Кей Торп

Занавес поднимается

Глава 1

— Вы слышали? — спросила девушка, стоявшая рядом с Керри за кулисами. — Говорят, сам Райан Максвелл сидит в зале.

На Керри эта новость не произвела особого впечатления. Ведь через несколько минут она выйдет на сцену, и у нее будет один-единственный шанс получить роль, о которой так страстно мечтала. Ни о чем другом она думать не могла. Самое ужасное — это ждать. Ждать и слышать, как остальные претендентки предъявляют свои права на роль Хармианы[1] в готовящемся к постановке спектакле «Антоний и Клеопатра», причем Керри казалось, что все они более достойны такой чести, чем она. Если же знаменитый актер находится здесь, то как он, должно быть, устал к этому времени от нескончаемой вереницы незнакомок, жаждущих блистать рядом с его Антонием.

— Откуда это известно? — спросила она только потому, что от нее ждали какой-нибудь реакции.

— Кто-то его узнал. Он сидит справа в шестом ряду.

У этого «кого-то», подумала Керри, очевидно, глаз как у орла, если он смог разглядеть хоть что-то в такой темноте. Впрочем, ее мысли были далеки от всего этого. Собственно, ее интерес к людям, сидевшим в партере, ограничивался только тем, какое впечатление произведет на них исполнение ею отрывка из роли Хармианы.

Распорядитель поманил ее пальцем из-за кулис. Прежде чем выйти на сцену, Керри глубоко вздохнула и одернула юбку зеленого твидового платья.

— Вест, — громко объявил распорядитель, отмечая ее имя в списке, который держал в руках, и шепнул девушке: — Когда закончите, выходите, пожалуйста, с противоположной стороны.

Керри шагнула на сцену, скудно освещенную огнями рампы, посмотрела в темную пустоту зала и, нервно пробормотав: «Доброе утро», услышала в ответ откуда-то слева мужской голос:

— Будьте любезны, начните со слов: «Сгинь туча…»

А через мгновение раздался женский голос:

— Стюард подскажет вам.

Стюардом оказался юноша утомленного вида, в тесных розовых джинсах, оседлавший стул в нескольких шагах от Керри. В одной руке он держал потрепанную распечатку пьесы, от которой даже не потрудился поднять глаза.

Девушка сглотнула, откашлялась и, наконец, услышала, будто откуда-то издалека, собственный голос:

— «Сгинь, туча, утихни, дождь, боги, утрите слезы…»

Когда она закончила, в зале воцарилась тишина. Через некоторое время в партере зашептались — там, внизу, шло совещание. Затем женский голос четко произнес:

— Вы та самая мисс Вест, которая сыграла роль в телевизионном сериале несколько месяцев назад?

Керри ответила утвердительно, подумав о том, что, возможно, это обстоятельство обернется против нее. Действительно, сериал с треском провалился в первые же две недели показа. Впрочем, ее роль была такой маленькой и незначительной, что ни в коем случае не могла повлиять на отсутствие успеха. Если бы в то время она не была в таких стесненных обстоятельствах, то ни за что на свете не согласилась бы сниматься. Тем более, что характер образа был ей совершенно чужд.

— Благодарим вас, мисс Вест, о результатах мы сообщим вам позже.

«Ну и чего же ты ждала?» — спросила себя Керри, выйдя в февральскую слякоть спустя несколько минут. Там, за кулисами, остались по крайней мере еще три претендентки, надеявшиеся получить эту роль. А сколько придет еще! Неужели на самом деле хотя бы на одно мгновение она вообразила, что ее примут с распростертыми объятиями, другим откажут, потому что, мол, нашли единственную актрису, которая сможет сыграть Хармиану? Мечты есть мечты! Они осуществляются только в сказках.

Все равно нельзя терять надежду, сказала она себе, остановившись на краю тротуара и рассматривая поток машин, несущихся мимо.

Суфлер читал монотонно и слишком громко, но она верила, что произвела неплохое впечатление… Вот тот автомобиль замедляет ход, если она поспешит, то сможет перебежать дорогу…

Скрип тормозов, пронзительный гудок, и Керри почувствовала, как чья-то рука выдернула ее из-под колес такси, появившегося неизвестно откуда. Белая как полотно, с бешено бьющимся сердцем, она подняла глаза, чтобы поблагодарить своего спасителя, и обмерла, узнав его. Все мысли о счастливом спасении моментально выскочили из ее головы. Сколько раз она видела эти твердые, мужественные черты на экране и на обложках журналов! Сколько раз она сидела в театральных залах и, затаив дыхание, наблюдала, как этот высокий, обаятельный человек завораживает аудиторию своим актерским мастерством! Непроизвольно с ее губ слетело его имя:

— Райан Максвелл!

Насмешливый, чувственный, красиво очерченный рот изогнулся в улыбке.

— В этих обстоятельствах особенно приятно, что вы меня узнали. У вас такая привычка — прыгать под колеса такси?

— Я… не заметила его, — пробормотала Керри.

— Охотно верю. — Он разглядывал девушку, продолжая держать ее за руку. — С вами все в порядке? Вы такая бледная…

Керри постаралась выйти из оцепенения. Что он мог подумать о ней, когда она так уставилась на него? Хотя ничего удивительного — наверняка он привык к такой реакции.

— О, со мной все в порядке, — поспешно заверила она. — Спасибо вам за то, что вытащили меня из-под колес. Какое счастье, что вы оказались рядом! Если бы вас не было… то могло бы быть… — Керри внезапно замолчала в смущении, осознав, что путается в словах. — Со мной все в порядке, — вяло повторила она.

Он не сделал ни единой попытки отпустить ее.

— По вашему виду так не скажешь. — Его серые глаза внимательно смотрели на девушку. — Сколько времени прошло с тех пор, когда вы ели в последний раз?

Вопрос был настолько неожиданным, что она вздрогнула:

— На самом деле я думаю…

— Что это не мое дело? — усмехнулся Райан. — Может, и так. Но раз уж я выхватил вас из-под колес одной машины, то не позволю вам попасть под другую только из-за того, что вы голодны. Что вы ели на завтрак сегодня? Кофе и тост?

— Ну… да, — призналась Керри с неохотой. — Но я совсем не голодна. И разумеется, не собираюсь падать в обморок.

— Да ну? — Райан Максвелл скептически прищурился. — Я уже наблюдал раньше такие голодные взгляды. — Он повернулся. — Пойдемте. Здесь за углом есть бар, в котором мы могли бы раздобыть для вас что-нибудь поднимающее настроение.

— Ну пожалуйста, — запротестовала Керри, потянув его назад, — я же не могу…

— Принять от незнакомца бокал вина? — Его ехидная улыбка стала шире. — Но вы же знаете меня, мисс Вест.

Она вздрогнула:

— Вы знаете мое имя?

— Я был в театре в то время, когда вы читали отрывок из роли Хармианы. А эти ваши рыжие волосы пылают за милю, — доверительно добавил он.

Произнося эти слова, Райан увлекал ее за собой к перекрестку. Его пальцы по-прежнему крепко сжимали локоть девушки. Керри, пунцовая от смущения, шла рядом с ним. Неужели это действительно происходит с ней наяву или же очень скоро она проснется в своей постели в доме миссис О'Киф? Неужели она, именно она, идет по улице рядом с Райаном Максвеллом? Это, должно быть, сон!

Но если это был сон, то очень реальный. Она ощущала тепло и силу пальцев, сжимавших ее локоть, слышала запах влажной шерсти его пальто. Она чувствовала на себе любопытные взгляды прохожих и слышала тихие комментарии, на которые ее спутник не обращал никакого внимания. Он хранил молчание до тех пор, пока они не вошли под крышу уютного ресторанчика. В дальнем конце зала был небольшой бар, оформленный в теплых тонах.

— Садитесь здесь, — сказал Райан, забирая ее пальто и указав на столик, расположенный в алькове вдали от входной двери и сквозняков. — Я скоро вернусь.

Керри повиновалась и наблюдала, как его высокая фигура быстро пересекла покрытый ковром пол. Он подошел к бару, где к нему немедленно приблизился бармен.

Легкий румянец окрасил щеки девушки, когда последний бросил на нее изучающий взгляд после получения заказа. Затем ее покровитель направился к столику. Керри отодвинулась в темный угол, словно стараясь спрятаться от него.

Райан Максвелл сел напротив, вытащил пачку сигарет и предложил девушке закурить. Удивившись, что она отказалась, он взял сигарету, засунул пачку в карман, продолжая молчать, достал зажигалку, прикурил, а зажигалку положил перед собой на стол. Потом поудобнее прислонился к спинке стула и сквозь табачный дым стал рассматривать лицо Керри, обрамленное копной светло-рыжих волос. Когда его оценивающий взгляд скользнул ниже, на воротник ее хорошего, но уже не нового твидового платья, предательский румянец расцвел на щеках девушки. Она почувствовала легкость во всем теле и внезапное недоумение: неужели ей удалось вызвать интерес этого мужчины, ведь он привык видеть напротив себя за столиком на двоих самых красивых и элегантных женщин. Об отношениях Райана Максвелла с противоположным полом слагались легенды, и, наблюдая сейчас за ним, Керри хорошо понимала почему: он излучал волнующий мужской магнетизм.

— Вы очень нуждаетесь в работе? — спросил он, нарушив молчание, которое воцарилось между ними.

Девушка пожала плечами, пытаясь подавить приступ легкой тошноты, который мог бы выдать, что она действительно очень голодна.

— Не больше, чем десять тысяч других, если верить последним статистическим данным о безработных актерах.

— Я сомневаюсь, что эти данные точны, — покачал головой Райан. — Вероятно, безработных в нашей профессии намного больше. Но в настоящий момент, однако, мы имеем дело только с одним представителем этого племени. Чем вы занимались после съемок в телевизионном сериале?

— Ничем. — Она горько усмехнулась. — Сериал не помог.

— Еще бы! — Райан оглянулся на бармена, который подошел к нему с подносом в руках: — Спасибо, Рой, это то, что надо.

Перед Керри очутилась тарелка с щедрой порцией горячей дымящейся запеканки с мясом. За тарелкой последовали вилка, нож, бокал и полбутылки хорошего розового вина. Перед ее спутником бармен поставил еще один бокал, наполненный бесцветной жидкостью, и, получив пару банкнотов, удалился с довольной улыбкой.

— Налетайте, — пригласил Райан, погасив окурок сигареты. — Не ждите, пока остынет.

Керри медленно взяла в руки нож с вилкой. Поджаристая корочка запеканки соблазнительно хрустнула. К блюду прилагался изумительный, густой, вкусно пахнущий соус. Слегка ошалевшая от ароматов еды, девушка начала есть, все время ощущая присутствие человека, сидевшего напротив.

Райан взял бутылку вина и, наполнив бокал, пододвинул его через стол поближе к Керри.

— Выпейте этот бокал, — сказал он. — А потом еще один. Ничто так не согреет ваше сердце, как это вино.

В его голосе звучала легкая ирония, но улыбка лучилась искренней теплотой. Керри почувствовала, как ее напряженность начала таять под воздействием обаяния этого мужчины. Она невольно улыбнулась ему в ответ, ее лицо оживилось, в глазах появился блеск.

Райан молчал до тех пор, пока она не опустошила тарелку. Наконец девушка выпрямилась с тихим вздохом:

— В жизни не пробовала ничего вкуснее. — Смутившись, она встретилась с ним взглядом. — Еще раз большое спасибо.

Его левая бровь слегка приподнялась.

— Вы так признательны за легкий завтрак? Подумать только! А некоторые дамы не считают нужным благодарить даже за бриллиантовую брошь.

— Все на свете относительно, не так ли? — Керри сделала маленький глоток из своего бокала, поставила его на стол и взглянула на Райана. — Я хочу сказать — у каждого свои потребности.

Ее замечание привело его в восторг.

— А вы умны! — После короткой паузы он спросил: — Сколько вам лет, Керри Вест?

— Двадцать два. — Неожиданно для себя, как бы защищаясь, даже не понимая почему, она торопливо добавила: — Скоро исполнится двадцать три.

— Неужели? — По выражению лица невозможно было понять его реакцию на эти слова. — И когда?

— Когда? — озадаченно переспросила Керри, недоумевая, почему это дата ее рождения может представлять такой интерес. — Двадцать восьмого марта.

— Двадцать восьмого? Так вы, значит, Овен. А я Телец. Мы с вами идеальная пара — спросите любого астролога!

Догадавшись по огоньку в его глазах, что он шутит, Керри улыбнулась:

— Вот не думала, что вы принадлежите к тем людям, которые изучают звезды.

— И вы, конечно, правы. Мы сами творим свои судьбы.

— Ну, это не совсем так. — С некоторым удивлением она слушала свой собственный голос. Как это она может противоречить ему?! — Судьба все-таки играет определенную роль в жизни каждого человека.

— Так вы фаталистка? Верите, что где-то на свете есть мужчина, которого судьба предназначила для вас, которого вы полюбите и, возможно, за которого выйдете замуж? — Он иронично смотрел на девушку, поддразнивая ее.

Керри вздернула подбородок:

— Я, может быть, и вовсе не собираюсь выходить замуж.

— Вот это да! Не ожидал услышать такое от женщины! Ведь карьера никогда не заменит вам дом и семью.

— То же самое, — отпарировала она запальчиво, — можно сказать и о мужчинах.

— Вы ошибаетесь и сами знаете об этом. Мужчины определенного склада характера живут только своей работой и вполне счастливы.

Он пришел в ярость, решила Керри. И как это, скажите на милость, они ухитрились затеять такой спор? Чужие люди, едва познакомившись, обычно обходят такие темы для разговоров.

В этот момент к ним подошел официант и сказал, что ресторан закрывается до вечера. Уже три часа! Они просидели в баре минут сорок, а такой занятой человек, как Райан Максвелл, конечно же должен спешить.

— Извините меня, пожалуйста, — смущенно побормотала Керри и потянулась за сумочкой. — Я не имела представления, что уже так поздно. Вас, очевидно, ждут дела…

— Со своими делами я сам как-нибудь разберусь, — холодно отозвался Райан. — Сидите спокойно и допивайте вино. А может быть, вы еще чего-нибудь хотите?

— Нет-нет, — торопливо отказалась девушка. — Спасибо. — Откинувшись на спинку стула, она отпила глоток из своего бокала и закашлялась, когда вино попало не в то горло. Со слезами на глазах она стала судорожно искать носовой платок, не нашла его и почувствовала, как та же рука, которая совсем недавно спасала ее из-под колес такси, теперь протянула ей белоснежный платок.

— Я вовсе не имел в виду, — сказал он терпеливо, — что вы должны проглотить эту жидкость залпом. У нас есть еще, как минимум, пять минут перед тем, как ресторан закроется.

Керри вытерла глаза, уныло изучила следы косметики на некогда белоснежном платке и снова откашлялась.

— Я выстираю его и пришлю вам… Извините. Вы думаете, наверное, что я последняя дура. Я…

— Извинитесь еще раз, — буркнул Райан, — и я положу вас к себе на колени и отшлепаю. Берите платок себе. У меня их полно. — Он снова протянул руку — на этот раз затем, чтобы взять свой бокал, в котором еще осталась четверть содержимого, потом снова достал пачку сигарет и прикурил.

Керри наблюдала за ним, не в силах оторвать взгляд от сильных загорелых рук.

— Расскажите о себе, — вдруг попросил он. — Сколько времени вы играете в театре?

— Пять лет, — ответила Керри. — Считая школу драматического искусства. — Почувствовав его интерес, она продолжала: — Я училась там полтора года и сразу же после окончания получила эту роль на телевидении. Иногда я думаю, что лучше мне было остаться в Брентфорде.

— В Брентфордском театре, я не ослышался? — оживился Райан. — Что вы там делали?

— Сначала абсолютно все. Только в последние месяцы добралась до настоящих ролей. — Она неуверенно взглянула на него. — Вы были там, да?

— Да. — Он нахмурился. — Очень давно.

Двенадцать лет назад, вспомнила Керри. Но в тридцать четыре он многого уже достиг. Четыре года назад критики признали его лучшим исполнителем роли Гамлета в этом столетии. С тех пор он с большим успехом снялся в двух фильмах и принял участие в проектах, которые прославили английский театр шестидесятых годов. А скоро он сыграет Антония и завоюет сердца новых зрителей.

С финансовой точки зрения такой проект не мог представлять большой интерес для него. Очень редко произведения Шекспира приносили прибыль на показах в театрах Вест-Энда. Вот почему на роли второго плана приглашали совсем неизвестных артистов, которые готовы были довольствоваться небольшими гонорарами.

— А ваши родители, — спросил Райан, отвлекая девушку от ее мыслей, — знают, какой образ жизни вы ведете в последнее время?

— Мои родители умерли, когда мне было семь, — сказала она. — Меня воспитывали тетя с дядей до шестнадцати лет.

— А что же случилось потом?

— Тетя Алиса умерла, а дядя Джон на следующий год женился снова. Я… оказалась лишней.

— И именно тогда вы решили посвятить себя карьере?

— Не совсем. Я всегда мечтала стать актрисой. А когда дядя Джон предложил мне содержание на три года с условием, что я буду жить отдельно, я решила, что мне предоставляется шанс.

— И ему тоже, — сухо заметил Райан. — А где живет ваш дядя?

— В Австралии. Он со своей новой женой эмигрировал туда пару лет назад.

— И сразу же пропал. — Это был даже не вопрос, а скорее утверждение, и Керри, опасаясь, что Райан начнет ее жалеть, встала на защиту дяди:

— Вовсе нет. Мы переписываемся. И я всегда получаю от них подарки на свой день рождения и на Рождество.

— Получаете, без сомнения, сидя в приятном уединении в маленькой комнатке где-нибудь в Лондоне?

— В маленькой комнатке — да, в приятном уединении… едва ли. Я живу в пансионе миссис О'Киф. Две няни, два студента-медика, один подающий большие надежды бизнесмен и я.

— Веселая компания… — Райан облокотился на высокую деревянную спинку своего стула, его глаза были прикованы к лицу девушки. — Я обратил внимание, что вы ни разу не воспользовались сценарием сегодня в полдень. Вы что, выучили всю сцену наизусть или вы уже играли раньше роль Хармианы?

— В Брентфорде ставили два спектакля о Клеопатре. У меня была небольшая роль в пьесе Шоу[2], зато Хармиану я играла почти каждый вечер. — Керри подождала минутку, чтобы набраться храбрости. — Я знаю, что не должна спрашивать вас об этом, — начала она нерешительно, — но… как вы думаете, у меня есть хотя бы один шанс получить эту роль в новой постановке?

Райан немного помолчал, прежде чем сдержанно ответить:

— Окончательное решение ни в коей мере не зависит от меня.

— Я знаю. — Керри стало неловко: она догадалась, что Райан ее не так понял. — Я вовсе не думала, что вы могли бы… что вы решите, будто я чего-то стою… — Ее голос сорвался. Девушка опустила глаза и прикусила губу. И кто ее за язык тянул? Сама виновата. Теперь Райан считает, что она хотела попросить его замолвить за нее словечко режиссеру.

Когда она снова посмотрела на актера, он улыбнулся. У нее отлегло от сердца.

— Не беспокойтесь, я и не подумал, что вы хотели воспользоваться нашим неожиданным знакомством. — Он снова помолчал и спросил как бы между прочим: — А почему вам так хочется получить эту роль? Вам очень нужны деньги?

— Деньги? — Спокойный тон ее голоса не обманул Райана. — Ну конечно, я не откажусь от заработка, но в «Антонии и Клеопатре» согласилась бы играть бесплатно. — Ее голос изменился, в нем появилась живость. — Это такая замечательная пьеса, ведь правда? Шекспир превосходит сам себя, когда он увлечен темой.

— Вы думаете, она лучше его самых известных произведений?

Керри нахмурилась:

— Лучше? Я бы так не сказала. Эта пьеса настолько… особенная, что я, например, не вижу, как ее можно сравнивать с «Гамлетом», или «Отелло», или…

— Но это ведь тоже трагедия.

— Да, но совсем другая. — Керри пыталась подобрать слова. — Шекспир говорит о совершенной любви между двумя людьми, у которых есть почти все, что жизнь может предложить. Это пьеса…

— …о мужчине и женщине, совершенно беспринципных в своих амбициях, — закончил Райан, саркастически хмыкнув. — Только Шекспир мог вывести на сцену таких персонажей и заставить зрителей почувствовать к ним симпатию, не так ли?

— Я думаю, так. — Только сейчас Керри заметила, что они остались в баре одни. Она взглянула на Райана и сказала, запинаясь: — Ресторан закрывается, а я и так отняла у вас столько времени…

На этот раз Райан не стал спорить.

— Я принесу ваше пальто. — В дверях он обернулся: — Куда вы направляетесь сейчас?

— Домой, — ответила Керри, дрожа от холода на вечернем промозглом воздухе.

— А где вы живете?

— В Кембервелле. — Она добавила торопливо: — Я могу поехать на метро, станция через дорогу.

Серые глаза внимательно обследовали сплошной поток автомобилей.

— Хотите снова попасть под машину, переходя через дорогу? Мой автомобиль припаркован на аллее около театра. Я отвезу вас домой.

— Ну что вы, я не могу… — начала она во второй раз за этот день, но сейчас, как и прежде, он не стал слушать ее возражения, крепко взял за руку и потащил за собой по направлению к театру.

Позже, расположившись на уютном мягком пассажирском сиденье темно-синего «ровера», Керри пыталась успокоиться и получить удовольствие от непривычной роскоши поездки по городу. Но ей это не удавалось.

Ее нервы были натянуты как струны. Она остро ощущала присутствие мужчины, который сидел рядом с ней за рулем автомобиля. Перед тем как включить зажигание, Райан помог ей пристегнуть ремень, и девушка до сих пор ощущала прикосновение его пальцев к своей руке в тот момент, когда они одновременно коснулись замка. Изредка поглядывая на четкий профиль, застывший в нескольких дюймах от ее лица, она упустила тот момент, когда Райан повернул голову, и в следующую секунду встретила открытый насмешливый взгляд серых глаз. Казалось, весь мир замер для нее в этот миг, казалось, миновали столетия, а прошло всего лишь несколько секунд. Он улыбнулся и вырулил с парковки на шоссе. Керри была уверена, что он заметил ее смущение и что это его просто позабавило.

Из-за интенсивного движения транспорта они двигались медленно. В районе Кембриджа Райан поехал по боковым улицам, при этом проявив такое знание городских маршрутов, что ему позавидовал бы любой таксист. Они пересекли реку через мост Блэкффайерс, промчались по нескольким переулкам, потом проехали по Уоллвос-роуд, и здесь Керри попросила его остановиться.

Когда Райан притормозил перед высоким, узким зданием, на которое она ему указала, ей больше всего захотелось открыть дверцу, выскочить на тротуар, взлететь по грязным ступеням наверх и исчезнуть навсегда. Но нужно было отстегнуть ремень безопасности, а потом еще раз поблагодарить Райана за оказанную услугу.

Но тот, казалось, совсем не слушал ее. Его взгляд блуждал по веренице домов, убегавших в темную даль улицы. Крыши заволакивал густой туман.

— Прошлое возвращается, — тихо сказал он. — Вы знаете, когда я приехал в Лондон из Брентфорда, поселился на точно такой же улице, только где-то в Блумсбери. Даже вот этот угловой магазин кажется мне очень знакомым.

Трудно представить себе, подумала Керри, что этот человек когда-то был неизвестным, нищим, начинающим актером. Успех так прочно связан с именем Райана Максвелла, что почти невозможно поверить той картине, которую он ей нарисовал.

— Это чистая правда, — вдруг произнес Райан, и Керри поняла, что он наблюдал за ней и по выражению лица догадался, о чем она думала. — Всем приходится начинать с нуля. — Его голос повеселел. — Вы идете по моим стопам, Керри. Смотрите не подведите меня!

Керри, словно в полусне, вышла на тротуар. Она захлопнула дверцу, Райан помахал из окна, автомобиль рванул с места и тут же скрылся из виду. Шум мотора был слышен до тех пор, пока не слился с гулом машин, мчавшихся по шоссе.

Вот так и бывает, грустно подумала девушка. К тому времени, когда Райан переедет по мосту через реку, он, скорее всего, забудет о некоей мисс Вест из Брентфордского театра.

Запах жареного лука приветствовал ее, как только она вошла в убогий холл со старинными бумажными выцветшими обоями в полоску и холодным кафельным полом. Запах сгущался по мере того, как она поднималась по лестнице на второй этаж. В тот самый момент, когда Керри собиралась прошмыгнуть мимо комнаты соседа, оттуда выглянул парень — высокий, нескладный, в мятых, растянутых на коленках спортивных штанах и свободном желтом свитере. В одной руке он держал сковородку, на которой шипел кусок мяса и вышеупомянутый лук, в другой — гнутую оловянную ложку.

— Я слышал, как хлопнула дверь, и сразу понял, что ты вернулась! — радостно заявил он. — Ну как все прошло?

— Как обычно. Ничего особенного.

— Не может быть! — Мелкие, но довольно приятные черты лица Филиппа Проктора осветила улыбка. — Эта девушка совсем не похожа на ту, которая ушла отсюда сегодня утром. Та девушка собиралась покорить мир.

— Я попробовала, но мир почему-то не покорился.

— Ты имеешь в виду, что дали от ворот поворот?

— Ну… пока нет. — Керри устало облокотилась на перила и внезапно почувствовала, что сейчас заплачет. — Ох, Филипп, у меня нет ни малейшего шанса. Он не сказал мне об этом только из вежливости, но на самом деле он так думает.

— Кто думает?

— Райан Максвелл. Он накормил меня запеканкой.

Филипп тупо смотрел на нее пару секунд, потом покачал головой и взглянул на сковородку.

— Слушай, — сказал он, — я как раз собираюсь поужинать. Пойдем ко мне, выпьем кофе, пока мясо прожарится, и ты мне все расскажешь. На тебе лица нет!

В маленькой комнатушке, которая была точной копией ее собственной этажом выше, Керри села на стул, а Филипп пристроил сковородку на плите под окном, достал из ниши около раковины чистую чашку с блюдцем, поставил на стол и указал на керамический кофейник:

— Налей себе, а я послежу, чтобы мясо не пригорело.

Через несколько минут он переложил содержимое сковородки в тарелку, поколебался и посмотрел на Керри:

— Я мог бы поделиться с тобой, если ты голодна…

Она покачала головой:

— Спасибо. Я поела. К тому же у меня в холодильнике есть свиная отбивная, если проголодаюсь — разогрею.

— Как хочешь, — пожал плечами Филипп и уселся за стол. — Ну а теперь давай рассказывай все с самого начала. Ты сказала, что Максвелл пригласил тебя на обед? Ты имеешь в виду того самого Райана Максвелла?

Керри понадобилось пять минут, чтобы рассказать о событиях дня, за это время она допила кофе и почувствовала себя немного лучше.

— Вот видишь, — закончила она свой рассказ, — он так и не ответил на мой вопрос, есть ли у меня шанс получить эту роль. Я думаю, он не хотел испортить мне настроение.

— Да-а, — протянул Филипп. — Судя по тому, что ты рассказала мне, и по тому, что я читал о нем, он не из тех, кто станет беспокоиться о чьем-то настроении. И все же он сказал тебе на прощанье: «Не подведите меня». Что бы это значило?

— Но это была просто шутка! Он не вкладывал в нее какой-либо смысл. Да у него и не было оснований.

— Может, и так. Но с другой стороны, он мог решиться замолвить за тебя словечко режиссеру и намекнуть, что, если ты получишь эту роль, тебе придется постараться оправдать его доверие.

Керри хотелось в это верить. Это давало ей надежду. Но это было бы слишком хорошо.

В дверь постучали, и в следующую секунду в комнату вошел сосед Филиппа — они были ровесниками, но на этом сходство заканчивалось. Ральф был немножко выше среднего роста, удивительно красивое лицо обрамляла копна светло-русых волос.

Тщательно выглаженный серый с отливом костюм в сочетании с идеально белой рубашкой придавал ему строгий и подтянутый вид.

— Если ты увидишь Керри… — начал он, но внезапно замолчал, уставившись на обитателей комнаты. — А, так, значит, все это время ты была здесь, а я как дурак болтался на улице, поджидая тебя! — воскликнул он с раздражением. — Ты что, забыла, что мы назначили свидание в два часа?!

— О господи, мы действительно должны были встретиться! — Керри жалобно посмотрела на него. — Ральф, извини, мне очень стыдно… Но я была занята.

— Я это вижу.

— Не со мной, чурбан! — захохотал Филипп. — Наша Керри подружилась с представителями высшего света, по крайней мере с одним из них.

— О чем это он говорит? — насторожился Ральф. — Где ты пропадала все это время?

«Ни за что на свете не стану рассказывать всю эту историю еще раз», — решила Керри. По правде говоря, все происшедшее теперь казалось ей нереальным. Было ли это на самом деле, или просто расшалилось воображение?

— Не обращай на него внимания, — беспечно сказала она. — Просто прослушивание немного затянулось — претендентки выстроились в очередь. Вот и все. — Она посмотрела на будильник, весело тикавший на маленьком столике около дивана в углу, и быстро добавила: — Может быть, мы успеем? Еще не так поздно.

— Здание закрывается для посетителей в три пятнадцать, — последовал холодный ответ. — Я вчера сообщил тебе об этом.

— Куда это вы собирались пойти, а? — лениво поинтересовался Филипп. — В палату лордов?

— Если это так важно для тебя, я собирался взять Керри на экскурсию по Фондовой бирже.

— Вот это да! — Глаза студента весело сверкнули за стеклами очков в роговой оправе. — Какая жалость, что она упустила такой шанс! Ну, ничего страшного, вместо этого ты можешь сводить ее в кино.

— К сожалению, это невозможно. — В голосе Ральфа появилась нотка превосходства. — У меня только сегодняшний день был свободен — босс попросил меня зайти вечером — у нас срочная работа.

— И чем же вы будете заниматься на ночь глядя? Кошек по крышам гонять? — заразительно рассмеялся Филипп в лицо Ральфу.

Тот сердито нахмурился.

— Не беспокойся, старина, — я отведу Керри в кино, и мы тебе перескажем фильм завтра утром. Ну как, согласен?

— В том, что касается фильмов, наши вкусы не совпадают, Проктор, — сухо ответил Ральф. — Керри, у меня осталось немного времени. Прежде чем я вернусь в офис, мы могли бы где-нибудь выпить чаю.

Керри поколебалась, прежде чем отрицательно покачать головой:

— Это очень мило с твоей стороны, Ральф, но, если ты не возражаешь, я лучше останусь. У меня болит голова. Боюсь, я буду для тебя плохой собеседницей.

Некоторое время Ральф смотрел на девушку, затем его взгляд переместился на Филиппа, а выражение лица стало враждебным.

— В таком случае я оставляю вас. Надеюсь, что… твоя головная боль скоро пройдет.

— Обязательно пройдет, старина, — чуть слышно пробурчал Филипп, когда бизнесмен выходил в коридор. — Как только ты закроешь за собой дверь.

— Почему ты такой грубый с ним? — неодобрительно спросила Керри, когда они остались одни. — Он очень интересный человек, тебе стоит узнать его поближе.

— Господи сохрани меня от этого! — Филипп положил сахар в кофе, который ему только что налила Керри. — Ральф Мейсон похож на лекарство от насморка — его можно переносить только в маленьких дозах. — Он отхлебнул кофе и посмотрел на девушку: — А знаешь, это совсем неплохая идея — сходить сегодня в кино. Мы сто лет там не были. Ну, что ты думаешь об этом?

— Мы не сможем пойти, у нас нет денег, — напомнила она.

Филипп рассмеялся:

— Ты говори за себя. Что касается меня, то сегодня я получил чек по почте. Не состояние, конечно, но достаточно, чтобы позволить себе небольшой праздник.

— Лучше бы ты сэкономил свои деньги. Мне не так уж и хочется просидеть весь вечер в кинозале.

— А что ты планируешь делать? Сидеть в своей каморке и мечтать о будущей славе? — Его улыбка смягчила сарказм. — Пойдем, девочка, немножко развлечемся. А о деньгах будем переживать, когда они закончатся.

— А это произойдет очень скоро, учитывая твое отношение к ним, — заметила Керри, пытаясь быть суровой, хотя и безрезультатно — приступы щедрости у Филиппа неизлечимы. — Кстати, ты ведь хотел купить новый микроскоп.

— На него тоже останется. Слушай, хватит дурака валять. Скажи, что ты пойдешь. Нам обоим нужно хотя бы ненадолго убраться из этого места, сменить обстановку, немного развеяться…

— Да, — согласилась наконец Керри.

Немного развеяться не помешает. Особенно в компании с Филиппом. В тот день, когда она приехала в пансион миссис О'Киф и столкнулась с ним на лестнице, он сразу взял ее под крыло на манер любящего старшего брата, хотя Керри была всего лишь на девять месяцев младше. С ним она всегда чувствовала себя легко и свободно — совсем не так, промелькнуло в ее голове, как в обществе Райана Максвелла. Возможно, многим женщинам польстило бы внимание такого мужчины, но она определенно была не из их числа. Он разбудил в ней такие чувства, которые она раньше никогда не испытывала, и это приводило ее в смятение. Она не понимала толком, что с ней происходит, и страстно желала, чтобы сегодняшний маленький эпизод оказался всего лишь сном.

— Ну хорошо, — согласилась Керри, заталкивая свои воспоминания в укромный уголок памяти, — пошли. — Отодвинув пустую чашку, она встала из-за стола. — Но мне нужно сначала привести себя в порядок. В котором часу ты хочешь отправиться?

— Как только ты будешь готова. Пойдем пораньше, пока мало народу. — Он тоже встал вместе с ней. — Я пока просмотрю газету и узнаю, что идет в ближайшем кинотеатре.

— А переодеться? — предложила она с надеждой.

Филипп задумчиво оглядел себя:

— А что плохого в моей одежде?

— Ну, — хихикнула Керри, внимательно осматривая его, — если не считать, что твои штаны выглядят так, будто ты в них спал…

— Неужели? — Филипп ничуть не смутился. — В таком случае я лучше надену другие. — Он рассеянно огляделся. — Они были где-то здесь.

— Они висят в шкафу, — сказала она терпеливо. — Я вчера вечером погладила их тебе, если ты помнишь.

— Да, в самом деле. Хорошая девочка. — Он шагнул к шкафу, потом оглянулся и добавил: — А ты пошевеливайся, иначе мы никогда не уйдем.

— Пятнадцать минут! — пообещала девушка и направилась к двери.

Поднявшись в свою комнату, она постояла в нерешительности пару секунд, медленно подошла к столу, который стоял около дивана, и начала просматривать кипу журналов, лежавших на нем. Отыскав наконец знакомую обложку, она принялась перелистывать страницы и на шестьдесят шестой нашла фотографию на весь лист. Поколебавшись немного, она аккуратно вырвала эту страницу из журнала.

Со снимка на Керри смотрел Райан — отрешенно-задумчивый. Девушка представила себе, как он сидел, позируя перед фотографом, размышлял о Шекспире.

Поддавшись внезапному порыву, она вдруг скомкала страницу. Вот еще — разглядывать фотографию, как влюбленная школьница. Чем скорее она забудет о Райане Максвелле, тем лучше.

Французский кинофильм, который они в конце концов выбрали, оказался на редкость хорошим. После сеанса Филипп настоял, чтобы они зашли в итальянский ресторанчик, где, как ему говорили, подают настоящие болонские спагетти, которые стоит попробовать.

К тому времени, когда они вернулись домой, Керри падала от усталости, поэтому она была очень рада, что Филипп с непреклонностью старшего брата прописал ей немедленно идти в постель и хорошенько выспаться.

Она проснулась в комнате, залитой холодным серым светом, от шума дождя, барабанившего в окно. Чтобы зажечь газовую печку, нужно было сделать бросок через облезлый ковер в дальний угол комнаты, а потом предстояла борьба с умывальником, вода в котором за ночь становилась ледяной, так что кровать представлялась самым привлекательным местом в настоящий момент. В любом случае у Керри не было никаких особых дел, из-за чего стоило бы вставать.

Она не отреагировала на призыв затрезвонившего вдруг телефона в холле. И только когда пронзительный женский голос выкрикнул несколько раз ее имя, Керри быстро вскочила. Ее сердце неожиданно бешено забилось в груди. Кому это понадобилось звонить ей в половине девятого утра? Если только…

Керри в мгновение ока выпрыгнула из постели, натянула платье и скатилась по лестнице. Миссис О'Киф стояла внизу с трубкой в руке и страдальческим выражением лица.

— Если вам не трудно… — начала она, но Керри не дала ей договорить. Почти выхватив трубку у нее из рук, она выдохнула:

— Керри Вест слушает.

Через пару минут, рассеянно скользнув взглядом по сгоравшей от любопытства хозяйке пансиона, она положила трубку и медленно повернулась к Филиппу, стоявшему на лестнице в халате.

— Я получила роль, — сказала она с изумлением. — Они хотят, чтобы я играла Хармиану…

Филипп расплылся в улыбке, с радостным криком бросился к девушке, подхватил на руки и закружил по холлу. Миссис О'Киф неодобрительно защелкала языком, но на нее никто не обращал внимания.

— Ты это сделала, ты это сделала! Я знал, что ты сможешь! — Поставив Керри на ноги, он отступил назад и отвесил низкий поклон. — Новая Элизабет Тейлор!

Наверху захлопали двери, и на лестницу высыпали взъерошенные заспанные жильцы. Все требовали объяснить, что за шум в такую рань.

Филипп торжественно сообщил им о знаменательном событии, и Керри тут же стала объектом искренних поздравлений.

— Только представьте себе! — обратился Филипп к хозяйке пансиона. — В один прекрасный день вам придется прибить мемориальную доску на втором этаже, на которой будет написано, что здесь жила знаменитая Керри Вест!

— Там будет видно, — отозвалась та, презрительно фыркнув. — Кстати, а что за пьеса?

— Что за пьеса?! — Филипп схватился за голову и состроил уморительную гримасу. — Вот это да! Керри, скажи ей, у тебя это лучше получится, чем у меня… О господи, вот это прогресс! Керри! Миссис О'Киф хочет знать, что за пьеса!

Керри посмотрела на него отсутствующим взглядом. В этот момент девушка думала только об одном — теперь она снова сможет увидеть Райана Максвелла.

Глава 2

Первое чтение «Антония и Клеопатры» состоялось через десять дней в репетиционном зале недалеко от театра.

Керри пришла одной из первых. Ее посадили в торце длинного прямоугольного стола, занимавшего почти всю комнату. Со своего места она наблюдала с большим интересом, сопряженным с некоторой неловкостью, как собиралась труппа театра. Все выглядели такими уверенными в себе, держались раскованно, в отличие от нее самой и одной черноволосой девушки, которая только что вошла. Наверняка тоже новенькая на подмостках Вест-Энда.

Многих актеров Керри уже знала — видела на сцене или на фотографиях. Во главе стола сидел коренастый мужчина с темными волосами, тронутыми сединой. Это был Эдмунд Питерс, назначенный на роль Октавия. Вместе с Говардом Винстаном, которому досталась роль Домиция Энобарба, он был поглощен разговором с режиссером — человеком огромного таланта и опыта, не раз работавшим прежде с этими людьми.

В свои сорок два года Уоррен Трент уже был признанным в стране знатоком творчества Шекспира. Возможность играть под его руководством уже сама по себе была огромной удачей.

— Хармиана или Ира? — лениво произнес голос за ее спиной.

Повернувшись, Керри обнаружила, что является объектом изучающего взгляда со стороны мужчины, небрежно опиравшегося на спинку стула, стоявшего рядом с ней. Густые волосы цвета темного золота спадали на воротник его черной куртки, перехваченной поясом, на загорелом лице ярко сияли голубые глаза.

— Адриан Воген, — представился он с улыбкой, которая, несомненно, растопила уже многие женские сердца. — Агриппа.

— Керри Вест, — ответила девушка, и его улыбка стала еще шире.

— Так вы Хармиана? — Отодвинув стул, он сел. — Это будет ужасное преступление — спрятать такие роскошные волосы под черным париком. Настоящий золотисто-каштановый цвет — большая редкость. Полагаю, вы остались единственной обладательницей этого сокровища, после того как Мойра Шерер повесила на гвоздик свои балетные туфельки.

— Что же, постараюсь беречь его как зеницу ока, — важно ответила Керри. — Я видела вас в «Ричарде III» в Стретфорде в прошлом году, мистер Воген. Это было изумительно.

— Без сомнения, — сказал он довольно сухо. — Если вы меня заметили, значит, я сыграл действительно гениально — у меня ведь было меньше десяти строчек текста. — Наклонившись к ней, он продолжал: — Как это мы не познакомились раньше? Чем вы занимались?

— Ничем особенным. — Керри не видела оснований вспоминать об ужасном телевизионном сериале. — Вы работали за рубежом, мистер Воген, не так ли?

— Эй, что это еще за мистер Как-там-его? Вы, очевидно, только что вылупились из яйца, цыпленок. — В его глазах сверкнули смешинки. — Вы имеете дело с дядюшкой Адрианом. Я присмотрю за вами.

— У меня такое чувство, — улыбнулась Керри, — что мне было бы лучше держаться от вас подальше.

— И очень глупо, дорогая. Я… — Внезапно он замолчал и уставился куда-то поверх ее плеча. Выражение его лица изменилось. — А вот и они — Король и Королева. Надеюсь, перед ними не забыли постелить красный ковер!

Керри обернулась, проследила за его взглядом и почувствовала, как дрогнуло ее сердце при виде высокого мужчины в сером костюме, входившего в комнату. Не в силах отвести глаз от его лица, она практически не обратила внимания на его спутницу — заметила только, что какая-то женщина стоит рядом с Райаном, положив тонкую белую руку на его рукав. Женщина что-то сказала, это вызвало мимолетную улыбку на губах Райана и смех людей, окруживших звездную пару.

— Леди шутит, — тихо произнес Адриан, и в его голосе прозвучала странная горечь.

Керри с удивлением взглянула на него, но взгляд Адриана был прикован к женщине, стоявшей рядом с Райаном, как, впрочем, и взгляды всех, кто находился в комнате. И их нельзя осуждать за это, подумала Керри, — на эту женщину стоило посмотреть.

Чуть выше среднего роста, с изумительной фигурой, с длинными черными волосами, обрамлявшими лицо драматической красоты и контрастировавшими с красным платьем, Паула Винсент была восхитительна. Вот уже пять театральных сезонов она блистала в Стретфорде и была одной из самых популярных и талантливых актрис Вест-Энда, хотя ей еще не исполнилось и тридцати.

Неудивительно, грустно подумала Керри, что это была та самая женщина, с которой все светские репортеры связывали имя Райана в последние несколько месяцев. Она воплощала в себе все то, что может привлечь мужчину в женщине: красоту, талант и благосостояние. Последнее, правда, вряд ли представляло большой интерес для Райана Максвелла.

— Интересно, сколько времени он продержится, прежде чем попадет под каблук Винсент? — пробормотал Адриан.

— Вы думаете, что они вскоре решат пожениться?

— Они? — хихикнул актер. — Лапушка, когда дело касается Паулы, не существует такого понятия, как общее решение. Она получает то, что хочет. А хочет она Райана Максвелла.

— Откуда вы знаете?

— Она сама сказала мне об этом, — спокойно ответил Адриан.

— Вы так хорошо ее знаете? — задумчиво спросила Керри.

Он пожал плечами:

— Достаточно сказать, что я ее знаю.

Актеры начали рассаживаться по местам. Райан и Паула, конечно, устроились во главе стола рядом с режиссером и его двумя собеседниками, которые приветствовали пару с большим энтузиазмом. Гул голосов постепенно стих, все открыли распечатки пьесы.

Затем в комнате раздался громкий, хорошо поставленный голос Дженис, ассистентки режиссера Уоррена Трента:

— Адриан, что вы там делаете на другом конце стола? Вы должны сидеть рядом с Эросом.

— Там, где я сижу, компания гораздо приятней, — нарочито лениво ответствовал Адриан.

Щеки Керри запылали ярким румянцем, поскольку все актеры повернули к ней головы. Кто-то засмеялся, кто-то что-то сказал вполголоса, какая-то девушка хихикнула. Керри не осмеливалась поднять глаза, чтобы посмотреть на Райана.

— Прошу меня извинить за то, что нарушил ваш порядок, Дженис, дорогая, — продолжал Адриан, — но я тут так уютно устроился. Вы же услышите меня отсюда, Уоррен, не так ли?

— Отсюда я надеюсь услышать всех, — отозвался режиссер. — Не беспокойся, Дженис, не имеет значения, где он сидит. — Он оглядел всех присутствующих. — Давайте начнем.

Керри мгновенно забыла о своем смущении из-за внимания, привлеченного к ней Адрианом. Для перепалок с ним уже не было времени. Весь первый акт она сидела как на иголках, нервничала и слегка запиналась, произнося текст, но потом успокоилась и овладела собой. Ей стало легче, и она смогла внимательно прослушать роль Антония в тех сценах, где у нее самой не было текста.

Райан читал очень быстро, однако ухитрился придать особую интонацию каждому слову. В сцене смерти при его словах: «Я умираю, Египет, умираю» — все одобрительно зашептались, словно легкий ветерок прошелестел среди деревьев. Если он способен вызывать такие эмоции при черновом чтении пьесы, подумала Керри, проглотив ком в горле, как же он воздействует на аудиторию, когда выступает на сцене!

Паула произвела на нее не такое сильное впечатление. Она, конечно, хорошо читала текст и очень подходила на эту роль, но ее интерпретация образа Клеопатры показалась Керри совсем неинтересной. Девушка заподозрила, что эта красивая и темпераментная актриса считает свою роль главной, а ведь это совершенно ошибочно, потому что сам Шекспир видел только одного героя — Антония.

Похоже, что в предстоящие недели на репетиционной сцене разгорятся самые настоящие баталии.

В общей сложности чтение пьесы заняло немногим больше трех часов. Отметив время, Уоррен Трент распорядился, чтобы занавес был поднят в восемь часов, поблагодарил всех за хорошую работу и рассказал, как он себе представляет в деталях сцену. Она должна быть предельно проста, с движущимися конструкциями для смены декораций. После того как все подробно обсудили, режиссер начал рассказывать о своем видении спектакля, его отдельных моментов, предлагая рассмотреть различные ситуации и отношения действующих лиц друг к другу. Он говорил с той талантливой изобретательностью, которая и снискала ему всеобщее признание.

К тому времени, когда он закончил, Керри захотелось, чтобы поскорее начались настоящие репетиции — она мечтала увидеть, как его идеи воплощаются в жизнь. Уже сейчас она мысленно представляла себе размах этих сцен, и, с ее точки зрения, все выглядело замечательно.

— Как насчет того, чтобы зайти чего-нибудь выпить, а потом где-нибудь пообедать? — спросил Адриан, когда актеры стали расходиться.

Керри нерешительно посмотрела на него:

— Я не в том наряде…

Его взгляд задержался на мгновение на ее стройной фигурке в голубом костюме.

— Все зависит от того, куда мы пойдем. Мне кажется, тебе очень идет этот цвет.

— А ты совсем не изменился, дорогой, как я посмотрю, все те же старые привычки, — прозвучал за их спинами знакомый голос.

Повернувшись, Керри встретила фиалковый взгляд.

Паула держала Райана под локоть с таким видом, будто этот мужчина принадлежал ей безраздельно. Она окинула Керри оценивающим взглядом, и ее накрашенные губки скривились.

— Ты по-прежнему неравнодушен к юным созданиям, — покачала она головой, а потом обратилась к Керри: — Милочка, мой вам совет: держитесь подальше от этого волка в овечьей шкуре. Общение с ним ничего хорошего вам не принесет.

— Увидим. — Адриан держался так же холодно и сдержанно, как она, но на его губах играла ироническая усмешка. — От каждого по способностям, каждому по потребностям. — Он кивнул ее спутнику: — Давно вас не видел.

— Разве? — Райан не потрудился даже протянуть ему руку. — Так вы все же получили роль, юная Керри. Мои поздравления, — повернулся он к девушке.

Выражение лица Паулы изменилось.

— Ты не говорил мне, что уже знаком с маленькой подружкой Адриана.

— Мне это не пришло в голову, — спокойно отозвался Райан. — Кроме того… — добавил он, лукаво посмотрев на Керри, — знакомство было таким коротким, что даже не стоит упоминания. Как вам понравилось сегодняшнее собрание?

— Понравилось, — осторожно ответила девушка.

— Настоящий конспиратор! Могу поспорить, вы подружитесь с Говардом. Он никогда не высказывает свое мнение о спектаклях, пока в прессе не появятся рецензии.

Паула Винсент нетерпеливо подергала его за рукав, но Райан и виду не подал, что заметил это.

— Обязательно познакомьтесь с Говардом, прежде чем отправиться домой.

— Ты не забыл, что мы должны быть в Рейбурне меньше чем через час? — В голосе Паулы чувствовалось раздражение. — А я еще должна переодеться.

— Да, я помню. Ну ладно, желаю вам хорошо провести время. — На прощанье он одарил Керри насмешливой улыбкой.

— А где ты встретилась с ним? — поинтересовался Адриан, как только звездная пара удалилась. — Ты ни разу не упомянула, что знакома с Райаном.

— Да мы почти незнакомы. — Керри не удивилась тому, что ее сердце бешено заколотилось. — Как он сказал, не стоит упоминания. Мы… столкнулись друг с другом около театра после моей пробы.

— Да ну? — Он задумчиво посмотрел вслед Райану. — Знаешь, на твоем месте я постарался бы, чтобы это не случалось слишком часто, если только тебе не нравится наживать себе неприятности. Ну а теперь по поводу обеда…

— Если ты не возражаешь, — быстро сказала Керри, — я поеду домой. Я действительно…

— Возражаю! — воскликнул Адриан. — Конечно, я возражаю. Мы ведь уже почти договорились. — Он с подозрением посмотрел на девушку. — А может, ты поверила тому, что эта ведьма только что обо мне сказала?

— Да, поверила. — Она хитро улыбнулась. — Но это не причина. Просто сегодня вечером я хотела просмотреть первый акт, чтобы подготовиться к завтрашней репетиции.

— Ах, какая преданность делу! Голубушка, лучший способ подготовиться к репетиции — это начисто забыть обо всем до завтрашнего дня. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— У всех свои методы подготовки, — сказала она твердо. — Мне необходимо время, чтобы еще раз обдумать все и представить себе образ Хармианы перед тем, как я выйду на сцену. Я не смогу так же легко войти в роль, как ты.

— Ну, возможно, ты права. Каждому свое. — Адриан выглядел расстроенным. — Как ты собираешься добраться до дома? У тебя есть машина?

— Нет даже велосипеда, — призналась Керри.

— Не расстраивайся, радость моя, скоро ты получишь все, что захочешь. У меня такое чувство, что на тебя будет большой спрос после твоего дебюта в Вест-Энде. Давай я принесу твое пальто и отвезу тебя домой — где бы он ни находился. — Вдруг, услышав свое имя, Адриан обернулся и увидел Дженис Пауэлл. Та поманила его пальцем. — Ну вот, кажется, в королевских покоях требуется мое присутствие. Побудь здесь минутку, хорошо? Это не займет много времени.

Керри подождала, пока он присоединится к группе, окружившей ассистентку режиссера, и потихоньку выскользнула из комнаты. Она сама найдет дорогу домой и освободит Адриана от необходимости везти ее на другой конец города. В любом случае ей сейчас хотелось остаться одной.

Но этому желанию не суждено было немедленно сбыться. Как только она подошла к двери, ведущей на освещенную улицу, за спиной на лестнице послышались шаги, и ее догнала девушка, которая должна была играть Иру, вторую прислужницу Клеопатры.

— Эй, — сказала она задыхаясь. — Ты пойдешь по Пикадилли? Можно я с тобой?

— Конечно, — улыбнулась Керри. — Тебя зовут Элизабет Сазерленд?

— Зови меня Лиз, а то Элизабет — слишком длинное имя. — Маленький носик сморщился. — Я искала возможность поговорить с тобой, — продолжала она, когда они свернули на Пикадилли. — Но мне не хотелось вмешиваться… Адриан Воген очень симпатичный, правда?

— Очень, — искренне подтвердила Керри.

— Он, конечно, тоже знает о своей привлекательности, но это в порядке вещей, я считаю. Я имею в виду, что интересные мужчины всегда рисуются перед женщинами и ведут себя как короли.

Нет, не все, подумала Керри. В ее памяти все еще были свежи воспоминания о проницательных серых глазах и ироничной улыбке, едва заметно приподнимавшей уголки губ. Райан был совсем не похож на Адриана и сильно отличался от тех мужчин, которые когда-либо встречались в ее жизни.

Было столько граней его индивидуальности, так много неразгаданных глубин его личности. Человек, который не перестает удивлять и восхищать. С чувством почти отчаяния она заставила себя вслушаться в то, что говорила ее спутница.

Не заметив, очевидно, ее молчания, Лиз продолжала болтать о завтрашней репетиции.

— Уоррен Трент заставляет меня нервничать, — призналась она. — Он так талантлив и требователен, я боюсь, что никогда не смогу создать именно тот образ Иры, который ему хочется увидеть. А я слышала, что он может быть очень грубым, если ему что-то не нравится…

Керри рассмеялась, чтобы не показать, что ее мучают те же страхи:

— Я когда-то читала, что великие режиссеры делятся на ангелов и маркизов де садов в своем отношении к труппе. Нам остается только надеяться, что у нашего есть крылышки.

Обсуждая пьесу, они дошли до станции метро, и вдруг выяснилось, что их дома расположены в противоположных концах города.

— Кембервелл! — воскликнула Лиз таким тоном, как будто это место находилось на другой планете. — Но это же так далеко! Может, тебе стоит переехать куда-нибудь поближе к центру?

— Во-первых, Кембервелл не так уж и далеко, — вздохнула Керри. — И во-вторых, подземка довозит меня прямо к двери. А кроме того, переехать в центр — дорогое удовольствие.

Лиз внезапно смутилась:

— Вот я всегда так, сначала говорю, потом думаю! На самом деле мне не приходится беспокоиться о деньгах. Я получаю очень приличное содержание от своего отца. Это ужасно, наверное, быть такой одинокой, как ты…

— Постепенно к этому привыкаешь, — улыбнулась Керри. — Я действительно должна идти, иначе опоздаю на поезд. До свидания, встретимся утром.

«Лиз счастливая, — думала она, шагая по платформе. — Не потому, что у нее нет финансовых проблем, а потому, что у нее есть кто-то, кто по-настоящему беспокоится о ней. Как было бы прекрасно иметь родителей, к которым можно приехать на уик-энд, когда тебе захочется, поделиться своими мечтами и горестями. Дядя Джон и тетя Алиса, конечно, очень добры ко мне, но они никогда не казались мне близкими людьми. Как сказала Лиз, быть одной в безразличном мире — незавидная судьба».

Только когда девушка уже ехала в поезде, ей в голову пришла неожиданная мысль: а откуда Лиз знает, что она сирота?

Когда Керри проходила мимо комнаты Филиппа, она заметила, что под дверью не было полоски света. Озадаченная этим обстоятельством, она поднялась по лестнице к себе в комнату. Филипп отсутствовал вечером уже в третий раз на этой неделе. Включив свет, она с тоской подумала, как же убого и жалко все выглядит, и еще о том, что вполне могла бы переехать на другую квартиру, ведь скоро ей выплатят гонорар за участие в постановке «Антония и Клеопатры». Ну а потом что делать?

Несмотря на уверенный прогноз Адриана, совершенно необязательно, что на нее градом посыплются предложения. Сначала нужно хорошо проявить себя в роли Хармианы, и только так она сможет положить начало своей карьере. Нет, решила Керри, в настоящее время ей следует остаться в пансионе миссис О'Киф. Здесь, по крайней мере, у нее есть один настоящий друг, и это само по себе дорогого стоит.

Керри уже легла в постель, когда в холле хлопнула входная дверь и на лестнице послышались шаги Филиппа, которые невозможно было спутать ни с какими другими. На первом этаже он задержался, затем продолжил свой путь и через несколько секунд постучался в комнату девушки:

— Керри, ты спишь?

Глупый вопрос, подумала она с нежностью. Даже если бы она спала, то сейчас уже, конечно, проснулась бы. Сев в кровати, она достала халат и натянула его на пижаму, так как в комнате было прохладно. После этого она пригласила Филиппа войти. Тот шагнул через порог, щелкнул выключателем и зажмурился от яркого света после полутьмы коридора.

— Так ты спала? — спросил он смущенно.

— Почти. — Керри с трудом подавила зевок. — Который час?

— Около половины двенадцатого. — Два шага к единственному надежному стулу в комнате, и он с удовольствием уселся. — Рано легла?

Посмотрев на Филиппа, Керри вдруг обнаружила, что сегодня он совсем не похож на себя — так и сиял, глаза лучились счастьем.

— Где ты пропадал? — спросила она с любопытством. — Тебя не было, когда я вернулась домой.

— Гулял. — Его большой подвижный рот растянулся в улыбке. — Гулял и разговаривал.

Помолчав, Керри спросила задумчиво:

— Как ее зовут?

— Как ты догадалась, что именно ее?.. Ладно, ее зовут Джоан. Джоан Маккензи. Она из Шотландии, всего только первый год в Лондоне. Я встретил ее в понедельник. Керри… — Его глаза сверкали за стеклами очков. — С тобой так было уже, чтобы, только посмотрев на человека, ты уже все знала?

— Знала что?

— Что есть человек, с которым ты могла бы быть счастлива, совершенно счастлива.

Она помолчала и наконец сказала:

— Нет, не было. А она чувствует то же самое, что и ты?

— Мне кажется, пока слишком рано так говорить. Но ей нравится быть со мной, и у нас очень много общего. Это хорошее начало, как ты думаешь?

— Очень хорошее начало. Но ты уверен, что не питаешь иллюзий, Филипп? Я имею в виду, что иногда человек поддается первому впечатлению, а потом… — Она не закончила фразу.

— А потом обнаруживается, что его ангел стоит на земле и летать не умеет, — подсказал он. — Джоан не относится к таким людям, Керри. Она тебе понравится. — Его взгляд упал на распечатку пьесы, лежавшую на столике около кровати, и он быстро добавил: — Я все болтаю о себе и не спросил даже, как у тебя все прошло сегодня днем. Удалось тебе снова поговорить с Максвеллом?

— Нет. Он был… занят.

Филипп помолчал, потом вопросительно поднял брови:

— Ну?

— О, все было замечательно! Уоррен Трент — это что-то! Он — настоящий мастер, и все, что говорят о нем, — истинная правда! — Сейчас, по крайней мере, ей не нужно было сдерживаться. — Он может обрисовать характер двумя или тремя словами и видит шекспировские образы насквозь!

— Ты имеешь в виду, что он подсказал тебе, как играть роль? Я всегда думал, что это может знать только сам актер.

— Ты прав. Но хороший режиссер подсказывает основные черты создаваемого образа. В конце концов, только он видит всю пьесу целиком, тогда как мы обдумываем лишь наши собственные роли. — Она наклонилась вперед, обхватив колени руками, сосредоточившись на том, что говорила. — Шекспира можно интерпретировать по-разному. Представь, какая была бы неразбериха, если бы каждый следовал своим собственным идеям.

— Честно говоря, мне это было бы безразлично. — Филипп ухмыльнулся. — Я никогда особенно не увлекался Шекспиром.

— Это означает, что у тебя, очевидно, были не очень хорошие учителя, — отпарировала Керри, при этом она тоже улыбалась. — Ну ладно, я, кажется, отвлеклась от темы. Но ты сам спросил.

— Просто пытался показать свою заинтересованность. — Он посмотрел на нее со странным выражением лица. — Как жаль, что у тебя нет никого, с кем бы ты могла поговорить о том, что тебя волнует…

— Ты хочешь сказать, что мы совсем не подходим друг другу? — засмеялась Керри. — Да, это было бы замечательно, чтобы рядом был кто-нибудь, с кем можно поговорить на одном языке… Впрочем, в ближайшие несколько недель я еще успею устать от этой болтовни.

— Не думаю. — Филипп вскочил на ноги. — Ладно, я лучше пойду и дам тебе возможность хорошенько выспаться. Будет совсем плохо, если ты явишься завтра на репетицию с мешками под глазами.

Он задержался в дверях, обернулся и, не глядя на девушку, быстро спросил:

— Керри, если ты решишь найти для себя более подходящее жилье, дашь мне знать? Понимаешь, Джоан… в общем, место, где она живет, не очень хорошее, и я подумал, что сейчас, когда тебя назначили на эту роль и ты будешь получать приличную зарплату…

— …я могла бы пожелать что-то лучшее для себя, — закончила она. — А почему бы тебе не жениться на той девушке? Тогда она могла бы жить вместе с тобой.

— Пока не могу себе этого позволить, даже если она будет согласна, — последовал практичный ответ. — Да и моя комната не так уж велика для двоих. — Он посмотрел ей в глаза. — Это был бы выход из положения. Если ты не собираешься переезжать, тогда, конечно, не о чем и говорить. Я могу спросить у миссис О'Киф, собирается ли кто-нибудь из ее постояльцев найти другое жилье…

— Ну конечно, можешь. Спокойной ночи, Филипп.

Когда он ушел, Керри долго лежала, с тоской уставившись на потолок. Нет нужды говорить себе, что ничего не изменилось. С этого момента она была предоставлена самой себе. Нет, Филипп по-прежнему будет оставаться ее другом, но легкость в их отношениях ушла в прошлое. Не будет больше болтовни за чашкой кофе по ночам, когда они сидели на кухне в пижамах и халатах. Джоан, по всей видимости, не та женщина, которая одобрит или поймет такие отношения.

Ну а что насчет комнаты? Может быть, это слишком эгоистично с ее стороны — оставаться здесь, когда она могла бы позволить себе переехать в центр Лондона, в то время как Джоан такая роскошь не по карману? Конечно, Филипп мечтает, чтобы девушка, в которую он влюбился с первого взгляда, жила с ним под одной крышей. К тому же это будет полезно для них обоих — если они ошибаются в своих чувствах, то быстрее это поймут.

Вздохнув, Керри сказал себе, что ей все же придется поискать другую квартиру — ради Филиппа и его счастливого будущего.

Первое, что девушка увидела, подойдя к театру на следующее утро, был синий «ровер». Райан провожал Паулу, одетую в брюки, к входной двери. Керри быстро спряталась за колонной — ей не хотелось, чтобы ее увидели эти счастливые, успешные и уверенные в себе люди. Она мысленно досчитала до ста и, решив, что у них было достаточно времени, чтобы пройти внутрь, сама шмыгнула в вестибюль.

Как и в прошлый раз, сцена была слабо освещена репетиционными лампами. Райан и его спутница прошли мимо актеров, увлеченно обсуждавших последние детали постановки, и присоединились к Уоррену Тренту, который сидел в первом ряду зрительного зала. Несмотря на гул голосов и редкие взрывы смеха, в театре царила холодная, замороженная атмосфера — эта пустота скоро должна была заполниться строками великого Шекспира.

Керри остановилась в нерешительности за кулисами. Она чувствовала себя очень одинокой. И вдруг увидела Лиз, беседовавшую с… Ну да, это был Адриан. Теперь и Лиз ее заметила, шепнула что-то своему компаньону, и они оба двинулись к тому месту, где стояла Керри.

— Адриан как раз спрашивал меня, куда ты пропала, — весело прощебетала Лиз. — Ты только что пришла или уже успела побывать в гримерной?

— Только что пришла.

— И тут же ретировалась за кулисы, — усмехнулся Адриан. — Почему ты сбежала от меня вчера вечером?

— Я не сбежала, просто решила избавить тебя от беспокойства, вот и все.

Он рассмеялся:

— Лапушка, если бы ты доставила мне какое-либо беспокойство, я не стал бы тебе это предлагать. Я не способен на жертвы ради кого бы то ни было.

— Охотно верю, — кивнула Керри и улыбнулась обоим: — Лиз, как ты думаешь, успеем мы пробежать нашу сцену вместе перед началом репетиции?

— У вас в распоряжении восемь с половиной минут, — сообщил Адриан, посмотрев на часы. — Уоррен всегда начинает вовремя.

Точно через восемь с половиной минут, когда все собрались, режиссер пригласил на сцену участников первого акта. Все, что он создаст в эти первые дни, станет основой, на которой будет построен окончательный вариант спектакля.

Уоррен Трент никогда не ограничивался изучением пьесы на бумаге и не боялся вносить изменения в свой первоначальный план постановки. Он охотно выслушивал мнения актеров и использовал в работе их находки и особенности трактовки образов отдельных персонажей. Однако общий замысел спектакля принадлежал именно ему.

Одним из примеров того, насколько пьеса была продумана заранее, стал такой эпизод: в начале первого акта, когда на сцене присутствовали восемь человек, в числе которых была и Керри, Уоррен Трент распорядился, чтобы актеры выходили из-за кулис двумя группами с разных сторон, тогда как традиционным сценическим решением было одновременное появление всех персонажей. Таким образом, удивление Хармианы при виде предсказателя казалось более обоснованным, ведь Алексас, который его привел, вышел на подмостки с противоположной стороны.

Утро пролетело быстро и закончилось прежде, чем Керри это осознала. В час дня они прервались на ленч, состоявший из чашки кофе и сандвичей, которые принесли прямо на сцену, а через полчаса все уже снова принялись за работу. До премьеры оставалось три недели — слишком малый срок, чтобы можно было тратить время на еду.

Стоя за кулисами, Керри слушала диалог Цезаря и Лепида и могла только завидовать высокому профессионализму этих замечательных актеров, которые даже на первой репетиции ухитрились вдохнуть жизнь в своих героев и придать им индивидуальность. Девушку мучила мысль о том, что ее Хармиана — всего лишь марионетка, в которой нет ничего ощутимого от ее собственной личности.

Ей нужно было нащупать свой путь, продвигаясь вперед не торопясь, слушая других, экспериментируя. Предыдущая интерпретация роли Хармианы уже не удовлетворяла ее, не понравилась бы она и Уоррену.

— Обдумываем пьесу? — раздался знакомый, полный сарказма голос за ее спиной, заставив девушку вздрогнуть. — Или ваши мысли заняты совсем другим?

— Я думаю, — медленно сказала Керри, отводя глаза, — насколько я неопытна по сравнению с большинством актеров, присутствующих здесь. Мне еще многому нужно научиться…

Тон Райана слегка изменился:

— Опыт приходит со временем, появляются новые возможности, но учиться приходится всю жизнь. Или вы думаете, что в искусстве можно достичь совершенства?

— Нет, я так не думаю. Просто… — Она пыталась подобрать подходящие слова и скорее почувствовала, чем увидела его усмешку.

— Просто вы хотите обрести уверенность в себе? Нарываетесь на комплимент?

— Нет. — Она закусила губу. — Я знаю, что плохо показала себя на репетиции.

— Да, вы играли отнюдь не блестяще. И что с того? Это только первый день воплощения на сцене того, что было раньше лишь словами на бумаге. Глупо ожидать, что за такой короткий срок получится гениальный спектакль.

Ну вот, она сама напросилась, подумала Керри грустно. Вслух она сказала:

— Мистер Максвелл, вы верите в то, что говорите?

— Поверить должны вы. Неужели вы думаете, что были бы сейчас здесь, если бы Уоррен не увидел в вас то, что ему надо?

— Только мистер Трент? — вырвалось у девушки.

Райан помолчал и сказал ровным голосом:

— Вы хотите узнать, не помог ли я вам получить эту роль?

Впервые она посмотрела ему в лицо — один быстрый взгляд вызвал загадочный блеск в его серых глазах.

— Я подумала… — начала Керри нерешительно, сбилась и пробормотала: — Вы были так добры ко мне тогда, в тот день…

— Неужели? — Он вдруг развеселился. — Меня редко обвиняют в этом. Значит, вы решили, что одна доброта обязательно ведет к другой?

— Нет. Но… да. Я имею в виду… — Она была на грани нервного срыва.

— Вы чувствуете себя не в своей тарелке. Вам поможет, если я дам честное слово, что вы находитесь здесь исключительно благодаря вашим способностям? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Хармиана — очень важная роль, которая требует вдумчивого проникновения в характер персонажа. Если поторопитесь, потеряете ее, не успев найти. Помните об этом!

— Я не забуду, — пообещала она. — Большое вам спасибо.

— Снова спасибо! Вы самое благодарное создание, которое я когда-либо встречал в своей жизни. — После небольшой паузы Райан небрежно спросил: — Можно я дам вам еще один маленький совет?

— Конечно!

— Держитесь подальше от Адриана Вогена.

Керри удивленно взглянула на него:

— Я думала, что вы дадите мне профессиональный совет.

— Тем не менее совет хороший.

Керри почувствовала, как в душе нарастает раздражение.

— А чем вам не нравится Адриан? — дерзко спросила она.

— Дело не в моих симпатиях и антипатиях. Скажем, он слишком стар для вас.

— Ему не больше тридцати двух. И я, к вашему сведению, достаточно взрослая, чтобы выбирать себе друзей. — Керри упрямо вздернула подбородок.

— Вы, — Райан насмешливо прищурился, — капризный ребенок. Вам известна поговорка о людях, которые играют с огнем? Почему бы вам не выбрать в кавалеры разбойника с большой дороги? Это было бы даже безопаснее.

— К вашему сведению, моя карьера не зависит ни от разбойников, ни от рыцарей.

— Вы себе противоречите и сами знаете об этом. Как фаталист, вы, конечно, принимаете жизнь такой, какая она есть.

— И к появлению в моей жизни Адриана отношусь философски? — Она покраснела.

Серые глаза неожиданно блеснули.

— Не стройте из себя взрослую женщину. Вокруг полно людей, которые исполняют эту роль более талантливо.

Что, конечно, соответствует действительности, подумала Керри. Она отвернулась, сосредоточив свое внимание на сцене и ее участниках в надежде, что Райан поймет намек и оставит ее в покое.

Но тот, казалось, не собирался уходить.

— Я слышал, что вы до сих пор живете в Кембервелле, — сказал он. — Было бы удобнее, если бы на время репетиций вы перебрались куда-нибудь поближе к театру. Вы уже думали о том, чтобы присмотреть другое жилье?

— У меня не было на это времени.

— Теперь его будет еще меньше, — усмехнулся Райан. — Вы не будете возражать против того, чтобы разделить с кем-нибудь квартиру? Вы, похоже, поладили с моей племянницей?

— Вашей племянницей? — Керри уставилась на него с недоумением. И вдруг ее глаза расширились. — Вы имеете в виду Лиз?

— Ну да. И прежде чем вы сделаете поспешные выводы, я должен сказать вам, что понятия не имел, что ее взяли на роль Иры, до тех пор, пока не увидел ее имя в списке актеров на прошлой неделе. Никто здесь не знает, что она моя родственница, так пусть и остается. Лиз намерена добиваться всего своим собственным трудом.

— Это очень хорошо. Я никому не скажу.

— Я на вас рассчитываю. Так как насчет квартиры? Лиз нужна компаньонка. И вы ей нравитесь.

— Она едва знакома со мной!

Райан пожал плечами:

— Некоторым не требуется много времени, чтобы создать себе правильное впечатление о человеке. Она вам симпатична?

— Конечно.

— Тогда в чем проблема?

Керри развела руками и грустно улыбнулась:

— В деньгах.

— Но вы же будете платить за квартиру пополам с Лиз. Гонорар у вас, конечно, не большой, но это вы сможете себе позволить.

— А потом? Что будет потом, когда пьеса сойдет со сцены? Если я не найду что-нибудь еще, то окажусь на улице…

— Ни в коем случае. Иначе я преувеличил ваши способности и здравый смысл. Почему вы не хотите пересечь мост, на который уже ступили? Соглашайтесь, и у вас будет комфортабельная квартира недалеко от театра, а у Лиз — компания.

— Почему она сама меня не спросила во время ленча?

— Там было слишком много народу. Кроме того, она подумала, что я мог бы преподнести это лучше. — Он обезоруживающе улыбнулся: — Не заставляйте меня идти к ней и признаваться в неудаче.

Если бы это и было так, то, возможно, в первый раз в жизни, отметила про себя Керри. Райан был человеком, который всегда добивался своей цели. Любыми средствами.

Подумав, девушка решила, что предложение заманчивое. Лиз была очень приятным человеком. Теперь у нее появится подруга, с которой есть о чем поболтать. К тому же квартира в центре города — это просто замечательно. Так почему она сомневается?

— Хорошо, — услышала она свой голос. — Я подойду к ней после следующей сцены и предложу встретиться, когда закончится репетиция, чтобы все это обсудить.

— Вот и отлично. — Райан посмотрел на сцену. — Вы должны войти с другой стороны, не забыли?

— Ой! — Керри торопливо оглянулась и встретила немигающий взгляд Паулы, которая уже стояла на сцене. У нее по спине пробежали мурашки. — Вы считаете, что мне нужно обойти вокруг сцены?

— Нет, если вы не хотите, чтобы Уоррен обругал вас — вы и так уже опоздали. Идите прямо отсюда и скажите ему, это я виноват в том, что отвлек ваше внимание. — Райан легонько подтолкнул ее к сцене.

— Ах, вот и вы, моя дорогая! — В голосе Уоррена звучал откровенный сарказм, когда он приветствовал ее появление из-за кулис. — Прошло всего двадцать минут с тех пор, как мы обсудили вопрос, откуда нужно входить на сцену, но, очевидно, это слишком долгий срок, так как вы уже успели позабыть об этом. Слева, дорогая, слева! А здесь правая сторона!

Скосив глаза, Керри увидела, что Райан ухмыляется. Она знала, что ее щеки пылают. Ну и ладно, она была не первой, кто получил замечание режиссера сегодня, и, разумеется, не будет последней. Она извинилась и присоединилась к трио на сцене.

На очаровательных губах Паулы блуждала презрительная улыбка.

— Бедный Уоррен, — обратилась она к актеру, исполнявшему роль евнуха Мардиана. — Ему приходится работать в таких тяжелых условиях.

Это было не идеальное начало для сцены, в которой участвовали Клеопатра и Хармиана.

Во многих отношениях у актрисы было много общего с царицей Египта в первом акте пьесы, подметила Керри, покидая сцену немного позже. Это уже было после смерти Антония, когда Клеопатра по-настоящему становится достойна своего титула, что потребовало от актрисы большого артистизма и эмоциональной силы при исполнении этой роли.

Когда Уоррен Трент наконец объявил, что репетиция закончилась, он был и сам в какой-то мере удивлен, что остался удовлетворен результатами проделанной работы.

— Отдохните хорошенько, — закончил он шутливо свою речь, и все с облегчением рассмеялись в предвкушении окончания тяжелого рабочего дня.

Спустя десять минут после того, как они покинули театр, девушки уселись в кафе за столик, Керри посмотрела на Лиз и робко спросила:

— Я не понимаю, почему ты именно меня выбрала, чтобы жить вместе. Ты уверена, что не пожалеешь об этом?

— Конечно нет. — Лиз наклонилась вперед, ее лицо было веселым и задорным. — Керри, я знаю, мы прекрасно поладим. Мы приблизительно одного возраста, и у нас, определенно, одни и те же интересы. Вот только одна деталь. Я думаю, ты не будешь возражать, если мы будем спать в одной спальне? Там две кровати. Но квартира сама по себе довольно просторная. И я не храплю… По крайней мере, мне так кажется.

— Если ты захрапишь, я всегда могу положить подушку на голову, — улыбнулась Керри.

— Значит, ты согласна? Замечательно! Когда ты переедешь?

— По правилам я должна дать уведомление хозяйке пансиона по крайней мере за неделю до отъезда, но у меня есть знакомый, который хочет занять эту комнату. Возможно, все получится. — Керри попыталась забыть о неприятном осадке от мысли, что она не будет теперь видеть Филиппа. — Я могу сообщить тебе об этом завтра!

— Это будет прекрасно. Первое, что я сделаю, когда приду домой, — разберу свои вещи. Я все разбрасываю, когда одна. — Она посмотрела на Керри. — Слушай, а почему бы тебе не зайти на часок-другой? Ты могла бы посмотреть квартиру и выбрать себе кровать, которая тебе понравится. А я представлю тебя хозяйке. Она, правда, похожа на старую ведьму, хотя я подозреваю, что душа у нее ангельская. Райан растопил ее сердце за несколько минут в первый же день, когда зашел ко мне. — Она усмехнулась. — Поверь мне, он на это способен. Если бы он не был моим дядей, я сама бы влюбилась в него.

Керри, стараясь скрыть волнение, сказала:

— Это кажется странным, что человек в тридцать четыре года — дядя двадцатидвухлетней девушки. Я имею в виду, что он совсем не похож на твоего дядю.

— В твидовом костюме и с трубкой во рту? Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Он на десять лет моложе моей мамы. Она тоже очень красивая. Мне хотелось бы, чтобы ты познакомилась с моими родителями, Керри. Они собирались прийти на премьеру.

— Ты, должно быть, гордишься, что в вашей семье есть такой выдающийся актер?

— Выдающийся актер, ты так считаешь?.. Райан первый стал бы это отрицать. Он удивительный, ведь правда? Если бы маленькая доля его таланта досталась мне! Как ты думаешь, талант передается по наследству?

— Скоро узнаем, — улыбнулась Керри. — Опыт приобретается не сразу.

— Ты говоришь совсем как Райан. Это одно из его любимых изречений.

«О господи, теперь я так и буду цитировать его слова!» — с ужасом подумала Керри и быстро спросила:

— Ты не называешь его дядей?

— Конечно нет. Он это ненавидит. Разрушает его образ, как он говорит. И в любом случае предполагается, что вне дома это секрет. Мне было бы неприятно думать, что я получаю роли только благодаря тому, что Райан Максвелл — брат моей мамы.

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

— Ты ведь слышала о театральных династиях. Все друг другу помогают. Кстати, что ты думаешь о Пауле Винсент?

Вопрос застал Керри врасплох. Но Лиз и не ждала ответа.

— Лично я не могу понять, почему Райан встречается с ней. Хотя… — она усмехнулась, — могу, но внешний вид — это не главное, все знают, что она стерва.

— Но может быть, с Райаном она ведет себя по-другому, — предположила Керри, ненавидя себя за то, что не может промолчать. — Если она его любит…

— Любит его? Ну да! Единственное, что Паула когда-нибудь любила, кроме себя, это — роскошь. Нет, не могу ничего сказать, он, конечно, ей нравится. И какая женщина устояла бы!

И правда, какая женщина? Керри проглотила комок в горле и сказала бесцветным голосом:

— Но на свете полно симпатичных мужчин. Зачем ей вешаться на шею твоему дяде, если она его не любит?

— Потому что он считается «выгодной партией», вот почему. Если Паула сможет заставить его жениться на ней, она будет как сыр в масле кататься.

— Но ведь она и сама далеко не бедная.

— Но не по нашим меркам. У нее слишком большие запросы.

— Такое впечатление, что ты хорошо ее знаешь.

— А как же! Я провела специальное расследование и все выяснила об этой женщине, когда Райан начал везде с ней появляться. — Лиз подалась вперед с заговорщическим видом: — Ты знаешь…

— Нет! — вырвалось у Керри. Ее вдруг охватило отвращение. — Я задаю слишком много вопросов. Хотя это совсем не мое дело.

— Ну и правильно, я считаю, что и не мое тоже. — Лиз вздохнула, но в глазах у нее сверкали искорки смеха. — Я чувствую, что мы с тобой подружимся, Керри Вест.

Было невозможно не улыбнуться ей в ответ. И Керри улыбнулась. Они принялись болтать о других, совершенно обыденных вещах, но в голове девушки продолжали звучать слова Лиз: «Если Паула заставит его жениться на ней, она будет как сыр в масле кататься!» Но Райан не женится на ней, не может он жениться на такой женщине!

Глава 3

Переселиться в квартиру на Рассел-сквер оказалось проще простого. Хотя апартаменты были не слишком роскошными, тем не менее и гостиная и спальня с двумя кроватями были обставлены с большим вкусом и современной простотой, а в небольшой по размерам кухне имелось все необходимое. Однако самую большую радость Керри доставила ванная, где можно было блаженно лежать по полчаса в воде, не боясь, что кто-нибудь начнет стучать в дверь и требовать, чтобы она ее немедленно освободила.

Дорога в театр по утрам занимала всего пятнадцать минут пешком, а если не хотелось идти или погода была плохая, девушки проезжали одну остановку на метро до площади Пикадилли. Чаще всего Керри шла пешком, заставляя прогуляться протестующую Лиз, для которой холодное марковское утро было настоящим наказанием.

— Сумасшедшая, — ворчала она, пряча лицо в воротник пальто, когда холодный ветер набрасывался на девушек из-за угла и пытался сбить с ног. — Единственное, что мы получаем от этого свежего воздуха, — это мурашки на коже и морщины на лице!

— Ты сама меня потом будешь благодарить, — засмеялась Керри, — когда придет весна и на твоих щечках расцветут розы.

— Если они расцветут, я подам на тебя в суд! Мой образ — интересная бледность. — Лиз снова поежилась от холода, а потом уже совершенно другим тоном сказала: — Кстати, нас пригласили завтра на вечеринку.

— Правда? — равнодушно спросила Керри. — И кто же пригласил?

— Сосед из квартиры над нами. Ты еще не видела Ноэля? Он работает в модельном бизнесе и одевается просто потрясающе. И как ни странно, очень спокойно относится к своей внешности — не задирает нос и не рисуется.

— Если ты имеешь в виду того парня в лиловой короткой куртке с золотой цепью на поясе, то я его уже встречала. Мы столкнулись на лестнице вчера вечером, когда я спускалась к хозяйке, чтобы заплатить за свет.

— Конечно, это был Ноэль, но, очевидно, он был в плохом настроении, если лиловая куртка и цепь — это все, что ты заметила. В любом случае он устраивает совершенно потрясающие вечеринки, а сейчас он хочет, чтобы мы обе пришли к нему. Он звонил сегодня утром, когда ты принимала душ. — После небольшой паузы Лиз небрежно спросила, искоса посмотрев на Керри: — Он сказал, что мы могли бы взять с собой еще кого-нибудь. Может быть, ты позовешь Адриана?

Керри совсем не хотелось идти на эту вечеринку. Репетиции отнимали много сил, требовали полной концентрации, а бессонная ночь добавила бы усталости. С другой стороны, девушка не желала огорчать подругу, ведь та, по всей видимости, многого ждала от этой вечеринки.

— Адриан может не согласиться, — без особой уверенности сказала она Лиз, решив не уговаривать его, если он сразу откажется.

— Завтра? — спросил Адриан, когда Керри, запинаясь, сообщила ему о приглашении во время перерыва на ленч. — Ты поздно предупредила, дорогая, но для тебя я готов отменить все другие дела, только при одном условии.

— Условие? — Она внимательно посмотрела на него, держа в руке надкушенный сандвич. — Какое?

— Ты примешь мое приглашение на ужин, который у нас не состоялся на прошлой неделе. И в этот раз никаких отговорок! — Он нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. — Я зайду за тобой в восемь!

Заметив взгляд Райана, сидевшего за столом в нескольких шагах от нее, Керри совсем смутилась:

— Ладно. Но в одиннадцать я должна быть дома.

— Ну конечно, у Золушки свободное время всегда ограничено, — саркастически заметил Адриан. — Это правило распространяется и на пятницу тоже?

— Нет. Но я думаю, что одной бессонной ночи в неделю достаточно.

— Но ведь одиннадцать часов — это детское время! — Он пожал плечами. — Впрочем, как пожелаешь. Но по-моему, ты слишком фанатично относишься к работе. Мой девиз: хорошо поработал — отдохни еще лучше.

— И тебе удается претворять его в жизнь без очевидных последствий, — улыбнулась Керри. — Мне же приходится напрягать мозги, чтобы точно следовать инструкциям Уоррена, и удается мне это только при условии, если я посплю ночью не меньше десяти часов. Усталая, я не сыграю даже зайчика в детском утреннике.

— Не знаю, как насчет зайчика, но Хармиана тебе удается. Может быть, доешь свой сандвич? Репетиция начнется с минуты на минуту.

Через десять дней беспрерывных репетиций они подошли наконец к третьему акту. К третьему акту Уоррена Трента, а не Шекспира. Скоро они поставят заключительную сцену и будут готовы начать все сначала, отрабатывая детали, как бы добавляя подливку к уже готовому мясному блюду. Некоторые сцены, конечно, изменятся, будет много переделок. Но спектакль уже обрел очертания и наполнился содержанием, а у актеров теперь не было впечатления, что они бредут в потемках.

— В восемь часов, — напомнил Адриан, когда они выходили из театра. — Оденься покрасивее, лапушка, и я обещаю тебе незабываемые три часа.

— Куда он собирается тебя вести? — спросила Лиз по дороге к метро.

— Надеюсь, не во дворец ее величества. — Керри мысленно перебрала свой гардероб. — У меня есть новое платье, которое я купила на прошлой неделе, но мое пальто из верблюжьей шерсти совершенно к нему не подходит.

— Возьми мое меховое манто, — быстро предложила Лиз. — Я его практически не надевала с тех пор, как макси вошло в моду. У нас с тобой один размер. Не спорь со мной! — прикрикнула она, заметив, что Керри открыла рот, чтобы возразить. — Когда спектакль выйдет на сцену и мы будем получать проценты от кассовых сборов, ты сможешь купить себе что-нибудь.

— Принимая во внимание, что скоро лето, пальто будет действительно очень необходимо, — благодарно рассмеялась Керри. — Спасибо, Лиз.

Всю дорогу до дома они молчали, и, только когда пришли домой, Лиз спросила небрежно, разговаривала ли Керри с Адрианом насчет вечеринки.

— А почему, ты думаешь, я согласилась пойти с ним куда-то в середине недели? — спросила Керри, вешая пальто в холле и направляясь на кухню. — Он поставил мне такое условие.

— Так ты действительно не хочешь идти? — спросила Лиз, шагая за ней по пятам. — Мне показалось, что он тебе нравится.

— Он мне нравится. — Керри зажгла газ и поставила чайник на плиту. — Но не до такой степени, чтобы я не спала из-за него ночами, если ты это имеешь в виду.

— Именно это я и имела в виду. — Лиз неожиданно рассмеялась. — Знаешь… — Она замолчала, так как в прихожей зазвенел звонок. — Это, должно быть, Ноэль хочет уточнить что-нибудь насчет завтрашней вечеринки. В прошлый раз я приходила к нему пораньше, чтобы помочь накрыть на стол. Можно я приглашу его выпить чаю?

— Ну конечно. Должна же я с ним познакомиться.

Оставшись одна, Керри принялась доставать из шкафчика и протирать полотенцем чашки и блюдца.

«Интересно, — размышляла она, — почему Лиз так развеселилась, узнав, что я не влюблена в Адриана? Потому что Райан высказался о нем отрицательно или потому что она сама неравнодушна к этому красивому, но несколько поверхностному актеру? В любом случае ее страхи беспочвенны. «Когда я отдам свое сердце кому-нибудь, это будет совершенно особенный мужчина». Керри поставила чайник на поднос. «Если судьба так распорядится», — мелькнула у нее мысль, и девушка вздрогнула.

По какой-то причине Лиз задвинула сахарницу в глубину верхней полки, когда убирала посуду после завтрака. Убедившись, что она не сможет дотянуться просто так, Керри пододвинула табуретку и взгромоздилась на нее. Она услышала, как позади снова открылась дверь, и поторопилась достать сахарницу. Вдруг она почувствовала, как нога соскользнула с края табуретки, которая закачалась под ней.

В следующий момент две руки твердо легли на ее талию и аккуратно спустили девушку на пол.

— Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вставать на кухонные табуретки очень опасно? — сердито спросил Райан. — Вы могли свернуть себе шею.

Керри осторожно поставила сахарницу на раковину, прежде чем посмотреть в сердитые серые глаза.

— У вас уже вошло в привычку спасать девиц, терпящих бедствие, — сказала она. — Спасибо.

— Пожалуйста. — Он оперся на спинку стула и принялся изучать лицо девушки с уже знакомой ей усмешкой. — Вы разрумянились. Должен ли я отнести это на счет приготовления чая, или, быть может, причиной тому мое внезапное появление?

— Как вам будет угодно, — буркнула Керри. Засвистел вскипевший чайник, что позволило ей отвернуться и заняться приготовлением чая. — Выпьете Чашечку?

— Не откажусь. — Он посмотрел на поднос. — Я вижу три чашки. Ждали меня?

— Нет. — Керри не сочла нужным скрывать правду. — Мы думали, что это сосед с верхнего этажа звонит в дверь.

— Неужели? Какое разочарование. И часто этот мальчик-мажор заходит к вам выпить чаю?

— Не думаю. По крайней мере, я с ним еще не знакома. — Она посмотрела на Райана с любопытством: — Для вас это имеет большое значение?

— Я бы предпочел, чтобы он не заходил к вам. — Райан взял один бисквит из тех, что девушка только что разложила на блюде. — У Лиз есть склонность заводить себе друзей среди каких-то странных личностей.

— Включая меня?

Он усмехнулся:

— Свое мнение о вас предпочитаю придержать до тех пор, пока мы не окажемся в более подходящем месте. Не очень удобно заводить такие разговоры на кухне.

Не удержавшись, она окинула взглядом его стройную, мускулистую фигуру и про себя подвергла сомнению это утверждение. Этому человеку везде будет удобно, если он этого захочет. Ее сердце сжалось.

— Лиз, очевидно, переодевается? — спросила она быстро.

— Да, так она мне сказала. Сегодня ваша очередь готовить пищу?

— Так лучше, чем толкаться вдвоем на кухне.

— Это намек, что я занимаю слишком много места? Ну хорошо… — Он взял поднос. — Постараюсь хоть чем-нибудь быть полезным, отнесу поднос. Еще чем-нибудь помочь?

Керри покачала головой:

— Обычно мы не едим до шести часов. Это просто легкая закуска.

— Надеюсь, не диета? — Осмотрев задумчиво ее хорошенькую, одетую в брюки, фигурку, он добавил: — Вам ведь не требуется никакой диеты, не так ли?

Шагая по коридору вслед за ним, Керри бросила мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале: глаза блестят, щечки слегка тронуты румянцем, легкая улыбка на губах…

В гостиной, поставив свою ношу на низкий кофейный столик, Райан устроился на кушетке перед камином и стал наблюдать за тем, как девушка расставляет посуду и разливает чай.

— В это время во всей Британии домашнее чаепитие, — прокомментировал он с добродушной ленцой. — Интересно, какая из вас получится жена? Вы будете уважать мужа и повиноваться ему, как это делают все хорошие жены?

— В пределах разумного, — ответила Керри. — Сахар?

— Два кусочка, пожалуйста. — Его рот скривился. — Я не уверен в том, что вся эта эмансипация принесла какую-то пользу.

— Это мнение всех мужчин. Между прочим, моя бабушка была суфражисткой.

— Мне следовало догадаться. Не случайно у вас такой независимый характер. — Он принял чашку из ее рук, отпил глоток и небрежно добавил: — Что, по-вашему, является залогом удачного замужества?

— Партнерские отношения, — ответила она быстро.

Губы Райана насмешливо скривились.

— Даже когда люди играют на равных, среди них кто-то является лидером и принимает важные решения.

— Но не обязательно это должен быть мужчина, особенно если речь идет о браке.

— Вы не правы. Лидером должен быть мужчина, если вы хотите, чтобы у вас были сбалансированные отношения. За спиной каждого опекаемого мужа находится женщина, которой необходимо, чтобы ею руководили.

— Ты, как всегда, предлагаешь таскать женщин за волосы, — засмеялась Лиз, входя в комнату вовремя, чтобы услышать его последние слова. — Не разрешай ему выводить тебя из себя, Керри. Он это делает нарочно.

— Уважай старших и умных, ребенок, или я расправлюсь с тобой так же, как делал это в прошлом, — пообещал Райан и протянул свою чашку Керри. — Можно мне еще чаю?

— Когда я налью вашей племяннице первую чашку, с радостью предложу вам вторую, — заверила она его с приторной сладостью.

Он ухмыльнулся:

— Не очень-то вежливо со стороны хозяек. Пожалуй, мне следует взяться за ваше воспитание. Небольшое количество вежливости и обходительности украсит любую женщину.

— К совету эксперта по таким вопросам всегда следует прислушаться. — Лиз взгромоздилась на спинку кушетки и взяла в руки чашку с кофе. — Райан, перестань терзать Керри хотя бы на мгновение, лучше успокой ее. Она жутко переживает из-за спектакля.

— А ты нет? — спросил он.

— Я не особенно. Не могу сказать, что я полностью удовлетворена тем, как играю Иру, но совершенно уверена, что могу это сделать лучше и обязательно сделаю. А Керри волнуется за свою Хармиану.

— Почему? — Теперь внимание Райана полностью переключилось на Керри, в вопросе слышалось участие. — В чем вы сомневаетесь?

— Во всем. — Она уставилась в свою чашку, ненавидя Лиз за то, что та начала обсуждать эту тему. — Я чувствую, что все не так. Я иду здесь, делаю поворот там, а ощущаю себя марионеткой, которую кто-то дергает за веревочки.

— Вы считаете, что Уоррен неправильно трактует характеры героев?

— Нет. — Керри замолчала, стараясь привести свои мысли в порядок. — Нет, все, что он предлагает, разумно и обоснованно. Загвоздка в том, что это я не понимаю образ, не чувствую его… — Она подняла глаза и криво усмехнулась. — Это звучит смешно, да?

— Я так не считаю. — Он пристально смотрел на нее. — Как вы думаете, в чем заключается индивидуальность каждого персонажа?

Керри задумалась.

— В мотивах их поступков.

— И чем руководствуется Хармиана?

— Любовью, — ответила она спустя мгновение.

— Да, но какой любовью? Любовью к мужчине? К себе? К жизни, наконец?

— Нет, — уже более решительно произнесла девушка. — К Клеопатре.

— Правильно. Она порабощена — и физически и морально, — порабощена ее царицей и госпожой. И при этом она далеко не слабохарактерная личность. У нее есть и воля, и амбиции, и ума достаточно. Вполне достаточно, чтобы разобраться, что представляет собой Клеопатра.

— Вы имеет в виду, какой она была в начале пьесы?

Циничная усмешка промелькнула на его губах.

— Я имею в виду, какая она сейчас и какой будет всегда: своенравная, ревнивая и абсолютно безжалостная.

— О нет, вы не правы! — пылко возразила Керри, забыв на время, кто сидел перед ней. — Вначале — да, она была именно такой. Но потом, когда Антоний умирает, она убивает себя ради любви!

— Она убивает себя, — возразил Райан спокойно, — потому что ее гордость и тщеславие не позволяют ей смириться с той жалкой участью, которую уготовил ей Цезарь. Конечно, вначале ее тешит эта идея, но только до тех пор, пока Долабелла не подтвердил то, о чем она уже давно догадалась. Вот тогда ее решение созрело окончательно.

— Так вы, значит, считаете, что она никогда не любила Антония? Он был для нее всего лишь одним из многих?..

— Она, конечно, любит его. Настолько, насколько способна любить кого-либо, кроме себя самой. Не забывайте, что даже тогда, когда он лежит, умирая, и умоляет ее спуститься к нему с пьедестала и поцеловать его в последний раз, она отказывает ему в этом. «А иначе меня схватят», — говорит она. О ком она думает в этот момент?

— Она боится.

— Да, за свою собственную шкуру. Она хочет попрощаться со своим возлюбленным, но без риска быть арестованной. — Райан покачал головой. — Шекспир изобразил ее поверхностной женщиной, и именно так ее и следует играть. Это не очень популярная интерпретация, но она правдивая.

В комнате воцарилось молчание, затем Лиз спросила задумчиво:

— А Паула согласна с тобой?

Он пожал плечами:

— Может быть. Хотя это не имеет никакого значения. Клеопатру идеализировали в театре так долго, что нужно быть очень храброй актрисой, чтобы сыграть не так, как это принято.

— Но если вы не верите в эту интерпретацию…

— А я и не должен. Что бы Паула ни делала с Клеопатрой, Антоний остается таким, какой он есть, — человеком, полностью запутавшимся в ее проблемах.

— Вы представляете ее очень злой.

— Вот уж нет. Она прекрасная, очаровательная женщина, хитрая и коварная, часто жестокая, но злая — никогда. Она такая, какой втайне мечтает быть любая женщина, но мало кто осмеливается воплотить эти мечты в жизнь. Вот твой ключ, Керри. Хармиана боготворит свою госпожу за эти качества, за которые она все бы отдала. Если вы собираетесь радикально изменить Клеопатру, значит, Хармиана тоже должна измениться.

В комнате стало темнеть, солнце клонилось к закату. Райан взглянул на светящийся циферблат своих часов.

— Я должен идти, — сказал он. — Я собирался заглянуть на пару минут посмотреть, как вы тут вдвоем справляетесь. В театре совсем нет возможности поговорить.

— Нет, если мы собираемся хранить наш маленький секрет, — согласилась с ним Лиз и грустно добавила: — Ты знаешь, я жалею сейчас, что вынесла этот вопрос на обсуждение. Мне очень неловко.

— Значит, у тебя не хватает смелости защищать свои убеждения, — резко сказал Райан. Он пристально посмотрел на Керри. В выражении его лица было что-то, что она не смогла понять. — Я не очень шокировал вас?

— Нет, — ответила девушка, — в любом случае я предпочитаю идеалистическую трактовку пьесы.

— Я так и думал. — Он улыбнулся. — Будем надеяться, что вам удастся сохранить ваши иллюзии. — Надевая пальто в прихожей, он предупредил: — Вам завтра предстоит тяжелый день. Уоррену, скорее всего, многое из того, что он сделал, не понравится при повторном просмотре, и он тут же захочет все изменить. Запаситесь терпением, оно вам завтра понадобится.

— Ничего себе успокоил, а?! — воскликнула Лиз, когда за ним захлопнулась дверь. — И как раз тогда, когда я начала думать, что самое плохое у нас уже позади! — Она постояла молча некоторое время и сказала уверенно: — Однако из этого разговора можно сделать один важный вывод: он никогда не женится на Пауле. Она как раз такая, какой он описал Клеопатру, и если он так отчетливо представляет себе одну, то, разумеется, ни на минуту не заблуждается относительно другой.

Керри взяла поднос с посудой и отнесла его на кухню. Она налила горячую воду в миску, капнула туда жидкость для мытья посуды, сложила чашки и блюдца и почувствовала приятное покалывание в руках. Лиз была права, отрешенно думала она. Райан не женится на Пауле. Вообще сомнительно, чтобы он женился на ком-нибудь. Пожалуй, ему не подойдет ни одна женщина.

Адриан заявился рано. Приводя в порядок волосы перед зеркалом около туалетного столика, Керри слышала тихую беседу Лиз и Адриана, прерываемую иногда смехом. Зазвучала музыка. Когда Керри вошла в гостиную, они сидели рядом на кушетке и просматривали коллекцию пластинок Лиз.

— Некоторые пластинки, должно быть, стоят целое состояние, — заметил Адриан и, взглянув на входящую Керри, улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой: — Вот теперь я нисколько не сержусь, что ты так долго крутилась перед зеркалом. Зеленый цвет тебе определенно к лицу.

Опершись рукой на диванную подушку, чтобы встать на ноги, он нащупал какой-то предмет. Это была элегантная золотая ручка. Адриан был изумлен.

— Прекрасная работа, — прокомментировал он. — Твоя, Лиз?

— Нет, — чистосердечно призналась она, забирая у него ручку. — Она принадлежит… одному моему другу.

Лиз наблюдала, как он помогал Керри надеть ее светло-желтое меховое манто, и пожелала нарочито весело:

— Хорошего вам вечера. Возможно, я буду уже спать, Керри, когда ты вернешься.

«Надеюсь», — подумала Керри, когда они выходили на улицу.

Это был не очень интересный вечер, хотя Адриан старательно развлекал ее. Они ужинали, танцевали, о чем-то болтали, обсуждая то последние премьеры, то своих коллег. Адриан рассказывал анекдоты из театральной жизни.

— Такое впечатление, что ты работал почти со всеми известными актерами нашего времени, — заметила Керри, прослушав одну из историй.

Он улыбнулся с горечью:

— Совершенно верно. Но сколько из них вспомнили бы меня, услышав мое имя? Никто… — Видя, что девушка открыла рот, протестуя против его слов, он не дал ей заговорить. — Заядлые театралы, конечно, узнают, но обычные люди, которые ходят по улицам, могут многое рассказать об Оливье, Редгрейвах и Максвеллах, блистающих на подмостках, но не обо мне. Десять лет на второстепенных ролях — слишком долгий срок. Пора уже получить шанс на главную роль.

Очень сомнительно на данном этапе, подумала Керри. Адриан хороший актер, но в нем нет того, что называется «божьей искрой». Единственный шанс для него — получить главную роль, специально подогнанную под его возможности, и найти спонсора, готового рискнуть в этой игре своим капиталом.

— Сегодня главное не то, на что ты способен, а то, скольких людей в шоу-бизнесе ты знаешь накоротке, — сказал он, вертя в пальцах бокал. — Налаживай связи и взлетишь до небес. — Помолчав, он спросил небрежно: — Что тебя заставило поселиться вместе с Лиз? Ты ведь не была с ней раньше знакома?

— Нет, мы познакомились на первом чтении пьесы. Ей была нужна компаньонка, которая могла бы вместе с ней платить за квартиру, а я подыскивала новое жилье. Это было удачным решением проблемы, особенно с моей стороны. Новая квартира лучше той, где я жила раньше.

— И намного дороже, я думаю?

— Ну, не намного. Я вполне могу платить свою долю, и даже еще что-то остается на черный день.

— А Лиз оплачивала эту квартиру полностью перед тем, как ты вселилась в нее. Либо у нее небедные родители, либо сказочно богатая крестная мать.

— Возможно. — Керри беспокойно поерзала на стуле. — Адриан, это был очень приятный вечер, но…

— …но уже поздно, и мне пора идти домой, — закончил он за нее, вдруг развеселившись. — Хорошо, мисс Недотрога, я знаю, что потерпел фиаско.

Около дома он попросил таксиста подождать его и проводил девушку до входной двери.

— Ровно одиннадцать, — сказал он. — Точность — вежливость королей!

Керри засмеялась, нажимая на ручку двери.

— Спасибо, Адриан, мне все очень понравилось.

Он не сделал попытки задержать ее:

— Встретимся утром.

Лиз свернулась калачиком на кушетке в пижаме и халатике, накинутом на плечи. Она потягивала из дымящейся чашки какао и лениво листала какой-то журнал.

— Ты рано, — удивилась она. — Хорошо провела время?

— Неплохо. — Керри аккуратно повесила манто на спинку стула и присела на краешек кушетки со вздохом облегчения. — Как же давно я не танцевала!

— И это все, что ты делала сегодня?

— Если ты хочешь узнать, пытался ли Адриан склонить меня к интимным отношениям, ответ будет — нет. Между прочим, весь вечер он вел себя как настоящий джентльмен. — Она помолчала. — А кстати, ты до сих пор не сказала мне, с кем завтра пойдешь на вечеринку.

— Это потому, что я еще не решила, кого пригласить, — беспечно отозвалась Лиз. Она положила журнал на кофейный столик и встала с кушетки. — Я пошла спать. Ты идешь?

Убирая одежду, Керри подняла манто и пробежала по нему пальцами, ощущая шелковистость меха.

— Огромное спасибо за то, что выручила меня. Я чувствовала себя в нем замечательно.

— Не благодари. — Лиз повернулась к ней и странно улыбнулась: — Быть может, однажды я тоже кое-что попрошу у тебя.

Райан оказался прав. На прогоне спектакля Уоррен хмурился, чесал в затылке и, увидев конечный результат, тут же начал все переделывать как одержимый. Большинство актеров восприняли изменения философски, хотя, как Керри заметила, Райан, внимательно выслушивавший каждую новую идею, часто переиначивал все на свой лад, а иногда полностью игнорировал замечания режиссера. Его политика заставила девушку улыбнуться. Он охотно следовал всем указаниям в том случае, если они совпадали с его собственным мнением, но все остальное пропускал мимо ушей. Его Антоний не будет Антонием Уоррена — остроумный, мудрый, настоящий мужчина, бесконечно трагичный в своей гибели.

Отношение Паулы к замечаниям было совершенно другим. Когда она не соглашалась с режиссером, разгоралась дискуссия — актриса, не считаясь со временем, оспаривала детали постановки до победного конца. Уоррен постепенно терял терпение, стал делать язвительные замечания, и вскоре исчезли все надежды на мирное разрешение конфликта, а они с Паулой начали метать громы и молнии друг в друга.

— Нет, нет, нет! — завопил Уоррен в середине третьей сцены. — Не «Тебя зовет законная жена — так отправляйся», а «Тебя зовет законная жена? Так отправляйся!». Она задает вопрос и сама же отвечает, прежде чем он успевает заговорить. Почему вы не можете сказать это именно так?!

— Потому что это не так! — прозвучал резкий ответ со сцены. — Она констатирует факт: Фульвия требует, что Антоний вернулся, и тут же отпускает его.

Уоррен всплеснул руками, как бы призывая небеса засвидетельствовать, какой он несет крест, вздохнул и попытался изменить свою тактику:

— Паула, дорогая, вы устали, я устал, все устали. Может быть, если мы немного отдохнем…

— Я совершенно не устала, — заявила Паула. — Но если кому-нибудь требуется отдых… — Усмехнувшись, она повернулась к Райану: — У тебя найдется сигарета для меня, дорогой?

Керри направилась за кулисы, где собрались не занятые в сцене артисты, когда Райан протянул Пауле свой золотой портсигар. Уоррен прав, подумала девушка. Даже не принимая во внимание пунктуацию, данную в тексте, более естественно для Клеопатры произнести эту фразу так, как он говорит, это более соответствует ее изменчивой натуре. И Райан первым признал бы значимость момента, если бы это имело отношение к его Антонию.

У нее сильно разболелась голова, и она переменила свое решение присоединиться к обсуждению инцидента. Она миновала группу спорящих актеров, прислонилась к стене и попыталась расслабиться. Весь день ее мучила головная боль, а у нее, как назло, не было с собой таблеток. В первый раз ей захотелось, чтобы репетиция поскорее закончилась.

Чья-то рука приподняла ее подбородок, и глаза девушки широко открылись: Райан внимательно разглядывал ее лицо. Затем он отступил на шаг и засунул руки в карманы своих рыжевато-коричневых брюк.

— Почему вы так близко к сердцу принимаете все, что говорит Уоррен? — спросил он. — У вас уже должен был накопиться опыт общения с режиссерами, вы должны были научиться противостоять им, не разваливаясь при этом на мелкие кусочки.

— Как Паула? — не смогла удержаться Керри.

Он ухмыльнулся:

— Нет, не как Паула. Будь вы сегодня на ее месте, от вас осталась бы кучка пепла. Все, что я хотел сказать, — это чтобы вы проще к этому относились и мотали на ус. Уоррен нетерпелив, он настоящий деспот, но знает Шекспира как свои пять пальцев.

— Да, я заметила. — Керри выглянула из-за плеча Райана и посмотрела на сцену: Паула как раз шагнула к рампе, чтобы продолжить спор с режиссером. — А кто, по-вашему, прав в этом случае?

— С художественной точки зрения, я бы сказал, Уоррен. Однако Паула играет свою роль, и, если она чувствует, что Клеопатра должна говорить именно с такой интонацией, значит, к ее мнению стоит прислушаться. Когда страсти накаляются, актер становится стержнем, вокруг которого вертится колесо. — Решив, что тема исчерпана, он спросил: — Я слышал, вы и Лиз собираетесь сегодня пойти к мальчику-мажору на вечеринку?

— Да, — ответила Керри, гадая, сочла ли нужным Лиз упомянуть, что Адриан тоже приглашен. — Почему вы так его называете?

— Отчасти потому, что никак не могу запомнить его имя, а еще потому, что он манерный, избалованный маменькин сынок. Мне кажется, это совсем не то, что вам подходит.

— Я представления не имею, как там все происходит.

— Громко — во всех смыслах этого слова. Я случайно зашел к Лиз во время его последней вечеринки, шум был устрашающий, не говоря уж о том, что творилось на лестнице. Судя по тому, как вы сейчас выглядите, вам было бы лучше сразу же лечь в постель, когда придете домой.

Керри была склонна согласиться с ним. Только вечеринки ей сейчас и не хватало.

— Если вы имеете в виду отсутствие румянца на моем лице, — сказала она, пытаясь превратить все в шутку, — то всему виной грим.

— Вздор. — Он вынул руки из карманов, подтянул брючину и поставил ногу на небольшую коробку, стоявшую рядом с Керри. — Я видел румянец на ваших щечках не меньше дюжины раз. — Затем, с интересом посмотрев на нее, Райан добавил: — Кстати, он появляется и сейчас.

Керри прикусила губу, зная, что он говорит правду и что она не может ничего с собой поделать под его насмешливым, испытующим взглядом.

— Вам нравится приводить других в смущение, не так ли? — спросила девушка.

— Да, особенно когда видишь такие впечатляющие результаты. Возможно, это звучит банально, но ваша кожа напоминает мне персик, который выглядит одинаково замечательно и ранним утром, и поздним вечером. Вам повезло — некоторые женщины тратят уйму денег в салонах красоты, пытаясь достигнуть такого эффекта. — Он склонил голову, наблюдая за выражением лица девушки, его глаза смеялись. — Ну а теперь не вздумайте сказать мне, что вы не любите комплименты. Тогда я окончательно удостоверюсь, что вы ни на кого не похожи.

— По-моему, перерыв закончился, — поспешно сказала Керри, заметив с облегчением, что группа людей за кулисами начала редеть.

— Прекрасно. Как раз вовремя, — усмехнулся он. — И вы этому рады?

— Конечно, — ответила девушка, и Райан одобрительно кивнул.

— Вот это характер! — Он взял ее за локоть и слегка прижал к себе. — Ну что ж, прошу на сцену.

Чувствуя спиной любопытные взгляды, Керри с неохотой пошла за ним. И вот они уже на сцене, и Паула повернулась к ним лицом, ее красивые глаза сузились, когда она увидела, что рука Райана лежит на плече Керри.

— Мы готовы, Уоррен, — объявил Райан, не взглянув на актрису. — Откуда начать?

— Начни со слов: «Закончим споры, выслушай меня», — бросил режиссер, направляясь на свое место в восьмом ряду.

Очевидно, между Паулой и Уорреном Трентом был достигнут компромисс. Актриса придерживалась своей интерпретации в общих чертах, но в деталях следовала советам режиссера. Слушая диалог Антония и Клеопатры, Керри могла только восхищаться эмоциональному накалу, который превратил жалобы покинутой женщины в гнев царицы Египта. Еще немного, и Паула переиграла бы Райана в этой сцене, ведь его текст сводился к отрывистым коротким репликам. Но его талант не позволил доминировать над ним. В суровых чертах его лица проглядывало обаяние, стройное, мускулистое тело было как натянутая струна. Молчание красноречивее слов, если на сцене стоит настоящий мастер.

— Прекрасно! Прекрасно! — восхитился Уоррен, когда они закончили. — Оставим все как есть. — Он улыбнулся и вскочил на ноги: — На сегодня все. Хорошенько отдохните, пожалуйста. Завтра мы должны будем двигаться намного быстрее.

Керри покинула театр с большим облегчением. День показался ей длинным и тяжелым, да еще эта головная боль… И еще у нее осталось чувство, что ее использовали. Пауле не понравилось, когда Райан вышел на сцену под руку с ней, Керри, и он это знал. Если Паула в последнее время держалась с ним слишком самоуверенно, то это был отличный способ поставить ее на место. Что самое неприятное, он полностью проигнорировал чувства Керри в этом случае. Он повел себя жестоко, самонадеянно и абсолютно бессердечно.

Вернувшись домой, Керри выпила таблетку аспирина и прилегла на часок отдохнуть. Постепенно головная боль утихла, девушка почувствовала себя лучше, но она никак не могла стряхнуть с себя состояние странного оцепенения. Сама мысль о том, что нужно встать и начать готовиться к предстоящей вечеринке, приводила ее в ужас.

— Тебе необходимо развеяться, — подбодрила ее Лиз, когда время подошло к половине восьмого. — Потанцуешь, послушаешь музыку, хорошенько отдохнешь.

Вряд ли она отдохнет на такой вечеринке, которую ей описал Райан, подумала Керри. Что ей по-настоящему необходимо, так это лечь пораньше спать. В противном случае она будет совершенно нетрудоспособной завтра.

— Лиз, — взмолилась она, — я просто не в состоянии встречаться со всеми этими людьми сегодня. Можно я не пойду?

— Ну, если ты совсем раскисла… — Лиз делала перед зеркалом макияж. — А как же Адриан?

— О боже, я совсем о нем забыла! — Керри сделала движение, чтобы встать с постели. — Наверное, мне придется пересилить себя.

— Вообще-то в этом нет необходимости, — сказала Лиз ровным голосом. — Я смогу тебя заменить.

— Ой, как хорошо! Тебя это не затруднит? — спросила она благодарно.

— Затруднит? Да ты что, мне будут завидовать все девчонки на вечеринке. — Лиз засмеялась. — На самом деле, когда тебя не будет рядом, он, может быть, наконец-то заметит, что я существую на этом свете!

Керри приняла ванну и легла в постель. Пришел Адриан — было уже восемь часов. Она слышала, как Лиз с ним поздоровалась и все объяснила. Через несколько минут Лиз зашла к ней в спальню.

— Адриан надеется, что тебе скоро станет лучше, — сказала она тихо, — и ты поднимешься к Ноэлю.

— Да, я слышала. — Керри слегка улыбнулась. — По-моему, он не очень огорчился.

— Ну так это же Адриан! Такие, как он, не растрачивают себя на бесполезные сожаления. — Глаза Лиз блестели. — Как я выгляжу?

— Ты же знаешь, что выглядишь замечательно, — искренно ответила Керри, с одобрением оглядев стройную, хорошенькую девушку в белом кружевном брючном костюме, с копной темных, блестящих волос, рассыпавшихся по плечам. — Хорошего тебе вечера!

— Спасибо, ни о чем не беспокойся. — Лиз бросила последний взгляд в зеркало и пошла к двери. — Может, тебе Что-нибудь нужно? Может, мне спуститься к тебе через часок-другой и напоить чем-нибудь горячим?

— Нет, не надо, спасибо, я лучше посплю. — Керри натянула одеяло до подбородка. — Просто погаси свет.

После того как они ушли, девушка постаралась уснуть, но музыка и громкие голоса, которые уже начали раздаваться из квартиры наверху, не дали ей сомкнуть глаз, и, когда в половине девятого зазвонил телефон, она не спала, а головная боль снова вернулась.

В ответ на ее «Алло» в трубке раздался властный голос Райана:

— Почему вы не в постели?

— Я в постели, а телефон стоит в спальне, — объяснила она.

— Вы имеете в виду, что Лиз ушла на вечеринку и оставила вас одну?

— Да, она не могла сделать для меня ничего лучшего. Во всяком случае, — добавила Керри торопливо, — мне не так уж плохо, я посплю, и все будет в порядке. Я не больна, а просто устала.

— Будем надеяться, что так оно и есть. Вы нам нужны. — Он подождал немного, словно ждал ее реакции на эти слова, и спросил, так и не дождавшись ответа: — Я вас разбудил?

— Нет, я не спала.

— Могу себе представить! Все из-за этого гама наверху. Даже по телефону слышно. А что у вас там делается, страшно даже подумать. — Он помолчал немного и спросил уже совсем другим тоном: — А почему вы так быстро ушли из театра сегодня, Керри? Я собирался отвезти вас домой, но вы уже упорхнули, когда я спустился со сцены.

— Это дало бы повод для пересудов многим людям, если бы вы вдруг решили подвезти двух самых младших членов труппы. Вы же так похожи с Лиз. Многим не составит труда сложить два и два.

— Я ничего не сказал о Лиз, — заметил он спокойно.

Керри посмотрела в темноту перед собой:

— Может быть, что-нибудь передать вашей племяннице, мистер Максвелл?

— Только то, что я хотел кое-что обсудить с ней при первой возможности. — Судя по его голосу, он улыбался. — Спокойно ночи и прекрасных сновидений. Мы продолжим нашу беседу, когда вы больше будете расположены к ней.

Она медленно положила трубку и скользнула под одеяло, удивляясь полному отсутствию эмоций, хотя сердце ее бешено колотилось. Насмехаться над женщинами — любимое занятие мужчин такого типа, как Райан Максвелл, и, в принципе, это ничего не значит само по себе. Она должна себе это все время повторять.

Глава 4

В последующие дни совершенно не оставалось времени думать о чем-либо, кроме спектакля и постепенно приближавшейся премьеры. Керри мучили страх и неуверенность в себе, ей казалось, что она и за тысячу лет не разгадает образ Хармианы. Все, что бы она ни делала, никуда не годилось, ей никак не удавалось нащупать верный путь. И вдруг в голове у нее прояснилось, роль в один миг приобрела смысл и форму. Даже Уоррен, такой прежде неудержимый в критике ее игры, забросал девушку комплиментами.

— Изумительно, дорогая, изумительно! — восторженно кричал он со своего места в партере. — Может быть, немного больше чувства в эту последнюю строку, хотя все и так замечательно!

— Ну, и каково это — ощущать себя любимицей Уоррена Трента? — подтрунивала Лиз, когда они возвращались домой великолепным солнечным днем. — Продолжай в том же духе, и он предложит тебе главную роль в одном из своих новых проектов.

Керри рассмеялась:

— «Алиса в стране чудес»? Сейчас это было бы как раз по мне. Сегодня я могу быть в фаворе, а завтра или послезавтра окажусь в опале.

— Это может случиться, только если ты вдруг забудешь все слова роли, но с твоей памятью это вряд ли возможно. Адриан слышал, как Уоррен сказал Говарду Винстону, что ты проявила в это утро настоящий драматический талант, и Говард согласился с ним. А он не относится к людям, которые приходят в восторг на пустом месте, ты же знаешь.

— Да, так о нем говорят. — И хотя Керри была приятно возбуждена этой похвалой, ей не давала покоя другая мысль. — А вы с Адрианом стали чаще встречаться после той вечеринки? — полюбопытствовала она.

— Да, разумеется, — заулыбалась Лиз, взглянув на подругу. — Жалеешь об упущенных возможностях?

— Ни капельки. Просто немного беспокоюсь о тебе, вот и все.

— Беспокоишься, что рано или поздно он попытается соблазнить меня и я уступлю, поддавшись его потрясающему обаянию, или разобью свое сердце, порвав с ним отношения? — Лиз рассмеялась. — Твоя беда в том, Керри, радость моя, что ты — максималистка. Мне, конечно, нравится Адриан, и когда он, как мне показалось, предпочел тебя, я ужасно расстроилась. Но я вовсе не собираюсь выходить за него замуж и даже не влюблена в него.

Керри наблюдала за юной парой, которая, позабыв обо всем на свете, шла в обнимку впереди них.

— Иногда, — сказала она задумчиво, — судьба не принимает в расчет наши намерения. Ты влюбляешься и ничего не можешь с этим поделать.

— Ты говоришь исходя из собственного опыта? — спросила Лиз с любопытством.

Керри покачала головой:

— Нет, я просто рассуждаю. — Она с трудом выдавила улыбку. — Райан знает, что ты встречаешься с Адрианом?

— По-моему, нет. Он сказал бы то же самое, что и ты, только намного грубее. Он не любит Адриана, впрочем, и Адриан, я подозреваю, не любит его. Очевидно, неприятно видеть свои недостатки у другого человека. Они во многом очень похожи.

Но только поверхностно, подумала Керри. Райан прямой человек, и за его честность она поручилась бы, а вот в Адриане совсем не уверена. Он кажется таким легкомысленным, не способным на глубокие чувства, не может ни на чем сосредоточиться, даже на своей карьере, хоть у него и есть колоссальное желание взлететь на гребень славы. Но если Лиз хочется хорошо проводить время в компании веселого и необременительного кавалера, то он, безусловно, ей подходит. Если, конечно, это все, что ей нужно.

Оставшееся время по дороге домой они обсуждали всякие происшествия за день. Было уже половина шестого, когда они вернулись в квартиру и по обоюдному согласию занялись домашними делами. Керри надела фартук и начала готовить ужин. Они уже давно распределили обязанности: Лиз ненавидела возиться у плиты, а Керри это нравилось, так что чаще всего именно она готовила еду, а когда подруга хвалила ее стряпню, это доставляло ей истинное удовольствие.

Сегодня она поджарила свиные отбивные с ломтиками ананаса, сварила молодой картофель, почищенный ею заранее перед уходом в театр, и добавила к готовому блюду пару ложек зеленого горошка. На десерт был пирог с фруктами, который она испекла накануне. Керри украсила его свежими взбитыми сливками и водрузила на стол.

— Ты меня балуешь, — сказала со вздохом Лиз, допивая кофе. — Перед тем как мы стали вместе жить, я существовала на бутербродах и полуфабрикатах, а чаще всего ужинала в ресторанах — это, надо сказать, дорогое удовольствие. Бывало, что деньги, на которые я должна была бы жить целый месяц, мгновенно исчезали. А сейчас отец страшно удивляется, что я не прошу у него чек раньше срока.

Керри улыбнулась про себя, глядя на подругу. «Милая Лиз, ты действительно не представляешь себе истинную стоимость денег! Ты не ждешь с замиранием сердца гонорар, который нам выплатят через неделю после премьеры, а когда он будет у тебя в руках, не задумываясь потратишь все в тот же день до последнего гроша. К чему беспокоиться? Отец все уладит».

— А чем занимается твой отец? — спросила она.

Лиз улыбнулась:

— Выбивается из сил, чтобы поддержать свою непутевую дочку, как он говорит. Вообще-то он издатель. И весьма преуспевающий, слава богу. У меня изумительные родители. Мама рисует, кроме всего прочего.

— Она профессиональный художник? — спросила Керри удивленно.

— Господи, нет, конечно, хотя некоторые ее работы совсем недурны. Нет, она просто любитель и делает это ради удовольствия. Она говорит, что живопись вдохновляет ее к жизни. Вот что она действительно не любит — это бездельничать. Она все время в движении, то одно делает, то другое.

Керри наклонилась, чтобы налить себе еще одну чашечку кофе.

— У вас очень талантливая семья, — заметила она. — Твои родители одобряют, что ты пошла на сцену?

— Если и не одобряют, мне ничего об этом не говорят. Думаю, они понимают, что мой выбор был предопределен. Я боготворила Райана с самого детства. Когда мне было восемь лет, я заявила, что намерена поскорее вырасти, чтобы выйти за него замуж и быть его партнершей во всех спектаклях. Первая мечта, конечно, еще жива, хоть я и знаю, что никогда не стану великой актрисой.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась Керри. — Ты получила эту роль исключительно благодаря своим способностям!

— Подарок судьбы. — Лиз положила свои стройные длинные ноги на спинку кушетки и удобно откинулась на подушки. — Я подхожу на роль Иры, но не более того. Сыграть так эмоционально, так убедительно, как ты, я не способна. Ты долго обдумываешь образ, сживаешься с ним, но стоит тебе основательно войти в роль, и ты сможешь всех потрясти. Ты завоюешь славу, в этом нет никакого сомнения. — Лиз взглянула на часы и торопливо вскочила с кушетки: — Посмотри, как много уже времени! А я еще и не начинала собираться. Мне надо поторапливаться. — Она состроила забавную гримасу: — Будь лапушкой, помой за меня посуду. Я знаю, что сегодня моя очередь, но я обещаю провести на кухне всю следующую неделю.

«Если не забудешь», — подумала Керри, но совсем не обиделась. Ей все равно нечего было делать тем вечером.

Адриан пришел ровно в семь, а Лиз еще не была готова. Керри проводила его в гостиную, сказав, что Лиз скоро придет.

— Времена меняются, — усмехнулся он, усаживаясь в кресло. — Когда я пришел сюда в первый раз, меня встречала Лиз в дверях с теми же словами. — Он наблюдал, как Керри бесцельно двигается по комнате, взбивает подушку, складывает в стопку журналы. — Должен признаться, что я недооценил тебя, — продолжал он небрежно. — Тебе многое дано, а ты даже не очень-то и стараешься извлечь из этого выгоду. Что тобою движет, Керри?

— Может, честолюбие? — улыбнулась она, подхватив его тон. — Я — карьеристка, самая обыкновенная. Все просто.

— Ты далеко не обыкновенная, и все совсем не просто. — Он достал сигареты, закурил и засунул пачку обратно в карман. — Если делаешь карьеру, это еще не означает, что надо отказаться от всего остального, ради чего стоит жить на свете. Роман украсил бы твою жизнь.

Керри чуть не уронила журнал, который держала в руках.

— Этот совет ты даешь всем женщинам, которые встречаются на твоем пути?

Адриан засмеялся:

— Это зависит от того, какая женщина, радость моя. С некоторыми лучше действовать, нежели говорить.

— А с Лиз? — спросила она.

— Лиз? — Выражение лица и тон его голоса изменились. — Лиз — это совсем другое дело. — Он опустил глаза, наблюдая за вьющимся дымком сигареты. — Между прочим, она достаточно взрослая и не нуждается в няньках.

Ну вот, сама нарвалась на выговор, подумала Керри и сейчас же пожалела о том, что задала этот вопрос. Адриан прав, Лиз действительно достаточно взрослая и сообразительная, чтобы принимать решения. Ей не требуются советы девицы, которая не может разрешить свои собственные проблемы.

Когда они ушли, Керри прошла в спальню и собрала там одежду для стирки. Большинство вещей принадлежало Лиз, у которой была привычка разбрасывать все по комнате. Керри наполнила кухонную раковину теплой водой, налила туда жидкого мыла, выстирала и выполоскала одежду, затем отжала и развесила на веревке в ванной. Стрелка часов лениво переползла за отметку «восемь». Керри принялась бесцельно бродить из комнаты в комнату, села на кушетку, попыталась почитать книгу и бросила эту затею через десять минут, так как не смогла осмыслить ни одного слова. Потом включила пылесос и начала чистить квартиру, хотя в этом не было никакой необходимости, потому что всего два дня назад они с Лиз устроили генеральную уборку. Но что-то нужно было делать, чтобы убить время.

В девять часов она приняла ванну, и, надев пижаму и халат, пошла на кухню согреть себе молока. Она как раз доставала бутылку из холодильника, когда в дверь позвонили. Впоследствии Керри сказала себе, что интуитивно знала, кто стоит на лестнице, за дверью, именно это заставило ее вздрогнуть и выронить бутылку. Она стояла и смотрела на свой большой палец, из которого сочилась кровь, когда Райан тихо вошел в комнату.

Тонкие пальцы крепко обхватили ее запястье. Он держал ее руку и внимательно изучал порез.

— Я думаю, осколок выпал из ранки, — решил он. — У вас есть аптечка?

— Да, она в ванной. — Голос девушки звучал странно, и Райан внимательно посмотрел на нее:

— Собираетесь упасть в обморок? Нечего стыдиться. Многие люди не переносят вида собственной крови. Постарайтесь об этом не думать, а пока сделаем перевязку.

В ванной он посадил ее на табуретку, нашел все необходимое в аптечке, обработал порез и перевязал палец. Потом заставил ее сесть у камина, а сам прибрал на кухне. Закончив, он принес горячий кофейник.

— Ну как, вам лучше? — спросил он и подал ей чашечку кофе.

— Гораздо. — Ни за что на свете она не смогла бы сейчас посмотреть ему в глаза. — Простите, я вела себя глупо.

— Ничего подобного. Просто вы очень впечатлительны, — сказал Райан, усаживаясь напротив девушки. — Когда я услышал шум, испугался, что вы опять карабкаетесь на табуретку, поэтому и попытался открыть дверь. Кстати, вы всегда оставляете ее не закрытой на щеколду, когда остаетесь дома одна?

— Нет, очевидно, я забыла закрыть ее, когда Лиз уходила.

— Ну хорошо, не делайте так больше. Кто знает, кому взбредет в голову войти в квартиру. Кстати, а где же Лиз?

— Она… она что-то говорила о литературном диспуте…

К ее большому облегчению, он не задал вопрос, которого она так боялась, а вместо этого спросил:

— А почему вы не пошли вместе? У вас же так много идей, которые стоит обсудить.

Вдруг, впервые после его прихода, Керри осознала, что не совсем одета — или, вернее, полураздета, — и сильно от этого смутилась. Совсем недавно она чувствовала себя вполне нормально, когда в таком же наряде пила кофе с Филиппом, Но с Райаном было все совсем по-другому. А причина крылась в том, что Райан был для нее мужчиной, в том время как Филипп был просто… Филиппом. Взглянув на Райана, она увидела в его серых глазах легкую насмешку, и торопливо ответила:

— Я же не филолог и не критик…

— Ну, если все отдать на откуп профессионалам, нам, простым смертным, ничего не останется. — Он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. — Вернемся к сегодняшним событиям. Вы превзошли себя. Я знал, что у вас есть Божий дар, который не мог не проявиться.

Керри зарделась от удовольствия, как будто выпила бокал хорошего вина и тепло разлилось по всему телу.

— Я рада, что не разочаровала вас, — сказала она тихо.

— Раньше я немного беспокоился, мне казалось, что вы все время ходите вокруг да около, но, очевидно, вы относитесь к тем, кто ищет разные подходы к образу, пока не найдет один, правильный.

— Вы мне помогли, — призналась Керри. — Ваши советы были просто бесценными.

— Рад, что оказался полезным. — Райан отвесил шутливый поклон. — Я заявлю, что это была моя находка, когда критики провозгласят вас новым знатоком Шекспира. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Нервничаете перед премьерой?

— Очень. Наверное, для вас это не так страшно?

— Актер, который говорит, что он не боится премьеры, или лжец, или слишком бесчувственный, чтобы быть хорошим актером. Вот наступит вторник, и я буду трястись так же, как все. Попробуйте тогда обратиться ко мне с какой-нибудь просьбой за полчаса до поднятия занавеса — увидите, какой я несносный. Вы мне не верите? По-вашему, я лишен обычных человеческих эмоций?

— Нет… я… — Она помолчала, пожала плечами и улыбнулась: — Вы всегда такой уверенный в себе, невозможно угадать, о чем вы думаете, когда вы не на сцене.

— Я рад, что вы это добавили. А то мне было бы неприятно узнать, что я не смог донести до зрителя мысли и чувства Антония после всех усилий, которые приложил, чтобы создать его образ. Ну а если вернуться к нашему прежнему разговору… хотите узнать, о чем я думаю сейчас?

— Нет, — сказала она торопливо.

Райан ухмыльнулся:

— Обманщица! Вы же не будете спать всю ночь, пытаясь сообразить, что я хотел вам сказать. — Он сменил тему: — В котором часу должна вернуться Лиз?

— Я точно не знаю. — Чтобы предотвратить дальнейшие расспросы, Керри пошла в наступление: — Лиз отлично сыграла Иру, как вы думаете? Уоррен почти не нашел ошибок в ее исполнении.

— Лиз, — спокойно ответил Райан, — выступила так, как я и ожидал от нее — добросовестно, может быть, слишком добросовестно, но без воодушевления. У нее нет вашей одержимости и никогда не будет. Она верит в то, что получит все самое лучшее и на сцене, и в жизни, не прилагая усилий.

«Так же как и ее дядя, — подумала Керри, — правда, она не так талантлива, как он».

— Я думаю, вы к ней несправедливы, — возразила девушка. — Она ведь могла бы воспользоваться вашим именем в качестве пропуска для получения лучших ролей, но она же не сделала этого.

— Нет, у нее есть гордость, как и у ее матери. Кроме того, она здраво оценивает свои возможности и мирится с тем, что они достаточно ограниченны. Не беспокойтесь о Лиз. У нее будет мало огорчений в жизни. Лучше поговорим о вас.

У Керри сильнее забилось сердце.

— Обо мне?

— Ну да. Большинство женщин вашего возраста очень романтично относятся к жизни. Я хотел бы дать вам совет: не позволяйте эмоциям влиять на вашу карьеру.

— А почему вы думаете, что они влияют? — Тон ее голоса был нарочито спокойным.

— Я сужу по тому, как вы относитесь ко мне. Вы все время напряжены. — В его глазах появился блеск. — Интересно, с чем это связано?

— Я скажу вам, когда это случится в следующий раз, — пообещала она и потянулась за кофейником. — Налить еще кофе?

— Нет, спасибо. Думаю, что я уже начинаю злоупотреблять вашим гостеприимством. — Улыбнувшись, он поднялся. — Ну, как рука?

— Болит, но совсем чуть-чуть.

— Вам повезло — стекло могло перерезать вену. Не снимайте повязку до утра, а потом можно будет просто заклеить лейкопластырем.

— Из вас бы получился прекрасный врач, — пробормотала Керри.

— Сомневаюсь. Помимо прочего, хороший врач должен быть терпеливым, а я опасаюсь, что не обладаю этим качеством. Не вставайте, я сам найду дорогу. И не пейте так много кофе, а то не уснете. Передайте Лиз, что я зайду завтра.

Через мгновение за ним захлопнулась дверь, и Керри осталась одна с чашечкой кофе и грустными мыслями о том, сможет ли она когда-нибудь приучить свое сердце не колотиться так бешено в присутствии Райана Максвелла.

В субботу провели полный прогон спектакля, сопровождавшийся бесконечными поправками режиссера, который, казалось, был убежден, что постановка обречена на провал, если только что-нибудь существенное не будет сделано в эти последние часы. К девяти вечера, когда актеры наконец-то были отпущены по домам, напряжение достигло высшей точки. Уставшая до изнеможения, Керри старательно убеждала себя в том, что спектакль сделан на совесть и бояться нечего.

В воскресенье установили декорации, и она впервые наблюдала, как возводят подвижные конструкции и налаживают освещение. «Нам повезло», — подумала она. Чаще всего в театрах отводилось совсем мало времени на техническое оснащение сцены и примерку, а у них остается еще целый день для того, чтобы привыкнуть к костюмам и подогнать их по фигуре.

Когда они вернулись домой, Лиз шлепнулась на стул и, устало усмехнувшись, сказала:

— Ну и репетиция! Никогда такого не было. Я в изнеможении. Неужели Уоррен действительно верит в то, что сможет изменить всю концепцию спектакля за одну ночь?

Разувшись, Керри изучала дорожку на своих колготках. Она тяжело вздохнула. Последняя пара, и совершенно не будет времени, чтобы купить новые. Хотя, собственно говоря, они ей и не понадобятся, когда она наденет костюм. Да и во вторник она будет свободна до…

— Думаю, он не собирается ничего менять, — ответила она, отвлекаясь от своих мыслей. — А сегодня он так суетился только потому, что нервничает.

— И не он один. Я бы тоже отдала сейчас все на свете, лишь бы поскорее миновал вторник. Будь что будет, лишь бы поскорее. — Лиз вскочила. — Я первая в ванную!

Если воскресенье было тяжелым испытанием, то понедельник превратился в настоящий кошмар. Говард Винстон кашлял и хрипел, температура у него подскочила до тридцати восьми. Врач, срочно вызванный в театр, поставил диагноз ларингит и посоветовал пациенту немедленно отправляться в постель. После бурных протестов со стороны Говарда они все же договорились, что больной будет полоскать горло и принимать пилюли, чтобы снизить температуру.

Репетиция в конце концов началась в половине второго дня. Говард с трудом, почти беззвучно, произносил свой текст, стараясь не напрягать связки.

Из-за такого неудачного начала репетиция продвигалась медленно и с большими трудностями. Уоррен был готов впасть в отчаяние. Керри было жаль его, жаль всех. Как будто обычных неприятностей с костюмами и декорациями было недостаточно, чтобы возникла еще одна — поставить на такую важную роль, как Энобарб, дублера вместо главного исполнителя.

Второй акт начался лучше. К возвращению Антония в Александрию дело совсем наладилось, и настроение Уоррена улучшилось, а фраза Райана «Победа будет наша, вот увидишь!» в конце третьего акта вызвала первую за весь день довольную улыбку на лице режиссера.

— У нас, кажется, все получится! — провозгласил он. — Все встало на свои места. Посмотрим теперь, что нам удастся сделать из четвертого акта.

К семи часам он вынес более обнадеживающий вердикт, чем можно было ожидать в создавшихся обстоятельствах, а голос Говарда начал потихоньку обретать прежнюю силу. Чувствуя себя совершенно счастливой, Керри согласилась с предложением Лиз пойти поужинать с Адрианом и актером, исполнявшим роль Эроса. Они все устали, никому не хотелось задерживаться допоздна, поэтому решили, что это будет ранний ужин.

С Рэем Норрисом Керри не перекинулась и парой слов за все три недели репетиций. Светловолосый, с приятной улыбкой, он был моложе Адриана на несколько месяцев и среди лондонских театралов имел репутацию хорошего актера на второстепенных ролях. У Эроса, друга Антония, была небольшая роль, но Рэй ее исполнял с таким блеском, что привлек внимание Керри с самого начала. Закадычным другом Адриана он не был, и Керри подозревала, что его спешно пригласили только из-за нее — возможно, Лиз не хотела оставить подругу одну в квартире в этот вечер. Тем не менее она была рада устроить себе небольшую разрядку.

— Он очень мил, — прокомментировала Лиз позже, когда они готовились ко сну. — Я думаю, что он к тебе неравнодушен.

— Потому что у нас было о чем поговорить? — улыбнулась Керри. — Не старайся подыскать мне кого-нибудь, Лиз. Что касается Рэя, он просто старался поддерживать беседу.

— Ты сама знаешь, что это не так. Я видела, как он на тебя смотрит, — заявила Лиз.

Не проявляя большого интереса к теме разговора, Керри сказала:

— Если это правда, то почему он не сделал никакой попытки дать знать мне об этом раньше?

Лиз задумчиво посмотрела на нее:

— Может быть, из-за Адриана. Он же почти всегда крутится рядом во время ленча, и Рэй, очевидно, думает, что ты с ним… в определенных отношениях. В конце концов, ты была первой, к кому Адриан проявил внимание, разве не так? Возможно, все в труппе думают, что ты по-прежнему с ним.

— Только те думают, кто ленится разглядеть, что это не так. — Керри откинула одеяло и забралась в постель. — Ты можешь продолжать разглагольствовать хоть всю ночь, если тебе хочется. Я буду спать.

Но даже после того, как погас свет и Лиз ровно задышала во сне, Керри еще не спала. Пройдет двадцать два часа, поднимется занавес, и жребий будет брошен. Она выйдет на сцену перед скептически настроенной публикой и должна будет отдать себя без остатка, показать все, на что она способна. Это ее единственный шанс. В случае неудачи другого уже не будет.

Но спектакль и в самом деле хорош, подумала она. Три недели вся труппа и администрация упорно шли к намеченной цели, их труд просто нельзя перечеркнуть. Двадцать один день тяжелой работы Уоррена Трента, который по капле выжимал из каждого артиста все, на что тот способен, чтобы наполнить чашу успеха. Каков результат — блестящий эксперимент или рядовая постановка, — покажет будущее.

Ожидание становилось непереносимым. Керри все-таки заснула. Когда она открыла глаза, в комнате было совсем светло. Вошла Лиз с подносом в руках.

— Десять часов, — объявила она на незаданный вопрос. — Только посмотри, какое солнце! Я принесла чай и тосты, а нормально позавтракать можно будет попозже.

Керри села в кровати, откинув волосы со лба. Значит, уже утро. Осталось десять часов.

— Что будем делать после завтрака? — спросила Лиз, встав у окна и глядя на улицу. — Мы могли бы пообедать где-нибудь в городе, убить пару часов, а что потом, я не знаю. Не могу оставаться здесь, а то сойду с ума!

— Я тоже. — Керри отхлебнула глоток горячего чая. — Может быть, сходим в кино? У нас потом останется достаточно времени, чтобы перекусить напоследок.

— Если только мы сможем заставить себя поесть. Мне кажется, я навсегда забыла о чувстве голода. Какие еще будут предложения?

— Ну, мы могли бы засунуть головы в газовую плиту. Или успокоить себя мыслями, что, если у нас сдадут нервы и мы это сделаем, премьера точно сорвется. А еще подумай, каково сейчас Уоррену и всем остальным.

— Боюсь, что мне безразлично, как себя чувствуют другие. Мне приснился ужасный сон: я стою на сцене, Антоний умирает, я не могу пошевелиться, а рядом стоит Паула и шипит сквозь зубы: «Что, язык проглотила?» Я уверена, что забуду все слова или сделаю какую-нибудь глупость.

Керри захотелось закричать: «Прекрати!», но она сдержалась. Как это ужасно — испытывать смертельный страх и не уметь выразить его словами…

Дрожащей рукой она поставила чашку на блюдце, отбросила одеяло и встала с постели. Так больше не может продолжаться. Она должна что-то сделать, хоть что-нибудь.

Приняв ванну и надев голубой костюм, Керри почувствовала себя немного лучше. Девушкам не хотелось готовить завтрак, поэтому они выпили еще кофе с тостами. К полудню они больше не могли сидеть в четырех стенах, вышли на улицу и стали бесцельно бродить, разглядывая без всякого интереса выставленные товары в витринах магазинов. Проходя мимо кинотеатра, они купили билеты, посмотрели два сеанса мультиков и немой комедийный фильм. Эти несколько часов помогли им забыть о предстоящем испытании.

Выйдя на залитую солнцем улицу, они обнаружили, что уже половина пятого. Времени оставалось только на то, чтобы наскоро перекусить в ближайшем кафе, а потом зайти домой, чтобы взять сумки с нарядами, в которые должны будут переодеться для вечеринки после спектакля. В половине седьмого они уже входили в театр с бешено колотящимися сердцами.

Впереди них шел Говард Винстон, немного бледный, но, в общем, уже выздоравливавший.

— Только бы голос не подвел, — сказал он в ответ на их вопрос о самочувствии. — Доктор предупредил, что завтра я, скорее всего, вообще не смогу говорить. Но сейчас у меня есть шанс, которым я должен воспользоваться. На премьере не будет играть мой дублер.

Керри понимала его. Она уже видела, как актеры, преодолевая недомогание, с большим трудом участвовали в спектакле, но не отдавали свою роль другому человеку. И еще она знала, что поступила бы точно так же, если бы это случилось с ней.

У них с Лиз была общая гримерная — небольшая комната в конце коридора, снабженная всем необходимым. К половине восьмого девушки уже были готовы. Они облачились в простые, но красиво сшитые белые хитоны, на голые ноги надели золотые сандалии. Тональный крем придал их коже смуглый оттенок. Черный парик, спадавший локонами на плечи Керри, сильно изменил ее облик. Теперь она выглядела значительно старше своих двадцати двух лет.

Раздался стук в дверь, девушки удивленно обернулись. Это не мог быть служитель театра, призывавший на сцену, так как было еще слишком рано. Керри пригласила войти. Дверь открылась, и порог перешагнул Уоррен.

— Готовы? — спросил он. — Хорошо. Я пришел пожелать вам удачи. У вас есть какие-нибудь вопросы?

— Да, — кивнула Лиз. — Где находится ближайший пожарный выход?

Уоррен ухмыльнулся:

— Я их заблокировал. Не беспокойтесь, дорогая, все будет в порядке. — Он посмотрел на Керри и снова перевел взгляд на Лиз. — Райан передает вам обеим наилучшие пожелания.

Лиз вздрогнула:

— Он вам сказал, что…

— Я сам узнал об этом случайно сегодня днем. Он обронил фотографию вашей семьи в полном составе. Теперь я вижу, что вы с ним похожи. — Помолчав, он добавил: — Я сохраню ваш секрет. Уважаю ваше стремление использовать свой талант, а не связи.

— Хотя последнее принесло бы мне больше пользы, — закончила Лиз за него. — Ну а как Райан, он спокоен?

— Когда я уходил, он метался по комнате, как тигр в клетке. — Уоррен пожал плечами. — Если когда-нибудь придет день и он перестанет нервничать перед премьерой, я начну беспокоиться за него.

— Удивительно, — проговорила Лиз, когда он ушел. — До настоящего момента Уоррен Трент забывал о нашем существовании, как только мы спускались со сцены. Адриан был прав, когда сказал однажды, что статус в театре зависит от того, кого ты знаешь, а не от того, что ты можешь. Вчера я была простой исполнительницей, сегодня — племянница Райана Максвелла, поэтому мой рейтинг повысился.

— В труппе Уоррена Трента нет простых исполнителей, — запротестовала Керри. — Даже проходные роли имеют большое значение в его глазах.

— Вот именно — роли, а не актеры. Ты и сама это знаешь.

Так и было, и Керри знала об этом. Если бы не случайное знакомство на улице, она бы и не мечтала об общении с Райаном, который принадлежал к элите актерской профессии. Классовое расслоение в театре было так же распространено, как и в обществе, несмотря на многочисленные заверения в обратном. Если бы Уоррен не обнаружил родства между Лиз и его ведущим актером, вряд ли бы он удостоил их своим визитом — такая честь оказывалась только звездам.

Минуты летели с огромной скоростью. Без пяти восемь по коридору пробежал мальчик, призывая всех на сцену. Захлопали двери. Стараясь унять дрожь в коленях, Керри брела позади Антония, облаченного в бело-золотую тогу. Как же замечательно Райан смотрится в одеждах римского полководца, думала девушка.

У нее пересохло в горле, когда она увидела Паулу, вышедшую из своей гримерной и присоединившуюся к Райану в процессии, направлявшейся к сцене. Никогда раньше актриса не выглядела такой прекрасной, как сегодня. На роскошном костюме сверкали драгоценности. Колдунья, распутница, цыганка, царица. Она была всем. Какой мужчина устоял бы перед такой женщиной!

В эти последние минуты за сценой царило сосредоточенное молчание — актеры настраивались, каждый готовился покорить зал. Филон и Деметрий нервничали в кулисах — они первыми выйдут на сияющую огнями сцену. Позади них выстраивалась торжественная процессия: Антоний и Клеопатра впереди в окружении оголенных до пояса евнухов, державших пышные опахала, за ними — прислужницы царицы и статисты из свиты. Вдруг Райан обернулся и поймал взгляд Керри, легкая улыбка блуждала на его губах. Послышался голос распорядителя, занавес пополз вверх, публика притихла в ожидании, Филон и Деметрий шагнули на сцену.

Глава 5

Задолго до финала второго акта вниманием всех всецело владел один Райан. По силе исполнения он дошел до таких высот, каких не достигал даже в лучшие моменты на репетициях. Это был сам Антоний, и как бы хорошо ни играла Паула, она не могла затмить Райана, несмотря на все свои способности. Спектакль стал незабываемым зрелищем, настоящим триумфом, и все, кому посчастливилось в этот вечер попасть в театр, понимали, что судьба подарила им возможность видеть и слышать действо, который войдет в историю искусства наряду с Отелло Оливье и Гамлетом Гилгуда[3].

К концу второго акта за сценой воцарилась атмосфера надежды на удачу, которая постепенно перерастала в предчувствие победы. Труппе предстоял еще третий, решающий акт, и пока нельзя было с уверенностью сказать, что спектакль ждет ошеломляющий успех. Но представление шло в хорошем ритме, и все актеры испытывали необыкновенный подъем. Неужели, играя с таким вдохновением, они могли провалиться?

Всю первую часть финального акта Антоний по-прежнему владел зрительным залом. Его негодование, когда он вскрыл предательство Клеопатры, было таким искренним, что Керри почувствовала настоящий страх, когда вместе со своей госпожой спасалась от его всесокрушающего гнева.

В зале стояла напряженная тишина, публика была захвачена этой сценой, неумолимо близившейся к неизбежной развязке, и лишь изредка слышались приглушенные вздохи.

После гибели Антония Клеопатра начала мучительное восхождение к тому величию, которое должно было превратить ее в правительницу, достойную встретить самого императора, — момент, требовавший от актрисы отдачи всех сил, всего таланта. Керри, участвовавшая в этой финальной сцене, все ждала пика высшей одухотворенности, но так и не дождалась его. В техническом отношении Паула была, без сомнения, непревзойденной актрисой, и сцены жизни и смерти она блестяще исполняла, но в ней не горела та божья искра, которая сделала бы образ ее Клеопатры бессмертным.

Когда наконец занавес опустился, а публика продолжала бешено аплодировать, вся труппа окружила главных героев, осыпая их поздравлениями. Стоя позади всех, Керри увидела, как Паула обвила руками шею Райана и поцеловала его. Он засмеялся ей в ответ, обнял за плечи, и они вместе стали пробираться к своим гримерным комнатам.

За кулисы проходили привилегированные зрители, корреспонденты и критики, толкотня и шум в коридоре росли с каждой минутой, и Керри и Лиз тоже направились к себе в комнату, с трудом лавируя в собравшейся толпе.

— Ты слышала, как все вызывали Райана? — Глаза Лиз сияли. — Не правда ли, он бы изумителен?

— Правда, — отозвалась Керри, разглядывая свое отражение в зеркале.

— И ты тоже, — продолжала Лиз. — Когда на словах «Закройте окна» у тебя сорвался голос, мне самой захотелось плакать. — В дверь постучали. — Это, наверное, родители!

Сазерленды оказались именно такими, как их и представляла себе Керри, — даже еще лучше. Лиз и ее мать настолько походили друг на друга, что тот, кто видел их в первый раз, приходил в изумление. Создавалось впечатление, что видишь одного и того же человека одновременно в два разных периода его жизни. И еще было сразу ясно, что в отношениях матери и дочери не было расхождения во взглядах, присущих старшему и младшему поколениям. Виллис Сазерленд выглядел внушительно в черно-белом официальном костюме и имел слегка суровый вид, за которым, однако, не могли скрыться природные юмор и доброта.

— Великолепное представление, — тепло сказал он Керри после того, как их представили друг другу. — Моя дорогая, вы умирали еще благороднее, чем сама Клеопатра.

— И оправдали ожидания Райана, — добавила его жена с улыбкой. — Если его послушать, каждый подумает, что это именно он отыскал вас. — Серые глаза, такие же мудрые, как у ее брата, внимательно изучали Керри. — Вы как будто удивлены? Разве вы не знали, какого он о вас мнения?

— Он сказал как-то, что у меня есть способности, — застенчиво пробормотала она.

Рэчел засмеялась:

— Это похоже на него — проявлять холодность до тех пор, пока вы не покажете все, на что способны. Он говорил мне, что из вас получится замечательная Джульетта. Я с ним полностью согласна. Вы очень эмоциональный человек.

— Ты ее смущаешь, — ухмыльнулась Лиз. — Керри сама скромность, когда дело касается ее игры. Скажи мне, ты сама-то довольна собой сегодня? Ну вот, что я тебе говорила! — расхохоталась она, увидев, что Керри отрицательно покачала головой.

— Совершенства редко бывают удовлетворены тем, что они делают, — заметила Рэчел с улыбкой и пожала плечами. — Скорее всего, и Райан уже обдумывает, как развить и отточить свою роль, несмотря на то что все, думаю, согласны с тем, что сегодня увидели на сцене самого лучшего Антония за последнее время.

— А Паула? — спросила Лиз. — Что говорят о ней?

— Боюсь, что я слышала только имя Райана. Она была хороша в первых двух актах, но в третьем не совсем, мне кажется. В этом нет ничего ни удивительного, ни ужасного. Многие прекрасные актрисы не справлялись с этой ролью. — Она переменила тему разговора: — Ты теперь проведешь несколько уик-эндов дома, Лиз? Ты могла бы приехать утром в воскресенье и остаться до понедельника. Виллис днем отвез бы тебя обратно в город, чтобы ты успела к вечернему спектаклю. Вы тоже должны приехать, Керри. Мы будем вам очень рады.

— А сейчас нам лучше поехать домой, — прервал ее муж. — А то дорога в Носвуд длинная, а у меня на завтрашнее утро назначена встреча.

— Может быть, вы сегодня останетесь в городе? — спросила Лиз.

— Я уже предлагал, но твоя мать предпочитает спать в своей собственной постели. Вообще-то я и сам тоже не любитель гостиниц. Думаю, что сегодня вы обе будете отмечать премьеру. Кстати, где все собираются?

— Райан пригласил всех к себе, — сказала Лиз. — У него очень хорошо и много места, потому что он расширил свою квартиру за счет соседней.

— Ну, в противном случае он бы не стал никого приглашать, я думаю, — заметила Рэчел. — Желаю вам хорошо провести время, но помните, что вы должны набраться сил для завтрашнего выступления.

— Ну, — спросила, улыбаясь, Лиз, когда ее родители ушли, — что ты о них думаешь?

— Они замечательные люди, Лиз. Я тебе даже завидую.

— Не стоит, Керри! Мы можем их с тобой поделить. Мама именно это имела в виду, когда пригласила тебя к нам домой. Ты ведь поедешь со мной?

— Мне бы хотелось. — Керри посмотрелась в зеркало и мысленно строго приказала себе: «Не будь дурой». Даже если она и встретится у Сазерлендов с Райаном, что вообще-то мало вероятно, — какое это может иметь значение?

Около театра множество такси ожидали труппу «Антония и Клеопатры», чтобы отвезти всех на вечеринку. Каким-то образом Керри в суматохе разлучили с Лиз, и она оказалась в машине, в которой уже сидели четыре человека.

— Ну вот и встретились, — сказал приятный голос. Рэй Норрис подвинулся, чтобы дать ей место, и добавил, обращаясь к водителю: — Все места заняты, поехали.

У Керри перехватило дыхание, когда она увидела дом Райана, и девушка невольно замерла в дверях. Двухуровневый холл выглядел как картинка из модного журнала по дизайну интерьера. Уютные диваны, обитые кремовым твидом, приглашали опуститься в их роскошные подушки и любоваться картинами, развешенными по светло-голубым стенам. Ярко-желтые сосновые панели оформляли ту часть комнаты, где находился буфет и стоял уже накрытый к ужину стол. Райан, темноволосый и необыкновенно красивый в вечернем костюме, был уже здесь, приглашая всех входить.

— Отнеси свое пальто в спальню, — попросил он Керри, показав на открытую дверь в противоположном конце комнаты, пол которой устилал роскошный оранжевый ковер. Взгляд Райана скользнул с ее лица на руку Рэя, в которой покоилась ладонь Керри, и его брови вопросительно поползли вверх. — А где Элизабет? Я был уверен, что вы с ней приедете вместе.

— Нас разделили, — ответила Керри, не вынимая руки. — Наверное, она будет здесь с минуты на минуту.

В золотисто-голубой спальне Паула приводила себя в порядок перед большим зеркалом, встроенным в шкаф, занимавшим целую стену. На ней был вечерний наряд, представлявший собой пурпурную тунику, закрепленную на обнаженном плече серебряной брошкой ручной работы, с которой гармонировала заколка в пышных черных волосах. В сравнении с этим нарядом синее платье Керри, которое так понравилось ей в магазине, теперь неожиданно показалось ей скучным и неинтересным. По беглому взгляду, брошенному на нее Паулой, Керри поняла, что та тоже не оценила его.

— Какое хорошенькое платье, дорогая, — пропела она. — Но что ты сделала со своими волосами?

Ее волосы? Керри посмотрелась в зеркало. Она сделала обычную свою прическу: мягкие, чуть вьющиеся волосы спадали волнами по сторонам лица до подбородка. Как всегда, ничего особенного!

— Может, лучше было бы надеть парик на сегодняшний вечер? — продолжала Паула, не дожидаясь ее ответа.

Она щелкнула замочком своей серебряной вечерней сумочки, одарила молодую девушку легкой улыбкой и направилась к двери, миновав по дороге Лиз, входившую в этот момент в комнату.

— Она похожа на кошку у миски со сметаной, — заявила Лиз. — Интересно посмотреть, так же ли она будет себя чувствовать после критических отзывов, которые завтра утром появятся в прессе?

— Я не думаю, что они найдут много промахов в ее игре, Лиз. Будь к ней справедлива, — поспешила защитить Паулу Керри.

— Я и так, милочка, справедлива. Но все-таки я согласна с мамой, что третий акт ей не удался. Она скорее Клео Райана, чем наша.

«Пожалуй, это относится и ко всему остальному тоже», — подумала Керри с грустью.

— А кто может утверждать, что большинство зрителей не предпочитают именно ее интерпретацию образа? — спросила она.

— Поживем — увидим. Но держу пари, что я права. — Лиз посмотрелась в зеркало, припудрила носик и захлопнула пудреницу.

— Кстати, а что с тобой случилось тогда в театре? Адриан посадил меня в такси, и, когда я оглянулась, тебя уже не было.

— Наверное, ты просто не заметила меня в толпе. Я приехала с Рэем.

— Так вот почему он торчал около двери. Я же говорила, что он влюблен в тебя. Ты готова? Не могу дождаться, когда мы наконец сядем за стол и попробуем все эти вкусности.

Большая гостиная постепенно заполнялась прибывающими. Помимо труппы и администрации театра, приехало множество друзей, родственников и знакомых. Было шумно, разносили шампанское, некоторые гости уже собирались около буфета, накладывая в свои тарелки изысканные угощения.

— Ты хочешь есть? — спросил Рэй, внезапно появившись рядом с Керри, как только девушка вошла в комнату. — Или ты вначале выпьешь бокал шампанского?

— Пожалуй, шампанское, — решила Керри и наблюдала за тем, как Рэй взял два бокала шампанского с подноса у проходящего мимо официанта. — За спектакль! — сказала она и, прикрыв глаза, отпила глоток шипучей жидкости, а когда открыла глаза, увидела Райана, стоявшего напротив нее и беседовавшего с двумя другими гостями. Его руку крепко сжимала Паула. Продолжая что-то говорить, Райан повернулся, поймал взгляд Керри, и они довольно долго смотрели друг на друга, пока мужчина, с которым он разговаривал, не отвлек его внимание.

— Ты тоже так думаешь? — вдруг услышала она голос Рэя и посмотрела на него затуманенным взглядом.

— Извини, что ты сказал?

— Что спектакль имел успех сверх всяких наших ожиданий.

— Я не знаю, — сказала Керри осторожно. — Или сам спектакль произвел такое впечатление, или это Райан увлек всех за собой. Мы не узнаем об этом до тех пор, пока не увидим утренние газеты.

— Критики? Да что они понимают! Большинство из них знают о театре и артистах меньше, чем моя тетя Салли!

— А у тебя есть тетя Салли? — пошутила она.

— Нет, — усмехнулся он. — Но я и так прекрасно знаю, что мне сказать. Еще несколько таких замечательных ролей, как Хармиана, и ты поймешь, как это трудно — полагаться на несколько так называемых профессиональных мнений экспертов, которые обычно сильно отличаются друг от друга.

— Но публика считается с этими мнениями.

— Только с тем, с чем она сама согласна. Среди средней публики много знающих людей, которые сами вряд ли написали бы хоть одну строчку в прессе. Мне известен по крайней мере один театральный критик, который несколько месяцев назад был спорткомментатором. — Он сделал еще несколько глотков, поставил бокал на стол и посмотрел на Керри с нескрываемым восхищением. — Давай позабудем о театре хотя бы ненадолго, — продолжил он, — и поговорим о тебе. До прошлого вечера я думал, что ты девушка Адриана. Что случилось с вами и вашей прекрасной дружбой, которая началась у всех на глазах в тот памятный первый день? Если я правильно понял, Адриан отказался покинуть тебя, не пересел на предназначавшееся ему место и не проявлял никакого интереса к Лиз. Что произошло?

— Он решил, что Лиз человек более веселый, — ответила она.

— Ты имеешь в виду, что она еще один человек, который любит жечь свечу с обоих концов? Или просто что она еще слишком молода, чтобы не обращать на это внимания, но Адриан… — Рэй покачал головой. — Самое время, чтобы начать серьезнее относиться к жизни. Мужчине в его возрасте уже пора иметь жену.

— Не могу себе представить Адриана женатым.

— Но можешь? А он, между прочим, чуть не женился несколько лет назад.

— Ого! — Керри была удивлена. — И что же случилось?

— Она встретила другого человека, который был в состоянии дать ей много больше, чем когда-либо Адриан, и вышла за него замуж. Именно после этого Адриан стал… такой взрывной. — Рэй пожал плечами. — Мы с ним не очень-то дружили тогда, но она, конечно, получила то, чего хотелось.

— Паула Винсент, — сказал Керри тихо.

Рэй был крайне изумлен:

— Как ты узнала об этом?

— Адриан что-то такое говорил. — Она на мгновение повернулась в ту сторону, где стояла актриса, которую в этот момент окружила толпа восхищенных поклонников, оттеснивших ее от Райана. — Она, наверное, была очень молодой, когда вышла замуж.

— Ей было двадцать два года. Это случилось десять лет назад. Он был намного старше ее, конечно, но располагал деньгами и связями и мог устроить все так, чтобы она получала хорошие роли, развивая свой талант и делая удачную сценическую карьеру. Для нашей очаровательной Паулы этот путь был действительно из грязи да в князи. Но, — вдруг добавил он, — мы так и не поговорили о тебе. Ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы выйти замуж, Керри?

— Нет, — ответила она с неожиданным энтузиазмом, так что Рэй широко раскрыл рот.

— Девушка, которая мечтает о карьере? Ну тогда ты могла бы выйти замуж за актера и убить сразу двух зайцев. Вот, например, я. Я как раз сейчас ищу себе жену.

— Устал стирать носки? — поинтересовалась она, не скрывая иронии.

— И питаться консервами. Требование номер один: ты умеешь готовить?

— Ну а если нет, моя кандидатура отпадает?

— Так… — Рэй сделал вид, что колеблется. — Осмелюсь сказать, что мог бы прожить какое-то время на бобах и чипсах. Но есть еще и другие соображения. Ну хотя бы, по крайней мере, ты смогла бы украсить дом?

— Эффект от вазы с нарциссами — такой же, причем за гораздо меньшую цену.

— Но цветы, дитя мое, требуют, чтобы их меняли.

— А жену — нет, — закончила Керри со смехом.

— Мою — точно нет. Я и теперь, несмотря на свои годы, твердо верю в святость женитьбы. Когда я женюсь, это будет навсегда. Я не кажусь тебе старомодным?

Керри покачала головой:

— Только не мне.

— Тогда можешь считать, что я сделал тебе предложение. Имей это в виду.

— Буду. — Пообещала Керри так же полушутливо-полусерьезно, и они улыбнулись друг другу со взаимопониманием старинных приятелей.

— Такое впечатление, что вы двое как будто на пожаре, — заявил Адриан, внезапно появившись рядом с ними вместе с Лиз. Обняв ее за плечи, он добавил с иронией: — Но, без сомнения, вам удается держать огонь под контролем.

— Безусловно, — небрежно ответил Рэй. — Хороший вечер, не так ли?

— Расточительный. Администрация должна быть благодарна нашему хозяину за то, что он позволил ей сэкономить, устроив все за свой счет. Вы еще ничего не ели? Я бы очень рекомендовал вам попробовать копченого лосося.

— Не слушайте его, — спокойно произнесла Лиз. — Ему здесь нравится — как и всем остальным.

— Только потому, что я с тобой, дорогая, — возразил ее партнер и чмокнул девушку в лоб. — Свет моих очей, радость моей души, женщина моей мечты! О чем еще можно мечтать?

— И в самом деле, о чем? — засмеялась Лиз, повернувшись к нему и не замечая того, что Райан проходил всего в нескольких шагах от их компании. — Я рада, что ты наконец осознал, что качество стоит больше, чем количество.

Керри затаила дыхание. Райан бросил мимолетный взгляд на свою племянницу и ее спутника, потом на мгновение задержал его на Керри и продолжил свой путь к бару на противоположной стороне комнаты. Какой реакции она ожидала от него, Керри сама не знала. Лиз двадцать два года, и она уже в состоянии самостоятельно выбирать себе друзей. Райан, конечно, мог не одобрить ее выбор и высказать свое мнение, что, без сомнения, он непременно и сделает, но запрещать что-либо племяннице у него уже не было никакой власти.

Но с другой стороны, ведь Лиз сама хотела держать его в неведении относительно Адриана. «Что же все-таки заставило ее изменить свое намерение?!» — размышляла Керри, глядя на оживленное лицо подруги. Может быть, она, несмотря на все свое отрицание такой возможности, влюбилась в этого человека, открыто обнимавшего ее сейчас? А если это так, то что думает об этом сам Адриан? Он говорил, что Лиз не похожа на других. Означает ли это, что он тоже нашел нечто для себя совсем новое?

Керри прикусила нижнюю губу. Ну хорошо. Этот мужчина — прославленный донжуан, а леопард не сбрасывает свою шкуру. Но разве не могло получиться так, что именно в Лиз он нашел что-то такое, чего до сих пор не встречал в других женщинах, заставившее его понять, что Паула не была тем человеком, на которого стоило растрачивать свою жизнь? Такое вполне может быть. Но не принесет ли он Лиз огорчений?

— Ты опять где-то витаешь, — прошептал Рэй ей на ухо. Она повернулась к нему и увидела на его лице лукавую улыбку. — Ты обдумываешь, чего стоит мое предложение?

— Только другой женщине, — ответила она шутливо, поставив свой бокал на стол. — Я думаю, что самое время что-нибудь съесть.

— Если пища — это то, чего ты хочешь, значит, пища — это то, что ты получишь. — Рэй обвил рукой ее тонкую талию и слегка подтолкнул девушку перед собой. — Эта толпа скорее может разлучить нас, чем какой-нибудь мужчина. Направление — юго-восток, и это означает, что ты должна повернуть чуть влево.

— Ты служил когда-нибудь во флоте? — спросила Керри через плечо, когда они пробирались через переполненную комнату.

— Нет. Но мой отец служил. Меня вырастили на суровой диете морских терминов. Даже моя кровать была койкой. Самый большой удар в жизни отца произошел, когда я решил, что море — это не для меня, и объявил о своем намерении выбрать профессию актера в качестве средства к существованию. Он тут же выставил меня за дверь без гроша в кармане, собираясь и в будущем ничего мне не оставлять. Его кредо: трать деньги, если они у тебя есть. Думаю, что в этом случае он преследовал собственную цель.

— Вот это характер. — Керри с улыбкой на лице повернулась к Рэю. — Каков отец, таков и сын.

Засмеявшись, он сжал ее руку:

— Следи за рулем, по курсу препятствие.

Кажется, чуть ли не всех гостей одновременно охватило чувство голода. Было ясно, что заполучить пару тарелок с едой — достаточно трудная задача.

— Ступай к тому книжному шкафу и подожди меня там, — предложил Рэй. — А я раздобуду чего-нибудь и принесу тебе. Нет смысла нам обоим участвовать в этой битве.

Прислонившись к шкафу в ожидании Рэя, Керри думала, какой это был длинный и утомительный день. Казалось бы, она должна испытывать облегчение и безоблачное счастье в конце этого дня премьеры спектакля, но все, что Керри сейчас ощущала, были дикая усталость и начинавшаяся депрессия.

Керри с трудом подавила зевоту. Столько всего произошло за последние недели, что ей не верилось, что теперь, не считая нескольких небольших репетиций, у нее все дни будут свободны до половины седьмого вечера.

— Устала? — спросил вынырнувший рядом с ней из толпы Райан. — Или просто надоело?

Керри медленно повернула к нему голову, чувствуя, как все ее тело напряглось, словно натянутая струна.

— Мне кажется, вы очень любите неожиданно появляться откуда-то и заставать людей врасплох, — проговорила она.

Он ухмыльнулся:

— Сегодня не совсем «откуда-то». Ты не забыла, что я живу здесь? А что случилось с твоим поклонником?

— Рэй добывает угощение для нас обоих.

Райан посмотрел поверх головы на буфет:

— Судя по всему, с ним еще кто-то. Ты что-нибудь пила?

— Я где-то оставила свой бокал. — Керри неопределенно махнула рукой. — О, не имеет значения, — остановила она Райана, вознамерившегося было разыскать официанта. — Мне достаточно.

— Действительно достаточно? — переспросил он с оттенком сарказма в голосе. — Не куришь, не пьешь. Что ты делаешь, чтобы расслабиться, Керри?

— Читаю интересные книги, — ухитрилась она ответить спокойным тоном. — Очень сожалею, что мои привычки не встречают вашего одобрения.

— Как тебе угодно. — Он внимательно посмотрел на нее. — Откуда такой интерес к Рэю Норрису? Что-то до сегодняшнего вечера я не замечал особенных взаимоотношений между вами.

Керри пожала плечами:

— До сегодняшнего вечера оставалось не очень-то много времени для каких-нибудь взаимоотношений с кем бы то ни было.

Райан мягко сказал:

— Ты настоящий эксперт по расправе с затруднительными вопросами, но со мной не так уж легко будет справиться. Ты действительно интересуешься именно Рэем или используешь его с какой-то другой целью?

Керри подняла голову и твердо посмотрела в серые глаза:

— Какая же другая цель могла бы у меня быть?

— Попытка вызвать ревность Адриана, например. Только не очень-то рассчитывай на это. Его интерес к любой женщине заведомо короткий и редко возобновляющийся.

— К любой женщине? — повторила она значительно и поняла по выражению лица Райана, что ее выстрел попал в цель.

— Если ты имеешь в виду Паулу, то это было очень давно, когда он был еще слишком молод. А кстати, кто тебе рассказал об этом небольшом романе?

— А это имеет значение?

— Думаю, что нет. Как давно Лиз увела его от тебя?

— Вам не кажется, что лучше спросить об этом у самой Лиз?

— Я спрашиваю тебя.

Керри беспомощно пожала плечами:

— Пару недель или около того. А если вам хочется узнать еще что-нибудь, обращайтесь прямо к Лиз.

— Почему? Тебе до сих пор трудно об этом говорить?

— А разве мне должно быть трудно говорить об этом?

Райан сделал нетерпеливый жест:

— Перестань увиливать от ответа и признайся, что отдала бы сейчас все, что угодно, чтобы быть в туфлях Лиз, если это касается Вогена. Это сразу было видно, когда ты только что наблюдала, как они тебя тут дурачили вдвоем. Ты влюбилась без памяти в мужчину и потеряла его. Ведь так обстоит дело?

— Всего несколько ночей назад вы, кажется, были убеждены в том, что я не способна ничего чувствовать к какому бы то ни было мужчине. Вы очень непоследовательный человек, — возразила Керри.

— Я не сказал, что ты была не способна. Я сказал, что ты была настроена против. Значит, я ошибался. Жаль, что ты выбрала именно такого мужчину для своего первого опыта… любви.

— А кого бы вы порекомендовали? — выпалила она, потеряв терпение. — Себя?

— Имеешь в виду, что тебе было бы все равно? — Его лицо стало жестким. — Ты толкаешь меня на то, чтобы опровергнуть это.

У нее сдавило горло.

— Не беспокойтесь. Мой выпад был непреднамеренным.

— Тогда тебе стоит сначала подумать, прежде чем что-нибудь говорить. — Тон Райана был холоден. — Никогда не выводи мужчину из себя до тех пор, пока ты не готова принять все последствия этого. — Он оторвал взгляд от нее как раз в тот момент, когда к ним подошел Рэй с тарелками в руках, и спокойно продолжил: — Пришло время представить вас обоих другим. Керри, здесь есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Я обещал, что попытаюсь привести к ним тебя. Мы возьмем твою тарелку, ты сможешь есть и разговаривать.

Чуть позже Керри, извинившись перед обществом, с которым Райан оставил ее, растерянно пыталась найти пути спасения из этого переполненного людьми помещения. Было уже половина второго ночи, но гости, казалось, и не собирались расходиться. Если бы Керри удалось отыскать Рэя, он, возможно, отвез бы ее домой. Она могла бы, конечно, поехать и одна, но, чтобы заказать такси, пришлось бы воспользоваться телефоном, но на это требовалось спросить разрешения хозяина, а Керри ни за что на свете не хотелось сегодня опять разговаривать с Райаном Максвеллом.

Керри проходила мимо какой-то двери, которая, в отличие от всех остальных, была плотно закрыта. Слегка поколебавшись, Керри оглянулась, чтобы убедиться, что никто не видит, и повернула ручку. За дверью было темно. Девушка в одну секунду проскользнула внутрь, потихоньку закрыла за собой дверь и нащупала выключатель рядом с собой на стене.

Комната была небольшая и по сравнению с другими в этом доме довольно скромно обставлена. У окна стоял стол, вдоль стен располагались книжные шкафы высотой до самого потолка, забитые книгами, поодаль друг против друга стояли два кожаных кресла. На полу лежал индийский ковер. Это была мужская комната, в которой не было ничего лишнего и в которую не проникал ни шум, ни сигаретный дым. Убежище Райана, куда он может удалиться от мира, когда почувствует в этом необходимость. Керри представила себе, как он удобно устроился в одном из этих кресел с открытой книгой на коленях. Темная голова склонилась над страницей.

С чувством вины, понимая, что она злоупотребляет гостеприимством хозяина, Керри тем не менее не смогла сдержаться и подошла к столу. На нем лежал большой альбом с толстыми страницами в кожаном переплете. Он показался ей знакомым. Девушка открыла его, уже догадываясь, что увидит в нем. Так и есть, это были вырезки из газет с отзывами о выступлениях Райана в разные годы. Значит, и ему не было чуждо тщеславие. А почему бы и нет? Его карьера стоила того, чтобы сохранить о ней память.

Взяв альбом в руки, Керри села на стул и начала читать. Первый отзыв, датированный октябрем 1959 года, был вырезан из газеты «Манчестер гардиан». В нем сообщалось о спектакле «Она пришла, чтобы победить», который имел большой успех. Половина статьи была посвящена образу Тони Лампкина, роль которого исполнил новичок Райан Максвелл. Автор предсказывал, что этот молодой актер далеко пойдет!

Переворачивая страницу за страницей, Керри потеряла представление о времени. Перед ее глазами проплывали образы, созданные Райаном: Константин в «Чайке», Дорикорт в «Уловке щеголя», Армадо в «Потерянной любви» — такие разные характеры, и все отлично сыгранные. Огромный талант заложен в человеке, чье имя блистало на этих страницах! Какой богатейший опыт приобретен им в веренице стольких лет работы!

1966 год, Гамлет… Целых три страницы были заняты вырезками с восторженными отзывами: «Великолепный образ», «Зрелый Гамлет с нежным и мужественным сердцем», «Блестящее исполнение»… Керри унеслась мыслями на четыре года назад в тот вечер, когда она, бешено аплодируя, в едином порыве со всем огромным залом вскочила со своего места на галерке, отдавая дань мастерству актера, стоявшего перед занавесом на сцене. Если бы тогда кто-то сказал ей, что когда-нибудь она станет выступать с этим человеком на одной и той же сцене, не говоря уже о том, что будет сидеть здесь, в его собственном доме, — она бы рассмеялась ему в лицо.

Керри неожиданно проснулась от телефонного звонка. В замешательстве, пытаясь сбросить с себя остатки сна, она поискала глазами телефон и с трудом сообразила, что это не ее квартира, а кабинет Райана и ей не следовало здесь находиться.

Когда она с трудом поднялась, звонок внезапно прервался, как если бы кто-то поднял трубку. Альбом с вырезками упал на пол. Наклонившись, за ним, Керри вдруг поняла, что в квартире очень тихо. Прежде чем уснуть, она слышала за дверью приглушенный шум голосов, сейчас же не было слышно ничего. У нее не было часов, и в комнате их тоже не было видно. Который же сейчас час? Не может быть, чтобы она так долго спала!

Керри быстро подошла к окну и отодвинула тяжелую штору. Снаружи было очень темно. Девушка догадалась, что вечер уже давно закончился и она одна в квартире с Райаном. Сможет ли она выскользнуть из квартиры, не потревожив его? Кажется, входная дверь находилась как раз в противоположном конце холла, поэтому она, не зажигая свет, попытается найти дорогу. Все равно больше ей ничего не остается.

Как она и предполагала, в холле было тоже темно. Керри осторожно пошла к двери по упругому ковру, стараясь припомнить, как расставлена мебель, чтобы в темноте не наткнуться на нее, но на полдороге спохватилась, что ее пальто и сумочка лежат в пустой спальне, и остановилась. Что теперь делать?

После минутного колебания Керри вынуждена была признать, что хочет она или нет, но ей придется каким-то образом забрать пальто и сумочку. Не могла же она бродить в это время по улицам в поисках такси в вечернем платье, если, конечно, она не хочет замерзнуть до смерти. В любом случае ей нужны деньги на такси, а кошелек был в сумке.

Керри повернулась, чтобы сориентироваться, правильно ли она идет, и увидела, что из-под двери комнаты около кабинета пробивается полоска света. Она замерла. Это была спальная комната хозяина. Комната Райана. А может быть, свет уже горел в спальне, когда она выскользнула из кабинета? Она не знала, так как заметила неяркий свет только сейчас. Где-то на другой стороне комнаты послышался тихий щелчок, словно положили на место телефонную трубку. Сразу же после этого послышались шаги в освещенной комнате.

Забыв о пальто, Керри развернулась, чтобы убежать, нечаянно задела что-то, чуть не потеряла равновесие и машинально схватилась за лампу, стоявшую на середине низкого круглого стола.

В тишине дома звук падающей лампы раздался подобно грому. В следующее мгновение дверь спальни распахнулась, и яркий свет из нее хлынул в холл. Райан стоял в дверях, одна его рука лежала на выключателе, другой он придерживал черный шелковый халат, поспешно накинутый на плечи. Под халатом у него была темно-синяя пижама, на ногах — черные кожаные шлепанцы. Освещенный мягким светом, льющимся из комнаты, он выглядел очень мужественным и опасным. Керри непроизвольно шагнула назад.

— Боже мой! — воскликнул он. — Ты была здесь всю ночь?

Керри с трудом разжала губы:

— Боюсь, что я спала здесь.

— Ты спала? — Райан оглядел ее с ног до головы, обратив внимание на растрепанные волосы и мятую юбку. — И где же, скажи на милость, ты спала?

— В кабинете, — ответила она. — Очень сожалею. Я, конечно, не имела права входить туда, но мне… Я хотела…

— Уйти от всех? — подсказал Райан, видя, с каким трудом она подыскивает слова. — Вечер тебе показался утомительным?

— Нет, просто я сильно устала за этот день и искала место, где можно было бы немного посидеть спокойно. У вас такие удобные кресла. Я… задремала.

Лицо Райана было непроницаемым.

— И куда же ты направлялась, когда уронила эту лампу? Когда я зажег свет, ты выглядела словно застигнутый на месте преступления какой-нибудь грабитель.

— Домой…

— В таком виде? — кивнул Райан на ее обнаженные руки. — Хотя у тебя хватит дурости на это. Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о температуре сейчас на улице?

— Я хотела взять такси.

— Дай бог, чтобы тебе удалось это в половине шестого утра. Ну, что бы я такое сделал, как ты думаешь, если бы узнал, что ты ночуешь в моем кабинете? Бросил бы в тебя домашней туфлей? — насмешливо поинтересовался он.

Керри ответила напряженно:

— В общем-то не было причины будить вас. Я шла за пальто и наткнулась в темноте на этот стол. — Наклонившись, она подняла лампу. — Может быть, можно позвонить отсюда, чтобы вызвать такси?

— Можно, — разрешил он, — но не нужно. — Он вышел из освещенного прямоугольника двери и поправил халат. — Во-первых, я сам собираюсь воспользоваться телефоном, чтобы успокоить Лиз, и, во-вторых, хотел бы кое-что сказать тебе, прежде чем ты уйдешь отсюда. — Райан взглянул на нее и холодно добавил: — Если хочешь возместить мои потери в связи с тем, что так рано вытащила меня из постели, пойди и сделай мне кофе. Кухня за этой сосновой перегородкой, просто нажми вон ту кнопку, появятся дверь и бар. Не спрашивай меня, как это получается. Это не я конструировал.

Керри с радостью повиновалась, потому что это было самое малое, что она могла бы сейчас для него сделать. Она понаблюдала за мирно жужжащим механизмом, раздвигавшим перегородку, и шагнула в маленькую, но прекрасно оборудованную кухню. На одном из столов стоял электрический кофейник, в шкафу на стене были банки с кофе. Она высыпала несколько ложек молотого кофе в ситечко, наполовину наполнила кофейник водой и включила его. Потом отыскала маленькую кастрюльку и поставила кипятиться молоко.

К тому времени, когда Райан освободился, по кухне витал приятный легкий аромат кофе, и молоко тоже уже было готово.

— Чашки и блюдца в шкафу под баром, — сказал Райан. — Поднос там же. Мы могли бы попить кофе прямо здесь.

— Что сказала Лиз? — спросила Керри детским голоском.

— Что удивительно, она обрадовалась, — сухо ответил он. — Когда она позвонила мне, чтобы сказать, что ты не вернулась с вечеринки, она была расстроена до смерти. Очевидно, они с Адрианом рано уехали домой, решив, что Рэй тебя проводит.

«Так бы, наверное, и случилось, если бы сам же Райан не увел меня от Рэя к этой компании», — подумала Керри.

— В котором часу закончился вечер? — Она с трудом заставила себя задать этот вопрос.

— В три часа. К этому времени я уже совсем выдохся. — Райан выхватил поднос из рук Керри и поставил его на один из столиков, рядом с кушеткой. — Ты, видно, спала как убитая, если не слышала жуткий шум, когда гости стали расходиться.

— Да, я спала, — подтвердила она поспешно, и Райан посмотрел на девушку насмешливо, приподняв брови:

— Вот в этом я ни минуты не сомневаюсь. Иначе ты, безусловно, не стала бы себя компрометировать.

— Компрометировать?

— А разве нет? Ты целых два часа или даже больше находилась здесь наедине с мужчиной. Человеческая натура известна. Неужели ты думаешь, что люди поверят, что между нами ничего не было?

«Может, и не поверят, если это касается Райана Максвелла», — подумала Керри и сказала вслух:

— Но об этом никто не узнает, кроме Лиз. А она, конечно, никому не скажет.

— А вдруг кто-нибудь увидит, как ты выходишь из моего дома? В это время обычно приносят молоко. Кроме того, скоро придет женщина убирать квартиру. Вот удивится, увидев нас вместе.

— Уж так уж и удивится! — отважно отпарировала Керри. Ей страстно захотелось остановить этот поток насмешек, демонстрирующих его самомнение.

Райан вдруг замолчал, окинул ее с ног до головы взглядом и затем сказал холодно:

— Возможно, это была совсем не плохая идея — запустить в тебя домашней туфлей. Веди себя в соответствии с твоим возрастом и перестань загонять меня в угол. Я не привык набивать себе цену.

Она покраснела:

— Я не имела в виду…

— Да-да, именно это ты и имела в виду, все правильно. Точно так же, как ты намеревалась улизнуть отсюда потихонечку, не дав мне знать, потому что решила, что иначе я воспользуюсь представившейся мне возможностью. — Он засунул руки в карманы шелкового халата и криво усмехнулся. — Я даже не могу точно сказать, какой крысой ты меня себе представляешь. Но уясни одну вещь. Ты, без сомнения, очень привлекательная молодая особа, и я соврал бы тебе, если бы сказал, что мне это безразлично. Но что касается меня, я считаю, что в этом случае требуется, чтобы оба партнера думали одинаково. Я уже очень давно не насилую своих женщин.

— А что, раньше в этом была необходимость? — Изумрудные глаза Керри сверкали от ярости. — Я могу предположить, что вы способны на многое, но не на грубость! — Девушка быстро направилась к спальне.

— Куда это ты собралась? — требовательно спросил Райан.

— Взять пальто и сумку и пойти за такси, — резко обернулась она.

— Ну нет, ты собираешься сесть и выпить кофе, пока я приведу себя в порядок. После этого я отвезу тебя домой.

Керри проигнорировала его слова и не остановилась. Райан догнал ее и схватил за плечи. Керри была в таком гневе, что уже не могла ни о чем думать, кроме того, что она должна как можно скорее выбраться из этого дома. Ничего не видя перед собой, она развернулась и нечаянно задела ладонью его подбородок. В следующий миг она почувствовала, что ее подняли на руки. Райан отнес ее обратно на кушетку, и, лежа на ней, Керри с ужасом смотрела на стоявшего над ней мужчину, на небритом подбородке которого расплывался багровый след от ее руки.

— Если бы я не считал, что хотя бы наполовину сам виноват в этом, я бы тебя наказал, — хрипло проговорил он. — Дай мне десять минут, чтобы побриться и принять душ, а потом мы поедем. Думаю, что это доставит нам обоим огромное облегчение.

Злость Керри улетучилась, как только Райан вышел из комнаты. Она дрожала, и ей было стыдно. Девушка медленно приподнялась, села на кушетке, потом потянулась за кофейником, наполнила себе чашечку на треть, добавила молоко. Она слышала, как в ванной шумела вода, и знала, что ровно через десять минут — не позже — Райан снова войдет в эту дверь, тщательно одетый и выбритый, и будет выглядеть так, словно все это время он был на ногах. Керри сидела молча, почти не шевелясь, ждала его и была не в состоянии ни о чем думать. В каком бы настроении он ни был, на Райана Максвелла можно было положиться всегда как на каменную стену.

Так и есть: появившийся в комнате Райан выглядел отлично.

— Твое пальто в спальне, не так ли? — спросил он.

— Да. — Керри встала с кушетки и поколебалась немного, глядя на столик: — Кофе еще горячий. Налить вам?

— Нет, благодарю. Я сделаю себе свежий, когда вернусь. Пойду выведу машину.

Ее пальто со спинки соскользнуло за кровать. Керри подняла его с пола, надела и оглянулась в поисках сумочки. Сумочка оказалась на кровати, наполовину прикрытая покрывалом. Забрав ее, Керри, прежде чем выйти из комнаты, машинально поправила бледно-голубое шелковое покрывало.

Уже начало светать. На улице появились автомобили. Большие часы показывали десять минут седьмого, когда Райан вывел машину из-под арки ворот.

Керри сидела выпрямившись на сиденье и пристально смотрела перед собой в ветровое стекло. Она вспоминала день, когда ехала в машине Райана в последний раз. Сколько всего произошло за эти недели! У нее изменился адрес, она растеряла всех своих старых друзей, попала в проект, который имеет все шансы на успех, и влюбилась в человека, которому стоит только поманить пальцем, и любая женщина будет в его власти!

О боже, подумала она с горечью, ну почему это не кто-нибудь другой, а именно Райан?

В это время утра поездка от Найтсбриджа до Рассел-сквер заняла всего десять минут. Райан не произнес ни слова и не отрывал взгляда от дороги. Доехав до дома Керри, он остановился у тротуара, но двигатель не заглушил. Только тогда он повернул голову и посмотрел на Керри:

— Дома и в безопасности. Я бы посоветовал поспать несколько часов в своей постели, иначе ты не сможешь выступать сегодня вечером.

Керри выбралась из автомобиля и тихо захлопнула за собой дверь, сделала несколько шагов по тротуару к двери и вставила ключ в замок. Как только тяжелая дверь закрылась, девушка услышала шум отъезжающей машины.

Лиз открыла полусонные глаза, когда Керри вошла в спальню, села на кровати и зевнула.

— Я не ждала тебя так рано. Я думала, ты приедешь только часа через полтора или даже позже. Райан говорил что-то о компенсации потери времени. Это он тебя привез?

— Да. — Керри медленно сняла пальто и повесила его в шкаф, потом разулась и начала расстегивать на спине длинную «молнию» платья. Взглянув в зеркало на туалетном столике, она заметила, что Лиз внимательно наблюдает за ней, но даже не подумала, что от нее ждут продолжения.

— Ну, — заявила Лиз наконец. — Это все, что ты можешь сказать подруге, проведя ночь в одной квартире с мужчиной. Спокойно, девочка, спокойно!

— Ты что, хочешь все превратить в шутку? — отрезала Керри раздраженно, но, увидев изумление и огорчение на только что оживленном личике Лиз, пожалела, что была так груба. — Извини, Лиз, я просто страшно устала.

Лиз внезапно поняла, что произошло нечто другое:

— У тебя получилась стычка с Райаном, да? Он был сильно раздражен?

— Да.

«Вот именно такое объяснение этого инцидента и послужит основой версии», — подумала Керри.

— Странно. По телефону у него был совершенно спокойный голос. Он даже пошутил на эту тему.

— А что тебя заставило позвонить именно ему? Ты же не могла предположить, что я до сих пор нахожусь у него дома?

— Я вообще не знала, что и думать. Адриан был здесь до трех часов, и мы оба ждали, что Рэй вот-вот привезет тебя домой. Звонок Райану был последней надеждой хоть что-то узнать. Перед тем как мы уехали с вечера, я видела, что ты разговаривала с Райаном, и подумала, что ты, может быть, упомянула что-нибудь о своих дальнейших планах. — Лиз подтянула колени и уперлась в них подбородком. — На самом деле он был очень обеспокоен. Он согласился со мной, что это на тебя совсем не похоже — пропадать где-то всю ночь напролет.

— Откуда ему знать, что на меня похоже, а что — нет? Ведь он почти незнаком со мной.

— Он хорошо разбирается в людях. — Лиз задумчиво посмотрела на подругу. — Знаешь что, у меня есть какое-то предчувствие, что здесь есть что-то большее, чем кажется. Кстати, Райан не приставал к тебе?

— Нет.

— Ну, успокойся. Я просто спросила. — Но Лиз тем не менее продолжила эту тему: — Он, скорее всего, что-то такое сделал, что вызвало твое раздражение.

— Ну хорошо. Если тебе это так важно знать. Он поймал меня на том, что я пыталась улизнуть из его квартиры, не разбудив его, а потом заявила, что боялась, что он воспользуется сложившейся ситуацией. Он отчитал меня за это… Вот и все. — Керри натянула через голову ночную сорочку, села перед зеркалом и начала стирать с лица остатки вечернего макияжа.

— Ну а ты? — мягко спросила Лиз после долгой паузы.

— Что — я?

— Ты боялась?

«Да, — подумала Керри, вспоминая мгновения этой ночи, — я правда испугалась». Но совсем не того, что имела в виду Лиз. Ее желание исчезнуть из дома было вызвано совершенно другой причиной. Она боялась, что Райан узнает ее секрет. Любовь к нему была чем-то, с чем Керри могла бы со временем научиться жить, вернее, она собиралась привыкнуть жить с этим, но при условии, что Райан никогда ни о чем не узнает. Вот этого Керри уже не смогла бы пережить.

— Я выглядела как последняя дура, — ответила она вслух. — Забудь об этом, Лиз. Я уверена, что Райан уже забыл.

Но, лежа в постели, она вспоминала, как холодны были эти серые глаза, прекрасно зная, что он ничего не забыл и не забудет никогда. Керри прижала кулак к дрожащим губам и почувствовала, что они соленые. Из ее глаз катились горячие слезы. Боль утихнет, сказала она себе. Постепенно утихнет.

Глава 6

— Вот послушай этот отрывок! — воскликнула Лиз с воодушевлением. — «Великолепный, отлично поставленный спектакль, с Райаном Максвеллом в роли Антония, самая замечательная работа, которую я когда-либо видел на сцене. Мисс Винсент, довольно властная, страстная, ослепительно красивая женщина, по качеству исполнения роли с большой натяжкой подходит для этого спектакля. Если говорить о пафосе исполнения в сцене смерти, следует отметить начинающую актрису Керри Вест, с незабываемой простотой и блеском сыгравшую роль Хармианы». И это уже третья статья с упоминанием твоего имени в сцене смерти! Ну и почему, скажи, Паула должна любить тебя?

Керри свернула газету, которую читала, и положила ее к другим, лежащим на кофейном столике. Только один из рецензентов дал высокую оценку игры Паулы, в то время как все остальные от всего сердца аплодировали Райану за блестящее исполнение роли. Сама она тоже собрала несколько отзывов. Один журналист намекнул даже, что мисс Винсент, пожалуй, уже пора подумать об уходе со сцены. Смешно, конечно, но вряд ли это добавит премьерше популярности.

— Нам следует поспешить, если мы собираемся быть в театре к двум часам, — сказала она.

Лиз подавила раздраженный вздох:

— Как ты можешь быть такой спокойной. Тебя заметили, Керри, тебя ждет успех в будущем! Ты понимаешь, что ради этого стоит работать?

Керри возразила задумчиво:

— Рэй заметил вчера вечером, что мнение критиков не всегда совпадает с мнением широкой публики, поэтому следует относиться к их реакции с долей скептицизма.

— Можно было бы согласиться с этим, если отзывы были разные. Но дело в том, что ни один человек, который упоминал о тебе, не написал в твой адрес ни одного отрицательного слова.

— А как с теми, которые просто никак не отреагировали?

— А с ними все просто. Все же знают, что некоторые критики дают оценку только главным действующим лицам, забывая о том, что успех спектакля во многом зависит и от усилий актеров на второстепенных ролях, которые поддерживают и оттеняют игру премьеров. Честно говоря, если бы я получила такие отзывы, как ты, то сочла бы себя вправе плюнуть Пауле в глаза, если бы она попыталась вести себя так же нагло, как прежде.

Керри рассмеялась:

— Представляю, как тебе все это удастся!

— А почему нет? Иногда некоторые воображают себя леди, не являясь такими на самом деле. Помяни мое слово, Керри Вест, наша очаровательная Паула при первой же возможности постарается стереть тебя в порошок после того, как сегодня утром получит такой пинок, и если ты позволишь ей это, значит, ты еще большая дура, чем я о тебе думала!

«Такая большая дура, что Лиз даже и не снилось», — грустно усмехнулась Керри. Но Лиз никогда и ни за что об этом не узнает. Она легко вскочила:

— Я пошла одеваться.

Уоррен Трент оставил труппу «Антония и Клеопатры» после первой же недели проката спектакля, заявив, что он сделал все, на что был способен. Все время были аншлаги, и стало уже ясно, что такой ажиотаж продлится по крайней мере еще несколько недель.

Перед уходом Уоррен выбрал момент, чтобы поговорить с Керри наедине, и объявил ей, что он удовлетворен исполнением ее роли и до сих пор получает удовольствие от ее игры.

— У вас большой талант, моя дорогая, — сказал он ей с доброй улыбкой. — Вы на самом деле очень способны. Но ваш талант требует шлифовки и правильного руководства. Я уже давно планирую создать собственную труппу на севере страны с ориентацией на классический репертуар — не обязательно только Шекспир. Не хотели бы вы присоединиться ко мне?

Ошеломленная этим предложением, Керри, запинаясь, поблагодарила его за оказанную честь. Он улыбнулся и отечески похлопал ее по плечу:

— Не благодарите заранее. Я очень многого жду от вас, и, без всякого сомнения, вы еще будете меня ненавидеть, как никого на свете. Однако у вас будет коллега, так как я намерен предложить место и племяннице Райана. У нее нет такой чувствительности и самоотдачи, но тем не менее она очень грамотная маленькая актриса.

— А он… знает, что вы собираетесь пригласить ее? — осторожно спросила Керри.

— Да, я посоветовался с ним вчера. Он согласился, что дисциплина принесет ей пользу.

«И освобождение от влияния Адриана», — мысленно добавила Керри. Нет сомнения, что единственное, что Райан мог бы пожелать сейчас, — это чтобы отправка их обеих на север была немедленной. За эти последние несколько дней Керри не удалось избежать встречи с ним, но, не считая одного случая, когда они столкнулись лицом к лицу в коридоре около костюмерной и холодно кивнули друг другу, все остальное время вели себя так, словно были незнакомы. Иногда Керри казалось, что она отдала бы все на свете за то, чтобы вернуть те недели перед премьерой, когда они были с Райаном такими друзьями, но в этом случае ей было бы еще тяжелее. В одном лишь она была абсолютно уверена: теперь бесполезно ожидать прихода Райана к ним домой.

Отношение Лиз к предложению Уоррена было двояким. С одной стороны, она была польщена приглашением и возбуждена перспективой поработать пару сезонов под руководством великого человека, но, с другой стороны, никак не могла заставить себя принять окончательное решение…

— Я сказала ему, что мне необходимо время, чтобы все как следует обдумать! — заявила она Керри, когда та попыталась поторопить. — Думаю, что я получила это предложение только потому, что являюсь родственницей Райана. А сама по себе как актриса я не представляю для Уоррена большого интереса. Не сравнишь же с тобой. Сколько других схватились бы за такое предложение руками и зубами, если бы только им представилась такая возможность!

— Тогда почему, — спросила Керри, — ты сама не хватаешься за него?

Лиз подвела уголок левого глаза черным карандашом и с преувеличенным вниманием изучала результат своих стараний.

— Потому, — сказала она наконец, — что у меня есть небольшой шанс получить главную роль в пьесе, которую мне очень хотелось бы сыграть.

— Неужели? — Керри уставилась на нее. — Но почему ты ничего не сказала… — начала она, но осеклась, увидев, как изменилось выражение лица подруги. Помолчав, она спросила: — О чем ты говоришь, Лиз?

— А как ты думаешь? — Лиз крутанулась на стуле и прямо посмотрела в лицо Керри, глаза ее вызывающе блестели. — Я хочу выйти замуж за Адриана. И не смотри на меня так. Это что, ужасная идея? Мы идеально подходим друг другу.

— Неужели? — Керри была потрясена. — Лиз, ты же знаешь его чуть больше месяца. Как ты можешь быть уверенной в том, что это просто… что он не вскружил тебе голову?

— Нет, это не так! Я не хотела, чтобы это случилось, но, как ты сама сказала однажды, любовь идет своим собственным курсом. У Адриана много недостатков, я допускаю это, но ты даже не представляешь себе, какой многогранный у него характер.

— Ну а как Адриан, он как относится к этой ситуации?

Лиз прикусила губу:

— Вот в этом-то и проблема. Он говорит, что любит меня. И именно он сам поставил вопрос о женитьбе, но… Керри, я думаю, он знает о Райане.

— Каким образом?

— Я не знаю. Он мог предположить… Хотя, с другой стороны, это очень сомнительно. Или, может быть, он проходил как-то мимо нашего дома, когда автомобиль Райана был там припаркован. — Она пожала плечами. — Сейчас это уже не имеет значения, ведь так? Главное заключается в том, знает он или нет.

Керри медленно возразила:

— Я не считаю, что это сильно меняет дело.

— На самом деле? Предположим, я говорю, что Райан имеет большое влияние в театральном мире и может дать хороший старт карьере Адриана. Разве это не станет причиной его симпатии ко мне?

— Но если мужчина собирается жениться, он делает это не потому, что просто хочет сделать карьеру.

— Не будь такой наивной. Конечно, мужчина может жениться ради карьеры, особенно если он не лишен амбиций. А Адриан очень амбициозный человек. Я уж не говорю о его депрессивном состоянии из-за потерянных лет. Разумеется, вряд ли он стал бы себя так вести со мной, если бы я была физически непривлекательной для него.

Керри с сомнением взглянула на подругу:

— Ты забыла об одной вещи. Райан может оказаться неготовым протянуть руку помощи даже твоему мужу. Прежде чем замолвить за него слово, Райан должен быть уверен, что актер способен сыграть эту роль и не подведет его. И Адриан достаточно хорошо знает Райана, чтобы понимать это.

— Осмелюсь сказать, он хорошо его знает. Но есть прекрасные роли, которые он мог бы сыграть, если бы ему представилась такая возможность. Тебе же известно, как эти вещи делаются. И вот еще что. Райан сразу же после того, как закончится прокат нашего спектакля, собирается сам поставить новый. А ведущая роль сделана прямо для Адриана. И он знает это. Я говорю потому, что он упоминал об этом.

— Это все твои догадки, не так ли? — сказала Керри беспомощно. — Если ты любишь его, то, безусловно, должна верить ему.

— Это не следует автоматически. Я должна быть уверена в том, что он тоже любит меня, прежде чем решусь на что-либо. — Она помолчала и с мольбой в глазах посмотрела на Керри: — Ты могла бы помочь.

— Я? — удивленно спросила Керри. — Каким образом?

— Поговорить с ним, чтобы он как-нибудь обмолвился. Мне даже пытаться бесполезно, потому что если все это правда, то со мной он будет держать ушки на макушке. А с тобой он не станет осторожничать.

— Лиз, я не могу. Ну что я скажу ему? О чем мне вообще говорить с ним?

— Ну, ты что-нибудь придумаешь. Да ты сама догадаешься по его реакции. — Раздавшийся знакомый стук в дверь и голос: «Осталось пять минут» — вселили в нее панику. — Пожалуйста, Керри, поговори с ним, а то я схожу с ума от этой неопределенности!

— Хорошо. — Керри понятия не имела, как она собирается выполнить задачу, поставленную перед ней Лиз, и ей, определенно, все это очень не нравилось. Но как она могла отказаться, когда подруга в таком состоянии? — Если только ты дашь мне немного времени подумать.

— Ладно, Уоррен дал мне время до конца недели. Я должна ему ответить что-то не позже вечера понедельника. Кстати, я вспомнила, что мама хочет, чтобы мы с тобой навестили их в воскресенье. Ты согласишься?

— Это было бы прекрасно. — Застегивая «молнию» на платье, Керри спросила; — Лиз, если так окажется, что Адриан все знает о Райане, ты расстанешься с ним?

— Скорее всего. — Лиз посмотрелась в зеркало и скривила хорошенькие губки. — Больше всего на свете я не люблю, когда меня используют.

«За последнюю неделю это превратилось уже в привычку», — подумала Керри. Она сидела с Рэем в маленьком итальянском ресторанчике, куда они часто ходили поздно вечером после спектакля, и, глядя на спутника через стол, размышляла, что сама, если честно признаться, использует Рэя. Он был очень нетребователен, и, как Лиз однажды заметила, у них с Керри было много общего. Керри знала, что не давала ему повода думать, будто заинтересована в нем больше, нежели в качестве коллеги, но в то же самое время понимала, что корни его заинтересованности в ней намного глубже. Разве это честно, думала она теперь, так часто встречаться с ним, зная, что Рэй для нее — просто болеутоляющее средство, избавляющее от невыносимых страданий на час или два.

— Ты выглядишь такой серьезной и задумчивой, — сказал он спокойно, но Керри вздрогнула и попыталась улыбнуться:

— Я обдумываю, что заказать сегодня. Этот паштет не очень подходит для понедельника.

Он сухо улыбнулся:

— Ты прекрасная актриса, Керри, но совсем не умеешь врать. Почему ты не можешь мне сказать, что тебя беспокоит на самом деле? Может быть, я смогу тебе помочь?

«Если бы он смог, это было бы чудом», — подумал она.

— Ничего особенного, — сказала она мягко. — Думаю, что возьму пиццу «Наполеон».

Рэй проигнорировал изменение темы:

— Это, случайно, не Лиз тебя беспокоит?

— Лиз? — Она удивленно посмотрела на него. — Почему я должна беспокоиться о Лиз?

— Ну… — Он пожал плечами. — Ты принадлежишь к такому типу людей, которые беспокоятся о друзьях, а у нее не очень удачно все складывается с Адрианом.

— Да, — кивнула Керри, а затем, тщательно подбирая слова, спросила: — Рэй, ты хочешь сказать, что Адриан способен использовать кого-то в интересах своего благополучия?

Немного помолчав, он ответил:

— Я не уверен. Он, конечно, не ангел, и он сам первый согласится с этим, но с моей стороны было бы несправедливо утверждать, что он может зайти так далеко. — Окинув Керри взглядом, он добавил: — Это все связано с Райаном Максвеллом, ведь так?

Керри вздрогнула. Казалось, в ее сердце вонзился кинжал.

— Что ты имеешь в виду?

В глазах Рэя появилось странное выражение.

— Может быть, я не прав, — сказал он медленно, — но я случайно оказался рядом с Уорреном и Райаном, когда они разговаривали прошлым вечером. Я слышал, как Уоррен говорил о том, что предложил Лиз присоединиться к его компании. У меня сложилось впечатление, что они родственники. Я не прав?

— Нет. — Керри откинулась в кресло, ее напряжение слегка спало. — Ты прав. Райан — дядя Лиз.

— А к чему вся эта секретность?

— Идея Лиз. Она хотела идти своим путем.

— Восхитительно. Но напрасная потеря времени. Максвелл мог бы сделать для нее очень много.

— Да, он мог бы. — И Керри продолжила без особого воодушевления: — Он мог бы так же много сделать и для человека, за которого Лиз выйдет замуж.

— И ты думаешь, Адриан планирует… — Рэй остановился и покачал головой. — А как же он узнал об этом? Я сам услышал об этом совершенно случайно.

— Я не знаю. Я даже не знаю, знает ли он об этом. — Керри не стала говорить Рэю, что именно это и должна разузнать. — Рэй, ты ведь никому ничего не скажешь, правда? Я уже и так сказала тебе больше, чем имела на это право.

— Ты всегда можешь положиться на меня. — Рэй неожиданно приподнялся и накрыл своей ладонью руку Керри, лежавшую на столе. — Помни это, Керри. В любое время, когда тебе понадобится твердое плечо, чтобы поплакать на нем, я всегда буду рядом, готовый собрать тебя по кусочкам.

«Он слишком хороший человек, чтобы заподозрить что-либо плохое, — подумала Керри с болью в сердце, — и слишком хороший, чтобы можно было отмахнуться от него с фальшивыми обещаниями».

— Не будет никаких… кусков, Рэй, — сказала она. — Но все равно большое спасибо.

— Тем не менее предложение остается в силе. — Он сжал ее руку, которую держал в своей, потом отпустил ее и потянулся за меню: — Что бы тебе хотелось?

Возможность поговорить с Адрианом представилась Керри намного быстрее, чем она думала. На следующее вечернее представление она пришла чуть раньше и ожидала за кулисами своего выхода на сцену в третьем акте. Ей показалось, что Лиз стоит у нее за спиной, но, обернувшись, она обнаружила, что была за кулисами одна. Волнуясь, хотя и не так уж сильно, куда подевалась Лиз, Керри повернулась к сцене и увидела, что за кулисы вышел Адриан.

— Ух! — воскликнул он, снимая шлем и вытирая со лба пот носовым платком. — Или это мне кажется, или на самом деле сегодня безумно жарко? — Улыбнувшись, он окинул Керри взглядом с ног до головы. — Замечательно, — добавил он, — как сильно меняют женщину макияж и другая прическа. Ты выглядишь как язычница, но очень соблазнительно. Жаль, что я так занят все эти дни.

Это была прекрасная зацепка, и Керри, не раздумывая, тут же ею воспользовалась.

— Чем это ты так занят? — спросила она осторожно. — Ты имеешь в виду, что влюблен в Лиз?

Адриан, как на сцене, сделал паузу и медленно убрал носовой платок.

— Я думал, что мы уже договорились, — сказал он наконец, — что Лиз не нуждается в няньках.

— Она и не нуждается. Мне просто интересно, как далеко ты зашел в своих чувствах к ней.

Некоторое время Адриан молча изучал ее, а затем спросил ровным тоном:

— Я думаю, ты имеешь в виду, что самой Лиз интересно узнать это, не так ли? — Он сухо улыбнулся. — Мне бы следовало помнить, что я не смогу надеть повязку на ее глаза.

Керри внезапно почувствовала себя нехорошо.

— Значит, ты и в самом деле давно уже знаешь о Райане?

— Конечно.

— И ты только потому начал ухаживать за Лиз, что решил, что она может оказаться полезной?

— У меня были соображения на этот счет, — согласился Адриан и, когда Керри с отвращением отвернулась от него, схватил ее за руку и рывком повернул к себе. — Но это было до того, как я узнал ее, Керри. Ты должна верить мне!

Помолчав, она ответила:

— Я не тот человек, которого ты должен убедить в этом.

— Я знаю. Но ты-то веришь мне?

Она долго пристально смотрела в его красивое лицо, прежде чем серьезно сказала:

— Да, я думаю, что верю. Судьба все-таки распорядилась тобой, верно?

— В полной мере, — согласился он с ней. — Я совершенно за бортом. — Адриан растерянно опустил руки в жесте совсем не характерном для человека, которого Керри до сих пор знала. — Что я скажу ей… Керри? Как мне заставить ее поверить мне?

— Просто расскажи ей все как есть с самого начала. Она хочет верить тебе, а это значит, что половина сражения уже выиграна. — Керри сжала его кисть таким же успокаивающим жестом, которым Рэй накануне взял ее за руку. И тут, словно какая-то сила подчинила Керри себе, девушка взглянула за спину Адриана и увидела Райана, стоявшего за кулисами и ждавшего своего выхода. Керри вздрогнула, заметив презрение на его лице.

Адриан с удивлением посмотрел на нее.

— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты так побледнела под всем этим макияжем.

— Со мной все в порядке, — успокоила она его и была благодарна тому, что как раз в этот момент явились трое солдат, чтобы сопровождать Агриппу на сцену. — Вот твоя охрана.

В час ночи Керри разбудила от беспокойного сна Лиз, которая нежно трясла ее за плечо. Открыв глаза, Керри увидела, что на краю кровати сидит Лиз, с улыбкой на лице и сияющими глазами, и подумала, что никогда до этого не видела ее такой красивой, как сейчас.

— Надеюсь, что все в порядке? — пробормотала она.

Лиз наклонилась к подруге и крепко обняла:

— Да, благодаря тебе! Адриан все мне рассказал — начиная с того момента, как он подобрал ручку Райана, которую тот обронил, и со слов Райана, рассказывавшего Пауле, что ручку ему передала племянница, понял, чья она… Любить — это так прекрасно, Керри! Тебе следует попытаться влюбиться, — добавила она радостно.

Керри, пытаясь избежать ответа, спросила:

— Когда будет свадьба?

— Как только мы все организуем. Мы могли бы устроить медовый месяц сразу, как закончится прокат спектакля.

— Когда ты скажешь об этом родителям?

— В воскресенье, а в понедельник Адриан собирается прийти к ним познакомиться.

— А… Райан?

Лиз задумалась на мгновение, а потом пожала плечами:

— Боюсь, что он ни за что не одобрит это, но что же делать. В конце концов, он всегда заявлял, что каждый человек — сам творец своей жизни.

Это относится и к ней, подумала Керри решительно. Если она и не сможет заполучить Райана, у нее, по крайней мере, еще останется ее работа. И начиная с этого момента она не будет больше думать ни о чем, кроме театра и карьеры.

Дом Сазерлендов был расположен в тихом полудеревенском районе, в паре миль к востоку от Носвуда. Это было элегантное кирпичное довоенное здание, окруженное подъездной аллеей, посыпанной белым гравием. Рэчел встретила девушек в холле в очаровательном светло-сером шерстяном домашнем платье и с небрежно повязанным красным шарфиком на шее.

— Ленч через полчаса, — объявила она весело. — Керри, хотите посмотреть свою комнату, пока Виллис ставит машину? А потом мы все вместе можем перед едой выпить шерри или еще чего-нибудь.

Гостевая комната, предназначенная для Керри, находилась рядом со спальней Лиз и выходила окнами на задний двор дома. Длинная лужайка простиралась до розового сада, еще не потерявшего свой скучный зимний вид. Керри представила себе, как красиво, должно быть, здесь летом, но, к сожалению, к тому времени она будет далеко отсюда, на севере, и, скорее всего, слишком занята у Уоррена Трента, чтобы позволить себе провести несколько праздничных дней на солнце.

Лиз постучалась и вошла в комнату, когда Керри приводила в порядок волосы. Усевшись на кровать, она некоторое время понаблюдала за Керри и потом сказала искренно:

— Ты знаешь, Адриан был прав, зеленый цвет тебе очень идет. Тебе следует носить его чаще. Ты не используешь свои возможности в полной мере, Керри.

— Возможно, — с легкостью согласилась Керри и, сменив тему разговора, спросила: — Когда ты собираешься сказать им, Лиз?

— Не знаю. — Она вскочила, подошла к окну, облокотилась на подоконник и, как маленький ребенок, прижав нос к стеклу, добавила: — Может быть, сегодня вечером, попозже, когда смогу застать их одних. Не тогда же, когда Райан будет где-нибудь поблизости.

— Райан? — Керри замерла с расческой в руках. — Ты хочешь сказать…

— Что он тоже будет здесь в конце недели. — Лиз повернулась к подруге и взглянула на нее. — А если бы я сказала тебе об этом, ты захотела бы поехать? Нет… — закончила она за нее, — ты бы не поехала. Ты бы сказала: «Поблагодари за меня свою маму» — и нашла бы себе какое-нибудь другое занятие. — Она сделала паузу, чтобы оценить эффект своих слов, и нетерпеливо продолжила: — Керри, какое бы недоразумение ни возникло между вами тогда, все закончилось в ту ночь, что ты провела у него дома, и один к десяти, что Райан уже все позабыл. Почему ты не можешь сделать то же самое?

Если бы все было так просто, подумала Керри, если бы только она смогла посмотреть Райану прямо в глаза так, словно того эпизода просто не было! Внезапно в ее голове прояснилось. В конце концов, в самом деле, почему она не может так поступить? Намного лучше, если Райан станет думать, что ей безразлично его мнение о ней, чем если он будет подозревать о ее настоящем отношении.

После ленча Виллис предложил отправиться на прогулку в Оксфордский лес и устроить пикник в деревне.

— Это будет хорошо для вас, горожаночки, — пошутил он, — узнать, для чего предназначены ваши ножки. И погода отличная.

— Если бы ты был знаком с Керри лучше, ты бы так не сказал, — заявила его дочь. — Я больше прошла пешком за эти последние несколько недель, чем за все время, что жила здесь. В том, что касается ценности упражнений, вы окажетесь в одной упряжке.

— И как же я рад это слышать. — Виллис улыбнулся своей гостье. — Я был убежден, что современное поколение не может и пяти ярдов сделать без мотора. Вам нравится ездить на машине, Керри?

— У меня никогда не было особенных возможностей проверить это, — ответила она. — Думаю, что у автомобилей есть свои преимущества: если торопишься куда-нибудь, например.

— Но не в Лондоне. Я уже говорил Райану, что лучше было бы ему держать свой «ровер» в гараже, а самому ездить по делам на такси, но он не слушает меня. Подозреваю, что он не выносит, чтобы за рулем находился кто-нибудь другой, кроме него самого. В тех нескольких случаях, когда Райан ездил со мной в качестве пассажира, он был похож на кота, попавшего на горячие кирпичи.

— Если принять во внимание, как ты водишь, в этом нет ничего удивительного, — сухо прокомментировала его жена. — Чего стоило уговорить Райана, чтобы он вообще составил тебе компанию.

— Что брат, что сестра, — сказал Виллис жалобно. — Похоже, у всех своих близких и дорогих людей я вызываю инстинкт хищников и превращаюсь в их жертву.

Керри так понравился этот день, что она позабыла обо всех своих страхах перед вечером, да и сам Райан за несколько часов будто выветрился из ее головы. Но один вид его автомобиля, уже стоявшего у дома, когда они вернулись, поверг ее в трепет. Бессознательно она втянула голову в плечи, заметив его стройную фигуру за рулем. Райан вышел из машины и направился им навстречу.

— Райан, ты же сказал, что приедешь не раньше шести часов! — воскликнула его сестра, обнимая его. — Почему ты не пошел в дом, у тебя же есть ключ?

— У меня он есть, но я его не взял с собой, — ответил Райан. — Не беспокойся, я приехал пять минут назад.

Он оглядел ее, затем перевел взгляд на свою племянницу, а потом на Керри и, поизучав некоторое время ее растрепанные ветром волосы и румянец на щеках, снова повернулся к Рэчел. — Ты не теряла времени даром, вытащив эту парочку на свежий воздух, — заявил он. — Жаль, что я не приехал раньше. Составил бы вам компанию.

— Для тебя это было бы замечательно. Может быть, нам развернуться и пойти обратно? Хотя боюсь, мы уже ни на кого не похожи.

Они действительно были слишком грязные не только чтобы идти куда-то еще, но даже чтобы пройти через дом. Последовав примеру Лиз, Керри сняла башмаки у застекленной веранды, ведущей на залитую солнцем кухню, и оставила их снаружи, чтобы они просохли. Райан уже вошел внутрь и разговаривал с Виллисом, стоя в дверях кухни. Чувствуя себя не в форме, разутая и взъерошенная, Керри прошла мимо, не решаясь взглянуть в их сторону. Проходя по холлу к лестнице, она чувствовала, как Райан смотрел ей вслед.

Рэчел предпочитала делать пиццу сама, за исключением тех случаев, когда в Сазерленд приезжало много гостей, и умела так хорошо все спланировать, что на последних этапах приготовления еды и сервировки стола, казалось, и не покидала комнаты. У Рэчел был столь же острый ум, как и у ее брата, — лишь немногим более сдержанный, и беседа за столом с хозяйкой дома во главе шла живо и непринужденно. Через полчаса все сели пить кофе в гостиной. Керри подумала, что вчера в это же самое время они были на сцене и играли первый акт спектакля.

— Воскресенье — выходной день, спектакля нет, — обратившись к Райану, заявила Лиз, перекликаясь мыслями с Керри. — Но когда время подходит к часу начала, я испытываю ужасное беспокойство. Это проходит со временем или ты чувствуешь то же самое до сих пор?

— Зависит от роли, которую я играю в данный период. Если это Шекспир, то отдых становится крайне необходим. — Райан взял сигару из коробки, протянутой ему Виллисом, одобрительно кивнул, понюхав ее, обрезал и закурил. — Один или два раза, — продолжил он, откинувшись на стуле, — мы играли благотворительные спектакли по воскресным вечерам, а на следующей неделе сразу же начинали работать. В обоих случаях я заметил, что ко вторнику мое внимание ослабевает и я начинаю путать слова или даже забывать текст.

— Не могу себе этого представить, — улыбнулась Лиз. — Ты и Керри — единственные люди, которым повезло иметь такую потрясающую память. У Керри в голове отпечатан текст практически всего спектакля, и она отлично помнит каждое движение в ролях Клео и Иры, не говоря уже о своей собственной.

— Неужели? — В тоне Райана был скептицизм, он с легкой усмешкой посмотрел на Керри. — Возможно, эту роль ей следовало бы дать в качестве дублерши Паулы в дополнение к ее роли Хармианы. Я с ужасом думаю, что случится со спектаклем, если уйдет главный исполнитель.

— Она разрушит все — вот что случится, — перебила Лиз. — И не издевайся, Райан. Керри может выбить почву, то есть сцену, из-под ног Паулы. Что касается интерпретации именно этой роли, она просто посадит ее в галошу. Ты бы послушал, как она исполняет сцену сна!

— Почему же не послушать? — Голос Райана звучал с ленцой, но в глазах его появился блеск. — Ну, Керри?

Видя, что он понимает, как ей не по себе сейчас, Керри сказала:

— Лиз иногда преувеличивает.

— Я согласен. Но тем не менее в ее утверждениях обычно присутствует здравый смысл, какими бы дикими они ни казались. Скажем, ты разрешишь мне судить обо всем самому?

— Да, пожалуйста, Керри, — попросила и Рэчел. — Мне бы очень хотелось послушать какой-нибудь отрывок из роли Клеопатры в твоем исполнении.

— И ты ни в коем случае не можешь отказать хозяйке дома, — заявила Лиз торжествующе. — Давай наберись мужества, радость моя, и покажи себя во всем блеске!

Выхода не было. С колотящимся сердцем и пустой головой Керри медленно поставила чашечку на стол. «Нужно взять себя в руки и не позволять Райану выбить меня из колеи, — подумала она. — Нужно совсем забыть о слушателях и думать только о непередаваемой музыке слов, которые следует произнести».

— «Я видела во сне, что Антоний император: еще бы один такой сон, чтобы я могла увидеть этого человека! Его лицо было как сами небеса…»

Когда Керри замолчала, в комнате повисла тишина. Спустившись на землю, она быстро окинула взглядом своих слушателей и, встретив пристальный взгляд Райана, почувствовала, как по ее телу разлилось тепло. Почему все молчат? Что, так плохо?

Рэчел разрядила напряжение, сказав искренно и просто:

— Это было прекрасно, Керри, спасибо тебе, что ты позволила нам это услышать.

— И не говорите мне больше никогда, что я не знаю, о чем говорю, — добавила Лиз удовлетворенно и лукаво посмотрела на Райана: — Что-то ты сидишь такой тихий, как я заметила. Можно осмелиться спросить о твоем мнении?

— Я сижу и думаю о том, — ответил он спокойно, — что хотел бы услышать эти слова вновь, через пару месяцев под руководством Уоррена.

— Ты считаешь, что она прочла этот отрывок не так уж хорошо? — спросила Лиз упавшим голосом.

— Наоборот, я считаю, что она прочла все замечательно. — Райан снова поймал взгляд Керри. — Просто очень редко бывает так хорошо, что нельзя сделать еще лучше. Согласна?

— Конечно, — ответила она поспешно. — И мне очень хочется поработать с Уорреном. Это потрясающая возможность.

— Это все так… Хотя ты, может быть, мне и не поверишь, но через несколько недель работы с ним у тебя не останется такой убежденности. Он или слепит тебя на свой лад, или сломает. И это касается вас обеих.

— Обеих? — удивленно осведомилась Рэчел, а ее брат повернулся к племяннице:

— Разве ты еще не сказала им, Лиз?

Девушки переглянулись, и Лиз растерянно улыбнулась. Они не предвидели такого оборота беседы, хотя обе понимали, что давным-давно должны были сказать обо всем.

— Нет, — ответила Лиз. — Я не говорила им об этом.

Райан прищурился, переводя взгляд с одной девушки на другую:

— На это была какая-нибудь причина?

— И основательная. Я не собираюсь принимать это предложение.

Последовала длительная пауза, прежде чем Райан сказал:

— Но ты же понимаешь, что упускаешь потрясающую возможность, которую большинство молодых актрис сочли бы большой честью для себя.

— Я знаю. — И Лиз торопливо добавила: — Я и сама тоже дорожу этой честью.

— Тогда почему?

Лиз перевела взгляд на мать:

— Потому что вместо этого я выхожу замуж.

Услышав это в некоторой степени ошеломляющее заявление, Керри подумала, что Райан потрясающе владеет собой: ни единый мускул не дрогнул на его лице. Реакция Рэчел и Виллиса была более предсказуема.

— Кто? — потребовала наконец ответа мать, обретя дар речи, и по выражению ее лица было ясно: она уверена, что ее дочь сошла с ума. — За кого конкретно ты собираешься выйти замуж?

— Его имя Адриан Воген, — коротко сообщил Райан; — Он играет Агриппу.

Сестра резко спросила:

— Ты имеешь в виду, что ты знал об этом и ничего не сказал нам?

— Райан ничего не знал до премьеры спектакля, когда я решила сказать ему, — сообщила Лиз. — И он ничего не говорил потому, что потерял надежду сломить ваше сопротивление. — Ее голос был тверд, она выпрямилась на стуле и решительно смотрела на всех членов своей семьи. — Я знаю, что вы бы предпочли, чтобы у нас был какой-то период ухаживания, если пользоваться устаревшей терминологией, после которого последовал бы еще этап помолвки, но лично я считаю, что жизнь и так слишком коротка, чтобы напрасно терять время таким образом. Мы с Адрианом не хотим ждать. Мы живем своим умом.

— Я вижу. — Очевидно, Рэчел слишком хорошо знала свою дочь, чтобы продолжать сомневаться в серьезности ее намерений. — А нам позволят встретиться с твоим… женихом перед свадьбой?

— Конечно, дорогая! — Теперь, когда самое тяжелое было уже позади, Лиз наконец-то осознала размеры шока, который она преподнесла своим родным. — Между прочим, он приедет сюда завтра на один день. Вы не возражаете?

Улыбка ее матери была суховатой.

— Если он собирается стать нашим зятем, нам, очевидно, придется приветствовать его приезд, не так ли?

— Почему ты хотел расстроить этот брак? — Виллис проницательно взглянул на Райана. — Ты имеешь что-нибудь против мужчины, за которого Лиз хочет выйти замуж?

— Ничего конкретного. — Райан бросил сигару в пепельницу, встал. — Лиз сама расскажет о нем, пока я схожу на прогулку, которую пропустил сегодня днем.

Он остановился около стула Керри и взглянул на нее с непроницаемым видом:

— Пойдем?

Не видя возможности отказаться в сложившейся ситуации, она кивнула, поднялась, извиняясь, улыбнулась Лиз и вышла за Райаном из комнаты.

— Тебе нужно переобуться и надеть пальто, — сухо сказал он ей в холле. — Я тоже что-нибудь возьму у Виллиса в шкафу.

Керри, не раздумывая, подчинилась его властному тону и пошла наверх по лестнице. В спальне она надела кожаное пальто, купленное специально для этого уик-энда, туфли, в которых ходила днем и которые были уже чистыми и сухими, и вернулась в холл. Райан, в дубленом жакете, накинутом поверх костюма, уже ждал ее.

На улице воздух был свеж и чист. Было тихо, небо прояснилось и сверкало миллионами звезд. Под ногами хрустел гравий. Они шли рядом по аллее, но даже расстояние в восемнадцать дюймов между ними не сближало их.

— Куда мы направляемся? — спросила Керри робко, когда они, выйдя из калитки, повернули направо.

— Никуда в особенности, — коротко ответил он. — Просто мне показалось, что неплохо будет дать им возможность разобраться во всем. — Засунув руки в карманы, он хрипло добавил: — Убил бы Лиз за то, что она бросила свою бомбу им прямо на колени, да еще в присутствии посторонних. Почему, черт возьми, она ничего не сказала родителям раньше?

— Не представилось случая. — Керри пыталась говорить спокойно, но голос ее дрожал. — Думаю, она собиралась дождаться вечера и зайти к ним в комнату перед сном. Но когда вы рассказали про приглашение Уоррена, ей пришлось выложить все сразу.

— Мне следовало бы знать об этом, конечно, — заметил он с сарказмом. — Я что, по-твоему, могу читать чужие мысли? Естественно, я все рассказал. Мне даже голову не пришло, что Лиз окажется такой дурой. Не принять подобное предложение! Просто немыслимо.

— Но если Адриан останется в Лондоне, вряд ли ей захочется уехать от него. — Горло Керри сжалось, но она заставила себя продолжить: — Замужество для женщины может быть так же важно, как и ее карьера. Вы же сами однажды сказали это.

— Если я и говорил это, то не думал о таком мужчине, как Воген. Что он может предложить ей, кроме плохой репутации? Или Лиз настолько глупа, что думает, будто сумеет изменить его характер?

— А разве не видно, что его характер уже меняется? — возразила Керри. — У Адриана может быть плохая репутация в отношении женщин, но он любит Лиз. В этом я совершенно уверена.

— Почему?

— Потому что он сам мне сказал об этом.

— И ты ему поверила?

— Да, конечно. И сейчас верю. — Райан не заметил паузы, сделанной ею. — По какой другой причине он захотел бы жениться на ней?

— Я мог бы, — цинично ответил он, — прямо сейчас назвать одну или две из них. — Если мужчина очень хочет заполучить определенную женщину, то даже такой, как Адриан, может решиться на женитьбу, но этот брак, определенно, продлится очень недолго. Как только пропадет чувство новизны, в их отношениях поселится скука, и он начнет искать себе следующие жертвы.

— А разве от самой женщины ничего не зависит?

— Нет, если это касается такого человека, как Воген. Ему нужны все новые победы, чтобы самоутвердиться. — Подумав, Райан добавил: — Покрутись около него побольше, он и тебе предоставит такой шанс. Ты, правда, не его тип, но упорство в конце концов всегда окупается.

Сердце Керри болезненно забилось, но гордость не позволила ей выдать себя.

— Мы говорили о Лиз.

— Не уходи от темы. — Райан остановился и резко повернулся к ней. Тонкая линия его губ была жесткой. — Сколько это будет продолжаться? — спросил он. — Мне больно видеть, как ты изводишь себе сердце из-за человека, который не хочет тебя.

У Керри пересохло в горле. Она молча смотрела на Райана, темные глаза горели на бледном лице. Он пробормотал что-то, а в следующее мгновение Керри почувствовала, как Райан сильно прижал ее к груди и впился губами в ее губы, жадно целуя ее до тех пор, пока у нее не закружилась голова и она не ответила ему. Когда наконец он отпустил девушку, она не могла смотреть на него, прислонившись от слабости спиной к стене.

— Видишь, на свете есть и другие мужчины, — сказал он с усмешкой. — А я тебе даже не нравлюсь. Может, Рэй Норрис сумел бы продвинуться дальше меня, если бы использовал мою тактику, вместо того чтобы ходить вокруг да около с видом побитой собаки.

— Можете предложить ему это, — хрипло ответила Керри. — Уверена, что он будет благодарен эксперту за совет. — Она отступила от стены и постаралась придать своему голосу спокойствие: — Давайте пойдем обратно?

Его губы снова скривились.

— Ты боишься, что я снова тебя поцелую? Это принесло бы тебе только пользу. По крайней мере, хоть какое-то мгновение ты была настоящей женщиной.

— А настоящая женщина, как я понимаю, не может противостоять Райану Максвеллу? — Керри глубоко вздохнула и опустила глаза. — Ну хорошо, вы поцеловали меня, и я ответила на поцелуй. Если вы чувствуете, что можете добавить еще одно перо на вашу шляпу, сделайте это. Только в будущем оставьте меня, пожалуйста, в покое. То, что я делаю со своей жизнью, — мое дело, и я смогу обойтись без вашей терапии.

Казалось, молчание, последовавшее за ее словами, продолжалось целую вечность. Потом Райан холодно произнес:

— Послание получено и понято. Я больше не буду вас беспокоить. Пойдемте обратно к дому.

Глава 7

Адриан приехал в семь часов. Лиз встретила его на подъездной аллее и провела в оранжерею, где Рэчел накрывала столик для кофе. Если она и была с Адрианом несколько сдержанной, он, похоже, не заметил этого, сделал комплимент Виллису по поводу сада перед домом, доброжелательно улыбнулся Райану, не проявив ни малейших признаков той антипатии, которую Керри заметила, когда в первый раз наблюдала за их встречей.

Когда очередь здороваться дошла до Керри, она увидела в бриллиантовых голубых глазах подозрительный блеск и почувствовала, как ее собственные губы скривились в ответ. Адриан старался показать себя в самом лучшем виде, и его напряжение сказывалось лишь в несколько искусственном чувстве юмора. Кофе и светская беседа в этот час не относились к числу его обычных привычек.

Уже по прошествии небольшого времени стало очевидно, что Рэчел начинает таять от ненавязчивого шарма Адриана, а к концу ленча она даже развеселилась, что само по себе свидетельствовало о ее благосклонности к этому незнакомцу, вошедшему в жизнь ее дочери.

Райан говорил мало и с иронией наблюдал, как его сестра постепенно поддавалась обаянию Адриана. Один раз он поймал взгляд Керри, устремленный на Адриана, и его ирония еще усилилась. Керри кожей почувствовала это, и у нее заныло сердце. Наивные идиоты, наверное, думает Райан, бедные наивные идиоты!

Заранее сориентированный Лиз, Адриан как бы невзначай удачно перевел разговор на искусство, удивив Керри грамотными комментариями, данными трем акварелям, висевшим на стене напротив его кресла.

— Я слышал, что вы вообще-то предпочитаете работать маслом, — сказал он Рэчел, когда все поднимались из-за стола. — Вы пишете картины только для себя или их можно увидеть?

— Вы спрашиваете потому, что хотели бы посмотреть их? — осведомилась она в свою очередь, оказавшись, как всегда, очень проницательной. — Или секрет в Лиз, которая посоветовала вам сделать такой дипломатический жест и поинтересоваться моим хобби?

Адриан обезоруживающе улыбнулся:

— На самом деле всего понемножку. В юности я сам мечтал стать художником. Это было еще до того, как меня обуял актерский пыл.

— Тогда пойдемте в мою студию, — пригласила Рэчел и тоже улыбнулась. — Я работаю в небольшой мансарде, потому что там застекленная крыша и много света, так как солнце там целый день.

— А мне можно пойти с вами? — спросила Керри поспешно, так как ей очень не хотелось оставаться с Райаном наедине, если вдруг Виллис надумает выйти куда-нибудь.

— Ну конечно, если ты хочешь.

На профессиональный взгляд Керри, полотна, которые представила им Рэчел, ничем не уступали большинству картин, которые ей приходилось видеть в городских художественных галереях. У нее, однако, хватило здравого смысла оставить свое мнение при себе, и она порадовалась этому, услышав, как сурово сама Рэчел критикует свои работы.

— Я пыталась добиться в ней особого цветового эффекта, — комментировала она одну из них, — но думаю, что желтый цвет здесь несколько резковат. Как вы считаете, Адриан?

Он изучал полотно, склонив голову набок и прищурившись.

— Я думаю, вы правы, — отозвался он наконец. — Композиция хороша, и коричневую краску вы положили неплохо, но охра делает все жестким и снижает эффект.

— Кто тут говорил о дипломатии? — насмешливо фыркнула Лиз и увела Керри к другому ряду полотен, которые они еще не видели. — Его счастье, что она нормально воспринимает критику, а то вмиг бы оказался вне милости.

— Скорее всего, он уже вычислил, какой будет реакция твоей мамы, прежде чем решил, что и как ему сказать, — спокойно заметила Керри. — Адриан не дурак, когда дело касается женщин. — Она взглянула на подругу и улыбнулась. — Счастлива?

— Очень. В принципе на мои чувства и планы не повлияет отношение родителей к нему. Но было бы здорово, если бы они подружились. — Она лениво перебрала несколько полотен и выбрала одно. — Кстати, вот портрет, который мог бы заинтересовать тебя.

Керри подошла поближе и, взглянув через ее плечо на портрет, почувствовала, как ее сердце забилось, а лицо побледнело.

— Да… очень хорошо, — еле выдавила она.

— В общем, не очень-то хорошо, — сказала Лиз, — но я узнала то, что хотела. Керри, ты влюблена в Райана, ведь правда?

Помолчав, Керри мягко спросила:

— Это так заметно?

— Нет. Пожалуй, наоборот. До вчерашнего вечера я даже не была уверена, что он тебе нравится.

— До вчерашнего вечера?

— Ты выдала себя, когда он сказал, что думает, что ты прекрасно справилась с отрывком из роли. На какую-то долю секунды с твоего лица спала маска. Это была не просто благодарность актеру его уровня за то, что он похвалил тебя. Думаю, я поняла тогда, что означало выражение твоего лица, потому что сама влюблена. — Она помолчала, поставила портрет обратно к стене и продолжила тем же тихим голосом: — Может быть, это звучит глупо, но в какой-то степени я чувствую себя виноватой. Если бы ты не разделила со мной квартиру, ты, возможно, не встречалась бы с ним так часто. А из-за этого твои чувства зашли очень далеко.

— Ты права, — ответила Керри. — Это глупо. Не драматизируй все это, Лиз. Я преодолею себя.

— Ты уверена, что ты ему не…

— Не нравлюсь, — сухо закончила Керри.

— Я подумала… Мне кажется, что он всегда считал тебя привлекательной женщиной и восхищался твоим талантом.

— Мне кажется, что привлекательными он считает многих женщин. И еще больше женщин считают привлекательным его. — Керри пожала плечами. — Не я буду первой, которая потеряла сердце из-за твоего дяди, и, уверена, не я буду последней. Ты же сама говорила, что он получает огромное количество писем от поклонниц со всей страны.

— Да, но они не считаются, а ты — да.

— Не у Райана. И не так считаюсь, как мне хотелось бы. — Она покачала головой. — Забудь, Лиз. Через несколько недель я буду на севере с Уорреном и его труппой, и вряд ли мы когда-нибудь снова встретимся.

— Но ты же не дашь расстроиться нашей дружбе? Ты всегда у нас будешь желанной гостьей, когда приедешь в город. Ты знаешь это.

— О чем это вы тут шепчетесь? — спросил Адриан, появившись у них за спиной. И, не дождавшись ответа, добавил: — Это картины тоже ваши, миссис Сазерленд?

— Да, но я думаю, что мы уже достаточно посмотрели для первого раза, — ответила она твердо. — Лиз, почему бы тебе не прогуляться с Адрианом по саду? На солнце уже довольно тепло.

Остаток дня прошел очень быстро. В четыре часа Керри помогла приготовить легкую закуску для четверых гостей, возвращавшихся к вечеру в город, а в пять пошла наверх собрать вещи перед отъездом.

Когда Керри и Лиз с вещами вышли на улицу, двое мужчин уже ждали их вместе с Рэчел и Виллисом. Райан забрал свою машину из гаража, и теперь она стояла рядом с машиной Адриана.

— Лиз, ты поедешь со мной? — спросил Адриан, крутя на пальце ключи от машины, и повернулся к Райану: — Вы не возражаете отвезти Керри?

— Конечно нет, — сухо ответил Райан, взял из рук Керри саквояж, открыл дверцу и поставил его на заднее сиденье рядом со своим собственным. Затем он скользнул за руль машины и отодвинул сиденье для пассажира.

— Приезжай к нам, когда только тебе захочется, — сказала Рэчел. — И даже когда ты уедешь на север, я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь приезжать к нам отдохнуть на несколько дней, если будет время. Не забывай об этом.

— Я не забуду, — пообещала Керри, благодаря Сазерлендов за доброту, хотя она и знала, что никогда не сможет воспользоваться их приглашением.

Райан даже не взглянул на нее, пока Керри усаживалась рядом с ним в машину.

Он включил зажигание, запустил двигатель и, когда автомобиль тронулся с места, помахал рукой сестре и ее мужу.

Только через полмили пути он холодно сказал Керри:

— Я очень сожалею, но ничего не мог поделать. Приложу все усилия, чтобы облегчить тебе это тяжелое испытание.

Керри ничего не ответила, отвернулась к окну, боясь, что он заметит подозрительный блеск в ее глазах, и украдкой смахнула слезы. Единственное, что у нее оставалось, — это гордость, и она сделает все возможное, чтобы ее сохранить.

Через час они будут в театре, а потом у нее исчезнет всякая необходимость встречаться с ним.

Сзади раздался гудок автомобиля, и в следующее мгновение их обогнала черная спортивная машина, в которой сидели Адриан с Лиз. Лиз приветственно помахала им рукой. Адриан резко затормозил, подрезал Райана и, перебравшись на третью линию, умчался вперед.

— Идиот, — выругался Райан. — Если он подвергнет жизнь Лиз опасности…

После этого они молчали всю дорогу. Когда они ехали по улице Гарроу, движение увеличилось, и было уже без двадцати пяти семь, когда они подъехали к театру. Адриан, конечно, был уже здесь.

Керри с облегчением выскочила из машины и взяла свой саквояж, не взглянув на Райана.

— Спасибо, — поблагодарила они и, повернувшись, сразу же пошла к входной двери. Когда она открывала ее, к театру подъехала еще одна машина.

Лиз уже была в гримерной, раздетая до нижнего белья, и натирала руки и плечи светло-коричневым гримом.

— Это ужасно, — пожаловалась она. — Мне нравится спектакль, но мне бы хотелось, чтобы Уоррен не был таким яростным сторонником подлинных деталей. Раньше актриса всегда играла Клео в своем обычном виде.

— Осмелюсь сказать, что она играла так до тех пор, пока Уоррен не стал руководить постановкой, — заметила Керри. — Лично я считаю, что египтяне должны быть темные, тогда все будет выглядеть реальным. Разве можно играть твою Иру в белокуром парике?

— Лучше уж так, чем весь этот липкий грим. — Обрабатывая ступни и лодыжки, Лиз мягко добавила: — Извини, что оставила тебя. Ведь было бы странно, если бы я, придумав какой-нибудь повод, поехала с тобой и Райаном?

— Все в порядке. — Керри начала раздеваться, под платьем, которое она стягивала через голову, ее голос звучал глухо. — Это не имеет ни малейшего значения.

Когда они позже шли по коридору, Паула тоже вышла из своей комнаты и кинула на Керри испепеляющий взгляд. Затем она обратила свое внимание на мужчин, идущих следом.

— Ты слышал о моей дублерше, Райан? — спросила Паула сиплым голосом, которым говорила всегда, когда не выступала на сцене. — Эта дура упала со ступенек сегодня днем и сломала ногу.

— Будем надеяться, что ничего подобного не случится с тобой, а то мы действительно сядем в лужу.

— Да уж, — сказала она вкрадчиво. — Тогда вы действительно попадете в тяжелое положение.

Это вечернее представление было не самым лучшим для Керри, она знала это. В сценах, где у нее не было слов, она была рассеянной, мысли Керри всецело занимали события предыдущей ночи, и наконец она поймала себя на том, что стоит перед Паулой с пустыми руками, забыв взять украшенное драгоценными камнями зеркало, которое должна была передать ей. Сымпровизировав и выкрутившись каким-то образом из этого положения, Керри попыталась сделать над собой усилие, чтобы сконцентрироваться на спектакле и войти в его ритм, но это оказалось для нее почти невозможным, и девушка едва дождалась занавеса.

— Ты не могла бы сегодня пойти домой без меня? — спросила Лиз, когда они переодевались в гримерной. — Мне нужно рассказать Адриану, что родители попросили нас подождать до окончания проката спектакля, чтобы мы могли потом повенчаться в деревенской церкви. Ему это, конечно, не нравится, мягко говоря, но я не могу отказать им, правда же?

— Конечно, — сказала Керри, — думаю, что ты не можешь так поступить. В конце концов, вам придется подождать всего лишь пару месяцев или около того. Райан вчера сам сказал об этом.

— Я знаю. — Лиз посмотрела на свое отражение в зеркале и вздохнула. — Хотя и два месяца кажутся сейчас целой жизнью. Не могу дождаться, чтобы стать миссис Адриан Воген. — Она натянула брюки, выпрямилась и сняла с вешалки пальто. — Ты не возражаешь, если я побегу?

— Конечно нет. — Керри вынырнула из воротника платья и улыбнулась подруге. — Встретимся утром, если я уже усну, когда ты придешь домой.

Когда Лиз ушла, Керри села перед зеркалом, взяла щетку и начала расчесывать волосы. Никакого макияжа, только чуть-чуть губной помады. Как же она устала, думала Керри, подкрашивая губы перед зеркалом. Внезапно дверь за ее спиной снова открылась, и какое-то мгновение девушка, не видя, смотрела на фигуру, отразившуюся в зеркале.

Паула неслышно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. На ней было длинное жаккардовое пальто и шляпа. Керри молча смотрела на ее лицо и думала, что Паула похожа на прекрасную, но опасную кошку.

— Ты хотела сегодня разрушить мое представление. — Паула почти плюнула эти слова через все пространство маленькой комнатки. — Ты, маленькая дура, что же думаешь, я позволю тебе это?

Керри повернулась к ней на стуле и спокойно сказала:

— Извините, пожалуйста, это вам так показалось. Но вы ошибаетесь. Я разрушила не ваше представление, а свое собственное.

— Ты пыталась спасти положение только потому, что поняла: я заметила, что ты собираешься сделать. Должна сознаться, ты умнее в некоторых отношениях, чем я думала, но тебе нужно пройти огромный путь, прежде чем ты достигнешь того, чего достигла я. — Паула скривила губы. — Ты думаешь, что уик-энд с Райаном что-нибудь значит для него? Он — мужчина, дорогуша, а мужчины все слабы, когда дело касается маленьких соплюшек, которые вешаются им на шею.

Керри удивилась своему безразличию. Ей было все равно, что говорит эта женщина.

— Что вы говорите? — спросила она.

— Не пытайся изображать из себя невинное создание. Я видела, как ты выходила из его машины с саквояжем. И ты будешь отрицать, что провела с ним уик-энд?

— Да нет, я не буду, конечно, отрицать. Просто я не понимаю, какое отношение имеете в этому вы.

— Самое прямое. Райан мой. Он всегда будет моим. И не забывай об этом.

— А вы уверены, что он знает об этом?

Сладкая улыбка Паулы сама по себе уже была отравой.

— Он узнает, — пообещала она нежно. — Я покажу ему, как далеко он может уйти без меня. А ты тем не менее держись от него подальше, а то тебе же будет хуже!

Выплеснув свою злобу, прима выскочила вон из комнаты. Чувствуя себя почти больной, Керри тупо смотрела на закрытую дверь. Почему она не сказала Пауле всю правду — что Райан просто подвез ее от Сазерлендов? А с другой стороны, это означало бы выдать секрет Лиз, а она не имела права так поступить. Но Керри понимала, что это не было единственной причиной. Только сейчас она ясно осознала, что здесь одна женщина стоит на пути у другой и даже потеря собственной репутации ничего не значит для Паулы в сравнении со страстным желанием разорвать соперницу на части. Как же она низко пала!

Когда Керри наконец-то смогла заставить себя уйти из театра, то даже расстроилась, обнаружив, что Рэй ждет ее около выхода.

— Я уж было подумал, что ты решила провести здесь всю ночь, — приветствовал он ее. — Как насчет ужина?

Керри колебалась не долго.

— Не сегодня, Рэй, если ты не возражаешь. Я хотела бы сразу пойти домой.

Одной из самых приятных для Керри черт Рэя было то, что он никогда не оспаривал ее решения, как бы разочарован ни был.

— Ты выглядишь очень усталой, — сказал он. — Давай я возьму тебе такси.

Керри согласилась, что это неплохая идея, попрощалась с Гарольдом, швейцаром театра, и в сопровождении Рэя вышла на улицу. Двумя минутами позже она уже садилась на заднее сиденье такси, выскользнувшего из-за угла, как раз когда они пересекли тротуар.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — настойчиво спросил Рэй, держа в руках ее саквояж. — Хочешь, я провожу тебя?

— Нет, благодарю тебя. — Она смягчила отказ улыбкой. — Я просто устала, Рэй. Все будет хорошо.

— Я позвоню тебе утром, — сказал он и отступил назад. — Может быть, мы смогли бы провести несколько часов вместе?

— Ну ладно, хорошо, — туманно ответила Керри, плохо понимая, что Рэй говорит. И когда такси тронулось, он остался стоять на тротуаре в полном замешательстве.

Сказать, что она устала, значит сказать неправду. Керри была обессилена и спала так крепко, что ничего не могла понять, когда Лиз, с энтузиазмом, но слегка фальшивя распевавшая под душем самый последний модный хит, разбудила ее в девять утра. К тому времени, когда Лиз вернулась из ванной, Керри уже встала и потерянно бродила по комнате в халате и шлепанцах.

— Наконец-то ты очнулась! — весело воскликнула Лиз и бросила пижаму на неубранную постель. — Когда я пришла в половине первого ночи, ты спала как бревно. И даже не шевельнулась, когда я в темноте налетела на стул, потому что решила не зажигать свет, чтобы не разбудить тебя.

Ее слова всколыхнули воспоминания, которые Керри предпочла бы забыть.

— Как Адриан воспринял отсрочку? — спросила она поспешно.

— Не так плохо. Он собирался просто зарегистрироваться в мэрии, но согласился, что родители имеют право на собственное решение этого вопроса. — Лиз надела короткую юбку, застегнула «молнию» и сунула руки в рукава пушистого свитера. — Какая жалость, что тебе придется уехать с Уорреном сразу же, когда прокат спектакля закончится. Мне бы так хотелось, чтобы ты была на свадьбе главной подружкой невесты! Как ты считаешь, может быть, он разрешит отсрочить твой отъезд на пару недель?

— Ты прекрасно его знаешь, так же как и я. Что ты сама думаешь по этому поводу? — Керри заставила себя придать голосу нотки сожаления, но в душе была рада, что у нее оказалась такая уважительная причина. Насколько сильно она хотела присутствовать на бракосочетании Лиз и Адриана, настолько же боялась провести даже час в обществе Райана. Одна лишь мысль об этом приводила ее в ужас.

— Все равно это очень приятно, что вы хотите видеть меня на своей свадьбе.

Зазвонил телефон.

— Это мой мужчина, он хочет сообщить мне, что задержится, или я ничего не знаю о нем! — Лиз схватила трубку. — Она в душе, Рэй. Подожди минутку, я спрошу ее. — Прикрыв трубку ладонью, она вопросительно посмотрела на Керри: — Тебе хочется встретиться с ним сегодня? Он сказал что-то насчет того, чтобы прогуляться в Хемптон-Корт.

На какое-то мгновение Керри засомневалась: может, и правда лучше будет выйти из дома и пойти куда-нибудь, но эта мысль исчезла, как только возникла. Это было бы так легко, так просто — вернуться к Рэю, принимать его доброту, неизменное понимание и преданность и ничего не давать взамен. Так легко и так несправедливо по отношению к нему.

— Скажи ему, что я очень сожалею, но не могу, — произнесла она и тут же поняла, что закрыла за собой эту дверь так решительно, что даже Рэй уже все понял.

Лиз и Адриан отправились покупать кольцо. Слыша их смех и шутки, пока парочка спускалась по лестнице, Керри думала, как сильно изменился Адриан за эти последние несколько дней, что прошли с того момента, как они разобрались в своих отношениях. Может, на первый взгляд не так уж и много — Адриану слишком нравился его имидж циника, чтобы так быстро с ним расстаться, — но у него появилась терпимость, и он, казалось, наконец примирился с мыслью, что быть хорошим актером на вторых ролях — это очень большой и ценный вклад в успех всего спектакля.

Оставшись одна, Керри бесцельно бродила по квартире и собирала вещи в химчистку. После легкого ленча она вышла в магазин, чтобы сделать кое-какие покупки, и вернулась домой в четыре, как раз вовремя, чтобы восхититься очаровательным кольцом с сапфиром и приготовить еду на троих. В пятнадцать минут шестого, с трудом поместившись в «мини-купере» с единственным пассажирским местом и надеясь, что дверца машины выдержит, все трое отправились в театр.

Было большим облегчением добраться до своей гримерной, не встретив по дороге ни Райана, ни Паулы. У Керри было в распоряжении полтора часа, чтобы успокоиться и приготовиться к роли перед спектаклем, который должен аннулировать ее фиаско прошлым вечером. Она забудет обо всем, ведь это не главное в жизни. Отныне жизнь Керри — это театр.

Обе девушки были готовы в двадцать минут восьмого и сидели, дожидаясь начала. Отладив все до совершенства, как заявила Лиз, они могли бы приходить в театр на полчаса позднее, и у них оставалось бы больше свободного времени.

С неохотой Лиз сняла сапфировое кольцо со среднего пальца левой руки, надела его на правую и, вытянув перед собой, сидела, любуясь игрой света в гранях голубого камня.

— Я не совсем уверена в том, — сказала она лениво, — что левая рука имела какое-то особое значение в Древнем Египте. Надев кольцо на этот палец, я могла бы выразить этим символом, чего пытаюсь избежать.

— Даже если ты что-то и выразишь, вряд ли кто-либо из зрителей сумеет понять, — возразила Керри. — Я не думаю, что тебе вообще следует его надевать. Это вовсе не образец египетского ювелирного искусства.

Лиз рассмеялась:

— Иногда твое стремление все скопировать в точности, до мелких деталей, кажется смешным. Кто, по-твоему, разглядит что-нибудь так далеко?

— Думаю, ты права. — Керри вынуждена была улыбнуться. — Все дело в том, что я сама чувствую себя во всеоружии, когда одета в полном соответствии с образом. Это очень красивое кольцо, Лиз, и я совсем не виню тебя в том, что ты не хочешь с ним расставаться.

— Нет. Я хотела… — Послышался стук в дверь, и Лиз умолкла. Она удивленно подняла брови, взглянула на подругу и сказала: — Войдите!

У Керри больно забилось сердце. Райан, уже одетый в бело-золотую тогу, вошел в комнату. Впервые с тех пор, как Керри знала его, он выглядел таким взволнованным. За ним маячила коренастая и в некоторой степени внушительная фигура мистера Алека Роджерса, представлявшего здесь администрацию и сейчас, похоже, потерявшего свой обычный апломб.

— Я говорю тебе, что она еще слишком молода и неопытна! — почти кричал он. — Нужен кто-то другой.

— Ну, предложи этого другого! — возразил Райан, не глядя на администратора. Все его внимание было сосредоточено на Керри. — Керри, в твоем распоряжении тридцать минут, чтобы снять этот костюм и надеть костюм Паулы. — Он сурово и пристально смотрел на нее. — Сегодня ты будешь играть ее роль.

Она уставилась на него, широко раскрыв глаза. Лиз глубоко вздохнула.

— О чем вы говорите?

— Разве я не ясно выразился? Дублерша Паулы вчера заболела, и никто больше не знает роль настолько хорошо, чтобы выступить. Надеюсь, Лиз не преувеличила, когда сказала, что ты знаешь все — что говорить и как двигаться, хотя я, конечно, помогу тебе всем, чем смогу.

— Что случилось с Паулой? — Лиз на равных обратилась к Райану и даже не заметила, что мистер Роджерс нахмурился.

— Она тоже заболела. Ее врач звонил пять минут назад.

— Но прошлым вечером она была здорова.

Райан ответил бесцветным голосом:

— Она была здорова и в полдень. Но сейчас у нее приступ жестокой мигрени, и Паула не сможет участвовать в спектакле. — Райан перевел взгляд на неподвижную фигуру девушки рядом с Лиз, и тон его голоса изменился. — Керри, пожалуйста, очнись. У нас мало времени, твоя дублерша ждет твой костюм.

— Я… не могу. — Она почти шептала. — Райан, я не могу.

— Ты должна. — Он подошел к ней, схватил за плечи и заставил взглянуть на себя. — Собрались зрители. Мы не можем отменить спектакль. Что бы ни случилось, представление должно состояться. Это, безусловно, один из главных принципов твоей профессии, как ты и сама знаешь.

— Но они пришли увидеть Паулу в роли Клео, — проговорила Керри беспомощно. — Кто-нибудь другой им не нужен.

— Ты — не кто-нибудь. Ты — признанная актриса. Такие вещи случались и раньше, и дублеры за короткое время брали верх.

— Но я не ее дублерша. Я… — она оглянулась, словно пытаясь найти доказательства, чтобы убедить Райана в том, что она, Керри Вест, не подходит для этой роли, и, вспомнив отрывок недавней фразы мистера Роджерса, уцепилась на него, — слишком молода и неопытна даже для попытки исполнить такую роль, как эта.

— Грим и костюм помогут, остальное ты сделаешь сама. — Он сжал до боли ее плечи. — Только ты можешь помочь нам сейчас. Ты справишься, если преодолеешь себя.

— Нет! — Керри высвободилась из его рук. Страх боролся в ней со страстным желанием сделать так, как просит Райан. — Бесполезно, Райан. Я не готова, не готова выступить сейчас вместо Паулы! Пускай им вернут деньги.

— Хорошо. — Губы Райана были плотно сжаты, голос звучал резко. — Если ты не хочешь послушать меня, то, возможно, послушаешь кого-нибудь другого.

Он крепко схватил ее за руку и потащил из комнаты по коридору, в гримерную Паулы. Их провожали изумленными взглядами.

— Сядь, — приказал Райан, махнув на стул, поднял трубку и набрал номер.

На звонок ответили через несколько секунд.

— Уоррен, у нас возникла серьезная проблема. Вы знаете, что дублерша Паулы сломала ногу? Да, понятно, но прима сама больна, и у нас сейчас есть только один вариант замены. Не могли бы вы поговорить с Керри и убедить ее сделать для вас то, что она отказывается сделать для меня?.. — Пауза. — Ну конечно, она сможет. Я ручаюсь за нее. Все, что требуется, — это убедить ее, но она не слушает меня, что бы я ни говорил. — Пристально глядя на Керри, Райан передал ей трубку: — Внимательно выслушай и, ради бога, перестань думать только о себе.

— Керри? — раздался в трубке знакомый язвительный голос. — Почему это ты отказываешься выступить вместо Паулы? Неужели ты могла подумать, что Райан взял бы на себя такой риск, если бы не был уверен, что ты справишься с этой ролью? Перед спектаклем объявят, что Паула участвовать не будет. И все, что ты должна сделать, — это вложить свои чувства в роль Клеопатры, и если Райан утверждает, что ты сможешь сыграть эту роль, значит, ты обязана ее сыграть. Вся труппа полагается на тебя. Керри, ты слышишь меня?

— Да, — очень спокойно ответила она. Ее глаза были закрыты. — Да, Уоррен, я вас слышу. Пожелайте мне удачи.

— Хорошая девочка. — Его облегчение было связано с чем-то еще. — Удача — это что-то сомнительное. Вместо нее я хочу просто сказать тебе, что верю в тебя. Иди на сцену и покажи, как Клеопатра жила и умерла!

Райан взял трубку из несопротивляющейся руки Керри, мягко произнес в нее:

— Спасибо, Уоррен, — и положил на рычаг. — В твоем распоряжении пятнадцать минут. — Он посмотрел на дверь, где стояла, переминаясь с ноги на ногу, костюмерша Паулы. — Снимите с нее этот костюм, Марион, и передайте ее дублерше. Я вернусь через шесть минут, чтобы помочь загримировать ее.

Эти шесть минут были самыми короткими в жизни Керри. Каким-то образом она ухитрилась мгновенно освободиться от белого балахона и облачиться в слишком свободное для нее желтое одеяние, приладив его под свою фигурку. К тому времени, когда Райан вернулся, она уже была готова подчиниться его опытным рукам. Она сидела за гримерным столиком, пока он работал над ней с красками и щеткой в руках, и изо всех сил боролась со страхом.

— Все, — сказал он наконец, — теперь и ты, и все мы готовы.

Керри смотрела на себя в полный рост в зеркале и видела незнакомку. Что это за золотая искусительница с подведенными глазами и чувственными губами? Это, разумеется, не Керри Вест, которая была меньше ростом, более хрупкая и совсем не соблазнительная. Она встретилась в зеркале взглядом с Райаном и заметила, как блестят его глаза. У Керри перехватило дыхание, а он резко отвернулся и поправил на плече тогу.

— Пять минут! — закричал из коридора мальчик, сзывавший актеров на сцену.

У Керри сдавило горло от ужаса. Что она делает? Она не годится на роль Клеопатры!

— Прекрати! — Райан увидел, как изменилось выражение лица Керри, как она схватилась рукой за горло. Он дал костюмерше знак оставить их одних, подождал, пока за ней закроется дверь, и спокойно сказал девушке: — Керри, я знаю, ты думаешь, что ты ненавидишь меня или, по крайней мере, ты ненавидишь того, кем я, по-твоему, являюсь. Но ты не должна позволить этому встать сейчас между нами. Я — Антоний, ты — Клеопатра, и мы любим друг друга. Это не обычное чувство, это — необыкновенная, отравляющая любовь, которой невозможно противостоять. Ты хочешь меня и не позволишь никому и ничему встать на твоем пути. Сосредоточься на этой мысли. — Он взял ее за руку. — Нам пора идти.

Керри не знала, как она дошла до кулис, не помнила, как пережила последние мучительно долгие секунды до поднятия занавеса, как прозвучали слова, которые произносил Филон перед выходом на сцену королевской процессии. Керри показалось, что минула целая вечность, прежде чем она ступила на сцену рядом с Райаном. Яркий свет и темная пропасть зала, сотни людей, ждущих их, смотрящих на нее из этой темноты, встречающих Клеопатру и Антония, музыка слов, написанных десятилетия назад, отодвинули все, кроме необходимости следовать этой величественной музыке.

Публику, которой объявили за несколько минут до начала спектакля о замене ведущей актрисы на дублершу, нельзя было винить в разочаровании по этому поводу. Легкое недовольство некоторых постепенно сменилось осознанием того, что дублерша действительно талантлива, а ее возможность не ограничивалась только ролью Хармианы, и уже к концу первого акта все зрители, затаив дыхание, следили за происходящим на сцене. Актриса выглядела слишком юной для роли Клеопатры, она и была слишком юна, чтобы играть Клеопатру, но она играла ее, и делала это совсем неплохо. Со всевозрастающим интересом зрители наблюдали за этой беспрецедентной метаморфозой, и, казалось, объект их внимания почувствовал происшедшую перемену в отношении к нему зала и вдохновился ею.

Во время первого антракта Керри оставили одну, если не считать Марион Стюарт, костюмерши Паулы, которая хотя и дипломатично молчала, но молчание это было одобряющим. Никто ничего не говорил Керри, но она догадывалась, что это именно Райан устроил все так, чтобы ее не беспокоили. Одного взгляда на дрожащие руки сходившей со сцены Керри было ему достаточно, чтобы понять: самое мудрое сейчас — оставить ее одну и дать возможность собраться с духом и подготовиться к следующему акту. Керри была бесконечно благодарна Райану за такую заботу. Она не смогла бы сейчас перенести преждевременные поздравления, какими бы желанными и теплыми они ни были.

К середине второго акта Керри поняла, что у нее появилось не испытанное доселе ощущение власти над аудиторией, пришедшее к ней со знанием того, что она держит ее в своих руках. Зрители молчали, поглощенные действием, они жили вместе с ней, она чувствовала атмосферу зала, которая словно обволакивала ее. И в этот раз Керри, закончив акт, твердой поступью направилась в костюмерную и даже умудрилась чуть улыбнуться Райану, когда он, просунув темную голову в дверь, с несвойственной ему теплотой поинтересовался, как она себя чувствует.

— Со мной все в порядке, — ответила Керри. — Я доведу все до конца, не знаю, правда, как у меня получится.

— Закончи так, как начала, и мы все будем тобой гордиться, — ответил Райан, не входя в комнату. — Ты играешь великолепно, Керри. Намного лучше, чем каждый из нас мог надеяться. После этой ночи ты будешь известна по всей стране как девушка, которая надела туфли Паулы Винсент и оставила такой глубокий след, что его запомнят на многие годы.

Успех, подумала Керри с иронией, когда Райан ушел, успех в двадцать два года, который она обменяла бы на одну-единственную вещь. Куда делись ее самоотверженность и преданность театру? Керри не хотела успеха, она хотела любви человека, который только что закрыл дверь этой комнаты. Без него успех не имел для Керри значения — это было просто слово!

А кроме того, она, Керри Вест, не достигла еще очень многого. Впереди еще третий акт. Незабвенными Клеопатрами становились те актрисы, которые в этих финальных сценах сумели выразить «огонь и воздух» великолепных строк Шекспира. Чтобы оставить такой глубокий след, как сказал Райан, Керри должна сделать то же самое и сомневалась: сможет ли она? Если только… ее глаза смотрели в зеркало, в котором она совсем недавно обменялась с Райаном взглядом… если только она смогла бы сделать это для Райана. Потому что она любила его, даже зная, что он ее не любил. Для Райана смогла бы!

Керри не переоценивала значения этого последнего акта, так же как и зрители, которые с нетерпением ждали момента, когда «мраморная статуя» сбросит свою мантию гордой и страстной царицы, чтобы подняться до вершины любви. С первых же слов, произнесенных ею со сцены, они поняли, что не будут разочарованы. В переполненном зале было слышно, как падала булавка, когда все с замиранием сердца следили за развитием драмы в долине теней, приведшей к смерти и славе. Не успел упасть занавес, как зал разразился шквалом аплодисментов. Как в тумане Керри чувствовала, что ее хлопали по плечам, поздравляли, смутно видела лица, улыбавшиеся ей, слышала какие-то слова, которые даже не старалась понять. Все, о чем она могла думать, это — что все закончилось и что она свободна. Все закончилось!

Райан привел ее в себя. Он вытолкнул Керри перед собой, за занавес на сцену. Звук аплодисментов громом отозвался в ее барабанных перепонках, вид бешено хлопающей толпы заставил Керри испуганно шагнуть назад, в успокаивающее тепло руки, которая немедленно обняла ее за плечи. И вдруг совершенно неожиданно спасительная рука исчезла, и Керри осталась совсем одна. Зрители вскочили со своих мест и аплодировали стоя. Все встали из-за нее! По щекам Керри катились слезы, она попыталась поклониться, чтобы выразить свою благодарность, а потом растерянно оглянулась на щель в занавесе, в которой был виден Райан, и протянула ему руку, умоляя о поддержке, а когда он, ожидавший ее, подал ей в ответ свою, схватила ее, будто боялась, что утонет, и почувствовала, как сильные пальцы крепко сжали ее кисть, когда Райан встал рядом с ней. Казалось, что все эти люди, стоявшие перед ними, полны решимости аплодировать всю ночь напролет.

В конце концов они оба очутились за занавесом, и Райан отрицательно покачал головой на настойчивые требования администратора выйти еще раз на поклон.

— С нее достаточно, — сказал он, все еще держа руку Керри в своей. — Я собираюсь отвести ее вниз, прежде чем толпа разорвет ее на части. Попросите осветителей притушить свет, иначе публика не разойдется до утра.

Керри без возражений пошла с ним с улыбкой, застывшей на лице, для собравшейся труппы и представителей администрации. Костюмерная Паулы — а она не могла думать о ней как о своей — уже была полна народа, и когда они с Райаном подошли к комнате, их окружили те, кто ждал снаружи. Измученная, ошалевшая от вопросов, которыми ее забрасывали со всех сторон, Керри отпрянула назад, вновь оказавшись в защищающих руках Райана, и была бесконечно благодарна ему за то, что он заслонил ее от толпы журналистов и провел прямо в комнату, где, по крайней мере, можно было хоть немного прийти в себя.

С этого момента время помчалось с невероятной скоростью. Присутствующие были представлены друг другу, сыпались восторженные и теплые комплименты, а один незнакомый Керри человек сказал такое, что поразило ее в самое сердце:

— Вы еще очень молоды, конечно, и вам нужно многому учиться, но вы растрогали меня до слез в финальной сцене.

Впоследствии она узнала, что это был один из самых знаменитых и авторитетных критиков, которого боялись все. Тот самый, что дал такую оценку игры Паулы на премьере спектакля, что актрисе нечем было гордиться.

Когда постепенно комната начала освобождаться от посетителей, Райан настоял, чтобы Керри села. Она устала так, как никогда раньше в своей жизни, и после испытаний последних четырех часов едва держалась на ногах. Миг ее триумфа закончился. Завтра вернется Паула, и жизнь пойдет своим чередом, как прежде, со всеми своими трудностями и переживаниями.

Керри поразилась внезапно наступившей тишине. Она подняла голову и удивленно осмотрелась вокруг. Райан прислонился к закрытой двери уже пустой комнаты и со странным выражением на лице наблюдал за девушкой. На нем все еще был римский костюм, и Керри снова подумала, как он идет ему.

— Благодарю вас за все, что вы сделали для меня, — тихо сказала она. — Я не знаю, что бы я делала без вас.

— Ты бы справилась, — ответил он. — Ты заставила бы себя сделать это. Точно так же, как ты полна решимости и в будущем справляться со всем в одиночестве.

Она сжалась и сказала с горечью:

— Хорошо, если вы можете в жизни быть таким самостоятельным человеком. Очевидно, следует помнить, что никогда нельзя слишком полагаться на других.

— Для некоторых это так и должно быть. Для других… — Он не шевельнулся, но во всей его позе ощущалось напряжение. — Но ты нуждаешься в том, чтобы около тебя был кто-нибудь. Ты сама доказала мне это за последние полчаса. Тебе нужен человек, на которого ты могла бы положиться и доверять ему. И разреши мне сказать тебе еще кое-что, пока мы придерживаемся этой темы. Адриан Воген не подошел бы тебе, даже если бы ответил на твои чувства.

— Во имя всего святого… — Казалось, в горле у Керри застрял комок. — Я давно это знаю.

— И все-таки ты продолжаешь его любить. — Это было утверждение, а не вопрос, и сопровождавшая его гримаса на лице Райана принудила Керри неожиданно для самой себя ответить:

— Нет, я не люблю его. Я никогда его не любила. Это было ваше собственное предположение, и вы ни разу не дали мне возможности отрицать это. — Забыв обо всем на свете, Керри посмотрела ему прямо в глаза. Ее зеленые глаза сверкали. — Вы знаете так много, Райан, и вы не знаете ничего! Мне не нужен Адриан, я не нуждаюсь в нем, мне никто не нужен. Женщина спокойно обойдется без мужчины, невзирая на то что вам так хочется не поверить этому. Мы совершенно…

Она запнулась, увидев его улыбку. Он вдруг понял все.

— Леди слишком уж протестует, мне кажется, — произнес Райан мягко, быстро пересек разделявшее их пространство и заключил Керри в объятия. — Перестань бороться, — сказал он ей, так как Керри старалась высвободиться из его объятий. — Ты теперь никуда не уйдешь без меня. Вот так лучше, — почувствовав, что она перестала сопротивляться, улыбнулся Райан. — Давай теперь все обсудим как следует. — Одной рукой он приподнял ее подбородок и с усилием добавил: — Сознайся, Керри. Сознайся, что ты любишь меня так же, как я люблю тебя, или я вытрясу из тебя это признание.

— Во всем мире сейчас люди говорят друг другу: «Я люблю тебя», — в ее голосе звучала безнадежность, — хотя на самом деле они имеют в виду: «Я хочу тебя». Все это не то, Райан. Мне это не нужно. Сегодня одно, а завтра другое.

— Господи! — Райан действительно встряхнул ее. — Конечно, я хочу тебя, ты, маленькая идиотка. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Я хочу быть с тобой. Я хочу тебя так, как мужчина может хотеть женщину, которую он любит. Ты хоть что-нибудь поняла из того, что я сказал тебе?

— Выйти за тебя замуж? — У нее расширились глаза. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

— Да, именно это я и сказал. Я тоже боролся с этим вначале, но вскоре понял, что сопротивляться своей судьбе бесполезно. Рыжая зеленоглазая колдунья вошла однажды в мою жизнь, с тех пор у меня не было ни минуты покоя.

— А Паула?

Его лицо посуровело.

— Чем меньше о ней, тем лучше, я думаю.

— Нет, — возразила Керри, — нам нужно о ней поговорить, Райан. — Она прерывисто вздохнула. — Неужели ты думаешь, что я смогу разделить тебя с другой женщиной?

— Неужели ты думаешь, что я прошу тебя об этом? — передразнил он. — Паула Винсент — моя плохая привычка, с которой я покончил несколько недель назад.

— Но ты целовал ее на премьере… а потом она была с тобой весь вечер на приеме.

— Да, я поцеловал ее. Это естественно после хорошего спектакля — поцеловать ведущую актрису, вне зависимости от того, что она собой представляет. Что касается дальнейшего… люди хотели видеть нас вместе, они хотели поговорить с нами двоими. Это действительно ничего не значит!

Но Керри и после этих слов не избавилась от терзавших ее сомнений.

— Тогда почему, — спросила она медленно, — ты пришел к ней в полдень?

— Я не приходил. Это она пришла ко мне. — Он спокойно посмотрел на Керри. — Она была у меня всего десять минут, а когда я выставил ее за дверь, пригрозила, что я пожалею об этом. Остальное ты знаешь. — Райан сделал нетерпеливый жест рукой. — Зачем терять время и возможность продемонстрировать мои чувства?

В этот раз Керри не сопротивлялась. Когда наконец он мягко отстранил ее от себя, она дрожала, а глаза ее сияли. Керри поняла теперь, что значила для человека, которого любила.

— Мы поженимся как можно быстрее, — сказал он. — Ты не возражаешь провести несколько часов медового месяца на сцене? Мы всегда сможем наверстать упущенное.

— С тобой мне безразлично, где я проведу его, — ответила Керри. Кончиками пальцев она провела по его твердым губам, заглянула ему в глаза и добавила: — Это как сон, Райан. Мне до сих пор не верится, что все это случилось со мной.

Его довольно резкий ответ без слов доказал Керри реальность происходящего.

Улыбнувшись, она погладила его руку:

— Мне бы следовало прежде узнать тебя получше. И как это я смогла влюбиться в такого грубияна!

— Ты и любишь меня именно потому, что я такой грубиян, а не вопреки этому, — улыбнулся он. — Если бы я ухаживал за тобой в белых перчатках, ты бы отнеслась ко мне с таким же презрением, как к Рэю Норрису.

— Я вовсе не отношусь к Рэю Норрису с презрением, — запротестовала Керри. — Он очень хороший человек.

— Для начала это очень скучно. — Его глаза светились счастьем, и он крепче и крепче прижимал к себе Керри. — Забудь о Рэе Норрисе, все это не важно. Подумай о будущем — твоем будущем. Полагаю, ты хочешь работать с Уорреном?

— Нет, если это означает быть от тебя далеко слишком долго.

— Не беспокойся. Мы снимем там дом на сезон. Осенью я собираюсь несколько недель поработать в городе, но сначала постараюсь убедиться в том, что смогу возвращаться к тебе каждую ночь. К Рождеству ты будешь готова вернуться сюда и покорить Запад. А у меня в голове как раз есть один проект, который поможет сделать это. Я еще не закончил его, но думаю, он обещает быть интересным.

Керри прижалась головой к его широкой груди, счастливая, что совсем рядом слышит голос, который волновал ее столько лет. Весь мир вместе с Райаном, подумала она, и впереди — целая жизнь.

Примечания

1

Хармиана — персонаж трагедии У. Шекспира «Антоний и Клеопатра», прислужница царицы Египта. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Имеется в виду пьеса Дж. Б. Шоу «Цезарь и Клеопатра».

3

Оливье, собств. Лоуренс Керр, барон (1907–1989) — английский актер и режиссер, много лет работал в театре «Олд Вик», режиссер Национального театра (1962–1973). Знаменит исполнением ролей в пьесах У. Шекспира и постановкой последних в театре и кино. Гилгуд Джон (р. 1904) — английский актер, режиссер театра, телевидения и кино. Прославился в пьесах У. Шекспира. Известен как один из величайших исполнителей ролей шекспировского репертуара своего времени.

Content

Кей Торп
Занавес поднимается

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания