Айрис Оллби

Единение сердец

Пролог

…Она сияла от счастья, направляясь к дому Чарльза, вся нагруженная пакетами и коробками. Еще бы — завтра ее свадьба! И эти милые безделушки, которые сегодня покупались с такой радостью, наверняка понравятся ее жениху, ее Чарльзу. Особенно одна вещица — хрустальная статуэтка клоуна со смеющимся забавным личиком! Он очень походил на Чарльза, ведь Чарльз тоже такой веселый! Он брал жизнь обеими руками и использовал ее на всю катушку! И она вместе с Чарльзом будет жить так же!

Поднявшись на последний этаж, она открыла дверь в апартаменты Чарльза своим ключом. Ее жениха сейчас не было дома — ведь у него столько дел накануне этой грандиозной свадьбы! Свадьбы, которая навсегда соединит две самые влиятельные семьи Окленда. Дети молодоженов будут носить имя Мэйфилд-Флеминг. Отныне две династии будут связаны кровными узами.

Улыбаясь, девушка развернула статуэтку клоуна и осторожно поставила ее на старинный комод. Придя домой, Чарльз сразу же увидит ее подарок!

И тут она уловила какой-то звук. Неужели Чарльз дома? Сердце ее радостно забилось — она сейчас же подарит ему этого клоуна, чтобы вместе порадоваться забавной вещице! И она открыла дверь в спальню…

1

Этот день поначалу ничем не отличался от множества других таких же дней, проведенных Кэт на маленьком островке Суйя посреди коралловых рифов. Сегодня у нее был выходной, и девушка планировала заняться несколько подзапущенными домашними делами. Кроме того, надо было написать письмо отцу, ведь сегодня его можно было отправить с Линдой — у подруги начинался отпуск, и та уже собирала свои чемоданы.

Кэт дописывала письмо на открытой, увитой зеленью веранде, когда с моря послышались три протяжных низких гудка. Старый китайский баркас, покачиваясь на небольших волнах, пыхтя и как-то странно поскрипывая, как будто собирался вот-вот развалиться, медленно приближался к островку.

Судно принадлежало торговцу-китайцу, развозившему товары и продукты жителям Соломоновых островов. Сегодня он шел на остров Кула, но крошечный Суйя лежал на его пути, и китаец завернул к нему.

На радостный крик Кэт из деревянного бунгало выскочила Линда. Кэт быстро сбежала с лестницы и бросилась к каноэ, стоявшему на берегу. Она ловко столкнула лодку в воду и забралась в нее сама.

— Синь Цао, ты привез мне новый мотор? — крикнула девушка как можно громче, стараясь перекричать шум старых двигателей баркаса. Кэт отчаянно работала веслом, сокращая расстояние между каноэ и судном торговца.

Лицо Синь Цао расплылось в довольной улыбке, и он поднял вверх два больших пальца. Китаец сбавил ход, чтобы девушка могла подвести свою лодку к борту его баркаса.

Вокруг островка пролегал коралловый риф, поэтому близко к берегу не могло подойти ни одно судно, за исключением узких лодчонок местных жителей. Китаец подошел к островку на максимально близкое расстояние, а уж все остальное зависело от Кэт.

Девушка умело работала веслом, пока ее каноэ не соприкоснулось с бортом старой проржавелой посудины торговца. Кэт ловко ухватилась за край лестницы, привязала к ней свою лодку и стала карабкаться наверх. Ей оставалось всего несколько ступенек, когда сверху свесилась крепкая мужская рука и буквально втащила ее на борт баркаса.

Прочно и уверенно встав на палубу, Кэт подняла голову и вдруг почувствовала частые удары своего сердца. Но не крутая лестница была причиной такого сердцебиения. Перед ней стоял высокий, темноволосый, загорелый мужчина. Он был поразительно красив! Вся его фигура излучала силу. У нее все еще покалывала рука от мощного захвата его кисти.

— О! — выдохнула Кэт. Она почему-то смутилась и стала судорожно расправлять задравшуюся кофточку поверх мятых шорт. Какая досада, что она так одета! Девушка почувствовала себя крайне неловко в своей старой обыденной одежде, глядя на великолепный, ослепительно белый хлопковый костюм незнакомца. Кто он такой?

Синь Цао, постоянно снующий между островами на своем баркасе, нередко брал на борт пассажиров. Да, этот мужчина совсем не похож на матроса! Откуда он и куда направляется? Он никак не представился Кэт, как будто она для него — пустое место! Однако это не помешало ему осмотреть девушку с ног до головы, причем дважды!

Его откровенный, оценивающий взгляд заставил щеки Кэт залиться краской. Но она преодолела смущение и ответила тем же — открыто пробежала глазами по его фигуре.

Линда упала бы замертво, увидев незнакомца, подумала Кэт. Все было при нем — рост, широкий размах плеч и, очевидно, богатство. Ведь бедняки не носят таких дорогих костюмов и тяжелых золотых часов! Но самое лучшее, что было в незнакомце, — это его глаза! Потрясающие серые глаза, под взглядом которых растаяли бы многие красавицы!

Многие, но не она, заносчиво подумала Кэт. Просто она растерялась. А как тут не растеряться, столкнувшись лицом к лицу с незнакомым мужчиной, невесть откуда взявшимся. Да, да! Именно поэтому ее сердце и бьется так бешено! Ведь на мужчин у нее выработался иммунитет — еще два года тому назад…

Их затянувшийся обмен взглядами был прерван старым китайцем, подтащившим несколько корзин к краю борта.

— Тут твой заказ, а за мотором сама приедешь на Кула, — обратился он к Кэт. — Твоя лодка перевернется, если ты возьмешь сейчас все сразу!

— Ты прав, Синь Цао. Спасибо! Я расплачусь с тобой, когда приеду на Кула.

И Кэт наклонилась к корзинам, в душе надеясь, что незнакомец поможет ей перетащить продукты в лодку. Но когда она обернулась, того уже не было на палубе.

Китаец обвязал корзину тростниковой веревкой и спустил ее в каноэ. Кэт тем временем оглядывала палубу, надеясь еще раз увидеть незнакомца, но кроме матросов, куривших у клеток с курами, она никого не увидела.

— А что это за пассажир? — небрежно поинтересовалась она у Синь Цао, когда последняя корзина с глухим стуком упала в каноэ.

Ей надо выяснить, зачем он приехал. Прошло два года, но Кэт до сих пор каждый раз охватывал страх, когда на островах появлялся чужой человек. Она боялась, что с ним вернется и ее прошлое…

Синь Цао пожал своими старыми худыми плечами.

— Турист, должно быть. — Торговец характерным жестом изобразил деньги, потерев большой и указательный Пальцы. — Вот этого много! — рассмеялся он. — Я не задаю вопросов своим пассажирам. Но он не один. С ним еще пуссия! — Китаец поднес искривленный артритом указательный палец к виску. — Шальная уж больно!

— Пассия, ты хотел сказать, — засмеялась Кэт.

— Вот, вот. — Китаец ухмыльнулся.

Продолжая улыбаться, девушка перемахнула через борт и по той же лестнице спустилась в каноэ. Отвязав лодку, она взяла весло и оттолкнулась им от борта баркаса.

— Увидимся на Кула! — крикнула Кэт торговцу, направляя каноэ к берегу.

Теперь она спиной чувствовала, что незнакомец наблюдает за ней, и, назло ему, резко обернулась. Он стоял, облокотившись на перила баркаса, и, действительно, пристально смотрел на нее, прищурив глаза.

Нет, это неслыханная наглость — так беспардонно пялиться, да еще имея с собой «пассию»!

— Ну, кто это? Выглядит потрясающе! Да не молчи же! Куда он направляется? С кем он? Один? — Линда засыпала Кэт вопросами, не успела та вылезти из лодки. Да, Линда видела все, что происходило на баркасе. — Как его зовут? Что он тебе говорил?

Баркас уже удалялся от берега. Кэт бросила последний взгляд на незнакомца. Он все еще стоял на палубе, облокотившись на перила, и смотрел в ее сторону. Этот красивый мужчина выглядел так нелепо на старом побитом судне Синь Цао! Тут она ощутила какое-то беспокойство и посмотрела на свою руку, за которую незнакомец втащил ее на баркас. Дрожь прошла по ее телу. Ей вдруг показалось, что там должна была остаться отметина от его пальцев…

— Кэт? — услышала она нетерпеливый голос Линды.

Она вздрогнула от неожиданности и, взглянув на подругу, сказала с усмешкой:

— У тебя есть большой шанс стать его любовницей. — Кэт вспомнила, как мужчина окидывал ее долгим откровенным взглядом, когда она стояла перед ним на палубе, такая растрепанная и смущенная.

— Я согласна! — с готовностью парировала Линда. — Так кто же он — турист?

— Наверное, — задумчиво отозвалась Кэт.

У нее на этот счет были сомнения. Туристы обычно приплывали сюда на сверкающих лайнерах, а не на обшарпанных торговых суденышках. И одеты они были, как правило, в яркие шорты и майки. Этот же человек больше напоминал бизнесмена, совершенно случайно попавшего на острова. Но деловые люди крайне редко появлялись на Соломонах.

Девушка постаралась отогнать от себя беспокойные мысли, но безуспешно. Незнакомые люди, приезжающие на острова, тревожили ее душу, лишали покоя. Нет, вдруг решительно сказала себе Кэт, два года — слишком большой срок!..

— Тебе что, даже не интересно узнать, кто он такой? — не унималась Линда, когда они перетаскивали корзины с берега в бунгало.

— Совсем не интересно! — твердо ответила Кэт.

— Поедем со мной в Хониару, — предложила Линда, когда девушки сидели за завтраком на веранде. Они только что разобрали привезенные корзины с продуктами и пили кофе. Линда вовсю уплетала тосты, Кэт же только рассеянно отхлебывала свой кофе. — Тебе ведь тоже положен отпуск! Мы там закатим вечеринку — будем бегать за мужиками и делить их между собой!

Они обе рассмеялись, но Кэт помотала головой.

— Мы не можем с тобой брать отпуск одновременно, — уже серьезно сказала она. — Так что мне остается только пожелать тебе удачной охоты в Хониаре!

Да, подумала Кэт, какие же мы разные! Если бы я могла быть хоть немного такой, как Линда. Та открыто, совершенно не стесняясь, говорила о своих желаниях, когда дело касалось мужчин. Двухлетнее воздержание, по мнению Линды, было хуже смерти. Она так и заявила об этом Кэт, когда та в минуту слабости призналась, что за два года жизни на островах не встречалась ни с одним мужчиной. Правда, Кэт сразу же пожалела о своей излишней откровенности и, пытаясь как-то оправдаться, начала говорить что-то о полном поглощении работой, об усталости…

Но об истинной причине своего более чем скромного поведения она умолчала. Мужчины для Кэт были табу или, как говорили местные жители, — тамбу. Чарльз! Воспоминание о его подлом предательстве было настолько остро, что девушка до сих пор не могла вспоминать о своем прошлом без содрогания.

Ее прошлое! Вернее, один день из ее прошлого. Он перевернул всю ее жизнь! Ей пришлось тогда бежать из Окленда без оглядки. Бежать, оставив жениха накануне их свадьбы! И этим навлечь на себя столько ненависти и презрения, что о ее возвращении домой не могло быть и речи! Да, Чарльз уж постарался! Он отомстил своей невесте. И вот Кэт строит новую жизнь здесь, вдали от Чарльза и от того дня…

— Быстрее, Линда, — торопила подругу Кэт.

Она собиралась отвезти Линду на каноэ до острова Кула. Оттуда девушка полетит на местном самолете уже до Хониары, столицы Соломоновых островов. Да, надо захватить дождевик! Тучи на небе не предвещали ничего хорошего, а ведь Кэт хотела поскорее довезти Линду до Кула, забрать свой новый мотор для лодки и успеть вернуться назад, пока не начался ливень.

— Господи, сколько же ты набрала с собой! — простонала Кэт, увидя багаж подруги. — Твоих нарядов хватит на год, а не на месяц!

Она любила Линду, снисходительно относилась к слабостям подруги, но почему-то сегодня вид огромного чемодана и битком набитой дорожной сумки вывел ее из себя. Когда же мы доплетемся до Кула? — досадливо думала Кэт.

— Разве это жизнь? — ворчала Линда, натягивая на себя плащ и залезая в качающееся на воде маленькое каноэ. — Я могла бы работать операционной сестрой в любой клинике большого города! И почему я торчу в этом Богом забытом месте?!

— Тебе же нравится здесь, — улыбаясь, сказала Кэт, зная, что так оно и есть.

Конечно, жизнь на островах была испытанием, и еще каким! Кэт поняла это, когда два года назад впервые ступила на эту землю. Здесь все так отличалось от Окленда! Правда, работа в больнице приносила девушкам глубокое удовлетворение, ведь именно они оказывали населению реальную помощь! Кэт не была медиком, но она выполняла не менее важную и почетную миссию — работала управляющей клиникой.

Теперь она уже не была той беззаботной девушкой, что жила когда-то в Новой Зеландии и вела обеспеченную светскую жизнь. Чарльз отомстил своей невесте, очернив ее имя после бегства. Он убедил всех, что именно Кэт расстроила их свадьбу. Чарльз врал так искренне и убедительно, что даже семья девушки была в шоке, услышав его обвинения. А она? Она ничего не сделала, чтобы оправдаться. Ведь и оправдываться было не в чем! Вся эта история была так омерзительна!.. Зачем было что-то доказывать, это только дало бы новый повод для лишних разговоров…

Кэт поддерживала связь только с отцом. Ее мачеха давно отказалась от своей падчерицы — ведь негодная девчонка расстроила престижную свадьбу! Два раза в год приходили письма от отца, в которых он умолял дочь вернуться в Окленд. Ведь уже все простили ее, а скоро и совсем забудут об этой истории. Но Кэт знала — ее не за что прощать! А люди все равно не поверят ни единому ее слову. Семья Чарльза была слишком влиятельной в Новой Зеландии, уж они-то постарались вытащить сына из всей этой истории без единого пятнышка. Да! Его репутация не пострадала, чего не скажешь о репутации Кэт.

Кэт отвлеклась от нахлынувших воспоминаний и сосредоточилась на том, чтобы вывести лодку из опасной зоны кораллового рифа. Она разрешила себе немного расслабиться, лишь когда они вышли в открытое море и направились к острову Кула, грозно поднимавшемуся из зеленой воды. Его лесистые горы были едва видны за дымкой начинавшегося дождя.

Незнакомец уже давно уехал, подумала Кэт, поймав себя на том, что не может забыть сегодняшнюю встречу. Просто приличные и интересные люди — редкие гости на островах, мысленно попыталась оправдать себя девушка.

Наконец их лодка достигла первого причала Кула. Отсюда Линда поплывет уже на современном катере до небольшого аэродрома, расположенного на другом конце острова, и уже оттуда полетит в Хониару.

Все люди, живущие здесь, передвигались с острова на остров только так — правда, другого выхода у них и не было. И это было в порядке вещей. В порядке вещей был и дождь, который уже начал накрапывать и к которому все относились точно так же. Скоро он превратится в настоящий ливень, подумала Кэт. Надо успеть до этого вернуться домой.

Подруги стали прощаться.

— Я буду скучать по тебе! — захныкала Линда, обнимая Кэт. — Как жаль, что ты не едешь со мной. Как же ты остаешься на острове одна-одинешенька? Да еще каждый день работа в клинике до умопомрачения и никаких мужиков.

— Прекрати, бесстыдница! — остановила ее Кэт, смеясь. — Я люблю покой и тишину. И в конце концов отдохну от тебя хоть немного… Не забудь список, что я тебе дала.

— Косметика, духи, шелковое белье.

— Ну и что попадется, — добавила Кэт. — И отправь, пожалуйста, мое письмо!

— Хорошо, — кивнула Линда с печальной улыбкой. Выгрузив свой багаж на причал, она сняла дождевик и бросила его в каноэ. То, что подруга просила ее купить, было не только редкостью в этой части света, но и стоило бешеных денег!

Кэт напоследок помахала подруге, забралась в свою лодку и поплыла вдоль берега к последнему причалу, где стоял баркас Синь Цао. Несмотря на дождь, на пристани собралось довольно много народа. Всех интересовало, что привез китаец на этот раз.

Кэт привязала лодку, стряхнула капли дождя с волос и поднялась по деревянной лестнице на шаткую пристань.

Из небольшого строения, в котором размещалась контора начальника гавани, доносились какие-то крики.

— Дикари! Они все дикари! — пронзительно кричал женский голос. — Я промокла до нитки, а им нет никакого дела…

— Все промокли насквозь, — раздался мужской усталый голос. — Стой спокойно, я сейчас все устрою.

Из-под тростникового навеса конторы вышел незнакомец с баркаса Синь Цао, огляделся вокруг, словно искал кого-то, и вдруг увидел Кэт. Девушка наблюдала за происходящим на пристани со смешанным чувством презрения и любопытства. Незнакомец направился к ней.

Сама ты дикарка, возмущенно подумала Кэт. Меланезийцы и полинезийцы были гостеприимными и добрыми людьми. Просто надо вести себя повежливее и не заноситься так перед простыми людьми. Да и одета она была нелепо, словно собралась на прогулку в английском парке: в руках женщина держала легкомысленный зонтик, который при таком ливне был абсолютно бесполезным.

Впрочем, Кэт могла бы даже посочувствовать этой даме, если бы та не оскорбила островитян. Да и сейчас эта грубиянка осыпала бранью мальчишку, который пытался продать ей ожерелье из розовых ракушек.

К тому времени, когда незнакомец подошел к Кэт, она уже выпустила коготки, кипя праведным гневом.

— Нас здесь должна была ждать машина, но, очевидно, что-то не сработало, — прорычал он таким недовольным тоном, будто в этом была виновата именно Кэт.

Терпение мужчины было явно на пределе, но кому хочется быть девочкой для битья? Кэт рассудила, что эту участь по праву заслужила та ужасная женщина с зонтиком. Во всяком случае, девушка нашла в себе силы промолчать и лишь молча уставилась на незнакомца своими зелеными негодующими глазами.

Но что за вид был теперь у этого красавца! Его роскошный белый костюм не выдержал тропического ливня, рубашка промокла насквозь и теперь напоминала мятый бумажный пакет, черные мокрые волосы прилипли ко лбу. Но при всем при этом он производил впечатление сильного, властного человека, а глаза его горели от негодования.

— Со мной женщина, — быстро проговорил он, — и ей не нравится торчать в этой чертовой промозглой дыре, так что, если…

К Кэт в этот момент вернулся дар речи.

— Так что, если она не хочет, чтобы ее скальп висел на поясе одного из дикарей, пусть для начала заткнется. Если же она раскисла от первого дождя, тогда какого черта вообще приезжать на Соломоновы острова?!

Выпалив эту тираду, Кэт отвернулась, но тут же почувствовала, как ее схватили за руку, и в следующее мгновение она очутилась лицом к лицу с незнакомцем.

— Если бы я знал, что дикари все еще занимаются здесь этим, то приволок бы им всех женщин на серебряном блюде! А теперь, может, вы перестанете валять дурака и найдете нам машину? Вы, судя по всему, знакомы с местными порядками, а мы — нет!

По его лицу стекали струи дождя, капая с подбородка на рубашку. Если бы в такое положение попал любой другой человек, сердце Кэт давно бы дрогнуло. Оно у нее и дрогнуло, но не от сострадания. Зеленые глаза девушки округлились, когда она поняла, что ее сердце снова обрело способность трепетать! Надменный и грубый, незнакомец все равно оставался необычайно привлекательным мужчиной. Но, тут же решила Кэт, недостаточно притягательным, чтобы она ползала у его ног.

— Этот обычай, возможно, снова войдет в моду, и очень скоро, если я приложу к этому руку, — четко произнесла она. — И женоненавистники будут первыми болтаться на моем поясе!

Пальцы незнакомца на руке Кэт ослабли, и она подумала, что он сожалеет о своем хамском поведении. Впрочем, словесного извинения не последовало.

— Дорога сюда была очень долгой и утомительной, — произнес он устало и даже равнодушно, будто обращаясь в пустоту. — Мы ужасно устали, промокли, и наши нервы уже на пределе. Мне нужна машина, и как можно быстрее! Как мне ни приятно пикироваться с вами, но пока я все же предпочитаю держать свои стрелы в колчане!

— Скажите, как остроумно! — ядовито заметила Кэт и освободила руку из его пальцев.

Она уже собралась уйти, но тут ей в голову пришла одна мысль. Девушка повернулась к своему обидчику, воинственно вскинув голову.

— Возможно, я смогу помочь вам, — нежно пропела она и протянула к нему свою ладонь.

Почему бы и нет, подумала Кэт. Больнице нужен каждый цент, так что пусть платит за ее услуги!

Незнакомец уставился на нее в изумлении. Наверняка оценивает, во сколько ему обойдется комфорт спутницы, думала Кэт, глядя на него. Наконец, глубоко вздохнув, мужчина сунул руку в карман брюк и, вытащив оттуда несколько зеленых купюр, вложил их в ладонь девушки.

Да-а, эта дама, видно, очень дорога ему, подумала Кэт, взглянув на деньги.

Она откинула полу дождевика, чтобы положить деньги в карман шорт. Взгляд незнакомца тут же переместился на ее загорелые ноги. Кэт почувствовала жар в крови и резко опустила плащ.

— Спасибо, — пробормотала она и добавила с иронией: — За деньги, а не за осмотр. Ждите здесь, я организую для вас машину.

— И побыстрее! — высокомерно бросил незнакомец. — Кстати, вы не хотите узнать, куда мы направляемся?

— Здесь есть только одно место, куда вы можете поехать, — легкомысленно ответила девушка и стремглав умчалась.

Из конторы начальника гавани Кэт позвонила в единственный отель на острове. Поговорив с управляющим на местном языке, она попросила его прислать машину за двумя туристами. Затем девушка вернулась к ним, сказала, что машина скоро будет, и, пожелав приятного дня, удалилась. Последнее, что услышала Кэт, были слова промокшей, раздраженной «пассии»:

— Что она, черт возьми, себе позволяет?

Очаровательно, отметила про себя девушка, направляясь к баркасу Синь Цао.

Двое местных парней опускали в ее каноэ драгоценный мотор. В этот момент, расталкивая людей на пристани, к Кэт подбежал Джек Холл, хирург-офтальмолог из больницы. Его жена Джейн родила их первого ребенка две недели назад.

— Уф! Еле успел! Думал, уедешь домой!

— А что случилось, Джек? Что-нибудь в больнице?

— Нет, там все в порядке. Я хочу напомнить о приеме! О приеме у Джорджа Стивенсона! Ты не забыла?

Девушка тупо посмотрела на Джека. Незнакомец так прочно занимал все ее мысли, что в этот момент она не смогла бы назвать даже дату своего рождения. Она хлопнула себя по мокрому лбу, когда вспомнила о приеме.

— О Господи, забыла, конечно! А мне обязательно надо быть там? — жалобно протянула она. — Я так занята сегодня!

Кэт посмотрела на небо, такое же тяжелое, как и ее сердце, занывшее от перспективы остаться. Эти сборища всегда остро напоминали ей о прежней жизни в Новой Зеландии. Сливки общества всегда собирались посудачить о менее удачливых соплеменниках. Сливки, собирающиеся на островах, не были такими пышными, как в Окленде. Но иногда на эти вечеринки приезжали гости на яхтах или местные бизнесмены.

— Да, обязательно, — решительно заявил Джек. — Пожертвования Стивенсона очень важны для больницы, ты же знаешь! Мы не можем позволить себе разочаровывать его.

Кэт вздохнула с досадой:

— Сама знаю.

Черт! Ей придется остаться на острове на ночь. У Кэт была своя комната на территории больницы — в блоке, где жил медицинский персонал. Обычно она проводила там три-четыре ночи в неделю, а свои два выходных дня жила в бунгало на островке Суйя. Только там она чувствовала себя как дома, не то что в больничном жилище. Кроме того, Кэт дорожила своей независимостью.

Год назад к ней присоединилась Линда. Ей очень понравился островок, уютное романтичное бунгало. Девушки прекрасно ладили друг с другом, но больше всего обе ценили возможность уединения. Поэтому выходные дни после работы они старались проводить на Суйя.

Кэт обреченно посмотрела на Джека.

— Тогда мне нет смысла возвращаться домой в такую погоду, — сказала она. — Договорюсь сейчас о хранении мотора до завтра и пойду навещу Джейн и ребенка.

— Она так обрадуется тебе, Кэт! Джейн хлебом не корми, дай похвастать маленьким! Она, кстати, не пойдет сегодня к Стивенсону, так что попозже я могу зайти за тобой, и мы отправимся туда вместе. Ты не против?

— Прекрасно, — ответила Кэт и подумала, что еще два года назад она бы так легко не согласилась на предложение Джека. Да, она повзрослела за это время. Но и не только. Кэт с некоторых пор перестали интересовать все эти любовные романы. А если еще и вести себя соответствующим образом, то можно избежать неловких ситуаций, в большинстве случаев по крайней мере.

Мужчины, женатые или холостые, не приставали к ней. Кэт излучала негативные импульсы еще до того, как кавалеры успевали даже подумать о чем-то фривольном. Этот защитный барьер девушка воздвигла вокруг себя после истории с Чарльзом.

К вечеру дождь прекратился, но в воздухе так парило, что вилла Стивенсона с кондиционером стала казаться Кэт уже более привлекательной, чем утром.

— Обычная вечеринка, я думаю, — сказала она сухо, когда они с Джеком вошли в дом Джорджа Стивенсона.

— Мне кажется, ты недовольна? — произнес Джек и, взяв Кэт под руку, провел ее в гостиную, по размеру больше напоминавшую танцевальный зал.

— Да нет. Но эти вечера все так похожи друг на друга!

— Сделаем над собой усилие и вынесем и это сборище стоически!

— Да, только ради больницы! — засмеялась девушка.

Джек пошел за напитками, а Кэт остановилась у цветов в больших напольных вазах. Она смотрела через открытые двери на веранду и грустно думала о том, что ее смех звучит пусто даже для нее самой…

И все-таки сегодня она чувствовала себя как-то странно. Может, действительно она слишком устала и ей надо было поехать с Линдой?..

— Какое чудесное превращение! — услышала она голос позади себя. — Если бы не ваши ноги, я бы ни за что не узнал вас.

Кэт резко обернулась. Густая грива ее каштановых волос колыхнулась и закрыла одну щеку. Кровь прилила к лицу девушки, когда она узнала мужчину, стоявшего перед ней. Кэт опустила глаза вниз, словно проверяя, во что она одета. Разрез на юбке серебристо-серого шелкового платья разошелся, открыв стройную загорелую ногу. Она быстро поправила платье.

— Значит, вы благополучно добрались до отеля? — спросила девушка первое, что пришло на ум. И рассердилась сама на себя. Что за идиотский вопрос она задала! Конечно, добрались — незнакомец уже ничем не напоминал того раздраженного, промокшего человека, который сегодня утром на пристани надменно требовал от нее помощи. Сейчас его черные волосы были красиво уложены. Одет он был в безукоризненно белый костюм. Да, несомненно, этот тип — сегодня самый привлекательный на этом дурацком приеме.

— К сожалению, — процедил он так, словно не мог вспоминать об этом без боли.

Кэт недоуменно пожала плечами.

— Это не «Савой», конечно, но и вы не принц Уэльский. Других отелей здесь нет. А что еще вы ожидали найти на этом маленьком тропическом острове?

— Я ожидал, что после того, как я щедро позолотил вашу ручку, вы отправите нас туда, куда нам надо! А не в засиженный мухами третьеразрядный коровник на ходулях. — Незнакомец растянул губы в тонкую улыбку. Кэт уже встала на дыбы, готовая защитить маленькую гостиницу острова, но мужчина не дал ей такой возможности. — Это слова Вирджинии, а не мои, — с улыбкой сказал он. — Вирджиния — мой друг.

— Но вы их полностью разделяете, разумеется, с вашим другом, — ворчливо заметила Кэт. — Мне очень жаль, что отель не оправдал ваших ожиданий. Впрочем, возможно, что и «Савой» пришелся бы вам не по вкусу. Просто есть категория людей, которым очень трудно угодить!

— Вы совершенно правы, — согласился незнакомец. — Отель не оправдал наших надежд, так как нам нужно было совсем другое место. Вот этот самый дом, собственно говоря.

Кэт раскрыла рот от удивления. А она-то была уверена, что эта парочка собирается остановиться в отеле! Девушка почувствовала, что краснеет.

— Что ж, мне очень жаль!

Их взгляды встретились. Гранит серых глаз незнакомца немного дрогнул, когда он сделал попытку пошутить.

— Вам действительно будет очень жаль, — это я вам обещаю, — когда Вирджиния сломает о вас свой язык. Она не любит, когда ей морочат голову.

Придя в себя, Кэт саркастически заметила:

— Неужели? Тогда ей не надо было приезжать сюда! Островитяне не обижают приезжих намеренно. И учтите: уровень жизни здесь довольно низкий, поэтому вас могут ждать большие неприятности. Тем не менее желаю приятного пребывания на острове!

И куда это только Джек провалился? Кэт повернулась, чтобы уйти, но, видно, незнакомца это не устраивало. Он поймал ее за руку и мягко, но решительно повернул девушку лицом к себе. Она вся сжалась, почувствовав на своем запястье его пальцы. На губах мужчины появилась ироничная ухмылка.

— Вы, наверное, капризный ребенок?

Кэт изобразила крайнее удивление и вырвала свою руку из его жестких пальцев.

— Вы хотите, чтобы я согласилась с этим? — спросила она нарочито вежливо.

— Нет, мой вопрос скорее риторический.

— Тем не менее он прозвучал как оскорбление!

— Не совсем! Вы бы почувствовали, если бы в нем прозвучала злоба…

— Как я могу судить об этом, не зная вас? — Кэт с вызовом посмотрела в глубокие серые глаза.

— Может, нам тогда следует исправить это недоразумение и познакомиться друг с другом поближе?

Незнакомец очаровательно улыбнулся, и сердце девушки так дрогнуло, что она сама пришла в недоумение.

Мужчина явно флиртовал с ней, а ведь после их утренней словесной стычки Кэт, а в этом она была уверена, излучала такие сильные отрицательные биотоки, что не почувствовать их было просто невозможно!

— Вы здесь в связи с работой местной больницы? — довольно сухо спросила она.

— Нет.

Кэт елейно улыбнулась.

— В таком случае я не вижу смысла в нашем более близком знакомстве. Вы, очевидно, здесь проездом в другое…

— Мы пробудем здесь месяц, а то и больше, — оборвал ее незнакомец. — Это зависит от… в общем, это неважно. В данный момент мы наслаждаемся очень приятной светской вечеринкой. И поскольку, как я вижу, вы здесь самая красивая женщина, мне бы хотелось познакомиться с вами поближе.

Глаза Кэт расширились от удивления. Какой льстец, подумала она.

— А вы не забыли про вашу сварливую пассию? — спросила девушка не без ехидства.

— Действительно забыл, — сказал незнакомец, как бы удивившись своей оплошности, и посмотрел вокруг.

Когда его взгляд остановился на Джеке, который увлеченно разговаривал с кем-то из гостей, Кэт поняла, что мужчина искал не Вирджинию. И точно — он кивнул в сторону Джека.

— Ваш любовник?

— Друг! — сердито ответила девушка. Нет, это переходит все границы — какое ему, собственно, дело до этого?!

— Близкий или на пути к тому? — Взгляд незнакомца проникал так глубоко в нее, что Кэт внутри как бы съежилась.

— Он женатый человек, — сухо сказала она, подчеркнув слово «женатый».

Этот красавец мог ничего и не говорить ей — девушка поняла по его глазам, о чем он думает. Черт возьми, незнакомый человек, совершенно не знавший ее, уже делал свои гнусные выводы, которые так легко читались в его насмешливом взгляде! Кэт стало противно, объяснять она ничего не будет!

Девушка снова повернулась, чтобы уйти, но незнакомец опять остановил ее за руку:

— Я обидел вас…

Кэт посмотрела на него с презрением:

— Нисколько! Вы обидели себя, а не меня!

Вы кажетесь хорошо образованным, светским человеком, а мыслите как плебей.

— Вы не знаете, о чем я думал. — Глаза мужчины вдруг стали жесткими, словно теперь она обидела его.

— Знаю, — со вздохом промолвила девушка, выдержав твердый взгляд незнакомца. Теперь ее никто не мог запугать.

— Разве это так невероятно — предположить что-то, когда красивая женщина приходит на вечеринку в сопровождении женатого мужчины? Не думаю, что здесь все так хладнокровны! В тропиках кровь у людей бурлит сильнее!

Мерзавец! У Кэт внутри все кипело. Высокомерный хлыщ!

— Еще как бурлит, — согласилась она. — Настолько бурлит, что даже самые робкие из нас готовы пойти на убийство, — с подчеркнутым хладнокровием парировала Кэт. Нет, она вовсе не собирается показывать незнакомцу, насколько он вывел ее из себя.

Сердцеед холодно улыбнулся.

— Но вас-то робкой не назовешь!

— Поэтому будьте осторожны, — предупредила девушка угрожающе. — А теперь, если вы позволите, я пойду.

— Ни в коем случае! — протянул он, дразня ее. — Я уже начинаю думать, что без вас жизнь потеряет всякий смысл.

Кэт увидела перед собой его смеющиеся глаза. Вот мужчина, на серьезность которого рассчитывать нельзя, подумала она. Во всяком случае, его никогда нельзя воспринимать серьезно! Словом, это не тот человек, которому можно доверить свои чувства.

Красавец здорово разозлил ее, и нет ничего удивительного в том, что эмоции девушки взяли верх над разумом. Больше она не могла сдерживаться.

— Я понимаю, что некоторых условия жизни на островах могут привести в шоковое состояние, — резко выпалила Кэт. — Но тот, у кого есть хоть капля здравого смысла, может приспособиться ко всему. А вы и ваша подруга не пробыли здесь и дня, Но уже успели оскорбить островитян, облить грязью местную гостиницу, которая делает все возможное, чтобы обеспечить комфорт постояльцам, имея весьма ограниченные средства, и оценить мою нравственность, исходя из ваших грязных мыслей. Вы мне совсем не интересны, мистер как-вас-там-зовут. Я буду очень рада, если я больше никогда вас не увижу! Надеюсь, я ясно выразила свою мысль? Или вы настолько толстокожий, что…

— А, вот вы где, мои милые! — театрально произнес Джордж Стивенсон, неожиданно появившийся рядом с ними. Кэт настолько растерялась, что невольно сделала шаг в сторону, покраснев до корней волос. До нее сейчас дошло, что она оскорбила гостя Джорджа. А Стивенсона нельзя было огорчать. Но, может быть, Джордж не слышал того, что она только что наговорила его гостю?

— Я вижу, вы уже познакомились, так что нет необходимости представлять вас друг другу. Но вы еще незнакомы с моей племянницей. — Джордж повернулся и кивком головы подозвал к себе «пассию» незнакомца. Она сразу подошла к ним, сияющая, красивая, в дорогом вечернем туалете. Ее чудесные голубые глаза сверкали счастьем только для одного человека — незнакомца.

— Это моя любимая племянница Вирджиния, — гордо представил ее Джордж. — Она впервые на Соломонах и…

— И, вероятно, в последний раз, — недовольно произнесла Вирджиния, узнав в Кэт девушку с пристани.

— Ну-ну, дорогая! — засмеялся Джордж, игриво обнимая племянницу за плечи. — Это оттого, что начало оказалось для тебя не слишком удачным.

— Оно получилось таким, — раздраженно перебила она дядю, — из-за детской выходки вот этой девицы! — Вирджиния бросила презрительный взгляд на Кэт.

Откуда такая бурная реакция на в общем-то незначительное недоразумение? — подумала Кэт. Нет, настоящей причиной раздражения этой фурии была ревность!

Ведь на приеме незнакомец уделял Кэт гораздо больше внимания, чем ей, а ведь никто его об этом не просил!

Вдруг девушка почувствовала ободряющее прикосновение к своей руке.

— Это была не выходка, Вирджиния, а простое недоразумение, — тихо сказал незнакомец.

И хотя Кэт не нуждалась в его защите, увидев сверкающие яростью глаза «пассии», она почувствовала что-то, похожее на благодарность за поддержку в такую минуту.

— Прошу прощения, если я вас направила не по тому адресу, — вежливо промолвила Кэт, надеясь, что ее извинения будет достаточно. Ей совершенно ни к чему было гневить племянницу Стивенсона. — Я действительно решила, что вам надо в гостиницу. Я не знала…

— Вы даже не изволили выяснить это, — отчеканила Вирджиния тоном строгого учителя, отчитывающего провинившегося ученика. — И у вас еще хватило наглости потребовать деньги за то, что вы сплавили нас в эту ужасную дыру под названием отель!

Тут Кэт почувствовала, что ее лицо из красного превращается в бордовое. Она открыла было рот, чтобы возразить, но от негодования и волнения не смогла сказать ни слова.

— Весь остров, кажется, так и кишит попрошайками, дядя Джордж! Не понимаю, как ты тут…

— Вы совершенно незаслуженно оскорбляете островитян! — выкрикнула Кэт, обретя наконец голос. — Никто здесь не попрошайничает.

— Вы же первая делаете это!

— Это я предложил Кэт вознаграждение за ее услуги, — вклинился незнакомец в перепалку двух женщин.

— Я взяла деньги для больницы, — быстро сказала девушка, представляя, какой сейчас поднимется шум. — Мне очень жаль, что все так получилось, но… — И тут голос ее замолк. Кэт вдруг поняла, что незнакомец назвал ее имя. А ведь она могла поклясться, что никто еще не упоминал ее имени на сегодняшнем приеме! Тогда откуда он узнал его?

Она уже плохо соображала, что происходит вокруг. Нет, надо постараться успокоить себя разумными доводами. Незнакомец просто не мог знать ее имени!

— Роберт и Вирджиния пробудут на острове почти целый месяц, так что у вас, Кэт, будет еще много возможностей. — Услышав свое имя, девушка снова включилась в разговор. Она поняла, что Джордж пытается увести своих гостей от нее. — Я понимаю, Роберт — новое лицо на острове, и к тому же, надо признать, весьма привлекательное. Но вы не должны монополизировать его, Кэт!

У нее уже не было сил возмущаться! А этот тип, Роберт, снова снисходительно улыбнулся. Кэт слегка зашатало.

— Я присоединюсь к вам через минуту, — сказал Роберт Джорджу и его племяннице уверенным и спокойным тоном. — Я еще не закончил разговор с Кэт. Это ненадолго.

Если бы взгляды могли убивать, то, несомненно, Роберт, а вместе с ним и Кэт уже лежали бы распростертыми на полу гостиной. Вирджиния была в бешенстве! Но ее дядя только кивнул в знак согласия и увел племянницу за собой.

Интересно, какую власть имел стоявший рядом с ней мужчина над Джорджем Стивенсоном? Пока было ясно одно — Джордж хотел сблизить приезжего красавца со своей племянницей, но Роберту это было совсем не нужно.

Когда Джордж и Вирджиния отошли на приличное расстояние, Кэт повернулась к Роберту с расстроенным видом.

— Не говорите ничего, — тихо произнес он. — Я знаю, что вы в состоянии постоять за себя.

— Вы же не дали мне и слова сказать! И не дожидайтесь от меня благодарности за ваше заступничество!

— Ну что вы, мне даже в голову не пришло рассчитывать на такое, — со смиренным вздохом произнес Роберт. — А теперь, может, мы забудем о том, что вы приобрели смертельного врага в лице племянницы самого могущественного человека на островах…

— Минуточку! — сердито остановила его Кэт. — Если я и обрела каких-то врагов, то не без вашей помощи! Откуда появилась история с попрошайкой, как не от вас? Не знаю, какие игры вы ведете с этой влюбленной в вас барракудой, но она явно видит во мне угрозу, а мне это, уж поверьте, совсем не нужно!

— Вирджиния и я — друзья и…

— Скажи мне, кто твой друг… — язвительно бросила Кэт. Она подняла ладони к Роберту, словно отгораживаясь от него. — Послушайте, меня не интересует ваша личная жизнь, меня не интересуете ни вы, ни ваша пассия! Так что оставьте меня в покое! — Она повернулась и пошла прочь. На этот раз Роберт не остановил ее.

Девушка вся кипела от возмущения и несправедливости, стремительно пересекая гостиную. Она хотела найти Джека и сказать ему, что уходит. Она пешком дойдет до больницы. С нее на сегодня хватит.

— Роберт — один из Мэйфилдов из Окленда, — услышала Кэт голос Вирджинии, гордо рассказывающей кому-то о своем приятеле.

Кэт так и застыла на месте. Она была на просторной веранде, окружавшей дом Стивенсона. Кэт забрела сюда в надежде найти Джека. При упоминании имени Мэйфилда она похолодела и прислонилась спиной к деревянной колонне, обвитой плющом.

— Но Роберт и сам жутко богат, конечно! Он заработал свои миллионы в Южной Америке и сейчас приехал сюда посмотреть, есть ли здесь что-то стоящее, куда можно вложить деньги, — продолжала болтать Вирджиния. — Но, честно говоря, он не в восторге от того, что уже успел увидеть здесь!

Кэт услышала невнятное бормотание Джека, но слов не разобрала. Слова Вирджинии отпечатались в ее мозгу как клеймо и привели в состояние полнейшего шока. Роберт Мэйфилд, «один из оклендских Мэйфилдов», «Южная Америка»… Боже, этого просто не может быть! Она проснется завтра утром, и окажется, что все это ей приснилось в кошмарном сне!

Кэт схватилась рукой за колонну и почувствовала, как ей в палец впилась заноза. Девушка в ужасе уставилась на каплю крови, появившуюся на месте ранки. Она не спала! Это был не ночной кошмар, а еще хуже — реальный кошмар!

Незнакомец, с которым она скрестила шпаги, был родным братом Чарльза! Братом, с которым она никогда не встречалась, так как он был в Южной Америке, делая свои «миллионы»! Это тот самый брат, который возвращался в Новую Зеландию, чтобы быть самым почетным гостем на свадьбе своего младшего брата!

Жаркой, душной ночью Кэт быстро шла по улице, повторяя про себя одни и те же слова: как тесен мир, черт возьми, как он тесен!

2

Солнце уже припекало, когда на следующее утро, вернувшись на свой островок, Кэт вытащила лодку на берег и оттащила ее подальше от воды. Слава Богу, что у нее еще хватило ума не брать с собой новый мотор в этот раз! Он оказался очень тяжелым, и ребята из мастерской при больнице пообещали Кэт привезти его позже и помочь установить на каноэ.

На берегу девушку приветствовал гомон длиннохвостых попугаев и какаду. Наконец-то она дома! Кэт облегченно вздохнула и медленно направилась к бунгало, волоча за собой дождевики — свой и Линды.

На берегу покачивались высокие пальмы, тоже приветствуя ее возвращение домой. Кэт улыбнулась. Ей было спокойно здесь, в этой влажной жаре крошечного островка, единственными обитателями которого были она, Линда и многочисленное племя местной фауны. Только здесь она чувствовала себя в безопасности. В безопасности и покое. Но не сегодня!

Роберт Мэйфилд. Это имя никак не шло у нее из головы, и Кэт отчаянно старалась избавиться от него, защищая свой внутренний покой. Покой, который она нашла два года назад на этом клочке первобытной земли.

Когда светило солнце, как сегодня, здесь был самый настоящий рай, но приходили дожди и налетали циклоны — и островок превращался в преисподнюю! Но это был ее дом! Здесь она при любой погоде чувствовала себя в безопасности.

И вот теперь появился этот человек! Кэт твердила себе, что Роберт Мэйфилд приехал сюда лишь для того, чтобы выяснить возможности для своих капиталовложений. Ведь он не знает ее, и никогда не узнает! Девушка изменила свое имя, превратившись из Элизабет Флеминг в Кэтрин Джонсон. У Роберта Мэйфилда нет причин преследовать ее, убеждала себя Кэт.

Подойдя к бунгало, она поднялась по лестнице веранды и опустилась на верхнюю ступеньку, прислонясь лбом к перилам.

Ее прошлое… Все эти два года Кэт гнала его прочь, не желая, чтобы оно хоть каким-то образом напоминало о себе. И вот это проклятое прошлое снова вцепилось в нее когтями.

Приехал старший брат Чарльза, приехал так буднично, на баркасе китайского торговца, как будто так и надо было, как будто в этом нет ничего необычного!

Куда ей деваться? Сколько он здесь пробудет? Конечно, можно попытаться избегать встреч с ним, но в глубине души Кэт понимала, что это невозможно! Соломоновы острова были такими маленькими, что здесь все знали друг друга. Нет, их дорожки с Робертом Мэйфилдом обязательно пересекутся снова! Было от чего прийти в отчаяние!

Интересно, он такой же настырный, как и его младший брат? Ведь Чарльз преследовал ее своим вниманием до тех пор, пока она не поверила, что влюблена в него, и не согласилась выйти за него замуж. Естественно, обе семьи были в восторге от этого союза.

Правда открылась девушке за день до свадьбы. Кэт вся сжалась, вспомнив тот роковой день. Нежелательное прошлое ломилось в ее новую жизнь, продираясь через жару и покой ее крошечного островка и отбрасывая ее на два года назад…

Она была так счастлива в тот день! Как она хотела поскорее увидеть Чарльза, показать ему купленную ею хрустальную фигурку клоуна! Она так спешила, так торопилась к своему жениху!

Кэт передернуло. Она вспомнила тот момент, когда, уже войдя в квартиру Чарльза, услышала какие-то звуки, доносившиеся из спальни. Ничего не подозревая, она открыла дверь.

Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы пригвоздить девушку к полу. У нее было ощущение, что вокруг тоже все замерло. Окаменев от ужаса, Кэт смотрела на представшую ее глазам отвратительную сцену. Девушка почувствовала острый приступ невыносимой боли, и с ее губ сорвался мучительный крик. Это был отчаянный вопль раненого животного, который был слышен только ей.

Голый Чарльз сидел верхом на обнаженной блондинке, которая хихикала и извивалась под ним. Чарльз тоже смеялся, но каким-то странным нервным смехом, которого Кэт никогда не слышала раньше. Веселая парочка так была занята собой, что ни один из них не обратил внимания на остолбеневшую в дверях спальни девушку.

Ее зеленые глаза, полные ужаса и боли, еще больше расширились, когда она увидела на столике у кровати, на блестящей его стеклянной поверхности, серебристую бумагу, соломинки, остатки порошка.

Кэй схватилась за ручку двери. В голове у нее жутко стучало, а к горлу подступала головокружительная тошнота.

Чарльз схватил ее за плечи, когда Кэт тщетно пыталась дрожащими пальцами открыть замок входной двери. Он прижал ее к стене, не давая вырваться из плена цепких рук. Зрачки его глаз расширились, дыхание было горячим, на лбу выступили капельки пота. Кэт слышала, что он кричал на нее, но смысл этих слов стал ей понятен позже.

— Ты не понимаешь… это не то, что ты думаешь. Все занимаются этим в наши дни!

И Кэт ощутила безжалостную, грубую реальность происходящего. В голове сразу все прояснилось, и она как-то сразу успокоилась. Девушка с презрением уставилась на своего жениха, и в этот момент Чарльз понял, что он натворил! Его охватил такой страх, который ощутила даже Кэт.

— Только посмей, только попробуй хотя бы заикнуться кому-нибудь об этом, Элизабет! — прорычал он в ярости. — Это убьет моего отца, уничтожит его!

И ни слова жалости к ней, никакого сожаления по поводу жуткого оскорбления своей невесты накануне свадьбы! Ничего — только животный страх из-за того, что все откроется.

— Забудь, что ты вообще приходила сюда! — запаниковал Чарльз. Он нервно провел руками по волосам и отвернулся от девушки, словно больше не мог смотреть на нее.

Именно в эту минуту Кэт поняла, что на самом деле представлял собой ее жених — малодушное, жалкое создание, полностью зависящее от воли властного, жесткого отца! На бедрах Чарльза болталось полотенце — жалкая претензия на пристойность, ширма, как будто это имело значение после всего увиденного! Кэт уже знала, что именно такой и была бы ее жизнь с Чарльзом — ширмой для его мерзких дел!

Она молча смотрела на него своими зелеными потемневшими глазами, и, видно, было в этих глазах что-то такое…

— И не надо смотреть на меня так! — заорал вдруг он. — Ты не знаешь, под каким давлением я живу… эта… этот брак очень важен! Для моего отца важен… это соединение двух семейств! — Он всхлипнул.

Силы покинули Чарльза так же внезапно, как и появились. Тело его обмякло, и когда он поднял на Кэт глаза, они были совсем безжизненными.

— Все будет хорошо, — пробормотал он, облизывая пересохшие губы. — У нас с тобой все будет нормально, Элизабет! Ты ничего не видела — ничего! Да? Ты понимаешь меня? — Чарльз смотрел на нее умоляюще. — Я обещаю тебе, дорогая, все будет хорошо! — Он взял Кэт за плечи, и она напряглась под его руками. Она-то знала, что уже ничто и никогда не будет нормально! Знал это и Чарльз.

Он больно сжал ее плечи.

— У нас с тобой завтра свадьба! Все уже готово и ничто — ничто! — не может помешать нам! Забудь о наркотиках, об этой дешевке! Этого просто не было. Поверь мне, ничего не было.

Чарльз умоляюще заглядывал ей в глаза. Кэт без всякого усилия сбросила его безвольные руки с плеч, повернулась и открыла дверь. Ее молчание снова вызвало у Чарльза взрыв бешенства. Он стоял в дверях и кричал что-то вслед, пока Кэт быстро шла к лифту.

— Если ты выдашь меня, пострадает твой отец, твоя тщеславная мачеха и ты сама! Это я обещаю! Одно слово о том, что ты здесь видела, и я уничтожу вас всех!

…Из груди вырвался мучительный стон безысходности, вспугнувший стаю птиц на банановом дереве. Кэт сжала губы и изо всех сил зажмурила глаза, пытаясь остановить поток горьких воспоминаний, которые захлестнули ее. Девушка медленно подняла голову и посмотрела на море. Теплый бриз всколыхнул ее волосы, немного остудил разгоряченное лицо.

Да, прошлое догнало ее здесь в лице брата Чарльза! Но паниковать она не должна. Кэт хорошо замела свои следы, убежав из Окленда. Ведь здесь никто не знал, кто она на самом деле.

Только отец знал о том, что она изменила свое имя и собирается начать жизнь заново. Она написала это в письме. И ни слова о том, что увидела в доме Чарльза накануне свадьбы. Девушка хорошо помнила его угрозу уничтожить ее семью. Она написала, что просто передумала выходить замуж за Чарльза Мэйфилда.

Последние следы Элизабет Флеминг затерялись в Сингапуре два года назад, и вскоре газетчики потеряли к этой теме всякий интерес. Именно через прессу Кэт узнала, какую грязь вылил на нее Чарльз после ее исчезновения из Окленда. Вырезки из газет ей прислал отец. Прочитав их, Кэт сожгла эту мерзость. То, что писалось о ней в то время, было настолько чудовищным, что вернуться домой Кэт уже не могла… Не могла, да и не хотела. Время лечит, говорили умные старые люди. И она лечилась, как раненый зверь, забившийся в свою нору и укрывшийся от всех…

Девушка вошла в бунгало, приготовила себе чай и вышла на тенистую, увитую зеленью веранду. Она допивала уже вторую чашку, когда вдали послышался шум моторки, пробиравшейся через риф. Кэт уже успокоилась и чувствовала себя гораздо лучше. Для себя она решила — что бы ни случилось, даже если она случайно встретится с Робертом Мэйфилдом, она будет в силах справиться с этим.

Какие милые ребята — так скоро привезли мотор! Девушка сбежала с лестницы и пошла к берегу встретить приближающуюся лодку. Солнце светило прямо в глаза, поэтому Кэт не сразу увидела, что в моторке находится всего один человек.

— Не может быть! — прошептала она испуганно, увидев, как Роберт Мэйфилд искусно подводит лодку к берегу. Какого черта ему понадобилось здесь?!

— Не так-то просто пройти по этой воде, — приветливо говорил он, спрыгивая на берег и втаскивая на песок лодку. — Меня предупреждали, что риф очень коварный. Как насчет медали за храбрость?

Его высокомерная, как ей показалось, ухмылка была шириной с океан. Кэт почувствовала, что начинает злиться. Да, это, конечно, был брат Чарльза. Ночью девушку мучили сомнения, она надеялась, что ошиблась, неправильно расслышав слова Вирджинии. Но сейчас перед ней стояло живое доказательство того, что это был Мэйфилд.

Нет, так нельзя! Она слишком болезненно на все реагирует, надо взять себя в руки. По правде говоря, Роберт ни внешне, ни по характеру не был похож на своего младшего брата. Даже в своем высокомерии он был на голову выше Чарльза…

— Никак, — ответила девушка, заглядывая в каноэ. На дне лодки лежал ее новый мотор. — Разве я просила вас об этом? — спросила она, подняв на Роберта глаза.

Волосы его растрепались на ветру, рубашка была мокрой от водяных брызг, а шорты испачканы моторным маслом. Очевидно, в дороге ему пришлось повозиться с двигателем! Приплыл он сюда на одном из стареньких каноэ больницы.

— Мне было даже страшно подумать о том, что я проживу хотя бы один день без вашей очаровательной язвительности. Вы вносите бодрящее разнообразие в ядовитую речь Вирджинии, которая на меня уже совсем не действует.

— Любите подвергать себя наказанию? — с иронией, в тон ему, задала вопрос Кэт.

— Вы правы, во мне сидит мазохист, причем очень любопытный! Мне хочется посмотреть, как живет девушка по имени Пятница. От пива я тоже не отказался бы.

Кэт ничего не ответила. Она снова наклонилась к каноэ, чтобы посмотреть, сможет ли вытащить оттуда свой мотор.

Роберт положил свою ладонь на ее руку, и по телу девушки пробежал ток. Она вырвала руку и сердито посмотрела на непрошеного гостя.

— Мотор может подождать — в отличие от моей жажды. Только после вас. — И он жестом предложил Кэт идти к бунгало.

Она подчинилась, но только потому, что ей не хотелось вступать с ним в перепалку.

— Пива нет, — бросила она через плечо. — Я не пью его, поэтому нет смысла и держать его здесь.

— А Линда? Она что, тоже трезвенница?

Кэт нахмурилась, но продолжала идти. Так, значит, Роберт знал и о том, что она делила бунгало с Линдой! Создавалось впечатление, что он знал о Кэт уже слишком много! Да, в безопасности она себя уже не чувствовала.

— Боюсь, что да! — слащаво ответила Кэт и рассердилась на себя. Опять этот фальшивый тон!

— А что вы здесь делаете? — спросила она уже спокойно, когда они подошли к веранде. Этот простой вопрос стоил девушке большого труда. Ее сердце продолжало бешено колотиться от неожиданного появления Роберта на ее островке.

— Я уже сказал вам, что хочу посмотреть, как вы тут живете. Разве этого не достаточно?

— Нет. Зачем это вам нужно? — спросила Кэт, глядя на Роберта с подозрением.

— Затем! — ответил он.

— Зачем затем? — продолжала настаивать девушка.

Роберт не ответил, а только загадочно улыбнулся, будто ему было известно что-то такое, чего не знала она. От этой улыбки у Кэт похолодело внутри. Не мог же он знать правду о ней? Никто не знал! Девушка повернулась, взбежала по ступенькам и, отодвинув в сторону бамбуковую занавеску на двери, вошла в бунгало. Веди себя спокойно, мысленно уговаривала себя Кэт.

— Ну вот, — сказала она, поворачиваясь к гостю лицом. — Это и есть наш дом. В котором живет девушка Пятница. Пожалуйста — настоящая мебель, как у нормальных людей. Там в углу стоит радиоприемник. Да, еще телефон. Знаете, такая штука, которая звонит. А в ванной комнате есть душ, из которого течет настоящая вода, и я обладаю волшебной силой, чтобы превратить ее в горячую. Нажимаю кнопку, и готово! Еще у меня есть холодильник с настоящей морозилкой. Разве не удивительно, как цивилизованный человек может жить на этом острове «дикарем»?

Роберт промолчал. Удивительно, но ему так хорошо удавались паузы! Если бы только не его циничная ухмылка! Она была красноречивее всяких слов! Кэт могла быть язвительной и саркастичной сколько угодно, могла лезть из кожи вон — Роберта это нисколько не трогало.

— Холодильник? — изображая удивление, произнес он наконец. — Значит, здесь должно быть какое-нибудь питье.

Приняв намек к сведению, Кэт прошла в узкую кухоньку. Роберт последовал за ней. Пока она наливала в стакан воду и опускала туда кусочки льда, он не отрываясь смотрел на нее, действуя девушке на нервы. Кэт вручила гостю стакан, и их взгляды встретились.

Девушка снова почувствовала холодок внутри. Этот мужчина лишал ее присутствия духа, и она знала почему. Это не имело — никакого! — отношения к тому, что он был привлекательным! Роберт был братом Чарльза, и дело было только в этом!

— Будьте осторожны, когда пойдете обратно через коралловый риф, — посоветовала она гостю. Если и этого недостаточно, чтобы гость понял, что его присутствие здесь нежелательно, тогда Кэт не знала, что вообще может на него подействовать. — Вам повезло, что на пути сюда вы не повредили корпус лодки. На обратном пути вам, возможно, так не повезет. Освещение совсем другое, когда плывешь от берега.

— А я, пожалуй, останусь здесь, — деловито сказал Роберт, допив воду.

Кэт застыла. Если он знал, что она живет в этом бунгало с Линдой, значит, он наверняка в курсе, что та уехала. Роберт вполне мог видеть Линду на Кула вчера, когда та садилась в катер. Значит, направляясь сюда, он знал, что Кэт одна! Что еще ему известно?

Девушка, однако, быстро взяла себя в руки.

— Если вы хотите здесь остаться, тогда уеду я! — решительно заявила она.

— Зачем же так сурово? — поинтересовался Роберт.

— Зачем же так нахально? — парировала Кэт.

Роберт сложил руки на груди.

— Разве я веду себя нахально? Ну вот, приехали!

— Еще как! Вчера вечером вы вовсю использовали меня в своих любовных играх с Вирджинией. Сегодня вы приезжаете без приглашения на мою территорию. — Зеленые глаза Кэт сверлили гостя. — Мое терпение на пределе, а вы продолжаете испытывать его.

Роберт улыбнулся, как будто не обратив внимания на ее скрытые угрозы.

— Я слышал, что вы крепкий орешек со стальной сердцевиной. Я начинаю уже верить этому.

У Кэт болезненно кольнуло внутри: так вот что люди думают о ней. Это не оскорбление, уговаривала себя девушка, а, скорее, комплимент, во всяком случае, в какой-то степени…

— Я должна быть жесткой на своей работе, — сказала Кэт, даже не желая выяснять, от кого он слышал такое мнение. На островах слухи распространяются быстро.

— А в своей личной жизни вы тоже должны быть такой же жесткой? — голос Роберта звучал уже мягче, и Кэт моментально насторожилась.

— Почему вы лезете в чужие дела? — Она выхватила у Роберта из рук пустой стакан и прополоскала его под струей воды.

— В данный момент вы являетесь моим делом, — тихо произнес Роберт. — Нам предстоит провести много времени вместе, а эти пикировки нас утомят, и уже очень скоро! Если вы сойдете со своего высокого пьедестала, то нам обоим будет гораздо легче и приятнее общаться друг с другом.

Его слова повисли свинцом в душноватом воздухе кухни. Кэт оставила стакан в раковине и медленно повернулась к гостю. Этот человек явно не понял, что ему сказали. Она не хочет, чтобы он находился на этом острове.

— Послушайте, мистер Мэйфилд! Если вы считаете, что оказали мне великую честь, собираясь побыть здесь со мной, то вы глубоко заблуждаетесь! У меня нет ни малейшего желания находиться в вашем присутствии больше, чем это необходимо! Вы мне совершенно безразличны и…

— Откуда вы знаете, что моя фамилия Мэйфилд? — холодно перебил он ее.

Кэт онемела от этого неожиданного вопроса. Роберт мог подумать, что его имя для нее что-то значит. Оно, конечно, значит, но знает ли он об этом?

— Вы что, наводили обо мне справки? — настойчиво продолжал расспрашивать Роберт.

К Кэт вернулся голос.

— Только этого не хватало! — возмущенно выпалила она. — Вы забыли, что нас представили вчера вечером на приеме.

— Нас не представляли, — тихо сказал он. — Когда Джордж подошел к нам, он решил, что мы уже с вами познакомились. Мое имя называлось, а фамилия — нет!

Кэт фыркнула и отвернулась к мойке, надеясь, что не слишком покраснела от смущения. Но ведь и он тоже знал ее имя. Может, он так же, как и она, услышал, как кто-то произнес имя Кэт? И так же слышал, как кто-то обсуждал ее? Вполне возможно.

— Ну, так откуда вы узнали мою фамилию? — снова спросил Роберт.

— Это что, имеет какое-то значение? — устало вздохнув, сказала Кэт.

— Имеет. Хотелось бы думать, что я вас интересую и что вы даже расспрашивали обо мне.

— Ошибаетесь! Я просто услышала, как кто-то говорил о вас. Удовлетворены?

Роберт внимательно посмотрел на нее.

— Пожалуй, — сказал он, но в голосе его не было уверенности.

— Это правда!

Роберт кивнул:

— Ну, правда — так правда! Давайте теперь вернемся к тому, о чем вы говорили. Я вам не интересен. Может, вы еще что-нибудь к этому добавите?

Кэт настороженно посмотрела на него. Она теперь жалела, что сказала эту фразу. Ведь это не совсем так!

— Мы можем с вами говорить так до бесконечности, — холодно сказала Кэт. — Вы только теряете мое и свое время. Спасибо, что привезли мне мотор, а теперь можете уезжать обратно.

Роберт взглянул на свои часы, оттолкнулся от стены, у которой стоял, прислонившись, и заявил:

— Да, мне пора уже отправляться назад и собирать вещи. Вернусь попозже!

— Извините, — быстро проговорила Кэт, растерявшись, — но зачем вам сюда приезжать?

— Во-первых, помочь вам установить новый мотор на лодке, — начал объяснять Роберт, словно они договаривались об этом. — Кстати, он ужасно тяжелый. Вы не могли бы помочь мне перетащить его сюда?

Мотор! Кэт напрочь забыла о нем. Почему, интересно, привез его он, а не ребята?

Этот вопрос она задала Роберту, следуя за ним к берегу.

— Я же сказал вам, что мне было интересно посмотреть, как вы живете, поэтому я и предложил свои услуги. Мне понравилось здесь и…

— Вам не надо больше приезжать сюда! — поспешно вставила Кэт.

Роберт только засмеялся. Он уже подходил к каноэ, и Кэт пришлось почти бежать, чтобы поспеть за ним.

— Мне жаль огорчать вас, но я все-таки вернусь. — Роберт остановился у лодки и повернулся к девушке. — Мне нужно было осмотреть остров; то, что я успел увидеть, мне понравилось. — Роберт пробежал взглядом по ее фигуре, облаченной в старые шорты и поношенную майку. — Гм… Так понравилось, что я непременно вернусь. — Тут его взгляд упал на нее стройные ноги. — Да, надо обязательно осмотреть весь остров!

Кэт знала, что выглядит чуть ли не оборванкой, но ей было уже наплевать! В конце концов, Суйя не курорт, да и она не модель. Но до чего же сладострастный, жадный взгляд у этого мужчины! Следовало бы хорошенько его проучить, выгнав сию же минуту с острова! Но, во-первых, как это сделать? И, во-вторых, ей так был нужен мотор!

И они вместе взяли его с обеих сторон и подняли из каноэ.

— Если вы… вы приедете сюда… снова, — задыхаясь, бормотала девушка, когда они тащили мотор на берег, — то здесь вас будет ждать точно такой же прием!

— А что, разве вы сможете поставить этот мотор одна?

— Смогу, не смогу! Вам-то что? Но все… равно, спасибо за заботу!

Да, здоровяк этот Роберт! Даже не запыхался, когда они тащили эту тяжесть. Тут она представила себе, каких титанических усилий будет стоить ей укрепление мотора на лодке. Но она справится сама и скорее умрет, чем покажет Мэйфилду, что ее ждет адская работа.

— Куда тащить мотор?

— За Дом, там есть пристройка.

Они потащили мотор в хозяйственную пристройку. От ветра и солнца крыша из пальмовых листьев выцвела и обветшала и сейчас отбрасывала неровные тени на их лица. В этом неясном свете Роберт выглядел каким-то темным и грозным. Да что это с ней? Почему она все время его рассматривает?

— Спасибо, — выдохнула она, запыхавшись, когда они наконец водрузили мотор на место.

— Не трогайте его, пока я не вернусь! Он слишком тяжел, вам одной не справиться!

— Послушайте, мистер Мэйфилд…

— Роберт, — поправил он ее. — Не Боб и не Бобби! Доброе старое имя Роберт — это как раз то, что надо!

— Послушайте, добрый старый Роберт, — медленно произнесла Кэт, — я добрая, старомодная девушка, поэтому не вздумайте больше приезжать сюда! Мне не нужна ваша помощь и ваше присутствие в моей постели. Понятно?

— Это вы, кажется, не поняли меня.

Но как изменился тон Роберта! Насмешка исчезла, голос звучал серьезно. Кэт готова была поклясться, что уловила оттенок какой-то боли в этом голосе!

— Я совершенно не стремлюсь забраться в вашу постель. Более того, мне уже начинает немного надоедать ваша манера разговора, — как-то устало произнес он и вдруг отчеканил: — Я вернусь сюда, хотите вы этого или нет! Вам лучше свыкнуться с этим фактом, потому что так оно и будет. Я достаточно ясно выразил свою мысль?

— Вполне, — спокойно ответила Кэт, хотя внутри у нее все кипело от его высокомерия. — Поскольку ваши намерения тверды, вам все-таки лучше послушать, что я теперь скажу вам! Вы можете приплывать сюда, когда вам вздумается, сидеть на берегу, плавать с дельфинами, размышлять о прекрасном. Но чего вы не можете делать, так это входить в мой дом!

— Чей дом?! — Брови Роберта удивленно взлетели вверх.

У Кэт упало сердце. Дом действительно не принадлежал ей, и он это знал! И еще одна мысль пробежала холодком по ее позвоночнику. Роберт был очень настойчив в своем желании приехать на островок — почему? На какое-то мгновение ее охватил страх — может, он все-таки знает, кто она такая? Кэт стала лихорадочно соображать, откуда он мог знать про нее. Нет, он не знает, твердила девушка. Он не знает… не знает…

Она облизала пересохшие губы.

— Я… я, возможно, и не владею этим домом, но я живу здесь и имею право на уединение, — привела она свой последний довод. Увы! Уверенность девушки заметно шла на убыль под взглядом Роберта. Он такой самоуверенный! Что бы она ни говорила, ясно, что для него это не имеет никакого значения!

— Этот дом — собственность Джорджа Стивенсона, — спокойно констатировал он. — А я его гость!

— И… и что это значит? — едва слышно пролепетала Кэт.

— Это значит, что я буду жить здесь! В течение ближайших нескольких недель я буду гостем этого дома, вашего дома! — подчеркнул Роберт.

С этими словами он повернулся и вышел из-под навеса. Кэт осталась стоять на месте, не в состоянии сделать ни шага. Что же это такое?! Она решительно смахнула прядь волос с лица и бросилась за Робертом, догнав его у веранды.

— Может, вы все-таки объясните мне, что происходит?

— А уж думал, что вы никогда не спросите меня об этом!

— Послушайте, сейчас не время для шуток!

— А я и не шутил с вами, Кэт. Это вы, кажется, получали удовольствие от наших стычек!

Да, он был проницателен! Она действительно находила какое-то странное удовлетворение от их пикировок, совершенно не понимая, почему это происходит. Над этим надо подумать, но только не сейчас, решила она.

— Я серьезно! — почти с обидой сказала девушка. — Скажите, в чем все-таки дело?

— Дело в том, что я собираюсь пожить на этом острове. — Роберт неопределенно махнул рукой в сторону бунгало. — Я познакомился здесь с бытовыми условиями, и они приятно удивили меня. Все достаточно цивилизованно.

— Но это просто смешно! — Кэт снова взвилась. — Вы не можете приехать и жить здесь! Это мой дом…

— Но не ваша собственность! Дом принадлежит Джорджу, и он разрешает вам пользоваться им, потому что вы очень нравитесь ему. Так ведь? Кроме того, Джон ценит вашу работу в больнице. Да и потом, надо же мне где-то жить, пока я буду на этом острове, поэтому…

— Вам надо где-то жить? — выкрикнула Кэт. — Вы и ваша… Вирджиния остановились у Стивенсона в его доме, а ведь его дом — дворец по сравнению с этим бунгало! Вы, должно быть, не в своем уме! Если бы у меня был выбор, я бы не жила…

— Но это не ваш выбор, а мой! Я хочу остановиться здесь, да и Джордж считает, что это неплохая идея. А Вирджиния…

— Ну уж нет! Вот это абсолютно исключено! Я ни за что не буду жить здесь с этой барракудой! — Кэт так топнула ногой, что та ушла по щиколотку в песок. — Если вы привезете ее сюда, я в ту же секунду уеду с острова!

В глазах Роберта зажглись веселые огоньки.

— Значит, против моего приезда сюда вы не возражаете?

— Я… я не это имела в виду, — растерянно проговорила девушка. Она уже начинала приходить в отчаяние, чувствуя, что попала в ловушку. Нет, его ни в чем не убедишь! У него есть какая-то цель, и он упорно движется к ней. Но что это за цель?

— И не нервничайте вы так! Вирджиния не поедет сюда! Она не для этого острова. — Он усмехнулся. — Поэтому мне еще больше захотелось пожить здесь. Впрочем, все наши проблемы мы сможем обсудить с вами позже, за ужином. А сейчас мне надо уже возвращаться на Кула. — Роберт взглянул на свои часы и решительно направился к каноэ.

— Я ничего не понимаю, — заторопилась Кэт, когда Роберт уже стаскивал каноэ в воду. — Вы приехали сюда, в мой дом, вы думали, что я приму вас с распростертыми объятиями? Просто так, без всякой причины, а только ради вашей прихоти.

— О нет, причина у меня есть! Я никогда ничего не делаю просто так! — Роберт загадочно улыбнулся, затем прыгнул в лодку и взял в руки весло. — В моем безумном поступке есть свой резон.

Господи, неужели он все-таки знал, кто она в действительности! И приехал сюда, чтобы проучить и наказать ее за то, что она сделала с его младшим братом!

— Значит, вы согласны, что вы сумасшедший? — крикнула Кэт, когда Роберт, работая веслом, начал удаляться от берега. Она металась на берегу в отчаянии, в страхе. Знает ли он?

— Вполне возможно! — крикнул Роберт с лодки. — Вам привезти что-нибудь с Кула?

— Ничего.

И тут у Кэт возникла одна мысль. Последнее слово будет все-таки не за Робертом Мэйфилдом! Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы перекричать шум воды, она крикнула:

— Ничего! Потому что меня здесь не будет! Можете забирать себе весь этот дом и весь этот остров! И чтоб вас москиты сожрали заживо! Мне все равно, потому что меня здесь уже не будет!

Весло замерло на воде.

— Что вы сказали? — крикнул Роберт.

Прищучила наконец! Радуясь, Кэт сложила ладони рупором и прокричала:

— Я сказала, что ме-ня здесь не бу-дет! У меня есть комната в больничном комплексе! Вы здесь, я там. Великолепно!

Роберт расхохотался и покачал головой:

— Мне жаль огорчать вас, прелесть моя! Но у вас уже нет никакой комнаты! У вас нет даже работы!

— Что! Как это у меня нет работы?!

Боже! Это происки злючки Вирджинии, ведь она невзлюбила Кэт с первого взгляда! Но в следующую минуту девушке пришла в голову еще более ужасная мысль — Роберт Мэйфилд знает, кто она, и именно он лишил ее работы в больнице! Он мстит ей!

— Но вы не беспокойтесь об этом! Я все объясню, когда вернусь. Подробно! — С этими словами он запустил мотор, шум от которого положил конец их диалогу.

Кэт продолжала метаться по берегу. Она трясла кулаками и кричала проклятия вслед удалявшейся лодке, подобно дикарям, жившим когда-то на этой земле. Она снимет скальп с его головы! Непременно! Вот только узнает, как это делается!

3

После отъезда Роберта Кэт бушевала еще несколько часов. Чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей, она долго, до изнеможения плавала вдоль берега, бегала к бунгало и обратно, сунулась даже в тропический лес, что начинался совсем недалеко от ее дома, но москиты быстро загнали ее обратно.

Ее продолжало трясти. Что за игру он ведет с ней? Что у него на уме? Он не может жить в этом бунгало! Это просто невозможно! И потом, зачем ему это? Он, конечно, знает, кто она, и приехал сюда, чтобы наказать за своего «обиженного» мерзавца брата!

Но, с другой стороны, Чарльз уже отомстил ей, и отомстил так жестоко! И потом, с тех пор прошло ведь почти два года! Он, наверное, нашел себе другую богатую наследницу и женился на ней. Зачем же старшему брату преследовать ее? Но почему, почему Роберт так настойчив?

Она решила заняться домашними делами, приготовила себе обед, но смогла проглотить лишь две ложки супа. В нерешительности подошла к телефону. Может, позвонить Стивенсону и выяснить у него, в чем там дело? Но ей поставили телефон только для экстренной связи с больницей. Конечно, данная ситуация была чрезвычайной, но она боялась, что совет больницы посмотрит на это иначе.

Ближе к вечеру Кэт сидела на берегу в ожидании своего непрошеного гостя. Она так и не смогла избавиться от злости за долгий жаркий день, но со страхом ей все-таки удалось справиться. Не мог этот мужчина мстить ей, в этом уже не было никакого смысла! Она и так достаточно наказана за то, чего никогда не совершала…

Роберт появился у островка, таща на прицепе еще одну нагруженную лодку.

К Кэт снова вернулся страх и, как реакция на него, — взрыв раздражения. Девушка накинулась на прибывшего, как только он втащил лодки на берег.

— Как вы могли уехать сегодня и оставить меня в таком состоянии? Я чуть с ума не сошла от волнения! Что значит: «У вас уже нет работы»?

— Это не может немного подождать? Я хочу устроиться до наступления темноты.

— Не может! — отрезала Кэт. Она была на пределе. Она промучилась весь день, беспокоясь о своем будущем. К тому же сказывалась угнетающая жара — нервы девушки не выдерживали. — Я хочу получить ответы на свои вопросы, и чем скорее, тем лучше!

Но он лишь усмехнулся и стал молча разгружать лодки.

Кэт постояла, подождала, потом как-то обреченно опустила плечи и поплелась в бунгало.

Решив, что в данной ситуации лучше хоть чем-нибудь заняться, она прошла в кухню и стала рассеянно готовить себе ужин.

Роберту пришлось несколько раз ходить от каноэ до бунгало, чтобы перетаскать все свои вещи в дом. Наконец он встал посередине гостиной, окруженный кино- и фотоаппаратурой и дорожными сумками.

Среди его вещей было и несколько коробок с продуктами. Любитель поесть, подумала Кэт, глядя на эти внушительные запасы.

Она стояла в дверях кухни и думала, как это все ужасно. Еще вчера ее жизнь была простой и безоблачной. Сегодня же, из-за этого чужака, она находится на грани умопомешательства.

— Что это такое? — Кэт нарушила долгое молчание, показывая на коробки.

— Все, что необходимо для моего пребывания здесь, — ответил Роберт, поднимая одну из сумок. — Где я буду спать?

Кэт с отчаянием посмотрела на него.

Роберт бросил сумку на пол и медленно приблизился к девушке. Она напряглась, ожидая, что он вот-вот возьмет ее за плечи, и даже зажмурилась. Но этого не произошло.

— Мне очень жаль, если у вас создалось превратное впечатление обо мне. Правда, вы сами виноваты в этом. Если бы вы, Кэт, хоть на минуту отказались от боевых действий, то все было бы иначе, — спокойно сказал Роберт. — Но вы с самого начала ведете себя как-то странно — вызывающе и порой оскорбительно для меня. Вы не доверяете мне? Но у меня не было никакой возможности объяснить все толком! И если я раздражаю вас, в этом виноваты только вы! Кэт, вам понятно, что я хочу сказать?

Да, ей понятно! Все было именно так, как он сказал. Она кивнула.

— Понятно. Но если вы думаете, что я буду извиняться перед вами, то ошибаетесь, — так же спокойно ответила Кэт. — Поймите и вы меня! Я жила и работала на этих островах, и мне здесь очень нравилось, и вот вдруг в один прекрасный день появились вы и начали ломать всю мою жизнь! Поймите, что мне не нравится, когда со мной флиртуют, мне не нравится, что ваша… подруга обвиняет меня в попрошайничестве, мне не нравится, когда так бесцеремонно вторгаются в мою жизнь, мне не нравится, когда человек, находящийся на островах всего один день, угрожает мне потерей работы. Вам понятно, о чем я говорю?

Роберт со вздохом опустил голову, но в следующее мгновение снова поднял на Кэт глаза.

— Может, нам вернуться к самому началу? — предложил он потеплевшим голосом.

Кэт настороженно посмотрела на него. Она бы очень хотела мыслить разумно, но это было нелегко, если учесть, кем был этот человек. Да, это не Чарльз, но сделаны они были из одного и того же теста. А ведь именно Чарльз заставил ее так подозрительно относиться ко всем мужчинам! А вообще-то, может, Роберт и ни при чем?

— Хорошо! Я согласна, — произнесла Кэт. — Я задам вам несколько простых вопросов, и вы ответите на них.

Роберт кивнул:

— Валяйте!

— Прежде всего о моей работе. Для меня это самое важное. Что вы имели в виду, когда сказали, что я лишилась ее?

— Только временно, — ответил он. — У вас отпуск на месяц, а может, и немного больше, если мне потребуется задержаться здесь. Вам этот отпуск полагается, но, поскольку вы не горели желанием его использовать, я, уж простите, взял на себя смелость и сам организовал его, даже привез ваши вещи.

— Значит, вы организовали мой отпуск на месяц, чтобы я уехала отсюда и освободила вам этот дом?

— Да, я оформил ваш отпуск, но я совсем не хочу, чтобы вы уезжали. Вы нужны мне здесь.

— Я администратор больницы, а не экономка.

— Мне и не нужно, чтобы вы вели мое хозяйство. Мы можем делать всю домашнюю работу вдвоем. Я вполне способен сам убраться в доме или приготовить еду. Ваша помощь мне потребуется в другом. А Джордж не возражал, чтобы вы отдохнули от больницы.

— Даже не поговорив со мной! — воскликнула Кэт, но уже без раздражения. Казалось, силы ее иссякли. Влияние Стивенсона на островах было огромным. Он всегда получал то, что хотел, потому что у него были деньги. И вот она впервые испытала силу его влияния на собственной шкуре.

— В этом и не было нужды. Решение принял я, — сказал Роберт.

Кэт повернулась и ушла в кухню.

— У вас есть еще вопросы? — спросил Роберт, входя в тесную кухоньку вслед за ней.

— Есть, и много! — Кэт машинально начала мыть овощи. — Я, признаться, просто ошеломлена. Я не привыкла, чтобы мною манипулировали. Я хорошо выполняю свою работу и всегда думала, что мой отпуск зависит от руководства больницы, а не от Джорджа Стивенсона!

Руки ее уже резали помидоры и салат, доставали оливковое масло, соль, но все это она делала механически, мысли ее были заняты совсем другим.

И тут Кэт почувствовала на своем плече ладонь Роберта. Он хотел, чтобы она повернулась к нему лицом. Но девушка так напряглась, что он тотчас убрал руку. И только после этого Кэт медленно повернулась к нему. Выражение тревоги на его лице обескуражило ее.

— Вы действительно расстроились из-за того, что я буду жить в вашем доме? — грустно, даже печально спросил он.

— Да, — честно призналась девушка. — Но еще больше я расстроилась, что меня даже не спросили об этом! И уж самое ужасное — я не могу послать вас с Джорджем куда подальше! Мне нравится моя работа, а больнице нужна финансовая поддержка Стивенсона, вот мне и приходится плясать под вашу дудку!

— Вы обиделись?

— Да как вам сказать… С некоторых пор я вообще стараюсь ни на кого не обижаться. Правда, у меня это плохо получается.

— А знаете, вас очень ценят! Джордж целый час расписывал мне, как много вы делаете для больницы!

— В таком случае у него довольно странная манера проявлять свою благодарность… Хотя, собственно, чего ждать от толстосумов? — съязвила, не выдержав, Кэт.

— Ваша работа будет ждать вас, когда я закончу здесь свои дела, — улыбнулся Роберт.

Как будто его улыбка могла устранить все недоразумения! Она вообще прекрасно проживет и без его идиотских ухмылок!

— Знаете что, я вообще подумываю уволиться и уехать.

— Куда? — спросил Роберт. — Бегство ничего вам не даст!

У Кэт кольнуло под сердцем. Мэйфилд сказал это так, словно знал, что она уже убегала однажды.

— Я не знаю, что вы от меня хотите! Прислугой я вам не буду!

— Вы познакомите меня с окрестностями.

Кэт усмехнулась и снова повернулась к кухонному столу.

— Здесь и смотреть-то нечего! Этот дом — единственный на всем острове.

— Я имел в виду не только Суйя. Я хочу посмотреть все Соломоновы острова. Так что с сегодняшнего дня вы — мой гид!

Итак, ее драгоценное рабочее время отдают на удовлетворение капризов этого богатого туриста! И только-то? У нее отлегло от сердца.

— Но почему именно я? — сердито спросила Кэт.

— Потому что вы знаете острова.

— Все местные жители знают их, — возразила девушка, махнув кухонным ножом. — Сотни островитян были бы счастливы поработать вашим гидом за несколько долларов. — Она швырнула нож на стол. — Это, наконец, просто смешно!

— Ничего смешного и нелепого здесь нет! — решительно заявил Роберт, — Вы знаете местный язык. Кроме того, мне будет интересно услышать ваше мнение об островах.

Кэт замерла на минуту, а потом расхохоталась.

— Мое мнение о чем? О сувенирах, которые вы будете покупать для своих друзей? И он еще говорит, что это не смешно!

— Это не туристическая прогулка, как вы не поймете!

— Разве? А что же это тогда?

— Деловая поездка.

— Деловая поездка? — эхом повторила девушка, подозрительно прищурив глаза. — А можно узнать цель этой поездки?

— Может, мы поговорим об этом за ужином? — с надеждой предложил Роберт. — Честно говоря, я здорово проголодался, а ведь мне еще надо распаковаться и принять душ. И все же — где я буду спать?

Но ответа он уже не стал дожидаться. Кэт наблюдала из кухни, как он начал разбирать свои вещи. В конце концов, поработать гидом в течение нескольких недель — это совсем неплохо! Хоть какое-то разнообразие!

Да и Роберт, хоть и был высокомерным и напористым, любыми способами добиваясь своего, несомненно, привлекательный мужчина! Линда бы влюбилась в него с первого взгляда! Если бы он только не был Мэйфилдом!

— Это моя спальня! — крикнула она, увидев, как он взялся за ручку двери.

Роберт остановился. Кэт прошла через гостиную, прихватив по дороге одну из его сумок.

— Вот комната Линды, устраивайтесь. — Она открыла соседнюю дверь.

Он вошел в спальню и, увидев на окне сетку от москитов, поморщился.

— Я, видимо, никогда не привыкну к этому, — сказал Роберт, бросая свои вещи в угол.

— Вы же наверняка пользовались ими в Южной Америке!

Господи, что она несет! Кэт готова была откусить свой язык…

— Значит, вы все-таки спрашивали обо мне! Я польщен.

— Не обольщайтесь! — дерзко ответила Кэт. — Это еще один обрывок разговора, который я услышала… случайно.

— А что еще вы слышали обо мне?

Кэт откинула свои каштановые волосы и ослепительно улыбнулась гостю.

— Все, что касается вас, меня совершенно не волнует, я никого о вас не расспрашивала!

— Слушайте, Кэт, почему я вызываю у вас ярость? Мне действительно интересно, почему?

— Еще один встречный вопрос, и я оставлю вас в покое, — сказала Кэт, меняя тему разговора. — В больнице работает многочисленный персонал. Любой из сотрудников мог бы быть вашим гидом. Почему именно я?

— Напрашиваетесь на комплимент? — Роберт ходил по комнате Линды, осматривая незатейливую тростниковую мебель.

— Да нет! Просто интересно знать, почему Джордж в качестве жертвенного барашка предложил именно меня?

Роберт остановился и пристально посмотрел на Кэт слегка прищуренными, сразу потемневшими глазами.

— Вы действительно хотите это знать?

Его взгляд насторожил девушку, и она вдруг поняла, что не желает знать правду, какой бы она ни была.

— Ну что ж, — сказал Роберт, — тогда, возможно, вы прекратите строить свои догадки.

Он особенно подчеркнул эту фразу.

— Конечно, вы заменимы, — сказал он, и грубый подтекст его слов больно резанул Кэт.

Она вся сжалась внутри. Очевидно, смятение отразилось у нее на лице, так как Роберт прошел через комнату, подошел к ней и взял за плечи. Кэт опять напряглась, но на этот раз Роберт не отпустил ее.

— Вы какая-то странная… Такая твердая и в то же время хрупкая, ранимая. — Низкий голос Роберта звучал успокаивающе.

Но ей от этого было еще тяжелее. Лучше бы он оставался высокомерным и язвительным! Так ей было бы, по крайней мере, легче грубить! Ведь только такие отношения не позволяют ему вторгнуться в ее внутренний мир! В ее чувства, в ее прошлое… Хотя Роберт уже разбередил его, принес боль, которую она так удачно похоронила в глубине души. И вот снова, похоже, рана открылась и начинает кровоточить.

— Ванная комната там! — Она указала рукой в глубь дома. — Примите душ и приходите на веранду ужинать. Сегодня, так и быть, я вас приглашаю. Но предупреждаю — пища у меня самая простая, без деликатесов! — И она снова ушла на кухню.

— Что это за запах? — спросил Роберт, выходя через час на веранду и принюхиваясь.

Солнце уже село, и Кэт делала последние приготовления к ужину.

Роберт принял душ, переоделся в белые брюки и темно-красную шелковую сорочку, распахнутую на груди. Да, выглядит он потрясающе! Девушка украдкой бросала на него оценивающие взгляды.

Она тоже постаралась выглядеть хорошо. Кэт, правда, каждый вечер надевала что-то нарядное к ужину. Это стало своего рода ритуалом, доставлявшим девушке удовольствие. В этом жарком тропическом климате было очень легко опуститься и ходить в чем попало. Но воспитание не позволяло ей проявлять такую небрежность в одежде, хотя бы вечером, когда становилось прохладнее.

Сегодня она была в пестром легком платье с довольно глубоким вырезом. Оно очень шло Кэт, и девушка остановила свой выбор именно на нем. Волосы она высоко зачесала и соорудила на затылке большой пучок, что подчеркнуло изящество ее шеи и плеч. Серебряные недорогие серьги и браслет на тонком запястье дополняли туалет.

Она наклонилась над столом, чтобы зажечь свечу, стоявшую в небольшой стеклянной вазочке, и легкий бриз внезапно поднял подол ее платья.

— Пачули, лимонная трава и жасмин, — ответила девушка.

— Какое-то местное блюдо?

Кэт рассмеялась.

— Это ароматные палочки — единственное средство от мошкары. Я не знаю, которые из них они не любят больше всего, поэтому жгу сразу все три. Вам неприятен этот запах?

— Ничего, привыкну, — сказал Роберт и, помолчав немного, добавил: — Вы становитесь еще более красивой, когда смеетесь. Вам следует почаще это делать. Где мне сесть?

Последний вопрос как бы смягчил комплимент, и она поняла, что он специально сделал это из боязни отпугнуть ее. Правда, от чего, она не знала.

Кэт кивнула Роберту на плетеный стул, рядом с которым он стоял, и пошла в дом за ужином. Войдя в кухню, девушка остановилась. Давно она не слышала комплиментов от мужчин. Но никакого удовольствия Кэт не почувствовала — слова Роберта вызвали у нее лишь повышенную настороженность.

Вот Линда восприняла бы все это совершенно иначе! Она бы считала Роберта Мэйфилда даром, ниспосланным богами свыше. Кэт же рассматривала его как угрозу своему будущему. Парадокс: все это происходило из-за ее прошлого, хотя стыдиться ей было нечего.

Это Чарльз перекинул свой позор на нее! Добавлялось, конечно, и чувство вины, которое испытывала Кэт перед семьей, внезапно сбежав из Окленда.

И вот в довершение всего ее вынуждают жить в одном доме с Робертом Мэйфилдом! Разве она заслужила такое наказание? За что жизнь бьет ее?

— Я могу чем-нибудь помочь?

Девушка вздрогнула от неожиданности, вырвавшись из плена своих невеселых мыслей.

— Пожалуйста. Возьмите вон те блюда. — Кэт передала ему салат и нагнулась к плите за рыбой. Увидев румяную рыбу, запеченную с картофелем, Роберт восхищенно присвистнул.

— Надеюсь, вы любите рыбу, — заметила девушка, когда они сели за стол. — Это самая распространенная еда на островах. Она может и надоесть. Но я ее запекаю со специями, каждый раз с разными.

— Я все люблю, — ответил Роберт. — Кстати, я привез вино, оно в холодильнике.

Если он думает, что она пойдет за бутылкой, то его ждет разочарование.

— Я не пью, — сказала Кэт, встретившись с Робертом взглядом.

— Почему? — удивленно спросил он.

Зачем он спрашивает? Как будто от этого что-то зависит!

— Я не испытываю в этом необходимости.

— У вас нет желания иногда забыться?

И опять она насторожилась. Вопрос Роберта ей не понравился. Похоже, она никогда не сможет чувствовать себя в полной безопасности с этим человеком!

— А разве люди пьют для того, чтобы забыться? — спросила Кэт.

— Некоторые, да. Правда, не я. Может, все-таки составите мне компанию?

Роберт встал и пошел в дом за вином.

Кэт попробовала расслабиться. Это была единственная возможность сохранить свои мысли в порядке. Итак, Мэйфилд вошел в ее жизнь, тут уж она ничего не может поделать! Если они должны жить какое-то время вместе, ей придется забыть, кто он и кто она, и постараться изменить свое подозрительное отношение к Роберту. Да, впрочем, он уже не сможет причинить ей большего вреда, чем Чарльз. Да и зачем ему мстить ей? За что? И девушка успокоилась.

— Неплохое вино, — одобрила Кэт, отпив небольшой глоток. — Только не говорите, что вы везли его из Новой Зеландии.

— Откуда вы знаете, что я из Новой Зеландии?

— Я не знаю, — торопливо ответила она и дотронулась до этикетки на бутылке, — я вижу, что вино оттуда.

Роберт кивнул, улыбнувшись:

— Я из Окленда, а вы?

Теперь безопаснее сказать правду! Ведь у нее уже другое имя, и потом, Окленд — довольно большой город.

— Я тоже, — промолвила девушка и, не давая Роберту возможности углубиться в эту тему, сразу же спросила: — Скажите, зачем вы все-таки приехали сюда?

Следующие полчаса, пока они ели и пили вино, Роберт рассказывал ей о своих планах. Он хочет найти место, подходящее для строительства отелей.

Туризм был основной статьей дохода на островах, поэтому Кэт слушала своего собеседника не перебивая, ведь развитие туризма создавало лучшие условия жизни.

Островитяне хотели иметь телевизоры, машины и лодки из современных материалов, а не выдолбленные из дерева каноэ, которыми пользовались еще их далекие предки. Прогресс был единственным выходом из нищеты, и такие люди, как Роберт Мэйфилд, были очень нужны здесь.

— Вы этим же занимались и в Южной Америке? — спросила Кэт, подвигая к Роберту блюдо с фруктами.

Он взял манго и надавил на плод. У него были длинные, тонкие пальцы, и Кэт подумала, что не помнит рук своего бывшего жениха.

— Нет. Я занимался там кофе, а потом авокадо.

Кэт улыбнулась.

— Какое странное сочетание!

— Мне быстро все приедается, — сказал Роберт и улыбнулся.

А что она когда-то знала об этом Мэйфилде? Кэт напрягла память, но кроме того факта, что Роберт не был близок со своей семьей, ничего не вспомнила. Любимчиком четы Мэйфилдов был Чарльз, но не Роберт.

— Я привез и кофе. Пойду приготовлю. — Роберт встал и скрылся в дверях.

Оставшись одна, Кэт потянулась и откинулась на спинку стула. Ночные звуки — стрекотание цикад, шум прибоя, шорох листьев пальм, уходящих высоко в небо, — поглотили ее. Неожиданно для себя девушка расслабилась, сейчас она чувствовала себя хорошо и спокойно.

Когда кофе был выпит, Кэт стала убирать со стола, а Роберт пошел прогуляться по берегу перед сном.

Его силуэт ярко выделялся на фоне освещенного луной моря. Роберт предпочитал гулять один. Он так и сказал Кэт, спросив, не возражает ли она против этого. Она, разумеется, не была против. Кэт уважала желание людей побыть в одиночестве.

Она смотрела на высокую фигуру на берегу и чувствовала биение своего сердца. Роберт вызывал у нее уже не только любопытство. Интересно, какие отношения у него с Вирджинией? Почему он выбрал Соломоновы острова для своих капиталовложений? Все, что ее интересовало в Роберте, уже не было связано с Чарльзом.

Роберт был еще на берегу, когда Кэт легла спать. Она могла видеть его через сетку на окне спальни.

Если бы он не был Мэйфилдом!

Это было последнее, о чем подумала Кэт перед тем, как крепко уснуть.

4

Когда Кэт проснулась на следующее утро, Роберт уже возился с ее новым мотором. Она слышала, как он гремел инструментами в кухонной пристройке.

Ее гость уже позавтракал и оставил грязную посуду в раковине. Кэт решила не трогать ее, показав таким образом, что он сам должен убирать за собой. Она сварила кофе и с удовольствием выпила его, устроившись на веранде. Чувствовала Кэт себя прекрасно. Сквозь зелень, обвивающую веранду, было видно море, такое же спокойное и тихое, как она сама в это чудесное утро. Допив кофе, Кэт встала и пошла помыть свою чашку.

Подойдя к раковине, девушка смягчилась и вымыла все, что там лежало. Затем Кэт подумала, налила остаток кофе в чашку и понесла ее Роберту.

— Как спали? — спросила она, вспомнив свою первую ночь на острове. Она не могла сомкнуть глаз тогда, прислушиваясь к странным ночным звукам — огромные крабы копошились под бунгало, в лесу кричали какие-то птицы, трещали цикады, шуршала сухая листва на деревьях, бормотал прибой, перекатываясь через коралловый риф. Со временем она привыкла ко всей этой разноголосице, которая теперь действовала на нее успокаивающе.

— Как убитый, — ответил Роберт, выпрямившись и взяв из ее рук чашку.

— Посмотрим, что вы скажете, когда начнутся дожди и налетят циклоны, — поддразнила его Кэт.

— Ну, к тому времени я уже буду далеко отсюда.

Девушка улыбнулась про себя, посмотрев на небо. Сияло солнце, но облака, видневшиеся вдали, показывали, что и сегодня будет дождь. Роберту предстояло узнать, и очень скоро, насколько непредсказуемой бывает погода в этой части света.

— Зачем вам понадобился еще один мотор? — спросил он. — У вас уже есть два.

— Один не работает, и второй отказал после нескольких дождливых дней. Мне Джордж посоветовал купить новый и даже согласился оплатить расходы. И вовремя, учитывая ваш приезд сюда!

Роберт пил кофе и смотрел на Кэт, прислонившуюся к стене пристройки.

Она была в полосатой кофточке и темно-синих шортах, плотно облегающих ее стройные бедра. Длинные загорелые ноги резко выделялись на фоне белой стены пристройки.

— Что заставило вас приехать в это дикое место? — спросил он вдруг.

Да, он не знает, кто она, укрепилась в своем мнении Кэт. Так что можно даже сказать правду, опустив кое-какие детали.

— Проблема с мужчиной, — ответила она. — У меня был неудачный роман, и я решила, что нам лучше расстаться.

Роберт кивнул, выражая понимание.

— Он был женат?

Его прямой, открытый вопрос доказывал, что он не знает мужчину, о котором говорила Кэт. Она почувствовала облегчение.

— Нет. Просто у нас с ним ничего не получилось, и мне пришлось уехать из Окленда.

— Неужели была необходимость уезжать так далеко?

— Да нет! Просто мне подвернулась возможность приехать сюда. Терять было нечего, и я подумала: почему бы нет?

Кэт пожала плечами, чтобы скрыть дрожь, пробежавшую по ее телу при воспоминании о том, что привело ее на эти острова. Она оказалась почти без денег в одном из центральных отелей Сингапура, когда ей подвернулся случай…

Бегство Кэт из Новой Зеландии произошло, по сути, из-за ее собственной глупости и ранимости. Она совсем потеряла голову после увиденного в доме Чарльза. Узнав правду о человеке, за которого она собиралась выйти замуж, Кэт пришла в такой ужас, что была вынуждена обратиться за помощью к старому другу своего отца, который, увы, оказался подлецом… Но в тот момент ей надо было на кого-то опереться, а Рэд Клайв оказался рядом. Он улетал в Сингапур по делам и предложил Кэт лететь с ним. Желая убежать подальше от пережитого кошмара, растерянная и ошеломленная, девушка согласилась. И это оказалось ошибкой.

Рэд был добрым и заботливым поначалу, но, когда он заказал один номер в гостинице для себя и Кэт, она все поняла. Отвергнутый мужчина представляет собой отвратительное зрелище, и Кэт снова была вынуждена бежать.

Она прожила две недели в чужом городе с грошами в кармане. Да! Это было для нее хорошим жизненным уроком. И когда Кэт дошла до полного отчаяния и готова была вернуться домой к своей семье и своему ужасу, она встретила Памелу.

Памела жила в соседнем номере, и как-то вечером девушки разговорились и вскоре подружились. Памела связала Кэт со Всемирным агентством по набору медицинского персонала. И уже через неделю Кэт была на пути к Соломоновым островам. Работать здесь она согласилась сразу, не задав ни одного вопроса.

— Действительно, почему бы и нет! — согласился с ней Роберт. — А вы не жалеете?

Кэт бросила на него взгляд, в котором читалась боль. Мысленно она находилась в своем прошлом.

Роберт очень внимательно изучал ее.

— О чем? — с трудом возвращаясь в настоящий момент, спросила она.

— О работе, неустроенной жизни, о мужчине, которого вы покинули?

— Нет, не жалею! — твердо сказала Кэт.

— Вы, кажется, действительно верите в это.

— Так оно и есть! Мне нравится моя работа, а неустроенная жизнь, как вы выражаетесь, имеет свои положительные стороны. — Девушка улыбнулась. — Видите ли, здесь ничего не ожидаешь. Местную жизнь надо принимать такой, какая она есть. А что касается мужчины или вообще мужчин, то я могу жить и без этого…

— Именно поэтому вы настороженно относитесь ко всем мужчинам? — допытывался Роберт, внимательно глядя ей в глаза. Возможно, он пытался прочесть в них правду, прежде чем она ответит.

— Настороженно — мягко сказано, — легко ответила Кэт. — Более правильным было бы сказать — я невосприимчива к ним, — уже более твердо добавила она.

Роберт усмехнулся:

— Это звучит как предупреждение.

— Вы правильно поняли, — сказала Кэт и, оттолкнувшись от стенки пристройки, заметила с юмором: — Предупреждение, а не вызов. Прошу это запомнить!

— Запомню, — ответил Роберт, и ей показалось, что сказано это было искренне. Она повернулась и пошла в дом, радуясь, что ее гость понял намек.

— Так какие у вас планы? — спросила она, когда Роберт вошел в кухню через полчаса. Кэт мыла баклажаны.

— В данный момент я хочу искупаться, а потом осмотреть остров. По нему я представлю ситуацию на других островах. Не хотите присоединиться?

Наконец-то он попросил ее о чем-то, а не приказал в своей обычной наглой манере!

Они вышли на каноэ в море, туда, где была глубокая вода. Если повезет, сказала Кэт, то к ним присоединятся дельфины, чтобы поиграть.

— Вы шутите? — недоверчиво спросил Роберт, когда они работали веслами, выбираясь из рифа: шум мотора испортил бы спокойное очарование моря.

— Нисколько, — засмеялась девушка. — Это необыкновенное зрелище, похоже на чудо. Вот увидите!

Роберт первым нырнул в кристально чистую воду. Кэт смотрела, как ушло в воду его сильное стройное тело, как он удалялся от лодки с каждым мощным гребком. В ее глазах отражалось ярко-зеленое море и тело Роберта в нем. Теперь он двигался в воде плавно, как морское животное. Когда он нырнул, Кэт невольно тоже задержала свое дыхание и не выдыхала воздух, пока Роберт не появился на поверхности, яростно тряся головой.

— Там очень красиво… — начал было он и остановился, увидев, что Кэт приложила указательный палец к губам, прося его замолчать. Роберт повернул голову вправо, и девушка услышала его приглушенный возглас удивления. К ним приближалась группа дельфинов.

Кэт бесшумно перелезла через борт каноэ и, опустившись в теплую воду, медленно поплыла к Роберту. Дельфины — их было около двенадцати, — гладкие и серебристые, кружили вокруг людей, проявляя любопытство, но в то же время держась настороже. Кэт сделала Роберту знак нырять и ушла под воду вслед за ним. Они медленно передвигались под водой, давая дельфинам возможность убедиться, что они не опасны для них.

Животные становились смелее и подплывали к людям все ближе.

Кэт вынырнула за глотком свежего воздуха, Роберт тоже. Пока они держались на поверхности воды, дельфины кружили вокруг. Весело резвясь в прозрачной воде, они вздыхали, отфыркивались и радостно вскрикивали, нарушая тишину моря.

Время, казалось, остановилось. Между людьми и животными установилась какая-то волшебная связь, и те и другие чувствовали себя свободно и спокойно.

Наконец одна из крупных самок игриво приблизилась к Кэт. Девушка протянула руку и погладила ее по спине, почувствовав ладонью теплую шелковистую кожу животного. Дельфиниха перевернулась на спину и поплыла, как бы приглашая человека следовать за ней.

Кэт уже не первый раз общалась с этими животными, но сегодня в их поведении было что-то особенное… Дельфины были более игривыми, дружелюбными, более близкими…

Это потому, решила Кэт, уходя под воду, что сегодня их было двое. Дельфины воспринимали их как пару, как и распорядилась природа, создав людей и животных.

Девушка повернула голову и увидела Роберта, игравшего с молодыми дельфинами, подвижными, шустрыми и смелыми.

Когда люди вынырнули на поверхность и медленно поплыли к лодке, дельфины продолжали сопровождать их, как бы добродушно посмеиваясь над слабостью пловцов, не выдержавших такой пустяковой нагрузки.

Кэт в изнеможении кинулась на горячее дно лодки, положив голову на сиденье. Она лежала с закрытыми глазами под ослепительным солнцем, пытаясь удержать в памяти прекрасные картины единения людей и животных. Каноэ неожиданно качнулось на волнах, приняв второго пловца.

В горячем неподвижном воздухе слышались пыхтение и вздохи удалявшихся животных.

Вдруг по телу Кэт разлилась незнакомая приятная нега — Роберт страстно приник к ее губам. Его поцелуй был таким нежным и чувственным, что она посчитала бы просто святотатством противиться ему.

Его губы томительно дразнили ее, пока наконец бархатистое, приятное ощущение не перешло в острое желание. Оно прокатилось огромной волной по всему телу девушки, забрав у нее последние силы и вызвав головокружительную слабость.

Когда Роберт оторвался от ее губ, Кэт не сразу открыла глаза, а когда открыла, то перед ней было только как бы размытое лицо — ее глаза наполнились слезами.

— Простите меня, — прерывисто дыша, прошептал Роберт. Он произнес слова извинения так нежно, что Кэт поверила ему. — Это получилось как-то естественно после такого красивого зрелища…

Он резко отодвинулся от девушки и взял в руки весло. Не говоря ни слова, Кэт, все еще во власти пережитого, села на скамью, взяла весло и начала автоматически грести, толком не соображая, что она делает.

Они плыли молча, неторопливо приближаясь к берегу. Движение лодки сопровождали удары весел о воду и шум набегавшей волны.

Так же молча они вытащили каноэ на песок и направились к бунгало.

— Я приготовлю обед, — сказал Роберт, когда они подошли к веранде.

Кэт кивнула, вошла в душевую комнату и плотно закрыла за собой дверь. Она сняла купальник и встала под прохладные струи воды. Только теперь девушка поняла, в каком сильном напряжении находится. Она прислонилась лбом к белому кафелю и застонала. Это был стон испуга, усталости, просыпающейся страсти.

Поцелуй потряс Кэт до глубины души. Она даже не смогла что-либо сказать Роберту. И только этот стон выдал состояние, в котором она находилась.

Конечно, Роберт потрясен игрой с дельфинами и именно поэтому совершил неожиданный даже для себя самого поступок! Это был внезапный порыв с его стороны, о котором он сразу пожалел. А если не пожалел? Что, если он воспринял ее молчание как приглашение двигаться дальше? Ну нет, голубчик, этому не бывать!

И Кэт показалось, что она вполне может справиться с ситуацией. Надо только делать вид, будто ничего не произошло.

Но ее губы до сих пор горели от его сладкого поцелуя! Он, как тлеющий уголек, прожигал нежную кожу, и требовалось немало времени, чтобы сладко ноющая рана затянулась и Кэт смогла забыть о случившемся. За эти два года никто не целовал ее так чувственно. Черт! Ее вообще никогда не целовали так!

Выключив душ, Кэт накинула халат и прошла в свою комнату. Надев шорты и тонкую хлопковую блузку, распустив еще мокрые волосы по плечам, она вышла на веранду, где Роберт уже ждал ее за столом. Он тоже был одет в шорты и сорочку. Обед, который он приготовил, был легким — сыр, хлеб и фрукты. Сев за стол, Кэт молила Бога, чтобы Роберт забыл о своем импульсивном порыве или, по крайней мере, ничего не говорил бы по этому поводу.

— Поскольку солнце сейчас закрыто облаками, мне кажется, есть смысл осмотреть остров, — предложил он не очень уверенно. — Должен признаться, что длительные пешие прогулки под палящим солнцем не доставляют мне никакого удовольствия.

Кэт сразу расслабилась. Он контролировал свой голос, словно и в самом деле жалел о том, что так забылся.

— Я отведу вас в джунгли. Это такой контраст по сравнению с игрой с дельфинами!

— В каком смысле?

— Потерпите — вы все увидите своими глазами, — загадочно произнесла Кэт и лукаво улыбнулась.

Роберт тоже улыбнулся и заметно приободрился, как будто радуясь тому, что Кэт не заговорила о поцелуе.

— Я уже видел тропический лес. Южная Америка не страдала от недостатка джунглей.

— Но такого леса, который я собираюсь показать вам, вы еще не видели! У него есть секреты.

— Какие?

— Потерпите и все увидите, — повторила девушка.

— Этот островок имеет форму башмачка. Я называю его мини-Италией. Кстати, о башмаках. Хорошо, что у вас есть с собой подходящая обувь, — говорила Кэт, когда они уже собрались уходить.

— Я подготовился к этой поездке. Мне кажется, я взял с собой все, что может понадобиться на любой, даже непредвиденный, случай!

— Я не видела у вас дождевика, — заявила Кэт, озорно сверкнув глазами.

— Да, тут я действительно дал промашку. А он мне понадобится?

Кэт кивнула и, сняв с вешалки дождевик Линды, протянула его Роберту.

— Минут через двадцать начнется дождь. Не забудьте надеть плащ до того, как промокнете, иначе будет плохо!

— Господи, — рассмеялся Роберт. — Вы просто кладезь мудрых советов, мисс Пятница!

— Я училась на своих ошибках, — ответила Кэт и закинула рюкзак за плечи.

Роберт повесил через плечо свою аппаратуру, и они отправились.

Поднимаясь по узкой тропинке, пролегавшей позади бунгало, Роберт неожиданно сказал:

— Знаете, Кэт, я просто заинтригован. Вы, хорошо образованная девушка из Окленда, приспособились к таким тяжелым условиям жизни здесь. Для меня это настоящее откровение!

И снова у Кэт возникло ощущение, что он все о ней знает.

— С чего вы взяли, что я хорошо образованна? — спросила она как бы между прочим.

— Об этом свидетельствует ваша правильная речь, ваша манера поведения. Вам, наверное, трудно было адаптироваться здесь?

У меня, кажется, уже появилась навязчивая идея, подумала Кэт. Ведь это всего-навсего обычный разговор между обычными людьми, которые хотят познакомиться поближе.

— Немного, — ответила она Роберту. — Больше всего меня поразил здесь уровень жизни. Правда, я не исключение. Для некоторых же увидеть здешнюю жизнь — вообще ужасный шок, потрясение. Но это лишь те, кто вырос в узких рамках своего круга, дальше которого ничего не видит, — поддразнила она Роберта, пытаясь таким образом снять напряжение.

Тропа была слишком узкой для двоих, и Кэт, хорошо знающая дорогу, шла впереди. Роберт не возражал.

Ведь вот может он быть нормальным человеком, думала Кэт, стоит только отбросить в сторону эту чертову надменность! Более того, оказывается, он легкий и приятный в общении человек.

Как Кэт и предсказала, дождь начался ровно через двадцать минут после того, как они вышли из дому. Путешественники остановились под деревом, чтобы надеть плащи. Стояла гнетущая жара, но Кэт знала — как только начнется ливень, температура сразу упадет.

— Моя идея прогулки оказалась, гляжу, не такой уж блестящей, — с беспокойством заметил Роберт. Тропинка под ногами превратилась в скользкую кашу из грязи и лесного мусора.

— И это называется раем? — крикнула Кэт, стараясь перекрыть шум дождя. — Вы уверены, что хотите развивать туризм на этих островах?

— Уверен! — коротко отрезал Роберт.

Они с трудом карабкались наверх по скользкой дороге. Через некоторое время тропинка выровнялась, но идти по ней было так же трудно.

Земля пружинила, как губка, дорогу то и дело преграждали огромные корни деревьев. Путникам приходилось продираться через заросли гигантского папоротника и кустарника, в которых могло скрываться что угодно.

Когда Кэт оказалась здесь в первый раз, она пришла в ужас от змей и других ползучих тварей, которыми кишели острова. Но потом она привыкла к ним и перестала бояться — ведь эти твари боялись ее еще больше!

— Мы уже почти пришли! — крикнула Кэт.

— Куда? В преисподнюю Суйя?

Девушка рассмеялась и обернулась. Роберт не часто шутил! Но в этот момент она поскользнулась и, потеряв равновесие, шлепнулась лицом в теплую вязкую грязь.

Роберт тут же подхватил ее и быстро поставил на ноги, так легко, словно она была тряпичной куклой. Пытаясь удержаться на ногах, Кэт прижалась к своему спутнику и, восстановив дыхание, стала стирать с лица грязь. Он смотрел на нее озабоченно и в то же время как-то смущенно. У девушки снова перехватило дыхание.

— С вами все в порядке?

Она молча кивнула. Роберт поднял руку и стал стирать грязь с ее губ и шеи. Кэт вдруг почувствовала опасную близость Роберта и так резко отстранилась, что он чуть сам не упал.

— Давайте-ка мне ваш рюкзак, он слишком тяжел для вас, — потребовал Роберт.

— Нет! Не надо! — запротестовала Кэт. — Пошли дальше!

— Нет, мы вернемся домой! Нам не следовало выходить в такую ужасную погоду.

— Тогда мы вообще не сможем ничего посмотреть. Ведь погода здесь так неустойчива! И потом, мы почти у цели!

И Роберт сдался:

— Надеюсь, ваши секреты стоят того!

На этот раз впереди пошел он, осторожно ступая и раздвигая заросли для Кэт, которая следовала за ним по пятам.

Значит, он думает не только о себе, размышляла девушка. Это открытие слегка взволновало ее, но только слегка.

— Налево! — крикнула Кэт.

Она уже приходила сюда раньше, она даже пробила через заросли путь к этому заветному месту, но растительность в тропиках быстро восстанавливается. Сейчас ее дорожка была уже еле видна.

Вдруг Роберт внезапно остановился, и Кэт поняла — он увидел зловещий силуэт прошлого, на который было жутко смотреть. Страшно и жутко, если не знать этой истории. А девушка знала ее.

Она прошлепала по грязи и встала рядом со своим спутником. Так, молча, они долго-долго стояли, и каждый думал о своем…

Кругом повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком дождя, падающим сквозь густые заросли.

Прямо перед ними в этом мокром тропическом лесу лежал проржавевший корпус военного самолета. Одно крыло было оторвано и покоилось в плотной листве в нескольких метрах от машины. Второе было покорежено и покрыто толстым слоем ржавчины.

Позади самолета резким пятном темнел небольшой водоем со стоячей черной водой. Зрелище этого мрачного, но красивого озера как-то странно действовало, захватывая дух. Вокруг озерца росли орхидеи, папоротник и густой кустарник. Остов самолета, когда-то сбитого в жестоком воздушном бою, был так нелеп среди этого ярко-зеленого буйства растительности!

— А вот и крыша! — прошептала Кэт и, обойдя Роберта, отодвинула рукой ветви, которые закрывали зияющую дыру в корпусе самолета. Она влезла внутрь и крикнула оттуда: — Здесь не опасно, нет никаких призраков!

Он нахмурился, провел рукой по мокрым волосам и последовал за ней.

— Все уже давно растащили, — объяснила девушка. — Сняли все, что годилось для сувениров. — Она скинула рюкзак и дождевик и положила их на пол душной кабины.

Роберт постоял с минуту в растерянности, затем сделал то же самое.

— Значит, это и есть ваш секрет? — протянул он разочарованно. — Вы не находите, что все здесь как-то… призрачно?

Кэт засмеялась и, приподнявшись немного, отвела рукой в сторону ветви, закрывавшие фонарь кабины, стекло которого уже давно унесли неизвестно для каких целей.

— Как это может быть призраком? Смотрите — это все материально!

Перед ними открывалась гладь темной воды, окруженная роскошной растительностью. Шел сильный дождь, но краски орхидей и других цветов оставались яркими и живыми, по-прежнему создавая впечатление таинственности.

— И как только такая красота могла выжить в этой постоянной влаге? — сказала Кэт, как бы размышляя вслух. Она застенчиво улыбнулась, не уверенная, что Роберт поймет ее настроение. — Мне хочется верить, что, когда этот самолет был сбит во время Второй мировой войны, первое, что увидели летчики, были эти цветы! Они, наверное, подумали, что попали в рай.

Роберт внимательно посмотрел на девушку, потом сел на один из металлических стульев, стоявших вдоль стены кабины.

— К тому времени они на самом деле уже были на небесах, — поправил он ее с грустью.

Кэт устроилась напротив Роберта. Она вынула из рюкзака воду, печенье и полотенце, чтобы вытереть мокрые волосы. Налив воду в пластмассовый стаканчик, Кэт протянула его Роберту.

— Никаких небес, никакого ада или призраков! Никто из пилотов не погиб, — сказала она.

— Это практически исключено, — ответил Роберт, беря из ее рук стаканчик. — Воздушные бои здесь были ожесточенными. Тысячи японцев и американцев погибли здесь тогда…

— Это так! — взволнованно перебила его Кэт. Ей не терпелось рассказать Роберту о том, что она знала. — Острова и море вокруг напичканы обломками самолетов. Но эти парни не погибли! В тот день, когда их сбили, произошло небольшое чудо.

Роберт скептически засмеялся.

— Это правда, — настойчиво сказала Кэт, наклонившись к нему для убедительности. — Я знаю.

Глаза Роберта, насмешливые и недоверчивые, удивленно смотрели на девушку в затемненном пространстве кабины.

— Только не говорите мне, что вы обладаете парапсихологическими способностями!

— Нет, у меня всего-навсего пытливый ум, — ответила Кэт с загадочной улыбкой на губах. — Я просто проверяла.

— Проверяли? Что вы проверяли?

Кэт снова откинулась назад и сделала несколько глотков воды.

— Когда я увидела самолет в первый раз, эта трагедия потрясла меня! Я думала о бессмысленности войны, гибели людей и так далее… Я забралась в кабину и стала смотреть на водоем, пытаясь вообразить, как все произошло много лет назад. Конечно, очень трудно ясно представить себе, что здесь случилось тогда, много лет назад. Но чем дольше я сидела здесь, тем больше мне казалось, что здесь хорошее, светлое место. И мне хотелось верить, что летчики этого самолета не погибли. Мне так хотелось, чтобы они остались живы, что я в конце концов решила выяснить это. На обшивке самолета сохранились номер и несколько букв. Какой-то номер я нашла на том, что когда-то было приборной доской. И я выяснила, кому принадлежали эти номера.

— Вы шутите? — недоверчиво спросил Роберт.

Кэт рассмеялась, увидев изумленное выражение лица своего спутника.

— Я говорю совершенно серьезно. На это, конечно, ушло время. Месяц за месяцем я посылала запросы, которые оставались без ответа. Наконец через одного человека в Хониаре я вышла на американского военного историка, который и помог мне. Самолет, в котором мы с вами сейчас сидим, был сбит в январе 1943 года. На его борту находилось четыре воздушных разведчика примерно моего возраста — двадцатитрехлетние ребята. Благодаря мастерству пилота все они отделались лишь небольшими травмами. С американского эсминца увидели, как самолет упал в лес, и отправили сюда спасательную команду. А через месяц бои закончились.

— И с тех пор они зажили счастливо, — с иронией заметил Роберт.

— Мне бы хотелось, чтобы это было именно так! — мечтательно произнесла Кэт. — Я иногда представляю — вот они вернулись домой, в Соединенные Штаты, вот они женятся. Потом у них появились дети, а у их детей, возможно, уже и свои дети. И их внуки в этот самый момент идут в школу.

— Вы не перестаете удивлять меня, Кэт, — сказал Роберт после продолжительной паузы. — Оказывается, в душе вы самый настоящий романтик!

Да, она была романтиком когда-то, пока жизнь не потрепала ее. Кэт вздохнула, снова вспомнив прошлое.

— Признаюсь вам — это мое заветное место. Когда я прихожу сюда, то думаю о том, как, казалось бы, из совсем безнадежной ситуации все-таки нашелся выход! Ведь и в жизни каждого из нас есть такие моменты, что, кажется, мир вокруг рушится! Но выход всегда можно найти! Надо только постараться!

— Это звучит почти философски.

— Ну почему же. Я уверена, что у вас тоже есть свое сокровенное место, где вы любите побыть в одиночестве и подумать, подумать о себе, о жизни…

— Честно говоря, я никогда не размышлял об этом, — смущенно произнес Роберт. — Мое тайное место — это, очевидно, моя голова! — вывернулся он.

Кэт засмеялась:

— Только мужчина мог сказать такое!

Роберт грустно улыбнулся:

— Да, мужчины, в отличие от женщин, не столь романтичны.

— Очень жаль! Возьмите печенье! — Кэт протянула ему пакет и удивленно посмотрела на Роберта, который вдруг стал хохотать.

— Чем я вас так развеселила?

— Просто резкий переход — говорили о романтике и вдруг какое-то печенье! И от романтической ситуации не осталось и следа! Вы такая непредсказуемая, Кэт!

Улыбка исчезла с губ девушки.

— Я не знала, что это романтическая ситуация, — сухо произнесла она.

— Но мы с вами говорили о романтике, разве нет? — мягко возразил Роберт.

— Но именно вы затронули эту тему!

Роберт пытливо взглянул на девушку и затем произнес слова, прошедшие острым ножом через ее сердце:

— Он, наверное, очень сильно обидел вас!

Кэт замерла. Зачем она привела сюда Роберта? Ведь она никому не показывала этого места, почему же именно он пришел сюда?

— Да, он очень сильно обидел меня! — еле слышно прошептала она.

Дождь уже ослабел и теперь мягко шуршал в листве деревьев. Кэт слышала громкие удары своего сердца, которое билось в ярости оттого, что сделал с ней брат этого человека.

Да, ее обидели, но не так, как думал Роберт. Предательство Чарльза больше ударило по ее женской гордости, чем по чувствам. Очень скоро, уже в Сингапуре, Кэт поняла, что ее сердце болит не от потери любви. Оно страдало от подлости Чарльза, от его расчета — ведь их брак был так выгоден ему! Вот где была причина ее постоянного страха! Обман! Разве можно пережить еще раз такое? С тех пор она не подпускала и близко к своему сердцу ни одного мужчину.

Кэт поднялась и стала укладывать в рюкзак бутылку с водой и печенье.

— Нам пора уже возвращаться домой!

— Я хочу сделать несколько фотографий перед уходом, вы разрешите?

Кэт наклонилась за плащом. Роберт помог ей надеть его, и девушка не успела уклониться от прикосновения его пальцев. Сердце ее сжалось, и она отпрянула от своего спутника, Но Роберт схватил ее за плечи и резко притянул к себе.

— Я совсем не жалею о том, что поцеловал вас сегодня утром, хотя и извинился перед вами! — Голос его звучал низко и хрипло. — И мне хочется поцеловать вас снова. И не только… Как вы на это посмотрите? — то ли спрашивал, то ли требовал он.

— Я никак не посмотрю на это, Роберт Мэйфилд! Я уже говорила вам: я не боюсь мужчин, я просто их не воспринимаю. И не жалейте меня: я не ношу в своей груди разбитое от любви сердце. Я ношу гордость, униженную подлым предательством! И вас я не хочу! Вы мне не нужны!

Роберт резко отпустил девушку.

— У меня нет нужды гоняться за женщинами. Они сами бегают за мной, — грубо произнес он, блеснув потемневшими от гнева глазами. — Так что можете забыть о своих волшебных играх с дельфинами, об этом тайном месте для раздумий. Эти ваши заигрывания, прикрытые якобы униженной гордостью, на меня не действуют.

С этими словами Роберт повернулся, поднял свою фотоаппаратуру и вылез из кабины.

Так этот высокомерный мерзавец решил, что понравился ей! Он подумал, что она, Кэт, ведет с ним хитрую игру, чтобы заманить в свои сети?!

Она задохнулась от возмущения.

Увидев, как Роберт шагает по размокшей земле к озерцу, продираясь сквозь кустарник, Кэт гневно крикнула ему вдогонку:

— Я отвезла вас к дельфинам и привела сюда не для того, чтобы заигрывать с вами! Вы мне совершенно не нужны! Мне вообще ничего от вас не нужно, клянусь! Черт вас подери!

Кэт схватила свой рюкзак, спрыгнула вниз и, тяжело дыша, пошла обратно домой. Пусть Роберт Мэйфилд заблудится тут без нее! Пусть его зажрут до смерти москиты! Пусть он утонет в озере! Как он мог, как он только мог так все испортить?!

Впервые за два года ей захотелось поделиться с кем-то дорогими для нее вещами. Ну почему она выбрала для этого именно Роберта, этого проклятого надменного Мэйфилда?!

Гнев Кэт немного поутих, когда она увидела с холма крышу своего бунгало.

5

На следующее утро Кэт поднялась рано. Она умирала от голода, ведь накануне вечером не стала ужинать. Возвратившись вчера, Кэт закрылась в своей спальне и решила не выходить. Она слышала, как вернулся Роберт, как он гремел посудой на кухне, как слушал радио, как возился на веранде почти до рассвета. Кэт лежала в своей кровати и ждала, что Роберт постучит к ней и извинится. Но он не сделал этого.

По-прежнему шел дождь. Он словно пытался пробить дыру в крыше, пока Кэт наконец не почувствовала его стук в своей голове! Это должно прекратиться, Думала девушка, этот стук и давление Роберта на нее. Кто-то из них двоих должен уехать отсюда! Она скажет ему об этом. Как только увидит его, сразу все скажет!

Она закончила завтрак, сидя на ступеньке лестницы на веранде, когда Роберт, выбритый и посвежевший, вышел из ванной комнаты. На него упал луч солнца, и девушка подумала: тот, кто сказал, что солнце светит только хорошим людям, никогда не встречал Роберта Мэйфилда!

— Когда вы будете готовы, мы соберем вещи, возьмем две лодки и отправимся осматривать другие острова.

Кэт открыла рот, чтобы возразить, но Роберт уже скрылся в кухне. Он вернулся с чашкой кофе и комфортно устроился на плетеном стуле в тени.

Кэт повернулась к нему спиной и стала смотреть на море.

— Я не поеду ни на какие острова!

— Не глупите, Кэт, — протянул разочарованно Роберт.

— Я не шучу! Кто-то из нас должен уехать отсюда! Надеюсь, вы, как мужчина…

— Господи, Кэт! — прервал он ее. — Я никуда не уеду отсюда, и вы тоже останетесь на острове. Так что перестаньте капризничать, давайте лучше обсудим, что нам надо взять с собой в дорогу.

Роберт говорил это довольно решительно, но Кэт не собиралась уступать ему.

— Сколько раз я должна повторять вам, что я…

— А сколько раз я должен уговаривать вас, — резко ответил Роберт. — Послушайте, прелесть моя, мы с вами вместе участвуем в этом деле, и точка!

— Вы хотите сказать, что, если я уеду, вы постараетесь сделать так, чтобы я лишилась работы?

— Я никогда бы не опустился до таких угроз! Если вы уедете отсюда, то мне будет помогать кто-нибудь другой.

— Вирджиния, конечно, — заметила Кэт. — Я, кажется, умею наживать себе врагов, не так ли?

Роберт снисходительно улыбнулся.

— Вы правы, но я имею в виду не Вирджинию. Но, видите ли, Кэт, ее дяде не очень понравится, если из-за вас я передумаю вкладывать деньги в эти острова. Я нужен ему так же, как вы нужны сейчас мне. И если вы разорвете эту связь и уедете, то ваша голова полетит первой!

— Ничего, я рискну.

— Я бы не советовал вам, Кэт! — угрожающе произнес Роберт. — Я хорошо знаю Джорджа Стивенсона. Он щедрый человек, когда речь заходит о больнице. Но когда деньги иссякнут, он уже не будет таким добрым.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, если Джордж не получит деньги в самое ближайшее время, он не сможет выделять больнице такие щедрые дотации.

У Кэт округлились глаза.

— У Джорджа проблемы с деньгами? — в изумлении спросила она.

— Его карман не бездонный. Джордж сделал недавно несколько неудачных вложений, поэтому срочно нуждается в деньгах. Если я займусь строительством отелей на этих островах, Джордж станет получать солидный процент.

— И больница сможет работать дальше, — с грустью констатировала Кэт. — Если это не шантаж, тогда сами скажите, что это такое.

— Это бизнес, Кэт. А в бизнесе всегда кто-то кому-то наступает на пятки. Но в данном случае нет никакой проблемы, если только вы не создадите ее. Тем более я не понимаю, почему вы отказываетесь. Несколько недель путешествий по островам, барбекю на берегу, плавание с дельфинами…

— И ваши приставания, ваши грязные намеки!

— Вы явно раздуваете из мухи слона!

Кэт сузила глаза.

— Нет, Роберт, не раздуваю. Мы только начали с вами работать, а вы уже…

— Поцеловал вас. Да, признаюсь! Скажите, какое дело!

Как это — какое дело! Он вторгся в ее личную жизнь, но, судя по всему, для Роберта это ничего не значило. Он, вероятно, постоянно целуется с женщинами и не находит в этом ничего предосудительного.

Кэт тяжело вздохнула и снова обратила взгляд к морю. Она уже жалела, что затеяла этот разговор. Лучше бы она осталась со своими мыслями наедине! Но она была не одна. Рядом находился Роберт Мэйфилд во всей своей красе и портил ей жизнь. Или это она сама портила себе жизнь?

Кэт встала и, поднявшись на веранду, подошла к Роберту.

— У меня не было никаких задних мыслей, когда я показывала вам дельфинов и свое заветное место в лесу. Мне показалось, что вы именно тот человек, который сможет по достоинству оценить эту красоту. Я ошиблась. Простая оплошность с моей стороны, уверяю вас! А если вы увидели в этом нечто большее, то это уже ваша проблема, а не моя. Моя совесть чиста.

Она взяла поднос с кофейными чашками и ушла в дом, оставив Роберта на веранде.

Если и сейчас ее слова не дойдут до него, если и на этот раз он ничему не поверит, значит, он истинный Мэйфилд, достойный своего негодяя брата, и дороги их должны разойтись!

Кэт вытирала посуду, когда Роберт вошел в кухню. Постояв несколько минут в дверях, он наконец нарушил молчание:

— Я должен извиниться перед вами. В свое оправдание могу только сказать, что я и не подозревал о вашей необычайной чувствительности. Я не ожидал, что вам неприятны мои прикосновения. Во всяком случае, вы так странно на них реагировали! Признаться, до сих пор у меня не было проблем с женщинами!

Кэт не смогла удержаться от ироничной улыбки.

— Вам придется смириться с этим! Мне очень жаль, что вы, дожив до своих лет, ни разу не получали отказа. Но не отчаивайтесь! Это закаляет характер! — насмешливо поучала его Кэт.

Роберт выглядел довольно растерянным.

— Но вы не отвергли меня, когда я поцеловал вас в каноэ.

Кэт закатила глаза и рассмеялась.

— Но я и не вопила от восторга, заметьте! Я просто терпела ваш поцелуй, он ничего не значил для меня.

— А я думаю, что это не так! — заявил Роберт. — Поцелуй обычно бывает прелюдией к чему-то большему между мужчиной и женщиной. Хотя, может, вы предпочитаете грубую силу и мне не надо было даже спрашивать, что вы об этом думаете? — Он прошелся по коридорчику и вернулся в кухню. — А может быть, вы просто заманиваете меня своей игрой, чтобы потом с треском отвергнуть?

И по тону его голоса Кэт поняла, что он имеет в виду своего брата. Она растерянно посмотрела Роберту в глаза. Как разгадать его мысли? Боже, она ничего не может понять по его взгляду!

— Это исключено, — отрезала Кэт ледяным голосом.

— Кэт, скажите мне, что надо сделать, чтобы разморозить вас? Вернуть в ваши объятия потерянного любовника? Он, должно быть, был потрясающим мужчиной, если вы до сих пор не в состоянии его забыть?

Ага! Все-таки она задела его мужское самолюбие!

— Он был отпетый мерзавец, если вам так хочется знать! — с гневом произнесла она.

— Тем не менее вы до сих пор его любите, — закинул он удочку.

Кэт горько усмехнулась.

— Я, кажется, любила его до того, как обнаружила, что он негодяй. Но на этом все и закончилось! Вы, конечно, можете думать что угодно, но я ничего не хоронила в себе. Никакой любви и не было! Это я сейчас поняла!

Кэт гордо тряхнула головой. Ей захотелось сменить тему разговора.

— Если мы уж заговорили об эмоциях — какие у вас отношения с Вирджинией?

Ей в общем-то нет никакого дела до его личной жизни, но поскольку Роберт так настойчиво вторгался в ее чувства, то почему бы ей не сделать то же самое?

Роберт устало улыбнулся.

— Мои отношения с Вирджинией не имеют для меня никакого значения! И прежде чем вы зададите мне следующий неизбежный вопрос, я отвечу: нет, я никогда никого не любил! У меня перед глазами печальный опыт брата. Его отвергли в канун свадьбы, а я никому не пожелаю пройти через такое!

И он как-то странно взглянул на Кэт. Она молчала. Она молчала тогда и впредь будет хранить это при себе. Настанет ли время, когда она сможет рассказать всю правду?

— Так что же мы будем теперь делать? — Слова Роберта ворвались в ее мысли.

— Если мы с вами сможем придерживаться строго деловых отношений, то, возможно, все будет нормально, — твердо заявила она.

— Выходит, вы допускаете, что у нас это может и не получиться, — заметил Роберт.

— Я допускаю, что вы не выдержите.

Он улыбнулся:

— Я считаю, что вы интересная и привлекательная девушка. Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу добиться более близких отношений с вами.

— Близкие отношения! — сердито проворчала девушка. — Вот вы о чем! А любовь, настоящая любовь вас не привлекает!

Роберт поднял руки вверх, как бы защищаясь:

— Это уж слишком для меня! Я ведь только хочу сделать свою работу с минимальными осложнениями, так как именно работу я и ставлю превыше всего остального.

— Значит, я «все остальное»? — Кэт начала опять заводиться.

Он все время подначивает ее! Ему это нравится! Ее не должны больше задевать его насмешки, потому что Роберт Мэйфилд совершенно не интересует ее. Он лишь только подтверждает ее мнение о мужчинах — они все потребители.

— Нет, вы не «все остальное»! Вы очень красивая девушка с огромным предубеждением против мужчин, и…

— И вы, конечно, считаете, что можете помочь мне решить мою проблему? — спросила Кэт с сарказмом.

— Я считаю, что будет очень обидно, если жизнь такой красивой девушки будет испорчена таким предубеждением.

— Роберт, давайте-ка оставим эту тему в покое!

Кэт повесила посудное полотенце на крючок, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Она вышла из кухни и направилась на веранду. Роберт постоял немного и пошел вслед за ней.

Кэт сидела, обхватив колени, на своем любимом месте — ступеньках веранды. Он подсел к ней и тоже уставился на море.

Она искоса взглянула на Роберта и уже примирительно предложила:

— Примемся за работу! Итак, поездка. Мы должны составить план и обговорить условия!

— А, условия. Удивите меня…

— Вы знаете их. Никаких личных отношений!

— Не распускать руки, вы хотите сказать?

— Да, и все остальное. Никакой фамильярности! Если вы хотите, чтобы я показала вам острова, давайте придерживаться в наших разговорах только деловых вопросов. — Кэт выпрямилась и оперлась руками о ступеньку — она ждала ответа.

Роберт сделал вид, что обдумывает ее слова. Он сложил губы, выражая сомнение, — те самые губы, которые так чувственно прижимались к ее губам! Напрасно Кэт попыталась отогнать эти воспоминания — они упорно крутились в голове.

— Вы требуете от меня слишком многого. Мы с вами будем постоянно находиться рядом, нам наверняка придется даже спать вместе.

Пульс Кэт моментально участился.

— Минуточку! Каким это образом мы вдруг превратились в потенциальных партнеров по постели?

Роберт растерянно пожал плечами.

— Некоторые острова, как я знаю, даже не заселены. Нам придется устраивать там ночлег. Гораздо практичнее спать под одной пальмовой крышей, чем тратить время и силы на сооружение двух. Разве я не прав?

Кэт как-то и не подумала об этом! Она вообще довольно легкомысленно отнеслась к этим поездкам, не продумав многие существенные детали. Девушка планировала посетить три ближайших острова, заселенных местными жителями, но гостиниц там, конечно, не было. Им обязательно потребуется крыша, которая защитит их от дождя, ветра и мошкары… Как она упустила это из виду?

— Хорошо! — с трудом вымолвила Кэт. — Мы будем делить одну крышу на двоих.

— Нам придется делить гораздо больше — не только крышу! Мы ведь будем жить с вами бок о бок. Я хочу сказать, что, если мы не будем осторожны, то можем…

Тут он замолчал, напряженно глядя на Кэт. От его проницательного взгляда у девушки по спине побежали мурашки. Да, с тех пор как Роберт вошел в ее жизнь, ее спина, кажется, превратилась в своего рода барометр ее эмоционального состояния.

— Что можем? — переспросила Кэт и отодвинулась ближе к перилам, желая избавиться от его пристального взгляда.

— Мы можем сделать что-то такое, о чем потом будем жалеть, попасть в такую ситуацию…

— Попасть в постель, вы имеете в виду? — Кэт расхохоталась, но в душе ей было далеко не весело. — К тому времени как вы, Тарзан, то бишь Роберт Мэйфилд, соорудите ночлег, вы напрочь забудете о своей страсти!

— А ваша страсть? — спросил он, подкалывая Кэт.

— Ее нет! — заявила она. — Мне показалось, вы уже в курсе.

С этими словами она вскочила на ноги. Поднялся и Роберт и спокойным голосом произнес:

— Карты. Пойду поищу их, а вы, будьте так любезны, сварите еще кофе! Я уже составил предварительный список того, что нам следует взять с собой, и…

Но Кэт уже не слышала, о чем он говорил. Она машинально пошла обратно на кухню и стала варить кофе.

Они отправились в путь после обеда на двух каноэ, нагруженных до отказа вещами и аппаратурой. Продуктов было взято совсем немного — Кэт убедила своего напарника, что они прекрасно прокормятся тем, что дают острова, — рыбой и фруктами. Экономив топливо, второе каноэ они тащили на буксире. Роберт собирался заснять на кинопленку все места, подходящие для туризма. Он даже обвел их кружочками на карте.

Пусть себе обводит, думала Кэт. Интересно, как скоро наступит у него разочарование? На ее взгляд, от некоторых островов ничего хорошего ждать не стоит. Роберт, однако, твердо решил посетить все места — хорошие и плохие, а она не стала перечить.

Путешественники остановились на островке, похожем, по мнению Роберта, на рай. Он был необитаем, но в нескольких милях находился остров, где жили несколько сотен меланезийцев и где была даже своя лечебница — небольшой филиал больницы на Кула.

— Мы переночуем здесь, а завтра утром отправимся дальше, — заявил Роберт, заглушив мотор. Он чувствовал себя Робинзоном.

Им пришлось изрядно попотеть, прежде чем вытащить из воды нагруженные лодки. Убедившись, что каноэ прочно сидят на берегу, измученные путешественники доплелись до пальмы и опустились в изнеможении на мягкий песок под ее раскидистой кроной.

— Послушайте, какая тишина, — промолвил Роберт.

— Если вы хорошо прислушаетесь, то услышите тысячу разнообразных звуков, — едва ворочая языком, ответила Кэт. Она сидела с закрытыми глазами, постепенно восстанавливая дыхание.

— Ну, например!

— Шелест пальмовых листьев на ветру, шум прибоя, стрекотание сверчков в сухой траве. — Кэт замолчала, прислушиваясь к другим звукам.

— Всего три! — сказал Роберт. — Осталось девятьсот девяносто семь.

Рядом с ними неожиданно раздался глухой стук. Кэт быстро открыла глаза.

— Что такое? — удивленно спросил Роберт.

Девушка приподнялась на руках и с улыбкой кивнула в сторону большого кокоса, упавшего в песок в нескольких шагах от них.

— Если у вас есть силы сходить к лодкам и принести мачете, то мы сможем утолить жажду, — предложила она Роберту и, встав на колени, протянула руку за плодом.

Повторять дважды не пришлось — Роберт тотчас вскочил и направился к берегу. Кэт снова прислонилась к пальме, держа в руках кокос. Она наблюдала, как Роберт роется в сумках и поисках ножа, и удивлялась себе. Этот сильный красивый мужчина нравился ей все больше и больше. Неужели лед ее неприступности ломается? Этого только не хватало!

Вскоре Роберт вернулся с мачете. Недобро ухмыльнувшись, Кэт вручила ему кокос, уверенная, что новоиспеченный Робинзон не знает, как обращаться с плодом.

— Ударьте ножом по верхушке, — посоветовала она.

Роберт нацелился ножом на кокос, и Кэт зажмурилась. Когда она открыла глаза, он уже протягивал ей кокос, из которого капала белая жидкость. Девушка отпила сладкий молочный сок и передала орех своему спутнику.

Роберт сел рядом с ней и с удовольствием приник губами к кокосу.

— Вы в первый раз проделывали эту операцию? — спросила она, втайне восхищаясь, с какой ловкостью Роберт рассек плод.

— Вы имеете в виду кокос? В первый раз, — признался он с улыбкой. — Мое образование не предполагало уроков по сбиванию голов у кокосов. Так что же у нас будет на ужин? Только кокосовое молоко? — Роберт ткнул в пустой кокос острым пальмовым листом, который подобрал в песке.

Кэт поднялась.

— Пойду порыбачу, а вы разведите пока костер. Если вы, конечно, знаете, как это делается. — Девушка не удержалась, чтобы не подколоть его.

Роберт посмотрел на нее скептически и тоже встал.

— Хорошая мысль! Вы ловите рыбу, а я займусь мужским делом — буду сооружать шалаш для ночлега.

Кэт проводила его взглядом. Вот он продирается сквозь заросли кустарника — мощный, с широкими плечами и мускулистыми ногами, загорелый и спортивный, с вьющимися темными волосами, почти доходящими до плеч. Девушка снова почувствовала покалывание в спине. Передернув плечами, она направилась к каноэ, чтобы достать вещи, которые им понадобятся для ночевки.

— Вот это да! — не сдержалась Кэт, вернувшись с рыбалки.

— Это, конечно, не отель «Ритц», — сказал Роберт, — но вполне сойдет на одну ночь.

Роберт снял майку, его мощное тело лоснилось от пота. Он соорудил жилище из пальмовых листьев и огромных папоротников, крыша казалась прочной и непромокаемой. В этом импровизированном домике было всего три стены. Своей открытой стороной он смотрел на море, но перед жилищем росло несколько пальм, которые как бы образовывали четвертую, естественную стену. Да! Это была великолепная работа!

— А дождь он выдержит? — спросила Кэт.

— А что, намечается дождь? Вы же эксперт по погоде!

Кэт пожала плечами.

— Я знаю только особенности своего острова. — Она посмотрела на небо, затем на горизонт, куда солнце почти зашло. Небосвод был чистым. — Думаю, что нет.

— На крайний случай у нас есть палатка, — сказал Роберт. — Ну? Как рыбалка? Удачно? Или мы будем ужинать печеными кокосами? — Он присвистнул, увидев добычу девушки, лежавшую в сетке у ее ног. — У нас будет королевский ужин! Мне позволено окунуться перед тем, как мы разожжем костер?

Глаза Кэт весело округлились в притворном удивлении.

— Вы не построили ванную комнату?!

Роберт рассмеялся.

— Увы, наша ванна — только море! — Он выхватил полотенце из кипы вещей, которые распаковывала Кэт, перебросил его через плечо и пошел к воде.

Девушка собирала ветки для костра. Она периодически с опаской поглядывала на пальмовый шалаш. Он был таким тесным! Но что-либо сказать вслух у Кэт не хватало духа — Роберт потратил столько сил на сооружение их жилища!

Этой жаркой ночью они будут лежать вдвоем, закрытые со всех сторон, а над ними будут сиять яркие звезды… Она не может пойти на это! Она сейчас же скажет Роберту, чтобы он достал палатку.

Кэт опустилась на колени и начала складывать ветки в костер. Никакой проблемы не было, и она не собирается создавать ее! Ведь она ясно сказала, что не хочет никаких личных отношений с Робертом, и он согласился. И весь день у них прошел так спокойно! Казалось, что они уже приспособились друг к другу.

Но почему же ее сердце забилось, когда Роберт, искупавшись, направился к ней, вытирая на ходу волосы. Он был похож сейчас на греческого бога. По спине Кэт снова пробежала дрожь, и она уже ничего не могла с этим поделать.

Вместе они пожарили рыбу на прутьях. Потом Кэт положила в горячую золу зеленые бананы. Роберт нарвал в зарослях какие-то орехи и плоды.

А когда закончился ужин, они все еще сидели у костра и пили вино. Роберт захватил с собой одну бутылку — единственная уступка цивилизации. Это был настоящий банкет под звездным небом. На темной поверхности моря отражался яркий свет луны.

Роберт сидел, обхватив одной рукой колени, в другой держа пластиковый стаканчик с вином. Кэт прислонилась к стволу пальмы, от усталости и от выпитого вина у нее уже слипались глаза.

— Я так долго колесил по свету, делая деньги, что перестал обращать внимание на простые человеческие ценности. — Роберт обернулся к Кэт. — А вы, кажется, нашли их? — В слабом отсвете тлеющих углей было видно, как он задумчиво улыбнулся. — Вы адаптировались к местным условиям, нашли для себя интересное дело. Вы, городская девушка, отвергли цивилизованную жизнь, сменив ее на совсем простую. Я наблюдал сегодня за вами, видел, как ловко у вас все получается! Вы ловите рыбу, управляете каноэ, приготовили вот этот ужин, не жалуясь на отсутствие удобств. Я сто раз ставил на ваше место Вирджинию, представляя, как бы она повела себя на вашем месте.

— Не надо обладать слишком богатым воображением, чтобы представить себе это. Она бы даже не сошла на берег острова, если бы, конечно, перед ней не расстелили красивый ковер.

— Она не сошла бы и на ковер, — улыбнулся Роберт. — Вы довольны своей жизнью, Кэт?

Этот вопрос вывел девушку из заторможенного состояния. Он был очень конкретным, поэтому заставил ее задуматься. О чем Роберт говорил?

Голова Кэт была такой тяжелой от вина и напряженного дня, что девушка плохо соображала. Вопрос Роберта глухо отдавался в ее уставшем мозгу. Была ли она счастлива?

Роберт не торопил с ответом. Он просто внимательно смотрел на нее. И тут с мучительной болью в сердце Кэт вдруг осознала, что счастливой она не была. Она была спокойна, довольна своей работой, но счастлива ли?

— Кэт, вы выглядите уставшей! Ложитесь спать! — Роберт встал, подошел к ней и, взяв за руку, помог подняться. Как только девушка встала на ноги, он сразу отпустил ее. — Я пройдусь перед сном, — сказал Роберт и добавил с улыбкой: — Меня не ждите, спите!

Он направился к берегу. Кэт вдруг подумала, что очень часто наблюдает за ним. Наверное, и Роберт тоже смотрит на нее, но только для того, чтобы сравнить ее с Вирджинией. Ей же не с кем было его сравнивать, разве что с его младшим братом!

На входе в шалаш Роберт повесил сетку от москитов. Кэт пролезла под сеткой внутрь. Там было сооружено великолепное ложе из пальмовых листьев. Она легла на эту импровизированную кровать в шортах и блузке, которые носила весь день. Ей так хотелось тоже искупаться в море, но она не рискнула вылезать обратно.

Неожиданно девушка почувствовала страшное одиночество, которого никогда не испытывала прежде.

Будем надеяться, что к утру это пройдет, подумала Кэт, уже засыпая.

6

Кэт повернулась и открыла глаза, не понимая, что ее разбудило.

Через открытую часть шалаша, затянутую сеткой, виднелся красно-оранжевый рассвет, похожий на пылающий костер. Совсем рядом кричали попугаи, и девушка поняла, что она проснулась от их гомона.

Почувствовав тепло на своем плече, она повернула голову и увидела Роберта, спящего рядом с ней. Рука мужчины покоилась на ее плече, словно подбадривая девушку, что она не одна. Когда Кэт поворачивала голову, ее губы скользнули по пальцам Роберта. Он шевельнулся, но руку не убрал.

Кэт затаила дыхание и прикрыла глаза. Опять это покалывание в спине. Девушка снова открыла глаза, посмотрела на спящего соседа и почувствовала, как ее обдало жаркой волной желания. Она как зачарованная несколько минут смотрела на черные густые ресницы Роберта, на его лицо, на волнистые темные волосы… Ее взгляд медленно скользил по его лицу — Роберт спал, и она могла рассматривать его не таясь.

Скоро Кэт снова заснула, а когда окончательно проснулась, Роберта рядом не было.

Девушка собрала волосы в тугой узел, вылезла из шалаша и пошла к морю. Грязную одежду она сбросила с себя еще в шалаше, натянув ярко-желтый купальник. Вода была ласковой и освежающей. Кэт долго плескалась, плавала, пока наконец не вылезла на берег.

Роберт появился с кинокамерой, когда Кэт, уже одетая во все чистое, расчесывала свои блестящие каштановые волосы.

— Что снимали? — спросила она, отложив щетку в сторону.

— Ваше купание.

Кэт почувствовала, что краснеет, поэтому, нагнувшись к потухшему костру, стала сосредоточенно разжигать огонь. Роберт тем временем налил в котелок питьевую воду, привезенную с собой.

— Зачем вы меня снимали?

— Да так, для моих личных архивов. А красивый островок, — заметил он, переходя на другую тему. — Хотелось бы побыть здесь подольше, но…

— Что «но»? — спросила Кэт, сидевшая на корточках у костра.

— Но я боюсь, что вскоре мне вообще не захочется уезжать отсюда!..

— Еще как захочется! — здраво рассудила девушка. — Пройдет совсем немного времени, и вас снова потянет к комфорту и роскоши.

— О чем вы? К какой роскоши?

— К той, к которой вы привыкли в своей цивилизованной жизни, — модные авто, легкомысленные девицы…

Роберт расхохотался:

— Неужели я произвожу такое впечатление — лимузины, легкомысленные девицы!..

— Сейчас — нет, — признала Кэт.

Все же ему здесь, на островах, было хорошо! Девушка видела, что он расслабился и наслаждался этой неприхотливой жизнью на природе. Он с удовольствием гулял по берегу моря, его мужское сердце тронула игра с дельфинами. А вчера этот избалованный горожанин, как заправский повар, готовил ужин на костре!

Чарльзу вряд ли понравилась бы такая жизнь. Кэт вдруг захотелось узнать, как сложилась жизнь Чарльза Мэйфилда после ее бегства из Окленда. Спросить об этом Роберта она, разумеется, не могла. Сейчас девушка уже жалела о том, что настояла на официальных отношениях со своим спутником. А то бы она могла осторожно кое-что выспросить у него о Чарльзе. Отец в своих письмах никогда не упоминал даже имени ее бывшего жениха. Отца волновало только одно — когда его дочь вернется домой?

— У вас есть семья в Окленде? — спросил вдруг Роберт.

Кэт показалось, что он обладает способностью читать ее мысли.

— Мы, кажется, договорились не затрагивать личных вопросов, — сказала она, уткнувшись глазами в одну из коробок в поисках кофе.

— Согласитесь, это нелегко, — проворчал Роберт. Он взял пакет из рук девушки и насыпал кофе в котелок, висевший над костром.

Нелегко, мысленно согласилась Кэт. Ей самой хотелось узнать о Роберте побольше. Очень трудно поддерживать беседу, говоря только о том, когда и что они будут есть.

— Да, у меня есть семья в Окленде, — сказала Кэт, решив рискнуть. — Я, правда, не виделась с ней уже… с тех пор как приехала сюда! У меня не очень хорошие отношения с мачехой, а отец — занятой человек.

— Родителей, в отличие от друзей, не выбирают, — обреченно произнес Роберт. — Чем занимается ваш отец?

Девушка не хотела больше плести паутину лжи, в которой сама могла легко запутаться. Можно ведь говорить не всю правду, главное — не сказать лишнего.

— Банковское дело, — ответила Кэт и заметила, показывая на котелок: — Кофе уже готов.

Роберт снял котелок с костра, налил кофе в стаканчики и подал один из них Кэт.

— Джонсон… Джонсон… — медленно произнес он, как бы пытаясь вспомнить. — Нет, не знаю ни одного банкира с такой фамилией!

Кэт чуть не пролила кофе на колени. Только бы он не заметил ее испуга! Он знал ее новую фамилию! Хотя что же в этом особенного? Он мог услышать ее от Джорджа Стивенсона. Она правильно сделала, что сменила ее на новую. Ведь в Окленде каждый второй знает фамилию Флеминг.

— Мой отец — не банкир, он простой банковский служащий, — пробормотала Кэт еле слышно.

— А, ну тогда, конечно, вряд ли я его знаю. Я ведь из семьи банкиров, хотя сам стараюсь не заниматься этим, — сказал Роберт. — Я оставил дело своему младшему брату Чарльзу. Он в прошлом году женился на девушке тоже из семьи банкиров. Она, кстати, двоюродная сестра Вирджинии! Поэтому я, собственно, знаю ее и Джорджа Стивенсона.

У Кэт голова пошла кругом. Ее руки дрожали, когда она поднесла пластиковый стаканчик с кофе к губам.

Мир слишком тесен! И этот мир окружает ее со всех сторон, грозя задушить! Значит, Чарльз женился! Нет сомнения: этот брак устраивал его семью.

Кэт не волновало, что ее бывший жених стал семейным человеком. Но это известие всколыхнуло в ней боль, ту боль, которая до сих пор жива в тайниках ее души.

Кэт пыталась справиться с волнением. Они должна была что-то сказать, чтобы не вызвать подозрений.

— У меня такое впечатление, что и вы не очень-то близки со своей семьей, — выдавила она наконец.

— Да?

Господи, что она несет? У нее разыгралось воображение от страха!

— Вы… вы сказали, что можно выбирать друзей, но не семью. И вы произнесли это таким тоном… — Кэт пожала плечами. — Я подумала…

— Вы правы, я не очень близок с отцом. Когда он звал нас, мальчишек, Чарльз всегда мчался к нему сломя голову, а я смотрел в противоположную сторону.

— Белая ворона в семье?

— Вроде того! Видите ли, я всегда хотел быть независимым и делать то, что считал нужным, а с моим отцом это было равносильно бунту. А вы? Тоже бунтовали без причины?

Кэт отрицательно покачала головой, глядя на синюю гладь моря широко раскрытыми глазами.

— Нет, я никогда не была бунтарем. Даже когда умерла мама, я пыталась наладить хорошие отношения с мачехой, но она не принимала меня. Она проявила ко мне интерес лишь один раз — когда я собралась замуж за одного человека. Когда же я решила, что он совсем не подходит мне, она… С тех пор она не хочет ничего знать обо мне.

— А ваш отец?

Кэт подозрительно посмотрела на Роберта.

— Что отец?

— Как он отнесся к тому, что вы сбежали?

У девушки снова участился пульс. Почему он говорит, что она сбежала? Ведь она не упоминала о своем бегстве в его присутствии. Но если она станет выяснять это, Роберт поймет, что она и в самом деле сбежала.

Кэт допила кофе и выплеснула гущу в костер.

— Я скучаю по нему, — сказала она. — Но отец уважает мою независимость.

— Я думаю, что он тоже скучает без вас.

Роберт замолчал, устремив взгляд на море.

Мысль об отце болью отдалась в сердце Кэт, но девушка постаралась взять себя в руки. Ну зачем, зачем он ворошит ее прошлое так же небрежно и легко, как хворост в костре! Так же легко он поломает и ее будущее!

Но какое будущее? — тут же спросила себя девушка. Как она может вернуться к отцу после всей той грязной лжи, которую вылил на нее Чарльз?

Кэт любила отца, но после смерти ее матери, когда он женился во второй раз, между ними пролегла пропасть. Девушка понимала, что он разрывается между своей единственной дочерью и Кристиной, которую любил. Что бы она ни говорила тогда в свое оправдание, все было бы бесполезно.

Отец принял бы сторону Кристины, а мачеха уж постаралась бы еще больше очернить падчерицу. Кристина во что бы то ни стало хотела породниться с Мэйфилдами, ведь слияние этих двух семейств укрепило бы положение ее мужа, Джона Флеминга, а значит, и ее!

— Нам пора собираться! — сказала Кэт, отбросив свои мысли в сторону.

На следующем острове Кэт удалось организовать для них жилье недалеко от лечебницы — небольшую хижину с двумя комнатами. Доктор, который постоянно жил там, только что отправился в очередную поездку по Островам, и им разрешили воспользоваться его домом.

Здесь Кэт очутилась в обществе знакомых ей людей, и первый день она была занята в основном тем, что узнавала местные новости. Роберт тем временем бродил по острову с кинокамерой в сопровождении одного из жителей деревни, который знал английский.

Это был немолодой темнокожий островитянин с копной рыжих волос по имени Он. Одет он был в весьма грязную майку и длинные мешковатые шорты, полученные в подарок от туриста за хорошее знание острова. Носил он их с гордостью.

Сильно уставший, Роберт вернулся на закате. Он опустился на старый шаткий стул из тростника на тенистой веранде хижины.

— Не знаю, что мне делать с вами — положить на колено и отшлепать вас за этого Она или…

— Или что? — засмеялась Кэт. Она протянула Роберту стакан лимонного сока и уселась напротив него в позе йога.

Глаза мужчины сразу стали серьезными.

— Я хотел сказать «или поцеловать вас», но это ведь тоже было бы для вас наказанием, не так ли?

Кэт промолчала. Чувствуя, что краснеет, она опустила глаза.

— Значит, вы хорошо провели время? — тихо спросила девушка.

— Это было нечто! Голова Она забита совершенно бесполезной, но забавной информацией. Если я когда-нибудь построю на этом острове кинотеатр, он будет его управляющим. Этот колоритный островитянин сходит с ума по кино. Он потребовал, чтобы я прислал ему копию фильма, который я снял здесь. Он должен быть там главным действующим лицом, разумеется.

— Ну а вы?

— Построю ли я кинотеатр?

— Нет. Пришлете ему фильм?

— А у него есть кинопроектор?

Кэт усмехнулась.

— Вы, конечно, не поверите, но приемная лечебницы является одновременно и комнатой отдыха. У них есть кинопроектор, и островитяне смотрят все фильмы, которые только могут достать. Языковой барьер для них не помеха.

— Невероятно! — изумленно промолвил Роберт. — А я-то честно обещал Ону прислать фильм, опасаясь, что он напустит на меня какую-нибудь порчу.

— Вы зря смеетесь — он это может, так что вам лучше выполнить свое обещание.

— Что у вас за амулет на шее? — поинтересовался Роберт. — Отгоняет злых духов?

Кэт дотронулась пальцами до бело-розовых раковин.

— Это тафулиари, — сказала она. — Когда-то они были местной валютой, а теперь — своеобразный талисман. Если вы купите это ожерелье и наденете его на шею, то островитяне будут знать, что вы внесли свой вклад в процветание островов, и не будут приставать к вам с другими товарами. Я же ношу эти бусы, потому что они мне просто нравятся!

Роберт встал со стула, подошел к Кэт и сел перед ней на корточки. Он протянул руку и стал перебирать ракушки, касаясь пальцами нежной кожи на шее девушки. Его прикосновения вызывали горячий, нежный жар в ее теле, и Кэт вся напряглась, ощущая, как пальцы Роберта приятно опаляли кожу.

— Красивое ожерелье, — прошептал Роберт и, посмотрев девушке в глаза, добавил: — Такое же красивое, как и вы…

У Кэт не было времени, чтобы отстраниться от него, и она вдруг поняла, что ей и не хочется этого делать. Роберт слегка провел губами по ее губам и вслед за этим чувственным прикосновением приник к девушке в глубоком, горячем поцелуе. Он продолжался так долго, что у Кэт закружилась голова, и она, уже ничего не соображая, отдалась во власть нового чувства. Ей хотелось только одного — чтобы поцелуй продолжался бесконечно. Ошеломленная нахлынувшими на нее ощущениями, девушка поняла, что скучала без Роберта весь день.

Наконец он оторвался от ее губ и посмотрел в глаза долгим, томительным взглядом. В этот момент она уже знала, что они оба попали в сложную ситуацию.

— Я не собираюсь извиняться за этот поцелуй, — твердо произнес Роберт. — Мы ведь оба хотели этого, так что не порть, пожалуйста, это мгновение, притворяясь оскорбленной. — Он нежно взял ее за подбородок, не давая возможности отвернуться. Глаза Роберта стали сердитыми. — Больше, Кэт Джонсон, не сбагривай меня местным старым оборванцам. Я хочу, чтобы отныне ты была рядом со мной утром, днем и ночью. И тебе лучше свыкнуться с этой мыслью, потому что я так хочу! — Он выпрямился и лениво потянулся, словно и не говорил всех этих слов. — У меня здесь есть хоть какой-нибудь шанс принять душ или опять придется лезть в соленое море?

Кэт кое-как поднялась на ноги, продолжая находиться под впечатлением только что пережитых чувств, толком не осознавая, что с ней произошло.

— Душ… душ там, за хижиной, — вымолвила она наконец. — Он очень примитивный. На дереве висит ведро и…

Роберт все понял. Он отбросил рукой занавеску, служившую дверью, и вошел в хижину. Через минуту он вернулся с полотенцем через плечо, молча спустился по деревянным ступенькам и пошел за хижину.

Оставшись одна, Кэт медленно начала готовить ужин в углу первой комнаты, которую она выбрала для себя. Комната Роберта отделялась простой занавеской. Раскладывая в хижине вещи, Кэт с беспокойством разглядывала эту хилую перегородку. Вначале занавеска показалась ей вполне надежной, уж во всяком случае, ее не сравнить с шалашом на первом острове!

«Утром, днем и ночью», — сказал он. Нетрудно было догадаться, что Роберт имел в виду.

Руки Кэт дрожали, когда она готовила фасоль, купленную у местных жителей. Ее разум твердил, что Роберт Мэйфилд ей не нужен, более того, он — ее враг, но у здравого смысла был серьезный противник — чувства. След Роберта в ее душе уже слишком глубок. И это никак не было связано с Чарльзом. Да! Душой она приняла Роберта самого по себе, как бы отсекая его от брата.

После ужина, за которым Роберт пересказал Кэт все истории Она, он пошел прогуляться по берегу. Убирая со стола, девушка внезапно подумала: интересно, какие мысли приходят ему в голову во время этих вечерних прогулок? Как он относится к ней, Кэт? Роберт прямо сказал, что хочет ее. А как же Вирджиния?

Роберт еще не вернулся, когда Кэт залезла в свою постель под сетку и повернулась лицом к стене. Когда Роберт вернется с прогулки, пусть думает, что она уже спит. Она поворочалась, повозилась и крепко заснула.

На следующее утро, когда Кэт проснулась, Роберт уже готовил завтрак. Проблема была в том, что кухонный уголок находился в ее комнате. Кэт приподняла сетку и посмотрела на его спину. Роберт стоял над кофейником, следя за кофе.

— Я бы хотела встать, если ты не возражаешь…

— И что же тебе мешает сделать это? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я… я совсем раздета.

— Пора повзрослеть, Кэт! У меня на спине нет глаз, — сердито рявкнул Роберт.

— Хорошо, злюка!

Кэт откинула сетку, спустила ноги на пол, завернулась в простыню, взяла чистую одежду из сумки и пошла за занавеску, в его комнату.

Он сидел на веранде, когда Кэт вышла из хижины и уселась за стол напротив. Подумав об одежде, Кэт совершенно забыла про прическу — волосы ее торчали в разные стороны, на лоб нависали спутанные пряди челки.

— У тебя тоже была беспокойная ночь? — невинно поинтересовался Роберт, глядя на «художественный» беспорядок на ее голове.

Кэт откинула волосы назад и пригладила руками.

— Духота в этой хижине невыносима!

— Нам было бы гораздо лучше спать под звездами.

— Возможно, — промолвила девушка, глотая кофе. — Ты поэтому такой ворчливый сегодня? — Кэт украдкой взглянула на Роберта. Может, он весь день будет в таком настроении?

— Я бы не был таким ворчливым, если бы одна особа вдруг не застеснялась.

— Я ведь сказала, что совершенно раздета! — возмутилась Кэт.

— Разве это имеет какое-то значение?

— Имеет. Зачем напрашиваться на неприятности? А ведь если бы я ходила голой, они бы случились!

— Видишь ли, это именно те «неприятности», которые ты хотела бы иметь, а я мог бы тебе их предоставить. — Его глаза смеялись.

Но Кэт не собиралась шутить.

— То, на что ты намекаешь, действительно выльется в неприятности. Для тебя и Вирджинии. А также и для меня, потому что…

— Потому что ты хочешь быть монахиней?

— Какая тебе разница, даже если это и так?

— Очень большая! — сказал Роберт. — Я бы удвоил свои старания, чтобы спасти от такой участи женщину с твоей внешностью, твоим телом и твоими желаниями! Ты отчаянно пытаешься похоронить свои чувства, но пока без особого успеха.

— Ты говоришь так, потому что злишься. Ведь я спала в своей постели, а не в твоей, когда ты вернулся вчера вечером! — отрезала Кэт.

Роберт поставил чашку на стол и наклонился к девушке.

— Да, не буду врать, я хотел тебя, и если бы я не был старомодным Робертом Мэйфилдом, то… Видишь, я прямо и открыто говорю о своем желании, а ты прикрываешь свое притворной стыдливостью.

Кэт беспомощно усмехнулась, но попыталась защититься:

— Скажите пожалуйста, вытащил целый набор старых затасканных клише! «Старомодный Роберт», «притворная стыдливость», — передразнила она. — Знаешь, на кого ты похож? — Кэт наклонилась к нему, чуть не уткнувшись в своего собеседника носом. — На мужского шовиниста, который считает, что если женщина говорит — нет, это означает — да!

И Кэт быстро вскочила со стула, но Роберт успел схватить ее за запястье и рванул к себе. Он, очевидно, хотел посадить ее к себе на колено, но старый стул под ним заскрипел и разлетелся — оба шлепнулись на пол веранды. С поразительной скоростью и сноровкой Роберт подмял Кэт под себя и прижал ее руки к полу.

— Неужели ты не видишь, что я схожу по тебе с ума! — прохрипел он у самых губ девушки.

Кэт попыталась вырваться из-под него.

— Ты вообще сумасшедший!

— Не исключено, — согласился Роберт. — А теперь лежи спокойно, а я буду целовать тебя и доказывать, что когда ты говоришь — нет, на самом деле ты имеешь в виду — да!

— Да-а? Только попробуй… попробуй, свинья!

— «Сплошные клише», — передразнил он ее. И тут губы Роберта впились в ее рот, и Кэт уже больше ничего не чувствовала, кроме горячей влаги и давления, такого требовательного и уверенного, что она вынуждена была подчиниться. Тело Роберта крепко прижималось к ее разгоряченному телу. Ощущая его возбуждение, Кэт выгнулась на полу, чтобы как-то защитить себя от проявления такой откровенной страсти.

Жадный, ненасытный рот Роберта подчинял себе ее губы, а напрягшееся тело мужчины возбуждало в Кэт каждую клетку ее плоти, пока наконец вся ее кожа не запылала от бешено пульсирующей крови. Девушка вся горела в руках разгоряченного мужчины. Вот он оставил ее губы, предоставив ей возможность протестовать, и заскользил языком по нежной шее. Но Кэт молчала, не проявляя даже намека на возмущение. То, что с ней делал сейчас этот человек, вызывало у нее восторг, но не протест. Его губы были бальзамом для ее пылающей кожи, чувственным успокаивающим бальзамом. Побродив по ее шее, они перешли на плечо, которое Роберт обнажил, спустив вниз блузку.

Пальцы Роберта нежно гладили ее тело, и тут Кэт поняла, что ее собственные руки уже свободны, но они лежали у нее над головой, словно прикованные цепью к полу. Она только сжала кулаки — таким же сжатым было и ее сердце в эту минуту.

Блузка Кэт разошлась, открыв ее упругие груди. Рука Роберта нежно коснулась соска, и сердце девушки ожило. Он скользил мягкими круговыми движениями по твердому бутону соска, дразня и мучая ее. По ее венам кровь понеслась огненным потоком. Пожалуйста, нет! Слова протеста застряли у нее в горле, потому что желание было таким всепоглощающим, что оно вытеснило все остальное.

Губы Роберта нетерпеливо схватили набухший сосок, и из груди Кэт вместе с выдохом вырвался стон сладкого, мучительного наслаждения. Ее вскрик, казалось, лишь подстегнул Роберта. Девушка почувствовала, как что-то возбужденное и требовательное уперлось в низ ее живота. И в этот момент руки Кэт невольно взметнулись вверх к плечам Роберта. Она вцепилась пальцами в его рубашку, желая оттолкнуть его и в то же самое время прижать к себе!

Давление на ее груди ослабло, но только на секунду. Язык Роберта опять начал свою эротическую игру с ее сосками, потом перешел к губам девушки, горячо и требовательно проникая внутрь. Руки Кэт уже безвольно лежали на плечах мужчины. Девушка почувствовала страшную слабость и лишь усилием воли подавила приступ рыдания, подступивший к горлу. Теперь губы Роберта утешали ее, нежно касаясь ее губ, а затем слез на ее щеках.

— Успокойся, я все понял! — с досадой произнес он и отстранился от нее.

Кэт открыла мокрые от слез глаза и посмотрела на Роберта, не понимая, почему вдруг все закончилось. Он поднял ее и посадил на полу. Одной рукой Роберт обнимал девушку за плечи, тыльной стороной другой вытирал слезы на ее щеках.

— Я бы убил его за это! — зло прошипел он.

— У-убил? Кого? — прошептала она, запинаясь.

— Того мерзавца!

Кэт покачала опущенной головой, заплакав еще сильнее.

— Это не он, — с трудом промолвила она сквозь слезы.

Роберт взял ее за подбородок и приподнял лицо. Глаза его, внимательные и глубокие, озабоченно смотрели на девушку.

— А что тогда? Дело во мне?

Разве она могла сказать ему, что да, проблема именно в нем? Она ведь хотела его! Да, это было так! Роберт понравился ей с первою взгляда, но она упорно подавляла в себе это чувство, подавляла неосознанно, не понимая, что ее сдержанность объясняется именно тем, что Роберт нравился ей…

Какие ужасные игры могут вести с нами сердце и рассудок! Каким дьявольски изощренным бывает наше подсознание! Она отталкивала Роберта только потому, что он был братом человека, которого она ненавидела. А что, если она любит его, — что тогда?

— Кэт, скажи мне, маленькая, о чем ты думаешь? — умоляющим тоном спросил Роберт.

Она тяжело вздохнула.

— Я сама не знаю, о чем я думаю, — медленно ответила девушка. — Я знаю только, что ты почти добился того, чего хотел. Ты хотел доказать, что…

— Не говори так! Все гораздо сложнее! Не буду врать: сначала я хотел заняться с тобой любовью, и только! Но, ты понимаешь, у меня так ни с одной женщиной не было. Я не знаю, как это назвать. Я с тобой, как сумасшедший! И мне очень больно, что ты плачешь, что тебе это не нравится. Я уже начал сомневаться в себе, признаюсь!

— Я… мне очень жаль. Я не притворяюсь…

— Ты боишься? — Кэт не ответила, и Роберт продолжил: — Я бы не обидел тебя, поверь! Я не тот человек, который причинил бы тебе боль, ты слишком дорога мне.

Кэт подняла на Роберта глаза, постепенно обретая уверенность. Она знала, что он не обидел бы ее, но и помочь ей не смог бы. Девушка хотела довериться Роберту, но он был Мэйфилдом, а один из Мэйфилдов был мерзавцем. Ее раздирали сомнения — она хотела Роберта и в то же самое время отталкивала его из чувства самозащиты.

Кэт проглотила комок в горле и с трудом прошептала:

— Ты первый мужчина, который коснулся меня по…

— После твоего любовника?

Кэт попыталась улыбнуться, но ничего не вышло — только гримаса отчаяния.

— Мой любовник никогда не был моим любовником, — наконец призналась она. — Ты понимаешь, что я имею в виду?

Глаза Роберта потемнели, словно он не верил ей. Сердце Кэт упало. Действительно, кто поверит, что в наше время обрученная пара не скрепила свой союз накануне своей свадьбы физической близостью. Уж во всяком случае, не Роберт!

Кэт глубоко вздохнула.

— Когда я говорю — коснулся, я имею в виду именно это и ничего больше! — Ее глаза снова наполнились слезами. — Ты целовал меня, ласкал… Но заплакала я, потому что твои объятия показали мне, насколько пустой была моя жизнь все это время. Но я даже рада, что расплакалась, иначе я… позволила бы тебе овладеть мной.

— Ты не хотела этого, — сказал Роберт, но не очень уверенно.

— Хотела! — воскликнула Кэт, удивившись своей откровенности. Надо все объяснить Роберту, и он не будет домогаться ее! — Но хотеть и взять — разные вещи. Я не какая-то стыдливая жеманница, за которую ты меня принимаешь. И я не ношу в своей груди разбитое сердце из-за другого мужчины. Я хочу то, что хочу! Да, я хочу секса, если уж на то пошло! Но я не знаю, как я буду себя чувствовать после него или даже во время. Я не знаю, сможешь ли ты заполнить мое одиночество! В твоей жизни нет дыр, которые тебе надо латать. А в моей они есть!

Роберт досадливо вздохнул, будто его разочаровала ее откровенность.

— У тебя проблемы?

Кэт покачала головой:

— Нет у меня никаких проблем! Но ты давишь на меня, и именно это создает для меня проблемы!

— Чего ты боишься? Я не понимаю, откуда этот страх!

Откуда? Между ними стоял его брат Чарльз! Вот откуда ее страх и ее проблемы! А что, если они по-настоящему полюбят друг друга?

Как быть с Чарльзом? Как быть с той грязью, что вылита на нее? Опять бежать, спасаться? У нее на это больше не хватит ни решимости, ни сил! Как сейчас у нее нет сил рассказать ему всю правду!

— Я боюсь тебя, — тихо сказала Кэт. Она встала, поправила шорты и блузку и посмотрела на Роберта, сидящего на полу. — Я очень мало знаю тебя.

Это было все, что она могла сказать.

Роберт поднялся и, повернувшись к Кэт, тихо сказал:

— Есть только один способ узнать меня лучше.

Девушка с грустью посмотрела на него.

— Это вряд ли может решить нашу проблему. То, что двое людей спят вместе, еще не значит, что они узнают друг друга лучше.

— Я говорил не об этом!

— Но ты подразумевал это!

— Ты хочешь избавить свой мозг от тяжелого груза?

Кэт потерла пальцами лоб. Она уже не знала, чего хотела. Она знала только одно — интимные отношения с этим мужчиной, какими бы приятными они ни были, будут для нее ошибкой!

— Я не психиатр, — сказал Роберт после продолжительного молчания. Он снова поднял Кэт за подбородок и заглянул в ее зеленые глаза. — Но я хочу войти в твою душу так же, как и в тело! Ты этого боишься? Ты боишься, что я обнаружу в твоей душе что-то, что мне не понравится?

Кэт широко раскрыла глаза. В эту минуту ей показалось, что Роберт все знает о ней. И именно в этом и заключалось его наказание. Последняя месть ей. Влюбить ее в себя, а потом отвергнуть!

Нет сил дольше выносить этот выжидательный взгляд. Она повернулась, чтобы уйти, но Роберт схватил ее за плечи.

— Кэт, нам с тобой обоим очень трудно сейчас, потому что мы хотим друг друга. Я, конечно, могу ждать недели, пока ты не сбросишь с себя эту ложную стыдливость и не пустишь меня в свою постель. И не только в постель, но и в свое сердце. Но это очень сложный путь, он принесет мучения нам обоим. — Глаза Роберта горели решимостью. — Я принял решение: этой ночью ты будешь спать в моей постели! Но не здесь, в этой убогой хижине. Мы уедем с тобой в другое место, где над нами будут светить звезды. И там я буду любить тебя до тех пор, пока ты не забудешь слово «страх»!

Роберт просунул руку ей под блузку и медленно провел горячей ладонью по ее груди. Реакция Кэт была мгновенной — соски напряглись и затрепетали.

Кэт поняла, что протестовать бесполезно. Выхода не было, да и хотела ли она его? Его прикосновения были для нее соблазном, а слова — возбуждающим стимулом для ее желания.

Когда Роберт убрал руку и ласково улыбнулся, Кэт поняла, что она даже не может возмутиться. Девушка разрывалась между своим желанием и возможным результатом этого желания. Потому что, как только Роберт овладеет ею, она потеряет над собой всякий контроль. А что потом? Этого Кэт не знала.

7

— Пожалуйста, остров Неверности, — громко объявила Кэт, когда они наконец пристали к очередной полоске земли.

Они объехали уже несколько островов в поисках подходящего места для ночлега, пока Роберт в конце концов не остановил свой выбор на этом.

Пока они плавали, к Кэт снова вернулось воинственное настроение. Девушка почти не разговаривала с Робертом и к тому времени, как они высадились на берег, собралась с силами и снова была готова к сопротивлению.

— Подходящее название! — в тон ей заметил Роберт, плюхаясь на песок. Он немного запыхался, затаскивая на берег два нагруженных каноэ. — Хотя и не совсем. Ты не замужем, я холост, так что неверность как-то не вписывается в нашу ситуацию.

Кэт улеглась на спину в нескольких метрах от него, положила руки под голову и прикрыла глаза своими густыми ресницами.

— Скорее остров Страсти, — продолжил он ставшим вдруг неожиданно хриплым голосом.

Кэт приподнялась, опершись на руки.

— Для тебя это все игра, не так ли? — раздраженно спросила она.

Роберт сел и обхватил руками колени. Он не смотрел на Кэт, бросая в пенящийся прибой мелкие розовые камешки.

— Нет, прелесть моя, это не игра! Я отношусь ко всему этому очень серьезно.

— Что ты имеешь в виду? Любовь, наверное? А что ты знаешь о любви?

— Примерно то же, что и ты. Совсем немного…

Нахмурившись, Кэт уставилась на море. Зачем она только произнесла слово «любовь»? И что она сама знала о ней? Она никогда не была в стране любви, и Роберт, очевидно, тоже! Какая бы из них получилась великолепная пара циников!

— Ты и впрямь любишь Вирджинию? — тихо спросила Кэт.

— Так вот что тебя волнует до сих пор! Отсюда и мысли о неверности? — Роберт внимательно посмотрел на нее.

Даже не глядя, она всегда знала, когда он наблюдал за ней. Девушка села и тоже обхватила колени руками.

— Но Вирджиния присутствует в твоей жизни, разве не так? — промолвила она.

— Но не в постели и не в сердце! Я уже говорил тебе об этом.

— Однако я видела ее к ярости — она ревновала тебя, и еще как!

— Видишь ли, Вирджиния — собственница.

— Нет, она влюбленная женщина.

— Возможно! Но не в меня. Вернее, она может считать, что любит меня, но на самом деле Вирджиния вообще не настроена на любовь. Она лишь готова застолбить себе удачную партию для брака. Как человек, принадлежащий к высшему обществу Окленда, ты понимаешь, о чем я говорю.

У Кэт похолодело внутри — опять Роберт слишком близко приблизился к ее прошлому.

— Я не говорила, что принадлежу к высшему обществу! — возразила Кэт, насторожившись. Она сказала Роберту о том, что ее отец — банковский служащий. Это она прекрасно помнит.

— Я просто сложил два и два, — быстро сказал Роберт и сразу встал: — Пошли, нас ждет работа.

Кэт вскочила на ноги, стряхнула песок с одежды и, радуясь, что Роберт вдруг потерял интерес к щекотливой теме, как бы игриво сообщила:

— Ах да, я и забыла! Мы же должны соорудить брачное гнездышко, перед тем как…

— Бог мой, Кэт, где твоя романтика? — с притворным возмущением проворчал Роберт и начал разгружать каноэ.

— У тебя много работы, — сказала Кэт. — Ты должен соорудить шалаш для ночлега, расчистить заросли, чтобы добраться до фруктовых деревьев, развести костер до наступления темноты. Лично я опять отправляюсь ловить рыбу.

Кэт помогла Роберту разгрузить второе канон, затем прыгнула в него, взяла весло и оттолкнулась от берега, Роберт стоял на песке и задумчиво смотрел на удалявшуюся девушку.

В который уже раз Кэт задавалась вопросом — знает ли он ее настоящее имя? Почему он намекает на ее принадлежность к высшему обществу? А если она все расскажет, поверит ли он, что его брат Чарльз наглый лжец? Не возненавидит ли он Кэт за это? Как все ужасно! У них мог быть роман, но увы! Не будет! Потому что у них нет будущего.

С другой стороны, почему она так торопится с выводами? Между ними ничего еще не произошло! Были произнесены слова, были поцелуи, трепетанье сердец, ее, по крайней мере! И это все! Ничего серьезного пока не случилось.

Кэт вернулась с рыбалки довольно быстро, хотя и с хорошим уловом. Ей помешала стая любопытных дельфинов, появившихся вдруг около каноэ. Девушка не откликнулась на их призыв поиграть. Ей не хотелось нырять в воду одной — без Роберта. Она вдруг ясно осознала эту потребность — быть с Робертом.

Кэт пристала к берегу, вытащила из каноэ сетку с рыбой и пробежала глазами по берегу, ища Роберта. Его не было. Поднимаясь по берегу и продолжая высматривать мужчину, который с некоторых пор полностью занял все ее мысли и чувства, Кэт подумала, что уже готова честно ответить на некоторые его вопросы.

Кэт хотела любви. Больше всего на свете ей хотелось любить кого-то, дарить свою любовь, которая так долго обходила ее стороной. Это чувство было для нее совершенно новым, оно пришло к ней лишь с появлением Роберта. С Чарльзом все было по-другому, да и было ли что-то вообще? Нет, все-таки судьба благоволила к ней — спасла от брака с нелюбимым человеком, познакомила с Робертом…

При мысли о нем сердце девушки сладко сжималось. И так было с того дня, когда впервые увидела его на баркасе китайца.

— Боже, — в изумлении прошептала Кэт, выйдя из зарослей на небольшую поляну. Зрелище, которое она увидела, было так прекрасно, что вызвало у девушки легкое головокружение. Да, такую красоту мог создать только влюбленный человек. Неужели Роберт способен любить? Любить по-настоящему?

Кэт и Роберт считали, что остров, на котором они высадились, необитаем. Этот небольшой клочок земли был действительно пуст. Но когда-то здесь жили люди. На поляне полукругом стояло несколько заброшенных тростниковых хижин. Они были сильно побиты штормами и ливнями, не имели даже крыши. Но одна хижина полностью уцелела. И сейчас она была украшена яркими тропическими цветами.

Кэт сделала несколько шагов к этой Огромной клумбе. Открытый вход в жилище был украшен гибискусом, бугенвиллеей и орхидеями, которые обвивали тростниковые стойки, образуя роскошную цветочную арку над входом. К хижине примыкала небольшая веранда с шаткими деревянными перилами. Она тоже была украшена цветами, на полу лежал толстый ковер из пальмовых листьев и папоротника.

Ошеломленная, девушка стояла какое-то время перед утопающей в цветах хижиной как зачарованная. Затем поднялась по ступенькам веранды, усыпанным лепестками орхидей, и крикнула:

— Роберт!

Никто не отозвался. Наверху над проемом двери был прикреплен кусок коры, а на нем нацарапано два слова — Хижина любви. Кэт уже собралась войти в это темное, таинственное жилище, когда у нее за спиной раздался какой-то звук. Девушка испуганно обернулась.

В нескольких метрах от хижины стоял Роберт с охапкой хвороста в руках.

— Да войдет туда смелый, — тихо произнес он, и широкая обаятельная улыбка охватила его загорелое лицо.

— Ну и ну, — пробормотала Кэт еле слышно. — Это твоя работа?

— А чья же еще? — сказал Роберт и, бросив хворост к ступенькам, подошел к Кэт и взял ее руку в свои ладони. Они были теплыми и возбуждающими. — Тебе нравится?

Она кивнула.

— Да, очень. Но… — И замолчала. Она не знала, можно ли было верить ему. Роберт так хотел переспать с ней, что не пожалел сил, завалив хижину цветами. Но насколько искренними были его чувства?

Роберт удивленно поднял брови, ожидая, что девушка скажет что-нибудь еще.

— Это большой сюрприз для меня, — вымолвила она с трудом. — Я не ожидала. — Голос Кэт замер. Она действительно не знала, что сказать.

— Если ты войдешь туда, Кэт, то обратной дороги уже не будет, — прошептал Роберт. Он отпустил ее руку и отошел в сторону, как бы предоставляя ей возможность самой сделать выбор.

Это был Эдем, искушение. Один шаг — и она согласна! Но на что? А если Роберт смотрит на все это лишь как на временное приключение? И она должна отнестись к этому точно так же, потому что продолжения не будет. Что бы они ни делали, будущего у них нет! Кэт была в отчаянии, и это помогло ей побороть искушение.

Она повернулась и с глазами, полными слез, прошла мимо Роберта, стоявшего на веранде, сбежала по лестнице и бросилась прочь от хижины. Девушка бежала до тех пор, пока не очутилась на раскаленном берегу моря. Кэт пошла вдоль берега в дальний конец острова, к пальмовой роще.

Она опустилась на песок в тени деревьев и приложила руки к сильно бьющемуся сердцу. Мысли, которые разрывали ей голову, были мучительными.

Так, плача и бормоча что-то, она легла, свернувшись в клубок, и постепенно затихла.

Кэт проспала несколько часов на горячем песке. Проснувшись, она почувствовала пульсирующую боль в висках. Девушка села, обхватила руками колени и стала смотреть на багровый закат солнца, которое ослепило ей глаза огненным взрывом красок, перед тем как уступить место ночи.

— Это очень символично, — тихо промолвила Кэт. — Солнце восходит и заходит, и ничто в мире не может изменить этого!

Она тоже не могла изменить то, что чувствовала. Она хотела быть желанной и хотела сама дарить любовь. Тогда какое отношение имеет к этому солнце и какой символ она ищет в нем? Свидетельство того, что жизнь скоротечна? Кэт встала, стряхнула песок с одежды и пошла обратно на поляну, к Роберту. Что бы она ни решила, солнце все равно взойдет завтра утром. Вот единственное, в чем нельзя сомневаться.

Когда она подошла к хижине, Роберт жарил рыбу на углях уже прогоревшего костра. Они отбрасывали слабый отсвет на Хижину любви, погруженную в темноту. Кэт увидела скатерть на полу веранды, которую Роберт расстелил для ужина. Ни стола, ни стульев — только папоротник, цветы и сладкие запахи тропической ночи.

— Ну как, уже лучше? — мягко спросил он, когда Кэт присела на корточки рядом с Ним.

— Немного, — тихо ответила девушка.

Она осмотрелась и подумала: вот сидят два человека и готовят себе ужин на костре. Позади них стоит красивая, вся в цветах, хижина и ждет, когда они войдут в нее. Этот уединенный, закрытый со всех сторон уголок природы принадлежит сейчас им, и никто не побеспокоит их здесь.

— Прости меня, что я давил на тебя, — сказал наконец Роберт. Голос его звучал отрывисто и решительно. — Больше я не буду делать этого. Нам придется спать вместе в этой хижине, так как другого жилища нет. Но больше никакого давления, я не хочу причинять тебе боль.

Кэт кивнула, благодарная Роберту за эти слова.

Они поужинали в молчании. Потом Роберт встал — ему уже не надо было говорить, что пришло время для его вечерней прогулки. Он просто спустился с веранды, и Кэт, как всегда, проводила его взглядом. Интересно, о чем Роберт сейчас думает, гуляя по берегу?

Девушка подняла свечу и, держа ее над головой, осторожно заглянула внутрь хижины. Там была всего одна комната. По стенам были развешаны лианы и цветы, пол устлан толстым слоем папоротника.

Свеча в руке Кэт мигнула, и девушке стало тревожно. Она прислушалась. Кругом стояла мертвая тишина — молчали даже цикады и сверчки. Ни одного ночного звука, которыми обычно бывают наполнены тропики. Ничего, только эта странная, звенящая тишина. И вдруг Кэт все поняла! Как она раньше не обратила на это внимания?

Она быстро задула свечу, выскочила на веранду и посмотрела на огромные пальмы, выделявшиеся на фоне темного неба. Их верхушки угрожающе качались. Так и есть! Скоро небеса разверзнутся и…

Когда она неслась сломя голову к берегу, уже слышались низкие, зловещие раскаты грома и на землю упали первые крупные капли дождя.

— Роберт! — кричала Кэт, продираясь сквозь густую поросль, окаймлявшую берег моря. — Роберт!

Стало так темно, что девушка продвигалась почти вслепую. Наконец она выбежала на берег и увидела Роберта, стоявшего у самого края воды. Ветер усиливался, но он, казалось, не замечал, как налетавшие порывы словно парус надували его рубашку.

— Роберт! — отчаянно крикнула Кэт. На этот раз он услышал ее и обернулся. — Идет шторм, скорее! Нет, подожди, нам надо оттащить каноэ подальше от воды. — О Господи! У нее голова шла кругом. — Веревки, где веревки? Надо привязать крышу хижины!

— Они там, — быстро среагировал Роберт. — Я отнес все на поляну.

Они подбежали к лодкам и отволокли их подальше от моря.

— Я должна была предвидеть это, — причитала Кэт, когда они неслись через заросли к поляне. Она размышляла о своих личных проблемах, а на небо посмотреть не удосужилась. — Нам надо поторопиться!

— Я займусь крышей, — Роберт взял инициативу в свои руки, — а ты отнеси все, что сможешь, в хижину.

Первое, что сделала Кэт, — затушила угли в костре, искры от которых могли попасть на хижину при сильном ветре. Девушка включила фонарь и повесила его на веранде. Затем перетащила в хижину все, что им могло пригодиться, фонарь повесила в комнате и выбежала на улицу помочь Роберту.

— Иди в дом! — прогремел он с крыши, где привязывал веревкой пальмовые листья к стойкам. Дождь хлестал уже как из ведра, и оба за минуту вымокли до нитки.

— Я могу помочь! — крикнула Кэт снизу и вскарабкалась на противоположный конец крыши.

Роберт больше не спорил с ней. Он кинул девушке конец веревки, Кэт натянула ее, провела под горизонтальной балкой и закрепила там. Натянутая веревка обдирала ей кожу на ладонях, но Кэт не обращала на это внимания. Они должны укрепить хижину — сейчас это было важнее всего!

— Окно и дверь! — крикнул Роберт, и они скатились вниз.

Кэт остановилась в растерянности, не зная, как они смогут закрыть дверной проем. Когда налетит шквал, он ворвется в это отверстие и снесет хижину, как бумажный пакет.

Она увидела, что Роберт побежал через поляну к хижинам, разоренным предыдущими штормами. Он схватился за стену одной из них и стал отрывать ее. В этот момент подоспела Кэт.

— Вернись в хижину! — строго приказал он. — Здесь опасно! — И как бы в подтверждение его слов налетел сильнейший порыв ветра, швырнув девушку на стену. От удара стена рухнула.

— Вот еще один способ разобрать хижину, — прокомментировала Кэт, поднимаясь на ноги.

— Теперь ты будешь слушать, что тебе говорят?! — сердито прорычал он, схватив девушку за плечи так, что ей стало больно.

— Нет! — выкрикнула Кэт упрямо. — Вдвоем легче и быстрее! Не трать время на разговоры!

Вместе они взяли большой кусок стены и поволокли его к своему домику. Роберт отсек мачете дверь нужного размера, а Кэт в это время закрепила веревкой хлопающее тростниковое окно. Покончив с этим, она стала помогать Роберту. Вдвоем они привязали новую дверь к стойкам хижины.

Наконец они закончили — запыхавшиеся, насквозь мокрые и в поту — и теперь стояли, глядя друг на друга.

Роберт довольно ухмыльнулся:

— А ты ничего, Пятница!

В ответ Кэт слабо улыбнулась:

— Для избалованного горожанина ты тоже был не так уж плох!

— Я знаю, что сейчас не время об этом говорить, но мне эта работа доставила громадное удовольствие! Борьба со стихией — ты и я против целого мира!

Кэт провела рукой по мокрым волосам и, снова улыбнувшись, сказала:

— Ты извлекаешь наслаждение из весьма опасных ситуаций!

— До встречи с тобой такого не было!

Роберт пристально посмотрел на девушку. Она первой отвела глаза. За стенами хижины бушевал шторм, но здесь они были в безопасности.

Кэт взялась за промокшую майку.

— Нам надо бы переодеться в сухую одежду. Твою я положила вон там. — Она кивнула в другой угол комнаты, где поверх аппаратуры Роберта лежали его чистые шорты и сорочка.

Кэт повернулась к нему спиной и сняла с себя майку, а потом, не оборачиваясь, надела чистую кофточку, жалея, что у нее не хватило смелости вытереться перед этим полотенцем. Кофточка была длинной, поэтому девушка, не стесняясь, сняла мокрые шорты. Только надев сухие, она смогла перевести дух. Когда Кэт повернулась, Роберт, уже одетый, сидел на корточках перед радиоприемником.

— Ты ничего не поймаешь, пока шторм не кончится, — сказала она.

— Я хотел послушать прогноз.

— Уже нет смысла! Если тебя это утешит, то шторм продлится недолго. Нас бы предупредили на Кайлаги, если бы ожидался серьезный ураган. Этот островок, возможно, задело хвостом циклона, а может, это всего-навсего шквал, налетевший с юга Тихого океана.

Словно опровергая слова девушки, внезапно раздался рев ветра, от которого домик задрожал. Кэт невольно вскрикнула и бросилась к Роберту. Порывы ветра ожесточенно трепали Хижину, но она стояла прочно.

Роберт крепко держал девушку в своих объятиях, и она слышала глухие, ритмичные удары его сердца. Роберт не боялся стихии, и Кэт чувствовала себя в безопасности, прижимаясь к его груди.

Когда рев ветра немного стих, Кэт отстранилась от Роберта. Хижина выстояла, теперь она будет их убежищем до тех пор, пока не закончится шторм.

— Прости, — пробормотала девушка, когда Роберт взял ее за плечи.

— Не надо извиняться за то, что ты испугалась…

— Я не боялась, на самом деле. Просто во время таких штормов я, как правило, нахожусь в своем бунгало на Суйя или в больничном комплексе. Они построены прочно, а эти хижины…

— Те, кто построил эти хижины, выбрали самое безопасное место на острове! Не бойся, нам ничто не угрожает!

Кэт смущенно посмотрела на Роберта:

— Это единственный дом, который не разрушили штормы.

Он улыбнулся:

— Это потому, что дом особый. — Он приподнял лицо девушки за подбородок и легко поцеловал ее в губы. — А теперь я сварю кофе — мы заслужили отдых.

Роберт отпустил ее, и Кэт сразу почувствовала одиночество. У нее вдруг возникло ощущение, что ее отвергли.

Дрожащими руками она постелила одеяла поверх папоротника. Зашипела портативная газовая плитка с одной конфоркой — Роберт варил кофе.

Она ожидала, что Роберт скажет: будем любить друг друга, пока шторм не кончится. Как она сможет заснуть, чувствуя себя отвергнутой? И как странно, что она чувствует себя отвергнутой! Она долго боролась с этим мужчиной, и вот теперь, когда ей уже не хочется вести эту борьбу, Роберта интересует только сон.

— Неужели нам понадобятся все эти одеяла? — спросил он, следя за кофе. — Здесь как в печке.

Кэт села, скрестив перед собой ноги, и стала рассматривать свои ладони. Они были красными и саднили, ободранные веревкой.

— Сейчас тепло, но скоро температура снизится от ветра и дождя. Не исключено, что мы будем дрожать от холода посреди ночи.

— Что там у тебя?

— Ничего. — Кэт спрятала руки.

Роберт подошел к ней.

— Покажи! — Он взял ее руки и, повернув их ладонями вверх, поморщился. Поднеся воспаленные ладони к своим губам, Роберт нежно поцеловал их. Кэт закрыла глаза и прикусила губу.

— Где аптечка? — спросил он. Девушка подняла ресницы и кивнула головой в другой угол комнаты. — Смотри, не сбеги, — пошутил он и пошел за аптечкой.

Вернувшись, Роберт присел перед Кэт, протер ей ладони охлаждающим лосьоном и осторожно нанес мазь на покрасневшие места. Потом он взял девушку за подбородок и поцелуями стал осушать слезы на ее щеках. Кэт даже не заметила, что плачет.

— Очень больно? — с сочувствием спросил Роберт.

Кэт покачала головой:

— Нет, просто…

— Ты боишься? — тихо произнес Роберт.

Девушка попыталась улыбнуться.

— Немного. Не знаю, что бы я делала на этом острове одна.

— Если бы не я, тебя бы здесь и не было! — сказал Роберт. — Я не должен был привозить тебя сюда. С моей стороны это было безответственно. — Его глаза блестели в свете фонаря, висевшего над их головами. — Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится!

Он сказал это с таким жаром, что сердце девушки забилось от радости. Она была не безразлична ему! В глазах Кэт снова заблестели слезы, и, чтобы скрыть их, она напомнила Роберту о кофе.

Он налил два стаканчика, положил туда сахар и вернулся к ней.

— Выпей кофе и постарайся заснуть. Я буду рядом, так что тебе нечего бояться. Обещаю, что ты всегда рядом со мной будешь чувствовать себя в безопасности!

Кэт взяла из его рук стаканчик и с удовольствием стала пить горячий напиток. Она вдруг ощутила себя такой уставшей, у нее даже не осталось сил, чтобы проанализировать последние слова Роберта. Ей было сейчас просто хорошо и спокойно с ним. Это было приятное чувство.

Допив кофе, Кэт легла на одеяло и свернулась клубочком. Она почувствовала, как Роберт накрыл ее сверху другим одеялом и нежно поцеловал в закрытые глаза. Вскоре ее окутал благословенный сон.

Через какое-то время Кэт проснулась. В хижине было темно. За ее стенами по-прежнему завывал ветер, а по крыше хлестал дождь. Но хижина надежно защищала людей от непогоды. Рядом лежал Роберт, и его присутствие давало девушке ощущение надежности.

Кэт шевельнулась и повернулась к нему. Роберт, казалось, только и ждал этого момента. Он нежно обнял ее и приник к ней губами в поцелуе.

Наступил момент, которого Кэт и боялась, и ждала, и она с радостью встретила его. Ни один из них не произнес ни слова, но в этом и не было нужды. Кэт испытывала сейчас удивительную нежность к этому мужчине, так неожиданно вошедшему в ее жизнь. Она чувствовала, что Роберт относится к ней так же, — об этом говорили его горячие и нежные поцелуи. Он обнимал ее крепко и в то же время трепетно — так, как может обнимать только мужчина, которому женщина по-настоящему дорога.

Кэт уже не думала ни о прошлом, ни о будущем. Она вообще уже ни о чем не думала. Девушка испытывала сейчас такой сладкий восторг, что, забыв обо всем, полностью отдалась этому новому для нее ощущению.

Кэт тянулась к Роберту, но он не торопился. Он был чувственным любовником и ласкал ее уверенно и умело, так, что она трепетала от каждого его прикосновения. Роберт давал ей уверенность в себе, и девушка уже не боялась любить его. Она сама уже касалась его тела, гладя ладонями широкие мускулистые плечи и чувствуя, как под ее пальцами напрягаются его мышцы. Она реагировала на каждый его поцелуй и прикосновение, чувствуя, как руки Роберта скользят под блузкой по нежной коже. Грудь Кэт наливалась, когда его пальцы дотрагивались до упругих сосков, и девушка еле слышно стонала.

Волшебные руки Роберта блуждали по ее грудям, животу и внутренней стороне бедер. Кожа Кэт пылала, отзываясь в ней острым желанием, дыхание участилось. Руки девушки сами потянулись к одежде Роберта. Она хотела дотронуться до его обнаженного тела, почувствовать его желание, соприкоснуться с его возбужденной плотью.

В какой-то момент Кэт перестала ощущать его руки на своем теле. Переполненная своими чувствами, она даже не заметила, как Роберт снял одежду с их разгоряченных тел. Ощутив его обнаженное тело, такое сильное, горячее и возбужденное, Кэт пришла в экстаз. Сейчас уже ничто не могло остановить ее, удержать от последнего шага.

Роберт целовал ее в губы, и ей казалось, что своими поцелуями он достигает самого ее сердца. Затем он подхватил Кэт за ягодицы, приподнял и с силой прижал к своей трепещущей плоти. Девушка застонала от блаженства, она хотела Роберта — сейчас и навсегда! Он ласкал внутреннюю сторону ее бедер, и это были утонченные ласки дразнящего огня, который разжигал ее чувства до тех пор, пока она уже едва сдерживалась, чтобы не закричать от нетерпения, оттого, что она больше не могла ждать!

Кэт услышала томительный стон, когда пальцы Роберта коснулись ее сокровенного места. Движение его руки доводило девушку до невменяемости. Не в силах больше терпеть эту сладкую муку, Кэт сама непроизвольно стала тереться животом о возбужденную плоть мужчины, тихо постанывая от сладострастия и нетерпения. Когда, казалось, она уже не могла выносить эту чувственную пытку ни одного мгновения, Роберт вошел в нее. От этого стремительного движения Кэт выгнулась навстречу ему, содрогнувшись от радости и боли.

Роберт вдруг замер на мгновение, и Кэт услышала его короткий вдох удивления. Испугавшись, что он отстранится, девушка с силой прижалась к нему, прильнув губами к его шее, ожидая, когда он ответит на ее ласку. Больше ни один из них не мог сдерживать себя.

Их страстные, ритмичные движения продолжались до тех пор, пока Кэт не почувствовала, что струящийся огонь пылает внутри нее, разлетаясь ослепительными вспышками по всему телу.

Роберт коснулся рукой низа ее живота, и с Кэт произошло чудо! Ее сдерживаемая страсть внезапно взорвалась яркой вспышкой, и она впервые в жизни испытала то, что испытывают женщины в любви.

А Роберт продолжал двигаться, продлевая сладкую агонию и распространяя ее огненным потоком по всему ее телу. И вот наступил момент, когда Роберт словно налился новой силой, и Кэт втянула его своей разгоряченной плотью еще глубже, готовая отдать этому необыкновенному мужчине всю себя — свое тело, сердце и душу. Он содрогнулся, освобождаясь от мощной энергии, и то ли стон, то ли вздох восторга раздался в хижине.

А потом они лежали, изможденные, на своем ложе из лесного папоротника, тяжело дыша. Кэт вся была во власти только что пережитого, такого полного, всепоглощающего счастья…

Роберт протянул руку и, обняв девушку, прижал ее к своему плечу. Его губы коснулись ее лба, и Кэт удовлетворенно вздохнула. Она беззвучно прошептала слова любви, уткнувшись губами в его плечо.

Но Роберт этого не почувствовал — он уже спал.

Спи, думала Кэт, теперь ты знаешь, что я люблю тебя! Знаешь, что я отдала тебе больше, чем просто тело, в эту штормовую ночь. Гораздо больше…

8

Кэт развязала конец веревки, освободив одну сторону импровизированной двери. Осторожно потянув дверь на себя, она оглянулась на Роберта. Он по-прежнему крепко спал.

Выйдя на веранду, девушка глубоко вдохнула горячий влажный воздух. Дождь прекратился, но, судя по густым облакам, висевшим над островом, ненадолго. Ветер, правда, почти стих.

Кэт побежала через заросли к морю. На ней был только саронг — полоска яркой ткани, обернутой вокруг бедер и груди. Она впервые чувствовала себя такой свободной! У девушки было ощущение, что она родилась заново и сегодня первый день ее новой жизни.

Сняв саронг, Кэт отбросила его в сторону, и легкий шелк плавно опустился на песок. Она стремительно, поднимая брызги, вбежала в море. Капли воды на ее лице сверкали в утренних лучах солнца, и девушка засмеялась…

Впервые за долгое время она чувствовала себя такой счастливой. Только бы это счастье продлилось как можно дольше! Никаких печальных мыслей, никакого уныния! Она не собирается терять свое счастье!

Это было ее время, и Кэт намерена была прожить его, больше ничего не откладывая на потом.

— Кэт! Кэт! Какого черта ты там делаешь?!

Громовой голос Роберта заставил ее замереть в воде. Затем Кэт медленно поплыла к берегу, чувствуя, как эйфория постепенно покидает ее.

Роберт, уже одетый в шорты и футболку, стоял у самой воды, держа в руке ее саронг. Кэт вдруг застеснялась своей наготы, но тем не менее гордо вышла из воды.

— Ты что, с ума сошла? — Он накинул саронг ей на плечи и плотно обернул его вокруг ее тела. — Ты могла утонуть! Море неспокойное…

— Нет! — упрямо возразила Кэт, высвобождаясь из его рук, державших саронг. — Я знаю море, оно…

— Сейчас полно подводных течений, ты же знаешь, они всегда появляются после сильных штормов, — снова набросился на нее Роберт, сердито сверкая глазами.

Кэт внимательно посмотрела на Роберта: он не шутил, он действительно волновался за нее! Но что ей море? Ведь она давно научилась распознавать все течения и чувствовала себя как рыба в этой опасной для цивилизованных людей воде. А как приятно, когда за тебя вот так волнуются!

Она сжала в ладонях его лицо и улыбнулась.

— Со мной все в порядке, — мягко успокоила она Роберта. — Правда…

Кэт почувствовала, как напряглись мышцы его лица. Она опустила руки ему на плечи и снова ощутила под своими ладонями стальные мускулы.

Девушка вдруг отняла руки и нахмурилась. Это уже было не похоже на заботу о ее безопасности! И возможно, его гнев вызван не заботой о ней, а чем-то другим.

Обескураженная, она направилась к зарослям, на ходу плотно запахивая саронг.

Он не сказал ей никаких ласковых слов! Даже ни одного слова! Он только ругался, а она приняла это за волнение, за заботу! Боже, какая же она дура!

Подойдя к хижине, Кэт только теперь заметила, что шторм сорвал с нее почти все цветы, которыми Роберт украсил их любовное гнездышко. Побитые и истерзанные, как и ее чувства, они были раскиданы по всей поляне.

С упавшим сердцем Кэт присела на корточках перед плиткой в углу комнаты, собираясь вскипятить воду. Роберт пришел вслед за ней и теперь стоял, прислонившись к дверной стойке, и наблюдал за девушкой.

— Ты должна была сказать мне, Кэт, — тихо произнес он.

— С каких это пор я должна спрашивать у тебя разрешения, чтобы искупаться?

— Я не об этом.

Он замялся.

Кэт вдруг поняла, что Роберт имеет в виду.

— Понятно! И свой гнев ты прикрыл заботой обо мне? — язвительно спросила она. То, за что другие мужчины отдали бы многое, у Роберта вызвало лишь злость!

— У меня чуть инфаркт не случился, когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом! А когда я увидел тебя так далеко в море, то жутко разозлился! Пойми, я волновался за тебя, но в то же время и разозлился, потому…

Кэт встала и повернулась к нему.

— Потому, что я так безразлично отнеслась к тому, что произошло между нами прошлой ночью? Потому, что я не была рядом, когда ты проснулся? Потому, что мы не стали анализировать, почему именно ты стал моим первым любовником?

При ее словах Роберт вздрогнул, и это еще больше вывело Кэт из себя.

— Да, ты мой первый любовник! Но это мой выбор, а не твой! И если кто и должен злиться и сердиться в этой ситуации, так это я! Почему ты ждал до утра, чтобы продемонстрировать мне свое презрение? Почему не разорвал меня на куски еще ночью?

— Прекрати, Кэт, — тихо, но твердо сказал Роберт. Он подошел к девушке и взял ее за плечи. Она замерла. — Ничего не изменилось, да? Мы с тобой любили друг друга этой ночью, но почему же ты по-прежнему сжимаешься от моих прикосновений?

— У меня есть причина на это! — горько вымолвила Кэт. — Ты злишься на меня, и это в то время, когда… Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне…

— Бог мой, Кэт, я зол именно потому, что ты небезразлична мне! — с чувством произнес Роберт. — А вообще, я больше злюсь на самого себя! Можешь называть меня старомодным или еще кем-то, но, если бы я знал, я бы никогда не давил на тебя так сильно!

Кэт побледнела. «Если бы я знал!» Значит, все это было для него игрой, а она, дура, нарушила правила этой игры.

— Значит, все было бы нормально, если бы ты был моим сотым любовником, да? Но сейчас ты чувствуешь себя виноватым, потому что бросишь меня, получив то, что хотел!

Роберт больно сжал ей плечи, прищурив глаза.

— Да, я испытываю чувство вины, и не без причины!

И тут весь его гнев ушел, черты лица разгладились, его пальцы ослабили жесткую хватку, и Роберт ласково и нежно притянул девушку к себе, уткнувшись губами в ее волосы.

Кэт не сопротивлялась. Она слушала глухие удары его сердца, приникнув к этой широкой груди, груди, на которой совсем недавно познала высшие минуты счастья.

— Я мог причинить тебе боль, — прошептал он. — Я бы предпочел знать об этом заранее, тогда бы я обращался с тобой гораздо мягче. Я злюсь на себя, а не на тебя, моя милая! Я не хочу причинять тебе боль, Кэт, никогда! Тебе и так много досталось в жизни! Но я думал… в общем, ты же была помолвлена, собиралась выйти замуж, поэтому…

Кэт немного отстранилась от Роберта и посмотрела ему в глаза. Сейчас они выражали растерянность и затаенную боль. Ему захотелось улыбнуться, она поняла, о чем он подумал. Улыбка у нее не получилась, тогда она попыталась хоть что-то объяснить.

— Роберт, — мягко начала Кэт, — мои отношения, помолвка — все это не было любовью. Вначале я думала, что это любовь, но меня постоянно что-то сдерживало! И я даже обрадовалась, когда поняла, что он мне не подходит. Сейчас я рада этому вдвойне!

Боже, она зашла слишком далеко! Роберт захочет узнать больше о ее неудавшейся помолвке. Да и вспоминать об этом сейчас ей совершенно не хотелось. Теперь важно лишь, чтобы у нее с Робертом было все хорошо! Конечно, он заботился о ней. Иначе он бы не расстроился сегодня утром так сильно.

Сердце девушки радостно забилось. Да, он — тот самый мужчина, который ей нужен. Но как она могла признаться в этом? Кэт любила Роберта всем сердцем, но любит ли он ее? Она была слишком неопытна и наивна в любви и совсем не разбиралась в мужчинах. Ну скажи о своей любви, молили ее глаза, скажи, что ты любишь меня!

Но он молчал, только нагнулся и нежно поцеловал ее в губы. И Кэт услышала слова любви в своем сердце — это Роберт мысленно произнес их. Во всяком случае, она так этого хотела!

Снова поднялся сильный ветер, и в хижину влетели брызги дождя. Роберт оторвался от губ девушки и посмотрел на нее, улыбнувшись. Он захлопнул тростниковую дверь ногой, снова поцеловал Кэт и затем выключил плитку.

— Завтрак может подождать, — тихо сказал Роберт, притянул к себе Кэт и опустился с ней на пружинящий папоротниковый ковер.

Кэт лежала в его объятиях, сгорая от вновь возникшего желания. Она уже знала, что это чувство никогда не умрет в ней! И сейчас не надо думать о будущем, потому что мысли об этом принесли бы ей только боль. Не надо думать и о прошлом, что стояло на пути ее счастья. Надо сосредоточиться только на настоящем. Важно то, что происходит сейчас, в данную минуту! Пусть их любовь будет временной, пусть у нее нет продолжения, она насладится этими минутами счастья полностью! Роберт принадлежит ей сейчас, а что будет потом, ее пока не должно волновать!

Он снял саронг с мокрого тела Кэт и стал целовать ее грудь, живот, ноги.

— Моя Пятница, — нежно шептал Роберт, и девушка чувствовала, как загорается в ней кровь.

Он взял ее жадно и грубо, но это была восхитительная грубость! И Кэт перестала принадлежать себе. Теперь она была частичкой него, и он был ее властелином, ее хозяином. Она отдала ему всю себя, без остатка, — ему, своему сладкому мучителю, с такой отчаянной решимостью, что он принял этот чудесный дар с восторгом, со всей силой своей страсти!

Тростниковая хижина закрывала их, отгораживая от всего мира — мира, в котором Кэт уже не хотела жить без этого мужчины. Она не должна думать об этом! Не сейчас, только не сейчас, пронеслось в голове девушки.

Она выгнулась навстречу Роберту, отдавая ему все, что могла отдать в потоке нежной страсти. А потом, взмокшая и ослабевшая, она лежала в его объятиях, жадно ловя ртом воздух, а Роберт осыпал ее нежными благодарными поцелуями.

Весь день шел дождь, который удерживал любовников в их уютном гнездышке. Но они и не жаловались на непогоду. Лежа на мягком папоротнике, счастливые пленники наблюдали сквозь приоткрытое тростниковое окно, как темнеет небо. Они ели тропические фрукты, угощая друг друга из своих рук, смеялись и занимались любовью до полного изнеможения. Они спали, когда их смаривал сон, а просыпаясь, лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь своей близостью.

Пусть это продлится вечно, снова и снова мысленно повторяла Кэт.

— Солнце, — прошептала девушка в ухо Роберту, проснувшись на следующее утро.

— Скажи ему — пусть уходит, — пробурчал он, пытаясь притянуть Кэт к себе.

Она засмеялась, оттолкнула его руку и обернула себя саронгом.

— Солнце означает, что мы можем есть на улице, строить песочные замки на берегу, нырять у коралловых рифов и даже сплавать на каноэ куда-нибудь.

— А также поработать, — со вздохом произнес Роберт. Он сел на постели и провел руками по волосам.

Кэт посмотрела на него. Работа! Ну конечно! Они приехали сюда работать! Рано или поздно, но им все равно придется покинуть этот остров. Они создали здесь свой мирок, здесь поселилось их счастье. И скоро оно закончится. Нет! Оно останется здесь, на пустынном островке, а еще в ее воспоминаниях. А будет ли помнить он?

— Ты хочешь уехать отсюда? — едва слышно спросила Кэт.

Он посмотрел на нее встревоженно, но затем его рот расплылся в широкой улыбке.

— К черту отъезд! Лучше этого рая ничего нет!

— Это рай? — спросила она. Для нее-то это был несомненно рай, но ей надо было знать, был ли островок раем для Роберта.

Он встал, великолепный в своей наготе, и, сжав лицо Кэт в своих ладонях, прошептал:

— Это наш с тобой рай! Я никогда не чувствовал себя таким счастливым!

— Я тоже, — прошептала она, обхватив Роберта за талию.

Он нежно поцеловал ее, и сердце Кэт сжалось. В этот радостный момент у нее было какое-то странное ощущение безнадежности. Она была счастлива, и Роберт, судя по всему, тоже, но они сейчас находились в фантастическом мире, вне времени. И очень скоро им придется покинуть этот рай и вернуться в реальный мир.

Может, ей рассказать Роберту о своем прошлом? Но Кэт тут же отбросила эту мысль — нет, не сейчас! Она заслужила этот кусочек счастья, и ничто не должно омрачать его! Когда придет время и Роберт покинет ее, тогда — и только тогда! — Кэт посмотрит в глаза своей судьбе.

Девушка улыбнулась, когда они разжали объятия.

— Обещай, что ты никогда не построишь кинотеатр на этом месте, — прошептала она, о чем-то вспомнив.

— Я никогда не даю обещаний, которые не могу выполнить, — так же шутливо ответил Роберт и, погрустнев, добавил: — Запомни это, Кэт, и никогда не забывай!

Он произнес эти слова так серьезно, что Кэт заволновалась, но волнение тут же сменилось ощущением счастья. Порой девушка не понимала саму себя.

— Хорошего понемножку! — крикнула Кэт. Она бежала к Роберту по берегу и смеялась. Легкий бриз, дувший с моря, разметал ее каштановые волосы по плечам. Она вся была в морских брызгах, загорелая длинноногая сирена, которую так приятно было снимать!

Девушка с силой отняла у Роберта кинокамеру.

— Я категорически отказываюсь больше сниматься! Теперь моя очередь. — Она поднесла объектив камеры к глазам: — Готово! Поехали!

Роберт попятился от нее, хохоча.

— Я не знаю, что мне делать, помоги мне!

— Делай то, что ты заставлял меня делать почти целую неделю, — весело отозвалась Кэт. — У тебя появилась возможность попробовать свое собственное лекарство. Ты ведь хочешь, чтобы люди в Окленде поверили, что здесь рай, правда?

И тут Кэт вдруг побледнела, осознав, что сказала. Она чуть не выронила камеру из рук. Девушка, разом лишившись сил, опустилась на горячий песок. Господи, как она не подумала об этом раньше? Роберт отвезет пленку в Новую Зеландию — всю пленку, на которой заснята и она? У Кэт закружилась голова от испуга.

— Кэт!

Он в один прыжок оказался около и схватил ее. Кэт стало еще хуже, когда она увидела неприкрытую тревогу в глазах любимого. Во всем виновата только ее любовь, ведь именно это чувство разрушило ту непроницаемую стену, которой Кэт окружила себя, и вот теперь она уязвима! Роберт увезет с собой в Окленд все пленки, и их увидят люди, которые знали Кэт. Увидит и Чарльз.

— Дорогая, что с тобой?

Только не выдать себя! Держаться, как обычно. И она помотала головой, как бы показывая, что ничего не случилось. Она, наверное, выглядит сейчас как безумная. Но что же делать? Она только что осознала еще раз, что все действительно безнадежно! Все — ее любовь, их будущее и этот призрачный рай.

— Очень жарко, — с трудом вымолвила Кэт. — Голова немного закружилась. — Она попыталась встать, и Роберт помог ей. Взяв камеру в руки, Кэт судорожно соображала, как ей уничтожить пленки. Боже, до чего все глупо! Роберт забрал у нее камеру, обнял свободной рукой за плечи, и они медленно побрели по берегу в сторону поляны.

— Сейчас ты ляжешь и останешься в постели до вечера, — сказал он с нежностью. — Это я во всем виноват! Это из-за меня ты бегала по пляжу под палящим солнцем! Теперь я буду ухаживать за тобой, приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое на обед и…

— И что? — спросила она, стараясь выглядеть бодрой, но чувствуя, как ее одолевает слабость.

— И завтра мы уезжаем отсюда, — ответил Роберт.

Когда они пришли в хижину, Кэт опустилась на папоротник и, почувствовав прохладу, закрыла глаза.

Роберт принес ей воды, и она жадно выпила почти весь стаканчик. А он сидел рядом, и в глазах его светилась такая любовь, такая нежность! И Кэт заплакала.

Она была желанна Роберту, может, даже любима им, но именно поэтому она не должна была допускать их близости. Добившись Роберта, она разбила и его сердце. Она ведь знала, что скоро сама же и разрушит их счастье. И произойдет это, как только Роберт узнает, кто она. Она не сможет выступить против своего брата.

— Я серьезно. Завтра мы уезжаем, — тихо повторил Роберт, снова укладывая Кэт на постель. — Боюсь, что дело не только в солнце. В этом регионе распространена малярия.

— Это не малярия, — мягко прервала его Кэт. — Я принимаю таблетки от нее, Роберт.

Он опять тревожно посмотрел на девушку, ожидая, что она скажет. Но Кэт молчала она не могла ему ничего сказать. Слова застревали у нее в горле, как только она собиралась с духом все рассказать. Да и что бы это изменило! Она так привыкла к своей лжи, так долго жила с ней, что уже не могла от нее отказаться. Ее признание означало бы возврат к прежней, оклендской жизни, а она не хотела этого. И как бы сильно ни любила она Роберта, ей придется с ним расстаться.

— Что? — подтолкнул ее Роберт, погладив по щеке.

— Да так, ничего, — промолвила Кэт. Что она могла сказать ему?

— Отдыхай, — сказал Роберт, улыбнувшись ей. — Позже поговорим.

Но они не поговорили позже. Так, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, когда сидели на веранде и смотрели на закат. Кэт вяло ковыряла вилкой в своей тарелке, и Роберт заметил это. Он всегда внимательно наблюдал за ней.

— Ты сможешь осмотреть со мной еще несколько островов, а потом уже мы вернемся на Суйя? — Роберт зажег свечу, встал, подошел и опустился на пол рядом с Кэт.

Как ей хотелось, чтобы их путешествие продолжалось всю жизнь! Но зачем продлевать агонию?

— Мы не осмотрели и половины того, что ты запланировал, — как-то безучастно сказала Кэт.

Его лицо при свете мигающей свечи выглядело серьезным.

— Зато мы достигли многого другого.

— Но это не было целью нашей поездки!

Роберт глубоко вздохнул.

— Нет. Ты же знаешь, я хотел осмотреть острова и сделать вывод: стоит ли здесь развивать туризм или нет.

— Ты передумал?

— Совсем наоборот! Здесь есть большой потенциал для создания туристической базы. Поэтому мне хотелось бы посмотреть больше, однако…

Кэт повернулась к нему.

— Однако — что?

Роберт поднял папоротник с пола и задумчиво посмотрел на увядшие листья.

— Мы давно не имеем никакой связи с внешним миром, и на Кула, возможно, уже начали беспокоиться.

— Ну конечно! Вирджиния выходит из себя! — выпалила Кэт и сразу пожалела о своих словах. Она прикусила губу, чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость.

— Заметь: это сказала ты, а не я, — помолчав, как-то натянуто произнес Роберт. — Но…

— Но жизнь продолжается, — прошептала девушка.

— Да, продолжается — наша с тобой жизнь!

Но в разных направлениях, хотела сказать Кэт, но промолчала. Эту тему она не хотела обсуждать.

«Месяц, а то больше!» — сказал Роберт на Суйя перед их отъездом. Увы! Их поездка продлилась гораздо меньше. А может, Роберт думал, что ему потребуется месяц на то, чтобы уломать ее?

Господи, этого не может быть! О чем она вообще думает?! При чем здесь время? Он захотел вернуться, потому что она запаниковала на берегу и ей стало плохо. А может, он хочет отпустить ее? Ведь не может же он не видеть, как ее что-то постоянно беспокоит?

Он взял ее руку и крепко сжал. Бедный! Ему так несладко, но она ничем не может ему помочь! И Кэт лишь пожала в ответ его пальцы.

— Вставай, — сказал он, поднимая девушку за собой. — Пройдемся перед сном.

За все время их знакомства Роберт в первый раз предложил Кэт составить ему компанию на вечерней прогулке. Она, конечно, не выдержала и так и сказала Роберту, когда они медленно шли вдоль пенящегося прибоя, держась за руки.

Он сразу остановился, взял обе ее руки, прижал к себе и сказал:

— Это единственное время, когда я могу серьезно подумать. Когда я один и мне никто не мешает! С тех пор как я приехал на эти острова, у меня появилось много проблем… Некоторые из них весьма серьезные, другие весьма неприятные, а третьи свалились на мою голову совершенно неожиданно! Вот я и пытаюсь обдумывать и решать все эти проблемы. Правда, плохо получается.

Может, он все-таки знал правду о ней все это время, задавалась вопросом Кэт, и теперь бросит ее в наказание за брата?

— Тогда зачем ты пригласил меня на эту прогулку? — задала она простодушный, как ей казалось, вопрос.

— Потому что ты стала частью моей жизни, — сказал Роберт и поцеловал ее.

Губы его были настойчивыми, так же как и его любовь, которой они занимались почти до рассвета. Временами ей казалось, что она действительно стала частью его жизни. Но тут же другие мысли, безнадежные и отчаянные, завладевали ею. Он все узнает, и очень скоро, она обо всем расскажет ему, но где взять силы, чтобы нанести ему этот удар, Кэт не знала.

На следующее утро они почти час укладывали свои вещи в каноэ. Солнце пекло нещадно, влажность была невыносимой, но Роберт работал за десятерых, не забывая постоянно осаживать девушку, когда та слишком резво пыталась угнаться за ним. Правда, Кэт не обращала внимания на его ворчание, ведь любая деятельность отвлекала ее от печальных мыслей.

Роберт закреплял груз на втором каноэ, когда Кэт вернулась на поляну. Это была их поляна, на ней стояла их хижина, здесь несколько дней жило их счастье.

Хижина любви выглядела после шторма сильно потрепанной. Но для Кэт она оставалась такой, какой она была, когда Роберт украсил ее цветами. Такого красивого зрелища она еще не видела в своей жизни. И то, что случилось внутри этой хижины, было так же потрясающе красиво!

Кэт подошла к хижине и подняла с земли несколько увядших цветков. Она подержала их в своей руке и затем поднесла к губам. Тяжело вздохнув, девушка подняла руку и подставила лепестки ветру. Они взметнулись с ее ладони и, подгоняемые ветром, полетели в сторону зарослей.

— Прощаешься? — услышала Кэт голос Роберта у себя за спиной.

Она обернулась и, заставив себя улыбнуться, кивнула.

— Не хочешь взять с собой что-нибудь на память?

Но Кэт уже уносила отсюда сувенир — боль любви, которая была в ее сердце.

Она смотрела, как Роберт поднялся на веранду и протянул руку к куску коры с надписью: Хижина любви.

— Не надо! — умоляюще произнесла Кэт. Только не это — она не сможет носить это с собой. — Оставь на месте! Кто знает, может…

Роберт вернулся к Кэт, его лицо было грустным.

— Может, мы еще сюда вернемся, — закончил он за нее.

Кэт улыбнулась и кивнула, зная, что этого никогда не случится. На самом деле она хотела сказать, что сюда могут приехать другие влюбленные, которые будут искать уединения, и найдут это место, где смогут так же страстно любить друг друга.

— Пора двигаться, — сказала Кэт. — Нам придется заправляться по пути раза два и плыть довольно быстро, чтобы вернуться до наступления темноты. Может, даже стоит переночевать где-то по дороге. Нет смысла перегружать мотор только потому, что…

Кэт замолчала, увидев, что Роберт, не сказав ни слова, прошел мимо и направился через заросли к берегу. Она поплелась за ним. Плечи Роберта были напряжены, конечно, она расстроила его своими хозяйственными рассуждениями. Расстроила в такую минуту, когда он ждал от нее чего-то другого.

Началось, подумала Кэт. Конец счастливому сновидению! Теперь ее ждет реальный мир с болью и страданиями.

9

Им повезло — хорошая погода, попутный ветер, возможность пополнить бензобак на одном из населенных островов, сделали свое дело. Путешественники вернулись домой засветло.

— Мои ноги! — Кэт со стоном выпрыгнула из каноэ на берег и попыталась сделать несколько шагов затекшими ногами.

— А что? Мне они очень нравятся, — подал реплику Роберт. Выпрыгнув вслед за Кэт на песок, он сразу стал втаскивать лодку на берег.

Девушка потерла затекшие икры.

— Тебе хорошо говорить! Посидел бы сам со всех сторон зажатым твоей проклятой аппаратурой! Я не могу даже ходить.

— Давай помогу, — предложил Роберт и, нагнувшись, стал массировать ноги девушки, постепенно продвигаясь выше, к бедрам. Кэт игриво шлепнула его по рукам. Роберт остановился и, весело взглянув на нее, заметил: — А ты еще и недотрога!

И все-таки было приятно, что к Роберту вернулось хорошее настроение, да еще после такого тяжелого пути. Свое прекрасное расположение духа ей приходилось поддерживать через силу, но победил все-таки здравый смысл — Кэт решила, что теперь каждая минута с Робертом дорога, ведь она может оказаться последней, и глупо было бы злиться в эти, может быть, последние часы их совместного существования.

Роберт собирался переночевать сегодня в бунгало, а утром отправиться на Кула. Правда, он обещал обязательно вернуться. Роберт не сказал, зачем он едет туда, а Кэт не спросила его об этом.

В конце концов, надо опять привыкать к одиночеству, ведь скоро они расстанутся. И вообще, надо побыть одной и обо всем хорошенько поразмыслить. О том, что было, что сейчас есть и что будет. О Роберте и о ней самой. О всех проблемах, ее тревожащих, короче — обо всем!

— Давай возьмем только эти сумки, а все остальное пока оставим в лодках, — предложил Роберт, передавая Кэт ее вещи и свою аппаратуру. — Как ты думаешь, сегодня ночью будет дождь? Чертовски устал!

— Я не предсказатель погоды, — ответила Кэт, когда они оказались в бунгало. — Могучий Роберт все-таки устал?

— Можно сказать, что да! Так будет дождь или нет?

— Нет.

— Вот видишь, все ты знаешь. — Роберт распахнул дверь, придерживая бамбуковую занавеску, пропуская Кэт вперед.

— Я знаю только одно, — ответила девушка, входя в дом с тяжелой сумкой. — Проведу под душем не меньше часа!

— А я присоединюсь к тебе, если позволишь.

Войдя в гостиную, Кэт остановилась как вкопанная. Сумка, которую она держала в руках, с глухим стуком упала на пол. Перед ней на диване величественно возлежала Вирджиния.

— Кэт! — сердито воскликнул Роберт, споткнувшись о сумку. Но тут он поднял голову и увидел причину внезапной бледности на лице возлюбленной.

— Вирджиния! Ты-то что здесь делаешь?

Вирджиния томно отбросила книгу, которую читала, и медленно повернула голову. Ее глаза с презрением окинули Кэт с ног до головы. Да! Уставшая, грязная, с растрепавшимися от морского ветра волосами, девушка выглядела, конечно, не очень привлекательно. Впрочем, как и Роберт. Переводя свой брезгливый взгляд с одного на другого, Вирджиния медленно спустила ноги на пол и встала с дивана.

Кэт кожей почувствовала ненависть, исходившую от взгляда Вирджинии, и невольно поежилась.

— Ты не исчезнешь? Мне надо обсудить с Робертом кое-какие дела, — медленно, даже тягуче, тщательно выговаривая каждое слово, произнесла она.

Кэт опешила. Вот это наглость! С нее хватит!

— Извините! — угрожающе прорычала Кэт. — Это мой дом, поэтому не надо мне указывать, что я должна делать.

— Кэт, перестань, — поспешил вмешаться Роберт. — В чем дело, Вирджиния?

— Одну минуту, Роберт, — заявила та, обдав его ледяным взглядом. Затем снова повернулась к Кэт: — Позволь тебе напомнить, что это дом моего дяди. И если он завтра вдруг умрет, — что вполне возможно после того, как вы заставили его так поволноваться, — эта собственность станет моей, и ты не успеешь опомниться, как вылетишь отсюда, так же, впрочем, как и с островов вообще!

Кэт была так ошарашена, что не смогла ничего ответить. Девушка почувствовала легкое головокружение.

— Хватит, Вирджиния! — прогремел Роберт. — Какая муха тебя укусила?

— Сейчас узнаешь, — не в силах больше сдерживаться, рявкнула та в ответ. — Но прежде пусть эта грязнуля уберется отсюда! Ей давно пора под душ! Но одной! — подчеркнуто добавила Вирджиния, дав понять, что слышала их разговор.

Ага! Вирджиния явно ревновала!

— Я буду мыться тогда, когда сочту нужным, — заявила Кэт, обретя наконец голос.

Роберт раздраженно смотрел на Вирджинию. Кэт почувствовала его поддержку и приободрилась. Но в следующий момент он сказал такое, от чего Кэт чуть не потеряла сознание.

— Может, тебе действительно стоит последовать совету Вирджинии?

— Ну уж нет! — возмутилась девушка. — Не хватало еще, чтобы я подчинялась ее или твоим приказам в моем собственном доме, если уж на то пошло!

Кэт бросилась на кухню, схватила кофейник и вдруг увидела, что вокруг уже не было такой чистоты, какую она оставила здесь перед отъездом.

— Сколько ты уже здесь находишься, интересно мне знать? — крикнула она в ярости, выскочив обратно в гостиную, гневно потрясая кофейником.

Вирджиния лишь бросила в сторону девушки презрительный взгляд. Потом вздохнула и ответила Роберту, как будто он задавал вопрос:

— Два дня! Целых два дня в этой чертовой дыре!

— Прекрати наконец ломать эту комедию и объясни нам, что происходит! — решительно потребовал Роберт. — Кэт права. Это ее дом, и она имеет право знать, почему ты находишься здесь. Впрочем, у тебя какие-то претензии ко мне, а не к ней, верно? Но я не признаю твоих претензий. Так что побереги свои колкости для других и рассказывай, что случилось. Во-первых, почему ты приехала сюда? Мы же договорились, что ты будешь ждать меня на Кула.

— Я здесь, потому что знала, что сначала ты вернешься сюда с этой!.. — Она помолчала, чтобы не сорваться. — С тех пор, как ты уехал, мы ничего не слышали о тебе, и дядя жутко разозлился.

— Так вот в чем дело! — разочарованно протянул Роберт и нахмурился. — С каких это пор я должен отчитываться перед вами двумя?

Вирджиния на минуту опешила, но быстро взяла себя в руки. Что ни говори, а в самообладании ей не откажешь, подумала Кэт, правда, когда ей это выгодно.

Ей совсем не хотелось слушать их перепалку. К ней это не имело ровным счетом никакого отношения! Кэт пересекла гостиную, отправляясь в душ. Пошли они к черту!

Но тут Вирджиния цепко схватила Кэт за руку.

— Можешь остаться и послушать, так как за все это надо благодарить только тебя! — Вирджиния развернулась к Роберту: — Ты ведь знаешь, о чем я говорю, Роберт, не так ли? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Тебе уже нечего делать на этих островах с твоими чертовыми капиталовложениями, и с ней тоже все кончено — ведь дядя узнал, что…

— Кэт, оставь нас! — вдруг жестко сказал Роберт. Он подошел к девушке, нервно проведя рукой по волосам.

Кэт в изумлении и тревоге уставилась на него. Она почувствовала, как по ее спине поползли мурашки от страха. То, о чем собиралась сообщить Вирджиния, он знал, знал и чувствовал себя виноватым. Боже, что здесь происходит?

— «Кэт, оставь нас», — передразнила Вирджиния. Ее холодные глаза смотрели сейчас прямо на Кэт. — Может, ты хотел сказать: «Элизабет, оставь нас?».

Странный звук, похожий на стон досады, сорвался у Роберта. Сразу застучало в висках, да так громко, что Кэт даже не услышала злорадный смешок Вирджинии.

Ну вот, свершилось! Эта ужасная женщина все знает и собирается сказать об этом Роберту.

Господи, какой же дурой она была, думая, что сможет скрыть от него свое прошлое! Она ведь собиралась рассказать ему об этом сама. Но не знала — как, а теперь было уже поздно. Ноги девушки сами понесли ее через гостиную к спальне. Она должна скорее уйти отсюда! Но Роберт успел схватить ее за руку, притянул к себе и крепко прижал к груди, словно больше не собирался отпускать от себя никогда.

— Все хорошо, любимая, все хорошо.

Кэт прижалась к нему, зная, впрочем, что ничего хорошего во всем этом нет. Более того, все было просто ужасно!

— Как трогательно, — пропела Вирджиния. — Ты великолепный актер, Роберт, должна тебе сказать. Ведь это был твой план по возвращению блудной дочери? Для этого тебя нанял ее отец?

— Заткнись! — грозно прогремел Роберт, и Кэт почувствовала, что он дрожит от ярости.

Но ей уже было все равно — наступил конец света. Вот только один вопрос. Всего лишь один вопрос! Она откинула голову назад и посмотрела на Роберта ничего не видящими глазами.

— Ты знал?

Роберт опустил на нее глаза, полные мучительной боли.

— Да, любимая, знал.

Конец света все-таки наступил. Тело Кэт обмякло в руках Роберта, удары ее сердца были едва слышны. Пальцы, которыми она держалась за него, разжались, и девушка отпрянула. Она хотела сейчас одного — чтобы и Роберт и эта ужасная женщина ушли из ее дома.

Но в следующий момент в Кэт вдруг проснулась злость. Она стала колотить кулачками по груди Роберта, а он стоял молча, понурив голову, безропотно принимая эту кару. Девушка продолжала отчаянно колотить по нему кулаками, при этом из ее груди вырывались мучительные рыдания — она выплескивала на Роберта всю свою боль, виновником которой сейчас был именно он! Он не любил ее, она была ему безразлична! Боже, как она ненавидела Роберта в эту минуту!

Наконец Кэт выбилась из сил. Тогда Роберт обнял ее за плечи и подвел к ближайшему стулу. Кэт опустилась на него, уткнулась лицом в свои ладони, ее худенькие плечи затряслись от рыданий.

Роберт пошел в кухню и принес стакан с водой. Она молча, стуча зубами о стекло, сделала несколько глотков.

— Ну что, довольна? — грубо спросил он, и, хотя Вирджиния стояла у него за спиной, а Роберт не отрываясь смотрел на Кэт, было понятно, кому задан этот вопрос.

— Она это все заслужила! — ответила Вирджиния, немного сбавив тон, но ненадолго. — Эта тварь — законченная наркоманка и проститутка, это она сбежала с мужчиной, который годится ей в отцы! Ты что, забыл? Она чуть не сломала жизнь твоему брату!

— Нет! — выкрикнула Кэт. — Я ничего этого не делала!

— Прекратите! Вы обе! — жестко приказал Роберт. Гнев его иссяк, но появилось железное спокойствие, гораздо более действенное, чем гневные громовые приказы. Роберт повернулся к Вирджинии, которая опять села и откинулась на спинку дивана: — Тебе придется кое-что объяснить, любезная! Почему ты несешь весь этот вздор?

— Это не вздор, а чистая правда, и ты сам это знаешь! — Вирджиния порылась в своей сумочке, извлекла оттуда конверт и протянула его Роберту.

Кэт подняла голову и сразу узнала почтовый штемпель и почерк на конверте. Письмо было вскрыто.

— Это мое письмо! — крикнула девушка. — От моего отца!

— Оно адресовано не тебе, Кэт, — тихо сказал Роберт. — Твой отец прислал его мне. — И прежде чем Кэт успела что-либо произнести, спросил Вирджинию: — Как ты посмела вскрыть мою почту?

— Тебя здесь не было! — Вирджиния невозмутимо пожала плечами. — Я подумала, может быть, это что-то важное, поэтому решила распечатать письмо. И, как оказалось, правильно сделала. Там, правда, не все сказано, но вполне достаточно, чтобы понять, о чем речь. Я ведь помню тот давний скандал, но представления не имела, что Элизабет Флеминг — это она. Мне стало любопытно, я связалась со своими друзьями, а они весьма влиятельны в Окленде, и все узнала об этой лживой бродяжке!

Вирджиния снова порылась в своей сумке и, вытащив еще один конверт, стала доставать из него старые газетные вырезки. Смотреть на это Кэт была уже не в состоянии.

— Ты не имела права делать это! — сердито сказал Роберт. Он махнул рукой, как бы отметая в сторону конверт с вырезками. — Я не желаю читать весь этот бред!

— Это потому, что ты уже читал это! Ты знал, как она поступила с твоим братом. И несмотря на это согласился приехать сюда и уговорить ее вернуться в Окленд. Ты использовал меня и дядю в качестве прикрытия, чтобы приехать на эти острова, и ради кого? Ради вот этой бродяжки? В конце концов, Роберт, на чьей ты стороне?

В гостиной повисло долгое, тягостное молчание. За окном безмятежно плескалось море, трещали цикады. Жизнь продолжалась, но здесь она замерла. В комнате стало уже темно, лишь небольшая лампа, стоявшая на столике у дивана, отбрасывала неяркий свет. Кэт уставилась на эту лампу, так как не могла смотреть ни на Роберта, ни на Вирджинию.

Первым нарушил молчание Роберт.

— Ты, несомненно, спустила меня на грешную землю, Вирджиния, — мягко произнес он. — Поэтому ты будешь первой, кто узнает эту новость. Ты спрашиваешь, на чьей я стороне? Я на стороне женщины, которую люблю и на которой собираюсь жениться.

У Кэт оборвалось сердце. Вот и все! Она знала, что у нее с Робертом нет будущего. Он лгал ей, обманывал, заставил ее влюбиться в него, а вот теперь намерен жениться на Вирджинии.

Неожиданно девушка почувствовала легкое прикосновение к своим волосам. Она дернула головой — никакого снисхождения и жалости ей не надо! И пусть он не смотрит на нее с такой любовью! Конечно, это он прощается с ней! Завтра он вернется к своей прежней жизни, уедет в Окленд и женится на этой…

Девушка вскочила со стула и бросилась в свою комнату. На этот раз никто не остановил ее. Кэт захлопнула за собой дверь, приложила руку к сердцу и беззвучно зарыдала. Так и стояла она, оплакивая свою любовь, которая так быстро началась и так же быстро закончилась… Как она сможет теперь верить кому-то? Почему она доверила свою любовь Роберту Мэйфилду? Он был такой же, как и его младший брат, или даже хуже, потому что он заставил ее влюбиться в него!

Утерев слезы, Кэт прошла в душ, включила воду, чтобы заглушить голоса в соседней комнате. Они разберутся между собой сами, а она снова останется одна! И ей придется все начинать заново в каком-то другом месте. До чего приятны эти прохладные струи! Если бы они могли смыть не только грязь с ее тела, но и любовь с ее души!

Роберт пришел к Кэт позже, значительно позже. Он принес ей горячий кофе и еду. Девушка лежала на кровати, свернувшись калачиком. Несмотря на жару, она вся дрожала.

— Забери это отсюда! У меня в горло не полезет ее стряпня!

— Это я приготовил, — спокойно сказал Роберт, присаживаясь на край постели. — Это консервы — рис с мясом. В данной ситуации ничего лучшего я не мог приготовить.

— Она уехала? — с надеждой спросила Кэт.

— Нет. Она легла в моей комнате.

— И ты, конечно, присоединишься к ней! — Кэт уже не соображала, что говорит.

Но Роберт не обратил на этот выпад никакого внимания.

— Вирджинии придется остаться здесь на ночь. Сюда ее привез один из ребят Джорджа. Я физически не в состоянии разгружать сейчас лодки и везти ее на Кула в темноте. Я отвезу ее завтра утром, а потом вернусь.

— Зачем? Чтобы мучить меня и дальше? Не утруждай себя! Я больше не хочу видеть тебя! Никогда!

— А я тебя хочу видеть! — решительно заявил Роберт. — Ты же знаешь, что я всегда получаю то, что хочу.

Кэт поджала губы. О да, он всегда получал что хотел, включая сердца и души.

— Попробуй, это не так уж плохо. — Роберт подцепил на вилку рис и поднес его к губам Кэт. Девушка отвернулась.

Он устало вздохнул.

— Ну выпей хотя бы кофе, Кэт!

— Ты, наверное, хотел сказать — Элизабет?

Она почувствовала, как Роберт встал с кровати и, нагнувшись, нежно провел пальцем по ее щеке.

— Какое это имеет значение? Я люблю тебя, а не твое имя.

А потом она услышала, как за Робертом закрылась дверь. Она сжала кулаки. Обманщик! Лжец! — мысленно кричала девушка ему вслед.

Кэт поднялась на рассвете вся разбитая. Ей удалось поспать, но урывками, когда, измучившись, она впадала в забытье. Голова гудела, ноги покусаны москитами, так как она забыла опустить на окне сетку.

— Ты куда собралась?

Роберт лежал в гостиной на диване. Услышав ее шаги, он приподнялся. Девушка на секунду почувствовала облегчение, увидев, что Роберт спал в гостиной.

— Купаться. Или мне надо спросить на это разрешение у этой барракуды?

— Кто это — барракуда? — раздался сонный голос из соседней комнаты, и Вирджиния, одетая в бледно-голубой роскошный пеньюар, возникла в дверях.

Но Кэт уже выскочила из дома.

Она плавала в море до полного изнеможения. Наконец вылезла из воды и устало побрела к бунгало. Она прошла мимо Роберта, разгружавшего каноэ. Ни один из них не проронил ни слова.

Вирджиния потягивала кофе на веранде. Она выглядела отдохнувшей и весьма элегантной в ярко-красном шелковом костюме.

Кэт только сейчас бросилась в глаза убогость веранды и бунгало, которые давно просили ремонта.

Вирджиния окинула девушку презрительным взглядом.

— Скоро тебе придется опять бежать куда глаза глядят, — томно пропела она, когда Кэт поднималась по ступенькам веранды.

— Ты права, — согласилась девушка, глядя на свою соперницу. — Если бы я знала, что земля еще носит таких, как ты, то бежала бы не останавливаясь.

Вирджиния ухмыльнулась.

— Домой ты вернуться не можешь, — сказала она и кивнула в сторону Роберта, который все еще возился с каноэ: — Он тоже вряд ли поможет тебе. Ведь Роберту только кажется, что он любит тебя, но на самом деле это не так! Ему просто жаль тебя, и еще он использует тебя как оружие в борьбе со своим отцом, который благоволит к Чарльзу. Ты всего-навсего маленькая пешка в их крупной игре. И здесь ты тоже конченый человек! Наркоманка, управляющая больницей и имеющая доступ к лекарствам. Мой дядя начинает метать громы и молнии, только подумает об этом. — Вирджиния допила кофе, поставила чашку и мило улыбнулась: — Куда ты теперь денешься, Элизабет? На земле скоро не останется ни одного места, где ты могла бы приткнуться!

В этот момент Кэт подумала, что ей вообще не следовало уезжать из Окленда. Она ничего не добилась своим бегством!

Хватит ли у нее сил, чтобы вернуться домой и встретиться со своей семьей? Злобные слова Вирджинии таили и долю правды. Роберт действительно не мог помочь ей, даже если бы очень хотел.

И Кэт ничего не ответила этой женщине. Зачем? Вирджиния верила в свою непогрешимость, верила она и всем слухам о Кэт, и ничто не могло переубедить ее. Кэт невиновна, но почему она должна всем это доказывать? А вообще Вирджинию просто жаль! У нее ведь не было Хижины любви, она не знала страсти Роберта!

Она варила кофе, когда Роберт заглянул на кухню.

— Не знаю, сколько времени займут у меня дела, но я постараюсь вернуться как можно быстрее!

Он не пытался дотронуться до нее, и Кэт была рада этому.

— Ты совсем не обязан возвращаться, — сказала она, не поворачиваясь от плиты. — Я пойму, если ты не приедешь.

— Я вернусь! — твердо сказал Роберт. — Мы еще не все обговорили.

— Ты не находишь, что уже было сказано достаточно?

— Нет! — бросил Роберт. — Ты еще не слышала мой вариант этой истории.

Кэт прикрыла глаза:

— У тебя, оказывается, есть своя собственная версия? А я-то думала, что вся прошедшая неделя прошла у тебя под девизом: ударить Кэт ниже пояса или нет? Но если ты все же приедешь сюда, Роберт, не жди от меня понимания. Во всей этой истории пострадавшей стороной являюсь я, а не ты или твоя подруга, которая ждет тебя на веранде. Я уже достаточно настрадалась от твоей семьи и думаю, что это еще не конец. — Кэт кивнула в сторону веранды: — Ты, кстати, можешь поблагодарить ее от моего имени. Она сделала одно доброе дело — убедила меня еще раз, что я правильно поступила, уехав из Окленда. Таких, как она, там сотни, и они ждут…

— Может, ты перестанешь жалеть себя, Кэт? — не выдержал Роберт. — На тебя это совсем не похоже. Тебе напомнили о твоем прошлом, и ты уже сломалась. Борись, Кэт, начинай прямо с этой минуты, потому что тебе уже пора готовиться к тому, что придется защищать себя. Ты должна будешь сражаться за само существование, когда мы вернемся в Окленд, и…

— Вернемся? — удивленно спросила девушка.

— Оставь это, Кэт, — бросил Роберт. — Подожди, пока я не вернусь. Сейчас не время для этого разговора. Вот когда мы будем вдвоем, тогда…

— Иди к черту! — выкрикнула Кэт.

— Я уже был у него и успел вернуться. И у меня нет никакого желания нанести ему визит еще раз. Взбодрись, ничего особенно страшного не произошло! Теперь ты не одна. У тебя есть я, и я все время буду рядом с тобой.

— Предполагается, что твои слова должны вселить в меня уверенность, да? — выкрикнула девушка в отчаянии. — Не уходи, когда я разговариваю с тобой… Роберт!

Кэт было побежала за ним, но остановилась на веранде, поймав торжествующий взгляд Вирджинии, уже сидящей в каноэ. Эта фурия, наверное, все слышала. Конечно, она воспользуется случаем и выльет еще больше грязи на Кэт! Несомненно, она призовет на помощь и своего дядю! Ведь Роберт был Мэйфилдом, а никто из членов этой семьи никогда еще не отказывался от выгодного делового предложения.

Джордж Стивенсон при поддержке своей ненаглядной племянницы скорее втопчет Кэт в грязь, чем допустит, чтобы Роберт вернулся к ней. И Роберт не будет возражать, потому что, как сказала Вирджиния, это была крупная игра.

Кэт смотрела, как каноэ удалялось от берега. Вирджиния сидела, гордо подняв голову. На ее губах все еще играла улыбка победительницы. Лица Роберта она не видела, он сидел спиной к ней, направляя лодку через опасный риф. Отчаянию Кэт не было предела — она потеряла Роберта.

10

Пытаясь заглушить тоску, Кэт занялась работой. Она перетаскала в бунгало все остальные вещи, которые Роберт так и оставил в песке на берегу. Да и когда ему было! Он так торопился уехать с Вирджинией! Но большая часть вещей — его, значит, Роберт должен за ними вернуться. Хотя зачем они ему! Он достаточно богат, чтобы забыть о них, да и о ней тоже.

Она пообедала на веранде, хотя аппетита не было, но и сил тоже — надо было хоть что-то поесть, а потом отдохнуть. Кэт прилегла, пытаясь немного вздремнуть, но ей это не удалось. Наконец она встала, решив убраться.

Вирджиния пробыла здесь всего два дня, но сколько грязи оставила после себя! Конечно, она же не привыкла обходиться без прислуги. Когда-то и она, Кэт, тоже не представляла, что значит самой мыть посуду и готовить себе еду.

Девушка знала, что ей придется освободить бунгало, расстаться со своим заветным местом в лесу. Джордж Стивенсон, конечно, не разрешит ей остаться здесь. Куда же ей деваться?..

Она не решилась сходить в лес, чтобы в последний раз посидеть в своем самолете, — это было бы слишком тяжело. Кэт хотела бы попрощаться и с дельфинами, но и это оказалось для нее невыносимым. Те двое все испортили, и того, что было, уже не вернешь…

Девушка долго сидела на веранде. Было уже часов пять вечера, когда она услышала знакомый шум мотора.

Неужели он все-таки вернулся! Но, может быть, лишь за своей драгоценной киноаппаратурой?

Кэт вышла только тогда, когда Роберт причалил к берегу. Она стояла на веранде, тоненькая, напряженная, как туго натянутая струна, мягкий бриз играл прядями ее каштановых волос — как это похоже на его нежные прикосновения! Да, она любила этого мужчину! И всегда будет любить, несмотря на то что он предал ее. Роберт знал, кто она, но ни разу не обмолвился об этом. И что бы он ни сказал ей сейчас, она никогда не сможет простить его, ведь он позволил Кэт влюбиться в него! И что теперь ей делать?

— Значит, ты еще не сбежала? — сказал Роберт, поднимаясь на веранду.

Кэт опустилась на стул.

— Праздный вопрос, если учесть, что я стою перед тобой.

Роберт пожал плечами, сел на соседний стул и взял со стола кувшин с соком.

— Честно говоря, я просто не знал, что еще сказать. Если бы я сжал тебя в объятиях и стал клясться в вечной любви, ты бы не поверила мне, правда же?

— Конечно, не поверила бы! — ответила Кэт и, опустив голову, стала разглаживать складки на юбке.

— А я действительно люблю тебя, Кэт. Люблю с того самого момента, когда впервые увидел тебя, — тихо сказал Роберт и замолчал, с тревогой глядя на девушку.

— Любовь с намерением, — проговорила Кэт еле слышно. Она подняла на Роберта печальные зеленые глаза. — Сколько заплатил тебе мой отец, чтобы купить эту любовь?

Его глаза зажглись гневным огнем.

— Что за ерунду ты несешь?

— Разве это ерунда? Я, например, так не думаю! Тебя ведь сюда послал мой отец, не так ли?

— Никто не может заставить меня делать что-то против моей воли. И тем более — купить. Я в любом случае собирался сюда по делам. Мой план по развитию туризма на этих островах не выдумка и не уловка, чтобы вытащить тебя отсюда, как ты считаешь. Это было простым совпадением, не более того…

— И каким удачным совпадением, так ведь? — скептически заметила Кэт. — Я не верю тебе.

— Но это правда! Это действительно было случайным совпадением. Теперь я хочу, чтобы ты выслушала меня внимательно и постаралась понять, хорошо?

Кэт кивнула.

— Если ты помнишь, я возвращался из Южной Америки на твою свадьбу с моим братом. Но то, к чему я приехал, напоминало скорее ад. Ты сбежала, свадьбу отменили, семья была в шоке, а Чарльз носился так, словно ему прищемили хвост.

— В общем, паника, — промолвила Кэт, но Роберт как будто не слышал ее и продолжал:

— Я остался и стал помогать им, чем мог. Чарльз во всем обвинял тебя, да и пресса хорошо погрела руки на всей этой истории.

— И ты поверил этому, — тихо констатировала девушка. — Ты продолжал верить в это и когда встретил меня здесь. Ты так ужасно обращался со мной вначале.

— Передо мной не стоял вопрос — верю я или не верю? Но поставь себя на мое место! У меня, конечно, были подозрения…

— Ну да! Нет дыма без огня, — горько сказала Кэт.

— Вот именно! Человеку свойственно сомневаться… Когда я впервые увидел тебя, ты не напоминала образец добродетели. Ты была ершистая, гордая, уверенная в себе особа с острым язычком. Да, я доставил тебе немало неприятных минут, но это продолжалось до тех пор, пока я не понял, что в действительности ты не такая, какой мне тебя представили в Окленде. Два года назад я не знал тебя, и моей главной заботой в то время была моя семья, которую я должен был успокоить после такого ужасного скандала! Я не мог поступить иначе.

— Что ты и сделал, организовав очередной брак по расчету для своего брата, — отчеканила Кэт.

— Совсем нет! На этот раз это был брак по любви…

Кэт поежилась и обхватила себя руками.

— Прости, Кэт, — мягко произнес Роберт, наклонившись к ней. — Я не хотел обидеть тебя, но это правда! Вы с Чарльзом просто не подходили друг другу. Ты поняла это сама, ты же сама говорила мне! Что касается Чарльза, то я сразу понял, что в вашей истории не все так просто. Мужчина, который по-настоящему любил женщину, никогда бы не сказал о ней того, что позволил себе сказать брат после твоего бегства. Он, конечно, был в ярости, но не только потому, что ты бросила его в канун свадьбы. Главная причина его вранья заключалась в том, что он не любил и не уважал тебя!

— Значит, ты решил, что все не так уж и просто? — спросила Кэт.

— Я подозревал, что ваш брак был сделкой и что мой брат женится не по любви. Но это было всего лишь подозрение, и в то время я не придал ему особого значения. Не забывай — тогда я не знал тебя, но я хорошо знал своего брата.

— Родная кровь всегда ближе.

Роберт откинулся на стуле.

— Я не встал на сторону брата, если ты это имеешь в виду.

— Ты постоянно обманывал меня, Роберт, и этого ты не можешь отрицать! Каждый раз, когда я лишь намекала тебе о своем прошлом, ты делал вид, что первый раз об этом слышишь, но ты все уже знал! Я говорила тебе о вещах, которых никогда никому не говорила, но это не было новостью для тебя! Иногда мне казалось, что ты все знаешь обо мне, но ты так ловко переводил разговор на другую тему, что я снова начинала сомневаться. Я была в растерянности. — Кэт чувствовала, как в ней закипает гнев. — А потом… потом, когда я стала доверять тебе, я влюбилась. А ты воспользовался ситуацией. Я уверена, что ты поверил всей той грязной лжи обо мне.

— Прекрати, Кэт, хватит! — твердо сказал Роберт.

Девушка кусала губы от волнения.

— Хорошо, продолжай! — сказала она. — Сними этот камень со своей души, облегчи свою совесть. — Кэт вздохнула: — Извини, я слушаю тебя.

— У меня были общие дела с твоим отцом, — продолжал Роберт. — Вначале он отнесся ко мне настороженно, поскольку я был Мэйфилдом, но вскоре начал доверять мне, и мы даже подружились. Он очень любит тебя, вся эта история здорово его потрясла! Ты прекрасно знаешь своего отца. Он прекрасный специалист, досконально знает банковское дело. Вся его энергия направлена на работу, но от этого страдает его личная жизнь. В роли отца и мужа он теряется. Как я понял, в его доме власть принадлежит жене. Тут уж он ничего не может поделать. Когда ты убежала из Окленда, он растерялся. Он не знал, что делать. Тем более, против тебя ополчились все его родные и знакомые.

— Я знаю, — грустно промолвила Кэт. Если бы она рассказала отцу тогда все, что произошло, он бы просто не понял ее. А когда она уехала, было уже поздно что-либо объяснять.

— Как-то я рассказал ему о своих планах поехать на Соломоновы острова. К тебе это не имело ровным счетом никакого отношения, — подчеркнул Роберт. — Ведь я даже не знал, что здесь живешь ты. И вот тогда твой отец открылся мне. Вот тебе и совпадение! Это невероятное совпадение! К тому времени я уже имел кое-какие дела с Джорджем Стивенсоном. Твой отец ничего не знал об этом. Когда же я собрался ехать, он упросил меня найти тебя и попытаться подействовать на твой здравый смысл. Он хочет, чтобы ты вернулась, Кэт!

Девушка уставилась на свои сжатые пальцы. Она тоже хотела вернуться!.. Это желание у нее появилось только после приезда Роберта. До этого Кэт чувствовала себя здесь в полной безопасности, но с приездом Роберта и Вирджинии она поняла, что от себя не убежишь. К тому же ей страшно захотелось снова увидеть отца, ведь она любила его!

Любила, но тем не менее доставила ему так много горя!

— А Вирджиния? Каким образом она оказалась с тобой?

— Она хотела навестить своего дядю, вот и все!

— Еще одно чудесное совпадение — Джордж оказывается ее дядей, а ты случайно приезжаешь к нему. Как в сказке!

Роберт улыбнулся.

— Возможно, здесь уже не простое совпадение. Судя по всему, Вирджиния имела на меня какие-то виды, вот и воспользовалась предоставившейся возможностью. Я, честно говоря, не знаю ее планов, и меня они совершенно не интересуют! — вдруг рассердился он. — Я люблю тебя, только тебя, с той самой минуты, когда втащил на борт того ржавого баркаса.

— Ты хочешь, чтобы я поверила тебе, Роберт? — Кэт подозрительно прищурила глаза.

— Это правда!

— Я не такая доверчивая, как ты думаешь, — заявила девушка. — Я думаю, ты «влюбился», как ты выражаешься, в меня на приеме у Стивенсона, только когда узнал, кто я такая. Ты рассчитал, что это единственный и самый легкий способ вернуть меня к отцу. Как я уже сказала тебе — любовь с намерением! — С этими словами Кэт отодвинула стул и встала. — Как и все Мэйфилды, ты, Роберт, испытываешь дефицит доверия. Я не верю ни одному твоему слову. Ты знал с самого начала, возможно, еще когда втаскивал меня на баркас, кто я, и ты выполнил то, что должен был выполнить!

Девушка спустилась с веранды и пошла от бунгало — подальше от Роберта и от его лжи!

— Ты ничего не забыла? — услышала она за спиной его голос и обернулась. Роберт сидел на стуле, не собираясь бежать за ней.

Кэт остановилась и посмотрела на уходящее солнце — скоро стемнеет.

— Да, конечно. Спокойной ночи!

— Кэт! — крикнул Роберт, когда девушка шла к морю. Она снова остановилась, бросив взгляд назад. Роберт уже стоял, облокотившись на перила веранды.

— Ты забываешь об одной важной детали, имеющей прямое отношение к данной ситуации. — Он замолчал, ожидая ее вопроса.

— И что же это за деталь, интересно?

— Так, небольшой пустяк. Ты ведь тоже знала, знала с самого начала, что я — брат человека, которого ты отвергла! — Кэт сжала кулаки и тяжело вздохнула. Ее сердце заныло, когда Роберт добавил: — И ты позволила нашим отношениям зайти очень далеко, в то же время зная, что я Мэйфилд. Как прикажешь все это понимать? Есть только два варианта. Первый: ты ничего не могла поделать с собой, потому что влюбилась в меня. Второй: ты действительно распутница, какой представил тебя мой брат. Выбирай сама!

Глаза Кэт наполнились слезами. Он все-таки невероятно жесток! Вот сейчас наступил такой момент, когда надо решать. Если она выберет второй вариант, Роберт навсегда исчезнет из ее жизни. Черт бы побрал этих Мэйфилдов! Что же, остается признаться ему в любви? Ну уж нет, Она скорее умрет, чем доставит ему такое удовольствие!

— Я тебе никогда не скажу об этом! — крикнула Кэт и побежала к морю.

В бунгало она вернулась довольно поздно. Плавание на этот раз не помогло. Борьба с чувствами вымотала ее вконец. В бунгало горел свет, а Роберт… Роберт возился со своей кинокамерой!

— Что ты делаешь? — ошарашенно спросила девушка, войдя в гостиную. Она просто не могла поверить, что Роберта больше волнуют снятые им на островах фильмы, чем она сама.

— Что я делаю? — коротко бросил Роберт, серьезно посмотрев на нее. — Вожусь с пленками тех фильмов, что я отснял здесь. И перестань ссориться со мной, Кэт. Я не собираюсь причинять тебе вреда. Ты не сваришь кофе? — уже миролюбиво то ли спросил, то ли предложил он.

— Хорошо! — взорвалась Кэт. — Я сварю тебе кофе, а потом ты уберешься отсюда! Договорились?

— Я никогда не торгуюсь, и если…

Кэт подняла руки вверх, показывая, что сдается. Сварив кофе, она взяла кофейник, чашки, поставила все это на поднос и вернулась в гостиную. Она двигалась как во сне, машинально налила кофе в чашки и уселась на диван, смотря прямо перед собой в одну точку.

— Что с тобой, Кэт? Моя милая, моя дорогая Кэт! Ты, такая умная, и не хочешь меня понять!

— Ты слишком высокого мнения обо мне. — Она как будто очнулась. — Я далеко не такая умная, как тебе кажется. Иначе сейчас все было бы по-другому.

— Тебе все станет ясно лишь тогда, когда ты увидишь себя на экране. Камера никогда не лжет, запомни это, Кэт. Все фильмы, что я снял здесь, не об островах, все они — о тебе! Я хотел снять острова, но снимал только тебя — твои глаза, твой смех, твои волосы, блеск твоей кожи. Ты потом сама увидишь: Кэт плавает, Кэт смеется, Кэт бежит по пляжу, навстречу мне, Кэт готовит ужин на костре около Хижины любви, Кэт, которая влюблена. Ты поняла теперь? — тихо произнес Роберт. — Ты — женщина, которая любит.

— Да, я такая, какой ты сейчас меня описал, а не та, какой изобразил меня твой брат, — прошептала она.

— Как только я узнал тебя поближе, я понял, что ты не способна на то, в чем тебя обвиняли, — тихо сказал Роберт. — Я уже говорил тебе и повторю еще раз: я люблю тебя и хочу, чтобы ты призналась, что тоже любишь меня. И чтобы ты наконец сказала хоть что-нибудь в свою защиту в ответ на обвинения Чарльза!

Роберт забрал у Кэт чашку, поставил ее на стол, сел рядом с ней и взял ее за руки.

— Кэт, я хочу, чтобы ты все рассказала мне. Чтобы я знал обо всем только от тебя, знал всю правду. — Роберт ласково и умоляюще заглянул ей в глаза: — Помоги нам обоим! Что заставило тебя бежать сломя голову из Окленда два года назад?

Кэт освободила руки и встала. Глаза ее были полны мучительной боли, когда она опустила взгляд на Роберта.

— Зачем? — спросила она. — Какое это имеет значение сейчас? Ты нашел меня, заставил влюбиться в тебя. Теперь можешь вернуться и доложить моему отцу, что я жива и здорова. Зачем тебе знать больше? Этого, по-моему, вполне достаточно…

Роберт устало вздохнул и откинулся на спинку дивана. Некоторое время он сидел молча, закинув голову и глядя в потолок. Когда он заговорил, Кэт поняла, что его терпению приходит конец.

— Кэт, ты сама скажешь об этом отцу. Я отвезу тебя в Окленд.

— Я никуда не поеду, — выпалила Кэт. — Признайся: твое предложение жениться на мне — лишь уловка для того, чтобы вернуть меня домой? Если бы ты действительно заботился обо мне, то бы давно оставил меня в покое.

Роберт ответил не сразу. Видно было, как он мучительно подыскивает те слова, которые убедили бы эту упрямицу, вернули бы ей веру в себя, ободрили бы ее.

— Я до сих пор нахожусь здесь только потому, Кэт, что ты небезразлична мне. — Роберт встал, подошел к девушке, нежно погладил ее по волосам, ласково провел пальцами по ее щеке. Она не отстранилась. Только замерла, прикрыв глаза. — Я мог бы сделать так, как ты хочешь, — оставить тебя в покое и, вернувшись, рассказать все твоему отцу. Но разве это было бы правильно? Так я погубил бы нашу любовь.

— Это не любовь, тебе просто жаль меня.

— Нет! Я говорю так, потому что люблю и уже не представляю своей жизни без тебя, — с жаром сказал Роберт. — Я знаю, что и ты тоже любишь меня. Этого тебе не удается скрыть, как ты ни стараешься, Кэт! Да, я вел себя не совсем… я давил на тебя. А этого нельзя было делать! Но ведь каким-то образом надо было вытащить тебя из скорлупы.

— Ты вел себя как эгоист!

— Согласен! Я действительно вел себя эгоистично по отношению к тебе, — признался Роберт. — Я добился тебя, но я никогда не смог бы этого достичь, если бы ты, Кэт, была равнодушна ко мне. Ведь ты любишь меня, но сопротивляешься, потому что считаешь, что я обманул тебя. Поверь: я соблазнял тебя только потому, что влюбился, в тебя и хотел, чтобы ты была моей. Я не выполнял ничьих поручений, никаких корыстных соображений тут и в помине не было! Здесь были только мои чувства!

Кэт робко подняла на Роберта глаза. Как же ей хотелось верить всем этим словам! В его глазах такая убежденность, любовь и надежда!

Роберт вдруг порывисто привлек девушку к себе и прильнул к ее губам. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце Кэт открылось и выпустило всю безысходность, накопившуюся за долгое время.

Кэт всхлипнула, оттолкнула Роберта и бросилась в свою комнату, где упала лицом на кровать. Все ее тело сотрясалось от рыданий. Она выплакивала свою боль, то унижение, через которое пришлось пройти, свою так неудачно начавшуюся молодую жизнь.

Кэт почувствовала, как Роберт опустился на край постели. Он дотронулся до ее плеча, и девушка сжалась.

— Я никуда не уеду без тебя, Кэт. Ты должна поверить мне.

— Я верю тебе! — пробормотала она сквозь слезы и повернулась к Роберту: — Но это ведь еще не все, да? Вирджиния была права, когда…

— Что она сказала тебе? — Роберт схватил Кэт за плечи и посадил ее на кровати. Его глаза заблестели от ярости.

— Она сказала, что ты не можешь помочь мне, что ты ведешь игру за влияние в своей семье.

— Что за вздор!

— Вздор? Это как раз то, что сделал со мной твой брат! Он собирался жениться на мне, чтобы угодить своему отцу, ведь наш брак соединил бы две могущественные семьи. Да ты и сам это прекрасно понимаешь!

— Неужели ты думаешь, что я хочу жениться на тебе по той же причине?! — взорвался Роберт.

— Нет! У нас с тобой все иначе. О Господи! — простонала Кэт, уткнувшись Роберту в плечо. — Я уже ничего не понимаю. — Девушка подняла голову и попыталась сосредоточиться. — Когда Вирджиния сказала это, я сначала поверила ей и ужасно разозлилась. Но потом я подумала, что ты совсем не похож на своих родственников и что тут что-то не так! Кроме того, ты ничего не выигрываешь, женившись на мне. Ты — богатый и независимый. Но в то же время разве ты не видишь, что для нас это невозможно?

Роберт покачал головой.

— Все возможно, любимая. Трудно — да, согласен, но возможно!

Кэт с надеждой посмотрела на него.

— Ты только что просил меня рассказать о том, что случилось два года назад. Если я расскажу, тебе придется выслушать о твоем брате вещи, о которых ты, возможно, не хочешь знать… Может, ты даже не поверишь в то, что я скажу тебе… Ведь он твой брат!

Роберт взял Кэт за дрожащие плечи и заглянул в ее зеленые глаза.

— Ты имеешь в виду женщин и наркотики? — еле слышно произнес он.

У Кэт вырвался вздох изумления. Она как-то сразу ослабела в руках Роберта, приникла к нему и снова расплакалась.

— Боже, ты знал обо всем! — всхлипывая, только и вымолвила она.

— Не обо всем, любовь моя, — ответил Роберт.

— Из-за этого я и сбежала, — сквозь слезы пыталась вымолвить Кэт. — За день до свадьбы я застала его с женщиной… наркотиками. Мне было так плохо, я пришла в такой ужас…

Роберт отстранил от себя девушку и вытер рукой ее лицо.

— И ты сбежала! Ну конечно! Как я раньше не догадался? — пробормотал он.

Такое понимание было в его взгляде, такая любовь светилась в его глазах, что Кэт немного приободрилась и постаралась взять себя в руки.

Проглотив ком в горле, она продолжала:

— Он… Чарльз поймал меня в дверях. Сказал, что в этом нет ничего особенного и что этим занимаются все. Потом стал говорить жуткие вещи о том, что свадьба все равно должна состояться, потому что так нужно его отцу. Я была так потрясена, что у меня отнялся язык. Тогда он, наверное, понял, что натворил. Чарльз стал угрожать мне, что если я скажу кому-нибудь об этом, то он уничтожит и меня, и моего отца. Я не знала, что мне делать, к кому идти… — И снова рыдания сдавили девушке горло.

— И поэтому ты убежала из Окленда, — медленно и как-то странно Роберт подвел итог ее рассказу.

Кэт кивнула.

— Я была в панике, — прошептала она. — Сказать о случившемся своей семье я не могла. Мачеха так ждала этой свадьбы, она не поверила бы ни одному моему слову, сказанному против Чарльза. А отец… — Кэт вздохнула. — Он всегда был так занят работой! Я просто не знала, как он отнесется к этому известию. Единственное, что пришло мне в тот момент, — побег!

— Это тогда появился Рэд Клайв?

— Да. Он всегда казался мне очень приятным и порядочным человеком. Я знала, что он собирается лететь в Сингапур по делам. Все произошло так быстро! Я случайно встретила его и сдуру попросила помочь, потому что мне больше не к кому было пойти. Это была, конечно, глупость, но в тот момент я отчаянно нуждалась в поддержке. Я не стала рассказывать все подробности, лишь сообщила, что передумала выходить замуж. О Господи, — заплакала девушка, опустив голову.

— Продолжай, дорогая, — тихо сказал Роберт. Его заботливый тон ободрил Кэт.

— Рэд Клайв предложил мне поехать с ним в Сингапур, где я смогу успокоиться, подумать о будущем. Я уже знала, что никогда не вернусь к жениху, но оставаться в Окленде было невыносимо. И потом, оставаясь в городе, я могла проболтаться о Чарльзе, и тогда бы пострадал мой отец. Поэтому я, как последняя дура, согласилась поехать с Клайвом. Я, честно говоря, особо и не раздумывала над этим, так как была в жуткой панике. Мы прилетели в Сингапур, и он зарегистрировал нас в отеле как мужа и жену. Я не могла в это поверить! Как же я не поняла его намерений раньше!

Роберт успокаивающе гладил Кэт по плечам.

— И ты снова бежала! — продолжил рассказ он.

Кэт кивнула.

— В результате я оказалась в дешевой гостинице и практически без денег. Я была в таком же отчаянном положении, в каком находилась, убегая из Окленда. И у меня в ушах звенели те же угрозы, но теперь от Рэда Клайва. У прессы прибавилось работы. Чарльз, очевидно, решил, что, уехав из Окленда, я расскажу правду о нем, но я бы ни за что не сделала этого! Для меня случившееся было таким ужасом, что я не смогла бы ни с кем говорить об этом. Я думаю, Чарльз облил меня грязью из чувства самосохранения. То же самое и с Рэдом Клайвом. Своего рода комплекс отвергнутого мужчины. — Кэт помолчала, а затем продолжила: — Потом я смогла получить работу здесь, изменила свое имя, кое-что приврала. Мне очень жаль, что Джордж Стивенсон поверил клевете.

— Он не поверил, Кэт! Я говорил с ним. Джордж все понимает, — тихо сказал Роберт.

Девушка удивленно подняла брови.

— Но Вирджиния говорила, что…

— Она наговорила многое под горячую руку! Джордж, конечно, был в растерянности, узнав обо всем, но я кое-что объяснил ему. И потом он ценит тебя — ты так много сделала для больницы.

— Значит, Джордж мне не враг?

— Да что ты, Кэт! Стивенсон прекрасно разбирается в людях. И если тебя что-то заставило изменить имя и уехать на эти острова, значит, так надо! Он все понимает! Я долго объяснялся с Вирджинией. Но это отдельный разговор. Ты не бойся ее, она для меня ничего не значит, кроме того, что ее кузина замужем за Чарльзом. И я не хочу разрушать их семью. Боюсь, ты не поверишь, но Чарльз очень изменился, можно сказать, что из него вышел хороший заботливый муж. Думаю, тут не обошлось без твоего влияния.

Кэт недоуменно посмотрела на Роберта:

— Каким образом?

— Ты, очевидно, здорово его напугала тогда! После той истории он очень изменился.

Кэт грустно улыбнулась:

— Я не сделала ему ничего плохого, а он принес мне одни несчастья.

— Ты стала сильной личностью, Кэт. Эта трагедия закалила тебя. Взгляни, чего ты добилась вопреки всем преградам. Ты боролась и победила!

— А что я выиграла? Осталась без работы, без дома…

— Тебя никто не увольнял, и дом твой остается при тебе. Джордж проследит за этим. Но теперь тебе все это не нужно, — убежденно сказал Роберт, — потому что у тебя есть я, а в Окленде тебя ждет твой отец. И мачеха. Между прочим, она будет счастлива подготовить свадьбу своей падчерицы с другим Мэйфилдом! На этот раз старшим и, что самое важное, самым богатым из всей семьи, — шутливо заметил Роберт.

— О Роберт, — засмеялась Кэт со слезами на глазах. — При чем здесь деньги? — Девушка снова стала серьезной. — Роберт, я боюсь. Я не смогу посмотреть им всем в глаза… там, в Окленде.

— Сможешь! — твердо заявил Роберт. — И это нужно в первую очередь для тебя самой! И потом — то, что произошло два года назад, ушло в прошлое. Люди уже забыли об этом. И пресса не будет беспокоить тебя, уж я позабочусь об этом! Кэт, я люблю тебя и никому не дам в обиду! Никто не посмеет и заикнуться об этой истории, обещаю тебе!

Роберт наклонился к Кэт и приник к ее губам. В его поцелуе, казалось, были заключены ответы на все вопросы. Нежные, но требовательные губы любимого как бы говорили девушке, что все будет хорошо и вместе они преодолеют все преграды на своем пути.

— О, Роберт, — прошептала Кэт. — Я очень люблю тебя и хочу выйти за тебя замуж, но…

Он сжал ее лицо в своих ладонях и посмотрел на девушку с такой любовью, что ей захотелось продлить это мгновение до конца жизни.

— Помнишь свое заветное место, любовь моя, — красивый водоем в джунглях, куда упал самолет? Ведь те люди выбрались из, казалось бы, совершенно безнадежной ситуации? Так вот, моя любовь, — это тот водоем, вечная надежда, которую я предлагаю тебе на будущее. Мы вернемся с тобой домой, как вернулись те летчики. Мы поженимся, у нас будет семья, и это самое важное.

Кэт снова прижалась к Роберту, всем телом ощущая, как его сила переходит к ней.

— Неужели это возможно? Я так хочу этого!

— Все возможно, дорогая моя! Наша любовь поможет нам! Разве я не обещал тебе, что со мной ты будешь в полной безопасности? Не говорил, что никому не дам тебя в обиду?

Губы Роберта нашли ее рот, и Кэт забыла обо всем на свете, теперь она чувствовала только силу его любви, страсть его поцелуя. Роберт опустил девушку на кровать, но Кэт продолжала судорожно прижиматься к нему, словно боялась потерять.

— Не сейчас, — прошептала она, когда руки Роберта коснулись ее, увлекая в волшебный мир любви и страсти.

— Нет, сейчас, — произнес Роберт, касаясь губами ее уха. — Окленд может подождать, твой отец тоже, а любовь ждать не может.

— А завтра мы будем плавать с дельфинами и…

— И пойдем к нашему заветному месту, — прошептал Роберт, спуская бретельки с плеч девушки.

— И еще нам следует посетить Хижину любви и сказать ей «до свидания», — добавила Кэт.

— А потом мы сможем съездить еще на какой-нибудь безлюдный остров, и вообще мы будем жить здесь долго-долго. И неважно, когда мы вернемся домой, потому что мы обязательно вернемся! Это, возможно, займет немало времени, — уже еле бормотал Роберт, едва сдерживая свою страсть.

— Мне нравится, когда это происходит долго, — засмеялась Кэт.

Но в следующий момент ее смех оборвался, и была только страсть, единение сердец и взаимная любовь с восхитительным намерением.

Content

Айрис Оллби
Единение сердец

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10