Эдна Мир

Дикий цветок

1

Если уж в Монтане льет, то как из ведра. В других местах покапает здесь, поморосит там, и порядок. В Монтане же иначе. С безоблачных небес приветливо светит солнце, и все вокруг безмятежно нежится в его сияющих лучах, ярко играя красками. И вдруг, откуда ни возьмись, наплывают тучи — одна, вторая, третья, и через полминуты на землю обрушиваются потоки воды, как будто где-то наверху прорвало плотину.

Джасти только и успела, что натянуть на голову капюшон да поплотнее запахнуть парку, как небеса разверзлись и вылили на нее столько воды, что она мгновенно промокла до нитки.

— Собачья погода! — сердито ругнулась девушка.

Похоже, апостол Петр ее услышал и разозлился, так как немедленно отвернул кран еще сильнее.

К счастью, Джасти находилась совсем близко от ресторана для автомобилистов. Сквозь плотную пелену дождя она различала мелькание световой рекламы. Девушка поспешила туда, не обращая внимания на то, что дорожка под ногами моментально покрылась глубокими лужами.

Джасти шлепала прямо по ним, брызги летели во все стороны.

Шоссе между тем превратилось в настоящую реку, и колеса машин, проезжавших мимо девушки, поднимали целые фонтаны воды, заливая и без того мокрую обочину.

Джасти показалось, что она выбралась на берег, когда очутилась наконец в ресторане.

Здесь было тепло и шумно. Но шум ей сейчас не мешал. Главное, она находилась под крышей, которая не протекала. Большего ей в данный момент и не требовалось.

Джасти заказала себе кофе и яичницу-глазунью и отправилась в туалет.

Сначала нужно было снять мокрую парку. Джасти повесила ее на батарею, отжала длинные рыжие волосы и попыталась кое-как просушить их под феном для рук. Потом достала сухие джинсы из рюкзака — к счастью, тот был из плотного водоотталкивающего материала, натянула через голову свежий пуловер и сменила полностью промокшие носки и кроссовки.

Когда через десять минут девушка вернулась в зал, она чувствовала себя вполне комфортно.

— Я положу парку на печку в кухне, — дружелюбно предложила официантка. — Пока вы едите, она успеет просохнуть.

Джасти охотно отдала услужливой женщине насквозь вымокшую парку. Потом с благодарностью приняла от нее чашку с дымящимся кофе и жадно набросилась на яичницу.

— Извините, мисс, этот стул еще свободен? — Низкий, звучный голос прервал ее пиршество. Джасти оторвалась от еды и подняла глаза.

Ей смущенно улыбался молодой человек, пожалуй, еще более мокрый, чем она сама была несколько минут тому назад. Вода с волос стекала под капюшон его утепленного анорака, на плечах и груди расплывались темные влажные пятна. Высокие кроссовки издавали хлюпающий звук всякий раз, когда парень переступал с ноги на ногу.

— Конечно, — ответила Джасти, по-приятельски улыбнувшись. — Здесь полно места. Садитесь.

— Спасибо, — облегченно кивнул молодой человек. Он положил свою дорожную сумку на свободный стул и быстро огляделся вокруг. — Народу много, — констатировал он, одарив Джасти широкой, открытой улыбкой. — Самую большую кружку кофе и омлет из трех яиц! — крикнул он официантке. Потом вылез из своего анорака и, продолжая улыбаться, занял предложенный стул.

— Моя машина надумала сломаться именно в тот момент, когда дождь перешел в ливень, — объяснил парень в ответ на любопытствующий взгляд Джасти. — Бензонасос. Пришлось толкать колымагу до этого места. Черт, я в полном нокауте. Остается только надеяться, что в здешней автомастерской работают смышленые ребята, которые сегодня же наладят мою развалину. У меня нет ни малейшего желания ночевать в этой дыре.

— Ничего не могу сказать ни за, ни против. — Джасти настроилась на раскованную манеру своего собеседника. — Кроме дождя я здесь мало что видела. Возможно, в ясную погоду это вполне милое местечко.

— Ты думаешь? — усомнился молодой человек, оглядываясь. — Здесь все производит очень провинциальное впечатление. Ты только взгляни на обслуживающий персонал и на этих типов, прилипших к стойке. Не верю, что здесь есть хоть что-то достойное внимания. — Он язвительно ухмыльнулся и пощупал мокрый рукав своего пуловера. — Пойду-ка я сначала немного обсушусь, — объявил он, поднявшись. — Все это дело не стоит простуды. До скорого. — Он повернулся и широкими шагами направился к двери с надписью «Джентльмены».

Джасти с интересом посмотрела ему вслед.

Кто бы ни был этот парень, он наверняка не из породы молчунов, которым трудно разжать зубы, чтобы сказать «Привет!». Мальчик очень общительный, и Джасти, сама любившая поговорить, с удовольствием предвкушала возможность провести время в приятной беседе.

Не прошло и десяти минут, как ее сосед по столу снова стоял перед ней. Он тоже сменил одежду. В узких джинсах и тесноватом свитере он выглядел так молодо, что Джасти не дала бы ему больше семнадцати. И, как скоро выяснилось, ошиблась.

— Сначала я должен представиться, — сказал парень, снова водрузив сумку на свободный стул и заняв свое место. — Меня зовут Хортик Обервуд, я приехал из Вайоминга и хочу как можно скорее туда вернуться. А ты кто будешь?

Джасти проглотила последний кусочек яичницы и улыбнулась.

— Я? Я — Отэм Джастис Колбери из Орегона и ни в коем случае не хочу туда возвращаться.

— Отэм Джастис Колбери? — удивленно повторил Хортик. — Кто, черт побери, мог придумать такое имя?

Джасти давным-давно привыкла к подобной реакции.

— Мой папаша, — удрученно вздохнула она, подняв брови. — Он обожает шокировать людей. К сожалению, всегда за счет собственной жены и своих детей. С ним вместе жить нелегко.

— Отэм — «осень». Собственно, имя красивое, — рассуждал вслух Хортик. — Оно связано с датой твоего рождения?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я родилась летом, точнее сказать, в июне, но папочка любит осень. Он уверял, что якобы цвет моих волос сразу напомнил ему краски увядших кленовых листьев. Отсюда и имя.

— А Джастис? — Хортик улыбнулся официантке, которая принесла ему наконец заказанный завтрак. — Почему старик дал тебе помимо, так сказать, сезонного имени еще и мужское?

— Так звали его лучшего друга, — терпеливо разъяснила Джасти. — Он вместе с папой воевал во Вьетнаме и погиб там незадолго до капитуляции. Папа поклялся окрестить именем друга своего первого ребенка, независимо от его пола. Судьба выбрала меня.

— Я полагаю, что у тебя весьма необычное семейство, — ухмыльнулся Хортик и с аппетитом принялся за еду.

— Именно, — убежденно подтвердила девушка. — Очень верное определение. — Она замолчала и начала крутить пальцами свою чашку с кофе. — А как у тебя? — спросила она нерешительно. — У тебя тоже есть семья?

— И еще какая! — Хортик отправил в рот очередную порцию омлета и насмешливо улыбнулся. — Мать — милая, но совершенно не от мира сего, невестка — фальшивая, как пятнадцатидолларовая купюра, есть тетка, которая лезет во все дела, и старший брат, воспринимающий окружающее только в черном цвете. Очаровательная публика, должен тебе признаться. Но я на удивление хорошо лажу с ними со всеми.

— Твой брат и его жена несчастливы в браке? — поинтересовалась Джасти.

Хортик отрицательно покачал головой.

— Да нет, Эдвина — не жена Глена, — объяснил он, жуя. — На Эдвине женат Майкл, средний брат, но однажды вечером, несколько лет тому назад, он вышел в пивную и до сих пор не вернулся. — Мальчишеское лицо Хортика расплылось в широкой ухмылке. — Если честно, я его за это не виню. Эдвина — настоящая злая гадюка. Она явилась к нам, в Свитуотер-Шайенн-Валли, и застряла. Не знаю, может, рассчитывает когда-нибудь подцепить на крючок Глена. Ну да об этом придется забыть. Глен не интересуется женщинами после…

— После чего? — не вытерпела Джасти, когда он сделал паузу.

— После того несчастного случая, — закончил фразу Хортик. — Несколько лет назад Глен попал на тракторе в тяжелую аварию. С тех пор он ведет себя по отношению ко всем людям довольно грубо и неприветливо.

— А у твоей матери сердце разрывается при виде страданий сына? — В голосе Джасти послышалось сочувствие.

Хортик кивнул.

— Точно. Ма просто помешалась из-за Глена. Хотя уже прошло не меньше года, как он встал на ноги. Мы все радуемся этому, а у него все равно физиономия вот такая кислая. — Хортик скорчил гримасу, от которой Джасти прыснула со смеху. — Ну и тут еще эта история с Майклом, из-за нее на душе у ма тоже нет покоя. — Он пожал плечами и посмотрел на Джасти. — Вот видишь, мы все действительно слегка чокнутые.

— Да, — кивнула девушка. — В каждой семье что-нибудь да не так. Нигде не бывает все гладко и без проблем.

— А ты в отпуске? — спросил Хортик, вероятно, чтобы сменить тему.

— И да, и нет, — уклончиво ответила Джасти. — Я… ну да, собственно, я путешествую и одновременно ищу работу. Да, да, знаю, это звучит странно, — пыталась она оправдаться, заметив недоумение на лице Хортика. — Путешествия и работа плохо сочетаются друг с другом. Но именно так я и живу. Ищу себе новую родину, может быть.

— Может быть? — повторил ее слова Хортик и заказал им двоим еще кофе. — Мне кажется, что ты — одна из тех девушек, которые, недолго думая, просто отправляются в путь, надеясь открыть где-то совсем новую, первозданную жизнь. Ты действительно веришь, что она существует?

— Конечно, нет, — нетерпеливо возразила Джасти. — Но ведь Клапсток в Орегоне это ведь тоже не весь мир. Я не ищу ничего особенного, всего лишь… как бы поточнее выразиться, ну да, всего лишь какого-то разнообразия. Хочу увидеть других людей, услышать другие мнения, ах, ну сама не знаю. В общем все, что угодно, только не Клапсток.

— А как, в таком случае, насчет Шайенна? — Хортик внимательно посмотрел на Джасти. — Место очень красивое. У нас есть река, все вокруг в зелени, масса скота — и люди, да, люди тоже есть. Одной моей семейки хватит, чтобы не скучать.

— Шайенн? — сморщила лоб Джасти. — Свитоуотер-Шайенн в Вайоминге? Звучит не лучше, чем Клапсток в Орегоне. Не знаю… — Она помолчала, раздумывая. Потом подняла голову и решительно объявила: — О'кей! Почему бы и нет? Посмотреть вполне можно. А чем я там буду заниматься?

— Готовить! — Ответ последовал с молниеносной быстротой. — Ма прекрасно шьет, но, когда ей приходится приготовить яичницу, наступает конец света.

— А Эдвина?

— Эта? — Хортик расхохотался, как будто Джасти удачно сострила. — Да она ни к чему не притрагивается, кроме помады, духов и ежемесячного чека от своих родителей.

— Ну что ж… — Джасти мысленно взвешивала все за и против, с разных сторон рассматривая его предложение, и в конце концов отбросила все сомнения. — Ладно, я попробую. А на сколько человек нужно готовить?

— Минутку. — Хортик поднял руку и стал считать по пальцам: — Ма, Эдвина, тетя Лори, Глен, ковбои… ах нет, для них ведь стряпает Сэмюел. Значит, от пяти до десяти человек. Справишься?

Джасти улыбнулась.

— Постараюсь. А если не получится, я в любой момент могу испариться.

Хортик бросил на нее настороженный взгляд.

— Мне было бы очень приятно, если бы все удалось, — пробормотал он, потом развернулся на своем стуле и подал знак рукой официантке, которая как раз рассчитывалась рядом. — Счет, пожалуйста! — по-светски распорядился парень и достал бумажник.

Джасти смотрела на него с улыбкой.

Это был вымахавший ростом ребенок, милый мальчик, игравший во «взрослого». Если остальные члены семьи обладают хоть половиной его обаяния, жизнь в Шайенне обещает быть вполне приятной.

Джасти пока и не помышляла о постоянном местожительстве. Да, она искала себе новую родину, но не спешила ее найти. Девушка не собиралась где-то осесть ни в этом году, ни в следующем, да и через год вряд ли. Слишком долго она торчала в этой дыре в Орегоне, чуть было навсегда там не завязла. Поэтому пара лишних лет странствий особой роли не играет.

Через полчаса она вышла из ресторана вместе с Хортиком. Дождь прекратился, но на дороге и на автостоянке остались лужи, в которых нога утопала по щиколотку.

К счастью, машина Хортика оказалась уже отремонтированной. Механики поставили малолитражку рядом с мастерской, где славная старушка послушно поджидала своего молодого хозяина.

— Ты умеешь водить? — осведомился Хортик, открывая для Джасти дверцу машины. — Отлично, — обрадовался он, когда девушка кивнула. — Тогда мы сможем меняться. До Свитуотера-Шайенна путь неблизкий.

По дороге в Вайоминг Хортик рассказывал о своей семье, о друзьях и о ферме, на которой вели хозяйство он и его родственники. Постепенно перед мысленным взором Джасти вставала картина несколько взбалмошного, но вполне симпатичного семейства, скученно живущего на маленькой уютной ферме, где счастливые куры копались в навозе, а к ужину подавалось парное молоко от своей коровы. Поэтому, когда через два дня они въехали на широкую подъездную дорогу к ферме «Дикий цветок», девушка была крайне удивлена. Перед ней на холме высилось большое, вытянутое в длину, здание с верандой, огибающей второй этаж. Красивые деревянные перила искусной ручной резьбы сразу притягивали к себе взгляды, а цветущие растения, обвивающие веранду, выглядели очень изысканно и благородно для этой, в общем-то простой сельской местности.

Никакого следа навозных куч. Куры обитали в огромном очень современном курятнике, расположенном за жилым домом. Там же находился просторный загон для выгула скота, а также башни силосохранилищ, чистейший коровник и построенная по последнему слову техники конюшня, пустующая в данный момент, поскольку все лошади паслись в лугах.

— В ближайшие дни я тебе все покажу, — пообещал Хортик, направляя к ферме свой маленький красный автомобиль. — Тебе у нас наверняка понравится. Только взгляни… — Он показал рукой на большой дом, внушительно возвышающийся перед Джасти. — А вот и моя мама. Уже ждет нас.

Он припарковал «датсун» прямо у входа, щеголевато украшенного двумя деревянными колоннами, и выскочил из машины.

— Мама! — Хортик подбежал к маленькой светловолосой женщине, с любовью смотревшей на него. — Мамочка, как я рад снова тебя видеть! — Он схватил женщину в свои объятия, высоко поднял и закружил в воздухе. — Посмотри, кого я тебе привез! — закричал он, поставив мать на ноги. Он обернулся и помахал Джасти, которая нерешительно остановилась около машины. — Это — мисс… э-э, сейчас вспомню… — Он чуть подумал и ликующе провозгласил: — Мисс Отэм Джастис Колбери. Именно так. Немножко трудно для запоминания. Я ее зову просто Джасти. Стало быть, она хочет готовить для нас еду. Что ты на это скажешь?

— Значит… — начала миссис Обервуд, но ее речь прервал пронзительный женский голос.

— Хорти, дорогой! — раздалось из дома. Вслед за этим появилась очень красивая, ухоженная и производящая холодное впечатление женщина. Высоченные каблуки существенно затрудняли ее шаг, но она все же добралась до Хортика и обняла его за плечи. — О, как прекрасно, что ты опять здесь! Поездка была удачной?

— Да, Эдвина, — залепетал Хортик, пытаясь высвободиться из ее объятий. — Я кое-кого привез с собой. Можно…

— Хортик! — прозвучало резко, даже властно.

Все головы автоматически повернулись в сторону входа, где в дверях стоял высокий, сурового вида мужчина. Казалось, что его незаурядное лицо никогда не улыбалось, а в голубых глазах, ярко контрастирующих с черными волосами и смуглой кожей, не было ни искры тепла или сердечности.

— Это твой брат? — шепотом спросила Джасти Хортика, стоящего рядом с ней.

Тот молча кивнул.

Джасти вздохнула. Нет, здесь она долго не задержится. Жить рядом с подобным типом наверняка не слишком приятно. Девушка не испытывала ни малейшей охоты связываться с таким отталкивающе угрюмым человеком.

Она почти физически ощущала, как он ее разглядывал, снимая на невидимую пленку все самые ничтожные детали ее внешности, регистрируя их и выставляя оценки — «хорошо» или «плохо». Очевидно, колонка «плохо» оказалась длиннее, так как, закончив осмотр, он презрительно скривил уголки рта и отвернулся.

— Я жду тебя в конторе, — сказал мужчина глуховатым голосом и вошел обратно в дом. Трость в его правой руке громко стучала по черно-белым керамическим плиткам пола, пока он пересекал холл.

Только после того как металлический стук смолк, оставшиеся члены семейства снова взглянули друг на друга, неуверенно улыбаясь.

— Это мой старший сын Глен, — вымолвила наконец миссис Обервуд. Она посмотрела на Джасти, и улыбка ее стала шире. — С ним бывает трудновато. Но лишь до тех пор, пока он не проникнется к человеку доверием. Так что не бойтесь его, он не кусается. — Она повернулась к Эдвине, которая стояла рядом с ней. — Это моя невестка Эдвина, а меня зовут Кеника Обервуд, но вы можете меня называть просто Кенни. Входите, пожалуйста.

С этими словами миссис Обервуд повернулась и направилась впереди своих домочадцев в дом.

— Как мило, что ты привез нам гостью, — сладким голоском пропела Эдвина, когда они вчетвером шли по холлу.

Джасти было некогда обращать внимание на слова молодой женщины. Широко открытыми от изумления глазами она осматривалась вокруг, восхищаясь великолепной резьбой по дереву и картинами на стенах.

Это был прекрасный старинный дом, свидетельствующий об усердии и трудолюбии семьи, и Джасти почувствовала его добрую атмосферу еще до того, как вошла в светлую, уютно обставленную гостиную.

Миссис Обервуд подала кофе, а к нему — собственноручно испеченные лепешки, которые полностью убедили Джасти в справедливости утверждения Хортика о том, что его мать готовить не умеет. Лепешки были жесткие и совершенно безвкусные, и Джасти предусмотрительно уклонилась от добавки.

— И вы действительно хотите заниматься у нас готовкой? — обратилась Кенни к Джасти после того, как Хортик в общих чертах обрисовал свою поездку.

— Да. — Джасти быстро заглотнула остаток несъедобной лепешки и приветливо улыбнулась Кенни. — Если вас это устраивает и вы ничего против меня не имеете, я с удовольствием попробую. Я должна буду готовить для всех работников или только для семьи?

— Только для семьи, — объяснила Кенни с заметным облегчением. — Видите ли, в кулинарии я не сильна. Гораздо слабее, чем в скульптуре…

«Судя по лепешкам, так оно и есть», — подумала про себя Джасти, но внешне и бровью не повела.

— Если хотите, я вам после покажу свои работы. В данный момент я тружусь над…

— Позвольте узнать, откуда вы приехали? — прервала Эдвина Обервуд поток речи своей свекрови.

Джасти повернулась к ней.

То первое впечатление оказалось верным — очень красивая и очень холодная женщина. Джасти вполне могла себе представить, что ее пропавший без вести муж попросту сбежал от этого холода, но она воздержалась от умозрительных предположений.

— Я из Клапстока, штат Орегон, — по-деловому ответила Джасти. — Там я несколько лет работала секретаршей. Но потом мне вдруг все опротивело. Бюро, город, вся моя жизнь. Я просто ушла и теперь ищу для себя чего-то нового.

— Следует ли это понимать так, что и у нас вы задерживаться не собираетесь? — Эдвина подняла брови, отчего лицо ее приобрело неподражаемо высокомерное выражение.

Джасти это не испугало.

— Пока не знаю, — спокойно ответила она. — Поживем — увидим. Вы еще не знакомы с моими кулинарными способностями, а я с вашей фермой. Нужно время.

— Я тоже так считаю, — снова вмешался в разговор Хортик. — В конце концов, Джасти только что приехала. Мне кажется невежливым сразу же по прибытии гостя спрашивать его о сроке отъезда.

— Ты забываешь, что я нахожусь здесь не в качестве гостя, — мягко напомнила Джасти, на что Эдвина, поджав губы, согласно кивнула. — Я надеюсь получить здесь работу!

— И вы ее получили! — поспешно вклинилась Кенни. — Осталось лишь договориться о зарплате, и можете считать себя принятой.

Она назвала Джасти сумму, звучащую достаточно привлекательно. Эдвина в очередной раз подняла брови, видимо, давая таким образом понять, что считает зарплату завышенной, но Кении проигнорировала ее гримасу.

— Вы согласны? — мягко спросила она Джасти.

Та быстро кивнула.

— Отлично. — Кенни облегченно вздохнула. — Тогда пусть Хортик покажет, где вы будете жить. Когда устроитесь и разберете вещи, зайдите, пожалуйста, к моей сестре Лори. Она исполняет здесь обязанности экономки и расскажет вам, что к чему, а также представит коллегам. А тебя, Хортик, я уполномочиваю провести потом экскурсию по замку. — Она поднялась и строго посмотрела на сына. — Пожалуйста, как можно быстрее покажи мисс Колбери ферму и все, что к ней относится. Я хочу, чтобы она сразу почувствовала себя как дома.

— Спасибо. — Джасти тоже встала и благодарно улыбнулась Кенни. — Пожалуйста, зовите меня Джасти.

— С удовольствием. — Миссис Обервуд легко коснулась ее плеча. — Добро пожаловать на ферму «Дикий цветок», Джасти.

Эдвина наблюдала эту сцену без особого восторга. Дождавшись, когда Джасти в сопровождении Хортика вышла из гостиной, она сочла себя обязанной слегка укорить свекровь.

— Тебе не кажется, что ты несколько переигрываешь, так тепло, по-семейному, принимая эту особу?

Кенни лишь улыбнулась в ответ и молча вышла из комнаты.

К удивлению Джасти, Хортик не стал подниматься с ней по лестнице на верхние этажи дома, а вывел через задний вход на обширный хозяйственный двор. Они прошли мимо помещений для скота, подсобных мастерских и силосной башни, затем пересекли еще один большой мощеный двор и оказались на территории, где жил обслуживающий персонал.

Ровными рядами выстроились симпатичные маленькие домики, окаймленные цветочными клумбами. Было похоже на пригородный поселок где-нибудь в Новой Англии. Специально изолированные от остальной фермы домики давали возможность своим обитателям забыть в свободное время про работу и отдохнуть.

Джасти было предложено разделить домик с молодой женщиной, работавшей на большой кухне фермы.

Девушка вошла как раз в тот момент, когда та заваривала свежий кофе.

— Очень вовремя, — засмеялась новая соседка, протягивая Джасти руку. — Сейчас подсыплю еще пару ложек кофе. Кстати, меня зовут Синтия. В общем, Синди, Синди Эндервил. Добро пожаловать на ферму «Дикий цветок».

— Джасти Колбери, — обрадованно представилась Джасти и пожала протянутую руку. — Я из Орегона.

— Ну и что тут такого? — весело рассмеялась Синди. — Ты пьешь с молоком и с сахаром?

— Я… э-э… — Джасти беспомощно посмотрела на Хортика, который все еще стоял у двери кухни.

— Хорти! — радостно воскликнула Синди. — Что это ты там стоишь, как чужой? Входи, приятель, да садись, кофе вот-вот поспеет. — На лице у нее появилось озорное выражение. — Эй, Хортик, не прикидывайся. Обычно ты так не важничаешь.

— О'кей, о'кей, — произнес Хортик. Подняв руки, будто сдаваясь, он подошел поближе и повалился на угловой диванчик, толстая мягкая обивка которого и пестрые декоративные подушки располагали побездельничать. — Видишь, Синди, я подчиняюсь. Но долго оставаться не могу. Джасти ждут в доме, а потом я хочу показать ей хозяйство.

— О-о-о, ты должна идти к мистеру Обервуду? — спросила Синди, нахмурившись. Она перестала сыпать кофе в фильтр и с жалостью смотрела на Джасти.

— Нет, — ответил за девушку Хортик. — К моей тете Лори. Джасти будет готовить еду для нас.

— Жаль, — заметила Синди и опять занялась фильтром. — Значит, ты больше не будешь ходить к нам в столовую. Нам будет тебя не хватать, Хортик.

— Не спеши ставить на мне крест, — ухмыльнулся парень, но Синди не пошла на компромисс.

— Одно из двух! — решительно отрезала она. — К тому же дважды в день обедать никому не на пользу.

Она начала заливать кофе кипящей водой, отчего маленькая кухня сразу наполнилась чудесным ароматом.

— Тебе здесь понравится, — заявила Синди, когда они втроем сидели за столом, покрытым клетчатой скатертью. Кофе получился замечательно вкусным, а песочный кекс, который Синди к нему подала, был рассыпчатым и сладким. — Народ здесь подобрался хороший. Мы тут здорово веселимся. Вот только большого босса немного остерегайся. — Она покосилась на Хортика, но тот был увлечен своим куском кекса. — Мистер Обервуд — человек… скажем так, трудный. Хорти? — Синди пихнула Хортика в бок, и у того от неожиданности кекс выпал из руки. — Правильно я говорю? Подходит твоему брату это определение?

Хортик молча кивнул, поскольку рот у него был набит, и потянулся за чашкой кофе.

— Стало быть, ты это уже слышала, — снова обратилась Синди к Джасти. — Мистер Обервуд — трудный человек. Сама-то я, к счастью, мало с ним общаюсь. Но есть люди, которые каждый день имеют с ним дело. И вот что, голубушка, я тебе скажу: им приходится несладко, когда патрон не в духе.

— Не запугивай Джасти, — остановил ее Хортик, проглотив наконец все, что у него было во рту. — Глен не так уж и плох. Да, после того несчастного случая у него бывают заскоки, но в целом у него не больше странностей, чем у любого другого.

— Пора бы мне уже появиться на кухне, — осторожно заметила Джасти. — Твоя тетя ждет меня там. Мне бы не хотелось сразу произвести неблагоприятное впечатление.

— Хорошо. — Хортик тут же поднялся. — Я тебя туда отведу. А потом ты сможешь здесь устроиться и распаковать свой рюкзак. Сегодня вечером я заеду за тобой, и мы прокатимся.

— Ого-го! — произнесла Синди, с улыбкой наблюдая за ними. — Объясни-ка, Хортик, как это понимать? — Она насмешливо подмигнула, но парень остался серьезным.

— Возможно, я начинаю взрослеть, — загадочно произнес он и взял Джасти за руку. — Семья ждет этого уже не один год.

— Пора, пора, — пробормотала Синди.

Она потянулась за кофейником и налила себе еще кофе.

Ферма действительно была устроена с размахом и очень современно. По пути к главному дому у Джасти оказалось достаточно времени, чтобы детально рассмотреть территорию.

Все здесь выглядело чрезвычайно ухоженным и продуманным. К тому же устроители не забывали и о красоте: оба хозяйственных двора, делившие усадьбу на отдельные зоны — рабочую, жилую и складскую, — были частично покрыты навесами, увитыми здоровой и сочной виноградной лозой.

— Здесь мы часто собираемся по вечерам, — пояснил Хортик, ведя Джасти к основному дому. — И всегда бывает очень весело. Вот увидишь, тебе у нас понравится.

В этом девушка уже начинала убеждаться.

Кухня тоже сразу произвела на нее впечатление. Это было большое светлое помещение, оборудованное так современно и разумно, что все необходимое находилось под руками, и приготовление пищи на любое количество человек не представлялось слишком тяжелой работой.

Миссис Лори Уондлер сразу напомнила Джасти старшего брата Хортика — Глена. На строгом, резко очерченном лице с неправдоподобно светлыми голубыми глазами, похоже, никогда не появлялась улыбка, а длинные черные волосы были так тщательно зачесаны назад, что казались приклеенными.

Но, когда Лори подошла и протянула Джасти руку, жесткие складки вокруг ее рта разгладились, и женщина вдруг показалась почти такой же жизнерадостной, как и ее племянник Хортик.

— Следовательно, это вы собираетесь взять на себя заботу о нашем питании? — спросила она с веселой искоркой в глазах. — Какое счастье! Ведь моя сестра — никудышная повариха.

— Миссис Кенни упоминала об этом, — осторожно ответила Джасти. — Я с удовольствием бы попробовала. Будьте так добры, составьте, пожалуйста, список любимых блюд каждого члена семьи, а также того, что вы не любите. Если кто-то находится на диете, мне необходимо иметь ее план. Все это существенно облегчит мою работу.

— Обервуды не слишком привередливы, — охотно поделилась Лори. — Кроме Глена, тот не ест рыбу. Но завтра же с утра я вручу вам список.

— Часто ли приходится обслуживать гостей?

Лори кивнула.

— Да, но больше осенью и зимой. — Она лукаво взглянула на Хортика, который следил за разговором, прислонившись к буфету. — В основном здесь бесчинствуют приятели Хортика по учебе. Эту банду мы кормим картофельными чипсами и гамбургерами.

— Полагаю, мне пора ретироваться, — пробормотал парень, отворачиваясь. — А ты тем временем расскажи обо мне что-нибудь хорошее, тетя Лори. Я очень хочу, чтобы Джасти осталась с нами.

— С нами или с тобой? — насмешливо уколола его Лори, но Хортик вовсе не был расположен шутить. Он бросил на тетку суровый взгляд и вышел из кухни.

Лори украдкой кивнула и снова повернулась к Джасти, которая как раз инспектировала холодильник и посудомойку.

Пока Лори и Джасти присматривались друг к другу, Хортик отправился в свою комнату. Ему было немного не по себе. Впервые с тех пор, как он появился на свет, его раздражало положение младшего сыночка. Почему каждый считает возможным обращаться с ним, как с младенцем?

Хортик начал сердито распаковывать свою дорожную сумку.

А ведь он так радовался предстоящим каникулам: никаких университетских занятий, никаких книг, изнурительных рефератов. Он мечтал скакать на лошадях, разводить костры, жарить мясо на углях и петь песни в ночных лугах. Но все это вдруг потеряло для него свою прелесть. Что-то новое вошло в его жизнь, и ему хотелось выглядеть старше и взрослее.

— Хортик! — Голос Глена оторвал его от размышлений.

Хортик швырнул на кровать пуловер, который только что достал из сумки, и повернулся.

В дверях стоял его брат, держась обеими руками за трость, прочно упирающуюся в пол.

— А постучать сначала ты не мог? — грубо огрызнулся Хортик.

Глен удивленно поднял брови, потом выпрямился, взял трость в левую руку и подошел поближе.

— Где ты подцепил эту девушку? — строго спросил он.

Хортик опять занялся сумкой. Именно это ему больше всего и не нравилось в брате. Вечно он корчит из себя босса, верховного гуру. Неужели Глен все еще не понял, что он, Хортик, уже вырос из коротких штанишек?

Ладно, на Глене действительно держалось все: и ферма, и семья, и бухгалтерия, и персонал. После смерти отца и внезапного исчезновения Майкла ответственность полностью легла на него. Возможно, это и послужило истинной причиной той ужасной аварии десятилетней давности, которая чуть не стоила жизни молодому человеку?

Тогда ферма пребывала в глубоком кризисе. Оруэлл Обервуд, отец троих братьев, предпочитал относить деньги не в банк, а на скачки. После его смерти на долю Глена выпала неблагодарная задача снова привести все в порядок. Через два года после этого смылся Майкл. Второй по старшинству из братьев Обервудов должен был, собственно, взять на себя управление персоналом, но после его бегства Глену пришлось заниматься и этим тоже. Положиться было не на кого (в доме остались Эдвина, эксцентричная супруга Майкла, мать-скульпторша, которая все глубже погружалась в свой собственный мир, да младший брат, не очень послушный мальчишка, еще не пришедший в себя после смерти отца), и, видимо, ноша оказалась непосильной для его не вполне окрепших плеч.

Хортик бросил быстрый взгляд на брата, но на лице Глена не отражалось ничего, что могло бы выдать его сокровенные мысли и чувства. Он просто молча стоял и ждал ответа на свой вопрос.

Хортик вздохнул.

— Между шаронскими источниками и шайеннскими родниками, — медленно произнес он. — Эта девушка сидела за столиком в забегаловке для водителей, ела яичницу с ветчиной и пила кофе. Я подсел к ней, потому что все остальные столики были заняты. Тебе достаточно этой информации?

Глен неторопливо уселся на стул перед старинным секретером, некогда украшавшим комнату Оруэлла Обервуда.

— Разумеется, нет, — спокойно ответил он. — Я хочу знать о ней больше.

— А больше мне нечего тебе сказать, — нехотя признался Хортик.

Присутствие Глена, его манера задавать вопросы были ему не по душе, вселяли чувство неуверенности.

Раньше, до трагического происшествия, Глен много и охотно смеялся. Хортик еще помнил, как часто они ездили с братом на лошадях.

Чему только он от него ни научился! Скакать верхом, стрелять, охотиться. Глен показал ему, как ловить лосося, форель, усача и даже угря, любившего прятаться в прохладном иле извилистых свитуотерских ручьев.

Но это было давно, очень давно.

Хортик снова украдкой взглянул на брата.

Видный, сильный мужчина. Девушки в городе восхищенно засматривались на него, но он проходил мимо, не удостаивая никого взглядом.

Впервые с того дня, когда ожесточившийся, озлобленный на жизнь Глен вернулся из больницы, Хортик задался вопросом, какие же чувства испытывает этот человек при виде молодой красивой женщины. О чем он думает, встречая старых друзей с женами, с детьми?

Хортик вдруг осознал, что брат стал ему чужим. Более чужим, чем ковбои, ухаживающие за скотом, да даже чем Джасти, с которой он познакомился всего два дня назад.

Он осторожно приблизился к Глену и положил руку ему на плечо, но тот не пошел на контакт.

— Ты наверняка сегодня еще встретишься с девушкой, — сказал он, не глядя на младшего брата. — Передай, что я хочу завтра утром видеть ее у себя в конторе до того, как она приступит к своим обязанностям.

— Ее зовут Джастис Колбери, — мягко вставил Хортик, но Глен никак на это не отреагировал. Он встал, окинул Хортика холодным, почти презрительным взглядом и, не произнеся больше ни слова, вышел из комнаты.

Хортик, нахмурившись, смотрел ему вслед.

Уже через четверть часа, когда они снова встретились с Хортиком, Джасти стало ясно, что всю ферму за одну прогулку осмотреть невозможно. Для этого хозяйство было слишком велико.

Обервуды специализировались на разведении очень выносливых красно-бурых коров голштинской породы. Животные мирно паслись на лугу. И, мимолетно скользнув по Джасти кроткими карими глазами, опускали мощные головы, продолжая невозмутимо щипать траву.

Вплотную к дому был огорожен загон, в котором стояли удивительной красоты лошади. Джасти с восхищением их рассматривала, а животные, исполненные сознанием собственного совершенства, делали вид, будто не обращают ни малейшего внимания на посторонних наблюдателей.

— Они великолепны, — восторженно сказала девушка, взобравшись на изгородь. — Какая из них твоя?

Хортик тоже уселся на самую верхнюю перекладину.

— Никакая, — улыбнулся он. — Все они принадлежат моему брату Глену. Он выращивает их для скачек в Денвере и Карнингтоне. Но он не спешит их продавать, с трудом расстается с каждой. Видишь ли, содержание лошадей — это просто его хобби.

— А сам он принимает участие в скачках или турнирах? — с любопытством спросила Джасти.

— Довольно дурацкий вопрос, — произнес у них за спиной хриплый низкий голос.

Хортик резко развернулся и чуть не свалился с изгороди, но Джасти успела его удержать.

На широкой, посыпанной гравием дороге, ведущей к дому, стоял, опершись на трость, Глен Обервуд.

— Вы когда-нибудь пробовали танцевать с палкой от метлы, мисс… — Он раздраженно сморщил лоб.

— Джастис Колбери, — подсказала ему девушка.

Глен еще сильнее нахмурился.

— …мисс Колбери? — переспросил он и закончил свою фразу: — Сначала думайте, а уж потом говорите.

Джасти промолчала. Тоже нахмурившись, она смотрела, как Глен приблизился к изгороди. Тут же одна из лошадей подняла голову и насторожилась. Прекрасно сложенный мерин широко раздул ноздри и, почуяв знакомый запах, подошел ближе, вытянув над изгородью породистую голову.

Со смешанным чувством удивления и раздражения Джасти наблюдала, как Глен начал поглаживать лошадь и шептать ей в ухо ласковые слова.

— Пойдем, — предложил Хортик. Он спрыгнул с изгороди и протянул Джасти руки. Девушку охватило озорство, и она прыгнула к нему. Парень подхватил ее, прокружил в воздухе и легко прикоснулся губами к ее щеке. — Сейчас я еще покажу тебе помещения для скота, и на сегодня хватит впечатлений, — радостно засмеялся он. — Могу поспорить, что и без того все увиденное у тебя перепуталось. Лучше мы съездим в Шайенн и закончим день хорошей выпивкой.

— Не забывай, что мисс… никак не запомню ваше имя… сюда не отдыхать приехала, — раздался недовольный голос Глена. — Ты привез ее, чтобы она здесь работала, и надеюсь, что именно этим она и будет заниматься.

— Ты старый зануда, Глен, — не на шутку рассердился Хортик.

Не удостоив больше старшего брата ни единым взглядом, он бросился прочь, держа за руку Джасти, которая растерянно и испуганно поспешила, спотыкаясь, за ним.

2

Джасти спала как убитая. И неудивительно — после насыщенного событиями дня, который она пережила. Столько всего было! И длинный путь до Шайенна, и прибытие на ферму, знакомство с семьей и осмотр хозяйства, встречи с Синди и Лори, и общение вечером на подсобном дворе со многими другими, еще неизвестными ей людьми, а в качестве последней капли — вино, которым кто-то ее угостил.

Теперь Джасти предстояло встретиться с Гленом Обервудом. Она была рада, что так хорошо выспалась. Сейчас она чувствовала себя отдохнувшей и физически, и душевно, поэтому не слишком боялась ожидавшего ее испытания.

— Лучше всего отвечать ему спокойно и по-деловому, — советовала ей Синди, когда они завтракали. — Глен довольно угрюмый человек и не переваривает болтунов. Говори только то, о чем он тебя спрашивает.

— Он выглядит очень суровым, — задумчиво произнесла Джасти.

— Такой он и есть, — улыбнулась Синди и решительно принялась за бутерброд.

Джасти вздохнула.

— Тогда мне, пожалуй, стоит немедленно отправиться в пасть ко льву, — заявила она отважно, встав со стула. — Чем скорее состоится этот разговор, тем лучше для меня.

— Желаю удачи! — успела крикнуть ей вслед Синди, когда Джасти уже стояла в маленьком палисаднике, одинокая и всеми покинутая.

На ферме давно кипела работа. Джасти с интересом смотрела по сторонам, спеша к первому хозяйственному двору, где находились отдел кадров и управление фермы.

Контора располагалась в недавно выстроенном, вытянутом в длину здании, со свежепобеленными стенами. Перед высокими окнами пламенела в ящиках красная герань.

Внутри здания за счет кондиционеров было прохладно. И Джасти даже поежилась от холода, войдя в большое светлое помещение, где служащие усердно печатали, считали и вели телефонные переговоры.

— Мистер Обервуд уже ждет вас, — объявила ей секретарша за приемной стойкой. — Третья дверь направо. — Ее наманикюренный пальчик указал на одну из дверей, выходящих в коридор у нее за спиной.

Джасти кивнула и отправилась в указанном направлении.

Неужели она все еще находится на ферме? Девушке это больше напоминало центр управления крупной маркетинговой компании.

Кабинет Глена Обервуда лишний раз подтвердил ее мнение. Он восседал за необъятным письменным столом, впечатляюще строгий в отлично сшитом темном костюме и неброском элегантном галстуке.

И совсем не походил на фермера.

— Вы хотели со мной поговорить, — сказала Джасти, добравшись наконец до массивного стола.

За окном щедро сияло с небес летнее солнце, птицы щебетали в ветвях деревьев, но здесь, в этом кабинете, все было как будто заморожено.

Глен поднял голову и подверг Джасти пристальному, тщательному осмотру, прежде чем соблаговолил в конце концов вымолвить первые слова:

— Как вас зовут?

Джасти покраснела, но сумела подавить свой гнев.

— Отэм Джастис Колбери, сэр.

— И откуда вы приехали?

— Из Клапстока, штат Орегон, сэр.

— У вас есть с собой социальная карточка?

— Да, сэр.

Глен еще раз посмотрел на Джасти. Видимо, он не пропустил мимо ушей ее нарочито вежливое «сэр», но внешне никак не отреагировал и молча взял протянутую пластиковую карточку.

— Хорошо. — Глен небрежно сунул документ в свой нагрудный карман. — Можете идти, мисс. — От Джасти не ускользнуло, что последнее слово было произнесено с язвительным оттенком, но воздержалась от замечания, только коротко кивнула и вышла из кабинета.

На дворе она облегченно вздохнула. В любом случае, Глен Обервуд не принадлежал к тому типу людей, которые ей нравились.

«В каждом раю есть свой змей», — любила повторять ее мать. В таком случае, Глен Обервуд — здешний змей. Но она никому не позволит испортить себе пребывание в этом райском уголке. Джасти улыбнулась и направилась в сторону главного дома. Жизнерадостно насвистывая, девушка вошла в светлую современную кухню.

Глен стоял у окна своего кабинета и смотрел на залитый солнцем двор. Юбка Джасти весело развевалась вокруг ее стройных длинных ног, а рыжеватый конский хвост, перехваченный синей лентой, взлетал в такт ходьбе.

До Глена доносились оживленные голоса ковбоев, женщин, работающих на кухне, и сборщиков урожая, которые собрались во дворе во время обеденного перерыва.

Синклер Браун, десятник, выставил радио из столовой на подоконник открытого окна, и люди подпевали знакомому шлягеру, а несколько пар танцевали.

Джасти танцевала с Хортиком.

Глен наклонился вперед и прижался лбом к стеклу. Ощущение холода на горящей коже было приятным. Он чувствовал, что его лихорадит, но твердо знал, что абсолютно здоров.

Он подхватил не грипп, а другой, куда более опасный, вирус, грозящий разрушить привычную жизнь, которую он с таким трудом наладил.

Звучала песня «Король и королева Америки…». Хортик в совершенстве освоил современные танцы. Они с Джасти, легко и грациозно двигавшейся, составляли очаровательную пару — воплощение юности и беззаботности.

Глен медленно оторвался от окна и вернулся к письменному столу. На кожаной настольной папке лежало письмо. Он взял его в руки, прочитал, положил обратно. И тут же резкой, внешне молодцеватой походкой вышел из здания конторы.

Никто не обратил особого внимания на угрюмый взгляд человека, быстро пересекавшего двор под оглушительный грохот хитов, раздающийся из приемника и нарушающий покой знойного летнего полдня.

Джасти остановилась и обеими руками отвела от лица волосы.

— Мне нужен перерыв, — сказала она, задыхаясь. — Оставь меня в покое, Хортик, иначе обеда сегодня вечером не будет.

— Это было бы печально, — улыбнулся Хортик. Он тоже остановился и наклонился к Джасти. — Ты знаешь, что я набрал три с лишним фунта с тех пор, как ты здесь?

— Мне уехать?

Его лицо посерьезнело.

— Никогда, — негромко произнес он. — Я этого не допущу, слышишь?

Джасти не ответила. Она поспешно отвернулась и села рядом с Синди и Тиной Вэренс на грубо сколоченную скамью, стоящую в тени под навесом, увитом виноградной лозой.

Уже неделю девушка жила на ферме. Время промчалось так быстро, что Джасти еще не успела передохнуть и задуматься над своей новой жизнью.

Она нашла общий язык со всеми обитателями фермы, ее кулинарное искусство было по достоинству оценено, а с Синди, Тиной, Хортиком и десятником Синклером по-настоящему подружилась.

И все-таки у Джасти оставалась доля сомнения в правильности своего решения остаться здесь.

Присутствие Глена Обервуда не позволяло ей чувствовать себя спокойно и уверенно. Ее пугал взгляд его холодных как лед голубых глаз, а от вечно хмурого, недовольного лица Глена, которое при виде нее как будто еще больше мрачнело, у девушки всякий раз мороз пробегал по коже. Неужели этот человек когда-то смеялся?

— Завтра вечером мы празднуем день рождения Стивена! — ворвался в мысли Джасти крик Сэма Стока.

Сэм работал на ферме «Дикий цветок» поваром. Его обязанностью было ежедневно обеспечивать весь персонал трехразовым обильным питанием.

И, хотя в каждом жилом домике имелась своя маленькая кухня, большинство работников все же предпочитали есть в столовой, что экономило массу времени.

Сэм только что закрыл кухню и радовался возможности поболтать в перерыв с коллегами. Его сообщение сразу же вызвало всеобщий интерес.

— Стало быть, намечается пирушка? — осведомился Эдгар Хауэрт, один из конюхов, ухаживавших за лошадьми.

Сэм кивнул.

— Стивену исполняется… э-э, я не должен выдавать, но дата кругленькая. Такое дело он собирается отметить на полную катушку. Приглашает всех желающих в «Чертовы рога» в Шайенне. Начало в восемь.

— У-у-у, умираю от жажды, — выкрикнул Говард Пич, и все расхохотались.

— Ты пойдешь? — тихонько спросил Хортик и обнял Джасти, щекой коснувшись ее лица.

Она нерешительно пожала плечами.

— Не знаю. Я ведь должна…

— Ничего ты не должна! — нетерпеливо перебил ее Хортик. — Завтра суббота, а в воскресенье ты свободна. Мы поедем в Шайенн.

— В любом случае мне нужно сначала вернуться на кухню, — возразила Джасти и торопливо высвободилась из его объятий. Хортик все более открыто демонстрировал свое расположение к ней. Она сама толком не понимала, радует ее это или раздражает. Как бы то ни было, Джасти не слишком нравилось, что некоторые коллеги уже начали величать ее «новой миссис Обервуд». — Мой перерыв закончился, меня ждет масса работы. Эдвина объявила, что сегодня вечером будут гости.

— Ба, да это Логаны, — протянул Хортик, и на лице у него появилась гримаса, как у невоспитанного мальчишки. — Как только позволит этикет, я смоюсь. Мы пойдем в кино.

— Мы послушненько останемся дома, — крикнула Джасти уже на бегу. — Будь хорошим мальчиком, увидимся завтра вечером.

И она умчалась — рыжий вихрь в пестрой юбке и с синей лентой в волосах, развевающейся за ней, как знамя.

Глен Обервуд наблюдал из окна своей спальни, как она летела. При виде Джасти сердце у него опять безрассудно подпрыгнуло — так было всегда, когда он думал об этой девушке или слышал доносящийся откуда-то ее звонкий смех.

Глен не пытался побороть себя, всякое сопротивление было бесполезно. По крайней мере с самим собой нужно быть откровенным.

Он стоял, глядя на двор, и мысли его были о Джасти, которая только что скрылась в дверях заднего входа двумя этажами ниже.

Иногда Глену казалось, что всю прошлую неделю он ничем больше не занимался, кроме как торчал у одного из окон, откуда наблюдал за Джасти. Он смотрел, как она двигается, как шутит с коллегами, а когда раздавался ее звонкий голос, сердце Глена всякий раз учащенно билось.

В коридоре послышались шаги Хортика.

Глен оторвался от размышлений и быстро направился к двери. Он успел вовремя, поскольку Хортик уже подошел к свой комнате.

— Хортик! — окликнул Глен младшего брата. — Иди сюда, мне нужно с тобой поговорить, — потребовал он, не отдавая себе отчета в том, насколько жестко звучит его голос. Но все-таки заметил, что лицо брата замкнулось.

— Я приду к тебе в контору, — ответил Хортик.

— Нет. — Глен шагнул вперед, но остановился в дверном проеме, вспомнив, что оставил трость у кресла рядом с кроватью. — Я… я хочу обсудить с тобой личный вопрос. Пожалуйста, зайди ко мне.

Всем своим видом Хортик выражал досаду, которую вызвало в нем это требование. Но, чуть помедлив, подчинился.

— Ты влюбился в новую кухарку, — без обиняков заявил Глен, когда брат вошел наконец к нему в комнату.

Глен указал рукой на кресло, приглашая его сесть, но Хортик проигнорировал этот жест.

— Чего ты хочешь? — спросил он агрессивно.

Глен вернулся к окну.

— Тебе известно, какие планы я строю на твой счет, — негромко произнес он. — И я бы не хотел, чтобы ты преждевременно связал себе руки. Брак Майкла мог бы послужить тебе предостережением.

Хортик молчал. Он стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы джинсов. Гнев и возмущение делали его лицо гораздо взрослее.

— Перестань вмешиваться в мою жизнь, — спокойно сказал Хортик, но дрожь в голосе выдавала усилие, с которым он сдерживался. — Тебя не касается, в кого я влюбился и когда намереваюсь «связать себе руки». Я совершеннолетний, Глен, а ты об этом постоянно забываешь.

— Что бы это значило? — язвительно пробормотал старший брат, но слова его упали в пустоту.

Взбешенный Хортик уже выскочил из комнаты.

Он стремглав бросился вниз на кухню, где Джасти в этот момент чистила овощи для предстоящего обеда. При появлении Хортика она подняла голову и посмотрела на него.

— У тебя неприятности? — встревоженно спросила девушка.

Достаточно было одного ее взгляда, чтобы весь гнев Хортика как рукой сняло. Чего стоили разговоры Глена по сравнению с улыбкой Джасти? Ничего! Ведь его старший брат совершенно не разбирался в любви и не понимал, какое счастье можно испытывать, просто обращаясь к любимому человеку.

— Да нет, все в порядке. — Хортик улыбнулся и взял из миски морковку. — Ммм, выглядит недурно. И что же будет на обед?

— Фаршированная дикая утка с овощами и брусникой. — Джасти протянула ему стебель сельдерея. — Эдвина здорово носится с этими гостями. Они что какие-то очень влиятельные или знаменитые?

— Да нет, — покачал головой Хортик. — Если и знамениты, то только своей дурью. Я их не переношу. Но Кеннет Логан сидит в городском совете, а Морган, его жена, когда-то давно выиграла титул «Мисс Шайенн» и была статисткой в довольно глупом фильме. Вот Эдвина и вообразила, что с ними требуется особо тонкое обращение. Ей ведь так хочется выбраться из своего положения брошенной жены и попасть в высшие сферы.

— Неприлично флиртовать с прислугой, но обсуждать с ней членов семьи — верх неприличия, — прервал их беседу Глен Обервуд.

Резко обернувшись, Хортик пронзил старшего брата острым, как хорошо заточенный стальной нож, взглядом.

— Смирись с тем, что Джасти для меня больше, чем прислуга, — прошипел он охрипшим от ярости голосом. — Тебе этого, правда, никогда не понять, но и меня твое мнение не интересует. Оставь нас в покое, Глен.

Тот неторопливо приблизился.

— Вот как? — спросил Глен с издевкой. — Ты полностью доверяешься первой встречной особе, подхваченной на улице, не задаваясь вопросом, откуда она и что натворила? Ты очень наивен, милый братец.

Казалось, что Хортик вот-вот бросится на старшего брата с кулаками, но Джасти положила руку на его плечо, и он замер как вкопанный.

Глена явно задел ее жест. Его лицо помрачнело.

— Сегодня утром я получил письмо из Клапстока, — холодно произнес он. — Мисс Колбери, вас ищет шериф.

Джасти сглотнула. Бешеная злоба чуть не захлестнула ее, но она сдержалась.

— Я так и предполагала, сэр. — Она взяла очередной пучок моркови и начала ее чистить, внешне ничем не выдавая своего волнения.

— Мисс Колбери помолвлена именно с шерифом Булдерингом, — продолжил Глен, хотя ни Хортик, ни Джасти не выражали особого желания его слушать. — Она сбежала от этого достойного человека из-под венца. Это, брат, тебя не настораживает?

— Если меня что и настораживает, так это твоя манера преследовать Джасти, шпионить за ней и настраивать меня против нее, — возмутился Хортик. — Что ты вынюхиваешь? Думаешь, она ограбила банк на несколько миллионов?

— Я не хочу лишь одного: чтобы с тобой произошло то же, что и с Майклом.

— Со мной? — Хортик зло рассмеялся. — Не лги, Глен! Тебе невыносимо видеть меня счастливым, вот в чем дело. Но все же придется к этому привыкнуть. Я люблю и буду любим, нравится тебе это или нет. Ведь я совершенно нормальный, здоровый человек, Глен, и ни я, ни Джасти не виноваты в том, что ты ничего другого не можешь делать с женщиной, кроме как играть в шашки или…

Хортик запнулся. Он растерянно взглянул в застывшее лицо брата, потом отвернулся.

— Прости, — подавленно пробормотал он. — Но моей вины в том действительно нет. Я с удовольствием отдал бы свою правую руку, если бы это помогло тебе выздороветь.

Глен по-прежнему неподвижно стоял с каменным лицом, и только горящие глаза выдавали смятение чувств, охвативших его.

Смерив младшего брата презрительным взглядом, он едва заметно приподнял голову, отчего приобрел еще более высокомерный вид.

— Ты путаешь болезнь и увечье, малыш, — медленно и очень четко произнес Глен. — Джордж Кенсингтон с фермы Риминда болен. Я же — калека. Можешь спокойно оставить правую руку себе.

В просторной кухне воцарилось холодное и гнетущее молчание. Через некоторое время Глен повернулся и неторопливо пошел к выходу. Металлический кончик его трости неприятно громко стучал по кафельным плиткам пола.

Только когда он вышел, Джасти бросилась к замершему на месте Хортику.

— Ты должен догнать брата, — настойчиво внушала она. — Он обиделся. Попытайся с ним помириться.

— Нет! — отвел глаза Хортик.

Не произнеся больше ни слова, он тоже покинул кухню.

После этой сцены Джасти долго не могла прийти в себя. Ее тревожила не мысль о Хортике или о том, что его брат раскопал ее секрет, а каменная маска на лице Глена Обервуда, когда тот уходил.

Слова младшего брата глубоко ранили его. В пылу ссоры Хортик выболтал то, что действительно не следовало предавать огласке. Даже если бы Джасти была с ним помолвлена, все равно не подобало бы рассказывать ей об этом. Девушка прекрасно понимала гнев и стыд, охватившие Глена, и нисколько бы не удивилась, если бы он стал теперь относиться к ней с еще большей неприязнью.

Снова и снова проигрывая в мыслях отвратительную стычку братьев, Джасти занималась приготовлениями к праздничному обеду.

Около пяти вечера пришла Августа, которая работала в столовой. Она должна была помочь Джасти с готовкой и обслуживанием гостей.

Окинув взглядом свое хозяйство и убедившись, что все идет, как надо, Джасти поручила Августе пару срочных дел, а сама отправилась к зданию конторы, где рабочий день уже закончился и стояла непривычная тишина.

Двери в кабинеты бухгалтерши, десятника и в святилище Обервуда были распахнуты. Джасти видела, что Глен сидит за своим письменным столом, склонив голову над стопкой бумаг.

Несмотря на то, что Джасти громко захлопнула за собой входную дверь в контору, он ее не заметил. Поэтому она пересекла большую приемную, постучала о дверной косяк и вошла в кабинет Глена.

— Мистер Обервуд? — Девушка стояла прямо перед ним. Их разделял лишь широкий стол.

Глен судорожно вздернул голову. На долю секунды он показался испуганным, но тут же его лицо опять замкнулось.

— Рабочий день окончен, мисс Колбери. Пожалуйста, приходите завтра утром. Я принимаю с девяти тридцати.

Но Джасти не дала сбить себя с толку.

— Я пришла только затем, чтобы извиниться за сегодняшнее происшествие, — громко и внятно сказала она. — Мне очень жаль, что все так далеко зашло.

На лице Глена появилось странное выражение. Какое-то время он продолжал сидеть, машинально крутя пальцами карандаш, потом медленно встал.

— Лучше позаботьтесь о том, чтобы Хортик не влюбился в вас еще сильнее, — произнес Глен охрипшим голосом. — Я… — Он сглотнул. «Я не вынесу, если ты будешь с ним», — вот что он должен был бы сказать, но тогда опозорил бы себя навсегда. Да и какие у него шансы? Очередное разочарование? Снова бессонные ночи, весь этот калейдоскоп отвергнутых, бессмысленных чувств и надежд, боль и отчаяние, которые неизбежно влечет за собой подобная ситуация? — У меня другие планы насчет Хортика, — твердо произнес Глен. — Впоследствии он должен будет взять ферму на себя. Вам ведь уже известны причины этого. Прошу вас принять во внимание мои пожелания.

— Вы должны попытаться взглянуть на жизнь иначе, более оптимистично, — заговорила Джасти, не придавая значения его словам. — Посмотрите: солнце светит, впереди выходные, Сэм выставил свой приемник в окно столовой, первые ковбои уже вернулись с пастбищ и собираются на кружку пива. Жизнь прекрасна, если только хочешь это видеть.

Не обращая внимания на то, что лицо Глена стало еще более мрачным и замкнутым, Джасти подошла к окну, отодвинула задвижку и широко распахнула створки.

В кабинет ворвался чудесный теплый воздух, напоенный ароматами лета. И вместе с ним мелодия, звучавшая из приемника, песня Шер «Сердце из камня».

Девушка, прислушиваясь, склонила голову к плечу и непроизвольно подпевала.

Глен наблюдал за ней. В самой глубине души у него что-то прорвалось, высвободилось, что много лет назад он наглухо запер. Теперь сдерживаться было поздно. Это чувство выплеснулось на поверхность с такой силой, что у него перехватило дыхание. Глен неотрывно смотрел на Джасти, наслаждающуюся музыкой, и безнадежно тонул в захлестывающем его влечении.

Девушка неожиданно обернулась. Их глаза встретились, и Глен почувствовал, что краснеет под ее взглядом. Сердце у него бешено заколотилось.

Сам не понимая, что делает, он протянул ей навстречу руки. На ощупь ее кожа была прохладной и упругой. Глен притянул Джасти к себе, она не противилась. Только глаза, большие и зеленые, как свитуотерские ручьи весной, смотрели на него удивленно.

Ее губы имели привкус корицы, и на вечность, длившуюся один такт биения сердца, Глен окунулся в поцелуй, вернувший ему воспоминания давно минувших дней. Потом, почувствовав, что девушка пытается оттолкнуть его, разомкнул объятие.

— Должно быть, я совсем сошел с ума, — в ужасе прошептал Глен. — Пожалуйста… — Что-то сдавило ему горло и не позволило продолжить.

Он отвернулся и подавленно уставился в стену.

Джасти ладонями откинула волосы с лица. Она была растеряна и одновременно опечалена.

Медленно повернувшись, Джасти вышла из кабинета. Глен не стал ее удерживать.

Эдвина блаженствовала в своей стихии. Она разыгрывала из себя великосветскую даму, принимающую гостей, и буквально выворачивалась наизнанку, стараясь продемонстрировать все свои достоинства.

Утверждение, что Майкл бесследно исчез, не вполне соответствовало истине. На самом деле он давно объявился, и они с Эдвиной два года назад официально развелись.

Сейчас Майкл жил в Нью-Йорке и работал адвокатом. У него и в мыслях не было возвращаться в Шайенн. Но Эдвине нравилась спокойная жизнь на ферме.

Здесь она могла изображать из себя домохозяйку, не утомляясь тягостными обязанностями, обычно связанными с этим положением.

Кенни, ее свекровь, жила только своей скульптурой. Лори была очень трудолюбива и взвалила на себя всю работу, ничего не оставляя Эдвине, а Хортик за это время вырос и почти не бывал дома.

Короче, Эдвине жилось прекрасно, и она хотела, чтобы все так и продолжалось.

Единственным минусом был Глен, ее деверь. Старый брюзга давно считал, что Эдвине пора становиться самостоятельной. Поэтому иногда ей даже приходила в голову мысль, а не женить ли на себе деверя. Это сразу решило бы многие проблемы. Но Глен не проявлял никакой готовности к браку.

«А жаль», — снова подумала Эдвина, глядя, как Глен пригубил из своего бокала. Он ел мало, хотя обед был отличный. Новая кухарка оказалась настоящим сокровищем, но ведь Глену все равно ничем не угодишь.

И все же в качестве супруга он бы вполне котировался. Сексуальных претензий у него не могло быть, следовательно, куча детей ей не грозила, а в остальном она бы перевоспитала Глена на свой вкус.

Тут Морган как раз отпустила очередное идиотское замечание относительно прискорбного положения разведенной женщины.

«Вот черт! С обручальным кольцом на пальце я имела бы совсем другой общественный статус. В качестве одиночки не пройдешь ни в церковный совет, ни в правление женской организации, поскольку остальные слишком боятся конкуренции более молодой подруги».

Эдвина очаровательно улыбнулась и опустилась в широкое бархатное кресло рядом с Морган Логан. Хортик сидел возле брата, Кенни у стены, а Лори, стоя, нервно теребила уголок носового платка.

— Включите хоть музыку, — потребовала Эдвина, чтобы как-то поднять настроение присутствующих.

Хортик бросился исполнять требование своей невестки, а Глен развернулся на каблуках и вышел.

Вскоре гостиную наполнили звуки «Летней песни» Дина Мартина, но Глен этого уже не слышал. Он стоял этажом выше в своей комнате, неподвижно глядя через окно в ночь.

Мысленно он был с Джасти, искал ее где-то там, на улице. Кровь стучала в висках, когда он думал о ней, представлял себе, что она лежит в его постели, голая…

Глен застонал. С тяжелым вздохом он подошел к кровати и лег. Снизу, из холла, послышались громкие голоса: Логаны прощались. Потом раздались голос Хортика, искусственный смех Эдвины, рев мотора, смолкший вдали.

Глен лежал, слушая привычные звуки. Семья готовилась ко сну. Наконец ночная тишина безраздельно воцарилась на всей ферме, и только животные в стойлах время от времени негромко всхрапывали и фыркали.

Когда забрезжил молочный рассвет, Глен поднялся, влез в теплый спортивный костюм, подаренный матерью на день рождения и который сначала так раздражал его, и спустился по лестнице на первый этаж.

Нога опять болела — верный признак резкой перемены погоды. Но, когда Глен открыл входную дверь, в лицо ему ударил душисто-свежий утренний воздух. Будет еще один теплый солнечный день, и неважно, что там предвещает его нога. Глен медленно пошел от дома, всей своей тяжестью опираясь на трость, чтобы снять нагрузку с поврежденной ноги.

«Пора возобновить занятия лечебной гимнастикой, — подумал он, проходя мимо выгонов. Но что это даст? — По крайней мере, это помогло тебе встать с инвалидной коляски, — тут же упрекнул он себя. — Если бы ты совсем ничего не делал, до сих пор разъезжал бы в ней, а так хотя бы можешь ходить и снова участвовать в нормальной жизни».

Нормальной?

Глен сбился с шага. Какое-то время он с удивлением озирался вокруг. Не отдавая себе отчета, он, оказывается, шел через пастбища прямо в направлении жилых домов персонала. Сейчас ряды домиков находились слева от него, а перед ним был небольшой спортивный зал, где работники фермы могли играть в гандбол, баскетбол и настольный теннис.

Там же проходили все праздники, такие, как День благодарения, Рождество, Новый год, юбилеи и даже День независимости, если случалась плохая погода. Из открытых двойных дверей звучала громкая музыка. Глен чуть подождал, потом вошел в вестибюль и осторожно приоткрыл створки раздвижной двери.

Перед ним раскинулся зал, залитый яркими лучами восходящего солнца, падающими сквозь высокие окна.

Паркетный пол блестел чистотой, баскетбольные корзины, как положено, откинуты кверху, канаты аккуратно закинуты на брусья.

На шведской стенке висел забытый кем-то дождевик. Но все эти детали Глен отметил лишь краем глаза. Его внимание было приковано к Джасти.

Даже в своих плотно облегающих выцветших гимнастических трико, голубых гольфах и кроссовках она казалась Глену принцессой. Он не отрывал от девушки глаз, а она, не замечая его, самозабвенно танцевала, без стеснения отдаваясь ритму движений: наклонялась, кружилась, невольно выставляя напоказ все свое хорошо тренированное тело.

На скамейке у стены стоял магнитофон. С кассеты раздавались голоса Энни Леннокс, Элтона Джона, Тины Тернер. Джасти танцевала так неистово, страстно и грациозно, что Глен не мог насмотреться.

Джасти казалась ему то маленькой девочкой, то зрелой женщиной, то задорным подростком, то опытной соблазнительницей.

Джасти виртуозно владела техникой современного танца и выдавала па так зажигательно, что захваченный этим зрелищем Глен забыл про свою трость и стал притоптывать в такт здоровой ногой.

Пленка кончилась. Девушка гибким движением отбросила назад волосы и, будто очнувшись, огляделась вокруг.

— Мистер Обервуд? — Она вопросительно смотрела на Глена.

— Вы занимались балетом? — спросил Глен, пытаясь говорить спокойно.

Джасти подошла к скамье, достала из своей сумки полотенце и начала насухо вытирать мокрые от пота лицо, руки и плечи.

— Да, сэр, — ответила она. — Всего шесть месяцев назад я еще регулярно — два раза в неделю — ходила на занятия к преподавательнице. Теперь танцую, чтобы не заржаветь и снять стресс. И знаете, помогает.

— Даже от стресса, вызванного мной? — Глен сказал это, не подумав. Поймав удивленный взгляд Джасти, он готов был надавать себе пощечин за длинный язык.

— Да, и от него тоже, — рассмеялась, к его изумлению, Джасти. — Я попросту все «станцовываю» с души и тем самым освобождаю место для новых неприятностей.

Она перевернула кассету и сразу же раздалась песня Элен Майлз «Черный бархат».

На этот раз Джасти не танцевала. Она замерла в центре зала, держа руки за спиной и слушая музыку. Потом медленно подошла к Глену. Помимо своей воли он тоже поддался очарованию музыки. Стройное тело Джасти манило к себе, а ее руки на его плечах заставили забыть обо всех преградах.

Она забрала у него трость, прислонила ее к стене и скользнула в протянутые ей навстречу руки.

Полностью растворившись в музыке и друг в друге, они медленно двигались по паркету.

«Черный бархат и его улыбка, черный бархат южных небес…».

Песня смолкла, и Джасти высвободилась из объятий Глена, но, продолжая крепко держать его за руку, начала двигаться под звуки следующей мелодии.

Глен совершенно потерял ощущение времени и не смог бы сказать, как долго он танцевал с Джасти, забыв обо всем на свете. Внезапно кассета кончилась, девушка отстранилась от него, подхватила свою сумку и выбежала из зала, прежде чем Глен успел хоть как-то попытаться остановить ее.

В полном смятении чувств он вернулся домой. Этой ночью он не спал ни секунды, но казался отлично отдохнувшим, даже слегка возбужденным, как после бокала шампанского.

Хортик, направлявшийся завтракать, недоуменно посмотрел вслед Глену, который поднимался по лестнице на верхний этаж. Неужели его старший брат действительно что-то напевал?

3

— Ох, Джасти, у меня уже терпение лопнуло! — Синди металась по маленькому домику, точь-в-точь как всполошившаяся наседка, которая суматошно хлопает крыльями и очумело тычется из угла в угол. — Ну когда же ты будешь готова? — ныла она. — Я хочу поскорее увидеть, как на тебе сидят новые вещи!

Наконец Джасти вышла из ванной.

Сегодня в первой половине дня она ездила с Хортиком и Синди в Шайенн и купила себе кое-что из одежды. Ведь кроме двух-трех вещей, Джасти ничего не привезла с собой и теперь хотела постепенно пополнить свой гардероб.

Добыча у нее оказалась неплохой: джинсы с шикарными кожаными прошивками, два ярких, пестрых, очень открытых топа, бикини, две мини-юбки и блузка, а также туфли, колготки и прочие аксессуары.

Для дня рождения Джасти выбрала белую мини-юбку и голубую блузку в цыганском стиле, на ноги — босоножки на высоких каблуках. Длинные рыжеватые волосы были уложены задорным узлом, который Джасти ловко украсила платком и всякими совершенно безумными штучками, вроде шляпных булавок, соломинок и даже деревянной шпильки с крохотным матерчатым медвежонком на острие.

— Ты выглядишь потрясно! — довольно изрекла Синди после основательного осмотра. — Хортик с ходу сделает тебе предложение.

Джасти вздохнула. Замечание Синди напомнило ей о предстоящем разговоре с Хортиком. Придется ему все-таки объяснить, что это за история случилась у нее с шерифом из Клапстока и почему она сбежала оттуда перед собственной свадьбой.

И прежде всего она должна дать понять Хортику, что сейчас вообще не собирается прочно связывать с кем-либо свою жизнь.

«Сплошные проблемы, — подумала девушка, взяв свою сумочку и направляясь в маленькую гостиную. — Ведь я хотела найти тихое местечко, где никому от меня ничего не нужно, а любви нет и в помине. Что же вместо этого получилось?»

Звонок в дверь избавил Джасти от дальнейших размышлений. Перед входом смирно стояли Хортик и Сэмюел Сток и напряженно ждали появления своих возлюбленных.

— Ты смотришься просто сногсшибательно, — вымолвил Хортик, придя в себя от немого восторга. Его глаза так блестели, что у Джасти слегка закружилась голова. — Честно, Джасти, ты потрясающая женщина.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она, полуобернувшись к Синди, стоящей рядом. — А что вы скажете по поводу платья Синди? Сегодня утром мы обнаружили в Шайенне чудный бутик.

— Класс, — сияя улыбкой, сказал Сэм. — Настоящая киска. Детка, наденешь его на нашу свадьбу?

— На чью свадьбу? — невинно спросила Синди. Но щеки у нее вдруг густо покраснели. — Меня еще никуда не приглашали.

— Значит, сейчас самое время это сделать, — ухмыльнулся Хортик, подмигивая. — Ну как, Сэм? Ты — на мою, я — на твою, или устроим все за один присест?

— Э, чтобы я позволил ополовинить такой праздник! — Сэм захохотал и дружески потрепал мощной рукой Хортика по плечу. — Ни-ни, пусть все идет своим чередом. А кто будет первым, решим жеребьевкой.

Игриво подкалывая друг друга, все четверо подошли к месту парковки, где стоял старый «шевроле» Сэма, на котором они должны были ехать в город.

Джасти хотелось отнестись к этому разговору, как к пустой шутке, но в глубине души она знала, что ни Сэм, ни Хортик вовсе не шутят, говоря о браке.

Это приводило ее в еще более подавленное состояние.

Она тоскливо смотрела, как Сэм открыл машину и помог сесть Синди.

— Ты будешь со мной на заднем сиденье, — заявил Хортик, легонько прижав Джасти к себе. — Мы сможем там полюбезничать.

— Мисс Колбери! — Раздавшийся возглас нарушил план Хортика.

Оба повернулись и увидели Глена Обервуда, стоявшего на дороге, соединяющей жилую и хозяйственную части фермы.

На нем были свободные джинсы и, несмотря на жару, свитер грубой вязки, довольно изношенный, но очень ловко сидящий. Глен подошел ближе.

— Мне нужно кое-что обсудить с мисс Колбери, Хортик! — крикнул он брату, не обращая внимания на выражение досады на его лице. — Поезжай вперед. У мисс Колбери наверняка будет достаточно возможностей попасть на праздник.

— А завтра это нельзя решить? — еле сдерживаясь, отозвался Хортик. — Мы хотели поехать в Шайенн все вместе. Я хочу…

Лицо Глена исказилось от гнева.

— Мисс Колбери, — обратился он к Джасти, грубо оборвав брата, — я жду вас у себя в кабинете.

С этими словами Обервуд повернулся и пошел, не спеша прочь, всем своим видом показывая, что не потерпит никаких возражений.

— Оставь, Хортик, — быстро вмешалась Джасти, видя его реакцию. Похоже было, что сейчас он бросится вслед за старшим братом и тогда не жди добра. — Твой брат, наверное, немного… ну да, он действительно не хочет, чтобы мы были вместе. Неважно, что у него за причины. Давай не будем его еще сильнее раздражать. Направляйся с Сэмом и Синди в Шайенн. Я обязательно приеду туда попозже.

— Каким образом? — сердито осведомился Хортик. — На лошади?

— Я приеду, — терпеливо повторила Джасти.

— Лучше послушайся ее, — пришла Синди на помощь подруге. — Она права, твой брат почему-то против ваших отношений. Если ты будешь чересчур упрямиться, он создаст вам массу сложностей, и кто прежде всего пострадает от этого? Джасти. Так что будь благоразумным.

— О'кей, — хмуро согласился Хортик. — Но не поддавайся ему. Если он станет слишком придираться, покажи ему зубы. В конце концов, ты… — Он запнулся и мягко улыбнулся Джасти. — Ладно, об этом мы поговорим потом. Глену нечего тебе сказать, ясно? Может, мне лучше пойти с тобой?

— Нет. — Джасти решительно покачала головой. — Поезжай с Сэмом и Синди. Не усложняй ничего, пожалуйста.

Хортик наконец смирился. С отвращением на лице, будто он раздавил паука, парень влез в машину и хлопнул дверцей.

Джасти махала друзьям до тех пор, пока «шевроле» не скрылся за силосными башнями, и нехотя двинулась в сторону конторы.

Когда Джасти вошла в кабинет, Глен не сидел, как обычно, за своим письменным столом. Стоя у окна, он смотрел на двор, безмятежно спокойный в выходной день.

— А сколько, собственно, лет исполняется Стивену Стендэлу? — спросил он, не оборачиваясь.

Джасти, остановившись в дверях, растерянно моргала.

— Я… я не знаю, — пролепетала она, удивленная неожиданным вопросом. — Кажется, сорок.

— Закрой дверь. — Глен повернулся к ней лицом. Оно выглядело усталым и измученным, как после бессонной ночи. — Хортик сегодня в обед заявил нам, что хочет на тебе жениться.

Джасти вздрогнула. Резким движением она захлопнула дверь и подошла к Глену, все еще стоявшему у окна.

— Мы с ним об этом пока не говорили, — тихо промолвила она. Сообщение Глена привело ее в полное замешательство. — Я думаю, мы недостаточно знаем друга друга. Всего… мгновение… всего две недели. Неужели только две недели?

— Не имею понятия. — Глен смотрел сквозь Джасти в пустоту. — Я знаю лишь одно: Хортик готов совершить непоправимую ошибку. — Джасти попыталась возмутиться, но Глен повелительным жестом заставил ее замолчать. — Наша мать, естественно, в восторге, — продолжил он жестко. — Она радуется свадьбе и будущим малышам, и тетя Лори тоже видит в этом только перспективу дальнейшего существования нашего рода. Она высказалась в таком роде, что, мол, наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. То есть никто, кроме меня, не замечает пропасти, в которую падает Хортик. Наверное, и я должен был бы промолчать и предоставить вам свободу действий, но не могу. — Теперь он пристально смотрел на Джасти. — Эту ферму, все, что ты здесь видишь, я построил с огромным трудом. Кроме множества невозделанных полей и лугов, полуразрушенных хлевов, горстки коров и полностью сгнившей техники, отец не оставил нам ничего ценного, что можно было бы передать следующим поколениям. Постепенно, шаг за шагом, я создал это хозяйство, и сейчас, черт побери, когда все на ходу, я не буду сидеть и смотреть, как является какая-то бродяжка и отхватывает себе самый большой кусок пирога. Не для этого я вкалывал дни и ночи напролет, не для тебя, слышишь?

— Я не собираюсь это выслушивать! — выкрикнула Джасти вне себя от ярости. Она уже было твердо решила вести себя с Гленом по-дружески. После сегодняшних танцев в спортзале девушке показалось, что она сможет наладить с ним отношения, но слова Обервуда дали ей понять, насколько глубоко он ее презирает. Так зачем же ей тогда церемониться? — Мне совершенно безразлично, какого вы обо мне мнения и что вы тут сейчас наплели. То, что происходит между Хортиком и мной, касается лишь нас двоих, и вы не имеете никакого права вмешиваться!

— Вот как? Не имею? — Глен сделал несколько шагов к своему письменному столу. — А что вы на это скажете? — Он схватил со стола бумагу и сунул ее Джасти под нос. — Это письмо вашего жениха, мисс Колбери. Он сидит в Клапстоке и ждет свою невесту. С Хортиком вы так же поступите или вам хватит денег, с которыми он вступит в брак? — Неожиданно Глен улыбнулся. — Вы ведь полагаете, что мы богаты, не правда ли?

Джасти судорожно сглотнула. Она готова была взорваться от бешенства. Но Глен не давал ей никакой возможности защититься или выразить свое негодование.

— По этой причине вы принялись за Хортика? Из-за наших денег? — глумливо спросил он. — Ну, мисс Джастис, в таком случае вам, безусловно, будет полезно узнать, что наличности у нас немного. Каждый цент, который мне удается выручить, вкладывается в хозяйство. Посмотрите, вон там, на машинном дворе, стоит новехонький трактор, я его приобрел только этой весной. Хотите узнать, сколько он стоил? — Обервуд язвительно засмеялся. — Этой суммы хватило бы, чтобы купить целый дом. Нет, денег у нас не получишь. Только работу. Но ее вы могли бы иметь и в Орегоне, не так ли? Стало быть, вам лучше быстренько упаковать свой рюкзак и отправляться дальше. Я бы не хотел, чтобы с Хортиком произошло то же, что и с бедным мистером Джеком Булдерингом. К тому же, у меня нет ни малейшего желания, чтобы наша семья стала по вашей милости предметом пересудов. О, какую пищу мы бы дали сплетницам Шайенна, если бы наш милый Хортик, так же как и мистер Булдеринг, напрасно прождал у церкви свою невесту!

Джасти почти не слушала его. Кровь стучала у нее в висках, сердце подпрыгивало до горла. Но ей удалось сдержать себя до тех пор, пока Глен наконец не замолчал.

Только тогда она открыла рот, но зато набросилась на Обервуда столь же безжалостно, как и он поступил в отношении нее.

— Скажите, вы на самом деле полагаете, что я приму за чистую монету вашу роль озабоченного брата? — спросила она, внешне еще довольно спокойно. — Это письмо — всего лишь предлог, чтобы от меня избавиться. Ладно, это вам почти удалось, мистер Обервуд. Наверное, я действительно уеду, потому что совершенно не намерена жить под одной крышей с озлобленным, мстительным, въедливым деверем. Но после меня будут и другие женщины, ведь Хортик не перестанет влюбляться, и когда-нибудь появится одна, которая наплюет на то, как отвратительно вы себя ведете. Она останется и выйдет замуж за вашего брата.

— Если это будет достойная кандидатура, я не стану возражать, — высокомерно заявил Глен.

Джасти усмехнулась.

— Ах вот как, а определять «достойна» она или нет будете, разумеется, вы? — Она приблизилась к нему на шаг и воинственно вскинула голову. — Ваши зависть и ревность, мистер Обервуд, никогда не допустят, чтобы Хортик был счастлив. Вы только в том случае удовлетворены, если все люди вокруг вас живут так же одиноко, без любви, как и вы сами. Но Хортик — нормальный, здоровый мужчина, который хочет иметь жену, детей, насыщенную жизнь. Вы не сможете помешать ему влюбляться, и, даже если вы лопнете от злости, он все равно притащит очередную девушку и будет делать с ней все то, на что вы больше не способны. А вы останетесь в своей холодной кровати, и зависть будет разъедать вашу мелкую, отравленную душу, но…

Джасти оборвала себя. Слишком поздно она осознала, что говорит о вещах, которые ее абсолютно не касаются. По лицу Глена девушка поняла, насколько глубоко она его ранила.

На какое-то мгновение Джасти испугалась, что он ее ударит, но Глен сдержался, предусмотрительно заложив руки за спину и уставившись в стену у нее над головой.

— Наверное, мне и в самом деле следует уехать, — с горечью произнесла девушка.

В чем-то Глен был по-своему прав. Джасти действительно не хотела выходить замуж за Хортика, да и вообще ни за кого. Но если она не проявит бдительности, то очень скоро может оказаться в точно такой же идиотской ситуации, как две недели назад, когда уже в свадебном платье и фате сбежала через окно своей бывшей детской.

Выходит, Глен не ошибался, допуская, что она может обойтись с Хортиком так же, как с Джеком Булдерингом.

Джасти повернулась. Медленно, с опущенной головой, она вышла из кабинета, прошла через контору к выходу и направилась в сторону маленького домика, где жила вместе с Синди.

Девушка миновала уже больше половины пути, когда вдруг кто-то схватил ее сзади за плечо. Она остановилась как вкопанная и резко повернулась.

— Черт возьми, я не хочу, чтобы ты уехала с фермы! — хрипло произнес Глен. Он крепко вцепился пальцами в ее плечи, но она не издала ни звука.

Джасти неподвижно стояла и смотрела на Глена в удивлении и смятении от того, что сумела прочесть в его голубых как лед глазах.

— Лучше мне все-таки уехать, — сказала она тихо. — Я не хочу, чтобы вы с Хортиком поссорились, и не хочу, чтобы… — Девушка замолчала.

Какие слова она не договорила? Чтобы ты в меня влюбился? Чтобы я в тебя влюбилась? Что вообще произошло? Что она сделала не так?

Глен медленно покачал головой.

— Забудь все, что я тебе наговорил, — робко попросил он. — Пожалуйста, Джасти, не думай больше об этом. Все это не более чем завистливая болтовня ожесточившегося калеки, ни на что не годного, кроме как заставлять крутиться эту проклятую ферму и заботиться о том, чтобы она оставалась в порядке до тех пор, пока младший брат не повзрослеет и не возьмет все на себя. — Он отпустил Джасти и отвернулся. — Ты права, я завидую. Хортик вскоре женится, и мне придется покинуть «Дикий цветок». Тогда в моей жизни почти ничего не останется.

Джасти изумленно покачала головой.

— Но я думала, что ты как старший являешься полновластным хозяином «Дикого цветка»? Хортик говорит, будто отец оставил ферму тебе. Майкл получил определенную сумму на оплату учебы, а Хортик изучает экономику и организацию производства, чтобы потом помогать тебе в управлении фермой. Почему ты это хочешь вдруг изменить?

— Завещание было составлено в семьдесят пятом году, — едва слышно промолвил Глен. — Тогда мне было двадцать два, предстояли экзамены, и я, конечно, и думать не мог о том, что моя жизнь однажды полностью изменится. Я был… — Он умолк. — «Дикому цветку» нужны наследники, — торопливо продолжил он изменившимся голосом. — У меня никогда не будет детей, поэтому Хортик должен занять мое место. Он обязан сохранять и развивать ферму ради будущего своих детей. У меня же нет никого, кому бы я смог ее оставить.

— Но ведь здесь твой домашний очаг! — непонимающе воскликнула Джасти. — Ты, по сути, заново построил ферму. Почему же ты хочешь все это отдать?

— Не отдать, а передать, — сухо поправил ее Глен. — И не затягивай. Хортик достаточно молод, чтобы все устроить по своему усмотрению. Он и его семья должны стать моими преемниками. — Он снова повернулся к Джасти лицом. — Пойдем, я отвезу тебя в Шайенн, — неожиданно любезно предложил Глен. — Наверняка тебя там заждались.

Джасти понурила голову.

— Ах, Глен, если бы я знала, что мне делать, — удрученно пробормотала она.

Смех Глена прозвучал легко, даже беспечно, но выражение его глаз при этом не изменилось.

— Праздновать, — дал он короткий совет. — Пошли! — Он взял девушку за руку и потянул за собой. — Я отвезу тебя в город.

Джасти не сопротивлялась. Она была слишком растеряна, чтобы вообще на что-то реагировать. Задумчиво нахмурив лоб, она молча сидела рядом с Гленом, пока тот вел по шоссе в направлении Шайенна свой комфортабельный лимузин.

Лишь когда появились первые дома маленького городка, Глен нарушил молчание, обратившись к ней с вопросом.

— А где, собственно, проводится праздник?

Очнувшись, Джасти огляделась. Вот рыночная площадь со своей новой современной церковью, а на той стороне — универсальный магазин. Значит, они находились «в центре», что звучало крайне преувеличенно при виде крохотного банка и нескольких магазинчиков, сгрудившихся вокруг церкви.

— В «Чертовых рогах», — ответила Джасти. — Мне кажется, что это находится на улице, которая идет параллельно главной.

Глен кивнул и, обогнув фонтан со старинной цветочницей из мрамора, свернул на главную улицу. Почти сразу они оказались перед рестораном, где веселье уже было в полном разгаре.

Обоих встретили громкими приветствиями. Если Глен и собирался незаметно исчезнуть, то из этого ничего не вышло, так как Стивен Стендэл тут же потащил его выпить. Последнее, что видела Джасти, была трость Глена, которую кто-то протягивал через стойку.

— Чего хотел от тебя Глен? — поинтересовался Хортик.

После танцев они с Джасти тайком выскочили через задний вход на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, прежде чем снова вернуться в толчею.

Джасти, глубоко дыша, прислонилась к стене, ограждавшей небольшой садик. Она пожала плечами.

— Ничего особенного.

Хортик покачал головой.

— Я тебе не верю, — серьезно сказал он. — Я знаю своего брата. Сегодня в обед я объявил семье, что думаю жениться на тебе. Глен наверняка пытался уговорить тебя уехать.

— Он все еще видит в тебе маленького брата, — ответила Джасти, стараясь смягчить интонацию. — Очевидно, чувствует свою ответственность и хочет тебя защитить. Не обижайся на него за это.

Хортик зло усмехнулся.

— Глен в каждой женщине видит воплощение мирового зла, — жестко заметил он. — С тех пор, как лет десять тому назад расстроилась его помолвка, он считает, что все женщины стремятся только к тому, чтобы сделать мужчин несчастными. С этого ты его не сдвинешь.

— Я думаю, что он всего лишь проявляет осторожность, — попыталась успокоить его Джасти. — Посуди сам, ведь мы знакомы совсем недавно. Просто Глен хочет, чтобы ты не спешил, принимая такое ответственное решение.

— Ну да! — Хортик вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и закурил. — Глен хочет, чтобы я остался таким же одиноким, как он сам. Его приводит в бешенство мысль, что у меня, в отличие от него, есть девушка.

— Нет! — горячо возразила Джасти. — Он даже рассчитывает передать ферму тебе, чтобы потом она принадлежала твоим детям. Глен желает тебе счастья.

— Ах, Джасти. — Хортик ласково погладил ее по волосам. — Не позволяй вешать себе лапшу на уши. Глен ревнует каждого, кто не одинок.

— И все-таки мы не должны спешить, — осторожно заметила Джасти.

Хортик отдернул руку.

— Значит, он заговорил тебе зубы? — агрессивно спросил он. — Что же все-таки сказал тебе Глен? Будто я еще слишком молод или ничего не получу, кроме пары долларов мамочкиных сбережений, если женюсь на тебе без его благословения? Он тебе угрожал? Или… — Хортик замолчал и с сомнением посмотрел на Джасти, потом на его лице появилось прозорливое и в то же время скептическое выражение. — Глен чересчур стар для тебя, Джасти, — заметил он. — И он никогда не сможет жениться, я имею в виду — по-настоящему, не только на бумаге, но и…

— Прекрати! — взорвалась Джасти. Она была по горло сыта сварой между братьями. Один приписывал ей намерение выманить состояние путем брачной аферы, другой ревниво подсматривал за старшим и без конца выбалтывал такие вещи, о которых обычно умалчивают. — Я больше ничего не хочу слышать ни от тебя, ни от Глена. Оставьте меня оба в покое!

Джасти не стала дожидаться реакции Хортика на свою вспышку. Оторвавшись от стены, она быстро прошла мимо молодого человека обратно в ресторан.

Ворвавшись туда, выхватила из рук хозяина первый попавшийся стакан и залпом опрокинула в себя его содержимое.

С прямо-таки диким азартом девушка ринулась в праздничную сутолоку, отчаянно решив забыть все проблемы.

— Джасти, Джасти, ну пошли, мы сейчас едем домой! — Синди пыталась перекричать гвалт битком набитого кабака.

Она стояла около Джасти, стараясь оторвать ее от высокой стойки бара, чему та изо всех сил сопротивлялась.

— Я еще не хочу возвращаться, — объясняла Джасти. — Только сейчас я стала чувствовать себя нормально. Да и Хортик тоже здесь.

— Он уже давным-давно ушел, — в отчаянии крикнула Синди. — Ну, пожалуйста, Джасти, пойдем же, ты и так прилично поддала.

Джасти повернулась лицом к подруге.

— Ты говоришь, Хортик смотался? — Джасти съехала с табурета и, слегка пошатываясь, встала перед Синди. — Черт, почему он мне ничего не сказал?

— Пошли, — повторила подруга, не обращая внимания на ее вопрос. Она просто схватила Джасти за руку и потащила за собой к выходу.

На улице было довольно прохладно. Джасти пришлось опереться о стену, чтобы не потерять равновесие.

— У-у-у, ну и нагрузилась же я, — пробормотала она, пытаясь найти точку опоры. — Проклятые мужики. Разве можно без конца отравлять жизнь человеку?

— И да, и нет, — ответила Синди и подозвала такси. — Так уж все устроено. Смирись с этим!

— Но я не хочу, — надулась Джасти. — Вообще не хочу больше влюбляться и не хочу больше…

— Залезай, — прервала ее Синди.

Она решительно подтолкнула Джасти, без лишних церемоний запихнула ее на заднее сиденье и захлопнула дверцу.

Джасти обиженно смотрела в окно, но долго выдержать молчание не смогла.

— Вид у Хортика был кислый? — спросила она Синди. — Я имею в виду, ты по нему что-нибудь такое заметила?

Синди поудобнее устроилась на своем сиденье и прислонила голову к спинке.

— Он поссорился с братом, — ответила она через некоторое время. — Они здорово сцепились. Глен собрался уходить, с него, видно, было достаточно, но Хортик увязался за ним. Склока продолжалась на улице, и под конец старший дал тумака младшему, после этого стало тихо.

Джасти сразу протрезвела.

— Ну что за проклятие, Синди, — жалобно простонала она. — Лучше бы мне никогда сюда не приезжать. Как только вернемся в «Дикий цветок», упакую свои вещи и исчезну. В моем присутствии Глену еще хуже.

— Глену? — Синди повернула к Джасти удивленное лицо. — Я думала, что ты помолвлена с Хортиком?

— Ни с Хортиком, ни с Гленом я не помолвлена. — Тут Джасти неожиданно захихикала, хотя на душе у нее было так скверно, что хотелось, скорее, взвыть. — Я помолвлена с Джеком Булдерингом из Клапстока. Глен разнюхал, что он якобы все еще ждет меня. Свихнуться можно, правда?

— Да, звучит именно так, — признала несколько растерянно Синди. — Не будет слишком нахально с моей стороны спросить, кто такой Джек Булдеринг?

— Это шериф округа Клапсток, — продолжала хихикать Джасти. — А округ Клапсток — это пуп земли. По крайней мере, для Джека и моих родителей. О, папочка был чертовски горд, что меня желает взять замуж столь важная птица, а мамочка стала ходить по вечерам в кружок по рукоделию исключительно в своей лучшей шелковой блузке. Они там мастерят какую-то чушь, кажется, подставки для цветочных горшков, чтобы потом продать и на выручку закупить школьные тетрадки для бедных детей в Египте. Так вот, у мамочки крыша поехала от счастья, а за компанию и у всех ее подруг. Синди! Я ненавижу округ Клапсток!

— Ну хорошо, хорошо, успокойся! — торопливо проговорила подруга. — Никто от тебя не требует, чтобы ты туда возвращалась. Проспишься и завтра на трезвую голову обстоятельно обсудишь ваши отношения с Хортиком. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

— Ты такая умная, — сонно пробормотала Джасти. Она уселась поудобнее и опустила голову Синди на плечо. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

Через секунду она уже спала.

4

Кенни Обервуд стояла в гостиной, прислонившись спиной к карнизу камина. Ее темно-синий халат с огромным бантом на груди распахнулся, но она этого не замечала. Женщина вообще не обращала внимания на подобные мелочи. Мысли Кенни обычно были заняты скульптурой, различными заказами, над которыми она работала, но сегодня ночью тревога за сыновей вытеснила из ее головы все остальное.

Глен, ее старший, находясь у окна, неотрывно глядел в ночь. Внешне он выглядел спокойным и сдержанным, но Кенни хорошо знала своего сына.

— Я должна уволить девушку? — тихо спросила она.

Глен отреагировал не сразу. Он уставился перед собой ничего невидящим взглядом, его пальцы нервно теребили серебряный набалдашник трости.

— Ты думаешь, что это решит мои проблемы? — ответил он наконец вопросом на вопрос.

Кенни вдруг поняла, насколько она наивна. Конечно, увольнение Джасти не решит проблемы Глена так же, как и все утешительные уговоры врачей. В конечном счете все сводится к одному: он должен смириться с обстоятельствами. Но можно ли этого требовать от еще молодого человека?

— Хортик любит девушку, — услышала Кенни глухой голос сына. — Я не могу и не должен противиться, в конце концов, это его жизнь.

— Но я не в силах видеть, как ты страдаешь, — горько прошептала мать.

— Я перееду в Шайенн, — решительно заявил Глен. — Это оптимальное решение для всех нас. Если Хортик действительно женится, он может сразу взять на себя ферму. Почему я должен продолжать вести все дела, если у него могут быть совершенно иные представления о хозяйственном использовании земли?

Кенни молчала. Какое-то время она боролась сама с собой, взвешивая все «за» и «против» своего решения, потом подошла к Глену и мягко дотронулась до его плеча.

— Ты не знаешь, что Хортик собирается уехать в Денвер?

Глен оцепенел.

— Давно тебе это известно? — без всякого выражения спросил он.

— Уже два года, — с чувством неловкости призналась Кенни. — Он подал документы на конкурс во Фруктово-овощную компанию Джонсона. Если Хортик сдаст следующий экзамен, его примут туда менеджером.

Глен кивнул. Он по-прежнему ничем не выдавал своего волнения, лишь по неестественному напряжению мышц было заметно, какого усилия это ему стоило.

— Пожалуйста, Глен, — обеспокоенно шепнула Кенни. — Не упрекай мальчика и не ссорьтесь снова.

— Не волнуйся, ма. — Глен повернулся и улыбнулся матери. — Все о'кей. Мальчик вырос, не так ли?

Не дожидаясь ответа, он медленно вышел из комнаты, свирепо тыча тростью в пол.

Эдвина Обервуд лежала без сна на шелковом постельном белье, скучающе уставясь в телевизор, где в это время мелькал какой-то старый фильм Ингмара Бергмана. Но она не следила за происходящим на экране. Телевизор нужен был лишь ради шумового фона, он служил щитом от тишины, подстерегающий Эдвину по всей комнате.

Заявление Хортика о том, что в ближайшее время он намерен жениться, повергло ее в состояние шока, хотя ей и удалось скрыть это от остальных членов семьи. Перед Лори, Кенни, Гленом и Хортиком Эдвина разыграла высшую степень радости, но на самом деле ее охватила паника.

Еще одна женщина в доме! Молодая, гораздо моложе ее, да к тому же законная супруга, которая может круто взяться за дело и несомненно очень скоро произведет на свет ребятишек. Тогда в «Диком цветке» станет тесновато.

Разве не подколол ее Глен в очередной раз всего несколько дней тому назад?

«Эдвина, — сказал он, — постепенно мне становится все интереснее узнать, как же выглядят твои планы на будущее?»

Какие тут еще планы?

Эдвина ничего другого не планировала, кроме как жить на ферме и позволять себя обслуживать. Поскольку Майкл не выплачивал ей больше никакого содержания, а портить работой красивые, ухоженные руки было слишком жалко, Эдвина собиралась как-нибудь перебиваться. И все оставить, как есть.

Но сейчас на нее явственно повеяло холодом, где-то рядом замаячила суровая проза жизни.

Как только Хортик закончит учебу и женится, он вступит во владение фермой. Кенни собиралась переоборудовать садовый домик, который она пока использовала в качестве мастерской, и переехать туда, а Глен намеревался переселиться в Шайенн.

Останутся лишь они с Лори. Сестра Кенни и в дальнейшем будет нужна в доме. В этом Эдвина была уверена. Добрая Лори уже вела здесь домашнее хозяйство, когда Кенни вступила в счастливый (пожалуй, не очень) брак. Лори воспитывала троих мальчишек, заботилась о нуждах дома и даже нанимала прислугу на кухню. Эдвина не могла себе представить, чтобы Хортик указал своей тетушке на дверь.

Сама же она, напротив, до сих пор никогда не отличалась особыми достоинствами или способностями, кроме умения вольготно жить за чужой счет.

Что же ей делать в этой ситуации?

Может, стоит все-таки попробовать полюбезнее обращаться с Гленом? Но они были знакомы уже пятнадцать лет, и за все это время Глену ни разу не приходила в голову мысль отнестись к Эдвине иначе, чем по-родственному.

Был тут еще один сосед, Хэмфри. Адонисом[1] его, правда, не назовешь, зато он богат. Единственный во всей Шайеннской долине, кто смог позволить себе завести сразу три шикарных автомобиля.

Но эту идею Эдвина, не колеблясь, отвергла. У Хэмфри почти такая же большая ферма, как и «Дикий цветок». А это означает бесконечную работу.

Выходит, все же Глен? Но тот мало что мог предложить женщине. Деньги? С финансами у него дела обстояли неплохо, но Эдвина предполагала, что Глен вряд ли станет забирать весь свой капитал из фермы.

К тому же с ним не все в порядке. Есть у него кое-какие малоприятные физические дефекты. Эдвина гадала, будет ли он настаивать на абсолютном соблюдении супружеской верности. Вполне возможно, что он из тех мужчин, которые, хоть сами и не могут пить, к бутылке никого не подпускают.

Ах, от всех этих размышлений впору сойти с ума! Нужно срочно что-то придумать, иначе в один прекрасный день она останется с носом.

Этой ночью Эдвина почти не сомкнула глаз.

Ощущение было такое, будто в голове поселился целый пчелиный рой. Джасти быстро закрыла глаза, подождала, пока стихнут гул и жужжание, и предприняла вторую попытку подняться.

После холодного душа и горсти аспирина она решила изгнать непрошенных гостей с помощью прогулки. Джасти со стоном влезла в спортивный костюм, надела высокие кроссовки и вышла из домика.

Было еще рано. Большой красный диск солнца только выплывал из-за гор, а с лугов и полей поднимался густой пар.

Джасти направилась вниз к реке, которая протекала по этой местности широким неторопливым потоком. На пологих берегах под охраной древних плакучих ив дикие гуси и утки высиживали яйца и вскармливали птенцов. Вода так лениво плескалась о берег, словно река устала.

Джасти пошла вдоль берега. Она останавливалась, всматривалась в густые заросли, откуда то и дело кто-то вспархивал, шмыгал, мелькал.

Живность давно начала свой день, и прогулка Джасти явно сбивала ее привычный ритм. Но девушка была не единственной нарушительницей покоя.

Когда она обогнула непролазные дебри лесного орешника и вышла на открытый луг, то неожиданно увидела Глена Обервуда, который стоял у самой кромки воды и зачарованно смотрел на медленное течение реки.

Джасти хотела повернуться и быстро спрятаться за кустарником, но было уже поздно. Глен, должно быть, слышал ее шаги, потому что обернулся и взглянул на девушку.

— Доброе утро, Джасти, — сказал он негромко и очень приветливо.

Джасти сглотнула и решилась подойти поближе.

— Доброе утро, мистер Обервуд, — вежливо ответила она.

На резко очерченном лице Глена появилась чуть насмешливая улыбка.

— Так официально? — шутливо спросил он и подмигнул. — Скоро мы станем родственниками. Ты не находишь, что уже можно позволить себе менее формальное обращение?

Бросив на него недоверчивый взгляд, Джасти сделала еще шаг в его сторону. Заложив руки за спину, она остановилась рядом с Гленом и несколько минут молча смотрела на безмятежную гладь реки.

— Я оставила Джека, потому что меня внезапно обуяла паника, — сказала вдруг Джасти безо всякого предисловия, просто произнесла вслух свои мысли. — Видишь ли, Клапсток — жуткая дыра, крохотный провинциальный городишко. Раз в год мои родители ездят в Холлек, следующий по размеру городок, чтобы принять участие в большом национальном индейском празднике. Это — апогей всего года. Еще ребенком я мечтала когда-нибудь уехать из Клапстока и тут вдруг оказалась помолвленной с Джеком. — Она повернулась к Глену и посмотрела на него ясным, открытым взглядом. — Честное слово, я до сих пор не знаю, как это могло произойти, — серьезно заверила Джасти. — Ни с того, ни с сего я стала невестой шерифа Булдеринга, и моя мать, как с цепи сорвавшись, бросилась составлять списки гостей и покупок. Все шло как-то помимо меня, совершенно автоматически. Одно колесико зацепилось за другое, и весь механизм пришел в движение, затягивая и перемалывая меня. На меня надели свадебное платье, сунули в руки букет, к дому подъехала разукрашенная цветами колымага. Мамочка сказала: «Сегодня день твоей свадьбы, дитя мое. Иди к себе в комнату и еще раз поразмысли о своей жизни». Именно это я и сделала. — Тут Джасти усмехнулась. — Я отправилась в свою комнату и принялась размышлять. Внизу уже начали собираться первые гости. Папочка угощал их сливовой наливкой собственного приготовления, а мамочка орала на мою сестру Хилли, потому что малышка опять забыла запереть курятник и глупые твари бросились расклевывать свадебные цветочные гирлянды. И в этот момент мне стало ясно, что сейчас у меня последний шанс сбежать от своей судьбы. Если я не воспротивлюсь, то неминуемо застряну в этом захолустье, чтобы изо дня в день кормить кур, чистить дурацкий «стетсон» Джека и раз в год в ситцевом платье и деревянных сабо ездить в Холлек повеселиться на их ностальгическом деревенском празднике. Я открыла окно, перелезла через шпалерник и изгородь и сбежала.

— В свадебном платье? — удивленно спросил Глен.

Джасти кивнула.

— В свадебном платье и в фате, — подтвердила она. — Я успела прихватить с собой пару вещей, деньги и кредитные карточки, и была такова. Где-то между Клапстоком и Вурлицером, в туалете бензоколонки, я сняла с себя всю эту замороку. Ведь в таком наряде я выглядела, как порция взбитых сливок, и всем бросалась в глаза.

— Ты смотрелась, конечно, восхитительно, — произнес Глен с несколько мечтательным выражением на лице.

Джасти пожала плечами.

— Понятия не имею, не помню никаких деталей, кроме того, что платье было очень красивое.

— Ты делаешь первое, что приходит тебе в голову, — задумчиво пробормотал Глен.

Джасти наклонилась и подняла камешек.

— Нет, — энергично возразила она и, широко размахнувшись, забросила камень, описавший крутую дугу, в воду. — Я обдумываю свои поступки. Но иногда действительно с опозданием.

— А как насчет Хортика?

Джасти покраснела.

— Хортик? — Она подняла очередной камешек. — Ах, Глен, ведь именно это я и пытаюсь тебе все время объяснить. Мне… очень нравится твой брат. — Слово «любовь» она при всем желании не могла выговорить. — Но я пока еще не хочу себя связывать. Видишь ли, я только что высвободилась из одной ловушки и не намерена сразу же угодить в следующую. — Джасти опустила голову, печально глядя на маленькую белую гальку, лежащую у нее на ладони. — Я думаю, что лучше всего мне уехать и оставить вас в покое, — едва слышно произнесла она, как бы рассуждая вслух. — Мое присутствие вносит в вашу семью один раздор, а я этого ни в коем случае не хочу.

Глен вздрогнул от ее слов. Но девушка не заметила этого, поскольку очень сосредоточенно разглядывала камешек. Когда же Джасти наконец подняла голову, Глен уже снова был невозмутим.

— Хортик становится взрослым, — спокойным, почти деловым тоном сказал он. — К этому мне предстоит привыкнуть. Так вышло, что я до сих пор вижу в нем всего лишь младшего брата, которого должен оберегать от всевозможных напастей. Но это время давно позади. Теперь Хортик разит своих драконов и единорогов без посторонней помощи. Из-за этого между нами время от времени возникают разногласия, но, когда я окончательно осознаю, что больше не могу оказывать влияние на его жизнь, прежняя близость восстановится. — Он приблизился к Джасти и указательным пальцем приподнял за подбородок ее лицо, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Мне будет очень жаль, если ты уедешь. — Слова Глена звучали очень серьезно.

Глаза Джасти потемнели. Какое-то время она продолжала неподвижно стоять перед ним, потом по ее лицу мелькнула улыбка. Она привстала на цыпочки и совершенно неожиданно для Глена крепко и сердечно поцеловала его в губы.

Он был слишком ошеломлен, чтобы как-либо отреагировать. Ее мягкие теплые губы, прижатые к его губам, поразили Глена как гром среди ясного неба, но гром не пугающий, а восхитительно будоражащий.

Кровь бросилась ему в голову, и жажда еще более сильных ощущений заглушила предостерегающий голос рассудка. Глен наклонился, обнял Джасти за плечи и поцеловал с такой страстью, что у нее перехватило дыхание.

Девушка была до того поражена, что застыла на месте. Но, когда она понемногу поняла, что делает с ней Глен, когда она ощутила за его лаской желание, в ней тоже проснулась страсть, вкупе с изрядной долей любопытства, побудившая ее вложить столько огня в ответный поцелуй, что теперь дыхание перехватило у Глена.

Он забыл не только о своих физических недостатках, но и вообще обо всем на свете. Страсть Джасти просто подхватила его и понесла в такой водоворот ощущений, что он ни к чему более не был способен, кроме как полностью отдаться ее воле.

Трава была холодной и сырой, но они этого не чувствовали. Джасти давно расстегнула рубашку Глена и гладила его обнаженную грудь, а его пальцы скользили по ее теплой коже.

Груди у нее были круглые и крепкие, как яблоки, а плоский живот с маленьким пупком казался горячим на ощупь, когда Глен проводил по нему кончиками пальцев.

Джасти тесно прижималась к нему, ласкала его и нежно давала понять, как велико ее желание близости. Глен был на верху блаженства, в состоянии, похожем на опьянение.

Чувства, которые, как ему казалось, были давно забыты, выплеснулись наружу, потребность и желание любви нахлынули на него с почти непреодолимой силой. На какой-то миг Глену показалось, что он может лишиться рассудка.

Но в тот самый кульминационный момент, когда сознание отступает перед безраздельным господством страсти, в нем вспыхнул страх. Желание превратилось в горстку пепла. Глен высвободился из рук Джасти и откатился в сторону.

Девушке потребовалось некоторое время, прежде чем она поняла, что произошло. Джасти продолжала лежать в мокрой прибрежной траве, следя широко открытыми глазами за облаками, которые проносились по небу, как маленькие ватные шарики.

Глен поднялся. Глубоко засунув руки в карманы вельветовых брюк, он стоял на берегу и смотрел на воду.

Джасти перевела на него взгляд. Возбуждение в ней постепенно улеглось, уступив место горьким размышлениям и самобичеванию.

«Она обязана была это предвидеть и не увлекаться до такой степени. В конце концов, Хортик достаточно часто и недвусмысленно намекал, что у его старшего брата имеются очень специфические трудности в сексуальном плане. Как же с ее стороны было глупо забыть об этом и втянуть и себя, и его в столь неприятную, да что там, позорную ситуацию!»

Глен наверняка чувствовал себя сейчас самым несчастным человеком, да и Джасти было ненамного лучше.

Она медленно встала, привела в порядок одежду и подошла к Глену, который все еще глядел на воду.

— Мне очень жаль, — чуть слышно промолвила девушка. Ее рука потянулась было к его руке, но застыла на полпути, так и не дотронувшись до Глена. Джасти боялась, что ранит его еще больнее. — Пожалуйста, забудь, что я натворила.

Глен поднял голову и повернулся к ней лицом.

— Тебе жаль? — Он смотрел на нее удивленно и недоверчиво. — Ты говоришь, что тебе жаль? Я этого не понимаю.

— Забудь про все, — мягко попросила Джасти с грустной улыбкой. — Будем считать это недоразумением, ладно? Никто ничего не узнает. Это останется нашей маленькой тайной. Я… мне ты, несмотря ни на что, ужасно нравишься.

После такого признания она круто развернулась и помчалась со всех ног прочь. Глен проводил ее взглядом, в котором смешались недоумение, нежность и тоска.

Судьба дьявольски несправедлива. Пробудит в человеке любовь и тут же лишит его способности выказать ее, проявить во всей полноте и насладиться ею. Даст прекрасную ферму, но отнимет возможность когда-нибудь передать землю своим потомкам. Подарит двух здоровых братьев, но ни один из них не захочет принять «Дикий цветок». Пошлет восхитительную женщину, но…

Дальнейшие размышления на эту тему Глен себе запретил.

Он уходил, яростно вонзая во влажную землю трость, охваченный бешенством и болью, от которых мутился разум.

Когда Глен проходил мимо маленького дворового спортзала, он услышал доносившиеся оттуда звуки «Ранящей любви».

Это Джасти «станцовывала» с души разочарование. «Счастливая Джасти, — щемяще подумал Глен. — Жаль, что я так не умею. Куда же мне деваться со своей злобой и со своей любовью?»

И он в гневе направился к дому.

В последующие дни Джасти старалась избегать Хортика. Это оказалось не очень сложно, так как в главный дом нагрянули нежданные гости, оторвавшие молодого человека от его привычных дел.

Прибыли мать Эдвины и ее младшая сестра Гвиннет Сортис, которые показывались в «Диком цветке» лишь по большим праздникам. Впрочем, за редкие визиты все им были только благодарны, так как обслуживание обеих дам требовало немалых усилий.

Согласно пословице «Что мне дела до кого? Было б мне хорошо», женщины уже к завтраку требовали свежую лососину, хотели, чтобы за ними беспрерывно ухаживали, а по вечерам, естественно, вывозили в свет.

Таким образом Хортик был приставлен к хорошенькой, как картинка, Гвиннет, а в задачу Глена входила забота об Эдвине и ее матери Лейге, что было ему совсем некстати в его теперешнем состоянии да еще в то время, когда начиналась массовая торговля скотом.

Поскольку Глена все равно считали в семье трудным и жестким человеком, то на третий вечер, когда расфуфыренные Эдвина и Лейга ждали его в холле, он позволил себе объявить забастовку.

— У меня, черт побери, есть и другие дела, кроме того, чтобы выгуливать по городу двух дур! — заорал он на Кенни, когда та пришла в контору уговаривать сына. — Не забывай, что у нас сейчас самая горячая пора — мы сортируем скот, сгоняем его и выжигаем тавро. Тут даже этим гусыням должно быть ясно, что у меня нет времени для всяких глупостей.

После столь явного бунта Кенни не оставалось ничего другого, как несолоно хлебавши вернуться в дом.

— Пора тебе искать новое пристанище, — сказала Лейга Эдвине, когда Кенни, рассыпавшись в длинных цветистых объяснениях, кое-как вышла из затруднительного положения и скрылась в своей мастерской. — Эта ферма не для такой женщины, как ты. Тебе нужны жизнь, культура, шик. Ах, да что там говорить! — Пренебрежительным взглядом Лейга окинула помещение. — Здесь ты пропадешь зазря. На что ты надеешься? Неужели на этого невоспитанного тупого мужлана Глена? Он на тебе никогда не женится, потому что недостоин. Нет, кошечка, тебе требуется нечто другое, гораздо лучше, и мы немедленно начнем это искать. — Лейга испытующе взглянула на дочь. — Да, немедленно. У тебя осталось не слишком много времени. Уже появляются морщины, любовь моя.

Остаток вечера Эдвина провела в своей комнате, накладывая на лицо питательные и увлажняющие маски.

Что касается Хортика и Гвиннет, то эта пара, кажется, нашла общий язык. Без малейшего огорчения Джасти наблюдала, как с каждым днем они все больше сближаются. Таким образом проблема решалась сама собой, и ей не придется давать отставку Хортику. Если он целиком переключит свое внимание на хорошенькую Гвиннет, то будет автоматически поставлен крест на его намерениях относительно Джасти.

Иначе обстояло дело с ее отношением к Глену. Девушка не знала, что ей делать. Уже много дней подряд Джасти постоянно ловила себя на том, что неотступно думает об этом угрюмом человеке, вспоминает его поцелуи и тоскует по его ласкам.

Может ли так продолжаться? Как вести себя с ним дальше? А что, если Глен вообще не хочет, чтобы в его жизнь вошла женщина? И потом — сможет ли она навсегда отказаться от физической близости с мужчиной? А ведь в конечном счете это неминуемо последует из ее решения поддаться своему чувству к Глену.

Затем Джасти снова отбрасывала все эти мысли. Потому что сам Глен вроде бы не слишком ею интересовался. Что бы там ни послужило причиной объятий у реки, с того утра ничто не изменилось. Глен продолжал оставаться таким же неприветливым и хмурым, как и раньше, и ничем — ни единым намеком, ни мимолетным взглядом — не давал Джасти основания полагать, что еще испытывает к ней какие-то чувства.

«Значит, нужно смириться с тем, что Глен не хочет впустить в свою жизнь женщину. Точнее сказать, меня, — внушала себе Джасти. — Будь довольна, что у тебя есть здесь работа, постарайся отложить про запас пару долларов и ищи себе другое место на стороне. Этот дом никогда не станет твоим, да ведь ты этого и не хотела».

Но это было легче сказать, чем сделать.

Мысль о расставании с «Диким цветком» и людьми, живущими тут, сразу вызывала у Джасти слезы на глазах. Здесь у нее появились друзья, она освоилась с новым окружением и с работой, которую исправно выполняла изо дня в день. Да как она выдержит без всех этих симпатичных людей, без фермы?

«Поживем — увидим», — утешала девушка себя всякий раз, когда перед ней вставал этот вопрос. И старалась отогнать все мысли, связанные с возможным отъездом.

5

— Ты должна зайти к миссис Сортис, — проворчала Лори Уондлер, ставя на кухонный стол поднос, полный грязной посуды. — Омлет пересушен, лососина переморожена, а куриные ножки пережарены. Дамы сильно раздражены.

— В самом деле? — спросила Джасти, которая в этот момент чистила овощи к ленчу. — В таком случае, я тоже, Лори. Эти бабы достали меня своим бесконечным брюзжанием. — Джасти и без того была сегодня не в лучшем расположении духа.

— Спроси, кого они только не достали. — Лори зло усмехнулась. — Все в доме сыты ими по горло, однако, непохоже, чтобы миссис Сортис подумывала о скором отъезде.

— Вчера вечером что-то не понравилось в рагу, позавчера — в седле косули, до этого критиковали спагетти! — Джасти бросила огурец в воду и кинулась к дверям. — Скажи на милость, кто я такая? Я что прибыла из Парижа? Работала раньше шеф-поваром в «Ритце»? Что за ерунда?!

— Постой! — испуганно крикнула Лори, но было слишком поздно.

Джасти уже находилась на пути в столовую, где Эдвина и Лейга Сортис еще сидели за чашкой кофе.

Появление Джасти прервало их беседу.

— Вас не учили стучаться? — высокомерным тоном сделала замечание Лейга.

Джасти бросила на нее испепеляющий взгляд и подбоченилась.

— А вас? Вас не учили стряпать?

Лейга икнула от неожиданности.

— Как вы смеете так разговаривать…

— Послушайте, миссис Сортис, если не учили, придется вам быстренько научиться, потому что еще одна ваша жалоба — и я ухожу. Тогда стряпайте себе сами разные свои заморочки. Мы здесь на ферме, а не в нью-йоркском «Хилтоне». У нас готовят, чтобы есть, а не лакомиться, потому что люди, живущие тут, много и тяжело работают и желудки у них должны быть соответственно наполнены. Свежие овощи, пища, богатая клетчаткой, сбалансированные завтраки, обеды и ужины, достаточное количество витаминов и протеинов каждый день. А если вы не можете есть без выкрутасов, то прекратите, по крайней мере, беспрерывно донимать меня своими идиотскими придирками. Ясно?

К Эдвине первой вернулся дар речи.

— Маленькая наглая тварь, — процедила она холодно. — Мой деверь месяц назад подобрал вас на улице, грязную и голодную, как бездомная кошка, и притащил сюда, а вы теперь себе позволяете подобный тон. Я позабочусь о том, чтобы уже сегодня и духу вашего не было на ферме. Вы совсем не стоите нашего доброго отношения.

Тут пришла в себя и Лейга.

— Убирайтесь немедленно, — грубо потребовала она, злобно сверкая глазами. — Мистер Глен уволит вас сегодня же, будьте уверены. Ему ваша еда, знаете ли, тоже не нравится. Вчера он опять почти все оставил на тарелке. Если бы вы хоть разок увидели, как он кривится, когда мисс Уондлер подает блюда, тогда бы поняли, насколько высоко хозяин ценит ваше кулинарное «искусство».

Джасти застыла как громом пораженная. Она никогда особенно не жаловала Эдвину, но враждебных чувств к ней тоже не испытывала. Но сейчас, рядом с матерью, она превратилась в настоящую ехидну. Джасти поняла, почему Майкл Обервуд вскоре после свадьбы дал деру.

— Сегодня вечером еду буду готовить я, — заявила Эдвина. — Поэтому вам не нужно здесь задерживаться, мисс Колбери. Мы ждем важного гостя, и я не собираюсь его потчевать вашей стряпней. Завтра мы поедем в Джефри-Сити и поищем новую кухарку, я имею в виду женщину с рекомендациями и со стажем. Не сомневаюсь, что мы найдем на ваше место более подходящую кандидатуру.

— Даже если нам придется ехать в Ларами, чтобы найти надлежащую, первоклассной выучки, прислугу, — поддержала дочь Лейга. — Главное, чтобы дама подходила нам.

— О! — Джасти со злым смешком повернулась к выходу. — Тогда вам лучше всего завтра с утра пораньше отправиться вместе с мистером Гленом Обервудом сразу в Гринспол-Сити. Могу гарантировать, что именно там вы найдете то, что ищете! — Усмешка на лице Джасти стала еще язвительнее. — Ведь завтра в Гринсполе аукцион по продаже скота. Вы там себя почувствуете как дома.

И Джасти гордо вышла из столовой, предоставив дамам возможность спокойно обдумать ее благожелательный совет.

Но этим ее марш-бросок еще не завершился. Раз заведясь, девушка долго не могла остановиться. Строевым шагом она пересекла двор, ворвалась в здание конторы и, не обращая внимания на озадаченную секретаршу, на всех парах двинулась прямо в святая святых Глена.

Он сидел за своим письменным столом, усердно вчитываясь в какие-то документы, но стремительное вторжение Джасти заставило его поднять голову и посмотреть на нее.

— Мисс… Джасти. — На его лице появилось удивление, когда он заметил гнев в ее глазах. — Какого лешего ты здесь ищешь?

— Тебя! — выпалила Джасти, как ангел мщения. — Чтобы свернуть тебе шею, ты, дешевая фальшивка! Моя еда ему, видите ли, не по вкусу, надо же! На это я тебе вот что скажу: отдай мою зарплату и забудь, что ты меня когда-то видел. Ты мне раз и навсегда осточертел!

— Э! — Глен схватил свою трость и поднялся. — Что это значит? Может быть, ты сначала объяснишь, что произошло? Я…

— «Хозяин» требует объяснений? — разъярилась еще пуще Джасти. — Ты их получишь. Только что Эдвина и ее замечательная мамаша налетели на меня, как два коршуна, и заявили, что моя готовка ни к черту не годится. Эта пара меня уволила, ссылаясь на то, что действуют и от твоего имени, поскольку тебе, мол, моя кухня так же противна, как и им. Так вот я не позволю, чтобы две полоумные козы и какой-то вечно насупленный скотовод меня постоянно оскорбляли, и поэтому ухожу. Считай мои слова заявлением об уходе, выплати мне жалованье, и дело с концом. Чем расторопнее ты распорядишься, тем скорее я исчезну.

Глен слушал ее с нарастающим удивлением. Когда Джасти наконец выдохлась, он взял трость в правую руку и подошел к девушке.

— Ты перебесилась? — невозмутимо спросил он.

— Нет! — прорычала Джасти. — Но я возьму себя в руки. В конце концов, я хочу оказаться не в тюрьме, а на другой работе.

— Глен! — Слова Джасти прервал резкий, очень раздраженный женский голос. — Глен, извини, но мне необходимо срочно с тобой поговорить, пока мисс Колбери не успела и здесь все отравить своим ядом.

Эдвина просеменила несколько шажков до Глена и уставилась на него, хлопая ресницами. Вид у нее был несколько огорченный. Очевидно, сцена, которую перед этим устроила ей Джасти, сильно расстроила женщину и совершенно расшатала и без того слабые нервы.

Глен окинул свою невестку гневным взглядом и тут же снова повернулся к Джасти, которая как раз собиралась впиться ногтями в лицо противницы.

Ему удалось вовремя удержать ее, схватив за рукав растянутого свитера.

— Кого здесь увольнять, а кого нет, это пока еще мне решать! — От его крика, обрушившегося на побледневшую Эдвину, задребезжали стекла в окне. — Ни ты, ни твоя мать ничем, абсолютно ничем тут не распоряжаетесь. Все, что вам позволено в моем доме, — это сидеть тихо и поменьше высовываться.

— Но… — Эдвина совсем сникла. — Но ведь я все-таки…

— Была, — безжалостно уточнил Глен. — Была когда-то замужем за моим братом Майклом, но так давно, что в это уже почти не верится. Мы тебя приютили из жалости, поскольку ты была одинока и не имела средств к существованию. Но с этим немедленно будет покончено, если тебе взбредет в голову идея издеваться над персоналом. — Он отпустил Джасти и теперь целиком переключился на невестку. — Вполне возможно, что тебе скучно, — зло съязвил он. — Это я могу понять. Когда годами сидишь без дела, не ударяя пальцем о палец, руки начинают чесаться. Но от этого есть средство. В «Диком цветке» полно работы. Только скажи, чем бы ты хотела заняться, и я покажу, что и как делать. Если мое предложение тебя не устраивает, веди себя смирно или выметайся! — С этими словами Глен отвернулся от Эдвины и направился к письменному столу.

Эдвина застыла, словно изваяние, посреди кабинета, потом встрепенулась, сверкнула на Джасти злыми глазами.

— С этого момента я хочу на вас готовить!

— О'кей, — согласился Глен с завидной выдержкой. — Отличная идея. И, поскольку мисс Колбери все равно должна сопровождать меня завтра в Гринспол на аукцион по продаже скота, можешь приступать к работе тотчас же. — Он перевел взгляд на Джасти, которая оставалась на своем месте как вкопанная. — А вы, мисс Колбери, приготовьтесь, пожалуйста, к поездке. Мы отправляемся рано утром, около четырех, и пробудем там три дня. Когда уложите вещи, подойдите ко мне в контору, я буду вас ждать. Мы поедем обедать в Шайенн. — Глен вернулся взглядом к Эдвине, продолжавшей стоять около его письменного стола. — Твоему кулинарному искусству, моя милая, я пока не доверяю, — сказал он, не скрывая издевки. — Хотя, может, ты и способна сегодня к вечеру поджарить одно яйцо.

Это было уж слишком! Эдвина чуть не задохнулась от злости. Она одарила Джасти последним убийственным взглядом и бросилась вон.

Джасти стояла в полной растерянности до тех пор, пока Глен не поднял голову и не взглянул на нее.

— Ты тоже можешь идти, — сказал он так отчужденно, что вспыхнувшая в ней было радость победы значительно потускнела. — Не забывай, что тебе надо сложить вещи.

— Да, сэр, — смущенно пролепетала Джасти и медленно покинула кабинет.

— Джасти, вот это класс! — Восторженный вопль Синди разнесся сквозь распахнутое кухонное окно и переполошил пару кур, сбежавших из загона и копошившихся в палисаднике.

Джасти быстро подбежала и захлопнула окно.

— Не ори так, — одернула она Синди, неодобрительно качая головой. — Нечего всю ферму ставить на уши только из-за того, что я еду в Гринспол с мистером Обервудом! В этом нет ничего особенного!

— Ничего особенного! — возмущенно повторила Синди. — Ты что совсем без понятия? Впрочем, меня это не удивляет. Ты ведь все равно ничего не замечаешь. Глен с собачьей преданностью в глазах гоняется за тобой с самого первого дня твоего появления здесь. Но, как я уже сказала, ты ничего не замечаешь.

Джасти одним прыжком оказалась рядом с подругой и так схватила ее за руку, что Синди легонько вскрикнула.

— Только попробуй разболтать кому-нибудь эту чушь, — сердито предостерегла ее Джасти. — Я тебе голову оторву, поняла?! Между Гленом Обервудом и мной ничего нет, совсем ничего. Заруби себе это на носу!

— Ну ладно, ладно, — проворчала Синди, потирая синяк на руке. — Ни слова больше не скажу. — Но тут же забыла свое намерение. — Ты наденешь то потрясное мини-платье, которое недавно купила в Джефри-Сити? — возбужденно спросила она. — Это же самый шик. У босса от него крыша поедет! Вот увидишь, когда ты в этом платье… Хорошо, хорошо, молчу.

Синди повернулась, села за стол и приложила указательный палец ко рту.

— Пока меня не будет, позаботься немножко о Тине, — спокойно сказала Джасти. — Ты знаешь, у нее любовные неудачи. Может, вы куда-нибудь вместе выйдете на выходные?

— Сделаем, — нехотя согласилась подруга.

— И подумай о письме в «Кантри обсервер», — продолжала Джасти, на которую односложная реакция Синди не произвела никакого впечатления. — Ведь если мы выиграем конкурс, то следующей весной полетим в Париж. И потом ты должна сходить к доктору Николсу, не забудь об этом. Тебе нужно поднять кальций и…

— Да, да, да, — раздраженно простонала Синди и заткнула уши. — Я знаю, что должна делать. — Она поднялась и направилась к двери, но остановилась и посмотрела на Джасти. — А ты не забудь противозачаточные таблетки — на всякий случай, — хихикнула она и пулей выскочила из кухни.

Через секунду Джасти увидела, что Синди бежит по садовой дорожке к улице.

Улыбаясь, Джасти отправилась в комнату и вытащила из шкафа рюкзак.

А в это время Глен Обервуд опять стоял у окна своего кабинета и смотрел на двор. Это уже вошло у него в привычку, если какие-то проблемы не давали покоя. Почти всегда в таких обстоятельствах Глену удавалось найти приемлемое решение, но в данном, особом случае, он безрезультатно терзал себя уже несколько недель.

Проблема называлась «Отэм Джастис» — и кому только, черт возьми, могло прийти в голову этакое странное имя? Но откликалась она просто на Джасти, что ей чрезвычайно шло. Девушка отличалась некоторыми удивительными привычками и основательно переворошила жизнь Глена, которую он после аварии наладил огромным напряжением воли.

Она была словно медленно действующий яд, постепенно распространяющийся по телу и мало-помалу его разрушающий. Глен боялся неизбежных последствий углубляющегося с каждым днем чувства к Джасти, так как об общем будущем, по его мнению, нельзя было и думать.

Как горько — любить и знать, что не имеешь на это права. Охотнее всего Глен выбросил бы за борт все сомнения и очертя голову ринулся в эту авантюру, но это было бы равносильно самоубийству.

Когда Хортик объявил, что хочет жениться на Джасти, ревность зашипела в его душе, как соляная кислота, и чуть не разъела Глена целиком. Если он знал, что Хортик находится рядом с Джасти, то каждая минута превращалась для него в пытку. И сейчас благодарил судьбу, приславшую сюда Гвиннет, присутствие которой отрывало Хортика от кухни и от Джасти.

Но в принципе это ничего не меняло. Даже если его младший брат сойдется с Гвиннет и забудет Джасти, даже если Джасти даст Хортику отставку, все равно придут другие, молодые и — главное — здоровые мужчины, и в один прекрасный день… Глен тяжело вздохнул и отвел глаза от воробьев, сцепившихся из-за пары хлебных крошек. Нет никакого смысла дальше размышлять на эту тему. Вывод всегда напрашивался один и тот же: либо пойти на риск со всеми вытекающими отсюда проблемами, либо под любым предлогом отослать Джасти с фермы.

Однако последнее казалось Глену чудовищным.

Его мысли прервала сама Джасти, которая, кротко постучавшись, вошла в кабинет.

Глен повернулся и посмотрел на девушку. Она выглядела так, что сердце у него забилось быстрее и застучало в висках.

— Мило, — невольно вырвалось у Глена.

Даже очень мило. Да нет, просто чудо. Он внутренне застонал и раздосадованно уставился на поверхность письменного стола, ожидая, когда давление нормализуется.

Почему же судьба так наказала именно его и за что? Джасти была просто сказочно хороша в светлом, яркого рисунка, летнем платье с короткой летящей юбкой из широких слоистых оборок и плотно облегающим лифом. Плечи оставались открытыми, а кожа казалась особенно бархатистой там, где начиналась грудь, мягко поднимающаяся и опускающаяся.

Непроизвольно присвистнув, Глен вздрогнул и попытался отвести глаза от ее длинных стройных ног, выставленных на обозрение за счет короткой свободной юбки. Джасти и вправду отлично сложена, а он, черт возьми, старый, ни на что негодный вол, которого пора вести на скотобойню.

— У тебя такой вид, как будто ты предпочел бы съесть мухомор, — услышал Глен звонкий голос Джасти.

Она засмеялась в своей заразительной манере, но на сей раз чары ее не сработали. Глен нахмурился еще сильнее. Он резко отвернулся и первым пошел к двери.

— Пойдем, — сказал он, не глядя на Джасти. — Я заказал нам столик на четырнадцать часов. В «Гордонсе» не любят ждать.

Джасти молча кивнула. По-видимому, хорошее настроение Глена улетучилось. Возможно, он уже жалеет, что выступил против ее увольнения, и теперь хочет избавиться от нее как можно скорее?

Ладно, раз он ее пригласил, то она, по крайней мере, поест за его счет, упрямо решила про себя Джасти, спеша за своим шефом к поджидающему их автомобилю. — А если он и в самом деле собирается от нее избавиться, пусть об этом скажет. Но она не позволит ни с того, ни с сего прогнать себя.

Дорога до Шайенна тянулась для Джасти бесконечно долго, потому что ей пришлось преодолеть весь путь, почти не открывая рта. Глен казался погруженным в свои проблемы и не проявлял ни малейшего желания побеседовать. Кроме пары незначительных фраз, они ничего не сказали.

«Гордонс», где собирались фермеры со всей окрестности, находился в центре города. Здесь заключали сделки, отмечали большие праздники, а на ежегодный День благодарения в «Гордонсе» просто дым стоял коромыслом.

Пока они шли за официантом к своему столику, Джасти ловила на себе любопытные взгляды посетителей. Глен здоровался то с одним, то с другим; похоже, в этом заведении сидели сплошь его друзья и знакомые, которые сейчас задавались вопросом, что за молодую особу он с собой привел.

Но Глен не доставил им удовольствия какими-либо разъяснениями по этому поводу.

Он заказал вино для себя и шерри для Джасти и вновь погрузился в свои мрачные размышления.

Джасти начала скучать. Чтобы хоть чем-то себя занять, она принялась осматриваться вокруг: полюбовалась обстановкой, повеселилась над нарядами дам и повадками мужчин и попыталась определить, настоящие ли цветы на окнах или из пластика.

Ее наблюдения прервал официант, но, после того как он подал вино, за столом снова установилось гнетущее молчание.

Эта дурацкая ситуация стала понемногу тяготить Джасти. Она решительно вытащила из сумочки шариковую ручку и огляделась в поисках подходящего материала для рисунка. Не обнаружив ничего подходящего, кроме салфеток и скатерти, она начала самозабвенно разрисовывать кончики собственных пальцев.

— Что это, черт побери, ты делаешь? — спросил вдруг Глен.

— А? — не сразу поняла она, увлекшись своей забавой. Потом покраснела и повернула к Глену ладони, чтобы он мог видеть ее рисунки.

На подушечке каждого пальца девушка нарисовала пунктиром человечков со смешными рожицами, которые весело ухмылялись. Стоило ей пошевелить пальцами, как фигурки начинали танцевать и будто играть друг с другом. Это выглядело так комично, а главное, так неожиданно, что Глен от души расхохотался.

Он смеялся до тех пор, пока у него на глазах не выступили слезы. Джасти смотрела на него сначала удивленно, потом с усмешкой, а под конец обрадовалась. Может быть, у него теперь поднимется настроение?

— Ты самая шальная девушка из всех, кого я когда-либо встречал, — сказал Глен, придя наконец в себя. — От тебя постоянно приходится ждать сюрпризов.

Джасти пожала плечами.

— А почему бы и нет? Жизнь и без того коротка и серьезна. Ее нужно украшать всем, чем умеешь. Я не собираюсь разгуливать с похоронным выражением на лице и беспрерывно жаловаться на судьбу. Пусть уж лучше меня считают глупой и незрелой.

— Незрелой? — Глен наклонился вперед и невольно остановил взгляд на привлекательном зрелище, которое щедро открывал лиф без лямок. — Э-э, да, — забормотал он, но быстро взял себя в руки. — Послушай, мать была у меня в конторе. Она говорит, что Лейга воет от злости из-за твоего дерзкого ответа. Это правда, что ты послала обеих на аукцион по продаже скота?

— Правда, — призналась Джасти. — Я сказала, что им бы следовало завтра поехать в Гринспол.

— Отлично! — ухмыльнулся Глен. — Жаль, что меня там не было. Хотел бы я посмотреть на их физиономии.

— А мне хотелось уйти, — смущенно пролепетала Джасти. — В комнате вдруг стало тогда невыносимо душно.

— О, Джасти, я люблю тебя! — Слова вырвались у Глена как бы сами собой. Они испуганно посмотрели друг на друга, потом девушка засмеялась. Ее смех был тихим и ласковым, и Глен почувствовал, как исчезла ужасная тяжесть, давившая ему на грудь.

— Ты доводишь меня до того, что я начинаю говорить безумные вещи, — смущенно пробормотал он. — Мне нужно тебя остерегаться.

— Ерунда! — Джасти чуть пренебрежительно махнула рукой. — Что в этом плохого, когда показываешь свои чувства? Неужели, если ты скажешь, что я тебе нравлюсь, ты боишься, будто я истолкую твои слова как слабость? Глен, ты воспринимаешь жизнь чересчур усложненно. Будешь продолжать в том же духе, станешь скоро старым черствым брюзгой, никем нелюбимым и совершенно одиноким.

— Ну, положим, я уже и сейчас одинок, — сухо возразил Глен.

Девушка нахмурилась, но появление официанта прервало их разговор.

Джасти предоставила выбор меню Глену. Он заказал огненный томатный суп с фасолью, стейки по-мексикански и на десерт запеченный ананас с мороженым и горячим малиновым сиропом.

Как только они остались наедине, Джасти снова подхватила прежнюю тему.

— У тебя есть мать, брат, тетя, невестка. Так что не будь неблагодарным, а радуйся тому, что эти люди с тобой.

— О'кей, мисс Утешительница, — попытался пошутить Глен. Но глаза его оставались серьезными. — А ты не думаешь, что я заслужил еще и симпатичную жену?

Джасти приподняла плечи.

— Не знаю, как ты себе это представляешь, — уклонилась она от прямого ответа. — В конце концов, партнерство — это не приз, который получают за особое прилежание или чрезмерную порядочность. В этом деле ты еще многому должен научиться.

— Вот как, должен? — Взгляд Глена стал сверлящим. — Значит, ты считаешь — в душе, разумеется, — будто я сам виноват в том, что до сих пор не женат? — Он уставился на свои пальцы, нервно крутящие бокал. — Впрочем, ты, наверное, права. Но ты вышла бы замуж за человека, который не может предложить почти ничего, кроме этой фермы в долине, небольшого количества денег и время от времени, для разнообразия, какой-нибудь вечеринки, поездки и обычных семейных праздников, вроде свадеб, дней рождений, изредка крестин. — Он дернулся и поднял голову. — Но крестить будут не нашего ребенка, Джасти. Ты смогла бы это вынести?

— Можно… — «Взять приемного ребенка», хотела она сказать, но потом сообразила, что в действительности имел в виду Глен, и проглотила конец фразы. — Я… я не знаю. Может быть, если… если бы я его любила?

Тяжесть в груди опять вернулась на свое место, и к ней добавилось колючее, горькое чувство, от которого все вокруг Глена потемнело, словно кто-то вдруг погасил свет. Ему захотелось взвыть от боли, как однажды, когда он был еще маленьким мальчиком и Джордж Блистер грохнул его по голени бейсбольной битой.

Но взрослые мужчины не плачут. Глен пару раз энергично сглотнул, чтобы избавиться от комка в горле, и поднял голову.

— А вот и наша еда, — с наигранной радостью произнес он. — Ух ты, выглядит аппетитно. Я полагаю, в ближайшие полчаса нам будет чем заняться.

Джасти бросила на него испытующий взгляд, но промолчала. Она догадывалась о том, что происходило в его душе, и злилась на себя, хотя никак не могла понять, что же она сделала не так. Но совершенно точно знала: она это сделала.

Безо всякого аппетита девушка принялась за еду.

В глазах Эдвины Обервуд стояли крупные слезы. Ее мать топталась около нее и, неодобрительно качая головой, помешивала ложкой в кастрюле, содержимое которой, впрочем, уже не поддавалось спасению.

— Пожалуй, этим ты своего суженого попотчевать не сможешь, — вынесла Лейга окончательный приговор, хотя и без него все было ясно. — От этой дряни он сразу сбежит, причем навсегда. Давай попробуем что-нибудь другое.

— Нет! — В голосе Эдвины звучали истерические нотки. — Я не умею стряпать и не собираюсь учиться. Найди эту маленькую бродяжку и притащи сюда, пусть приготовит еду. Я здесь больше и пальцем не пошевельну.

— Мисс Колбери уехала в Шайенн, — сообщила очень довольным тоном Лори, чем подлила масла в огонь. — Придется уж вам самим похлопотать.

— О Боже, ма! — Эдвина со злости ударила по кастрюле, та слетела с плиты и с жутким грохотом приземлилась на пол.

Лори без лишних слов выбежала из кухни.

— Ну и что теперь? — обозлилась Лейга. — Какой от этого толк? Постарайся, по крайней мере, привести здесь все в порядок!

И, к большому неудовольствию дочери, она поспешно вышла. Возмущенный вопль Эдвины разнесся но всему дому.

Для Хэмфри Керра, которого все в округе называли исключительно «соседом Хэмфри» (хотя никто не знал почему), приглашение на ужин было неожиданностью. Собственно, он собирался уютно провести этот вечер в любимом кресле-качалке перед телевизором. Сегодня показывали классический вестерн, и они с матерью хотели его посмотреть. Но звонок Эдвины нарушил эти мирные планы.

Хэмфри несколько удивляло, что красавица Эдвина пригласила именно его, обычно такое случалось лишь два раза в год по обычным сельским праздникам. Приглашение же на ужин еще никогда не залетало в дом к «соседу Хэмфри».

— Будь поосторожнее с этой женщиной, — крикнула ему вслед Августа Керр, мудрая мать Хэмфри, когда тот уже намеревался покинуть нарядный фермерский дом. — Я не испытываю ни малейшего доверия к этой бестии. Смотри не угоди к ней в сети.

— Хорошо, мама, — кивнул Хэмфри, подошел и поцеловал мать в щеку, затем влез в свой джип. Августа озабоченно смотрела, как он отъезжал.

До «Дикого цветка» предстояла добрая четверть часа езды по пыльному шоссе мимо постепенно высохших от необычно сильной летней жары лугов и полей.

Наконец Хэмфри свернул к большому, ярко освещенному дому.

Эдвина была ему всегда известна как очень красивая, холодная и неприступная женщина, в большинстве случаев считавшая ниже своего достоинства общаться с обитателями этих мест. Но сегодня она, кажется, решила для контраста отбросить надменность и разыграть любезную гранд-даму, которая одаривает всех своей благосклонностью. Как только Хэмфри выпрыгнул из своего джипа, Эдвина поспешила к нему, вытянув навстречу руки, и запечатлела на его щеке поцелуй, от которого он тяжело задышал.

Она благоухала, как целый цветочный луг. От его матери всегда пахло фиалками (Хэмфри с детства помнил этот запах, и Августа до сих пор ему не изменила). Но духи Эдвины были не просто каким-то там луговым настоем. Нет, они были высшего качества, несомненно из Парижа, где навострились тоннами намешивать такие роскошные ароматы.

Хэмфри восхищенно потянул носом и двинулся за Эдвиной в дом, где его приветствовали остальные члены семьи.

Стол был празднично накрыт, но сначала все отправились в гостиную на аперитив.

Хэмфри прекрасно знал эту комнату, где за годы ничего не изменилось. Он обстоятельно расселся в старом удобном кресле с подголовником, предложенном ему Эдвиной, и мучительно пытался затеять светскую беседу.

— А где Глен? — отчаявшись, осведомился он, поскольку, несмотря на все усилия, ничего более осмысленного не придумал.

Кенни улыбнулась.

— О, Глен уехал в Шайенн, — приветливо ответила она. — Я думаю, что он вернется очень поздно. — Она умолчала о том, что отсутствие сына ее беспокоит.

— Пожалуйте к столу.

Услышав приглашение, Эдвина украдкой облегченно вздохнула. Вечер обещал быть крайне занудным, а она еще намеревалась сегодня по-настоящему блеснуть. С трудом скрывая за внешним лоском внутреннее неудовлетворение, женщина проплыла в столовую.

— Разве нам не пора домой? — спросила Джасти с легким беспокойством.

Было уже за девять, воздух посвежел, на землю опускались сумерки, но Глен и не собирался заканчивать их прогулку.

— Я слишком часто бываю дома, — откликнулся он, улыбнувшись. — Пусть сегодня разок поужинают без меня. У меня есть перспектива поинтереснее.

— Ладно, ты взрослый человек, — кивнула Джасти. — И все-таки твоя мать наверняка беспокоится. Ты не хочешь хотя бы позвонить?

— Я хочу быть с тобой, — просто ответил Глен. — Все остальное мне сегодня безразлично. Пойдем потанцуем.

Глаза его вдруг зажглись озорством. Прежде чем Джасти поняла, что происходит, Глен схватил ее за руку и потащил за собой на маленькую танцплощадку.

Он сразу почувствовал, что ему совсем нетрудно двигаться без трости. Глен отшвырнул в сторону все раздумья и сомнения и, не мудрствуя, предался развлечениям. Хорошо, твист или ламбаду ему, конечно, не одолеть, но немножко подвигаться под музыку — шаг вправо, шаг влево, шаг вперед, шаг назад — это-то он может. Тем более что в этом приятном, тихом ресторанчике все равно никто не обращал внимания на то, как танцуют другие.

Сколько раз Глен проезжал мимо него, направляясь в Шайенн! Ресторан находился чуть в стороне от шоссе, в небольшом сосновом лесу, и обстановка в нем была замечательно уютной.

Небольшой оркестр играл самые модные мелодии, на открытом гриле подрумянивались стейки, сосиски и бараньи ребрышки, а хозяин за мощной, в форме подковы, стойкой, щедро, до краев, наливал виски в стаканы.

Джасти прижалась лицом к пиджаку Глена и глубоко вдыхала запах его одеколона, напоминающий о табачных плантациях, солнце и роме. Сейчас, когда Глен был таким раскованным и спокойным, в него запросто можно влюбиться.

Она довольно прильнула к нему еще теснее и закрыла глаза.

Певец начал «Хэлло, не меня ли ты ищешь?». Глен тихонько подпевал, нежно поглаживая Джасти по спине. Его прикосновения вызывали у нее трепет.

— Теперь я уже не могу себе представить, что будет, если ты когда-нибудь покинешь «Дикий цветок», — прошептал ей Глен в самое ухо. — О, Джасти, что же будет дальше?

— Почему бы тебе просто не подождать? — мечтательно спросила она. — Музыка и ласки Глена привели ее в расслабленное состояние, она напоминала досыта накормленную кошку, которой к тому же позволили разлечься на теплой печке.

— Ах, давай сегодня вечером не будем об этом говорить, — мягко попросил Глен и поцеловал ее волосы. — Я всего-навсего счастлив и хотел бы продлить это ощущение.

Джасти ничего на это не ответила. Она поймала ритм музыки, положила голову Глену на плечо и просто подчинилась его движениям, ни о чем не думая и не сопротивляясь чувствам, которые ее переполняли.

— А сейчас мы сыграем для вас шлягер этого лета и тем самым попрощаемся на сегодняшний вечер.

Певец банально оборвал их сладкие грезы. Джасти грустно отстранилась от Глена, и они вернулись к своему столику.

— Нам тоже, наверное, пора, — рассудительно сказал он, но это, скорее, было похоже на самоутешение. — В три часа утра предстоит уже вставать, поэтому самое время ложиться спать.

— Да, — односложно ответила Джасти, уставившись в свой стакан.

— Эй… — Глен легонько щелкнул ее по носу. — А я думал, что ты никогда не хандришь.

Джасти очнулась и посмотрела на него.

— О'кей, — заявила она решительно. — Пойдем. Завтра я хочу быть как стеклышко. — С этими словами девушка вскочила и помчалась к выходу, а Глен торопливо оплатил счет.

Ночь была удивительно мягкой. Слабый ветерок шевелил ветви деревьев, а на небе стояла полная желтая луна.

— «Не уходи сегодня ночью…» — чуть слышно напевала Джасти слова из песни, пока они поспешно направлялись к машине Глена. — «Взошла недобрая луна…»

Обратный путь прошел в молчании. Когда в конце дороги показались огни фермы, Глен направил машину к обочине, выключил мотор и повернулся к Джасти, которая устало откинулась на мягком сиденье.

— Джасти? — Его голос срывался от нежности.

— А? — Внезапное возбуждение сменила усталость.

— Я… — Глен запнулся. Ему явно было трудно произнести то, что он хотел. — Я… ты… я хочу тебе кое-что сказать. Ты должна это узнать до того, как мы поедем в Гринспол, — выдавил он наконец. — Ты мне очень нравишься. Ах, вздор! — Глен взял себя в руки. — Больше, гораздо больше, чем просто нравишься. Черт побери, Джасти, я не знаю, что мне делать. Я совсем пропал. Ты полностью переворачиваешь мою жизнь, все ставишь с ног на голову. И как только мне из этого выпутаться?

— Ну почему ты все так усложняешь? — Джасти улыбнулась в темноте. Лицо Глена нечетко различалось в зеленоватом отсвете приборного щитка, но это было неважно. Она быстро отстегнула ремень безопасности, придвинулась поближе и обняла Глена за шею. — Ты слишком много копаешься в себе, знаешь?

— Знаю, но…

— Тсс… — Джасти подняла руку и приложила указательный палец к его губам. Потом она наклонилась вперед и поцеловала его так страстно, что Глен буквально ослеп и оглох.

Все было забыто — заботы, самобичевание, недоверие и озлобленность на судьбу. Поцелуи Джасти, ее нежные руки не оставляли Глену возможности думать о чем-либо другом.

Она ласкала его мягко и в то же время требовательно, бережно, но настойчиво, так что Глену ничего не оставалось, как сдаться.

Ее губы исследовали его кожу, зубы увлеченно прикусывали мочки ушей. Без всякой робости она гладила его повсюду, кроме…

Глен поймал себя на непреодолимом желании, чтобы она наконец нашла дорогу и туда тоже, но Джасти избегала этого с упрямством, которое почти сводило его с ума.

И, только когда он подумал, что не выдержит больше ни секунды, ее пальцы плавно скользнули к вожделенному месту, но так мимолетно, так неощутимо, что, возможно, это ему лишь померещилось.

Как раз в тот момент, когда Глен решился направить ее руку, Джасти неожиданно резко вырвалась и отстранилась от него.

— Я думаю, на этом месте следует остановиться, — дрожащим голосом прошептала она.

Глен тяжело перевел дыхание и откинулся на сиденье.

— Проклятье, Джасти, ты, наверное, задумала лишить меня рассудка, — хрипло простонал он. — Не можешь же ты отправить меня в таком состоянии домой. — Повернув голову, он взглянул на нее, но девушка ответила ему бесхитростной улыбкой. Поправив вырез платья, она гибко наклонилась вперед, протянула руку и повернула ключ замка зажигания.

— Если ты намерена часто играть со мной в такие игры, позволь тебе сказать, что терпение у меня небезграничное, — сказал Глен осевшим голосом, в котором еще звучала медленно затухающая страсть. — Может, у меня и есть некоторые… как бы получше выразиться… изъяны, но я все-таки не идиот.

— Никто этого и не говорит, — мягко возразила Джасти. Ее рука на его бедре заставила снова зашевелиться змеиное жало желания. — Я только не хочу, чтобы мы сделали что-то необдуманное. Кроме того, мне сначала надо поговорить с Хортиком.

Глен против собственной воли кивнул.

Ему вдруг неудержимо захотелось расхохотаться во всю глотку, но он героически сдержался, чтобы не выглядеть перед Джасти настоящим сумасшедшим. Хотя свихнуться было от чего. Столько лет он испытывал определенные трудности в сексуальном отношении, и вот сейчас, на въезде в «Дикий цветок», его тело внезапно безупречно заработало. И, как нарочно, ему было навязано воздержание!

Глен снова пристегнул ремень безопасности и вывел машину на шоссе. Спустя несколько минут он проехал через массивные ворота и ловко завернул на хозяйственный двор, где уже установилась ночная тишина.

Джасти не стала тратить время на долгие прощальные поцелуи и, как только машина остановилась, торопливо выскочила, махнула Глену и помчалась прочь, прежде чем он успел ее задержать.

Эдвина прислушивалась к ночным шорохам. Вот въехала во двор машина. По звуку мотора это должен быть автомобиль Глена.

Где это он проторчал весь вечер? Он ездил вместе с маленькой бродяжкой. Черт бы побрал эту стычку сегодня утром. Эдвина до сих пор кусала локти. Как глупо было с ее стороны так спровоцировать малышку. Из-за собственного каприза она сама себя отправила в нокаут, а ничтожную кухарку возвысила в глазах Глена.

В такой ситуации Эдвине срочно требовалось новое тепленькое местечко. Иначе куда ей деваться, если все здесь переменится?

Похоже, что ее сестра Гвиннет намерена пришвартоваться к Хортику. Глен поговаривал об отъезде, а Кенни собиралась переселиться в садовый домик. Все это было похоже на то, что самой Эдвине дают отставку, а это означало только одно — необходимость работать.

«Сосед Хэмфри» тоже, как подозревала Эдвина, не подарок. Еда ему понравилась — она приказала доставить из ресторана омара, мясные медальоны и ассорти из сыра, он даже дважды добавлял себе в тарелку, сильно налегал на вино и выкурил три лучшие сигары Глена. Но при этом Хэмфри не стал ни на йоту доверчивее.

Может, все же приняться за Глена… Нет, тот совершенно явно втрескался в бродяжку. И, кроме того, Глен не из тех, кто беспрерывно носит женщину на руках. Он ищет чего-то основательного, прочно стоящего на земле, а она, Эдвина, такой, безусловно, не была.

Кто там у нее еще в списке?

Кроме Линуса Харбэри, жертв больше не намечалось. Линус занимал должность члена городского совета, был дважды разведен, и ему принадлежала маслобойня «Вольная Мэри», процветающее предприятие, специализирующееся на производстве масла, маргарина, отличных соусов и приправ.

Правда, Линус был с небольшим заскоком: он собирал фарфоровых собак всех размеров, а в подвале своей шикарной виллы содержал редких насекомых. Но на это можно было закрыть глаза, особенно, если сначала заглянуть в его банковский счет.

Однако Линус пока не обращал никакого внимания на Эдвину.

Она повернулась на бок и закрыла глаза. Пожалуй, стоит съездить завтра в Шайенн и пообедать у «Холберинга». Кто знает, вдруг Линус тоже там окажется, одиноко скучая за своим столиком.

6

Было очень пыльно. Стоило открыть рот, чтобы глотнуть воздуха, как песок начинал скрипеть даже на зубах. Джасти сидела на решетчатом ограждении загона для телок и наблюдала, как Глен со своими ковбоями пытается отловить нескольких животных и погрузить в прицеп, стоящий наготове.

Впервые Джасти видела Глена за типично фермерской работой. И удивлялась, насколько ловко он двигается, несмотря на негнущуюся ногу, и как умело обращается с животными. Почему-то до сих пор ей казалось, что Глен заботится лишь об административной и технической стороне дела, но последние три дня в корне изменили ее представления об этом человеке.

Глен был искусным торговцем, точно знал, чего хочет и сколько должен за это заплатить, всегда сам следил за погрузкой и размещением скота и среди фермеров всей округи пользовался славой надежного партнера и толкового специалиста.

За три ярмарочных дня славно погуляли и много выпили. После каждого аукциона скототорговцы и фермеры обмывали сделки в одной и той же старой пивной, расположенной в конце главной улицы, и Глен твердо придерживался этой традиции.

Поскольку он непременно тащил за собой Джасти, ей приходилось порядочно напрягаться, чтобы не отстать от других. Иногда, если перед ней ставили три-четыре стакана разом, это напоминало силовой номер в цирке.

— Готово, мисс Колбери, — прокричал ей Глен через головы телок.

Она кивнула и спрыгнула с загородки. Через несколько секунд они встретились около машины Глена.

— Все, последняя фура, — объявил он, довольно потирая руки. — С этого момента мы свободны. Что будем делать? Я бы с удовольствием обмыл отличный итог.

— Опять? — с ужасом произнесла Джасти, на что Глен насмешливо улыбнулся.

— Опять, — подтвердил он. — Мы роскошно поедим, потом сходим в театр, а под конец немного потанцуем. Ну как, нравится тебе такая программа?

— Звучит неплохо, — согласилась облегченно Джасти, садясь в машину.

Глен ждал ее в холле отеля. Джасти постаралась как следует принарядиться для этого вечера, и когда она вышла из лифта и увидела загоревшиеся глаза Глена, то поняла, что труды ее не пропали даром.

— От тебя просто дух захватывает, — сказал Глен с таким восхищением в голосе, что по спине девушки пробежал приятный холодок. — Не могу обещать, что, глядя на тебя, останусь тем же послушным мальчиком, как обычно.

— Ты да послушным? — шутливо заметила Джасти, проходя мимо него к выходу. — Когда это ты таким был?

— Всегда, — заверил Глен. Он слегка обнял ее за талию и повел к своему лимузину, который портье уже подогнал к дверям. — А в последние годы своей жизни я вообще был чересчур послушным. Но серьезно намерен положить этому конец.

Машина скатилась с мощеного пандуса и влилась в транспортный поток. В городе царила обычная предвечерняя суета. Подростки на скейтбордах и роликах пробивались сквозь плотные толпы пешеходов, спешащих в рестораны, кино, театры и магазины центральной части города. На углу Тридцать девятой и Пятнадцатой улиц несколько членов какой-то секты в полном экстазе тянули хорал, а на площади Севильи устроила небольшое представление группа пантомимы.

— Почти как в Нью-Йорке, правда? — спросила Джасти, которая прилипла к боковому стеклу, увлеченно рассматривая происходящее на улице.

— Ты уже бывала в Нью-Йорке? — осведомился Глен.

— Нет, — покачала она головой. — Но я представляю себе, что там должно быть примерно так, как здесь, только все гораздо масштабнее.

— И гораздо грязнее, жестче, вульгарнее и гораздо печальнее. — Глен слегка вздохнул. — Мне там теперь не нравится. Нью-Йорк близок к коллапсу.

— Давай поговорим о чем-нибудь хорошем, — предложила Джасти. Она пребывала в прекрасном настроении, радуясь предстоящему вечеру. И еще девушка была чуть-чуть влюблена в Глена. Да, всего чуть-чуть. Конечно, не всерьез. Об этом не могло быть и речи. Она вообще на эту тему не думала.

Уже несколько дней Джасти уговаривала себя, что так оно и есть, и честно старалась в это поверить, но почему-то никак не получалось.

— О чем-нибудь хорошем? — Глен, казалось, задумался.

Он перестроился в правый ряд, свернул на перекрестке, проехал по Девятнадцатой улице до Трумэн-стрит и оттуда к большой автостоянке перед Парком памяти Трумэна, где встречались влюбленные, чтобы погулять под старыми каштанами и кленами.

— Давай немножко пройдемся, — ответил Глен на удивленный взгляд Джасти. — На ходу легче разговаривать, а я бы хотел кое-что обсудить с тобой.

— О, дело осложняется, — вздохнула Джасти и вылезла из машины.

Парк оказался очень красивым, с пересекающимися дорожками, чудесными клумбами и небольшим розарием, в центре которого фонтан разбрызгивал серебристые струи воды.

— Я люблю сюда заходить, — сказал Глен, когда они вошли в розарий. — Посмотри, вон там цветет «Джоанна Кливленд», ее вывел мой прадедушка. Насколько мне известно, она растет только в Вайоминге.

Джасти вздохнула. От этой семейки можно свихнуться! У них всегда наготове очередной сюрприз. Теперь вот еще и прадедушка, выращивавший розы. Чего еще ожидать от других представителей клана?

— Помимо основных занятий на ферме, мы всегда увлекались разведением редких животных и растений, — продолжал между тем Глен. — Практически это наша традиция. Я, например, развожу скаковых лошадей. Но это тебе известно.

Джасти кивнула. Она толком не знала, что и сказать.

Но Глен вроде бы не ждал с ее стороны глубокомысленных замечаний.

— Я всю жизнь, нет, пожалуй, только после того несчастного случая рассчитывал на то, что Хортик вместе с фермой возьмет на себя также и разведение лошадей, — рассуждал дальше Глен, когда они пересекли розарий и свернули в каштановую аллею. — По этой причине я все подготовил таким образом, чтобы брату было несложно включиться в работу. Но сейчас выяснилось, что мои старания оказались бесполезными. — Он остановился посреди дороги и посмотрел на Джасти. — Ты знала, что он участвует в конкурсе на должность менеджера в крупной фирме?

— Кто? Хортик? — растерянно пробормотала она.

Глен кивнул.

— Да, мать сказала мне об этом несколько дней назад. По ее словам, Хортик планирует вместе с тобой уехать с фермы и поселиться в городе. Сельское хозяйство его совершенно не интересует.

— Но ведь я совсем не хочу выходить за него замуж! — испуганно воскликнула Джасти. — Глен, разве ты не замечаешь, как все изменилось за последние дни? Хортик с утра до вечера занимается одной Гвиннет. Я уверена, что очень скоро они станут женихом и невестой, а потом уже Хортик решит, что он будет делать. Тебе лучше не торопить естественный ход событий и не строить давно устаревшие планы.

— О'кей. — Глен снова зашагал. — Значит, ты не хочешь выходить замуж за Хортика?

— Нет, я же сказала, — резко ответила Джасти, которую понемногу начал раздражать этот разговор.

Глен шел по аллее, держа трость в левой руке и глядя прямо перед собой.

— А могла бы ты представить себя моей женой?

Вопрос застал ее настолько врасплох, что Джасти споткнулась о собственную ногу и лишь благодаря мгновенной реакции Глена не расквасила себе нос и не испортила новое, с иголочки, шикарное мини-платье.

— Ты серьезно спрашиваешь? — с трудом переводя дух, спросила она, когда снова твердо встала на ноги.

Глен отвернулся и направился вперед.

— Да. — Его голос звучал хрипло. — Я знаю — это безумие и, возможно, полная бессмыслица, может быть, через год ты меня бросишь, но… — Он запнулся, чуть подумал и покачал головой. — Забудь про это, Джасти, я действительно иногда болтаю глупости.

— Однако не так уж все это и глупо, — пролепетала она и сразу густо покраснела, так как поняла, что по сути подтвердила слова Глена. — Я полагаю… я думаю… Я ведь совсем ничего о тебе не знаю. Наверное, нам нужно поближе познакомиться, прежде чем заводить разговор на эту тему.

Глен замотал головой.

— Нет, это чушь! — В голосе слышалась подспудная, с трудом сдерживаемая ярость. — Никудышная идея. Я позволил взять над собой верх чувствам и надежде, будто что-то еще изменится. Но это невозможно. В моей ситуации мужчина не должен вступать в брак. Да и зачем? Я никогда не смогу иметь детей.

— Это что, совершенно точно? — Джасти протянула руку и осторожно дотронулась до локтя Глена. — Тебе так сказали врачи? А разве они не могут тебе помочь?

Глен молчал. Он шагал сейчас очень быстро и совершенно машинально. Застывшим взглядом уставившись себе под ноги, не видя ничего вокруг.

Джасти не стала лезть к нему в душу. Она понимала, насколько трудно Глену говорить об этом. Как и для любого мужчины, этот вопрос был для него самым болезненным. Вероятно, Глену было бы легче изложить ей полную картину своего финансового положения и даже раскрыть свои маленькие хитрости, которые он пускает в ход, чтобы обвести вокруг пальца налоговую инспекцию, чем обсуждать проблемы половой потенции.

Поэтому девушка тоже замолчала и, погрузившись в собственные мысли, следовала за ним.

Они уже почти дошли до автостоянки, когда Глен вдруг снова заговорил. Он остановился, повернулся к Джасти и некоторое время задумчиво смотрел на нее.

— В течение полугода у меня была парализована нижняя часть тела, начиная с пояса, — внезапно произнес он. — Потребовались три операции и масса процедур, чтобы я смог опять ходить. Вся эта штука продолжалась почти два года.

— Мне… мне очень жаль, — с трудом нашла слова Джасти, глядя мимо него на парочку голубей, дерущихся из-за надкусанного банана. — А как, собственно, произошел сам несчастный случай?

— У нас был древний трактор, который больше простаивал, чем работал. Я беспрерывно его ремонтировал. Однажды решил на нем покосить. Неожиданно весь этот агрегат зашатался. Больше я ничего толком не помню. Люди сказали, что нашли меня под машиной. Как это получилось, до сих пор не знаю. — Глен опять двинулся по дорожке, схватил Джасти за руку и так сильно сжал ее, что ей стало больно. До такой степени ему было тяжело вспоминать это. — Тогда я был молодым крепким парнем. И думал, что мигом поправлюсь, но все ужасающе растянулось на годы. Кроме того была еще и до крайности запущенная ферма. Моя мать — прекрасная женщина, но ее познания в сельском хозяйстве и скотоводстве равны нулю, Майкл учился, а Хортик был совсем ребенком. С каждым днем это заботило меня все сильнее. В то время мы и в самом деле были близки к краху. — Они подошли к машине, и Глен открыл дверцу. — Мне не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к мистеру Джонсону, моему будущему тестю, — продолжил он свой рассказ, встроившись в поток движущихся автомобилей.

— Ты был женат? — вырвалось у пораженной Джасти. Как ни странно, ей представлялся невероятным факт, что в жизни Глена уже присутствовала женщина. Хотя для мужчины за тридцать более ненормальным было бы, если бы он еще оставался «девственником».

Глен покачал головой.

— Мы не успели пожениться. Альберта бросила меня до свадьбы — именно из-за моих дефектов.

— Да, но они проявились только после несчастного случая?

Глен кивнул.

— Когда со мной случилось несчастье, свадебное платье Альберты уже висело в шкафу. Свадьба должна была состояться в июле, но до нее так и не дошло.

— Но она тебя, наверное, покинула не из-за твоей неподвижной ноги? — осторожно спросила Джасти.

— Нет. — Глен вел машину снова в центр города. — Она все время была со мной. Но любовь без подтверждения, без… сама знаешь чего, не может состояться. Я понял это со всей определенностью.

— Но тебя это все еще угнетает?

— Конечно! — Глен ударил ладонью по рулю. — А ты как думала? Что мне нравится быть одиноким, что любовь и нежность ничего для меня не значат? Боже мой, иногда… — Он оборвал себя. — Прошло немало времени, прежде чем я наладил свою жизнь по-новому. — После короткой паузы голос Глена изменился. — Но человек ко всему привыкает — и к одиночеству, и к тому, что другие женятся, имеют семью, заводят детей. И лишь твое появление здесь опять выбило меня из колеи.

— Мое появление? — Джасти подскочила на своем сиденье. — Я-то тут причем?

— Ты незванно-непрошенно перевернула всю мою жизнь, — пояснил Глен. Улыбка, затаившаяся в уголках рта, смягчала жесткие черты его лица. — Не прошло и десяти лет, а я снова влюблен и веду речь о женитьбе, как любой нормальный человек. Ты думаешь, что то существование, которое я привык вести, можно назвать жизнью?

— Ты все-таки не ответил на мой вопрос, — ловко уклонилась от ответа Джасти. — Что говорят о твоем случае врачи?

— Будто все о'кей, — фыркнул Глен. — Но что врачи понимают? Они кромсают тебя на мелкие кусочки, копаются в твоих внутренностях, пока не вывернут все наизнанку, а потом сообщают: «Все, полный порядок. Теперь с медицинской точки зрения вы здоровы». А твоей психикой они не интересуются.

— Следовательно, это психическая проблема?

— Нет, черт побери! — Нервы Глена была натянуты до предела, и Джасти решила не трогать больше эту тему, чтобы не усугублять ситуацию. Но у Глена, кажется, что-то еще осталось на сердце.

— Если ты когда-нибудь решишь уехать отсюда, сделай это тайком, — попросил он еле слышным голосом. — Я не знаю, что сделаю, если узнаю об этом заранее.

— А если я решу остаться в «Диком цветке»?

Глен рывком повернулся и пристально взглянул на нее.

— Ты этого хочешь?

— Следи за дорогой, — торопливо посоветовала Джасти. — Я не знаю, — добавила она мягко. — Давай больше не будем об этом говорить.

Проблеск радости на его лице погас.

В театре они смотрели пьесу Селлека Портера под названием «Дороги жизни» с лихо закрученным сюжетом. Потом нашли отличную дискотеку, где Джасти попеременно танцевала то с Гленом, то с молодым человеком по имени Герман, который осыпал ее головокружительными комплиментами и пробуждал в Глене ревность, тщательно им скрываемую.

Только когда от первых рассветных лучей солнца красным заревом вспыхнули витражи в окнах церкви Святого Патрика, Глен и Джасти рука об руку вышли на улицу и отправились в отель.

— Мне было очень хорошо с тобой, — шепнул Глен на прощание перед дверью в ее комнату.

Джасти хихикнула, потому что уху стало щекотно от его дыхания. Она быстро обернулась и оставила на его губах легкий озорной поцелуй. Видимо, слишком озорной?

Тут же девушка снова оказалась в объятиях Глена. Не выпуская ее из рук, он втиснулся с ней в комнату, приоткрыв плечом дверь, и ногой захлопнул ее за собой. Трость полетела на пол, а Джасти — на небесно-голубые подушки пышной кровати с балдахином, которая опасно зашаталась, когда на нее обрушился Глен. Но они не обратили на это внимания. Джасти так страстно и жадно отвечала на поцелуи Глена, что тому некогда было обдумывать свои поступки.

Ее руки скользнули под тонкий шелк его рубашки и начали поглаживать спину. Они медленно передвигались по поясу к животу и груди, мелкие завитки на которой щекотали ладони.

Джасти проворно приподняла рубашку повыше и стала водить языком по маленьким твердым соскам, которые напряглись от нежной ласки.

Похоже, Глену это понравилось. Стараясь ей не мешать, он начал раздеваться и потом со вздохом вытянулся рядом с ней на кровати.

Джасти, не спеша, с расстановкой исследовала его тело. Потом спрыгнула с постели, взялась за подол своего платья и грациозным движением сняла его через голову. Под платьем на ней не оказалось ничего, кроме тончайших розовых трусиков, сквозь которые просвечивала чуть тронутая летним загаром кожа.

Медленно снимая заколку за заколкой, Джасти распустила длинные рыжеватые волосы, встряхнула ими, и они, будто нити из чистого золота, рассыпались по ее обнаженной спине.

Глен выпрямился. Он схватил Джасти за руку и одним рывком притянул на кровать.

— Я хочу, чтобы ты была совсем близко ко мне, — прошептал он, прижавшись лицом к ее груди. Аромат ее кожи действовал, как опиум, от которого путались мысли и закипала кровь. Глен чувствовал горячие толчки в жилах, когда начал гладить тело Джасти.

Сначала она с удовольствием принимала его ласки. Мягко и бережно Глен пытался подарить ей то же блаженство, что и она ему, и Джасти это было приятно. Но вдруг она вскочила, крепко схватила его запястья и завела ему руки за голову, лежащую на подушке.

Теперь его тело целиком и полностью очутилось во власти ее глаз и прикосновений. Джасти начала спокойно и неторопливо поглаживать его лоб, грудь, живот, бедра, ноги.

На обратном пути на помощь были призваны губы и язык. И так она заводила Глена все дальше и дальше, от одной степени возбуждения к следующей, пока он наконец не отреагировал. Взяв ее руки, Глен положил их туда, где больше всего были нужны ласкающие прикосновения.

Джасти действовала с осторожностью. Легко, как бы играючи, ее пальцы порхнули к его члену, погладили, вернулись к груди, снова оказались внизу и теперь настойчиво, целенаправленно теребили и ласкали твердеющую плоть.

Он чуть подвинулся, взял в ладони ее лицо и поцеловал. Поцелуй одурманил его, вымел из головы остатки сомнений и воспоминаний, освободив пространство для возвращения давно исчезнувшего чувства, к которому Глен уже привык считать себя неспособным.

Он осознал, что произошло, только когда очнулся, тяжело дыша, в объятиях Джасти.

Она баюкала его, как ребенка, глядя ему в лицо глазами, полными нежности.

— Эй? — мило улыбнулась она, когда взгляд Глена прояснился. — Кого ты перед собой видишь, меня?

— Да. — Глен с наслаждением потянулся и обхватил ее руками. — Тебя, тебя, всегда одну тебя. Ни о ком и ни о чем другом я больше думать не могу.

— Вот и отлично. — Девушка счастливо рассмеялась, высвободилась из объятий Глена и вытянулась на кровати рядом с ним. — Меня это вполне устраивает.

— В таком случае нам, пожалуй, пора подумать о таких вещах, как свадьба и семья?

Джасти вздохнула.

— Да, но только если ты перестанешь считать секс чем-то вроде большого спорта, — серьезно заметила она. — Любовь — не состязание в различных видах и не бег на короткие или длинные дистанции, а взаимный обмен чувствами людей, которые подходят друг другу.

— Ты думаешь, что я мог бы заниматься механическим сексом, без всякого чувства? — вспыхнул от неожиданности Глен. — Э, Джасти, как тебе такое пришло в голову? Послушай… честно, дорогая, иногда тебя осеняют совершенно безумные идеи.

— Такие уж безумные?

Глен, подумав немножко, улыбнулся.

— Да. — Он легонько провел рукой по ее груди. — Но мне они нравятся. Ты сделала из меня абсолютно другого человека.

В ответ прозвучал такой чувственный смех, что Глен вновь ощутил желание. С коротким стоном обняв Джасти, он принялся ее долго, со вкусом целовать.

— Охотнее всего я бы вообще больше не возвращался в Шайеннскую долину, — пробормотал счастливый Глен.

Они сидели на лужайке в парке Трумэна. Вокруг играли дети, несколько собак ошалело носились по газону, и студенты изнывали под ярким солнцем над толстыми учебниками, занимаясь зубрежкой к предстоящим экзаменам.

Джасти лежала, вытянувшись на спине, прикрывая рукой лицо от ослепительного света.

— Они тебя будут ждать, — вяло возразила она. Из-за жары и ленивого настроения мысли текли замедленно. — Вероятно, твоя мама уже беспокоится, что тебя еще нет дома.

— Ну и что? — В отличие от Джасти, Глен чувствовал себя прекрасно отдохнувшим и готовым пуститься в любую авантюру. — Я годами ничего не знал, кроме работы, поэтому могу позволить себе короткий отпуск. — Он повернулся, склонился над Джасти и чмокнул ее в голое плечо. — Медовый месяц, — выдохнул он, как влюбленный подросток. — В конечном счете, мне надо кое-что наверстать. Если исходить из этого, мы должны были бы в ближайшие десять лет вообще не вылезать из постели. Так что пусть Кенни радуется, если я завтра утром снова ступлю на родной порог. Получится, что я прогулял всего два дня. А ведь имею право на десятилетнее отсутствие.

— Хвастун! — Джасти убрала руку с лица и подмигнула Глену. — Здорово ты все преувеличиваешь.

— С тобой я и в самом деле способен на такие подвиги, — заверил Глен. — Ты нашла тот потерянный ключик, который подходит к моему замку. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Ты просто чудо, — нежно прошептал Глен. — Чудо на двух прелестных ногах, с самой очаровательной мордашкой, какую я когда-либо видел, ртом, который так и просится, чтобы я его целовал, и двумя прекрасными, круглыми, упругими…

— Тсс, мистер Обервуд. Вы переходите все границы приличия. — Джасти подняла голову и проворно закрыла ему рот крепким поцелуем, от которого он еще сильнее воспламенился.

— Я считаю, что моя идея жениться на тебе не такая уж нелепая и странная, — шепнул он ей прямо в ухо, вплотную прижавшись телом к бедру Джасти, чтобы продемонстрировать силу ее магического воздействия. — Что ты об этом думаешь? Хотела бы ты стать миссис… минутку… миссис Отэм Джастис Глен Обервуд?

Джасти вздрогнула. Ей вдруг ясно привиделось, как она, в белом кружевном свадебном платье, перелезает через подоконник.

А что, если Джек до сих пор ждет ее?

Но Глен — это не Джек. Если бы довелось, он искал бы ее по всему свету. Эта мысль ужаснула Джасти.

«ПОКА СМЕРТЬ ВАС НЕ РАЗЛУЧИТ!»

Эта старинная брачная формула сигнальными огнями полыхнула перед ее мысленным взором и подействовала так, что в этот момент девушке показалось, будто солнечный свет стал тусклым.

— Давай не будем с этим спешить, — торопливо попросила Джасти и высвободилась из рук Глена. — Я бы не хотела так, сломя голову… я имею в виду… Ну да, все произошло слишком быстро. Видишь ли, мне надо сначала прийти в себя.

Лицо Глена окаменело.

— О'кей, я понял. — Он взял трость, лежавшую около него на траве, и не спеша поднялся. — Ты боишься связать себя. Любовь для тебя означает вот что: то с одним, то с другим, и главное — не брать на себя никакой ответственности. Но вечно так продолжаться не может.

Джасти тоже вскочила.

— Какого черта, Глен, тебе сразу надо все так усложнять? — взорвалась она. — Послушай, ты мне нравишься. Нравишься по-настоящему. Но я не собираюсь после одной-единственной ночи связывать с тобой всю свою жизнь. Дай нам время. Если ты и через полгода будешь думать так же, тогда можно рискнуть. Но сейчас предоставь нам возможность сначала как следует узнать друг друга.

— «Нравишься»! — Голос Глена совсем сел от злости и разочарования. — Значит, говоришь, я тебе «нравлюсь». Спасибо тебе, огромное спасибо, Джасти. Знаешь ли, нравиться может собака или канарейка. Но в постель ложатся с человеком, которого любят. По крайней мере, так должно быть. Раз тебе не удается выговорить слово «любовь», когда речь идет о наших отношениях, мне ясно, в чем дело. — Он резко развернулся, вонзив трость в мягкую землю газона. — Тебе просто захотелось немного поиграть. Наверное, это забавно — водить за нос такого идиота, как я? Так знай, Джасти, я не позволю делать из меня дурака. Поэтому нам лучше уже сегодня вернуться в Шайенн.

Джасти стояла как громом пораженная. Неужели ей нельзя было попросить время для размышлений? С Джеком она чуть не угодила в тесную ловушку безмятежно-скучной деревенской жизни с женским клубом и кружком по рукоделию. Что же теперь — обречь себя на подобную судьбу только ради того, чтобы не обидеть Глена?

А если через пару месяцев она ему надоест? Они окажутся прикованными друг к другу всего лишь из-за какого-то короткого слова и кольца, которое станет давить, как оковы. Нет, вместо того чтобы очертя голову бросаться в брак, нужно основательно проверить свои чувства.

— Глен! — крикнула Джасти на всю лужайку. Она быстро подхватила свою сумочку и побежала за Гленом, который стремительно уходил. — Глен, ну подожди! Я не это имела в виду!

— Вот как? И что же ты имела в виду? — Он выглядел совсем не склонным к перемирию.

— Я имела в виду, что мы должны проверить себя. Посмотри, сколько вокруг несчастливых браков. Вспомни хотя бы о своем брате Майкле, у них ведь тоже все пошло наперекосяк. Да, к Эдвине нелегко привыкнуть, но, видимо, оба когда-то поторопились. Иначе с ними этого бы не произошло и…

— Чушь! — с гневом возразил Глен. — Майкл требовался Эдвине лишь в роли кормильца. С ее стороны о любви и речи не было, я ему об этом говорил еще до помолвки.

— Глен, ну пожалуйста, ты мне действительно нра…

— Плевать я на это хотел! — Он ускорил шаг, что явно давалось ему с трудом, так как больной ноге были неособенно по вкусу подобные перегрузки.

— Глен! — Джасти чувствовала, как закипают слезы. — О, Глен, не требуй от меня всего сразу. Ты хочешь проглотить меня со всеми потрохами.

Он остановился так неожиданно, что Джасти не успела вовремя притормозить и натолкнулась на него.

— Да, ты права, — сказал он очень серьезно. — Я хочу все или ничего. Ты, Джасти, нужна мне целиком или не нужна вовсе. Меня не устраивает мотивчик: «Ты мне нравишься, ты мне очень симпатичен». Или ты сейчас, не сходя с места, скажешь «да», или между нами все кончено.

Настроение Джасти резко изменилось. Печаль обернулась злостью.

— Так и быть, кончено, — выпалила она, топнув ногой, как в детстве, когда сердилась. — Я не позволю принуждать себя к тому, что, по моему твердому убеждению, является отъявленной глупостью. Не хочу я выходить за тебя замуж, Глен Обервуд, и не буду этого делать, даже если ты останешься единственным мужчиной на всем белом свете.

С этими словами она круто развернулась и помчалась прочь с такой скоростью, что гравий летел во все стороны из-под ее ног.

Глен тоже повернулся и медленно пошел, опустив плечи.

Эдвина испытывала уколы ревности при мысли о том, что ее деверь Глен проводит время в Гринсполе вместе с Джастис Колбери. Один из ковбоев, ездивших с Гленом на ярмарку, Скотт Веллингтон, по возвращении на ферму доложил, что Глен собирается отдохнуть там еще два-три дня.

Отдыхать с этой бродяжкой, ха! Эдвина кусала губы от злобы. По тому, как на данный момент обстояли дела, было похоже, что малышка намерена здесь основательно закрепиться. И где, в таком случае, очутится Эдвина Обервуд?

Посещение дорогого французского ресторана оказалось совершенно ошибочной инвестицией, пустой тратой средств. Правда, Линус Харбэри восседал за своим постоянным столиком у окна и ел традиционный фирменный салат, но рядом с ним щебетала юная блондиночка ангельского вида, как минимум лет на пятнадцать моложе Эдвины, и Линус изображал из себя пылкого влюбленного.

Здесь ей не оставили ни единого шанса. «Что же мне теперь делать», — спрашивала она себя.

— Эдвина! — Голос Уондлер оторвал молодую женщину от мрачных размышлений. Она подняла голову и сердито сверкнула глазами на помешавшую ей Лори.

— Ты не могла постучать?

Лори недоуменно пожала плечами.

— Ты ведь сидишь в гостиной, — терпеливо объяснила она. — Кроме того, я трижды звала тебя, не повышая голоса. Когда в следующий раз ты размечтаешься о своих прежних любовниках, будь добра, повесь на себя табличку «Прошу не беспокоить!». Или иди в свою комнату!

— Эй, послушай-ка! — взвилась Эдвина. — Да вы что, с ума тут все посходили? Это еще что такое? Я запрещаю…

— Сосед Хэмфри ждет тебя в холле, — прервала Лори ее вопли и вышла из комнаты.

— Проводи его сюда! — крикнула ей вслед Эдвина, но, поскольку не была уверена, слышала ли ее Лори, отправилась собственной персоной в холл, чтобы встретить Хэмфри.

Он топтался перед огромным, больше натуральной величины, портретом Джорджа Обервуда, основателя фермы, и с мнимым интересом изучал тонкие мазки кисти художника.

По правде говоря, Хэмфри разбирался в искусстве не лучше, чем свинья в апельсинах, но ему было скучно, да к тому же он чувствовал себя весьма нелепо в своем черном воскресном костюме.

— Хэмфри! — Голосок подошедшей Эдвины звучал мягко, как бархат, и нежно, как шелк. — Я так рада тебя видеть! Как у тебя дела, хорошо?

— Не лучше и не хуже, чем несколько дней назад, — пробурчал он, сняв с головы шляпу и отвесив учтивый поклон, который, безусловно, доставил бы удовольствие его матери.

Эдвина подавила смешок и направилась в гостиную, в «салон», как она привыкла называть ее.

Хэмфри расселся на широкой софе, которая красовалась посреди комнаты. Розы на низком столике перед ним испускали сладковатый аромат, а старинные напольные часы тикали так громко, что для Хэмфри осталось загадкой, каким образом можно было изо дня в день выносить это тиканье. Но он постарался изобразить на лице любезность и скрыть недовольство натянутой улыбкой.

— Что тебя к нам привело? — осведомилась Эдвина, устроившись напротив него в объемистом кресле.

Хэмфри дернулся и попытался пристроить куда-нибудь руки, чтобы они ему не мешали.

— У меня есть… э-э-э… один вопрос. Пожалуйста… — Он наклонился вперед и принялся крутить вазу на столике. — У меня есть к тебе предложение, — выдавил наконец Хэмфри. — Ты уже несколько лет одна, я еще никогда не был женат что, если нам объединиться?

В первый момент Эдвина подумала, что Хэмфри шутит, но потом поняла, что он говорит вполне серьезно.

— Я женщина с определенными запросами, — холодно ответила она.

Именно от этого предостерегала его мать, хоть и в не столь выдержанной форме.

— Ты хочешь притащить мне в дом эту ленивую стерву? — вскинулась миссис Керр, когда сын представил ей на утверждение свои брачные планы. — Ведь она падает в обморок, если ей приходится поднять пакетик с купленной косметикой. Что ты собираешься делать с такой женщиной на ферме?

— Согласен, — заявил тогда Хэмфри, блестя глазами. — Она ни на что не годится, ма, это я осознаю, но зато чертовски хорошо выглядит, умеет себя вести, знает, как нужно есть устриц, и понимает, что хотели изобразить современные художники на своих картинах и что означают эти их дурацкие круги и линии. И потом мне самое время жениться. Большинство женщин моего возраста либо давно замужем, либо страшны, как смертный грех. Нет, я хочу, возвращаясь после работы домой, иметь около себя что-то красивое.

— Да, а кто будет стряпать, стирать, убираться, заботиться о персонале? — спросила Августа Керр.

— У нас достаточно прислуги. — Хэмфри не видел тут никакой проблемы. — В конце концов, я же тебя не спрашиваю, какой прок от твоего пуделя, если не считать того, что ты гоняешься рысью у него на поводу, исполняя все собачьи капризы и прихоти.

— Раз так, обзаводись этой фарфоровой безделушкой, — съязвила Августа и обиженно скрылась в своей комнате.

Этим, в сущности, Хэмфри сейчас и занимался.

— Я знаю, — ответил он уже несколько увереннее. — В конечном счете, мы ведь знакомы не один год. Для меня не новость, что ты с большими претензиями и не слишком любишь деревенскую жизнь. Если ты не намереваешься сама себя содержать, тебе, видимо, придется смириться и остаться здесь. Я, по крайней мере, могу предложить тебе привычный комфорт.

— А с какой стати это пришло тебе в голову? — по-деловому осведомилась Эдвина. Предложение начало ее интересовать.

— Через два месяца я отпраздную свое сорокапятилетие, — объяснил Хэмфри. — Моя ферма, так же как и «Дикий цветок», принадлежит к числу самых благополучных, современных сельскохозяйственных предприятий округа. Кому я ее передам, когда настанет время уходить на покой? Кто будет возделывать землю и продолжать мое дело? Мне необходим наследник, и ты должна мне его подарить.

— Дети! — ужаснулась Эдвина. — Не могу утверждать, что питаю к ним особо нежные чувства.

Хэмфри встал.

— Подумай над моим предложением, — спокойно сказал он. — Ты сможешь и дальше вести красивую удобную жизнь, я открою тебе счет, немалый, разумеется, и предоставлю столько свободы, сколько пожелаешь. За это ты мне подаришь сына. Это все, чего я требую. Если тебя не вдохновляет роль матери, ребенка будет растить няня. А любви он получит с лихвой и от меня, и от моей ма. Следовательно, выходя за меня замуж, ты не подвергаешь себя никакому риску.

— Все это будет зафиксировано в письменной форме? — недоверчиво спросила Эдвина.

— Ну конечно, — усмехнулся Хэмфри. — Мы составим совершенно официальный брачный контракт. Я ведь тоже не хочу остаться без кола, без двора, если ты в один прекрасный день пожелаешь со мной развестись.

— А сколько я получу в этом случае?

Хэмфри внутренне потер ладони, чуя, что сделка складывается.

— На жизнь хватит, — снисходительно пообещал он.

— Я подумаю. — Эдвина поднялась, давая этим понять, что переговоры на сегодня закончены. — Ты не возражаешь, если я сообщу тебе свой ответ завтра?

— Согласен, — кивнул он и хитровато ухмыльнулся. — Надеюсь, решение будет в мою пользу.

Эдвина ничего не ответила, но глаза ее едва заметно засветились удовлетворением и без слов сказали Хэмфри, что он уже может покупать обручальные кольца.

Помимо отсутствия колец, ничто более не препятствовало его свадьбе со своенравной Эдвиной Обервуд.

7

Понемногу темнело. Загорались первые уличные фонари, к которым тут же слетались мотыльки и летучие мыши.

Джасти бесцельно бродила по городу. Несколько часов она просидела над чашкой кофе в одном из маленьких баров Уэст-Энда и думала о Глене, который сейчас, конечно, уже был на обратном пути в Шайенн.

Что ей делать? Уезжать с фермы? Попросту не возвращаться туда? Или сделать вид, будто ничего никогда не было, и остаться?

Ответа она не знала.

Ну почему Глен оказался таким собственником? Ведь могло бы быть так хорошо, но этим своим брачным предложением он все испортил.

С другой стороны, было ли это предложение и в самом деле безрассудным? Глену тридцать семь, он — хозяин огромной фермы и по сей день не имеет наследника.

Поэтому его желание создать семью более чем естественно. Хотя по нынешним временам совсем нельзя рассчитывать на то, что дети в будущем непременно пойдут по стопам отцов. Джасти было известно не меньше десятка случаев, когда родители в полной растерянности оставались наедине со своими частными практиками, конторами, хозяйствами, поскольку их отпрыски предпочитали скитаться по Новой Зеландии или заниматься медитацией у какого-нибудь гуру в Индии.

Но от другой причины его стремления жениться было не так легко отмахнуться. Глен любил ее. И потом, разве она сама не испытывала по отношению к нему нечто большее, чем просто «симпатию»?

Джасти тяжко вздохнула и поплелась в восточном направлении по Национальной улице, которая прямо выводила на Мэйн-стрит, где находился их отель.

В пору было волосы на себе рвать от отчаяния. Только она сбежала от одного мужчины из страха перед безысходными путами брака, как сразу появился другой и тоже потребовал вечной верности.

Не устраивать же ей снова побег в свадебном платье?

Да еще и Хортик где-то тут затесался. Ну ладно, трезво рассудила Джасти, Хортик может и останется с Гвиннет. Хотелось бы знать, как долго эта шайка, мамаша с дочками, намерена орудовать в «Диком цветке»? Во всяком случае, Хортик вроде бы здорово втрескался в младшую сестру Эдвины. Поэтому с ним проблем не будет.

Черт, но ей-то самой что же все-таки делать?

Гостиничный холл в это время пустовал. Джасти пересекла его, вошла в лифт и поднялась на третий этаж.

Ее комната располагалась в конце коридора. Когда она отворила дверь, взметнулся темный силуэт, до этого тихо притаившийся у окна. Джасти отпрянула, но глуховатый голос Глена рассеял охвативший ее ужас.

— Я думала, что ты находишься на пути в Шайенн, — пролепетала Джасти, оправившись от страха. Она вошла и включила свет.

— Я не хотел ехать без тебя, — еле слышно ответил Глен. — Без тебя «Дикий цветок» уже не может больше быть домашним очагом, как раньше.

Он отвернулся и взглянул вниз на улицу. Джасти проглотила слезы.

— Но… — Ей вдруг стало трудно говорить.

— Все в порядке. — Глен продолжал смотреть в окно. — Я, наверное, и в самом деле повел себя чересчур напористо. Но я наберусь терпения и подожду. Главное, чтобы ты меня сейчас не покинула.

Глаза у Джасти расширились.

— Нет!

— Подойди ко мне, — хрипло попросил Глен. — Пожалуйста, Джасти, я хочу, чтобы ты была со мной, совсем близко. — Дважды повторять ему не пришлось.

С коротким счастливым вскриком Джасти бросилась к нему, обхватила сзади обеими руками и прижалась лицом к его спине.

Глен развернулся.

— Черт побери, не знаю, как тебе это удается, но ты совершенно выбиваешь меня из колеи, — прошептал он Джасти в самое ухо. — Не представляю, как мне быть без тебя. Но ведь прожил же я как-то тридцать семь лет, не имея о тебе понятия. Разве можно назвать мое поведение нормальным?

— Безусловно, нет, — нежно шепнула Джасти. Ее ладони мягко гладили спину Глена, скользнули ему под майку и стали описывать по коже маленькие кружочки, приводя его в возбуждение. — Нет, нормальным его не назовешь, но прекрасным — да. Мне нравится, когда ты говоришь такие вещи.

— А мне нравится, когда ты делаешь такие вещи. — Глен удовлетворенно вздохнул. Пальцы Джасти поглаживали теперь его поясницу. — Не останавливайся, пожалуйста!

Она об этом и не помышляла. Джасти была слишком счастлива от того, что Глен больше не сердится на нее, слишком влюблена и переполнена желанием, чтобы прервать сейчас свои ласки.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, щека к щеке, и наслаждались взаимной близостью.

Глен счастливо усмехнулся. Смелым рывком он высоко поднял Джасти и понес к широкой постели, где бережно опустил на подушки.

Она крепко держала его за шею, притягивая к себе, вынуждая тоже лечь. Они сбрасывали с себя одежду, один предмет за другим, пока не осталось ни единого клочка ткани, мешавшего им.

Джасти плотно прильнула к Глену. Его кожа на ощупь была упругой и теплой. Когда он двигался, она чувствовала своим телом сокращение его мышц. Проведя кончиками пальцев по позвоночнику и пояснице, Джасти ощутила пробежавшую по ним легкую дрожь.

Она была одурманена близостью Глена, ощущением нарастающей страсти, усиливавшейся с каждым прикосновением, с каждым поцелуем.

В этот момент Джасти забыла обо всем на свете. Свобода, боязнь связать себя, тоска по новым берегам стали неважны, пока руки Глена обнимали ее, а его губы прижимались к ее губам.

Она нетерпеливо и вожделенно ждала, что он войдет в нее, и, когда это произошло, ответила с такой пылкостью, которая заставила Глена на несколько минут потерять связь с реальностью.

Лишь когда страсть постепенно улеглась и комната приобрела свои обычные очертания, Глен понял, сколько восторга и облегчения подарила ему Джасти.

Глен уткнулся головой в ее плечо. Разве он сможет теперь жить без нее? Одна мысль об этом заставила его застонать.

Эдвина гордо разглядывала рубин на пальце. Своим сверканием он мог поспорить с солнечным светом, заливавшим сквозь высокое окно столовую, которая находилась на первом этаже.

Лейга Сортис довольно кивнула.

— Я уже и впрямь опасалась, что мне придется снова приютить тебя в своем доме, — сказала она холодно, без тени сочувствия.

Но Эдвина была вылеплена из того же теста.

— Я этого тоже боялась, — ответила она фальшиво-любезным тоном, — по этой причине и решилась на Хэмфри. Он хотя и не принц моей мечты, но жить с ним можно. Ты не собираешься в ближайшие дни уехать, ма?

— На следующей неделе. — Лейга скучающе огляделась вокруг. — А где остальные члены этого невыносимого семейства?

— Хортик поехал с Гвиннет в Шайенн, Кенни осталась в своей мастерской, а Лори ест у себя в комнате. — Эдвина пожала плечами. — Я думаю, она против тебя что-то имеет.

— Когда ты выйдешь замуж за Хэмфри? — поинтересовалась Лейга, пропустив мимо ушей последнюю шпильку.

— Я предложила Хэмфри октябрь, — проинформировала ее Эдвина. — Его это, кажется, устроило. Мне очень хочется использовать для свадьбы праздничные дни.

— Используй, — подхватила Лейга с деланной доброжелательностью. — Используй — и поскорее. Моложе ты не становишься, любовь моя.

Эдвина «отблагодарила» мать ненавидящим взглядом.

«Дикий цветок» охватила предсвадебная лихорадка, хотя само торжество должно было состояться в Шайенне. Для этого Хэмфри целиком снял в отеле «Эксельсиор» второй этаж вместе с официантами, поварами и горничными, которые в этот день полностью поступали в его распоряжение.

Он радовался предстоящей свадьбе. Эдвина будет блистать, как драгоценный бриллиант, в этом Хэмфри был уверен, и весь Шайенн прилипнет к окнам, чтобы хоть одним глазком взглянуть на невесту и на него, невзрачного, скучного маменькиного сынка Хэмфри Керра.

«Дикий цветок» стоял на ушах, все спешили, суетились, хлопотали, и только Эдвина сохраняла свое невозмутимое, полное достоинства спокойствие, которое ничто не могло поколебать. Большей частью дел она себя не утруждала. Неважно, велись ли дебаты по поводу цветочных композиций или же составлялись списки гостей, Эдвина предоставляла хлопоты другим и нежилась в последних лучах осеннего солнышка, пока все носились из-за нее.

В день свадьбы небеса, казалось, сияли особенно, как по заказу. Джасти чувствовала себя, будто в сказке, когда рядом с Гленом поднималась по ступеням к распахнутым вратам церкви, откуда на площадь выплывали торжественные звуки органа.

Хортик поначалу чуть надулся, когда Глен разъяснил ему изменившуюся ситуацию, но сейчас, стоя рука об руку с дрожащей от волнения Гвиннет, мечтал о своей собственной свадьбе с ней.

Джасти и Глен были еще сильнее влюблены друг в друга. Однако Глен больше не заставлял свою возлюбленную идти с ним под венец. Он помнил, в какой ужас привело ее это предложение, и воздерживался от подобных разговоров.

Но сейчас при виде фантастически красивой невесты — да неужто это Эдвина, вечно всем недовольная, язвительная Эдвина? — прежнее желание Глена стало почти непреодолимым.

Взгляд его упал на Синди, которая как раз усаживалась на одну из задних скамей. Глен чуть задумался, потом еле заметно кивнул, как бы соглашаясь со своим решением. Дальше тянуть нельзя, если он не хочет, чтобы дети впоследствии называли его дедушкой.

Он с нетерпением ожидал конца церемонии.

Настроение поднималось с каждой бутылкой шампанского, которую подавал официант. Оркестр играл «Грустный блюз», «На берегу реки», «Джолин» и «Весну шестьдесят пятого» — шлягеры шестидесятых годов, когда молодые люди украшали волосы цветами и мечтали о мире.

Джасти танцевала рок-н-ролл с Сэмом, который оказался очень подвижным и ловким партнером. Они только что исполнили рискованный пируэт, завершившийся прыжком, вызвавшим восхищение у зрителей.

Глен и Синди перемигнулись и отправились в бар.

Затем Джасти отплясывала буги-вуги с парнем из поселка. Она весело вертелась в его руках.

Девушка чувствовала себя раскованно, задорно и искрилась, как шампанское, но внезапно прямо посреди движения замерла.

Что за дела, черт побери, у Синди с Гленом?

Они, казалось, были накоротке. Тут поцелуйчик, там взаимное поглаживание, шепоток да хихиканье.

Джасти все замечала, несмотря на то что она находилась довольно далеко от них, в центре танцевальной площадки.

— Извини меня, пожалуйста, — сказала она партнеру, оставив его недоумевать в одиночестве. — У меня срочное дело.

С этими словами она покинула танцующих и устремилась к бару, возле которого оживленно ворковали Глен и Синди.

— Я не помешала? — агрессивно осведомилась Джасти, подбежав к ним.

— Помешала, — в один голос ответили оба.

Какое-то время Джасти полуизумленно, полурассерженно смотрела то на одного, то на другую. Похоже, что Синди и впрямь вознамерилась вскружить Глену голову. Ее рука у него на колене, сладкие взгляды, которыми Синди его одаривала, фривольные шуточки, предназначенные, разумеется, только для ушей Глена, а главное, желание уединиться… все это дало Джасти отчетливо понять, что здесь происходит.

Но ведь она умела держать себя в руках. И к тому же на свете существует много матерей, у которых тоже есть прекрасные сыновья. Так из-за чего же нервничать, ссориться, фурией набрасываться на обоих и выцарапывать глаза Синди? Разве она, Джасти, невежественная дикарка?

Нет, напротив благовоспитанная, культурная девушка, которая не позволяет себе подобного вульгарного поведения. И интеллигентная девушка Джасти, лихо вздернув подбородок, швырнула в лицо неверному возлюбленному содержимое ведерка со льдом для шампанского — саму бутылку, к счастью, кто-то уже успел вынуть, сбросила одним искусным рывком с высокого табурета соперницу, и все это в мгновение ока и без лишнего шума. Затем гордо удалилась, прежде чем противник смог оценить ситуацию.

Когда Джасти вышла на улицу, ее обдало освежающей волной холодного ночного воздуха. На другой стороне в «Приюте моряка» (с момента своего знакомства с Шайенном Джасти ломала голову, каким образом портовый кабачок мог очутиться в горах) еще горел свет. Джасти пересекла дорогу и открыла дверь.

Внутри пахло копченой и жареной рыбой. Вокруг тускло освещенной стойки торчали несколько скучающих типов, из трех столиков занят был лишь один, а музыкальный автомат издавал мелодию такой же потрепанной песни, как и само заведение.

Джасти проигнорировала интерьер и подошла к стойке.

— Одну порцию чистого виски, — заказала она изнывающему от безделья хозяину и вскарабкалась на высокий табурет. — Без содовой, безо льда и без дурацких вопросов, о'кей?

— О'кей, мэм, — прошепелявил тот и достал с полки бутылку.

— И мне, пожалуйста, то же самое, — раздался сзади слишком хорошо знакомый голос.

Джасти развернулась и сверкнула глазами на незаметно вошедшего Глена.

— Двойной, будьте добры, — уточнил он свой заказ. — Мне сейчас предстоит выдержать тяжелый бой.

— Эй, приятель, послушай-ка, может тебе помочь? — вмешался сосед Джасти, долговязый парень с приплюснутым носом. — В семьдесят втором я был чемпионом в весе «мухи» у себя в штате Мэн, понял? Правая у меня была что надо. Тогда меня даже прозвали Джек-бомбардир.

— Заткни пасть, Джек, — спокойно оборвал его хозяин и протянул через стойку стаканы.

— За твое здоровье, Джасти, — поднял свой стакан Глен. — За нас.

— Убирайся к черту! — Джасти изготовилась выплеснуть ему в лицо свое виски, но Глен был уже научен горьким опытом и крепко схватил ее за руку. — Оставь меня в покое, зануда! — прошипела девушка. — В жизни больше не хочу тебя видеть.

— Я бы на вашем месте хорошенько обмозговал это, мэм, — снова встрял в разговор Джек. — Парень смотрится неплохо, да и бабки у него вроде есть…

— Ты заткнешься, Джек? — Хозяин поставил перед ним очередную кружку пива и погрозил пальцем.

— Сердишься? — невинно спросил Глен Джасти.

— Я тебя ненавижу! — взорвалась она. — Чего тебе здесь надо? Катись к своей Синди! Я ведь видела, как она тебе пудрила мозги. А для меня ты больше ничего не значишь, ты, ты… Черт!

От злости у нее вылетели из головы все бранные слова, уместные в данных обстоятельствах.

Глен чуть наклонился вперед и испытующе заглянул ей в лицо.

— Да ты ревнуешь, — констатировал он с наигранным удивлением. — Глазам своим не верю! Тебя трясет от бешенства. Неужто тебя так взволновало наше маленькое представление? — Он выпрямился и удовлетворенно усмехнулся. — Это меня радует!

— Ах, радует? — Джасти готова была его убить.

Она повернулась к своему соседу, уныло уставившемуся в кружку с пивом, и толкнула его в бок локтем.

— Эй, мистер, сколько это будет стоить, если я вас попрошу нокаутировать настырного типа, который ко мне пристал?

Ее собеседник оглянулся. Его весьма затуманенный взгляд скользнул по всему помещению в поисках объекта и уперся в Глена.

— Не-е… — помотал он головой. — Лучше уж я заткнусь.

И он снова обхватил свою кружку с пивом, хмуро глядя перед собой.

— Да, это меня радует, — продолжал настаивать Глен. — Это доказывает, что я для тебя еще кое-что значу.

— С какой стати тебе потребовались такие неубедительные доказательства? — гневно возразила Джасти.

— Как тебе сказать… — Глен с интересом рассматривал чучело мерлузы, свисавшее с потолка. — Время от времени у меня возникает желание проверить тебя. Женатому человеку подобные тесты, разумеется, ни к чему…

— Знаешь, ты тут плетешь такую чушь, что от нее уши вянут, — вконец рассвирепела Джасти. Она бросила пару монет на стойку и выскочила на улицу, не обращая внимания на Глена, который поспешно допивал свой стакан.

У входа в «Эксельсиор» он опять догнал ее.

— Джасти. — Глен ухватился за краешек ее голубого платья. — Теперь послушай все-таки меня.

Джасти остановилась.

— Чего ты хочешь?

— Жениться на тебе. — Его слова прозвучали неожиданно тихо и неуверенно.

— А-а, и по этой причине ты ухлестываешь за моей лучшей подругой? Отличный способ продемонстрировать мне свою любовь.

— Джасти, любимая… — Глен подошел еще ближе и бережно обнял ее за талию. — Это был всего лишь глупый розыгрыш, чтобы немножко тебя отрезвить. Я хотел каким-то образом растолковать тебе, что не хочу ждать вечно.

— И поэтому принялся флиртовать с Синди?

— Ну Джасти, пожалуйста! — Глен начал отчаиваться. — Признаю, что это была нелепая затея. Но что мне оставалось делать? Я хочу быть с тобой всегда и так боюсь тебя потерять! Вот и подумал: если она увидит меня с Синди, то, может быть, поймет, как опасно жить вместе, но не регистрировать брак официально и…

— Знаешь, это просто бред! — раздраженно прервала его девушка. — Тысячи, да где там, миллионы пар именно так и живут, причем годами. Или что-то есть здесь… — Джасти показала рукой на сердце, — или все это вообще не имеет никакого смысла. А твои аргументы я считаю совершенно идиотскими и абсолютно…

Закончить ей не удалось. Глен наклонился и закрыл ей рот долгим поцелуем.

Джасти попыталась воспротивиться чувствам, которые пробудил в ней этот поцелуй. Но бороться с нежными и страстными домогательствами Глена она была не в силах.

Ей пришлось просто поднять руки, обхватить его за шею и ответить таким пылким поцелуем, что Глен чуть не сгорел дотла.

В этот вечер никто больше не видел их на свадебном застолье.

— Проклятье, Синди, ты что, не можешь оставить меня хоть на пять минут одну? — Джасти в ярости испепелила подругу взглядом. Но та стоически его выдержала и покачала головой.

— Нет, — категорически отрезала она. — Глен сказал, что до церемонии я не должна ни на секунду выпускать тебя из поля зрения, чтобы ты не сбежала через окно, как год назад.

— Здесь и в помине нет шпалерника, — объяснила Джасти, указывая на распахнутое окно. — Мы находимся на втором этаже, внизу мощеный двор. Ты думаешь, я хочу свернуть себе шею?

— И все равно я останусь, — продолжала упорствовать Синди. Она подошла поближе к Джасти, чтобы поправить и без того безупречно сидящий шлейф платья.

— А ты мне отдашь то свое свадебное платье? — спросила она как бы невзначай. — Я имею в виду то, в котором ты сбежала из Клапстока. Оно очень милое, и мне тоже годится. Сэм обалдеет, когда увидит меня в нем.

— Да, да, — с отсутствующим видом кивнула Джасти.

Она нервничала, как никогда раньше. Внизу, в холле старинного фермерского дома, ждали подружки невесты. Гости, человек семьдесят, топтались в большой гостиной, которой пользовались лишь в исключительных случаях, как, например, сегодняшний, поскольку размерами она походила на зал, и шестеро членов семьи в обычные дни чувствовали себя в гостиной неуютно. В столовой разместился готовый заиграть в любой момент оркестр, полчища обслуживающего персонала ожидали начала предстоящего после церемонии пиршества, и с минуты на минуту мог прибыть преподобный отец.

Вот тогда и будет покончено со статусом незамужней девушки, тогда дело примет серьезный оборот. Джасти уже в который раз рассматривала себя в высоком трюмо. Длинные волосы были заплетены и заколоты в сложную, выполненную модным дорогим парикмахером, прическу. Облако белоснежной фаты воздушно трепетало вокруг красивого лица. А отделанное кружевами свадебное платье делало ее нереальной, похожей на сказочную принцессу.

Неужели эта принцесса в платье из грез — она, Джасти?

— Я тут видела Хортика, — затрещала Синди, бесцеремонно врываясь в раздумья Джасти. — Он отошел после вчерашнего мальчишника у брата и выглядел вполне по-людски.

— Гм, — только и выдавила в ответ Джасти, пытаясь справиться со все усиливавшейся нервозностью.

— Ты знала, что Хортик всю ночь провел около загона для лошадей? — продолжала тараторить Синди. — Парень так набрался, Джасти, у-у-у, его можно было просто отжимать. Сэм говорит, что пытался оттащить Хортика домой, но он и сам тоже едва стоял на ногах. Хортик все время орал: «Это там, прямо по борту!» Видел, значит, фонари во дворе. И знаешь, что он сегодня заявил своей матери? — Тут Синди прервалась, чтобы от души расхохотаться. — Он сказал: «Кенни, я ведь старался пришвартоваться к дому, но не вышло». Можешь себе представить, в каком состоянии он находился?

— Да, — равнодушно ответила Джасти.

В этот момент с первого этажа раздались вступительные аккорды сонаты Баха. Сигнал для Джасти, что пора покидать комнату.

За дверью ее ждал отец. Родители простили дочери ее бесславное бегство и приехали на свадьбу. Дэн Колбери обнял дочь и прижал к себе.

Почувствовав, как она дрожит, он быстро провел ладонью по ее горящему от волнения лицу, потом бережно опустил фату и повел Джасти к лестнице.

— Всего земного счастья тебе, — сдавленным голосом шепнула Синди. Чтобы не сглазить Джасти, она незаметно трижды сплюнула через плечо и отступила в сторону, заняв место у перил и приготовившись наблюдать за церемонией сверху.

Что было потом, Джасти почти не помнила. Она была слишком взволнована, чтобы запечатлеть в памяти лица подружек невесты или цветочные гирлянды, украшавшие холл. Рассудок вернулся к ней лишь тогда, когда отец, держа ее под руку, подводил к Глену.

Жених ждал ее перед импровизированным алтарем, сооруженным в гостиной. Преподобный отец, как всегда, излучал благость. Он обожал бракосочетания, а еще больше — обязательные после них застолья, на которые его, само собой разумеется, приглашали.

Когда Джасти приблизилась к алтарю, ее волнение, как ни странно, улеглось. Сияя от счастья, она подошла к Глену, он взял ее за руку, и они повернулись к священнику.

Повисла напряженная тишина. Взгляды всех присутствующих были прикованы к жениху и невесте. Они по очереди произнесли слова брачной клятвы.

Маленькое золотое обручальное колечко скользнуло на палец Джасти, потом Глен приподнял фату и поцеловал ее.

Зазвучала гармония Орсона Гамильтона. Гости зааплодировали, а лицо преподобного отца стало еще умильнее. Но все это мало интересовало новоиспеченную супружескую чету.

Эти несколько секунд после венчания принадлежали только им и никто не был вправе их отнять.

Глен поцеловал Джасти так самозабвенно, что у нее подкосились ноги.

— Я люблю тебя, — шепнул он ей в самое ухо.

— И я люблю тебя, — ответила она так же тихо и искренне.

— А теперь — в бой, — подбодрил ее Глен, еще раз быстро поцеловав в щеку. — У меня есть опасение, что пир будет грандиозным. Кенни пригласила весь Шайенн. Но помни о том, что через двадцать четыре часа мы будем загорать с тобой под пальмами и ни одна душа в мире не сможет нам помешать. О, Джасти, я не могу дождаться, когда наконец обниму тебя, поцелую…

— Да здравствуют новобрачные! — Восторженный вопль находившегося уже навеселе Хортика положил конец нежным перешептываниям. Хортик выступил на шаг вперед из шеренги гостей и высоко поднял свой бокал, изъявляя таким образом свою радость и призывая всех остальных последовать его примеру.

— Ну, пока, — обреченно проворчал Глен и выпрямился.

Молодожены принялись с улыбкой принимать поздравления семьи и друзей.

Синди облегченно вздохнула и пулей слетела вниз с лестницы на первый этаж. Свое задание она выполнила с честью. Джасти выдана замуж, и никакой возможности удрать больше у нее нет. Теперь Синди может с чистой совестью предаться веселью.

И тут уж она своего не упустит.

1

В древнегреческой мифологии бог умирающей и воскресающей природы, равных по красоте которому не было. — Прим. ред.

Content

Эдна Мир
Дикий цветок

1

2

3

4

5

6

7

1