Евгений Лукин, Любовь Лукина

Смертельная

Перебравшись на борт единственной здесь орбитальной станции, туристы первым делом врывались в обсерваторию и устраивали давку возле телескопа. По очереди вплавляли горящие глаза в линзы окуляров — и замирали в восхищении: внизу, подёрнутая лёгкой дымкой, плыла Смертельная. Девственные леса, прозрачные реки, незатоптанные пляжи…

У туристов захватывало дух.

Потом их приглашали по одному к начальнику станции и предлагали подписать бумагу, что с момента высадки на поверхность планеты за их жизнь и здоровье администрация ответственности не несёт.

Эта процедура всегда производила сильное впечатление. От начальника выплывали притихшие и в телескоп теперь заглядывали осторожно и с уважением.

— Позвольте! — ошеломлённо сказала дама в модном комбинезоне, имитирующем скафандр высшей защиты. — Но если там действительно так опасно, то почему туда пускают туристов?

— Как же, не пустишь вас! — сварливо откликнулся долговязый пилот, сотрудник станции. — В прошлом году попробовали не пустить — так тут такое поднялось…

Он безнадёжно махнул рукой.

— Пожалуй, — поколебавшись, сказала дама, — я откажусь от экскурсии.

Примеру её последовали ещё несколько человек.

Потом ещё несколько.

Потом ещё.

* * *

Когда посадочная шлюпка опустилась на серый бетон единственного на планете космодрома, в ней было всего десять туристов. Десять самых отчаянных. Припав к иллюминаторам, они с замиранием озирали окрестность. В центре бетонного поля — два низких купола, по периметру — мощные силовые установки. А дальше — природа.

Пилот разгерметизировал салон и опустил аппарель.

— Вот вы и на месте! — с преувеличенной бодростью известил он. — А возле купола вас егерь встретит…

Туристы переглянулись.

— А проводить вы нас разве не хотите?

В глазах пилота явственно обозначилась тоска.

— Так ведь тут же рядом совсем…

— Ну нет, так не пойдёт! — занервничав, сказал руководитель группы. — Раз уж взялись доставить — передайте из рук в руки.

Пилот с неохотой выбрался из кресла и сошёл по аппарели на серый бетон. До самого купола он шёл с напряжённой спиной и расслабился только оказавшись в помещении.

— И где же ваш егерь?

— Подождём… — неопределённо отозвался пилот, озираясь.

— А кроме егеря, никто больше на планете постоянно не живёт?

— Да как вам… — замялся пилот. — Вообще-то тут ещё группа биологов… работает…

Слово «работает» он произнёс с сильным сомнением.

— Так работает или нет? Вы что, сами не знаете? Или… с ними что-нибудь случилось?..

— Здравствуйте, — послышался негромкий бесцветный голос — и все обернулись. Маленький невзрачный человек с серым осунувшимся лицом ощупывал туристов цепкими, глубоко посаженными глазами.

— Вы, вы и вы, — сказал он. — Отойдите вон туда в сторонку.

Трое мужчин, недоумённо переглядываясь, подчинились.

— Во время экскурсии, — бросил егерь, — будете находиться на базе. Из купола — ни шагу!

— Мать честная! — потрясённо выдохнул пилот. — Как же я сам не сообразил!..

— Да что случилось-то? — вырвалось у черноволосой туристочки.

— Лысые они, — испуганно понизив голос, пояснил пилот.

Всё оторопело уставились на отбракованных.

— Кто лысый? — возмутилась черноволосая. — Гоша бритый!

Егерь искоса взглянул на заступницу.

— А там никто спрашивать не будет, — проворчал он, — лысый ваш муж был или бритый…

— Но…

— Вы тоже останетесь на базе, — по-прежнему не повышая голоса, сообщил он.

— Как?!

Вопрос остался без ответа. Невзрачный человечек ещё раз оглядел оставшихся.

— Значит, так, — сказал он. — Когда выйдем из-под защитного поля — идти за мной след в след, дистанция — метр. Разговаривать негромко, а лучше совсем не разговаривать…

— Знаете… — покряхтев, заговорил руководитель группы. — Я, наверное, тоже останусь…

— А вы старший?

— Да.

— Без вас я группу не поведу. Не имею права.

— Да знаете… Я что-то неважно себя чувствую…

— Ну, это как раз не страшно, — утешил егерь. — Оттуда, по-моему, больные чаще здоровых возвращаются… Теперь главное. Расчёски, ножи, калькуляторы, компьютеры, пудреницы, видеокамеры — всё на стол. Если ремень с пряжкой — тоже. Без пряжки — можете оставить при себе.

— По большому маршруту поведёшь? — полюбопытствовал пилот, пока туристы разгружали карманы.

— Там сейчас не пройти, — помолчав, негромко отозвался егерь. — Вчера пробовал — вернулся…

— А биологи? — понизив голос, спросил пилот — и все впились глазами в егеря.

Егерь нахмурился и промолчал.

— Разоружились? — повернулся он к туристам. — Всё выложили? Карманы проверять не надо? Тогда построились в цепочку — и за мной к выходу.

— Как? А скафандры?

— Какие скафандры?

Турист замялся.

— Ну, если жить надоело, можно и в скафандре… — не дождавшись ответа, пробормотал егерь. — Только без меня…

* * *

Из купола они вышли след в след. Пройдя несколько шагов, егерь резко остановился. Туристы замерли. Все, кроме одного. Этот уже успел на что-то засмотреться.

— Возвращайтесь в купол, — приказал ему егерь.

— Почему?

— Там объяснят.

Оставшись вшестером, миновали генератор силовой защиты. Дальше бетон старел на глазах — лежал, раскрошенный, проеденный травами и мхами.

— Разулись, — приказал егерь, вылезая из растоптанных сандалий. — Обувь бросьте здесь. Обуетесь, когда вернёмся.

Тут он заметил, что туристы с ужасом смотрят куда-то в сторону — и оглянулся. Там, в нескольких метрах от них, стояли рядком три пары обуви. Одна из пар — женская.

— Чёрт… — хмурясь, пробормотал он. — Убрать забыл… Ладно, пошли…

Бетон кончился, под босыми ногами была теперь тёплая травянистая планета — ласковая, вкрадчивая. Смертельная.

— Может быть, вернуться? — жалобно подал голос замыкающий.

— Поздно, — без выражения отозвался егерь.

— Почему поздно? Несколько шагов…

Егерь остановился. Остальные — тоже. Обернулся к замыкающему:

— Куда несколько шагов? Туда?

Все оглянулись на серое бетонное поле. Потом снова посмотрели на егеря.

— Шутник… — проворчал он, возобновляя движение.

— Я всё-таки вернусь, — сказал замыкающий.

— Хорошо! — бросил егерь, снова останавливаясь. — Только дайте нам сначала отойти шагов на двадцать. Махну рукой — можете возвращаться. А вас… — Он повернулся к остальным. — Вас я прошу внимательно посмотреть, что потом будет. Посмотреть и запомнить.

Отойдя на двадцать шагов, они оглянулись и увидели, что замыкающий, утирая пот с бледного лба, следует за ними.

Шумели травы. В кустах кто-то мурлыкал. Серое лицо егеря совсем обрезалось. Бесшумно ступая, он вёл группу по еле намеченной в траве тропинке.

— Смотрите, зверёк, — тихонько сказала туристка.

Действительно, на опушку выбежал зверёк, напоминающий кошку с беличьим хвостом. Егерь глянул на него искоса, но шага не замедлил. Видимо, опасности зверёк не представлял.

— Какая прелесть! — сказала туристка. — А что делать, если он выбежит на тропинку?

— Ничего, — отозвался егерь. — Прежде всего в панику не впадать. Особенно, если начнёт тереться об ноги. Стоять неподвижно. Полчаса будет тереться — полчаса стоять неподвижно… Стоп!

Впереди через тропинку переливалась отсвечивающая металлом струйка чего-то живого.

— Придётся в обход… — тихо сообщил егерь. — Плохо…

— Муравьи? — шёпотом спросил руководитель группы.

— Если бы… — отозвался егерь — тоже шёпотом.

Они прошли вдоль ручья, где над подозрительно прозрачной водой качались похожие на щупальца лианы, и, обогнув пригорок, замерли.

Впереди, метрах в двадцати от них, лежал человек. Это был рыжий парень в розовой мятой рубашке и белых потрёпанных брюках. Босой. Лица его видно не было.

— Человек лежит… — проговорил кто-то, не веря своим глазам.

Все обернулись к егерю. Егерь молча смотрел на лежащего. Лицо его выражало не то скорбь, не то полное равнодушие.

— Лежит… — отозвался он наконец. И было в этом его «лежит» нечто такое, от чего на туристов повеяло ужасом.

— И давно он…

— Второй год, — сказал егерь. — Вообще-то меня просили никому его не показывать, но вы же сами видели, как всё вышло… Тропинку пересекло, а другого пути тут нет…

— Он… дышит? — ахнула туристка, вглядываясь.

— Дышит, — помолчав, согласился егерь. — В том-то всё и дело что дышит… Сейчас через овраг пойдём… место скверное… Так что повнимательней там, пожалуйста. Что-то предчувствие у меня сегодня нехорошее…

Туристы содрогнулись.

В овраге было красиво. Видимо, это и имел в виду егерь, назвав овраг скверным местом. Запах больших фиолетово-розовых цветов кружил голову. Хотелось упасть в траву, раскинуть руки, закрыть глаза… И нехорошее предчувствие не обмануло. Замыкающий остановился, потом сделал несколько неверных шагов в сторону и, зажмурясь, потянулся носом к цветку.

Его счастье, что егерь оглянулся. Этот удивительный человек чувствовал опасность спиной.

— Не двигаться! — сипло приказал он — и замыкающий, опомнясь, застыл с вытаращенными глазами. Все оцепенели.

— Спокойно… — тихо, напряжённо заговорил егерь. — Главное — спокойно, земляк… Пока ещё ничего страшного… Попробуй вернуться на тропинку по своим следам… Ну-ка, выпрямись потихоньку… Так… Давай-давай… Левую ножку наза-ад… Теперь правую… Да не спеши ты!..

Кое-как замыкающий выбрался на тропинку — и егерь вытер ладонью мокрое лицо.

— В-вы… — заикаясь, начал глава группы. — В-вы п-понимаете, что натворили!.. Чуть не натворили!..

— Не надо, — попросил егерь. — Ему вон и так худо. Не надо сейчас. Обошлось — и ладно…

Они вылезли из оврага и снова оказались на краю бетонного поля. В центре его круглились жилые купола, чуть поодаль посверкивала посадочная шлюпка с опущенной аппарелью.

* * *

— Вы представить не можете, как я вам благодарен! — сбивчиво заговорил замыкающий, когда они вновь вошли в помещение.

Егерь в бешенстве повернулся к нему.

— Сразу же, как вернётесь на орбиту, — процедил он, — дадите подписку больше эту планету не посещать!

— Господи! — вскричал виновный, прижимая руки к груди. — Да я и сам теперь ни за что… Да я… У меня в этом овраге даже зуб под коронкой заболел — от страха…

Пилот встал. Егерь впился глазами в лицо туриста.

— Зуб? Какой зуб?

— Золотой… — неуверенно ответил тот. — Зуб, говорю, под коронкой…

Несколько секунд егерь смотрел на него обезумевшими глазами. Потом круто повернулся и молча вышел из помещения.

— Что… правда, зуб? — спросил пилот.

Турист открыл рот и показал коронку.

— Ну, ребята… — только и смог вымолвить пилот. — Как же вы оттуда вернулись вообще?..

* * *

Егерь даже не вышел попрощаться. Но туристы и не думали обижаться на него. Поспешно заняли свои места в шлюпке — и над бетонным полем взвыли двигатели.

Егерь хмуро следил, как пропадает в небе вьющийся белый след. Потом вернулся в купол и, подойдя к экрану связи, сердито ткнул клавишу.

На экране возникла зелёная лесная полянка и огромный негр с яблоком в руке.

— Салют! — сказал негр и нацелился откусить от яблока.

— Сейчас я буду с тобой ссориться, Александр, — предупредил егерь.

Негр раздумал кусать яблоко.

— А что такое?

— Я вас, друзья-биологи, с планеты выставлю! — пообещал егерь. — Ты знаешь, что сейчас отчудил твой Рыжий? То есть даже в голову не придёт! Представляешь: решил вздремнуть на солнышке у оврага! Рядом с маршрутом! А я как раз туристов веду!

— И что? Заметили?

— Конечно, заметили.

— А как же ты выкрутился?

— Ну, это уж моё дело, — сказал егерь. — Выкрутился.

— Слава богу… — с облегчением вздохнул Александр.

— Да если бы! — вспылил егерь. — Они же теперь об этом рассказывать начнут! Про такую жуть — да не рассказать?.. И вот увидишь, уже следующая группа завопит, чтобы я непременно показал им этого… который второй год лежит и дышит!.. — Передохнул, посопел. — В общем так, Александр: придётся твоему Рыженькому ещё полежать… Он теперь у меня вроде как экспонат.

Александр пришёл в ужас:

— Да ты что? Ему же работать надо! У него же… Слушай, а, может, обойдётся как-нибудь, а? Через пару месяцев передадим материалы в Комиссию. А там, глядишь, планету заповедником объявят…

— Через пару месяцев? А ты представляешь, что это стадо здесь натворит за пару месяцев? Если выяснится, что Смертельная вовсе не смертельна!.. Истопчут, изроют, изрежут инициалами и спалят напоследок!.. Нет, Александр, не получается.

Тёмное лицо Александра стало несчастным.

— Слушай, а может, вместо Рыжего какой-нибудь муляж положить? — с надеждой спросил он.

— А где возьмём муляж?

— Н-ну… сделает он муляж!

— Вот пусть делает. Чтобы один к одному. И чтобы дышал. А пока не сделает… По первому моему сигналу — со всех ног на край оврага! В любую погоду! И чтобы лежал на том же самом месте, в той же самой позе — и дышал! Экспонат!..

1994

Content

Евгений Лукин, Любовь Лукина
Смертельная