Эмили Роуз

Невеста на заказ

1

Лора бродила по залу с бокалом шампанского в руке и мило улыбалась гостям. Яркие люстры и многочисленные бра распространяли ослепительный, не уступающий дневному, свет. На фоне блекло-сиреневых стен резкими пятнами выделялся желтый шелк мебели и тяжелых портьер. Было жарко, и вентиляция разносила по залу возбуждающий запах дорогих духов, исходивший от модных платьев и обнаженных плеч.

То, как время от времени смотрел на Лору один смуглолицый незнакомец, странным образом смущало ее. Временами она испытывала такую неловкость, что просто не знала, куда себя деть. Слишком пристальный взгляд его глаз цвета потускневшего серебра, то задумчивый, то откровенно оценивающий, вызывал в ее душе смятение и неуверенность. Лора чувствовала себя беззащитной, как черепаха, потерявшая панцирь.

Черепаха без панциря, у которой болит животик, уточнила она, почувствовав, как у нее засосало под ложечкой… Нет, она не должна испытывать ничего подобного, не должна таким ужасным образом реагировать на присутствие незнакомого мужчины, тем более на приеме по случаю своей собственной помолвки, решительно сказала себе Лора. Просто не нужно обращать внимания на этого неизвестного. Она нервно отпила глоток шампанского и забыла бокал на подоконнике.

Она все еще отчаянно пыталась справиться со смущением, когда Ронни наклонился к ее уху и прошептал:

— Пора обойти гостей, котенок. Многие приехали с опозданием, и мы еще не поздоровались с ними.

Ронни выпустил ее из своих объятий, и Лору сразу же охватила легкая паника. Она крепче ухватилась руками за плечи жениха. Кольцо, которое он надел ей сегодня, блестело на пальце, отражая сияние люстр.

— Это обязательно? — спросила Лора.

Она понимала, что ее вопрос звучит по-детски. Понимала всю нелогичность своего нежелания обойти гостей и при этом неизбежно быть официально представленной смуглому незнакомцу, который появился здесь вместе с ее сестрой. Но понимание необоснованности этих страхов не избавило ее от них.

— Конечно, обязательно, — с ироничной улыбкой сказал Ронни, убирая ее руки со своих плеч. — Сегодня мы принадлежим обществу. Не надо быть такой застенчивой, малышка.

В его голосе не было раздражения — Ронни никогда не проявлял нетерпимости по отношению к ней.

Лора знала Ронни большую часть своей двадцатичетырехлетней жизни, и все это время он опекал ее, ласково поддразнивая по поводу того, что ему нравилось считать застенчивостью. Он делал это с таким постоянством, что иногда ей казалось — даже если бы она была самой общительной девушкой на свете, Ронни заставил бы ее поверить, что в душе она самая настоящая тихоня!

Но все было не так просто. Дело оказалось вовсе не в природной застенчивости. Просто Лора рано научилась держаться в тени и не пытаться попасть в лучи прожекторов, которые освещали жизнь ее сестры. Это того не стоило.

Двумя годами старше Лоры, ровесница Ронни, Кэтрин всегда была самой красивой, самой остроумной и самой очаровательной. Она умела выпутываться из любого затруднительного положения и обратить ситуацию в свою пользу. Рядом с блистательной сестрой Лора казалась серой и заурядной, и потому она предпочитала тихо плыть по жизни своим путем, стараясь не привлекать к себе внимания.

Она подавила невольный вздох. Ронни положил руку на ее тонкую талию и, склонившись к ней, произнес:

— Я еще не говорил тебе, как чудесно ты сегодня выглядишь?

Лора улыбнулась. Ей показалось, что он сказал это скорее по обязанности, а не от искреннего восхищения. Но затем решила, что вполне заслуживает комплимента, ведь она специально оделась так, чтобы понравиться Ронни.

Выбирая наряд для помолвки, она остановилась на неброском бежевом шелковом платье, потому что знала — это как раз во вкусе ее жениха. Ему всегда нравился ее скромный и опрятный вид. Медно-рыжие вьющиеся волосы Лоры были аккуратно заплетены и уложены вокруг головы изящным венцом, лицо лишь символически тронуто косметикой. Она не позволяла себе никаких экстравагантных украшений — только простая золотая цепочка, подарок жениха к прошлому Рождеству, обвивала ее хрупкую шею.

Ронни терпеть не мог вычурности и экстравагантности, в чем бы это ни проявлялось. Возможно, именно поэтому он никогда не одобрял Кэтрин и ее стиль жизни.

Должно быть, спутник Кэтрин не сводит с меня глаз как раз потому, что не может поверить, что я имею какое-то отношение к тому очаровательному золотоволосому созданию, которое стоит рядом с ним, с грустью подумала Лора.

Но это неважно. Это не должно ее волновать. Разве она не привыкла к подобной реакции? Ронни любит ее такой, какая она есть, а все остальное не имеет значения.

Они с Ронни медленно продвигались сквозь толпу гостей, собравшихся в зале для приемов самого престижного отеля в округе. Удерживая на лице улыбку, Лора принимала поздравления тех гостей, которые прибыли уже после того, как она и Ронни ушли танцевать.

— Мы еще точно не решили, но, скорее всего, в это же время в следующем году. Да, на Пасху. Конечно, сначала надо найти подходящий дом…

Лора продолжала улыбаться, слушая, как Ронни отвечает на неизбежные вопросы о дате предстоящей свадьбы, но, увидев, что к ним через толпу протискивается сестра, похолодела.

Платье из золотистой ткани облегало фигуру Кэтрин, как вторая кожа, а ее ослепительная улыбка могла затмить блеск фейерверка.

— Я рада, что ты смогла приехать, — принужденно сказала Лора, не вполне уверенная в искренности своих слов.

Ей ужасно не хотелось поднимать глаза на высокого, уверенного в себе незнакомца, который сопровождал ее сестру. Каким-то невозможным, безумным образом присутствие этого мужчины заставляло ее сердце биться сильнее и чаще. Она буквально ощущала всплеск адреналина в крови. Это чувство было настолько ошеломляющим, что Лоре хотелось залепить незнакомцу пощечину! А ведь это было совсем на нее непохоже.

Несколько недель назад в коротком телефонном разговоре Кэтрин сообщила, что не сможет приехать домой на Пасху, когда вся семья по традиции собиралась вместе. Ее напряженное расписание топ-модели с контрактами по всему миру почти совсем не оставляло свободного времени. Конечно, жаль, что она пропустит помолвку, сказала тогда сестра Лоре, но что поделаешь… В ее голосе звучала скука:

— Я не променяла бы это событие даже на прием у английской королевы, дорогая. Это ведь первое светлое пятно в жизни моей маленькой сестрички, но увы…

Лора стоически пыталась не реагировать на бесцеремонное заявление сестры, которая сейчас отнюдь не выглядела скучающей. Она вся просто светилась от возбуждения. Уж не пьяна ли она? — подумала Лора, услышав в голосе сестры нервные нотки.

Но такое предположение было невероятным. Кэтрин не прикасалась к алкоголю, она жила на минеральной воде, салатах и фруктах, тщательно заботясь о своей великолепной фигуре, что и неудивительно: фигура и классически красивое лицо были ее главным, если не сказать — единственным достоянием.

Поймав себя на неожиданной вспышке неприязни к родной сестре, Лора почувствовала укол совести. Но она тут же оправдала себя, когда Кэтрин, соблазнительно изогнув обтянутое золотистой тканью тело, теснее прижалась к своему молчаливому спутнику и сообщила ему хрипловатым интригующим голосом:

— Мы уже целую вечность ждем, когда старина Ронни сделает ее честной женщиной. Представляешь, это продолжается у них уже несколько лет. Родители считали, что все было вполне невинным, но я-то догадывалась, что могло происходить на школьном дворе позади навеса для велосипедов! Забавно, правда, дорогой?

— Там никогда не происходило ничего неподобающего… — начал оправдываться простодушный Ронни.

Лора почувствовала, что краснеет от гнева. По какой-то совершенно непонятной причине ей захотелось, чтобы незнакомец поверил в то, что они с Ронни совсем не такие добродетельно-скучные, какими выглядят. Но Ронни, у которого напрочь отсутствовало чувство юмора, видимо, не собирался оставлять слова Кэтрин без ответа. Лора поняла, что сейчас он в напыщенных выражениях начнет объяснять целомудренность их отношений.

В этот момент смуглолицый незнакомец мягко вступил в разговор:

— Я думаю, мне надо представиться. Жан Дюпон.

Он произнес это неспешно, как бы лениво, слегка растягивая слова. От звука его глубокого голоса у Лоры совершенно неожиданно закружилась голова, а плечи обдало жаркой волной. Ощущение было таким, словно кожу растерли жесткой бархатной тканью.

— Поздравляю вас с помолвкой, Миллс.

Завороженно наблюдая, как сильная загорелая рука незнакомца сжимает более бледные и гладкие пальцы Ронни, Лора яростно боролась с инстинктивным желанием убежать и спрятаться. Но все же осталась на месте. Что такого в том, что этот мужчина с французской фамилией сейчас обратит свое внимание на нее? Она терпела препарирующий взгляд его глаз весь вечер и уж как-нибудь вытерпит несколько ничего незначащих пожеланий.

— Кэтрин говорила мне, что вы адвокат… Он все еще разговаривал с Ронни, и Лора не смогла удержаться от того, чтобы разглядеть его более внимательно. Она определенно не хотела этого осознанно, но ее глаза словно приклеились к лицу незнакомца.

При близком рассмотрении он оказался еще более красив, чем она могла ожидать из своих предыдущих торопливых и отрывочных наблюдений. Хорошо подстриженные темные шелковистые волосы служили прекрасным обрамлением уверенно и властно высеченным чертам лица. Это было классически правильное, и в то же время интеллигентное, живое лицо, что спасало его от банальной нереальности полного совершенства.

Широко распахнутые глаза Лоры жадно охватили его фигуру — высокую, худощавую, гибкую и одновременно накачанную силой. Он выглядит, как «любовник мечты» любой женщины, возникла в голове Лоры шокирующая мысль. Все его существо представляло осязаемую угрозу для ее чувств.

— Отец Ронни и наш папа — партнеры. Их фирмы сотрудничают с незапамятных времен, — вмешалась Кэтрин, которая не могла оставаться в стороне от любого разговора. — Так что это должно быть в большей степени удобным деловым союзом, чем романтической безумной страстью. Подумай сам: когда старики уйдут на покой, наша дорогая малышка Лора исполнит свой долг и произведет на свет следующее поколение гастингских адвокатов. Я пыталась заставить ее высунуть голову из щели и посмотреть, что представляет из себя жизнь, но безрезультатно…

Лора молча сжала губы. Эти слова были абсолютной ложью. Кэтрин никогда не проявляла ни малейшего интереса к своей, по ее мнению, ничем не примечательной младшей сестре. Лора собиралась извиниться и увести Ронни снова на площадку для танцев, но была буквально парализована бархатной мягкостью голоса Дюпона и пригвождена к месту блеском его глаз цвета темного серебра.

— Значит, Лора домоседка. Что ж, в этом нет ничего плохого, — протянул он. Странная улыбка блуждала в уголках его чувственного рта. Затем он обратился прямо к Лоре, и беспомощное ощущение пойманного в ловушку зверя охватило ее: — Как я мог заметить, Гастингс — типичный тихий английский городок, и меня не удивляет ваше желание остаться здесь. Я сам хотел бы получше осмотреть здешние места.

— На самом деле я живу и работаю в Лондоне, — сухо отрезала Лора.

Она не нуждается в его наставлениях или в чьих-либо еще. И не собирается признаваться в том, что ее работа в качестве помощника менеджера в небольшом туристическом бюро не слишком увлекательна и перспективна. Поэтому, не дожидаясь, пока Кэтрин вмешается в разговор и объяснит все вместо нее, Лора буквально оттащила жениха в сторону.

Впрочем, Ронни без возражений последовал за ней. Поправив воротник рубашки, он только пробормотал:

— Как это она его подцепила? Я не понимаю, что они все в ней находят. Этот парень выглядит слишком проницательным, чтобы увлечься блеском мишуры.

— Какая разница? — пожала плечами Лора.

Чтобы находиться рядом с Кэтрин Бакли, супермоделью, мужчина должен быть по крайней мере миллионером. Внешность не имеет значения — во всяком случае, не имела в прошлом. Сестрица всегда гонялась за деньгами, чем больше денег — тем лучше, и при этом предпочитала, чтобы их владельцы были солидного возраста. А поскольку ее нынешний спутник, вне всякого сомнения, не только обладал необходимыми миллионами, но и выглядел достаточно эффектно для того, чтобы любая женщина, увидев его, затаила дыхание, не было ничего удивительного в том, что Кэтрин снизошла до присутствия на помолвке младшей сестры. Вероятно, она решила и здесь отодвинуть ее на задний план.

Жан Дюпон был первым мужчиной, которого она представила семье. И, как оказалось, Лора была не единственной, кто обратил внимание на сей факт. Лора обнаружила это, когда ее мать, все еще поразительно красивая в свои пятьдесят с небольшим лет женщина, пробилась к ним сквозь толпу, сопровождаемая Матильдой Миллс.

— Дети, вам пора перекусить, — сказала Элен Бакли. — Матильда уже зарезервировала столик. Твой папа и отец Ронни наполняют тарелки в буфете. Я собиралась позвать Кэтрин и ее спутника тоже, но они так поглощены друг другом, что мне не захотелось им мешать.

Она взяла дочь под руку и повела ее в направлении комнаты, где был организован буфет и бар. Матильда Миллс мимоходом стряхнула с лацкана смокинга Ронни несуществующую пылинку и подтолкнула его следом. Дамы уселись за столик, и Матильда направила сына к буфетной стойке, чтобы помочь мужчинам управиться с тарелками.

Элен Бакли понизила голос и доверительно сообщила:

— Если бы вы с Ронни немного подождали с помолвкой, это могло бы стать двойным торжеством.

— Это настолько серьезно? — спросила Матильда, останавливая внимательный взгляд своих таких же голубых, как и у сына, глаз на лице своей давней подруги.

Элен кивнула. На ее лице было нескрываемо довольное выражение.

— Я как мать чувствую это. Этот парень — отличная партия. Финансист с прекрасной репутацией, и хотя его отец небогатый француз, мать принадлежит к аристократическому роду. — Она еще ниже склонилась над столом и проговорила: — Даже если отбросить материнский инстинкт, подумайте сами, когда это Кэтрин приводила в дом мужчин, не говоря уж о том, чтобы пригласить кого-то остаться на выходные!

Так вот что имел в виду Дюпон, когда сказал, что собирается осмотреть окрестности. Сердце Лоры ушло в пятки. Она испытывала неловкость от одного его присутствия на вечере! Провести рядом с ним все пасхальные каникулы — это было бы просто невыносимо. А мысль о том, что он женится на Кэтрин, неожиданно повергла ее в беспричинную панику.

— Кэтрин так прелестна, она сейчас в самом расцвете красоты, — сказала Матильда, и грустная нотка в ее голосе напомнила о том, что когда-то почтенная дама мечтала, чтобы именно Кэтрин стала женой ее единственного сына.

Размышляя о том, не сожалеет ли до сих пор ее будущая свекровь о выборе своего сына, Лора услышала горделивое заявление своей собственной матери:

— Кэтрин унаследовала мою внешность, тогда как малышка Лора — точная копия отца.

— Интересно, почему это тогда мне не приходится бриться дважды в день, — сухо вставила Лора, не принимая обиду близко к сердцу.

Она давно привыкла к подобным заявлениям и знала, что мать не имела намерения обидеть ее. Просто говорила не думая. Зато Кэтрин…

По счастью, подоспели мужчины с наполненными тарелками. Одетый в белое официант принес шампанское. Лора почувствовала, что вряд ли сможет съесть или выпить чего-нибудь. По какой-то непонятной причине вечер казался испорченным.

Пол Бакли, поймав обеспокоенный взгляд зеленых глаз дочери, спросил:

— Ну как, крошка, ты довольна?

Лора кивнула. Что еще она могла сделать? Заставив себя улыбнуться Ронни, который уселся на стуле рядом с ней, она мужественно солгала:

— Все очень хорошо, папа. Нам устроили такой торжественный прием. Спасибо тебе.

В действительности она предпочла бы маленький семейный праздник дома, а еще лучше было бы отметить помолвку вдвоем с Ронни, скромно поужинав в деревенском пабе. Но ее возражения против этого пышного столпотворения были попросту отметены. Если уж мать решила, будто она лучше знает, что и как делать, ничто не могло заставить ее свернуть в сторону. Элен Бакли умела настоять на своем.

— Найдется местечко еще для двоих?

Высокий самоуверенный голос Кэтрин заставил Лору вздрогнуть. Она не могла понять, что с ней сегодня. Девушка привыкла к тому, что ослепительно красивая сестра постоянно нуждается в том, чтобы быть в центре внимания, и это никогда не волновало ее в прошлом, но сегодня все было иначе. Лора не понимала почему.

— Жан сейчас принесет мне что-нибудь поесть. Он знает, что я люблю.

Кэтрин обвела сидящих за столом взглядом своих слегка раскосых голубых глаз, ни на ком не останавливаясь, а просто упиваясь реакцией на свое царственное присутствие.

— Два листика салата и веточка сельдерея не слишком обременят твоего приятеля, — с усмешкой пробормотал Ронни.

Роскошные ресницы опустились, и из-под них блеснул острый леденящий взгляд, от которого Ронни покраснел до корней волос.

— Пойдем потанцуем, — поспешно проговорила Лора.

Это было первое, что пришло ей в голову, чтобы увести Ронни прочь и прекратить стычку, которая неизбежно возникала всякий раз, когда ее сестра и жених находились в компании друг друга дольше, чем полсекунды.

И в этот момент позади нее раздался мягкий бархатный голос:

— Разрешите пригласить вас.

Лора замерла, сердце упало в груди. Она безмолвно наблюдала, как сильная, но в то же время изящная рука Дюпона поставила перед Кэтрин крошечную порцию салата на фарфоровой тарелке с золотой каемкой, увидела, как недовольно сдвинулись брови сестры, и поняла, что если Ронни сейчас не придет ей на помощь и не предъявит свои права на танец, она ничего не сможет сделать.

Но Ронни сидел с опущенной головой, все еще красный, и отрешенно ковырял вилкой кусок курицы. Нет, ей нечего надеяться на помощь отсюда, в отчаянии подумала Лора, когда Дюпон обхватил рукой ее тонкую талию, побуждая подняться со стула.

Во всем этом была какая-то ужасная обреченность. Сердце Лоры забилось так сильно, что она почувствовала головокружение. Кэтрин сидела с окаменевшим лицом. Наклонившись, Матильда Миллс сказала что-то своему сыну, но он раздраженно пробубнил невразумительный ответ, продолжая жевать. Пол Бакли был поглощен разговором с отцом Ронни о проблемах игры в гольф.

Нахальный Жан Дюпон уводил Лору прочь от столика на площадку для танцев, и она ничего не могла поделать с этим.

Лилась неторопливая плавная музыка, огни были притушены, площадка пуста, если не считать какой-то приклеившейся друг к другу пары. Большинство гостей переместилось в буфет, лишь некоторые из них все еще сидели за столиками вокруг площадки. Пышная изгородь тепличных цветов, окружавшая место для танцев, была призвана продемонстрировать, что когда Элен Бакли делает что-то, она делает это со вкусом.

Худощавая рука Дюпона крепче сжала талию Лоры, и в тот же момент ее безвольная покорность неизбежному сменилась внезапно нахлынувшей волной раздражения.

Нет такого закона, который мог бы заставить ее делать то, чего она не хочет! Лора не хотела этого показного торжества и согласилась только ради матери. Но никто не может заставить ее танцевать с этим мужчиной. Каким бы безумием это ни казалось, но сама мысль о том, что элегантно одетый и красивый приятель Кэтрин прикасается к ней, прижимает ее к себе, приводила Лору в ярость.

— Я не хочу танцевать, — прямо заявила она.

Он слегка наклонил голову, темно-серые глаза с неторопливым одобрением скользнули по ее лицу, чувственный рот слегка дрогнул.

— Разумеется, хочешь, — тихонько сказал он, заключая ее в объятия. — Расслабься. Не надо бояться.

Бояться? Это слово резануло Лору.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — жестко проговорила она. — И думаю, вы тоже. — Лора почувствовала, как тепло его тела начинает проникать в нее, вызывая слабость в ногах, и ее охватила паника. Она инстинктивно сжала кулаки и уперлась ими в грудь Дюпона, впрочем, безо всякого эффекта. — Почему это я должна бояться? — требовательно спросила она слегка охрипшим голосом.

— Тебе виднее.

Он плавно вел ее в такт соблазнительно-медленному ритму музыки, но каждое движение его тела обжигало ее, словно огонь.

Это ощущение было непереносимо-возбуждающим. Шокирующим.

Она попыталась отстраниться, но властная рука удержала ее за талию, заставив еще больше приблизиться. Он наклонил голову и прошептал ей на ухо:

— Когда женщина проявляет смесь любопытства и страха по отношению к одинокому мужчине, причина может быть только одна. Тебе следует разобраться в этом.

Лора бессознательно вздрогнула. Разобраться? Что он хочет сказать? Это просто унизительно, почти истерически подумала она. Он почувствовал ее инстинктивный страх, уловил явную неприязнь и склонился к мысли, которая никогда даже не приходила ей в голову.

И потом, он не одинокий мужчина. Он здесь с Кэтрин. Мысли Лоры затуманились, непослушное тело против ее воли таяло в объятиях Жана Дюпона. Сейчас они были почти единым целым.

Сильная рука скользнула к ее затылку. Ловкие длинные пальцы начали нахально вынимать шпильки из ее аккуратной прически. Лора почувствовала, как тяжесть шелковистых волос падает ей на плечи, и безвольно закрыла глаза.

— Так лучше, — прошептал он. — У тебя великолепные волосы, не надо их прятать, малышка.

На мгновение Лора ощутила себя самой красивой и желанной женщиной в мире. Она чувствовала себя почти свободно, почти непринужденно…

Пока жар его губ не коснулся пульсирующей жилки у основания ее шеи. Она испуганно вздохнула, открыла затуманенные глаза — и страх вернулся опять.

Страх перед тем, что она только что чувствовала. Что-то бессознательное и примитивное проснулось в глубине ее существа и рванулось навстречу этому мужчине, который по двум важным причинам был для нее под запретом. Совершенно сбитая с толку, Лора открыла было рот, собираясь потребовать, чтобы он немедленно отвел ее к столику. Но…

Но вместо этого губы девушки откликнулись на властное прикосновение чужого рта, которое взбудоражило ее чувства, увлекло в водоворот темных желаний, где не было ничего, кроме примитивного биения крови и пульсации чисто греховных помыслов, которые пожирали ее сознание, лишали последних остатков самообладания и скромности, разжигали в теле глубокий внутренний жар.

Она никогда не подозревала, что такие ощущения существуют. Откуда ей было знать? Поцелуи Ронни не имели ничего общего с этим…

Всхлипнув от отвращения к самой себе, она нашла в себе силы отвернуть голову в сторону.

— Не смейте! О, как вы могли?

Голос Лоры был хриплым от стыда и ужаса. Она гневно смотрела в отливающие серебром глаза Жана Дюпона и ненавидела его.

Должно быть, французские гены несут ответственность за такое возмутительное поведение ее кавалера, сказала себе Лора. Возможно, он считает, что ему позволено обращаться так с любой женщиной. Даже если он гость на ее помолвке. Но кто несет ответственность за ее поведение? Она не смела подумать об этом. Мысли сплелись в какой-то тяжелый клубок.

Она была почти в обмороке, когда он прошептал ответ:

— Легко и просто. С большим удовольствием. — Темная греховная улыбка блуждала в уголках его чувственных губ. — А твой отклик был таким… — он задумчиво приподнял темную бровь, тщательно подбирая слово, — обещающим, — закончил он и утешающе коснулся кончиком пальца ее дрожащих губ. — Сопоставь этот факт с утверждением, которое я сделал раньше, и возможно, ты извлечешь из этого какой-то урок.

Лора не понимала, о чем это он. Да она и не хотела понимать.

Дрожащими пальцами она провела по своим спутанным волосам, безуспешно пытаясь привести их в порядок, потом вырвалась из его объятий, повернулась и пошла прочь.

Она никогда не простит его. Никогда.

2

— Ты действительно не против того, чтобы остаться дома и пропустить церковную службу? — спросила у дочери Элен Бакли, натягивая перчатки.

— Да, я согласна остаться дома и приготовить обед, — подтвердила Лора. В конце концов, речь шла именно об этом. — Ронни вернется сюда сразу после службы, так что вы с папой можете с чистой совестью выпить шерри с викарием.

— Спасибо, моя дорогая, — с ласковой улыбкой сказала мать, поправляя шляпу перед большим зеркалом в прихожей. С улицы донесся автомобильный гудок, которым муж просил ее поторопиться. — Не позволяй Кэтрин спать слишком долго. У нее от долгого сна опухают глаза. Она не скажет тебе спасибо за это, тем более, когда рядом с ней такой очаровательный мужчина.

Лора не нуждалась в напоминаниях. Она все еще испытывала замешательство и отчаянное чувство вины по поводу того, что случилось вчера вечером.

По словам матери, Дюпон уже ушел на прогулку. Лора надеялась, что по пути он провалится в какую-нибудь бездонную яму.

Как только за матерью закрылась тяжелая входная дверь, Лора выбросила из головы все мысли о приятеле сестры, прошла в просторную гостиную и зажгла камин. Весна только начиналась, и, несмотря на работающее центральное отопление, в доме было прохладно. И потом, живой огонь всегда поднимает настроение. Когда Ронни вернется, они смогут выпить кофе, сидя у камина, и обсудить перспективы ее новой работы в тепле и уюте.

Лора собиралась рассказать ему о своем странном танце вчера вечером. Но когда она вернулась к столу вне себя от гнева и с испорченной прической, Кэтрин и Ронни оказались поглощены одной из своих обычных язвительных перебранок. Они оба выглядели так, как будто готовы были убить друг друга.

Должно быть смущенно-рассерженный вид Лоры с горящими щеками и разметавшимися волосами стал для Ронни последней каплей, потому что в течение остатка вечера он сказал ей не более полудюжины слов, причем с заметным раздражением.

Глядя, как разгорается огонь в камине, Лора тяжело вздохнула. С Ронни она никогда не ссорилась, все говорили, что они очень подходят друг другу. Но на его глазах настырный француз увел ее танцевать, а вернулась она словно растрепанная кукла.

Догадался ли Ронни, что произошло? Если бы жених видел, как она отвечала на этот дьявольский поцелуй, он испытал бы отвращение к ней. Какой позор для нее! Конечно же, она не имеет права упрекать Ронни за вчерашнее поведение.

Как следует пристыдив себя и не вполне понимая, как все это могло произойти, Лора отправилась на кухню. Обед на шесть персон. Ростбиф с гарниром и яблочный пирог. Подходящее наказание, решила она, надевая один из фартуков матери поверх практичной серой юбки и аккуратной кремовой блузки. Кулинария не относилась к числу ее любимых занятий.

Полчаса спустя, когда она с испачканным мукой носом раскатывала тесто, в дверях кухни появился Жан Дюпон. Девушка с радостью швырнула бы в него скалку, но вместо этого, призвав на помощь все свое самообладание, с обманчивой мягкостью сказала:

— Кэтрин еще не встала. Почему бы вам не пойти и не разбудить ее? Я очень занята и не люблю, когда у меня стоят над душой.

Лора не собиралась снисходить до уровня проблем сестры и поднимать вопрос опухших глаз. И если Дюпон последует ее совету, то это будет лучше для всех. Он выглядел просто потрясающе в тонком черном свитере и плотно сидящих на нем темно-серых джинсах. Так что дорогая сестрица должна встретить его в своей спальне с распростертыми объятиями. А его отсутствие будет означать, что она и Ронни смогут спокойно восстановить мир и поговорить о ее работе.

— Пусть поспит. Она много работает.

Итак, к сожалению, Жан не попался на эту приманку.

Он взял ломтик яблока и положил в рот. Заметив ее испачканный мукой нос, Жан улыбнулся.

— Аппетитный запах. Жареное мясо? Это то, что у тебя получается лучше всего, — находить путь к сердцу мужчины через его желудок? Таким образом ты заарканила Ронни?

Он сказал это так, как будто Лора была не способна увлечь мужчину другим способом. А насмешливый блеск его глаз говорил, что он вообще сомневается, встречалась ли она хоть с одним мужчиной кроме Ронни.

Лора накрыла яблочную начинку пластом теста и резкими, яростными движениями ножа обрезала излишки по краям. Предательский румянец проступил на ее лице.

— Вас когда-нибудь учили хорошим манерам? Если вы так же грубы с Кэтрин, как со мной, то просто удивительно, как она терпит вас рядом с собой!

— Я так и думал, что мягкий тон был притворством, — сказал он, удовлетворенно улыбаясь. — Киска выпустила коготки? — он подошел ближе. — Неужели ты меня не боишься? — спросил он, придвигаясь еще ближе, пока Лора с горящими зеленым огоньком глазами не оказалась припертой к столу. Выражение его лица было угрожающим. Неожиданно он улыбнулся и стер пальцем белую пыль с ее носа. — Вижу, ты не из пугливых, а? — неожиданно его тон изменился, стал мягче, нежнее: — С Кэтрин я веду себя безупречно. Она не нуждается в том, чтобы ее постоянно заводили. В отличие от тебя.

Лора не понимала, что Жан имеет в виду. Он говорил загадками, но она не доставит ему удовольствия, спрашивая ответ. Лора хотела только одного — чтобы он ушел. Исчез. Испарился. Было ужасно находиться в одной комнате с ним, и еще ужаснее находиться так близко. Она не могла понять природу своей необычно сильной реакции на Жана Дюпона. Присутствие этого красавчика лишало ее самообладания. Не успев сообразить, что она делает, Лора кулаками принялась колотить его в грудь:

— Оставьте меня в покое — вы просто невыносимы!

— Да, я знаю.

Он схватил ее за руки, без видимых усилий удерживая их неподвижно, со смехом глядя на Лору, уселся на край стола и подтянул ее еще ближе к себе, так что она оказалась меж его раздвинутых бедер.

— Забавно, правда? — спросил он. Забавно?

Быть насильственно удерживаемой в такой откровенно интимной позиции вовсе не казалось Лоре забавным. Игнорируя все ее попытки вырваться, Жан Дюпон довольно улыбнулся и проговорил:

— Ты давно не испытывала ничего подобного. А может быть, никогда. Признайся в этом, детка. Будь честна, скажи, что ты чувствуешь, не оглядываясь на то, что ожидают от тебя другие.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Лора, сожалея, что не может скрыть дрожь в голосе. — Отпустите меня, ради бога, и уходите. Ну что вы привязались? Вы гость Кэтрин, а не мой. Я не понимаю, чего вы добиваетесь, чего хотите, — в отчаянии закончила она.

— Я не хочу ничего такого, что я не вправе пытаться сделать, — загадочно возразил он, сжимая ее своими сильными бедрами. — Я не стал бы брать то, что не было предложено.

Лора почувствовала, что ее тело охватывает жар. Она больше не могла вынести этих прикосновений. А если сейчас сюда войдет Ронни или Кэтрин — что они подумают, увидев такую сцену?

Страх и чувство вины всколыхнулись в ней. Она отчаянно всхлипнула. Жан безжалостно обхватил ее руками и прижал к себе.

— Расслабься, Лора.

Его голос был непростительно успокаивающим. Прикосновение рук, мужская сила, исходящая от его тела, заставили ее бессознательно подчиниться этому мягкому приказанию, как будто он коснулся какой-то тайной кнопки.

— Я пытаюсь хоть чуть-чуть приоткрыть тебе глаза на жизнь, вот и все. Я не собираюсь обижать тебя или насиловать на полу кухни. Потому что, насколько я знаю, человеку дается только одна жизнь. Я вижу, что ты можешь потратить свою впустую, и мне это не нравится.

— Вы ничего обо мне не знаете, — возразила она, удивляясь тому, как смиренно звучит ее голос, с какой готовностью она уткнулась лицом в его теплое плечо, и тому, что мысль о скором возвращении Ронни ничего не значит для нее сейчас.

Лора почувствовала, как в душе растаяли последние островки сопротивления, когда Жан ласково погладил ее по голове.

— Я знал о тебе все еще до того, как впервые увидел. Больше из того, о чем Кэтрин умалчивала, чем из того, что она говорила. Твоя сестра красивая энергичная женщина, но она считает тебя лишь своей бледной тенью, не больше. И заставляет других смотреть на тебя такими же глазами. Я прав?

Лора не ответила. Она не могла. Голова ее шла кругом. Эта непривычная, шокирующая близость опустошила ее сознание, вытеснив все мысли и оставив одни ощущения.

— Это преступное пренебрежение собой… — продолжал он тем же хрипловатым, гипнотизирующим голосом, словно и не ждал ответа. — У тебя гораздо более высокий потенциал, чем ты осознаешь. Тебе не позволят реализовать его. Ронни довольно хороший парень, но он не для тебя. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем спокойная и размеренная жизнь с ним, поверь, детка. Оглянись вокруг, ощути страсть и драматизм жизни. Найди себя. Хочешь, я тебе помогу?

Больше Лора не могла вынести. Она резко дернулась, пытаясь разорвать кольцо его рук. Они оба сошли с ума. Он — потому что излагает всю эту чушь, а она — потому что слушает. Жан Дюпон ничего о ней не знает, с какой стати он говорит все это?

— Пустите меня, — настойчиво сказала она, и голос ее дрогнул.

Он насмешливо улыбнулся в ответ, и она побледнела.

— Ты ведь хотела этого. Когда женщина применяет против мужчины физическую силу, то обычно ожидает физического ответа. — Он снова притянул ее к себе. — Ты просила этого, и ты это получила. Так что прекрати жаловаться. — Дьявольский блеск в его глазах исчез. — Или тебе недостаточно? Ты хочешь большего? Ты это пытаешься мне сказать? Не бойся признаться в своих чувствах.

— Нет!

Ее глаза наполнились слезами. Неужели он прав? Господи, Лоре было невыносимо думать об этом! Неужели она подсознательно искала физического контакта, используя свои слабые кулаки, чтобы спровоцировать его, заранее подразумевая, что он не набросится на нее с ударами, а найдет другой, гораздо более эффективный способ ответить? Нет, это невозможно? Лора тряхнула головой, чтобы прогнать эти ужасные мысли, и слезы градом покатились из ее глаз. В этом оказалось спасение. Жан Дюпон деликатно отодвинул ее в сторону, отряхнул свою одежду от следов муки и сказал ровным голосом:

— Я приготовлю кофе. Нам обоим стоит выпить по чашечке. Хочешь кофейку, а?

Лора вытерла фартуком мокрые глаза, слишком взбудораженная и растерянная, чтобы сказать хоть слово, и отвернулась к раковине. Она пыталась отгородиться от стука фарфора, позвякивания чайных ложек, от всего, что было связано с Жаном. Она не хотела знать, что он делает. Не хотела знать, существует ли он вообще. Когда Жан подошел к раковине, чтобы наполнить чайник водой, девушка поспешно отошла на другой конец кухни, и как раз в тот момент, когда в дверях появился Ронни.

— Твоя мать сказала, что ты готовишь обед, — сказал он, одобрительно потирая руки и принюхиваясь. — О, как пахнет! Скоро сядем за стол?

Улыбка Ронни была такой милой, такой бесхитростной. Лоре захотелось обнять его. Но девушка не решилась показать свои чувства в присутствии Дюпона. Она и так проявила слишком много эмоций — к своему нескончаемому стыду и изумлению.

— Ты пришел почти… вовремя, — с запинкой проговорила она. — Мы как раз собираемся сделать перерыв, чтобы выпить кофе.

Видимо, Ронни ожидал от нее другой реакции. Он помрачнел и, подозрительно глядя, как француз достает из буфета еще одну чашку с блюдцем, спросил:

— Перерыв в чем?

Лора закусила губу. Ронни, наверное, припомнил ее растрепанный вид после танца с Дюпоном. Она могла бы сказать: «Он опять приставал ко мне. Сделай что-нибудь», но не сказала… Как бы это ни было несправедливо по отношению к Ронни, Лора понимала, что любой самый сильный всплеск негодования, на который был способен ее жених, произведет на француза небольше впечатления, чем жужжание мухи, накрытой перевернутой вверх дном банкой.

Поэтому она заставила себя мило улыбнуться, сняла фартук и подошла к буфету.

— Перерыв в приготовлении обеда. Мистер Дюпон только что пришел с прогулки.

Лора испытала отвращение к самой себе. Теперь Дюпон знает, что она способна лгать своему жениху. Взяв из буфета еще одну чашку, она повернулась к этому загадочно улыбающемуся нахалу:

— Жан, отнесите, пожалуйста, кофе Кэтрин. Мы с Ронни будем в гостиной.

Благодарение Небесам, ее голос прозвучал достаточно холодно, а если лицо и было красным, то Ронни мог отнести это на счет кухонной плиты. Жан вышел.

Но ее попытка добиться мира не удалась. Садясь на табурет, Ронни невольно проворчал:

— Этот Дюпон способен испортить нам все выходные. Черт его принес. Я не понимаю, зачем твоя мать пригласила его остаться. — Он взял протянутую Лорой чашку и принялся раздраженно размешивать кофе ложечкой.

— Она и не приглашала, — возразила Лора. — Его привезла с собой Кэтрин, разве ты не помнишь? Все считают, что это серьезно, потому что до сих пор моя сестрица никогда не знакомила своих мужчин с родителями, — подчеркнула она.

На ее щеках проступил румянец. Лора упомянула об этом, чтобы лишний раз напомнить себе, что Дюпон — приятель Кэтрин. Но разве ей нужны напоминания? Ведь она счастлива, обручена с Ронни и скоро будет его женой.

Но напоминание, что именно Кэтрин навязала им присутствие Дюпона, казалось, только усилило неудовольствие жениха. Ведь он терпеть ее не мог.

— О чем ты думала, когда отправила его будить ее? — проворчал Ронни, намазывая хлеб джемом. — Это все равно, что пригласить его… — он скривил губы. — Это неприлично.

Он поднял чашку и почти залпом выпил кофе, словно пытаясь скрыть смущение. Лора улыбнулась про себя — прилично, неприлично! Ронни не догадывался, каким смешным иногда бывает. Он бы обиделся, если бы Лора вздумала посмеяться над ним вслух. Но его старомодные взгляды, его постоянство были теми качествами, которые когда-то и привлекли Лору к нему. Ронни Миллс был спокойным, степенным и абсолютно надежным.

— Разве это важно? — Лора уселась рядом. — Моя сестренка сама разберется, как себя вести с мужчиной. Она уже большая.

Сердце ее вдруг болезненно сжалось в груди. Сердясь на себя за такую глупость, она положила руки на колени, сплетя пальцы. Ну почему все идет не так?

— Твоя сестрица на все способна, — едко проворчал Ронни.

— Постарайся найти в ней что-нибудь хорошее, — со вздохом сказала Лора и стала собирать чашки. У Кэтрин были недостатки, но были и хорошие стороны. Но, видимо, Ронни до гробовой доски будет подозревать ее во всех смертных грехах. — В конце концов, она моя сестра, не забывай. И если ты собираешься постоянно ссориться с ней, это будет не слишком приятно для всех остальных.

Она не ожидала от него ответа. Но когда он взял ее ладонь в свою и сжал так, что подаренное им накануне кольцо больно врезалось в палец, Лора решила, что он таким образом приносит свои извинения, и предложила:

— Давай прогуляемся после обеда. Вдвоем. Мне надо кое о чем поговорить с тобой. — Она открыла кран, пустила сильную струю воды и стала мыть чашки.

— И о чем же? Если не секрет, конечно.

Он встал и подошел к окну.

Интересно, почему Ронни все время сейчас как будто избегает меня? — подумала Лора. Он никогда не выставлял свои чувства напоказ, но в тех редких случаях, когда они оставались наедине, всегда использовал возможность обнять и приласкать ее. Его нежные поцелуи давали ей ощущение уверенности и безопасности.

Может быть, Ронни, считает, что после официальной помолвки уже нет необходимости в физических подтверждениях его любви? Она догадывалась, что он не слишком страстен, но…

Подавив в себе приступ раздражения, Лора мягко объяснила:

— Мне предложили другую работу. Интересную и перспективную, но там есть и слабые стороны. Сейчас нет времени обсуждать это, мне надо проследить за обедом. Поэтому я предлагаю погулять. Я завтра возвращаюсь в Лондон, а во вторник мне надо дать ответ.

— У тебя уже есть работа, — подчеркнуто сухо напомнил ей Ронни. Он взял чайную ложечку и стал нервно вертеть ее. — Тебе ни к чему делать карьеру. Ты вообще не будешь работать, как только у нас появится ребенок. Зачем создавать себе лишние трудности? Привыкать к новому шефу…

— Мне не придется привыкать…

Лора оборвала свое объяснение на полуслове и встала. Она думала, что ей придется объяснять все долго и подробно, прежде чем Ронни окажется в состоянии высказать свое взвешенное мнение. Но он отверг все сразу, даже не выслушав ее, и это было для Лоры неожиданностью.

Более того, он сейчас смотрел на нее с неприязнью. Лора не понимала, что происходит. Эти выходные должны были быть мирными и счастливыми. Но все пошло кувырком, как в дурном сне.

Она поставила чашки в сушилку и направилась к двери. У нее не было сил продолжать дискуссию. Ей вообще расхотелось разговаривать с Ронни. Эта мысль настолько ужаснула ее, что она остановилась на полпути и смущенно обернулась:

— Давай все-таки поговорим об этом после обеда. Ты еще не знаешь всех подробностей…

Видимо, слова против ее воли прозвучали слишком резко, потому что Ронни огрызнулся в ответ:

— Мне не нужны никакие подробности. Ты сидишь на своем месте, ну и сиди. Можно подумать…

— У меня тоже есть некоторое честолюбие, — попыталась перебить его Лора.

С одной стороны, она была возмущена тем, что он отмахнулся от разговора, не удосужившись проявить хотя бы видимость интереса. С другой стороны, была поражена тем, что они впервые ссорились.

— Одной честолюбивой женщины в семье более чем достаточно. Слава богу, ты не создана для карьеры. Не пытайся стать птицей высокого полета. Оставайся сама собой. Меня это вполне устраивает.

У Лоры перехватило дыхание. Она почувствовала себя так, будто Ронни ударил ее. И ей стало еще хуже, когда накаленную атмосферу неожиданно взрезал холодный голос Жана Дюпона:

— Ссоритесь, дети мои? Тренируетесь перед началом семейной жизни?

Насмешливо посмотрев на Лору, он прошелся по кухне, с небрежной грацией опустился на табурет и вытянул перед собой длинные ноги. Не отрывая пристального взгляда от ее широко раскрытых злых зеленых глаз, он промурлыкал:

— Могу я чем-нибудь помочь?..

3

— Этот тип о себе чересчур высокого мнения, — злобно пробормотал Ронни, направляясь следом за Лорой в гостиную.

— Наверное, — сухо согласилась та.

Она не удостоила ответом слова Дюпона. Если бы он навсегда исчез из ее жизни, у нее на душе стало бы гораздо легче.

Сев на диван, охваченная волной раскаяния, Лора повернулась к Ронни и обняла его.

— Прости меня за резкость, милый.

— Я тоже виноват. — Ронни на короткое мгновение привлек ее к себе. — С нами обоими творится что-то непонятное. — Он поцеловал ее в макушку.

Мы оба знаем, кто виноват в этом, подумала Лора и приникла к нему с безмолвным отчаянием. Ронни осторожно высвободился из ее объятий и примиряюще предложил:

— Ты расскажешь мне о новой работе после обеда, хорошо? Но сразу хочу предупредить, что тебе не следует относиться к этому предложению слишком серьезно.

— Хорошо, поговорим об этом потом.

Снова почувствовав обиду, Лора встала и поспешно отошла в сторону, оборвав его, пока он не успел повторить, что она не создана для карьеры. Возможно, Ронни прав, и ей не следует обижаться на него за то, что он высказал свое мнение вслух. Еще вчера утром Лора, наверное, согласилась бы с ним и даже испытала бы некоторую гордость, оттого что она разумная женщина, которая знает свои возможности и вполне довольна тем, что имеет. Так почему же она безо всяких причин чувствует себя обиженной и недооцененной? Безо всяких разумных причин, поспешно уточнила про себя Лора, задвигая слова, сказанные Дюпоном, в дальний угол своего сознания. Она не могла понять почему. И даже не пыталась разобраться в этом.

За обедом Кэтрин, потрясающе эффектная в лимонно-желтом джемпере, со слащавым удивлением проговорила:

— Прекрасно приготовлено, сестричка. Тебе следовало разбудить меня, я бы помогла. Ведь это твой праздник — твой и Ронни, конечно.

Она поигрывала подцепленным на вилку крошечным куском мяса. Ее запоздалое предложение помощи явно было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на француза. Прежде чем Лора нашлась с ответом, в разговор вступила ее мать:

— Твоей сестре полезно практиковаться в домашнем хозяйстве. Тем более что скоро ей придется каждый день готовить мужу завтрак, обед и ужин. А тебе, дорогая, нужен хороший отдых. Ты ведь говорила, что совершенно вымоталась во время последних показов на Багамах. Тебе нужно беречь себя, правда, Жан!

— Как это ужасно! — вмешалась Лора, закипая от раздражения и совершенно не желая выслушивать сочувственных слов Дюпона, особенно если они адресованы ее преуспевающей сестре. — Лично я ничего не имела бы против того, чтобы полностью вымотаться где-нибудь на Багамах, — добавила она, накладывая себе еще жареного картофеля.

И этими словами она фактически заткнула рот всем, сидящим за столом.

В понедельник после Пасхи Лора возвращалась на машине в Лондон. Размышляя по дороге обо всем происшедшем, она была вынуждена признать, что вчерашняя послеобеденная прогулка с Ронни и разговор о ее новой работе не сняли напряженность, возникшую в ее отношениях с женихом.

Она рассказала Ронни все по порядку. Что Брайан Дрэйпер, ее бывший шеф в туристическом агентстве, полгода назад открыл свою собственную фирму с респектабельным офисом в престижном районе Лондона, намереваясь заняться организацией отдыха для разборчивых, по-настоящему богатых клиентов.

— Он предлагает истинно роскошный отдых для людей, которые готовы платить за это, — пояснила Лора. — Дело идет неплохо, и сейчас ему требуется ассистент, чтобы разрабатывать новые маршруты в экзотические уголки мира. Мистер Дрэйпер хочет быть уверенным, что все, что он собирается предложить клиентам, удовлетворяет высоким стандартам его агентства. И представляешь, он предлагает эту работу мне! Я должна дать окончательный ответ во вторник.

Ее лицо светилось. Каждый раз при мысли об этом заманчивом предложении в ней вспыхивали искорки возбуждения. И все же она честно предупредила Ронни:

— Единственный минус во всем этом деле — это риск, связанный с новизной предприятия. Пока что у Дрэйпера больше потенциальных клиентов, чем мест, куда он может их отправить. Нужны новые туры и новые энергичные сотрудники. Для этого ему требуется дополнительный капитал, и если он его не достанет, то вполне возможно, что агентство пойдет ко дну. Но я уверена, что у него все получится. Он обязательно раздобудет деньги, — с улыбкой добавила Лора, беря жениха под руку.

— Ты просто сошла с ума, — заявил Ронни. Он продолжал идти вперед размеренным шагом, глядя прямо перед собой. — У тебя есть надежное место. Подумай, что будет, если ты перейдешь к нему, и все лопнет? А так оно и случится. Ты станешь безработной. А хорошее место не так-то легко найти. Мы ведь решили, что ты будешь работать еще в течение двух лет после того, как мы поженимся. Или ты забыла? Мы, кажется, договорились, что будем вкладывать твой заработок в обустройство нашего дома, прежде чем начнем планировать прибавление семейства. — Бросив на Лору недовольный взгляд, он стряхнул ее руку со своего плеча и резко развернулся по направлению к дому. — Неужели ты способна подвергнуть риску материальное будущее нашей семьи?! И потом, как я понял из твоих слов, тебе все время придется мотаться по свету в поисках мест, куда можно отправить людей, которые, вполне вероятно, вообще никуда не хотят ехать. Мы будем видеться еще меньше, чем сейчас.

У Лоры сложилось стойкое впечатление, что его последний аргумент оказался явно запоздалым. Что ее вклад в семейный бюджет был более важной причиной недовольства ее жениха…

Все еще чувствуя обиду, Лора припарковала машину у дверей стандартного двухэтажного дома в ряду других таких же однообразных кирпичных домов в пригороде Лондона. Выгрузив свой небольшой багаж, она принялась рыться в сумочке в поисках ключей.

Если бы Ронни сказал: «Соглашайся на эту работу, если хочешь попробовать свои силы, но знай, что для меня будет ужасно обидно видеться с тобой еще реже, чем сейчас», она бы, не раздумывая, отказалась от предложения Дрэйпера. Но в данный момент Лора испытывала непреодолимое желание позвонить ему прямо сию минуту и сказать, что она готова приступить к работе немедленно!

Вздохнув по поводу своего упрямства, Лора открыла дверь. Из дверей гостиной выскочила Мэрион Старк — хозяйка квартиры, неприветливая женщина средних лет.

— Ах, это ты, — проговорила она. — Я не думала, что ты вернешься так скоро. Тебе придется поужинать в кафе. Я тебя не ждала и ужин не готовила.

— Не беспокойся, я совсем не голодна.

По понедельникам Мэрион подавала на ужин рыбные палочки с картофельным пюре. Лора не слишком расстроилась из-за отсутствия такого ужина. И не в первый раз она пожалела о том, что вообще согласилась по будним дням столоваться у своей квартирной хозяйки.

Когда Лора впервые объявила о намерении снять комнату в пригороде столицы, чтобы избежать необходимости каждый день возвращаться в Гастингс, Матильда Миллс проявила инициативу и предложила своей будущей невестке поселиться у Мэрион Старк.

Мэрион была родом из Гастингса и когда-то работала у Миллсов приходящей прислугой. Потом она вышла замуж и переехала. Она поддерживала связь с Матильдой, во всяком случае, они обменивались короткими письмами на Рождество. Мэрион недавно овдовела, и время от времени пускала постояльцев, чтобы свести концы с концами. Это будет идеальное решение для Лоры, заявила Матильда, она получит домашний уют и заботу…

Ни домашнего уюта, ни особой заботы в доме Мэрион Лора не ощущала. И все же у нее не было особых причин менять квартиру. Вряд ли она нашла бы более дешевое жилье, и потом, хотя стол у Мэрион не отличался разнообразием, по крайней мере, Лора была избавлена от необходимости готовить самой.

Она взяла чемодан и направилась к лестнице, ведущей наверх.

— Тебе, кажется, звонила Синди! — сердито прокричала ей вслед Мэрион. — Если будешь перезванивать ей, подсчитай стоимость разговора и оставь деньги на столе. И не звони слишком поздно. Я не люблю, когда меня отвлекают от телевизора.

Каждый вечер ее хозяйка буквально приклеивалась к экрану телевизора. Она платила за аренду кабельного канала и не могла допустить, чтобы деньги пропали зря. Но когда Лора разговаривала по телефону, Мэрион была не в состоянии удержаться от того, чтобы не приглушить звук и приоткрыть дверь гостиной. Подробности жизни Лоры интересовали ее больше, чем кино.

Добродушно усмехнувшись, Лора поднялась в свою комнату. Она была рада звонку Синди. Они вместе учились в школе. Неожиданно отец Синди разбогател и отправил свою единственную ненаглядную дочь в престижную закрытую школу. Но девочки продолжали дружить. Недавно Синди получила должность ассистента режиссера одной из популярных телевизионных «мыльных опер», и ее отец в ознаменование этого события снял для нее на длительный срок роскошную квартиру в центре Лондона. Сейчас в этой квартире вместе с Синди жила одна из ее подружек — хронически безработная актриса с немыслимым именем Клеория.

Лора решила немедленно перезвонить Синди. Разговор с подругой поднимет ей настроение. Неприятное чувство из-за размолвки с Ронни беспокоило ее. Казалось, что их официальная помолвка выпустила на свободу свору злобных маленьких демонов, которые просто выжидали момента, чтобы поссорить их, и о существовании которых до этого никто не подозревал.

Швырнув дорожную сумку на узкую кровать, Лора снова спустилась в холл. Интересно, Кэтрин и Дюпон все еще в Гастингсе или уже уехали? Все утро они провели за закрытыми дверями в кабинете отца. Мать суетливо сновала туда и обратно, а когда все наконец вышли к обеду, Кэтрин просто светилась от счастья. Лора не видела выражения лица француза. Она старалась не смотреть на него…

Лора сердито отбросила в сторону мысль об этом человеке. Он не заслуживает того, чтобы она думала о нем. Набирая номер подруги, она услышала, как дверь гостиной приоткрылась. Стиснув зубы, она повернулась и холодно произнесла:

— Я засеку время разговора, Мэрион, не бойся. Нет необходимости контролировать меня. Я не собираюсь тебя обманывать.

Дверь с грохотом закрылась. До сих пор Лора не позволяла себе высказывать вслух раздражение по поводу подслушивания своих телефонных разговоров. Впрочем, информация, которую могла извлечь из них Мэрион, была достаточно безобидной. Лора не имела понятия, передавалось ли это кому-то еще. Жизнерадостный голос Синди, раздавшийся в трубке, отвлек ее от мрачных мыслей.

— Ну, как прошла помолвка? Конечно, замечательно? В каком платье ты была? Расскажи, какое обручальное кольцо подарил тебе Ронни?

Замечательным вечер ее помолвки назвать было нельзя, но Лоре вовсе не хотелось признаваться в этом. Не хотелось ей говорить и о том, что ее платье выглядело скучным и старомодным по сравнению с блистательным туалетом Кэтрин, и что сестру сопровождал красавец-мужчина, которому каким-то немыслимым образом удалось внести сумятицу в ее мысли и чувства. Поэтому Лора сосредоточилась на кольце.

— В нем четыре бриллианта, — сказала она, машинально поднимая вверх левую руку.

Но кольца на руке не было. Лора похолодела. Неужели она потеряла его? Как она могла? Ронни не простит ей этого! Неожиданно она с облегчением вспомнила, что оставила кольцо у кухонной раковины, когда мыла посуду после обеда. Конечно, мать найдет его и спрячет в надежное место. Надо будет позвонить ей потом, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Ну, рассказывай, — поторопила ее Синди. — Какой камень в центре?

— Центрального камня нет, — поспешно сказала. Лора, с трудом приходя в себя после шока от мысли, что потеряла кольцо. — Просто четыре камешка.

Она отбросила мысль о том, что бриллианты в ее кольце были совсем крошечные. Ронни вовсе не скупой, напомнила она себе. Просто он не любит показной роскоши в любой форме. Свидетельство тому — его неприязнь к Кэтрин. Сколько раз он саркастически говорил, что она похожа на новогоднюю елку с зажженными огнями.

— Неужели? — фыркнула Синди. — На месте Ронни я подарила бы тебе большой изумруд под цвет твоих глаз. Некоторые мужчины ужасно недогадливы, правда? Послушай, прекрати прятать своего жениха в этом захолустье, привези его в Лондон на следующие выходные. Должна же я с ним познакомиться? Мы весело проведем время. Согласна? — Лора пробормотала в ответ что-то неопределенное. — А теперь о деле, — продолжила Синди. — Знаешь, зачем я звонила тебе? Клеория уезжает от меня. Она познакомилась с одним сногсшибательным парнем: белозубая улыбка, накачанные мышцы. Но явно не из тех, кто способен на серьезные чувства. Все это, конечно, кончится слезами, я ей говорила, но она и слушать не хочет. Так вот, почему бы тебе не переехать жить ко мне?

Пальцы Лоры непроизвольно сжали телефонную трубку — это было очень соблазнительное предложение. У Синди огромная, но в то же время уютная квартира. Но…

— Спасибо за предложение, но мне это не по карману. Я ведь откладываю деньги к свадьбе, понимаешь? Мне очень жаль.

Она действительно расстроилась. Дело было даже не в том, что обстановка квартиры подруги не имела ничего общего с покрытым линолеумом полом и уродливой мебелью в доме Мэрион Старк. Лоре было бы гораздо ближе добираться оттуда до работы. А самое главное, ей гораздо приятнее находиться в обществе Синди, чем ее нынешней квартирной хозяйки-зануды.

— Это обойдется тебе совсем недорого, — возразила Синди. — Только половина стоимости счетов за обслуживание. Я совершенно не выношу одиночества, и папа это знает. Он вовсе не рассчитывает, что я буду брать со своих друзей половину арендной платы. И если уж Клеория с ее ничтожными доходами могла позволить себе это, то ты точно сможешь. Подумай о моем предложении серьезно. Обещаешь?

— Хорошо. Обещаю.

Единственное, что удержало Лору от того, чтобы прямо сейчас ухватиться за эту возможность, — это четкое понимание, что ее жених не одобрит такого поступка. Ронни нравилось считать, что Мэрион присматривает за ней, и однажды он, лишь наполовину шутя, как теперь догадывалась Лора, сказал, что квартирная хозяйка непременно сообщила бы его матери, если бы Лора, вырвавшись из-под домашней опеки, начала вести разгульную жизнь.

Закончив разговор, Лора поднялась наверх, чтобы взять кошелек и расплатиться за звонок. Надо еще позвонить домой и проверить, нашлось ли кольцо, напомнила она себе. Но вместо этого устало села на узкую жесткую кровать и принялась размышлять над предложением Синди.

В конце концов, она — не собственность Ронни. Он не может указывать, где ей жить в течение рабочей недели. Его устраивало то, что она находится под неусыпным наблюдением Мэрион. Если она переедет к жизнерадостной, полной энергии Синди, он будет страдать из-за того, что она весело проводит время. Без него.

Итак, нужно решить, стоит ли переезжать к Синди. А что, если это приведет к еще большей напряженности в отношениях с женихом? Как странно, подумала она, нервно покусывая нижнюю губу. И Ронни, и Дюпон — оба сказали ей, чтобы она была сама собой. Но каждый из них вкладывал в эти слова совершенно разный смысл.

«Просто будь сама собой. Для меня этого достаточно», — сказал Ронни. Скромная и рассудительная Лора, довольная своим тихим существованием, не хватающая звезд с неба и не стремящаяся к этому, — прекрасный исходный материал для того, чтобы стать ответственной и нетребовательной женой.

Дюпон имел в виду совсем другое, когда говорил ей, что она должна раскрыться, найти себя, реализовать свой скрытый потенциал. Другими словами, забыть Ронни.

Лора грустно шмыгнула носом, чувствуя себя совершенно несчастной. До этих выходных дней она была вполне довольна своей жизнью. Ее устраивала работа, она терпеливо переносила убогость своего временного жилья и строила планы грядущей семейной жизни с Ронни. Она спрашивала себя, почему вдруг все изменилось, и сердито отмахивалась от мысли, что это произошло по вине Жана Дюпона.

Какая бессмыслица! Возможно, этот человек просто развлекается, подшучивая над обычными людьми. Видимо, ему доставляет удовольствие провоцировать других на неожиданные поступки. Нужно выбросить его из головы. Дюпон для нее просто не существует. А если он когда-нибудь женится на Кэтрин — что ж, она сможет примириться с ним как с законным родственником.

Что ей действительно необходимо — это проанализировать свои отношения с Ронни, сосредоточиться на его хороших качествах, забыть о глупом замечании насчет того, что карьера и честолюбивые устремления — не ее удел, снова стать спокойной и благоразумной. И она должна полностью забыть о существовании Жана Дюпона, как бы трудно это ни было.

Резкий раздраженный стук в дверь возвестил о приходе хозяйки.

— К тебе кто-то пришел. Он ждет внизу. Выясни, что ему нужно, и пусть уходит. Ты же знаешь, что я не разрешаю приглашать гостей, тем более мужчин. Чего ради я должна открывать дверь и лишний раз подниматься по лестнице?

Но гость вовсе не ждал внизу. Когда Лора увидела, что за спиной Мэрион маячит высокая фигура француза, какое-то неизведанное чувство всколыхнулось в глубине ее души, сердце затрепетало в груди, а затем камнем ухнуло вниз. Впрочем, одетый в безупречно сшитый деловой костюм, Жан Дюпон мог произвести ошеломляющее впечатление на кого угодно.

— Прошу прощения, — сказал Дюпон, обращаясь к Мэрион. — Мое дело займет всего лишь несколько минут.

В звуках вкрадчивого мягкого голоса было достаточно тепла, чтобы растопить лед. Его мурлыкающая интонация заставила Лору почувствовать себя дурочкой. Впрочем, на хозяйку дома слова гостя тоже произвели соответствующий эффект, поскольку ее ответ: «Я не разрешаю приглашать гостей, особенно в спальню», — прозвучал без обычного раздражения.

— Вы очень благоразумны, мадам.

Белозубая улыбка Дюпона, казалось, осветила полумрак лестничной площадки. Лора увидела, что лицо квартирной хозяйки расплылось от удовольствия. Она нашла бы это в высшей степени забавным, если бы не пыталась отчаянно понять, что делает здесь француз и почему она так реагирует на его присутствие. Какая бы причина ни привела его сюда, это не сулило Лоре ничего хорошего.

— Как я уже сказал, дело, по которому я пришел, не отнимет много времени, — сказал Жан Дюпон, снова обращаясь к Мэрион, все еще стоящей на пороге. Его слова прозвучали так, словно он был уверен, что возражений не последует. — Прошу вас, не утруждайте себя ожиданием. Я сам спущусь вниз. — И, войдя в комнату, он мягко, но твердо закрыл за собой дверь.

Лора с неровно бьющимся сердцем вскочила на ноги. Широко раскрытыми глазами она наблюдала, как он осматривает комнату — неуклюжую мебель, узкую кровать.

— Подходящая норка для мышки, — заключил он, завершив свой беглый осмотр ее «апартаментов» и устремив на Лору взгляд темно-серых глаз, в которых поблескивала холодная усмешка.

Лора заставила себя проигнорировать его слова.

— Зачем вы приехали? — спросила она слегка охрипшим голосом. — Кэтрин с вами?

Возможно, сестра осталась в машине. Посещать такое убогое жилище — ниже ее достоинства.

— Она все еще в Гастингсе. Вместе с матерью изучает каталоги свадебных платьев. Думаю, в ближайшие две недели они вряд ли смогут оторваться от этого занятия.

— О-о…

Это все, что смогла сказать Лора. Внезапно она почувствовала себя полностью опустошенной. Безо всяких причин. Если не считать того, что ее подозрения, похоже, сбываются. Этот человек скоро станет членом их семьи. Утренний разговор в кабинете отца теперь приобрел ясный смысл — Кэтрин и Жан официально объявили о своем намерении пожениться, составляли планы, назначали дату.

Интересно, будет ли Дюпон хранить верность сестре? Или он будет продолжать вести себя с другими женщинами так же, как с ней, Лорой? Целовать и обнимать кого угодно, если ему этого хочется? Вполне возможно. Женитьба редко меняет характер мужчины.

— Поздравляю, — с трудом выдавила Лора. — Я надеюсь, что вы оба будете довольны своим… союзом.

Она не смогла заставить себя сказать: «Я надеюсь, что вы будете счастливы вместе». Она не знала почему, но ей казалось, что она задохнется, если произнесет эти слова.

Жан Дюпон посмотрел на нее странным взглядом. Как на идиотку, подумала Лора. Впрочем, возможно, она и есть идиотка.

— Я бы не согласился подписать контракт, если бы у меня были сомнения, — сухо проговорил он. — В отличие от большинства женщин Кэтрин умна и целеустремленна. Ей полностью можно доверять. Я знаю, что она решительно настроена на то, чтобы грядущие изменения в ее жизни оказались успешными. Разумеется, мы будем довольны. Оба.

Неожиданно впервые в жизни Лора почувствовала жалость к Кэтрин. В этого мужчину так легко влюбиться — если не копать слишком глубоко, поспешно напомнила она себе. Знает ли сестра, что он относится к женитьбе как к деловому соглашению?..

— Вы довольно цинично относитесь к женщинам, — резко сказала она.

— У меня есть на это причины, — ответил Дюпон, слегка пожав плечами, словно ему наскучил разговор, и вынул из кармана пиджака ее потерянное кольцо. — Твоя мать нашла его среди грязных тарелок на кухне. — Он взял Лору за руку и положил кольцо ей на ладонь. — Я мог бы сказать, что твоя забывчивость символична… Подумай об этом, девочка. И о том, что я говорил тебе. Впрочем, это твое дело. Твоя жизнь.

Произнеся это, он повернулся и вышел. Лоре хотелось догнать его и залепить пощечину за то, что он сравнил ее с мышкой. Или закричать так, чтобы задрожали стены.

Вместо этого она сосчитала до пятидесяти и заставила себя немного успокоиться, потом спустилась вниз и сделала два важных телефонных звонка.

4

— Ты в самом деле не хочешь пойти со мной? — спросила Синди. — Я подожду, пока ты переоденешься.

Синди собиралась на вечеринку. Ярко-красные узкие брючки и блестящая черная туника подчеркивали стройность ее хрупкой фигурки.

Лора устроилась поудобнее на обитом парчой диване и, встряхнув медно-рыжими волосами, широко улыбнулась подруге.

— Спасибо, дорогая, но, честное слово, завтра мне нужна ясная голова.

Кроме того, ей просто нечего было надеть по такому случаю.

— Ну, если ты действительно так считаешь, то оставайся дома, — задумчиво протянула Синди. — Слушай, выброси ты сегодня из головы свою новую службу. Помни, что это всего лишь новая работа и ничего больше.

— Да я уже и забыла о ней! — возразила Лора, подкрепляя свои слова улыбкой. — Но мы завтра обедаем с одним крупным финансистом. Дрэйпер на девяносто процентов уверен, что сможет убедить его поддержать нас. Если я все время буду зевать за обедом, это может сильно снизить наши шансы на успех.

Зазвонил телефон, и Синди сняла трубку.

— Это тебя, — сказала она Лоре. — Ладно, пока, я ухожу. Не жди меня. — Бросив прощальный взгляд в зеркало, она захлопнула за собой дверь.

Лора каким-то образом догадалась, что звонит Ронни. Ее щеки заалели, когда это предположение подтвердились. Она подсознательно ожидала этого звонка. Когда Лора на прошлой неделе позвонила своему жениху, чтобы сообщить, что она дала согласие работать у Брайана Дрэйпера и переезжает жить к Синди, Ронни страшно рассердился.

«Я думал, что мы все обсудили и решили, что ты откажешься от этого сумасбродного предложения, — заявил он во время того разговора. — Скажи Дрэйперу, что ты передумала. Пусть поищет другую идиотку, которая готова стать безработной через пару месяцев. Что касается переезда от Мэрион — ничего глупее ты просто придумать не могла. Твоя подруга привыкла швырять деньги на ветер. Ты скоро увидишь, что жить с ней — это очень расточительно».

Лора проигнорировала его слова. Пока они не женаты, она может жить там, где хочет. С неожиданной холодностью Лора напомнила ему: «Это ты решил, будто я должна отказаться от работы. Я же, хорошенько все обдумав, сочла нужным принять предложение». Что было не совсем правдой. Она дала согласие на новую работу импульсивно. Слова надменного француза, который сравнил ее комнату с мышиной норкой, подстегнули ее. «Я уже дала согласие и не изменю своего решения, — заявила она. — И я не понимаю, почему ты против».

«Значит, у тебя гораздо меньше здравого смысла, чем я думал, — огрызнулся в ответ Ронни. — Кстати, можешь не приезжать домой на эти выходные ради меня. Я буду занят».

Что ж, это даже к лучшему, решила Лора, пытаясь подавить в себе разгорающийся гнев. Ей нужно уладить формальности, связанные с переходом из ее агентства в фирму Дрэйпера, и перевезти кое-какие оставшиеся вещи к Синди. К тому же Дрэйпер уже вручил ей толстую пачку бумаг, содержащих информацию о различных объектах недвижимости, — небольших гостиницах, коттеджах и даже парочке старинных замков, которые он собирался купить или снять, если финансовые дела пойдут хорошо. Так что у нее есть занятие на выходные — внимательно прочитать все это, изучить карты местности, дать свое заключение. Совсем ни к чему ехать домой, чтобы выслушивать нравоучения. Она сыта ими по горло.

Но, быть может, сейчас Ронни немного поостыл? Раньше Лора всегда соглашалась с тем, что предлагал он, вела себя именно так, как жених ожидал от нее. Она понимала, что, поступив наперекор Ронни, она вызвала в нем нечто вроде шока и была готова простить его. У него было время обдумать все это, и, возможно, сейчас он звонит для того, чтобы пожелать ей успеха на новом поприще.

— Мама хотела бы знать, приедешь ли ты домой на выходные, — сказал Ронни. Его голос звучал несколько натянуто. — Приезжает тетя Мэри. Она хочет увидеть тебя. Ты сумела понравиться ей в прошлый раз, помнишь? Мама желает, чтобы ты пообедала с нами в субботу.

Семейство Миллсов обращалось с чопорной старой леди так, как будто она являлась членом королевской семьи. Старушка была богата и бездетна. Все надеялись, что она оставит свое состояние Ронни, и, когда Лора произвела на тетушку хорошее впечатление, Миллсы были очень обрадованы.

Ронни же, несмотря на все его усилия, не смог стать любимцем тети Мэри. Значит, Лоре в новой роли невесты Ронни придется провести выходные, ублажая раздражительную старую даму. Однако ее насторожило то, что в голосе жениха все еще слышалось скрытое недовольство.

— А чего хочешь ты? — тихо спросила Лора. — Ты хочешь, чтобы я приехала?

— Разумеется, — сказал он. — Я думаю для тебя это очевидно. В конце концов, мы ведь помолвлены.

Лора решила, что этими словами он хочет выразить сожаление по поводу того, что был так резок с ней во время их предыдущего разговора, и, смягчив голос, поспешно сказала:

— Тогда я приеду.

— Вот и умница!

Итак, о ссоре было забыто, и Лора с облегчением слушала, как Ронни рассказывает ей о своих делах. Ей была неприятна размолвка, до сих пор у них никогда не находилось причин для ссоры. Лора слушала с искренним интересом, пока Ронни не произнес:

— Ты, наверное, знаешь, что Кэтрин проводит почти все время дома? Иногда она бывает в Лондоне, но после нашей с тобой помолвки она прочно обосновалась здесь. Похоже, твоя сестрица осталась без работы. Складывается впечатление, что ее карьера топ-модели накрылась.

Был ли в словах Ронни оттенок злорадства? Лоре показалось, что да. Наверное, сестра пока молчит о своих приготовлениях к свадьбе. Лоре следовало бы объяснить жениху, в чем дело, — в конце концов, он скоро станет членом семьи. Но она не смогла заставить себя заговорить об этом.

Мысль о том, что Жан Дюпон станет ее родственником, по-настоящему ужасала Лору. Она не хотела думать об этом и тем более говорить. Ее звонки домой были редкими и краткими, и у матери просто не было возможности излить восторги по поводу предстоящей свадьбы любимой старшей дочери.

— Неужели тебя это волнует? — сказала она Ронни и перевела разговор на другую тему.

Положив наконец трубку, Лора стряхнула неприятное чувство, оставшееся после разговора, и принялась обдумывать, что бы ей завтра надеть для важного делового обеда.

Когда такси остановилось у светофора, Лора достала из сумочки зеркальце и придирчиво оглядела себя: гладко причесанные блестящие волосы, сдержанный макияж. Воротник зеленой шелковой блузки был аккуратно расправлен поверх лацканов темно-серого шерстяного костюма.

Пока она убирала зеркальце в сумочку, такси тронулось с места, и взгляд Лоры упал на кожаную папку с документами. Совсем ни к чему нервничать, подумала Лора. Конечно, она чувствовала бы себя более уверенно, если бы рядом был Дрэйпер. Но у него на утро была назначена неотложная встреча с управляющим банка, поэтому он попросил Лору прибыть в ресторан пораньше и начать переговоры с финансистом на случай, если обстоятельства заставят его задержаться.

И она ничего не имела бы против — если бы не забыла спросить у Дрэйпера имя этого финансиста! Ну, ничего, она как-нибудь выпутается из этого затруднения, спокойно сказала себе Лора, расплачиваясь с водителем, когда машина остановилась у одного из самых шикарных ресторанов города.

Она хорошо подготовилась к встрече и имела все основания чувствовать себя уверенно. Безусловно, ее участие в переговорах будет полезным для дела. Поэтому она не слишком обеспокоилась, когда метрдотель сообщил ей, что мистер Дрэйпер еще не прибыл, а их гость уже сидит за столиком.

Бросив беглый взгляд на часы, Лора увидела, что опоздала ровно на три минуты. Она была уверена, что у нее куча времени в запасе, но недооценила уличные пробки. Подбирая в уме формулировку извинений и стараясь сохранять на лице вежливую улыбку, следом за метрдотелем она прошла в зал.

Чувство подлинного ужаса перед жестокой и неизбежной реальностью охватило ее, когда она увидела, что из-за столика поднимается Жан Дюпон.

— Извините, я опоздала, — по-детски смущенно пробормотала она, поспешно опускаясь на стул, отодвинутый для нее официантом.

— Всего лишь на несколько минут, — любезно успокоил ее Дюпон.

Ну почему изо всех возможных деловых партнеров именно он откликнулся на предложение Дрэйпера?

— Когда мистер Дрэйпер позвонил мне и предупредил, что, возможно, задержится, он заверил меня, что его помощник Лора Бакли будет к моим услугам и сможет развлечь меня до его прихода. — Жан Дюпон откинулся на спинку стула и слегка склонил голову набок. Что-то дьявольское было в его улыбке. — Конечно, могло быть две Лоры Бакли, которые работают в туристическом бизнесе, — продолжил он. — Но я решил, что такое совпадение маловероятно. Итак, я здесь и с нетерпением жду, когда вы начнете меня развлекать.

Лора приложила все усилия, чтобы сохранить спокойствие. Будь ее воля, она встретила бы Дюпона залпом охотничьей двустволки. Но эти переговоры были слишком важны для Брайана, чтобы подвергать риску возможность получения необходимых инвестиций.

— Что ж, извольте, — сказала она бесцветным голосом. — Конечно, мы не будем ничего заказывать до прихода мистера Дрэйпера, но если вы хотите выпить что-нибудь…

— Благодарю, но об этом я уже позаботился.

Он указал взглядом на нетронутый бокал вина, стоящий перед ним. Хотя его лицо было абсолютно серьезно, Лора не сомневалась, что он подсмеивается над ней.

— Я и не заметила.

У нее было такое чувство, что она сдает экзамен. И проваливается. Присутствие этого мужчины совершенно лишало ее способности мыслить. Как легко ему удается заставить ее почувствовать себя круглой дурой!.. Лора разжала нервно сплетенные пальцы и взяла в руки кожаную папку.

— Здесь наши предложения. Возможно, вы захотите просмотреть их, пока мы ждем.

Если внимание Дюпона будет сконцентрировано не на ней, а на цифрах и фактах, ей станет немного легче дышать. Но ответ Жана Дюпона снова привел ее в замешательство.

— Я уже тщательно изучил все материалы, — сказал он, небрежно пожав плечами. — Соглашаться на эту встречу, не сделав главного, означало бы напрасно потерять время. А я не теряю времени зря, Лора.

Это она уже поняла. Поняла на собственном опыте. Не успели они познакомиться, как он сумел привести ее в полное замешательство. Лора внутренне сжалась, припомнив его язвительные насмешки, прикосновения сильных рук, дерзкий поцелуй и головокружительное ощущение, которое она тогда испытала.

Он целовал ее, собираясь жениться на ее сестре! Эта мысль вызвала новую волну смятения в душе девушки.

— Расслабься, Лора, — негромко сказал Дюпон.

Она подняла на него взгляд. В больших зеленых глазах была бессознательная мольба оставить ее в покое. Но даже если Жан и прочел ее отчаянную просьбу, то явно не собирался откликаться на нее. Его чувственные губы изогнулись в легкой снисходительной улыбке. Не сводя с Лоры пристального взгляда, он сказал:

— Кэтрин говорила мне, что ты работаешь скромной секретаршей в заурядном туристическом агентстве. А оказалось, что ты — личный помощник весьма энергичного молодого человека, который быстро продвигается в гору. Что, сестра всегда принижает твои достижения?

— Разумеется, нет, — солгала она.

В детстве Лора привыкла к тому, что ее постоянно принижали, что любое сравнение с красивой и остроумной сестрой было не в ее пользу. Впрочем, это не слишком беспокоило девушку, особенно с тех пор, как она начала понимать, что никто не хотел сознательно обидеть ее. И потом, Кэтрин ее сестра. Лора не собиралась говорить о сестре плохо в присутствии человека, который скоро станет членом их семьи.

— Я сегодня первый день работаю у Брайана Дрэйпера, — неохотно признала она.

— Значит, ты последовала моему совету, — удовлетворенно заявил Дюпон. — Решила испытать свои крылья. Молодец, Лора.

Она едва не задохнулась от такого самодовольства, торопливо подыскивая какой-нибудь резкий ответ, который поставил бы этого наглеца на место.

Лора была готова признать, хотя и неохотно, что, назвав ее комнату в доме Мэрион «мышиной норкой», Дюпон в какой-то степени подтолкнул ее к поспешному переезду к Синди. Но он не имеет ни малейшего отношения к ее решению сменить место работы, убеждала она себя.

Лора едва не расплакалась от облегчения, когда Брайан наконец присоединился к ним. Теперь она в безопасности. Присутствие француза вызывало у нее постоянное чувство неловкости, как будто она голая стоит на людной площади. Но ей придется справиться с этим ощущением и найти с ним общий язык. Причем прямо сейчас. Это ее дело, ее работа…

Но все оказалось не так страшно, как она думала. Вопросы и замечания Дюпона были по-деловому точными и острыми. Каким бы легкомысленным ни казалось его поведение в личной жизни, к делам он относился серьезно. Дрэйпер убедительно излагал свои ответные доводы, его худощавое умное лицо светилось энтузиазмом. Лора забыла о своей враждебности и смогла вставить несколько весьма уместных замечаний. Ей даже стало жаль, когда Дюпона позвали к телефону.

Вежливо извинившись, француз встал из-за стола и вышел. Наклонившись к Лоре, Дрэйпер сказал:

— Похоже, дело близится к концу. Кажется, мы уже все обсудили? — Его глаза светились уверенностью в благоприятном исходе переговоров.

Лора широко улыбнулась. Ее переполняло радостное возбуждение. Встреча прошла лучше, чем она надеялась, учитывая ее напряженные отношения с предполагаемым партнером Брайана Дрэйпера.

— Интересно, он сообщит нам о своем решении прямо сейчас или нам придется еще некоторое время грызть ногти в ожидании? — спросила Лора.

— Надеюсь, что сейчас все выяснится, — сказал Дрэйпер. — Во всяком случае, я постараюсь подтолкнуть его к этому. — Он бросил беглый взгляд через плечо и снова повернулся к Лоре. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но в один из моментов у меня возникло впечатление, что вы с Дюпоном были знакомы раньше?

Лора вздохнула, чувствуя, как ее хорошее настроение снова улетучивается. Она знала, о чем говорит Дрэйпер. Во время краткого затишья в обсуждении финансовых вопросов, пока у них забирали тарелки после рыбного блюда, взгляд темно-серых глаз француза задержался на тонких пальцах ее левой руки. «Как я вижу, вам пока не удалось снова потерять кольцо. Если бы я был вашим наставником, я бы сказал, что вам следует приложить больше стараний к этому», — заметил он.

Как будто она нарочно оставила тогда кольцо среди грязных тарелок! Этот француз намекает на то, что она хочет разорвать помолвку с Ронни! Но у нее вовсе нет такого намерения. Он должен был бы знать об этом. Надо же, все-таки не удержался от ехидного замечания! Лору так и подмывало сказать ему в ответ что-нибудь резкое, но ее спасло прибытие официанта с очередным блюдом.

— Он собирается жениться на моей сестре, — пояснила Лора Дрэйперу. — Но я едва знакома с ним.

— Жан Дюпон снова женится? — Брайан удивленно вытаращил глаза. — Какой удар по его репутации!

— Репутации? — недоуменно переспросила Лора.

— Ну, наверное, ты имеешь представление о стиле жизни этих богатых трудоголиков, — пояснил Дрэйпер, слегка пожимая плечами. — Если уж они развлекаются, то на полную катушку. Множество очаровательных красоток вокруг, есть из чего выбрать, но никаких обязательств. Учитывая прошлое Дюпона, я мог бы сказать, что он вообще не испытывает доверия ни к одной женщине моложе пятидесяти лет, во всяком случае, пока не бросит ее. — Поймав отблеск отвращения в изумрудных глазах Лоры, Дрэйпер неловко покраснел. — Забудь о том, что я сказал. Наверное, твоя сестра — замечательная женщина. Кстати, говорят, что из раскаявшихся повес получаются самые верные мужья…

Брайан замолчал, с явным облегчением увидев, что «повеса», неважно, раскаявшийся или нет, возвращается к их столику.

— Я надеюсь, все в порядке? — спросил он, повернувшись к французу. — Может быть, еще кофе?

Жан покачал головой и откинулся на спинку стула. Он посмотрел на Лору, затем его взгляд лениво скользнул по Брайану и снова вернулся к девушке. У нее сжалось сердце от напряжения, когда эти подернутые дымкой серые глаза принялись внимательно изучать ее лицо. Что-то темное и горячее бешено запульсировало в ее крови, но в этот момент Дюпон, словно с усилием оторвавшись от каких-то личных мыслей, негромко проговорил:

— Мне понравились ваши предложения, Дрэйпер. Позвоните завтра в мой офис на Ламберт-стрит, и мои сотрудники из финансового и юридического отделов составят контракт. — Он немного помолчал, затем снова посмотрел на Лору и продолжил низким, слегка хрипловатым голосом: — Но есть еще одна вещь…

Лора вздрогнула, почувствовав — беспричинно, как она надеялась, — приближение катастрофы. Что-то почти зловещее померещилось Лоре в прикованном к ней взгляде Жана Дюпона, и все-таки она не смогла отвести глаза в сторону.

— Небольшая просьба, — сказал он.

— Разумеется, все, что угодно! — воскликнул Дрэйпер.

Лора догадывалась, что ее шеф с трудом сдерживает свою радость от состоявшейся сделки. Не будь они в общественном месте, он, наверное, запрыгал бы от счастья. Она отчаянно пыталась найти способ предостеречь его, напомнить об осторожности, хотя и понимала, что он все равно не стал бы ее слушать. Брайан не так хорошо знает Дюпона, как она. Просьба француза может оказаться динамитом, а ее шеф, на радостях согласившийся на что угодно, не хочет этого понять.

— Как я понял, мисс Бакли в эту среду отправляется в свою первую поездку во Францию, в Клермон-Ферран, чтобы согласовать детали и изучить маршруты, которые вы лично осмотрели и выбрали прошлой осенью.

— Совершенно верно, — подтвердил Дрэйпер, нетерпеливо подавшись вперед. — Переоборудованный под гостиницу монастырь в окрестностях Порийяка и…

— Я хочу предложить вам еще одно место, — мягко перебил его Дюпон. — У меня есть двоюродная сестра. Она недавно овдовела. Муж оставил ей небольшой замок и многочисленные долги. Я предлагал ей уплатить их, продав замок. — Он слегка повел плечами, резкие черты его лица смягчились. — Но Флоранс хочет любым путем сохранить недвижимость за собой, и я помогу ей в этом. Замок можно переоборудовать в небольшой отель, и он станет приносить доход. Разрешение уже получено, архитекторы приглашены. Мы с Флоранс были бы очень признательны, если бы, закончив дела в Клермон-Ферране, мисс Бакли встретилась со мной, скажем, в субботу, осмотрела замок и сообщила мне свое личное мнение насчет того, удовлетворяет ли это место высоким стандартам вашей фирмы.

На щеках Лоры вспыхнул лихорадочный румянец. Жан Дюпон наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Казалось, он подсмеивается над ее реакцией, как будто знает, из-за чего у нее инстинктивно перехватило дыхание. Страх, который предчувствовала Лора, стал реальным, но она была не в состоянии четко осознать его причину. Так почему же этот француз смотрит на нее так, как будто все прекрасно понимает?

Этот взгляд совершенно лишил девушку самообладания. Она была в полной растерянности, подсознательно чувствуя опасность, таящуюся в предложении Дюпона. А Дрэйпер, как она и предвидела, тут же согласился с предложением своего нового партнера:

— Договорились! Если это получится, мы все будем в выигрыше. Чем больше заманчивых туров я смогу предложить клиентам, тем лучше. Если ваша родственница сумеет быстро подготовить это место к приему гостей, мы уже на следующий год включим его в наши рекламные проспекты.

Он говорит так, как будто этот будущий отель уже удовлетворяет всем требованиям — по местоположению, уровню обслуживания, раздраженно подумала Лора. Разумеется, он хочет угодить своему инвестору. Но что касается самой Лоры, то меньше всего ей хочется встречаться с Жаном Дюпоном в субботу.

Суббота!

Лора беспокойно заерзала на стуле. Ронни рассчитывает, что она проведет субботу и воскресенье дома. Наследство тети Мэри ее не волновало: пусть старая леди отдаст, если хочет, все свои деньги в казну, чтобы помочь отечеству справиться с государственным долгом. Но Ронни сказал, что хочет видеть ее. Он сделал шаг к примирению, размолвка из-за новой работы забыта. Нет, Лора не может обмануть его ожидания.

— Мне очень жаль, но на субботу у меня другие планы. Их будет трудно отменить, — твердо заявила она.

— Трудно, но не невозможно?

В голосе Жана Дюпона звучала уверенность. Лора в душе проклинала француза.

— Нет ничего невозможного, — поддержал его Дрэйпер, бросив в сторону Лоры колючий взгляд, смысл которого был понятен любому: если новая сотрудница не желает изменить свои планы ради прихоти человека, который распоряжается деньгами, она рискует потерять работу. — Передайте мне по телефону место и время встречи, и мисс Бакли будет в вашем распоряжении.

Лора оказалась зажата между молотом и наковальней. Ей ничего не оставалось, как капитулировать. У нее не было выбора — иначе ей придется стоять в очереди за пособием по безработице и выслушивать неизбежные упреки Ронни.

— Ну так как, мисс Бакли?

Огоньки триумфа плясали в глубине глаз француза. Он знал, что она попалась в расставленную для нее ловушку.

— Как сказал мистер Дрэйпер, я в вашем распоряжении, — холодно ответила она.

Он добился своего, но вежливой улыбки Дюпон от нее не получит.

5

Шоссе, извиваясь среди горных склонов, вело на северо-восток от Порийяка. Лора снизила скорость и взглянула на карту, которая лежала на пассажирском сиденье взятой напрокат машины. Убедившись в том, что узкая, убегающая влево проселочная дорога — это именно тот поворот, который ей нужен, она съехала на обочину и остановила машину, чтобы дать себе пару минут отдыха перед предстоящей встречей с Жаном Дюпоном и его двоюродной сестрой.

Эти два с половиной дня, которые она провела во Франции, пролетели как в лихорадке. Лора должна была осуществить тщательную инспекцию двух отелей, с которыми Дрэйпер собирался подписать контракт. Надо было осмотреть и оценить все до мельчайших деталей — от качества кухни до надежности водопровода. По вечерам в своем номере Лора до боли в глазах сидела над письменным отчетом. Но даже после этого не могла уснуть. Ее мучили угрызения совести из-за того, что она так подвела Ронни.

Он не смог скрыть своего недовольства, когда Лора сообщила, что не сможет приехать домой и встретиться с тетей Мэри. Странно, но у Лоры сложилось впечатление, что жених расстроен не столько тем, что не увидит свою новоиспеченную невесту, сколько тем, что некому будет развлекать его престарелую родственницу.

Но хуже всего было то, что она не могла избавиться от волнения из-за предстоящей встречи с Дюпоном. Если быть до конца честной, она испытывала скорее возбуждение, чем страх.

Лора не понимала, что с ней происходит. Чувства, которые вызывал в ней этот мужчина, были непривычны для нее. Она изо всех сил пыталась прогнать их прочь. Каким образом ему удается так воздействовать на нее? Почему в его присутствии она теряет контроль над собой?

До сих пор в ее жизни не было ничего подобного, призналась себе Лора, трогая машину с места.

Как хорошо, что сегодня они встречаются не один на один. Рядом будет его двоюродная сестра, и можно надеяться, что это удержит Жана от едких насмешек. Тем более он не осмелится давать волю рукам. Наверняка Флоранс знает о предстоящей свадьбе кузена. Неужели Дюпон допустит, чтобы слухи о его недостойном поведении дошли до будущей жены, которая сейчас занята таким увлекательным делом, как выбор свадебного платья?

Лора резко нажала на тормоз, увидев, как из-за ближайшего поворота появился мужчина. Господи, Жан Дюпон! Он шел навстречу неспешным шагом, небрежно засунув руки в карманы белых брюк.

Лоб Лоры покрылся испариной. Прошло всего лишь несколько дней после их последней встречи, однако одного взгляда на этого человека оказалось достаточно, чтобы привести ее в состояние полного шока. У нее даже пересохло во рту. Сердце стучало, как паровой молот. Она ненавидела Дюпона за эту способность мгновенно приводить ее в такое состояние. И презирала себя за то, что реагирует на красивого мужчину как глупенькая девочка-подросток.

Это просто наваждение, попыталась убедить себя Лора. Оно пройдет. Должно пройти.

Тем временем Жан Дюпон приблизился, обошел машину кругом и молча сел на переднее сиденье. Если душа Лоры потеряла покой еще с их первой встречи, то сейчас смятение охватило и ее плоть. Ее тело против воли жаждало физического контакта, прикосновения, объятия. Ей хотелось повторения того поцелуя, который потряс ее, хотелось запретных, безумных вещей…

— Я решил встретить тебя, — небрежно пояснил Дюпон, повернувшись лицом к Лоре. — А то через сотню ярдов ты могла бы подумать, что свернула не туда, и укатила бы обратно. Ты могла заблудиться, такая маленькая и хрупкая, — среди незнакомых гор. Я не мог этого позволить.

Неужели именно поэтому он вышел ей навстречу? В этом не было никакой необходимости. Она прекрасно и сама нашла бы дорогу к замку. Зачем он ведет себя так, будто она важная гостья? Быть может, он подшучивает над ней?

Но Жан Дюпон казался серьезным. Правда, его глаза были скрыты темными очками.

— Поехали, Лора, — негромко распорядился он.

Она неуверенно тронула машину с места, болезненно чувствуя на себе его взгляд. Этот взгляд пробудил в ней какое-то обостренное восприятие реальности. Незнакомые образы кружили ей голову — зеленые склоны холмов, голубеющие вдали горы, сверкающий изгиб реки далеко внизу. Новые ощущения переполняли ее. Она чувствовала горячие лучи солнца на своей коже и внутренний жар, разливающийся по всему телу.

Едва успев снизить скорость перед очередным поворотом, Лора решительно заставила себя сосредоточиться на дороге. Надо просто представить, что Дюпона нет рядом, внушала она себе. Она вспомнила о Ронни, во всяком случае, попыталась сделать это. Но образ жениха ускользал из ее сознания, она никак не могла представить его лицо. Интересно, будет ли он продолжать сердиться, когда она наконец вернется домой? — спросила себя Лора и неожиданно осознала, что это волнует ее не так сильно, как должно было.

— Долго еще ехать? — слегка охрипшим от волнения голосом спросила она.

Чем скорее закончится эта поездка, тем будет лучше.

— Мы почти приехали, — с легким смешком отозвался Жан. — Твой стиль вождения машины заставил меня задуматься, в порядке ли мой страховой полис.

Объяснять ему, что обычно она водит машину очень спокойно и аккуратно, что это его присутствие заставляет ее ехать так, словно она новичок? Нет, это невозможно. Дюпону совсем ни к чему знать, какое действие он оказывает на нее. Впрочем, он и так, наверное, об этом догадывается.

Дорога сделала последний поворот, и перед ними открылся вид, от которого Лора лишилась дара речи.

Замок был совсем не таким, как она представляла. Вовсе не полуразрушенное сооружение, окруженное грудой камней.

Здание удивительной красоты возвышалось на холме, внизу располагался прелестный парк. Казалось, что замок парит на зеленом облаке. Строгая простота архитектуры — четыре квадратные башни, массивные ворота — придавали замку особое очарование. У Лоры от восторга перехватило дыхание.

— Красиво! — Восхищенная, девушка на мгновение забыла, где она и кто рядом с ней. — Что-то почти неземное…

— Значит, это произведет впечатление на клиентов Дрэйпера, — заметил Дюпон, сразу напомнив девушке о цели ее приезда.

Лора поспешно согнала с лица непроизвольную восторженную улыбку и поехала вперед, теперь уже более осторожно. Почти полностью взяв себя в руки, она медленно вела машину по извилистой дороге. Наконец они въехали на большую каменную площадку перед главным входом. Лора выключила мотор и сказала:

— Дорогу следует замостить. Хотя Дрэйпер предоставляет в распоряжение клиентов машину с водителем, некоторые из них, возможно, захотят сами сесть за руль. — Она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, чувствуя, что самообладание почти полностью вернулось к ней. Подождав, пока Жан выйдет, Лора добавила: — Эта дорога не отвечает нашим стандартам.

Слова прозвучали подчеркнуто холодно, чтобы дать французу понять — вежливо, разумеется, — что высокие требования их фирмы распространяются и на него, несмотря на то, что он их будущий партнер.

И потом, она должна проявить себя как профессионал, решила Лора. Именно такой стиль поведения ей следует поддерживать в течение тех нескольких часов, которые ей придется провести здесь.

Жан Дюпон окинул ее каким-то странным взглядом из-под полуопущенных век. Без сомнения, он обратил внимание на ее непритязательную одежду — невзрачную бежевую блузку и помявшуюся в дороге юбку, удобные, но неслишком изящные туфли без каблуков. Заметил, конечно, и выбившиеся из прически пряди волос. На его лице появилась ироническая улыбка.

— Итак, у мышки выросли острые зубки, — проговорил он. — Отлично, дорогая, отлично!

Лицо Лоры заалело. Она почувствовала себя как никогда неуклюжей и неопрятной. Импульсивное желание залепить пощечину по этому красивому безжалостному лицу было почти непреодолимым. Но Лора вовремя вспомнила, как он отреагировал на ее попытку применить силу тогда, на кухне, и сдержалась. Отвернувшись, она наклонилась, чтобы достать с заднего сиденья свою сумочку. Голос Дюпона заставил ее на мгновение оцепенеть.

— Где твой чемодан? Открой багажник, я занесу твои вещи в дом.

Лора тяжело вздохнула:

— В этом нет необходимости, — сказала она, с неохотой вспоминая, что в тексте письма, которое она получила перед отлетом во Францию, упоминался ночлег в замке. Флоранс, наверное, приготовила комнату для нее и совершенно напрасно. Лоре придется извиниться перед ней. — Все, что мне нужно на этом этапе, — это посмотреть план замка и обсудить перспективы его переоборудования под отель. Остальные детали — улучшение дороги и прочее — могут быть согласованы позже.

Если повезет, решила Лора, она к вечеру вернется обратно в Порийяк. После краткого осмотра замка и вежливой беседы вполне можно с достоинством покинуть сцену.

— Вообще-то я планировала сегодня к вечеру добраться до аэропорта, — подчеркнула она, доставая из сумочки блокнот.

В этом случае завтра к обеду она будет в Гастингсе и попытается умиротворить Ронни. Хотя сейчас это казалось менее важным, чем избавиться от общества Дюпона.

Жан молча смотрел на нее испытующим взглядом.

— Может быть, мы приступим к делу? — не выдержала она.

Он лукаво улыбнулся, заставив Лору внутренне задрожать, и слегка склонил голову набок.

— К чему такая торопливость, детка? У нас куча времени. Зачем спешить в Англию, где наверняка сыро и пасмурно? Моя страна прекрасна — почему бы тебе не отдохнуть и немного не расслабиться? Отбрось свой имидж деловой женщины. В конце концов, он для тебя нов. Я уверен, что он тебя стесняет, — хотя бы чуть-чуть, а?

Улыбка Дюпона была слишком обольстительна. Лора не доверяла ей. Она бы с удовольствием сорвала с Жана темные очки, чтобы увидеть выражение его глаз. Наверняка он иронизирует над ней. Он все еще видит в ней серую мышку и подсмеивается над ее попыткой казаться деловой женщиной.

Сейчас в нем было больше французского. Кожа Жана, оттененная черной рубашкой, казалась оливковой. Здесь, на своей территории, он был опаснее. Или опасность заключалась в самой Лоре? В ее чувствах, которые раскрывались навстречу этому мужчине так, как туго свернутый бутон разворачивает свои лепестки навстречу солнцу?

— Я не распоряжаюсь своим временем, — сказала Лора. — Фирма еще только начинает свою деятельность, и нам с Дрэйпером предстоит разработать туры по всей Европе. Мы не можем тратить слишком много времени на знакомство с местом, которое еще не готово к приему клиентов. Надеюсь, вы понимаете это?

Лора умоляюще посмотрела на него. Она знала, что не умеет скрывать свои чувства. Впрочем, сейчас ею неожиданно овладело такое отчаяние, что она уже не заботилась об этом. Изумрудные глаза девушки просили об одном: чтобы он понял ее состояние и позволил достойно уйти.

Она была готова поступиться гордостью — пусть Жан догадается, какие чувства он пробуждает в ней. Гордостью, но не самоуважением. Она должна свести время пребывания здесь до минимума. Иначе он заставит ее чувствовать то, чего она не должна чувствовать, хотеть того, чего она не должна хотеть. Он легко может добиться этого. Ему достаточно просто быть рядом.

Дюпон слегка наклонил голову, загадочно улыбнулся и направился к замку. Лора последовала за ним. Она так и не поняла, готов ли он пойти ей навстречу, быстро обсудить деловые вопросы и отпустить, или же нет. Считает ли он, что это безопаснее и мудрее, потому что понял, что она влюблена в него…

Лора попыталась отбросить эту мысль. И вовсе это не любовь, а примитивное физическое влечение. Реакция глупой неопытной девчонки на откровенную мужскую привлекательность.

Ведь она влюблена в Ронни, разве не так? В том, что она испытывает к Жану, нет ничего возвышенного. Это не более чем искушение запретным плодом.

Лора на мгновение закрыла глаза. Неожиданная слабость теплой волной нахлынула на нее, почти приковав к месту. Искушение принять приглашение Жана и остаться было почти непреодолимым. Теплые лучи солнца ласкали ее кожу, легкий ветерок приносил ароматы горных трав… Ее затуманившийся взгляд остановился на удаляющейся стройной фигуре мужчины. Лора была не в силах оторвать от него глаз. Как легко было бы остаться, поддаться настроению момента, принять как должное то, что может случиться…

Нет, у нее хватит сил преодолеть это искушение!

Лора пошла следом за Дюпоном, пытаясь не думать ни о чем, кроме необходимости переступать ногами. Она догнала Жана в тот момент, когда тот открывал небольшую дверцу, встроенную в массивные дубовые ворота замка.

Толстые стены из желтовато-коричневого камня образовывали полутемный тоннель, ведущий в залитый солнцем внутренний двор, ограниченный каменными башнями замка по углам и протянувшейся между ними арочной террасой.

Лоре казалось, что она попала в волшебный мир… Этот мир был опасен — как опасен был мужчина, идущий рядом с ней. У нее вырвался вздох облегчения, когда из-за колонны вышла полная женщина в черном. Они больше не одни в этом сказочном замке.

Но облегчение было коротким. Жан что-то быстро сказал женщине по-французски, та ответила с учтивостью прислуги и удалилась. Значит, это не Флоранс, догадалась Лора.

— Люси принесет нам выпить чего-нибудь холодного, — пояснил Дюпон. — Идем.

Он небрежно махнул рукой, указывая путь, и Лора неохотно пошла вперед, болезненно ощущая рядом с собой его присутствие. Они прошли через прохладную тень террасы, увитой диким виноградом, и оказались в огромном зале со сводчатым потолком. Старые мраморные плиты пола скрадывали их шаги.

Здесь была лестница, уходившая куда-то вверх, и два больших камина. Сквозь открытый дверной проем в противоположной стене они вышли на еще одну террасу, с которой открывался вид на окрестности. За террасой располагался парк, над которым, казалось, парил замок, — зрелище, поразившее Лору еще по пути сюда.

Жан провел ее к низкому столику, рядом с которым было несколько плетеных кресел. На столике уже стоял высокий запотевший кувшин с холодным лимонадом и ваза с фруктами.

— Надеюсь, твой шеф позволит тебе передохнуть несколько минут? — спросил Жан, жестом указывая на одно из кресел.

Лора поняла, что он подсмеивается над тем, что она говорила о своей занятости. Ей было нечего возразить. Если она откажется присесть на пару минут, то поставит себя в смешное положение. Кроме того, ей и впрямь безумно хотелось пить. Стараясь держаться спокойно, она опустилась в кресло.

— Здесь очень красиво, — вежливо заметила она.

Вдоль террасы стояли античные статуи, шапки буйно разросшихся глициний и каскады вьющихся роз обрамляли перила, спускаясь в сад.

Но окружающая ее красота побледнела, когда она подняла глаза на Жана. Он был настолько неотразим, что Лоре захотелось протянуть руку и коснуться его щеки, провести пальцами вдоль чувственной линии рта, покрыть горячими поцелуями эти серые нахальные глаза…

Лора до боли стиснула пальцы. То, что она чувствовала, было безумием. Он принадлежит Кэтрин, а она принадлежит Ронни…

Но она не хотела Ронни…

— Я рад, что хоть что-то заслужило твое одобрение, — сухо произнес Дюпон, сев в кресло напротив Лоры и вытянув вперед длинные ноги. — Но не торопись доставать свой блокнот. У нас еще масса времени.

Лора собрала всю свою волю в кулак. С каждой секундой, проведенной рядом с ним, сила его физического магнетизма все крепче притягивала ее, увлекая в пропасть.

Ей необходимо уехать и чем скорее, тем лучше. Панический страх, трепещущий внутри, словно пойманная птица, становился все сильнее. Лора заставила себя сделать глоток лимонада. Кусочки льда застучали о край стакана, делая явной дрожь в ее руках.

— Я бы хотела прямо сейчас встретиться с вашей двоюродной сестрой и обсудить ряд вопросов, ради которых сюда и приехала, — сказала она, поставив стакан на стол.

Жан посмотрел на нее с лукавой улыбкой, от которой Лоре стало не по себе.

— Разве я не говорил? Флоранс сейчас в Швейцарии, на курорте. Смерть мужа, свалившиеся на нее после этого финансовые проблемы совершенно подорвали ее здоровье. Поэтому она и уехала, оставив все дела мне, — сказал он, лениво поднимаясь.

Невинное выражение серых глаз не обмануло ее. Разумеется, он намеренно не сообщил ей, что они будут одни.

Ничего, она справится с этим. Она должна. В действительности, ей следует бояться только себя. Жан Дюпон сам по себе не представляет реальной опасности. Даже поцелуй, на который он не имел никакого права, не так страшен. Просто этот парень не может не флиртовать, это в крови у французов. Да он и не придает этому никакого значения. И разве может Жан серьезно интересоваться Лорой, если собирается жениться на ее красавице-сестре?

Лора обхватила себя руками за плечи, пытаясь успокоиться и скрыть свою тревогу.

— Прошу меня извинить, — проговорил Дюпон. — Мне надо кое-что сделать, прежде чем мы приступим к делам.

Он пошел вдоль террасы. Лора закрыла глаза, сознательно лишая себя возможности смотреть ему вслед. Через пару секунд она стряхнула с себя оцепенение и поспешно вскочила, чтобы немного привести себя в порядок к его возвращению.

После безуспешных попыток разгладить помявшуюся в дороге юбку девушка бросила это занятие и занялась волосами. Скрутив непослушные вьющиеся рыжие пряди в тугой узел на затылке, она прочно закрепила его шпильками. Это придало ей уверенности, и, взяв в руки блокнот, она двинулась навстречу Дюпону, который как раз появился в дальнем конце террасы.

— Может быть, вы покажете мне планы? — сухо предложила она, стараясь не смотреть прямо на Жана и устремив вместо этого взгляд на одну из статуй. — На данном этапе больше ничего не нужно. Когда замок будет окончательно переоборудован в отель, мы проведем тщательную проверку.

Ознакомление с планами не займет много времени, решила она. А после этого она сможет спокойно уехать отсюда, решила Лора.

— Дрэйпер просит тебя к телефону, — сказал Жан. — Это в малом зале. Идем, я провожу тебя.

Не ожидая подвоха, Лора прошла в просторную комнату с резным деревянным потолком. Она взяла трубку в уверенности, что шеф хочет убедиться, что она благополучно добралась до места, и, возможно, дать какие-то распоряжения насчет понедельника. Но и двух секунд разговора оказалось достаточно, чтобы краска сбежала с ее лица. Она стиснула трубку так, что костяшки пальцев побелели.

— Послушай, неужели ты и вправду не можешь потратить на знакомство с замком Дюпона больше, чем пару часов. Что за глупости, Лора? — В голосе Брайана слышалось явное недовольство. — Нам сейчас крайне важно поддерживать хорошие отношения с этим человеком. Ты должна во всем идти ему навстречу. Поняла? Если он захочет, чтобы ты осталась на неделю и исследовала все с лупой в руках, ты должна так и сделать. Это приказ.

6

Лора была вне себя от гнева. Зачем Дюпон это сделал? Чтобы показать свою власть над ней? Догадывается ли он, что с ней происходит? А может быть, все это кажется ему просто забавным?

И сама она хороша — влипнуть в такую ситуацию! Благоразумие покинуло ее. Лора повернулась к французу и с неожиданной резкостью сказала:

— Наябедничали? Зачем вы вмешиваетесь не в свое дело? Вы понимаете, что я из-за вас могла потерять работу?

Дюпон недоуменно пожал плечами и красноречиво развел руками, явно желая указать на некорректность ее поведения.

— Ты несправедлива ко мне, — снисходительно проговорил он. Его глаза при этом смеялись. От бархатных интонаций его голоса у Лоры по телу побежали мурашки. — Я хотел, чтобы ты немного отдохнула, вот и все. Я знаю, что Дрэйпер настаивает на тщательной инспекции отелей, так что спешить не надо. — Он неожиданно улыбнулся дьявольски обворожительной улыбкой. — Считай эти выходные рабочими днями и попутно попытайся отдохнуть. Ты заслуживаешь награды за то, что перешла работать к нему. Знаешь, наша первая встреча подтвердила мои предположения — ты умна и не боишься серьезной работы. Брайан Дрэйпер нанимал тебя не для того, чтобы ты подносила ему чай. Вряд ли он уволит тебя за одну ошибку.

Но кто виноват в этой ошибке? — сердито спросила себя Лора. Жан Дюпон! Это он вытащил ее из тени на свет, начал дразнить, говорить комплименты, флиртовать. Спутал все ее мысли, пробудил в ней чувства, на которые она не имела права. Значит, именно он виноват во всем!

А его снисходительное «ты заслуживаешь награды» просто задело ее за живое и, не подумав, Лора выпалила:

— Не берите на себя слишком много. То, что я перешла работать к Дрэйперу, — вовсе не ваша заслуга. А если вы собираетесь повторить свой совет насчет того, что мне следует порвать с Ронни, то оставьте его при себе — это не ваше дело, понятно? — Сказав это, Лора тут же пожалела, что вовремя не прикусила язык, потому что Жан посмотрел на нее с усмешкой и, скрестив на груди руки, проговорил хрипловатым голосом:

— Заметь — не я первый упомянул о твоем скучном женихе. Ты сама заговорила о нем. Значит, мы должны разобраться в этом. Вместе. И сейчас у нас как раз есть время, так ведь? — его нахальная улыбка стала шире. — Но не будем спешить. Я никогда не тороплюсь. Никогда. Ты меня поняла?

Пока он говорил, его глаза лениво скользили по ее фигуре, мысленно как бы снимая с нее помятую, невзрачную одежду. Нужно было быть полной дурой, чтобы не понять такого намека.

Итак, он намерен продолжать свою игру, продолжать флиртовать с ней. Неужели это забавляет его? Из какого-то дьявольского азарта ему хочется увидеть, как серая мышка, его будущая родственница, без сил упадет к его ногам. Неужели он готов на все, лишь бы добавить еще один трофей к списку своих многочисленных побед?

От одной этой мысли в глубине ее существа всколыхнулось пламя. Лора представила, как в будущем на семейных вечеринках Жан будет многозначительно улыбаться ей, приглашая вспомнить…

— Что с тобой, Лора?

Она вырвалась из водоворота мыслей и утонула в бездонной глубине темно-серых глаз, смотревших на нее с явным сочувствием. Или с сожалением? Как бы то ни было, это показалось Лоре невыносимым! Жан протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но она яростно отпрянула назад.

— Мне не нравится то, каким способом вы вынудили меня провести здесь больше времени, чем я могу себе позволить. Но не беспокойтесь, я переживу это.

— Рад слышать, — сказал он. — Те планы на выходные, которые тебе пришлось отменить, связаны с Ронни?

— Предположим.

— И ты беспокоишься из-за этого?

— Нет. — И, произнеся эти слова, Лора поняла, что говорит правду.

Сие обстоятельство встревожило ее. Она не знала, как сказать Ронни, что не приедет на выходные домой. А ведь он так просил! Но внезапно до нее дошло, что и Ронни никогда не отменил бы из-за нее встречу с клиентом. Бизнес есть бизнес, всегда подчеркивал он. Так что ее совесть должна быть чиста.

Что действительно беспокоило ее — так это чувства, которые возбуждал в ней красивый француз. Лора вынула из сумочки ключи от машины и протянула их Жану.

— Итак, я остаюсь, — холодно проговорила она. — Возьмите из багажника мои вещи и покажите мне мою комнату. Я бы хотела освежиться, прежде чем мы приступим к работе.

Впервые за весь период их странных отношений она повела себя хладнокровно, подумала Лора, глядя вслед Жану, который шел к двери, небрежно перекидывая ключи из одной руки в другую. Хорошо, если бы ей удалось и дальше сохранять это хладнокровие. Чтобы оградить себя от его шокирующей власти над ее чувствами, она должна поставить этого человека на место и твердо удерживать его там.

Лора посмотрела ему вслед — в ленивой, слегка раскачивающейся походке Дюпона было что-то такое, отчего ее снова охватила тревога. Девушка задумчиво нахмурилась, пытаясь понять, что он задумал теперь.

Все стало ясно через несколько минут. Лора увидела, как к ней направляется Люси в сопровождении невысокого мужчины с морщинистым лицом. Мужчина, которого Люси представила как своего мужа Жоффрея, нес в одной руке чемодан Лоры, а в другой — портфель. Они провели девушку в приготовленную для нее комнату, и служанка на ломаном английском сказала:

— Господин Дюпон говорит, вы должна отдыхать. Ждать его для… lediner. Понимать?

При виде явного замешательства девушки Люси склонила голову и наморщила нос, пытаясь подобрать подходящее слово. Наконец ее добродушное лицо расплылось в улыбке:

— Еда. Neut — девять. — Она подняла девять пальцев и вопросительно посмотрела на Лору, желая убедиться, что ее поняли правильно. — Да?

Лора тупо кивнула. Вот вам и превосходство. Ей придется ждать, пока он соизволит встретиться с ней, — за ужином в девять часов!

Он преподал ей очередной урок, показал, что вовсе не собирается подчиняться ее распоряжениям.

Лора попыталась хоть на время выбросить из головы все мысли о Жане Дюпоне и оглядела комнату: отполированный до блеска деревянный пол, белые стены и деревянный потолок, богато расписанный сказочными цветами и птицами. Изголовье огромной кровати было украшено позолотой, розочками и изображениями обнаженных пышнотелых красавиц в окружении херувимов. Если бы это не был явно бесценный антиквариат, Лора покраснела бы до корней волос.

Отчаянная внутренняя борьба, которую она вела против запретного влечения к Жану Дюпону, полностью исчерпала ее силы. Кровать выглядела так привлекательно, так соблазняла своей вызывающей роскошью… Лора понимала, что должна использовать эти несколько часов, чтобы закончить отчет о поездке в Порийяк, но не смогла устоять перед искушением прилечь хотя бы на пару минут. Она растянулась на белом покрывале и закрыла глаза…

Когда она их открыла, в комнате царил голубоватый сумрак. В мягком свете ночника Лора разглядела у своей кровати высокую сильную фигуру, при виде которой у нее замерло сердце. Жан!..

Лора не знала, произнесла ли она его имя вслух. Она знала только одно: ее битва проиграна. Она влюблена в человека, который собирается жениться на ее сестре.

Лора прекрасно понимала, что это безрассудно и глупо. Она захлебнется в этом чувстве, как в океане, оно поглотит ее, как пучина. Лора уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть непрошеные слезы. Жан наклонился и осторожно коснулся пальцами ее подбородка. Это прикосновение ударило ее словно электрическим током, порождая отчаянное желание протянуть руки к нему навстречу.

— Люси занята приготовлением ужина. Я пришел, чтобы проводить тебя в столовую. Наверное, ты переутомилась, дорогая, если вскрикиваешь во сне.

Небрежно, как будто нехотя, он погладил Лору по щеке горячей ладонью, вызвав в ее теле долго не затухающий трепетный отклик. Лора стиснула зубы, еле сдерживая нарастающую по спирали сладкую боль желания. А когда он коснулся пальцем уголка ее рта, она вновь яростно отвернула голову, еще глубже зарывшись в подушку. Очевидно, неправильно истолковав причину ее паники, Жан выпрямился и успокаивающе сказал:

— Ужин подождет еще минут десять. Не беспокойся об этом. Прими душ, а я пока поищу, во что тебе переодеться, — это сэкономит нам время.

Стесняясь своей измятой юбки, Лора соскользнула с кровати. Хорошо, что он не догадался об истинной причине ее беспокойства. Возможное опоздание к ужину Лору совершенно не волновало. И хотя сейчас Жан вел себя как радушный хозяин, она не доверяла ни ему, ни себе. Ей вовсе не хотелось, чтобы он рылся в ее вещах. Это подразумевало некоторую интимность отношений.

— Я сама решу, что мне надеть, — жестко сказала она, не осознавая, что испуг, горящий в огромных зеленых глазах, выдает ее с головой.

— Не волнуйся, я равнодушен к женскому белью, — с кривой усмешкой проговорил Жан. — А теперь поживее, мы теряем время.

Она послушно направилась в ванную — просто потому, что не могла оставаться в одной комнате с ним, дышать одним воздухом, от которого кровь начинала стучать в висках.

Лора закрыла дверь ванной и обессиленно прислонилась к стене, ощущая ногами холод мраморного пола. Она заметила, что ванная не запирается изнутри, и это ей не понравилось.

Как могла она допустить, чтобы чувства настолько вышли из-под контроля? Что делает с ней ее глупое сердце? Куда смотрит разум? Влюбиться в будущего мужа своей сестры — в ее жизни не было ничего более безумного. С ее стороны это не только глупо, но и бессовестно по отношению к Кэтрин! И к тому же это означает, что теперь она не может выйти замуж за Ронни. Даже если случится чудо, и она больше никогда не увидит Жана, то все равно всегда будет вспоминать его. Вспоминать и сравнивать.

Вспоминать то, о чем предпочла бы забыть, то, чего предпочла бы никогда не знать. Вспоминать охватывавший ее внутренний трепет и это непреодолимое влечение. Эту жажду близости, желание быть рядом с ним всегда… всегда… Она никогда не испытывала ничего подобного к Ронни. Ни дрожи, ни трепета, ни ощущения необыкновенной полноты жизни.

Дрожа словно в лихорадке, Лора поспешно стянула с себя одежду, все время бросая встревоженные взгляды на незапертую дверь.

Она приняла душ за рекордно короткое время — три минуты. Конечно, вряд ли он осмелится войти сюда, думала она, да и дымчатое стекло душевой кабины обеспечивало некоторую защиту, но интимность любого рода — даже эта небрежная, почти естественная интимность, которую он создал, когда пришел будить ее, — была невыносима для бедного истерзанного сердца.

Когда она стояла, завернувшись в большое махровое полотенце, и поспешно стягивала с головы резиновую шапочку, дверь открылась и вошел Жан — так, будто имел на это полное право. Не глядя на нее, он положил на стул выбранную им одежду и вышел, небрежно бросив через плечо:

— Пять минут, хорошо?

Лора взглянула на принесенные Жаном белье и одежду и вспыхнула. Рядом с легким облачком черного шифона лежали кружевные трусики и тонкие прозрачные колготки. Она закрыла глаза и застонала в отчаянии. Ну что на нее нашло? Почему перед поездкой во Францию она в каком-то безумном порыве ринулась в дорогие магазины? Что заставило ее купить ярко-красный брючный костюм, который она все равно никогда не осмелится надеть, и это черное шифоновое платье с серебристой вышивкой по подолу и неприлично глубоким вырезом? И, разумеется, среди практичных юбок и строгих английских блузок в бежевой гамме Жан отыскал в ее вещах именно это платье, предпочтя его всему остальному.

Конечно, можно вернуться в спальню и достать из чемодана юбку с блузкой. Но если он до сих пор там, то сразу же обвинит ее в том, что она просто боится надеть черное платье, и поднимет на смех. А она будет стесняться своей наготы и бороться с безрассудным желанием, чтобы он снял с нее полотенце, разделся сам и привлек ее к себе…

Лора безжалостно прогнала прочь безумные мысли и поспешно оделась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Потом расчесала щеткой волосы и попыталась уложить их в привычный пучок, но пальцы не слушались ее, шпильки падали на пол, и в конце концов она просто заплела косу.

Выйдя из ванной, Лора надела новые туфли на высоких каблуках, купленные перед самой поездкой. Разумеется, Жан выбрал именно их.

Она старалась не смотреть в его сторону. Пугающе откровенное чувство, переполнявшее ее, было слишком новым и непривычным, чтобы она смогла его скрыть. А если она хотя бы раз заглянет ему в глаза, он сразу все поймет.

И что тогда? Примет ли он проснувшуюся в ней страсть как должное, принадлежащее ему по праву, потому что именно он вызвал ее к жизни? Или рассмеется, сравнивая ее заурядную внешность с тем, что уже принадлежит ему, — с яркой красотой Кэтрин? Кто станет пить воду, если рядом стоит искрящееся шампанское?

Бессознательно стараясь оттянуть момент, когда их взгляды неизбежно встретятся, Лора ходила по комнате, делая вид, что ищет сумочку. Собственно, сумочка ей была не нужна, но казалось, что если она сейчас остановится и посмотрит в глаза Жану Дюпону, то сама, первая, бросится ему на шею.

Наблюдая, как девушка грациозно движется по комнате, Жан почувствовал, что в его теле все сильнее разгорается огонь запретного желания. Он вспомнил, как впервые увидел Лору на приеме по случаю помолвки. Тогда ему стало отчаянно, до боли жаль ее. Маленькая мышка, совершенно потерявшаяся в тени своей неотразимой красавицы-сестры. И казалось, она вполне довольна своим положением. Как понял Жан из того, что рассказывала ему о своей семье Кэтрин, ее сестру так воспитывали с детства — к ней относились пренебрежительно, от нее ничего не ждали. А теперь собираются выдать замуж за этого чванливого болвана, который вылепит из нее то, что ему нужно, и не даст ей ни времени, ни возможности понять, чего же она на самом деле хочет от жизни.

Тогда он решил сделать все, что в его силах, чтобы открыть девушке глаза на ее безрадостное будущее. Он начал поддразнивать ее, пробуждать в ней самолюбие, подталкивать к самостоятельности и, да, флиртовать с ней. Он показал, что значит целоваться по-настоящему, подсознательно чувствуя, что, несмотря на то, что она помолвлена с этим скучным типом, в ней еще не проснулась женщина…

Жан сунул руки в карманы брюк. Его глаза мечтательно затуманились. Итак, он почти достиг своей цели. Лора начала проявлять самостоятельность, оставила прежнюю бесперспективную работу и согласилась принять более интересное предложение. А в ее гардеробе появились вещи, в которых она выглядит не менее женственной и привлекательной, чем ее яркая сестра.

Жан сам не ожидал, что черное шифоновое платье, которое он нашел в ее чемодане, будет так соблазнительно обрисовывать округлые линии ее фигуры, которые раньше не были заметны под безнадежно унылой одеждой. Вырез платья приоткрывал грудь, черная ткань оттеняла нежно-кремовый цвет ее кожи. Жан поймал себя на мысли, что ему хочется взять в ладони ее упругие груди, едва прикрытые тонкой тканью, прикоснуться губами к ложбинке между ними…

На мгновение он почувствовал непреодолимое желание сорвать с девушки платье и целовать, целовать ее тело до полного изнеможения. Он хотел, чтобы она стала более раскованной, более естественной. Но метаморфоза рикошетом ударила по нему самому. Ничего подобного не входило в его планы. Он должен прекратить это.

— Мы заставляем Люси ждать, — нарушил он молчание. — Может быть, пойдем?

Волнение, проскользнувшее в интонациях его голоса, заставило Лору поднять голову. Их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание. Жан стоял перед ней в черном смокинге и белоснежной рубашке, небрежно засунув руки в карманы брюк. Его лоб был слегка нахмурен, а уголки чувственного рта опущены вниз. Значит, его раздражает то, что она бесцельно ходит по комнате, заставляя его ждать. Это задело ее.

— Конечно, — немного резковато сказала она. — Идемте. Я проголодалась. — И вышла из комнаты твердой походкой.

Часть террасы, где стоял накрытый на двоих стол, была освещена разноцветными фонариками. Каскады роз выглядели причудливо в лунном свете, наполняя воздух пленительным ароматом.

— Нашим клиентам наверняка бы понравилось ужинать здесь, — отметила Лора холодным жестким тоном. — Правда, мне до сих пор не дали возможности ознакомиться с планом будущего отеля…

— Какая ты все-таки злючка, — перебил ее Жан, усаживаясь напротив. — В твоих устах любая фраза звучит как обвинение. Расслабься немного.

Замечание было справедливым. Возможно, тон ее слов был слишком вызывающим. Но почему он сам смотрит на нее так, как будто испытывает к ней неприязнь?

— Французы всегда так надменны? — бросила она в ответ и, сама смущенная своей резкостью, взяла в руку бокал с красным вином.

Но неотразимо притягательный взгляд Жана заставил ее снова поднять на него глаза.

Дрожащее пламя свечи, стоящей на столе в подсвечнике из янтарного цвета стекла, отражалось в темной и загадочной глубине его глаз. В их выражении было что-то дьявольское, магнетическое. И в ней с новой силой вспыхнуло греховное, запретное чувство. Слезы сожаления о неосуществимости ее тайных мечтаний затуманили глаза Лоры. Она почти с облегчением услышала суровый голос Жана, прозвучавший в ответ на ее вопрос:

— Не забывай, что я лишь наполовину француз. Возможно, я и унаследовал французскую надменность, но мне не хватает врожденной тонкости. — Он небрежно пожал плечами. — Я полукровка. Помни это. Полукровки не придерживаются правил, если их вынуждают к борьбе.

Он пристально взглянул в напряженные черты красивого лица девушки. Да, ему придется использовать все средства, чтобы победить это опасное чувство, неожиданно понял Жан.

— Ешь, — холодно скомандовал он. — Моя служанка приложила немало стараний. Давай отдадим ей должное.

Лора не была голодна. Она солгала. Кстати, почему Жан неожиданно стал проявлять неприязнь к ней, перестал флиртовать и поддразнивать ее? Если ее присутствие уже раздражает его, если она ему наскучила, то, возможно, он с радостью позволит ей завтра уехать отсюда — сразу после того как они покончат с делами?

Эта мысль должна была бы успокоить Лору, но почему-то этого не случилось. Она почувствовала себя обиженной. Лора сквозь слезы смотрела на разложенные на тарелке тонкие ломтики ветчины, оливки и анчоусы. Заставив себя съесть несколько ломтиков ветчины, Лора запила их несколькими глотками вина. Когда служанка с гордостью принесла следующее блюдо — нарезанную маленькими кусочками баранину с розмарином, Лора едва притронулась к нему.

Молчание за столом становилось почти непереносимым. Лора начала просто задыхаться в этой гнетущей тишине. Любой разговор был предпочтительнее, и она, набравшись решимости, спросила:

— У вас много родственников во Франции, кроме вашей двоюродной сестры?

— Куча, — коротко ответил Жан, нетерпеливым жестом отодвигая от себя тарелку с недоеденной пищей и выпив залпом бокал вина.

Но Лора продолжила расспросы, подталкиваемая подсознательным желанием узнать о нем как можно больше:

— Вы часто встречаетесь с ними? Вы родились во Франции?

Легкое вино развязало ей язык. Она хотела знать детали и подробности его жизни, понимая, что никогда не сможет расспросить о нем у сестры. Это было бы слишком тяжело. Она постарается как можно реже встречаться с ними обоими после их свадьбы, во всяком случае, до тех пор, пока боль в ее сердце немного не утихнет.

— Как много вопросов! — сказал Жан слегка смягчившимся голосом. — Я родился в этих краях… — Он махнул рукой в сторону простиравшейся внизу долины, где россыпи точечных огоньков указывали на существование маленьких поселений. — Иногда меня тянет сюда…

— Вы бы хотели снова поселиться здесь? — предположила Лора, услышав в его голосе нотку грусти.

— Со временем, возможно, да, — сказал он.

Видимо, после года или двух совместной жизни с Кэтрин, решила Лора, когда они соберутся завести детей. Это было разумно. И больно. Невыносимо больно…

— Мой отец, возглавлявший банк, основанный еще моим дедушкой, женился на девушке из английского аристократического рода… — Рассказывая о своем происхождении, Жан старался смотреть в сторону, избегая взгляда больших зеленых глаз своей гостьи. Впрочем, разговор о семье был достаточно нейтральной темой. Это было легче вынести, чем молчание, а информация, которую он сообщил, была достаточно невинной. — Моя мать так и не прижилась во Франции, и после смерти отца мы переехали в Лондон. С тех пор она ни разу не была здесь…

— Сколько же лет вам было, когда умер ваш отец? — спросила Лора.

Она была рада, что Жан не смотрит на нее. Это давало ей возможность без опаски наблюдать за ним, изучая черты худощавого смуглого лица — мужественный подбородок, твердый, но в то же время чувственный рот, темные шелковистые волосы. Ей хотелось запечатлеть его образ в своем сознании, сохранить в тайниках своей души, потому что образ — это все, что у нее останется. Сам этот мужчина ей не принадлежит.

Жан бросил на нее беглый взгляд, и она тут же опустила глаза.

— Тринадцать, — сказал он, отвечая на ее вопрос. — Меня отправили учиться в английский колледж. Единственная уступка, которая была сделана моему французскому происхождению, — это обещание, что я пойду по стопам отца в своей карьере.

Жан понял, что сделал ошибку, посмотрев на нее. Ведь повернувшись к Лоре, он уже не мог оторвать глаз от ее бледного лица, роскошной косы. Золотистый свет фонарей мягко вырисовывал контуры ее ярких губ и нежного подбородка, падал на гладкие обнаженные плечи, подчеркивая глубокую соблазнительную тень между грудями. Ее прекрасные глаза казались бездонными…

Жан мысленно застонал, проклиная себя за то, что он сделал. Он пробудил в ней женщину, не предполагая, что вся сила проснувшихся чувств выплеснется на него самого.

И бог свидетель, эти чувства были взаимными!

Он должен убить в себе это влечение, пока не поздно. Ради нее… Жан закусил губу, на его щеке дрогнул мускул. Ему будет больно так же, как и ей… но…

— Хочешь узнать что-нибудь еще? — хрипло спросил он. — Размер ботинок, которые я носил в десятилетнем возрасте? Когда меня вынули из пеленок? Когда отняли от груди? — Он залпом осушил второй бокал и со стуком поставил его на стол. — Если нет, то может быть, мы прекратим разговор? Он мне наскучил.

На мгновение Лора застыла, не в силах поверить тому, что услышала. Никогда раньше она не испытывала такой душевной боли. Убаюканная его спокойным и дружелюбным рассказом, почти растаявшая в обстановке интимного уединения, на несколько волшебных мгновений она почувствовала, что невидимые силы притягивают ее все ближе к нему, что она растворяется в нем, становится частью его…

— Извините, если я вам наскучила, — выговорила девушка одеревеневшими губами и встала, намереваясь с достоинством уйти прочь, но ноги не слушались ее. В горле стоял комок едва сдерживаемых слез. Чтобы не расплакаться, она сказала: — Между прочим, именно вы настояли, чтобы я осталась. Так что приготовьтесь скучать.

Теперь ей надо было уйти. Что бы он ни сказал в ответ, она не вынесет этого. Лора заставила себя сделать шаг, но ноги ее подкосились, и она больно ударилась коленом об угол стола при попытке обогнуть его. Это маленькое унижение стало последней каплей. Слезы, которые Лора так доблестно пыталась сдержать, хлынули из глаз, и ее грудь содрогнулась от рыданий.

Она прикрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть свое унизительное состояние. Сквозь горькие звуки своих рыданий Лора услышала звон посуды на бесцеремонно отодвинутом в сторону столе. В одно мгновение Жан оказался рядом, его руки, как стальные обручи, обхватили ее.

— Дорогая, не надо! Прости. Прости! Не плачь, пожалуйста, не плачь!

Его голос был хриплым, но в нем звучало не раздражение, в голосе было другое чувство, нечто такое, отчего у Лоры закружилась голова. Поток слез прекратился сам собой, жаркий трепет пробежал по телу. Жан сжимал ее все крепче, притягивая к себе, без слов объясняя, какое чувство владеет им, и вызывая в ней нетерпеливый отклик.

7

Вспышка желания была слишком сильной, чтобы пытаться противиться ей, и Лора, затрепетав, безвольно обвила руками шею Жана. Ответный трепет пробежал по его телу, и, застонав, он припал губами к ее губам. Лора с бессознательной покорностью подчинилась, не в силах устоять.

Вторжение его языка породило новый взрыв ощущений, приведя ее в лихорадочное состояние. Она инстинктивно откликнулась на ласку. Сила ответной реакции Жана потрясла ее, переполнив до краев неизведанным ранее чувством — всепоглощающим, не знающим стыда. Она не могла даже вообразить, что такое возможно…

Лора расслабленно приникла к нему и, ощутив напряженную твердость возбужденного мужского тела, перенеслась в мир головокружительного экстаза, где не было ничего, кроме ее любви к нему и их неодолимого влечения друг к другу.

— О Лора… — хрипло простонал Жан. Невнятное междометие сорвалось с его губ.

Он подхватил Лору на руки и, пройдя по безмолвному зданию, легко донес до ее комнаты. Дрожащими руками Жан расстегнул молнию на ее платье и медленно стянул его вниз, обнажая плечи и грудь. Платье легко упало к ногам Лоры. Она сделала шаг вперед, освобождаясь от этого облачка легкой черной материи. Розовые кончики сосков коснулись его груди, ее пальцы принялись торопливо расстегивать рубашку Жана в нетерпеливом желании соприкосновения с его плотью. Прерывисто дыша, он запрокинул голову и закрыл глаза, едва ее тугие соски прижались к его смуглой, покрытой жесткой порослью темных волос груди. Напряжение на долю секунды сковало тело Жана, потом он крепко прижал ее к себе. Торопясь, словно боясь не успеть, он покрывал поцелуями веки Лоры, уголки рта, ямочки за ушами, шею, затем его губы скользнули ниже, чтобы с горячностью припасть к округлым грудям. Именно этого хотелось Жану, когда он впервые увидел ее в этом дьявольски обольстительном черном платье.

Он вновь подхватил ее на руки и отнес на кровать. Их тела трепетали в едином ритме, как будто они уже были одним существом. Жан стянул с себя оставшуюся одежду и нетерпеливым движением отшвырнул ее в сторону. Лора увидела в его отчаянных глазах безрассудное, нетерпеливое желание…

Едва Лора проснулась, как на нее вновь нахлынула волна чувств такой силы, что было просто удивительно, как ее хрупкое тело оказалось способно выдержать удар этой волны, не разлетаясь на миллион восторженных частичек.

Даже не открывая глаз, она поняла, что Жан еще спит. Она слышала его равномерное дыхание, чувствовала под своей рукой тепло его обнаженного, ставшего родным тела. Искушение разбудить возлюбленного было огромным, но Лора устояла. Она осторожно убрала руку и, приподнявшись на локте, посмотрела на Жана.

Он был необыкновенно красив. Темные ресницы отбрасывали легкую тень на четко очерченные скулы, губы были соблазнительно приоткрыты во сне. Так соблазнительно…

Ощущения прошедшей ночи снова вспыхнули в ней. Жан сдерживал свою страсть, обращаясь с Лорой с нежной предусмотрительностью, как будто интуитивно чувствовал, что она девственница. А когда в завершающее мгновение она выдохнула его имя, он хрипло проговорил, вкладывая в слова особый смысл: «Жаннэ… Так меня звала мама. Для тебя я Жаннэ».

Интересно, а для Кэтрин он тоже Жаннэ? Ей он тоже шептал слова любви, заставляя задыхаться от желания, умирать и воскресать под напором его ласк?

Невыносимое чувство вины охватило Лору.

Она провела ночь с будущим мужем своей сестры, ночь, полную любви и безудержной страсти. Это было невероятным предательством с ее стороны, и Лора не знала, как ей теперь быть. А что, если… Что, если Жан тоже влюбился в нее, так же неудержимо и безнадежно, как и она в него? Тогда никакой катастрофы нет, ведь так? Просто он понял, что любит ее, а не Кэтрин…

Лора прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать накатившиеся на глаза слезы. Она представила, какую боль причинит это Кэтрин. А мать просто никогда не простит ей случившегося. Она, наверное, даже перестанет разговаривать с ней. В семье всегда считалось, что Кэтрин ждет блестящее замужество, а Лора должна довольствоваться жизнью обыкновенной домохозяйки.

Мать непременно обвинит ее в воровстве, в том, что она украла ту славу, которая по праву принадлежит старшей дочери. Лора с ранних лет научилась никогда не пытаться проникнуть в тот круг света, который отбрасывали лучи прожекторов на ее сестру, и никогда не мечтать о том, что Кэтрин требовала и получала как должное.

От этих невыносимых мыслей Лора закрыла глаза и проглотила слезы. Она должна была вести себя благоразумно. Ведь благоразумие — основная черта ее характера, разве не так? Когда Жан проснется, они тихо и спокойно обсудят все это. Как взрослые люди.

Но едва он произнес ее имя — негромко, нежно, как Лора поняла, что сдержанный и разумный разговор просто невозможен.

— Жаннэ, я люблю тебя! Так сильно, что это причиняет мне боль! — выпалила она и доверчиво прижалась щекой к его плечу.

Большие зеленые глаза на бледном лице девушки смотрели с надеждой. Вместе они как-нибудь справятся со всеми проблемами.

Но Жан не шелохнулся. Он словно застыл в напряженном оцепенении.

— Жаннэ? — испуганно окликнула его Лора. В ее голосе слышались жалобные нотки.

Жан почувствовал отвращение к себе самому. То, что произошло этой ночью, он не забудет никогда. Лора была так нежна и искренна. Но ему следовало сдержать свой порыв! Эта девушка заслуживает большего, чем одна случайная ночь или недолгий тайный роман. Она заслуживает верности на всю жизнь, заслуживает мужской преданности, любви и заботы, а не… Жан отогнал эти мысли. Он понял, что должен заставить ее трезво взглянуть на свои чувства. Осознать, что это всего лишь слепое увлечение, которое ведет в никуда. Он достаточно заинтересован в судьбе Лоры, чтобы вывести ее из тупика. И есть только один способ сделать это…

Жан протянул руку и легонько оттолкнул Лору на подушки.

— Давай забудем то, что ты сейчас сказала, хорошо? — негромко проговорил он.

Хотя он и старался говорить как можно мягче, все же его слова прозвучали слишком жестоко. Он откинул руки Лоры наверх и прижал их к подушке над ее головой. Она не сопротивлялась, потрясенная тем, что услышала.

Темные задумчивые глаза всматривались в ее лицо. Лора ответила тревожным взглядом, пытаясь убедить себя в том, что Жан шутит. Уголки его чувственного рта изогнулись в едва заметной улыбке, давая ей слабую надежду, но ненадолго.

— Ты не знаешь, что такое любовь, Лора. Ты все время сидела на сексуальной диете со своим занудой Ронни. То, что происходит с тобой сейчас, — всего лишь минутное увлечение. Просто ты никогда не испытывала ничего подобного. Тебе понравилось вот это. — Он наклонил голову к ее груди и обхватил губами сначала один сосок, потом другой, полностью лишив Лору силы сказать что-нибудь в свою защиту, попытаться убедить Жана в том, что она полюбила его еще до того, как он увлек ее в постель, что секс здесь совсем ни при чем. — И это, — безжалостно продолжил он, проводя ладонями вдоль линии ее бедер, заставив ее тело изогнуться от желания. — И вот это… — он скользнул ладонью по мягкой выпуклости ее живота, затем медленным чувственным движением взъерошил треугольник темных шелковистых завитков, доведя Лору почти до безумия. — Вот что тебе понравилось, девочка. Здесь нечего стыдиться — все это вполне естественно. Но не обольщайся насчет чего-то еще. — Словно в наказание Жан запечатлел на ее губах жесткий поцелуй, затем спрыгнул с постели и подобрал с пола свою одежду. — Встретимся за завтраком через полчаса, — сказал он и исчез.

Лора расширившимися глазами смотрела на пустое место, где он только что стоял. Ей казалось, что она умирает, — ее сердце медленно, мучительно сжалось от боли и унижения.

Он воспользовался ею — примитивно и бессердечно! Он незваным гостем вошел в ее жизнь и сломал ее. Он внес смятение в ее душу, вытащил из уютной раковины, в которой она жила, замкнувшись в своей осознанной посредственности и отгородившись от мира своей беззащитностью… Он вытащил ее из привычной скорлупы только для того, чтобы увлечь в ад любви. Она же совершила предательство по отношению к родной сестре…

Жаркая волна неистового гнева захлестнула Лору, заставив вскочить с постели. Решение пришло мгновенно — надо высказать ему все, что она чувствует, все что она думает о нем. Какой подлец! Она объяснит ему, как легко любовь превращается в слепую ненависть, сделает ту работу, ради которой приехала, и как можно быстрее вернется в Англию.

В отчаянии перебирая свой невзрачный дорожный гардероб, Лора остановила выбор на купленных перед поездкой во Францию блузке и брюках ярко-красного цвета, чтобы хоть как-то поддержать в себе чувство уверенности. Приняв душ и кое-как закрутив волосы узлом на макушке, Лора нанесла на лицо несколько легких штрихов косметики и с бьющимся сердцем решительным шагом спустилась вниз.

Люси с приветливой улыбкой встретила ее в холле. Лора принужденно улыбнулась в ответ. Она была слишком взбудоражена, чтобы соблюдать нормы вежливости.

Служанка провела ее в небольшую, отделанную светлыми деревянными панелями комнату. Чехлы с мебели были сняты, все вокруг блестело. В глубокой оконной нише стоял круглый стол, накрытый к завтраку.

Жан сидел за столом, склонившись над бумагами, которые он держал в руках. На нем были джинсы и светло-серая шелковая рубашка свободного покроя. Расстегнутый воротник приоткрывал смуглую грудь. Даже в своей ненависти Лора не могла не признать, что он поразительно красив.

Услышав ее шаги, Жан поднял голову и неторопливым оценивающим взглядом окинул фигурку Лоры в облегающих брюках и блузке без рукавов. Его глаза на мгновение задержались на глубоком соблазнительном вырезе блузки, но ни один мускул не дрогнул на лице.

— Присаживайся. Хочешь бокал вина? — произнес он с холодной вежливостью.

Его безразличный тон только подлил масла в огонь разгорающейся в душе Лоры ненависти. Она не собиралась принимать участие в совместном с ним завтраке, даже мысль о еде вызывала у нее тошноту. Как смеет он вести себя так, словно этой ночью ничего не случилось? Словно она не признавалась ему в любви? Как он смеет разговаривать с ней, как с посторонней?

— Хочу вам напомнить, что я на работе, мистер Дюпон. — Ее голос дрожал от еле сдерживаемого гнева. — Я собираюсь уехать отсюда до наступления темноты. Но прежде чем мы приступим к делу, хочу, чтобы вы знали, что я больше не намерена терпеть оскорблений.

— Вот как? — Жан нахмурил брови. — Когда это я оскорблял тебя, дорогая?

— И не называй меня так! — небрежно брошенное ласковое обращение задело ее за живое. — В этом слове нет никакого смысла. — Лора резко вскинула голову. — Ты оскорбляешь меня каждый раз, когда смотришь на меня подобным образом!

Она отвернулась и уставилась в окно, ничего не видя перед собой. Лоре хотелось сказать ему что-то очень обидное, но она была не в состоянии выдержать испытующего взгляда, устремленного на нее.

— Я призналась тебе в своей любви, а ты посмеялся надо мной, дав понять, что считаешь меня просто изголодавшейся по сексу дурочкой. — Ее голос задрожал. — Ты считаешь, что я шлюха? Господи! Как ты мог!.. Как мог…

— Дорогая…

Лора отняла ладони от лица, почувствовав на своих плечах легкое прикосновение его рук, взбешенно сбросила их и отступила к окну.

— Хорошо. — Жан расставил руки в стороны, как бы поймав ее в нише окна, однако, не делая больше попыток дотронуться до нее. — Поверь, я не считаю тебя дурочкой, совсем наоборот. Что касается остального — я готов повторить то, что сказал.

— Ты считаешь, что мне был нужен мужчина только для того, чтобы снять комплексы? Что все это — результат действия гормонов, и на твоем месте мог находиться любой другой? — с горечью проговорила Лора. Внезапно ей стало очень холодно, и она обхватила себя руками за плечи. — Не пытайся убедить меня в этом. Это не так…

Непрошеные слезы затуманили глаза Лоры. Она не могла видеть выражения лица Жана, но услышала его тяжелый вздох.

— Пора, наконец, стать взрослой! — в его хрипловатом голосе прозвучали резкие нотки. — Я показал тебе твои скрытые возможности, можно сказать, открыл тебе твою же собственную чувственность. Не отрицаю, что хочу тебя, — ты возбуждаешь меня сильнее, чем я мог ожидать. Но это не означает, что мы… созданы друг для друга… — После этих слов Жану следовало бы уйти — он сказал все, что мог сказать. Но, взглянув еще раз на ее скорбно напрягшиеся плечи, он остановился. — Послушай, я сейчас все объясню… — помимо своей воли произнес он.

Жан понял, что должен быть честен с ней. После этой ночи он обязан объяснить ей, почему не может принять дар ее любви. Тайная связь, долгая или краткая, совсем не то, что ей нужно. Такая девушка заслуживает лучшего. И когда Лора поймет, что ничто не заставит его изменить свои планы, полюбить ее, жениться на ней, она сама не захочет иметь с ним дела. Лора достаточно благоразумна, чтобы спокойно перенести поражение, извлечь из этого урок, стать сильнее и мудрее.

— Почему бы нам не сесть и спокойно не обсудить ситуацию? — предложил он, чувствуя, что его голос звучит не так бесстрастно, как ему бы хотелось. — Потом ты поразмыслишь обо всем на досуге и, я думаю, сделаешь правильные выводы.

Он повернулся к столу и сдвинул в сторону бумаги, которые просматривал ранее. Оглянувшись, Лора увидела, что это архитектурные планы будущего отеля. Жан налил две чашки кофе, и в ее сердце, несмотря на почти созревшую решимость уехать при первой же возможности и постараться забыть о происшедшем, шевельнулась надежда.

Может быть, он сейчас признается, что не хочет обидеть Кэтрин? Что разрывается на части? Чувствует себя виноватым? Бедный Жан — он собирается жениться на ее сестре, но при этом влюбился в нее, Лору. Ведь не мог же он быть так страстен и нежен с ней ночью, если бы не любил ее? Ее мысли были наивны, но Лора не замечала этого.

Конечно, Жан должен испытывать такое же чувство вины, что и она. Разумеется, он не может не понимать, что нечестно по отношению к Кэтрин жениться на ней, когда любишь другую. Они вместе заварили эту кашу и вместе должны ее расхлебывать, как бы это ни было тяжело.

Они сели за столик. Лора наблюдала, как Жан неторопливо помешивает ложечкой кофе. В ее сердце вновь вспыхнула любовь к нему, ставшая еще сильнее после этого испытания. Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до руки Жана, но его напряженно сжатые губы и слегка подергивающийся мускул на щеке предостерегли ее от этого.

После неловкого молчания Жан поднял глаза. В их темной глубине сквозило что-то похожее на боль. Но Лора не могла сказать наверняка, что именно. Жан тяжело вздохнул и проговорил:

— Я не собираюсь притворяться, что сожалею о том, что произошло этой ночью. Как я могу? Ты была прелестна. — При этих словах на его смуглых скулах проступил румянец. — Я безумно хотел тебя. И все еще хочу. Тем не менее, этого не должно было случиться. Ты понимаешь, почему?

Кэтрин… Конечно, она понимает. И представляет, что он должен чувствовать сейчас. Под его пристальным взглядом Лора облизнула пересохшие губы и молча кивнула. Она была не в силах вымолвить ни слова — упоминание Жана о том, что он все еще полон желания, повергло ее в оцепенение, лишило дара речи. Теперь она понимала, что значит желать мужчину…

— Давай поговорим серьезно… — он остановился на полуслове и нахмурился, прислушиваясь к звуку шагов, нарушивших тишину утра.

Наверное, это Люси хочет убрать со стола нетронутый завтрак, подумала Лора. Но вряд ли немолодая провинциальная служанка носит на работе туфли на шпильках, вряд ли она вообще их носит.

Стук высоких каблуков по мраморному полу подействовал на обоих завораживающе. Жан медленно повернул голову к двери.

Лора затаила дыхание, полная недобрых предчувствий. Вздох отчаяния и невыносимой вины вырвался из ее груди, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Кэтрин, как всегда, ослепительно красивая.

На мгновение воцарилась пронзительная напряженная тишина, которую нарушила сама Кэтрин, устремившись к Жану с распростертыми руками.

— Сюрприз, сюрприз! — воскликнула она.

Жан встал ей навстречу и с готовностью принял подругу в свои объятия. Прильнув к нему всем телом, та проворковала:

— Ты рад видеть меня, милый? Я была в Париже по делам и не удержалась от соблазна повидаться с тобой. — Лимонно-желтый шелк платья мерцал в ярком утреннем свете, соблазнительно очерчивая ее великолепную фигуру. — И мне надо обсудить с тобой кое-что, дорогой, — продолжила она, словно не видя сестру. — Мы с мамой никак не можем прийти к согласию, сколько должно быть подружек невесты. Двенадцать — это нормально или чересчур много?

— Что бы ты ни решила, я не буду возражать. Вы, женщины, разбираетесь в этом лучше. Тут я тебе не помощник.

Если его голос и прозвучал холодно, то Лора приписала это чувству вины. Или дразнящей близости ярко-алых губ, которые явно ожидали поцелуя, невозможного на глазах у маячившей где-то сзади женщины. Как бы то ни было, приготовления к свадьбе, стало быть, шли полным ходом. Лора встала и бросила салфетку на стол. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной.

Ее движение вспугнуло поглощенную друг другом пару, напомнив о присутствии в комнате кого-то третьего.

Кэтрин повернула красивую голову и уставилась на сестру, как на незнакомку. Ее тонкие брови поползли вверх.

— Боже мой, я не узнала тебя, Лора. Что это ты сделала с собой?

Конечно, она имела в виду ярко-красный брючный костюм и плетеные босоножки на высоких каблуках, которых не видела раньше. Краска на мгновение залила щеки Лоры и тут же схлынула прочь. Полуудивленный-полураздраженный тон Кэтрин и то, как сестра смотрела на нее, заставили Лору почувствовать себя не в своей тарелке — словно она стала лет на десять старше и надела костюм своей матери.

Лора решила спокойно выйти из комнаты, сделав вид, что все происходящее ее не касается. Собираясь с силами для этой почти невозможной задачи, она услышала, как сестра пренебрежительно проговорила:

— Ах да, ты же делаешь какую-то работу для Жана. Ронни что-то говорил мне об этом. Он был в ярости из-за того, что ты не вернулась домой вовремя. К ним приехала погостить престарелая тетушка, и ты была нужна ему. — Она выскользнула из объятий Жана и, соблазнительно изогнувшись, разгладила на бедрах тяжелый шелк платья. — Боже мой, ну и поездка — сначала самолетом из Лондона в Париж, а потом на такси сюда. Я думала, мы не сможем отыскать это место! Водитель даже не слышал о нем. Ему пришлось все время заглядывать в карту. — Она метнула молниеносный взгляд на Лору. — Дать тебе маленький совет, сестричка? Насчет Ронни. Если ты будешь продолжать и дальше столь рьяно заниматься карьерой, то рискуешь потерять жениха, так и знай! Он не настолько увлечен тобой, чтобы не смотреть по сторонам. Ты можешь удержать Ронни только своей покорностью, своей мягкостью. — Она прищурила глаза и окинула оценивающим взглядом смелый наряд сестры. — А чем еще, по правде говоря? — она почти вплотную приблизилась к Лоре и, хихикая, проговорила вполголоса: — И потом, он совсем не такой тюфяк, как кажется на первый взгляд, так что смотри… — Кэтрин погрозила ей пальцем и повернулась к Жану: — Надеюсь, ты покормишь меня завтраком, дорогой, я просто умираю от голода!

— Можешь съесть мой завтрак, — едко предложила Лора, слегка дрожащими руками собирая со стола листы с архитектурными планами. — Я возьму это с собой, — сказала она и, ни на кого не глядя, направилась к двери.

Она слышала, как Жан окликнул ее, но не обернулась. Это было выше ее сил. Аккуратно закрыв за собой дверь, она направилась в свою комнату.

Там она заставила себя думать исключительно о работе. Ей нужно было изучить планы и составить отчет для Дрэйпера. Это не заняло много времени. Покончив с писаниной, она упаковала вещи и написала Жану краткую записку о том, что уезжает. Записку вместе с планами она оставила на столе.

8

— Привет, мама. Как дела? Что новенького?

Лора уже больше двух недель назад вернулась в Лондон и только сейчас впервые позвонила домой. Конечно, пару раз девушка посылала открытки, чтобы сообщить, что все в порядке и что она слишком занята на работе и потому не может приехать. Такую же короткую открытку она отправила Ронни.

Лора понимала, что ей давно следовало сказать ему, что она не может выйти за него замуж, но до сих пор не чувствовала себя в силах встретиться с ним лицом к лицу. По счастью, он и не пытался разыскать ее. Видимо, все еще дулся.

Лора вполуха слушала нескончаемую болтовню матери о местных новостях — церковном празднике, заседании гольф-клуба и больной спине почтальонши, пока наконец не решилась задать тот вопрос, ради которого, собственно, и позвонила:

— А Кэтрин уже вернулась из Франции?

— Да, деточка, давным-давно. — Мать насмешливо хмыкнула, желая показать всю глупость этого вопроса. — Разумеется, вернулась! Ты не можешь представить, как мы заняты, — все надо продумать, все успеть!

— Итак, торжественный день приближается…

Лоре было необходимо узнать точную дату бракосочетания сестры. Надо успеть устроить все так, чтобы Брайан Дрэйпер отправил ее на это время в командировку по какому-нибудь неотложному делу. Она сделает все, что угодно, сочинит любую небылицу, лишь бы избежать необходимости присутствовать на свадьбе сестры с мужчиной, которого она любит.

— Так, значит, она тебе сказала? — в голосе Элен прозвучало неприятное удивление. — Мы собирались держать это в секрете как можно дольше. Кэтрин запугала нас самыми ужасными неприятностями, которые могут произойти, если мы проболтаемся хоть кому-нибудь. — Неожиданно ее тон немного смягчился. — Ну да, наверное, она решила, что должна сказать тебе. Все-таки ты ее родная сестра.

Это называется — добро пожаловать в семью! Лора скривила губы. Интересно, почему Кэтрин держит свои свадебные планы в строгом секрете? Может быть, потому что она не уверена в преданности жениха?

— Осталось всего лишь четыре недели, — продолжила мать, и сердце Лоры болезненно сжалось. — Ты не представляешь, сколько у нас впереди дел! К тому же Кэтрин часто меняет свое мнение по любому вопросу! Но не стоит винить ее: в конце концов, это будет великий день для нее, и, вполне естественно, девочка хочет, чтобы все было идеально. Ты только подумай — список гостей становится все длиннее и длиннее. Но скоро мы уже начнем печатать приглашения. Потом цветы, оркестр, фотографы… Отец старается не вникать в такие детали — он просто подписывает счета и полагает, что этого вполне достаточно!

Все, что требовалось от Лоры во время этого разговора, — время от времени вставлять подходящие реплики. Но даже это давалось ей с трудом. В ней жила безумная надежда, что свадьба отложена, что Жан сказал Кэтрин о том, что любит другую. Она надеялась на это с глупым отчаянием, в глубине души понимая — чуда не произойдет…

Приготовления к свадьбе, стало быть, шли полным ходом. Лора поняла: если она прямо сейчас заявит матери, что решила не выходить замуж за Ронни, та, вероятно, промурлыкает что-нибудь вроде «ну и ладно» и продолжит болтовню насчет приема, свадебного платья Кэтрин и ее медового месяца.

Никто из родных и глазом не моргнет при известии о ее расторгнутой помолвке. Отец и мать слишком увлечены радостным ожиданием блестящего бракосочетания старшей дочери, чтобы хоть на мгновение задуматься о судьбе младшей.

Лора частенько чувствовала себя одиноко, но впервые это так сильно задело ее.

— Извини, мама, кто-то звонит в дверь, — поспешно проговорила она.

Любой вымышленный предлог годился, чтобы положить конец этому мучительному разговору. Лора положила трубку и, побледнев, ухватилась за край стола.

— Так вот ты где!

Жизнерадостный голос Синди с трудом пробился сквозь пелену отчаяния. Лора медленно повернула голову и невидящим взором посмотрела на подругу.

Синди собиралась провести этот вечер вне дома. У нее появился новый парень. Они были знакомы друг с другом давно, но в последнее время тот неожиданно стал проявлять определенный интерес к Синди, и она, похоже, отвечала взаимностью. Лора подумала, что подруга уже ушла, но, видимо, та приводила себя в порядок, закрывшись в ванной.

— О чем ты? — переспросила Лора.

Девушка не уловила слов, сказанных подругой. Она не слышала ничего, кроме боли своего сердца.

Подруга перестала улыбаться.

— Что случилось, Лора? — спросила она испуганным голосом и подошла поближе. — Плохие новости?

— Нет, все нормально…

Лора прикусила губу. Не плохие, а просто ужасные новости. Но их следовало ожидать. Она попыталась улыбнуться, но ее лицо словно окаменело.

— Расскажи мне, что произошло, — настаивала Синди. — Только не говори: «Ничего». После поездки во Францию ты стала сама не своя. Тебя ничего не интересует, кроме работы. А уж похудела — просто тростинка, и это неудивительно, поскольку ты почти ничего не ешь. Так что давай рассказывай, не темни. Может быть, тебе станет легче.

Синди участливо обняла подругу за плечи, пытаясь хоть как-то утешить. Лора не могла больше сдерживаться, слезы сами собой полились из ее глаз. Содрогаясь от рыданий, она проговорила:

— Я такая дура! Такая дура! Я просто ненавижу себя!

И пока подружка вела ее в гостиную и усаживала на диван, все само собой выплеснулось наружу. Лора не утаила ничего, словно наказывая себя этой откровенностью. И, странным образом, она, выговорившись, почувствовала некоторое облегчение.

— Выпей-ка вот это.

Синди налила в стакан щедрую порцию бренди и протянула подруге.

— Мне кажется, я действительно ненавижу его, — заявила Лора. — Я просто задыхаюсь от ненависти.

Она вдохнула аромат бренди. Был уже вечер, а она целый день ничего не ела. Впрочем, алкоголь ей сейчас не помешает. Наоборот.

— Это меня не удивляет! — горячо воскликнула Синди. — Похоже, он порядочный негодяй!

Лора пожала плечами:

— Наверное, Жан из тех мужчин, которые не пропускают ни одной юбки. Бабник. Иначе зачем ему было связываться со мной, если он собирается жениться на Кэтрин? Она такая красивая! Я оказалась рядом, он заморочил мне голову и потом просто воспользовался мной. — Лора отпила глоток крепкого напитка. — Когда я сказала ему, что люблю его, он решил, что это шутка, и очень наглядно объяснил, что это такое по его циничному мнению. Просто секс.

Она повертела стакан в руке, потом сделала еще один глоток, чувствуя, как внутри разливается приятное тело. Лора не испытывала этого ощущения внутреннего тепла с тех пор, как…

— Вероятно, он спал бы со мной каждую ночь, если бы я задержалась там еще на несколько дней. А я позволяла бы ему это, потому что без памяти влюбилась в него как последняя дура. Я была ослеплена любовью, — с болезненной откровенностью признала она. — Но тут неожиданно появилась Кэтрин. Она — причина моих ночных кошмаров.

— Ты чувствуешь себя виноватой перед ней? — догадалась Синди. — Бедная моя. А как быть с Ронни? Ты ему расскажешь?

Лора посмотрела на подругу опустошенным взглядом и отрицательно покачала головой.

— О том, что случилось? Нет. Разумеется, я теперь не смогу выйти за него замуж, но я не хочу рассказывать ему о Жаннэ. О Дюпоне, — поправилась она.

Лора поклялась себе никогда больше не связывать его образ с именем, которым он назвался в ту ночь. Это имя принадлежало нереальному миру, романтической сказочной истории, которая произошла под бархатным небом Франции. А здесь была суровая действительность.

— Он может пойти и рассказать все Кэтрин, — объяснила Лора. — Ронни терпеть не может мою сестру. И если он решит, что это хороший способ сбить с нее спесь, то непременно расскажет ей о том, что ее будущий муж совершенно не способен хранить верность. А я не уверена, что Кэтрин стоит знать об этом. — Лора посмотрела на подругу измученным взглядом. — А ты как думаешь? Если Жан настолько беспринципен, что готов уложить в постель сестру своей будущей жены за несколько недель до свадьбы, только подумай, каким кошмаром станет ее семейная жизнь! Она даже не будет знать, где и с кем он проводит время! Мне ужасно трудно сделать это, но все-таки придется…

— Ничего не говори ей, — подчеркнуто твердо сказала Синди. — Это бессмысленно. Кэтрин возненавидит тебя на всю оставшуюся жизнь, что вполне естественно. И я могу предположить, что свадьба состоится невзирая ни на что. Жан Дюпон завидный жених со всех точек зрения — он богат, красив и имеет положение в обществе. Кэтрин не позволит добыче выскользнуть из рук. Она предпочтет считать происшедшее мелким проступком с его стороны и свалит всю вину на тебя. Мой совет — предоставь им самим решать свои проблемы. У тебя своя жизнь. Ты не первая и не последняя девчонка, которую угораздило влюбиться в мерзавца. — Синди немного помолчала. — Слушай, а ты уверена, что хочешь расстаться с Ронни? Мне казалось, что ты по-своему привязана к нему. Быть может, когда эпизод с Дюпоном уйдет в прошлое, ты пожалеешь о разрыве с женихом. Поговори с ним, попроси, чтобы он дал тебе время подумать…

— Нет, — решительно заявила Лора.

Ей потребуется очень много времени, чтобы излечиться от этой любви. Ее первой любви, настоящей и глубокой. Синди, видимо, считает, что она сможет забыть все через пару месяцев, но это не так.

— Кое-что Жан действительно сделал, — тихо призналась Лора. — Он изменил меня. Заставил увидеть, что жизнь полна бесчисленных возможностей. Он открыл для меня мир. В такой степени, что даже если бы я не влюбилась в Жана, то все равно уже не смогла бы выйти замуж за Ронни. Я теперь не могу представить, что всю оставшуюся жизнь буду тем, кем хотят видеть меня Ронни и мои родители, особенно мать — тихой, безропотной домохозяйкой… — Лора поднялась. Голова ее кружилась после выпитого бренди. — Послушай, Синди, ты опоздаешь на свидание, если не поторопишься. Спасибо, что дала мне выговориться. Это и вправду помогло.

Помогло в том смысле, что заставило Лору посмотреть на происшедшее другими глазами. Проснувшись на следующее утро, она поняла, что жизнь продолжается. Впервые за последние недели она как следует позавтракала перед уходом на работу. В ней вновь проснулся интерес к своей внешности. По этому случаю она надела свой любимый костюм — строгую темно-синюю юбку и приталенный белый жакет. Она знала, что белый цвет ей к лицу: буйство медно-рыжих кудрявых прядей бросалось в глаза на белом фоне, зеленый цвет глаз казался более насыщенным, а коралловый оттенок изящно очерченных пухлых губ — более ярким.

Заставив себя не думать о Жане, она приступила к работе и, когда Дрэйпер вошел в ее кабинет, была полностью погружена в расчеты и удостоила шефа лишь беглым взглядом.

— Сегодня после обеда ты свободна, — сказал Брайан. — Жан Дюпон звонил мне домой вчера вечером. Он хочет встретиться сегодня с тобой во время обеда и считает, что разговор может занять больше времени, чем обеденный перерыв, так что захвати с собой все необходимые документы. — Уже направляясь к двери, он обернулся и добавил: — Если возникнет вопрос о финансах, пусть обращается ко мне.

На мгновение Лора в жуткой панике чуть не поддалась искушению побежать следом за Брайаном и умолять его пойти на встречу вместо нее. Она даже вскочила, но здравый смысл заставил ее сесть.

Шеф подумает, что она не в себе. Действительно, сама мысль о новой встрече с Жаном начинала сводить ее с ума, но как объяснить это Дрэйперу? С другой стороны, здравый смысл подсказывал, что ей представляется единственная возможность снова увидеть Жана наедине и поговорить с ним о том, как им вести себя дальше.

Потому что, хотя Лора и ощущала себя всегда серой мышкой рядом с ослепительной красавицей-сестрой и опасалась ее острого язычка, она все-таки любила Кэтрин и желала ей счастья. Заставив себя сосредоточиться, Лора продолжила работу, но по мере того, как приближался час дня, все стало валиться у нее из рук. Сможет ли она справиться со своей задачей? Сумеет ли совладать со своими чувствами?

Дрожащими руками Лора подправила помаду на губах и вышла в приемную. Жан Дюпон уже ожидал ее, и она мгновенно поняла, что погибла, погибла навсегда.

Старательно отведя глаза, Лора поздоровалась. Жан смотрел на нее без тени улыбки. Его взгляд пугал, и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Лора сама попыталась улыбнуться.

— Я готова идти.

— Отлично. — Он продолжал внимательно и серьезно смотреть на нее, заставляя нервничать.

Лора направилась к двери. На улице их ожидало такси. Чтобы сразу переключить разговор на деловую тему, Лора холодно сказала:

— Я изложила свои соображения по поводу переоборудования замка письменно. Мы обсудили это с Дрэйпером. Документы здесь. — Она похлопала по портфелю. — Все это могло быть послано по почте, никакой необходимости в личной встрече нет. Но уже сейчас вы можете сказать своей родственнице, что Дрэйпер считает ее предложение достаточно перспективным.

— Необходимость в личной встрече была. И это не имеет отношения к планам Флоранс.

Что же он задумал? — с испугом спросила себя Лора. Наверное, собирается попросить ее сохранить в тайне ночь их страсти. Он совершил оплошность и не хочет, чтобы Кэтрин узнала об этом. Интересно, что Жан думает предложить ей в обмен на молчание? Или он будет угрожать?

В любом случае она предпочла бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. Это было невыносимо — находиться в непосредственной близости от человека, которого она не в состоянии разлюбить. Человека, все время совершавшего поступки, которых она не могла оправдать.

Краткое облегчение оттого, что короткая поездка в такси окончилась, вновь сменилось чувством неловкости, когда он ввел ее в выбранный им ресторан.

Было очевидно, что это дорогое заведение. Столики стояли поодаль друг от друга, чтобы обеспечить посетителям некоторое уединение. Это был своего рода храм для наслаждения хорошей едой, дорогими винами и утонченной беседой.

— Я сделаю заказ для нас обоих, хорошо? — спросил Жан, оторвав взгляд от меню в кожаной обложке.

Лора кивнула. Ей здесь не нравилось. Она не знала, как выдержать этот обед. Возможно, ей следует высказать ему то, что она хотела, а потом встать и уйти? Но Лора не нашла в себе сил пошевелиться, она даже не слышала, что Жан говорил официанту. Тупо вертя в руках бокал вина, Лора не смела поднять глаза на своего спутника. Неужели он пригласил ее сюда исключительно для того, чтобы потребовать молчания?

— Лора. Посмотри на меня.

Она боялась взглянуть на него. Спокойный, почти ласковый тон Жана ранил ее, как ножом. Лора знала, чего он хочет от нее, и это причиняло ей боль. Несколько секунд спустя она все же гордо подняла голову и посмотрела прямо в темную глубину его глаз.

— Не беспокойся. Я никому не скажу о том, что случилось.

Синди тоже будет хранить молчание. Лора доверяла подруге. Та никогда не подводила ее. Она вновь опустила глаза и уставилась на тарелку, которую официант бесшумно поставил перед ней.

Устрицы в виноградных листьях. Французское блюдо. Вне всякого сомнения, вкусное, но вряд ли она сможет сейчас есть. Надо немедленно отдать ему бумаги и уйти.

Она снова подняла глаза.

— Лора, не надо! — хрипло проговорил он, словно прочитав ее мысли.

Внезапная вспышка неприкрытого страдания, промелькнувшая в его глазах под угрюмо сведенными бровями, испугала Лору. Она была буквально парализована силой этого неожиданно выплеснувшегося наружу чувства. Жан протянул через стол руку и с силой стиснул ее пальцы.

— Ты не представляешь, как мне недостает тебя! — хрипло проговорил он.

Он боролся со своим чувством, бог знает, как он боролся, думал про себя Жан. Тысячу раз твердил себе, что с этим безумием покончено. Навсегда. Но он ошибся.

Когда тем утром внезапное появление Кэтрин прервало их разговор, Жан собирался изложить Лоре сухие, холодные факты, открыть свое сердце, и предоставить ей сделать выбор. Как бы ни сложились их отношения в будущем, это был бы ее выбор.

Вначале он проклинал непредвиденное вмешательство, но позже, обнаружив, что Лора поспешно улетела в Лондон, решил, что неожиданный приезд «невесты» оказался благом. Кэтрин, сама того не подозревая, спасла его от величайшей ошибки.

Так думал он раньше. Но теперь, после нескольких недель мучительных размышлений, после попыток убедить себя в том, что он был прав, отвергнув ее любовь, что действовал в ее интересах, Жан понял — он ничего не может с собой поделать.

Пусть это будет ошибкой, но он должен объяснить ей, чего хочет. Он сходил с ума от желания. И хотя Лора сейчас держалась холодно, постоянно пытаясь выпустить колючки, он знал, что она все еще испытывает к нему те же чувства, что и тогда.

Он понял это по тому, как она импульсивно ответила на яростное пожатие его руки, по тому, как начала вздыматься ее грудь под гладкой белой тканью жакета. Легкий нежный румянец окрасил ее щеки, губы слегка приоткрылись. Она опустила ресницы, чтобы скрыть дымку желания, затуманившую бездонную глубину зеленых загадочных глаз.

Забыв о еде, Жан поднес руку Лоры к губам и принялся осыпать тонкие пальцы легкими поцелуями. Он увидел, как ее лицо побледнело, а рот искривился, словно от боли.

Лора выдернула руку, лишив себя опьяняющего наслаждения от прикосновения его губ. Возвращение к реальности повергло ее в холодное отчаяние. Этому мужчине достаточно прикоснуться к ней, чтобы заставить забыть обо всех приличиях, сделаться беспомощной жертвой своих чувств.

— Не делай этого, Жан, — тихо взмолилась она, выпрямившись на стуле и отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Ты заставляешь меня ненавидеть себя.

— Почему? — он смотрел на нее так, как будто дошел до точки и сохранял спокойствие только огромным усилием воли. — Неужели в том, что мы чувствуем друг к другу, в том, что мы хотим друг друга, есть что-то постыдное?

Лора отвела со лба прядь волос.

— Тебе не победить меня подобной логикой, — резко проговорила она. — Ты противен мне почти так же, как я противна сама себе. Я не могу воспрепятствовать тому, что ты будешь обманывать Кэтрин в будущем, но, по крайней мере, это будет не со мной. — Она взглянула в его глаза и увидела в их глубине вопрос. — Никогда этого не повторится. Женись на ней, если хочешь, но я не желаю больше видеть тебя.

9

— Прошу тебя, Жан не мучай меня. Это невыносимо!

Лора сделала движение, чтобы встать из-за стола, но ее спутник оказался на ногах раньше ее. В то же мгновение у столика появился встревоженный официант, и Жану потребовалось несколько секунд, чтобы заверить его, что никаких претензий к качеству блюд и обслуживания у них нет, извиниться и сполна расплатиться по счету. Лора наблюдала за происходящим, пытаясь унять дрожь в ногах.

Крепко взяв ее под руку, Жан вывел Лору на улицу. По счастью, у тротуара как раз остановилось такси, из которого вышла элегантно одетая пара и, негромко беседуя, скрылась в дверях ресторана.

Балансируя на грани между примитивной истерикой и бездонным отчаянием, Лора вырвала руку и бросилась к водителю, протягивая карточку с адресом своего офиса.

— Нет, мы едем в другое место, — резко заявил Жан.

Он буквально впихнул ее в машину и назвал водителю улицу. Такси тронулась с места, вливаясь в поток машин.

— Я не хочу… — рассерженно начала Лора. — По какому праву?..

Жан резко оборвал ее, его глаза мрачно блестели.

— В данный момент я не желаю знать, чего ты хочешь или думаешь. Все, что нужно нам обоим, — это возможность поговорить наедине. — Он откинулся на сиденье и посмотрел на нее более спокойно. — У тебя, совершенно очевидно, в голове какая-то путаница. Пойми, нам необходимо поговорить, — продолжил он, не сводя с нее глаз. — Начнем с того, что мне непонятно, почему ты решила, что я хочу жениться на Кэтрин? У меня и в мыслях этого нет.

— А она-то об этом знает? — только и нашлась что сказать удивленная Лора.

Кого он хочет обмануть? Не далее как вчера мать полчаса рассказывала ей по телефону о том, как идет подготовка к свадьбе!

— Я думаю, что ей это никогда не приходило в голову, — ответил он. — Когда мы приедем ко мне домой, ты объяснишь, почему это пришло в голову тебе. А пока мы едем, постарайся немного расслабиться. Не в моих правилах соблазнять женщин в полуобморочном состоянии, а у тебя такой вид, словно ты сейчас грохнешься в обморок.

Лора хотела возразить, что это не тема для шуток, но промолчала. Она действительно чувствовала себя странно, почти физически ощущая бледность своего лица. Прижав ладони к вискам, Лора пыталась унять нервную дрожь. Как может быть правдой то, что он сейчас сказал? Или это невероятная жестокость с его стороны?

Машина остановилась. Жан помог ей выйти. Свежий ветерок с канала растрепал волосы Лоры и охладил ее кожу, приводя в чувство.

— Значит, ты живешь здесь? — спросила она просто для того, чтобы сказать что-нибудь.

Жан, словно удивленный ее вопросом, огляделся вокруг. Он медленно обвел взглядом тихую, обсаженную старыми деревьями улицу, величественный белый особняк, обращенный фасадом на канал, грациозно склонившиеся над водой ивы, черных лебедей и ярко окрашенные барки. Потом неопределенно пожал плечами.

— Да, я живу здесь, когда в Лондоне. — Он взял Лору за руку и посмотрел на нее сверху вниз. — Это спокойный, хорошо устроенный дом. Во всяком случае, он нравится моей матери. — Он невесело улыбнулся. — Сам бы я предпочитал жить…

Недосказанные слова повисли в воздухе, словно он считал их малозначащими в данный момент.

«…В Клермон-Ферране», — мысленно закончила фразу Лора. И сразу же ясно представила небольшие деревеньки, приютившиеся на склонах поросших кипарисами холмов, оливковые рощи, уходящие террасами вдаль и тающие в жаркой сизой дымке у горизонта скалистые вершины гор и теплый ветер, наполненный ароматами тысячи трав.

Лора горько улыбнулась. Она так много знала об этом мужчине и в то же время не знала почти ничего.

— К счастью, у моей экономки сегодня выходной. Мы сможем побыть наедине, — сказал Жан, открывая ключом тяжелую входную дверь.

Молча проведя ее сквозь просторный холл, он распахнул перед Лорой дверь в комнату и отступил назад, давая ей возможность войти первой.

Лора вздрогнула. Уединение, к которому так стремился Жан, пугало ее. С некоторым благоговением она оглядела комнату, обставленную со сдержанным изяществом. Сверкающий паркет был покрыт ковром. Высокие створчатые окна открывались на террасу, которая выходила на ухоженную лужайку, окруженную высокими деревьями.

Тихое совершенно изолированное место. Лора снова непроизвольно вздрогнула, наблюдая, как Жан беспокойно меряет шагами комнату. Ослабив синий шелковый галстук, он распахнул дверь на террасу. Сбросив пиджак и небрежно швырнув его на спинку стула вместе с галстуком, он махнул Лоре рукой и скомандовал:

— Иди сюда, на солнышко.

Она не сдвинулась с места и только, пытаясь унять мучительный стук сердца, спросила:

— Это правда? То, что ты не женишься на моей сестре?

— Иди сюда, — повторил он. На этот раз в его глазах светилась улыбка.

Жан вышел на террасу, и Лора последовала за ним, словно на невидимом поводке. Зачем он обманывает ее? Какой смысл лгать, если правда станет общеизвестным достоянием через несколько недель?

— С какой стати мне жениться на Кэтрин? Я не отрицаю, что она очень красива и достаточно мила, но однажды я уже совершил ошибку и не собираюсь делать это снова. Может быть, мы присядем?

В дальнем углу террасы у низкого столика стояло несколько шезлонгов. Направляясь туда следом за Жаном, Лора почувствовала легкое головокружение. Что было его причиной — резкий запах цветущих гераней в белых каменных вазонах или же неожиданное освобождение от чувства вины, внезапная надежда?

— Все вокруг знают, что вы с Кэтрин собираетесь пожениться, что ваша свадьба через четыре недели. Ты лжешь мне, — заявила она, надеясь услышать в ответ его возражения, которые, быть может, помогут ей разобраться во всем этом.

— Лгу? Назови хотя бы одного человека, которому я сообщил бы об этом, — предложил Жан, откидываясь на спинку шезлонга. На его губах играла насмешливая улыбка.

Конечно, никто не говорил ей об этом прямо. Но ведь мать предупреждала, что все держится в большом секрете.

— Кэтрин никогда не приглашала домой своих приятелей и тем более не знакомила их с родителями, — попробовала защититься Лора. — И если уж она позволила кому-то провести в семье выходные дни, это что-нибудь да значит. К тому же она сейчас не работает. С того самого дня, когда Кэтрин привезла тебя в Гастингс, она живет дома, не считая нескольких визитов в Лондон и короткой поездки во Францию. А это совсем на нее не похоже. Карьера всегда была для нее на первом месте. Обычно сестрица не позволяла себе сделать передышку даже на неделю.

— И на этой хлипкой основе ты сделала вывод, что она собирается стать второй миссис Дюпон? — язвительно спросил он, явно желая показать, что она ляпнула глупость.

Но Лора не смутилась.

— Ты сам несколько недель назад сказал мне, что она занята выбором свадебного платья. И я своими ушами слышала, как она спрашивала тебя, не слишком ли это много — двенадцать подружек невесты. Ты сказал ей, что тебе все равно, потому что это ее торжественный день. А вчера вечером я разговаривала по телефону с мамой, и она рассказала мне, как они с Кэтрин загружены делами — заказывают цветы, уточняют список гостей и тому подобное.

Как он может отрицать все эти факты? Лора уронила голову на руки. Господи, ну почему она влюбилась в человека, который способен не только на измену, но и на бессовестную ложь?!

— Бедная девочка! — Жан взял ее за руки выше локтей и помог подняться. — Теперь я понимаю происхождение этой ошибки. Наверное, тебя ужасно мучила совесть — ведь ты считала меня женихом своей сестры. А каким подлецом при этом выглядел я!

В его голосе слышалось искреннее сожаление, ошеломившее Лору. Жан выпустил ее руки, и она вновь бессильно опустилась в шезлонг. Он присел на край низкого столика, и Лора почувствовала, что начинает таять под его неожиданно теплым взглядом, что еще немного — и она поверит всему, что он скажет. Она с усилием отвела глаза от его лица. Нет, нельзя допустить, чтобы ее снова одурачили…

— Нам надо окончательно разобраться с этим, прежде чем мы сможем двинуться дальше, — сказал Жан. Она не успела задуматься о том, что означает «двинуться дальше», потому что он продолжил: — Что касается моих отношений с Кэтрин, то в них нет ничего необычного. Нас познакомили на одном из деловых приемов. Моя компания осуществляла финансирование производства, а твоя сестра была приглашена туда как лицо, доминирующее в рекламной компании. И, разумеется, она была в высшей степени очаровательна и совершенно неотразима. Ты знаешь, какой обольстительной она умеет быть, когда захочет. Не надо, — взмахнул он рукой, увидев, как девушка нахмурилась. — Такое случается. — Его голос дрогнул. — Боже, как ты еще невинна! Настолько невинна, что это причиняет страдание и тебе, и… мне.

Лора отвернулась, хмурясь еще сильнее. Она потеряла свою невинность. Он позаботился об этом.

— Это мне ни о чем не говорит, — сказала она срывающимся голосом. — Ты рассказал только о вашей первой встрече. Ну а дальше-то что было?

Какими были их отношения? Была ли Кэтрин любовницей Жана? Похоже, что да. «Такое случается», — сказал он. А сестра относится к нему определенно как к своей собственности.

Жан не обратил внимания на ее раздраженную реплику и спокойно продолжил:

— Кэтрин хотела получить у моей фирмы финансовую поддержку, чтобы начать собственное дело. Ей удалось убедить меня в жизнеспособности своего проекта. У нее были некоторые сбережения, и ваш отец соглашался помочь. Но для успешного старта необходимы были дополнительные средства. — Он немного помолчал. — Кэтрин поступила очень мудро, решив сменить род занятий до того, как в этом возникла реальная необходимость. Твоя сестра уходит с подиума с грациозным поклоном в момент, когда находится на вершине своей карьеры. Кэтрин открывает магазин свадебной одежды в Лондоне и собирается продавать там изделия молодых талантливых модельеров со всей Европы. Там будут не только платья для невест, но и различные свадебные аксессуары. Мать и подруги невесты также смогут выбрать там подходящий наряд к свадьбе. Магазин должен открыться через четыре недели, и Кэтрин устраивает по этому поводу торжественный прием с показом моделей — отсюда ее вопрос о количестве платьев для подружек невесты, которые следует заказать. Потом будет банкет для приглашенных гостей, фотографов и журналистов. Организацией всего этого она сейчас и занимается вместе с родителями. В тот раз я принял ее приглашение, потому что это давало мне возможность обсудить деловые вопросы не только с Кэтрин, но и с вашим отцом.

Жан увидел вспышку радости в глазах Лоры, и его сердце дрогнуло. Ему еще так много надо сказать ей. Но сначала он должен выяснить одну вещь.

— Ты не носишь свое кольцо, — проговорил он и улыбнулся, хотя глаза оставались серьезными. — Потеряла опять?

— Я… — начала Лора и замолчала, облизнув пересохшие губы.

Она чувствовала себя так, будто гигантская волна подняла ее высоко на гребень, а потом резко бросила вниз. Теперь Лора знала правду. Он сказал, что скучал по ней… И теперь они могут свободно встречаться.

— Я не выхожу замуж за Ронни, — выговорила она.

Жан почувствовал нерешительность в ее словах. Видимо, она еще не сделала окончательного выбора.

— А как он это воспринял? — спросил он.

Его подозрения подтвердились, когда Лора поспешно проговорила в ответ:

— Я еще не сказала ему об этом. — Потом с внезапной решительностью добавила: — Я собираюсь встретиться с ним в воскресенье. Верну ему кольцо.

— Хорошо, — помрачнев, сказал Жан.

Глаза Жана потухли, и Лора, озадаченная внезапной переменой его настроения, поспешно спросила:

— В чем дело?

— Дело в том, что я желаю тебя, Лора, желаю настолько сильно, что не знаю, что делать с этим… чувством.

— Раньше ты знал, — неуверенно напомнила она.

Жан на мгновение закрыл глаза и сжал губы. Потом угрюмо посмотрел на Лору.

— Этого не должно было произойти. Мне нечем гордиться. Похоже, что, когда дело касается тебя, я теряю контроль над собой, — сухо добавил он. — Твой прежний образ жизни, твоя беззащитность и невинность снимают с тебя всякую ответственность. Вина за то, что произошло, полностью лежит на мне.

— Я не понимаю, — решительно заявила Лора, пытаясь сохранить самообладание.

Сможет ли она когда-нибудь понять этого мужчину?

— Ты поймешь. Когда я объясню тебе, что я имею в виду, ты все поймешь. И это меня пугает, — натянуто сказал Жан, вставая. — Мы с тобой так толком и не пообедали. Я сейчас поищу, чем бы нам перекусить.

Есть ему не хотелось, но он пытался как-то разрядить ситуацию. Он действительно хотел ее, настолько сильно, что с трудом контролировал себя. Воспоминания о проведенной вместе ночи уже несколько недель сводили его с ума.

— Я не голодна, — ответила Лора, поднимаясь следом за ним.

Она никак не могла справиться со смущением. Объяснения Жана рассеяли ее уверенность в том, что он и Кэтрин собираются пожениться, сняли с нее тяжкий груз вины. Уже этого было достаточно, чтобы прийти в смятение. Но ее беспокоило другое. Почему Жан ведет себя так, словно испытывает к ней неприязнь? К чему эти признания своей вины за ночь любви? Ведь им обоим было хорошо тогда.

Все это было невыносимо. Зачем он вообще привез ее сюда?

— Если ты хочешь что-то сказать мне, то говори сейчас. После этого я уеду. Я вижу, ты сожалеешь о том, что привез меня сюда.

— Уедешь?! — Жан сжал ладонями ее лицо, взгляд темных глаз, казалось, прожег Лору насквозь. — Даже не думай! — воскликнул он. — Я не отпущу тебя больше! Ты не можешь снова уйти от меня. — Ему удалось взять себя в руки, самообладание вновь вернулось к нему. Он отпустил ее и с легкой усмешкой проговорил: — Присядь. Разговор будет довольно долгим.

Она молча опустилась в шезлонг. Жан не отрывал от нее восхищенных глаз. Как она хороша, думал он. Так красива, что у него перехватывает дыхание. В красоте Лоры не было того ослепительного блеска, которым отличалась внешность ее сестры, но зато в ней была какая-то особенная нежная прелесть, берущая за душу. То, что он собирался ей сказать, — жестоко. Но он не может обманывать ее. Жан почувствовал отвращение к самому себе.

— Лора… — начал он, полный решимости быть откровенным до конца. — Я хочу тебя и знаю, что ты хочешь меня. Мы были, пусть на короткое время, любовниками. Нас увлекла страсть, взаимное влечение, и мы не можем отрицать этого. Ведь так?

— Любовниками… — недоуменно повторила Лора.

Это слово неприятно резануло слух. С ее стороны это была любовь, а Жан низводит все до уровня примитивного физического влечения.

Он снова присел на край невысокого стола и слегка наклонился к ней.

— Да, любовниками. И я хочу, чтобы наши отношения продолжались. Насколько я понимаю, сейчас с твоей стороны препятствий нет. Ты уже не собираешься выходить замуж, во всяком случае, ты об этом только что сказала. С твоей сестрой меня связывают чисто деловые отношения. Что касается препятствий с моей стороны, то они все еще существуют. И именно ты должна сказать мне, насколько они важны. Или не важны. На твое усмотрение.

— Так что же это за преграды? — спросила Лора.

Неожиданно она испугалась. Испугалась глубины своей страсти к этому мужчине. Глубины, в которой она могла просто потонуть. Испугалась цинизма, с которым он сказал, что хочет ее.

Жан не ответил прямо на ее вопрос и вместо этого продолжил:

— Ты стала мне симпатична еще до нашего знакомства. Кэтрин слишком эгоистична, чтобы много рассказывать о своей семье, но когда разговор на эту тему заходил, она говорила только о родителях, причем с восторгом. Тобой она пренебрегала. Интересно, понимала ли твоя сестра, что ты можешь быть более привлекательна и желанна, чем она? Что стоит пробудить в тебе женственность — и ты затмишь ее? Она радовалась твоей помолвке — возможно, потому что считала, что если ты выйдешь замуж за Ронни Миллса, то навсегда засохнешь на кухне и не сможешь представлять угрозы для нее. Как бы то ни было, — усмехнулся он, — когда я увидел тебя, то понял, что в тебе заложен скрытый потенциал, который может пропасть зря. И решил исправить положение. Я вмешался в чужую судьбу. Ты можешь мне не поверить, но до этого я никогда не делал ничего подобного. Я попытался изменить твою жизнь и чересчур преуспел в этом. Твое превращение было чудесным, словно из куколки появилась прекрасная бабочка. Наблюдая за тобой, я все сильнее чувствовал, что чертовски хочу тебя. И несмотря на то, что ты заслуживаешь лучшего, чем просто любовная связь, именно это я и собираюсь предложить тебе. — Жан услышал, как она вздохнула, и посмотрел ей прямо в глаза с мрачной решимостью заставить Лору понять смысл его слов. — Я хочу тебя, — повторил он. — Но я не собираюсь оскорблять нашу страсть стыдливыми встречами украдкой. Ждать, пока ты позвонишь мне, чтобы сказать, что твоей подруги нет дома, тайком приводить тебя сюда, когда у моей экономки свободный день, или скрываться на выходные в каких-то захудалых гостиницах — это не для меня. — Его глаза прожигали ее насквозь. — Ты понимаешь? Я не могу предложить тебе вечной любви, но я хочу, чтобы ты переехала ко мне и открыто жила здесь со мной. Я не считаю, что подобных отношений надо стыдиться. — Он помолчал. — И еще одна вещь. Я не предлагаю тебе брак — ни сейчас, ни в будущем. Я понимаю, что это звучит цинично, — холодно сказал он, увидев, как краска проступила на ее щеках, и ненавидя себя за эти слова. — Но лучше смотреть фактам в лицо. Если я женюсь — а я полагаю, что рано или поздно буду обязан продолжить свой род, то цель у меня будет одна — получить наследника. Единственная цель. — Он поднялся. — Я был честен с тобой, дорогая, насколько это возможно. Теперь тебе принимать решение.

Возникла неловкая пауза. От его слов что-то в душе Лоры сжалось, увядая и сморщиваясь, как сорванный лепесток.

— Значит, я достаточно хороша, чтобы спать с тобой, но недостойна быть матерью твоих детей. Ты это хотел сказать? — с горечью произнесла она. — Я вполне способна произвести на свет наследника для тебя, целую кучу наследников, если потребуется. Так в чем же дело?

— Лора, дорогая! — несколько торопливо воскликнул он. — Я не сомневаюсь в том, что ты можешь родить ребенка. Но ты заслуживаешь иной, лучшей судьбы. Неужели ты хотела бы прожить свою жизнь в качестве женщины, единственное предназначение которой — рожать детей? Подумай об этом. — Слова Жана были невыносимо жестоки. Словно не понимая, что он убивает ее этими словами, он предложил: — Я пойду поищу что-нибудь перекусить, а ты пока спокойно все обдумай. И, пожалуйста, Лора… — он помедлил у двери, — не принимай скоропалительных решений. Постарайся понять, чего ты на самом деле хочешь.

Лора бессильно закрыла глаза. В висках у нее стучало. Лора знала, чего хочет. Она хочет его. Его любви. Навеки. Но у нее нет никаких гарантий, что она когда-нибудь сможет заслужить эту любовь. Как раз наоборот. Жан был цинично откровенен с ней — понимал ли он, насколько это ранит?

Она лихорадочно пыталась сообразить, что делать. Встать и немедленно уйти — прямо сейчас, пока у нее еще есть на это силы? Или остаться, неизбежно поддавшись силе своей любви и мучительной власти над ней этого мужчины?

Конечно, она может переехать к нему, жить с ним и любить его. Но каждое утро будет просыпаться с мыслью о том, не станет ли этот день последним и не сегодня ли он скажет ей, что их роман окончен. Что он решил жениться на какой-нибудь девушке с хорошей родословной, для которой не будет ничего неприемлемого или нереального в том, чтобы выйти замуж за представителя финансовой династии и обеспечить продолжение рода.

Или она может уйти и провести остаток жизни, тоскуя о нем и сожалея о своем решении…

Проблема в том, решила Лора, что она совершенно безоружна. Ей приходится бороться и с ним, и с собой, а у нее нет никаких средств для этой борьбы.

Лора сжала губы. Она что-нибудь придумает. Она должна…

10

— И на какой срок рассчитано твое предложение? — с холодной прямотой поинтересовалась Лора. Она заставила себя сменить резкость на холодность, надеясь таким образом противостоять соблазну. Проследив глазами, как Жан поставил на стол поднос, она добавила, не удержавшись от сарказма: — Будет лучше, если я заранее буду знать, о каком периоде времени идет речь. Месяц? Год?..

Лора хотела любви Жана, но он отказывал ей в этом. Может быть, он вообще не способен никого любить? Или она, Лора, с его точки зрения, привлекательна, но не достойна настоящей любви и привязанности?

Жан, присевший в соседний шезлонг, в ответ на ее слова лишь слегка приподнял бровь, явно давая понять, что позиция Лоры по крайне мере бестактна. Ну, это уже слишком, раздраженно подумала она, молча глядя, как Жан, наклонившись над столиком, накладывает вилкой на фарфоровую тарелку ломтики холодного мяса и салат.

Самым ужасным было то, что, узнав Жана и полюбив его, Лора изменилась сама. Если бы кто-нибудь сделал ей подобное предложение раньше, она бы покраснела до корней волос и залепила пощечину — со своей силой оскорбленного целомудрия и непреклонных жизненных принципов. А сейчас она спокойно сидит и обсуждает с ним это или, по крайней мере, пытается обсуждать, потому что Жан пока не сказал ни слова. Эта безрассудная любовь изменила ее до неузнаваемости.

Жан с мрачным видом протянул ей тарелку и большую льняную салфетку и, наконец, нарушил молчание:

— Зачем так усложнять все, Лора? Успокойся, если мы собираемся строить общие планы. — Он взял бутылку ледяного шампанского и начал аккуратно снимать и горлышка фольгу.

Зачем усложнять? Она ничего не усложняет! Не каждый день любимый мужчина предлагает ей жить вместе с ним. Открывает перед ней двери рая, но при этом предупреждает, что рано или поздно она будет изгнана оттуда!

А ведь она любит его, безумно любит! Вот в чем сложность. Лора поставила тарелку на стол, не в силах проглотить ни кусочка. Словно стальной обруч сжимал ее сердце, не давая свободно дышать. Она обожает его до безумия, так почему бы, спрашивала она себя, не ухватиться за возможность жить с ним? Быть может, она сумеет стать незаменимой, проникнет в его сердце, научит любить. Она сделает так, что он просто не сможет жить без нее…

Так почему бы ей не принять его предложение как сказочную возможность, как вызов судьбе?

Но тут она разглядела опасность и нажала на тормоза своего необузданного воображения, не позволив себе полностью раствориться в этой несбыточной мечте.

— Ты говоришь об общих планах? Какое у нас будущее? Именно об этом я и спрашиваю. — Она скомкала салфетку и бросила ее на столик. — Давай обсудим это сейчас. Зачем откладывать разговор?

Жан молча протянул ей бокал шампанского, исходящего шипучими пузырьками, она машинально приняла его. Сам Жан откинулся на спинку шезлонга, его тарелка тоже осталась нетронутой. Значит, и ему не до еды. Интересно, почему? Из-за того, что она все «усложняет»? Или из-за того, что она не выразила желания немедленно собрать свои вещички и переехать сюда? Быть игрушкой, пустой забавой и ждать когда надоешь и тебя выкинут вон?

— Почему ты все время возражаешь, Лора? — спросил он, не отрывая от нее пристального взгляда прищуренных глаз. — Ты нервничаешь?

Нервничает? Да она вся превратилась в комок нервов. Речь идет о ее будущем. Жан держит ее счастье в своих холодных руках и беспечно играет им. Испарина неожиданно выступила у нее на лбу. Она залпом выпила шампанское и, сжимая пальцами тонкую ножку бокала, проговорила:

— Нет, нисколько. Мне просто интересно узнать, на какой срок рассчитано твое лестное предложение. Ты так и не ответил…

— Ах, вот оно что. — Он слегка улыбнулся, поставил на столик свой почти нетронутый бокал и наклонился вперед. — Значит, ты настаиваешь на том, чтобы я сказал, на какой срок рассчитано мое предложение? — спросил он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Как я могу дать тебе ответ, которого не знаю? Однажды я уже совершил ошибку и не хочу повторять ее снова. Я связал свою жизнь с Мари и считал, что это навеки. А в конечном счете извлек из опыта один урок: ничто не длится вечно…

В теплом весеннем воздухе повисла напряженная тишина.

— Расскажи мне, что произошло, — попросила Лора.

Жалость и сочувствие неожиданно взяли в ней верх, перенесли ее через барьер ревности. Лора подавила в себе мучительную боль открытия, что в жизни Жана существовала женщина, которая была способна возбудить в нем любовь, зажечь страсть, которая могла рассчитывать на его верность. Женщина, которую он любил так сильно, что, потеряв ее, потерял способность полюбить снова.

— Наверное, ты действительно имеешь право это знать, — сказал он. — Хотя бы для того, чтобы понять мое состояние. Видишь ли, дорогая, я был обманут, как последний дурак. — В его голосе не было горечи, только смирение. — Конечно, я не первый мужчина, с которым произошло подобное, и, как всякий другой, вынужден был примириться со своим положением.

Он помолчал, потом сел прямо, как бы собираясь с силами, и начал рассказ.

— Мы были женаты всего два года, когда у компании начались трудности. Серьезные трудности. Один из моих родственников, дядя Пьер, проиграл на бирже крупную сумму — не свои деньги, а средства вкладчиков. Разразился скандал. Видимо, моя дорогая Мари больше поверила той панике, которая поднялась в газетах, чем моим заверениям, что мы выкарабкаемся. Она обчистила меня — опустошила все наши совместные счета — и исчезла. Между прочим, она тогда была беременна. Позже я узнал, что она сделала аборт. Именно это больше всего взбесило меня. Не то, что она меня бросила, и не то, что ее больше интересовали мои деньги, чем я сам, а потеря ребенка. К тому времени наш брак уже дал трещину, но я никогда не оставил бы ее. Я связал себя с ней клятвой, и пока это зависело от меня, обратного пути не было. И видит бог, Лора, я очень хотел ребенка!

В его голосе прозвучала неприкрытая боль, мгновенно отозвавшаяся в сердце Лоры. Сейчас она знала только одно — Жан страдает, и она должна помочь ему, должна утешить, потому что она его любит. Она соскользнула вниз, опустилась на колени перед любимым и сжала его руки в своих ладонях.

— О Жаннэ, представляю, сколько зла причинила тебе эта ужасная женщина! Как могла она быть столь жестока?

Неудивительно, что теперь он так осторожен, думала Лора. Он боится дать другой женщине возможность вновь причинить ему страдания. И если Жан когда-нибудь вновь свяжет себя клятвой, то только ради ребенка.

Но теперь это уже не казалось ей важным. Теперь она все поняла. Ее сердце сжималось от сострадания. Сколько пришлось ему вынести из-за бессердечной и эгоистичной женщины, какие глубокие шрамы оставила она в его душе!

Глаза Лоры наполнились слезами. Скатившаяся по щеке слезинка упала Жану на ладонь, вернув его к действительности. Он с нежностью посмотрел на Лору, и в его взгляде уже не было горечи.

— Не принимай это так близко к сердцу. Это давняя история. Я был тогда гораздо моложе, менее циничен и не умел себя защитить. Я пережил это, можешь не сомневаться. — Он наклонился к Лоре, обхватил ее руками за талию, приподнял и посадил к себе на колени. — Я никогда не рассказываю о прошлом, — хрипло проговорил он, — и стараюсь не думать о том, как безжалостно моя жена убила моего ребенка, но ты хотела знать, почему я не в силах делать прогнозы на будущее. Может быть, теперь ты поймешь… — она молча кивнула. — Ты нужна мне, Лора, и ты это знаешь, — сказал он. — Когда ты уехала из Франции, я решил, что это к лучшему. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу предложить. Ты — теплая, душевная, щедрая на чувства женщина. В тебе нет ни капли мелочности или подлости. Тебе нужно иметь все — любовь, преданность, замужество, детей — все сразу. Я не имею никакого права лишать тебя этого, но именно это и делаю. — Жан посмотрел на нее долгим, прожигающим насквозь взглядом. — Обними меня, крошка. Какое бы решение ты ни приняла относительно будущего, мне нужно, чтобы ты была со мной сейчас.

Все ее чувства смешались, она уткнулась головой ему в плечо. Жан ласково гладил ее по волосам, прижимая к себе другой рукой. Лора чувствовала тепло сильной ладони в соблазнительной близости от своей груди. У нее перехватило дыхание, когда он прошептал:

— Я хочу тебя, Лора, я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной… И я знаю, что ты тоже этого хочешь.

Рука Жана скользнула к ее груди, и сердце Лоры незамедлительно откликнулось на ласку. Она едва не задохнулась и закрыла глаза, чувствуя напряжение и легкую дрожь в его теле, которые ясно говорили ей, что Жан в любой момент может потерять контроль над собой.

Разве она сможет отказать ему? Отказать себе? Он — это все, что ей нужно от жизни, и если ее любовь достаточно крепка, достаточно живуча, то она несомненно сможет пробудить в нем ответное чувство. Но…

— Я боюсь, — доверчиво прошептала она, крепче прижимаясь к нему.

Да, она боялась, что никогда не сможет войти в его душу, боялась, что наступит время, когда ее присутствие в доме Жана станет для него привычным и перестанет волновать.

Привычное быстро надоедает, и он захочет перемен. Возможно, появится другая девушка, которой он предложит жить с ним, потом еще одна, пока наконец Жан не решит, что пора с этим заканчивать. Тогда он сделает деловое предложение какой-нибудь холодной изысканной леди, которая, не моргнув глазом, даст согласие на брак без любви.

Когда это случится, сердце Лоры будет разбито…

— Не бойся, — тихо прошептал Жан, нежно покусывая мочку ее уха. Он использует запретную тактику, на мгновение подумала Лора и тут же забыла об этом. Она повернула к нему лицо, и он осыпал ее щеки частыми поцелуями, шепча: — Нам будет хорошо вместе. Все будет замечательно, я обещаю. И я не буду мешать твоей карьере — ты ведь совсем недавно нашла себя в работе. А это важно.

Губы Жана оторвались от ее губ и спустились вниз, к шее. Лора теснее прижалась к нему. Короткий невнятный возглас наслаждения вырвался из ее горла.

— Иногда нам придется расставаться — этого требует твоя и моя работа. Это будет тяжело, но мы всегда будем возвращаться домой друг к другу, — прошептал Жан.

Всегда! Он сказал «всегда»! Возможно, нечаянно, и все же это что-то значило. В этом была надежда! То, что Жан произнес это слово, говоря о их будущем, сказало Лоре больше о его чувствах, чем он сам знал о них.

Дрожащими руками он уже торопливо расстегивал ее белый жакет. С инстинктом Евы она соблазнительно изогнулась у него на коленях и услышала, как учащенно забилось его сердце и сорвалось дыхание, когда ее налившиеся груди, едва прикрытые тонким белым кружевом, обнажились.

— О мой бог… — выдохнул Жан и закрыл на мгновение глаза. — Это слишком просто — взять тебя сейчас, заставить признать, что мы принадлежим друг другу как любовники. Твое тело и так все понимает, — хрипло проговорил он. — Но и твой разум должен понять это тоже. Я обещаю, что не дотронусь до тебя, пока ты не примешь решение переехать ко мне…

— Я уже приняла решение, — прошептала Лора, в беспамятстве обнимая его и уже не владея собой.

— И что же? — Он неожиданно замер. — Что же ты решила, дорогая?

Лора опустила голову, ее глаза светились любовью.

— Я согласна жить с тобой. Я принимаю твое предложение, Жаннэ.

Она чуть было не добавила «буду жить с тобой всегда», но сдержалась, потому что сейчас было не время для подобного утверждения. Но когда-нибудь ее час настанет, она уже свято верила в это.

На мгновение Лоре показалось, что Жан не услышал ее слов, но потом его глаза потемнели от страсти, а губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Ну, тогда… — Он коснулся рукой спинки шезлонга, и та, как по волшебству, откинулась назад. — У меня не хватит терпения, чтобы отнести тебя в постель, которую мы будем делить с тобой в будущем. Давай останемся здесь на солнышке. — Он ловко снял с нее жакет, и его руки скользнули к поясу юбки. — Никто не сможет увидеть нас, никто не помешает.

Он стянул с нее юбку и зарылся лицом в крошечные кружевные трусики: нетерпение сотрясло его тело.

— Помоги мне, Лора, помоги мне. Я хочу тебя до безумия!

И она откликнулась на его мольбу. Не спеша, стремясь растянуть эти мгновения обоюдно нарастающего желания, она расстегнула на нем рубашку и стянула ее с его мускулистых плеч. Пальцами медленно пробежала вдоль его широкой груди, потом спустилась к поясу брюк, чтобы продолжить соблазнительное исследование прекрасного мужского тела, но Жан наконец отвел ее руки, поднес их к губам и принялся осыпать лихорадочными поцелуями.

— Ах ты… — хрипло пробормотал он и принялся стягивать с нее остатки одежды.

Не смущаясь своей наготы, Лора позволила ему раздеть себя. Солнце ласкало ее податливое тело. Сильные руки Жана увлекли Лору вниз, его жадные губы яростно впились в ее плоть. Изнемогая под ненасытными поцелуями, Лора запросила пощады, не в силах сопротивляться неистовому порыву желания…

Уже смеркалось, когда Жан наконец откинул с ее лица спутанные пряди волос и посмотрел на нее долгим признательным взглядом. Она ответила блаженной улыбкой.

— Ты прекрасна, — проговорила он. — Я не могу насытиться тобой. Но нам придется одеться. — Жан нежно улыбнулся. — Я помогу тебе, а ты мне, — предложил он, проводя указательным пальцем вдоль ложбинки между ее грудей. — А потом, малышка, мы поедем и перевезем твои вещи. Ты скажешь своей подруге, что нашла себе другую квартиру.

Лора медленно села и, обхватив себя руками, сказала:

— Нет, Жаннэ, я не могу.

Она увидела, как он вздрогнул.

— Значит, ты изменила свое решение, — глухо произнес он, осуждающе глядя на нее.

Лора зябко повела плечами, охваченная неожиданным смущением. Жан рывком сел и схватил ее за руки выше локтей. Сильные пальцы больно впились в ее тело.

— Ты не можешь так поступить со мной. Я не могу без тебя!..

— Да нет же, — еле слышно возразила она. В зеленых глазах светилась мольба, просьба, чтобы он понял. — Я не изменила решение. Но мне нужно немного времени. — Ее голос задрожал. — Я перееду к тебе на следующей неделе, обещаю.

Она не может окончательно поступиться своими принципами, их и так осталось немного. Лора против своей воли начала нервничать. Жить открыто со своим любовником — это серьезный шаг для женщины, которая до последнего времени держалась безупречных жизненных правил.

Но есть и другой принцип, попыталась утешить она себя. Принцип верности мужчине, которого любишь. А она любит Жана. Любит больше, чем жизнь.

Сейчас в его глазах был лед. Это приводило ее в смятение. Лора поспешно начала одеваться. Наверное, Жан решил, что она капризничает, конечно, ему это не понравилось. Но если она все как следует объяснит, то, быть может, он поймет…

— Тянешь время, Лора? — холодно спросил он, натягивая рубашку. — Не понимаю, зачем откладывать то, что неизбежно?

— Вовсе нет, — отчаянно возразила она, запихивая в сумку свои чулки и надевая туфли на босу ногу. — Но я не могу переехать к тебе, пока не увижусь с Ронни и не скажу ему, что не могу выйти за него замуж. Будет ужасно, если он узнает о нас до того, как я разорву помолвку. Постарайся понять меня.

Жан встал, возвышаясь над ней. В его высокой фигуре появилось что-то угрожающее. Он посмотрел на ее безымянный палец — кольца на нем не было.

— У тебя было достаточно времени, чтобы все рассказать своему жениху. Почему же ты этого не сделала? — взгляд Жана был полон мрачных подозрений. — Хочешь подстраховать себя? Он готов жениться на тебе, а я нет. Все дело в этом? Из-за этого ты не захотела расстаться с ним? Тебе нужно время, чтобы решить, кто из нас предлагает более выгодную сделку? Ну-ка, отвечай! — потребовал он. — Неужели обручальное кольцо и клочок бумаги значат так много? Больше, чем то, что связывает нас? Все эти атрибуты не имеют никакого реального смысла, я познал это на собственном опыте.

— Нет-нет, Жан, — в отчаянии прошептала Лора. — Давай не будем ссориться. Но я должна сказать Ронни все с глазу на глаз, не по телефону. Это будет честно.

— Хорошо! — мрачно воскликнул он и, нахмурившись, посмотрел на часы. — Я отвезу тебя туда прямо сейчас. Ты успеешь увидеться с ним и сказать ему все сегодня. Мы успеем вернуться обратно еще до полуночи.

Он решительным шагом направился к двери, ведущей с террасы в дом. Лора в ужасе поспешила следом за ним.

Да, она любит его до безумия, гораздо сильнее, чем он когда-либо сможет полюбить ее, но это не означает, что она должна во всем подчиниться ему. С самого рождения за нее все решали другие. Теперь она будет делать это сама.

— Не надо на меня давить, Жан. — Лора решительно остановилась перед ним. — Я съезжу к Ронни в воскресенье. Я сделаю это сама, либо не буду делать вообще, — твердо заявила она.

— Это ультиматум? Или шантаж? Я не принимаю ни того, ни другого, — холодно процедил он.

Лора, побледнев, сжалась. Эта словесная стычка была невыносима, но она понимала, что должна настоять на своем.

— Ты должен меня понять. Для меня разговор с Ронни очень важен.

Нет, она не отступит назад, ни за что не отступит, как бы много ни значил для нее Жан. Момент слишком важен. Он задаст тон их будущим отношениям. Если, конечно, Жан все еще хочет продолжения этих взаимоотношений… По тому, какой у него сейчас вид, этого не скажешь. И все же она должна сказать.

Лора понимала, что идет на огромный риск, но, несмотря на внутреннюю дрожь, ее голос прозвучал спокойно:

— Я уже приняла решение, Жан! Это касается не только нас двоих. После встречи с Ронни я должна сообщить эту новость своим родителям. О них тоже надо подумать. В конце концов, отец Ронни и мой — деловые партнеры. Наши семьи дружат. Сегодня вечером я просто не успею переговорить со всеми. Неужели ты этого не понимаешь? Мне надо сделать все так, чтобы свести к минимуму отрицательные эмоции.

В ее зеленых глазах была надежда на понимание, но ответный взгляд был просто убивающим. Что-то умерло в душе Лоры, когда Жан резко кивнул и с обжигающе холодной вежливостью сказал:

— Поступай как считаешь нужным. Если ты готова, я отвезу тебя домой.

11

Проезжая по узким улицам Гастингса, Лора думала о Жане. Он не давал о себе знать с тех пор, как они расстались в тот вечер. Лора искренне надеялась, что молчание любимого — не более чем проявление задетого мужского самолюбия.

Провожая ее на машине домой, на квартиру к Синди, Жан всю дорогу молчал. Лора несколько раз едва не поддалась искушению капитулировать. Она уже готова была сказать ему: «Хорошо, хорошо, поступай как знаешь, вези меня к Ронни сегодня, только не молчи». Но что-то удержало ее. Вместо этого она снова попыталась объяснить ему свою точку зрения:

— Если я перееду к тебе до разговора с Ронни, мои родители будут шокированы. Особенно мама. Она воспримет это как величайший грех, скажет, что я падшая женщина, и просто отвернется от меня.

Она старалась, чтобы ее слова прозвучали убедительно, но Жан отреагировал не так, как она рассчитывала.

— А ты не в состоянии перенести эту… встречу, — холодно констатировал он. — Несмотря ни на что, единственное, что тебя волнует, — мнение родителей.

— Это несправедливо по отношению к ним, — с горячностью возразила Лора.

— Жизнь вообще несправедлива, — отрезал он в ответ.

Лоре захотелось, чтобы они поскорее приехали, и в то же время она не могла себе представить, как расстанется с Жаном после такой ссоры. Она стиснула зубы, сосчитала до десяти про себя и только потом, насколько было возможно, спокойно сказала:

— Ты не прав. Уважение родителей — это не самое главное, но для меня оно кое-что значит. Я не хочу портить с ними отношения. Я всегда была примерной дочерью — не капризничала, старалась держаться в тени, никогда не совершала неожиданных поступков и не сердила папу и маму по пустякам. Чего ради сейчас мне сводить их с ума? — она искоса посмотрела на Жана, но его лицо по-прежнему было мрачным. Видимо, он не привык, чтобы ему возражали. Значит, она вряд ли чего-нибудь добьется, подумала Лора, но все же продолжила: — Мои родители всегда очень хорошо относились к Ронни, и они одобрили нашу помолвку. Когда они узнают, что я вернула ему кольцо и собираюсь жить с тобой, они…

— Хватит об этом! — резко оборвал ее Жан. Он с силой сжал рулевое колесо, костяшки пальцев его побелели. — Я все прекрасно понял…

Вспоминая об этом сейчас, Лора решила, что Жан просто не желал ее слушать, не хотел знать, каким образом она собирается решить свою проблему.

Свернув на дорогу, ведущую к родительскому дому, Лора осознала, что вовсе не испытывает радости по поводу предстоящего объяснения. Когда шины автомобиля зашуршали по усыпанной гравием площадке перед домом, ее охватил страх. Выключив мотор, она несколько секунд сидела, прислушиваясь к тишине. Тяжелые мысли одолевали девушку. Простит ли когда-нибудь Жан ее отказ подчиниться его требованиям?..

Было тихое солнечное утро. Дом родителей казался спокойным и мирным. А она приехала, чтобы нарушить эту безмятежность. Родители не ждут ее сегодня. Накануне Лора дважды пыталась позвонить, чтобы предупредить их, но оба раза никто не ответил. Впрочем, они будут настолько шокированы ее поступком, что приезд без предупреждения уже ничего не добавит.

Неожиданно ей до боли захотелось, чтобы Жан оказался здесь, рядом. Ей нужно было его плечо, его поддержка. Это безумное желание внесло полную сумятицу в ее и без того спутанные мысли. Он, конечно, предлагал помощь — так, как он ее понимал, но она отказалась, и теперь должна нести наказание. Лора тяжело вздохнула.

На пороге дома показалась Кэтрин. Лора не двинулась с места, глядя на сестру сквозь лобовое стекло машины. В кремовом сарафанчике, с распущенными по плечам золотистыми волосами, Кэтрин была красива, как всегда, но широкий покрой юбки и безыскусная прическа придавали ее внешности необычную мягкость.

Как воспримет сестра известие о том, что Лора и Жан собираются жить вместе? Ведь они наверняка были любовниками. Лоре не слишком приятно было думать об этом, но она должна научиться смотреть на такие вещи как взрослая.

Будет ли Кэтрин чувствовать себя отвергнутой? Или же сестра спокойно отбросит то, что было между ней и Жаном, как вышедшее из моды платье? В ее мире к подобным вещам, кажется, относятся просто.

Лора зябко поежилась. Хватит ли силы ее любви, чтобы удержать Жана рядом с собой? А может быть, он уже вычеркнул ее из своей жизни и она зря мучается? Мужество оставило девушку. Но как бы ни сложились ее отношения с Жаном Дюпоном, она все равно должна вернуть Ронни обручальное кольцо. Она не сможет стать его женой.

Кэтрин узнала ее автомобиль и медленно, словно нехотя, сделала несколько шагов навстречу. Лора вышла из машины и посмотрела на сестру. Она ожидала получить в ответ привычный пренебрежительный взгляд, однако на этот раз на красивом лице Кэтрин читалась тревога.

— Мы не ожидали, что ты приедешь в эти выходные, — озабоченно проговорила сестра.

— Я знаю, что мама предпочитает, чтобы ее заранее уведомляли о визитах, желательно в письменном виде, даже если приезжает ее дочь, — сухо заметила Лора. — Не волнуйся, я ненадолго.

Она пока не собиралась говорить сестре о цели своего приезда. Кэтрин и Ронни — заклятые враги, если сестра первой узнает о разрыве помолвки, она непременно начнет злорадствовать по этому поводу. Зачем причинять Ронни лишнюю боль?

Кэтрин окинула сестру озадаченным взглядом.

— Ты выглядишь не так, как всегда, — сказала она, явно оценив и облегающие белые джинсы, и свободную шелковую блузку. — Наверное, из-за того, что изменила прическу. Я вижу, ты больше не зачесываешь волосы назад. По крайней мере, ты сегодня не в красном. Тебе не стоит носить красное, это не твой цвет. — Кэтрин немного помолчала, словно не зная, что сказать дальше. — Вообще-то, ты зря приехала. Папа играет в гольф, а мама уехала куда-то с миссис Миллс. Я думаю, они не вернутся к обеду. А я по горло занята работой. — Она оглянулась на дом, словно ища предлог побыстрее ускользнуть. — Наверное, мама уже рассказала тебе о том, что я открываю свое дело? Я хотела, чтобы это оставалось секретом до последней минуты, но мама совершенно не умеет держать язык за зубами.

Лора не собиралась объяснять сестре, что она узнала о магазине свадебных принадлежностей от Жана.

— Я приехала, чтобы увидеться с Ронни, — пояснила она.

Кэтрин как-то странно посмотрела на нее.

— А он-то об этом знает? — выдавила она, словно через силу.

— Нет. Я сейчас глотну кофе и поеду прямо к Миллсам.

— Я… Нет, подожди. — Лицо сестры странно вспыхнуло. — Мне кажется, он сегодня работает. Я знаю, что Ронни просто завален работой в последнее время, и, возможно, он у себя в офисе. Если хочешь, я позвоню и узнаю, где он, чтобы тебе не ездить понапрасну. Почему бы нам…

Мощный рев мотора, взорвавший патриархальную тишину, прервал ее на полуслове.

Жан! Сердце Лоры бешено закувыркалось в груди, когда она увидела, как он, лихо припарковав свой шикарный автомобиль рядом с ее скромной малолитражкой, выходит из машины. Но уже в следующую секунду тяжело и глухо упало вниз, потому что ее сестра с распростертыми руками уже летела навстречу Жану.

— Привет, Жан! Я так рада тебя видеть! — положив руки ему на плечи, Кэтрин приподнялась на носочках и звонко чмокнула его в щеку. Погружаясь в пучину отчаяния, Лора наблюдала, как Жан обнял Кэтрин за тонкую талию. А она кокетливо заглядывала в улыбающиеся глаза Жана и игриво укоряла его: — Как тебе несовестно! Ты куда-то пропал. Мне надо поговорить с тобой кое о чем ужасно важном. Надеюсь, ты будешь не слишком потрясен.

Сердце Лоры разрывалось от ревности. Было очевидно: Кэтрин все еще считает Жана своей собственностью. Что ж, она еще недавно была его любовницей. Какой мужчина сможет устоять против обаяния такой красавицы? И захочет ли Жан после этого смотреть на нее, Лору?

Кэтрин знает правила игры — она не станет зря раздражать мужчину. Итак, конкуренции ей не выдержать, решила Лора.

— Я тысячу раз пыталась дозвониться до тебя, но мне все время отвечали, что ты занят — даже для меня! — продолжала ворковать Кэтрин. — Интересно, что ты делал?

Жан промолчал в ответ. Не мог же он ответить: «Занимался любовью с твоей младшей сестрой», подумала про себя Лора. Он поднял голову и посмотрел на нее поверх золотистой головки Кэтрин. Его взгляд был по-прежнему суров и холоден, и Лора поняла, что он все еще сердится на нее. Может быть, этот взгляд означает, что между ними все кончено? Или он просто хочет наказать ее за непослушание? Она тяжело вздохнула.

Кэтрин резко обернулась, ее лицо неожиданно побледнело.

— Лора собирается встретиться с Ронни, — с несколько наигранной бодростью принялась объяснять она. — Но мы предполагаем, что он на работе. Я сейчас позвоню и выясню, где он, чтобы Лора не тратила времени зря. Подожди немного, дорогой. Когда она уедет, мы поговорим. Мне надо столько тебе рассказать! Это очень важно.

Она почти бегом направилась в дом, широкая юбка развевалась вокруг стройных ног. К чему такая суета? — удивленно подумала Лора, глядя вслед сестре. Она готова потратить на поиски Ронни весь остаток дня, как будто у нее нет других дел. И вообще, такая забота о младшей сестре совсем не характерна для Кэтрин.

Жан, видимо, не собирался делать никаких движений навстречу Лоре. Она не выдержала и медленно направилась к нему сама.

— Зачем ты приехал? — с тревогой спросила она.

— Чтобы защитить свои капиталовложения, зачем же еще? — сухо произнес он.

Да, его компания оказывает Кэтрин финансовую поддержку в ее бизнесе. Но разве принято у банкиров наносить неожиданные визиты своим достаточно мелким клиентам в предназначенное для отдыха воскресное утро? Вряд ли. Лора вспомнила, как оживилось лицо Жана, когда Кэтрин бросилась ему навстречу, и ее сердце сжалось от щемящей боли. За этим визитом явно стоит что-то гораздо большее, чем деловой контракт. Глухое отчаяние охватило девушку…

Из дверей дома выбежала Кэтрин.

— Я все выяснила. Он на работе. Так что можешь ехать прямо туда.

Казалось, Кэтрин ждет не дождется, как бы побыстрее избавиться от сестры. Глаза ее лихорадочно блестели, нетерпеливое ожидание сквозило во всех движениях. Должно быть, она многого ждет от этой «деловой» встречи, решила Лора, возможно, предвкушает возвращение своего бывшего любовника…

Лора молча повернулась к Жану. Он загадочно улыбнулся. Неужели он тоже хочет, чтобы она поскорее исчезла? Лора резко отвернулась, чтобы никто не успел заметить неожиданно навернувшиеся на глаза слезы, и села в машину. Прочь от холодных глаз Жана, прочь от неотразимой прелести Кэтрин, прочь от своих ужасных подозрений!..

Может, она просто слишком мнительна? — спрашивала себя Лора, проезжая по пустынным в это воскресное утро улицам городка. Жан Дюпон не похож на мужчину, который способен играть любовью двух сестер, сталкивая их друг с другом. Неужели он может бросить женщину только из-за того, что она отказалась выполнить его слишком жесткие требования? А что, если да?

До сих пор ей не приходилось так сильно влюбляться в мужчину, но, несомненно, если бы Жан не заслуживал доверия, какое-нибудь шестое чувство предостерегло бы ее. Однако, увидев его сегодня утром, она не нашла и следа того человека, которого любила. Ее возлюбленный, казалось, исчез, превратившись в сурового незнакомца.

Оторвавшись от тяжелых мыслей, Лора обнаружила, что она проехала мимо офиса жениха. С раздраженным вздохом, злясь на свою рассеянность, она повернула обратно.

Затормозив резче, чем обычно, Лора вышла из машины и в следующую секунду с удивлением увидела, что рядом с ней в это же время остановился автомобиль ее жениха. Лицо Ронни покрывали красные пятна, словно он делал что-то в спешке или был сильно чем-то смущен. И то, и другое было на него совершенно не похоже. Слегка замешкавшись в кабине, он наконец неловко выбрался из машины. Наблюдая за его непривычно угловатыми и резкими движениями, Лора странным образом несколько успокоилась. Перетрудился, бедняга, с сочувствием подумала она.

— А Кэтрин сказала мне, что ты уже у себя в офисе, трудишься с раннего утра. Здравствуй.

— Ну да, — пробормотал Ронни, нервно теребя воротник рубашки. — Но мне пришлось ненадолго уехать… по одному делу. А она еще что-нибудь сказала? Ах, здравствуй, дорогая. — Он чмокнул ее в щеку. — А теперь давай войдем внутрь, — торопливо предложил он, выуживая из кармана ключи.

С тяжелым сердцем Лора последовала за ним. Ей было невыносимо тяжело думать о предстоящем разговоре. Как воспримет все это Ронни? Конечно, он не испытывает к ней страстной любви, но, несомненно, видит в ней подходящую пару и вряд ли останется спокойным при известии, что его тщательно разработанные жизненные планы рушатся. Лора тяжело вздохнула, и Ронни обеспокоенно обернулся к ней.

— Присаживайся, только, пожалуйста, проходи осторожнее.

Его предупреждение было не лишено смысла, поскольку пол кабинета был завален грудами бумаг, местами запылившихся и с загнутыми уголками. Лора с трудом пробралась к стулу и села. Ронни уже стоял по другую сторону большого письменного стола.

У него такое выражение лица, словно он на похоронах, подумала Лора. Наверное, ужасно недоволен тем, что его отвлекли от работы. Ну, что же, она скажет то, что должна сказать, и уйдет.

Негнущимися пальцами Лора открыла сумочку и достала оттуда обручальное кольцо. Аккуратно положив его на стол, она тихо сказала:

— Ронни, я не могу выйти за тебя замуж. Мне искренне жаль. — Она сделала паузу, напряженно ожидая бурной реакции с его стороны. Но взрыва не последовало, и она поспешно продолжила: — Мы всегда были друзьями, и эта дружба много значила для меня. Мы оба думали, что следующим естественным шагом является брак, но ошиблись. Мне нелегко далось это решение, но я уверена, что, поразмыслив, ты согласишься со мной. — Она посмотрела на него, моля взглядом о понимании, и тихо добавила: — Я всегда буду относиться к тебе с симпатией, но ведь этого недостаточно для счастливого брака? Ведь так?

— Конечно нет, — поспешно ответил он, избегая смотреть ей в глаза. — Я все понимаю.

Его голос сорвался, и он поднял голову, словно собираясь добавить что-то еще, но, видимо, передумал. Напряженные плечи Ронни неожиданно расслабленно опустились. Он выглядит, как человек, с которого сняли тяжелое бремя, изумленно подумала Лора.

Поняв, что разговор окончен, она встала и, переступая через развалы бумаги, вышла из кабинета.

Что-то есть странное в его реакции, решила Лора, возвращаясь в дом родителей. Ронни не стал метать громы и молнии, не стал осыпать ее упреками. Наверное, он тоже имел серьезные сомнения насчет их совместного будущего, особенно после того, как она неожиданно стала проявлять независимость. Но, видимо, благородство мешало ему сделать первый шаг к разрыву.

Итак, все кончено, осознала наконец Лора, причем без скандала, которого она так опасалась. Ей осталось только убедить родителей, что случившееся — к лучшему. И жить дальше своей собственной жизнью.

Но останется ли в ее жизни Жан? Мысль о том, что она может потерять его, была невыносима.

Да, он был честен и искренен с нею, не обещал ничего такого, что не может выполнить. Конечно, ее отказ немедленно переехать к нему мог вызвать раздражение, но ведь этого можно было ожидать. Наверняка в его жизни бывали ситуации, когда ему не удавалось получить то, что он хотел немедленно. Эти разумные рассуждения немного успокоили ее.

Автомобиль Жана все еще стоял возле дома. Значит, Лора сразу сможет сказать ему, что свободна. Теперь она может посвятить свою жизнь тому, чтобы добиться любви Жана, настоящей любви! Разумеется, о своем намерении она ему говорить не станет, но будет тайно стремиться к этому!

В доме стояла тишина, воздух был наполнен ароматом цветов. Жан скорее всего в гостиной решила Лора и не ошиблась. Он действительно был там и нервно мерял комнату шагами.

Когда Лора вошла, Жан резко обернулся. Черты его лица были напряжены и суровы. Он выглядит, как человек, на которого неожиданно свалилось какое-то тяжелое бремя, и теперь он яростно пытается что-то исправить, подумала Лора. Ее оптимизм мгновенно улетучился, а заранее приготовленные слова растаяли. Жан казался таким далеким, таким неприступным… Неужели между ними все кончено?

— Где Кэтрин? — этот бессмысленный вопрос сам собой сорвался с ее губ. Она совсем не хотела знать, где ее сестра, и готова была ударить себя за свою дурацкую трусость.

— Готовит кофе, — устало ответил он.

Лора прикусила нижнюю губу. Что происходит? Неужели ему неинтересно знать, как прошла ее встреча с Ронни? Почему он сегодня совсем не такой, каким был несколько дней назад?

Лоре захотелось вжаться в стену, спрятаться куда-нибудь, но, вспомнив, с какой пылкостью бросилась сегодня в его объятия Кэтрин, она твердо решила, что не должна так сразу отступать. Что может Кэтрин, то сможет и она!

С отчаянной храбростью она преодолела несколько разделявших их шагов, обвила руками его шею и притянула его голову к своему лицу. В первые ненавистные, убивающие надежду секунды Лора чувствовала ледяной холод губ Жана, но в следующее мгновение она услышала его глубокий порывистый вдох и задрожала от радости. Жан обнял ее, крепко прижимая к себе, целуя жадно, почти неистово, словно это было последнее, что он мог получить от нее.

Значит, все хорошо! Жан не мог бы целовать ее с таким нетерпением, если бы он не хотел ее, думала Лора, погружаясь в головокружительный водоворот пьянящих ощущений.

Раздалось позвякивание фарфора, предупреждающее о возвращении Кэтрин. Должно быть, Жан тоже услышал этот звук, потому что он мгновенно поднял голову и выпустил Лору из объятий.

— Жан, дорогой, папа уже вернулся. — Голос сестры звучал чересчур бодро, даже по меркам ее обычной жизнерадостности. — Он прошел прямо в кабинет и ждет тебя там. — Она поставила поднос с кофе на столик и откинула с раскрасневшегося лица прядь золотистых волос. — Пожалуйста, обсуди тот пункт контракта с ним. Я ничего в этом не понимаю!

Казалось, Кэтрин не может дождаться, чтобы он побыстрее удалился. Жан кивнул и широким шагом вышел из комнаты. Лицо Кэтрин как-то сразу побледнело, и Лора подумала, что сестра успела стать свидетельницей их страстного объятия.

— Ты виделась с Ронни? Говорила с ним? — смущенно спросила Кэтрин тихим голосом. — С тобой все в порядке?

Значит, сестра догадалась о том, что произошло, решила Лора. Войдя в комнату и увидев этот поцелуй, Кэтрин наверняка сопоставила факты и поняла, что они с Жаном знакомы гораздо ближе, чем она полагала. Ну и ладно… По крайней мере, Лоре почти ничего не придется объяснять.

— Я вернула ему кольцо, — сказала Лора. — Но ведь ты, кажется, и так все знаешь?

— Я… — лицо Кэтрин залилось ярким румянцем. Она поспешно повернулась спиной к Лоре и принялась разливать кофе. — Я, честно, не знаю, что сказать. Знаешь, если это может послужить утешением, то я думаю, что ты найдешь себе кого-нибудь еще. Ты стала такой раскованной, такой… красивой…

Кэтрин повернулась, чтобы предложить сестре чашку с кофе, но ее руки так предательски дрожали, что она поспешно поставила чашечку обратно на поднос. Лора недоуменно смотрела на сестру.

Кто бы ни вошел в момент их объятий с Жаном, он не мог ошибиться в том, что это было: страстный исступленный поцелуй двух любовников. Значит, Кэтрин должна была понять, что Лора уже нашла замену Ронни.

И потом, ведь это Ронни скорее заслуживает сочувствия, разве не так? Но Кэтрин всегда недолюбливала ее жениха. Иногда Лоре казалось, что они просто ненавидят друг друга. Сестра должна радоваться, что ей не придется поддерживать родственные отношения с ним.

Мысли путались в голове Лоры, ее недоумение росло. Она вглядывалась во встревоженное лицо Кэтрин и ничего не могла понять.

— Моя беременность была незапланированной, честное слово. У меня не было намерения увести его от тебя, — вдруг смущенно сказала сестра.

Все сразу стало ужасающе ясно для Лоры. Она ухватилась за ручку стоящего рядом кресла и тяжело села — ноги отказывались держать ее. Убийственная правда открылась перед ней.

Итак, Кэтрин догадалась, что Лора приехала, чтобы разорвать помолвку с Ронни. «Ты найдешь кого-нибудь еще», — сказала она. Но истинный смысл слов сестры был иным: «Ты не хочешь связывать жизнь с занудной Ронни, И я не виню тебя за это. Но Жана ты не получишь. Он мой. Я жду от него ребенка».

Кэтрин опустилась на колени перед Лорой и, сжав в ладонях ее ледяные руки, мягко проговорила:

— Ты ведь знаешь, он хотел иметь детей, чтобы продолжить семейное дело. Ну, наверное, вы с ним обсуждали этот вопрос. Насколько я его знаю, он не мог не предупредить тебя об этом.

О да, они обсуждали это, с горечью думала Лора. Конечно, он предупредил ее, что если и женится во второй раз, то только ради того, чтобы получить наследника, который будет после него управлять финансовой империей Дюпонов. И теперь Кэтрин осуществит его желание.

— Это случилось несколько быстрее, чем он предполагал, вот и все, — продолжала сестра. — Мы не хотели… — лицо Кэтрин осветилось изнутри, она была уже не в состоянии скрывать переполнявшую ее радость. — Прости меня, Лора, но я действительно люблю его, люблю безумно… Я постараюсь стать ему хорошей женой.

Разве это может утешить? — в отчаянии думала Лора. Разве может это успокоить боль, которая как острый нож пронзила ей сердце? Она вырвала свои руки из рук сестры и обхватила себя за плечи, пытаясь унять нервную дрожь.

Все стало до отвращения ясным. У Жана был роман с Кэтрин. Это факт. Ее беременность не была преднамеренной. Но Жан уже прошел через горький опыт потери своего неродившегося ребенка и не мог допустить, чтобы это случилось вновь.

Кэтрин сказала, что не могла дозвониться до него. Значит, она написала ему, чтобы сообщить эту новость. Вероятно, Жан получил известие сразу после того, как попросил Лору переехать к нему. Это объясняет его молчание в последующие несколько дней и сегодняшнее отчуждение.

Всего лишь несколько дней назад Жан объяснял ей, что никогда не собирался жениться на Кэтрин. Но теперь, видимо, его намерения изменились. Пока она разговаривала с Ронни, Кэтрин и Жан, конечно, успели обсудить планы на будущее. Свадебные планы.

Наверное, это решение не было легким. Лора видела, что он чем-то озабочен, почти подавлен. А когда она почти что насильно поцеловала Жана, его реакция была на грани отчаяния. Он все еще хотел ее. Но Кэтрин ждет от него ребенка, и Жан не оставит ее.

С усилием Лора встала и как сомнамбула направилась к двери.

— Куда же ты? — встревоженно крикнула ей вслед сестра.

Лора хотела ответить: «Не беспокойся, я не собираюсь разыскивать Жана и устраивать скандал». Но у нее не хватило на это сил.

— Домой, — только и смогла опустошенно произнести она.

Кэтрин рванулась следом за ней. В первый раз сестра проявляет о ней хоть какое-то беспокойство, хмуро подумала Лора.

— Прости, я не думала… — сказала Кэтрин, нервно стискивая пальцы. — Я понимаю, что это страшный удар. Но ты и Жан…

— Нет! — резко оборвала ее Лора.

Она не собиралась обсуждать сейчас свои отношения с Жаном. Ей не нужна жалость сестры. Кэтрин, как и всегда, просто пришла и взяла то, что хотела.

Быстрым шагом выйдя из дома, Лора решила, что уже никогда не станет называть своего возлюбленного Жаннэ. На мгновение ее охватило мимолетное и совершенно бессмысленное ощущение триумфа, когда она осознала, что тот, очевидно, никогда не просил Кэтрин называть его тем именем, которым называла его мать.

Но это не имело теперь никакого значения. Все было кончено.

12

Было уже поздно, когда Жан ворвался в квартиру Синди. По счастью, подруги не было дома — она оставила на кухонном столе записку о том, что уходит на весь вечер. Увидя его, Лора поняла, что выяснения отношений не избежать. А она-то надеялась, что Жан с благодарностью принял ее тактичный уход из его жизни, и не рассчитывала снова встретиться с ним — во всяком случае, так скоро. Разумеется, она не собирается присутствовать на свадьбе и вряд ли приедет на крестины.

Зачем он явился? Чтобы сказать то, что она уже и так знает? Даже удивительно, что у него хватило на это смелости. Или Жан хочет принести извинения и, возможно, выразить сожаление по поводу того, что все пошло не так, как он хотел? Неужели он не понимает, что от этого ей станет в тысячу раз хуже?

— Где, черт возьми, ты была? — взбешенно спросил Жан, испепеляя ее взглядом. — Я звонил сюда каждые полчаса и в конце концов попал на твою подругу. Но она сказала, что тебя нет дома. Я не выдержал и приехал, чтобы дожидаться у дверей.

— Нигде, — тонким срывающимся голосом ответила Лора.

Она молила бога о том, чтобы Жан не попытался прикоснуться к ней. Этого бы она не выдержала — ее нервы и так были на пределе.

После разговора с сестрой Лора села в машину и поехала куда глаза глядят — без всякой цели, стараясь ни о чем не думать. Потом она остановилась у какого-то парка, села на скамейку и… потеряла счет времени.

Она не позволит Жану снова перевернуть ее жизнь, решила Лора, с тревогой ловя на себе его откровенно жаждущий взгляд.

— Я беспокоился о тебе, — проговорил Жан, объясняя свою вспышку гнева. — Когда ты неожиданно исчезла, я решил, что тебе просто нужно некоторое время побыть одной. Конечно, новость, которую сообщила тебе Кэтрин, не могла обрадовать тебя, хотя это ничего не меняет в наших отношениях. Понимая твое состояние, я решил набраться терпения. Но проходил час за часом, а я все не мог связаться с тобой. И тогда я начал подозревать самое худшее. — На его лице появилась горькая усмешка. — Я даже связался с полицией и обзвонил больницы, чтобы выяснить, не попала ли ты в аварию.

Неужели он действительно так беспокоится о ней? Неужели его по-настоящему волнует, что с ней происходит? Лора почувствовала, что ее охватывает слабость. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на Жана, и попыталась взять себя в руки.

Быть может, он собирается объяснить ей, что Кэтрин шантажировала его ребенком? Или хочет сказать, что это роковая случайность, которую он не может игнорировать? Что он должен дать свое имя и свою защиту этому ребенку? Что вынужден жениться на Кэтрин, но при этом по-прежнему любит ее, Лору? Да, хорошенькое дело…

Видимо, Жан собирается снять для нее квартиру и навещать время от времени. В конце концов, с его точки зрения мало что изменилось. Он же с самого начала ясно дал ей понять, что не собирается жениться на ней и что единственной целью повторного брака в будущем будет ребенок, его наследник. Оказалось только, что наследник готов появиться на свет раньше, чем он планировал.

Эта мысль ужаснула Лору. Она заглянула в бездонную глубину его глаз, и дыхание замерло у нее в груди. Боже, с какой легкостью ему удалось до такой степени влюбить ее в себя? Он заполнил собой ее жизнь, увлек в пучину страсти, без всяких усилий приобрел огромную власть над чувствами и помыслами…

— Ты сказала Ронни, что не выйдешь за него замуж? — обеспокоенно спросил Жан.

Лора поняла, что ей следует быть настороже. Жан никогда не должен узнать, что ему ничего не стоит заставить ее поступиться последними оставшимися принципами и согласиться на то, чего она будет стыдиться всю оставшуюся жизнь.

— Зачем ты спрашиваешь? — тем же тонким голосом проговорила она. — Я уверена, что ты и так все знаешь.

— Что с тобой? — спросил Жан, удивленно вскинув брови.

Лора видела, что он смущен — так же, как после того объятия, свидетельницей которого стала Кэтрин. Она должна заставить его уйти прежде, чем потеряет остатки самоуважения и согласится на все. Объяснять ему, что она отказывается быть любовницей мужа своей сестры, бессмысленно. Он будет еще упорнее настаивать на своем, доказывать, что женится по необходимости и женщина, которая ему по-настоящему нужна, — это она, Лора.

С каменным лицом девушка отступила назад, сторонясь протянутых к ней рук.

— Ты что, Жан, не понимаешь намеков? Я должна сказать все прямо?

— Хоть ты и расстроена, Лора, но давай спокойно поговорим обо всем. Я понимаю, что ты чувствуешь. Конечно, тебе нелегко было услышать о беременности твоей сестры. Но мы же вместе?..

С трудом найдя в себе силы, Лора подошла к двери. Ноги отказывались держать ее, еле сдерживаемая ярость сковывала движения. Какой подлец! Нежели он хочет убедить ее, что они могут просто не обращать внимания на Кэтрин и ее будущего ребенка?!

Невыносимая сердечная боль на мгновение затмила в ней гнев. Лора надеялась, что голос не выдаст ее. Она схватилась за дверную ручку и широко распахнула дверь.

— Все кончено, — холодно сказала она. — Никаких «вместе» больше не будет. — Боже, надо заставить его уйти. Только потом она начнет залечивать раны. — Да, Жан, мне было хорошо с тобой, и на какое-то время я действительно решила… — она позволила концу фразы растаять в воздухе. — Но теперь я считаю, нам лучше не встречаться.

Она пыталась справиться с мучительной душевной болью, в отчаянии напоминая себе разработанный сегодня план спасения. В ближайшее время либо она, либо Дрэйпер должны отправиться в США, чтобы изучить туристический маршрут по Калифорнии. Она уговорит Брайана отправить именно ее. Если будет нужно, встанет перед ним на колени…

Жан приблизился к демонстративно открытой двери.

— Но почему, Лора? — хрипло спросил он. Взгляд его глаз пронзил ее словно клинок. — Когда-то ты говорила, что любишь меня. Ты помнишь?

Лора закрыла глаза. Разве она может забыть? Только бы не расплакаться сейчас… Господи, дай мне силы, лихорадочно повторяла она про себя.

— Люди обычно говорят такие слова в подобных ситуациях. — Она едва не умерла от своей ужасающей лжи. — И потом, ты сказал, что это просто физическое влечение, и я должна признать: ты был прав. Но дело не в этом. Сейчас я пытаюсь заставить тебя понять, что хочу прожить свою жизнь самостоятельно. Ты должен отнестись к этому с уважением. В конце концов, ты в некоторой степени несешь ответственность за ту метаморфозу, которая произошла со мной.

Лора проговорила это, не глядя на Жана. Она не осмеливалась смотреть на него, но почти физически чувствовала исходящие от любимого волны холодного гнева.

— Разве я требовал от тебя отказаться от самостоятельности? — резко спросил он. — Насколько я помню, я настаивал как раз на обратном.

Она устало кивнула, но не позволила себе сдаться.

— Я не хочу быть твоей любовницей, — решительно заявила она. — Не хочу просто перелетать из одного гнездышка в другое. Я перестала быть послушной невестой, но не желаю превращаться в любовницу.

Она не видела, как он вышел. Не слышала звука его удаляющихся шагов. Но она знала, что Жана больше нет рядом, потому что мгновенно ощутила пугающую пустоту вокруг себя и тяжелое чувство потери…

Лора достала туалетные принадлежности, которые были в ее ручном багаже, и решила: на сегодня этого достаточно. Совсем ни к чему просить портье принести чемоданы, которые она оставила в камере хранения отеля. Она слишком устала.

После месяца, проведенного в Калифорнии, где она в конце концов подписала неплохой контракт с фешенебельной гостиницей, расположенной на побережье Тихого океана, было странно снова оказаться во Франции. Особенно в Париже.

Но Париж — не Клермон-Ферран, да и Жан уже наверняка женат на Кэтрин…

Все в прошлом, напомнила она себе. Рабочая поездка в Штаты помогла ей прийти в себя. Ей даже не пришлось просить Брайана позволить ей поехать вместо него. Шефу было достаточно одного взгляда на измученное лицо Лоры, чтобы отправить сотрудницу в командировку. Еще бы — ее унылый вид явно нагонял тоску на других сотрудников!..

Лора была уверена, что никто не догадывался о причине ее удрученного состояния. Кроме Синди, конечно. Узнав о том, что произошло, подруга поклялась, что, если Жан появится на пороге ее квартиры, она задушит его собственными руками.

Дрэйпер и глазом не моргнул, когда накануне своего поспешного отъезда Лора попросила его не говорить никому, абсолютно никому, подчеркнула она, как с ней можно связаться. Она знала, что в тот день выглядела, как сдувшийся воздушный шарик, и именно так себя и чувствовала. Неудивительно, что Брайан сказал только: «Проблемы с приятелем? Хорошо, пока тобой не заинтересуется служба безопасности, я буду нем как рыба».

Лора и не думала, что Жан станет разыскивать ее. После того как она наговорила ему столько чепухи, он, наверное, решил послать ее к черту. Но она не хотела, чтобы мать сыпала ей соль на незажившие раны, допекая телефонными звонками или длинными посланиями, полными упреков за разрыв с беднягой Ронни и восторгами по поводу Кэтрин, которая сумела подцепить такого завидного жениха, как Жан Дюпон. Разумеется, она станет утверждать, что материнский инстинкт давно предсказывал ей, что иначе и быть не могло, и настаивать на присутствии Лоры на свадьбе.

Только этого ей не хватало! Достаточно того, что она знала точную дату бракосочетание. Во время одного из ее деловых звонков Брайану тот сказал: «Твоя мать снова звонила и спрашивала, как можно связаться с тобой. Я добросовестно заверил ее, что ты здорова и счастлива, по горло в работе, все время находишься в разъездах и поэтому тебя трудно поймать. Она оставила сообщение, чтобы я передал его тебе, когда ты будешь звонить снова. Оно довольно длинное, но вкратце там говорится следующее: свадьба Кэтрин назначена на двадцатое число этого месяца. Твои родители и сестра будут рады тебя видеть, но отнесутся с пониманием, если ты не сможешь приехать. Это все».

После двадцатого прошла ровно неделя. Значит, Кэтрин не стала дожидаться, пока ее живот станет заметен. Разумеется, иначе изысканное свадебное платье — несомненно, она выбрала подчеркивающий фигуру фасон — будет сидеть не так хорошо! А Кэтрин привыкла считать, что она — само совершенство!

Позволив себе небольшую вспышку неприязни, Лора снова погрузилась в работу. Всего за несколько часов до отлета из Штатов Брайан прислал срочное сообщение, в котором просил ее сделать небольшой крюк на пути домой и заскочить в Париж.

Лора вовсе не хотелось снова посещать Францию. Ее воспоминания об этой стране были слишком болезненны. Но Дрэйпер был загружен другими делами, и Лора была вынуждена согласиться выполнить его небольшое поручение по улаживанию неожиданно возникшего конфликта: шофер, который должен был обслуживать остановившихся в этом первоклассном отеле клиентов их фирмы — семейную пару средних лет с дочерью-подростком, — сбежал вместе с машиной.

С помощью менеджера отеля, который выполнял функцию переводчика, Лора связалась с полицией и выяснила, что шофер задержан в Ницце, и машину можно забрать в любое время. К этому времени Лора уже успела нанять другого шофера, предварительно убедившись в безупречности его рекомендаций, взять напрокат еще более комфортабельную машину и успокоить клиентов, заверив их, что они находятся под неусыпной заботой фирмы и лично Брайана Дрэйпера.

— Поручение выполнено, — сообщила она Брайану по телефону.

Довольная тем, что сумела быстро справиться с этой проблемой, Лора только теперь почувствовала ужасную усталость. Поэтому она не стала возражать, когда шеф предложил:

— Останься в Париже на пару деньков. Я узнал — в отеле есть свободный одноместный номер. Ты заслужила короткий отдых. Все расходы оплачены.

У Лоры не было серьезных возражений против передышки — неважно, заслужила она ее или нет. В конце концов, тяжелые воспоминания поджидали ее и в Англии. Не говоря уж о неизбежных и неиссякаемых разговорах о прошедшей свадьбе, с которыми набросится на нее мать, плюс восторги по поводу предстоящего рождения первого внука, и все это в сопровождении суровых упреков насчет того, какую глупость она сделала, порвав с Ронни без видимых причин.

Так что все к лучшему. Она получает отличную возможность погулять по Парижу и осмотреть достопримечательности. Почувствовать себя туристкой.

Распрямив усталые плечи, Лора медленно прошлась по своему роскошному номеру и остановилась у высокого окна. Открывающийся из него вид был великолепен. Отель, расположенный на Елисейских полях, был не из дешевых.

Ну почему она никак не может выбросить Жана из головы? Даже шумная парижская улица, видная из окна, мгновенно вызывает воспоминания о нем, рождая ощущение, что Жан здесь, рядом, — достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до него.

Как она ни старалась переключиться на что-то другое, пережитые ощущения вновь всколыхнулись в ней. Все ожило в памяти. Страсть Жана, его тепло, способность внушить ей чувство, будто она единственная женщина во Вселенной… Страдание в его голосе, когда он рассказывал о ребенке, которого потерял… Чары, которыми он околдовал ее, привязал к себе, затмил в ней все желания, кроме одного — быть с ним…

Сердито вытирая набежавшие слезы, Лора отвернулась от окна. Нет, она не будет плакать. Надо забыть о Жане. Никогда больше не думать о нем. Хорошее решение, но его невозможно осуществить. Теперь он ее родственник, муж сестры. Через несколько месяцев у нее появится племянник или племянница, и, если только она не переедет жить и работать на другой конец света, ей не удастся избежать встреч с ним. Думать об этом было просто невыносимо.

Взяв себя в руки, Лора вытащила из дорожной сумки джинсы и яркую полосатую футболку, сняла строгий темно-синий костюм и отправилась в ванную, чтобы принять душ. Через десять минут, торопливо одевшись, она засунула в сумку путеводитель и, не обращая внимания на усталость, почти выбежала из своего номера. Она была готова идти куда угодно, лишь бы не оставаться в одиночестве, безуспешно сопротивляясь нашествию грустных мыслей и воспоминаний.

Коридоры второго этажа были декорированы и обставлены в белых и мягких светло-коричневых тонах, хрустальные люстры сверкали над головой, изысканные цветочные композиции наполняли воздух чарующим ароматом.

Как профессионал, она оценила эту атмосферу изысканной роскоши. Но в глубине души ничто ее не радовало, потому что рядом не было Жана. И теперь уже никогда не будет…

Лора сурово напомнила себе, что не собиралась думать о нем. Плотно сжав губы, она прошествовала мимо лифта и направилась к широкой мраморной лестнице, полная решимости пойти куда угодно, лишь бы отвлечься от запретных мыслей.

Остановившись у подножия лестницы, она выудила из сумки путеводитель и уткнулась в него, не обращая внимания на элегантную публику, расположившуюся в уютных креслах просторного холла.

Она отметила, что Лувр находится довольно близко от гостиницы, и решила отправиться туда.

Неожиданно путеводитель по Парижу, который она так внимательно изучала, был бесцеремонно вырван у нее из рук, и сильные пальцы стиснули ее локоть.

Испуганная, Лора подняла голову и… чуть не потеряла сознание от изумления.

Жан!

Это было невозможно! Неужели они с Кэтрин проводят здесь свой медовый месяц? Именно в этом отеле. Как жестока судьба!

— Это ты? — ошеломленно прошептала Лора. Ей показалось, что она сейчас упадет — в таком неровном бешеном ритме билось ее сердце.

— Думаешь, я привидение? — мрачно спросил он. — Давай выйдем отсюда. — И Жан крепко взял ее под руку. Лора беспомощно смотрела на его решительно сжатые губы и отливающие сталью глаза. Спокойствие Жана, как она поняла, было чисто внешним — внутри его души клокотала буря. — Пошли на улицу, — негромко повторил он. — Если ты не хочешь стать участницей сцены, о которой весь Париж будет говорить неделю.

У нее не было сил сопротивляться. От этого неожиданного столкновения, от одного присутствия Жана Лора чувствовала такую слабость, что едва могла стоять на ногах.

Наверняка они привлекают всеобщее внимание, подумала Лора, проходя через холл. Красивый мужчина в облегающих черных брюках и ослепительно белой шелковой рубашке рядом с ничем не примечательной женщиной без следов косметики на лице, в поношенных джинсах и футболке. Она низко опустила голову, пытаясь разобраться в происходящем.

Неужели Жан и Кэтрин действительно проводят здесь медовый месяц? Но где же сестра? В нетерпении ждет мужа в номере отеля?

Они вышли. Жан буквально подталкивал ее вперед.

— Садись, — резко скомандовал он, открывая дверцу стоящей у дверей отеля машины. — Мы поедем туда, где можно спокойно поговорить.

Лора с тревогой посмотрела на Жана. Она никогда не видела его таким раньше. Одного взгляда на непреклонное лицо было достаточно, чтобы понять, что он не примет отказа, даже если она прокричит об этом во все горло. И все же Лора попыталась возразить:

— Мы можем поговорить здесь. У меня нет особого желания слушать тебя, но если ты считаешь нужным высказаться, то — пожалуйста.

Она не собиралась никуда с ним ехать. Лора не доверяла себе. Хватит того, что она предала Ронни, — это была измена, хотя в тот момент она уже и решила, что не выйдет за него замуж. Но совершить предательство по отношению к сестре — это было бы слишком.

И бороться ей придется прежде всего с собой. Опасность исходила не от Жана — он сейчас смотрел на нее почти враждебно. Опасность была в ней самой, в ее непреодолимом желании прикоснуться к нему, обнять…

Лора сдержанно вздохнула по поводу своей неискоренимой слабости, и Жан молча и решительно усадил ее в машину, пристегнул ремнем, затем сел за руль. Включив зажигание, он плавно тронул автомобиль с места. Лора чувствовала, что голова у нее идет кругом. Предприняв очередную попытку взять себя в руки, она спросила:

— Куда ты меня везешь? И где Кэтрин? Если ты планируешь устроить вечер примирения между сестрами, то напрасно. Вряд ли она захочет видеть меня во время своего медового месяца.

— Это точно. Как я могу догадаться, у нее нет никакого желания встречаться с тобой. Они оба будут чувствовать себя виноватыми, и это испортит им удовольствие.

Озадаченная ответом, Лора бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. Черт возьми, Жан улыбался! Он что, смеется над ней? Разве она сказала что-то забавное?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — хмуро пробормотала Лора, припомнив, что во время их первой встречи он тоже говорил загадками. Тогда она тоже чувствовала себя крайне глупо из-за того, что не понимала скрытого смысла его слов.

— Помолчи, пожалуйста, — мягко сказал он. — Я должен сосредоточиться на дороге. Если ты отвлечешь мое внимание, мы попадем в аварию.

Он прав, подумала она. И все же руки Жана спокойно и расслабленно лежали на рулевом колесе, очевидно, он знал, что делает и куда едет. Легкая улыбка играла в уголках его рта. Глядя на Жана, Лора чувствовала, что ее напряжение невольно спадает.

Она откинулась на обитое кожей сиденье. Голова у нее гудела. Было жарко, накопившаяся после трансатлантического перелета усталость, усугубленная потрясением от неожиданной встречи с Жаном, довели ее почти до изнеможения. Как ни старалась она из последних сил держаться начеку, готовая в любой момент дать отпор, если он осмелится произнести слово «любовница», веки ее становились все тяжелее, и наконец она сдалась и задремала.

Пробуждение было внезапным. Уже смеркалось. Машина стояла. И Лора сидела в ней одна. Прищурившись, она попыталась разглядеть то, что находилось снаружи. Ей удалось различить темные силуэты деревьев. Где-то в ночи пропищал зверек. Лора невольно вздрогнула. Где же Жан?

Сердце у нее бешено трепетало, нервы были на пределе. Дверца машины открылась, и девушка вскрикнула от неожиданности. Жан наклонился к ней и весело сказал:

— Идем, соня.

— Куда? — настороженно спросила она, сжавшись в комочек.

Жану совсем ни к чему знать, с каким облегчением она услышала его голос. И потом, ему понадобилось чертовски много времени, чтобы найти тихое место для разговора! Насколько она могла разглядеть в сумерках, они были где-то за городом.

— Туда, где мы проведем ночь.

О боже! Она вздрогнула. Неужели он действительно хочет вернуться к прошлому — иначе зачем ему было везти ее сюда, в какую-то глушь? И где Кэтрин?

Очевидно, он не воспринял всерьез ту отставку, которую дала ему Лора. Как же ей добиться, чтобы Жан оставил ее в покое? Неужели он испытывает к ней настолько сильное влечение, что готов пойти на все? К ее стыду, эта мысль оказалась в такой же степени возбуждающей, как и пугающей.

— Отвези меня обратно в Париж, — заявила она, скрестив на груди руки.

Она надеялась, что ее решительный вид ясно дает понять, что ничто, кроме разве что землетрясения, не сдвинет ее с места.

Дверца машины распахнулась шире, сильные руки подхватили Лору и вынесли наружу. Страх перед жаркой волной желания, пробежавшей по ее телу, породил защитную реакцию в виде вспышки гнева.

— Не смей прикасаться ко мне, мерзавец! — воскликнула она, изо всех сил молотя его кулаками в грудь. — Один раз тебе удалось обманом затащить меня в постель, но я убью тебя, прежде чем ты сумеешь сделать это снова!

— Это ты о Ронни? — мягко проговорил Жан, снисходительно игнорируя ее попытки освободиться. Он без усилий понес ее по направлению к небольшому каменному двухэтажному дому, довольно старому на вид. — Забудь о нем. Ты предала только себя, когда так глупо согласилась выйти за него замуж. — Он толкнул плечом тяжелую деревянную дверь, и та жалобно заскрипела на петлях.

— Может быть, и так, — сказала Лора, дрожа от негодования. — Но сейчас ты женат на Кэтрин, и я не желаю видеть тебя. Никогда в жизни! — в неярком свете лампы, стоящей на столе посредине комнаты, она увидела, что Жан ухмыляется. Вне себя от ярости, она принялась колотить его с удвоенной силой. — Отпусти меня!

В ответ он лишь крепче прижал ее к себе и, склонившись к ее уху, прошептал:

— Ты переигрываешь.

— Я… — она не нашлась что сказать. Какой подлец! Господи, и как она могла полюбить такого человека! — Негодяй! — в бессильной ярости прошептала она и всхлипнула.

— Тише, — мягко сказал он, нежно смахивая пальцами слезы с ее лица. — Посиди и постарайся немного успокоиться, пока я разожгу огонь.

Он опустил ее на старый диван, который по ощущениям был набит обломками кирпичей и какими-то острыми железками. Как, черт возьми, можно успокоиться, сидя на таком диване? Лора забралась в уголок и обхватила колени руками. В комнате было холодно. Интересно, где они находятся?

— Ты зачем привез меня сюда? Чтобы соблазнить? — с усмешкой проговорила она, обращаясь к широкой спине Жана, который наклонился, чтобы зажечь огонь в камине. — Мне кажется, тебе бы следовало сначала поучиться искусству обольщения. Разве ты не знаешь, что требуется в подобных случаях? Интимное освещение, розы, шампанское и роскошная кровать. А здесь что? Жалкая лачуга и инструмент для пыток, замаскированный под нечто, отдаленно напоминающее диван!

Она встала и подошла к нему.

— Я хочу вернуться в Париж. Немедленно. Если ты не отвезешь меня, я пойду пешком.

Жан выпрямился и с улыбкой посмотрел на нее. Огонь в камине пылал, отбрасывая по сторонам пляшущие тени, резко вырисовывая строгие черты его красивого лица. Лора поняла, что побеждена.

— Ну что ты молчишь, а? И что это за дыра?

— Место нашего свидания, — ухмыльнулся он. — Любовное гнездышко, дорогая.

— Даже телефонная будка больше подошла бы! — выпалила Лора.

Жан пожал плечами.

— Этот дом принадлежит одному из моих многочисленных двоюродных братьев. Он подумывает о том, чтобы продать его. Шампанского предложить не могу, но зато есть отличный коньяк.

Он достал из сумки бутылку, аккуратно завернутые в салфетку стаканы, хлеб, сыр и оливки.

— Завтра утром мы отправимся в замок, сегодня нас ждет большая кровать наверху с чистыми простынями и…

— Ты сошел с ума! — закричала Лора в порыве ярости. Неужели он надеется, что она разделит с ним постель, а потом поедет в замок его двоюродной сестры? Какое безумие! — Ты забыл о Кэтрин, дорогой! — гневно воскликнула она. — Или тебя это не волнует? Интересно, где она сейчас? Что делает? Проводит медовый месяц в одиночестве и ждет, когда ее супруг вернется и проявит к ней хоть какой-то интерес? И как посмотрит на это твоя двоюродная сестра, Флоранс? Она приложила столько усилий, чтобы переоборудовать замок под отель, наняла рабочих и декораторов, а ты собираешься без спроса вломиться туда!

— Успокойся, Лора.

Он протянул к ней руки, и, сама не зная как, Лора оказалась в его объятиях. Прикосновение любимых рук было таким нежным, таким ласковым, что она не выдержала и разрыдалась. Жан прижал ее к груди, баюкая, как ребенка, пока шторм не утих настолько, чтобы она могла услышать его шепот:

— Любимая моя, прости. Я виноват. Но это было необходимо. Я должен был увериться в том, что в тех ужасных словах, которые ты сказала мне при нашей последней встрече, были только боль и обида. Что это была всего лишь твоя защитная реакция. — Он приподнял пальцем ее подбородок, с нежностью вглядываясь в заплаканное лицо. — Когда ты сказала, что никогда не любила меня, что хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, и передумала переезжать ко мне, я пришел в ярость. Знаешь, я был готов разнести все вокруг. — Он легонько дотронулся пальцем до ее дрожащих губ. — До этого я провел несколько дней и ночей в мучительных раздумьях. Пытался угадать, что ты выберешь — надежный брак с Ронни и одобрение родителей или жизнь со мной. И дал себе слово не давить на тебя, это должно было быть твое собственное решение. Но меня беспокоило то, что ты не спешила разрывать помолвку с Ронни. Ты сказала, что встретишься с ним в воскресенье — я не выдержал и поехал следом. Я так нервничал, что боялся говорить с тобой. Боялся, что начну просить и умолять тебя.

— А потом Кэтрин сказала, что у нее будет ребенок… — печально добавила Лора и вновь спрятала лицо у него на груди, не в силах отказаться от этого последнего утешения.

— Твоя сестра вышла замуж за Ронни Миллса, — сказал Жан, гладя ее по спутанным волосам. — Она ждет ребенка от него. Между мной и твоей сестрой никогда не было близости.

— Вышла замуж за Ронни? Но ведь они ненавидят друг друга! И ты сам говорил мне о своих отношениях с Кэтрин!

Лора потеряла способность соображать. Она просто была не в состоянии осознать то, что услышала. Кроме одного — Жан не женат на Кэтрин!

— Что я говорил тебе, малышка? Напомни мне. — Он обхватил ее лицо ладонями, всматриваясь в глубину зеленых глаз. — Почему ты поверила, что мы с Кэтрин были любовниками? Я, кажется, догадываюсь, но хотел бы услышать это от тебя.

— Ты сказал что-то в этом роде… — Лора нахмурилась, вспоминая. — Сказал, что вы познакомились на приеме. Что она просила у тебя финансовую поддержку для того, чтобы открыть собственное дело, и что… что такое случается.

— Глупышка! — он нежно поцеловал ее в полуоткрытые губы, и волна желания с новой силой захлестнула Лору. Она приникла к нему всем телом, но Жан легонько отстранил ее. Его взгляд был добрым и сочувственным, как никогда до этого. — Я говорил обобщенно. Люди часто используют секс, чтобы добиться финансовых выгод, девочка моя. Не хочу сплетничать по поводу твоей сестры, но должен сказать, что она сама предлагала мне себя в любовницы. Но я никогда не действую подобным образом. Я познакомился с ее деловыми предложениями и нашел их удачными. Кэтрин, поверь, никогда не была моей любовницей.

Не выпуская ее руки, Жан подвел Лору к столу и усадил на стул. Потрясенная тем, что услышала, она смотрела широко раскрытыми глазами, как он откупоривает бутылку, режет сыр и хлеб. Мир внезапно перевернулся вверх дном, открыв перед ней ворота в рай, о существовании которого она почти забыла.

— Когда ты сказала, что не хочешь больше видеть меня, — продолжил Жан, — я был вне себя от отчаяния. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, какое чувство владеет мною. — Он наполнил бокалы, поставил перед ней один из них и нежно сжал ее пальцы. — Любовь. Я понял, что по-настоящему люблю тебя.

Жан сел рядом, отрезал тонкий ломтик сыра и положил ей в рот. Зачарованная магическими словами признания, Лора была не в силах шелохнуться…

— Ты любишь меня? — наконец выговорила она.

— Больше жизни, — торжественно ответил он. — И хочу надеяться, что мое чувство взаимно. — Он откинул волосы с ее лица, и его прикосновение было исполнено такой нежности, что Лора едва не расплакалась. — Ты была так непосредственна, так щедра и искренна. Не влюбиться в тебя было невозможно.

Он немного помолчал, любуясь ею, потом продолжил с оттенком гордости:

— Мне удалось разобраться во всем. Пока ты разговаривала с Ронни, Кэтрин призналась мне в том, что случилось. Они с Ронни неожиданно поняли, что любят друг друга. Любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Все произошло с внезапностью летней грозы. Страсть вспыхнула во время одной из их обычных стычек. Они оба были не в состоянии сопротивляться ей. И по воле случая Кэтрин забеременела. Бедняга Ронни не знал, как сказать тебе об этом. Но ему и не пришлось этого делать. Ты пришла сама и разорвала помолвку. От радости у него закружилась голова. Он решил, что теперь ему не обязательно рассказывать о своих тайных подвигах ни тебе, ни родителям. Они с Кэтрин могли пожениться без всяких проблем! Но Кэтрин-то, разумеется, этого не знала. Она специально звонила ему, чтобы предупредить о твоем приезде. Между ними было условлено, что Ронни встретится с тобой в офисе, где вам никто не будет мешать, и все расскажет. Когда ты вернулась, она почему-то решила, будто ты все уже знаешь, понятия не имея, что ты приехала только для того, чтобы вернуть ему обручальное кольцо. Поэтому она и обмолвилась насчет беременности. Возможно, ее и в самом деле мучила совесть, и твоя сестра захотела как-то оправдаться перед тобой. А ты, глупышка сделала странный вывод, что это мой ребенок! — он посадил ее к себе на колени и нежно провел кончиками пальцев вдоль щеки и шеи. — Когда мне все стало ясно, я надавил на Брайана и узнал, где ты находишься, а потом приехал сюда, чтобы убедиться в том, что ты все еще любишь меня. И убедился. Ты, как ни пыталась, не смогла скрыть своих истинных чувств. — Он легонько сжал ее плечи. — Кстати, замок теперь мой. Я выкупил его у Флоранс. Он будет нашим французским домом. А чтобы ты не смогла выпорхнуть из гнездышка, мы поженимся. Я хочу привязать тебя к себе всеми доступными средствами.

— Жаннэ… — потрясенно прошептала она. — Я просто не могу так сразу поверить в то, что ты говоришь.

Стать его женой. Его любимой. Навеки. Ее душа была не в состоянии объять такое счастье. Целый мир был слишком мал, чтобы вместить это!

— Не беспокойся об этом, дорогая, — сказал он. — Я помогу тебе. Все, что от тебя требуется, — лишь любить меня.

— Я всегда буду твоей, — взволнованно выдохнула Лора.

— А сейчас?

Голос Жана вдруг осекся, яркий румянец вспыхнул на его щеках. Лора нашла его губы и порывисто поцеловала. Жан подхватил ее на руки и понес вверх по деревянной лестнице. Лора слышала гулкие удары его сердца.

— Сейчас и всегда, — подтвердила она.

У нее промелькнула мысль, что ее чемодан остался в Париже. У нее ничего не было с собой. Даже расчески.

Но ей было все равно.

Эта прекрасная, волшебная любовь была единственным, что ей нужно было от жизни. Сейчас и навсегда…

Content

Эмили Роуз
Невеста на заказ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12