Ольга Ильина

ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА ЛЕЕР

Пролог

Звук мечей заполнял все пространство огромного зала, где сражались несколько десятков человек, на стенах висело оружие, алебарды и арбалеты, мечи, кинжалы, метательные ножи, большие и маленькие, тяжелые и легкие, почти неощутимые в руке, секиры, двуручники, копья, и другое оружие, никогда не виденное ранее, но не менее опасное. Ученики боролись, показывая свое мастерство учителю, который так усердно годами их обучал, но на его лице не было удовлетворения. Он видел каждый их изъян, каждый промах и сожалел, что нет у него ученика, которым можно было гордиться.

— О чем задумался, Оден? — Мужчина резко обернулся.

— Ваше высочество, — склонился он в легком поклоне. И посмотрел в холодные и черные как ночь глаза мужчины, так легко заставшего его врасплох. Оден и не помнил, когда в последний раз подобное случалось: не заметить чье-то приближение, это было не допустимо, даже если этот кто-то его лучший ученик.

— Я думал, вы появитесь позже.

— А я решил посмотреть на молодое поколение, — ответил мужчина, рассматривая учеников — Есть кто-нибудь стоящий?

— Они еще совсем сырые, возможно через пару лет некоторые смогут пройти отбор. Вы сегодня будете наблюдать?

— Нет. Я думаю поучаствовать.

— Признаюсь, я надеялся, что вы не откажетесь показать кандидатам, как должен сражаться истинный анвар.

— Ты льстишь мне, друг мой.

— Напротив, я всегда говорил, что из вас бы вышел прекрасный ведущий…

— Не будь я наследником, — горько усмехнулся мужчина. Оден узнал этот взгляд полный сожаления и смирения. Он понимал, возможно, как никто, каково это — знать, что от тебя зависят многие судьбы, что ты и никто другой должен обеспечить их безопасность, и тебе тяжело, иногда так, что хочется просто упиться до смерти самым крепким гномьим самогоном. Увы, ведущим анварам тоже не приходилось выбирать свою судьбу. Оден тяжко вздохнул, отгоняя невеселые мысли, и обернулся к ученикам.

— Довольно, — мальчишки резко остановились и посмотрели на учителя со смесью страха и уважения.

— На сегодня урок окончен.

— Учитель, — робко выступил один из них. — А можно нам… Можно нам побывать на отборе?

— Хм. Если его высочество не против…

— Не против, — усмехнулся наследник. — Думаю, им это будет даже полезно.

— Ну что ж. Хорошо. Тогда пойдемте.

Учитель повел их через коридор в западное крыло. Там располагался святая святых всех мальчишек, мечтающих стать анварами — переход на арену «Трех мечей», где уже многие поколения проходили отбор. Лучшие представители разных школ и гильдий Артана показывали все свои умения в жестоком поединке мастерства.

Нетерпеливые зрители уже усаживались на свои места по периметру огромной площадки, в ожидании захватывающего представления. Сюда в этот день, в отличие от других подобных зрелищ, допускались все, от знати до обычных адеонцев. И, конечно, главными все же были ведущие различных звеньев, от внешнего круга, до северного звена. Именно из этих юных мальчишек, сейчас мнущихся в ожидании своей очереди показать себя и свое мастерство, отбирали будущие тройки звеньев защиты Адеона. Когда на арене появился наследник, все присутствующие поднялись и прижали правую руку, сжатую в кулак к груди, в знак почтения и признания власти. Нечасто наследник удостаивал своим присутствием отбор, еще реже сражался. Поэтому когда он снял плащ, оставшись в свободной рубашке, и обнажил мечи, все замерли в предвкушении.

Это было удивительное в своем великолепии и страшное по смертоносности зрелище. Связь силы, скорости и ветра, клинки, соприкасающееся остро отточенными лезвиями, стремительное скольжение, легкий узор атак и защит, скрытое совершенство боя. Это было похоже на причудливый танец смерти. Зрелище завораживало. И каждому в этот миг захотелось хоть краем души соприкоснуться с этим величием мастерства и обрести хотя бы каплю этого умения…

Наследник без усилий, играючи отсеивал одного претендента за другим. Увы, никто не обладал даже сотой долей его мастерства. Удар — и вот еще один соперник зажимает раненое плечо, выпад — и другой падает без сил. Оден с сожалением заметил, что такими темпами, звенья всерьез рисковали остаться в этом году без пополнения. Если бы не голос, заставивший наследника остановиться.

— Тебе не надоело позировать перед этими мальчишками, — холодная улыбка на безупречно красивом лице появившегося была обманчиво дружелюбной. Но наследник знал, что за ней скрывается. — Не хочешь сразиться с тем, кто равен тебе?

— Не сегодня, — безразлично ответил мужчина.

— Другого шанса может не быть, — усмехнулся анвар.

— Ты всегда найдешь повод, Азраэль, — ответил наследник.

— Странно, а я думал, ты хочешь показать этим глупцам, чем должен обладать истинный анвар. Решайся же Рейвен. Докажи, что ты лучше меня.

— Для этого мне не нужно драться с тобой. Это дано мне по праву рождения.

Слова, брошенные наследником, заставили Азраэля побелеть от ярости. Еще секунда и он бы бросился на него, но тут, словно из воздуха появились трое мужчин и встали рядом с ним.

— Верные шавки прибыли спасать хозяина, — прошипел анвар.

— Азраэль, не завидуй. Не будь ты таким паршивым другом, быть может, и у тебя были бы свои шавки, — лучезарно улыбнулся светловолосый анвар.

— Не зарывайся, кузен, — снова прошипел мужчина. — А ты… Когда-нибудь… Я буду ждать.

— Я тоже, — тихо ответил наследник, когда Азраэль скрылся в портале. А затем обратился к прибывшим. — Что случилось?

— Регент зовет тебя, — ответил за светловолосого другой анвар, до этого сохранявший безмятежное спокойствие.

Наследник кивнул и накинул плащ.

— Очень жаль Оден, я не смогу закончить поединок.

— Я думаю, мои ученики видели достаточно, — ответил учитель, заметив на их лицах смесь ужаса, уважения и восхищения.

Мужчина едва заметно улыбнулся и растворился в портале перехода.

* * *

— Азраэль переходит все границы, — проговорил светловолосый анвар, следуя за наследником по коридору. — Его просто необходимо поставить на место.

— Почему ты молчишь Рейвен, ты не согласен? — нахмурился второй.

— Он не делает ничего нового, Ноэль. И я не хочу тратить время на мысли о нем.

— Я согласен с братом, — проговорил третий — Азраэль делает все, чтобы разозлить тебя. Вспомни, что было после приема в честь приветствия послов из Вертана.

Наследник не ответил.

— О чем ты Акрон? — спросил светловолосый спутник наследника.

— Тебя не было тогда Эйнар. Азраэль соблазнил Селину Лесскую.

— И тебя это не задело? Мне казалось, что ты проявлял к ней некую симпатию.

Наследник снова промолчал.

— Регент устал от выходок Азраэля и хочет отправить его в Северный город.

— Уж лучше бы он отправил его во внешний мир.

Наследник замедлил шаг и едва слышно проговорил: «Он мой брат. И он не перестанет им быть, как бы я этого не хотел». Он понимал, почему Азраэль так ненавидел его. Старший брат, он получил бы трон, а вместе с ним и всю силу Адеона, если бы не был незаконным сыном повелителя и его Элионской К'яри. Он завидовал Рейвену и страстно желал всего, что так легко получал наследник: самых прекрасных женщин, почет, безграничную власть. Если бы он только знал, что наследник с радостью бы поменялся с ним ролями за одну лишь возможность выбирать.

Рейвен и трое его спутников пересекли северный коридор дворца и резко остановились, услышав голос Регента.

— Это не обсуждается. Мы все знали, что когда-нибудь этот день настанет.

— Сейчас самое не подходящее время. Я не могу с уверенностью утверждать… — проговорил второй голос, в котором анвары узнали придворную магиану Регину.

— У нас нет другого выхода. Время почти пришло.

— Все это слишком опасно. Корнуэл уже опутал своими сетями половину совета, да что совета, пол Адеона ему подчиняется.

— Звенья никогда не станут подчиняться ему. — проговорил третий голос, голос Корина, ведущего внешнего круга. А это могло означать только одно. Это дело чрезвычайной важности.

— Звенья внешнего круга нет, но внутреннему нужен лидер. А его нет, и только бездна знает, сколько не будет.

— Сейчас совет и звенья волнуют меня меньше всего, — снова вмешалась Регина. — Заклятье скоро падет и девочка останется беззащитной.

— Но разумно ли отправлять за ней наследника? — спросил Корин.

— Дипломатическая миссия в Велес не вызовет у совета подозрений. Конечно, Корнуэл и Лайсек приставят к посольству своих шпионов, но что плохого в том, что наследник посетит столицу, заглянет в Велесскую школу магии, и передаст послание для моей дорогой, горячо любимой сестры.

— А ты уверена, что девочка именно там? Ведь заклятие падет только через шестнадцать дней, а до этого даже наследник не сможет ее почувствовать. Вдруг мы все ошибаемся?

— Ты сомневаешься в моих видениях Корин?

Дальше стоять в коридоре не было смысла. Наследник открыл дверь, уже смутно предполагая, зачем Регент позвал его.

— Рейвен, — Регент обернулся на шум и неуверенно улыбнулся племяннику — Проходите, мы ждали вас.

Что-то в глазах дяди заставило его насторожиться еще больше. То, что он хотел сказать, а точнее поручить им… наследник надеялся, что этот день никогда не настанет. Последняя из рода Леер. Это имя не могло вызывать в нем ничего, кроме глухого раздражения. Слишком давно это имя, как приговор висело над его судьбой. Так давно, что он успел свыкнуться и позабыть о ней. И вот теперь призрак снова всплыл, теперь, чтобы разрушить его устоявшуюся жизнь.

— Через пару дней вы отправитесь в Велес, официально с дипломатической миссией.

— А не официально? — спросил Эйнар, все еще не понимая ситуации. Акрон вот уже догадался и Ноэль понял, что что-то не так.

— А не официально. — рявкнул Регент. — Вы поедите и привезете последнюю из рода Леер.

— Кого? — удивился Эйнар. — Эту… Но почему сейчас?

— Потому что пришло время вернуть последнюю из рода Леер домой.

— К чему такая спешка? — спросил наследник.

— Все дело в пророчестве, — вмешалась Регина. — Заклятие, защищавшее девушку, вот-вот падет. И тогда безликие, желающие уничтожить последнюю из рода Леер, получат свой шанс. Только обручение с тобой сможет ее защитить.

— И где нам ее искать? Ведь все тоже заклятье будет защищать ее и от нас.

— Мы знаем лишь примерное ее местонахождение, — проговорил Регент. — Она живет во внешнем мире.

— А конкретно в Велесе, — продолжила Регина. — Она ничего не знает о своем происхождении. Единственное, что нам известно — она учится в велесской Академии магии.

— Она человек? — удивленно спросил Акрон. — Но как это возможно?

— Она не человек, но заключена в рамки человеческой жизни.

— Что это значит? — спросил наследник.

— Что для всех и для себя самой она останется обыкновенным человеком даже после падения заклятья. И такой она будет, пока бьется ее сердце.

— Значит, мы должны найти обычную человеческую девчонку? — спросил Эйнар.

— Да сын мой, — раздраженно ответил Регент. — Вы найдете ее и привезете домой.

— Я не понимаю, почему мы не можем оставить все как есть. Почему я не могу выбрать себе невесту здесь? Любая Адеонка бы… — наследник говорил спокойно и отрешенно, словно все это его не касалось и все же что-то в душе клокотало от бессилия и обреченности. Почему он даже в этой малости не может сделать так, как хочет? Почему ему снова и снова приходится ломать себя ради трона, совета, приказов регента. И безмолвный ответ регента: «Потому что ты не имеешь права выбирать» заставил это что-то внутри зарычать еще громче.

— Оставьте нас, — один небрежный приказ и анвары и Корин поспешили удалиться, лишь только Регина остановилась на пороге.

— Полегче с ним, — шепнула она одними губами. Наследник не понял, к кому именно она обращалась, но решил спрятать на время свое негодование за маской равнодушия.

Посмотрев на закрывшуюся за магианой дверь, Регент обернулся. Он знал, как нелегко наследнику будет понять, а тем более принять все это.

Внезапно вспомнился брат. Максимилиан Прегор третий, младший брат Повелителя, стал регентом после смерти отца Рейвена. Это было самое страшное время. Война, боль и кровь. Повелитель сошел с ума после измены жены. Целый год он буквально выжигал своих врагов. Побратимы. Тринон. Целая страна утопала в крови, пока от прекрасного мира не осталась кровавая пустыня. Вся земля там отливала кровью, то ли от красного солнца, то ли от того, что впитала слишком много крови убитых в той страшной войне. Сейчас это была мертвая земля. И вряд ли когда-нибудь на ней хоть что-то сможет прорасти.

Это сделал его брат. Его безумие было столь велико, что он посмел открыть врата, впустить в мир тьму. Зачем? Он не знал. Никто не знал. А потом появилась она. Лилиана де Леер. Наследница павшего Тринона. Она заключила сделку. Закрыла врата ценой жизни. А еще он помнил, как Арон срывал свою злость, свою боль на самом близком существе, на собственном сыне. Ему доставляло удовольствие ломать мальчика, калечить его, не физически, нет. Морально. Выжигать в его душе страшные кровавые рубцы. Правду говорят, только близкие люди могут причинить самую страшную боль. Арон горел в своей агонии, в своем собственном аду. Но то, что он успел за это время натворить… Только призванная сила последнего ведущего внутреннего круга смогла все это остановить, опять ценой жизни. Макс ненавидел себя за то, что не смог сам остановить брата. Он хотел, но круг отверг его, но принял клятву Эдгара. Лишив тем самым малышку де Леер еще и отца.

— Рейвен. Мы в неоплатном долгу перед Лили. Она и Эдгар пожертвовали собой, чтобы спасти то немногое, что осталось от нашего мира, наш долг защитить последнюю из рода Леер.

— Ценой моего счастья.

— Это слова упрямого мальчишки, а не мужчины. Повелитель Адеона не может думать о своем счастье. Он должен думать о счастье своего народа. Его долг защищать и оберегать свой народ, делать все для его блага, и если для этого ему нужно пожертвовать собой он пожертвует, если надо будет жениться ты женишься. Ты привезешь девушку сюда и обеспечишь ее защитой, как и должно быть.

— Ты говоришь, как он, — прошептал наследник. — Только в его устах это звучало как издевка.

— Да. Арон умел играть словами как никто. Не повторяй его ошибок, — Макс посмотрел на отрешенное лицо наследника и глубоко вздохнул. Маска, холодная и не живая. Как же далеко он запрятал свои чувства.

— Когда-то я тоже был молодым, и мне тоже пришлось выполнить свой долг и жениться на женщине, которую я не знал.

— Ты говоришь о матери Эйна?

— Да. Я не был с ней знаком, да и не хотел. Мне казалось, я не умею любить, а только лишь играть, покорять, разбивать сердце одной красавицы за другой. Эйнар слишком сильно на меня похож. И это дает надежду, что когда-нибудь он полюбит также. Она была моей половинкой души. Наша связь была столь крепка, что я порой читал ее мысли, чувствовал, когда она боялась, сомневалась, или была счастлива. Это походило на связь двух побратимов. Мы оба составляли единое целое. Ее смерть была тяжелым ударом. Но с ней я познал истинное счастье, она подарила мне сына, хотя иногда мне кажется, что лучше бы я вовсе ее не встречал, и не испытывал бы той боли, что гложет меня и сейчас.

Регент надолго замолчал, вспоминая о своем. Наследник не решался его тревожить пока он сам не продолжил.

— Возможно и ты, встретив последнюю из рода Леер, полюбишь ее. Так или иначе, девушка ничего не знает. Она живет в своем мире, не подозревая, о том кто она на самом деле.

— Я понимаю, — проговорил наследник. Макс никогда не рассказывал ему о таких личных вещах. Он казался ему каменным, думающим только о делах, о Адеоне и его благополучии. И теперь, его откровенность смутила и обескуражила наследника.

— Вы отправитесь в Велес через портал, а дальше придется двигаться самим и действовать по обстановке. Нельзя чтобы кто-нибудь понял, зачем вы отправились. Регина права, Корнуэлл уже имеет слишком много влияния. Как же он хочет видеть свою маленькую шлюшку на троне, а тебя в качестве марионетки.

— У него есть запасной вариант, — усмехнулся наследник.

— Азраэль?! Ты тоже видишь это?

— Он не понимает, что мой дорогой братец будет играть по его правилам, пока сам этого хочет. Но вместе… Они могут быть опасны.

— Могут. Но этот вопрос мы оставим на потом. Сейчас ты должен сосредоточиться на девочке. Ей опасно оставаться без защиты.

— Боюсь, что здесь ей будет куда опаснее, — ответил наследник. Максимилиан не мог не согласиться. Но и другого выхода не видел.

— Ты прав. Ей нелегко придется. Но только здесь мы сможем в достаточной мере ее защитить. Хотя Корнуэл способен на многое. Я долго закрывал глаза на его выходки. Эта его жажда власти… Но сейчас я не могу ничего сделать. Уже нет. Только последняя из рода Леер сможет укрепить Адеон и лишить совет той власти, которую они получили. Признаю, моя ошибка. Но народ, адеонцы… они никогда не пойдут против нее. Дочь Лили и Эдгара. Они еще не знают ее, но уже всецело преданы. Внешний круг, может внутренний, по крайней мере его часть. Те звенья, что начинали под началом Эдгара, так точно. И побратимы. И стражи. А это не малая власть.

— Не малая, — согласился наследник. — И использовать все это…

— Не смей, — прорычал Регент. Наследник даже не понял, что сумело за секунду вывести дядю из себя. — Я никогда не уподоблюсь совету. Не в этом. Какую бы власть и силу не давала нам женитьба на ней. Я никогда не лишу девочку выбора.

— Выбора? — не понял наследник.

— Да. Лили прекрасно осознавала, какую власть дает тому, кто женится на ее дочери. Поэтому заставила всех нас пообещать не лишать девочку выбора. Она, если захочет, сможет выйти замуж за любого, или не выходить вовсе. Конечно, тогда она будет менее защищена. Но титул, защита Адеона, и отказ от всех претензий на власть позволят ей жить спокойно. Так, как она захочет.

— Значит, если она откажется, я буду свободен? — переспросил наследник.

— Да. Только не уверен, что ты захочешь, чтобы она отказала.

— Почему?

— Пророчества Регины никогда ее не подводили.

— Посмотрим, — улыбнулся наследник. Впервые за долгое время у него появилась возможность повлиять на свою судьбу. Да, Макс сказал, что у него нет выбора, но если он заставит эту призрачную невесту возненавидеть его, заставит питать к себе отвращение, то она откажется быть его невестой и тогда… тогда хотя бы этот выбор он сможет сделать сам.

Регент посмотрел на удаляющегося наследника с тяжелым сердцем. Он знал, что под этой маской равнодушия скрывается упрямая горячая, не желающая подчиняться чужой воле натура. Он только надеялся, что благоразумие возобладает над гордыней и не даст совершить необдуманных поступков.

— Регина, что ты обо всем этом думаешь? — спросил Макс. — Тебя не насторожили его последние слова?

— А почему они должны насторожить? — проговорила женщина, появляясь из потайной комнаты. — Скорее наоборот. Я даже ожидала этого.

— Он хочет, чтобы она его возненавидела.

— Вряд ли он также будет этого хотеть, когда узнает ее.

— Ты так думаешь?

— Мои видения никогда меня не подводили, — повторила она его же слова.

— Так стоило ли говорить ему о выборе?

— Он должен знать. Это позволит ему понять, какой бесценный подарок ему достанется. Но за него ему придется побороться.

Глава 1

Я уже целую вечность перебирала книги, пытаясь подготовиться к последнему экзамену перед летней практикой, но мне постоянно что-то мешало. То Тимка — вечно растрепанный однокурсник заглянет, требуя немедленно отдать одолженный полгода назад какой-то полусгнивший фолиант, то соседка по комнате и по совместительству моя лучшая подруга Милава ворвется, разыскивая свой любимый защитный артефакт, то грозная староста курса Тиана нагрянет с проверкой. А уж когда на подоконник сел Эрберт — домашний ворон Милавы, с посланием из дома, я бросила это неблагодарное дело, решив, что все равно боевую магию завалю, даже если вызубрю все на свете боевые заклинания. Дело в том, что боевые заклинания очень энергоемкие. Любой хороший маг может без подпитки создать от силы 7 боевых заклинаний, моего магического резерва едва хватало на 3. На это была своя причина, о которой мне нельзя было никому рассказывать. Поэтому я всегда старалась заменить боевые заклинания зельями и оружием. Не успела я снять с лапки ворона письмо, как в комнату буквально ворвалась Милава и заметалась по комнате.

— Знаешь что? — взволнованно проговорила она. — Это просто невероятно. Я не могу в это поверить, не могу поверить, что это происходит со мной, это страшный сон.

— Подожди. Что случилось? Пожар? Экзамены перенесли?

— Хуже. Я только что столкнулась в коридоре, знаешь с кем?

— Понятия не имею.

— С этой крашеной курицей из параллельного потока.

— Это ты о Медее так ласково?

— О ком же еще?! Или ты еще кого-то знаешь такого же мерзкого.

— Ты все еще злишься, что она стала королевой зимы.

— Этот титул должен был достаться мне, я знаю, это она наслала на меня тогда проклятье боязни публики.

— Мы этого не доказали.

— Ты кого защищаешь ее или меня? — медленно проговорила она, прожигая меня грозным взглядом. Я предпочла благоразумно заткнуться от греха подальше. Милава в гневе — зрелище еще то.

Увлечение подруги собственной внешностью всегда поражало меня. Она часами могла сидеть перед зеркалом, расчесывая длинные, до пояса, светлые волосы, которые сказать по правде, были просто дивными, экспериментировать с различными травами, в попытке улучшить цвет лица, и пробовать новые диеты. Она стала ассом в этом деле и могла бы сделать неплохую карьеру, если бы захотела. Их противостояние с полуэльфийкой Медеей, началось на третьем курсе, когда Милава увела у нее титул первой красавицы академии прямо из под носа. С тех пор они соревновались с переменным успехом. А мне приходилось стоять между ними, так как дружила я с обеими. Мила злилась на меня из-за этого, а я каждый раз убеждала ее, что только она и никто другой, моя лучшая и самая любимая подруга.

— Ну конечно, она же помогает тебе с резервом, она же у нас святая, а я злобная завистница.

— Мил, тебе нечему завидовать. Ты превосходишь ее во всем. И она это знает, иначе бы не наслала то проклятье, — Это всегда срабатывало, невинная лесть, заискивающая улыбка, и возмущение коварством полуэльфийки. Только после этого подруга успокаивалась.

— Ты правда так думаешь?

— Чтоб мне неделю дежурить по этажу.

— Ну, тогда ладно.

Ну, вот и все. Буря прошла. Можно теперь узнать, что же такого ужасного произошло.

— Так что ты хотела рассказать?

— Ах да, я столкнулась в коридоре с этой ощипанной курицей и она сказала, что ее команда тоже записалась на летнюю практику к профессору Гаару.

— Что? — От этой новости я чуть не свалилась с кровати. — Но это невозможно, уже поздно, как же так?

— Я специально ходила вниз, чтобы проверить. Они подали заявку и их приняли.

— И что теперь? — я спросила, хотя уже знала ответ.

— Все зависит от экзамена по боевой магии.

— И мы проиграем.

Это был факт. Мне никогда не получить «отлично», в отличие от Медеи, которая по этому предмету была лучшей на курсе.

— Не обязательно. Мы что-нибудь придумаем, один экзамен ничего не решит…

— Ты сама-то в это веришь? Да я равна Медее почти во всем…, а в немагической защите превосхожу многих выпускников, но в магическом бою я бесполезна.

— Это не так.

— Не надо меня успокаивать, — Сказать, что я была расстроена, значит ничего не сказать. Эта летняя практика была определяющей. Лучшие студенты курса проходили ее в самых опасных районах. Да многие бы убили за одну только возможность побывать в Северных пустошах, проходить практику так близко от Призрачных гор… И вот, этот шанс уплывает у нас из под носа, и все из-за меня, точнее из-за дурацкого экзамена по боевой магии. Никогда ее не любила.

— Так, — грозно проговорила подруга. — Хватит жалеть себя. Я созываю экстренное совещание.

— Нет, не надо… — но разве я могла ее остановить. Мне осталось только наблюдать, как Милава прошептала что-то маленькому деревянному паучку на комоде, и он, мгновенно превратившись в настоящего, уполз в щель под дверью.

Этих паучков мы с друзьями создали на первом году обучения, чтобы всегда находить друг друга, если кому-то понадобится помощь. Тогда же мы принесли вечный обет дружбы на крови, о котором Тимка вычитал в какой-то старинной, пыльной, пропахшей плесенью книге. По замыслу нам надо было пойти ночью на кладбище, которое, надо заметить, находилось на другом конце города, и принести Вечный обет дружбы, что мы, собственно, и сделали. Выбрались ночью из школы, до сих пор удивляюсь, как нас тогда не заметили дежурные, дошли по снегу до кладбища, продрогнув до костей, и скрепили клятвы кровью. Кто ж знал, что запах крови привлечет шайку оголодавших за зиму вурдалаков. Крик стоял такой, что перебудил пол города. Зато вурдалаки так растерялись от нашего визга, что позволило нам сбежать. Рилан потерял в том бою свою любимую шапку, я левую галошу, которую запустила прямо в лоб одному из вурдалаков, а Мила, расцарапала лицо, упав в какой-то колючий куст. И никто из нас даже не вспомнил о том, что мы маги, пусть и начинающие. После такого приключения мы все слегли с воспалением легких, получили нагоняй от учителей, и стали героями школы. От этого воспоминания мое настроение перебралось из стадии отвратительного до весьма сносного, и я решила дождаться друзей. Уж если мы тогда справились, то уж теперь обязательно что-нибудь придумаем.

* * *

Через полчаса наша с Милавой комната напоминала место побоища. Тимка раскидал везде свои учебники и фолианты, Тиана ходила из угла в угол, вызвав у меня, тем самым, приступ мигрени, близнецы Рилан и Зак громко спорили с Милавой стоит или не стоит применять амулеты, чтобы обмануть комиссию.

— Аура должна в любом случае применить заклинание света, — наконец, выдала Мила, заставив всех глубоко задуматься. И было о чем. В последний раз, когда я применяла это заклинание, оно ослепило весь преподавательский состав на пол дня, и никакие щиты не помогли. Мне тогда впервые за всю жизнь поставили отлично по боевой магии, но строго настрого наказали никогда больше его не применять.

— Это запрещено, — взвилась строгая поборница правил Тиана.

— Но это единственное заклинание Ауры, которое действует безотказно. К тому же оно срабатывает со всеми магическими существами и не только, — вставил Зак.

— В этом то и проблема. Если бы оно действовало только на гидр или скальных ящеров или на всякую нежить и не пробивало защитные щиты магов… — проговорил Рилан.

— И не сносило все вокруг, — закончил Зак.

— Но такого способа нет.

— Нет есть, — ответил до сих пор молчавший Тимка.

Я с сомнением посмотрела на друга, а он продолжил.

— Мы можем изготовить амулет…

— Опять амулет, — снова взвилась Тиана. — Мы уже отсекли этот вариант.

— Да. Ты права, учителя заметят любой подпитывающий амулет. Но что если мы будем использовать амулет не усиливающий, а уменьшающий магическую силу?

— Такое возможно?

— Это просто, не сложнее чем наши паучки. Только это может занять всю ночь. И еще, ты сможешь применить только это заклинание, на остальные у тебя просто не хватит сил.

— А если ей попадется билет с усмирением злого духа, или вызов василиска, или…

— Будем надеяться, что ей попадется что-нибудь другое, — закончил Тимка. — Аура, что ты думаешь?

Хороший вопрос. У меня шансов пятьдесят на пятьдесят, что я сдам экзамен хотя бы на четверку. Если мне попадется гидра без амулета, я провалю экзамен, и если — усмирение злого духа с амулетом, то я также провалюсь.

— Тим, а есть возможность не активировать амулет? — в отчаянной надежде переложить ответственность спросила я.

— Если бы у меня было хотя бы дня два, то возможно, а так… мне очень жаль.

— Ладно, — сдалась я. — У меня сейчас урок с профессором Гааром. Тим, ты успеешь до вечера?

— Если ребята мне помогут.

Друзья согласно закивали, а я умилилась. И за что мне такое счастье? Настоящий друг такая редкость, а мне повезло аж пять раз. И пусть Всевидящая не дала мне родных, зато у меня есть такие замечательные друзья.

* * *

Я редко бывала в кабинете профессора Гаара. Обычно мы занимались в тренировочном зале на третьем этаже. Но всякий раз, оказавшись здесь, я замирала и с жадностью рассматривала всякие магические амулеты, зачарованные статуэтки, и книги. Такого собрания редких и, несомненно, опасных книг по боевой магии не было даже в нашей библиотеке. Вот и сейчас в ожидании профессора я пробежалась глазами по кожаным переплетам: «Сто четыре способа обезвредить болотную нежить», «Демоническая иерархия», «Собрание наблюдений исследователя Меренского леса Артура Парвила» и т. д. и т. п. «Снежные драконы мифы и реальность», «Побратимы — вымершая раса», «Вампиры и прочая нежить», а это что? «Боевая магия том 3. Магия и ее влияние на людей».

Я взяла заинтересовавшую меня книгу и открыла наугад.

«В мире общепризнанны четыре стихии: Огонь, Вода, Земля и Воздух. Одна из них составляет основу силы любого мага. Так же, по мере развития способностей маг может обнаружить в себе второй уровень мастерства, особую склонность к алхимии, целительству, пространственной магии, прорицанию, боевой магии или некромантии. Эти способности следует всячески поощрять и развивать. Но существует еще одна неназываемая стихия. Ей подвластны души и разум всех существ и именно поэтому она несет в себе огромную угрозу для всего живого. Если у мага любого уровня обнаружится склонность к пятой, неназываемой стихии, его следует немедленно изолировать, и при возможности уничтожить, дабы не подвергать угрозе жизни всех разумных существ. Мага, обладающего неназываемой стихией не могут сковать антимагические браслеты, такой маг не обладает собственной волей и разумом. Им движет неназываемая стихия, поэтому убийство остается самым верным и гуманным способом предотвратить возможную угрозу».

— Какой бред, — воскликнула я резко захлопнула книгу. Этот автор сам лишен разума, если написал такое. Неназываемая стихия. Да ей давно уже придумали название. Стихия Духа. Когда наш мир принадлежал драконам, стихия духа стояла рядом с другими стихиями. Люди с таким даром становились героями, совершали великие подвиги и воспевались в балладах менестрелей. Их называли универсалами. Все, что касалось сознания, мыслей, чувств, эмоций других существ было подвластно им в той или иной степени. Кто-то рождался с даром эмпатии, кто-то мог читать мысли, а кто-то мог влиять и даже управлять другими. К тому же стихия духа давала власть и над другими стихиями, правда в меньшей степени, поэтому таких магов и называли универсалами.

Конечно, такие возможности пугали одних и привлекали других. Что только с ними не делали, изучали, использовали, убивали, пытаясь отобрать способность, подвергали гонениям, боялись и ненавидели. А этот нелепый закон о регистрации всех универсалов привел только к тому, что их почти всех ликвидировали. И во многом благодаря таким безумцам, как автор этой книжки. Как там написано? «…такой маг не обладает собственной волей и разумом. Им движет неназываемая стихия, поэтому убийство остается самым верным и гуманным способом предотвратить возможную угрозу». О, Всевидящая, какой дурак мог написать такое. Да маги духа в сто раз разумнее и человечнее чем все те монстры, истребившие тысячи лишь за то, что они могли немного больше, чем другие. Да и маги исследователи придумали массу способов блокировать подобное воздействие с помощью магических амулетов и ментальных щитов. И как, в конце концов, эта книжонка попала в библиотеку профессора Гаара, одного из самых талантливых универсалов современности. Если бы здесь был камин, то я немедленно бы сожгла ее. Хотя зачем камин, я ведь маг. Так что прощай никчемный кусок бумаги, здравствуй пепел.

Легкий пасс рукой, простенькое плетение и… ничего. Книга не загорелась. Я попробовала еще раз, тот же результат.

— На ней чары, — я чуть не подпрыгнула, услышав глубокий голос профессора Гаара. Обернувшись, наткнулась на внимательный взгляд красивых карих глаз. Профессор Орин Гаар был предметом мечтаний всей женской половины академии, и предметом зависти всей мужской. Человек легенда, он многие годы был главой Велесских ищеек, а ныне стал профессором по боевой магии и по совместительству моим персональным учителем по управлению духом.

— То то я смотрю она такая потрепанная, видимо многие до меня пытались, — хмыкнула я отвлекаясь от созерцания своего строгого учителя.

— Отнюдь. Многие поколения эта книга служила руководством к действию и незыблемой истиной для магов и ищеек.

— И именно поэтому имя автора так тщательно затерто. Наверное, он опасался скорой расправы.

— Ты так серьезно восприняла все, что там написано?

— То, что там написано стало причиной того, что я вынуждена скрывать от всех свой дар и лгать своим друзьям, что мы здесь с вами оттачиваем мастерство ведения не магического боя.

— Но ведь это так и есть.

— Вы знаете, о чем я, профессор.

— Аура, и среди людей и среди универсалов попадались безумцы, считающие себя правыми. И они не меньше постарались, чтобы о нас пошла такая слава. Вспомни хотя бы Вторую Великую войну. Многие думают, что ее начал король Август шестой, пожелавший захватить соседние с Танторией эльфийские земли. Но они забывают, что король тогда был очень стар и возможно им управлял один весьма непростой королевский маг — универсал.

— Я не знала об этом.

— После того, как Танторию сравняли с землей, сведения об этом как-то затерялись. Но и сейчас находятся те, кого очень привлекает темная сторона нашего духа, и власть, которую он дает. Я не говорю за всех, но за годы своей работы ищейкой, я не раз сталкивался с универсалами и увы, почти все они действительно потеряли разум, считая себя почти богами.

— Может вы и правы, профессор. Но почему же тогда, другие расы, владеющие духом не боятся его. А у эльфов, побратимов и адеонцев дух вообще вторая специальность.

— Потому что они Перворожденные. А люди… Насколько я успел узнать, основное качество этой расы — жадность. Жадность к жизни, к власти, к деньгам. Человек не может просто любоваться, ему надо владеть, иметь. И сколько бы у них не было, им всегда будет мало.

Профессор умолк, погрузившись в свои мысли. Я не мешала ему, но через две минуты молчания мне стало скучно, и я попыталась вскрыть его первый щит. Разглядеть плетение заклинания было сложно, но даже увидев его, я так и не смогла разобрать рисунок. Ни конца, ни начала. Мне и за всю жизнь не достичь такого совершенства. Я разочарованно вздохнула. Он как скала. Не поддается никакому моему воздействию. Я перевела взгляд на усмехающееся лицо учителя. И как ему всегда удается меня поймать?

— Хорошая попытка.

— Не понимаю. С другими я справляюсь без проблем, но ваши щиты… они безупречны.

— Вовсе нет. Просто сила духа позволяет мне самому создавать блоки, а не использовать известные формулы.

— Но я тоже не пользуюсь формулами, однако мои щиты вы вскрываете без труда.

— Все дело в опыте. Еще пара лет и ты, возможно, превзойдешь меня.

Ага, в мечтах, — подумала я, но в слух говорить не стала.

— Давай я покажу, что ты упускаешь.

Профессор одним пассом вызвал огненный сгусток, но присмотревшись я увидела в его руках маленькую саламандру. На ощупь она оказалась довольно холодной и даже скользкой, как маленькая вертлявая ящерка.

— И что мы будем делать? — спросила я, рассматривая магическое создание.

— Я поставлю на нее защиту, а ты попытаешься ее вскрыть.

Следующие полчаса я ходила вокруг саламандры, рассматривая кружево заклинания. Наконец, когда я решилась снять его, пространство вокруг ящерки завибрировало, как круги на воде от брошенного камушка, ответив мне весьма ощутимым ментальным ударом.

— Ау. Что это было? — воскликнула я.

— Охранное заклинание, наподобие тех, что мы ставим на наше имущество.

— А я думала, что их можно ставить только на неживые предметы и откуда такая отдача?

— Ну, в реальности ты даже бы и не заметила, что твое вмешательство уже известно хозяину. Поэтому ты должна, прежде всего понять, подвергался ли объект чужому воздействию, и если да, тебе придется отсечь его так, чтобы хозяин объекта этого даже не почувствовал.

— Да уж, — сникла я.

— Это не так сложно, как ты думаешь. Просто доверься магии и инстинктам. Закрой глаза и просто чувствуй.

Я сделала так, как сказал профессор, закрыла глаза и расслабилась. Через некоторое время я разобралась в принципе действия магической охранки и без труда обезвредила ее. Правда это вымотало меня настолько, что я с трудом открыла глаза.

— Думаю, на сегодня хватит, — проговорил профессор, убирая следы нашей работы. — Тебе следует отдохнуть перед завтрашним экзаменом.

— Кстати об экзамене, я слышала, вы приняли заявку Медеи на практику в Северных пустошах?

— Не я, Совет. Тебя это волнует?

— Конечно. Ведь теперь все будет зависеть от завтрашнего экзамена. А боевая магия никогда мне особо не давалась. Если бы только можно было использовать наш дар для защиты…

— Ты знаешь, это невозможно.

Я конечно знала. Этот дар был опасен и привлекателен для многих. Такой маг в окружении любого короля мог бы заменить десяток шпионов, стать незаменимым на дипломатических встречах и других сборищах подобного рода, возвысить своего хозяина до невообразимых высот. Вот только не всякий согласится стать марионеткой, когда и сам неплохо умеет управлять другими и кто поручится, что он не применит свои навыки на своем работодателе.

— Вы правы, профессор. Мне пора.

— Аура…

Я обернулась у двери.

— Чем больше мы используем свой дар, тем привлекательней становится его сила. Стихийникам намного легче контролировать его, но мы… для нас все сложнее. Удержаться на грани очень тяжело.

— Но вы же смогли.

— Нет, Аура, я не смог, — Гаар не стал развивать тему и отвернулся, давая понять, что мне пора уходить.

Я думала о его словах, засыпая. Что он имел в виду? Когда и как он переступил черту? Может, поэтому он спрятался здесь, перестав быть главой ищеек? Это слово резануло слух. Спрятался. Никогда не думала, что наступит такой момент, когда образ совершенного, безупречного Гаара померкнет. Все те шесть лет, что я была его ученицей, профессор Гаар был для меня чуть ли не богом, но теперь он показался мне человеком, да сильным, да обладающим исключительными способностями, но все же человеком. И эта мысль испугала меня.

* * *

Утром мы были во всеоружии. Только спать хотелось смертельно и не мне одной. Похоже, пол курса в эту ночь готовились, а другая половина забила на все и отправилась кутить в местную таверну. Когда мы подошли к практическому залу, несколько студентов уже сдали свой экзамен и беззаботно давали советы тем, кому это только предстояло. Я посмотрела на список сдающих и разочарованно вздохнула. Опять меня загнали на последнюю строчку, видимо до сих пор не отошли от моего прошлогоднего экзамена. Да, я тогда напутала с заклинанием вызова и вместо того, чтобы призвать злого духа, отправила всех экзаменаторов к нему. Хорошо хоть мне не достался билет с призывом демона, а то бы пришлось набирать новый преподавательский состав.

Милава сдала раньше всех, Тимка и Зак тоже сдали одними из первых, а вот Рилану пришлось туго. Он пытался убить упыря заклинанием взрыва.

— Упырь здорово взорвался, не понимаю, почему комиссия осталась недовольна, никто ж не умер, — оживленно рассказывал он.

— Может все дело в том, что ты забыл поставить щит на приемную комиссию? — вставила Милава.

— Точно! А я все не мог отделаться от мысли, что что-то забыл.

Когда из дверей аудитории появилась довольная Медея, я стала нервничать еще сильнее. Еще три студента, два, один, и вот моя очередь.

— Аурейанна Роен, — послышался голос приемного секретаря.

— Удачи, — Прокричали мои друзья и заботливо подтолкнули меня в спину, да так что я споткнулась и едва не сшибла стол секретаря со всеми билетами. Преподаватели как-то сразу прикрылись щитами, видимо опасались, что я опять что-нибудь выкину. Надо же и директриса Эльвира тоже здесь. Интересно она и у других присутствовала или мне одной так «повезло». Один профессор Гаар был невозмутим и, заметив мой нерешительный взгляд, ободряюще кивнул. Зато профессор Эльфир надулся как помидор и прикрылся дополнительным щитом. Видимо до сих пор не забыл, как на недавнем уроке по превращениям мое заклинание срикошетило и попало прямиком в профессора, превратив того в разноцветного попугая. Я потом три дня придумывала, как вернуть ему прежний облик. И ведь вернула, за исключением волос. Они так и остались разноцветными. Зато благодаря им профессор, наконец, смог обратить на себя внимание нашей заведующей кухни Себерины.

Это невинное воспоминание придало мне уверенности. Я быстро подошла к столу секретаря, вытянула первый попавшийся билет и уставилась в текст. Билет состоял из двух вопросов по теории и одному по практике.

— Последствия применения замораживающего заклинания, — прочитала я первый вопрос. Это было легко. Основной стихией Милавы была как раз вода, и, в свое время, мне не раз приходилось испытывать на себе его последствия. Поэтому я легко рассказала, что чувствует человек, подвергшийся подобной магии, и что делает маг, я тоже знала.

Со вторым вопросом было сложнее.

— Открытие и закрытие пространственного портала, — Вообще-то пространственные порталы были нужны для быстрого перемещения, но не каждому магу удавалось его создать. Из людей только маги-пространственники могли открывать и закрывать порталы без особых усилий. Другие же для этого использовали специальный серый порошок, который умельцы гномы добывали только в Призрачных горах. Порошок стоил не просто дорого, а неимоверно дорого. Но мало было его приобрести, нужно было грамотно им воспользоваться, начертить неимоверно сложную пентаграмму, а уж если ошибешься в какой-нибудь закорючке, тогда держись. Унесет тебя в такую глушь, проклянешь все на свете. Поэтому многие маги предпочитали старинный дедовский способ перемещения — на лошади.

Все это я рассказала экзаменаторам, вызвав одобрительную улыбку Эльвиры, начертила пентаграмму, указав векторы входа и выхода, подошла к столу с ингредиентами, и кинула порошок в центр пентаграммы. Портал мгновенно открылся. Надо же, я не ожидала, что так легко справлюсь с заданием. Теперь оставалось только нарушить границу круга, чтобы закрыть портал. Вот только, стоило мне приблизится, как все внутри похолодело, предупреждая об опасности. Кто-то на том конце активно колдовал, и его магия едва ли была мирной. Я бросилась к порталу, чтобы закрыть его, но не успела. Меня отбросило с такой силой, что я перелетела через злосчастный стол с зельями и ударилась о какую-то кривую статую, которая зашаталась и рисковала рухнуть прямо на меня. Я потихоньку отползла и посмотрела на портал. Из его светящегося центра появилась огромная злобная тварь, очень похожая на… О, нет. Да это же химера.

Я никогда не видела живую химеру, только на картинке в школьном справочнике самой опасной нечисти. А когда вспомнила, что было написано под картинкой, испугалась по настоящему. Химеры были созданиями самого темного колдовства, самыми отвратительными существами, и самыми опасными. Они питались магией, высасывали ее из всего, пока не оставляли за собой сухую выжженную пустыню. Любое немагическое оружие не пробивало их грубую твердую кожу. И я понятия не имела, что могло бы их остановить. Я перевела взгляд с отвратительной твари на экзаменаторов и ужаснулась. Они отчаянно пытались пробиться ко мне, но какая-то невидимая преграда стояла между нами. А потом я почувствовала это… холод. Эта тварь просто стояла, и вытягивала из меня, из них, из всего, что имело хоть какую-то силу, магию. За одной тварью появилась другая, еще более грозная. Их что там очередь выстроилась, на той стороне? Нет, это срочно надо прекращать. Вот только как? Так, без паники. Первое, что нужно сделать — закрыть портал. А значит, придется их отвлечь. Хм. Я огляделась и не заметила ничего, кроме пары каменных статуй и стола с ингридиентами, за которым так успешно пряталась. Кажется видела на столе одно зелье… Да. Я схватила одну из склянок и облила ею ту самую кривую статую, запоздало заметив, что она похожа на маленького, бородатого гнома. С минуту ничего не происходило, а потом каменная глыба отделилась от колонны и замерла в ожидании.

— Отвлеки их, — шепнула я.

Надо признать моя статуя выполнила свой долг с честью: изрядно позлив химер, она настучала по злобной морде одной из них каменной дубиной, отдавила хвост другой и благополучно рассыпалась в прах, дав мне время закрыть портал. Одним прыжком, достойным самого лестного отзыва профессора Мейнера я оказалась у портала и нарушила границу пентаграммы. Теперь оставалось разобраться с двумя оставшимися и очень злыми тварями и как можно скорее, иначе я скоро стану подобием той статуи. И тут, словно прочитав мои мысли, одна из химер резко развернулась и направилась прямо на меня. Я бросилась назад к столу с зельями и лихорадочно пыталась найти хоть что-нибудь. Наконец, я просто закидала химеру всем, что имелось. И, о чудо… Одно из зелий оказалось настолько взрывоопасным, что просто разнесло голову твари, забрызгав меня какой-то мерзкой, вонючей слизью. Не успела я порадоваться своей удаче, как вторая тварь взвыла так, что у меня заложило уши и бросилась прямо на меня. На этом мое везение закончилось. Пришлось спешно спасаться бегством, уворачиваясь от шипастого хвоста твари.

И что теперь прикажете делать, весь день бегать по залу? И что эти преподы так возятся? Химера скоро высосет из меня все силы. Как назло в голове не осталось ни одной достойной идеи. Как убить это существо, если ни один вид магии ей не страшен. Ни один, кроме… От внезапной мысли я даже растерялась. Это было глупо и совершенно точно могло не сработать, тем более, что подобные способности могли стоить мне свободы, а может и жизни. Но только потом, а сейчас мне нужно было спасать свою жизнь, иначе никакого потом не будет. Я послала мысленный импульс профессору Гаару, обращая на себя его внимание. Он посмотрел на меня и резко покачал головой.

— Нет? Тогда как? — вот только его ответа я не услышала. И тогда я поняла. Они настолько желали скрыть, что в течение многих лет прятали такой опасный дар своей ученицы, что готовы были пожертвовать мною.

— Да пошли вы… — прокричала я, ни к кому конкретно не обращаясь, и резко развернулась навстречу химере. Мне нужен был только зрительный контакт, один лишь миг.

— Стоять, — одно бесконечно долгое мгновение, я думала, что не сработает. Но химера подчинилась. Это было невероятно, но она послушалась, хотя все книги утверждали, что эти существа не поддаются внушению. Я держала ее на одной только силе подчинения, вот только это медленно, но верно убивало меня и началось все с тупой боли в голове и носового кровотечения. Боль усилилась, и я упала на колени, все еще сохраняя зрительный контакт.

Я медленно блуждала по почти примитивному сознанию химеры и едва не пропустила ее, тонкую нить, связывающую химеру с ее хозяином. Кто-то очень могущественный, обладающий таким же даром как и я, смог подчинить себе химер. Это было немыслимо. Едва коснувшись нити, я почувствовала силу ее хозяина и тьму, незримо следующую за ним. Я потянулась к этой нити, даже не заботясь о том, узнает ли хозяин химеры о моем присутствии, и проникла в сознание того, кто так отчаянно желал испортить мне экзамен. Я захватила лишь часть его мыслей, прежде чем уничтожить петлю контроля.

Внезапно все прекратилось. Меня выкинуло из сознания твари с такой силой, что я едва не отключилась, но, увидев горящие гневом глаза Гаара, пожалела, что этого не произошло.

— Дура, глупая девчонка, ты хоть понимаешь, что наделала, — прокричал он мне в лицо. Дальнейшие крики прервал огромный шипастый хвост химеры едва не раздавивший нас. Профессор дернул меня к себе и спрятал за одну из колонн.

После моего вмешательства химера просто озверела, разрушая все, что попадалось на пути.

— Почему вы не можете ее остановить? — просипела я, пытаясь вывернуться из его хватки.

— Потому что своими топорными действиями ты уничтожила ее сознание.

— И что теперь?

— Я не знаю, — ответил профессор и обернулся к Эльвире, сил которой хватало только на то, чтобы сдерживать губительное действие магии химеры.

— Как насчет заклинания солнечной сферы? — предложила я, ожидая что профессор с негодованием отвергнет мою идею. Но вместо этого он резко повернулся ко мне и уставился прямо в глаза — Только у меня может не хватить сил.

— Неважно. Действуй, — рявкнул он. Я кивнула, быстро села на пол и начала расшнуровывать левый ботинок. Удивлению профессора не было предела, он очевидно подумал, что я сошла с ума. И я не нашла ничего лучше, как пояснить.

— Амулет… мы сделали… он сдерживает…

Искра понимания зажглась в его глазах и что-то еще… я не поняла. Наконец я достала амулет и отбросила как можно дальше. А вот теперь начнется самое сложное. Профессор это понял и на мгновение сжал мои пальцы. Я посмотрела на него, обреченно вздохнула и закрыла глаза.

Не каждый маг способен создать качественное заклинание света. Это требует высшего уровня мастерства. Вплести в формулу ниточки своей магической силы требует предельной концентрации. Для меня все было и проще и сложнее одновременно. Мне не требовалось ни энергии, ни пассов рукой, ни слов, но при этом я рисковала раствориться в этом свете. Удержаться на грани, отдать ровно столько, сколько нужно, не высушив себя до суха. В последний раз, когда я его применяла, лишилась сил на две недели. Но сейчас, даже этого могло не хватить.

Итак, я начала плести заклинание, но поняла, что мне не хватит сил, чтобы закончить. Мне необходимо было что-то или кто-то обладающий хотя бы частью магического резерва. Я не думала, просто схватилась за ближайший источник магии и почувствовала как меня переполняет чужая энергия. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Каждая частичка тела, каждая клеточка ощущала силу, больше не было сдерживающих барьеров, и я могла сотворить любое колдовство. Это опьяняло ничуть не хуже гномьего самогона, который мы как то попробовали с друзьями.

Закончив плести заклинание, я вскинула руки и высвободила накопившуюся во мне энергию. Никто так и не смог понять как здание смогло устоять. Все что билось, разлетелось на мелкие кусочки, химера исчезла, рассыпалась прямо в полете, покрыв все вокруг пепельным ковром. Экзаменаторов спас щит Эльвиры, меня же снесло остаточной волной и снова приложило к какой-то только чудом не разбившейся статуе.

— Охренеть, — не думая, воскликнула я, глядя на свои обожженные руки. Только адреналин, все еще бурливший в крови не давал мне потерять сознание. Профессор Гаар подполз ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Не знаю, что он там увидел, но через секунду немного расслабился. Тут же ко мне подлетела Эльвира и сделала то же самое, что и профессор.

— Быстро в лазарет, — скомандовала она и посмотрела на профессора. — А с вами я разберусь позже.

Вот так закончился мой странный экзамен, да и тот амулет, над которым мы с друзьями трудились целый день, мне так и не пригодился. Все было зря. Только одно мне не давало погрузиться в спасительное небытие. Все что делал тот маг было с одной целью, найти и уничтожить последнюю из рода Леер. Вот только я не знала никого с таким именем и почему этот кто-то решил будто последняя из рода Леер это я?

Глава 2

— Можно?

— Профессор Гаар, — удивленно воскликнула Эльвира. — Вы застали меня врасплох.

— Что бывает очень редко, не так ли? — усмехнулся мужчина.

— Вы правы. Как ваша рука?

— Жить буду. Вы хотели о чем-то поговорить?

— Я хотела поговорить о том, что случилось на испытании студентки Роен.

— Если вы по поводу внезапно открывшегося портала, то расследование еще ведется.

— Нет. Я о другом. Вы все еще хотите взять ее на практику в Северные пустоши?

— Мое мнение вам известно.

— Да. Это так. Но после всего, что случилось на экзамене. Она едва не убила вас.

— Мы все сегодня чуть не погибли.

— Это верно. Поэтому, я думаю, Ауре не стоит ехать на эту практику. Профессор Эльфир будет счастлив…

— Едва ли поездка к русальичему озеру может дать ей какой-то опыт.

— Она не готова.

— Я не согласен с вами. Ее достижения давно вышли за уровень пятой ступени. По всем своим успехам, она должна быть сейчас выпускницей.

— Ей только 17. К тому же, насколько я знаю, по вашему предмету она не дотягивает даже до второй ступени. И сегодняшний экзамен наглядно это подтверждает.

— Сегодняшний экзамен доказывает также, что она может справиться с чем угодно. Где и когда вы видели, чтобы студент пятой ступени в одиночку уничтожил трех химер? Это достойно восхищения, а не порицания. Аура достойна того, чтобы пройти практику в Северных пустошах, она мечтала об этом очень давно.

— Так или иначе, не вам решать, достойна она или нет.

— Зачем вам это? — внезапно спросил Гаар. — Зачем вы так отчаянно пытаетесь оставить Ауру в школе?

— Не понимаю, о чем вы.

— Нет понимаете. И очень хорошо, — профессор пристально посмотрел на директрису, но она осталась невозмутимой. Только плотно сжатые губы выдавали ее напряжение.

— Так или иначе, я собираюсь на совете рекомендовать ученицу Роен в состав своей группы, — закончил профессор и поднялся. Его утомил этот бессмысленный разговор. Эльвира никогда не позволяла себе недомолвок, но во всем, что касалось Ауры, было полно секретов.

— Я не единственная, кто выделяет ученицу Роен среди других.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказала. Ваши индивидуальные уроки сблизили вас. Вы привязались к ней. И это естественно, но не могла ли привязанность перерасти в нечто большее.

— Я никогда не давал и не дам кому-либо повода усомниться в моей компетенции как учителя.

— Возможно. Но повторюсь, вашу привязанность к своей ученице вижу не только я. Особенно после сегодняшнего. Преподаватели может и списали ваш поступок на желание помочь ученице избавиться от химер, но я не вчера родилась, чтобы не заметить…

— Я никогда не дам кому-либо повода усомниться в моей компетенции как учителя, — с нажимом повторил мужчина. — И я выделяю студентку Роен только потому, что она этого достойна. Других причин нет.

— Заклинание «Вира» полностью опровергает ваши слова.

— Вам не о чем беспокоится. Связь если и возникла, то слабая. Через пару недель она исчезнет.

— Именно поэтому я так настаиваю, чтобы эти пару недель она провела как можно дальше от вас.

— Боюсь, что это решать не вам, а совету.

— И я намерена рассказать совету, о том, что вы сегодня сделали.

— Тогда для большей объективности и я задам вопрос, почему из всех студентов академии, только студентка Роен удостоилась столь пристального внимания директора нашей академии. Может быть, все дело в ее уникальном даре? А может быть потому, что вы знаете о ней, и о ее происхождении гораздо больше, чем знает она.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Да неужели? Тогда почему вы не доложили о ее даре в штаб велесских ищеек, когда у вас была такая возможность?

— Я не хотела, подвергать девочку опасности.

— Какой опасности? Вы лучше меня знаете, что сейчас к универсалам относятся с большим вниманием, их все еще боятся, но не стремятся уничтожить, как это было еще двадцать лет назад. Думаю, подобные вопросы возникнут, и не только у преподавателей?

— Вы знаете какие последствия за этим последуют, — почти прокричала директриса.

— Тогда не доводите ситуацию до абсурда. И предоставьте право студентке Роен самой решать, как и где проходить практику, — проговорил профессор и посчитав аудиенцию оконченной, направился к выходу.

Эльвира не могла допустить, чтобы их разговор так плохо закончился. Она ценила и уважала профессора Гаара и его беда, его проблемы были и ее проблемами тоже. Поэтому она поспешила догнать профессора, чтобы пусть не отговорить, но помочь понять и ее и немного себя тоже.

* * *

Я провела в лазарете целый день. Мадам Сибилл, наш незаменимый лекарь сделала кучу разных тестов, но не нашла у меня никаких серьезных повреждений ни в физическом, ни в ментальном смысле. А к шишкам и синякам я давно привыкла. Единственное, что ее настораживало, это мои обожженные руки, которые никак не хотели заживать. Собственно, только поэтому я и оставалась в лазарете так долго. Только вечером мадам Сибилл сочла состояние моих рук достаточно сносным и отпустила меня, правда порадоваться я не успела. Эльвира прислала записку с очень конкретным требованием, явиться к ней.

«Ругать будет», — подумала я и свернула к лестнице, ведущей на третий этаж. В коридорах было на удивление пусто, словно все вымерли. Это и радовало и огорчало одновременно. Еще один год прошел, экзамены сданы и скоро, уже через неделю большинство студентов разъедутся по домам. А кто-то останется здесь на выпускные экзамены, и, получив диплом, пустится в свободное плавание. Я, как и все, мечтала закончить школу поскорее. Но, в то же время, боялась. Боялась остаться одна. Нет, конечно, у меня были мои друзья, Мила, Тиана, Зак, Рилан и Тимка. Ближе их у меня никогда никого не было. Они были моей семьей. Но у Милы были родители, ее титул наследной принцессы. Когда-нибудь она примет свою судьбу и мы расстанемся. Тиана, я не сомневалась, что ее ждет работа в департаменте ищеек. Они будут идиотами, если после выпуска не возьмут ее на службу. У Тимки были его книги. А близнецы никогда не были одиноки. Им повезло родиться с другом. Только у меня не было семьи. Школа стала моим домом, друзья моей семьей. И через два года я променяю все это на никчемную бумажку.

Так, в раздумьях я почти дошла до кабинета Эльвиры. Оставалось только завернуть за угол, вот только голоса в коридоре заставили меня остановиться.

— Я всегда думала, что за столько лет совместной работы, мы стали хорошими друзьями. Очень жаль, что это не так, — проговорила Эльвира.

— Я ценю и уважаю вас, — ответил Гаар. — И не хочу, чтобы это досадное недоразумение отдалило нас. Эльвира. Мы всегда прекрасно понимали друг друга, так почему же сейчас вы настолько категоричны?

— Вы не понимаете.

— Так объясните.

Она повернулась и внимательно посмотрела на Гаара.

— То, что вы сделали с Аурой непростительно. Только представьте, что будет, если она узнает…

— Она не узнает.

— Я очень надеюсь на это, профессор. Но если это случиться, нам всем придется разбираться с последствиями.

Я простояла в немом ступоре пока не стихли шаги профессора Гаара в коридоре, а Эльвира не закрыла дверь своего кабинета. Меня пробрала дрожь. Я не понимала услышанного. Что такого сделал со мной профессор? Я прокрутила в мыслях свой экзамен и поняла. То, что я смогла закончить заклинание света, было неправильным, у меня не хватило бы сил даже при всем желании. Я бы погибла, если бы профессор не сделал что-то. Не дал мне силу. Но как? Я не знаю ни одного подобного ритуала. Захотелось вернуться и отложить разговор с Эльвирой, я даже спустилась на пару ступенек, но потом передумала. К чему откладывать то, что и так случится.

* * *

Я ожидала, что меня ждет настоящая буря. Так и случилось. Эльвира подождала, пока я села на стул напротив нее и началось.

— Как ты могла? — она не кричала, но порой ее спокойный голос пугал больше самого громкого крика — Ты использовала ментальную магию вопреки приказу профессора Гаара.

— И что я, по вашему, должна была делать? — пожала плечами я, ничуть не сожалея о содеянном.

— Что угодно, лишь бы не заявлять другим о своем даре. Ты хоть представляешь, чем это тебе может грозить?

— Вы не устаете мне напоминать все последние пять лет.

— Аура! — возмутилась Эльвира.

— Что? Я же не виновата, что родилась такой. И вам следует кричать не на меня, а на моих неизвестных предков, кем бы они не были. Или на того колдуна, который хотел меня убить, ну или ту, как ее… последнюю из рода Леер.

— Последнюю из рода Леер? — воскликнула Эльвира. Меня удивила ее реакция. Она резко побледнела и уставилась на меня в ожидании продолжения.

— Ну да. Тот колдун…

— Ты проникла в его мысли?

— Всего на мгновение.

— Это не важно. Ты могла заблудиться там. Только этого мне не хватало. И эту студентку называют лучшей на курсе.

— Но ведь не заблудилась.

— Только благодаря профессору Гаару, — внезапно Эльвира развернулась и пристально на меня посмотрела.

— Я так боюсь за тебя. Ты безрассудна Аура, всегда лезешь в пекло, не думая о последствиях, но когда-нибудь твое везение может кончиться и погубить тебя. Я молюсь, чтобы этот день никогда не настал.

— Простите, — на этот раз ее слова дошли до меня, словно в них заключался какой-то тайный смысл. Пророчество. Именно так они и звучали. Эльвира сама испугалась этих слов и поспешила переменить тему.

— Ну, хорошо. Возможно, я слишком остро отреагировала. Но ничто, слышишь, ничто не может служить оправданием твоей безрассудной безответственности. И ты даже не осознаешь, чем рисковала. Твое счастье, что преподаватели сейчас больше радуются, что остались живы и проклятье студентки Роен их миновало.

— Какое какое проклятье? — встрепенулась я.

— А ты не заметила? Все экзамены по боевой магии с твоим участием оканчиваются каким-нибудь происшествием, — улыбнулась она.

— Да и не только по боевой, — улыбнулась в ответ я.

— В этом нет ничего забавного. Это лишь говорит о твоем невероятном умении все переворачивать с ног на голову.

— Простите, — ответила я, опустив голову, чтобы директриса не заметила моей улыбки.

— Я попытаюсь как-нибудь разрулить все это, но только прошу тебя, перестань попадать в подобные ситуации.

— Но я и не попадаю. Они сами меня находят.

— И, надеюсь, тебе не надо напоминать, что все, что произошло на экзамене должно остаться между нами.

— И что я должна сказать? — удивилась я. — Что напутала с одним из заклинаний, и умудрилась угодить в лазарет?

— Что-то в этом роде.

— Моя репутация будет окончательно испорчена.

— Это лучше чем тот нездоровый интерес, который проявят к тебе маги, узнай они о твоих способностях.

— Да уж, — вздохнула я. Опять ложь. И все из-за моего проклятого дара.

— И что теперь? Экзамен не засчитают?

— Это решать Совету, — твердо ответила директриса.

* * *

Друзья накинулись на меня, едва я переступила порог своей комнаты.

— Ну, наконец-то, — воскликнула Милава.

— Представляешь, нас весь день к тебе не пускали.

— Мы не знали, что и думать.

— Что случилось на экзамене?

— А что случилось с твоими руками? — спросил Тимка.

— Зелье взорвалось, — неуверенно ответила я. Вообще-то у меня совсем не было времени придумывать достойное оправдание. Я и так многого не говорила им о своем даре и, мне совершенно не хотелось им лгать теперь.

— Зелье? Какое? — встрепенулся Рилан.

— Да я не знаю. Смешала одно с другим и вот результат.

— Но что тебе попалось?

— Что было в твоем билете?

— Какую оценку тебе поставили?

— И чего от тебя хотела Эльвира?

От этого разношерстного хора у меня сразу застучало в висках.

— Что вы все набросились, — мгновенно среагировала Милава. — Вы ей и слова не даете вставить.

Я благодарно улыбнулась подруге и устало покачала головой.

— Я все расскажу. Только не здесь и не сейчас. Давайте выберемся в город, и отметим, наконец, завершение сессии.

— У нас комендантский час, — загрустил Рилан.

— С каких пор?

— С сегодняшнего дня. Никто после семи вечера не может покинуть территорию академии.

— А после десяти все двери блокируются, — продолжил Зак.

— Ничего себе. Да такого не было со времен…

— Да никогда такого не было, — ответила за меня Мила.

— Это что же могло такое случиться?

— Вот и мы задаемся тем же вопросом, — хором ответили друзья и как-то странно покосились на меня.

— Уж не думаете ли вы, что это из-за меня? — возмутилась я. Ага, нашли пуп земли. Нет. Здесь должно быть что-то посерьезнее провального экзамена. Я могла бы списать эти меры на вмешательство того колдуна, но дело в том, что еще двадцать минут назад Эльвира и знать о нем не знала, а комендантский час ввели задолго до этого. Здесь что-то другое. Быть может, в город пожаловал кто-то настолько важный, что резвые студенты велесской академии магии могли помешать. Я тогда даже не предполагала, насколько была права. А окончание мы все-таки отпраздновали. И как отпраздновали. Знала бы, что все так случилось, сидела бы под замком вполне себе мирно. Но в тот момент душа тянула на бунт. Мы с ребятами посовещались, подкупили нашего сторожа мистера Буруса бутылью с гномьей самогонкой и уже следующим вечером рванули в наш любимый кабак. Впрочем, не мы одни оказались такими шустрыми. Да пол академии в тот вечер подкупили сторожа. И судя по его довольному, уже изрядно пьяному виду, такой нежданной радости он давно не испытывал.

* * *

— Итак, что мы имеем? — спросил Эйнар, усаживаясь за дальним столиком таверны под говорящим названием «Последний путь». — Сколько мы уже здесь торчим? Этот город меня достал. Мало нам шпионов Корнуэла, так еще эти велесские ищейки по пятам ходят.

— Ты злишься, потому что эти ищейки тебе развлекаться мешают? — улыбнулся Ноэль.

— Я не злюсь. Я абсолютно спокоен, — ответил Эйнар, но сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — И в деле с девчонкой мы ни на шаг не продвинулись. Эта директриса сегодня опять отложила встречу, сославшись на напряженную пору экзаменов. Да чушь все это. Она просто нас видеть не хочет.

— Интересно почему? — проговорил Акрон, просматривая окружающих.

— По мне, так лучше б мы все оставили как есть, — продолжил жаловаться Эйнар. — О каком образовании и воспитании может идти речь среди людей. Она будет либо непроходимо тупой, либо слишком тщеславной, либо жадной до власти и богатств.

— Не все люди такие, — возразил Ноэль.

— Не все, но большинство. К тому же никто не знает, как она выглядит. Может, она страшна как бездна.

— Уверен, что это не так, — снова возразил Ноэль.

— Может нам стоит оставить все как есть, ведь когда выйдет срок, безликие найдут девчонку и избавят нас от необходимости…

— Замолчи Эйнар, Рейвен никогда не поступит так бесчестно.

— Зато насколько бы нам было проще.

Рейвен хотел согласиться со словами брата. Он почти мечтал о том, чтобы этой девчонки не было, чтобы она перестала существовать, и пусть эти мысли были недостойны Анвара, наследник не мог от них отделаться. Какая она? Сможет ли он когда-нибудь примириться с этим, сможет ли хотя бы уважать? А вдруг она окажется настолько глупой, пустой и не способной управлять Адеоном. Или окажется настолько алчной, что ради власти пойдет на все? Сможет ли он заставить ее отказаться от трона и титула повелительницы? Жениться на той, которую не знаешь, прожить с ней не одну сотню лет, называть своей единственной, делить постель, а ведь пока не появится наследник, ему придется все это делать. Только долг перед своей страной и регентом заставил его подавить эгоистичные мысли и направить все силы на поиски той, которую уже заранее отверг.

— Какой бы она ни была, мы найдем ее, — безразлично проговорил он. — Хватит слушать пустые отговорки сестры Регины. Если она не захочет нам помочь, мы заставим ее это сделать.

— Может прямо сейчас и пойдем, — воскликнул Эйнар. — Чем раньше найдем девчонку, тем быстрее уберемся из этого адова места.

— Не сегодня. У них в самом деле именно сейчас проходят последние летние экзамены. Ей не до нас, — ответил наследник и посмотрел на посетителей таверны.

Тролли, эльфы, люди и маги. Все пили, веселились и явно не гнушались подобным соседством, что в обычных обстоятельствах было бы невозможно. Наследник посмотрел на седого, располневшего и растерявшего большую часть когда-то роскошной шевелюры хозяина таверны и понял, что его это соседство тоже мало интересовало, до тех пор пока в таверну не вошли новые посетители. Завидев их, хозяин как-то сразу сник и поспешил спрятаться в кладовке. Рейвен перевел взгляд на новых посетителей, которые уже успели занять столик напротив, и сразу узнал в них будущих магов. Двое парней близнецов отправились искать хозяина. Их различала разве что длина волос, у одного они доходили почти до плеч и были собраны в хвост, отчего он казался взрослее, другой, наоборот, щеголял коротким, задорным ежиком. Третий парень носил большие круглые очки и не расставался с книжкой. Девушки же разительно отличались друг от друга. Одна была пухленькой, круглолицей и розовощекой и скорее походила на дочку какого-нибудь фермера, чем на будущего мага. Вторая была очень красивой. Светлые длинные волосы, нежная фарфоровая кожа, легкий румянец на щеках, гордый взгляд зеленых глаз. Ее красота была совершенна, но наследника она не тронула. Она напомнила ему изящную статуэтку, созданную умелым мастером из цельного куска мрамора, уникальную в своей красоте, вызывающую восхищение, но холодную и неживую, как и любой другой камень.

На третью же девушку он поначалу не обратил никакого внимания. Она совершенно терялась в красоте своей подруги и больше походила на невзрачную серую мышку. Хрупкое телосложение, средний рост, длинные каштановые волосы, стянутые в косу и лицо, слегка загорелое и обветренное на солнце. Единственное, что в этой девушке действительно приковывало взгляд, так это глаза, серые с темными лучиками, вместе создающими глубокий, необычный оттенок грозовой тучи. Он так думал, пока она не улыбнулась. Эта улыбка изменила ее до неузнаваемости, осветила это, казалось, обычное лицо, наполнив ее невероятной одухотворенностью. Он был так заворожен этим, что едва услышал слова Эйнара.

— Может, пойдем уже. В пятницу нас ждет этот скучный бал у велесского короля. И отвертеться нам не удастся.

— Нет. Побудем еще немного, — ответил наследник.

— Почему? — удивился Эйнар и проследил за взглядом друга, — неужели тебя заинтересовала одна из этих человеческих девчонок?

— А почему нет? Человеческие женщины имеют свое очарование, — усмехнулся мужчина.

— Что ты здесь увидел? Ни одной достойной девицы. И если ты так хочешь, на балу любая будет счастлива от одного твоего взгляда. Да и Лаилэ Корнуэл ждет не дождется, когда же ты обратишь на нее внимание. А как папенька ее будет счастлив.

— Ты вроде хотел избавить меня от ее общества, — ответил наследник, все еще не отрывая от девушки взгляда.

— Хотел. Но ее папаша дал девице точные указания. Не прыгать в постель ни к кому, кроме тебя.

* * *

Мы не долго думали куда пойти. Таверна «Последний путь» уже давно была облюбована студентами — магами. Здесь можно было вкусно и недорого поесть, поговорить, не боясь быть услышанными и просто хорошо провести время. К тому же только здесь без проблем можно было обзавестись алкоголем.

Как только мы вошли, хозяин таверны, прижимистый мистер Брили втянул голову в плечи и быстренько смылся в подсобку.

— Чего это он? — недоуменно спросил Рилан.

— Видно не забыл, как мы на дне рождения Милавы разнесли ему пол таверны, — ответила Тиана, усаживаясь за ближайший свободный столик.

— Так то ж не я. Это черти во всем виноваты.

— Ага, ага. А кто их вызвал?

— А кто меня подначивал, не сможешь, не сможешь, силенок не хватит. Не ты ли Аура заставила всех посетителей скандировать, что я слабак.

— Ага, а Милава забралась на стол и контролировала процесс.

— Скорее хрюкала от смеха, когда один из чертей улегся на макушке хозяина притворившись шляпой, — вставил Зак.

— И вовсе я не хрюкала, — обиделась Милава. — А ты, Зак, вообще бы молчал. Я помню, как ты наклюкался и все порывался к русальючему озеру на свиданку к красавице Наяде.

— Не было этого, — ответил красный как рак Захари.

— Да хватит вам спорить….

— Но, но, — проговорила я — А кто заказал тогда пиратский сидр? Не ты ли Милава больше всех кричала, что мы должны повеселиться так, как никогда не веселились?

— Кто ж знал, что этот напиток так на вас подействует, — парировала подруга. Да уж. Об этом напитке ходили легенды. Пиратский сидр был не просто горячительным напитком, на людей он действовал просто убийственным образом, причем в буквальном смысле. На следующий день, проснувшись с жуткой головной болью, хочется утопиться от воспоминаний о том, что творил накануне. От него людям сносило крышу напрочь. Поэтому его без последствий могли пить только тролли. Вы спросите, почему же люди его пили? Да потому, что от одного только глотка становилось также хорошо и весело как от бутылки эля.

Мы уселись за столик, а Рилан и Зак вызвались сходить за напитками.

— Так, кто что будет? — спросили близнецы.

— Только не пиратский сидр, — хором ответили мы и засмеялись. Настроение было просто чудесное. По всем полученным баллам мы почти сравнялись с Медеей и ее группой (чему несказанно была рада моя подружка), а поскольку я выполнила на экзамене два задания и, по независящим от меня причинам не выполнила третье, то как минимум, 6 баллов из 10 мне точно обеспечены, а это автоматически делает нас победителями. Конечно, существовала вероятность, что мой провальный экзамен не засчитают, мы с друзьями рассмотрели даже этот вариант.

— Наши преподы будут просто идиотами, если из-за какого-то экзамена не позволят нам поехать в Северные пустоши, — заключил Рилан после долгих споров.

Мы все были согласны.

— Да даже если мы и не поедем на эту практику, то даже поездку к Русальичему озеру сделаем самой лучшей.

— Рилан прав. Да мы такой доклад напишем, что даже сам профессор Эльфир не придерется, — улыбнулась Милава. — К тому же, Зак, наконец, увидится со своей зазнобой.

На том и порешили. Жаль только я не могла рассказать друзьям все начистоту. Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд и вскинула голову. За дальним столиком сидел в окружении трех фигур, закутанных в черные плащи, тот, кто одним своим видом заставляя разум вопить об опасности, а сердце тревожно сжиматься то ли от предвкушения, то ли от неизбежности какой-то. Узкое лицо, высокий лоб, длинные, иссиня черные волосы, собранные в хвост, губы, сжатые в тонкую линию и глаза — глубокие, цепкие и холодные, пробирающие до костей. Все в нем было красиво. Божество в простом дорожном плаще. Даже в нем он оставался божеством. И поэтому меня удивил и насторожил его странный интерес ко мне. Было в нем что-то такое… нечеловеческое. С виду человек, но… Я кожей чувствовала, что встреча с ним не сулит мне ничего хорошего. И его внимание не добавляло уверенности. В конце концов, мне надоела эта странная игра в гляделки и, решив не обращать внимания на незнакомца, я повернулась к нему спиной, пересев к Тимке.

* * *

Судя по радостным лицам друзей, наш праздник удался на славу. Милава села на своего любимого конька, пытаясь выяснить у Зака, кто красивее, она или Медея. Тиана и Рилан отправились на поиски хозяина таверны, выяснять, чем мы ему так не угодили.

А Тимка достал одну из своих книг и принялся за чтение. Мы давно привыкли к его странностям, но другие иногда обижались. Многие принимали это за неуважение и даже оскорбление. Но мы то знали, если Тимка достал книгу, значит, ему очень хорошо и он не хочет мешать. Я решила, что сейчас подходящий момент, чтобы спросить его о том, что меня интересовало больше всего.

— Тим, — протянула я и подсела к другу поближе.

— Да? — послышалось из-за книжки.

— Интересно?

— Да не особо. Думал, что найду здесь рецепт одного очень старого зелья, но нет. Все одно и то же.

— Очень жаль.

— Ты что-то хотела?

— Да. Скажи, есть ли способ одному магу передать свою силу другому?

— Нет.

— Что, совсем ни одного? — сникла я. Может я и правда ошиблась, может у меня хватило сил, а Эльвира и Гаар говорили о чем-то другом? Может это просто какое-то чудовищное недоразумение.

— Из законных нет, — ответил Тимка и захлопнул книгу. — А вот с запретными сложнее. Ты же помнишь, Эльфир нам рассказывал, что в прошлом маги дрались, чтобы забрать силу другого. Киор, например. Но это очень сложно. А вот чтобы отдать кому-то силу… Здесь нужна забытая магия. Может из времени драконов или побратимов.

— Понимаю.

— Вообще-то есть кое-что, — продолжил друг. — Заклинание. Я читал книгу о побратимах недавно и там, что-то такое упоминалось. Как же оно называлось?

Тимка задумался, а я вся превратилась в слух. Неужели сейчас я найду хоть один ответ на свои вопросы, но нет. Тимка покачал головой.

— Нет, не помню. Но если хочешь, я поищу эту книгу для тебя.

— Очень хочу.

— Эй, вы чего там шушукаетесь, — крикнул захмелевший Рилан. — Тимка, бросай ты свою книгу и давай еще выпьем на бутер… не брудер… не, как там? — толкнул он Зака.

— Брудершафт, что ли?

— Во, точно. Давай выпьем на будершафт.

— Брудершафт — крикнули мы все.

— Да какая разница, — отмахнулся Рилан и встал.

— Да сиди уже, — воскликнул Тимка и перебрался к другу.

Я улыбнулась. Кажется, сегодня я останусь самой трезвой.

Внезапно мне стало холодно. То же самое я почувствовала на экзамене. Чужая воля, чужое присутствие. Что-то злое. Я обернулась к входу и увидела его. Новый посетитель в черном плаще. Он занял ближайший к входу свободный столик и, не снимая капюшона, уставился прямо на меня. Я не видела его глаз, но буквально кожей чувствовала исходящую от него опасность. Ту же опасность я ощущала на экзамене, но этого просто не могло быть. Я должна была убедиться, что ошиблась в своих ощущениях, поэтому решила сделать вид, что хочу прогуляться, а заодно посмотреть на странного посетителя вблизи.

— Ты куда? — тут же всполошилась Милава.

— Пойду воздухом подышу. Что-то мне нехорошо.

— Мне пойти с тобой?

— Нет. Я в порядке.

Да уж. По моей походке этого явно не скажешь. У меня с координацией и так не очень, а уж под влиянием спиртного… И словно в доказательство своей мысли я споткнулась о какой-то стул и наверняка растянулась бы на полу, если бы кто-то не подхватил меня.

— Спасибо, — проговорила я, посмотрела в глаза своему спасителю и наткнулась на изучающий взгляд того самого незнакомца.

— Как можно быть таким нечеловечески красивым? — подумала я. Но по появившимся ехидным лучикам в его глазах, поняла, что сказала это вслух. Вот дура. Если бы я была трезвой, непременно залилась бы краской, но пьяному и море по колено, поэтому, вместо смущенного бегства, я нахально уставилась на незнакомца и спросила:

— Анвар, я угадала?

Он лишь усмехнулся и вернул меня в вертикальное положение, только вот отпустить забыл.

— Бедный хозяин. Пока вы дойдете до двери, все стулья переломаете.

— Не в первый раз.

— То-то он на вас так странно косится.

— Рейвен, нам пора, — проговорил один из подошедших спутников незнакомца. А этот Рейвен вовсе не спешил меня отпускать и все смотрел и смотрел на меня.

— Может, хватит гипнотизировать меня взглядом? — недолго думая, сказала я. — Ты не удав, а я не кролик.

Он лишь улыбнулся и разжал руки. После этого произошли сразу две вещи. Странный посетитель резко встал. И в нас с анваром полетело что-то наподобие кинжала.

— Осторожнее, — крикнула я и оттолкнула анвара, и сама едва успела уйти из под удара. Кинжал пролетел мимо, зацепив руку, и воткнулся в противоположную стену по самую рукоять. Да уж, сегодня явно не мой день. Не успела я попрощаться с мадам Сибилл, так теперь рискую оказаться у нее снова. И что этот ненормальный сотворил с моей любимой, а точнее единственной рубашкой. И что мне теперь носить?

Пока я размышляла о судьбе моего скудного гардероба в таверне царил полный хаос. Мои друзья мгновенно протрезвев, бросились ко мне, но один из анвар преградил им путь, двое других поспешили к выходу, за сбежавшим под шумок «метателем ножей», а тот, которого я невольно спасла разорвал мой рукав и внимательно осмотрел рану.

— Кажется ничего серьезного.

— Ты что целитель? — почти накричала я на анвара. Друзья, наконец, пробились ко мне и так засуетились, что мне всерьез поплохело.

— Аура, ты жива?

— Этот гад задел тебя?

— Ой, мамочки, у тебя кровь.

— Скорее, нужно бежать за лекарем.

— Что вы стоите, нужно залечить рану.

— А вдруг кинжал был отравлен?

— Или заговорен на смерть.

— Если мы ничего не сделаем, она истечет кровью.

Эти последние слова Милавы, вывели меня из ступора.

— Успокойтесь, я в порядке. Это просто царапина, — отмахнулась я и встала. Меня немного мутило и начала болеть голова, к тому же мы наделали столько шума, что с минуту на минуту могли появиться ищейки. Я не замедлила высказать друзьям эту мысль, и мы на удивление быстро двинулись к выходу. Когда мы оказались у двери, черноволосый анвар преградил мне дорогу.

— Эй! — возмутилась я, но он словно не заметил и посмотрел своими черными глазами прямо в глаза. Я так же заворожено смотрела на него, казалось, я могла утонуть в этом взгляде, раствориться, покориться, отдать всю себя его воле, или влюбиться… А потом я поняла, что он делает. Да этот тип мысли мои читает. Да уж, чувство не из приятных. Не будь я универсалом, даже не поняла бы, что он со мной делает. А я глупая, даже щит не поставила. Ну, сейчас он у меня получит.

Я сосредоточилась и вышвырнула его из своих мыслей с такой силой, что он даже поморщился и, недолго думая, залепила ему хорошую пощечину. Анвар с минуту таращился на меня в немом изумлении, то ли от ментальной атаки, то ли от пощечины, а потом схватил в охапку и поцеловал, я даже удивиться не успела, как он отпустил меня и холодным, безразличным голосом произнес:

— Теперь мы квиты.

Он ушел, а я так и стояла в немом ступоре, пока меня не окликнула Милава.

— Аура, нам надо уходить, через минуту ищейки будут здесь.

Я послушно пошла за ней.

* * *

— Мне ведь не приснилось все это? — спросила Милава, оказавшись в тепле и уюте нашей с ней комнаты.

— Что именно? — спросила Тиана, перевязывая мне рану. Она заговорила ее, но на излечение ни у кого из нас не было сил.

— Что в Велесе кто-то посмел покушаться на наследника Адеона, и, что Аура посмела его ударить.

— Чего? Кого я ударила? — спросила я, чуть не свалившись с кровати от удивления.

— Я думала, ты знаешь. Наследник и его спутники прибыли в Велес с дипломатической миссией неделю назад.

— Нет, я не знала.

— И я не знал, — проговорил Рилан. — Слушайте, может посмотреть как там Тимка?

Бедный парень совсем позеленел от моей окровавленной рубашки и убежал обниматься с ночным горшком.

— Так вот почему столицу заполонили ищейки, — опомнился Зак. — Они ведь даже в академию приходили. Только Эльвира их выставила, заявив, что это дестабилизирует обстановку в школе.

— Гдей-то ты таких слов нахватался? — ужаснулся Рилан. — Второго Тимку в нашей компании я не переживу. Лучше сразу убейте.

— Вам бы все смеяться, — встряла Тиана. — Только за ту пощечину, которую она дала анвару запросто можно оказаться в тюрьме.

— Кстати, за что ты его так приложила?

— Думаю у них сейчас и без нас проблем хватает, — вовремя вмешалась Милава. Она как никто умела увести разговор в нужное русло, прекрасно сознавая, что тема с пощечиной могла легко перетечь в тему поцелуя. — Кто-то пытался убить наследника. А тот кинжал, я никогда не видела ничего подобного.

— Так или иначе мы свидетели, — заключила Тиана.

— Ага, это если только они смогут нас найти, — ответил Рилан.

— Ну, мы не те, кто может легко затеряться в толпе. Ты думаешь, много в нашей академии студентов, способных влипнуть в такие истории.

— Тогда нам нужно на время залечь на дно.

— Теперь практика у Русальичего озера не кажется мне такой уж плохой, — задумчиво проговорила я. Все посмотрели на меня и промолчали. Думаю, эта мысль посетила сегодня нас всех.

— В общем так, — встала Милава. — Мы весь вечер сидели в своих комнатах и никуда не выходили. Там, в таверне были не мы. И если кто спросит… Нас там не было. Всем все ясно? Тогда давайте уже ложиться, а то скоро рассвет.

На том мы и разошлись.

— Он тебя поцеловал, — проговорила Милава, когда мы остались вдвоем.

— Я знала, что ты не удержишься, — простонала я. — Лучше бы я его не спасала.

— На самом деле ты так не думаешь, — улыбнулась подруга. — К тому же, если бы он тебя не поцеловал, его спутники могли расценить твой поступок как покушение на наследника.

— По-твоему я должна была его поблагодарить за то, что он без спроса залез ко мне в голову?

— Нет. Ты не знала, кто он.

— Даже если бы знала, я бы все равно его ударила. Если он со всеми так себя ведет, то не удивительно, что его пытались убить. Он даже не поблагодарил меня.

— А ты ждала благодарности?

Я не ответила. Мне совсем не хотелось думать об этом надменном типе. Я лишь надеялась, что больше никогда его не увижу.

— А как ты поняла, что он читает твои мысли? Ведь ты же не универсал.

— Ну да, — ответила я, понимая что опять придется лгать. — Только он даже не потрудился разблокировать мой защитный амулет.

— Тот, который тебе Гаар подарил?

— Ага.

— И когда ты успела его надеть? Могу поклясться, что когда мы пришли, он висел на зеркале, — сонно пробормотала подруга, но не придала значения своим словам. Зато я в очередной раз пожалела, что не рассказала о своем даре друзьям.

* * *

После трехчасового разбирательства в департаменте ищеек наследник мечтал только об одном, добраться до кровати и спокойно подумать без этих постоянных, навязчивых мыслей других людей.

Все, что сегодня произошло не поддавалось объяснению. Кто-то пытался его убить. Бред. И все же это случилось. Тем более этот кто-то использовал угасший атами. Ноэль тщательно просканировал нож, чтобы убедиться, что хозяин клинка давно умер. Лет пятнадцать, двадцать. Не меньше. Может это кто-то из отступников? Хотя вряд ли. Слишком неумелая работа. Словно это сделал дилетант. Но почему он не почувствовал? Объяснение крылось в серебристых глазах одной юной девушки.

Рейвен добрался до своей комнаты, отослал друзей и решительно открыл дверь. Лаилэ. Он знал, что она не упустит такой возможности, а точнее ее папаша. Когда он узнал, что в составе посольства будет эта маленькая пронырливая шлюха, скривился. Конечно, когда-то она казалась ему совершенной, одно время он хотел связать с ней жизнь и даже поругался из-за этого с Максом. Пока регент не показал, что с этой умелой соблазнительницей готово связать жизнь пол Адеона. Она была так же прекрасна, как и распутна. С того момента он потерял к ней всякий интерес, впрочем, и другие адеонки не слишком его занимали. После Лаилэ ни одна из них не касалась его сердца, не вызывала такого безграничного интереса, как одна несуразная девочка с серыми глазами.

— Лаилэ. Что ты здесь делаешь? — спросил он, устало опускаясь на кровать.

— Жду тебя. Ты устал. Я помогу, — промурлыкала она, растирая его затекшие плечи. — Как же ты напряжен. Что-то случилось?

— Нет, — ответил он. Лаилэ умела доставлять удовольствие, в этом ей не откажешь. Она умело пользовалась своими уловками. Каждое ее движение, взгляд, поворот головы, взмах руки, загадочная полуулыбка были наполнены чувственностью и желанием. Она могла зажечь страсть даже в самом бесчувственном существе. Вот и сейчас, она умело провела кончиками пальцев по обнаженным плечам, пощекотала шею дыханием, укусила за мочку уха. Он не выдержал, а точнее не хотел сдерживаться. Опрокинул ее на спину и быстро вошел в податливое тело. В этой страсти не было ни чувства, ни любви, ни даже нежности. Глухая потребность. Она стонала и выгибалась на встречу, царапала кожу своими идеально ухоженными коготками, а он словно наваждение на одно лишь мгновение увидел в этом порочном лице другое, широко распахнутые серые глаза, в которых отражалась сама невинность. Он не смог устоять перед этим наваждением и сделал то, что никогда не позволял себе с другими своими любовницами. Он ее поцеловал, нежно, мягко, как целовал бы другую. Она откликнулась, вздрогнула вначале, но мгновенно перестроилась, отдавая себя с утроенной силой. Через час, когда горячка страсти схлынула, а Лаилэ покинула его, счастливая, полная уверенности, что лед тронулся, он стал прокручивать в малейших деталях прошедший вечер. Он вспомнил, как не мог заставить себя покинуть таверну. Еще труднее ему было не смотреть на эту девушку с лучистыми серыми глазами и невероятной улыбкой. Он и сам не понимал, что привлекло его. Но его тянуло туда, к этой девушке. Тянуло словно магнитом.

— Рейвен, что происходит? — спросил недовольный Эйнар. Он всегда был наименее терпеливым и легко высказывал свое мнение.

— Ничего, — ответил наследник.

— Это ничего никак не связано с той девчонкой, на которую ты пялишься весь вечер?

— Эйнар, оставь наследника в покое, — вступил Акрон. — Если ему захотелось развлечься, то мы не должны мешать.

— Почему ты думаешь, Акрон, что эта девушка так легко доступна? Она совсем не похожа…

— О, оставь Ноэль. Ты всегда видишь в людях только лучшее. Но человеческие девушки только и годятся на то, чтобы развлекаться с ними, — перебил друга Эйнар. Почему эта должна быть другой?

Рейвену не понравились слова анвара. Почему-то ему хотелось, чтобы именно эта девушка оправдала ожидания Ноэля.

И вот она встала, немного напряженная, неловкая, готовая вот вот упасть, что и случилось бы не успей он подхватить ее.

— Спасибо.

Вблизи ее лицо было немного другим. В ней было что-то благородное, немного наивное, неиспорченное. Следующие слова девушки удивили его.

— Как можно быть таким нечеловечески красивым?

Он ожидал, что она смутится, поняв, что сказала мысли вслух, но она снова удивила его, сделав вид, что так и надо.

— Анвар, я угадала?

Он лишь усмехнулся. Ему совершенно не хотелось отпускать ее.

— Бедный хозяин. Пока вы дойдете до двери, все стулья переломаете.

— Не в первый раз.

— То-то он на вас так странно косится.

— Рейвен, нам пора.

Наследник едва услышал Акрона. И совсем не торопился отпускать девушку.

— Может, хватит гипнотизировать меня взглядом? Ты не удав, а я не кролик.

Он лишь улыбнулся и разжал руки. В следующее мгновение произошло то, чего он меньше всего ожидал. Кто-то пытался его убить, а он даже не заметил. Зато девушка прекрасно все видела и успела оттолкнуть наследника. Он только в последний момент заметил задевший ее руку атами, который с большой силой вошел в противоположную стену по самую рукоять. Бегло осмотрев ее рану, он занялся кинжалом. Эйнар и Акрон бросились за убийцей, но Рейвен прекрасно понимал, что тот уже растворился в темноте ночи, хотя… Девушка могла что-то видеть. Он обернулся. Она пробиралась к выходу вместе со своими друзьями. Он не мог позволить, чтобы она ушла не показав ему, что видела. Это было не сложно, проникнуть в ее мысли. Его удивило, что она долго наблюдала за убийцей, но так и не увидела его лица, но сейчас это занимало его куда меньше. Ее мысли, он только начал читать их, как его весьма ощутимо вышвырнули из сознания.

Щит, и довольно мощный. Хм, умная малышка, и сильная, но достаточно ли. Проверить ему не дали. Она прервала контакт, ударив его по лицу. Это привело его в чувства. Что же она наделала? Только по незнанию она позволила себе ударить его. Вот только его спутники и тем более ищейки Велеса могли расценить это как нападение. А этого он допустить не мог и сделал первое, что пришло ему в голову. Он поцеловал ее.

Она не поняла, даже подумать не могла, что он тогда почувствовал. Да здесь, с Лаилэ он не чувствовал и десятой доли того наслаждения. Его словно горячей волной опалило тогда, разбивая к чертям все ледяные стены, которыми он оброс за столько лет. Наверное, именно поэтому он позволил Лаилэ остаться. Хотел почувствовать хоть что-то, понять, как один поцелуй незнакомки мог настолько выбить его из колеи. Но ведь выбил. Тогда, в тишине пустой комнаты он решил для себя, что найдет ее. Надеялся, что все это ему просто показалось, что в пылу покушения напридумывал себе того, чего на самом деле не было. Так было проще. Ведь почему-то он даже на мгновение не мог представить, что будет обращаться с ней так, как с Лаилэ. А ведь, если ему не показалось, он никогда не сможет дать ей того, что хотел бы дать.

Глава 3

Я проснулась от сильного грохота. Это Милава, пытаясь достать из своего необъятного шкафа какую-то шмотку, обрушила полки.

— А, чтоб тебя! Это не шкаф, а недоразумение какое-то, в нем никогда ничего не найдешь.

— Тебе стоит иногда разбирать его, тогда, глядишь, и место найдется.

— Мне стоит его заменить. Как же я скучаю по моей гардеробной в Эльнисе. Там было, где развернуться.

Да уж. Я помнила эту гардеробную размером с пять наших комнат. Там спокойно мог разместиться полк наемников, а здесь моей любимой подруге приходилось довольствоваться скромным шкафом и моим комодом. Поскольку мои вещи можно было по пальцам пересчитать, я любезно уступила его подруге.

— Кстати, профессор Гаар тебе записку прислал, там на столике, — проговорила подруга и снова уткнулась в шкаф.

Я потянулась за листком. От внезапной боли во всем теле, плавно перетекшей в плечо, я едва не потеряла сознание.

— Аура, ты как? — встревожено спросила Милава и, закатав длинный рукав моей сорочки, пораженно уставилась на вчерашний залеченный порез. Рана выглядела еще хуже, чем вчера и отдавала болью по всей руке.

— Не понимаю, почему она не зажила? Нам срочно надо в лазарет.

— Ага, и мадам Сибилл будет очень рада узнать, что мы вчера участвовали в покушении на наследника Анваров.

— Ты права, — задумчиво протянула подруга.

— Я тебе не позволю, — воскликнула я, схватив ее за руки. У каждого мага есть своя слабая сторона. У меня это была боевая магия, а у Милавы — целительство. Она могла залечить пустяковую царапину или легкий насморк, но для более серьезных ран ей приходилось тратить не только весь свой магический резерв, но и часть жизненной энергии. А это было недопустимо.

— Мил, это глупо. Я в порядке.

— Ну да, ну да, — отозвалась она и дернула меня за руку. Этот довод оказался намного убедительнее слов. Когда я отдышалась и стерла поступившие слезы, она положила руки мне на рану и начала плести заклинание. Через минуту от раны осталась только тонкая красная полоска.

— Вот и все, — проговорила подруга и устало расположилась на моей кровати.

— Ты не должна была…

— Простого спасибо достаточно.

Я улыбнулась и взяла ее за руку. Мне вспомнился первый день в академии, когда я, бедная сиротка из глуши впервые вошла в эту комнату. Она показалась мне тогда роскошной, по сравнению с той грязной дырой, где я жила до этого. Милава уже была там, вся такая красивая, элегантная, манерная и высокомерная. Она подошла ко мне тогда, оглядела с ног до головы и произнесла: «Ты моя новая соседка? Слишком худая и некрасивая. Мы подружимся». С тех пор мы не расставались ни на день. Я с ужасом ждала наших первых летних каникул. Ей предстояло вернуться домой, в Элению, а я… у меня не было дома, провести лето в академии — сомнительное удовольствие. Когда я сказала ей об этом, она впала в ступор. Она была полностью уверена, что лето я проведу с ней, вогнав тем самым в ступор уже меня. С того момента я каждое лето проводила вместе с ее семьей.

— Я так рада, что ты у меня есть, — просто сказала я, повернувшись к подруге. — Ты ведь знаешь это? Иногда я не понимаю, почему ты стала дружить с такой, как я.

— А почему ты стала дружить с такой, как я? — рассмеялась подруга. — Разве происхождение и положение в обществе имеет какое-то значение для двух родственных душ?

— Тебя потянуло на поэзию?

— Заткнись, — смутилась она. — Кстати, что там хотел от тебя Гаар?

— Сейчас посмотрим, — ответила я и развернула листок.

— И что там?

— Ничего особенного. Он ждет меня к одиннадцати в тренировочном зале.

— Опять уроки? Вроде учебный год уже закончился.

— Наверное, это и есть то самое наказание, о котором предупреждала меня Эльвира.

— Может быть.

— Ладно. Пора вставать. А то в ночной сорочке не очень-то удобно размахивать мечом.

— А ты пробовала? — усмехнулась подруга.

— Было дел, — улыбнулась я и вышла из комнаты.

* * *

Я пришла в тренировочный зал ровно в одиннадцать, но никого там не застала. Профессор частенько появлялся позже обычного, давая мне возможность разогреться и отработать наиболее сложные приемы. Вот и сегодня, едва взяв в руки деревянный тренировочный меч, я забыла обо всем на свете. Все горести, боль, гнев и неуверенность, отступали с первым движением, оставляя лишь слепой восторг и невероятную свободу, которую не получала даже от магии. Только здесь я могла показать все, на что способна, не ограничивать себя, не опасаться, что одно неосторожное движение может ранить кого-то, отдаваться бою без остатка, быть такой сильной, почти всемогущей… Удивительные ощущения.

— Аура.

Я вздрогнула, услышав голос профессора Гаара. Я так увлеклась своими мыслями, что даже не заметила, как он вошел.

— Профессор. Вы напугали меня. Давно вы здесь стоите?

— Доброе утро Аура, — сказал он, мягко намекнув мне на мою неучтивость.

— Простите, доброе утро.

— У тебя неплохая техника. Неудивительно, что профессор Мейнер души в тебе не чает.

— Спасибо, — удивленно ответила я. Профессор Гаар не часто меня хвалил, да и сейчас в его словах проскальзывала какая-то двусмысленность. — Думаю, профессору будет приятно узнать, что вы оценили его труд. Вы хотели видеть меня?

— Ты подвела меня вчера, — проговорил он. — Мне казалось, что я достаточно хорошо тебя обучил, но очевидно, что это не так. Твоя выходка на экзамене…

— Выходка на экзамене? Вы это так называете?

— Я разве давал тебе слово? — от его резкости я окончательно растерялась. Никогда, никогда раньше профессор не разговаривал со мной в подобном тоне. И никогда не смотрел на меня так, словно я самое большое разочарование в его жизни. Это было совершенно несправедливо, и я разозлилась.

— Я не собираюсь извиняться за то, что защищалась.

— Своей защитой ты чуть не угробила нас всех.

— Это неправда. Я…

— Ну же, продолжай. Я спасла всех вас — это ты хотела сказать?

— Да, — вызывающе ответила я.

— Идиотка, маленькая безрассудная идиотка. Ты бы погибла вчера, не приди я вовремя. Этот колдун раздавил бы тебя, как букашку. А ты так гордишься собой, даже не понимая. Ты вторглась в сознание живого существа. Ты уничтожила его.

— Я не стану прятаться за ложными идеалами в стенах академии, и извиняться за свой дар перед…

И вот я сделала это, перешла черту. Профессор Гаар был легендой, сначала рядовым сотрудником, а потом и главой Велесских ищеек, его дар был уникален и он использовал его в допросах, в шпионаже, в казнях. Не знаю, насколько тяжело это ему давалось, ведь универсалы, в отличие от боевых магов, не могли безнаказанно использовать свой дар в насилии, но он ушел, закрылся от других в стенах нашей академии. И предпочел не использовать больше свой дар нигде, кроме наших занятий. И вот теперь я упрекнула его в этом.

— Простите, — прошептала я, осознав, насколько забылась. Профессор резко развернулся и схватил меня за плечи.

— Перед кем, Аура? Перед трусом? Вот кем ты меня считаешь?

— Нет. Я… Вы мой наставник. Вы…

— Не важно, кто я, — проговорил он, отпустив меня. — Ты права, я твой наставник. И я должен учить тебя. Что ж. Вот мой первый урок.

— Я не очень понимаю…

— Киор. Ты хотела знать.

Я в полном шоке уставилась на Гаара. Он что, всерьез мне сейчас предлагает Киор? Я помнила, как год назад просила профессора показать мне этот ритуал, о котором мы с Тимкой прочитали в учебнике по забытым магическим ритуалам. И я помнила, с каким лицом он меня тогда заставил поклясться больше не упоминать об этом и тем более не пытаться совершить его с моими друзьями. А на следующее утро из школьной библиотеки исчезли все подобные книги и более того, личная книга Тимки, присланная родственниками, также исчезла. А теперь он предлагает мне то, что недавно запрещал.

— Но вы же сами говорили…

— Это не просьба Аура. Это приказ. Ты сделаешь это, хочешь ты того или нет.

Я видела насколько Гаар зол. Это уже не был мой добрый, спокойный и рассудительный учитель. Сейчас это был каратель, ищейка, тот кем он был до меня.

— Профессор, я все поняла.

— Я же просил тебя никогда мне не лгать, — почти прокричал он и я поняла, что он не шутил, говоря, что заставит меня подчиняться. Вот теперь мне стало по настоящему страшно. Профессор материализовал два меча, бросив мне один из них, проговорил: «Ты ведь знаешь, что делать».

— Я не стану.

— Но ведь совесть не мучает тебя, когда ты вторгаешься в сознание других.

Я побледнела от несправедливости обвинения. Гаар как никто знал, что это не правда. Да, может быть раньше, я заигрывалась с воздействием, не считая это чем-то опасным. Но не сейчас. Не после того, что я сделала. Меня буквально захлестнули воспоминания, жестокие, болезненные, но такие реальные. Это случилось два года назад, во время летних каникул. Мы с Милавой отдыхали в Эллении, в летней резиденции ее отца, короля Филиппа. И во время одной из поездок за город на нас напали. Это были не простые разбойники с большой дороги и не трудно было догадаться, что являлось их главной целью. Нас охраняли хорошие воины, но среди них не было мага, а вот нападавшие имели в своем арсенале не одного, двух. В общем, все могло кончиться очень плохо, если бы беспомощная принцесса и ее безродная подружка не оказались магами. Общими усилиями мы обезвредили почти всех похитителей, но одного мы все же пропустили. В пылу схватки он приблизился к Милаве и я едва успела, прежде чем он перерезал ей горло. Но весь ужас происходящего, страх за Милу, за то, что я едва не потеряла ее заставили меня совершить непоправимое. Я была так зла, так ненавидела того негодяя, что почти утратила контроль. Он кричал и корчился от боли от одного моего взгляда, от одного моего желания. Моя сила едва не выжгла его сознание, она почти убила его. И я, не умеющая тогда контролировать это, прочувствовала на себе, все то, что с ним натворила. Меня буквально смели его чувства, его эмоции, его боль и страх. Наверное, только это остановило меня тогда.

Покинув его сознание я потеряла свое на целых три дня. Весь следующий год мы с профессором осваивали ментальные блоки, учились отсекать чужие эмоции и ставить зацепки, чтобы не потеряться в чужом сознании. А еще я научилась понимать, что при желании и под действием сильных эмоций моя сила могла убивать.

— Это жестоко, — ответила я, все еще находясь во власти воспоминаний.

— Ты еще не знаешь, что такое жестокость. Но я покажу тебе.

Гаар без труда создал свой меч живой силы и посмотрел на меня.

— Давай, Аура. В конце концов, у тебя может и не получиться. Создай свой меч.

И я решилась.

Это было сложно. Наделить своей силой неживой предмет, заставить его отзываться, вдохнуть в него кусочек самой себя. Ничего подобного я никогда не делала и, каково же было мое удивление, когда мой меч засветился и словно ожил. Я могла поклясться в тот момент, что он говорит со мной и с восторгом ждет возможности показать себя в деле.

Пока я разглядывала сверкающее великолепие в своих руках, Гаар очертил круг, чтобы создать магический купол. Он нужен был не только в Киоре, но и любом другом магическом поединке, чтобы защитить окружающее пространство от разрушительной силы универсалов.

— Коснись моей руки, — приказал профессор, закончив с кругом.

Я подчинилась. Одно касание создало купол. Невидимый, но вполне осязаемый.

— И что теперь? — спросила я, уже зная ответ.

— А теперь ты покажешь мне, чему научилась за шесть лет тренировок с профессором Мейнером.

Я взмахнула мечом, примеряясь к рукояти и последовала за Гааром.

* * *

Эльвира сидела в своем кабинете, большой письменный стол был завален папками с личными делами студентов шестой ступени. Но ее интересовало только одно, и она не знала, что с ним делать. Аурейана Роен. Строчки расплывались перед ее глазами, но сейчас она видела перед собой совсем другие строчки. Наставница одного сиротского приюта высокогорья писала ей о девочке-сиротке, которая применила магию к двум деревенским мальчишкам, за что староста местной деревни приказал жестоко выпороть девочку розгами. Эльвира тут же собралась в путь. Она не представляла, кого найдет в этой забытой богами деревне, но то, что она увидела, перевернуло всю ее жизнь. Эльвира опоздала всего на день. Приказ старосты был выполнен и наставница, захлебываясь слезами, рассказала ей, как гордо держалась девочка. Она прокусила губы насквозь, но не проронила ни слезинки. Это лишь разозлило жестокого старосту, и он приказал добавить ей еще розг. А когда взрослый, привыкший ко всему мужик, исполнитель, отказался, староста сам взял кнут и засек бы девочку до смерти, если бы не старый сторож, Савелий, перехвативший руку старосты. Когда Эльвира увидела девочку, то ужаснулась. Вся ее спина была похожа на кровавое месиво. Она хотела залечить раны, но девочка не позволила.

— Останутся шрамы, — проговорила она тогда.

— Пускай, — ответила девочка, едва шевеля губами. — Это будет напоминанием того, что такое жестокость. Лучше залечите раны Савелия. Староста и его не пощадил.

Эльвира кивнула и провела рукой по спутанным волосам девочки. Малышка мгновенно заснула. Она сдержала обещание и не стала залечивать все раны девочки, оставив две кровавых полосы на идеально белой спине. Когда они уезжали, в деревне уже был другой староста.

Эльвира поняла, кто эта девочка-сиротка едва взглянула в серые, как грозовая туча глаза ребенка. Когда-то давно она жила ради этих глаз на лице мужчины, которого любила. А эту лучистую улыбку, преображающую все вокруг когда-то почти ненавидела. Аура не была копией своих родителей, но определенно взяла лучшее, что было в них.

Так в академии появилась Аурейана Роен. Талантливая, умная, смелая и окутанная тайной. Ее тайной. Она с удовольствием наблюдала за успехами девочки, словно это была ее собственная дочь и грустила. Ей предстояло так много совершить, повлиять на судьбы стольких людей, ее ждали большие испытания, и Эльвира была не в силах облегчить ее ношу, помочь ей обрести себя, понять кто она и на что способна. На экзамене она увидела, что этот день не за горами. Когда Аура уничтожила химер своим заклятьем, когда едва не выкачала из профессора Гаара всю магическую силу, Эльвира испугалась за нее. Аура даже не догадывалась, какой силой обладает и если эту силу использовать во зло, если девочка хоть на секунду обратиться к тьме, то тьма затянет ее. А Эльвире осталось только наблюдать, как тучи сгущаются над головой ее любимой девочки, как узел медленно затягивается. И она уже ничего не может сделать.

Она почувствовала их прежде, чем увидела. Их появление тоже не стало сюрпризом, но она надеялась, что этого не случится. Когда они вошли, она уже была во всеоружии. Холодная, невозмутимая, уверенная в своей правоте. Их было четверо и, конечно среди них был он, наследник Адеона. Красивый, уверенный в себе и так похожий на своего отца. Она вздрогнула, когда он обратился к ней, холодный, высокомерный, бесчувственный снаружи, но слишком хорошо она помнила, какие чувства и какая жажда может скрываться за этой непроницаемой маской. А еще она помнила, на что способны эти представители проклятой богами семьи. Его спутники были похожи, высокие, красивые, мускулистые и загадочные, как все анвары. Она с удивлением узнала в светловолосом черты Максимилиана, а зеленоглазый больше походил на эльфа из светлых лесов. И все же наследник отличался чем-то, возможно взглядом, каким-то особым налетом власти, безграничной силы. Да, его трудно было не узнать.

— Я надеялась, что этот день никогда не настанет. Знаете, если бы это было возможно, я бы сделала все, чтобы вы никогда не появились в судьбе последней из рода Леер.

— Не думайте, что и нас может радовать подобная перспектива. Знать, что повелительницей Адеона станет девушка воспитанная людьми, не знающая ни наших обычаев ни нашей истории. Сможет ли она полюбить Адеон, так же как любим его мы?

— Меньше всего меня интересует судьба вашего Адеона. Меня волнует только девушка. И я понимаю, что ваши приоритеты полностью противоположны. Что ж, так или иначе, мы преследуем одну цель. Найти и защитить последнюю из рода Леер.

— Означает ли это, что вы не знаете где она?

Эльвира ожидала этого вопроса. Она знала, что ложь наследник непременно почувствует. Увы, даже у нее не было иммунитета к силам анвар. Поэтому она предпочла уйти от ответа.

— Я не обладаю способностью к предвиденью, в отличие от Регины. Ведь это она направила вас сюда. Почему же она не дала вам более точные данные?

— Это все, что она знала.

— Неужели? Насколько я знаю, с годами дар предвидения только умножается.

— Она ожидала, что вы нам поможете.

— Не понимаю чем, — проговорила она.

Внезапно в дверь постучали и на пороге появился профессор Мейнер.

— Эльвира… О. Простите. Я не думал, что у вас гости.

— Что-то случилось?

— Боюсь, что так. Там пришли представители штаба ищеек. Они очень настаивают на встрече.

— Это не может подождать?

— Они очень настаивают.

— Они не сказали, что за срочность?

— Кажется, это касается вчерашнего инцидента с нашими студентами.

— Студентами? — удивилась Эльвира. — Я ничего не слышала об этом. Ну, хорошо. Простите господа. Я вынуждена перенести нашу встречу.

— Наш разговор не закончен. И думаю ищейки могут подождать, — возразил один из посетителей. Профессор Мейнер возмущенно уставился на человека, посмевшего так грубо возражать директору, словно это он директор, а она глупая школьница. Когда же Эльвира покорно предложила им подождать в кабинете профессора Мейнера, возмущение сменилось удивлением или даже почти шоком.

Всю дорогу до тренировочного зала он размышлял, почему Эльвира так боялась этих людей, а потом он осознал, что это вовсе не люди. Анвары. Только это нисколько не объясняло ее поведения. Впрочем, ему самому было не по себе от их присутствия. Поэтому, проводив их до дверей тренировочного зала он поспешил удалиться, сославшись на срочные, неотложные дела.

Едва переступив порог, предоставленного для ожидания кабинета, наследник не поверил своим глазам. В центре зала двое вели поединок. Наследник редко видел магические поединки, в силу того, что мало кому удавалось соединить свою силу с оружием. Немногие анвары были на это способны, чего уж говорить о магах. А уж сражаться на пределе своих возможностей. Таких смельчаков находилось еще меньше. И все же это было страшно и прекрасно одновременно. Их движения были так стремительны, что казались смазанными. Мужчина наступал и легко отражал выпады, все тесня и тесня девушку к стенке, но она кружилась вокруг него, словно вихрь в каком-то ей одной известном танце, и противнику никак не удавалось достать ее. Но вот девушка перешла в наступление, удар, обманный выпад… Она поспешила и поплатилась за это, потеряв скорость. Мужчина воспользовался промахом и одним стремительным, почти неуловимым движением выбил оружие из ее рук. Меч с глухим звоном упал на пол, и все присутствующие почувствовали, как сила утекает из меча, растворяясь в пространстве. Мужчина же приставил свой меч прямо к шее девушки. Рейвен впервые, наверное, за всю жизнь испытал такую сильную потребность защитить кого-то. Ведь сейчас этот человек может сделать не поправимое и никто, даже он не сможет ему помешать, ведь магический поединок невозможно прервать, пока сами противники этого не захотят. Но в глазах девушки не было страха, она даже улыбнулась и направила «воздушную волну» прямо в грудь мужчины. Он пошатнулся и отступил на несколько шагов. Этого хватило, чтобы выбить и его руки меч. Дальше в ход вступили заклинания. Накал силы был такой, что купол нагрелся и стал видимым. Затем все прекратилось, так же внезапно, как и началось. Эти двое просто стояли и смотрели в глаза друг другу, словно вели какой-то свой поединок умов. И тогда он понял. Эти двое универсалы. Вот почему она тогда поняла, что он читает ее мысли, вот почему смогла так легко выставить его из своего сознания, вот почему она показалась ему такой привлекательной.

Негромкий стон вывел его из задумчивости. Рейвен нашел взглядом девушку. Она изменилась. Еще секунду назад в ее глазах была жизнь, а теперь ничего. Только отображение мыслей своего хозяина.

— Подойди ко мне, — негромко сказал мужчина.

Девушка медленно подошла к нему и коснулась губами его губ.

— Вот что значит быть в чьей-то полной власти, неприятно правда. Все понимать и подчиняться любому приказу. А если ты еще и подчинишь себе универсала, то тебе даже приказывать не придется. Просто читай мои мысли.

Наследника передернуло, когда он увидел это. Связь, между девушкой и мужчиной, интимная связь. Только любовники создают заклинание Вира. Он видел, что намеревался сделать мужчина, и тем омерзительней это выглядело. Эта девушка была такой юной, понимала ли она на что шла? Конечно. Разочарование затопило его душу, и он даже поморщился. Акрон же увидел много больше своего друга, даже больше чем наследник мог себе признаться.

* * *

Я боялась Киора, непонятного гнева Гаара и все же какая-то часть меня была в восторге. Это и правда было чем-то невероятным, запредельным. Столько силы в одной маленькой мне. Теперь я понимала, почему универсалы почти никогда не вступают в бой между собой. Потому что на том уровне, на котором мы были сейчас, это было просто невозможно. Едва я начинала плести заклинания, он распознавал их и расплетал, я делала то же самое. Затем мы перешли на щиты друг друга. Я поняла, что он хочет сделать слишком поздно. Просто когда пал мой последний щит, я больше не могла ничего сделать.

— Не надо, — шепнула я и поняла, что мои губы не двигаются. Он проник в мое сознание и лишил меня воли. Теперь весь мир сузился для меня до одного только голоса и моей паники. Он говорил и говорил, и я не знала, где заканчиваются его слова и начинаются мысли.

— Подойди ко мне, — приказал он, и любое неповиновение отзывалось острой болью. Если бы я могла кричать, я бы закричала. Не от боли. От бессилия и страха.

— Поцелуй меня. Вот что значит быть в чьей-то полной власти, неприятно правда. Все понимать и подчиняться любому приказу. А если ты еще и подчинишь себе универсала, то тебе даже приказывать не придется. Просто читай мои мысли.

— На колени. «А теперь посмотри на меня. Прямо в глаза».

И все кончилось. Моя воля вернулась ко мне. И даже щиты.

— Страшно? — внезапно спросил профессор.

— Да, — резко ответила я. И поднялась с колен, игнорируя протянутую руку.

— Запомни это чувство и никогда, слышишь, никогда не вторгайся в чужое сознание без острой необходимости. Ты поняла меня, Аура. Отвечай.

Я бесконечно долго смотрела в глаза Гаара. Наверное, сейчас я ненавидела его даже больше, чем когда-нибудь могла любить. Это был жестокий урок, урок, которого я не заслужила, которого не понимала и не могла понять.

— Они были правы, — выдохнула я. — Когда говорили, что я вас не знаю.

— Ты не ответила мне, — проигнорировал он мои слова. — Я жду.

— Я поняла, — услышал он в ответ.

А еще я поняла, что сегодня заставила своего наставника перейти черту, которую не надо было переходить.

— Урок окончен, — проговорил профессор и коснулся рукой моей руки. Купол исчез, а вместе с ним вернулись все звуки и острое ощущение чужого присутствия. Я резко обернулась и столкнулась с осуждающе — разочарованным взглядом того самого анвара, наследника Адеона. Краска стыда залила лицо. То что он, они все видели, то что они могли подумать. Мне захотелось провалиться сквозь землю, а он все смотрел и смотрел на меня, как тогда в таверне. И это заставило меня вспомнить, как анвар вчера читал мои мысли, отмахнувшись от морали и закона. Вряд ли его мучает совесть за это. Так почему собственно я должна стыдиться. Кто он такой, чтобы оправдываться перед ним. Я не делала ничего незаконного и какое мне дело до его мнения. Поэтому я высоко подняла голову, бросила на них самый надменный взгляд, на который была способна и спросила:

— Понравилось? — я никогда не ожидала от себя такой дерзости, но почему-то в присутствии этих анвар, а точнее одного из них, перестала себя контролировать.

— Мне казалось, что это алкоголь делает вас такой дерзкой, — отозвался наследник.

— Нет, это моя отличительная черта.

— Господа, могу я вам чем-то помочь? — вмешался Гаар. Анвары посмотрели на него с таким презрением, что я разозлилась. И все же они снизошли до ответа.

— Нет.

Исчерпывающий ответ, ничего не скажешь.

— Анвары, как я полагаю, — словно не заметив грубости, продолжил Гаар. — Меня зовут Орин Гаар, я преподаю боевую магию в этой академии. И если уж вы позволили себе прервать наше занятие, позвольте узнать кто вы.

— Мое имя Амистар Рейвен Арион Вессар четвертый, Второй ведущий внутреннего круга и наследник Адеона. — проговорил он, все еще сверля меня взглядом.

— Вот как?! — удивился профессор Гаар. — И что же привело вас в академию магии Велеса?

— Думаю, это не ваше дело.

Я видела, как побледнел Гаар. Этот анвар, словно намеренно пытался вывести его из себя. Но он сдержался и с улыбкой обратился ко мне.

— Что ж Аура, давай оставим этих господ одних, раз им не нужна наша помощь.

— Хорошо. Я только отнесу мечи на место.

Профессор лишь кивнул мне и, пройдя мимо анвар, скрылся за дверью.

— Вы не имели никакого права так разговаривать с ним, — не сдержалась я.

— Мне казалось, вчерашний урок пошел вам на пользу.

— Легко прятаться за титул наследника и совершать преступления, зная что тебя не накажут.

— А за каким титулом прятались вы, совершая Киор. Насколько я знаю, в вашей стране это также считается преступлением.

— И что вы сделаете? Заявите на меня?

Наследник лишь усмехнулся.

— Нет. Но Эльвире несомненно будет интересно узнать, чему учат своих учениц здешние преподаватели.

Я знала, что он прав и знала, что он легко может исполнить угрозу. И тогда я вылечу из академии быстрее, чем один из ледяных осколков Милавы.

— Тогда в этом мире у вас одним врагом станет больше, — прошипела я прямо ему в лицо и попыталась поскорее исчезнуть за дверью.

Но не успела я открыть дверь, как в тренировочный зал буквально ворвалась Эльвира.

— Какого черта здесь происходит?

— Ничего. Я уже ухожу.

Но проскочить мимо мне не дали. Эльвира резко побледнела и схватила меня за руки. Только теперь я заметила на своей ладони кровь.

— Аура, ты ранена? Что с твоей рукой? — почти прокричала она, а потом повернулась к анварам. — Это ваших рук дело?

От вида крови меня замутило. Я никогда ее не боялась, но сейчас, осознав, что одна лишь царапина, совершенная во время Киора, одна лишь капля моей крови может стоить мне силы, свободы воли, жизни, наконец. Боль в предплечье, в том самом месте, куда вчера меня задел кинжал того сумасшедшего, вернула меня к реальности. На секунду, я даже обрадовалась ей. А потом поняла, что радоваться то особо не чему. Может друзья были правы, и тот кинжал был отравлен, иначе как объяснить, что даже Мила не смогла помочь.

Тем временем голос Эльвиры с каждым словом все больше повышался, рискуя перейти на уровень ультразвука.

— Никто, вы слышите, никто не смеет нападать на моих учеников в стенах этой академии. Я немедленно напишу в департамент с требованием выдворить вас…

— Это я виновата, — встряла я, пока эта и без того ужасная ситуация не стала еще ужаснее.

— Я вчера случайно повредила руку и не до конца ее залечила. Вот и все.

С минуту Эльвира переводила взгляд с меня на анвар, а потом ее глаза вспыхнули от внезапного понимания.

— И где ты ее повредила? Случайно не в таверне «Последний путь»?

— Нет, — проговорила я. Вот это поворот. Как она узнала?

— Значит это не ты и твои друзья участвовали вчера в покушении на наследника Адеона?

— Впервые слышу об этом.

— Да неужели?!

— Это большое недоразумение, которое к счастью быстро разрешилось, — пришел мне на помощь наследник. Правда, сделал он это с таким видом, словно совершал величайшее в мире одолжение. Если бы в деле не были замешаны мои друзья, я бы не чувствовала себя обязанной этому невыносимому типу. Чтоб он провалился.

— Как это недоразумение. Если здесь замешаны студенты академии, то это может грозить большим дипломатическим скандалом. Я хочу знать, кто замешан в этом. И немедленно.

— Это неважно…

— Позвольте мне решать, что важно, а что нет.

— Нам бы не хотелось, чтобы вчерашние события получили широкую огласку. Вам, наверное, тоже, — вмешался наследник. — Это не поможет ни вам, ни нам. К тому же мы здесь не за этим.

— Но это событие уже получило огласку.

— Если вы не станете развивать тему, то и мы не будем иметь претензий ни к вам, ни к вашим студентам, — проговорил анвар с длинными серебристыми волосами. Если бы я не знала, то подумала, что передо мной эльф. У него даже уши были немного заостренными.

— Справедливо, — ответила Эльвира. — Но мне хотелось бы знать, кто из студентов имел к этому отношение. Особенно, если в деле замешана ты.

— Но я…

— Эта девушка здесь ни причем, и пока мы с вами здесь спорим, она истекает кровью. Давайте же отпустим ее, наконец.

О, хоть одна здравая мысль. Правда жаль, что она прозвучала от анвара.

— Хорошо, — согласилась Эльвира. — Аура, ты можешь идти. И даже не думай заниматься самолечением. Я узнаю, если ты не появишься у мадам Сибилл через две минуты.

Поверить не могу. За два часа я приобрела столько неприятностей, сколько не приобретала за год учебы. Киор с Гааром, эта странно незаживающая рана, Анвары, этот надменный наследник. Эх, если бы я знала, какой катастрофой закончится мой невинный урок с профессором Гааром, осталась бы в постели.

* * *

— Интересные у них тут порядки. Позволять учителю спать со студенткой. И как только директриса не замечает, — проговорил Эйнар.

— Не думаю, что это так, — задумчиво проговорил Акрон.

— О чем ты? — равнодушно спросил наследник. Вот только одни боги знали, как тяжело далось ему это равнодушие. Сейчас, где-то в районе сердца, зародился тугой сгусток глухой ярости. Он не мог понять, откуда взялось это чувство, но прекрасно осознавал из-за кого.

— Эта девушка… Аура. Чувства профессора к ней очевидны, он буквально опутал ее своими нитями, но с ее стороны я отклика не вижу. Симпатия, восхищение возможно, но не более. Да и эта странная демонстрация подчинения. Думаю, девушка даже не догадывалась о мыслях своего наставника.

— Поверь мне Акрон. Во время Киора она едва ли могла их не прочесть. К тому же «Вира» полностью опровергает твои слова.

— Оно создано недавно, день, может два. Связь еще слишком тонка и почти не причиняет вреда, но после Киора она укрепилась, а если так и дальше пойдет, то профессор сможет влиять на чувства своей ученицы без подчинения.

— Никогда не думал, что Вира можно создать в одностороннем порядке, — проговорил Ноэль.

— Ну, Вира, как и Киор приводит к определенным последствиям, странно, что эта девушка замешана в обоих.

— Еще более странно, что она универсал. Вы видели, что они оба творили в том зале, — сказал Эйнар. — Такие силы, да еще и во внешнем мире. Это не к добру.

— Это не наше дело. Пусть сами разбираются в своих связях и силах, — резко проговорил наследник. — У нас здесь другая цель. И она никак не связана с отношениями какой-то студентки со своим учителем.

«Странно что именно ты это говоришь», — подумал Акрон. Он стал тенью наследника в том же году, когда Максимилиан стал регентом. И ни разу не пожалел об этом. Более того, он благодарил всех известных богов за то, что Макс вытащил невзрачного сироту, потерявшего обоих родителей из лап любителя маленьких мальчиков богатого лорда. Именно тогда, в рабстве у лорда в нем проснулся дар, так важный Максимилиану. Он понимал, почему. Регенту нужен был кто-то способный увидеть за непробиваемой, равнодушной маской наследника малейшие эмоциональные изменения. Акрон, в этом смысле был просто подарком судьбы. И сейчас он видел то, что Рейвен так искусно пытался скрыть, даже от него. Не равнодушие. Он почувствовал его тягу еще тогда, в таверне. Сейчас она укрепилась, приобрела иные формы, а еще появился страх и горечь. Страх почувствовать что-то, горечь от осознания, что отпугнул ее быть может навсегда. Вот только девушка тоже чувствовала что-то. Он не знал, во что все это может вылиться, но любопытство и предвкушение заставляло его мысленно улыбаться.

Глава 4

Все следующее утро я убиралась в экзаменационной зале, восстанавливала статуи и разбившуюся мебель. Эльвира как всегда придумала мне идеальное наказание. Бытовая магия никогда мне особо не давалась, конечно, не так, как боевая, но все же. Здесь нужно уметь грамотно расходовать свой магический резерв. Хорошие хозяйки способны убрать целый замок, накормить армию гостей и подготовить шикарный прием, не израсходовав и четверти своего магического резерва. У меня же на восстановление всех разбитых вещей ушло почти все. А отмывать стены и полы пришлось в ручную. Благо жизнь в приюте научила меня выполнять домашнюю работу без магии. Так что я прекрасно знала, как обращаться с тряпкой и ведром. К тому же физический труд отлично прочищает голову, избавляя от ненужных мыслей. А их было предостаточно. Во-первых, что мне делать с Гааром? После вчерашнего, я запуталась окончательно. Мой любимый учитель, человек на которого я равнялась, которого считала, чуть ли не божеством вдруг становится жестоким тираном. Хотя где-то в глубине души я понимала, или скорее догадывалась, почему он это сделал. И это понимание мне совсем не нравилось. Еще был анвар. Наследник, в присутствии которого я становилась сама не своя. Он невероятно раздражал меня и в то же время притягивал своей самоуверенностью. И, наконец, вопрос, который мучил меня с момента экзамена. Как я смогла закончить свое заклинание, и что такого сделал со мной Гаар. Правда на этот вопрос я получила ответ даже раньше, чем ожидала.

— Вот ты где?

— Привет, — вяло отозвалась я, наблюдая как Тимка пораженно рассматривает полуразрушенный зал.

— Ну, ничего себе! И что же это было за зелье, оставившее такой бардак?

— Если бы я знала.

— Сомневаюсь, что здесь дело в зелье, — не поверил парень. — Выглядит так, что ты применила заклинание солнечной сферы на полную мощность.

— Кто знает, — пожала плечами я. — Так зачем ты меня искал?

— Ах, да. Я нашел.

— Что нашел?

— Ну ты что, забыла? Ты же сама меня просила узнать, как можно передать свою силу другому магу.

— Точно. И что ты выяснил?

— Ну, в нашей библиотеке почти нет сведений об этом, точнее их совсем нет, даже в закрытом хранилище. Я все перерыл, и когда уже почти отчаялся, вспомнил, что в нашей семейной коллекции есть куча дневников моей бабушки.

— Да я слышала о ней. Это была великая женщина.

— Почему была? — удивился Тимка. — Она и сейчас есть. Очень, знаешь ли, неугомонная старушка.

— А как же дневники? Это же личное.

— Ну, это скорее мемуары. Бабуля была только рада, когда я взял некоторые из них. Вот там-то я и нашел вот это, — Тимка вытащил из внутреннего кармана жилетки невзрачную книгу в тонком переплете и дал мне. — Только там что-то странное.

— Странное или страшное?

— И то и другое. Сама посмотри.

«Деверские легенды. Воспоминания мага недоучки Арайи Селери».

Я открыла ее на заложенной странице и прочитала:

«Отправляясь на Свободный остров, я даже не предполагала, что встречусь с ними. Два мага, чья связь настолько крепка, чья сила настолько огромна, что даже Всесильные боятся их союза. Вначале я даже позавидовала им. Черпать энергию друг в друге, создавая что-то совершенно невообразимое вместе, но потом я поняла, что за всемогуществом идет зависимость друг от друга. Они соединили свою магию, свои души в забытой магии побратимов, не подумав о последствиях. Дев более сильный маг и со временем он смог влиять на чувства, эмоции и привязанности более слабой Рины. За этой связью она сама не заметила, как потеряла себя. Впрочем, возможно ее это вполне устраивает…»

— И что из этого?

— Там есть еще одна закладка, — ответил Тимка.

Я перевернула страницу и продолжила чтение:

«Рина рассказала мне, как возникла их связь с Девом. Они любили друг друга, сражались вместе бок о бок против невиданной силы, пришедшей с обратной стороны врат. Сила Рины была в щитах, Дев же мог читать души людей. Однажды на поселок, где они жили, напали. Тогда Рина, чтобы сдержать врага до того, как придет помощь, раскинула самый мощный щит, укрыв все село. Но зло вытягивало энергию щита, ослабляя Рину. Тогда Дев, видя, что у его подруги просто не хватит сил, применил забытую магию побратимов, отдав тем самым всю свою энергию возлюбленной. После этого Рина смогла продержаться, пока не подоспела помощь, но при этом едва не убила их обоих…»

— Интересно. А ты знаешь, что это за забытая магия побратимов?

— То, о чем студентам знать не положено. — ответил Тимка. — Так мне ответили, когда я пытался выяснить об этом в библиотеке. Но сдается мне, что там просто нет таких сведений.

— Зато я знаю, где они есть, — тихо проговорила я, закрывая книгу. И туда мне путь заказан. — Спасибо тебе. Можно я оставлю дневник у себя ненадолго?

— Конечно, бабуля будет только рада.

— А может, она писала об этих магах в других своих дневниках?

— Я спрашивал. Она сказала, что больше не встречала их.

— И когда ты все успеваешь? — удивилась я. — И книгу найти и с бабушкой поговорить. И где ты нашел камень связи? Это ведь безумно дорого.

— А мне и не пришлось. Моя бабуля сейчас в Велесе. Приехала на ежегодную столичную ярмарку.

— Ну ничего себе, — встрепенулась я. — Слушай, а познакомь меня с ней.

— Ты правда этого хочешь? — удивился Тим. У него был в тот момент такой вид, словно, именно этого он и хотел, только не знал как попросить. — Я… это же… моя бабушка будет в восторге, то есть… ну… она хотела познакомиться с моими друзьями… ну… я не был уверен, что вы захотите… это же… вау.

— Почему это тебя так удивляет? — не поняла я. — Мы так давно дружим, и познакомиться с твоей семьей… постой. Почему ты был уверен, что мы не захотим?

— Ну, я же ботаник. И моя семья не очень-то верит, что со мной может кто-то… ну ты понимаешь.

— Бред какой-то. Мы за шесть лет во стольких историях побывали, как они могут о нас не знать? Не знать о нашем круге.

— Это все мой кузен Ладлен. Он почему-то уверен, что я вас выдумал.

— Выдумал? — моему удивлению не было предела. — Постой, а как же паучки? А наши письма?

— Я все прятал.

— Зачем?

— Потому что думал, что если вы узнаете кто я, какой я… вы перестанете со мной дружить.

— Тим, о чем ты вообще говоришь?

— Я думал ты знаешь? Я ведь из Цепешей.

— Цепеши, цепеши… что-то знакомое.

— Ну, ты даешь, Рей. Ты вообще историю не знаешь, что ли?

— Эй, — возмутилась я. — Это вроде ты мне сейчас в темном прошлом своей семьи признаешься.

— Оно темнее, чем ты думаешь, — сник Тимка. — Цепеши практически развязали Вторую Великую войну. Наша семья всегда злоупотребляла темной магией, и раньше и сейчас. Только моя бабуля, да я не гордимся, что мы из Цепешей. Ты не знаешь моих родных. Для них я ничтожество без силы, власти и друзей.

— И из-за такой ерунды ты думал, что мы отвернемся от тебя? Нет, дорогой, здесь тебе придется совершить что-то посерьезнее, — искренне ответила я. — И вообще, какое мне дело до твоей семьи? Вот Мила у нас дочь короля, наследница Элении, Тиана, дочка Деверского воеводы, Рилан и Зак из крестьянской семьи, а я вообще своих родителей не знаю. Но это не мешает нам дружить всю жизнь. Ты что, забыл, как мы поклялись на крови, что всегда будем вместе?

— Нет. Не забыл, — улыбнулся мой друг. — Просто я не думал, что нужен вам. Ну, ты знаешь… Тиана совесть нашей компании, Рилан — энергия, Зак — толкающая сила, Милава — душа, ты — сердце, а я…

— А ты мозг. Нет, ты супермозг, — закончила я и чмокнула его в щеку. — И пора бы нам поведать твоему семейству о нашем существовании. Так что завтра, нет… сегодня вечером, мы все идем знакомиться с твоей великой бабулей.

— Спасибо, — ответил Тимка. В его глазах я увидела что-то новое, не только уверенность в себе, но и что-то вроде восхищения. Я же еще долго смотрела в пустоту, пытаясь понять, почему я никогда не замечала неуверенность и страхи одного из моих самых близких друзей. И чего еще я не хотела замечать, запутавшись в своих проблемах и секретах.

* * *

— Мил, ты знала, что Тимка из Цепешей? — спросила я, собираясь на ужин с родственниками Тимки. Я уже сто раз успела пожалеть об этом. Оказалось, что в городе не только бабушка, но и все семейство Цепешей, приехали по каким-то своим делам. Так что Мила облачила меня в одно из своих платьев, заставила надеть туфли на каблуках и строго следила, чтобы я не поменяла их на более удобные ботинки. Все равно под длинным подолом ничего не видно.

— Конечно, знала, — ответила подруга, пытаясь сделать из моих волос нечто, напоминающее прическу. — Папа даже пытался оградить меня от такой дружбы, безрезультатно, как видишь.

— И что, они действительно так ужасны?

— Некоторые из них, да. Говорят они помогают безликим развернуть гражданскую войну в Легории. Также, говорят, что они применяют темную магию, но раз ищейки их до сих пор не поймали, делают они это весьма искусно.

— Мне уже не терпится с ними познакомиться, — уныло проговорила я. — Может, мне не стоило затевать все это…

— Да перестань. Все будет хорошо. Они ведь не чудовища в конце концов.

Увидев семейство Цепешей, я не была в этом так уверена.

Переступив порог жутковатого вида особняка, мы попали не на скромный семейный ужин, а на самый настоящий прием. Оставалось надеяться, что его устроили не в нашу честь. Отец Тимки, сразу же расплылся в такой же фальшивой улыбке, как и его парик. Его мать, странная женщина, напоминающая чем-то стервятника, то ли своим черным платьем, то ли цепким, холодным взглядом, очень внимательно разглядывала нас, пока ее муж целовал руку Милавы. Но особенно неприятным типом был этот самый кузен Ладлен. Он успел раздеть взглядом и Милаву и Тиану и даже меня.

— Арастим, почему ты не рассказывал нам, какие у тебя замечательные друзья? — проговорил барон Цепеш так, чтобы его слова услышали все присутствующие — Принцесса Эллиани, я рад приветствовать вас в своей скромной обители.

— Благодарю вас за приглашение, — ответила Милава, весьма невежливо выдернув руку, — Мы тоже очень рады познакомится с вами.

Тиану представили с меньшим восторгом, нас же с близнецами почти не удостоили взглядом, хотя мадам Цепеш осматривала меня особенно пристально.

В общем, единственным лучом света в этой семейке была бабушка Тимки, Арайя. Эта полненькая синеглазая женщина с добрым, постоянно улыбающимся лицом окружила нас такой заботой и энергией, что уже через полчаса это место перестало казаться таким зловещим.

— Не могу передать, как я рада, что вы дружите. А как давно?

— Уже шесть лет, — ответила Тиана, наблюдая как легко Милава общается в кругу знатных особ Велеса. Она буквально царила на этом приеме, затмевая всех и вся.

— И почему мы ничего не знали? — хмыкнул Ладлен, не отставая от нас ни на шаг, куда бы мы не переместились. — Да, братец, сдается мне ты не просто так скрывал от нас столь прекрасных… — он запнулся и посмотрел на Милу, — …друзей.

— Я не скрывал. Просто не говорил.

— Можно подумать ты стыдился нас, — немного расстроено проговорила Арайя.

— Нет, бабуль, ты что?

— Как можно, — поддержала я друга. — Вы же легенда. Мы все не могли и мечтать о том, чтобы познакомиться со столь известной магианой, как вы. Я сейчас читаю один из ваших дневников…

— Дневников?

— Надеюсь, вы не против? Тим дал мне один из них сегодня утром.

— Нет ну что вы. Я совсем не против.

— Простите, а из какой вы семьи мисс Роен, если не ошибаюсь, — спросила мадам Цепеш.

— Я сирота, — ответила я и в этот момент ее лицо было таким же, как если бы одна из служанок, разносящих напитки по залу, вдруг заговорила с ней на равных, — Меня подкинули еще в младенчестве на порог сиротского приюта.

— Как печально, — искренне проговорила Арайя

— Вовсе нет. Мне очень повезло, мои друзья стали мне семьей, а академия домом.

— А я и не знал, что в такое элитное заведение еще принимают безродных, — вставил Ладлен, впрочем его родные нисколько не возмутились оскорблению, зато мои друзья гневно уставились на него, особенно Тимка. Бедный. В такие моменты я просто счастлива, что у меня нет родных.

— Ну, здесь главное талант, — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

— И какой же у вас?

— Мари, дорогая, — поспешила вмешаться Арайя. — А что там с ужином?

— Все готово, мы только ожидаем нескольких гостей.

— Еще гостей?

— О, это необыкновенный сюрприз, — улыбнулась баронесса. — И раз уж мы позволили Арастиму привести своих друзей, то позвольте и нам пригласить своих.

— И кто же эти самые друзья? — спросила Арайя.

Но Баронессе не пришлось отвечать. Они сами появились на пороге.

— Господа, — закричал барон и бросился к входу. — Господа, позвольте представить вам наследника Адеона и его спутников.

Все взгляды обратились к вошедшим, и посмотреть было на что. Наследник и его спутники сегодня блистали, если так можно было сказать. От них исходил такой сильный поток власти, скрытой силы, превосходства, что половина мужчин в зале ощутили себя пылью под ногами самих богов. Впрочем, как и женская половина, увидев красавицу адеонку, величественно стоящую по правую руку от наследника. Он не касался ее, но можно было не сомневаться, что они пара. И какая пара. В Эльнисе я видела много красивых женщин, аристократок, но справедливо считала, что ни одна из них не может сравниться с Милавой в своей красоте. Но сейчас, глядя на это совершенство с идеальной фигурой, идеальными, блестящими как шелк длинными черными волосами, собранными в замысловатую прическу, с этим идеальным матовым лицом, и глазами, даже моя любимая подруга меркла, по сравнению с этим. А потом я заметила легкую, презрительную улыбку на ее идеально пухлых губах, высокомерно вздернутый нос, и странный налет чего-то… в глазах и меня передернуло. Я смогла вдоволь насмотреться в них, когда анвары подошли, поприветствовать хозяйку дома. А я, как назло, именно в этот момент оказалась рядом с ней. Я лишь скользнула взглядом по наследнику, который смотрел на меня своими мерцающими черными глазами с какой-то смесью удивления, смятения и радостью во взгляде. Я решила, что мне показалось, и взглянула на адеонку. И теперь я осознала, почему она вызвала во мне такие странные эмоции. В ее глазах была тьма. Словно сейчас на меня смотрел кто-то другой, а не прекрасная во всех отношениях любовница наследника Адеона. И этот кто-то был очень заинтересован.

Не знаю, что поразило меня больше. Интерес наследника или той… кого-то, живущего внутри этого совершенства.

— Так вот почему вы так поспешно прибыли в Велес, — воскликнула Арайя, едва анвары отошли от нас. — А я все удивлялась, и чего вас принесло.

— Мама! — прошипела мадам Цепеш. — Как ты можешь?

— Ох, да оставь ты эти церемонии. Хорошо хоть вы не притащили все семейство, на этот балаган.

— А что, это не все? — шепнул Рилан.

— Нет. У меня еще два дяди, две тети, четыре кузины и старший брат.

— Какая большая семья.

— Нам повезло, что они все не приехали.

— Да уж.

— А что с анварами будем делать? — спросила Тиана.

— Избегать, — ответили мы хором и рассмеялись от этого.

Первые полчаса мы весьма успешно это делали. Не повезло только Миле. Барон Цепеш не мог не похвастаться ею перед анварами, поэтому не замедлил представить их. Я решила как можно меньше смотреть на анвар, а по возможности вообще исчезнуть с их поля зрения, хотя это было не так просто. Кто-то из них постоянно находился поблизости, стоило мне переместиться, уйти в соседний зал, как тут же видела либо светловолосого, либо другого, спокойного и задумчивого. Слишком часто я чувствовала на себе его взгляд, и каждый раз встретившись с ним глазами, я где-то на интуитивном уровне ощущала беспокойство, а вот его это было беспокойство или мое, сказать не могла.

А дальше был ужин. Вот здесь нам пришлось туго. Как друзей Тима, Арайа пожелала усадить нас поближе к себе, Милу вообще усадили по правую руку от Ладлена. В итоге мы оказались намного ближе к хозяевам и анварам, чем нам бы хотелось. Если бы не Арайя, которая развлекала нас своими историями, мы, наверное, сбежали уже через пять секунд. Рилан и Зак, сражались со столовыми приборами, Тиана оказалась рядом с каким-то неуклюжим стариком, который все время что-то ронял, проливал и проносил мимо рта. А Мила пыталась не рассвирепеть от похотливых ручонок Ладлена, так и жаждущих прикоснуться к ней. Я же просто злилась. Если до этого, я лишь изредка ощущала на себе внимательные взгляды анвар, то сейчас стоило мне поднять глаза, как кто-нибудь из них тут же отводил свои. И что за радость смотреть, как кто-то ест? Или может они надеялись, что я опозорюсь перед всеми этими людьми, ведь откуда мне, приютской девчонке знать, как обращаться со столовыми приборами? В общем, все это ужасно раздражало.

— Милая, не стоит так напрягаться.

— Что простите? — повернулась я к Арайе.

— Я знаю, Анвары пугают многих. К сожалению, старые предрассудки не так-то просто искоренить.

— Что?! Нет, дело не в этом, — Арайя ожидала продолжения, а я не знала, как ответить. — Они… холодные. Их равнодушие заставляет задуматься, а есть ли в них душа?

— Странно слышать это от тебя, — улыбнулась женщина. Я удивленно повернулась к ней.

— Почему?

Она не ответила, но в ее улыбке было что-то, чего я не поняла, а она не пояснила.

— Ты хорошо справляешься?

— Это все Мила. Я все летние каникулы провожу в Элении. А там нам расслабиться не давали.

— Да, я вижу. Из тебя может выйти отличная аристократка.

— Разве что в мечтах. И то не в моих, — ответила я и снова посмотрела на анвар. На мгновение мне показалось, что они очень внимательно слушали нашу с Арайей беседу, но я очень быстро отогнала от себя подобные мысли. И почему я решила, что интересна им? Я ведь никто. Мне просто показалось. Просто показалось. Быть может, они недоумевают, почему я обращаю на них столько внимания. Ну все. Хватит думать о них. Я здесь с другой целью и пора бы уже мне начать действовать. И прямо сейчас.

— Я хотела спросить о вашем дневнике, — обратилась я к Арайе, пока друзья были заняты очередной выходкой неуклюжего старика. На этот раз он неудачно встал, толкнув при этом слугу, который нес поднос с супом. В общем, этот суп оказался на макушке какой-то леди с высокой прической. Пока хозяева и слуги разбирались с беспорядком, я и решилась спросить.

— Что именно?

— Там была одна история… о Рине и Деве.

— Ах, да. Это одна из тех историй, которые невозможно забыть. Что ты хотела знать?

— Там говорилось о ритуале, который они применили друг на друге…

— Заклинание «Вира».

— Это ведь способ передать свою силу другому человеку?

— Не совсем так. Да, это способ передачи силы от одного мага, другому, но при этом создается связь. И если ее подпитывать, укреплять, то да, ты и твой партнер обретете огромную силу, но при этом вам придется заплатить.

— Чем?

— Как говорила Рина, связь можно либо разорвать, либо сделать нерушимой. Но оставлять как есть нельзя. Иначе один из партнеров при каждом колдовстве будет выкачивать силу из другого. Но если выбрать второй вариант, то рано или поздно более слабый партнер неизбежно окажется во власти более сильного.

— И что это значит?

— Это значит более сильный поглотит слабого, сделает его своей марионеткой, без собственной воли и способности мыслить отдельно от другого.

— Кто же согласится на такую жизнь?

— Тот, кто безгранично любит, — ответила Арайя. — В конце концов, мы все, полюбив всем сердцем, начинаем жить мыслями и чувствами своего любимого.

— Тогда в чем разница?

— В том, что в заклинании «Вира», чувства и мысли можно навязать. Если ты не любишь своего партнера и он более силен…

— Он может заставить полюбить?

— Не полюбить, подчинить. Нельзя навязать любовь, можно навязать только желание. Именно поэтому заклинание «Вира» нельзя создать без обоюдного согласия.

Да уж. Есть над чем поразмыслить. Значит это все не то. Ведь я не помню, чтобы давала согласие на что-то подобное. Но тогда, что же это было? Я уже хотела спросить Арайю об этом, когда услышала:

— Однако, это правило не действует, если речь идет об универсале.

— Что?

Я не успела расспросить ее об этом. Едва первый гость покинул стол, как Милава извинилась и почти бегом бросилась к нам.

— Это какой-то кошмар. Если вы немедленно меня не спасете от этого типа, я… я… я не знаю что я сделаю.

Она схватила меня за руку и сказала:

«Не отходи от меня больше ни на шаг».

Пришлось подчиниться. Я упустила свой шанс узнать все сейчас, но надеялась, что до конца вечера мне все, же удастся еще раз поговорить с Арайей.

А Мила была права. Ладлен преследовал нас повсюду. И вел себя все развязнее и развязнее. Его шутки и заигрывания мы пропускали мимо ушей, когда он пытался пригласить Милаву на танец уходили в другой конец комнаты, но когда он сказал, что не прочь развлечься с нами обеими, Мила не сдержалась и выплеснула ему шампанское прямо в лицо. Это его ненадолго отрезвило. И он, наконец, перестал нас преследовать.

— Ужасный вечер. Это в сто раз хуже любого школьного экзамена.

— И не говори. Эти туфли меня просто убивают.

— Причем здесь туфли? — возмутилась подруга. — Ты только представь, что скажут родители, когда узнают, что я была на приеме у Цепешей.

— Ты только Тимке об этом не говори, — прошептала я.

— Я еще в своем уме. Ладно, присутствие наследника анваров меня может оправдать. Завтра же напишу папе, что познакомилась с ним на этом злосчастном приеме.

— Мне очень жаль. Я не думала, что это так отразится на тебе.

— Я тоже не думала. Будет уроком. Не могу даже представить, какие сплетни дойдут до «папа».

— Мне очень жаль, — снова повторила я. — Что я могу… что мы можем сделать?

— Поговорить с наследником.

— Что? Я… это… — у меня не было слов. Была б моя воля, я бы даже близко к ним не подошла. Но ради Милы… — Ладно, пойдем.

И я потащила подругу прямо в логово ко львам, ни больше, ни меньше. Они стояли в окружении семейства Цепешей. И похоже собирались уходить. Ну уж нет. Не сейчас.

— Вот вы где. А мы вас обыскались. Принцесса Эллиани хотела бы поговорить с вами, если это возможно, конечно.

Барон и баронесса аж онемели от моей наглости. Да и Анвары похоже тоже. Что ж, Аура, если начала, иди до конца, каким бы этот конец не был.

— Наедине.

— Какая бестактность, — оттаяла хозяйка дома. — Да как вы смеете? Вы даже не представлены.

— У вас неверные сведения, баронесса. Мы знакомы. Не так ли, господа?

Вот это я загнула. Правду говорят, с кем поведешься…

— Мы с удовольствием послушаем, что хочет предложить принцесса Эллиани, — проговорил наследник и улыбнулся, как хищник добыче. — Вы извините нас?

Семейство Цепешей поспешило удалиться, а мы остались один на один с анварами. И снова эта издевательская усмешка. Ненавижу его.

— Мы, то есть я… — начала Мила и замолчала.

— Принцесса Эллиани хотела бы, как представитель своей страны и королевской семьи пригласить вас посетить ее страну и королевский дом в этом году, — пришла на помощь я. И уставилась на наследника.

— Мы благодарны за приглашение и обещаем подумать, — ответил он, после недолгого молчания.

— Король будет рад любому вашему решению, — ответила я и только сейчас поняла как двусмысленно это прозвучало. Но извиняться было поздно. Мы с Милой сделали реверанс, как того требовал этикет, и поспешили уйти.

— Аура, — прошептала подруга, едва мы оказались за дверью какой-то пустой комнаты. — Что происходит?

— Ничего, — удивленно ответила я. — Ты хотела реабилитироваться перед отцом (тьфу, и где это я таких слов понабралась), или нет?

— Хотела. Но то, что я видела. Аура, что между вами происходит? — спросила подруга и развернулась так, чтобы смотреть мне в глаза.

— Мил. Нет никаких нас. Подумай, где я, а где наследник. Это бред, — уверенно ответила я.

— Тогда откуда столько внимания с их стороны не к кому-нибудь, а к тебе? Даже со стороны адеонки.

— Откуда мне знать, — отмахнулась я и открыла дверь, чтобы спрятаться от слишком подозрительного взгляда подруги. Я была не готова сейчас отвечать на странные вопросы, а тем более думать о них. У меня здесь другая цель. И пора бы о ней вспомнить.

Мы вернулись в зал. Анвар видно не было, вызвав у меня полный облегчения вздох. Зато адеонка просто купалась в восхищении всех присутствующих мужчин, что не мешало ей лениво обводить зал, выискивая кого-то. Впрочем, сейчас меня это не волновало. Я, наконец, увидела то, что искала.

— Арайя, подождите, — почти прокричала я, следуя через толпу за женщиной. Нагнать удалось лишь в коридоре. И даже заметив меня, Арайа не спешила останавливаться. Пришлось идти за ней куда-то в глубину дома. — Простите. Но мне нужно узнать у вас.

— О чем? — удивилась женщина.

— О Рине и Деве. Помните, вы говорили, что наложить заклинание «Вира» можно только с согласия обоих.

— Помню. Но почему это тебя так интересует?

— Это неважно. Просто ответьте. Вы говорили об исключениях, об универсалах.

— Верно. Если один из партнеров универсал, тогда никакого согласия не требуется.

— А если универсалы оба?

— Тогда достаточно лишь одного физического контакта и эта связь станет нерушимой.

— Физического контакта? — не поняла я.

— Не знаю, можно ли тебе уже говорить об этом, — засомневалась женщина. — Прости, сколько тебе лет?

— Через неделю исполнится восемнадцать, - почти машинально ответила я.

— О, тогда я просто обязана подарить тебе подарок. Восемнадцать лет, такая дата. Ты станешь совсем взрослой.

— Так что значит физический контакт? — весьма грубо прервала ее я.

— Это значит соединиться с кем-то физически. Заняться любовью.

От этих слов я встала в ступор. Особенно когда представила себя в объятиях Гаара. Бр-р.

— А что случится, если не делать этого, не доводить…

— Мне это, увы, не известно.

Вот и все. Еще один тупик.

— Скажите, а где сейчас Рина и Дев, они… живы?

— Я не знаю. Я не видела их много лет. После второй великой войны погибло много магов. Возможно, они тоже погибли в той войне, а может, ушли за грань врат в новый мир.

— За грань врат? — не поняла я.

— О, прости мне нужно… — Арайя извинилась и поспешила уйти.

Да уж. Теперь вопросов стало больше, чем раньше. Не понимаю. И что теперь делать?

И что это за врата?

— Какого черта мы еще здесь? — внезапно услышала я и мысленно чертыхнулась. Опять они. — Предполагалось, что мы покажемся на этом сборище, чтобы поддержать легенду и уйдем. И почему ты потащил с собой Лаилэ?

— Думаешь, у него был выбор, Эйнар, — усмехнулся другой.

— Да мне плевать. Этот балаган уже достал. Или ты снова не можешь оторвать глаз от той замарашки? Неужели прелести Лаилэ перестали тебя привлекать?

— Эйнар, — вмешался еще один. — Причем здесь девочка? К тому же она универсал.

— Ну и что? Да будь она самой королевой, кто устоит перед чарами наследника анваров?

— Что ты несешь, Эйнар? Она не шлюха. Она ребенок.

— Как по мне, так в ней нет ничего особенного, костлявая, страшненькая побирушка. Ее подружка в тысячу раз красивее. Но, если она тебя привлекает поимей ее и забудь.

— Эйнар! Твой цинизм не имеет предела.

— Но это не мешает мне говорить правду. Люди примитивны, а женщины этой расы особенно. Стоит только поманить их красивой побрякушкой, как они тут же раздвинут ножки и бери их где угодно и как угодно, хоть во дворце, хоть на сеновале.

— Эйнар!

— А что Эйнар? По мне, так лучше Лаилэ. А то, кто знает какую заразу подцепишь от этих…

— Эйнар! — снова воскликнул третий.

— Пока ты будешь отвлекаться на эту…, мы не добьемся цели. Хочешь, я сам приведу ее к тебе?

— Довольно, — наконец вступил наследник. Холодное равнодушие в его голосе пробирало до самых костей. — Мы здесь не за этим. Успокойся, Эйнар, она интересует меня только как способ решить нашу проблему.

— И только? — спросил один из анвар.

— А разве может быть иначе?

— Ты мне скажи?

— Что тебя так беспокоит, Акрон? Я никогда не опущусь до того, чтобы увлечься кем-то, вроде этой девушки. Такой ответ тебя устроит?

Я не могла поверить тому, что слышу. Мне понадобилась минута, чтобы понять, что они говорят на языке народов призрачных гор. Если бы в свое время Эльвира не заставляла меня изучать этот язык, я бы не оказалась в такой ужасной ситуации. Меня словно помоями облили. Это было так мерзко, так отвратительно. Как я могла подумать, что в этих существах есть что-то? Я говорила другим, но сама верила, что в них есть благородство, достоинство, какое-то иное мировоззрение, отличное от людского. И что теперь? Я узнала, какого низкого мнения они о нас и в частности обо мне. Костлявая, страшненькая побирушка, я никогда не опущусь до того, что бы увлечься кем-то вроде нее — эти слова выжигали меня изнутри. Неужели люди, мужчины видят меня именно такой? Я никогда особенно не страдала от своей нескладности, но сейчас… услышать эти слова от них, от наследника… А ведь он мне понравился. Очень понравился, с самого первого взгляда.

Дура. Ты просто дура, Аура. Внезапно я почувствовала на щеках, что-то мокрое. Да это же слезы! А ведь я не плачу, никогда. В последний раз я плакала семь лет назад, когда староста нашей деревни избивал плеткой старика Савелия. И вот теперь. Тогда я плакала от бессилия, а сейчас… от разочарования, от того омерзения и унижения, которое испытала. Зачем?

— Здесь кто-то есть, — услышала я. За секунду до того, как меня обнаружили я вытерла слезы и приняла самый беззаботный и неподозревающий ни о чем вид, на который была способна. И только представ перед анварами, вспомнила, что о них говорили мои друзья.

Наследник читает мысли, один из них, наверное, светловолосый, с острыми ушами, может обезвредить любое заклятье, зеленоглазый с виноватым взглядом, возможно целитель, а кто же ты, черноволосый анвар так внимательно меня рассматривающий? Мила говорила, что он читает души. И если это так, то он сейчас расскажет остальным, что я все прекрасно поняла.

— Она слышала нас? — встревожено спросил зеленоглазый, на адеонском.

— Вряд ли в Велеской академии магии обучают Адеру, — ответил черноволосый.

— Это, знаете ли, неприлично, в присутствии других, разговаривать на незнакомом языке, — улыбнулась я, самой невинной улыбкой. — Я могу подумать, что вы обсуждаете именно меня.

— Что вы здесь делаете? — спросил наследник, и я почувствовала давление его силы на свои щиты.

Черноволосый едва заметно дернулся в мою сторону, то ли для того, чтобы защитить наследника, то ли чтобы защитить меня.

— Что? — спросил он, тоже заметив движение анвара. — Что ты чувствуешь?

Можно подумать, что тебя это волнует, — подумала я.

— А разве для тебя важны чувства какой-то девчонки? — спросил анвар, в такт моим мыслям.

Наследник не ответил, а я поняла, что черноволосый не скажет ему о том, что я все понимаю, и за это я была не сказано благодарна. Большего унижения я бы просто не вынесла. Возможно, он скажет, потом. Но тогда это уже не будет так важно. Я не намерена больше ни видеть, ни слышать об этих существах никогда.

— Нас наверное уже ищут, — проговорил зеленоглазый. Уже на всеобщем. — Не пора ли нам вернуться в зал.

— Вы не ответили, — проговорил наследник. А я даже забыла, о чем он спрашивал. И снова это давление. Что, не терпится узнать о моем унижении. Не дождетесь, ваше высокомерие.

— Я искала уборную. Так и не нашла. Может вы подскажете? Нет?! Ну, тогда ладно. И перестаньте ломиться ко мне в голову, все равно ничего не добьетесь, кроме мигрени. А я и так каждый день оказываюсь у мадам Сибилл по вашей милости. Так что…

Давление прекратилось. Видимо каким-то чудом во мне проснулась великая актриса. Не думала, что удастся его обмануть. Но получилось же.

Анвары потянулись к выходу. Последним шел тот самый черноволосый анвар. На выходе он обернулся, а я произнесла одними губами: «Эстар», — спасибо, на их языке. Он понял и кивнул мне.

Глава 5

Мы вернулись в академию поздно вечером. Едва за нами закрылась дверь комнаты, как подруга обняла меня, и я, уже не сдерживаясь, заплакала.

— Как ты узнала? — спросила я сквозь слезы.

— Ты бы видела свое лицо. Что они тебе сделали?

— Ничего, — ответила я и заплакала еще сильней. Успокоилась я только утром, когда Тимка принес мне подарок Арайи. Ребята собирались пойти посмотреть как свои экзамены сдают выпускники, в отличие от наших зачетов, выпускные экзамены были публичными. А я была просто не в силах сейчас притворяться, что все хорошо. От каблуков на ногах появились мозоли, а от ночных рыданий болела голова. Так что, ребята сжалились и оставили меня в одиночестве.

К вечеру мне надоело лежать без дела, и я решила посмотреть, что же такое подарила мне Арайя. Это была книга:

«Побратимы. Правда и вымысел».

Я открыла первую страницу, и на колени упал листок, исписанный четким, красивым почерком.

«Дорогая, Аура.

Прости, что не смогла вчера ответить на твои вопросы, но на это была своя причина. И очень скоро ты поймешь, почему ты услышала то, что услышала…»

Я еще раз прочитала последнюю фразу и еще раз и еще. Но так ничего и не поняла. Что она имела в виду?

«Ты удивлена. Не стоит. Дело в том, что я иногда вижу будущее. И когда ты догнала меня в том коридоре, я вспомнила один из своих снов. Во сне я видела девушку, случайно услышавшую разговор четырех анвар в темном коридоре моего дома. И этой девушкой была ты. Прежде чем рассказать о заклинании «Вира», я хочу предупредить тебя. Не слушай других, что бы они тебе не говорили. Слушай только свое сердце, оно знает все. Еще я хотела сказать прости его за те слова. На самом деле он так не думал, он еще и сам не понимает, какую ошибку совершил. Прости его.

А теперь о заклинании. В этой книге есть все ответы.

Я многие годы думала, что мой любимый внук изгой, что у него нет настоящих друзей, но сегодня я увидела вас и поняла… Как я ошибалась. Вы не просто друзья. Вы семья, та семья, которой не было у тебя и, увы, нет у Арастима. Береги его. Береги себя.

С любовью, Арайя».

Прочитав письмо, я долго не могла прийти в себя. О чем она говорила? О наследнике? Она просила меня простить его? Да и зачем? Я надеюсь больше никогда не видеть ни его ни его дружков. К чему им мое прощение? Все это просто не имеет смысла. А вот за книгу спасибо. Если здесь есть ответы, то очень скоро я узнаю, что же такого сделал со мной профессор Гаар и действительно ли он применил ко мне «Вира».

Но прежде чем я успела прочитать первую страницу, в дверь постучали. Я нехотя встала и побрела к двери, чтобы обнаружить на пороге Медею.

— Привет. Горгона здесь?

— Привет, — удивленно откликнулась я. — Это ты о Милаве так ласково?

— О ком же еще, — усмехнулась девушка и, без церемоний вошла в нашу комнату. — А у вас здесь миленько, только этот розовый цвет… хотя… что взять с блондинки. Ну да ладно, я по делу.

Да уж. Если Медди позволила себе переступить порог комнаты своего самого лютого врага, то случилось что-то из ряда вон.

— Что случилось?

— Да собственно ничего. Мне предложение одно поступило, весьма заманчивое. Вот я и думаю.

— Медди, ближе к делу. Ты же знаешь, если Мила тебя здесь застанет…

— В том-то и дело, — перебила меня девушка. — Если бы не эта истеричка, я бы ни на миг не задумалась. Ладно. Эльвира сегодня вызвала меня к себе и сделала предложение, от которого крайне сложно отказаться. Она предложила мне войти в состав вашей группы и отправиться в северные пустоши с Гааром.

— Правда? — воскликнула я. — Вот это новость. Значит, мы все-таки едем.

— Если честно, о тебе там речи не было, — виновато потупилась полуэльфийка.

— Это как?

— Я так поняла, что это вместо тебя.

Так. И что сие может означать? Во-первых я не еду. Во — вторых едут мои друзья. Изобретательно. Ничего не скажешь. И главное мне — то сетовать не на что. Я ведь сама так искренне сокрушалась, что разрушаю шансы своей группы. А теперь…

— Все верно. Так и должно было быть.

Только вот на душе как-то не радостно. Я проведу всю практику в разлуке с друзьями. Признаюсь, такое развитие событий не снилось мне даже в самом страшном сне.

— Уверена это идея Эльвиры. Гаар ни за что бы не сделал ничего подобного.

— При чем здесь Гаар? — по инерции спросила я, все еще переваривая информацию.

— А то ты не знаешь. Уверена, если бы все зависело от него, ты бы осталась в составе его группы даже, если бы провалила все экзамены на свете.

— Что за глупости?

— Ой, ли? А то ты не видишь? — с недоверием воскликнула Медея, но глядя на мое немного растерянное лицо, удивилась. — Похоже, так и есть. Нет, ты серьезно не понимаешь?

— Да чего не понимаю-то?

— Поверить не могу. Я думала, ты в курсе, а оно вон как выходит…

— Да что выходит? О чем ты говоришь?

— О том, что и так знает вся школа, а главный объект сплетни и не догадывается.

— Какой сплетни? Медди, ты объяснишь мне, наконец, или так и будешь туман наводить?

— Ну хорошо, хорошо, — сдалась девушка. — Только учти, эта сплетня была актуальна еще год назад, а сейчас, похоже, только для тебя это станет новостью. В общем, Гаар уже давно по тебе сохнет.

— Ну да, конечно. А я наследница Велеса, — хмыкнула я, отмахнувшись от этого бреда как от надоедливой мухи.

— Я не знаю, чья ты там наследница, а о Гааре я говорю правду. Все знают, что он с тебя пылинки сдувает.

— Я его ученица.

— Только вот индивидуальные уроки он дает тебе одной.

— Это из-за резерва, — по привычке ответила я. Сколько раз за эти шесть лет мне приходилось именно так отвечать на косые взгляды и смешки за спиной. Но почему-то тогда мыслей о том, что кто-то в кого-то влюблен не возникало. Злопыхатели очень часто прохаживались по моей предполагаемой бездарности, но ТАКИХ вопросов не возникало. — Я хожу на эти уроки уже шесть лет.

— А я и не говорила, что эти сплетни начались только сейчас, — хмыкнула Медея. — Ты порасспрашивай свою подружку. Уж она-то точно все это знает. А вот почему не рассказала тебе? Ладно. Я пришла только потому, что мы вроде как дружим. И подставлять тебя вот так мне не хочется. Я не отказала Эльвире, но и да не сказала. Хотела сначала побеседовать с тобой.

— Ты должна согласиться, — ответила я. — Если тебе так важна эта практика, то ни я, ни Милава не должны вставать на твоем пути.

— Я знала, что ты так скажешь, — улыбнулась полуэльфийка. — А все-таки жаль, что тебя в свое время ко мне не подселили.

С этими словами девушка покинула мою комнату, а я так и осталась сидеть в полном оцепенении. Ее слова обо мне и Гааре не выходили из головы. Я отказывалась воспринимать их, все больше и больше убеждая себя, что это полный бред. Вот только получалось плохо. А еще этот странный намек о Миле. В общем, к приходу подруги я успела передумать все на свете накрутить себя так, что стоило ей появиться, как я тут же и набросилась.

— Это что за история такая обо мне и Гааре?

— История? — удивилась подруга.

— Да, да история. Будто бы Гаар влюблен в меня.

— Ах, ты об этом, — расслабилась Мила. — А я то думала, что-то и правда случилось. У тебя было такое лицо, когда я вошла.

— Милава Кларисса Элиани, ты ответишь мне на вопрос.

Мила снова уставилась на меня. Теперь в ее глазах читалось не слабое такое беспокойство. И правильно. Я ооочень редко обращалась к ней подобным образом и чаще всего, это означало, что ее дорогая подруга, то бишь я, достигла крайней точки кипения. А вы попробуйте два часа просидеть в комнате, думая об одном и том же.

— Да не о чем говорить.

— Позволь мне самой решать, ладно?

— Хорошо. Можно подумать это для тебя новость.

Небрежность, с которой она это сказала, разозлила меня еще больше.

— Представь себе, — ядовито отозвалась я. — Уж от своей лучшей подруги я такого пренебрежения не ожидала услышать. Тем более скрывать такие слухи.

— Да ничего я не скрывала. Об этом вся школа судачила.

— Тогда почему я ничего об этом не знала?

— Хочешь сказать все это ложь?

— Конечно, — возмутилась я. — Это полный бред. Между мной и профессором ничего нет.

— Вот в этом-то как раз я и не сомневаюсь, — отозвалась Мила. — Ты у нас, вообще уникальный экземпляр. Кроме своей учебы ничего не замечаешь. Да тебя ткни носом в правду, ты и тут отмахнешься и посчитаешь все выдумкой.

— Хорошо. И в чем же правда?

— В том, что слухи не возникают на пустом месте. Ты помнишь весенний бал перед каникулами в прошлом году?

Я нехотя кивнула. Для меня это был самый обыкновенный бал, поначалу. Мила тогда чуть ли не силком обрядила меня в одно из своих платьев, сделала красивую прическу, одолжила пару лодочек и строго настрого наказала появиться на балу и не сметь сбегать раньше времени. И все бы ничего, но тут явились близнецы. Эти двое как-то умудрились втянуть меня в глупый спор. Они все подначивали меня, что я не посмею пригласить нашего учителя боевой магии, неуловимого и хладнокровного Гаара на танец. Я посмела, предварительно выпив какой-то гадости, и я знаю какой именно гадости, из заботливо подсунутой мне Риланом фляги. Что было потом, я без стыда до сих пор вспоминать не могу. Я не ожидала, но Гаар на мое предложение о танце согласился, более того это был не простой танец, а красный танец. Его еще называют танцем любви. Не знаю, но от музыки, выпитого Пиратского сидра или близости учителя я захмелела и осмелела окончательно. Только этим я объясняю тот пьяный бред, который несла. Кажется, я тогда сказала, что Гаар самый умный, сильный и красивый мужчина, с кем мне пришлось танцевать.

А в ответ он сказал, что не знает, то ли это комплимент, то ли оскорбление, так как в свои шестнадцать лет я могла танцевать только со студентами, а сравнивать его с ними по меньшей мере глупо.

— Это все из-за танца? — воскликнула я и уставилась на подругу.

— Это был не просто танец, — покачала головой она. — Когда вы танцевали, вас словно маревом окутало. Ничего подобного ни до, ни после я не видела. А после танца он вообще ничего вокруг не замечал и бросал на тебя такие взгляды. Такие же взгляды он и сейчас бросает. Только ты ничего не замечаешь, твердолобая ты моя подружка. Ты в тот вечер его словно околдовала. Не знай я тебя, подумала бы, что ты цветочная нимфа. Только они могут одним лишь прикосновением влюбить в себя человека. Только если их чары не долговечны, то твои держатся и посей день.

— Этого не может быть, — тихо и как-то обреченно ответила я.

— Тебе виднее подруга.

— Хорошо, но почему ты мне-то об этом не сказала?

— Я как и ты посчитала этот эпизод не существенным. На следующий день мы уехали в Эльнис, а там ты от моего брата не отходила.

— Ты еще Филиппа сюда приплети, — возмущенно воскликнула я. Можно подумать, что я очаровываю всех проходящих мимо мужчин. Да если б это было так, один холодный, невыносимый анвар уже был бы у моих ног. И почему это я опять о нем думаю? После всего.

— А я и не приплетаю. Мой брат весь в отца, стратег еще тот. Он знает, что сейчас с такими предложениями к тебе соваться не стоит, а вот лет через пять… А что? Ты могла бы стать весьма неплохой принцессой Элеани, если б захотела.

— Мила! Мы с Филиппом просто дружим, понимаешь дружим.

— Да, подруга, — обреченно покачала головой девушка, — ты всех мужчин в свои друзья записывать будешь? Только вот может ты и видишь в них своих друзей товарищей, а они видят в тебе кого угодно, но только не друга. Может Филипп и прав, не доросла ты еще до настоящих чувств. Хотя… судя по тем взглядам, которые ты бросаешь на наследника Адеона…

— Все, — воскликнула я. Этот разговор меня уже достал. Если так и дальше пойдет, моя любимая подружка заявит, что и наши мальчики Рилан, Зак и Тимка ко мне не ровно дышат. А этого мой бедный мозг уж точно не выдержит. Поэтому я встала, натянула ботинки и убежала из комнаты. Ну уж нет. Хватит с меня этого бреда с мужчинами. Меня никто не любит, и я никого не люблю и точка.

Жаль только книга, подаренная Араей осталась в комнате. Но возвращаться я не стану. Мне сначала остыть нужно. Поэтому я пошла туда, где у меня есть свой стол и добрый знакомый, в библиотеку. Экзамены еще не закончились, но я была точно уверена, что никого там не встречу. Наши студенты предпочитали запастись книгами и тренироваться там, где на них не будут каждую секунду шипеть и бить когтистой лапой. Увы, но у нашего библиотечного духа-хранителя Васьки, был отвратительный характер. Я же еще на первой ступени умудрилась с ним подружиться, поделившись куском жареной курицы, заботливо завернутым в салфетку и спрятанным в одном из отделов моей старой, дырявой сумки. Что поделать, мне пришлось долго отвыкать от привычек прошлой сиротской жизни в приюте. В общем, мы с котом вместе разделили трапезу, пожаловались на грустное прошлое, я на свое, он на свое, поделились своей привязанностью к книгам и стали хорошими приятелями. С тех пор я частенько наведывалась в библиотеку с какой-нибудь вкуснятиной в кармане, за что получила отдельный стол и неограниченную возможность исследовать весьма богатые книжные запасы нашей Академии магии.

Васька встретил меня как родную, нажаловался на нерадивых учеников, исписавших добрую треть школьных учебников, спросил о моих делах и добродушно махнул хвостом, когда я попросила его порыться в библиотеке. Я искала ту самую книгу, которую оставила в комнате. После получаса безуспешных поисков, я тяжело вздохнула, но и тут Василий не оставил в беде свою добрую знакомую. За кусок сочной курицы он пообещал достать из моей комнаты ту самую книгу. Я так обрадовалась, что принесла ему не одну, а сразу две сочных, жирненьких куриных ноги.

Васька не подкачал. Не успела я усесться за стол, как книга упала на него прямо с потолка.

— Вась, ты просто чудо, — воскликнула я и принялась тискать пушистое создание.

— Мр, ну уйди противная девчонка, мр-р. М-меня курица ждет, — вяло отбивался он. Хотя будь на моем месте кто-нибудь другой, давно бы схлопотал по рукам когтистой лапой. А так, он раздраженно побил хвостом, но вытерпел весь мой приступ благодарности.

* * *

Книга оказалась даже очень занимательной. На тридцать четвертой странице я прочитала следующее:

«Связь побратимов сродни заклинанию Вира, которое некоторые маги пытаются создать не представляя всех последствий, которые эта связь за собой несет (см. с.315)».

Я торопливо пролистала страницы и уставилась в текст:

«Заклинание Вира создается только по согласию обоих. При его создании маги должны обменятся не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной и любовники смогут черпать энергию друг у друга. Опасно создавать Вира в одностороннем порядке, чем по незнанию так часто пренебрегают маги «неназываемой стихии». Иначе, тот на кого направлено заклинание, при каждом использовании магии будет выкачивать силы из создателя. Это может привести к гибели обоих партнеров. Заклинание Вира также опасно тем, что сильнейший партнер при желании сможет контролировать мысли, желания и чувства более слабого партнера, что может привести к полной потери воли…

Если физический контакт еще не осуществлен, то связь можно разорвать другой связью или же уйти как можно дальше. Не встречаться несколько лет, тогда может быть связь пройдет сама собой».

Я все читала и читала, а сути так и не могла уловить. Это что же получается? Гаар применил ко мне «Вира»? Вот эту, это… Да как он вообще мог подумать о подобном. Это же… Как там говориться? Чтобы связь стала нерушимой, нужно укрепить связь на физическом уровне. Стать любовниками. Какой человек может сделать это?

И как только я задала себе этот вопрос, я начала прозревать.

Многие девчонки в академии были влюблены в Гаара. Еще бы, он красивый, загадочный, сильный маг, бывший глава департамента ищеек. Он легенда. Как не влюбиться в такого мужчину. Вот только я никогда не смотрела на него как на мужчину. Он был моим наставником, любимым учителем, другом, не более. Я вспомнила все наши встречи, разговоры, его слова и взгляды. Почему я никогда не замечала этого? Почему была так слепа? Или все же я знала, просто предпочитала не видеть очевидных вещей, потому что иначе с этим знанием придется что-то делать, придется разрушить тот уютный мир, в котором я так счастливо жила. Ну почему, почему все случилось именно сейчас? И что теперь делать? Притвориться, что я ничего не знаю? Улыбаться, как ни в чем не бывало. Знать, что каждый раз, смотря на меня, он мечтает прикоснуться, поцеловать…

Ужас.

Нет. Я должна что-то делать. В идеале лучше больше не встречаться, желательно уехать на пару месяцев и уж точно прекратить эти частные уроки. Может, именно поэтому Эльвира и предложила Медди заменить меня. Уж она-то не слепая и видит куда больше всех нас. Лучше не медлить. Поговорить с Эльвирой, отказаться от практики с Гааром, ведь существует большая вероятность, что он отстоит нас.

Уже на пороге библиотеки я остановилась и вспомнила слова Тимки. А ведь он был прав. Это действительно страшно.

* * *

Эльвира весь день ходила сама не своя. Ее беспокоил визит анвар. И то, что они так настаивали. Наследник был очень умен, а с его даром он мог заметить, как она повела себя тогда. Осталось неделя до дня рождения последней из рода Леер и тогда наследнику уже не нужна будет помощь. Вся эта ситуация нервировала ее. Девочка еще слишком молода. Они сломают ее. Это будет трагедия, если дочь Лилианы станет лишь пешкой, послушной куклой в руках жестокого наследника, как когда-то она в руках его бездушного папаши. Эти Анвары на все пойдут, чтобы добиться своего.

Когда наследник стал настаивать о немедленной встрече, она готова была отказать, но здравый смысл возобладал над гневом.

— Нам стало известно, что соглядатаи безликих активизировались по всей стране, — проговорил он, едва переступив порог ее кабинета. На этот раз он был один и Эльвира не преминула заметить это.

— А что, в вашей академии мне может угрожать какая-то опасность? — усмехнувшись, спросил он, расположившись в кресле у стены.

— Нет. Но я не сомневаюсь, что ваши спутники выполняют не только роль вашей личной охраны.

— Я не ожидал меньшего от сестры Регины.

Эльвира поморщилась от его слов.

— Мне никогда не удавалось обмануть ее. Наверное, это у вас семейное.

— Замолчите.

— Простите. Я не хотел обидеть вас.

— Неужели?

— Но мне нужна правда, и я ее получу, так или иначе.

— И что вы сделаете? Вскроете меня?

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Зачем? Зачем она вам? Ведь вы даже не знаете ее.

— Она последняя из рода Леер. И должна стать той, кем должна быть по праву рождения.

«А если она не захочет принять свою судьбу?» — подумала Эльвира.

— Позвольте решать это ей самой.

«Удивительно, Гаар то же недавно мне об этом говорил, даже теми же словами», — снова подумала она и испугалась. Наследник же сделал вид, что пропустил это мимо ушей, однако нахмурился. Она упомянула в своих мыслях Гаара, учителя, питающего не совсем нормальные чувства к собственной ученице. К девушке по имени Аура. Поразительно, за несколько дней они так часто пересекались, словно сама судьба сводила их.

Я добралась до кабинета Эльвиры с поразительной скоростью. И не дав себе и шанса передумать, буквально ворвалась в ее кабинет.

— Аура.

— Мне нужно поговорить с вами, немедленно.

— О чем?

— Я хочу отказаться от уроков профессора Гаара и забрать свое заявление на практику под его руководством.

— Что? Подожди. Я… Что случилось?

— Ничего. Просто мне это больше не нужно, — ответила я и только теперь заметила, что Эльвира не одна. А когда разглядела ее гостя, разозлилась. Все это было выше моих сил. Гаар с его чертовой любовью, самовлюбленный наследник со своими дружками, считающий людей чуть ли не животными, мои рухнувшие мечты и все из-за чего? Как я могла простить этого негодяя. Разве в этом бездушном существе есть хоть капля раскаяния. И тогда я сорвалась.

— Какого черта вы здесь делаете? Ну конечно. Не могли удержаться, не так ли. Поучаствовать в таком скандале. Это же так интересно. Убедитесь еще раз, насколько ничтожны человеческие женщины. Неудивительно, что у вас так много врагов. Что ж, одним больше, одним меньше. Какая разница, не так ли?

Не успела я повернуться к Эльвире, как услышала смех, перешедший в громкий хохот.

Моему удивлению не было предела. Я повернулась к Эльвире, тоже стоящей в немом ступоре и совсем растерялась.

— Прости, — просипел наследник сквозь смех. — Но это так забавно, котенок нападающий на тигра.

Котенок? Он назвал меня котенком. Наглый, высокомерный, напыщенный мерзавец. Все. Это мой предел. И я напала. Я не думала, просто принялась взламывать все его щиты, забыв всякую осторожность, забыв, что он наследник самой страшной расы, забыв, что он может прихлопнуть меня как муху одним лишь взглядом, напрочь забыв о самосохранении. Я не думала. Я просто хотела стереть с красивого лица эту превосходящую ухмылку. И у меня получилось.

Я сама не знала как, но моя энергия сбивала сейчас все его щиты, пробиваясь к его сознанию. Он пытался остановить меня, но не успевал, я рушила щиты один за другим, затягивая нас обоих в ментальный вихрь. Еще чуть-чуть и я готова была спалить нас обоих, и даже Эльвира не смогла бы меня остановить, но одно только имя подействовало на меня как ушат ледяной воды.

Последняя из рода Леер. Он искал ее. Вот почему он здесь, не из-за меня. А из-за девушки, которую искал.

Осознав это, я прекратила всякий контакт. И уставилась на анвара.

— Я не котенок.

— Я заметил, — ответил он уже не улыбаясь.

— Простите, что помешала. Я зайду позже, — спокойно сказала я, словно не собиралась только что уничтожить анвара, себя и профессора Гаара заодно и вышла из кабинета так же стремительно, как и появилась.

* * *

Едва за девушкой закрылась дверь Рейвен опустился в кресло и потер виски. А она умеет быть смертоносной, если ее довести. Голова раскалывалась так, словно он неделю пил не тратя время на сон и отдых. Здорово же она его потрепала. Он был уверен, что она не остановится. Уж слишком далеко зашла, но нет. Что-то, какая-то его мысль заставила ее остановиться. Он даже восхитился. Такой молодой универсал и так легко может себя контролировать.

— Интересные у вас студенты. Не удивительно, что Велесская школа считается одной из лучших. Как вы говорите ее зовут?

— Что простите? — спросила директриса, все еще пребывая в легком изумлении. Что могло ее так удивить?

— Я немного… Вы знаете Ауру? Когда и где вы могли… хотя подождите. Мои студенты, участвующие в покушении на вас. Вы солгали?

— Ну это сильно сказано. К тому же Аура, вовсе не была участницей покушения. Она в некотором роде спасла мне жизнь.

— Как это?

— Ничего особенного. Мы просто оказались в одной таверне, когда кто-то кинул в кого-то нож. Я же говорю. Не было никакого покушения.

— Но причем здесь Аура?

— Вот именно, что не причем.

— И почему она была так зла на вас?

— Это просто. Мы разошлись во мнениях о методах преподавания некоторых ваших учителей. Впрочем, насколько я понял и этот спор исчерпан.

— Как у вас все просто.

— А чего усложнять, если нам нечего обсуждать. Меня в данный момент интересует только одно. Является ли Аура последней из рода Леер?

— Что заставило вас прийти к такому выводу?

— Это важно? Сколько ей лет? Личное дело почитать не дадите?

— Нет. Если вы так хотите это выяснить, выясняйте. Только без меня.

— Что так?

— Знаете. Прежде чем вы пришли, я думала, что будет ужасно, если последняя из рода Леер окажется в ваших руках. Но теперь… я вам не завидую.

— Значит, вы не станете помогать?

— А разве вам нужна моя помощь?

Наследник улыбнулся впервые за долгое время. Сейчас, в этой комнате он вдруг осознал, что все эти встречи, случайные совпадения, может, не так случайны как казалось. Что если та, кого они ищут и та, о ком он непозволительно часто думал одно и то же лицо. Обрадует ли это его? Несомненно. Он даже в самых смелых надеждах не мог себе представить такого. Его привлекало в ней все. От упрямо вскинутого подбородка, до глухой ярости, отражающейся в серебристых глазах в кабинете Эльвиры. Он не понимал этого, почему она, почему сейчас? Но сопротивляться уже не мог. Эта маленькая человеческая девушка взламывала своими маленькими ручками стальную броню его души, не особо напрягаясь при этом. И если при этом она окажется последней из рода Леер…

Он все еще продолжал улыбаться, входя в особняк любезно предоставленный Велесским королем, на территории своего дворца, чтобы наткнутся на недоуменные взгляды теней и один разъяренный Лаилэ. Этой лживой кошке не откажешь в проницательности. На приеме у Цепешей она заметила странный интерес наследника к обыкновенной человеческой девчонке. А вот ее интерес к ней был ему не понятен. И вскрыть ее не получится. Корнуэл умело защитил дочь от влияния всей четверки. Что же такое она скрывала? Помимо всех своих любовников. Но сейчас его занимала совсем другая мысль, навеянная этим невинным, почти семейным ужином. Он даже снова улыбнулся, обрисовывая ее в причудливую схему намечающегося плана. И если все удастся, он убьет этим сразу несколько зайцев.

Не тратя время, наследник извинился и поднялся к себе, чтобы написать письмо, простое и лаконичное, но очень, даже не так, крайне важное. Когда Лаилэ вошла, он выводил свою витиеватую подпись. Она подошла со спины, положила руки на его напряженные плечи, прикоснулась к шее легким поцелуем и с жадностью посмотрела на письмо. Он позволил ей прочитать, прежде чем запечатать. И ее реакция позабавила его. Смесь злости, ревности и не понимания происходящего. Он не дал ей произнести свой вопрос вслух. Ведь здесь, даже у стен были уши. Подтолкнул к кровати и принялся медленно расстегивать мельчайшие пуговки на платье. Она потянулась к нему, пытаясь поцеловать, но он слегка оттолкнул и снова притянул к себе, повернув спиной. Как бы там ни было. Но поцелуи не для нее, и нежность не для нее, и ласки не для нее. Для другой, которую надеялся вскоре снова увидеть и может быть даже в этой спальне. От этой мысли горячая волна поднялась по всему телу. Надо же, одна только мысль о другой, вызывала острый приступ желания, тогда как эта прекрасная адеонка со всеми своими прелестями не вызывала ничего, кроме глухого раздражения.

Глава 6

Выпускные экзамены были самой любимой порой профессора Эльфира. Потому что после них студенты начинали разъезжаться, кто по домам, кто на летнюю практику и целую неделю профессор мог наслаждаться тишиной и покоем, перед тем как самому отправиться на практику. Но с появлением неуемной шестерки первокурсников во главе с вечно попадающей в неприятности Ауры Роен, его жизнь превратилась в сущий кошмар. Они не давали ему покоя ни днем ни ночью. Ведь он не только преподавал…, но еще и следил за порядком в Академии. А эти шестеро были настоящим испытанием, особенно если собирались вместе. Стая Химер была и то приятнее по сравнению с ними. И это не значило, что он не любил этих студентов, просто они доставляли профессору слишком много хлопот. А узнав, что ему предстоит лицезреть их еще и на своей практике, профессор и вовсе впал в панику. Правда профессор Гаар был бы рад забрать их с собой в Северные пустоши, но Эльвира была резко против. Их перебранка на совете школы вызвала всеобщее изумление. Эти двое уравновешенных, совершенно невозмутимых людей спорили и бросались взаимными обвинениями перед всем советом, и все из-за одной студентки — пятикурстницы Аурейаны Роен.

— Ваше мнение предвзято и необъективно, — почти кричал профессор Гаар. — Студентка Роен заслуживает того, чтобы поехать в Северные пустоши.

— Позвольте заметить профессор, что и вы не так уж беспристрастны. И последний экзамен наглядно доказал, что студентка Роен не готова к такой серьезной практике.

— Она уничтожила химер.

— И разгромила экзаменационный класс.

— Все это говорит о том, что вы сомневаетесь в моей компетенции как учителя, — выложил профессор последний свой козырь.

— Я не это имела…

— Вот как? Вы при всем совете школы завуалировано намекнули, что я не смогу позаботиться о своих студентах на практике. Да, в Северных пустошах опасно, но с ними буду я. Неужели вы способны в открытую сказать мне, что я не смогу о них позаботиться?

Это был удар ниже пояса и Эльвира это понимала. Профессор Эльфир с облегчением вздохнул, когда она подписала назначение студентки Роен, и не только потому, что не увидит этих сорванцов целых два месяца, но и потому, что искренне считал, что они заслуживают самой интересной и увлекательной практики. Поездка к русальичьему озеру стала бы для них наказанием. Поэтому когда он вышел из аудитории и увидел озабоченные лица Захари и Рилана, Милавы, Тианы и его любимца, ботаника Тимки, не мог не подколоть их.

— Ну что ребята, пакуйте вещи. Вас ждет очень увлекательная поездка, — и, увидев, как вытянулись лица друзей, весело рассмеялся. — в Северные пустоши. Профессор Гаар отстоял вас.

— Задержитесь, профессор Гаар, — проговорила Эльвира, распустив Совет. — Вы наверное спешите сообщить студентке Роен хорошую новость.

— Думаю ей и без меня будет кому рассказать.

— Не уверена, что ее это обрадует.

— Перестаньте ходить вокруг да около. Говорите прямо.

— Хорошо. Я могла бы сказать об этом на совете и похоронить ваши попытки оставить Ауру в своей команде, но из двух зол… Вчера она приходила ко мне с очень четким желанием выйти из состава вашей группы и более того, она настаивала на прекращении всех индивидуальных занятий с вами. Вы не потрудитесь ответить почему?

— Это не правда.

— Уверяю вас, это правда. И ее намерения были очень определенными.

— Я поговорю с ней.

— Поговорите. Но если она подпишет официальный отказ, я не стану ее переубеждать.

— Хорошо, — ответил Гаар и покинул аудиторию.

С самого утра друзья были как на иголках. Конечно, ведь сегодня совет. Они так нервничали, что не дожидаясь официальных списков бросились вниз как и многие другие наши сокурсники. А мне почему-то было все равно. За эти несколько дней все так изменилось. То, что казалось важным потеряло всякий смысл, люди, которых ты, как казалось, хорошо знал проявили себя с совершенно неожиданной стороны, а все эти происшествия с анваром, с последней из рода Леер. Я знала, что в этом есть что-то, но даже мысли не допускала, что это хоть как-то может быть связано со мной. Ведь тогда вся моя жизнь перевернется. Мне не хотелось оставаться в комнате. Поэтому я пошла туда, где мне всегда было спокойно, где были рады, где я могла поплакать, не боясь, что меня потревожат, в питомник магических и немагических животных. Я часто бывала там, помогала профессору Эльфиру ухаживать за ними, чистила клетки, кормила самых строптивых зверей. За это мне позволялось приходить туда в любое время.

Меня встретили приветливым уханьем, шелестом крыльев и веселым щебетанием. Здесь были совы и голуби, сойки и ястребы, лесные волки и марры, магические животные похожие на рысь с крыльями, опасные и дружелюбные одновременно, но больше всего меня интересовал мой любимец, красивый серебристый феникс, которого я ласково называла Нор. Фениксы бесподобные существа. Красивые, гордые, не признающие хозяев. Они сами выбирали себе спутника, и были преданы ему до конца его жизни. Они были бессмертны и умирая воспламенялись, но возвращались к жизни из горстки пепла. Однако, выбрав спутника, фениксы проходили с ним весь его жизненный путь и уходили вместе с ним за грань. Меня всегда восхищало их постоянство, их бесстрашие, их преданность. Нор принадлежал Эльвире, и мне тоже хотелось, чтобы когда-нибудь кто-нибудь также выбрал меня. Наверное тогда, я не чувствовала бы себя такой одинокой.

— Аура.

Я вздрогнула, услышав голос профессора Гаара. Я почти ненавидела его сейчас и уж точно не хотела видеть. Поэтому продолжила упрямо пялиться на Нора, не обращая внимания на сверлящий спину взгляд.

— Я знал, что найду тебя здесь.

— Конечно, вы знали. Ведь это я не могу читать ваши мысли, мои же вы читаете без труда, — не удержалась я от сарказма.

— Мне жаль.

— Чего?

— Я не думал, что так будет. Это подчинение, я не думал, что это так ранит тебя.

— Дело вовсе не в этом. Вы хотели преподать мне урок, и вы это сделали. Я никогда не считала свой дар игрушкой, мне просто казалось, что он поможет мне защитить себя как любая другая стихия.

— Возможно, если бы я был мягче.

— Я же сказала, дело вовсе не в этом.

— Тогда в чем?

Еще вчера я думала, что никогда не смогу решиться на откровенный ответ без увиливаний и полуправды. Но сейчас мне почему-то было все равно. Может, я просто устала от недомолвок. Поэтому сейчас я глубоко вздохнула и решилась.

— «Заклинание Вира создается только по согласию обоих. При его создании маги должны обменятся не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной и любовники смогут черпать энергию друг у друга. Опасно создавать Вира в одностороннем порядке. Иначе, тот на кого направлено заклинание, при каждом использовании магии будет выкачивать силы из создателя. Это может привести к гибели обоих партнеров. Заклинание Вира также опасно тем, что сильнейший партнер при желании сможет контролировать мысли, желания и чувства более слабого партнера, что может привести к полной потери воли…» — процитировала я и, обернувшись посмотрела прямо в глаза профессора Гаара.

— Иногда я забываю, насколько ты бываешь проницательна, — усмехнулся профессор.

— Забавно, недавно мне говорили, что я не вижу дальше своего носа, — ответила я.

Я буквально кожей чувствовала всю ту неловкость, что возникла между нами. Она выросла, как огромная, непреодолимая стена. На секунду, мне захотелось, чтобы все это было ложью, плодом чьего-то больного воображения, но сейчас… в глазах Гаара я видела затаенную надежду… на взаимность. Меня передернуло и я отвернулась не в силах выносить этот странный взгляд.

— Знаю, что тебе неприятно, ты смущена, возможно напугана. Но поверь, все это ничего не значит. Ты все не так поняла.

— Так разъясните мне, — я резко повернулась и оказалась в его руках. Хотела отвернуться, отступить на шаг, но он не позволил. Сжал крепче и заговорил.

— Там, на экзамене мы были на волосок от гибели. Я видел, что ты потратила все силы на это безрассудное удержание химеры. Да, да. Безрассудное и ты сама об этом знаешь. Твой резерв был на исходе, поэтому я позволил тебе взять немного энергии у себя. Заклинание «Вира» опасно. Оно связывает два объекта, прокладывает между ними мост. Дает возможность черпать энергию друг в друге. Его побочный эффект ты знаешь. Но ничего этого не будет, если как ты правильно процитировала два объекта не закрепят связь на физическом уровне.

— То есть переспят.

Профессор поморщился, но из рук меня не выпустил.

— Грубо говоря, да. Так или иначе, это больше не важно. Связь пропадет, если мы оба будем осторожны, — Он замолчал видимо собираясь с мыслями. — Но ведь тебя не только это волнует?

— Это не то слово.

— Как я уже сказал, это ничего не значит.

— Разве?

— Нет. Послушай меня, — профессор схватил меня за подбородок, не давая возможность отвести взгляд. — Ты моя ученица. И я всегда буду смотреть на тебя только так и никак иначе. Не перечеркивай шесть лет доверия и дружбы этим невольным открытием. Я знаю, ты боишься, что не сможешь смотреть на меня как прежде. Но как прежде и не надо. Мы всегда были больше чем учитель и ученица. Мы были друзьями. Надеюсь, так будет и впредь.

— Не представляю как, — ответила я освобождаясь. Он не задерживал.

— Для начала просто отпусти ситуацию. Поверь, если ты позволишь событиям идти так, как они идут, все вернется. Доверие вернется. Не отказывайся из-за всего этого от практики, о которой всегда мечтала.

Я долго смотрела на профессора и понимала, что как раньше уже не будет. Это всегда будет стоять между нами. И пусть даже сейчас он убеждает меня в обратном, я вижу по его глазам. Как же я была слепа все это время. Ведь сейчас он не смотрит на меня как-то иначе, он прежний, но я…

— Именно об этом вы говорили тогда, после урока?

— Я никогда не сделаю ничего, что будет тебе неприятно.

Он сказал, я поверила. Или хотела хоть как-то вернуть душевное равновесие. Не для себя, для него. В тот день я впервые надела на себя маску. Притворилась ради другого. И, наверное, именно в тот день я начала взрослеть.

* * *

Вернувшись в комнату, я увидела задумчивую Милу с письмом в руках.

— Что-то случилось?

— И да и нет, — ответила подруга и немного растерянно посмотрела на меня. — Нас пригласили на ужин.

— И что? Можно подумать это впервые происходит, — хмыкнула я. Милу очень часто приглашали на всякие приемы, званные вечера, ужины, а я, как лучшая подруга, иногда, очень редко ее сопровождала. Положение обязывало, но вот такой растерянной видеть мою любимую подружку не доводилось.

— Такое впервые, — ответила она. — Нас пригласили на ужин… в особняк наследника Адеона.

Если бы я в этот момент не сидела на кровати, непременно бы грохнулась на пол. А потом вырвала листок из рук подруги и впилась взглядом в ровные, каллиграфические, идеальные строчки текста.

«Прекрасная принцесса Элиани.

В ответ на любезное приглашение Вами посетить вашу страну, прошу Вас, а также Вашу подругу мисс Аурейану Роен принять скромное приглашение на званный ужин в вашу честь сегодня в 7 вечера.

Искренне ваш наследник Адеона, второй ведущий внутреннего круга Амистар Рейвен Арион Вессар».

И подпись, такая же идеальная и наглая, как и человек, пардон, не человек, ее написавший.

— Я не пойду, — воскликнула я.

— Нельзя. Это будет величайшим оскорблением.

— Плевать.

— Папа обидится, — вздохнула Мила. — Он сегодня связался со мной.

— О Цепешах узнал?

— Упомянул вскользь. Больше радовался, что я, наконец, «начала думать о благе своей страны», — процитировала подружка. — Наследник и ему письмо отправил.

— Вот гад, — в сердцах воскликнула я. — И как он умеет так умело своего добиваться?

— Понятия не имею, — ответила подруга. — Но в чем, в чем, а в проницательности ему не откажешь. Я только одного понять не могу. Зачем ему это?

Я не ответила. Сама многого не понимала. Например, почему моя скромная персона так сильно его интересует? Впрочем, у Цепешей я услышала, что являюсь средством к чему-то… к тому, что для анвар было очень важно. Последняя из рода Леер. Кто она? Почему они ищут ее? И как я могла помочь ее найти?

— Мил, а что ты знаешь о Последней из рода Леер? — спросила я уже в карете, на пути к королевскому дворцу.

— Это миф, — ответила подруга. — Она дочь наследницы павшего Тринона и первого ведущего внутреннего круга Адеона.

Я что-то читала об этом давно и мельком. До недавнего времени история нашего мира и его народностей как-то не очень меня интересовала. Видимо, настало время посерьезней присмотреться к истории.

— А почему это миф?

— Потому что никто не знает, где она и жива ли еще. После того, как последний повелитель Адеона уничтожил Тринон и побратимов, только родители этой девочки смогли его остановить. Тогда мир висел на очень тонком волоске. И вторая великая война, по сравнению с тем, что могло произойти с нашим миром, показалась бы обычной потасовкой в городской таверне.

— И как они это сделали?

— Аура, — возмутилась подруга. — У тебя ведь скоро день рождения и я уже знаю, что тебе подарю. Учебник по истории Артана. И специально прослежу, чтобы ты его прочитала.

На весьма справедливый выпад подруги, я лишь обиженно поджала губы. Она была права. В смысле истории я полная невежа. Может потому, что это единственный предмет в нашей академии, который вел обыкновенный человек. Не маг в смысле. И эти уроки были похожи на страшную, изощренную пытку не только для меня, но и для доброй половины всей нашей академии. Эти уроки были скучными, нудными, монотонными и однообразными, как и сам профессор Суркус. Мы его за глаза уксусом называли. Он годами ходил в одном и том же песочном камзоле, с одним и тем же выражением на лице. И лекции свои читал с таким же выражением и экзамены принимал. И оценки ставил не за знания, а по одному ему известной системе. В первый раз, когда мы сдавали у него экзамен, каждый третий не сдал. Причем именно по порядку. Неважно насколько был готов студент, если он оказался третьим, он не сдавал. На втором экзамене мы буквально дрались за возможность не идти третьими, в итоге не сдал каждый пятый. А третие, в этот раз получили отлично. Поэтому к концу шестой ступени я набрала полный набор оценок в ведомости, от неуда до блестяще и это притом, что к экзаменам именно по этому предмету никогда не готовилась. Быть может, будь у нас другой учитель, вроде мастера Мейнера или профессора Эльфира, которые буквально жили своим предметом, или Гаара, который одним своим видом вызывал во всех живейший интерес к предмету, я бы не чувствовала себя сейчас такой глупой. За этот, надо сказать, отвратительный вечер мне еще не раз пришлось пожалеть, что я не учила в свое время историю Артана.

Когда мы приехали, меня ждал первый шок. Оказалось, кроме неразлучной четверки, прекрасной адеонки и еще трех каких-то адеонцев и их спутниц гостей больше не будет. И стоило так наряжаться, и эти жуткие каблуки надевать. Затем нас пригласили к столу и пол вечера анвары общались только с Милой, наследник и двое других вообще не обращали на меня никакого внимания, три других, престарелых адеонца, какие-то там лорды, я не вникала, и их спутницы сначала очень пристально ко мне присматривались, а затем, видимо решив, что я не стою их высокородного внимания, также переключились на Милу. Бедная моя подружка натянуто улыбалась и вынуждена была поддерживать беседу. А наследника, казалось, интересовало все. От аграрной политики Элении, до методов обучения аристократии в ее стране.

Единственные, кто не сводил с меня глаз, был темноволосый анвар, знающий мою тайну, который сейчас усердно изображал полное равнодушие ко всему. Сейчас, глядя на него, я гадала, рассказал он или нет. Но если бы рассказал, наверное наследник вел бы себя по другому. А может точно так же. Какое ему дело может быть до какой-то человеческой девчонки и ее чувств. Может я все же ошиблась и дело вовсе не во мне. Может наследник действительно пригласил Милу на ужин, потому что хотел наладить отношения с Эленией, а меня за компанию, в качестве дуэньи? А второй, кто с таким же пристальным вниманием следил за моей скромной персоной, была адеонка. Лаилэ, кажется. И от той тьмы в ее красивых глазах меня оторопь брала, каждый раз, едва наши взгляды пересекались.

Ужин плавно перетек в чаепитие в гостиной. Странный обычай, пить чай после плотного ужина. Мужчины лорды о чем-то вяло переговаривались, женщины также неспешно вели беседу о скором возвращении домой. Два анвара, белобрысая сволочь, которая поливала меня грязью в том разговоре, и второй, зеленоглазый, который защищал, казалось, были поглощены беседой с Милой. Лаилэ блуждала где-то за спинкой кресла наследника, как коршун, следя за каждым моим движением, один Акрон, наконец, перестал изображать равнодушную статую и подсел ко мне.

— Скажите, мисс Роен, вы любите книги?

— Я… эээ… — да уж. Информативно. Вот только такого вопроса я не ожидала. Вообще не ожидала, что кто-то из них вообще со мной заговорит. Если честно, я бы и дальше просидела одна, никем не замеченная, пусть это немного обидно, когда тебя словно и не существует. Но это лучше, чем быть под постоянным контролем мерцающих глаз наследника.

— Да, — наконец выдала я.

— Не хотите посмотреть, коллекцию книг в библиотеке? Иногда там можно увидеть весьма интересные экземпляры.

Я нахмурилась, не понимая, к чему все это. Но отказываться было глупо, да и не вежливо… наверное. Пришлось идти по коридору и опереться на предложенную руку анвара.

— Как вы? — озабоченно спросил он, едва мы вышли за дверь. Я удивилась такой странной перемене и даже едва не споткнулась. Анвар поддержал.

— В порядке.

— Мне очень жаль за те…

— А мне нет, — перебила я его. — Вам кажется, что меня это потрясло, обидело или что? Какое мне дело до вашего мнения обо мне? Надеюсь, вы скоро уедите, и мы больше не встретимся.

— Аура.

Он почти простонал мое имя, а я выдернула руку.

— Я очень благодарна вам, что вы не рассказали им… Это было бы худшим унижением для меня, — сказала я на Адеру. — Но вы скоро уедите. И уж простите меня, но я рада, что мы больше не увидимся.

— Почему?

Такой простой вопрос выбил меня из колеи. Я просто стояла посреди коридора и не могла найти ответ. Но, кажется, его нашли за меня.

— Вам страшно. И больно. Это понятно. А еще где-то глубоко внутри вы чувствуете, Аура. Что-то чувствуете к нему, — он подошел так близко, что я увидела маленькие веснушки на прямом, аристократическом носу. И это так поразило меня, что я хихикнула. А потом рассмеялась в голос, скорее от напряжения и страха, чем от комичности ситуации.

Он резко отпрянул и, как мне показалось, обиделся даже.

— Мне жаль вас, — тихо ответила я, вытирая слезы. — Постоянно копаться в чувствах и переживаниях других существ. Не спорю, это интересно, затягивает даже. Но за всем этим так легко потеряться в других. Забыть, что и вы сами можете чувствовать.

С минуту он смотрел на меня. И в его глазах было столько всего… Словно своими невольными словами я попала в самое болезненное, самое уязвимое место. Словно я всколыхнула что-то в глубине его души. А потом он снова взял меня под руку, и мы продолжили путь к библиотеке.

— Вы очень проницательны, Аура.

— Мне это уже говорили, — ответила я, а потом нехотя призналась. — А еще мне говорили, что порой не замечаю очевидного. И даже если ткнуть меня носом в правду я отмахнусь и предпочту дальше не верить.

Он улыбнулся. Наверное, впервые с нашего странного разговора.

— Почему вы привели меня сюда?

— Хотел поговорить.

— О чем?

— О вас, Аура. Скажите, сколько вам лет?

Я удивилась, но ответила. В конце концов, это не было тайной.

— Поедите к родителям?

— Я сирота.

— Простите, — ответил он. И мне показалось, что ему действительно жаль. — Я тоже, сирота.

Теперь настала моя очередь извиняться. А потом я как-то незаметно рассказала анвару о том, как Савелий нашел меня на пороге сиротского приюта в стужу. О своей жизни там не говорила, но, казалось, он понимал все без слов. Словно и сам был такой как я. Впрочем, может так и было. Рассказала, как меня привезла Эльвира, упустив историю со старостой и пробуждение моей силы. Немного поговорила о друзьях, о Миле, о каникулах в Эльнисе. О том, что очень скоро мы поедем на практику в Северные пустоши. Мы говорили и говорили, точнее я одна вела свой странный монолог жизни, а анвар слушал очень внимательно, словно моя жизнь была ему до крайности интересна и ничего важнее нет. Когда он спросил, кем я хочу стать, я не долго размышляла.

— Магианой. Если Мила позволит, я после выпуска хочу остаться с ней в Эльнисе.

— Тебя не прельщает романтика дорог? — мы как-то незаметно перешли на ты, и, как ни странно, меня это не смущало. Я словно со старым другом беседу вела. Давно потерянным другом.

— Нет. Я же не боевой маг. Универсал.

— Универсалы очень сильны. Вам подвластны все стихии. В каком-то смысле вы сильнее стихийников.

— И опаснее.

— Приходилось проверять?

Я кивнула. О том случае с Милой говорить не хотелось. Но для нас и не требовалось слов. Он просто чувствовал.

— Страшно было?

— Потом, — прошептала я. — Когда поняла, на что способна. И куда эта сила может завести.

— Но и власть… разве ты не почувствовала ее вкус?

— Ты тоже обладаешь властью. Куда большей, чем я. И все же не спешишь использовать ее. К тому же, если пойти по тому пути, кем я стану?

— В тебе слишком много света, — улыбнулся он.

— В отличие от Лаилэ, — сказала я.

— Ты тоже чувствуешь это?

Ответить я не успела. Дверь в библиотеку открылась, впуская анвар, наследника, немного напуганную Милу и адеонку. Куда делись остальные, я не вникала.

— Вот вы где? — жизнерадостно ответил белобрысый. — А мы вас обыскались. Вот видите, принцесса, вам не о чем беспокоиться. Ваша подруга в целости и сохранности и даже не растрепана.

Если бы взгляд мог убивать, то сейчас белобрысый валялся бы бездыханным трупом от взгляда Акрона и, как ни странно, наследника.

— Думаю, нам пора, — ответила Мила. Я кивнула подруге и обернулась к Акрону.

— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах, — Я протянула руку, но он проигнорировал ее, схватил меня за плечи и расцеловал в обе щеки. А потом посмотрел куда-то мне за спину. И судя по мелкой мигрени, вызванной чужим давлением, его маленькое представление достигло цели.

— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.

Я улыбнулась. Всегда такой холодный и равнодушный, сдержанный Акрон вдруг повел себя как беззаботный мальчишка и даже рассмеялся. А уж, какие лица были у анвар и даже у Лаилэ. Этот вечер стоил того удовольствия, с которым я смотрела на вытянутую рожу белобрысого.

А вот ярость в глазах наследника меня совсем не порадовала. Нет, внешне он остался таким же спокойным и невозмутимым, а вот глаза… Бр-р. Бедный Акрон. Надеюсь, он знает, что делает.

Мила всю дорогу до дома не переставала ругать меня и удивляться этому странному вечеру. Из ее рассказа я поняла, что вся эта история с нашим с Акроном путешествием в библиотеку была мягко говоря не запланирована.

— Ты не представляешь. Едва вы ушли, наследник уставился на дверь и потерял ко мне всякий интерес. Не понимаю. Словно они все разыгрывали какое-то странное представление. Другие расспрашивали меня, но почему-то все больше о тебе. Как мы познакомились, как давно дружим, где проводим и как проводим каникулы. Как мой отец относится к тебе и почему разрешил нам дружить. Все это очень странно.

— И не говори, — согласилась я, прокручивая в голове весь этот вечер. Хотя мне понравилось. И Акрон понравился. Не знаю. Может это потому, что мы живем, словно на одной волне. Чувствуем одинаково. Черпаем свою силу в силе духа. Конечно, мне приходило в голову, что может это все игра. Что все это доверие и разговор всего лишь способ чего-то от меня добиться. Но я тут же отбросила эту странную мысль. Зачем? Что даст им мое прошлое, мои мечты, желания, чувства? Это глупо. Я никто, всего лишь глупая, человеческая девчонка до связи с которой он никогда не опустится.

* * *

Едва Аура пересекла порог особняка все пошло не так, как он хотел. Ему казалось правильным немного поставить ее на место, не замечать, делать вид, что она не существует, но ее реакция удивила. Все его попытки не вызывали никакого отклика с ее стороны. Наоборот, ей было безразлично. Безразличен он, этот ужин, люди, которых он пригласил. И это бесило. Выводило из себя не хуже глупых попыток Лаилэ обозначить свою территорию.

В гостиной все вообще пошло наперекосяк. Это Эйнар должен был проводить Ауру в библиотеку. Он был самым веселым, беззаботным, своим парнем, точнее казался таким для других. Но каждый раз, когда Эйнар порывался подойти, она бросала на него ТАКИЕ взгляды, словно он пьяный, вонючий бомж, на которого можно смотреть только с легким налетом жалости и брезгливости. Вот именно так она на него и смотрела, заставляя остановиться не хуже кирпичной стены, внезапно выросшей прямо из воздуха. Ноэль, наконец, догадался, что Эйн, не сможет даже заговорить с ней. Не то что, увести. Хотел сделать это за него, но тут вмешался Акрон. Внезапно, неожиданно и странно. Вообще, с того злосчастного ужина у Цепешей он закрылся. Не давал наследнику проникать глубже уровня чтения сиюминутных мыслей. До этого момента он и не задумывался над этим, а теперь… Почему он вмешался? Почему с самого начала отвергал этот план? Наследник не знал. И когда Милава забеспокоилась о своей подруге, он первым подал ей руку, чтобы проводить. То, что он там увидел, повергло его в полный шок. Он ожидал многого или даже не так. Он не предполагал того, что эти двое будут сидеть на диванчике библиотеки, так близко друг от друга, словно близкие друзья. В руках обоих были уже остывшие кружки с чаем. Но не это поразило его больше всего, а то, как она повернулась к нему и попрощалась, как с равным, как с хорошим приятелем, другом.

— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах.

Рон. Она назвала его Рон. И он проигнорировал протянутую руку и приобняв, расцеловал.

— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.

Это было не похоже на Акрона. Он словно мстил ему или пытался что-то доказать. И ведь у него получалось. Мстить. В отличие от него, она мастерски била своим равнодушием. А ведь ему так давно не причиняли боль, что он начал забывать, каково это.

Едва девушки уселись в карете и тронулись, Рейвен захлопнул дверь, даже не заметив, насколько сильно все вздрогнули и вернулся в гостиную. Советники и их слащавые жены поспешили ретироваться едва натолкнулись на его взгляд. А вот Лаилэ решила достать его сегодня окончательно.

— Лаилэ, иди к себе, — приказал он.

— Я хочу остаться, — ответила девушка, и даже упрямо посмотрела на него. А потом побледнела, сглотнула и поспешила уйти вслед за соглядатаями своего отца.

— Покажи, — угрожающе прошипел он, повернувшись к Акрону. И он показал, весь их разговор с момента как они вошли в библиотеку. Она рассказывала о своей жизни взахлеб, даже не заметив, что забралась на диван, подогнув босые ноги. Акрон протянул кружку, но она не сделала ни глотка и только рассказывала о своей жизни в академии, планах, мечтах. А он тихо сходил с ума, потому что она рассказывала все это не ему и так жизнерадостно улыбалась тоже не ему и ее глаза искрились детской радостью тоже не от его слов.

Ревность. Вот теперь он осознал, наконец, что это такое.

Но Акрон показал не все. До библиотеки что-то случилось, что-то важное. Но доступ был закрыт.

— Покажи, — рявкнул он, пытаясь пробиться.

— Ты забываешься, Рейвен, — парировал Рон.

Его передернуло. Она назвала его так, и в ее устах это звучало так интимно. Вряд ли он еще когда-нибудь так назовет друга. А друга ли?

— Прекрати, — не хуже его самого рявкнул Акрон.

— Да что происходит? — попытался вмешаться Эйнар. — Это вы из-за этой…

— Заткнись, — крикнули оба. И посмотрели друг на друга, осознавая, что их обоих разозлило не вмешательство брата, а его неуважительное отношение к девушке.

— Послушай. То, что произошло в коридоре, личное, — попытался объяснить Акрон. — Не из-за нее. Из-за меня. Ты знаешь все, о чем мы говорили. Но там, мы говорили обо мне. Она сказала то, что тебя не касается. Никого не касается.

Рейвен понял. Разозлился, сцепил зубы от непереносимого желания вскрыть друга, узнать все, каждый ее шаг, слово, мысль до мелочей. Все, что он скрывал. Но смирился. У каждого из них были такие глубины души, в которые никого не впускали. У него это был отец. У Акрона жизнь без родителей. Какой она была? Он знал только то, что говорил Макс. И этого было достаточно, чтобы чувствовать острую жалость к другу, которую приходилось прятать, чтобы не причинить боль. Хотя Акрон чувствовал. Не мог не чувствовать, и благодарно молчал.

— Успокоились? — облегченно вздохнул Ноэль.

Оба кивнули.

— А теперь может просветите нас, чего же такого ты узнал?

— Она сирота, — начал Акрон, — Через 5 дней ей исполнится 18 лет. Родителей не знает, подкинули в какой-то сиротский приют на востоке еще в младенчестве. До 12 лет она жила там, пока не проснулся ее дар.

— Странно, что она умолчала, при каких обстоятельствах.

— Ну, это просто. Сиротские человеческие дети очень быстро взрослеют. Может прямо во время се…

Акрон сорвался с места и ударил. Впервые, наверное, за всю их дружбу он вышел из себя. И Рейвен его сейчас понимал. Сам хотел, Рон опередил.

— Слушай ты… — прошипел друг, — еще хоть слово косое про нее скажешь…

— Эйнар. Ты совсем что ли слепой, — улыбнулся Ноэль, пытаясь разрядить и без того накаленную обстановку. — Девушка нашла в лице нашего друга еще одного обожателя. Берегись, сия учесть может и тебя не миновать.

— Чтоб тебе подавиться своими пророчествами, — ответил Эйнар, потирая ушибленную челюсть. — Я понял. Об этой…

Послышался рык.

— Об Ауре… — продолжил он. — плохого не говорю, шуточек не отпускаю, и разных взглядов не бросаю. Меня сейчас другое интересует, она это или не она?

Анвары задумались. Каждый размышлял о чем-то своем.

— Информации слишком мало, — сказал Ноэль. — Нам нельзя ошибиться.

Все согласились. Было решено не спускать с Ауры глаз. В конце концов до падения заклятья 5 дней, уже 4 осталось. А там найти ее не составит труда. Вот только будет страшно, если они ошиблись. Потому что, видеть кого-то другого на месте последней из рода Леер кое-кто уже не мог.

Глава 7

Мне так и не довелось как следует подумать о злосчастном вечере, устроенном анварами. Через два дня мы должны отправиться в Северные пустоши. Но прежде нужно приобрести все необходимое, вещи, кое-какие запасы, зелья. В общем, все для защиты. Нам выдали стипендию за два месяца, Мила сняла деньги со своего внушительного счета в банке, Рилану и Заку прислали посылку родители, Тиана и Тимка достали накопленные средства от продажи амулетов в городе и мы все отправились в город, за покупками. Я надеялась, что шоппинг немного поднимет настроение Милаве, а то, после того как она узнала, что в команду Гаара включили еще и Медею, ее голос стал похож на змеиное шипение и с тем же эффектом. Все студенты прятались, едва заметив нашу шипящую королеву. Зато Медея порхала, словно бабочка. И это еще больше злило мою любимую подружку. Поэтому поход на рынок был для всех нас поводом хоть немного отдохнуть от этой молчаливой вражды.

Едва оказавшись на рынке ребята сразу кинулись в оружейную лавку. Я была тоже не прочь пойти с ними, но Мила и Тиана утянули меня в салон мадам Мари. Она шила просто потрясающие эльфийские платья, но таким как я это было не по карману. Я пыталась сказать об этом Миле, но она даже не стала меня слушать и заставила примерить просто восхитительное темно синее платье, достойное самой королевы. Удивительно, как красивый наряд может преобразить женщину. Еще минуту назад я была невзрачным заморышем, и вот теперь в зеркале отражается красивая, утонченная девушка, похожая на видение. Никогда не думала, что я такая и уж тем более, никогда не думала, что моими родителями могли бы оказаться какие-нибудь аристократы. И вот теперь та мысль, что не давала мне спокойно спать по ночам, снова терзает меня. А что если это не ошибка, что если я и есть последняя из рода Леер.

— Какой бред, — проговорила я, снимая платье. — Ты же знаешь, Мил. У меня на это нет ни времени ни денег. И зачем ты вечно заставляешь меня примерять эти глупые тряпки.

— Аура, — удивилась подруга. Но я не захотела ее слушать, быстро оделась и ушла, громко хлопнув дверью.

Глупо все это. Я разозлилась непонятно на что. И почему я все думаю и думаю о последней из рода Леер? Нет.

— Я думаю не о ней, — призналась я самой себе. Я думаю о нем. О наследнике Адеона. Который, так разыскивает кого-то. На секунду мне захотелось, чтобы он разыскивал именно меня. Мне захотелось, чтобы моя убогая, унылая судьба сироты была всего лишь недоразумением. Быть может мне просто хотелось, чтобы меня любили. А потом я вспомнила тот разговор и усмехнулась. А это было бы забавно. Он так разыскивал ее, а оказалось, что она это та девушка, которую он так опрометчиво унизил. Впрочем, вряд ли он узнает об этом. Акрон не расскажет ему. Я надеюсь.

— Гуляете, — я подскочила, когда прямо над самым ухом раздался голос наследника.

— О, всевидящая! Вы напугали меня. Что вы здесь делаете?

— То же что и вы. Любуюсь видом, — проговорил он. Я проследила за его взглядом и увидела за стеклянной витриной салона мадам Мари Милаву, примеряющую красивое кремовое платье.

— Да. И правда очень красиво, — расстроилась я. Как можно соперничать с самим совершенством за внимание такого человека, ну или не человека.

— Но предыдущий вид мне понравился больше, — улыбнулся анвар.

Издевается? Вот скотина.

— Не понимаю о чем вы, — ответила я и пошла к лавке с зельями. — Кстати, вы просто гуляете или следите за мной?

— Зачем же мне следить за вами?

— Понятия не имею. Только мне не очень то нравится, что за последние несколько дней это наша уже… какая по счету?

— Шестая.

— Вот именно, шестая встреча. И прекратите улыбаться, в конце концов.

— Простите. Ничего не могу с собой поделать.

Не знаю почему, но его ехидная улыбка меня ужасно раздражала. Так и хотелось стереть ее то ли пощечиной, то ли поцелуем. Кошмар. Какая глупость лезет мне в голову. Или это он мне все это внушает.

Я резко остановилась и уставилась на анвара.

— Вы что опять это делаете?

— Делаю что? — удивился он и, наконец, перестал улыбаться.

— Лезете мне в голову.

— Вы же универсал. Думаю, если бы это случилось, то вы бы почувствовали.

— Хм.

— А почему вы спросили?

— Не ваше дело.

— Хм, — сказал он и снова стал улыбаться еще ехиднее.

Ненавижу его.

— А где ваши охранники? Потерялись? Или бродят где-то поблизости?

— По вашему, я похож на человека, которого нужно охранять?

— Откуда мне знать. Вы вообще не человек.

— Верно. Давно хотел спросить, почему вы тогда остановились?

— Когда?

— Там в кабинете. Я видел, насколько ты разозлилась и все же что-то…

— Это неважно, — оборвала я. — Мне нужно сделать покупки пока рынок не закрылся, а ты… Вы мне мешаете. И вообще, к чему такое дружелюбие? Не вы ли вчера так умело изображали, что мы не знакомы?

— Мне было, у кого поучиться, — туманно ответил он.

— У отражения в зеркале? — съехидничала я.

— Делитесь опытом? — последовал ответ. — Может, еще какими приемами поделитесь?

— Куда мне до вас? Вы ведь непревзойденный мастер.

— В чем, позвольте узнать?

— В невероятном умении как можно сильнее унизить человека, — ответила я и вошла в оружейную лавку в надежде, что анвар, наконец, уйдет. Внутри я немного успокоилась, но всего на несколько секунд. Зазвенел колокольчик над дверью, и я снова увидела своего преследователя.

— И не смотрите на меня так. Мне просто тоже нужно было сюда.

Я отвернулась. Ну и пусть он ходит за мной хвостом. Я просто не буду обращать на него внимания.

— Привет, Аура, — улыбнулся высунувшийся из подсобки оружейник Вильям Вильс. Он был всего лишь наполовину гномом, но так же как и все его предки по отцу обожал оружие. И точно так же как и его предки по матери, которая, надо сказать, была дриадой, любил свободу. Поэтому для него была настоящей пыткой жизнь в горах и он сбежал при первой же возможности.

— Здравствуй Вил.

— Слышал вы в Северные пустоши уезжаете?

— Это Зак тебе рассказал?

— Он, кто ж еще. Они тут были минут пять назад. Я все упрашивал их передать письмецо, да посылку моему отцу.

— Ты же знаешь, мы даже близко не подойдем к Призрачным горам.

— Да я знаю. Но в жизни ведь все случается. А вдруг… К тому же, если вам не доведется, просто отдашь мне посылку, когда вернешься.

— Ну хорошо. Давай, что там у тебя. Только надеюсь, она не тяжелая. А то ведь у меня нет чудо — сумки Тианы.

— Не волнуйся. Ты и не заметишь, — улыбнулся гном и юркнул за ширму.

— Не стоило тебе соглашаться.

— Ты еще здесь? А я надеялась, давно ушел.

— Ну, прости, что разочаровал. И все же не стоит. Мало ли что в этой посылке. Гномы часто промышляют контрабандой.

— Ну и что? Я не ищейка, чтобы проверять. К тому же вряд ли Вил будет промышлять чем-то подобным.

— Потому что ты ему доверяешь? — усмехнулся он.

— Нет. Потому что его отец король третьего гномьего сообщества, — выдала я и удовлетворенно улыбнулась, полюбовавшись, как вытянулось лицо анвара.

— Вот смотри, — вернулся оружейник. — Это от мамы. У папы скоро юбилей. Триста лет как-никак. А это от меня.

Я взяла маленькую, почти невесомую коробочку. И небольшой, бережно завернутый кинжал.

— Сам делал?

— Ага. Мой первый опыт. Папе понравится.

— Хорошо. Если получится побывать там, передам.

— Спасибо. А у меня есть еще подарок. Это уже для тебя, — Вил достал из кармана два тонких серебристых браслета в виде змеек.

— Вил. Я не могу принять… это же… — я что-то говорила, а сама зачарованно смотрела на браслеты. Я мечтала о них два года. Почти каждую неделю ходила, чтобы полюбоваться на них и убедиться, что их еще не продали. Здорово доставала этим Вила.

— У тебя скоро день рождения. 18 тоже своеобразный юбилей. Так что бери и не задумывайся.

— Вил! — взвизгнула я и бросилась ему на шею прямо через прилавок. — Спасибо, спасибо. Ой! Не могу поверить. Змейки. Мои змейки.

Я бережно погладила каждую из них и, завернув в тряпочку, положила в сумку.

— Такой подарок. Он бесценен.

— Это ты бесценна, крошка. А змейки — это так, пустяк.

После оружейной я полдня сияла как магическая вывеска в таверне «Последний путь» и даже присутствие анвара меня больше не раздражало. Я вообще перестала его замечать. После оружейной, я посетила лавку с травами и зельями, затем портного, алхимика и даже в книжном побывала. Осталось только заглянуть в мастерскую сапожника, и можно будет возвращаться к площади. Мы с друзьями договорились пообедать в таверне как бы «на дорожку». Надеюсь анвар не пойдет за мной и туда. Странно, что-то он мрачный какой-то. Задумчивый, с тех пор, как мы вышли из оружейной. Может все думает о контрабанде гномов или не может поверить, что сын короля работает простым оружейником. Я все думала об этом, когда выходила из лавки сапожника и едва успела заметить, как на меня бросился какой-то человек. Он хотел поразить меня ледяным заклятьем, но промахнулся. И снова атаковал уже огненным. Анвар отразил его, но тут из ближайшей арки вышли еще четверо магов. Я нырнула за какую-то телегу, по счастью оказавшейся на нашем пути, анвар последовал за мной.

— Это что еще такое? — спросила я, формируя щит.

— Ты у меня спрашиваешь?

— А у кого же еще? На кого тут покушаются постоянно?

— Хороший вопрос.

— Не поняла, — дальше времени на разговоры не осталось. Эти пятеро начали активно действовать. А я, наконец, смогла их разглядеть.

— Охренеть, — вырвалось у меня. Я едва успела нарушить концентрацию анвара и его заклятье, чем бы оно не было пролетело прямо над головой Калеба Хьюма, моего однокурсника и его друзей.

— Ты что творишь? — возмутился анвар.

— Это мои однокурсники. Они под заклятьем. Или…

Секунда понадобилась мне, чтобы понять. Та же тьма, что и таверне, что и на экзамене, теперь тут. И этот запах гнили. Думаю, он доконает меня раньше Калеба.

— Не понимаю. Я не последняя из рода Леер. Они ошиблись.

— Что? — анвар резко повернулся ко мне и пропустил удар. Одно из заклятий поразило его спину. Он поморщился, но я поняла, что его задели и весьма ощутимо. Все. Пора это прекращать. Этот колдун, кем бы он ни был меня достал.

Я резко сбросила все свои щиты и поднялась. Анвар хотел удержать меня, но я уже не была собой. Я была универсалом и сейчас я билась не с подчиненными мальчишками, а самим колдуном. Я не хотела повторения истории с химерой и не стала проникать в их мысли, а просто захватила нити, связывающие их с колдуном. А затем вплела в них свою волю.

— Стоять.

Они подчинились, а я даже не удивилась. Очень скоро колдун поймет, что я сделала и попытается избавиться от моего влияния.

— Прошу тебя, пожалуйста, я знаю, что ты ранен. Но мне нужен профессор Гаар. Немедленно. Я не смогу держать их долго.

— Даже если бы я не был ранен, я бы не успел, но ты… Ты связана с ним.

— Что? — я на мгновение потеряла концентрацию и тут же почувствовала магическую отдачу.

— Ты можешь позвать его.

— Как?

— Просто найди нить, соединяющую вас, иди за ней. Давай же. Давай.

И я увидела. Тонкая кроваво-красная не нить — жила. Я пошла за ней, как и советовал анвар и, через секунду, оказалась в аудитории, переполненной выпускниками. Гаар что-то читал и вдруг запнулся на полуслове и уставился в пустоту. Нет, это я уставилась в пустоту. Я стала прокручивать мысленно последние события и прошептала одно лишь слово: Помоги.

Затем меня вытолкнуло из сознания, и я оказалась лицом к лицу со своими марионеточными однокурсниками.

— Когда он придет?

— Я не знаю, я даже не уверена, что смогла передать послание.

— Смогла. Я знаю.

— А ты не можешь позвать своих всемогущих друзей. Или вырубить мальчиков не убивая.

— Прости, но эта магия, что окружает их… она влияет и на меня.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что она парализует меня.

— Как?

— Не знаю. Я уже рук не чувствую.

— А я думала, что Анвары всесильны, особенно наследник Адеона.

— Я тоже так думал.

— Ну и самомнение у тебя.

— Я знал, что тебе побрави… — и он замолчал. А я даже не могла оглянуться. К тому же колдун активизировался и стал дергать за ниточки. Очень, очень скоро он поймет… Уже понял.

— Ау, — не думала, что его ментальная атака будет настолько мощной. — Ай.

Снова кровь носом пошла.

— Да оставь же ты меня в покое. Я не та, кого ты ищешь.

— Именно та, Аура, — я не поняла, кто это сказал, но внезапно все напряжение спало. Кто-то перехватил у меня нити, чьи-то руки подхватили меня на руки, кто-то вытер мое лицо. А я с сожалением поняла, что не прошло и двух дней, а я опять окажусь в лазарете и, мадам Сибилл будет поить меня противной настойкой. А как же мои покупки. В этой суматохе все растащут. О, нет. Мои змейки.

— Спи. Спи, моя девочка. Никуда твои змейки не денутся.

* * *

— Значит вы не дадите мне с ней поговорить, — проговорил глава Велеских ищеек. Это был невысокий, но коренастый человек с очень цепкими проницательными глазами. Наследнику даже сначала показалось, что перед ним стоит Оден, так они были похожи.

— Я понимаю, Вельгор, что это вас не очень устраивает, но она потеряла много сил. Подождите хотя бы до завтра, — ответила Эльвира и уставилась на наследника в ожидании поддержки.

— Я согласен с Эльвирой, — не замедлил вступить он — И заверяю вас, что с нашей стороны никаких претензий не последует.

— Нет, вы не понимаете. Это же не просто дипломатический скандал. Совершено преступление. У нас здесь безумный универсал превращает людей в марионеток направо и налево, да еще студентка незарегистрированный универсал. И вы, при всем моем уважении, совершили преступление, укрывая ее.

— Остынь, Вельгор, — вмешался профессор Гаар. — У нас уже не средневековье. А этот абсурдный закон уже давно пора пересмотреть.

— Это не нам решать, Орин. Закон есть закон.

Гаар, что-то ответил, но наследник уже не слушал его. Он мысленно прокручивал в голове все, что случилось сегодня. В последующие после ужина два дня анвары по очереди следили за девушкой, пытаясь попутно выяснить у Эльвиры все, что она знает. Но эта упрямая женщина легко не сдавалась. Ни угрозы, ни просьбы, ни увещевания на нее не действовали. К тому же возникала проблема со шпионами совета. Если Лаилэ удавалось контролировать, то Пассек, Танар и Крилл всегда были начеку. Это с виду они были безобидными старичками, но каждый из них в прошлом был первоклассным анваром внешнего круга. На второй день Аура с друзьями собрались в город и это стало отличной возможностью пообщаться. Проследить за девушкой предложил Эйнар. Ему все еще казалось, что Рейвен легко очарует маленькую, глупую человеческую девушку. Вот только все случилось совсем не так, как говорил Эйнар. С ней было очень не просто. И это она его очаровала, с первой минуты как он увидел ее в окне салона в том чудесном синем платье. И как только она посмотрела на него своими невинными глазами, он не переставал улыбаться, сам не зная чему. Ходил за ней как идиот целый день. И разговаривая с ней, так ничего и не узнал, только еще больше запутался. Хотя нет, он узнал, что она очень красивая, когда не одета как побирушка, он узнал, что она стеснена в средствах, правда не очень озабочена этим фактом. А еще она улыбается так, что затмевает собой солнце и что в ее глазах появляется столько восторга не из-за украшений или золота, а из-за двух никчемных железок. А еще сегодня его снова посетило это странное чувство. Ревность. Когда она бросилась целовать какого-то чудаковатого гнома, все в его душе перевернулось. И ему захотелось, чтобы она хоть раз вот так восторженно улыбнулась ему, только ему одному. И для этого он готов был напокупать ей сотню, нет, тысячу таких железок.

А когда на них напали эти мальчишки, он готов был уничтожить их всех, даже когда она сказала, кто они, даже зная, что их заколдовали.

Это нападение помогло хоть в чем-то. Он узнал почти наверняка. Остались лишь мелкие детали, которые так упрямо не хотела раскрывать Эльвира. Впрочем, этот ищейка, как его там, и здесь мог помочь. Надо только немного ее подтолкнуть.

— Вы понимаете, чем это может грозить, — говорила она.

Рейвен внимательно посмотрел на нее и снова погрузился в воспоминание.

Ему трудно было видеть, как она одна стоит перед этими марионетками, готовыми в любой миг уничтожить ее, еще труднее было знать, насколько окрепла ее связь со своим учителем. Он появился уже после того, как подоспели Акрон, Ноэль и Эйнар, и от него не укрылось, с какой болью и нежностью он смотрел на нее. Как перехватил ее из рук Акрона, как не дал Ноэлю осмотреть ее и с какой ненавистью он смотрел на Рейвена. А девочка все твердила что-то о своих змейках, пока Акрон не успокоил ее. Впрочем, и его они тоже волновали, эти ее змейки. Он приказал Эйнару не спускать глаз с ее вещей, чтобы в возникшей суете ничего не потерялось. После того, как марионеток обезвредили, тьма отступила и Рейвен смог, наконец, двигаться. Ему еще предстояло подумать об этом и о том, что сказала Аура.

Точно он знал только одно — кто-то все это время пытался убить не его, а последнюю из рода Леер. И этот кто-то почему-то решил, что это Аура. Так ли это?

Он надеялся, что Эльвира ответит на этот вопрос. И желательно прямо сейчас.

— Простите господа, и дамы, конечно же. Вам не кажется, что дискуссия слегка затянулась, — проговорил он. — Насколько я понял, Вельгор вас смущает только одно, что Аура является незарегистрированным универсалом. Так?

— Ну не только это, но да, в общем, все верно.

— Тогда это очень просто решить. Вы позволите, если я, Эльвира и господин Вельгор, останемся одни? — улыбнулся наследник и посмотрел прямо на Гаара.

— Профессор Гаар, я думаю вам лучше всего пойти успокоить друзей студентки Роен, а то они от беспокойства всю школу разнесут.

— Вы уверены?

— Да, не беспокойтесь за меня.

Наследник проводил Гаара и своих спутников взглядом и перешел сразу к делу.

— Вельгор, вы возмущены тем, что директор этой замечательной академии укрывала от вас в течение долгих лет незарегистрированного универсала, и я понимаю это. Я бы тоже был возмущен, если бы кто-то в моей стране совершил нечто подобное, однако… — наследник замолчал и внимательно посмотрел на Эльвиру. — Студентка Роен не является подданной вашей страны, более того, она также не является человеком. А значит, не представляет угрозы и уж точно не нуждается в регистрации.

— Простите что? — Вельгор никак не мог понять, о чем толкует ему наследник. Он сам видел девочку и мог поклясться даже жизнью, что она чистокровный человек и даже не полукровка.

— Все что вы услышите здесь, должно остаться между нами, — продолжил наследник. Если произойдет хоть малейшая утечка информации, Адеон разорвет все дипломатические отношения с Велесом. Вы меня понимаете?

— Очень хорошо понимаю. Вот только сама суть как-то ускользает.

— Я объясню. Что вы знаете о последней из рода Леер?

— Насколько я знаю, это миф и дочь Лилианы Леер умерла во младенчестве.

— Она не умерла, — устало проговорила Эльвира. — Да, вы правы. Аура и есть последняя из рода Леер. Через несколько дней ей исполнится 18 и заклятие падет. У меня только одна просьба к вам, не ради меня, а ради Ауры. Пожалуйста, позвольте ей доучиться. Она должна получить диплом, должна вырасти, прежде чем взвалит на себя такую ношу. Вы не подарок ей предлагаете. Она сильная, вы видели это, но если на нее давить, она станет непредсказуемой. Ее сила в свободе выбора. Если вы лишите ее этого…

— У нее уже нет выбора. Она станет повелительницей Адеона и моей… женой как только мы окажемся в Адеоне.

— Вы совершаете большую ошибку.

— Это решать уже не вам.

— Но и не ей, не так ли, ваше высочество.

Наследник не ответил и обратился к главе ищеек.

— Теперь, я полагаю, инцидент исчерпан. Студентка Роен больше не находится в вашей компетенции. С этого момента она подданная Адеона и невеста наследника и относиться к ней должны соответственно. Вам все понятно или требуются еще какие-нибудь разъяснения?

— Нет, здесь все ясно. Вот только у меня вопрос, кто будет обеспечивать безопасность девушки, пока она находится на территории Велеса?

— О ее безопасности мы позаботимся сами, а ваша задача, уважаемый Вельгор, обеспечить поимку опасного мага, делающего марионеток из ваших мирных жителей. Думаю, на этом аудиенция окончена. Мы все устали, а мне еще необходимо проверить, как чувствует себя моя невеста.

— Постойте, — проговорила Эльвира. — До 18-летия студентки Роен осталось немного, а значит, до этого момента она остается под моей опекой. Поэтому я прошу, нет, я требую, чтобы вы покинули территорию школы и не беспокоили мою подопечную. Дайте же ей в конце концов отдохнуть.

Наследник просверлил взглядом директрису, но она даже не вздрогнула.

— Всего доброго, господа, — отчеканила она и даже сама открыла дверь своего кабинета.

Когда же наследник удалился, наконец, она устало потерла лоб. Да уж. Он достоин своего дяди, такой же скользкий, и самоуверенный. О, Всевидящая, кому же она должна отдать свою девочку. Да этот тип и его дядюшка просто съедят ее и не подавятся. Нет, с этим надо что-то делать. И немедленно.

Стук в дверь прервал ход ее мыслей. А когда на пороге возник профессор Гаар, решение пришло само собой. Нет, она не даст этим стервятникам растерзать ребенка. Она костьми ляжет, но защитит последнюю из рода Леер.

Глава 8

Я очнулась от яркого солнечного света. Голова болела и тошнило так, словно вчера я выпила целую бутылку пиратского сидра. О-о-о. Как мне плохо.

— Привет, — я повернулась на голос и увидела сидящего на стуле, рядом с моей кроватью Калеба.

— Привет. Ты как?

— Нормально, если так можно сказать. А ты?

— Голова болит.

— Ну, еще бы. Я слышал, профессор Мейнер говорил, что если так долго удерживать сознание сразу пяти человек, можно все мозги зажарить. Так что тебе еще повезло.

— Так ты знаешь?

— Все знают.

— Как?! И мои друзья?

— Вся школа об этом судачит. Так что, даже хорошо, что вы уезжаете на практику. Глядишь за два месяца все и забудут.

— Мне хватит и этих двух дней.

— Нет. Вы едете не через два дня, прямо сегодня. Сейчас, если быть точным.

— Как? Почему?

— Эльвира распорядилась. Наверное, в свете нынешних событий это самое лучшее решение. Некоторые говорят, что ты и раньше влезала им в голову, как тот колдун в меня, заставляла их делать всякие вещи.

— Это неправда, — почти спокойно проговорила я. — Я знаю каково это, когда тебя заставляют делать что-то против твоей воли. Слишком хорошо. И то бессилие, которое ощущаешь, тот ужас, и хочешь кричать все время, но не можешь даже губами пошевелить.

— Пожалуйста перестань, — простонал парень.

— Прости. Профессор Гаар недавно продемонстрировал мне все прелести контроля. Я никогда не стану испытывать это на других.

— Я тебе верю.

— Что ты помнишь? — спросила я, чтобы хоть как-то остановить это напряженное молчание.

— Помню как мы с ребятами пошли за покупками, мы кстати к дриадам едем, с профессором Мейнером.

— Поздравляю. Профессор Мейнер очень хороший, и сильный маг.

— Я знаю. Потом помню, мы решили посидеть в таверне, уже пересекли площадь и тут возник он. Колдун.

— Как он выглядел?

— Обычно. В смысле человек, вроде. По крайней мере похож на него. А дальше он с Ролом заговорил. Я сразу понял, что с ним что-то не так. От него помоями несло, я даже подумал, что кто-то с верхних этажей плеснул на него из ночного горшка. А потом Рол встал как истукан, а колдун перевел взгляд на меня. Остальное я помню даже слишком хорошо. Этот колдун сказал мне тебя убить.

— Прямо так и сказал?

— Ну да, убей говорит Аурейану Роен.

— Он назвал меня по имени?

— Да.

— Ты точно это знаешь?

— Да точно, точно. Знаешь, я бы убил тебя, если бы ты тогда меня не остановила. Это страшно.

— Да.

— Все как ты недавно сказала. Я не хотел, но не мог остановиться. Теперь я понимаю, почему так важна регистрация универсалов. Прости, ты ведь тоже…

— Не извиняйся. Я понимаю.

— Ладно. Скоро мадам Сибилл придет. Она будет ругаться, если не застанет меня в постели. Ты береги себя.

— Ты тоже. Знаешь, я попрошу Тимку сделать для тебя амулет от внушения.

— Когда он начнет с тобой разговаривать.

— Что?

— Ну, я слышал краем уха, что твои друзья очень возмущены, что ты скрывала от них такой секрет целых шесть лет. Так что вроде как они устроили тебе бойкот.

— Только этого мне не хватало. Детский сад просто, какой-то. Веселенькая же у меня будет практика.

— Жаль, что все так получилось.

— Да. И мне тоже.

Калеб ушел к себе, а я все думала о последней из рода Леер. Теперь не осталось никаких сомнений. Кто бы не пытался меня убить, он просто уверен, что я это она. Интересно почему? Теперь мои глупые мечты казались такими ничтожными. Да уж. Я даже подумать боюсь, что же со мной будет дальше. Но в том, что ничего хорошего, я была просто уверена.

* * *

Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Точнее исполнится через 2 часа и 17 минут. И к чему я пришла? Друзья со мной не разговаривают, меня пытается убить какой-то сумасшедший универсал, мой учитель питает ко мне не совсем учительские чувства, я потеряла подарки Вела и своих чудесных змеек, и к тому же я уже два дня не мылась.

— Ну, ты как? — спросила Медея и села рядом на старое срубленное дерево. Она единственная, кроме профессора Гаара, кто со мной разговаривал. Наверное, она делала это назло Милаве, а может, я ей просто нравилась.

— Знаешь. А я ведь думала, что это я буду изгоем в нашей группе, а оно вон как все вышло.

— Ты же знаешь, Милава не злая.

— Она просто стерва. Да ты бы не стала со мной разговаривать, чтобы не обидеть лучшую подругу.

— В школе мы отлично ладили.

— Это потому что она не видела. А здесь все на виду.

— Вы просто очень похожи, поэтому и конфликтуете. При других обстоятельствах вы бы стали неразлучны.

— Если бы не было тебя.

— Почему ты так говоришь?

— А ты не замечала?

— Не замечала что?

— Она ревнует тебя. Уверена, ты бы обошлась без нее, а вот она… очень тебя любит. Сильнее, чем тебе кажется. Слушай, чего ты вся дергаешься.

— Помыться хочу.

— Так за чем же дело стало? Тут недалеко есть отличный пруд. Я уже его обследовала. Там безопасно.

— Ты меня проводишь?

— Конечно. Буду рада. По правде, эти полевые условия заставляют задуматься, а стоило ли того это соперничество.

Я рассмеялась, наверное, впервые с нашего поспешного отъезда.

— Ладно. Я за бельем, а ты предупреди Гаара. — проговорила Медея и убежала в свою палатку. Я могла бы поселиться вместе с ней, но подумала, что для Милы это будет перебор и она тогда никогда вообще со мной не заговорит. А сейчас я подумала, что может зря я это. Все-таки спать в спальном мешке у костра то еще удовольствие.

— Профессор Гаар.

— О, привет, Аура. Уже проснулась.

— Да. Мы с Медеей хотим прогуляться до пруда, искупаться.

— Ладно. Я не против. Только на всякий случай возьмите с собой кого-нибудь из мальчиков.

— Зачем? Мы и сами справимся. Мы же не барышни на прогулке, а вполне самостоятельные маги. Не волнуйтесь за нас.

— Ну хорошо. Если что, ты знаешь что делать.

— Не волнуйтесь. Уж с чем чем, а с купанием мы как-нибудь справимся.

* * *

— Где она? — наследник ворвался в кабинет Эльвиры, пылая праведным гневом. — Два дня назад вы плели мне какую-то чушь об опекунстве, а сейчас мне говорят, что я не могу ее увидеть. Какого черта вы творите?

— Успокойтесь. И не кричите на меня, я уже давно не ваша подданная, и не обязана давать вам какие-то объяснения.

— Если понадобится я разберу эту вашу школу по кирпичику, но найду ее, — прошипел он и бросился к выходу.

— Не найдете.

На секунду наследник застыл, а затем резко развернулся к Эльвире

— Что вы наделали?

— Я сделала то, что должна была. Я не дам вам использовать девочку как куклу, как марионетку ради получения трона. Она не разменная монета, она человек.

— Она не человек, черт возьми. Вы хоть понимаете, чем рискуете? Сегодня… — наследник замолчал и потер переносицу, собираясь с мыслями — сегодня заклятье падет и она останется без защиты. Все кто не видел ее до этого, узнают…

— Она уже не беззащитный ребенок. Она универсал и весьма не плохой. К тому же с ней шесть будущих боевых магов и бывший сотрудник велесских ищеек.

— Неужели вы думаете, что кучка подростков и неуравновешенный учитель смогут противостоять безликим, отступникам или тому колдуну? Вы готовы поставить на свое упрямство жизни восьми человек?

Эльвира промолчала, лишь скрестила руки и поудобнее уселась в кресло, не намеренная отступать.

— Ну, хорошо. Вы не хотите слушать меня, тогда послушайте человека, заинтересованного в благополучии девочки не меньше вашего, — проговорил наследник и поставил перед изумленным лицом Эльвиры большой белый кристалл. Конечно, она знала, что это такое. Кристалл связи. И сейчас этот кристалл проецировал до боли знакомую фигуру.

— Регина.

— Ну, здравствуй, сестра.

— А ты постарела.

— Да и тебя годы не пощадили.

— А твой мальчишка тот еще манипулятор. Ты хорошо его обучила.

— Я хотела поговорить не о моем крестнике, а о твоем. Неужели ты думаешь, что здесь, в Адеоне кто-то посмеет причинить ей вред? Неужели ты думаешь, что я позволю это?

— Не знаю. Возможно, приоритеты твоего мальчишки окажутся важнее…

— Как ты смеешь… — перебила ее женщина, — говорить мне о приоритетах. Забыла, как когда-то ради своих чувств предала нас всех. Забыла?

От этих слов Эльвира вся сжалась и показалась сейчас не сильной полной жизни женщиной, а слабой, отравленной своими горестями старухой.

— Теперь ты также, ради своих чувств готова предать дочь Лили?

— Это неправда, — выкрикнула Эльвира.

— Тогда скажи Рейвену, где она.

— Обещай мне, что ты не лишишь ее выбора. Обещай.

— Конечно. Это было одним из условий Лилианы, ты разве не знала?

От этих слов вся боль, вся печаль директрисы исчезла. И она торжествующе посмотрела на наследника.

— Нет. Видимо эта часть договора показалась наследнику не существенной. Пообещай мне, нет, поклянись счастьем своего крестника, что вы не лишите ее выбора.

Регина ненадолго замолчала и посмотрела на Рейвена. Он не знал, что она увидела в его глазах, но это что-то насторожило его. Он не понимал, почему она так медлит, почему не дает это глупое обещание, ведь он не намеревался лишать девочку выбора, вообще он даже не задумывался об этом глупом условии. До этого момента.

— Хорошо, — наконец ответила Регина. — Я клянусь тебе счастьем наследника Адеона, что никто из нас не лишит последнюю из рода Леер выбора. И если она захочет, то сможет отказаться от трона и титула будущей повелительницы и пойти своим путем.

— Тогда так тому и быть, — ответила Эльвира. — Она в Северных пустошах, недалеко от туманного поля. Они проведут там несколько дней, а дальше двинутся на запад к эльфийским землям.

— Спасибо, — проговорил наследник и выскочил за дверь.

— А он у тебя горячий. При первой встрече мне показалось, что он такой же бездушный, как и его отец, но теперь…

— Он будет безумно любить ее, — отозвалась Регина.

— Ты это видишь в своих видениях? Или читаешь в его душе?

— Я это вижу в судьбах их обоих, — ответила Регина и контакт прекратился.

— Прощай, сестра, — шепнула Эльвира в пустоту и словно эхо до нее донеслось: «До скорой встречи».

* * *

Через полчаса плескания в воде я, наконец, почувствовала себя живым человеком. Все-таки вода обладает удивительной целительной и очищающей силой. Медея сидела на берегу и пыталась распутать свои синие косы. Эльфы-полукровки всегда отличались удивительно красивым, необычным цветом своих волос. От иссиня-черного, до лазурно — голубого и розового. Хотя я не могла представить себя с розовыми волосами. Нет уж, мне нравятся свои. Солнце так красиво играло на лице Медеи, что я залюбовалась.

— Ты была права, здесь очень красиво, — прокричала я ей.

— Ты только далеко не заплывай, а то мало ли какая живность тут обитает, — откликнулась она. И в этот момент, словно в подтверждение ее слов, что-то весьма ощутимо кольнуло меня в поясницу.

— Ау, — а потом обожгло так, что я в миг вылетела из воды. — Ай. Ой. Меня кто-то укусил. Ай.

— Что? Да не вертись ты, дай посмотрю. Это, наверное, пиявка в тебя вцепилась.

— Скорее змея и очень большая.

Медея не стала и дальше наблюдать мои метания и, схватив меня за плечи, развернула спиной к себе.

— Ну что там? — взвизгнула я, испугавшись ее длительного молчания. Неужели эта тварь мне всю спину разодрала.

— Тут две полоски, вроде как от хлыста, правда, они давно зажили.

— Ты ниже смотри, — вспыхнула я.

— Да я и смотрю. Только понять ничего не могу.

— Да что там такое? Скажи же, наконец.

— Дракон. Маленький спящий дракончик. Серебряный вроде.

— Это плохая шутка.

— А я и не шучу, — обиделась Медея. — Тем более такими вещами. Была бы здесь Милава, она бы тебе зеркало наколдовала. Но я не пространственник.

— Ничего не понимаю, — проговорила я и села прямо на песок. Точнее понимаю, но принять не могу. Дракон — это символ власти, символ принадлежности к правящей династии. И у каждого правящего дома он свой. У Милавы, например, на плече красуется красный дракончик. Сейчас он спит, но может и проснуться, если со старшим братом Милавы, Филиппом что-нибудь случится. Я никогда особо не задумывалась, откуда возникло это разделение власти, откуда взялись драконы на теле своих владельцев. И почему одни из них спят, а другие постоянно находятся в движении. Но одно я знала точно. Будущие правители уже рождались с дракончиком на теле, мой же появился только сейчас. Не к добру все это. Ой не к добру.

— И я тоже, — прервала ход моих мыслей Медея. — Или это игра света или твой дракончик только что подмигнул мне.

Ну, здорово. И какой же страной я должна теперь править? И где моя корона? Наверное, затерялась при переезде.

— Не говори никому, — внезапно вцепилась я в руку девушки. — Прошу тебя. У меня и так проблем выше крыши, а тут еще и дракон на заднице.

— Ну, технически он не на заднице, а над нею. На пояснице то есть. И отпусти же мою руку, наконец. Синяки оставишь.

— Прости. Я не хотела.

— Не волнуйся. Я с твоими друзьями не дружу. Так что и говорить мне с ними не о чем. А вот они за такой секрет тебя по головке не погладят.

— Да знаю я. Только сейчас они со мной не разговаривают. Поэтому и рассказать я им ничего не могу.

На том и порешили. Следующий час я помогала Медее с волосами. В воду лезть больше не рисковала, а то мало ли что, так вот искупаюсь еще раз, и у меня рога вырастут. Бр-р.

— И все же красивое здесь место, — проговорила Медея по пути на нашу стоянку.

— Ага, не считая сюрпризов. Как ты вообще нашла его?

— Милава показала.

— Что? — я так удивилась, что даже споткнулась, перестав следить за дорогой.

— Ну не совсем она, — тут же нашлась Медея. — Милава показала это озеро Тиане, а она уже мне.

— А ты мне, — продолжила я. Что-то во всей этой истории мне показалось странным. Уж слишком поспешно она ответила. И заставила меня два часа распутывать ей волосы, хотя с помощью магии мы бы управились за пару минут. Но когда мы пришли, я поняла к чему все это было, и прогулка и волосы и купание. За пару часов наш лагерь полностью преобразился. Вместо палаток на поляне красовалась магическая беседка с большим круглым столом и деревянными скамейками. А на этом столе чего только не было. И фрукты в вазе, и горячее жаркое и рыба и мелко нарезанное мясо и даже сыр.

— Охренеть, — вырвалось у меня.

— Сюрприз, — прокричали мои друзья и даже Медея.

— Это что такое?

— А ты думала, мы забудем о твоем дне рождения? — рассмеялся Рилан. — Нет, ребят, она и правда так думала.

— Вы бы видели ее лицо, — поддержал общий смех Тимка.

— Но я… вы же со мной не разговариваете.

— Ну и что? — спросила Милава. — Мы все еще злимся на тебя, но если ты думала, что из-за этого мы перестанем с тобой дружить…

— То какие же мы после этого друзья, — закончил Зак.

— Ну, вот. Теперь она плачет, — проговорила Тиана и бросилась меня обнимать.

— Это все ты виноват, — толкнул брата Рилан и присоединился к Тиане.

— А я то тут при чем, — возмутился Зак и последовал за братом.

В общем, после получасового обнимания и моря слез мы все накинулись на еду.

— Где вы все это достали?

— Это профессор Гаар постарался. Ну и Милава, конечно. У нее все это пространственное колдовство все лучше и лучше получается, — ответил Рилан и посмотрел на довольную похвалой Милаву.

— А вино?

— Ну, это уже мы сами, — смутился Зак.

— Ты тоже участвовала? — спросила я Медею.

— Это тоже была идея Милавы.

— Я подумала, что если мы тебя отвлечем, ты что-то заподозришь, и сюрприза не получится.

— Значит, вы меня простили?

Друзья мгновенно прекратили есть и задумались. А я испугалась. Вот сейчас они скажут, что никогда меня не простят, что я плохой друг и уйдут. И что я тогда буду делать? Ведь они все, что у меня есть.

— Конечно простили, — опять все вместе рассмеялись друзья и снова бросились меня обнимать.

— Мы конечно немного огорчены. Скрывать такой секрет и так долго, — проговорила Милава уже у костра. Когда стемнело, мы все переместились туда, уселись на все то же старое дерево, разлили по кружкам вино и произнесли первый тост за воссоединение.

— Но профессор Гаар объяснил нам, что это была не твоя тайна, — продолжил Тимка.

— Как тяжело наверное было скрывать все это так много лет, — вздохнула Тиана.

— А тем, кто распускает про тебя те ужасные сплетни… — вскипел Рилан.

— Мы самолично головы открутим, — закончил за брата Зак.

— Ребят, я вас люблю. Вы знаете об этом?

— О, всевидящая, только не начинайте снова. Еще одной порции слез и обниманий я просто не выдержу, — взмолилась Медея.

— Не нравится, не смотри, — прошипела Милава и обняла меня за плечи — И нечего подлизываться к моей лучшей подруге. Видела я, как ты на нее смотришь.

— Что я тебе говорила, — прошептала Медея мне одними губами, а для Милавы громко добавила — Собственница.

— Завистница, — не замедлила отозваться подруга.

— Кажется перемирие закончилось, — проговорил Тимка.

— А оно и не начиналось, — сказали мы все хором и снова рассмеялись.

А потом были подарки. Милава подарила то самое синее платье, которое я примеряла на днях.

— К нему еще туфли и перчатки полагаются. Они в сумке у Тианы, — улыбнулась подруга, увидев, с каким восторгом я смотрю на блестящий шелк. Тиана и Тимка подарили мне книгу. «Сто один способ обезвредить универсала».

— Мы когда узнали, ну, твой секрет, то перекроили планы, — смущенно заметил Тимка. — Сначала мы хотели подарить тебе что-то о развитии резерва…

— Это самый замечательный подарок, — ответила я, прижимая книгу к груди.

— Это ты еще нашего подарка не видела, — улыбнулся Зак. И положил мне на коленки небольшую черную коробку.

— Только открывай осторожнее, а то они могут взорваться.

В коробке было шесть самодельных бомбочек.

— Это наше собственное изобретение. Если одну такую кинуть, все вокруг затянет непроглядной тьмой. Никакие заклинания не помогут, — пояснил Рилан.

— Вы знаете, молодые люди, что это противозаконно. И как учитель, я должен это немедленно конфисковать.

— А давайте вы сделаете вид, что ничего не видели, — предложил Тимка. И мы все уставились на Гаара умоляющими глазами.

— Ну, хорошо, — сдался он. — Но если я увижу в ваших руках еще одну бутылку спиртного…

— Не увидите. Все равно вино у нас уже закончилось, — уныло ответил Рилан.

Наверное, это был самый лучший мой день рождения. Я никогда еще так не ценила нашу дружбу, никогда не ощущала себя такой сильной и уязвимой одновременно. Сейчас и здесь, я была счастлива. Мне хотелось крикнуть: «Остановись мгновенье!» и остаться в этом счастье и тепле навсегда. Но также я понимала, что это всего лишь иллюзия, что повседневность и время сотрут это чувство, оставив лишь дорогое сердцу воспоминание.

— О чем ты думаешь? — спросил меня Гаар и сел рядом. Друзья давно разбрелись по своим палаткам. Милава звала меня с собой, но мне хотелось подумать. Побыть наедине с собой.

— Я думаю о том, как скоротечно время.

— Тебе всего восемнадцать. У тебя еще будет время забить свою прелестную головку подобными мыслями.

— Я знаю. Просто мы никогда не сможем быть абсолютно счастливы, потому что где-то, в глубине нашего сознания всегда будет сидеть мысль, что счастье пройдет гораздо раньше, чем нам бы хотелось.

— Я думаю, что ты просто еще не была абсолютно счастлива.

— А вы были?

— Был, — ответил Гаар. — «Когда понял, что люблю тебя».

Я скорее прочла его мысли, чем услышала слова, и мне стало еще тоскливей.

— Ты получила сегодня много подарков, на мой взглянуть не хочешь? — улыбнулся он и вложил мне в руку несколько огненных звезд.

— Но это же… Я не могу его принять.

— Конечно, можешь.

— Нет. Это же магические звезды самой знаменитой магианы прошлого, Эллин Северной. Она была первой женщиной магом, закончившей Академию со специализацией в боевой магии самого высокого уровня. Это же ценнейшая редкость. Я не могу.

— Нет можешь. Потому что это не мой подарок или точнее не только мой. Как бы я не хотел, но такие вещицы даже мне не по карману. Эти звезды передала мне Эльвира и я понятия не имею где и как она их достала. А мой подарок, вот он.

Гаар указал на тонкий эльфийский пояс ручной работы с креплениями для звезд и ножей.

— Ты можешь спрятать там звезды и пару кинжалов, а потом купить еще что-нибудь…

— Спасибо, — проговорила я и надела пояс.

— Иногда я не понимаю ее, — сказал профессор немного помолчав.

— Эльвиру?

— Да. Она всегда интересовалась твоей судьбой. И ведь это она настояла, чтобы я не сообщал ищейкам о твоем даре.

— А вы хотели?

— Да. Это был мой долг. Она так хотела, чтобы ты осталась в школе, но после происшествия на рынке сама же почти заставила меня увезти вас еще до начала практики.

— Это странно. Я даже не успела собраться толком. Мне просто передали рюкзак, который наспех заполнила Милава. Я даже не смогла попрощаться.

— С кем? С тем анваром?

Я промолчала.

— Он тебе понравился? Ведь так?

Ну уж нет. Я не дам этому разговору перетечь в ненормальную сцену ревности.

— Спокойной ночи, профессор, — проговорила я и поднялась. Это был странный день. Счастливый и грустный одновременно. Но главное мои друзья меня простили, только вот у меня снова был от них один маленький секрет. И этот секрет открыл глаза, потянулся, разминая мышцы и снова улегся в прежней позе. Никто не должен знать, пока хозяйка не сделает свой выбор. Ведь только в ее власти раскроет он свои крылья или сложит их навсегда.

Глава 9

— Вставайте, просыпайтесь.

— Что? Что случилось?

Я резко открыла глаза и увидела Рилана. Он поднес палец к губам и стал собирать мои вещи.

— Что?

— Граница круга нарушена, — прошептала с другой стороны Тиана. Она лихорадочно кидала в свою чудо сумку все, что попадалось под руки.

— Где Мила? Где Гаар?

— Я не знаю.

Я ничего не могла понять во всей этой суматохе, но знала только одно. Произошло что-то очень серьезное. Мы уже два дня находились на землях химер, называемых «сумрачным полем». Здесь всегда стоял туман, даже летом, солнечное тепло просто поглощалось точно так же, как и любая магия. И уже дважды кто-то пытался нарушить границу охранного круга. Мы не рисковали применять серьезное колдовство, чтобы не привлекать химер, а элементарная сигналка, почти не ощущалась. И вот теперь кто-то нарушил границу круга и это явно были не химеры.

Через 10 минут мы все собрались и готовы были действовать по команде профессора. Ребята не показывали вида, но им было страшно, и мне тоже. Мы уже не были в безопасности нашего города, где всегда придут на помощь учителя и старшие товарищи. Теперь мы были предоставлены сами себе, и находились на чужой, опасной территории.

Профессор повел нас к противоположной, не нарушенной границе круга. Там были болота, но выбирать не приходилось. Мы шли медленней, чем нам хотелось, чтобы не шуметь. Еще немного и мы успели бы пересечь границу круга, а там лесом, добрались бы до основной дороги, но нашим надеждам не суждено было сбыться. Едва мы подошли к болотам, как отчетливо услышали позади громкий звук открывающегося портала. Не успели мы оглянуться, как в нас полетело не меньше четырех боевых заклинаний. Ситуация осложнялась еще и тем, что в тумане мы едва видели противников, зато они видимо опознавали нас без труда.

— Это кто еще такие? — крикнула Мила отражая ледяной удар противника.

— Понятия не имею, — ответил ей Рилан. — Но не друзья это точно.

— Кто вы? Что вам нужно? — крикнул Гаар. Ответом был сгусток огненной сферы. Теперь мы все поняли, что шутки кончились. Эти пришельцы, кем бы они не были, не намерены были оставлять нас в живых.

— Что будем делать? — послышался шепот Рилана.

— Откуда я знаю? — ответил Зак.

— Тише вы, — шикнула Мила. — Я пытаюсь вспомнить формулу ледяного дождя, а вы мне мешаете.

— Это привлечет химер, — проговорила Медея.

— Да эти уроды их уже давно привлекли.

— Прекратите шуметь, — вмешался Гаар — Вы маги или кто? Так, Милава, Медея. Вы у нас ледяные стихийники, вспоминайте все, чему я вас учил, забрасывайте их всем, что вспомните. Тиана и Тим — на вас зелья. Рилан и Зак — сейчас мне нужна вся ваша взрывоопасность. Действуйте. Мы с Аурой обеспечим защиту.

— Подождите. Можно использовать подарок близнецов, — прошептала я. Гаар на мгновение задумался.

— Только в самом крайнем случае. Зак, это на тебе.

— Хорошо.

Получив указания, друзья кинулись в рассыпную. Мы с Гааром остались в центре. Нам предстояло сплести сеть, накрыть ею ребят и следить, чтобы ни один из противников не прорвал ее. Итак, началось. Гаар едва успел увернуться и поставить щит на зазевавшегося Рилана, я контролировала девочек, подбираясь все ближе к одному из противников. Милаву атаковал маг, Медея боролась с еще одним, третий забрасывал огненными сгустками Тиану и Зака. Остальные четверо просто шли. Держа в руках мечи. Наемники. Кто-то должен был отвлечь их, иначе очень скоро они доберутся до девочек. Я не думала, просто выскочила на пути одного из них, он даже растеряться не успел, я ударила его по голове своим рюкзаком. А потом связала сдерживающим заклятьем. Осталось трое. Второй оказался слабым противником, я вырубила его через минуту, с третьим мне помог Зак, кинув прямо под ноги какую-то вонючую бомбу. Четвертый же сражался на уровне, возможно даже превосходил меня. Я пыталась отражать его удары, и все же он пару раз задел меня. А потом появились они. Химеры.

Маги сразу бросились к порталу, но мой наемник и не думал убегать. Он не был магом, а значит единственное, что могла сделать химера, это раздавить его шипастым хвостом. А вот мне повезло меньше. Мне оставалось только либо сражаться либо бежать. Я выбрала второе, побежала. Мои друзья сделали тоже самое. Только вот никто из нас не знал, куда бежать. Да еще этот наемник и не думал от меня отставать. Я хотела бросить в него каким-нибудь заклятьем, но побоялась еще сильнее ослабить Гаара. Я и так с щитом выкачала из него больше, чем нужно было. А этот гад все не отстает. Что ж, выбора нет. Придется избавиться от него.

Я резко развернулась и бросилась на наемника. Удар, выпад, еще удар. Быстрее, быстрее, кружиться, задевать, нервировать, нападать. Еще удар, и вот он падает, а из ноги сочится кровь.

— Аура, сзади, — я обернулась и тут увидела его, или скорее почувствовала. Он вонял так, что меня затошнило. Еще один маг-марионетка. Его окружала тьма, та самая, что и остальных. А в глубине его глаз плескалось другое сознание. Это все он. Универсал. Я встретилась с ним взглядом всего на секунду, а его темная энергия уже попыталась проникнуть в меня. Это было не как с Гааром, хуже, намного хуже. Его энергия была гнилой, холодной, могильной. Зло. Зло в чистом виде.

— Почему я? — спросила я одними губами и услышала его мысли, те, которые он хотел мне показать.

«На троне не должна сидеть мерзкая человечка».

Внезапно глаза марионетки расширились в изумлении, а меня забрызгало кровью, не моей, его. Широкий стальной меч пронзил его прямо насквозь. Он простоял еще мгновенье, а потом рухнул прямо к моим ногам. Я не могла оторвать взгляда от его стекленеющих глаз, еще недавно сверкающих злобой. И все смотрела, смотрела, пока меня весьма ощутимо не тряханули так, что я едва не прикусила язык и потащили куда-то. Только тогда я очнулась и, наконец, посмотрела на своего спасителя.

— Ты! — вырвалось у меня. Это был наследник. Он снова оказался рядом, когда меня пытались убить. Только теперь я знала это наверняка. — Как вы узнали?

— Потом. Нам нужно как можно скорее выбраться отсюда.

— Мои друзья, — воскликнула я и попыталась вырваться из его стальной хватки. — Я не уйду без них.

— О них позаботятся, — ответил он и снова потащил меня сквозь туман.

Я не знаю, сколько мы вот так шли. Может час, а может и день. Я продрогла, устала и ужасно хотела есть, но на все мои мольбы, анвар отвечал резким отказом.

Еще через какое-то время силы кончились. Это был мой предел. Я просто осела на землю и отказалась даже шевелиться. Анвар, казалось, совсем не устал, и даже не вспотел. Он пробурчал что-то о слабых, переоценивающих свои силы недоучек и взял меня на руки. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза.

— А он приятно пахнет, чем-то пряным и терпким, — подумала я.

— Спи уже, — послышалось в ответ.

— Я опять в слух, или ты мысли мои… — я не договорила и погрузилась в глубокий сон.

* * *

Рейвен не мог поверить, что они успели. Когда Эльвира сказала, наконец, где они, он хотел сразу же воспользоваться порталом. Но Вельгор, этот пронырливый ищейка, задержал их почти на день. А еще нужно было под благовидным предлогом отделаться от Лаилэ и соглядатаев совета. Что касается шпионов, письмо Макса с требованием немедленно вернуться, заставило их заткнуться. С Лаилэ было сложнее. Она не хотела его отпускать. Лгала, ластилась, пыталась соблазнить, угрожать, умолять. Пришлось пообещать, что он встретит ее в Адеоне. Это было глупо, и он смутно предполагал, что принесет за собой много неприятностей, но тогда, он готов был пообещать что угодно, лишь бы не терять больше ни минуты и найти Ауру.

Наспех построенный портал, как нарочно вынес их намного дальше назначенной точки. Им пришлось пробираться пешком, аж до самой границы Меренского леса. Они появились на поле как раз к концу боя. Одна Всевидящая знает, что он пережил, увидев девочку лицом к лицу с огромным, вооруженным до зубов наемником. Надо признать, она умеет держать в руках кинжалы, и весьма неплохо ими орудует.

Он даже подумал, что она легко уложит его, но тут появился еще один противник. Колдун. Возможно, тот самый, что покушался на нее в таверне. Наследник видел, как она испугалась его, как порывалась бежать, словно он сама смерть. Впрочем, его уже нет. Жаль только, что он убил эту мразь на глазах девушки. От такого шока очень непросто оправиться.

Когда они добрались до призрачных гор, девушка сладко посапывала в его руках. Она была такой маленькой, такой беззащитной сейчас. Котенок. Нет, маленькая непокорная кошечка.

— Хватит на меня пялиться, — сказала она и открыла глаза. — Я уже отдохнула, спасибо. Теперь ты можешь поставить меня на землю.

— Это приказ? — выгнул он бровь.

— А разве кто-нибудь имеет право приказывать самому наследнику Адеона? — улыбнулась она.

А он разозлился, непонятно на что и почти грубо поставил ее на ноги.

* * *

— Где мы?

— В призрачных горах.

— А мои друзья?

— Тоже, наверное, где-то поблизости.

— Надо же. Никогда не думала, что окажусь здесь.

— Ты же хотела передать подарок от того полукровки. Вот тебе и возможность.

— Хотела. Но после того происшествия кто-то спер все мои покупки.

— Я их забрал.

Я удивилась.

— И моих змеек?

Он кивнул. Я взвизгнула и бросилась ему на шею. А потом смутилась. Вот, дура. Ему ведь неприятно.

— Кусачие они у тебя.

— Кто? — не поняла я.

— Змейки твои.

— Они ожили в твоих руках?

Такого просто не могло быть. Змейки признают только одного хозяина, и до недавнего времени мне казалось, что они признают меня. А теперь получается, что и их я потеряла. Для меня они теперь бесполезны. Правда говорить наследнику об этом я не собиралась.

— А это плохо?

— Нет, — ответила я не желая развивать тему. — Когда мы пойдем искать остальных?

— Что не так?

Я не ответила. Мне внезапно стало не по себе. Что от него ждать? Знает ли он, что я и есть последняя из рода Леер? Что ему надо от меня? И причем здесь какой-то трон?

И где мои друзья?

— Все так, — ответила я и попыталась сосредоточиться. Но едва я увидела заметно потолстевшую жилу, как наследник весьма ощутимо меня тряхнул.

— Ты что творишь?

— Пытаюсь узнать, где остальные, — удивилась я.

— С помощью своей связи с учителем?

— Ну да, а что?

Он просверлил меня взглядом и отвернулся.

— Ты же знаешь последствия вашей связи. Чем чаще ты обращаешься к ней, тем она сильнее, — внезапно он повернулся и схватил меня за плечи — Или тебе нравится эта связь? Быть может, ты хочешь завершить ее?

Если честно, я испугалась. Сейчас в его глазах было что-то… дикое что ли.

— Вас это некоим образом не касается, — ответила я и вырвалась. — В конце концов кто вы такой, что бы мне указывать?

Он промолчал. Вот и хорошо.

Я села прямо на землю и снова сосредоточилась.

— Они на юге, спрятались в одной из пещер. Все живы, твои Анвары с ними. Беспокоятся. Они хотят переждать ночь, а потом попросить помощи у жителей гор. Просят оставить метку.

«Он не обижает тебя?» промелькнула мысль.

— Нет. Я справляюсь.

«Эти Анвары и о тебе спрашивали, не ранена ли ты. К чему такой интерес?»

— Не знаю.

«Или не хочешь знать?».

— Не хочу говорить. Все. До встречи.

Я открыла глаза и глубоко вздохнула. Это ментальное общение, однако, сильно изматывает. У меня уже в висках стучит.

— Сильно болит?

— Терпимо.

— Иди сюда.

Анвар протянул руку, но, заметив мои колебания, сам подошел и развернул спиной к себе. Не знаю, что он там делал, но мне полегчало. Следующий час мы искали пещеру, где можно укрыться, затем собирали хворост для костра. Анвар пошел искать воду, а я стала чертить охранки. Я откопала в своем рюкзаке две кружки и травы для чая. Это, конечно не ужин, но уже кое-что. Меня больше беспокоила эта ночевка с наследником один на один. Конечно, я не думала, что он накинется на меня ночью. Я просто не знала, чего ожидать. Он же непредсказуем, как огонь, который сейчас так лихо пожирает дрова. В одну секунду он холодный и спокойный, в другую бросает странно обжигающие взгляды. Вот тебе и бездушное существо. Как мне с ним себя вести? Обижаться, кричать или делать вид, что мы почти незнакомы?

Ох. Ненавижу всю эту неопределенность.

Он вернулся через час, неся в одной руке непонятно откуда взявшийся котелок с водой, а в другой, освежеванную тушку кролика.

— Я плохо готовлю, — сразу призналась я. Он так издевательски посмотрел на меня, словно другого ответа и не ожидал. И занялся приготовлением кролика сам. Я же вскипятила воду и приготовила чай. Пока жарился кролик, анвар внимательно осматривал мои порезы.

— Я бы могла сама, — заикнулась я. Но он так на меня посмотрел, что я предпочла промолчать и позволить ему делать все, что захочет. Он перебинтовал порез на руке и колене, а вот с раной на плече пришлось повозиться. Кровь пропитала одежду и запеклась, превратившись в корку. Наследник пытался размочить ее, а потом одним движением содрал прилипшую часть рубашки вместе с коркой.

Если бы не постоянные травмы на тренировках с профессором Мейнером и Гааром, я бы потеряла сознание от боли, а так дернулась и прокусила губу. Дальше было легче. Наследник снял с меня куртку и жилет, осталась нижняя рубашка. Я смутилась, не так-то просто раздеваться перед мужчиной, тем более, если он тебя считает…

Я отвернулась и услышала негромкий вздох. Он увидел! Черт. А я совсем забыла. А потом я почувствовала прикосновение и легкое покалывание.

— Он появился пару дней назад, в день…

— Твоего рождения, — прошептал он. — Он прекрасен.

— Медея говорит он серебристый и иногда шевелится.

— Да, я вижу, — сказал он и снова прикоснулся к моей спине, а потом поднял рубашку и заметил рубцы.

— Ну, все, — проговорила я и резко обернулась. — Спасибо за помощь, но дальше я справлюсь сама.

Анвар кивнул и отошел к костру. В его лице было что-то такое… гнев смешанный с восхищением. Хотела бы и я посмотреть на своего дракончика. У Филиппа он такой смешной, вечно кружит по предплечью, а у Милы все время спит и почти не подвижен.

— А у тебя…

Он повернулся ко мне.

— Хочешь увидеть?

— Если можно.

Он кивнул и снял свою куртку, оставшись в одной рубашке, а когда он стал расстегивать пуговицы, я пожалела, что попросила. И когда это я успела превратиться в застенчивую кисейную барышню. Ведь я видела раньше почти голых мужчин, Рилана, Зака, Тимку, но конечно они не шли ни в какое сравнение с ним. У меня даже уши запылали. Так, нужно скорее успокоиться.

Тем временем наследник снял рубашку и, усмехнувшись, повернулся ко мне спиной. Теперь я понимала, почему он так хотел прикоснуться к моей спине. Это было так красиво. Его дракон был большим, черным и грозным. Но я почему-то знала, что понравилась ему. Я прикоснулась к нему и он, сложив крылья, потянулся к моей руке. А потом мурлыкнул, как самый настоящий котенок.

— Ты ему понравилась.

— Я вижу, — улыбнулась я. — Мой тоже так урчал?

— Нет. Твой довольно непредсказуем. Как и твои змейки.

— Кусать пытался?

— Еще как.

Я улыбнулась. Хоть кто-то из нас не подпал под обаяние этого обольстителя.

— А откуда они вообще появились?

— Ты хочешь знать?

— Конечно.

— Хорошо, я расскажу тебе, только давай сначала поедим. Кролик уже готов.

После ужина, довольно вкусного, надо сказать (умеет же этот анвар готовить), я разлила в кружки отвар и приготовилась слушать.

— Когда-то, когда не было городов и деревень, а люди еще не научились пользоваться магией, Артаном правили великие драконы. Они были сильнее эльфов, гномов, сильнее побратимов и анвар. Их воля была нерушима, и даже великая богиня не смела ослушаться их повелений. Но настало время, когда другие расы взбунтовались.

— Не стоит даже гадать кто, — хмыкнула я.

— Ты хочешь слушать или нет?

— Да, да. Прости.

— Так вот, другие расы хотели сами решать судьбу своего народа. Драконы были против. Это было неслыханно для них. Тогда Великая богиня предложила вложить в немногих избранных часть магии драконов и поставить их править своими расами. Драконы согласились и повелели передавать свою магию в образе маленьких дракончиков на теле избранного из поколения в поколение.

— А почему все они разного цвета?

— Здесь драконы предоставили право избранным выбирать самим. Мой народ выбрал черный цвет, народ людей, что-то более яркое, эльфы белый, гномы, коричневый, цвет земли, дриады темно-зеленый, побратимы серебристый.

— Подожди. Ты что-то путаешь? У меня серебряный дракон, но я стопроцентный человек.

— Это не так.

— Ты что же, хочешь сказать, что я побратим. Но это просто бред.

— Аура, что ты знаешь о себе, о своей семье?

— Я знаю, что я — последняя из рода Леер. Но я понятия не имею, что это значит.

Настало время откровений, и мы оба это понимали. Наследник некоторое время молча смотрел на меня, а потом заговорил:

— Ты помнишь последнюю Великую войну? С чего она началась?

Я отрицательно покачала головой.

— Когда последний Повелитель женился, все отговаривали его от этого. Невеста была побратимом, но не инициированным. У нее не было пары. Но тогда были другие времена, все думали, что она еще не родилась. И только этот факт позволил повелителю жениться. Вот только все было совсем не так. Спустя двенадцать лет Повелительница встретила его, своего побратима. Он был наследником Тринона. И только взойдя на трон защита, скрывавшая его от своего побратима дала трещину. Удивление сменилось глубоким чувством, которое бывает только между двумя побратимами. Их чувства переросли в любовь по силе своей сравнимую с ревностью Повелителя. Он не желал отпускать ее, злился, угрожал, шантажировал. Она не выдержала и сбежала. Никто не знал куда, но повелитель решил, что к своему побратиму. Так началась война. Два великих народа, так тесно переплетенных между собой стали методично уничтожать друг друга. Это была просто бойня, брат шел на брата, друг на друга, отец на сына. Два великих народа едва не погубили друг друга.

— Что же их остановило?

— Двое. Младшая сестра побратима и первый ведущий внутреннего круга. Она пожертвовала собой, чтобы остановить своего брата, он — чтобы остановить Повелителя.

— Хорошо, но причем здесь я?

— Эти двое были твоими родителями, — просто ответил наследник. — Когда все зашло настолько далеко, что весь наш мир был готов обрушиться в бездну, пришли они. Держась за руки. Он держал на руках младенца. Свою дочь. У них было только одно требование. Защита для нее, в обмен на способ все прекратить. Хочешь знать, как звали ту девочку?

Я не ответила. Он давно умолк, а я все молчала и молчала, слушая тишину. В голове было пусто, ни одной мысли, только холод и тишина. Я знала, что он сказал правду, но в глубине души не могла поверить. Много лет я думала, что мои родители подлые, никчемные люди, о которых не стоит даже вспоминать. Так было легче для меня смириться с той ненужностью, с той несправедливостью, с той болью брошенного ребенка. А теперь выясняется…

— Постой. Но это не может быть правдой, — воскликнула я. — Я человек. Это какая-то ошибка, какая-то чудовищная ошибка.

Но он отрицательно покачал головой.

— Когда твоя мать попросила защитить тебя, было создано защитное заклинание. Тебя заключили в рамки человеческой жизни. Пока ты дышишь, и пока бьется твое сердце, ты останешься человеком.

— То есть магом универсалом.

— Все верно. Магом универсалом.

— А как я оказалась в Велесе? Почему меня не воспитывали в Адеоне?

— Даже там есть предатели, отступники, для которых твоя смерть стала приоритетом. В день твоего совершеннолетия заклятие, скрывающее тебя не только от безликих, но и от нас пало.

— Так вы нашли меня?

— Так и они могут тебя найти. Поэтому мы искали тебя, чтобы как можно скорее доставить в Адеон и до праздника Черной луны создать новую защиту.

— А без этого никак нельзя? Ведь я не просто человек, я маг.

— Тот колдун был только началом, придут и другие, более сильные, более могущественные, способные убить не только тебя, но и тех кто рядом.

— Моих друзей.

— Всех, кого ты любишь.

— Я понимаю, — я помолчала, а потом мне в голову пришла странная мысль, которая никак не хотела уходить.

— Но если это все так опасно, тогда почему за мной отправили именно тебя?

Наследник ответил не сразу.

— Потому что твои родители отдали жизни за благополучие нашей страны, за то, чтобы мы жили в мире. Твоя жизнь так же ценна, как и моя.

Он ответил на все мои вопросы, но на мгновение мне показалось, что он чего-то не договорил.

— А теперь постарайся заснуть. Завтра нам предстоит долгий путь.

— Не уверена, что мне удастся… после всего.

— Просто закрой глаза.

Я подчинилась. Еще минуту я слышала потрескивание костра, ветер снаружи и тихое дыхание анвара. А потом я увидела ее, женщину в центре сияющего света. Она приближалась ко мне и я знала, что это моя мать. И чем ближе она подходила, тем теплее мне становилось. Наконец, я смогла ее разглядеть и, она была прекрасна. Я пыталась увидеть в ней хоть часть своих черт, но мы отличались как солнце и луна, до тех пор, пока она не улыбнулась. Той самой улыбкой, которую я так часто видела в зеркале. Жаль, что сейчас у меня так мало поводов для улыбок. Разве что, сквозь слезы. Вот и сейчас, я плакала, плакала во сне от того, что мне не довелось узнать ее, почувствовать, как сильно она меня любила, прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах, познать ее ласку.

— Мне очень жаль, — прошептала она одними губами. — Я никогда тебя не покидала.

И я поверила.

Сон закончился так же внезапно, как и начался. Я открыла глаза и поняла, что анвар давно не спит, а может, он и не ложился вовсе. Я снова, невольно им залюбовалась. Каждое его движение было настолько мощным, настолько отточенным, что сразу можно понять, что перед тобой воин. Едва ли его воспитывали в оранжерее, как многих людских королевских особ. Наверное, именно поэтому они настолько нас превосходят, и именно поэтому люди всегда будут относиться к ним с недоверием. Как можно сравнивать это совершенство с разжиревшим от безделья, бездарным велесским наследником Мартином? Но в эту минуту мне вспомнился тот ужасный разговор анвар и все восхищение и доверие, которое могло возникнуть между нами за эти несколько часов растаяло также, как и мой сон.

— Который час?

— Скоро рассвет.

Значит пора подниматься. Привести себя в порядок, чтобы у других анвар не возникло повода посмеяться надо мной. Я поморщилась от этих мыслей. Неприятно, когда ты знаешь, что о тебе думают другие. Поэтому я никогда не вторгалась в сознание друзей и близких. А тут… Я снова поморщилась, но уже не от мыслей, раненое плечо опять начало кровоточить. Наследник заметил, и не успела я и глазом моргнуть, как он оказался рядом.

— Не нужно, — воскликнула я, почти враждебно. Хватит мечтать о несбыточном. Я знаю, что он… что все они обо мне думают. Пора строить стену и как можно меньше с ними общаться. — Я справлюсь сама. Не маленькая уже.

— Хорошо, — немного удивленно ответил он и отошел.

Я как смогла обвязала рану и заговорила ее. Это даст мне какое-то время, пока мы не присоединимся к остальным.

— И что теперь? Что будет дальше?

— Мы дождемся помощи, а потом нас проведут к твоим друзьям.

— Ты так уверен, что нам помогут?

— А почему нет? Насколько я знаю, только люди относятся к нам с недоверием.

— Нетрудно догадаться почему, — хмыкнула я, одевая жилет. — Но я не об этом спрашивала. Что будет дальше со мной?

— Мы отправимся в Адеон.

— И кто это мы?

— Ты, я и мои спутники.

— А мои друзья? Что будет с ними?

— Гномы выведут их к элльфийским землям и они продолжат практику.

— Без меня?

Я спрашивала, а сама все никак не могла понять. Они что, хотят увезти меня в Адеон одну, прервать мою практику, и, фактически мое будущее, ради какого-то ритуала?

— Мы должны провести ритуал до праздника, — ответил анвар и мне теперь уже перестало казаться, что он чего-то не понимает.

— Ты все продумал, не так ли? Вот только как я объясню своим друзьям, что уезжаю в Адеон в компании с анварами? И что я скажу по возвращении?

«Если, конечно, мне позволят вернуться», — вдруг подумала я. В одну секунду меня словно холодной водой окатило. Я поняла, что вся эта история не так проста, как уверяет меня наследник. А его странная реакция лишь укрепила мои подозрения.

— Вы вообще намерены меня отпустить?

Он промолчал и отвернулся, словно я спросила собирается ли он на мне жениться, требуя немедленного ответа. И эта реакция перепугала меня сильнее, чем стая голодных химер на моем пути.

— Я должна буду остаться в Адеоне на…? — сказать навсегда у меня не хватило духу. Ну уж нет! Мало того, что мне придется терпеть общество этих анвар, пока мы не выберемся из пещер, так теперь выясняется, что я должна буду терпеть их до конца жизни, видеть их перекошенные от отвращения лица или еще хуже их бездушные, холодные маски. НЕ ДОЖДЕТЕСЬ!!!

— Хм. А почему, собственно, я должна тебя слушать? Ты заявляешься неизвестно откуда, говоришь, что я последняя из рода Леер, да еще и побратим, к тому же. Требуешь, чтобы я бросила своих друзей, свою практику, учебу ради чего?

— Чтобы спасти свою жизнь. Такой мотив тебя устроит?

— Зачем мне жизнь, которую я не смогу прожить как хочу?

Наследник вздрогнул от этих моих слов, а затем тихо спросил:

— А как ты хочешь прожить свою жизнь?

— Свободной, — не думая ответила я. — Иметь право выбора, конечно. И, насколько я знаю, это право у меня есть.

— И ты готова так рисковать собой, своими друзьями?

Я сникла. Нет. Друзьями я рисковать не стану. Но и слепо доверять тем, кто видит во мне лишь костлявую замарашку тоже не намерена.

— Может мне и не придется. У меня уже есть все, что нужно. Осталось только закончить… — ответила я. Несколько секунд он непонимающе смотрел на меня. Я предпочла отвернуться, чтобы не видеть его реакцию, когда он сообразит, на что я намекала. Конечно, я блефовала. Закончить слияние было бы неплохой альтернативой. С ним никакой ритуал не сделает меня сильнее, чем я уже буду. Но я не могла так поступить ни с собой, ни с профессором Гааром. Вот только наследник об этом…

— Если ты сделаешь это, я убью тебя.

И вот это случилось, я его достала. За тот короткий срок, что мы знакомы, я научилась различать, когда он раздражен, спокоен или на грани ярости. Сейчас был именно тот случай. А потом он схватил меня за плечи и резко развернул.

— Послушай девочка, ты видимо веришь, что твое мнение имеет хоть какое-то значение. Я не один из твоих малолетних друзей и не твой больной учитель. Мне нет никакого дела до твоих чувств и желаний, ты поедешь в Адеон по доброй воле или нет. Выбирать тебе.

Вау! А холод и правда может обжигать. Я буквально кожей чувствовала его давление, его гнев, что-то…

Если бы я не была такой ненормальной, то сейчас согласилась бы на все, лишь бы он успокоился. Но я другая. Когда мне угрожают, я напрочь лишаюсь чувства самосохранения и «лезу на рожон», каким бы сильным не был противник.

— Не надоело угрожать?

— Я еще даже не начинал.

— Без друзей я никуда не пойду. Тебе придется тащить меня волоком, до самого Адеона.

Мы бы и дальше сверлили друг друга разъяренными взглядами, но тут прямо в скале появилась самая обыкновенная дверь с ручкой и из нее вышел гном с большим фонарем в руке.

— Ну? И чего стоим, кого ждем? — пробасил он и уставился на наследника, затем моргнул раз, другой и, наконец, поняв, что перед ним анвар не в самом лучшем распоряжении духа, побагровел и закашлялся.

— Мы просим у свободного народа призрачных гор пройти по вашей территории, — проговорил наследник, наконец отпустив меня. Гном поклонился в знак согласия и нырнул в образовавшийся проем. Я поспешно схватила свой рюкзак, отряхнула и надела свой плащ, еще ночью служивший мне отличной подстилкой, и бросилась за анваром. Ждать меня он, думаю, и не собирался. Впрочем, заблудиться здесь было сложно. Да и туннели были отлично освещены. Я успела заметить, что свет за нами гас так же стремительно, как и появлялся впереди, создавая ощущение, что за тобой ничего нет, только тьма. Впрочем, свет меня сейчас мало занимал. Я не могла оторвать взгляда от каменной кладки туннеля. Эти черные камни серебрились, блестели, манили к себе, к ним так хотелось прикоснуться. Я едва не сделала это, но анвар перехватил мою руку и сжал так, что мне показалось, он переломает мне кости.

— Ай. Ты что?

— Это черный абсидиан, идиотка.

— Откуда мне было знать? — обиделась я. — Я, в отличие от некоторых, во дворце не росла и в золотой колыбели не спала.

Он промолчал. Как всегда, впрочем. Иногда я просто его ненавижу. Высокомерный ханжа. И далась ему моя конечность. То кинжалом ее протыкают, то с живой раны одежду срывают, то кости ломают. Что дальше? Ампутация?

— Ты помолчишь когда-нибудь? — послышалось впереди.

— Так я вроде и не в слух…

— О, Всевидящая. И чему вас только в вашей академии учат?

И на что это он намекает? Я порылась в закромах памяти и выудила оттуда весьма интересный факт. Черный обсидиан используется для создания так называемых браслетов «Гвера». Они сковывают силы мага, постепенно опустошая магический резерв. Поэтому их используют в тюрьмах на магах — преступниках. О! Кажется, я догадалась. Видимо универсалы лишаются своих барьеров при воздействии камня. Тогда почему на анвара они не действуют?

— Потому что я не человек.

Исчерпывающий ответ. Что-то мне здесь уже не нравится. Да и отсутствие щитов надо сказать сильно нервирует, особенно в присутствии наследника. Мало ли что он накопает в моих мыслях.

На наше счастье туннель вскоре кончился и мы уперлись в новую дверь. Там тоже был гном, такой же низенький и строгий как и предыдущий. Наш проводник передал фонарь ему и пошел назад, в темноту. Видимо без фонаря свет в туннелях не зажигался.

Да уж. А я все думала, как же народ призрачных гор защищает свои несметные сокровища от всяких проходимцев? Ответ прост, да не один вор на свете не сможет пройти сквозь эту кромешную тьму, даже будь он хоть трижды магом.

В общем, нас еще три раза водили три разных проводника по трем разным туннелям, пока мы, наконец, не дошли, ну кто дошел, а кто и дополз, едва переставляя ноги, до небольшой комнатенки, в которой сидел опять же гном, до боли напоминающий того первого. И тогда у меня закралось сомнение, что все это время нас просто весьма успешно водили по кругу. Я уже хотела возмущенно сообщить об этом, но, заметив как дернулся анвар, промолчала.

— Имя? — спросил нас гном. Наследник назвал и свое и мое имя.

Дальше гном спрашивал о цели визита, еще о какой-то ерунде. А когда все это закончилось, нас пропустили в следующую дверь. И как только мы ее открыли, я оказалась в объятиях Милавы.

Глава 10

Король третьего гномьего сообщества оказался совсем не таким, как мне представлялось. Маленький, коренастый с весьма ощутимым брюшком он буквально излучал дружелюбие. А уж когда выяснилось, что я прекрасно знаю его сына и, более того, привезла от него подарок, тот засиял так, что я всерьез усомнилась в его адекватности. Мне казалось гномы суровые и жесткие, как горы, в которых они обитают. И вот теперь такой поворот.

— Я счастлив познакомиться с друзьями моего Вила. И рад приветствовать в моих владениях будущего повелителя дружественного нам государства. Проходите, располагайтесь, будьте как дома, надеюсь, вы задержитесь ненадолго и окажете мне честь стать почетными гостями на большом празднике в честь юбилея вашего покорного слуги. Это же надо, мой Вил выковал клинок.

Когда нас вели к жилым комнатам Рилан и Зак на перебой рассказывали, как анвары спасли их от химер. А Тиана шепнула, что уже в укрытии они все столкнулись с проблемой похуже.

— Я не знаю почему, но профессор Гаар едва сдерживался, чтобы не броситься в бой с анварами. Они так смотрели друг на друга.

— Как? — не удержалась от вопроса я.

— Не знаю. Странно. И все о тебе спрашивали. А потом Гаар ненадолго отключился, словно пустоту слушал и, затем сказал, что с тобой все в порядке и вы с наследником в безопасности. Только тогда анвары расслабились. Знаешь, Аура, все это очень странно. И сдается мне, ты знаешь больше, чем говоришь.

— Кто еще так думает? — спросила я.

— Милая, мне ты можешь ничего не рассказывать, а вот Мила не простит, если ты что-то снова утаиваешь. Ты должна ей все рассказать, иначе в следующий раз одним бойкотом дело не закончится.

— Да. Ты права, — ответила я, сникнув.

Я боялась рассказать Миле обо всем, что со мной случилось за последнее время. О том, что поведал мне наследник, о драконе на моей… хм, пояснице, о связи с Гааром. Кстати о ней, мне стали снится сны, не мои, его. И в этих снах всегда была я. Ему снились наши тренировки, наши споры в его кабинете, и тот день, когда он заставил меня поцеловать себя, но в этих снах я ему отвечала. Так что теперь моим главным занятием было избегать профессора и анваров, которые за эти два дня нашего пребывания в призрачных горах меня уже достали. Всегда, стоило мне выйти из комнаты, где нас с Милой поселили, кто-нибудь из них возникал рядом с намерением проводить меня, чтобы я не заблудилась, но подозреваю, все это было лишь для того, чтобы я не сбежала от них. Еще я никак не могла решиться все рассказать подруге. Но вечером, до приема в честь юбилея Великого Арустара третьего, отца Вела я рискнула. Мне хотелось сделать это после, но наследник предупредил, что Арустар очень тщеславен и может проговориться кому-нибудь, а может даже и всем, кто я такая. Так что…

— Я что-то подобное подозревала, — сказала Мила после того, как я вывалила на нее все с самого начала, с того момента, как тот ужасный колдун испортил мой экзамен по боевой магии.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Да все. Я никогда тебе этого не говорила, но… Ты помнишь наши первые каникулы в резиденции моего отца?

— Конечно, как я могу такое забыть.

Родители Милы приняли меня как родную, словно я была для них еще одной дочерью.

Трудно представить, что правители великой державы могли так тепло отнестись к сироте из какой-то глухой деревни. Но так и было. Королева Сильвия обучала нас этикету, придворным манерам каждый день, с нами занимались лучшие учителя танцев и музыки Эльниса, и даже король Филипп I приложил руку к нашему просвещению. По вечерам он рассказывал удивительные истории о прошлом, о великих битвах и героях, о первой драконьей войне, о древних артефактах разных народов и многом другом. По мере взросления, мы стали изучать основы политики и дипломатии, и всегда, что бы не делала Мила, меня приглашали присоединиться, словно для них было важно, чтобы и я все это узнала.

— Я все же не понимаю.

— Сейчас объясню. Когда я ехала в Велес, предполагалось, что как наследная принцесса я буду жить одна и тут, сюрприз. Ко мне подселяют кого-то и не просто кого-то, а сироту без роду и племени. Ты не представляешь, какой скандал учинили наши советники, вся академия ходила ходуном. Все давили на Эльвиру, ищейки, совет школы, послы Эльниса, даже мой папа приехал, чтобы поговорить с ней. Уж не знаю, что Эльвира сказала моему отцу, но все изменилось. Он не просто утихомирил совет, он всегда настаивал и поддерживал нашу дружбу.

— Значит это он предложил тогда провести летние каникулы в твоей семье?

— Нет, это я сама, но он поддержал мое решение. И это меня всегда удивляло, до сегодняшнего дня.

— Потому что тебе бы никогда не позволили дружить с простой сиротой?

— А вот с пропавшей наследницей Тринона…

— Тонкий ход, — грустно улыбнулась я. Жаль, но мне всегда казалось, что родители Милы любят меня за то, кто я. Оказывается все совсем не так. — Кто знает, какие выгоды может принести дружба с самой «Последней из рода Леер», особенно для тех, кто приложил руку к ее воспитанию.

— Ты расстроилась? — удивилась Мила. — Какая глупость, ты же знаешь «папа». Он очень тонкий стратег. Недаром, никому в Эльнисе до сих пор не удалось обыграть его в шахматы. К тому же мне нет никакого дела до того, кто ты: сирота или будущая королева, да будь ты самой владычицей ада, мне все равно.

— О, я тебя обожаю, — не выдержала я и бросилась обнимать подругу.

— Эй, эй. Осторожнее, платье помнешь.

— И все же я не понимаю, — проговорила Мила, — почему Регент послал за тобой наследника. Что, других кандидатур не нашлось?

— Он объяснил, что я также важна, как и он.

— Но почему? Почему ты так важна для них? Что они получат, притащив тебя в Адеон?

— Я не знаю, — ответила я. — Может, все это глупые домыслы. Может, они просто…

— Видела бы ты их, когда они поняли, что вас с наследником нет с нами. И я не знаю, о ком они беспокоились больше.

— На что ты намекаешь?

— Я не намекаю, я говорю прямо. Анвары не станут так выходить из себя из-за какой-то девчонки, даже если она и «Последняя из рода Леер».

— Тогда из-за кого они будут так рисковать?

— Я не знаю.

Мила была во многом права, и я прекрасно это понимала. Вот только сложить все воедино у меня не получалось, а если и получалось, то я боялась даже думать о таком. Например, о том, что сказал мне колдун: «На троне не должна сидеть мерзкая человечка». И если он имел в виду то, что я думаю…

— Мы должны найти способ выяснить это до того, как мы покинем призрачные горы, — проговорила Мила, сбив меня с мысли. И очень кстати это сделала, а то я бы не удержалась и позволила своему воображению…

— И кажется, я знаю как, — снова проговорила она.

— Как?

— Нужно связаться с отцом.

— Мил, вряд ли мы будем здесь, когда придет от него ответ, даже если мы пошлем магическое письмо и это при том, что нам вообще удастся сотворить его в Призрачных горах, полных черного обсидиана.

— Ты права, мы не успеем, но нам может и не понадобится.

— Что ты задумала?

— Ничего особенного. Нам просто надо проникнуть в комнаты анвар и найти там кое-что.

— Мил, ты с ума сошла?

— Вовсе нет. Просто, когда ты бродила неизвестно где со своим наследником…

— Он не мой, — буркнула я.

— Неважно. Так вот, когда ты бродила где-то со своим… хорошо, не со своим наследником, Анвары пытались его найти знаешь как?

— Понятия не имею.

— Кристаллы связи.

— Постой, ты уверена?

— На все сто. У моего папы в кабинете стоит точно такой же. И он как-то показал мне как им пользоваться.

— Мил. Ты просто гений.

— А ты сомневалась?

— Ни секунды. Вот только как нам проникнуть к ним в комнаты, учитывая то, что один из них непременно будет преследовать меня весь вечер.

— Не волнуйся. У меня и на этот случай есть план.

* * *

Наследник не мог понять, что с ним происходит. Равнодушный холод адеонского света, адеонских красавиц, привычка всегда и во всем держать себя в руках, без эмоций, с холодной головой, без сильных чувств заставили его почти похоронить за внешними оболочками самого себя. Встреча с Аурой буквально перевернула его жизнь, его сознание, мировоззрение. Он не представлял как себя вести с живой, энергичной, бесстрашной и невероятно упрямой девчонкой, которую вскоре должен будет назвать своей невестой. И ее возможная реакция его очень не радовала. Она была настолько близкой и далекой одновременно, что это пугало его, ее реакция пугала его. Да уж, с ней он познал много, доселе незнакомых чувств. Страх, боль, желание защищать и оберегать, невероятное раздражение, безудержный гнев и ревность. Никогда в жизни он не ощущал такого дикого желания убить кого-то, даже Азраэля, но Гаар… Он мог отобрать у него то, ту, которую он…

— Ай, — воскликнул наследник и посмотрел на Акрона, который только что ударил его по ноге, — Ты чего?

— У меня уже от тебя голова трещит, — устало проговорил тот. — Успокойся, она не чувствует к нему любви.

— Кто она? — спросил Эйнар.

— Ты имеешь в виду Ауру? — спросил Ноэль.

— Ну дракона без магии не бывает, — проговорил Эйнар. — Если она его не любит, то скоро это может измениться. Если ты не помешаешь.

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты забыл кто ты.

— Хорошо, и кто же я?

— Наследник Адеона, вскруживший голову не одной даже самой целомудренной девице. Так воспользуйся, наконец, своим обаянием, и вскружи малышке голову, чтобы она таяла в твоих руках…

— Осторожнее Эйнар, — встрял Ноэль, — Еще немного и ты перейдешь границу. Не забывай, что она наша будущая повелительница.

— Нет, это вы совсем забыли, что она всего лишь девчонка. Глупая наивная девчонка, наверняка, верящая в сказки про любовь. Так дай ей эту сказку, если, конечно, ты хочешь этого. Я знаю, она не красавица, но что не сделаешь ради трона.

— Эйнар, — почти взвыл Ноэль. — Ты… ты… Еще слово и получишь в морду.

— Черт, Ноэль, только не говори, что и ты тоже… И что вы все в ней нашли?

— В словах Эйна есть смысл, — задумчиво проговорил наследник. Он и сам не заметил как стал думать в этом направлении и то, что он увидел в своем воображении очень даже ему понравилось. Впрочем, он не заметил, как пристально наблюдает за ним Акрон и как мысленно улыбается, чувствуя то, что этот слепой идиот начал, наконец, прозревать.

Глава 11

Как я и предполагала, за мной весь вечер ходил белобрысый анвар по имени Эйнар. Из всей четверки, за исключением наследника, он мне нравился меньше всего. Каждый раз, когда я смотрела в его нахальное лицо, мне вспоминался тот злосчастный разговор, который я по глупости своей подслушала. И если бы этот наглый хлыщ мог так же легко читать мысли как наследник, то он бы уж точно так самоуверенно мне не улыбался. Мерзавец. Убила бы… хотя зачем убивать, если можно сделать его жизнь невыносимой. Например, внушить вон той симпатичной девице, смотрящей на него таким пожирающим взглядом, что от него воняет. Хотя зачем внушать ей одной, пусть все гости ощутят на себе его «аромат».

Пять минут. Ровно столько понадобилось, чтобы с лица этого гада слетела самодовольная улыбка, когда каждая девушка, к которой он приближался стала отворачиваться и зажимать нос от невыносимой вони. Еще через пять минут от него стали шарахаться даже мужчины, а один гном даже рискнул предложить анвару свою ванну. Видели бы вы его лицо в тот момент. За такое веселье я могу простить ему одно унизительное оскорбление из тех, что он наговорил.

Я бы еще поиздевалась над ним, но тут явился наследник. Конечно, он сразу догадался, что к чему и уставился на меня осуждающим взглядом. В ответ я одарила его самой невинной улыбкой, на которую была способна и отвернулась. Жаль, а мне было весело. Впрочем, я могу придумать что-нибудь менее внушаемое.

— Твоих рук дело? — спросила подошедшая Медея, пока я наблюдала во всех подробностях, как низенький гном «споткнулся» и опрокинул на анвара поднос с напитками.

— Мне скучно. Вот и развлекаюсь как могу.

— Не боишься, что они догадаются?

— И что? Накажут?

— Поосторожнее, подруга. Не я одна заметила, что вас с анварами что-то связывает.

Я посмотрела туда, куда смотрела Медея и наткнулась на незнакомого мне гнома, который так же пристально наблюдал за мной.

— Ты его знаешь?

— Я знаю, что его очень интересуют студенты, переполошившие все Меренские пустоши.

— Хорошо. Спасибо, что предупредила.

— Всегда пожалуйста. Ладно. Скоро танцы начнутся. Надо поискать себе достойного кавалера. Вон тот гном мне уже два часа улыбается. А что, с гномами я еще не целовалась. Впрочем, с анварами тоже.

— Медея!

— Что?! Да шучу я, шучу. Хотя с наследником я бы не прочь оказаться в пустой комнате.

— Медея! — снова воскликнула я.

— Только не говори, что тебе эта мысль в голову не приходила, — улыбнулась подруга и ушла, взмахнув своими красивыми длинными волосами.

Приходила и не раз. Вот только я знала, что подобные мысли до добра не доведут, даже если все, о чем подозревала Мила окажется правдой.

После праздничного ужина я как-то незаметно для себя оказалась в обществе профессора Гаара, которого с недавних пор усиленно избегала. Увы, но моя практика превратилась из прекрасной мечты в какой-то жуткий кошмар. И с каждым днем становилось все хуже.

И как назло в этой толпе я не могла разглядеть, куда же подевались мои друзья. Мила обещала подать знак, вот только какой, не сообщила.

— Аура.

— Да, конечно, — машинально ответила я, продолжая искать глазами хоть одно знакомое лицо, — Конечно, вы правы.

— И в чем же, позволь, узнать, я прав? — я повернулась к Гаару и только сейчас поняла, что он уже минуту пытается до меня достучаться.

— Э…

— С тобой что-то происходит, — заметил он. — И кого ты так усердно пытаешься увидеть? Не наследника ли, случайно?

— С чего вы взяли, профессор?

— А с того, что они постоянно крутятся вокруг тебя.

— Вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь, разве? — вкрадчиво проговорил он. Я очень редко слышала этот напряженный голос пробирающий до самых костей, и никогда еще он не был направлен на меня. Я и забыла, что Гаар не всегда был моим учителем. Когда-то его боялись не только маги, преступившие закон, но даже его собственные подчиненные в департаменте ищеек.

— Откуда мне знать о планах и мыслях анвар? Я всего лишь человек, а вы знаете, что они не способны смотреть на нас, как на равных.

— Но у них определенно есть планы на наш счет. И сдается мне, что причина кроется в тебе.

— Вы ошибаетесь, — и едва я произнесла эти слова, как глаза Гаара вспыхнули алым и он приблизился ко мне настолько близко, что я ощутила его дыхание на своем лице.

— Моя дорогая девочка, ты совсем забыла наши уроки. Когда надеешься солгать в присутствии универсала, не забудь поставить отражающий щит.

Я хотела ответить, но почувствовала, прожигающий взгляд наследника с противоположной стороны.

— Они опасны, Аура. Им нельзя доверять.

— Я это знаю.

— Однако, не сводишь глаз с наследника.

«А вот это профессор вас уже не касается», — хотела выкрикнуть я, но мне и не пришлось. Он понял, или прочитал по глазам. Криво усмехнувшись, он, дотронулся до моей щеки и ушел, так и не ответив.

Я осталась одна, хоть и находилась в толпе. И так же одиноко себя почувствовала. Когда я так изменилась? Когда общество чуть ли не самого близкого для меня человека начало вызывать раздражение? Когда все могло стать настолько сложным?

От грустных стенаний меня отвлек грозный гном с палкой в руках, который представлял всех в начале вечера. Он снова постучал своей «волшебной» палкой, призывая к тишине и громко прокричал:

— Да начнутся танцы.

И после его слов такое началось! Я слышала о праздниках гномов от профессора Мейнера и вот, мне удалось увидеть их воочию. Вино полилось рекой, точнее грозные, мужеподобные гномихи в светлых передниках стали разливать его в большие пивные кружки, пол заходил ходуном, от их размашистых, порывистых танцев, и гул начался такой, что у меня заложило уши. Но к своему удивлению, я сама не заметила, как поддалась всеобщему веселью и схватила с подноса свою порцию вина. Отхлебнув глоток, я закашлялась. Да это не вино вовсе. Чистый спирт. Кто-то заботливо постучал меня по спине.

Я оглянулась, чтобы поблагодарить и наткнулась на изучающий взгляд зеленых глаз анвара, на этот раз другого, Ноэля, кажется.

— Миледи, вы в порядке?

От его обращения я снова закашлялась. Он бы еще меня Ваше Высочество назвал и корону на голову нацепил, а еще надпись на спине: «Это та, кого вы ищете». Эффект был бы таким же. Все ближайшие ко мне гномы, и не только гномы, резко обернулись в надежде увидеть высокородную особу, которую они по незнанию не заметили и не поприветствовали как полагается, но увидели лишь меня в нелепом платье с чужого плеча и горящим от стыда лицом. И почему я вечно влипаю вот в такие неловкие ситуации. Хотя почему вечно? Мои неприятности начались с их появлением, вот пусть они и разбираются.

— О, милорд, вы так галантны, назвать меня Миледи, ох, это наивысший комплимент, — похлопала я ресницами. А за спиной анвара, увидела как оживились ближайшие ко мне дамы.

— Простите? — удивился он.

— Прощаю, — ответила я. — Девочки, вы только посмотрите, какой мужчина, такие нынче редкость.

Через секунду бедного анвара окружила куча поклонниц, и просто любопытных, надеющихся разглядеть поближе, а то и пощупать эту редкость, а я поспешила ретироваться. От греха подальше.

Я перешла в другой конец зала и в буквальном смысле наткнулась на кокетничающую во всю Милаву, да не с кем-нибудь, а с белобрысым Эйнаром. К счастью, он меня не заметил, зато Мила кинула прямо мне в лицо россыпь снежинок. И что? Это и есть ее условный знак, что ли?

Оригинально, надо сказать. Хорошо, что хоть это оказались снежинки, а не ледяные осколки.

Я поспешила к выходу, но не успела выйти, как меня перехватил Ноэль.

— Вот вы где? А я обыскался, — с самым невинным видом проговорил он. Эх, а я то надеялась, что отвязалась от него. Хотя… может это сработает. Я на мгновение закрыла глаза, а, открыв их, весело захихикала, как глупая слегка нетрезвая дурочка.

— Я совсем заблу…хи-хи-хи заблуд…хи-хи ик-ик ласть. Хи-хи. Вы не подскажете, где же здесь, ик, уборная? Мне надо, только тш-ш-ш. Никому не говори.

Бедный. Он так опешил от моего спектакля, что потерял дар речи.

— Ладно, сама найду.

— Нет, нет. Я провожу.

— Не… погоди. Я замерзла, где мой шарф? Не знаешь? — я принялась искать свой шарф, в надежде, что он догадается и предложит мне его принести. Не догадался. Пришлось подталкивать, — Кажись, я его забыла. Вот дура. Пойду в зал, вроде я на скамейке его оставила, или нет…

Я попыталась развернуться и споткнулась, как раз кстати. Хоть раз в жизни моя неуклюжесть сыграла мне на руку. Анвар подхватил меня и, я оказалась с ним лицом к лицу. Если бы мое сердце не принадлежало всецело другому, я бы влюбилась в ту же самую секунду как увидела эти глаза. Никогда не видела такого красивого оттенка зеленого. На секунду я забыла, что должна быть пьяной и прикоснулась к светящемуся мягким, лунным сиянием лицу анвара, просто чтобы проверить.

— Как могут люди сравниться с вами? Вы совершенны.

Волшебство рассеялось, когда я поняла, что анвар смотрит на меня так, будто увидел первый раз в жизни.

— Надо найти мой шарф, — ответила я, выскользнула из его рук и отвернулась, чтобы анвар не заметил моего смущения.

— Я принесу.

И он скрылся за дверью. А я быстро сняла каблуки и бросилась по коридору назад, к жилым комнатам. У меня было максимум минут десять, а я даже понятия не имела заперли ли Анвары свои двери и как их открыть. Но мне повезло. Я быстро вскрыла дверь в комнаты анвар и поразилась, насколько обстановка в нашей комнате была убогой, по сравнению с этим великолепием. Дубовый шкаф, два кресла и столик, мягкий белый ковер, в котором утопали мои босые ноги и камин в гостиной и четыре двери, похоже спальни. Они также были заперты, но я надеялась, что мне не придется вскрывать и их. Времени почти не осталось. Я бросилась к шкафу и выдвинула ящики. Там было много всего, но ничего полезного. В дорожных сумках так же ничего не было. На секунду я растерялась. Неужели все-таки придется вскрывать спальни. Знать бы только, какую из четырех. Но тут на маленьком столике, прямо на самом виду я увидела камень. Мне хватило секунды, чтобы спрятать его в своей сумочке, прежде чем распахнулась дверь, и на пороге возник наследник.

Я бы и с ним разыграла свой спектакль, но, увы. Он уже видел меня пьяной.

— Заблудилась? — холодный и невозмутимый как всегда. Впрочем, и я могу быть такой — же.

— Вовсе нет. Просто хотела прояснить один момент.

— И для этого потребовалось сбегать и украдкой пробираться в чужую комнату.

— Мне бы не пришлось сбегать, если бы ты не приставил ко мне своих ищеек. Может хватит?

— Нет, это тебе хватит, — прошипел он и в секунду преодолел разделяющее нас расстояние. — Сегодняшняя твоя выходка еще раз доказывает, что ты глупая, упрямая девчонка. Даже здесь есть те, кто хочет твоей смерти, а ты разыгрываешь свои глупые спектакли, ходишь одна по коридорам и лезешь туда, куда тебе нельзя.

Я попятилась. Никогда не думала, что смогу вывести его из себя за пару секунд. Что с ним такое твориться? Куда делись его хладнокровие и невозмутимость?

— Хорошо. Я не буду больше ходить одна. Профессор Гаар, возможно…

Последние слова были явно лишними. Наследник схватил меня за плечи и весьма ощутимо тряханул.

— Я не шутил, когда говорил о тебе и Гааре. Не смей даже думать об этом, слышишь.

«Я то слышала и даже очень хорошо. Только тебе-то какое дело? Что ты привязался-то ко мне? Что ты хочешь? Что ты…»

Я никогда особенно не задумывалась о мальчишках, не думала о свиданиях, и каким будет мой первый поцелуй. Я считала себя недостаточно красивой, недостаточно привлекательной, чтобы кто-то мог захотеть пригласить меня на свидание, взять за руку, поцеловать. Поэтому я гнала от себя такие мысли и зарывалась в уроках, книгах и магии. Но с тех пор как я встретила наследника мне постоянно лезли в голову подобные мысли. Мне хотелось, чтобы именно он увидел во мне женщину, захотел меня, полюбил, подарил мне мой первый настоящий поцелуй. И вот это случилось. Сначала все это было похоже на пытку, он держал мою голову, не давая увернуться от его горячих губ, я пыталась сопротивляться, но он лишь сильнее сжимал меня, а потом что-то случилось, и пытка переросла во что-то мягкое и нежное, неизведанное, но прекрасное и я ответила. Мы целовались, и мне казалось, что мир остановился, что есть только я и он, мой взрывной, невыносимо высокомерный, грубый и нежный одновременно анвар. Наверное, именно в этот момент я, наконец, призналась сама себе, что безнадежно влюбилась. И осознание этого привело меня в чувство. А потом я снова вспомнила тот ужасный вечер в доме Першелей. И вся та боль, то унижение вернулось.

— «Я никогда не опущусь до того, чтобы увлечься кем-то, вроде этой девушки». - повторила я слова анвара на совершенном Адеру. Сейчас мне было так больно, что я не сдержалась. В надежде, что теперь он перестанет играть моим разбитым сердцем и исчезнет из моей жизни. — Как можно быть настолько жестоким? Использовать все средства, чтобы добиться своего?

— Ты знаешь Адеру? — только и смог ответить он.

Я бы рассмеялась, если бы это не было так грустно.

— Эльвира научила. Теперь я понимаю, почему. Надеюсь теперь, когда вы все знаете, вы оставите меня, наконец, в покое.

— Мне очень жаль, Аура. Но я не могу. Ты должна быть в Адеоне до праздника черной луны.

— Зачем?

— Чтобы защитить…

— Хватит, — я снова перешла на адеонский. — Хватит вранья. Не сегодня, не сейчас. Зачем я тебе нужна? Что произойдет в праздник черной луны?

На мгновение мне показалось, что он ответит, но нет. Я снова ошиблась. В который раз уже?

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Сколько можно ломиться в закрытую дверь? Пока кто-нибудь из нас не пострадает? Хватит. Действительно хватит. Я больше не буду пытаться, что-то выяснять. Ради чего? Все равно это ничего не изменит.

Я вытащила из спрятанной наспех сумки камень и отдала его удивленному наследнику.

— Я не стану больше спрашивать, но и слепо подчиняться не буду. На этом все. Наши пути расходятся. Ты не должен больше за меня отвечать.

— Это ты так думаешь, — ответил он.

Я никак не отреагировала. Просто повернулась к двери и уже собиралась уходить, как в комнату буквально ввалились остальные Анвары. Не знаю, то ли они только сейчас пришли, то ли стояли все это время за дверью и подслушивали. Мне было все равно. Просто хотелось убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше, но эта троица как назло, загородила выход. Я попыталась обогнуть анвар, но услышала голос наследника.

— Мне очень жаль, Аура, но ты не можешь сейчас уйти. Нам надо поговорить.

— О чем же? Позволь узнать. О том, что я должна подчиниться и слепо идти туда, где мое мнение ничего не значит, где все чужое, где нет людей, а есть только вы, бездушные, лицемерные существа. Я ненавижу вас.

Все. Мое терпение лопнуло, а вместе с ним и мои щиты. Я услышала, как склонился в глухом стоне Акрон, увидела как разом побелели остальные. Мне было все равно, просто освободиться, сбросить с себя этот груз неизвестности, просто быть такой как раньше, ну почему я не могу остаться в своем счастливом детстве, почему я должна взрослеть?

Кончики пальцев засветились, перейдя по рукам электрическими разрядами. Я знала, что с силой Гаара смогу, наверное, уничтожить всю эту местность, стереть с лица земли, до основания, как тогда, на экзамене я обратила в пепел химер. Но уже не могла остановиться, меня затянуло как в вихрь, эмоции, злость, обида и боль. Все наложилось одно на другое и я потеряла контроль.

Сильная пощечина привела меня в чувство. Я открыла глаза и уставилась во взбешенное лицо наследника.

* * *

Наследник весь вечер следил за Аурой, но тот момент, когда она исчезла он, к своему удивлению, упустил. Просто услышал в мыслях Ноэля растерянность и увидел его последнюю стычку с девушкой. Казалось, она была пьяна, хихикала как дурочка и не могла стоять на ногах, но он уже видел ее пьяной и это ее состояние не имело ничего общего с алкоголем. Она играла. Она хотела избавиться от Ноэля. Но зачем?

Он не стал выяснять это у друга, а сразу поспешил к выходу. В коридоре Ауры не оказалось. Он не на шутку перепугался и разозлился. Упрямая девчонка. Он же просил ее быть осторожной и что теперь? Где ее искать?

Впрочем, он мог выяснить это у ее самой близкой подруги. Ему хватило минуты, чтобы обнаружить Милаву в обществе его друга. Она о чем-то щебетала и вела себя как Аура с Ноэлем, хихикала и изображала из себя идиотку. Это была еще одна игра с одной лишь целью, задержать анвар, чтобы Аура сделала что-то?

Прочитать мысли Милавы не составило особого труда, в отличие от Ауры, прятавшей свое сознание за всеми возможными щитами, ее подруга даже не заметила вмешательства. И их несерьезный план показался ему и глупым и остроумным одновременно.

Аура была в его комнате и искала она не что-нибудь, а кристалл связи. Еще один урок. Не стоит недооценивать принцессу Элении и его упрямую девочку. Эти двое, вместе могут натворить дел, а уж когда вся семерка собирается вместе…

Когда Рейвен нашел Ауру, она уже нашла то, что искала.

— Заблудилась? — холодно спросил он.

— Вовсе нет. Просто хотела прояснить один момент, — серьезно ответила она.

— И для этого потребовалось сбегать и украдкой пробираться в чужую комнату?

— Мне бы не пришлось сбегать, если бы ты не приставил ко мне своих ищеек. Может хватит?

Ее беспечность, безответственность, накопившееся за вечер раздражение сыграли свою роль. Он не сдержался и, подойдя к ней вплотную, прошипел:

— Нет, это тебе хватит. Сегодняшняя твоя выходка еще раз доказывает, что ты глупая, упрямая девчонка. Даже здесь есть те, кто хочет твоей смерти, а ты разыгрываешь свои глупые спектакли, ходишь одна по коридорам и лезешь туда, куда тебе нельзя.

Она попятилась, но в лице не было страха. Только слепое упрямство.

— Хорошо. Я не буду больше ходить одна. Профессор Гаар, возможно…

Последние ее слова окончательно вывели его из себя. Он весь вечер наблюдал, как ее безумный учитель кружит вокруг нее словно коршун. Как приближается ее, гладит по щеке, сжимает руку, что-то шепчет на ухо, и она… она ему позволяет. Если бы тогда они были одни, то от Гаара не осталось бы даже мокрого места, а она. Она…

Наследник схватил изумленную девушку за плечи и тряханул.

— Я не шутил, когда говорил о тебе и Гааре. Не смей даже думать об этом, слышишь.

И в ответ получил: «Я то слышала и даже очень хорошо. Только тебе-то какое дело? Что ты привязался-то ко мне? Что ты хочешь? Что ты…»

Он не смог сдержаться. Просто прижал ее к себе и поцеловал. Он хотел наказать ее, заставить подчиниться, но одно лишь прикосновение губ все перевернуло. Гнев и ревность куда-то делись, уступив место слепому восторгу и наслаждению.

Конечно, он и раньше целовал женщин и, не только целовал. Но Лаилэ в свое время преподала ему прекрасный урок жизни. С тех пор он очень редко позволял женщинам целовать себя, еще реже целовал сам. В отношениях с женщинами его сердце никогда не участвовало. Просто слепой инстинкт, желание мужчины обладать, побеждать, удовлетворять свои потребности. Но то, что с ним творилось сейчас, с этой невинной, хрупкой девушкой не имело ничего общего с тем, что было раньше, даже с тем, когда он поцеловал ее в первый раз. Когда она ответила ему, он просто начал плавиться как масло на сковородке, потерялся в своих чувствах. Все потеряло значение, воздух, мысли, прошлое и будущее. Только она, эти мягкие, податливые губы, это трепещущее в его руках тело и это чувство, еще не до конца понятное, еще только поднимающее голову, но так стремительно захватывающее его сердце и душу.

Внезапно все закончилось и она вырвалась. А затем сказала на чистейшем Адеру.

— «Я никогда не опущусь до того, чтобы увлечься кем-то, вроде этой девушки».

Меньше всего он ожидал чего-то подобного. Мысленно он прокрутил все их разговоры, все ее непонятные поступки, теперь ставшими такими объяснимыми и его сердце ухнуло куда — то вниз. Эйнар был прав. Она не простит ему те слова, даже если сейчас, да даже тогда, они давно перестали иметь какое-то значение. И поведение Акрона теперь легко объяснялось. Он знал. Не мог не знать.

— Ты знаешь Адеру?

— Эльвира научила, — ответила она. — Теперь я понимаю, почему. Надеюсь теперь, когда вы все знаете, вы оставите меня, наконец, в покое.

— Мне очень жаль, Аура. Но я не могу. Ты должна быть в Адеоне до праздника Черной луны — по инерции ответил он.

— Зачем?

— Чтобы защитить…

— Хватит, — закричала она. — Хватит вранья. Не сегодня, не сейчас. Зачем я тебе нужна? Что произойдет в праздник Черной луны?

Он мог сказать. Но побоялся, что все станет еще сложнее. Теперь, когда он знал о причинах ее поступков, он не мог позволить ей отдалиться еще больше, наделать ошибок, сбежать.

Пока он думал об этом, Аура вытащила из сумки камень и отдала его наследнику.

— Я не стану больше спрашивать, но и слепо подчиняться не буду. На этом все. Наши пути расходятся. Ты не должен больше за меня отвечать.

— Это ты так думаешь, — проговорил он.

Она не ответила. Повернулась к двери и уже хотела уйти, но тут, как назло в комнату ворвались ничего не понимающие, Эйнар, Акрон и Ноэль.

Аура снова предприняла попытку уйти, но он не мог этого позволить. Им нужно было объясниться.

В ответ же она прокричала, что ненавидит их и сорвалась. Кончики ее пальцев засветились, и она начала поднимать потоки воздуха, превращая их в огромный, наэлектролизованный вихрь.

Дверь снесло с петель, вместе с Эйнаром. Электрические разряды прорезали воздух. Бесконтрольный, вышедший из себя универсал в этот момент мог быть смертоноснее самой страшной стихии, образованной природой.

Он не знал, как остановить ее и сделал первое, что пришло в голову. Он ударил ее.

Все мгновенно прекратилось. Аура открыла глаза и уставилась на наследника, а по щеке медленно поползла маленькая слезинка.

Сердце затопило сожаление. Он не знал, как все исправить, хотел объяснить ей, что-то сказать, но не знал, что именно.

— Я всегда догадывалась, — зло проговорила она и стерла с лица следы слез. — Надеялась, что это может плод моего воображения, что все мои инстинкты врут. Но ведь это не так, верно?

— Аура… — только и смог вымолвить он.

— В день праздника Черной Луны я стану твоей женой, — она не спрашивала, утверждала.

— Невестой, — поправил он.

Она молча стояла, смотрела на него, а в глазах были те самые разряды, что кружились в вихре минуту назад.

— И ты правда веришь, что я сделаю это… после всего?

— У тебя нет выбора.

Она покусала губу, а затем улыбнулась и снова заговорила на Адеру.

— Ошибаешься, этот выбор у меня есть. И если выбирать между им и тобой…

Она не закончила, но он и так знал, что она хотела сказать. И гнев с новой силой забурлил в крови.

Аура развернулась и перешагнула через ошалевшего Эйнара, все еще лежавшего на полу.

Кто ж знал, что глупая человеческая девчонка может знать язык Адеона.

— Вряд ли ты сможешь это сделать, если твой учитель умрет, — прошептал он ей в спину.

«Какой прогресс, еще неделю назад ты грозился убить меня».

«Ты слишком дорога мне».

«Очередная ложь. Но больше ты мне лгать не сможешь» — мысленно ответила она и пошла вниз по коридору, смахивая упрямые дорожки слез.

* * *

Наследник смотрел вслед девушке и пытался осознать, как обычный с виду вечер мог обернуться чем-то настолько катастрофическим.

— Простите, — оттаял Эйнар. — она что, только что на Адеру говорила?

— Рейвен, если миледи слышала хоть часть из той нашей беседы… — продолжил Ноэль.

— Она слышала все, — закончил Акрон.

— Почему ты не сказал? — равнодушно спросил наследник.

— А что бы ты сделал? Принялся извиняться? Нет. Потому что для нас она не была той, кого мы искали. А теперь, ничего нельзя исправить. Ее боль слишком сильна.

— Ну еще бы. Мы тогда не слишком стеснялись в выражениях, — проговорил Ноэль. — Особенно ты, Эйнар.

— Страшно подумать, что сделает со мной разгневанный универсал.

— А ты подумай, что сделает с тобой будущая повелительница Адеона.

Эйнар приуныл и уставился на наследника. Но через пару секунд он встрепенулся и даже заулыбался.

— Может и нет. Вы только подумайте, как все удачно сложилось. Да лучше и быть не могло.

— О чем ты говоришь? — спросил Ноэль.

— Как ты не понимаешь, брат. Это же просто подарок небес. Рейвен сам хотел заставить девчонку отказать ему. Сам он, как мы все знаем, нарушить договор не может, но она…

После всего, она никогда не согласится на брак. Гордость не позволит. Значит, теперь мы свободны. Мы можем ехать домой. Это же такая удача, неужели вы не видите?

Никто не ответил. Наследник тоже промолчал. Ему сейчас просто необходимо было остаться одному, подумать. На душе и так было паршиво, а тут еще глупая радость Эйнара. Наследник развернулся и вошел в свою комнату, Анвары хотели пойти за ним, но он покачал головой.

— Я не хочу сейчас говорить. Ни о чем.

Наследник закрыл за своими друзьями дверь и уперся в нее лицом. Да так и простоял больше часа. Понимание пришло к нему внезапно, как удар кинжала из-за спины, как ментальный вихрь, выжигающий все внутри. Этот поцелуй, начавшийся с ярости и закончившийся невероятно прекрасным ощущением полета и счастья, расставил все по своим местам. То, что не давало ему покоя, что заставляло злиться, лишало привычного холодного спокойствия, что прорывало маску безразличия, всего лишь было любовью. Той любовью, о которой говорил Макс, которую видела в своих видениях Регина. Это чувство зародилось в нем в ту ночь, когда он впервые увидел ее. А сейчас разгорелось в душе с такой силой, что он едва не задохнулся. Он даже не заметил, как полюбил эту сумасшедшую, неугомонную, отважную девчонку. Полюбил той любовью, которую не вытравить из души, которая не оставляет надежды быть счастливым с кем-то другим, которая делает ее единственной, той, без кого он не сможет дышать, думать, жить, существовать. Он раньше не понимал побратимов, которые так отчаянно стремились соединиться друг с другом, даже зная, что разделяя жизнь на двоих, на двоих же они разделят и смерть. Но теперь он знал, что смерть предпочтительнее существования без половины своей души. Его половиной души была она, его маленькая взрывная девочка. Если бы она могла знать, что тогда он говорил не всерьез, что уже тогда он чувствовал это. Идиот. Какой же он идиот. Как он мог так бездарно все испортить. Вот только как бы она не хотела, он больше не сможет отпустить ее, слишком поздно. И слова Эйнара сейчас стали просто словами. Она никогда не узнает об этом глупом выборе. Он заставит ее, если придется. Даже силой, даже ложью, угрозами, да чем угодно. Лишь бы только она осталась с ним.

Глава 12

— Ты собираешься вставать? — Мила уже раз в четвертый пыталась меня растормошить, но я не реагировала. — Сколько можно? Ты молчишь, не говоришь, что произошло у тебя с наследником, Анвары толпятся у нас под дверью с виноватыми лицами. И наследник, ходит мрачнее тучи.

— Да уж. Вчера я столкнулась с ним в коридоре, так он чуть не испепелил меня одним взглядом, — вторила подруге Тиана. — Ребята что-то там нашли в туннелях. Пойдем. Тебе необходимо отвлечься.

— Нет. Я предпочитаю остаться здесь и…

— Страдать? — встряла Мила.

— Вовсе нет. Мне не с чего страдать. Я прекрасно себя чувствую.

— Ага, и поэтому не выходишь из своей комнаты уже третий день.

— Подумаешь. Не третью же неделю.

— С тебя станется, — горько вздохнула подруга. — Ладно, делай что хочешь, но если к ужину ты не выйдешь из комнаты, я вытащу тебя отсюда за шкирку, как котенка. Ты поняла меня?

— Поняла, поняла, — усмехнулась я и поежилась. Знаю я ее методы. Обсыплет меня ледяными осколками. Конечно, щит от них спасает, а вот холод и отмороженные конечности мне обеспечены. С нее станется заморозить всю комнату.

Милава была в чем-то права. Я действительно не хотела покидать свою комнату. Точнее не могла. Меня просто измучили сны. Точнее только один сон. Наследник. В первый раз я увидела его в ту ночь, когда мы поругались. Сначала это был самый обыкновенный сон, что-то связанное с Гааром, очередное последствие связи. А потом все обволокло туманом, и я увидела наследника. Он просто стоял и смотрел на меня своими непроницаемыми черными глазами.

— Поговорим? — спросил он.

Мне понадобилась минута, чтобы сообразить, что то что в тот момент происходило напоминало сон меньше всего. В общем, этому гаду каким-то образом удалось проникнуть в мои сны. В первый раз его увидев, я так перепугалась, что сразу же проснулась. Во второй раз, я ожидала чего-то подобного, поэтому поспешила сбежать от него как можно дальше. В третий раз он меня изловил в одной из комнат замка, в котором я почему-то оказалась и перекрыл все пути к отступлению. Пришлось сдаваться.

— Что ты здесь делаешь?

— Хочу поговорить.

— А что, наяву нельзя было? Как ты вообще это сделал? Насколько я знаю, проникать в чужие сны могут только ловцы снов.

Эти вредные создания, относящиеся к классу нечисти обыкновенной, были весьма и весьма полезны. Здорово от кошмаров избавляли. Если человек был слишком травмирован каким-нибудь ужасным событием, то все это отражалось в снах. Поэтому многие лекари и прописывали пациентам лечение этими существами. Так о чем это я? Ах, да. Анвар.

— Или у тебя в роду и они наследили?

— Нет, — холодно ответил он. — Но поскольку в живую ты общаться не хочешь, приходится обходиться подручными средствами.

— Интересно, что это за средства такие, — буркнула я, не очень-то рассчитывая на ответ.

Но он ответил.

— Это не сложно, если ты настроен на волну того, в чьем сне хочешь побывать. Если бы мы были связаны, то и ты могла бы побывать в моих снах, если б захотела.

— Нет уж, спасибо. Тебя и наяву слишком много.

— Очень жаль. Это было бы весьма познавательно, — не отреагировал он на мою грубость.

— Ладно. Ближе к делу. В отличие от тебя мне требуется полноценный и здоровый сон без вторжения всяких сомнительных личностей.

— Хорошо, — снова ответил он. Но меня на этот раз его смиренный вид не обманул. Уж я успела заметить, что когда он злится, то сжимает руки в кулаки, что когда раздражен, то на лбу появляется тонкая, едва заметная складка, а уж когда на грани смертоубийства, то тогда в его глаза лучше не смотреть. Поседеешь. Там такое творится. Сейчас он хмурится, а значит я еще не успела его как следует достать, задела, но не достала.

— Ты в прошлый раз сбежала, а мы не договорили.

— Это в тот раз, когда ты меня ударил? — невинно спросила я.

— Ты заслужила, — просто ответил он. — Но я сожалею. Если бы был иной способ тебя остановить…

Он был прав. Тогда я точно заслужила оплеухи. Правда признаваться в этом была не намерена.

— Я хочу поговорить с тобой о браке, точнее об обручении.

Вот он и сказал это. Мне передернуло от одного только слова обручение.

— Мой ответ нет, — отмахнулась я.

— Ты не понимаешь, у тебя нет выбора.

— Это мы еще посмотрим.

— Глупая упрямая девчонка, — взорвался он и подскочил ко мне. Вот теперь я его действительно разозлила. — Думаешь я горю желанием назвать тебя женой? Думаешь, мне приятна вся эта ситуация?

А вот это было больно. Действительно больно. Почему то, я никогда не смотрела на ситуацию с этой точки зрения. Я знала, но не думала, что для него это будет так же тяжело, как для меня. Он был агрессором, тем, кто рушит мою жизнь, а теперь я поняла, что он в той же ситуации, что и я.

— Прости, — просто ответила я. — Я не думала…

— К сожалению, ты очень редко думаешь, — отозвался он, но рычать перестал. — Давай попробуем прийти хоть к какому-нибудь компромиссу.

Я рассеянно кивнула.

— Попробуем вместе прийти к решению. Это всего лишь обручение, да неудобное, болезненное, но в итоге мы оба выиграем время. Ты получишь защиту Адеона. А это уже не мало. Конечно, безликие не перестанут тебя преследовать, но люди поостерегутся вступать с ними в сговор.

— А что получишь ты? — почти не надеясь на ответ, спросила я.

— Я тоже буду в некотором роде защищен. От всех этих интриганов при дворе, которые так хотят видеть своих дочек на троне.

— Я понимаю, о чем ты.

Я провела слишком много времени в Эльнисе с Филиппом и Милой, чтобы увидеть все «прелести» дворцовой жизни. Чего там только не устраивали местные политиканы. Каких только ловушек не расставляли. Однажды даже одна из девиц оказалась полностью голой в его постели. Правда ловушка не удалась, так как мы с Милой и Филом как раз в тот вечер решили устроить самовольную вылазку в город. И провели в одной весьма занимательной таверне всю ночь, играя в покер. Инкогнито, конечно. А каким был крик служанки, которая поутру пришла убраться в комнате принца. Да и девица визжала так, что собрала добрую половину дворца. А уж когда мы заявились, представление было в самом разгаре. В общем, весело было. Хотя, если бы принц остался в ту ночь во дворце, все было бы гораздо хуже.

— Тогда, быть может, ты подумаешь о перемирии. Я не прошу тебя давать ответ сейчас, просто подумай.

— Хорошо. Я подумаю, — ответила я. — Только теней своих убери.

— Прости, но это ради твоей же безопасности.

Ну да, конечно. О безопасности моей он печется. Хотя в его словах действительно был резон. Вражда и гнев отнимают слишком много сил, а вот отступить, сделать шаг назад и подумать еще никому не мешало. Ну не может быть, чтобы не было хоть какого-то выхода. Я уверена, есть способ избежать этого обручения, только нужно понять у кого, а главное как спросить.

— Ладно, ладно. Я согласна. А теперь ты оставишь меня в покое?

— Как пожелает моя госпожа, — улыбнулся он и растаял в воздухе, оставив меня с неуловим, но весьма ощутимым чувством, что в чем-то я просчиталась. Слишком уж ехидной была его улыбка, слишком откровенно издевательским взгляд. Эх, чувствую аукнется мне еще это обещание. Еще как аукнется.

Впрочем, после того разговора наследник в моих снах больше не появлялся, хотя мне и без него проблем хватало. На границе появились безликие.

После бала Арустар созвал своеобразное совещание, где Анвары, Гаар и советники короля пытались решить как безопаснее вывести нас из призрачных гор. Не знаю, какое решение они приняли, но в том, что наследник как всегда настоит на своем и потащит нас в Адеон, я не сомневалась. Может быть, девочки правы и мне действительно просто необходимо развеяться. Но каждый раз, когда я уже была готова выйти, меня останавливали анвары, точнее мое безумное желание никогда больше их не видеть. Они и правда дежурили у меня под дверью, то ли охраняли, то ли стерегли, чтобы я не сбежала. Встречаться с ними сейчас, а тем более говорить было выше моих сил. Если общение с наследником было необходимым злом, то с этими типами никто меня общаться не обязывал. Не после всего…

Поэтому после ухода подруг я бросила тоскливый взгляд на дверь и взяла начатые наброски курсовой. Хоть в чем-то это вынужденное затворничество оказалось полезным. Такими темпами я допишу свою курсовую уже к концу недели. Вот профессор Гаар то обрадуется.

Едва я погрузилась в изучение своих набросков, как за дверью послышался громкий шум и какая-то возня. С минуту я прислушивалась, а потом решила посмотреть, что же там такое происходит. Мелочиться не стала и сразу распахнула дверь, намереваясь обрушить на анвар всю силу моего раздражения. Но так и застыла с открытым ртом. У двери стоял Вил, мой велесский друг, весь взъерошенный с мечом наизготовку и анвары, белобрысый, имени которого я запоминать даже не хотела и Ноэль. Оба готовые кинуться на полугнома, даже если он сын правителя, рискуя тем самым нарваться на очень серьезный дипломатический скандал. Впрочем, допускаю, что они могли не знать кто такой Вил, но это уже не мое дело. Я отмерла, когда вся троица обернулась на меня. И взвизгнув, как самая глупая школьница, повисла на шее у Вила. А потом, недолго думая, втолкнула его в свою комнату.

— Это мой друг, — буркнула я опешившим анварам и захлопнула перед ними дверь. А потом снова повисла на шее у Вила.

— Вил, ты здесь?! Как? Почему? Ты же не собирался…

— Постой, постой. Ты мне и слова не даешь вставить.

— Прости, — проговорила я и плюхнулась на свою кровать.

— Это все мама. Нагрянула внезапно и все уши мне прожужжала. «Это же твой отец, ему не каждый день триста исполняется», «Почему ты такой черствый», «Так нельзя». И все в таком духе. Впрочем, подозреваю, вся эта история с подарком лишь предлог, чтобы был повод самой сюда заявиться…

— Постой, постой. Так твоя мать здесь? — воскликнула я. — Представляю, как была «рада» правительница.

— Ага, а ты представь, как счастлив папенька. Оказаться меж двух огней… Но меня сейчас интересует другое. Чего это анвары у тебя под дверью дежурят, или ты обзавелась личной охраной?

— Скорее личными тюремщиками, — кисло ответила я.

— Я узнал их. Это ведь тени наследника?

— Ты с ними встречался?

— Да. Года три назад они приезжали с дипломатической миссией. Но ты мне подруга, зубы то не заговаривай. Чего им от тебя надо?

Я горько вздохнула. Не хотелось обманывать друга, тем более друга который сделал для тебя столько хорошего, но и правду как сказать?

— Не можешь сказать? — догадался он.

— Не могу.

— Ладно, пытать не буду. Только ты знай, анвары не так просты, как кажутся. Они всегда найдут способ добиться своего.

— Я это уже поняла, — снова вздохнула я, вспоминая разговор с наследником.

— А еще я знаю, что они людей за равных не считают. И если позволяют тебе так просто захлопнуть перед ними дверь, значит ты крайне важна для них.

— Хотела бы я, чтобы их вообще в моей жизни не было.

— Будь осторожна, Аура. И если что… ты знаешь, я всегда помогу.

— Я знаю, Вил, — благодарно улыбнулась я. Другого и не ожидала. Этот с виду простой, благодушный полугном, хозяин оружейной лавки в Велесе, на самом деле был очень не прост. Под маской благодушия и простоты скрывался искустный воин, владеющий мечом не хуже анвар. И если бы там, в коридоре завязалась драка, я бы поставила на Вила.

— Я собственно чего пришел-то? На прогулку тебя пригласить хочу.

— Я бы с радостью, но ты же видел этих… за дверью. У меня от одного их вида живот сводит, а ты предлагаешь прогуляться в их компании.

— Ну, если дело только в этом…

Вил поднялся с кровати и подошел к большому резному шкафу у стены. Он что-то поискал руками, на что-то нажал и через секунду шкаф отъехал, представив нашему взору небольшой темный проход.

— Ух ты! — воскликнула я. — Как ты…

— Да я еще маленьким каждый ход здесь облазил. Папа вечно был занят, гувернера я на дух не переносил, жуткий тип, скажу я тебе. Любил повторять, что родись я в его время, меня бы задушили еще в колыбели за грязную кровь.

— Вот гад.

— Еще какой. Но я тоже над ним славно поиздевался.

— Где он сейчас?

— На Белом острове контакты среди полукровок налаживает. Перевоспитывается.

— Ты его туда отправил?

— Папенька как-то услышал какие речи он его любимому сыну толкает. Регана полдня его самогонкой отпаивала. Грозился всех на кусочки порезать, кто хоть раз на меня косо посмотрит.

— Что ни говори, а папа у тебя золотой.

— Я знаю, — расплылся Вил в гордой улыбке. Я всегда завидовала такой безграничной любви родителей к своим детям, быть может потому, что сама до недавнего времени думала, что меня не любили. Впрочем, я и сейчас не очень-то уверена в этом. Я понимаю, они пожертвовали собой ради мира, только почему не позаботились о своем единственном ребенке? Почему меня подбросили к порогу детского приюта в том захолустье. И если бы не сторож Савелий, я бы замерзла на смерть в ту ночь. Неужели они не могли найти мне достойный дом? Семью? И этот ужасный договор с анварами. Ради чего все это? Ради меня? Сомневаюсь.

— Ладно, пойдем. Я тебе такое место покажу. На вторую курсовую материала наберешься.

Вил нырнул в проход, а я бросила свои листки на стол, соорудила из подушек некое подобие человеческого тела, накрыла все это одеялом и нырнула вслед за другом в непроглядную темноту туннеля.

* * *

Едва за нами закрылась дверь шкафа как через секунду непонятно откуда в туннеле появился свет.

— Это что такое? — изумилась я.

— А ты что думала, я тебе по темным туннелям прогуляться предлагаю. Смотри и рот закрой, а то муха залетит.

— Тут что, и мухи живут.

— В этой части гор никого опасного нет, а вот в необжитых нами горах что только не обитает.

Через полчаса хождения по туннелям, я поняла, что все они отличаются. Туннели из черного абсидиана сменяли залитые солнцем проходы из невероятно редкого солнечного камня. Да за один только такой камень можно жить без забот целый год. Неудивительно, что маги и воры и разбойники всех мастей так стремятся сюда попасть.

А когда я увидела проход из огненного аганита, который обжигал руку, если слишком близко приблизиться, то чуть не решилась остаться в этих пещерах навсегда.

— Нет, Вил, здесь не только на новую курсовую, здесь на целый научный труд хватит. Я ведь не ошиблась? Это аганит?

— Не ошиблась.

Аганит служил основой для разведения магического огня из которого маги делали зачарованное оружие, из которого анвары делали свои атами, из которого изготовили моих змеек. Кстати о змейках…

— Скажи, Вил, а могут змейки принять двух хозяев сразу?

— Не могут.

— Но мои змейки ожили в руках… другого.

— Вот как?! Не думал, что такое еще бывает.

— Ты о чем?

— Изначально, змейки дарились на свадьбу молодоженам. Если они оживали в руках обоих, то значит, их союз предопределен судьбой. Проще говоря, они созданы друг для друга. Своеобразная последняя проверка. Вот только не все пары ее проходили.

— И что же случалось тогда?

— Ничего. Кто-то расставался, кто-то так и жил, рожал детей, может, и был счастлив.

— Со временем от обряда отказались, уж слишком редки стали истинные союзы. Так что если твои змейки ожили в руках твоего анвара, то есть, над чем подумать.

— Что?

— Ну я ж не дурак. Я еще тогда, в Велесе понял, что не станет наследник таскаться за какой-то человеческой девчонкой, если только ему от нее чего-то не нужно.

— Я ему не нужна.

— Вот придем на место и поймешь, нужна ты ему или нет. И нужен ли он тебе. Впрочем, кажется, мы уже пришли.

Удивленная словами Вила я выглянула из-за его широкой спины и уставилась вперед, силясь хоть что-то разглядеть.

— Я ничего не вижу.

— Погоди. Она сейчас придет.

— Кто она?

И тут я увидела. По земле пополз серебристый туман, он касался наших ног, ластился, льнул к нам, как щенок, желающий понравиться хозяину, а в темноте туннеля показалась человеческая фигура.

Вил переместился назад, за мою спину и схватил меня за плечи.

— Ты видишь ее?

Я кивнула.

— Я не могу остаться. Иди за ней и ничего не бойся. Я подожду тебя здесь.

Я хотела что-то сказать, но Вил не дал и легко, но настойчиво толкнул меня вперед. И я пошла за призрачной фигурой в темноту, сама не зная зачем. Мне не было страшно, скорее меня съедало любопытство, а еще предвкушение чего-то.

Очень скоро туннель кончился. Я завернула за угол и пораженно остановилась. Прекраснее места я в жизни не видела. Это был сверкающий грот необычайно широкий. Подняв голову, я увидела маленький кусочек неба и поразилась, насколько мы глубоко под землей. Посреди грота было озеро, большое, красивое, наполняющее тебя тишиной и покоем. И водопад, частично скрытый туманом. С минуту я пялилась на все это великолепие, пока не заметила призрачную фигуру девушки, стоящей у самой кромки воды.

— Кто ты? — рискнула спросить я и направилась к ней.

— Гораздо важнее кто ты. И зачем пришла сюда.

«Меня Вил привел» — хотела сказать я, но что-то внутри меня, быть может душа, произнесла совсем другие слова.

— Я хочу понять себя.

Девушка улыбнулась и кивнула.

— Когда-то меня звали Фиора. Теперь я хранительница этого места.

— А что… что это за место?

— Озеро слез.

— Никогда не слышала.

— Ты еще ребенок, — улыбнулась девушка. — И душа твоя еще так молода. Она родилась здесь.

— Где? — прошептала я.

— В этом озере. Слезы каждой матери при рождении ребенка попадают сюда и здесь рождается душа.

— Я не понимаю.

— Тебе и не надо понимать. Ты здесь не за этим. Задай свой вопрос, последняя из рода Леер, и озеро подскажет тебе ответ.

Я ничего не понимала в этой странной беседе, но интуитивно поняла, что от меня хочет хранительница озера.

— Задать вопрос? Один или несколько? И как выбрать…

Но вот ответа не последовало. В том месте, где стояла девушка уже никого не было. Она просто испарилась, как и туман. Я присела к воде, еще не совсем понимая, что же надо делать и коснулась воды. Она оказалась холодной, если не сказать ледяной, но от нее шла такая непередаваемая магическая сила. От этой силы моя рука засветилась как при заклинании солнечной сферы, вот только отдернуть ее уже не смогла.

Я увидела мальчика с темными взъерошенными волосами и глазами цвета расплавленного серебра. Он быстро бежал по длинному коридору. Но остановился у большой дубовой двери и перевел дыхание. Не без труда открыв дверь, он робко вошел. Я последовала за ним и едва не вскрикнула от удивления. В центре огромного зала я увидела девушку, настолько красивую, что у меня перехватило дыхание. Ее обнимал наследник. Нет, теперь уже повелитель. И в его глазах было столько любви…

Я хотела отвернуться не смотреть на разрывающую душу идиллию, но тут девушка обернулась на шум открытой двери и меня пронзил новый шок. В этой красавице, в объятия которой бросился мальчик, я с трудом узнала саму себя.

— О, Всевидящая, — прошептала я, когда поняла, кто этот мальчик. — Мой сын.

Видение закончилось так же внезапно, как и началось, и я увидела совсем другую реальность. Выжженная до основания земля, скрывающая в очистительном огне весь ужас произошедшей недавно здесь трагедии. Все кого я любила, все мои друзья погибли здесь. Милава, Тиана, Тимка, Рилан и Зак, Медея и почему-то Калеб. И еще много убитых мною анвар-отступников. Всех их поглотил огонь, огонь, созданный мною. И среди всего этого ужаса, в самом центре лежала я сама, а из груди моей торчал атами.

Меня вырвало из видения с такой силой, что я на мгновение потеряла сознание.

— Что? — сфокусировав взгляд, я увидела перед собой Вила.

— Живая? — облегченно вздохнул он. — Прости, я забыл, что магия озера очень сильно влияет на магов.

— Что… что это было? — меня так колотило, что я едва могла сказать хоть слово. Вил схватил меня в охапку и побежал к туннелю с огненными аганитами.

Когда я немного отогрелась и привела хоть часть своих мыслей в порядок, я снова спросила о своих видениях.

— Тебе лучше знать. У каждого из нас своя дорога. Свой путь. Когда я был еще мальчишкой, и стоял вопрос выбора, стать полноценным наследником или же пойти своим путем, моя няня, которая в некотором смысле заменила мне мать, показала мне это место. Я знаю, что когда-то она же показала озеро моему отцу, а до него его отец также был здесь, и его дед, и дед его деда. Здесь многие бывали. И люди и маги и анвары, но озеро открывается не всем. Только избранным. Тем, кто может повлиять на судьбу мира.

— Значит то, что я видела…

— Два пути, две разные жизни, одна из которых может стать реальностью.

— Тогда вторая может не произойти? Что озеро показало тебе?

— Я видел себя на троне, в вечной борьбе, постоянно доказывая всем и каждому, что я достоин там быть. И свой магазинчик в Велесе. Наверное, это не то, чего хотел мой папенька, но я не жалею. Мне нравится моя жизнь, и мой магазин. А власть… она требует более сильного духом владельца. А что видела ты?

Я не ответила. Слишком тяжело все это было и страшно и прекрасно одновременно.

— Вил, а почему я была вся мокрая, словно искупалась в одежде.

— Это озеро. Оно слишком далеко тебя затащило.

— Я могла умереть?

— Нет, озеро не убивает. Но оно могло свести тебя с ума, показав слишком многое.

— Да уж. Того, что я увидела вполне достаточно. А откуда оно появилось и Фиора…

— Она открыла тебе свое имя? Видимо ты действительно ей очень понравилась.

— Сомнительное счастье, — хмыкнула я.

— Если честно, я и сам не знаю, откуда оно взялось. Просто было здесь всегда. Скорее всего, его создали драконы, как и все существующие бесценные артефакты. Кстати, я забыл сказать, озеро никогда не открывается простому человеку, только носителю своего знака дракона.

— Но как ты узнал, что озеро откроется мне?

— Папа сказал. Он только выглядит добродушным старичком боровичком, а на самом деле не зря он уже 250 лет держит в кулаке все призрачные горы.

— Спасибо тебе Вил. За понимание, за дружбу, за то, что показал мне это место.

— Ты успокоилась? — намного зардевшись, спросил друг.

— Да. Теперь да…

* * *

Когда мы вернулись в комнату, нас ждало новое потрясение. Там собрались все мои друзья, профессор Гаар, стража гномов, король Арустар и вся четверка анвар, во главе с наследником. И все они были невероятно злы, словно мы с Вилом только что совершили прилюдное убийство.

— Ну вот и нашлись наши пропавшие. А вы подняли панику. Я же говорил, в моих горах ничего не может случиться, тем более что эта юная леди под присмотром моего сына, — после этой своеобразной тирады король хлопнул себя по бокам и согнав в кучу стражу, поспешил удалиться.

А после его ухода поднялся такой шум, что я поспешила спрятаться за спину Вила.

— Мы просто гуляли, — пискнула я в ответ на гневные взгляды всех присутствующих.

— А через дверь выйти нельзя было? — это уже наследник, с его прожигающими насквозь взглядами.

— Так. Что за шум а драки нету, — грозно проговорил Вил, сейчас как никогда раньше напоминающий отца. — Мы вернулись, как видите живы здоровы. А сейчас пойдем обедать. Я признаться очень проголодался. А ты?

Я неуверенно кивнула и уставилась в пол.

— Ну, тогда пойдем на обед. Там мама приехала, и просто жаждет тебя повидать.

И мы трусливо сбежали от всей этой пылающей праведным гневом толпы друзей и не друзей.

Конечно, мне потом пришлось объясняться перед Милой и друзьями, перед профессором Гааром, который из-за нашей связи почувствовал, что я не в порядке из-за моего «общения» с Озером. Собственно, он и начал весь это цирк, ворвавшись в мою комнату, несмотря на сопротивление моих тюремщиков и, не найдя там меня, обвинил в этом анвар и направился к королю. Вот только с наследником мне увидеться один на один так и не удалось. Как ни странно, но та злость, что я испытывала к нему, все наши стычки, обиды, даже тот подслушанный мной разговор померкли. Там в озере я увидела то, о чем в тайне надеялась моя душа, то, о чем мне страшно было даже думать. Но теперь я знала, что та любовь, что я или та девушка из будущего испытывала, та любовь, что светилась в глазах наследника, тот милый мальчик, семья, о которой я так мечтала. Все это возможно. И конечно этот вариант будущего лучше, чем то, что я не могла без содрогания вспоминать — смерть всех моих друзей.

Глава 13

Через два дня мы отправились в путь, следуя через призрачные горы к Адеону. Вил вызвался сопровождать нас до границы владений гномов. Арустар, конечно, переживал, но невероятно гордился сыном. Сдается мне он все еще в тайне надеялся посадить упрямого полугнома на трон. Сказать, что нам было тяжело, ничего не сказать. Из-за постоянных донесений о безликих, нам пришлось идти через Кровавый перешеек. Путь опасный своими острыми скалами, постоянными обвалами и странными не всегда безопасными обитателями. Туннели кончились к обеду первого дня пути, начались опасные полуразрушенные проходы в горах, холод и темнота. Даже наши светлячки не спасали. Они гасли, едва поблизости оказывались залежи черного обсидиана, да еще Рилан прихватил с собой несколько кусков для экспериментов. Так что пришлось обходиться без магии. С анварами я не разговаривала, с Гааром тоже предпочитала не соприкасаться, так что я решила окунуться в исследование окружающего пространства и, добавить несколько новых глав в своей курсовой. Правда я не была уверена, что мне позволят вернуться в школу, когда я окажусь в Адеоне. А в том, что наследник не отказался от своих «обручальных» планов я не сомневалась. Конечно, он казался таким же холодным и равнодушным, как и прежде, но иногда, я ловила на себе его взгляды и в них было все, что угодно, но только не равнодушие.

— Все, привал, — сказал Гаар после тяжелейшего дня пути. Хоть дорога и была относительно ровной, но даже здесь мы рисковали переломать себе ноги.

— Ух, хорошо. Мы с девочками поищем хворост, — сказала Милава и схватила меня за руку. Ноэль поднялся вслед за нами. Ребята остались искать воду и готовить ночлег.

— Миледи, — начал он, когда мы удалились на достаточное от лагеря и девочек расстояние.

Я посмотрела на собирающую неподалеку веточки Милу и обернулась.

— Не надо называть меня Миледи. Я не ваша хозяйка и никогда ей не буду.

— Простите.

— Тебя я не виню, — я решила больше не выкать, хватит изображать из себя ту, кем я не являюсь. — Да и наследника, собственно, тоже. Вы говорили тогда то, что думали.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже жаль. Я обманула тебя тогда, с тем шарфом. Прости. И не называй меня больше Миледи, зови меня просто Аурой. Это мое имя.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Означает ли это, что ты меня прощаешь?

— Мне не за что тебя прощать. Я помню, что ты защищал меня тогда, даже не зная, кто я. Я понимаю, вы не люди. В вас, так же как и в нас много предрассудков, но это не изменит моих воспоминаний, не изменит тех слов.

— А если бы того разговора не было?

— Но он был. Зачем гадать. Это уже не важно.

— Я понимаю, — ответил анвар.

Мы немного побродили вокруг и вернулись в лагерь.

— А какой он? — спросила я у Ноэля.

— Кто?

— Адеон. Я знаю, мы скоро увидим его, но мне бы хотелось знать…

— Он красивый, не такой шумный как Велес, и не такой светлый, как Эльнис. Ты ведь там бывала?

— Да. Каждое лето.

— Все каникулы, — улыбнулась Милава, сев рядом с нами. — Я скучаю по дому.

— Ты скучаешь по своему огромному шкафу. Представляешь, он раз в пять больше нашей комнаты в общежитии. Один только шкаф.

— Какая расточительность — проговорили мы с Милой хором и рассмеялись.

— А как вы подружились? — спросил Ноэль. Другие Анвары тоже нас внимательно слушали, но мне было все равно. В конце концов, Ноэль и Акрон ничего мне не сделали. Почему я должна ненавидеть их?

— Эльвира привезла меня позже всех.

— Вообще-то тогда всех уже расселили. А у меня вообще не должно было быть соседки.

— Когда я увидела нашу, то есть комнату Милы…

— Ты поразилась…

— Конечно, она была вся, буквально вся розовая.

— Неправда, там были белые занавески.

— И тапочки. Зеленые зайцы.

— О, я помню тех зайцев, — проговорил вернувшийся с котелком Рилан. Мы их потом использовали в жертвоприношении.

— Что? — взвыла Мила. — Так вот кто упер моих зайцев.

— Это не я. Это все Зак.

— Так я тебе и поверила. А я их тогда обыскалась, думала их Аура заколдовала.

— Я? Почему я?

— А ты не помнишь как наши кровати скакали два месяца по всей комнате, изображая коней? А нам пришлось спать на полу. На жутких матрасах.

— Если я начну вспоминать замороженную, стеклянную дверь…

— Мы вроде хотели рассказать, как мы подружились, — перебила меня раскрасневшаяся Мила.

— А что там с дверью? — не понял присоединившийся к нам Тимка. — А, вы о той замороженной двери…

— Молчи, — сказали мы с Милой хором и рассмеялись.

В общем, когда мы дошли до рассказа о начале нашей дружбы, мы все успели поесть, а кто-то даже уснул на плече у Тимки. Все разошлись далеко за полночь. Мне же спать не хотелось. Точнее тяжело было засыпать. Теперь в своих снах я видела того мальчика и моего любимого анвара, с глазами, полными обожания, тем более его постоянное присутствие все дальше и дальше заводило меня в мир сказочных фантазий. Поэтому я предпочитала упрямо бороться со сном до последнего. Ноэль мне здорово помогал в этом, отвлекая вопросами о моей жизни. Казалось, его интересует все, но, конечно я не могла рассказать ему о многом, например о своих шрамах на спине или о том дне, когда Эльвира нашла меня. Но он сам, неожиданно заговорил об этом.

— Наследник говорил мне о твоем драконе. И о том, что над ним.

— Хм, видимо между вами и правда нет секретов.

— Не обижайся. Просто я целитель. Он хотел узнать, возможно ли исцелить столь старые шрамы.

— А с чего он взял, что я хочу их убрать?

— Прости, это был просто вопрос.

— О, всевидящая. Перестань постоянно извиняться, словно от моего прощения зависит твоя жизнь, — не выдержала я. — Это ужасно раздражает.

— А может так и есть.

— Что?

— Ничего, — не стал развивать тему анвар.

— Почему ты так его не любишь? Да, он ошибся, но…

— Если ты хочешь говорить о наследнике, то я лучше пойду спать. Мне посредники не нужны и если наследник хочет что-то у меня узнать, пусть обратится напрямую.

«И ты ответишь?», — донеслось до меня с противоположной стороны костра. Я сжала зубы, сдерживая какую-нибудь обидную колкость.

«Отвечу, если захочу», — подумала я.

— Эльвира предлагала мне когда-то залечить их все.

— А почему же…

— Я хотела помнить, — ответила я и замолчала. Молчала долго, но ни Ноэль, ни наследник не нарушали тишины. — Хотела помнить на что способны люди, обличенные властью.

— Тебе не нравится власть?

— Не нравится. Только по настоящему сильные люди, и не люди тоже, могут держать ее в руках и оставаться самими собой. Но таких людей слишком мало.

«Поэтому ты так боишься обручения? Считаешь, что власть тебя изменит?»- это уже наследник. И чего он привязался. Да вовсе не этого я боюсь. Я бы за ним хоть в огонь, хоть в воду, хоть в чертоги самого Владыки подземного мира. Только бы увидеть хоть раз лишь тень того обожания, что я видела у озера слез.

— Я устала, — проговорила я, и ушла в палатку так и не ответив.

* * *

Весь следующий день мы передвигались черепашьим шагом. В пещерах гулял ветер, да и протоптанная дорога осталась далеко позади. Каждый неверный шаг и мы рисковали рухнуть в пропасть, потянув за собой остальных. Поэтому мужчины и придумали соединить всех веревками по трое. Чтобы, если один из тройки оступится, другие смогли его удержать. Я ожидала, что попаду в пару с наследником, но он предпочел оберегать Тиану в паре с Гааром. Может оттого, что она хуже всех справлялась с дорогой. Акрон опекал Милаву и к ужасу подруги, Медею, Ноэль Зака и Рилана. А нам с Тимкой достался этот невыносимый Эйнар. Впрочем, лучше он, чем наследник. Вил остался без пары. Но ему и не надо было. Гномы как никто умеют выбирать дороги, а природная способность к балансу дриад, унаследованная от матери была здесь не лишней. Так в тройках мы и передвигались. Надо сказать не самая глупая мысль. После перестановок мы стали двигаться быстрее и даже понадеялись к вечеру перейти кровавый перешеек, но нашим надеждам не суждено было сбыться ни сегодня, ни на следующий день. А началось все с того, что Тиана в очередной раз оступилась и налетела на шедшего впереди Гаара. Гаар в свою очередь покачнулся и схватился за выступающий камень в отвесной скале, вдоль которой мы шли. Но к его удивлению камень вошел в стену с громким щелчком. Мы все обернулись от странного звука, ожидая, что сейчас стена двинется и откроет нам один из неизвестных доселе потайных ходов. Но стена не отодвинулась. Зато откуда-то сверху послышался гул и на нас посыпались мелкие камешки. Мы несколько секунд пялились на это зрелище, а потом Вил крикнул:

— Бежим. Немедленно.

И мы побежали. А сверху падали уже не мелкие, а весьма ощутимые булыжники. И каждый раз нам приходилось почти сливаться со стеной, чтобы камни нас не задели. Но когда мы уже почти добежали до остальных, я почувствовала как соединяющая меня с анваром веревка натянулась и меня огромной скоростью потащило вперед. Я упала на спину и стала тормозить ботинками, чтобы не улететь вниз вместе с анваром. Только на краю обвала я увидела весь маштаб нашего положения. Прямо посередине дорожки, через которую недавно прошли Вил, тройка наследника и девочки зияла огромная дыра, которую пробил огромный булыжник. В эту дыру и угодил Эйнар. Ноэль был далеко позади, а сверху все еще падали камни. Я остановилась на самом краю, и то благодаря стараниям Тимки, который обернул свою веревку вокруг большого валуна, который упал на дорогу сразу после того, как я там проехалась. Спину, конечно разодрала, но больше всего пострадали руки. Я чувствовала, как веревка рвет мне кожу, да еще этот анвар болтался где-то в обвале, ускоряя процесс.

— Может ты перестанешь раскачиваться? — прошипела я в пустоту, не надеясь, что меня услышат. Но к удивлению через секунду движение внизу прекратилось.

— Тим, ты как?

— Нормально. А ты?

— Руки расцарапала. Что делать будем?

Ответа не последовало. Да уж. Те кто впереди, при всем желании не могли нам помочь. Уж я то видела как метался наследник. И мне очень бы хотелось знать, о ком он беспокоился в тот момент больше, обо мне или своем никчемном друге?

Оставалось надеяться на тех, кто сзади. Рилан, Зак, Ноэль. Уж они то точно смогут нас вытащить. Вот только веревка что держала меня с Тимкой медленно, но верно начала ослабляться. А давление на мои руки увеличиваться.

— Тим, — закричала я. — Что бы ты не делал, прекрати.

— Это не я, — в панике крикнул друг. — Веревка рвется. Я попытаюсь…

— Оставь. Ты при всем желании не успеешь. Черт! — я покрепче сжала веревку и посмотрела на Эйнара. Он понимал. Впрочем, мы оба понимали. Вот только я никогда не прощу себе, если он умрет из-за моего глупого упрямства. Что стоило мне еще неделю назад уйти с анварами. Тогда бы мы все не оказались в этой опасной ситуации. Нет. Никто сегодня не погибнет, и пусть я до костей сотру руки, но вытащу его.

Я огляделась. Но вокруг не было ничего, одни мелкие камушки и пустота. Тогда придется самой.

Очень медленно, превозмогая боль в ладонях я потянула. Дюйм за дюймом, шаг за шагом мы начали продвигаться. Я от пропасти, анвар — наверх. Но на середине пути возникло новое препятствие. Анвар начал сопротивляться.

— Перестань. Ты не выдержишь.

— Заткнись, а? — прошипела я. И снова потянула. Опять дюйм за дюмом, к цели. — Ну давай же. Еще немного.

Веревка лопнула. Прежде чем я успела его вытащить. Меня с новой силой потащило к обвалу, вот только Тимка уже не мог остановить падение. Я видела, как он бежал ко мне, цеплялась за гравий, но лишь обломала ногти.

А дальше я полетела в пропасть вслед за анваром.

* * *

Наследник не ожидал, что ему придется идти в связке, вместе с Гааром, так близко. Иногда, когда Гаар слишком уставал и ослаблял контроль, наследник читал его мысли. И некоторые из них заставляли его скрипеть зубами от бессильной злобы. Он даже не подозревал насколько близок был Гаар к Ауре. В голове учителя часто мелькали образы маленькой девочки, с разбитыми коленками, подростка с упрямым, непокорным взглядом, дерзкой и бесстрашной девушки не желающей видеть в своем учителе мужчину. Эти образы обжигали наследника так, что в конце концов он начал подозревать, что Гаар делает это нарочно. Они шли в связке с упитанной девчонкой, похожей на сельскую дочку, которая спотыкалась на каждом шагу. Она боялась его, и волновалась за друзей. А еще ее мысли то и дело возвращались к парню с криво обрезанными волосами, одному из близнецов. Он не мог понять, когда все пошло не так, когда Тиана в очередной раз споткнулась и налетела на замешкавшегося Гаара или когда учитель схватился за выступ, чтобы не упасть. Но через секунду все смешалось, и единственное, что нужно было делать, это бежать.

Только пробежав значительное расстояние, наследник смог перевести дух. Но тут, словно импульс панические мысли Гаара, пробили защиту.

«Аура».

Он обернулся, чтобы тут же зажмуриться от бессилия. Аура с неимоверной скоростью сползала к обрыву, в который провалился Эйнар. Теперь он знал, что такое настоящее бессилие. Видеть, как на твоих глазах погибает самый дорогой тебе человек, а ты ничем не можешь ей помочь. А еще он впервые в жизни попросил о помощи Всевидящую. Ту, в кого так сильно верят люди.

Только она не услышала его. Веревка, которую отчаянно сдерживал очкастый мальчик лопнула и его девочка упала в провал. Сердце замерло, а потом забилось с огромной скоростью наверстывая упущенное, когда бледный как мел Гаар шепнул: «она жива». Хоть раз эта чертова связь сыграла ему на руку.

* * *

Не успела я подумать, что вот она, пришла моя смерть, как мы с анваром упали на что-то мягкое, смутно напоминающее паутину. Я убедилась в этом, когда мы увязли в ней по уши.

— Ты как? Жива?

— Мне не показалось? Это паутина?

— Хорошо, что она здесь была.

— А как счастлив тот, кто ее сплел, — прошептала я и затихла. Этот кто-то издавал такой звук, что сердце ушло в пятки и отказывалось оттуда выходить. — Надеюсь у вас анвар есть какое-то волшебное средство на этот случай. Можно не волшебное, маленького ножичка будет достаточно.

— Прости, — ответил анвар и задергался с неистовой силой. — Если бы у меня был нож, ты осталась бы наверху.

— Какое благородство, — хмыкнула я. И снова замолчала.

— А как насчет магии? — спросил анвар.

— Здесь полно черного обсидиана. Я даже маленький светлячок зажечь сейчас не смогу.

— Жаль, — откликнулся анвар.

Да уж. Не так я представляла свою смерть. Оказаться чьим-то ужином сомнительное удовольствие. Нет. Уж лучше разбиться, чем оказаться в зубах ЭТОГО… Ой, мамочки.

Даже в темноте я смогла разглядеть огромного, нет просто ОГРОМНЕЙШЕГО паука с выпученными глазищами и жуткими лапищами. Анвар забился с новой силой. Он был ближе, а это приближалось и перебирало лапами паутину, словно играло на струнах.

— Отвлеки его, — крикнул анвар и перекатился к стене.

И как он думает, я это сделаю? Если буду кричать, чудище сожрет меня первой. А может ему только это и нужно? А, что? Раз, и нет «последней из рода Леер», и какая-нибудь достойная адеонка сможет занять мое место. И о чем я только думаю, в такой-то момент? Кстати о мыслях… А почему бы и нет. Ведь здесь нет Гаара с его вечными нравоучениями и это чудище вряд ли кто-то контролирует. Да и я только посмотрю. Только взгляну…

Мое путешествие в сознание паука закончилось тем, что я сама того не ожидая, отвлекла его на себя. И его сознание совсем не походило на мозг химеры. Здесь было что-то древнее, разумное, по настоящему цельное и живое. И это существо страдало.

— Стой, — крикнула я, за секунду до того, как анвар пронзил паука мечом. И когда только успел достать? Паук заметил его маневр, взревел так, что у меня заложило уши и отбросил анвара к противоположной стене. Анвар упал и снова оказался в плену паутины, только теперь без своего меча.

— Что ты наделала, идиотка.

— Заткнись, — прошипела я и уставилась на чудище. — Бедненький. Тебе очень плохо. Позволь мне помочь. Я не причиню вреда.

Анвар застыл в изумлении, когда паук протянул ко мне одну из своих восьми лапок и позволил схватиться за нее. Через секунду я освободилась и погладила его по волосатой мордочке с огромными глазами на выкате из которых сейчас прямо мне на руку скатилась большая с мои ладони слеза. Я с удивлением увидела как мои раны на руках заживают, а судя по покалыванию во всем теле, и на спине тоже.

— Хороший, хороший мальчик. Давай я посмотрю твою рану, — у паука, в одной из лап торчал огромный каменный осколок из которого сочилась зеленоватая жидкость.

— Сейчас будет больно. Ты ведь потерпишь? А, малыш?

Паук издал странный звук, напоминающий урчание сытого кота и подставил пораненную лапку.

Извлечь осколок оказалось не так легко, как я надеялась. Для этого нужна была сила. А единственный сильный здесь мужчина никак не мог отойти от шока.

— Эй, анвар, мне нужна твоя помощь, — он не среагировал. Пришлось подойти или точнее протанцевать на тонкой паутине как по канату на тренировках профессора Мейнера и хорошенько его встряхнуть, — Ты слышишь. Мы должны помочь Олли.

— Олли? — отмер анвар, а я мысленно обрадовалась. Только рано. Теперь анвар пялился уже на меня с таким выражением, словно увидел саму Всевидящую в моем лице.

— Да, Олли. Это его имя.

— Чудовища, которое пять минут назад пыталось нас сожрать?

— Он не ест живых существ. Это камнеед.

— Кто?

— Камнеед. Я читала о них недавно в книге о вымерших существах.

— Вымерших?

— Ну да. Похоже это не совсем верная информация. Камнееды очень дружелюбны. В свое время гномы использовали их, чтобы прогрызать туннели в скалах. Но кроме этого, камнееды умеют плакать. Их слезы бесценны. Одна лишь капля может вернуть умирающего к жизни, как бы серьезна ни была его рана. Поэтому их начали истреблять и за несколько лет уничтожили всех.

Я посмотрела на паука, который, несмотря на весь свой устрашающий вид, сейчас казался таким беззащитным и улыбнулась.

— Почти всех. Он очень одинок. Здесь ему страшно и холодно, но там, наверху, все встреченные ему люди боялись и обижали его.

Услышав мои слова, Олли опустился на брюхо и одной из конечностей легко освободил анвара от паутины.

— Ну что, ты поможешь нам?

Анвар кивнул и принялся осматривать рану.

— Похоже на стрелу.

— Да, Олли говорит, что недавно встретил наемников у северных границ гор.

— Как ты с ним общаешься?

— Он посылает импульсы. А я их распознаю.

— Ты так и с гусеницей можешь общаться?

— Поосторожнее со словами. Олли — разумное существо и нашу речь прекрасно понимает.

— Ладно. Сейчас будет больно. Пусть твой паук не дергается, а то лишится одной конечности.

— Он понял, — ответила я и в этот момент анвар выдернул камень. Паук взревел, но остался лежать на брюхе, подогнув остальные семь своих лапок. Я разорвала одну из рубашек, найденных в его рюкзаке и мы перевязали рану.

— Ну вот и все. Рана не опасна, через день заживет.

— Вот видишь, Олли, и совсем не страшно, — проговорила я и рассмеялась, когда мохнатая лапа бережно коснулась моего лица.

— А теперь скажи, как мы выберемся отсюда?

— Олли нам поможет. Он же знает все ходы, а что не знает прогрызет. Только сначала, надо выбраться из паутины и добраться до ближайшего туннеля.

В ответ на мои слова паук снова коснулся меня и положил одну из своих здоровых лап прямо передо мной. Не долго думая, я схватилась за нее и паук перекинул меня к себе на спину.

— Забирайся. Олли прокатит нас.

Анвар с опаской взглянул сначала на меня, потом на Олли, но все же схватился за протянутую лапу и через секунду оказался у меня за спиной. И мы понеслись так быстро, что я даже зажмурилась. Олли передвигался с такой скоростью, что я еле держалась за его длинные волоски на спине. Это было так здорово, так захватывающе, что хотелось смеяться и кричать от восторга. А судя по тому как сопел у меня над ухом анвар, ему наше путешествие тоже пришлось по душе.

Через некоторое время Олли пошел медленнее. Туннель в котором мы оказались был слишком узким для бега. Поэтому мы решили спуститься и пойти пешком.

Когда мы спустились, я достала из сумки флягу с водой и отпив немного, протянула анвару.

— Почему ты не отпустила веревку? — спросил он, отдав мне флягу.

— И не дала тебе умереть? А ты бы отпустил?

— Я другое дело. Мой долг защищать будущую повелительницу Адеона.

— Даже ценой жизни?

— Даже ценой жизни.

Я с минуту разглядывала анвара и покачала головой.

— И никакой свободы воли. Если тебе интересно, я спасла тебя только потому, что не хотела, чтобы на моей совести была чья-то смерть.

«Ну и еще потому, что он никогда бы мне этого не простил», — подумала я, но вслух, конечно же не сказала.

Он замялся, а потом неожиданно выпалил: «Мне очень жаль за те слова».

— Тьфу, и ты туда же. То Акрон, Ноэль, теперь ты. Вы что сговорились, что ли?

— Друзья зовут меня Эйнар, а не Эй, ты, анвар или как ты еще меня называешь.

— Но мы не друзья.

— Да. Но мне бы хотелось, чтобы мы ими стали.

Ну, ничего себе. Вот это поворот. Этот высокомерный, наглый, циничный тип предлагает мне свою дружбу. Я аж онемела от неожиданности.

— Ну, так как? — спросил он через некоторое время.

— Я подумаю над твоим предложением… Эйнар.

Анвар просиял и даже как-то расслабился.

— Скажи, а как у тебя это получается, разговаривать с животными, проникать в их мысли, контролировать их? Я слышал, ты проникала даже в сознание химеры.

— Это не тот опыт, которым стоит гордиться.

— Почему?

— Животные хоть и не разумные существа, но они тоже имеют свои чувства и мысли помимо инстинктов. Использовать их, подчинять, как это сделал тот колдун низко, наверное, даже еще хуже, чем проникать в сознание человека.

— Почему?

— Потому что в отличии от людей, такие существа не могут себя защитить. Постой, почему ты спрашиваешь об этом у меня? Наследник ведь тоже так может.

— Нет. Разум животных ему не подвластен. Вообще-то я не знаю ни одного человека, который мог бы делать то, что делаешь ты. Проникать в чужой разум без каких-либо последствий.

— Это не так. Последствия всегда есть.

— Но почему тебя это не восхищает, разве ты не хочешь…

— Не хочу, — перебила я анвара. — когда-то я использовала свой дар во зло и прочувствовала на себе последствия своих действий. Это очень страшно и больно. К тому же Гаар не устает напоминать мне, какие последствия будут, если я хоть на минуту потеряю контроль.

— Гаар. Между вами что-то есть?

— Мы еще не друзья, чтобы говорить на такие темы.

— Так давай ими станем поскорее, — по мальчишески улыбнулся анвар. Я даже хотела ущипнуть себя, чтобы проверить, что это мне не привиделось. Иногда они были так похожи на нас с этими улыбками и искорками в глазах.

Несколько минут мы шли молча. Горячка опасности начала проходить и я почувствовала глухую боль в висках.

— Тебе плохо? — забеспокоился Эйнар.

— Нет. Просто… иногда эта связь с Гааром бывает очень болезненной. Но сейчас у меня нет ни сил ни времени на его истерики.

— И откуда в тебе столько цинизма? — спросил он, разглядывая меня.

— От тебя набралась.

— Уж лучше б ты у старших хорошему училась, — вздохнул он.

— Да?! И что же в тебе хорошего? — не осталась в долгу я.

— Язва.

— Циник.

— Ну а если серьезно, почему ты так сопротивляешься ему? Другая бы на твоем месте…

— Вот пусть и ищет себе другую. Я буду только рада.

— Врешь.

— Вру. Но он ведь узнает все, о чем мы говорили?

— Не узнает.

Я снова повернулась к нему.

— Не узнает?

— Нет.

— Ну хорошо, — улыбнулась я. — Что я получу, согласившись стать его невестой?

— Как что? Деньги, власть, защиту, положение в обществе.

— И все?

— Разве этого мало?

— Вместе с деньгами придет зависть, с властью — враги, с положением в обществе — обязанности. А защита. Через два года я стану дипломированным магом и, быть может поступлю в департамент ищеек.

— В этом твоя мечта?

— Я не знаю. Но чего я уж точно не хочу, так это править страной, о которой ничего не знаю, где люди будут презирать свою повелительницу и смеяться у нее за спиной.

— Никто и никогда не посмеет презирать тебя, а тем более смеяться.

— Я всего лишь человек.

— «Ты — последняя из рода Леер».

— А что если я влюблюсь?

— В кого?

— Да хоть в тебя. Неважно в кого. Но я буду связана узами брака с человеком… не человеком, которого совсем не знаю.

— Любовь переоценивают.

— Откуда тебе знать, ведь ты не любил.

— А ты любила?

Я снова посмотрела на анвара. Он сделал тоже самое. Мы стояли рядом и смотрели друг другу в глаза. Долго долго. Отчего-то я чувствовала, что могу довериться этому существу. Знала что, чтобы я не сказала сейчас, он не выдаст меня.

— Почему любила? Я люблю.

— Своего профессора?

— Нет. Я люблю наследника.

Мое признание на несколько секунд вогнало его в ступор. Я даже немного начала волноваться, но еще через минуту он отмер и задал вполне закономерный вопрос:

«Тогда почему»?

— Какой ты недогадливый. Ведь все предельно просто.

— Может для тебя и просто.

Я улыбнулась.

— Ну он же говорил, что никогда не опуститься до того, чтобы увлечься кем-то вроде меня.

— Тьфу, ты. Дура. Ты же последняя из рода Леер, ты предназначена…

— Это еще хуже, — перебила я его. — Если бы он мог выбирать, я была бы последней, кого он выбрал. И не надо лгать, что это не так. Поэтому я сделаю этот выбор за него.

— Почему ты решила, что он тебя не любит?

— Потому что я видела уже в его глазах любовь. Но она была обращена не на меня.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Постой. Объясни. Кого он любит?

— Ту, кем я никогда не стану, — тихо ответила я и шагнула вперед, чтобы оказаться в ослепляющем свете магических огней.

* * *

Олли вывел нас прямиком к моим друзьям, вот только нас они не видели, зато разглядели огромное мохнатое чудище, с восемью лапами. Их реакция была мгновенной, но моя быстрее. Чтобы спасти друга я создала самый большой щит, на который была способна в тот момент, а Эйнар бросился наперерез выступающему наследнику с мечом в руках.

— Стойте, остановитесь, — прокричал он.

— Эйнар, — воскликнул наследник. — Где Аура?

Он повернул голову и уставился на меня, все еще держащую защитный щит. И в этом взгляде было все то, что я видела в своем видении. Всего мгновение, один лишь вздох. Мое бедное сердце возликовало от радости, а разум шепнул. «Не верь. Не верь тому, что видишь, потому что потом будет очень больно. Так больно, что захочется умереть».

— Вау, — послышался возглас Тимки. — Ребята — это же камнеед.

— Кто? — спросил Рилан.

— Ты что, историю не читал?

— А зачем? У нас есть ходячая энциклопедия.

— Камнееды вымерли много лет назад, — заключила Тиана.

— Ага, а этот что, из могилы встал что ли?

— Нет. Он вроде живой, и мертвечиной не воняет, — отозвался Зак.

— Вообще-то камнееды прекрасно понимают человеческую речь. И вы все сейчас его обижаете, — проговорила я и опустила, наконец, щит. — Прости их Олли, они идиоты.

— Олли? — это мои друзья выдали уже хором. — Аура! Ты жива?!

Первой меня обнимать побежала Тиана, за ней Мила, а там и остальные подтянулись, и в этой суматохе все напрочь забыли про камнееда.

— Мы думали…

— Мы не верили…

— Ты могла разбится.

— Как же ты…

— Прости. Это все моя неуклюжесть. Я так виновата…

— Стоп, стоп, — прикрикнула я. Освобождаясь от нехилых таких объятий Тианы. — Во первых Ти, ты ни в чем не виновата, а во-вторых мы с Эйном не разбились только благодаря этому замечательному существу. Его зовут Олли. И он и правда камнеед. Далее все внимание и восхищение переключилось на паука, к нашей общей с ним радости. Я смогла поговорить с Гааром, точнее послушать отповедь об одной глупой, не думающей о последствиях, упрямой девчонке. Обо мне, то есть. А Олли смог окунуться в водоворот всеобщего обожания. Ребята так и норовили его потрогать, пощупать, погладить, а кое-кто так и норовил вырвать пару пушистых волосков с брюшка существа, которые ценились не меньше обсидиановых камней, а может и больше.

Мне предстоял еще один разговор и на этот раз отвертеться не удастся. Наследник дал мне это понять в излюбленной своей манере, послав импульс. Пришлось смириться. Интересно, какую речь он придумает для меня, ведь его раздраженное шипение и обвинения в адрес Эйнара даже глухой мог услышать, особенно в пещерах, где каждый звук отдается раскатистым эхом.

К вечеру все угомонились. Ребята сделали для Олли своеобразную лежанку, а Вил вызвался остаться с пауком. Эти двое понравились друг другу. Дело в том, что камнееды как и фениксы очень часто выбирали себе спутника — человека. Между ними возникала стойкая связь. Со временем эта связь усиливалась и, они начинали мысленно общаться, почти так же, как я общалась с пауком. И, похоже, Олли свой выбор уже сделал. Я была рада за них обоих. Олли нужен был друг, а Вилу, повод остаться в горах. Представляю, как счастлив будет Арустар, если Вил вернется с таким вот неожиданным подарком. И в глазах других гномов он станет значительно весомее. Не наследник-полукровка, а хозяин единственного из ныне живущих паука — камнееда.

Когда Милава заснула, я выбралась из нашей с ней палатки, чтобы увидеть наследника. Он ждал меня, окутанный полумраком, как длинным дорожным плащом.

Но я не спешила подходить. Боялась, сама не знаю чего. Наверное, его реакции. Я боялась, что он обругает меня, выдаст раздраженную, разочарованную речь, как это сделал до него профессор Гаар и уйдет с гордо поднятой головой и чувством выполненного долга. Но он превзошел все мои самые худшие опасения. Он напрочь перечеркнул их одним лишь действием. Едва я подошла к нему, он притянул меня к себе и крепко обнял. Не знаю, сколько мы так стояли, но в его объятиях я, наконец, смогла расслабиться. Почувствовать себя в безопасности, впервые за много дней.

— Никогда больше так не делай. Ты даже не представляешь, что я пережил в те мгновения, пока Гаар не сказал, что ты жива.

— Прости, — только и смогла вымолвить я. — Только не ругай Эйнара.

— Забавно, он просил меня о том же.

Внезапно он разомкнул объятия и посмотрел на меня.

— Что в тебе такого, что даже огромное чудовище готово есть из твоих рук, а анвар, который еще недавно не замечал, сейчас готов отдать за тебя жизнь? Ты станешь удивительной повелительницей.

— Если захочу, — упрямо возразила я.

— О, ты захочешь, когда увидишь Адеон во всей его красе.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я.

— Посмотрим, — повторил он и… поцеловал меня.

И снова все вернулось, восторг и наслаждение, свобода и ощущение полета, только не в пропасть, а ввысь, к облакам, туда, где нет ничего, кроме этих чувственных губ и бьющегося о ребра, в неистовом ритме, сердца.

Шум падающего камня заставил меня очнуться от наваждения под названием любовь. Я отпрянула и посмотрела туда, откуда доносился шум, но ничего не разглядела.

— Там ничего нет, — проговорил наследник. Но попыток приблизиться больше не делал. Мы просто стояли и смотрели друг на друга и, в этой тишине, возникла неловкость. Я опустила глаза и отступила.

— Уже поздно. Мила, наверное, волнуется.

— Завтра к вечеру мы будем на границах Адеона. И я прошу тебя не говорить никому о том, кто ты.

— Я понимаю.

— Нет, Аура, не понимаешь.

Наследник снова приблизился и заставил меня поднять взгляд.

— Есть люди… анвары, даже там, рядом с Регентом, которые хотят, чтобы «последняя из рода Леер» никогда не появлялась. Там, во дворце, я не всегда смогу быть рядом.

Ох, что-что, а запугивать у него получается мастерски. Меня так проняло, что сейчас даже тихий вздох казался мне оглушительным громом.

— Мне нужно идти, — снова повторила я.

— Хорошо. Спокойной ночи, Аура.

— Спокойной ночи, ваше высочество.

— Меня зовут Рейвен.

— Что я слышу, вы разрешаете обычной гостье из Велеса называть вас по имени? — усмехнулась я.

— А разве тебе требуется разрешение?

Я улыбнулась и поспешила к нашей с Милой палатке.

* * *

— А ведь по имени она тебя так и не назвала, — проговорил Акрон, выскользнув из темноты.

— Только из вредности.

— Но тебе нравится в ней эта вредность.

— Мне все в ней нравится. За исключением ее поразительной способности постоянно рисковать жизнью.

— Почему ты солгал ей?

— О чем?

— Это ведь был не просто шум. Это был Гаар. Ты знал, что он придет.

— Этому учителю давно пора понять его место во всей этой истории.

— Он может стать проблемой.

— Чем больше проблем он создаст, тем дальше оттолкнет от себя Ауру.

— И приблизит ее к тебе.

Наследник усмехнулся.

— Люди порой бывают очень предсказуемы, их даже не надо читать. Ревность иногда играет на руку, если знаешь на какие рычаги нажимать. Но я позвал тебя не за этим.

— Я слушаю.

— Нужно обезопасить Ауру в Адеоне. Как только мы выйдем из пещер, свяжись со своим отрядом. Пусть ждут нас на границе, с турами.

— Туры? Ты хочешь добраться до дворца по воздуху?

— Так безопаснее всего. И быстрее. Кто знает, в какую еще она историю влипнет.

— Ты полетишь с ней?

— Нет. Прежде я должен поговорить с Максом и Региной.

— О выборе?

— Да.

— Поосторожнее, Рейвен. Не один Гаар может ошибиться из-за своих чувств.

— Это не обсуждается, Акрон. Она никогда не узнает о выборе, потому что никто из нас ей об этом не скажет.

— Как ты сам говорил, в Адеоне есть те, кто не желает, чтобы «Последняя из рода Леер» заняла трон.

— Об этом знаем только мы.

— Есть еще Азраэль. И он может очень сильно навредить.

— Азраэль. Я попрошу Макса до праздника Черной Луны отослать его на север.

— Как знаешь.

— Что с тобой такое? Ты словно хочешь, чтобы она узнала и бросила меня? — взорвался наследник. — Думаешь, я не вижу в мыслях, как она выбирает своего учителя, или этого мальчишку Вила, или свою мирскую жизнь обычной ведьмы?

— Но она может выбрать и тебя.

— Разве ты не видел ее разговор с Эйнаром? Если положить на чашу весов ее чувства ко мне, какими бы сильными они не были, и трон со всеми его последствиями, то не стоит гадать, что она выберет.

— А что бы выбрал ты, если бы был на ее месте? — спросил Акрон, но так и не дождался ответа.

Этот спор пробудил в душе наследника странные, смешанные чувства. Что бы он выбрал? Никогда прежде он не задавался подобным вопросом. Никогда раньше он не любил. Еще месяц назад он без колебаний выбрал бы свободу, но сейчас… выбор был очевиден. Никакая свобода не сравнится с удовольствием держать в объятьях эту хрупкую, невинную девушку, целовать ее, отвечать на ее колкости и смеяться так, как никогда прежде. Для него все это было так, но не для нее. В ее списке приоритетов он стоял может быть чуть выше ее заботы о пауке камнееде Олли. Нет! Пусть небеса обрушатся на Артан, но он не даст ей права выбора.

Глава 14

Утро выдалось суматошным. Анвары ушли проверять безопасность нашего дальнейшего пути, причем все разом. Гаар был мрачнее тучи, отгородился от меня всеми возможными щитами, но все же я ощущала его непонятно откуда взявшийся гнев. Неужели он все еще сердится на меня из-за того глупого падения. Так я не виновата. Впрочем, объяснять ему что-либо я не рисковала, да и подходить тоже. Меня больше заботил Олли. Он пребывал в страшном возбуждении и страшно боялся, что Вил уйдет с нами и бросит его одного в этих пещерах.

Пришлось успокаивать и стать своеобразным мостиком между ними.

— Аура, а давай соединим этих двоих по всем законам магии? — предложил Рилан.

— Это как? — спросил Зак.

— Ритуал соединения судеб, — ответил близнец.

— Это невозможно, — сказал Тимка.

— Почему это нет? — вмешалась Медея. — Очень странно, что в эту пустую голову иногда приходят столь здравые идеи.

— Ты, наверное, себя имеешь в виду, — не осталась в долгу Милава.

— Ну я же не блондинка, — усмехнулась Медея.

— Послушай ты… курица ощипанная.

— Сама ты курица…

— Да я тебя…

— Да я тебя…

Так, еще чуть чуть и обмен любезностями закончится дракой. Нужно срочно, что-то делать. Мальчишки поняли это первыми и поспешили ретироваться подальше, впрочем, как и Олли с Вилом. Мы с Тианой уставились друг на друга. Как всегда пришлось разбираться самим.

— Девочки, давайте вы позже выясните отношения, у нас мало времени. Скоро анвары вернутся, — проговорила Тиана, встав между двумя фуриями. По мне так она подвиг совершила самый настоящий.

— Да, — проговорила Мила. — Ты права. Она не стоит моего внимания.

— Нужно мне больно твое внимание, — фыркнула Медея и посмотрела на мальчишек, — Ну так что там с ритуалом?

— Здесь нам его не провести, — встрял Тимка. У нас нет необходимых ингридиентов. Там нужны травы, магические символы пяти стихий.

— Стоп, стоп, стоп. Как это нет пяти стихий? — проговорила Тиана. — А по моему у нас все это есть.

Зак и Рилан владеют огнем, Ты — специалист в воздухе, моя стихия — земля, Мила и Медея — водники, а Аура у нас владеет духом.

— Да, но…

— Что не так? — встрял Зак. — Не парься, старик. Это же все не в заправду. Там нужен жрец. А где ты здесь его видишь?

— Ну хорошо, — сдался Тимка. — Тогда Аура будет жрецом.

— Почему это я?

— Ты владеешь всеми стихиями. Значит тебе и быть жрецом.

Ну ничего себе! Вот это подстава! Я уже хотела с негодованием отказаться, но увидела умоляющие выпуклые глаза Олли и согласилась.

Итак, мы встали каждый в своей стихии, образовав при этом пятиконечную звезду, а наших «подопытных» поместили в центре.

— Дорогие собравшиеся. Все мы сегодня станем свидетелями уникального события, объединения судеб двух замечательных людей, то есть замечательного камнееда и гнома-полукровки.

Друзья радостно закричали.

— Итак, Олли, ты согласен стать спутником наследника третьего гномьего сообщества Вильяма Вильса Арустара четвертого? — проговорила я. Тьфу ты, я словно молодоженов венчаю.

В ответ Олли издал один из своих высокочастотных урчаний, в итоге у Тианы в рюкзаке лопнуло несколько склянок, а сверху на нас посыпались мелкие камушки.

Это привлекло внимание профессора и он направился к нам.

— Так, завязывайте балаган, пока нас всех не убило камнями, — проговорил он.

— Но, профессор, это же такое грандиозное событие… — начал было Тимка, но Гаар жестко перебил его.

— Я сказал, хватит, — не успели мы ответить, как послышался треск и профессора отбросило от нас с такой силой, что я удивилась, как он смог после этого встать.

— Что это было? — воскликнула Мила.

— Похоже, наш ритуал не такой уж ненастоящий, — заключил Рилан.

— Ой, мамочки, — взвизгнула Ти, — Что же теперь делать?

— Закончить ритуал, идиоты, — прошипел вернувшийся Гаар, но смотрел он при этом на меня, словно я одна это все затеяла.

— Что там дальше? — поспешно проговорила я. — Ах, да… Олли согласен, твое желание услышано. Согласен ли ты Вильс — наследник третьего гномьего сообщества стать другом и защитником паука-камнееда Олли?

— Да, — торжественно ответил Вил. При его словах Олли снова взвизгнул, чуть не сбив при этом с ног Рилана и Зака.

— Твое желание услышано. Я, властью данной мне магией и судьбой, объявляю вас спутниками и в жизни и в смерти, во имя Всевидящей.

— Во имя Всевидящей, — повторили друзья.

А дальше в ритуал вступила магия. Линии, соединяющие нас сверкнули огненными вспышками и окружили Вила и Олли, образовав своеобразный кокон. Через минуту связь распалась, а Олли и Вил так и остались стоять, пораженные ментальной связью, которую открыла магия.

— Ну как? — спросил Рилан.

— Ничего, — ответил Вил. — Только голова трещит так, словно я выпил папиной наливки.

— Это пройдет, — улыбнулась я.

— Спасибо тебе. Ты не представляешь что ты… вы все для меня сделали. Быть другом такого чудесного существа…

— Не парься, старик. Мы понимаем, — сказал Рилан и похлопал Вила по плечу.

А ведь и правда, мы понимали каково это. Я, Рилан и Зак, Тимка, Милава и Тиана. Мы были друзьями уже шесть лет. Да у нас не было ментальной связи, но мы знали и чувствовали друг друга как никто. Это бесценный дар — наша дружба.

— А вот и анвары вернулись, — воскликнул Рилан. — Вы столько пропустили. Мы тут ритуал скрепления связи проводили…

И опять все шишки на меня, этот гневный укоряющий взгляд наследника, как — будто мне одного Гаара мало. Это же не моя была идея, да я вообще здесь ни при чем. Только все равно такое отношение, словно я на их глазах труп расчленила и съела.

* * *

К вечеру мы вышли из туннелей. Глаза заслезились от яркого солнечного света, от которого мы все успели отвыкнуть. Перед нами распростерлась бескрайняя долина. С высоты мы могли разглядеть зеленые луга и пятна черных, вспаханных полей, озера и изрезавшие землю, словно вены на руках, реки. Красивое зрелище.

— Это Адеон? — почти неслышно пробормотала я, не ожидая ответа. Но меня услышали.

— Это только начало, — раздался голос наследника над ухом. — Нравится?

Что я могла ответить? Наследник стоял так близко, что еще чуть-чуть и я могла бы ощутить его руки на своих плечах, его прикосновения кончиками пальцев моих волос.

— Очень скоро все это станет твоим. Если захочешь?

Он говорил, а меня пробирала дрожь. Смесь страха, восхищения, предвкушения и непонятно чего еще. И сердце билось о ребра так сильно, что я начала задыхаться.

— Аура, — голос Вила спас меня от наваждения. Я обернулась, на мгновение встретившись с этими черными как бездонная пропасть глазами и поспешила присоединиться к друзьям.

Я всегда ненавидела прощания. Лучше просто уйти, не говоря не слова, чем стоять и смотреть, как еще один друг покидает тебя, возможно на долгие годы. Быть может навсегда. Ребята уже попрощались с пауком, анвары холодно кивнули, Гаар пожал Вилу руку, но к пауку приближаться не рискнул. Осталась я.

— Я так понимаю, ты здесь задержишься, — неловко улыбнулась я, смотря на Олли.

— Папа будет счастлив.

— Да, — грустно ответила я.

— Знаешь, мы с Олли подумали… это тебе, — Вилл вытащил из кармана пузырек с прозрачной жидкостью и вложил в мою ладонь.

— Что это?

— Слезы Олли.

— Вилл, я не могу принять…

— Нет, можешь. Ты сделала мне куда более бесценный подарок, Аура. Ты подарила мне друга, подарила мне повод остаться здесь. Эти слезы, самое малое, что мы могли бы сделать. Не обижай нас отказом.

— Как я могу, — улыбнулась я и обняла друга.

— Что бы с тобой не случилось, знай. В этом мире у тебя есть друг.

«Два друга». - мысленно поправил Олли.

Мне было жаль прощаться с ними. За те несколько дней, проведенных с Вилом я узнала его чуть лучше, и чуть лучше стала разбираться в себе. Видя его с Олли, я вдруг поняла насколько он был одинок. Да, его окружали друзья, отец, не оставляла в покое мать и многочисленные кузины — дриады, но той родной души рядом не было. Теперь эта душа у него была в образе большого, мохнатого паука — камнееда.

— Мы еще увидимся, — улыбнулся Вил.

«Ведь в своем видении он видел не только меня» — послал мысленный импульс Олли.

Они ушли, а я осталась стоять на выступе, думая об этом. Что Олли имел ввиду? Означало ли это, что Вил с самого начала знал, какая судьба меня ждет?

— Слезы паука — бесценный подарок, — тихо сказал Тимка. — Говорят, они могут исцелить даже смертельно раненого.

— Это миф.

— Да, так же, как и пауки-камнееды.

— Я буду скучать по этому месту, — вздохнул Рилан.

— Ты верно шутишь, — воскликнула Милава. — Скучать по пыли, грязи и сырым развалинам? Ну, уж нет. Я жду не дождусь, когда смогу смыть с себя всю эту грязь в теплой, душистой ванне.

— Да, признаюсь, я тоже не буду скучать, — вздохнула Тиана, — Туннели и камни, это не мое.

— Кстати, о камнях. Каким образом нас собираются доставить вниз. Я карабкаться по скалам не приучена. Да и последнее общение Тианы с камнями, закончилось падением в пропасть моей дорогой подруги. Эй, господа. Вы может, ответите?

И что это нашло на Милу. Такая откровенная грубость к сильным мира сего была ей не свойственна. Впрочем, в такой ситуации она тоже никогда не была. Моя Мила любила комфорт, и на эти походные условия практики она решилась не сразу.

— Конечно мы предусмотрели этот вариант, — проговорил спокойный Акрон, — Миледи может не беспокоится. Идти пешком больше не придется.

— Да?! И как же вы нас… — не успела Милава договорить, как Зак воскликнул:

«Ребята, смотрите!». Мы все вскинули головы и увидели в прозрачной синеве неба стремительно приближающиеся к нам многочисленные точки. Через минуту эти точки приобрели очертания крылатых лошадей и всадников на них.

— Это туры, — сказал Эйнар — Они прибыли, чтобы доставить нас во дворец.

— Мы что, полетим? — взвизгнула Милава.

Вот черт, я и забыла, что моя любимая подружка больше всего на свете боится высоты. Когда туры сели на гигантской каменной площадке голос Милы достиг уровня ультразвука.

— Нет, ни за что я не полечу на этой… этой кляче.

— Мил…

— Нет. И не проси меня, Аура. Я лучше вернусь в пещеры, но ни за что не сяду на это.

— Это совсем не страшно. Уверяю вас, туры совершенно безопасны. Вам не будет ничего угрожать, — попытался успокоить подругу Ноэль.

— Я сказала, нет.

— Это бесполезно, — проговорила подошедшая Медея. — Все знают, что наша ледяная принцесса до смерти боится высоты.

А затем развернулась и, взмахнув своими синими волосами, направилась к ближайшему к ней животному. Мила секунду разглядывала полуэльфийку, пребывая в легком шоке, а затем раздраженно топнула ногой и ткнула пальцем в грудь Ноэля.

— Хорошо, я полечу… с тобой. И не дай тебе Всевидящая, меня уронить.

Все с улыбкой наблюдали, как она кряхтя, забирается на прекрасного синего скакуна — Тура, и с громким визгом взмывает ввысь. За ней в путь тронулись Рилан и Зак, Тиана оказалась под опекой Акрона, Медея села впереди, ловко оттеснив своего всадника.

Похоже она не по наслышке знала, кто такие туры. Профессор Гаар тоже отказался от всадника и предпочел вести сам. Я же ожидала, что со мной полетит наследник, но он, похоже, собирался остаться на помосте.

— Вы не полетите? — спросила я, когда предпоследний Тур взмыл в небо.

«А ты бы хотела?» — усмехнулся он одними глазами.

— Вот еще, — фыркнула я.

— Ты полетишь с Эйнаром. А меня ждут дела.

— Как же вы доберетесь?

— Это Адеон, Аура. Здесь ничто уже нас не сдерживает, — ответил он. — Но прежде я хочу поговорить с тобой.

— А разве мы вчера не все сказали друг другу, — беспечно улыбнулась я.

— Это важно, Аура.

— Ну, хорошо.

Наследник отвел меня в сторону и проговорил, глядя прямо в глаза.

— В Адеоне не всегда можно спокойно поговорить, там даже у стен есть уши. Но то, что я скажу тебе серьезно.

— Я слушаю.

— Обручение. Оно должно пройти в ночь праздника Черной Луны.

Я резко вырвалась. Не хочу говорить об этом. Не сейчас. Но наследник не дал мне и шанса.

— У нас нет выбора, Аура. Мы должны это сделать как бы нам обоим не хотелось все изменить.

Это «нам обоим» резануло слух. Все дело в том, что меня подчиняет любовь, его же чувство долга. Это невыносимо.

— Что если я откажусь?

— Ты не сможешь. Пойми, твоя мать заключила договор. И если нарушить его…

— Я уже спрашивала, но ты не ответил, с кем моя мама заключила договор? Если это регент или кто-то другой я попрошу отменить его, я буду работать, отдам все, что у меня есть… хотя по правде у меня ничего нет, но я могу работать, стать помощником, я выполню все…

— Неужели тебе настолько противна сама мысль стать моей женой? — внезапно спросил наследник. В его глазах было что-то такое… словно ему больно. Словно своим отказом я причинила ему боль. Но это наваждение прошло, едва он продолжил.

— Так или иначе, я повторюсь. У нас нет выбора. Тебе придется смириться.

Он снова спрятался за маской холодного, бесчувственного существа.

— И если ты не сделаешь это… ты станешь обыкновенным человеком без магии и без своих способностей. Ты станешь никем.

— Никто не может забрать у человека магию, — упрямо ответила я.

— В день Черной Луны ты либо приобретешь силу, либо потеряешь те крохи, которые у тебя есть, — сурово проговорил наследник и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я не ожидала этого, но мои щеки обожгли горячие капли слез. Я так редко плакала, даже от физической боли, но сейчас, познакомившись с ним, я пролила наверное море слез. С ним я познала все, разочарование, боль, обиду, жалость к себе, осознание своей никчемности и отчаяние. Но разве любовь должна быть такой? Разве она не должна приносить радость и счастье. Тогда зачем она нужна? Если все, что тебе остается — это слезы и страдания.

Я думала об этом, когда мы с Эйнаром летели над Адеоном, но не замечала ничего вокруг. Я не видела ни полей, ни озер, ни деревень, ни ослепляюще красивый хрустальный дворец. Перед собой я видела только спину наследника, а в ушах, вместо ветра, звучали его жестокие слова.

* * *

Наследник не двигался, пока Эйнар с Аурой не стали маленькой точкой на небе. Он был расстроен. Нельзя было с ней так разговаривать. Но ее слова больно ранили. Ну почему с ней так непросто? Почему ее так пугает это злосчастное обручение? Ведь когда он вчера целовал ее, она отвечала ему. Он готов был поклясться, что его поцелуи доставляют ей наслаждение.

Рейвен устало потер переносицу и снял плащ. Он не любил внешний мир именно потому, что там он терял не только часть силы как все анвары, но и свои воздушные крылья, дающие ему возможность летать. Теперь же он мог их расправить и взлететь ввысь, к облакам, наперегонки с ветром. Крылья, так же как и сила давались всем повелителям и их наследникам по праву рождения. У Азраэля тоже были такие. Их трудно было увидеть, потому что они состояли из неуловимых воздушных потоков. Но он не сомневался, что Аура увидит их. Какими глазами она тогда посмотрит. Быть может он снова почувствует тот взгляд восхищения, который видел в таверне, еще до того как он узнал кто она, еще до того как она сама узнала об этом, еще до того как она начала его что? Бояться? Ненавидеть? Испытывать отвращение? Как бы он хотел прочитать ее мысли, но если он даже подумает об этом, она узнает и тогда даже те крохи симпатии, что были между ними, исчезнут навсегда.

Он приземлился прямо в Вечном саду, который так любила его мать. У него почти не было времени, не больше получаса. А он должен был убедить Макса и Регину не говорить Ауре о выборе. Но только как это сделать? Какие слова подобрать?

Пока он размышлял об этом, Регент сам пришел к нему.

Наследник прижал кулак к груди и поклонился, приветствуя его.

— Я рад твоему возвращению мальчик мой, — проговорил регент и улыбнулся, довольно и ехидно. Словно знал, о чем наследник хотел сказать. Впрочем, может так и было, если учесть пророческий дар Регины.

— Как поездка?

— Разве Регина уже не доложила?

— Не груби, — нахмурился мужчина. — Регина сказала, что ты хочешь поговорить. О девушке, я полагаю? Так где она?

— Летит на туре с Эйнаром.

— Понятно. Что ж, давай поговорим. Регина сказала, что ты хочешь нарушить слово.

— Я не смею просить об этом, — ответил наследник и присел на край пустого фонтана. Регент сел рядом.

— И все же ты просишь. Речь пойдет о выборе, не так ли? Очевидно, с ней все оказалось не так просто, как ты думал.

— Я не думал тогда. Не думал, что встреча с ней так сильно перевернет мою жизнь. Я люблю ее, Макс.

Регент мечтал, но никогда не думал, что услышит от своего племянника такое признание. Рейвен всегда казался ему слишком серьезным, привыкшим держать все под контролем, свои мысли, поступки, желания, чувства. Конечно, во многом таким его сделал Арон. Уж его дорогой брат постарался выжечь из души мальчика многие чувства. Иногда, Максу казалось, что Арон еще тогда уничтожил в нем эту способность. И как же рад был услышать, что это не так. Он ни на секунду не усомнился, что это чувство не настоящее, что оно обманчиво или не настолько сильно. Нет. Увы, как и сам повелитель, как Макс и, возможно, Эйнар, Рейвен был однолюбом.

— Что же это за девушка такая, если ты признаешься в таких чувствах?

— Она упрямая, как тысяча мулов, бесстрашная, иногда безрассудная, проницательная настолько, что иногда кажется, что она видит тебя насквозь, впрочем, может так и есть, она универсал.

— Вот как? — удивился мужчина.

— А еще она отличается умением постоянно рисковать своей жизнью ради других и попадать во всякие переделки.

— Что тебя ужасно злит.

— Не то слово. Эйнар и Ноэль готовы есть с ее рук, а Акрон уже считает ее своей младшей сестрой.

— Что ты говоришь?

— Она очаровывает даже самых страшных монстров и даже не замечает этого. Она готова радоваться обычной железяке, и скучать при виде самой прекрасной драгоценности. Она ненавидит каблуки и обожает всякое колющее и режущее оружие.

— О, она мне уже нравится.

— А еще она постоянно отвечает вопросом на вопрос и… не хочет быть со мной.

Последние слова наследник произнес шепотом.

— Не хочет? А может это ты так и не удосужился открыть ей свое сердце. Эх, упрямый мальчишка, — протянул регент и провел кулаком по щеке племянника. — Всему тебя надо учить.

— Дело не только в этом, Макс. Она связана узами «Вира» с другим.

— «Вира»? По своей воле?

— Конечно нет, — встрепенулся наследник, увидев разочарование в глазах мужчины. — Как ты мог подумать такое. Это странная и темная история, о которой я расскажу тебе позже. Скажу только, что Аура не виновата. Этот человек, ее учитель, он тоже универсал. И он… любит ее.

— Два универсала в одной школе магии. Ай да Эльвира, как ей удалось скрыть такое?

— Поверь мне, эта ведьма похлеще нашей Регины умеет плести интриги. Если бы не ее вмешательство мне не пришлось бы тащить вместе с Аурой всех ее друзей и этого учителя.

— Ты никак ревнуешь?

— Если бы ты знал, на какой тонкой грани она от полного слияния. Стоит только этому учителю дернуть за ниточку, и я уже ничего не смогу сделать.

— Ты из-за него хочешь нарушить слово? Из-за этого человека?

— Из-за нее. Ее судьба, ее мечты, надежды, чаяния, ничто не связано с Адеоном. Она не жаждет славы, денег, власти, ей не важны наряды и балы, для нее трон — это обязанности, обуза, и разбитые мечты. Акрон спросил меня недавно, чтобы сделал я, на ее месте? Если бы я не испытывал к ней таких сильных чувств, я бы отказался. Что ей мешает сделать то же самое?

— Но если будет свободна она, то и ты будешь свободен.

— Скажи. А если бы ты был на моем месте, а последней из рода Леер была Самайя, что бы ты сделал?

— Ах, сынок, — вздохнул Регент. — С судьбой и богами нельзя шутить. Нарушая обещание, мы рискуем навлечь беду. Как бы не стало хуже.

— Если она уйдет, хуже не будет. Если она уйдет… я откажусь от трона.

Регент резко вскинул голову.

— Никогда, даже в шутку такое не говори. Глупец, отказываться от трона ради женщины… Впрочем, когда-то я именно это и сделал.

— Значит мы оба с тобой глупцы, — усмехнулся наследник.

— Тогда давай не будем доводить до таких крайностей. Сколько нам надо продержаться? Четыре дня? Что ж, хорошо. Ни я, ни мои люди не скажут девочке о выборе, о своих ты должен позаботится сам, а вот с Региной будет сложнее. Ты же знаешь, как она любит девочку. Я, конечно, поговорю с ней, но ничего не обещаю.

— Спасибо, Макс.

— Ладно, иди уже. А мне надо встретить эту маленькую воровку чужих сердец. Где, говоришь она приземлится?

— У северного входа.

— Вот и хорошо. У меня там для нее сюрприз припасен. Может это заставит ее немного оттаять. Где это видано, всю душу отравила моему племяннику, чертовка.

Максимилиан ушел, а наследник так и остался сидеть на старом, пустом фонтане. Разговор с регентом успокоил его, придал какой-то новой уверенности. Конечно, он не ожидал, что Макс так все это воспримет. Но все же был рад. Он не сомневался, что Аура так же как и всех остальных, очарует его и также он не сомневался, что Макс ничего не скажет. Четыре дня. Еще немного и уже ничто не сможет разлучить его с Аурой. Даже она сама. Конечно, придется еще очень долго работать, одной симпатии ему не достаточно. Ему нужно все. И тело и душа и ее мысли и ее желания, чтобы все принадлежало ему. Всего четыре дня. Если подумать это не так уж и много. Что может случиться за четыре дня?

Глава 15

День 1

Мы приземлились на каменной площадке хрустального дворца. Конечно, он вовсе не был хрустальным. Это был очень красивый каменный замок, выстроенный из цельного куска горы, но самая верхняя его башня, так называемый шпиль, был действительно из хрусталя и венчал его огромный лунный камень, окутывающий своим призрачным светом весь Серебрянный город. Нас ждали, но не мои друзья, как я думала. Их было трое и одну из них невозможно было не узнать.

— Эльвира. Что она здесь делает?

— Это не Эльвира, — проговорил Эйнар, помогая мне спуститься с Тура.

— Нет?! Но я могла бы поклясться…

— Это Регина, наша придворная магиана и первая советница Регента.

— А рядом с ней, как я понимаю сам Регент?

Я не могла не заметить их очевидное сходство с наследником и еще большее с Эйнаром. То же сложение, те же черты лица, волосы, черные отмеченные годами сединой, холодный взгляд, теплеющий все больше и больше при каждом моем шаге. Глаза отличались. У наследника они были черными как ночь, у Регента же они были голубыми, как самое яркое небо.

И улыбка. Мягкая, немного лукавая. Как жаль, что наследник так мало улыбался. А еще я заметила рядом с регентом легкое шевеление, словно ветер пошевелил какую-то тончайшую материю, накинутую на плечи. Но вскоре оно пропало, и я даже начала сомневаться, не показалось ли мне.

— Э…Эйнар, Регент — твой отец?

— Да. А ты не знала?

— Нет, вообще-то. Как-то не довелось, — пробормотала я и немного замедлила шаг.

Едва мы дошли до встречающих на расстояние вытянутой руки, Эйнар прижал руку сжатую в кулак к груди и поклонился. Я же осталась стоять, не зная, что делать и говорить. Но не прошло и секунды, как я оказалась в объятиях Регента.

— Как же мы ждали тебя, — шутливо проговорил он. — Добро пожаловать домой «Последняя из рода Леер». Дай-ка я посмотрю на тебя.

Он отстранил меня, но все еще держал за плечи.

— Красавица. Регина ты только посмотри. Эти глаза, я узнаю в них Эдгара, и улыбка…

— Улыбка Лилианы, — ответила женщина.

— Мой племянник говорил, что ты уникальна, но я даже не представлял насколько… Девочка моя, я уверен, ты станешь одной из величайших правительниц. Ведь, в конце концов, де Лееры никогда не были заурядны.

— Регент, возможно миледи устала, — вмешался третий голос. Я посмотрела на него и внезапно, меня обожгло такой сильной волной ненависти, что я вздрогнула. Он был самым обыкновенным адеонцем, поправлюсь, магом. Высоким, худым, немного сутулым с длинными до плеч седыми волосами и ненавистью в глазах. Он улыбнулся мне, а глаза остались такими же холодными, правда ненависть спряталась за этой лицемерной улыбкой.

— Ох, какой же я дурак старый, совсем забыл о приличиях.

От его слов я просто в осадок выпала. Не могу представить, чтобы высокомерный король нашего Велеса мог так о себе говорить.

— Аурейана, — продолжил регент, — Позволь представить тебе мою правую руку и незаменимую союзницу придворную магиану Регину. Ты даже представить себе не можешь, как она тебя ждала.

— Здравствуй, Аура. Добро пожаловать домой, — мягко улыбнулась женщина. Теперь, стоя близко к ней я поняла, что они с Эльвирой и похожи и нет, одновременно. Все ее черты были жесткими, порывистыми, грубоватыми, но в этой грубоватости была своеобразная первобытная, дикая красота. И если Эльвира в своих жестах и движениях напоминала леди, то Регина безусловно была воительницей. Я бы не удивилась, если бы она мастерски владела мечом.

— А это моя левая рука, председатель совета, Дагон Корнуэлл.

— Добро пожаловать домой, миледи. — проговорил он и потянулся, чтобы поцеловать мою руку, но вместо нее, поцеловал край рукава своего балахона. При этом у него было такое брезгливое лицо. Теперь я понимала слова наследника. Если уж один из ближайших советников Регента так ко мне относится, то какой прием ждет меня с остальными.

Держись, Аура. Это только начало, а уж когда они узнают кто я такая…

— Дорогая, ну поведай мне как тебе Адеон? Говорят, с высоты открывается потрясающий вид, — проговорил Регент и, взяв меня под руку, потянул к выходу с площадки.

— А разве вы не летаете на Турах каждый день?

— Мой племянник говорил, что ты редко отвечаешь на вопросы и предпочитаешь сама их задавать, — рассмеялся мужчина каким-то, понятным только ему одному мыслям. Лично мне было не до смеха.

— Простите мою бестактность, но вас не беспокоит, что могут подумать, если увидят вас со мной? Ведь для всех я никто.

— Не только скромная, но и проницательная. Знаешь, девочка моя, ты нравишься мне все больше и больше. Не волнуйся на этот счет. Нас никто не побеспокоит в этой части замка. Прежде чем отпустить тебя я не могу не насладиться этим зрелищем.

— Простите, каким зрелищем?

— Твоим лицом, когда ты увидишь это.

Я повернулась туда, куда привел меня Регент и не смогла сдержать пораженного вздоха. Мы находились в большой светлой комнате, где повсюду висели картины, и главная из них украшала собой всю дальнюю стену.

— Портрет моих родителей.

— Да. Это Эдгар и Лилиана. Я хотел, чтобы ты, прежде чем окунуться в мирскую жизнь дворца, поняла, что говоря о доме, я не шутил. Здесь был дом твоего отца. Здесь жила последние месяцы твоя мать. Именно в этом дворце родилась ты. Это твой дом. Твое прошлое, настоящее и будущее.

Я не знала, что ответить, да и не хотела отвечать. Смотря на портрет своей матери, той женщины из сна, отца, которого я никогда даже представить себе не могла, я впервые за всю мою жизнь подумала о них без боли и обиды. Они не бросали меня. Они любили меня. Они хотели и желали, чтобы я родилась. И если бы сейчас они были живы, уверена, я была бы любима. Какими они были? Что чувствовали, о чем мечтали? Раздирали ли их такие же противоречивые чувства, что раздирают меня? Мне так хотелось прикоснуться к ним, ощутить их тепло, почувствовать, что они улыбаются так счастливо, так искренне для меня. Но холод полотна разрушил очарование момента.

Это была всего лишь картина, иллюзия прошлого.

Я обернулась, чтобы сказать об этом и удивленно вскинула брови. Регент и его спутники исчезли. Остался только Эйнар.

— А где…?

— Они решили не мешать тебе в твоей встречи с родителями.

— Это всего лишь картина.

— Да. Ты еще встретишь много таких портретов. Твои родители здесь национальные герои. Адеонцы любят их. Не думай, что здесь одни враги, Аура. Очень скоро ты поймешь, что это не так.

— Где мои друзья? — смущенно пробормотала я, отвернувшись от серьезного взгляда Эйнара.

— Они в другой части замка. Пойдем, я провожу тебя в твою временную комнату. После обручения у тебя, конечно, будет другая, смежная с покоями наследника.

— О, пожалуйста. Замолчи. Я не хочу слышать ничего ни о наследнике ни о его покоях. Хотя один вопрос меня все же волнует.

— Я слушаю.

— Твой отец неоднократно повторял, что говорил с ним обо мне, но когда? Или они связывались как-то?

— Ну, пока мы летели на Туре и ты витала в облаках, не замечая ничего вокруг, кстати, не вздумай сказать отцу об этом. Это его ужасно обидит.

— Ближе к делу, Эйнар.

— Какая же ты язва, все-таки. И как только наследник тебя терпит?

— А у него нет выбора, — ответила я. — Не увиливай от ответа.

— Я и не увиливаю. Он прилетел.

— Без тура? — не поверила я.

— О, это еще один сюрприз, ты поймешь, когда увидишь, — лукаво улыбнулся он.

— Эйнар! — топнула ногой я, как самый настоящий капризный ребенок.

— Нет, нет и нет. Не могу дождаться, когда увижу твое выражение лица, когда ты увидишь его.

* * *

Хрустальный дворец оказался внутри еще красивее и изящнее, чем с наружи. Здесь невозможно было встретить ни одного пыльного или захламленного места, даже чулан, в котором мне пришлось побывать, прячась от надсмоторщика, которого ко мне приставил наследник, сиял чистотой. А еще на каждом из уровней были огромные площадки для Туров и их владельцев, поэтому во дворце было на удивление много света и воздуха. Да и сам воздух был удивительно свежим, иногда пахнущим грозой, иногда морем. Хотя ни гроз, ни моря поблизости не было. На нижнем уровне были огромные ворота и выход в нижний город. Но что удивительнее всего, это люди. В замке жили самые обычные люди. В одном из коридоров я столкнулась с целой оравой детей один из которых был эльфом, или напоминал его.

— Что за черт? — спросила Мила, проводив детвору взглядом. — Ты видела то же, что и я?

— Ну, если ты видела эльфа, то тебе не показалось, — ответила Тиана.

— Играющего с людьми?

— А что здесь удивительного? — вмешалась Медея. — Адеонцы частые гости на Аланире. И браки между ними не такая уж редкость. Кстати сказать, мой дедушка в свое время был анваром, пока бабушку не встретил.

— А что, женатых в анвары не берут? — удивилась Ти.

— Нет, считается, что мысли о семье мешают им всецело отдаваться долгу.

— А что за долг такой? — спросила Милава, стреляя глазками в ближайшего к ней анвара. Кстати об анварах. Моя троица, не считая наследника, куда-то исчезла, едва Эйнар проводил меня до нашей с Милой комнаты. И судя по ее кислому лицу в тот момент, она ожидала королевских апартаментов. А мне комната понравилась. Ничего лишнего. Две двуспальные кровати, два больших шкафа с зеркалами от пола до потолка, небольшой столик в центре комнаты, два кресла и дверь в ванную комнату. Единственное, чего здесь не было, это окна. Но Эйнар объяснил это тем, что я так часто влипаю во всевозможные ситуации, что будь здесь окно, пришлось бы ставить дежурного на туре снаружи, чтобы я ненароком не вывалилась из него. И судя по хитрой улыбке Милы, она была с ним полностью согласна.

— Какая ты темная, — проговорила Медея.

— Сама ты дура, — обиделась Мила.

— Я вовсе не называла тебя дурой, идиотка, — ответила полуэльфийка.

— Слушай ты, курица крашеная…

— Девочки, хватит спорить. На нас уже странно косятся, — возвестила Тиана.

— Медди, ты говорила о долге, — заинтересовалась я.

— Ну, помимо очевидного, анвары внутреннего круга обязаны защищать «врата вечности».

— «Врата вечности»?! — хором ответили мы.

— Вы что, не слышали? — удивилась подруга. — Нет, ну чем вы слушаете на уроках по истории?

— Так, может тебе об этом с Тимкой побеседовать. Умная нашлась, — снова взвилась Мила.

— Что за врата такие? — вмешалась я, пока не разгорелась очередная перепалка.

— Я точно не знаю.

— Тогда чего говоришь? Умнее всех что ли?

— Мил. Угомонись уже, — шикнула я. Подруга обиженно засопела, но замолчала.

— Говорят, что «врата вечности» находятся в мертвых землях погибшей страны Тринон. Когда-то его охраняли воины королевства и правящая династия Де Леер. После Великой войны обязанности по охране взяли на себя анвары. Говорят также, что через эти врата можно пройти в иные миры и даже в прошлое и будущее.

— Это бред, — сказала Мила. — Если бы это было так, то каждый сумасшедший рвался бы туда.

— А кто сказал, что не рвался. Думаешь, безликие просто так живут на свете, у них есть вполне конкретная цель. Открыть врата и впустить в наш мир Великое зло.

— Это ты о Тьме говоришь? — тихо спросила Тиана.

Тьма, то, что управляет безликими. Никто не знал откуда она появилась, никто не знал насколько она сильна. Но я уже встречалась с ней. Шесть лет назад я видела ее в глазах того старосты, недавно я ощутила ее в том колдуне и Лаилэ, отголоски ее встречались повсюду, возможно она была в каждом разумном существе. Тьма.

— Я замерзла, — проговорила Милава. — Пойдемте в нашу комнату, а то мне надоело уже здесь ходить.

Мы все согласно закивали. Разговоры о тьме здорово нас напугали. Но в нашей с Милой комнате мы снова заговорили об этом.

— Многие верят, что именно в эти врата ушли великие драконы и если их открыть, то они снова вернутся в наш мир.

— Почему же анвары сами не сделают это? — спросила Мила.

— Потому что к каждой двери нужен ключ. А насколько я знаю, ключ от этой двери затерялся очень много лет назад.

— Все равно, я бы не рискнула их открывать. Мало ли что оттуда выберется, — проговорила Тиана. — Только девочки. Нашим мальчикам не стоит об этом знать. Они ведь у нас бесбашенные, могут рискнуть и потащиться туда.

— Кто их пропустит, — хмыкнула Мила.

— Ты что, Рилана и Зака не знаешь?! А уж со смекалкой Тимки они в любую щель пролезут.

— А с везением нашей Ауры, они и вовсе могут их открыть, — засмеялась Медея.

— Эй, нет. Меня не впутывайте. Я к этим вратам и на пушечный выстрел не подойду. Хватит с меня приключений.

— Ну да, ну да. Знаем мы о твоих приключениях в лице одного привлекательного наследника, — снова захихикала Медея. — Видели мы, как вы воркуете.

— Медди, ты в своем уме. Где я, а где наследник. Ты видела этих адеонок? От них же глаз невозможно оторвать.

— А кто сказал, что у него традиционный вкус? — усмехнулась подруга. — И, судя по тому, какие взгляды он на тебя бросает, его вкусы вполне очевидны.

— Медди!

— А что Медди. Это чистая правда. Кстати, а куда наши мальчики делись? Весь день их не видно.

— Тимка наверняка исследует местную библиотеку, — задумалась Тиана. — А Рилан и Зак, может достают какого-нибудь местного мага.

— Если взрывов не было и дворец еще стоит, значит все хорошо.

— Замолчи, сглазишь, — зашипела Милава на Медею и словно в насмешку замок содрогнулся, а зеркало на потолке треснуло и разошлось кривыми лучиками по всему потолку.

— Это что такое было? — почему-то шепотом спросила Тиана. И мы все, как по команде бросились к выходу.

* * *

В западном крыле было настоящее столпотворение. Люди, анвары, эльфы и еще кто-то столпились у входа в какую-то комнату, которая была как раз напротив комнаты близнецов и Тимки. Мы пробрались сквозь толпу и оказались в на удивление просторном двухярусном зале. Войдя в проход, мы оказались аккурат на балконе.

— Что случилось?

— Землетрясение?

— Кто-то привел в замок лесную гидру?

— У наследника плохое настроение?

Слышалось ото всюду. Особенно меня взволновало последнее высказывание про наследника, сказанное какой-то молодой адеонкой. Много же нового я узнаю здесь о своем женихе, будь он неладен. Оказывается, в плохом настроении он может крушить стены.

Все оказалось до банальности просто. Это близнецы решили провести очередной эксперимент. И не с чем-нибудь, а с туром. Заманили одного в свои покои, и как только им удалось? Впрочем, в отличие от нашей комнаты, в их ней окно имелось. Это потому, что анвары близнецов еще не знают. Их не то, что в комнате, их в подземелье на цепи держать нельзя, перегрызут цепи и пророют туннель, при этом повредят что-нибудь жизненно важное. Так, о чем это я… Ах, да. Близнецы заманили в комнату тура и напоили… гномьим самогоном. Существо опьянело, разозлилось и разнесло всю комнату мальчишек. На этом тур не остановился и вломился в комнату напротив, пролетел по лестнице и оказался внизу того самого зала. Взмахнуть крыльями сил не было, уж слишком его шатало, поэтому пьяный тур принялся гоняться за мальчишками, желая испробовать, их мягкие места на вкус. На грохот прибежали стражи-анвары, за ними какие-то маги, пытались утихомирить тура, но только еще больше шума наделали. В общем, это безобразие могло еще долго продолжаться, пока не появилась она… Регина.

За секунду она разобралась в ситуации, утихомирила тура, разогнала одним жестом любопытных и грозно уставилась на враз притихших близнецов. Мы же резко присели, чтобы грозная магиана нас не заметила и прислушались.

— И как это ваш директор могла допустить такое безобразие? — медленно проговорила Регина. — Ах да, я забыла, что ваша система наказаний слишком мягкая. Но поскольку в данный момент вы в Адеоне…

Она замолчала, разглядывая побледневших мальчишек.

— Думаю вам будет полезно узнать, что ждет провинившихся студентов у нас. Стража.

Через секунду несколько анвар подхватили под руки близнецов и повели по коридору.

— Ой, мамочки, — пропищала Тиана. Я удивленно покосилась на нее. Никогда не думала, что наша Гарна Дивчина может так пищать. — Что с нашими мальчиками теперь будет?

— И поделом, — хмыкнула Медея — Может мозги на место встанут.

— Какая ты злая, — ответила Мила. — Конечно, если бы это были твои друзья.

— Дура, — плюнула полуэльфийка и пошла по коридору в наши комнаты.

— Аура, сделай что-нибудь, — взмолилась Тиана. — Они, конечно идиоты, и мозги похоже забыли в Велесе, но это наши идиоты. Может их бросят в ров к голодным львам или прикуют цепями в сырых пещерах или…

— Все, все, все. Хорошо. Я выясню, где они. А сейчас давайте уйдем, а то и нам попадет за компанию.

— Хорошая мысль, — согласились подруги и мы покинули зал незамеченными.

* * *

Когда я шла к покоям Регины, точнее, когда я уговорила моего охранника — надзирателя, проводить меня туда, я и представить не могла, с чем столкнусь. Но стоило только постучать в большую резную дверь, как она распахнулась сама по себе. Внутри никого не было и это удивило. Поколебавшись, я вошла и оказалась в кабинете истинной ведьмы. Это место чем-то напоминало кабинет Эльвиры с большим дубовым столом, заваленный бумагами и папками и кабинет профессора Гаара, отличавшийся огромными стеллажами с всевозможными книгами. Но особое внимание привлекло большое зеркало, во всю стену, закрытое занавесью. Как только я увидела его, мне захотелось снять материю. Это желание было таким острым, что я едва сдерживалась. И в то же время все во мне говорило, что этого делать не стоит, что там я увижу нечто ужасное, то, что простым смертным видеть нельзя. И все же так хотелось… я даже успела коснуться на удивление мягкой ткани, как услышала голос Регины:

— Не стоит.

Я резко обернулась к двери и увидела мягкую, понимающую улыбку женщины. Она нисколько не злилась на мое внезапное вторжение. Наоборот, она словно ждала этой встречи.

— Здравствуй, Аура.

— Здравствуйте.

— Я очень рада, что ты пришла. Ты не представляешь, как давно я ждала этой встречи.

— Вот как? — удивилась я. Она так на меня смотрела… Не знаю, как будто я ее давно потерянный ребенок, которого она много лет искала. Мне стало неловко и как-то неуютно. Поэтому я сразу перешла к делу. — Вообще-то я пришла насчет моих друзей. Пожалуйста, отпустите их. Они идиоты, конечно, но не заслуживают такого наказания. Пожалуйста, они сделали это не со зла. Они всего лишь дети…

— Постой, постой. Что по-твоему я сделала с ними?

Я не ответила, впрочем, Регина и не ждала ответа. Она только устало покачала головой и продолжила:

— Мир людей полон предрассудков. Мне стоило это предвидеть. Но я так надеялась, что это не коснется тебя. Хорошо, пойдем.

Женщина резко схватила меня за руку и мы перенеслись в какой-то коридор.

— Ничего себе, — проговорила я, пытаясь отдышаться. Да уж, пространственная магия очень мощная штука. Теперь я понимаю, почему маги так не любят телепортации. Меня мутило так, что я едва могла стоять.

Заметив мое позеленевшее лицо, Регина улыбнулась и дотронулась ладонью до моего лба. Удивительно, но все неприятные ощущения как рукой сняло.

— Легче?

— Не то слово. Вы не только пространственник, но еще и целитель.

— На то я и придворная магиана.

Только теперь я смогла осмотреться. Мы и правда были в коридоре, и прямо перед нами была дверь.

— Ну что? Именно за этой дверью и отбывают наказание твои друзья. Как видишь, это не казематы.

Я смущенно улыбнулась и толкнула дверь. Внутри оказалась самая обыкновенная библиотека. Точнее самая огромная библиотека, какую я когда-либо видела. Прямо по центру располагался читальный зал со множеством ярко освещенных столов. За одним из них сидели Рилан и Зак и что-то напряженно писали. Они отвлеклись, заметив меня, и тут же кто-то резко ударил указкой по парте. Это было привидение, самое настоящее привидение, прозрачный, долговязый мужчина в больших круглых очках.

— Это кто? — немного ошарашено спросила я. Вопреки всеобщему мнению, в нашей школе никогда не было привидений. Хотя на уроке по изучению магических существ нам о них рассказывали. Пока я размышляла, это существо подплыло ко мне и учтиво поклонилось.

— Позвольте представиться, Миледи, я — мастер Лигран, семнадцатый хранитель библиотеки.

— Очень приятно. А я…

— Месье Лигран, — перебила меня Регина, — как наши студенты, дописали доклад о Турах?

— О, мадам. Эти представители расы человекообразных чрезвычайно непоседливы и неусидчивы. Мне приходится буквально силком заставлять их изучать материал. Но мы продвигаемся. Думаю, еще пару дней…

— Пару дней?! — хором взвыли мальчишки.

— А может и больше, — ответило привидение.

— Пойдем, Аура. Не будем мешать твоим друзьям впитывать в себя новые знания. Тогда, быть может, они научатся не проводить свои эксперименты на неизученных существах.

— Мы все осознали, — пискнул Рилан, но ответом был новый взмах деревянной указки.

* * *

— Извините, — проговорила я, едва мы вышли в коридор.

— Не стоит. Это не твоя вина. Очень долгое время Адеон и его обитатели казались людям чудовищами из чертогов бездны. И последний повелитель очень поспособствовал тому, чтобы люди так думали. Когда-то это казалось удобным, сейчас же мы столкнулись с предрассудками, непониманием и недоверием других рас. Что поделать, никто не хочет, чтобы их постигла участь Тринона и побратимов. Конечно, Регент пытается с этим бороться, но пока это мало помогает. Но вот когда на трон взойдешь ты. Очень надеюсь, многое изменится.

— Вы так уверенно об этом говорите, — заметила я.

— Прости, это издержки моего дара. Я вижу будущее во всех его проявлениях и, иногда, оно заводит меня совсем не туда.

— Почему вы не дали мне представиться тому духу? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

Регина как-то странно посмотрела на меня, а потом улыбнулась.

— Думаю, ты предпочтешь добраться до моего кабинета пешком.

— Да уж, — ответила я. — Традиционный способ перемещения меня как-то больше устраивает.

Женщина рассмеялась от моей реплики и взяла меня под руку.

— Расскажи мне о себе. Я хочу знать все.

Я никак не могла разгадать эту женщину. То она была суровой и неприступной, то доброй и понимающей, а сейчас она казалась мне беззаботной девчонкой, весело смеющейся над моими школьными приключениями. Она так быстро располагала к себе, что я всерьез задумалась, а не применили ли ко мне магию. Впрочем, даже если это и так, я была ей благодарна за то ощущение детства, что в последнее время так редко меня посещало. Со всеми этими проблемами я как-то позабыла, что я все еще ребенок.

Последующий час мы с Региной ходили по пустым коридорам, спустились на нижние этажи, где была просторная светлая кухня, на которой работала очень милая, улыбчивая орка, правда ее улыбка напоминала оскал, а необъятные телеса и зычный голос заставлял содрогаться не только подмастерья и служанок. Но это на первый взгляд, а на второй, как я уже сказала, она оказалась очень милой и заботливой женщиной. На кухне нас накормили невероятно вкусной мясной похлебкой, налили травяного чая, и дали для наших наказанных близнецов целый сверток свежеиспеченных пирожков. Как оказалось, слухи здесь разносятся так же быстро, как и в Эльнисе.

А после она привела меня в совершенно особенное место. Это был чудесный цветущий сад. Сейчас его освещали тысячи магических светлячков, позволяя причудливым теням создавать атмосферу сказочной таинственности, какого-то непередаваемого покоя и волшебства природы. Мы подошли к беседке, увитой плющом и сели на скамейку. Красивое место для тайных встреч и свиданий, где восторженный влюбленный украдет первый девичий поцелуй и прошепчет свое тихое «Люблю». Вот только мой первый поцелуй закончился совсем не этим словом, да и наследник в роли восторженного юноши как-то не смотрелся. Да и я, если быть совсем откровенной, не юная барышня, мечтающая о принце. А жаль… В общем настроение мое как-то быстро пошло вниз, а после следующих слов Регины вообще испортилось.

— Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить.

— Умеете же вы подгадать момент, — буркнула я.

— Так ты хочешь спросить или нет? — терпеливо отозвалась женщина.

— Можно подумать вы ответите.

— Отвечу, — просто сказала Регина, и я ей поверила. Было в ней что-то такое… материнское что ли. Ту же заботу и искреннее участие я чувствовала с Эльвирой. Но в Регине было больше порывистости, больше правдивости может. Она не стремилась что-то скрыть или спрятать, задавить меня своей опекой, как это делала директриса. Безусловно, с этой женщиной мне было проще. Поэтому я рискнула.

— Скажите, что за обет дала Лилиана, что я не могу отказаться от брака с наследником?

— А почему ты так сильно этого хочешь?

— Вы не ответили.

— Прежде чем сказать тебе все, я хочу понять. От чего ты бежишь? Что так сильно пугает тебя?

— Вам все перечислить? — грустно усмехнулась я.

— Нет. Только то, что по настоящему сдерживает тебя. Чего ты боишься больше всего?

Она спросила, и мне показалось, словно весь воздух из легких выкачали по капле. Стало трудно дышать и этот странный немигающий взгляд женщины. Она словно в душе моей копалась или попыталась это сделать.

— Чего ты боишься? — снова спросила женщина.

— Боли. Я боюсь боли неразделенной любви, — прошептала я, не рискнув сказать это более громко. Да, из всех возможных причин для меня эта была самой серьезной. Видеть в глазах человека… не человека, которого любишь всем сердцем холодное равнодушие, то что он лишь терпит тебя из чувства долга, просто потому что вынужден был подчиниться какому-то призрачному обещанию. Я ожидала, что Регина рассмеется мне в лицо, назовет меня глупым наивным ребенком, кем по сути я и была. Но нет.

Она понимала. Быть может много больше чем я.

— Я помню, как когда-то, в этой самой беседке твоя мама восторженно рассказывала мне, что влюбилась. Конечно, никто не ожидал. Она уже была связана узами с… другим. Но тут вмешался случай, точнее бал Черной Луны, на который прибыла принцесса де Леер. В ту ночь она встретила твоего отца, ведущего внутреннего круга Эдгара Прегора. Лили не знала, что я тоже была влюблена в него, как и многие другие девушки двора, от простой служанки до первой компаньонки Повелительницы. Он был божеством, холодным, отчужденным, недоступным. И тут Лили. Она преобразила его. Даже я, со своим разбитым сердцем не могла не признать, что это была идеальная пара. Как он смотрел на нее, как не мог надышаться, как пылали его глаза, стоило только кому-то заговорить о ней. Мне было горько это видеть, но никогда я не допускала даже мысли, чтобы разрушить их любовь.

Я потрясенно уставилась на женщину, услышав эту своеобразную исповедь. Она заметила, грустно улыбнулась и продолжила:

— А в следующий раз я увидела ее здесь измученной, отчаявшейся и беременной тобой. После падения Тринона Лили пропала. Мы все думали, что она погибла. Эдгар весь почернел. Ничто не могло вернуть его к жизни. Это были страшные и черные времена. Он разрывался между долгом и любовью. И умирал от безысходности. А потом, незадолго до родов она появилась. Ты бы видела их тогда. Все, кто имел счастье наблюдать тот момент, наверное, никогда уже не забудут. Ты родилась здесь. Во дворце.

— Да, мне говорили.

— После твоего рождения Арон открыл врата. Впустил в наш мир невидимое зло. Все понимали, что только Лили сможет их закрыть. Эдгар тоже понимал. И все же это был шанс, которого нам всем не хватало. Ослабить Арона, лишить сил, подпитки тьмы и запечатать врата. Хороший план, вот только все мысли Лили были о тебе. Она знала, что тебе потребуется вся защита мира. Последователи Тьмы никогда не оставят тебя в покое. Поэтому пришлось обратиться к…

Регина замолчала переводя дух и продолжила:

— Мы обратились к Всевидящей и она услышала зов. В ее ответе были четкие указания: «Отдать последнюю из рода Леер сыну Повелителя Адеона», и ровно через восемнадцать лет, в день праздника Черной Луны это требование должно быть исполнено.

— Всевидящяя, — не веря сама себе прошептала я. Тогда это действительно неизбежно. До этого момента у меня была да призрачная, да отчаянная, да глупая надежда, что все еще можно изменить, но сейчас… Я была раздавлена, а Регина все говорила и говорила.

— Но до этого нам необходимо было тебя защитить. Слишком многие могли тебя найти по запаху, ауре, по крови. Поэтому Эдгар, Макс, Лили и я создали заклинание изменения сущности. Мы заключили тебя в рамки человеческой жизни. Для всех ты есть и останешься чистокровным человеком, пока бьется твое сердце.

Я опустила голову, пока Регина говорила и с удивлением заметила, как на ладони упали две маленькие капельки, слезы. Судорожно вздохнула, чтобы не разрыдаться в голос и не сразу поняла, что Регина уже давно молчит. Подняв взгляд, увидела ее встревоженный взгляд и снова вздохнула.

— Моя маленькая глупенькая девочка, — улыбнулась магиана. — Обручение это еще не свадьба. И процесс этот можно растянуть надолго, скажем года на два.

Я снова вскинула голову уже не с отчаянием, а с надеждой.

— Увы, свадьба неизбежна, но вот отсрочку я тебе обещаю.

— Правда?!

— Уж коли я пошла на уступку, то и наследник нам не откажет, — загадочно проговорила женщина. И только я собралась спросить об этом, как она продолжила:

— Итак, процесс обручения состоится в ночь Черной луны, ровно в полночь. Не пугайся так, в этом нет ничего страшного. Вас обрядят в ритуальные одежды, подведут к алтарю, дадут выпить из кубка вина, вы произнесете обручальные клятвы. Вот только с твоей связью с учителем могут возникнуть проблемы.

— Какие проблемы?

— Пока не знаю. Но… будет больно. Впрочем, ты справишься. Только Аура, как только вы подойдете к алтарю, назад дороги уже не будет. Играть с судьбой слишком опасно. Ты видела свое будущее в озере слез. Ты видела, к чему это может привести. Поэтому смирись.

— Откуда вы… — воскликнула я.

— В свое время я тоже побывала в том гроте и имела весьма поучительную беседу с этой лживой су…стервой. Знаешь, ведь до того как я побывала в гроте, у меня не было дара предвидения. Я была стихийником, такой как все. Фиора же наградила меня весьма специфическими способностями. И, вполне возможно у тебя также появится какой-нибудь, не свойственный тебе дар. Если это случится, Аура, обязательно сообщи мне. А я уж, побеседую с этой…

— Спасибо, — просто ответила я. Регина улыбнулась в ответ и встала.

— Пойдем, уже поздно. А мне еще нужно спасать твоих друзей от вездесущей указки мастера Леграна.

Я кивнула и последовала за магианой, и лишь только покинув это прекрасное и пьянящее место подумала о том, как много Регина мне не договорила. То же чувство у меня было каждый раз, когда я говорила с наследником. И стоило мне подумать об этом, как он вышел из стены прямо перед нами.

— Магиана Регина, потрудитесь объяснить, почему вы бродите посреди ночи неизвестно где, да еще и с моей невестой, — донеслось до меня.

Несколько секунд я оторопело смотрела на совершенно гладкую стену, а переведя взгляд на наследника так и застыла с открытым ртом. Это было невероятно. Он что-то говорил и, кажется был недоволен, а я не могла отвести взгляд от его… крыльев. У него были крылья, самые настоящие крылья, прозрачные, едва уловимые, все время в движении.

— Ух ты, — не думая воскликнула я, и даже сделала шаг к анвару, только чтобы прикоснуться, просто проверить, что я еще не совсем сошла с ума. Но мою руку весьма невежливо перехватили. И тут меня постиг новый шок. Я увидела удивленные глаза наследника, сменившиеся пониманием, а потом какой-то затаенной нежностью и, что уж совсем невероятно, удовольствием от моей реакции. Словно он ждал и надеялся именно на нее. И тут я поняла, что не так уж далека от истины. Не зря Эйнар намекал мне на это у портрета моих родителей. А вот, что он лица моего не видел в этот момент, я совсем не жалею. Достаточно ехидной улыбки Регины, и этого странного взгляда наследника.

— Ну что ж. Думаю мне пора. Рейвен, ты ведь проводишь свою невесту до ее покоев, — сказала женщина, все так же ехидно улыбаясь, и растворилась в воздухе.

— Почему я их раньше не видела?

— Во внешнем мире мы теряем крылья, — ответил наследник. Я кивнула и вспомнила о еще одной загадке. Те же самые крылья я видела и у Регента только они почти невидимы, а здесь я могла различить все. И снова мне невероятно сильно захотелось к ним прикоснуться. Но на это раз я спросила:

— Можно?

В ответ наследник сглотнул и медленно кивнул. А в его глазах было что-то такое… что мне сразу стало как-то не по себе. И все же прикоснуться так хотелось. Я протянула руку и удивилась. Ощущения были такими, словно на пальцы мне лили теплую воду из кувшина, только вот руки оставались сухими, а потом я ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев и легкое свечение магии. Меня словно волной жара окатило, и я услышала судорожный вздох наследника. Он снова перехватил мою руку, но на этот раз не отпустил, а поднес к лицу и поцеловал кончики пальцев. А потом притянул меня к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Этот поцелуй не имел ничего общего с предыдущими. В нем было что-то первобытное, глубокое, отдающее где-то в самой глубине моего естества. И ведь я отвечала не стесняясь, что нас увидят, жаждая, изнывая, желая все больше и больше. Я словно сошла с ума и мое тело просто перестало подчиняться. Я позволила его горячим ладоням проникнуть под рубашку, гладить, прикасаться, обжигая кожу, заставляя гореть все тело в каком-то неведомом мне огне.

— Что же ты делаешь со мной, моя маленькая, страстная девочка? — прошептал он на мгновение оторвавшись от моих губ, чтобы затем покрыть все лицо поцелуями и шею и открытую часть груди, а потом снова губы. Все больше и больше, все жарче и жарче, пока издевательский мужской смех не разрушил это наваждение.

— Не ожидал брат от тебя такого, обжиматься по углам со служанкой, к тому же человечкой. Я понимаю еще адеонки, на худой конец эльфийки, но чтобы это? Я слышал, что во внешнем мире принято скотоложество, но не ожидал, что ты переймешь их опыт.

В одно мгновение я чуть не задохнулась от ярости. Никогда в жизни меня еще так не оскорбляли, тем более в присутствии наследника. Я думала, он разорвет наглеца на месте, но он остался на удивление спокойным. Пока этот гад говорил, он успел поправить мою одежду, при этом заслоняя меня от того урода, вытереть мои губы нежным прикосновением пальцев и улыбнуться так, что и без того глухо бьющееся о грудную клетку сердце пропустило удар и забилось еще чаще. А потом он повернулся к говорившему, и я смогла наконец разглядеть того, кто нас так бесцеремонно прервал.

И теперь второй раз за этот вечер я испытала самый настоящий шок.

Передо мной стоял анвар, такой же красивый как и все остальные анвары, с длинными серебристыми волосами, заплетенными в косу, аристократическими чертами лица, глазами, льдисто-голубыми, холодными, жестокими, колющими не хуже льдинок Милавы. А от его взгляда меня вообще оторопь взяла. И все внутри сковало так, словно он умел этими своими страшными глазами замораживать. Впервые за всю мою жизнь кто-то смог так сильно напугать меня, что гнев, возникший от его слов куда-то исчез, заняв место какого-то запредельного ужаса. Но и это было еще не все. У него также были крылья, а это значит…

— Азраэль, — снисходительно улыбнувшись, как воспитатель улыбается нашкодившему ребенку, проговорил наследник. — Не надеялся иметь счастье увидеть тебя до зимы.

— Как же я мог пропустить помолвку моего дорогого брата, — весело ответил анвар, но судя по тому, как сузились его глаза, поведение наследника задело его. — И где же твоя невеста? Ожидает тебя в спальне, пока ты обжимаешься с этим недоразумением? Ты только скажи, и я помогу милой принцессе скрасить ее одиночество. Можешь даже спросить у прелестной Селины, что я умею развлекать и как я умею это делать.

На мгновение пальцы наследника, сжимающие мою руку дрогнули, а затем он безмятежно улыбнулся и ответил:

— Вряд ли моя невеста будет рада видеть тебя чаще, чем это положено этикетом. Впрочем, тебе и не придется, милая, — обратился он ко мне. — Азраэль теперь очень много времени будет проводить во внешнем мире.

После слов наследника я с удовольствием наблюдала за сменой эмоций на этом бесспорно красивом, но таком пугающим до дрожи лице от удивления и недоверия до шока, ровно до того момента как он снова перевел взгляд на меня и его губы дрогнули в презрительной усмешке.

— «Последняя из рода Леер», я полагаю? Хм, признаюсь, не ожидал увидеть в…вас будущую повелительницу Адеона. Я Азраэль, мой брат даже не удосужился нас представить, — все с той же презрительной усмешкой проговорил он и протянул руку. А мне так не хотелось, чтобы этот страшный анвар меня касался, достаточно того, что он смотрит на меня своими ужасными глазами. Всевидящая, да что же со мной такое? Все естество вопит о том, что он опасен, что нужно бежать, бежать без оглядки и никогда больше не попадаться ему на глаза. Я ведь никогда никого не боялась, а теперь мои руки так трясутся, что я даже руку подать не могу.

Наследник заметил и спас меня от необходимости прикасаться к этому существу.

— Извини, Азраэль, но моей невесте давно пора спать. Правда, Аура.

Я нервно кивнула.

— Хм. А она что у тебя немая? Или одна из тех безропотных, благовоспитанных девиц, что даже пикнуть не могут без разрешения мужа?

Наследник несколько секунд разглядывал собеседника, а потом… расхохотался так громко, что его смех эхом отдавался от каменных стен.

— Ах, если бы… — мечтательно проговорил он, отсмеявшись, и посмотрел на меня.

А я надулась и выдала:

— Не дождешься, — а потом вырвала руку из его цепких лап и не глядя на анвар, почти побежала по пустому коридору.

— Так это и правда последняя из рода Леер? — все же спросил Азраэль.

Наследник несколько секунд рассматривал анвара, а потом не сдержался и прошипел:

— Если ты еще хоть раз позволишь подобные оскорбления в адрес моей невесты, я забуду, что ты мой брат.

— Ты даже представить не можешь, как же давно я об этом мечтаю, — ответил Азраэль и скрылся в ослепляющей воронке портала.

Наследник нагнал меня у развилки коридора. Я просто стояла совершенно не представляя куда идти дальше.

— Ты обиделась? — спросил он и взял меня за руку. Я совсем не злилась, точнее злилась на себя, за свою странную реакцию от этого анвара. Но с наследником об этом делиться почему-то не хотелось.

— Я не знала, что у тебя есть брат.

— Он бастард. Сын моего отца и его Элионской любовницы. Это случилось еще до встречи с моей матерью.

— Значит он старше тебя?

— На несколько лет. Да, по всем правилам и традициям, он должен был унаследовать трон. Если бы не его статус бастарда. Но и эту проблему отец мог бы решить, если бы захотел.

— Ты сожалеешь об этом?

— Нет. Уже нет, — ответил он мне и нежно, как умеет только он один, поцеловал мою, зажатую в его руке ладонь.

Внезапно я вспомнила, как именно с такого вот поцелуя началось то, что творилось пять минут назад, и покраснела от осознания того, что мне бы хотелось продолжить именно с того места, где нас так безжалостно прервали.

Наследник заметил и улыбнулся, а затем остановился и потянул меня к себе.

— Люблю, когда ты смущаешься. У тебя так забавно розовеют щечки и ушки. Потрясающее зрелище.

— А можно я снова дотронусь… — выдала я, и снова покраснела. Не ожидала от себя такого.

— Думаю, не стоит. Боюсь, что в следующий раз нас могут и не прервать.

— И что такого? — не поняла я.

В ответ мне лишь снисходительно улыбнулись.

— Моя маленькая невинная девочка, я ведь не железный и судя по тому, как ты на меня влияешь… Дуэнья тебе не помешает.

— Что? — воскликнула я. — Какая еще дуэнья? Мне и твоих охранников-тюремщиков хватает с лихвой. Не хватало еще шастать по дворцу в сопровождении какой-то… дуэньи.

— О, что я вижу, вернулась наша взъерошенная колючка.

— Так, теперь я еще и колючка.

— Еще какая колючка.

— А ты… ты… ты, ботаник. Вот.

— Это еще почему? — удивился он.

— Потому что колючками увлекаешься, — проговорила я и показала наследнику язык. Благо мы успели дойти до нашей с Милой комнаты. Правда, открыть дверь мне не дали. Мягко схватили, развернули и прижали к себе.

— Значит я ботаник, — горестно ответил мой невозможный анвар и поцеловал на этот раз ласково и бережно без всяких там огненных всполохов и прикосновений.

Глава 16

День 2

— О, всевидящая! — воскликнула я, глядя на свое отражение в зеркале. И то, что я там видела…

— Это что, засосы? — спросила удивленная Мила и даже поближе подошла, чтобы убедиться. — Где ты говоришь вчера была?

Я покраснела, а когда рассмотрела отметины в вырезе своей сорочки, так вообще стала пунцовой. Нет. Я точно сегодня отсюда не выйду, и не просите.

В дверь постучали, я запоздало подумала, что может не стоит открывать, но дверь уже открылась и возбужденные Тиана и Медея ворвались в комнаты, чтобы застыть на месте от моего… вида.

— Это что, засосы? — так же удивленно спросила Тиана. А я застонала и упала на кровать.

— Это кто ж тебя так?

— Кто-кто, наследник, — хмыкнула Меди со всей свойственной ей «тактичностью». — Не ожидала от него. Всегда такой сдержанный, серьезный, а тут… такой темперамент.

Я снова простонала и закрылась с головой одеялом.

— И чего ты стонешь, у блондинки должен быть крем от подобного, хм, проявления любви, — снова проговорила Медея.

— Это ты у нас перепробовала всех мужиков в округе, а мы девушки приличные, — взвилась подруга.

— То, то у этой «приличной девушки» такие неприличные засосы на всем теле, — ответила не менее взбешенная полуэльфийка.

— Послушай ты…

— Нет, это ты послушай…

Ну вот, теперь из-за меня скандал начнется. Может, прав был наследник и мне стоит задуматься о дуэнье. Как всегда, Тиана спасла положение. Вытащила из своей чудо сумки какой-то крем и бросила его мне.

Девчонки мгновенно прекратили ругаться и пораженно уставились на нашу вечную поборницу морали Ти. И я в том числе.

— Что вы на меня так смотрите? — удивилась она, — современная девушка должна быть готова ко всему.

Мы промолчали.

— Между прочим, анвары решили устроить нам экскурсию для наших курсовых. Конечно, самое интересное нам не покажут, так мелочи. Но думаю, и эти мелочи сделают нас знаменитыми, уж в Велесе так точно — проговорила Медея, пока я мазала шею и грудь чудо мазью Тианы. Кстати оно оказалось очень даже действенным.

— Близнецы тоже пойдут?

— Нет, кажется, их еще не освободили от наказания.

— А Тимка?

— О, он нашел библиотеку, — улыбнулась Тиана. — И, судя по ее размерам, мы его потеряли надолго.

Мы все понимающе улыбнулись.

— Значит, у нас будет маленький девичник? — проговорила я, рассматривая свою идеально белую шею, без всяких там засосов.

— Скорее всего, — задумчиво ответила Медея. — Девочки, а может нас поведут по Адеонским магазинам? Хотелось бы мне увидеть результаты местной моды воочию.

— И мне, — так же задумчиво ответила Мила, а мы с Тианой переглянулись и одновременно улыбнулись. А ведь даже у этих двоих было что-то общее, хотя скажи им об этом напрямую, надуются и гордо воскликнут «Клевета!».

— И все же я надеюсь, нам покажут представителей местной флоры, — вклинилась Тиана. Ее как и меня мода и наряды не привлекали в виду отсутствия элементарных средств. — Фауну мы уже видели.

— Некоторые даже впечатлились, — ляпнула я, заслужив укоризненный взгляд Милавы.

— А другие вообще стали жертвами местной фауны, — продолжила Ти.

— Главное нам не стать жертвами флоры, — продолжила Медея.

— С чего бы это? Ты же с кустиками и цветочками на ты должна быть, — удивилась Мила.

— Сразу видно, блондинка, — прошипела полуэльфийка. — Мы эльфы, а не дриады.

— Подумаешь, все вы дети природы.

— Послушай убогая…

— Че ты сказала деревяшка лесная?

— Сама ты…

— А ты…

Да уж. Рано мы обрадовались. Эти двое без скандалов и десяти минут не могут прожить. Но на этот раз никто из нас их останавливать не решился.

* * *

Хрустальный город оказался на удивление похож на человеческий. Здесь были и богатые двухэтажные особняки и бедные, простые кварталы, где дома строились так близко друг к другу, что только по цвету можно было определить, что это отдельное здание. Именно в таких домиках жили ремесленники и торговцы. На первых этажах своих домов они оборудовали мастерские и маленькие магазинчики, а мансарды служили домом для семьи. Тут же были и маленькие гостиницы, и таверны, уютные ресторанчики для влюбленных. И чем ближе к главной площади мы подходили, тем шире и красочней были улицы. Главная площадь поразила нас своим великолепием. В центре располагалась огромная стеклянная скульптура. Мужчина и женщина, взявшись за руки, смотрели друг другу в глаза. Солнечные лучи отражались от стекла так, что слепило глаза. И люди отворачивались, чтобы уберечь их.

— Интересно, а почему из стекла? И кто эти двое? — спросила Тиана у нашего гида, человека кстати. Впрочем, он был единственным человеком, которого мы видели за последнее время. Наверное, и для него мы были единственными людьми. Он был не высок, коренаст и очень улыбчив. Казалось, его восторг ничто не могло унять. Он рассказывал нам обо всем и, сейчас, услышав вопрос Тианы, казалось обрадовался еще больше и принялся рассказывать. Это Алия и Эл, побратимы и основатели Адеона. Точно такая же фигура венчала главную площадь Серинити, столицу Тринона. Эл и Сэл были братьями-побратимами, лучшими воинами своего племени. Сэл воплощал в себе силу зверя — волка, Эл олицетворял силу природы. В то время было уникальным, что двое не только братья по крови и близнецы к тому же, но еще и побратимы. А сейчас такое и вовсе не возможно. Но их уникальность делала братьев очень несчастными. В своей тесной связи они не могли полюбить. А ведь любовь для побратимов священна. Она разделяет их и в то же время делает сильнее. Влюбленный побратим черпает силу в своем возлюбленном. Братья же не были способны впустить в свой мир хоть кого-то. Так они и жили много лет, не способные познать это светлое чувство, одинокие и вместе. Они видели, как их друзья находили своих Ли-ин, видели рождение их детей, то счастье, что переполняло истинные пары. Видели, как на них стали смотреть с начала с сочувствием, а потом с жалостью. И тогда могучие воины приняли решение разделиться. Эл остался в племени, Сэл ушел искать лучшей доли за пределами призрачных гор. Через год Эл стал вожаком. Продолжал жить, нашел девушку, не Ли-ин, конечно, но с ней он не был одинок. А через пять лет Сэл вернулся. И не один. Он привел с собой двух девушек-побратимов, двух близняшек, таких как они с братом. Их звали Элия и Алия. Элия стала Ли-ин Сэла, а Алия была Ли-ин его брата. Только двух вожаков одной стаи не должно было быть. Поэтому Сэл и Элия основали неподалеку свой маленький клан. А Эл и Алия остались в своем клане.

— Стоп, стоп, — встряла Медея. — А как же та девушка, которую Эл взял себе в жены?

— Какая девушка? — удивился мистер Каан.

— Как какая? Та, которая была у него до Алии.

— Я не знаю, — немного стушевался наш гид. И как-то даже померк весь. Видимо до нас ему таких странных вопросов не задавали.

— Вот кобель, — плюнула Медди. — Нет вы только посмотрите на него. Пользовал значит девушку, пока не появилась эта Ли-ин. А потом выкинул за ненадобностью. Кобель и есть.

— Но это совсем не так, — воскликнул мистер Каан. — Силе Ли-ин нельзя сопротивляться, также как и силе притяжения побратимов. Это противоестественно.

— Противоестественно то, что этих двух изменников выставляют на главной площади и превозносят их в легендах, а бедная девушка совсем забыта.

— Но… но…

— И ладно Сэл и Элия. Они хоть никому не изменяли. А этот… — продолжила Медея, распаляясь все больше. — Этот кобелина волчастая значит герой?

— Не думала я, что ты такая поборница морали, — хмыкнула Милава.

— Я просто не понимаю. Почему эта история так воспевается? Что во всем этом романтичного? Мой папенька тоже вот полюбил человеческую девушку, только как более выгодная партия появилась, тут же выселил нас за пределы серебряного леса. И всех это устроило. Никто даже слова не сказал. Наоборот, все завидуют. Как же, дочь самого князя, пусть и полукровка. И даже мама гордится, на людях. А по ночам ревет в подушку, чтобы я не слышала. Конечно, быть бывшей любовницей князя почетно, вот только подстилку лесного никто замуж никогда не позовет.

Последние слова она сказала уже шепотом. А потом повернулась к скульптуре, чтобы только не видеть наши пораженные и сочувствующие лица и закончила:

— В Реинире тоже на главной площади стоит скульптура первого князя и стоящую перед ним на коленях человеческую женщину. Знаете, почему она на коленях?

Мы молчали, даже наши охранники как-то притихли.

— Потому что где бы мы ни были и кем бы мы ни были, суть всегда одна. Женщине никогда не будет позволено то, что мужчине. И если бы та девушка рискнула найти свою настоящую любовь, ваш Эл вот также поставил бы ее на колени.

— Миледи, — прошептал мистер Каан. — Я обещаю найти все, что смогу о той девушке и докажу, что прародитель анвар Эл не был таким, как ваш отец.

Мы все отшатнулись, когда Медди повернулась. В ее глазах была ярость, такая неконтролируемая, что мне захотелось спрятаться или наоборот, подойти поближе и обнять, крепко-крепко, забрать себе хоть часть ее боли.

Но, увидев наши растерянные и напуганные лица, Медея словно встряхнулась и лучезарно улыбнулась.

— А знаете, мистер Каан, я проголодалась. Давайте сейчас мы свернем вон в ту замечательную кафешку и вы посвятите нас в историю местной кухни, — и с этими словами она взяла мужчину под руку и потащила в нужную сторону.

* * *

В уличном кафе мистер Каан постарался скрасить всю неловкость возникшей ситуации. Он рассказывал о местной кухне, о кулинарных обычаях Адеона, обо всем подряд, а я удивленно таращилась по сторонам. Адеонцы на удивление спокойно к нам относились. Никто не пялился, не показывал пальцем, не косился взглядом, словно присутствие людей в городе в порядке вещей.

— Простите, Мистер Каан, а много ли в Адеоне людей? — все же решилась спросить я, когда мы попробовали на удивление вкусный ежевичный пирог.

— Точно сказать не берусь. Но пятая часть всего населения точно, — ответили мне. Чем вызвали легкую смесь удивления и шока у всей нашей троицы.

— Но как же… — воскликнула Мила. — Адеон — закрытая страна. Здесь же не любят людей.

— Это не так, точнее не совсем так. Людей здесь не то чтобы не любят. Скорее не принимают всерьез. Хотя любой чистокровный человек может пройти отбор и стать анваром. Также здесь достаточно много переселенцев, из Легории, например. Когда там началась гражданская война, много беженцев попросило защиты Адеона. Еще 18 лет назад, прошлый Повелитель попросту бы уничтожил недостойных, а наш Регент очень лоялен.

— И многим это не нравится? — проницательно проговорила Милава.

— Надеюсь, что когда-нибудь это изменится, — тяжело вздохнув, ответил мистер Каан.

— Скажите, а чем люди здесь занимаются? — спросила Ти. — Являются ли они полноправными жителями страны или же для всех мы как животные.

Последние слова Тиана громко прошептала, но пара адеонцев за соседним столиком все же услышала и, судя по тому, как увеличились в размере их глаза, мы их и правда поразили.

— Никогда больше не говорите такого на людях, — воскликнул мужчина. — Для адеонцев это ужасное оскорбление.

— А, поняла, — хмыкнула Медея. — Они пекутся о нашем достоинстве, даже если мы сами себя принижаем.

— Что-то вроде того, — вынужден был согласиться мистер Каан. — И с одной стороны это правильно. Они считают, что принижая людей, принижают самих себя.

— А с другой стороны, все это очень мерзко, — выразила общую мысль Тиана. — И все же вы не ответили.

— Скажем так. Людям здесь позволяется многое, но в совете никогда не будет сидеть человек, даже если он родился адеонцем.

— Ну это как сказать, — протянула Мила и странно посмотрела на меня. Впрочем, ни она одна. — Скажите, мистер Каан, а что если наследник женится на обычной человечке?

В ответ я пнула Милу по ноге, а вот гида ее вопрос развеселил. И даже очень. У него от смеха даже слезы на глазах выступили, или это от того, что я промахнулась и ударила вовсе не Милу.

— Это не возможно, милая барышня.

— Это почему же?

— Потому что, нашему наследнику не ведомо это слово. Впрочем, такое слово, как эмоции ему также не ведомо.

— Даааа?! — протянула Мила. И девочки уставились на меня с нескрываемым любопытством. А я покраснела. Мое утреннее стояние в зеркале напрочь опровергало слова мистера Каана. И мы все это знали, — А мне показалось он очень… темпераментный мужчина.

Я снова пнула Милу, снова не попала. Зато Тиана недовольно воззрилась на меня.

— Кто вам сказал?! Конечно, у его высочества есть несколько фавориток, но чтобы увлечься хоть одной из них настолько, чтобы… Хотя, несколько лет назад мы думали нашей повелительницей станет Лаилэ Корнуэл, но слава Всевидящей, этого не случилось.

— Почему?

— Так, девушки, — внезапно смутился и разозлился наш разговорчивый друг, — Что-то мы с вами заболтались совсем. Мне было сказано показать вам город, а мы еще и десятой части не просмотрели. Пойдемте, пойдемте. Я вам покажу такое место, вам понравится.

Но не успели мы выйти как какое-то странное движение на улице привлекло всеобщее внимание. Анвары, адеонцы, люди, эльфы и другие расы, которые мы успели заметить в толпе, на удивление слаженно двигались куда-то и каждый из нас ощущал потоки волнения, неверия, какого-то священного трепета, источаемого толпой.

— Что происходит? — спросила Ти и схватила мистера Каана за руку.

— Не знаю, — ответил он и посмотрел на одного из наших охранников, а потом где-то впереди послышался всеобщий восхищенный вдох и мы решили выяснить причину столь странного поведения горожан. Уже через несколько минут мы протиснулись к самому центру и застыли так же как и другие в ожидании и неверии. В самом начале огромного парка, уходящего куда-то вдаль, возвышалось удивительной красоты дерево. Я никогда ничего подобного не видела. Его крона была бюрюзовой и сверкала на солнце как изумруды. Мне показалось странным только одно. Ветра не было, а маленькие листочки шевелились, пока какой-то слишком громкий вскрик не поднял в воздух всю эту тучу изумрудов. Это были не листья. Тысяча бабочек с переливающимися крыльями. Они разом взлетели, явив нам самое обычное цветущее дерево, похожее на вишню, только большое как дуб.

— Я не верю своим глазам, — пискнул Мистер Каан. — Это невероятно. Расмен не цвел уже много лет. А изумрудные лиры вообще считались вымершими. Как такое возможно?

Мы не понимали причитаний нашего гида, но то, что видели было прекрасно. Бабочки облетели толпу и снова уселись на дерево, облепив его, чтобы через минуту снова впорхнуть от чьего-то восхищенного вздоха.

— Изумрудные лиры священны, так же как фениксы. То что мы увидели сегодня… и Расмен зацвел. Когда я расскажу об этом друзьям, они тысячу раз пожалеют, что отказались вас… ой. — мы повернулись к ошарашенному гиду, зажавшему свой рот ладонью.

— А ваши друзья, случаем не адеонцы? — пошла в атаку Медди. — Вот, девочки, это в очередной раз доказывает, что эти адеонцы настоящие снобы и лицемеры. Неудивительно. Ведь они поклоняются тупому мужику изменщику. Как там говорят, каков пастух, таковы и овцы.

Последнюю фразу Медея произнесла уже в гробовой тишине. Больше половины адеонцев уже не смотрели на лиров, впервив в нашу компанию потрясенные, и все больше возмущенные взгляды.

— Так, девочки. Насмотрелись. Тогда пойдемте отсюда, пока из-за длинного языка одной полуэльфийки, здесь не устроили показную казнь с нами в главной роли.

Как всегда Тиана спасла положение, и мы поспешили к выходу. И то, какими взглядами нас провожали… Бр-р-р.

* * *

Вернулись мы к обеду. Во дворце царило всеобщее возбуждение и какая-то суматоха. Видимо слухи о чудесном дереве уже успели и сюда добраться. Мальчики, как узнали, тут же кинулись к выходу из маленькой столовой, где нас кормили. Один из анвар, наших охранников как-то обреченно вздохнул и последовал за ними. Девочки же решили остаток дня посвятить исследованию тенденций местной моды, а именно, прогуляться по дворцовому парку, где любили бывать местные аристократки. Я отказалась. Все равно я ни в платьях ни в моде ничего не понимаю. Мила спорить не стала, только пригрозила, что если я еще куда-нибудь вляпаюсь, она страшно разозлится. Я клятвенно пообещала, что из комнаты никуда не выйду и, стойко выдержав ее подозрительный взгляд, блаженно откинулась на кровать. Я и правда собиралась сдержать данное слово и даже взялась за недописанную главу курсовой, но внезапное появление в моей комнате духа библиотекаря Леграна, заставило меня, в очередной раз нарушить свои обещания.

Дух-хранитель библиотеки расплылся в призрачном оскале, увидев меня.

— Вот вы где, а я уж думал не найду вас сегодня, — радостно сообщил он и хлопнул себя по бокам.

— Так я вроде не в чем еще не провинилась, — ответила я, все еще ошарашено глядя на него. О призраках хранителях я читала только в книгах. Кто знает, на что они способны. — Может вы ошиблись и вам нужен Тимка, такой долговязый, лохматый парень в очках. Так он в город убежал. На лиров смотреть.

— А! Мастер Арастим. — восторженно пропел дух. — Прекрасный скажу я вам образчик расы человеческой. Я даже разрешил ему приходить в мою обитель когда захочет. Чудесный молодой человек. Жаль не дух. А то бы мог стать моим приемником.

— Я передам, — ответила я и уже начала подумывать о бегстве.

— Постойте, милейшая, — встрепенулся дух и почти навис надо мной. Так по виду они вроде ничего, но как посмотрит такой на тебя, как оскалится в плотоядной усмешке, вздрагивать от собственной тени начинаешь. Жуть, в общем. — Я, как услышал, что Расмен зацвел, так все и понял. Знаете ли вы, кто привез сюда это дерево? Откуда появились лиры?

Я отрицательно покачала головой. Дух недовольно покачал головой, поправил призрачные очки и начал рассказывать.

— Когда-то прекрасная наследница дома де Леер преподнесла Расмен в дар к свадьбе своей дорогой подруге Гвинерве с повелителем Адеона. А ведь все должно было быть по другому. Прекрасная Лили должна была еще больше сблизить два великих государства и выйти замуж за повелителя.

— Как? — воскликнула я, чем вызвала недовольный взгляд духа.

— Династический брак. Для укрепления власти. Но отец Лили слишком сильно любил дочь, чтобы обречь ее на брак без любви. И когда повелитель встретил свою любовь, всем казалось это правильным.

— А лиры?

— Эти маленькие существа питаются цветками Расмена, строят улей, как пчелы и запасаются нектаром на целый год, до следующего цветения. Когда-то лиры были одним из самых важных достояний Тринона. И Расмен цвел только там. Лили преподнесла повелителю бесценный дар. Когда разразилась война и Тринон погиб, в мире осталось только одно дерево Расмен, в центральном парке Адеона. Но вот загадка, это дерево не цвело 18 лет. С момента гибели последней из рода Леер. И очень интересно, почему зацвело сейчас?

— А мне откуда знать? — насупилась я.

— А я думаю, вы знаете, маленькая Аурейана де Леер.

Меня впервые так назвали, но в моей душе все еще не было сил принять все это. Я была просто я, без темного прошлого и страшного наследия. Слушая о своих предках, я воспринимала все это как занимательную, красивую историю, как сказку. И эта сказка никак не касалась меня.

— А вы кому-нибудь говорили о своих догадках?

— Нет. Но если все это правда и вы та, кто я думаю, то у меня есть для вас один подарок. Просто протяните руку.

Не знаю, почему я тогда послушалась. Может духи обладают какой-то способностью влиять на людей. Иначе как объяснить, что я послушно протянула ладонь и тут же полетела в зияющую воронку портала.

* * *

Я пролетела секунд десять и зависла в пяти сантиметрах от пола. Каменного, между прочим. Через секунду я упала, познав всю прелесть холодного лунного камня, из которого был сделан пол. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что нахожусь в каком-то ритуальном зале. Посредине алтарь, напротив широкая каменная лестница, уходящая куда-то вверх, колонны, круглые стены и полное отсутствие дверей. Так, куда я опять влипла? Судя по обстановке меня сейчас либо в жертву превращать будут либо…

— Здравствуйте, — послышалось за спиной. Я резко обернулась и чуть не поседела. Передо мной стоял дух, такой же прозрачный, как и хранитель библиотеки, только другой. Седой старичок с пудовыми руками кузнеца, хитрым прищуром глаз и бородой до самого пола.

— Мама, — пискнула я, осознав, что отступать мне уже собственно некуда. От моих слов дух расхохотался так, что стены и пол подо мной завибрировали.

— Нет, милая девушка, на вашу маму я совсем не похож, — проговорил дух, отсмеявшись и вытирая призрачные слезы. — Давненько, давненько ко мне не заглядывали столь эмоциональные существа. Кто ты, дитя?

— Аура, — снова пискнула я.

— Хм. Человек. Не совсем человек, — пригляделся старик. — Побратим, заключенный в рамки человеческой жизни. Серьезная магия, очень серьезная. Видимо, ты очень нужна богине, если она допустила изменение линии твоей судьбы.

— Кто вы? — растеряв весь свой страх, спросила я.

— Меня зовут Аттиа — хранитель хрустального замка. Меня больше волнует кто ты, девочка и почему оказалась здесь.

— Меня Легран сюда закинул, — нагло сдала я библиотечного хранителя.

— Странно. Зачем отправлять человека в святилище, если только…

Дух резко подлетел ко мне совсем близко, настолько близко, что я даже ощутила исходящий от него холод.

— Последняя из рода Леер, — пораженно проговорил он. — Дочь Эдгара. Тогда все понятно. Конечно, ты должна была здесь оказаться, рано или поздно.

Старик отошел от меня и взмахнул рукой.

Зал мгновенно переменился. На стенах появились зажженные факелы, лестницу украсила красная ковровая дорожка, а на алтаре появилась огромная чаша, источающая огонь. Но больше всего меня поразило невероятное количество кинжалов, появившихся на одной из круглых стен. Я заворожено уставилась на них, переливающихся в свете факелов всеми цветами радуги. Красивое зрелище. Я прикоснулась к одному, другому, третьему. И каждый словно отзывался мне, словно говорил «выбери меня». Я могла поклясться, что слышала их голос. А потом я поняла.

— Атами. Живые клинки.

— Они отзываются тебе, девочка? — весело спросил дух.

— Да. Каждый из них.

— Значит, даже живые клинки признают тебя. Это хорошо. Ни один из них не сможет тебя убить.

— Что? — не поняла я.

— Клинки атами отзываются не всем, даже не так. Каждый входящий сюда анвар может слышать зов только одного атами, того, который в будущем станет его спутником. Регент слышит их все, так же как и наследник, также как и ты. Они признали тебя своей повелительницей. Выбери один. И я сделаю тебе атами.

— Но как? Как выбрать один не обидев остальные?

Внезапно дух снова рассмеялся.

— Удивительная девочка. Ты боишься ранить чувства даже простого куска железа.

Я промолчала. А потом почувствовала его. Маленький, переливающийся фиолетовыми всполохами кинжал. Он совершенно терялся в красоте и величии других, но был храбрый, настырный, и даже весь затрясся, когда я обратила на него внимание. А затем, как-то сразу успокоился, словно не сомневался, что я выберу его. Я и выбрала. Взяла в руки, внимательно рассмотрела и только теперь заметила, что рукоять обвивали две маленькие змейки, точно такие же как мои браслеты. И рисунок в точности копировал их.

— Хороший выбор, — похвалил меня дух. — Молодой клинок, закаленный в каменных пещерах гоблинов. Хранит магию духа и драконов. Он очень тебе подходит.

— Я знаю, — ответила я и искренне улыбнулась.

Дух взял мой клинок и подошел к чаше с огнем. Я знала этот ритуал создания атами. Это первая из удивительных историй о магии, которую нам с Милой рассказал ее отец, король Филипп I. Я тогда искренне удивлялась почему анвары, превозмогая боль и страх рисковали достать атами со дна чаши. А теперь понимала, без боли, без преодоления не возможно передать частичку своей души этому удивительному клинку. Он бы и без этого мне служил, возможно, даже защищал. Но никогда я не смогла бы назвать его своим. Внезапно меня словно громом поразило.

— Постойте. Но если вы говорите, что атами не может убить наследника, но его использовали там, в таверне. Он задел мою руку и рана… она не заживала.

— Тогда еще твоя судьба была скрыта заклятием богини, — просто ответил дух. Ведь это случилось до того как на твоем теле появился дракон.

— Откуда вы знаете?

— А иначе бы ты сюда не попала, — улыбнулся старик. — Только анвары и представители метки дракона могут найти этот зал.

— Святилище всех клинков.

— И не только, — согласился дух. — Здесь же проводятся и священные брачные ритуалы.

— Значит здесь я…

— Да, мы снова встретимся в ночь праздника Черной Луны.

— Это страшно? — внезапно спросила я, хотя на самом деле хотела спросить о боли. Но дух меня понял.

— Не больнее, чем сунуть руку в огонь, чтобы достать то, что будет принадлежать тебе.

— А как умирают атами? Тот клинок был мертв.

— Тогда понятно, почему его использовали, — ответил дух. — Только живой атами никогда не сможет убить тебя, за исключением одного.

— Одного?

— Все оружие наследника и повелителя способно уничтожить любого. Даже того, кого клинок оберегает.

— Значит, клинок наследника может меня убить?

— Может.

— А что насчет Азраэля?

Я и сама не поняла, почему задала этот вопрос, но сейчас он казался очень важен для меня.

— Ты права, он чувствует все клинки, но он не обладает властью повелителей, поэтому его оружие для тебя не смертельно.

— А он знает об этом?

— Милое дитя. Я не книга, чтобы открываться всем желающим, — улыбнулся дух.

— Тогда почему рассказали мне?

— Потому что ты мне нравишься, маленькая проницательная девочка. А теперь давай не будем больше мучить бедный атами, а то он подумает, что хозяйка передумала.

— А что случиться… — начала я, но дух резко покачал головой.

— Ты сама выбрала малыша. Не заставляй его ждать.

В моей голове проносились тысяча вопросов, которые так хотелось задать, ведь после того, как я опущу руку в огонь, все вопросы исчезнут. Останется только боль, которая…

Я резко опустила руку, не давая себе ни единого шанса передумать. Острая боль пронзила руку и я чуть не упала, едва не перевернув чашу. Боль была настолько сильной, что мой крик отразился от каменных стен. Казалось, руки больше нет, только обугленные кости, которыми я схватила клинок и вытащила из огня. К моему удивлению, рука была абсолютно целой. Ни ран, ни волдырей, ни запаха горелого мяса. Даже боль мгновенно прекратилась. Я только чувствовала, как в руке пульсирует сердце моего клинка, моего Сапфира.

— Ты дала ему имя? — восхитился дух, словно прочитав мои мысли — еще одно чудо чистой души.

— А что такое? — не поняла я.

— Очень не многие дают истинные имена своим клинкам. Только повелители и ты, моя маленькая, удивительная девочка. Наследник сделал поистине идеальный выбор.

— Не думаю, что у него был выбор, — ответила я, любуясь клинком.

— Да, ты права. У него этого выбора не было, — ответил дух. Эта его последняя фраза резанула слух. Я резко вскинула голову.

— О каком выборе вы говорите?

— Хм, а наследник тебе не сказал? Интересно почему?

— Что не сказал? — встрепенулась я, — Что он должен был сказать?

Ответить мне не успели. На самой верхней ступеньке лестницы, которая почему-то упиралась прямо в стену, появился проход, в котором стоял разъяренный Эйнар.

— Какого черта здесь происходит? — прокричал он и в секунду преодолел разделявшее нас расстояние. Но увиденный в моей руке кинжал, заставил его резко остановиться. Сейчас я с удивлением могла наблюдать поразительное явление, которое мне довелось увидеть только в пещерах гномов, когда я сказала Эйну, что люблю наследника. Вот и сейчас я снова вогнала его в ступор.

А потом он разразился такой ветвистой бранью, что у меня даже уши заалели от эпитетов.

— Какого демона, Тэри. Ты в своем уме или вы духи остатки разума лишились. Ты представляешь, что было бы, если бы клинок не принял жертву?

Теперь уже в ступоре стояла я. Об этой части ритуала я и понятия не имела.

— Вы о чем?

— Помолчи, женщина, — рявкнул анвар. Зато, старик как-то сразу посерел, скривился и вознамерился исчезнуть. Эйнар схватил его за бороду и притянул к себе. — Ну держись. Когда регент узнает, тебе мало не покажется. А если узнает наследник…

— Не надо наследника, — сник дух, а потом встрепенулся и заканючил — Эйнанчик, но ты ведь не выдашь дедушку.

— Слышь, дедушка, кончай притворяться. Истинный облик верни.

И тут я вообще икать начала. На моих глазах старичок-боровичок превратился в мальчишку, чуть старше меня самой.

— Эээ, — выдала я и осела прямо на холодный пол.

— Встань. Простудишься, — снова рявкнул Эйнар, гневно глядя на меня. Пришлось вставать, — Ладно этот никчемный комок дыма, но ты то вроде умная девушка. Хотя, с кем я говорю.

— Ээээ, Аттиас, ты не дедушка? — в полном шоке спросила я.

— Он такой же дедушка, как я бабушка, — выдал Эйнар. — И зовут его не Аттиас, а Тэри.

А вот когда Аттиас и впрямь вернется, тебе даже гнев наследника покажется легким скандалом.

— Не надо, — икнул юноша. — Я все исправлю, я все сделаю, все почищу, только не выдавай.

— Ну уж нет. Тебя пороть надо за такие игры. А если бы с Аурой что-то случилось?

— Но не случилось же. Вот видишь, жива, здорова и даже с подарком.

— Идиот, — сплюнул Эйнар и схватил меня за пустую руку. — Чтобы больше даже взгляда на нее не поднимал. Увижу еще раз рядом, отправлю за Грань.

— Понял, понял. За километр обходить буду, — клятвенно пообещал дух и… растворился в воздухе.

* * *

— Что это было? — спросила я, едва мы покинули странный зал и оказались в пустом коридоре дворца.

— Спасение одной безрассудной идиотки.

— Сам идиот, — надулась я и попыталась вырвать руку. Не дали, удержали и развернули прямо к себе.

— Аура, ты даже не представляешь, чем рисковала. Если бы кинжал не признал тебя равной, поглотил бы твою душу полностью, а тело сгорело бы в жертвенном огне.

— Я не знала, — проговорила я, пораженно хлопая глазами.

— Поэтому такие ритуалы проводятся только в присутствии лекарей, Регины и Аттиаса. Как ты вообще туда попала?

— Легран, — произнесла я, стараясь осмыслить услышанное.

— Еще один идиот, — простонал анвар. — Если Рейвен узнает, уход за Грань для этих двоих станет лучшим из зол. Черт. Я уже начинаю считать, что Акрон прав, и тебя преследует какое-то проклятье.

— Какое проклятье?

— Вот уже не знаю, — хмыкнул анвар, — либо проклятье катастрофического невезения, либо непроходимой тупости.

Я снова обиделась и на этот раз вырвала руку.

— Конечно, легко обвинять меня. А где были вы, мои друзья? Я вашей троицы уже два дня не видела.

— Соскучилась? — спросил повеселевший Эйнар.

— Вот еще, — хмыкнула я и устало потерла шею. Да уж, это приключение мне еще аукнется. Мила просто прибьет, а уж если наследник узнает, если уже не знает.

— Не говори ему, — попросила и с удивлением заметила, что анвар замер и глядит на мою шею. А потом поняла, что он там увидел. Видимо действие мази закончилось. Я попыталась натянуть ворот рубашки, сгорая от смущения. Но Эйнар перехватил мою руку.

— Ничего себе страсть. Он позволил тебе крылья потрогать? — внезапно догадался он.

— Слушай, это личное вообще-то, — ответила уже красная как рак я.

— Не стоит больше этого делать, если не хочешь стать женщиной еще до обручения. Странно, что он остановился, — задумчиво проговорил он. — Видимо и правда боится… ранить. Я попрошу Ноэля посмотреть твои зас…хм…раны.

— Спасибо, обойдусь.

Вот теперь я была зла. Можно подумать, что вчера я допустила что-то ужасное. Я между прочим со своим женихом целовалась, а не с тайным любовником. И пусть эти поцелуи были даже очень обжигающими и неприличными, это мой жених. Правда, если бы нас вчера не прервали, быть может я правда позволила бы ему…

— Не обижайся, пожалуйста, — мягко проговорил Эйнар. — ты не виновата. Это наследник должен держать себя в руках. Ты невинная, не искушенная, наивная, а он…

— Стоп, стоп, стоп, — выдала я. — вот о чем, о чем, но о его прошлых увлечениях я знать ничего не желаю. И вообще, давай закроем эту тему, и Ноэля звать не надо. Мне хватает и твоей пораженной физиономии. Хотя, чему ты удивляешься? Меня что и хотеть уже нельзя? По твоему, я не могу никого возбудить?

— Вот в этом я не сомневаюсь, — ответили мне. — Достаточно вспомнить лицо твоего учителя, когда он ворвался в покои отца, бледный как смерть и злой как демон.

— В покои Регента? — простонала я.

— Ну да. Ворвался, накричал на всех, сказал, что в этом чертовом дворце опаснее для его студентов, чем в пещерах гоблинов и потребовал отправить вас всех в Велес, причем немедленно.

— Бедный Гаар, — проговорила я. — О нем я как-то не подумала.

— Да ты вообще, в последнее время ни о ком не думаешь, — согласился Эйнар. — Гаар был в таком состоянии и настолько забылся… Еще чуть чуть и международный скандал был бы нам всем обеспечен. Только его связь с тобой заставила папу спустить все на тормоза.

— Не поняла?

— Не было бы связи, выслали бы твоего Гаара первым же телепортом без права возвращения. Но пока есть связь и опасность, что через него попытаются навредить тебе, приходится мириться с твоим больным учителем.

— Он не больной.

— Еще какой больной. Он может очень всем нам навредить. Постарайся не приближаться к нему до обручения. Если наследник увидит вас вместе…

— Так, стоп, — снова возмутилась я. — Мои отношения с профессором Гааром мое личное дело и вас оно никоим образом не должно касаться.

— Ага, ты только наследнику о своих личных делах не говори. Свернет шею твоему учителю и остальным, кто рискнет даже взгляд на тебя кинуть и даже не покраснеет.

— Это что за угрозы?

— А это не угрозы, сестренка. Ты еще не знаешь как любят анвары, а как любят повелители даже я не знаю.

— Если любят, — упрямо возразила я.

— Тьфу ты, дура, — припечатал Эйнар и создал портал. — Иди уже, а то твои подруги тебя уже заждались.

— Чего? — удивленно воскликнула я.

— А на что ты надеялась. Шляешься целый день непонятно где. Вот и результат.

— Похоже, ждет меня по приходу полный… — договорить я не успела, полетев в мерцающую воронку портала, чтобы оказаться аккурат перед дверью своей комнаты.

А потом был скандал. Нет не так, скандалище. Мила орала на меня, а девочки, предательницы, предпочли поскорее ретироваться. И уже когда ее крики достигли уровня ультразвука, подруга резко замолчала, устала видимо, схватила халат и полотенце со своей кровати и потопала в ванную, громко хлопнув дверью.

Я глубоко вздохнула и вытащила свой клинок из сапога.

— Да уж. Вот это приключение, — проговорила я, рассматривая пульсирующий клинок. — А ты не так прост как кажется, Сапфир.

В ответ пульсация стали увеличилась и я услышала шепот прямо у себя в голове: «Я буду верен тебе».

Я улыбнулась и так же мысленно ответила: «Я рада, что пошла до конца».

«Я тоже».

Глава 17

День 3

Утро встретило меня хмурым взглядом все еще обиженной подруги и донельзя довольными лицами наших мальчиков. То, что их так развеселило мы осознали позже, прониклись и взгрустнули. И было от чего. Оказывается вчера, после моего внезапного исчезновения Регина и Гаар каким-то немыслимым образом договорились. И результат этого договора мы и наблюдали сейчас, стоя в огромном тренировочном зале перед группой каких-то парней. Их было двадцать, разных рас, в синих тренировочных костюмах, с золотистой вышивкой какого-то непонятного символа на груди. Рядом с ними стоял мужчина, анвар, судя по виду. Но что меня поразило, так это лицо этого анвара, живое, не скрывающего эмоций и глаза, лукавые, предвкушающие потрясающее веселье. Мне он понравился сразу. Профессора Мейнера напоминал чем-то.

А потом пришел Гаар, хмурый. Кольнул меня жестким взглядом, прошел в центр зала и начал говорить. И по мере его речи даже жизнерадостные близнецы как-то осунулись и растеряли всю свою энергию. И было от чего. Вся суть выступления сводилась к тому, что сейчас нас будут бить. Причем в буквальном смысле слова. И не кто-нибудь, а лучшие ученики мастера Одена, которые в следующем году должны будут пройти отбор.

Нас распределили на пары. Мила и Медея с суровыми полуэльфами, различными только по цвету волос. Близнецам достались люди, Тимке — вампир, а Медее оборотень из кошачих, а мне, кажется, адеонец. Только они отличались настолько насыщенным цветом глаз. Пока я разглядывала противника, Гаар продолжил говорить, подходя к каждому из нас.

Мы должны были бороться с этими существами любыми возможными способами и не превратиться в безвольные груши для битья.

Когда же Гаар подошел ко мне, я буквально кожей ощущала исходящую от него ярость. Смотреть в глаза не рискнула, поморщилась только.

— А для вас, студентка Роен, у меня будет особое задание. Мастер Оден, я так понял этот юноша именно тот, о ком вы вчера упомянули? — повернулся он к мужчине с лучистыми глазами.

— Именно он, профессор Гаар.

— Так вот, студентка Роен, ученик Лейрос обладает удивительным умением. Поймете каким, освобожу от занятий на сегодня. Это касается всех.

Мы немного растеряно кивнули и приготовились к схватке, все еще не верящие, что профессор Гаар вот так запросто бросит нас на растерзание этим…

Я поняла, что это не шутки, когда мой противник бросил в меня каким-то заклятьем, сбив мой внешний щит одним ударом. Мое же заклятье тоже достигло цели, но не отразилось от щита, а словно впиталось в него. Я пораженно уставилась на странное зрелище и пропустила второю волну магии. Меня спасла наспех выстроенная ловушка, но отдача была такой силы, что я не удержалась на ногах и весьма неэлегантно упала на пол пятой точкой. Впрочем, сейчас меня заботило совсем не это. Плетение его щита. Никогда ничего подобного не видела. Мне бы разглядеть все поближе, понять как такое может быть. Но мой противник и не думал давать такой возможности. Пропустив еще пару весьма ощутимых магических ударов, я решила сосредоточиться на схватке и незаметно вытащила свои звезды, подарок Эльвиры. Секунда и одна из них просвистела мимо парня, задев руку, чтобы воткнуться глубоко внутрь каменной стены напротив. Вторую кинуть не успела. Парень правильно расценил обстановку и ринулся на меня уже с непонятно откуда взявшимся мечом. И тут я обрадовано вздохнула, призывая свой сапфир и тихо радуясь, что не решилась оставить его в комнате. Мой чудесный клинок с готовностью кинулся в руку, попутно увеличиваясь в размерах. Я плотоядно улыбнулась. Ведь в чем, в чем, а в своих умениях держать меч я не сомневалась. Парень удивился, когда я стала легко уходить от ударов, а уж когда пошла в атаку, вообще потерялся. Меня вел мой клинок, а я покорно следовала за ним. Отражала удары и снова нападала, извивалась, крутилась и сбрасывала в схватки все накопившееся напряжение последних дней. Это было восхитительно настолько, что я совсем забылась. Не сразу заметила, что мой противник смотрит на меня круглыми от изумления и чего-то еще глазами и едва успевает отразить удары моего маленького храброго клинка. Ему бы пару. Следующим движением я выбила оружие из руки мальчишки и уже без опасений принялась разглядывать его щиты.

— Красиво. — восхитилась я. — Словно обережные рисунки знахарок. Как ты додумался до такого?

— Моя мать ведьма. — буркнул он и вырвался из моей хватки. А когда я посмотрела в его глаза, поняла, что своей глупой победой нажила себе заклятого врага. Мужчины поражений не прощают, тем более от женщины и особенно от обычного человека. Подняв меч, парень обогнул своих товарищей, которые не замедлили кинуть в него пару обидных фраз и смешков, и даже на отклик учителя не отреагировал, скрывшись за дверью.

Только теперь я заметила, что мои друзья не слишком то преуспели во всем этом представлении. За исключением Милы. Наша принцесса задумчиво стояла рядом с ледяной скульптурой, ранее бывшей ее противником и пыталась понять, что же у него за слабость такая. Вот только без разморозки не узнаешь. А Мила с этим никогда не спешила. Рилану и Заку достались искустные воины. И если Рилан, хоть и слабо отбивался, то Зака буквально размазали по полу. Медди со своим полуэльфом вообще танцевали в каком-то одном им известном танце. Красивое, скажу я вам зрелище. Эти вообще не использовали магию. Только мечи. Но на то они и эльфы, пусть и на половину. Их с рождения обучали управляться с оружием. Магия же была лишь дополнением и использовалась только для созидания чего-то прекрасного. Тиану тоже изрядно потрепали, но и ее противник был не лучше. Стоял и беспомощно хлопал глазами. О, видимо наша Ти использовала одно из своих чудо зелий. Единственный, кто был невозмутим, спокоен и даже выглядел скучающим, это Тимка. Что, впрочем, неудивительно. Противник его сразу недооценил, конечно, что может сделать хилый очкарик против бесстрашного воина. Но у Тимки были свои секреты. А именно преобладающая ветвь темной силы в роду. Он только с виду был светлым, мягким и пушистым, но если его достать. В общем, пока я кидалась в своего противника заклятьями, Тимка отрастил внушительного вида когти, подпустил раздувшегося от своего превосходства противника поближе, да и полоснул ими аккурат по рубашке, оставив три кровавых полоски на груди. Красивое было зрелище, а еще красивее падение безвольного тела. Коготки-то у нашего мальчика были не простые. Вырубали часа на два. Вот только как и Мила, Тим поспешил и забыл найти слабое место у поверженного и теперь недовольно хмурился, разглядывая вампира.

* * *

— А не такие простые у вас ученики, профессор Гаар. — хмыкнул Оден, глядя на разворачивающееся представление. Он с неудовольствием смотрел на своих учеников и с восхищением на студентов профессора. Еще вчера он скептически принял просьбу, а по сути приказ Регины содействовать во всем этому странному магу, хранителю духа. А сегодня с удивлением обнаружил, насколько его методы обучения устарели. В пору самому было идти учиться. А как этот мальчишка в очках за секунду вырубил одного из лучших его учеников, а другого превратила в ледяную статую светловолосая красавица, про полуэльфов он вообще молчал. Эти двое буквально наслаждались друг другом. А вот кто его по настоящему удивил, так это маленькая, юркая, темноволосая девочка, сражающаяся с Лейросом. Конечно, он никогда бы не поставил их в пару, тем более, что мальчик отличался довольно опасной жестокостью и испытывал даже какое-то мрачное удовольствие, когда дрался с другими. Нередко Одену самому приходилось останавливать мальчика, настолько он забывался. И не только в пылу боя, но и в общении. А девочка удивила его, но сильнейшее потрясение он испытал, когда увидел, насколько она превосходила его. Вытащив клинок, она словно преобразилась. А такое случалось только с посвященными анварами, у которых появлялся свой…

* * *

— Да уж. Лучше тебе одной теперь по коридорам не бродить, — сказал незнакомый мне парень, пока я провожала взглядом своего противника. — Лейрос не только был самым лучшим на нашем потоке, но и самым заносчивым. Такие обид не прощают. А ты его, малышка, просто по стенке размазала.

И столько не прикрытой радости было в его словах. Да и сам он не слишком походил на заносчивого адеонца. Слишком уж светлым и жизнерадостным каким-то был. Здорово близнецов напоминал.

— Я, кстати Кэл, Киллиан, то есть. Я полукровка. Мама чистокровный человек, как ты, а отец адеонец, анвар. Из бывших.

— Почему бывших? — спросила я.

— А анвары, когда свою Ли-ин встречают, уходят. Не могут больше служить, — ответил он и тут же склонился ко мне. — Покажи, а?

— Что? — не поняла я.

— Клинок, — благоговейным шепотом попросил он. — Они такая редкость. У папы и то не было.

Я так и застыла от его слов, так и не вытащив до конца Сапфира из сапога. Знаю, не слишком удобное место, но Сапфиру почему-то на поясе не нравилось.

— Класс, — протянул Кэл и попытался дотронуться до клинка, отчего тот засветился и весь аж затрясся. Не успела я подивиться этой странности, как руку юноши перехватили и отвесили увесистый такой подзатыльник.

— Так, ученик Парьес, вам разрешали покидать строй? А ну живо на место. И еще, видимо на лекциях по магическому оружию вы витали в облаках, поэтому жду от вас завтра доклад на эту тему на десяти страницах. Исполнять.

Я от такого грозного рыка даже вздрогнула. Видимо в роду этого странного мастера Одена орки затесались. Только они умеют так рычать. Когда Кэл с обиженным лицом отошел, мастер повернулся ко мне и все с теми же смешинками в глазах проговорил:

— Доброго дня, юная леди.

— И вам, — все еще пребывая в шоке, ответила я.

— Хороший клинок. Вы позволите? — и вот что странно, когда я передавала Сапфира в руки мастера, он оставался спокойным, не вибрировал и не переливался фиолетовыми всполохами. В общем, вел себя как и положено стали.

— Занятная вещица. Очень занятная, — задумчиво проговорил мужчина разглядывая и поглаживая клинок, а потом как-то дернулся и вскинул свой взгляд на меня, и смешинок я там больше не видела. Скорее потрясение, неверие и что-то еще. Кажется, он догадался.

— Как же вы похожи на него. Глаза… — через секунду он встрепенулся и, вложив клинок в мою ладонь, прошептал. — Добро пожаловать домой, последняя из рода Леер.

Я ничего не ответила, просто стояла, глупо хлопая глазами, пока к нам не подошел Гаар.

— Итак, ты поняла, что я хотел от тебя.

Я кивнула и спрятала нож в сапог.

— Ну и?

— Его щиты. Вы были правы, профессор. Они уникальны. Эти плетения…

— Хранительница духа? — вдруг невпопад спросил Оден, сбив меня с мысли. — Надо же. И специализируешься на щитах? Хм. Это будет очень интересно.

От его загадочного тона я нахмурилась, а его следующие слова ввели в ступор уже не только меня.

— Если захотите потренироваться, Шаани, мой зал всегда открыт для вас.

И если Гаар этого слова не понял, то я отлично поняла. Слово Шаани на Адеру значило истинная, совершенная, избранная. И сейчас меня радовало одно, что Гаар не знает Адеру, а у учеников мастера Одена не такой хороший слух.

После того, как я рассказала Гаару о своих наблюдениях, он удовлетворенно кивнул и призвал всех оставшихся остановиться. Ну, кто остановился, а кто лежал безвольным телом, или стоял ледяной статуей.

— Итак, студентка Роен усвоила урок и может на сегодня быть свободной. Молодец, остальные, продолжаем.

Все вернулись к прерванному занятию, одна Мила медленно подошла ко мне и прошипела:

— Ты, сейчас идешь в свою комнату и не выходишь оттуда до самого возвращения. Поняла?

Я энергично закивала. Превращаться во вторую ледышку в этом зале мне не улыбалось.

— Ага, — внезапно воскликнул Тимка. — Я понял. Это не магия. Это личные качества.

— Студент Цепеш, может вы еще и всему дворцу расскажете о своих догадках. — недовольно проговорил Гаар и подошел к Тимке. — Что встали? Продолжаем.

— Личные качества? — встрепенулась Мила и задумчиво посмотрела на свою статую.

— Мил, у меня это были щиты, — Вставила я.

— Ты еще здесь?

— Ухожу, ухожу, — заискивающе улыбнулась я и в правду направилась к двери. Вместе с Тимкой, кстати. Он тоже угадал.

— Не думал, что все будет так просто. Ай да Гаар. Я все его стороны и в бою и в магии изучил, прежде чем напасть. Не понимал, что он имел в виду. А тут скорее логика. Этот парень недооценил меня. Посчитал слабым противником. Вот и поплатился, за свою заносчивость. В этом его слабость.

— А твоя? — спросила я. Тим не понял, пришлось пояснить. — Ну у меня разгадка была в щитах. Я то думала, наши с Гааром щиты совершенны, была в них уверена, как ни в чем. А тут увидела щиты совсем другого порядка и поняла. В этом моя слабость.

— Ах, вот ты о чем?! Наверное, моя слабость в точном просчете. Когда включается мозг и точный расчет, я забываю о чувствах. Об интуиции. Ведь когда этот шкаф ко мне подошел, я хотел увернуться, думал заклинание какое-то наслать, вот и не заметил атаки. А потом инстинкты сами собой сработали.

— А я думала это тактика такая.

— Вот и я о том же. Когда включается мозг, я забываю о своих сильных качествах.

Мы помолчали. Прошли еще пару тройку переходов, а потом поняли, что совершенно не представляем куда дальше идти. Что не говори, а дворец огромен. И в этой части похоже кроме нас, живых не было.

— Может вернемся? — спросила я с сомнением посмотрев на совершенно одинаковый коридор, что спереди, что сзади. И мы посередине.

— А ты дорогу запомнила?

— Нет. А ты?

— И я тоже, к своему стыду.

— И куда теперь?

Тим тоже посмотрел по сторонам.

— Пойдем вперед. Куда-нибудь да выйдем.

Убийственный аргумент.

— Может поисковик пустить? — спросила я через полчаса блуждания по совершенно одинаковым коридорам.

— Пробовал уже. Похоже в этих стенах присутствуют вкрапления черного абсидиана.

— Гаара не хочется звать.

— Вот и не зови, — откликнулся друг. — Кстати, занятная вещь, это ваше Вира. Я тут почитал об этом немного.

— Это где же?

— А в библиотеке. Хранитель Легран предоставил мне ее в безграничное пользование. Все сокрушался, что я не дух, и что не планирую оставаться в Адеоне. Замену, наверное, себе ищет.

— Или собеседника. Ты ведь у нас сам ходячая энциклопедия.

— Не знал, что ты такие слова знаешь?

— Я что, по твоему совсем дремучая что ли? — попыталась возмутиться я, но заметив хитрый взгляд друга, поняла, что шутит.

— Не дремучая, но историю магии все равно не знаешь.

— Кстати об этом. Ты скажи, что там за история с вратами?

— Врата вечности?

— Наверное, — пожала плечами я. — Анвары, как я понимаю их охраняют.

— Да. Внутренний круг. Внешний круг защищает границы и население, наподобие наших ищеек. Вот у них есть ведущий, который их направляет. А внутренний защищает дворец и врата. А это, скажу я тебе не самая приятная работа.

— Ну, про дворец, понятно. А с вратами то что?

— А врата на мертвой земле находятся. Там, где когда-то был Тринон. Мертвая земля не просто не может дать жизни, она высасывает ее. За считанные часы. И никакая защита не поможет. Кроме силы анвар. Поэтому внутренний круг отбирается тщательней. Туда уже года три никого не отбирали. Только наследник и его тени могут находиться там без последствий, поэтому он временно возглавляет внутренний круг.

— У них нет ведущего?

— Уже давно. Лет 18. Легран говорил, что со смерти последнего ведущего круг так и не выбрал нового.

— Надо мне побеседовать с духом хранителем. Очень интересные вещи он рассказывает.

Особенно о моем отце. Вот только последнюю фразу я вслух говорить не стала.

* * *

«Если долго куда-то идти, то рано или поздно куда-то да придешь». Вспомнила я не без известную в Велесе поговорку, когда мы с Тимом, наконец, оказались на потрясающей смотровой площадке, на которой простирался весь город, как на ладони.

— Это на каком же мы этаже? — задумчиво спросил Тим и подошел поближе к краю, а я просто стояла и наслаждалась запахом, свежим воздухом и прохладой.

Пока кто-то весьма ощутимо не толкнул меня в спину, и я едва не перелетела через перила. Тим удержал. А потом мы синхронно обернулись и тут я испугалась. Перед нами стоял нагло ухмыляющийся Лейрос и поверженный Тимом парень, а рядом с ними еще двое неизвестных мне лиц. Я поняла, что мы попали, когда эти четверо ступили на площадку, отрезая нам путь к отступлению.

Может Эйнар действительно прав, и меня преследует какое-то проклятье, иначе как объяснить…

Додумать мне не дали. Лейрос сказал что-то о мерзких людях и бросил в меня заклятьем на уничтожение. Я едва успела увернуться и пораженно уставилась на парня. Да уж. Шутки кончились. После такого живыми нас вряд ли отпустят. Но времени на мысли не осталось. Тимка трансформировался и кинулся сразу на троих, я пыталась удержать щит и над Тимом и над собой. Только вот нападать не могла. Отпущу щит, подставлю Тима, а без атаки я останусь мишенью для битья.

— Чего вам нужно? — прокричала я, смахивая осколки очередного щита и создавая новый.

— Посмотреть как ты хрипишь и молишь о пощаде грязная человечка, — ответили мне и кинули очередную порцию смертоносного заклятья.

Тим устал. Убрал одного и второго тоже, а вот третий был слишком быстр для человека. Я поняла. Вампир. А эти бьются на таком уровне, даже молодые, до которого нам с Тимом просто не дожить в силу кратковременности жизни.

Моему противнику тоже надоело играть с магией и он бросился на меня. Увернуться успела, но он меня словно специально заставлял отступать, подводя к самому краю. Еще немного и возможностей для маневров просто не останется. И щиты его слишком совершенны, мне даже с внушением не пробиться. Это просчет. Лишь бы только он не стал фатальным… для меня. Пару раз этот гад достал меня. Губу разбил. Черт, если Мила увидит.

Внезапно вспомнился наследник, я его уже два дня не видела, а так хотела. Хоть одним глазком посмотреть и прикоснуться к таким сильным и в то же время таким мягким губам. Так. Стоп. Это что за упаднические мысли. Да чтобы я так просто сдалась и кому? Этому заносчивому гаду. Все. Я злая.

Если на гада я воздействовать не могла, то на вампира, запросто. У него чертовых щитов нет. Эх, если выживу, разберу его щит на полосочки и изучу, как следует.

— Тим, — рявкнула я, уходя от очередного удара. — меняемся.

— Аура… — прохрипел друг.

— Меняемся, я сказала…

И понеслась, как говорят близнецы.

И действительно мне хватило мгновения, чтобы хотя бы остановить вампира, вот только это не Олли и не студенты нашей академии и даже не тот страшный разбойник. Все они были слабее, а вампир, сильный. Он сопротивлялся, я никак не могла поставить зацепки. Меня просто вышибало из его сознания, заставляя снова и снова останавливать. Но то, что я могла уже напугало вампира. Он перестал нападать и теперь только отступал.

— Забавно, а мой братец в курсе, вашего свидания миледи?

Мы с вампиром одновременно вздрогнули от ледяного голоса. Он резко развернулся к говорившему, полностью загородив меня собой. Азраэль. Не знаю, кого я в этот момент боялась больше. Если вампир вызывал во мне опасный страх, то брат наследника затрагивал что-то в самой глубине души. Этот страх был не понятным, иррациональным. Словно одно его присутствие способно причинить нестерпимую боль.

Пока я размышляла события набирали обороты. Послышался глухой удар и вампир отлетел с моего пути, пропахав носом всю площадку и затормозив у перил.

Затем анвар все с той же издевательской ухмылкой повернулся к застывшим и почему то обнявшим друг друга Тимке в боевой трансформации и Лейрусу.

— Интересненько получается, — протянул Азраэль. — Нападение на людей в стенах серебранного дворца? В Адеоне?

— Где вы людей видели? — заорал парень и оттолкнул Тимку, уже успевшего прийти в нормальное состояние. — Этот полудемон человек? А эта вообще живую смерть в сапоге держит.

Кого я держу в сапоге?

— А вас не учили, милейший, что гости Адеона и в частности наследника не прикосновенны? Нет? Так вот я вам скажу. Вы нарушили закон, вы напали на гостей в стенах дворца и вы посмели ударить человека.

С каждым словом анвара парень бледнел все сильнее и сильнее и не он один. Другие очнувшиеся также посерели от увиденного и попытались снова прикинуться мертвыми. Авось прокатит. Не прокатило.

— Вашу судьбу, милейшие, будут решать на суду семьи. И поверьте, мало не покажется.

— Не надо, — прохрипел вампир, отползая от перил.

— Кстати, надо сообщить Одену, что в его группе учились идиоты.

Мне казалось, что побледнеть парни больше не могли, но, как выяснилось могли.

— А теперь, мальчики, пошли вон.

От этого убийственно спокойного голоса мне тоже захотелось вон пойти, я даже попыталась увязаться за рыдающим в три ручья парнем, которого отделал Тим. Не хило так отделал, все лицо располосовал. Вот только меня удержали и ласково так прошептали прямо на ухо.

— И как вас угораздило связаться с сыном второго председателя совета?

— Это проклятье, — обреченно просипела я.

Мужчина хмыкнул и немного отодвинувшись, оценивающе меня осмотрел. И было в его взгляде что-то такое… удивленно-брезгливое что ли. Он протянул руку, вызвав невольную дрожь своим прикосновением, и стер кровь с моей разбитой губы. Я удивленно посмотрела на синие глаза анвара, осознавая, что губа больше не болит.

— И что за проклятье?

— Не знаю, — просто ответила я. — Но Эльвира говорит, что неприятности преследуют меня так же часто как назойливые комары летом.

— Ааа. Ваша директриса.

— Да. Еще она думает, что мое везение может когда-нибудь кончиться.

— Интересная теория. А вы как думаете?

— А я думаю, что если немедленно не вернусь в свою комнату, встреча с этими… покажется мне досадным недоразумением.

— Да уж. Наследник вас, миледи, по головке не погладит, — издевательски протянул он. Но мне сейчас не хотелось спорить или язвить в ответ. Меня затопила такая сильная волна облегчения, что даже возможный гнев наследника сейчас не особо пугал. Куда больше меня волновала реакция Милы. Ведь я обещала никуда не встревать.

— Интересно, и с чего же начался весь этот балаган? Неужели мальчики не выказали вам нужного почтения? Или слишком резко отозвались о вас?

— Не знаю, за кого вы меня принимаете, но в золотой колыбели, в отличии от вас я не спала, — я огрызнулась и тут же пожалела об этом. Совсем забыла с кем разговариваю, что мне и продемонстрировали, схватив за плечи и весьма ощутимо приложив к стене.

— Что ты знаешь обо мне человек?

— Отпусти. Синяков наставишь.

Мало мне было психов. Так еще один неуравновешенный появился. И дались им мои руки, что наследник, что его страшный братец. Хорошо Тимка был благоразумен и не стал дергаться, в глупой попытке меня защитить. Ведь в отличие от этих недоучек, этот анвар может убить нас особо не напрягаясь при этом. Но вместо предполагаемого убийства, меня отпустили и даже воротник на рубашке поправили.

— Зачем вы спасли меня?

— Мне было скучно. А тут такое представление, — просто ответил он. И я ни на секунду не усомнилась, что он говорит правду.

— Что с ними будет?

— Суд семьи. А это, поверь мне худшее наказание для любого адеонца.

— А вы не могли бы… э… нас проводить? Мы тут слегка… э… заблудились, — наконец, решил обозначить свое присутствие Тимка. Анвар хмыкнул и даже уголки губ дрогнули. Я с удивлением заметила, как из страшных глаз уходит холод, сменяясь странным веселым блеском.

— Заблудились, значит. То есть чисто случайно оказались в закрытом крыле хрустального замка, куда гостям и даже таким как вы путь заказан?

— А вы как здесь оказались? — пошла в атаку я, смешинок во взгляде стало больше.

— А мне нравится нарушать правила.

И вот тут случилось какое-то чудо, или у меня совсем крыша поехала, но мне улыбнулись, искренне так, по настоящему. И в этой улыбке я узнала наследника. О, Всевидящая! А они действительно братья.

— Ну что ж, потеряшки, пойдемте. Выведу я вас к цивилизации.

* * *

Я едва успела сбросить платье и переодеться в халат, прежде чем вернулась Мила и, увидев меня в постели, одобрительно улыбнулась.

— Разгадала?

— А то. Все на удивление просто оказалось. Мой ледяной друг огня боится. Правда пришлось, чтобы это узнать его разморозить.

— Огня? Полуэльф?

— Ага. Представляешь. Как сказал Гаар, это какая-то детская травма. Кстати, на испытании что-то странное случилось. Гаар сорвался с места прямо песередине разговора и куда-то помчался, а через пять минут вернулся, злой как черт. И всех распустил. Кстати, не знаешь почему?

— Понятия не имею, — ответила я и поспешила скрыться за дверьми шкафа.

— Хм. Странно. А мне казалось его так корежит только из-за одной занозы в зад… сама знаешь в чем.

— Знаешь, Мил, — проговорила я, выглядывая из-за шкафа. — Я не могу всегда быть во всем виновата. И за чувства и действия Гаара я не могу отвечать. По твоим словам я одно сплошное ходячее несчастье. Может мне вообще в Серебрянный лес уйти, в сторожке поселиться, чтобы никому не мешать?

Да, каюсь. Я вспылила. Просто достало это постоянное чувство вины. Перед всеми.

— Ну прости. — виновато проговорила подруга и утянула меня на кровать, — Я не хотела тебя обидеть.

— И ты прости. Нервы сдают. И наследника нет уже два дня.

— Ах вот что тебя беспокоит? — улыбнулась подруга, а я насупилась. Говорю о сокровенном, а она улыбается. — Кстати о наследнике, с этим надо что-то делать.

Я проследила за ее взглядом и уставилась на вновь вернувшиеся засосы. Нет, мазь Тианы действенная, но только кратковременная.

— Ладно. Дай руку, — проговорила подруга.

— Ну уж нет, — ответила я, вскакивая. Я даже прижала конечность к груди, для большей безопасности. — Лучше Ноэль, чем ты. Ему не привыкать, а у тебя голова болеть потом будет.

— Не дури. Это мелочь.

— Ну да, мелочь, конечно, — ответила я и бросилась к выходу. Подруга за мной не успела и врезалась в наспех созданный щит.

— Аура! — послышался угрожающий рык подруги из-за щита, но я не обратила внимания и побежала по коридору. Пролетев пару метров осознала сразу две вещи. Первое, я совершенно не представляю, куда идти и где живут мои друзья — анвары и второе. Охранника у наших дверей не было. Нет. Не так. Его НЕ БЫЛО. А это чрезвычайно странно. Я бросилась назад. Мгновенно сняла щит и приложила палец к губам. Подруга поняла мгновенно, прониклась и схватила меня за руку. Мы огляделись и медленно пошли в противоположном направлении. На всякий случай я создала силовой щит. Мила держала наготове одно из своих ледяных заклинаний.

— Эй, сестренка, ты меня от избытка чувств прикончить решила? — ответили нам и из-за угла вышел Филипп, старший брат Милы. Подруга мгновенно втянула силовой сгусток и бросилась на шею брату.

— Филипп, ты как здесь? Когда приехал? Почему бродишь один?

— Ну, сестрица, ты даешь. Один брожу, потому что кто меня здесь тронет, приехал еще утром. Заходил, но мне почему-то никто не открыл.

От этих слов Мила побагровела и сурово воззрилась на меня.

— Ты же обещала!

— Ну… я… мы с Тимкой заблудились.

— А потом нашлись? — вежливо спросила девушка, едва скрывая гнев.

— Э… да.

— Все. Я тебя сейчас убивать буду.

— Не надо, — пискнула я. — Я ценный кадр. Твоя лучшая подруга и вообще…

— Ты — заноза в зад… — прокричала принцесса, но осеклась, вспомнив, наверное, что она все-таки принцесса и продолжила — хм… на чем сидят. Неужели ты не понимаешь, что мне хватило того эффектного полета в пропасть, а ты каждый день рискуешь жизнью.

— Мил. Прости. Я не думала.

Да уж, такой вспышки гнева от подруги я совсем не ожидала. И что это на нее нашло? Я понимаю, она волнуется за меня, но не до такой же степени.

— А ты вообще никогда ни о ком не думаешь. Ни обо мне, ни о ребятах, ни о Гааре, ни о наследнике своем.

— Так так так, девушки. А вот с этого места поподробнее, — вмешался в нашу ссору, грозящую перерасти во вселенский скандал Филипп. — А я все думал, кто это нашей невинной сиротке столь характерные отметины оставил.

Я простонала. Они все что ли меня этими засосами попрекать будут. Не долго думая, пошла в свою комнату и, наконец, осмотрела себя. Действие крема и правда закончилось. Мне даже показалось, что отметины даже ярче стали.

— Помочь? — спросил Филипп, встав за моей спиной. Я посмотрела в его отражение и поразилась, насколько он изменился за этот год. Мы не виделись с прошлого лета. Но тогда не было в его глазах груза ответственности, не было того налета власти, который сквозил в его отце, не было той силы истинного правителя, которая проявлялась сейчас в каждом его жесте, в каждом движении. И все же где-то глубоко, в уголках губ просачивалось то мальчишеское лукавство, которое заставляло короля Филиппа стонать от отчаяния наблюдая весь масштаб наших проделок. А ведь когда-то я считала, что лучше его нет. И даже одно время мечтала, что он обратит на меня внимание.

— Ты изменилась, — проговорило отражение и коснулось моей шеи, вливая в организм исцеляющую магию.

— Выросла? — спросила я, когда отметины исчезли.

— Нет. Пока нет. Но твои глаза… Ты смотришь иначе.

— Без того слепого обожания, которое так тебя раздражало, — пояснила Мила. — Теперь ее сердце не занято целиком тобой.

— Мила! — воскликнула я и залилась краской. Вот умеет же она быть такой… вредной.

— И правда, — согласился Филипп. — Ты смотришь на меня, как на равного.

— А раньше иначе смотрела?

— Да. Но так ты мне нравишься больше.

Я улыбнулась и повернулась к другу, удивившись, насколько близко он стоял и не собирался отступать.

— Эм, братец, — снова вмешалась Мила. — Не лезь без очереди. На эту девушку претенденты уже имеются. Так что ты опоздал.

— Сестренка, сделай милость, заткнись.

— Да я бы с радостью. Но тебя жалко. Вот как явится тот, кто нашей малышке засосов наставил, как пооткручивает тебе руки, за то, что не свое трогаешь. Как же ты без рук править то будешь?

— Без тебя разберусь, — рявкнул вышедший из себя принц, я даже отступила, впервые увидев на его лице злость. Да за те шесть лет, что я его знала, он впервые вообще на Милу голос повысил.

— Слушай, братец, — не сдавалась девушка. — Тебе собираться не пора. Советники тебя чай потеряли. Да и нам не до тебя сейчас. Иди уже, заодно остынешь.

— Сестренка. Ты меня как-нибудь точно достанешь. Выпорю ведь.

— Поздно, братец, поздно воспитывать. И не надо было ждать у моря погоды, а хватать и привязывать к себе еще года два назад. А ты все: пусть подрастет, пусть подрастет. Вот и дождался.

— Это вы о чем сейчас? — вконец растерялась я.

— Ни о чем, — буркнул Филипп и ушел, не забыв при этом громко хлопнуть дверью так, что хрустальная люстра на потолке закачалась.

— Зачем ты так с ним?

— А пусть знает, что нужно брать от жизни все, пока другие не забрали.

Я лишь нахмурилась от путанной реплики подруги и побрела в ванную.

* * *

Рейвен стоял в окружении своих подданных, представителей и послов других государств и медленно зверел. В чужих мыслях он видел, что его девочка за эти два дня, что его не было, явно не скучала. Она успела прогуляться по улицам Икрема, побывать в запретном святилище, в очередной раз подвергнуть свою жизнь опасности до такой степени, что взбешенный Гаар забылся настолько, что позволил себе кричать на Регента в присутствии его подданных. Да за такое не только в тюрьму сажают. А дальше еще хуже. Его малышка умудрилась нажить себе еще одного врага в лице Селаста Лейруса, второго приближенного из Совета. И все почему? Потому что его сын идиот и подлец. Жаль его тогда не было там, на той площадке, где с его девочкой могло произойти самое страшное и он ничего бы не смог сделать. Нет. С этим надо заканчивать. И как можно скорее. Но больше всего его раздражал наследник дружественной Адеону Элении, точнее его мысли. И от того, о чем думал Филипп, хотелось послать его и всех кто с ним связан, в дальний путь по телепорту без права въезда на территорию Адеона как минимум лет сто. Этот… принц уже очень давно смотрел на его девочку совсем не дружескими глазами. В мыслях принц все время возвращался к недавнему разговору с сестрой, и это бесило, заставляя скрежетать зубами, и радовало одновременно. То, как он по хозяйски прикасался к ее шее, как гладил обнаженную кожу, как мягко вдыхал ее аромат доводило до исступления. И их разговор. В том злосчастном зеркале он видел с каким обожанием она на него смотрела, столько доверия и восхищения и в то же время слова этой красивой подружки Ауры задели их всех. Филипп постоянно прокручивал их в голове с каким-то мрачным отчаянием понимая, что сестра была права говоря, уже слишком поздно. Может тогда, в Эльнисе, Аура и смотрела на него восторженными глазами влюбленной дурочки, а сейчас в них была другая. Та, кем она должна была стать. Равная им обоим. Он вздрогнул, увидев одно из воспоминаний мальчишки. То самое воспоминание, когда Филипп рассмотрел за маленькой чумазой замарашкой храбрую, смелую девушку. Ей было пятнадцать. Он видел ее в окружении своей прекрасной сестры, замечал их явное несоответствие и брезгливо поджимал губы, стоило только заметить ее восторженный взгляд. В то лето в Эльнисе были волнения, ходили слухи о мятежниках, но король был слишком беспечен, и эта его беспечность чуть не стоила Миле жизни. Мятежники напали неожиданно, когда девочки были на прогулке. Филипп до сих пор без содрогания не мог вспоминать как зареванная, испачканная чужой кровью Мила держала руку своей бесчувственной подруги и шептала: «Только не умирай, только не умирай». Только потом он узнал, что все охранники погибли, что подруги, сопровождающие наследную принцессу предпочли сбежать, едва им это предложили. И только Аура осталась, отбиваясь от атак двух магов и шести, шести взрослых мужчин. И эти две хрупкие девчушки сумели выжить. Когда Мила рассказывала, как к ней подкрался один из наемников, как приставил нож к горлу, намереваясь его перерезать и как произошло что-то совсем странное и наемник разжал руки, выронил нож и закричал так, словно горел в огне. И как Аура кричала вместе с ним. Мила тогда ничего не поняла, а вот король догадался. Внушение. Она заставила свой дар работать во зло. Она убивала того наемника с помощью духа и магическая отдача ударила по ней. Знала ли она об этом? Филипп спросил у слабой, но все же живой девочки и по ее глазам понял, что знала. Возможно, даже предполагала, что не выживет или сойдет с ума. Знала и все же сделала это. Ради подруги, ради по сути чужого для нее человека. Именно тогда презрение сменилось восхищением, и желанием защищать и оберегать ее как сестру, друга, просто светлую, добрую девушку. Когда же он увидел в ней девушку, весьма хорошенькую, вызывающую острые мужские желания обладать. Зимой. Этой зимой, когда она приехала всего на неделю поздравить королеву с именинами. Они тогда сбежали в местную таверну, показывая Филиппу, который по праву рождения обязан был учиться дома в отличие от сестры, как они с друзьями празднуют велесские праздники. Усевшись за столик троица заказала закуски, а Мила вытащила из сумки бутыль пиратского сидра. Это адово пойло тогда чуть его не свалило. Ничего подобного он ни до, ни после не пробовал, да и не хотел, если честно. Все запреты смело напрочь. Наутро он с ужасом вспоминал, как распевал похабные песни с тремя орками, как клялся в вечной дружбе какому-то эльфу и как смотрел на совершенно трезвую Ауру, которая сидела в уголке, попивая клюквенный сок и смотрела, чтобы венценосные друзья не наделали глупостей. На ее розовых губах играла мечтательная, чуть лукавая улыбка и от этой улыбки все в его душе переворачивалось. И ему до боли, до жути, отчаянно хотелось ее поцеловать.

С того дня эти мысли о поцелуе стали его наваждением. Даже сегодня, при сестре он едва сдерживался, чтобы не развернуть ее к себе, не взять за подбородок и не коснуться губами алых…

Бокал с какой-то жидкостью хрустнул в руках наследника и осыпался мелкой крошкой вместе со сладкой субстанцией, заливая пол и подол платья какой-то девицы, неосмотрительно приблизившейся к нему слишком близко.

Филипп вскинул голову, привлеченный шумом и наткнулся на черные глаза мужчины, прожигающие насквозь, полные такого бешенства, что ближайшие к нему люди отшатнулись и поспешили скрыться в толпе.

И Филипп вдруг понял, кто поставил на коже его милой девочки те засосы.

Наследник отвернулся прежде, чем слепая ярость принца пробилась в его сознание, и все же недостаточно быстро.

«Подонок. Ты разрушишь ее жизнь».

Наследник не мог не согласиться с этим. Но отпустить ее…

никогда.

Он даже не стал дожидаться окончания приема, просто оборвал какого-то посла на полуслове, вызвав неодобрительный взгляд Макса и поспешил прочь из этого душного зала, туда, где была его девочка. Но как не странно, Ауры в ее комнате не оказалось. Милава пробормотала что-то о Гааре, но ему и не требовались ее слова, только воспоминания. Вот они сидят за письменным столом постепенно заполняя свои отчеты по практике, изредка переговариваются, помогают друг другу, даже когда пришла служанка с обедом, девочки не оторвались от своего занятия. Закончили только через два часа, когда обед остыл, а у Милы совсем затекла спина. Внезапно Аура побледнела. Мила испугалась, но поняв, что Гаар вызывает, долго не хотела отпускать. Но разве ее переспоришь? Уж ему ли не знать, насколько она упряма.

Он бросился за ней, уже злой, уже предчувствуя что-то. Ему требовался лишь шаг, одна искра, чтобы сорваться. И он сорвался.

* * *

Весь день мы с Милой писали введение к курсовой, заполняли отчеты по практике и вообще делали то, чего не было уже очень давно. Мы наслаждались тишиной, пока Гаар не ворвался в мои мысли. Его простое «Жду в нижнем зале через полчаса» заставило меня понять, что так больше продолжаться не может. Идти не хотелось. Но я понимала, что последние мои выходки ранили его. Мне было стыдно. Права была Мила, я слишком часто забывала о Гааре, слишком часто игнорировала его. А мне этого совсем не хотелось. Поэтому я не стала долго думать. Вот только Мила отпускать не хотела. Но я чувствовала острую необходимость сделать это, не только для себя. Но и для него тоже. Для нас всех.

На пороге зала, я еще надеялась, что его там не будет, но увидев одиноко стоящую фигуру профессора в самом центре зала, поняла, что не смогу уйти. Мне показалось на секунду, что он, погруженный в свои мысли не заметил меня, но услышала тихое, едва уловимое: «Не уходи».

Это были не просто слова, а какая-то отчаянная обреченность. Мне было страшно оставаться, зная, что сейчас нам обоим будет очень больно, но и оставить все как есть я больше не имела права.

— Я теряю тебя, — проговорил он, все еще стоя спиной ко мне, а потом усмехнулся, — Хотя по правде ты никогда не была моей. Но то, что он с тобой делает… Я не могу на это смотреть без содрогания.

— Пожалуйста, не надо.

Внезапно он повернулся ко мне, оказавшись совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.

— Почему он?

— Я не знаю, — тихо ответила я.

С минуту он разглядывал меня. Просто стоял и смотрел, что-то решая в мыслях.

— Он погубит тебя, Аура, — и эта его уверенность заставила меня дрожать. — Но тебя ведь это не остановит. Хотя…

Гаар сделал еще один шаг и схватил меня за плечи, не давая шанса отступить.

— Есть один способ.

— Пожалуйста…

— Нет. Я должен попробовать. Последний шанс. Ты не можешь мне в этом отказать.

Секунда, один удар сердца и я оказалась во власти чужих чувств, чужих эмоций, боли, отчаяния, ставших теперь моими. Я чувствовала все эмоции моего наставника, учителя, друга. Его переживания, боль, надежду и любовь. Ее было столько, что я растворилась в ней, потерялась. Она затопила меня целиком не оставляя шанса повернуть назад. Вместо этого я подалась вперед и поцеловала его. Это уже не были мои чувства и эмоции, это было его влияние, его желание, но где-то в глубине сознания, там, где была только я, мне не хотелось прекращать. Он целовал меня, и я отвечала. И это уже действительно была я, без его давления, влияния или воли. И тогда я поняла, что когда-нибудь могла полюбить его. Если бы у нас было чуть больше времени, если бы не было наследника, если бы Гаар чуть больше был эгоистом. Я бы полюбила его. И в эти поцелуи сейчас я вкладывала ту часть себя, которая принадлежала только ему, мое восхищение, дружба, годы защищенности и преданности. Я знала, что причиняю ему боль, отвечая, но не могла иначе.

Внезапно хлопнула дверь, разорвав это наваждение. Я резко повернулась, вырываясь из объятий Гаара и уткнулась в черные, обжигающие гневом глаза наследника. Что-то оборвалось внутри. Я поняла, что совершила что-то непоправимое. А когда услышала холодный, бездушный голос наследника, задрожала от ужаса.

— Я предупреждал тебя.

Впервые я видела не своего будущего мужа, не наследника Адеона, а страшную машину для убийств, чудовище, которое жило в каждом из анвар.

Я бросилась к нему, когда он материализовал меч, но он оттолкнул меня, как надоедливую муху и посмотрел так, словно я его предала.

Впрочем, это действительно было не так уж далеко от истины.

Нужно было срочно что-то делать, иначе эти двое сейчас просто поубивают друг друга, нет. Стоит только Гаару обнажить меч, как ему вынесут смертный приговор.

И тогда страх ушел. Осталась только слепая злость на наследника, Гаара, да и себя тоже.

«Если ты сделаешь это, я никогда тебе не прощу. Ты не смеешь обвинять меня ни в чем. Я не твоя жена, подруга или невеста. Я имею право на выбор».

— Нет не имеешь, — прошипел он. Все еще злой, все еще полный ярости. Но мои мысли, брошенные ему в спину, заставили его остановиться.

— Пожалуйста, профессор Гаар, оставьте нас наедине.

Я не смотрела на Гаара, но буквально чувствовала кожей, как разбиваются в прах все его призрачные надежды. И от этой давящей боли мне хотелось кричать и плакать. Но не сейчас. У меня еще будет время оплакать мою несостоявшуюся любовь, и чужое разбитое сердце.

Едва мы остались одни, я немного расслабилась. Смертоубийства не будет. По крайней мере не профессора Гаара. Хотя за себя я не ручалась.

— Прости.

— Думаешь простого прости будет достаточно? — от его опаляющего взгляда хотелось зажмуриться и сбежать куда-нибудь подальше. — Зачем ты это сделала?

— Это было прощание, — ответила я и отвернулась, желая больше не видеть этого разочарования в его глазах. — Думаешь это так легко, забыть все старые привязанности и чувства? Если бы только у меня был выбор? — последнюю фразу я произнесла шепотом, не думая, что он услышит. Но он услышал.

— И что? Ты бы выбрала его?

Я бы выбрала тебя. Я всегда выбираю тебя — хотелось крикнуть мне. Но я сдержалась. Нельзя, нельзя давать ему такую власть. Он растопчет меня, уничтожит. Моя любовь это слабость, это рычаг давления, это возможность манипулировать мной. Это способ меня подчинить.

В итоге я промолчала. Я чувствовала прожигающий мне затылок взгляд, но не имела сил обернуться.

— Ты ведь не тронешь его?

— Нет. Но если ты еще хоть раз сделаешь что-то подобное… Учти, Повелители Адеона не носят рогов, но иногда становятся вдовцами.

— Да как ты смеешь! — Гнев с новой силой разгорелся во мне. Я ему не жена и была бы моя воля никогда бы ей не стала, при таких обстоятельствах.

Я даже замахнулась, чтобы ударить его, но он легко перехватил мою руку.

— Милая, ты страдаешь удивительно избирательной памятью. Помнится, в прошлый раз я предупреждал тебя насчет этого.

— Куда уж мне запомнить своим скудным умом все ваши угрозы и наставления, ваше высочество, — раздраженно ответила я, пытаясь вырвать руку из его цепких лап.

— Хм, думаю самым действенным будет напомнить, — ухмыльнулся он и, легко притянув меня к себе, впился в губы жестоким, яростным, полным гнева поцелуем. И в нем не было ни капли нежности или того слепого восторга, который я могла бы испытать, если бы захотела, только желание проучить, наказать, поставить на место. Он силой заставлял меня отвечать ему, подчинял, угрожал и сжимал все крепче и крепче, пока я полностью не покорилась его силе.

— Ненавижу тебя, — прошипела я, едва он позволил мне дышать.

— Видимо ты все еще не усвоила урок, — ответил он и снова притянул меня к себе.

— Не надо, — прошептала я. Чем вызвала легкий намек удивления в этих черных как ночь глазах. — Только не так. Это больно, чувствовать весь этот гнев…

— Что ты сказала? — удивился он, и даже дал мне некоторую свободу, правда руку так и не отпустил.

— Твой гнев, он причиняет боль.

— Хм. Когда ты начала чувствовать эмоции других людей?

— Не знаю. Я не задумывалась об этом. Просто сегодня с Гааром, я думала это он так влияет на меня, я думала это наша связь. Но с тобой я чувствую то же. Твои эмоции, как и его. Это не правильно. Я универсал, а не эмпат.

Наследник, наконец, отпустил мою руку и внимательно посмотрел на меня. Я буквально видела, как он просчитывает в голове все возможные варианты этого моего состояния.

— Думаю, дело не в твоем даре, то есть не только в нем. Может это разрушается та оболочка, в которой ты пребывала всю жизнь, а может это Адеон так на тебя действует. Я пришлю к тебе Акрона. Он как никто разбирается во всем, что касается чувств и эмоций.

Я кивнула. Рассеянно потирая запястье.

— Дай посмотрю, — проговорил он и снова взял меня за руку, но теперь куда бережней чем раньше, — Думаю стоит прислать к тебе еще и Ноэля.

— Не надо, — отозвалась я. Его эмоциональный фон немного изменился, наверное из-за того, что он чувствовал некоторую вину, за излишнюю жестокость.

— Все и правда было так плохо?

— Когда в тебе говорит гнев, да. Словно тысяча иголок вонзаются в кожу.

— Что ж. Может сейчас будет лучше? — проговорил он и подошел близко близко, не делая попыток прикоснуться ко мне. Его теплое дыхание щекотало кожу, а легкое прикосновение губ, как крылья бабочки к моим глазам, скулам, носу, подбородку, шее, и наконец, губам вызывали такие сильные чувства, с которыми не могли сравниться даже самые страстные поцелуи Гаара. На этот раз я сама обвила его шею руками и прижавшись так тесно, как только могла, окунулась во власть таких теплых и ласковых поцелуев мужчины, которого любила всем сердцем.

А потом мы сидели прямо в центре зала на теплом, пушистом ковре, который так умело материализовал наследник вместе с блюдом с пирожными и бутылкой эльфийского вина. Пили, разговаривали обо все на свете и целовались. И было так хорошо, так тепло, так непередаваемо прекрасно. И каждый раз, смотря в эти глаза, в которых сейчас плескалась нежность, я повторяла: «Я люблю тебя мой невыносимый, жестокий и нежный анвар», но только про себя.

Глава 18

День 4

Утром нас с Милой разбудил настойчивый стук в дверь, а поскольку я пришла перед рассветом и пили мы отнюдь не лимонад, можно представить в каком я тогда была состоянии. И с каждым стуком словно в мозг гвозди заколачивали.

— Останови это, — простонала подруга, ставшая невольной жертвой моего романа, и накрыла голову подушкой.

— Почему я? — удивленно воскликнула я.

— Ты здесь самая счастливая, — припечатала подруга. — Вот даже сейчас светишься.

Пришлось вставать и идти открывать. На пороге стоял бодрый и радостный наследник. От его жизнерадостного вида я едва не захлопнула дверь, но вовремя спохватилась. Он может и дверь с ноги выбить и Мила меня за это по головке не погладит.

— Ну почему, почему ты такой… — простонала я, выйдя за дверь.

— Какой? — лукаво улыбнулись мне.

Я от такого редкого зрелища даже моргать перестала. И чего это он такой радостный. Никак подлянку приготовил.

— Мы же вроде вчера вместе были.

— Да вроде как да, — согласился анвар, все с той же ехидной ухмылочкой.

— А чего тогда так рано и такой… сияющий? — Вот. Нашла наконец слово.

Мне так же ехидно улыбнулись и протянули склянку с чем-то темным и дымящимся.

— Пей.

— Это яд? — спросила я. О, Всевидящая, эта гадость и пахнет так же как выглядит.

— Пей говорю, и собирайся. Нас ждет увлекательный день. Да, и ножечки свои прихвати.

С этими словами мне всучили склянку, открыли дверь и мягко, но ощутимо втолкнули в комнату.

Десять минут душа, и эта жуткая гадость сделали свое дело. Уже через полчаса я открыла дверь и улыбнулась в ответ на улыбку наследника. Он взял меня за руку и мы рухнули в невесомость портала.

После перемещения мне здорово поплохело. Вспомнилось утреннее состояние.

— Прости. Я забыл, что ты всего лишь человек, — проговорил он и положил руку мне на лоб. Сразу стало легче.

— Ты тоже лекарь? — буркнула я, немного злясь от фразы о всего лишь человеке.

— Нет, — все так же улыбнулся он. — Но кое-что все же могу.

Когда он убрал руку, я огляделась и поняла где мы.

В том самом вчерашнем зале для тренировок.

— Мы будем сражаться?

— Ага.

— Но ты сильнее меня.

— Ой ли, — ответили мне. — Я видел твой киор с этим… твоим учителем.

От его скривленного лица мое прекрасное настроение резко поползло вниз.

— Ты хочешь провести киор?

— Я не настолько безрассуден, Аура. Но та магия, которой обладаешь ты…

— Ты предлагаешь мне сражаться без щитов? — пораженно воскликнула я.

— Не сейчас. Я не знаю, насколько ты владеешь оружием.

Ах так. Он решил меня проверить. Сомневается. Конечно, с ним я даже со всеми силами Гаара не справлюсь, но поиграть… Это будет весело. Надеюсь не только для него.

Из всего многообразия оружия я выбрала легкий эльфийский меч. Наследник, к моему удивлению тоже. Мы встали напротив друг друга и стали перемещаться по кругу. Я нападать не рисковала, он тоже медлил. Все смотрел и смотрел на меня, словно заворожить пытался. И у него получалось. Я вспомнила вчерашний наш вечер, его поцелуи и то, что я позволила ему делать. Нет до этого самого у нас не дошло, но и то что было, его обжигающие руки и прикосновения и взгляды и губы. Я покраснела. А он усмехнулся, как самый настоящий змей искуситель и напал. Я едва успела увернуться.

— Не отвлекайся, Аура, — мягко сказал наследник то, что я и сама себе хотела сказать. Но снова отвлеклась и получила весьма ощутимый укол в плечо. — В бою ты тоже будешь витать в облаках.

— Не буду, — ответила я и сделала выпад. Промахнулась. Более того, пролетела по инерции пару шагов и меня укололи чуть пониже спины. Обидно и унизительно. Вот тогда то я по настоящему разозлилась.

Профессор Мейнер учил меня использовать свои преимущества и недостатки противника, хотя какие у наследника могут быть недостатки. Это просто смешно. И все же, я была мелкой, юркой и быстрой. Правда мой противник пусть и был раза в полтора крупнее, но зато не менее быстрым и метким. И все же я гордилась собой когда этот «бог не магического боя» пару раз сбился в дыхании, а один раз мне и вовсе удалось его задеть. Ну и что, что я вся исколота, а рубашка превратилась в лохмотья, зато какой адреналин, какое напряжение эмоций. Ммм! Обожаю не магический бой.

Мы кружились по залу маленький котенок и грациозный гипард, и все же это было красиво.

— Ты сдерживаешься, Аура, — проговорил наследник, внезапно остановившись на середине приема.

— Вовсе нет.

— Разве? — наследник на секунду задумался, а потом переменился в лице. — Ты боишься, что я раню тебя.

— Ты мастер, а я лишь ученик первогодка.

— И ты заранее сдаешься? — разочарованно протянул он.

— Нет. Если бы это был настоящий бой, а ты врагом… — ответила я в оправдание.

— Так представь, что я враг. Бейся на полную мощность. Делай все, что хочешь. Мне нужно понять твой предел.

— Зачем? — удивилась я.

— Милая, ты обладаешь феноменальной способностью попадать в смертельно опасные ситуации. Вот я и хочу преподать тебе пару уроков. А предел твой мне нужен, чтобы понять каких именно.

Весело. Сразу скисла я. Да он меня сейчас по этой милой стеночке размажет.

— Боишься? — ухмыльнулся он той самой превосходящей улыбкой, которую я так в нем ненавижу.

— Еще чего.

И понеслось. Все стало в тысячу раз острее, жестче, смертоноснее. Теперь уже я не сдерживалась. Просто представила, как стираю с красивого лица эту ненавистную усмешку, и бросилась в бой. Я нападала и нападала сбивая все его щиты, раскрывая свои, чтобы проникнуть в его голову и сражаться на таком уровне, на котором никогда не сражалась даже с Гааром. Вот теперь, используя внушение я стала быстрее, отступая за секунду до того, как он нападет, чтобы снова ринуться в бой и разочарованно отступить, прежде чем он нанесет удар. Так мы и играли, не знаю сколько, но это было ничуть не хуже чем наш вчерашний поздний ужин. Я сбилась и мгновенно оказалась в стальном захвате с прижатым к горлу клинком. Но отступать не собиралась и призвала свой. Мгновение и из ножен сапога мне в руку кинулся Сапфир попутно увеличиваясь в размере почти как меч. Ничего себе. А вчера он показался таким крохотным. Я извернулась, ударила наследника локтем и вырвалась из хватки.

— А маленький котенок подрос, — восхитился наследник.

— То ли еще будет, — улыбнулась я. И мы продолжили уже с нашими атами.

Вот теперь я поняла всю силу живого клинка. Теперь уже не я вела бой, а мой атами.

Но если мой был молод, то его умудрен опытом. Поэтому мой маленький клинок прогибался и звенел от напряжения, встречаясь с сильным соперником. Вот тогда-то я по настоящему испугалась. Еще чуть чуть и он сломается.

«Не сломаюсь»- послышалось в голове. И я поверила. Позволила ему вести, вот только если мой клинок может выдерживать темп настоящего боя, то я не настолько сильная. В какой-то момент наследник ударил с такой силой, что я услышала хруст собственного сломанного запястья. Клинок с жутким звуком упал на пол, а руку пронзила острая боль.

— Аура, — испугался анвар и бросился ко мне.

— Думаю, теперь я своего предела достигла, — улыбнулась я и… потеряла сознание.

* * *

Проснулась я от назойливых голосов.

— Ты спятил. Гонять девочку, словно она одна из учеников Одена, — это Эйнар.

— Я не подумал… — сокрушенно ответил наследник

— Ты вообще в последнее время мало о чем думаешь, — О, а это уже Акрон. Давненько его не было.

— У нее крайняя степень усталости и эмоциональная нестабильность. Ты вообще в своем уме? — снова Эйнар.

— Мне очень жаль.

— Вы успокоитесь, наконец, она уже приходит в себя, — А это Ноэль. И, кажется, это его исцеляющую энергию я сейчас ощущаю.

— Спасибо, — растянулась я в благодарной улыбке и открыла глаза. На меня посмотрели три пары встревоженных глаз и одна виноватая и я снова закрыла глаза.

— Так что там с пределом?

Ответом мне был глухой стон, а затем меня схватили в охапку, и я оказалась в очередном водовороте портала, чтобы через секунду ступить на каменный пол смотровой площадки.

— Прости, — прошептали мне на ухо, как только тошнота от перемещения начала отпускать. Ну что я могла ответить на этот полный сожаления взгляд. Лишь развернулась к нему лицом и, проявив чудеса наглости чмокнула в… щеку.

— Это было восхитительно.

— Что? — совсем растерялся анвар. На мгновение я буквально утонула в его глазах, полных нежности и непонимания.

— Все. Этот бой. Я словно на небесах побывала.

— Ну это вряд ли, но я могу это устроить.

— Что? — не поняла я.

— Небеса, — и с этими словами меня мягко обняли развернули прозрачные крылья и мы взмыли вверх, к облакам.

От шума, ветра и скорости глаза заслезились, но мне это нравилось, почти также как ездить на Олли. Правда в руках моего анвара все же было поспокойнее. Мы летели, а я только и делала, что любовалась его сосредоточенным лицом и глазами, мерцающими как звезды в темном небе.

— Я люблю… — выдала я, а потом смутилась, покраснела и испугалась. Он удивленно посмотрел на меня, но я старательно избегала его взгляда, надеясь, что он все-таки не расслышал. Как оказалось, расслышал и очень отчетливо.

— Я тоже люблю… скорость, — ответили мне и поцеловали в нос. — Смотри внимательно, иначе все пропустишь.

И я посмотрела, чтобы застыть от внезапно поразившей меня красоты. Мы летели над ухоженными зелеными полями, маленькими деревеньками, которые с такой большой высоты казались игрушечными, а вдали суровые морские волны бились о скалы, снова и снова, словно надеясь, что когда-нибудь они расступятся и дадут им растечься изумрудными брызгами по песку. Я видела призрачные горы, величественные в своей неприступности и хрустальный дворец, во всей его красе. Полуденное лучики солнца переливались всеми цветами радуги на хрустальной крыше башенок создавая невероятное многообразие цветов. Красиво, нет. Это было восхитительно. И именно в этот момент мне так захотелось остановить мгновение, застыть в этом удивительном миге, в руках любимого мужчины, зачарованно смотреть на дворец в слепом понимании, что вот оно и есть — счастье.

* * *

Мы опустились на ту же самую площадку. Я думала, наследник отпустит меня, проводит до комнаты и этот день останется в моей памяти как несомненно самый лучший, но он не отпускал. Держал мою талию и смотрел прямо в глаза. Испытывал ли он хоть часть того счастья и восторга, который испытывала я? Мне бы хотелось.

— Что? — наконец не выдержала я его взгляда, разрушая момент.

— Ничего, — ответили мне и потянулись к губам, чтобы поцеловать мягко, сладко, нежно, чтобы сердце испуганно сжалось, а потом забилось с неистовой силой, а поцелуй перерос из легкого несмелого касания во что-то более сильное, жаждущее, заставляющее гореть в огне и прижиматься так близко, обвивать его шею, зарываясь пальцами в густые волосы.

Мгновение и он прижал меня к стене, дав временную передышку, чтобы посмотреть в глаза, в которых сейчас бушевало такое пламя, что я зажмурилась. Не от страха, от предвкушения. Мне хотелось большего, намного большего. Я не совсем понимала, чего именно, но хотела узнать.

— Ты сводишь меня с ума, моя маленькая невинная девочка, — простонал он и снова поцеловал скулы, глаза, нос, подбородок, захватил шею и открытую часть груди, чтобы снова вернуться к припухшим губам и истерзать их своими губами и языком. А что делали руки? Казалось, они были повсюду, забираясь под блузку, обжигая обнаженную кожу накрывая и лаская мою грудь.

И я ему позволяла, нет не просто позволяла. Я жаждала этого, как ничего другого на свете.

А потом все прекратилось так резко, что я не сдержала разочарованного стона.

Наследник отступил и улыбнулся одной из своих превосходящих, победных улыбок, которые я так ненавидела.

— Хм, ребенок готов играть во взрослые игры?

В мгновение меня словно ледяной водой окатили. От осознания, что он прав, тысячу раз прав мне стало стыдно и больно. Снова. Умеет же он. И даже не понимаю, как ему удается находить мои самые слабые стороны и без жалости бить по ним. Я разозлилась. Не на него, на себя. За то, что поддалась, что позволила, что слишком заигралась.

— А ваше высочество готово нарушить слово?

— Которое?

— Ах, как же там было… «Я никогда не опущусь до того, чтобы увлечься кем-то вроде нее».

Он поморщился. А потом улыбнулся и плавным движением истинного хищника приблизился ко мне.

— Боюсь, что это слово я нарушил уже давно.

Надо же. Какое признание. А ведь до таких откровений мы еще не доходили. Чтобы хоть как-то скрыть смущение и неловкость я повернулась к коридору и спросила:

— А что там?

Наследник отступил, и мне показалось, что немного разочаровался. Впрочем, с ним никогда нельзя говорить наверняка.

— Хочешь посмотреть?

И мы пошли по коридору на запад, чтобы оказаться в потрясающей по своему размаху галерее картин. Присмотревшись, я поняла, что это не просто картины, это портреты. И наследник стал рассказывать о каждой из них. Здесь были великие адеонцы прошлого, анвары, полководцы и ведущие внешнего и внутреннего кругов, портреты предыдущих повелителей, а вот портретов родителей Рейвена не было, зато, здесь висели мои. На самом почетном месте.

— Ты знал их? — спросила я, рассматривая портрет матери. Я видела его, конечно, но сейчас. Она была всего лишь картинкой, но мне казалось, что сейчас она расплывется в своей мягкой, понимающей улыбке и подмигнет мне.

— Знал. Эдгар был мне большим отцом, чем мой собственный.

— А…

Я хотела спросить, но в его лице было что-то такое… Я промолчала. Но он заговорил сам.

— До десяти лет я думал, что у меня замечательный отец. Он любил мою мать. Боготворил даже. Я не понимал, почему он не отпустил, почему позволил всему этому случиться с миром? Стоило ли его чувство гибели стольких людей, целого народа?

— А теперь?

Наследник посмотрел на меня таким долгим, немигающим взглядом, что я задрожала. В этом взгляде было что-то такое… пугающее. А потом мою руку крепко сжали, поднесли к губам и поцеловали ладонь.

— А теперь я его понимаю.

Я ждала продолжения, но его не последовало. Наследник ушел куда-то далеко в своих воспоминаниях, а я не хотела мешать. Здесь было много картин, но одна меня особенно привлекала. Двое с одной головой, повернутой в профиль с двумя лицами, мужским и женским. На женском плече сидел феникс, гордый и безмятежный, как Нор Эльвиры. Картина отталкивала своей необычностью, но еще больше привлекала. Как горящий дом. Страшно смотреть, но не можешь оторваться. Побратимы. Мой народ, которого больше нет.

— Расскажи мне о празднике Черной луны. — попросила я, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

— Его празднуют каждый год в день, так называемого лунного затмения, когда лунный диск словно накрывает тень и мир погружается во тьму.

— У нас этот день называют днем обновления.

— В каком-то смысле так и есть. И именно в тот момент, когда тень полностью закроет луну, начнется обряд обручения.

Я поморщилась и вырвала руку. Хотела отвлечься, а стало только хуже. Обручение. Я уже ненавижу это слово.

— Аура. Мы много говорили, но никогда напрямую, без утаек. Скажи, почему ты так боишься обручения?

Он спросил, а я не знала, что ответить. В моей голове было столько причин. Не только те, про которые я рассказала Регине. Мне нравилась моя жизнь. Я себе такой нравилась, не хотела ничего менять ни в себе, ни в своей судьбе. До встречи с наследником я даже не задумывалась о чем-то большем, чем жизнь магички. И меня все устраивало. Даже сейчас. Я хотела закончить академию и поехать с Милой в Эльнис и стать придворной магианой, побывать в землях эльфов, в призрачных горах, увидеть бескрайнее море белого острова, путешествовать, повидать мир. А теперь меня заставляют править миром, которого я совсем не знаю, где все кажется злым и враждебным, где тебя не ждали и не хотели видеть. Быть женой того, кто видит в тебе… кого? Кем я была для него? Кем угодно, но только не любимой и желанной женщиной. Да, он хотел меня, не исключаю, что нравилась ему, но не могла представить, что он может когда-нибудь меня полюбить. Возможно, я просто еще не доросла до этого.

Он ждал, и я ответила, пытаясь скрыть за шутливыми словами правду:

— Ну, дай подумать, это навсегда, а у меня даже не было настоящего девичника.

— Для обручения не нужен девичник, — просветили меня.

— Хм, тогда платье.

— Платье? — удивленно воскликнул мой анвар.

— Да. И туфли. И кольцо, я даже не видела своего обручального кольца. А вдруг оно будет ужасно смотреться на моей руке и мне придется… — я не выдержала и рассмеялась, увидев, как медленно вытягивается лицо наследника.

— Разыграла? — прищурился он.

— Виновна. Видел бы ты свое лицо.

Я снова рассмеялась и впервые в жизни сама поцеловала его.

— Ну, берегись, — ответил он, перехватывая инициативу. — Придет и мой час.

Но в тот момент я совсем не восприняла его слова всерьез и очень зря, как оказалось.

Перед тем, как проводить меня в мою комнату, наследник, между поцелуями проговорил что-то о примерках и одежде. Признаюсь, тогда я ничего не поняла, слишком поглощена была процессом. А когда вечером в нашу с Милой комнату ворвался странного вида полуэльф, разодетый в настолько яркие цвета, как петрушка на ярмарке, у меня даже в глазах зарябило. Вслед за ним появился наследник и сообщил, что этот тип, оказывается портной, а не петрушка и сошьет мне самое красивое платье по последней Адеонской моде. Все как я хотела. Вот только я не хотела, чтобы в меня целый час тыкали иголками и комментировали все мои недостатки. А я и так знаю, что слишком худая и что груди у меня почти нет, и что с моим ростом на каблуках я похожа на страшного жирафа с длинной шеей, и что таких костлявых моделей он еще не видел и цвет лица у меня слишком темный, и стоит его мазать белилами и глаза слишком серые и волосы не блестят. А уж когда он заявил, что у меня слишком маленькая ступня, для которой он не сможет подобрать ни одной нормальной пары туфель, я взбесилась и чуть не вытолкала его со всеми его причитаниями взашей. Только мысль о том, что мне действительно нужно платье, и хотелось бы выглядеть рядом с наследником не совсем замарашкой, меня и остановила. Пришлось мириться с писклявым голосом, холодными руками и злобным взглядом этого самого петрушки. И чем это я так могла его разозлить?

* * *

Наследник не мог дождаться бала. Завтра. Еще один день и все. Он очень надеялся, что за это время с его девочкой ничего не случиться, да и он будет рядом. Когда в галерее Аура заговорила о платье, он почувствовал себя идиотом. Как он мог забыть? Ведь у нее нет ни денег ни возможностей здесь, выглядеть достойно перед этими змеями и снобами цвета Адеона. И если многие не обратят внимания на странную человеческую девушку, то посвященные будут тщательно изучать ее, замечая каждую деталь, каждую мелочь, чтобы потом ужалить побольнее. Нет, конечно, они не скажут и слова о его избраннице, жить то каждый хочет, но слухи порой ранят куда сильнее слов, сказанных в глаза. Даже если это правда. Он, конечно, осознавал, что Ауре далеко до адеонских красавиц. Их ведь с рождения обучают манерам, уловкам, обаянию, всему тому, что позволит заманить в сети мужчину по богаче и по влиятельней. Они были товаром. И поэтому вызывали в его душе такое отвращение. Они были всего лишь пустышками, не все, но многие.

Поэтому он послал к ней самого лучшего портного, который обслуживал самых влиятельных адеонок двора, вот только он не учел одного. Этот портной слыл самодовольным, заносчивым и себялюбивым. Таким же как и его клиентки.

Он уже даже хотел пойти в комнату Ауры и даже успел спуститься по коридору на нужный этаж, как услышал знакомый звонкий голос.

— Ваше высочество.

Наследник обернулся и сжал челюсти. На встречу шла невероятно красивая адеонка с длинными иссиня-черными волосами, точеной фигурой, умело затянутой в корсет, выставляя напоказ все, что нужно было показать. Она была прекрасна. Даже сейчас ее красота вызвала восхищение, но не была столь раздражительной как прелести Лаилэ.

— Добрый день. Я сегодня прибыла ко двору и решила засвидетельствовать вам свое почтение, — проговорила она и присела в низком реверансе, представив взору наследника свою красивую грудь, едва прикрытую глубоким вырезом платья.

— Селина, рад вас видеть, — ответил он, думая какого черта его брат задумал. Да, некоторое время назад ему показалось, что в этой женщине есть что-то. Но сейчас он предельно ясно представлял себе, какой должна быть идеальная женщина, вспыльчивой, упрямой, независимой, немного грубоватой и нежной, очень доброй, наивной и с серыми глазами, в которых иногда возникают молнии. Он так увлекся своими мыслями об одной невыносимой девчонке, что едва не пропустил появления еще одного действующего лица.

— Рейвен, дорогой.

— Лаилэ? — удивился он.

— Ты обещал мне, что встретишь меня по возвращении. Какой ты негодяй. Мало того, что бросил меня в том захолустье, среди глупых людишек, изнывая от желания, так еще и не сдержал обещания.

С этими словами адеонка бросилась ему на шею и присосалась к губам в поцелуе.

А дальше вся и без того нелепая ситуация превратилась в сплошную комедию абсурда.

Дверь комнаты Ауры внезапно открылась и оттуда буквально вылетел разъяренный портной, а за ним не менее разъяренная Аура в нелепом розовом платье с кучей рюшек и бантиков, держа в руках сковородку. Самую настоящую и чугунную к тому же.

— Вы ничего не мыслите в моде, — визжал портной, — Это последний писк.

— Сейчас ты последний писк произнесешь, петрушка. — прокричала девушка и замахнулась сковородкой. — Чтоб я тебя больше не видела, индюк ощипанный.

— Сумасшедшая, я буду жаловаться.

— Да это на тебя надо жаловаться, живодер. Давай, вали отсюда. И шмотки свои забери.

Где-то в глубине комнаты кто-то кашлял и хрюкал. Аура бросилась в комнату, но через секунду вернулась с кучей ткани и бросила ее в портного.

— Синюю оставь, — послышался из комнаты голос Милавы.

— И туфли, туфли не отдавай. — вторил ему второй, Медеи.

— Тут бы еще фиолетовый цвет подошел. — шепнул третий. Тианы.

— Нет, и где я вам фиолетовый возьму. — на мгновение растерялась девушка, а потом подозрительно уставилась на побелевшего портного и рявкнула:

— Раздевайся.

— Мама, — пискнул полуэльф.

— Какая мама? Тебе сказали, фиолетовый цвет нужен. Раздевайся, кому говорю.

И вот тут портной заметил наследника и двух адеонок, а вместе с ним и Аура. Увидев повисшую на нем Лаилэ, ее глаза сузились, а в зрачках заплясали так любимые им молнии. И столько в ней в этот момент было всего, столько гнева, ярости, притягательности. Куда этим бесчувственным ледышкам, до его взрывной малышки.

— Исчезни, — рявкнула Аура, смотря прямо в глаза наследника, на лице которого расплылась глупая, счастливая улыбка.

* * *

Нет, этот индюк меня достал. Особенно, когда после двух часов сплошных мучений я увидела, во что меня превратили. И ладно бы только это. Я бы стерпела. И даже изобразила безмерную радость, а когда бы портной ушел, сожгла бы этот ужас к чертовой матери, но тут явились девочки. В первые пять секунд они оторопело смотрели на меня, стоящую перед зеркалом в розовом нечто, больше напоминающем большой праздничный торт, разве что вишенки сверху не хватало. А потом попадали со смеху. Вот тогда-то мое терпение лопнуло.

— Нет, и вы всерьез думаете, что я надену на бал это…

— А что? — послышалось где-то под стулом. — Тебя так точно никто не узнает.

— И не найдет, — прохрипела Медея.

— Может это у них традиция такая. Всех девушек обряжают в подобное… и устраивают конкурс опознай невесту, — на полном серьезе ответила Тиана, а потом не выдержала. — Представляю, как наследник будет тебя искать.

— Не найдет, — пискнули все из-за того же стула.

— Может у них мода такая?

— Нет, Ти. Мы же видели вчера. С модой у них все впорядке.

— Похоже, это заказ, — вскинула голову Медея.

— Все может быть, — вторила ей Милава.

— Нам нужны доказательства.

— Признание подойдет? — спросила я и уставилась на притихшего портного. — Ти. Мне нужен аргумент.

— И посущественнее, — отозвалась Мила.

— Сейчас кого-то пытать будут, — пискнула Медди.

— Или убивать, — отозвалась Ти, передавая мне в руку сковородку. — Подойдет?

Я примерила оружие.

— В самый раз.

— Эй, вы чего?

— А ничего. Сейчас кто-то правду говорить будет.

— К-ка-акую правду?

— А самую что ни на есть правдивую.

Я слезла со стула, при этом осыпались часть юбок, и угрожающе двинулась на полуэльфа.

— Отвечай, кто меня заказал?

— Нна…следник.

— Наследник, говоришь. То есть это он приказал тебе нарядить меня как чучело огородное.

— Нне...т.

— Тогда кто? Или ты сам обладаешь такой извращенной фантазией. Ты извращенец?

— Это мода.

— Я тебе сейчас покажу моду. Я тебе такую моду покажу.

В ответ этот напыщенный индюк решил сбежать. Ага. Щаз!

— Вы ничего не мыслите в моде, — визжал портной, — Это последний писк.

— Сейчас ты последний писк произнесешь, петрушка, — прокричала я и замахнулась сковородкой, — Чтоб я тебя больше не видела, индюк ощипанный.

— Сумасшедшая, я буду жаловаться.

— Да это на тебя надо жаловаться, живодер. Давай, вали отсюда. И шмотки свои забери.

Я бросилась в комнату, сгребла все, что раскидал портной и снова вышла в коридор.

— Синюю оставь, — проговорила Мила. И я поняла, что девочки что-то задумали, и уж точно меня в беде не бросят.

— И туфли, туфли не отдавай, — вторила Медди.

— Тут бы еще фиолетовый цвет подошел, — услышала я голос Тианы.

— Нет, и где я вам фиолетовый возьму, — на мгновение растерялась я, а потом увидела фиолетовую безрукавку портного и призадумалась. А что? Я зря что ли два часа страдала. А где плата за моральный ущерб?

— Раздевайся.

— Мама, — пискнул полуэльф.

— Какая мама? Тебе сказали, фиолетовый цвет нужен. Раздевайся, кому говорю.

И вот тут портной заметил кого-то за моей спиной и так умоляюще воззрился туда, что я резко развернулась, чтобы увидеть наследника и двух адеонок, одну из которых я знала. Лаилэ. И эта курица висела на шее моего, нет моего анвара, и он ей позволял и более того, ехидно сверкал своими глазами и улыбался. И вот тогда меня переклинило.

— Исчезни, — рявкнула я все больше зверея.

Сзади что-то споткнулось, упало, и куда-то поползло, но я не замечала. Медленно подошла к ближайшей девушке. И как рявкну:

— Я не ясно выразилась.

Она отшатнулась. От удивления даже Лаилэ отпустила наследника.

— И кто это мне недавно внушал, что не носит рогов? Учти, дорогой, я тоже не намерена носить на голове ничего тяжелее короны.

— Правда? — как-то уж очень радостно спросили у меня. Я даже немного растерялась, а потом заметила, что рубашка моего анвара подозрительно напоминает фиолетовую. И глаза загорелись.

— Раздевайся.

— Что прямо так сразу? — вкрадчиво спросили у меня. И так ласково посмотрели. Нежно, нежно. Вот тут я окончательно пришла в себя и поняла, что натворила. Лицо залила краска стыда и смущения. Да еще эти адеонки, застывшие как статуи. Я присмотрелась. А они ведь и правду застыли. Магия.

— Хороший ход. И с какого момента они…

— А когда кое-кто про рога сказал, — ответили мне и заключили в теплые, родные объятия. — Им еще рано знать.

Я думала он меня поцелует, но он просто стоял и смотрел, затягивая своими глазами меня в какой-то бездонный омут. «Гипнотизирует», — промелькнула запоздалая мысль.

А ну и пусть. Главное, чтобы не отпускал. Желательно никогда. И поцеловал уже что ли. А то я скоро просто взорвусь от напряжения. Но вместо этого он немного отодвинулся и принялся расстегивать рубашку.

Мои глаза округлились.

— Ты… ты… чего делаешь?

— Раздеваюсь, — ухмыльнулся он. — Ты же сама просила?

Я просила? А, ну да. И вправду. Было такое. Нет. Уж лучше бы он меня поцеловал, чем сгорать от смущения при виде этого… этого, бросающего в жар и заставляющего меня смущаться.

— Все, фиолетовый не пригодится, — послышалось из комнаты. Пальцы анвара замерли на последней пуговице.

Фух, кажется я спасена. От смущения мне сегодня умирать не придется. Рано радовалась. За всеми этими событиями, я как-то подзабыла, что сама слегка не одета. И вот как по мановению волшебной палочки, а точнее одной загребущей руки ткань медленно но верно начала оседать на пол.

— Ты… ты…

— Да?! — вкрадчиво заявили мне, и приблизились еще ближе.

— Ты… Змей. Вот ты кто.

— Хм, а два дня назад был ботаником. Как низко я пал.

— Зато я из колючки превратилась в кролика. Уже прогр… — договорить мне не дали, да я и не особо сопротивлялась. Этот невыносимый, но мой анвар, легко преодолел разделявшее нас расстояние и поцеловал, вот только несмелого прикосновения мне уже было недостаточно. И я сама потянулась к нему, чтобы облизать своим языком его губы, прикусить и прижаться так тесно, как только возможно. А потом отдаться на волю своим чувствам, растворяясь в них, испытывая слепой восторг от полета ввысь, или в пропасть.

— Что-то в коридоре тихо стало, — заметила Мила.

— Может она там его убила? — хмыкнула Медея.

— Надо пойти что ли, помочь труп спрятать, — отозвалась Тиана, но когда она попыталась выйти, дверь осторожно захлопнулась и больше никак не хотела открываться.

— Что за черт? — воскликнули девушки, пытаясь открыть неподатливую дверь.

Это не черт. Это анвар, — съехидничал внутренний голос, но благополучно заткнулся, позволив мне забыть обо всем и просто наслаждаться моментом.

Глава 19

День X

Праздник Черной луны начали праздновать с самого утра. Город преобразился до неузнаваемости. Каждый дом, улочка, дерево, пестрели серебром. Такое создавалось ощущение, что кто-то сверху посыпал город серебристыми блестками. А вот адеонцы в своих пестрых, ярких одеждах яркими пятнами разукрасили город. Но самое интересное ожидалось во дворце и все суетились и бегали и нервничали в предвкушении. Я не нервничала, точнее девочки не давали скучать. Все утро мы дошивали платье, то есть они дошивали, а я молчаливой моделью сидела в сторонке. Вчерашняя выходка наследника их здорово разозлила. Точнее моя счастливая физиономия, после того, как они вскрыли дверь и обнаружили меня, придерживающую сползающую ткань, с глупой улыбкой на лице и двух ничего не понимающих адеонок. Наследник вовремя ретировался. Но я не обижалась. Почему то именно в тот момент я вдруг подумала, что возможно тоже не безразлична ему. Ведь не их он так нежно и страстно целовал еще минуту назад, не им шептал что-то, опаляя ухо и шею дыханием, и уж точно не с ними он обручится уже сегодня. Так что я так переживаю. Ну не любит он меня сейчас. Так полюбит. К тому же не зря Регина и Эльвира в один голос твердили, что я еще не вошла в цвет. И вообще, внешность не главное. К тому же это не я тяну его под венец, вот пусть и расплачивается. Свою позицию про измены я обозначила. А там, пусть думает.

Когда девочки закончили надо мной издеваться, и принялись друг за друга, стало вечереть. А ровно в восемь за нами зашел Акрон, и его реакция на меня и мое платье вселила какую-то незнакомую мне уверенность, что все будет хорошо. Едва взглянув на меня, Акрон сначала побледнел, затем посерел, а потом покраснел и закашлялся. И не удивительно. Девочки создали из груды тканей оставленных этим засра…, простите, засланцем портным, нечто невообразимое. Меня к процессу не подпускали, видимо вспомнив, как я на уроках домоводства пыталась обновить свою старую куртку. Денег у меня на новую не было, а просить у друзей было стыдно. Вот я и записалась на уроки к мадам Полин. В итоге я спалила не только свою куртку, но и весь гардероб Милы заодно. Причем все ее вещи так изящно подпалились, огонь даже вешалок не тронул. Я думала, она меня прибьет. Но моя любимая подруга, даже через столько лет не перестает меня удивлять. Она поорала, конечно, бросила в меня пару ледяных искр, а потом спокойно села на кровать и проговорила: «А я все никак не могла найти повод обновить свой гардероб. Вот он и нашелся». Меня тогда заставили клятвенно пообещать, что я больше не стану так экспериментировать с магией и благополучно забыли об этом. Но каждый раз, когда я приближалась к шкафу Милы, у нее реально дергался глаз. А платье и правда вышло интересное. Оно было простым, темно синим, без всяких там бантиков и рюшек, открытые плечи, подогнаная корсетом талия, низ и лиф окантованы россыпью сияющего жемчуга и легкая, почти невесомая накидка. Волосы распрямили и распустили, закрыв обнаженную спину и только лишь передние пряди зацепили изящной заколкой в виде змейки. Своих живых змеек я тоже почему-то надела и атами мой был спрятан в кармашке платья. Мы даже с Милой поспорили по этому поводу, но я была непреклонна. В общем, когда я взглянула на себя в зеркало, то едва узнала в этой нереальной, изящной девушке саму себя. Куда делся вечно растрепанный сорванец с разодраными коленками? Они умудрились скрыть мою чрезмерную худобу и подчеркнуть все то, что я не замечала годами: свою женственность. И не удивительно, что Акрон стоит столбом, словно зачарованный. Я сама с трудом себя узнаю.

Девочки тоже были прекрасны, особенно Тиана. В этом казалось простом сиреневом платье с изящной серебристой вышивкой по всему подолу, она создавала такой нежный, немного наивный образ. Словно изящный цветок лилии, только цветок этот обманчиво хрупок. И за ним прячется стальной характер. Ее извечные светлые кудряшки тоже распрямили и уложили в замысловатую высокую прическу. И подруга увидела, что сельская дочка, дочь воеводы, которая и вурдалака изведет и красную чуму излечит, может быть утонченной, красивой. Такой, как ее подруги.

Когда мы появились в огромном, украшенном серебром зале то произвели настоящий фурор. В конце огромной ковровой дорожки разделяющей весь зал на правую и левую половину, стоял регент, по правую руку которого находился наследник, одетый в элегантный белый мундир анвар, такой же как у других с одной лишь разницей, переброшенной через грудь ярко синей лентой. Символ власти. С другой стороны от регента одетая в элегантное черное платье, стояла Регина. Ноэль и Эйнар стояли с открытыми ртами и пораженно хлопали глазами, едва завидев нас. И что удивительно, рядом с ними стоял Филипп с таким же глупым выражением лица. А еще он не мог оторвать взгляд от… Медеи, в весьма открытом, но достаточно демократичном золотистом платье, выгодно оттеняющем ее длинные синие волосы. Ох, чувствую Миле нелегко придется. Зато как забавно получится. Возможно, они даже подружатся. Но то, что скучать им не придется, это точно.

Филипп подал руку Миле и повел по ковровой дорожке. Она, как самая титулованная из нас тепло поздоровалась с Регентом, поприветствовала Регину и вступила в толпу. Акрон подал руку Медее. И если наши две красавицы гордячки легко прошли расстояние под множеством изучающих и жалящих не хуже ледяных осколков глаз, то Тиана несколько раз едва не споткнулась. Только спокойствие и неспешность Ноэля, сопровождавшего ее, позволили избежать сомнительной чести растянуться на полу. Теперь была моя очередь.

— Ты боишься? — спросил Эйнар, подавая мне руку.

Я лукаво улыбнулась и первая вступила на дорожку. Чего мне бояться? Взглядов, неприятных, враждебных, удивленных, полных ненависти и зависти? Я к ним привыкла. В Эльнисе я прошла хорошую школу, закаляющую не хуже священного огня. Споткнуться? Так, Эйнар ни за что не даст упасть. Осуждения? Так какое мне дело до совершенно посторонних мне существ. Меня интересовало только одно мнение, и только одни глаза, в которых все время, пока я шла плескалось восхищение.

Мы не дошли до регента всего несколько шагов. Меня буквально сбил удушающий запах гнили. Я остановилась, словно налетела на стену и вгляделась в лица.

— Что? — Эйнар не медлил ни секунды. Просто схватил меня за плечи, укутывая сиянием своего щита, прежде чем щит прорезало заклинание теневой заслонки. Я даже испугаться не успела, но заклятье распознала. Страшное, сильное, пробивающее любой щит. Это заклятье отнимало все чувства: слух, зрение, обоняние, ориентацию в пространстве. Человек оставался один в темноте, терялся в ней, и поддавался смертельно опасной панике. Несколько минут в таком состоянии могли свести любого с ума. И снять такое заклинание мог только обладатель магии света. То, о чем убийца знать не мог. Мне понадобилась секунда, чтобы пропустить свет сквозь себя. Я уже хотела отпустить энергию, освобождаясь от черной магии, стараясь нанести как можно меньше вреда, как в зал буквально ворвалась изумрудная туча. И эта туча бросилась к нам с Эйнаром, который также почти сразу отсек магию теневой заслонки. Они закружились вокруг нас, создавая маленький живой вихрь. Я чувствовала их энергию, их радость, какой-то невероятно искренний трепет. Словно я для них была тем самым деревом Расмен, только вместо нектара, я давала им что-то иное. Энергию своего света. Один, самый смелый лир, подлетел к моей раскрытой ладони и уселся на нее. И я, наконец, смогла его рассмотреть. Маленький, похожий на эльфа, фей, или фея с большими изумрудными крыльями. Надо же, а я приняла их за бабочек. Он растянулся на моей все еще пылающей ладони и зажмурился от удовольствия. В следующее мгновение, эти маленькие создания просто облепили мою руку, вторую не отдал Эйнар, ставший невольным свидетелем этого чуда.

— Это чудо, что мы смогли увидеть их так близко, — прошептал он. А потом встрепенулся и расстроено посмотрел на меня. — Кажется, нас раскрыли. И сейчас будет настоящий цирк.

Я не поняла его слов, пока пламя моей руки не погасло, и лиры разочарованно не вспорхнули, каждый прикоснулся ко мне, словно прощаясь, а потом все лиры поднялись к хрустальному потолку и улетели так же стремительно, как и появились. И после этого я поняла слова Эйнара. Потому что, все адеонцы, что были в огромном зале, включая регента и даже наследника стояли на коленях, прижимая правый кулак к сердцу. Только послы из дружественных стран, мои друзья, семья Цепешей, и противный кузен Тимки, Ладлен, а также Эйнар остались стоять. Стало жутко и тихо. А дальше стало еще ужаснее. Откуда-то появился странный, холодный ветер. И в обе парадные двери вошли не менее сотни призрачных воинов. Через минуту они также как и адеонцы, преклонили колени, прижав кулаки к сердцу и старший из них заговорил скрипучим, замогильным голосом.

— Приветствую вас, наследница Тринона, последняя из рода Леер и позвольте служить и защищать вас и тех, кого посчитаете достойными защиты.

— Скажи, позволяю и отпускаю, — шепнул Эйнар. — А то этот цирк никогда не закончится.

— Позволяю и отпускаю, — четко проговорила я, понимая, что теперь мне нельзя быть слабой, что теперь, в этот самый момент моя жизнь изменится. Ничего уже не будет как прежде, я уже не буду прежней, и… похоже из всех моих друзей только Милава будет смотреть на меня как раньше.

Призрачные воины ушли почти все. Остался один, тот самый, что говорил.

— Это стражи. Погибшие в кровавой войне анвары. Они пролили кровь побратимов не за правое дело и были прокляты. Теперь, пока они не исполнят свой долг, они не смогут уйти за грань. Они будут преданы тебе как цепные псы, и ни один не посмеет предать. Здесь, во дворце, тебе уже не чего опасаться.

— А тот, кто бросил в нас заслонку?

— Его поймали. Когда наследник освободится, предатель заплатит. И уверяю тебя, мало не покажется.

— Что мне делать теперь?

— Сейчас регент подойдет к тебе, и ты протянешь руку. Дальше встанешь рядом с ним, и каждый присутствующий здесь выразит тебе свою преданность.

— Это очень плохо, Эйнар?

— Очень, — ответил анвар. — И я начинаю сомневаться, что тот, кто бросил эту заслонку не понимал, к чему это приведет.

— Я не думаю, что он руководил.

— Думаешь, у него был кукловод? — встрепенулся друг. Я кивнула.

— Ладно. Проверим.

Следующие два часа слились для меня в один кошмарный сон. Я стояла рядом с наследником протягивала руку, затянутую в перчатку и каждый адеонец целовал ее. Только молчаливая поддержка наследника не давала мне скатиться в истерику. Каждый раз, когда я ощущала, что нахожусь на грани, его исцеляющая энергия давала силы. А когда кошмар закончился, меня окружили в плотное кольцо молчаливые стражи и повели к выходу.

За плотными дверями коридора я начала дрожать, пока сильные, родные руки не заключили меня в кольцо.

— Испугалась, маленькая?

В ответ я тихо всхлипнула.

— Ты держалась великолепно. Еще немного и мы уйдем. Я горжусь тобой, — Рейвен поцеловал мою макушку и мягко, не выпуская из объятий повел по коридору.

— Куда мы?

— Взглянуть на предателя. Пока я сходил с ума от того, что тебя раскрыли, ты выдвинула интересную теорию.

— Думаешь, кто-то действительно этого хотел? Чтобы все узнали.

— Я думаю, нам следует поскорее провести обряд, пока не случилось чего-нибудь еще, столь же непредвиденного.

С этими словами Рейвен взмахнул рукой и мы оказались в холодном помещении без окон, в углу которого, сжавшись, сидела Адеонка, та самая, что была вчера с наследником в коридоре.

— Встань, — от холода в его голосе мы с адеонкой вздрогнули. Таким я его еще никогда не видела, нет видела. Когда я целовалась с Гааром. У него был тот же безумный взгляд, готовый уничтожать и крушить все на своем пути.

Не сразу я увидела появление Акрона, Ноэля и Эйнара. Слишком потрясена была осознанием того, на что способен мой будущий муж. Но появление Регента и Регины я заметила. Женщина сразу же подошла ко мне и обняла за плечи, вглядываясь в лицо.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Слишком рано. Бездна. Я почти уверен, что это кто-то из совета, — буквально прорычал Регент.

— Корнуэлл знал.

— О, оставьте. Рейвен не особо скрывался, — проговорила Регина.

— Да, но мало кто мог увидеть в обычной человеческой девчонке последнюю из рода Леер, — вмешался Эйнар.

— Так или иначе, но только присутствующим в этой комнате мы можем доверять.

— Макс, ты думаешь это кто-то из совета? Так близко. Но зачем? Почему так рано?

Все вопросы Регины остались без ответа, пока.

— Я думаю, мальчики сами разберутся. А вот то, что Аура здесь… не стоило.

— Я не оставлю ее там, — прошипел наследник.

— Стражи защитят.

— Что-то раньше они не торопились, — ответил он.

— Раньше опасность ей не угрожала, — не согласился Регент.

— Я все сказал.

— Какой же ты упрямый. Хорошо. Мы с Региной пойдем. Вряд ли кукловод еще там, но вдруг он не так осторожен.

— Аура, ты видишь руку кукловода? — спросила Регина.

— Я вижу лишь то, что она еще находится в его власти. Возможно, он даже слышит нас.

— Тогда нам следует поспешить, — ответил Регент и взяв Регину за руку, растворился в воздухе.

После наследник подошел к дрожащей все больше адеонке и, наклонившись, что-то прошептал ей на ухо. От чего из глаз девушки потекли кровавые слезы. Я знала, что это значит. Маг убивает свою куклу.

— Пожалуйста. Я могу помочь ей, — Я рванула туда, в угол комнаты. Но меня грубо схватили, не давая что-либо сделать.

— Ты ничего не можешь сделать, — все так же равнодушно ответил наследник. Я вывернулась в его руках и посмотрела прямо в глаза. Мне было больно и страшно, а еще меня переполнял гнев, злость, ярость, на него, на неведомого мне врага, на себя, за свое бессилие. Он увидел. Понял. Холод исчез из глаз. Он поднял руку и стер с моей щеки дорожку слез. — Ты ничего не сможешь сделать, — повторил он.

— Так найди того, кто сможет, — прошептала я. — Я не хочу, чтобы сегодня кто-то умер из-за меня.

Несколько секунд он просто смотрел, а потом его руки сменили руки Эйнара, а Рейвен растворился в воздухе.

Я бросилась к девушке и на этот раз меня никто не останавливал. Она умирала. У нее оставалось всего несколько минут. Я знала, убить тело маг мог за несколько секунд, просто приказать не дышать и все. Но любой, кто обладал магией смерти мог бы потом вызвать дух и расспросить девушку обо всем. Она бы сказала, поэтому он тщательно и медленно выжигал из нее все воспоминания, уничтожал сознание. Для этого требовалось время. Много времени.

Но его хватило, чтобы Рейвен нашел Гаара и привел его к нам. Конечно, учитель не все понимал, но видел достаточно, чтобы не медлить.

— Спасибо, — прошептала я сразу обоим. И меня поняли.

— Нам пора, — наследник подошел ко мне и обнял за плечи. — Скоро тень полностью закроет диск, а тебе надо переодеться.

— А мои друзья?

— Ты поговоришь с ними. Но после.

«Почему не сейчас?» — хотелось спросить мне, но я смолчала. Стало страшно. И уже не от всего, что недавно происходило. Мы перенеслись, но не в мою комнату, а в кабинет Регины. Через минуту появилась и она сама.

— Иди. Я позабочусь о ней, — проговорила женщина, но он все не отпускал, сжал меня так крепко, словно боялся чего-то. Или кого-то?

— Что не так? — подозрительно спросила я.

— Все так, — ответил он. И поцеловал мою макушку. — Я буду ждать.

— Интересно? Я когда-нибудь смогу так? — спросила я, рассматривая то место, где еще секунду назад был наследник.

— Пока ты человек, нет, — ответила женщина.

— Жаль. Вы узнали что-нибудь?

— Увы. Кукловод слишком осторожен. Мы не надеялись даже. Нам понятно только одно. Он ведет тебя с самого Велеса. А это значит, что это кто-то из внутреннего круга.

— Почему не из внешнего?

— Потому что внешний возглавляет Корин. А его обучал твой отец. Он будет предан тебе также как стражи.

— А эти стражи, Эйнар сказал, что пока они не исполнят свой долг, не смогут уйти за грань. А что это за долг?

— Защита рода Леер. Это единственная их миссия. Но, они так же как и магия анвар, ограничены местом. Стражи заперты в Хрустальном дворце. Если ты уедешь в Велес, они не смогут последовать за тобой.

— Вы словно отговариваете меня уезжать.

— Нет. Если до сегодняшнего дня я еще сомневалась, то теперь уверена. Тебе нельзя здесь оставаться. Аура, ты еще слишком молода. Даже через два года ты не будешь готова принять весь груз ответственности, что на тебя падет.

— Вряд ли я вообще буду к этому готова когда-нибудь.

— Я рада, что ты такая.

— Какая?

— Не стремишься к власти. Ты видишь все стороны ее проявления. И ту силу, которую она дает, и то, что она отнимает. Но хватит о грустном. Я приготовила для тебя платье. Примеришь?

Я кивнула, и начала расплетать тугие ленты корсета.

* * *

До церемонии обручения оставалось совсем мало времени. Наследник уже успел облачиться в серебристый балахон до самого пола и сейчас нетерпеливо ходил из угла в угол. Аттиа, дух хранитель хрустального дворца только обеспокоенно поджимал губы. Впервые за много лет он видел мальчика в таком подавленном состоянии. И еще никогда он не видел в его глазах такого дикого страха, не за себя. За кого-то другого.

— Рейвен, ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил спускающийся по каменным ступеням Акрон. И тон, которым он говорил, суровый, осуждающий, раздражал наследника еще больше.

— А что ты предлагаешь? Все отменить? Или рассказать ей. Чтобы она бежала от меня как можно дальше. А может, ты хочешь этого?

— Что ты несешь?

— А что? Ноэль уже две недели закрывается от меня, и думаешь, я не знаю почему? Впрочем, как и Эйнар, но в нем я уверен.

— Ноэль никогда не посмел бы…

— Да причем здесь он, — вспылил наследник. — Мне плевать и на него и на всех остальных. Но ее чувства… Я и так, достаточно ей лгал. Лгу постоянно. А она настолько проницательна во всем. И Регина… она не понимает, что одна лишь фраза, неосторожное слово и Аура все поймет. Даже когда правда так похожа на ложь, даже когда ее обманывают даже глаза. Ты же знаешь, она может увидеть правду во всем… только не в моих чувствах к ней.

Последнюю фразу наследник прошептал, но именно она заставила Акрона почти кричать.

— А ты сам… ты сказал ей о своих чувствах. Конечно, нет. Ведь это сделает тебя слабым, но именно твое молчание и заставляет ее подозревать. Разве ты не понимаешь, что она не такая, как другие? Она никогда не станет использовать твою любовь к ней во зло.

— Я знаю. Но, что если чтобы пойти до конца, ее чувств окажется недостаточно?

— Ты противоречишь сам себе, — вздохнул Акрон.

— Пусть так. Но я стану кем угодно, сделаю что угодно, чтобы удержать ее.

— Даже солжешь?

— Даже продам душу, если придется.

— Тогда подумай, что с ней будет, когда она узнает правду. А она узнает ее рано или поздно.

— Тогда она уже не сможет ничего изменить.

Акрон глубоко вздохнул. Как же они оба упрямы. Он не хочет верить, что достоин любви, да и она ничем не лучше. Два идиота. Только один еще и слишком упрям, чтобы увидеть, что в сердце девочки давно и прочно поселился один невыносимый анвар и никто другой это место занять не сможет, если конечно, наследник не смирится, наконец, и не позволит ей самой решать свою судьбу. За то недолгое время, он успел изучить будущую повелительницу Адеона, привязаться к ней, полюбить как несносную младшую сестренку, которую иногда не выносишь, но если кто-то посмеет причинить ей вред, ты не думая набьешь морды ее обидчикам, отругаешь за то, что не рассказала раньше, прижмешь и погладишь по спутанным волосам, желая, чтобы больше никто и никогда не смел ее обижать. Тем более, если от настроения твоей сестренки зависит судьба целой нации.

Они появились, когда Рейвен уже был на грани, но увидев свою девочку в серебряном балахоне, похожем на его собственное, успокоился. Все так, как должно быть. Еще несколько минут и уже ничто не сможет их разлучить. Ничто и никто. Все были здесь. Макс и его тени, Регина и Аттиа. Этот старый плут ехидно улыбался и хитро смотрел на девочку. Рейвен сжался, словно натянутая пружина. Он понял, что Аттиа что-то задумал и с ужасом осознал, что ничего уже не сможет изменить. Если старый плут все ей расскажет…

* * *

Я медленно спускалась по ступенькам в уже знакомый зал с атами. И также как и в прошлый раз у разожженного огня стоял Аттиа, только уже настоящий. А вот Терри не было. Наверное, не заслужил. Рейвен стоял напротив меня в похожем на мой балахоне с той же маской равнодушия на лице. Но я успела достаточно его изучить, чтобы понять, что за этой маской скрывается какое-то беспокойство, и даже страх. И это удивило. Чего он может так сильно бояться? Ведь мы оба ничего уже не сможем изменить. А даже если и так, я уже отказаться не смогу. Слишком сильно люблю его. Когда мы вместе встали напротив Аттиа у чаши, он крепко сжал мою руку, и я совсем перестала бояться. Аттиа что-то говорил о воле, долге, согласии. Я кивала и все больше погружалась в какую-то расслабленную полудрему. А потом дух забрал у Акрона два неприметных, обычных кольца и бросил их в огонь.

— О, нет. Мы должны будем их достать? — не думая, воскликнула я.

— Нет. — шепнул мне мой анвар. — Но о твоих предыдущих играх с огнем мы еще поговорим.

После этого меня поцеловали в висок и церемония продолжилась. Мы дождались, когда огонь потух и вот тогда Рейвен достал из пепла мое кольцо и бережно взяв мою руку, надел мне его на палец. Я проделала то же самое. Затем Аттиа протянул нам чашу с чем-то терпким и пахнущим травами. Сделав пару глотков я перестала чувствовать свое тело. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как чужая магия окутывает меня мягким, теплым светом, проникает в самую душу. Инстинктивно я попыталась сопротивляться, но чей-то настойчивый шепот заставил подчиниться. А потом пришли образы, сначала размытые и скупые, но чем больше энергии проникало в меня, тем отчетливее они становились. Я видела женщину, адеонку, ту чьего портрета не было в галерее. Мать Рейвена. В ее серебристых глазах светилась любовь к маленькому мальчику с непослушной челкой и лукавыми черными глазами. Я снова увидела ее. Заплаканную, дрожащую от страха и мужчину рядом с ней, ударившему ее по лицу. Мальчик бросился на защиту и мужчина, словно отражение себя теперешнего посмотрел на него своими страшными синими глазами. Вот откуда эти глаза у Азраэля. И сейчас эти глаза выжигали мальчика, заставляя упрямо сжимать зубы от боли. Ровно год отец ломал его, заставляя тонуть в боли и желании защитить друзей. Он притворялся, когда оттолкнул лучшего друга, Азраэля, чтобы брату не досталось той боли, которой в избытке познал Рейвен, он получал удары за каждую свою шалость, провинность, неосторожное слово. И каждый раз вместе с ним страдали все, кто был рядом. В конце концов, он научился притворяться, надевать маску равнодушия, безразличия, одиночества. Мальчик подрос, стал юношей. Первый бой, первая победа, первое убийство и ночь без сна после этого, друзья, женщины, Лаилэ и ее порочность, Селина, и, наконец, я. Наша первая встреча взорвала мое сознание острым приступом боли. Я больше не видела картинок, их вытеснила боль. Сильная, бесконечная, нарастающая с каждым вздохом. Не знаю, сколько длилась эта пытка, я извивалась в чьей-то стальной хватке, плакала и кусала губы, пока не почувствовала на языке железистый привкус крови. Меня словно разрезали на части, кусочек за кусочком и я не знала, когда же кончится эта бесконечная пытка. Никогда в жизни я не ощущала такой боли, но где-то глубоко внутри понимала ее причину, и это понимание не давало моему сознанию погрузиться в спасительную темноту. Спустя бесконечно долгое время боль стала отступать, пока не пропала совсем. Теперь, там, где была одна связь, появилась другая, более крепкая, тягучая, наполняющая опустошенное тело новой, уже своей силой. А потом я открыла глаза и уставилась в высокий, зеркальный потолок.

* * *

Рейвен понимал, что им обоим предстоит не легкая ночь, но даже представить не мог, насколько. Едва были произнесены первые клятвы, он понял, что высшие силы приняли их. Далее должен был начаться процесс слияния силы. Если бы не заклинание Вира, это было бы даже приятно, но вмешательство Гаара уничтожило все шансы на это. Также как и она, он легко проник в ее сознание, медленно опутывая ауру девушки своей силой. Сначала она сопротивлялась и даже пыталась прекратить процесс, потом поддалась его шепоту, позволяя увидеть картинки из ее прошлого. И не все они были радужными. Он помнил, о чем говорила Регина, что рассказывала сама Аура о шрамах, помнил, что до 12 лет его девочка жила в приюте, но даже представить не мог, насколько ей там было тяжело.

Нет, пока она была маленькой, приют процветал. Он знал, что его отстроил старый граф, наместник тех земель и все время покровительствовал ему. Руководила им молодая, очень бойка женщина Рейна Темиз. Именно она организовала в приюте свою пекарню, мастерскую по пошиву одежды и обувную, она обучала детей грамоте, приобщала к земле. А потом граф умер, и начались перемены. Сначала арестовали Рейну. Никто не знал, за что. Он видел в ее мыслях суровых стражников из города, которые даже не стали слушать женщину. Тогда, за один миг она постарела на несколько лет, а Аура повзрослела. Потом закрыли пекарню и мастерские. Учителя стали уходить. А затем в деревне появился новый староста и забрал себе их уютный домик, отстроенный на деньги покойного графа. Дети переселились в старый, полуразрушенный барак. Но больше всего девочку напугало появление нового директора приюта. Селим Танрайд. Он был по своему красив, длинный как палка, с густыми, слегка вьющимися пшеничными волосами и глазами цвета неба. Его улыбка и аристократические манеры заставляли томно вздыхать не только деревенских девушек, но и их чопорных мамаш. Если бы они тогда знали, что это за человек.

Когда он появился, Аура поняла, что ничего хорошего уже не будет. Он улыбался, а ей виделся оскал беспринципного хищника. Осмотрев дом, он недовольно поцокал языком и принялся его отстраивать. Дети и подростки стали отличной рабочей силой. За 2 месяца дырявый барак стал больше походить на дом, а Селим смекнул, как можно нажиться на этом предприятии. Он стал продавать труд мальчиков и весьма неплохо заработал на этом. С девочками было сложнее. Когда же он познакомился с племянником графа, которому достался и титул и земли, он понял, как можно использовать девочек. Некоторых отдавали в богатые дома, в качестве прислуги. На словах. А на самом деле, когда девочки возвращались, у них были мертвые глаза. Страшные и полные тьмы. Потом их снова отдавали. Почти всех, но не ее. И самое страшное было в том, что она понимала, почему. Он ждал. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, ее передергивало. Наследника тоже передернуло от взгляда этого хищника. В нем был голод. И Аура старалась выглядеть как можно хуже. Перестала мыться без острой необходимости, почти не ела, услышав однажды, что ему нравятся пухленькие девочки, часами натирала себя стручковой травой, которая воняла так, что приходилось спать на сеновале. Но все было напрасно. Он просто изловил ее однажды, взвалил на плечо и через несколько минут сбросил в ледяную воду озера. А потом схватил за худенькие плечи, забравшись в него по колено и тряханул так, что девочка язык едва не прикусила. А его вкрадчивый голос еще долго отдавался в ушах наследника.

— Думаешь, тебе это поможет, птичка. Ты в моей власти, и если не будешь смирненькой и послушной, могу и передумать и отдать тебя в дом нового графа. А он ведь не гнушается даже такими слабыми и хилыми как ты, — а потом провел пальцами по щеке девочки, но увидев в глазах отвращение, тут же больно схватил за подбородок. — Ну почему другие видят во мне совершенство, а ты содрогаешься от отвращения. И ведь сам не могу понять, что в тебе нашел. Вот только увидел и понял, хочу. И вот что странно, хочу всю. И чтобы в этих красивых глазках светилось обожание.

И он ушел. А девочка еще долго стояла в озере, натирая кожу там, где касались его пальцы до красна. Чтобы смыть запах этого чудовища. И что удивительно, тогда она не плакала. Она вообще редко плакала. Даже когда жестокий староста бил его девочку кнутом, она не проронила ни слезинки. Именно тогда проявилась ее сила. Когда сын старосты с его дружками поймал одну из подружек Ауры, и в своей извращенной игре избивал малышку, появилась она и бросилась как фурия на мальчишку в два раза больше ее самой. Она царапала ногтями его лицо и кусалась как дикая кошка. Тогда, увидев страх в глазах маленькой подружки, она заставила ползать этих мальчишек по земле и давиться грязью одним лишь взглядом.

Староста сам избивал Ауру кнутом, разрывая нежную кожу на спине и приходил в ярость не видя ее слез и просьб о пощаде, но получил тогда почти садистское удовольствие, когда она плакала и умоляла, когда он забивал сторожа Савелия, который так неосторожно попытался ее защитить. В эту секунду наследник поклялся сам себе, что узнает, что случилось с тем стариком, с жестоким старостой и со всеми жителями того захолустья, которые допустили подобные зверства. И если понадобится, он сотрет это место с лица земли, а вот с тем директором он хотел бы встретиться лично и сломать каждый палец, что касался его девочки когда-то.

После появилась Эльвира и отвезла Ауру в ее новую жизнь, где она познала, что такое дружба, верность, семья и любовь. Он увидел Гаара и поразился насколько близко она была от окончательного слияния. Она любила его как друга, наставника, отца и когда-нибудь могла полюбить как мужчину. В ней было это тогда, но сейчас в ее сердце он видел только одного мужчину. Себя.

Ему пришлось прервать контакт и только делиться силой, потому что теперь наступал самый сложный момент, разрыв связи с Гааром.

Это было ужасно и продолжалось бесконечно долго. Она извивалась, кричала и плакала в его руках, а он кусал губы не в силах облегчить ее страдания. Когда она немного затихла, он перенес ее из святилища в свою комнату, уложил на кровать и оставался рядом, щедро делясь с ней своей силой. Сейчас, в его огромной постели она казалась такой хрупкой, такой маленькой. Его милая девочка. Как же сильно он любил ее. И как хотел, чтобы она никогда больше не плакала.

К утру, она окончательно затихла, но он боялся ее тревожить, просто лежал рядом и крепко сжимал хрупкие пальцы. К обеду в комнату постучала Регина, но он не мог себя заставить уйти, оставить свою теперь уже невесту даже на секунду. Ему очень хотелось быть первым, кого она увидит после пробуждения. Наконец, вечером следующего дня, она глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Привет, — проговорил он и лучезарно улыбнулся, когда она перевела взгляд с потолка на него. Он не без удовольствия наблюдал, как сменяется выражение ее лица от недоуменного и задумчивого, к понимающему и смущенному. Когда она сообразила, что лежит в постели своего жениха, розовый румянец растекся по щекам, делая ее такой соблазнительной, что он едва удержался от порыва поцеловать ее.

— Ничего не болит, — хрипло прошептала она, спустя какое-то время.

— А что ты чувствуешь?

Глупо было спрашивать. Конечно, она хотела есть. Наследник быстро метнулся к прикроватному столику и поставил перед ее изумленным лицом поднос со всевозможными вкусностями. Но она не накинулась тут же на еду, как он предполагал, а внимательно на него посмотрела и спросила:

— Как профессор Гаар?

Удивительно, но сейчас он не чувствовал никакой ревности к этому человеку, ему больше не хотелось раздраженно фыркать и злиться, что ее мысли даже сейчас занимает этот никчемный человек. Сейчас он понимал ее куда лучше и любил еще сильнее, за добросердечность.

— Насколько я знаю, нормально.

— Я могу навестить его?

— Не думаю, что он захочет.

Внезапно она дернулась, едва не перевернув поднос, и ее глаза наполнились слезами.

— Он чувствовал то же, что и я?

Наследник нехотя кивнул и попытался прикоснуться к ней, но она отстранилась, словно его прикосновения были ей неприятны. Внезапная боль царапнула душу. А вдруг, после всего этого, он и его прикосновения будут ассоциироваться у нее с той пыткой? Он убрал руку и снова спрятался за суровой, холодной маской бесчувственного анвара.

— Я… можно мне побыть одной? — попросила она, думая о чем-то своем. Как бы он хотел знать, о чем. Перед ритуалом он надеялся, что обретенная между ними связь позволит ему легче обходить ее защиту, читать пусть не сами мысли, но отголоски. Но нет. Все было как прежде. А еще ему хотелось обнять ее, ловить губами соленые слезинки слез, вбирать в себя ее боль, и не отпускать уже никогда. Вместо этого он кивнул и встал.

— Спасибо, — прошептала девушка и, когда он скрылся за дверью, заплакала.

Он стоял под дверью и слушал ее тихие всхлипывания, не в силах что-либо предпринять. И это бессилие, как стеклянные осколки впивалось в душу. Он причинил ей боль, причинял с самого первого дня их знакомства, но теперь, он поклялся сам себе, что как бы ему не было тяжело, он больше не станет ее принуждать. Если она хочет учиться в Велесе, он отпустит ее и будет терпеливо ждать возвращения, если захочет навестить Гаара, он сам проводит ее к нему, если захочет луну с неба, он и ее достанет. Только бы никогда больше не слышать этот тихий, душераздирающий плач.

Глава 20

С момента обручения прошла неделя, и все эти дни я буквально купалась в заботе и любви моих друзей. Как ни странно, правду о моей принадлежности к королевской династии они приняли спокойно. Рилан и Зак поохали, отпустили пару шуточек о моем королевском величестве, отвесили пару церемониальных поклонов, а потом плюхнулись на мою кровать и стали рассказывать о том, что я пропустила из-за обряда. Как выяснилось, после того, как мы покинули зал, все словно выдохнули, и началось самое веселье. Менее родовитый народ потянулся в город к главной площади, где вино лилось рекой и все народности, перемешавшись танцевали до упаду всю ночь и сложные эльфийские танцы и шумные гномьи и ритмичные адеонцев. Дворец тоже не спешил расходиться. Все общество обсуждало только одну новость. Меня. Меня продолжали обсуждать и на следующий день и на следующий и позже. В общем, я так и осталась главной темой для сплетен и догадок. Делались всевозможные предположения о том, где я пропадала все это время, в каких условиях росла, кем воспитывалась и как. По моей внешности так же прошлись каблучками местные красавицы. Но ребята так забавно все это мне пересказывали, что я даже не думала обижаться. А еще в ту ночь ребята впервые услышали о вратах. И даже Тимка загорелся исследованиями, о том, что же это такое.

— Ой, что-то будет, — вздохнула Тиана, когда неугомонная троица в первый же день кинулась в библиотеку за информацией. И это после того, как близнецы поклялись обходить это место за милю, памятуя об уроках духа-библиотекаря.

Мы с девочками тревожно переглянулись. Совсем не хотелось, едва выпутавшись из одной передряги, угодить в другую.

— Девочки, надо за ними присмотреть, — озвучила дельную мысль Медея. — Кто знает, что эти идиоты могут найти.

— Кто займется? — спросила я.

— Ты болеешь, — сказала Мила.

— Да и с твоим везением, мальчики уже через час найдут дорожку к запретным территориям, — поддержала Медея, а я недовольно насупилась. Можно подумать, я горела желанием.

— Я займусь, — предложила Тиана. — Тебе, Мила за Аурой надо приглядывать, а Медди и так у нас под круглосуточным контролем.

— Это ты на что намекаешь? — слаженно возопили девочки.

— А она не намекает, — хихикнула я. — А констатирует факт. Смиритесь обе. Вам еще ооочень много лет придется быть вместе.

В ответ мне полетели два ледяных осколка, я благоразумно прикрылась подушкой.

— Эй, эй. Больных быть нельзя.

— Больных, нельзя, а вот больных на голову даже полезно. Глядишь мозги на место встанут, — разозлилась Мила.

— Да ну вас, — насупилась я. — Только из-за своей глупой войны ты, Мила можешь лишить брата настоящей любви, а ты, Медди, из-за глупых предрассудков так и остаться незаконной дочерью эльфийского князя.

— Я не позволю за счет моего брата, этой крашеной курице возвыситься, — прошипела Мила.

— Дура, — обиделась Медди и вылетела за дверь, громко хлопнув дверью.

— Я не позволю… — начала Мила, но я ее перебила.

— Не вмешивайся. Срастется, скучно тебе не будет, а нет — так не по твоей вине.

— И неужели ты так сильно ее ненавидишь? — спросила Тиана.

— Нет, — буркнула подруга. — Но и в роли своей родственницы видеть не хочу. Вы как это себе представляете. Мы же поубиваем друг друга.

— Это потому что вы слишком похожи.

— Это в каком это месте? — возмутилась подруга.

В ответ мы с Ти лишь переглянулись и промолчали.

— Так, хватит обо мне. Что с тобой дальше будет? Ты с наследником говорила?

Я лишь неопределенно пожала плечами на все вопросы сразу. Моя любимая троица посещала меня так же часто, как и друзья, а вот наследник появлялся лишь раз в день и всегда с кем-то. Он словно опасался оставаться со мной наедине, закрывался от меня за всеми возможными щитами. Это и злило и обижало одновременно, но пока я терпела. Обручение, пусть и было ужасным, но оно стало для меня своеобразным откровением. Я поняла, что все это время двигало наследником. Почему он такой сложный. А еще я поняла, что нужна ему. Что он чувствует что-то ко мне. Любовь ли это? Я не знала, но очень надеялась.

Еще очень часто приходил Регент и вместе с ним тот странный призрачный страж с бала. Но я его немного боялась. Что поделать, не привыкла я к духам. В Велесе мы знали о них только по книгам, да по страшилкам, рассказанных старшекурсниками. И единственный, кто ни разу ко мне не зашел, Гаар. Я не могла винить его за это.

Спустя неделю, когда Регина сочла мое состояние достаточно сносным я, не давая себе и шанса на раздумья, решила найти Гаара. Каждый раз, когда начинала думать, как смогу посмотреть ему в глаза, о всем том ужасе, что он пережил по моей вине, останавливалась. Вот и сейчас, стояла перед дверью его комнаты и не решалась протянуть руку. Страшно было и больно, но неожиданно дверь открылась сама и, встретившись взглядом с такими родными глазами, я содрогнулась. Он был невероятно бледен, а в глазах сплошной холод и затаенная боль. Он не произнес ни слова, просто посторонился, давая мне пройти. В комнате был легкий беспорядок, и я не сразу сообразила, что это сборы.

— Вы уезжаете?

— Мне здесь больше нечего делать, — безразлично ответил он. Холод его голоса замораживал не хуже ледяных осколков Милы.

— Но до конца практики еще две недели, мы не успеем собраться…

— Я еду один, — перебили меня.

— Но почему? — Он резко развернулся и посмотрел прямо мне в глаза. Я не выдержала и отвела взгляд. — Вы едите не в академию, верно?

— Нет. Мессир одной из западных гильдий давно предлагал мне место декана в своей школе.

— Понятно, — обреченность в моем голосе заставила его снова посмотреть на меня.

— Как ты?

— Я думала, вы не спросите. Думала вы меня… ненавидите, — последнее слово я прошептала.

— Мне не за что тебя ненавидеть. Анвары умеют манипулировать людьми, использовать их. Жаль только, что я не смог тебя уберечь от этого. Я ведь видел, к чему все идет. Только думал, что он наиграется с тобой и мы вернемся в Велес, а я был бы рядом, залечивая твои раны. Понял все только на балу, когда нам так эффектно поведали кто ты.

Его слова больно ранили. Так больно, что хотелось кричать, уйти или ударить его. Но я не могла. Не имела права.

— Ну что ж. Мы оба сделали свой выбор. Я, когда провел «Вира», а ты, когда разорвала связь.

— Мне очень…

— Не надо. Должно пройти время. Тогда мы оба поймем. Быть может, это было самое лучшее решение. — Я кивнула. Хотя в душе понимала, что это слабая и неудачная попытка облегчить мою вину.

— Мы еще увидимся?

— Когда-нибудь.

И тогда я не сдержалась и кинулась ему в объятия, последний раз, попрощаться со своим дорогим, все понимающим, все прощающим учителем, наставником и другом. Он обнял меня так крепко, как только мог, поцеловал по отечески в лоб и отпустил.

— Прощай, Аура.

— Прощай, Орин, — я впервые за всю мою жизнь назвала Гаара по имени, он криво усмехнулся, кивнул, и я закрыла за собой дверь. Вот и все. Я потеряла друга, учителя, часть своей души. Но приобрела жениха, огромную, грозную империю и кольцо на пальце, которое никак не хотело сниматься, а ведь на церемонии мне показалось, что оно мне велико.

* * *

Возвращаться в комнату не хотелось. Но и блуждать по коридорам одной, рискуя встретить либо одного из стражей, либо кого-то из знати, сомнительное удовольствие.

Сейчас хотелось расслабиться, сбросить накопившееся напряжение. Я знала, что поможет. Точнее кто. Мой Сапфир. Вытащив клинок из сапога, я внимательно в него всмотрелась.

— Ты ведь проводишь меня? — шепнула я, и почувствовала радостное возбуждение своего атами. Ему тоже не терпелось размяться.

Я шла по коридору, направляемая клинком, изредка встречала кого-то, но старалась не смотреть в их глаза. А когда оказалась в тренировочном зале мастера Одена, выдохнула от облегчения и предвкушения.

Мы кружили по деревянному паркету, мой клинок и я — его продолжение. В мыслях возникали такие образы, приемы, каких я никогда в жизни не видела. Сапфир словно обучал меня, заставляя впитывать как губка все новые и новые связки. Отрабатывать их, перетекая из одной позиции в другую. Это было красиво и завораживающе, как танец. И я была благодарна моему клинку за такую возможность.

После очередного пируэта, я сбилась. Просто почувствовала чье-то неуловимое присутствие и потеряла концентрацию. А, учитывая то, что в этот момент я стояла на вершине тренировочного снаряда, смутно представляя, как там оказалась, последствия могли быть весьма удручающими. Пошатнувшись, я устояла и переступила с ноги на ногу. Это стало ошибкой. Правая нога соскользнула и я, с громким визгом полетела вниз. У самой земли меня поймали сильные руки. Хватило секунды, чтобы осознать, чьи именно.

— Мне стоило уже привыкнуть, — простонал обладатель таких сильных и любимых мной рук. А потом поставил меня на паркет и взглянул в глаза.

— К чему?

— К твоему невезению, — совершенно серьезно ответил он, а в глазах плясали радостные смешинки. Я надулась, а потом поняла, как сильно скучала все это время и улыбнулась.

— Не боишься заразиться? — лукаво спросила я.

— Нет, — в тон ответили мне.

— Я скучала.

— Я тоже, — послышался ответ, и в черных глазах уже не осталось веселья. — Почему ты здесь?

— Просто хотелось развеяться. Составишь мне компанию? Ты вроде обещал, показать мне особые приемы.

— Ты еще не совсем поправилась.

— Я прекрасно, себя чувствую, — возразила я и покружилась в подтверждение своих слов.

— В другой раз. У меня встреча. Да и тебе не стоит бродить одной по дворцу.

— Почему? Мне казалось, здесь мне ничего не угрожает.

— Так и есть. Стражи защитят тебя от любого физического воздействия, но пока тот кукловод еще на свободе…

— Как Селина? — перебила я наследника. Он поморщился, но ответил.

— Жива. Относительно здорова. Не перестает тебя благодарить.

— Меня?! Но я ничего…

— Она знает, что обязана тебе жизнью. Если бы не ты… я бы не стал искать Гаара.

Упоминание об учителе кольнуло что-то в груди. Он заметил. Подошел ко мне, мягко взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза, и спросил:

— Видела его?

Я кивнула.

— Он бросает нас, — призналась я и, к своему стыду, заплакала. Просто не смогла сдержаться. А он притянул к себе и гладил по волосам, пока я поливала его рубашку слезами. И мне так спокойно стало, так правильно и идеально. Все здесь и сейчас было правильно. И он, такой понимающий, сильный, добрый, без этой своей извечной маски равнодушия.

— Мне очень жаль.

И ему действительно было жаль. Это не была дань вежливости или сочувствия или чего-то еще. Он изменился, по крайней мере со мной. И мне это не то, чтобы не нравилось. Просто немного пугало. А что дальше? Отпустит ли он меня? А смогу ли я сама уйти?

— Успокоилась? — спросил он спустя время. Я кивнула, но прижиматься к нему не перестала. Так и хотелось просто стоять тут до скончания века, лишь бы с ним. И чтобы никто не мешал, не прервал этот момент своим многозначительным хмыканьем.

— Простите, что нарушаю момент, — послышался голос Эйнара у дверей. Я простонала и нехотя отпустила руки. А от такого ехидного и понимающего взгляда анвара, захотелось провалиться сквозь землю от смущения. — Рейвен, нас ждут.

Мой анвар кивнул и посмотрел на меня. И в этот момент мне показалось, что и ему так же жаль этого прерванного момента.

— Я к вечеру освобожусь. И, если ты захочешь…

— Да, — выпалила я, так и не дослушав предложения. Впрочем, какая разница? Я согласна на все, лишь бы с ним. Знаю, дура. Глупая, влюбленная дура. Но счастливая, как никогда. И даже ухмылка Эйнара меня уже так не злит. И его шуточки тоже, и взгляды. Нет, вру. Ужасно бесят.

— Может хватит, — прошипела я. Пока мы шли к моей комнате Эйнар успел пару раз ехидно хмыкнуть и просвистеть мелодию свадебного ритуала гномов, а потом эльфов и даже дриад. — Завидуй молча.

— Нет уж, уволь. Как-нибудь обойдусь. К тому же мне мои семь любовниц никогда не простят, если я их брошу.

— Семь любовниц? — изумилась я. — И когда ты все успеваешь?

— На это нужен особый талант, — ухмыльнулся он, и заметив мой немного встревоженный взгляд, продолжил. — Успокойся, такой талант по наследству не передается.

— А я и не волнуюсь, — хмыкнула я. — А куда наследник ушел?

— Улаживает кое-какие вопросы по обеспечению твоей безопасности в Велесе.

— Так он меня отпустит? — воскликнула я.

— Куда он денется. Если, конечно, ты не решишь остаться.

Заманчиво и страшно. Но все же так заманчиво. И еще больше страшно.

— Что, обдумываешь варианты?

Я не ответила. Меня больше интересовал совсем другой вопрос.

— А что с тем магом, который Селину заколдовал?

— Ничего, — поморщился анвар. — Эта тварь очень хорошо заметает следы. Твой учитель пытался вынуть из ее воспоминаний хоть что-то, но там было абсолютное подчинение.

Почему-то я не удивилась словам Эйна. Наверное, предполагала нечто подобное. При встрече в первый раз, я не увидела в этой женщине той тьмы, что в Лаилэ. А значит и темному внушению почти не за что зацепиться. Внушение и сила универсала складывалась из более десяти слоев. Простое внушение, влияющее на общий эмоциональный фон объекта затрагивало лишь внешний слой. Проникновение в сознание — уже седьмой, более серьезное внушение — шестой, внушение с легким подчинением — пятый, с более серьезным — четвертый. Но начиная от третьего до нулевого слоя, разрушается аура объекта. Туда совались только те, кто хотел принести вред. Я проникла за эту линию лишь однажды, с наемником, хотевшим убить Милу. И здесь, если у мага нет сильнейшего энергетического накопителя, то накрывает откат. У более сильного, слабость, головокружение, но, что более характерно, глаза. Сосуды в них лопаются, окрашивая белок в кроваво-красный цвет. А если есть накопитель…

— Эйнар, — воскликнула я. — Мы можем найти мага.

— Что?

— При таком абсолютном внушении всегда есть откат. Глаза. Ты видел у кого-нибудь кровавые глаза? Это не так просто вылечить. Никакие лекари не помогут, а значит…

— Нужно просмотреть всех во дворце. Хорошая идея, малышка. Значит так, сейчас ты идешь в свою комнату, и никуда не сворачиваешь. А мне надо… мне надо…

Когда Эйнар скрылся в портале, я уже знала, что не выполню обещания. Меня захватила другая мысль. Маг уже использовал абсолютное внушение на том колдуне, которого убил наследник. Причем через него, он мог проникать в мысли других, а это уже даже не первый уровень. Подчинить универсала очень сложно, но сломать барьеры до нулевого… Это какой же силой надо обладать? Тут не только накопитель нужен, но еще и источник очень мощной энергии. Одним амулетом здесь не обойтись. Тогда что? Мне нужен был совет. И я знала, у кого спросить.

Глава 21

Стоило только переступить порог библиотеки, как я увидела близнецов. Они сидели перед грудой книг и читали, нет, не так. Они ЧИТАЛИ!!! А призрачный библиотекарь сиял радостной улыбкой.

— О, Аура пришла, — обрадовано воскликнул Зак и помахал мне рукой. — Ты решила присоединиться?

— К чему?

— К исследованию. Ты не представляешь, сколько здесь всего интересного можно найти. Например, ты знала, как анвары добираются до врат? Ни за что не поверишь.

— И как же? — заинтересовалась я.

— Под землей, — Воскликнул Рилан. — Правда круто. Они там целые туннели построили. Не без помощи гномов, конечно. И вот, что интересно, при строительстве были найдены старые туннели. Причем, вполне пригодные для существования. Там кто-то жил, представляешь. Может даже не все побратимы погибли в Триноне.

— Интересно. Слушайте мальчики, а где Тим и Тиана?

— На свидании, — ответил Зак и снова зарылся в книги.

— С кем?

— Какая ты темная, подруга. Друг с другом, конечно.

— Это как? — не поняла я.

— Как, как, — ответил за Зака Рилан. — Очень просто. Он пригласил, она согласилась.

— На свидание? На самое настоящее свидание?

— Да, да. На свидание, — ухмыльнулся близнец. — Вы, девочки, нас за тугодумов держите.

— Или за идиотов, — поддакнул второй.

— Нет, все-таки за идиотов.

— Или за тугодумов. А мы, между прочим давно просекли о вас с Гааром.

— А еще про Медди и принца Филиппа.

— Да и Ти с Тимкой.

— Правда с наследником твоим ошиблись немного, — хмыкнул Рилан. — Но кто ж знал, что наша сиротка…

— Вовсе не сиротка, — закончил за Рилана брат. А когда они начинали вот так говорить, значит, злились и очень сильно.

— Ну вы даете, — растеряно проговорила я, переводя взгляд с одного на другого, — А чего раньше не сказали, что вас это напрягает?

— А вы, девочки закрылись в своих секретах от нас.

— И нам обидно стало.

— Ну, простите, — совершенно искренне ответила я. Мальчики были в чем-то правы. За их непоседливостью, тягой к приключениям и необдуманным поступкам, мы совсем забыли, что они уже далеко не дети. Меня часто злило, что со мной обращаются, как с ребенком, но я сама не воспринимала близнецов, как уже взрослых, состоявшихся, пусть не мужчин, еще нет, но парней. И они имеют полное право на свои собственные ошибки. Только что делать, если их маленькие шалости смертельно опасны.

— Вот что я вам скажу, мальчики, — проговорила я — Вы очень хорошо умеете зубы заговаривать. Я почти поверила. Но… Узнаю, что вы хотите пойти к вратам, скажу анварам и Эльвире. Без вариантов.

— Злая ты, — буркнул Рилан.

— И жестокая, — вторил Зак.

— Ты злая и жестокая, — хором проговорили оба.

— Да, я такая. А теперь, кончайте ерундой заниматься. Дело есть.

— Какое? — встрепенулся Рилан.

— Это опасно? — вскочил Зак.

— Приключение, — протянули оба и предвкушающе пожали друг другу руки.

— Паяцы, — хмыкнула я и начала рассказывать обо всем, о чем думала все это время.

— Это какой же силой нужно обладать… — присвистнул Зак, когда я замолчала.

— Не малой, — закончил Рилан. — Я конечно, не универсал, многого не понимаю. Но, Аура, здесь не обошлось без артефакта.

— Артефакта? — не поняла я.

— Мы и сами, до недавнего времени ничего не знали об этом. Но как я понял, у каждого избранного драконами есть свой артефакт, — задумчиво проговорил Рилан.

— Ты имеешь в виду метки драконов?

— Ага. У Велесского короля — это кольцо, у отца Милы — кулон, у Владыки эльфов — меч, у короля Арустара — камень. Интересно, а что у анвар?

Я пожала плечами, постояла в задумчивости, обвела взглядом комнату и наткнулась на милое, чудесное, и так нам необходимое привидение библиотекаря. Никогда не думала, что призраки могут бледнеть. Но могут, особенно от трех плотоядных взглядов, жаждущих знаний магов.

— Профессор Легран, — протянул Зак.

— Лигранчик, — улыбнулся Рилан.

— Вы ведь не откажете нам в маленькой услуге, — закончила я. На что библиотекарь принял попытку затеряться за стеллажами.

— Не вынуждайте нас применять силу, — пригрозил Рилан.

— Вы не сможете мне ничего сделать. Я призрак, — пискнули с другого конца библиотеки.

— Ага. А вы знаете, что я огневик и со времени нашего с вами первого знакомства мечтал проделать одну вещь…

Я забеспокоилась, когда Рил зажег на руке маленький огненный светлячок. Мне совсем не хотелось шантажировать мастера Леграна, тем более таким варварским способом. Рилан, заметив мой взгляд, шепнул одними губами: «Доверься мне». И я решила поверить.

— Вы не посмеете!

— Еще как посмеем. А потом скажем, что так и было. Значит, нет? Так, Зак, какая из этих книжек самая ненавистная?

— Варвары, — взвыло привидение и бросилось защищать свои сокровища.

— Да что вы, профессор, — улыбнулся Рилан и загасил огонек. — Это же шутка была. Мы бы не посмели.

— Но в каждой шутке есть доля правды, — хмыкнул Зак. — Ну, что? Говорить будем?

— Чего вы хотите, изверги?

— Вы же слышали наш разговор, уважаемый. Вот и ответьте нам на наши вопросы, коль слывете самым умным призраком в Адеоне.

— Самым умным?! — встрепенулся Легран и, позабыв о книгах, восторженно посмотрел на нас. — Во всем Адеоне?!

Мы кивнули. А Рилан, наклонившись ко мне, шепнул: «Конечно, самое умное, других то я не видел. А представляешь, если их здесь много».

— Валить надо, — так же шепнул Зак.

— Не раньше, чем мы узнаем… — попыталась возразить я, но меня перебило привидение.

— Так, что вы хотели молодые люди и очаровательная невеста наследника?

— Во загнул, — хмыкнул Зак. — Давай спрашивай скорее, пока он не передумал.

— Артефакт…

— Чаша. У Адеонцев — это чаша.

— Какая чаша? — не понял Рилан. А вот я прекрасно осознавала, о чем говорит призрачный профессор. Но сказать об этом ребятам… Это опасно. Как бы я им не доверяла, как бы не любила, но это слишком опасно.

Поэтому я промолчала, когда мальчики стали обсуждать, что это может быть за чаша, и как она выглядит, где находится и как нам ее найти? После чего посмотрели на огромную горку книг, тяжело вздохнули и уселись прямо на пол, их разбирать. Я поспешила ретироваться. Мальчики понимающе хмыкнули. Но пусть лучше они думают, что я лентяйка и будут в безопасности, чем ввяжутся еще в какие-нибудь неприятности. А мне нужно найти Тэри или Атиаса и как можно скорее.

Но моему желанию не суждено было осуществиться сегодня. И все из-за одного сурового, грозного анвара.

— Я куда тебе сказал идти? — прошипел Эйнар, едва я вышла из библиотеки.

— Регина увидела? — догадалась я.

— Она в последнее время очень жуткие вещи видит, — ответил друг, взяв меня под руку. — И все с твоим участием, малышка.

— А что именно она видит?

— Понятия не имею, я же мыслей не читаю.

— Ты хочешь сказать… — испуганно воскликнула я.

— Ага. И каждое ее видение все больше приближает тебя к тому, чтобы он сорвался и запер тебя в своих покоях. И знаешь сколько раз ему это мысль приходила? Не самая плохая, скажу я тебе.

— Это на что это ты намекаешь? — возмущенно воскликнула я.

— А ни на что. Просто ты уже давно по краю ходишь.

— Хочешь сказать, это я виновата, что меня все время убить пытаются?

— Нет, — сдался Эйнар, — я просто беспокоюсь. Так же как и он. И мне мысль о том, чтобы запереть тебя не раз приходила. Вот только, в отличие от меня, он прекрасно понимает, что сделай он это, ты его не простишь.

Я промолчала. Ну не могла я оставаться в стороне, когда тут такие дела творятся. И если бы был здесь Гаар, я была бы спокойна. Никто кроме универсала не сможет понять силу универсала. Это совершенно другая магия. Особая. И подчинение. Рейвен умеет читать мысли, возможно, даже управлять ими. Но тот колдун. Он ведь полностью подчиняет, он заставляет других совершать страшные вещи. И ведь они чувствуют все, как я тогда с Гааром, они страдают и… Акрон.

Я резко остановилась. Как же я раньше не додумалась. Акрон, конечно не сможет найти колдуна, уж слишком сильно он маскируется, но сможет найти тех, кто подвергался его воздействию. Эту мысль я и озвучила Эйнару.

Он с минуту смотрел на меня, а потом выдохнул.

— Малышка, ты меня поражаешь. Черт, он меня точно убьет.

А потом меня схватили за руку, и мы нырнули в открывшийся переход. Едва я восстановила дыхание и открыла глаза, ненавижу переходы, натолкнулась на несколько десятков удивленных взглядов и один осуждающий. И именно от него я никак не могла оторваться. Какой же он… от одного только взгляда сердце замирает и ухает куда-то вниз. Люблю его.

— Эйнар, потрудись объяснить, что она здесь делает? — обманчиво спокойно протянул он. И пока его внимание было переключено на виновато улыбающегося друга, я успела осмотреться. Это был кабинет, большой и просторный, с огромным окном с выходом на площадку для туров. Но сейчас она была загорожена, чтобы яркий дневной свет не мешал… чему? Я пробежалась глазами по присутствующим, выделяя глазами не знакомых. Здесь была Регина, к моему удивлению не в элегантном черном платье, как все привыкли, а в штанах, Регент, Ноэль и Акрон, Корнуэл с незнакомым мне адеонцем, причем это точно был не анвар, Корин — ведущий внешнего круга, Оден, седовласый мужчина, смутно кого-то напоминающий, а рядом с ним на диване сидел другой адеонец, тоже не анвар. Он был странным, я смотрела на него, но задержаться взглядом не хотелось. Не понятное ощущение. Также в кабинете были еще трое незнакомых мне людей. И я не ошиблась. Это были именно люди. Один был длинным как палка, почти лысый. Но взгляд такой, я бы сказала властный. Этот человек здесь не последняя фигура, и он это знает. Второй был самым обыкновенным и единственный тепло и как-то восторженно мне улыбался. Чем-то он напоминал мне старика Савелия из моего безрадостного детства. А вот третий человек был очень напряжен. Словно мое присутствие испугало его. Я хотела присмотреться получше, но меня отвлек наследник, точнее его слова.

— Ты понимаешь, чем мы все рискуем? Ауре здесь не место.

— А мне кажется, самое место. Заметь, она единственная догадалась о кровавых глазах.

— Это не значит…

Дальше я вообще перестала что-либо слышать.

— Это полог тишины. Этот разговор не для всех, — улыбнулась подошедшая Регина, пока я наблюдала, как к наследнику присоединились Акрон и Ноэль. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

— Эйнару не стоило приводить тебя. Ты еще слишком слаба.

— Ох, оставь девочку в покое, Регина, — вмешался подошедший регент. — Мой сын абсолютно прав. Сейчас нам нужна любая помощь. Тем более все это касается Ауры.

— Это опасно.

— Пока этот гад на свободе, опасность не минует. Уж лучше ей быть здесь, на виду, чем там, с ее-то неугомонным характером.

Я покраснела. Не приятно, когда тебя обсуждают перед всеми, да еще при тебе же. И обидно. Я словно ребенок несмышленый, мечтающий со спичками поиграться. Да не нужны мне никакие приключения. Я хочу спокойно доучиться, благополучно выйти замуж, родить детей, страной править не хочу, хотя придется. В общем, я хочу спокойную, обычную жизнь. Только где ее взять? Не подскажете?

— Простите, — вмешался не знакомый мне человек, тот самый, который так восторженно смотрел. Впрочем, и сейчас он смотрел на меня с не меньшим восторгом. — Я не могу не воспользоваться моментом. Вы не познакомите нас?

— О, конечно, — встрепенулся Регент. — Этот милый дядечка, дорогая, негласный мой советник по человеческой расе, мистер Круз. Также он возглавляет людскую общину в Адеоне.

— Ну что вы, — заулыбался старичок. — Это честь для меня, познакомиться с будущей повелительницей нашей страны. Тем более, если она человек.

Последнюю фразу он прошептал мне на ухо. И я уже поняла почему. Не все здесь пребывали в таком восторге, а некоторые вообще едва сдерживались. Странно, что Корнуэл и второй анвар, были здесь. Неужели наследник им доверяет? Почему?

— С председателем совета ты знакома, — продолжил Регент, а Корнуэл пренебрежительно кивнул. Я не обиделась. И сама не питала к нему особой симпатии. Второй, смутно знакомый анвар оказался отцом того самого мальчишки с удивительными щитами. Не удивительно, что он прожигает меня столь ненавидящим взглядом. Враг. Сильный, серьезный, безжалостный. И все тот же вопрос, что он здесь делает? Еще один адеонец, напротив, смотрел на меня с теплотой и благодарностью. И услышав его фамилию, поняла причину. Эдуард Лесский, дядя Селины. Еще одного адеонца звали Танар Теорский. Но даже имя его ни о чем мне не говорило. Длинный как палка человек занимал не самый последний пост в Велесе. Был помощником Вельгора по внешним вопросам и, как оказалось, был шпионом Адеона. Причем не завербованным. Карим, как он просил себя называть, родился в Адеоне, здесь вырос, и даже какое-то время был анваром. А после, перебрался в Велес. Женился там на дочери местного купца. В последнее время он курировал в департаменте вопросы внешней политики и активно продвигал интересы Адеона. Последним из представленных мне, был Навир Светьяр, советник Максимилиана по внешним вопросам. Сейчас он был спокоен и собран и даже доброжелателен, но руки не подал. Мне показалось, что с ним что-то не так, что-то неправильное, но тьмы в нем я не ощущала.

Я не успела достаточно поразмыслить над этой странностью. Полог тишины распался, и мы все услышали голос наследника.

— Это рискованно.

— Хуже, чем сейчас уже не будет, — возразил Эйнар.

Наследник промолчал и посмотрел на меня. И как он в этот момент смотрел. О, Всевидящая, он смотрел именно так, как тогда в моем видении. То, о чем я мечтала, чему не хотела верить, от чего бежала, в этот миг обрушилось на меня. Он улыбнулся, подошел ко мне, взял за руку и мы растворились в воронке портала.

Я не могла понять, почему так долго не хотела верить. Почему так отчаянно держалась за то, что меня не могут полюбить, он не может полюбить? И вот теперь, глядя в его глаза, я поняла. Я боялась позволить себе раствориться в нем, стать его тенью, забыть саму себя и свои мечты в желании быть с ним. Но, теперь страх вытеснило другое чувство, желание идти до конца.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я не удержусь, — прошептал он.

Я не ответила. Просто протянула руку и дотронулась до любимого лица. Какой же он…

Он перехватил ее. Поцеловал каждый пальчик, а потом поднес ее к своей груди, и положил туда, где находилось его сердце, чтобы я услышала, как сильно оно бьется и поняла, что только для меня.

— Я люблю тебя.

Признание не убило меня, не вогнало в краску, не испугало и даже смущения не вызвало. Сейчас все казалось настолько правильным, идеальным, что мне даже ответа не требовалось. Но он ответил. Поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. И в этом поцелуе слились нежность и страсть, затягивая в какой-то жаркий, заставляющий трепетать вихрь. А потом он превратился во что-то большее, как тогда в коридоре. Словно сейчас, я снова касалась его крыльев. И на этот раз нас никто не остановил. Я не помнила, когда мы переместились на кровать, когда стянула с него рубашку, когда осталась практически без одежды, не осталось ничего, кроме его рук, таких горячих и нежных, сжимающих в объятиях и губ, дарящих незнакомое мне наслаждение. А когда я протянула руку и коснулась его мерцающих крыльев, мир словно взорвался для нас обоих.

— Что ты творишь со мной, моя маленькая девочка, — выдохнул он, на секунду оторвавшись от моих губ. — Я же не остановлюсь сейчас.

— И не надо, — ответила я и снова провела кончиками пальцев по воздушному крылу.

Он снова перехватил мою руку. Затем слегка отодвинулся, впуская в наш маленький мирок холодный воздух настоящего, и я поняла, что ничего не будет. Он схватил сбившееся на край постели покрывало и завернул меня в него.

Вот теперь вернулся стыд, смущение и осознание того, что он отказался. Быть может все, что я видела и чувствовала всего минуту назад, было лишь прекрасной фантазией. И стало больно.

Он заметил или догадался, не знаю как, ведь в этот момент я лежала к нему спиной. Придвинулся ближе, крепко обнял и зашептал.

— Иногда мне кажется, что ты видение, мечта, но стоит только приблизиться ближе, прикоснуться и ты исчезнешь, словно никогда не было. Я очень боюсь тебя потерять.

— Я никуда не денусь.

— Да. Но если мы сейчас продолжим, то вряд ли я смогу тебя отпустить.

Я повернулась к нему и натолкнулась на серьезный, внимательный, чуть мерцающий взгляд.

— Напугал?

— Не знаю, — прошептала я, боясь утонуть в его черных как бездонный колодец глазах. Наверное, он был прав, но почему-то мне совсем не хотелось сейчас быть благоразумной.

— Ты обещала поужинать со мной, — проговорил он, вырывая меня из того состояния задумчивости, в котором я пребывала после его слов.

— Прямо сейчас?

— А почему нет? Но не здесь, я хочу пригласить тебя в особенное место.

Уже через полчаса мы были там, где я меньше всего ожидала оказаться. Долина фениксов.

Это был огромный утес, на вершине которого находилось большое каменное здание. Там также были площадки для туров, но поскольку у наследника были крылья…

Фениксы жили на утесе, каждый в своем гнезде, прекрасные, величественные создания, как Нор. Я видела их издалека, как один за другим они выпархивают из своих гнезд и образуют какую-то замысловатую фигуру из своих тел. А поскольку все они отличались по окрасу от светло — серого, до ярко — бирюзового, то создавалось впечатление, что я смотрю в гигантский каледойскоп, изобретение балаганных фокусников Велеса. Минута и фениксы снова сменили положение, еще одна и я вижу розу, сплетенную из маленьких тел, а затем орхидея, лотос, лилии и фигура распадается на тысячи осколков, а фениксы устремляются в свои норы.

— Как красиво, — ахнула я, когда маленькие создания снова выпорхнули из своих гнезд.

— У них сейчас брачный сезон. Фениксы выбирают себе пару на всю жизнь. Если погибает один, то вслед за ним уходит и другой.

— Чтобы снова возродиться?

— Но только вместе со смертью приходит забвение. Фениксы не помнят своей половинки, поэтому им снова приходится искать друг друга.

— Очень жаль.

— Почему?

— Когда — нибудь они могут ошибиться и выбрать не ту пару.

— Не могут, — улыбнулся наследник. — Они не люди. Их души настолько переплетены, что когда две половинки встречаются, происходит маленькое чудо.

— Я не понимаю.

— Поймешь. Через неделю будет День благословения. В этот день влюбленные пары Адеона выйдут на главную площадь к небезызвестному тебе дереву Росмен и попросят у него благословения. Если союз пар истинен, то произойдет чудо.

— Я уже хочу это увидеть.

— Увидишь. Во дворце тоже будет праздник. Конечно, не такой масштабный, как на площади, но, думаю, и здесь найдутся истинные пары. Одна, так точно.

Мы помолчали, наблюдая за очередным полетом фениксов.

— Мне кажется, или их стало меньше?

— Не кажется. Нашедшие свою половинку фениксы завершают круг, одиночки продолжают.

— И долго это будет продолжаться?

— Еще пара заходов и все.

— А как же остальные? Ведь там еще много фениксов.

— Значит, их время еще не наступило.

— Очень жаль.

— Не стоит. Быть может их пара, просто еще не доросла.

— И на что это ты намекаешь? — возмущенно воскликнула я. — По твоему, я еще маленькая?

— Я вовсе не это имел в виду, — почти виновато ответил он. Почти, потому что судя по его дрогнувшим губам, я поняла, что он просто издевается.

— Ну да, а эти фениксы не боятся, что когда их пара дорастет, они превратятся в дряхлых старичков и ни на что не будут способны?

— Старичков, говоришь, — проговорил наследник, и то, как он в этот момент на меня посмотрел, не сулило мне ничего хорошего. Поэтому я поспешила вырваться и побежала, как можно дальше и быстрее. Жаль, меня поймали, причем без особых усилий и принялись щекотать так, что я визжала и отбивалась и даже умоляла его сжалиться над бедной, несчастной, боящейся щекотки мной. Мой анвар сжалился и заменил щекотку поцелуями, что мне, безусловно, нравилось больше.

Глава 22

Я пришла в свою комнату далеко за полночь. Не хотелось будить Милу, но как оказалось, она не спала.

— И где мы шлялись? — прошипела подруга, едва я переступила порог своей комнаты. Впрочем, по моему лицу не сложно было догадаться. Мила лишь махнула рукой и повернулась на другой бок.

— И что? Никакого скандала?

— Ты же не где-то там рисковала жизнью, — хмыкнула подруга. — А ему я доверяю. Кстати тебя близнецы искали.

— Вот черт. Я совсем забыла, — воскликнула я и плюхнулась на кровать подруги. А потом рассказала ей все, что узнали близнецы и все, что рассказал мне наследник.

— Значит, ты говоришь, он подозревает тех, кто находился в той комнате?

— По его словам, только они знали, зачем наследник едет в Велес.

— Я вот что думаю, а не поручить ли нашим мальчикам последить за ними?

— Мил, это опасно.

— А мы поручим тех, в ком более менее уверены, зато мальчики будут делом заняты и не полезут, куда не надо. А мы с девочками займемся остальными.

— С девочками? — улыбнулась я. — Неужели ты привлечешь к нашему делу Медею? А как же ваша вражда?

— Я и не собираюсь с ней дружить? А вот использовать…

— Мил, ты сейчас так похожа на своего отца.

— А чего ты удивляешься. Я его дочь, — хмыкнула подруга и разложила на своей кровати листки с именами тех, кого я видела в зале. — Итак, Регента, Регину и твоего анвара отметаем сразу.

— Ноэля, Акрона и Эйна тоже.

— Ты точно уверена, что они не желают тебе зла?

— Мил, они тени наследника. Он им безоговорочно доверяет. А я доверяю ему.

— Ну, хорошо. А что насчет регента и Регины? Почему не они?

— Во-первых потому, что они участвовали в моем сокрытии. Регина знала кто я, и благодаря своему дару, где я.

— Справедливо. А регент?

— Он любит племянника.

— Это не аргумент.

— Зачем ему это?

— Власть. Если Рейвен будет не в состоянии править, то его обязанности будет выполнять добрый дядюшка Макс.

— Ужас. Если смотреть с этой точки зрения, то даже сам Рейвен может быть замешен.

— А почему нет? Может, он специально играет с тобой в любовь, чтобы потом нанести удар в спину и жениться на какой-нибудь Иветте, Лаилэ или Селине?

Я не смогла возразить. В словах Милы была доля истины, не в том, что Рейвен мог оказаться тем, кто так хочет от меня избавиться, а в том, что за дружелюбными улыбками и хорошим отношением может скрываться предатель. Например, Акрон, которого я так и не смогла до конца понять. Или Эйнар, который так пренебрежительно сначала ко мне относился, или Ноэль — целитель, которого я считала, чуть ли не святым.

— Давай рассмотрим других кандидатов, — поежившись, сказала я. Неприятно подозревать тех, кому доверяешь.

— Корнуэлл.

— Серьезный враг. Он ненавидит меня, мечтает, чтобы его дочь стала повелительницей. Готов на многое, чтобы избавиться от меня, но…

— Но, это не его уровень, — закончила Мила.

— К тому же он не рискнет пойти против Рейвена. Может раньше, не зная о чувствах наследника, он и мог, но сейчас…

— Согласна. Слишком рискованно. Так, кто у нас следующий?

— Даррен Лейрос.

— Отец того мальчишки, который на вас с Тимом напал?

— Откуда ты…

— Тим рассказал, — отмахнулась подруга и поставила жирный знак вопроса рядом с именем Лейроса. — Вот и первый подозреваемый. Поручим его Заку.

— Вряд ли это он.

— Именно поэтому я и приставлю к нему Зака. Этот тип слишком похож на советников отца, может ударить лишь изподтишка, но на прямой конфликт никогда не пойдет.

— И если почувствует опасность, отступит.

— Именно. А навредить тебе сейчас, после обручения. На это способен только безумец. Но проверить надо.

— Ясно. Следующий.

— Эдуард Лесский.

— Дядя Селины. Не знаю. То, как он на меня смотрел в зале… опять же спасение Селины.

— Да. Использовать племянницу, чтобы убить тебя… впрочем, кто знает, может, он не настолько сильно привязан к семье.

— Поручим это дело Рилану.

— Соласна. Так, следующий у нас Танар Теорский.

— Понятия не имею кто он. И какой пост занимает.

— А что наследник говорил о нем?

— Мало. Сказал только, что адеонец входит в совет.

— Хорошо, я сама им займусь. А вот Карима мы поручим Тиане. Она же хочет поступить в депертамент ищеек, вот пусть и совмещает приятное с полезным.

— Навир Светьяр. На встрече он показался мне доброжелательным. Он советник Макса по внешним вопросам.

— Поручим его Тимке.

— Не боишься?

— Боюсь. Но он у нас из семьи Цепешей, к тому же умеет быть очень собранным, когда нужно. Кто у нас следующий?

— Некто мистер Круз, человек, возглавляет людскую общину в Адеоне. Он странный немного, но вроде безобидный.

— Я думаю, тебе стоит им заняться.

— Мне?! Но он же безобиден. В нем нет тьмы, нет затаенной злобы, нет мотива. Он человек.

— А вдруг это лишь видимость? Навести его, поговори, посети общину. Может, что и нароешь.

— А знаешь, это и правда обидно, когда тебя выставляют идиоткой.

— Ну, извини, если я приравняла тебя к нашим мальчикам. Только с твоей удачей вообще надо под тремя замками сидеть в стеклянной оранжерее и время от времени поливать, при этом, тщательно проверив состав удобрений, а то мало ли, садовник может и перепутать удобрение с ядом.

— Не смешно, — надулась я.

— И мне, знаешь ли, тоже. Не хочу в ближайшие лет триста хоронить лучшую подругу.

— Ладно. Есть еще один тип. Я его не знаю. Он тоже человек и единственный, кого я не смогла разглядеть.

— Это хорошее задание для Медеи. К тому же если что не так, я рыдать не стану.

— Мила, — возмущенно воскликнула я.

— Что Мила? — ответила подруга. — Да шучу я. Может, и оброню пару слезинок, цветочки на могилку потаскаю.

— И когда вы прекратите враждовать?

— Надеюсь, я до этого дня не доживу, — ответила подруга.

* * *

Следующие два дня каждый из нас тщательно изучал наших подопечных. Близнецы с таким востором и интузиазмом принялись за дело, что готовы были не есть, не пить и не спать ночами. Да и меня, признаюсь, расследование захватило. Отвлекало от мыслей о наследнике. Он уехал, сказал, что к празднику благословения вернется, а я скучала. О, Всевидящая, как же я скучала по нему. С каждым днем все больше. И с ужасом осознавала, что если сейчас мне так плохо, то, что будет, когда я уеду в Велес на два года? И еще один момент не давал спокойно спать по ночам. Древний артефакт анвар, чаша. Сейчас, когда за мной так тщательно следили, я не могла встретиться с Аттиа или Тэри. Нельзя было дать врагу понять хоть намеком, что я что-то подозреваю. Это было слишком опасно. Пришлось изображать хорошую девочку и заняться мистером Крузом. На той встрече мне действительно не показалось, и он оказался именно таким, как я думала. Добродушный, немного наивный, совершенно бесхитростный человек, свято верящий, что мое восхождение на трон позволит людям обрести больше прав. Но как по мне, здесь к людям относились ничуть не хуже как в Велесе или в Эльфийских землях или в гномьих королевствах. За исключением знати. Адеонские лорды не принимали людей всерьез, и относились чуть лучше, чем к животным. Впрочем, так они относились ко многим иным расам младшей ветви. И, конечно, никто из них не жаждал видеть человека в роли своей будущей повелительницы. И это чувствовалось. Поскольку мое непростое положение так внезапно открылось, я не раз становилась причиной перешептываний за спиной, а иногда и открытых пренебрежительных взглядов. Задевало ли меня это? Конечно. Но, дело в том, что все это я уже проходила. В Элении было много тех, кто считал неприемлемым дружбу наследной принцессы и никчемной сироты, у которой не было и гроша за душой. Там меня столько раз оскорбляли и за глаза и в глаза, что я научилась не обращать на это внимание, ведь мы, люди, обладаем удивительной способностью, привыкать ко всему. К тому же благодаря своему дару, я знало много гадких и рязных секретов элионской знати. И каждый раз, когда меня оскорбляла какая-нибудь девица, я мило улыбалась, представляя как вытянется ее лицо, если я расскажу о ее ночном рандеву с местным стражником. Конечно, я ничего этого не делала, Гаар некрепко вбил в меня правило, что нельзя использовать свой дар во зло. Я и не использовала, разве что только в самых крайних случаях. Но это уже совсем другая история. Сейчас же я решила воспользоваться своим даром, всего чуть-чуть. Чтобы только немного понять, как быть дальше. И избрала для своего эксперимента уже облюбованный мной зал трех мечей. Я не искала ничего конкретного, просто хотела убедиться, что того гада во дворце нет. Поэтому, на третий день, рано утром тихо оделась, чтобы не будить Милу, умылась и выскользнула за дверь, где меня ждал Грир, один из моих анваров охранников. Он единственный из всех моих охранников, кто проявлял хоть какие-то эмоции. Иногда даже, он мне отвечал. Но сегодня, почему-то был не разговорчив. В ответ на мое приветствие, пробурчал что-то в ответ и отстранился. Я не обиделась. Сегодня, впервые после разрыва связи с Гааром я попытаюсь использовать свой дар. Когда мы пришли в зал трех мечей и я разложила необходимые для медитации атрибуты мне почему-то стало не по себе. Какое-то неясное ощущение, намек на что-то. Захотелось уйти, не делать этого. Я не понимала, откуда взялось это ощущение, но отмахиваться от него не собиралась.

— Если вы заметите во мне что-то странное, будите меня, любыми способами, — сказала я Гриру. Это немного выбило его из того странного состояния, в котором он пребывал. Он несколько секунд разглядывал меня, а потом неуверенно кивнул.

Я кивнула в ответ и приступила к медитации.

Необходимо было очистить сознание, забыть обо всех тревогах и впустить в себя мир. Но едва я сделала это, как поняла, что что-то не так. Нет, мир отвечал мне. Я чувствовала его пульсацию, видела различные потоки как и раньше, но что-то мешало мне. Я словно была за стеклянной стеной, отделявшей меня от мира. И эта стена мне не нравилась. Вскрыть ее не представлялось возможным, и было совершенно не понятно, откуда она появилась. Я полчаса провела за тем, чтобы понять это, а когда прикоснулась к стене, ощутила легкую вибрацию. Много позже, я поняла, что это защита. Своеобразный барьер, посталенный не кем — нибудь, а наследником. А это означало только одно, он копался в моих мыслях. Это настолько сильно разозлило, что стена завибрировала с удвоенной силой, а потом я заметила ее… маленькую нить, соединяющую меня с чем-то или с кем-то.

— Какого черта, — выдохнула я, и распахнула глаза. А потом резко поднялась. От гнева все в душе просто переворачивалось. Как он мог? Нет, не так. Кто ему дал право залезать в мою душу? Я повернулась к своему охраннику и уже хотела разразиться гневной бранью, но с удивлением остановилась. Грир стоял непозволительно близко ко мне, сжимая в руке атами.

— Что ты…

Не успела я договорить, как анвар бросился на меня. Еще доля секунды и меня бы насадили на враз увеличившийся клинок, но тут появились призрачные стражи. Одна группа окружила меня, другая скрутила Грира, так быстро, что я даже опомниться не успела, зато увидела, как действуют стражи в деле. Оруг, командир стражей подошел ко мне и поклонился.

— Вы в порядке, миледи?

Я растеранно кивнула, наблюдая, как хрипит и вырывается Грир. Его глаза были полностью черными от той все поглощающей тьмы. Я подошла к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Почему ты раз за разом присылаешь своих марионеток и так боишься показаться сам? Я всего лишь человек.

— Ты угроза, — прохрипела тьма голосом Грира.

— Для тебя?

— Для всего. Ты должна умереть.

— Почему я?

— Ты ключ.

— К чему?

Тьма не ответила. Но и убивать Грира не стала. Она отпустила его. Несколько минут Грир смотрел в оду точку, словно замороженный, а затем очнулся и посмотрел на меня совершенно ясными, чистыми глазами. Увидев стражей, он дернулся, а когда заметил все еще сжимавший в руке нож, вконец растерялся и снова уставился на меня.

— Э… вы тут…

— Вы пытались убить будущую повелительницу Адеона. Наказание за это смертная казнь, — равнодушно проговорил Оруг, перебив меня и вытащил свой призрачный меч.

— Погодите, — воскликнула я. — Это ошибка. Он не виноват.

— Миледи, прошу вас освободить помещение. Вас проводят до своих покоев.

— Постойте, это недоразумение, это просто…

Но меня не стали слушать. Один из стражей схватил меня за руку, не самые приятные ощущения, скажу я вам, и попытался вытолкать в коридор.

— Да подождите, это ошибка. Остановитесь. Я приказываю вам остановиться, — от осознания, что сейчас убьют невиновного только за то, что ему не посчастливилось столкнуться со мной, стало жутко и страшно, а когда приходит страх, я перестаю соображать и начинаю действовать. Вот и сейчас, я напала на своего провожатого, свалив его с ног и бросилась к Оругу, который уже успел занести меч над головой бедного Грига.

— На черта мне сдались тупые, никчемные стражи, если они режут на куски всех кого не лень, — проорала я. — Пошли вон, вонючие призраки.

— Мы не воняем, — обиженно сказал ближайший ко мне призрак. Но Оруга моя гневная речь заставила остановиться.

— Миледи, это наша обязанность, защищать вас.

— Да я скоро свихнусь от вашей защиты. Мои друзья, наследник, призраки, все хотят меня защитить. Но вы спросили меня, нуждаюсь ли я в защите. Хочу ли, я ее. Да я всю жизнь прожила, сама о себе заботясь. Оставьте же, наконец, меня в покое. Я больше не могу.

Меня буквально распирало, казалось, что еще чуть-чуть, одна искра и я просто взорвусь, развалюсь на куски. И эта искра появилась в лице возникшей из портала моей четверки анвар.

— Доброе утро, — неуверенно улыбнулся Ноэль.

— А я смотрю у вас тут весело, — хмыкнул Эйнар.

— Аура, ты в порядке? — спросил Акрон и поморщился, ощутив мой эмоциональный фон.

— Нет, — рявкнула я. — Я не в порядке. Какого черта?!

— Я тоже рад тебя видеть.

— Ты… ты… ты… — от возмущения у меня даже дар речи пропал. Я, значит, здесь едва тушкой на вертеле не стала, из-за меня чуть не порубили в капусту невинного анвара, да еще мне отвели роль какого-то ключа, а он смеет так соблазнительно невинно улыбаться. Ненавижу…, но люблю больше. И стоило только об этом подумать, как гнев куда-то исчез, уступив место бесконечной радости от встречи. Я не смогла сдержать улыбки и бросилась к нему в объятия. И так хорошо сразу стало. Так правильно. Все вдруг потеряло значение, не знаю, почему. Наверное, это Акрон со своим бесконечным спокойствием.

— Ты объяснишь мне, что здесь происходит? — спросил он и поцеловал мою макушку.

— Это длинная история, — прошептала я, вдыхая его запах. — И тебе предстоит мне многое объяснить.

— Я скучал.

— Тебе не удасться перевести тему.

— Жаль, — притворно вздохнул он.

— Так что за игры с моим сознанием?

— Это не игры. Это защита.

— Да. Но твоя защита лишила меня дара или точнее, заперла его.

— Потерпи, пока все это не закончится.

— Ну, уж нет, — ответила я и высвободилась из объятий. — Ты снимешь ее прямо сейчас.

— Нет.

— Нет?! Что значит, нет? Ты оставляешь меня без возможности защищаться.

— Это не так. Барьер просто не позволяет тебе рисковать.

— Мне не нужна твоя защита. Ты снимешь ее или я… я… пойду в аспирантуру.

— Ты не посмеешь.

— Еще как посмею. Сними защиту. Немедленно.

— И ведь снимет, — хмыкнул Эйнар.

— Наша малышка начала манипулировать им не хуже его самого, — ответил Акрон.

— Это не смешно, — проговорил Ноэль. — Ей нужна защита.

— Между прочим, я все слышу, — возмущенно воскликнула я. — И я не собачка, чтобы ходить на поводке. Кстати о поводках, что за нить я там увидела? Мало мне было связи с Гааром, так теперь еще ты будешь на меня влиять?

Не успела я договорить, как почувствовала воздействие магии. Акрон и Эйнар что-то говорили, но я не слышала их.

— Полог тишины?

— Думаю, вряд ли для семейных сор, нам нужны свидетели, — ответил он.

— Ты поразительно спокоен.

От этого его спокойствия стало не по себе. Он что-то задумал. И мне явно это не понравится. А когда он так обезоруживающе улыбнулся своей коварной улыбкой, то я и вовсе испугалась.

— Итак, ты хочешь, чтобы я снял защиту.

— Именно так.

— И рассказал о нити.

— Ага. И перестал кружить вокруг меня, как… как…

— Как кто?

От его голоса, раздавшегося прямо над ухом, по всему телу побежал табун мурашек.

— Как… как…

Он прикоснулся ко мне.

— Как чертов искуситель, — проговорила я и отступила на безопасное расстояние.

— Ну, хорошо. Предлагаю компромисс. Ты рассказываешь мне о ваших с друзьями планах и какие мысли таяться в этой маленькой, неугомонной головке, а я сниму защиту.

— Откуда ты…

Я хотела сказать «знаешь», но это глупый вопрос. Рейвен всегда все держал под контролем. Он бы не уехал, если бы нам что-то угрожало. И в связи с этим напрашивается вопрос: если он позволил нам следить за всеми этими анварами, значит, мы ошибаемся, и никто из них не может быть убийцей?

— Что Грир сказал тебе?

— Ты читал его мысли. Что тебе мешает прочитать мои?

— Ты знаешь, я никогда не сделаю этого, без твоего согласия.

— Как благородно, однако защиту без моего ведения поставил, — съязвила я и тут же пожалела об этом. У меня нет причин ему не доверять. Более того, он раз за разом доказывал, что ему важно мое мнение, важна моя индивидуальность, мои желания, мечты, планы. Так почему я злюсь? Ответ был прост. Он не доверяет мне. А потом возник резонный вопрос, а почему он должен это делать? Как жаль, что в отношениях все так сложно. Это как идти по трясине, одно неверное движение и тебя затянет в болото.

— Прости. Я разозлилась, когда не смогла сделать элементарных вещей.

— Не думаю, что это были элементарные вещи. Иначе бы ты не просила Грира присматривать за тобой. И в такие моменты мне хочеться не просто создать барьер, а запереть тебя где-нибудь, где ты перестанешь постоянно рисковать жизнью. Мы говорили уже об этом не раз и не два. Когда-нибудь может случиться так, что никого не окажется рядом, чтобы тебя защитить.

— Вот в этом то и проблема. Ты так хочешь меня защитить, спратать, запереть, создать дурацкие барьеры вместо того, чтобы научить меня защищаться, научить противостоять злу. Оно никуда не денется. Уйдет один, появится другой, третий, пятый, я не хочу быть той изнеженной барышней, которую надо все время спасать. Я хочу сама за себя постоять.

— Но что тогда делать мне?

— Научить меня сражаться.

Он замолчал, но это не помешало ему, смотреть на меня, не мигая несколько минут. Я также смотрела на него, надеясь, что он, наконец, поймет меня.

— Хорошо. Это приемлемо. Я сниму барьер, более того, я сам буду обучать тебя. Но ты, ты дашь мне слово, что если почувствуешь опасность, любую, то прежде всего сообщишь мне.

— Конечно, — немного беспечно воскликнула я, но Рейвен остановил меня.

— И еще одно. Если ты не сдержишь слово, если снова подвергнешь себя ненужному, глупому риску, как сегодня, я верну барьер, более того, в тот же день, когда ты нарушишь слово, мы поженимся. И это не обсуждается. Ты согласна?

Я медлила. Ничего себе требования. Да он без ножа меня режет. Я и так под венец не жажду, а тут, с моим то везением, я рискую стать окольцованной уже завтра. А с другой стороны, он будет меня учить, до самого отъезда. Я помнила тот наш урок с измерением предела, так бесславно закончившийся, но при этом это был один из лучших наших дней. О чем тут думать…

— Я согласна.

Глава 23

Я тысячу раз пожалела, что дала то злосчастное согласие. Рейвен был превосходным учителем, но в то же время он гонял меня по залу трех мечей, как тур гонял близнецов в наш первый день в Адеоне. Я приходила в свою комнату выжатая, словно лимон и совсем не участвовала в расследовании друзей. И, несмотря на то, что мы целыми днями были вместе с наследником, ничего романтичного в наших тренировках не было. Он даже не думал меня щадить, а я упрямо молчала и только стискивала зубы, когда он причинял мне боль на тренировках. Иногда, я начинала его ненавидеть за эту жестокость. Он словно хотел доказать, что я не справлюсь, что мне лучше сдаться, вернуться под его защиту, но чем больше он переходил грань, тем больше я сопротивлялась. Это не могло продолжаться долго, должен был настать переломный момент и он наступил.

В тот день я встала еще до рассвета. Накануне мы с Рейвеном поругались, точнее он постоянно говорил о моей неуклюжести, слабости, неумелых движениях, а я шипела сквозь зубы. Мы оттачивали ближний бой на атами. Раз за разом его клинок доставал меня, мой же Сапфир неизменно сталкивался с его щитом. В конце, когда он в очередной раз меня порезал, я бросила в него Сапфиром, который он с легкостью перехватил и обвинила в излишней жестокости, получив в ответ:

— А кто говорил, что будет легко. Но если ты хочешь все прекратить…

— Не дождешься, — бросила я и выбежала из зала, так и не закончив урок, и столкнулась в коридоре с… Азраэлем. Просто налетела на него из-за угла и зашипела, когда он схватил меня, в попытке удержать, за раненное плечо.

— О, я смотрю мой братец перешел от избиения юнцов к избиению своей невесты, — хмыкнул он, рассматривая едва заживший синяк на скуле. Конечно, к вечеру все мои раны заживали, благодаря Ноэлю, ведь наследник не мог позволить своей невесте разгуливать по дворцу избитой и порезанной, как подушечка для иголок. Но сейчас я сбежала с тренировки намного раньше и попросту не успела зайти к другу.

— Это урок, — буркнула я и попыталась уйти.

— Ага. А вы уверены милая леди, что это именно тот урок, который бы вы хотели получить?

— Если даже это и не то, что я хотела, но научусь точно.

— Вопрос только чему? — спросил он, а потом его льдисто голубые глаза, так пугающие меня вначале и вызывающие дискомфорт сейчас, вспыхнули, и он наклонился к самому моему уху — А ведь я мог бы научить вас куда более приятным вещам.

— Вы все еще предпочитаете собирать объедки со стола вашего брата? — выпалила я прежде, чем сумела себя остановить. Мой проклятый страх к этому анвару снова сыграл со мной злую шутку. Его глаза опасно заледенели, и я буквально кожей почувствовала исходящую от него опасность. На мгновение я подумала даже, что он меня ударит, но нет. Он отошел от меня и громко расхохотался.

— Вот теперь, я начинаю понимать, за что он вас так… учит. И, признаюсь, я даже слегка ему завидую.

После этой неожиданной встречи, я пришла в свою комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Мила должна была прийти с минуту на минуту, а мне не хотелось, чтобы она видела меня такой разбитой.

Мила пришла не одна, а с Ти и, к моему удивлению, с Медеей.

— Аура, ты спишь? — спросила подруга, подойдя к моей кровати. Как назло, именно сегодня, именно в этот момент она хотела со мной поговорить. А если ей что-то нужно, просто так моя любимая подружка не отступится.

Я нехотя повернулась к ней, села и открыла ту часть моего лица, которую не укрошал синяк.

— Я сплю, вообщето.

— Ты что-то рано, — обеспокоено проговорила подруга.

— Мы тебя почти не видим, — вторила ей Тиана.

— О, оставьте. Дайте девочке насладиться моментами.

Да уж. Те еще моменты.

— Ты что замерзла? Укуталась, словно снеговик, — вновь спросила Мила.

— Ага.

— Да нет, девочки, она, наверное, засосы прячет, помните, как в прошлый раз, — хихикнула Тиана. И в этот момент, как назло Милава решила проверить догадку подруги и сдернула с меня одеяло.

Видеть пораженные лица девочек было выше моих сил. Поэтому вырвала одеяло из рук подруги и не смогла сдержать слез.

— Милая, он что, тебя бьет?

— Я убью его, — зашипела Мила.

— Я с тобой, — проявила единодушие Медея.

— Вот, гад. Мы ему доверили нашу любимую подругу, а этот кобель плешивый вздумал руки распускать. Тиана, тащи свои зелья, мы ему сейчас устроим веселую жизнь.

— Девочки, — прошептала я, но они не услышали, пришлось повысить голос — Девочки, не надо. Я сама виновата.

— Это еще что такое? — воскликнула Меди. — Куда делась наша бойкая, веселая, жизнерадостная Рей?

— Нет, я его точно убью, — снова воскликнула Мила — Пусть даже не мечтает о свадьбе, урод.

Пришлось вставать и останавливать подругу. А то ведь, вихрь по имени Милава вряд ли выдержит даже хрустальный дворец.

— Это всего лишь урок. Тренировка. Я сама попросила его не защищать меня, а научить. Вот он и учит.

— Чему учит? Как наставить тебе синяков? Как сделать побольнее?

— Мил…

— Что Мил? Я знаю, ты вроде его любишь. Но унижаться то зачем? Он наказывает тебя, вместо того, чтобы учить. Разве Гаар так тебя учил?

Она была права. Как же она была права.

— Если я откажусь, то признаю, что он прав.

— А этого мы допустить не можем, — проговорила Медея. — Тогда давайте сделаем так, чтобы он сам отказался. У него ведь тоже есть слабые места.

— Это какие?

— Ну, как я понимаю, одно слабое место у него точно есть. Наша маленькая, глупая подружка. Вот и давайте дадим ее ему.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь? — проговорила я, смутно осознавая, что сейчас последует самое невероятное предложение, которое вызовет негодование, но будет принято безоговорочно и бесповоротно. Так и случилось.

Всю ночь мы с подругами разрабатывали план под кодовым названием «Соблазнить хищника». А на следующий день я приступила к его реализации.

Когда я вошла в зал «трех мечей», Рейвен разминался. Увидев меня, он прищурился, сменил позу, но скрыл свою реакцию на мой наряд за неизменной маской холодного равнодушия.

Сегодня я одела то самое синее платье, которое подарила мне Мила на день рождение, распустила волосы, немного подкрасила губы и даже надела туфли на высоченных каблуках. В общем, без ложной сромности, я выглядела потрясающе.

— Это что за цирк?

— А что такое? Тебе не нравится? — спросила я и для наглядности покружилась.

— Я думал, ты хотела тренироваться.

— Почему хотела? Я хочу. Но, я должна быть готова к любым неожиданностям. Тебе так не кажется? Не всегда же я смогу быть в удобной одежде, в просторном месте и не всегда под рукой будет достойное оружие. А вдруг на меня нападут в саду, когда я буду любоваться цветами, или на уличной прогулке или на приеме у какого-нибудь вельможи, — Пока я говорила, причем именно с теми соблазнительными нотками, как учила Медея, и подходила все ближе и ближе, наследнику все труднее становилось скрывать свои чувства за масками. Я видела это в его глазах, легком подергивании пальцев, напряжению, витавшему в воздухе, — Тебе не кажется, что такие моменты нужно тоже отработать.

Последние слова я прошептала ему на ухо и, даже перешла грань, куснув его за мочку уха. Вот именно этого моего экспромта он не выдержал. Схватил меня за плечи и впился жадным, жаждущим поцелуем в губы. Как же долго я этого ждала, столько дней этих изматывающих тренировок и ни намека на чувства, ни одного взгляда, слова, жеста. Только четкие, отточенные движения приемов и атак. А ведь мне так хотелось, чтобы он перестал изображать из себя сурового учителя — мучителя, а стал моим женихом, другом, любимым мужчиной. Хоть на мгновение. И теперь я просто наслаждалась моментом. И какие это были моменты. Он усадил меня на стол, полный оружия, забрался под платье, касаясь обнаженной кожи. Еще одно, кстати, правило соблазнения мужчины из уст Медди. Никакого нижнего белья.

Когда он коснулся моего обнаженного бедра, откуда-то изнутри поднялась горячая, первобытная волна желания. Я хотела большего, того, в чем он мне постоянно отказывал. Но не сейчас. Не сегодня.

Я тоже не теряла времени даром. Освободила от туники и нижней рубашки, провела по обнаженной груди пальцами и, сделала то, что давно хотела, и как хотела. Я притянула его к себе настолько близко, насколько это вообще было возможно, и покрыла поцелуями шею, грудь, плечи точно также, как делал он сам. Когда мы встретились взглядом, я поняла, что он больше не станет сдерживаться. И сейчас, прямо здесь все и случится. Я стану женщиной.

— Я не пожалею, — прошептала я и потянула пояс его тренировочных штанов. Он не дал мне продолжить, но и останавливаться не собирался. Вместо этого спустил меня чуть ниже, провел руками по моим обнаженным бедрам и поцеловал и вместе с поцелуем, я почувствовала прикосновение его крыльев к моей спине, он словно укутал меня в кокон, сквозь который проходили невероятные электрические разряды возбуждения, напряжения, желания и первобытного томления. Мы снова столкнулись взглядом, снова глаза в глаза, и одно чувство, одно желание на двоих. И все же он медлил. Ну почему он так медлил?

— Если ты сейчас остановишься, я убью тебя, — прохрипела я.

И он решился, просто не смог устоять, я видела это по его глазам, а потом почувствовала, насколько сильно его возбуждение, когда он взял меня под бедра и притянул к себе. Я снова потянулась к штанам, которые досадным препятствием отделяли меня от того, чего я сейчас хотела больше всего. Ну почему он так медлит? Почему он не избавится от этого глупого предмета одежды и не войдет в меня, так, как и должно быть.

А потом все рухнуло. Наш момент был разрушен безжалостно и отвратительно глупо.

— О, так, значит, ты не только обучаешь свою прелестную невесту урокам избиения, но и еще преподаешь уроки соблазнения?

— Азраэль, — проговорил Рейвен и повернулся, закрыв меня собой. Мне стало грустно, дико стыдно и обидно. Момент, такой прекрасный момент был упущен. И по глазам Рейвена я поняла, что он больше не позволит подобному случиться, — Вижу, тебя не учили стучаться.

— Да, мой дорогой дядюшка предпочитал заниматься своими любимыми мальчиками.

— Чего ты хочешь?

— Да вобщем-то ничего. Просто думал, тебе надоест оттачивать боевые приемы на своей невесте, и ты захочешь потренироваться на ком-то равным тебе.

— Я ее не избивал, — равнодушно ответил наследник, почти. Судя по враз окаменевшей спине, слова Азраэля задевали его.

— Ага, значит, она разгуливала вчера с синяком под глазом, потому что налетела на косяк?

— К чему такое внимание к моей невесте?

— Как к чему? Хочу предложить ей достойную альтернативу. Выбор, так сказать.

— Убирайся.

От этого угрожающего крика я вздрогнула. Никогда не видела, чтобы наследник настолько выходил из себя. Азраэль лишь усмехнулся, подмигнул мне и вышел, насвистывая какую-то незнакомую мелодию.

Медленно, очень медленно Рейвен повернулся ко мне, и на его лицо вернулась все та же маска равнодушия.

— Он приставал к тебе? — спросил он, не глядя на меня, а потом отошел к противоположному краю стола и взял в руки один из клинков, — Держись от него подальше. Он опасен.

— Почему?

Он лишь мельком взглянул на меня, затем взял свою тунику и натянул на меня.

— Это платье… не надевай его больше.

— Хорошо, — ответила я. Было больно даже дышать. Но я как и он, научилась скрывать свои чувства за масками.

— Думаю, нам больше не стоит тренироваться. Я попрошу Одена…

— Хорошо, — перебила я его. — Это все?

— Это больше не повторится.

Он снова убил меня своими словами. Как же больно, когда любимые люди отталкивают нас.

— Иногда, я тебя не понимаю. А иногда просто ненавижу.

* * *

Она ушла. А он просто не смог ее остановить. Она не понимала, что делала. А он понимал. Он был старше, опытнее, сильнее ее. И он знал, что если сделает это, только попробует и уже не сможет остановиться. Он не сможет ее отпустить. А он умел заставлять женщин терять голову, не желать ничего другого, подчинять. У них уже был этот разговор и подобная ситуация. Тогда ему было трудно сказать нет, но сегодня… когда она пришла в этом вызывающе откровенном платье, такая маленькая, нежная, невинная, пытающаяся изображать из себя коварную соблазнительницу. Глупенькая, она даже не представляла, что ей ничего не надо делать. Что он, каждый день, каждую их тренировку едва сдерживался, чтобы не повалить ее на пол, не впиться в нежные, трепетные губы, не разорвать этот дурацкий тренировочный костюм и не вонзиться в нее так, чтобы она стонала от наслаждения и выкрикивала его имя. Поэтому он был так суров и жесток. Он просто боялся потерять контроль. Как сегодня. От одного лишь воспоминания об этих минутах, о ее коже запахе, неумелых, но самых удивительных ласках у него все в душе переворачивалось. О, Всевидящая, на ней не было белья. Это почти свело его с ума. Она свела его с ума. И он почти был благодарен Азраэлю, за его вторжение. Ведь если бы не он, Рейвен пережил бы самые чудесные мгновения в своей жизни, но вместе с тем, уберег его маленькую девочку от будущих сожалений. А она бы пожалела об этом, не сейчас, но пожалела бы.

— Рейвен, — Акрон появился, когда наследник рассматривал маленькую шелковую ленту, которая, наверное, оторвалась от платья. На ней был ее запах. И он даже порадовался, что этот маленький кусочек материи оказался у него. Ведь от нее у него ничего не было, да и с какой стати. Даже неугомонных, кусачих змеек пришлось отдать законной владелице. А ведь он к ним почти привык. И вот теперь у него будет хоть что-то. С этой мыслью пришла другая мысль. А что у нее есть от него? Только кольцо. Какой же он дурак. Ведь он даже цветов ей не дарил, не ухаживал, не говорил комплиментов. Она готова была подарить ему себя, а он в ответ не дал ничего. Акрон еще раз окликнул его.

— Скажи, что можно подарить юной, красивой девушке, слишком умной, чтобы радоваться тряпкам и драгоценностям и предпочитающей поход к горе фениксов самому изысканному светскому приему?

— Подари ей оружие. Она балдеет от атами.

— Атами? У нее уже есть.

— Подари еще один. Создай для нее клинок.

— Хм. А это мысль. Ты что-то хотел?

— Да. Грир так и не вспомнил того, кто внушил ему убить Ауру, но он вспомнил когда.

— Что ж. Тогда давай узнаем, кто из наших юных сыщиков дежурил в ту ночь возле дверей своих подопечных.

— Скажи, у вас с Аурой что-то случилось?

— Думаю, это не тот случай, когда мне потребуется твоя помощь.

— Хорошо. Но думаю, совет тебе не помешает. Аура всю жизнь прожила с мыслью, что родители ее бросили. Быть отвергнутым ребенком нелегко, а когда тебя отвергает тот, кого ты любишь…

— И откуда тебе все известно?

— Ну, с полчаса назад здесь разве что искры не летали, а какой был эмоциональный фон… даже я едва сдержался, чтобы не набросится на первую попавшуюся женщину. А потом мне стало так тоскливо, что даже выть захотелось.

— Думаешь она…

— По ее мнению, ты ее отверг, в который раз уже. Так что, исправь это.

— Не знаю, говорил ли я тебе, но иногда ты можешь быть первоклассной задницей, но мне несказанно повезло, когда я встретил тебя.

— Хотелось бы, чтобы ты говорил мне это каждый день, брат.

— Ты зазнаешься.

— Очень может быть.

* * *

Если бы я не была собой, то сейчас валялась бы в постели и обливала слезами подушку, но вместо этого, я вернулась в комнату, переоделась, не замечая, удивленных и сочувствующих взглядов подруг и пошла искать приключения на свою… хм. Ну, вы поняли. А точнее, решила сделать то, что давно собиралась. Найти Тэри или Аттиа и узнать у них все о чаше. На нижний уровень я попала довольно быстро, а вот куда идти дальше, вспомнить не смогла. Впрочем, мне помогли. Услышав шаги на лестнице, я юркнула в ближайшую нишу, как в старые добрые времена, чтоб их. И вовремя. Мимо прошли Акрон и наследник. И чего им понадобилось в святилище? Те же вопросы или что-то еще? Не доло думая, я пошла за ними, хорошо, здесь много поворотов и можно спрятаться за одним из них. А когда повороты кончились, я спряталась за колонну и маленькими перебежками добралась до самого интересного. Наследник собирался сделать атами. Интересно, зачем это ему? Аттиа, подготовил ритуал, зажег священный огонь, наследник выбрал небольшой, абсидиановый атами, такой же мерцающе черный, как и его глаза и положил в огонь. А дальше ничего не произошло. Ни боли, ни пламени, вздымающемся из чаши, ни чуда. Аттиа внимательно осмотрел чашу и сокрушенно выдохнул:

— Это подделка.

Я так и думала. Вот только куда делась настоящая чаша и главное, как?

Очевидно, те же вопросы пришли в голову и наследнику.

— Я не знаю, что сказать. Это просто не слыхано. Украсть чашу. Это же… — причитал Аттиа.

— Измена, — проворил Акрон. — Кто бы это не сделал, его ждет казнь. Как ты думаешь, когда чаша была похищена?

— Не более трех недель. После ритуала обручения прошло три недели.

— Связь уже появилась?

— Она не осознаёт.

— Не дави на нее.

— Сам знаю. Ты о чаше лучше подумай. Кому это выгодно?

— Аура говорила, что внушение нулевого уровня требует огромных сил. Может убийца?

— Как же он меня достал. Это уже предел. Собирай совет, я применю «Рабат».

— Это не самая удачная идея.

— Я знаю. Но меня чертовски достало, что на мою невесту постоянно покушаются и это ее упрямство. Сейчас везде, кроме дворца, она беззащитна.

— Признаюсь, я не верил, что ты снимешь барьер.

— Она умеет быть убедительной. Еще одно уникальное свойство будущей повелительницы Адеона.

— Признайся, ты счастлив, что именно она и есть последняя из рода Леер.

— Ты и так это знаешь. Не думаю, что смог бы полюбить кого-то менее…

— Безрассудного, несговорчивого, невезучего, привлекательного, невинного?

— Своевольного, — ответил наследник и улыбнулся — Но и все остальное тоже применимо.

— Тогда почему ты оттолкнул ее?

— Ты знаешь.

— Нет, представь себе. Это единственное, что я не могу понять. При всем, что было тогда, все те эмоции, да, черт возьми, я никогда не испытывал ничего подобного. Это словно магия какая-то была. И знаешь, хотелось бы мне когда-нибудь найти ту, которая вызовет во мне даже часть тех чувств, что Аура вызывает в тебе. И все же почему ты, при всех этих чувствах, это сделал?

— Это просто. Я боялся, что потом она пожалеет.

— И все? Ты остановился только потому, что боялся ранить ее чувства?

— Я остановился. Потому что хочу любить ее в тихом, уединенном месте, где никто не будет совать свой любопытный нос в наши отношения, а не в грязном, вонючем зале, среди смазки и железа.

— Понятно, — ответил Акрон — Тогда давай пойдем и найдем того ублюдка, который не дает покоя нашей девочке.

— Странное у тебя сегодня настроение. От Эйнара набрался?

— Нет, сейчас меня переполняет чувство скорой развязки.

— Значит у Регины?

— Все может быть. Кстати, ей тоже надо сообщить, пусть поколдует немного. Может и чашу отыщет.

— Странно, что она не видела похищения чаши.

— О, она в последнее время очень занята.

— Это чем же?

— Восстановлением семейных связей.

— Ладно, созывай совет, а я навещу Регину. Кстати, и Эльвиру неплохо бы вызвать. Помощь нам не помешает. Эта тварь начала действовать по-крупному.

Наследник изчез в портале, но Акрон не спешил уходить. Вместо этого он подошел прямо к той колонне, за которой я пряталась.

— Все слышала?

Пришлось ответить. Правда, стыдно в этот раз мне ни капельки не было. Даже спокойно как-то стало и радостно на душе. Несмотря ни на что.

— А что такое «Рабат»?

— Что-то вроде массового сканирования. И даже не думай появиться на совете. А то расскажу ему о том, как сильно ты его любишь. И тогда он точно не сдержится.

— Я и не собиралась, — обиженно воскликнула я.

— Вот и хорошо. И не стоит тебе шататься по дворцу без охраны.

— А стражи на что?

— Стражи, стражами. Но как показывает опыт, зло всегда найдет лазейку. Береги себя, малышка.

— Еще один вопрос… вы его найдете?

— Даже не сомневайся. Если он за что-то берется, то всегда находит. Еще одно уникальное свойство династии Адер.

— Основатели? Я не думала, что род наследника простирается так глубоко.

— Но и твой род не далеко ушел, малышка. Рейвен потомок Элла, ты Сэла. Забавно будет, когда две этих ветви соединяться в вашем наследнике. Уверен, это будет потрясающий ребенок.

— Да, я давно хотела спросить, а чем опасен для меня Азраэль?

— Он никогда не проигрывает, малышка. Если кто-то вступает с ним в бой, то погибает. Без вариантов. Единственный, кто выжил после боя с ним, его брат. Но это длинная и грустная история. Может быть, он когда-нибудь расскажет ее тебе.

Глава 24

Весть о «Рабате» быстро пронеслась по дворцу. Я не совсем понимала, почему все так боятся, даже слуги. Зато наши мальчики воодушевились и неприменно захотели посмотреть. Признаюсь, я тоже хотела. Но Акрон четко дал понять, что это опасно. Впрочем, всем нам запретили выходить из комнат до особого распоряжения. Только Меди это не касалось, она ушла на свидание с Филлипом, который задержался еще на неделю в Адеоне, чтобы побыть с ней. Я радовалась, Мила злилась, но все же девочки начали понимать друг друга.

Слежка за нашими подопечными ничего не дала. Мила заставила каждого написать письменный отчет о всех передвижениях объектов за последние две недели, но сегодня бумаги забрали Анвары, надеясь найти в них какие-то зацепки. И, надо сказать, все могло получиться, в свете последних событий.

Поэтому сейчас мы сидели и думали, кто же мог оказаться поблизости от чаши и когда?

— Я думаю, это не обязательно может быть наш убийца, — задумчиво проговорила Тиана.

— Но его подручный, — ответила Мила. — Очень изобретательный сукин сын.

— Думаешь «Рабат» поможет?

— Понятия не имею. Но ты видела, как все забегали.

— Инетересно, а что же это такое «Рабат»?

— Это что-то вроде того, как я раскидываю свою сеть, — ответила я, перелистывая страницы книги, которую успела захватить еще до комендантского часа — Когда хочу пообщаться с миром.

— Штучки универсалов?

— Что-то вроде того.

— Слушай, у меня тут возникла самая бредовая идея на свете. Может, когда наследник сделает этот «Рабат», ты раскинешь свою сеть, глядишь, букашка и угодит в паутину, — предложила Тиана.

— Это опасно? — тут же вмешалась Мила.

— Немного, — не стала лгать я.

— Насколько немного?

— Ну, я могу не вернуться.

— Тогда нет. Это исключено.

— Мил, все дело в том, что я могла бы не вернуться, если бы была одна. Но вы здесь, со мной. А это сокращает риск до минимума.

— Нет, и не проси.

— Ну, хорошо. Тогда будем надеяться на удачу наследника. Быть может, ему повезет. А если нет, придется мне остаться здесь, доучиваться, так сказать, на дому.

— Ах ты…

Я улыбнулась. Все-таки иногда полезно настолько хорошо знать слабые места своих друзей.

— Ладно. Только учти, если что-то пойдет не так, я тебя придушу собственными руками.

— Договорились.

Когда начался «Рабат» я почувствовала это. В висках закололо. Может потому, что я универсал, а может, потому что обручена с наследником. Так или иначе пора действовать. Я разложила все атрибуты, начертила круг, села в центр и закрыла глаза также, как и в прошлый раз, только теперь барьера не было. Сначала мир молчал, словно притаился перед грозой, а затем обрушился на меня всей своей мощью и я пожалела, что решилась на это. Меня трясло, швыряло из стороны в сторону и я ни за что не могла зацепиться. Ориентиры сбились, стало страшно, кто-то звал меня, кто-то кричал, а потом я увидела маленькую ниточку, лучик света в нескончаемом вихре. Я пошла за ним в темноту, зная, что свет приведет меня к нему. Так и случилось. Стоило скользнуть в его сознание, как темнота рассеялась.

«Ну, привет», — его голос окружал меня повсюду, казалось, я сама издала его, впрочем, так и было, «Не смогла удержаться?»

«Прости».

«Об этом мы еще поговорим», — он сердился и в то же время был рад меня видеть, а я его. Мне захотелось показать насколько я рада, но не знала как.

«Сейчас я слышу твои мысли».

«Все?» — удивилась я.

«Да».

А потом я испугалась. А вдруг он узнает насколько сильно мне дорог, узнает мои секреты, увидит мои слабости, увидит то, что я сделала, но он остановил меня.

«Успокойся. Просто смотри».

И я увидела огромный светлый зал, полный народа. Кого-то я знала, кого-то видела впервые, но здесь были все, вся знать Адеона. Все, кто мог хоть как-то быть причастен к заговору.

«Заговору?» — остановившись на секунду, спросила я.

«Это только догадки, Аура, но мне кажется, что убийца никогда не действовал один. Я бы хотел, чтобы ты оставалась в стороне от всего этого, но… я рад, что ты здесь. Будет тяжело».

«Мы справимся», — ответила я.

Рейвен не преувеличивал, когда говорил, что будет не просто. Это было ужасно, мерзко и отвратительно. Все эти люди, адеонцы, Анвары. Он буквально копался в их мыслях, по одному и всех вместе, читал каждого, и от мыслей некоторых из них меня просто выворачивало наизнанку.

«Как ты живешь с этим?»

«Я научился закрываться от этого. Блоки, намного более сильные и сложные, чем у тебя».

«Вот почему даже здесь и сейчас я слышу только то, что ты хочешь мне сказать, а ты же в свою очередь читаешь все».

«Ты не поверишь, но я давно мечтал об этом. Ты очень вкусная».

«Мысли бывают вкусными?»

«Бывают. Особенно те, где присутствую я. Как ты хотела бы меня раздеть? И намазать кремом, как напела тебе твоя разратная подружка. М-м-м. А те розовые трусики мне нравятся, нет, остановись на этом образе еще немного».

«Все, я ухожу».

«Нет. Прости. Обещаю больше не комментировать. Хотя удержаться сложно. Значит, ты представляла меня голым?»

«Между прочим, в нашу последнюю встречу, я видела достаточно».

«Ты не видела самого интересного».

«Замолчи».

«Все, все. Не буду. Побудь со мной. Твое присутствие здорово отвлекает».

«О, Всевидящая, того старикашку надо посадить на кол, за то, что он сделал с тем мальчиком. Я… меня сейчас стошнит».

«Не сомневайся, так и будет. Знаешь, почему весь дворец так трясся весь день, а самые отъявленные негодяи так стремились найти любой способ покинуть дворец? Потому что после «Рабата» начинается глобальная чистка».

«И часто ты так делаешь?»

«Нет. В последний раз это было четырнадцать лет назад. После ритуала у меня не остается сил даже на то, чтобы дойти до кровати. На восстановление уходит несколько дней».

«Хороший момент чтобы…»

Он замер. И я почувствовала, как его сознание затопила безграничная паника. Я едва не задохнулась.

«Аура, иди назад, немедленно».

«Что случилось?»

«Я прерву «Рабат». Это ловушка».

Меня выкинуло из его сознания с такой силой, что я буквально влетела в свое и закашлялась. Меня колотило и тошнило от слабости, но то, что я увидела дальше, заставило меня застыть. К горлу двух моих любимых подруг был преставлен нож. Два наемника стояли сзади и гадко ухмылялись. Самое страшное, что это были Анвары. Причем ни один из них не находился под внушением.

— Не двигайтесь, принцесса, иначе ваши подружки отправятся за грань раньше, чем вы успеете чихнуть.

— Отпустите их, они здесь не причем.

— Ошибаетесь Миледи. Если все вы умрете здесь, то мерзкие людишки поостерегутся совать в Адеон свои обезьяньи морды, — проговорил один из наемников.

— Стражи…

— А вам никто и не угрожает. Ведь, правда? Они не придут, пока на вас никто не нападет. А мы этого делать не собираемся. Пока. А теперь вы медленно встанете и без глупостей пойдете за нами. А ваши прелестные подружки, составят нам компанию. Правда, девочки.

— Слышь ты, урод, ты когда в последний раз зубы чистил? Воняет так, будто у тебя там химера сдохла и разлажилась, — зашипела Мила и тут же получила кулаком в живот.

— Если ты еще хоть раз тронешь ее, я заставлю тебя пожалеть.

От моих слов второй анвар побледнел и неуверенно кивнул.

— Мы наслышаны о ваших талантах, принцесса. Не заставляйте нас пожалеть, что мы оставили ваших подружек в живых.

— Думаю, мы поймем друг друга, если будем соблюдать условия договора. Мы делаем то, что вы скажете, вы не трогаете моих подруг.

— С вами приятно иметь дело, миледи.

Дальше мы двинулись в путь, очень быстро и организаванно. Первый приобнял Милу, держа нож у ее бока, второй, тот, который говорил, толкнул Тиану и позволил ей двигаться самой. Я шла рядом с ним. Он не прикасался ко мне, но я не сомневалась, что он применит силу при первой же возможности.

— Почему вы зовете меня Миледи?

— Потому что я знал обоих ваших родителей.

— И вы хотите меня убить?

— Мне очень жаль. Но вы стали символом людей, их иконой. Взойдя на трон вы дадите им равные права.

— А вы этого не хотите. Но почему? Люди слабее вас, здесь они беззащитны.

— Здесь да. Но там, за пределами Адеона… Эти мерзкие твари убивают нас, насилуют наших женщин, убивают детей.

— Кого они забрали у вас?

— Дочь.

— Мне очень жаль. Я знаю, что такое жить среди людей. Я видела самые худшие стороны человеческой низости. Меня едва не засек до смерти староста деревни, где находился мой приют. И тогда я не плакала, но ползала в ногах и умоляла, когда он забивал единственного человека, который заступился за меня. Старика Савелия, сторожа в приюте. А вся деревня тогда стояла и смотрела. И никто ничего не сделал.

— Тогда вы понимаете нас.

— Нет, не понимаю. Чем вы лучше того старосты, который смог поднять руку на ребенка и старика? Сейчас вы собираетесь убить двух, ни в чем не повинных девушек, рискуя развязать Третью Великую войну. Милава Элиани наследная принцесса Элении, с которой у вас договор. Ее брат сейчас гостит здесь. Тиана Вершик дочь Велесского воеводы. Отпустите их. Меня будет вам вполне достаточно. Отпустите. Вряд ли ваша дочь одобрила бы то, что вы собираетесь сделать с такими же дочерьми.

Он остановился. Долго смотрел на меня. А потом кивнул.

— А вы очень похожи.

— С кем?

— Со своим отцом. Он был превосходным оратором. Однажды он сподвиг на бой пятьдесят своих подчиненных против пятисот отступников. И знаете что, все мы выжили тогда. Все до одного. А ведь это было почти не возможно.

— Вы отпустите их?

— Да. Как только мы покинем дворец.

— Слово анвара?

— Слово анвара.

После его обещания, я успокоилась. Я знала, что слово анвара нерушимо. Если анвар нарушит клятву, он будет проклят. Именно так становятся стражами. Оруг как-то мне рассказал. Из дворца мы вышли без происшествий. Никто нас не окликнул, никто не пытался помешать. Меня удивило, что наследник так медлит, почему он нас еще не нашел, а потом подумала, что он не смог ничего сказать. «Рабат» отнимает слишком много сил. Я знала это по себе. От общей слабости у меня двоилось в глазах и тошнило. А ведь я не испытала даже сотой доли того, что испытал Рейвен. Свернув в переулок, мы остановились. Затем, провожатый Милы ударил ее по голове так, что она упала, второй сделал то же самое с Тианой. Мне позволили убедиться, что они живы, а потом повели вниз по переулку.

— Почему вы не убъете меня здесь?

— Он просил привести тебя живой, — хмыкнул второй, низким утробным голосом. — Надо же, а я думала он немой, — ответила я, за что поплатилась резким и быстрым ударом по лицу. Первый дернулся, но промолчал. И я поняла, что он тут не главный.

— Значит, вы не собирались их убивать. И клятва дана зря.

— Вы же сами сказали, миледи. Никому не нужна война, по крайней мере не сейчас.

— Тогда что вам нужно?

— Чтобы ты сдохла, — рявкнул второй. — А затем, Лаилэ Корнуэлл станет новой невестой наследника.

— Он никогда не пойдет на это.

— Пойдет, если от этого будет зависеть судьба Адеона.

— Зачем вам чаша?

— Чтобы создать атами, который сможет тебя убить.

— Что за бред. Меня можно убить любым способом.

— Так значит, он не рассказал тебе. Интересно почему?

Я все еще размышляла над странными словами анвара, как прямо перед нами не возникла Медея. Она вышла из магазина женской одежды, сжимая в руках коробки с пакупками.

— Ой, привет. Не ожидала встретить тебя здесь.

— Привет, — воскликнула я, — Я тороплюсь. Увидимся позже.

Я прошла мимо нее, следом за главным, второй шел сзади. Я считала шаги в такт своему сердцу и молила только об одном, только бы она нас не окликнула.

Но она сделала это и оказалась в ловушке.

— Что происходит? — спросила она прежде чем нас обоих вырубили.

— Похищение.

* * *

Ноэль не успевал вливать в него силу. Рейвен терял ее так быстро, что оба уставали.

— Мы это так не оставим. Давно надо было разогнать всю эту шайку к чертям. Где это видано, чтобы на наследника покушались средь бела дня, а его невесту похищали. Ты то куда смотрел?

Корин, глава внешнего круга был суров и сдержан как никогда. Он слушал наследника и составлял план действий.

— Они знали о нашей связи. Возможно, позволили нам обручиться, чтобы потом использовать связь.

— Вряд ли они догадывались о «Рабате», — вмешался Эйнар.

— Догадывались, — он замолчал. Было трудно даже дышать, еще труднее держаться в сознании, — Если с ней что-то случится…

— С ней ничего не случится, — ответила Регина, — Она сильная, умная девочка. В худшем случае она потеряет подругу и кого-то убьет. Но мы это переживем.

— Умеешь ты поддержать, — хмыкнула Эльвира.

— Ну, прости, сестра, я никогда не отличалась красноречием.

— Оно и видно.

— Ноэль, кончай возиться с этим мучеником. Нам еще девочек латать, — проговорил Макс, — Так какой там план действий?

— Мои люди уже двигаются по направлению к дому. Через полчаса освободят квартал. Стрелки уже заняли позиции. Когда эта гнида придет, мы ворвемся внутрь, — ответил Корин, — С вашего позволения, я отправлюсь туда.

— Иди уже, — махнул рукой Макс, — И без девочки не возвращайся. А ты поспи.

— Только после того, как она окажется в безопасности.

— Вот упрямый, эй, девчонки, усыпили бы вы его что ли. Вы же ведьмы.

— Слушайте, а что делать с ребятами из группы Ауры, они прямо рвутся в бой, — спросил Эйнар.

— Я займусь ими, — ответила Эльвира, — В конце концов, это мои подопечные. Но, если я узнаю, что в результате ваших действий моя крестница подверглась опасности, ни один из вас ее больше не увидет, я вам это обещаю. Нашли моду, ловить убийц на живца.

* * *

Не знаю, сколько я пробыла без сознания, но когда очнулась, голова болела нещадно, и хотелось пить.

— Ты как, живая? — послышался голос Медди. Я огляделась. Она лежала с противоположной стороны грязной, сырой камеры, прикованная к стене за ногу. На руках браслеты Гвера, у меня на руках красовались такие же, но не приковали.

— Какого лешего ты потащилась за нами?

— Сама об этом думаю, — ответила подруга.

— Давно очнулась?

— Нет. За минуту до тебя. Здесь тихо как в гробу.

— Надеюсь, нам выяснять это не придется.

Наверху послышался шум. Медди вся подобралась, готовая драться ногами и руками и даже зубами, если придется. Я же пребывала в какой-то странной уверенности, что все будет хорошо. Камера открылась и тот, второй неприятный тип, шагнул ко мне.

— Очнулась, крошка? Ну, тогда пойдем, побеседуем. Они ждут тебя.

Меня привели в большую, светлую комнату, богато обставленную, можно сказать даже красивую. Усадили на стул, самый обычный. Даже воды дали. А потом вошла она. Лаилэ Корнуэлл.

— Ну, здравствуй, последняя, из рода Леер. И что он в тебе нашел? Ни рожи, ни кожи, побирушка из подворотни.

Я промолчала. А то бы меня стошнило от ее запаха. Казалось, за время нашей встречи она стала вонять еще отвратительней.

— Я надеялась на встречу с твоим хозяином, но похоже он снова предпочитает прятаться.

— Что ты несешь? Какой хозяин? Все это придумала я. Я знала, что ты учишься в Велесе, поэтому напросилась с Рейвеном. Признаюсь, я надеялась, что в этой поездке мы возобновим наши старые отношения. Ты знаешь, мы совокуплялились как кролики и до и после тебя. О, он умеет брать свое. Видимо, ты не достаточно его привлекаешь, если он еще тебя не попробовал.

Это было больно. Слышать все, что она говорила. Тем более, что часть из всего этого была правдой. Возможно, большая часть.

— Тогда, в таверне, я приказала своему слуге убить первую, с кем он заговорит. Жаль, что этот дурак промахнулся.

— Но ты ведь и раньше покушалась на меня, тогда, на экзамене.

— На каком экзамене? — непонимающе воскликнула девушка.

А я задумалась. Может в таверне не его запах, а запах Лаилэ на нем так привлекал меня. Но не мог же он так сильно въестся в него от того, что они просто находятся рядом, а потом…

— Ты спала со своим слугой? Фу, он же старый. Или тебе совсем все равно. А потом легла в постель с моим женихом? Я обязательно заставлю его провериться, когда выберусь отсюда.

«Ну ты и злюка».

Я дернулась, услышав до боли знакомый голос.

«Не удержался?»

«Ага. Не смог устоять».

«И где тебя носит?»

«Прости, родная, но я сейчас немного не в форме».

«Очень плохо?»

«Терпимо».

«Так что там у тебя было с этой девицей?»

«Я знал, что она не образец добродетели, но не предполагал, что настолько. Скажу Эйнару, чтобы тоже проверился».

«Фу, надеюсь вы не вместе ее… Нет, я не хочу знать».

За странным разговором со своим женихом я едва не забыла про Лаиллэ, но она про меня не забыла.

Она вспомнила все и всех, рассказывала мне с кем и как я спала, когда и даже в каких позах.

«Нет, я ей язык вырву. Развращать свою невесту имею право только я».

«Что-то у нас не очень получается с развращениями».

«Мы наверстаем. Я все еще помню про розовые трусики».

«Ты и сейчас читаешь мои мысли?»

«Нет. Только, обращенные, лично ко мне».

«Ну, тогда больше не жди меня в своей голове».

«Мы еще поговорим об этом».

«Ага. И ты мне в подробностях расскажешь о нашем странном общении».

Между тем Лаиллэ надоело быть единственной слушательницей своих речей и она перешла к активным действиям. Она резко подлетела ко мне и схватила за подбородок.

— Чему ты улыбаешься мерзкая тварь?

«Вот, с…с… Я отрублю ей руку».

«Боюсь, я сделала это за тебя».

Лаиллэ и правда прикоснулась ко мне, а потом произошло нечто странное, и она закричала. Вся ее кисть начала чернеть. Я смотрела на это и не могла поверить. Ее рука начала рассыпаться на куски. Ее вой заставил ворваться в комнату двоих моих похитителей.

«Торек и один из подручных Корнуэлла. Торек. Как жаль, он казался хорошим, преданным анваром».

«Он говорил, что его дочь убили люди».

«Да, я слышал эту историю. Она путешествовала вместе с матерью по Легории, еще до войны. Наемники схватили их и жестоко расправились с девушкой. Мать оставили в живых. Настоящая трагедия. Но…»

«Но?»

«Это не дает никакого права ему поступать также с тобой».

«Что его ждет?»

«То же, что и всех остальных, кто в этом участвовал. И это не обсуждается Аура. Я многое готов тебе позволить, многое дать, исполнить любую просьбу, кроме одного. Все, что касается безопасности моей семьи, не обсуждается».

«Я понимаю. У меня никогда не было семьи, друзья заменили ее, и если кто-то причинит им вред… Просто я не привыкла, что меня кто-то может так защищать».

«Привыкай. Ты стала частью моей семьи с того момента, как я понял, что люблю тебя».

«И почему ты вечно выбираешь для подобных признаний такие неудачные моменты?»

«Не бойся. Я с тобой. Если придется, я вытяну тебя».

«Это что еще значит?»

Ответить Рейвен не успел. Новое действующее лицо привлекло мое внимание.

— Мистер Круз? Председатель людской общины?

— Бесконечно рад вас видеть снова, — заговорил забавный, добрый мужчина, который так восторгался тем, что я займу трон, с упоением показывал мне людскую общину и предполагал, как все здесь будет в будущем. Либо мир сошел с ума, либо я.

«Думаю, ни то, ни другое. Посмотри на его ухо. Я посмотрела и поняла. Кто-то очень умело, но не достаточно его изображал. Перевертыш? Я думала они вымерли».

«Я тоже так думал».

«Надеюсь, мистер Круз жив».

«Мне очень жаль, родная, но перевертыши в буквальном смысле одевают чужую шкуру на себя. Мерзкие твари».

Мне стало очень грустно. Мистер Круз не заслужил такой смерти, он был таким славным, добрым, по настоящему хороший человек. А эта тварь теперь ходит и изображает его. Откуда-то из глубины души начал подниматься жар, каждая клеточка буквально кричала об отмщении. Я почувствовала, как заискрились пальцы и даже браслеты Гвера не могли удержать ту первобытную силу, которая дремала во мне, как мой дракон.

«Аура, не смей».

Но я не слышала. Почему-то сейчас я не могла остановиться. Это было выше моих сил, словно что-то толкало меня изнутри выплеснуть весь этот свет на этих чудовищ, которые мучили, убивали и не стеснялись в средствах. Мистер Круз, тот пусть повинный, но не заслуживающий смерти слуга, Селина, Грир, Милава и Тиана и сколько еще тех, о ком я не знала. Они должны заплатить

Они заплатят.

«Я должна покарать их».

«Нет, не ты. Остановись, прошу тебя».

«Я не могу. Свет, я должна излить его».

«И тогда свет заполнит тьма. Именно этого она и ждет. Именно этого и хочет».

В этот момент я, наконец, поняла. Тьма никогда не хотела убивать меня. Я была нужна ей, я и сейчас ей нужна. Именно поэтому тот слуга так медлил, пытался проникнуть в меня, именно поэтому там, на экзамене оно меня проверяло, Селина, Грир, и даже те наемники напавшие на Милу. Она давно уже следит за мной. Староста. О, Всевидящая.

Внезапно Лаилэ перестала скулить и качать, словно в колыбеле свою рассыпавшуюся руку, перевертыш тоже повернулся ко мне и улыбнулся невинной улыбкой мистера Круза. А потом он наклонился ко мне и прошептал, глядя прямо в глаза:

— До скорой встречи. Вам обоим.

Через секунду в комнату ворвались другие Анвары, меня повалили на пол, кто-то, что-то кричал, кто-то рыдал, и звук разбитого стекла отдавался в ушах. Потом меня подняли на руки, попытались окликнуть, а я все смотрела в мертвые, безжизненные глаза Лаилэ и не ощущала того запаха тлена, который был в ней раньше.

«Оно убило ее».

«Я знаю, милая, я знаю».

«Оно знает о нас. И, думаю, знало уже давно».

«Кто бы это ни был, что бы это ни было, оно никогда не сможет причинить тебе вред».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

Глава 25

Я стояла у огромного окна и наблюдала, как и тут и там вспыхивают маленькие или большие сферы, окружающие людей. Рейвен был прав, это действительно было божественно. Словно поцелуй богини. Через несколько минут я тоже войду в этот зал и, не сомневаюсь, так же ярко засвечусь, как последняя пара. На мне прекрасное платье, я выгляжу подстать своему жениху, Мила постаралась на славу, но мне грустно. Завтра мы уезжаем. Рейвен говорит, что мы будем видеться в нашей странной манере хоть каждую минуту, но это не то. Совсем не то же самое. И в то же время, я понимала, что мне нужно доучиться. Стать сильнее, жестче. Не реагировать так остро на то, что происходит. На все то зло. А Рейвену… ему предстояла грандиозная чистка. Надеюсь, когда я вернусь, Адеон будет совсем другим. И я буду готова.

Я обернулась на приближающиеся шаги и увидела Азраэля. Он поклонился мне в своей излюбленной манере.

— Вы готовы сегодня сиять?

— А вы?

— Ну что вы. Мне это не грозит. Любовь всего лишь сказка для маленьких, глупеньких, наивных девочек. Вы убедитесь в этом очень скоро.

— А я верю, что и вы скоро убедитесь… в обратном.

Он лишь весело покачал головой и протянул мне руку.

— Проверим?

— Я вам даже не нравлюсь.

— Ошибаетесь. Из всех присутствующих здесь вы самая живая. Берегите себя.

— И вы.

Я протянула руку и коснулась его. Ничего не произошло. Мы не засветились, и нас даже не кольнуло. Рассмеявшись, я разорвала прикосновение.

— Вот видите, чудес не бывает.

— Бывает. Вот увидите, — ответила я.

А через минуту из портала вышел Рейвен, прекрасный и совершенный, как и подобает истинному наследнику и я рядом с ним. Маленькая девочка, еще не ставшая женщиной, достойной самого повелителя Адеона. Но за два года разлуки я собиралась ею стать.

И мы светились, как и предполагалась так ярко, как ни одна пара в Адеоне и лишь один человек во всей стране пребывал в смятении.

* * *

Регина всегда знала о своем даре, всегда боялась его, боялась того, что там увидит. И сегодня, глядя на вежливо беседующих Ауру и Азраэля, она увидела много больше чем хотела. Они не видели, этого никто не видел, но она… ей пришлось зажмурить глаза, чтобы их сияние не обожгло их. Истинные пары. Истинные побратимы. Когда-то она уже видела это. Гвинерва и Эллай. Пара, разрушившая великую страну только потому, что встретилась. Именно поэтому Регина решила промолчать. Она не знала тогда, как дорого ее молчание им всем обойдется, иначе бы прокричала о том, что увидела во все горло. Тогда, быть может, не было бы столько боли в сердцах тех, кого она так сильно любила. А сейчас она наслаждалась красотой пары Рейвена и Ауры, их чистым, светлым, и таким обжигающе ярким сиянием. Разговаривала с Максом, Эльвирой и даже вечно хмурым Корином, который как-то странно заинтересованно поглядывал на ее сестру. Да и она… Хм. Похоже, очень скоро в этом зале засияет еще одна пара. Она уже видела это в своем видении. А что? Быть может, и она когда-нибудь вот так же будет сиять. Но каждый раз, когда она думала о том, что увидела в коридоре, ее охватывало жуткое, липкое чувство тревоги.

* * *

Прощаться совершенно не хотелось. Мы стояли, обнявшись на огромной площадке для туров и нам было совершенно все равно, что на нас смотрит куча народу. Мы просто вдыхали запах друг друга, конечно, не в последний раз, но мне почему-то казалось, что в последний.

«Обещай мне писать».

«Зачем? Мы можем пообщаться и так».

«Это более…»

«Романтично?»

«Практично. И должно же хоть что-то у меня от тебя остаться».

«У тебя остались мои змейки».

«Мне они нужны больше. Надо же отгонять от себя назойливых поклонниц».

«Тогда ладно. Интересно, а как мне тогда отбиваться от назойливых поклонников?»

«Мой Гербер сам все сделает».

«Теперь уже мой».

«Да, ты права».

«Ты приедешь за мной?»

«Ровно через год и десять месяцев».

«И один день. Ты забыл один день».

«Ну, хорошо, ровно через год, девять месяцев и один день. В этот день мы поженимся».

«Я согласна».

«Я не сомневался».

Он поцеловал меня, в последний раз, долго, нежно и мне совсем расхотелось уезжать, а потом разомкнул объятия и посадил меня на тура. Он не сказал, «я люблю тебя», да нам и не требовалось слов. Мы просто чувствовали. Я сжала в руке свои подарки, которые мне надарили все: Эйнар подарил чудо отмычку, вскрывающую любой замок. Близнецы сразу нацелились на нее, но я стойко держалась, правда сдалась в конце и пообещала ее им одалживать по первому требованию, Ноэль подарил браслет накопитель усиленно действия. Теперь, благодаря моему дорогому жениху силы у меня был переизбыток, а накопитель как раз уравновешивал энергию. Но, правда даже с ним мне придется заново учиться. Теперь я могу разрушить полшколы даже без участия химер. Надеюсь до выпускного, она устоит. Акрон как всегда, сделал самый необходимый подарок, Чудо сумку, как у Тианы, только еще лучше. С несколькими карманами для книг, зелий, разного рода образцов, одежды и еды. Ну, а мой анвар, подарил мне самый бесценный подарок, кусочек своей души, отраженной в прекрасном абсидиановом атами по имени Гербер. Мне подарили еще множество подарков, я обрела новых друзей. Как ни странно мы очень подружились с Селиной и Гриром. Этот анвар готов был есть с моих рук и ходить хвостом, но я таких крайностей не допускала. Чашу мы нашли. Причем совсем не там, где ожидали увидеть. Да, да. Вы не поверите, но это наши мальчики стырили чашу, чтобы ее не стырил кто-нибудь другой. Подозреваю, это была лишь часть правды, и они просто хотели ее изучить. Что у них получилось? Узнаем по отчетам по практике, который, как я думаю, перерастет для всех нас в грандиозную дипломную работу под названием Адеон. А что до Эльвиры, она станет моей подругой по несчастью. Будет страдать, томиться и ждать очередной встречи с любимым, а может, и нет. Корин суровый человек и настроен очень решительно. Как бы Адеон не лишился и ведущего внешнего круга. Заговорщиков казнили. Всех, кроме Торека. Я убедила Рейвена, пообещав, что не буду больше лезть в неприятности, правда вряд ли он мне до конца поверил. Бедного мужчину ждет долгая и длительная реабилитация. Чем она закончится? Поживем, увидим.

Эпилог

Велес

Два года спустя

Сегодня, сегодня я получу диплом об окончании Академии, но это будоражило меня куда меньше чем скорая встреча с анварами. Наконец-то я увижу их, сдержанного Акрона, взрывного Эйнара и жизнерадостного Ноэля, а главное, я увижусь с ним, моим холодным, прячущимся за маской равнодушия возлюбленным, моим будущим мужем, от одного взгляда которого я умираю и возрождаюсь вновь.

— Волнуешься, — Милава не спрашивала, она утверждала.

— Еще как. Они приедут через несколько часов. Какой я предстану перед ними? Узнают ли они меня?

— Ну… ты немного изменилась, — хмыкнула подруга.

Изменилась?! Да от того угловатого подростка не осталось и следа. Похоже, за эти два года природа решила восстановить справедливость и превратить гадкого утенка в лебедя. Или это влияние наследника на мне так отразилось.

— Только не говори, что тебя не радует то, что ты видишь в зеркале?

— Радует конечно, — призналась я. — Только раньше на меня смотрели чуть ли не с жалостью, а теперь…

— Смотрят с восхищением. Привыкай подруга. Будущая повелительница Адеона не может быть заурядной.

— Ты права, и все же, мне хотелось бы быть менее…

— Ослепительной?

— Заметной.

— Ты неисправима, Аура. И как только наследник уговорил тебя на подобную авантюру?

— Сама удивляюсь, наверное это и есть любовь, — на полном серьезе ответила я, чем вызвала взрыв истерического смеха Милавы.

— Вот мы и проверим, кажется твой принц приехал.

— Что? Наконец-то, — я уже хотела бежать во внутренний дворик, но Милава остановила меня.

— Куда? Подожди, пока Эльвира пошлет за тобой. Ты же не хочешь открыть всей академии о цели их визита.

— Мне все равно, — беспечно отозвалась я. И получила в ответ легкий, но мощный энергетический разряд.

— Эй! Больно же.

— А ты не веди себя как ребенок.

— Ну, хорошо, — сдалась я.

* * *

— Угомонись уже, — воскликнула подруга через полчаса моего хождения из угла в угол. — Я уже жалею, что остановила тебя.

Я хотела ответить ей что-то язвительное, но, наконец, появился посланник Эльвиры.

Я бежала вниз как на крыльях. Еще секунда и я встречусь с ним, он обнимет меня, как в самых заветных снах, прижмет к себе как в тот последний раз в Адеоне и я пойму тогда, что он тоже безумно скучал. Но едва я оказалась в кабинете директрисы, предвкушение сменилось горьким разочарованием, когда совершенно незнакомый анвар передал мне письмо от наследника с кучей пустых ничего не значащих извинений. Он не приехал, никто из моих друзей не приехал. Я не могла понять, как такое вообще возможно. Анвар говорил мне что-то, но я не понимала ни слова. Как же так? Два года разлуки. Да у нас были мы, наши разговоры, приключения, несколько мимолетных, таких коротких встреч и письма. Это все, что у нас было, и теперь, он даже не удосужился сообщить мне, что не приедет. Он обещал. Неужели его чувства ко мне изменились, неужели разлука разрушила все, что было между нами. Ведь для меня все осталось по прежнему.

Я пришла в себя, когда почувствовала, как глаза наполняются слезами, а вместе с ними пришел гнев.

— Простите, когда мы должны отправиться в Адеон? — перебила я анвара самым грубым образом. Он так удивился, что застыл на полуслове.

— Аура, Аттенор говорил не об этом, — недовольно поджала губы Эльвира. Я даже не взглянула на нее. Она никогда не поймет меня, ведь ее Корин бросил все ради нее. Да я очень радовалась за них, гуляла на их свадьбе и желала им счастья, но сейчас я могла думать только о своей свадьбе, о своем любимом мужчине, который закрылся от меня две недели назад. Сейчас меня буквально разъедала мысль, что он не сдержал обещания, а значит, и я могла поступиться некоторыми своими.

— Я задала вопрос, — властность в голосе испугала не только меня.

— Как только закончится церемония, — почтительно ответил анвар.

— Нет. Я намерена провести несколько дней в обществе друзей. А если это кого-то не устраивает, пусть изложит свои претензии в письме, — И все прекрасно поняли, кого я имела в виду. Я уже собралась уходить, как недавно говоривший анвар, Аттенор кажется, остановил меня.

— Простите миледи, но нам приказано сопровождать вас повсюду вплоть до прибытия в Адеон.

— Понимаю. Пока я буду в стенах академии мне не понадобится ваша помощь, но я не собираюсь пренебрегать своей безопасностью за ее пределами.

После этой высокопарной речи я склонила голову в знак уважения и поспешила в свою комнату к Милаве.

— Как он мог, — прошипела я, едва переступив порог своей комнаты.

— Что случилось? Наследник обидел тебя?

— Еще как обидел, своим отсутствием.

— Он не приехал?

— Нет. Предпочел ограничиться письмом.

— Шаэссин'кээрас, — Это витиеватое ругательство подруги вогнало меня в ступор и заставило покраснеть. Я даже не представляла, что моя благородная, возвышенная подруга может знать подобные слова, способные вогнать в краску даже портового грузчика.

— Милава! — воскликнула я едва отойдя от шока. — Где ты таких слов нахваталась?

— Ты давно не пила с Риланом. После трех кружек пиратского сидра ты и не такое услышишь.

— Учту на будущее.

— Наверное, случилось что-то совсем непредвиденное, если наследник не приехал за тобой.

— Ну что могло такого случиться, чтобы он нарушил обещание? — воскликнула я и посмотрела на подругу. В ее глазах было столько сочувствия, что гнев с новой силой разгорелся во мне. — Я не приму извинений, даже если обрушилась одна из серебряных башен, и ему пришлось восстанавливать ее вручную. И я уже не так уверена, что хочу пройти этот путь до конца.

— В тебе говорит гнев. И даже не думай писать ему об этом. Иначе он может бросить все и приехать за тобой.

— Я этого и хочу.

— А, вдруг, это сейчас опасно. Ты же сама говорила, что у наследника много врагов. Может, даже поэтому он и не приехал. И не стоит забывать о тьме. Она не раз и не два уже пыталась поссорить вас.

В словах Милы был смысл. Я села на кровать и попыталась расслабиться. Ничего ведь, в сущности, не случилось. Подумаешь, не приехал. Может это даже к лучшему. Ведь здесь мы не смогли бы в полной мере насладиться нашей встречей. И уж тем более, здесь нам никто бы не дал закончить то, что мы начали в Адеоне. Я улыбнулась от приятных воспоминаний и решила выкинуть все свои страхи и самого наследника из головы на ближайшие три дня. У меня еще будет время, но сейчас я буду наслаждаться последними днями в Академии, заменившей мне дом на долгие и прекрасные восемь лет.

— Знаешь, Мил, а ты права. К черту наследника. Завтра мы закатим такую вечеринку, что весь мир будет содрогаться от воспоминаний о том, как гуляли выпускники Велесской академии магии.

— Тогда я созываю совет.

— Давай. А я позову Медею и Калеба. И не кривись ты так. За эти два года они заслужили стать членами нашей разношерстной компании.

— И все же будь моя воля, эта ощипанная курица никогда бы не переступила порог этой комнаты, — ответила подруга, прикрепляя послание к лапке паучка.

* * *

Мои друзья сидели на большой, залитой солнцем поляне и дурачились, как в детстве. Рилан и Зак кидались энергетическими шарами в Медею и Милаву, а девушки визжали и весьма успешно отстреливались снежками, которые, достигнув цели, окатывали ребят ледяной водой. Тимка спорил с Калебом о чем-то заумном, а Тиана плела венок из полевых цветов. Я смотрела на них, стараясь запомнить это счастливое мгновение, потому что какое-то предчувствие говорило мне, что такого может больше никогда не повториться. Это чувство гложило меня все время и не давало расслабиться, даже сейчас. Иногда меня охватывало безразличие, иногда беспричинное веселье, но большую часть времени, я просто злилась. Несмотря на все доводы, на голос разума, на заверения Милавы и других, я не могла простить наследнику, что он не сдержал обещания, еще меньше я понимала, почему он послал за мной незнакомцев, а не моих любимых друзей Акрона, Эйнара и Ноэля. И чего я совсем не понимала, так это почему он закрылся. Две недели. Он никогда не закрывался так надолго. Да я тоже умела это, научилась для нашей безопасности, но никогда не делала этого намеренно. Но сейчас, мне показалось, что так будет правильно. Я глубоко вздохнула и мысленно прикрыла дверь, не захлопнула, нет. Но прикрыла.

А потом, я решила не мучить себя больше этими бесконечными вопросами и поднялась. Мне будет не хватать этого воздуха, солнца, безмятежности велесской весны. Здесь воздух пахнет сеном, полевыми цветами, самим солнцем, а в Адеоне он пропитан грозой. Там солнце почти весь год скрыто за тучами, да и таких полян там нет. Привыкну ли я когда-нибудь жить там?

— Миледи.

Я вздрогнула, когда один из анвар, Аттенор, подошел ко мне. Всегда поражалась этой их способности бесшумно подкрадываться. Жертва даже не заметит, когда придет ее конец.

И откуда эти мысли? Жертвы, смерть. Да уж. Мне явно нужен отдых, нет, мне нужен наследник. Это из-за него я никак не могу успокоиться, и даже этот анвар заметил. Черт бы побрал наследника. Надеюсь, ему там икается в своем Адеоне. Так. Надо успокоиться. В конце концов, Атеннор ни в чем не виноват. Не гоже будущей повелительнице срываться на других.

— Вы что-то хотели? — почти спокойно ответила я.

— Простите, что помешал.

— Вы не помешали, — очевидно анвар хотел мне что-то сказать, но никак не решался. — Я просто задумалась.

— Я знаю, вы обижены на наследника.

— Обижена? — удивилась я. — Разве повелительница Адеона имеет право обижаться? Нет. Я не обижена. Разочарована, возможно. Но это пройдет.

— Наследник очень вас любит, — внезапно сказал анвар. Меня потрясли не столько его слова, сколько откровенность. Не считая Ноэля, Акрона, Эйнара, и еще пары моих друзей, Аттенор был первым из анвар, кто обратился именно ко мне, а не к невесте наследника. — Достаточно увидеть, как бережно он хранит ваш подарок.

— Подарок?

— Ваши змейки. А они проказницы. Не так давно покусали одного из послов Белого острова. Признаюсь, тот еще интриган.

Я улыбнулась. По правде я вовсе не дарила своих змеек наследнику. Просто забыла их там, а он отказался мне их пересылать. Написав, в одном из писем, что у меня будет еще один повод вернуться.

— Он что, их носит? — внезапно осознала я.

— Только, если предстоит какое-то важное мероприятие. Он говорит, что змейки распознают не добрые намерения даже быстрее его самого.

— Я скучаю по ним.

— Он тоже по вас скучает, сильнее, чем вы можете себе представить, — ответил анвар, разгадав мои слова и, поклонившись, вернулся к своим спутникам.

Внезапно весенняя роща застыла, словно кто-то невидимый накинул плащ, сотканный из тревоги и предчувствия чего-то страшного и неизбежного. Смолкли птицы, ветер перестал колыхать ветки деревьев, ворошить траву на лугу, ласкать прикосновением нашу кожу, он словно исчез, оставляя лишь эту звенящую, пугающую своей обреченностью тишину. Это чувство возникло внезапно и так же внезапно встрепенулись анвары.

— Что-то не так, — проговорил Аттенор, вернувшись ко мне. — Думаю, нам стоит вернуться.

Я была полностью за и поспешила предупредить друзей, но они и сами все поняли и стали поспешно собираться. Не прошло и пяти минут, как мы свернули лагерь и оседлали лошадей. Аттенор не отходил от меня ни на шаг и только это не дало мне пропустить момент их появления.

Анвары, больше дюжины. Холодные, опасные и безжалостные. На одно лишь мгновение я подумала, что они не враги, и пришли лишь для того, чтобы сопроводить ветреную невесту наследника в Адеон. Всего лишь мгновение надежды, разбившейся на тысячи осколков, едва один из них заговорил:

— Мы пришли за последней из рода Леер. Отдайте ее нам, и никто не пострадает.

— Разве можно верить слову отступников? — медленно заговорил Аттенор, задвигая меня за спину.

— Нам нужна только девчонка, остальные могут уйти.

Никто не двинулся с места. Только теперь я заметила среди отступников безликих. Внезапно страх и осознание того, что мы не выберемся, буквально оглушили меня. Аттенор что-то ответил, но я не слышала ни слова. Как я могла быть такой беспечной? Как могла не предвидеть такую возможность? Даже одни отступники были опасны, но здесь на нашей земле они не могли использовать магию, но в связке с магами безликих, они сотрут нас в порошок. Кто-то коснулся моего плеча. Я обернулась и увидела глаза Милы. В них не было страха, не было того отчаяния, которое захлестнуло меня, только решимость, безрассудная решимость стоять до конца. Они не уйдут, не бросят меня, даже если захотят. Потому что будь все иначе, если бы им угрожала опасность, а у меня был шанс уйти, я бы не колебалась и бросилась в самое пекло. Такова природа истинной дружбы. А значит надо перестать паниковать и начать мыслить.

— Помощь, — прошептала я одними губами. Милава поняла меня с полуслова. Нам нужен был кто-то, кто сумеет проскользнуть через плотное кольцо отступников и добраться до академии.

— Калеб. Он самый быстрый, — подумала подруга.

Я кивнула.

— Нам нужен коридор, — снова подумала она.

— Портал. Как можно ближе…

Ее мысли заметались с бешеной скоростью. Она поняла, о чем я ее просила. Вторая специальность Милы, пространственная магия. Она умела прорывать пространство без порошка, пентаграмм и заклинаний, вот только никогда еще не испробовала их в экстремальной ситуации с такой большой группой людей. И волноваться было от чего. Одно неправильное действие и объект может застрять в подпространстве, или оказаться за тысячу миль или умереть. Но если отправить объект в конкретное место, например в кабинет Эльвиры в академии магии, то все может сработать. Это было слишком опасно, но другого варианта не было. И мы обе это понимали.

Подруга кивнула.

— Время? — прошептала она.

— Хорошо, — ответила я и шагнула вперед. Милава же схватила Калеба за руку и шмыгнула за спину друзей и анвар. Эта перестановка не укрылась от отступников, и они поспешили окружить нас в еще более плотное кольцо.

— Вы искали последнюю из рода Леер, вот она я, — крикнула я и создала щит, самый мощный, на который была способна. Он, конечно, не мог защитить от атаки отступников, но отгородил нас от магии безликих, хотя бы на несколько минут. Анвары бросились в бой. Все завертелось с невероятной скоростью. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем мой щит треснул, но Милава все еще не отправила Калеба в портал.

— Мил, оставь, — Закричала я. — Поздно.

— Я смогу, я должна, — упрямо твердила она. Но чем больше пыталась, тем быстрее иссякала ее сила.

— Остановись. Ты нужна будешь, когда щит разлетится на осколки.

— Что же делать?

— Мы с Риланом попробуем пробиться, — ответил Калеб, подбираясь к нам поближе. — Вы только посмотрите, этот Аттенор уложил уже двоих.

— Да, только его атакуют уже четверо, а нам скоро придется бороться с теми, что за щитом, — ответила Медея. — Аура, сними щит, прежде чем он разобьется. Я хочу кое-что попробовать.

— Ледяной дождь? — спросила Милава. — Тогда думаю, вместе у нас будет больше шансов.

— Надо же, — улыбнулась Тиана. — Должна была произойти такая заварушка, чтобы эти двое, наконец, договорились.

Мы все рассмеялись, несмотря на то, что творилось вокруг, на возможную скорую гибель, на обреченность. Но на один лишь миг мы забыли об этом и стали прежними друзьями, прежними выпускниками велесской академии магии, которые только начали жить.

Я сняла щит, за мгновение до того как один из безликих его разрушил, заклинание Медеи и Милавы достигло цели, безликие растерялись, что дало возможность Заку, Калебу и Рилану броситься сквозь кольцо противников. Тиана и Тимка отражали атаки безликих, а я, наконец, вытащила клинки. Что ж, проверим на практике все уроки профессора Гаара, Одена и конечно Его. Уроки с ним были самыми трудными, но и самыми прекрасными. Кстати об уроках. Мне хватило всего секунды, чтобы надежно перекрыть все нити связи, что нас соединяли. Вот теперь все и я смело ринулась в бой.

* * *

Рейвен стоял на веранде и перечитывал доклад Аттенора о пребывании Ауры в Велесе. Одна Всевидящая знала, как ему хотелось быть там, приехать за ней, как он и обещал два года назад, но обстоятельства были выше его, важнее их обоих. Письмо пришло с опозданием в несколько дней, но сейчас читая сухие строчки, наследник почувствовал неладное. Аура была расстроена, и он понимал ее, но ее желание остаться в Велесе еще на какое-то время было не просто беспечным, но и опасным. Она должна была понимать это. Еще больше его огорчила ее записка:

«Вы не сдержали обещания».

И все, всего четыре слова. Холодные и безликие. Но больше всего его расстроило это официальное «Вы». Она снова перешла на вы с ним. Два года, не долгий срок, но для него они длились целую вечность. Глупая, упрямая девчонка. Она даже не представляла, как он ждал ее. Ему хотелось послать к черту совет и послов, что ждали его сейчас, свои обязанности, да и всю вселенную и воспользоваться телепортом, но он не мог. Еще пару дней назад, он возможно так бы и сделал, но сейчас они рисковали разминуться. Да и как отреагируют ищейки Велеса, если наследник Адеона без предупреждения объявится на их территории в поисках своей ветреной невесты.

Он почувствовал неладное, как только вошел в зал. Что-то было не так, что-то не давало ему расслабиться… предчувствие. Он обвел черными глазами анвара всех присутствующих, но не обнаружил в их мыслях ничего угрожающего. Разве что Корнуэл был закрыт за всеми возможными щитами. Наследник никогда особо не задумывался, что же так отчаянно пытался скрыть от него советник. А вот теперь настороженно пригляделся. Неужели? А здесь не только щиты… амулет Асара. Не дешевая штука. Зачем? Когда началась церемония приветствия, гнетущее чувство только усилилось. Один за другим послы излагали свои просьбы и предложения, а Рейвен пытался нащупать причину своего беспокойства. Но если здесь все в порядке, то возможно что-то неладно с Аурой. Он незаметно проскользнул по связи, соединявшей их, но наткнулся на прочную стену. Любая попытка пробиться сквозь нее не вызывала отклика, она отгородилась. Впервые за все это время. Это он непозволительно часто отгораживался от нее, не потому что устал, как она когда-то думала, как можно было от нее устать? Устать от собственного сердца просто невозможно. Он просто оберегал ее. От тех неприятностей, что преследовали их обоих, от тьмы, которая так часто пыталась их рассорить. И вот теперь глухая стена, не просто дверь. Почему?

Рейвен вернулся в сознание и посмотрел на смущенного его молчанием посла Дальних островов.

— Думаю это мы обсудим на вечернем приеме, — ответил наследник, не представляя о чем только что просил посол и резко встал. Ему нужно было поговорить с Региной, и немедленно.

Но она сама появилась, буквально ворвавшись в зал. Наследник никогда в жизни не видел ее в таком отчаянии. В ее глазах было столько страха, что его сердце почти остановилось. Только одно могло заставить Регину так дрожать. Видение, что-то случилось с его девочкой, что-то ужасное. Он в один миг преодолел разделявшее их пространство и схватил женщину за плечи.

— Что? Ну! Говори же.

— На них напали безликие.

— Когда?

— Прямо сейчас. Ее друзья уже мертвы.

* * *

Детство кончилось, когда на моих глазах один из отступников перерезал горло Тимке, когда смертельное заклятье поразило Медею, когда Тиану отбросило силовой волной на острые камни, сломав позвоночник, когда Зак использовал весь свой резерв, но достал убийцу Рилана, когда стрела отступника пронзила сердце Калеба, так и не успевшего добраться до спасительной помощи, когда Аттенор бросился между мной и мечом убийцы, забрызгав меня своей кровью. И я не смогла их спасти. Ни одного из них. Я знала, что все кончено задолго до того как все началось. Они пришли не для того, чтобы оставить кого-то в живых. А это значит, что я должна спасти хотя бы того, кто остался, самого дорогого, того, без кого сам мир может перестать существовать. Милава была принцессой, наследницей Эллении. Да, она не могла наследовать трон, но ее гибель на Велесской земле, от рук безликих и анвар, может привести к войне. Конечно, в тот момент судьба мира меня меньше всего волновала, только она, ее жизнь. Что, значит моя жизнь по сравнению с ее? Я была всего лишь ступенькой к трону великого наследника, всего лишь досадным препятствием, обещанием, данным моей матери. Всего лишь приложением к власти. Мне хватило мига, чтобы внушить ей, что она должна уходить, что незачем больше оставаться, что все ее друзья мертвы, и она больше не сможет им помочь. Даже я, особенно я. И когда она, наконец, нырнула в портал, я перевела дух и обернулась к новому противнику. Он оказался сильнее, быстрее, опаснее всех предыдущих вместе взятых. Он играючи отражал мои удары и предугадывал пути отступления. Выпад и плечо обожгло, еще один и его клинок разрезал корсет. Его движения казались знакомыми, словно когда-то уже я видела все это. И тогда я впервые за все время посмотрела в лицо своему противнику. Остальные были для меня безликой массой, но он… Я узнала его.

— Азраэль.

— Красивая и отчаянная. Теперь я понимаю, за что он любит тебя.

— Почему? — только и смогла вымолвить я. Азраэль был братом наследника, для меня было непостижимо, что он мог быть заодно с безликими. Когда-то мне казалось, что мы понимаем друг друга. Да, черт возьми, он нравился мне своей манерой заставлять меня думать, заставлять нестандартно мыслить. Он бросал пару фраз и я раскручивала целый клубок. Именно это мне и нравилось в наших разговорах. Их непредсказуемость. И вот теперь, я смотрю в его глаза и вижу холодную сталь убийцы.

— Твоя смерть будет агонией для него. А я буду наслаждаться каждым мигом.

— Подонок.

— Каково это знать, что из-за тебя погибли твои друзья? — улыбнулся он. — Каково знать, что сделай ты другой выбор, они бы были живы.

— Какой выбор? — непонимающе воскликнула я.

— А ты не знала? — рассмеялся он. — Узнаю Рейвена и восхищаюсь его способностью манипулировать людьми. Глупая девочка, это у него не было выбора. Без тебя он мог лишиться трона. Но ты могла пойти любым путем. Отказаться быть его любимой игрушкой.

— Ты лжешь.

— Нет. И ты это знаешь. Мне даже жаль тебя. Умереть только потому, что тебя обманули.

— Да, я умру, но постараюсь забрать тебя с собой.

Моей ярости хватило чтобы измотать его, заставить ошибаться. Но убить. Это просто. Я всегда знала, что этот день настанет. Сил больше не было, но для заклинания солнечной сферы мне не требовались силы. Мне не было страшно, наверное вместе с друзьями я потеряла остатки разума. Только ненормальные не бояться умирать. Мне вспомнились слова Эльвиры. После того экзамена два года назад, когда моя жизнь изменилась навсегда: Ты безрассудна Аура, всегда лезешь в пекло не думая о последствиях, но когда нибудь твое везение может кончиться и погубить тебя. Думаю, сегодня этот день настал. Я готова была сделать это, но вдруг почувствовала Его. Он пытался пробиться ко мне. Я знала, чего он хотел. Знала, что это было возможно. Ведь тело можно восстановить, если есть душа. Мы когда-то говорили об этом. Возможность выжить, перейдя по связи в сознание Рейвена. Сохранить себя, пока маги не найдут мне новое тело. Еще день назад, если бы не было всего этого, гибели друзей, лжи, Азраэля, я, быть может, и воспользовалась этим шансом, но не теперь.

— Ты больше никогда не лишишь меня выбора, — ответила я и заблокировала связь.

Этой моей секундной заминки хватило, чтобы Азраэль выбил клинки у меня из рук. Я попыталась призвать их, но он перехватил их и схватил меня за горло.

— Хорошие клинки, — усмехнулся он. — Один твой, а второй его. Очень символично. Его ложь убила твоих друзей, а его клинок убьет тебя. Ты помнишь наш разговор два года назад, теперь ты знаешь правду. Любви не бывает, это всего лишь сказка для глупеньких, маленьких девочек, умирающих ни за что.

— Когда — нибудь ты пожалеешь об этом.

— Но мы ведь оба знаем, что ты не Регина и совсем не умеешь предсказывать.

Он улыбнулся и поцеловал меня, а вместе с поцелуем, я почувствовала огненное прикосновение своего атами.

* * *

Рейвен не мог ждать. Он должен был преодолеть стену, пока не случилось непоправимое. Но она не пускала его. Что-то уже случилось, что-то непредвиденное.

— Ты больше не лишишь меня выбора, — донеслось до него, прежде чем, его кольцо вспыхнуло красным, обжигая палец до кости. Его отбросило в тело с такой силой, что он не смог сохранить самоконтроля. Все присутствующие увидели, как наследник, всегда такой бесстрастный и хладнокровный затрясся словно в ознобе и ближайшие к нему люди отшатнулись, едва он открыл глаза. В них было столько отчаяния, столько боли, что если бы Акрон сейчас был здесь, то чувства Рейвена убили бы его. Еще больше их испугало, что наследник коснулся уже холодного, остывшего кольца и снял его.

Через несколько минут зал опустел. Ноэль и Эйнар быстро прервали церемонию, уже зная, что случилось непоправимое. Он был уничтожен, каждый вздох был похож на агонию, словно кто-то жестокий выжигал его изнутри, и ничто на земле не смогло бы это остановить.

— Что с ней? — только и смогли спросить анвары, уже зная ответ. Если кольцо снято, значит та, что надела его умерла.

Он не ответил. Лишь только сжал в руке кольцо и беззвучно заплакал.

— Она не дала мне… — прошептал он. — Почему она не дала мне?…

— Не дала что?

— Умереть вместе с ней.

* * *

Он смотрел, как в ее глазах медленно угасает жизнь и чувствовал что-то похожее на сожаление. Она всегда привлекала его, с самой первой встречи. Тогда она была лишь бледной копией себя теперешней. Увидев вновь, он едва узнал ее. Красива, умна, притягательна, бесстрашна. Она стала бы прекрасной повелительницей Адеона. И возможно, будь у него время, она пленила бы его так же, как и его ненавистного брата.

— Жаль, — безразлично сказал он и позволил ей упасть. Он подал знак, чтобы безликие строили портал, и поднял второй, ее атами. В нем все еще теплилась жизнь, хотя сердце его хозяйки уже не билось. И пока безликие строили портал, он все смотрел и смотрел на нее, пока не стало больно глазам. Боль переместилась, она словно начала пронзать его тело насквозь, клетку за клеткой, орган за органом, пока не добралась до сердца, и он не закричал так громко и так пронзительно, что даже безликие решили, что их бесчувственный хозяин просто сошел с ума.

Он упал на пропитанную кровью траву, пытался подползти к ней, но она засветилась так ярко, что обожгло глаза. А он все кричал и кричал и отталкивал безликих в надежде спасти ее, хотя знал, что после очистительного огня не выживают.

И только когда безликие буквально зашвырнули его в портал, и он оказался на полу своего собственного кабинета, он беззвучно заплакал, оттого, что знал теперь, насколько она была права.

Конец первой книги

Content

Ольга Ильина
ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА ЛЕЕР

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог