Маргарет Уэй

Обретенная любовь

Глава 1

Небо, все в грозовых тучах, осветилось молнией. Прогремел гром, и хлынул дождь; не какой-нибудь жалкий дождик, а смывающий все и вся ливень. С первобытной яростью он низвергался с неба, превращаясь в каскады водопадов, льющихся с крыш и разлетающихся мириадами брызг на дороге и тротуарах. Джина обожала ливень — разгул всемогущей стихии словно возносил этот день над всеми остальными. Ощущая свое родство с природой, девушка чувствовала ее мощь и наслаждалась этим чувством, хотя и не смогла бы выразить свои эмоции словами.

Вспышки молний высвечивали величественные громады высотных зданий, придавая грозовому небу сходство с одним из мрачных, наводящих ужас полотен Эль Греко.

Стоя на многолюдном перекрестке, Джина чувствовала себя отгороженной от всего мира стеной дождя и с удовольствием вдыхала его неповторимый свежий аромат.

Наконец желтый свет сменился зеленым. Джина очнулась и побежала вместе с толпой через улицу в надежде где-нибудь спрятаться. Мокрые разноцветные машины, освободив дорогу пешеходам, сверкали, как самоцветы.

Прозвучал еще один страшный удар грома, и все невольно пригнулись. Джина с детства обожала грозу: в ней чудилось нечто величественное, волшебство среди будней. Город, озаренный молнией, на миг становился совсем другим, сказочно-прекрасным. Потрясенная и завороженная, девушка вспомнила, что этот разгул стихий был вчера предсказан бюро прогнозов, — и, однако, мало кто позаботился о том, чтобы захватить с собой зонтик или плащ.

Джина укрылась под розовато-лиловым навесом. Капли дождя все же попадали на нее, и она смахивала их со своей коротенькой юбочки цвета свежей зелени, промокшей, но, к счастью, не прилипшей к телу. Рассеянно подняв глаза, она встретилась с пристальным взглядом сверкающих глаз итальянца, смуглая кожа которого контрастировала с ослепительно белой рубашкой. В этих глазах столь явно светились страсть и восхищение, что многие женщины, перехватившие взгляд, смущались, сочтя себя его объектом. Смутилась и Джина и поспешила опустить глаза.

Когда она подошла к автобусной остановке, гроза уже прекратилась, и горячее солнце оставило от нее лишь воспоминания — капли, мерцающие на подсыхающем асфальте. Сандалии, ситцевая блузка и кончики длинных белокурых волос Джины были все еще влажными. Но драгоценные рисунки, аккуратно спрятанные в портфель, не пострадали. Джина была художницей и сотрудничала с известным детским писателем. Ее иллюстрации отличали оригинальность и очарование, свежесть и живость рисунка. Последняя пачка эскизов иллюстрировала продолжение саги о Коке-коале, обитающем в кустарниках в стране Никогда-Никогда.

Пронзительный гудок синего «мустанга» вывел Джину из задумчивости, и она тут же напустила на себя надменный вид. Несмотря на это, водитель «мустанга» быстро развернул машину и остановился на обочине рядом с ней. Девушка была готова к такому повороту событий, и в ее голове уже проносились десятки вариантов отказа.

— Залезай, красавица! — раздался молодой и очень уверенный мужской голос.

Наклонившись, она увидела физиономию повесы: каштановая шевелюра, карие глаза, густые, словно искусственные ресницы. В ее глазах заплясали тысячи огоньков.

— Моя мама сказала мне… — начала Джина насмешливо.

К девушке уже протискивалась какая-то матрона, чтобы поторопить ее.

— Влезай, куколка. Это автобусная остановка! — лаконично обрезал уверенный голос.

— Хорошо!

Джина больше не стала спорить. Подъезжал автобус, и все ожидающие пассажиры глазели на них, кто осуждающе, кто одобрительно — в зависимости от характера.

— Ну а теперь, дорогая, что же тебе говорила мама?

Ее озорные глаза скользнули по точеному профилю молодого человека.

— Если не можешь победить их, подружись с ними!

Белые зубы ослепительно сверкнули на фоне смуглого лица.

— Я жду не дождусь встречи с мамой.

Джина улыбнулась:

— Не выйдет, Тони. Мама подозрительно относится к таким типам, как ты.

— Длинноволосым чудакам? — спросил он с оттенком иронии.

Юноша явно делал хорошую мину при плохой игре, особенно если припомнить их последнюю встречу. Мир Тони был полон хорошеньких девочек, но он пришел к выводу, что Джина абсолютно не похожа на них. Он порой просто приходил от нее в восторг. Уверенная, отвечающая за все, что делает, независимая, эмансипированная и при всем этом очень женственная. Она волновала и интриговала его, такое сочетание качеств казалось ему просто неотразимым. В какой-то мере он мог считать себя знатоком молоденьких девушек, и Джина стала для него эталоном, по которому он судил обо всех других.

Она пристально взглянула на него. Глаза у нее были цвета летнего дождя, с темной каемкой, которая придавала восхитительную, неповторимую пикантность классическим чертам лица.

— Ну?

Ее волосы отливали серебром, и ему стоило огромных усилий не дотронуться до них.

— Ты красотка, Джина. У некоторых девушек хорошие мозги, но совершенно отсутствует сексуальная привлекательность, другие же наоборот: потрясающе привлекательны и потрясающе глупы, а вот у тебя есть и стиль, и внешность, и характер. Есть как раз все, что нужно молодому донжуану, чтобы урвать свое в этой отвратительной мышиной возне.

Его ослепительная улыбка была циничной.

— Я довольно откровенен, подружка, но не думаю, что займусь этим сам. Ведь мне нужна любовь хорошей, добропорядочной женщины. За неимением таковой, я пренебрегаю всеми остальными, в отличие от моего знаменитого отца.

Джина задумчиво посмотрела на него.

— Ну ты просто философ. И как ты к этому пришел?

Губы Тони скривились в усмешке.

— Способна ли ты в сыне королевского адвоката Иана Карсона увидеть что-нибудь еще? Могу я быть… — он неожиданно изменил голос, — подумать только… гонщиком? — Тони обладал талантом имитатора; эти холодные, резковатые нотки, без сомнения, принадлежали его отцу.

Ресницы Джины опустились и темной бахромой легли на ее щеки. Она вспомнила старые невысказанные обиды.

— Если хочешь узнать мое мнение, я тебе скажу: лучше бы ты воздержался от такого легкомысленного решения. Что значат сильные ощущения в сравнении с ранней гибелью? — проговорила девушка.

Тони повернулся к ней, в его нахальных темных глазах сквозило откровенное желание.

— Все сильные ощущения в мире — ничто, когда я смотрю на тебя. Есть что-то в этой длинноногой блондинке… точно я не знаю, но это что-то восхитительное.

Джина состроила гримаску, и он тактично сменил тему разговора, чувствуя, что девушка не склонна выслушивать комплименты.

— А что ты думаешь о реактивной железной дороге, мой ангел? Впечатляет?

— Очень.

— Достаточно, чтобы поужинать сегодня со мной? Обещаю вести себя, как бойскаут.

По его глазам Джина поняла, что он не сдержит слова. Она тянула время, чтобы подразнить его.

— Дай мне подумать, Тони.

Она откинулась на плюшевое сиденье машины, и Тони, довольный собой, ухмыльнулся.

— Дай мне все прелести жизни. И не сомневайся, уж я смогу ими распорядиться как надо.

— Это твои слова?

— Нет, но пусть будут моими.

Тони отвел глаза от дороги и улыбнулся ей.

Они знали друг друга всего несколько недель, и Тони нравился девушке. Но все же инстинктивно она держалась с ним настороже. Тони Карсон был испорчен своими легкими успехами и одержим дурацкой идеей, что все девушки, словно наливные яблоки, упадут к его ногам от одного его прикосновения. Но Джина не желала ему потакать. У нее сложилось достаточно четкое представление о женщине, какой она хотела стать, и в ее планы не входило падать к чьим-либо ногам.

Автомобиль ехал мимо зеленых газонов, на которых кувыркались и шумно резвились дети. Каждый житель австралийской окраины стремился иметь хотя бы четверть акра собственной земли, и потому дети здесь росли счастливыми и беззаботными. «Мустанг» плутал по многочисленным закоулкам, пока наконец не свернул на красивую спокойную улицу, где жила Джина. Здесь лишь деревья могли считаться старожилами: дома были очень современные. Тони свернул на подъездную дорожку, вымощенную булыжником. На капот машины сразу же посыпался дождь из голубых колокольчиков. Чистый воздух после грозы был напоен ароматом франджипаний, украшавших любой сад.

Юноша взглянул на дом оценивающим взглядом, глаза его при этом сощурились.

— Ох, мисс Лэндон! Очень красиво. Такое же совершенство, как и вы сами. А ваш папаша вообще лучше всех!

Перегнувшись через Джину, он открыл дверцу.

— Ну?

На губах девушки играла озорная улыбка, а взгляд Тони блуждал по изгибам ее тела.

— Ну так что же, Джина, девочка моя? Тебе двенадцать или двадцать два? Решайся!

Длинные ресницы прикрыли ее глаза.

— Уже почти семь часов, — произнесла она жестко, не оставляя себе путей к отступлению. — Можешь зайти и познакомиться с моей мамой.

— Ничто в этом благословенном мире не остановит меня!

Он посмотрел на нее внимательно своими темными глазами.

— При твоей маме я буду паинькой. Я же знаю, что у меня нет никаких шансов на благосклонность такой сногсшибательной девушки, как ты, Джина.

В ее ясных глазах появились ехидство и насмешка.

— Мне кажется, ты очень опасный парень, Тони.

— А ты сама житейская мудрость! — он засмеялся.

Лишь когда «мустанг» скрылся из виду, Джина скользящей, грациозной походкой направилась к дому.

Джина вошла в дом. Линда, стоя на деревянной лестнице, с грустью разглядывала большой, имеющий форму сердца лепесток цветка. Это было лишь одно из огромного количества красивейших комнатных растений в ее любимом доме. Она улыбнулась девушке едва заметной улыбкой, от которой тает сердце.

— Привет, цыпленок! Я думаю, им маловато влаги. Лучше их поставить в миску с водой.

Она коснулась нежными пальцами оранжевых бутонов, слегка напоминающих восковые.

Джина засмеялась звонким, чистым, молодым смехом:

— В твоем лице театр потерял великую актрису! Ты подглядывала у окна, и не думай, что я не заметила, как шевелилась занавеска.

На самом деле она ничего не заметила и, как обычно, разыгрывала Линду; но, доверяя своей интуиции, девушка часто оказывалась права.

Ее мачеха, застенчиво улыбаясь, спускалась по лестнице. Невысокая стройная брюнетка лет сорока, с голубыми глазами. И отец, и Джина очень любили ее: в ней было какое-то неуловимое очарование.

— Никогда не верь обаятельным мальчикам в супердорогих спортивных машинах, — произнесла Линда, и это прозвучало достаточно убедительно. — Может оказаться, что у них непомерные амбиции.

Смех Джины прервал ее.

— Ну хорошо, у тебя будет шанс разобраться в этом самой. Сегодня! Он умирает от желания познакомиться с тобой. Мы собираемся поехать поужинать.

На лице Линды появилась тревога.

— Ого, так вот, значит, откуда ветер дует!

Сидя в крутящемся кресле, Джина с удивительным изяществом слегка подогнула под себя длинные красивые ноги и с любовью посмотрела на мачеху.

— Вовсе нет! Не стоит так тревожиться. Мы всего лишь хорошие друзья. Повторяю, просто хорошие друзья!

Последние три года благожелательное вмешательство Линды в сердечные дела падчерицы доходило до абсурда.

Линда беспомощно рассмеялась:

— Боюсь, что не могу ничего с этим поделать: у меня появилась странная привычка. Я волнуюсь за тебя с тех пор, как несколько лет назад мы встретились; уже тогда длинноногая десятилетняя девочка обещала вырасти в очень красивую девушку. Я до сих пор смотрю на тебя с легким удивлением.

Она искренне улыбнулась ей, мысленно возвращаясь к тем годам. Действительно, обязанности мачехи Линда сразу восприняла очень серьезно, поощряемая, по крайней мере на первых порах, и отцом, и дочерью, которые старались ей помочь. Они как будто с самого начала договорились вести себя так, чтобы дать Линде почувствовать свою необходимость. Этого требовала ее природа, и ради нее и отец, и дочь охотно жертвовали частью своей завидной самостоятельности. В ответ Линда щедро дарила им свою любовь и была трогательно благодарна за то, что ее принимали… Беспомощная, застенчивая Линда, так привязанная к дому.

В их кругу считалось странным и ни с чем не сообразным, что Пол Лэндон, талантливый и удачливый архитектор, остановил свой выбор на симпатичной, мягкой и такой застенчивой Линде Росс. Вирджиния, его первая страстно любимая жена, умерла при родах, что было ужасным шоком для него. Он достаточно долго хранил ей верность — пока Джина была совсем маленькой, — но затем природа взяла верх.

Симпатичная, надежная и незаметная Линда работала у него секретаршей. Когда мать Джины погибла в автомобильной катастрофе, именно Пол Лэндон принес ей эту страшную новость, и вид беспомощной женщины, содрогающейся в рыданиях, запал ему в душу. Это и было первым ростком поздней любви, расцветшей затем во всепоглощающее чувство. Они поженились через полтора года; коллеги шутили, что Пол сделал это в знак молчаливого протеста против очаровательных и сильных духом женщин из своего окружения.

Но, каковы бы ни были причины, брак оказался удачным. Пол Лэндон, любящий, тактичный и заботливый муж, стал настоящим чудом в жизни Линды. По мере того как Джина взрослела, она помогала отцу решать семейные проблемы, так как Линда, и она первая это признавала, была совершенно не приспособлена к жизни. Она очень старалась, но это все равно оставалось фактом. Семейная жизнь немного помогла ей, но не слишком заметно. Линда упорно пыталась стать хорошей хозяйкой, расстраивалась при малейших неудачах: ей не хотелось осложнять жизнь мужу, чей бизнес предполагал обилие социальных контактов. Видимо, обо всем этом она сейчас думала, беспомощно глядя на Джину своими огромными глазами.

— Кстати, дорогая, ты ведь никуда не собираешься в субботу вечером, не правда ли? Твой папа пригласил несколько человек на ужин.

Джина посмотрела на нее с сочувствием.

— Нет, конечно нет, если я нужна тебе.

Она закусила губу, прокручивая в мыслях всевозможные варианты организации этого вечера.

— Как тебе понравится такое меню: устрицы, потом последует утенок в красном вине с гарниром из молодой картошки, с зеленым горошком, морковкой и свежим салатом и твоя великолепная имбирная настойка.

Приободренная Линда улыбнулась. Кулинария была ее коньком.

— Ты могла бы пригласить своего молодого человека, — предложила Линда.

— Наверное, — рассеянно согласилась девушка. — Я совсем не уверена, что захочу этого. Сегодня вечером ему придется вести себя просто безукоризненно. Кстати, его зовут Тони Карсон, он сын королевского адвоката Иана Карсона, хотя ты можешь и не поверить в это, познакомившись с ним. — Она встала с кресла и сладко потянулась. — А что же мне надеть? В моем гардеробе нет совершенно ничего подходящего! Нет! Нет!

— Господи, да неделю назад все было! Было! Было! — вполне серьезно возразила Линда. — А как насчет новой изящной вещицы? Она очень хорошенькая. Ты в ней выглядишь весьма привлекательно.

— Весьма привлекательно? — Джина резко обернулась. — Линда, какая же ты противоречивая!

— Мне кажется, да. — Линда посмотрела на нее с простодушным удивлением. — Я не могу не думать о том, что такая красивая девушка, как ты, должна выйти замуж за такого же достойного и честного человека, как твой отец. — Глаза Линды засветились любовью. — Интересно посмотреть, что получится у вас с этим молодым человеком. Предупреждаю, я буду довольно строптивой мамой.

— Ты никак не сможешь быть строптивой, мамуля. — Джина подошла и похлопала мачеху по руке. — За что мы и любим тебя.

Глава 2

Линда все же оказалась строптивой мамой, и это то забавляло, то огорчало Джину и ее отца. Им обоим все было ясно, и, слава Богу, только Тони не понял, что он оказался одним из редких людей, которым удалось не понравиться Линде.

С большим облегчением Джина покинула дом, хотя папа с присущим ему тактом и спас ситуацию. В конце концов, он решил пока не ставить крест на этом парне, и в то же время отказался выяснять его социальное положение, состояние счета в банке, планы на будущее; все это Пол отложил до более подходящего случая, если только он когда-нибудь представится. Иан Карсон был ему довольно хорошо знаком по званым вечерам у Ротари. Джина не могла так уж сильно ошибиться. Ведь каков отец, таков и сын!

Конечно же Тони таким не был, но об этом никто не должен догадываться. В гостях он вел себя безупречно. Он был умен, умел понравиться, говорил с необходимым почтением, характерным для молодых людей его круга. Но Линду этим не проведешь. Она свято верила в то, что человек, выбирая себе машину, проявляет свой истинный характер.

До тех пор, пока они не приступили ко второму бокалу аперитива, Джина чувствовала некоторое напряжение; теперь наконец она слегка расслабилась. Ненавязчивая приглушенная музыка, разговоры за соседними столиками и негромкие переливы смеха придавали реальность происходящему.

— О свет очей моих! — задушевно проговорил Тони, перегнувшись к Джине через стол.

В мягком розовато-золотом мерцании свечей девушка в облегающем серебристом платье выглядела утонченной, хрупкой, мечтательной, но в то же время оживленной, а в голосе чувствовалась уверенность и проскальзывали язвительные нотки.

— Говоришь, словно настоящий мусульманин, Тони. Только, знаешь, женщинам на Востоке уготована участь бессловесных рабынь.

— Не всегда, дорогая, — сухо уточнил Тони, заглядывая ей прямо в глаза. — По-моему, замечательно, что мне удалось вырвать тебя из недр твоей семьи. А то твоя мама-мачеха просто как коршун готова в любой момент броситься на твою защиту. Боюсь, она приняла меня за матерого волка, ошивающегося около ее ягненочка, случайно оставленного без присмотра.

На лице Джины застыло каменное выражение. Она всегда вставала на сторону Линды, когда слышала дурацкие выпады против нее.

— Как ни старайся, на волка ты не похож. А Линда, к твоему сведению, очень хороший человек, и она очень мне дорога. Она полная противоположность распространенному мнению о мачехах.

— Подумать только!

— Что? — Светло-серые глаза Джины округлились.

— Я о твоей мачехе, как будто не понимаешь. — Тони осмелился проникнуть в святая святых. — Довольно странная пара. Казалось, твой отец должен был жениться на красивом неординарном существе под стать самому себе.

— Именно так он и сделал однажды, — довольно ясно дала ему понять Джина. В свое время ее мать считалась одной из самых привлекательных девушек, и дочь унаследовала многие ее черты. Тони, понимал он это или нет, явно переполнил чашу ее терпения. Любая критика в адрес мачехи всегда доводила ее до кипения. Что такого было в Линде, что всех тянуло о ней посплетничать?! Казалось, только сплетни она и слышала вокруг.

— Тогда тем более странно, — упорствовал Тони. — Конечно, дорогая, это только мое мнение.

— У тебя не может быть своего мнения, поскольку ты ничего не знаешь. Лучше оставь эту тему.

— Ох! — Тони закрыл лицо рукой. — Напомни мне, чтобы я не открывал рот. Ты потрясающий пример для всех моих знакомых девушек, любимая. У них нет запретных тем. Знаешь, тебе только одного не хватает.

— Чего же?

— Мужчины! — Тони невозмутимо улыбнулся подруге, накрыв ее руку своей. — Но теперь ты в моих руках. — Он вожделенно посмотрел на нее и многообещающе замолчал.

Джина невольно рассмеялась:

— У тебя появился шанс.

— Мне кажется, да. Я думал, мне придется долго умолять, чтобы ты позволила мне взглянуть на твою мачеху. Преданность семье всегда очень трогательна, но это чувство мне не слишком знакомо.

Официант крутился около них, полный подобострастия, и Тони с привычным апломбом сделал заказ: авокадо с устрицами для обоих, омар для Джины и филе из говядины в винном соусе — для себя. Естественно, такое меню усложнило выбор вина. Красное явно не подходит к омару, точно так же, как белое к говядине. В конце концов были заказаны две бутылки: красное «Хантер» для Тони и «Лучшее Западное», сухое белое, для Джины.

Девушка рассматривала украшение из кремовых тропических орхидей, переливающихся малиновым цветом и золотом.

— Целая бутылка вина! Это чтобы я разговорилась, так надо понимать?

— Хочу, чтобы ты расслабилась.

Уставившись на дно своего бокала и лениво покручивая его в руках, Тони словно старался выглядеть как можно противнее, в чем преуспел.

— Ну давай, Джина, признайся теперь, что находишь меня более привлекательным, чем тебе самой хотелось бы.

Она пристально смотрела на него в задумчивости.

— Как Нарцисс, везде ищешь свое собственное отражение. — Уголки ее глаз светились улыбкой.

Тони рассеянно теребил свои темные кудри.

— Ты считаешь, я неискренен? — он поднял на нее глаза.

— Возможно, это не очень логично, но так и есть. — Джина улыбалась, явно его поддразнивая.

Он с трудом отвел от нее взгляд:

— Чувствую, мне придется еще поработать!

После превосходного ужина он продолжал в том же духе, и Джина была еще достаточно молода, чтобы все же плениться таким вечером. Она нашла, что Тони сумел показать свое остроумие, и ее тихий, волнующий переливчатый смех был ему лучшей наградой. Он поднял бокал, наслаждаясь моментом вдохновения:

— Если на долю женщины выпадают ошибки, взглянув ей в лицо, ты забудешь про них!

Джина оценивающе улыбнулась:

— Немного практики, Тони, и из тебя получится потрясающий поклонник.

В его глазах прыгали искорки смеха.

— Как раз об этом я и сам подумал.

Появился официант, чтобы убрать тарелки и принести десерт. На несколько мгновений Джина забыла про своего спутника, раздумывая над тем, как лучше и точнее передать события вечера Линде. Официант, почуяв хорошие чаевые, описывал вокруг них круги с грациозностью матадора. Жженый сахар янтарной тягучей массой растекался по кастрюле, в которой на медленном огне готовился апельсиновый грог. Потом туда добавили «Гранд Марнье», клубнику и под конец залили бренди и подожгли. Сам процесс приготовления был несложным, а на вид и вкус десерт был весьма необычным и аппетитным, особенно с мороженым, политым клубничным соком.

Джина и Тони принялись поглощать эти блюда с удовольствием, присущим только молодости. Через несколько минут сердце девушки учащенно забилось. Она удивленно подняла голову, готовая к любым неожиданностям.

Сначала послышался голос, глубокий, резонирующий, в котором чувствовалось легкое высокомерие и абсолютная уверенность в своих силах. На несколько мгновений в зале воцарилась тишина. Всеобщее внимание было обращено туда, откуда раздался голос, и Джина обнаружила, что уставилась на его обладательницу вместе со всеми остальными, чего раньше никогда не делала.

Женщина была поразительно элегантна. Лиловое, в леопардовых пятнах платье подчеркивало исключительную женственность фигуры. Особое внимание привлекали огненно-рыжие волосы, очень светлая кожа и искрящиеся темные глаза. Возможно, ее лучшие годы остались уже позади, но она все еще притягивала к себе взгляды окружающих. Экстравагантная, пресыщенная жизнью женщина.

Мужчина же был под стать любой женщине. Джина украдкой изучала его из-под ресниц. Смуглолицый, высокий, под метр девяносто, атлетически сложенный, с высокими скулами и волевым подбородком, со взглядом героя-хулигана.

Эффект усиливался горделивой и высокомерной посадкой темноволосой головы. Он был типичным денди, в жизни таких почти не встретишь, да и в книге редко о них прочитаешь.

Девушка вздрогнула, словно котенок, которого погладили против шерсти. Но именно его походка, больше, чем что-либо другое, могла пленить любую женщину. Он двигался легко и свободно, как дикая горная кошка, и был так же чужд этому ограниченному всякого рода запретами цивилизованному миру. Мужчина повернул кудрявую голову, и Джина поймала его какой-то необычайно сияющий взгляд. Никогда раньше не видела она таких глаз. Странные, блестящие, коричневатые, как у пумы, с крапинками, выжженными тропическим солнцем, его глаза излучали гордость и непреклонную мужественность. Что-то необъяснимое начинало действовать ей на нервы. Казалось, она очутилась в ловушке, мысли ее унеслись далеко…

Женщина коснулась руки своего спутника и что-то сказала ему, в ответ он ей мягко и в то же время с чувством улыбнулся. «Этого следовало ожидать», — только и подумала Джина, перехватив быстрый искрящийся взгляд женщины. Девушку не особенно волновало, что он так по-мужски привлекателен. В нем сосредоточилось все то, что было ей желанно и интересно, призналась она себе. Очевидно, почувствовав пристальный взгляд, мужчина обернулся. На мгновение их взгляды встретились, и Джина с облегчением выдохнула. В глазах прыгали неуверенные искорки, как будто он пытался узнать ее: знаю я тебя или нет? Джина спокойно смотрела на него из-под сведенных бровей. Она еще не встречала в своей жизни никого, кто хотя бы отдаленно напоминал его. Мужчина продолжал в задумчивости разглядывать ее. Девушку захватило какое-то доселе незнакомое чувство, казалось, она унеслась в иные миры. «Должно быть, это все из-за вина», — пыталась объяснить себе происходящее Джина и с благодарностью взглянула на Тони, вернувшего ее к реальности.

— Вот тебе пример человека, чьи желания всегда исполняются слишком быстро! — К своему удивлению, Джина заметила, что ее голос прозвучал ровно и спокойно. — Я думаю, что и у нее в этом плане нет проблем!

Тони присвистнул:

— Страсть — это не более чем игра. Вообще-то я его знаю, ну, не лично, конечно. Отец ведет все его дела — он его клиент. Ты видишь перед собой одного из наиболее преуспевающих скотопромышленников, можно сказать, молочного барона, крупного землевладельца. Очень богат, по-моему, у него одно из самых больших владений в Западном Квинсленде, поместье Баухиния. Кажется, помимо всего прочего, еще имеет дело с горной промышленностью. Кроме того, специализированная конюшня в Брахмансе или Санта-Гертрудисе. — Тони небрежно пожал плечами, показывая, что не очень хорошо разбирается в скотоводстве.

Джина с трудом оторвала взгляд от элегантного мужчины в отлично сшитом шелковом костюме с бронзовым отливом.

— А он не похож на типичного молочного барона, — удивленно произнесла она.

— Он вообще не типичный. Она же словно фея из прошлого. А шея, походка! Один шажок, и голова идет кругом? — его глаза еще сильнее заблестели. — Я бы сказал, что она смело бросалась в жизненные водовороты, сама закручивала интриги и делала это мастерски!

— Господи, нельзя же быть таким противным! — Джина рассмеялась, наблюдая за официантами, старавшимися угодить уединившейся за столиком парочке.

— Мистер Брандт всегда старается отхватить все самое лучшее, — сухо заметил собеседник. — Даже отец тушуется под его взглядом.

Джина вдруг высказала то, что давно уже крутилось в голове.

— Знаешь, у меня ведь есть родственник, можно сказать, дедушка, который живет в том же районе. Мамин дядя. Я уверена, он должен знать мистера Брандта. Моя мама провела у дяди Раффа почти все детство. Мы давно уже ничего не слышали о нем. Со смертью мамы связь оборвалась. Должно быть, он уже довольно стар. — Внезапно в ее улыбке просквозило ехидство. — Я подумываю возобновить отношения с дедушкой.

— Откуда такой интерес к Сайрусу Брандту? — Тони был озадачен.

Джина удивленно раскрыла глаза.

— Разве я что-нибудь сказала о Сайрусе Брандте? Мы говорили о моем дедушке.

— Дорогая, ты врешь почти как в романах. Но маленьким девочкам и неумелым лжецам лучше придерживаться правды. — Тони старался казаться циничным.

Он подал знак официанту, чтобы принесли кофе и ликеры. Он собирался проявить настойчивость и не отпускать сегодня Джину. Похоже, она пыталась скрыть возникший интерес к мистеру Сайрусу Брандту, которому, надо признать, Бог дал слишком много достоинств.

Тони посмотрел на нее. Склоненная немного набок головка, выражение очаровательной грусти и загадочности на лице, готовом в любую минуту стать совсем другим, слегка приоткрытые губы…

— Мне кажется, до встречи с тобой время тянулось бесконечно. — Тони прорвало. Слова сами слетели с языка, ничего подобного он не собирался говорить.

Она подняла на него смеющиеся глаза, и его притворно застенчивый взгляд тут же померк.

— С чего это я вдруг стала девушкой твоей мечты?

— Надо думать, с бутылки вина, — бросил Тони насмешливо.

Он подумал о том, что быстрая атака здесь бесполезна. Таким образом он мог бы покорить девять цыпочек из десяти, но интуиция подсказывала ему, что с Джиной надо играть по иным правилам. Чуть-чуть перегнешь палку — и навсегда потеряешь эту красотку, с разметавшейся копной белокурых волос. Он решил дождаться более подходящего момента, когда почувствует себя уверенней. Ее холодность явно напускная, вряд ли она может быть присуща девушке с таким чувственным ртом, соблазнительно ярким, словно гранат.

В танцевальном зальчике закружились пары, и молодые люди присоединились к ним. Во второй раз Тони перехватил взгляд молочного барона, и они молча обменялись приветствием.

«Конечно же он видел меня в офисе у отца», — польщенно отметил про себя Тони. Эти странные глаза никогда ничего не пропускали. Джина, казалось, потеряла к нему интерес, но Тони с сожалением заметил, что это не взаимно. Молочный барон невозмутимо рассматривал девушку. Он даже не пытался скрыть своего интереса. То был откровенный пристальный взгляд коллекционера на антикварном аукционе, который внимательнейшим образом изучает понравившуюся ему вещицу. Но все же это лучше, чем голодные похотливые взгляды; за этот вечер Тони их уже неоднократно подмечал. В Джине было что-то, заставлявшее мужчин поворачивать головы в ее сторону. Не удивительно, что чуть позже Сайрус Брандт остановился около их столика. Тони ожидал этого и тут же привстал. Сайрус Брандт сказал, что он клиент отца Тони, и был представлен Джине.

Джина тут же напустила на себя таинственность. Она всегда считала, что самое сильное преимущество женщины заключается в загадочности. Стараясь сохранять эту таинственность, чего бы это ни стоило, она с силой стиснула под столом руки, и ногти впились ей в ладони.

— Мисс Лэндон, мне кажется, мы с вами раньше встречались, — сказал молочный барон.

У него был артистический голос: глубокий, красивый, уверенный и властный.

— Мне кажется, что нет, — спокойно возразила Джина.

— Ради Бога, простите меня. — Он почтительно пожал плечами, но в этом жесте можно было заметить и толику иронии; затем переключил свое внимание на Тони. — Я звонил несколько раз, но, увы, тщетно: никто не ответил. У меня назначена встреча с вашим отцом на завтра, на одиннадцать утра, но, к сожалению, я должен срочно вернуться в Баухинию. Встречу придется отменить. Вы не передадите отцу мои извинения?

— Ну конечно же я все передам ему.

Даже Тони, обычно хорошо владеющий собой, начал заикаться под воздействием магнетизма этого человека. Сайрус Брандт повернулся к Джине, легкая улыбка играла на его губах.

— Извините мою непростительную ошибку, мисс Лэндон.

— Все в порядке, мистер Брандт, — проворковала Джина слащаво.

Насмешливый огонек заплясал в его глазах. Властный, элегантный и ироничный, он еще немного помедлил.

— Возможно, судьба нас еще сведет. — Он растягивал слова, откровенно разглядывая в мерцающем свете ее лицо и плечи. Джину охватывало какое-то непонятное, тревожащее чувство.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила она самым доброжелательным тоном, поражаясь самой себе.

Сущий дьявол жил в этом человеке, но и в ней вспыхивал какой-то ответный огонь. Он рассмеялся мягко, но надменно.

— Всегда приятно одержать победу, мисс Лэндон?! Однако лучше я покину вас, пока вы не подумали о чем-то непростительном. — Он поклонился еще раз, грациозно и насмешливо, и ушел.

Тони словно загипнотизировали.

— Черт, я подумал, так и должен выглядеть Люцифер.

— А по мне, он типичный авантюрист, — вставила Джина быстро и неожиданно зло, сделав небольшой глоток вина.

— Но каков красавец! — Ревность Тони ушла вместе с этим человеком, он даже не чувствовал ее. — При его появлении забываешь обо всем. «Мне кажется, мы с вами раньше встречались?» — Тони считал, что эта наживка уже устарела. — Но какое поразительное щегольство!

Одна его бровь взмыла вверх при виде румянца, выступившего на очаровательных щечках Джины.

— Наверное, это его испытанный за многие годы подход. — И вдруг нелогично добавила: — Никогда бы не поверила, что скотопромышленники могут быть такими элегантными.

— Ну, эту рыжеволосую красотку он точно заарканил. Правда, это женщина вполне определенного сорта. Но нас, мужчин, такая легкая испорченность привлекает и даже восхищает.

Джина решила пресечь эти глупые разглагольствования.

— Ну, в это я охотно верю. — Даже она сама расслышала, насколько ядовито звучал ее голос, и прикусила язык.

Она явно была возбуждена и срывала на нем свое раздражение.

— Если бы все женщины были добродетельными, то мир оказался бы довольно скучным. По мне, так она выглядит восхитительно. Конечно, тридцать лет — это все-таки не двадцать. Гурман всегда предпочитает спелые фрукты, — с видом знатока рассудительно произнес Тони.

Джина, сначала решив благоразумно промолчать, вдруг рассмеялась:

— Хм, как удачно сказано. Я знаю, Тони, кто здесь действительно испорченный. Это ты.

Если рыжеволосая красавица даже и была старше ее на семь-восемь лет, это не бросалось в глаза. Странно, с чего это она вдруг так разозлилась? Да и повод выбрала довольно нелепый.

С этого момента вечер уже не казался Джине таким интересным. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы поддерживать разговор с Тони. Он же продолжал наблюдать за ней, все же почувствовав неладное, и понял, что всем его надеждам конец.

На автостоянке они увидели Сайруса Брандта. Сейчас он напоминал великолепного сильного кота. Он усаживал рыжеволосую в свою машину — последнюю модель «альфа-ромео».

Джина разочарованно отвернулась. Через секунду Тони был около нее.

— Господи, когда же она успела сойти с конвейера?

— Да, этот тип решительно ни в чем не хочет уступить приоритет! — прокомментировала Джина из чувства противоречия.

Тони с сожалением посмотрел на нее:

— Машина — это совсем другое, для мужчины это не просто экстравагантность. Кроме того, такие приобретения совершенно незаметны для банковского счета мистера Брандта.

Предмет их обсуждения бесшумно отъехал со стоянки. В это мгновение Тони просто задохнулся от восхищения.

— Ты видела?! Поэзия в движении. Да это же «альфа-ромео»! А каков кузов? Даже пилот «боинга» мог бы чувствовать себя в безопасности в такой машине, — произнес он и добавил, в задумчивости нахмурив брови: — Мне показалось по звуку, с ней что-то не так, определенно бракованный экземпляр.

Джина рассмеялась:

— Зелен виноград, Тони. Прекрасно знаешь, что за такую машину ты отдал бы все на свете.

Он с улыбкой обернулся к ней:

— Высшие и низшие. Удивительно, что нас вообще допускают в их изысканную компанию. Ладно, давай укатим отсюда на нашей спортивной малышке.

По дороге домой Тони, естественно, забыл все свои благие намерения. Выпитое вино ударило в голову, и он решил, что вправе мчаться на любой скорости. Джина с удивительным спокойствием наблюдала за маневрами его «мустанга» между четкими разделительными линиями. Разговор свелся к потоку любовных признаний, и Джине совершенно не хотелось поддерживать его.

На извилистой дороге Тони внезапно пришлось круто повернуть машину.

— Не знаю, как ты, Тони, — справившись с испугом, произнесла Джина, — но я не собираюсь сгореть, как римская свеча.

— Чепуха, дорогуша, побереги нервы. — Тони посмотрел на девушку и подмигнул. — Ты же сама говорила, что спешишь.

— Не так сильно, чтобы разбиться ради этого. Если уж ты решил мчаться как угорелый, старайся держаться подальше от обочины.

Не слишком смутившись, Тони сдержанно засмеялся:

— Ты же пристегнулась, любовь моя, все в порядке. Давай поедем в бухту, а осторожность предоставим ветрам. Луна над водой, тихий морской бриз, ты и я, чего еще можно желать?

— Действительно, чего еще, — пробормотала Джина, абсолютно трезвая и задумчивая; возможно, она просто не умела пить?

Тони посмотрел в зеркальце заднего вида:

— Похоже, за нами едет машина.

— Может, еще и с музыкой? — даже не оборачиваясь, язвительно произнесла Джина.

Тони заметил перемену в ее настроении:

— Боже мой, вот ты какая, оказывается! У тебя острый язычок, девочка моя. Я хороший водитель, расслабься.

— Зато я очень плохой пассажир. Останови, Тони, я выхожу. Не хочу присутствовать, когда нас остановит патрульная машина.

Тони съехал на обочину:

— Ты не права, маленькая леди. Советую поехать со мной. Знаешь, сколько куколок мечтают оказаться на твоем месте? Кроме того, я прекрасно ориентируюсь ночью.

Теперь он уже защищался, с тревогой замечая, что ум и решительность заметны у нее не только в глазах. Она четко знала, чего хочет. К тому же девушка чувствовала себя хозяйкой положения.

— Да чтоб вы, женщины, все провалились! — в ругательстве Тони сквозила досада и оскорбленное самолюбие. — Ты просто ничего не понимаешь в восьмицилиндровых двигателях! — Джина его сейчас раздражала.

Она решительно открыла дверцу, чувствуя, что пути назад нет.

— Там стоянка такси, Тони. Я преспокойно сама доберусь до дома.

Тони отчаялся ее остановить:

— Никогда в жизни не слышал ничего более глупого. Все из-за этого Брандта, это он тебя расстроил. Пока он не появился, все было отлично. Этот парень не только мне действует на нервы. Я заметил, что и ты стала сама не своя.

— Зато ты такой, как и всегда, — быстро парировала Джина, решив не продолжать бесполезных препирательств.

В его словах была доля правды. Это задело и встревожило девушку.

— Спокойной ночи, Тони. — Ее голос зазвучал более приветливо. — И никаких обид. Я довольна проведенным с тобой вечером до самого последнего момента. Ты чертовски привлекателен, но, кажется, еще немного зелен.

— Да чего же тебе надо, в конце концов?! — взорвался Тони, задетый за живое. — Тебе нужен рыцарь в сияющих доспехах? — глаза его злобно сверкали. — Знаешь, Джина, я думаю, папа чересчур избаловал тебя.

— Надеюсь, что еще сто лет не увижу твою смешную рожицу.

Тони посмотрел на нее искоса и закашлялся:

— Вижу, ты тоже можешь махнуть рукой на учтивость, куколка.

— Невозможно победить всех. С таким характером ты вряд ли всегда будешь одерживать верх, — изрекла Джина, обретя утерянное было самообладание.

С особенным удовольствием она захлопнула дверцу и не позволила Тони добавить ни слова. Он тяжело дышал. Не стоило упоминать ее отца. Это вывело ее из себя. Но и она хороша: так отозваться о его внешности!..

Молодой человек наблюдал, как она идет к освещенной стоянке такси, на которой дожидались пассажиров несколько машин: уехать домой можно без проблем. Какой сильный характер! Тони предпочел бы, чтобы она была не так красива.

Машина с ревом рванула с места. Джина быстро перешла дорогу, даже не повернув головы в сторону Тони, что его еще больше разозлило. Хотя она и чувствовала себя разбитой и подавленной, но все же решила, что поступила правильно. Между перестраховкой и безрассудством есть золотая середина, а Тони уж слишком лихачил.

В душистом воздухе послышалось тихое, ровное гудение мотора приближающейся машины. Джина сразу догадалась, кто в ней. Она знала это еще до того, как водитель остановил машину и с необыкновенной легкостью вышел ей навстречу. Девушка предчувствовала, что это произойдет. Следуя условностям, она задала бессмысленный вопрос.

— Что вы здесь делаете? — спросила она принужденно и хрипло.

— Поджидаю вас. — Его насмешливые слова повисли в ночном воздухе. Он заранее знал все вопросы и ответы на них. — Детям не следует позволять предаваться взрослым порокам, мисс Лэндон. У меня было предчувствие, что этой ночью вам еще понадобится помощь.

Она высокомерно вздернула подбородок. При свете луны лицо ее казалось очень бледным.

— Простите? — вымолвила она с ледяным достоинством, пытаясь совладать со своим настроением и чувствами.

Ночью его глаза блестели еще ярче.

— Ну, расчетливая ледяная красавица из приличной семьи, расскажи-ка мне, ты, как все, таешь от одного прикосновения?

Все ее тело напряглось, словно стрела на тетиве, готовая вот-вот сорваться с лука.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Тони… то есть мистер Карсон всегда делает только то, что я хочу.

— Ну тогда тебе повезло. А я думал, что ты принадлежишь одному человеку и неприступна для остальных. — Он рассмеялся.

Джина поежилась в теплой тропической ночи, ее взгляд остановился на его высокой, сильной фигуре.

— Нет, мисс Лэндон. — Он тихонько посмеивался. — Тебе не суждено сгореть в моем огне. Дерзкие школьницы не в моем вкусе.

— Ну, это-то я как раз заметила! — не замедлила с ответом Джина.

Его рука обвила ее талию, и вдруг мир расцвел незнакомыми красками.

— Расслабься, детка, ты же видишь, я просто играю с тобой, как с котенком. А ты и клюнула?

Джина закусила губу, недовольная неожиданной близостью с этим человеком. Как тяжело сдерживать в себе страсть!

— Но я вас совсем не знаю! — вымолвила девушка, чувствуя, что он рядом, ее мужской идеал. Он был ярок, полон жизненных сил, к тому же богат.

Голос его стал снисходительным.

— Можешь задавать мне вопросы, а я постараюсь на них ответить. Если тебя что-то еще смущает, то у меня есть водительское и пилотское удостоверения, ну как, достаточно?

Она беспомощно вздохнула, и он немного смягчил свою язвительную манеру.

— Ну хорошо, малышка, позволь мне отвезти тебя домой; на этот раз ты в полной безопасности. Я случайно заметил, как твой юный друг самоутверждался на дороге. Вообще-то его бы следовало изрядно высечь за то, что он оставил тебя одну в такое время.

Она пыталась рассмотреть выражение его лица. Луна освещала его со спины, и ей оставалось лишь догадываться, что он думает, чего хочет на самом деле. Какая-то смутная тревога овладела ею.

— Я уже говорила вам, Тони обычно считается с моими желаниями. — Она старалась оправдать Тони, да и себя тоже.

— Глупо защищать его от меня! — он подвел ее к машине. Мужчина был намного выше, так что при разговоре приходилось задирать голову.

— Это совершенно необязательно, мистер Брандт, мне очень неловко. Я собиралась взять такси.

— Знаешь, малышка, я начинаю думать, что в тебя вселился дух противоречия. — Прищелкнув языком, он нагнулся, чтобы открыть дверцу машины. Джина воспользовалась моментом и выскользнула из его объятий. Но он вновь ловко поймал ее.

— Неплохо соображаешь, но недостаточно быстро. Знаешь, я действительно не собираюсь тебя съесть. — Судя по голосу, он смеялся над ней.

Она подняла голову, устремив на него кроткий взгляд:

— Я думаю, вы принимаете меня за типичную глупую блондинку.

Ее глаза то вспыхивали огнем, то становились холодными как лед. Он же только смеялся. Очевидно, ее спутник удачно провел вечер. «Куда же запропастилась та рыжеволосая красотка?» Джина подавила желание спросить его об этом, прекрасно понимая, что он проигнорирует такую бестактность.

Она наблюдала, как он обходил машину, направляясь к водительскому месту. Странные глаза вновь смотрели на нее, излучая непонятный свет.

— Не бойтесь, мисс Лэндон. Доставлю вас прямо к папочке в целости и сохранности. А вы похожи на папочкину дочку.

— Какое смелое определение! — Она вспомнила брошенную Тони аналогичную фразу: «Папенькина дочка!» Что, черт возьми, он себе позволяет?!

Элегантный спутник Джины пожал плечами:

— Ты рождена, чтобы стать сокровищем для мужчины. Однако боюсь, что твой папа еще не отказался от своих прав на тебя.

Она повернулась к нему с яростным видом, какой бывает у молоденьких неопытных девушек, попавшихся в ловко расставленные сети.

— Вы хотите сказать, что я зеленая девчонка?

— Вот именно. — Его белые зубы блеснули в темноте. — Но не беспокойся об этом, малышка, время все поправит.

— Если только вы не вмешаетесь! — взорвалась она, не подумав. Затем, поняв, что проиграла, откинулась на спинку сиденья.

— Разве я не говорил, что зеленые девочки, даже если они и пытаются дерзить, не очень привлекают меня. А вот лет через пять… кто знает, все может быть.

— Не думаю, что даже через пять лет между нами что-то будет, — бросила она ему в лицо, затем высунулась из окна и почувствовала, как ветер хлещет ее по щекам.

Он мельком взглянул на свою спутницу и слегка изменившимся голосом выдал:

— Я обычно не обращаю внимания на то, что говорят женщины. А теперь, юная леди, лучше проинструктируйте меня, как доехать до вашего дома. Вы и не заметили, что пока мы ездим только по кругу. Хотя, должен признаться, я не против.

Джина выпрямилась и принялась подробно объяснять дорогу.

— Могли бы и не усердствовать. Я прекрасно знаю город. А теперь разрешите узнать ваше имя, я имею в виду полное.

— Женевьева, — последовал ответ.

— А оно тебе идет!

При свете фонаря в его мужественном профиле девушке вдруг почудилось нечто большее, чем просто красота и сила. Его лицо казалось ей одновременно чужим и знакомым. Он прямо-таки излучал неодолимую силу, казалось, ему было подвластно все, все его желания исполнялись, везде его ждал успех. Это был зрелый и очень необычный человек. Девушке стоило огромных усилий не забывать о том, что они едва знакомы. Ощущение его близости, его власти над ней повергло ее в панику.

Она задала еще один, явно не самый удачный вопрос:

— Вы не женаты, мистер Брандт?

Чем, естественно, развеселила его.

— Судя по вашему тону, вы считаете, что я и не могу быть женат.

Ее блуждающий взгляд упал на его лицо.

— Мне кажется, у вас привычки закоренелого холостяка.

— В отношении брака я, пожалуй, соглашусь с одним мудрецом… В молодости это еще не нужно, а тому, кто постарше, уже и вовсе ни к чему. — Веки Сайруса Брандта были полуопущены.

Ее голос звучал механически.

— Я нахожу нежелание мужчин жениться очень трогательным.

— Звучит очень цинично, мисс Дикобраз. Я первый подтвержу, что женщина может чудесным образом изменить окружающий мир. Овал лица, наклон головы, изгибы тела, талия, глаза цвета дождя… — Во взгляде, внимательно изучавшем ее, светилось жизнелюбие. — При случае я даже, наверное, отреагирую на любовное воркование, соблазнительное очарование… хоть это все и не в моем стиле! — в его голосе промелькнула насмешливо-злобная нотка.

Такого Джина еще никому не позволяла. С каким удовольствием она залепила бы ему пощечину! Голосок девушки стал елейным и вкрадчивым.

— Какая снисходительность, мистер Брандт! Не удивительно, что вы выбрали женщину, которая спокойно относится к вашим промахам и ошибкам.

Взгляд мужчины остановился на ее классическом профиле — Джина оказалась в тени.

— Твоя бравада не от хорошей жизни, хотя тут и есть над чем поразмыслить. — Даже его осанка выдавала издевку и снисходительность, намекая, что резкого выпада школьницы явно недостаточно, чтобы поколебать его самоуверенность. — Знаешь, Джина, есть отличный способ управляться с женщинами — как с лошадьми. Просто показать им, кто хозяин.

Она улыбнулась, не в силах рассмеяться:

— Да уж, действительно. Это так похоже на вас, мистер Брандт!

— Ты барахтаешься, как форель на крючке!

Джина понимала, что уже давно пора все это прекратить. Лучше всего сменить тему разговора. Не переходить на личности, как только что, хотя она горела желанием продолжить сражение.

— Вы летите на собственном самолете? — направила она разговор в совершенно иное русло.

Он кивнул и, конечно, отреагировал на такой неожиданный нарочитый поворот разговора.

— Да, мисс Лэндон. При моем образе жизни это просто необходимо. Я думаю, младший Карсон уже успел выложить вам все подробности обо мне.

— Только, что у вас есть ранчо на Западе и вы разводите крупный рогатый скот.

Возникла неловкая пауза.

— Как далеко на Западе вы бывали? — На этот раз в его вопросе практически не было ядовитых ноток.

— Боюсь, что вообще там не бывала. — Джина заговорила в примирительном тоне. Он умел покорять людей. — Я побывала во многих местах, проехала на машине три тысячи миль по побережью, от Северного Квинсленда до Мельбурна. Но до сих пор я была типичной жительницей наших мест. Страна-то большая!

— Да, действительно! — согласился он. — Но у тебя еще столько времени в запасе, малышка. По-настоящему не ощутишь дух континента, не услышишь биение его сердца, пока не побываешь в необжитых районах на Западе Австралии. Удивительная флора и фауна, живописные пейзажи пленяют душу раз и навсегда. Как исполинский гобелен. Трудно найти места, где я еще не был, но и туда я скоро доберусь.

— Вы счастливец! — Джина улыбнулась; глубокое чувство, звучавшее в его голосе, еще сильнее возбуждало ее. — Возможно, я увижу то место, о котором вы говорили, даже раньше, чем вы думаете. У меня есть дядя, землевладелец, где-то на Центральном Западе. Вероятно, вы его тоже знаете.

— Очень может быть, если он скотопромышленник. Как его зовут?

— Рафф Каннингэм. Я думаю, Рафф — это Рафаэль. — Она приподнялась, так как они пропустили поворот. — Ой, извините, я думала, вы знаете. Вы были так уверены в дороге. Последний поворот налево — мой.

Он быстро развернул машину.

— Моя ошибка, — с какой-то странной медлительностью выговорил он. — Наверное, я заслушался. Вы полны сюрпризов, мисс Лэндон. И в каком вы родстве с этим Раффом Каннингэмом?

— Вообще-то он брат моей бабушки, так что, можно считать, мой дедушка, правда? Связь оборвалась со смертью мамы. Я уже решила обязательно написать ему. Не понимаю, почему раньше не сделала этого. Полагаю, моя жизнь приняла бы другой оборот.

— Не сомневайтесь, ваша жизнь пройдет полный круг. Элемент случая играет огромную роль в наших судьбах. — Темный профиль казался немного угрожающим, но, скорее всего, такое впечатление создавал световой эффект, голос его при этом звучал довольно мягко.

Со смешанным чувством облегчения и разочарования заметила Джина подсвеченный знак поворота на нужную ей улицу.

— Следующий поворот направо, и через шесть домов — мой. Перед ним цветущее дерево джакаранды.

Огромная машина окунулась в темноту под сенью джакаранды, а цветы, словно дождем, засыпали капот. Сияла луна, стояла тишина, нарушаемая лишь любовными трелями ночной птицы. Даже листья не шуршали под колесами, но зато их мускусный запах витал в воздухе. Джина слышала, как сильно бьется ее сердце. Какое-то мгновение она не могла вымолвить ни слова, очутившись в летучем, пугающе-мечтательном мире.

Он посмотрел в нежное девичье лицо, глаза его заискрились.

— Тебе лучше пойти домой, дитя мое, — довольно нежно произнес Сайрус.

— Я не ваше дитя! — с внезапным раздражением выдавила из себя Джина. Как грустно, когда тебя так просто отпускают.

— К сожалению, не мое. Иначе я бы давно уже держал тебя на коленях. Ясно, что хоть кто-то должен быть строг с тобой.

Собираясь открыть дверцу, он дотронулся до нее, но она оттолкнула его руку.

— Не беспокойтесь, я выхожу. До свидания, мистер Брандт. Не каждый день случается встретить скотопромышленника. Можно было и упустить такую возможность.

— Неужели? — надменный тон спутницы позабавил его. — Ложь всегда наказывается, Джина.

Быстро повернувшись к нему спиной, девушка пыталась нащупать ручку дверцы. Да где же, черт возьми, она спрятана? Он раскатисто рассмеялся.

— Постарайся запомнить, терпение открывает любые двери. — От его теплого дыхания зашевелились завитки волос у ее уха. — Сдавайся, Джина. Ты проиграла битву, но пока еще не войну!

Она содрогнулась от мысли, что он прав. Он взял девушку за подбородок, запрокинул ей голову так, что та оказалась у него на плече. От ощущения теплоты ночи и близости этого человека закружилась голова.

— Испугалась? — бархатистый голос звучал с легкой издевкой. — Бедняжечка!

— Совсем нет! — она откинулась назад, широко раскрыла глаза, совершенно сбитая с толку этим человеком. Они почти не знакомы, но она в его власти.

— У меня не было ни малейшего намерения касаться тебя. Я даже не могу понять, как это ты очутилась в моих объятиях.

— Тогда отпустите меня, — прошептала она.

— Почему? Даже у Луны есть обратная сторона.

Он почувствовал, что девушка дрожит.

— Но вы… мы почти незнакомы. — Она продолжала упорствовать, хотя и отчаялась овладеть ситуацией. — Мне не нравится повторять очевидные вещи, но вы же совсем чужой человек!

— Трудноопровержимое заявление, но в любом случае неуместное.

Большой палец гладил ложбинку на ее шее. Она следила за рыжевато-карими глазами с тяжелыми веками, видела испещренный морщинками подбородок, и вдруг что-то внутри нее раскололось. Джина пыталась высвободить голову, но тело совершенно не слушалось. Девушка вытянула шею, и Сайрус Брандт поймал ее трепещущие губы своими.

— О нет!

Луна упала, оставляя светящийся след. В какой-то момент мир погрузился в темноту, затем с неба посыпалась золотая пыль. Настоящие каскады золотой пыли. Время остановилось. Ничто в целом мире не существовало, только ее капитуляция и эти волшебные мгновения. Казалось, что она уже далеко не первый раз находится в этих объятиях и знает каждый изгиб его сильного тела. Головоломка, такая сложная головоломка, и сладость. Невозможная сладость! Он разбивает ей сердце. Неужели он не понимает этого?

Она еще сильнее задрожала и освободилась от него, кружась между грезами и реальностью.

Его рука удерживала шелковистую прядь ее волос.

— Надеюсь, ты не целуешься так со всеми незнакомцами?

Злость взяла верх над ликованием. Вспыхнувший в ней огонь блаженства угас.

— Вина здесь только ваша, — неуверенно произнесла она. Голова все еще кружилась, а сердце в любую минуту могло выскочить из груди. Что-то враждебное прозвучало в ее голосе. — Очевидно, вы опытный профессионал по части соблазнения.

Рука все еще оставалась в ее волосах, причиняя ей боль.

— Ты подумала, что я тебя соблазняю? В таком случае мне бы следовало заняться этим гораздо раньше. В пять я вылетаю.

Туман застилал ей глаза. Все тело напряглось.

— Я уверена, это бы вас не остановило. — И она заглянула ему прямо в глаза.

Он пожал плечами:

— Возможно, нет. Но соблазнять школьниц бессовестно. Они слишком молоды, беспомощны и очаровательны.

В голове крутилось: «О, дорогой! дорогой! дорогой!» Она с силой сжала виски, с трудом владея собой. Сайрус Брандт был не из ее круга, скорее, опасное создание из дикого мира. К тому же возникло ужасное желание вновь очутиться у него в объятиях. Какое безумие! Джина молчала. Словно в трансе, потупила глаза.

Он буквально сверлил девушку взглядом и, естественно, заметил ее бледность.

— Ну что, спящая красавица? — Внезапно мужчина решительно вышел из машины и крепко взял ее под локоть. Мягкий и ироничный голос прошептал: — Жаль, что ты такая уязвимая, ведь это очень опасно. Спокойной ночи, малышка. Я бы ни за что на свете не упустил возможности познакомиться с тобой.

Душноватый воздух был напоен ароматами цветов. Джина их не чувствовала, а ощущала лишь растущую холодность. Возможно, сейчас он и жалел, что сдержал свой порыв. Такие мужчины, как Сайрус Брандт, с легкостью завоевывают женские сердца. Чтобы понять это, достаточно одного взгляда. Обладать такой властью над женщинами — это, должно быть, потрясающе. Хотя та, которая привяжется к нему, будет навеки прикована цепями, как собака к конуре! Что за судьба! Она склонила голову, словно отяжелевший бутон хризантемы. Ох, стать холодной, как хризантема?! А ведь существует захватывающий, гораздо более волнующий мир, о котором она даже не подозревала раньше. И надо же, какая жалость! Именно Сайрус Брандт открыл ей этот мир.

— Ты не собираешься пожелать мне спокойной ночи? — Темноволосая голова склонилась к Джине; в голосе, как обычно, оттенок издевки. — Леди всегда так говорят под конец tête-à-tête.

Гордость всколыхнулась в ней, словно морской прилив. Такая драгоценная, спасительная гордость.

— Не «спокойной ночи». Прощайте, мистер Брандт, — выговорила она с безупречным достоинством, но тело предательски выдало ее.

Он слегка наклонился к ней, но девушка отскочила, словно ошпаренная.

Мужчина вдруг рассмеялся, зрачки как-то неестественно засветились.

— Ты не права, дитя. — Он нарочито выделил эти слова и повернулся, не проронив больше ни слова.

Джина побрела к дому как во сне. Она сгорала от какого-то необъяснимого стыда. В считанные минуты ее жизнь перешла в новую стадию. И возврата уже не было! Эти слова так и парили в воздухе. В глазах стояли слезы, но они не должны пролиться. Наверняка Линда не спит и ждет подробностей вечера. Как он прошел, что делал Тони, что говорил. Вообще, что он из себя представляет. Придется состряпать длинную историю, сочинить приторный рассказ о приятном вечере так, чтобы мачеха осталась довольной.

Мужчины типа Сайруса Брандта, как правило, не вписываются в привычный круг мыслей. Оставалась надежда, что они больше не встретятся. Не хотелось оказаться выброшенной, словно сплавленный лес, на берег. Такой человек очень опасен! Запах мужчины преследовал Джину, и ей стало не по себе. «В молодости это еще не нужно, а тому, кто постарше, уже и вовсе ни к чему». Она прокручивала в мыслях эти слова, ощущая сильную обиду. Да пусть он остается со своей драгоценной свободой! Жаль ту женщину, которая решится дать волю дьяволу, живущему в нем!

Хотя многие, наверное, не смогут устоять перед искушением. Как рыжеволосая! А таким невинным созданиям, как Джина, лучше его остерегаться.

Спустя несколько часов она все еще ворочалась в постели, стараясь впасть в забытье. В ушах стоял необычный свист, похожий на шум ветра. Джина села в постели, в лунном свете на плечи ниспадали две серебристые косички, глаза были широко раскрыты; ее мучила бессонница.

События этого вечера никак не давали ей прийти в себя. Она уткнула подбородок в колени, а перед глазами маячило смуглое лицо. В мельчайших подробностях вспомнила поцелуй вместе со всеми чувствами, охватившими ее. С глухим стоном она рухнула на подушки. Ее реакции не поддавались объяснению. Неужели она испугалась естественных эмоций?

Джина провалилась в тяжелый сон, и ей приснилось, что она одна в лесу, в дождь, а за ней крадется пума.

Глава 3

Субботний прием обещал быть на редкость удачным, и, пребывая в прекрасном настроении, Джина решила принять настойчивые извинения Тони. Он так упрашивал, клялся обменять свой «мустанг» на «мини-минор» и заявил, что по счастливой случайности совершенно свободен в субботу вечером. Смеясь, Джина повесила трубку.

Прекрасная погода благоприятствовала приему, и ужин сам собой перерос в барбекю[1] и вечеринку в бассейне. Многие мечтали попасть на этот вечер, правда, некоторые из приглашенных сами принимали гостей у себя дома и не могли их оставить. Так или иначе, собравшихся в доме Лэндонов гостей оказалось раза в два больше, чем приглашенных.

К восьми часам веселая нарядная толпа заполонила внутренний дворик. Все непринужденно себя чувствовали, смеялись, болтали и были довольны собой. Украшенный цветами и разноцветными огнями дом спокойно выдерживал оценивающие взгляды коллег Пола Лэндона. Линда, стоявшая на лестнице, меньше всего ощущала себя любезной и счастливой хозяйкой вечера. Она безуспешно старалась не впадать в панику. Слава Богу, что все так свободно передвигаются. Это лучше, чем в постоянном напряжении сидеть за столом. Как страдала она на таких приемах. И как сияли Пол и Джина! Думая о них обоих, Линда все же нашла в себе смелость спуститься вниз. Даже странно предположить, что когда-нибудь она сможет безупречно выполнять обязанности хозяйки.

Всего лишь час назад Пол объяснялся ей в любви, и это приятное воспоминание придавало сил. Молодая хозяйка в шикарном новом костюме вызывала всеобщее восхищение. Но что же творилось с ней самой? Она чувствовала, как трясутся коленки под роскошной, приятной на ощупь шелковой юбкой. Вся «в голубых и зеленоватых переливах океана», как выразился Пол, юбка выглядела очень эффектно. Линде все вокруг нравилось, почему же тогда она так мучилась? Мешал сверхчувствительный характер? Даже менее симпатичные женщины ощущают себя очень уютно на этом свете и пользуются всеми прелестями жизни. А, ладно! Линда заставила себя спуститься вниз.

В просторном холле Джина встречала вновь прибывших гостей, и Линда залюбовалась ею. Какое счастье иметь такое самообладание и жизнерадостность! Девушка была очень похожа на свою мать, а длинные ноги унаследовала от Пола. Просто красавица. Вирджиния! Даже это имя вызывало у Линды боль. Линда старалась быть благоразумной, но сумасшедшая влюбленность в мужа и досадная неуверенность в себе явно мешали ей. Нет, она не была ревнива. Никогда! Как можно ревновать к духу, трагически ушедшему в молодости существу. Но Джина, дочь и живая копия Вирджинии Лэндон, не позволяла окружающим забыть свою мать. Временами Линду настораживало выражение лица мужа, смотрящего на дочь. Оно могло быть только отражением воспоминаний прошлого. Воспоминания о Вирджинии… о ее смехе, ее глазах, с пляшущими в них искорками, которые придают дочери такую пикантность и выразительность.

Линда направилась к ним, скованная робостью, застенчивостью и нелюбовью к общественным сборищам. Джина обернулась, заметив ее, и поспешила взять за руку. Почувствовав дрожь, нежно погладила, пытаясь расслабить.

— Линда, дорогая, познакомься с доктором и миссис Портер! Они просто очарованы нашим домом, только об этом и говорят.

Джина, воспользовавшись моментом, сразу же побежала в свою комнату посмотреть, достаточно ли хорошо она выглядит. В последний момент навалилось столько дел, что она даже не помнила, накрасила ли губы. Девушка обожала банкеты, приемы. Взглянув в зеркало, она обнаружила, что лицо ее горит. Конечно же это радостное возбуждение! На Джине был новый костюм, довольно простой, но в то же время очень элегантный. Льняные брюки клеш отлично сочетались с коротеньким жакетом, который временами обнажал живот. Удовлетворенная, Джина поспешила вниз.

Ваза с хризантемами удачно смотрелась рядом с огромной абстрактной картиной, которую она закончила год назад и дала ей причудливое название «Глаза лета». Отец, несомненно пристрастный, заявил, что это произведение искусства, и настоял, чтобы полотно повесили в холле у парадного входа. Джина и сама признавала, что картина, выполненная в ярко-желтых и зеленых тонах с легкими, словно прикосновения, мазками бриллиантово-голубых красок тропического неба, действительно украшает комнату и соответствует ее стилю. Полюбовавшись картиной, Джина выглянула в холл. Крепкие руки обхватили ее сзади за плечи.

— Моя дорогая, наконец-то я здесь, рядом с тобой!

— Привет, Тони!

Улыбка девушки зажгла огонь в его глазах.

— В моих руках сейчас красота и богатство!

— Ты слишком торопишься!

— Я умею добиваться своего. Тем более что ты из тех девушек, от которых так просто не отказываются.

— Придется мне как-то исправлять это.

— Никогда не сходи с выигрышной дорожки, — шептал ей Тони прямо в ухо. — Пойдем потанцуем.

Он вывел девушку на террасу. Нежная, волнующая сердце музыка разливалась в теплом воздухе.

— Какая замечательная ночь! Восхитительная, с запахом лета, молодости и невинности. — Он слегка отстранил ее от себя, чтобы заглянуть в сияющие глаза. — Невинности, так ведь?

— Ты видишь то, что видишь! — Джина с насмешкой наблюдала за ним, страстно желая, чтобы сейчас на его месте оказался совсем другой. Высокий, смуглый, такой сильный и затмевающий целый свет. Вновь вспыхнули воспоминания той ночи.

Глаза Тони проницательно вглядывались в Джину.

— Что происходит? Ты в лице переменилась! Настоящая Мона Лиза!

— Неужели!

Рука Тони напряглась.

— Не играй со мной, детка. Ты изменилась, я это вижу, не улыбайся так загадочно. А ты, случайно, не хочешь выглядеть такой же странной и необъяснимой, как молочный барон?

Джина поправила шелковистые волосы, немало удивленная тем, как тонко он почувствовал причину ее загадочности.

— Ты сумасшедший!

— Может и так. Но обман — это слишком простой способ уйти от ответа.

— Ты все равно сумасшедший! — повторила Джина. — И прекрати, Тони, раздражать меня идиотскими вопросами. Мы с тобой не влюбленная парочка.

— Нет? В таком случае тебе лучше остыть и вовсе меня не замечать. Знаешь, я заведен до предела, и ты тому причина.

Глаза Джины потемнели.

— Предлагаешь легкий флирт?

— Кто здесь говорит о флирте? Я абсолютно серьезен.

Джина старалась оставаться легкомысленной. Она оглянулась в поиске смены темы.

— Я встречала в своей жизни мужчин, позволяющих себе поэтические вольности, но посмотри туда, разве это не Рэй Ньюэлл?

Тони обернулся:

— Господи, да это действительно она! Ты только посмотри, что она на себя надела! Никогда бы не подумал, что у нее хватит смелости так одеваться. Еще чуть-чуть — и…

Джина скользнула взглядом по откровенно вызывающему платью из белого крепа со смелыми разрезами на спине и бедре.

— Да, смотрится это как нечто большее, чем предложение, — довольно прямо высказала свое мнение Джина, но тут же пожалела об этом и справедливо заметила: — Хотя у нее великолепная фигура.

Тони в удивлении отпрянул:

— Но она ничто в сравнении с тобой! Ты просто эталон всех женских достоинств, правда ведь, сладенькая моя? Первый раз я задумываюсь над тем, нравлюсь я тебе или нет. Я не прочь поведать тебе, что Рэй Ньюэлл давно набивается мне в подружки. — Тони глубоко и театрально вздохнул. — В данный момент даже не могу сказать, как долго я это выдержу.

Светящиеся точки запрыгали в глазах Джины, когда она рассмеялась:

— А почему?

— Ты прекрасно знаешь, почему, дорогуша, и это отнюдь не прелюдия к обычному флирту.

Он притянул ее к себе, а девушке ужасно захотелось вырваться из его объятий.

Тони становился уж слишком серьезным и не собирался отступать от своих намерений. Впредь надо быть пожестче с ним. Ей удалось быстро вывернуться из его рук.

— Тони, ради Бога, извини меня. Думаю, Линда закрутилась, и ей просто необходима моя помощь.

В ответ он цинично посмотрел на нее:

— Выскользнула, как рыбка из сети! А знаешь, я ведь могу утешиться с маленькой пташкой — вон с той, в просвечивающем купальнике.

— Ой, сделай одолжение, утешься, пожалуйста. — Джина рассмеялась. — Держу пари, что ты с первой же минуты повергнешь ее в шок.

— Как же я был слеп! Теперь мне все ясно: ты не любишь меня.

Джина покинула его с улыбкой на устах.

— Попозже мы можем вместе поплавать, а сейчас мне действительно пора.

Тони смотрел ей вслед, и ему казалось, что даже тяжелая копна ее великолепных волос переполнена жизнью. Он еле сдержался, чтобы не побежать за ней и не схватить ее в объятия. Ничего, она еще будет внимать каждому его слову. Последние несколько дней он выяснял, кто же такой Сайрус Брандт. Несомненно, Джина заинтересуется им, но и разочаруется тоже, насколько он знает ее. Сайрус Брандт не для нее.

Перед ужином Джина поняла, что вряд ли сможет искупаться, как обещала Тони. Молодые, гибкие тела плескались в воде, производя обворожительное впечатление, — это была игра света, воды и тел. Она крутилась по внутреннему дворику с напитками на подносе, и многие из толпившихся там гостей окликали ее. Помахав им рукой, девушка продолжала свой путь на кухню. По опыту предыдущих приемов обе хозяйки поняли, что итальянская кухня пользуется наибольшим успехом. Поэтому Линда приготовила капнелони[2] в тесте. Джина же занималась приготовлением пиццы по особому рецепту, а также сладкой сицилийской кассаты — слоеного пирога, пропитанного сырным кремом и украшенного цукатами и шоколадной глазурью. С приездом первого итальянского переселенца эта кухня заняла прочные позиции в меню австралийцев. Джина и Линда тоже уделяли ей должное внимание. Ужины в семье Лэндонов всегда считались роскошными, и обе женщины, чтобы не потерять репутацию, пропадали на кухне всю первую половину дня и еще полчаса перед самим пиршеством. Уже все было разложено на сервировочных столиках, а цветам и свечам нашли соответствующее место, и Джина отправилась искать отца. Дочь нашла его в кабинете, с поникшей головой, подавленного, мысли его явно были далеко отсюда. Чувствуя, что ей предстоит узнать что-то очень важное, Джина невольно вздрогнула. Отец повернул голову; даже загар не скрывал бледности его лица.

— А вот и ты, дорогая. Мне только что позвонила миссис Эдна Кэролл. Весь груз прожитых лет внезапно свалился на мои плечи. Последние пять лет эта женщина была домработницей у Раффа Каннингэма.

— Папа, он умер? Поэтому она звонила?

— Да, дочка. Сегодня днем, в три часа. Последнее время он чувствовал себя неважно. Ему было уже далеко за восемьдесят. Бедняга, я никак не могу себе объяснить, почему он выпал из нашей жизни. Он так любил твою маму. — Пол Лэндон покусывал нижнюю губу. — Знаешь, эта новость меня расстроила.

— Да, папа, я и сама в трансе. Когда похороны?

— В понедельник, в полдень. Кому-то из нас придется обязательно поехать — запоздалый жест, я понимаю. Миссис Кэролл после похорон сразу уезжает из Мелалойки к своей сестре в Таунсвилл. Ее голос показался мне расстроенным. Видимо, там были какие-то неприятности. Больше я ничего узнать не смог.

Джина уже строила планы, пока отец рассказывал.

— Я поеду на похороны, папа, — решительно заявила она.

— Ты, дорогая? — он с сомнением посмотрел на нее.

— Ты, папа, занят. Конечно же полечу я. Можно взять несколько выходных, посмотреть Аутбэк, пока я буду там. Может, я даже зайду в его дом.

— Но захочешь ли ты там остаться? — Пол Лэндон не сводил глаз с дочери.

Джина не сомневалась.

— А почему нет? Даже если этот дом навещают привидения, то только добрые.

— В этом есть смысл, но… — в голосе Пола Лэндона звучало сомнение.

Мысли так и кружились в голове Джины.

— Интересно, кто унаследует собственность?

Отец сжал губы, немного ошеломленный.

— Не знаю. Может быть, даже ты. Насколько мне известно, Рафф ни с кем не был в близких отношениях. Но несомненно, он нашел кого-то, кто был ему дорог! — Знакомым жестом он провел рукой по голове. — Мне кажется, я должен поехать с тобой. На мне сейчас висит контракт Дойля, но все же…

Дочь перебила его:

— Ты прекрасно знаешь, что не можешь. Кроме того, дяде Раффу это уже ничуточки не важно. Я его довольно плохо помню. Помню только, у него были ярко-голубые глаза. — Джина почти расплакалась, и отец обнял ее, чтобы успокоить.

— Джина, ты славная девочка. Я хотел предложить, чтобы Линда поехала с тобой, но такая поездка ее ужасно расстроит. В любом случае, мы ничего ей не скажем до утра. Хорошо. — Он поправил манжет. — Когда ужин?

— Через несколько минут, именно об этом я и пришла сообщить тебе. Наверное, все уже вернулись из бассейна! Надеюсь, они довольны. О Господи, что за вечер! — тяжело вздохнула Джина.

— Бодрись, девочка моя. — Отец похлопал ее по плечу. — К сожалению, раньше или позже, но это все равно бы произошло. Печально, но это жизнь. Ведь были же у старика и счастливые денечки. Не стоит сильно грустить, этим уже ничего не поправишь. Нам пора. Надо идти, а то еще пропустим ужин.

За ужином Тони крутился около Джины. Говорил без умолку, прерываясь только, чтобы проглотить очередной кусок заливной курицы. У Джины же практически не было аппетита. Она лишь небольшими глоточками отпивала из бокала. Сервировочные столики опустошались с потрясающей быстротой.

— Приглашаю на романтическую прогулку по вечернему саду, — прошептал ей молодой человек прямо в ухо.

— Это не в твоем стиле.

— Тогда договорились, — довольно бодро проговорил Тони и взял девушку под руку. — Сколько же времени мы знакомы? Шесть недель… семь? И представь, все это время я борюсь со своими чувствами к тебе! — Он наклонился к ней, в голосе звучала настойчивость. — Скажи, здесь больше никого нет?

Джина засмеялась:

— Тони, это глупо. Похоже на дешевую мелодраму с безответной любовью, разбитыми сердцами, увядшими цветами и пачкой старых писем. У меня нет времени на любовные романы. Я художница и очень занята.

— Замечательно! Значит, мы можем сразу пожениться.

— Нет, не можем.

— Но, ради всего святого, почему? Почему?

— Хотя бы потому, что я не хочу. Мои чувства принимаются в расчет?

Тони промолчал, и у девушки возникло ощущение, что эти слова его разочаровали.

— Присмотрись к себе хорошенько, Джина Лэндон. Ты — двадцатидвухлетняя незамужняя женщина. Я же обходительный, элегантный, учтивый, уверенный, не пасую перед трудностями, готов прийти на помощь. Я вынослив, как верблюд, и, самое главное, легко не сдаюсь. Уверен, ты еще передумаешь.

Сама того не ожидая, девушка расхохоталась:

— Соглашусь, что ты очень разносторонний. Но должна тебе признаться, что я не люблю тебя. Мне жаль, если ты ждал иного ответа.

Тони приложил палец к ее губам.

— Тише, тише, моя дорогая. Давай взглянем на этот сад, такой прекрасный, хотя и неухоженный, такой, каким и должен быть сад.

— Пожалуй, я приглашу тебя помочь мне расчистить его, — проговорила хозяйка сада мягко, забыв решение не давать Тони больше никаких надежд.

Два фонаря и свет луны придавали золотистый оттенок ее коже. Взгляд Тони смягчился, как будто он смотрел приятный сон. Он нежно притянул Джину за плечи.

— Уверен, что ты самая красивая девушка на Земле!

— Спасибо, Тони. Приятно услышать комплимент.

Юноша покачал головой:

— Клянусь, это правда. Но позвал я тебя сюда не за этим.

— Я сгораю от любопытства. Зачем же ты меня позвал? Учти, мы в поле зрения и в пределах слышимости папы.

— Я разрушу твои иллюзии, — хитро произнес Тони. — Поговорим о молочном бароне, о ком же еще! — Юноша старался произвести впечатление, но при этом больше походил на трусливого кролика.

— Ты не хочешь присесть? — Джина указала на садовую скамейку.

Воздух пьянил, благоухая франджипаниями. Молодой человек опустился на скамейку, приглашая девушку сесть рядом.

— Вероятно, ты не расслышала, дорогая…

— У меня такое чувство, что очень скоро я все услышу.

— …но молочный барон по уши запутался в интригах, у него неприятности с женщинами, недвижимостью, аукционами!

— Сайрус Брандт? — По голосу Джины Тони понял, что она поверит любому его слову.

Глаза собеседника просияли.

— Именно он. Последние дни я только и делал, что выяснял, что же это за личность на самом деле.

Джина почувствовала смутное недовольство.

— Уверена, что неэтично совать нос в личные дела клиентов, тем более обсуждать их с посторонними людьми.

— Думал, ты заинтересуешься, — ни капельки не смутился Тони, — и сделал это исключительно ради тебя.

Джина присела рядом, чем обрадовала Тони.

— Ты выглядишь очень мило, дорогая, хотя и ужасно серьезная.

— Удивительно, сколько боли причиняет мне каждое движение, — сказала девушка сухо, скрывая сердечную боль. — Вижу, ты сам умираешь от желания все рассказать, Тони. Говори, моя жизнь не богата событиями.

— Моя тоже. Придет день, и обо мне все скажут, что я шикарный парень, и ты тоже. — Тони заговорил сквозь зубы: — Рыжеволосая, поверишь ты этому или нет, вдова его брата! Ты только представь себе эту картинку. Ее муж, младший брат Брандта, погиб в автомобильной катастрофе. У нее маленькая девочка, и это еще вопрос, кто же из двух братьев ее отец.

Джина резко встала:

— Ну ладно, Тони, хватит. Мне это абсолютно неинтересно и неприятно слушать.

Тони снова усадил девушку, не обращая внимания на ее слова.

— Ее зовут Кира Хайлэнд, единственная дочка, избалованная своим старым папочкой Джошуа Хайлэндом, миллионером, скотопромышленником, финансистом и отчасти филантропом. Я даже захватил с собой объявление о помолвке, помещенное в газете десятилетней давности. Можешь прочитать. Не торопись, здесь фотография Киры и… весьма привлекательного Сайруса Брандта. По неизвестным причинам помолвку расторгли. Спустя же два года красавица Кира выходит замуж за… его брата. Невеста осталась довольна таким поворотом судьбы, хотя муж был на несколько лет моложе ее. Родился ребенок. Через несколько лет погибает муж. Вдова с девочкой поселяются в Баухинии, которая граничит… приготовься к сокрушительному удару, моя дорогая… с Мелалойкой, владением Рафаэля Каннингэма.

Джина хотела что-то возразить, Тони лишь похлопал ее по руке и продолжал:

— Брандт, ловкий делец, вел переговоры о покупке земель, прилегающих к его собственным. Судя по всему, он очень хочет приобрести Мелалойку, хотя она довольно сильно запущена. Но старик не собирается продавать ее. Ни за какие деньги.

Джина с грустью подумала о дяде Раффе. Вслух же она сказала:

— И все это ты почерпнул из конфиденциальных разговоров твоего отца с Сайрусом Брандтом?

Изумленный Тони не мог уловить причин перемены ее настроения.

— Моя бедная Джина! Видимо, для тебя это шок. Виноват. Но я бы не простил себе, если бы не просветил тебя насчет молочного барона, Ты сама считала его похожим на авантюриста. Кто знает, может, вдруг соберешься в гости к своему дяде. Как говорится: предупрежден — вооружен.

Джина подумала, не сообщить ли Тони о смерти дяди Раффа, и решила — нет, пусть сам обо всем узнает. Из-за кустов появилась молодая женщина. Джина решила, что слово «выскочила» было бы здесь более уместно. Это была искусная обольстительница Рэй Ньюэлл.

— Могу ли я прервать вашу интимную беседу? — спросила она приторным голоском. — Видимо, свадебные колокольчики уже не за горами?

— Для того чтобы колокольчики зазвенели, необходимо несколько больше, чем то, что ты сейчас видишь, — отпарировала Джина; тон ее ясно давал понять, что гостье не о чем беспокоиться.

Рэй остановила взгляд на Джине, затем переключилась на юношу.

— Потанцуй со мной, дружок.

— Почему ты решила, что я этого хочу? — Тони довольно сардонически улыбнулся.

К Рэй вернулась прежняя самоуверенность.

— С тобой что-то случилось?

— Да нет, ничего. — Тони пожал плечами. — Мне просто жаль самого себя.

Рэй снова окинула Джину изучающим взглядом.

— Уверена, для этого есть серьезная причина.

Тони встал, на его лице было написано: «Что я тебе говорил?» Растягивая слова, он произнес:

— Пойдем, Рэй, у нас появилась возможность немного поразвлечься.

Последнее, что услышала Джина, был веселый журчащий смех Рэй, которая надеялась вызвать ревность соперницы. Мысли ее были далеко невеселые. И она действительно ревновала, только Тони не имел к этому никакого отношения. Медленно поднявшись со скамейки, Джина с внезапной болью ощутила, что вечер у нее не удался.

Дать волю чувствам Джина смогла только после того, как последний гость покинул дом и были убраны все бокалы и пепельницы. Девушка поспешила к себе в комнату, закрыла дверь и бросилась на кровать. Только теперь можно было поплакать вволю. Но злость и ревность высушили слезы, так что бедняжка лишь металась из стороны в сторону и вся горела. Сайрус Брандт, эта земельная акула, дамский угодник и Бог знает кто еще, сделал из нее дуру. С ней обошлись как со своенравным ребенком. О да, они еще встретятся. В этом он, пожалуй, не ошибся.

Джина прикинула, как ей вести себя дальше, Даже организовала мысленно кампанию по борьбе со злодеем. Прежде чем она завершится, Сайрус Брандт с почтением выслушает все, что девушка намеревается ему высказать. Ведь не каждая женщина — легкая и законная добыча. При этой мысли грудь ее вздымалась и опускалась, словно бушующее море. Глаза ее наполнились слезами. Но появились они из-за другого человека — почти незнакомого Раффа Каннингэма. Как странно, оказалось, что ей небезразлична жизнь любимого дяди ее матери. Отец воспитывал дочь в любви и послушании и ни с кем не собирался ее делить. Джина вдруг почувствовала, что дядя Рафф по непонятным причинам все же очень близок ей. В детстве он к ним приезжал несколько раз и даже хотел забрать Джину на каникулы, обещая за ней приглядывать. Но из этого ничего не вышло. Отец, лишившийся любимой жены, не смог бы вынести разлуки с дочерью. Сейчас же Джина твердо решила, что увидит Мелалойку, даже если это будет первый и последний раз. Какая ирония судьбы, что Мелалойка граничит с Баухинией! Она старалась отбросить эмоции по поводу хозяина этой земли, но не смогла даже подступиться к этой проблеме. Сама ситуация была неестественной, как переплетенные нити судьбы.

Джина лежала неподвижно, воображая себя неизменно одерживающей верх. Ночь прошла очень беспокойно.

Глава 4

Вместе с солнечными лучами через окно в маленький кабинет проник свежий, чистый воздух. Том Виггинс, поверенный в делах Рафаэля Каннингэма, нарисовал в углу промокашки смешную рожицу с рожками и взглянул поверх очков на Джину. Его отяжелевшее, но, судя по всему, добродушное лицо приняло скорбный вид, как у опечаленной ищейки.

— Не могу передать вам, мисс Лэндон, как мне жаль. Рафф Каннингэм был очень хорошим человеком с типичным для старожилов Аутбэка характером. В свое время он был одним из первых поселенцев и завоевал огромный авторитет. Вообще-то под конец жизни он стал очень эксцентричным. Мне кажется, незаурядные люди имеют на это право. Ходят слухи, что многие пытались выжить старика с его земли. Воспринимал он это довольно тяжело.

— А разве это не правда? — глаза Джины заблестели.

Том Виггинс заметил блеск, но слез не разглядел.

— Да, — решился он наконец. — Должен сказать, что ему сделали предостаточно предложений. Мелалойка очень выгодно расположена, недалеко от места слияния реки и ее притоков. Да, у него было очень много хороших предложений. Отказаться от некоторых, наиболее выгодных, было просто безумием.

Джина выпрямилась:

— Деньги — это еще не все, мистер Виггинс. Дедушке было далеко за восемьдесят. Он родился в Мелалойке и имел полное право здесь и умереть. Удивительно было бы, если бы он поступил иначе. У любого человека в жизни всегда наступает момент, когда деньги теряют свою ценность. А дядя Рафф, не хотел закончить свои дни в городской квартире в четырех стенах.

С болезненной напряженностью Том Виггинс следил за нитью ее рассуждений.

— Нет, мэм, конечно же нет. Я не имел в виду ничего подобного. Но собственность слишком обременяла его. Огромные участки были запущены, заросли дикими грушами. А этот парень, управляющий, — дела у него шли неважно. Не то чтобы все сезоны были неудачными. А в Баухинии, по ту сторону реки…

Джина аж подпрыгнула, едва не опрокинув стул, на котором сидела.

— Я здесь не для того, чтобы выслушивать о преуспевании Сайруса Брандта, хотя охотно верю, что он действительно преуспевает. Мой дед, возможно, и не был хорошим бизнесменом, но скотопромышленником был наверняка отличным.

Том Виггинс внимательно и подозрительно изучал Джину; эта девушка, родственница его покойного клиента, казалась ему странной.

— В свое время, маленькая леди. В свое время так оно и было. А теперь садитесь. — Он пытался успокоить ее. — Вы так взволнованы и горячитесь, хотя особых поводов к этому я не вижу. Мой долг указать на недостатки вашего наследства. Это очень тяжелая работа — поднять заново Мелалойку. Но я рад сообщить вам, что эта собственность свободна от долгов и кредитов.

Шум в соседней комнате привлек их внимание. Стеклянная дверь отворилась, и бледнолицая девочка-подросток вкатила в кабинет чайный столик. Она улыбнулась Джине и принялась буквально пожирать посетительницу глазами, отмечая все: от черт лица до одежды и даже обуви. Ни одна деталь не ускользнула от ее взгляда. Джина ответила улыбкой, тронутая интересом девочки к своей персоне.

— Надеюсь, чай не очень крепкий?

— Спасибо, Пэтси, — тепло поблагодарил Том Виггинс, жестом показывая, что больше пока ничего не надо.

Послушная, как щенок на поводке, Пэтси покинула комнату, до последнего момента продолжая разглядывать Джину.

Девушка оценивающим взглядом окинула чайный столик. Нежный фарфоровый сервиз, серебряные чайничек и молочник на прелестной кружевной скатерти. На огромной тарелке лепешки с изюмом, пропитанные маслом, оставившим пятно на симпатичной салфетке.

— Налить чай?

— Будьте добры. Больше всего на свете я люблю чай с лепешками. Моя жена испекла их специально для вас.

— Они чудесные, — пробормотала Джина, собираясь отведать лепешку.

Благодарно кивнув, адвокат взял чашечку чая и повернулся на вращающемся кресле к столу.

— В завещании есть пункт, касающийся места вашего проживания. Не представляю, чтобы такая, молодая девушка захотела уехать далеко от города. Условие завещания таково, что собственность, конечно, ваша, но вы должны прожить в Мелалойке шесть месяцев со дня ознакомления с этим документом. Остальные условия касаются продажи ранчо. Один пункт я обязан особенно подчеркнуть. Ваш дедушка его очень четко описал. В случае, если вы захотите продать имущество, что скорее всего и произойдет, вы ни при каких обстоятельствах не имеете права продать его ни одному предприятию или его филиалу, связанному с мистером Брандтом. Рафф Каннингэм и Сай… мистер Брандт враждовали. А когда-то они были очень близки! — С глухим стуком адвокат поставил на стол свою тонкую фарфоровую чашечку. — А теперь, если вы хотите узнать мое мнение…

— Надо понимать, вы почитатель мистера Брандта?

Брови Тома Виггинса взлетели вверх.

— А кто не почитатель? В этом штате Сайрус Брандт большой человек. Это имя довольно известно во всем округе. Отличный парень, смею вас заверить. К тому же охотно идет навстречу, что для людей, даже менее богатых, большая редкость.

Мысль о том, что Сайрус Брандт не так уж очарователен, промелькнула в голове Джины. Вслух же она произнесла:

— Несомненно, в его жизни были и не самые достойные эпизоды. — Девушка тщетно пыталась отбросить воспоминания об этом странном мужчине.

Том Виггинс посмотрел на нее с сомнением.

— Хорошо, мисс Лэндон, полагаю, я рассказал все, что вам нужно. Если нет, то я всегда к вашим услугам. — Адвокат улыбнулся. — Я с удовольствием отвезу вас в Мелалойку в любое удобное время. Это добрых шестьдесят миль отсюда. Вы, очевидно, устали после похорон. Пожалуй, это были лучшие на Западе проводы, на которых я присутствовал за последние сорок лет. Всем, конечно, любопытно будет увидеть нового хозяина. Никто и не подозревает, что им станет красивая молодая леди. И вот еще какой немаловажный момент. Если останетесь на продолжительное время, то скоро выйдете замуж. Этим у нас занимаются мамаши-сводницы. Симпатичные женщины высоко ценятся на Западе. А если еще и в банке есть солидный довесок, то… — Том Виггинс выразительно подмигнул.

Джина переварила услышанное молча, потом улыбнулась. Она не могла не улыбнуться. Взяв сумочку, посетительница встала.

— Я буду готова, как только заберу багаж из гостиницы.

Адвокат широко улыбнулся, взгляд его остановился на одежде Джины.

— Возможно, вы захотите сменить траурную одежду, — тактично предложил он.

…Не первый раз за этот день Джина пыталась сохранить самообладание. Сидя на скамье в первом ряду в небольшой церквушке, она старалась подавить совершенно неуместное желание рассмеяться. Службу проводил высокий священник, явно страдавший сегодня каким-то недомоганием. Его дань памяти усопшего прихожанина Рафаэля Каннингэма сопровождалась почти непрерывным чиханием. Никто, кроме Джины, не видел в этом ничего смешного. Люди принимали тихое сотрясание тела священника за естественное выражение скорби.

На залитой солнцем улице Джина повернулась и помахала рукой Пэтси, выглядывающей из окна. Затем она догнала Тома Виггинса. Услышав знакомый голос, они оба остановились как вкопанные.

— Неужели это первая городская красавица?!

Джина мгновенно среагировала:

— Неужели это молочный барон?!

Джина старалась говорить как можно более уверенным голосом.

Он бросил на нее оценивающий взгляд, от которого девушке стало не по себе. Золотисто-карие глаза, как всегда, излучали насмешку. Когда мужчины заговорили, девушка пришла в себя. Как этот человек ухитряется так элегантно выглядеть в джинсах, высоких ботинках, нахлобученной на глаза шляпе стетсон и небрежно застегнутой выцветшей голубой рубашке? Она с усилием отвела от него взгляд.

— Как бизнес, Том?

Адвокат просиял.

— Довольно оживленно, Сай. Я собираюсь проводить мисс Лэндон в ее владение. Немногие знали, что старый Рафф где-то прятал такую очаровательную племянницу.

— Думаю, немногие знали, — довольно сухо согласился молочный барон. Он прищурил глаза от бьющих в лицо солнечных лучей. — Могу избавить тебя от непредвиденной работы. Я еду в Баухинию. Мой джип стоит у дороги.

Обрадованный Том Виггинс заглушил восклицание Джины:

— Пожалуйста, не беспокойтесь.

— Вот это здорово! — услышала Джина, философски пожала плечами и сдалась перед неизбежным.

— Спасибо, мистер Брандт, — выдавила она с подчеркнутой вежливостью. — Надеюсь, вы меня правильно поняли?

Сайрус Брандт не обратил внимания на ее сарказм, хотя его глаза и блестели.

— Нет нужды спрашивать, знаете ли вы друг друга. — Адвокат весь так и лучился, переводя взгляд с одного на другого.

— На обратном пути! — лаконично заявил молочный барон, повышая тем самым мнение о себе Тома Виггинса. Известно, Сайрусу Брандту не занимать хитрости.

— Вернусь в офис. — На лице пожилого человека отразилась восхищенная улыбка. — Было приятно познакомиться с вами, мэм. Помните, я к вашим услугам в любой момент и по любому поводу.

Джина в ответ одарила адвоката чарующей улыбкой:

— Спасибо, мистер Виггинс, и я буду рада вас увидеть в Мелалойке. Не только по делу.

Том Виггинс залился краской смущения. Глаза молочного барона засияли еще ярче.

— Увидимся, Том, — приятным голосом попрощался он и, взяв Джину под локоть, направился с ней к машине.

— Тебе следует переодеться. В этом костюме ты выглядишь неестественно, словно лилия в глиняном горшке, — сухо заметил он.

Джина посмотрела ему прямо в глаза.

— Боюсь, ваше замечание некорректно, не так ли, мистер Брандт? Я вовсе не тепличное растение!

Обжигающий взгляд прошелся по ее фигуре и остановился на искусно заплетенных шелковистых косичках.

— Но ты совершенно не похожа на лесной цветок!

— Уверяю вас, я именно такая. Большую часть времени проводила в саду, и, кстати, это всем известно, совершала длительные прогулки!

— Здесь ты еще и бегать будешь. — Молочный барон растягивал слова, потом неожиданно рассмеялся.

— Что здесь смешного? — сама того не желая, она подняла на него глаза.

— Ты, мисс Дикобраз! — он прищурил глаза, любуясь овалом ее лица. — Тебе даже непонятно, о чем я вообще говорю?

Джина резко отвернулась:

— Очень похоже, вы не моего круга.

— Ес-тест-вен-но! — Улыбка заложила морщинки на его щеках, что сделало его еще более привлекательным.

Джина чуть не задохнулась от раздражения.

— Вы не возражаете, если придется немного подождать меня. — В ее голосе отсутствовал вопросительный тон. Просто заявила, когда они подошли к гостинице, что он должен подождать.

В знак согласия он салютовал рукой, в которой была зажата жемчужно-серая широкополая шляпа фирмы «Стетсон».

— В твоем распоряжении столько времени, сколько тебе нужно, но будь готова уехать через десять минут.

Джина повернулась на каблуках и, только оказавшись в вестибюле гостиницы, тихо выругалась. Как же этот мужчина раздражал ее! Она взлетела вверх по лестнице, торопясь попасть в свою комнату, где стояли две аккуратно упакованные сумки. Девушка быстро открыла одну из них, достала пару брюк цвета сливочного масла и шелковую блузку, завязывающуюся узлом спереди. Она переоделась и распустила волосы. Освобожденные от шпилек, они красивыми прядями ниспадали на плечи. В дверь постучали. Джина ожидала посыльного, который отнесет ее сумки к машине. Это оказался не он. В дверном проеме стоял Сайрус Брандт, опершись о косяк, в своей надвинутой на глаза шляпе.

— Ваши сумки, леди. Такая малышка не должна их носить сама.

Он лениво переступил через порог, и Джина инстинктивно отпрянула. Комната оказалась слишком маленькой для них двоих, ведь вошедший был просто великаном.

— Не такая уж я маленькая! — сухо заметила она. — Нечего вообще заострять внимание на этом. Совсем даже не маленькая, можно сказать, выше среднего роста.

Молочный барон посмотрел на нее испытующим взглядом, от которого ее бросило в жар.

— Хорошо, пусть будет так. Для меня ты все равно маленькая. А теперь сумки, где они?

Джина беззвучно указала на них, не в силах произнести ни звука. Собрав косметику, запихнула ее в замшевую сумочку и, глядя в зеркало, занялась прической. Отражение Сайруса Брандта возвышалось над ней в зеркале.

— Эти косички как по волшебству превращают тебя в совсем молоденькую девушку.

— Спасибо! — Джина поблагодарила, надменно посмотрев на отражение в зеркале. — Осознайте, наконец, мистер Брандт, что мне уже двадцать два года, скоро исполнится двадцать три.

— Ты успеешь выйти замуж до следующего дня рождения, — возразил собеседник, держа руки в карманах.

— Как глупо! — Глаза их встретились, и она почувствовала возбуждение. Ее черные брови сошлись уголком на переносице. — Мое страстное желание, не меньше, чем ваше, обладать свободой. — Звучало это великолепно.

— Чушь! Ты рождена, чтобы любить и быть любимой. Для женщины это означает замужество.

Джина тяжело задышала. В отличие от прически, мысли ее были в полнейшем беспорядке.

— Надеюсь, это будете не вы, мистер Брандт.

Он размышлял всего секунду.

— Нет, не я, дорогая. Помимо всего прочего, ты легко выходишь из себя, а это плохая привычка для женщины. Придется поработать над этим и исправиться.

Джина едва подавила острое желание запустить в него чем-нибудь. Ее злость заметили.

— Хватит дуться. Вспышки раздражения на меня не производят никакого впечатления. Несколько правдивых замечаний не повредят первой городской красавице.

Девушка вскинула голову.

— Вас слишком многие здесь принимают за короля. Все эти шепотки при вашем появлении — почему? Вы просто… просто очаровательный грубиян! — с триумфом закончила она.

«Очаровательный грубиян» иронично склонил голову.

— Спасибо, мисс Лэндон. Думаю, пока мы не дошли до драки, нам стоит отправиться в путь. Все-таки леди не пристало драться с мужчинами.

«Ну, если он еще хоть раз попробует выкинуть что-нибудь подобное!» — подумала девушка и в сердцах захлопнула за собой дверь.

Ничего подобного не произошло. С легкостью и грациозностью молочный барон шествовал впереди. Джина же сверлила глазами дырку в его широкой спине, подсознательно ощущая его физическую привлекательность. Жуткая слабость охватила ее, девушка почувствовала прилив крови к щекам. Не заметив сломанную ступеньку, Джина оступилась, попыталась ухватиться за перила, но безуспешно, потеряла равновесие и полетела вниз прямо на своего спутника. Девушка запаниковала, потеряв опору под ногами, но ее ловко поймали, крепко обхватив за талию.

— Удачный трюк, — довольно мягко сказал спаситель, — однако больше не пытайся использовать женскую магию, дорогая. Я тебя предупреждал, у меня иммунитет к таким штучкам.

Джина от злости залилась краской.

— Какой же вы противный! Но, оказывается, даже противные люди иногда совершают хорошие поступки! — Она тщетно пыталась вырваться, крепкие руки еще сильнее сжимали ее. — Черт возьми, вы прекрасно знаете, что я действительно споткнулась! — Она вся дрожала, на щеках горел румянец.

Она еще продолжала вырываться, когда ей прошептали в ухо:

— Кто же здесь грубиян?

— Вы мне делаете больно, мистер Брандт, — сладко проворковала она, стараясь выдержать его взгляд, но все же первая отвела глаза.

— Кротость — очень ценное качество в женщине. Поработай над этим, дорогая, если хочешь произвести на меня впечатление. — Он выпустил ее.

Она легонько растирала ушибленное место.

— Вы — Лев, солнечный знак? Огонь и власть. Жажда действия… амбиций… не лучший тип человека.

— Леди чересчур много говорит! Ну а кто ты, мисс Дикобраз? Ничуть не удивлюсь, если твой знак — Близнецы. Характер и страсть, любишь все драматизировать, недостаточно сбалансирована. Жаль, что это мой любимый знак.

Девушка едва удержалась, чтобы не закружиться в вальсе:

— Вы не представляете, насколько ошибаетесь! Это ужасно. Честно говоря, я — Лев.

Он с улыбкой обернулся к ней:

— А я — Водолей, неплохое сочетание. Так ведь и звезды могут ошибаться. Будь ты немного старше и более послушной, я посвятил бы тебя в тайны астрологии.

Джина ускорила шаг. Чуть поодаль был припаркован джип. Они подошли к машине.

— Окрашен в твою честь.

Ярко-желтый, окаймленный бронзовой краской, джип развеселил девушку. Уложив сумки в багажник, барон, прежде чем занять водительское место, помог ей сесть в машину.

Джина откинулась на сиденье и молчала, пока не выехали из города. Он вел машину достаточно быстро. Не замечая скорости, Джина с восхищением смотрела в окно. Природа заворожила ее. Сквозь деревья вдали виднелись обширные пастбища. В густой зеленой траве пробивались желтые маргаритки. Повернувшись к сидящему рядом мужчине, девушка тихонько проговорила:

— Вы, наверное, один из немногих людей, кто не пришел на похороны. Вы хорошо знали дядю Раффа, но ни разу не сочли нужным упомянуть о нем.

Он бросил быстрый взгляд на ее классический профиль.

— Меня интересовало, насколько быстро ты задашь этот вопрос. Ты немного задержалась. — Некоторое время барон, не отрываясь, смотрел на дорогу. Возникла гнетущая тишина. Наконец он произнес: — Мне жаль, что так случилось. Но я не лицемер. Старик Рафф линчевал бы меня, если бы я только попытался.

Джина бросила на него пристальный взгляд.

— Вы, конечно, не хотели этого сказать?

В ответ спутник усмехнулся:

— Нет, я просто так шучу. В последнюю нашу встречу он нацелил на меня двустволку — явный признак гостеприимства, не так ли?

Девушка продолжала слушать с задумчивым видом. Собеседник довольно мрачно засмеялся.

— Правда всегда лучше потока сентиментальной лжи, моя девочка. Старик всегда обладал самым непредсказуемым характером, с каким мне когда-либо приходилось сталкиваться. Господь простит меня, что я нехорошо отзываюсь о покойнике. — Его темное лицо было надменным, как у дьявола.

— Даже представить себе не могу, что Он простит, — процедила сквозь зубы Джина.

— Хорошо, мисс Дикобраз. Оставим дядю Раффа в покое. Поговорим лучше о том, что он тебе оставил. Не позволяй, дорогая, чтобы двадцать тысяч акров свалились тебе на голову. Там полно пастбищ и загонов, за ними надо ухаживать. Не мечтай о живописных картинках. Унаследованная тобой земля не для развлечений.

— Почему же вы хотите заполучить именно эту землю?

— Мелалойка граничит с моим владением. Когда мое стадо добирается до границы владений, часть животных пропадает. Там плохая изгородь, мой скот пересекает ручей. Земля вашего дядюшки могла бы стать самой лучшей, она нуждается в заботе и тщательном уходе. Огромная площадь земли заброшена, и почти сплошь заросла грушами.

— Грушами? — Представляя себе заброшенный фруктовый сад, она беспомощно смотрела на молочного барона.

— Колючими дикими грушами, — пояснил он. — Они представляют страшную угрозу, как сорняки, но с ними можно бороться. Кактобластис — жук, разрешивший эту проблему в нашем штате. Насколько мне известно, в Мелалойке не пользуются этим способом. Управляющий — полный безнадега, хотя и подобрал ключи к старому Раффу. Будь я хозяином, выгнал бы его немедленно. Советую тебе сделать это немедленно.

— Я буду действовать по своему усмотрению и согласно сложившемуся у меня мнению, мистер Брандт, — уверенно произнесла наследница, уязвленная назидательным тоном барона.

— Хорошо, но ты пострадаешь от своего упрямства. В твоем случае неудачи принесут только пользу, кое-чему научат тебя. Теперь это еще одна проблема, свалившаяся на мою голову из соседнего владения.

Джина обхватила колени руками:

— Почему вы так говорите? Вы даже не знаете, остаюсь ли я.

— Ты ведь уже решила остаться здесь, маленькая упрямица. — Странный огонек зажегся в его глазах.

Девушка не нашла удачного ответа и решила благоразумно промолчать. Джип свернул на проселочную дорогу. Джина почувствовала прилив сил, хотелось глубоко вдохнуть теплый пряный воздух, пропитанный мускусным ароматом. Вечернее солнце озаряло глянцевые макушки деревьев, превращая их в огненные языки. Под закат дня к своим гнездам стаями слетались воркующие птицы. У одних голоса звучали словно флейта, другие просто кудахтали. Потрясающе переливались в лучах заходящего солнца их перья, казалось, в них были спрятаны бриллиантики. На земле все было неподвижно. Лишь солнечные лучи быстро скользили по ветвям деревьев. Густые заросли акации окружали малюсенькие прудики с розовыми водяными лилиями.

Глубокий вздох вырвался из груди девушки. Сайрус Брандт отреагировал на него легкой улыбкой.

— Не бойся показать, что ты очарована, дорогая.

Ее лицо и шею залило светом солнце, придав волосам золотистый оттенок.

— Теперь я понимаю, почему земля — ваше основное пристрастие, — с чувством произнесла она.

Его голос стал глубже.

— У меня много и других пристрастий, дорогая. — Он повернулся и взглянул на девушку. Одна бровь по-дьявольски взлетела вверх.

Джина оцепенела, и только сердце ритмично стучало в тишине.

— Здесь так красиво. Такую красоту редко встретишь. Я пытаюсь напиться ею, но только еще больше испытываю жажду.

— Осторожнее, голубка. Аутбэк может произвести такое впечатление. — На его губах заиграла насмешливая улыбка. Темные брови нависали над глубоко посаженными ясными глазами.

Джина посмотрела на запад. Там на горизонте прыгало пламя заката, временами взмывая вверх, в небеса. Лишь на миг девушка оказалась под воздействием волшебства момента и пейзажа. Она так увлеклась своими чувствами, что не заметила, как дотронулась до его руки. Барон с любопытством посмотрел на нее. Джина безмолвно сидела с широко открытыми глазами, не в силах отвести взгляд. В этот момент его кожа казалась даже более золотистой, чем глаза. Время остановилось, потеряв над ней власть. Появилось безумное желание подчиниться этому удивительному человеку. С громким стуком отскочивший от дороги камушек упал на кузов джипа. Этот звук вернул Джину к реальности.

— Уже недолго осталось ехать, — бесцеремонно объявил Брандт и прибавил газу.

Джину одновременно охватили любопытство и настороженность. Первое впечатление было далеко не самым приятным. В глаза ей бросилась унылая табличка, прибитая к перекошенным двустворчатым воротам. Казалось, они вот-вот сорвутся со своих ржавых петель.

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ

— Не слишком дружелюбная надпись. Снимите ее, — попросила хозяйка. В горле у нее застрял комок.

— Это приказ, мэм, или просто явная дерзость? — в голосе послышалась жесткость.

Джина обернулась.

Ее спутник, движения которого зачаровывали, как и голос, вскинул голову и засмеялся.

— Твое желание для меня закон! — он остановил машину.

Джина облегченно вздохнула, когда вызывающую раздражение табличку бросили на заднее сиденье.

Считалось, что в Мелалойке, как и в Баухинии, лучшие леса в Аутбэке. Насколько хватало глаз, простиралась эвкалиптовая роща и густая-прегустая трава до самого дома. Это было увитое плющом невысокое здание типа бунгало, лучшие дни которого уже миновали. Строение окружала широкая веранда с настолько низким карнизом, что Сайрус Брандт, глядя на него, инстинктивно пригнул голову. Прямо у входной двери стояло старое кресло, сидя в нем, можно было видеть ручеек и мостик с поросшими малиновым вьюном перилами.

Новая хозяйка ступила на шаткий дощатый пол. Отскочившая дощечка больно ударила ее по ноге. Дикая ящерица, потревоженная нежданными гостями, переползла через ногу девушки. Не скрывая отвращения, Джина тут же отскочила в сторону. Ладони ее вспотели.

— О дом, родной дом! — Фраза прозвучала отрывисто.

— Думаю, ты проголодалась, — пробормотал молочный барон, стараясь сдержать смех. Она покраснела от обиды. Самонадеянность этого человека вызывала у нее ярость. — Джина, почему ты краснеешь, когда я смотрю на тебя?

— Если вы пытаетесь смутить меня, то вам это удается, — проговорила девушка спокойным, ровным голосом.

Они вошли внутрь дома. В гостиной мебель старая, но добротная, в основном английского стиля, довольно свободно расставленная. Камин был виден отовсюду. Стены украшали портреты. Портьеры и различные покрывала были выстираны и сложены аккуратной стопкой.

В столовой все было еще более мрачным. Это впечатление усиливалось выкрашенными в цвет грецкого ореха стенами. Особое внимание вошедших привлек антикварный сервант. Мысленно Джина уже представляла себе, как удачнее осуществить перестановку. Она подумала, что вид комнаты с темной мебелью можно оживить, повесив несколько пейзажей. Просторным комнатам все же очень не хватало женской руки. Она чувствовала, что трудностей у нее не будет, хотя весь дом и требовал обновления.

Хозяйским взглядом Джина окинула комнату, освещенную последними лучами солнца. Внезапно она остановилась, ее внимание привлек один из портретов. Лучик света ласкал портрет молодой девушки со смеющимися глазами. Боль потери казалась нестерпимой! Слезы потекли по лицу, и Джина, как ребенок, принялась размазывать их рукой. Сияющее лицо, так похожее на ее собственное, продолжало ей улыбаться. Черты лица более округлые, немного другая конституция, но глаза, копна золотистых волос и губы точно такие же. Несомненно, это Вирджиния. Сердечко девушки наполнилось тоской по матери.

— О, мамочка! — прошептала она, совершенно убитая, и закрыла лицо руками.

Такую молодую жизнь и так жестоко оборвали. И Джина, новорожденный младенец, была причиной ее смерти.

Сайрус Брандт быстро пересек комнату и заключил ее в свои спасительные объятия.

— У тебя был длинный и трудный день, Джина. Успокойся, девочка.

Девушка с благодарностью прижалась к нему, борясь с неудержимым желанием разрыдаться.

— Не удивительно, что мне показалось, будто я знаю тебя. Я часто заглядывался на этот портрет. А теперь, солнышко, возьми необходимые вещи, я отвезу тебя в Баухинию.

Она в ужасе отстранилась:

— Нет, я остаюсь здесь. Я совсем не нервничаю.

— Зато я нервничаю! Не могу оставить тебя одну. Если решишь остаться в этом доме, то рекомендую тебе одну супружескую пару, идеально подходящую для этой цели.

— Я в полном порядке. Мне никто не нужен. Предпочитаю остаться одна.

Он нахмурил брови, лицо стало властным.

— Я предлагаю не из простой вежливости. И знай: больше всего мне действует на нервы женская независимость.

Голос девушки прозвучал примирительно:

— Догадываюсь, что с наступлением темноты здесь становится страшновато. Я не из пугливых. Вы должны поверить мне.

— Чушь! Черт возьми, что ты говоришь? Послушай, молодая леди, я знаю, что говорю. На тебя работают семь мужчин. Их домик всего лишь в ста милях отсюда. Если это не беспокоит тебя, то беспокоит меня. Не так уж ты стара и безобразна.

Джина удивленно смотрела на него:

— Вы говорите, как курица-наседка.

— Так меня еще никто не называл.

— Что, не нравится?

Странные огоньки вспыхнули в глазах мужчины и тут же погасли.

— Берегись, дорогая, у меня руки начинают чесаться.

— Вы пугаете меня!

— Я уже испугал. Раньше, и это было нетрудно. Ты всего лишь малышка в лесу, несмотря на всю твою браваду.

Она не выдержала его взгляда и залилась краской:

— Такие вещи лучше всего забыть!

Послышался легкий стук в дверь, и в гостиную медленно вошел невысокий, крепко сбитый мужчина, с песочного цвета волосами. Его глубоко посаженные зеленые глаза останавливались то на девушке, то на мужчине.

— Добрый вечер, мистер Брандт. Добрый вечер, мисс. Чад Даффи, управляющий вашего дяди. Пришел выразить свои соболезнования и убедиться, что у вас все в порядке. — Его голос был искренним, но что-то в этом человеке было такое, от чего Джине стало не по себе.

— Здравствуйте, мистер Даффи, — отчужденно сказала она. — Я видела вас на похоронах.

Сайрус Брандт не проронил ни слова, и от этого ей стало еще неуютнее. Глаза управляющего блеснули.

— Знаю, вы бы не хотели, чтобы вас сейчас тревожили, но я готов показать владения и ответить на любые вопросы завтра утром.

— Спасибо, мистер Даффи, — поблагодарила Джина, а неприятное ощущение все росло. Ее немного беспокоило, что зеленые глаза оценивающе ее разглядывали.

— Спасибо, Даффи, — сказал молочный барон, дав понять этому человеку, что он свободен. Видимо, на лице Сайруса Брандта читалось нетерпение, и Чад Даффи решил побыстрее покинуть их.

— До свидания, мэм. — Он уважительно кивнул Брандту. — До свидания, мистер Брандт.

Как только его шаги смолкли на гравийной дорожке, молочный барон взорвался:

— Это исчадие ада! О чем ты только думаешь? — зло спросил он.

— Я сама обо всем подумаю, мистер Брандт. — Глаза девушки засверкали. — Вы делаете из мухи слона. Вам, может быть, это не нравится, но я действительно очень самостоятельная. — Она гордо тряхнула головой, ее золотистые волосы разметались.

Мужчина поймал девушку за руку, когда, направившись к открытой двери, она проходила мимо него, и крепко сжал ее в объятиях. Джина была ошарашена, она не могла простить себя за то, что не ожидала такого поступка от этого несносного человека.

— В нашей стране похищение людей — тяжкое преступление, мистер Брандт! Это непростительный поступок. Вас ожидает кара.

В его глазах вновь загорелись непонятные огонечки.

— Лучше так, чем потом всю жизнь упрекать себя.

— Вы сумасшедший!

— Дорогая, я прожил на этом свете гораздо больше, чем ты. Я ни на йоту не доверяю Чаду Даффи. Сравнить его по уму нельзя даже с моими вьючными лошадьми. Берешь ты в конце концов с собой ночную рубашку и зубную щетку или мне это сделать?

— Я возьму. — Ее сладенький голос не вязался с разъяренным выражением лица.

Почувствовав, что сопротивление ослабело, он опустил девушку на пол.

— Ну и характер! Мужчины правят миром, они создают все правила и законы. Вы, женщины, должны лишь мило улыбаться и скрывать свои чувства.

Джина все же не удержалась и выпалила:

— Да вы монстр! Великан людоед! Много о себе мните. — Она утонула в его сардоническом взгляде.

— Я никогда не позволяю чувствам вторгаться в бизнес, Джина, а это бизнес.

Вылетев из комнаты в столовую, она кинула в сумку несколько вещей. Он лениво последовал за девушкой.

— Постарайся продержаться, ты все вынесешь. Я не собираюсь преследовать тебя, но будет лучше, если мы поскорее уедем отсюда. Моя самая лучшая на свете девочка уже заждалась!

— Хорошо, хорошо. Я все понимаю.

Голова немного кружилась, и она позволила отвести себя к джипу. Как легко этот человек справлялся с ней! Как бы то ни было, она понимала, что и сама не доверяет своему управляющему.

Красный закат был еще в зените, но очень скоро сумерки окутают небо.

— Далеко до Баухинии? — в отчаянии спросила она, чувствуя, что сон овладевает ею.

— Десять миль по дороге. Если ехать вдоль ручья, то меньше. Почему бы тебе не закрыть глазки ненадолго? Ты такая бледненькая, слишком увлеклась самобичеванием.

— И кроме того, мы несовместимы. Это и создает такое напряжение в наших отношениях. — Откинувшись на сиденье, девушка почувствовала себя обессиленной. — Должно быть, дядя Рафф был очень одинок. Почему же он вас ненавидел? — сонно пробормотала она.

— Закрой глаза, — приказал он сухо.

Джина сдалась, смущенная и расстроенная. Джип подпрыгивал на узкой проселочной дороге.

— Еще немного, и я усну.

Сайрус ухмыльнулся:

— Попробуй, но ради Бога, не храпи. Терпеть не могу храпящих женщин.

— Договорились! — Джина села прямо. — Надеюсь, ваша лучшая на свете девочка не против посетителей.

— Интуиция подсказывает мне, что против тебя она возражать не будет. Теперь помолчи, ты сводишь меня с ума.

— Вы очаровательны! — откинув голову, она дала волю потоку мыслей.

Вечерний ветерок плясал по листве деревьев, слышался дикий хор птиц. Красота окружающей природы вновь пленила девушку.

Сайрус первым нарушил молчание:

— Ты ездишь верхом?

— Когда-то у меня была лошадь-качалка.

— Так ездишь или нет? — терпеливо повторил он вопрос. — Достаточно обычного «да» или «нет».

— И да, и нет.

— Боже милостливый! — в его голосе явно чувствовалось раздражение. — Ладно, об этом мы договорились. Кира превосходная наездница, она сможет дать тебе несколько уроков.

— И это все?

Его горящие глаза словно выпустили разряд тока в нее.

— Господи, дай мне терпения! Тебя нужно держать в ежовых рукавицах.

Джина прикусила губу.

— Извините. Иногда я говорю то, о чем следовало промолчать. — Она перевела взгляд за окно.

Через некоторое время показались огромные железные ворота. Сайрус Брандт остановил джип. Взору предстало завораживающее зрелище. По обе стороны дороги, ведущей в Баухинию, насколько хватало глаз, рос кустарник с белыми и розовыми цветами, который и дал название ферме. На всей прилегающей территории царила полнейшая тишина. В этот ясный вечер все просматривалось на несколько миль вокруг, до самых пастбищ и темной линии горизонта.

Усталая Джина разглядывала территорию ранчо, и вид этот радовал ее. Недалеко от них располагалось место для торгов, окруженное кольцом зелени и рядами белых кресел. Немного дальше, в конце взлетно-посадочной полосы, виднелся самолет.

— Теперь я понимаю, что вы имеете в виду под местом для развлечений, — сдержанно произнесла она. — Даже издали безошибочно ощущается потрясающая атмосфера, этакий шарм.

— Приятно слышать, мэм. — Он лениво улыбнулся, затем повернул ключ в замке зажигания.

Девушка откинулась, решив не выдавать своего восхищения. Она сама была владелицей земли, а по проекту ее отца построено много очень прекрасных зданий. Но Баухиния была по-особому красивой, завораживала с первого взгляда. Она возвышалась на горе, словно испанская гасиенда, озаренная последними отблесками заходящего солнца. Смягчившись, Джина слегка приоткрыла губы. Она осматривала все вокруг с любопытством и восторгом. Джип свернул на кольцеобразную подъездную дорожку и остановился у сада с бьющим фонтаном. Джина вышла из машины без посторонней помощи и, ожидая, пока ее догонит гостеприимный хозяин, разглядывала скульптуры, украшавшие фонтан.

Распахнутые стеклянные двери янтарного цвета открывали вид на просторный холл; кафельный пол там был покрыт паласом с мавританским узором. Одну из стен украшал пейзаж известного в Австралии современного художника. Рядом с пейзажем — две фигурки плантаторов, поддерживающие комнатные растения. Холл давал представление о классическом стиле всего дома. Через двойные арки по обе стороны можно было увидеть гостиную и столовую. Светлые шероховатые стены комнат, отделанные лепниной, прекрасно контрастировали с темной традиционной мебелью. Гостья старательно запоминала каждую деталь, чтобы как можно точнее описать все отцу.

Невысокая пожилая женщина заспешила навстречу приехавшим, на ходу закалывая вьющиеся волосы и вытирая руки о накрахмаленный белый фартук.

— Хорошо, что ты вернулся, Сай. Никак не могу уложить малышку Бэкки в постель. Едва уговорила ее поесть. — Мягкий приятный голос подрагивал, когда она дотронулась до камеи на шее. — А эта молодая леди… — она, прищурившись, словно близорукая, вглядывалась в Джину.

— Мисс Лэндон, Кэсс. Новая владелица Мелалойки. Миссис Кэссиди, Джина, незаменимый человек в нашем домашнем хозяйстве.

— Домработница, мисс, а если честно, я действительно незаменима. — Она только секунду сомневалась, стоит ли поделиться с гостьей своими мыслями о старом Раффе. — Я с болью наблюдала за вашим дядей. С ним последнее время творилось что-то странное. Он делал то, чего раньше бы ни за что не стал делать, и верил тому, чему прежде бы не поверил. Они достали его, вот в чем все дело. Все произошло совсем не так, как я ожидала.

— Довольно, Кэсс. — Хозяин положил руку ей на плечо, пытаясь ее остановить. — Джина будет ночевать у нас: ей нельзя оставаться одной в своем доме.

— Конечно же нет. — Аджи Кэссиди посмотрела неодобрительно, но добродушно.

— Я не трусиха, миссис Кэссиди, — уже в третий раз за сегодняшний вечер произнесла Джина.

— Если ты и не трусиха, то должна ей стать. Ах вы, современные девушки! Не вижу в этом ничего хорошего. Совсем неподходяще для этого случая. Остаться одной… ничего лучше ты придумать не могла. А как насчет ужина? Чего бы тебе хотелось вкусненького? Комнаты для гостей у нас всегда приготовлены и проветрены. Выбирай любую.

Хозяин остановил словесный поток движением руки:

— Спасибо, Кэсс. Ужин приготовь по своему усмотрению. Я не помню случая, чтобы у тебя получилось неудачно. Ну, а где Бэкки?

— В игровой комнате. Посмотрим, сможешь ли ты справиться с ней. Видит Бог, матери следует заниматься ребенком, а не в тысячах миль отсюда копаться в своих печалях. — Приподнятые плечи и плотно сжатые губы лишь усиливали неодобрение, сквозившее в словах миссис Кэссиди. Лицо же было печальным, руки беспрерывно теребили фартук.

— Кэсс! — настойчивый голос дал понять женщине, что пора уходить.

— Хорошо, хорошо, я ухожу, — с неохотой произнесла она, затем подняла невозмутимые голубые глаза на Джину. — Приятно познакомиться, юная леди. Надеюсь, вы хорошенько подкрепитесь с дороги, а не будете поклевывать, отдавая дань современной моде.

— По правде говоря, я умираю от голода, — призналась девушка.

— Рада слышать.

Сайрус Брандт рассмеялся:

— Такова наша Кэсс, никаких извинений. Бесценное наше сокровище. Мисс Лэндон, не желаете ли познакомиться с моей любимицей?

Джина улыбнулась по-детски искренне:

— Именно для этого я и приехала сюда.

Довольный хозяин повел гостью осматривать дом. Потрясающая изысканность и неповторимость, полное соответствие стилей всех комнат, какая-то особая атмосфера, царящая в этом доме, поразили девушку с первого взгляда. У дверей одной из комнат мужчина остановился и повернул ручку. Комната, в желтых и белых тонах, была обставлена яркой мебелью, на полу игрушки. В самом центре сидела маленькая девочка лет четырех-пяти. Рядом с ней полукругом расположились нарядно одетые куклы: блондинка, две брюнетки и рыжая. Казалось, ребенок рассказывал им сказки и расчесывал по очереди волосы. Когда девочка оглянулась, все куклы упали.

Как дикий зверек, она бросилась к мужчине. Видимо, в ее жизни это был один из самых приятных моментов. Сайрус Брандт подбросил ее высоко вверх, затем осторожно опустил на пол, осыпая поцелуями макушку маленькой детской головки. Ребенок уткнулся в него головой и спрятал личико, обвив руками его шею.

— Что у тебя на уме, маленькая шалунья? Несмотря на уговоры Кэсси, ты до сих пор не в постели. Ну ладно, это не так важно. К тебе пришли познакомиться. Ее зовут Джина. Мне кажется, она похожа на твою куколку Долли.

Бэкки подняла глазки и несколько секунд разглядывала Джину, о чем-то думая. Наконец она оторвалась от мужчины, подняла куклу-блондинку и, поправив на ней платьице, отдала гостье, заглядывая прямо в глаза.

Чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, девушке пришлось опуститься на колени.

— Думаю, я не так хороша, как твоя Долли. У нее такие роскошные вьющиеся волосы. Правда, что ее зовут Долли? Может, ее настоящее имя Джоанна?

Малышка никак не прореагировала, даже не изменилось выражение ее лица. Бэкки была очень красивым ребенком — прямо-таки чайная роза!

Блестящие черные кудряшки обрамляли нежное кремовое личико, на котором выделялись необычные, с золотистыми крапинками, глазки. Эти глаза! Маленькая и хрупкая девочка смотрела на Джину, ожидая чего-то необычного. Казалось, улыбка на этом личике была большой редкостью.

Девушка взяла маленькую нежную ручонку, оказавшуюся неожиданно холодной и влажной. Глаза, она не могла в них ошибиться.

— Я не верю, что тебя зовут Бэкки. Думаю, твое имя Розбад! Оно тебе очень подходит.

Не отодвигаясь, девочка продолжала смотреть на гостью необычным взглядом, будто находилась сейчас очень далеко.

— Ты счастливая, Бэкки. У тебя столько хорошеньких куколок, а еще доска и цветные мелки. Ты умеешь рисовать? Я умею. Могу нарисовать что хочешь: коалу, кенгуру, опоссума и даже игуану. Чуть не наступила на одну из них сегодня. Я очень испугалась, но не закричала, боясь потревожить дядю Сая.

Детские губки раскрылись, словно бутончик. Бэкки посмотрела на мужчину, как будто секрет, который она узнала, доставил ей огромную радость. Выражение личика трогало до слез.

— Давай нарисуем игуану. Каким цветом тебе хочется? — мягко спросила Джина, подойдя к доске.

Бэкки последовала за новой знакомой и с серьезным видом принялась выбирать мелок — для нее это было важное занятие. Наконец передала один кусочек Джине.

— Хочешь розовую игуану, Бэкки?

Черные кудри подпрыгивали, но девочка молчала.

— Пусть будет розовая.

Под умелой рукой игуана принимала знакомые очертания. Продолжая заполнять доску изображениями разных зверюшек, Джина несла всякую чепуху. Скоро всю доску заполнили всевозможные австралийские животные, которых Бэкки без труда узнавала: коалы, кенгурята, выглядывающие из сумки матери. Толстый вомбат и четыре маленьких эму украшали уголки доски. Девочка снабжала художницу мелками, и та рисовала и рисовала немыслимыми цветами. Малышка подняла одну из светлых косичек Джины и держала ее, заглядывая ей в лицо, расплывавшееся в улыбке.

— Тебе нравятся мои рисунки?

Сайрус Брандт впервые за это время заговорил. Его бархатистый голос, ровный и уверенный, звучал несколько встревоженно.

— Бэкки ни с кем не разговаривает уже почти год. Я верю, что дождусь того дня, когда малышка подбежит и скажет: «Я люблю тебя, дядя Сай». Этот день наступит. Должен наступить.

Поверх головки девочки Джина встретилась с его странными горящими глазами. Они ясно просили ничего не говорить. У Джины выдался такой суматошный день, ей трудно было осмыслить все его события. А тут еще эта шокирующая новость. Девушка взяла мелок и зажала его в холодной ладошке девочки.

— Теперь твоя очередь, Бэкки. Мы нарисуем кошку. Ее довольно просто рисовать, с такими замечательными усиками. Я заметила около дома одну, полосатую. Это твоя? Нарисуем ее. — Затем проговорила через плечо: — Вы можете уйти, если хотите, дядя Сай. Перед тем как отправиться спать, мы с Бэкки нарисуем кошечку. Правда, Бэкки?

Малышка плотнее придвинулась к доске, рука ее крепко сжимала мелок.

У двери мужчина оглянулся.

— Ты еще сама ребенок, Джина. Ради вас обеих продолжай в том же духе.

Джина безмолвно кивнула, в глазах ее предательски блестели слезы. Безуспешно она пыталась прогнать мысль о том, что Бэкки немая. Малышка заметила сверкающие бриллиантики в глазах Джины. Топазики в оправе из черных ресничек смотрели на девушку без недоумения. Бэкки привыкла видеть плачущих взрослых!

Глава 5

К концу месяца Мелалойка преобразилась до неузнаваемости. Никогда раньше не чувствовала себя Джина такой уставшей и такой счастливой одновременно. Просыпаясь каждое утро бодрой и с новыми идеями, она чувствовала, что наступающий день принесет ей больше, чем предыдущий. Еще многое предстояло сделать, а всего через пару недель ожидалось, что Линда и отец первый раз навестят дочь в ее владении. Письма летали из конца в конец, и, следуя инструкциям, Линда занялась подбором подходящих портьер и покрывал — словом, всего того, чему предстояло возродить прежнее величие старого дома. Результаты оказались более чем удовлетворительные. Кроме того, заменив обивку на более современную, Джина осталась довольна, что мебель выглядит теперь совершенно новой. Ей пришлось изрядно потрудиться, она даже похудела, но был настелен заново паркет и новые плинтусы засверкали в сиянии антикварной люстры.

Этим утром она планировала заняться спальнями. С кухни доносился мягкий, но настойчивый голос миссис Симмонс, пытавшейся уговорить Бэкки выпить стакан молока и съесть бисквитное пирожное. Тэа и Фрэнк Симмонсы обитали теперь в Мелалойке, нравилось это Джине или нет. Таким образом молочный барон присматривал за ней! По счастью, Джине они оба нравились. Это были милые люди, трудяги, и к тому же они не совали нос в чужие дела. От их бунгало к дому пролегала тропинка. В обязанности миссис Симмонс входило накормить поденщиков и помочь по хозяйству в доме. Ее муж отлично управлялся с домашним скотом, работая под началом Чада Даффи, который не слишком усердствовал. Молодая хозяйка искала лишь удобную причину, чтобы избавиться от него. Джина прекрасно понимала необходимость такого поступка, но все же ждала подходящего случая. Ведь неудобно подойти к человеку и просто сказать: «Вы уволены!» Ей не нравился Чад Даффи, это правда. Это было скорее инстинктивное чувство, но, справедливости ради, надо было признать, что последнее время он справлялся с работой. Уже довольно обширная территория была расчищена от колючих диких груш.

Джина разместила свою коллекцию моделей и тканей в гостиной. Она позвала Бэкки, к которой очень привязалась. Джина вообще любила детей и умела расположить к себе любого ребенка. Больше всего Бэкки нравилось сидеть рядом с девушкой на полу и рассматривать ее иллюстрации к книжкам для совсем маленьких детей и даже для детей более старшего возраста. Часами малышка могла рассматривать ее детские рисунки и играть со старыми игрушками. Хотя Джина и мечтала о чуде, девочка ни разу не выразила своего удовольствия словами. Каждый раз, когда она наблюдала за этим прелестным ребенком с коротенькими кудряшками, на глаза ее наворачивались слезы. Сайрус Брандт не торопился открыть Джине причину происшедшего несчастья. За него это сделала Аджи Кэссиди. Старые слуги всегда любят посплетничать, и Аджи не составляла исключения.

Трагедия произошла во время поездки семьи в Мельбурн к сэру Джошуа Хайлэнду, вдовствующему отцу Киры. По дороге возникла мелкая ссора, скорее перебранка, по части которых Кира была мастерицей. Потом удар! Видимо, посмотрев на свою взвинченную мать, Бэкки набросилась на отца, от чего он на мгновение потерял контроль над машиной. От судьбы не уйдешь. Машину вынесло на гравий, и она на большой скорости ударилась в дерево. Гавин Брандт скончался на месте происшествия. Его жена и Бэкки вылетели через стекло, дело обошлось, по счастью, без травм, по крайней мере так думали. С тех пор Бэкки молчала. Ее консультировали лучшие врачи, и все специалисты сошлись во мнении. Травма не физическая. Пострадавшая находилась в шоке. Она заговорит, но никто не мог сказать с уверенностью, когда это произойдет. С тех пор прошло восемь месяцев. Кира Брандт, обычно темпераментная и жизнерадостная, не смогла справиться со свалившимися на нее заботами. Она пировала и гуляла, по словам миссис Кэссиди, во всех крупных городах, свалив всю ответственность и заботу о ребенке на брата погибшего мужа. Ее отец, сэр Джошуа, хоть и обожал свою маленькую внучку и переживал трагедию, был пожилым человеком с больным сердцем. Из всех беспорядочных сведений, почерпнутых Джиной из разговоров со слугами, она уяснила, что миссис Кэссиди всецело одобряла лишь одного человека, и им был Сайрус Брандт, для нее почти полубог.

Джина постепенно вышла из состояния задумчивости. Она подошла к девочке и потрепала ее по мягкой нежной щечке. Они обменялись улыбками, и опять стало тихо, что их совсем не угнетало. Чуть позже, когда девушке принесли чашечку кофе, малышка согласилась выпить стакан молока в знак солидарности.

Девушка как раз вырезала балдахин для портьер в спальню, когда послышались звуки подъезжающего джипа. Сердце ее учащенно забилось, но с места она не сдвинулась, продолжая свою работу. Эдакая леди — владелица поместья.

— Есть кто-нибудь дома? — в голосе звучала привычная нотка насмешки. Этот голос она узнала бы среди тысячи других.

Хозяйка ответила небрежно-дружелюбно:

— Мы в гостиной!

Бэкки вскочила на ноги, но тут же села. Когда Джина обернулась, то поняла причину. Сайрус Брандт пришел не один. Его сопровождала женщина, державшаяся несколько высокомерно. Сочетание рыжих волос и огромных сияющих темных глаз завораживало, и девушка с трудом оторвала от нее взгляд. Джину тоже испытующе оглядели, но, как ни странно, это было совершенно не обидно.

— Бэкки, поздоровайся с мамой, — отрывисто проговорила женщина красивым, чуть с хрипотцой голосом. Ребенок не двинулся с места, и мать заметно занервничала.

— Не будем тратить время на скучные представления друг другу. Они меня раздражают. Я знаю, вы Джина. А я Кира — Кира Брандт, невестка Сая и мама Бэкки.

Джина пожала длинную тонкую руку.

— Здравствуйте, миссис Брандт, — проговорила она как можно вежливее. — Я и не знала, что вы вернулись.

— Всего лишь час назад. — Внимательные глаза осматривали комнату. — Я прилетела с друзьями. Они хотели попасть на аукцион.

— В среду, в Баухинии, — ловко вставил Сайрус Брандт.

Джина поймала его беспечный праздный взгляд. Кровь прилила к ее щекам. Сверкнув глазами, мужчина переключил внимание на Бэкки.

— Разве я не получу поцелуя от моего ягненочка?

Он развел руки в стороны, и ребенок вылез из кучи книжек. Обогнув мать, девочка стремглав подбежала к нему.

На загорелом лице Киры выделялся ярко-алый рот.

— Сай рассказал мне, что вы подружились с Бэкки. Вижу, ей нравится бывать у вас. Я очень благодарна. К сожалению, мы не очень близки с ней.

«Ты могла бы попытаться», — пронеслось в голове Джины. И все же она почувствовала растущую симпатию к этой женщине, находящейся на грани срыва. Вслух же она произнесла:

— Бэкки очень интересуют мои рисунки. Мне нравится, что девочка сюда приходит. Вообще-то я дизайнер по рекламе, но после всех этих событий… — хозяйка обвела рукой комнату. — За последние два года я сделала много иллюстраций к детским книжкам. Папа прислал мне все старые эскизы. Все сейчас очень пригодилось.

Сайрус Брандт опустился в недавно обитое кресло с Бэкки на руках.

— Удивительно, Джина, тебе удалось сотворить чудеса в этом доме.

Девушка, польщенная похвалой, довольно улыбнулась. Гостья обвела взглядом комнату, стараясь представить, что здесь было раньше не так.

— Как долго ты сможешь выдержать здесь? — неожиданно спросила Кира.

Вопрос явно озадачил хозяйку.

— Всю жизнь.

Кира пояснила:

— Жизнь в Аутбэке я и люблю, и ненавижу. Сколько раз я уверяла себя, что больше не вернусь сюда, и все-таки всегда возвращаюсь. Какая здесь тишина! Оглушительная, правда? Именно так, оглушительная. — Она была явно довольна удачно подобранным словом.

— Я сейчас нахожусь в стадии восторженности, миссис Брандт. Никогда раньше не чувствовала себя так хорошо, такой счастливой. Поразительно красивая растительность, особенно кустарники, а воздух пьянящий, как вино. Здесь все так прекрасно. Когда закончу то, что наметила переоборудовать в доме, я собираюсь вновь заняться рисованием, своими картинами.

Гостья недоверчиво посмотрела на Джину:

— Возможно, это ощущение новизны, дорогая. Оно может исчезнуть. Ты еще достаточно молода, чтобы тебя преследовали мысли о будущем. Сама я в таком состоянии беспокойства приблизительно с двенадцати лет. — Ее улыбка была грустной. — Не жди слишком долго, Джина. Даже красивой девушке надо строить планы, а ты ведь красива, не так ли? — испытующий взгляд стал более пристальным. — Ты похожа на золотую статуэтку.

Джина покраснела.

— Вы очень добры.

— Это не мои слова, дорогая, хотя они и соответствуют истине. Слова Сая. — Кира повернула голову. — Ты не хочешь подойти ко мне, Бэкки? Я привезла тебе что-то красивое, и еще есть подарок от дедушки Джошуа.

Малышка подошла, но оставалась при этом скованной. Личико было очень напряженным. Кира вскочила. В ее глазах застыли слезы. Джина закусила губу, чувствуя боль и переживания этой женщины.

— Не смотрите так на меня, — чуть не выкрикнула Кира. — Я всегда отличалась повышенной эмоциональностью. Никогда не думала, что переживу тот день. Но он был, этот проклятый день. Лучше бы мне умереть!

Сай резко оборвал ее:

— Прекрати это, Кира. Ты растревожила ребенка. Воспринимай вещи поспокойнее. Все будет хорошо, тебе лишь надо запастись терпением и любовью. — Он встал и нежно опустил малышку с рук матери на пол. — Лучше переменить тему.

— Хочешь прийти к нам сегодня вечером, Джина? Соберется человек шесть, и, я думаю, тебе понравится.

Девушка дала время гостье прийти в себя.

— Это ведь не будет вечеринка с вышиванием? — спросила она осторожно.

— Нет, а что, тебе хочется? Будут напитки, ужин и интересная беседа.

Кира вновь повернулась к собеседникам. Она была все еще бледной, но уже взяла себя в руки.

— Пожалуйста, приходи. — Голос ее был хриплым. — Мне бы хотелось поговорить с тобой побольше.

Джина улыбнулась, и глаза заискрились смехом.

— Могу я предложить вам что-нибудь… напитки, кофе?

— Нет, спасибо, Джина, — решительно отрезал молочный барон в своей обычной манере. — У нас не слишком много времени. Кира просто хотела с тобой познакомиться. Бэкки мы заберем с собой. Попрощайся с Джиной, Бэкки. Вы завтра увидитесь опять.

Бэкки подбежала к девушке, и та наклонилась к своей любимице, чтобы поцеловать ее. Привычка, которая стала почти ритуалом. Хотя малышка и избегала мать, ее все же тянуло к женской ласке и теплоте. Все вышли на веранду, и Кира коротко попрощалась:

— До вечера, Джина.

Не в состоянии совладать с собой, она подняла ребенка на руки и понесла к джипу. Бэкки не стала сопротивляться, но и не прижалась к матери. Сайрус Брандт наблюдал за ними некоторое время с выражением ласки на лице.

— Я пришлю за тобой своего управляющего около семи.

— Кажется, я еще не приняла приглашение, не сказала ни «да», ни «нет».

Он сделал вид, что не расслышал последнюю фразу:

— Я отвезу тебя назад сам в любое время, но ты можешь остаться и на весь день, если захочешь.

Джина уселась на железные перила, обхватив руками белую перекладину.

— Как всегда, вы странным образом отказываетесь обращать на мои слова какое бы то ни было внимание.

На лице его промелькнула улыбка.

— Можешь не отвечать, только кивни в знак согласия.

Джина покорно кивнула.

— Хочу вас поблагодарить. Спасибо, большое спасибо.

Глаза мужчины просияли.

— Пустяки, Джина. Ты ведь тоже можешь пригласить меня на ужин.

— Да, обязательно. Никто так не восхищается вами, как я.

— Осторожнее, дорогая. Ты заходишь слишком глубоко в воду.

Девушка перевела взгляд на каскад алых цветов бугенвиллеи.

— Это что, ультиматум моей глупости?

— Значит, ты так это понимаешь? — он иронично улыбнулся. — В любом случае мы договорились.

— Почему бы вам для разнообразия не сказать мне что-либо приятное? — весело спросила она, бросив кокетливый взгляд.

— Я покидаю тебя, пока мы находимся в состоянии войны. Это намного устойчивее и надежнее.

Подвинувшись к ней ближе, он взял ее за руку. Джина потеряла равновесие и качнулась к нему. Он предвидел, что она может упасть.

— Никогда не начинай ничего, если не можешь закончить, мисс Дикобраз.

Он быстро спустился по лестнице, но Джина на него почти не смотрела. Выпрямившись, она помахала рукой Кире и Бэкки. Когда джип отъехал, она расслабилась, и чертыхнулась, и только тогда почувствовала себя немного лучше.

Глава 6

Когда Джина приехала, Баухиния сияла огнями. Несколько мгновений она простояла, не в силах оторваться от сияния звезд и иллюминации. Она пришла к выводу, что попала в рай среди пустыни, некий солнечный оазис из цветов. Звук отъезжающего микроавтобуса заставил ее обернуться, и она помахала Дэйву Уэллсу, управляющему Баухинии.

В холле она вновь остановилась в нерешительности. Сегодня с ней творилось что-то непонятное, она ужасно нервничала, но ей во что бы то ни стало хотелось сохранить спокойствие. Она поймала себя на мысли, что ей очень интересно, что же от нее хотел Сайрус Брандт. Эти несколько недель он как будто пытался восстановить с ней дружеские отношения, если только их словесные перепалки можно назвать дружбой! Сайрус Брандт был проницателен, непоколебим и очень амбициозен. Каждый его поступок обязательно имел мотив! И он очень хорошо понимал силу любезности и обаяния. Она остановилась в замешательстве, удивляясь, почему она вообще здесь.

Он вышел встретить ее, такой приятный и обходительный. Свет упал на его темную голову, кожа отливала медью.

— Заходи, девочка, не мешкай. Ты выглядишь, как цветок на длинном стебле, качающийся на слабом ветру.

Она чуть склонила свою светлую головку, обрамленную легкими кудряшками:

— Спасибо, я знала, что могу рассчитывать на ваш комплимент. Как видите, я все-таки здесь!

— Это что, капитуляция?

— Больше похоже на разведку, — парировала она без промедления, нахмурив свои изящные черные брови.

Он рассмеялся и пожал плечами:

— В таком случае идем за мной.

Неожиданно он взял ее за руку, и Джина конвульсивно задрожала. Длинные пальцы поглаживали ее ладонь, и крошечные насмешливые искорки заплясали у него в глазах.

— Нервничаешь, Джина?

— Даже если и так, я слишком горда, чтобы показать это. — Девушка старалась держаться непринужденно.

Он бросил на нее взгляд.

— А ты учишься, — сухо прокомментировал он; в его голосе звучала насмешка.

В гостиной мужчины потягивали сухой мартини в ожидании хозяина. Сайрус Брандт представил Джину гостям. Кира улыбнулась ей, и Джина обратила внимание, что в этом коричневом с черным костюме из джерси Кира выглядит поразительно стройной и красивой и даже кажется моложе. Кроме Киры и Сайруса, также были Брайан и Барбара Лэнги, брат и сестра, оба высокие, хорошо сложенные и спортивные; мистер и миссис Прентиссы, очень приятная пара средних лет, они были совладельцами Южной племенной конюшни; и Боб Годдард, давний друг семьи, мужчина лет сорока пяти, коренастый, приземистый, лицо его было некрасивым, но это компенсировалось обаянием и приятными манерами.

Джина втянулась в разговор с Брайаном Лэнгом. Его светло-русые волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад, а глубокие голубые глаза полны восхищения.

— Расскажите мне, что вы думаете о своем наследстве, мисс Лэндон? Я полагаю, вы уже все подготовили для продажи!

Джина не показала своего удивления.

— Ну, не совсем, я только-только въехала.

Он улыбнулся, зубы у него были белые и ровные.

— Мы с Барбарой собирались навестить вас, но последнее время были ужасно заняты. Надеемся, Сай не оставляет вас одну в этом доме! Смешно, вот уже несколько дней Мелалойка не выходит у меня из головы. Я уже подумываю и сам сделать предложение относительно покупки. Не слишком щедрое, конечно. Как вы знаете, она в плохом состоянии и требует срочного вмешательства. Но все же надеюсь, оно будет привлекательным для вас.

Джина заложила складочку на юбке, стараясь говорить как можно дипломатичнее.

— Я пока не принимаю никаких решений, мистер Лэнг. Но если я решусь… — окончание фразы повисло в воздухе.

— О, называйте меня, пожалуйста, Брайан. Я не пытаюсь толкнуть тебя на такой шаг, Джина. Просто имейте в виду, что у меня есть, по крайней мере, одно предложение. Мы со стариком Раффом были хорошими друзьями. По правде, я один из немногих, кого он подпускал к себе почти до самого конца.

Джина сказала то, что не давало ей покоя:

— Я не видела вас на похоронах.

— Нет, — пробурчал он. — Мы с Барбарой были в Брисбэйне, на переговорах по поводу очень выгодной сделки. Мы опытные землевладельцы. Но такая девушка, как ты, вряд ли захочет обременять себя заботами о недвижимости. Это тебе не просто сидеть развалясь и наслаждаться, все время получая солидные чеки. А еще тебе, должно быть, ужасно скучно. — Его глаза изучали ее с искренним одобрением. — Но теперь, когда я увидел тебя, мне кажется, лучше забрать назад свое предложение.

Внезапное появление сестры прервало его ухаживания. Она подплыла к ним явно без всякого удовольствия.

— Так ты знаменитая Джина Лэндон! Сай мне все о тебе рассказал.

— Ах, дорогой Сай! — Джина вздернула голову. — Он мне ничего о вас не рассказал.

Большие голубые глаза Барбары смотрели не слишком дружелюбно.

— Не могу поверить в это, — равнодушно сказала она и уселась рядом с Джиной. По особому блеску в ее глазах Джина угадала невысказанное: «Руки прочь от него, он мой», — и чуть не рассмеялась.

— А как твои успехи в Мелалойке? — осведомилась Барбара. — Насколько я помню, дом старого Каннингэма похож на старые развалины.

«Ну, ты уж слишком предвзято судишь», — подумала Джина, усмехнувшись про себя, вслух же она сумела очень мягко сказать:

— Как-нибудь вы освежите свои воспоминания. Я сотворила там чудеса.

Рот Барбары раскрылся от изумления и аккуратно закрылся. Она пригладила рукой свои волнистые темно-русые волосы, которые ниспадали ей на плечи.

— Расскажи мне об этом, звучит очень заманчиво. — Глазами она скользила по великолепно выглядевшей Джине в длинном платье цвета слоновой кости со складками у шеи и талии. — Довольно трудно представить тебя в рабочих брюках, — самодовольно сказала Барбара.

— Странно. Но вот беда, я-то вас совсем не видела, — быстро отпарировала Джина, но все же не без ядовитости в голосе.

Брат Барбары решил тактично заполнить неловкую паузу в разговоре.

— Расскажи нам, Джина, чем ты занималась в городе? — Он посмотрел на нее с явной заинтересованностью.

— Немногим. — Джина в ответ улыбнулась, глядя прямо в его немного смущенные глаза.

— По-моему, ты просто кокетничаешь. Мне кажется, у тебя заготовлена целая история о твоей городской жизни, — натянуто произнесла Барбара, выдавая свое настроение.

— Возможно, нам лучше оставить эту тему, — осторожно предложила Джина, подавляя в себе сильное желание рассмеяться.

Брайан Лэнг терпеливо пытался восстановить беседу. Он предложил Джине еще вина, в то время как Барбара повернулась и помахала рукой молочному барону:

— Сай, бедняжка мой дорогой! Подойди и поговори со мной.

В глазах Джины мелькнула чуть ли не злоба. «Бедняжка дорогой!» Кто бы мог про него такое подумать? Уж точно не Джина. Она встретилась взглядом с молочным бароном и тут же отвела глаза, губы ее при этом подергивались.

— Извините меня, — пробормотала Барбара не слишком любезно и поспешила навстречу хозяину.

Джина испытывала определенную симпатию к попыткам Брайана Лэнга выглядеть приятным и ненавязчивым собеседником в присутствии этой симпатичной и ядовитой феминистки.

— Потрясающе красивый дьявол, не правда ли? — произнес он, явно не ожидая ответа.

Джине было нечего ответить. Факт был налицо, и она вспомнила слова Тони о Люцифере.

— Я думаю, не надо даже говорить, что Барбара положила на него глаз, — доверился ей Брайан Лэнг. — Может быть, из этого даже выйдет что-нибудь. Хотелось бы верить.

— Правда? — Джина почувствовала, что должна что-нибудь сказать. — Мне кажется, это еще вопрос.

Ее компаньон выглядел немного расстроенным.

— Простите меня, Джина, но я придерживаюсь иного мнения.

— Конечно! — воскликнула девушка. — Я просто шучу — не лучшая моя привычка. Расскажите мне лучше о своей жизни. Разводить скот, с моей точки зрения, — стоящее и перспективное занятие. В этом деле несложно преуспеть.

Говоря так, Джина кривила душой. «Не так уж и вредно поводить его за нос», — ехидно подумала девушка и кокетливо склонила свою хорошенькую головку с шелковистыми волосами к его плечу.

Брайан Лэнг просиял. Польщенный, он намеревался рассказать то, о чем его попросили, и подвинул свое кресло поближе к девушке.

— Не знаю, понимаешь ли ты, Джина…

Собеседник пытался заинтересовать ее избитой темой, что без мужской поддержки она не сможет справиться со всеми проблемами на ферме. Длинный монолог на эту тему прервал предвещающий ужин колокольчик. Она мысленно поблагодарила хозяина, пытавшегося избавить ее от общества Брайана.

— Ты простишь нас, Брайан, — мягко проговорил Сайрус Брандт. — Мы не можем тебе позволить на целый вечер завладеть вниманием нашего золотого сфинкса. — Он наклонился к Джине, взял ее за руку и легким движением поднял на ноги. Казалось, что он насмехается, и Джина обиделась.

Брайан Лэнг кивнул:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Должен признаться, красота Джины сразила меня в первые же несколько минут.

— Странно, обычно такой же эффект производит на меня ее болтовня, — многозначительно заметил Сайрус Брандт.

С этими словами Сайрус увел Джину. Оглянувшись, она увидела замолкшего Брайана Лэнга, утопавшего в облаке дыма.

— По-моему, Джина, ты пребывала в состоянии транса. Что, беседа оказалась слишком заумной для тебя?

— Ее скорее выдавали за такую, — колко ответила она, не особенно раздумывая над своими словами.

Он взглянул на ее классический профиль.

— У тебя острый язычок, дорогуша. Следи за ним, не то до конца жизни так и не выйдешь замуж.

— Эта мысль меня не особенно беспокоит, — горячо возразила она.

— Сказано без особого убеждения, зато с большим жаром. — Он смеялся над ней. Радужные огоньки мелькали в уголках глаз.

— Ах вы… вы… вы! — прошептала Джина, чуть не подавившись собственным дыханием.

— Я неподражаем. — Он притянул ее к себе, не обращая внимания на попытки вырваться.

— В чем дело, Джина? — он улыбнулся. — Я что, не нравлюсь тебе?

— Спросите что-нибудь полегче, — хрипло ответила она.

Он улыбкой отреагировал на ее легкое замешательство.

— Не могу, девочка моя. Я израсходовал весь запас чепухи на Барбару. — Слова выплеснулись сами собой.

— Не заметно, чтобы вы предприняли попытку прекратить с ней беседу.

— Когда имеешь дело с женщинами, все немного сложнее. — Он посмотрел на нее, и взгляд его был нарочито кротким. — Ты разве ревнуешь?

— Нет, — быстро и презрительно ответила она.

Он мягко рассмеялся:

— Это тебе так кажется!

За столом Джина сидела между Кирой и Бобом Годдардом, который был влюблен в Киру и не скрывал этого. Посмотрев в его темное грубоватое лицо и послушав его забавные разговоры, Джина решила, что и он нравится Кире. У него были теплота и юмор наряду с деловыми качествами, сделавшими его хорошим и удачливым бизнесменом.

У Боба Годдарда не было собственной фермы. Он покупал и продавал землю через сеть своих риэлторских предприятий. Обладая отличными знаниями в области разведения скота, он сделал несколько существенных замечаний, поскольку разговор зашел о предстоящих торгах. Баухиния была одной из лучших животноводческих ферм Квинсленда, которая импортировала чистопородных овец и другой скот из США; племенное стадо Баухинии было известно по всей Австралии, его представители били все рекорды. Джина сидела и слушала; в беседе принимало участие все больше и больше народа. Джек Прентисс довольно долго излагал свои методы скрещивания пород и поднятия скотоводства, и через некоторое время Джина совершенно уверилась в своей некомпетентности. Ведь у нее не было даже толики тех знаний, которыми обладали все остальные.

Барбара села на своего конька, и даже Кира с пониманием дела что-то говорила. Сайрус Брандт, окинув взглядом весь стол, наткнулся на широко открытые глаза ничего непонимающей Джины. Ее вид позабавил его. И как гостеприимный хозяин, он тут же перевел разговор на тему о современном искусстве Австралии и о том, что же происходит в мире искусства. Джина обрадовалась, так как тема была ей очень близка и не было смысла скрывать свой интерес к ней. Сайрус Брандт, Кира и Боб Годдард — все они были коллекционерами, с огромным удовольствием слушали Джину и поддерживали разговор.

Ужин оказался превосходным. За бокалом бренди, отойдя от стола, мужчины продолжили разговоры о том, как удачнее справляться с сезонными проблемами, непогодой, стихиями.

— У мужчин всегда на первом месте бизнес, бизнес, бизнес, — с горечью заметила Барбара.

Темные глаза Киры были полны веселья.

— Ты шутишь, дорогая!

Джина улыбнулась. Кира была не только утонченно-изысканной красавицей, но еще и гурманом. Она увлекалась самим процессом приготовления блюд и их презентацией. Женщины обменивались кулинарным опытом. Кира диктовала миссис Прентисс рецепт, который та боялась забыть.

Барбара, присев на софу, пододвинулась ближе к Джине и закинула ногу на ногу.

— А она экстравагантна, правда? Я говорю про Киру. Кстати, этот цвет волос у нее не от природы. Я помню, они были черные как смоль.

Джина удивилась:

— Тогда это отличная работа. Я бы никогда не догадалась, что это неестественный цвет. — Она выдержала недовольный взгляд Барбары. — Ты не находишь?

— Сама я даже не пытаюсь бороться с матушкой природой, — проворчала Барбара и провела рукой по волнистым каштановым волосам.

— Господи, а я-то думала, что мы все как раз этим и занимаемся.

Барбара выглядела удивленной.

— А что, у тебя тоже не твой естественный цвет?

Джина рассмеялась:

— Мне жаль, но мы, кажется, не понимаем друг друга.

Барбара решила проигнорировать эту реплику:

— Интересно, как долго она останется в этот раз. Да это просто позор, это я об ее отношении к ребенку.

Перед Джиной встал выбор: взорваться или постараться сохранить самообладание. Она склонилась в пользу последнего.

— Бэкки — удивительная девочка, — специально громко сказала она, — но пережила сильный шок, который отразился на нервной системе. Она очень чувствительный, эмоциональный ребенок, но наступит день — и она заговорит.

— Я тоже надеюсь на это. Но меня интересует, рассчитывает ли Кира, что Сай будет и дальше заниматься ребенком? Знаешь, было столько пересудов о них. Но я не поверила ни единому слову. — По злобному блеску в глазах Барбары было заметно, что та лжет.

— Я не хочу об этом даже слышать, — резко оборвала ее Джина.

— Да уж, действительно. Тебя-то это и не должно волновать, а для меня очень важно. — Глядя в упор на Джину, она двинулась в атаку. — Брайан говорит, он тебе сделал предварительное предложение.

Джина подавила в себе желание отпустить нечто фривольное. «Возможно, я и вправду отправлюсь в гроб старой девой, но Барбара уж точно», — со злорадством подумала она.

— Ты имеешь в виду Мелалойку?

Та в ответ энергично закивала.

— Что же еще? Конечно, я бы сначала хотела ее осмотреть. Отец оставил мне четверть своего имущества. И я имею право сказать свое слово.

— Я приму это во внимание, — аккуратно ответила Джина. — Но в данный момент у меня нет никаких планов относительно продажи. Кроме того, я все держу в полном секрете.

Барбара посмотрела на свою собеседницу, словно сомневалась в серьезности того, что та говорит. Лицо Джины оставалось спокойным и приветливым.

— Но ты же понимаешь, что не можешь оставить ее себе? — заметила мисс Лэнг недовольно. — Ты ведь даже не знаешь, что такое «дрот-мастер».

Джина приняла удар:

— Мои овцы все чисто британской породы.

Барбара прищурилась:

— А ты умнее, чем я думала. Но не следует говорить так высокомерно. Ты даже не имеешь представления о преимуществах скрещивания различных пород, например «брахман» и «британской».

«Пощадите меня», — подумала Джина.

— Почему они прекрасно себя чувствуют там, где «британцы» погибают?

Барбара смягчила тон, но Джина ее уже не слышала. Она спустилась на землю, только когда Барбара произнесла:

— В любом случае, если ты не возражаешь, я к тебе заеду как-нибудь утром на следующей неделе.

— О, пожалуйста, приезжай на утренний чай, — с живостью предложила Джина.

— Спасибо, приеду, — приняла приглашение Барбара, немного смягчившись.

Готовясь ко сну, Джина расчесывала волосы, когда в дверь постучали. В комнату вошла Кира с бокалом в руке в роскошном домашнем халате. Кира грустно улыбалась.

— Ты не против, если я расскажу тебе печальную историю? Жалостливую, но поучительную.

— Рассказывай. — Джина отошла в сторону и положила щетку для волос на туалетный столик.

— Благослови Господь твое маленькое славное сердечко! — прошептала Кира и прошла вглубь комнаты. — Я неугомонная, Боже, помоги мне, я неугомонная.

Они обе прекрасно знали, о чем Кира собиралась говорить. Гостья села в обитое желтым шелком кресло и вытянула шею, пытаясь разглядеть себя в зеркале.

— Какой приятный сюрприз! Я думала, что выгляжу намного хуже. — Кира рассмеялась. — Ты хорошая девушка, Джина. В наши дни это огромное достоинство. Увы! Не мое.

— Ты представляла меня этакой скучной девицей? — Джина опустилась в кресло напротив Киры.

— Не глупи, дорогая, я тебе в матери гожусь. — Женщина вертела в руках бокал.

— Слишком молодая для меня мамаша!

— Пожалуй, да. Я тоже была молодой. Дорогой папа испортил меня своей любовью, деньгами и бесконечным потаканием. Мать, бедняжка, не смела ему перечить. И все-таки она нас обоих по-своему любила. — Кира вдруг побледнела, вся ее живость куда-то исчезла. — Любовь бывает такая разная, — с чувством произнесла она. — Должны быть свои названия для всех этих разновидностей.

— Нет, я так не думаю. Мне нравится это слово.

— А, ладно. — Кира улыбнулась и резко перешла к самому главному. — Я плохо поступаю с Бэкки, так ведь? Я не могу найти подхода к своему ребенку.

Джина понимала, что в таком сложном вопросе она не может и не имеет права давать советы.

— Я вижу, что ты, как и Бэкки, все еще в шоке, — медленно проговорила она.

Слезы навернулись на глаза Киры.

— Это самое доброе, что я слышала после всей этой истории, Джина. Нет, я упустила своего ангелочка. Отвернулась от малышки, когда она так отчаянно во мне нуждалась. И нет мне за это прощения. Когда все случилось, я думала, что и вправду потеряю рассудок. Меня преследовали кошмары. Голова шла от них кругом. Избавления ждать не приходилось. Если бы не Сай, не знаю, как бы выжила. Он стал мне опорой, очень сильной опорой. Мне стыдно пользоваться его добротой и помощью.

— Но ведь сильные мужчины для этого и нужны, — пыталась успокоить ее Джина.

— Ты, наверное, не знаешь, мы ведь были обручены. Правда, из этого ничего не вышло. Ты не представляешь, каким был Сай в те дни: взрывная энергия, пышущая мужская сила, жизнелюб, он вечно смеялся. Теперь он тише, но внутри все равно такой же. Он настолько сильный, что ему не надо демонстрировать свою силу. Она и без того всем видна. Сай мне очень нравится, и я восхищаюсь им, но больше не влюблена в него. Просто перестала биться головой о кирпичную стену. — Темные глаза заволокло воспоминание. — Я даже когда-то мечтала о чистокровном львенке, который будет моим сыном, а Сай — его отцом. Вместо этого я вышла замуж за Гавина, и у меня маленькая Бэкки.

— Братья не были слишком похожи, да? — Голос Джины зазвенел в тишине.

Кира поднялась:

— О, очень даже похожи, но чисто внешне. Гавин был всегда, словно молоко пополам с водой, подобием Сая. Характеры у них разные. Бэкки очень похожа на отца. Застенчивая, вся внутри себя, всегда стремится укрыться за высокие надежные стены. Гавин был таким же. Вышла замуж от обиды и очень дорого заплатила за это. Бедный Гавин тоже. Он любил меня, у нас были очень счастливые моменты. — В комнате стало тихо. Кира глубоко вздохнула. Воспоминания растревожили ее сердце. — Полагаю, Сай скоро женится. Стоит ему поманить женщину пальцем, и сразу же начинается борьба за него. — Она нахмурила брови. — Боб хочет жениться на мне. Мы с ним люди одного сорта, мне он очень нравится. Сомневаюсь только, смогу ли сделать его счастливым. К тому же Бэкки. Нельзя все время менять ее жизнь. Она прикипела к Саю, она обожает его. Мое же сердце рвется на части от того, что девочка не может повернуться ко мне… к своей маме. Какой-никакой, но все же маме! — Она сама себя изводила.

— Кира, пожалуйста, не надо так расстраиваться, — сказала Джина, глядя на нее.

Кира побледнела.

— Но я все время огорчаюсь. Вдыхаю без конца аромат печали, горечи и сожалений. Моя жизнь какая-то призрачная и нереальная, словно сон. Безнадежность, полное одиночество порой доводят меня до истерики. Тяжело, мне кажется, потому, что весь мой мир разлетелся в щепки.

Джина вскочила и принялась ходить по комнате, размахивая руками:

— Как ты можешь так говорить?! Ты не имеешь права отчаиваться. Многим женщинам приходится переживать свои беды, и они храбро держатся. Уверена, и ты справишься совсем. У тебя так много всего! Внешность, деньги, положение в обществе, замечательный мужчина, который безумно тебя любит, и самое главное: у тебя есть Бэкки — чудесный ребенок.

Кира оторвала руки от лица и взглянула прямо в ее глаза, встревоженные и полные сострадания.

— Что же мне делать?

— Просто будь рядом. Будь здесь, рядом с Бэкки. Дай ей время снова полюбить тебя. Все, что тебе нужно, — это полностью посвятить себя ребенку.

— Ты, правда, в это веришь, Джина?

— Конечно верю. — Голос Джины дрожал. Она потеряла самообладание, но очень хотела помочь Кире. — Мы все должны извлекать уроки из наших ошибок, если мы, конечно, не идиоты.

— Очень надеюсь, Джина, очень надеюсь.

Темные глаза Киры были полны сомнений. Она медленно покачала головой и… заплакала. Заплакала с такой безнадежностью, так печально и почти неслышно. Странная сложилась ситуация. Раньше Джина была на стороне Бэкки, маленькой брошенной Бэкки, а теперь и Кира раскрыла перед ней свои раны!

Глава 7

Аукцион скота — казалось бы, чисто мужское занятие — в эту среду в Баухинии больше походил на светский прием в саду Дома правительства, с шатрами на газонах и нарядно одетыми мужчинами и женщинами, прогуливающимися, чуть наклонив голову, и ведущими серьезные разговоры. В последнее время аукционы скота становились такими же важными для общества, как и сами цены на скот, и все большие фермы могли надеяться на огромный и впечатляющий успех. Джине оставалось только согласиться, что Баухиния не только добивается успеха, но и использует его.

Множество самолетов стояло на посадочной полосе. Многие прибывшие из других штатов пассажиры представляли сливки крупнейших овцеводческих ферм и синдикатов. Это был пятый аукцион в Баухинии, и скот породы «санта-гертрудис» обещал принести более четверти миллиона долларов.

В шатры подавали чай утром и после полудня, затем легкий ленч, но главным событием сулило стать барбекю после окончания торгов. Большинство посетителей надеялись на удачную покупку, некоторые лишь приценивались, но все они интересовались прежде всего самой процедурой.

Повсюду, в любой точке фермы, можно было услышать воодушевленные дебаты о преимуществах «санта-гертрудис» перед «брахманами».

Джина оказалась в компании Брайана Лэнга, осматривающего скот, выставленный на продажу.

Девушка абсолютно ничего не понимала в методах разведения племенного скота, но Брайан взялся элементарно просветить ее в этом вопросе. Привыкшая к стандартным породам, Джина нашла, что овцы породы «брахман» просто очаровательны. Наиболее отличительная их черта — это почкообразный бугорок, расположенный чуть выше ключиц. Очень странные выпуклые глаза, спрятанные под нависающими веками, неестественно длинные и обвислые уши, широкая морда. Несколько минут пристального внимания и детального изучения, и Джина почувствовала, что может нарисовать любую из них. Шкуры золотистые и серые, всех оттенков, от светлого до темного. Джина утешала себя мыслью, что по крайней мере самцов продавали на других племенных фермах.

Брайан, сопровождая девушку, просвещал ее, какие стандарты используются при отборе племенных животных, какие качества считаются наилучшими для продажи. Он протянул руку, и молодой баран сразу же подошел к ним.

— А они очень любопытные, — заметила Джина, инстинктивно отпрянув назад.

— Согласен. У них природная любознательность и незаурядный ум. Если с животными такой хорошей породы еще и правильно обращаются, то они доставляют меньше хлопот, чем любая другая порода. — Он замолчал и шлепнул барана. — Если с ними обращаются неправильно, то это уже другая история. Животные так же необузданны, как и их хозяева. Огромное преимущество «брахманов» заключается в том, что они прекрасно приспособлены к тропическим условиям и выдерживают даже невыносимую жару. Поверь мне на слово, что у «брахманов» почти в два раза больше шерсти, чем у «джерси». Вряд ли ты станешь пересчитывать волосинки. Их пастбища не нуждаются в изгородях, потому что животные предпочитают знакомую местность и не убегают. Даже самцы остаются в стаде, а это все-таки само за себя говорит!

Молодые люди остановились перед величественным «брахманом», весившим добрую сотню килограммов. В этот знойный день баран стоял без движения и, видимо, грустил. Не удивительно, что порода получила такое название, ведь она произошла от «индийских зебью», старейших домашних овец в мире.

Мимо них пробежал мальчик, треща как пулемет.

— А ты сможешь съесть это, мама?

Мать повернулась к нему немного раздраженная:

— Что это, дорогой?

— Горбик!

Джина с усмешкой прослушала обрывок разговора и обратилась к Брайану:

— А ты ешь?

— Он очень даже съедобен и совсем без костей. Из него получается отличное тушеное мясо, хотя сам я и не попробовал ни разу.

Взяв Джину за руку, он подвел ее к овцам.

— Прекрасные, не правда ли? У них прекрасные характеристики усовершенствованной породы, которые не останутся незамеченными нашими бдительными покупателями. А, вот они где! — Молодой человек указал в сторону украшенной флажками серебристой ограды на аукционном ринге, у которой Сайрус Брандт фотографировался с тремя членами большого Южного синдиката.

Утро прошло в изнуряющей жаре, под воздействием которой присутствующие становились все более вялыми и нервозными. К обеду немного хрипловатый голос ведущего аукциониста просто сел. Цены резко подскочили и порой достигали тысячи долларов. Джина решила освободиться от зернистой пыли, забившей ей нос, но Брайан остановил ее страшным шепотом:

— Бога ради, не делай этого, иначе тебя постигнет участь королевы команчей! — Услышав такое предупреждение, девушка затихла и боялась пошевелиться.

Почти все присутствующие женщины прекрасно разбирались в сильных и слабых качествах демонстрируемых животных, и Джина, внезапно расхрабрившись, сделала замечания по поводу походки коровы.

Брайан с восхищением посмотрел на нее:

— Вот это да, Джина. Все наши женщины проявляют интерес к происходящим здесь торгам. Хорошие животные означают для них дешевое мясо отличного качества на столе. Я встречал домохозяек в Штатах, довольствующихся мясом, на которое наши женщины даже и смотреть бы не стали.

Джина была под впечатлением, и, что ни говори, в это утро она много чего узнала. Кира и Боб Годдард пригласили ее на ленч, и они втроем отобедали в шатре. Молочного барона нигде не было видно, вряд ли он вообще нашел время перекусить. Повара-профессионалы подавали еду в стеклянной посуде, которую ставили на льняные салфетки. Ветчина домашнего приготовления вместе с бесчисленными салатами исчезала с катастрофической быстротой. Учитывая невыносимую жару, открыли бар, и стройные загорелые мужчины, в широкополых шляпах и рубашках с закатанными рукавами, одну за другой залпом осушали бутылки охлажденного пива.

Брайан и Барбара расположились своей компанией за парой длинных столов. Заметив приветственно поднятую руку Брайана, Джина в ответ улыбнулась. Барбара притворилась, что не обратила внимания на их обмен взглядами. К тому же она действительно была занята и прикладывала все усилия, пытаясь произвести впечатление на некоего молодого человека. Сразу бросалось в глаза, что у Барбары нет подруг. Около Джины остановились несколько человек с чашками чая в руках, чтобы выразить ей свою симпатию, и, естественно, разговор сразу переключился на ее дядю, прозвучали воспоминания о нем.

После обеда ветерок, дувший с самого утра, утих, и Барбара, узнав, что Джина неопытная наездница, все же предложила совершить верховую прогулку. Никогда бы это гордое создание не согласилось на такую авантюру, выставляющую ее в невыгодном свете, но жара, события этого дня и бокал выпитого за обедом вина создали у девушки ложное ощущение уверенности в собственных возможностях.

Барбара обрадовалась такому решению Джины.

— Я все устрою, — живо пообещала она. — У Сая предостаточно лошадей, есть и отличные арабские скакуны, но ими мы не сможем воспользоваться.

Эта новость нисколько не разочаровала Джину. В конце концов, и обычные лошади прекрасно подойдут для этой прогулки. В итоге собралась небольшая группа желающих покататься верхом. Джина с Барбарой и Брайаном первыми пошли к конюшням, за ними друзья Барбары, помолвленная пара. Неопытной наезднице досталась лошадь по кличке Полночь. Она восхитилась послушанием животного, да и внешний вид его порадовал девушку. Красивая стройная лошадь темного цвета привлекала внимание. Она погладила ее по морде, стараясь подружиться. Довольная Полночь тыкалась мордой в руки девушки, побуждая продлить ласку.

В нескольких шагах от них Брайан спорил с сестрой:

— Неужели ты не могла найти для нее лошадь поспокойнее, учитывая, что девушка не имеет большой практики в верховой езде?

— Разреши мне делать то, что я считаю нужным, Брайан, — высокомерно произнесла она. — В любом случае единственная тишайшая лошадь, так уж случилось, сегодня хромает.

Это была явная ложь, но Брайан не видел особого смысла подозревать сестру или даже ее проверять.

— Ладно, пусть будет Полночь.

Джина прохаживалась рядом с лошадью, стараясь воскресить в памяти несколько советов, которые где-то прочитала. Точно! Благослови Господь ее фотографическую память. Она принялась выполнять то, что вспомнила, стараясь выглядеть при этом знатоком. Чтобы проверить, хорошо ли натянута подпруга, ей пришлось обойти лошадь. Барбара с компанией уже сидели верхом и озадаченно наблюдали за ее действиями.

— Тебе помочь? — спросила Барбара кисло-сладким голосом.

Вместо ответа Джина поставила ногу в железное стремя и запрыгнула в седло более энергично, чем рассчитывала. Лошадь приподнялась и тут же успокоилась. Кавалькада двинулась в путь. Джина и Брайан замыкали шествие. Сначала Полночь прекрасно слушалась. От незнакомого ощущения в седле девушка получала удовольствие. Маршрут прогулки разработала Барбара. Стараясь быстрее оказаться подальше от людей, они срезали угол, проехав через цитрусовый сад, и, сделав небольшой круг, оказались на открытой площадке с немногочисленными, но тенистыми деревьями.

Солнце пятачками освещало землю, на которой, опустив голову, паслись спокойные, безразличные ко всему вокруг овцы. Слышалась песня пастуха. Они спокойным шагом спустились по дорожке, ведущей к Розовой Лагуне. Временами трава доходила до пояса и была усыпана белыми маргаритками. Зелень отражалась в маленьком, похожем на блюдце озерце, и создавалось впечатление, что смотришь в зеленый стакан, на котором нарисованы красивые водяные лилии. Жара обжигала выступающие или оголенные куски земли, а здесь, пониже, даже веяло прохладой. Очарованная красотой этого места, Джина расслабилась. Она твердо решила, что вернется сюда как-нибудь одна, чтобы нарисовать эти чудесные лилии, потихоньку раскрывающие свои плотные бутончики. Мысленно она уже видела картину, для которой у Линды в спальне найдется подходящее местечко. Ощущение красоты природы отразилось на ее лице и придало ему новое выражение.

Брайан любовался Джиной, не отрывая взгляда от ее лица. Солнечные лучи, запутавшись в волосах девушки, придавали им золотистый оттенок. Расположившись в баухиниях, черненькие пташки громко заливались трелями, выводя целые рулады. Ехавшая впереди всех и чувствовавшая себя уверенно в седле, Барбара тоже наслаждалась, но не великолепием окружающей природы, а своей персоной. Джине пришлось признать, что эта женщина — прекрасная наездница. Она не подстегивала свою лошадь, не руководила ею, а предоставляла ей полную свободу, но в тоже время контролировала каждое движение, умело управляя поводьями.

Брайан продолжал застенчиво смотреть на Джину.

— А ты отлично справляешься!

Видимо, эту похвалу ветер донес до ушей его сестры, так как Барбара немедленно перешла на легкий галоп, а затем и на быстрый. Джина тоже немного натянула поводья, но ее лошадь и не нуждалась в понукании. Оставляя всех далеко позади, она понеслась вихрем, и девушка от неожиданности потеряла равновесие. Пыталась совладать с лошадью, но ту оказалось невозможно остановить. Осыпанная цветами с деревьев, наездница всеми силами пыталась удержаться в седле, хотя и слышала, что Брайан ей что-то кричал, видимо, старался дать полезный совет. Скорость была устрашающей, и даже не хватило времени испугаться. Вдруг Полночь резко остановилась как вкопанная, и, охваченная паникой, Джина перелетела через ее голову. Густая трава смягчила падение. Ошеломленная и задыхающаяся, она лежала, распростертая на земле. Лицо ее оставалось абсолютно белым и искаженным от страха, пока благословенный воздух не ворвался в легкие. Она погружалась в зеленую траву, как в воду.

— Джина, Джина!

Она очнулась, увидев склоненного над собой Брайана, который ждал от нее проявления признаков жизни. Виновница случившегося стояла чуть поодаль, лицо ее было пепельным. Однако ее друзья, казалось, покрякивали от удовольствия, забавляясь случившимся.

— Надеюсь, ты не переломала себе кости! — пробормотал Брайан, расстроенный происшедшим.

Барбара действовала решительнее и, отпихнув брата в сторону, принялась ощупывать Джину.

— Постарайся некоторое время не двигаться, — мрачно проговорила она.

— Не беспокойся, я не могу пошевелиться. — Джина сначала даже не узнала свой голос, похожий скорее на кваканье. Казалось, она лежала на траве бесконечно долго, спутники раглядывали ее с разной степенью беспокойства. Постепенно мир возвращался на круги своя, и ощущение жуткой слабости и головокружения прошло.

— Никогда не пускай лошадь галопом, если не можешь с ней справиться, — назидательно проговорила Барбара укоризненным голосом, скорее всего потому, что еще чувствовала собственную вину.

Брат резко осадил ее:

— Прекрати это, Барбара, сейчас не время. — Он посмотрел на пострадавшую и нежно спросил: — Как ты думаешь, встать сможешь, Джина?

— А вот это еще вопрос. Спорим на пятьдесят долларов. Однако лучше попробую, ведь нельзя долго оставаться в этом очень неудобном положении.

Мужчины помогли девушке подняться и поддерживали ее, пока ноги не окрепли.

Брайан принял решение послать за помощью:

— Сай приедет.

— Совершенно не нужно этого делать, — произнесла девушка более вспыльчиво, чем даже сама сознавала. — Гордость превыше всего, даже падения. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще узнал об этом случае.

Барбара посмотрела на пострадавшую с проблеском уважения.

— Ты сможешь ехать на лошади? Здесь не так далеко.

— Мы поедем очень медленно, потихонечку, с остановками, — добавил Брайан, как бы смягчая пощечину.

Единственным выходом для Джины было согласиться и попробовать. Брайан относился к ней заботливо. Снова сели на лошадей и поехали процессией по направлению к конюшням. Джина и Брайан приехали последними. У конюшни ей помогли спешиться, выглядела она все еще хрупкой, словно яичная скорлупа. Солнечные лучи водопадом свалились на девушку, заставив ее застонать от нахлынувшего света.

Брайан продолжал разговаривать с ней, а у нее возникло ощущение, что он повторяет одни и те же слова снова и снова. Имя Сай все же дошло до ее сознания. Он был здесь, возвышался над ней и мрачно рассматривал белое, словно восковое, лицо.

— Господи, что вы с ней сделали?

Брайан сразу сник:

— Мне очень жаль, Сай. Мы поехали на лошадях, и Джина упала. Я бы все отдал, чтобы этого не случилось!

— Упала! — слово будто разорвало воздух. — Она ведь не умеет ездить верхом. Это-то ты мог заметить?

Брайан тщетно пытался оправдаться, при этом он больше походил на провинившегося мальчишку, чем на взрослого мужчину.

— Знаешь, Сай, у нее здорово получалось!

Вид молочного барона становился все опаснее.

— Ладно, оставь это, парень. Ты иди, а я побуду с ней.

Брайан на ходу бормотал какие-то извинения, но мужчина осек его:

— Передай Барбаре, я еще поговорю с ней.

Молодой человек побледнел и поспешил удалиться в поисках сестры.

Они остались одни. Держа девушку за плечи, мужчина обеспокоенно заглядывал в глубину глаз ее все еще белого лица.

— Джина, посмотри на меня, маленькая дурочка. Ты что, вообще не ценишь ни свою жизнь, ни свои кости?

Но Джина была на гребне чувств.

— Такая нежность, — прошептала она почти бессвязно. — Из тебя получится отличный любовник! — Она рухнула на него, он крепко выругался и еще крепче сжал ее своими сильными руками.

— Одно я знаю точно. Если ты не уберешься отсюда, то, черт возьми, узнаешь сама, так это или нет!

Она попыталась посмотреть на него.

— Сайрус, персидский шах! — едва слышно прошептала Джина. Ее голова качалась на тоненькой и слабой, как у цветка, шее, она ослабела и прижалась к нему, как маленький испуганный ребенок.

Кира оказалась хорошей сиделкой, спокойной и находчивой. Отбросив все мысли о барбекю, осталась присмотреть за Джиной и всячески пыталась облегчить страдания девушки. Она поддерживала ее голову, когда Джине стало совсем плохо, умыла и помогла ей переодеться в роскошную ночную рубашку, которая была размера на два больше, чем надо.

Часом позже пришел врач и, оставив пациентке кучу рекомендаций, ушел. После его ухода Кира решила, что Джине пора принять ванну, чтобы смыть все боли и обиды. Девушка протестовала, но Кира оставила дверь приоткрытой на случай, если ее подопечной станет хуже и она решит нырнуть под воду. Она стояла за дверью вместе с Бэкки, которая с широко раскрытыми глазами слушала ироничный рассказ Джины о неудавшейся верховой прогулке. Когда же рассказчица поведала об участии Барбары, Кира просто не смогла сдержаться.

— Дрянь! Она безнадежна! — взорвалась она. — Да это ужасно!

Бэкки вдруг улыбнулась матери. Кира, наблюдая это чудо, еле сдержала желание покрыть своего маленького ангелочка поцелуями, но только улыбнулась ей в ответ и взяла малышку за руку. И Бэкки не отдернула ее!

Около семи часов Джине принесли поднос с едой, чтобы восстановить силы, а в восемь, когда Сайрус Брандт зашел навестить ее, девушка уже заснула, перекинув косу через плечо, среди диванных подушек, поддерживающих ее травмированные ноги.

Глава 8

В следующую субботу Мелалойка с самого утра сияла чистотой и порядком. Дубовые полы блистали, и повсюду стояли свежие цветы, срезанные в Баухинии, как бы демонстрируя гостеприимство. Чад Даффи, пришедший в дом, чтобы наметить план работы на день, нашел немного загоревшую на солнце хозяйку исключительно привлекательной. Волнение отражалось на лице Джины. На ферме все знали, что в эти выходные ожидался приезд родственников хозяйки.

Скользящим взглядом ярко-зеленых глаз управляющий прошелся по фигуре девушки, осмотрев ее с головы до ног. Голос его стал при этом вкрадчивым и слащавым. Молодая леди была слишком привлекательна, чтобы жить одна. Джина едва замечала Чада, так как все ее мысли были поглощены предстоящей встречей с родными. Но на последний его взгляд она все же обратила внимание и отпустила его, придав своему голосу официальный тон.

Чад Даффи медленно спускался по ступенькам. Он сделал последнюю затяжку и, бросив сигарету на землю, потушил ее ногой, старательно растягивая время. Когда молодая леди злилась, ее глаза блестели, словно вода в озере! Ему нравилось, что женщина слегка проявляет характер. Но особой строгих правил Джину он не считал. Только не девушку с такими глазами!

Оставшись одна, Джина окончательно поняла, что придется применять решительные меры. И скоро! Было жаль, потому что она очень не любила ссор и недоразумений, но Чаду Даффи придется уйти. Другого выхода она не видела.

Дверь кухни отворилась, и на пороге появилась миссис Симмонс с чашкой кофе.

— Пора подкрепиться, — сказала она дружелюбным тоном. — Ты работала, как рабыня, не покладая рук, моя дорогая. Все, что сделано, это только благодаря тебе.

Джина села в кресло, отложив решение проблемы с Чадом Даффи.

— И благодаря вам тоже, миссис Симмонс, — откликнулась она. — Я бы ничего не смогла сделать в доме без вашей помощи. А теперь идите сюда. Все, что нам сейчас нужно, — это сесть и подождать. Они уже должны скоро приехать.

Тэа Симмонс улыбнулась и вышла налить себе чашечку чая. Она не разделяла кофейного пристрастия хозяйки.

В половине одиннадцатого Пол и Линда все еще не приехали, и Джина бесцельно бродила по дому, поправляя подушки на диванах, не в состоянии ни на чем сосредоточиться. Все должно быть в порядке, ведь весь маршрут продуман до мелочей. Им предстояло долететь до Рокгемптона, затем пересесть на чартерный самолет, который приземлится на посадочную полосу в Баухинии. Сайрус Брандт договорился с чартерной авиакомпанией и предложил на своей машине привезти Линду и Пола в Мелалойку. Никаких накладок не предвиделось.

Время томительно тянулось, и Джина уже начинала нервничать, когда услышала сигнал подъезжавшей машины. Облегчение и радость переполняли ее. В последний раз взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что хорошо выглядит, девушка вылетела на веранду с сияющей улыбкой на лице. Она очень соскучилась, с нетерпением ждала их обоих, хотя и не осознавала этого до последней минуты.

Микроавтобус бронзового цвета несся по дорожке так, что из-под колес вылетал гравий.

Джина выбежала навстречу приехавшим, заслоняясь рукой от ослепительно сияющего солнца. Из машины вышел Сайрус Брандт, лениво улыбнулся Джине, отметил глазами каждую деталь ее внешности.

— Ваша семья целая и невредимая, мэм! — Обойдя машину, Сайрус Брандт придерживал дверцу, пока высаживались Пол и Линда.

Джина ринулась им навстречу, но остановилась на полпути.

— Джина, девочка моя!

Она не верила глазам своим, перед ней стоял Тони собственной персоной, расплывающийся в улыбке! Очевидно, он ошибочно принял порыв девушки на свой счет, так как в считанные секунды добежал до Джины и уже обнимал, и целовал ее.

— Тони, какой сюрприз! — совершенно честно призналась она, придя в себя через несколько секунд.

— Так и думал, что ты обрадуешься! Я ведь не ошибся, правда? Такая удача, что я позвонил твоему отцу. — Тони весь сиял от радости.

Джина воздержалась от ответа. В этот момент к ней подскочила Линда, весь ее вид выражал уверенность, и… да, она немного округлилась. Обе женщины тепло обнялись, и Линда выдохнула ей в ухо:

— Мы с тобой попозже пошепчемся!

Джина обернулась к отцу, он уже раскрыл дочери объятия. Джина положила голову ему на грудь, как она любила это делать с самого детства.

— Как я рада тебя видеть, папа!

— А как я соскучился по тебе, мой птенчик. Мы оба. И думаю, Тони тоже, — сухо добавил отец.

Тони, стоя в шаге от них, все еще лучезарно улыбался всем, включая и молочного барона. Джина, желая продемонстрировать всем, какие у них добрососедские отношения, обратилась к нему:

— Ты ведь останешься с нами, Сай?

Глаза его сверкнули. Еще ни разу она так его не называла.

— Я бы с удовольствием, Джина, — он нарочито растягивал слова, — но в полдень к нам приедет ветеринар. Однако я с нетерпением жду вас всех завтра вечером у себя в Баухинии.

Линда взяла Джину за руку, немного покраснев, но, кажется, при этом ничуть не смутилась.

— Мистер Брандт был очень любезен и пригласил нас на ужин. Мы рассказали ему, в каком восторге ты от его дома. Папа с огромным интересом читал твои описания, разглядывал рисунки.

Джина густо покраснела, а молочный барон рассмеялся.

— Она мне этого никогда не говорила, — пытаясь сохранить важный вид, заметил он.

— Ну тогда самое время выразить свое восхищение. — Пол Лэндон выглядел очень довольным и протянул Сайрусу Брандту руку. — Еще раз спасибо за вашу доброту. Мы с Линдой очень ценим это качество в людях. И Тони, конечно, тоже, — вежливо добавил он.

Тони шутил и без устали улыбался. «Он ведет себя, словно уже член семьи», — подумала Джина, не зная, радоваться этому или раздражаться.

Провожая молочного барона, все долго махали ему вслед. Немного позже Линда не упустила возможности сообщить ей свою радостную новость. Джина рухнула в ближайшее кресло.

— А ты точно знаешь, ты уверена?

Линда расцвела, как роза:

— Будь я лет на десять моложе, сомнений бы не было. Но в моем возрасте…

— Не такой уж у тебя возраст…

— …я не могу поверить в свою удачу.

Джина просто растаяла:

— Если твои подозрения подтвердятся и ты точно узнаешь, что это так, папа будет вне себя от счастья! Это просто чудесно!

— А ты не против? — поинтересовалась Линда, беспомощно взглянув на нее.

— Не глупи! Не против ли я? — насмешливо сказала Джина, подошла к мачехе и поцеловала ее. — Жизнь теперь станет еще лучше.

Так оно и было. Слезы радости хлынули из голубых глаз Линды, покатились по щекам. Улыбаясь сквозь слезы, она выскочила из комнаты, чтобы привести себя в порядок. Джина постояла минуту, напевая себе под нос. Через открытое окно веранды она увидела отца, оживленно беседующего с Тони. Заметив дочь, он счастливо улыбнулся. Что означала эта улыбка, Джина догадалась сразу.

День выдался замечательный. Все шутили и радовались тому, что собрались вместе. Джину не тяготило даже общество Тони. Поскольку никто из них не был опытным наездником, Пол Лэндон в преддверии превосходного обеда повез всех на стареньком «форде» осмотреть владения.

С первого взгляда Джина обратила внимание, что управляющий явно постарался. Ангары и домики пастухов были покрашены свежей краской и производили впечатление аккуратных и тщательно ухоженных. Шумная компания объехала усадьбу с другой стороны, где находились водяная мельница и огород. Немного дальше, за мельницей, Фрэнк Симмонс, занимавшийся подрезкой цитрусовых деревьев, прервал свое занятие, чтобы поприветствовать хозяев.

Старые перекошенные ворота заменили новыми, двойными. Изгородь между Баухинией и Мелалойкой тоже привели в порядок. «Форд» свернул на неприметную дорожку, ведущую через огороженный железным забором загон к маленьким озерам, небольшим домикам с палисадниками и паддоку для выгула лошадей. Почти все животные, за редким исключением, были темно-коричневые, с контрастными белыми пятнами по бокам, с белыми мордами и таким же брюхом. Они мирно паслись и с удовольствием жевали маленькие веточки кустарника. Миновав кустарник, они остановились, чтобы насладиться видом серебристо-серого моря. В подлеске, густо заросшем вилгой, аккуратно были сложены бревна и опавшие ветки. Как раз на этой неделе Чад Даффи с четырьмя работниками безуспешно боролись с сорными кустами, посыпая их ядом, но эти сорняки все равно разрастались и разрастались, казалось, их стало в два раза больше.

Они поехали дальше вдоль ручья, с интересом наблюдая за стадом молодых волов.

— Покой, абсолютный покой! — обернувшись к спутницам, с улыбкой проговорил Пол Лэндон. — Тебе досталось отличное наследство, дорогая.

В то же время Тони нашептывал Джине:

— Господи, здесь так скучно и пустынно, не правда ли?

Девушка улыбнулась таким двум совершенно противоположным взглядам. Вопреки своим словам, молодой человек издавал восторженные восклицания при виде кенгуру, эму и игуан, перебегавших им дорогу. Эму, весьма любопытная птица, решил заглянуть в машину, чтобы узнать, кто же там находится. Он мчался как ненормальный за машиной вдоль насыпи, развивая огромную скорость. Его длинные лапы взмывали и опускались, словно поршни, и смешной хвостик разрезал воздух в такт движению лап. Поравнявшись с машиной, страус вытянул свою длинную шею, чтобы заглянуть в салон.

Путники все еще смеялись, когда добрались до беззаботных индюков. Назад, в сторону дома, повернули лишь тогда, когда солнце начало садиться. Им удивительно много удалось осмотреть за один день.

Пол и Линда решили отдохнуть в доме перед ужином, а молодые люди остались на свежем воздухе, расположившись на газоне. Оказалось, Тони очень понравилось владение Линды.

— А тебе поместье принесет приличные деньги, дорогая, — с видом знатока произнес он. — Девушке никогда не повредит иметь хорошее приданое.

Джина улыбнулась:

— Разве кто-нибудь здесь говорил о продаже?

Он удивленно взглянул на девушку.

— Только не говори, что не собираешься его продавать. Тебе придется продать, милая девочка. Оставь эти огромные кустарники и возвращайся к цивилизации. Сделай то, чего от тебя ожидают. — Юноша прилег на траву, уставившись на нее. — Я никогда не переставал думать о тебе, Джина. И ты знаешь это. — Он в задумчивости прищурился. — Мне не очень нравится твое соседство с молочным бароном.

Джина удивленно подняла свои изящные брови.

— Могу я узнать почему?

Тони пожал плечами:

— Классовая мораль и все такое. Я имею в виду, что женщина здесь в опасности!

— Я в полной безопасности, уверяю тебя.

Тони резко привстал:

— Нет нужды добавлять, что тебе не повезло. Даже в мою тупую башку пришла такая мысль.

Джина внимательно взглянула на него:

— А ты не похож на счастливого человека!

Тони вновь откинулся на свежую траву:

— Скажешь тоже! Я грустный, у меня упадок сил. И я здесь, прекрасный молодой и лихой парень, убивающийся из-за любви к тебе.

— Не драматизируй, Тони. Ты оправишься.

Он фыркнул:

— Может, ты и права. Не всякому нравится, когда его жалеют. — Он снова сел и потянулся к ней. — Иди сюда, моя золотая худышка! — крепко обняв, он положил ее голову к себе на плечо. — Давай объявим о нашей помолвке. Подумай, как будет здорово. Ты никогда больше не будешь одна. — Повернув голову, он посмотрел в ее огромные светящиеся глаза. — По-видимому, твоя голова занята другими мыслями, дорогая девочка?

Джина действительно с отсутствующим видом разглядывала его четко очерченный, словно на медальоне, профиль. Одно воспоминание, как сон, преследовало ее. Тони легонько встряхнул девушку.

— Итак, леди смотрит отнюдь не на меня! — Теплый мягкий воздух ласково касался их. — Это и есть разница между любящим и нелюбящим, — с глубокой иронией сказал он.

Она быстро моргнула:

— Прости, Тони.

— Ты тоже извини меня. Совершенно не нужно смотреть на меня, как на безголовое привидение. Пойдем в дом, моя златовласка. Предвкушая торжественный ужин, я целый день ничего не ел.

Утром неожиданно приехали брат и сестра Лэнги. Барбара, загорелая и стройная, в брюках для верховой езды и кремовой шелковой блузке, с сияющими голубыми глазами, выглядела превосходно. Джина подумала, что этот наряд подходит Барбаре больше всего. После нескольких вежливых фраз Линда, извинившись, ушла приготовить утренний чай. Джина оценила усилия, прилагаемые Барбарой, чтобы очаровать Тони, который играл роль робкого и застенчивого молодого человека.

Брайан принялся описывать отцу и Линде преимущества Мелалойки, выдвигая при этом собственную идею восстановления здешнего хозяйства. Пол Лэндон слушал его внимательно и время от времени кивал. Собеседник, приятный молодой человек, все же отрывал архитектора, у которого было очень мало времени от общества дочери. Он вежливо прервал Брайана и убедил Тони принять любезное предложение Барбары завтра навестить их семейство и осмотреть владения. Молодому человеку оставалось лишь согласиться. Самого же Тони, приверженца исключительно ярких людей и идей, предложение Барбары оставило довольно равнодушным.

Провожая гостей, Брайан, придерживая Джину под локоть, подвел ее к своей машине. Воспользовавшись моментом, он решил поговорить с девушкой.

— Послушай, Джина, теперь, после разговора с твоим отцом, я уверен: он убедит тебя продать поместье. Несмотря на твою независимость, он все-таки очень волнуется, что ты будешь так далеко от дома. Мы с Барбарой выбрали специально самый длинный путь сюда и внимательно осмотрели пастбища. Здесь очень много пригодной земли, даже гораздо больше, чем я думал. И Барбара практически согласна со мной.

— Как мило! — ехидно сказала Джина.

Брайан улыбнулся, видимо, так и не поняв, что она хотела сказать.

— Кстати, я тут встретил одного парня, Симмонса. Он работает у тебя? Раньше он работал у Брандта. Довольно дерзкий парень, подошел и спросил, что я здесь делаю. Пришлось ответить, что приехал навестить тебя.

— Тогда все в порядке.

Брайан продолжал улыбаться:

— Должен заметить, ты отлично поработала. Я с трудом узнаю тот дом, что был при старом Раффе. Женская рука! Мы с Барбарой очень беспокоились о тебе после того злополучного падения. Сай тогда так разозлился на нас, думаю, он не совсем справедлив. Надеюсь, никаких последствий?

— Ну, пока не заметно, — спокойно ответила Джина. — Ладно, Брайан, не смею вас задерживать. Думаю, скоро я приму решение. Я помню о твоем предложении. Кстати, в чем оно заключается? — внезапно спросила она.

Брайан ускорил шаг:

— Сейчас не время и не место обсуждать дела. Будешь готова продать Мелалойку, я и назову цену. Мы с Барбарой сможем улучшить породу в этих стадах. А цель скотоводов — улучшать свое стадо!

— Прекрасно звучит, — пробормотала Джина, поймав еще один восхищенный взгляд.

Позади них Барбара приглашала Тони в гости. Повысив голос чуть не до крика, она обратилась к Джине:

— И ты приезжай.

— Спасибо, Барбара. Но я не могу оставить папу и Линду.

Услышав тон, каким произнесла последние слова дочь, Пол Лэндон усмехнулся. В их планы входило провести завтра парочку блаженных часов вдвоем. В любом случае они наверняка устанут, поздно возвратившись из Баухинии. Пол с удивлением обнаружил, что с нетерпением ждет этого вечера. Он нежно обнял немного располневшую жену, подошедшую к нему.

— Пышечка крохотуля! — прошептал он ей прямо в ухо.

Линда заулыбалась и покраснела, так приятно ей было слышать эти слова.

Около акации стоял поникший Тони. Он подождал, пока не отъедет машина с гостями, и жалобно произнес:

— Ну, это уж слишком! Я чувствую себя как выжатый лимон.

Джина попыталась утешить его:

— Ну, все не так уж и плохо! Согласись, Барбара очаровательна!

Но даже тень улыбки не промелькнула на его лице.

— Очаровательна! — Тони чуть не завизжал. — Ведь прекрасно знаешь, такие девицы приводят меня в бешенство.

— Тогда почему же ты принял ее приглашение?

Юноша раздраженно махнул рукой:

— Из вежливости! Почему же еще?

— Бедный Тони! — девушка нежно взяла его за руку. — Пойдем в дом, можно открыть какую-нибудь бутылочку к обеду.

— Предложить ликер — первое правило гостеприимства.

Тони сильно сжал ее руку и обнял. Но на это пожатие Джина решительно отказалась ответить. Ничего хорошего она в этом не видела.

Тони разглядывал ее профиль в солнечных лучах.

— Довольно банально, что молодой человек влюбляется, и так же банально, что девушка отвергает его. Как бы то ни было, ты всегда будешь мне нравиться.

Они одновременно рассмеялись и прошли в дом.

Глава 9

Ужин в Баухинии оказался превосходным. Ни один гость не пожелал бы более очаровательного и обходительного хозяина… или хозяйки, а Кира, без сомнения, и была ею. Она замечательно выглядела в экзотическом платье, стилизованном под орхидеи, воплощая в себе теплоту и радушие, и даже Линда растаяла.

Отменная еда, великолепные вина, приятный разговор, поверхностно касающийся почти всех привычных тем. Джина старательно отводила взгляд от Сайруса, но, даже и не глядя, ощущала исходившую от Сайруса энергию, от которой все бурлило у нее внутри. Лишь только они приехали, девушка сразу же поняла, что их ожидает чудесный вечер, и ей стало тепло от мысли, что отец и Линда увезут домой приятные воспоминания.

Боб Годдард, который пробыл здесь уже неделю, оказался очень приятным компаньоном. После ужина хозяин повел гостей осматривать дом. Боб остался с Джиной. Кира обернулась и помахала им рукой, легкий румянец играл на ее смуглых щеках. С насмешливой улыбкой она нарочито взяла Сайруса Брандта под руку. Джина повернулась к своему спутнику и обратила внимание на его печальный взгляд.

— Интересно, умирает ли это? — спросил он совершенно серьезно.

Впервые за сегодняшний день девушка сказала правду. Опустив глаза, она произнесла:

— Очарование первой любви остается на всю жизнь. Приятные воспоминания для двоих, мне кажется…

— Да, — негромко ответил Боб. — Но Сай никому не принадлежит. — Он сделал небольшую паузу. — Я давно приглядываюсь, наблюдаю за ним и вижу только очень хорошего человека. Прекрасно справился с той трагической ситуацией, а малышка Бэкки обожает его. — Он посмотрел на Джину своими спокойными темными глазами. — Думаю, ты знаешь, что я люблю Киру и не скрываю этого. Мы хотим пожениться, надеюсь, это произойдет довольно скоро. Как хорошо быть с ней и маленькой Бэкки! Я давно об этом мечтаю. У меня было много женщин, но не помню дня, чтобы я не вспоминал о Кире. В свое время она была очень ветреной, но это уже в прошлом. Кира считает Сая частью своей юности, да и Гавина тоже. Бедняга Гавин! Но он всегда был лишь подобием Сая, и поэтому мне его жалко. Кира никогда не обманывала его. Но я всегда считал, что они не подходили друг другу по темпераменту.

— Кира говорила, что братья были очень похожи… внешне.

— Да! — его взгляд стал проницательным и настороженным. — Внешне да, и Бэкки просто копия отца. Только Гавин был мягче. И это одна из причин, почему Бэкки любит своего дядю: он очень похож на ее отца. Конечно, Сай и сам к ней чудесно относится.

— Надеюсь, что специалисты не ошибаются насчет девочки, — сказала Джина.

— И я тоже, не только ради малышки, но и ради Киры. По тому, как она сегодня выглядит, ничего сказать нельзя, но, видимо, она находится на грани срыва. Хотя я ее и очень люблю, но прекрасно понимаю: она не справилась с ситуацией. Ты не можешь себе представить, как ее воспитывали. Старик Джошуа души в ней не чаял и обращался как с принцессой, ни в чем не отказывал — а это не самый лучший метод воспитания. — Он, улыбнувшись, продолжал: — Ни один уважающий себя мужчина не стал бы так настойчиво добиваться женщины, как я. Самое странное, что у меня репутация умного и практичного бизнесмена, но когда речь заходит о Кире… то я неудачник. Ей нужен очень сильный мужчина.

— Разве не всем женщинам нужен сильный мужчина?

Его мимолетный взгляд был проницательным.

— У тебя все впереди, юная леди. Я совсем замучил тебя своими проблемами, вместо того чтобы поинтересоваться твоими успехами в Мелалойке.

Джина улыбнулась:

— Все отлично. Мне очень нравится там. Ты должен как-нибудь приехать вместе с Кирой и Бэкки и осмотреть все сам. Мне кажется, что дом у меня в полном порядке.

— Но пастбища и животные — это совсем другая история, — трезво заметил он. — Я не хочу вмешиваться в твои дела, но если ты решишь продать поместье, то я тебе все устрою по знакомству без комиссионных, моя дорогая. Я очень признателен за твое отношение к Бэкки и Кире. Они так хорошо отзываются о тебе. — Джина смутилась, но Боб не подал виду, что заметил это. — Сай еще не подступался к тебе с предложением, нет? Думаю, что он это сделает. Ему давно приглянулась Мелалойка. Несколько лет назад он чуть не получил ее, но сделка сорвалась. Старик Рафф решил, пока жив оставить дом и землю себе. Саю же эти земли нужны, чтобы расшириться.

Джина грустно посмотрела на Боба:

— Все так уверены, что я буду продавать поместье. Но почему? Как ты думаешь?

Он понимающе усмехнулся:

— Надо смотреть на вещи реально, моя дорогая. В некоторых областях женщины могут преуспеть, но отнюдь не в скотоводстве. Работа на ферме только для мужчины. У тебя, конечно, может быть хороший управляющий, но все равно нужен хозяйский глаз.

— Наверное, это так, — с легким оттенком безнадежности в голосе согласилась Джина. — Здесь так хорошо, я просто наслаждаюсь… Думаю, очень скоро я вернусь к реальности. — Почувствовав, что ей легче быть с ним откровенной, она призналась: — В любом случае я не могу продать ее Саю.

Боб Годдард даже присвистнул:

— Вот как все обернулось! Старина Рафф здорово разозлился на Сая. И никто не знает почему. Более честного в бизнесе человека, чем Сай, трудно найти. Я это знаю, сам не раз сталкивался с ним. Все должно быть по закону.

— Как бы то ни было, но его я не могу принимать в расчет. Этот пункт четко оговорен в завещании. Если владение будет продано, я получу свою оговоренную долю, а остальное разделят поровну между тремя благотворительными организациями.

В глазах ее собеседника появилось удивление и замешательство.

— Ты Саю сказала об этом?

— Нет, и пока не собираюсь.

— А он не заговаривал на эту тему? Видимо, нет. Понимаю, это конфиденциальная информация? — Джина подтвердила кивком головы. — В таком случае она такой и останется. Я удивлен и не слишком обрадован такой новостью.

— Зато Брайан Лэнг уже подступался ко мне. Похоже, он очень заинтересован.

— Не бери его в расчет. Он заставит тебя чуть ли не подарить ему землю, а ты будешь чувствовать при этом себя обязанной, как будто тебе оказали огромную услугу.

Джина криво усмехнулась:

— Похоже, мое наследство перерастает в проблему.

Он похлопал ее по руке:

— Нет, моя дорогая. У тебя будет много предложений, и, если ты позволишь мне заняться этим делом, я добьюсь очень хорошей цены. А пока радуйся и наслаждайся, сколько можешь, но запомни мои слова на будущее. Если мы с Кирой поженимся, я и сам куплю у тебя землю, сколько бы ты ни запросила. Если только это произойдет… — загрустив, он притих. — Мы смогли бы проводить полгода здесь, а остальное время в городе. У меня всегда была мысль заняться скотоводством, и у меня есть средства, чтобы осуществить задуманное.

— Счастливец! — Джина улыбнулась.

— Но за деньги не купишь любовь, моя дорогая. Прямо, как в песне.

Широко улыбаясь, в комнату вошел Тони и обратился к Бобу Годдарду:

— Я пришел за вами. Миссис Брандт очень просит поддержать ее хрупкие аргументы.

Боб Годдард поднялся:

— В таком случае лучше пойти. У меня нет выбора.

Тони опустился в освободившееся кресло:

— Очаровательная ситуация, не правда ли? Даже я, такой несообразительный, сразу же заметил, что он влюблен в нее, а она сама — знаешь, в кого!

Джина холодно посмотрела на юношу:

— Какое странное у тебя сложилось впечатление.

— Тебе это не очень приятно, дорогуша? В твоих глазах все написано, они всегда выдают тебя.

— Как ужасно! И что же ты в них читаешь? — с заинтересованным видом спросила Джина.

Тони посчитал нужным не отвечать на ее вопрос.

— Не обманывайся, детка. Ты всего лишь маленькое звено в длинной, полной событий цепочке. Я видел, как молочный барон смотрел на тебя, глаза его скользили по чудесной ножке, выглядывающей из-под коротенького черного платья.

— Ты ненормальный, просто сумасшедший!

— Нет, вовсе нет, бедная моя девочка. Да, и он чертовски красивый дьявол!

— Единственный способ остановить тебя — это просто сменить тему. Я недавно прочитала очень интересную статью о чемпионе мира по автогонкам Джэке Брэбхаме. — Она сжала руки и с надеждой посмотрела ему в лицо.

— Я внимательно слушаю, — лаконично отозвался Тони. — Большая редкость, что такая молоденькая девушка может с невероятной скоростью сменить тему разговора.

Вечер продолжался в очень теплой и дружелюбной атмосфере. Кира увела Линду взглянуть на Бэкки. Линда была очарована ребенком, и слезы навернулись на ее глаза при воспоминании о печальных известиях, полученных из писем Джины. Кира сама ничего не сказала, но обе женщины обменялись понимающими взглядами.

Оставшись ненадолго одна, Джина побрела к теннисному корту, подставляя лицо звездному небу. Ветер принес запах олеандра и жасмина.

— Вакханка приветствует ночь!

Она обернулась. В руках у Сайруса были бутылка шампанского и два очень красивых бокала на длинных ножках. Она одарила его своей чарующей улыбкой.

— Вы удачно оценили мое настроение.

— Ради такой улыбки мужчина сделает что угодно.

Он поставил бокалы на столик и наполнил их.

Пригубив игристое вино, Джина вышла в золотой кружок света, ее темные ресницы скрывали глаза.

— Салют! — воскликнул он, в его глазах было восхищение. — Тебе очень идет черный цвет, Джина. И мне нравится твой молодой человек, — добавил он, голос его немного подрагивал. — У него очень острый ум и все замечающий глаз.

— Он не мой молодой человек, — между глотками шампанского сообщила она.

— Извини. — Сайрус наклонил голову. — Должно быть, я принял легкий флирт за нечто более серьезное.

Она постаралась ответить иронией на насмешку:

— Без сомнения. Если вам интересно, у меня нет серьезных отношений ни с одним мужчиной!

— Как жаль! — Его глаза сверкнули, но лицо оставалось угрюмым. — Еще? — спросил он, взяв ее пустой бокал.

Она благодарно кивнула.

— Я надеялась, мы увидимся сегодня с Барбарой, — дружеским тоном произнесла девушка.

Он тихо рассмеялся:

— На такой вопрос я не приготовил ответа, соответствующего чисто женской логике.

— Да, действительно! Я думаю, вы очень уважаете ее и даже восхищаетесь.

Он посмотрел на собеседницу, полузакрыв глаза, уголки которых подрагивали.

— Сразила меня раньше, чем я сам начал! Ты несколько сгустила краски, но буду счастлив считаться твоим другом. — Взгляд его стал самоуверенным.

— Храни меня Господь от таких друзей! — усмехнулась она. — Хотя вы и нравитесь мне немного.

— Спасибо. Слабое утешение, но все же лучше, чем ничего. Давай теперь просто полюбуемся лунным светом.

— Извините. У меня совершенно отсутствуют светские манеры.

Одна бровь взмыла вверх.

— А почему ты думаешь, что я такой терпеливый? — Он стоял за ней, словно тень.

Упала звезда, и Джину заворожило это зрелище. Она обернулась к нему. Наступила гнетущая тишина — тишина, готовая в любую минуту, как стекло, разбиться вдребезги. Свет фонаря придал магический оттенок ее волосам, и девушка в коротеньком платье вздрогнула.

— Королева и охотница, чистая и прекрасная! — проникновенно прошептал он ей в ухо.

Джина задрожала, как камыш на ветру.

— Луна! — сухо заметил он.

Упрямая и гордая, она решила не дать одержать над собой верх и предпочла не оборачиваться. Нелегко олененку справиться с пумой. Внезапно все: луна, цветы, музыка, шепот и мужчина рядом с ней — стало ей не в радость. Глаза еще сильнее затуманились.

— Тебе не хватает лишь арфы, чтобы стать ангелом! — усмехнулся он. — А ты не повернешься ко мне, Джина? Чего ты боишься? — Опустив ей руки на плечи, он повернул девушку к себе. — Почему ты так дрожишь?

Она не смогла ответить, ибо потеряла голос. Вдруг почувствовав себя парализованной, она поняла, что одно неверное движение приведет к абсолютному хаосу.

Тони вышел на веранду, увидел их и подошел.

— А что это мы в саду делаем?

— Угадай с трех раз, — ответил Сайрус.

Джина покраснела от его слов.

Тони посмотрел на нее и сказал, понизив голос:

— Извини, что нарушил вашу идиллию, любовь моя.

Джина, оставив обоих мужчин, поспешила в дом.

По дороге домой Тони пребывал в задумчивом и молчаливом настроении. Линда же, наоборот, разговорилась:

— Какой дивный вечер и какой прекрасный человек хозяин!

— Линда, дорогая, — нежно прервал ее муж, — если ты скажешь еще одно слово, то я поверну назад.

— Я бы с удовольствием. Но разве Кира не очаровательная женщина? Я думаю, из них получится прекрасная пара. Такая яркая, красивая и уверенная. Чудесная пара!

Сердце Джины оборвалось, не в первый раз за этот вечер. Мысль о том, что Сайрус и Кира очень подходят друг другу, снедала ее уже давно.

— Да, они здорово подходят друг другу! — Линда произнесла мысли своей падчерицы вслух.

— Ты действительно так думаешь? — спросил ее Пол.

Она повернулась к нему, удивленная:

— А что, ты не согласен, дорогой?

Пол Лэндон нахмурился, серьезно воспринимая этот вопрос.

— Честно говоря, нет. Видно, что они очень привязаны друг к другу. Но чтобы она стала его женой… — он сощурил глаза. — Я бы сказал, что Кира уступит это место какой-нибудь женщине с преимуществом молодости и… невинности!

Тони вдруг зашевелился.

— Отличная работа, девочка, — пробормотал он хрипло.

— Ну, спасибо! — ответила Джина единственное, что пришло ей на ум.

— В следующий раз ты услышишь обо мне с Транссибирской магистрали! — сказал он.

Джина оглянулась, чтобы посмотреть ему в глаза:

— Тебе надо было выпить чашечку кофе. Помогает сохранить бодрость и не уснуть!

Тони тяжело вздохнул и всю оставшуюся дорогу ехал с закрытыми глазами.

Глава 10

Большая желтая луна светила в небе, отбрасывая мрачные тени на газон. Джина облокотилась на чугунные перила веранды, напряженно вглядываясь в темноту. У них отключили электроэнергию, но как это могло повлиять на чету Симмонсов? Тэа Симмонс всегда была очень пунктуальной и добросовестной в отношении своих обязанностей. Она обещала вернуться домой до темноты, а уже был поздний вечер! Весь день был такой жаркий, и Джина, устав от длительной борьбы с сорняками, уже дремала. Но позволить себе уснуть она могла не раньше, чем вернутся Симмонсы. Возможно, что-то случилось с ними по дороге. Внезапное появление мужчины прервало ее размышления. Она с большим трудом скрыла тревогу. Это был Чад Даффи.

— Вечер добрый, мисс Лэндон! — он окинул хозяйку оценивающим взглядом. — Я пришел справиться, все ли у вас в порядке. Отсутствие света не беспокоит? Грузовик въехал в электрощит милях в десяти от города и нарушил линию энергопередачи.

Девушка острее ощутила нарастающее чувство тревоги.

— Так вот почему нет света! Надеюсь, никто не пострадал?

— Этого утверждать не могу. — Управляющий посмотрел в сторону дома. — Вижу, со светильниками все в порядке. Как обращаться с ними, знаете?

— Да, спасибо, — подавленно пробормотала она, махнув рукой на горящие окна в доме. — Как видите, у меня все нормально.

— Я все вижу! — Что-то в его голосе настораживало Джину, даже мурашки побежали по коже. В его взгляде было похотливое желание. Он поднялся на веранду.

— Я с минуты на минуту ожидаю Симмонсов, — сказала Джина, ничуть не скрывая смысла этой фразы.

— Не советую рассчитывать на это, леди. Дороги забиты. А кроме того, не вижу ничего преступного в том, чтобы составить вам компанию. Я думаю, ничего плохого в этом нет, правда? — Задев ее плечом, он стремительно прошел в дом.

Ошеломленная, Джина последовала за ним.

— Мистер Даффи, мне не хотелось быть невежливой. Но вы забываетесь. Вам придется уйти.

Он повернулся к ней, лицо его исказилось.

— Юная леди слишком высокомерна. Ты не бываешь такой, когда рядом этот парень-здоровяк.

Взгляд ее стал ледяным.

— Простите!

Чад Даффи разглядывал девушку с вожделением.

— О, не надо! Со мной эти штучки не пройдут. Как будто не понимаешь! Брандт, он на всех влияет. Даже старый Рафф как-то попал под его влияние. Но мы конечно же исправили это! — Он тут же замолчал, как будто сболтнув что-то лишнее.

Джина проговорила сквозь стиснутые зубы:

— Не знаю, о чем вы говорите, но я жду, что вы уйдете, прямо сейчас. — Девушка чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Даффи ухмыльнулся и даже не сдвинулся с места.

— Не раньше, чем получу то, зачем пришел сюда, юная леди.

Девушка с трудом уняла внезапно появившуюся дрожь в руках:

— Мистер Даффи, если вы не уйдете, я закричу.

— Кричи, сколько хочешь. Тебе нужен мужик. Я покажу тебе, каким ласковым могу быть.

Ее охватила ярость.

— Убирайтесь! — потеряв над собой контроль, заорала Джина. — Вы, должно быть, сумасшедший! Я требую — убирайтесь.

Он медленно приближался к ней:

— Мы впустую тратим время, леди Босс. Мне начинает надоедать эта игра. Вы, женщины, так их любите.

Потихоньку Джиной начала овладевать паника. Он схватил ее за руку:

— Не сопротивляйся, детка, и я буду очень даже ласковым.

Она еле сдержалась, чтобы не плюнуть в него.

— Убери свои паршивые руки, омерзительный ублюдок! Ты уволен!

Еще не закончив говорить, она уже поняла, что ее слова звучат смешно. Но ничего смешного не было в глазах Даффи. В них горело отвратительное желание. Пустые, наглые глаза.

— Не то ты хочешь сказать, не то, моя леди, — грубо сказал он и прижал ее к своей мускулистой груди. — Я всегда использую любую возможность и свои шансы не упускаю, а мы попусту теряем время.

К панике примешалась ярость. Девушка злобно колошматила его и была довольна, когда удары достигали цели, причиняя ему боль. Руки Чада сжимали ее все сильнее, и она вся напряглась, отчаянно пытаясь вырваться из этого кромешного ада. Она ненавидела и презирала его, чувствуя себя страшно униженной. Запах бриолина, которым он намазал свои волосы, вызывал у нее тошноту.

В горле все пересохло, сердце колотилось как бешеное. Это было похоже скорее на ночной кошмар, наяву такое произойти просто не могло. Казалось, достаточно только проснуться. Грубые прикосновения к шее вернули ее к отвратительной действительности. Ею овладело неукротимое желание укусить его.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

От звука этого резкого голоса они оба застыли на месте, Даффи резко оттолкнул от себя девушку и весь как-то сник. Джина налетела на сервант, в голове все помутилось. В дверном проеме стоял Сайрус Брандт, сжав кулаки. Его бронзовый загар исчез, лицо казалось серым. Джине доводилось видеть его очаровательным, издевающимся, смеющимся и даже беззаботным. Но в слепой ярости — никогда. Его вид испугал ее. Он испугал и Даффи, который не смел оторвать взгляда от этих горящих глаз.

— Поймите меня правильно, — начал было он, но слова застряли в горле.

Дальше все произошло в считанные секунды. Сквозь пелену тумана перед глазами Джина видела лицо управляющего, перекошенное от страха, и поняла, что сейчас Даффи начнет плести любые небылицы, лишь бы выкрутиться.

— Не было ничего такого, чего бы юная леди не хотела сама!

Брандт прореагировал на это чудовищно нелепое объяснение так быстро, что Даффи не успел заметить надвигающегося удара. Со всей силой он ударил мерзавцу по лицу и, рассеча ему губу, отшвырнул к стене. Даффи был в шоке. Брандт снова набросился на него, и от нового удара Даффи упал, теперь он катался по полу, стеная от боли. Кровь сочилась из его разбитых губ, под глазом налился отвратительный багрово-красный синяк.

— Вставай! — спокойно произнес Брандт, но его слова еще больше усиливали впечатление надвигающейся опасности.

Чад даже не взглянул в сторону Джины, а просто стоял у серванта и готовился к следующему удару. Дрожащая девушка подошла к своему чудом появившемуся защитнику. Таким он был совершенно незнакомым ей — первобытный мужчина в ярости, с полыхающими злобным огнем глазами.

— Пожалуйста, не бейте его больше, — судорожно выдохнула она. — Достаточно. Кроме того, он зальет кровью ковер.

На секунду Брандт повернул голову:

— Не вмешивайся в мужские дела, Джина.

В глазах его все еще горела ярость и злоба. Даффи лежал, не двигаясь. Брандт схватил его и резким движением поставил на ноги.

— Это за леди. Если через десять минут ты не уберешься с этой фермы, я добавлю уже от себя. Возьми лошадь. Мне наплевать, даже если тебе придется скакать верхом всю ночь напролет, убирайся немедленно. Твои вещи пришлют тебе в город.

Кровь текла по лицу Даффи, которое было совершенно белым от бессилия и ненависти. Он медленно поднялся, голова его тряслась. Ненависть закипала в нем, душила все остальные чувства. Они все трое стояли рядом, так близко: он сам, Брандт и эта сучка — юная леди. Ничего, он подождет, будет терпеливым, дождется своего часа и напомнит им о себе. Он возьмет реванш!

Сайрус Брандт последовал за ним, свистом подозвал Бодаллу, свою большую чистокровную восточноевропейскую овчарку. Собака выпрыгнула из джипа и подбежала к веранде. Сайрус давал ей команды, показывая на Джину. Собака сидела, настороженно внимая голосу своего хозяина.

Брандт обернулся к девушке:

— Бодалла будет рядом, пока я не вернусь. Вместе с румянцем к Джине вернулись силы.

— Я уже большая. И мне не будет одиноко.

В его взгляде мелькнула презрительная усмешка, Джина отвернулась, прошла в столовую, собирая на ходу растрепавшиеся волосы, открыла бутылку бренди, которую старый Рафф всегда держал в запасе. Руки дрожали, пришлось выпить залпом. Почувствовав вкус спиртного, она слегка поморщилась. Девушка ощущала себя разбитой и больной. Через пару минут дрожь утихла, и она вышла на веранду, подставляя лицо ветру.

Спустя несколько минут вернулся Брандт и, отослав овчарку к джипу, подошел к Джине. Выражение его глаз переменилось.

— Все, он уехал. Давно уже ему следовало это сделать! Скажи-ка мне, маленькая упрямая идиотка, разве я не предостерегал тебя от этой распутной свиньи? Что он здесь вообще делал? Теперь-то ты понимаешь, что давно пора было его выгнать?

Джина вздохнула:

— Почему вы оскорбляете меня? — Она старалась говорить как можно спокойнее, но явно проигрывала битву. — На меня напали. Но, Господи, вы так сильно избили его! Еще немного, и он бы потерял сознание…

Он не отступал от своего:

— Да что это с тобой, ты, истеричная маленькая дурочка? Ты что, хотела, чтобы тебя изнасиловали?

Джина едва не задыхалась. Она замахнулась, как будто хотела ударить его, но смогла только сказать:

— Какие отвратительные вещи вы мне говорите!

В глазах ее блестели слезы испуга и злости, готовые хлынуть от любого его слова. Кроме того, продолжало свое действие бренди.

— Намного больше на земле хороших женщин, чем достойных их мужчин! — произнесла она осуждающе.

— Да, но ты разве не заметила, какие они слабоумные! — Лицо его переменилось, оно уже не было таким пугающим. — Мне жаль, Джина. Целомудренные женщины сейчас что-то вроде раритета в нашем непристойном мире. — Его голос стал тверже. — И Даффи, кстати, тоже так судит о женщинах. Ты что, не понимаешь, что играешь с огнем? Видимо, тебя жизнь вообще ничему не научила!

Джина потеряла самообладание:

— Да как вы смеете судить обо мне? Как вы смеете!

— Судить о тебе?! — Злобные огоньки загорелись в его глазах. — Послушай, моя хорошенькая дурочка, можешь представить мое состояние, когда я зашел сюда и увидел тебя, вырывающуюся из рук этого подонка? Удивительно, что я вообще не убил его.

— Замолчите! — хрипло закричала она. — Я отказываюсь продолжать этот бессовестный допрос!

— Но, маленькая мегера! Я собирался… — Две морщинки пролегли между его бровями.

Она вскинула голову и высокомерно вздернула подбородок:

— Давайте, расскажите, что вы хотели сделать.

Странные огоньки вспыхнули в его глазах. Он грубо прошептал:

— Черт возьми, Джина, ты и святого свернешь с пути истинного!

Он взял ее за плечи и прижал к себе. Она закрыла глаза, он взял ее на руки и отнес в гамак.

Теперь Джину не нужно было принуждать! В ее жизни наступил момент, когда она уступила природе. Он прикоснулся к ее лицу. Девушка потянулась к нему, губы ее раскрылись… Сайрус пробормотал что-то бессвязное и впился в нее губами. Реальность куда-то исчезла, остались только мужчина и ночь, ветер и вечные звезды.

Он отпустил ее мягкие губы, но продолжил ее целовать еще более страстно и нежно гладил ее шею, плечи. Джина не отдавала себе отчета в происходящем и страстно зашептала:

— Я люблю тебя… люблю… и мне плевать на все остальное!

Он весь напрягся, его голова, плечи, даже руки были напряжены.

— Ты сущий дьявол! — слова прозвучали тихо, но достаточно жестко.

Они привели Джину в чувство.

— Почему… почему… — она откинула длинные волосы с лица. — Пусти меня, я хочу встать!

Но его объятия стали крепче. Она не могла двигаться.

— Успокойся. Ты только что сказала, что любишь меня.

Его тон был таким решительным, что Джина нашла в себе силы не обращать внимания на то, что происходило в ее сердце.

— Вообще-то я солгала, — проговорила она, с трудом переводя дыхание. — Это все из-за бренди. Ведь ты мне даже не нравишься!

— Я тоже не уверен, что нравлюсь тебе. — Он смотрел на нее из-под полуопущенных век. — Для молодой женщины, в которой только начинает просыпаться чувственность, то, что сейчас произошло, всего лишь случайность.

— О да, без сомнения. — Голос ее сломался и стал грустным. — Именно так об этом и думай. Я просто сентиментальная дура. Признаюсь вам, мистер Брандт, я целовалась уже миллион раз до сегодняшнего вечера!

Его глаза угрожающе блеснули.

— Тогда это совершенно другое дело!

Сайрус вновь наклонил темноволосую голову, девушка попыталась оттолкнуть его, но уже через минуту не противилась ему, стала мягкой и податливой. Горячие слезы покатились по щекам. Он попробовал на вкус эти соленые капельки-бриллиантики и поднял голову.

— Черт, черт, черт! — пробормотал он, убирая волосы с ее висков. — В этом-то вся беда — ты начала с бренди, а закончила пьяной истерикой!

Джина потерла глаза руками.

— А я думала, что для женщины, которую чуть не изнасиловали, а вдобавок здорово осмеяли, и все за один вечер, я неплохо держусь!

Его голос приобрел насмешливый оттенок.

— Ни один мужчина в здравом уме не подумает презирать тебя, Джина. Ты просто должна понимать, как это прозвучит, прежде чем скажешь что-нибудь вроде той фразы.

Она закрыла глаза не в силах посмотреть на него:

— Хорошо, можешь успокоиться. Поверь мне, я больше никогда не скажу ничего подобного. Буду держаться подальше от тебя.

— Только попробуй! — голос его прозвучал беспощадно.

Захлопав глазами, Джина уставилась на него в растерянности:

— Я не понимаю. Не понимаю тебя!

Он коснулся пальцем ее коротенького прямого носа:

— Разве это не то, чего мы так ждем? Сколько тебе лет? Двадцать два? И ты так рано встретилась с любовью. Мне скоро тридцать шесть, а я впервые полюбил, хотя за эти годы у меня было много женщин…

Джина вырвалась из его объятий.

— Я не хочу слушать истории о твоих любовных похождениях. Не хочу и не буду! — прошептала она и закрыла уши руками.

Он разразился громким смехом:

— Джина, признаюсь, что никто не может так взбодрить меня и озадачить! — Сквозь деревья подъездной дорожки фары машины высветили их фигуры. — Это Симмонсы, правда? — он придвинулся к ней, прислушиваясь к шуму двигателя. — Дорогу, должно быть, уже расчистили, и они скоро будут здесь. Думаю, я дождусь их и поговорю с Фрэнком. — Он положил руку ей на плечо. — С твоим новым управляющим. А ты иди в дом, дорогая.

— О нет, я всего лишь владею этой землей! В любом случае я буду молиться за тебя, — прошептала она, — каждый день. Ты такой мудрый, очень, очень мудрый. И хороший!

В ответ Сайрус иронично усмехнулся, и она почувствовала боль и тоску.

— Давай с тобой как-нибудь неспешно и обстоятельно поговорим на эту тему, хорошо? Но не сейчас. Иди в дом.

— Почему? Я прошу тебя! У меня не часто возникает потребность в дружеской и конструктивной критике.

— Уйдешь ты отсюда или нет?! Симмонсы уже здесь. Иди выпей чашечку кофе с Тэа.

На этот раз Джина послушалась. Она прошла в дом, а потом в свою комнату. Причесала волосы, смазала лосьоном горящее лицо и подкрасила губы. Да, к ней пришла любовь. Ее первая любовь, и она очень боялась, что последняя!

Глава 11

Скрывавшаяся за пушистыми переплетающимися акациями Розовая Лагуна была очень красивым местом. Здесь всегда было множество птиц и бабочек, а воду украшали гирлянды водяных лилий, давших лагуне название. Прохладный растительный мир был полон пастельных тонов, легких, нежных и даже прозрачных. И так много зелени! «Да за целую жизнь будет трудно уловить все оттенки этих светлых красок», — подумала Джина. Недели летели незаметно, и каждый день был обманчиво спокоен. Она всерьез занялась эскизами и лучшие отсылала Делии Хант для серии книжек о Коке-коале.

Большинство зарисовок передавали неповторимое очарование этого края. Она сделала очень много рисунков диких животных, стараясь запечатлеть их хладнокровное достоинство, мягкие лапы и настороженные уши. Делия даже не подозревала, сколько же Джина охотилась и выслеживала подходящий объект, чтобы зарисовать, прежде чем он ускользнет в тень. Она рисовала всевозможных птичек, начиная с крохотного малинового чекана и кончая огромным орлом. Буквально в двух шагах от дома Джина нашла столько удачных объектов для зарисовок, что ей хватало работы с утра до вечера, благо она рисовала с огромным увлечением и радостью.

В это тихое жаркое утро она отложила свой альбом и повернулась к Бэкки, сидящей словно маленькая королева с венком из желтых цветов на голове.

— Ты как, моя радость, хорошо проводишь время?

Бэкки кивнула и взглянула на нее большущими ясными глазами, похожими на золотистые ирисы. Она улыбнулась, и Джина почувствовала, что сердце ее переворачивается от этой задумчиво-грустной улыбки. Она взяла детскую ручонку, поглаживая нежные хрупкие пальчики.

— Однажды, моя маленькая подружка, ты будешь сидеть рядом со мной и болтать, и петь, прямо как эти пташки сейчас. Ты мне скажешь: «Джина, научи меня рисовать игуану». И случится это очень скоро. Я знаю. А что, может быть, даже сегодня!

Бэкки, как котенок, потерлась личиком о плечо Джины, завороженная мягким нежным голосом. Она раскрыла ротик как маленькая птичка, очень старалась — но ни один звук не вышел оттуда! В ее маленьком личике, как в зеркале, отражались печаль и смирение. Джина крепко обняла малышку.

— Ну, ну, не надо так волноваться. Твой непослушный голос убежал куда-то к пяткам, но он уже в пути наверх. А очень скоро он вылетит из твоего ротика в тот самый момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Смотри, я покажу тебе!

Джина подняла свой альбом, раскрыв его на чистой странице. Она начала изображать маленьких героев мультяшек, похожих на охотников за исчезнувшим голосом Бэкки. Некоторое время они сидели, прижавшись друг к другу, на залитой солнцем лужайке в тени деревца, и обе наслаждались происходящим.

Судя по положению солнца, время приближалось к обеденному, и Кира, наверное, уже заждалась их. Джина взяла купальник и полотенце Бэкки и вместе со своими вещами сложила в сумку. Она поднялась и посмотрела на ребенка.

— Нам пора домой, малышка, а то мамочка уже ждет нас. Я только окунусь последний раз — и мы пойдем. Посиди здесь и подожди меня.

Бэкки кивнула, и Джина стянула с себя желтое шелковое платье с розовыми и оранжевыми цветами и осталась в купальнике-бикини. Она зашла в реку по пояс, закручивая на ходу волосы в пучок, боясь намочить их. Затем погрузилась в воду и поплыла вниз по течению. Какое блаженство! И все же Джина повернула назад. Казалось, по прохладной зеленоватой воде летела тонкая золотая стрела. Когда девушка выходила, Бэкки махнула ей ручкой, и Джина в ответ сделала то же самое. Срезая обратный путь, она наступила на булыжник.

— Передай мне, пожалуйста, полотенце, дорогая, — сказала Джина и застыла, прислушиваясь.

По узенькой дорожке к ним приближались всадники. Бэкки тоже не двигалась, всматриваясь. Наконец Джине удалось разглядеть наездников: знакомая высокая мужская фигура и молоденькая женщина… Барбара! В голове Джины промелькнула забавная идея снова нырнуть в воду, но с ней рядом была Бэкки, которая напряженно наблюдала и ждала, и девушка осталась на месте.

Оба наездника спешились. Сайрус Брандт быстро подошел к крутой насыпи.

— Что, даже не поприветствуете меня?

Бэкки подбежала к своему дяде и потянула его за руку. Он посмотрел на нее сверху вниз, расплываясь в улыбке:

— Ну, что это за маленькая принцесса? Представься нам! — он поднял ее на руки, целуя тронутые солнцем щечки.

Барбара тоже подошла к ним. Она была разгорячена и взволнована, ее лицо выглядело очень взрослым под по-детски уложенным каскадом каштановых волос.

— Привет! — мягко сказала она. — Миссис Брандт ждет вас. Уже пора обедать. Я сегодня останусь с вами. — Ее голубые глаза осматривали Джину, с неодобрением останавливаясь на купальнике. — Что же вы здесь делали?

— Рисовали, — ответила Джина без всякого выражения. — Я очень много сейчас этим занимаюсь, обстановка располагает, но думаю, что на сегодня уже закончила.

Она прошла мимо Сайруса и услышала его тихое «Ого!».

Барбара больше не замечала ее. Она наклонилась к Бэкки, разглядывала и восхищалась чудесным венком из диких цветов, который Джина сплела специально для девчушки. Джина случайно поймала долгий, откровенный взгляд Брандта. От вида этого смуглого лица и усмехающихся глаз-топазов Джина невольно разозлилась.

— Что это вы здесь делаете, ну-ка, расскажите?! — резко спросила она.

Он пожал плечами:

— Тысяча извинений, моя маленькая леди, но я это уже сделал! — Джина еле удержалась, чтобы не запустить в него полотенцем. — А теперь поторопись, — сказал он, глаза его еще веселее усмехались от ее неожиданной вспышки гнева, — и мы отвезем вас домой. — Он посмотрел на Барбару. — Ты можешь посадить к себе Бэкки? А я отвезу Джину. Балдар выдержит лишний вес.

Барбара смотрела на него в недоумении.

— А больше тебе ничего не надо отвезти? — спросила она ядовитым тоном, не в силах смотреть на стройную фигуру Джины.

А та вся блестела и сияла: глаза, капельки воды на бронзово-золотистой коже, волосы — словно слиток золота на солнце.

Нагнувшись, Сайрус поднял желтое платье и передал его Джине. Она взяла его и натянула через голову, чувствуя, как длинные шелковистые пряди выбиваются из пучка. Барбара взяла Бэкки за руку и повела по берегу.

— Пожалуй, я пойду к себе домой, — сказала Джина.

Рука Брандта крепко обвила ее талию.

— Тогда ты даже не узнаешь, что пропустила! — Он толкал ее вверх по крутому берегу.

Балдар ожидал их и беспокойно бил копытом; потрясающе темпераментное животное, метр шестьдесят два в холке, широкогрудый, его гладкая шерсть отливала красноватым золотом на солнце. Сайрус посадил девушку, затем и сам сел сзади нее, обернулся посмотреть, довольна ли Бэкки. О да! Девочка обожала лошадей.

Они покрыли десятимильное расстояние в мгновение ока. Ветер растрепал волосы Джины, они попадали Сайрусу в рот, и он постоянно сдувал их.

— Ты пахнешь, как дриада. — Его подбородок касался ее уха. — Тело такое прохладное и свежее, даже твои босые ноги… но убери же наконец свои волосы, они лезут мне в глаза.

Джина инстинктивно подняла обе руки, чтобы пригладить волосы, и его рука тут же обвила ее талию. Балдар фыркал и вставал на дыбы. Всадник успокоил огромного жеребца, натянув поводья, спокойным и ровным голосом отдавая ему команды. Стайка цветных попугаев летела в воздухе, кружась над лошадьми. Это была великолепная верховая прогулка, и Джина отбросила все грустные мысли, одолевавшие ее. Она откинулась и прижалась к его крепкому телу, его подбородок лежал на макушке девушки. Чуть впереди Барбара на своем большом гнедом мерине перескакивала через небольшие холмики, придерживая Бэкки твердой, уверенной рукой. Даже на расстоянии Джина чувствовала исходящее от Барбары недовольство.

Легким галопом они миновали чугунные ворота и сразу повернули к конюшням. Цветочки баухиний посыпались им на головы, Джина смахнула их, закинув голову назад, и улыбнулась спутнику. Что-то в его взгляде было такое, от чего ее кровь стала горячее, и она обомлела. Какое-то название должно быть для такого состояния, но Джина никак не могла подобрать подходящее. Его лицо было так близко, и она смотрела ему прямо в глаза. На фоне переливчатого синего неба его голова, ясные золотистые глаза, линия рта были очень четко очерчены. В голову ей ударило такое горячее сладострастное желание, что она в тревоге резко отвернулась. Он рассмеялся и склонил над ней голову. По нежной кремовой коже пробежал мороз.

— Зачем ты сделал это? — спросила она, но голос девушки дрожал.

С минуту Сайрус молчал, затем рассмеялся, и ее щеки обдало его дыханием.

— Я совершенно забыл, что ты не Бэкки. А что, ты против, моя невинная девочка?

Джина безмолвно прильнула к нему.

Обед был легким и очень вкусным, но менее приятным, чем обычно. Барбара говорила больше всех и так безапелляционно, что всех одолела скука. Она говорила о повышении цен на транспорт и еще о тысяче и одной проблеме, касавшейся управления фермой. Джина ела, практически не слушая ее. Кира все время смотрела вниз, казалось, она впервые видит собственные ногти.

Весь обед Барбара провоцировала Сайруса на разговоры о методах управления. Джина сквозь полузакрытые глаза с радостью отметила, что он тоже скучал, хотя и слушал, и даже поддакивал ей.

Кира, видимо устав от всего, повернулась к Брандту:

— Как ты думаешь, мы можем выпить кофе на улице, например на корте?

Он улыбнулся ей, в глазах его читалось облегчение.

— Я не смогу, дорогая. Мне нужно отлучиться на час или два. Я хочу закончить начатое дело сегодня же.

Барбара тут же встала с решительным видом, как будто вспомнила, что ей тоже нужно сделать очень много важных вещей.

— Большое спасибо, миссис Брандт. Обед был великолепным, — спокойно поблагодарила она. Кира наклонила голову, ощутив, что скука улетучивается вместе с этой женщиной.

Натянутая, как стрела, Барбара повернулась к Сайрусу:

— Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, Сай? Есть несколько вещей, которые я бы хотела прояснить. Как раз то, о чем мы с Брайаном утром спорили.

— Хорошо, Барбара, — согласился он и быстро взглянул на Джину, которая держала руки у висков. — Я отвезу тебя домой, когда ты будешь готова.

Занятая своими мыслями, Барбара вышла вслед за ним из дома, даже не удостоив женщин прощальным взглядом.

— Силы небесные, какая она утомительная! — пробормотала Кира, нахмурив брови.

— У меня что-то разболелась голова, — честно призналась Джина. — Если ты не возражаешь, я поеду домой.

Кира взглянула на нее:

— Я отвезу тебя, дорогая. Сай только что уехал, не стоит просить никого из мужчин. Ты здорово побледнела. Слишком много солнца, наверное, и еще эта Барбара… Ты все вещи собрала?

— М-м-м, все готово. — Джина кивнула.

— Хорошо, я схожу за Бэкки. Надеюсь, она уже пообедала. Вернусь через минуту.

Кира вышла из комнаты.

Когда она ушла, Джина заглянула в свою плетеную сумку: купальник, полотенце, солнечные очки, ключи. Все на месте. Заправив голубую рубашку в слаксы, она встала. В голове происходило что-то непонятное, какой-то хаос в мыслях. Она не могла найти объяснения, почему вдруг свело живот. Не заболела ли она?

Кира тщетно пыталась найти ключи от микроавтобуса, но в итоге пришлось уехать на джипе. Удивительно, что Кира, такая превосходная наездница, очень плохо вела машину. Сама Кира объяснила это для себя по-другому.

— Потрясающе, да? Я привыкла к автоматической коробке передач и неважно справляюсь с ручной. — Джина тут же предложила пересесть за руль, но Кира засмеялась и продолжила: — Не бойся, мы доберемся.

Джип несся со свистом, не снижая бешеной скорости даже на поворотах. Джина еще пару раз предложила поменяться местами, но Кира, ничуть не обеспокоенная, только смеялась.

— Я всегда забываю про сцепление в таких проклятых машинах, — объясняла она агонизирующий протест двигателя.

Они подпрыгивали на камушках, и Кира въехала на узенький деревянный мостик, перекинутый через извилистый ручеек.

Джина крепко обнимала рукой Бэкки. Девушка чувствовала, что при резком торможении девочка может вылететь из машины через лобовое стекло. Кира насвистывала, но нервное напряжение Джины от этого только усиливалось. Джип скользнул под тенистую сень деревьев и вынырнул снова. Солнечный свет через ветровое стекло ударил им в глаза, на мгновение ослепив их.

Джина почувствовала приближающийся поворот прежде, чем увидела его. Она уперлась ногами в пол. Кира пошла на поворот на слишком большой скорости и не вписалась в него. Она задела кусты, и два колеса съехали с твердой поверхности дороги. Джип понесло, Кира тщетно пыталась вырулить на дорогу.

Джина закричала. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Нет, Кира, не надо! Не пытайся выровнять машину. Иди по заносу… Кира!

Ее чистый молодой голос отдавался эхом. Охваченная паникой, Кира побелела, губы поблекли.

Машину вынесло с дороги, и теперь она пробивалась сквозь кусты.

— Мамочка!

Пронзительный детский крик вырвался и потонул в бесконечности. Руки Киры бесчувственно упали с руля. Этот агонизирующий дискант эхом отозвался глубоко в ее душе. Джина ухватилась за руль, ощущая жуткий комок в горле. Она вдавила хнычущую Бэкки в сиденье, но лучше ей от этого не стало. Девушка вцепилась в руль обеими руками, удерживая его изо всех сил. Страх придал ей нечеловеческие силы и точность действий, и с невероятным облегчением она почувствовала сопротивление двигателя. Через несколько секунд смертельная опасность была позади.

Джип миновал злосчастные кусты, но наткнулся на упавшее дерево. Кира упала на руль и разбила себе висок. Она была бледной, и кровь текла из раны. Джина схватила плачущую девочку. Наступила гнетущая тишина, но затем Бэкки разразилась громкими и… нормальными рыданиями. Джина успокаивала девочку, поглаживая хрупкое маленькое тельце. Кира все еще лежала на руле, и Джина, прижав лицо Бэкки к груди, подобралась к ее матери, руки ее тряслись от страха.

— Кира!

Она и сама чуть не плакала, обнимая испуганного ребенка. Кира открыла глаза, изумленные и пустые, но затем они прояснились, в них засветились какие-то мысли.

— Боже мой, так мы живы? Я буду до конца дней своих сидеть у твоего порога и благодарить тебя! — Она повернулась к Джине, в глазах светилась благодарность, затем взяла девочку. — Бэкки, девочка моя родная!

Ее глаза излучали любовь и нежность. Бэкки была не в силах не ответить на эту глубину чувств. Природа взяла верх, и Бэкки обняла маму, повторяя вновь и вновь одно-единственное и такое святое слово: «Мамочка, мамочка!»

Джина упала на траву, чувствуя одновременно шок и облегчение. Она села в тени дерева, с трудом наблюдая за происходящим. Кира не обращала внимания на кровь, текущую по ее лицу. Джина встала и сняла с себя блузку. Под ней был только белый кружевной лифчик, но кто сейчас ее видит! Вид крови мог неблагоприятно подействовать на Бэкки. Она вернулась к джипу, колени ее дрожали.

Через десять минут на место происшествия прибыл Сайрус Брандт. От больших колес микроавтобуса взмывали вверх спирали пыли. Один из его верховых издалека увидел, что машина потеряла управление, и тут же помчался к Брандту. Ругаясь, он выскочил из машины и подбежал к ним.

Одного взгляда на Киру было достаточно, чтобы он все понял. Своими сильными руками он обнял мать и дочь. Джина бросилась в тень деревьев. Она не могла участвовать в этой семейной сцене, лишь смотрела. Неделимый союз: мужчина, женщина и ребенок. Глаза ее наполнились слезами больше от одиночества, нежели от жалости к себе. Сайрус Брандт бережно перенес Бэкки и Киру в микроавтобус, затем вернулся. Стягивая с себя рубашку, он шел к Джине, не сводя с нее глаз. Склонился к ней, поднял ее на ноги, молча застегнул на ней свою, еще хранившую тепло рубашку. Смахнув пальцами слезинки с ее щек, обхватил ее за плечи и повел к машине.

Глава 12

После этого происшествия доктор Гарретт предписал Бэкки в течение нескольких дней оставаться в постели. Она нуждалась в покое и отдыхе. Никто в Баухинии не мог до конца поверить в это чудо, никто кроме Бэкки. Она по-детски радостно воспринимала возвращение голоса. Проводила время в постели, недовольная своим заключением, но при ней неотлучно находилась Кира, прочитавшая ей всю серию о Коке-коале с очаровательными иллюстрациями Джины. Всю эту неделю мать и дочка не расставались ни на минуту. Через неделю доктор разрешил Бэкки встать и гулять. Великий мир воцарился в Баухинии, мир и счастье.

Лето незаметно переходило в осень, и погода уже стала прохладнее. Утреннюю почту Джина принесла с собой на залитую солнцем веранду.

Одно восторженное письмо от Делии, в котором она хвалила ее эскизы и подавала идеи для новой серии; длинное, как диссертация, письмо от Линды и теплое, полное любви письмо от отца. Он сообщил ей, что Тони Карсон теперь встречается с Рэй Ньюэлл. Джина улыбнулась и сцепила руки за головой. Очень похоже, что Рэй доведет его до мэрии.

Она посидела еще пару минут и увидела сквозь деревья мужчину, возвращавшегося после осмотра скота. Фрэнк Симмонс оказался первоклассным скотоводом, и основная его политика заключалась в фразе: «Всему свое место и все на своем месте!»

Через несколько дней Бэкки должно было исполниться пять лет, и Кира собиралась устроить семейный праздник. Она ждала, что Боб Годдард прилетит вместе с сэром Джошуа, отцом Киры, с которым Джине уже давно хотелось познакомиться. В подарок она готовила портрет именинницы маслом, написанный в тонах чайной розы, стараясь делать эскизы незаметно для девочки. Работа быстро продвигалась, и картина получалась удачной. Джина очень радовалась, предвкушая, какой это будет сюрприз для ребенка. Она была уверена в том, что и Кире он тоже очень понравится.

Проникший сквозь деревья свет вывел ее из состояния мечтательной задумчивости. Она поднялась на ноги, и, томно потянувшись, подошла к перилам, и перегнулась через них. Это был микроавтобус из Баухинии. Она заправила блузку и перекинула растрепавшиеся волосы через плечо.

Приехал Сайрус Брандт. Она решила спуститься и встретить его. На полпути упавшая на траву ветка акации вдруг зашевелилась и скользнула ей под ноги.

Джина завизжала и отшатнулась. Змея! Она бросилась к Сайрусу, он взял ее на руки, словно испуганного ребенка.

— Если ты будешь запрыгивать на меня… — прошептал он ей в ухо и нежно опустил на землю. Рука его осталась на плече девушки.

Джина задышала спокойнее, в присутствии Сайруса ей стало легче.

— Это же змея! — робко сказала она.

— Я знаю, но она не ядовитая!

Она содрогнулась, в голосе все еще звучал испуг.

— О, прости, я не знала.

— Ну а теперь успокойся. С тобой что-то всегда приключается, то одно, то другое. Я скажу Фрэнку, чтобы он расчистил кустарник.

Она отстранилась от него и побежала на веранду:

— О, пожалуйста, оставь меня в покое.

Он медленно пошел за ней:

— Я обычно ухожу, если меня просят. Ты действительно этого хочешь?

Девушка вдруг ощутила слабость и не смогла ему ничего сказать. Слезы предательски подрагивали под ресницами. Она не могла взглянуть выше его подбородка.

Сайрус подошел к ней, обнял, прижимая к себе, высокий и сильный, насмешливый и снисходительный.

— Пришло время, моя маленькая злючка, сделать тебе предложение.

Джина проглотила слезы, мозг ее лихорадочно заработал.

— Так ты насчет моей собственности?!

— А насчет чего же еще?

— Так ты даже не отрицаешь? — Глаза ее вспыхнули от злости, и кожа окрасилась в розовый цвет.

Он долго смотрел на нее, затем ввел в дом.

— Ну все зависит от… я имею в виду… ты выйдешь за меня замуж! Ты молодая, красивая, любишь меня, ведь сама мне об этом сказала, даже если я тебе не нравлюсь… Я вообще-то подумываю о семье, детях… может быть.

Джина подумала, вот сейчас она упадет в обморок. На лице ее было написано полнейшее изумление. И она ухватилась за кресло, чтобы не упасть.

— Если это шутка, то она безобразна!

Его лицо чуть исказилось от усмешки.

— Еще никогда в жизни я не был более серьезен. Ты не думаешь, что я буду тебе хорошим мужем?

— Я должна тебе сказать кое-что, после чего ты можешь передумать.

— Давай, начинай.

— Я никогда не смогу продать тебе Мелалойку. Дядя Рафф очень четко оговорил это в завещании. Если я продам тебе — потеряю все, — солгала она.

— Бедная моя девочка! — нежно пожалел он ее.

— Тебе все равно? Она тебе не нужна? — Джина недоверчиво посмотрела на него.

— А почему, собственно, мне должно быть не все равно? Страна большая, моя дорогая. А тот маленький кусочек, который ты получила, он весь твой. Просто позволь мне сделать из него для тебя отличную ферму.

Джина долго молчала, потом устало вымолвила:

— Я обо всем этом уже слышала.

Сайрус смотрел на нее влюбленными глазами:

— Ну, ничего нового под этим солнцем нет. Кроме того, все знают, что в браках по расчету случаются даже удачные.

Руки сомкнулись на ее шее, но она вырвалась из его объятий.

— Не трогай меня! Даже не смей! Если ты думаешь, что я куплюсь на такое хладнокровное предложение…

Его руки снова сжали ее. Настроение Сайруса молниеносно переменилось.

— Ни одна девчонка не будет здесь стоять и препираться со мной, — сказал он с величайшим высокомерием и рассмеялся ей в ухо. — Выходи за меня замуж, Джина. Тебе будет со мной хорошо и легко, ты даже и не мечтала о такой жизни.

Она била и била его своими маленькими кулачками.

— Да кто ты такой, что думаешь… думаешь, я захочу выйти за тебя замуж?!

Сайрус еще сильнее сжал ее:

— Ты упрямая, неблагодарная, непослушная маленькая негодница! Есть только один способ успокоить тебя.

Он крепко прижал ее к себе. Горячая волна возбуждения, как наркотик, пробежала по ее телу, и она вздрогнула от ощущения его губ… таких головокружительно-необычных… и волнующе-знакомых. Она никогда не освободится от него, всегда он будет так на нее действовать. Она дрожала от нахлынувшего возбуждения. Он первый оттолкнул ее от себя и заглянул ей в глаза.

— На земле очень много симпатичненьких женщин, моя дорогая. Я не буду тебя больше упрашивать.

— Я никак не могу разобраться в тебе.

— Ты хочешь сказать, что не можешь разобраться в себе? Следующий шаг, моя дорогая, будет исходить от тебя. Я больше не собираюсь выслушивать твои упреки и ругаться с тобой!

Она смотрела на Сайруса в замешательстве.

— Я могу продать Лэнгам, — защищаясь, проговорила она.

— Нет, только не Лэнгам, дорогая. Ты не получишь свою цену. Если уж тебе придется продавать, то пусть лучше Боб займется этим.

От удивления Джина раскрыла рот:

— А ты умный! Полагаю, ты понимаешь, что застал меня врасплох. — Девушка, расстроенная, отвернулась от него.

— Подумай, Джина. Разве для тебя это так неожиданно?

Она невидяще уставилась на него, стараясь натянуть на себя насмешливую маску.

— Ты намекаешь на что-то, но на что? Я не понимаю.

Сай не ответил, руки словно тиски сжимали ее тело. Где-то внутри нее рухнула огромная стена. Губы сами потянулись к его губам, перечеркивая все предубеждения. Скоро она потонет в этой всесокрушающей волне.

— Сай! — выдохнула девушка и обняла его голову.

Он легко оттолкнул ее, чтобы заглянуть в глаза.

— Может ли это означать, что ты передумала? — в его глазах опять засветилась насмешка. — Все дикие кошечки ненавидят клетку! — сказал он и рассмеялся.

Девушка с удивительной силой вырвалась.

— Ох, как же я ненавижу тебя, Сайрус Брандт. Я никогда, никогда, никогда не передумаю!

— Никогда, моя дорогая, — это очень длительный период времени. Очнись, девочка. И это тоже пройдет!

Даже в воздухе вместе с садовыми ароматами висело напряжение. Джина стояла в центре комнаты, с опаской разглядывая его. Голос Сайруса прозвучал очень сухо:

— По-моему, ты близка к жестокости. Хотя то, что произошло с нами, — неизбежно. Но никаких состязаний больше не будет. А теперь собери сумку. Кира просит тебя помочь довести до ума некоторые ее идеи по поводу приближающегося праздника.

Джина тихонько вышла. С того дня она не знала покоя. Став тайным наблюдателем, старалась оценить каждое случайное слово или взгляд, плохо спала… и вдруг поняла, что это действительно неизбежно. Сайрус Брандт стал всем для нее в этой жизни. Джина была переполнена этим человеком. И все же разрывалась между паникой и наслаждением — наслаждением, близким к экстазу, — при воспоминании о его жарких объятиях, и паникой при мысли, что все это означает.

Но очень скоро она сделает выбор!

Глава 13

Город практически вымер в этот теплый тихий день. Джина, выйдя из бакалейного магазина, очень испугалась, увидев мужчину, сидящего, опустив голову, на скамеечке около ограды между магазином и библиотекой. Она вновь внимательно присмотрелась, что-то знакомое было в нем. Он поднял голову и повернулся к девушке. И сердце ее ушло в пятки. Да это же Чад Даффи!

— А, подружка Всемогущего Брандта! — он злобно посмотрел на нее.

Она быстро вдохнула и сделала попытку пройти мимо.

— Простите.

— Не спеши, маленькая леди. Я ждал тебя. У меня есть сообщение. Передай своему дружку, что у меня тоже есть способы отомстить, — сказал он с устрашающей горячностью.

Джина уставилась в его перекошенное, блестевшее от пота лицо.

— Отомстить… за что? — презрительно спросила она с присущим ей хладнокровием.

— За все, что произошло со мной, вот за что. Я не могу получить работу ни здесь… вообще нигде. Ничего не могу найти. Он нагадил мне везде всеми доступными ему способами. Да, он большой человек, мистер Всемогущий Брандт! — Чад рассмеялся.

Джина холодно сказала:

— Не думаю, что он замышлял расправиться с вами.

— Зато я много раз замышлял. Есть только одно обстоятельство, которое меня очень радует, — это я поссорил его со стариком. Каннингэм заглатывал сказки, которыми я его кормил… как ягненок! До самой кончины.

Девушка с трудом подавила в себе тошноту и отвращение к этому человеку. Она давно уже догадывалась, что именно так все и было. Даффи, полный злорадства, внимательно наблюдал за ней.

— Удивительно, так ведь, маленькая леди?

В этой фразе было что-то такое противное и знакомое, как будто она уже где-то слышала ее раньше. Ей оставалась только удивляться своему самообладанию.

— Разрешите мне пройти, мистер Даффи. Ничего хорошего нет в том, что вы привлекаете к себе внимание, — спокойно потребовала она.

— Ты хоть понимаешь, почему я все это делаю, а?

В его зеленых глазах Джина прочитала жуткое желание мести… и какую-то угрозу. От приблизившегося к ней Даффи разило алкоголем.

— Вы с ума сошли, — механически произнесла Джина.

— Скажи ему, предупреди, пока не поздно!

От услышанных слов Джина просто онемела и уставилась на Чада. «Пока не поздно». Эта фраза имела зловещий смысл, выкинуть ее из головы оказалось невозможно. Девушка с трудом заставила себя подойти к нему ближе, злоба закипала в ней с такой же силой, как и в этом жалком подобии мужчины.

— Угрозы опасны для всех, Даффи. Даже для тех, кто сам угрожает. И за это серьезно наказывают! Советую вам это запомнить.

Две женщины проходили мимо, украдкой бросая на разговаривающих любопытные взгляды.

— Чудесный день! — вежливо заметила Джина.

Женщины согласились с ней и тут же заспешили дальше. Чад Даффи был не тем человеком, с которым им захотелось бы поговорить!

— Да, мэм, действительно чудесный день, — как-то странно произнес Даффи. — Но у него их осталось не так уж и много!

— Будьте уверены, Сайрус Брандт как раз из числа людей, умеющих о себе позаботиться.

Джина повернулась и быстро пошла прочь, в голове у нее была полнейшая суматоха. Нельзя игнорировать ни самого Даффи, ни его угрозы. Этот человек вызывал в ней ужас. Какой у него зловещий взгляд. Все представилось даже намного ужаснее, чем сначала. И она оказалась тому виной! Необходимо срочно предупредить Сая!

Попытка поговорить с Сайрусом о встрече с Чадом Даффи закончилась неудачно, он даже не захотел слушать ее. Он считал Чада Даффи самой последней из забот. Чад представлялся ему абсолютно безнадежным человеком, который никак не мог ему навредить. Глядя на этого высокого сильного мужчину, Джина подумала, что причин для беспокойства, видимо, нет. Но все же страхи остались! Сильные и глубоко въевшиеся, которым она не могла дать ни названия, ни объяснения.

Джина навсегда запомнила день рождения Бэкки, день, когда ее мир чуть не рухнул. Было ясное, жаркое утро. В саду и в доме все сияло и блестело. Хозяева и гости расположились в саду на газоне. Сэр Джошуа, высокий, худощавый, стройный, Боб Годдард, Кира, Джина и Бэкки в лимонном шифоновом платьице с голубой вышивкой — все ждали Сая, чтобы вместе посмотреть слайды. Сайрус Брандт задерживался, и Кира начала волноваться. У него было предостаточно времени, чтобы вернуться из Лэнглэнда, куда он отвозил ветеринара.

Кира выглядела великолепно. Боб Годдард не выпускал ее руку из своей. Старый сэр Джошуа повернулся к Джине, сидевшей рядом с ним:

— Надеюсь, что я зря волнуюсь. Но у меня плохое предчувствие. Не хочу об этом говорить Кире, но вы, молодая леди с такими серьезными глазами, скажите мне, что я зря волнуюсь. — Он горестно махнул рукой и смотрел на нее, ожидая успокоения.

Волна паники охватила и Джину! Какое-то время она не могла вымолвить ни слова. Он встревоженно спросил:

— Я вижу, вам передалось мое беспокойство, — сухо произнес он, покусывая нижнюю губу. — Я так и думал. Ваше напряжение передалось мне, а мое вернулось к вам. Расскажите мне об этом Даффи. Кира говорила мне, что ваш бывший управляющий — мерзавец. Мне даже имя его не нравится, Сай безгранично бесстрашен. Но мой жизненный опыт подсказывает, что у сильного мужчины меньше преимуществ, чем у беспринципного, колеблющегося и изменчивого противника.

— Сэр Джошуа, вы пугаете меня!

— Я и сам себя пугаю, моя дорогая, — отрывисто сказал он и разжал пальцы. — Однако как случилось, что мы заговорили о таком в этот чудесный день, когда к моей внучке вернулось счастье и здоровье!

— Думаю, мы с вами настроены на одну волну, — слабо проговорила Джина.

— Ты ведь любишь его?

— Это так очевидно? — Она повернула свое бледное лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Для таких старых глаз, как мои, — да, дорогая. Я всегда восхищался Саем. Всю свою жизнь мечтал о таком сыне или зяте. Но он ушел от нас. Все это уже в прошлом. Кира собирается выйти замуж за Боба Годдарда, ты, наверное, знаешь. Она говорила тебе?

— В общем, да, сэр Джошуа. Она выглядит такой счастливой.

— Да! — согласился ее отец. — Мое самое заветное желание — чтобы у них все сложилось удачно. С Гавином она не была счастлива. Я не должен так говорить, не знаю, почему вообще так сказал. В любом случае это правда. Да, Кира действительно очень красивая женщина! Если бы только ее мать видела ее сегодня с нами! Жена всегда говорила мне, что я неправильно веду себя с Кирой, но я никогда не слушал. Я ужасно испортил свою любимицу и должен взять на себя вину за многие ошибки дочери.

Джина наклонилась и взяла его за руку:

— Вы не так уж сильно ее испортили, сэр Джошуа. Кира очень хорошая женщина, и, я думаю, она будет отличной женой Бобу.

— Возможно, мне очень хочется так думать.

Кира подошла к ним и нежно положила руку на плечо отцу.

— О чем это вы здесь так долго болтаете?.. — она внезапно смолкла, в изумлении глядя перед собой.

К ним через изумрудно-зеленые газоны во весь опор мчался всадник.

Дэйв Уэллс, управляющий Баухинии, направлялся прямо к ним.

«Вестник несчастья!» — подумала Джина.

— Произошло несчастье — ужасное несчастье. Босс!

Больше Джина уже ничего не слышала. Ощущение страшной беды оглушило ее.

Дэйв Уэллс никак не мог перевести дыхание, Боб Годдард подскочил к нему:

— Что случилось?!

Старый сэр Джошуа поднялся на ноги, его руки с выступающими синими венами тряслись. Кира кричала через газон миссис Кэссиди, чтобы та забрала Бэкки в дом. Джину захлестнула волна, волна боли и горя. Так вот что суждено ей пережить! Сай! Это имя эхом отдавалось в голове.

— Сай! — она выкрикнула его имя, как будто ей нанесли смертельный удар.

Старый сэр Джошуа бросился к ней, она качнулась и упала в обморок.

Очнулась она на кровати в спальне Киры, Кира держала ее за запястье и произносила ее имя:

— Джина, Джина, дорогая!

Джина с трудом ощутила себя в этом бренном мире.

— Как ты напугала нас, бедная девочка! Успокойся! Сай в порядке, моя дорогая, у него лишь поверхностная рана. Если бы мы только прислушались к тому, что ты говорила о Чаде Даффи. Он поджидал Сая с винтовкой у перекрестка! Сай снизил скорость на повороте, и тот выстрелил. Но, слава Богу, с ним была Бодалла. Она увидела Чада и залаяла. Даффи побежал и, убегая, выстрелил еще раз. Пуля задела Саю плечо. Бодалла набросилась на Чада и сильно его искусала.

— А Даффи, где он сейчас? — спросила Джина, румянец понемногу проступал на ее щеках.

— Мик Райан арестовал его. Сай в порядке. Он потерял немного крови, и все. А вот ты нас всех перепугала. Я никогда не видела такого длительного и ужасного обморока.

Кира проследила за взглядом Джины. На пороге стояла Бэкки и смотрела своими огромными глазищами с длинными черными ресницами.

— Можно мне войти, мамочка? Я хочу увидеть Джину.

Мать кивнула.

— Тебе очень плохо, Джина? — спросила она.

Маленькое личико было озабочено.

— Не очень, моя дорогая. Я скоро буду в порядке.

— Хорошо, только поскорее. Дядя Сай собирается повесить мой портрет, и он сказал, что мы вряд ли сможем это сделать без Джины.

— Я начинаю думать, что мы вообще вряд ли обойдемся без Джины, дочка!

Кира наклонилась и поцеловала Джину в щеку.

— Отдохни еще немного. Бренди тебе поможет. Ну а теперь, Бэкки, мой ягненочек, иди сюда и поцелуй Джину. Ей станет лучше намного быстрее.

Бэкки чмокнула Джину в нос.

— Я люблю тебя, Джина. И мне очень нравится твой подарок, он всем нравится. Мне жаль, что ты заболела, но нужно встать, потому что дядя Сай собирается повесить мой портрет.

Джина улыбнулась этим мягким, но настойчивым ноткам в голосе.

— Ну хорошо, я обещаю!

Она опустилась пониже и зарылась лицом в мягкие подушки.

Как долго он простоял рядом, она не знала, но тело ее среагировало так же, как мозг. Джина бросилась к нему, не проронив ни слова, обвила вокруг него руки. Она услышала ритмичное биение его сердца. Или это было ее собственное? Или два сердца, бившиеся в унисон? Она спрятала голову у него на груди.

Сай погладил ее волосы и поднял голову.

— Ну? — Его взгляд требовал послушания и полной капитуляции.

Она покачала головой, даже в этот момент не будучи уверенной в нем.

— Если бы ты только объяснил мне, Сай! Назови мне хотя бы три причины!

Его красивые горящие глаза все еще сохраняли насмешливое выражение.

— Моя маленькая упрямая любовь, ты ведь просто так не можешь сдаться! Но если тебе действительно нужны причины, я их назову.

Он наклонился, крепко поцеловал ее:

— Во-первых, я люблю тебя. Во-вторых, я люблю тебя. — Он еще раз ее поцеловал, теперь уже не так быстро. — А в-третьих…

— …Я люблю тебя. — Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Что же мне делать с Мелалойкой? — спросила она, затаив дыхание.

Он поднял ее на руки и положил на гору шелковых подушек.

— Оставь ее для нашего сына!

Примечания

1

Барбекю — жаркое из баранины на ребрышках, а также прием на открытом воздухе, где подают это блюдо.

2

Капнелони — рубленая говядина со специями, посыпанная шпинатом и политая томатным соусом.

Content

Маргарет Уэй
Обретенная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания