Салли Уилбрик

Я тебя подожду…

Пролог

Джессика спустилась с холма и углубилась в заросли вереска, держась еле заметной стежки, которая вела от ее дома к конюшням. На душе стало тепло при мысли, что сейчас она оседлает Нетти и поскачет по какой-нибудь дороге — белой, широкой и тихой — или свернет в заросли вереска, и лошадь тихонько пойдет шагом. Немногие любили эти места в одном из центральных графств севера — унылую, то болотистую, то холмистую землю. Но Джессике казалось, что окружающая ее скромная природа совершенно соответствует ее характеру.

Ее мама была серьезно обеспокоена нелюдимостью и застенчивостью Джесс. Тем более перед глазами всегда была сестренка-близнец Лилиан, очаровательная смелая малышка. Мама даже водила Джессику к врачу, но тот, поговорив со смущенной и перепуганной девчушкой, сказал: у вас прекрасный ребенок. Да, она не так смела, как другие, но создала свой собственный богатый душевный мир, девочка уже очень хороший человечек, и природу насильно ломать не надо. После этого разговора мама успокоилась и особо нежно и осторожно относилась к скромной и ранимой дочке.

Джессика вместе с Лилиан закончила школу, но дальше учиться не пошла, даже сама идея о том, что надо куда-то ехать, сдавать экзамены и жить среди чужих людей, казалась юной девушке немыслимой. Поэтому она осталась в доме отца и вела хозяйство, покорно снося суровый и деспотичный нрав Джона Френсиса.

Если быть честной с самой собой, то такая жизнь вовсе не радовала Джесс. Мало того, казалась просто беспросветной. Было одно лишь удовольствие, одна радость, которую девушка позволила себе после смерти матери, — это покупка Нетти, изящной чистопородной кобылы. Именно в конюшню к любимой лошади Джессика сейчас и направлялась, предвкушая, как обрадуется хозяйке животное, вскинется, закосит глазом и, съев сахар, заранее припрятанный у Джесс в кармане, благодарно ткнется мордой в ее руку.

Войдя в конюшню, девушка сразу же увидела Нетти. Лошадь тихонько заржала и несколько раз мотнула головой, приветствуя хозяйку. Рядом с лошадью кто-то был. Подойдя поближе, девушка увидела темноволосого и темноглазого юношу, который старательно чистил щеткой уже и так блестевшую шкуру кобылы.

Юноша залился румянцем и в смятении отступил. Джессика тоже смутилась, но, видя, что молодой человек не знает, куда деться от неловкости, пришла ему на помощь.

— Спасибо, что вы почистили мою лошадь! — мягко сказала она, про себя удивляясь: неужели у кого-то такой же недостаток, как у нее, — болезненная застенчивость? И сразу же у нее появилось покровительственное отношение к красивому молодому человеку, почему-то захотелось защитить его.

— Пожалуйста, мисс! — с сильным, очевидно французским, акцентом сказал юноша и поскорее выбрался из стойла.

Джессика занялась лошадью, погладила Нетти по шелковистой шкуре, покормила, оседлала и вывела во двор, предвкушая удовольствие от скачки.

Молодой человек, который так понравился Джесс своей застенчивостью, тоже собрался проминать Верного, коня подруги Джесс, и уже выезжал на дорогу. Джессика вскочила на лошадь и последовала за ним. Грациозная Нетти сразу же подскакала к Верному и пошла рядом шагом. Юноша совсем смутился от такого явного преследования. Джессика извинилась, объясняя, что лошади просто привыкли гулять вместе.

И молодые люди продолжили прогулку по полям, поросшим вереском, Джессика показывала французу свой край — холмы над широкой долиной, болота и пустоши. Знала ли девушка, что скачет навстречу своей судьбе?!

Глава 1

Джессика посмотрела в иллюминатор на пенящиеся волны Ла-Манша и тяжело вздохнула. Решение принято: она оставила дом, отца, Англию и начала новую жизнь. Странно, что Шарль Каран до сих пор ждал. Тем более что она согласилась поработать у него всего лишь полгода. Девушка понимала, благодарить за это ожидание надо только связывавшие их родственные узы.

Внезапно Джессика задумалась над тем, как редко ей приходилось принимать решения, влияющие на ее жизнь. Чтобы пересчитать, хватило бы пальцев на одной руке.

Первое было продиктовано страхом перед переменами: окончив школу, Джессика решила остаться дома и вести хозяйство овдовевшего отца. Когда Джесс и ее сестре-близнецу Лилиан исполнился двадцать один год, они вступили в права наследства, оставленного горячо любимой матерью, которая умерла, когда девочкам было шестнадцать лет.

Тогда Джессика купила себе машину и… лошадь. Милая, милая Нетти. Расстаться с любимой кобылой казалось мучением, но шесть месяцев пройдут быстро, а Мэри обещала заходить в платные конюшни и заботиться о животном, как о собственном. Джессика знала, что может полностью положиться на подругу.

Красивые карие глаза девушки затуманились: воспоминание о конюшнях неизбежно вытеснило другие мысли. Джессика гнала их, но не всегда могла справиться с собой. Они возвращались и мучили снова и снова.

Именно на конюшнях она впервые встретила Жана — скромного, застенчивого француза, ненамного старше ее, ему было двадцать пять. Жан работал конюхом. На этот раз Джессика приняла еще одно решение, самое важное. В прошлом году в начале июня она вышла за Жана замуж.

Девушка проглотила комок в горле. На медовый месяц новобрачные поехали к родителям Жана, в деревню неподалеку от Гавра. Но не прошло и суток после свадьбы, как Жан погиб во время прогулки верхом. Несчастный случай. После его смерти прошло уже десять месяцев — точнее говоря, через две недели будет одиннадцать, — а Джессика все не могла опомниться после трагедии.

Девушка старалась не думать о своем коротком замужестве. Она твердо решила начать новую жизнь. В двадцать три года Джесс была убеждена — замуж она больше не выйдет. Но снова становиться домашней хозяйкой у отца не хотелось. Их отец привык презирать ее, а с Лилиан обращался просто возмутительно. К счастью, теперь сестренка покинула отчий дом. Славная, добрая Лилиан… Она недавно вышла замуж, и Джессика радовалась ее счастью. Сестра за своим Патриком была как за каменной стеной. Лилиан заслужила это.

С двоюродным братом Жана, банкиром Шарлем Караном, Джессика виделась всего раз — в день свадьбы. Через пару месяцев после гибели Жана Каран приехал в Англию по делам и навестил свояченицу. Французский язык Джессика учила в школе, но от недостатка практики почти забыла. Слава Богу, Шарль хорошо говорит по-английски, правда, с небольшими ошибками. Конечно, она чувствовала себя обязанной что-то сделать для гостя и предложила Шарлю подкрепиться.

Однако хладнокровие моментально покинуло ее, когда, глядя на девушку поверх кофейной чашки, очень по-доброму Каран спросил:

— Вы хорошо себя чувствуете, Джессика?

Девушка не любила, когда на нее обращали внимание.

— Да, конечно, — смущаясь, ответила она. Но не успела Джессика сменить тему и отвлечь гостя от лицезрения ее персоны, как, поставив чашку на блюдце, Шарль заметил:

— Вы очень бледная. На воздухе бываете?

— У нас есть сад. Я выхожу в магазины. Я… я… — Голос изменил ей.

— И вы имеете на конюшне лошадь, — спокойно добавил Шарль.

— Нетти. Да, — покраснев, ответила Джесс.

— И вы ездите каждый день?

Джессике уже хотелось, чтобы Шарль поскорее ушел и не вникал в подробности ее жизни. Но он был кузеном мужа, а из рассказов Жана она знала, что, несмотря на десять лет разницы в возрасте, братьев связывала искренняя и крепкая дружба.

— Нет, не езжу, — ответила Джесс.

— Может, через день? — попробовал догадаться Шарль.

— Нет, — снова ответила девушка. А затем, дабы избежать неизбежных «раз в неделю, раз в две недели», призналась: — Я не садилась верхом на лошадь, как приехала… В смысле — из Франции.

— Вы ждете ребенка?

— Нет! Нет! — горячо возразила девушка, чувствуя, как краска заливает щеки. — Я… — Джессика отвернулась; боль снова захлестнула ее. — Нет… — опять повторила, на этот раз шепотом. О, как бы она хотела оказаться беременной! Если бы это случилось, Джессика навсегда избавилась бы от мучительного чувства вины за то, что так и не смогла отдаться Жану…

— Джессика, простите меня. Пожалуйста, не надо так горевать…

Когда девушка отвлеклась от болезненных воспоминаний, то увидела по лицу мужчины — он искренне огорчен, что расстроил невестку.

— Н… ничего страшного. Ваше предположение вполне естественно, — заикаясь, промолвила Джессика.

Девушка бросила тревожный взгляд на внимательного сероглазого мужчину. Тот внезапно подарил ей улыбку, полную такого обаяния и непринужденности, что Джессика уставилась на него как зачарованная и забыла о неловкости.

— Но вы все еще любите лошадей? — дружески спросил Шарль, снова возвращаясь к верховой езде.

— О да, обожаю… — Джессика ответила деверю смущенной улыбкой. С ним легко разговаривать. И тут в задумчивых глазах Шарля вспыхнул странный свет. Это заставило девушку слегка насторожиться.

Однако лицо Карана оставалось совершенно спокойным. Он неторопливо спросил:

— Надеюсь, вы не думать ничего плохого, если я просил вас помочь мне?

— Помочь вам? — поразилась она. — Как?

— Смотреть за парой моих лошадей. Я живу в очень уединенном месте в долине…

— А разве вы живете не в Гавре с тетей и дядей? — удивилась Джессика.

— Мой домик для выходных в двух часах езды от Гавра. А остальную неделю я живу и работаю в Париже.

— Но… вы были у родителей Жана в тот день, когда мы… — Голос снова изменил ей.

— Когда рано утром Жан позвонил тете Мари и дяде Пьеру и сказал, что прилетает не один, я как раз был в своем домике, — объяснил Шарль, встревоженный тенью, упавшей на лицо Джесс. — Тетя ужасно всполошилась. Она была совершенно убеждена, что увидит будущую невестку.

Джессика знала о звонке Жана родителям, но хотелось услышать подробности.

— Значит, потом мама Жана перезвонила вам? — спросила девушка.

— Нет, она звонить моей матери, а та сказала, я не в Париже, а у себя дома, потому что на следующий день у меня начинается двухнедельный отпуск. Тетя Мари звонить мне. Мне должен быть отъезд, и я не увиделся бы ни с вами, ни с Жаном. Тогда я сел в машину и поехал знакомиться с женщиной, которую тетя считала невестой своего сына. — Шарль пристально посмотрел на Джессику, а затем закончил: — Но то, что вы уже были его женой, всех нас удивить.

— Мы никого не собирались обижать! — с несчастным видом выпалила Джесс. — Просто ни я, ни Жан не хотели пышной свадьбы, и…

— Дорогая моя, вы никого не обидели, — мягко прервал Каран, успокаивая девушку. — Вся семья Жана знала о его безумной любви к лошадям и что лошадей он предпочитать людям. Но когда мы увидели вас, то поняли — Жан просто счастливчик и ему повезло найти человека с той же страстью, которая быть у него.

Счастливчик! Ничего себе счастливчик… Женился и сразу умер.

— Я… — начала было Джессика, но, внезапно почувствовав комок в горле, не смогла продолжить.

Девушка отчаянно пыталась взять себя в руки и не разрыдаться в присутствии человека, который, хотя и близкий родственник ее мужа, все же оставался для нее чужим. Но Шарль просто молча ждал, и Джессика была благодарна ему за терпение. Он давал ей время прийти в себя.

А затем Шарль произнес слова, которые впоследствии изменили ее жизнь:

— Вернемся к разговору о той большой помощи, которую вы бы оказать мне. Я уже говорил, что живу в очень уединенном месте, мне нужен человек, который смотрел бы за моими лошадьми, а с вашей любовью к лошадям… — Тут мужчина прервался, поднял спокойные серые глаза и спросил: — Вы бы не хотели немного поработать?

— Нет! — сразу же ответила Джессика.

— Слишком далеко от людей?

— Нет. Дело не в этом, — промолвила девушка, поняв, что отказ прозвучал слишком категорично. — Мне действительно хотелось бы оказаться подальше от всех, но…

— Но вы не хотите жить во Франции?

Нет, снова не то.

— Д-думаю, мне бы понравилось жить во Франции, — честно призналась Джессика, однако тут же всей душой ощутила приближение какого-то непонятного страха и добавила: — Но я не могу уехать. На мне все хозяйство, а отец…

— Джессика, вы имеете право на собственную жизнь, — прервал Шарль спокойно.

— Я знаю, — ответила девушка, начиная догадываться о причине охватившей ее паники. — Но… но… я больше не езжу верхом. После смерти Жана я не подхожу к лошадям.

После этих слов наступило молчание. Каран долго смотрел на смущенную девушку, а потом спокойно проговорил:

— А вы не думаете, что пора подойти?

Джессика открыла рот, чтобы сказать «нет», но все тем же рассудительным тоном Шарль продолжал убеждать: хотя Жан и погиб во время скачки, но наверняка не хотел бы, чтобы его жена отказалась от любимого обоими спорта… Свою речь Шарль закончил следующими словами:

— Вы не могли бы показать мне конюшни, на которых работал кузен?

— Конюшни? — ахнула Джесс. По возвращении из Франции она избегала конюшен как чумы. — Я… я… не пойду в конюшни! Я не была там, как вернулась в Англию! — горячо заявила Джессика.

— Значит, уже пора, — хладнокровно ответил Шарль.

— Я… — гневно начала девушка, но осеклась: Шарль заметил сердитые искры в карих глазах и удивился ее вспышке, как и она сама. С опозданием Джессика осознала — давно стоило сделать то, что предложил Шарль, и гнев как рукой сняло. Лилиан — настоящий ангел — каждый день вместо Джессики занималась с ее лошадью, холила и ласкала Нетти. Последние две недели Джессика не раз думала, что пора самой приняться за дело. — В-вы действительно хотите… посмотреть, где работал Жан? — услышала девушка собственный запинающийся голос.

Мужчина обвел взглядом ее бледное, безукоризненно правильное лицо, длинные светлые с чуть заметной рыжинкой волосы и посмотрел в большие карие глаза.

— Да, — сказал Шарль, не отводя взгляда. — Действительно хочу.

Судорожно стиснув руки, Джессика попыталась набраться храбрости. Она должна стать сильной ради своей дорогой двойняшки, ради Жана — о небо, в каком она перед покойным мужем долгу! А раз так, то в долгу и перед семьей Жана, и перед Шарлем, который относился к ее мужу скорее как к родному брату, чем к кузену.

— Вы… вы подождете, пока я переоденусь? — спросила девушка.

— Конечно, — добродушно ответил Шарль.

Джессика вышла из комнаты и сделала то, что потребовало от девушки всего ее мужества: надела костюм для верховой езды.

Шарль ждал ее стоя.

— Г-готовы? — отрывисто спросила Джессика, видя, как мужчина смерил взглядом ее обтянутые бриджами длинные ноги. Вместо ответа он молча пошел к двери.

Молодые люди доехали до конюшен в машине Шарля, и у Джессики перехватило дыхание, когда, опередив Шарля, она побежала к стойлу Нетти. Стоило взглянуть на лошадь — впервые за четыре месяца, — как что-то шевельнулось в душе. Она почувствовала, что вновь начинает возвращаться к жизни.

— Ох, Нетти, Нетти… — лепетала Джесс, забыв о стоявшем сзади Каране. Тепло, шедшее от лошади, согревало сердце. Она обнимала Нетти, прижималась лицом к шелковистой шее, а грациозная кобыла приветствовала хозяйку негромким ржанием.

Джессика не знала, сколько она простояла, гладя лошадь и чувствуя, как возрождается любовь к жизни. У девушки засияли глаза. Не скоро она вспомнила о Шарле. Чувство внутреннего покоя, воцарившееся в душе, заставило Джессику тихо сказать:

— Спасибо…

Кажется, Каран все понимал. Деликатно кашлянув, он предложил:

— А почему бы вам не прокатиться…

Джессика, честно говоря, надела костюм для верховой езды скорее по привычке. Она всегда так одевалась, когда шла в конюшни. Но Нетти так хотела побегать, что Джесс не выдержала.

— Вы подождете? — смущенно спросила она Шарля.

— Непременно, — серьезно заверил тот.

И девушка вспомнила о своих переживаниях только тогда, когда Шарль помог ей сесть в седло.

Когда Джесс, бледные щеки которой наконец слегка порозовели, вернулась, Каран помог расседлать Нетти, а затем повез девушку домой.

В тесной машине Джессику вновь охватила робость, и всю дорогу она мучилась, пригласить Шарля в дом или нет. Она не была уверена, хочет ли видеть родственника покойного мужа у себя. Когда Каран открыл перед ней дверь машины, Джессика собралась с духом. Но Шарль опередил ее.

— Подумайте над моим предложением, Джесс. Мне нужен человек, который смотрел бы за лошадьми.

— Я… — начала девушка.

— Подумайте, — настаивал молодой человек. — Подумайте как следует. Если чувствуете, что можете приехать хотя бы ненадолго — скажем, месяцев на шесть, — подумайте.

— Я… — Джессика совсем растерялась и хотела отказать.

— Я редко бываю в своем загородном доме. Иногда не приезжаю по нескольку недель, — сообщил Шарль. А затем обезоруживающе улыбнулся и добавил: — Я был бы счастлив знать, что в доме живет член моей семьи.

Как мило мужчина произнес эти слова…

— Я… гмм… ладно, подумаю, — услышала Джессика собственный голос.

Затем Шарль уехал, и Джессика думала над его предложением до следующего утра, пока не вернулась Лилиан, которая уезжала на выходные к подруге. Но не успела Джесс рассказать сестре о визите деверя, как явился Патрик Браун. И тут, слегка поколебавшись, стоявшая рядом со своим ненаглядным Патриком Лил призналась Джесси, что они решили пожениться.

Джессика открыла рот, услышав новости, заканчивающиеся известием, что отец сразу же попытался уговорить Патрика вложить деньги в его компанию. Для раздумий об отъезде во Францию просто не осталось времени.

А потом, когда сентябрь уступил место октябрю, после лихорадочных приготовлений Лилиан и Патрик поженились. Сестра сияла, а у Патрика был такой вид, словно он не верит своему счастью и боится, как бы невеста не сбежала из-под венца.

Ради сестры Джессика преодолела застенчивость и согласилась стать подружкой невесты. Лишь новобрачные знали, что по статусу замужней женщины Джесс больше подошла бы роль посаженой матери.

Джессика никогда не говорила отцу, что вышла замуж за Жана. Честно говоря, зять даже не был знаком с тестем. Однажды Джесс сказала отцу, что хочет пригласить Жана в гости, но отец, сноб чистейшей воды, сморщил нос при мысли о том, что его дочь приведет в дом простого конюха. А она слишком дорожила Жаном, чтобы подвергнуть друга такому унижению.

Тогда девушка и понятия не имела, что Жан на самом деле из довольно богатой семьи и предпочитал вести простую жизнь исходя из склада своего характера. Только после бракосочетания, когда молодые летели во Францию встретиться с родителями жениха, Жан признался, что его отец крупный бизнесмен и Жан работает в конюшне лишь для собственного удовольствия, а не по необходимости.

Неделю спустя после свадьбы сестры голова Джессики все еще была полна мыслями о Лилиан и Патрике и их удивительном счастье. И лишь потом она вспомнила — Шарль Каран предложил ей работу.

Это означало — отцу придется самому заботиться о себе, но Джессика не испытывала из-за этого никаких угрызений совести. После возвращения из свадебного путешествия она все равно ушла бы к Жану, хотя и собиралась время от времени наведываться в свой старый дом, чтобы приглядеть за отцовским бельем и кладовкой. Но теперь, как пару недель назад сказала Лилиан, «пусть папа нанимает себе экономку».

И вдруг Джессика почувствовала — ее освобождение возможно; вопрос в том, хватит ли у нее смелости. Правда, придется расстаться с Нетти, но кобылка такое ласковое существо, которое каждому хотелось побаловать. К тому же она уедет всего на шесть месяцев… Джессике стало ясно — она начинает относиться к предложению Шарля как к чему-то вполне реальному.

Девушка чувствовала, что должна изменить жизнь, расстаться с чересчур властным отцом. Лучшей возможности, если она уедет во Францию, ей не представится.

Кажется, она преодолела шок, в который впала после столь неудачного замужества.

Джессика плохо помнила первые дни после гибели Жана. Лишь намного позже она оценила, скольким обязана сестре. Тогда Лил сломя голову полетела во Францию, лишь бы быть рядом со своей двойняшкой в трудный момент. Поддерживала. Но теперь Лилиан сама вышла замуж, и, хотя сестры очень любили друг друга, Джессика понимала — отныне их связь не будет такой тесной. Тяжело вздохнув, она решила принять предложение деверя.

Затрезвонил телефон. К величайшему изумлению девушки, это звонил Шарль.

— Как поживаете, Джессика? — вежливо спросил француз.

— Очень хорошо, спасибо, — радуясь, что Шарлю не видно, как она краснеет, ответила Джессика.

— Значит, я могу надеяться, вы приняли решение в мою пользу? — тут же взял быка за рога Каран.

Только что принятое решение было свежо в памяти, и паника не помешала девушке — пан или пропал — выпалить:

— Я согласна… гм… поработать у вас полгода.

За этим заявлением последовало долгое, выматывающее душу молчание, и Джессика не выдержала первой:

— Я плохо говорю по-французски. Точнее говоря, с трудом…

— Это не проблема. — Голос Шарля прозвучал как музыка. — Хотите, я приеду за вами?

— Ох нет… — быстро отвергла эту идею Джесс. — Я приеду сама.

— Когда? — тут же поинтересовался Шарль. Казалось, теперь, когда Каран добился ее согласия, ему не терпелось, чтобы она как можно скорее приступила к работе.

— Я не… гмм… Можно, я сообщу вам позже? Я… гмм… еще не поговорила с отцом.

— Вы не позволите ему отговорить вас?

— Нет. Ни за что, — твердо пообещала Джесс. Тогда Шарль деловито продиктовал ей номера своих телефонов.

Однако, как ни странно, прошло больше полугода, прежде чем Джессика смогла выполнить обещание и прилететь во Францию. Началось с того, что отец отнюдь не пришел в восторг от перспективы пожить одному, угрожавшей сломать весь привычный жизненный уклад.

Я не хочу нанимать экономку, — злобно бросил он.

— Без экономки этот дом быстро превратится в Бог знает что, — отважно сказала Джессика.

— Это тебя сестра подучила? — зарычал отец.

— Лилиан еще не вернулась из свадебного путешествия, — напомнила девушка.

— Ты с ума сошла со своими лошадьми! — набросился на дочь отец и… на следующий день слег в постель с сильнейшим гриппом.

Джессика позвонила Карану.

— Очень жаль, но отец заболел. Я не знаю, когда смогу приехать.

— Вы сказали ему, что летите во Францию?

— Да, но… Если вы не хотите ждать… Это ведь только временная работа. Может, желаете взять кого-то другого… — бормотала девушка, чувствуя, что теряет свой последний шанс.

— Конечно, я подожду. Мы ведь одна семья, — тут же участливо откликнулся Шарль.

Джессика никогда не подозревала, что грипп может стать таким затяжным. Она ухаживала за отцом до ноября.

— А на работу тебе не пора возвращаться? — как-то, не выдержав, намекнула девушка.

— Этот муженек твоей сестры, Патрик Браун, набрался нахальства прислать ко мне своих счетоводов! — прорычал отец.

Это вполне естественно — ведь Патрик собирается вложить в твою компанию огромные деньги, — справедливо указала Джесс.

— Мог бы сделать это просто доверяя тестю, — капризно заявил отец. — Если будут звонить эти счетоводы, скажешь, что мне нездоровится.

В следующий раз Джессика позвонила Шарлю Карану уже в декабре.

— Я бы с удовольствием приехала, но не могу оставить отца одного на Рождество, — жалобным голосом сказала девушка.

— Тогда увидимся в январе, — недовольно отрезал Шарль и положил трубку.

Однако, к ее великой радости, Каран позвонил на Рождество, и на сей раз его голос звучал более дружелюбно.

— Я хотел желать вам более веселого Рождества, — сказал Шарль, и у Джессики стало хорошо на душе. Конечно, он вспомнил о брате и понял, как невесело невестке встречать праздники в одиночку…

— Спасибо, — ответила она. — Счастливого Рождества. — Больше добавить было нечего, и Джессика повесила трубку, раздумывая, в каком из двух своих домов Каран проведет праздники… и с кем. Ведь Шарль красивый, мужественный и опытный мужчина. Ясно без слов, он один на Рождество не останется.

Когда-то люди такого типа пугали ее. Но Лилиан и Патрик частенько приглашали Джессику пообедать у них, и чем лучше она узнавала опытного и умудренного жизнью зятя, тем более непринужденно чувствовала себя в компании зрелых, уверенных в себе мужчин.

В январе Джессика набралась храбрости, сама позвонила Шарлю и призналась, что не может подыскать для отца подходящую экономку.

— Пожалуйста, забудьте о своем обещании, если я доставляю вам лишние хлопоты, — закончила она, моля Господа, чтобы родственные чувства деверя выдержали это испытание…

— Вы оскорбляете честь французов, — ответил Каран, и девушка поняла — ее поддразнивают.

— Гмм… д-до свидания, — сказала Джессика, не признаваясь себе, что очень рада этой дружеской насмешке.

В феврале к поискам и отбору подходящей экономки подключилась сестра и быстро решила — одна из претенденток, суровая с виду миссис Смит, как нельзя лучше подойдет, чтобы вести хозяйство у их вечно недовольного отца.

— Отец не согласится, пока сам не посмотрит на миссис Смит, — сказала Джессика сестренке.

— Черта с два! — рассмеялась Лилиан. Джессике казалось, после свадьбы сестра очень похорошела. — Я сказала миссис Смит — жалованье ей будут выплачивать ежемесячно через банк Патрика, так что наш старый скупердяй не сможет ныть, будто не может себе этого позволить. А сейчас позвони во Францию. Радость моя, ты все еще хочешь уехать?

Джессика кивнула. Рассудив, что нужно пожить пару недель с миссис Смит и передать дела, девушка решила сказать Шарлю, что приедет где-нибудь в середине апреля.

— А точнее? — придирчиво спросил Каран.

— Точнее некуда! — ответила Джессика и весело рассмеялась. Когда на другом конце провода воцарилось короткое молчание, девушка поняла — смех удивил Шарля не меньше, чем ее саму. Поэтому она посмеялась еще немного. — Я… гм… доберусь сама, — быстро добавила Джессика.

— Я постараюсь быть точно. И еще пришлю вам, как туда доехать, — ответил Каран. Прежде чем повесить трубку, он добавил: — Сэнди и Адмирал с нетерпением предвкушают увидеть вас.

— Сэнди и Адмирал?

— Ваши питомцы, — пояснил Шарль.

— А-а… гм… Это ничего, что я согласна поработать только шесть месяцев? — спросила Джессика, испугавшись, что все может сорваться в последнюю минуту.

— Ничего, ничего, — спокойно ответил Каран и, поскольку больше обсуждать было нечего, попрощался по-французски: — О'ревуар.

Шарль оказался верным своему слову. Вскоре прибыли подробные инструкции, как добраться до дома… и Джессика начала собираться.

Возможно, у отца и были основания считать себя обиженным, потому что свой последний вечер в Англии Джессика провела с сестрой и ее мужем.

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, — уверенно заявила Лилиан. — Правда, я незнакома с Шарлем Караном, но на похоронах видела родителей Жана, и они показались мне очень славными людьми.

Лилиан крепко обняла сестру.

— Я буду скучать по тебе. — Молодая женщина улыбалась; ее глаза сияли от счастья.

Патрик обхватил жену за плечи, крепко прижал к себе и в свою очередь улыбнулся свояченице.

— Помни, Джесс, если что не так, через несколько часов мы будем с тобой.

— Буду помнить, — засмеялась Джессика, заранее зная, что все будет «так». Она попрощалась с сестрой и ее мужем и подумала, что Лилиан совершенно права.

Предупреждение водителям, прозвучавшее по радио парома, заставило Джессику очнуться. Люди вокруг зашевелились. Они прибывали во Францию!

До сих пор девушка никогда не ездила по правой стороне улицы. Сначала это казалось неправильным, но через четверть часа Джессика совершенно освоилась и без труда вела машину, и, хотя уверенность в себе никогда не относилась к числу ее достоинств, правила умело и аккуратно. Джессика нашла гостиницу, в которой благодаря любезности одного из партнеров Патрика для нее был забронирован номер, и поднялась наверх, собираясь позвонить Шарлю.

Однако застенчивость все же удержала девушку.

Джессика всегда была ранней пташкой и проснулась в восьмом часу утра. Вот оно, начало новой жизни! Уехала из дома, рассталась с отцом. Она попробует жить самостоятельно, а когда вернется в Англию — если сумеет продержаться здесь полгода, — то сумеет подыскать себе и новое жилье, и новую работу.

Конечно, кое-что оставалось от материнского наследства, но этих денег надолго не хватит. Она могла бы заработать себе на жизнь, ухаживая за лошадьми. Эта работа была ей по душе. Кстати, можно будет даже взять с собой Нетти. Да, сделаю это непременно, подумала девушка с непривычной решимостью. Теперь она сможет говорить любому владельцу лошадей, что последнее место ее работы — конюшни во Франции.

У Джессики давно не было так легко на душе, как в тот момент, когда она завела мотор и отважно пустилась в путешествие по дорогам прекрасной Франции.

Вскоре вновь обретенной смелости у нее поубавилось. По расчетам, до дома Карана оставалось около часа пути.

Она понятия не имела о распорядке дня в доме своего деверя и не хотела свалиться его домочадцам как снег на голову. Хотя их последняя встреча с Караном состоялась более полугода назад, она легко могла вызвать облик Шарля перед своим мысленным взором — темноволосый, сероглазый, высокий, красивый, лет тридцати пяти, умудренный опытом… и тут, к собственному стыду, Джессика снова ощутила приступ болезненной застенчивости. Решив, что с волнением легче справляться на сытый желудок, девушка остановила машину у первого бистро.

К дому Шарля Джесс подъехала в три пятнадцать. Указания Карана насчет дороги оказались безукоризненно точными. Правда, когда девушка остановила машину у дверей дома, то мельком подумала: такие хоромы едва ли можно назвать словом «дом». Даже воспоминание о том, что Жан из богатой семьи, не подготовило к столь пышному зрелищу… Это сооружение скорее напоминало помещичью усадьбу — белый особняк со множеством окон, с широкой подъездной аллеей, просторной лужайкой с небольшим прудом перед входом, окруженный большим парком. Никакого другого жилья поблизости не было видно.

Тишина насторожила девушку. Размышляя, не сбилась ли она с дороги, Джессика вышла из машины, держа в руке план. И тут же убедилась: никакой ошибки нет. Ненужная бумажка застыла в руке, когда знакомый голос окликнул:

— Джессика!

Услышав свое имя, девушка подняла глаза и ощутила несказанное облегчение.

— Шарль… — негромко ответила Джесс и снова смутилась, когда из дома вышел высокий француз и по усыпанной гравием дорожке двинулся навстречу.

Девушка протянула ему руку… Однако, проигнорировав ее английское приветствие, Шарль протянул обе руки и обнял гостью.

— Добро пожаловать в мой дом. — Каран улыбался и не сводил глаз с лица девушки, потом притянул еще ближе.

Джессика попыталась не поддаваться панике, прижавшись к широкой груди, затем Шарль чисто по-французски сначала чуть коснулся своей щекой одной ее щеки, а потом другой.

Девушка вспыхнула. И хотя разум подсказывал, так все французы здороваются с членами семьи, она покраснела, принялась судорожно хватать ртом воздух и оттолкнула деверя. Но потом, увидев, какое это произвело впечатление, смутилась, застыла на месте и испытала острое желание, чтобы земля разверзлась и поглотила ее заживо. А затем почувствовала неизвестно откуда взявшиеся силы — может, вспомнилось намерение держаться поувереннее — и заставила себя улыбнуться. Когда Шарль опустил руки, Джессика заявила:

— Я рада, что приехала сюда.

При этом девушка от души надеялась — только она одна знает, каким возбуждающим оказалось прикосновение Шарля к ее щекам.

Глава 2

— Вы будете уставать после вашего путешествия. Мы оставлять ваш багаж, пока вы не подкрепились и не съесть ленч… — От волнения Шарль путал времена и наклонения сильнее обычного. Джессике даже пришлось прервать его.

— Я уже поела в городе, — призналась она, а затем быстро добавила, чтобы не обидеть хозяина: — Но чашку чая выпила бы с удовольствием. — Запоздало вспомнив, что, увы, она во Франции… — Или кофе, — так же быстро поправилась девушка.

— Во Франции тоже пьют чай, — поддразнил Шарль, лукаво поглядывая на ее встревоженное лицо. — Я уверен, у моей экономки уже вскипел чайник.

Вместе с хозяином Джессика шла по усыпанной гравием дорожке, и на душе становилось легче, видимо, от этого дружеского подтрунивания…

— Ваше путешествие было без происшествий? — спросил Шарль, открывая перед гостьей тяжелую входную дверь. Молодые люди оказались в великолепном вестибюле. На второй этаж вела лестница из красного дерева.

— Да, спасибо, — вежливо ответила Джессика, проходя мимо множества закрытых дверей. Наконец они остановились перед открытой дверью, как оказалось — в столовую. Именно отсюда Шарль увидел ее приближающуюся машину.

Не успели они войти, как появилась тщательно одетая дама лет пятидесяти пяти.

— А вот и моя экономка, — шепнул Шарль, подождал, когда женщина подойдет поближе, и представил ее.

Во время знакомства Джессика оставалась спокойной, но мадам Рене Саккар слегка порозовела, и девушка тут же поняла — экономка так же застенчива, как и она сама. Распознав подругу по несчастью, девушка решила слегка подбодрить страдалицу.

— Как поживаете, мадам? — спросила она по-французски, изрядно покопавшись в памяти. Кроме того, Джессика приветливо улыбнулась и протянула экономке руку.

Женщина также ответила ей улыбкой, всплеснула руками и ответила до того быстро произнесенной фразой на французском, что Джессика не смогла понять ни одного слова. Девушка вопросительно поглядела на Шарля и заметила, что тот как завороженный смотрит на нее.

Однако встревожиться по-настоящему она не успела. Шарль очнулся и что-то сказал Рене, видимо, давал указания насчет размещения гостьи, и Джессика вздрогнула, разобрав слова «мадам Деберль». Именно так называли бы ее, если бы был жив Жан…

Рене отправилась исполнять поручения, а Каран провел девушку в роскошную комнату, уставленную антикварной мебелью. Пол устилали пушистые ковры. Неужели это столовая?

— Рене не понадобится много минут с вашим чаем, — объяснил Шарль, жестом указывая Джессике на красивые кресла с высокими спинками.

Но когда девушка уселась и немного подумала, то поняла, что Шарль весьма проницателен и не станет притворяться, будто чего-то не заметил. Каран неторопливо уселся напротив, посмотрел на нее и сказал:

— Джессика, кажется, вы удивились, что я должен назвать вас «мадам Деберль»?

В этой не слишком гладко сформулированной фразе содержался глубокий подтекст, и Джессика чуть не пожалела, что приехала. Однако сразу же приказала себе успокоиться. Подумаешь, беда! Она начала новую жизнь совсем не для того, чтобы стрелой сорваться с места при первом же пустяковом затруднении, едва кто-то ненароком коснулся больного места. Шарль не знал, что она никогда по-настоящему не чувствовала себя замужней женщиной. Только непонятно, что ему ответить.

— Простите меня… Возможно, я бесчувственный, — извинился Каран, увидев, что его слова заставили Джессику застыть в оцепенении. — Вы не носите обручальное кольцо, но… — Тут он прервался и спросил с таким видом, будто и вправду был бесчувственным: — Или вы предпочитаете быть известной как мисс Френсис?

— Э-э… — Джессика боролась с искушением ухватиться за это предложение. Взглянув на Шарля, девушка внезапно опомнилась. Да, она предпочла бы оставить девичью фамилию. Однако стоило Джесс вглядеться пристальнее в серые глаза, как она почувствовала, что не может лгать и перестала бы себя уважать, если бы сделала это. Вообще-то Шарль ей только деверь, и почему она должна рассказывать ему что-либо о себе? Но если она действительно собирается начать новую жизнь, то не стоит начинать со лжи. — Это… не так, — наконец сказала Джессика, поняв, что Каран терпеливо ждет ответа. — Я… э-э… чувствую себя, словно никогда не была замужем.

— Ох… Бедная Джесс. Мне так жаль. Я не думал причинять вам боль, — снова извинился француз. — Вы были замужем меньше суток и…

— Пожалуйста, не жалейте меня, — перебила Джессика, — это неправильно. — Она не имела права на его сочувствие. Девушка судорожно вздохнула. — Я… — начала она, сама не зная, что собирается сказать.

Но, поняв, что разговор о коротком замужестве расстраивает девушку, Шарль успокаивающим тоном сказал:

— Жану было бы приятно, что вы приехали ко мне. — И тут Джессика подумала, что Каран знает ее мужа куда лучше, чем она сама.

— Наверное, вы тоскуете по брату… — Теперь уже она сочувствовала Шарлю.

— Между нами десять лет разницы. Естественно, я имел другие занятия. Но наши матери — сестры; в наших жилах текла одна кровь, и мы были близки… — Из коридора донеслось поскрипывание колес. — Ваш чай, я думаю, — сказал Каран и встал открыть Рене дверь.

Хозяин немного поговорил с экономкой, а затем опять обратился к своей новой служащей.

— Вы имеете ключи от машины? Анри, муж Рене, отнесет чемоданы в вашу комнату.

Сначала Джессика хотела сказать, что может сделать это и сама. Когда она уезжала из дома, то погрузила чемоданы в машину без посторонней помощи: отец был не в духе и не желал помогать дочери. Правда, ее папочка и в хорошем настроении не ударил бы ради нее палец о палец. Но ведь именно для подобной работы Шарль и нанял Анри, а Джессика не желала отнимать у других их игрушки и безропотно отдала ключи от машины.

— А вы будете пить чай? — спросила девушка, когда Рене с ключами ушла, предварительно переставив на низкий столик все то, что привезла на тележке.

— Конечно, — охотно согласился Шарль.

Взяв чашку тонкого китайского фарфора и боясь, не дай Бог, уронить это произведение искусства, Джессика налила немного чая.

— Молока? — предложила она.

— Почему нет? — ответил Шарль, и девушка поймала себя на мысли, что ей нравится этот мужчина, согласный пить чай с молоком, лишь бы заставить ее почувствовать себя в чужой стране как дома. Каким-то чудом она ухитрилась ничего не расплескать и не разбить. — Могу порекомендовать вам изделие моей экономки, — любезно предложил Шарль, придвигая Джессике тарелку с аппетитно выглядевшим печеньем.

— Я сыта после ленча, — отказалась девушка, вспомнив чудовищный бутерброд, с которым она отважно сражалась в городе. Вряд ли она захочет есть до обеда.

Джессика посмотрела в одно из трех высоких окон, из которых открывался вид на лужайку и деревья.

— Настоящая идиллия… — пробормотала девушка. В этом уютном уголке, который Шарль называл своим домом, царили мир и спокойствие. И он предлагал ей разделить эти чувства.

— Вы не думаете, здесь вам будет слишком тихо?

Повернувшись к деверю, Джессика поняла, что тот говорит совершенно серьезно.

— Никогда, — спокойно ответила она. — Странно, как вы можете уезжать отсюда.

— Париж тоже имеет свое притяжение, — ответил Каран, и Джессика заподозрила, что у Шарля в столице есть подружка, потом ей в голову пришла другая мысль.

— Вы ведь не женаты, верно? — спросила девушка и тут же залилась краской. — Извините… Кажется, я задала бестактный вопрос…

— Дорогая, вы ведь член семьи, — прямо ответил Шарль, видя ее смущение. — Мне бы очень понравилось, если бы мы лучше узнали друг друга. Поэтому, пожалуйста, вы должны спрашивать все, что хотите знать.

Слава Богу, он не обиделся и даже помог побороть смущение, и Джессика была благодарна деверю. Но застенчивая с детства девушка никогда не была щедра на дружбу и не представляла, понравится ли ей, если кто-то захочет узнать ее лучше.

Сосредоточенно размышляя, Джессика подумала о Жане и вспомнила, что кроме суток их совместной жизни он был ее лучшим другом, если не считать Лилиан. Наверное, если бы обстоятельства их жизни сложились по-иному, Жан заставил бы жену подружиться с кузеном. Поэтому она подарила Шарлю улыбку — редкую гостью на ее лице.

— Ну что ж… Так вы женаты, месье? — лукаво спросила девушка, поражаясь тому, как игриво может звучать ее голос.

Видно, такое обращение оказалось сюрпризом и для француза. Мужчина даже слегка отпрянул, но тут же справился со своими чувствами и адресовал Джессике улыбку, очарование которой девушка почувствовала еще в Англии.

— Я не женат. — И тут же ответил на вопрос, который Джессика никогда не решилась бы задать: — И в данный момент ни с кем серьезно не связан.

— Ох… — промямлила девушка, понимая, что когда деверь говорил о притяжении Парижа, наверное, имел в виду очарование жизни в этом городе, кварталы старинных домов, памятники — Лувр, собор Парижской богоматери, всемирно известные ночные клубы — словом, то, что находилось в полном противоречии с атмосферой его дома.

И тут Джессика осознала, что Шарль привык брать от жизни все самое лучшее. Конечно, он много работал, но, когда рабочий день заканчивался, Каран несомненно наслаждался ночным Парижем, и независимо от того, был ли он с кем-нибудь «серьезно связан» или нет, сверхнаивно считать, что он расслабляется в одиночку. А когда заканчивалась трудовая неделя, очевидно, для него большое наслаждение покинуть шумную столицу и приехать в это прекрасное, безмятежное место…

Допив чай, девушка подняла глаза и поймала на себе внимательный взгляд серых глаз. Шарль справился со своим чаем быстрее и непринужденно поднялся с кресла.

— Хотите видеть свою комнату?

Вместе они вышли из столовой и по изящной лестнице, устланной толстой ковровой дорожкой, поднялись на площадку, от которой отходили коридоры с множеством дверей. Шарль повел ее по правому коридору.

— Я думал, вам было бы удобно в этой комнате, — сказал Шарль, открывая четвертую по счету дверь и пропуская девушку вперед.

Вот тут-то Джессика поняла, что она действительно член семьи, а не служащая. Комната была явно предназначена не для постоянной прислуги. При одном взгляде на комнату в спокойных коричневых тонах у девушки захватило дух.

Здесь стояли антикварные платяной шкаф, сундуки, туалетный столик. Деревянная кровать на резных ножках, обитая кремовым бархатом, была накрыта покрывалом с ручной вышивкой, сочетающимся со шторами. Джессика, наступив на кремовый ковер, утонула в нем по щиколотку.

— Чудесно! — выдохнула девушка. — Замечательная комната!

Шарль, видимо, наслаждался ее искренним восхищением, а потом спокойно сказал:

— Мое желание — чтобы вы росли здесь счастливой. — Затем мужчина пошел за ее вещами и вернулся прежде, чем растроганная Джессика успела прийти в себя.

— Спасибо, — пробормотала девушка, понимая, что нескольких месяцев, прошедших после смерти Жана, еще недостаточно, чтобы вновь думать о счастье, и Шарль прекрасно отдает себе в этом отчет.

— Сейчас я покину вас и дам отдохнуть. Мы будем есть в восемь, однако спускайтесь в салон, как только захотите.

Салон? Ах да, так французы называют гостиную… Джессика снова поблагодарила радушного хозяина, но, когда Шарль ушел, поняла, что не станет разыскивать его до вечерней трапезы.

Она бы с удовольствием полюбовалась окрестностями, познакомилась с Сэнди и Адмиралом, но тут посмотрела на часы и удивилась, что уже половина пятого. Когда девушка открыла дверь ванной, то увидела те же кремовые цвета в облицовке и полотенца с кофейной каймой.

Джессика насыпала морской соли в ванну, подлила ароматических веществ и окончательно разнежилась в белом упругом облаке пены. Потом, надев коричневый махровый халат, висевший на вешалке, вернулась в спальню и залюбовалась великолепным видом.

Несомненно, Шарль принимает ее с таким почетом только потому, что она вдова его двоюродного брата. Почему-то эта мысль была ей неприятна. О да, конечно, у него сильно развито родственное чувство, поэтому он ничего не жалеет для вдовы любимого кузена… Джессика беспокойно бродила от одного окна к другому, терзая себя. Это нечестно. Она ведь не стала Жану настоящей женой, а потому не имела прав на столь роскошный прием.

Надо чем-то занять себя, чтобы успокоиться, и она открыла один из чемоданов и стала разбирать вещи.

Когда наконец оба чемодана опустели и все вещи висели или лежали в шкафу, Джессика сумела справиться с возбуждением. Несмотря на то, что девушка не далее как сегодня утром решила стать солидной, трезвомыслящей особой, успокоилась она лишь при мысли, что нужна Шарлю.

Каран, очевидно, нуждается в близком человеке, которому мог бы доверить уход за своими лошадьми, в человеке, которого не испугает уединенность этого места. И с присущей ему проницательностью Каран понял — Джессика прекрасно справится с этим делом.

Внезапно воспрянув духом, но все еще стесняясь покинуть комнату, пока не наступит время обеда, — а собиралась она выйти без десяти минут восемь — Джессика вспомнила, что Шарль оставил ее, чтобы дать отдохнуть. Правда, она не чувствовала себя усталой, но… Девушка поглядела на телефон, подумала, не сообщить ли Лилиан, что добралась благополучно, но поборола это желание.

Теперь у сестры своя жизнь, и, хотя они по-прежнему близки и часто думали друг о друге, Джессика решила — пусть Лилиан наслаждается первым годом семейной жизни и не волнуется и не переживает лишний раз из-за нее.

Все же время от времени девушка продолжала думать о встрече с Шарлем. «Вы будете уставать после вашего путешествия…» Кто она такая, чтобы спорить? Джессика улыбнулась, сняла драгоценное вышитое покрывало, сбросила туфли, забралась на огромную двухспальную кровать и прилегла.

Она вовсе не собиралась спать, но кровать оказалась такой удобной… Последней мыслью стало воспоминание о длинной дороге, которую она проделала в своем автомобильчике по Франции. Хорошо бы рассмотреть все достопримечательности этого прелестного уголка страны, да и дом Шарля расположен не в такой уж глуши. Да и возможна ли глушь в век автомобильного транспорта? Джесс не успела понять, радуется она этому обстоятельству или печалится, как ее сморил сон.

Когда Джессика проснулась, то с испугом посмотрела на часы. Стрелки показывали без четверти семь. О Господи, соня несчастная! Девушка сладко зевнула. Должно быть, во всем виноват волшебный чистый воздух в чудесном месте. Но едва Джесс вспомнила, что обед назначен на восемь, и, хотя она никогда не делала из еды культа, ее все же начал донимать голод. И в обострившемся аппетите, очевидно, тоже был виноват здешний воздух.

Стоя под душем, Джессика поймала себя на мысли, что думает о подходящем для обеда наряде. О небо… Неужели опять виноват местный воздух? Джессика не могла вспомнить, когда в последний раз думала, что на ней надето.

Без десяти восемь, тщательно расчесав длинные светлые волосы и облачившись в красивое шерстяное платье темно-абрикосового цвета, Джессика была готова к обеду. К несчастью, хотя еще в половине восьмого страшно хотелось есть, сейчас она полностью утратила аппетит и дорого дала бы за возможность не выходить из комнаты до самого завтрака. Спутница всей ее жизни — стеснительность — цепко схватила девушку в объятия.

Однако без пяти восемь смесь хороших манер, согласно которым опоздание считалось смертным грехом, особенно когда им будет прислуживать мадам Саккар, и недовольства своим исполнением роли степенной, рассудительной особы заставила Джессику выйти из комнаты.

Спускаясь по лестнице красного дерева, девушка осторожно придерживалась за перила. А когда она добралась до нижней ступеньки и навстречу — очевидно, услышав шаги, — из столовой вышел Шарль, тут уж Джессика вцепилась в перила мертвой хваткой.

Идя навстречу, мужчина смотрел на Джессику так странно, что девушка чуть ли не силой заставила себя сойти с места.

— Отдых пошел вам на пользу, — с удовольствием констатировал Шарль.

— Я уснула. — Казалось, слова сами собой слетели с губ. — Я не думала за… засыпать, но… Наверное… — Она запнулась и пришла в ужас. Перед ней стоит взрослый, опытный мужчина, а она лепечет какой-то вздор… Джессика чувствовала себя глупой, смешной… и отчаянно захотела домой. Она остановилась и замолчала.

Шарль деликатно взял девушку за локоть и повел в столовую.

— Возможно, аперитив перед обедом? — предложил он.

— Ох, нет, — решительно отказалась она и добавила: — Спасибо… — Сидеть или стоять — какая разница — в столовой с Шарлем и вести с ним светскую беседу было совершенно невыносимо.

— Вы не пьете спиртные напитки? — спросил, останавливаясь в дверях, Каран. Поскольку мужчина не выпускал локоть девушки, ей тоже волей-неволей пришлось остановиться.

Посмотрев снизу вверх в холодные серые глаза, Джессика вдруг лишилась дара речи. Но, собравшись с силами, начала бормотать:

— Это не так. Это… ну, я не хотела бы быть с вами невежливой, но огорчать мадам Саккар мне тоже не хочется… — Она поспешно отвела глаза и посмотрела на часы. — А сейчас ровно восемь, — оповестила Джессика.

Секунду-другую мужчина не шевелился, только смотрел на девушку сверху вниз. А затем глаза Шарля неожиданно потеплели.

— Вы очень милая… — Он слегка наклонил голову, и Джесс испытала совершенно неведомое чувство. Она почему-то решила, что Каран хочет поцеловать ее, и быстро отпрянула, но Шарль, очевидно, чтобы показать, как сильно она ошиблась, спокойно согласился: — Мы не должны заставлять Рене ждать. — И провел Джессику к столу.

Столовая была обставлена так же роскошно, как и остальные комнаты. Сервированной оказалась только часть длинного обеденного стола.

Шарль отодвинул ей стул, занял свое место, и тут экономка, раскрасневшаяся от подвигов на кухне, подала изысканную закуску — грибы, маринованные в вине со специями.

— Замечательно! — не удержалась от комментария Джессика, у которой внезапно проснулся, казалось, бесследно исчезнувший аппетит.

— Мы выращиваем в округе множество грибов, — любезно известил гостью Шарль. — Но вот это блюдо, мне кажется, Рене приготовила специально, чтобы оказать вам гостеприимство.

— Как это мило… — ответила девушка, искренне тронутая заботливостью экономки. Когда застенчивая Рене пришла забрать тарелки для перемены блюд, Джессика набралась храбрости и, вспомнив уроки французского, вымолвила: — Мерси, мадам…

Сознавая, что ее жалкая благодарность вопиюще не соответствует столь роскошному угощению, девушка все же поняла: стремительно выпалившая в ответ нечто абсолютно непонятное мадам Саккар очень довольна.

— Рене предложила, чтобы вы называли ее по имени, — перевел Шарль, когда гордая похвалой своему кулинарному искусству женщина ушла.

— Что ж, с удовольствием, — ответила Джессика, начиная успокаиваться. Едва ли в ее возбуждении была виновата капелька спиртного, добавленного в грибы.

Сейчас она чувствовала себя гораздо уютнее, чем полчаса назад. Джессика рассеянно глотнула из наполненного хозяином бокала и принялась за бараньи котлеты в тесте. Шарль рассказывал, что неподалеку расположен знаменитый французский конноспортивный центр. Стоило заговорить о лошадях, как Джессика забывала о своей застенчивости.

О лошадях молодые люди проговорили весь обед. За кофе Шарль наконец сменил тему и, сообщив, где оставил ее машину, пообещал завтра утром показать окрестности.

Джессика улыбнулась, предвкушая приятную поездку, в том числе и посещение конюшни.

— Вы давно водите машину? — спросил мужчина.

— С двадцати одного года. Извините, я неправильно ответила на ваш вопрос. Два года, — сказала Джессика и, дав Шарлю понять, что ей двадцать три, продолжила: — Меня учила водить Лилиан, моя сестра-близнец.

— Вы очень похожи? — заинтересовался Каран. — Другие члены моей семьи не перепутали вас?

Глаза девушки затуманились. «Другие члены его семьи» видели их с сестрой на похоронах Жана.

— Нет, не перепутали, — ответила Джессика и, одолев грусть, добавила: — Конечно, мы похожи, но Лилиан — настоящая красавица.

Шарль посмотрел на девушку с чувством крайнего изумления.

— Значит, вы не представляете, что вы тоже красавица? — воскликнул мужчина.

Тут настал черед удивляться Джессике. Девушка подняла недоумевающие глаза. Неужели кузен Жана и впрямь считает ее красивой? Или это чисто французская любезность?

— В октябре прошлого года Лилиан вышла замуж и… И я рада за нее… Когда Жан погиб, она тут же приехала… поддержала меня.

— Его родители говорили мне, вы были в глубоком шоке.

— Месье и мадам Деберль приедут сюда с визитом?

— Вряд ли, — ответил Каран. — А вы бы встревожились, если бы они так сделали?

Девушка немного подумала.

— Только если при виде меня родители Жана испытали бы тяжелые воспоминания о сыне.

— Джессика, у тети и дяди много счастливых воспоминаний о Жане, — твердо сказал Шарль. — И самое счастливое из них — что вы сделали его жизнь полной, выйдя за него зам…

— Не надо! — Джесс не могла этого вынести. О небо, она готова заплакать!

— Ох, моя дорогая… Простите. — Протянув через стол руку, Шарль крепко сжал ее кисть. Казалось, это прикосновение позволило ему передать девушке частицу своей силы, и Джессика сумела не разрыдаться.

— Все в порядке. Извините. Я… — И отняла руку.

— Уже почти год; я думал, что мог бы помочь вам, чтобы говорить об этом, — с сочувствием пробормотал Шарль.

— Как-нибудь в другой раз… — неохотно промолвила Джессика и не слишком удивилась, когда Каран вновь сменил тему.

— Это моя большая небрежность, но я только сейчас понял, что мы никогда не обсуждали вопрос о вашем жалованье. Я буду…

— О, я не хочу платы! — воскликнула Джесс. — К сожалению, у вас только две лошади, так что это едва ли можно назвать работой.

Деверь посмотрел на Джессику с изумлением.

— Но, конечно, я должен платить вам! — властно заявил он.

Но, несмотря на чрезвычайную застенчивость, Джессика все же обладала недюжинным темпераментом, который в былые дни нередко вырывался наружу; чаще всего это происходило совершенно неожиданно для нее самой.

Отодвинув стул, Джессика поднялась на ноги.

— Я, месье, — надменно напомнила девушка, ибо какое-то непонятное чувство заставило ее возмутиться властным тоном Карана, — член вашей семьи! — Выглядевший так, словно не верит собственным ушам, Шарль пытался встать из-за стола, но Джесс стремительно повернулась и вышла.

Поднявшись к себе в комнату и забравшись в постель, девушка с изумлением подумала: куда девалась ее робость? Джессика получше натянула одеяло. Нет, честное слово, в этом доме есть что-то магическое… Или дом тут вовсе ни при чем?

Против ожиданий, спала Джессика очень крепко, однако проснулась с первыми лучами солнца и устыдилась своего вчерашнего малодушного желания вернуться домой. Только уверенность в себе позволит ей начать новую жизнь. Тем более что сегодня Шарль уедет в Париж. Оставшись одна, она сумеет освоиться и насладиться здешними тишиной и спокойствием.

С этой мыслью девушка встала, приняла душ, надела чистую рубашку, свитер и натянула бриджи. При свете чудесного весеннего утра с трудом верилось, как вчера вечером Джессика набралась наглости заявить Шарлю, что она член семьи, а посему не ждет и не желает платы за свой труд.

Тихонько выйдя из комнаты, Джесс беззвучно спустилась по ступенькам и во дворе вдохнула замечательный, пахнущий весной воздух. По-прежнему стараясь не шуметь, обогнула широкий фасад усадьбы, правда, под сапогами предательски поскрипывал гравий.

На заднем дворе Джесс заметила несколько строений. Но ни одно из них не напоминало конюшню. Странно…

— Собрались кататься верхом?

Джессика резко обернулась.

— О, привет, — выдохнула она. Девушка изо всех сил старалась не шуметь, даже по гравию шла на цыпочках… Как же она умудрилась не услышать шагов? Потом Джесс поняла, деверь только что вышел через заднюю дверь. — Не могу найти конюшню, — пожаловалась она, по лукавой интонации догадавшись, что Каран не сердится на нее за вчерашнее поспешное бегство из-за стола.

— Конюшня в четверти мили отсюда. — Шарль тепло улыбнулся, и у девушки вдруг перехватило дыхание.

— Ах, вот оно что… — протянула Джессика. — Где моя машина?

— Пойдемте, я покажу вам. — С этими словами Шарль подвел невестку к хозяйственным постройкам и открыл дверь одной из них.

— Спасибо, — сказала девушка, увидев свой автомобильчик. Джессика понимала, что пользоваться машиной здесь придется нечасто. — Если бы вы сказали мне, куда…

— Я пойду с вами.

— Но еще слишком рано, а вы даже не позавтракали.

— Вы тоже, — парировал Шарль и лукаво — в этом Джесс могла поклясться — продолжил: — Хорошим бы я был «членом семьи», если бы позволил вам идти одной. Особенно первый раз…

— Не следует ли мне извиниться за вчерашнюю грубость? — вслух подумала Джессика.

— Не думаю, — откликнулся Шарль, и только тут девушка поняла, что проговорилась. Каран повел ее по засыпанной свежим гравием широкой тропе. — Возможно, мне следует написать вашему отцу? — Казалось, на сей раз мыслил вслух уже он сам.

— Нет! — решительно воскликнула Джесс. То единственное письмо, которое она получила от Карана, было адресовано «миссис Ж. Деберль». Слава Богу, в тот день отца не оказалось дома. Впрочем, если бы он увидел это письмо, то написал бы на конверте «адресат неизвестен», отправил обратно и тут же забыл о его существовании…

— Вы говорите тревожно. — Шарль не стал делать вид, будто ничего не заметил.

— Моему отцу не следует… Э-э… а зачем вам писать ему? — Джессика опомнилась и вовремя сменила тему.

— Не больше чем вежливость по случаю того, что вы сменили его крышу на мою. Простая записка, чтобы уверить его: я позабочусь о вдове моего кузена и с ней все будет в порядке.

— Нет! — снова воскликнула Джессика, на сей раз более горячо. Ее страстный тон заставил Карана остановиться. Застыв на месте, девушка подняла глаза и, увидев твердый, решительный взгляд, поняла — избежать объяснения не удастся. От нее определенно ждали ответа.

— Вы чего-то боитесь? — спокойно спросил мужчина.

— Нет, не боюсь, — покачала головой девушка. Она вовсе не обязана что-то объяснять, если сама не захочет.

— Тогда что?

Черт бы его побрал! Опять довел ее до белого каления. Джессика редко выходила из себя, но тут рассердилась снова.

— Я уже говорила, мне двадцать три года! Это не тот возраст, когда нужно писать родителям, что их ребенок благополучно добрался до места!

— Вы не думаете, что он будет тревожиться о вас? — Конечно, ничего такого Джессика не думала. Сейчас, когда миссис Смит взяла на себя готовку, уборку и хлопоты с прачечной, девушка сомневалась, что отец вообще вспоминает о существовании дочери. — Вы звонили, чтобы сказать ему о своем безопасном прибытии? — не отставал деверь.

— Я напишу, — коротко ответила она.

Джессика готова была возненавидеть Шарля Карана, когда тот, глядя ей прямо в глаза, неожиданно сказал:

— Правила вежливости требуют, чтобы это сделал я.

— Нет, вы не сделаете этого! — вспыхнула девушка.

— Тогда скажите мне почему. Ох, будь он проклят!

— Потому что… потому… — Тьфу, чтоб ты сдох… — Отец знает только одно — я уехала во Францию ухаживать за лошадьми — и понятия не имеет о вашем существовании! — яростно выпалила девушка, и на ее всегда бледных щеках проступили пятна гневного румянца.

— Вы не сказали ему, что едете в семью своего мужа? И человек, у которого…

— Нет, не сказала.

— Почему?

Джессика готова была придушить ненавистного Шарля.

— Потому что… — наконец выдавила девушка, по упрямому лицу деверя поняв, что тот не отступится, — отец не знает… — Она запнулась, но заставила себя продолжить: — Не знает, что у меня был муж и я вообще… — Тут голос изменил Джесс, хотелось взять свои слова обратно. Изумлению Шарля не было предела.

— Ваш отец не знает, что вы были замужем? — недоверчиво переспросил он.

— Поэтому я и не хочу, чтобы вы ему писали! — взорвалась она, чувствуя на себе критический взгляд Карана. Деверь сделал шаг назад и долго молча изучал девушку.

— Ох, милая Джесс, — наконец протянул он, — кто бы мог ожидать, что в вас такая глубина, такой гнев, такой… — Тут Шарль запнулся, посмотрел в ее искрящиеся карие глаза и, осторожно выбирая слова, закончил: —…такой обман.

Из всего сказанного до нее дошло лишь слово «обман». Только впоследствии Джессика сообразила, что ее деверь имел в виду. Но в эту минуту ее душила ярость. Такое обвинение стерпеть невозможно.

— Я сделала это не столько ради себя, сколько ради Жана! — жестко парировала она.

— Мой кузен просил вас не говорить вашему отцу? — задал очередной вопрос Шарль. — Я знаю, Жан был скрытен с людьми, но неужели?..

— Это решил не он.

— Вы?

Джессика смотрела на этого «следователя», кипя от ярости. Близкая к тому, чтобы повернуться, собрать вещи и сию же минуту бежать из этого дома, девушка все же понимала — выхода у нее нет: придется рассказывать. Проведя ночь под крышей особняка Карана, она не хотела уезжать отсюда.

— Вам не понравится, — хмуро предупредила девушка.

— Я буду судьей этого.

Он нарочно мучает ее?

— Прекрасно, — тяжело дыша, сказала Джесс. — Раз уж вам так хочется знать, отец не одобрил бы мой брак с простым конюхом.

— Ваш отец сноб?

В самую точку. Она кивнула. В былые времена Джесс защитила бы своего драгоценного родителя, но его последняя злобная выходка заставила девушку понять — она ничем отцу не обязана.

— Боюсь, это так, — согласилась она и, чувствуя, как весь ее гнев неожиданно испарился, добавила: — Это стало ясно, когда я предложила пригласить Жана в гости. — На секунду Джессика умолкла, словно заново переживала эту сцену, затем судорожно вздохнула и закончила: — Жан и мой отец никогда не виделись. Мы поженились в присутствии только моей сестры.

Ничто на свете не могло бы вызвать в ней большую досаду, чем спокойное замечание Шарля:

— Я думаю, у вас была квартира, чтобы возвращаться туда из конюшен?.. — Значит, Каран знает о содержании ее беседы с родителями Жана вечером после свадьбы.

— Да. Только Лилиан знала обо всем. Но когда я сказала сестре, что не хочу, чтобы об этом знал мой толстокожий отец, она пообещала хранить нашу свадьбу в тайне.

— И это настоящая причина того, что вы не носите обручальное кольцо? — упорствовал мужчина.

В ее нежелании носить обручальное кольцо стремление скрыть все от отца было только частью правды, и далеко не самой большей, но Джессика вовсе не собиралась исповедоваться деверю. А чувствовала Джессика, что не имеет права носить это кольцо, поскольку не стала настоящей женой Жана Деберля…

— Да, настоящая причина, — отрезала она, невольно подделываясь под его ломаный английский, и собиралась идти дальше, однако легкое прикосновение руки Шарля дало понять, что он еще не все выяснил.

Это вызвало в ней новую вспышку раздражения, но тут Шарль холодно спросил:

— Вы не знали, что Жан мог купить конюшни, где он работал, если бы захотел?

— Я вышла за него не из-за денег, если вы это имеете в виду, — гордо выпрямившись, возразила Джесс.

У Шарля вырвалось гневное восклицание — к счастью, на французском, — и девушка сообразила, что поняла его совершенно неправильно.

— Разве я уже не знаю этого? — бросил Шарль, снова переходя на английский. — Разве его семья не знает этого, когда вы отказались от предложенной финансовой помощи?

— У меня есть собственные деньги, — упрямо заявила Джессика. Она вежливо отказала не только месье и мадам Деберль, желавшим видеть жену сына обеспеченной, но и адвокатам Жана, которые прислали юной вдове письмо, сообщавшее, что по завещанию покойного ей причитается пожизненная пенсия. — Конечно, по вашим понятиям, это не состояние, но мать оставила мне достаточную сумму, чтобы чувствовать себя независимой.

Шарль смотрел на раскрасневшуюся девушку долго и пристально, а затем жестко спросил:

— Вы думаете, это честно по отношению к Жану?

И тут Джессика уж словно с цепи сорвалась.

— Как вы смеете! — вскричала она, вырвала руку и бросилась бежать куда глаза глядят.

Почему он вмешивается в ее личную жизнь, продолжала кипеть девушка. Он абсолютно ничего не знает! Все кончено, она уезжает домой. Черт побери, сразу осадила она себя, но это невозможно. Она останется здесь даже под страхом смертной казни. Решила начать новую жизнь и начнет ее! Не станет пускаться в бегство только потому, что кузен Жана оказался таким нетактичным.

Все равно сегодня он уедет… ну, в крайнем случае, завтра. А она постарается держаться подальше, а если повезет, Шарль не покажется здесь до следующего месяца.

Постепенно Джессика приходила в себя, слегка удивляясь, что по приезде во Францию дерзнула до такой степени вылезти из своей раковины и, обычно уравновешенная, не смогла скрыть свои гнев и ярость. И, только увидев погруженного в раздумья деверя, девушка поняла, что гневное «как вы смеете!», брошенное Шарлю, вызвано чувством вины за ту роль, которую она сыграла в этом неполноценном, нелепом, ненастоящем браке. Раз уж она не смогла отнестись к Жану как к мужу, чего ради срывать на других злость за свою вину?

Девушка все еще хмурилась, когда Шарль догнал ее и лукаво спросил:

— Вы всегда были такой застенчивой?

И тут произошла странная вещь. Джессика вспомнила гневное, злобное, какое угодно, но только не застенчивое «как вы смеете!», и ей неудержимо захотелось рассмеяться. Нет, конечно, она не рассмеялась. Просто сделала вид, что закашлялась, чтобы Шарль не подумал, будто развеселил ее.

— В один прекрасный день я избавлюсь от этого недостатка, — мрачно пригрозила девушка и, не удержавшись, искоса взглянула на Карана. К ее удивлению, француз улыбался.

Через минуту-другую перед молодыми людьми возник новенький забор, огораживавший загон для лошадей, который во всем мире называется красивым английским словом «паддок». В конюшне Шарль представил девушку двум прекрасно выглядевшим лошадям.

Тут Джессика ощутила болезненный укол, вспомнив Нетти. Но за ее лошадкой хорошо ухаживали, а ее хозяйка приехала во Францию всего лишь на полгода. Если ее стычка с Шарлем будет забыта — а все указывало на это, — через шесть месяцев она найдет в Англии работу по уходу за лошадьми, которая позволит им с Нетти не разлучаться. Девушка погладила и похлопала по шее сначала Сэнди, а потом Адмирала и почувствовала себя почти счастливой.

— Сейчас мы их оседлаем, и я покажу вам окрестности, — решил Шарль.

— Я могу оседлать их сама, — ответила Джессика, думая заняться сначала Сэнди, а потом вернуться за Адмиралом.

— Вы опять стесняетесь меня? — поддразнил мужчина.

— Где тут у вас хранится сбруя? — уже не обращая внимания на его подначки, занялась девушка делом.

Молодые люди проездили верхом около двух часов. Разговаривали мало, чаще молча ехали шагом, иногда переходя на рысь, и Джессика постепенно начинала чувствовать себя в незнакомой стране как дома. По полям всадники скакали рысью, по лесу шли шагом, а вдали то показывался, то исчезал величественный дом Карана. Девушка понимала, что решение хозяина в первый раз поехать с ней не лишено здравого смысла. Завтра она сможет проскакать по этому маршруту одна, а когда хорошенько освоится, то изучит все окрестности.

Ко времени возвращения в конюшню лицо Джессики светилось от радости. Однако когда девушка собралась спрыгнуть с седла, то увидела, что Шарль уже идет навстречу, глядя ей в глаза. Он выглядел довольным и протянул руки, чтобы помочь спешиться.

Джессика хотела сказать, что не нуждается в его помощи, но замешкалась. После конной прогулки ее душевное равновесие полностью восстановилось. Сейчас, когда девушка перестала сердиться и едва могла поверить, что конюшня целиком в ее распоряжении, отказ от его любезности свидетельствовал бы, что она злится на его замечания. Поэтому Джесс перенесла ногу через луку седла и слегка наклонилась, чтобы Шарлю было удобнее подхватить ее… Именно в этот момент Сэнди шарахнулась в сторону, и девушка вылетела из седла.

Но Шарль ловко поймал ее. Он сначала тоже покачнулся, однако успел обхватить девушку руками и даже слегка сжал, пока не восстановил равновесие. Волей-неволей пришлось Джессике всем телом прижаться к нему, чтобы устоять на ногах, и, когда Шарль сверху вниз посмотрел на девушку, ее лицо стало пунцовым.

Как зачарованный он не сводил с нее глаз, не размыкал рук, и румянец Джесс становился все гуще. Дыхание перехватило, сердце громко стучало, и девушка страшно испугалась, что вот-вот потеряет сознание. Внимательно вглядевшись в серые глаза, Джессика… оттолкнула Карана.

Шарль отошел от жертвы падения на пару шагов и, давая взбудораженной амазонке время прийти в себя, заметил:

— У меня напряженное деловое расписание; лучше поскорее расседлать лошадей.

— Я сама сделаю это, — с готовностью вызвалась Джесс, поражаясь тому, что, несмотря на смущение, голос звучит вполне естественно.

— Лошадей нужно будет накормить тоже, а потом выпустить в паддок.

— Я справлюсь. Ведь я и приехала сюда для этого.

— Вы так думаете? — вскользь бросил Шарль, посмотрев на часы.

— Ничуть не сомневаюсь, — ответила Джесс и испытала немалое облегчение, когда Каран, сняв седло с Адмирала, зашагал к дому.

Джессика смотрела в спину уходящего и чувствовала, что дрожит. О небо, как бы она хотела избежать этой ситуации. Конечно, вежливость требовала от Карана помочь даме спуститься с лошади, но Джесс дорого дала бы, чтобы ее хозяин держался подальше. Девушка все еще ощущала прижавшееся к ней большое мускулистое тело мужчины. Он волновал ее… а она не хотела этому поддаваться.

Глава 3

Каран обладал каким-то странным умением постоянно вызывать если не девятый вал, то рябь на поверхности стоячей воды, которую представляла собой ее жизнь. Джесс все не могла забыть о волнении, испытанном ею по его милости.

В самом деле, объятие Шарля привело ее в настоящее смятение. Девушка не желала прикосновений мужских рук, даже отдавая себе отчет в том, что Шарль просто обязан был поймать ее. От волнения Джесс не могла сосредоточиться, и прошло немало времени, прежде чем она накормила Сэнди с Адмиралом, напоила, вычистила и выпустила в паддок.

Естественно, после случившегося домой новый конюх не торопился. Очевидно, Шарль догадывался, что так оно и будет, и прислал ленч на конюшню. Анри, муж Рене, привез корзинку для пикника на багажнике велосипеда, когда Джессика проверяла поилку в паддоке.

Анри передал девушке корзинку и подождал, пока она поднимет салфетку.

— Ох! — воскликнула Джессика, догадавшись, что прибыл ленч. — Мерси, месье, — смущенно поблагодарила она.

— Бон аппетит, мадам, — учтиво ответил Анри и укатил, в то время как Джесс лучилась от гордости: диалог на французском состоялся!

Тут девушка почувствовала, что ужасно проголодалась, и пошла мыть руки в конюшню. Там все еще витал запах недавно законченного ремонта, а кафель и сантехника пребывали в первозданной чистоте.

Выйдя из конюшни, Джессика взяла корзинку и направилась к новенькой длинной деревянной скамье с удивительно удобной спинкой. Сев лицом к паддоку, она любовалась прелестным сельским пейзажем и понемногу успокаивалась. Места здесь прекрасные.

После завтрака Джессика продолжила бурную деятельность и, обнаружив в конюшне помещение для хранения фуража, а также изрядный запас седел и сбруи, пару часов, не жалея сил, полировала и без того сверкающую кожу.

Возвращаясь домой в половине седьмого, девушка вспомнила, как Шарль мельком обмолвился про свое «напряженное деловое расписание». Очевидно, он приехал из Парижа, только чтобы встретить ее, как обещал; наверняка в столице Карана ждут дела, требующие его внимания даже в воскресный день.

Когда, совсем не торопясь, Джессика вернулась домой, Шарль уже уехал в Париж, и девушка была искренне рада этому обстоятельству. Окончательно успокоившаяся Джессика поднялась к себе в комнату, чувствуя приятную усталость от проделанной работы и ни о чем так не мечтая, как о хорошей ванне.

Девушка открыла дверь и испуганно застыла на пороге: на туалетном столике лежали ключи от ее машины и записка. Очевидно, Шарль заходил сюда. Записка гласила:

«Рене будет подавать вам обед каждый вечер в восемь, если вы не захотите изменить это. Если будут проблемы, неважно, что маленькие, пожалуйста, связывайтесь со мной. Обращайтесь с моим домом как со своим домом».

На тот случай, если Джессика забыла его парижский номер, Шарль записал свой служебный и домашний телефоны. Подписался же просто буквой «Ш».

Именно в тот момент Джессика решила: деверь определенно ей нравится. Несмотря на то, что этот мужчина обладал умением выводить Джесс из равновесия и превращать девушку в незнакомую ей самой не слишком привлекательную особу, — поэтому она и радовалась его отсутствию, — надо быть добрым и щедрым человеком, чтобы предложить малознакомой женщине пользоваться чужим домом как своим собственным. Сделав этот вывод, с легким сердцем Джессика отправилась в ванную.

Затем прошла неделя, в течение которой Джесс свела знакомство с двумя деревенскими дамами, звали их Элен и Жюстина, они приходили помогать Рене убираться в доме, и мужчиной лет пятидесяти по имени Максим, присматривавшим за садом.

Помощь Анри и Максима позволяла девушке справляться со своими обязанностями без особых хлопот. То ли мужчины тоже любили лошадей, то ли выполняли полученные от хозяина инструкции, но кто-то из них постоянно оказывался в конюшне, когда Джессика возвращалась после занятий с Сэнди и Адмиралом. А стоило девушке задержаться, как то один, то другой заезжал за ней на велосипеде.

Все время хотелось сказать, что с ней все в порядке и она не нуждается в присмотре и прекрасно может сама расседлать лошадей. Однако девушка пока не решалась отменять указания Шарля, кроме того, для серьезной беседы ее знания французского были явно недостаточны.

Во вторник позвонила сестра. Джесс ужинала в столовой, когда на пороге показалась Рене. Из длинной тирады на французском, сказанной экономкой, Джесс разобрала лишь два слова:

— …телефон, мадам.

Джессика понятия не имела, почему при мысли о том, что где-то на другом конце провода ее ждет Шарль, у нее гулко забилось сердце; тем не менее девушка быстро вышла из столовой в холл, где на антикварном столике стоял телефон.

— Алло, — сказала она, чувствуя легкую дрожь во всем теле. Однако такой родной голос Лилиан моментально вернул ей душевное равновесие.

— У тебя все в порядке? — тревожно спросила сестра. — Похоже, ты нервничаешь.

— В полнейшем! — с улыбкой заверила Джессика. Понимая, что во что бы то ни стало нужно убедить сестру в своем благополучии, иначе та станет переживать, добавила: — Я не знала, кто звонит, и не очень-то радовалась перспективе разговора на французском…

— Я понимаю. Не знаю, кто подходил к телефону, но, как только мне в уши хлынула лавина французского, почувствовала, что сейчас начнутся проблемы. Поэтому немного сплутовала и спросила, говорит ли мадам по-английски. Думаю, мне сразу же велели немного подождать. Я так и сделала, и подошла ты. Кем бы ни была эта женщина, она справилась молодцом.

— Это Рене, экономка Шарля.

— А где же твой хозяин?

— Еще в воскресенье вернулся в Париж.

— Как ты добралась? Я хотела позвонить тебе в субботу. Впрочем, в воскресенье и понедельник тоже, — засмеялась Лилиан, — но решила сначала дать тебе освоиться на новом месте. Ну и как, освоилась?

— Вполне, — ответила Джессика. — Здесь очень красиво.

Однако почувствовала она себя как дома лишь в четверг, хотя к этому времени девушке стало ясно — уход за двумя лошадьми нельзя назвать настоящей работой. А еще она почувствовала состояние полного покоя. Поразительно, но для этого понадобилось всего несколько дней. Неужели так подействовала тишина этого прелестного уголка? Или сыграло роль долгожданное расставание с властным отцом?

Как бы там ни было, но в пасмурную и дождливую пятницу Джессика, сходив в конюшню, поговорила с Сэнди и Адмиралом, накормила, немного позанималась с ними, а днем, набравшись смелости, вывела из гаража машину и поехала в небольшой соседний городок, над которым возвышался выстроенный на мысу величественный замок четырнадцатого века.

Да, город был красив, но Джессике почему-то захотелось поскорее вернуться обратно. Она пробыла в городке ровно столько, сколько понадобилось, чтобы выпить чашку чаю, купить почтовую открытку с местным видом и написать отцу о своем благополучном прибытии. И только когда Джесс задумалась, не отправить ли отцу когда-нибудь письмо, то с содроганием поняла, что наконец-то обрела полную независимость.

Возвращаясь домой, она встретила Рене; женщины радушно поздоровались и приветливо улыбнулись друг другу. А поскольку Джессику весь день не оставляли мысли о Нетти, девушка подошла к телефону и набрала номер своих платных конюшен в Англии.

— Мэри? — спросила она, когда кто-то снял трубку.

— Она самая.

— Это Джессика Френсис. Я во Франции. Как там поживает моя Нетти?

— Лучше не бывает, — заверила Мэри. — Конечно, избаловалась до смерти и тоскует по своей мамочке, а все остальное замечательно.

Слова «тоскует по мамочке» больно резанули Джесс. Но шесть месяцев пройдут быстро, а если Нетти действительно скучает по хозяйке, то Джессика в любое время может съездить на несколько дней в Англию и полюбоваться на свою ненаглядную кобылу.

— Запиши на всякий случай мой здешний номер телефона. Если понадобится, позвонишь, — попросила Джесс. Потом девушка еще минуту-другую поболтала с подругой и повесила трубку, понимая, что съездить-то на пару дней в Англию повидаться с Нетти она может, но ни за что не возвратится в дом, который делила с отцом.

Поднявшись в свою комнату, Джесс начала переодеваться к обеду, продолжая думать об отношении к отцу и испытывая чувство освобождения. И вдруг стало ясно — с прошлым покончено навсегда. Пути назад нет. Теперь Джесси знала: что бы ни случилось — даже если не удастся найти работу, — в свой старый дом она уже не вернется. Девушка осознала, что сама меняется в лучшую сторону. И ей новое состояние понравилось. Но тут в ее комнате зазвонил телефон.

Девушка с испугом уставилась на аппарат. Может, это опять Лилиан? Джессика сняла трубку.

— Алло, — сказала девушка, чувствуя, как образ положительной, уверенной в себе женщины рассыпается в прах.

— Джесс, вы имели хорошую неделю? — зазвучал приятный баритон.

У девушки захватило дух.

— Ох… да, — заикаясь, ответила она.

— Ничто вас не беспокоило?

— Нет. Ничто. — Хотелось сказать что-нибудь серьезное и солидное, соответствующее ее новой роли, но ничего не приходило в голову.

— С лошадьми все хорошо?

— Да. Да, конечно… — Слова не желали произноситься.

— Тогда не буду задерживать вас.

Ее мозги лихорадочно крутились.

— Вы приедете завтра? — торопливо спросила она.

Последовало молчание. Затем Шарль спросил:

— А вы желаете видеть меня? — И Джессика ужасно смутилась, словно просила его приехать.

— Нет, — резко ответила она. Какого черта ей понадобилось задавать этот дурацкий вопрос? Еще немного она мучительно боролась со смущением, не зная, как взять обратно свое отрывистое «нет», пока Шарль размышлял, стоит ли ему уезжать из Парижа.

Кажется, он решил, все же не стоит, и наконец ответил:

— Тогда, если у вас нет проблем, я буду оставаться в Париже. О'ревуар, Джесс.

— Пока, — ответила девушка и положила трубку, чувствуя себя неуклюжей и неловкой, но в то же время радуясь, что не увидит деверя в эти выходные.

Вновь обретенная уверенность в себе частично вернулась лишь в понедельник. В четверг Джессика снова съездила в город, а в пятницу добралась-таки до Национальной школы конного спорта и с замиранием сердца следила, как курсанты занимались выездкой своих великолепных лошадей.

Вечером она с удовольствием вспоминала увиденное на ипподроме. Но как только девушка встала, чтобы принять ванну и переодеться к обеду, мысли о лошадях разом вылетели из головы. Внезапно Джессика тревожно уставилась на телефон. Неделю назад Шарль позвонил именно в это время. Может, позвонит и сегодня? Что, если Каран снова спросит, желает ли она его приезда. Честно говоря, она сама не знала, хочет видеть деверя или нет.

Джессика переоделась. Шарль все еще не звонил. Не позвонил он и во время обеда. Вернувшись в свою комнату, Джесс уже знала — сегодня звонка не будет. Да и с какой стати он должен предупреждать о своем приезде конюха? Это его дом; Каран мог приезжать сюда когда угодно. К тому же, припомнила девушка, в прошлую пятницу Шарль соблаговолил сказать, что если лошади здоровы, то он больше не станет ее задерживать. Стало быть, он хотел знать, все ли в порядке с Сэнди и Адмиралом…

В эту ночь Джессика спала очень плохо. Утром она поднялась ни свет ни заря, приняла душ и второпях, словно пыталась спастись бегством от преследовавших неприятных мыслей, спустилась в столовую. Там на скорую руку позавтракала и быстро одолела расстояние, отделявшее ее от конюшни.

И Сэнди, и Адмирал, существа добродушные, обрадовались своему конюху. Впрочем, Джесс всегда была им рада тоже, погладила, похлопала, протянула каждому по яблоку, но впервые ощутила — общение с лошадьми не приносит желанного успокоения.

Часто Джессика брала с собой на прогулку обеих лошадей и по очереди занималась с каждой, но в то утро девушку переполняла какая-то беспокойная энергия. Она лихорадочно переделала всю тяжелую подсобную работу, а затем принялась седлать Сэнди, решив вернуться за Адмиралом потом.

Когда копыто Сэнди угодило в кротовью нору, Джессика находилась в двух милях от дома и думала о чем угодно, только не о верховой езде. Естественно, девушка пулей вылетела из седла. Сидя на земле, Джесс недоверчиво таращилась на Сэнди и с досадой посмеивалась над своим приключением. Но больше всего ее удивило, когда всегда благонравная и послушная Сэнди, то ли решив поиграть, то ли подумав, что чем скорее она вернется домой, тем скорее ее накормят, не спеша потрусила прочь.

— Вот тебе раз! — воскликнула Джессика, беспомощно глядя вслед кобыле, которая рысью поскакала к конюшне.

Надо было вставать с земли и отправляться в двухмильное путешествие. Тут девушка услышала над головой гул маленького самолетика. Откинувшись на локти, несколько секунд Джесс смотрела в небо, но внезапно, видимо после приступа лихорадочной энергии, ее разморило. Вместо того чтобы встать, Джессика улеглась навзничь, словно всему телу передалась царившая вокруг безмятежность. Кроме того, она могла держать пари: как только Сэнди вернется в конюшню одна, либо Анри, либо Максим примчатся сюда узнать, что случилось со всадницей.

Лицо ласково пригревало солнце. На несколько минут Джессика закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать, но оказалось, что это невозможно. Само собой пришло воспоминание о Жане. Милый Жан… ей не следовало выходить за него. Девушку захлестнуло чувство вины. Вины нечаянной, но от этого не менее нестерпимой. Надо думать о чем-то другом.

Тут перед ней возник образ отца, и лицо Джесс исказилось от злобы. Когда она изгнала и это воспоминание, пришли мысли о Шарле Каране. Но думать о девере тоже почему-то не хотелось. Девушка понимала, образ Шарля раздражает ее, и поскорее представила Лилиан. Добрая, ласковая Лилиан… Девушка начала успокаиваться… Глаза закрылись сами собой.

— Джессика! Джесс! — Было так хорошо, что не хотелось просыпаться.

Но все же пришлось. Удивленная и испуганная, Джессика очнулась не сразу, соображая, почему лежит на земле. Нет, ей не показалось! Кто-то действительно громко звал ее по имени. Едва успев сообразить что к чему, Джессика услышала над ухом залп французской скороговорки и открыла глаза в тот момент, когда чья-то рука прикоснулась к воротнику рубашки.

И, уже понимая, что рядом с ней непонятно откуда возник Шарль, она бешено оттолкнула руку и выкрикнула:

— Отойдите от меня!

— Я искал пульс! — удивился он.

— Не прикасайтесь ко мне! — завопила девушка, вскочила на ноги и отпрянула в сторону, не сводя глаз с его лица. Ей смутно показалось, что Шарль намного бледнее обычного.

— Я думал, вы умерли! — дрогнувшим голосом сказал Шарль.

— Ничего подобного! — бросила девушка. Страх начинал слабеть. Нет, похоже, она ошиблась — цвет лица у Шарля был нормальный.

— Теперь вижу, — парировал мужчина, отвел душу, пробормотав какую-то длинную фразу по-французски, и добавил: — Бог мой, сколько в вас страсти, Джессика Деберль!

Девушка резко отвернулась, ибо знала, в ней нет и намека на страсть. А еще она знала, что не имеет морального права носить эту фамилию. И ненавидела Шарля Карана, который — пусть ненамеренно — с такой легкостью говорил о том, что являлось для нее источником невыразимых мук.

Хотелось, чтобы Шарль оставил ее в покое, но девушка понимала — из этого ничего не выйдет.

— Пойдемте, здесь Адмирал. Садитесь, — наконец бросил Каран, и Джессика поняла, деверь сердится.

— Нет! — выпалила она. Ничто на свете не заставит ее ехать с ним на одной лошади!

— Я не думаю скакать с вами, если это то, чего вы боитесь! — прорычал Шарль, очевидно видя ее насквозь.

Это ей не понравилось. А больше всего задело за живое слово «боитесь». И Джесс сразу же возненавидела деверя, сумевшего догадаться, что она действительно боится всякого физического контакта с другими людьми. Ненависть ее была так сильна, что, ничего не видя и не слыша вокруг, Джессика стрелой промчалась мимо Шарля, прыгнула в седло и стремительно поскакала прочь.

Будь он проклят, черти бы его побрали! — кипела Джессика, гоня Адмирала галопом. Пусть тащится пешком эти две мили! Хорошо бы пошел дождь. Ее бы очень обрадовала грозовая туча. И молния тоже не помешала бы…

Однако до грозы не дошло. В этом очаровательном уголке Франции царила поздняя весна, которой вот-вот предстояло смениться летом. И ее коню не пришлось долго скакать галопом. Когда показалась конюшня, девушка поехала шагом. Гнев ее бесследно испарился, и сбитая с толку Джесс искренне недоумевала, что это на нее накатило.

Навстречу вышел Анри; казалось, увидев Джессику живой и здоровой, он испытал большое облегчение, и девушка вновь ощутила чувство стыда за то, что, хотя и нечаянно, заставила всех тревожиться, когда Сэнди прибежала домой одна без всадницы.

— Мне очень жаль, — извинилась девушка. Мрачный тон Джесс должен был показать Анри, что она крайне недовольна собой. Наверняка мужчина все понял и улыбнулся. А когда Анри помог расседлать Адмирала и позаботился о жеребце, девушка поняла, что прощена.

Когда обе лошади были обихожены и выпущены в паддок, испытываемое Джессикой чувство неловкости за свое поведение сменилось мучительным раскаянием. Вскоре, прекратив попытки разобраться в психике той новой вспыльчивой особы, какой она стала, Джессика попробовала поставить себя на место деверя.

А когда наконец явился Каран, девушка готова была сгореть со стыда. О небо, какие чувства пережил потерявший любимого кузена во время несчастного случая на конной прогулке Шарль, когда Анри сказал, что Сэнди вернулась в конюшню без седока! Наверняка решил, что история повторилась…

Должно быть, деверь сразу же оседлал Адмирала и кинулся на поиски. Бог знает что он подумал, когда увидел, как она лежит и не шевелится. Конечно, первым его движением было пощупать пульс на шее и удостовериться, жива ли она. А что сделала она? Заорала как полоумная — нет, как последняя базарная торговка!

Помертвев, девушка двинулась Шарлю навстречу. Ненароком вспомнив свой истошный вопль, Джессика вновь испытала жгучий стыд. Но необходимо было извиниться.

Девушка подошла к деверю и остановилась. Отчужденно Шарль посмотрел на нее и молча прошел мимо.

Джессика не сводила с оскорбленного Карана глаз; хотелось окликнуть, заставить остановиться, но от стыда язык прилип к гортани. И тут девушка поняла: ее новый мир, которому она так была рада, рушится, и все из-за ее вздорного поведения. Именно об этом говорило враждебное молчание Карана. Шарль наверняка захочет, чтобы она уехала!

От этой страшной мысли закружилась голова. Хотя девушка провела во Франции всего две недели, она понимала, что не хочет уезжать из этого чудесного уголка. Сердце упало. Джессика даже не пыталась проанализировать ситуацию, просто чувствовала — так будет, и все. И знала, что чересчур горда, чтобы оставаться там, где ее не желают видеть.

Джессика подошла к забору и стала осматривать паддок. Во второй половине дня Сэнди с Адмиралом обычно нежились в тени деревьев, росших в дальнем конце загона. Но даже всегда умиротворяющее созерцание лошадей на этот раз не помогло. Джессика в расстроенных чувствах отправилась домой.

Проторчав в гостиной добрых десять минут в надежде, что Шарль вот-вот придет, девушка решила подняться в свою комнату, принять душ и переодеться: может, тогда она почувствует себя увереннее.

И она уже благополучно добралась до лестничной площадки, когда дверь комнаты, находившейся через две от ее собственной, распахнулась и оттуда вышел Шарль, очевидно, из своей спальни.

Заметив ее, он остановился. У Джесс немедленно запылали щеки. Теперь она уже не сомневалась, что скоро должна будет уехать, и как прежде, увы, из гордости закусила удила. Нет, она ни за что не останется там, где ее будут терпеть из милости! То же неведомое прежде чувство заставило ее шагнуть вперед, и, вглядевшись во внимательные серые глаза Шарля, Джессика выпалила:

— Полагаю, вы хотите, чтобы я уехала?

Казалось, деверь удивился, хотя голос его был совершенно спокойным:

— Уехала? Куда?

Он что, играет с ней с кошки-мышки? Джессика воинственно задрала подбородок, причем это получилось само собой.

— Я думала, вы захотите со мной расстаться. — Эти слова дались ей с большим трудом.

И снова Джессике пришлось выдержать пристальный взгляд серых глаз. Наконец Шарль тихо спросил:

— Почему я должен хотеть с вами расстаться?

Девушка не сводила с Карана огромных карих глаз.

— Я думала… я оставила вас добираться до дому пешком и вообще… — Тут она умолкла. Постепенно до сознания стал доходить смысл его слов, на душе стало радостно. Очевидно, она все поняла неправильно, и Шарль вовсе не сердится на ее столь вызывающее поведение.

— Мы же одна семья, Джесс, разве не так? — ответил Каран, затем, к великому облегчению невестки, обаятельно улыбнулся и поддразнил: — Вы не знаете разве, что каждый из членов семьи имеет право бросать родственников за две мили от дома и заставлять их идти пешком одних?

— Ох, Шарль, — невольно пробормотала девушка. На сердце сразу стало легко. И теперь на губах Джесс заиграла улыбка, и она сказала: — Извините…

Переведя взгляд на ее улыбающиеся губы, Шарль застыл как зачарованный, и только тут девушка поняла, насколько редко она улыбается, и неудивительно, что деверь не сводит с нее глаз.

— Ладно, но больше так не делайте, — с деланной суровостью произнес Каран, и Джессика чуть не расхохоталась. Шарль повернулся, словно хотел идти дальше, но снова посмотрел на гостью и спросил таким тоном, будто выполнял хозяйский долг: — Вы добровольно сошли с Сэнди или она ссадила вас?

— Я сама виновата, — быстро заверила Джессика. — Я ни на что не обращала внимания. В результате лошадь споткнулась, и мы с ней легко расстались.

— Вы ничего не поранили?

— Ничего, за исключением гордости, — засмеялась девушка. Это было правдой. Шарль бросил еще один внимательный взгляд на ее рот, затем резко отвернулся.

— Все равно примите горячую ванну, — приказал он через плечо.

У себя в комнате Джессика из принципа встала под душ. Не нужна ей никакая горячая ванна! А затем внезапно задумалась над происходящим и застыла под колючими струйками воды. Нет, это не та примерная Джессика Френсис, которую она знала всю жизнь. Это совсем другая особа — веселая, смеющаяся, мятежная… живая! Перехватило дыхание. Девушка едва не ахнула, но не стала додумывать эту мысль до конца…

Когда пришло время ленча, она совсем было решила не присоединяться к Шарлю. И только мысль, что Каран может подумать, будто она таким способом желает привлечь к себе внимание, заставила ее спуститься в столовую.

Но тут она обнаружила, что волновалась напрасно, Шарля в столовой не было. Знаками и отдельными французскими словами Джессика попыталась сообщить Рене, что хочет дождаться их хозяина, а уже потом приступить к трапезе, но после почти такой же мимической сцены Рене девушка сообразила, что Шарль уехал к друзьям. Воспринять на слух, сказала ли Рене слово, означающее друзей-мужчин или подразумевающее подружек, Джессика не смогла, да и не была уверена, что хочет это знать. Она ела, лишь бы не огорчать Рене, хлопотавшую только ради нее на кухне, потом вернулась к себе в комнату и переоделась в костюм для верховой езды. Джессика вновь ощущала в душе какое-то беспокойство. Анри пытался было уговорить девушку отдохнуть, но она отправилась на конюшню.

Вернувшись в половине седьмого, Джессика сразу же приняла горячую ванну, как советовал Шарль несколько часов назад. А потом, после ванны, она долго перебирала свой гардероб и наконец выбрала платье цвета лаванды. Джессика даже не предвидела, как платье будет великолепно выглядеть, облегая ее точеную фигурку.

Без пяти восемь она вышла из комнаты, размышляя, вернулся ли Шарль или по-прежнему гостит у друзей — вернее, у какой-нибудь подружки. Несомненно, любовницы были у него и здесь, и в Париже. Впрочем, ее это не касается. Она всего лишь конюх, и ей совершенно все равно, чем занимается ее хозяин в свободное от работы время.

Во время ленча Джесс отнюдь не жаждала оказаться в обществе Шарля, но теперь жалела, что не с кем будет поболтать за обедом. Поболтать? С кем? Увы! И это она, Джессика, которая всю жизнь предпочитала одиночество?

Девушка вспомнила, как на первых порах думала, что в этом месте есть нечто магическое, что меняло суть ее натуры, — может, особый воздух. Действительно, тут есть над чем подумать… Но все мысли разом вылетели из головы, когда она вдруг подумала, что за обедом может собраться большая компания. Наверняка Шарль приведет сюда подружку.

В былые времена подобной мысли хватило бы, чтобы заставить ее опрометью броситься назад, в свою комнату. Но, очевидно, она изменилась до неузнаваемости, хотя справедливости ради надо признать, что девушка все же замешкалась перед дверью гостиной и собиралась с духом, прежде чем открыть ее. И все же она справилась с этой задачей.

— А, Джесс! — приветствовал ее Шарль. Он был один.

— Я не опоздала? — Девушка прекрасно знала, что пришла вовремя, но ведь надо же что-то говорить…

— Нет, если вы не настаиваете, чтобы перед обедом выпить, — лукаво сказал мужчина.

О, в таком настроении он ей нравился…

— Нет, спасибо, — непринужденно ответила девушка, но все же дыхание ее сбилось, когда Шарль слегка придержал ее за локоть и повел в столовую, где Джессика старательно принялась выбирать закуску.

— Никаких признаков синяка, я надеюсь?

Прошло несколько секунд, пока Джесс поняла, о чем речь. Потом девушка вспомнила, что утром упала с лошади.

— Ни одного, — ответила она.

— Вы днем опять ходили в конюшню? — спросил, чтобы поддержать беседу, учтивый француз.

— Там так хорошо… Когда вы поставили скамью у паддока? Она совсем новая, — продолжала девушка, лишь бы поддержать разговор и не показаться невежливой. — Скамья стоит в таком удачном месте… — бормотала Джесс, затем перешла на другую тему: — Я видела… сегодня утром, когда… гм… отдыхала… видела, как пролетел маленький самолет. Не ваш, случайно?

— Тут поблизости есть очень удобная посадочная площадка, — ответил, обводя девушку дружелюбным взглядом, Шарль, и та решила избегать дальнейших вопросов. Но Каран, очевидно, такого зарока не давал. — Вы теперь… э-э… освоились с нами? — спросил он.

Учитывая все возраставшее беспокойство и то, что за две короткие недели она перестала узнавать себя, Джессика все же должна была признаться, что освоилась в его доме и во Франции великолепно.

— Да, спасибо, — вежливо ответила девушка и наградила улыбкой Рене, которая пришла сменить тарелки и принесла блюдо с чрезвычайно аппетитно выглядевшими цыплятами.

Опять наполнив бокалы, Шарль дождался ухода Рене и спросил:

— Вы тоскуете по дому?

Если говорить честно, она должна сказать, что не тоскует; естественно, признаться в этом Джесс могла только себе самой.

— Я уже говорила вам: моя сестра-близнец ушла из дома, когда вышла замуж. Семь месяцев назад. Так что я успела привыкнуть к одиночеству. Но Лилиан звонила мне сюда. А я звонила в конюшни, где стоит моя лошадь. Вот по ней я немного тоскую, — добавила девушка и посчитала, что хорошо справилась с уклончивым ответом на прямо поставленный вопрос об отчем доме. И поспешила подальше уйти от темы. — Вы помните Нетти?

— Естественно. — Шарль улыбался, но взгляд серых глаз почему-то казался застывшим. — Вы говорите о вашей сестре и вашей лошади. — Он сделал паузу, а затем спокойно спросил: — По вашему отцу вы не тоскуете?

— Я… — Тут Джессика запнулась, внезапно осознав, что, прожив с отцом всю жизнь, она не только ни капли не скучает, но даже редко вспоминает о нем. — Вы заставляете меня чувствовать себя виноватой! — воскликнула девушка.

— Потому что вы не тоскуете по нему? — Она кивнула. — Простите — это не входило в мои намерения, — сразу же извинился Шарль. Некоторое время Каран пристально смотрел на невестку, а затем быстро спросил: — Джессика, он был вам хорошим отцом?

Да, хотела сказать она. О да, чудесным. Но Джон Френсис не был хорошим отцом и не заслуживал дочерней преданности, и едва Джессика открыла рот, желая солгать Шарлю, как поняла, что не может.

— Нет, — глухо пробормотала девушка и решила, что с темой отцов и дочерей на этом покончено.

Но она еще не знала Шарля. Слово «нет» заставило Карана вцепиться в нее мертвой хваткой.

— Он… бил вас? — спросил деверь все тем же странно спокойным тоном.

Джессика покачала головой, уставившись в тарелку, показывая, что не хочет говорить об этом. Шарль ничего не сказал, но и не принялся за обед. Хотя Каран казался спокойным, было ясно, такой ответ его не устраивает и он намерен добиваться большей ясности любыми средствами. Неловкое молчание затягивалось, и Джесс подумала: может, ей следует выйти из-за стола и отправиться в свою комнату?

А затем случилось невероятное. С удивлением девушка услышала собственный голос, который произнес:

— Только один раз. — И испугалась, что все-таки ответила…

Она сделала движение, желая встать, но, подняв глаза, увидела лицо сидевшего напротив Шарля. Он по-прежнему молчал. Молчал — и ждал. Однако в глубине серых глаз светилась подбадривающая теплота. Будто он знал, что речь идет совсем не о легком шлепке за детскую шалость… Джессика вновь опустилась в кресло.

— Расскажите мне об этом, — попросил Шарль; на сей раз голос его был мягким и успокаивающим. Джессика уставилась на деверя как загипнотизированная.

— Мы одна семья, — нежно напомнил Каран.

Кое-какие семейные тайны лучше держать при себе, решила Джесс. Но прошло несколько секунд, и против своей воли она ответила:

— Да… Да не о чем особенно рассказывать…

— Сколько вам было лет?

— Пятнадцать, — промолвила девушка и вновь замкнулась в себе. Когда молчание стало нестерпимым, добавила: — Отец… всегда был агрессивным.

Джессика еще раз запнулась, а затем лихорадочно заговорила. Стена молчания, которой она окружала себя долгие годы, начала рушиться; теперь остановиться, казалось, невозможно.

— Чаще всего отец не обращал на нас никакого внимания — ни на меня, ни на Лилиан, ни на мать… — Джессика прервалась, только чтобы набрать в грудь побольше воздуха. — Однажды в субботу Лилиан отправилась плавать, а я пошла на урок музыки. Когда вернулась, то услышала, что наверху творится что-то невероятное. Я знала, что у родителей часто бывают яростные словесные стычки. Я… — Джесс прервала фразу; продолжать не было сил.

— Но эта стычка была не только словесная? — помог ей тихий голос с едва уловимым акцентом.

И снова девушка покачала головой. Больше она не скажет ни слова.

— Я… н-не могу противостоять физическому насилию, — прошептала она.

— Но вы это сделали, — тихо подсказал мужчина.

На этот раз Джессика только кивнула. И потом еле слышно, словно разговаривала сама с собой, добавила:

— Я не могла спокойно слышать, как родители ссорятся, и хотела выйти на улицу. Думала пойти в бассейн и подождать Лилиан. И вдруг услышала глухой удар, стук и крик матери. Что было дальше, я плохо помню, но, наверное, сломя голову пустилась бежать по лестнице, потому что опомнилась уже в спальне родителей.

Теперь слова лились потоком — долго сдерживаемые, они вырвались наружу, и она не могла остановить их.

— Отец бил мать. Я бросилась между ними, и он ударил меня так, что я пролетела через всю комнату… — Тут девушка задохнулась, неизгладимые душевные переживания по-прежнему причиняли невыносимую боль.

Почувствовав нежное прикосновение, Джессика заморгала и увидела, что Шарль держит ее за руки. Девушка не заметила, как он оказался рядом.

— Я… э-э… теперь все в порядке, — сказала Джессика, поняв, что, обладавший необыкновенной чуткостью, Шарль попытался успокоить ее как мог. Она отняла руки от рук Шарля, и тот не стал их удерживать. Взглянув на побледневшее лицо девушки, Каран вернулся на свое место за столом, а Джессика из последних сил попыталась справиться с охватившей тело дрожью.

— Вы сказали, что бросились между родителями, — спокойно напомнил Шарль, когда ему показалось, что девушка в состоянии продолжать. — И отец ударил вас.

— Я тоже ударила его. — За восемь лет, пролетевших с того страшного дня, Джессика впервые выдала свой секрет.

— Вы ударили отца?

— Он бил мою мать, — горячо проговорила Джесс. — Вероятно, я решила, что ударила недостаточно сильно, и снова бросилась на него. А потом… я помню, мать оттащила меня на какое-то расстояние… — Девушка задохнулась и, немного помолчав, продолжила: — К тому времени мама получила наследство от дальнего родственника и впервые в жизни почувствовала себя независимой от отца, — объяснила Джессика. — Но я никогда не видела ее такой… такой решительной, как в ту минуту. Мама заявила, что если отец еще хоть раз тронет пальцем меня или ее, то она не посмотрит на то, какой вред принесет огласка ему и его бизнесу, а подаст в суд за оскорбление действием.

— Ваш отец… он больше никогда не бил вас?

— Боюсь, мой отец просто хулиган. И, как все хулиганы, пошел на попятный, когда понял, что из-за меня мать действительно сделает то, что обещала…

— Ваша мать была его полной противоположностью, — констатировал Шарль.

— Она была замечательная, — согласилась Джесс. — Она умерла, когда нам с сестрой было шестнадцать.

— Вы были очень смелой девушкой, защищая мать.

— Ох, не знаю… Быть смелым — значит делать то, чего боишься, не правда ли? — Не дожидаясь ответа, девушка продолжила: — Но я не боялась; я даже не успела подумать.

— Вы просто взбежали по ступенькам и бросились между ними. — Шарль улыбнулся. — Все это, — добавил он, вновь став серьезным и глядя на Джесс немигающими серыми глазами, — оставило на вас свою отметину. Ваша замкнутость…

— Я всегда была застенчивой, — перебила Джессика, внезапно сообразив, что совсем недавно не решилась бы перебить другого человека. — По крайней мере, считала себя такой, пока не приехала сюда, — слегка иронизируя над своим нынешним поведением, улыбнулась она.

— Вы и сейчас такая же, — усмехнулся Шарль и резко сменил тему, когда вошла Рене. — Гмм… Вы не хотите кусочек сыра перед пудингом?

Когда вечером Джессика забралась в постель, то боялась, что несколько часов проведет без сна, снова переживая ужас случившегося восемь лет назад. С ней это бывало довольно часто. Но, как ни странно, девушка уснула чуть ли не сразу, едва голова коснулась подушки. Ее последней отчетливой мыслью было: «Почему именно Шарль?» Никогда, ни одной живой душе она не говорила того, что сказала Карану. Что же было в этом человеке?

Глава 4

Всю следующую неделю Джессика продолжала ломать голову над тем, как могло случиться, что она выложила Шарлю всю правду об отце. Почему именно этому мужчине раскрыла сокровенную тайну, о которой не должен был никто знать? Девушка вынуждена была признать: происшедшая восемь лет назад ужасная сцена теперь, когда она рассказала о ней Шарлю, уже не так мучает ее.

На следующие выходные Каран приехал опять, но его особа и собственное поведение не так занимали Джессику, потому что у Сэнди начался кашель, и девушка очень встревожилась, впервые чувствуя полноту ответственности за доверенное ей животное. И хотя Джесс изолировала кобылу, переведя в дальнее из четырех стойл, как можно дальше от Адмирала, девушка все время проводила в конюшне, очевидно полагая, что ее присутствие облегчит болезнь Сэнди и не даст заразиться Адмиралу.

Однако к обеду Джессика все же вернулась домой.

— Я увидел вас сегодня в первый раз, — заметил Шарль, когда с восьмым ударом часов она стремительно сбежала по лестнице, одетая в белую рубашку и цветастую юбку — первое, что попалось после принятого душа.

— Э-э… привет, — поздоровалась девушка.

Когда Шарль взял ее за руки, привлек к себе и на правах кузена поцеловал сначала в одну щеку, а потом в другую, у Джессики перехватило дыхание, и она догадалась — причиной тому стала совсем не спешка, вызванная нежеланием заставлять себя ждать…

— Вы были в конюшне? — спросила Джессика, когда молодые люди шли в столовую.

— Несколько раз, — сухо ответил Шарль.

— Ох, извините. Вы хотели видеть меня по какому-нибудь срочному делу? Видите ли, Сэнди немножко покашливает… Я специально увела Адмирала на долгую прогулку, чтобы конь, не дай Бог, не заразился…

— Я пришлю кого-нибудь помочь вам, — непререкаемым тоном заявил Каран.

— Этого вовсе не требуется! — возразила Джессика, тепло улыбнувшись Рене, которая, поставив на стол супницу, снова ушла на кухню.

— Но почему? Мне не разрешается платить вам, так почему я не имею права заплатить кому-нибудь другому, чтобы сделать ваш день легче? — Шарль высоко поднял брови, словно удивляясь непонятливости англичан.

— Если мне понадобится помощь, то я позову Анри и Максима, — в том же тоне ответила девушка и безмерно удивилась, что спорит, — она, которая раньше готова была держаться за милю от малейшего намека на спор! — Кроме того, мне нравится работать одной. Тем более что и работой это назвать нельзя, — торопливо сказала Джесс, получив в ответ немало озадачивший ее недовольный взгляд серых глаз. — Кстати, я бы хотела, чтобы Сэнди осмотрел ветеринар, — добавила девушка.

— Это я устрою, — бросил Каран, и Джесс отправилась спать, радуясь, что не придется самой по-французски объясняться с ветеринаром.

Джессика провела беспокойную ночь, а в воскресенье утром встала раньше обычного и сразу же отправилась в конюшню проведать Сэнди. Когда она бормотала на ухо кобыле всякие нежные пустяки, то услышала знакомый голос, со смехом спрашивающий:

— Почему вы не приносите свою постель сюда?

На душе сразу стало радостно. Она не любила ссориться с друзьями, а мужской голос звучал так примиряюще, будто Шарль простил ее, хотя Джесс и не знала за собой никакой вины. Когда девушка обернулась к вошедшему, глаза ее смеялись. Чуть приподнявшийся насмешливо уголок красивого рта мужчины безошибочно говорил о его хорошем настроении.

— Я не разбудила вас, когда уходила? — Красивый рот! Господи, откуда взялась эта мысль?

— Кажется, я нуждаюсь в сне так же мало, как и вы, — добродушно ответил Шарль. — Я был в кабинете, передавал сообщение для ветеринара, когда вы прошли мимо окна. Как Сэнди себя чувствует?

— Получше. Но я все же хотела бы показать ее доктору.

На сей раз выездкой Адмирала занимался Шарль, оставив Джессику с Сэнди. Однако Каран проездил недолго и вскоре ушел домой. Но в полдень Шарль вернулся с молодым человеком, чуть старше Джесс, которого Каран представил как ветеринара. И пока Джессика переживала, что месье Оливера пришлось побеспокоить в воскресенье, хотя дело могло спокойно подождать до завтра, ветеринар осматривал кобылу.

— Я оставлю вам немного лекарства; она поправится через два-три дня, — с улыбкой повернулся ветеринар, которому явно нравилось больше смотреть на Джессику, чем на Сэнди. По-английски молодой человек говорил с сильным акцентом, но безукоризненно правильно строил фразы.

— Спасибо. — Девушка ответила ему широкой улыбкой и хотела поподробнее расспросить о здоровье Сэнди, но передумала, увидев, что улыбающийся доктор не торопится отвести взгляд от нее самой.

— Я отвезу вас домой, месье, — коротко, но властно сказал Шарль. — Конечно, мадам Деберль будет хотеть остаться с лошадью.

— Я навещу вас в среду, мадам, — снова чарующе улыбнулся ветеринар.

С недоумением Джесс перевела взгляд с месье Оливера на почему-то недовольного Шарля, но тут вновь закашляла Сэнди, и девушка сразу забыла об обоих мужчинах.

В среду Сэнди стало гораздо лучше, тем не менее ветеринар приехал и проявил максимум вниманий к больной лошади, но Джесс радовалась тому, что в конюшне также находился Анри, покрывавший идеально чистые ясли еще одним слоем белил.

— Раз уж я здесь, вы не станете возражать, если я осмотрю и вторую лошадь? — любезно спросил ветеринар.

Это предложение Джессике очень понравилось.

— Конечно, не стану. Наоборот, буду только рада, месье, — улыбнувшись, ответила девушка.

— Меня зовут Жак, — улыбаясь с видом победителя, бросил француз. — А вас?

— Гмм… — Не ответить было бы смешно и глупо. — Джессика, — сказала девушка. — А это, — добавила она, указывая на жеребца, легкой рысью бегавшего по паддоку, — Адмирал.

Жак Оливер, проведя осмотр, заявил, что обе лошади здоровы, а потом сказал, что так как сегодня очень рано встал, то не прочь выпить чашечку кофе. О Боже… Джессика прекрасно видела — ветеринар не прочь слегка пофлиртовать с ней, но не могла придумать, как от этого избавиться.

Беспомощно покосившись на ясли, Джессика увидела — Анри отдыхает, и, зная, что заботливая Рене принесла на крошечную кухню в конюшне кофе и чай, окликнула:

— Кофе, Анри?

Девушка, сварив кофе Жаку и Анри, оставила мужчин наедине и пошла к Сэнди, решив тем самым проблему.

Вечером позвонила Лилиан — просто так, и сестры наговорились всласть. Но Джессика окончательно для себя уяснила — она правильно сделала, на время уехав из Англии.

Непонятно почему, но эта неделя показалась Джесс невероятно длинной. Только в субботу утром, услышав над головой гул самолета, она поняла, что, сама того не сознавая, ждала Шарля.

Девушка понимала, никакой необходимости торопиться в конюшню у хозяина дома нет, но при виде Шарля она все же облегченно вздохнула. Послав Сэнди рысью, Джесс затем перевела лошадь на шаг и спрыгнула наземь.

— Бонжур, Шарль, — поздоровалась Джессика с деверем.

— Скоро мы будем видеть, что вы говорите как местная. — Каран улыбнулся, взял девушку за руки и заглянул в большие карие глаза. — Здравствуй, Джессика, — наклонился и расцеловал ее в обе щеки.

— Я… э-э… мне показалось, я слышала ваш самолет, — пробормотала смутившаяся Джесс, делая шаг назад.

Несколько томительных мгновений Шарль молча изучал девушку.

— А я слышал, вы варите очень вкусный кофе, — в тон ответил мужчина.

— Ах… — промолвила Джесс, заметив краем глаза неизвестно откуда вынырнувшего Анри. Шарль передал ему поводья Сэнди, и девушка продолжила: — Вижу, вы успели поговорить с Анри.

— Не сварите ли и мне чашечку? — спросил, ласково улыбаясь, Шарль.

— Конечно. — Девушка направилась на крохотную кухню.

— Вы собираетесь пить кофе со мной? — непринужденно спросил мужчина. — Или собираетесь оставить меня пить кофе с моим работником, как сделали с ветеринаром?

— О небо… Я поступила очень невоспитанно? — спросила Джессика.

Ответ заставил рассмеяться обоих:

— А вы сами не почувствовали этого?

Девушка покачала головой и секунду-другую задумчиво смотрела на Шарля:

— Как родственник родственнику могу сказать: мне показалось, будто месье Оливер думал слегка пофлиртовать со мной. Только… — тут Джесс смущенно рассмеялась, — только я совсем не знаю, как это делается.

Девушка искоса посмотрела на Шарля, и при виде сурового выражения лица деверя ее чудесное настроение тут же испарилось.

— У вас не было близких мужчин до Жана? — требовательно спросил Каран, и тут Джесс поняла: его суровость вызвана досадой, что вдова его кузена могла флиртовать с другим мужчиной…

— Нет, не было, — честно ответила Джессика и снова ощутила чувство вины, преследовавшее как кошмар: ей вообще не следовало выходить замуж…

Шарль смотрел на девушку долго, пристально и, как ей показалось, очень задумчиво. Затем лицо деверя прояснилось, и он спросил:

— Вы хотели пофлиртовать с нашим другом-ветеринаром?

— Конечно нет! — нехотя ответила Джессика. И вдруг, не сумев справиться с внезапной вспышкой гнева, выпалила: — Почему я всегда делюсь с вами такими вещами, о которых не рассказала бы никому другому?

Шарль недоуменно уставился на раскрасневшуюся родственницу, а затем непринужденно рассмеялся. Гнев Джессики сразу исчез. Она поставила на стол две чашки с кофе, а Каран тем временем придвинул к себе ее стул.

— Возможно… гмм… потому что я ваш… кузен? — предположил он.

— Да, но… — Полная внутреннего смятения, Джессика тяжело вздохнула. — Почему с вами… а… а не с Жаном? — с трудом спросила она.

— Вы не говорили с Жаном о душевных шрамах, которые вам оставил отец? — высоко поднял брови француз.

До сих пор девушка и не подозревала, что у нее есть душевные шрамы, если не считать чувств, которые она испытывала, — ненависти и боязни физического насилия, но подобные эмоции характерны для большинства людей. Однако слова Шарля заставили ее глубоко задуматься. Может, она, подобно сестре, которая в детстве тоже была милой, застенчивой крошкой, с годами стала бы более уверенной в себе, если бы не тот травмировавший ее психику случай с отцом? Затем, пережив подростковый возраст, она оставила бы за плечами и проклятую застенчивость?

Джессика засомневалась в этом, но факт налицо: расставшись с отцовским домом всего лишь на месяц, она стала не такой, как прежде.

Отвлекшись от тяжелых раздумий, девушка услышала спокойный, неторопливый голос Шарля. Решив, что прошло достаточно времени для ответа на заданный вопрос и Джессика бы открылась ему, если бы захотела, деверь вновь спросил:

— Ваша сестра… знала о несчастье, которое причинил вам отец, когда вам было пятнадцать лет?

— Никто не знал, — ответила Джесс и пояснила: — В то время у нас с сестрой был нелегкий период. Мы сдавали экзамены в школе. И если я как-то умела справляться с тем, что меня беспокоило, то Лилиан начинала кричать во сне, а потом сама так переживала из-за своего крика, что мы с матерью не знали, чем ее успокоить.

— Поэтому вы решили держать все в себе? — догадался мужчина, помолчал, а затем спросил: — Вы не думали рассказать сестре обо всем после смерти матери?

— Как я могла? Мы очень любили мать, и огорчать сестру совершенно незачем. Лилиан было бы мучительно узнать, что отец однажды — а возможно, и не однажды — бил мать!

— В результате вы позволили этому наваждению мучить вас долгие годы, — медленно закончил Шарль. Джессика не ответила. Она хорошо помнила, как целый год, полная дурных предчувствий, торопилась из школы домой, убедиться, что с матерью все в порядке. — А после смерти матери все держали при себе… и даже не поделились с человеком, за которого вышли замуж.

А она-то надеялась, Шарль забыл об этом. Теперь Джессика поняла, насколько цепок этот человек. Еще бы, несколько месяцев он ждал, пока она приедет во Францию, и все же добился своего. И сейчас Шарль намерен во что бы то ни стало получить ответ на свои вопросы. Подобная настойчивость слегка раздражала.

— Нет, — коротко ответила Джессика. — Я не могла.

— Почему?

Черт бы побрал этого спокойного Шарля! Она не хотела и не собиралась отвечать. Джессика покосилась на упорно ждавшего ответа деверя и снова мысленно обругала его. И уже собиралась встать и заняться делом, но что-то остановило ее. В эту минуту Джесс поняла, насколько у нее вошло в привычку сторониться неприятных вещей и внутренне отгораживаться от них. Но теперь она начала новую жизнь. И разве не полегчало ей после того, как она рассказала о хулиганском поступке отца?

— Все, что случилось тогда, казалось таким страшным, отвратительным и… грязным, — с трудом вымолвила девушка. — Мы с Жаном… у нас были мирные, спокойные отношения. Мы… — Джесс остановилась; она не могла продолжать. — Не хочу говорить об этом! — бросила девушка.

Она порывисто вскочила, схватила чашку и блюдце и поставила в мойку. О Боже, еще пять минут этих мягких расспросов, и Шарль выпытает, чем закончились ее «мирные, спокойные отношения» с Жаном!

Когда Шарль неслышно подошел, взял ее за руку и повернул лицом к себе, Джесс едва не подпрыгнула от страха.

— Не огорчайтесь, — нежно попросил он.

Его лицо близко… слишком близко. Джессика не хотела, чтобы он заглянул в ее глаза, ибо он увидел бы в них переполнявшее девушку чувство вины.

— Я не огорчаюсь! — солгала она, вырвала руку и выбежала из конюшни.

В эти выходные Шарль пару раз ездил на Адмирале, но, занятая Сэнди, Джессика почти не видела его, но все равно с облегчением вздохнула, когда тот улетел в Париж. К счастью, через неделю деверь не приехал, и у девушки было время прийти в себя. Честно говоря, Шарль как-то умудрялся всегда сильно действовать ей на нервы.

Почему-то постоянно она думала о Жане и на все корки честила его кузена, который наверняка намеренно навел ее на воспоминания о муже. Однако вскоре Джессика спохватилась, и чувство справедливости одержало верх. Через две недели исполнялась годовщина свадьбы, а на следующий день годовщина смерти Жана. Девушка поняла, что вспомнила бы о муже независимо от расспросов Шарля.

Джессика подметала двор конюшни, когда услышала шум машины. Наверняка это Жак Оливер. Что-то врач зачастил. В его присутствии Джесс всегда чувствовала себя неловко. Когда ветеринар вылез из машины, девушка неохотно оторвалась от дела и встретила его на полпути.

— Сэнди уже здорова, спасибо за заботу, месье, — сказала она. — Я не думала, что вы приедете еще раз взглянуть на лошадь.

— Жак. — Ветеринар снова напомнил свое имя, хотя в этом не было никакой нужды. — Вы ошиблись, Джесс. Я приехал взглянуть не на лошадей, а на вас.

— Ох! — воскликнула, застыв на месте, девушка. А затем с облегчением увидела, как к ним по тропе, яростно нажимая на педали, едет Максим.

— Я хотел спросить, не будете ли вы так любезны пообедать со мной как-нибудь вечером, — тщательно подбирая английские слова, сказал Оливер. В это время Максим слез с велосипеда и принялся что-то делать с задним колесом. О небо, врач выражался чересчур прямо, и девушка почувствовала, как у нее на щеках выступил румянец. — Я знаю, вы овдовели, и мог бы помочь вам справиться с печалью, — невозмутимо продолжал Жак.

Ничего себе! Дерзость и наглость — совсем не одно и то же. Шарль был дерзким, но не самоуверенным. Что возомнил о себе этот тип?

— Спасибо, — вежливо ответила Джессика, — но я предпочитаю домашнюю кухню.

— Так вы хотите, чтобы я пообедал с вами здесь? — настырно спросил молодой человек, и тут раздосадованная девушка внезапно почувствовала прилив уверенности в себе и рассмеялась.

— Ничего такого я не хочу, месье, — вежливо ответила девушка, сумев взять себя в руки. — Возможно, я позвоню вам, когда почувствую себя в силах выйти за пределы моей столовой.

Джесс не была уверена, что Оливер понял ее до конца, но наверняка уловил суть, ибо взял правую руку девушки и, держа чуть дольше, чем необходимо, пожал ее.

— Значит, до встречи, Джессика, — тепло сказал молодой человек и пошел к машине.

— Кофе, Максим? — спросила Джесс, когда оба они смотрели вслед удалявшейся машине. Какое счастье! Неужели она сумела справиться с ситуацией, которая прежде стала бы для нее настоящей пыткой?

Проснувшись на следующее утро, Джессика почувствовала себя по-настоящему счастливой. Девушка догадывалась — причиной тому было ее вчерашнее решительное общение с любвеобильным ветеринаром. Еще радовало, как Максим, видимо увидев машину доктора, примчался к конюшне присмотреть за ней.

Радостная, Джесс отправилась в конюшню, чувствуя, как окружающие заботятся о ней и защищают, словно она действительно член семьи Шарля. Оседлав Сэнди, девушка послала ее рысью. И тут послышался ровный звук мотора легкого самолета. Она не ожидала, что Шарль нынче приедет домой! Увы, это его дом. И он имеет полное право бывать здесь в любое время.

Когда Джессика вернулась с прогулки, Каран был уже в паддоке и чинил забор. При виде девушки Шарль бросил работу и пошел навстречу. Быстро соскочив с лошади, она остановилась в предвкушении того, как деверь подойдет и расцелует ее в щеки. Почему-то странно заныло сердце. Оставалось надеяться, ее яркий румянец деверь припишет возбуждению от прогулки верхом.

— Привет, кузина, — улыбнулся Шарль, глядя в широко распахнутые ему навстречу большие карие глаза и любуясь нежным, заалевшим лицом девушки.

— Привет, Шарль, — ответила она и вдруг, несмотря на то что уже привыкла к Карану и чувствовала себя с ним весьма непринужденно, ощутила катастрофический приступ застенчивости. О Боже, а она надеялась, что наконец-то исчез этот недостаток!

— Как прошла неделя? — спросил Шарль, но если неделю назад Джессика могла бы все рассказать о вчерашнем визите Жака Оливера, то сегодня девушка почему-то чувствовала себя слишком скованно, чтобы пускаться на откровенности.

— Очень хорошо, — церемонно ответила Джессика и торопливо добавила, не давая вставить слово: — Я х-хочу немного прогуляться с Адмиралом.

Джесс серьезно встревожило, что она вновь превращается в ту застенчивую, нерешительную особу, которой была прежде, и весь остаток дня девушка старалась держаться подальше от Шарля. Однако не смогла придумать предлога уклониться от совместного обеда.

В этот вечер, надеясь чувствовать себя увереннее, Джесс оделась особенно тщательно — и, как выяснилось, сделала это не напрасно. В серых глазах Шарля, отодвинувшего ей за обеденным столом кресло, отчетливо читалось восхищение ее внешностью.

Однако когда молодые люди приступили к закуске, во взгляде Карана не осталось и капли восторга. Сегодня утром Джессика не рассказала ему о посещении Жака Оливера, однако из первых же слов деверя стало ясно, что это сделал кто-то другой.

— Я слышал, вчера вам нанес визит ветеринар, — непринужденно промолвил Шарль, но Джессика догадалась, что деверь очень недоволен.

— О да, — не поощряя к дальнейшим расспросам, ответила Джесс.

— Хотя он не пробыл здесь достаточно долго, чтобы осмотреть лошадей, — продолжал допрос Каран.

— Не пробыл, — согласилась она, решив, что будет лучше, если она ограничится короткими фразами.

— Вы нарочно притворяетесь тупицей?! — внезапно рявкнул мужчина.

— А вы нарочно ищете ссоры! — удивляясь себе самой, взорвалась Джесс.

Казалось, ее реакции поразился и Шарль. Каким-то образом он умудрился справиться с раздражением и более миролюбиво предложил:

— Так расскажите об этом посещении.

Несколько мгновений девушка упрямо смотрела на Карана, но потом внезапно сменила гнев на милость, подумав, что наверняка Шарль считает, что должен присматривать за вдовой брата.

— Оливер приезжал ко мне.

Какая бы непечатная брань ни вырвалась из уст Шарля, Джессика все равно не поняла бы ее, так как длинная гневная тирада была произнесена по-французски. Однако Каран быстро перешел на язык невестки и агрессивно прорычал:

— Он имел наглость ухаживать за вами в моем доме?

— Ухаживать? — воскликнула Джесс. — Едва ли! Он приехал пригласить меня пообедать.

— Вы никуда не поедете! — громыхнул Шарль, прежде чем она успела моргнуть глазом.

— Это мне решать! — крикнула девушка в ответ… и вдруг разразилась смехом.

— Что тут смешного? — ледяным тоном осведомился ее хозяин.

— Вы… и я. — Джессика с трудом сдержалась. — Извините, Шарль. Просто я никогда так себя не вела. — Лед начал таять. — Есть английская поговорка — «не дразнить гусей», и я всю жизнь думала, это как раз про меня. Но здесь я все время теряю голову и кричу на вас. Должна признаться, — тут девушку вновь обуял смех, — поселившись в вашем доме, я перестала узнавать себя.

Шарль долго сидел и просто смотрел на нее. А затем спокойно обронил:

— Хорошо. — И тут вошла Рене с новым блюдом.

Над этим «хорошо» Джессика ломала себе голову несколько бессонных часов. А на следующее утро по дороге в конюшню внезапно вспомнила, какой была восемь месяцев назад, когда Каран впервые позвонил ей, и поняла, как за это время сильно изменилась.

Тогда, несмотря на любовь к Нетти, она не могла пойти в конюшню повидаться с кобылой. Не прошло и часу, как Шарль переубедил ее. И, честно говоря, именно кузену ее мужа она обязана множеством перемен в жизни. Если бы не Каран с его нелепым предложением, она ни за что не решилась бы уехать из отчего дома. Девушка понимала — ей есть за что благодарить деверя.

Однако Джессика была весьма далека от благодарности, когда во время ленча, который хозяин дома собственноручно принес в конюшню в огромной корзине, Шарль проворчал:

— Вы замучаете и себя, и лошадей, если будете так много заниматься с ними…

Так увольте меня, хотелось сказать девушке, но, поскольку Шарль и не нанимал ее и легко мог сказать, что это прекрасная идея, она придержала язык.

— Мы все от этого в восторге, — спокойно ответила Джесс; правда, положа руку на сердце, надо признать, когда появлялся Шарль, она возилась с лошадьми как можно дольше. Однако нечто — Джессика и сама не знала толком, что именно, — так и подзуживало перечить хозяину. Интересно, зачем Шарль сюда пришел? И она спросила: — Вы хотели покататься на Адмирале?

— Нет, — сердито бросил мужчина.

— Значит… вам зачем-то понадобилась я? — очертя голову рискнула предположить девушка.

— Ни в коем случае! — отрезал Шарль, и девушка почувствовала, как ненавидит его! Ну ладно, она хотя и не имела права, но подумала, будто он пришел в конюшню, чтобы увидеть ее, но Шарль мог быть чуточку любезнее, а не орать: «Ни в коем случае!»

Оба молча принялись за еду. Но мятежный дух, которого девушка никогда за собой не знала, так и подмывал ее выкинуть что-нибудь этакое, и она не могла дождаться конца трапезы, чтобы встать и убраться отсюда подальше.

Наконец, положив салфетку, Джессика отодвинулась от стола и вызывающе заявила:

— Ну, если я все-таки вам зачем-нибудь понадоблюсь, то я буду либо с Сэнди, либо с Адмиралом!

Молодые люди враждебно уставились друг на друга, но когда Джессика увидела, как уголок его рта предательски пополз вверх, словно Шарль с трудом сдерживал смех, то резко отвернулась и заторопилась к двери.

Однако, к ее изумлению, Каран тоже поднялся с места и в мгновение ока оказался у двери раньше нее и решительно преградил ей дорогу. Джессика воинственно посмотрела на деверя, когда он лениво протянул:

— Ну, раз у вас на уме одни лошади, придется на следующей неделе свозить вас на представление в Национальную школу конного спорта…

— Должна сказать, — надменно, но не без удовольствия сообщила Джесс, — я уже была там. — После этого в пору было затыкать уши.

— С кем? — злобно зарычал Шарль.

— Сама с собой! — сердито ответила девушка. — В самой лучшей компании на свете! — С этими словами она прошла мимо и громко хлопнула дверью. Если Шарль не желает понимать, что она предпочитает одиночество, тем хуже для него!

К тому времени, когда Джессика достаточно остыла и ужаснулась собственному поведению, Каран уже улетел в Париж. Впрочем, в сердцах девушка понадеялась, что он останется там и остальные четыре с половиной месяца — ровно столько оставалось до окончания полугода ее работы. Этот тип вел себя слишком дерзко, раздражая ее, и много воображал о себе…

Прежде всего нужно позаботиться о своем душевном здоровье. Никогда еще она так не выходила из себя. По ночам ее мучили кошмары. Неумолимо приближались годовщины свадьбы и смерти мужа, и если девушка не думала о Шарле, то терзала себя, вспоминая Жана.

Прошла еще неделя, и в ночь с пятницы на субботу Джессике приснились они оба. Утром девушка встала выжатая как лимон и, измученная, с трудом спустилась по лестнице. Сознанием завладела мысль, что она не смогла полюбить Жана так, как следовало жене.

Идя в конюшню, Джессика молила Господа, чтобы в эти выходные Шарль не приезжал, иначе от их словесного столкновения неминуемо полетели бы искры. Девушка боялась, что в нынешнем состоянии не перенесет нового взрыва эмоций. Затем подумала — он наверняка не приедет, а потом поймала себя на том, что пытается расслышать гул самолета и не знает, радоваться ли ей или огорчаться из-за его отсутствия. Наверное, работа у Шарля нелегкая, и он нуждался в отдыхе. А приезжать спокойно в свой загородный дом Каран теперь не может, наверняка он по горло сыт ее взбалмошностью.

Довольно долго Джессика тревожно размышляла над этой мыслью и пришла к выводу: если бы Шарль не хотел, чтобы она жила в его доме, то не посмотрел бы, родня она ему или нет, а просто подыскал ей другое жилье — в крайнем случае, поселил поближе к конюшне… Но тут вновь вернулись мысли о Жане, и Джессика почувствовала, что сходит с ума, непрестанно думая то об умершем муже, то о его брате.

Кроме того, думала она, почему в начале недели я мечтала, чтобы Шарль не возвращался домой до моего отъезда, а теперь тоскую по нему. Неправда, совсем не тоскую, сразу же возразила Джесс самой себе. И уж тем более ее не заботит, что наверняка в Париже деверя столь долго удерживает серьезное увлечение — несомненно, какая-нибудь ослепительная красотка, — и Каран даже не может протянуть руку к телефонной трубке и предупредить, что домой не приедет.

Когда эти унылые выходные наконец закончились, а понедельник сменился вторником, Джессика окончательно раскисла. Девушка по-прежнему плохо спала, а чем более приближалась годовщина смерти Жана, тем мучительнее казалась ее вина перед покойным мужем.

В пятницу, в годовщину их свадьбы, Джессика проснулась расстроенная и поняла, что просто обязана съездить на могилу Жана. Она сходила в конюшню, вывела лошадей в паддок и, найдя Максима, на ломаном французском, помогая себе жестами, попросила его присмотреть за ее питомцами, пока она съездит в город. А завтра утром до приезда Шарля, если он соберется приехать на уик-энд, она отправится в Гавр.

В городке Джессика купила атлас автомобильных дорог Франции и не мешкая вернулась домой. Поднявшись к себе в комнату, внимательно изучила карту и поняла: дорога займет около двух часов. Однако после принятого решения навестить могилу мужа молодую вдову стала мучить другая мысль: крайне расстроенная происшедшим тогда, год назад, она едва помнила похороны Жана. Представив, что не только кладбище, но и могилу мужа придется разыскивать одной, причем без знания языка, Джесс чуть не застонала. Поездка угрожала превратиться в серьезную проблему.

Было еще рано, всего около одиннадцати утра, когда, оставив раскрытую карту автомобильных дорог на кровати, Джессика решила спуститься вниз и поискать в библиотеке более подробную карту Гавра и его окрестностей, на которой были бы отмечены тамошние кладбища.

Выйдя из комнаты, девушка также поняла, что должна каким-то образом объяснить Рене, куда она поедет завтра утром, ведь она не могла уехать на целый день, никого не предупредив. Еще надо придумать, как быть с лошадьми…

Джессика спустилась на один марш по лестнице, когда открылась входная дверь и на пороге показался Шарль с сумкой в руках, заставив девушку задуматься, не перепутала ли она день недели, ведь сегодня пятница?

Джесс застыла на месте, Шарль тоже. Затем девушка заставила себя двинуться вниз, в то время как Каран устремился к ней.

— Я не слышала шума самолета, — сказала Джессика первое, что пришло в голову, когда молодые люди столкнулись на нижней ступеньке лестницы.

— Как поживаете, Джесс? — спросил Каран, опуская сумку на пол, затем, взяв девушку за руки, пытливо заглянул ей в глаза.

— Нормально, — солгала она, зная, что выглядит так, будто попала в аварию.

Шарль продолжал придирчиво рассматривать ее, пока не зазвонил телефон. Однако Каран не торопился поднять трубку. Сначала он расцеловал девушку в обе щеки. Остолбенев от потрясения, Джесс готова была поклясться: только что горячая щека Шарля прижалась к ее лицу.

Когда мужчина оторвался от Джесс и шагнул к телефону, девушка продолжала стоять не шелохнувшись, но быстро оправилась от шока, когда поняла, что Шарль, сначала заговоривший по-французски, перешел на английский язык.

— Джессика здесь, — ответил он и протянул ей телефон.

Девушка шагнула вперед и взяла трубку.

— Алло, — сказала она.

— Алло, моя дорогая, — ответила сестра, и вдруг Джесс чуть не расплакалась. — Это подходил Шарль Каран?

— Да, — ответила она, скрыв слезы, и смущенно улыбнулась деверю. Каран отвернулся, поднял сумку и стал подниматься по лестнице в свою комнату.

— У него красивый голос, — заметила Лилиан.

— Так и есть, — стараясь скрыть тему разговора, коротко отвечала Джесс.

— Какая у вас погода? — почувствовав напряжение в голосе сестры, переменила тему Лилиан.

— Прекрасная, — ответила Джесс, и ее глаза вновь наполнились слезами, когда любимая сестра, будто оправдываясь, стала излагать причину, которая заставила ее позвонить.

— Мы с Патриком вернулись домой только вчера вечером… Нас не было несколько дней, и я подумала, все ли у тебя в порядке. Если ты хочешь, уже к вечеру могу приехать к тебе и останусь на пару дней.

При мысли, что о ней кто-то заботится, у Джесс подступил комок к горлу. Она хорошо знала свою двойняшку. На самом деле Лилиан хотела сказать: «Я помню, сегодня первая годовщина твоей свадьбы, помню, что завтра исполнится год со дня смерти Жана, и буду с тобой».

Год назад именно сестра удержала ее на краю пропасти между жизнью и смертью. Позже Джессика высоко оценила поступок Лилиан в те дни. Сестренка сама только первый год замужем и крепко любила своего Патрика, а молодой супруг так беззаветно обожал Лилиан, что новая разлука, даже кратковременная, доставила бы обоим боль. Нет, Джессика больше не могла позволить сестре приносить себя в жертву.

— Ох, дорогая, я была бы так рада, если бы ты приехала, — ответила она, пытаясь скрыть, что плачет, — но ведь меня здесь не будет. Завтра утром я уезжаю в Гавр.

— Я поеду с тобой, — тут же предложила сестра, и Джесс задумалась, борясь с соблазном не быть одной.

— Нет, — справившись с собой, твердым голосом ответила она. — Честное слово, теперь со мной все в порядке. — И хотя в подобный момент самым дорогим для нее стало бы общество сестры, продолжила: — Если ты не станешь возражать, Лил, я бы хотела съездить на могилу мужа одна.

На другом конце провода возникла маленькая пауза, а затем Лилиан, доказав делом, что осталась такой же чуткой, как прежде, тихо спросила:

— Ты уверена, Джесс?

Когда несколько минут спустя Джессика положила трубку, ей было трудно удержать слезы. Уже не хотелось идти в библиотеку искать подробную карту. Единственным желанием было побыстрее добраться до своей комнаты и выплакаться вволю.

Боясь разрыдаться по дороге, Джессика взбежала по лестнице и едва успела достичь площадки, как перед ней открылась дверь спальни Шарля. Судорожно сглотнув, девушка пролетела мимо и ворвалась в свою, как она считала, неприступную крепость. Однако закрыть дверь в комнату она не успела: Шарль вошел сразу же за ней.

— Что-то не так, дорогая? — настойчиво спросил он.

— М-моя сестра… О-она хотела приехать и остаться на н-несколько дней. — Джессика задыхалась от волнения и вытирала непослушные слезы, которые сбегали по ее щекам.

Шарль подошел поближе и взял девушку за руку.

— Тут не из-за чего плакать, маленькая, — пробормотал он, усаживая ее на край кровати и садясь рядом. — Рене моментально приготовит для нее комнату.

— Лилиан не приедет, — покачала головой Джессика. — Я сказала, чтобы она не приезжала. О, она такая добрая… — всхлипнула девушка. — Вы не представляете… Лилиан вспомнила, что год назад мы с Жаном поженились. А завтра год, как Жан… — Она не смогла продолжить.

— Тсс… — принялся успокаивать ее Шарль.

Каран положил руку ей на плечи и слегка обнял. Так они просидели несколько секунд, затем, судорожно вздохнув, Джесс вдруг ощутила прикосновение Шарля и, резко отпрянув, вскочила с кровати.

— Я… Мне уже лучше, — сказала она. Он пристально посмотрел на нее, и Джесс поняла — он ей не поверил.

Обернувшись, Каран тут же заметил расстеленную на кровати карту.

— Думаете куда-то съездить? — встревоженно спросил Шарль.

— Хочу отвезти цветы Жану, — ответила Джессика и увидела: Шарль едва заметно кивнул.

— Я отвезу вас, — сразу же заявил деверь.

— Я… поеду туда только завтра утром… и сама могу вести машину.

— Я так не думаю, — возразил Шарль и добавил: — Посмотрите на себя: у вас глаза красные от слез. Вы плохо спали всю эту неделю?

— Я… я в порядке, — ответила Джессика, внезапно перестав плакать и ощутив уже знакомое чувство приближения вспышки гнева. О Боже, ну что он за человек! — Я больше не та мямля, которой была раньше. Я…

— Я знаю это! — спокойно возразил Каран. — По сравнению с тем днем, когда я впервые позвонил вам, вы чрезвычайно изменились. Но, — продолжил Шарль, увидев, что Джесс собирается перебить его, — можете думать о себе что угодно, а я знаю, вы пойдете на все, лишь бы никто не увидел ваших слез. Не уверен, что к завтрашнему дню вы не будете немного нервничать… Вот почему, — закончил, лукаво приподняв уголки губ, Каран, — ради того, чтобы сохранить жизнь кому-нибудь из моих соотечественников, который завтра окажется на дороге, машину поведу я.

Джессика не улыбнулась в ответ, но поняла: в словах Карана есть неоспоримая логика. Она тоже боялась, что не сможет сосредоточиться за рулем.

— Мы выедем отсюда в восемь, — решил Шарль, а затем добавил фразу, которая заставила Джессику как следует призадуматься: — Родители Жана будут рады, если мы нанесем им визит.

В это мгновение вся враждебность Джесс растаяла как дым.

— Так месье и мадам Деберль знают, что я здесь… в вашем доме? — ахнула девушка.

— Знали обо всем с того дня, когда вы сообщили мне точную дату вашего приезда во Францию.

— А родители Жана ничего не подумают обо мне плохого? Они осведомлены, что я приехала ухаживать за вашими лошадьми?

— Тетя и дядя рады, что вы согласились приехать, — заверил Шарль. — Они видели, как счастлив был с вами Жан. Как… — Мужчина резко прервался, когда услышал болезненный стон Джесс. — Что я сказал? Что?..

Девушка медленно отвернулась.

— Он… счастлив? — прошептала Джессика. Ее жгло чувство вины, и она отчаянно пыталась взять себя в руки, вытирая слезы, но те набегали вновь и вновь, и ей пришлось сдаться. — Видите, что вы наделали? Пожалуйста, уйдите, пока… — она проглотила комок в горле, — …пока я еще могу справиться с собой.

Но Каран двинулся не к выходу из комнаты, как надеялась Джесс, а к ней. Подойдя к ней сзади, Шарль просто тихонько обнял. Понимая, что битву со слезами девушка проиграла, он решил пощадить ее гордость.

— Джесси, маленькая, весь этот год вам следовало соблюдать траур, — мягко сказал мужчина. — Но, я думаю, послезавтра — ради ваших счастливых воспоминаний о Жане — вы попробуете начать жить и для себя. — Произнеся эти слова, Шарль легко коснулся губами длинных светлых волос девушки.

Этот поцелуй и реплику Шарля Джессика приняла как дань сочувствию и уважению. И в то же время замечание о том, что с послезавтрашнего дня она должна начать жить для себя, запало ей в душу. Да, она хотела жить полной жизнью, по-настоящему!

Глава 5

С восьми часов утра, когда машина, которую вел уверенной рукой Шарль, направилась в сторону Гавра, Джессика пребывала в мрачном настроении. Чем быстрее приближалось место назначения, тем глубже она уходила в себя.

— Не разговаривать, наверное, это не слишком хорошая мысль, — промолвил Шарль после получаса, в течение которого не было произнесено ни слова.

— Мне нужно… — с трудом девушка заставила себя начать разговор. — С Сэнди и Адмиралом все будет в порядке, не правда ли?

Шарль дружески коснулся руки девушки, лежавшей у нее на коленях.

— Как вы думаете, кто присматривал за лошадьми, когда вы так долго собирались приехать? — в свою очередь спросил Каран, и Джессика была вынуждена согласиться, что он опять прав.

Они остановились по дороге купить цветы. Жан любил желтый цвет, и Джессика купила желтые розы, мимозу и желтую цветочную вазу.

Когда они вышли из машины, Джессика прижимала к груди цветы, а вазу нес Шарль. Девушка боялась, что не сможет вспомнить, где похоронен Жан. Но Шарль, хотя и не присутствовал на похоронах, уверенно повел ее прямо к месту упокоения.

В изголовье могилы уже лежали свежие цветы, и Джесс поняла — родители ее мужа побывали здесь с раннего утра. Шарль сходил к ближайшей колонке и набрал в вазу воды, а потом молча стоял рядом, пока Джессика ставила в нее розы и мимозу. Теперь девушка была рада, что деверь поехал с ней. А когда через несколько прошедших в безмолвии минут Шарль ушел к машине, оставив Джессику наедине с ее размышлениями, она в полной мере оценила его чуткость.

При воспоминании о неудачном замужестве Джесс все еще жгло чувство вины, однако она приняла реплику Шарля, что мысли о Жане должны быть хорошими. Сначала она коротко всхлипнула, но заставила себя вспомнить о более счастливых временах, о доброте Жана, его мягкости и застенчивости с людьми и феноменальном умении обращения с любой лошадью. После сестры он был ее лучшим другом. Милый Жан, добрый друг и… Слезы жгли ей глаза, и все же девушка радовалась, что нашла в себе силы приехать.

Наконец она вернулась к машине, у которой ждал ее Шарль. Когда Джесс взялась за ручку дверцы, Каран остановил ее, положив руки на плечи. Волей-неволей отвлекшись от мрачных мыслей, девушка ощутила дрожь и, подняв голову, посмотрела в строгие серые глаза.

— Что?.. — тихо спросила она.

— Я должен сказать вам, — спокойно начал Каран, — мои тетя и дядя были очень довольны, когда я сообщил им, что вы сегодня приедете сюда.

— Вы звонили им?

Мужчина кивнул.

— Они пригласили нас на ленч.

— Ох, Шарль… — прошептала Джессика и тихонько высвободилась из его объятий. Вчера деверь что-то сказал насчет визита к родителям Жана. Он оказался во многом прав: лучше было предупредить их о своем приезде, чем сваливаться как снег на голову. Но ехать в дом погибшего мужа она не хотела и даже знала почему. Возвращаться туда, где… ей не хватит смелости, она… Мысли начинали путаться.

— Не думаю, что я очень голодна, но… — Джессика собрала остатки мужества и согласилась поехать к Деберлям.

Шарль что-то растроганно пробормотал по-французски. Конечно, она не поняла ни слова, но этого, видимо, и не требовалось. Затем деверь помог ей сесть в машину.

Месье и мадам Деберль встретили их очень радушно.

— Ох, какая вы бледная! — воскликнула Мари Деберль и заключила невестку в объятия. То же самое сделал и Пьер Деберль. И, надо признать, свекор обнимал Джессику куда горячее, чем родной отец.

Ленч не стал таким страшным испытанием, как она боялась. При этом Джессика догадывалась, что должна благодарить Шарля; как только упоминалось имя Жана и тень набегала на лица, Каран сразу же начинал рассказывать забавные случаи из жизни кузена.

И мать, и отец Жана хорошо говорили по-английски, хотя и не так быстро, как Шарль. Иногда, увы, они с Джесс не понимали друг друга, и тогда Шарль любезно брал на себя обязанности переводчика. Сделать это ему пришлось, когда Пьер Деберль заговорил о деньгах. Поскольку тема была крайне деликатная, чем горячее свекор пытался убедить невестку, что Жан хотел обеспечить свою жену, тем более неуютно становилось Джессике.

— Извините, я вас не понимаю, — наконец призналась, краснея и ощущая крайнюю неловкость, девушка.

— Не смущайтесь, маленькая, — успокоил Шарль. — Просто мой дядя хочет, чтобы вы поняли желания Жана и их собственные. Дядя говорит, вы написали юристу Жана, что отказываетесь от назначенного вам содержания, о котором их сын известил своего адвоката за неделю до вашей свадьбы, но…

— Пожалуйста… Я никогда не знала, что у Жана есть деньги. И… — Голос Джесс предательски дрогнул. — Я не могу принять их.

— Мы расстраиваем вас. Пожалуйста, простите, — быстро сказала мадам Деберль, и Джессику обожгло чувство жгучего стыда. Это они должны простить ее!

Обратная дорога стала для девушки настоящей пыткой. Визит к родителям Жана казался ошибкой. Конечно, она попыталась сделать вид, что ничуть не расстроена. Притворяться приходилось, потому что Деберли — родители ее мужа и хорошо относились к ней. Кроме того, пожилая чета тоже прожила трудный год…

— Спасибо, что отвезли меня, — вежливо поблагодарила она Шарля, когда тот остановил машину у их дома, и быстро пошла по усыпанной гравием дорожке, но Каран догнал ее.

— У вас был трудный год, моя дорогая, — промолвил он, глядя в озабоченное и опечаленное лицо девушки. — Но помните, с завтрашнего дня вы живете для себя, а не для прошлого. — Джесс удивленно уставилась на деверя; тот протянул ладонь и ласково потрепал ее по руке. — Вы будете помнить? — настойчиво спросил Шарль.

Джессика открыла рот, запнулась и все же пообещала:

— Буду помнить… — Затем отвернулась и вошла в дом, а Шарль отправился ставить машину в гараж.

Девушка устало поднялась по лестнице. Она пообещала начать жить для себя. Но что это значит? Когда она приехала в этот дом, то сочла это началом новой жизни — той настоящей жизни, которую она будет вести в Англии после возвращения, когда заберет Нетти себе и подыщет работу. Но мысль об отъезде из этого красивого, спокойного места внезапно показалась лишенной всякого смысла.

В воскресенье Джессика с утра занималась с Сэнди, а Каран, придя в конюшню, взял Адмирала, немного покатался на нем и еще до ленча вернулся в Париж.

Вечером, не зная чем заняться, девушка написала отцу.

Выполнив дочерний долг, Джесс с удовольствием принялась за письмо Мэри. Девушка надеялась, что подруга в ответном письме напишет, как живется Нетти, более подробно, чем рассказывала по телефону.

В понедельник позвонила Лилиан, и Джессика довольно долго проболтала с сестрой. Потом неделя показалась ей нескончаемой.

Днем Джессика не могла найти покоя от обуревавших ее Тревожных мыслей, но зато по ночам стала спать намного лучше. Проснувшись в субботу, девушка впервые ощутила себя бодрой. Чувство было таким, словно она поправлялась после долгой болезни, но стоило вспомнить, что сегодня должен прилететь Шарль, как Джессика вновь совершенно растерялась.

Наверное, беда в том, что у меня очень мало работы, подумала Джесс, вставая с кровати. В последнее время энергия била в ней ключом.

Несколько раз она хотела спросить Максима, не нужно ли ему помочь в саду. Но застенчивость и, более того, вид сада в образцовом порядке заставляли девушку молчать. Однако все же присмотр за двумя лошадьми нельзя назвать полноценной работой.

Приняв душ и позавтракав, Джессика как обычно отправилась в конюшню. День был теплый. Сначала она решила оседлать Сэнди и Адмирала и съездить с обеими на прогулку, но вместо этого накормила лошадей и вывела их в паддок, потому что в конюшне еще оставались кое-какие дела. Джесс задумалась. Она опомнилась только, когда поймала себя на том, что прислушивается, не раздастся ли в небе гул самолета. Обругав себя, девушка энергично принялась за работу.

Однако к ленчу Шарль так и не появился. Значит, и обедать опять придется одной, подумала Джессика. Что ж, тем лучше. Пусть проводит время там, где ему нравится.

В тот вечер Джессика легла спать встревоженная. Мысли одолевали, она не знала, что и думать: не заболел ли Шарль, а может, с ним случилось что-нибудь похуже, в то же время какой-то голос нашептывал, а не абонировала ли Шарля на эти выходные какая-нибудь парижская красотка.

В среду утром Джессика проснулась, подошла к окну, затянутому странной дымкой, и увидела, что все вокруг окутал утренний туман. Однако к девяти часам солнце вовсю сияло с голубого неба, лишь кое-где подернутого редкими облаками. Уже сейчас чувствовалась духота. Вдруг ее охватило такое беспокойство, что стало ясно: провести этот день в праздности не удастся.

Она уже несколько раз ездила в соседний городок. Теперь Джессика решила — пора отправиться куда-нибудь подальше, и пошла разыскивать Рене.

— Я хочу съездить в Лион, Рене. — Джесс улыбнулась, надеясь, что экономка поняла ее правильно. — Я там поем. — И добавила — Сэнди, Адмирал…

— Анри и Максим, — сразу сообразила Рене и застенчиво улыбнулась.

Поняв, что экономка передаст мужу или Максиму ее просьбу приглядеть за лошадьми, с легким сердцем Джессика пошла выводить машину из гаража.

Добравшись до Лиона, Джессика без труда нашла стоянку, где оставила машину, и пошла куда глаза глядят, слабо представляя, что надо делать. Девушка чувствовала себя потерянной, одинокой и снова, как уже несколько дней подряд, ощущала внутри какую-то сосущую пустоту, теряясь в догадках, что это означает.

Зайдя в магазин, она осмотрела витрины и полки, купила какой-то пустяк, но беспокойство не проходило. По дороге ей попалась блинная со столами и стульями под открытым небом; Джессика заставила себя сесть за маленький столик. Есть не хотелось, но она все же попросила принести ей помидоры и сыр, запеченные в тесте, и, ожидая заказ, невольно вспомнила о девере. Это ей не понравилось — похоже, в последнее время Шарль не выходил у нее из головы… Внезапно Джессика очнулась, увидев кого-то перед собой.

Думая, что подошла официантка, девушка подняла глаза и едва не ахнула от изумления. Рядом с ее столиком стоял Шарль Каран! У девушки закружилась голова, и именно в это самое мгновение она поняла, что любит этого мужчину!

Сердце бешено стучало; в ушах стоял звон. Да, Шарль не просто нравился ей, она полюбила его! Она была бы рада, если бы очутилась где-нибудь за тысячу миль от этого места. Но поскольку Шарль стоял рядом и любовался ее ошеломленным видом, Джессика решила, что надо хотя бы что-то сказать.

— Что вы здесь делаете? — выдохнула она.

— Пытаюсь присоединиться к вашему ленчу, — довольно произнес деверь, наклонился и расцеловал ее в обе щеки. А затем, пока девушка пыталась обрести спокойствие, с ужасом догадываясь, что такого уже никогда не случится в присутствии этого человека, Каран невозмутимо сел рядом и спросил, что она заказала.

— Э-э… в кляре сыр и помидоры, — ответила Джесс. Тревога, поселившаяся внутри, когда Шарль не приехал на последние выходные, исчезла как по мановению волшебной палочки. — Э-э… вы уже побывали дома? — спросила девушка.

— Прилетел пару часов назад, — ответил Каран, и Джессике ужасно захотелось спросить, надолго ли. — Рене сказала, вы поехали в Лион, а поскольку у меня есть здесь дело, решил съездить и помочь моей английской кузине справиться с меню. Но… опоздал.

Ох, она любила, любила, любила его… И больше всего любила именно в таком настроении.

— Гмм… Мне очень жаль вас разочаровывать, но в меню есть перевод на английский. — Джессика сама поразилась, как свободно она отвечает, причем в тон деверю.

— Знаете ли, — непринужденно сказал Шарль, — стоит вас чуть-чуть подтолкнуть, как вы становитесь весьма дерзкой особой.

Джессика улыбалась, Шарль не сводил с нее глаз, и девушке хотелось, чтобы этот ленч никогда не кончился. Однако чудес не бывает, и Каран вскоре уже вел Джесс к ее машине.

— Увидимся дома, — сказала девушка, но тут же вспыхнула от смущения. Оставалось надеяться, Шарль не заметит ее обмолвку: она назвала его дом и своим…

Видимо, мужчина действительно не обратил на это внимания.

— До встречи, — тихо сказал он, нежно расцеловал в обе щеки и сделал шаг назад.

— Счастливо, — пробормотала она и села в машину. Тронувшись с места, в первые несколько минут девушка нарушила все правила уличного движения, раздумывая, как получилось, что она выбрала именно ту закусочную, мимо которой проехал Шарль.

Наконец, взяв себя в руки, Джессика выехала на загородное шоссе. Внимательно следя за дорогой, она все же размышляла над своим открытием: она, бесспорно, влюбилась в Шарля Карана. И с этим ничего нельзя было поделать. Она любила его, любила так, словно никогда не знала других чувств.

Однако мало-помалу ощущение счастья и внутренней свободы стало угасать. К тому времени, когда Джессика остановилась перед домом Шарля, девушка знала: эта непрошеная, нежданная любовь принесет ей мало радости.

Бросив машину на въездной аллее, Джессика отправилась к паддоку. Сэнди и Адмирал сразу подбежали к ней, девушка принялась нашептывать лошадям на ухо нежные слова, не переставая думать о Шарле и уже зная, что эта любовь навечно останется в ее сердце.

Джессика прислонилась к ограде и погрузилась в раздумья, но тут же встрепенулась, увидев Шарля, размашисто шагавшего к паддоку. Ох, как она любит его… и как ей не следовало этого делать. Девушка изнывала от внутреннего смятения, и, когда Шарль остановился рядом, она отвернулась.

Если Каран ожидал увидеть смеющуюся Джесс, с которой провел ленч, или счастливую, с которой расстался на автостоянке, то теперь с первого взгляда была видна перемена в ее настроении. Он молча изучал ее.

— Что стряслось, Джессика? — отрывисто спросил Каран, не сводя глаз с ее безжизненного лица.

У Джесс ныло сердце, но она знала, что скорее умрет, чем позволит Шарлю понять, что с ней происходит.

— Ничего, — тускло ответила девушка, тут же спохватившись, что так просто от Шарля не отделаешься.

— Не лгите мне! — сурово предупредил он.

— Я не лгу!

— Вы расстроены! — обвиняюще произнес Шарль и что-то сердито буркнул по-французски, затем успокоился и спросил: — В чем дело? В Лионе вы были…

— Сейчас мы не в Лионе!

— Значит, здесь вы чувствуете себя несчастной?

— Конечно нет! — выпалила Джесс, начиная злиться. — Мне здесь очень нравится, и вы это прекрасно знаете! Кроме того, я не нуждаюсь в вашем сочувствии! — воскликнула она и хотела отвернуться; но настырный Шарль не позволил ей и этого.

— Когда вы перестанете прятаться от того, что вам неприятно? — рявкнул Каран, хватая ее за руку и разворачивая лицом к себе.

— Уберите руки! — завопила Джесс.

— Тогда говорите, что произошло!

Скорее она умрет.

— Зачем вам это знать? — вскричала девушка, вспоминая, что лучшая защита — это нападение.

— Значит, вам есть что скрывать! — воскликнул Шарль, и девушке захотелось ударить его, и она со злобой оттолкнула его. Глаза Шарля сузились.

— Чего вы от меня хотите? — страдая от душевной боли, крикнула Джессика и чуть не упала, когда, тоже не сумевший обуздать гнев, Шарль громыхнул:

— Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж!

— Нет! — выдохнула пришедшая в ужас девушка. Оба были потрясены: Шарль — тем, что произнес эти слова, а Джессика — что их слышала.

Однако Шарль опомнился первым.

— Эта мысль так чужда вам? — сжав зубы, спросил француз: от Карана не укрылся ее страх. — Стать моей женой, матерью моих детей…

— Прекратите! — вскрикнула Джесс. — Не… — У девушки больше не было сил говорить с ним, и она рванулась в сторону. На этот раз Каран отпустил ее.

Видимо, какое-то время Джессика находилась в шоке, потому что очнулась она только в своей комнате, понятия не имея, как туда добралась.

Однако она прекрасно помнила, как Шарль громко заявил о своем желании, чтобы она вышла за него замуж. Силы небесные! Хуже того, он говорил о детях, так что речь не могла идти о «браке понарошку».

Шло время, но голова у Джесс по-прежнему шла кругом. Шарль ни словом не заикнулся о любви — возможно, не считал это чувство необходимым для брака. Если здраво рассудить, ему действительно очень удобно. Я буду регулярно приезжать на выходные, а время от времени — и в середине недели, — наверняка так он думал. Я буду присматривать за лошадьми… а когда появятся дети — и за ними тоже. О Боже, Джессика чувствовала, что сходит с ума. Какие дети, если, помоги ей Небо, она не может вынести прикосновения мужчины!

Джессика по-прежнему пыталась навести порядок в круговороте мыслей, когда кто-то тихонько постучал в дверь ее спальни. Девушка сначала вздрогнула, но затем подумала, что Шарль, скорее всего, вошел бы без предупреждения. Джесс решила, что наверняка за дверью ждет Рене, и открыла. На пороге стоял Шарль. Он был серьезен и сосредоточен.

— С вами все в порядке? — осведомился он.

Быстро спустившись с небес на землю, Джессика нашла в себе силы ответить.

— В порядке, — неприветливо буркнула она.

— Вы ужасно выглядите, — с тревогой сообщил Каран. Джессике очень захотелось сказать «спасибо». — Постарайтесь отдохнуть до обеда, — без всякой враждебности предложил Шарль.

— Я… — начала она, пытаясь предупредить, что сегодня вечером обедать не будет.

— А после обеда мы с вами поговорим, — безапелляционно прервал он.

Разговаривать с ним Джессика тоже не собиралась. Как она понимала, говорить им было не о чем. Испуганное «нет», которым она ответила на предложение Шарля выйти за него замуж, сразу решало все вопросы. И тут девушка вспомнила, как Шарль еще обвинил ее в стремлении убежать от действительности.

— Хорошо, — неохотно ответила она.

— Постарайтесь отдохнуть, — повторил Каран и ушел.

Разве они могли договориться о чем-нибудь хорошем? Не похоже, что Шарль любит ее. Наверняка он просто решил, что пришла пора обзавестись женой и детьми, а Джесс уже и так живет в его доме, достойна доверия и к тому же вдова кузена. Нет ничего проще и удобнее.

Конечно, Джессика не могла поручиться, что ход мыслей деверя именно таков. Поселившись в этом доме, она чувствовала себя здесь лучше, чем ожидала. И доброта Шарля, и ее любовь к нему подсказывали — она в долгу перед ним. Одного испуганного «нет» на его предложение явно недостаточно; она обязана объяснить, почему не хочет выходить замуж.

Поднявшись к себе, Джессика приняла душ и переоделась; но чем ближе становился обед, тем больше она волновалась.

Стрелки часов показывали на «восемь», когда врожденная честность нехотя напомнила, что нужно решиться либо взглянуть в глаза деверю, либо без промедления вернуться в Англию. Но Джессика любила Шарля и не хотела расставаться с ним. Девушка набралась храбрости и спустилась по лестнице.

При звуке ее легких шагов Шарль сразу же вышел из гостиной. Внутри у Джессики все застыло, но она отважно продолжала идти навстречу высокому сероглазому Карану.

— Ну, какие блюда приготовила сегодня Рене? — спокойно спросил Шарль.

Девушка заняла свое обычное место за столом, и Рене торжественно поставила винегрет прямо перед ней, чтобы Джессика могла в полной мере насладиться фирменным блюдом экономки. Но момент триумфа кулинарии был выбран неудачно. Джесс едва притронулась к первому блюду, попыталась одолеть второе, однако обнаружила, что кусок не лезет в горло, и едва не подпрыгнула, когда Шарль внезапно сказал:

— Успокойтесь, моя дорогая. — Девушка тут же поняла, что бесполезно скрывать страх, и, увидев взгляд Карана, устремленный на ее тарелку, откашлялась.

— В-вы извинитесь за меня перед Рене и… и скажите ей, что я плотно поела во время ленча.

— Непременно, — любезно ответил Шарль, бывший свидетелем этого «плотного» ленча, но не моргнув глазом проглотил ее ложь. — Может, выпьете немного вина? — предложил он.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Джессика, ей была нужна ясная голова.

Девушка безмерно удивилась, когда Каран тут же встал из-за стола, не закончив обеда.

— Моя милая, вы выглядите так, словно ждете встречи с мадам Гильотиной. Может, покончим с этим?

— А как же ваш обед? — запротестовала Джесс, снова испытывая острое желание убежать.

— Пойдемте. — Шарль не стал пререкаться, а просто подошел и отодвинул ее кресло. Не дожидаясь, пока ей протянут руку, Джессика встала, и они перешли из столовой в гостиную.

Девушка встала в центре комнаты, желая как можно скорее завершить разговор. Но когда Шарль плотно прикрыл дверь и указал ей на кресло, она поняла: все будет не так быстро… и не так просто.

Когда Джессика уселась, а Шарль взял кресло и поставил его напротив, дурные предчувствия усилились. Она решила заговорить первой. Девушка подняла глаза, увидела, как Каран внимательно смотрит на нее, глубоко вздохнула и рванулась вперед.

— Прошу прощения, если мой… — на секунду она запнулась, подыскивая подходящие слова, — …если то, как я сказала сегодня «нет», было чересчур резко. На самом деле я хотела сказать… честное слово… я немного… э-э… опешила от вашего предложения… от того, что вы сказали… Дело в том… Боюсь, я не смогу выйти за вас, п-потому что я больше вообще никогда не выйду замуж.

Ну вот и все! И если Шарль хотя бы наполовину так добр, как кажется, то позволит ей без всяких споров вернуться к себе в комнату. Джессика перевела дух и положила ладони на ручки кресла, собираясь встать. И тут при взгляде на Шарля ее ожидало весьма неприятное открытие: девушка обнаружила, что Каран вовсе не так добр, как она надеялась, и он все-таки ждет дальнейших объяснений!

— Это не из-за меня? — спокойно спросил Шарль.

О Боже, как она любила его! Если бы смогла пересилить себя, то не искала бы никого другого!

— Нет, — честно ответила девушка.

— Тогда почему, Джессика, — стоял на своем Каран, — вы думаете, что никогда не выйдете замуж?

Джесс смотрела на него… и молчала. Он не может заставить ее ответить. Однако в серых глазах Шарля стоял холодный блеск, будто он знал, что за ее решением кроется нечто большее, чем боязнь измены памяти Жана. Ясно, Каран настроен по-боевому. Но она тоже могла быть решительной.

Шарль сидел неподвижно и терпеливо ждал ответа на вопрос. Джессика же почувствовала, что ее начинает трясти, и бросила тревожный взгляд на дверь, затем снова посмотрела на Шарля. Казалось, взгляд деверя немного смягчился. Как Джесс любила этого человека! Но сидеть спокойно она не могла. Девушка поднялась, следом встал и Шарль, может, из вежливости, может, от желания раньше оказаться у двери, если Джессика попытается спастись бегством.

Однако она подошла не к двери, а к окну. Но ничего не видела, хотя на улице еще было достаточно светло. Джессика хотела сказать ему то, чего не рассказала бы никому на свете.

— Милая моя, это так больно?

Она и не заметила, когда Каран успел подойти так близко. Девушка обернулась. Ох, дорогой, скорбно подумала она, ты не можешь себе представить, как больно…

— Да, — призналась Джессика, даже сейчас надеясь, что объяснения удастся избежать. Однако эта надежда не сбылась, и девушка, мечтая больше всего на свете о том, чтобы очутиться сейчас где-нибудь в другом месте, понимала: ее любовь к нему и сделанное предложение не позволяют промолчать. — Вы говорили… обвиняли, — пробормотала она, осекалась и начала снова. — Сегодня днем вы обвинили меня, что я пытаюсь бежать от сложностей. Так вот… — девушка сделала паузу и судорожно вздохнула, чтобы успокоиться, — …так вот, это неправда. Вы ошибаетесь, — выдавила она.

— Давайте сядем, — предложил Шарль. Спокойный голос его действовал гипнотически, и Джессика без всякого сопротивления позволила усадить себя на диван. Каран сел рядом и тихо сказал: — Продолжайте. Скажите, в чем я ошибаюсь.

Джессика посмотрела на него и снова отвела взгляд, не в силах вынести увиденного в серых глазах, еще раз тяжело вздохнула и начала:

— Я ни от чего не убегала. Даже… даже тогда, когда умер Жан, я мучилась, но знала, это… моя вина, я виновата… в этом несчастном случае, виновата… — ее голос начинал слабеть, — в его смерти. — Последние слова она произнесла шепотом и умолкла.

Джессика не хотела смотреть деверю в глаза, боясь увидеть в них ненависть и осуждение за смерть его близкого родственника, которого Шарль так любил. Она попыталась встать… и поняла — Каран по-прежнему крепко держит ее за руку. Другой рукой он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Джессика вглядывалась в эти оказавшиеся совсем близко серые глаза. Невероятно… В них не было и намека на ненависть.

— Джессика, Жана сбросила лошадь, — спокойно напомнил Шарль.

— Нет, — возразила она, но затем все же согласилась: — То есть он упал… ну да, конечно. Но это случилось из-за… м-меня. Потому что я… — Голос изменил девушке; она не могла сказать… нет, ни за что на свете… — Он не знал, что делает. Когда Жан упал с Бешеного… Мы… — Продолжить она не смогла.

И тут девушка поняла — этого и не требуется. Прозвучал гневный взрыв французской скороговорки, и она застыла, когда Шарль сказал:

— Ох, моя милая, милая Джесс, неужели вы все это время думали, что смерть Жана — дело ваших рук? — И пока взволнованная до глубины души девушка глядела на склонившегося над ней мужчину, с колотящимся сердцем вспоминая, что он назвал ее «своей милой, милой Джесс», Шарль спросил: — Неужели никто не сказал вам?.. — Потом умолк и недоверчиво посмотрел на нее.

— Что не сказал? — Слишком взбудораженная, чтобы дождаться ответа, Джессика принялась лихорадочно объяснять: — М-мы оба были потрясены… ужасно переживали. Я знаю только одно: если бы я вела себя по-другому, то Жан бы так не расстроился. Поэтому я отвечаю за то, что он упал с Бешеного. — Она судорожно вздохнула… и ощутила прикосновение Шарля. Он обнял ее за плечи и слегка встряхнул.

Девушка подняла глаза, увидела внезапно посуровевшее лицо и отвела взгляд. Шарль ненавидит ее за ту роковую роль, которую она сыграла в смерти его брата… Это невыносимо. Но тут же Шарль снова потряс ее за плечи и строго сказал:

— Слушайте меня, Джессика, и запомните каждое слово. У вас нет ни малейшего права считать себя виноватой в смерти моего кузена.

— Но я виновата. — Девушка отказывалась верить ему. — Жан упал из-за…

— Мой брат не мог упасть с лошади даже нарочно, — возразил Шарль. — Он словно родился в седле, и ездить верхом для него было все равно что ходить. Отец посадил Жана на пони, когда кузен был совсем младенцем.

— Но…

— Послушайте меня, — прервал ее Шарль, тревожно посмотрел в глаза и продолжил: — Мне ясно одно: у вас с Жаном были… гмм… проблемы медового месяца. — Джессика густо покраснела, однако каким-то образом ухитрилась не отвести глаза. — Но, поверьте мне, эти проблемы не имеют никакого отношения к тому, что Жана постоянно сбрасывал с себя злобный и коварный жеребец.

У девушки расширились глаза. Джесс не верила, что «проблемы медового месяца», как называл их Шарль, не имели никакого отношения к случившемуся. Но сейчас важнее другое — она впервые услышала, что какая-то лошадь могла сбросить с себя Жана!

— Сбрасывал? — переспросила она.

— О чем я и говорю. Это случилось не в первый раз. — Шарль помолчал, не сводя с нее глаз. — Разве Жан не рассказывал вам? — наконец спросил он.

Девушка покачала головой.

— Он никогда не упоминал об этом. Как это случилось? Он был ранен?

— Брат лежал в больнице несколько недель — нет, месяцев, — медленно ответил Шарль. Затем выражение лица Карана смягчилось, и он продолжил: — После этого дядя Пьер хотел избавиться от Бешеного, но Жан и слышать ничего не желал. Он не верил, что в этом звере течет дурная кровь. Поэтому дядя согласился держать жеребца в конюшне, пока Жан приходил в себя, а потом ездил лечиться…

— Он все еще лечился, работая в конюшнях? — задала вопрос Джессика, угнетенная тем, что она не знала очень многого о своем муже. Несчастный случай, долгое лечение… — Но ведь он не нуждался в работе! — воскликнула девушка.

— Он не считал это работой. Просто всюду, куда бы Жан ни приезжал, он первым делом отправлялся в конюшни.

— Надо же, даже несчастный случай с Бешеным не смог изменить его, — сказала Джесс, вспоминая любовь Жана к лошадям.

— Не смог, — согласился Шарль. — Стоило ему вернуться во Францию, и родители поняли, не пройдет и двадцати четырех часов, как их сын снова залезет на этого дьявола и рискнет свернуть себе шею.

— И Бешеный снова сбросил его? — спросила Джесс.

— Да. Отец предупреждал его, но Жан не мог ждать. Они поскакали в лес…

— Я тоже ехала с ним, — продолжила, не слыша собственных слов, Джессика. — Жан скакал галопом… и я потеряла его из виду.

— В лесу жеребец снова показал свой норов. Ему не нравилось нести на себе всадника. Один крестьянин видел, как он встал на дыбы и начал лягаться. Даже такому опытному всаднику, как Жан, было трудно усидеть на нем. Мой брат погиб, потому что лошадь изо всех сил ударила им о твердый ствол дерева с низкими ветвями…

Джессика смотрела на деверя во все глаза, не в силах поверить, что не имела отношения к смерти Жана. Тогда все вокруг взволнованно говорили по-французски, и Джесс, оглушенная несчастьем, и позже приехавшая Лилиан, которая была не сильнее сестры в языке, не понимали, о чем все толкуют. Однако за год девушка так привыкла чувствовать себя чудовищно виноватой, что простая мысль о несчастном случае не укладывалась у нее в голове.

— Вы уверены? — уточнила она.

— Абсолютно, — не колеблясь, ответил Шарль. — Я сам ездил к Мартину Рамону — так зовут того крестьянина — после несчастного случая и все выяснил.

— Ох, Шарль! — дрожащим голосом воскликнула Джессика; неужели она избавится от так долго мучившего ее сознания страшной вины? Посмеет ли? Ведь Шарль еще не знал о… Но…

— Ох, Джессика, — в тон ей нежно выдохнул Каран. — Мне очень жаль, что вы так мучились и считали себя виноватой в его смерти…

Девушка нашла в себе силы улыбнуться. Сейчас ей нужно было уйти к себе в комнату и хорошенько обдумать слова деверя. Но она задержалась и сказала:

— Спасибо, Шарль. Спасибо за то, что вы все рассказали мне. — От слов деверя раскалывалась голова, однако на душе стало легче. Шарль говорил так уверенно. Неужели он прав и несчастный случай с Жаном никак не связан с их «проблемами медового месяца»? — А теперь я… э-э… хочу пожелать вам спокойной ночи и…

Девушка остановилась, когда Шарль протянул руку и перехватил ее, подняла глаза и вздрогнула, увидев на лице любимого прежнее решительное выражение.

— Мы не успели обсудить главное, — напомнил Каран.

— Нет, мы обо всем поговорили! — запротестовала Джесс.

— Наоборот, мы отклонились от темы и говорили только о том, что вам следовало узнать год назад. Наконец все выяснилось, ваша совесть чиста, так что теперь об этом можно забыть и продолжить беседу. — Шарль выразился предельно ясно, не позволяя Джесс надеяться, что он удовлетворен ее объяснениями, почему она никогда не выйдет замуж.

— Я… вы… — Джессика вздрогнула, поняв простую истину: если уж Каран в кого-то вцепился, этот человек может не надеяться, что Шарль разожмет свою мертвую хватку.

— Вернемся к причине, которая заставила вас думать, будто Жан не мог сосредоточиться на верховой езде, — тоном следователя заявил Каран. — К тем проблемам медового месяца, которые у вас возникли. — Джессика смотрела на него как загипнотизированная и не поверила своим ушам, когда Шарль, взяв девушку за руки, словно боялся, что она может в любой момент убежать, очень спокойно спросил: — Скажите, Джессика, вы когда-нибудь занимались с ним любовью?

Остолбеневшая девушка уставилась в серые глаза. Слова деверя еще звенели в ушах, но Джесс не могла поверить услышанному. А затем быстро приняла решение: следует немедленно уехать отсюда! Она ни за что не станет рассказывать ему об этом!

Глава 6

Однако до двери гостиной Джессика так и не добралась. Когда девушка рванулась, пытаясь вскочить с дивана, словно ожидавший этого Шарль крепче схватил ее за руку.

— Пустите меня! — вскрикнула безумно перепугавшаяся Джесс.

— Тсс… я не собираюсь причинять вам вред, — успокоил Шарль, держа ее мертвой хваткой. — Вы вели себя очень храбро, но кое-что еще следует прояснить.

— Это не имеет к вам никакого отношения! — яростно прошипела девушка. Этот человек так злил ее! Так… так…

— Я не согласен. Все имеет ко мне отношение.

Джессика отказывалась понимать, какое дело Шарлю, занималась или не занималась она любовью с его кузеном. Она попыталась взять себя в руки, но не сдержалась и запальчиво воскликнула:

— Тайны моей постели касаются только меня!

— Если бы все было нормально, я бы сказал, вы правы и мой вопрос — верх неприличия. Но здесь нет ничего нормального, и… — Каран помедлил, — …и я думаю, этот разговор важен для нас обоих.

Девушка вновь запаниковала. Ей не понравилось слово «нас». Огромным усилием воли она заставила себя успокоиться, шагнула к дивану. Каран тут же отпустил ее руку и сел в кресле напротив. Джессика не смотрела на него.

Шли долгие, мучительно долгие секунды. Девушка чувствовала, как Шарль пристально смотрит на нее, но упрямо глядела в сторону. Томительное молчание затягивалось, а Джесс по-прежнему не поднимала глаз. Потом тишину нарушил спокойный, мягкий голос Шарля. Каран сам ответил на свой вопрос.

— Маленькая моя, я не верю, что в первую брачную ночь вы занимались с Жаном любовью. — А затем он добавил: — Так же как не верю, что вы отдавались моему кузену — или какому-нибудь другому мужчине — до свадьбы.

Джессика наконец повернула голову. Лицо Шарля было таким же спокойным, как и его слова.

— И вас это совершенно не касается! — выпалила девушка, беспомощно глядя на расстояние, отделявшее диван от двери, и на кресло, надежно перекрывающее дорогу.

— Ох, маленькая девственница, я не осуждаю вас, — нежно выдохнул Шарль, ничуть не сомневаясь, что ее ответ означает признание. И это заставило девушку потерять осторожность.

— А надо бы! — вырвалось у нее.

— Надо? — мягко переспросил Шарль.

— Да, надо! — возбужденно воскликнула Джессика. — Мне вообще не следовало выходить замуж за Жана! Я хотела жить с ним, но не как жена. — Пришедшая в ужас от сказанного, девушка уставилась на Шарля, не в силах поверить, что выдала себя. Но глаза деверя, к ее удивлению, остались такими же спокойными. — Вы… не сердитесь? — запинаясь, спросила она.

— Нет, — подтвердил он и спросил: — Вы не любили его?

— Конечно, любила! — горячо заявила девушка. — После сестры Жан был моим лучшим другом.

— Вы любили его как друга, а не как мужа?

— Добро пожаловать в мои кошмарные сны! — махнув на все рукой, предложила она. Шарль вызывал в ней множество чувств, и некоторые из них были так сильны, что заставляли забыть стыд. Она любила его; этот мужчина смог перевернуть ее мир вверх тормашками…

— Так расскажите мне об этих снах, — предложил все так же спокойно Каран. — Когда они начались?

Не готовая к этому вопросу, Джесс уставилась на деверя. Даже с Лилиан не делилась она своими кошмарами, однако в словах Шарля звучал дьявольский соблазн.

— Жан стал мне чудесным товарищем. — Джессика едва сознавала, что говорит. — Я никогда не видела в нем угрозы для своей невинности. — Казалось, она не может остановиться. — Похоже, этот юноша был еще более застенчив, чем я.

— Вы поняли стеснительность Жана, заговорили с ним и помогли почувствовать себя в чужой стране более уверенно? — догадался Шарль, чем немало удивил девушку: он как в воду глядел.

— Я… э-э… да, — призналась Джесс и сама не заметила, как продолжила: — А потом, хоть сейчас это кажется чистейшим безумием, мы ухитрились пожениться без… э-э… не испытывая друг к другу страсти.

— И помолвка ваша тоже прошла без проявлений сильных чувств, — как бы продолжил за нее Каран.

Ну, помолвлены мы были всего месяц, а дел у нас оказалось множество — хлопоты с квартирой и все остальное… — Она спохватилась. — Зачем я вам все это рассказываю?

Шарль смотрел на нее совершенно спокойно.

— Затем, что это очень важно, — заявил он. И Джесс поверила, что он прав. — Итак, не чувствуя в Жане угрозы, вы вышли за него замуж, ожидая брака без страсти, и…

— Я не слишком задумывалась над этим. Говорю вам, мы стали друзьями! У нас была общая любовь к лошадям; ни о чем остальном я просто не думала. — У Джесс вырвался тяжелый вздох. — А должна была, — уныло добавила она.

— Вы не думали о физической стороне брака?

— Мы никогда не обсуждали эту тему, — ответила девушка, и голос ее дрогнул при воспоминании о том, что из этого вышло. — Наверное, я рассчитывала, раз мы с Жаном друзья, и все… все устроится само собой… — Она снова умолкла.

— Не теряйте времени, малышка, — подбодрил Шарль.

— А больше не о чем говорить, — чуть ли не шепотом отозвалась Джесс. — После свадебной церемонии мы с Жаном поехали к его родителям… и с того дня моя жизнь превратилась в сплошной кошмар. — Голос ее увял, и комнату снова заполнила тишина. Наконец Каран сделал какое-то движение. Джессика решила, что Шарль хочет подойти к ней… но в последний момент он почему-то передумал. Однако от мысли узнать еще кое-что деверь не отказался. Когда Шарль заговорил, в его голосе звучала глубокая искренность.

— Дорогая моя, пожалуйста, поверьте, я прошу вас подробнее рассказать о ваших кошмарах не ради любопытства. Мне очень нужно это знать.

— Вовсе не нужно! — отрезала девушка, снова начиная сердиться. Он что, крови ее хочет? Пожалуйста! — Мы поженились, и Жан превратился в незнакомца. Как вам это нравится? — бросила она. — Я знала его тихим, застенчивым, мягким человеком, а тут… в т-ту ночь он превратился в чужака. Агрессивного чужака. Рвавшего на мне одежду! — Она схватилась за голову. — Валившего м-меня на кровать. Агрессивного, жестокого… Я пришла в ужас!

— Ох… — Через мгновение Шарль оказался уже на диване и обнял девушку за плечи.

— Нет! — бросила злая, возбужденная Джесс, не отдававшая себе отчета, в чем она успела признаться, а что оставила про себя, и оттолкнула его. — Хотите знать окончание моего кошмара? Рассказать вам о нескольких месяцах мучений, после которых я почувствовала себя неполноценной и поняла, что моя фригидность заставила человека на другой день после свадьбы поскакать в лес и разбиться насмерть?

— Моя…

— Нет! — яростно крикнула девушка. Все это слишком долго накапливалось у нее внутри. Он хотел слышать — пусть слушает. Может, и ей заодно полегчает. — Рассказать вам, как Жан в первую брачную ночь спал в гардеробной, а я в постели, безумно довольная, что сохранила целомудрие, и спрашивала себя, какого черта мне пришло в голову выйти замуж?

— Вы… — начал было Каран.

Но Джессика не дала Шарлю и рта раскрыть.

— В ту ночь, а потом в каждую следующую — особенно в первые месяцы — я просыпалась в холодном поту и думала об одном и том же: зачем я вышла за Жана. Желание жить с любимым другом больше не казалось мне уважительной причиной. И вот что я надумала. То, что Жан был нежным, добрым и мягким человеком, не имело никакого отношения к нашему браку. За неуклюжим оправданием совместной жизни с хорошим другом скрывалось мое желание покинуть дом. Там еще оставалась сестра, но я чувствовала, что она живет в отчем доме только из-за меня и я вишу камнем у нее на шее, и стоит мне уйти, как Лилиан тут же начнет собирать вещи. Поэтому я выбрала Жана прикрытием своего бегства… чтобы попасть из огня в полымя.

— И вы держали все эти ужасные мысли при себе?

— А кому я могла рассказать о них? — вызывающе спросила Джессика.

— Может, сестре? — предположил Шарль.

— Неужели вы не понимаете моих чувств? — Голос Джесс дрожал от возбуждения. — Попробуйте представить, как тяжело узнать о себе, что ты равнодушная, фригидная, холодная рыба, не знающая, что такое страсть. Той, первой ночью моего замужества я превратилась в глыбу льда! Как, по-вашему, я могла чувствовать себя после того, как отвергла своего мужа и тем самым довела его до смерти? Как я могла признаться Лилиан хотя бы в части этих грехов? — выпалила она. — Я знаю сестру, потому что мы близнецы. Она бы обязательно придумала мне оправдания. А я не хотела их. Я мучилась, и поделом. Если бы не я, Жан был бы жив. О, как я была несправедлива к нему! — отчаянно выкрикнула девушка. Она опомнилась только тогда, когда Каран крепко сжал ее руки.

— Тсс… — попытался успокоить ее Шарль. — Ох, Джессика, маленькая моя, это настоящий ад, — бормотал он, снова стискивая ее ладони, словно пытался обратить на себя внимание. Когда девушка подняла на Шарля большие карие глаза, полные стыда и боли, Каран продолжил: — Джесс, милая, выслушайте меня. — Девушка, внезапно ощутив себя совершенно измученной, просто сидела и смотрела на деверя. Осознав ее закомплексованность, Шарль непререкаемым тоном заявил: — Это не вы были несправедливы к Жану, а Жан несправедлив к вам.

Что за чушь? Джессика не верила собственным ушам.

— Это неправда! — резко возразила она.

Но Шарль не смутился, не опустил серых глаз, а весьма хладнокровно произнес:

— Было множество вещей, о которых Жан не говорил вам. Надеюсь, вы согласны?

— Я… не знала, что он… богат, если вы это имеете в виду, — враждебно ответила девушка. Она начинала успокаиваться после пережитого взрыва эмоций, хотя внутри все еще дрожало от нервного возбуждения. — Пожалуйста, отпустите мои руки, — добавила Джесс. Теперь ей вовсе не нравился этот настырный, заносчивый и дотошный субъект.

— И о его собственности, часть которой он завещал вам, вы тоже не знали, — напомнил Шарль, выпуская ее руки.

— А у Жана была собственность? — удивленно спросила Джесс, сразу невольно подтвердив правоту Шарля.

— Вы не знали и о том несчастном случае с Жаном, — не отвечая на вопрос, продолжал перечислять Каран.

— Нет, пока вы не рассказали мне, — согласилась Джессика, не подозревая, чем это кончится. Вот тут-то, не спуская с девушки пристальных серых глаз, Шарль и объяснил, в чем главном был Жан несправедлив к своей жене.

— Если вы не знали о несчастном случае, то Жан не мог сказать вам, чем этот несчастный случай закончился, — сказал Шарль. — Я думаю, лучше называть вещи своими именами. Вы и представления не имели, что несчастный случай сделал Жана… импотентом.

— Импотентом! — воскликнула девушка, и густой румянец окрасил ее щеки.

— Боюсь, это так, — подтвердил Каран, нежно проводя тыльной стороной ладони по ее пылающей щеке. Джессика в бешенстве отшатнулась.

— Я не ве… Как?.. — Впрочем, какая разница? Она ведь не хочет, чтобы Шарль начал вдаваться в детали их недолгой супружеской жизни. — Я не могу в это поверить, — все же заявила она. — В ту ночь — ночь нашей свадьбы — он набросился на меня как сумасшедший!

— Моя бедная девочка, если бы вы лучше знали мужчин, то могли бы… — Шарль осекся, но все же продолжил объяснение: — Из сказанного вами ясно, что мой кузен понимал — от него ждут исполнения супружеских обязанностей, и заставил себя наброситься на вас, надеясь, что агрессия поможет ему преодолеть импотенцию.

— Нет! — еле слышно выдохнула Джесс. — Я… — Она до сих пор не могла поверить услышанному. Все сказанное Шарлем вихрем кружилось в голове. Но вдруг она кое-что вспомнила… и тут же поняла, что деверь сказал ей неправду.

— Вы однажды спросили, не беременна ли я! — вызывающе бросила Джесс, уличая Шарля во лжи. Значит, Жан не был импотентом! Увы, у Карана оказался готов ответ и на это заявление.

— Вскоре после несчастного случая, еще лежа в больнице, Жан рассказал мне, как жеребец чуть не убил его. Когда я познакомился с вами и Жан сообщил, что вы поженились, я мог только предполагать, что хирурги, которые чинили его, ошиблись в диагнозе. Простите меня, моя дорогая… Когда вы поженились, Жану было двадцать пять лет… Несмотря на всю свою замкнутость, он имел пару романов. А вы, моя маленькая — такая красивая, такая застенчивая, — очень желанная женщина…

Когда Шарль назвал ее красивой, сердце девушки дрогнуло. Ладно, пусть считает ее красивой, но она не хочет, чтобы ее называли желанной…

— Не понимаю, при чем здесь моя внешность, — резко возразила Джессика, сама сознавая, что говорит чересчур воинственным тоном.

— Вы прелестны, но слишком далеки от жизни, — пробормотал Шарль. — Я не знал, ошиблись медики или нет, но, когда я увидел вас, понял: если какая-нибудь женщина может снова сделать Жана мужчиной, то это именно вы. Но только что вы подтвердили, что это вам не удалось, и я сделал вывод, что хирурги, которые сшили моего брата из кусочков, оказались правы — Жан остался импотентом.

— Вы… Он… Ох, Жан, бедный Жан, — застонала Джессика. Так вот почему в ту ночь муж заставил ее визжать от страха!

— Бедная Джессика, — нежно поправил Шарль. — Вы прошли через все…

— Его родители знали об этом диагнозе? — перебила девушка, вспоминая, как на следующее утро после свадьбы они с Жаном, стараясь не смотреть друг на друга, спустились по лестнице. — О Жане…

Шарль покачал головой.

— Он не мог рассказать об этом ни отцу, ни матери. Я был ему больше чем старшим братом, поэтому он и признался мне. Как вдова Жана, будьте добры познакомиться с медицинским заключением, оно подтвердит мою правоту.

Джессика прерывисто вздохнула и поняла, что верит этому спокойному сероглазому мужчине.

— Нет, я верю, — тихо сказала девушка, а затем, мечтая поскорее оказаться в одиночестве и разобраться в безнадежно перепутавшихся мыслях, спросила: — Вы хотите, чтобы я вернулась в Англию? — Джесс почему-то казалось, что теперь, после выяснения всех обстоятельств их брака, она не имеет права считать себя членом семьи Жана.

Когда на доныне серьезном лице Шарля появилась слабая улыбка, девушка почувствовала облегчение. Это было знаком, что ее отсюда не выставят — по крайней мере, до утра. Однако чувство облегчения оказалось кратковременным: потрясенная Джессика едва не задохнулась, когда Шарль любезно ответил:

— О нет, дорогая, я хочу, чтобы вы остались во Франции… и вышли за меня замуж.

Кровь хлынула в лицо Джесс, и тут она побледнела снова. Девушка с немым изумлением воззрилась на Карана.

— Разве вы не вникли в то, что я рассказала? — наконец воскликнула она.

— Я слышал каждое слово, — хладнокровно ответил Шарль возмущенной девушке.

— Тогда вы понимаете, я не могу выйти за вас! — закричала она, в панике вскакивая на ноги. — Я не могу стать женой никому! Не только Жан был импо… Я тоже! — Шарль поднялся следом за ней, и безумно перепугавшаяся Джессика увидела, что взгляд серых глаз остался таким же решительным.

Несмотря на то, что она уже дважды ему сказала «нет» на его предложение, Шарль протянул руку, бережно погладил девушку по щеке и тихо сказал:

— Я буду ждать.

Восприняв эту фразу как угрозу, Джессика наконец убежала. На этот раз Шарль не стал ее удерживать.

Не сразу после того как она оказалась в своей комнате, девушка вновь обрела способность связно мыслить. И когда ошеломленная Джесс перестала нервно мерить шагами комнату и села на край кровати, подробности разговора с Шарлем вновь всплыли в разгоряченном мозгу.

Да, упорства Шарлю не занимать… Только закончившаяся беседа состоялась лишь благодаря тому, что этот мужчина просто решил выяснить, почему в ответ на его громогласное «я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж!» Джессика ответила испуганным «нет!».

Нужно как можно быстрее уехать; теперь Джесс была абсолютно уверена в этом. Но уезжать не хотелось. Очень не хотелось. Она любила этого человека, и мысль никогда не увидеться с Шарлем казалась поистине ужасной. Но и остаться здесь, когда Шарль спокойно заявил «я буду ждать», Джессика тоже не могла.

Когда девушка надела пижаму и легла в постель, сумятица в ее голове усилилась. Она всегда радовалась одиночеству, но теперь жизнь без Шарля казалась невыносимой. Она хотела остаться, ох как хотела…

Пытаясь не думать о расставании с любимым, Джесс решила проанализировать сказанное им о Жане. Постепенно она начала верить, что не имела отношения к смерти мужа, и впервые за год почувствовала что-то вроде успокоения совести.

Теперь Джессика понимала — глубокий шок и плохое знание французского помешали ей обратить внимание на звучавшие время от времени слова, из которых явствовало, что Жан не просто упал с Бешеного из-за невнимательности, как она считала, но разбился, когда эта злобная тварь ударила его о дерево.

Жан, бедный Жан, как мало он ей рассказал о себе… Наверное, если бы она любила его больше, то сумела бы расспросить как следует. Может, он поведал бы о своем здоровье и даже о несчастном случае. Ох, если бы Жан это сделал! Они подходили друг другу больше, чем он думал. Он импотент, а она неспособна отдаться мужчине!

Первое, о чем подумала Джессика утром, — о предложении Шарля. И хотя в ушах все еще звучало его твердое «я буду ждать», девушка почувствовала себя спокойнее, чем накануне. Шарль не может заставить ее выйти за него замуж. И никто не сможет.

Джессика приняла душ, оделась и направилась в гостиную, от души надеясь, что Шарль выбросит из головы мысль о женитьбе. Может, уже выбросил. Но как только она спустилась на первый этаж, Шарль вышел из своего кабинета и как ни в чем не бывало двинулся ей навстречу.

— Доброе утро, Джесс, — радостно поздоровался он, всмотрелся в ее лицо, склонил голову и — к великому изумлению девушки, ожидавшей привычных поцелуев в обе щеки, — нежно поцеловал ее в губы.

Чувство было таким, словно ее пронзил электрический ток. Джессика, открыв рот, смотрела на Шарля. Сердце билось как барабан, губы горели, а он просто положил руку ошеломленной девушке на плечи и повернул в сторону столовой.

— Вы, наверное, так же голодны, как и я, — непринужденно заметил Каран, намекая, что вчера вечером они оба толком и не притронулись к обеду.

Джесс попыталась уклониться от объятий, причем сделала это достаточно сдержанно, чтобы Шарль не догадался о ее маневре, однако его рука сразу же оказалась на прежнем месте. Неужели Шарль решил сменить тактику? Похоже, и приветственный поцелуй не был случайным. Каран же заявил, что хочет жениться на ней. Значит, и короткое прикосновение губ, и рука на плечах были попыткой сломить ее сопротивление.

— Вам письмо, — провозгласил Шарль, усадив девушку. — Кажется, почерк женский, — добавил он с таким видом, будто был очень доволен этим обстоятельством, и протянул конверт.

Когда их руки случайно соприкоснулись, Джесс ощутила еще один удар, похожий на электрический разряд. О небо, если Каран не уедет в Париж, она сойдет с ума!

— Извините, — вежливо промолвила она и быстро вскрыла конверт.

— Хорошие новости? — забросил удочку Шарль, и, хотя Джессика чертовски нервничала, столь явное любопытство показалось ей смешным.

— Это от Мэри, она работает в наших конюшнях в Англии, — ответила, не сумев скрыть улыбку, Джесс. — Я написала ей и спрашивала, как поживает Нетти.

— Нетти, ваша лошадь, — улыбнулся в ответ Шарль, почему-то не сводя глаз с ее рта. — И как она поживает?

— Судя по всему, прекрасно, но тоскует по мне, — ответила девушка. — Нетти совершенно особенная.

— Как и ее хозяйка, — любезно вставил Шарль, снова заставив ее напрячься.

— Наверное, вы сегодня уедете в Париж? — бросила Джессика и тут же поняла — вопрос прозвучал более резко, чем ей хотелось.

Она ожидала такого же резкого ответа, ведь они находились в его доме, и с удивлением обнаружила, что Каран остался совершенно спокоен.

— Я думал, что мог бы взять несколько недель отпуска, — торжественно известил Каран, пристально глядя на Джесс.

Девушка бросила на деверя испуганный взгляд.

— Ох… — пробормотала она. Шарль говорил серьезно. И все тоже становилось очень, очень серьезным.

Когда Джесс направилась на конюшню, Шарль присоединился к ней. Вскоре она седлала Сэнди, он — Адмирала. Джессика искренне радовалась, когда они скакали рядом, но в то же время нервничала все сильнее.

Пятница и суббота прошли по тому же сценарию — легкий поцелуй перед завтраком, совместный поход на конюшню и поездка верхом, — и нервозность Джессики возрастала. Хотя чувство вины перед Жаном потихоньку уходило и у нее словно гора с плеч свалилась, в их отношениях с Шарлем оставалась еще одна очень большая проблема — ее неспособность на близость с мужчиной.

В воскресенье утром Джесс снова проснулась с мыслью о Шарле. Ох как она любила его… Только зачем, зачем он вбил себе в голову, что хочет жениться на ней? Почему нельзя жить по-прежнему?

— Бонжур, Джесс, — поздоровался Шарль, когда девушка спустилась вниз позавтракать, а затем сделал то, что делал уже четвертое утро подряд, — склонил голову и поцеловал ее в губы.

— Д-доброе утро, Шарль, — ответила Джессика, чувствуя, что нервы напряглись и скоро она не выдержит и закричит, чтобы он не трогал ее.

Весь этот воскресный день Шарль был таким добрым, милым и любезным, что Джессике больше чем когда-либо захотелось вернуть их прежние отношения.

— Пойдем в гостиную, — предложил мужчина после обеда.

— Я… э-э… мне нужно кое-что сделать у себя в комнате, — отрывисто ответила она. Когда серые глаза Шарля потемнели, девушка торопливо сказала: — Спокойной ночи, — и быстро оставила недовольного мужчину.

Поднявшись к себе, Джессика поняла — дальше так продолжаться не может. О Небо, как она любила его! И зачем ему понадобилось выяснять отношения? Прежде она осталась бы в гостиной и болтала с Шарлем о чем угодно, но теперь это казалось совершенно невозможным.

А что же Шарль? Она не слишком задумывалась о его желаниях. А ведь он, очевидно, не шутил, когда говорил, что хочет жениться на ней и будет ждать.

Но Джессика не хотела, чтобы Шарль ждал. Не хотела ни под каким видом. Он хотел жениться, а Джесс, хоть и любила его, знала, что не способна стать ему женой. Шарль хотел детей, а на это — о Боже! — она не отважится никогда!

Разве справедливо, что такой мужчина должен ждать никчемную женщину? Но уж это не ее вина! Она же сказала ему «нет»… Чувствуя себя опять увязшей в болоте тягостных мыслей, Джессика приняла душ. О Боже, что же ей делать?

Так ничего толком и не придумав, Джессика легла в постель. Ей показалось, что внизу закрылась дверь. Должно быть, Шарль тоже отправился спать.

Спустя полчаса сон все еще был где-то за тридевять земель. Неужели Шарль не догадывался, что ждать ее бесполезно? Хотя должен понимать. Но прошло уже четыре дня, а их отношения застряли на том же месте. Что же делать? Неужели она ничего не придумает?

Прошло еще полчаса. Джесс ворочалась с боку на бок, не в силах избавиться от тревожных мыслей. Уезжать не хотелось, но она понимала — это, возможно, единственный выход из создавшегося положения. И тут, дойдя до полного, крайнего отчаяния, девушка придумала еще один вариант… и окончательно потеряла сон. Но на эту абсурдную идею не хватало смелости. «Даже ради него?» — спросил слабый, готовый пуститься наутек внутренний голос.

О Боже, она не сможет это сделать. Даже думать об этом она не в силах без содрогания. Нет… Джессика гнала от себя эти мысли, но они возвращались вновь и вновь. Тогда она заставила себя проанализировать ситуацию.

Первое — Шарль хочет жениться на ней. Второе — она не может выйти за него. Третье — он будет ждать, но она знает — ждать придется всю жизнь. И еще четвертое — она не может обречь любимого человека на подобную участь и должна найти способ доказать Карану, что тот зря тратит время. И такой способ есть. Джессика проглотила комок в горле, вызванный страхом: либо это, либо отъезд. Другого не дано.

Но она слишком любит Шарля, чтобы уехать. Поэтому Джесс решилась сейчас же пойти к Шарлю, и он убедится, что она не годится в жены ни одному мужчине на свете. Хватит ли ей храбрости?

Опять пересохло во рту. Ее поход не займет много времени, уговаривала Джессика себя. Через пять минут она снова окажется в своей постели. Конечно, несчастная и отвергнутая, но зато уже будут расставлены все точки над «i». Что предпочесть? До окончания его отпуска еще дней десять, а то и больше. Неужели ей придется еще десять раз спускаться завтракать, дрожа от страха, что его легкий поцелуй перейдет в страстный и она не справится с собой и поднимет крик на весь дом?

Джессика больше не могла лежать в кровати. Девушка встала и принялась расхаживать взад-вперед по комнате, пока не разозлилась на саму себя. Психопатка проклятая! В следующий миг она схватила халат, торопливо надела и вышла из комнаты.

Однако порыв улетучился, стоило ей очутиться у дверей спальни Шарля. Девушку бросало то в жар, то в холод. Уже повернулась, чтобы уйти к себе в комнату, но вдруг остановилась.

Только пять минут, и все позади! Даже меньше. Судя по ее взвинченности, момент, когда она не сумеет сдержаться, не за горами — так почему бы разом не покончить со всем этим? Она ведь любит Шарля? Да, любит слишком сильно, чтобы заставлять ждать того, что никогда не случится.

Взрыва смелости хватило ровно на две секунды. Секунда ушла на то, чтобы открыть дверь спальни, вторая — чтобы закрыть ее за собой.

В комнате горел свет: Шарль читал в постели. Мужчина поднял глаза, и лицо девушки, стоящей у двери, стало пунцовым. Если бы ноги не приросли к полу, то повернулась бы и пустилась в бегство. Но Джессика даже не могла пошевелиться, казалось, одеревенели все мышцы и суставы. Шарль молча закрыл книгу.

— М… — Слова не шли с языка. Руки мужчины лежали поверх легкого покрывала; Джессика видела его поросшую густыми темными волосами грудь и понимала, что он спит обнаженным. Внутри все сжалось от страха. И она сделала еще одну попытку. — М-можно мне?.. — Девушка подняла глаза и увидела, что на лице Шарля написано ожидание. Это выражение заставило ее ринуться вперед. — Можно мне спать с вами? — на одном дыхании выпалила Джесс.

Шарль молча изучал ее перепуганное лицо и сжавшуюся фигурку. Когда напряжение Джесс достигло предела, мужчина наконец любезно ответил:

— Конечно.

Еще несколько секунд ее ноги отказывались подчиняться, но все же двинулись вперед. Джессика медленно подошла к двуспальной кровати.

Не спеша Каран подвинулся и освободил место. Когда руки Джесс потянулись к поясу халата, девушка поняла, что, хотя на ней была еще и пижама, взгляд Шарля мешает раздеться.

А когда тот, осознав ее затруднения, пробормотал: «Все в порядке, малышка» — и отвернулся, положил книгу на столик около кровати и выключил свет, Джессика с облегчением вздохнула.

Тем не менее Джесс вся дрожала и не могла справиться с завязанным второпях пояском и сумела развязать узел, только когда напомнила себе, что делает это ради Шарля, и постаралась собраться с духом. Сняв халат, девушка ощупью забралась под легкое покрывало. И сразу же напряглась и постаралась держаться как можно дальше от мужчины и лежала прямая, как ружейный шомпол.

Почувствовав движение Шарля в кровати, Джессика затряслась так, что это ощутил даже он. Каран придвинулся ближе, и его рука обвила ее талию.

— Тихо, моя маленькая, я не обижу, — нежно пообещал Каран. Но девушка была не в силах ответить.

Джессика ощущала прикосновение теплой, сильной руки к ее застывшему, дрожащему телу, и никакая любовь к этому человеку не могла избавить ее от желания закричать и любым способом защитить свою девственность.

Все чувства Джесс невероятно обострились: она ощутила теплое дыхание Шарля, когда тот придвинулся ближе. Вскоре девушка почувствовала прикосновение его груди и замерла, охваченная лютым страхом. А когда Шарль нежно-нежно коснулся губами ее губ, девушка крепко стиснула руки и ее ногти впились в ладони. Затем Каран отодвинулся, тихонько погладил девушку по щеке, и Джессика напряглась еще больше в ожидании ужасного неотвратимого нападения.

Но ничего подобного не случилось. Пока Джессика сражалась со страхом, поняв, что сейчас не сдержится и поднимет отчаянный крик, произошло нечто невероятное: Шарль еще раз быстро поцеловал ее, шепнул: «Спокойной ночи, маленькая», отвернулся, лег на бок… и уснул!

Глава 7

Когда Джессика проснулась, начинал брезжить рассвет. Сначала она не сообразила, где находится, а затем, увидев рядом спящего человека, пулей вылетела из кровати. Схватив по дороге халат, девушка бросилась к двери и бежала без остановки, пока не добралась до своей комнаты. И тут все случившееся вчера вечером всплыло в ее памяти.

При дневном свете казалось невероятным, что она, застенчивая Джессика Френсис, отважилась сама лечь в постель к мужчине! Да, конечно, это был не первый встречный. И сначала она спросила разрешения. Но, Боже всемогущий, неужели это произошло с ней? У Джесс на нервной почве началась одышка.

Несомненно, в этом доме присутствует нечто колдовское. Три месяца назад девушке и в голову бы не пришло, что она может вести себя так, как прошлой ночью. Джессика сидела в кресле, прижав колени к подбородку и обхватив ноги руками. Все колдовство, очевидно, заключается в любви. При воспоминании о нежном поцелуе Шарля глаза девушки заволокло мечтательной дымкой. Возможно, следующая ступень в отношениях между мужчиной и женщиной окажется куда более страшной, но этот восхитительный поцелуй ничуть не встревожил ее.

Когда пришло время завтрака, Джессика вновь начала нервничать. О Боже! Она не только лежала в постели с обнаженным мужчиной, но даже проспала несколько часов. Как стыдно!

Девушка вышла из комнаты, не зная, как посмотрит Шарлю в глаза после ее поступка, и самая трусливая часть ее натуры желала, чтобы Каран уже уехал в Париж.

Но Шарль, наоборот, словно с точностью до секунды знал, когда она выйдет из комнаты, и возник в коридоре, едва Джессика спустилась вниз. Девушка понимала, что попытка не покраснеть при виде Шарля обречена на провал, и действительно залилась краской, когда он нежно поздоровался:

— Привет, моя храбрая, — очевидно, намекая на обычай Наполеона здороваться со своими солдатами: «Привет, мои храбрецы!», пристально посмотрел на разрумянившиеся щеки девушки и поцеловал ее.

— Э-э… д-доброе утро… — пролепетала девушка.

— Завтракать, — решительно заявил Шарль, улыбнулся, и день начался.

Это был хороший день. Джессике он показался даже лучше предыдущего, хотя они с Шарлем занимались почти тем же самым, что и вчера. Вместе ходили к лошадям, проминали Сэнди и Адмирала, то молчали, то разговаривали. Казалось, Шарль готов ответить на любой ее вопрос, как серьезный, так и пустяковый; но и сам времени даром не терял и даже вырвал у Джесс признание, что она неплохо играет на фортепиано.

— И зачем я только вам об этом рассказала? — изумленно спросила Джессика, когда они возвращались домой после долгой прогулки по полям и лесам.

— А вы и не рассказывали. Я вытащил это из вас клещами, мадемуазель Скромность, — усмехнулся Шарль.

— А, ну тогда все в порядке, — засмеялась девушка. У нее стало легко на сердце, карие глаза счастливо сияли, и все же она подумала, что скорее покончит с собой, чем позволит Шарлю догадаться о своих чувствах.

Каран уже направился в свой кабинет, а Джессика — к себе, но вдруг приостановился и спросил:

— Может, сегодня мы куда-нибудь поедем обедать, малышка?

Прекрасные глаза Джесс расширились, но девушка так и не смогла придумать убедительного предлога для отказа.

— Наверное, Рене начала что-то готовить… — Инстинкт самосохранения все же помог ей найти крошечную зацепку.

Шарль покачал головой.

— Рене еще утром знала, что моя… — Каран сделал паузу, и девушка ожидала, что он скажет «кузина», — …моя подруга и я сегодня вечером можем отправиться обедать в другое место.

— Ох… — пробормотала Джесс. — Ну, раз так… — И, вежливо сказав: — С удовольствием, — быстро поднялась к себе в комнату.

День прошел чудесно, но теперь девушка снова начала нервничать. Когда это она перестала быть его кузиной и превратилась в подружку? А это «мы поедем обедать» вместо положенного — «не хотите ли» или «могу ли я вас пригласить»? Такое уверенное обращение звучало так, словно… Шарль думал о них как о едином целом, словно отныне они все будут делать вместе.

Готовясь к вечеру, Джессика попыталась оставить страхи позади, но это оказалось нелегко. Шарль ждет, напомнила себе девушка. За всем, что происходило — непринужденной беседой, совместными конными прогулками, завтраками, обедами, — скрывалось его спокойное ожидание.

— Вы надевали этот наряд в тот вечер, когда приехали сюда, — заметил Шарль, когда девушка вошла в гостиную в платье темно-абрикосового цвета. Удивительно, как Каран это запомнил?

Шарль был так обворожителен и добр, что время пролетело незаметно. Джессике хотелось, чтобы этот день никогда не кончался.

— Это ужасно! Теперь мне придется сесть на диету, — засмеялась Джесс, глядя на взбитые сливки, которые Шарль заказал ей на десерт.

— Не похоже, чтобы у вас был лишний вес, — любезно возразил он. — Правда, сейчас вы выглядите гораздо лучше, чем когда впервые приехали ко мне.

Девушка знала, Шарль прав. На ее обычно бледных щеках теперь появился румянец; черты лица смягчились, когда Шарль рассказал ей о двух несчастных случаях с Жаном, сняв камень с ее души и избавив от терзавшего в течение года чувства вины.

— Спасибо за вечер. Спокойной ночи, — коротко бросила Джесс, пока Шарль запирал входную дверь, и быстро поднялась к себе в комнату.

День прошел хорошо, а что дальше? Проблема ее неспособности стать женой оставалась; Шарль ждал, и, к тому времени когда девушка приняла душ и надела пижаму, она чувствовала себя такой же подавленной, как и накануне. Сегодня, после чудесного дня, проведенного с Шарлем, она знала, что всем сердцем и душой хочет выйти за этого человека замуж! Однако неумолимая логика доказывала, что супружеские отношения между ними невозможны. Совершенно невозможны! Ибо если Шарль прикоснется к ней не как друг, а как любовник, она взорвется. А он все «ждал»!

Пролежав в постели два бессонных часа, Джессика решила, что ее мучения сегодня стали еще сильнее — наверное, по контрасту с чудесным днем, проведенным с Шарлем.

Гнев — на себя, на него, на усталость, слабость и невозможность уснуть — наконец снова выгнал ее из постели. Надо что-то предпринять. Она опять пойдет к Шарлю и покончит с этими муками на веки вечные!

На этот раз она так спешила, что даже не стала надевать халат. К счастью, когда девушка тихонько вошла в спальню Шарля, там было темно.

Остановившись у дверей, Джессика поняла, что Шарль спит и приходить не следовало. Ее решимость мгновенно исчезла, она молча повернулась, чтобы выйти из комнаты, и тут Шарль привстал.

— Ложитесь в постель, маленькая, — пригласил мужчина. Голос Шарля звучал мягко и успокаивающе.

И опять у Джесс пересохло во рту, и сначала она не могла сдвинуться с места. А затем, едва сознавая, что делает, тихо закрыла дверь и пошла к кровати.

Когда Джессика скользнула между простынями, нервы начали сдавать. Она чувствовала тепло сильного мужского тела, не касаясь его. Но Каран лежал к ней спиной, не оборачиваясь, и внезапно девушку ошеломило сознание нелепости ее поступка. Шарль не хочет, чтобы она спала с ним! То, что она тайком приходит и ложится к нему в постель, это верх бесстыдства! Придя в ужас, девушка начала сползать с кровати, но запуталась в простыне… и вдруг поняла, что кусок материи, который она держит в руке, не простыня и не ее пижама. Это его пижамная куртка!

Ох, Шарль, я люблю тебя… Она не покинет его постель. Он ждал ее, иначе зачем ему, привыкшему спать нагишом, надевать пижаму? Джесс прилегла снова, но все равно не смогла сдержать дрожи во всем теле. Все еще лежа к ней спиной, Шарль протянул назад руку и коснулся девушки.

— Попытайтесь немного поспать, — нежно предложил Шарль, а когда до трясущейся Джессики дошло, что он предпочитает спать, а не заниматься с ней любовью, Каран убрал руку.

Девушка полежала еще немного, пытаясь представить себе мотивы поведения лежащего рядом человека. Мужественность, явная опытность плюс непринужденность, с которой деверь спросил, занимались ли они с Жаном любовью до свадьбы, заставляли отвергнуть мысль, что Каран придерживается ханжеских взглядов — «никакого секса до бракосочетания». Но тогда почему? Может, это ее вина? Неужели она ему не нравится? Но разве это возможно? Шарль ведь сам говорил о браке, о детях… Сон тут же пропал. Джессика ворочалась с боку на бок и вдруг поняла, что лежит лицом к спине спящего Шарля.

Ох, как она любила этого человека… Джессика тихонько протянула руку и дотронулась до мускулистой спины; казалось, она не в состоянии сопротивляться соблазну. Шарль не шевелился. Она придвинулась теснее; близость мужского тела несла тепло и уют. А он по-прежнему не шевелился. Девушка продолжала придвигаться, пока их не разделило расстояние в дюйм, а то и меньше. Хотелось прикоснуться, обнять его. Едва осмеливаясь дышать, девушка дотронулась рукой до его тела.

— Спокойной ночи, Джесс, — непринужденно сказал Шарль и слегка сжал ее кисть.

Потрясенная Джессика вздрогнула, затаила дыхание, а затем пробормотала:

— Спокойной ночи, Шарль… — И вскоре действительно начала засыпать. Не успев подумать, что делает, она прижалась щекой к его теплой, обтянутой пижамной курткой спине. До этого момента Джессика и не подозревала, как чудесно засыпать с тем, кого любишь.

Проснувшись утром, Джесс так и не смогла припомнить, когда она в последний раз так крепко и сладко спала. Девушка представления не имела о времени, но по ярким солнечным лучам сообразила, что проснулась намного позже, чем обычно.

Она лежала в постели одна. Должно быть, Шарль уже давно встал. Здравый смысл подсказывал — пора спешить в свою комнату, но так хорошо было лежать в широкой и удобной постели любимого. Джесс прикоснулась к тому месту, где спал Шарль, и ощутила порыв любви, причинивший ей почти физическую боль.

Но тут скрипнула дверь ванной, и девушка пришла в полное замешательство. А когда в спальню вошел Шарль, на котором не было ничего, кроме завязанного на бедрах полотенца, Джессика не знала, куда спрятать глаза.

— Я… э-э… проспала, — едва не задохнувшись, пробормотала она и приподнялась на кровати, собираясь пулей вылететь в дверь, но вовремя вспомнила о слишком тонкой пижаме.

— Я тоже, — тоном заговорщика произнес мужчина. Поняв по голосу, что Шарль улыбается, девушка осмелилась поднять глаза. — Вы так красивы во сне, что грех будить, — непринужденно добавил он.

— Ну да, — неопределенно пробормотала Джессика, надеясь, что это высказывание сойдет за ответ, а сама тем временем прикидывала расстояние между кроватью и дверью. — Я… э-э… мне лучше уйти, и… — С этими словами вылезла из постели.

Джесс успела сделать лишь несколько шагов, когда Шарль обиженно спросил:

— Как, без утреннего поцелуя?

Девушка обернулась. Каждое утро Шарль встречал ее поцелуем. Это даже вошло в привычку. Правда, целовал он ее всегда на нижней ступеньке лестницы и оба они были полностью одеты; здесь же, рядом с его кроватью, утренний поцелуй казался немного… гмм… дурным тоном.

Все же Джесс нерешительно двинулась к Шарлю и обрадовалась, когда он сам шагнул навстречу. Все еще мечтая о побеге, девушка, к собственному удивлению, поняла, что ей наплевать на тонкую пижаму.

— Доброе утро, — поздоровалась она. Когда Шарль не сделал попытки поцеловать ее, девушка молча и очень серьезно взглянула на него.

Теперь их разделял какой-то фут. Его мускулистая, поросшая волосами грудь была так близко, что Джесс могла бы дотронуться до нее. Девушка нерешительно шагнула ближе… а затем встала на цыпочки и быстро коснулась губами его губ. Потом, испугавшись, резко отпрянула и внимательно посмотрела на Карана. Мужчина не сказал ни слова и продолжал молча смотреть на нее, не делая попытки обнять. И тут девушке мучительно захотелось поцеловать любимого еще раз.

Джессика не сводила с Шарля глаз и ждала. Хочет ли он нового поцелуя? Раз не отодвигается — значит хочет? Застенчиво, вся дрожа, Джессика поднялась на цыпочки и прижалась к его губам — на этот раз чуть дольше, потом отстранилась и сделала движение в сторону двери.

Тут Джесс почувствовала прикосновение его рук, инстинктивно отпрянула, но не вырвалась из сильных объятий. Сердце, казалось, забилось в два раза быстрее обычного, и девушка с опаской посмотрела на Шарля.

— Не беспокойтесь, — нежно выдохнул он. — Все будет в порядке.

Ой ли? Она так не думала! Совсем недавно, вспоминая, как она защищалась он нападения Жана, Джессика считала, что этого «порядка» не будет никогда. Но еще больше Джесс удивилась, услышав свой слегка дрожащий голос, который спрашивал:

— М-можно мне… поцеловать вас еще раз?

— Я буду счастлив, — улыбнулся Шарль и не торопясь помог ей, сам нашел ее губы и припал к ним долгим поцелуем.

У Джесс подогнулись колени; она обхватила руками его талию, чтобы не упасть, хотя прикосновение твердого мужского тела опалило ее огнем. Державшие ее руки Шарля сразу напряглись. И вдруг, даже понимая, что еще никогда не чувствовала себя такой защищенной, Джессика начала вырываться из его объятий.

— С вами все в порядке? — спросил Шарль, тут же отпустив ее и глядя в глаза.

— Н-не уверена, — честно призналась Джесс.

Тут, еще раз внимательно посмотрев в испуганные карие глаза, Шарль неожиданно улыбнулся и лукаво сказал:

— Тогда, милая Джесс, я предлагаю до завтрака встретиться на лестнице!

— Ох, Шарль! — засмеялась Джессика и, чувствуя, как гора свалилась с плеч, буквально полетела к себе в комнату.

Прошел еще один чудесный день. Молодые люди опять гуляли, беседовали. Проходя мимо ручья, Шарль сорвал полевой цветок и сунул Джессике за ухо. Девушка пришла в восторг, хотя от прикосновения его руки сразу начинало покалывать тело.

Они пообедали в обычное время, но, когда трапеза подошла к концу, Джессика опять почувствовала внутреннее напряжение. Между ней и Шарлем опять возникло чувство единения, и девушка начинала понимать, что эта близость ей по душе. Но где-то в глубине все еще жила убежденность, что из их отношений ничего не получится.

— Вы хотите поделиться этим со мной? — прозвучало в тишине. Голос Шарля заставил ее вздрогнуть, и Джессика поняла, что Каран, как всегда, заметил перемену ее настроения.

Девушка покачала головой.

— Нет, — ответила она и, испугавшись вопросов Шарля, добавила: — Мне… э-э… немного не по себе… Наверное, надо побыть одной… Вы не обидитесь, если я не пойду с вами в гостиную? — Джесс посмотрела Карану в глаза, но так и не поняла, о чем он думает.

— Конечно нет, — спокойно сказал Шарль, и Джессика ушла к себе в комнату, зная, что сегодня вечером не придет к нему в спальню.

Действительно, несколько часов спустя, лежа без сна в своей кровати, Джесс с удивлением думала: как же это ей хватило духу отважиться на подобную дерзость? И сразу же поняла — ей просто нравится спать вместе с Шарлем.

За последние дни Джесс узнала Карана лучше, чем кого-либо из знакомых мужчин. Девушка искренне наслаждалась этой близостью, позволявшей ей разговаривать с любимым днем и делить постель ночью. Но здравый смысл подсказывал — продолжать такие отношения невозможно.

Прошло еще несколько часов бессонницы, и Джессике стало окончательно ясно, что она любит Шарля, но ни за что не признается ему в этом. Девушка разрывалась от желания пойти к нему в спальню и в то же время знала, что больше никогда у нее не хватит духу лечь в его постель. Душевный подъем прошел, оставив неудовлетворенность, тревогу и опустошенность.

И когда Джессика уже упала в пропасть отчаяния, дверь ее спальни открылась и закрылась снова. И в темноте тихо прозвучало:

— Я не могу спать без вас.

К радости, что любимый рядом, тут же добавилась знакомая тоска.

— Мы… гмм… это невозможно, — ответила Джесс… и отодвинулась, освобождая место.

— Вы все еще скованны, дорогая? — спросил Шарль, ложась на кровать и закрываясь легким покрывалом.

— Не обращайте внимания, — ответила девушка.

— Садитесь, — велел бархатный голос из темноты.

— С-садиться? — не поверив своим ушам, переспросила Джесс.

— Я помассирую вам плечи и шею, — деловито предложил Каран.

— Это не поможет. — Садиться Джесс не хотелось.

— Откуда вы знаете?

— Ну что с вами делать! — воскликнула девушка, чувствуя, как ее тянет к этому человеку. Волей-неволей она засмеялась — пожалуй, немного нервно, — села, повернувшись к Шарлю спиной, и предоставила себя в его распоряжение. А когда сильные, теплые пальцы прикоснулись к ней, это оказалось поистине волшебным. Ладони Шарля двигались уверенно, но очень нежно, и Джессике захотелось прижаться к нему.

— Снимите куртку, — негромко приказал он; Джессика тут же напряглась и задрожала.

— Зачем? — испуганно спросила она.

— Я не могу добраться до спины, — объяснил он, — а у вас вдоль всего позвоночника узлы напряжения.

Пожалуй, Шарль прав. Она напряглась как струна с головы до пят. Немного подумав, стоит ли снимать пижаму, девушка все же нерешительно потянулась к пуговицам.

Впрочем, Шарль разрешил проблему, подняв вверх край пижамы, и наконец-то обрел необходимую свободу действий. Когда к спине Джесс прикоснулись теплые ладони, девушке показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Вы… э-э… — сипло начала она и тут же умолкла: у Шарля оказались поразительно чуткие руки —… Вы… гмм… делали это раньше? — спросила она через секунду-другую, когда сумела перевести дух.

— Вы мой первый пациент, — ответил Шарль, мягко поглаживая ее спину. Голос его звучал совсем близко.

— Тогда от… откуда вы знаете, что надо делать?

— Когда-то я гостил у одних приятелей. И нашел книгу о массаже. — Шарль сделал паузу и деловито добавил: — Я рад, что прочел ее на досуге.

Если тон Шарля казался деловым и суховатым, то руки говорили совсем другое. И хотя он продолжал делать массаж, сильные ладони скорее ласкали ее спину, чем разминали затвердевшие мышцы. Конечно, она могла ошибиться, но…

— Теперь все в порядке, — едва не задохнувшись, выдавила Джесс.

Его руки застыли на ее спине.

— Вы хотите, чтобы я перестал? — тихо спросил Шарль. Когда девушка не ответила, Каран отодвинул в сторону ее длинные светлые волосы и нежно поцеловал в шею. — Вы прекрасны, — пробормотал он. — Ваша кожа как шелк. И я с радостью ощутил бы ее всю.

— В… в самом деле? — Это нехорошо. Джессика знала, что это нехорошо. Так почему же она не кричит? Почему сидит как вкопанная? Почему не поднимает шум?

— Позвольте мне снять с вас это, — попросил он, взявшись за пижамную куртку.

— 3-зачем?

— Ох, малышка! — Чувствовалось, что Каран улыбается. Конечно, Шарль был уверен, что она прекрасно знает зачем, но предпочел не говорить о своей догадке. Вместо этого он негромко промолвил: — Дорогая малышка, пора расстаться со скромностью.

— Да? — хрипло спросила она и тут же получила ответ: Шарль спокойно и неторопливо снял с нее пижамную куртку.

Девушка прикрыла руками обнаженные груди, тем временем Шарль легко провел губами по ее плечам. Эти нежнейшие поцелуи заставили девушку оцепенеть. Воспользовавшись этим, Каран обвил руками ее талию, привлек Джесс к себе, и, когда ее спина ощутила прикосновение волосков на его груди, девушка с ужасом поняла — Шарль тоже без пижамной куртки!

— Тсс… не надо волноваться, — успокоил он, едва Джесс испуганно дернулась, и долго не отпускал застывшую, тесно прижавшуюся к нему девушку, словно хотел дать ей возможность привыкнуть к нему.

Внезапно руки Шарля, обнимавшие ее талию, еще теснее прижали девушку, а затем стали бережно гладить ее живот.

— Успокойтесь… я не причиню вам вреда, — пробормотал Шарль на ухо, услышав ее прерывистое, хриплое дыхание. Ладони неторопливо поднялись, нашли дорогу между ее прикрывавшими груди руками, преодолели их защиту, а затем, когда девушка совсем затаила дыхание, мужская рука уверенно завладела ее грудью. Джесс не вынесла муки ожидания и вскрикнула:

— Шарль!

— Все в порядке. Все в порядке, — успокоил он, повернул Джессику лицом к себе, отпустил ее грудь, обнял и бережно прижал к сердцу. — Вам будет хорошо.

Джесс была совершенно ошарашена. Смущение, которое она испытывала раньше, не шло ни в какое сравнение со стыдом, охватившим девушку, когда Шарль стал ласкать ее грудь и она обнаружила, что ей это очень нравится! Потом Каран нежно поцеловал ее, и с той минуты Джессика окончательно перестала понимать, что происходит…

— Если вы хотите, чтобы я ушел, вам стоит только сказать, — нежно выдохнул он, прижавшись щекой к ее щеке, — но мне бы очень хотелось остаться.

— С-спать? — спросила она.

Шарль немного помолчал, а потом подтвердил:

— Спать, моя любимая малышка…

— Пожалуйста, оставайтесь, — разрешила Джессика, и они легли вместе.

И это тоже пришлось Джесс по вкусу. Шарль обвил ее тело одной рукой, а она положила голову на его плечо. Что бы ни случилось с ними дальше, она навсегда запомнит эту ночь.

— Спокойной ночи, — сказала она.

— Спокойной ночи, моя маленькая, — ответил Шарль и легко коснулся губами ее лба.

И тут Джессика вдруг ощутила, что сна у нее ни в одном глазу. А поскольку ей было ясно, что больше спать с Шарлем не придется, ею овладело любопытство — захотелось узнать, какова же на ощупь его кожа. Джесс сняла руку с его талии и погладила его грудь. Девушке понравилось тепло, исходившее от тела мужчины. Думая, что Шарль спит, движениями легче птичьего пуха она стала исследовать его плечи и грудь; любопытные пальцы изучали мужские соски.

Джессику заинтересовали волосы на груди Шарля; затем она подчинилась желанию спуститься по дорожке из волос до пупка и резинки пижамных штанов. Но тут в темноте прозвучал грудной, тревожный голос Шарля:

— Мой нежный цветочек, я всего лишь человек…

Испуганная девушка поняла, что он не спал и следил за каждым ее движением.

— С-спокойной ночи! — заикаясь, вымолвила она и быстро убрала руку на прежнее место…

Когда она проснулась, Шарль уже встал. С замиранием сердца и без всякого страха Джессика вспомнила, как Каран ласкал ее этой короткой ночью и как она изучала его тело. Он укачивал ее, как маленькую, и это было прекрасно.

Когда девушка спустилась завтракать, Шарль ждал ее в столовой.

— Есть проблемы? — спросил Каран, заключая вспыхнувшую Джесс в нежное кольцо сильных рук. Девушка покачала головой, понимая, что Шарль спрашивает, не отпугнули ли ее столь интимные ласки. — Хорошо! — пробормотал он и легко коснулся ее губ. С этого поцелуя, длившегося на секунду дольше обычного, начался новый день.

И был он таким же чудесным, как и предыдущие. Утром они ездили верхом, днем гуляли, а когда Джесс переодевалась к обеду, то поняла, что никогда ей не было столь интересно даже с Жаном. С ним они говорили только о лошадях. Наверное, в то время ей и не требовалось ничего другого, но теперь Джесс подумала, что постоянные разговоры об одном и том же ей быстро наскучили бы, хотя думать так наверняка грешно. После бесед с Шарлем Джессика чувствовала себя духовно обогатившейся, чего никогда не было в общении с Жаном.

Молодые люди пообедали, и Шарль извинился, что не сможет остаться с Джесс в гостиной.

— Сегодня вечером у меня маленький бизнес. Это может занять какое-то время.

— Ох… — пробормотала она и хотела сказать, что ляжет пораньше, но задумалась над его словами. Во-первых, Шарль не сказал, будет ли заниматься своим «маленьким бизнесом» у себя в кабинете или уедет. А если он действительно уедет, то какой может быть бизнес в такое время суток? Однако, поняв, что все ее подозрения не что иное, как ревность, Джессика заставила себя смириться. В конце концов, ведь у деловых людей рабочий день не заканчивается с пятым ударом часов.

Однако вслед за этой мыслью пришла другая, куда более неприятная. О небо, Шарлю скоро придется вернуться на работу в Париж. Она уже провела целую неделю в его компании. Как же она будет жить, не видя любимого каждый день?

— Кажется, вы немного удручены, моя дорогая. Вас что-то заботит?

Джессика покачала головой и заметила, что Шарль внимательно наблюдает за ней. И поскольку она была абсолютно не способна лгать, девушка начала:

— Ну, если говорить честно… — Тут она осеклась.

— Ваша поразительная честность приводит меня в восхищение, — вставил Шарль, чем сразил ее наповал. Он восхищается ею! Ну, точнее, чем-то в ней… — Почему так грустно? — настойчиво спросил Каран.

— Ну, не то чтобы грустно. Я просто… э-э… подумала… э-э… это был такой приятный отпуск… — увы, его отпуск, а не ее, — и… э-э… я буду… гмм… немного скучать по вас на следующей неделе.

Шарль застыл на месте, уставившись на девушку, а затем очень тихо сказал:

— Я думаю, моя маленькая, это самая приятная вещь, которую вы когда-либо говорили мне. — Заставив Джессику порозоветь и по-прежнему не сводя с девушки глаз, Каран несколько секунд помолчал, а затем, словно ободренный ее последними словами, осторожно спросил: — Может, милая, вы пригласите меня сегодня вечером остаться с вами?

Тут девушка вовсе потеряла дар речи, поняв, что Шарль имеет в виду ее постель. Первой реакцией было решительное «нет», потому что она поняла по блеску его глаз — в эту ночь Шарль так просто спать с ней не будет. Джессика открыла рот, чтобы ответить «я не могу», но серые глаза смотрели на нее так упорно, что слова не шли с языка. Казалось, он заставляет ее сказать «да». Во рту пересохло.

— Я… боюсь, — еле слышно призналась она. Но Шарль по-прежнему смотрел ей в глаза.

— Знаю, — спокойно уведомил Каран.

— А… а если я начну паниковать? — Если? Вне всякого сомнения! — Ох, я не мо…

— Не бойтесь, — хладнокровно ответил он.

— Да, но вдруг? Вы будете…

— Мы справимся, — успокоил ее Шарль и с улыбкой, по которой она соскучилась, сказал: — Пусть вас это не волнует, мой цветочек. Только скажите мне «да», которого я так жду.

— Д-да. — Девушка тяжело вздохнула, перевела дух и слабо улыбнулась.

— Джессика… — нежно начал Шарль, но вошла Рене и позвала хозяина к телефону. — Извините, моя милая, — сказал он, поднимаясь. — Это звонок, которого я ждал. — С этими словами Каран вышел из столовой.

Прошел час, за ним второй. Девушка сначала нервно мерила шагами комнату, а затем приняла душ, надела чистую пижаму и снова принялась кружить по спальне. Казалось, одна половина ее души, более смелая, желала, чтобы Шарль поскорее пришел, другая, трусливая, мечтала, чтобы он не пришел вовсе. А вдруг она действительно так же испугается Карана, как испугалась Жана?

О Боже! Джессика снова начала расхаживать из угла в угол, думая, что на будущей неделе Шарль уедет в Париж и она долго не увидит его. Внезапно девушка поняла: если она потеряет контроль над собой и эта ночь пройдет плохо, утром ей придется вернуться в Англию. Она окажется последней дурой, которая просто морочила себе голову, думая, что сможет остаться в этом доме. Расстроенная Джесс подошла к кровати и легла, смирившись с мыслью, что отъезд для нее единственный выход.

Однако тут девушка вспомнила, каким сладким было прикосновение Шарля к ее груди, и слегка успокоилась. Она ведь не стала паниковать, правда? Может, все будет хорошо? Джессика очень надеялась на это, поскольку другой вариант — уехать — сулил вечную печаль.

Все эти ночные походы в спальню Шарля начались только для того, чтобы тот сам убедился в ее неспособности к интимной супружеской жизни и даром не тратил время, надеясь уговорить ее выйти за него замуж и стать матерью его детей. Надо признаться, их совместное пребывание в кровати оказалось весьма приятным. Но теперь — ради Шарля — нужно положить конец этим экспериментам. Она достаточно любила его, чтобы поступить так.

В полночь Шарль наконец вошел в ее комнату. Высокий, широкоплечий, он был одет в купальный халат, и при взгляде на босые ноги Джессика сразу поняла, что больше на нем ничего нет.

Шарль постоял у двери, держа руку на выключателе.

— Простите за то, что так задержался. Мой бизнес потребовал больше времени, чем я ожидал, — извинился Каран.

— Должно быть, вы устали, — быстро ответила девушка и чуть не застонала, проклиная себя за глупость. Шарль мог подумать, что она предлагает ему сразу лечь спать. Ничего не ответив, мужчина выключил свет и пересек комнату в полной темноте.

Когда Каран лег в постель, Джессику немедленно начало трясти.

— Эй, а я думал, мы покончили с этим делом! — лукаво сказал он. Джесс любила и Шарля, и его шутки, а потому не стала возражать, когда мужчина потянулся к ней. Рука, которой обнял ее Шарль, была обнажена… как и грудь, на которую хотелось положить ладонь.

— М-мне нужен свет, — задохнулась Джесс.

— Естественно. — Его голос звучал тепло, и девушка была благодарна Шарлю, что он без возражений убрал руку, перегнулся через нее и зажег ночник. Затем Каран передвинул абажур так, чтобы комната тонула в полумраке, и обернулся к Джесс.

— Простите… — пролепетала она.

— Ох, радость моя, — улыбнулся он. — Я понимаю, вы испуганы и взволнованы. Но я не отличаюсь от человека, с которым вы спали три последних ночи.

— Я знаю. — Девушка попыталась улыбнуться, но не смогла. — Однако… с-сегодня все будет по-другому, правда?

Шарль лег рядом и нежно поцеловал в щеку; при этом Джессика ощутила запах чистого мужского тела.

— Только если вы сами захотите этого, — заверил он и, поцеловав девушку в уголок рта, добавил: — Верьте мне, милая: я ни за что не наброшусь на вас.

— Ох, Шарль! — воскликнула она и легонько кончиками пальцев коснулась его лица. Слова Карана, которым она уже привыкла верить, убедили ее, что он не станет набрасываться на нее, как Жан.

— Доверьтесь мне, — шепнул Каран, взяв ее руку, и поцеловал в ладонь.

Джессика закрыла глаза и сразу почувствовала тепло придвинувшегося к ней тела. Она тут же приподняла веки, увидела его милое лицо и улыбнулась; когда Шарль легко коснулся губами ее губ, девушка вынула из-под покрывала вторую руку и обняла его теплую мускулистую спину. Прошлой ночью руки Джесс изучили грудь Шарля; теперь же девушка нежно поглаживала его спину. Шарль прервал поцелуй и взглянул на нее. А затем, словно расставание с губами Джесс причинило ему боль, Каран снова приник к ней, на сей раз надолго.

Я не боюсь, подумала девушка и серьезно посмотрела на Шарля, когда тот снова поднял голову.

— У вас… гмм… — Пришлось остановиться и откашляться: она задыхалась и говорила едва слышно. — У вас красивая спина, — хрипло сказала Джесс, и Шарль ласково поцеловал ее сначала в один глаз, а потом в другой.

— И у вас тоже, моя маленькая, — ответил он. Каким-то непонятным образом рука Шарля уже путешествовала под тканью пижамы. Почувствовав прикосновение его теплой ладони, девушка невольно напряглась. — Успокойтесь, цветочек, успокойтесь, — пробормотал Шарль и зажал ей рот нежным поцелуем; тем временем его чуткие пальцы под тонкой тканью принялись поглаживать и ласкать девушку.

Вскоре Джессика, все чувства которой крайне обострились, ощутила, что его поцелуи начали меняться: из легких, трепетных и дразнящих они стали увереннее, дольше, а ласковые объятия — крепче.

Руки перестали гладить ее спину, и в следующий миг девушка почувствовала, как Шарль потянулся к пуговицам ее пижамы. Однако сначала поцеловал Джесс, словно прося разрешения расстегнуть их, и вопросительно посмотрел ей в лицо.

— Как вы сказали, пора… гмм… отбросить скромность, — задыхаясь, выдавила она.

— Моя смелая Джесс, — пробормотал Шарль, расстегнул первую пуговицу, наклонился и поцеловал обнажившееся место; руки девушки инстинктивно стиснули его в объятиях, она не испугалась.

Не испугалась она и тогда, когда Шарль расстегнул и вторую пуговицу, сопроводив это поцелуем. Вскоре не устояла и последняя пуговица; Каран слегка приподнял девушку, притянул к себе и снял с нее куртку. А когда обнаженные груди Джесс прижались к его могучему торсу, у Шарля вырвались ласковые слова, сказанные по-французски.

Пальцы Джесс с силой впились в его плечи. Девушка чувствовала стыд и волнение, но понимала, что доверяет любимому, и постепенно расслаблялась. Ладони Шарля бережно ласкали ее спину.

— Ох, Шарль… — пробормотала она, изнемогая от любви.

— Не бойтесь, маленькая. Со мной вы в безопасности, — тихо промолвил Каран, и девушке захотелось поцеловать его.

— Я хочу поцеловать вас, — прошептала она и не поверила своим ушам, когда у Шарля вырвался протяжный, прерывистый вздох. Он лег навзничь и потянул Джесс на себя.

— Целуй, радость моя, — сказал он.

Девушка сверху вниз смотрела в глаза любимого.

— Я не сильна в таких вещах, — все еще смущаясь, призналась она.

— Это быстро пройдет, — заверил он, и Джесс тихонько хихикнула; поразительно, но ее больше не трясло!

А потом склонила голову и прижалась губами к его рту. Руки Шарля притянули ее ближе, мужские пальцы бережно прикоснулись к ее грудям, нашли затвердевшие соски и принялись ласкать их. Это доставило Джесс удивительное наслаждение, но сразу захотелось большего.

— Шарль! — задохнулась она.

— Все в порядке, это естественно, — заверил он, будто прекрасно знал, что Джесс начинает охватывать возбуждение. Он улыбнулся, и влюбленная девушка еще раз жадно припала к его губам.

У Шарля был чудесный рот. Девушка целовала его, а потом снова и снова всматривалась в любимое лицо. Наконец, едва понимая, что делает, Джессика провела по его губам кончиком языка. У Карана вырвалось какое-то восклицание на французском, и по телу прошла судорога.

— Я сделала что-то не так? — испугалась она.

— Радость моя, если так пойдет и дальше, ты получишь диплом с отличием!

— Ой… — сказала она, уткнулась лицом в его шею и обрадовалась, когда, уложив ее навзничь, Шарль стал учить ее целоваться.

Ее спина и грудь ощущали прикосновение теплых рук; но едва Джессика решила, что одолела все препятствия, расставленные скромностью, Шарль поднял голову, чтобы полюбоваться ее наготой, и девушка вновь смутилась, попыталась прикрыться и услышала тихий смех.

— Ты просто прелесть, — пробормотал Шарль и наклонил голову.

А когда руки Джесс бессильно упали, он поцеловал сначала одну ее грудь, а потом другую, и в девушке разгорелся огонь желания. Она ахнула, и Шарль немедленно поднял голову.

— Джесс…

— Я… — выдавила Джесс… Нет, она должна договорить. — Кажется… я хочу… я хочу тебя!

Шарль перестал улыбаться, внимательно посмотрел на нее, а затем, тщательно подбирая слова, спросил:

— Тебе хотелось бы убедиться в этом?

Джессика догадалась, о чем ее спрашивают, и ей впервые стало страшновато.

— Помоги мне, — взмолилась она.

— Ох, моя дорогая, — промурлыкал Шарль, обнял Джесс и долго просто лежал рядом, не размыкая рук, а потом начал медленно поглаживать и ласкать девушку, доводя до вершин желания.

Груди Джесс ощущали прикосновение его ладоней и кончиков пальцев к затвердевшим бугоркам. Она целовала его крошечные соски, а он ласкал выпуклые кончики ее грудей языком и губами. Затем Джесс почувствовала, как пальцы Шарля взялись за резинку ее пижамных брюк.

— Шарль… — прошептала она.

— Я знаю, радость моя… Все будет хорошо, — успокоил он и так же неторопливо, как расстегивал пуговицы, избавил Джесс от ее последнего покрова.

Сначала девушка стеснялась своей наготы, но потом это прошло. Ночь была теплая, а легкое покрывало к тому времени уже давно валялось на полу. Смущение вновь овладело Джесс лишь тогда, когда Шарль нагнулся и начал целовать ее живот и бедра.

— Шарль! — тревожно вскрикнула она, и в ту же секунду лицо Карана оказалось рядом.

— Тсс, любовь моя… Ты держишься молодцом, — подбодрил любимый и нежно поцеловал ее в губы. Но чем крепче становился этот поцелуй, тем более жаркое пламя охватывало ее тело, и наконец, не в силах медлить, она захотела большей близости.

Джессика тесно прижалась к его телу… и едва не вскрикнула, впервые поняв, что такое мужская мощь, ждущая своего часа. Она отпрянула и яростно вцепилась в него, словно боролась с новым приступом стыда и страха.

Но Шарль, поняв, что перед Джессикой выросло новое гигантское препятствие, принялся шепотом подбадривать девушку; он целовал, успокаивал, гладил ее шелковистое тело; его чуткие пальцы были неистощимы на ласки.

Когда все стало на свои места, Джессике захотелось сказать Шарлю, как она его любит. Но она чувствовала, что это выше ее сил, поэтому просто продолжала целовать его. А Шарль ласкал так, что огонь желания, который чуть не угас в ней, вспыхнул еще жарче, чем прежде. Джессика тоже легко касалась его тела, гладила твердые бедра…

— Не бойся, любовь моя, — выдохнул Каран и сам нежно дотронулся до ее бедер. Шарль прижался к девушке, наконец-то почувствовавшей себя свободной — невероятно, ошеломляюще свободной, а тем временем он продолжал с помощью поцелуев и ласк вести ее к новым высотам страсти.

Их ноги переплелись; волшебные, сильные пальцы заставили ее тело запеть, и Джессика задохнулась от наслаждения. Тут Шарль опять очень нежно поцеловал ее, и девушка поняла: сейчас он сделает ее своей. Тело Джесс трепетало от желания; больше она не боялась…

Глава 8

Когда Джесс проснулась, Шарль уже ушел. В распахнутое окно врывались лучи утреннего солнца. Девушка открыла глаза, чувствуя удовлетворение и радость, передвинулась на место Шарля и положила голову на его подушку.

Лежа, она вспоминала восхитительное искусство любви, которое с нежностью показал ей Шарль. Каким он был заботливым, каким терпеливым… О, это волшебное единство! И она оказалась вовсе не фригидна. По крайней мере, с ним, ее любимым.

Закрыв глаза, Джессика вспоминала неслыханное наслаждение от тонкой любовной игры. Она попыталась не вскрикнуть от боли, когда ее неопытное тело впервые соединилось с телом Шарля.

— Ох, прости меня, милая, — прошептал тогда Шарль, приостановившись, целуя и лаская ее, ожидая окончания ее болезненной судороги. И только поняв, что она пришла в себя, осторожно продолжил ритмичные движения и овладел ею до конца.

Когда в сознании девушки всплыло слово «осторожно», Джессика открыла глаза. Был ли он осторожен? Шарль ведь говорил, что хочет жениться на ней, не правда ли? И внезапно сердце забило тревогу. Она отправилась под душ, но и там не избавилась от тревожных мыслей. Был ли он осторожен? Этот вопрос продолжал звенеть в голове.

Джессика приняла душ, оделась, но так и не нашла ответа на этот вопрос. И тут девушка поняла, что не сможет спросить об этом Шарля, и удивилась — неужели она смогла сохранить стыдливость после этой ночи?

Затем Джессика решила, что так сразу от чувства застенчивости, которое мучило всю жизнь, не избавляются. Едва ли для этого достаточно одной ночи. У Джесс захватило дух, когда она вдруг поняла, что ее сомнения были беспочвенны. Она открыла, что может стать женой! При этой мысли у нее пересохло во рту. Шарль доказал ей свою правоту, не пожалев времени, терпения и мудрости. Значит, дело не в ее застенчивости и замкнутости, а в поведении Жана!

Но сегодня не хотелось думать о бедном, милом Жане. Сейчас можно помечтать — тут у нее заколотилось сердце, — что она выйдет за Шарля… если он все еще хочет жениться на ней.

Девушка застыла у туалетного столика со щеткой в руке. Сомнение омрачило ее радость. А вдруг Шарль расхотел жениться после ночи, проведенной с ней? Нет, на него это не похоже, подумала Джесс. Она доверяла Карану. Он не может быть таким нежным, чутким и в то же время… Но что она знает о мужчинах? Почему Шарль захотел жениться на ней? И почему бы ему не передумать?

Ее душевная боль оказалась такой сильной, что не уступила бы и физической. Но стоило повернуться дверной ручке, как сердечные муки Джесс сразу прекратились, а из головы вылетели все мысли. Она как зачарованная уставилась на дверь. А затем, когда в комнату, не потрудившись постучать, вошел Шарль, лицо девушки стало пунцовым.

Каран остановился и посмотрел на нее. Молча, серьезно изучал взглядом, будто хотел понять ее мысли. Тем временем Джессика, готовая сгореть со стыда, судорожно пыталась придумать, что сказать, чтобы выпутаться из этого дурацкого положения.

— Доброе утро, — выдавила Джесс и тут же уткнулась глазами в ковер, умирая от смущения. Увы, совсем недавно она не была такой стыдливой…

Однако ей не пришлось долго переживать. Не спеша приблизился Шарль, а затем теплые пальцы коснулись ее подбородка и заставили Джесс поднять голову.

Он сказал по-французски что-то вроде «нежно обожаемая», и, вынужденная посмотреть в серые глаза, Джесс поняла — в них нет ни холода, ни отчужденности. А только счастье, ласка и тепло.

— Тебе хорошо сегодня утром? — спросил Шарль.

Он что, смеется над ней? Джессика терялась в догадках.

— Вполне, — ответила она.

— Но сегодня я тебе не нравлюсь? — вырвалось у него, и Джессика поняла, что Шарлю далеко не безразлично, нравится он ей или нет. Пришлось сказать правду.

— Я… гмм… Похоже, ко мне опять вернулась застенчивость, — пробормотала она.

— Ты прелесть! — улыбнулся Шарль, наклонил голову, и их губы слились в поцелуе.

Когда Шарль привлек ее к себе, Джесс обвила его руками и ощутила все тесно прижавшееся к ней тело.

— Ох, дорогой! — задохнулась она, когда им удалось оторваться друг от друга, и посмотрела на Карана с изумлением. Неужели такое возможно? Прошлой ночью она была застенчивой, неопытной девственницей, боящейся мужского прикосновения. А теперь достаточно одного поцелуя Шарля, чтобы ей захотелось снова лечь с ним в постель!

— Ты чувствуешь то же самое? — спросил он, и в который раз Джессика подивилась его чуткости. Казалось, Каран всегда точно знает, что именно она испытывает.

— И ты тоже? — смущенно поинтересовалась она.

— Неужели тебе непонятно, что ты со мной делаешь, маленькая? — Шарль стиснул девушку в объятиях, улыбнулся и сам ответил на свой вопрос: — Не думаю. — Он легко прикоснулся губами к ее рту. — Но, — продолжил Каран, сегодня нам предстоят важные вещи, которые надо обсудить. — А затем быстро решил: — Не думаю, малышка, что в твоей спальне со столь соблазнительной кроватью нам удастся что-нибудь обсудить. Мы пойдем на конюшню. — Не дав девушке времени подумать, Каран заставил себя отвести взгляд от кровати и торопливо вывел Джесс из комнаты. Молодые люди вместе спустились по лестнице. — Ты очень проголодалась? — спросил Шарль, — Я хочу тебе кое-что показать до завтрака.

— Конечно, — пробормотала Джесс. Она любила его, а до всего остального — в том числе и до еды — ей нет никакого дела.

Джессика думала, что они пойдут пешком, но увидела ожидавшую у крыльца машину Шарля. Он придержал дверь, и Джесс уселась, внезапно испугавшись, что они едут к его самолету. Она не хотела расставаться с ним. Никогда.

Джессика попыталась успокоиться, напомнив себе, что Шарль хотел ей что-то показать. Должно быть, нечто хорошее, иначе он не стал бы так торопиться. Кроме того всю дорогу до конюшни Джесс думала еще о том, что Шарль сказал: «Сегодня нам предстоит обсудить важные дела». Нам, а не ему. Им двоим! У Джесс внезапно пересохло во рту. Обсудить важные дела, сказал он…

Когда Шарль остановил машину во дворе конюшни, у девушки от тревожных мыслей уже голова шла кругом.

— Кто вывел Сэнди и Адмирала? — удивилась она, увидев пустые стойла.

— Они в паддоке, — последовал краткий ответ.

— Прошу прощения — я проспала… — Джесс почувствовала неловкость.

— Сегодня утром это простительно, — заверил Шарль и, вогнав девушку в краску, заметил: — Ты же не спала почти до рассвета. — Затем сделал паузу и, глядя на нее, тихо спросил: — Ты не жалеешь?

Джессика смотрела ему в глаза, умирая от любви. Шарль заставил ее почувствовать себя женщиной. И что бы ни случилось сегодня — даже если дело, которое им предстоит обсудить, это ее возвращение в Англию, — она никогда не пожалеет о том, что произошло этой ночью. Внезапно девушка так разволновалась, что не смогла вымолвить ни слова; все, на что она была способна, это покачать головой.

Но, видимо, именно такого ответа и ждал Шарль от нее, он на мгновение прижал девушку к себе.

— А теперь давай посмотрим на лошадей в паддоке, — предложил Каран. Молодые люди в обнимку вышли со двора и завернули за угол. Однако едва показался паддок, Джессика застыла на месте как вкопанная. Шарль тоже остановился.

— Там… три лошади… — медленно сказала девушка.

— Ты уверена? — спросил он тоном, в котором безошибочно угадывался смех. Джессика глянула на него и тут же отвела взгляд. Третья лошадь, лошадь-незнакомка, услышав их голоса, обернулась и рысью поскакала к ограде. Следом устремились Сэнди с Адмиралом. Душу Джесс затопила волна радости.

— Нетти! — крикнула девушка и опрометью бросилась навстречу. Ох, Шарль, думала она, так вот что любимый хотел показать ей! Встретив Нетти у ограды паддока, Джессика принялась обнимать и целовать кобылу. Правда, пришлось заодно приласкать и Сэнди с Адмиралом; только после этого она изумленно спросила Нетти: — Как ты сюда попала? — Не получив ответа от кобылы, Джессика обернулась к Шарлю. И именно Каран ответил на ее вопрос.

— Ты помнишь дело, которое мне нужно было закончить вчера вечером? — Обнимая лошадь одной рукой, счастливая Джесс смотрела в серые глаза. Слегка кашлянув, Каран продолжил: — А помнишь тот телефонный звонок, которого я ждал? Мне сообщили, что фургон с лошадью уже в Лионе, — заявил он и ликующим тоном добавил: — Прежде чем я смог прийти к тебе, моя малышка, мне пришлось дождаться фургона, затем перевести лошадь в конюшню и немного побыть с Нетти, чтобы дать ей привыкнуть к новому месту.

— Ох, Шарль, — нежно сказала Джессика, не в силах поверить, что Нетти здесь. Ее рука соскользнула с шеи кобылы, и, когда Шарль угостил каждую лошадь куском сахара, Джессика спросила: — Почему?

— Почему? — повторил Каран. Внезапно его лицо стало очень серьезным. Шарль направился к деревянной скамье, где любила сидеть Джесс, наблюдая за лошадьми. — Давай сядем… Я уже говорил, нам надо обсудить важные дела.

Джессика послушно села. Судя по суровому выражению его лица, эти «дела» были действительно очень важными. О небо, опять она превратилась в клубок нервов! Неужели Шарль хочет ее отъезда? Однако мысль о том, что здесь Нетти, воскресила в девушке надежду.

— Т-ты… привез Нетти, потому что… — не выдержав напряжения, начала девушка, но обнаружила, что ее не слушается язык.

— …Я знал, ты скучаешь по ней, — к великому ее облегчению, закончил Шарль и признался: — Я не хотел, чтобы у тебя был предлог вернуться в Англию. Потому что, несмотря на все мои усилия не отпустить тебя, ты могла уехать… и никогда не вернуться.

Джессика уставилась на любимого как зачарованная.

— Усилия?

— Усилия, — кивнул Шарль, а затем схватил ее за руку и с жаром признался: — Милая, боюсь, я не всегда говорил тебе правду.

— Ты лгал мне? — Джессика не знала, что и подумать.

— Поверь мне, малышка, я слишком уважаю тебя, чтобы обманывать без крайней нужды.

Девушка не могла понять, к чему он клонит, и хотела вырвать руку из его ладоней, но вовремя спохватилась.

— Думаешь, тебе это удалось? — с наигранной сухостью спросила она и обрадовалась, когда на лице Шарля появилась лукавая улыбка.

— Ты сильно изменилась за это время, — откликнулся Каран.

— После приезда сюда я стала более уверенной в себе, — призналась она. А поскольку это целиком было заслугой Шарля, добавила: — Спасибо. Благодаря тебе я открыла, что у меня есть характер. Что я могу сердиться…

— Это я заметил! — Настал черед Шарля говорить с деланной сухостью.

— Еще бы, — быстро продолжила Джесс, только сейчас поняв, что это ее любовь возбуждала в ней сильные чувства, в том числе и гнев, из-за которого она чуть не вернулась в Англию. — Гмм… — Она пока не хотела, чтобы Шарль догадался о ее любви. — Так почему ты был вынужден лгать мне?

— Потому что я хотел, чтобы ты приехала сюда, — без промедления ответил Каран.

— Но… но… Но ты ведь попросил меня приехать в конце сентября прошлого года поухаживать за лошадьми… Ты сказал, что живешь в очень уединенном… — Джессика не закончила фразу, заметив, что Шарль хочет прервать ее. — Что? — спросила она.

— Я больше не буду лгать тебе, моя милая: мы и так слишком далеко зашли! — не теряя времени, ответил француз. — Я хочу сознаться тебе в одной старой… гмм… неправде. В тот момент, когда я просил тебя приехать и поухаживать за моими лошадьми — подчеркивая уединенность этого места, которое должно было привлечь тебя, — у меня не было… гмм… собственных лошадей.

Девушка с изумлением уставилась на Карана.

— Как, ни одной? — задохнулась Джесс. — Но… Может, объяснишь, что ты имеешь в виду? — спросила она и быстро добавила, не доверяя своей способности мыслить здраво: — С самого начала.

Шарль долго смотрел на нее, а потом тихо сказал:

— С удовольствием. — Взял ее послушную руку, поднес к губам и поцеловал. Джессика постаралась сохранить спокойствие, но ей это явно не удалось. — Маленькая моя, это началось, когда я приехал в аэропорт Гавра, чтобы встретить Жана и его невесту.

— Еще тогда? — переспросила Джесс. Признание Шарля заставило затрепетать ее сердце. Тогда она видела деверя только по пути из аэропорта до дома родителей Жана, их новая встреча состоялась лишь через четыре месяца.

— Милая Джесс, стоило мне увидеть тебя, и меня словно током ударило… — тихо сказал Каран, не сводя с девушки глаз.

Что он говорит? Сердце заколотилось как сумасшедшее.

— П-правда? — хрипло спросила Джессика.

— Правда, — заверил Шарль. — Ты была так застенчива, так прекрасна и не догадывалась о собственной красоте. Короче, я влюбился в тебя с первого взгляда.

— Ты… — Джесс лишилась дара речи.

— Я сам себе не поверил, — мягко улыбнулся Шарль.

— Может, это просто… гмм… увлечение? — спросила Джесс, когда к ней вернулся голос.

— Нет. Уже тогда я знал, что солгу самому себе, отрицая, что это любовь.

Шарль любил ее! Неужели это правда? Отчаянно хотелось спросить, любит ли он и сейчас, но духу не хватало. Однако стоило Джессике вспомнить нежность и терпение, проявленные Караном прошлой ночью, как на губах начала расцветать улыбка.

— И ты хотел бороться со своей любовью? — осипшим голосом спросила девушка.

— Милая, у меня не было другого выхода! Ты была женой кузена, на вашем брачном контракте еще не высохли чернила. А я не тот человек, который мог бы любить издалека или завести интрижку с женой человека, которого я любил как брата. У меня было такое чувство, словно все, над чем я работал и чему радовался долгие эти годы, обратилось в прах.

— Ох, Шарль… — нежно прошептала Джессика, представляя его чувства в тот момент.

Казалось, Карану нравилось слышать, как она произносит его имя, он крепко обнял девушку за плечи и только потом продолжил свой рассказ.

— Я был так потрясен, что, доставив вас к родителям Жана, быстро уехал домой, а на следующий день отправился в отпуск и оказался на крошечном острове в Средиземном море. Мне нужно было побыть в одиночестве и как следует подумать. Я надеялся убедить себя, что произошла ошибка.

— И как, тебе это удалось? — с тревогой спросила Джесс.

Рука, лежавшая на ее плече, напряглась.

— Нет, мой ангел, не удалось. Твое прекрасное лицо стояло передо мной, и я понял, так будет всегда. — Шарль нежно поцеловал ее в лоб. — Я вернулся из Италии и обнаружил, что все отчаянно разыскивали меня… и Жана уже похоронили.

— Мне так жаль, — тихо уронила Джессика, жалея Шарля за то, что ему пришлось пережить. Однако девушка тут же поняла — для Карана она значила куда больше, чем покойный кузен.

— Едва узнав о смерти Жана, я тут же спросил про тебя. Тетя сказала, что тебя в глубоком шоке увезла в Англию сестра-близнец, которая тут же прилетела после несчастного случая.

— Лилиан — настоящее чудо.

— Я очень рад, что у тебя есть такая сестра, — сказал растроганный воспоминаниями Шарль. — Я решил сам съездить в Англию и повидать тебя, — признался он. — А когда ты сказала, что не можешь справиться с депрессией и чувствуешь себя виноватой, я понял, что поступил правильно. Разве иначе я сумел бы рассказать тебе, что причина смерти Жана — злобный жеребец, а вовсе не твое поведение в первую брачную ночь?

— Я плохо запомнила, что творилось тогда вокруг, кроме чувства собственной вины, — призналась Джессика и тут же с улыбкой добавила: — Благодаря тебе этот кошмар прошел.

— Ох, как я рад, дорогая! — воскликнул Шарль и что-то едва слышно, словно больше не мог бороться с собой, выдохнул по-французски; поняв, что Шарль сказал «я тебя люблю», Джессика зарделась. — Любовь моя, мой цветок, — шептал Шарль и нежно целовал девушку.

Теперь Джесс не сомневалась — он любит ее. Она хотела ответить, что тоже любит, любит без памяти, но проклятая застенчивость вновь сковала язык…

— Чтобы объяснить тебе все, в том числе и свою последнюю ложь — а я клянусь, больше никогда не стану обманывать тебя, — нужно сказать, что я, потрясенный потерей Жана, своей любовью к тебе, все же понял — мое желание съездить в Англию вызвано скорее стремлением повидать тебя, чем желанием высказать соболезнования. — Девушка молча смотрела на Шарля, а он спокойно продолжал: — Именно поэтому сначала я не хотел ни звонить, ни писать тебе. Но спустя четыре месяца я больше не смог бороться с собой.

— Ты приезжал в Англию по делам, — напомнила Джессика.

— Тоже ложь, моя дорогая, — признался Шарль. — Как бы много я ни работал, как бы ни уставал, ты не выходила у меня из головы. Я обязан был увидеть тебя. Сделать вид, будто я приехал в Англию по делу, оказалось проще простого.

— Это мне и в голову не пришло! — ахнула девушка.

Шарль снова нежно поцеловал любимую.

— Бедная Джесс, какая ты была грустная, несчастная и бледная! Когда я увидел тебя, меня словно ножом полоснуло. Я не мог этого вынести и решил увезти тебя во Францию, где я мог бы позаботиться о тебе. — И тут Каран улыбнулся. — У родителей Жана я узнал, что ты любишь лошадей. Я не смог придумать ничего лучшего, чем притвориться, будто у меня есть пара лошадей, за которыми требуется уход. Тогда это была единственная, хотя и хрупкая, возможность соблазнить тебя.

— Но это сработало, — улыбнулась Джессика.

— Не сразу. Однако мне показалось, что я пробудил в тебе искру интереса. И, хотя ты отказывалась, мое глупое сердце застучало при мысли о том, что, если боги сжалятся надо мной, я смогу видеть тебя каждые выходные.

— О, Шарль, — прошептала девушка. — Неужели это для тебя так важно? — Сердце стучало как сумасшедшее. Как же сильно он любил ее… и любит.

— Ты не представляешь себе, как важно, дорогая, — пробормотал Каран, еще раз целуя ее. Затем отстранился и с таким видом, словно сказал все, что хотел, заключил: — Купить пару лошадей, соорудить паддок и переделать старый сарай в конюшню — пара пустяков. Куда труднее было научиться терпению.

— А разве ты не всегда был таким терпеливым?

— О нет, моя дорогая, — ответил Шарль. — Но я прекрасно знал о твоей застенчивости и догадывался, что должен быть очень осторожен, если не хочу все разрушить. В Англии я ходил с тобой в конюшни и еще больше влюбился, поняв, какая ты нежная и ласковая, когда ты забыла про свое горе, увидев Нетти. Ты поехала с ней на прогулку и попросила меня подождать. Тогда-то я понял, любовь моя, что смогу ждать тебя столько, сколько понадобится.

— Ты… чудесный, — вынуждена была признаться смущенная Джессика, не привыкшая произносить такие слова.

— Рад слышать, — улыбнулся Шарль. — Но тебе следует знать, малышка, что надежда видеть тебя и огорчение, что ты не едешь, стали отчаянными врагами этого ожидания. Понадобилось шесть месяцев, чтобы заставить тебя приехать! — сверкнул Каран глазами, и Джесс прыснула со смеху.

— Рада, что нахожусь здесь, — наконец сказала она.

— Не больше, чем я, — заверил Шарль. — Я истосковался по тебе. Ты не можешь представить, какая радость царила в моем сердце в тот день, когда я больше не смог сопротивляться желанию услышать твой голос, позвонил тебе домой и ты сказала, что согласна поработать у меня.

— Я и представления не имела! — воскликнула Джессика, тая от любви, улыбнулась и в свою очередь объяснила: — Когда ты позвонил, я только начала привыкать к мысли о смерти Жана. Я все еще чувствовала тяжесть вины перед ним, но уже обрела душевное равновесие и поняла, что должна попытаться начать новую жизнь. Стоило мне решиться расстаться с отцом, как тут же раздался твой звонок.

— Это известие привело меня в восторг. Но я не подозревал, что придется столько ждать!

— Отец болел… — обронила Джесс.

— Поняв, как ты потрясена, я хотел написать ему и сообщить, что буду заботиться о тебе изо всех сил, но не сделал этого из опасения, что он станет чинить тебе препятствия…

— Ты так думал? — задохнулась Джесс.

— Был уверен, — кивнул Шарль. — Задержек хватало и без этого.

— Ты звонил мне на Рождество! — вспомнила Джессика.

— Пришлось. Я был близок к отчаянию. Слава Богу, тогда я не догадывался, что придется ждать тебя до апреля. А затем, дорогая Джессика, ты позвонила мне в феврале и назвала точную дату приезда. Я ответил, что Сэнди с Адмиралом не могут дождаться, когда же наконец увидят тебя, хотя на самом деле дождаться этого не мог я. И тут я подумал, пора подновить свое умение ездить верхом.

— Так ты не занимался раньше верховой ездой? — воскликнула Джесс.

— Много лет не садился на лошадь, — признался Каран. — Но ради тебя готов был вынести все. А в апреле я целое утро проторчал у окна, дожидаясь твоего приезда, и в три тридцать пополудни мои вытянутые уши уловили шум подъезжающей машины. Я подождал пару минут, решив быть дружелюбным, но непринужденным. А когда я наконец увидел тебя, то понял, что за эти месяцы страшно соскучился. О Боже, как мне хотелось притронуться к тебе, сжать в объятиях!

— Ты так и сделал: взял меня за руки и расцеловал в щеки.

— Я понял, мои объятия напугали тебя, ты сразу же напряглась. Это заставило сделать вывод: если я хочу, чтобы когда-нибудь ты стала моей, то должен быть еще терпеливее. — Шарль посмотрел в огромные карие глаза и улыбнулся. — Ты не можешь себе представить, как это трудно, когда с каждой минутой влюбляешься все больше и больше.

— Да? — спросила потерянная девушка. Сердце Джесс стучало, как паровой молот. Он любит ее. Да, да, да!

— Что я мог поделать? Ты увидела родственную душу в моей экономке и, несмотря на свою застенчивость, сумела ободрить Рене. И разве странно, что я был очарован? А потом мне захотелось проводить с тобой все больше и больше времени, подружиться, укрепить эту дружбу, завоевать твое доверие… а если повезет, то и любовь.

— О, Шарль, — вздохнула Джессика.

Он нежно улыбнулся и сказал:

— И хоть ты очень скрытная, я понял, у тебя есть темперамент. Ты вспыльчивая, быстро выходишь из себя. А стоило увидеть у тебя в глазах искру лукавства, как у меня забилось сердце и я понял, что тьма больше не властна над тобой. Но, мой маленький ангел, когда царившая в моем сердце любовь становилась слишком сильной, я понимал, что теряю терпение, и нарочно держался подальше.

— 3-значит, ты не приезжал домой из-за меня? — дрогнувшим голосом воскликнула Джесс.

— Верно, — подтвердил Шарль. — Приходилось делать вид, будто кто-то пригласил меня на ленч, когда ничего подобного не было, пропускать выходные под предлогом того, что дела задерживают меня в Париже, а то и уезжать отсюда раньше, чем я собирался, хотя я разрывался от желания побыть с тобой.

— Я не знала! — выдохнула девушка.

— Боялся спугнуть тебя, — тихо откликнулся Шарль. — Разве ты не понимаешь, мой нежный цветочек, я должен был позволить тебе самой прийти ко мне, когда настанет время? Вся беда заключалась в том, что я всегда нетерпелив.

— Тебе было очень трудно.

— Тебе тоже, маленькая, — нежно пробормотал Каран… и тут произошла самая обычная вещь на свете: молодые люди потянулись друг к другу и поцеловались. — Самой ужасной стала та суббота, когда я оседлал Адмирала, поехал за тобой и на полдороге увидел Сэнди без всадницы. Я никогда в жизни так не волновался, а увидев, что ты лежишь неподвижно, пришел в ужас. Я думал, ты умерла. — Он нежно улыбнулся и продолжил: — Однако стоило притронуться к тебе, как выяснилось, что ты не только жива, но своим криком можешь поднять и мертвого.

— Мне очень жаль, — искренне извинилась Джессика.

— Этот ужас продолжался ровно две минуты. Больше всего мне не понравилось, что ты пришла в негодование от одного моего прикосновения. Но в результате я еще сильнее влюбился в тебя. И даже то, что ты стремглав ускакала от меня, пошло тебе на пользу: я увидел, какая у тебя страстная натура.

Джесс с улыбкой созналась:

— Еще тогда я хотела извиниться. Прискакав на конюшню, я остыла и… Но ты казался таким чужим и так равнодушно прошел мимо, поэтому я не смогла вымолвить ни слова. И тогда я испугалась, что ты хочешь моего отъезда и…

— Джесс, ты просто чудо! Мне только и оставалось притвориться равнодушным, иначе я заключил бы тебя в объятия.

— Честно? — воскликнула она.

— Честнее не бывает. Мне очень хотелось обнять тебя, и тут не было ни капли секса, малышка. Я и раньше испытывал непреодолимое желание быть рядом, протянуть руку и прикоснуться к тебе; а в этот раз мне, потрясенному тем, что ты могла пораниться или разбиться насмерть, пришлось изо всех сил бороться с собой.

— Ох, я так виновата, — сокрушенно промолвила Джесс, и Шарль нежно поцеловал ее в уголок рта.

— А о твоем отъезде, дорогая, не могло быть и речи. Я так ждал тебя целых полгода, так что можешь не надеяться, что я отпущу тебя.

Ну что оставалось делать? Девушка поцеловала его и с улыбкой призналась:

— Э-э… если тебе интересно, я… ну, если быть честной, то… то ты тоже волновал меня. Я начала думать о тебе… гмм… так, как никогда не думала ни об одном мужчине.

— Малышка!

— О, в то время я плохо понимала происходящее. Но теперь вижу: еще в сентябре, когда ты приехал в Англию и предложил мне покататься верхом и тем разозлил меня, я стала думать о Шарле Каране не просто как о кузене Жана…

— Пожалуйста, мой цветочек, не останавливайся, что бы ни случилось. Рассказывай все, — велел Каран.

Джессика рассмеялась. Только теперь она начала понимать, как Шарль любил ее, какой осторожной и бережной была его любовь, поэтому она отбросила остатки застенчивости и продолжила исповедь:

— Ты заставлял меня сердиться, смеяться, а то и бунтовать. Значит, сумел подобрать ко мне ключик. Я обнаружила, что рассказываю тебе даже то, о чем и не заикалась никому на свете!

— Я думал об этом, — мягко перебил Шарль. — И терялся в догадках: то ли ты начинала доверять мне больше, чем Жану, то ли я ничего для тебя не значил и тебе все равно, что мне рассказывать. Вот поэтому, малышка, я и старался держаться от тебя подальше большую часть уик-энда, а иногда клялся, что больше не приеду.

— И все же приезжал, — злорадно напомнила Джесс.

— И страшно злился, что ты проводишь все время в конюшне, — тоже вспомнил он. — А пару недель назад я пригласил тебя в школу верховой езды, но ты нахально ответила, что уже была там!

— Неужели нахально? — удивилась Джесс.

— Я чувствителен, — усмехнулся Шарль. — И подумал, что ты ездила туда с этим чертовым коновалом!

— Не может быть! Так ты ревнивый?

— Чертовски, — кивнул Каран. — Не говоря о том, что Максим и Анри получили указание в мое отсутствие следить за тобой как за любимой дочерью. Потому я был уверен, что никто не посмеет докучать тебе в мое отсутствие. — Затем Каран улыбнулся, посмотрел любимой в глаза и пробормотал: — Тогда еще я понял, что время для… — он замялся, подыскивая подходящее слово, — близости, которой я пытался достичь, еще не настало, и на следующие выходные нарочно остался в Париже.

— Но через неделю все-таки приехал, — спокойно напомнила Джесс.

— Не смог удержаться. Это была годовщина твоей свадьбы. Не вынес мысли, что ты одинока и несчастна.

— Так ты приехал специально?

— Ты еще не поняла, что я тебя обожаю? — просто спросил Каран.

— Ох, Шарль… — тихонько вскрикнула девушка.

— Ты достаточно настрадалась, маленькая, — тихо сказал он и поцеловал Джесс, прежде чем продолжил рассказ. — И я тоже. Я превратился в психопата и боялся сорваться и уничтожить все, чего надеялся достичь. Для этого было достаточно обнять тебя и сказать о своих чувствах.

Девушка поняла, что Шарль действительно испытывал адские муки.

— Потому ты и не приехал потом опять? — спросила она.

Шарль кивнул.

— Ты скучала по мне?

Застенчивость вернулась и угрожала снова затопить Джесс с головой. Но любимый так откровенен с ней, что она не могла отплатить ему неблагодарностью.

— Ревность — не только твоя черта, — сказала она и увидела, как на лице Шарля вновь расцвела белозубая улыбка. Зрелище было чудесное.

— Ты думала, я шляюсь по парижским ночным клубам!.. — воскликнул он. — И сильно ты ревновала?

— Сильно. Но сначала я подумала, ты заболел, — смущенно призналась Джесс и, получив в награду еще один поцелуй, испугалась, что дальнейшие вопросы о ревности вновь вгонят ее в краску, и быстро напомнила: — А в среду ты прилетел из Парижа.

— К тому времени я отчаялся, — признался Каран. — Поэтому поддался искушению и приехал — только тебя не было. Рене сказала, ты в Лионе, и я отправился на поиски.

— У тебя же было какое-то дело в Лионе, — напомнила Джесс.

— Этим делом была ты, малышка. Я приехал только найти тебя.

— Ох, Шарль! — весело засмеялась она. — И ведь нашел!

— Да. Ты тогда была такая дерзкая, легкомысленная, очаровательная, и я влюбился в тебя сильнее прежнего. И разве странно, дорогая, что, вернувшись домой и увидев, что моя веселая сотрапезница куда-то исчезла, на мгновение потерял голову от огорчения и выпалил, что хочу жениться на тебе?

— Я… не знала, что и сказать, — беспомощно пролепетала Джесс.

— Твой испуганный вид говорил сам за себя, — кивнул Каран и тут же признался: — Я и сам дрожал от страха, и так продолжалось до вечера, когда узнал об ужасном и бессмысленном бремени, которое ты несла в одиночку. — Шарль крепко прижал девушку к себе. — До воскресенья, обожаемая Джессика, у меня было время сменить тактику. Тогда же ты призналась мне, что фригидна. Конечно, поведение несчастного Жана заставило тебя окаменеть и не способствовало преодолению твоей природной застенчивости, но я подумал, что вера в собственную фригидность вызвана у тебя еще и страхом перед насилием. Маленькая, я долго бился над тем, как преодолеть твои комплексы.

— Ты так много думал обо мне?

— Постоянно, — ответил Шарль. — И в тот вечер ты, дорогая, как обычно, не выходила у меня из головы. Я лежал в постели и пытался читать, а сам думал, насколько успешной оказалась моя новая стратегия: чаще бывать вместе и заставить тебя привыкнуть ко мне. Ты ведь не захотела после обеда посидеть со мной в гостиной…

— Я была немного… э-э… не в своей тарелке, — созналась Джесс. — Не спала уже вторую ночь и подумала, что так дальше продолжаться не может. Хотела доказать тебе — ведь моим словам ты не поверил, — что у нашего брака нет будущего… — Голос ее угас, но при виде влюбленной улыбки Шарля в сердце девушки вновь вспыхнула радость.

— Счастье мое, ты выбрала самый отчаянный способ, — пробормотал Шарль. — Ты не поверишь, как стучала кровь у меня в висках и колотилось сердце, когда ты спросила: «Можно мне спать с вами?»

— Ты решил, что я нахалка…

— Я решил — ты просто чудо. Однажды ты сказала мне, что быть смелой — значит делать то, чего боишься, а я видел, какая ты смелая и в то же время испуганная. — Его голос стал тише и выразительнее. — Кроме того, я догадывался, любимая, что должен был означать приход ко мне испуганной, но смелой и отважной женщины… и у меня чуть не разорвалось сердце при мысли о том, что ты немножко любишь меня.

Джессика смущенно улыбнулась, не в силах отрицать очевидное, и Шарль нежно прикоснулся губами к ее губам.

— И еще я знал, что обязан держать себя в руках как никогда и сдержать свои… гмм… мужские порывы. Однако это оказалось не слишком сложно, — признался он. — Ты так дрожала от моих прикосновений, что мне хотелось только одного — избавить тебя от этого ужаса.

— Значит, ты думал только обо мне, а не о себе?

— Ты моя жизнь, — просто ответил Шарль.

— Ох, как я рада это слышать… — прошептала она.

— Это правда, — сказал Каран, вновь целуя девушку.

— Ты сказал «спокойной ночи» и уснул, — мечтательно промолвила Джесс.

— Сказать-то сказал, но не уснул, — поправил Каран. — Я не сомкнул глаз до рассвета, а потом ты пулей вылетела из постели и убежала из комнаты.

Волей-неволей пришлось рассмеяться: все это очень походило на правду.

— При свете я не могла поверить, что была такой наглой, — созналась девушка. — А потом я пришла к тебе во второй раз, и ты был таким же добрым, — вспомнила она.

— А каким же еще я мог быть, любовь моя? Я хотел, чтобы ты привыкла ко мне, привыкла к большей близости. Хотел, чтобы ты перестала бояться. Короче говоря, хотел, чтобы ты доверилась мне.

Джессика пристально посмотрела на него.

— Думаю, так и вышло. Я… в то утро я поцеловала тебя…

— И в твоих глазах не было страха, — негромко вставил Шарль.

— А ты ждал, что он будет?

— О да… Мы становились все ближе друг другу. Но в четверг ночью ты не пришла, и я понял: все, чего мы добились, превратилось в ничто и шанс доказать тебе, что ты не фригидна, исчезнет… если я ничего не предприму.

— Ты пришел ко мне в комнату и сказал, что не можешь уснуть.

— Думаешь, я уснул с тобой? Я всю ночь боролся с желанием разбудить тебя поцелуем.

— Я не знала…

— Я вернулся к себе еще до рассвета. А вечером за обедом ты сказала, что будешь немного скучать по мне, когда я вернусь в Париж, и я понял, что не совсем безразличен тебе. И хотя я пытаюсь перестроить распорядок дня таким образом, чтобы большую часть работы выполнять здесь, я не смогу сделать так, чтобы не разлучаться ни на минуту. Разве что ты будешь ездить со мной… — Ее сердце, то мчавшееся галопом, то переходившее на рысь, при этих словах вновь увеличило скорость. Шарль хочет проводить больше времени в загородном доме, а когда придется возвращаться в Париж, он будет брать ее с собой! — В тот вечер за обедом я уже знал, мы с тобой достигли точки, после которой возврата нет.

— Ты… гмм… тогда ты сказал, что хочешь остаться со мной.

— Ты заявила, что боишься. А я не мог ответить тебе, мое сокровище, что и сам боюсь. Потому что, если бы все случилось по-другому, я бы потерял тебя навсегда.

— Ох, Шарль… — Ее улыбка была полна любви; девушку перестала мучить мысль, что подумает Шарль, если узнает правду…

— Какая ты милая, — едва слышно произнес Каран и крепко, но бережно прижал Джессику к себе. — Я очень люблю тебя, — хрипло добавил Шарль. — Моя дорогая застенчивая девочка, а ты можешь рассказать мне о своих чувствах?

К тому времени Джесс не сомневалась: он прекрасно знает о ее чувствах. К счастью, она успела понять и другую нехитрую истину: любовь — это волнующая головоломка. Поэтому собралась с духом и начала:

— В тот день, когда мы вернулись после ленча в Лионе, ты спросил меня, что случилось. Тогда я не смогла сказать тебе, что, сидя в кафе, подняла глаза, неожиданно увидела тебя и… ну, в тот день поняла, что… гмм… очень неравнодушна к тебе… — Она умолкла, проглотила комок в горле и ощутила крепкие объятия и нежный поцелуй в щеку.

— Продолжай, малышка, — поторопил он и, словно зная, что будет дальше, попросил: — Только не останавливайся.

— Ну, тогда я была так счастлива. Но…

— Но?..

— На обратном пути проснулся здравый смысл и окатил меня ледяной водой. Что толку в любви? Из этого никогда бы ничего не вышло. А потом приехал ты, спросил, что случилось… и до смерти напугал, сказав, что хочешь жениться на мне.

— А теперь? — очень тихо спросил Шарль.

— Теперь? — Джессика не поняла его.

— Теперь, когда ты знаешь, что что-то может выйти… что теперь? — спросил Шарль, и стало видно, с каким напряжением он ждет ответа.

О небо, как она любила его! Джессика сделала глубокий вдох, стараясь победить застенчивость.

В жизни Джесс было несколько случаев, когда некое свойство характера брало верх над застенчивостью, которую она считала природным недостатком, и заставляло сломя голову броситься в неизвестное. Именно это произошло сейчас. Она вздохнула и ответила:

— А сейчас… если ты не передумал… я бы с радостью вышла за тебя замуж.

— Дорогая! Моя Джесс! Я обожаю тебя! — крикнул Каран. И ликующе добавил: — Я знал! Сегодня ночью я знал, что ты любишь меня! Ведь ты любишь, правда? — спросил он, не сводя с девушки неистовых глаз.

— О да, — осторожно ответила она, видя радость Шарля, но все еще не веря своему счастью. — Очень люблю тебя.

Каран издал еще один торжествующий крик.

— Ты выйдешь за меня замуж? — потребовал повторить он, словно не слыша ее слов, что она сделает это с большим удовольствием.

— О да, — прошептала Джесс.

И тут Шарль успокоился. Он встал со скамьи, поднял Джессику и заключил ее в объятия.

— Еще один-два поцелуя, — заявил Шарль, — а потом пойдем и займемся свадьбой!

Эпилог

— Мама, можно, я поглажу жеребеночка! — Сероглазый мальчуган отважно приближался к Сэнди, около которой стоял красивый стригунок. Джессика с удовольствием наблюдала за сыном.

— Мамочка, нет, пусть Жан его не трогает! — Крохотная девчушка на руках отца замерла от страха.

Ее дети-двойняшки. Как маленькая Джейн напоминала Джессике ее саму, тихую и застенчивую, и как Жан, ее брат, похож на своего отца, Шарля!

Мальчик тем временем подобрался к жеребенку и погладил по темной шкурке, а затем, явно гордясь своим подвигом, не торопясь зашагал обратно к родителям. Малышка опасливо раскрыла глаза, но, увидев брата живым и здоровым, что-то защебетала отцу на французском.

Оставив мирно пасущихся в паддоке Адмирала, Нетти и Сэнди с жеребенком, семья потихоньку двинулась к дому. Сегодня из одной из нечастых отлучек вернулся Шарль, и все радовались, вновь собравшись вместе. Всю основную работу Шарль старался делать в их загородном доме, но все же иногда приходилось уезжать в Париж. Тогда семейство отчаянно скучало, дожидаясь приезда папы.

Шарль любил свою семью, внимательно относился к страхам дочери и поощрял смелость сына, а ее, Джессику, он просто обожал. Джесс это знала и всегда благодарила Бога за то счастье, которое Он ей послал!..

Content

Салли Уилбрик
Я тебя подожду…

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог