Диана Рейдо

Отрываясь от земли

Пролог

То, что происходило в тот день, Джастин Брайт помнил крайне смутно.

Сказать по правде, Джастин вообще ничего не помнил.

Краски, звуки и запахи окружающего мира были словно приглушены.

Откуда-то наползал серый туман. Он окутывал сознание Джастина удушливой пеленой, блокировал чувства, притуплял эмоции. Это явление было для Джастина спасительным, но не позволяло понимать, что вообще происходит вокруг.

Нужно было куда-то идти, что-то делать… Слава богу, окружающие ничего и не ждали от него. Все организационные вопросы были уже решены. Все, что от Джастина требовалось, это сказать несколько слов.

Несколько проникновенных, таких необходимых слов в память об умершей.

Джастин не мог выдавить из себя ни звука.

Он словно умер вместе с ней.

Чего вообще они от него хотят?

Ему не нужны ни эти люди вокруг, ни глаза, полные сочувствия, ни слова поддержки и утешения. Однако Джастину приходилось быть здесь. Присутствовать на церемонии. Держаться, черт побери, от начала и до конца.

Кирк, лучший друг Джастина еще со школьной скамьи, был сегодня для него настоящей палочкой-выручалочкой.

Опорой и мощной поддержкой.

Ладно, чего уж там — Кирк выступал в качестве костылей. Он незаметно направлял Джастина в ту сторону, в которую надо было идти. Подталкивал, когда требовалось встать. Сесть. Кирк довел Джастина до своего автомобиля, когда им пора было ехать на кладбище.

Все, все, все было словно в тумане. Липком, мешающем дышать, заставляющем задыхаться.

Джастин озирался вокруг в поисках поддержки — настоящей. Искал утешения — подлинного. Слова «нам так жаль», «сочувствуем», «приносим свои соболезнования» не работали.

Они не работали! Они не могли ничего исправить, вернуть. Никто не мог ему помочь. Никто.

Единственное, что могло вернуть его к жизни, — это голос жены.

Если бы сейчас она внезапно появилась, коснулась бы его руки, сказала бы, что это шутка…

Глупая, бездарная, жестокая, нелепая, безобразная… Зато шутка!!!

Это было невозможно.

Это было необратимо…

На этом свете существуют необратимые вещи, и впервые Джастин со всей отчетливостью, ясным пониманием и неотвратимостью столкнулся с одной из них.

Он пытался припомнить, бывали ли у него когда-то раньше такие же сильные потрясения. Неужели жизнь всегда щадила его? Щадила настолько…

Или все дело было в том, что произошедшее касалось не кого-то, а его покойной жены?

1

Священник произносил слова молитвы. Джастин понимал лишь то, что из его речей он не в силах понять ни слова.

Надгробные речи взялись произносить пришедшие. Джастин вновь ничего не слышал. Теперь в голове безостановочно крутились слова священника. «Упокоится… в землю вернешься…»

Упокоится?!

Она не должна была бросать его одного, здесь, на этой земле!

У него ведь нет и не было человека ближе, чем она. Все кончено. Все ведь кончено и для него тоже. Для Джастина Брайта, тридцати одного года, вдовца.

Не только для нее. Для него тоже.

Внезапно в нем вскипела ледяная, сокрушительная ярость. Как она могла?! Как могла?! Она ведь обещала!

Вот так же перед ними находился священник, и румянец слегка пунцовел на ее щеках, угадываясь под полупрозрачной фатой.

Что она говорила ему?

Что-то вроде…

Обещала всегда любить. Заботиться… Быть рядом. Всегда.

Неужели все это оказалось ложью?..

Голос разума в голове Джастина сейчас был полностью заглушен отчаянием. Конечно же — никто не имеет власти над своим сроком жизни, над собственной судьбой… И его возлюбленная не виновата. Конечно нет.

Но… Душа Джастина в это мгновение была полна отчаяния.

Кирк осторожно тронул его руку.

— Дружище… С тобой все в порядке? — уточнил он.

Язык с трудом повернулся для произнесения слов «все в порядке». Но других подходящих фраз Кирк не мог сейчас подыскать, как и должных слов утешения.

Джастин молча кивнул. В порядке, мол. Что ты. Ну конечно. Как ты можешь сомневаться?

Хотя только слепой не прочел бы сейчас в глазах Джастина того отчаяния и горя, которые плескались серым морем и не находили выхода.

Джастин стоял прямо, как лейтенант на параде возле королевского дворца. Хотя бы на это у него еще хватало сил.

Позже он будет вспоминать какие-то детали… какие-то мелочи, происходящие в день похорон. И не сможет вспомнить практически ничего.

Словно серая муть милосердно поглотила все то, что причиняло ему невыносимую боль. Он не закрывал глаз, когда лакированный гроб опускали в чуть влажную землю. Но он не мог впоследствии припомнить, как это происходило.

Разумеется, никаких фотографий. Никакой видеосъемки. Он ведь не вконец еще рехнулся. Никаких этих новомодных веяний. От них за милю пахнет сумасшествием… Какой смысл может быть в смаковании горя, своего или чужого?

И еще кое-что Джастин знал совершенно точно.

Он не сможет навещать могилу жены.

Смотреть на памятник, сметать с него паутину и сухие веточки.

Серая гранитная пирамидка в его сознании никак не ассоциировалась с любимой женщиной.

Счастливая, смеющаяся блондинка с ясными голубыми глазами, пытающаяся сдуть легкую прядь волос с носа обратно на висок… Его живая, дышащая, трепетная любимая, с ее нежно-розовой кожей, лучащейся удовольствием и радостью улыбкой…

Нет, ничего общего у его жены и этого серого столбика нет и быть не может. Он уже заплатил, чтобы за могилой ухаживали как следует. Но сам Джастин приходить сюда не сможет.

Не хочет…

Он просто не в состоянии делать это!

Стал накрапывать редкий дождь.

— Ты как?

Кирк с неизменным сочувствием смотрел на Джастина.

Его чуть лохматые темно-коричневые брови были встревоженно сдвинуты. Кончик носа подрагивал, свидетельствуя о беспокойном нраве своего владельца.

Джастин пожал плечами.

— Все уже закончилось. Люди расходятся…

— А, да… да…

— Отвезти тебя домой? Поехали, дружище. А еще тебе надо поесть.

— Я не хочу есть.

— Погоди, ты хотя бы завтракал?

— Не помню.

— Не помнишь?..

— Нет, я не завтракал. — Джастин произнес это уже с легким раздражением.

— Я могу сделать тебе хотя бы омлет. Или гренки с сыром.

Омлет. Гренки. Сыр.

Сыр, куски сыра, тонко нарезанные сырные ломтики…

Яйца, молоко, зелень… Какое это все может иметь значение?

Нет, он ничего не сможет в себя запихнуть.

Кирк вдруг сообразил:

— Может быть, ты хочешь выпить? Да, точно — тебе надо выпить.

— Зачем? — тусклым голосом произнес Джастин.

— Снимет нервное напряжение, — пояснил Кирк. — Давай заедем в паб, тот, что в центре… я пить не буду. Сам понимаешь, я за рулем. Просто посижу с тобой.

— Нет. Не надо ничего. И вообще… Кирк, прости, я хочу побыть один.

— Понимаю…

— И отвозить меня не надо.

Кирк оторопел:

— Но… почему? Как же ты доберешься?

— На муниципальном транспорте.

— Что ж… ладно. Но ты позвони, как доберешься до дома. Слышишь? Джастин! Позвони обязательно. Не хватало еще разыскивать тебя по всему городу.

— Позвоню, — тускло произнес Джастин.

Его мобильный телефон был выключен.

Кирк с сомнением смотрел на своего убитого горем друга.

— Знаешь, я все-таки заеду к тебе вечером. Встречу Лизу в аэропорту и сразу же приеду к тебе.

— Не надо…

— Надо. — Кирк помялся, потом все-таки добавил: — И знаешь… Давай-ка сюда ключи.

— Какие ключи? — удивился Джастин.

Это был первый проблеск жизни за всю прошедшую неделю.

— Твои. От дома. То есть… лишние. У тебя ведь… есть теперь лишняя связка.

— Ах да… Да.

— Прости, что напоминаю тебе об этом.

— Ничего. Но зачем тебе ключи?

— Хочу быть уверен, что хотя бы с тобой-то точно все в порядке, — твердо произнес Кирк. — Давай сюда.

Джастин покорно протянул ему связку ключей на раскрытой ладони.

На остановке он дождался какого-то автобуса. Даже не посмотрел на номер. По счастливой случайности, автобус следовал именно тем маршрутом, какой нужен был Джастину. Да и ехать-то было всего минут двадцать — двадцать пять…

Но…

И тут Джастин вспомнил, что вообще-то за проезд в общественном транспорте полагается платить.

Одноразовый проездной билет можно было купить у водителя. Это все, конечно, замечательно, вот только на что его приобретать? И сколько он стоит?

С момента когда Джастин устроился на свою вторую работу, он забыл, что такое автобусы, такси и так далее. Он очень быстро приобрел подержанный «форд», потом продал его и купил уже новенькую машину… С тех пор он сменил не один автомобиль. Теперь в его подземном гараже красовался сверкающий бежевыми боками седан БМВ… Но это дома. А от предложения Кирка отвезти его домой Джастин бездумно отказался…

— Сколько? — выпалил Джастин, хлопая по карманам черного костюма.

Водитель автобуса назвал стоимость одной поездки.

В карманах не было никакой мелочи. Крупных, впрочем, тоже не было — ни единого фунта.

Черт, это ж надо было приключиться такой нелепости…

— Кредитка?.. — Джастин умоляющим взглядом уставился на водителя.

Но это был не тот случай, где могла сработать безналичная система оплаты.

Джастин медлил на площадке возле входа. Не мог же он пойти домой пешком…

Конечно, не мог. В его состоянии он будет там к полуночи. Если вообще разберет дорогу.

Выйти из автобуса и взять такси? Там он столкнется с той же проблемой.

Джастин еще раз лихорадочно обшарил карманы. Может быть, он не заметил бумажку, не сумел нащупать ее в складках ткани?..

Впрочем, результат оставался прежним.

Водитель понемногу начинал терять терпение.

— Парень, будем платить или выходим?

Можно, конечно, сказать, что он едет с похорон… Забыл дома кошелек. Или потерял кошелек?

Фу, какая глупость.

Сказать, что с ним случилось несчастье. Давить на жалость. Произнести на весь автобус про… про смерть… Нет.

Это исключено.

— Извините, — пробормотал Джастин, разворачиваясь, чтобы покинуть автобус через гостеприимно распахнутые двери.

— Вот… возьмите…

Джастин обернулся.

Тонкая девичья рука с хрупким запястьем и длинными пальцами протягивала бумажку в несколько фунтов.

Водителю — не ему.

— Не стоит, — произнес Джастин отчасти удивленно, отчасти решительно.

— Но почему?

В руках у девушки уже была сдача.

Джастин мог смело проходить в салон автобуса, но они продолжали стоять возле кабины водителя.

— Мне неудобно.

Девушка пожала плечами.

— Какая разница… если ехать все равно надо.

— Мало ли кому что надо. Вы всем помогаете?

Девушка удивленно приподняла брови.

Улыбка на ее лице становилась все шире.

— Звучит неплохо, — сказала она. — Вместо «спасибо».

Тут Джастин окончательно смутился.

Пробормотал:

— О, конечно… Спасибо огромное!

Она вновь улыбнулась, на этот раз чуточку лукаво.

— А что касается вашего вопроса… Каждого должна волновать лишь его собственная история.

От этих слов у Джастина внутри что-то ёкнуло.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вас волнует, часто ли я помогаю людям… Неужели это для вас более важно, чем то, что теперь вы сможете добраться туда, куда вам нужно?

— А вы в самом деле помогаете всем, кто в этом нуждается? Даже если окружающие при этом не честны с вами?

— Я думаю не о себе. Я думаю о тех, кому действительно нужна помощь.

— А как же — лишь собственная история должна волновать?

— Надо же, запомнили… Может, в этом и заключается моя собственная история?

Внезапно Джастин почувствовал огромную усталость. Все, что угодно, лишь бы куда-нибудь приземлиться…

— Простите, — пробормотал он. — И еще раз огромное вам спасибо… за… за билет.

— Не за что, — спокойно кивнула девушка.

Джастин прошел в середину салона, присел на свободное сиденье, которое подвернулось первым. Девушка вернулась, по всей видимости, на свое прежнее место. Теперь их разделяли не то четыре, не то пять метров.

Джастин в полном отупении смотрел перед собой. Время от времени он переводил взгляд за окно. Мимо мелькали витрины, автомобили, фонари, по тротуарам сновали прохожие. Вокруг кипела жизнь… жизнь другая, незнакомая, чужая ему.

И все-таки иногда Джастин натыкался на взгляд доброжелательной незнакомки. Нет, она не изучала его — ее взгляд так же случайно и произвольно блуждал по салону автобуса. Натыкаясь на взгляд Джастина, она неторопливо отводила глаза, словно показывала, что не разглядывает его бесцеремонно… Но Джастину с каждым разом было все сложнее отводить глаза, уходить от ее взгляда.

В ее глазах не было того сочувствия, которое он уже не мог переносить после всех событий недавнего времени. Она смотрела без жалости, но и без любопытства. А он так устал от жалости, от сопереживания, от вываливаемого на него сочувствия.

Эта незнакомка помогла ему, ничего о нем не зная, — и отошла в сторону. Не пришлось ничего объяснять. Его потухший взгляд и траурный костюм не вызвали у нее вопросов. Натыкаясь на ее глаза снова и снова, он не видел там сочувствия и поэтому готов был смотреть в них сколь угодно долго…

Это «сколь угодно долго» продолжалось, наверное, остановок пять.

Девушка вышла возле торгового центра. Сквозь оконное стекло Джастин видел, как она задрала бледное лицо к небу, но не вздрогнула от холодных дождевых капель, а улыбнулась им навстречу.

Тряхнула блестящими черными волосами. Не стала поднимать капюшон, решительно зашагала к входу в торговый центр. Интересно, зачем она туда направляется?

Скоротать вечер в какой-нибудь из кофеен? Одна, над книжкой, с подругой? С приятелем?

Или же она всего-навсего забежит туда выбрать себе колготки потоньше ввиду весны, которая уже вступила в свои права?

Джастин со вздохом откинулся на мягкую спинку автобусного кресла.

Почему ему это интересно? Наблюдать… Теперь он способен, пожалуй, разве что наблюдать за чужими жизнями. Из окна, украдкой. Это все, что ему остается. Но, будь у него выбор, он предпочел бы вообще ничего не видеть…

Сейчас он выйдет на своей остановке, пройдет полквартала, войдет в пустой дом… Ляжет спать на диване в гостиной.

Немыслимым было бы сейчас вновь лечь в супружескую постель, которую больше никогда не сможет разделить с ним его жена.

Джастин с содроганием думал о том, как он дальше сможет спать там.

Поменять все постельное белье? Купить одеяло для одного? Поставить новую кровать, где места будет хватать тоже лишь одному человеку?

Это все не вытравит из его головы мыслей о любимой женщине.

Ладно. В конце концов, сегодня можно довольствоваться ночевкой на диване. И завтра. А потом он решит, есть ли в смене обстановки хоть какой-то чертов смысл.

2

Джастина легко спрыгнула с подножки автобуса. Он плавно закрыл за ней свои желтые бесшумные двери. Джастина не имела ничего против того, чтобы доезжать куда бы то ни было на муниципальном транспорте. Некоторые ее знакомые, не имеющие собственных машин, перемещались исключительно на такси.

Тратить последние деньги на то, чтобы тебя куда-то довез водитель, да еще при этом и в пробке подержал? Джастина не понимала подобного подхода к жизни. По ее мнению, это был излишний пафос и ненужный снобизм.

К тому же если у Джастины водились лишние деньги (а такое случалось нечасто), она находила им куда лучшее применение.

Например, вполне могла съездить в приют для бездомных собак и отдать деньги на их содержание. Вряд ли собаки, печально взирающие на мир из-за своих некрашеных загородок, запоминали Джастину. Но ей согревала сердце мысль о том, что хотя бы на короткое время живым существам, лишенным собственного дома и хозяина, становилось сытнее (а значит, и теплее).

Еще можно было делать пожертвования в дома престарелых. Ввиду своей миниатюрности Джастина не могла жертвовать старикам собственную одежду, да и вряд ли пожилые люди оценили бы крой и эфемерность ее излюбленных тряпочек… Поэтому она просто переводила средства на счет подобных заведений. А уж куда шли эти деньги — на теплую одежду, на лекарства или обследования — это уже было дело администрации.

Джастина подождала, пока вертящиеся двери торгового центра повернутся настолько, чтобы она смогла войти. На эскалаторе она поднялась на второй этаж, прошла мимо отдела детских игрушек и царства пластиковой бижутерии, дошла до знакомой кофейни.

Кофейня была почти что символической — три круглых столика, барная стойка, стеклянный прилавок, полки которого были густо утыканы пирожными.

Почему-то, кроме парочки, которая заняла столик с двумя расположенными рядом уютными креслами, в кафе больше никого не было, несмотря на изобилие людей в торговом центре. Джастина села за свой любимый столик — возле углового дивана. Было низковато, зато очень уютно. И романтично. На столике горела свечка в красном стеклянном подсвечнике, стояла реклама глинтвейна, а Джастина, сидящая на диванчике, тонула в полумраке и вряд ли была с порога заметна посетителям кафе.

Пока до встречи еще оставалось время, можно было почитать… Джастина извлекла из сумочки книжку в потрепанной суперобложке и заинтересованно уставилась в строки, усеянные крупными буквами.

Но долго наслаждаться чтением Джастине было не суждено.

— Все читаешь? — Мужской голос был полон иронии.

— Привет, Ник. — Джастина подняла глаза, сдержанно улыбнулась.

— Привет. — Парень в сером вязаном джемпере и чернильно-синих брюках отодвинул для себя стул и сел, поддернув брючины. — Давно ты здесь?

— Минут пять как пришла.

— Ясно. Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

— Вот как… Чай?

— Не нужно, — отказалась Джастина, — я уже успела поужинать. С Мэгги.

— Я, наверное, был главной темой ваших бесед за ужином?

— Неужели нам больше не о чем говорить, кроме как о тебе? — Голос Джастины стал сухим и сдержанным.

Ник кивком подозвал официантку.

— Мокко, чизкейк, горячий бутерброд.

Джастина убрала в сумочку свой экземпляр «Маленького принца» Экзюпери. Она была готова к тому, что следующие полчаса ей придется уделить вежливой беседе.

В конце концов, бывший бойфренд — тоже человек, не правда ли? Если они расстались, это еще не значит, что они не могут разговаривать по-дружески.

По крайней мере, Джастине очень хотелось так думать.

Кофе, пирожное и бутерброд Нику принесли практически мгновенно.

Он пододвинул коробку, которую принес с собой, к ноге Джастины.

— Вот то, из-за чего я звонил тебе. Твои вещи…

— Спасибо, — поблагодарила она.

— За что?

— Ну, наверное, за то, что передал их лично. А ведь мог и отослать с курьером, — хмыкнула она.

По ее мнению, Ник был способен и не на такое…

Как все-таки здорово, что они не слишком торопились с их отношениями.

С самого начала Джастина чувствовала, что ее будто что-то душит. Или кто-то.

Внешне все вроде бы было хорошо… Некоторые ее подружки отмечали высокий рост Ника. Добродушное лицо. Говорили, что Ник и Джастина неплохо смотрятся вместе.

Вполне возможно, что так и было…

Формально все шло как полагается. Звонки друг другу в середине дня, симпатичные открытки на электронную почту после совместных ланчей, встречи в театрах или поздний кофе в маленьких ресторанчиках Эдинбурга…

Ник приносил цветы — герберы и бледные тюльпаны. На взгляд Джастины, ей не подходили ни первые, ни вторые, однако внимание всегда приятно.

И, да, они не торопились съезжаться.

Ник оставался у Джастины на уик-энды. Джастина в свою очередь приезжала к нему в середине недели. Это было удобно им обоим.

Но желания готовить Нику завтрак каждое утро у Джастины пока не возникало.

Ей было так комфортно и уютно в ее квартирке, доставшейся в наследство от тетушки! У Джастины не было ощущения, что дому нужна хозяйская… точнее мужская рука. Лампочки она вкручивала сама, ремонт квартире не требовался, а вот пятна на зеркале, оставленные Ником при чистке зубов, она воспринимала с огорчением.

Да, кажется, даже квартира красноречиво сигнализировала Джастине о том, что ее постоянный бойфренд — не самый желательный элемент среди прочих составляющих ее насыщенной и сумасбродной жизни…

Джастине в свою очередь было приятно просыпаться по средам или четвергам в центре города, впитывая шум машин и оживленное цоканье по тротуарам каблуков прохожих. Ник спешил на работу, а Джастине было куда проще добраться из центра к себе домой — пробки ожидали, главным образом, тех, кто добирался до офисов в центре с окраины города…

Да, в этом был определенный плюс… и была своя прелесть.

Но у Ника были своеобразные представления об уборке. Джастина не считала, что, приезжая в гости к своему парню, она первым делом должна хвататься за губку или за моющий пылесос, однако в противном случае столкновение ее рукавов с толстым слоем пыли было неизбежно. Почему-то Ник считал, что придерживаться маниакального порядка в том, как и где разложены вещи, достаточно для того, чтобы в квартире было уютно. Но Джастине было все равно, как разбросаны вещи, лишь бы они разбрасывались по чистым поверхностям…

Лишь какое-то время спустя до Джастины дошло: это не способы уборки Ника, и вообще, его взгляды на жизнь раздражают ее. Дело в самом Нике.

Но кое-какими вещами друг друга их квартиры успели обрасти. Ник забрал свои вещи сразу и предложил Джастине сделать то же самое — при случае наведаться к нему и самой поискать вещички. Проблема была не только в том, что, следуя своей теории порядка, Ник распихивал вещи Джастины куда угодно, по любым ящикам, лишь бы не мозолили глаза. Джастина отчаянно не хотела сталкиваться с новой пассией бывшего любовника — красоткой Кимми.

Тем более что эту самую блондинку Кимми Джастине уже не раз и не два ставили в пример. Хотя Джастина никого об этом не просила. Но Ник не мог удержаться от того, чтобы «на прощание» не поучить бывшую подружку жизни. Он искренне считал, что Джастине это пойдет во благо. Да, лучше, конечно, рано, чем поздно… Словом, он посеет ростки благоразумия, а в один прекрасный день они дадут свои неизбежные всходы, и Джасси еще скажет ему спасибо… Пусть даже сейчас она и не ценит его стараний, взбрыкивает, как плохо объезженная лошадь, и огрызается. Либо же угрюмо отмалчивается.

Ник с аппетитом поедал горячий бутерброд, осыпая крошками и зеленью брюки. Джастина меланхолично перебирала мелочи в картонной коробке: записная книжка… ежедневник… набор гелевых цветных ручек в пластике… что-то кружевное в пакете, наверное, трусики или тоненькая маечка… ди-ви-ди с фильмом «Мечтатели»… фотография в рамке… карманное издание Ремарка, карманное издание Лондона…

Минутку! Фотография в рамке?!

— Ник?..

— Мм?..

— Спасибо, конечно, что привез все мои вещи… и разыскал их по ящикам и шкафам…

Ник расплылся в широкой улыбке:

— Да не за что!

— Но зачем ты принес мне мою же фотографию?

Это была одна из любимых фотографий Джастины. На ней она была сфотографирована для школьного альбома. Это была и любимая фотография мамы, поэтому мама отдала увеличить снимок и заодно заказала сразу несколько отпечатков.

Джастина в оранжевом жакете, с гладко причесанными на косой пробор черными волосами, излучающими мягкое сияние, серьезно и сосредоточенно смотрит в камеру. Кажется, что пухлые губы, подкрашенные золотистой помадой, готовы улыбнуться… Джастина считала, что этот снимок прекрасно ее характеризует: лукавство, которое не спряталось, которое ничем не скроешь, которое лишь на миг отвернулось и в любой момент готово дать о себе знать…

Почти сразу же после знакомства с Ником она показывала ему фотоальбомы. И он, не считаясь с ее желанием, бесцеремонно изъял эту фотографию. На память, сказал он. Тогда Джастине показалось, что это очень по-мужски: настойчиво, твердо. Сразу видно, он знает, чего хочет. И он хочет ее.

А теперь Ник возвращает ей эту фотографию?! Очень интересная мысль и неожиданный ход! Ведь Ник специально для этой фотографии заказывал рамку, которую делали из какого-то красивого камня…

— Видишь ли, малышка… Дело в том, что… Я в первую очередь думаю о чувствах Кимберли.

— Охотно верю, но при чем здесь Кимми? — сердито осведомилась Джастина.

— Представь, каково ей видеть каждый день твою фотографию на моем прикроватном столике?

— Так убери ее с прикроватного столика!

— Эй-эй! Не повышай на меня голос. Куда я, по-твоему, должен был убрать твою фотографию? На антресоли? В бельевой шкаф?

— По-твоему, нам следует вернуть друг другу подарки и сувениры, которые мы с тобой дарили?

— Ну ты чересчур утрируешь, мне кажется… Я не сделал ничего плохого. Просто вернул тебе фотографию.

— А потом ты и Кимми вернешь ее фотографию?

— На что ты намекаешь?

— Может быть, на то, что возвращать каждой из своих бывших подружек ее снимки — это еще глупее, чем хранить их в отдельной стопочке?

— Джастина, я что-то не понимаю, к чему ты клонишь. И вообще, Кимми не такая… Вряд ли мне понадобится ее фото на тумбочке или на стенке… Потому что я и так вижу ее каждый день.

Джастина замерла.

— Хочешь сказать, что вы уже съехались? — медленно произнесла она.

— Так уж получилось, — снисходительно кивнул Ник.

Джастина замолчала.

Теперь она жалела, что отказалась хотя бы от чашечки капучино. Было бы чем занять неловкую паузу, возникшую в разговоре после признания Ника.

— Что ж… — наконец выдавила она из себя, — я очень рада, что вы с Кимми так быстро определились.

Ну конечно, она рада. А разве могло быть иначе? Разве плохо, когда человек наконец-то счастлив? Джастина прекрасно понимала, что они с Ником категорически не подходят друг другу.

И все-таки что-то царапало. Наверное, одно дело — это понять, что вы с бойфрендом не можете составить одно целое, как половинка груши и половинка ананаса, и разойтись после исчерпывающей беседы.

И совсем другое дело — выяснить, что Ник в общем-то тоже не горел желанием продолжать их не слишком страстную связь, но встречаться с Кимми начал, еще не расставшись с Джастиной. Это было нечестно. Это было неприятно… О да, разумеется, он как раз собирался все рассказать!..

Ник тем временем, царапая ложечкой карамелизованную поверхность чизкейка, принялся рассказывать о том, какая Кимми замечательная.

Эта невероятная девушка начинала утро с гимнастики и обливания прохладной водой. Ник уже четвертую неделю присоединяется к ней и теперь чувствует себя намного лучше, ну прямо-таки куда бодрее!

Кимми гораздо, гораздо более организованна, чем Джасси.

— О чем это ты? — уныло спросила Джастина.

Разумеется, она могла постоять за себя. Пусть и в словесной стычке. Но сейчас у нее стремительно портилось настроение. Не помешал бы хороший кусок шоколадного торта, в крайнем случае — просто дружеская поддержка. Если бы тут оказалась Мэгги, то они на пару с Джастиной могли бы высмеять восторженные излияния Ника. Мэгги не было. Мэгги находилась дома и в данную минуту наверняка занималась тем, что отмывала противень от запеченной на нем рыбы под соусом из белого вина и сливок.

— Она умудряется поддерживать порядок в доме и при этом никогда не опаздывает на занятия, — пояснил Ник.

— Ах, занятия… Да, разумеется.

Кимми работает инструктором по фитнесу в одном из спортивно-оздоровительных центров Эдинбурга. О, как она помогает женщинам преобразиться! Стать красивыми, подтянутыми, чаще улыбающимися… Кимми и сама в прекрасной форме.

— Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь жаловалась тебе на свою форму, — пробормотала Джастина.

— Ну, может, это потому, что у тебя ее попросту нет? — широко улыбнулся Ник.

— Прости, что?

— Это всего лишь шутка. Я имел в виду комплект спортивной одежды.

— Безумно смешно.

— Но, Джас, если серьезно… Твоя осанка могла бы быть и получше. Если хочешь, я дам тебе визитную карточку Кимми…

— Зачем? — поразилась Джастина. — На кой черт мне ее визитка?

— Ну… Ты могла бы походить к ней на занятия. Пилатес… степ… Очень помогает. Правда.

Джастина решила: встреча затянулась. Нужно прекращать ее, пока она окончательно не превратилась в театр абсурда. Она уже сделала то, зачем встречалась в этом кафе с бывшим другом: забрала свои вещи. Хорошего понемножку — пора завязывать.

Она уточнила напоследок, поднимаясь:

— А твоя… э-э-э… подруга… Она сделает мне скидку?

— Скидку? — оторопел Ник. — С какой это стати?

— Как твоей бывшей девушке, — едко заметила Джастина. — Как-никак Кимми должна быть мне благодарна.

— Благодарна?! Это за что же?..

— Это ведь благодаря нашим с тобой отношениям ты можешь оценить мисс Кимберли по достоинству.

— Вот это наглость! — усмехнулся Ник. — Все-таки возьми визитку: сможешь позвонить Кимми и попросить ее о занятиях… полностью бесплатных. Ведь твоя услуга… хм… бесценна.

Джастина криво улыбнулась, подумав: а ведь встреча начиналась вполне невинно. Наверное, должен быть какой-то закон, согласно которому бывшие любовники не имеют права встречаться какое-то время после разрыва. Сколько же должно пройти времени, интересно? Месяц, три месяца? Полгода? Или даже год?..

И почему люди, которые проводили часы и дни в постели, получая удовольствие от тепла друг друга, впоследствии получают похожее удовольствие от стрел и колючек, выпускаемых в адрес другого?

— Всего хорошего тебе, Ник, — вежливо попрощалась она, застегивая пуговичку у горла. Подумала — стоит ли передать привет Кимми? — и решила, что, пожалуй, не нужно этого делать. А теперь она поедет домой и хорошенько выспится.

Ник в задумчивости смотрел на нее.

От чизкейка отломилась карамельная веточка и приземлилась туда же, где уже уютно примостилась петрушка. Ник не замечал этого, по-прежнему продолжая сидеть с задранной над блюдцем вилкой…

— Знаешь, — неторопливо произнес он, наконец-то раскрыв рот для сокрушительного удара, — в сущности, ты не такой уж и плохой человек. Да, немного вяловата в постели… но и это не страшно. Вот главное, что отличает Кимми от тебя: у нее есть цель в жизни, есть стабильное занятие. И у меня есть цель. А у тебя — нет…

Кажется, теперь она не поедет прямиком домой.

Теперь, пожалуй, она вернется к Мэгги — наверняка у подружки еще осталась порция-другая рыбы… а заодно и бутылочка хорошего вина.

Теперь она вернется к Мэгги и с чувством, с толком, с расстановкой напьется…

3

Мэгги, разумеется, не на шутку встревожилась.

Еще бы: несколько часов назад Джастина, будучи в полном здравии и бодром расположении духа, уехала от нее домой. А теперь вдруг вернулась — мало того что на ночь глядя (само по себе это не было проблемой), так еще и мрачнее тучи.

— Проходи-проходи. То есть заходи снова. Что-нибудь случилось? Что это за коробка у тебя в руках?

— Ну как же… Это ведь мои вещи, — сообщила Джастина и всхлипнула.

— Вещи. Просто замечательно. Откуда?

— Я встретилась с Ником.

— А отменить это важное событие было никак нельзя?

— Наверное, можно, — помедлив, призналась Джастина. — Все равно это не привело ни к чему хорошему.

— О чем ты говоришь? Вы поссорились?

Джастина рассмеялась: в этом смехе отчетливо прозвучала горечь.

— Ну да. Само собой. Мэгги, очнись: мы ведь расстались. Как мы могли поссориться еще больше, чем уже навыясняли отношения?

— Хм… Да, действительно, — пробормотала Мэгги.

Джастина прошла вслед за ней на просторную, ярко освещенную кухню.

— Но ты права, — она небрежно задвинула ногой картонку в угол, — ничего хорошего из нашей встречи все равно не вышло. Я не собиралась его обижать. Это он наговорил мне гадостей… Ты представляешь, он…

Мэгги, решительно расправив худенькие плечи, сделала самую правильную в данной ситуации вещь.

— Стоп! — громко сказала она. — Я слышать ничего не желаю! Вещи эти отнесешь домой, если они оказались так уж нужны тебе. А что касается Ника — я больше не желаю слышать это имя. И, знаешь, производных от него тоже изволь отныне не упоминать.

— Но… как же так? — растерянно пробормотала Джастина.

— А вот так. Детка, ты когда-нибудь читала таблоиды? Ну разные новости и сплетни из жизни звезд? Может, под этими сплетнями иногда даже скрывается и совершенно реальная информация.

— К чему такое вступление? — Джастина сморщила курносый нос.

— А вот к чему, милая. Когда ты переворачиваешь последнюю страницу, ты делаешь это окончательно. Ты не перечитываешь этот бульварный листок, ты отправляешь его в мусорное ведро. И отправляешься дальше — жить своей жизнью. Своей, а не чьей-то чужой, не надуманной. Все, что Ник мог наговорить тебе про тебя же, настоящей Джастины Доннел не касается! Это прошлый роман, и остался он там, где ему и полагается быть, — в прошлом.

— Мэгги, но ведь то, что он сказал, не может быть справедливым…

— Именно поэтому я и не вижу смысла все это обсуждать. Если хочешь, мы поговорим о моей работе, о твоей семье, о прогулках, магазинах, книгах. Только не о том, что вы с Ником наговорили друг другу. Направь свою энергию в будущее, не в прошлое! Вы ведь даже не сумели остаться друзьями, кажется…

— Кажется, да, — эхом откликнулась Джастина.

— Так что самое время выбросить его из головы и как следует задуматься.

— Задуматься? О чем?

Мэгги ловко резала пшеничный хлеб с отрубями на деревянной доске. Рыба уже подогревалась в аэрогриле. Джастина, желая быть полезной, потащила пробку из початой бутылки с белым вином.

— Вспомни о том, кто ты есть… Не о том, какой тебя хотят или хотели видеть. Да ты давным-давно растеряла весь свой задор! Ты-то себя каждый день в зеркале видишь. А для тех, кто сталкивается с тобой реже… как я, например… перемены слишком очевидны. Они более чем бросаются в глаза. Где та Джастина Доннел, которую все любили именно за то, что ее ничем нельзя смутить?

— Так уж и ничем!

— Она редко унывала. Не пыталась соответствовать чьим-то понятиям. Всегда наслаждалась жизнью. Никто не мог сравниться с ней в умении кружить головы мальчикам на любом танцевальном вечере. Для этого ей даже не требовалось начинать танцевать.

— А вот и неправда.

— Чистая правда.

— А вот и нет!

— А вот и… да.

— Ты что-то путаешь.

— Да брось, это у тебя проблемы с памятью. Сознайся.

— Ну, может, и так…

— Кто одевался ярче всех? Когда это ты успела полюбить унылые цвета?

— Я просто… хм… кажется, я несколько раз заглядывала магазины в сопровождении…

— Кого?

— Кажется, его имя больше нельзя произносить? — лукаво прищурилась Джастина.

— Кажется, да. Нужно проверить: может быть, в морозилке еще осталось мороженое…

— Ух ты! Мороженое! А какое?

— Клубничное, разумеется.

— Разве у нас сегодня особенный вечер?

— Тебе решать. Если особенный, то… мы смотрим «Грязные танцы».

— А если обычный?

— Тогда и набор будет стандартным — «Красотка», «Призрак» или что-то в этом духе.

— Хочу, чтобы вечер был особенным, — решительно произнесла Джастина.

Мэгги улыбнулась с затаенным облегчением.

Ее план вполне удавался.

Мало ли что считала она сама! Это она видела, что Ник не был Джастине ни ровней, ни достойной парой. Девчонка вбила себе в голову невесть что… уже начала думать, что с ней не все в порядке. На самом деле комплексами нужно было бы обрастать не ей, а ее бывшему кавалеру. Но сказать об этом Джастине еще ничего не значило. Нужно было чем-то ее занять. Отвлечь тем, что по-настоящему затрагивает струны ее души.

Кажется, тонкая и проникновенная мелодрама с элементами чувственных танцев, повествующая о жизненных противоречиях, вполне неплохо подходила для этого.

А завтра будет новый день, и у Джастины будут новые дела.

Нужно лишь только вдохновить ее на поиски нового смысла. Подтолкнуть ее к тому, чтобы она загорелась заняться самой собой. Иначе с нее станется сидеть в четырех стенах и посвящать все свободное время самоедству.

К слову, до связи с Ником за Джастиной такого не водилось. И это тоже было нехорошим признаком.

Но теперь-то все позади. Эта история забудется, словно стертая ластиком с промокательной бумаги, не оставив после себя ничего, кроме непривлекательных катышков воспоминаний.

А потом забудутся и воспоминания. На смену им придут новые яркие дни, веселые события и очередные увлечения…

— Я уже там все приготовила! — На пороге кухни появилась изрядно повеселевшая Джастина.

Мэгги с удовольствием отметила, что знакомые огоньки «жизнелюбия», как она это называла, вновь то и дело дают о себе знать во взгляде лучшей подруги.

Спать они отправились только около двух часов ночи.

До этого подруги успешно расправились с остывшей рыбой, прикончили остатки вина, оставили клубничное мороженое таять на тарелочках, лениво ковыряя его и не желая отвлекаться от лицезрения мужественного лица и рельефного торса Патрика Суэйзи. Потом они еще немного поболтали, потом Мэгги силком отправила Джастину в ванную.

— Ты можешь и не мыть сейчас голову, — заявила она, — но косметику надо смыть непременно!

— А я и забыла, что днем красилась, — удивленно произнесла Джастина. — Это же надо, так и уснула бы с тушью на ресницах…

— Ты встречалась с бывшим, — жестко припечатала Мэгги, — а это, считай, условный рефлекс.

— Да… Да, наверное, так и есть.

Утром Мэгги нужно было подниматься на работу. Джастина же никуда не спешила.

— Если хочешь, я задержусь тут и помою посуду, — предложила она. — А дверь потом захлопну…

— Если хочешь, возьми ключи, — проворчала Мэгги.

— Зачем мне твои ключи?

— Отправляйся на прогулку, а потом возвращайся.

— Зачем?

— Ну… Мне кажется, тебе стоит побыть здесь некоторое время.

— О, мамочка… А мне кажется, что ты слишком опекаешь меня.

— Когда я увижу, что ты окончательно пришла в норму, можешь катиться на все четыре стороны.

— И как же ты будешь определять эту норму?

Мэгги минуту что-то соображала.

— Вот что, — наконец произнесла она, — придумай, что ты будешь делать дальше.

— В смысле?

— Найди себе какое-нибудь занятие. Мне все равно, что это будет, лишь бы ты получала удовольствие.

— А если я нафантазирую про это занятие? — прищурилась Джастина.

— В смысле — нафантазируешь?

— Я сочиню что-нибудь, а ты будешь пребывать в уверенности, что я занята делом.

— Молодец, — усмехнулась Мэгги, — спасибо за подсказку. Будешь предъявлять мне результаты своей деятельности.

— Отлично… Значит, просто думать, прикидывать и планировать что-либо я не могу.

— Конечно нет!

— Чудовище. Отправляйся уже в свой офис. А я пока придумаю, чем тебя можно будет отравить… на ужин.

Расцеловавшись, подруги расстались.

Только настойчивый стук в дверь заставил Джастина подняться из кресла, где он уже успел задремать.

— А, это ты.

— Да, кто же еще?

— В общем-то кто угодно. Родственники, знакомые. Даже, не представляешь, коллеги.

Кирк поднял брови:

— А им-то здесь что вдруг понадобилось?

— Ну как же. Выразить сочувствие.

— Это нормально. Ты не находишь?

Джастин молча пожал плечами.

— Могу я войти?

Джастин помедлил с ответом.

— Зачем? — наконец произнес он.

— Мне кажется, что, если бы с тобой кто-то побыл, тебе было бы не так одиноко.

— А мне не одиноко.

Кирк продолжал стоять на пороге. Джастин не отодвигался в глубь прихожей, и проходить другу было некуда.

— Я нормально себя чувствую. Правда.

— Ты сегодня вообще ел что-нибудь? А вчера?

— Мамочка, привет… Да какая вообще разница, ем ли я?

— Джастин, большая. Ты живой, и тебе нужно есть.

— Не поверишь, но именно об этом я сожалею больше всего, — тихо произнес Джастин.

— Да что ты мелешь за чепуху?! — взорвался Кирк. Ему было неприятно, что его держат на пороге. Что он явился сюда с другого конца города, а его время не ценят — лучший друг даже не приглашает его войти.

Джастин с удивлением смотрел на него, словно не узнавая. Он и впрямь не узнавал его. Та часть мозга, которая отвечала за родственные и дружеские связи, казалось, уснула. Мир по-прежнему был отгорожен от Джастина толстым слоем ваты. Да, он, конечно, ведет себя не совсем красиво… но ведь он никого и не звал к себе, правда? Не просил сочувствия, внимания. Не требовал переживать за него или сопереживать ему. Ничего этого он не хотел.

Он вообще ничего не хотел…

Если ему что-нибудь понадобится, то он в состоянии сам сообщить об этом. А пока — нельзя ли оставить его в покое?..

— Кирк, давай я позвоню тебе… попозже. А? — предложил Джастин.

Он даже был не в состоянии что-то объяснять. Там, где нужно было произносить несколько фраз, он предпочел бы объясниться несколькими словами.

А еще лучше — одним словом.

«Да».

«Нет».

«Потом».

Когда-нибудь потом.

Всё, всё потом…

— Не позвонишь, — угрюмо произнес Кирк, который в целом здраво оценивал происходящее.

Но давить на Джастина ему тоже не хотелось. И устраивать сцену, как это сделала бы женщина, не было ни малейшего желания.

Чего ему добиваться от Джастина? Душещипательных бесед? Спасительных разговоров? Чтобы тот вывернулся перед лучшим другом наизнанку?

А если выворачиваться пока нечему?

Кирк медлил. Оставлять Джастина одного ему тоже не хотелось. Но ведь не сядешь нянькой, угрюмым сычом в углу, не будешь наблюдать, как Джастин часами смотрит телевизор, листает журналы… или что он там еще может делать? Рассматривать фотоальбомы, где полно фотографий умершей жены?

— Ладно, — наконец решился он. — Я пойду. Но ты звони, если что, хорошо?

Джастин кивнул.

— Сейчас пойду и сделаю себе омлет, — тусклым голосом пообещал он. — Вот прямо сию минуту пойду и сделаю. Честное слово.

— Ну давай, дружище. — Кирк хлопнул его по плечу.

Когда за другом закрылась тяжелая дверь, обшитая дубом, Джастин в самом деле пошел на кухню. Он даже открыл холодильник… Странно, что тот не был пустым. Ах да — ведь к нему как-то заезжала мама. Видимо, выкинула все ненужное, положила кое-какие продукты.

Джастин положил в мойку яйца, поискал пакет с молоком и не нашел. Тогда он решил хотя бы посыпать омлет сыром, вытащил кусок желтого сыра с большими дырками и положил на стол. Его взгляд случайно упал за окно…

Джастин замер.

Интересно, как часто она смотрела в это самое окно, когда готовила?

Джастин раньше никогда не задумывался об этом.

Он, конечно, не был чужим на своей собственной кухне. Подходил к холодильнику… чтобы достать кетчуп или майонез. Чтобы вытащить помидор или яблоко, сполоснуть в раковине и крупно нарезать.

Варил себе кофе в кофемашине. Но он почти никогда не стоял за этим разделочным столом, его взгляд не упирался в окно. Окно демонстрировало темный ствол кряжистого дерева. Казалось, он был темным от влаги — окутавший город туман еще не вполне рассеялся, даже подгоняемый нетерпеливыми лучами поднявшегося солнца.

Клейкие листочки нежнейшего зеленоватого цвета готовы были вот-вот распуститься.

Интересно, сколько раз в день она смотрела на это дерево?

И замечала ли она, как меняется пейзаж за окном?

Вот дерево почти неразличимо в сумерках. А вот его шершавая кора позолочена солнцем. Облеплена мягким снегом. Ясным днем различимы даже прожилки на листьях.

Теперь она уже не увидит свежей, молодой листвы, со дня на день обещающей распуститься на этом дереве за кухонным окном.

Она больше никогда не увидит этого дерева…

А он больше никогда не увидит ее.

Обещание, данное Кирку, было забыто. Джастин даже не вспомнил про яйца в раковине, про сыр, который к вечеру заветрился и высох.

Поднявшись в спальню, Джастин с обреченным вздохом рухнул на широкую кровать. Кровать едва слышно скрипнула. Это был жалобный скрип.

Теперь он не мог спать нигде, кроме как в их супружеской постели. Ему казалось, что, выбирая местом ночевки диван в гостиной, он предает их с женой близость. Джастин лежал на смятом покрывале с роскошными вышитыми ирисами, глядя в потолок бессмысленно, бездумно. Он уже ничего не помнил, не хотел ни есть, ни пить.

В кабинете зазвонил телефон. Джастин прослушал несколько звонков, после чего автоматически включился автоответчик, возвестив об этом бодрым писком. Что наговорил звонящий на автоответчик человек, Джастин не слышал. И не пошел узнать.

Он лежал на смятой постели час, другой. Пошел третий. Перед внутренним взором Джастина не проносились путаные картинки, яркие воспоминания, слова, фразы или образы. Он видел только одну картину: мраморный памятник на могиле его любимой женщины. Он видел только это.

Потом он заснул.

— Пойдем в кино?

Этого ему только не хватало.

— Зачем?

— Ну… Интересный фильм. Тебе будет полезно встряхнуться.

— Не хочу, чтобы меня трясли.

— Я образно. Не преувеличивай. Когда ты в последний раз выходил из дома?

— Какая разница?

— Да, действительно… Ладно, пойдем.

— Чего я там не видел?

— Говорят, хороший фильм. Про любовь…

Про любовь — только этого ему не хватало.

Но он пошел. Чтобы отстали. Чтобы оставили в покое. Ведь если думают, что он в порядке, что он пошел с ними потому, что ему хоть немного хочется, — больше не дергают.

По крайней мере, пока едешь в кинотеатр и пока берутся билеты, покупается диетическая кока-кола, шоколадки. Пока идет реклама, и на экране наконец появляется заставка к фильму. Джастин собирался проспать весь сеанс. В крайнем случае, если будут толкать в бок и требовать его внимания на экран — можно сидеть с открытыми глазами, думать о своем.

Но заснуть почему-то не удавалось. Ах да… Кофе. Проклятый чертов кофе. Зачем он сварил себе такой крепкий эспрессо? Надо было хотя бы разбавить его водой. Сна не было ни в одном глазу…

Пришлось вполуха слушать голоса с экрана. История рассказывала о вдовце. Главный герой, мужчина в самом расцвете сил, потерял жену. В фильме виной тому была автокатастрофа. Джастин поежился.

Но герой не распустился, не впал в отчаяние — вместо этого он написал книгу. В этой книге он рассказал о своих чувствах, о событиях своей жизни. О том, как пережить потерю.

Неожиданно эту книгу опубликовали. Парня пригласили вести тренинги. Теперь он был не просто человеком с улицы — он был популярным писателем, к тому же автором методики, ведущим семинаров на тему «Как пережить гибель близкого человека».

Так вот зачем его потащили на этот фильм. Хотели ткнуть его носом в его же поведение.

Ладно, пусть не ткнуть носом — ему хотят сообщить, что множество людей тоже пережили нечто подобное. Но их жизнь продолжается — они встречаются с другими людьми, с мужчинами, с женщинами. Ходят по раскаленным углям на семинарах, поднимаются на крыши небоскребов, учатся видеть иную перспективу, менять отношение…

Отношение к тому, чего нельзя изменить.

Да что это такое, черт бы их побрал?! Почему бы им всем не оставить его в покое? Разве они знают, понимают, что он пережил? Что он чувствует?

Ему страстно хотелось выругаться. Послать весь мир к черту.

Не осознание того, что за билеты уже заплачено, и заплачено немало — дорогой киноцентр, ВИП-места, вечерний сеанс в разгар уик-энда, — заставило его досидеть до конца этой слезливой истории. Нет. Только вежливость и еще сохранившееся уважение к тем, с кем он сюда приехал, удержали его от резких и демонстративных поступков.

Однако если его приятели продолжат в том же духе, ему придется пересмотреть некоторые свои постулаты относительно уважения.

После фильма разошлись не сразу. Те, кто был не за рулем, предпочли затариться пивом в алкогольном супермаркете. Местом для распития спиртных напитков почему-то единогласно был выбран дом Джастина.

Если ненадолго, подумал он, то почему бы и нет…

Может быть, оживленные голоса разгонят призрачные воспоминания в его доме, изменят к лучшему атмосферу.

Он плохо подумал, прежде чем принять такое решение.

— Где у тебя миски?

— Зачем тебе миски?

Ему продемонстрировали несколько пакетов с кукурузными хлопьями, чипсами, хрустящими крекерами с зеленью.

— Закуска!

— А… — Джастин безразлично махнул рукой по направлению к верхним кухонным шкафчикам. — Керамические. Возьми там. Осторожно. Не разбей. Их выбирала… впрочем, не важно.

Расселись в гостиной. Миски с чипсами и сырной соломкой передавались по кругу. За беззаботной болтовней маскировалось беспокойство по поводу Джастина.

— Что вы думаете о фильме, ребят? — бросил кто-то.

К удивлению окружающих, Джастин ответил первым:

— Не стоящая внимания мелодрама. Никчемная безделушка. Неужели сейчас нет мало-мальски стоящих фильмов? Какого-нибудь блокбастера или, наоборот, авторского кино?

— А мне кажется, ты этот фильм недооцениваешь.

Джастин не повелся на подначку, всем своим видом показывая, что дальнейшее обсуждение сюжета фильма ему неинтересно. Он глотнул из своего стакана апельсиновый сок. Вкуса, впрочем, он не почувствовал. Как и на протяжении нескольких последних дней.

— Там же говорится об очень важных вещах. О том, как сложно научиться жить со своей потерей. Но ведь это необходимо сделать…

Джастин понял, что целью собравшихся был вовсе не легкий непринужденный треп под пиво и прочий «легкий» алкоголь. Не дружеская беседа компании, которой не хочется расходиться после приятно проведенного совместно времени. Вовсе нет. Целью этого сборища был он, Джастин. И спасение его заблудшей души.

Тьфу! То есть конечно же попытка возродить его к жизни.

Джастину почему-то не хотелось радоваться, что за него переживают столько людей. Что в его окружении нет равнодушных и черствых персонажей. Он чувствовал лишь усталость. Безмерную усталость и раздражение сверх всякой меры. В самом деле, пусть в том, что они говорят, есть свое разумное зерно. Но даже зерно не может перескочить стадию созревания и роста, будучи брошенным в обильно увлажненную и удобренную землю! Зерно не может стать колосом за считаные дни. Должно пройти лето… А если ребенок родится раньше срока, то он будет недоношенным. Недоразвитым! Так чего же они хотят от него, от Джастина?

Чтобы он нацепил на лицо маску оптимизма, лицемерно изображал спокойствие, которого на самом деле не чувствует?

Черт знает что такое. Он не просил принимать столь активное участие в его делах. Разве можно требовать от него, чтобы он изображал то, чего на самом деле не чувствует?

По крайней мере, пока не чувствует…

И снова вежливости Джастина хватило, чтобы сослаться на внезапно ухудшившееся самочувствие. Мол, тошнота и озноб — не просквозило ли в кинотеатре? Гости поспешно подхватились и ушли, предварительно помыв за собой керамические миски, унося мусор в виде пустых бутылок и скомканных бумажных пакетов.

Кирк не унимался.

Как-то днем он заехал к Джастину, держа под мышкой коробку, от которой остро и вкусно пахло.

— Что это? — безразлично уточнил Джастин.

— Пицца. Твоя любимая.

— А какая пицца — моя любимая?..

— Старик, ты даешь. Грибы, ветчина, сыр, оливки. Классика, одним словом! Я ненадолго улизнул с работы. Перекусить. Одному было скучно, и я подумал — может быть, мой старый приятель Джастин составит мне компанию?

— Проходи, — уронил Джастин.

Кирк за считаные минуты смолотил половину огромного круга пиццы. Джастин обгладывал кромку первого куска…

Внезапно Кирк хлопнул себя по лбу:

— Как же я мог забыть!

— О чем ты? — поинтересовался без особого любопытства Джастин.

— Приятель подкинул мне книжонку. Там… — Кирк прокашлялся, — там про то, как можно получать удовольствие от жизни. Я вот проглотил за полночи, меня здорово заинтересовало. Подумал — может, тебе тоже станет интересно? Могли бы потом обсудить.

Воцарилась ледяная тишина.

Ледяная главным образом из-за того, что выражение лица Джастина стало очень уж неприветливым.

— Скажи, — тихо спросил наконец Джастин, — неужели я так осточертел всем вам со своим горем?

Кирк порядком смутился и даже слегка покраснел.

— Что ты! Конечно нет! Просто…

— Разве я названиваю кому-нибудь из вас — хоть кому-нибудь! — среди ночи и ною, и жалуюсь, как мне тяжело?

— Пожалуй, нет…

— Пожалуй?!

— Нет! Не звонишь.

— Тогда отчего бы вам просто не оставить меня в покое?! Я еще могу понять, если бы я донимал вас жалобами…

Не выдержал и Кирк:

— Пожалуйста! Звони! Пиши! Приходи! Донимай, как ты выражаешься, жалобами! Может, все-таки не стоит изображать из себя железного герцога или ледяную статую? Может, стоит показать окружающим, что у тебя тоже есть чувства? Я имею в виду… Если бы ты делился тем, что у тебя на душе, а не давил бы переживания в себе, тебе стало бы легче намного быстрее.

— Я ничего не давлю. Вы что, куда-то торопитесь?

— Не пойми неправильно… Но, Джастин, нам ведь тебя не хватает.

— В каком это смысле? — Джастин удивленно уставился на друга.

— В прямом! В прямом! Джастин, заводила и шутник. Неутомимый спорщик и выдумщик. В его жизни помимо работы было полно места для друзей, отдыха и интересного времяпрепровождения. Нам не хватает тебя во время игры в баскетбол. Нам не хватает загородных пикников с твоим участием. И, да, нам не хватает твоих приглашений на глинтвейн, вечера с блинчиками, «Монополией» и бильярдом.

— А мне не хватает ее, Кирк, — тихо произнес Джастин. — Так, может быть, ты все-таки окажешься в состоянии поставить себя на мое место?..

Книжку в этот вечер Кирк унес с собой.

Но он не успел предупредить мать Джастина о том, что необходимость в их маленьком заговоре отпала. А может, просто забыл о том, что и миссис Брайт должна в скором времени нанести визит своему единственному сыну…

Ничто не предвещало грозы.

Миссис Брайт и Джастин чинно пили черный чай с жасмином прямо на кухне. По большей части оба молчали — не знали, о чем говорить. От врожденной деликатности миссис Брайт мучилась, не зная, как приступить к делу.

— Послушай, Джастин! А что ты делаешь послезавтра вечером?

— Ты снова хотела заехать? Может… мм… лучше попозже? Скажем, через несколько дней? Через три. А лучше — через пять.

— Не вопрос, — согласилась миссис Брайт, — но дело не в этом.

— В чем же? — Джастин взглянул на мать с легким подозрением.

— У меня есть… хм… пригласительный.

— Пригласительный?

— Да. Один пригласительный билет.

— Куда? На фотовыставку? Симпозиум стоматологов? На мюзикл?

— На тренинг, — прошептала миссис Брайт.

— Что? Как?!

— Это бесплатный пригласительный! — заторопилась она. — И ни к чему тебя не обязывает. Ты можешь просто прийти на один вечер, посидеть, понаблюдать. А уж если тебе будет интересно, ты запишешься… и примешь участие…

— Это что-то вроде семинара на тему «как справиться с утратой»? — с обреченным видом спросил Джастин.

— Ну… да. Но…

— Я правильно понимаю, что это шуточки Кирка?

— Да разве это шутки, Джастин?

— Согласен, я неверно выразился. Конечно, не шутки. Это всего лишь небольшой вселенский заговор, выстроенный вокруг меня и моей жизни.

— Кажется, я зря затеяла этот разговор, — благоразумно заметила миссис Брайт, убирая пригласительный обратно в сумку.

Но Джастина уже было не остановить:

— Вы, должно быть, действительно сговорились! Я еще понимаю — парни, они в большинстве своем без головы! Но ты-то, мама! Ты — и туда же, играть с ними в их дурацкие игры! Не надо меня спасать! Приводить в чувство, возвращать к жизни! Не на-до! Знаешь, чего я хочу?

— Чего?

— Да только одного, мама! Чтобы вы все оставили меня в покое!

— Мне уже уходить или я могу допить чай?

— Не нужно утрировать. И тебя никто не выгоняет. Что за вздор? Но, мама… Неужели вы все не можете вести себя как ни в чем не бывало?

— Может быть, тогда, когда ты сам последуешь этому принципу?

— Ну все, хватит. — Джастин устало сжал виски ладонями. — С меня хватит. Хорошего, как известно, не должно быть помногу.

Наконец-то оставшись один, он выдохнул с облегчением.

Благими намерениями…

Нет, это какая-то массовая атака доброжелателей! И все они сплошь и рядом — близкие ему люди. Родственники, друзья, приятели…

Джастин даже не сомневался в том, что они хотели ему исключительно добра. Вот только способы их действия сильно расходились с его понятиями допустимого.

Ставить их на место оптом или поодиночке?

Джастин невесело усмехнулся.

Наверное, самым благоразумным в его ситуации было бы исчезнуть. Не навсегда, конечно. Лишь на время. Уехать из страны. Устроить себе отпуск…

Какой-нибудь райский остров.

Джастин застонал.

Джастин сжал голову руками.

Ведь у них с любимой так и не было толком медового месяца…

У него в тот период было очень много работы. Он просто взял несколько выходных, чтобы жениться. Были деньги, было желание…

Но возможности именно тогда не было. И они все откладывали — на потом, на потом, когда-нибудь…

И опоздали.

Теперь он уже никуда не сможет ее отвезти. Она свой медовый месяц провела, занимаясь домом, украшая его, хлопоча по хозяйству. Все равно она была счастлива. Ей было хорошо в ожидании Джастина вечером с работы. С ужином, с яблочным пирогом, с новым фильмом на ди-ви-ди… Это был их медовый месяц.

Ирония, злая усмешка судьбы. Теперь он может лететь хоть за тридевять земель. Сейшелы, Португалия, Куба, Мальдивы, Гоа, Канарские острова. Чего душа пожелает.

Но он же сойдет с ума в этой вынужденной поездке!

Там-то ему точно нечем будет заниматься, кроме как бродить с экскурсиями или в одиночку.

В первом случае он будет думать: как жаль, что она не увидит этого, и этого, и этого… Все это им нужно бы переживать вместе.

Во втором он попросту сойдет с ума!

Итак, можно уехать. А можно…

Джастин подошел к зеркалу, взглянул на свое осунувшееся лицо. Глаза были запавшими. Глаза были печальными, а взгляд — измученным.

Трехдневная щетина, всклокоченные волосы…

Да, в клинике наверняка пришли бы в ужас от его внешнего вида.

Зато в клинике ему не будут задавать никаких вопросов.

Да, наверняка будет сочувствие. Но это будет выражаться деликатно и уместно. Да, будут сопереживающие взгляды. Но все это — ничто по сравнению с постоянной опекой друзей.

В клинике никому и в голову не придет посылать Джастина на семинары, на тренинги, подсовывать ему билеты, книги и зазывать на душещипательные фильмы… Как же это прекрасно!

И при этом в клинике он сможет поработать. А в какие моменты жизни ему не помогала работа? Спасение, отвлечение… Все, что хочешь. На той работе, которой занимался Джастин, ему нужно было быть полностью сосредоточенным, внимательным. Эффективным. Чутким.

Может быть, хотя бы работа поможет ему ненадолго отвлечься от горьких мыслей и терзающих сердце переживаний…

А родные и друзья не станут ломиться к нему в клинику. К тому же там всегда можно отключить мобильный, мотивируя это служебной необходимостью.

Решено. Завтра он появится в клинике.

От одной только мысли о том, что он придумал способ бегства, Джастину стало легче…

4

Когда сотрудники стоматологической клиники увидели утром владельца клиники доктора Брайта, они были удивлены, но ничем не выдали этого. Вежливые улыбки, тактичные уточнения, и действительно — сочувствие лишь в глазах.

— В вашем кабинете полный порядок, — сообщила Моника, молоденький администратор клиники.

Сегодня была ее смена, и она радовалась, что с самого утра почему-то ощутила желание проверить состояние кабинета доктора Брайта. Теперь все было в порядке.

Джастин вполне соответствовал блистательному интерьеру своего кабинета: накануне вечером он принял ванну, а утром тщательно побрился и уложил волосы. Эти нехитрые действия позволили ему чувствовать себя лучше.

— Что вы будете на ланч? — спросила Моника. — Вам заказать еду в клинику?

— Нет. Скорее всего, я пообедаю где-нибудь в кафе.

Скорее всего, он отправится на прогулку вместо ланча. Ему не придется давиться едой, один вид которой вызывал у него отвращение, зато окружающие будут уверены, что у него все в полном порядке.

— Будете заниматься документами?

— Там посмотрим, — неопределенно отозвался Джастин.

Сначала он хотел разобраться, как идут дела, все ли в порядке в клинике.

Он сосредоточился на отчетах. Счета, письма, прочие бумаги… Получалось плохо. Бумажная волокита не была его стихией. С гораздо большим удовольствием Джастин поработал бы с живыми пациентами.

Но в последнее время, по мере того как рос уровень его профессионализма, уровень благосостояния, уровень известности клиники, Джастин занимался все более сложными (читай: капризными и требовательными) пациентами. Очень важные персоны предпочитали лечить свои драгоценные зубы именно у доктора Брайта. Интересно, за время его отсутствия соглашались ли они довольствоваться кем-то другим? Не растеряла ли клиника свою ВИП-клиентуру?

Ну вот, он хотя бы немного отвлекся.

Джастин понял, что от бумаг его отвлекли не только собственные мысли. В приемной Моника оживленно переговаривалась с кем-то и никак не могла прийти к консенсусу.

Джастин вышел из кабинета.

— Что здесь происходит, Моника?

— Ничего особенного, я думаю. Все в полном порядке. Я просто объясняю этой юной леди, что вряд ли мы сейчас сможем ее принять…

— Успокойтесь. Нельзя ли поподробнее?

Девушка, которая стояла у администраторской конторки, неожиданно подняла голову.

У Джастина ёкнуло под ложечкой. Он не ожидал подобной встречи. И где? В его же собственной клинике!

Моника, не замечая его замешательства, вдохновенно тараторила:

— Представляете? У нее нет медицинской страховки. Я даже не припомню такого случая, мы разве принимаем пациентов без страховки? Нужно или получить страховку, или обратиться в муниципальную клинику…

— Да, — рассеянно подтвердил Джастин, — мы действительно до сих пор работали только с теми, у кого есть медицинская страховка.

Он изучал нежданную гостью.

Водопад прямых, но красивых волос, блестящих, подобно черному шелку.

Темные глаза, которые смотрят одновременно с вызовом и беспомощностью.

Это была она…

Да, это была она. Та самая девушка, которая неожиданно выручила Джастина в день похорон. Она купила ему билет на автобус, чтобы он смог добраться до дома.

Девушка негромко кашлянула.

— Так вы поможете мне?

— Но я же сказала…

— Расскажите мне, что случилось, — вмешался Джастин.

Ему хотелось вновь услышать ее голос.

Не высокий, но и не слишком низкий, однако в нем совершенно явственно присутствовали сдержанные бархатистые нотки, украшающие обладательницу голоса. Как выдержанное пряное вино…

— Я знаю, что у меня нет страховки, но ведь у меня есть деньги, так? — Нетерпеливый поворот черноволосой головки. — Разумеется, я заплачу.

— Что с вами произошло?

— Я… Я потеряла равновесие. Оступилась. Чуть не упала, однако смогла удержаться на ногах, но при этом приложилась лицом к собственному кулаку.

— И?..

— Передний зуб. От него каким-то непостижимым образом откололся краешек.

— А что с рукой?

Девушка с недоумением взглянула на доктора Брайта.

— При чем здесь моя рука?

— Наверняка вы повредили и пальцы.

Она отмахнулась.

— Да пустяки — это ведь всего лишь царапина. В аптеке я уже промыла ранку дезинфицирующим раствором и заклеила пластырем. Мой зуб куда важнее этой дурацкой ссадины!

— Моника, кто из врачей сейчас на месте?

Моника в растерянности развела руками.

— Сейчас никто не сможет ее принять.

— Почему?

— У двоих сейчас пациенты. Недавно пришли, к слову. Вряд ли они закончат в ближайший час.

— А Смит?

— Райан Смит сейчас на ланче.

— Пойдемте, — кивнул Джастин девушке, — кажется, придется мне самому заняться вашим несчастным зубом.

Моника смотрела на Джастина во все глаза. Он перехватил ее взгляд. Пациентка уже скрылась в кабинете, на который ей было указано.

Джастин повернулся к Монике.

Следующая его фраза повергла в шок и администратора, и его самого:

— Только не говорите моей матери…

— Что?

Не иначе у Джастина на мгновение помутился рассудок. Как еще это можно было бы объяснить? А вот придумать что-то несуразнее и нелепее — сложно.

Если бы Джастин стал анализировать, то понял бы, что стыдится. Стыдится неуместно, как ему казалось, возникшей симпатии к своей недавней спасительнице.

А еще ему показалось, что это заметно. Что посторонние видят это невооруженным глазом.

А уж как в его голове смогли увязаться Моника, ее мнение об этом незначительном эпизоде и общение Моники по этому поводу с миссис Брайт… Такое и в страшных снах редко может привидеться.

— Что, Джастин? — повторила в недоумении Моника.

Джастин попытался сохранить невозмутимый вид.

— Я говорю, соединяйте только с моей матерью. Ну в смысле — мало ли, вдруг она позвонит? А вам что послышалось?

— Да, видимо, и в самом деле послышалось, — с облегчением согласилась Моника.

Джастин, чье замешательство выдавали даже плечи и спина, проследовал в кабинет, где его ждали.

— Давайте заполним медицинскую карточку, — предложил он и потянулся за бланком.

Возражений не последовало.

— Назовите свое имя, дату рождения…

— Джастина Доннел. Седьмое июня, а…

Джастин прекратил писать и уставился на девушку:

— Как? Джастина?

— Ну да. — Она нерешительно улыбнулась. — А что такое?

— Нет, ничего… Дело в том, что… Словом, меня зовут так же. Вернее, почти так же. Я — Джастин Брайт.

— Очень приятно.

— Да… мне тоже.

Какое удивительное совпадение, подумал Джастин. Надо же было такому случиться…

— Так вы поможете мне? — уточнила Джастина, спокойно улыбаясь.

— Само собой. Разумеется. Давайте-ка я посмотрю, что с вашим зубом.

Это был правый из двух передних верхних зубов.

Да, краешек его, конечно, был надколот… Но дела обстояли вовсе не так плачевно, как могло с расстройства показаться Джастине. Джастин, если бы с ним случилось нечто подобное, и вовсе не стал бы ничего предпринимать.

Он знал, что зуб по истечении некоторого времени «зарастит» сам себя. Это не кариес, где нужны решительные действия. Но, видимо, для женщин это гораздо более важно. Стимул выглядеть хорошо, и всякое такое…

— У вас хорошие зубы, — отметил он с удовольствием. — Белая эмаль…

— Спасибо.

Зубы действительно были ровными и красивыми. А уж как освещала лицо Джастины эта мягкая, неповторимая улыбка…

Да, видимо, при таких ровных зубах любой изъян в самом деле будет действовать обладательнице этой улыбки на нервы.

Нужно исправить надколотый зуб. Лечения требуется немного — самая малость. Можно было приступать к делу… Но почему-то Джастин медлил. Он не понимал, что с ним такое. Наконец осознал.

Ему не хотелось бы лечить Джастину. Он хотел бы избежать этого, если бы появилась хотя бы малейшая лазейка, малейшая возможность.

Ему было очень приятно смотреть на ее улыбку, отмечать блеск ее здоровых зубов, наблюдать за тем, как она разговаривает…

Но не брать в руки стоматологические инструменты. Ему не хотелось, чтобы Джастина, подобно сотням других пациентов, сидела в кресле с открытым ртом, а он колдовал бы в ее ротовой полости бормашиной и прочими «орудиями пыток»…

Черт знает что такое! Откуда вообще взялось это дурацкое ощущение? Раньше Джастин не замечал за собой ничего подобного… Он был в недоумении. А время между тем шло…

Джастин попытался вспомнить — может быть, подобное ощущение было у него и по отношению к собственной жене?

Ах нет. Куда там… У нее ведь были довольно здоровые зубы. С чем, с чем, а с этим ей повезло… Последний ее визит к зубному, во время которого врачу пришлось что-то делать, состоялся четыре года назад. Последующие осмотры оказывались профилактическими. Таким образом, Джастин не смог выступить в роли стоматолога для жены.

В дверь кабинета постучали.

Джастин обернулся.

— Войдите!

В дверь просунулась аккуратно, на прямой пробор причесанная голова Райана. Оказывается, он уже вернулся с ланча?.. Ну и шустрый же парень!

— Джастин, я слышал, тут нужна помощь.

— Какая помощь? — рассеянно поинтересовался Джастин. — Почему?

— У нас непредвиденный пациент.

— Ах да… Ну да. Ты, я так понимаю, уже освободился?

Райан согласно кивнул:

— Могу заняться. У тебя ведь наверняка есть другие дела, более неотложные.

Джастин с готовностью ухватился за эту спасительную соломинку, подвернувшуюся так неожиданно и оказавшуюся так кстати:

— Да, конечно, если ты не занят.

— У меня до четырех часов никого по записи нет.

— Вот и отлично. Джастина, вами займется Райан. Он блестящий специалист. А я пойду заниматься другими… административными, скажем так, вопросами.

Джастина кивнула.

— Спасибо вам, доктор Брайт.

— За что? — удивленно произнес он.

— Как же. За то, что согласились принять меня без медицинской страховки.

Джастин хотел было произнести что-то вроде «это наш врачебный долг», но вовремя вспомнил про позицию Моники: мол, только по страховке и никак иначе! Это было бы неэтичным по отношению к своим собственным сотрудникам. Если один говорит одно, а другой — другое, это не делает клинике чести. В общем, лояльность — прежде всего!

И Джастин просто промолчал.

Просто вышел из кабинета.

Джастина осталась сидеть в стоматологическом кресле. Она осталась в надежных руках стоматолога Райана Смита. Райан принялся раскладывать инструменты, непринужденно болтая при этом. Со стороны могло бы показаться, будто доктор Смит словно невзначай флиртует с пациенткой. При этом, само собой, нарушает врачебную этику.

Но, прикасаясь руками в стерильных перчатках к нежной, матовой коже Джастины на щеках и на подбородке, прося ее приоткрыть чудесной формы розовые губы, заглядывая ей в рот, где подрагивал влажный язычок, Райан ничего не чувствовал. И флиртовал он, не переходя ни одной из граней дозволенного. Он завязал всю эту болтовню только для того, чтобы Джастина не нервничала. Чем спокойнее пациент, тем легче работается стоматологу… Впрочем, здесь случай был не слишком-то тяжелым. И коррекция требовалась минимальная. Брайт зря старался — Джастина нервничала только тогда, когда Моника готова была не пустить ее дальше порога клиники. Увидев Джастина, услышав его бодрый и уверенный голос, она исполнилась надежды, что теперь все будет хорошо. И ей не придется бегать и суматошно искать другую клинику (где у нее точно так же могут потребовать эту клятую медицинскую страховку!).

Итак, Райан спокойно и методично работал над сколотым зубом Джастины, Джастина спокойно сидела в кресле, и самым неспокойным из них всех почему-то оказывался Джастин.

Вернувшись в свой кабинет, он вновь углубился в отчеты. Но цифры не то что плясали у него перед глазами — он попросту не видел их.

Он не мог сосредоточиться. Решив, что с людьми будет проще, он переключился на телефонные звонки. Ему потребовалось собрать все свое внимание, чтобы концентрироваться не только на голосе собеседника, но и на том, какие слова тот произносит. Джастин терял смысл, терял нить, подбирал слова и в конце концов решил перепоручить вести эти переговоры своему пиар-менеджеру. В конце концов, он ему за это платит.

«В конце концов, тебя никто не просил заниматься этим, — сказал ехидный внутренний голос. — Если пытаешься отвлечься, потом не приплетай сюда окружающих. Они не виноваты в том, что ты не справляешься с задачами, которые берешь на себя от безделья… пардон, от безысходности».

Интересно, Джастина еще в клинике?

— Может быть, мне стоит просто пообедать? — вслух спросил себя Джастин.

Кстати… Наверное, это странно. Но, кажется, ему действительно захотелось перекусить. Кровь словно чуть быстрее принялась бежать по жилам. А это требовало возмещения энергетических затрат. Неужели он и впрямь вновь почувствовал хоть какой-то аппетит?

Что ж, не зря он сказал Монике, что отправится куда-нибудь на ланч.

Но что там все-таки с Джастиной?

«Дурья твоя башка, это твоя клиника. И твои сотрудники. Если так уж свербит — поди в кабинет и узнай, как проходит курс лечения. Неужели тебя так уж беспокоит, кто и что подумает? Скажи, что проявляешь внимание к пациенту. И лично контролируешь работу сотрудников».

Все так, да… Но не обидится ли Райан? Подобное поведение нехарактерно для Джастина Брайта. То-то все удивятся… А каким это будет роскошным поводом для сплетен!

В конце концов Джастин не выдержал.

Он вышел в приемную и подошел вплотную к конторке администратора.

Моника воззрилась на босса с удивлением.

— У вас все в порядке? — опасливо уточнила она. — Может быть, сделать чай, кофе? Или вызвать такси, чтобы вас отвезли домой?

— Домой? Почему домой? — не понял Джастин.

— Ну у вас такой бледный вид…

— Бледный?..

— Нет, не бледный, — решила Моника, — лихорадочный. Вас как будто лихорадит.

— Спасибо. Со мной все в порядке!

— Замечательно…

— Скажите, Моника, — Джастин на секунду замялся, но лишь на секунду, — а та черноволосая девушка еще в клинике?

— Да, она еще не выходила. — Моника с любопытством продолжала смотреть на Джастина. — Кстати, чем закончилось дело? В смысле — что с ее зубом?

— Доктор Смит занялся ею.

— Да, он вернулся с ланча, и я сообщила ему, что вам может потребоваться его помощь. Так он помог?

— Если пациентка все еще не выходила, наверняка в данную минуту доктор Смит оказывает ей помощь.

— Понимаю.

— Вот что, Моника… Когда она появится, сразу проводите ее в мой кабинет.

— Вы что-то хотели у нее уточнить? Может быть, я просто запишу требуемую информацию? Вы ведь всегда так заняты…

— Нет. Я хотел бы… хочу переговорить с ней лично. Да, это касается страховки. Медицинской страховки. Надо же как-то утрясти с ней этот вопрос.

— Хорошо, Джастин, я обязательно провожу эту девушку в ваш кабинет, как только она появится.

— Спасибо вам большое, Моника.

— Не за что.

Время тянулось для Джастина в долгом, томительном ожидании, хотя на самом деле прошло от силы минут двадцать. Или тридцать…

Внутри словно копошился какой-то невидимый и неведомый зверек. Словно поселился непонятный холод, толкающий на неожиданные поступки и странные выходки. Джастин не мог найти этому объяснения. Но и не следовать этим странным порывам он тоже не мог.

В кабинет просунулась темная головка Джастины.

— К вам можно?

Джастин вскочил.

— Да, разумеется.

Джастина прошла к нему через весь кабинет, грациозно опустилась на стул для посетителей. Правда, на самый его краешек. Словно тем самым она подчеркнула: не собираюсь здесь задерживаться, даже и не думаю.

Потом она с любопытством уставилась на Джастина.

А он тем временем призывал на помощь всю свою сообразительность.

Что же ей сказать? Что же придумать?

Нужна была какая-то зацепка для контакта.

Тогда, в автобусе, его поразил необыкновенный взгляд Джастины. Гипнотический, манящий, очаровывающий. Он не знал ни ее имени, ни того, чем она занимается, какие фильмы предпочитает и любит ли клубнику к шампанскому.

Они разошлись, растворившись в людском море Эдинбурга, без малейших шансов на новую встречу.

И вот каким-то чудом Провидение привело эту девушку в его клинику. Теперь он знает, как ее зовут, и…

И больше ничего не знает! Во всяком случае, пока ему больше ничего не удалось о ней узнать.

Глупо упускать такой шанс, дать ей еще раз ускользнуть. Она интриговала Джастина. Ему хотелось поговорить с ней, выведать ее секрет. Как можно постоянно улыбаться? Почему она выглядит такой радостной, такой… гармоничной?

Нужен был повод, нужен был предлог, нужен был хоть какой-то предлог.

Нет, предлог нужен был не хоть какой-нибудь, а приличный.

Да что это он, совсем разучился, что ли, общаться с людьми, сидя в уединении в своем доме, подвергнув себя добровольному затворничеству?

— Вы… Доктор Смит уже закончил с вами? — откашлявшись, задал вопрос Джастин.

— Да.

— И все в порядке?

— Все в полном порядке. Я уже расплатилась с администратором.

— Что ж… Я очень рад, что все благополучно. Если вас снова будет беспокоить хоть что-нибудь… я имею в виду зубы… обязательно обращайтесь в нашу клинику. У нас прекрасные специалисты…

— Я заметила, — с мягкой улыбкой сообщила Джастина. — Я пойду?

— Погодите… — Джастин поднялся, обошел стол и подошел к креслу для посетителей. — Могу я посмотреть, как доктор Смит подправил ваш зуб?

— О, конечно… Да, можете.

Джастина открыла рот. Беглого взгляда Джастину хватило, чтобы убедиться в безукоризненной работе своего специалиста. Однако он не ограничился одним только осмотром: осторожно прикоснувшись к подбородку девушки, он сделал вид, что поворачивает ее лицо к свету: так, мол, лучше видно.

— Отлично! Да, теперь я вижу, что все в порядке.

Ну вот. Теперь она может идти — здесь ее ничто больше не задерживает. Зуб отремонтирован, услуги стоматолога оплачены… Что же ему такое придумать, чтобы задержать ее хотя бы на пять минут?

Неожиданно ему помогла сама Джастина.

— Спасибо, что выручили меня! — пылко произнесла она.

— В каком смысле? — недоуменно воззрился на нее Джастин.

— Я же понимаю, что без страховки мне имеют право отказать в лечении практически где угодно. Это собирались сделать в вашей клинике, но вы почему-то вмешались.

— Это же наш долг — помогать людям, облегчать их страдания. — Вышло пафосно, Джастин и сам поморщился: понял, что оказался неубедительным.

— Думаю, дело не только в помощи, дело еще и в вашей доброте — вы оказались очень добры. Спасибо. Могу я как-то отблагодарить вас?

В ушах у Джастина зашумело. Джастина собиралась продолжить свою фразу. И она обязательно произнесла бы что-то вроде «Я могу бесплатно распространять ваши визитки или флаеры с рекламой вашей клиники», но следующие слова Джастина изменили весь ход событий:

— Да, конечно, можете. Джастина, вы ведь не откажетесь выпить со мной кофе?

Наступило неловкое молчание.

— Да, но… — пробормотала, нарушив паузу, Джастина.

— Никаких «но». — В нем наконец-то в самый нужный момент проснулась отчаянная решимость (правда, еще было неизвестно, к чему эта самая решимость может привести и будут ли нужны такие последствия). — Вы действительно окажете мне огромную услугу. Дело в том, что я не люблю есть в одиночестве. У меня сразу портится настроение. А, как вы могли и сами убедиться, все коллеги заняты — с пациентами, некоторые и вовсе уже вернулись с ланча. Представляете, как у меня испортится настроение, если мне будет не с кем разделить мою трапезу? Я помог вам, — Джастин подразумевал сохранение красивой улыбки и хорошего настроения, — а вы поможете мне. И мы будем квиты.

— Ну что ж… — И Джастина неожиданно рассмеялась. Для нее эта ситуация была и нелепой, и забавной одновременно. В силу склада ее характера забавного обнаружилось больше. — Когда же, доктор Брайт?

— Да прямо сейчас. — Джастин потянулся за борсеткой. — И, прошу, зовите меня Джастином.

— А вы будете называть меня Джастиной?

— Если вы не возражаете.

— Ничуть. Во всяком случае, запутаться нам будет сложно…

Теперь Джастин совсем не думал о том, как его поведение будет воспринято окружающими.

А между тем Моника удивилась гораздо сильнее, чем за пару часов до этого, когда владелец клиники вдруг распорядился не препятствовать приему новой пациентки без страховки. Более того, он сам взялся проводить осмотр. Нет, тогда она и вполовину не была удивлена, как сейчас, когда доктор Брайт в сопровождении черноволосой девушки, комкая в руке плащ, вышел из своего кабинета и обронил:

— Моника, я на ланч. Если что… Впрочем, нет, пусть не звонят на мобильный. Я разберусь со всеми звонками, как только вернусь.

«Вот тебе раз», — подумала Моника.

Сейчас апеллирование Джастина к своей маме было бы куда как более уместно. «Только не говорите моей матери…»

Он что, вдруг научился предвидеть будущее?

Джастина садилась в автомобиль Джастина и при этом посмеивалась про себя. Впрочем, делала она это по-доброму. Но очень уж было велико ее удивление: два приглашения на свидание в один день… И оба приглашения были от стоматологов. И оба, кажется, были и сами смущены своими порывами. Но…

«Джастина, я закончил. Можете полюбоваться на результат. Нравится? Вот и замечательно. А в целом… Знаете, у вас такие здоровые зубы, что вряд ли вам удастся стать нашей постоянной пациенткой».

К чему было это ненужное признание? Она и так прекрасно знала, что у нее крепкие и здоровые зубы. А вот к чему:

«Как вы смотрите на то, чтобы как-нибудь вечерком куда-нибудь выбраться? Вы любите боулинг, Джастина? Вас смущает боулинг? Тогда как насчет бильярда? Или театр? Ах, вас смущает, что… Но я ведь не являюсь вашим лечащим врачом. По крайней мере, вот уже целых семь минут я им не являюсь. И надеюсь, что не буду являться им и впредь. Поэтому нет ничего предосудительного в том, что я решил пригласить вас на свидание».

Джастина согласилась.

Приятно было снова чувствовать на себе восхищенные мужские взгляды. Комплименты, которые не выражались словами, но, казалось, читались в глазах.

У врачей этой клиники что, дефицит женщин?

Сначала один, потом другой…

Но вот с этим персонажем, с Джастином Брайтом, кажется, все не так просто, как с Райаном. Не просто спонтанное приглашение на свидание. Что это? Неужели у него дрожат руки? Он со второй попытки попал ключом в замок зажигания…

Для ланча Джастин выбрал обычную сетевую кофейню. Ничего приличнее поблизости не было. Все-таки он не хотел уезжать из клиники надолго. Мало ли что могло случиться в его отсутствие?

Почему-то о том, что за время его отсутствия из-за смерти жены решительным образом ничего не случилось, Джастин совсем не думал.

Впрочем, эта кофейня оказалась не так плоха. Аккуратные круглые столики, все в мраморных «кофейных» разводах, выглядели довольно мило. Некоторые стояли возле диванчиков, к некоторым прилагались только стулья. Поколебавшись мгновение, Джастин выбрал стулья. Ему казалось, что более непринужденная обстановка только смутит его спутницу. И вообще, диванчики — это, наверное, чересчур интимно…

Джастина немедленно углубилась в меню.

Казалось, ей вообще все равно, что происходит вокруг — диванчики, стулья, выбор места…

— Тут есть бизнес-ланчи, — обрадованно сообщила она. — Мне, пожалуйста, суп из шампиньонов, грибной пирог, капучино. — Это уже официантке.

Джастин внезапно понял, что, оказывается, уже ни капельки не голоден. Только что мечтал о половине теленка, ан нет — аппетит куда-то улетучился. Но как он будет выглядеть в глазах Джастины, если сейчас объявит о том, что передумал есть?

— Пожалуйста, тосты с ветчиной и помидором, эспрессо и фисташковое мороженое, — попросил он, надеясь, что хотя бы один тост сможет в себя запихнуть, ну а с мороженым расправиться несложно — легкое, сладкое, но при этом сытное. Вряд ли по возвращении в клинику его в таком случае прихватит внезапное чувство голода.

— Я отойду, — сказала Джастина и скрылась в дамской комнате.

Джастин откинулся на спинку стула, изучая узор на потолке.

Ему почему-то вдруг стало трудно дышать. Словно Джастина ушла и забрала с собой весь воздух, унесла кислород, выключила его легкие и он больше не способен вдохнуть.

Что за ерунда? Как такое может быть?

От присутствия или отсутствия другого человека не могут нарушаться дыхательные функции.

Просто поразительно, насколько мнительным он стал за последнее время.

Джастина вернулась.

— В зале что, добавили верхний свет? — с недоумением спросил Джастин.

Джастина с удивлением огляделась:

— Может быть… В туалете не слишком светло, так что этот зал в любом случае кажется мне уже достаточно светлым. Но где же мой капучино? Кажется, вы торопились…

— Несколько минут погоды не сделают, — успокоил ее Джастин.

Джастина взглянула на него исподлобья… и у него опять перехватило дыхание. Этот взгляд, как тогда, в рейсовом автобусе… Интересно, она понимает, как ее глаза действуют на людей? Просто какой-то гипнотический взгляд. Темные глаза утопают в еще более темных ресницах… и не дай бог ей при этом еще и улыбнуться.

— Почему вы на меня так смотрите? — смущенно спросила Джастина.

Джастин немного помедлил, собираясь с духом… И с мыслями.

— Вы… Кажется, вы меня абсолютно не помните.

— А разве мы с вами где-то встречались?

Удивленно распахнутые глаза, наивный взгляд, глубокий, вместе с тем — почти детский… Даже как-то неловко рассеивать ее заблуждение.

— Помните, в автобусе?.. Вы заплатили за мой билет. Это было всего несколько дней назад.

Джастина покачала головой.

— Боюсь, что уже не вспомню.

Еще бы она вспомнила…

Ей тогда предстояла встреча с Ником.

И случайный пассажир, оказавшийся не в состоянии заплатить за несчастный проездной билет, хотя был одет в дорогой черный костюм и щегольские ботинки, прошел мимо ее сознания. Она сделала доброе дело и пошла дальше — разбираться с собственными неурядицами и проблемами. А потом она услышала то, что надолго выбило ее из колеи. И уже Мэгги делала доброе дело, промывая ей мозги и всячески возвращая утраченную самооценку.

— Как бы то ни было, вы очень выручили меня тогда. Даже не представляете как.

— Я рада, — осторожно отозвалась Джастина.

— Видимо, вы очень часто помогаете незнакомым людям, раз даже не запоминаете ситуации, в которых это происходило.

— Кажется, я что-то припоминаю. У вас тогда был очень грустный вид. Потерянный. Поссорились со своей девушкой? — Увидев, как изменилось его лицо, Джастина испугалась — кажется, ненароком она наступила на его больную мозоль. — Простите… я не хотела лезть не в свое дело.

Впрочем, Джастин оправился достаточно быстро. Ощущение, будто его ударили под дых, практически сразу исчезло.

Он соображал, что же ему сказать. Сообщить причину своих неприятных ощущений? Она наверняка начнет чувствовать себя виноватой. Исчезнет та непринужденность, с которой Джастина до сих пор с ним общалась. Появится скованность. В худшем случае — она свернет общение с ним… часом раньше или часом позже — роли уже не играет… и попрощается.

А потом придется вновь ждать случайности, которая опять столкнет их в этом большом городе?

Джастин промолчал.

В конце концов, какой прок в этом признании?

Какой смысл рассказывать Джастине о постигшем его горе, если от ее присутствия ему необъяснимым образом уже почему-то становится легче?

Ей принесли суп, а Джастину — его тосты. Он осторожно надкусил один, почувствовал кисловатый привкус хрустящего хлеба.

Следующий кусок был уже больше. Джастин ел с удовольствием, а тело чуть ли не пело каждой клеточкой от восторга: наконец-то его обладатель вспомнил, что некоторые потребности неплохо было бы время от времени удовлетворять…

За столиком стояла тишина.

Никто из них не знал, о чем говорить.

Джастина видела, что у ее спутника определенно какие-то неприятности. В таком случае зачем он привел ее сюда? Неужели действительно ему так необходима компания во время обеда? Чепуха какая-то.

Джастин… Джастин попросту не знал, о чем с ней поговорить. Ему легко дышалось и с аппетитом обедалось. Он всего лишь хотел, чтобы это состояние продлилось как можно дольше. Он пользовался присутствием Джастины, как костылями, которые помогали ему переносить гнетущую тяжесть, с недавнего времени поселившуюся у него внутри.

Его не напрягало это молчание. Ему было комфортно и легко. Но рассудком он понимал, что все-таки неплохо было бы хоть как-то поддержать беседу.

И не знал, о чем можно говорить…

5

— Это было самое странное свидание в моей жизни!

Джастина с усталым вздохом плюхнулась на кухонный диванчик. Диванчик жалобно скрипнул. Мэгги со снисходительной и доброй усмешкой смотрела на подругу.

— Есть будешь?

Джастина помотала головой.

— Может, позже… Да, давай попозже! А хочешь, мы с тобой испечем блинчики?

— Хочу. У меня даже есть к ним сыр и клубничный джем. Но не заговаривай мне зубы, Джасси.

Джастина с рассеянным видом посмотрела на подругу.

— Почему это я заговариваю тебе зубы?

— Потому что не спешишь выложить, что с тобой случилось, — улыбнулась Мэгги.

— А, ты об этом. Конечно, я расскажу. Вот только переведу дух. Кажется, я устала…

— Может быть, заварить крепкого чаю?

— Да, это было бы неплохо, — согласилась Джастина.

Мэгги принялась колдовать над фарфоровым заварочным чайником, шуршать упаковками чая, выбирая нужный сорт.

— Итак?

— Я даже не знаю, с чего начать, — засмеялась Джастина.

— Начни с самого начала.

— Что ж… Я, как ты могла убедиться, послушно выполняю твое задание.

— Очень похвально, — заметила Мэгги. — И куда тебя занесло на этот раз?

Джастина слегка покраснела. Но лишь слегка.

— Я позировала для студентов в художественной студии! — объявила она.

— Господи. — Мэгги чуть не расплескала кипяток мимо заварочного чайника. — Надо думать, в студии был аншлаг.

Джастина подперла лицо кулачками и полюбопытствовала:

— Почему ты так думаешь?

— Потому, радость моя, что тебя не в студии надо выставлять, а делать для тебя отдельную выставку.

— Ты мне льстишь.

— Боюсь, что нет… Значит, аншлага не было?

— Нет, конечно. Никому ведь не сообщалось специально, что я буду позировать голышом!

Мэгги только вздохнула.

— Правда, впоследствии я пожалела о своем решении…

— Да неужели? Думаешь, надо было все-таки оставить белье?

— Или хотя бы купить специальное трико. Знаешь, бывают всякие белые, в крайнем случае — телесного цвета…

— Купить? Джас, насколько я помню, тебе ставилась цель не тратить деньги, а находить себе занятие. И предъявлять результаты. Что ты можешь предъявить по результатам работы в этой своей студии? Деньги? Картины?

Джастина торжествующе объявила:

— А ведь мне действительно подарили один набросок!

Она извлекла из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо лист. Мэгги наскоро вытерла руки полотенцем и развернула рисунок: на белоснежной бумаге была изображена Джастина, полулежащая не то на подушках, не то на постаменте.

— Не знаю, насколько похоже…

— Ты шутишь? Это же вылитая… Джастина Доннел!

Джастине было приятно это слышать.

— Неужели я такая красивая?

— Настоящая русалка.

Джастина понадеялась, что Мэгги отвлечется на рисунок и забудет другую, более щекотливую тему…

— Но тебе заплатили за то, что ты позировала для учеников обнаженной? — требовательно спросила Мэгги.

— Ну… да.

— И хорошо заплатили?

— Вообще-то… да. Это ведь довольно известная в городе студия.

Мэгги усмехнулась.

— Боюсь, эта студия теперь станет вдвое более известной, чем была до сих пор. Им придется расширять помещения!

— К тому же в конце я замерзла, — пожаловалась Джастина.

— Неужели там было так холодно?

— Для одетой девушки — наверное, нет, но мне-то пришлось часа четыре просидеть на одном месте, не двигаясь! И даже без белья.

— Что ж… зато теперь ты можешь купить себе новое платье. Или заплатить за квартиру. Или…

— Признаться честно, уже не могу, — смутилась Джастина.

— Уже успела потратить деньги? Вот маленькая хитрюга! И на что же?

— Я сломала зуб.

— Что? Как? Где?! Болит? Покажи!

Джастина рассмеялась.

— Мэгги, ты суетишься в точности как моя мамочка! Наливай нам лучше чай. У меня в рюкзаке есть коробочка шоколадных конфет. Я уже успела побывать в стоматологической клинике. Сделала это сразу после того, как закончила позировать. Понимаешь, я спускалась с этого… постамента… и, конечно, мне было неловко — я ведь голая, а вокруг сидят эти студенты. Споткнулась, упала, ударилась о свою же руку. Ничего не болит, не переживай. Откололся кусочек зуба. Совсем крохотный. И мне сразу его заделали. Денег хватило, к счастью.

— Ладно, со студией мы разобрались. И с оплатой тоже. И с зубом мне все ясно — вылечила, и молодец. Но что ты там говорила о свиданиях? — прищурилась Мэгги.

Джастина шуршала целлофаном, небрежно срывая с коробки вкуснейших конфет обертку…

— На свидание я отправилась прямиком из этой клиники, — сообщила она.

— Звучит интригующе. Как если бы «меня привезли на «скорой» прямиком в родильную палату».

— Да ну тебя! — Джастина кинула в Мэгги скомканной прозрачной оберткой, но умудрилась промахнуться.

— А если серьезно… Ты что, закрутила роман с лечащим врачом?

— Мэгги! Ты делаешь на редкость поспешные выводы! Какой роман? Какой лечащий врач? Нет, лечил меня другой специалист. Да и я, к слову, вовсе не наблюдаюсь в этой клинике. И не планирую этого делать. Так что рабочие дни я там никому срывать не намерена. И потом, я не думаю, что выпитый вместе кофе можно начинать расценивать как роман.

— А как надо расценивать?

Джастина задумчиво протянула:

— Знаешь, Джастин сказал, что терпеть не может ходить на ланч в одиночестве, а все прочие оказались заняты.

Мэгги согнулась пополам от смеха.

Джастина удивленно подняла бровь.

— Я сказала что-то настолько смешное?

— Ага, — выдавила из себя Мэгги, пытаясь перестать смеяться.

— Поделись, если тебе не трудно.

— Джасси, ты потрясающе доверчива. Подумай сама: ты приходишь в клинику с обломившимся зубом, и сотрудник этой клиники тут же приглашает тебя на кофе!

— Да. И что?

— Это может быть сделано из одной только симпатии.

— Хм…

— Джастина! Любой человек способен пообедать в одиночестве!

— Да, но если у него фобия?

— Какая еще фобия?

— Боязнь остаться одному за столиком в кафе, — предположила Джастина. — Какая-нибудь детская травма…

Мэгги возмущенно замахала руками:

— Я тебя умоляю! Ну что ты такое несешь?! Джас, в конце концов, на работе не так уж сложно найти себе компанию для ланча!

— Или подсесть к кому-нибудь незнакомому за столик прямо в кафе, — захохотала Джастина.

— Тоже вариант. Но ты ведь сейчас предположишь, что у твоего нового приятеля может быть фобия — он боится оставаться за одним столиком с незнакомыми людьми…

Девушки веселились вовсю — и не предполагали, насколько они сейчас близки к истине. У «нового приятеля» Джастины, Джастина Брайта, сейчас была вполне реальная возможность заполучить-таки себе фобию — боязнь оставаться одному в своем большом и пустом доме…

— А если серьезно, Мэгги… — Джастина подула на остывающий чай, даже не замечая, что делает.

— Да?

— Мне кажется, ты слишком чувствительна ко всему, что касается отношений между мужчиной и женщиной.

— Вот как? Какое это имеет отношение к твоему рассказу о внезапном свидании?

Джастина негромко вздохнула.

— Да самое прямое… Придаешь всему слишком большое значение. Мне кажется, что это был просто дружеский ланч.

— Почему?

— Потому что более серьезные намерения, кажется, у другого сотрудника…

— Не так быстро, — Мэгги нарочитым движением прижала руки к вискам, — я не успеваю. Какие намерения? У какого сотрудника?

— Мне назначили еще одно свидание, — призналась Джастина.

— Кто? И когда? Как ты все успеваешь, я ума не приложу.

— Тот, кто вернул идеальную форму моему бедному зубу.

— Что?! Еще один врач?

— Именно.

— Джас! Это какая-то рекламная акция клиники!

— Что за бред ты несешь? — удивилась Джастина.

— Прекрасно, а что же это? Совпадение? Поверь мне, это все неспроста! Дорогая, они уболтают тебя так, что ты станешь лечиться только у них!

— Ага. И знакомым рекомендовать. Думаю, современные пиарщики никогда не додумаются до такого извращения, о котором ты сейчас здесь толкуешь. Тебе бы детективы писать! Или триллеры. Психологические. С твоей-то буйной фантазией!

— Что не так с моей фантазией? — оскорбилась Мэгги.

— Дешевле сделать отменный баннер, — подмигнула ей Джастина, — сфотографировать какого-нибудь мегапривлекательного самца, чтобы девушки повалили в клинику. А если каждый врач будет вынужден в рекламных целях сбегать на ланч с пациенткой, клиника этих самых докторов не напасется. Улавливаешь мою мысль?

— Ну допустим, — неохотно признала Мэгги. — Значит, это просто совпадение, что эскулапы сплошь и рядом приглашают тебя выпить с ними кофе.

— Само собой. И мне показалось, что Райан действительно мне симпатизирует. По крайней мере, во время лечения он ничем не выдал себя. А потом неожиданно сказал, что хочет пригласить меня куда-нибудь. И аргументировал, между прочим, именно тем, что я впредь не стану лечиться в их клинике, а значит, нам не возбраняется встретиться!

— Вот оно что… А как же первый?

Джастина нахмурилась:

— Знаешь, он какой-то странный… Мне кажется, у него могут быть проблемы с девушками. С девушкой, если быть точной, — поправилась она. — То ли поссорился, то ли расстался, но отношения там были серьезные.

— Зачем тогда ты?

— Знаешь, а он мне понравился. В том смысле — с ним интересно… То есть разговаривали мы не так уж и много. Но с ним комфортно. Уютно, если так можно сказать… Я с удовольствием продолжила бы общение с ним. Уверена: он сейчас не ищет любовных приключений. Поэтому — почему бы нам не встречаться время от времени и не общаться по-дружески?

Мэгги вздохнула:

— Может, и нет никакой девушки? Может, он водит тебя за нос?

— Зачем?

— А почему ты так безоговорочно всему веришь… в том числе и тому, что надумала себе сама?

— Я не верю, — сердито откликнулась Джастина.

— Попробуй, может, у тебя что-нибудь и получится с ним? — предложила с лукавым видом Мэгги.

Джастина хмыкнула и помотала головой.

— Нет. Думаю, дружба — это именно то, что мне сейчас нужно. Хватит с меня Ника… С ним тоже все развивалось достаточно быстро. И каков результат?

— Не сравнивай с Ником. Если вы не будете торопиться…

— Да не хочу я сейчас никаких отношений!

— А чего хочешь?

— Привести в порядок нервы. И растрепанные чувства. Ты сама мне говорила о том, что надо вновь найти себя. А теперь подталкиваешь меня к новым отношениям? Какой смысл прыгать от одного партнера к другому? Нет, меня вполне устраивает формат дружеских встреч. По всей видимости, нам приятно друг с другом. Но никто никому ничего не должен. И ничего не навязывает.

— Поживем — увидим, — с загадочным видом изрекла Мэгги.

— Ничего мы не увидим. Я еще долго не захочу ничего подобного. А пойму, что привязываюсь, — значит, буду искать новых друзей. И, в конце концов, у меня есть старые подруги! Не так уж я и одинока. Есть с кем пойти на выставку или в кино.

— Не такая уж я и старая! — оскорбленно фыркнула Мэгги.

— Конечно, не старая. Сойдешь за мою тетушку.

— Вот нахалка! Ужин будешь готовить сама.

— И буду, — весело согласилась Джастина.

6

И почему они не работают в уик-энды?

Джастин был вне себя от досады.

Он подозревал, что персонал клиники не слишком-то обрадуется, если владелец решит внести в их жизнь «приятное» разнообразие — работу в выходные дни.

В конце концов, у многих из них возлюбленные, семьи, дети…

Они не виноваты, что Джастин отныне лишен всего этого.

Но руки так и чесались заявиться в клинику и немного поработать. Вот только что он станет там делать?!

Все, что угодно, лишь бы отвлечься. Так?

В клинике находится лишь дежурный врач. Да его удар хватит, если владелец вдруг заявится и проторчит там всю субботу, а то и воскресенье…

Ладно. Клинику стоит оставить в покое. Если, конечно, ему нужны здоровые и адекватные специалисты, а не нервные и дерганые люди.

Что ж, будем разбираться со своими проблемами самостоятельно…

Стоп!

Кто говорит о том, что у меня проблемы?

Мне просто некуда девать свободное время.

Нужно разобраться лишь с этим.

Только и всего.

Ну да. Разумеется. Проще некуда.

Джастин занялся тем, что было ему совсем несвойственно — он рассортировал свои вещи, отнес их в прачечную на первый этаж, загрузил большую стиральную машину. Потом обработал пол моющим пылесосом, прибрался, заодно собрал мусор и газеты в большой пластиковый мешок. Мешок он крепко завязал и поставил под дверью в прихожей.

Потом Джастин принял душ.

Побрился.

Выпил кофе.

Чем же ему заняться теперь?..

Странно, он раньше никогда не жаловался ни на способность себя занять, ни на интеллектуальную загруженность, ни на узость кругозора.

Вот только сейчас его интересы, похоже, отошли на задний план. Уступили место чему-то первостепенному. Прогнулись под напором горя. Исчезли напрочь из его сознания. Похоже, нужно заново отыскать то, что сейчас будет способно его отвлечь… доставить хоть какое-то удовольствие.

Ладно, речь не идет о радости и об удовольствии. Если удастся отвлечься, это уже будет большим достижением для нынешнего Джастина.

К телевизору даже не хотелось подходить…

Джастин был прекрасно осведомлен о том, что по трем десяткам каналов никогда не показывают ничего хорошего. А подключать платные каналы было недосуг как ему самому, так и его покойной жене. Выходило, что для того, чтобы они окупались, нужно то и дело смотреть их. А у Джастина были другие дела…

Были.

В том-то все и дело.

Может быть, съездить в бассейн?

Чепуха. Во-первых, он отлично себя чувствует. Лишняя нагрузка пока не требуется.

Во-вторых…

Что же во-вторых?

Оказывается, это такая скука — плавать туда-сюда по дорожке… натыкаясь на чьи-то головы в купальных шапочках… тормозя из-за предыдущего пловца или пловчихи…

Можно, конечно, отправиться на пробежку.

Они всегда бегали вместе…

Черт! Не идти же ему в кино на первый попавшийся сеанс?!

Когда его недавно вытащили на фильм друзья, это не закончилось ничем хорошим. Вернее, закончилось морализаторством и попытками пробудить в нем волю к жизни.

Может быть, если попадется какой-то интересный фильм…

Что, и даже не с кем будет перекинуться парой слов до сеанса и после него?

Идеально подошел бы кто-то отдаленно знакомый, но при этом веселый. Приятный в общении. Легкий.

Кому на самом деле нет дела до Джастина.

Кто не в курсе свалившейся на него трагедии…

С кем не придется вести душещипательных бесед, оправдываться за свои собственные чувства. Болтать или молчать, если хочется.

Джастин босиком прошлепал в гостиную, нашел там обрывок салфетки с номером мобильного телефона Джастины и набрал номер.

Пока в трубке слышались гудки ожидания, он спросил сам себя: а ей-то что от этой встречи? Зачем ей встречаться с ним?

Ну… Какой девушке не хочется, чтобы ее развлекли субботним вечером?

Он готов заехать за ней и отвезти ее домой после сеанса. Он оплатит билеты в лучший кинотеатр на лучшие места, на вечерний сеанс. Он купит содовую, сандвичи или шоколадки, словом, все, что необходимо для просмотра фильма…

В конце концов, разве не об этом мечтают многие юные девушки? Сопровождение и необременительная болтовня без обязательств, дружеское общение (в крайнем случае — невинный флирт) без последствий, угощение и развлечения без последующего интима.

У девчонок даже есть такое понятие — выгулять свой новый наряд. «Я должна выгулять мою дизайнерскую сумочку!» «Мне совершенно некуда пойти, чтобы выгулять мое обалденное новое платье». «Я бы выгуляла свои феерические шпильки, но не кататься же для этого в общественном транспорте?»

— Таким образом, — подытожил Джастин, друг для друга мы — идеальная компания. В самом деле.

Честное слово, это просто детский сад какой-то.

Нет. Это даже хуже.

Хотя… собственно говоря, а что может быть хуже?

— Джастина, не отвлекайся. — Строго, самой себе.

Ладно, не так уж и сильно она отвлекается. Время есть. Если быть точной… Времени осталось сорок пять минут.

Что? Как?! Только что до выхода оставался час пятнадцать! И уже…

Надо брать себя в руки. Надо что-то делать. И надо, наконец, уже досушить волосы!

Щетка дергала и ломала спутанные блестящие волосы, черными прядками застревающие в ней. Джастина торопилась и оттого еще больше нервничала.

Нервничать не было ни малейшего повода.

Она сразу поняла, что они интересны друг другу. Как люди. Как отличающиеся друг от друга представители рода человеческого, привлекательные друг для друга за счет этой разницы.

И нет ничего удивительного в том, что Джастин, пригласив ее один раз на чашку кофе, пригласил ее и второй раз — теперь в кино.

Но именно поэтому Джастина не знала, на каком наряде ей остановить свой выбор.

Когда она встречалась с Ником, то уделяла своему гардеробу недостаточно внимания. Могла даже, заночевав у Мэгги, явиться на новую встречу в том же, в чем была.

Да и какие должны были быть церемонии между ними, если он время от времени жил у нее, а она оставалась у Ника на выходные? Они уже были друг для друга своими.

То, что из этого ничего не вышло, — это уже совсем другая история. Не об этом сейчас. Она уже не ночует у Мэгги, значит, можно выбрать из всего содержимого своего шкафа.

Это не свидание. Значит, можно забыть про непременную юбку. Про высокие сапожки, да и декольте тоже отменяется. Ни на кого не нужно производить это чертово впечатление. Но и одеваться в повседневном стиле — серые джинсы с вышивкой, простая кофточка — почему-то тоже не хотелось. А найти компромисс между двумя этими стилями Джастине не удавалось.

Она бегала от фена к зеркалу в прихожей (там оно лучше всего освещалось). На ней было только белье нежного персикового оттенка и хлопковые носочки. В ушах угрожающе покачивались внушительного размера серьги-подвески (бирюза и кораллы).

А что надеть, Джастина по-прежнему не могла выбрать. Черные волосы были досушены, стрелки часов неумолимо приближались к той отметке, когда Джастин должен был позвонить в домофон.

Он по закону подлости приехал даже раньше. Джастина бросилась надевать первое, что подвернулось ей под руку.

Это оказалась широкая и короткая юбка цвета молочного шоколада, с кожаными аппликациями. К этой юбке Джастина схватила почему-то блузку цвета топленого молока с высоким воротником-стойкой и чересчур острыми манжетами. Сунув руки в рукава, она пробежалась пальцами по пуговицам. Пальцы замерли, приблизившись к верхней петле. Они обнаружили отсутствие верхней пуговицы…

Джастина принялась лихорадочно соображать, что же можно надеть к этой юбке — снимать ее и искать что-то другое по времени вышло бы дольше.

Тонкая красная водолазка с высокой горловиной? Кажется, ее уже неделю как неплохо было бы постирать.

Джастина в отчаянии рылась в вещах. Пришивать пуговицу было совершенно некогда. Наконец ей удалось извлечь из вороха одежды странного вида сатиновую тунику, которую давно пора было выкинуть, да все не доходили руки. Туника была короче юбки, поэтому Джастина быстренько натянула ее. Надо же проверить, будут ли сочетаться нежный лавандовый цвет туники и насыщенный шоколадный тон юбки.

За неимением лучшего Джастина, оценив свой внешний вид в зеркале, уже была готова схватить сумочку и выбежать на лестницу. Но, случайно опустив глаза, она бросила взгляд на грудь. Чуть ниже ее расплылось яркое оранжевое пятнышко.

Это мог быть фломастер, гелевая ручка, или же это могла быть хурма, мандарин — что угодно. Выяснять было некогда, выводить пятно — тоже. Джастину осенила, как ей тогда показалось, спасительная идея. Вязаная жилетка в крупный рубчик могла прикрыть пятно.

То, что жилетка была интригующего изумрудного цвета, уже не могло смутить Джастину. Из-под жилетки торчали лавандовые рукава, почти закрывающие пальцы с необработанными (не было времени! ну правда!) ногтями.

В довершение всего Джастина уже в прихожей обнаружила, что на каблуках весенних полусапожек окончательно стерлась набойка. В том месте, где она была стерта, каблук угрожал трещиной. Но для туфель было в любом случае еще слишком прохладно…

Вот так и получилось, что Джастина спустилась к Джастину, терпеливо ожидающему ее у подъезда, в резиновых сапогах веселенькой желтой расцветки. Разумеется, эти сапоги как нельзя лучше подходили к ее оранжевому пальто…

Впопыхах Джастина и не подумала застегнуться.

Глаза Джастина Брайта разбегались, не зная, на каком цветовом пятне им остановиться. Джастина начиналась желтыми сапогами, дальше шел кусок коричневой юбки, из-за обшлагов оранжевого драпового пальтеца выглядывала нежная лавандовая ткань…

Джастина была растрепана (пока собиралась, от прически, вернее укладки, не осталось и следа). Джастина была практически не накрашена. Джастина выглядела словно персонаж какого-нибудь детского комикса. Как пугало, творчески наряженное в барахло из лавки старьевщика…

И угораздило же Джастина на их встречу надеть не джинсы с футболкой или джемпером. Нет, он вырядился в классические брюки со стрелками, светло-серую рубашку в тонкую угольную полоску, и, хотя оставил пиджак на вешалке, темно-вишневый галстук все-таки надел.

Сидя рядом с ним в машине, Джастина сгорала от стыда. Даже если бы она надела примитивное темное платье-свитер, было бы лучше. Какое счастье, что в зале кинотеатра темно. Никто не сможет над ней потешаться.

Джастин, конечно, молчит, но это потому, что он джентльмен. Да он вообще не слишком-то разговорчив. Но одет, как лорд — давно Джастина не видела столь респектабельных мужчин, как сдержанных, так и шикарных… И все это — одновременно.

Джастин затормозил неподалеку от огромного торгового центра.

— Разве мы уже приехали? — удивленно уточнила Джастина.

Ей не хотелось вылезать из машины, демонстрируя всему миру вопиюще жизнерадостные (а проще говоря — доходящие до идиотизма) желтые сапожки.

— Да, приехали, — кивнул Джастин.

— Но это же не кинотеатр. Он дальше…

— Я знаю. Джастина, времени еще много. Может быть, по чашке кофе?

— По чашке? Или по стакану?

— По стакану? — недоумевающе переспросил Джастин. — Что вы имеете в виду?

— Ну как же. Бумажные стаканы! С крышечкой. Или с трубочкой. «Кофе с собой». Дешевле. То есть я хочу сказать, что обычно кофе на вынос продается дешевле…

— Джастина, вы пьете кофе на вынос?.. — В голосе Джастина прозвучало даже некоторое возмущение.

— Да. Почему нет?

— На ходу… Это не по-человечески.

— Это очень ограниченное мнение!

— Джастина, да как можно есть на ходу, пить на ходу? Вы же не спите на ходу?

— Иногда доводилось, — засмеялась Джастина.

— Интересно. Это когда же?

— Ну я ведь училась в школе. И в колледже… В старших классах, помню, засидишься в библиотеке… или, наоборот, застрянешь вечером в клубе или в кафе… с утра глаза не продрать. Купишь кофе и бежишь себе на учебу, пытаешься проснуться хоть как-нибудь. Вот вам и кофе, и сон на ходу.

— Звучит забавно.

— А вы как думали?

— Думал, что у вас не на все будет готовый ответ.

— Какой же это готовый ответ, — рассмеялась Джастина, — это импровизация.

— Ладно, пусть так. Но для вашего же здоровья куда полезнее есть нормально, а не перекусывать на бегу.

— А вы всегда едите полноценно?

— Разумеется.

— И на белой скатерти.

— Ну, это необязательно. — Джастин широко улыбнулся.

— И каждый раз после еды вы чистите зубы? Я угадала, да?

— Можно ограничиться полосканием рта.

— Странно, вы же дантист… Ну ладно. Как-нибудь покажете мне наглядный пример идеальной, по вашему мнению, трапезы?

— Каким образом? Имеете в виду еще один поход в ресторан?

— Ну нет. Покажете, как обставляете это дело у себя дома.

Повисла неловкая пауза.

Джастин не побледнел, нет. Просто сглотнул и как-то нервно моргнул. Джастина сидела с непонимающим видом.

Джастин воспользовался паузой для того, чтобы отстегнуть ремень. Джастина последовала его примеру, вылезла из машины, постаралась не слишком сильно хлопнуть дверцей.

Они пересекли тротуар. Джастин толкнул входную дверь. В следующее мгновение Джастина захотела оказаться где-нибудь подальше отсюда. Где угодно, лишь бы не здесь. О, это была отнюдь не типичная сетевая кофейня — шаткие столы, тяжелые стулья, в крайнем случае — низкие мягкие диванчики…

Кажется, это был вполне неплохой ресторан. Он выглядел так же респектабельно, как и Джастин. Джастина молилась, чтобы официанты были хорошо воспитаны. Чтобы не глазели на дурацкое сочетание цветов в ее одежде. Джастин, словно желая продлить эмоциональную агонию Джастины, уверенно и быстро прошел за столик в самом центре зала.

Столик, накрытый белой скатертью.

Столик, на котором в цилиндрической прозрачной вазе с камешками в воде стояли яркие герберы.

Столик, на котором поблескивали подставка для салфеток, солонка и перечница.

Джастина плелась в хвосте у своего спутника и чувствовала себя паршивее некуда.

Ну что ему не терпится? Выпили бы этот дурацкий кофе после сеанса. Или даже в баре кинотеатра, если уж он не может без порции кофеина.

Или Джастин вдруг взялся воспитывать ее? Наглядно показывать, в какой обстановке и в каких условиях на самом деле должен питаться уважающий себя человек?

В таком случае он выбрал не самую подходящую аудиторию…

Официант вырос за спиной бесшумной тенью, отодвинув для Джастины стул.

Она поторопилась спрятать под столом свои резиновые сапоги. Нет, они, может быть, даже и модные, и вполне современные… Но в антураже данного заведения слишком уж неуместные.

Даже не прикасаясь к меню, Джастин принялся перечислять:

— Томатный суп, лазанью с грибами, тирамису и двойной эспрессо.

Записав заказ, официант в ожидании уставился на Джастину.

— Только кофе, — пробормотала она, — спасибо.

— Эспрессо, капучино, латте, моккиато?

— Ух… Пожалуй, просто капучино, спасибо.

— Здесь подают замечательные штрудели, — заметил Джастин.

— Нет, спасибо.

— Вы уверены?

— Уверена.

В ожидании заказа Джастин с удовольствием уплетал хлебные палочки, намазывая их маслом.

— Откуда такой аппетит? — Джастина смотрела на него во все глаза.

— Я и сам удивляюсь.

Джастин действительно удивлялся. Но в отличие от Джастины он хотя бы догадывался о причине своего хорошего аппетита. Вот только он ни за что не сознался бы ей в этом сейчас.

Он с удовлетворением отмечал, что «эффект Джастины», вернее эффект, проявляющийся в результате ее присутствия рядом, остается неизменным. Комок в горле исчезал, сквозь серую туманную дымку начинали проступать яркие краски окружающего мира, громче были звуки, холод ощущался острее, а тепло — приятнее.

Джастин не задумывался о причинах этой панацеи, как больной не задумывается, из чего сделано лекарство, которое сбивает высокую температуру. Он был так измучен событиями в своей жизни, что в данный момент стремился лишь к тому, чтобы чувствовать и переживать хоть что-то, отличное от привычных эмоций и ощущений, которые к тому же здорово притупились.

А когда спадет температура, тогда уже можно будет изучать состав лекарства, читать инструкцию, гадать, почему оно так помогло организму…

Но для того, чтобы появились время и силы на поиски причин, нужно сначала выздороветь.

Джастин не занимался самоанализом, не копался в собственных мыслях. Это все проносилось внутри интуитивно, на догадках, на ощущениях. Но и до озарений было еще далеко.

Джастина неодобрительно смотрела на огромную миску из белого фарфора, до краев наполненную томатным супом.

— Неужели вы не могли поесть дома?

Невежливо было говорить с набитым ртом, но и оставлять Джастину без скорого ответа тоже было, по мнению Джастина, некрасиво.

— Я забыл. Вас это смущает?

— Нет.

— Напрягает?

— Ешьте, — улыбнулась Джастина. — Я просто удивляюсь. Мы ведь ехали в кино. Сюда зашли лишь выпить кофе. И то потому, что до сеанса оставалось слишком много времени — разумеется, по вашим словам.

— Я попал в это райское место и вдруг понял, что, оказывается, страшно голоден.

— Может быть, вы не завтракали? А полдник?

— Нет, не завтракал, — помотал головой Джастин, отправляя в рот очередную ложку супа.

— Что же мешало поесть?

Джастин не ответил.

— Заработались? — предположила Джастина.

Он лишь молча кивнул.

— Капучино отличный, — заметила Джастина, — и пенка на нем прекрасная.

— Рад, что вам нравится. Может быть, хотя бы десерт?

— Ну нет…

— Не едите вечером?

Она пожала плечами.

— Видимо, просто нет настроения.

А вот у Джастина оно стремительно улучшалось, невзирая на то, что эта малышка задавала не всегда удобные и желанные для него вопросы.

— Я догадался. Вы учуяли божественный запах этого супа, и теперь вам просто завидно.

— Завидно? Это еще почему?

— Вы не позволяете себе есть после захода солнца, — пояснил Джастин, — а моему томатному супу завидуете. Это хотя бы белая зависть?

Джастина рассмеялась.

— Сколько оттенков зависти вы различаете?..

7

Суп был съеден, но Джастин не торопился разделаться со вторым блюдом.

Он и сам не знал, почему привел Джастину именно в этот ресторанчик. Да, он хорошо знал его и любил, но… До настоящего момента Джастин предпочитал избегать любых мест, где они бывали вместе с женой. Ничто уже не будет так, как раньше…

Это раз.

И два — тягостные и царапающие, тревожащие душу воспоминания о тех сладких мгновениях, когда они были счастливы, неизменно будут посещать его в подобных местах. Будь то кофейня, ресторан, галерея, театрик или парк. Джастин старался не думать о том, что и его седан — тоже такое же место.

Почему он привел сюда Джастину — одному Провидению известно.

Поблескивая темными глазами из-под пушистых ресниц, Джастина спокойно пила кофе. Казалось, она уже забыла и о сеансе, и о том, что они зашли сюда ненадолго.

Лазанья остывала на тарелке Джастина. Он растерзал ее ножом и вилкой и отправлял в рот по одному кусочку.

Джастина бросила взгляд на настенные часы.

Джастин заметил этот взгляд. Но он не хотел торопиться. Не хотел доедать свой обед. Он знал, что в следующий раз ему доведется поесть, только оказавшись дома. Вновь окунувшись в пустоту и одиночество. Ничего не скажешь — сильный контраст по сравнению с многолюдным кинотеатром, теплой и душевной атмосферой ресторана, компанией Джастины.

А в одиночестве ему совершенно точно кусок опять не будет лезть в горло.

Поэтому Джастин без зазрения совести пользовался ее присутствием. Оно помогало есть с ощущением вкуса, дышать, чувствуя живительный воздух, а не обжигающую легкие субстанцию. Оно позволяло не ощущать каменную пустоту в груди. Под взглядом Джастины этот камень словно теплел. Под улыбкой Джастины этот осколок словно проваливался в небытие, оставляя в груди Джастина живое и горячее сердце.

О том, что неплохо бы поддерживать какой-то застольный разговор, Джастину даже в голову не приходило.

А вот Джастину отсутствие беседы начинало понемногу напрягать. Как большой любитель делать из лимона освежающий лимонад, она начала с малого.

— Тебе нравится эта песня?

Джастин впервые обратил внимание на музыкальное сопровождение этого вечера.

— Что это? Что за композиция?

— Это «Мьюз», — сообщила Джастина.

— Никогда о таких не слышал.

— Да ну? Они вообще-то довольно популярные…

— Может, и так, — пожал плечами Джастин.

Остатки лазаньи были аккуратно подцеплены вилкой с тарелки.

— А какую музыку ты любишь? — не унималась Джастина.

— В основном классическую.

— Например?..

Он вздохнул.

— Бах, Моцарт. Оперы. Ну и так, по мелочи…

— По какой мелочи? — не отставала Джастина.

— Кое-кто из современных музыкантов.

— Кто же?..

— Лучано Паваротти. Хосе Каррерас. Довольна? Пласидо Доминго…

— Это же певцы. Не музыканты.

— Ладно.

— И что, совсем никого из современной эстрады?

— Разве что Стинг, — сдался Джастин.

Джастина хмыкнула и одним глотком осушила чашку с остывшим капучино.

По правилам хорошего тона и вообще дружеского диалога Джастин должен был бы поинтересоваться, а что же нравится самой Джастине.

И пауза в разговоре для этого имелась.

Но логичного вопроса не последовало.

Джастину не смутило молчание. И она продолжила свои расспросы:

— А какие фильмы ты любишь?

— Разные, — рассеянно отозвался Джастин. — Хичкок, старую классику… Черно-белые.

— Феллини?

— Феллини, Антониони…

— Понятно, — кивнула Джастина. — Знаешь, а я обожаю комедии, мелодрамы. «Свадьба лучшего друга», «День сурка»…

Джастин неожиданно встрепенулся.

— Неужели ты считаешь, что современный кинематограф в состоянии выдать что-нибудь хорошее?

— Почему нет?

— Да это же отрыжка современного искусства, — в негодовании произнес он.

— Значит, ты считаешь, что в Голливуде вообще не производят хорошей кинопродукции?

— Ключевое слово здесь именно «продукция».

Джастина хихикнула.

— Ты что же думаешь — актеры старой школы работали исключительно за идею? А как они оплачивали свои счета? По ночам работали грузчиками? Или махали метлой в качестве дворников?

Джастин пожал плечами. Кажется, она вот-вот одержит над ним верх в этой маленькой спонтанной баталии.

— Счета тогда были совсем не те, что сейчас, — протянул он. — К тому же, для того чтобы прожить, и требовалось человеку гораздо меньше. Это современное общество ставит своей целью лишь потребление. Особенно в Америке…

— Думаю, мы зря затеяли этот спор, — неожиданно поставила точку Джастина.

— Правда?

— Ну конечно. Словами ничего не докажешь. Может быть, я попробую составить для тебя подборку фильмов? Которыми, я считаю, даже Голливуд может по праву гордиться. Фильмы о настоящих чувствах. О мечте, о дружбе. А ты посмотришь и выскажешь мне свое мнение.

— Например?

— Пожалуйста. К примеру, «Идальго». Или «Первый рыцарь». Или, скажем, «Знакомьтесь, Джо Блэк». В них ведь тоже поднимаются вечные вопросы.

Джастин пожал плечами.

Его кофе тоже уже остыл.

Внезапно он почувствовал усталость. Усталость и опустошение.

Да что она может знать? Что может знать и понимать?

Вот Мэриан — у них почти по большинству вопросов совпадали взгляды на жизнь. Совпадали вкусы. И было так просто определяться с планами на вечер, уик-энд, отпуск…

Если выставка — то старых фоторабот. Если музейная экспозиция — то классическая живопись, скульптура. Если кино — то самые лучшие, самые проверенные временем фильмы.

Классика. Классика в музыке, в литературе. Консерватизм в политических взглядах, в том, что касается науки. Клонирование недопустимо. Искусственное оплодотворение — кощунство.

Ни с кем больше у Джастина не будет такого единения умов и сердец. Ни с кем.

Такой общности интересов. Такого совпадения вкусов.

Они находили общий язык даже в мелочах.

Она так понимала его…

Почему он вообразил, будто такое понимание может состояться с кем-либо еще, кроме Мэриан?

Это, очевидно, привиделось ему в каком-то бреду.

Собственно говоря, он ведь и не собирался.

Он не искал ей заместительницу.

Что за мысли лезут ему в голову?

Однако вечер стремительно катился к испорченному. А дурное настроение волнами накатывало на Джастина.

— Десерт? — склонился над его плечом официант.

Джастин отрицательно помотал головой.

— Да уж, — сказала Джастина, — если мы хотим успеть на фильм, придется обойтись без десерта.

Джастин взглянул на часы.

— Джастина…

— Что?

— Даже не знаю, как сказать.

— Сказать что?

— Мы с тобой, кажется, заболтались.

— Вот как?

— Во всяком случае, на сеанс мы с тобой опоздали точно.

— Надо же… А во сколько следующий сеанс?

— Следующего сеанса не будет.

Глаза Джастины в недоумении расширились.

— Почему же?

— Потому, — Джастин вздохнул, — что его сегодня попросту нет. Фильм, на который я хотел сходить, сегодня идет ограниченное количество раз.

— В таком случае… Может, нам лучше поехать?

— Куда?

— Ну… я — домой.

— Я отвезу тебя. Счет, пожалуйста.

Обратная дорога была куда более быстрой. На дорогах отсутствовали пробки. Горожане либо разъехались по загородным домам, либо же где-то отдыхали, не торопясь возвращаться в свои квартиры.

Джастина не пригласила Джастина подняться наверх. А он не спросил разрешения подняться.

Джастине казалось, что на сегодня достаточно. Джастину казалось, что весь сегодняшний вечер был ошибкой.

У них не нашлось общих тем. По-настоящему общих. Джастину было невдомек, что это он сидел букой и даже не пытался скрасить девушке вечер оживленной беседой. Он не искал компромиссов. Просто сделал скоропалительный вывод.

По его мнению, было нечестно навязывать Джастине такую вот безрадостную компанию. Навязывать ей свое общество. Да, ему легче дышалось в ее присутствии. Охотнее елось, даже улыбалось… Но разве это повод тяготить ее своей персоной? Что может он дать взамен? Оплатить ее билеты в кино или проход в клуб? Если, конечно, она ходит в клубы.

Оплатить ее кофе или ее ужин. Но ведь она — не девушка из службы эскорта, которая должна развлекать приятной беседой, ничего не получая от собеседника взамен…

Определенно, Джастина ничем не заслужила такого наказания, как общество Джастина Брайта.

Он ничего о ней не знает. В этом нет ничего предосудительного. Плохо то, что он даже и не пытался узнать. Она расспрашивала его о вкусах, о предпочтениях, о том, что он любит в жизни. Спросил ли Джастин ее в ответ хоть о чем-нибудь? Поинтересовался ли ее привычками, вкусами, склонностями и увлечениями? Кажется, он не снизошел хотя бы до одного встречного вопроса Джастине.

Эгоист.

Удивительно, как друзья и приятели терпели его поведение с самого дня похорон?

На их месте Джастин давным-давно послал бы самого себя. По крайней мере, до тех пор пока голова не вернется на место. И способность осознавать, что происходит вокруг него, — тоже.

Он тоскует по ушедшему человеку, а как обращается с людьми, которые живы, которые окружают его и тоже в общем-то ему дороги?

Эгоист…

Засыпая, Джастин обвинял себя во всех смертных грехах.

Дурное настроение продолжало затягивать его, подобно роковой трясине.

И все равно он был неосмотрителен… Незачем встречаться с людьми, с которыми у него так мало общего? Это ведь было видно сразу. Сразу! У Джастины Доннел нет медицинской страховки. Пустяк? Ничего подобного! Это серьезно. Очень серьезно!

Это выдает подлинное отношение к жизни.

Разве у Мэриан могло не быть страховки? Разумеется, нет! Она всегда внимательно относилась к себе. Серьезно относилась к своему здоровью и к здоровью своих близких. Заботилась о них. Изучала каноны здорового питания…

Ладно. Чего теперь ворошить прошлое. Нужно всего лишь учитывать свои промахи в настоящем. Учитывать и делать выводы…

Засыпая, на границе между сном и явью, где-то на краю сознания Джастин видел смеющиеся глаза Мэриан и ее светлые волосы, развевающиеся на ветру.

Он чувствовал острое, неизбывное, непреходящее одиночество.

И поэтому проваливался в сон не как в спасительное забытье, не как в увлекательный приключенческий фильм, обещающий яркие картинки. Он знал, что сон для него — это холодная бездна.

Но утром к Джастину вернулось привычное удушье.

И он знал, что провалиться в спасительный сон не удастся.

И этот сон не был для него спасительным.

На границе между сном и явью, на краю пробуждения он видел не счастливые глаза смеющейся жены — почему-то в мозгу пронеслось видение темных глаз Джастины. Гипнотических, околдовывающих. Уверенных, словно она знала ответы на все несуществующие вопросы.

Джастин не знал, откуда взялось это видение. Он не знал, почему хватается за это воспоминание, как за спасательный круг.

Но он нашел формальную причину для новой встречи с ней.

Конечно! Это же так просто.

Надо реабилитироваться. Оправдаться за бездарно проведенный вечер, компенсировать Джастине дискомфорт от его резкого поведения. От пребывания в обществе хмурого и внутренне страдающего врача-дантиста.

В конце концов, он обещал сводить ее в кино. А свои обещания надо выполнять. Джастина ведь не была обязана следить за временем, пока он обедал и пил свой кофе.

Джастина по телефону казалась вялой, как будто не выспавшейся. Но на приглашение Джастина она ответила пусть и не вдохновенным, но все-таки согласием.

— Только теперь фильм выбираю я, — предупредила она.

— Как ты выберешь?

— Посмотрю в Интернете.

— Хорошо. Я заеду часа через два… Идет?

— Идет. А я пойду просыпаться. Ночь почему-то выдалась душной и тревожной. Постараюсь прийти в себя и быть в форме. Так что до встречи.

Джастин нажал на кнопку отбоя.

Кстати, что надеть? Вчера он дал маху: расфуфырился. Галстук для похода в кино… Джастина вполне могла решить, будто он — чокнутый. Кому охота иметь в приятелях, пусть и не самых близких, чокнутого стоматолога? Нужно вообще быть проще. Скажем, джинсы, футболка, куртка… Или джинсы и джемпер с кожаной жилеткой. Точно. Когда он вообще в последний раз одевался неформально?

Жилетка. Кожаная.

Стоп, а ведь где-то в нише или на антресолях у него, кажется, завалялись вполне модные остроносые ботинки… Такие, как у ковбоев в американских вестернах. Только, разумеется, в современном исполнении. И из кожи какого-нибудь аллигатора. Ферре или Лакост, он даже и не в курсе…

Хорошо, что не нужно бриться, — есть время поискать ботинки.

Ботинки нашлись. Но, пока Джастин их искал, закончилось время, отведенное для завтрака.

Он торопливо гнал машину по почти пустынным городским улицам, а в животе громко урчало. Джастину самому было неприятно слышать эти звуки. Он включил радио — любимая станция, как всегда, передавала хороший джаз. Джастин сделал музыку погромче.

Припарковавшись неподалеку от дома, где жила Джастина, он вышел из машины, включил сигнализацию… Он и сам не смог бы себе объяснить, зачем это сделал. Потом позвонил по домофону, набрав номер ее квартиры.

— Джастин? — послышался ее голос. — Да.

— Ой… Прости. Если честно, я еще не готова, знаешь…

— Это почему?! — возмутился Джастин.

— Ты позвонил, я уже хотела было отправиться в душ и на кухню, а потом собираться… Но почему-то заснула.

— Заснула?!

— Еще несколько минут, и я буду практически готова…

Джастин вздохнул.

— А несколько — это сколько?

— Семь, — осторожно предположила Джастина.

— Я немного знаю женщин. Мне нужен честный ответ. Семнадцать?

— Двадцать семь, — расхохоталась Джастина.

— Хорошая шутка, — сухо произнес Джастин. — Смешная. Но, если ты настаиваешь, я могу подождать тебя в машине.

— Ой нет, что ты! Поднимайся. Подождешь в квартире.

— Ты уверена?

— Уверена, что ты меня не съешь. Мы ведь друзья?

«Мы ведь друзья. Мы ведь друзья», — повторял Джастин, поднимаясь по лестнице (он отринул лифт, решив потренировать сердце и ноги). Он и сам не знал, зачем уцепился за эту фразу. Почему она засела у него в голове.

Мы. Просто. Друзья.

Совершенно верно. Разве не так? Почему эта фраза царапнула? Да еще таким беспокойным, странным образом.

Такое бывает, когда ты входишь куда-то или, наоборот, появляется кто-то и приносит с собой запах. Знакомый, но очень сложно определить, что этот запах напоминает. Нечто неуловимое. И знакомое. И не представляется возможным определить, откуда же это воспоминание, смутное, неосознанное и бестолковое, берет свои корни. Но оно начинает вполне успешно кружить над головой с настойчивостью порядочной осы.

К сожалению, вспомнить, о чем напоминает запах, удается редко…

Дверь открыла новая, незнакомая Джастина. Такой Джастин ее еще не видел и не знал.

Блестящие черные волосы были зачесаны до идеальной гладкости наверх и убраны в хвост. Это делало Джастину одновременно и стремительной, и сексуальной. Глаза словно стали еще больше, а черты лица — тоньше. Это открывало уши, шею, делало Джастину словно хрупкой и незащищенной, но очень трогательной. В ее лице сейчас ярко выделялись губы, подкрашенные помадой сочного ягодного оттенка.

На ней была достаточно короткая, подчеркивающая бедра, но все-таки не нарушающая правил приличия юбка. Словно деловая, но, кажется, Джастина чувствовала себя в ней очень комфортно. Создатель юбки, когда задумывал ее, наверняка замышлял что-то более модное и привлекательное, но при этом еще и умело замаскировал юбку под офисный дресс-код. Однако вытачки и мягкая ткань соблазнительно подчеркивали миниатюрные формы Джастины.

Верх тоже походил на что-то офисное — светлая водолазка, плотно прилегающая к телу. Но ткань казалась мерцающей, ткань казалась слишком тонкой, и, скрывая все, она при этом оставляла мало простора для фантазий.

Все это было уместно, умело (кто бы мог ожидать такого проявления вкуса и чувства стиля от Джастины Доннел?), соблазнительно и пристойно одновременно. Но даже не юбка и не шелковистость водолазки, по которой сбегал черный шелк волос, поразили Джастина, а высокие сапоги-ботфорты, которые, казалось, были сшиты из черного бархата, настолько тщательно была выделана кожа.

После желтых резиновых сапог, в которых Джастина оказалась в ресторане, ей отчаянно хотелось реабилитироваться. Пусть и перед случайным знакомым.

Ей хотелось показать: тогда это было всего лишь недоразумение. Оранжевое пальто, желтые сапоги… Этот сюрреализм — просто плод помрачения ее рассудка.

Ботфорты скрывали стройные коленки Джастины. В целом ансамбль бил под дых и заставлял зрителя усомниться в том, что тот крепко держится на собственных ногах.

Впрочем, насчет уместности Джастина чуточку перестаралась. На взгляд Джастина, конечно. Рядом с этой блестяще выглядящей женщиной он тут же почувствовал себя фермером.

В подобном виде Джастина могла смело идти в любой ночной клуб. Ее пропустил бы и дресс-код, и фейсконтроль. А вот насчет себя Джастин уже не был так уверен…

— Ты готова? — поинтересовался он.

— Вообще да, но…

В это мгновение, в самый неподходящий момент у Джастина громко заурчало и забурлило в желудке.

Джастина посмотрела на него веселым и вопросительным взглядом.

Он смутился, покраснел и пробормотал что-то вроде «извини».

— Мне все понятно, — решительно сказала Джастина. В следующую секунду ее голос донесся уже с кухни: — Иди сюда.

— Зачем? — осторожно уточнил Джастин.

— О господи! Откуда столько вопросов?

Джастин отправился на кухню вслед за Джастиной. По пути он непроизвольно оценивал общее состояние ее квартиры.

Откровенно говоря, такая обстановка его удручала бы, случись ему жить в подобных условиях. Обои… не самый убогий рисунок, но они уже порядком поблекли, выцвели. В квартирке не царил хаос, она не была захламленной по-настоящему — в этом надо отдать Джастине должное. Но… Обшарпанный линолеум. Старая мебель, старые занавески. Все какое-то неказистое, неприметное. И самое главное — в этом не было ни капли уюта.

По мнению Джастина, даже малогабаритную квартиру можно довести до ума. Выкинуть старые журналы, тумбочки, торшеры. Купить стеллаж, новый абажур. Расставить простые стеклянные вазочки, яркие подсвечники. Выкинуть к чертям старые тряпки, призванные имитировать занавески. Ткань для штор стоит не так дорого, разумеется, если нет желания повесить бархатные гобелены с золотой вышивкой.

Видимо, у Джастины нет желания всем этим заниматься… Жаль, подумал Джастин, очень жаль. Если у человека нет желания стараться даже для самого себя, то он вряд ли будет делать это для другого.

— Ну ты идешь или решил потеряться по дороге? — приветствовала его Джастина. Она как раз углубилась в прохладные недра старенького холодильника и чем-то сосредоточенно гремела там.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Джастин.

— Ура! Нашла!

Она выпрямилась, чуть не стукнув Джастина по носу затылком — он едва успел отпрянуть. В руках она держала три куриных яйца. Коленкой она захлопнула дверцу холодильника. Дверца оказалась густо усеянной разнообразными магнитиками. Джастин невольно принялся их рассматривать. Вечные кошки и котята, жирафы, цыплята, символы самых известных городов мира — Эйфелева башня, статуя Свободы, изображения бабочек, панд, многое другое…

— Что это? — Он кивнул на холодильник.

Джастина бросила безразличный взгляд туда, куда он указывал.

— А, это… Это — наследство моей тетки.

— Шутишь. Наследство?

— Нет, я и не думаю шутить. Она много путешествовала. Разумеется, пока была жива… Из каждой поездки любила привезти несколько магнитов. Они напоминали ей о том месте, где она побывала, или о самых ярких событиях этой поездки.

— Ясно, — кивнул Джастин, — должно быть, она у тебя была неугомонная.

— Точно. И сладу с ней не было никакого.

— Позволь поинтересоваться — а что это ты делаешь?

Джастина оторвалась от миски, где ловко взбивала специальным венчиком муку, яйца и молоко.

— Как это что? Готовлю блины.

— Блины? — Джастин не поверил своим ушам. — Джастина, но зачем?

— Ты ведь не завтракал?

— Ну… не успел, — смущенно признался он.

— Я так и поняла. Вернее твой желудок намекнул. Я тоже не завтракала. Тебе не кажется, что это хороший повод позавтракать нам… — Она хотела договорить «вместе» и почему-то смутилась.

Фраза осталась неоконченной, но не повисла в воздухе — Джастин не заметил неловкости и тут же отреагировал:

— Мы могли бы позавтракать в любой кофейне.

— Спасибо, Джастин… Но вчера, если ты помнишь, мы с тобой уже пообедали.

— На что это ты намекаешь?

— Джастин… — Она вздохнула. — Да ни на что. Я же не знаю, может быть, это твоя отличительная черта.

— Да какая черта?

— Куда-нибудь заехать, соблазнившись желанием поесть пирожных или ароматом кофе. А потом заболтаться, засидеться и забыть обо всем на свете. Включая то, куда мы направлялись. А если бы мы уже купили билеты? Они пропали бы.

— Мне не жаль денег.

— Может быть, это потому, что ты не привык их считать?

— А ведь и в самом деле, — признался Джастин, — не помню, чтобы я когда-то нуждался по-настоящему. Хотя, конечно, бывало всякое. Но сейчас у меня все хорошо. Брось, Джастина. Я хочу сказать — бросай эти блины, и поедем. Обещаю — буду смотреть на часы во время завтрака. Кстати, в расписании значится довольно много сеансов этого фильма. В любом случае опоздать нам будет трудно.

На мгновение рука Джастины замерла над миской.

— Прекрасно… В таком случае, что же мне делать с тестом?

— Вылить, — предложил Джастин.

Джастина усмехнулась.

— Отличное предложение. Но это все равно что выкинуть деньги.

— Денег не жаль.

— Тебе — да, возможно… А в моем холодильнике это были последние яйца. И они могли бы стать моим ужином — скажем, в виде омлета…

— Я ведь не просил тебя готовить!

Джастина невольно закусила губу.

— Ах да, действительно… Извини.

— За что ты извиняешься?

— За то, что захотелось чем-то тебя угостить. Проявить гостеприимство. Накормить, в конце концов…

Джастина уколола внезапная мысль. Кажется, он зря ее обидел…

Никто и никогда не делал для него такой простой, по сути, вещи. Нет, конечно, женщины готовили для него. И делали это довольно часто. Про жену и говорить не приходится.

Но разве кто-то из девушек начинал печь для него блинчики, уже будучи полностью одетой, накрашенной и готовой к выходу?

Джастина наплевала на тонкий шелк своей водолазки, дорогую ткань юбки и начищенные ботфорты. Она просто отправилась на кухню и принялась взбивать там тесто для блинчиков…

— Прости. — Джастин покаянно сложил руки на груди. — Мы не так уж и торопимся. Конечно, не годится выбрасывать уже готовое тесто. Если хочешь, я тебе помогу.

— Если хочешь помочь — сядь на табурет и не мешай.

Кажется, Джастина уже не сердилась. Быстро вспыхнула — и быстро отошла…

— Это не так страшно, как тебе могло показаться, — по-доброму усмехнулась она. — Все говорят, что я пеку самые вкусные блинчики…

— В Эдинбурге? — засмеялся Джастин.

— Может статься, что и во всей Шотландии, — подмигнула она.

Масло с готовностью зашкворчало на сковородке.

— А что к блинчикам? — поинтересовался Джастин.

В очередной раз Джастина смутилась.

— Я… По большому счету, у меня пустой холодильник. Я ведь не ждала гостей. И как-то все не удавалось выбраться за продуктами. Я имею в виду — ни джема, ни варенья, ни фруктов… К блинчикам ничего нет.

Джастин поднялся.

— Кажется, я забыл телефон в машине.

Джастина взглянула на него через плечо.

— Откроешь сам? Не надо захлопывать дверь, просто прикрой. Ты ведь быстро вернешься?

Джастин не знал, насколько быстро он сможет обернуться. Кажется, он видел магазинчик неподалеку от дома Джастины, когда выходил из машины. Но ни в чем нельзя быть уверенным.

— Лучше закрой за мной. Вернусь и позвоню. Просто на мобильный могут поступать важные звонки, — поспешил уточнить он.

— Ладно, — пожала плечами Джастина.

Джастин вернулся только через двадцать минут, хотя он и торопился, как мог.

Открывшая ему дверь Джастина не сдержалась удивленного восклицания:

— Что это?! Джастин, ты хранишь мобильный телефон в огромных бумажных пакетах?!

— Лучше помоги, — пропыхтел он.

— А что я должна сделать?

— Попробуй отнести на кухню.

— Ладно. — Джастина подхватила один из пакетов.

Водрузив его на кухонный стол, она с любопытством заглянула внутрь.

— Что это?

— Клубничный джем. — Джастин поставил второй коричневый бумажный пакет рядом с его собратом.

— Но зачем? Пока ты ходил «за телефоном», я откопала в холодильнике кусок сыра. Если очень тонко порезать его и вкладывать в блины, только что снятые со сковородки, получается блин с начинкой. Очень вкусно. Я уже попробовала один.

— И не дождалась меня, — с упреком произнес Джастин.

— Извини. Но что же в этих пакетах кроме джема?

Под изумленным взглядом Джастины Джастин быстро распотрошил пакеты, вывалив, выставив и выложив на кухонный стол их содержимое. Здесь были сыр и ветчина в нарезке, шоколадно-ореховая паста, шоколадные конфеты, баночка икры, мидии, креветки, сочные груши, фиолетовый виноград, пакеты с соком — томатным и вишневым. Макароны, яйца, йогурт.

— Зачем?

— Зачем я принес все это? Ты ведь сожалела, что у тебя пустой холодильник.

— Да какая разница?

— То есть ты пожалела, что к блинчикам у тебя ничего нет.

Джастина пожала плечами.

— Разве это повод бросаться в магазин и скупать половину его содержимого? Впрочем… спасибо. Сколько я тебе должна?

— Джастина! — возмущенно произнес Джастин. — По-твоему, мне нужно начать спрашивать у тебя, сколько с меня за блинчики?

— Что ж… спасибо. Тогда, может быть, ты поможешь накрыть на стол?

— А где у нас стол? То есть… у тебя.

— В комнате есть журнальный столик. Думаю, что мы вполне можем поесть там, раз уж здесь все занято продуктами.

Джастин отнес в комнату чашки, на которые ему кивнула Джастина, ветчину, джем и тарелку с аппетитной стопкой золотистых блинчиков.

Только теперь он ощутил, насколько проголодался.

Возможно ли это? С каждым днем он будто становился все более голодным.

Допустим, присутствие этой девушки и пробуждает в нем некий вкус к жизни, обостряя восприятие и оттачивая внимательное отношение к происходящему. Но не может же аппетит с каждым днем лишь усиливаться? Утоляешь голод, а он все разрастается…

Джастина принесла в комнату чайник с кипятком и маленький заварочный чайник.

— Чтобы каждый раз не бегать, — пояснила она.

— Джастина, ты что-то говорила о своей тетке. Это ее квартира? Ты с ней живешь?

Джастина грустно улыбнулась.

— Да, это ее квартира. Нет, живу я отнюдь не с ней. С ней больше уже никто не живет.

— Как это? — удивился Джастин.

— Очень просто. Она умерла… Несколько лет назад.

— О, прости…

— Не за что извиняться. Она была хорошим человеком. Может, теперь ей лучше, чем было здесь, на Земле?

Джастин с трудом сглотнул. Пробормотал:

— Да… Да, наверное…

Джастина с удивлением посмотрела на его осунувшееся лицо. Поинтересовалась:

— Что с тобой?

Уводи, уводи как-нибудь разговор в сторону… Меньше всего сейчас хочется это… да просто сил нет и…

— Так, ты говоришь, это ее квартира? Что же, она досталась тебе в наследство?

Джастина кивнула все с той же грустной улыбкой.

— Я здесь живу после окончания колледжа.

Джастин с помощью ножа и вилки отрезал кусок еще дымящегося блинчика, отправил в рот. Прожевал. Проглотил.

— Ты была права, — сообщил он. — Действительно, у тебя получаются отменные блинчики.

Джастина спохватилась:

— Может быть, ты хочешь кофе? Оказывается, у меня есть неплохой кофе. Обнаружила, когда искала корицу.

— Растворимый? — поморщился Джастин.

— Что ты! Конечно нет! Молотый. И металлическая джезва.

— Как-нибудь в другой раз, спасибо, — поблагодарил Джастин.

Некоторое время они ели молча. Потом Джастина потянулась к клубничному джему, и то же самое одновременно с ней сделал Джастин. Их пальцы соприкоснулись лишь на долю секунды. Джастин вздрогнул, а Джастина постаралась незаметно отдернуть пальцы.

«И что же он такой нервный? — подумала она. — Кажется, никто не вешается ему на шею, неужели дружеское общение может так сильно напрягать его?»

— Джастина, а твои родители… ты живешь с ними?

Похоже, допрос продолжался. Она отрицательно помотала головой:

— Нет, здесь они не живут. Они вообще живут в другом городе. Мы с ними видимся… несколько раз в год. В общем, редко видимся.

— И больше у тебя нет родных?

— Нет. Только подруги. В основном это девушки из школы…

— А чем ты занимаешься, Джастина?

Теперь она почему-то медлила с ответом.

— Видишь ли… Не знаю, как объяснить.

— Скажи как есть.

— Ничем, — с вызовом произнесла Джастина, расправив плечи и вздернув подбородок. — Я ничем не занимаюсь.

8

— Это было похоже на какой-то допрос! — с возмущением произнесла Джастина, наверное, в сотый раз.

Мэгги с улыбкой наблюдала за подругой.

Они выбрались попить кофе в небольшом торговом центре, где располагалась известная сетевая кофейня. Удобные кожаные диванчики, лаконичные бумажные стаканы с фирменным логотипом кофейни, сандвичи на ржаном хлебе, скромные цены — все это в данный момент девушек более чем устраивало и радовало.

— Разве ты сама ни о чем его не спрашивала?

Джастина осторожно откусила кусочек бутерброда с зеленым салатом и копченой грудинкой.

— Спрашивала, ага. И, знаешь, наткнулась на такую…

— Стену? Непонимание? Броню?

— На щетину я наткнулась, — хмуро сообщила Джастина.

Мэгги так и покатилась со смеху:

— Только не говори, что ты уже лезла к нему целоваться!

— Мэгги!!! У тебя на уме только лишь это?! Я про щетину! Про колючки! Про иглы! Подразумевается защитная реакция, только и всего.

— А-а. Ну тогда ясно.

— Знаешь, — задумчиво поведала в пространство Джастина, — не могу разобрать этого парня. Сначала, в клинике, он был сама любезность. Выручил, помог… пригласил на кофе… А потом эти его внезапные перепады настроения. Я расспрашивала его о книгах и о фильмах, а получила в ответ какую-то отповедь. При этом я вижу, что дело не во мне… и что он делает это не со зла…

— Может, он просто дикий? — предположила Мэгги.

— Что?

— Не умеет общаться, вот что. Хочет, но не умеет. Сверлить зубы бормашиной — это еще не значит общаться с людьми. Вот и твой Джастин: вроде бы его тянет к тебе, а как разговаривать, он не понимает. Шарахается от одной крайности к другой. Но я понимаю твое смущение: даже если вам легко и комфортно вместе, невозможно ведь все время молчать.

— Пусть так, — пожала плечами Джастина, — бывают же разные формы взаимодействия. С кем-то действительно хорошо помолчать, просто побыть вместе за чашечкой чая. После разговора о музыке я специально не трогала его. Но он принялся расспрашивать меня, словно избегая моих возможных вопросов. Интересовался моей семьей, моей учебой в колледже, моими буднями. Казалось, он поражен тем, что у меня нет работы. Ну или какого-нибудь постоянного занятия.

— Неудивительно!

— Ой, Мэгги, хотя бы ты не начинай, ладно?

— Не могу ничего обещать.

— Ты будешь смеяться: мы опять не попали в кино.

— Почему?

— Он был слишком увлечен беседой.

— Расспросами. Понятно. А что было, когда беседа закончилась?

— Сначала закончились блинчики. Потом кофе. А потом, кажется, у Джастина иссяк интерес ко мне.

— Да ладно?

— Да. Кажется, я таки его разочаровала.

— Собственно, какое ему дело?

— Сама не знаю. Вот, например. Вчера после ресторанчика Джастин отвез меня домой. Было еще не слишком поздно… Вот он и поинтересовался, чему я посвятила остаток вечера. Может быть, хотя бы хорошей книге? Или уборке в доме?

— А ты?

— А я сделала глупость: взяла и ляпнула, что ходила на свидание и мне некогда было заниматься уборками.

— Думаю, в этом нет ничего страшного. Тем более если парень заинтересован в тебе, как в приятельнице или даже в собеседнице за чашкой кофе…

— Ну это только мое мнение. И пока мне не удается разгадать его. Он вправду странный.

— А что там со свиданием?

— Ах да. Я сказала ему, что, когда была на приеме в его клинике, врач, который занимался моим зубом — Райан, — тоже оказался не промах и пригласил меня на коктейль.

— Ты так и сказала Джастину?!

— Так и сказала.

— Думаю, он не слишком обрадовался этой новости.

— Теперь я молю только об одном: как бы он не уволил Райана.

— И как же прошло само свидание?

— Никак. То есть хорошо. То есть… нейтрально. Представляешь, я нашла чем взбесить Джастина. Я сказала, что, как кавалер, Райан не слишком-то интересен. Но он хотя бы довел меня до кинотеатра!

Мэгги рассмеялась.

— Разве я не права? Посуди сама: Джастин приглашает меня в кино, заезжает за мной, по дороге мы заходим в ресторан, Джастин увлекается едой, и на сеанс мы опаздываем. Джастин приглашает меня в кино и на следующий день, заезжает за мной, отвлекается на магазин, увлекается допросом, бичеванием моего образа жизни, и мы опаздываем на все сеансы. Райан хотя бы делает то, ради чего вышел из дома.

— И что же это?

— Райан заехал за мной — правда, на такси, а не на собственной машине. Райан отвез меня в кинотеатр, где мы посмотрели отличную комедию. Французскую, кажется. Райан осмелел и взял меня за руку на самом трогательном моменте этого фильма. Райан отвел меня пить кофе после фильма, а не до него или вместо него. Райан проводил меня домой и попытался напроситься на продолжение вечера.

— И оно состоялось?

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутилась Джастина. — Нет, не состоялось. Знаешь… В этих отношениях все было хорошо по форме. Да, по форме, но не по содержанию. Он мне неинтересен. Он мне… безразличен. И с ним даже не тепло.

— Зато ты дала Джастину повод для ревности. Даже если вы оба сами не осознаете этого. И, возможно, у парня на работе из-за тебя будут неприятности.

— Если он хороший специалист, то неприятностей не будет, — уверенно сказала Джастина, — а он хороший специалист. В этом я уже успела убедиться. Что касается Джастина…

— …То ты к нему несправедлива. В воскресенье он не тащил тебя в ресторан, это ты соблазнила его домашней кухней. И, кажется, ты говорила о четырех мешках еды, которые он притащил для тебя.

— Двух пакетах, — поправила Джастина рассеянно.

Подруги переглянулись и прыснули со смеху.

— Ладно, оставим в покое Райана — все равно ему уже ничего не светит. И Джастина тоже — ручаюсь, он еще появится, даже если он тогда ушел от тебя злым как волк. Это все из-за ревности, уверяю тебя. Но, представь, меня тоже интересует тема, которая почему-то волнует Джастина.

— Мое безделье, — пробормотала Джастина.

— Именно, моя крошка. Давай-ка расскажи, чем еще, помимо трех свиданий за один уикэнд, ты отличилась на той неделе. Ты обещала, что будешь искать что-то, что тебе понравится и принесет либо пользу окружающим либо деньги тебе. Есть успехи?

Джастина выразительно закатила глаза и тяжело вздохнула…

— Так есть или нет?

— Есть кое-что…

— И что же это?

— Я разобрала свои старые вещи. Одежду, всякое барахло, украшения, книги…

— Какое это имеет отношение к теме нашего разговора? — нахмурилась Мэгги.

— Самое прямое. Это — польза людям. Что-то из вещей я отнесла в Армию спасения. Правда, они сказали, что большинство этих вещей подойдет только детям…

— …А детям подобное носить не пристало, — подхватила Мэгги.

— Что-то отправилось прямиком на помойку. А книги я сдала букинисту. Удалось даже немного заработать.

— Книги?

— Книги. Те, что остались от тети, я тоже разобрала. Там было немало интересных и даже раритетных экземпляров.

— Могла бы и меня позвать, — проворчала Мэгги.

— Я отложила для тебя подарочек. Кстати, несколько хороших книг — те, что не разваливались и не рассыпались в труху — я отвезла в библиотеку. Их приняли.

— Понятно. Что-то вроде начала новой жизни… Подарки Ника ты тоже раздала?

— В самую первую очередь.

— Итак, в твоем активе позирование нагишом, благотворительность на почве книжек и одежды…

— Пару дней — точнее по полдня — я проработала в мегамолле на дегустации овсяного печенья.

— Надо же. А кому в данном случае была польза?

— Мне заплатили. Немного. А от овсяного печенья прямая польза людям. И удовольствие детям.

— Так. Что-то еще?

Джастина печально покачала головой.

— Негусто, — сказала Мэгги.

— Знаю.

— А ты не хочешь попытаться заработать много? — с нажимом спросила Мэгги.

— И в каком же качестве ты меня видишь?

— Дорогая, это не я должна видеть. Это ты должна знать, понимать и чувствовать, что ты умеешь и чего тебе хочется.

— Считай, что я ничего не умею.

— А чего тебе хочется, Джасси?

— Быть счастливой.

— Но этого хочется всем.

— А многие ли готовы над этим работать?

— Я тебя не понимаю.

— Люди говорят — ах, если бы я был счастлив… Но что они для этого делают? Ищут ли? Развиваются? Ошибаются ли и идут ли дальше? В поисках счастья… Знаешь, кажется, они делают гораздо больше для зарабатывания денег. Но при этом своим счастьем никто не занимается.

— Без денег тоже далеко не уедешь.

— Я понимаю. Но, может, у меня лучше получается работать над ощущением счастья, чем над зарабатыванием денег? Да, кто-то богаче меня. Но счастливее ли?

— Джастина, ты когда-нибудь повзрослеешь?

— Думаю, что нет.

— Я тебя очень люблю. Но разве можно быть настолько оторванной от жизни? Неужели нет ничего, что тебе не понравилось бы делать за зарплату?

— Мне нравится многое, даже очень! Общаться с людьми. Слушать их.

— Может, психология? Консультирование, терапия…

— Помогать им. Нравится запах кофе в кофейнях. Я даже иногда думаю, что было бы здорово обслуживать людей, наливая для них кофе в большие бумажные стаканы. А они бегут с этими стаканами на работу, и кофе помогает им проснуться…

— Отлично! Может, бариста?

— А еще мне нравится рисовать. Медовыми красками, пастелью, даже просто мелками или обычным карандашом. Иногда видишь какого-нибудь красивого человека и думаешь: так бы и нарисовала его…

— Уличный художник? Не могу сказать, что это перспективно…

— Еще я хорошо разбираю вещи, пеку блинчики.

— Повар.

— Но посвящать блинчикам всю свою жизнь? Да я с ума сойду.

— Как насчет того, чтобы отвечать на телефонные звонки?

— Это может делать и автоответчик.

— Джастина, ты просто невозможна.

— Да, мне многое нравится, но сложно задерживаться подолгу на одном месте. Нужно посвятить этому занятию всю жизнь, а стоит ли посвящать ее только чему-то одному? Ты же не в состоянии, скажем, выбрать окончательно между китайской и итальянской кухней?

— Мм… нет.

— Вот ты объелась сосисками и, хотя страшно их любишь, всю следующую неделю смотреть на них не можешь. Тогда на помощь придут помидоры или зерновые булочки.

— В том, что ты говоришь, что-то есть, и все-таки…

— Просто я слишком люблю жизнь. Вряд ли я смогу зациклиться на чем-то одном, — грустно сказала Джастина, ковыряя бумажный стаканчик из-под кофе…

— Может быть, идеальным вариантом для тебя было бы замужество? — предположила Мэгги.

— Замужество? Почему?

— Ну муж есть, если у него есть голова на плечах, то как-нибудь он тебя обеспечит. А ты можешь продолжать свои сумасшедшие занятия: рисовать на улицах, выпекать среди ночи пирожки, отвозить старые книжки в библиотеки, позировать нагишом… Хотя позировать уже не получится, скорее всего. Что еще ты у нас любишь? Пропадать в кофейнях, приручать белок в парках, обходить все фотовыставки и камерные концерты…

— Замуж? Мне? С трудом представляю себя в роли жены. В роли девушки — еще куда ни шло…

— А в чем разница?

— В том, что замуж — это раз и навсегда.

— Может, и так. А может, и нет…

— Всегда хочется надеяться на лучшее.

— Кажется, мне пора. А чем ты займешься в ближайшие дни?

— Буду знакомиться с лошадьми.

— Что?! С какими еще лошадьми?

— Понимаешь, в одном из парков я видела, как на лошадях катают детишек. И здоровых, и не очень…

— Иппотерапия?

— Кажется, да. Я разговорилась с одним из инструкторов. И он сказал, что я могу приходить и помочь им.

— Помочь? В чем?

— Например, ухаживать за лошадьми на конюшне. Их же всех нужно вычесывать, расчесывать им гривы…

— И убирать навоз.

— Да.

— Что же, они сами не справляются?

— У них заболел кто-то из конюхов. Да, пока не очень справляются.

— Потрясающе. — Мэгги сморщила свой хорошенький носик.

— Правда?! — обрадовалась Джастина. — Я тоже так думаю. И, главное, меня обещали покатать на лошади… Может быть, даже дадут попробовать галоп.

— Ты мне друг или кто?

— Друг, Кирк, друг. Только отстань.

— Тогда расскажи мне про нее.

— Я не понимаю, о ком ты. Вернее о чем.

Всего лишь вторая бутылка темного пива, а Кирк уже хорош. Тепленький…

— Зачем ты тогда звонил?

— Просто перекинуться парой слов. Мне показалось, что в последние несколько недель я был не слишком-то вежлив.

— Только не начинай оправдываться. Это лишнее. Но если ты решил возобновить общение, то почему делаешь это наполовину?

— Когда будет что рассказать, я расскажу.

— Нет, парень. Постой. Погоди, послушай меня. Слушай сюда. Я не знаю, что произошло, но ты даже выглядишь иначе. Реально иначе. Где, к примеру, твои мешки под глазами?

— Я просто начал высыпаться.

— Вот! Ты начал спать!

— Кретин ты, Кирк. Я вышел на работу! Выйдя на работу, я стал раньше вставать. Это естественно. А начав раньше вставать, я и уставать начал больше. Поэтому теперь, ложась спать, я действительно засыпаю, а не глотаю таблетки от бессонницы.

— Пусть так… Но ты хотя бы на человека стал похож.

— А был?

— Был вылитый зомби. И не ври мне, будто дело в работе. И в прогулках. Может, ты даже зачастил в спортклуб, однако мне кажется, что здесь замешана какая-нибудь хорошенькая крошка.

— Она не крошка.

— Нет?

— Да. То есть… Да, она небольшого роста, но дело не в этом.

— Не крошка.

— Нет.

— И не цыпочка?

— Кирк. Отвали. Надоело.

— Еще пива?

— Я не собираюсь напиваться.

— Но ведь остались еще гренки.

— Доедай.

В конце концов Джастину надоело отбрыкиваться от расспросов Кирка. Он раскололся.

Он коротко обрисовал другу историю их знакомства, описал ему Джастину. То, как она выручила его. То, как он внезапно встретил ее снова. Как уже ему представилась возможность помочь ей.

— И ты хочешь сказать, будто ничего не было?

— Мы даже не целовались.

— Обалдеть. Последний девственник из «Беверли Хиллз 90210». Как его? Дэвид Сильвер.

— Отвали!

— Джастин, я бы на твоем месте не терялся.

— Тебе не надо на мое место, поверь. В этом положении мало радости.

— Но ведь ты уже начал новую жизнь!

— Кирк. Ты ничего не понимаешь. Мы с Джастиной просто общаемся! Мы с ней… да, мы просто друзья.

— Всего лишь.

— Не более.

— Хвалю за жизнелюбие. А за скрытность — нет, не похвалю. К чему трусить? Отчего бы не поделиться?

— Кирк, я уже поделился с тобой всем, чем мог, — вздохнул Джастин. — Поверь мне.

Друг хмыкнул.

— Я пытаюсь поверить. Пытаюсь, но не могу. Друзья, значит?

— Друзья.

Кирк внезапно хлопнул себя по лбу.

Учитывая, что в руке у него была бутылка, хлопок получился гулким и болезненным. Немного пива выплеснулось на рубашку Кирка, но он не обратил внимания ни на хлопок, ни на пятно, стремительно расплывающееся по рубашке.

— Сними. Я брошу в стиральную машину.

— Ерунда, — отмахнулся Кирк.

— Сними, говорю.

— А домой я в чем поеду? Что я скажу Лизе?

— Правду, осел. И я дам тебе какую-нибудь из своих рубашек.

— Спасибо, утешил.

— Зачем было хлопать себя по лбу?

— Потому что я догадался. Она страшная, да?

— Кто?!

— Эта твоя… Джас. Из клиники.

— Из автобуса, — поправил Джастин.

— Неважно.

— Нет. Она красавица. Правда, может при этом ужасно одеться… Но ее это не портит. Совсем. В ней столько обаяния… Она выглядела бы принцессой и в старом дождевике.

— Я рад за нее. Тогда почему ты не начнешь за ней ухаживать?

— Что? — тусклым голосом спросил Джастин.

— Ухаживать, дурень. Привозить цветы, водить в ресторан…

— Мы были в ресторане. И в кафе. Дело не в этом. Нам никто не мешает с интересом общаться.

— А надо общаться с сексом.

— Заткнись.

— Трахни ее! Что тебе мешает?

Джастин разозлился:

— Выбирай выражения! Она тебе не дешевая клубная или уличная девка!

— Да? А чем она занимается?

— Она… Она… Она окончила колледж. Теперь ищет себя. Свое призвание.

— А, ясно. Сидит на шее у папочки.

— Ни на чьей шее она не сидит. А квартира у нее своя.

— Если она переедет к тебе, то вы сможете ее сдавать.

Джастин вздохнул — у него почему-то пропал изначальный запал, не было больше сил злиться на бесцеремонного друга. К тому же подвыпившего — это многое объясняло.

— Рассуждаешь в точности как баба. Никто никуда не переезжает, ничего не надо сдавать. Не нужно говорить о Джастине чепухи. Она… Она не такая.

— Как кто?

— Как тебе кажется. Она трогательная. Добрая. Беззащитная на самом деле. Ранимая… Может, я и преувеличиваю, но, во всяком случае, не стоит вести себя с ней как герой-любовник. Она заслуживает бережного отношения.

— А я и не призываю тебя попользоваться ею и выкинуть, как старую грязную тряпку.

— Вытереть об нее ноги.

— Точно. Если ты нашел кого-то, кто тебе нравится, наслаждайся этим. Необязательно делать из этого лишь эпизод, если ты не хочешь.

— Кирк, да как ты не можешь понять?! Я вообще ничего не хочу.

— Зачем тогда ты приглашал ее?

— Рядом с ней я чувствую себя живым.

— Точно, ты хотя бы есть начал.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Перестал быть похожим на доходягу. На тебе же футболки висели.

— Может быть… Может быть.

— А теперь послушай меня. Не Джастина — значит, другая… Так почему бы не проводить время с той, которая тебе уже понравилась? Стой, не перебивай! Я прекрасно знаю, что ты мне сейчас примешься рассказывать, дружок.

— Знаешь?

— Не такой уж я идиот, каким иногда кажусь.

— Хочется верить, — по-доброму усмехнулся Джастин.

— Мерзавец. Так вот, можешь лопотать, что ты еще не готов к новым отношениям. Не переживай: они начнутся без твоего согласия. Они уже начались. Так хотя бы открой глаза и не будь слепцом.

— Кирк… Я не могу. Мне все напоминает о Мэриан.

— Я все понимаю! Но…

— В этом доме все напоминает мне о ней. Я даже не могу пригласить сюда Джастину, потому что, когда я поворачиваю ключ в замке, все у меня внутри переворачивается. Работа, клиника, кофе в ресторанчике — все это отступает на задний план. И значение имеет только то, что сейчас я толкну дверь, войду. А Мэриан меня не встречает. Ее нет за дверью. Ее вообще больше нигде нет. Представляю, какой у меня в эти минуты видок. Представь, что подумает Джастина…

— Ты просто не торопись. Должно пройти время…

— А когда я не дома, когда я, скажем, рядом с Джастиной, все в Джастине напоминает мне о Мэриан. Потому что она — полная противоположность моей бывшей жене. Иногда… иногда мне это даже нравится. То есть… я хочу сказать, что мне нравится, что Джастина именно такая. Но ведь это предательство! Это ведь самое настоящее предательство. То, что мне нравится кто-то, кроме Мэриан…

— Это никакое не предательство, — твердо заявил Кирк, — ты ведь не перестанешь любить жену.

— Никогда. Она поселилась в моем сердце.

— Ты должен понять кое-что прежде, чем это разрушит всю твою жизнь. Запомни или запиши: ты не виноват в том, что остался в живых и продолжаешь здесь находиться. Тебе надо жить дальше, и желательно делать это без чувства вины.

— Я…

— Просто живи дальше, не терзая по этому поводу ни себя, ни окружающих.

— Кирк, похоже, ты не понимаешь…

— Я все понимаю. Бредовый пример, но, может, хотя бы он для тебя сработает. Представь себе вечеринку. И вот ты оказываешься в одной из комнат с двумя девушками. Одна из них — твоя любимая жена Мэриан. Она сидит у тебя на коленях, вы болтаете, потягиваете вино. Может быть, целуетесь. А потом она выходит. Выходит из комнаты. Насовсем. Она больше не появится на вечеринке, Джастин. Может быть, она уехала в другой город. Может быть, на другой конец света. Не важно. Просто ее больше нет — и все. А вечеринка продолжается. И ты должен быть в этом доме. Внезапно ты, Джастин Брайт, обнаруживаешь, что в этой комнате ты не один. Скажем… там сидит Джастина, которая до этого перебирала пластинки или рассматривала фотографии на стенах. Теперь она сидит напротив и улыбается тебе. Ты можешь игнорировать ее, а можешь поболтать с ней. Можешь потанцевать, сыграть в шахматы, обнять, принести ей вина. Мэриан больше нет на этой вечеринке, но есть и другие девушки. Джастин, все, что ты можешь, — это выйти с вечеринки вслед за Мэриан. Но ты ведь не будешь этого делать? Я уверен: она хотела бы, чтобы ты был счастлив. И не пожелала бы, чтобы всю оставшуюся жизнь ты провел в одиночестве, поливая слезами вашу свадебную фотографию. Думаю, она допустила бы мысль, что кто-то может о тебе позаботиться.

— К чему ты клонишь?

— Выкини из головы чувство вины. Пойми: ты на вечеринке, где находятся другие люди. Волей-неволей тебе придется с ними общаться. Появятся новые отношения, произойдут новые события, твоя жизнь изменится и потечет по неожиданному руслу…

— Еще не время, — хрипло сказал Джастин. — Я еще не готов. Я не готов предать Мэриан. Ее память. Это все, что у меня осталось.

— Ладно. Сиди страдай.

— Спасибо за сеанс психоанализа.

— Да ты просто дурак.

— Разумеется. Я обращусь к тебе, если что…

9

После того как Джастин наговорил Джастине всяких обидных вещей, его мучила совесть. Он хотел извиниться, но не знал, как лучше подступиться. Позвонить? Написать сообщение? Заехать без предупреждения? Пригласить куда-нибудь?

Джастин забавлялся над собственными мыслями. Ну заедет он к ней без предупреждения… А вдруг окажется, что у Джастины есть бой-френд? Почему она его не предупредила? Ну она ведь не постеснялась отправиться на свидание с Райаном Смитом, едва расставшись с ним, с Джастином.

Правда, Джастина весело сообщила, что свидание оказалось никудышным. Сказала, что Райан ни капельки ей не нравится.

И Джастин был склонен верить ей.

Несколько дней он мучился выбором варианта примирения. Потом боялся опоздать — вдруг окажется, что он ей уже неинтересен? Или, что хуже того — Джастине неприятно его видеть.

Потом он позвонил ей неожиданно даже для себя самого. Пригласил на фруктовый коктейль. Прямо сегодня. Прямо сейчас.

— Ну-у… — с сомнением протянула Джастина. — В общем-то можно. Но сейчас я у подруги, так что…

— Может быть, она не станет возражать?

— Против чего?

— Против того, что я ненадолго украду тебя. Ты собиралась там ночевать?

— Вполне возможно, — рассмеялась Джастина. — У нас большая развлекательная программа: Ричард Гир, Шон Коннери…

— Предпочитаете экранных героев реальным людям?

— Я ведь не отказываюсь. Ничего против коктейля я не имею.

— Отлично. Диктуй адрес, и я заеду за тобой. Поболтаем, а потом сможешь вернуться к своей подруге…

Через полчаса они уже сидели в маленьком баре в центре города. Здесь было тихо и уютно, стильно и дорого. Народу было немного. На это Джастин и рассчитывал, выбирая дорогой бар с солидной винной картой. Впрочем, как и было обещано Джастине, они честно начали с фруктовых коктейлей. Мастерство бармена распространялось не только на алкогольные смеси.

Джастин невольно любовался своей спутницей. Разумеется, она не готовилась к встрече. Но, пользуясь случаем, они с Мэгги сделали друг другу маникюр: Так что ногти Джастины ослепительно сверкали красным лаком. Повседневный наряд девушки — джинсы и бежевая рубашка из «мятой» ткани — успешно оживлялся этими яркими пятнами на ногтях. Джастину вообще очень нравилось сочетание красных ногтей Джастины и ее черных шелковистых волос, которые, правда, сейчас были собраны в небрежный низкий пучок.

Джастин успел извиниться за свое поведение. В свою очередь Джастина со вздохом поведала о том, что и лучшая подруга выговаривает ей за те же самые вещи.

— Может, мне и в самом деле следует быть более серьезной…

— Не обязательно серьезной. Просто не мешает подумать о том, чего же хочется в жизни и как этого добиться.

— Что, если добиваться — вообще не мой конек?..

Джастин лихорадочно размышлял в поисках более удачной темы для разговора. Свою работу ему обсуждать было неинтересно. Джастина вообще ничего не могла поведать на эту тему. Обсуждать друзей? Политику? Религию?

Меньше всего ему хотелось абстрагироваться, переключиться с проблем этого мира на легкую болтовню, непринужденные шутки. Ему хотелось ни о чем не думать. Просто наслаждаться вечером, сидеть на удобном диване и потягивать из трубочки… что на этот раз?

— У тебя что? — Он кивнул на бокал Джастины на высокой ножке, который был украшен сразу двумя разноцветными зонтиками, вишенкой и ломтиком ананаса.

Джастина поболтала остатками яркой жидкости в бокале.

— Кажется, клюквенный сок, гренадин и еще что-то.

— А у меня лайм, клубника, апельсин…

— Разве ты не заказываешь бармену определенный коктейль?

— Нет. Я прошу его устраивать сюрпризы. Мне нравится различать оттенки вкусов.

— Здорово.

— Не хочешь поесть?

— Пока нет. Но, пожалуй, я хочу мохито…

Болтушка Джастина тоже размышляла в поисках нужной темы для беседы. Она подумала, что легкий алкогольный коктейль, возможно, и поможет ей достигнуть нужной кондиции. Обычно ее речь напоминала веселый и бессистемный поток сознания. Но в этот раз не получалось болтать бездумно, не заботясь о корректности. Что-то словно сковывало ее в присутствии Джастина. А ведь среди друзей ей не было равных в экспромтах, юморе, умении поддерживать беседу на сотни разнообразных тем…

Мохито принесли в огромном бокале. Джастина задумчиво полюбовалась на мяту, которая покоилась на колотом льду.

— Твое здоровье!

— Спасибо, — кивнул Джастин. — Выглядит до невозможности аппетитно.

— Что же мешает тебе заказать такой же, но безалкогольный?

Джастин поморщился.

— Пить так уж пить. А это… Ни туда ни сюда.

— А-а. Тогда сиди и завидуй красоте моего бокала.

— Несносная девчонка… Безалкогольный мохито, пожалуйста!

Напиток был готов меньше чем через минуту.

По модному каналу начали демонстрировать показ новой летней коллекции известных итальянских дизайнеров.

Джастина даже засмотрелась. Потом отпустила замечание. Джастин поддержал ее колкостью в адрес фантазии модельеров.

— Ходить в этом по улице совершенно невозможно… наверное. — Джастина в задумчивости прикусила пластиковую трубочку в бокале.

— Я поверю тебе на слово.

— Я не пробовала. Зачем?

— Джастина, на мой взгляд, все эти модные понятия — просто надуманные вещи. Ненужные измышления.

— Воспаленная фантазия?

— Что-то вроде того. — Мохито закончился подозрительно быстро. Джастин попросил, чтобы ему принесли еще один.

Так приятно было сидеть и никуда не торопиться. Так хорошо, что не нужно возвращаться в опостылевший своей пустотой дом. Так славно, что есть с кем поболтать. Пустяки, о которых болтали они с Джастиной, не казались ему совсем уж вопиющими глупостями.

И это было чрезвычайно приятно — случайно соткавшаяся вокруг них атмосфера легкости, спокойствия и умиротворения.

Просто блаженство.

Перед Джастиной тоже поставили новый бокал с мохито. Алкогольным, естественно.

Не глядя на стол, таращась в экран, она протянула руку. Пальцы наткнулись на холодный запотевший бокал. Джастина поднесла его к губам и сделала хороший глоток.

— Я не знаю, как насчет фантазии, — сказала она, — но за некоторые из этих вещей берут очень дорого. Просто уйма денег.

— Джастина, зачем тебе подобные вещи?

— Не подобные. Нет. Хочется что-то красивое…

— Мне казалось, у тебя есть красивые вещи.

Джастина кивнула.

— В основном с распродаж. Понимаешь, когда ищешь по-настоящему качественную и при этом красивую вещь, ее удается найти далеко не в каждом магазине. Приходится приплатить, чтобы получить то, что хочешь…

Джастин пожал плечами.

— Мне бы твои проблемы.

— В каком смысле?

— Если бы все можно было решить так легко! Заплатив…

— А вообще, — заявила Джастина, — очень легко прикинуть, насколько жизнеспособную моду делают те или иные дизайнеры!

Во рту у Джастина опять страшно пересохло. Он списал это на духоту в баре.

— У меня опять закончился мохито. Тебе взять новый?

— Бери…

— Так что там с жизнеспособностью? — Они чокнулись очередными бокалами.

— Я просто представляю модель в этом наряде на улице.

— На какой улице?

— На любой, — фыркнула Джастина. — Сразу становится ясно, будешь ли ты выглядеть как королева или тебя наймут вместо огородного пугала. Да, и эта обувь… Как вообще модели ходят в ней?

— Тем не менее все это находит спрос.

— Разве? Я думаю, что даже до магазинов не все из этого доходит. Послушай, у меня какой-то странный мохито…

— Что случилось, Джас?

— Дай-ка я попробую твой. Так и есть! Ты утащил у меня настоящий мохито!

— Что значит утащил?

— Кажется, мы перепутали бокалы, — почему-то с торжеством объявила Джастина.

— Они похожи по вкусу…

— Разумеется! Из-за мяты, и из-за лайма тоже! Но почему ты сразу не почувствовал, что в твоем коктейле ром?

— Не знаю. Было просто вкусно.

— Сколько пьяного мохито ты уже выпил?

— Какая теперь разница? — махнул рукой Джастин. — За руль мне все равно нельзя.

— Как же мы поедем? — встревожилась Джастина.

— А мы и не поедем. Поймаем такси. А еще лучше — вызовем. Но мы ведь пока не уходим?

Джастина прислушалась к своим ощущениям.

— Кажется, мне нужно в дамскую комнату.

— А домой?

— Пока нет, — с блаженной улыбкой ответила она. — Тут веселее.

— Рад, что тебе нравится. Иногда кажется, что для счастья нужно не так уж и много: теплая компания, удобное кресло и вкусный коктейль. И время, чтобы поговорить… Обо всем и ни о чем.

— Запомни эту мысль, — посоветовала Джастина. — Давай ты разовьешь ее, когда я вернусь?..

Вернувшись, она обнаружила перед Джастином стакан с виски, а вместо своего полупустого бокала с мятой и льдом — стакан с пинаколадой.

— Что это? Зачем это?

— Попробуй, бармен говорит, что это вкусно, — посоветовал Джастин.

— Хорошо, я так и сделаю.

— На чем мы остановились?

— На том, что возьмем такси…

За дегустацией новых порций коктейлей, отпусканием забавных или едких комментариев в адрес модных показов, пролетело еще несколько часов. И пролетели они абсолютно незаметно.

Джастин чувствовал себя бодрым и свежим, даже как будто бы обновленным. Но эту иллюзию он питал ровно до тех пор, пока не попытался подняться, чтобы дойти до туалета и умыться. Лицо почему-то горело… А ноги не держали.

— Джастина…

— А? — с готовностью откликнулась она.

— Ты не подскажешь, который сейчас час?

— У тебя часы на руке. И на стене. Смотри, прямо над нами есть часы.

— Тогда дело плохо…

— Почему?

— Мэгги пустит тебя домой в половине третьего ночи?

— Ой! А я не знаю! Что же делать?

— Думаю, что надо ехать и проверять. Не оставаться же нам тут до утра?

— Думаю, что не стоит, — согласилась Джастина. — Иначе наше похмелье будет длиться несколько суток…

— Правильно. Поехали-ка по домам.

Но сначала они додумались вызвать такси.

На заднее сиденье машины Джастина свалилась уже без сил.

— Значит, едем к твоей Мэгги.

— Значит, — согласилась Джастина, — но еду я одна. А ты остаешься! — Она строго посмотрела на своего кавалера.

Джастин горестно вздохнул и стал выбираться из такси.

Джастина поймала его за рукав.

— Стой! Куда ты? Я имела в виду, что ты не можешь остаться у Мэгги. Мы с ней спим в одной постели!

— Но между вами…

— Конечно нет! Ты с ума сошел! Мы как сестры… С самого колледжа. Или со школы? — Джастина задумалась.

— Поехали. Надо тебя отвезти. — Джастин назвал шоферу адрес. — А теперь звони ей!

— Кому?

— Своей сестре!

Джастина похлопала себя по карманам.

— Ты не видел мою сумку?

— Нет.

— Поехали обратно! — вскричала Джастина, хлопая ладонями уже по спинке сиденья.

— Что ты? Успокойся!

— Но ведь мы забыли в баре сумку!

— Я не помню, чтобы ты выносила ее из квартиры Мэгги, — заметил Джастин.

— Растяпа! Ну я и растяпа! А телефон у меня, конечно, в сумке.

— Тебе виднее.

— Наверняка Мэгги принялась мне названивать, чтобы узнать, куда я пропала. И не дозвонилась…

Когда они подъехали к дому Мэгги, Джастина заскрипела зубами от огорчения.

— Ее окна уже темные.

— Неудивительно, — кивнул Джастин. — Значит, надо везти тебя домой.

— Да? Вот спасибо! Тут недалеко…

«Тут недалеко» вылилось в сорок минут быстрой езды.

— Ну, спасибо тебе за вечер…

— Это тебе спасибо.

— Увидимся?

— Разумеется.

— Значит, созвонимся. — Джастина уже нашаривала ручку дверцы, чтобы выйти из такси. — Стоп! А как я попаду домой?

— Ты о чем?

— Мои ключи в сумке… А сумка…

— У Мэгги. Это я уже выучил.

— Проходи, не задерживайся… То есть не спотыкайся.

— Черт, как темно! Все-таки хорошо, что ты не забыл ключи.

— Где не забыл?

— У Мэгги.

— Джас, это же ключи от моего дома!

— Ах да. Слушай, да ты негодяй!

— Почему?

— Ты ведь обещал безалкогольные коктейли. Ты виноват.

— Да. А ты захотела мохито. Первая захотела. И первая перепутала бокалы. Видишь, это ты чудовище, а не я.

— Почему ты не включишь свет?

— Черт. Я не помню, где выключатель.

Джастин осветил коридор своего дома слабым светом экрана мобильного телефона.

— Не хочу переломать себе все ноги.

— Я понимаю. У тебя красивые ноги.

— Какое тебе дело до моих ног?!

— Почему ты на меня кричишь?! — возмутился Джастин. — Кричит тут… Ты, между прочим, в моем доме! Где я тебя… гостеприимно… ик!.. приютил. А ты меня напоила!

— Да, как же, держи карман шире.

— Ну-ка иди сюда…

Когда Джастин оторвался от ее губ, Джастина воскликнула:

— Что ты делаешь?! Тебе никто не разрешал!

Это было подобием красной тряпки, которая необратимо действует на быка. Джастин не мог вынести такой фразы. Он не нуждался ни в чьем разрешении. Ему не требовалось разрешение девушки, чтобы целовать ее! В колледже все девушки были его. Стоило только захотеть. Не приглашать на свидание, не манить пальцем… Просто посмотреть. Даже не улыбаясь. Еще лучше — взглянуть безразлично. А тут он не просто смотрел! И свидание было! И море… море угощения. В Джастине вдруг проснулся мачо, не знавший отказу ни единого раза.

К тому же он был основательно пьян. Не в стельку. Но до чертиков.

Все его чувства и переживания вырвались наружу, словно неудержимая лавина. Контроль был взорван. Отброшен в сторону. Остановить Джастина сейчас могли только железные цепи или стальные наручники. Или чемпион мира по боксу в тяжелом весе. Супертяж. Ему никто не разрешал?!

— А я не знаю другого способа закрыть тебе рот, по крайней мере — сейчас! Болтаешь черт знает что!

Ответить Джастина не успела.

Ее губы снова оказались во власти его губ. Беспощадных, неумолимых, настойчивых. Крепкий запах виски ударил ей в нос.

Виски… алкоголя… и запах его разгоряченной, чуть солоноватой кожи… Вкус его губ, вкус мяты, тонкий, почти неуловимый привкус лайма…

Лайм и мята на его языке.

Словно дыхание ветра, несущего с моря свежесть и прохладу…

Джастина застонала, ничуть не сдерживаясь.

«Отпусти», — хотела прошептать она, когда он снова оторвался от ее губ, но вместо этого пробормотала:

— Пожалуйста…

Он не стал уточнять, что именно «пожалуйста».

Он подхватил Джастину на руки.

Спотыкаясь, натыкаясь на стены, ругаясь, он в потемках (глаза уже почти привыкли) вошел в какую-то комнату. Бог его знает, что это была за комната. Во всяком случае, там был диван. Джастин споткнулся и об него. Но Джастину он опустил не на диван, а прямо на пол.

Джастина почувствовала кожей что-то теплое. Мех.

— Шкура? — едва слышно прошептала она.

— Медвежья…

Значит, они в гостиной.

Джастин, почти не соображая, что делает, находясь в полубессознательном состоянии, содрал с себя рубашку. Жалобно затрещали нитки. Кажется, отлетела и ускакала во мрак пуговица… Джастин уже возился с пряжкой ремня.

Джастина запрокинула голову, выгнулась, когда крепкие руки Джастина обхватили ее за талию. Внизу живота что-то сладко ныло, требовало большего, жаждало удовлетворения.

Полного и безоговорочного.

А Джастин жаждал полной и окончательной капитуляции.

Его указательный палец скользнул по ее губам, требовательно прижался к нижней губе. Джастина разомкнула губы и коснулась кончиком языка его горячей кожи. У него перехватило дыхание.

— Что ты со мной делаешь? — пробормотал он.

Внезапно он осознал, что в этой ситуации что-то неправильно. В корне неверно.

Джастина. Она ведь полностью одета!

Не разбираясь особо в полумраке, Джастин принялся стаскивать с нее рубашку. Джастина возмутилась — еще бы, это не джемпер и не водолазка, на рубашке полно пуговиц. Она прижала руки к груди, словно защищаясь. Но Джастина было невозможно остановить. Частично разорванная рубашка улетела на диван. Джастин не обнаружил под ней ровным счетом ничего… Как он мог за весь вечер не заметить этого?! Кирк прав: за такое короткое время он умудрился стать слепым.

Жаркие ладони Джастина накрыли грудь Джастины. Волнующие ощущения внутри Джастины росли и ширились. Она обхватила его ногами, и Джастин понял, что такое положение вещей — это неправильно. Он поспешил избавить Джастину от джинсов. Судьба белья Джастины была совсем печальной. Эту последнюю преграду, отделяющую их от наслаждения, от окончательного познания друг друга, Джастин рванул так, что трусики треснули по боковому шву.

В гулкой тишине пустынного дома были слышны лишь стоны, они разрывали эту тишину, они казались чем-то сверхъестественным. Джастина билась в руках своего партнера. Вырываться было бесполезно.

Последнее, что Джастин сделал перед тем, как отключиться, — громко застонал. Это был стон, переходящий в рык. Инстинкты, выпущенные на волю, обнаружившие себя без узды, ликовали.

Первое, что Джастин ощутил наутро, — тоже свой собственный стон. Только этот стон был слабым и неуверенным. Он происходил от ощущения головы, грозящей вот-вот расколоться напополам.

Джастин боялся открывать глаза. Он чувствовал, что пространство вокруг него наполняет дневной свет. И знал, что этот свет больно резанет по глазам, стоит ему только открыть их навстречу новому дню.

В голове начали тесниться воспоминания.

Воспоминания всплывали одно за другим.

Джастина…

Вот Джастина изгибается, обхватывая его шею руками.

Вот они сливаются в поцелуе, их языки то сближаются, то расходятся.

Он с бешеным напором вонзается в нее, а она принимает все с восторгом.

Ее тело, такое податливое и такое сладкое.

Ее упругая и бархатистая кожа.

Шелковые пряди волос — словно змеи, рассыпающиеся из своего клубка в темноте.

Ее чувственные губы, ее стройная шея, ее… животное начало.

Ему казалось, что она была такой же ненасытной, как и он.

Окончательно стряхивая с себя остатки сна, Джастин понял — это было как удар молнии, — что он невольно сравнивал Мэриан и Джастину.

Мэриан была очень нежной. Очень… медленной. Или медлительной?

И Джастин в свою очередь был нежным с ней. Он боялся сделать что-то не так, причинить ей боль, стать слишком резким… Их занятия любовью напоминали, наверное, тантрический секс. Всегда плавно, всегда трепетно. С упоением, да…

Но только сейчас Джастин понял, чего ему недоставало в постели с Мэриан. Недоставало по-настоящему.

И сегодня ночью Джастина дала ему это. Она была щедрой, делилась этим с лихвой, его страсть, казалось, не могла доставить ей никаких неприятных ощущений или дискомфорта.

Она была удивительно темпераментной.

Интересно, если бы они не отключились, удалось бы им заниматься этим до самого утра?

Перед глазами Джастина всплыло лицо Кирка.

Какого черта этот придурок здесь делает? То есть в его голове, конечно…

Джастин уверял, что относится к Джастине более трепетно, чем Кирк себе представляет. Заявлял, что она не такая.

А напившись, тут же потащил ее в постель…

Нет. Он не тащил — ведь это же стечение обстоятельств! Ключи, Мэгги, темные окна, телефон… Ведь правда? Ведь правда?!!

«Не дешевая, не клубная, не уличная девка» оказалась ненасытной фурией. И он, проснувшись, балансируя на грани между сном и явью, сравнивал! Сравнивал Джастину со своей покойной женой! Он не мог сказать, в чью пользу было это сравнение. Он вообще не хотел сравнивать! Откуда только эти мысли полезли к нему в голову?!

«Я отношусь к ней иначе… Она не такая… Нам нужно общество друг друга… Я бережно отношусь к Джастине…»

Не прошло и двух недель, как он буквально растерзал ее в постели, взяв все, что ему только заблагорассудилось.

И что же будет дальше?

Что теперь?

Что дальше?..

Сейчас она проснется.

Вот-вот Джастина проснется.

И…

Джастин сжал голову руками. Яростно потер виски — стало только хуже.

Пьяными они были или нет, по крайней мере, эта девушка подарила ему незабываемую ночь. Настоящее наслаждение.

И…

Наверное, неплохо было бы отблагодарить ее. Хоть как-то. Каким-нибудь достойным образом.

Скажем… не придумали ведь ничего уместнее, проще и романтичнее, чем завтрак в постель?

Джастин открыл глаза.

Уютным клубочком рядом с ним дремала Джастина. Ее волосы были в беспорядке, длинные ресницы подрагивали, бросая тень на нежные щеки.

Вокруг царил кавардак. Смятая шкура, разбросанная одежда… И как они только не замерзли?

Джастин натянул на себя джинсы. Зашел в ванную. Отражение в зеркале привело его в ужас. Срочно — под душ, срочно бриться, и непременно почистить зубы! Если бы Джастина проснулась раньше и увидела его в таком похмельном обличье, непременно сбежала бы от него, как красавица от чудовища.

Войдя в кухню, он первым делом открыл настежь окно. Пусть голова проветрится, может, отпустит.

Он выжал сок двух видов — апельсиновый и яблочный. Разогрел в микроволновой печи круассаны. Отыскал в холодильнике сливки, сварил крепкий кофе. Отварил яйца. Водрузил все это добро на поднос и отправился будить Джастину…

Он застал ее уже проснувшейся, потягивающейся и сонно улыбающейся.

Все еще улыбаясь, она повернулась к нему…

— Доброе утро!

— Доброе. — Джастин поставил поднос рядом с медвежьей шкурой. — Хорошо спалось?

«На новом месте», — подумал он, но добавлять не стал.

— Я не помню, — немного смущенно призналась Джастина.

— Пей кофе, пока он не остыл.

— Спасибо.

Она взяла с подноса булочку, отломила кусок и рассеянно отправила в рот.

— Кажется, вчерашний вечер удался.

— Да… кажется.

— Я не тороплю тебя. Но мне надо собираться и ехать на работу.

— В клинику?

— Да.

— Я сейчас…

— Говорю же — не спеши. У тебя вполне есть время принять душ.

— Спасибо. Это было бы замечательно. Откровенно говоря, я чувствую себя довольно мерзко. Если как следует умыться, должно стать легче… наверное. Ты дашь мне полотенце?

— Разумеется.

Теперь Джастина словно стеснялась своей наготы. Она вдруг превратилась в беспомощную девчонку, мало чем напоминающую ненасытную бесстыдницу, которая была рядом с Джастином этой ночью.

Она умоляюще посмотрела на него. Джастин хмыкнул, понимая, на что она намекает.

— Сейчас принесу тебе какой-нибудь халат.

Одним глотком он допил остатки сока в стакане и вышел из комнаты.

Его настораживало, что пока со стороны Джастины не последовало никаких вопросов — с кем он делит этот дом, увидятся ли они завтра, не сожалеет ли он о случившемся…

Может быть, она из тех людей, которые просто принимают все, что преподносит им жизнь?

Не было вопросов и по поводу вчерашнего вечера. Почему они оказались здесь, почему он не приглашал ее раньше, где ее сумка, кто теперь будет пришивать пуговицы…

Джастин и ждал расспросов, и боялся их.

И расспросы не заставили себя ждать.

На пороге кухни появилась Джастина, замотанная в полотенце. Ее волосы были влажными, на кончиках даже поблескивали капли. Глаза неестественно блестели.

— Ты можешь кое-что мне объяснить? — выдавила она из себя.

— Да. Конечно, — уронил Джастин. — Слушаю тебя.

— Я пыталась привести в порядок свою одежду, там, в гостиной. Я видела снимок на каминной полке. Там ты и… девушка в свадебном платье. Это твоя жена, да? Ты женат?

— Да. Это моя жена.

Глаза Джастины расширились, она уже готова была развернуться и броситься прочь. Джастин удержал ее:

— Есть лишь одно «но». Ее уже нет в живых.

Ему казалось, что распахнуть глаза еще шире было невозможно. Оказывается, он ошибался…

— Да? — прошептала она. — Мне очень жаль… Как же это случилось, когда? — Она уже не думала о себе.

— Совсем недавно. Совсем.

— Несчастный случай?

— Она была больна. У нее обнаружили рак. Мы пытались сделать все, что могли. Видимо, этого было недостаточно. И слишком быстро все произошло. Все закончилось.

— Боже мой… Сколько же ей было лет?

— Двадцать шесть.

— Ты… Ты не говорил о ней ни единого слова. Даже не упоминал ее имени. Ты поэтому не хотел приглашать меня к себе домой?

— Ее звали Мэриан… Отчасти да. И поэтому тоже.

— Ты сильно ее любил?

— Очень.

— Мне очень жаль. Джастин…

— Пожалуйста, не говори ничего.

— Я правда сожалею.

— Я тоже сожалею. О том, что все так вышло.

Джастина подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты о Мэриан? Или о том, что произошло этой ночью?

— Ты все помнишь…

— Абсолютно все.

— Я о прошедшей ночи.

— Ты не должен так терзаться. Ты имеешь право жить дальше. Другое дело, если ты сам этого не хотел…

— Хотел. Это и угнетает больше всего. Я не должен этого испытывать. Не должен был ничего к тебе чувствовать.

— Как можно запретить себе чувствовать? — с удивлением произнесла Джастина.

— Прошло слишком мало времени, Джас. До смешного мало. До обидного мало. Я чувствую себя предателем по отношению к ней. Я должен был сдерживать себя.

— Джастин… Пойми, это не измена.

— Ты в этом так уверена? А вот я — нет… Это чудовищно. Не прошло и нескольких месяцев.

— Я не понимаю твоих метаний, — недовольно сказала Джастина. — Если ты считаешь, что еще слишком рано продолжать жить полной жизнью, то сидел бы дома. Изображал бы затворника. Но ты ходишь на работу, общаешься с людьми, испытываешь какие-то чувства и эмоции… Какой смысл запрещать себе что-то? Какой смысл бороться с тем, что все равно происходит?

— Джастина… Мы не должны были так торопиться. Даже если не вспоминать о Мэриан… Я ведь отношусь к тебе лучше, чем к девочке на одну ночь.

— И что же?

— Мы были неблагоразумны. Мне следовало бы быть более чутким.

— Но если мне не нужно столько чуткости?

— Черт… Джастина, я запутался. Слишком много ощущений смешалось. Я виноват перед Мэриан. Я виноват перед тобой. Я ведь не смогу дать тебе многое — зачем было тогда начинать?

Джастина стала терять терпение.

— Можешь ты уяснить, что никто не виноват?! Нельзя хоронить себя под чувством вины перед любимым человеком!

Джастин не слушал ее.

— В этом доме… Здесь, где все напоминает мне о ней…

— Хватит. Мне надоело. Я ухожу. Спасибо за завтрак, Джастин… и за ужин тоже спасибо. Получилось вкусно, но, видимо, слишком крепко. Для нас обоих. Ты не одолжишь мне несколько фунтов на такси? Я понятия не имею, как отсюда выбираться. Теперь мне нужно ехать к Мэгги на работу. Брать у нее ключи, ехать к ней домой, где моя сумка, деньги, ключи, телефон… Понятия не имею, зачем я тебе это все говорю.

— Разумеется, я дам тебе денег, Джас. Извини… Обидеть тебя я хотел меньше всего.

— Я верну тебе долг. Завезу в клинику, оставлю конверт у администратора, или еще как-нибудь.

— Джас! — вспыхнул он. — Оскорблять меня — это лишнее! За кого ты меня принимаешь?

Она пристально посмотрела в глаза Джастину, прежде чем выйти за дверь и отправиться одеваться в полуразорванную одежду.

— Странно, что тебя больше беспокоят деньги. Оказывается, тебе проще дать человеку денег, чем позаботиться о его чувствах?..

10

Джастина не ответила на эс-эм-эс «Прости».

Следующим посланием от Джастина стало: «Извини меня, пожалуйста».

Джастина хранила гордое (ну или спокойное) молчание.

Через неделю Джастин написал ей снова.

«Прости. До встречи с тобой мне было просто тяжело. И причина была одна. Сейчас же мне тяжело вдвойне. Попытайся понять. Мы можем хотя бы просто увидеться?»

«Зачем?»

«Выпить кофе. Поговорить».

«У меня плохо получаются разговоры с… бывшими. К тому же приходится потом обсуждать их с Мэгги — только лишняя трата времени. А еще мне возвращают забытые вещи — от этого тоже, знаешь ли, мало радости».

«Ты и вправду кое-что забыла у меня».

«Джастин, можешь оставить себе все мои пуговицы».

Следующие несколько дней показались Джастину пыткой.

И он все-таки не выдержал, приехал к Джастине и несколько часов просидел в машине, карауля ее возвращение домой.

— Джас! Подожди!

Накрапывал дождь. Она шла без зонтика. Даже не накинула капюшон на голову. Капли воды мерцали в ее темных волосах. При взгляде на «преследователя» ее глаза подернулись поволокой досады.

— Что тебе здесь нужно?

— Я хочу блинчиков.

Это был тактически правильный ход: Джастина рассмеялась. Теперь она напоминала ту самую независимую и задорную, своевольную Джастину, какой он увидел ее в первый и во второй раз.

— Хочешь блинчиков — иди в ресторан.

Стратегический ход не сработал.

— Я хочу твоих блинчиков.

— А как быть с твоим чувством вины?

— Джастина, пожалуйста. Насколько я помню, в твоих правилах помогать людям, а не добивать лежачего.

— Видимо, не в тех ситуациях, где дело слишком сильно касается меня самой.

— Мы можем просто поговорить?

— Ладно, — сжалилась Джастина, — можешь подняться вместе со мной.

В прихожей они разделись, и Джастин еще раз отметил, насколько удручающее впечатление на него производит состояние дома Джастины.

— Зеленый или черный чай?

— Все равно.

Джастин едва не добавил: «Лишь бы из твоих рук».

Но это было правдой.

Он опять потерял сон и аппетит, хотя и презирал себя за это. Он обретал волю к жизни только рядом с ней — и не мог простить ей этого.

Скрывшись в комнате, Джастина через некоторое время вернулась, и Джастин увидел, что она переоделась в лиловый костюмчик с белыми разводами. Это было так… по-домашнему. Это было очень трогательно.

— Я принес тебе подарок…

— Мне не нужны подарки.

— Разве?

Джастин вытащил из пакета коробку шоколадных конфет — стоимость этой коробки составляла дневной заработок его администратора в клинике.

— Чем ты занималась все это время?

— Гуляла. Читала. Немного рисовала. Смотрела старые фильмы…

— Дома?

— В кинотеатрах. Не слишком хотелось оставаться одной.

— А что же Мэгги?

— У нее работа.

— Послушай, Джастина… Возможно, в чем-то мы и ошиблись. Где-то повели себя неправильно. Но я пока не готов из-за этого недоразумения прекращать наши отношения.

— Чего же ты хочешь? — Она спокойно расставляла на столе кружки и тарелки.

— Ты не возражаешь против похода в кино?

— Возражаю. Мне больше не хочется ходить в кино.

— Тогда, может быть, я приглашу тебя в кафе?

Джастина замерла.

— Послушай… Все эти знаки внимания…

— Банальны, да? — догадался Джастин. — Но ведь главное, что я пытаюсь уделять внимание. А на большее у меня сейчас не хватает…

— Фантазии?

— Душевных сил.

— Бывает.

— Так что там со знаками внимания?

— Да. Так вот. Они не нужны, не имеют смысла, если ты не знаешь, что за ними стоит.

— Хочешь, чтобы я рассказал, что к тебе чувствую?

— Было бы неплохо для начала.

— Я не готов к таким разговорам.

— Будешь готов — напиши, хорошо? А пока не отнимай мое время. — Джастина повернулась к нему спиной, принялась вытряхивать ягоды клубники в вазочку.

— Послушай… Я не могу дать многое. Но ведь и сам многого не требую. Просто быть рядом, когда хочется.

— Зачем?

Ответа не было.

— И что дальше?

Джастин пожал плечами.

— Где будем встречаться? — неожиданно спросила Джастина.

Он поднял голову. Он уже не надеялся на успех своего визита.

— О чем ты?

— Ну… Если, как ты выражаешься, мы захотим побыть вместе. Где будут происходить эти встречи?

Его разом отпустило, он почувствовал огромное облегчение.

— Где тебе захочется.

— Будешь приглашать к себе?

— Джас, не дави на меня.

Она придвинула к нему тарелку с выпечкой.

— Ешь. Если остынет, будет не так вкусно.

— Твой план сработал?

— Кирк, у меня не было никакого плана…

— Чего же ты добивался?

— Я просто хочу быть с ней. А там… время покажет.

— Сомнительная теория.

— Кирк… Я уже пытался жить по принципу «один раз и на всю жизнь».

— Да.

— Как видишь, не сработало. Иногда жизнь оказывается слишком неожиданной.

— Ладно. Главное — чтобы ты не грузился выдуманными проблемами и не выращивал в себе чувство вины.

— Это я отложил.

— Да что ты?

— Да. На время.

— Попробуй смотреть на вещи иначе. Будь проще. Мудрые люди говорят, что это очень хороший подход. Он помогает.

— Помогает от чего?

— От груза лишних проблем. Относись к вашим отношениям, как к совместному досугу.

— Как ты себе это представляешь?

— Вы оба свободные и взрослые люди. Захотели — встретились. Устали друг от друга — расстались. И так до…

— Новых встреч?

— Точно.

— А ты мерзавец, приятель.

— Я тоже тебя обожаю. Подумай над тем, что я сказал. Тем более, насколько я понимаю, твоя Джастина и не думает навязываться. Будь проще. Совместный досуг, помнишь?

— Джас, колись.

— О чем ты?

— Я хочу услышать, что вы с ним решили.

— Ничего особенного. Никаких долгоиграющих планов. Тем более… мы такие разные. Вряд ли из этого получится что-то серьезное.

— Ты же говорила — парень дышать без тебя не может.

— Всегда можно купить в аптеке кислородный баллон.

— Детка, я тебя обожаю.

— Знаешь, Мэгги, мне не до смеха… Он хочет, чтобы я доверилась ему. А сам рассказал про жену, которая умерла, в результате чистой случайности.

— Незапланированного визита к нему в дом, ага.

— Ладно. Будь что будет. Я решила последовать своему вечному принципу.

— Какому? Не напомнишь?

— Делай что хочешь, и пусть будет то, чему суждено произойти. Буду жить и получать от жизни удовольствие. Гнать его в шею не стану.

— По-моему, зря ты ко всем относишься с такой добротой.

— Добротой? Кажется, мы говорим о моей личной жизни. Ты же не думаешь, что я общаюсь с ним из милосердия?

— Хочешь сказать, он тебе нравится.

— Мм… да. Очень. Мэг, у меня с ним был лучший секс в моей жизни… Говорю же, я сразу ему доверилась. Кто бы мог подумать, что за этим странным фасадом скрывается такая страстная натура.

— Ты у нас тоже не лыком шита. Однако… на твоем месте я бы еще подумала. Не так давно ты не могла отойти после Ника.

— Джастину сейчас тяжело. Он заслужил хотя бы шанс…

— Шанс? Да на что же?!

— Пусть определится.

— Знаешь, подруга, по-моему, ты или ненормальная, или все-таки святая. На твоем месте я бы послала его… по самому далекому адресу.

— Знаешь, ты и на своем смотришься неплохо.

11

Чаще всего Джастин приезжал к ней теперь после работы. Джастина привыкла печь что-то к вечернему чаю, отказываясь всякий раз от предложений Джастина куда-нибудь сходить или, наоборот, заказать пиццу (роллы, пирожные) на дом.

К себе он ее не приглашал. Да она особо и не стремилась вновь оказаться в его доме. Зато — и хотя бы от себя Джастин это не скрывал — по окончании рабочего дня он стремился как можно скорее оказаться рядом с Джастиной.

Она не приглашала остаться на ночь. Он не напрашивался. Ему было неловко. Он не знал, как можно сломать этот барьер, выросший после той безумной ночи. Он не позволял себе прикоснуться к ее волосам, взять за руку, между ними не было поцелуев. То, что он воздерживался от физической близости с Джастиной, создавало между ними напряжение. Напряженную атмосферу.

Джастина, казалось, вроде бы и не стремилась к повторению событий той ночи. К тому же в последнее время она неважно себя чувствовала. Ей было не до бурных страстей. И в ее голове много места занимали мысли о собственном предназначении. Совместные усилия Джастина и Мэгги привели к тому, что она все-таки задумалась о будущем. Не хотелось проводить свои дни совсем уж бесцельно. Нужно было чем-то их заполнить. Но решить, чем именно, никак не удавалось… Джастина не могла отдать предпочтение чему-то одному. Слишком много интересов, вздыхала она. И все продолжало оставаться на поверхности, не доходя даже до уровня обычного хобби…

Глядя в ноутбук, Джастина часами просматривала объявления о всяких курсах, семинарах. Может, шевельнется что-то внутри? Может быть, новая информация подскажет ей, какое занятие могло бы стать для нее интересным на длительный срок.

Но пока гораздо более хорошо у нее получалось просматривать старые фильмы за порцией мороженого или омлета с помидорами.

Зазвонил мобильный телефон.

— Да? — Джастина ответила почти сразу, увидев имя Джастина на экранчике мобильного.

— Привет! Как твои дела?

— В целом неплохо, — сдержанно отозвалась она.

— Какие планы на вечер?

— Особых планов пока нет…

— Ну тогда, может, встретимся? Хочется тебя увидеть.

— Приезжай, — бросила Джастина.

— Разве тебе не хочется куда-нибудь выбраться?

— Я и сама удивляюсь, но — нет.

— Вышел новый фильм с Брюсом Уиллисом.

— Если честно, надоело.

— Тогда, может, джазовый концерт?

Джастина поморщилась.

— Уши устали от музыки.

— Прогулка в парке?

— Скоро стемнеет.

— Я думаю, что это не страшно.

— А пока я оденусь и соберусь, уже будет глубокий вечер.

— Джас, ты невозможна. — Он уже начал сдаваться.

— Мы можем встретиться в другой раз, — предложила она.

— Нет. Я не хочу ждать. Пожалуй, я куплю вина и сыра и заеду.

Убрав телефон в карман, Джастина подумала: интересно, с каким настроением пройдет их сегодняшняя встреча? В последнее время они встречались, как старые приятели, знавшие друг друга не один десяток лет. Как брат с сестрой, которые спокойно делятся новостями после непродолжительной разлуки, обнимаясь при встрече и целуя друг друга в щеку при прощании. Если бы Джастин не боялся близости…

Джастин действительно привез вино и сыр, а также фрукты, шоколад, орехи.

— Посмотри на себя в зеркало. На кого ты похожа? — предложил он, когда был утолен первый голод (Джастина отварила еще и пасту, подав ее с грибным соусом).

— Я просто решаю, как мне жить дальше, — вяло отозвалась она.

— Да уж. Было бы неплохо. Посмотри: у тебя пустой холодильник, ты никуда не выходишь… Ты скоро станешь похожей на свою тень.

— Неужели тебя это действительно волнует?

— Представь себе, да.

— Тогда ты выбрал странный способ быть рядом с человеком.

— Послушай, Джас… Может быть, пока ты сидишь дома, ты хотя бы найдешь в себе силы заняться ремонтом квартиры?

Джастина с изумлением взглянула на него.

— Ты шутишь?

— Отнюдь нет. У тебя такая обстановка… Любой был бы подавленным в подобной атмосфере.

— Если тебе не нравится у меня… — запальчиво начала Джастина.

— Нравится. Но тебе не кажется, что, если побелить потолки или сделать натяжные, перевесить шторы, сменить обои и так далее, жить здесь будет гораздо радостнее?

— Хорошо. Ты прав. Обязательно займусь. Вот заработаю свой первый миллион и не стану затягивать с ремонтом. А пока мне стоит придумать способ зарабатывания миллионов…

— Я дам тебе денег, — твердо сказал Джастин.

И он действительно хотел, чтобы она хоть чем-то заняла себя. Кажется, он нашел самый простой и в то же время эффективный способ. А вдруг Джасси при этом откроет в себе склонность к дизайну интерьеров? Просто раньше у нее не было возможности, чтобы проявить это. Интересно, какова вообще самая большая сумма, когда-либо находившаяся в руках этой странной, но невероятно притягательной девочки?

— Денег? — Глаза Джастины расширились.

Джастин положил на стол кредитку, торопясь, как будто он смущался своих действий.

— Для начала походи по магазинам, выбери обои… Может быть, захочешь продумать цвета… И, конечно, закажи доставку.

Джастина не смотрела на кредитку. Она смотрела на Джастина.

— Ты… Ты хочешь от меня отделаться? Откупиться?

— Что за бредовые мысли?

— Я угадала!

— Джастина, ты никогда не была похожа на истеричку, — с раздражением произнес Джастин. — В таком случае, что же с тобой творится сейчас?..

— Ты даешь мне деньги на ремонт, а потом больше не появишься! А ремонт — как компенсация за моральный ущерб?

— Неужели я причинил тебе такой сильный ущерб? — нахмурился Джастин. Ему вовсе не импонировало думать о самом себе как о разрушителе чужих судеб, а также психики и здоровья.

— Ну… — Джастина несколько сбавила обороты. — Просто… С чего вдруг речь зашла о помощи такого рода?

— Мне приятно тебе помочь, и у меня есть такая возможность. По-моему, было бы странно, если бы я не захотел сделать это…

Джастина смотрела исподлобья, как загнанный зверек:

— Но это точно не подразумевает прекращения наших отношений?

— Успокойся, пожалуйста. Не потому ли, что я хочу расстаться, я подумывал о совместном походе в ирландский паб вместе с моим лучшим другом и его девушкой?

— Ты… Хочешь познакомить меня со своим лучшим другом? — медленно переспросила Джастина.

Он подмигнул ей.

— Если на мужчин не давить, они отваживаются на любые подвиги.

Джастина медленно, нерешительно взяла кредитку.

Один из дней этой припозднившейся весны выдался наконец-то теплым, более того — казалось, что он весь пропитан солнцем.

Джастина посчитала это достаточным поводом для того, чтобы выйти на улицу. Выйдя же на улицу, она почувствовала в себе достаточно энергии для того, чтобы отправиться по магазинам. Но для начала она подкрепилась стаканом латте в кофейне «Старбакс». К кофе она взяла огромный кусок торта, гордо именуемого «Тройной шоколад». В сумочке у нее лежала кредитка, и Джастина хотя бы на полчасика хотела создать у самой себя иллюзию, что ей можно «не считать денег».

Потом она села в автобус и поехала в мегамолл. Там принялась бродить по хозяйственным отделам, огромным строительным магазинам с бесконечными рядами жестяных раковин, фарфоровых унитазов, смесителей для душа, ламината, паркета, краски, обоев…

Довольно скоро это занятие наскучило Джастине.

Бесцельно вышагивая по просторным этажам мегамолла, она раздумывала о том, как же ей разобраться с ремонтом. Проехав четыре раза на эскалаторе с этажа на этаж, она обнаружила, что никак не поднимется на следующий этаж, где располагались бутики женской одежды. Можно было начинать злиться на себя.

Джастина поняла, что у нее нет четкой системы. Ей нужно хотя бы сесть и расписать, какие изменения в облик квартиры желательно привнести. Да, не мешало бы переклеить обои. И шкафчик для обуви в коридор будет в самый раз… Что еще? Новая раковина в ванную? Абажуры? Платяной шкаф?

Джастина ощутила, что это положение для нее не только непривычное, но и затруднительное. Джастин дал ей кредитку с некой суммой, он не сказал, сколько денег хочет дать еще и когда это произойдет. Что он подразумевает под ремонтом? Легкое обновление или основательную переделку квартиры? Из чего ей исходить?

На что ей рассчитывать?

Джастине не хотелось рассчитывать. В этом и крылась причина ее затруднения.

В сумке лежал мобильный. Что может быть проще? Набрать номер Джастина. Уточнить у него, что он думает по всем этим поводам вместе взятым.

Джастина медлила.

Ей было неудобно.

Ей было неловко.

Она не хотела ни о чем просить Джастина.

Меньше всего на свете она хотела навязываться…

Перед одной из витрин Джастина невольно остановилась.

Перед ней было пальто ее мечты.

Джастина даже не помнила, когда именно зародилось это желание — иметь в своем гардеробе нечто похожее.

О, к такому пальто даже самая нестильная девушка не осмелилась бы надеть желтые резиновые сапоги!

Цвета сливок. Кажется, кашемир. Невероятно элегантный и изящный крой. Идеальная длина — ноги будут открыты как раз настолько, насколько это уместно…

Наверное, нечто подобное она видела еще в колледже… Листала глянцевые журналы и обнаружила. Стоимость подобного пальто была запредельная.

Джастина только сейчас заметила на витрине заветные знаки распродаж — огромные «проценты».

— Ведь ничего плохого не случится, если я просто примерю его? — произнесла она вслух и, как загипнотизированная, вошла в бутик.

Джастина с трепетом просунула руки в прямые рукава пальто, затаив дыхание, коснулась пуговиц…

Застегнула пояс.

У нее никогда не было дурацкой мечты выглядеть словно кинозвезда. Но это пальто делало Джастину изящнее и обворожительнее любой удрученной сотнями косметических ухищрений кинозвезды!

Двух мнений тут быть не могло. Пальто надо было брать. Брать, брать, брать… А может, занять денег у Мэгги?

Чепуха. Мэгги прекрасно знает, сколько Джастина будет отдавать подобную сумму.

— Не желаете примерить сапоги? — К Джастине подошла внимательная и улыбчивая продавщица.

— Сапоги?

— Да. Есть как раз такого оттенка. Настоящая телячья кожа. Смотрите, очень удобный каблук… И голенища — видите, как они изящны с этого ракурса? А главное, с ними так замечательно носить короткую юбку! Юбка годе, юбка-солнце, карандаш, трапеция… Лишь бы была короткая. И тогда все поклонники — ваши…

— Ну разве что примерить, — пробормотала Джастина.

Сапоги добили ее.

Это было прекраснее любой звезды. Это было круче. Это был сам стиль, сам шарм. Неподражаемо. Волшебно!

Это было круче потому, что звезды в жизни Джастины в основном мелькали на страницах светской хроники. Но сейчас перед зеркалом бутика стояла самая настоящая звезда. Королева с блестящими черными волосами, мягко падающими на бежевый кашемир.

— Если сюда подобрать еще и шарф…

Каждый день своей жизни она теперь сможет выглядеть настоящей знаменитостью. Действительно красивой. Успешной. Блеск в собственных глазах очаровывал Джастину, улыбка обнажала белоснежные зубы…

Все закончилось именно так, как и должно было закончиться.

Руки Джасси сами потянулись к кредитке в сумочке. После того как она расплатилась за пальто и сапоги от известного дизайнера, денег на счете осталось, наверное, на одну только керамическую раковину.

Или на ужин в хорошем ресторане.

Или… чтобы купить продуктов, доехать до дома на такси, всю дорогу молить, чтобы у Джастина было хорошее настроение. Приготовить умопомрачительный ужин. Может, тогда он не станет возмущаться тем, как она потратила выделенные ей для ремонта квартиры средства?

Чем дальше, тем сильнее ее начинала мучить совесть.

Однако о том, чтобы вернуть только что купленные сокровища в бутик, не могло быть и речи…

Может, несколько дней не встречаться с Джастином?

Хорошая идея. Но как это провернуть? Сказать, что больна.

Блестяще — тогда он примчится, бросив работу.

Сказать, что занята ремонтом? А если он заявится помогать или хотя бы оценить ее задумки?

Нужно просто найти деньги. Некое подобие суммы, данной Джастином. Должен же быть способ? Должна же она как-то выкрутиться…

Это был вечер буднего дня. Джастина вышла из ванной и только тогда услышала, как верещит, надрываясь, мобильный.

— Да?

— Джастина Доннел?

— Это я. Я вас слушаю.

— Вы меня не знаете, — сказал приятный женский голос. — Вернее не помните. Но я была среди тех студентов, кто рисовал вас в студии… несколько недель назад.

Джастина невольно покраснела.

— Так вот, ваш телефон мне дали в студии… Джастина, я работаю в дизайнерской фирме. И сейчас нам нужно отснять небольшую фотосессию. Но модель нужна специфическая. Худенькая, миниатюрная девушка. При этом она не должна быть плоской. И совсем здорово — если она будет еще и очень красивой.

— Спасибо, — смущенно пробормотала Джастина.

— Я вовремя вспомнила о вас. Хочу пригласить вас попробовать себя в качестве модели. Знаете, ваши длинные волосы… Должно получиться очень эффектно.

Джастина прокашлялась.

— А фотографироваться тоже надо… мм… голышом?

Собеседница рассмеялась, и смеялась довольно долго.

— Нет. Нужно будет демонстрировать готовую одежду. Джастина, даже не белье. Знаете, блузочки, брючки, куртки… Разумеется, мы готовы заплатить, — спохватилась она, — пусть и не очень большую сумму…

— Я согласна! — решительно перебила ее Джастина.

— Вот и отлично. Мы могли бы увидеться завтра? Подписали бы контракт… С вами поработает визажист. Вообще, чем меньше мы будем тянуть с этим заказом, тем лучше.

— Идет, — сказала Джастина. — Я записываю адрес.

Этим вечером ей было не до примерок нового пальто и сапог. Сапоги она поставила в прихожей, пальто небрежно зашвырнула на вешалку. Молчаливым укором с пальто свешивался ценник. Проще было оторвать его и выкинуть, но Джастине было некогда.

Она не знала, что требуется от фотомоделей. На всякий случай она решила привести себя в порядок по максимуму. Сначала — горячая ванна с солью и душистой пеной, потом скраб, которым она долго и тщательно массировала все тело. Особое внимание пришлось уделить локтям, коленкам, пяткам. И не забыть о как можно более тщательной эпиляции.

Вспомнив, что на съемках будет визажист, Джастина предположила, что, наверное, ее прической тоже придется заниматься профессионалу. Но на всякий случай она нанесла на волосы маску, потом тщательно промыла и уложила их. Маникюр и педикюр она заканчивала уже далеко за полночь. Но даже ложась спать, она мысленно ликовала — надо же, выход нашелся, причем такой, какого она и не предполагала…

«Я сейчас выжата, как лимон».

В голове билась лишь одна мысль — домой, домой, спать…

Фотосессия оказалась куда более тяжелым занятием, чем накануне предполагала воодушевленная Джастина.

Ее красили и укладывали больше часа. В зеркале она себя не узнала — какая-то женщина в стиле вамп. Потом были бесконечные примерки, подбор одежды и нужных размеров… А дальше фотограф поминутно давал ей команды, касающиеся выражения лица, глаз, поворота головы, позы, наклона тела…

Это было тяжело. Просто делать все, что тебе говорят, на протяжении целого дня. Да, тяжело. Держать улыбку на лице, определенное выражение, стараться сохранять задор в глазах… Устали даже мышцы лица. Не говоря уже об икрах — ведь Джастина позировала в основном на высоких каблуках. И очень высоких.

Зато ей заплатили сразу. Сумма была не такой уж внушительной, однако, чтобы пустить пыль в глаза Джастину, ее хватит. Ну что значит — пыль? Начать ремонт, пусть и с символических преобразований. А там, может быть, удастся заработать еще. Мария, менеджер проектов в дизайнерской фирме, сказала, что Джастина прекрасно справилась со своей задачей. Может быть, потребность в данном типаже вновь возникнет у них не так скоро, зато она порекомендует Джасси знакомым…

Мобильный опять взорвался звонком.

— Джастина? Это я. Привет. Не разбудил?

— Нет, — сухо отозвалась она.

— Хорошо. Послушай, я, наверное, не вовремя… Мне нужна твоя помощь. Мы могли бы встретиться? Я…

— Я действительно устала. Знаешь, я спешу домой. Мы можем поговорить завтра? Или послезавтра?

— Пожалуйста, всего лишь полчаса. Я не задержу тебя надолго. Хочешь, я угощу тебя кофе?

В такси Джастина всю дорогу ломала голову — что же ему могло понадобиться? Да еще на ночь глядя. Что это за вопрос, ради которого он готов поить ее кофе? Что изменилось? Неужели потянуло на прошлые воспоминания? Как бы то ни было…

— Ваше кафе, мисс.

— Спасибо.

Расплатившись, Джастина вышла. Он уже ждал ее в маленьком зале кофейни. Завидев ее, суетливо вскочил, протянул руку.

— Привет, Джасси.

— Привет, Ник…

12

Мэгги была вне себя.

— Честное слово, Джастина! Я думала, что ты умнее.

— Почему ты сердишься? Хватит возмущаться. Я не сделала ничего плохого. Никому.

— Да. Никому, кроме себя, заметь!

— Давай рассуждать логически. Я не смогла отказаться от помощи Джастина.

— Умница.

— Потом это пальто… Мэг, неужели с тобой никогда не случалось такого? Ты должна меня понять, как женщина… Каждая женщина мечтает хоть раз в жизни побыть принцессой.

— Ну и выходила бы замуж, принцесса, — недовольно отозвалась Мэгги. — Ты ведь, кажется, в этом пальто хотела побыть светской львицей.

— А дальше…

— А дальше ты выставила себя полной дурой. Как же тебя угораздило дать в долг денег бывшему бойфренду?

— Как я могла не дать, — прошептала Джастина, — он был так расстроен…

— Ты точно больная! Блаженная. Он вытирал об тебя ноги при вашей последней встрече. Пусть просил бы наличные у своей… как ее? Кимми? Она ведь так успешна! Суперженщина!

— Ты не понимаешь, — пробормотала Джастина, почему-то глядя в пол. — Он просил денег на аборт.

— Я не верю своим ушам!

— Да, он зарабатывает, и она тоже… Но они потратились. Потом, когда он получил зарплату, то должен был выплачивать кредит по машине.

— А Кимми?!

— А Кимми дала денег, чтобы он заплатил за квартиру…

— Он что, ни к кому больше не мог обратиться?!

— Сказал, что я его последняя надежда.

— Вот что, Джас! Вряд ли ты увидишь эти деньги снова. И я боюсь даже предположить, какой будет реакция Джастина, что ты осталась без гроша. Снова. Насколько я понимаю, он очень обстоятельный молодой человек…

— Да, — согласилась Джастина, — и лишь со мной вам всем так не повезло…

Этой ночью Джастину впервые за последние дни приснилась Мэриан. Он видел ее так ясно, словно это происходило наяву. Он держал ее за руку, но не чувствовал тепла. Он задавал ей вопросы, но не слышал ответов. Как на снимке. Как на собственной фотографии, Мэриан просто улыбалась. Она была тиха и спокойна. Ясна и безмятежна.

Резкий звонок будильника вырвал Джастина из эйфории этого сна. Руки дрожали, в горле пересохло. Он побрел под душ, долго обливался то холодной, то горячей водой. Кое-как удалось побриться, но прийти в себя не получалось.

И на работе он был взвинченным. Напряженным. Даже накричал на Райана Смита — а ведь обычно он никогда не позволял себе даже повысить голос на сотрудника. Райан хмыкнул, пожал плечами и удалился, тем более что его рабочий день закончился. А Джастин набрал номер Джастины.

Ему необходимо было срочно поговорить с ней.

— Я дома, — услышал он ее усталый голос, — но не уверена, стоит ли нам сегодня видеться…

— А завтра?

— Джастин…

— Я понял, — прервал он ее, — но это не может терпеть еще несколько дней. Я буду через полчаса.

— Приготовить что-нибудь?

— Мне ничего не нужно.

Если по дороге к Джастине его еще мучили какие-то сомнения, то, когда она открыла дверь, чаша весов его терпения была переполнена.

Бежевое пальто на вешалке — первое, что бросилось ему в глаза.

Он совершенно точно знал, что у Джастины не было никакого бежевого пальто. Да и ценник, болтавшийся на дорогой вещи, был слишком красноречив.

— Это подарок? — на всякий случай уточнил он.

— Нет, — слабым голосом сказала Джастина.

Джастин прошел на кухню, сел на расшатанный табурет и устремил на Джастину мрачный взгляд.

— Откуда у тебя это пальто?

— Купила.

— И сапоги тоже?

— Разумеется.

— У тебя хоть что-нибудь осталось?

— Ты имеешь в виду деньги?

— Да. О разуме я сейчас не говорю.

— Я понимаю, ты сердишься, — осторожно сказала Джастина, — но послушай меня…

— Нет. Теперь ты будешь слушать меня. Хорошо, что я понял это сейчас, а не тогда, когда дело зашло слишком далеко. Джастина, ты невозможна. Я имею в виду — как на тебя можно положиться? С таким человеком, как ты, невозможно будет построить нормальные отношения.

— С чего ты взял?

— Все, что у тебя есть в жизни, это крыша над головой, диплом колледжа и подруга Мэгги! Но даже она не сможет всякий раз выручать тебя! Тебе ничего не интересно…

— Это неправда…

— Ты ничего не хочешь!

— Хочу.

— Это уже не важно. Я дал тебе денег, чтобы ты сделала условия своей жизни комфортными. А что делаешь ты?

— А разве сапоги и пальто не создают жизненного комфорта? — вызывающе перебила Джастина.

— Нет, черт побери! — взорвался Джастин. — Тряпки, блеск, роскошь… Стиль — да! Но о стиле взрослые люди думают, когда они уже сумели обеспечить себе другие, более необходимые вещи!

— Джастин, я… я заработаю… Просто…

Он вздохнул, и этот вздох был слишком усталым.

— Черт с ним, с этим дизайнерским пальто. В конце концов, у тебя своя жизнь. Давай просто покончим с этим.

— Покончим?

— Ну да. Знаешь, наверное, ты не так уж и виновата. Ты просто такая, какая есть… Вряд ли тебя можно изменить и переделать. Просто сегодня утром я понял кое-что. Человек должен быть один.

— Но почему?!

— Это — единственный выход. Вернее, это единственный честный выход…

— Джастин…

— Какой смысл влюбляться и привязываться, если в один… прекрасный?.. день человек возьмет и уйдет от тебя. Оставит. Навсегда. Даже если не хочет, Джастина… И все будет кончено. Знаешь, что в этом самое страшное?

— Что? — слабым голосом отозвалась она.

— Что твоя жизнь будет кончена тоже.

— Но если все живы, то какой смысл отказываться от радости совместного существования?

— Ты не понимаешь, — раздельно, почти по слогам произнес Джастин. — Нет смысла лгать самому себе, уверяя, что можешь кого-то уберечь. Что-то сохранить. Спасти. Дать вечную жизнь.

— Никто и не говорит о вечности. Но нельзя жить в страхе.

— В страхе чего?

— В страхе потери.

Джастин посмотрел на нее с горькой улыбкой.

— Ты теряла?

— Нет.

— А я потерял. И увидел, что жизнь больше не имеет смысла. И если даже самый близкий и родной человек покинул тебя, тот, с кем вы понимали друг друга с полуслова, с кем подходили друг другу по всем параметрам, то стоит ли тратить время на того, кто так непохож на тебя? Кто оторван от земли настолько, что не способен на последовательные действия и разумные поступки?

Джастина побледнела.

— Знаешь, а ты прав. — Она старалась говорить спокойно. — Прекрасно. Давай мы так и сделаем! Давай поставим точку.

Джастин поднялся.

— Отлично. Я рад, что мы хотя бы сейчас поняли друг друга. Разойдемся по-хорошему. Больше никаких лишних слов. Мы и так наговорили друг другу достаточно за столь короткий срок нашего знакомства.

Он стремительно вышел в прихожую и заметил великолепные бежевые сапоги телячьей кожи. Обернулся.

— Советую тебе все же, Джастина, сдать обратно в бутик твои феерические покупки.

— Зачем?

— Сможешь хотя бы обои переклеить. Иначе так и будешь жить тут… как в склепе.

— Тебе-то что? — вспыхнула она.

— Беспокоюсь за тебя. Таким бестолковым, как ты, надо выдавать надзирателя. Или гувернантку. Чтобы жизнь не была загублена окончательно.

Джастина с негодованием смотрела на него, потом неожиданно зажала рот рукой… и опрометью бросилась в ванную.

Оттуда послышались характерные звуки.

— Джастина! — с тревогой окликнул ее Джастин.

Она не отзывалась.

Джастин широким шагом прошел в ванную.

Джастина скорчилась под раковиной, бледная, еще более несчастная, чем минуту назад.

— Тебя уже тошнит от одного моего вида?

— Не мели чепухи! — яростно прошептала она.

— Кажется, ты все-таки больна, — решил он. — Когда ты в последний раз хорошо себя чувствовала?

— Оставь меня в покое. Убирайся.

— Вместо того чтобы заполнять холодильник полезной пищей, вы с Мэгги бегаете по кофейням и глушите литрами кофе. Может, у тебя гастрит?

— Я беременна, придурок! — выкрикнула Джастина, задохнувшись от злости.

Джастин изменился в лице.

— Откуда ты это знаешь?

— Тест подтвердил, — пробормотала она.

— Тест? И все?

— И я действительно погано себя чувствую в последние несколько недель.

— Ты была у врача?

— Я не успела.

— А чей же… чей это ребенок? — после недолгого раздумья спросил Джастин.

— Что ж… Если учесть, что с моим бывшим мы занимались сексом бог весть сколько времени тому назад и предохранялись исключительно презервативами…

— Мой?!

— А ты помнишь ту безумную ночь после выпивки в баре? Кто из нас вспомнил про предохранение?

— В ту ночь я и себя не помнил, — пробормотал Джастин.

— Так что я уверена, что этот ребенок от тебя. Но, в конце концов, всегда можно установить отцовство…

Джастин с глубоким вздохом, словно воздушный шар, из которого выпустили весь воздух, сполз по стене и прислонился к ванне рядом с Джастиной.

— И когда ты собиралась мне об этом рассказать?

— Никогда, — призналась Джастина.

— Что?!

— Ты коршуном налетел на меня сегодня. Не дал и рта открыть. Я хотела объясниться. Хотела сказать, что заработала денег, позируя для каталога одежды. И заработаю еще. Что этот заработок я дала в долг тому, кто больше нуждался в деньгах. Я уверена — жизнь никогда меня не оставит. А тут ты заявил, что все кончено. Я разозлилась — с какой стати мне тогда сообщать тебе эту новость? Разберусь сама.

— Джастина! Ты ведь не собираешься делать аборт?!

— Нет. Никогда. Знаешь, Джастин, я ведь одолжила деньги своему бывшему. На аборт его нынешней подружки. Я поняла, что им сейчас хуже, чем мне. Вряд ли она счастлива. Но, наверное, в первую очередь она думает о своей карьере инструктора по фитнесу. А еще я все представляла — вот у нее внутри ребенок, а в больнице берут и все… удаляют. И поняла: не хочу этого для себя. Ни за что.

Наступило долгое молчание.

— Мы с Мэриан очень хотели ребенка, — наконец заговорил Джастин. — Но ничего не получалось. И я не хочу, чтобы теперь, когда сама судьба предрекла появление моего ребенка на свет, с ним что-нибудь произошло.

— Не беспокойся. Я об этом позабочусь.

— Ты? Позаботишься? — Джастин внезапно расхохотался. По мере того как он смеялся, его словно отпускало невидимое напряжение. Словно тяжелый груз скатывался с плеч. — Да о тебе самой надо заботиться неустанно! За тобой глаз да глаз нужен! Мисс Пустой Кошелек И Потрясающие Сапоги… Вот что. Живо поднимайся и отправляйся упаковывать свои новые сапожки. Пальто, так и быть, тоже разрешаю взять с собой. А ремонт этой квартире, боюсь, уже не понадобится…

— С собой?

— Джастина. Послушай меня внимательно. Я не стану отныне повторять два раза. Я очень устал. Я хочу домой. Принять душ и лечь спать… Но перед этим кто-то должен испечь мне блинчики. И я боюсь, что это будешь ты…

— Ты что… забираешь меня с собой?

— Тебя. И моего ребенка.

— А как же?..

— Нам всем, похоже, пора повзрослеть. Мне тоже. Кажется, самое время начинать новую жизнь — не на словах, а на деле… Самое время жить дальше. Джастина, вы без меня пропадете.

— А ты? — рассмеялась она. Не было больше нужды притворяться, скрывать свою привязанность, изображать отстраненность и равнодушие.

— А я пропал давно, — серьезно ответил он. — Если бы не ты, я бы еще не скоро вернулся к жизни. Теперь я могу признаться — с того самого дня, как я увидел тебя в клинике, мне стало легче. Только рядом с тобой я снова чувствовал себя живым… И все остальное не важно.

— Полчаса назад кто-то убеждал меня в обратном!

— Теперь все изменилось. Кстати, спроси у Мэгги, согласится ли она быть подружкой у тебя на свадьбе.

— Что?

— Джас, нам придется пожениться… Мой ребенок должен родиться в настоящей семье.

— А ты меня спросил? — Джастина рассмеялась счастливым смехом.

— Спрошу у алтаря. И ты согласишься. Если я тебе хоть капельку дорог. Если ты меня любишь…

Засыпая в объятиях Джастина в его большом доме (правда, пока в спальне для гостей), Джастина улыбалась.

Ее подхватило и уже не отпускало ощущение, что теперь она действительно отрывается от земли. От счастья…

И она собиралась научить этому Джастина, ведь каждый имеет право радоваться новому дню.

Content

Диана Рейдо
Отрываясь от земли

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12