото были на ушедшем корабле.

Приказав рабыням наполнить все рога и кружки, Вадим встал рядом с креслом Свейна и, подумав, громогласно произнёс:

— Друзья, надеюсь, никто не станет возражать, если я скажу, что хочу выпить это вино в память о Сигурде Леворуком. Ярле и воине. Я был с ним только в одном походе, но знаю, что это был честный воин и хороший друг.

Гости дружно вздрогнули, уставившись на него во все глаза. Удручённо крякнув, Свейн покачал головой и, поднявшись, добавил:

— Я и сам должен был подумать о тризне по Сигурду, но все эти разговоры отвлекли меня.

— Для этого и нужен книгочей, — усмехнулся в ответ Вадим.

— Для чего? — снова насторожился Анхель.

— Для того чтобы вовремя дать нужный совет и напомнить о главном, — решительно ответил ему Рольф, поднимая свой неизменный рог. — За Сигурда Леворукого. Да примет Один его бессмертный дух, и пусть он вечно пирует в чертогах его, рядом с великими героями.

Дружно поднявшись, воины выплеснули немного вина на пол и молча осушили кружки. Опустошив свой бокал, Вадим передал его стоявшей за креслом Налунге и, вздохнув, вопросительно посмотрел на ярла. Свейн с улыбкой кивнул и, усевшись обратно, спросил:

— Так что вы решили?

— Если ты дашь нам клятву на топоре, что, объединившись, мы станем одним кланом и разницы между твоими и нашими воинами в добыче не будет, то мы готовы согласиться, — вздохнул Вольсунг.

— А что скажут те, кто ушёл на втором корабле? — задумчиво спросил Вадим. — Ведь здесь только половина вашего клана.

— Что ты предлагаешь? — устало спросил Анхель.

— Отдохните, а потом отправляйтесь туда, где спрятаны ваши семьи. Расскажите им всё, что услышали здесь, и примите решение сами. Спокойно и осознанно. Я предлагаю сделать так, — повернулся он к Свейну. — Мы выплатим им полную стоимость корабля, и если они решат вернуться, то привезут деньги обратно, в казну. А если нет, это будет просто выгодная обоим кланам сделка. Они при деньгах, а мы с кораблём.

— Пожалуй, это будет справедливо, — задумчиво протянул Анхель. — Даже если мы откажемся, золото поможет пережить нам зиму.

— А корабль поможет нам усилить клан, — в тон ему ответил Вадим.

— Он и вправду умён, твой книгочей, — проворчал Вольсунг, обращаясь к Свейну и кивая на Вадима.

— Он ещё очень не любит, когда о нём говорят так, словно его нет рядом, — фыркнул в ответ Вадим.

Поперхнувшись, воин с опаской покосился на него и, поднявшись, медленно потянул из-за пояса секиру. Шагнув вперёд, Рольф зло усмехнулся и, не обнажая оружия, мрачно прогудел:

— Хочешь драки, получишь. Но учти, его щит понесу я.

— Я пришёл сюда не драться, но так разговаривать со мной не смеет никто, — не слишком уверенно ответил Вольсунг.

— Ну, так и не обнажай оружия, если не хочешь драться. Тем более что он тебя просто предупредил, — огрызнулся Рольф, возвращаясь на своё место.

— На моей памяти, ты уже второй раз вступаешься за него, — неожиданно вступил в разговор Анхель. — Он твой побратим, и я могу это понять. Но что он сам умеет? Неужели ваш ярл держит книгочея, умеющего только думать?

— Ты действительно хочешь это узнать? — иронично усмехнулся Вадим.

— Если наши люди решат принять ваши условия, я хотел бы знать, с кем стоит иметь дело, а с кем только разговоры разговаривать, — дерзко ответил ему кормчий.

— Справедливо, — кивнул Вадим. — Но вся беда в том, что мы не можем драться в поединке чести. Вы наши гости. Если я убью тебя, то твои люди не смогут вернуться обратно, лишившись кормчего, а если ты меня, то мой клан останется без книгочея.

— Ты уже испугался, и теперь пытаешься заговорить меня до смерти?

— Я сказал, что мы не можем сражаться в поединке чести. Но я ничего не говорил про честный кулачный бой. Ты готов сойтись со мной на кулаках? Голыми руками? Или уже испугался?

— Голыми руками? — удивлённо переспросил Анхель. — Без оружия?

— Да. Победит тот, кто останется стоять на ногах. При любом исходе такого боя наши кланы не понесут потери. Не забывай, и ты, и я не просто воины. Мы отвечаем за своих людей, — продолжал напирать Вадим.

— Ну, тут ты прав, — нехотя признал Анхель.

— Он может выставить вместо себя воина, — влез в разговор Вольсунг.

— Тогда и наш книгочей может сделать то же самое, — тут же отозвался Рольф, сжимая огромный кулак.

— Не надо, брат. Ты же знаешь, побить меня сложно, — улыбнулся Вадим, благодарно кивнув ему.

— Так ты согласен на замену? — подобрался Вольсунг, делая шаг вперёд.

— Ты предлагаешь мне драться с тобой?

— Да. Ты и я. Один на один. Без оружия. На кулаках.

— Освободите нам место, — громко сказал Вадим, в очередной раз усмехнувшись.

Отойдя в сторону, он быстро скинул кольчугу, рубашку и, расстегнув пояс, остался стоять с голым торсом. Внимательно наблюдавший за ним воин сделал то же самое, и достав из-за голенища сапога нож, небрежно бросил его на снятые вещи. В свою очередь Вадим молча похлопал себя по голеням, показывая, что в сапогах у него ничего нет, и, выпрямившись, решительно шагнул к противнику.

Сжав жилистые, покрытые шрамами кулаки, Вольсунг шагнул вперёд и, не останавливаясь, стремительно выбросил руку, целя Вадиму в голову. Это было неожиданно, но не настолько, чтобы застать бывшего спецназовца врасплох. Пригнувшись, Вадим выполнил классический боксёрский уход под руку и тут же всадил кулак в нижний правый свод рёбер противника.

Это был нокаутирующий удар в печень. Не останавливаясь на достигнутом, Вадим с размаху приложился к челюсти противника и, убедившись, что оба удара достигли цели, сделал шаг в сторону. Северянин, не ожидавший такого зубодробительного ответа, к собственному удивлению, вдруг оказался на полу, скорчившись в позе эмбриона и безуспешно пытаясь расслабить сведённые судорогой боли мышцы живота.

Оглушенно потряся головой, он кое-как восстановил расфокусированное зрение и, поднявшись на одно колено, недоуменно спросил:

— Что это было?

— Кулачный бой. А ты чего ожидал, танцев? — усмехнулся в ответ Вадим.

Отлично знавшие результат такого столкновения воины от души заржали над незадачливым бойцом. Понимая, что смеются над ним, Вольсунг медленно поднялся и, пару раз глубоко вздохнув, решительно сказал:

— Давай ещё раз.

— Тебе мало? — удивился Вадим.

— Давай ещё раз, — упрямо повторил воин, сжимая кулаки.

— Ну, как хочешь, — усмехнулся Вадим, делая шаг навстречу.

Набычившись, Вольсунг расставил руки и, взревев, бросился в атаку, пытаясь обхватить Вадима руками. Понимая, что устраивать соревнования по борьбе глупо и неэффектно, Вадим одним быстрым движением перехватил его запястья и, резко развернувшись, упал на колени, одновременно выдёргивая противника на себя.

Не ожидавший такого финта Вольсунг запнулся о противника и, перелетев через голову, со всего размаху грохнулся об пол. Не зная элементарных правил страховки при подобном падении, он потерял дыхание и, снова согнувшись пополам, тщетно боролся с самим собой за один глоток воздуха. Не желая калечить его, Вадим вовремя отпустил запястья противника и, поднявшись, молча замер, сложив руки на груди.

Справившись с собой, Вольсунг с трудом поднялся на ноги и снова сжал кулаки. Шагнув вперёд, Рольф улыбнулся и, разведя руками, громко спросил:

— Ты такой упрямый или просто глупый? Даже мне хватило двух раз, чтобы понять, что любой из нас ему не противник. Пойми, друг, этими приёмами он меня берёт.

Недоверчиво покосившись на гигантскую фигуру Рольфа, Вольсунг повернулся к Юргену и, помолчав, тихо спросил:

— Это правда?

— Что именно?

— Что парень с этим быком голыми руками справляется?

— Правда. В последний раз бычок его чем-то так достал, что за борт вылетел, — усмехнулся в ответ кормчий.

— Это единственное, чем я могу с ним справиться. С оружием он меня ломтями настругает, — добавил Вадим, хлопая побратима по плечу.

— Похоже, вы и вправду побратимы, раз так хорошо друг друга знаете, — задумчиво сказал Анхель.

— А ты, похоже, сомневался? — удивился Рольф.

— Точнее будет сказать, не верил, — вздохнул Анхель. — Ладно, ваша взяла. Сделаем так, как ваш книгочей сказал.

Кивнув, Вадим развернулся и направился к своей одежде. Воспользовавшись моментом, Вольсунг неожиданно для всех снова бросился в атаку. Услышав за спиной его тяжёлые шаги, Вадим бросил быстрый взгляд назад и, сменив ногу, сделал шаг в сторону, одновременно разворачиваясь вокруг своей оси. Вторая нога в этот момент гулко стукнула северянина по затылку.

Полученного ускорения Вольсунгу хватило, чтобы долететь до стенки и со всего размаху впечататься лбом в стену. Послышался грохот, от которого невольно охнул даже сам Вадим, и воин медленно стёк по стене на пол.

— Ты его не совсем зашиб? — обеспокоенно спросил Анхель, поднимаясь с места.

— Думаю, нет, — ответил Вадим, внимательно рассматривая противника.

— Живой, — удовлетворённо кивнул Рольф. — У северян головы крепкие. Нас одним ударом не убьёшь.

— Да он чуть стену своей башкой дурной чуть не проломил, — фыркнул в ответ Юрген.

— Зачем он это сделал? — спросил Вадим, поворачиваясь к Анхелю.

— Он на нашем корабле первым воином после Сигурда был. Видать, не поверил, что такого мозгляка, как ты, взять не сможет, — насупился кормчий.

Пропустив «мозгляка» мимо ушей, Вадим чуть усмехнулся и, надев рубашку, ответил:

— Не всё то золото, что блестит. Опасно недооценивать противника.

— Странно ты дерёшься. Руками, ногами. Что это за приёмы такие? Я таких никогда не видел, — ответил Анхель.

— И не увидишь, — загадочно улыбнулся Вадим.

— Это почему? — не отставал от него Анхель.

— Таким приёмам учат только далеко на востоке. Да и то одного из тысячи, — выдал Вадим фразу, заранее готовясь к долгим объяснениям.

Но, к его удивлению, Анхель не стал задавать вопросов. Наоборот, он замолчал и, усевшись на своё место, принялся что-то старательно обдумывать, забавно морща лоб и почёсывая бороду. Незадачливого поединщика отлили водой, и вскоре порядок в доме был восстановлен. Рабы расставили столы, и женщины принялись подавать угощение.

Этого никто из гостей не ожидал. Рабыни зажарили в очагах сразу двух баранов и, сняв их с огня, тут же принялись жарить следующую пару. Накормить почти сотню воинов дело непростое, но рабыни не растерялись. Рыба, моржовое и китовое мясо, баранина, окорока, птица — такое обилие и разнообразие пищи заметно удивило гостей. Но добили их три бочонка вина, выставленные на стол гостеприимными хозяевами.

Внимательно наблюдая за пирующими, Вадим старательно прислушивался к их разговорам. Вскоре стало понятно, что большая часть уже приняла решение и готова согласиться с условиями хозяев. Остальные всё ещё продолжали сомневаться. Единственное, что мирило Вадима с очередной пьянкой, так это спокойствие гостей. Похоже, никто из них и не думал затевать ссору с хозяевами. В очередной раз обведя собравшихся долгим взглядом, Вадим неожиданно наткнулся на внимательный и насторожённый взгляд Анхеля.

Сообразив, что замечен, кормчий поднялся и, решительно подойдя к Вадиму, громко спросил, становясь напротив Свейна:

— А почему твой книгочей не пьёт вместе со всеми? Что он задумал?

— Я вообще мало пью, Анхель. А если ты ещё раз спросишь о чём-то про меня не у меня самого, я сделаю с тобой то, что сделал с твоим поединщиком. Набью морду.

— Ты угрожаешь мне?

— Предупреждаю. Запомни это и постарайся больше не делать таких ошибок, если хочешь по-прежнему есть мясо, а не просяную кашу, — зарычал в ответ Вадим, медленно поднимаясь из-за стола.

Все разговоры в зале моментально стихли, и сотня лиц дружно повернулась к ним.

— Что-то я не пойму, что тебе не нравится, Анхель? — задумчиво протянул Свейн.

— Мне не нравится, что твой книгочей ведёт себя не как все порядочные воины. Пьёт только то, что подаёт ему рабыня, ест мало. Тостов не говорит. Так себя нормальный воин не ведёт.

— А кто сказал, что я нормальный? — усмехнулся в ответ Вадим. — Я книгочей, и этим всё сказано. А что до того, как я пью или ем, так это только моё дело, и никого другого это не касается. Хочешь ещё что-нибудь добавить?

— Ты прав, это только твоё дело. Но в пиру так себя не ведут, — упрямо повторил Анхель.

— Повторяю тебе в последний раз, это только моё дело, — зарычал Вадим, начиная терять терпение.

— Значит, ты входишь в совет клана? Мне это не нравится.

— А вот это только твои трудности, — жёстко усмехнулся Свейн. — Главное, что это нравится нам. Его советы уже много раз спасали всем нам жизнь и помогли выбраться из бедности. И ради твоего спокойствия я его из совета не выгоню. Лучше уж я откажусь от союза с вашим кланом.

— Ты готов променять клан соплеменников на одного росса? — опешил Анхель.

— Да. Потому что этот росс уже много раз доказал мне свою преданность, а ваш клан кланялся Рыжему и участвовал в охоте на меня.

— Но ты обещал дать клятву на топоре, что слово людей нашего клана будет весить ровно столько, сколько весит слово твоих людей.

— Верно. И не отказываюсь от этого. Но если вы попытаетесь строить козни против моего книгочея, вам несдобровать. Вам придётся уйти. Получите все деньги, которые внесёте в казну клана, два свои корабля и ищите себе новое место для жизни.

— Вот как?.. — недоуменно протянул Анхель.

— Вот так, — кивнул Свейн. — Эти люди знают меня и моего книгочея. А вот вас мы не знаем. И если встанет выбор, он или вы, то мы выберем его.

— Но почему? — недоумевал Анхель.

— Потому что ему мы верим, а вам нет. Точнее не очень. В нём я уверен, а в любом из вас я вынужден видеть бывшего врага. А бывших врагов, как известно, не бывает.

— Ты жесток, ярл, — тихо ответил кормчий.

— Я честен. А правда очень часто бывает жестокой, — вздохнул в ответ Свейн.

Рассеянно кивнув, Анхель вернулся на своё место, и обстановка в зале заметно разрядилась. Северяне вернулись к прерванной трапезе. Пир закончился далеко за полночь, но ранним утром, с первыми лучами солнца, гости, получив заранее оговоренную плату за корабль, вышли в море.

* * *

Корабли Олафа Рыжего рыскали по всем северным морям, выискивая любое крупное сборище купцов. Дела в новоявленной империи шли всё хуже и хуже. Бунтовать и спорить с императором решались уже не только кормчие, но и ярлы. Пользуясь уже отработанной схемой, они создали точно такой же совет, что и кормчие, решительно объявив Рыжему, что теперь будут выполнять его приказы, но ему придётся взять на себя всё обеспечение их кланов.

— Раз мы вынуждены тратить время на исполнение твоих прихотей, значит, сделай так, чтобы наши семьи не голодали, — было сказано ему у столба совета.

И Рыжему снова пришлось промолчать. Даже его двум десяткам кораблей было не выстоять против объединённой эскадры взбунтовавшихся ярлов. Этот ультиматум нанёс серьёзный удар по имперской казне. Понимая, что корабли ярлов не выйдут в море до тех пор, пока каждый клан не получит необходимое количество припасов на зиму, Рыжий отправил три драккара на закупку муки и другого продовольствия.

Раздавая припасы, он потребовал от ярлов немедленного выхода в море. За добычей. Ему срочно нужно было золото и товары, которыми он мог бы пополнить казну. Видя, что их требования начали выполняться, ярлы вывели корабли в море. Это было самое плохое лето для купцов. Многие не только понесли убытки, но и расстались с жизнями.

Многие прибрежные государства и княжества подверглись нападению и грабежу. Но и северяне несли потери. Уже через месяц после выхода в море они заметили, что жители прибрежных деревень не просто ударяются в бегство при первом же появлении их парусов. Они начали сбиваться в отряды и, вооружившись кто чем, пытались оказать пришельцам хоть какое-то сопротивление.

Не вступая в прямой контакт, они осыпали северян стрелами, камнями из пращей или просто булыжниками, сброшенными с ближайших скал. В каждом таком столкновении северяне несли потери. Вскоре среди ярлов начались разговоры о том, что подобное ведение дел больше вредит, чем помогает жителям Нордхейма выжить.

После бегства воинов Сигурда Леворукого эти разговоры усилились. И однажды, в бухте, где стояла эскадра императора, не досчитались сразу почти сотни кораблей. Это уже был не бунт. Это был откровенный отказ принимать правила правления Олафа Рыжего. Ярлы молча уходили. Уходили в никуда, в неизвестность. Увозя с собой семьи и весь скарб, который могли погрузить на корабль.

Именно такой клан очередных беглецов и наткнулся на поселение Сигурда Леворукого в Ютландии. Удивлению столкнувшихся не было предела, но очень скоро, за кружкой медовухи, державшие совет капитаны и кормчие поняли, что бежать дальше им лучше вместе. Вскоре, изрядно захмелев, кормчий Анхель поведал пришедшим, что наткнулся на поселение Свейна Акульего зуба и что тот готов оказать помощь всем, кто примет его условия.

Услышав, чего именно требует Акулий зуб, беглый ярл глубоко задумался. Глядя на него, Анхель понимающе усмехнулся и, помолчав, решительно добавил:

— Теперь из-за этих условий наши воины вот уже вторую седмицу спорят. Чуть до драки не дошло. Но должен признать, живут они и вправду хорошо. Даже на случайных гостей вина не пожалели. Но я этого не понимаю. Как такое может быть, чтобы воины не сами свою добычу держали, а всё в одну казну складывали.

— Так ведь ты сам говоришь, что Свейн своим воинам лучшее оружие покупает, а едят все из одного котла. Так может, есть в этом смысл? Ну на что простой воин деньги тратит? На вино да на шлюх. А если всё в одной казне, то и трат таких меньше. Тем более что Свейн не всё отбирает, а только часть. Значит, и воинам простым есть на что погулять.

— Хочешь сказать, что тебе такая идея нравится? — растерялся Анхель.

— Но ведь живут же они так, — пожал плечами ярл. — И воинам их это, похоже, нравится.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался Анхель.

— Кажется, я знаю то место, о котором ты говорил. Расскажу своим людям о клане Акульего зуба, а потом схожу туда сам. Поговорю с ярлом Свейном. Может, согласится и нас принять.

— Ты в своём уме, ярл? Бежать от Рыжего, чтобы тут же встать под руку Свейна? — растерялся Анхель.

— Без помощи нам не выжить, — покачал головой ярл. — Сам подумай, лето на исходе, припасов нет, жить — и то негде.

— Ну, зиму пережить вы и тут можете, — задумчиво протянул Анхель.

— А есть что будем? На одной рыбе много не навоюешь. Проще будет всё своё золото в общую казну сложить и получить помощь от тех, кто уже к зиме готов. Сам говоришь, у них в приятелях самый знаменитый в Персии купец ходит. Глядишь, с их золотом и наша казна увеличится.

— А дальше?

— А дальше видно будет, — вздохнул ярл.

— Свейн сказал, что если решим уйти, получим из казны ровно столько, сколько вложили, и ни медяком больше.

— Тоже правильно. А мог бы и плату за зимовку назначить, — задумчиво кивнул ярл.

— Об этом я не подумал, — покачал головой Анхель.

— Всё просто. Ты приносишь немного золота в казну и получаешь всё то, что получают его люди. Но за зиму твои люди съедят и выпьют гораздо больше того, что можно купить на твоё золото. Ведь никто из них не будет сидеть впроголодь. Так что Акулий зуб назначил очень мягкие условия. Особенно если вспомнить, что по приказу Рыжего мы охотились за ним.

Разговор ярла и кормчих проходил за столом, и многие воины слушали его очень внимательно. Узнав, какую оценку условиям Свейна дал опытный руководитель, они тут же принялись вполголоса это обсуждать. Наконец, один из воинов Анхеля, упорно отказывавшийся принимать условия, поднялся и, подумав, спросил у ярла:

— Выходит, они тратят на нас гораздо больше, чем получают. Тогда какая им от этого выгода?

— Прямая. Акулий зуб хочет клан поднять, а женщин у них почти нет. Точнее, совсем нет. Сам ведь говорил, только бриттские рабыни и две дюжины черномазых девок. Не станет Свейн от них детей заводить. Полукровки никому не нужны. При таком раскладе все ваши вдовы при деле окажутся. Вот тебе и выгода. Так что, если не хочешь весь клан потерять, придется как следует подумать, прежде чем от его условий отказываться.

Задавший вопрос воин задумчиво кивнул и, помолчав, снова спросил:

— А если просто всех свободных баб на припасы поменять?

— А с детьми, со стариками что делать будешь? — вопросом на вопрос ответил ярл. — От лишних ртов избавиться несложно. Да только после такого даже самых доблестных в Вальхаллу не примут. Не к лицу воинам собственные шкуры за чужой счёт спасать.

Вздохнув, пришлый ярл отставил кружку и, поднявшись, вышел на улицу. Пока не ударили морозы, пришельцы расселились в шатрах и палатках, установленных на пляже. Собрав весь клан, ярл коротко обрисовал ситуацию и то, на каких условиях они могут получить помощь от бывших изгоев.

Услышав, что Свейн Акулий зуб жив, здоров и процветает, и больше того, собирается поднимать свой клан, беглецы задумались. Каждый из них чётко понимал, что перед кланом стоит вполне реальная угроза голода, и что в помощи им могут отказать. Быстро переговорив между собой, из толпы вышли старики и, встав перед ярлом, решительно ответили:

— Мы пойдём с тобой. Воинам Свейн может и не поверить, а вот старейшинам клана должен. Возьми с собой только гребцов. Не нужно, чтобы Свейн нас сразу за врагов принял. Поговорим с ним, а там всё и решим.

Услышав, что беглецы уже готовы выйти в море, чтобы искать помощи у изгоя, люди Сигурда Леворукого кинулись выяснять у своих старейшин, что они решили. Понимая, что должен что-то им ответить, Анхель заявил, что ещё так и не услышал ответа от самого клана. Споры вспыхнули с новой силой. Оставив соплеменников ругаться, Анхель вышел на улицу.

Найдя ярла беглецов, он тронул его за рукав и со вздохом спросил:

— Выходит, ты решил согласиться?

— Пока нет. Возьму с собой стариков, там и будем решать. Сам понимаешь, Свейн так просто нас не примет. Слишком много всякого разного между нами встало.

— А мои всё никак решить не могут, — удручённо вздохнул кормчий. — Спорят, ругаются, а толку нет. Время идёт, морозы скоро, а мы всё на месте топчемся.

— А сам-то ты что думаешь? — неожиданно спросил ярл.

— Теперь, после твоих слов, даже не знаю, — покачал головой Анхель. — Вроде можем и сами прожить, но очень трудно будет. Не досчитаемся многих. А с другой стороны, если под его руку пойдём, то и дела все решать он будет, и не просто решать, а делать так, чтобы всем хорошо было. Но не могу я ему поверить. Особенно его книгочею. Странный он какой-то. Неправильный.

— А какое тебе-то до него дело? Ну, книгочей и книгочей. Пусть у Свейна о нём голова болит. Сам же говоришь, что Свейн ему верит. Пойми, друг, это его клан, его люди. И Акулий зуб лучше нас всех знает, кому верить, а кому нет. Вспомни, он ведь изгоем был, а значит, кого попало в клан не брал. По всему выходит, книгочей этот свою верность делом доказал.

— И снова ты прав, — вздохнул Анхель. — Вот уж не думал, что ярлом быть так сложно. И как только Сигурд обо всём этом думать успевал?

— Ты кормчий, Анхель. Хороший кормчий, а не ярл. Любой из нас, прежде чем ярлом стать, долгие годы рядом со стариками и прежними ярлами ходит. Ума-разума набираемся. Мечом махать много мозгов не надо, а вот о каждом в клане позаботиться, тут думать уметь надо.

— Выходит, я, вместо того чтобы о клане заботиться, только разброд в него принёс? — смутился Анхель.

— Выходит так. Не нужно было всё это дело на общий суд выносить. Собрал бы стариков, рассказал им всё, и пусть бы они сами решали. За стариками все бы молча пошли. А ты примчался и давай секирой махать. То хорошо, это плохо, а каждый слышит во что сам горазд.

— Так может, и моих стариков с собой возьмёшь. Пусть сами всё посмотрят да Свейна послушают. Может, и решение нужное примут?

— А какое нужно? — иронично спросил ярл.

— А хрен его знает, — развёл руками Анхель.

Утром один из четырёх драккаров, стоявших в бухте, снялся с киля и, выйдя на открытую воду, поднял парус Сигурда Леворукого. Это было общее решение. Никто из беглецов не хотел лишний раз нервировать команду отчаянного ярла. Ещё свежи были в их памяти последствия засады бриттов, устроенной по наущению Олафа Рыжего, из которой один-единственный корабль умудрился вырваться, потопив сразу три корабля противника.

* * *

Появление в клане ещё одного корабля воины Свейна восприняли с радостью. Но ещё большую радость они высказали, когда Свейн объявил Рольфа новым капитаном купленного драккара. Услышав о назначении, гигант от радости потерял дар речи. От избытка чувств хлопнув по плечу Вадима так, что тот едва устоял на ногах, он бегом кинулся к теперь уже своему кораблю и, вскинув над головой руки, громко, во всю глотку завопил.

Это был вопль радости, восторга, победы, перешедший в один долгий, звучный крик. С улыбкой потирая ушибленное плечо, Вадим покачал головой и, подтолкнув стоявшего рядом Юргена локтем, добродушно проворчал:

— Похоже, наш бычок совсем взбесился. Уже даже силу не рассчитывает.

— Переживёшь. Зато теперь он с тебя пылинки сдувать будет, — усмехнулся в ответ кормчий.

— Это ещё почему? — вскинул брови Вадим.

— Да потому, что это ты его вылечил, — ответил Юрген словно несмышлёному ребёнку.

— От чего? Он сам этого хотел, — отмахнулся Вадим.

— Нет, брат, не так. Хотеть-то он хотел, а вот смелости не хватало. Точнее, чувство вины не давало. Я с ним почти десять лет бился, да всё впустую. Не знаю уж, что ты ему там сказал и как, но вот за то, что помог ему от этого чувства избавиться, спасибо.

— Пустое, брат. Это и мой клан, — вздохнул Вадим. — Где воинов для этого корабля набирать будем? — быстро перевёл он разговор на другую тему.

— Посмотрим. Торопиться всё равно некуда. Если клан Леворукого решит принять наши условия, то и голову ломать не придётся, а если нет, что-нибудь придумаем, — решительно отмахнулся Юрген.

По команде кормчего купленный корабль вытащили из воды, и Юрген вместе с новоявленным капитаном принялись осматривать обновку. Как выяснилось, несколько досок в бортах нужно было заменить, поменять такелаж и закрепить новый парус. С цветами ярла Свейна Акульего зуба. Чуть подумав, Рольф ухватил Свейна за локоть и, оттащив в сторону, потребовал разрешения перекрасить корабль в синий цвет.

В том, что это было именно требование, а не просьба, Вадим убедился, едва подойдя к спорившим воинам. Рольф размахивал руками и орал в полный голос, доказывая свою правоту. Свейн едва успевал отбрехиваться от его наскоков. Понимая, что так может и до драки дойти, Вадим решительно вклинился между ними и, отодвинув гиганта в сторону, громко спросил:

— Вы чего разорались, как бабы перед мышью?

— Этот ненормальный хочет корабль в синий цвет перекрасить, — возмущённо ответил Свейн.

— И что? — спокойно переспросил Вадим.

— Но так не делают, — опешил ярл. — У каждого корабля свой цвет, и только паруса у каждого клана одинаковые.

— А по-моему, это не так плохо, — подумав, ответил Вадим.

— Но ведь так не делают, — ответил Свейн.

— Мы много чего делаем не так. Почему не сделать это ещё раз? Пусть в нашем клане все корабли будут одного цвета. Одинаковые корабли, одинаковые паруса. Это наш клан и наши корабли, и пусть все это понимают, едва увидев их, — старательно пояснил Вадим.

— А название? — недоуменно спросил Свейн.

— А вот название у каждого корабля будет своё. Твой «Синяя акула», а его… Как ты хочешь своё корыто назвать? — повернулся Вадим к гиганту.

— Ещё раз так скажешь, по уши в землю вобью, — мрачно пообещал Рольф.

— Так, похоже, наш малышок совсем разучился шутки понимать, — покачал головой Вадим.

— Это мой корабль, — насупился Рольф.

— Верно. Но до тех пор, пока ты не перекрасил его, не сменил парус и не дал имя, для меня это корыто Олафа Рыжего. Вот когда сделаешь как надо, будет твой корабль, — решительно ответил Вадим.

Обреченно вздохнув, гигант неопределённо пожал плечами и, помолчав, ответил:

— Ладно, тебе виднее.

Северяне дружно принялись за работу. Вскоре проломленные доски были заменены, и воины принялись смолить борта. Рольф, как рачительный капитан, приказал сшить ещё один парус и, умчавшись в соседнюю деревню, заказал ещё один комплект приспособлений для перевозки корабля по суше. Следующим заказом стал метатель.

Втихую посмеиваясь над побратимом, Вадим предложил ему ещё несколько идей по усовершенствованию такелажа и оснащения корабля. В итоге «Касатка», как назвал своё судно Рольф, оказалась самым передовым в своём оснащении кораблём. Полностью подготовив судно к плаванью, северяне поставили его на подпорки и законсервировали на зимовку. Само собой, слова этого северяне не знали, но делали именно то, что оно выражает по сути.

Едва закончился аврал с новым кораблём, как в бухте снова появился корабль Сигурда Леворукого. На этот раз обошлось без ошибок и подъёмов по тревоге. Знакомый корабль вошёл в бухту и, скромно встав в стороне на киль, замер. Вадим сразу заметил, что с экипажем этого корабля что-то не так. Слишком много там было седых голов и морщинистых физиономий.

— Только этого не хватало, — мрачно проворчал Свейн, задумчиво разглядывая прибывших. — Они всех своих старейшин притащили. Проклятье, так здесь не один, а сразу два клана!

— Как два? Откуда два? — удивился Вадим.

— Так, брат. Похоже, у нас начинаются проблемы, — мрачно проворчал Свейн.

— Какие? — насупился Вадим, понимая, что это не просто слова.

— Воины Леворукого с собой ещё один клан привели. И те и другие привезли своих старейшин. Видать, тоже от Рыжего сбежали. Теперь напрягай свои мозги и думай, что нам с ними делать. Выручай, брат, — вздохнул Свейн.

— Погоди, что за второй клан? Откуда он вообще взялся? И почему это мы должны о них думать? — попытался возмутиться Вадим.

— Ну не просто же так они сюда припёрлись? — пожал плечами Свейн. — Чтобы доброго утра пожелать, такой крюк не делают.

— Это верно. Но давай не будем торопиться с догадками. Пусть сами скажут, чего хотят, — предложил Вадим. — Заставим их просить, а там видно будет.

— Это твои игры, брат. Как скажешь, так и сделаем, — кивнул Свейн.

— Вот только не надо всю ответственность на меня перекладывать, — криво усмехнулся Вадим. — Я предложу, а там сами решайте.

— А я чего у тебя прошу? — хитро усмехнулся в ответ Свейн.

— Старый лис, — весело огрызнулся Вадим, хлопая его по плечу.

Приехавшие сошли на берег и, увидев встречавших, решительно направились к ним. Не доходя нескольких шагов до хозяев, гости остановились и, быстро переглянувшись, дружно уставились на воина средних лет, внимательно рассматривавшего Свейна. Повернувшись к кормчему Сигурда Леворукого, Свейн с тихой угрозой спросил:

— Решил предать нас, Анхель?

— Погоди, Свейн. Это…

— Я знаю кто это, кормчий. Но дорогу сюда я специально просил тебя никому не показывать. А ты приводишь в мой дом ярла Брока, который участвовал в засаде, что устроил Олаф Рыжий. И после этого ты смеешь говорить, что это не предательство? — зарычал Свейн.

Услышав его слова, Вадим медленно потянулся за секирой, привычно оттягивавшей пояс. Заметив его движение, гости насторожились. Рольф, выбравшись из дома, увидел стоящего с секирой в руках побратима и, сжав кулаки, решительно шагнул вперёд. При появлении гиганта гости заметно сникли. Очевидно, они не понаслышке знали, что собой представляет Рольф в бою.

Готовящееся кровопролитие остановил Свейн. Подняв руку, он жестом удержал обоих побратимов на месте, продолжая сверлить гостей тяжёлым взглядом. Понимая, что должен что-то ответить, Брок тяжело вздохнул и спокойно сказал:

— Ты и прав, ярл, и не прав одновременно. Да, я участвовал в той охоте, но Анхель не предавал тебя. Позволь нам войти и всё рассказать. Сам видишь, здесь все наши старейшие. Гребцы остались на корабле.

— Позови их. Не хочу, чтобы кто-то сказал, что Свейн Акулий зуб плохо принимает гостей, — помолчав, ответил ярл.

Брок тут же повернулся к кормчему и кивком головы указал на корабль. Пока Анхель ходил за воинами, Свейн провёл остальных гостей в дом и, жестом указав им на лавки, медленно уселся в своё кресло. Недолго думая, Вадим встал рядом с креслом и, сложив руки на груди, принялся внимательно наблюдать за приехавшими.

Дождавшись, когда в доме соберётся весь экипаж, Брок вздохнул и заговорил:

— Всё, что между нами случилось, уже было, и забыть это нельзя. Но я пришёл не охотиться за тобой, а просить помощи. Именно поэтому рядом со мной сидят все старики моего клана. Пусть это послужит для тебя доказательством правдивости моих слов. Я увёл свой клан от Олафа Рыжего. Он начал превращаться из человека в бешеного зверя. Мы с трудом пережили прошлую зиму, и я не хочу потерять весь клан. С Анхелем мы встретились случайно, и когда он рассказал мне, что ты собираешься поднимать клан, я решил, что мы можем помочь друг другу.

— И как же ты можешь помочь мне? — медленно спросил Свейн.

— За последние три зимы в клане сильно прибавилось молодых вдов. Ведь ты именно этого хочешь. Найти женщин, которые смогут родить твоим воинам сыновей.

— И чего ты хочешь взамен?

— Твоей защиты. У меня осталось слишком мало воинов, чтобы дать достойный отпор Рыжему. Поодиночке он просто раздавит нас.

— Ты правильно мыслишь, ярл. Но как я могу доверять тебе? И потом, как ты себе всё это представляешь? Два ярла в одном клане, не многовато ли? На каждый мой приказ ты будешь отдавать два своих. Твои воины пойдут за тобой, а в итоге вместо боя получится свалка. К тому же мы примем только тех, кто согласится на наши условия.

— Расскажи нам об этих условиях, — попросил один из стариков.

— Всё просто, почтенный, — вступил в разговор Вадим, заметив знак ярла. — Вы и ваши воины должны дать клятву на топоре, что никто из них ни словом, ни делом, ни помыслом не совершит ничего против нашего клана. Что ваши воины будут подчиняться приказам ярла Свейна Акульего зуба так же, как до этого подчинялись вам. Это главное. Взамен мы дадим вам кров, стол и свою помощь в бою. Вся добыча складывается в общую казну, из которой содержится весь клан, корабли и покупаются товары для торговли. Если один из кланов хочет уйти, он получает ровно столько золота, сколько внёс в казну. Ни медяком больше. Каждый воин получает то, что и все остальные. Оружие, доспех и тому подобные вещи покупаются за счёт казны. В нашем клане всё должно быть только лучшее. В двух словах — это всё.

— Это справедливо, — задумчиво кивнул Брок.

— И в чём тут справедливость? — тут же вскинулся Анхель.

— Если ты не хочешь принимать наших условий, зачем пришёл сюда снова, кормчий? — повернулся к нему Вадим. — Ты ведь с самого начала не хотел связываться с нами. Только нужда заставила тебя просить у нас помощи. Это знаешь ты, и это знаю я. Так почему ты здесь?

— Потому что мы ещё ничего не решили, и потому, что меня попросил Брок, — нехотя ответил Анхель.

— Твоё дело корабли водить, а судьбу клана мы решать будем, — неожиданно сказал один из стариков, обвинительно ткнув в кормчего пальцем. — А ты сам-то кто такой, что смеешь говорить за своего ярла? — повернулся он к Вадиму.

— Это Валдин, книгочей. И говорит он потому, что я так велел, — ответил ему Свейн.

Старик с интересом покосился на Вадима и, неопределённо хмыкнув, проворчал:

— Что за времена настали? Судьбы трёх кланов мальчишки решают.

— Ну, по возрасту я тебе, может, и во внуки гожусь, а вот в том, что касается наук, так тут я вас всех поучить могу, — не остался в долгу Вадим.

— Это верно, — поддержал его Свейн.

— Ладно. Это твой клан, тебе и решать, — вздохнул старик.

— Эти ненормальные собираются во фьорде Каменного тролля поселиться, — пустил в ход последний аргумент Анхель.

— Ты же знаешь, что с троллем мы разобрались, — отмахнулся Вадим, небрежно ткнув пальцем в голову тролля, так и оставшуюся стоять на полке. — Лучше скажи, зачем ты у нас помощи просил, если она тебе не нужна. Чего ты от нас хотел? Золота? Так вы его заработали. Благодаря нам, но это не важно. Ты снова попросил помощи, и мы сказали тебе, что потребуем взамен. Тебя это не устроило, и теперь ты делаешь всё, чтобы свалить всю вину за отказ на нас.

Северяне дружно замолчали, внимательно разглядывая кормчего. Такого поворота они не ожидали и теперь пытались осознать услышанное. Анхель медленно поднялся и со злостью смотрел на Вадима, не зная, что ему ответить. Вадим понял, что его выкладки оказались правильными. Повернувшись к Свейну, он нарочито вздохнул и громко сказал:

— Те пусть сами решают, дальше видно будет. А этих я не знаю. Так что и ты сам решай, веришь ему или нет. Хотя, на мой взгляд, лучше просто сватать парней по разным кланам. Больше свежей крови, значит, и дети здоровее.

— А с этими что делать? — задумчиво протянул Свейн, кивая на гостей.

— Я же сказал, сам решай. Примем как положено, угостим, а утром пусть своей дорогой идут. Не выставлять же за дверь.

— И ты готов в нашу клятву на топоре поверить? — неожиданно спросил всё тот же старик.

— Нарушившего клятву топора будет Вар[11] судить. Так что вам не моей, а её мести бояться надо, — пожал плечами Свейн.

Старики молча переглянулись. Внимательно наблюдавший за ними Вадим почувствовал, что ответ ярла им понравился. Молчание начало затягиваться, но никто из присутствующих не спешил его нарушать. Гости обдумывали услышанные условия, а хозяева наблюдали за гостями, ожидая их решения.

Поднявшийся с места Анхель сел обратно, сообразив наконец, что выглядит просто глупо. Подходящего ответа на слова Вадима он так и не нашёл. В очередной раз вздохнув, Вадим сделал Налунге, стоявшей в тёмном углу, знак, и девушка принялась обносить старейшин вином. Этот жест гостеприимства был тут же по достоинству оценён. Ведь вино стоило денег. Сами северяне варили только медовуху и пиво.

Появление чернокожей красотки заметно разрядило обстановку. Гости оценили и вино, и девушку. Даже седые старики заметно приосанились, поглаживая белые бороды и провожая точёную фигурку извечно мужскими взглядами. Сама Налунга, уловив необъяснимым женским чутьём их интерес, двигалась так, что засмотрелись даже хозяева. Продолжая наблюдать за гостями, Вадим про себя усмехнулся и подумал: «Вот ведь стерва, даже в ошейнике умудряется мужикам головы дурить».

Щёлкнув пальцами, Вадим жестом велел девчонке исчезнуть, заставив гостей вернуться к насущным проблемам. Попивая вино, старики принялись тихо о чём-то переговариваться. Чуть подтолкнув Свейна, Вадим глазами указал ему на них, давая понять, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Ему, как и самому ярлу, уже осточертели все эти пустопорожние разговоры.

Наконец, разговор закончился, и старик, задававший Вадиму вопросы, поднялся и решительно сказал:

— Мы готовы принять твои условия, Свейн. Брок, его капитан и оба кормчих войдут в твой совет клана и будут делать то, что ты прикажешь. Твой книгочей прав, только вместе мы сможем поднять оба клана.

Не ожидавший такого ответа Вадим растерянно покосился на своего ярла. Судя по ошарашенной физиономии, не ожидал такого и он. Понимая, что нужно срочно что-то отвечать, Вадим повернулся к Броку и, тщательно подбирая слова, спросил:

— А ты, ярл, что скажешь? Ты готов уступить свою власть другому ради спасения клана?

— Ты задаёшь тяжёлые, но правильные вопросы, книгочей, — вздохнул ярл. — Что ж, в нашем положении выбирать не приходится. Тем более что в совет клана я всё равно вхожу. Это наше условие. Поэтому я готов дать клятву первым. Да и не так уж сладка для меня эта власть. Головной боли от неё намного больше, — усмехнулся он, подмигивая Свейну.

— Хорошо. Тогда вы можете вернуться за остальными. Как соберёмся, так и займёмся делом, — вздохнул Свейн и, повернувшись к Рольфу, добавил: — Возьмёшь десяток парней, пойдёшь в деревню и купишь всех овец, которых кельты решат продать. Людей кормить нужно.

— Не многовато будет «всех»? — задумчиво протянул гигант.

— Нормально. Нас полсотни да их почти сотня. Вот и считай, сколько мяса нам нужно, чтобы столько народу прокормить. Рыба, китовое и тюленье мясо, это всё хорошо, но и обычное мясо тоже не помешает.

— Так, может, тогда ещё и несколько свиней прикупить? — что-то сообразив, включился в игру Рольф.

— Покупай, — решительно кивнул Свейн.

Вадим понял, что это была явная работа на публику, но это сработало. Быстро переглянувшись, старики одобрительно закивали. Такой подход к делу больше всего убедил их, что ярл по прозвищу Акулий зуб действительно собирается поднимать свой клан. Задумчиво почесав в затылке, Вадим повернулся к Свейну и, словно что-то подсчитывая, протянул:

— Придётся ещё раз за лесом к чухонцам идти. Того, что мы уже заготовили, мало будет.

— Вот весной и сходим. Теперь пополам разделиться можно будет. Одни дом ставят, а другие золото добывают.

— И как ты собираешься воинов делить? — с интересом спросил старик.

— Просто. Один корабль наш, один ваш. Капитаном на нашем корабле Рольф пойдёт. Вторым кораблём Брок командовать будет. Нашим кормчим Юрген будет. Всё равно второго у нас пока нет, а он все пути-дороги сам повидал. Книгочей с ними пойдёт. В переговорах и торге ему равных нет. Да и с купцом у него свои дела. Так что всё должно пройти нормально, — ответил Свейн.

— А старшим в походе кто будет? — не унимался старик.

— В том, что до похода и драки, Брок. А в том, что до торговли, книгочей. Но решать всё сообща будут. Без общего согласия никаких дел не будет. И ещё, если книгочей сказал, так то и быть должно, так, а не по-другому. Ты слышал меня, Брок?

— Я слышал тебя, Свейн. Так и будет, слово даю, — решительно кивнул ярл.

— Что-то ты больно покладист, ярл, — проворчал Анхель.

— А что тут удивительного? — не понял Брок. — Они знают, куда идти, знают, к кому идти, в торговых делах главные опять они. Так с чего мне возражать? Дойдёт до драки, тогда и моё время придёт командовать, а так мне и самому проще будет. Тем более что от дела меня не отодвигают. Сам же слышал, всё вместе решать будем.

Удивлённо покачав головой, Анхель тяжело вздохнул и, поднявшись, молча вышел из дома.

— Что это с ним? — насторожился Вадим.

— Они с Леворуким полтора десятка лет вместе ходили. Побратимами были. А теперь он один остался. Сам понимаешь, нелегко такое пережить. А тут ещё и с кланом беда, — вздохнул один из стариков.

— Выходит, он просто не может другого ярла принять? — переспросил Вадим.

— Нам всем это принять тяжело, да выхода другого нет. Пропадём мы одни. Уже сейчас в клане ни порядка, ни лада нет. Споры одни. А что дальше будет?

— Жизнь дальше будет, — громко ответил ему Рольф, решительно шагнув вперёд. — Жизнь. Думаете, только вашему клану тяжело? Нет. Было время, когда нам ещё тяжелее было. Лучшие воины с моря не вернулись, чума всех женщин и детей унесла. Дома своего, и то не осталось. А тут ещё Рыжий этот на наши головы выискался. Потому и говорю, что дальше новая жизнь будет.

Слушавшие его старики понимающе переглянулись и снова закивали седыми головами, признавая его правоту. Сообразив, что гигант подсказал ему правильный тон в разговоре с кормчим Леворукого, Вадим развернулся, вышел из дома и наткнулся взглядом на одинокую фигуру мужчины. Медленно подойдя к Анхелю, Вадим негромко кашлянул и, сложив руки на пряжке пояса, тихо сказал:

— Я сочувствую твоему горю, Анхель. Я не успел его хорошо узнать, но он мне понравился.

— Чем? — удивлённо спросил кормчий, поворачиваясь к Вадиму всем телом.

— Он умел думать не только о себе, но и о тех, кто рядом. А главное, он умел принимать трудные, отчаянные решения. Решения, принимая которые, он сам сознательно ставил себя в нелёгкое положение. Глупец сказал бы, что он выставлял себя на посмешище, я же скажу, что он поступал по совести.

— Спасибо, — тихо вздохнул Анхель. — Ты прав. Мне его не хватает. Умом я понимаю, что союз с вами — самый лучший выход для всего клана, а душа словно огнём горит.

— Знаю, — кивнул Вадим. — Потому и пришёл поговорить с тобой. С глазу на глаз. Там, в доме, многие думают, что мы уже стали врагами, но это не так.

— Разве? А я думал, ты пришёл мне морду бить, — грустно усмехнулся Анхель.

— Глупо. Мы же не мальчишки, чтобы в драке выяснять, у кого пиписька больше. Жизнь продолжается, друг. Поверь, клану Акульего зуба было ещё хуже, чем вам сейчас. Один корабль, который должен был обеспечить всех оставшихся в живых. Чума, после которой у них даже дома не осталось. Но они живут. И не просто живут, а ещё и мечтают поднять свой клан. И теперь, когда у них есть не просто надежда, а реальный шанс, я сделаю всё, чтобы это случилось.

— Прости, друг, что значит шанс? — слабо улыбнувшись, спросил Анхель.

— Это значит возможность, которая может воплотиться в жизнь, — вздохнул Вадим.

— Так о чём ты хотел говорить со мной? — глядя Вадиму в глаза, спросил кормчий.

— Странно, — улыбнулся Вадим, — шёл сюда, в голове много чего крутилось, а начали разговор, и всё самое главное в несколько слов уложилось. Теперь даже и не знаю, что ещё сказать.

— Тогда давай просто постоим и посмотрим на море. Мы рождаемся в нём, живём вместе с ним, в него и уходим, — тихо сказал Анхель, снова поворачиваясь к океану.

Встав рядом с ним, Вадим молча смотрел в свинцовые волны, медленно накатывающие на скальный отрог, и думал, что никогда ещё в своей жизни не видел такой мрачной и такой величественной картины. Это было действительно завораживающе. Море словно дышало, а солёные брызги заливали скалы.

Их затянувшееся молчание нарушили старики. Седые старейшины обоих кланов вышли на улицу, обеспокоенные долгим отсутствием двух воинов. Вышедший следом за ними Рольф, увидев их на пляже, покачал головой и, подойдя, негромко проворчал:

— Хватит с морем в гляделки играть. Пошли в дом. А то старики уже решили, что вы тут прирезали друг друга. Да и поесть пора. Бабы там уже все приготовили.

— Ступай, брат. Мы сейчас придём, — вздохнул Вадим, жалея, что очарование момента рассеялось.

Кивнув, гигант решительно зашагал к дому. В очередной раз вздохнув, Вадим медленно развернулся и направился было следом за ним, когда Анхель, быстрым движением ухватив его за локоть, тихо сказал:

— Прости, что не верил тебе. Ты прав, кланы нужно поднять любой ценой. И ещё, спасибо тебе.

— За что? — не понял Вадим.

— За то, что поверил мне, и не злишься, — улыбнулся кормчий.

— Тогда пойдём и просто выпьем вина. Помянем Сигурда и попросим богов помочь нам в наших делах.

— Пошли, — решительно кивнул Анхель, и воины дружно зашагали к дому.

По общему согласию решено было не дожидаться их возвращения. В доме уже вовсю раскручивался очередной пир. С интересом посмотрев на начинающееся безобразие, Вадим удручённо покачал головой и принялся проталкиваться к столу. Увидев его, Налунга ловко проскользнула поближе и, осторожно тронув хозяина за рукав, тихо предложила:

— Идите за мной, хозяин. Вам приготовлено место рядом с ярлом. Вашему гостю тоже.

Устроившись по правую руку от Свейна, они с Анхелем молча подняли наполненные Налунгой кубки и, выплеснув по нескольку капель на пол, выпили, справляя тризну по погибшему ярлу. Бросив удивлённый взгляд на рабыню, Анхель подставил ей кубок и, повернувшись к Вадиму, спросил:

— Чего эта девчонка всё время крутится рядом с тобой?

— Это моя личная рабыня. Свейн разрешил мне взять её себе, чтобы обычные дела не отвлекали меня в нужный момент от быстрых и правильных решений. Она следит за моей пищей и питьём, чинит одежду и чистит обувь. В общем, я могу не отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на том, что важно.

— Ну, книгочея мне никогда не понять, — усмехнулся Анхель.

— Если честно, я и сам себя не всегда понимаю, — рассмеялся в ответ Вадим, салютуя ему кубком.

* * *

Отправленный в Нормандию Никодим вернулся перед самым сезоном штормов, привезя Олафу странные известия. Как оказалось, везде, где император собирался нанести удар, прежде успевал появиться синий драккар. Синий цвет корабля был отличительной чертой только одного человека, ярла по имени Свейн Акулий зуб. Изгоя, за голову которого Олаф назначил награду.

Проведя почти всё лето среди купцов, Никодим сумел выяснить, что синий драккар видели и в Египте, и в Византии, и в Персии, и даже в Нормандии, где проходила ярмарка. По всему выходило, что все неудачи Олафа не гнев богов, а человеческие происки. К тому же всё тот же драккар уже не раз видели и в водах Нордхейма. Значит, ярл Свейн даже не пытается прятаться, а наоборот, делает свои дела, не оглядываясь на самого императора.

Из Нормандии Никодим привёз и другие новости. Среди ярлов упорно ходят разговоры, что всё тот же Свейн решился возродить свой клан и ради этого принимает под свою руку все слабые кланы. Это уже было откровенным вызовом ему, императору Олафу Рыжему. Ведь на территории одной страны не может быть сразу двух королей.

Сидя в своих личных апартаментах, украшенных коврами и золотыми канделябрами, Олаф задумчиво поглаживал тщательно ухоженную бороду, пытаясь понять, как справиться с навалившейся напастью. Слухи, бродившие среди ярлов, были сильнее любых указов и увещеваний. Сколько ни рассказывай им, что всё это сделали люди, а не боги, они этому не поверят. Оставался только один выход. Найти место, где прячется Свейн, и уничтожить его как главный источник всех неприятностей.

Но как это сделать? Ведь за прошедшее время его отношения с ярлами складывались всё хуже. Ко всем прочим бедам из двадцати трёх кораблей, ходивших с парусами его личных цветов, в бухту вернулись только пятнадцать. Последние два корабля вообще исчезли бесследно, словно в воду канули.

Стоявший рядом с креслом хозяина Никодим замер, боясь нарушить размышления императора. Покосившись на него, Олаф мрачно спросил:

— А сам что обо всём этом думаешь?

— Даже не знаю, что и сказать, хозяин. Искать его надо. Свейна этого. Но, мне кажется, что не сам Свейн всё это придумал.

— Почему? — моментально насторожился Олаф.

— Будь этот Свейн таким умным, давно бы уже себя проявил. А он всё это время жил, как все эти глупцы, что не могут вашего великого замысла понять. К тому же в Нормандии я странный разговор слышал, что всю свою торговлю этот Свейн отдал какому-то пришлому воину, которого он книгочеем называет. Откуда у нищего ярла может книгочей взяться? И откуда среди жителей Нордхейма мог взяться книгочей, о котором никто не знает?

— И что ты этим хочешь сказать? — не понял Олаф.

— То, что этот книгочей — пришлый. Думаю, Свейн просто нанял его и теперь старательно набивает свою мошну.

— А где он мог нанять книгочея? И на какие деньги? — спросил Олаф.

— Где, я не знаю. А вот по поводу денег всё просто. После нападения на бриттов деньги у него были, значит, нанять книгочея он мог. Ну а после нескольких удачных сделок платить ему стало ещё проще.

— Выходит, если найти стоянку Свейна и узнать, кто из его людей тот самый книгочей, можно будет просто перекупить его. Тогда нам даже убивать этого Свейна не нужно будет. Он сам себя погубит.

— Осталось понять, где они прячутся, — вздохнул Никодим. — Но как это сделать?

— Думай. Ты у меня первый советчик, — жёстко усмехнулся Олаф.

— У меня не получится. Все ярлы знают, что я служу вам как верный пёс, и сразу замолкают, стоит только мне появиться рядом с их сборищем ближе, чем на пять шагов. Вдобавок я трелл. А с треллом у воина разговор короткий: пшёл вон, скотина, — скривился раб, явно кого-то передразнивая.

Понимая, что раб говорит правду, Олаф мрачно кивнул и, в очередной раз огладив бороду, ответил:

— Значит, мне нужен кто-то, с кем они будут говорить. Но кто?

— Это должен быть человек молодой, но ещё не выбившийся из простых воинов. Такой, на кого бы смотрели снисходительно, но без вражды. Сильный, но глуповатый.

— А это ещё зачем? — снова не понял хода мысли слуги Олаф.

— Чтобы никто его не заподозрил в том, что он служит вашим целям, — снисходительно улыбнулся Никодим.

— И где взять такого человека?

— Был один такой. На вашем корабле. Но этот корабль так и не вернулся в бухту.

— И что теперь делать?

— Придётся подождать. Если они всё-таки вернутся, мы сможем его использовать.

— А если нет?

— А если нет, будем искать кого-то другого. Всё равно скоро зима, и в море мы не выйдем. Значит, при любом раскладе придётся до весны ждать.

— Это слишком долго. Как только выпадет снег, прикажу воинам встать на лыжи и искать по всему Нордхейму, — зарычал Олаф.

— А если они осели в Ютландии? Или ушли на остров к бриттам, или, чего доброго, вообще у кельтов спрятались? На севере бриттских островов целую флотилию спрятать можно, и ни одна собака не найдёт. В тех скалах есть вообще нехоженые места.

— Ты говоришь про земли скоттов? — задумчиво спросил Олаф.

— И про них тоже, — кивнул Никодим. — Все северные острова — это terra incognita.

— Чего?! Говори по-человечески. Надоел мне этот собачий лай, на котором ромеи болтают, — зарычал Олаф.

— Это значит неизведанные земли, — ответил Никодим, пряча улыбку превосходства.

— Будь ты проклят со своими выдумками, — зарычал Олаф. — Скажи ярлам, чтобы все шли сюда. На большой совет.

— Вы хотите отправить их в море? — поинтересовался раб.

— Нет, я хочу спросить у них, сколько золота каждый привёз.

— Зачем? — удивился Никодим.

— Затем, что продуктов на зиму они получат ровно столько, сколько привезли денег. Моя казна не бездонная, и дармоедов я кормить не собираюсь.

Раб не стал убеждать хозяина, что это глупое и очень опасное решение. Выйдя из комнаты, он вызвал мальчишек гонцов и, отправив их собирать ярлов, задумчиво замер у двери. Теперь, когда он был совершенно уверен в скором крахе новоявленного императора, ему предстояло придумать, как избавиться от ошейника и вернуться обратно на родину. Ему давно уже до смерти надоел север, скалы и бесконечные морозы.

Но возвращаться обратно нищим он тоже не собирался. Он отлично знал, где находится сокровищница Олафа Рыжего, но пытаться тупо ограбить её было бы глупо. Гораздо проще перерезать самому себе горло. И быстрее, и мучений меньше. Ему предстояло сделать так, чтобы Олаф покинул бухту, уйдя в дальний поход без него. И вот тогда он сможет погрузить всё оставшееся золото в рыбачью лодку и бежать отсюда.

Для него, ученика самых образованных философов современности, определить нужный курс по звёздам не составит никакого труда. Главное — добраться до материка. А там, за золото, он сможет купить лошадей и, просто пройдя по суше до самой Испании, снова сесть в лодку, чтобы добраться до Эгейского моря. Был и второй путь, по земле, до самой Греции.

Его родина располагалась на острове, но это было неважно. Оказавшись на берегу родного моря, он всегда сможет найти подходящего рыбака, который за несколько медных монет согласится отвезти путника в нужное ему место. Главное было остаться здесь, в так называемой столице новоявленной империи. При этих мыслях Никодим не мог не усмехнуться презрительно.

Ему, человеку, побывавшему в самых великих империях материка, было смешно слышать такое напыщенное название нескольких десятков приземистых, словно вросших в землю, бревенчатых зданий. Империя… Любому, кто хотя бы раз побывал в Риме или Византии, стал бы сразу понятен такой скепсис. Разве можно сравнить роскошные белокаменные города с этим погрязшим в грязи и глине убожеством?

За спиной Никодима послышались тяжёлые шаги, и раб, моментально очнувшись от своих дум, согнулся в угодливом поклоне. Олаф Рыжий, не дождавшись появления ярлов, лично вышел на улицу, чтобы проверить, как исполняется его приказ. Услышав, что гонцы давно уже отправлены, Рыжий мрачно скривился и, сжав кулаки, с ненавистью прошипел:

— Ленивые ублюдки. Только плеть понимают.

* * *

Из Кельтской бухты клан Свейна Акульего зуба выпер гостей с большим трудом. Как вскоре выяснилось, гостеприимство хозяев стало главным критерием принятия решения. Дождавшись, когда гости наконец выйдут в море, Вадим тяжело вздохнул и, покосившись на стоявшего рядом Рольфа, тихо проворчал:

— Ещё одно такое обсуждение дел, и я точно сопьюсь.

— Ты чего опять ворчишь, брат? — рассмеялся Рольф, хлопая его по плечу.

— Надоели хуже болячки. Вместо того чтобы дела делать, сидим тут и воду в ступе толчем. Будем, не будем, хотим, не хотим. Можно подумать, это нам нужно, а не им.

Сам того не замечая, Вадим так разгорячился, что невольно повысил голос. Услышав его возмущение, к стоявшим у кромки прибоя побратимам подошёл кормчий Юрген и с усмешкой спросил, повернувшись к Рольфу:

— Чего это он опять орёт?

— Возмущается, что гости больно прожорливы. Много, мол, вина выпили.

— Сам ты сволочь мохнорылая, — огрызнулся Вадим, услышав его слова. — Я ворчу, что много времени впустую потеряли. Две седмицы из пустого в порожнее переливали. Всё этих уговаривали. А кому это больше надо? Нам?

— Хватит ворчать. Тут не всё так просто, — усмехнулся кормчий.

— А чего сложного? — спросил Вадим, решительно упирая кулаки в бёдра.

— Мы и так их просить заставили. Нельзя унижать тех, с кем собираешься жить рядом. Нужно было дать им возможность сохранить честь. Сам понимаешь, что это за воины и ярлы, если не могут о своём клане как следует позаботиться. В общем, мы всё правильно сделали. Теперь они будут считать, что нужны нам так же, как и мы им.

— А зачем? — ехидно поинтересовался Вадим.

— Так. Давай, рассказывай, что мы опять не так сделали, — вздохнул Юрген, моментально сообразив, что книгочей не просто так разошёлся.

— Честь дело хорошее, нужное. Но в нашем случае было бы лучше, если бы они чувствовали себя здесь не хозяевами, а случайными гостями. Чтобы приучались к равному отношению постепенно. Тогда и гонор показывать не решатся. А то получается, что мы к себе сразу два клана принимаем, и в случае чего, неизвестно кто за кого встанет.

— Погоди, ты о чём? — не понял Юрген. — Они же клятву топора дадут.

— Клятва это хорошо. Но, как говорится, своя шкура ближе к телу. Не станешь же ты объяснять всем и каждому, почему делаешь так, а не иначе. Наши к такому давно уже привыкли, а у этих всё через споры да разговоры. Вот и выходит, что для нас было бы лучше, чтобы они себя гостями считали.

— Если бы мы упираться начали, из этой затеи ничего бы не вышло. Сам понимаешь, из-под одной руки уйти, чтобы сразу под другую встать, не так просто. Да и Свейн не хочет, чтобы все дела на него легли. Сложно это. Сразу столько людей в клане появится.

— Знаю, потому этот совет клана и придумал. Так нам всем проще будет, — вздохнул Вадим. — Ладно, дело сделано. Чего теперь-то кулаками махать.

К спорившим воинам подбежал Свен и, ухватив Вадима за плечо, скороговоркой сообщил, пытаясь утащить его за собой:

— Пошли скорее, тебя там ярл ищет.

— Где там? И зачем ищет? — переспросил Вадим, одним движением сбрасывая с плеча его руку.

— В доме. Зачем — не знаю, — быстро ответил парень, сообразив, что силой тут ничего не решишь.

Недоумённо пожав плечами, Вадим решительно направился в дом. Ярла он нашёл в общем зале, расхаживающим вдоль лавки, на которой сидел слуга Гюльфи. Юный богатырь упрямо набычился и вжал голову в широченные плечи, всем своим видом выражая отчаянную решимость идти до конца. Вадим одним взглядом оценил картинку и, подойдя к Свейну, спросил:

— Ну, и чего этот телок уже натворить успел?

— Да вот, припёрло ему, понимаешь, матери сообщить, что живой. На вёслах, говорит, в одном каяке дойду. Поначалу-то вельбот твой просил, а теперь даже на каяк согласен, — мрачно усмехнулся Свейн.

— Ты, парень, совсем ума лишился? — повернулся Вадим к Гюльфи. — Ты хоть понимаешь, где мы сейчас и куда тебе грести придётся? Решил вместо радости матери горе принести?

— Почему это? — ещё больше насупился парень.

— Да потому, что сейчас сезон штормов начинается. Это даже я знаю, хоть и не кормчий. К тому же в каяк ты столько припасов и воды не положишь, сколько тебе на такой путь потребуется. Даже если еды совсем мало брать, воды тебе всё равно не хватит. На драккаре, под парусом, мы до Нордхейма три седмицы идём, а в одиночку, на вёслах, считай, две луны ползти будешь. И запомни, если без еды человек две седмицы продержаться может, то без воды не больше одной. В общем, забудь эту бредовую идею и жди весны. Вот когда во фьорд Каменного тролля переберёмся, можно будет подумать, что и как сделать.

— Не могу, — упрямо помотал башкой парень. — Мать ведь даже не знает, что со мной стало.

— Ничего. Зато потом радость сильнее будет, — жёстко ответил Вадим. — Короче говоря, выбрось эту бредовую идею из головы, если не хочешь, чтобы мать и вправду тебя оплакала. Лучше пару лун подождать, чем на дно морское отправиться.

Внимательно слушая ответы Вадима, Гюльфи буровил его долгим, недоверчивым взглядом, словно хотел пробиться в самые потаённые мысли. Криво усмехнувшись, Вадим одарил парня таким же мрачным взглядом и повернулся к Свейну.

— Если не хочешь, чтобы этот осёл сам себя погубил, прикажи посадить его на цепь. Отпустишь, когда лёд встанет. Лично меня больше мой вельбот волнует. Угонит, другой долго строить придётся.

— Я не вор! — вскочил парень, сжимая огромные кулаки.

— Ты не вор, — кивнул Вадим, делая вид, что не замечает его позы. — Ты просто упрямый дурак, который готов из собственного упрямства погубить и себя, и мой вельбот. На тебя мне, в общем-то, наплевать, а вот вельбот нам очень жизнь облегчает.

— А как ты весть матери передашь, если я подождать соглашусь? — спросил Гюльфи, плюхаясь обратно на лавку.

Толстая доска страдальчески затрещала, когда на неё обрушилось около ста тридцати килограммов костей и мышц. С интересом покосившись на доску, Вадим убедился, что испытание она выдержала с достоинством, и, вздохнув, ответил:

— Есть у меня одна идея. Но сейчас говорить об этом рано. Придёт время — расскажу.

— Врешь небось. Просто так говоришь, чтобы я отстал, — сделал неуклюжую попытку узнать побольше парень.

— Нет, не вру. Но говорить ничего не буду. В это дело не один ты замешан, так что терпи до весны, — усмехнулся в ответ Вадим.

Подумав, парень молча кивнул, грузно поднялся и медленно побрёл к дверям. Проводив его напряжённым взглядом, Свейн повернулся к Вадиму и, кивая на парня, спросил:

— Про цепь это ты просто так, или мне действительно приказать, чтобы посадили?

— Не надо, но скажи Рольфу, чтобы глаз с этого бугая не спускал. У него же дури на четверых хватит. Если кто и сможет его угомонить, так только наш бычок.

— Тогда рассказывай, чего ты там опять задумал, — решительно приказал ярл.

— А надоело мне от Рыжего по углам прятаться. Думаю его в засаду заманить. Сделаем за зиму ещё пяток метателей, стрел к ним заготовим и в гости позовём. Ну, а встречать будем так, чтобы никогда больше на нас охотиться не захотел.

— Думаешь, клюнет? — задумчиво спросил Свейн.

— Даже не сомневаюсь. Он же за твою голову награду назначил, а золото тратить никто не любит. Так что не просто придёт, прибежит, чтобы первым быть, — рассмеялся Вадим.

— А этот здесь при чём? — продолжал допытываться Свейн.

— Должен же кто-то рассказать Рыжему, где именно мы прячемся. Вот за лето построимся, а зимой можно будет гостей приглашать. Заодно и проверим, как наши приёмыши слово держат.

— Ты всё ещё им не веришь?

— Сам знаешь, друзья в беде познаются, — пожал плечами Вадим. — Придём в Каменного тролля, а там видно будет. Но учти, к метателям я только наших парней подпущу.

— А как ты это другим объяснишь?

— Просто. Наших парней я давно знаю, и могу выбирать тех, кто для такого дела лучше всего подходит. А их воинов я первый раз в глаза вижу.

— Ох, и хитёр же ты, — усмехнулся в ответ Свейн. — Только как мы с такой армадой воевать станем. Их ведь не сотня, и даже не две.

— Я же сказал: засада. А парня мы втёмную используем.

— Это как? — не понял ярл.

— Он и знать не будет, что в засаду их приведёт. Только нам настороже быть долго придётся. Сам понимаешь, сразу они не побегут. Присматриваться будут. Принюхиваться. Может, даже лазутчиков зашлют. Потому придётся почти всю зиму ухо востро держать.

— Ну, к этому нам не привыкать, — отмахнулся Свейн.

— Ладно. Это всё дела будущие. А нам теперешними заняться надо, — вздохнул Вадим и направился в дверям.

Едва проводив гостей, хозяева принялись за постройку ещё одного дома. Точнее пристройки к первому. Чтобы не разводить грандиозную стройку века, было решено просто поставить ещё одну стену к имеющемуся уже дому и накрыть их одной крышей, соорудив ещё пару очагов. На улице вовсю визжали пилы и стучали топоры.

Воины, умевшие не только сражаться, привычно валили лес и обтёсывали брёвна, готовясь к встрече гостей. Откладывать это дело было опасно, со дня на день могли ударить морозы. Рольф, Вадим, Гюльфи и ещё пара парней каждую неделю совершали торговые поездки по окрестным деревням, закупая скот и провизию. Этой зимой им предстояло кормить много народу. Оправляясь в такие поездки, Вадим только тихо радовался, что в казне клана достаточно денег. Благо цены в деревнях были смешными, а рыбы и китового мяса у них было больше чем достаточно.

Выйдя из дома, Вадим остановился и, бросив взгляд вокруг, замер, слушая весёлый перестук топоров. Убедившись, что всё идет как задумано, он медленно побрёл по пляжу, на ходу обдумывая детали вполне возможной засады на Олафа Рыжего. Пройдя мимо стоящего на берегу вельбота, он мимоходом проверил крепления и, вспомнив, что собирался сделать ещё один блок для тали, направился в пещеру, приспособленную под склад.

Но едва он шагнул в полусумрак огромного пространства, как из угла к нему метнулась огромная тень, и на голову Вадиму обрушилось что-то тяжёлое. Привычка к тому, что за плечом всегда стоит огромный Рольф, и собственная задумчивость сыграли с ним злую шутку. Из забытья его вывела щедрая порция морской воды, выплеснутая чьей-то уверенной рукой.

Сплюнув изо рта солёную воду, Вадим пошевелил головой и чуть было не взвыл от боли. Судя по ощущениям, на затылке вздувалась огромная шишка. Боль отдавала в шею и выдавливала из глазниц глазные яблоки. Прокашлявшись, он с трудом сфокусировал взгляд на агрессоре, мрачно покачал головой и хрипло спросил:

— Ты хоть понимаешь, что теперь с тобой будет?

— Ничего не будет. Пока ты у меня, они ничего мне не сделают, — прогудел в ответ Гюльфи, сжимая в кулаке короткий нож для разделки рыбы.

— Дурак ты, парень. Как есть дурак. Это же дровяной склад. Здесь ни еды, ни воды нет. Сколько ты тут продержишься? Седмицу? Две? А дальше? Да ты только нос из пещеры высунешь, как тебя с ходу стрелами утыкают. Лучше развяжи меня и перед ярлом повинись. Может, он тогда не станет тебя клеймить. Хочешь всю жизнь треллом ходить?

— Не будет этого. Ты прикажешь им на вельбот парус поставить и еду туда положить. А потом, когда они его на воду спустят, мы с тобой в море выйдем. Там я тебя отпущу. На краю бухты.

— Нет.

— Что нет?

— Не буду я им ничего приказывать. Хочешь убивать, убей. А помогать тебе я не стану, — усмехнулся Вадим, едва сдерживая тошноту.

— Как это не станешь? — опешил парень. — Я же тебя сейчас, как треску, выпотрошу.

— Давай. Тогда можешь сразу и себе глотку этим ножом перерезать. Парни за такие фокусы тебя с вырезанным вороном вокруг столба пробежаться заставят. И это будет только после того, как шкуру с тебя спустят. Развяжи меня, — снова потребовал Вадим, одновременно проверяя верёвки, стягивавшие его запястья.

Мальчишка постарался на совесть, навязав такие узлы, что впору быка удержать. Но драться с ним в таком состоянии Вадим просто не мог. Судя по ощущениям, сотрясение мозга было обеспечено с гарантией. В данной ситуации оставалось уповать только на логику и умение добиваться своего обычным убеждением.

Слова Вадима вызвали у парня глубокую задумчивость. Судя по всему, действовал он спонтанно, не готовясь к подобной акции заранее, и теперь судорожно пытался понять, как быть дальше. Упрямство пленника явно не входило в его планы. Мрачно покосившись на Вадима, он поудобнее перехватил нож и как-то неуверенно шагнул к нему. Понимая, что любым способом должен заставить парня испугаться содеянного, Вадим сжал зубы и, улучив момент, старательно пнул его промеж ног.

Не ожидавший такого коварства Гюльфи утробно ухнул, медленно осел на землю и тихо застонал. Бил Вадим без всякого сожаления. Пользуясь тем, что парень от неожиданности выронил нож, он подцепил оружие носком сапога и одним движением выбросил его из пещеры. Опираясь на плечи и пятки, он по скале, к которой его прислонил парень, поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел на пляж.

Первое, что бросилось ему в глаза, была огромная фигура Рольфа, бежавшего к нему от дома. Пошатываясь и судорожно сглатывая слюну, Вадим добрёл до вельбота, прислонился к борту и, когда огромный Рольф подбежал к нему, прохрипел:

— Развяжи и зови парней с факелами. Гюльфи на складе. Решил заставить меня вельбот отдать. Только не убивай его сразу. Он нам ещё нужен.

Но гигант уже не слышал его. Одним могучим рывком Рольф разорвал верёвки, которыми были связаны руки Вадима, и, сжав кулаки, стремительно метнулся в пещеру.

— Вот ведь бугай бешеный, — проворчал Вадим, растирая запястья и с уважением поглядывая на толстый канат, который Рольф разорвал, словно гнилую нитку.

Из пещеры послышались звучные, хлёсткие удары, следом за которыми на песок пляжа вылетел виновник этого безобразия. Только теперь Вадим сумел по-настоящему понять силу своего побратима. Весивший больше сотни кило парень летал по всему пляжу, как волейбольный мячик. Огромные кулаки Рольфа вколачивали его с песок, камни, стены, в общем, во всё, возле чего он оказывался.

Но и мальчишка не сдавался. Понимая, что после всего случившегося жалеть его не будет никто, Гюльфи отбивался как мог. Пару раз его удары даже заставили гиганта покачнуться. Но сила, помноженная на огромный боевой опыт, оказалась надёжнее просто силы. Окончательно озверев, Рольф со всей дури припечатал свой пудовый кулак к челюсти парня, отправив его в долгий полёт над пляжем.

Со всего маху врезавшись в стену дома, Гюльфи рухнул на песок ничком, потеряв сознание. Метнувшись к Вадиму, Рольф схватил верёвку, которой парень его связал, и, быстро связав лежавшего в отключке парня, пинком перевернул его на спину. Взиравшие на эту битву гигантов воины побросали работу и подтянулись к дому.

Подхватив кусок доски, Рольф пальцами раскрыл парню рот и, сунув доску между зубов, свирепо зарычал, наваливаясь на парня всем весом:

— Я твой лживый язык голыми руками вырву, тварь!

Понимая, что эти слова не пустая угроза, Вадим оттолкнулся от вельбота и, быстро подойдя к побратиму, сказал:

— Оставь этого дурака, брат. Он всего лишь хотел вернуться к матери.

— К матери?! — взревел гигант. — Да я его сейчас не к матери, а в Хельхейм[12] отправлю.

— Ты сейчас просто закуёшь его в цепи и оставишь в покое, — страдальчески морщась, ответил Вадим.

Приложив руку к голове, он мрачно посмотрел на свои окровавленные пальцы и, вздохнув, добавил:

— Вот ведь болван. Теперь башка месяц болеть будет.

— Болеть?! Да он тебя убить собирался! — заревел в ответ Рольф.

В этот момент он больше всего напоминал весеннего медведя. Огромного, разъярённого и ужасно голодного. Удручённо покачав головой, Вадим едва сдержал стон и, вздохнув, сказал:

— Во-первых, перестань орать, и так голова болит. А во-вторых, убивать меня он не собирался. Я ему живой нужен был.

— А мне плевать, чего он хотел. Он дал слово ни словом, ни делом, ни помыслами не вредить нашему клану. Его предупреждали, что вырвут ему лживый язык. И я сделаю это голыми руками, — ответил Рольф, заметно понижая голос.

— А я сказал — посади на цепь и больше не трогай, — рыкнул в ответ Вадим.

Молча взяв побратима за локоть, он отвёл его в сторону и в двух словах посвятил в свои планы относительно засады на Рыжего. Внимательно выслушав его, Рольф мрачно насупился и, упрямо замотав головой, ответил:

— Такое нельзя оставлять безнаказанным. Он должен знать, что шевельнув против тебя хотя бы пальцем, он становится врагом всего клана.

— Я же сказал, посади на цепь. Для такого бугая это будет самым тяжёлым наказанием. Пойми, он очень силён, энергия через край бьёт, а вместо того, чтобы приложить всё это к делу, он на цепи, как пёс, сидит. Себя вспомни в его возрасте. Силы как у коня, а приложить некуда.

— Этого мало, — угрюмо повторил Рольф.

Их спор прервал Свейн. Подойдя к побратимам, он мрачно покосился на окровавленный затылок Вадима и, вздохнув, спросил:

— Как это случилось?

— Парень решил, что сможет заставить меня отдать ему вельбот. Подкрался ко мне в пещере и чем-то ударил сзади по голове. Мне удалось вырубить его и выйти на пляж. Тут нас Рольф и увидел, — коротко пояснил Вадим.

— Жаль. Придётся клеймить его и вырезать язык, — вздохнул Свейн.

— Нет. Этого нельзя делать. Посадить на цепь, держать впроголодь, но не калечить. Он нужен нам, — решительно возразил Вадим и, не удержавшись, тихо застонал от боли.

— Что ты предлагаешь? — спросил Свейн.

— Я же сказал… — почти простонал Вадим.

— Нет. Мы будем судить его, — решительно ответил ярл. — Он нарушил клятву и должен ответить за это.

— Но ведь он всего лишь слуга, — растерялся Вадим.

— Вот именно, слуга. Будь он треллом, всё было бы проще. Трелл это просто животное, которое никогда не станет воином. А слуга может получить меч от своего ярла, а значит, должен делать всё, чтобы заслужить такое право. Я не могу допустить, чтобы такое преступление прошло безнаказанно, — пояснил Свейн.

— Хорошо. Но учти, что защищать его буду я, — решительно ответил Вадим.

— Нет. Ты будешь сидеть в стороне и молчать. Он напал на одного из самых нужных клану людей, а значит, его будет судить весь клан. Его будет защищать Юрген.

— Тогда отложи это действо до тех пор, пока у меня голова не заживёт, — попросил его Вадим заплетающимся языком.

Сознание его вдруг помутилось, и он провалился в беспамятство. Очнулся Вадим уже на своём топчане, раздетый и накрытый одеялом из шкур. Рядом с его постелью сидела Налунга, старательно смачивая ему лоб мокрой тряпкой. Открыв глаза, Вадим несколько минут соображал, куда его занесло на этот раз, но, увидев рядом знакомую симпатичную мордашку, облегчённо перевёл дух. Он был всё там же. В неизвестном времени и далеко на севере.

Грустно улыбнувшись, он чуть кивнул рабыне и, облизав сухие губы, попросил у девушки воды. Сверкнув радостной улыбкой, девчонка стремительно метнулась куда-то в сторону и вскоре вернулась с серебряным кубком, полным отличного вина. Пригубив напиток, Вадим вернул ей кубок и, осторожно откашлявшись, сказал:

— Сейчас мне можно пить только воду, девочка.

— Хорошо, хозяин. Сейчас принесу, — кивнула рабыня и снова куда-то унеслась.

Аккуратно приподнявшись на локте, Вадим прислушался к своим ощущениям и, мрачно усмехнувшись, подумал: «Похоже, этот бешеный бычок чуть не пришиб меня. Сотрясение сильное, голова до сих пор кружится. Интересно, сколько я тут валяюсь?»

Ответить на этот вопрос ему смог всё тот же Рольф. Увидев несущуюся куда-то рабыню, он поспешил в дом. Найдя побратима в сознании и почти пришедшим в себя, гигант осторожно присел на край топчана и, медленно сжимая кулаки, глухо спросил:

— Как ты, брат?

— Жить буду, — усмехнулся Вадим. — Долго я тут валяюсь?

— Три дня. Я уж думал, что придётся тризну по тебе справлять, — нехотя признался гигант.

— Ничего себе?! — охнул Вадим. — Чем же это он меня так приложил? Не кулаком, точно. От кулака крови бы не было.

— Всё-то ты знаешь, — усмехнулся Рольф. — Брусок, заготовку под весло взял, ею и огрел.

— Похоже, это заразно, — проворчал Вадим.

— Что? — не понял Рольф.

— Иметь такой же дубовый череп, как у тебя, — усмехнулся в ответ Вадим, радуясь, что снова сумел подколоть побратима.

Сообразив, что это шутка, гигант разразился громовым хохотом и, размахнувшись, собрался по привычке хлопнуть Вадима по плечу, когда чья-то сильная рука остановила его огромную ладонь в воздухе. Удивлённо оглянувшись, Рольф увидел стоящих рядом побратимов, Свейна и Юргена.

— Добить его, что ли, решил, бычок стоялый? — ворчливо спросил кормчий, отпуская руку гиганта. — Его сейчас лишний раз трогать нельзя. Пусть лежит, поправляется.

— Извини, привычка, — смущённо проворчал Рольф, пряча ладони между колен.

— Похоже, все не так плохо, как казалось, — вздохнул Юрген, повернувшись к Свейну. — Раз уже над бычком подшучивать начал, значит, жить будет.

— Главное, чтобы думать не разучился, — проворчал в ответ Свейн.

К собственному удивлению, Вадим расслышал в голосе ярла заметное облегчение. Все трое смотрели на него как-то странно. Не понимая, что происходит, Вадим обвёл их недоуменным взглядом и, подумав, осторожно спросил:

— Вы чего на меня уставились, как сова на зайца?

— Радуемся, что живой, — криво усмехнулся Юрген.

— Можно подумать, что от моей смерти что-то изменится, — фыркнул Вадим.

— Дурак ты, брат. Хоть и книгочей, — неожиданно ответил ему Рольф. — Неужели так трудно понять, что ты давно уже стал одним из нас? И не просто одним, а человеком, у которого всегда можно спросить совета. Ты пойми, брат. Благодаря тебе у нас стало всё получаться. Мы даже клан поднимать собрались.

— Да ладно тебе. Разговорился, ритор, — смущённо проворчал Вадим.

Занятый различными делами и собственной судьбой, он действительно не задумывался, как сильно сумел изменить судьбу этих людей. Ему и в голову не приходило, что эти суровые воины могут привязаться к кому-то явившемуся в их клан из другого времени. С теплотой посмотрев на северян, Вадим вздохнул и проворчал:

— Вы чего с парнем сотворили, изверги?

— На цепи сидит. Решили подождать. Посмотреть, что с тобой дальше будет.

— Тоже правильно, — одобрительно кивнул Вадим. — А то сдуру наломали бы дров.

— Сам ты деревянный, — фыркнул Рольф. — Хорошо, что успел рассказать, для чего тебе этот лживый ублюдок нужен. Иначе я бы ему точно шею свернул.

— Ничего. Это от нас не уйдёт, — хищно усмехнулся Юрген.

— Ну точно, совсем озверели, — со вздохом констатировал Вадим. — Вы, мужики, попробуйте просто мозгами пошевелить. Парню едва девятнадцать стукнуло. Мальчишка ещё совсем. Конечно, его домой тянет. Вот он и решил всё по-своему сделать. А то, что по башке меня огрел, так он не со зла. Знал ведь, что голыми руками я его в бараний рог сверну. Вот он и решил меня в заложники взять, чтобы своего добиться. Он же сразу сказал, что отпустит меня, как только к выходу из бухты на вельботе подойдёт. Знал, что вы за ним погонитесь. Всё, чего он добивался, так это к матери вернуться.

— Ты к чему нам всё это говоришь? — настороженно спросил Свейн.

— А к тому, что мальчишку этого не убивать, а учить надо. Тем более что против клана он ничего не умышлял. Хотел только домой возвратиться.

— Что ты предлагаешь? — задумчиво спросил кормчий.

— Выдрать как следует, чтобы седмицу на задницу сесть не мог, и на цепи держать, чтобы не сбежал.

— Ладно, подумаем, — кивнул Свейн, и друзья оставили Вадима одного, восстанавливать силы.

Весь оставшийся день он валялся в постели и размышлял, пока не пришёл к выводу, что мальчишку ему придётся выпросить в своё полное распоряжение, чтобы иметь возможность как следует прочистить ему мозги. Следующим утром, едва Вадим успел справить нужду и съесть лепёшку с мёдом, в доме начали собираться все обитатели бухты.

С интересом разглядывая неожиданно суровых и торжественных воинов, Вадим вдруг понял, что здесь готовится суд. Когда собрались все, в зал вошёл Свейн и, пройдя к своему креслу, громко сказал:

— Братья. Сегодня мы собрались здесь, чтобы судить слугу клятвопреступника. Пользуясь нашим доверием, он осмелился напасть на одного из нас. На Валдина Книгочея. Рольф, приведи виновного.

Молча поднявшись, гигант вышел из дома и вскоре вернулся обратно, таща за собой на цепи повесившего голову ниже плеч парня. Поставив его перед креслом ярла, Рольф за волосы вздёрнул ему голову, давая всем как следует рассмотреть преступника. Обвязав конец цепи вокруг ближайшего столба, Рольф отступил в сторону, выразительно поглаживая свою секиру.

Окинув глазами столб, Вадим только тихо хмыкнул. Для такого бугая своротить эту подпорку было плёвым делом.

— Вы все слышали, как этот человек давал клятву, что не станет ни словом, ни делом, ни помыслом творить зло нашему клану. А теперь он осмелился напасть на одного из самых нужных в клане воинов. Что нам с ним делать, братья? Решайте, — громко сказал Свейн и медленно сел на место.

— А чего тут решать, — подал голос Свен. — Вырезать ему ворона, и вся недолга.

— Вместе с языком, — громко добавил его приятель, Сигурд.

— Я против клана не умышлял, — тихо прогудел виновник всех бед.

— А как ещё это называется? — резко спросил его Юрген. — Ты своей дубиной чуть книгочея не убил. Что бы тогда с кланом стало? Разве ты не знал, что на Валдине вся наша торговля держится?

— Знал, — мотнул башкой Гюльфи.

— Тогда зачем бил? Зачем ты вообще всё это затеял? — не унимался Юрген.

— Я только домой попасть хотел, к матери, — шмыгнул носом парень.

— Но ведь ты клятву давал, что ничего против клана не сделаешь, — устало протянул Свейн.

— Так я же не против клана, — развёл руками Гюльфи.

— А против кого? Как ещё это понимать? Ты же знал, что на вельботе мы рыбу ловим, чтобы корабль попусту не гонять.

— Я домой хотел, — тихо ответил парень, пожимая огромными плечами и подозрительно шмыгая носом.

— Врёт, — решительно произнёс Свен, пристукнув кулаком по скамейке, на которой сидел. — Все они врут. Недаром говорят, что всем, кто за Рыжим шёл, верить нельзя.

— Не вру я, — уже откровенно всхлипнул Гюльфи.

Чтобы избежать окончательного морального уничтожения парня, Вадим поднял руку, привлекая внимание ярла. Свейн кивком дал понять, что видит его, и, повернувшись к своему побратиму, спросил:

— Что скажешь, брат.

— Даже не знаю, что и сказать, — задумчиво протянул Юрген. — Он говорит, что не умышлял против клана, но верить клятвопреступнику нельзя. По закону ему нужно вырвать язык и клеймить, сделав треллом. Узнать правду мы можем только у одного человека. У самого Валдина, на которого он напал. Но Валдин до сих пор болен, и это по его вине.

— Валдина вообще сейчас лучше не трогать, — неожиданно ответил ему Свен. — Пусть лечится спокойно.

Вот уж от кого Вадим никак не ожидал такой чуткости, так это от него. Удивлённо смерив парня глазами, Вадим снова поднял руку, и на этот раз взгляды всех собравшихся сосредоточились на нём. Увидев, что слово взял пострадавший от его руки человек, Гюльфи вздрогнул и попытался съёжиться, что при его габаритах было довольно проблематично. Дождавшись кивка ярла, Вадим заговорил:

— Я знаю, братья, что вы все готовы высказаться за такое наказание, но я скажу так. Он и вправду не умышлял против клана. Так сложилось, что у этого телка мозгов меньше, чем у пятилетнего ребёнка. Сначала сделал, а потом уж думать начал.

— Ты его защищаешь, Валдин? — удивился Свен, не веря собственным ушам.

— Я пытаюсь объяснить вам, как всё было на самом деле. Не хочу, чтобы на руках моих братьев была кровь невинного. Наказать его, чтобы научился головой пользоваться не только для того, чтобы шлем носить, надо. Но я против того, чтобы убивать или калечить его.

— Что ж. Слову книгочея я верил и всегда верить буду. Он всех нас от смерти спас. И раз он говорит — наказать, но не калечить и не убивать, значит, так тому и быть. Наденем на него ошейник и высечем кнутом. Что тебе ещё, Валдин? — спросил он, заметив, что Вадим снова поднял руку.

— После того, как он оправится после порки, посадите его на цепь рядом с моим местом. Будет служить мне, пока я не поправлюсь, — добавил Вадим.

— Так тому и быть. Забить в ошейник, сечь и приковать рядом с Валдином, — подвёл итог разговору Свейн.

Оробевший Гюльфи смотрел на Вадима неверящим взглядом. Мысленно он уже простился с мечтой о том, чтобы стать настоящим воином, и с собственным языком. Хорошо зная, какие обычно решения принимаются на подобных судилищах, парень испуганно вздрагивал от каждого услышанного слова. Но время шло, споры продолжались, а казнь всё откладывалась. И вот теперь, услышав решение ярла, он не мог поверить собственным ушам.

Его пощадили, и даже не сделают треллом. А самое главное, что защищал его тот, кто, по сути, должен был больше всех желать ему смерти. Окончательно запутавшись, Гюльфи покорно последовал за Рольфом, когда гигант, отвязав цепь от столба, потащил его на улицу.

Подведя пленника к другому столбу, гигант ловко связал ему запястья над головой, предварительно содрав рубашку, и, отступив в сторону, сделал знак Свейну. Экзекутором был назначен молодой Сигурд. Сам Рольф от этой роли вынужден был отказаться, удивив ярла одной фразой:

— Брат просил не убивать, а я боюсь, что не сдержусь. Уж очень он меня рассердил.

Взяв кнут из воловьей кожи, воин ловко взмахнул им, разминая руку и расправляя плетёный ремень, после чего нанёс резкий удар. Тяжёлый кнут свистнул в воздухе, хлестнув парня по плечам, и пляж огласился громким стоном. По решению Свейна парню отсчитали тридцать ударов, после чего, отвязав от столба, привели обратно в дом.

Бросив один только взгляд на окровавленную спину парня, Вадим сочувственно покачал головой и, повернувшись к Налунге, приказал ей принести облепиховое масло. Бочонок такого он приобрёл у поморов за одну серебряную монету, чтобы лечить ожоги и неглубокие раны. Велев Рольфу положить парня на пол, рядом с топчаном, он принялся объяснять рабыне, что та должна делать.

Аккуратно смыв кровь, девушка смазала рубцы на спине парня и, накрыв его оленьей шкурой, робко спросила:

— Зачем вы его защищали, хозяин?

— Он мне нужен для дела, — коротко пояснил Вадим, устало откидываясь на кожаный мешок с сеном, заменявший ему подушку.

Следующий месяц прошёл спокойно. Ровно до того момента, когда в бухту вошли сразу четыре корабля. В доме сразу стало тесно и шумно. Но даже в этом бедламе места ярла, Юргена и Вадима оставались неприкосновенными. Церемония принесения клятвы прошла на пляже, перед стоящими на киле кораблями. В землю был вкопан столб с изображением какой-то личности с повязкой на глазу.

Внимательно рассмотрев это произведение искусства, Вадим понял, что это, возможно, лик Одина и, хмыкнув, воздержался от комментариев. Голова у него уже почти перестала болеть, и теперь он целыми днями изводил сидящего на цепи Гюльфи различными разговорами. Очень скоро он довёл парня до состояния, близкого к помешательству. Все его познания об этом мире подвергались серьёзному и вдумчивому анализу, после которого голова у парня начинала болеть не хуже, чем когда-то у самого Вадима.

Попеременно доводя его до состояния депрессии, а то до икоты от дикого хохота, Вадим сумел внушить парню, что после всех его приключений, единственное место, где он сможет спокойно жить, это клан ярла Свейна Акульего зуба. Но дольше всего Вадиму пришлось объяснять, почему он воспротивился казни парня. Понимая, что понятия морали и нравственности у него и у Гюльфи сильно разнятся, Вадим решил говорить почти чистую правду.

Из всего услышанного парень понял только одно: Вадим его пожалел и решил оставить ему жизнь, чтобы воспитать ещё одного воина для клана. В ошейнике, гремя цепями, юный богатырь покорно следовал за своим спасителем туда, куда шёл он, внимательно следя, чтобы тот не напрягался и не делал резких движений.

Из врага огромный парень вдруг превратился в старательную сиделку. Даже Рольф иногда удивлённо качал головой, наблюдая, как Гюльфи препирается с рабыней, оспаривая у неё право принести что-то Вадиму. Самому Вадиму частенько становилось неловко из-за такого усердия парня, но, сказавши «а», он должен был сказать и «б».

Поэтому, задвинув все свои ощущения подальше, он продолжал делать вид, что всё так и должно быть. Через три месяца после нападения Вадим, убедившись, что на парня можно положиться, привёл его к Рольфу, который в этот момент старательно размахивал огромным молотом у наковальни, и, ткнув пальцем в Гюльфи, попросил:

— Сними кандалы. Оставь только ошейник.

— Зачем? — моментально набычившись, спросил гигант, выразительно поигрывая кувалдой.

— Я ещё не до конца поправился, а он всё равно за мной по пятам, как телок, ходит. Вот и будет у меня вместо телохранителя, — усмехнулся в ответ Вадим.

— А зачем тебе телохранитель? — ещё больше насупился Рольф.

— На всякий случай. Чтоб был. Личная рабыня есть, теперь ещё и личный телохранитель будет, — улыбнулся Вадим.

— Так. Ну-ка, парень, пойди, погуляй пока, — решительно приказал Рольф, беря побратима за плечо.

Дождавшись, когда парень выйдет из кузницы, кое-как оборудованной в бухте, Рольф отложил кувалду и, уперев огромные кулаки в бока, решительно потребовал:

— Давай рассказывай, с чего тебе вдруг телохранитель понадобился?

— Сам знаешь, народу нового много появилось, а из меня сейчас боец, как из собаки рысак. Так что, если вдруг кто-то дурить вздумает, я на него этого бычка спущу. Не с оружием, конечно, но он и так справится.

Вадим не врал, когда говорил, что боец из него сейчас действительно плохой. Последствия удара, едва не отправившего его на тот свет, он всё ещё ощущал. Голова то и дело кружилась, особенно когда он начинал делать резкие движения или сильно напрягался физически. Была в его просьбе и ещё одна причина. Он хотел проверить парня, дав ему чуть больше возможностей и свободы передвижения.

Помолчав, Рольф старательно обдумал просьбу Вадима и, крякнув, проворчал, снова берясь за кувалду:

— Ладно, сделаю. Но было бы лучше, если б ты мне этих дурных показал.

— Ещё чего?! Чтобы ты из них ремней нарезал? — фыркнул Вадим.

— Зато другие не полезут, — огрызнулся гигант.

— Ага, а нам с ярлом и кормчим снова головы ломать, как свару в клане остановить. Ты же, как разойдёшься, краёв не видишь, бугай бешеный, — рассмеялся Вадим, хлопая побратима по плечу.

— Думаешь, этот бычок другой? — усмехнулся в ответ Рольф. — Не надейся. Такой же азартный в бою будет.

— Знаю. Потому и дрессирую его, словно пса бойцового. Чтобы хозяйский голос в любом грохоте услышал, — откровенно признался Вадим.

Удивлённо покосившись на побратима, гигант выглянул на улицу и, позвав парня обратно, принялся молча сбивать с его запястий кандалы. Оставив только ошейник, он молча отпустил Гюльфи и, проверив на нём заклёпки, криво усмехнулся:

— Что, голыми руками порвать пытался?

Смущённо тронув металлический брусок, который гигант лично согнул, а потом и заклепал на его шее, парень молча кивнул. Усмехнувшись, Рольф покачал головой и, хлопнув его по плечу, проворчал:

— Чем скорее поймёшь, что не всё силой решается, тем проще тебе жить будет.

— Заклёпки толстые. Будь чуть поменьше, порвал бы, — упрямо прогудел парень.

— Вот я о том и говорю. Не считай остальных глупее себя. Я ведь твою силу знаю, под неё и ошейник делал, — наставительно усмехнулся Рольф.

— Ступай, подожди меня там, — решительно отослал парня Вадим, прервав их диалог.

Убедившись, что Гюльфи стоит достаточно далеко и слышать их не может, он повернулся к побратиму и удивлённо спросил:

— Ты это серьёзно про ошейник?

— Конечно. Ещё немного, и он его точно порвал бы, — пожал плечами гигант.

Припомнив, что на шее парня болтается брусок толщиной около полутора и шириной около трёх сантиметров, Вадим покачал головой и проворчал:

— Это сколько же у него дури в руках?

— Ну, в полную силу он ещё не вошёл, так что поменьше, чем у меня. Но лет через пять сравняемся, — задумчиво протянул Рольф.

«Ни хрена себе ребёночек», — мысленно охнул Вадим и, обнявшись с побратимом, вышел из кузни.

Топтавшийся неподалёку Гюльфи сверкнул радостной улыбкой и, шагнув к нему, осторожно спросил:

— Это самое, Валдин, ты на меня и правда не сердишься?

— Вот поправлюсь, морду тебе своими руками набью, тогда точно прощу, — усмехнулся в ответ Вадим.

— А ты можешь меня этим своим штукам научить? — робко спросил Гюльфи.

— Каким штукам? — не понял Вадим.

— Ну тем, которыми ты даже Рольфа берёшь.

— А зачем тебе это? — с интересом спросил Вадим, поворачиваясь к нему.

— Рольф говорит, что это тоже оружие, и научиться таким фокусам сложно. А я думаю, ничего там сложного нет. Просто знать надо, как и куда правильно бить и чего за чем поворачивать, — с энтузиазмом ответил паренёк.

— Это, конечно, верно, но не совсем, — поразмыслив, ответил Вадим. — Мало знать, как и куда бить. Нужно ещё сделать так, чтобы каждое твоё движение проходило сразу, без участия головы. Ты не должен думать над тем, что и как сделать. Твоё тело должно действовать само. Быстро, беспощадно и действенно.

— А разве так бывает? — удивился юный богатырь.

— Помнишь день, когда мы познакомились?

— Конечно.

— Ты тогда несколько раз бросался на меня, а что в итоге получилось?

— Ничего, — хохотнул парень.

— Вот именно, ничего хорошего для тебя. Вспомни, я не думал, что мне делать, я просто делал, а в результате ты просто вылетел за борт. Запомни, каждое движение в таком бою должно быть простым и действенным. Здесь важна не сила, а скорость. Понимаешь?

— Не очень, — честно признался Гюльфи.

— Чтобы стало понятнее, скажу так. Далеко на Востоке этому искусству люди учатся долгие годы, начиная с раннего детства.

— На Востоке? Это где ж такому учат?

— В Китае есть монастыри, где все монахи обязаны учиться искусству борьбы. А в Японии это возведено в культ.

— Куда? — не понял парень.

— В общем, мастер становится для своих учеников чем-то вроде конунга, — пояснил Вадим, пряча улыбку.

Оставив парня размышлять над услышанным, Вадим не спеша направился к дому. Дело шло к весне, и огромные сугробы уже начали оседать, пригреваемые тёплым солнышком. Войдя в дом, Вадим стряхнул снег с меховых унтов и, сбросив полученный в подарок плащ, с удовольствием вдохнул запах жареного мяса.

Слияние трёх кланов прошло, можно сказать, спокойно. Не обошлось, конечно, без споров и мордобоя, но благодаря авторитету Свейна, ловкости в переговорах Вадима и неимоверной силе Рольфа, обошлось без смертоубийства. По большому счёту в споры ввязывались молодые, азартные парни, искавшие приключений на свои пятые точки и продолжавшие бороться за место под солнцем.

Воины постарше вели себя спокойно и рассудительно. Почти все они отлично понимали, что, несмотря на все разговоры о договорённостях и необходимости помочь друг другу, их кланы пришли в чужой дом просителями. От споров их удерживали собственные семьи и осознание того, что сами они спасти свои семьи не в состоянии.

Но были и такие, кто считал своим долгом проверить местных жителей на прочность. Особенно тех, чьи имена были у всех на слуху. Самого Вадима, после решительной демонстрации кулаков Рольфа, оставили в покое, но это не означало, что всё будет так и дальше. История о том, что он голыми руками побил опытного воина, давно уже облетела оба клана, и теперь молодёжь не могла дождаться, когда он поправится и можно будет спровоцировать его на драку.

Сам Вадим уже начал потихоньку тренироваться, растягивая связки, закостеневшие за время болезни, и возвращая телу былую силу. Отсутствие постоянных тренировок поначалу беспокоило его, но потом, соорудив себе что-то вроде полосы препятствий, он регулярно проводил там по нескольку часов. Силы постепенно возвращались, и Вадим с каждым днём чувствовал себя всё лучше.

Разговоры о переезде обратно в Нордхейм звучали всё чаще, и едва только сошёл снег, северяне принялись готовить корабли к походу. Как и было решено раньше, два корабля должны были отправиться за товаром, а потом в Персию. Ещё два шли в чухонские земли за древесиной, после чего воины собирались начать строительство домов.

По общей договорённости, и с подачи Вадима, было решено строить три больших дома, по одному на каждый клан, и десяток малых, где могли поселиться все желающие. Такое предложение Вадим внёс из соображений гигиены. Приучать северян к чистоте и своевременному мытью он начал уже давно, но теперь ему предстояло начать всё сначала.

Однако перед самым выходом в море случилось то, чего сам Вадим ожидал меньше всего. Несколько парней, как следует перебрав медовухи, решили повеселиться и, недолго думая, подступили к нему с требованием показать свои боевые навыки. Небрежно отмахнувшись от них, Вадим, занятый своими мыслями, попытался пройти мимо, когда один из парней, обхватив его сзади руками, с хохотом прокричал:

— А что ты теперь сделаешь, книгочей?

Понимая, что это уже не шутка, Вадим упёрся ногами в землю и, пользуясь тем, что схвативший его воин был на полголовы выше, резко отбросил голову назад, нанося затылком удар в нос, одновременно с ударом он зацепил правую ноги противника. Не ожидавший такого финта северянин пошатнулся и, не сумев сделать шаг назад, плашмя рухнул на спину.

Падая, Вадим сжался, напрягая мышцы спины и стараясь перенести весь свой вес на торс. Падение вышибло из лёгких нападавшего весь воздух. Не давая парням опомниться, Вадим резко выбросил обе ноги, и ещё двое согнулись пополам, прижимая ладони к разбитым гениталиям. Такая дерзость должна была быть наказана, и Вадим не собирался их щадить. Но довести начатое до конца ему не дали.

Хохот, вопли и грохот падения привлекли внимание хозяев бухты. Дверь дома распахнулась, и на пороге появился Гюльфи. Едва разглядев, что на его друга и хозяина напали, юный богатырь ринулся в бой. Огромные кулаки парня замелькали с неимоверной скоростью, и воины разлетелись в стороны, словно кегли.

Откатившись в сторону, Вадим одним толчком с плеч вскочил на ноги и приготовился к продолжению драки, но его вмешательство не потребовалось. Юноша налетел на противника, как ураган, отбрасывая каждым ударом сразу двоих, а иногда и троих. В запале драки он не заметил, что на пляж выскочило ещё несколько человек. В итоге под общий замес попали четверо зевак. Но Гюльфи было не до таких мелочей.

Не имея навыков рукопашного боя, он попросту вбивал противников во все окружающие предметы. Остановить этот бешеный смерч удалось только Вадиму. Набрав полную грудь воздуха, Вадим, надсаживаясь, заорал на всю бухту:

— Гюльфи, стой! Хватит!

Последим ударом отшвырнув ещё одного воина в сторону, парень развернулся к Вадиму всем телом и, тряхнув кудлатой башкой, спросил звенящим от напряжения голосом:

— Почему хватит? Они же напали на тебя. Клятву нарушили.

— Это не значит, что ты должен их убивать прямо здесь, — осадил его Вадим. — Зови ярлов и старейшин, думать будем.

Собравшиеся у места побоища воины одобрительно закивали, дружно скрутили виновников драки и поволокли их в дом. Тяжело дышавший после драки Гюльфи пристроился в затылок Вадиму и, судя по всему, решил весь оставшийся вечер не отходить от него ни на шаг. В доме уже поняли, что что-то произошло, и все его обитатели собрались у столба совета, стоявшего за креслом Свейна.

Виновников учинённого безобразия уже связанными вытолкнули в круг и, поставив на колени, оставили в покое. Теперь их судьбу должны были решить ярлы и старейшины. Последним в дом вошёл гигант Рольф и, решительно протолкавшись прямо к Вадиму, громко спросил:

— Чего тут у вас случилось? У порога словно бешеный буйвол прогулялся!

— Малышок наш защищать меня кинулся, ну и перестарался немного, — усмехнулся Вадим.

— Ничего себе немного, — удивлённо присвистнул Рольф, разглядывая избитых хулиганов.

Бросив взгляд на избитых, Вадим мысленно с ним согласился. Смотреть на парней после их знакомства с кулаками Гюльфи без содрогания было невозможно.

«Похоже, я вовремя вмешался», — фыркнул про себя Вадим, пересчитывая пострадавших.

Девять человек выглядели так, будто по ним стадо слонов пробежало. Свейн, уже знавший о происшествии, тяжело уселся в кресло и, вздохнув, устало спросил, обращаясь к побитым:

— Ну и зачем вы это сделали? Вам что, мало тех, кто рядом, что вы ещё решили серьёзных людей от дел отрывать?

— Так ведь говорят много, а увидеть не доводилось. Вот и решили проверить, — прошамкал разбитым ртом один из воинов.

— Проверить. А кто ты такой, чтобы что-то проверять? — зло огрызнулся Свейн и, повернувшись к Вадиму, добавил: — Решай, что теперь с ними делать.

— Плетей всыпать, чтобы неповадно было, и пусть дальше живут, — поперхнувшись, ответил Вадим.

Собравшиеся у столба одобрительно загудели. Отличительной чертой северян для Вадима стал непреложный закон: с наказанием заканчиваются и все претензии. Поэтому предложение Вадима означало, что он больше не будет держать на парней зла. Сидевший в кресле Свейн бросил вопросительный взгляд на Брока. Почти все нападавшие были из его клана. Заметив его взгляд, Брок молча пожал плечами. Вздохнув, Свейн поднялся и решительно произнёс:

— Так тому и быть. По два десятка ударов кнутом каждому.

— А то, что нам и так морды набили, что, не считается? — прохрипел один из воинов, косясь на ярла щёлочкой заплывшего глаза. Второй глаз вообще не открывался.

— Сами напросились, — криво усмехнулся Свейн и, подозвав рабыню, приказал принести вина.

Вызвавшийся быть кнутобоем Рольф жестом велел вывести виновников учинённого безобразия на улицу и, от души всех выпоров, пригнал обратно. Мрачно осмотрев исполосованные спины, Вадим окликнул стоявшую рядом Налунгу и, ткнув пальцем в наказанных парней, велел ей заняться ими. Ещё через две недели все четыре корабля вышли в море.

* * *

Как и было решено, два корабля сразу отправились на Балтику, за лесом, а ещё два к поморам, за мехами и тому подобным товаром. К удивлению Вадима, на юге очень ценили северный мёд, воск, пеньку и даже моржовую кость. Именно этот товар Вадим и решил закупать, делая основной упор именно на меха. Вспомнив, с каким интересом таможенник в Византии спрашивал про мех горностая, он решил закупить побольше этих шкурок.

Ставший уже привычным маршрут, от берегов Беломорья до Гибралтара, занял всего месяц. Ещё месяц они шли до порта Персии. Купец Ширваз действительно ждал их. На этот раз, едва узнав от мальчишки, ошивавшегося в порту, что в порт входят корабли северян, он приказал подать коляску и поспешил к причалу. В результате встречей северных варваров и одного из самых богатых купцов Персии любовались все обитатели порта.

Спрыгнув на песок, Вадим, не веря своим глазам, шагнул к выбиравшемуся из коляски купцу и, раскинув в стороны руки, громко сказал, заранее играя на публику:

— Друг мой, не могу выразить своей радости от нашей встречи. Но где же твои слуги и повозки для перевозки товара, что мы привезли тебе?

— Сейчас всё будет, друг мой. Но сначала позволь мне обнять тебя. Я позволил себе приказать очистить весь постоялый двор у ворот порта. Пусть твои спутники сойдут на берег и насладятся отдыхом. А мы отправимся ко мне домой и как следует отпразднуем ваш приход.

— Но сначала нам нужно выгрузить все товары, — остановил его Вадим.

Ширваз сделал слугам знак, и вскорости прямо к борту драккара подкатила арба. По команде Юргена северяне принялись доставать из трюма товары и ловко перекидывать их слугам купца. Собравшиеся у причала зеваки с азартом комментировали появление каждого бочонка и каждого мешка. Вытягивая шеи и выпучивая глаза, они старались заглянуть в каждый тюк, который доставали северяне.

Понимая, что должен снова поднять престиж старого приятеля, Вадим принялся громко описывать, что находится в каждом мешке. Услышав, что на этот раз варвары привезли и пеньку, и моржовую кость, и даже мёд, зеваки принялись оживлённо обсуждать везение купца. Но больше всего они жаждали услышать цену, которую уплатит Ширваз за привезённый товар.

Однако Вадим снова поступил по-своему. Дождавшись, когда всё привезённое будет перегружено на телеги, он окликнул Брока, Анхеля, Рольфа и Юргена и, хлопнув купца по плечу, решительно сказал:

— Вот теперь мы можем отправиться к тебе и отпраздновать нашу встречу. А о цене мы договоримся позже. Это не к спеху.

Чуть улыбнувшись, Ширваз согласно кивнул, и вскоре несколько нанятых экипажей везли северян к дому купца. Как оказалось, здесь уже вовсю кипела работа. По двору сновали слуги, а из кухни доносились умопомрачительные запахи. Вадим, Рольф, Анхель и Юрген, уже бывавшие здесь, уверенно прошли в большой зал, где купец принимал их в прошлый раз, и, рассевшись у стола, дружно уставились на Вадима.

Брок и его кормчий смотрели на всё, раскрыв от удивления рты. Про себя позабавившись над их наивным удивлением, Вадим повернулся к купцу и с удовлетворением сказал:

— Ну вот, мы снова здесь, друг мой. Надеюсь, в прошлый свой приезд мы не сильно опустошили твою казну?

— Не беспокойся, друг мой, — рассмеялся Ширваз. — Благодаря вам я получил намного больше, чем потратил. Если помнишь, в моей лавке зеваки просто толпились. А после вашего впечатляющего прощания их количество увеличилось втрое. Ты не поверишь, но к моей скромной персоне проявил интерес сам наместник города. Вызвав меня в свой дом, он почти два часа выжимал из меня сведения, как и каким образом я сумел познакомиться, а потом и так крепко подружиться с неистовыми северными варварами. Он даже спрашивал, как много кораблей я смогу вызвать в случае необходимости себе в помощь, и был очень огорчён, когда услышал, что их всего три.

— Теперь уже четыре. И будем надеяться, что скоро их будет больше, — улыбнулся Вадим. — Но зачем ему наши корабли?

— Я могу опираться только на слухи, посему всё, что я скажу, неточно, — замялся купец, заметно понизив голос.

— Как сказал один умный человек, иногда слухи это самое точное в нашей жизни, — в тон ему ответил Вадим.

— Наш царь, да продлит Митра его годы, решил отправиться в Индию морским путём. И для этого ему нужны опытные мореходы.

— Далековато, — задумчиво протянул Вадим. — Но ведь в Персии всегда был свой флот. Зачем ему посторонние?

— Всё не так просто, друг мой. Но скажу тебе откровенно, я бы не стал верить всему, что обещают сильные мира сего, — ответил купец, пряча в бороде тонкую усмешку.

Посмотрев ему в глаза, Вадим молча кивнул и, пригубив вина, спросил:

— Уходя отсюда в прошлый раз, я просил тебя оказать мне услугу. Не скажешь, что стало с той танцовщицей?

— У девушки всё отлично. Теперь она сама содержит школу танцев и готовит девушек для развлечения богатых людей. А тот ростовщик сидит в долговой яме. И, насколько я знаю, это надолго, — усмехнулся купец.

— Но как тебе это удалось? — заинтересовался Вадим.

— Чтобы давать деньги в рост, их нужно иметь на руках, в наличии. Я узнал, что он одолжил большую сумму у одного моего старого знакомого, тоже купца, и перекупил у него долг. А так как все предыдущие договорённости в этом случае перестают работать, то ему пришлось в срочном порядке выплачивать свой долг мне. А я ждать был не намерен. Он, конечно, кинулся выбивать долги из тех, кому давал взаймы, но все его должники дружно обратились к судье. Ведь в своих расписках они указывали вполне определённый срок возврата долга. Внимательно выслушав все доводы, судья вынес решение, которое устроило всех, кроме нашего приятеля. Теперь он сидит в долговой яме, его должники принесут свои долги мне, а я получил всё его имущество, за вычетом судебных расходов и того, что потратил на то, чтобы судья вынес нужное решение.

Рассказывая эту историю, Ширваз улыбался с таким довольным видом, что очень живо напомнил Вадиму старого, хитрого кота, умудрившегося безнаказанно сожрать канарейку. Глотнув вина, купец хитро усмехнулся и, отставив кубок, продолжил рассказ:

— Потратив ещё малую толику своего состояния, я открыл для Сиды школу танцев, и теперь получаю с неё пусть небольшой, но регулярный доход. Она оказалась девочкой умной, хваткой, и дела её идут очень даже успешно. В общем, я сделал всё, о чём ты меня просил. Надеюсь, ты доволен?

— Ты сделал даже больше, чем я просил. Благодарю тебя, друг мой, — склонил голову Вадим.

— Это было не сложно, — пожал плечами купец. — К тому же мне нравится решать такие задачи. Это было весело. Надеюсь, ты готов к встрече со своей подружкой, потому что она уже готовится развлекать тебя и твоих друзей.

— Но мы же только что пришли. Как она узнала? — опешил Вадим.

— Друг мой, новости в этом городе разносятся со скоростью степного пожара. Признаюсь честно, я из порта послал к ней мальчишку с известием. И она точно знает, что ты здесь.

— Не знаю, как и благодарить тебя, друг мой, — покачал головой Вадим.

— Ты уже это сделал. Второй год подряд северные варвары приходят с товаром не к кому-то, а именно ко мне. Это ли не слава для купца? А самое главное, вы передаёте мне свои товары, даже не утруждая себя подсчётом и предварительным торгом. Вы просто выгружаете их и принимаете моё гостеприимство. Ты даже представить себе не можешь, друг мой, какие слухи, какие рассказы вот уже год бродят по городу о нашем знакомстве.

— Обыватели любят рассказывать небылицы, — усмехнулся Вадим.

— Небылицы?! Да про нас уже целую легенду сочинили, — рассмеялся в ответ Ширваз. — Но всё это глупости. Представь меня своим друзьям и скажи, чем я могу им помочь?

— О нет. На этот раз мы пришли только сбыть свой товар, — ответил Вадим, быстро назвав обоих попутчиков. — Дома нас ждут дела, от которых будет зависеть, как мы проведём зиму. Так что передохнём, и в обратный путь.

— Но хоть седмицу вы здесь проведёте? — с надеждой спросил купец.

— А ты разориться не боишься, друг? — неожиданно спросил Брок. — Сотня здоровых мужиков за седмицу тебя по миру пустит.

— Друг мой, можешь мне поверить, что даже будь вас две сотни, это никак не отразится на моей казне. Харчевня, где устроились ваши люди, принадлежит мне, овцы, которых готовят им на обед, тоже из моих отар, вино — с моих виноградников. Даже женщины, которые будут их развлекать, принадлежат мне. Поэтому для меня это не расходы, — иронично усмехнулся Ширваз. — Поверь, слава, которую вы мне приносите, стоит гораздо больше нескольких сотен золотых, потраченных на таких гостей.

Только теперь Вадим понял, с каким размахом поставлено дело у этого человека. Они пришли в дом не к обычному купцу, а практически к хозяину этого города. К тому же слава о дружбе с северными варварами стоит не только хороших товаров, но и помогает защитить своё дело без особых затрат. Словно прочтя его мысли, купец повернулся к Вадиму и, выдержав паузу, спросил:

— Друг мой, могу я в свою очередь попросить тебя об одолжении?

— Тебе нужна защита? — спросил Вадим, невольно выдавая свои размышления.

— Как ты догадался? — пришла очередь удивляться купцу.

— А о чём ещё может просить такой человек, как ты, северных варваров?

— Как ни грустно мне это признавать, но ты прав, — вздохнул купец. — Некоторые обитатели городского дна обнаглели так, что осмелились требовать с меня денег за якобы защиту.

— А что говорят власти города и городская стража? И как они отнесутся к тому, что северные варвары превратят в фарш несколько десятков местных жителей?

— Власти только возмущаются и делают вид, что готовы помочь, стража открыто заявляет, что проще заплатить, чем жить, постоянно оглядываясь через плечо. А что до их недовольства, так тут я всё продумал. Твои люди устроят засаду во всех моих заведениях, и как только кто-то в них сунется, уничтожат нападавших.

— А в отместку они сожгут твоё заведение, как только мы уйдём, — покачал головой Вадим. — Нет. Нам нужен кто-то, кто приведёт нас в их гнездо.

— И что потом? — сразу не сообразил купец.

— А потом мы окружим это гнездо и просто вырежем всех, кто там обитает. Это послужит хорошим уроком тем, кто придёт на их место. Они поймут, что связываться с тобой слишком опасно, а городская стража не сможет нам ничего предъявить. Ведь мы все в это время будем находиться в харчевне и твоём доме, — лукаво усмехнулся Вадим. — Надеюсь, твои люди умеют молчать?

— Они будут молчать, даже если для этого мне придётся вырезать им всем языки, — решительно ответил Ширваз.

— Хорошо. Значит, нам просто нужно найти того, кто подробно расскажет нам про этот крысятник, — решительно ответил Вадим, пристукнув кулаком по столу.

— Ты собираешься влезть в чужую свару? — неожиданно спросил Брок, переходя на язык Нордхейма.

— Нам нужен этот человек. Кроме того, он просит у нас помощи. Какой воин откажется помочь хозяину, сидя у него в гостях, — ответил Вадим на том же языке.

— Кажется, твоему другу не очень нравится то, что я прошу вас сделать? — настороженно переспросил Ширваз.

— Не беспокойся, друг. Просто он не очень хорошо понимает язык ромеев и решил кое-что уточнить, — улыбнулся Вадим.

Но едва они успели пригубить вина, как в зал ворвался один из слуг и, протарахтев что-то по-персидски с пулемётной скоростью, выскочил обратно на улицу. Дородный купец, разом побледнев, вскочил на ноги и, направляясь к дверям, на ходу перевёл:

— Эти подонки посмели ворваться в мою лавку и угрожают разгромить там всё, если им не заплатят.

— Похоже, сами боги за нас, — с весёлой злостью рассмеялся Вадим, одним движением вскакивая на ноги.

Следом за ним ринулись и остальные. Вадим в очередной раз поблагодарил провидение за привычку северян не расставаться с оружием ни днем ни ночью и, выбежав на улицу, стремительно понёсся к лавке. Следом тяжело топали северяне. Ширваз, которому такие упражнения были уже не под силу, ехал следом в коляске. К лавке северяне подбежали как раз тогда, когда пятеро громил уже принялись разорять помещение и портить товар.

Влетев в двери, Вадим с одного взгляда вычленил старшего и, недолго думая, всадил кинжал ближайшему бандиту в бок. Охнув, громила согнулся пополам, но Вадиму уже было не до него. Ворвавшийся следом за ним Рольф одним ударом вбил в стену ближайшего налётчика и, выхватив секиру, располовинил второго.

Не отставая от него, Вадим разрубил грудь ещё одному и, пинком в пах выбив дух из третьего, коротко скомандовал:

— Двух других живьём берём.

— А я хотел крови напиться, — притворно вздохнул Рольф, одним ударом кулака отправляя в беспамятство главаря, согнувшегося пополам.

Приказав купцу подогнать коляску прямо к порогу, Вадим велел Рольфу загрузить в неё пленников и, отправив Анхеля за надежными парнями, повернулся к Ширвазу:

— У тебя найдётся тихий подвал, где нас никто не сможет услышать? — спросил он, выразительно кивая на лежащих в беспамятстве пленников.

— В харчевне, где остановились твои люди, такой подвал есть, — понимающе улыбнулся купец.

— Вот и отлично. Туда и отправимся, — хищно усмехнулся Вадим.

Вскоре десяток воинов с комфортом расположился непосредственно в лавке купца и, получив от Вадима вполне конкретные инструкции, приготовился нести службу. Командиры в полном составе дружно отправились в харчевню. Спустив пленников в подвал, северяне разожгли с десяток факелов и светильников и, привязав обоих громил к вбитым в каменную стену кольцам, приступили к допросу.

Вадим решил не церемониться. Прихватив у ближайшей бочки киянку, которой обычно выбивали дно у бочонков с вином, он приказал разуть пленников и, не задавая вопросов, раздробил им пальцы на ногах. Когда вопли и стоны стихли, он ухватил ближайшего бандита за бороду и, как следует дёрнув, спросил:

— Где ваша клоака находится? Быстро!

— Ответишь, сука. За всё ответишь, — прохрипел в ответ бандит.

Не тратя времени на лирику, Вадим раздробил ему обе ступни полностью и, выпрямившись, повторил вопрос. Услышав в ответ очередной посыл, он отступил в сторону и, повернувшись к Рольфу, приказал:

— Отвяжи и держи руки.

Дважды гиганту подобные просьбы повторять было не нужно. Через минуту бандит лежал распластанным на каменном полу, а Вадим продолжал деловито перемалывать ему ступни всё той же киянкой. Подвал просто звенел от воплей бандита, но тот продолжал молчать. Подивившись такому сопротивлению, Вадим задумчиво подкинул киянку в руке и, вздохнув, проворчал:

— Упрямый попался. А может, просто удовольствие от этого получает. Только он, дурак, ещё не знает, что я ему все кости переломаю, и в последнюю очередь хребет. Да так, что он до конца своих дней всё чувствовать будет.

— А может, давай я его медленно на куски покромсаю? — предложил Рольф, вынимая из-за пояса любимую секиру. — Медленно-медленно, кусок за куском. И каждый раз рану прижигать будем, чтобы раньше времени кровью не истёк.

— Тоже хорошо, — одобрил Вадим. — Сейчас, кости доломаю, и начнёшь.

Этого оказалось достаточно. Сообразив, что говорить их всё равно заставят, бандиты распустили языки. Причём так быстро и старательно, что Вадиму пришлось даже останавливать их, чтобы как следует всё уяснить. Как оказалось, ночной двор, как здесь это называлось, имел не только парадный, но и чёрный ход. Именно он и заинтересовал Вадима больше всего.

Выяснилось, что через этот ход можно было попасть в логово самого Ночного короля. Услышав это прозвище, Вадим не удержался и хмыкнул:

— Чем меньше сошка, тем пышнее кличка. Надо же, Ночной король. Лучше бы ночным горшком назвался. Точнее бы звучало.

— Что дальше делать будем? — с интересом спросил Брок, на которого вадимовские методы допроса произвели неизгладимое впечатление.

— Собирай парней и скажи, чтобы десяток горшков из трюма прихватили. Прямо сейчас и пойдём, чтобы потом на всё это дерьмо не отвлекаться.

Через пятнадцать минут осевшие в харчевне воины также были готовы к походу. Оставшегося в живых бандита связали и подвесили к жерди, которую несли двое северян, как носят добытого на охоте кабана. Того, что был подвергнут допросу, Вадим, недолго думая, просто прирезал, всадив кинжал в сердце. Заткнув рот пленника какой-то тряпкой, Вадим велел вынести его на улицу и, приказав воинам соблюдать тишину, уверенно повёл их в указанную сторону.

Вскоре роскошные кварталы сменились убогими хижинами. То и дело выдёргивая изо рта пленника кляп, Вадим выслушивал очередные указания и снова вёл отряд дальше. Лояльность пленника обеспечивалась кинжалом, который Брок прижимал к его носу. Не желая лишаться такой важной части своего тела, бандит старательно подсказывал, куда идти и где поворачивать.

Но вдруг один из шедших в авангарде воинов остановился и, замерев, подал сигнал, что видит охрану, и Вадим одним жестом приказал убрать караульного. Вдруг в ночной тишине заскрипел боевой лук, и незадачливый караульщик с тихим стоном рухнул на землю. Поставив на его место своего человека, Вадим приказал Броку взять половину воинов и, подробно описав ему ориентиры, отыскать потайной ход, ведущий на ночной двор.

Сигналом для атаки должен был послужить вой полярного волка. Этот клич здесь никто не знал, поэтому Вадим даже не сомневался, что не за горами тот день, когда весь город начнет обсуждать страшные события, главным героем которых станет ужасное чудовище из преисподней, завывающее страшным голосом и ставшее причиной пожара, уничтожившего весь ночной двор.

Прошло около часа, когда над ночным городом разнёсся долгий, тоскливый вой, закончившийся басовитыми руладами. В тот же миг трое парней из команды Вадима раскрутили над головами горшки с «греческим огнём», и на ночном дворе разверзся ад. Огненные вспышки, завывание и улюлюканье северян, звон стали и истошные крики убиваемых слились в сплошную какофонию звуков.

Перепуганная до икоты этим кошмарным концертом городская стража, недолго думая, сбежала подальше в белые кварталы. Вадим заранее приказал своим воинам никого не щадить и орудовать так, чтобы раны были как можно страшнее. В их вылазке главным было не отбить нападение, а сделать так, чтобы никто более не осмеливался посягнуть на имущество их приятеля.

С такими людьми можно было действовать только так. Жёстко, безжалостно и без всяких розовых соплей. Они должны были испугаться так, чтобы раз и навсегда отказаться от попыток лезть к Ширвазу. И северяне поняли просьбу купца буквально. Суровые воины, родившиеся и выросшие в суровом краю, не ведали жалости. Нищие, калеки, воры, проститутки, сутенёры и просто громилы нашли свой конец в этой кровавой круговерти.

Зашедшие с потайного хода воины тоже не теряли времени даром. Ночной король и его присные были порублены в мелкий винегрет, после чего дом, в котором они обосновались, тоже был подожжён. Вся операция заняла не более получаса, после чего северяне всё так же скрытно растворились в чернильной темноте южной ночи.

Но Вадим не учёл того простого факта, что ночь, это время не только влюблённых, но и бандитов. Как потом выяснилось, треть обитателей ночного двора была на промысле, когда на их логово был совершён этот дерзкий налёт. Однако это им не помогло. Впоследствии выяснилось, что никто из выживших не знал, кто именно напал на ночной двор и так жестоко вырезал его обитателей.

Ещё едва рассвело, когда городская стража, подкреплённая сотней гвардейцев из личной охраны наместника, наконец собравшись с духом, посмела подойти к развалинам ночного двора. Зрелище, представшее глазам доблестных воинов, заставило их резко побледнеть и начать пугать ближайшие кусты. Проблевавшись после такого ужаса, солдаты и стражники в срочном порядке вызвали на ночной двор команду золотарей, приказав немедленно вывезти все трупы за город и закопать подальше от городской стены.

Расследовать происшествие было поручено судейскому чиновнику, но тот, даже не заходя в развалины, сразу вынес свой вердикт:

— Кто-то из этих отбросов баловался чёрной магией и, не сумев справиться с вызванным демоном, сжёг весь этот отстойник.

— Раны были нанесены человеческим оружием, — угрюмо заметил гвардейский сотник.

— А в чём разница между ранами, нанесёнными человеческим оружием и оружием демона? — иронично спросил чиновник.

— А разве демон приходит с оружием? — в свою очередь спросил сотник.

— А кто сказал, что не приходит? — не удержался чиновник от сарказма.

— Это могли сделать северные варвары. Купец Ширваз уже несколько раз жаловался, что ему угрожает расправа, если он не начнёт платить бандитам мзду. Они вполне могли устроить такое побоище, — насупившись, ответил сотник.

— И у тебя есть свидетели такой расправы? — всё так же иронично спросил чиновник. — К тому же здесь горел не обычный огонь. Взгляни сам, даже железо оплавилось. Это явно огонь неземного происхождения.

— Такие следы может оставить и «греческий огонь», — продолжал упираться сотник.

— И где же они, по-твоему, его взяли? Кроме того, это северные варвары, а не римские легионеры и не корсиканские пираты. Что они могут знать о «греческом огне»? Их тактика — налететь, зарубить, ограбить и сбежать. Вдобавок они всю ночь пили в портовой харчевне.

— Откуда вы знаете? — удивился сотник.

— Ты не единственный, кому пришла в голову подобная мысль. Первое, что я сделал, когда получил это задание, сходил в харчевню, где остановились варвары, и поговорил с её хозяином. Он сразу сказал, что эти двуногие животные пили почти всю ночь. А их командиры остановились в доме самого Ширваза, и как ты, конечно, понимаешь, там тоже всю ночь пировали. Это подтвердили соседи и танцовщицы. Нет. Это всё чёрная магия. А раз так, то пусть с этим разбираются те, кому подчиняются потусторонние силы: жрецы Митры и личный астролог наместника.

— Значит, вы так и скажете наместнику? — не удержался от вопроса сотник.

— Конечно, — уверенно отрезал чиновник и, усевшись в свой паланкин, со спокойной совестью отбыл обратно в судебный приказ.

Тем временем все воины, участвовавшие в нападении, по приказу Вадима выпили по кружке вина и дружно завалились спать, так что теперь ни один, даже самый придирчивый дознаватель не мог бы сказать, что они легли спать трезвыми. Стойкий запах перегара говорил сам за себя.

А Ширваз, которого после допроса в подвале Вадим отправил обратно домой, с самого утра взирал на своих гостей задумчиво и как-то даже растерянно. Будто не понимал, что произошло, и Вадим решил спросить его об этом напрямую. Глубоко вздохнув, купец тихо ответил:

— Знаешь, я всегда знал, что северяне суровы и очень сильны духом. Но то, что вы сделали там, на ночном дворе, напугало даже меня, хотя, скажу тебе откровенно, свыкнуться с этим непросто.

В ответ Вадим только улыбнулся уголками губ.

— Ты напрасно улыбаешься, друг мой. Я купец, но я много лет подряд водил свои караваны по всей земле и повидал такое, что обычному человеку было бы трудно описать словами. Меня грабили, сдирали плетью кожу, сажали в яму со змеями, закапывали по шею в песок посреди пустыни, но всё это невозможно сравнить с тем, что вы сделали там.

— Что-то я тебя не пойму, старина. Ты попросил нас оказать тебе услугу, и мы сделали это. А теперь ты заявляешь, что мы сделали это напрасно? — задумчиво протянул Вадим.

— Нет. Вы сделали то, о чём я просил вас. Но, признаюсь откровенно, я не думал, что это будет так кроваво, — вздохнул Ширваз.

— Друг мой, ты умеешь делать деньги и отлично знаешь цену товару, но совершенно не разбираешься в подобных людях. Поверь, если бы мы просто избили тех, кто громил твою лавку, то на следующий день после нашего ухода из города то же самое сделали бы с тобой. Эти люди понимают только силу. К сожалению, — устало ответил Вадим.

— Наверное, ты прав, друг мой, — подумав, сказал купец. — Я просил вас решить мою проблему, и вы сделали это. А я, старый глупец, теперь сижу и ною, вместо того, чтобы благодарить вас за помощь.

— Не надо так, старина, — сочувственно улыбнулся Вадим. — Ты не привык так жить, и этим всё сказано. Твоё дело — оценивать товары, а воевать и проливать кровь — наше.

— И ты снова прав, друг мой, — грустно улыбнулся купец.

Устало потянувшись, Вадим широко, от души зевнул и, усмехнувшись, ответил:

— Давай забудем это дело, как страшный сон. Я хочу отдохнуть и как следует насладиться твоей замечательной кухней. Признаюсь откровенно, вкус тех блюд, которыми ты потчевал нас в прошлый раз, я вспоминал весь год.

— Конечно, друг мой. Слуги проводят тебя в твою комнату, а блюда, которые тебе так запомнились, обязательно будут на этом столе сразу, как только ты проснёшься.

Благодарно улыбнувшись, Вадим поднялся и, шагнув к дверям, добавил:

— Просто постарайся поскорее забыть то, что видел, и живи будущим.

— Я запомню твой совет, — вздохнул купец, выходя в другую дверь.

Последующие четыре дня северяне только и делали, что отдыхали и развлекались. Сам Вадим вылезал из постели вместе с Сидой только для того, чтобы поесть и перекинуться парой слов с соплеменниками. К собственному удивлению, он действительно вдруг поймал себя на том, что воспринимает северян как своих соплеменников.

На пятый день Юрген лично отправился в порт в сопровождении Анхеля, чтобы проверить состояние кораблей. Им пора было отправляться домой. Тогда же Вадим заговорил с купцом о деле. Однако Ширваз, едва только услышал о товарах, всплеснул руками и с хитрой улыбкой заявил:

— Я уж подумал, что ты не вспомнишь о деньгах. В этот приезд вы привезли товаров на восемь тысяч золотых. Но, зная твою способность торговаться, я заплачу тебе десять. И давай больше не будем говорить о делах. Вы собираетесь уходить, и я хочу, чтобы вы как следует запомнили этот вечер.

Согласившись, Вадим втихаря покосился на замершего Брока и с усмешкой ответил:

— Мы будем помнить каждый наш приход, друг мой. Лучше скажи, что привезти тебе в следующий раз?

— Всё, что сможете закупить. Ты же знаешь, я смогу продать любой товар, привезённый с севера.

Ширваз дал знак слугам, и Вадим в очередной раз убедился, что купец действительно делает всё, чтобы они регулярно приходили к нему. Стол просто ломился от всяческих яств и деликатесов. Только вин было пять сортов. Каждого из гостей обслуживала красивая девушка, и вскоре все сидевшие за столом забыли о том, что на завтра назначен отход.

Застолье, продлившееся до самого утра, закончилось только в порту, где купец вместе с северянами выпил на посошок и потом долго махал им рукой вслед. Нещадно зевавший Рольф, оперевшись локтем о борт, задумчиво посмотрел в сторону персидского берега и, вздохнув, тихо сказал:

— Это как же у человека голова должна быть устроена, если он даже из знакомства с нами умудряется деньги делать?

— Он купец, брат. И этим всё сказано, — усмехнулся в ответ Вадим.

— А что будут помнить о нас там, в том, твоём времени? — неожиданно спросил Юрген.

— То, что вы всегда были сильными воинами, удачливыми торговцами и людьми, которых опасались все, — вздохнул Вадим. — Но это будет ровно до тех пор, пока на вашу землю не придёт чужая вера. Вместе с ней не станет и славы воинов Нордхейма.

— И когда это будет? — вскинулся Рольф.

— Я уже говорил тебе, брат. Я не знаю, в каком именно времени я оказался.

— А как это узнать? — не унимался Рольф.

— А хрен его знает, — грустно усмехнулся Вадим.

— Хватит болтать. На вёсла садитесь, а то тащимся, как черепахи, — прервал их разговор Юрген, и вскоре синий драккар стрелой понёсся прочь от берега.

* * *

«Касатка» вошла во фьорд Каменного тролля спустя два месяца, и воины двух кораблей с радостью увидели почти готовое поселение, способное легко вместить сразу три клана. Остававшиеся времени даром не теряли. Три длинных больших дома были уже закончены, и теперь женщины старательно конопатили щели между венцами.

Увидев вошедшие в бухту фьорда корабли, все бросили работу и кинулись встречать торговцев. Едва успев спрыгнуть на песок, Вадим с ходу оказался в медвежьих объятиях Свейна. Сжав его так, что захрустели кости, ярл одобрительно покосился на тяжёлый кожаный мешок, оттягивавший руку Рольфа и, обнявшись с Юргеном, спросил:

— Как съездили?

— Отлично! — громко воскликнул Рольф, вскидывая мешок над головой.

— Сколько там? — спросил кто-то из самых нетерпеливых.

— Десять тысяч! — завопил Рольф во всю глотку, и северяне ответили ему восторженным рёвом.

Такого не ожидал никто. Приказав женщинам срочно начинать готовить, Свейн ухватил за локти Вадима и Юргена и, отведя их в сторону, тихо спросил:

— Как вы это сделали?

— Что именно? — уточнил Вадим.

— Получили такие деньги. Вы его случайно не ограбили?

— Кого? Купца? Ты с ума сошёл! — возмутился Вадим. — Как это получилось, это отдельный рассказ, но можешь мне поверить, он жив и здоров. Это готовы подтвердить все, кто ходил с нами. Больше того, он ждёт нас следующим летом. Так что готовь мошну, ярл. А что у вас тут?

— Почти всё готово к зимовке. Осталось только людей сюда перевезти. Ну, и животных, конечно, — радостно доложил Свейн. — Я с кельтами договорился, у них и скотину, и сено закупим.

— Ты решил окончательно из нас крестьян сделать? — попытался возмутиться Рольф, но Вадим не дал ему договорить.

— Знаешь, почему у Рыжего ничего не вышло?

— Почему? — насторожился гигант.

— Да потому, что он думал о власти, а не о том, чем детей и женщин кормить. Сам подумай, если твой ребёнок ещё маленький и не может есть то, что едят взрослые люди, что ты сделаешь?

— Пойду за молоком в деревню, — недоумённо ответил Рольф.

— А пока будешь ходить, он с голоду помрёт. Нет, ярл всё правильно делает. Хотят сытно есть, пусть учатся за скотиной ухаживать. Это всех касается, и наших, и всех остальных, — решительно поддержал ярла Вадим.

— И как эти, подкидыши наши? Не спорят? — с интересом спросил Рольф.

— И не думают. Я ведь вопрос как поставил, хотите жрать — работайте. Того, что вы в казну внесли, на одну зимовку и хватит, а весной что делать будем? На какие шиши торговать? После выходок Рыжего на добычу особо рассчитывать не приходится.

— Это точно, — вздохнул Рольф.

— Ай да старый лис! — рассмеялся Вадим. — Молодец. Всё правильно сделал. Теперь нам осталось только к зимовке приготовиться, и с первыми морозами начнём охоту на Рыжего.

— Как же мне твои идеи завиральные надоели, — удручённо покачал головой Свейн. — То ты на тролля охотиться собираешься, то на конунга. А поменьше добыча тебя уже не интересует?

— А мне твоё нытьё уже поперёк горла встало. Ты чем недоволен, морда лохматая? — вызверился Вадим. — На тролля охоту устроили — получилось. Про Рыжего слухи распустили — сработало. Вот и засада получится. Только подумать мне дайте спокойно. Всё получится.

— Ты чего орёшь? — совершенно невозмутимо спросил у него Юрген. — Сам говоришь, перед большим делом и поныть можно. Вот он и ноет. И вообще, бросай свою привычку на ярла орать. Раскомандовался.

— Я не командую, а думаю, — отмахнулся Вадим. — И вообще, хотите ныть, идите вон туда, за скалу, и скулите сколько влезет. А здесь вы должны быть смелыми, умными и решительными. Ясно?

— Ясно, — покладисто кивнул кормчий и, вздохнув, добавил, обращаясь к побратиму: — Как там старик сказал? Мальчишки судьбы кланов решают. Вот теперь и я так думаю.

— Сам сопляк ещё. Молоко на губах не обсохло, чтобы спорить со мной, — огрызнулся Вадим. — Я по велению Одноглазого вторую жизнь подряд живу. Поэтому слушай и помалкивай, пока совета не спрошу.

— Ты чего, брат? — спросил Рольф, удивлённо глядя на него.

— А надоело мне это нытьё. За что не возьмись, всё не по ним. Сказано же, смотрите, слушайте и помогайте. А остальное я сам придумаю. Честно говоря, устал я, брат, — уже тише добавил Вадим, усаживаясь прямо на песок.

— Вот в это я могу поверить, — задумчиво протянул Свейн, с пониманием глядя на него. — Может, ты и прав. Не имею я права быть слабым. Не должен.

— Слава Тору, дошло, — с довольным видом устало усмехнулся Вадим. — А на будущее запомните все. Любые разговоры на эту тему — только между нами четверыми. Никто, слышите, вы, никто не должен этого слышать. Помните, что теперь на наше место очень много желающих найдётся, даже несмотря на все обещания и клятвы. Это не они такие. Это жизнь такая.

После этого памятного разговора работы по обустройству фьорда начали вестись с удвоенной энергией. Сам Вадим, по общему согласию отстранённый от простой работы, то и дело подкидывал северянам новые способы и приёмы, значительно облегчавшие им труд. Пользуясь тем, что древесины хватает, он быстро соорудил пилораму, которую приводило в движение огромное колесо.

По деревянному настилу рысью бежали двое молодых парней, вращая колесо, оно и крутило эксцентрик, и очень скоро среди молодёжи возникло своеобразное соревнование, кто дольше продержится на этой беговой дорожке. Главным в этом деле было как следует разогнать колесо — дальше проще.

Увидев, как быстро было распущено на доски длинное бревно, Свейн удивлённо покачал головой и, искоса взглянув на Вадима, проворчал:

— Может, ты ещё и оружие придумать можешь?

— А зачем тебе оружие? — недоуменно поднял брови Вадим.

— Да из-за твоей идеи с засадой на Рыжего. Ты пойми, Валдин, у него же сила. Даже пятнадцать кораблей — это больше семи сотен воинов. А нас? Едва ли две сотни наберётся.

— Ничего. На нашей стороне неожиданность и мозги. Думать будем. Сидеть и думать, как сделать так, чтобы его сила против него же и обернулась.

— Как такое может быть? — усомнился Свейн.

— Может, — усмехнулся Вадим. — Сколько отсюда до бухты Рыжего добираться?

— Ну, если сейчас, и просто идти, то за две седмицы доберёшься, а если зимой, по снегу, да на лыжах, то за полторы управишься, — подумав, ответил Свейн. — А зачем тебе это?

— По-моему, будет лучше, если мы встретим их на полпути и будем старательно мешать идти к нам в гости.

— Но ведь тогда они поймут, что это мы.

— Нет. Мы сделаем это так, чтобы они не знали, кто и как это делает.

— Разве так бывает? — растерялся Свейн.

— Бывает. Ловушки на пути, волчьи стаи, оголодавшие на глубоком снегу, ямы, припорошенные снегом. Мало ли препятствий может возникнуть на неизведанном пути. Ты же сам говорил, что в это место никто не ходит.

— Проклятье, а ведь ты снова прав. Я даже знаю, как можно собрать в одном месте сразу несколько волчьих стай, — радостно сверкнув глазами, ответил ярл.

— Думаю, знаешь. И не только волчьих. Мы же на севере, брат, что ещё можно вытащить на свет, ради такого развлечения? Подумай.

— Медведей в этих местах мало. А вот росомахи в спячку не впадают, и даже опаснее волков будут. Особенно если разозлить или во время гона застать.

— Вот и спроси своих ребят, как это можно сделать. А я пока метателями займусь, — уверенно улыбнулся Вадим и, больше не говоря ни слова, отправился по своим делам.

Новоселье они отмечали с размахом. Привезя в новые дома все свои семьи, они устроили первый и самый грандиозный в жизни Вадима пир. С песнями, плясками, грубыми шутками и старым добрым мордобоем. Самое смешное, что после драки бойцы, дружно отмыв кровь с разбитых лиц, отправлялись пить мировую. В общей сложности три клана умудрились выпить почти весь зимний запас вина и медовухи. В сарае, отведённом под винный погреб, нетронутым оставалось только пиво.

Перед самым сезоном штормов они успели ещё раз сходить к берегам Нормандии и, закупив продуктов и пополнив запасы вина, поставить корабли на зимовку. Зима выдалась снежная, и очень скоро фьорд и вся тундра покрылись белым ковром. С наступлением холодов Вадим начал готовить стрелков, установив метатели на двух скалах. С этих позиций стрелки просто царствовали над прилегающей к фьорду территорией.

Каждое утро, невзирая на погоду, он выводил парней, тщательно отобранных из команды Свейна, на скалы и, приказав мальчишкам на лыжах устанавливать мишени как бог на душу положит, заставлял их стрелять. Вскоре парни начали попадать из метателей в мишень четыре раза из пяти. Если вспомнить, что прицелов и тому подобных дальномеров ещё не существовало и в помине, то можно было смело сказать: это отличный результат.

Вадим сразу объяснил парням, что подобная меткость нужна для того, чтобы не уничтожать всех подряд, а выбивать противника выборочно. Как он и обещал Свейну, в команду стрелков вошли только воины из экипажа «Акулы». Упрямые северяне, небольшие любители новинок, не особо и рвались учиться, поэтому выбор Вадима был воспринят спокойно.

Наконец пришло время спустить медведя с поводка, как высказался Рольф, внимательно выслушав идею Вадима. Вызвав к себе Гюльфи, с которого давно уже сняли ошейник, Вадим выдал ему мешок с припасами и, усадив перед собой, решительно сказал:

— Здесь твои припасы на дорогу. Туда и обратно. Если, конечно, ты решишь вернуться. Но помни, дорогу сюда знать не должен никто. Но если спросят, можешь смело сказать, где мы устроились. Тебе не поверят, так что будь к этому готов. И помни: если решишь вернуться, я буду рад. Но если останешься с Рыжим, больше пощады не будет. Тогда постарайся больше нам не попадаться.

— Я вернусь, Валдин, — ответил юный богатырь, глядя ему в глаза преданным, собачьим взглядом. — Я обязательно вернусь. Знаешь, мне первый раз в жизни было так интересно жить рядом с кем-то. Раньше я мечтал быть просто воином, но теперь я хочу знать больше.

— Знать больше? — удивлённо переспросил Вадим.

Признание парня прозвучало для него как откровение. То, что ему понравилось познавать новое, очень обрадовало Вадима, но это не значило, что парень сможет вернуться. Помимо желаний самого Гюльфи, были ещё планы Рыжего и его присных. Но сообщать об этом парню Вадим не мог. Если парень откажется идти, то вся его затея пойдёт прахом. Оставалось только надеяться, что парень выживет.

Отпустив Гюльфи, Вадим попросил Свейна установить на самой высокой скале дежурство для постоянного наблюдения за приходящими со стороны суши. От заявления, что в эти места никто не суётся, он только отмахнулся, ответив, что всё когда-то случается в первый раз. Понимая, что спорить с ним бесполезно, Свейн назначил очерёдность, и с этого дня на скале постоянно кто-то дежурил.

* * *

В тот день Никодим с самого утра только и делал, что носился по всей бухте, выполняя поручения конунга. Пробегая мимо приземистого, словно вросшего в землю дома, раб неожиданно услышал женские вопли и возбужденные мужские голоса. Быстро подобравшись к крошечному окну, Никодим старательно прислушался к разговору. К его огорчению, было плохо слышно и ничего не видно.

Потихоньку проткнув пальцем бычий пузырь, которым было затянуто окно, он заглянул вовнутрь и, присмотревшись, не поверил собственным глазам. Рядом с вдовой Гефион стоял молодой бугай по имени Гюльфи, пропавший прошлой осенью вместе с двумя кораблями. Теперь, когда стало видно, но не слышно, Никодим начал поочерёдно прикладывать к дырке то глаз, то ухо, пытаясь понять, как такое может быть и откуда он взялся.

Так ничего толком и не узнав, раб отошёл от окна и, выбравшись на протоптанную дорогу, припустил бегом, торопясь побыстрее доставить новость своему хозяину. Олаф Рыжий, как всегда, пребывал в дурном расположении духа. Ворвавшись в хозяйские покои, Никодим привычно увернулся от запущенной ему в голову кружки и, быстро поклонившись, заговорил:

— Господин, в бухту вернулся один из тех, кто ходил на пропавших осенью кораблях. Большой Гюльфи. Сын вдовы Гефион. Он пропал вместе с теми кораблями, а теперь появился здесь.

— Ты в своём уме, раб? — мрачно уставившись на него, спросил Олаф. — Как это может быть? Человек пропал вместе с кораблём, а потом появляется дома?

— Но это правда, господин. Он здесь, в доме своего клана. Просто отправьте слугу и позовите его сюда. У него и спросим, как он выжил.

— Зови мальчишку, — нехотя буркнул Олаф, всё ещё не веря слуге.

Вскоре перед великим и ужасным конунгом смущённо топтался огромный парень, не зная, куда девать руки и что делать с шапкой. Внимательно рассматривая парня, Олаф молчал, пытаясь решить, с чего начинать разговор.

На выручку ему, как и всегда, пришёл Никодим. Высунувшись из-за хозяйского плеча, поскольку он всегда боялся таких больших мужчин и чувствовал себя рядом с ними неуютно, раб спросил, стараясь подражать интонациям хозяина:

— Расскажи своему императору, как случилось, что ты так долго отсутствовал на службе, и куда подевались два его корабля?

— Утонули, — буркнул Гюльфи. — У Ютландии мы корабль Свейна Акульего зуба увидели и решили напасть. Не знаю, как у них это получилось, но парни Свейна сумели оба корабля на дно пустить. Я один и выжил. Из воды выловили, когда замёрз почти. С тех пор я у них слугой был.

— А где они обосновались? — спросил Олаф.

— В бухте фьорда Каменного тролля.

— Что-о-о?! — завопил Олаф, вскакивая на ноги. — Этого быть не может. Это проклятое место, там никто не живёт.

— Теперь живёт, — пожал плечами Гюльфи. — У Свейна какой-то книгочей есть. Он чего-то придумал, а Рольф сделал. В общем, теперь этого Рольфа зовут Убийцей тролля. Я сам голову того чудища видел.

— Рольф? Что это за Рольф? — растерянно спросил Рыжий.

— Кажется, я знаю, о ком он говорит, — задумчиво протянул один из собравшихся ярлов. — Огромный мужик, одним ударом человека пополам секирой разрубает. Силы немереной.

— Это точно, — поддержал его Гюльфи. — Силы у него даже больше, чем у меня, а я с шестнадцати лет в своём клане самым здоровым был.

Наивная похвальба рассмешила Рыжего, одновременно с этим заставив задуматься. Если даже стоявший перед ним богатырь так запросто признавал, что тот человек сильнее его, то получалось, что там вообще настоящий гигант.

— Этот Рольф действительно так велик? — настороженно спросил Олаф.

— Не то слово. Скала, а не человек, — восторженно закивал Гюльфи.

— И ты видел голову каменного тролля своими глазами?

— Вот этими самыми, — ответил парень, пальцами тыча себе в лицо и чуть не выколов от избытка эмоций собственный глаз.

— Значит, в Каменном тролле поселились, — задумчиво протянул Олаф.

— Ага, там, — снова кивнул Гюльфи.

— Хорошо. Иди. Только скажи сначала, что дальше делать собираешься?

— Я слово дал. Так что с матерью побуду седмицу — и обратно пойду, — вздохнул парень.

— Слово? Обратно? — переспросил Олаф. — Решил в слуги податься, парень?

— Слово воина дороже золота и крепче стали, — насупился Гюльфи, которому насмешки конунга не понравились.

— Что ж, жизнь твоя, и решать тебе, — усмехнулся Олаф.

Его разозлил ответ юноши, но спорить с ним он не собирался. Совсем по-другому повели себя сидевшие тут же ярлы. Ответ Гюльфи явно пришёлся им по душе. Услышав его слова, они дружно закивали головами, одобрительно переглядываясь. Впрочем, Олаф мог их понять. Иметь в своей дружине такого богатыря, умеющего держать данное слово, было мечтой любого из них.

Отпустив парня, Олаф вопросительно посмотрел на своего раба и, помолчав, тихо спросил:

— Ну, что думаешь? Может, стоит приказать схватить этого бычка и допросить как следует?

— А зачем? — хитро прищурившись, спросил Никодим. — Слухи о его приходе уже по всем кланам разнеслись, и если схватим его, начнутся вопросы и пересуды. Кроме всего прочего, если он не вернётся, Акулий зуб насторожится. Ведь парень слово воина дал. Пусть идёт. Заодно и узнаем, правду ли он сказал.

— И как ты это узнаешь?

— Пустим по его следу наших людей. Они и проследят, ну и пронюхают, как в тот фьорд незаметно пробраться можно.

— Так и сделаем. А потом вырежем всю эту мразь. Этот Свейн осмелился просить у меня мою дочь. Грязный, нищий бродяга осмелился требовать себе в жёны мою дочь!

— Не стоит так сердиться раньше времени, господин. Придёт время, и вы сами, лично, уничтожите его. И я даже знаю, как сделать так, чтобы он никогда не попал в Вальхаллу.

— Хорошо. Займись этим.

— Не я, господин. Это сделаете вы сами. Своими руками. Я научу вас, как это сделать, и тогда вы будете сидеть в кресле, попивая вино, а ваш враг будет корчиться от боли у ваших ног. Он сдохнет, так и не обнажив меча, а значит, никогда не будет пировать в чертогах Одина.

— Если ты поможешь мне сделать это, я подарю тебе свободу, раб, — пообещал Олаф.

— Благодарю вас, господин. Но этот поход вам придётся совершить самому. Я раб, а значит, никто из ваших врагов не должен знать, что Олаф Рыжий прислушивается к словам презренного. Это может уронить ваше достоинство, — быстро ответил Никодим.

Он уже успел просчитать все выгоды, которые мог получить от долгого отсутствия конунга. У него уже всё было готово к побегу. Оставалось только погрузить в самолично построенную фелюгу золото из имперской казны, и можно было выходить в море. Главным теперь было не торопясь, потихоньку подвести этого глупого варвара к мысли, что присутствие в походе раба не просто нежелательно, а даже вредно.

Отлично зная, как Рыжий беспокоится о том, что подумают о его действиях другие правители, Никодим принялся выстраивать все свои фразы и советы так, чтобы хозяин принимал их как свои собственные. Очень скоро всё вышло так, как хотел слуга. За Гюльфи была установлена постоянная слежка, и через седмицу пятеро воинов ушли следом за ним в тундру.

С этого момента Олаф принялся лично отбирать воинов, которые отправятся с ним в этот поход. По совету Никодима, он отбирал только тех, кого знал уже много лет, и кто происходил родом из его собственного клана. Никому из посторонних Олаф, после побега Брока, не доверял. Ещё через луну три сотни воинов на лыжах вышли из бухты и отправились вдоль побережья на север.

* * *

Возвращение Гюльфи стало приятной неожиданностью для Вадима. Он знал одну простую, но очень правильную истину: хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Но в этот раз всё прошло так, как парень и планировал. Во фьорд Каменного тролля он вернулся усталым, но счастливым.

Теперь, когда его мать знала, что он жив и здоров, Гюльфи мог посвятить себя обучению, о чем он сразу и заявил Вадиму, едва успев рассказать о своей встрече с конунгом. Внимательно выслушав парня, Вадим попросил Свейна усилить посты наблюдения на скале и принялся готовиться к решающему бою.

Увидев его приготовления, Гюльфи сразу принялся задавать вопросы, и Вадиму не оставалось ничего другого, как честно рассказать парню, что использовал его как приманку. Услышав, что им так бессовестно воспользовались, юный богатырь в сердцах разнёс ударом кулака в щебень ближайший булыжник и, помолчав, с возмущением сказал:

— Вот уж от кого не ожидал такой подлости, так это от тебя, Валдин.

— А в чём ты видишь подлость, малыш? — спросил Вадим, жестом удерживая побратима от воспитательных мероприятий.

— Почему ты не сказал, что они будут следить за мной? Почему не предупредил, что меня могут схватить?

— А что бы ты сделал, если бы я предупредил тебя? Отказался идти? Ты не послушал меня, когда я сказал, что ты не доберёшься сюда с острова кельтов. Голова у меня иногда до сих пор гудит. А уж здесь ты и подавно меня не послушал бы. Так что считай это ещё одним уроком. И запомни на будущее: я не хочу причинить тебе вред, и если даю совет, то его лучше послушать и сделать так, как я говорю.

— Это правда, парень. Даже я его слушаю. А уже мне беречься… в общем, сам понимаешь, — проворчал Рольф, пожимая плечами.

Поднявшись, гигант молча положил на валун булыжник, размерами значительно превосходивший тот, что разбил Гюльфи, и одним резким ударом кулака развалил его на две части.

— Ну, ты меня понял, — добавил он и легко зашагал в сторону дома.

Поёжившись, Вадим закутался в свой меховой плащ и, улыбнувшись парню, сказал:

— Забудь эту историю. Жив, здоров, и ладно. А Рыжий всегда подлецом был.

— Там не столько Рыжий, сколько раб его подлец, — неожиданно ответил парень.

— Что за раб? — насторожился Вадим.

— Никодимом зовут. Всё вопросы мне хитрые задавал, выспрашивал, что да как. Сам Рыжий больше молчал да слушал.

— Никодим, говоришь. Судя по имени, грек или ромей. Это уже опасно, — задумчиво протянул Вадим.

— Чем это? — не понял Гюльфи.

— Эти народы на интригах да разных хитростях уже стаю собак съели. Если Рыжий его слушает, то от них можно любых подлостей ожидать.

— Так чего тогда делать? — растерялся Гюльфи.

— Тебе — всё время быть на виду. Парням на скале — в шесть глаз смотреть, а мне сидеть и думать, — усмехнулся Вадим.

Больше всего его настораживал тот факт, что караульщики так и не заметили, шёл кто-то следом за парнем или нет. Службу свою воины на скале несли спустя рукава. Не раз, поднимаясь наверх, Вадим заставал их за душевной беседой, с флягой вина в руках. Судя по всему, воины из пришлых кланов считали его приказ простой блажью человека, плохо знакомого с привычками северян.

Сам Вадим отлично понимал, что сидеть на продуваемой всеми ветрами скале в мороз — занятие не самое приятное, но это не значило, что к порученной службе можно было так относиться. В конечном счете все его задумки о дорожных каверзах таковыми и остались. Теперь им оставалось только надеяться, что команда Рыжего выдаст себя раньше, чем решит напасть на поселение.

Это случилось ранним утром. Ещё было темно, когда Вадима осторожно разбудил всё тот же Гюльфи. Спросонья увидев склонившуюся над ним физиономию, Вадим тяжело вздохнул и, приподнявшись на локте, тихо проворчал:

— Сначала моим кошмаром был Рольф, но, похоже, ты решил сменить его. Что там опять случилось?

— Люди.

— Какие люди? Где? — моментально насторожился Вадим.

— В тундре, за фьордом.

— Много?

— Не знаю. Их Свен увидел, но посчитать не получилось. Темно ведь ещё.

— А какого иблиса Свен на скале делал? — оторопел Вадим.

— Они там в кости резались, он по нужде отошёл и увидел, — смущённо пояснил парень.

— Проклятье! Срочно поднимай Свейна и тащи на скалу ящики с «греческим огнём». Только осторожно. И скажи этим болванам, чтобы погасили факел. Его же как маяк видно.

— Они с собой только маленький фонарь взяли. Тот, из которого свет с одной стороны льётся, — ответил парень.

— Всё равно пусть погасят. Свет от снега отражается, — рыкнул Вадим.

Быстро натянув сапоги, он растолкал Юргена и Брока и, в двух словах описав ситуацию, выскочил на улицу, на ходу кутаясь в меховой плащ. Вскоре всё поселение кипело, как забытый на очаге котелок. Разбуженные воины, привычные к разным жизненным перипетиям, выскакивали из домов с оружием в руках и тихо, без суеты, разбегались по давно уже распределённым местам. Многие сжимали в руках боевые луки.

Глядя на эти приготовления, Вадим тяжело вздохнул, мысленно проклиная человеческую беспечность, и, настроив метатель, принялся привязывать к стрелам горшки с адской смесью. Лезть на рожон раньше времени он не собирался, но и пропустить момент атаки тоже не мог. Наложив стрелу на ложе, он развернул метатель в сторону тундры и, усевшись поудобнее, принялся ждать.

Небо начало сереть, когда Вадим наконец сумел разглядеть противника. Около четырёх сотен воинов в полном боевом облачении выстроились в широкий клин, на острие которого стоял могучий рыжебородый воин. Напрягая зрение, Вадим попытался как следует его разглядеть, но, так ничего толком и не увидев, бросил это занятие.

«Чего они выжидают?» — подумал Вадим, не сводя глаз с воинов.

Словно в ответ на его мысли, стоявший на острие клина воин вскинул над головой меч и, издав яростный вопль, ринулся в сторону поселения. Следом за ним ринулись и остальные, ответив вождю воплем, потрясшим скалы. Быстро наведя метатель прямо в середину клина, Вадим выдернул стопор. На благородство и реверансы времени не было. Пришельцев было в два раза больше, чем поселенцев.

Громкий взрыв разметал бежавших воинов, заставив их сбиться с шага и начать оглядываться в поисках нового противника. Выстрел Вадима послужил сигналом для остальных стрелков. Через несколько секунд среди нападавших раздались новые взрывы, которые перекрыли крики сгоравших заживо. Самое страшное в этой адской смеси было то, что погасить её было практически невозможно.

У Вадима сразу возникли ассоциации с напалмом, но он, усилием воли подавив не к месту всплывшие воспоминания, сосредоточился на стрельбе. Стрелки быстро возвели своего рода заградительный огонь, и рыжебородый вожак подал сигнал к отходу. Подозвав к себе Свена, Вадим приказал ему пересчитать лежавшие на снегу фигуры и, услышав, что за несколько залпов было уничтожено восемь десятков воинов, удовлетворённо кивнул.

Первая атака была отбита. Теперь оставалось дождаться ответных действий. Подозвав к себе Гюльфи, он отправил его к Свейну с просьбой оставаться на месте. Губить людей в дурной мясорубке Вадим не хотел. Очевидно, сам ярл придерживался того же мнения, потому что вернувшийся парень, ехидно усмехаясь, дословно пересказал ответ Свейна:

— Сам знаю. Сиди себе на скале и дело делай.

Усмехнувшись, Вадим удовлетворённо кивнул и, ткнув локтем в бок стоявшего рядом Свена, спросил:

— Ну что там?

— А ничего. Стоят, ругаются, — равнодушно пожал плечами парень.

— С чего ты взял, что ругаются? — засомневался Вадим.

— А руками сильно машут и за грудки друг друга хватают, — поведал глазастый паршивец.

— Я тебе когда-нибудь в глаз заеду, засранец, — рыкнул Вадим, пряча усмешку в уголках губ.

— Вот и делай после этого книгочеям добро, — не остался в долгу Свен, продолжая всматриваться в толпу воинов.

Ожидание затянулось, когда от кучи нападавших отделился всё тот же рыжебородый воин и решительно зашагал в сторону поселения. Насторожившись, Вадим быстро навёл метатель на остальных, но, сообразив, что они находятся вне зоны досягаемости, со вздохом выпрямился.

— Не добросит, — выдохнул он, продолжая наблюдать за подходящим воином.

Немного погодя он сумел разглядеть, что рыжебородый подходит к поселению без щита и без оружия. На языке северян это значило, что подходивший хочет говорить, а не драться. Дав ему дойти почти до самого спуска в бухту, Вадим наложил на ложе обычную стрелу и, выдернув стопор, всадил её прямо у ног воина. Всё было ясно без слов. Дальше ему идти не следовало.

Оставив метатель на Свена, Вадим чуть не кубарем скатился со скалы и бегом кинулся туда, где по его разумению должен был находиться Свейн. Ярла он застал за минуту до того, как он вышел навстречу рыжебородому. Ухватив его за локоть, Вадим быстро спросил:

— Это и есть Олаф Рыжий?

— Он самый, — скривился Свейн.

— Узнай, чего он хочет, и скажи, что говорить с ним ты будешь, только когда рядом будут все воины. Его и наши.

— Это ещё зачем? — удивился Свейн.

— Он сильно тебя ненавидит и может пустить в ход какой-нибудь трюк. Его раб, грек, вполне мог научить его такому. Я должен быть рядом с тобой, чтобы разгадать его.

— Хорошо, скажу, как ты хочешь, — кивнул ярл, с заметным сомнением в голосе.

Поднявшись к выходу, Свейн развёл руки в стороны и решительно зашагал навстречу Рыжему. Стоя на тропе, Вадим внимательно наблюдал, как воины сошлись, и между ними завязался разговор. Потом Свейн махнул рукой и, развернувшись, зашагал обратно. Едва дождавшись, когда ярл скроется с глаз противника, Вадим вцепился в него мёртвой хваткой.

— Что он сказал?

— Заявил, что готов говорить со мной. Не хочет больше попусту губить воинов.

— И ты поверил? Где он хочет говорить? — быстро спросил Вадим.

— Решили развести костры прямо там, где встретились. Да чего ты суетишься, Валдин? Не станет он в драку лезть, если сам о разговоре просил.

— Дело не в драке, — покачал головой Вадим. — Чует моё сердце, он что-то задумал.

Он в очередной раз ощутил то, чего никак не мог описать словами, но всегда знал, что что-то должно случиться. Это чувство давно не посещало его, но Вадим, движимый каким-то звериным чутьём, отлично знал, что пришло оно не просто так. Не зная, как всё это объяснить, Вадим попросту ухватил ярла за пояс и, подтянув поближе, прошипел:

— Делай что говорю. Нутром чую, он что-то задумал.

— Ладно, как скажешь, — вздохнул Свейн, пристально посмотрев Вадиму в глаза.

Даже этот грубый варвар отлично понимал, что глупо спорить с человеком, который не раз спасал тебе жизнь благодаря своим навыкам. Кивнув, Вадим отпустил его и, отпрянув, спросил:

— Кто будет костры готовить?

— Они. Зато вино наше.

— Нашёл чему радоваться. На такую ораву вина не напасёшься, — проворчал Вадим.

— Зато в него никто отравы не насыплет, — усмехнулся в ответ Свейн.

— Отравить и по-другому можно, — отмахнулся Вадим.

Поднявшись на тропу, он внимательно следил, как пришельцы собирают дрова для долгих разговоров и устанавливают в круг валуны, которые должны были заменить переговорщикам стулья. Содрогнувшись от перспективы провести на промёрзшем камне несколько часов, Вадим вернулся в дом и, достав из мешка бронзовый кинжал, подарок старика, снова вышел на улицу.

Идти на переговоры с оружием считалось грубостью, но кинжал за поясом, тем более подарок, не возбранялся. Положив секиру так, чтобы в любой момент можно было подхватить её на ходу, сбегая по тропе, Вадим внимательно осмотрелся и, убедившись, что все воины готовы к бою, мрачно подумал: «Сегодня всё должно решиться. Или мы их, или они нас».

Его раздумья неожиданно прервала рабыня. Налунга, осторожно подобравшись к хозяину, легонько тронула его за рукав, привлекая к себе внимание, и, вздохнув, тихо спросила:

— Хозяин, вы тоже пойдёте туда?

— Конечно, — кивнул Вадим, продолжая раздумывать над событиями.

— Тогда я должна быть рядом с вами. Ведь вы там будете пить вино.

«Вот ещё обуза на мою голову», — подумал Вадим.

В этот момент всё вокруг словно замерло. В мозгу Вадима пробежала странно знакомая щекотка, и неожиданно он услышал гулкий, глубокий голос:

— Возьми девчонку. Пригодится.

После этого всё так же неожиданно пропало. Вздрогнув, Вадим растерянно посмотрел на рабыню и, неопределённо пожав плечами, спросил:

— Ты это слышала?

— Что именно, хозяин? — осторожно переспросила девушка.

— Неважно. Забудь. Оденься теплее. Говорить нам придётся долго.

Кивнув, Налунга сломя голову кинулась в дом. Благодаря заступничеству Вадима, у девчонки-рабыни имелись и шерстяные штаны, и меховые безрукавки, и даже плащ из лисьих шкур, выгодно оттенявший её чёрную кожу. Бросив очередной взгляд на готовящееся место сбора, Вадим понял, что всё уже готово и, вздохнув, негромко окликнул Свейна.

Поднявшись к Вадиму, тот задумчиво посмотрел на уже горевшие костры и, вздохнув, тихо сказал:

— Ну, помоги нам Тор. Пошли.

Из бухты, по тропе один за другим начали подниматься ярлы, кормчие и воины. Свейн решил привлечь к разговору, помимо обычной тройки — Вадима, Юргена и Рольфа, — Брока, его второго капитана и двух кормчих. Рядом с Рыжим, кроме его слуг, были только трое. По рассказу Юргена, самые преданные его прихвостни.

К удивлению Вадима, Олаф Рыжий оказался высоким мужчиной с отлично развитой мускулатурой и надменным, можно сказать, благородным лицом. Такое несоответствие внешности и дел несколько обескуражило Вадима, но, вспомнив, что находится здесь не для развлечения, он быстро вернулся к наблюдению. Воины расселись вокруг костра, и Олаф, мрачно покосившись на ушедших от него воинов, громко сказал:

— Я смотрю, вы хорошо приготовились к возможным неожиданностям. Ваши огненные игры сильно испортили мне настроение.

— Это было только начало, — усмехнулся в ответ Вадим, специально влезая в разговор раньше Свейна. Ему нужно было вывести противника из равновесия.

— Это кто? — спросил Олаф, поворачиваясь к Свейну.

— Мой книгочей, — коротко пояснил ярл.

— И ты позволяешь рабу влезать в твой разговор?

— А кто сказал, что он раб? — усмехнулся в свою очередь Свейн. — Здесь нет рабов. Только рабыни и несколько слуг.

— Вот как? Значит, за тебя сражаются даже чужеземцы?

— А какая разница, откуда человек, если он хороший воин и верен своему слову? — спросил Свейн.

Такого ответа Олаф явно не ожидал. Помолчав, он медленно огладил бороду и задумчиво продолжил:

— Ладно. Это твой книгочей, тебе и решать, что с ним делать. А нам пришло время решить, как жить дальше. Тебе и мне.

— А чего тут решать. В Нордхейме места всем хватит. Ты живёшь в своей бухте, мы здесь. И никто никому не мешает, — снова влез Вадим.

Свейн поддержал его коротким кивком головы. Заметив движение ярла, Рыжий всем телом развернулся к нему и, делая вид, что не замечает Вадима, продолжил:

— Ты оскорбил меня, Свейн Акулий зуб. Но сейчас я готов забыть ту историю и заключить с тобой мир. Не стану врать, что это навсегда, но сейчас мне не нужна эта война. Придёт время, и мы сойдёмся. Но не сейчас.

— А с чего вдруг не сейчас? — снова влез Вадим. — Что мешает?

— Ты мне надоел, раб! Я разговариваю с твоим ярлом, а не с тобой. Придержи язык, пока я не приказал вырезать его тебе, — зарычал Олаф.

Именно этого Вадим и добивался. Взмыв с места, он одним движением отбросил плащ, и громко, так, чтобы его слышали воины обеих сторон, ответил:

— Ты уже второй раз осмеливаешься называть меня рабом, Олаф Рыжий. Мне плевать, кто ты. Ярл, конунг или простой воин. С тобой говорит Валдин Книгочей, и если ты не в состоянии запомнить это, то мне жаль воинов, которые идут за таким глупцом.

Разом переменившись в лице, Олаф начал медленно подниматься. Вадим добился того, чего хотел. Теперь этот варвар, забыв о своих прежних планах, мечтал только о том, чтобы вцепиться в горло противнику, и противником этим был он, Вадим.

— Хочешь сойтись со мной в поединке чести? — продолжал орать Вадим, отступая в сторону, на утоптанную площадку.

Неожиданно Рыжий словно опомнился и, взяв себя в руки, ответил, медленно усаживаясь обратно:

— Нет. Поединок мне не нужен. Я звал Свейна не за этим.

— Тогда зачем? — спросил Вадим, забирая свой плащ у Рольфа.

— Мне нужна та штука, что так сильно взрывается и так яростно горит. Где ты достал её? — повернулся он к Свейну.

— Это всё он, — коротко ответил ярл, ткнув пальцем в Вадима. — Нашёл, купил, сделал. Я только выдал золото.

— Разве не ты решаешь, что нужно твоему клану, а что нет? — с сомнением спросил Олаф.

— Я. Но зачем кормить книгочея, если он не думает, как усилить клан? Так что я разделил эти заботы. Он торгует, придумывает и делает, а я смотрю, слушаю и, если мне нравится, даю деньги на задуманное.

— Так значит, ты богат? Если да, то почему не хочешь уплатить назначенную виру и жить как все? — спросил Олаф, в глазах которого сверкнул алчный огонёк.

— Как все, это как те ярлы, что с трудом переживают зиму? — не удержался от шпильки Вадим.

— Как все, это не прячась от меня, — сквозь зубы процедил Рыжий.

— А с чего ты взял, что я прячусь? — очень убедительно удивился Свейн. — Мне нет нужды прятаться. И потом, захоти я скрываться, разве позволил бы пареньку уходить к матери? Я же знал, что ты за ним пойдёшь.

Не ожидавший такого ответа Олаф только недоуменно заморгал, не понимая, что происходит. Вот теперь в дело пора было вступать Вадиму. Притворно зевнув, он повернулся к Свейну и с усмешкой сказал:

— Ярл, может нам домой вернуться? Этот Рыжий, по-моему, и сам не знает, чего от нас хочет.

— Я знаю, чего хочу, — огрызнулся Олаф. — Сейчас мне нужно, чтобы вы сидели в своём фьорде и не высовывались. Торгуйте на юге, воруйте, делайте что хотите, но здесь я не хочу больше слышать о вас.

— А чем ты убедишь нас, что завтра снова не нападёшь? — спросил Свейн.

— У вас есть то, чего нет у меня. Это и есть главное убеждение. Я не собираюсь терять воинов просто так. Прикажи принести вина. Мы заключим договор до следующей зимы. Вы не входите в мои земли, а я не трогаю вас.

— А что будет дальше? — задумчиво спросил Свейн, не трогаясь с места.

— Это одному Тору известно. Но сейчас я хочу избежать удара в спину.

— Что ж. До следующей зимы — срок вполне подходящий, — кивнул Свейн и, повернувшись к воинам, стоявшим у тропы, сказал: — Прикажите там девкам принести вина.

Немного погодя у костра появилась Налунга, несшая на плече внушительный мех с вином. Радостно улыбнувшись, Рыжий сделал своим слугам знак, и те быстро поднесли к костру кожаный мешок. Развязав горловину, Олаф запустил в мешок обе руки и, достав из него пару роскошных кубков, проговорил:

— Десять таких кубков мне подарил один король бриттов. Я пью из них только в особых случаях. Таких, как этот. Давай скрепим наш договор твоим вином из моих кубков. И я оставлю один из кубков тебе, в знак того, что наш договор состоялся.

— Если хочешь узнать, что так сильно горит, тебе придётся пить не только со мной, но и с моим книгочеем, — усмехнулся в ответ Свейн.

Мрачно скривившись, Олаф достал из мешка ещё два кубка и, молча вручив их Вадиму и Юргену, проворчал:

— Дорогой подарок, но мои дела мне дороже.

Налунга аккуратно разлила вино по кубкам, и воины уже приготовились скрепить договор вином, когда девушка вдруг, отложив мех, выхватила у Вадима кубок и, глотнув из него, с поклоном вернула обратно.

— Это ещё что такое? — опешил Рыжий, быстро поднимаясь на ноги.

Его реакция насторожила Вадима. Бросив взгляд на кубок у себя в руке, он задумчиво посмотрел на своего ярла и, отставив кубок в сторону, громко сказал:

— Погодите пить, друзья. Тут что-то не так.

— Что тут может быть не так? — чуть не взвыл Олаф, демонстративно выпивая вино из своего кубка.

Подняв оставленный Налунгой мех, Вадим выдернул пробку и, глотнув прямо из горлышка, ответил:

— В этом вине я уверен. Но я не уверен в кубках, которые ты привёз.

Шагнувшие было к ним воины Рыжего в нерешительности замерли, сосредоточенно прислушиваясь к разговору. Обвинение было слишком серьёзным, чтобы оставить его без внимания. Понимая, что должен как-то подтвердить свои догадки, Вадим поднял кубок, из которого отпила Налунга и, протянув его Рыжему, добавил:

— Я доказал, что вино чистое. А теперь ты докажи, что эти кубки не смазаны ядом. Глотни вина отсюда.

Замерев, Рыжий мрачно косился то на протянутый кубок, то на Вадима, то на своих людей. Даже он отлично понимал, что воины не простят ему подобной выходки. Даже у самых преданных воинов понятие о чести может перевесить желание следовать за своим конунгом. Молчание затянулось, и атмосфера у костра сгустилась до грозовой. В этот момент Налунга, вдруг странно содрогнувшись, схватилась за живот и медленно осела на снег.

Вот теперь всем стало всё ясно. Яростно зарычав, Вадим выплеснул вино из кубка в лицо Рыжему и, метнувшись к девушке, подхватил её на руки. Осторожно уложив рабыню на снег, он отбросил капюшон с её головы и тихо спросил:

— Расскажи мне, что ты чувствуешь, я попробую тебе помочь, девочка.

Но вместо слов из горла девушки вырвался только хриплый стон. Очередная судорога скрутила её тело жёстким спазмом, завязывая мышцы в узлы, и Вадим успел разобрать только последние её слова:

— Он обещал, что я вернусь домой…

Опустив её в снег, Вадим медленно выпрямился и, с ненавистью посмотрев на Рыжего, сказал:

— Вот теперь не будет даже поединка чести. Я забью тебя голыми руками, как бешеного пса. Дерись, мразь, или сдохнешь.

Его злость в одно мгновение превратилась в бешеную, холодную ярость. Теперь ему было наплевать, как силён этот Рыжий и как много он привёл с собой воинов. Он хотел только одного: убить его. В тот момент Вадим и сам не понимал, с чего вдруг так завёлся, но останавливаться не собирался. Наплевав на мороз, он сбросил плащ, меховую безрукавку и, выхватив кинжал, шагнул к Олафу.

Увидев в его руке такое необычное оружие, Рыжий презрительно усмехнулся и, выхватив длинный, шириной в ладонь кинжал, больше напоминавший короткий меч, фыркнул, обращаясь к Свейну:

— Ты говорил, что богат, а сам не можешь даже приличное оружие своему книгочею купить?

— Вроде конунг, а сам дурак дураком, — неожиданно громко усмехнулся Рольф и, пожав огромными плечами, добавил: — Парни, принесите-ка мне мою любимицу. На всякий случай. От этих рыжих любой гадости ожидать можно.

В словах гиганта прозвучало столько презрения, что пришедшие следом за Олафом воины невольно смутились и затоптались на месте. Поселенцы высыпали на край тропы и, уже не скрываясь, держали оружие в руках. Но драться ради подлеца никто не собирался. Понимая, что должен победить любым способом, чтобы хоть как-то восстановить утерянную честь, Олаф сбросил с плеч плащ из горностая и, взмахнув кинжалом, выкрикнул:

— Ты хотел драки, раб. Так иди сюда. Никто не скажет, что я побоялся драться с рабом, только потому, что он раб. Иди, я проверю, какого цвета у тебя кровь.

Зло прищурившись, Вадим шагнул на утоптанную воинами площадку и, провернув в пальцах кинжал, ответил:

— Гавкаешь ты громко. А теперь попробуй меня укусить, пёс.

Зарычав от злости, Олаф Рыжий ринулся в атаку, замахиваясь своим кинжалом. Именно такой реакции и ожидал от него Вадим. Презрительно усмехнувшись, он в последний момент сделал шаг в сторону, пропуская удар мимо себя, и коротким резким ударом располосовал противнику руку чуть выше локтя. Несмотря на кольчужные рукава, подарок старика с честью выполнил свою задачу.

Гигант Рольф недаром так презрительно отозвался о мыслительных способностях конунга. Прокованная бронза вкупе с правильно нанесённым ударом ничем не уступала булатной стали. А уж наносить удары правильно Вадим умел. Рассказывая ему об особенностях ухода и использования этого оружия, Рольф сумел с грехом пополам объяснить, как именно нужно им орудовать. И вот теперь Вадим с успехом применял эти познания на практике.

Шарахнувшись в сторону, Олаф растерянно покосился на залитую кровью руку. Такого он не ожидал, но он не стал бы конунгом, не научись управлять собой. К тому же, как и любой воин, Олаф умел терпеть и подавлять боль. Сообразив, что всё не так просто, как казалось, он выставил перед собой кинжал и медленно двинулся по кругу.

Снова усмехнувшись, Вадим медленно, шаг за шагом начал приближаться к противнику, одновременно принимаясь играть кинжалом. Он знал, как завораживающе действует на северян эта непривычная игра оружия. Вдобавок это сильно отвлекало противника. Заметив, что взгляд Олафа словно прикипел к кинжалу, Вадим сделал ещё один шаг и, проведя очередной финт кинжалом, резко ударил его ногой в лицо.

Оглушительно лязгнули зубы, и Олаф взвыл, прикусив себе язык. Колени конунга странно подогнулись, и следующий удар отбросил его к самому костру. Кинжал Олафа отлетел далеко в сторону, а Вадим, заметив напряженные взгляды воинов Рыжего, в очередной раз провернул свой кинжал в руке. Перехватив его за лезвие, он одним плавным движением перебросил оружие Рольфу, громко сказав:

— Против такого противника мне даже кинжал не нужен.

Кое-как уняв головокружение и звон в ушах, Олаф утвердился на ватно-подгибающихся ногах и, развернувшись, прошамкал окровавленным ртом:

— Убью. Зубами грызть буду.

— Если будет чем грызть, — зло рассмеялся Вадим и, коротко разбежавшись, взвился в воздух.

Вес тела, помноженный на скорость полёта и силу удара, отбросили Олафа на несколько метров в сторону. Выпрыгнув ногами вперёд, Вадим в воздухе развернулся, нанося удар не той ногой, которую обозначил противнику. С размаху ударившись спиной о камень, Рыжий страдальчески застонал и, медленно перевернувшись, поднялся на четвереньки. В момент удара что-то тихо хрустнуло в его спине, и теперь тело плохо слушалось команд мозга.

Понимая, что встать тому уже не суждено, Вадим решительно подошёл к противнику и с ходу нанёс страшный удар в лицо. Тяжёлое тело Рыжего подлетело в воздух и снова рухнуло на камень. Вадим остановился, ожидая хоть каких-то ответных действий, но Олаф тяжело ворочался в снегу, даже не делая попыток подняться. Мрачно качнув головой, Вадим подумал: «Пора заканчивать», — и, шагнув к противнику, ухватил его за голову.

Руки бывшего спецназовца привычно легли на затылок и подбородок противника. Приподняв его над землёй, Вадим упёрся коленом в спину Рыжего и, мрачно усмехнувшись, громко сказал:

— Я обещал убить тебя голыми руками. Я это сделаю.

С этими словами он резким движением свернул Олафу шею. Крупное тело противника дёрнулось и обмякло.

— Я всегда держу данное слово, — добавил Вадим, медленно выпрямляясь.

Наблюдавшие за происходящим воины мрачно переглянулись и тихо затянули долгую, протяжную песню без слов. Сунув руку в пояс, Вадим достал из потайного кармашка две золотых монеты и, перевернув труп на спину, положил их на глаза Рыжему, после чего медленно отошёл к побратиму. Рольф заботливо накинул ему на плечи отброшенный плащ и сделал Гюльфи знак забрать тело погибшей рабыни. После чего Свейн выступил вперед, обвёл воинов Рыжего долгим, задумчивым взглядом и громко сказал:

— Он повёл себя подло, но он был вашим конунгом. Похороните его как положено. А теперь возвращайтесь домой и живите так, как жили наши предки. То, что годится на юге, не будет работать у нас. Мы другие.

Воины молча завернули тело конунга в плащ и, не прекращая пения, медленно двинулись в обратный путь, неся тела убитых на сложенных щитах. Дождавшись, когда скорбная процессия скроется за сугробами, Вадим развернулся и устало побрёл в бухту. Спустившись на пляж, он подошёл к самой кромке прибоя и, вздохнув, мысленно произнёс:

«Я выполнил твой приказ, Одноглазый. И что мне делать дальше?»

«Жить, приятель. Просто жить. Придёт время, и мы с тобой весело попируем. А пока просто живи. Ведь для тебя ещё ничего не кончилось», — услышал он в ответ гулкий мысленный голос и, зябко передёрнув плечами, потерянно улыбнулся.

Догнавший его Рольф осторожно тронул побратима за плечо и, дождавшись ответного кивка, спросил:

— И что ты теперь делать будешь? Останешься с нами?

— А куда я денусь? — грустно улыбнулся Вадим. — А что до того, что дальше? Так дальше всё просто. Дальше будет жизнь, брат. Просто жизнь.

Примечания

1

Трелл — раб в древней Скандинавии.

2

Приапизм — половая дисфункция, выражающаяся в постоянной эрекции. От имени Приап (мифологич. сын Бахуса и Венеры), божество плодородия, изображавшееся с огромным половым органом в состоянии эрекции.

3

Ширинка — расшитое домотканое полотенце

4

Чумной галеон Мессины (Генуя 1348) — в порт города Мессина пришёл галеон, на котором весь экипаж умер от бубонной чумы. До порта дожили только шесть матросов.

5

Эйр — богиня врачевания.

6

Гален (Galenos) Клавдий (131–201 г. до н. э.) — после Гиппократа знаменитейший врач древности. Практиковал в Александрии и Риме. Автор работ по анатомии и физиологии.

7

Глин (древнескандинавск.) — богиня, защищающая людей от физической опасности. Спутница Фригг.

8

Сехримнир — вепрь, которого каждый день забивают в Валхалле и каждый день он возрождается снова.

9

Гюльфи — легендарный шведский конунг.

10

Гарм — чудовищный пёс, охраняющий мир мёртвых.

11

Вар — богиня истины, выслушивает и записывает все клятвы людей, мстит нарушителям клятв и обещаний.

12

Хельхейм — преисподняя, царство мёртвых, владения Хель.

Content

Ерофей Трофимов
ВАРВАР ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ

Примечания