Барбара Шеррод

Подруга игрока

ГЛАВА I

ГОЛУБОК, КОТОРОГО НЕ СТОИТ ОЩИПЫВАТЬ

Первый принцип игры Гастингса: Покажите мне человека, который ни за что не станет понтировать, и я покажу вам смертельного зануду.

Несмотря на то, что на руках у мистера Чарльза Гастингса было полно фигурных карт, он хмурился. До него доносился некий запашок, и запашок этот был не из приятных. Гастингс сделал стойку, словно породистый пес. Он поднял глаза и внимательно осмотрел салон, как будто малиновые стены и создающий оптическую иллюзию потолок игорного дома миссис Стаут могли раскрыть ему источник этих странных ощущений. Наконец глаза его остановились на противнике, утопающем в кружевах лорде Эверарде. Мгновенно Гастингс понял: этот джентльмен, если такового можно назвать джентльменом, надувает его. Несмотря на свою голубую кровь, титул и предполагаемое богатство, его светлость мало чем отличался от какого-нибудь капитана Шулера.

Большие серые глаза мистера Гастингса сверкнули. Суровое выражение, которое так не шло его цветущему мальчишечьему лицу, сменилось озорной улыбкой. Подумать только, ведь всего несколько минут назад его одолевали приступы зевоты и казалось, что он поседеет от старости, не дождавшись конца этого скучнейшего пикета! Не удивительно, говорил он себе тогда, что заведения, подобные тому, какое содержала в Сент-Джеймсе миссис Стаут, называют игорным адом. Для Чарльза Гастингса не было на земле ада страшнее, чем скука. Теперь, однако, он воспрял духом, по той причине, что лорд Эверард возомнил, будто его можно облапошить. Настроение мистера Гастингса не испортилось, даже когда Эверард засчитал себе очки за репик.

Игра закончилась тем, что в распоряжение его светлости перешло несколько сотен гиней. Мистер Гастингс поднялся и объявил радостно, если не сказать — излишне радостно:

— Вам сегодня сам черт помогает, Эверард!

Эверард, приняв эти слова к сведению, кивнул.

— Надеюсь, — сказал он, — это не такая уж большая для вас потеря, чтобы вы заявили о прекращении игры.

— Я никогда не заявляю о прекращении игры, пока играю на деньги, выигранные тут же, и поскольку у меня еще есть выигрыш от партии в двадцать одно, я полностью к вашим услугам.

— Я боялся, что вы решите уйти.

— Обычно в иерархии удовольствий у меня на первом месте стоит пикет, а на втором — застолье, однако я придерживаюсь правила, согласно которому играть на пустой желудок — все равно, что напрашиваться на рубикон[1]. Словом, прежде, чем мы возобновим игру, я намерен побаловаться деликатесами в столовой миссис Стаут.

Угрюмый взгляд Эверарда свидетельствовал о том, что он не был расположен менять своего «голубя» на копченого лосося и ледяное шампанское. Он рассеянно тасовал колоду карт.

Краткое наблюдение за руками лорда подсказало мистеру Гастингсу, что Эверард добился шулерского успеха не за счет ловкого тасования карт. В противном случае у него сложилась бы привычка держать расстояние между большим и указательным пальцами, что позволяет при сдаче ловко снимать карту из-под колоды. Нет, пальцы у его светлости были сжаты, как у скряги, и это означало, что он использовал какой-то иной прием. Мистер Гастингс надеялся, что раскрыть этот прием будет не слишком легко. Ведь иначе пропадет весь азарт!

Он заключил сам с собой пари: когда пробьет два часа, он уже будет в состоянии положить конец дальнейшим попыткам мошенника подложить свинью своим партнерам. В случае выигрыша он купит себе лошадь, которая недавно покорила его сердце на «Таттерсоллз»[2]. В случае поражения он прекратит играть до конца сезона и ограничится игрою в вист со своей матушкой. При этой мысли его передернуло и решимость победить укрепилась в нем еще более.

— Я обожду, пока вы отужинаете, — строго произнес Эверард.

Мистер Гастингс отвесил галантный поклон:

— Я уверен, что могу положиться на вас.

С этими словами он вышел из гостиной, минуя стол для игры в фараон, и спустился по ступеням, покрытым малиновой ковровой дорожкой.

Хотя, по мнению мистера Гастингса, меню, предлагаемое миссис Стаут, было рассчитано исключительно на инвалидов и сельских помещиков, он улыбнулся, обнаружив, войдя в столовую, что во главе стола возвышается, потягивая кларет и облизывая губы, Феликс Деуитт, его давнишний и верный приятель, щеки которого были намного более пухлыми, нежели карманы, и который к тому же был должен ему несколько сотен гиней.

Мистер Гастингс так хлопнул приятеля по плечу, что тот чуть было не расплескал вино.

— О, это ты, Гастингс! — сказал Феликс. — Полагаю, ты утомился от выигрышей и зашел сюда, чтобы помочь мне испачкать сюртук?

— Я продуваюсь.

Феликс внимательно посмотрел на него.

— Дурачишь меня.

— Не дурачу. Если уж на то пошло, дурачат как раз меня.

— Еще не родился такой человек, который смог бы тебя одурачить.

— Пройди в игорный зал, и ты увидишь человека, который считает иначе.

— Кто же это, черт побери?

— Эверард.

— Господь с тобой!

— Я поражен не меньше тебя. Ничего такого не слышал ранее об этом типе. Как ты думаешь, что толкнуло его на нечестную игру со мной?

Феликс взял со стола лимонное пирожное. Откусив немного, он закрыл глаза от удовольствия.

— Полагаю, подобно тебе, он неравнодушен к выигрышу.

Мистер Гастингс рассмеялся.

— Неравнодушен настолько, что идет на риск быть пойманным за руку, разоблаченным, выдворенным отсюда и выброшенным из общества?

— Вероятно, ему приходится тратиться на свою новую пассию, миссис Бакслей, — ответил Феликс, губы которого были вымазаны лимонным кремом.

— Никогда не слышал о ней.

— Чрезвычайно милое создание и невероятно дорогое.

— Эта характеристика подходит поистине ко всем моим знакомым дамам.

— Она без ума от фараона. Неужели ты не встречался с ней?

— Я в фараон не играю. Там надо сдавать в банк половину выигрыша, а это противоречит моим принципам.

— Она как раз сейчас играет в фараон, можешь взглянуть на нее, если хочешь.

— Ты думаешь, Эверард притащил ее сюда?

— Полагаю, что он не смог удержать ее. Совсем недавно прибыв из сельской местности, эта леди с такой стремительностью приобретает лондонские пороки, что ее можно принять за урожденную столичную даму.

Размышляя над этой информацией, мистер Гастингс уничтожал выставленный на столе провиант. Отпробовав кусок кожи, закамуфлированный под ростбиф, он тут же отставил тарелку.

— Умоляю тебя, Феликс, скажи мне, как ты ухитряешься питаться таким фуражом?

— У тебя слишком тонкий вкус, — пояснил Феликс, проглатывая пищу. По его восторженному урчанию было ясно, что он считает стол миссис Стаут восхитительным.

— Не задерживайся особо на пирожных, — сказал мистер Гастингс. — Нас ждут в игорном кабинете.

— Ты же знаешь, я о картах невысокого мнения, — ответил Феликс, запив пирожное вином. — Ограничиваюсь простейшими играми. Такие, где риск зависит от мастерства, мне не по нраву.

Он слизал крошки с пальцев.

— А тебе и не обязательно любить карты. Достаточно того, что их люблю я. Я намерен поймать Эверарда за руку и разоблачить его. Для этого мне необходим свидетель. Счастливый выбор пал на тебя.

— Черт, — воскликнул встревоженный Феликс, — я весьма признателен тебе, но если уж мне суждено преждевременно расстаться с жизнью, я предпочел бы умереть от обжорства, чем погибнуть от руки Эверарда.

— Ты разочаровываешь меня, Феликс. Вот уж никак бы не подумал, что чье-то умение отлично стрелять может превратить тебя в тупицу.

— Он сроднился с пистолетом, как ты — с колодой карт; впрочем, если ты намерен бросить ему в лицо обвинение в шулерстве, то убедишься в этом на собственной шкуре, поскольку он вызовет тебя на дуэль.

Мистер Гастингс улыбнулся.

— Отнюдь, если у меня будет свидетель, — сказал он, указав пальцем на Феликса.

— Да будь у тебя хоть сотня свидетелей, все равно он станет отрицать твои обвинения. Ему обычно удается доказать свою правоту весьма убедительным аргументом — меткой пулей.

Обхватив приятеля за плечи, мистер Гастингс азартно прошептал:

— Ну подумай же, Феликс.

И театральным жестом показал куда-то вдаль.

— Подумай, какое приключение. Нам придется приложить немало усилий, чтобы разоблачить подлый трюк и вывести мошенника на чистую воду. Вот где проверка интеллекта! Разве не чудесная перспектива? Неужели тебя не прельщает столь благородное дело?

— Разумеется, звучит соблазнительно, однако меня нисколько не прельщает перспектива погибнуть, а это неминуемо, если перейти дорожку Эверарду.

— Клянусь, он не застрелит тебя. Если уж кого и застрелит, то меня.

— Я не расположен видеть тебя убитым, Гастингс. Возможно, ты думаешь иначе, поскольку я должен тебе кругленькую сумму, и в случае твоей смерти буду освобожден от ее уплаты. Но не такой уж я подонок, чтобы желать этого.

— Я тронут твоей преданностью, Феликс. Ей-богу, если ты продолжишь в том же духе, я разрыдаюсь.

— Ехидничай на здоровье, но я склонен считать тебя добрым малым, — разумеется, когда тебя не одолевают скука и беспокойство, — всегда готовым ссудить приятелю немного наличных. Твоя кончина надолго лишит меня аппетита.

— Если преданность твоя не наигранна, ты позаботишься о том, чтобы мне не прострелили башку. Пойдешь со мной, чтобы предостерегать меня от несдержанности.

Феликс к тому времени уже разделался с лимонным пирожным, а заодно и с пригоршней вяленых фруктов и глазированных орехов. Блюда на столе уже были достаточно подчищены, а смена пока не подоспела. Поскольку есть больше было нечего, Феликс пожал плечами:

— Ладно уж, только поклянись, что не станешь драться с Эверардом на дуэли.

— Чтобы доставить тебе удовольствие, драгоценный друг мой, даю самую торжественную клятву. Ничто — ни угроза смерти на дыбе или в кипящем масле, ни угроза сесть за вист с моей матушкой — не заставит меня драться с этим типом. Вот тебе мое слово.

Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием в знак договоренности.

— У меня отлегло от сердца, — произнес Феликс со вздохом. — Я боялся, что ты вздумаешь привлечь меня в секунданты, а это, ей же богу, выше моих сил. Подобные вещи вызывают у меня такое расстройство пищеварения, что я едва могу переварить тарелку овсяной каши.

В доказательство он деликатно рыгнул, прикрыв рот пальцами.

По пути к игровому кабинету джентльмены задержались возле стола, где играли в фараон. Указав глазами даму, которая азартно склонилась над столом, чтобы получше рассмотреть расклад карт в фараоне, Феликс дал понять Гастингсу, что это и есть миссис Бакслей. Поза ее позволяла увидеть пышную розовую грудь, которую мило подчеркивали черные кружева и гранатовые ожерелья. Мистер Гастингс не узнал ни груди, ни лица с ямочками, которое прилагалось к ней, но остался доволен и тем и другим. Еще большее восхищение вызывало то, с каким азартом эта дама делала ставки. Она понтировала все на шестерку пик. Карты сбросили, и леди проиграла. Тем не менее она ни на секунду не смешалась и вновь сделала столь же высокую ставку. Гастингсу стало ясно, что будучи человеком слабохарактерным, Эверард испытывал искушение жульничать в карточной игре, чтобы освобождать от растрат столь очаровательную, напористую и безрассудную фемину.

Искушение было объяснимо, но непозволительно. Эверарда необходимо поймать за руку, хотя бы для того, чтобы защитить честь своего брата-игрока. Оба они принадлежали к аналогичным клубам — «Букс» и «Будл», а игроки обязаны защищать репутацию своего клуба. К тому же они ведь ищут удовольствий, а что может привнести в жизнь больший азарт, чем битва характеров, особенно если она сопряжена с опасностью?

Когда мистер Гастингс вошел в игровой кабинет, Эверард встал.

— А, вы вернулись, — произнес он со сдержанной вежливостью.

— Неужели вы думали, что я сбегу?

Эверард нервно рассмеялся.

— Нет, нет. Я был уверен, что вы хозяин своего слова.

Мистер Гастингс сел, откинув фалды.

— Это в самом деле так, — заметил он. — А теперь посмотрим, какой вы джентльмен.

При этих словах Эверард дернул головой, однако, поскольку мистер Гастингс постарался сохранить бесстрастное выражение лица, тревога его светлости несколько улеглась.

Вошел Феликс и прислонился к стене. С этой позиции он мог прекрасно наблюдать за игроками. Сложив руки, он, к удовольствию мистера Гастингса, уставился на покрытый зеленым сукном стол.

Эверард вертел колоду, медленно перетасовывая карты. Раз или два недовольно посмотрев на Феликса, он произнес:

— А Деуитт собирается тут остаться?

— Надеюсь, вы не возражаете?

— Поскольку все игроки ушли, и гостиная предоставлена нам, здесь могла бы состояться, как я надеялся, честная игра между двумя джентльменами.

— Так оно и будет, поскольку присутствие Феликса равнозначно отсутствию других людей. И вообще, он здесь всего лишь на правах моего банка.

При таком комплименте Феликс просиял.

Эверард же был полон сомнений.

— Если вы отыграете у меня мой выигрыш в двадцать одно, — вежливо пояснил мистер Гастингс, — мне потребуются деньги взаймы. Мистер Деуитт любезно согласился предоставить мне наличными любую сумму, которую я запрошу. Не правда ли, Феликс?

Феликс обнажил зубы в ослепительной улыбке:

— Сколько тебе нужно, Гастингс? Тысячу? Две тысячи? Назови только сумму.

— Вот видите, — сказал мистер Гастингс, — он сочтет за честь и за привилегию позволить мне проиграть его сумму ставок, хотя и сам бы прекрасно справился с этой задачей.

Хотя лорд Эверард едва прислушивался к болтовне, от собранной по крохам информации у него заблестели глаза. Этот цыпленок собирается торчать тут до конца игры, сообразил он, и, кажется, уже настроен на проигрыш.

— Должен сказать, что моя колода в весьма плачевном состоянии, — заметил мистер Гастингс. — С вашего позволения, Эверард, я пошлю официанта за новой. Вы позволите распорядиться и насчет колоды для вас?

Не замешкавшись ни на секунду и не изменившись в лице, Эверард согласился и протянул свою колоду.

Когда мистер Гастингс подошел к двери, чтобы позвать официанта, они с Феликсом обменялись взглядами, подтвердив друг другу, что Эверард, судя по всему, не унизился до того, чтобы крапить карты. В противном случае он бы так легко не согласился на новую колоду. Феликс пожал плечами, что означало: будь я проклят, если знаю, в чем заключается маневр этого типа.

Мистер Гастингс вернулся на место, и игра началась. В ходе ее он невольно восхищался ловкостью Эверарда. Казалось, его светлость досконально просчитывает возможные ходы противника и то, какие карты лежат в банке. В результате значительный выигрыш мистера Гастингса в двадцать одно вскоре был исчерпан.

Все это время мистер Гастингс внимательно фиксировал каждое движение Эверарда. От его пристального взгляда не могло ускользнуть ни то, как этот человек почесывает ухо, ни то, как он дергает носом. Тем не менее, спустя полчаса мистер Гастингс смог убедиться лишь в том, что его светлость не прибегает к обычным шулерским приемам. Он не прятал в руке валетов, не подскабливал края у дам и не вытаскивал королей из-за голенищ; он был слишком уверен в себе, чтобы допускать что-либо подобное. Более того, Эверард явно предугадывал ходы мистера Гастингса, прежде чем тот решался на них. Мистер Гастингс ломал голову, пытаясь выяснить, как удается Эверарду это, но, хотя сам он обучался игре в карты у самых прожженных лондонских шулеров, он задолжал его светлости уже пятьсот фунтов, но ни на йоту не приблизился к разгадке мошенничества.

Он был уверен лишь в одном: как правило, во время игры в пикет сдающий находится в невыгодном положении, в то время как старшая рука имеет преимущество. В этой игре с Эверардом все было наоборот. Всякий раз, когда сдавал Эверард, он объявлял пик, репик или сразу то и другое. И вообще, единственный раз, когда мистер Гастингс выиграл партию, он был младшей рукой. Эверарду каким-то образом удалось поставить пикет с ног на голову. Так ловко можно играть только в том случае, если сдающий знает наперед, какие карты он сдает.

Мистер Гастингс достал часы и, щелкнув, открыл их. До двух часов оставалось пятнадцать минут. У него в запасе была четверть часа. От его сообразительности зависело, что предстоит ему в ближайшие восемь месяцев. Если он не уложится вовремя, то будет обречен играть в карты с женщиной, которую любил всем сердцем, но которая едва могла отличить шлем от слоутоп или козырь от рам-тач. Его матушку вполне устраивала непритязательная игра в кадриль. Тем не менее, поскольку вист был общим помешательством, дражайшая дама была вынуждена играть в него к большой досаде любого, кому не посчастливилось сесть с ней в пару. К тому же она не любила играть на деньги. Предпочитала делать ставки изюмом, орехами и даже черт бы их побрал, пуговицами!

Содрогнувшись, Гастингс бросил взгляд на Феликса. Тот в ответ на его тревогу, лишь недоуменно пожал плечами. У бедного Феликса от наблюдения даже веки отяжелели. Мистер Гастингс вздохнул. Он совершенно напрасно втянул приятеля в эту чудовищную авантюру. Дело явно шло к тому, что когда ему придется подняться из-за этого стола, он не станет ни богаче, ни даже умнее. Такого рода катастрофа никогда еще не постигала Чарльза Гастингса. Он прожил тридцать один год, ни разу не будучи унижен.

До сего момента мистер Гастингс не подавал никаких признаков беспокойства. Лицо Чарльза, милое, мальчишечье, успешно скрывало его намерения. Гладкая кожа, каштановые кудри и большие серые глаза вызывали зависть картежников столицы. Женщины, и пожилые и молодые, в которых его обманчиво простодушная физиономия пробуждала материнские инстинкты, души в нем не чаяли. И, что особенно важно, его приятная наружность была средством, с помощью которого он сумел разоблачить целые полчища жуликов и вралей. Но в данном случае она послужила ему до обидного мало.

Он прижал руку к виску. Глаза болели. Шея ныла, а ноги онемели от длительного сидения. И все же сдаваться он не собирался. В запасе оставалось еще несколько минут. Он во что бы то ни стало раскроет обман, пусть это будет стоить ему дырки в черепе. Гастингса охватило непреодолимое желание вцепиться Эверарду в глотку и бросить обвинение прямо ему в лицо, и вот тут его пронзила вспышка, и не какой-нибудь умной мысли, а сверкнувшего кольца Эверарда.

Гастингс наслышан был об этом приеме, но никогда не видел его. Насколько ему было известно, ни у кого еще не хватало наглости или безумия воспользоваться таким средством. Он откинулся назад, вытянув ноги, раскрыв карты веером и улыбаясь про себя. Еще один взгляд через стол подтвердил его подозрение. Эверард носил шулерское зеркальце. Это было широкое кольцо на среднем пальце правой руки. Противоположная по отношению к сапфиру сторона кольца была отполирована до зеркального блеска. Когда Эверард сдавал карты, держа их между большим и указательным пальцами правой руки, он мог видеть достоинство каждой карты. Понятно, как этот мошенник узнавал, что именно он сдает.

Мистер Гастингс с трудом удерживался от торжествующего хохота. Он снова вытащил часы. Прием был разгадан, и у него оставалась еще минута в запасе. Ну, теперь он сможет купить себе лоснящегося гунтера.

Но радость была преждевременной. Оставался вопрос: как поступить с Эверардом? Он ведь дал Феликсу слово, что не станет ввязываться в дуэль, и, по правде говоря, сам вовсе не жаждал ни стрелять в другого человека, ни быть им подстреленным. Ристалище перед завтраком привлекало его в восемнадцать лет, он был тогда еще сосунком. Теперь же оно представлялось ему смертельно скучным.

Гастингс не боялся противника. О бесстрашии его свидетельствовали многочисленные благородные шрамы на груди, на ноге и обеих руках, на ухе и плече. Приобретены они были еще до того, как ему исполнился двадцать один год, так что никакой мужчина и никакая женщина не могли назвать его трусом. Однако в последнее время мистер Гастингс стал относиться к этим отметинам скорее с иронией, нежели с гордостью. Теперь он полагал, что они демонстрировали просто нелепую юношескую пылкость. Будь он мужчиной, в те годы он не испытывал бы потребности подвергать смертельной опасности жизнь другого человека, да и свою собственную тоже. Пожалуй, единственное благо этих его эскапад — так ему думалось нынче — то, что он никого не убил тогда.

Гастингс потому еще не признавал дуэлей, что увидел всю их нелепость. Каким дураком надо быть, чтобы по собственной воле подниматься ни свет ни заря, когда можно поспать до трех! На полном серьезе отсчитываешь двадцать шагов перед началом дуэли, а затем топаешь по сырому полю навстречу своей гибели, размышляя о том, что останется от твоей, бросающей жребий, руки. Да это же не только абсурд, но и печальное отсутствие воображения! Смертельно глупое занятие. Нет, надо уметь развлекаться иначе.

Он должен найти иной, интересный способ проучить Эверарда. И Гастингс заключил с собой пари: до конца ноября отомстить Эверарду, не потратив на это ни единой пули. Если он выиграет, то купит себе новые часы. За последний час он так часто смотрел на них, что они, казалось, потускнели. Ну, а если проспорит, придется провести месяц в Бате за игрой в вист со своей матушкой и при этом благородно воздерживаться от саркастических замечаний в ее адрес, даже если она съест все выигранные им у нее орехи и изюм.

ГЛАВА II

ЛАНДШАФТНАЯ АРХИТЕКТУРА

«Мы только что прибыли из Блэйза, где все, за исключением меня, превозносили местный замок. В идиотический восторг я не впала, но тоже не смогла не восхититься окрестностями. Надо сказать, я не в первый раз созерцаю эти величественные скалы, дремучие леса, крутые ущелья и извилистые ручьи, но впервые снизошла до того, чтобы заметить их! В путеводителе красоту поместья относят к заслугам мистера Рептона, ландшафтного архитектора. В Англии не проживешь и двух минут, чтобы кто-то не произнес это имя с придыханием, но до сегодняшнего дня я не понимала его значимости. Его умение видеть, его вкус, его внимание к природе переполнили меня восхищением. Из-за невозможности излить свои чувства спутникам, способным разве что нести несусветную чушь, мне пришлось обратиться к этому дневнику. Как хотелось бы узнать побольше о мистере Рептоне и его работе. Какое же это должно быть благодарное призвание — трудиться в согласии с природой, не приручать и не исправлять ее, но облагораживать с помощью искусства».

Ветер гнал дождь косыми струями. Наступило утро, но от туч и жгучего холода небо казалось темным. Поскольку Миранда Трой едва различала Греческий храм вдалеке, она поднесла руку к глазам, чтобы прикрыть их от ливня. Плащ с капюшоном, равно как и перчатки, промокли насквозь. Капли стекали у нее по щекам; в погожую погоду очаровательные, розовые, они сейчас пылали от хлестких порывов ветра. Несмотря на разбушевавшуюся стихию, мисс Трой не отрывала глаз от храма.

Словно бельмо на глазу, решила Миранда. Зачем все это, когда менее чем в двадцати футах отсюда находятся руины, — не искусственные, а самые настоящие, с того времени, когда аббатство населяли монахи? Ее дедушка изображал из себя архитектора-любителя, вот и появился здесь этот храм. Если бы храм облагородил берег пруда, лаская взор своим отражением в воде, в этом было бы какое-то очарование. Но нет, храм никак не гармонировал с ландшафтом. Построен он был для того лишь, чтобы дедушка мог обозревать его с террасы, но по сути, находясь в низине, он был едва заметен. К тому же расположенный на ровной безликой лужайке, без кустарника и виноградных лоз, которые оплетали бы его колонны, храм выглядел как некое вздутие, точно фурункул на гладкой коже лица.

Полтора месяца назад Миранда вполне мирилась с этим. Вкус ее тогда не отличался изысканностью, храм мог бы ей даже нравиться. Но посетив недавно поместье Блэйз и осмотрев места, облагороженные мистером Рептоном, она вернулась в аббатство Эрандел другим человеком.

У Миранды чесались руки, так хотелось ей приступить к работе. Правда, сейчас об этом не могло быть и речи, поскольку близилась зима. Однако по дому работы хватало. Дом сооружался еще в начале семнадцатого века на некотором расстоянии от руин аббатства и, если не считать пристроенных позже ватерклозетов и печей для выпечки хлеба, был плохо приспособлен для жизни современной семьи. Принципы мистера Рептона, касающиеся садово-паркового искусства — аккуратность, элегантность и комфорт — в равной степени распространялись и на интерьеры. Мисс Трой решила, что первым делом переоборудует старомодную, обшитую кедром, общую комнату в гостиную.

Звуки ее имени, принесенные сырым ветром, нарушили мечты Миранды. Она оглянулась и увидела Рэгстоуна, дряхлого дворецкого, который окликал ее, идя к ней с зонтиком.

— Мисс Миранда, ее светлость хотела бы поговорить с вами.

Миранду расстроил вид дворецкого.

— Рэгстоун, вам не следует выходить на улицу в такую погоду, — мягко упрекнула она его. — Это ведь опасно. Посмотрите на свой плащ, он промок насквозь. И где ваша шляпа?

— Это вы в опасности, мисс, — заметил дворецкий, задыхаясь. — Что мой плащ, вот ваша накидка в самом деле промокла до нитки, если не сказать больше.

Рэгстоун слишком долгое время служил у них, чтобы церемониться с домашними; что касается выражений, он и не церемонился.

Оглядев свою накидку, Миранда с удивлением обнаружила, что она и в самом деле промокла насквозь.

— Ну что ж, — твердо сказала Миранда, — надо идти домой.

Рэгстоун поднял зонтик над их головами, Миранда в последний раз хмуро взглянула на храм, и они направились назад к дому, поливаемые серебряными дождевыми струями.

Приведя себя в порядок, Миранда направилась в кедровую гостиную. Леди Трой простерла к ней руки.

— Дитя мое, мы с твоим отцом только что говорили о тебе.

Позволив обнять себя, Миранда осмотрела комнату, мысленно разломав в ней стены, открыв перспективы и поменяв расставленные в чопорный кружок стулья на уютно сдвинутые кресла.

— Я получила письмо от миссис Гастингс, в котором она приглашает нас к себе в Лондон, — объявила леди Трой.

Усаживаясь в удобное кресло, Миранда внезапно подумала: а не развесить ли зеркала? Если сделать это с умом, создастся иллюзия пространства и воздушности.

— Твой отец склоняется к тому, чтобы мы ехали, хотя мне кажется, что с его стороны жестоко отсылать нас в столицу без его защиты.

— Фэнни, нет другой такой женщины, которая менее тебя нуждалась бы в защите, — пробурчал сэр Бэском, — по крайней мере в той защите, которую может обеспечить страдающий подагрой старик.

— Ты не старик. Ты просто нытик.

Нет, подумала Миранда. Пожалуй, шесть, семь зеркал, которые она себе представила, были бы просто банальным нагромождением стекла. Мистер Рептон категорически против показухи. Ей необходимо прежде всего избегать этого. И Миранда задумалась, хватит ли тут двух зеркал.

— Фэнни, если тебе хочется, ты можешь забрать Миранду в Лондон, однако я не буду участвовать в планах, направленных против нее.

Леди Трой охнула.

— В планах, направленных против нее! Я делаю только то, что в ее интересах. Или ты предпочел бы, чтобы она оставалась старой девой до конца своих дней?

— Да!

Леди Трой зажмурилась и содрогнулась.

— Никогда не думала, что услышу столь эгоистические слова от ее собственного отца.

А еще салон бы украсили книжные шкафы с бюстами цезарей, сверху изогнутые аркой в романском стиле, подумала Миранда.

— Можешь обзывать меня эгоистом, если тебе угодно, — закричал сэр Бэском. — Мне на это совершенно наплевать. Ты выдала замуж трех моих дочерей. Все они со своими петушиного вида мужьями переехали жить в свои собственные дома. Мне оставлено единственное дитя, а теперь ты собираешься увезти и его!

— Ты думаешь только о себе!

— А если я не буду думать, кто же обо мне подумает?

До Миранды дошло, что ее высокочтимые родители орут друг на друга. Она попыталась уловить причину ссоры.

— Я согласился на вашу поездку в Лондон, — выпалил сэр Бэском. — Чего тебе еще нужно?

— Мне нужно, чтобы ты поехал с нами, ради Миранды.

Осознав, что спор ведется из-за нее, Миранда была поражена.

— Мало того, что ты собираешься забрать у меня мое дитя, ты еще настаиваешь на том, чтобы я стал свидетелем этого подлого дела и освятил его своим присутствием?

— А кто меня забирает, папа?

— Твоя мать. Она хочет, чтобы ты вышла замуж за Чарльза Гастингса.

— За кого?

— За Чарльза Гастингса, сына миссис Гастингс. Ты наверняка слышала про миссис Гастингс из Лондона.

Миранда улыбнулась:

— Всего лишь тысячу раз.

Возмущение леди Трой нарастало.

— Если я раза два и помянула Табиту, то исключительно потому, что она моя старейшая и дражайшая подруга.

— И потому, что вы вместе учились в Девоне, — продолжила Миранда эту семейную литанию, — и потому, что вы спасли ее от безрассудного брака, и потому что она ухаживала за вами, когда вы умирали от гнойной лихорадки, и потому что вы присутствовали при рождении ее сына, а она присутствовала при моем рождении; и поэтому вы, естественно, решили, что было бы весьма замечательно, если бы ваши дети в один прекрасный день поженились. Я ничего не пропустила, мама?

— Не хочешь выходить за Чарльза замуж, не выходи, — мрачно ответила леди Трой. — Просто мы с Табитой думали, что было бы замечательно, если б вы познакомились.

— У меня нет желания с ним знакомиться.

Сэр Бэском просиял:

— Ты золотая девочка, Миранда.

Улыбка его погасла под взглядом, который вперила в него супруга. Вздохнув, он поправился:

— В том смысле, милая, что, как мне кажется, не будет вреда, если ты поглядишь на этого парня. А исполнив свой долг, ты сможешь вернуться домой к своему от… то есть в свою семью.

— Вы всегда так добры, желая мне самого лучшего, — сказала Миранда родителям, — но в данном случае я должна просить прощения и отказаться. Я не имею права разбрасываться временем. Понимаете, мне надо быть здесь, чтобы проследить за работами по благоустройству поместья.

Сэр Бэском и его супруга посмотрели на дочь так, словно она только что объявила, что к ним на чашку чая пожаловал Бонапарт.

— Я и не знал, что мы собираемся приступить к ремонту, — пробормотал баронет.

— Да, потому что я приняла решение только сегодня. С вашего позволения, папа, мы начнем с интерьера — в общем, прямо с этой комнаты.

Сэр Бэском с супругой украдкой обежали глазами комнату, изо всех сил пытаясь установить, что в ней не так.

— Когда пройдут весенние дожди, — сообщила Миранда, — мы сможем приступить к работам в садах.

— В садах?

Баронет стал нервно постукивать пальцами по подбородку. Планы дочери достаточно явно предвещали неудобства, шум, расходы и прочие помехи нормальной жизни.

— Да папа. Вероятно, нам надо разбить еще один цветник и что-то сделать с классическим садом. Но вот как быть с храмом, я еще не решила. Боюсь, что придется срыть.

Леди Трой всплеснула руками.

— Так повлиял на тебя этот противный Хамфри Рептон! Он заморочил тебе голову. После того как ты услышала это одиозное имя, ты еще слова разумного не произнесла.

— Его идеи мне интересны, мама.

— Отвратительный тип! Знать о нем ничего не желаю!

У сэра Бэскома, который еще не пришел в себя от объявленных дочерью планов, вид был такой, будто у него прихватило печень.

Миранда со снисходительной улыбкой взяла в ладошку его руку.

— Не расстраивайтесь, папа. Я не поеду в Лондон и не оставлю вас. Вам будет страшно меня не хватать, а я должна сделать аббатство Эрандел удобным для жизни.

Погладив отца по щеке, она повернулась к матери, взяла ее за руку и тоже погладила.

— И вы не расстраивайтесь, мама. Я не собираюсь охотиться на мужа. Единственное, чего мне хочется, это благоустроить аббатство изнутри и снаружи.

Леди Трой из-за плеча дочери обменялась взглядом отчаяния с сэром Бэскомом, который продолжал постукивать пальцами по подбородку.

Спустя несколько минут после того, как Миранда покинула кедровую гостиную, сэр Бэском и леди Трой достигли компромисса. Что касается баронета, то ему была очевидна ошибочность его прежней позиции; он никогда не простил бы себе, если бы дочь принесла в жертву свое семейное счастье, поставив благополучие отца выше собственного. Следовательно, он был согласен, чтобы Миранда отправилась с матерью в Лондон, как только будут сделаны все необходимые приготовления. Зайти настолько далеко, чтобы сопровождать их, он не мог, но согласился дать им свое благословение. Более того, он предоставлял супруге свободу действий; они с Мирандой могли покупать все необходимые для покорения сердец столичных франтов шляпки, ленты и прочее. Сэр Бэском заявил, что, сколько бы денег они на это не потратили, это не способно расстроить его так, как работы по благоустройству дома.

Со своей стороны леди Трой обязалась сделать все, что в ее силах, чтобы отвадить Миранду от затеи с благоустройством аббатства.

— Как только голова ее окажется занятой мыслями о муже, — заверила леди Трой сэра Бэскома, — у нее не останется времени на сумасбродные идеи.

Пребывая в блаженном неведении относительно составляемых против нее планов, Миранда подождала, пока на улице прояснится, после чего направилась в деревню. Хотя дороги развезло, она была полна решимости преодолеть трудный путь, чтобы добраться до библиотеки, где книги выдавали на дом. Впрочем, назвать это заведение библиотекой было некоторым преувеличением. Фонды ее ограничивались несколькими романами да сборниками проповедей. Тем не менее, Миранда сочла необходимым пойти туда в надежде, что за время ее отсутствия там могли приобрести книгу по садово-парковому искусству. Будь на улице не так грязно, мисс Трой поехала бы в деревню в своем фаэтоне. Но из-за грязи она решила пройтись пешком. Итак, Миранда направилась в Тогбери, полная надежд, мысленно погрузившись в проект изменения русла ближайшего ручейка; ей хотелось, чтобы он протекал за стеной ее спальни и навевал ей сон своим милым журчанием.

В библиотеке в Тогбери Миранда не обнаружила ничего такого, что было ей нужно, но повстречала там мистера Фэрриса Ллойда, который жил в процветающем имении, по соседству с аббатством Эрандел. Неженатый джентльмен, державшийся с редким достоинством, мистер Ллойд был четвертым в очереди за наследованием титула какого-то распутного старого графа в Сомерсете. Вообще-то, если бы леди Трой не была столь безоговорочно верна своей старинной подруге Табите Гастингс и ее сыну Чарльзу, то выдвинула бы мистера Ллойда на роль ближайшей матримониальной перспективы для своей дочери.

Хотя Миранда и была избавлена от каких-либо обязательств, она не могла отделаться от ощущения некой неловкости, общаясь с мистером Ллойдом, поскольку давно уже чувствовала, что интерес к ней этого джентльмена выходит за рамки дружественного. Дважды уже мистер Ллойд почти вплотную подбирался к объяснению, и Миранда, чтобы помешать ему, принималась безостановочно болтать о чем-то, притворяясь непонимающей. Это было весьма утомительно, и Миранда боялась, что в очередной раз будет вынуждена откровенно отказать мистеру Ллойду; мысль об этом была ей крайне неприятна, поскольку делать кому-то больно было не в ее привычках.

Мистер Ллойд сообщил, что ничего себе по вкусу в библиотеке не нашел.

— Сочувствую, — сказала Миранда. — Мне тоже не удалось найти нужную там книгу. Придется нам уйти с пустыми руками.

— Вы, без сомнения, хотели бы почитать еще что-нибудь из сочинений миссис Берни? Мне кажется, вы весьма чтите ее.

— А мне кажется, что вы весьма ее не одобряете.

— Признаюсь, что не могу читать книгу, заглавием которой служит выставленное напоказ женское имя.

— Вам не следовало бы на этом основании судить о книге. Вы лишаете себя огромного удовольствия, уверяю вас.

— Меня романы не интересуют, но полагаю, что это достаточно безобидное занятие для слабого пола.

В мозгу Миранды промелькнула дюжина ответных колкостей, однако не было никакого смысла сотрясать воздух, вступая в спор с мистером Ллойдом. Он давно ходил в друзьях; его воззрения были ей досконально известны и слишком глубоко укоренились в нем, чтобы их оспаривать. Миранда клялась себе не вступать в перепалку с этим джентльменом, кроме тех случаев, когда ее молчание может быть расценено как согласие, а следовательно, скомпрометирует ее принципы. Впрочем, в данном случае она была настроена не столько отстаивать принципы, сколько получить информацию. Ей хотелось знать все, что можно, по садово-парковому искусству, чтобы, не откладывая дела в долгий ящик, приступить к обустройству отцовского поместья.

— Хотя я и люблю читать миссис Берни, — сказала Миранда, — сегодня у меня намерение другого рода.

Она рассказала мистеру Ллойду, что ее заботит.

— А вы читали Джилпина? — поинтересовался тот.

— Нет.

— Кажется, у меня есть экземпляр «Путешествия по озерам». Пойдемте?

Миранда вспыхнула. Ей страшно хотелось взглянуть на книгу. Хотя многие считали Джилпина банальным и старомодным, он по-прежнему оставался арбитром в сфере изящного. Миранда понимала, что она еще слишком невежественна в этом вопросе, чтобы задирать нос при упоминании о Джилпине или еще о ком-то, у кого можно было бы поучиться. Однако весьма длительная прогулка и время, проведенное в библиотеке мистера Ллойда, несомненно будут сопряжены с ухаживаниями этого джентльмена, что вынуждало Миранду от его приглашения отказаться.

— Не будете ли вы столь любезны прислать мне эту книгу? — попросила она.

— Мне будет приятно доставить ее вам лично.

Миранда выдавила из себя улыбку, и они расстались в конце Хай-стрит: он отправился рыться в своей библиотеке, она — готовиться к атаке поклонника.

Миранда сидела у окна в своей комнате, огорченная монотонностью зеленого лабиринта за лужайкой, когда в дверь поскреблась и вошла ее матушка. По тому выражению, которое приняло лицо леди Трой, Миранда поняла, что у них будет разговор с глазу на глаз. Она уселась в элегантное кресло из красного дерева, а мать села напротив нее на диванчик с двумя подушками. Сначала Миранда терпеливо ждала. Но поскольку ее мать, очевидно, никак не могла подобрать слова для начала беседы, Миранда сказала:

— Мама, вас что-то беспокоит. Надеюсь, вы расстроены не из-за меня?

Леди Трой попыталась улыбнуться.

— Если я и расстроена, дитя мое, то потому, что вижу: все свое внимание ты отдаешь благоустройству поместья и совершенно не думаешь о своем будущем.

Улыбаясь, Миранда поддразнила ее:

— Под «будущим» вы понимаете брак? Не так ли, мама?

Отвечать не было нужды; краска, залившая лицо леди Трой, говорила сама за себя.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы так волновались, мама. Я совершенно довольна своей жизнью.

— Дитя мое, ты же знаешь, — такое с тобой не впервые. Тебя словно какая-то муха кусает, и ты отдаешься очередному увлечению. Помнишь, тебе захотелось рисовать, и мы с отцом с ног сбились в поисках учителя. Потом ты стала расписывать ширмы. Не подумай, что я попрекаю тебя, но ведь наверху у нас стоит с полдюжины так и не законченных ширм. Затем ты задумала писать роман, и всему дому было предписано ходить на цыпочках, поскольку мисс Миранда творит. И это закончилось ничем — ты едва завершила три главы. Прости меня, дитя мое, но все это вынуждает меня сомневаться, что, окунувшись в благоустройство дома, ты получишь больше удовлетворения, чем от всех предыдущих твоих занятий.

Теперь пришла очередь покраснеть Миранде. Все что сказала ей мать, в предельно мягкой форме, было правдой, и хотя леди Трой вовсе не попрекала ее, а стремилась пробудить в дочери здравый смысл, Миранда корила себя. У нее и в самом деле была склонность хвататься за какой-нибудь проект, а затем бросать его незавершенным. Она горела энтузиазмом в течение одного дня, после чего охладевала навечно. Вообще-то, и незамужней она осталась по той же причине, хотя дважды была близка к замужеству. В обоих случаях она и сама влюблялась, и приковывала к себе интерес молодых людей, а потом с плачем порывала с ними. Ей, вероятно, не хватает твердости характера, думала Миранда.

— Я не хотела расстроить тебя, — молвила мать. — Поверь я в то, что благоустройство дома принесет тебе счастье, я бы и слова не сказала.

Миранда погладила мать по руке:

— Понимаю, мама. У вас есть все основания сомневаться в моей способности доводить дело до конца. Думаю, что папа не позволит мне самостоятельно заниматься поместьем и будет прав, потому что я, скорее всего, брошу работу на полпути. Тем не менее, должна признаться, что я действительно хочу сделать аббатство таким, каким оно быть достойно.

Леди Трой поднялась. Она в волнении повернулась лицом к Миранде.

— Дитя мое, — произнесла она, набрав в грудь воздуху для храбрости, — если ты согласишься сопровождать меня в поездке в Лондон, чтобы познакомиться с мистером Гастингсом, я сумею убедить отца позволить тебе разрушать храмы, разбивать цветники и делать с поместьем все что тебе заблагорассудится.

Глаза Миранды сверкнули, и она рассмеялась:

— Мама, это же подкуп!

— Да, подкуп.

— И все ради того, чтобы выдать меня за мистера Гастингса! Ох, боюсь, что все ваши хлопоты напрасны. Он, вне сомнения, не горит желанием познакомиться со мной, как и я — с ним. Что может быть утомительней ребенка закадычной подружки матери?

— Я готова рискнуть. Ты согласна на подкуп?

— Не вижу смысла. Это же оскорбительно — быть представленной в качестве предполагаемой невесты какому-то джентльмену, которого ты и в глаза не видела.

— Но ты же видела его. Он сопровождал Табиту, когда она приезжала ухаживать за мной во время лихорадки. В то время ему было шесть лет; ты была годом старше. Вы прекрасно сошлись. Ты играла с Рэгстоуном в бирюльки, а он помогал тебе выигрывать. Он часто держал тебя на коленях, а в один прекрасный день няня поднялась наверх и обнаружила его у твоей ванны!

Миранда покачала головой и улыбнулась, однако эти сведения не вызвали в ней ни малейшего желания встречаться с мистером Гастингсом.

— Ну, дитя мое, так ты согласна на подкуп?

Миранда на минуту задумалась. Затем она порывисто расцеловала мать, засмеялась и ответила:

— О, прекрасно! Я поеду с вами в Лондон, но не ради подкупа. Я поеду просто так, чтобы доставить вам удовольствие, да и себе тоже.

Леди Трой всплеснула руками:

— Дорогое мое дитя, я так счастлива!

— Я познакомлюсь с вашим мистером Чарльзом Гастингсом, мама. Мы друг другу совершенно не понравимся, и это убедит вас отвергнуть такую партию. Тогда я смогу спокойно заняться каким-нибудь разумным делом, в данном случае, например, обучаться садово-парковому искусству.

— О, а я-то надеялась, что ты уже забыла про это копание в навозе.

— Я не забуду. Хотя и решила не покушаться на папины творения, пока не смогу убедиться, что работа будет сделана хорошо и завершена при его жизни. И полна решимости по крупицам собирать все сведения, которые можно раздобыть.

Смирившись, леди Трой кивнула.

— В Лондоне я смогу посещать все общественные работы, парки, здания. Мне будут доступны книги и авторитеты, которых не найти в Тогбери. Мне предстоит изучить прекрасные интерьеры. О, мама, спасибо тебе за то, что ты везешь меня в Лондон. Как я была слепа, не увидев ранее в этом пользы!

Леди Трой в смятении посмотрела на дочь. Неужели это возможно, думала она, чтобы чувствительную женщину больше привлекали камни и деревья, чем очаровательный джентльмен с доходом в двенадцать тысяч в год?

Несколько дней спустя, когда солнце осмелилось робко выглянуть из-за туч, мистер Фэррис Ллойд исполнил свое обещание. Он привез Миранде «Путешествие по озерам» Джилпина. Если бы было возможно, она тотчас приступила бы к чтению. Но, увы, джентльмен оставался стоять в гостиной, вовсе не намереваясь удалиться.

— Мисс Трой, — начал он, — не присядете ли вы на минутку?

Понимая, что на нее надвигается, Миранда вежливо отказалась.

Мистер Ллойд с чувством собственного достоинства потер одну ладонь о другую.

— Вам необходимо знать, что я желал бы переговорить с вами по некоему важному делу.

— Лучше бы вы не говорили.

— Прошу вас выслушать меня.

Миранда поняла, что час пробил. Она сжала губы и стала молиться о том, чтобы Господь придал ей отваги.

— Мисс Трой, я пришел, чтобы сделать вам предложение.

Последовала продолжительная пауза, которую мистер Ллойд предоставил Миранде для того, чтобы успокоить ее колотящееся сердце.

— Союз между нами заключает в себе все, чего можно пожелать, — продолжал мистер Ллойд. — Перво-наперво, я уверен, что он сделает меня еще более счастливым. Вы — привлекательная женщина, а я неравнодушен к таким, как у вас, светлым, вьющимся надо лбом волосам. Помимо этого, вы леди, образованная и со вкусом и способны облагородить любого джентльмена, которому посчастливилось бы добиться вашей руки.

Надеясь, что мистер Ллойд высказал все, что хотел, Миранда бросила на него взгляд, готовясь к ответу, однако увидела, что речь его была лишь предисловием.

— Все ваши сестры, как старшая, так и две младшие, замужем, и теперь вам подобает искать друга жизни. То, что таким другом являюсь я, становится совершенно очевидным, если принять во внимание, как близко расположены земли вашего отца и мои земли. Поскольку у сэра Бэскома нет сыновей, он пожелает передать аббатство Эрандел в руки человека, которому доверяет. А кому он может довериться более, чем собственному зятю?

Он сделал паузу, чтобы Миранда могла выразить свое согласие с этим.

Она вынужденно пробормотала:

— Действительно, кому?

— А теперь мне придется затронуть один деликатный вопрос, который, разумеется, мне не следовало бы поднимать, если бы я не чувствовал, что обязан прибегнуть ко всем логическим аргументам. Вопрос этот заключается в том, что вам уже исполнилось двадцать шесть лет, а в таком возрасте женщину могут окончательно счесть старой девой. Если вы не воспользуетесь данным случаем выйти замуж, то, по всей вероятности, скорее всего уже никогда не получите такой возможности.

Если бы Миранда была моложе или хуже разбиралась в характере этого джентльмена, то наверняка бы вспылила, услышав такие рассуждения. Но она просто поинтересовалась:

— Вы все сказали, мистер Ллойд?

— Да, за исключением того, что мне известен ваш интерес к пейзажному садоводству, и если вам захотелось бы иметь возле кухни небольшую, обсаженную кустами аллейку, то я бы безоговорочно позволил вам насадить ее. Первейшим моим желанием было бы видеть вас счастливой.

— Я могу теперь высказаться?

— Прошу вас.

— Мистер Ллойд, я польщена и тронута вашим желанием жениться на мне. Хотя вы говорили с позиций рассудка и логики, я уверена, что вы также питаете ко мне и определенные чувства, которые вам просто трудно выразить.

Он покраснел и опустил глаза.

— Это действительно так. Мне затруднительно выражать свои чувства.

— Должна вам сказать, что я дорожу ими. Я высоко ценю вашу дружбу. А ваши рассудительность и логика неоспоримы. Тем не менее, я не могу принять ваше предложение и надеюсь, что вы сможете забыть об этом деле и больше не возвращаться к нему.

Он нахмурил брови:

— Вероятно, мне надо было говорить о любви и романтике. Тогда бы вы, наверно, приняли мое предложение.

— Это не имеет значения. Видите ли, я не могу выйти замуж. У меня слишком неуравновешенный характер.

— Он переменится, как только мы поженимся.

— Люди так не меняются в браке. Неуравновешенная жена сделала бы вас крайне несчастным человеком. И мне кажется, я тоже была бы несчастлива. Видите ли, в отличие от сестер, я — наследница.

— Это не должно мешать вам выйти замуж. Напротив, это должно улучшить ваши перспективы.

— Позвольте мне объясниться. Моя тетушка Миранда, именем которой меня назвали, оставила мне много денег, которые предназначены, как она объявила, обеспечить мою независимость. По мнению моей тетушки, уважаемая молодая женщина без собственных средств имеет только три способа прокормиться. Она может стать либо гувернанткой и вести раболепную жизнь, зависящую от доброй воли ее нанимателей, либо оставаться старой девой и вести раболепную жизнь, зависящую от доброй воли ее семейства, либо выбрать карьеру жены и вести раболепную жизнь, зависящую от доброй воли ее супруга. Таковы, по мнению тетушки Миранды, возможности уважаемой женщины прожить в этом мире.

— Должен сказать, что это довольно жестокий взгляд на вещи.

— Да, но, к сожалению, близкий к истине. Завещав мне свое состояние, тетушка освободила меня ото всех этих ограничений.

— Я не настолько жесток, чтобы ограничивать вас.

— Возможно, вы и не стремитесь ограничивать меня, однако по закону я была бы обязана передать вам свое состояние, отказываясь таким образом от независимости, которую желала мне тетушка Миранда.

— Да, но вы бы не сочли меня неблагодарным. Я бы предоставил вам щедрое содержание.

— Это не то же самое, что самой щедро себя содержать.

— Но ведь женщине хочется выйти замуж.

— Возможно, большинству женщин. Но не мне. Мне искренне жаль, мистер Ллойд. Я не могу принять ваше предложение.

Он ответил с некоторым раздражением:

— Возможно, правы те, кто болтает в деревне, что вы сделали ставку на мистера Чарльза Гастингса и собираетесь уехать в Лондон, чтобы покорить его сердце.

Миранда не смогла удержаться от смеха из-за абсурдности подобного утверждения.

— Не стоит доверять слухам. Будьте покойны, у меня нет никакого интереса к мистеру Гастингсу. Знакомясь с ним, я хочу лишь доставить радость своей матушке. Как только я исполню эту дочернюю обязанность, то навечно расстанусь с этим джентльменом.

Последовала пауза, во время которой явное выражение неудовольствия на лице мистера Ллойда сменилось чем-то похожим на одобрение. Потерев ладони, он мысленно взвесил свой ответ и высказался таким образом, чтобы Миранде стало ясно одно достоинство супружеских уз, а именно: исключение нежелательных предложений о браке со стороны всех прочих джентльменов.

— В таком случае, — сказал он голосом, полным удовольствия, — когда я увижу вас в следующий раз, то буду вновь просить вашей руки.

ГЛАВА III

КОНТРДАНС

Второй принцип игры Гастингса: Игрок должен быть готов все поставить на карту на основании собственного решения. Во всем прочем он может быть гением, но если он отступит от собственного решения, прислушавшись к предостережениям и уговорам своих знакомых, он никогда не станет знаменит. Если бы Адам не рискнул всем из-за яблока, он бы по сей день прозябал в забвении.

Мистер Гастингс вошел в дом на Куин-стрит и был немедленно препровожден в гостиную матери. Она посмотрела на него, оторвавшись от работы, разложенной у нее на коленях, и вид ее поразил мистера Гастингса. Она так светилась любовью, была так несказанно счастлива увидеть его, что, хотя Чарльз ни в коей мере не был сентиментальным, сердце его замерло.

Миссис Гастингс стала вдовой еще до того, как ее сын и единственный ребенок произнес свои первые слова. Супруг ее был истинным джентльменом при жизни и еще более проявил себя в этом качестве после кончины, оставив жене и наследнику солидные состояния. Даже самый экстравагантный денди не сумел бы растратить их совместные доходы за три жизни. По мере возмужания юного Чарльза они с матерью еще больше сблизились; став взрослым, он переехал в собственный дом на Рассел-сквер и вел там жизнь, подробности которой тщательно утаивал от матери, но привязанность их друг к другу оставалась прежней. Каждый раз, видя это выражение на ее лице, он переполнялся нежностью. Мистер Гастингс признавался себе, что не будь у него безрассудно и безмерно любившей его матери, он превратился бы в отъявленного висельника.

Он подошел к ней и поцеловал ее в щеку.

Она улыбнулась и осмотрела его с головы до ног, изучая светло-коричневые бриджи, темно-синий сюртук, валенсийскую жилетку и безупречно завязанный галстук.

— Чарльз, — произнесла она, — ты сегодня неотразим.

— Выражаю вам признательность от имени моего портного.

Прежде чем сесть подле матери, Чарльз помешал угли в камине, чтобы ей досталось побольше тепла.

— Как я понимаю, ты готов к вечеру, который я даю сегодня, и с нетерпением ожидаешь его.

— К вечеру?

Выражение обожания на ее лице сменилось ужасом.

— О, Чарльз, неужели ты забыл?!

— Сознаю, что да, но это совершенно неважно. Мы с вами посидим здесь, и я окружу вас таким вниманием, что вы не заметите моего отсутствия сегодня вечером.

— Не замечу! Я же назначила тебе сегодняшний вечер, чтобы ты смог познакомиться с леди Трой и ее дочерью. Ты ведь клялся, что придешь.

— Ах, мне так жаль. Искренне жаль.

— Что же мне сказать им? Они ожидают увидеть тебя вечером. Накануне они приехали в столицу, и я обещала познакомить их с тобой. А ты обещал не подвести меня.

— Увы, сегодня я занят. Вы же понимаете, я не стал бы причинять вам беспокойства, если бы это не было так важно.

— Не мог бы ты заглянуть сюда, хотя бы на четверть часа?

— Может, я познакомлюсь с дамами сейчас?

Подняв в расстройстве руки к голове, чтобы поправить свой чепчик, миссис Гастингс сбила паричок, который кудрявился под ним. При этом стало казаться, что она смотрит сразу в двух направлениях.

— Сейчас ты не сможешь с ними встретиться, — печально проговорила миссис Гастингс. — Они ушли. Миранда не могла усидеть на месте, ей не терпелось посетить Хэтчарда. Милая девочка рыщет в поисках книг по садово-парковому искусству. Боже, она страшно расстроится, когда я сообщу ей, что тебя не будет здесь сегодня вечером.

Мистер Гастингс поправил матушке чепец, думая, что, возможно, и лучше было бы не тянуть, а поскорее разочаровать мисс Трой, поскольку ей все равно придется усвоить, что мистер Чарльз Гастингс не имеет намерений делать из нее свою cara esposa[3]. К несчастью, придется расстроить и матушку, и если ему было наплевать на чувства мисс Трой, то к чувствам матери он был более внимателен. Поэтому он сказал:

— Клянусь, что представлюсь им завтра, а если не представлюсь, то разрешаю вам как следует отчитать меня. Вообще, вы отчитываете меня гораздо реже, чем я того заслуживаю. Мать обязана проявлять строгость к своему ребенку, и если вы не позаботитесь об этом, я обвиню вас в злостном попустительстве.

— Будь серьезен, Чарльз. Я уже настроилась на то, что ты придешь сегодня вечером. Не мог бы ты отменить свою встречу?

— Это невозможно. Я должен играть в пикет с лордом Эверардом.

— Боже, мне не понятно твое пристрастие к столь сложной игре. Я так и не смогла ей научиться. Не сомневаюсь, он пойдет тебе навстречу, если ты попросишь отсрочить эту игру.

У мистера Гастингса затвердел подбородок.

— Возможно, он и пойдет мне навстречу, однако отсрочка ни в коей мере меня не устраивает. Устроит меня только месть этому типу.

Чарльз произнес это с несвойственным ему пылом, и миссис Гастингс внимательно взглянула на сына. В глазах ее появилась тревога.

— О, Чарльз, надеюсь, ты не собираешься стреляться?

— Время дуэлей для меня прошло. Я изобрел гораздо более интересный способ наказать его по заслугам.

Миссис Гастингс облегченно вздохнула. Но, вспомнив, что все ее усилия свести дочь своей подруги с сыном закончились впустую, снова вздохнула.

Эти вздохи не прошли незамеченными для мистера Гастингса. Хотя его и не привлекала перспектива знакомства с мисс Трой, огорчать матушку он не любил.

— Мама, — сказал он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы покончить дело с Эверардом к полуночи. После этого я предстану перед вами и полностью отдамся в ваше распоряжение.

Миссис Гастингс горестно покачала головой:

— Ты будешь поглощен своей игрой и забудешь о данном обещании.

— Ставлю все, что угодно — не забуду.

— Хо! Ты ничего не делаешь без того, чтобы не заключить пари.

— Ага, значит, вы испугались? Боитесь, что я выиграю, а я выиграю. Я всегда выигрываю.

Она не смогла сдержаться и рассмеялась.

— Вот этого-то я не боюсь. Если выиграешь ты, то выигрываю и я, потому что в таком случае ты познакомишься с самой очаровательной девушкой на свете, а она — с самым замечательным молодым человеком в мире.

— Не пытайтесь обезоружить меня комплиментами, мама. Что вы ставите?

Миссис Гастингс собрала всю свою решимость и сказала:

— Ставлю шесть пуговиц.

— Есть! Но предупреждаю вас, в один прекрасный день я намерен выиграть у вас все ваши пуговицы, и тогда, лишившись пуговиц, вы будете вынуждены играть на полупенсовики!

Она мило улыбнулась и поправила выбившийся ей на лоб каштановый локон.

— С моего благословения можешь забрать у меня все мои пуговицы, милый Чарльз.

Как всегда, у него не нашлось слов, чтобы ответить на ее любящий взгляд. Поэтому он поднес ее руку к своим губам и запечатлел на ней поцелуй.

Не успел мистер Гастингс сесть за стол напротив Эверарда, как повалили зрители. Они занимали места там и сям в малиновом кабинете, как будто забрели сюда совершенно случайно. Если бы не скучающий их вид и не шаркающая походка, их можно было бы счесть любопытствующей публикой. Около двадцати джентльменов представляли собою ярчайший спектр лондонского мужского населения — начиная с низеньких и невзрачных и кончая высокими и импозантными. Всех их объединяло нечто общее, а именно то, что они были членами клубов «Букс» либо «Будл», либо и того и другого одновременно. Этот факт, как отметил мистер Гастингс, не ушел от внимания Эверарда — лорд слегка позеленел. Мистер Гастингс распечатал новую колоду и перетасовал ее, сдерживая улыбку.

В тот момент, когда Эверард взялся за свою колоду, вошел Феликс Деуитт. На руке у него висела миссис Бакслей, любовница Эверарда, которая купалась в восхищенных взглядах мужчин. Феликс пододвинул ей мягкое кресло, чтобы она могла усесться между двумя игроками. Изящным движением оправив свои юбки, миссис Бакслей улыбнулась джентльменам.

— Что, весь свет собрался посмотреть на тривиальную партию в пикет? — фыркнул Эверард.

Слова его главным образом адресовались миссис Бакслей, с явным намерением выдворить ее из кабинета. Но дама проигнорировала их. Поскольку она была здесь единственной дамой, внимание всех сосредоточилось на ней, и она явно решила понаслаждаться этим.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против этих ребят, Эверард, — произнес мистер Гастингс. — Ходят слухи, что вы собираетесь отобрать у меня все, что вам не удалось выиграть во время нашей последней встречи. Все эти славные джентльмены, проигрывавшие мне в прошлом, желают видеть мое позорное поражение. Что же до миссис Бакслей, я рассчитывал на то, что она принесет мне счастье. Мне ведь пригодится любая поддержка в сражении с вами.

Эверард был вынужден удовлетвориться таким объяснением. Не мог же он вот так, запросто, выставить своих собратьев по клубу из кабинета: ведь их присутствие могло означать и то, что они прослышали о его шулерстве и пришли посмотреть, как он будет изобличен. Не мог он также, не вызывая подозрений, возразить против присутствия своей любовницы. Мистер Гастингс угадывал беспокойство на лице Эверарда; план его до сих пор выполнялся безукоризненно.

Чтобы подлить масла в огонь, он поднялся, зашел за спинку кресла миссис Бакслей и, наклонившись, прошептал ей что-то на ухо, отчего она взорвалась смехом. Лорд Эверард попытался взглядом заставить ее замолкнуть, однако пыжился он напрасно. Дама протянула мистеру Гастингсу руку для поцелуя. Мистер Гастингс был счастлив оказать ей эту услугу.

Он уселся и предложил Эверарду подснять колоду. На мгновение их взгляды встретились, и мистер Гастингс понял, что его светлость не собирается легко сдаваться. Чарльз уже начал подумывать о том, что надо было пообещать матери явиться к ней часам к двум пополуночи.

После замены карт приступили к объявлению игры, и уже вскорости мистер Гастингс начал проникать в план Эверарда. Тот намеревался проигрывать, проигрывать по-крупному, чтобы, таким образом, никто не смог обвинить его в шулерстве. Однако мистер Гастингс приготовился к подобному ходу. Он выиграл роббер, забрал деньги его светлости и заметил:

— Клянусь, ваше везение сегодня вечером иссякло, Эверард. Очень прискорбно.

Миссис Бакслей наградила его светлость сочувствующим взглядом, после чего с улыбкой повернулась к мистеру Гастингсу.

Он улыбнулся ей в ответ. Поднялся и пошел к официанту за бокалом вина. Остановившись на полпути, Чарльз склонился над плечом дамы так, что его щека почти что коснулась ее щеки. И мягко поинтересовался:

— Не угодно ли вина?

— Да, — ответила она, встретившись с ним взглядом. — Я умираю от жажды.

Мистер Гастингс бросил на нее взгляд, который говорил: моя бы воля, я не пренебрегал бы столь гадко пусть и самыми ничтожными желаниями ее плоти. Когда он поставил вино перед миссис Бакслей, та снова протянула ему руку. Мистер Гастингс поцеловал ей руку и взглянул на Эверарда, чтобы проверить, какой эффект произвел на него этот флирт. Увидев, как пожелтел его светлость, мистер Гастингс сделал заключение, что его план успешно продвигается вперед, настолько успешно, что он сможет, как и обещал себе накануне, приобрести новые часы.

Феликс отвел его в сторону и тревожно прошептал:

— Черт, Гастингс, зачем тебе заводить Эверарда? Или тебе хочется проснуться завтра и обнаружить, что твоя голова прострелена насквозь? Не исключено, что ты сейчас подписал себе смертный приговор.

Мистер Гастингс подмигнул ему:

— Ты слишком взволнован. Смотри, погубишь свой желудок.

— Ты не представляешь, на что способен Эверард.

— Он не знает, на что способен я.

С этими словами мистер Гастингс занял свое место.

Через двадцать минут игры Эверард потерял семьсот гиней. Теперь мистер Гастингс безжалостно развивал свой успех. В его намерение входило подбить Эверарда воспользоваться зеркальным кольцом. Такой человек, как Эверард, не способен терпеть бесконечный проигрыш, тем более зная, что победа столь доступна. Еще через четверть часа игры Эверард удвоил свой проигрыш.

Как и рассчитывал мистер Гастингс, Эверард в конце концов прибегнул к помощи своего шулерского зеркальца. Как только он решился на это, фортуна повернулась к нему лицом. Эверард безрассудно возликовал, не заметив при этом, какая зловещая тишина нависла в кабинете. Зрители, которые беспечно переговаривались между собой, когда мистер Гастингс выигрывал, теперь повели себя так, будто увидели перед собою гроб. Атмосфера стала тяжелой и душной.

Не сознавая этого, Эверард выиграл все взятки.

Мистер Гастингс, растягивая слова, поздравил его.

— Ну вот, джентльмены, видите, как получается. Лорд Эверард вполне затмил меня своим мастерством.

Эверард рассмеялся и сделал большой глоток вина. Кроме него, никто не рассмеялся: кроме него, никто не выпил.

Мистер Гастингс предложил Эверарду подснять колоду. Когда тот потянулся к картам, мистер Гастингс остановил его руку со словами:

— Клянусь, чертовски красивое у вас кольцо.

Эверард встретился с ним взглядом. Судя по тому, как побелело лицо лорда, он понял, что игре его пришел конец. Он окинул взором комнату и увидел: изо всех уголков на него устремлены суровые взгляды.

— Да, чертовски красивое кольцо, — сказал мистер Гастингс. — Пожалуй, мне бы хотелось иметь такое.

— Оно не продается! — сказал Эверард. И приподнялся в кресле.

— Какая жалость. Разрешите полюбопытствовать?

Видя, сколько глаз следят за ним, Эверард не осмелился отказать. Он медленно снял кольцо и передал его Гастингсу.

Мистер Гастингс надел кольцо на палец. Вытянув руку, чтобы все смогли полюбоваться им, он произнес:

— Даю вам за него пятьсот, Эверард. Это вдвое больше его стоимости, как я полагаю.

— Оно не продается!

Мистер Гастингс склонился над столом, приблизившись к носу своего противника.

— Тогда сыграем на него, — произнес он с металлом в голосе.

Эверард, казалось, был готов отказаться, однако, оценив огонь в глазах мистера Гастингса, он, очевидно, передумал. Игра возобновилась. В кабинете теперь стало так тихо, что деликатная отрыжка Феликса прозвучала ударом грома.

Никто не удивился, когда мистер Гастингс выиграл роббер и кольцо. Эверард поднялся и стоял совершенно прямой. Краска покинула его лицо. Губы были плотно сжаты. В нем бурлила такая ярость, что Феликс, сильно обеспокоенный, обратился к нему:

— Черт возьми, Эверард, позвольте наполнить ваш стакан и тарелку. Миссис Стаут сегодня вечером подала куропатку. Пойдемте, перекусим.

Эверард не обратил на него внимания. Он смотрел на миссис Бакслей, жеманные улыбки которой предназначались исключительно его сопернику. Мистер Гастингс подошел к ней сбоку и стал умолять, чтобы она позволила ему дождаться ее завтра у нее на квартире. Она протянула руку, чтобы он поцеловал ее столь же галантно; как делал это ранее, но мистер Гастингс, взяв ее изящную ручку, на этот раз прижал ее не к губам, а к сердцу. После чего склонился над ней и прижался губами к обнаженной руке между краем перчатки и рукавом. Кожа леди порозовела, дама затрепетала. Эверард также дрожал, хотя и по иной причине.

Мистер Гастингс резко выпрямился и посмотрел на свои часы. Было уже около двенадцати, однако если поспешить, он поспеет на Куин-стрит до того, как часы пробьют последний удар перед полуночью. Скоро у него будут новые часы, подумал он, с фигурками танцующих дев вместо цифр.

— Я ухожу, дражайшая леди, уважаемые джентльмены, — развязно произнес мистер Гастингс. Он молодцевато поклонился и направился к двери.

Эверард вцепился ему в сюртук. Все джентльмены окружили их. Видя, с какой готовностью они ринулись на подмогу мистеру Гастингсу, лорд Эверард опустил руки. Сдерживаясь, он произнес:

— Гастингс, вы не можете уйти, пока я не отыграю кольцо.

Мистер Гастингс невозмутимо одернул свои лацканы.

— Я иного и не желал бы, старина, однако я дал обещание матери. Она пригласила к себе молодую леди с явной целью познакомить и поженить нас. Честно говоря, у меня нет желания делать ни то и ни другое, однако нельзя же нарушать обещание, данное матери.

Он неподвижно смотрел на Эверарда до тех пор, пока тот не опустил глаза и не отошел в сторону. Попрощавшись с миссис Бакслей елейным голосом, мистер Гастингс удалился, вполне довольный своим новым кольцом и перспективой набрать шесть пуговиц.

Мистеру Гастингсу удалось проскользнуть в гостиную незамеченным. Комната была наполнена пением сопрано, сопровождаемым игрой на арфе. Стояла столь редкая в подобных случаях тишина, слушателей очаровало пение. Голос певицы был тих и нежен; кабы не сосредоточенное внимание присутствующих, едва ли они услышали бы хоть одну ноту. Чарльз выглянул из-за голов двух бравых лейтенантов и увидел незнакомую молодую леди, которая сидела за арфой между двумя высокими завешенными гардинами окнами. Блики от мерцающего в камине огня падали на ее белое платье, придавая ему какой-то неземной вид. Попеременно вспыхивающее и гаснущее освещение подчеркивало плавные линии ее фигуры и закругленную линию подбородка.

Поскольку мистер Гастингс узнал всех прочих гостей, то сделал вывод, что перед ним как раз и есть та самая молодая леди, знакомства с которой он хотел избежать. Что ж, по крайней мере, она не сухая и не тощая, сказал он себе, оценив ее фигуру и осанку. Через минуту он констатировал, что, несмотря на тихий голос, у нее прекрасный музыкальный вкус. А еще спустя мгновение, отметив, что у молодой женщины к тому же и умное лицо, мистер Гастингс решил, что, в конце концов, знакомство с ней будет не столь уж суровым наказанием.

В тот момент, когда она перестала играть и скромно поднялась, принимая аплодисменты, мистера Гастингса приветствовала матушка.

— Ты выиграл пари, мой драгоценный Чарльз, — тепло сказала она. — И получишь свои пуговицы перед уходом. Но сначала будешь иметь удовольствие познакомиться с дочерью моей дражайшей подруги.

В следующий момент он целовал руку леди Трой, которая явно волновалась. Бедное создание, она в ужасной тревоге переводила взгляд с его лица на лицо дочери. Мисс Трой, тем не менее, была холодна как лед. Она произнесла все, что требовалось произнести при представлении, без малейшего намека на чувства. Мистеру Гастингсу понравилась ее выдержка.

— Мне посчастливилось прибыть как раз вовремя, чтобы послушать ваше пение и игру, мисс Трой, — сказал он. — Вы чрезвычайно одарены.

— А вы чрезвычайно добры, — ответила она. — Если бы я упражнялась как положено, мой голос мог бы окрепнуть. Однако я не отличалась особой прилежностью на занятиях, и вы слышали результат.

К тому же она рассудительна, отметил мистер Гастингс, и не дает вскружить себе голову комплиментами. Он попросил позволения показать ей портрет отца, который висел на противоположной стене комнаты. Мисс Трой взяла его под руку, разрешая увести себя от двух взволнованных матерей.

Мистер Гастингс заметил, что и походка у нее изящная. Она прекрасно пела, прекрасно играла, прекрасно говорила, прекрасно смотрелась. Мистер Гастингс ожидал — нет, он надеялся, — что она окажется ужасной во всех отношениях. Ему не хотелось испытывать к ней приязни, чтобы ни в коей мере не обнадеживать ни свою, ни ее мать. Достаточно было только допустить, что Чарльз нашел мисс Трой терпимой, чтобы на них со всех сторон начали оказывать деликатное давление. Ради мисс Трой, да и ради себя самого, он обязан найти ее несносной, а она должна отплатить ему той же монетой.

Они в молчании стояли перед портретом. Мистер Гастингс повернулся и увидел, что она подняла глаза и внимательно изучает благородное лицо его отца. Профиль у нее был далеко не совершенный, но тонкий. Волосы слишком густые и непокорные, чтобы соответствовать светской моде, однако замечательные. Лиф был не по моде высок и закрывал грудь, однако это казалось более соблазнительным, чем если бы грудь была обнажена. Несмотря на свои многочисленные несовершенства, мисс Трой была — он поискал слова и наконец нашел их — интересной молодой особой.

— Ваш отец был хорошим человеком, — произнесла она.

— Вот как? Я не помню. Он умер еще до того, как я научился самостоятельно ходить.

— О, да, хороший человек. Это явно читается в его лице.

— А вы, как я понимаю, обладаете способностью читать по лицу?

— Видите ли, некогда я изучала психологию. И научилась определять характер и темперамент человека по чертам его лица.

Он улыбнулся:

— Вот как? А что вы прочитаете на лице этой дамы?

Кивком головы мистер Гастингс указал на изысканно одетую молодую женщину, которая была поглощена беседой с несколькими джентльменами.

Миранда некоторое время разглядывала ее, потом произнесла:

— О Боже!

— Вполне согласен. Несомненно, по поводу Каро Лэм можно лишь восклицать. Так что вы вполне справились с задачей. Быть может, вы рискнете угадать и мой характер?

Миранда внимательно посмотрела на него и отвернулась.

— Не стоило мне хвалиться своим умением. Я никогда не проявляла усердия, изучая психологию. И наверняка забыла эти уроки.

— Неужели мне нужно умереть и быть повешенным на стене, чтобы вы согласились посмотреть на меня?

Он коснулся пальцем подбородка Миранды и повернул к себе ее лицо.

— Как, однако, тоскливо висеть на стене, — сказал он. — Не могли бы вы оказать мне честь и поведать о том, что вы видите, пока я еще жив и могу слышать?

Мисс Трой вспыхнула. Мистер Гастингс видел, как ему удалось заставить ее почувствовать себя неловко; теперь следовало безжалостно развивать успех, как ранее с Эверардом. Но в данном случае такое было легче сказать, чем сделать, потому что эта женщина определенно нравилась Чарльзу. Она с ним не флиртовала. Явно не считала его целью своей игры. От нее шел аромат лаванды.

Черт с ним, с ее ароматом, осадил он себя. Он не смеет любить ее. Если он хочет избавить свою матушку от огорчения, а мисс Трой от сердечной драмы, необходимо, чтобы он изначально испытал отвращение к ней, а она — в равной степени к нему.

— Так что же вы видите? — снова спросил он, в то время как она некоторое время внимательно смотрела на него, не произнося ни слова. — Только, будьте любезны, не говорите ничего о красивых чертах моего лица. Человек устает от бесконечных похвал.

К его удивлению она рассмеялась. Вероятно, приняла его намеренное хвастовство за остроту. Надо попытаться еще раз.

— Я дьявол или ангел? Ну же, ну же, мисс Трой, не томите меня.

Она вздохнула.

— Вы только что одержали победу и чрезвычайно довольны собою.

Это произвело впечатление на мистера Гастингса.

— Вы попали в самую точку, — сказал он. — Очевидно, вы очень хорошо помните ваши уроки. А что за победу я одержал? Вы можете догадаться?

Она сосредоточилась, и Чарльза поразила ее вдумчивость. Она явно тяготела не к пустому разговору, а к разумному ответу. Он не привык, чтобы к его вопросам относились с такой серьезностью. Дамы, намеревавшиеся поймать его в силок, обычно хихикали и говорили пошлости. Мисс Трой, однако, не сегодня вышла из классной комнаты. Она кое-что знала о жизни. Теперь мистер Гастингс был уверен: она представляла больший интерес, чем любая другая молодая леди, с которой ему приходилось знакомиться.

— Насколько я могу судить, — произнесла Миранда, — это была не любовная победа.

— Вы снова попали в точку. Нет, это было гораздо интересней, чем любовная победа.

Она как бы с любопытством посмотрела на него. Голова ее была слегка наклонена. Глаза, внимательно разглядывающие его, были темно-карими. Он мысленно заключил пари, что поцелует эти глаза до истечения недели. Но тут же поймал себя на этой мысли. Нет, именно этого и нужно избегать. Если не проявить осторожности, кончится тем, что он выдаст свое восхищение этой леди, и хотя он действительно восхищался ею, никто не должен был об этом догадаться; главное — его матушка, еще главнее — ее матушка и, что самое главное, — сама мисс Трой.

Он отрывисто сказал:

— Не могу передать вам, как счастлив я был узнать, что моя мать решила познакомить нас.

Мисс Трой улыбнулась так скептически, что мистер Гастингс не смог не умилиться. Этой леди явно было не свойственно жеманство.

— Однако считаю своим долгом уведомить вас немедленно, прежде чем вы влюбитесь в меня по уши, что я не намерен жениться на вас. Я понимаю, что вы и ваша матушка будете расстроены тем, что проделали такой путь в Лондон напрасно, но не сомневаюсь, вы это перенесете. Если пожелаете, я опрошу своих знакомых, не рассмотрит ли кто-нибудь из них предложение составить вам пару. Что же касается меня, то я на этот сезон слишком заангажирован, чтобы думать о браке.

К его удовольствию, она оторопела. Глаза ее сверкнули. Не стой они сейчас посреди гостиной с небесно-голубым потолком, латунной люстрой, обитыми розовой парчой диванчиками и с оравой светских гостей, она бы вполне могла влепить ему пощечину;

Он ухмыльнулся на тот случай, если мисс Трой сочтет, что ей послышалась столь беспардонная речь; его ухмылка заставит ее поверить, что нет, не послышалась. Затем мистер Гастингс стал наблюдать за ее действиями.

Он высоко оценил усилия, которые мисс Трой приложила для того, чтобы взять себя в руки и подыскать слова для ответа. И вновь ее карие глаза возбудили в нем желание взять в ладони ее лицо и провести губами по ее лбу.

— Мистер Гастингс, — сказала она дрожащим голосом. — Благодарю вас. Если бы вы оказались менее наглым, менее самодовольным, менее развязным, я бы сожалела о необходимости нарушить планы наших матерей. В данной ситуации вы облегчили мою задачу, и я могу расстаться с вами не только без сожаления, но и радуясь при мысли о том, что мне больше не придется лицезреть вас.

С этими словами она повернулась к нему спиной и пошла прочь.

Он следил за ней с вниманием, которое обычно приберегал для пикета. Она двигалась с достоинством. Ее ажурное белое платье касалось ног и выдавало их очертания. Она решительно прямо держала свои восхитительные плечи и не оглядывалась.

Успешно избавившись от дамы, мистер Гастингс должен был возликовать. Вместо этого он чувствовал замешательство. Перед ним стоял выбор: он мог продолжать оставаться на своем месте и следить за тем, как она погружается в тень, исчезая из его поля зрения и из его жизни, либо последовать своему желанию и броситься вслед за ней.

ГЛАВА IV

ДЕЛА СТАНОВЯТСЯ ХУЖЕ

«Тут я приступаю к запискам по садово-парковому искусству с целью разработки плана благоустройства территории аббатства Эрандел. Я буду включать сюда также любые ценные сведения, которые помогут усовершенствовать помещения в доме. Мы с мамой сегодня ходили к Хэтчарду и приобрели несколько книг по этим вопросам. Как оказывается, авторы едины во мнении, что прямым линиям, углам, квадратам и прямоугольникам нет места в природе и, следовательно, они неестественны в пейзаже. Если так, то кустарники в аббатстве подстрижены недопустимо ровно. Невозможно найти ни единой зеленой ограды, которую бы не обкорнали и не искромсали, вместо того, чтобы позволить ей расти в соответствии с тем, как это диктует природа. Видам, где есть изгибы и плавные линии, не хватает изящества. Я не знаю, что надо конкретно сделать, чтобы смягчить эту геометрическую строгость, и не уверена, что вообще что-то надо делать. Такое ли уж зло эти прямые линии, углы и тому подобное, чтобы беспощадно искоренять их? Ведь в поместье таких размеров, как аббатство Эрандел, несомненно, найдется место для разнообразных форм. Если я окончательно не устану задаваться такими вопросами, то, вероятно, продолжу свои упорные занятия. Если бы только мне не нужно было сегодня вечером встречаться с мистером Гастингсом и улыбаться».

Миранда отбросила бы все приличия и покинула бы гостиную, если б ее не перехватила мать. Миранда повернулась к бедной леди с выражением ярости на лице.

— Наглый тип! — произнесла она.

— О, не может быть, чтобы ты это о мистере Гастингсе! Говорят, он чрезвычайно мил.

— Он чрезвычайно нагл. Если хотите знать, он сообщил мне, что в настоящее время весьма заангажирован, чтобы думать о браке, но был бы счастлив опросить своих знакомых, не желает ли кто из них обладать мною, словно я просила его о такой милости!

— Может быть, ему просто хотелось быть вежливым, — запинаясь, предположила леди Трой.

— Как я и подозревала, у него было не больше желания знакомиться со мной, чем у меня — с ним.

— О, дитя мое, мне так жаль, но умоляю тебя, не обращай внимания на его развязность. Это прекрасный знак. Это означает, что он восхищен тобою.

— Если бы он был восхищен мною, то наверняка не позволил бы себе оскорблять меня.

— Вот тут ты и ошибаешься. Джентльмены никогда не оскорбляют дам, пока не восхищаются ими.

— Мне глубоко безразлично, восхищается ли он мною или нет. Дело в том, что я не восхищаюсь им. Я принесу свои извинения миссис Гастингс и пойду спать.

— Тебе нельзя уходить так рано! Это покажется очень странным. Табита будет оскорблена.

В этот момент к ним подошла миссис Гастингс. Судя по расстроенному выражению ее лица, она понимала: что-то не так.

— Дорогая Миранда, в чем дело?

За нее ответила мать:

— Мое дорогое дитя слегка не в духе.

— Боже! Чарльз будет удручен. Он всегда так тревожится, когда я не в настроении.

— Осмелюсь сказать, что в моем случае он быстро отойдет, — заметила Миранда с подчеркнутой иронией.

— Давайте не будем ничего ему говорить, — сказала его мать заговорщицким тоном. — Зачем беспокоить мальчика.

— Я с великим удовольствием не стану разговаривать с ним, — ответила Миранда, но заметив, как укоризненно посмотрела на нее мать, пожалела о своем сарказме.

В конце концов, наказания заслуживает сын, а не мать. Сама миссис Гастингс была воплощением доброты. Миранда ласково добавила:

— Прошу извинить меня. Я должна попрощаться и поблагодарить вас от всего сердца за ваше участие.

Миссис Гастингс сочувственно произнесла:

— Полагаю, виной всему духота закрытого помещения. Отдохните немного и, быть может, вы почувствуете себя достаточно хорошо, чтобы вновь присоединиться к нам. Слуга посветит вам по дороге к вашей спальне.

Миранду проводили из гостиной по резной лестнице на верхний этаж.

Ее спальня и гардеробная располагались в задней части дома. Когда они вошли, слуга зажег светильник и на цыпочках покинул комнату. Миранда открыла окно. Ночной воздух был восхитительно свеж; ветерок остудил ее грудь. Тем не менее она продолжала вся кипеть. Ей хотелось поскорее выкинуть из головы негодного мистера Гастингса и забыться в книгах, которые она купила утром. Хотя миссис Гастингс и упрашивала ее вернуться в гостиную позднее, у Миранды не было никакого желания бросить занятия и рисковать еще одной встречей с ее сыном.

Взяв «Историю современного понимания садоводства» Уолпола и свой дневник, она прилегла на канапе. Миранда не смогла сдержать своего восторга при виде завитков и кисточек на нем и алых бархатных подушечек. Аббатство Эрандел не могло похвастать такой очаровательной вещью. Вообще, аббатство было четким, как военный парад. Миссис Гастингс украсила свой дом в стиле, который назывался неформальным. Мебель не выстраивалась вдоль стен строгими рядами; она, скорее, была непринужденно расставлена тут и там. Эта манера носила черты аккуратности, элегантности и уюта. Только к этому и призывал мистер Рептон. Миранда записала в своем дневнике слово «неформальный» и трижды подчеркнула его.

Затем взор ее скользнул по тому, что она написала сегодня днем, — по фразе, отразившей ее ужас от предстоящей встречи с мистером Гастингсом.

— О, моя пророческая душа! — во весь голос сказала Миранда.

Их короткая беседа оказалась более катастрофичной, чем можно было вообразить. Неужели возможно, чтобы мужчина с таким очаровательным юношеским лицом, с таким невинным, милым выражением, оказался фатом? Цвету его лица, должно быть, завидовали все женщины Лондона. Редко можно увидеть у мужчин такие длинные и густые ресницы. Улыбка его, пока она не превратилась в гнусную ухмылку, была чарующей. Однако он оказался настолько самодовольным, что разом перечеркнул все, что было в нем привлекательного. С такими мыслями Миранда заснула.

Через какое-то время она вздрогнула и пробудилась от нескольких криков подряд. Наверно, подумала она, это приснилось. Крики были грубыми, злыми, яростными, словно голоса из кошмара, Миранда зевнула и передернулась. И внезапно застыла, вновь услышав эти крики.

Она мгновенно вскочила и выглянула в окно. Внизу во дворе, в тени конюшен, копошились три человека. Лунный свет позволял лишь различать их силуэты, но одно было ясно: они били четвертого, били его беспощадно. Миранда тихонько вскрикнула, увидев, как они колошматят его кулаками. Она вскрикнула еще раз, увидев, как он поднимается и отбивается, несмотря на то, что нападающие превосходили его числом, превосходили в весе, превосходили в умении драться. По сути дела, он должен был уже валяться без чувств на земле, но он оказался настолько вынослив, настолько проворен, настолько решителен, что провел великолепный бой. Вопреки логике, он умудрился отбросить одного из нападавших, и тот взвыл, упав на спину. Миранда удивлялась, отчего поднятый ими шум не разбудил никого в доме. Затем она вспомнила, что вечер в гостиной продолжается. Там стоял гомон и туда не мог проникнуть какой-нибудь иной звук. Лакеи гостей и конюшенные миссис Гастингс должны были быть поблизости и услышать возню, но, вероятно, они не смогли отличить крики и стоны четырех человек от обычных городских звуков. Во всяком случае, никто не шел на помощь бедному джентльмену.

Вышеупомянутый бедный джентльмен, между тем, продолжал уворачиваться от нападавших и наносить им при каждой возможности увесистые удары. Тот, который упал, поднялся, и, пошарив, схватил увесистую дубинку. Миранда застыла от ужаса, когда этот человек забежал за спину своей жертвы и примерил свой замах. Он обрушил на голову мужчины, как показалось Миранде, сокрушительный удар. Дубина опустилась с треском. Миранда увидела, как мужчина рухнул на колени оглушенный, и нападающие окружили его, чтобы довершить свою работу.

К своему удивлению, Миранда услышала собственный крик. Троица повернулась и посмотрела на окно.

— Немедленно прекратите! — велела она. — Вы ведете себя, как сборище школьников!

Мужчины посмотрели друг на друга. В неясном свете она не могла различить выражения их лиц. Тем не менее казалось, что они растеряны. В следующий момент они пришли в себя, один из них пробормотал что-то, и все бросились прочь, скрываясь в ночи.

Четвертый джентльмен остался стоять по-прежнему на коленях. Медленно, неуверенно он поднялся на ноги, осторожно ощупал рану на голове. Посмотрев наверх, он отвесил галантный поклон.

— Благодарю вас, мисс Трой, — величественно произнес он. — Не потеряй я шляпы, я бы не задумываясь поблагодарил вас, поднеся к ней руку.

С этими словами он рухнул на землю.

* * *

Миранде потребовалось несколько минут, чтобы отыскать дверь, которая вела на конюшенный двор, и она боялась, что за это время джентльмен, скорее всего, испустит дух. Миранда так быстро выбежала из своей спальни, что даже забыла набросить на себя шаль. Поэтому, когда она отворила дверь, которая вела из кухни к черному входу, ее охладил поток ночного воздуха. Мгновенно остановившись, Миранда припомнила то, на что из-за чрезмерной тревоги не обратила внимания ранее — мужчина обратился к ней по имени. Она, быть может, и поразмыслила бы над этим, кабы не чувствовала себя обязанной отбросить все размышления и поспешить на помощь к умирающему, который лежал на боку, забросив руку на голову. Человек лежал неподвижно, и Миранда не сомневалась, что он мертв.

Она встала на колени и нащупала его пульс. Пульса либо не было, либо он был слишком слабый. Миранда осторожно перевернула мужчину на спину и приложила ухо к его груди. Она по-прежнему не могла понять, жив он или мертв. Она села и решила осмотреть ему голову. Едва лишь Миранда сдвинула руку, которой он закрывал себе голову, как у нее вырвался крик. Лицо было измазано грязью, залито кровью и опухло от кровоподтеков, но тем не менее оно без сомнения принадлежало мистеру Чарльзу Гастингсу. В лунном свете оно было зловеще серьезным, серьезным, как у покойника. Миранда прижала кулак к губам, пытаясь осознать тот факт, что джентльмен, который менее чем час назад несказанно оскорбил ее, теперь понес за это несоразмерно большое наказание.

Однако не время было философствовать по поводу десницы Божией. Ударом, свидетелем которого стала Миранда, мистеру Гастингсу, должно быть, нанесена жуткая рана. Придвинувшись чуть ближе, она осмотрела его голову. Лунное освещение не позволяло увидеть то, что Миранда подозревала там увидеть, однако ее взору предстало достаточно для того, чтобы съежиться. Джентльмен покоился в лужице крови, которая сочилась из-под спекшегося клубка его волос. Не раздумывая, Миранда принялась отрывать край подола своей сорочки, чтобы перевязать ему голову. Она терялась, гадая, — хорошо это или плохо, что он лежит без сознания. Оторвав достаточную для перевязки полосу ткани, Миранда внимательно посмотрела в лицо джентльмену. И отметила, что, несмотря на нанесенные ему удары, несмотря на его гадкие манеры, лицо его оставалось красивым. Миранда вскрикнула, почувствовав, что мистер Гастингс схватил ее за руку.

— Мне было приятно, когда вы положили мне руку на сердце, — с трудом произнес он. — Не будете ли вы так любезны повторить это?

— Если вы не отпустите меня, то я не смогу перевязать вам рану, — с возмущением воскликнула Миранда.

Мистер Гастингс медленно убрал руку. На глаза ему упал лунный свет, и он улыбнулся.

— Я думала, что вы мертвы, — сказала Миранда.

— Вы имеете в виду, что желали моей смерти?

— Вы не только наглы и грубы, мистер Гастингс, вы еще и лицемер. Вы просто притворялись, что потеряли сознание.

— Да, да, я хам и все такое. Мне только и остается что лежать тут всю ночь напролет и копаться с вами в мириадах тех недостатков, которые мне присущи. Тем не менее, в настоящий момент у меня чертовски болит голова.

— Один из ваших недругов ударил вас дубиной. Не сомневаюсь, вы сравнили его с кем-то из своих знакомых, и он обиделся!

— Я никогда в жизни не видел этого типа. Я никого из них раньше не видел.

Хотя говорил он это с бравадой, голос у него был нетвердым.

Миранда заподозрила, что его одолевает очень сильная боль. Такой удар нельзя было перенести без тяжелых последствий. Не сумев сдержаться, Миранда мягко упрекнула его:

— Надо было отдать им кошелек и не связываться с ними. Очень глупо с вашей стороны драться из-за каких-то жалких монет.

Она боялась, что перевязка головы принесет ему невыносимые страдания.

Мистер Гастингс попытался чуть приподнять голову, но не сумел. Закрыв глаза, он произнес:

— Они не собирались меня грабить. Они хотели избить меня до полусмерти, и, кажется, им это удалось.

— Зачем же им избивать вас, если они не собирались грабить?

Он посмотрел Миранде в глаза.

— Их наняли, чтобы отомстить мне.

Миранда не отвела взгляда.

— Я их не нанимала, — если вы это имеете в виду.

Он рассмеялся.

— Я полностью отвожу от вас это обвинение, мисс Трой. Мне прекрасно известно, кто заимел на меня зуб еще до вас.

— И кто же?

— Это долгая история, и, полагаю, я лишусь чувств прежде, чем успею ее рассказать.

— Пожалуйста, не пытайтесь объясняться, мистер Гастингс, — встревожившись, ответила Миранда, — и не лишайтесь чувств, если можете. Я пойду приведу врача. Я и так уже долго тут.

Миранда хотела было подняться, но мистер Гастингс удержал ее за руку.

— Нет, — сказал он. — Не надо приводить врача.

Уступая его настойчивому требованию, Миранда вновь опустилась на колени.

— У вас серьезная рана.

— Если вы приведете врача, о моем несчастном случае станет известно матушке. У нее начнутся сердцебиения, нервные расстройства и прочие неприятности. Умоляю вас, пощадите мою бедную мать.

— Но ведь вы можете умереть без надлежащего ухода.

— Совершенно верно, и тогда вы будете отомщены. Со своей стороны, я буду счастлив в конце концов доставить вам радость.

— Хорошего же вы обо мне мнения, если считаете, что я желаю вашей смерти, как бы вы того не заслуживали. Я приведу врача. Будьте добры, отпустите мою руку.

— Нет.

— Вы упрямец, мистер Гастингс.

— Моим порокам несть числа. Однако, мисс Трой, выслушайте меня. У вас есть мать. Вы ограждаете ее от неприятностей или же поверяете ей все подряд?

— Разумеется, я не поверяю ей все подряд. В противном случае она волновалась бы круглые сутки. Однако тут иной случай. На карту поставлена ваша жизнь.

— Моя жизнь будет поставлена на карту, если вы проболтаетесь. Если вы будете держать рот на замке, то со мной все обойдется.

— Не понимаю.

— Очень просто. Если обо мне ничего не будет слышно, то джентльмен, который нанял бандитов, подумает, что заставил меня спрятаться или же упек в могилу. Позволю заметить, в любом случае он будет доволен, что избавился от меня, и заживет счастливо. Если же, напротив, он узнает, что врач заштопал меня, то подошлет ко мне своих подручных снова, на этот раз, чтобы угробить меня окончательно. Мне бы хотелось иметь некоторое время, чтобы оправиться от полученных ран, прежде чем я повстречаюсь еще раз с этой веселой троицей, и тогда-то уж я буду иметь удовольствие отделать каждого как следует, чтобы послать их с подбитыми глазами и разбитыми носами к хозяину с вежливым уведомлением о том, что я до него доберусь.

Рассердившись, что мысли мистера Гастингса сосредоточены не столько на ранах, сколько на мести, Миранда сказала:

— Я сильно подозреваю, что вы находите все это чрезвычайно забавным.

Он, просияв, посмотрел на нее.

— И вполовину не столь забавным, как уход за мною очаровательной молодой леди, которой на самом деле хотелось бы вырвать мне сердце. Пошарьте у меня в кармане, пожалуйста.

Не желая прикасаться к нему без крайней необходимости, Миранда произнесла:

— Надеюсь, у вас нет при себе пистолета.

— Это не пистолет, а фляга.

— О!

В нагрудном кармане его сюртука Миранда нащупала маленькую плоскую серебряную флягу и открыла ее. Он сделал глоток, затем приказал:

— Полейте на рану.

— Будет больно, — предупредила она.

— Но не так больно, как вам хотелось бы.

Возмущаясь тем, что он подозревает в ней полное отсутствие сострадания, Миранда полила из фляги. Она не заметила, чтобы мистер Гастингс поморщился, однако даже в темноте ей показалось, что он стал бледнее, чем прежде.

Он взял у нее флягу и снова отпил.

— Будьте добры, уберите.

— Вы сами можете убрать.

Мистер Гастингс улыбнулся и уступил, заметив:

— Насколько же приятнее, когда это делаете вы.

Не желая дальше болтать ерунду, Миранда сказала:

— Если вы смирно полежите с минуту, то я наложу вам повязку на голову.

— Вы замечательная молодая леди, — произнес мистер Гастингс. — Вы носите с собой повязки на тот случай, если вам попадется какая-нибудь жертва нападения. Что за предусмотрительность, мисс Трой.

— Это от моей сорочки, моей новой льняной сорочки, — ответила она и грубо обмотала ему голову полосой ткани, отчасти надеясь на то, что боль заставит мистера Гастингса успокоиться.

Тот действительно лежал спокойно, не сводя с нее глаз. Когда повязка была наложена и закреплена, Миранда помогла ему подняться на ноги. Мистер Гастингс слегка покачнулся и оперся на Миранду, обхватив ее за талию, чтобы удержаться. Он никак не отреагировал на брошенный ею на него подозрительный взгляд. Кажется, у него был сильный приступ головокружения. Он был бледен. По выражению лица Миранда сделала вывод, что его тошнит.

— Как же вы собираетесь идти домой в таком состоянии? — поинтересовалась она. — Я полагаю, что должна вызвать извозчика.

Он прижался виском к стене дома.

— Моя дорогая мисс Трой, если я не пожелал, чтобы вы привели доктора, то не можете же вы в самом деле ожидать, что я позволю вам нанять извозчика. Не говоря уже о моем нежелании залить ему кровью все средства к существованию, с моей стороны было бы глупо возвращаться на Рассел-сквер. Мой враг или его подручные будут ждать меня в засаде. Я вообще подозреваю, что они обрыщут все места, в которых я часто появляюсь.

— Но куда же вы пойдете? А что, если ваша рана загноится? А что, если вы умрете от нее?

Посмотрев в лицо мистеру Гастингсу, Миранда закусила губу. Она была уверена, что он испытывает страшную боль.

Глаза его закрылись, он улыбнулся.

— Уверяю вас, мисс Трой, что не собираюсь умирать на ваших руках. Это не только было бы величайшей неблагодарностью с моей стороны, но и принесло бы вам слишком много радости.

Миранда, которая представить себе не могла, что делать с этим человеком, пропустила мимо ушей его выпад и, обхватив мистера Гастингса за талию, помогла ему сделать несколько шагов. Он ступал аккуратно, явно продолжая страдать от головокружения. Миранда держала его за руку. На губах его не появилось даже подобия улыбки, глаза были погасшие. Она видела, что он серьезно борется за каждый шаг, и снова упомянула о враче. Походка его при этом стала куда более энергичной.

— Вы очень плохо стоите на ногах, мистер Гастингс. Я не понимаю, как вам удастся добраться до безопасного места в таком состоянии.

— У меня все будет хорошо, благодарю вас.

— Я рада слышать это. Надеюсь, у вас есть поблизости знакомый, который помог бы вам.

— Да, можно сказать и так.

— Если вы подскажете мне, где, то я незамедлительно пошлю записку.

— В этом нет необходимости.

— Как же ваш знакомый придет на помощь, если вы не поясните ему, в каких обстоятельствах оказались?

— Вы моя спасительница, мисс Трой.

— Будьте серьезны, мистер Гастингс. Мы не можем стоять на конюшенном дворе всю ночь. Холодно, и вам необходимо как можно скорее укрыть рану.

— Кажется, мы в чем-то пришли к согласию.

— Прекрасно. Тогда давайте немедленно тронемся.

Миранда направила мистера Гастингса в сторону улицы, однако он уперся.

— В чем дело, мистер Гастингс?

— Мы идем не туда.

— Почему, о чем вы?

— Если только моя рана не оказалось более серьезной, чем я предполагал, то ваша спальня находится в другом направлении.

Миранда вздрогнула так сильно, что он чуть не упал. К счастью, ему хватило ума обхватить ее и устоять. Миранда высвободилась из его объятий. Посмотрев на него горящим взором, она сказала:

— Это подлый трюк, мистер Гастингс. Неужели вы совершенно бестактны?

— Это не трюк. Я, видите ли, просто решил провести ночь в вашей спальне, лишь до тех пор, пока не восстановлю свое равновесие, после чего тут же уйду и больше не буду беспокоить вас.

— Что же заставило вас вообразить, что я пущу вас в свою спальню?

Мистер Гастингс поднял палец, открыл рот, чтобы ответить, но не смог. Миранда увидела, как рискованно он качнулся. Казалось, что сейчас он рухнет к ее ногам. Она понимала, что он лишь изображает головокружение, чтобы заморочить ей голову, однако не могла превозмочь себя. Миранда была морально обязана помогать в беде человеку, даже такому лукавому, как мистер Гастингс. Она снова разрешила ему опереться на нее.

С трудом сглотнув, мистер Гастингс произнес:

— Разумеется, вы совершенно правы, мисс Трой. Разрешение пройти в спальню мужчине, даже если он на краю гибели и не имеет никакого иного выхода для спасения, может повлечь за собой скандал. Вы, прежде всего, должны думать о своей репутации.

С этими словами он кивком головы изобразил нечто вроде поклона и двинулся в сторону ворот, ведущих со двора. Миранда в ужасе смотрела на него. Походка у него была неровной. Казалось, что каждый шаг у него последний.

Когда на мгновение колени у него подогнулись, Миранда не выдержала. Бросившись к раненому, она подхватила его прежде, чем он упал.

— Хорошо, мистер Гастингс, — сказала она, затаив дыхание, — вы можете провести ночь в моей спальне. Но утром вы должны уйти.

— Да, разумеется.

Казалось, он почти не соображает, на что соглашается.

— Я обработаю вашу рану. Вы можете переспать в моей гардеробной.

Он молчал. Миранда не могла разобраться, понимает ли он ее. Впрочем, это не имело значения. Она решилась, и теперь должна умудриться как-то затащить его в дом, подняться по лестнице, пройти по коридору до своей спальни — и сделать все это незаметно для других.

Глубоко вздохнув, Миранда направила его в сторону дверей. Они шли медленно. Как только они очутились в доме, он хрипло сказал:

— Не бойтесь. Я не упаду в обморок. Если бы я запачкал кровью ковры моей матушки, то никогда бы не простил себе этого.

— Успокойтесь. Мы разбудим слуг.

Убедившись, что черная лестница пуста, Миранда помогла ему подняться по ступеням.

— Я должен говорить, мисс Трой. Если я не буду поддерживать себя глупой болтовней, то, скорее всего, тут же вырублюсь.

— Тогда обязательно говорите, сэр. Но, пожалуйста, делайте это тихо.

Они достигли первой площадки. Из гостиной до них донеслись звуки оживленных голосов. Миранда направила его к лестнице на вторую площадку, до которой они добрались с большим трудом. Она открыла дверь и выглянула в коридор. Коридор был пуст, как свежевырытая могила. Сжав его руку, Миранда дала знать, что теперь они должны пробежать, а точнее, проковылять последнюю дистанцию.

— Если мы наткнемся на кого-нибудь из слуг, — сказал он, — вы поясните, что я сильно напился и начал любовные приставания, за что вы нанесли мне по голове удар, каковой я вполне заслужил.

Хотя говорил мистер Гастингс непринужденно, голос у него был хриплым.

«Нельзя ему сейчас падать в обморок, — думала она, только не сейчас, когда мы уже так близко». Чтобы заставить его говорить и дальше, Миранда спросила:

— А чем же я вас ударила?

— Вазой.

— Севрского фарфора?

— Фарфора из магазина мистера Веджвуда. Она стоит восемь шиллингов, которые вы обязались возместить.

Идти ему теперь стало так тяжело, что он грузно навалился на Миранду.

Они приблизились к дверям ее спальни.

— Оказывается, — сказала Миранда, принимая правила его бредовой игры, — что я вам еще и должна восемь шиллингов.

Мистер Гастингс торжественно посмотрел на нее помутневшим взглядом:

— Вы действительно должны мне. Я позволил вам спасти мою шкуру. Я дал вам возможность вести себя так, чтобы вы смогли продемонстрировать свое благородство, отвагу и доброту. Даже не знаю, сумеете ли вы когда-нибудь за это расплатиться.

Миранда отворила дверь, и они вошли вовнутрь. Пляшущие огни отбрасывали по комнате тени. Сквозь все еще открытое окно дул холодный ветер. В центре комнаты стояла кровать с точеными столбиками, балдахином с опущенным занавесом, мягким стеганым покрывалом. Миранда посмотрела на кровать; затем, смутившись, отвела взгляд.

Собравшись с мыслями, Миранда подвела мистера Гастингса к креслу и помогла ему сесть. Она услышала его сдавленный стон, и против своей воли ласково прошептала:

— Я сейчас приготовлю для вас комнату. Тогда вы сможете отдохнуть.

Ее поразило, что она испытывает столько сочувствия к человеку, которого так страшно не любила.

Миранда торопливо закрыла окно, затем зажгла свечу и вошла в гардеробную. Там она расстелила простыню на небольшой кровати, которая стояла возле стены, и налила из кувшина воды в тазик. Она принесла тазик в спальню, готовясь обработать рану мистера Гастингса, но взглянув на кресло, в котором она менее минуты назад оставила его, обнаружила, что кресло пусто. Мистер Гастингс исчез.

Все в Миранде смешалось. Она испытала одновременно облегчение и расстройство, — облегчение оттого, что больше не несет ответственности за его состояние, и расстройство оттого, что он не попрощался и не сказал ей, куда собирается идти. Возможно, он близко к сердцу принял ее опасения по поводу репутации и, чтобы пощадить ее, тихонько исчез в ночи.

Вздохнув, Миранда поставила тазик и опустилась в покинутое мистером Гастингсом кресло. В последующие полторы минуты тишины Миранда призналась себе, что испытывает немалое волнение. Она представила, как берет на следующий день в руки «Морнинг кроникл», читает, что мистера Чарльза Гастингса подстерегли по пути неизвестные, напали на него, и он обнаружен мертвым на Странде, и догадалась, что испытает при этом известии. Она почувствует свою ответственность за это. Она почувствует, что ей следовало бы проявить большую готовность помочь ему. Надо было отбросить все мысли о собственной репутации и во что бы то ни стало вызволить человека из беды. Если мистер Гастингс кончит плохо, подумала Миранда, то в этом будет ее вина.

Вздохнув, она поднялась и позвонила служанке, чтобы та раздела ее. Когда девушка не появилась, Миранда предположила, что она уснула внизу. Дейзи было всего шестнадцать лет, и она прислуживала здесь недавно. Миранда ее жалела и старалась как можно меньше доставлять ей неудобств. Не желая будить девушку, Миранда попыталась раздеться сама. Она провела немало времени, возясь с булавками на плечах и кнопками на спине, и несколько раз подумывала, не разбудить ли все же Дейзи. Но когда она наконец выбралась из платья и осмотрела остатки своей порванной нижней сорочки, — то порадовалась тому, что не дозвалась служанки. Что бы подумала бедная Дейзи при виде рваного нижнего белья?

Она подошла к шкафу, чтобы убрать платье, когда что-то показалось ей не так. С минуту она стояла, склонив голову набок и пытаясь сообразить, на чем же остановился ее взгляд. Затем, когда зловещее чувство переполнило ее, она медленно повернулась к кровати.

Поперек кровати лежал мистер Гастингс, спустив с края ноги. Он стащил с себя сюртук и натянул его на голову, словно хотел предохранить стеганое покрывало от кровавых пятен. Ноги его были широко раздвинуты. Руки разбросаны почти что во всю длину кровати. Лицо было повернуто, так что Миранда могла видеть лишь его красивый профиль. На лоб ниспадали каштановые локоны.

Наверно, он притворяется, подумала Миранда. Если кто и способен на гнусные шутки, так это мистер Гастингс. Однако инстинкт подсказывал ей, что он спит. Его поза была такой уязвимой, что он должен был спать. Он не остался бы столь беззащитным, если бы смог хоть как-то контролировать себя. Теперь она боялась лишь того, что этот сон может быть сном мертвого.

ГЛАВА V

О, КАК ВСЕ ЗАПУТАЛОСЬ!

Третий принцип игры Гастингса: В игре, как и в жизни, никогда нельзя упускать цель из поля зрения. Оказавшись за столом, испытанный игрок не думает ни о чем, кроме игры. Несмотря на свою неизменную любезность по отношению к прочим игрокам, он не поддается их добродушию. В игре один на один он никогда не дает увлечь себя разговором. Во что бы и где бы он ни играл, хотя бы и на бирже, он все свое мастерство мобилизует на использование шансов и возможностей, открывающихся перед ним. Крайне важно не подчиниться соблазну отвлечься на женщину. В течение игры он не удостаивает женщину даже взглядом, как бы она ни была интересна, нежна и желанна.

Растолкать этого мужчину было невозможно. Когда Миранда попыталась разбудить его, он замахал руками так, словно вновь пережил нападение на конюшенном дворе. Он довольно долго приходил в себя, затем открыл глаза, улыбнулся ей и потерся щекой о ее руку. А затем снова впал в беспамятство.

Миранда поняла всю тщетность попыток перетащить его в соседнюю комнату. Он воспользовался ее постелью, и с этим приходилось мириться. Первым делом было необходимо позаботиться о его ране. Поэтому Миранда разорвала остатки подола своей сорочки на длинные полосы и принесла тазик. Затем она опустилась на колени на пол возле кровати и сняла повязку, чтобы можно было осмотреть рваную рану у него на голове.

Миранде тут же стало дурно. За двадцать шесть лет у нее не было случая, который заставил бы ее научиться обрабатывать раненую голову. Вообще самым сложным делом ее жизни до сих пор была попытка облагородить территорию аббатства Эрандел. Еще несколько часов назад мысли ее были заняты исключительно тем, как следовать наставлениям Хамфри Рептона. Теперь же у нее на руках умирал человек.

В мозгу мелькнула мысль нарушить обещание, которое она дала, и послать за врачом, но ее остановил вид мистера Гастингса. Он казался таким беспомощным, что в сердце Миранды не нашлось места коварству. Он был полностью в ее распоряжении. Еще никогда она не обладала такой властью над другим человеческим существом. Миранда была полна решимости использовать эту власть достойно.

Смочив тряпку в тазу, Миранда отжала ее и наложила на рану. Мистер Гастингс застонал. Это был чувственный звук, словно раненый получал удовольствие, ощутив прохладу воды. Миранда не поняла, радоваться ли ей тому, что ее прикосновение не причинило ему боли, или же заподозрить, что он просто потешается над нею. Поскольку ответов на эти вопросы не было, она сконцентрировала внимание на спутанных волосах и чудовищной ране.

Через какое-то время Миранда привыкла к этому зрелищу и смогла промывать рану, не морщась. Кровотечение прекратилось, однако сюртук мистера Гастингса был покрыт кровавыми пятнами. К счастью, Миранда вспомнила, что кровопускание считается целительным средством. В девятилетнем возрасте она упала с пони; в дом для ее осмотра был приглашен врач, и родители подробно расспрашивали его насчет пиявок. Врач сказал, что кровопускание приносит пользу независимо от жалоб пациента, поэтому родители приступили к делу. Вид пиявок настолько потряс Миранду, что она лишилась чувств, однако очнулась поздоровевшей, то ли из-за кровопускания, то ли из-за того, что выспалась. Мистер Гастингс потерял кровь, не прибегнув к помощи пиявок. Сейчас он спал. Даст Бог, подумала Миранда, и он проснется поздоровевшим. И тогда, если Господь сжалится, он оставит ее в покое и уйдет.

Миранда достала флягу и вылила остатки ее содержимого на рану. Она рассчитывала, что жидкость будет жечь и мистер Гастингс пробудится. Тем не менее он оставался неподвижен. Прочистив рану как можно лучше, Миранда дважды обмотала его голову повязкой. Затем, чтобы облегчить дыхание, она ослабила ему галстук и распахнула ворот рубахи. Случайно коснувшись рукой его щеки, она ощутила отросшую щетину. От небритости лицо его потемнело и утратило былое мальчишечье выражение. Вообще-то, он спал не так уж покойно и напоминал ей лихого пирата, хотя она никогда в жизни не видела лихих пиратов, кроме как в своем воображении.

Она задумалась, хватит ли ей сил так подтянуть раненого, чтобы он лег головой на подушки. В нынешнем положении голова у него опасно свисала с края кровати. Несомненно, мистер Гастингс выздоровеет быстрее, если хорошенько отдохнет. Обойдя кровать с другой стороны, Миранда всмотрелась ему в лицо. Она была вынуждена признать, что мистер Гастингс очарователен во сне. Трудно было поверить, что после пробуждения он станет раздражать, как надоедливая муха.

Склонившись над мистером Гастингсом, Миранда взяла его за руки и осторожно потянула на себя. Он произнес что-то непонятное. Боясь причинить ему боль, она на мгновение замерла, затем снова потянула, теперь несколько осторожней. На этот раз он слегка сдвинулся с места. Миранда потянула снова, терпеливо смещая мистера Гастингса в нужном направлении. Он застонал и подвинулся. Она увидела, что когда он приподнял голову, лицо его исказила болезненная судорога. Миранда замерла. Он продолжал спать, ровно дыша. Миранда снова потянула его за руки, на этот раз еще осторожней. К ее удивлению, он уперся. Она потянула с большей решимостью. В свою очередь он дернулся с такой силой, что Миранда опрокинулась на постель рядом с ним.

Распалившись, Миранда была готова влепить ему пощечину, когда заметила, что он лежит совершенно тихо. Он не делал никаких попыток прикоснуться к ней или как-то иначе обидеть ее. По всему было видно, что он абсолютно без сознания. Миранда посмотрела на него и покачала головой.

— Вы самое дерзкое существо в мире, — сказала она мистеру Гастингсу.

Кажется, он услышал ее. Хотя глаза его были по-прежнему закрыты, он повернул к ней голову. Приоткрыв высохшие губы, мистер Гастингс пробормотал что-то, что Миранда не расслышала. Она прислушалась, придвинувшись к нему поближе. Скоро до нее опять донеслись эти звуки, но они были не более разборчивы, чем прежде. Она хотела уже отойти, но тут он проговорил нежным голосом:

— Джейн, дорогая Джейн.

Подперев щеку рукой, Миранда посмотрела на него сузившимися глазами.

— Ах, эта ваша Джейн, — сказала она. — Полагаю, что именно ее муж нанял бандитов, чтобы они напали на вас. И полагаю, что вы заслужили каждый нанесенный ими удар.

— О, не надо ругать меня, Джейн.

— Я буду ругать вас, если хочу. В конце концов, это моя спальня, даже если вы на какое-то время лишили меня ее вместе с кроватью. Позволю заметить, что среди мужчин, досаждающих даме, у вас наиболее отвратительные манеры.

— Дорогая Джейн, — прошептал он и, обняв Миранду за талию, притянул ее к себе и уткнулся головой ей в грудь.

Поначалу мисс Трой была так ошарашена, что не знала, как поступить. Она посмотрела вниз и увидела шапку вьющихся каштановых волос и щеку в кровоподтеках, которая жалась к ее щеке с полнейшим удовольствием. Внезапно Миранду пронзила мысль о том, что если бы в этот момент в комнату вошла ее мать, или мать мистера Гастингса, или же служанка, то это окончательно погубило бы ее. Каким абсурдом предстанет это зрелище! Воображаемая картина внезапно рассмешила Миранду.

Однако ее осенила еще одна мысль: что мистер Гастингс намеренно воспользовался ее положением. Лицо Миранды мгновенно запылало, и она высвободилась из его объятий. Голова мистера Гастингса упала набок так нелепо, что Миранда тут же поняла: он не притворялся. Нет, пришла к заключению Миранда, укладывая голову мистера Гастингса более удобно, он действительно подумал, что она и есть его «дорогая Джейн». И если дорогой Джейн приходилось переживать из-за мистера Гастингса хотя бы половину того, что испытала Миранда, то бедную леди стоило бы очень пожалеть.

Миранда встала на ноги, подняла с пола упавший сюртук мистера Гастингса и оценила ситуацию. Мистер Гастингс расположился на кровати как нельзя удобней. Ей не оставалось ничего, кроме как избавиться от сюртука, прикрыть его владельца одеялом и запереть дверь. Приняв все эти меры предосторожности, Миранда прошла в гардеробную, сняла с себя белье и чулки, натянула через голову ночную сорочку и устроилась на кровати, где и провела небольшой остаток ночи в беспокойном, наполненном видениями сне.

Ее разбудило робкое поскребывание в дверь. Она сладко потянулась и готова была уже пригласить горничную, когда вспомнила, что лежит она не в своей постели, что рядом находится мистер Гастингс и что ей необходимо как-то спровадить горничную.

Дейзи снова поскреблась в дверь и позвала:

— Почему дверь заперта, мисс? Вы не хотите, чтобы я сейчас вошла?

Миранда вскочила и, сев так, будто проглотила кол, произнесла:

— Да, Дейзи, сейчас не хочу.

— У вас все в порядке, мисс?

Миранда откинула одеяло и вылезла из постели.

— Да, все в полном порядке, — ответила она голосом, который оглушил ее своей фальшью. — Я еще немножко посплю.

Из-за двери донеслись наконец звуки шагов удаляющейся девушки. Миранда на цыпочках прошла в спальню и осмотрела гостя. Создавалось впечатление, что он не сдвинулся ни на йоту. Грудь его подымалась и опадала в покойном сне. Это безобразие, подумала Миранда. Он обманом забрался в ее постель, обозвал ее именем другой женщины, клал голову ей на грудь, заставил ее обмануть горничную, а сам продолжает дрыхнуть тут, словно все эти гнусности не имеют к нему никакого отношения.

Впрочем, сетовать на этого человека было бесполезно. Лучше одеться самой. Не годится, если он проснется и обнаружит, что она в дезабилье.

Миранде удалось застегнуть все свои кнопки, хотя на это ушло много времени и трудов. Как раз в тот момент, когда она оценивающе рассматривала себя в зеркале, послышался осторожный стук в дверь. Миранда в тревоге посмотрела на мистера Гастингса. Он продолжал спать в полном неведении об опасности.

— Да? — откликнулась Миранда.

— Это я, дитя мое. У тебя все в порядке?

— О, да, мама, вполне.

Миранда содрогнулась. Ей никогда до этого не приходилось откровенно лгать матери. Но с другой стороны, ей никогда не приходилось прятать у себя в кровати мужчину.

— Дейзи сказала, что ты, вероятно, еще не совсем проснулась, дитя мое. Это столь не похоже на тебя — так долго спать.

— Да, у меня все в порядке. Я читала до самого утра и не захотела подниматься в обычный час.

— Ты хочешь позавтракать?

Миранде очень хотелось есть. Ей хотелось бы насладиться своим обычным поджаренным хлебом с маслом и чашечкой шоколада на подносе. Однако меньше всего ей хотелось, чтобы горничная оказалась в ее спальне.

— Я сегодня спущусь завтракать в гостиную, — сказала Миранда.

Последовала тягостная пауза, а затем леди Трой поинтересовалась встревоженным голосом:

— Ты вполне уверена, что у тебя все в порядке, дитя мое?

Закатив глаза, Миранда подумала: ничего не скажешь, мать выбрала самый удобный момент, чтобы проявлять о ней заботу.

— Да, у меня все в порядке, уверяю вас.

— Но ты же никогда не завтракаешь в гостиной.

— Что ж, полагаю, пришло время для этого.

— Быть может, ты желаешь осмотреть гостиную? Клянусь, твой мистер Рептон дал бы ей высокую оценку.

— Да, я тоже надеюсь, что она вдохновит меня, когда я буду обдумывать ремонтные работы в аббатстве.

Миранду поражала та ложь, которая срывалась с ее губ.

Вздохнув, леди Трой произнесла:

— Полагаю, что разочарование в мистере Гастингсе усилило твое стремление к ремонту.

— Да, поистине, мама. Мне ничего так не хочется, как денно и нощно думать о благоустройстве аббатства. Увидимся в гостиной за завтраком через минуту.

К несказанной радости Миранды леди Трой удалилась.

Миранда подошла к мистеру Гастингсу и распустила его повязку. Некоторое время она осматривала рану на голове. Рана напомнила ей порез на лошадиной ноге, который она однажды видела. Конюх чистил рану каким-то мерзко пахнущим снадобьем, отчего животное ржало и било копытом. Когда Миранда спросила конюха, зачем он это делает, тот пояснил: чтобы не допустить заражения крови. Миранда спросила, как выглядит заражение. Оказалось, что оно бывает, ну, белое, желтое, зеленое и прочих всевозможных отвратительных, особенно в восприятии двенадцатилетней девочки, оттенков.

Рана мистера Гастингса была красной и бурой. Вероятно, это был хороший признак. Тем не менее надо, чтобы мистера Гастингса осмотрел если не хирург, то хотя бы какой-нибудь врач. И вообще, решила Миранда, если он не пробудится в течение приемлемого срока, то она пошлет за доктором, несмотря на данное обещание.

Раненый пошевелился. Поднял руки над головой и зевнул. Открыв глаза, он увидел Миранду и улыбнулся. Закрыв глаза, выдохнул. Затем, словно бы внезапно поразившись, мистер Гастингс открыл глаза и снова посмотрел на нее, на этот раз с негодованием.

— Какого черта вы тут делаете? — требовательно спросил он.

— Это моя спальня, мистер Гастингс!

Он недоверчиво нахмурился. Осмотрел комнату и выражение скептицизма на его лице сменилось недоумением.

— Позвольте мне несколько видоизменить вопрос, мисс Трой. Какого черта я тут делаю?

— А вы не припоминаете?

— Я припоминаю, что ваше отношение ко мне не позволило бы вам впустить меня в свою спальню. Что же убедило вас поступить иначе?

— Вас смертельно избили.

Мистер Гастингс поморщился, когда на него нахлынули воспоминания о событиях прошедшей ночи. Он прикоснулся пальцами к саднящему подбородку, затем пробежал ими по волосам и остановился на ране.

— Насколько я помню, мне на голову бросили наковальню. Во всяком случае, ощущение именно такое.

— Я как могла перевязала вам голову, но мне кажется, что надо послать за хирургом.

— Нет!

— У меня нету опыта в подобного рода делах, мистер Гастингс. Вы можете умереть от заражения крови, и я буду виновата в этом.

— Обещаю вам не восставать из могилы для того, чтобы попрекнуть вас.

— Вы будете вести себя серьезно?

— Я веду себя серьезно. Подумайте, что скажут о вас люди, если вы приведете сюда хирурга. Поднимется скандал. После этого никто из моих знакомых не захочет жениться на вас.

Мисс Трой побагровела от злости. Все ее тревоги по поводу раны на голове у мистера Гастингса испарились. Если он не желает, чтобы послали за хирургом, то она и не будет настаивать. С чего это ей жертвовать собственной репутацией из-за человека, которого она презирает всем сердцем?

С полминуты Миранда переживала свою обиду. Рассудок, однако, возобладал над ее эмоциями. Человек, без сомнения, имеет определенные моральные обязательства перед другими людьми, подумала Миранда, независимо от того, насколько беспардонны и грубы эти люди.

— Необходимо послать за хирургом, — твердо произнесла Миранда.

— Кажется, я уже объяснял вчера вечером, что подобный визит будет выгоден моему врагу. Тем не менее даю вам слово, если вы позволите мне остаться у вас достаточно долго для того, чтобы восстановить силы, я сам отправлюсь к хирургу. Ему не надо будет приходить ко мне.

— И сколько же времени вам потребуется на восстановление сил?

— Сколько надо.

— Вы же обещали уйти сегодня утром.

— Видно, я переоценивал свое состояние.

По тому, как жалостно мистер Гастингс посмотрел на Миранду, она поняла, что он сознательно играет на ее чувстве сострадания.

— Я помогу вам добраться до дверей, — сказала она, слегка улыбнувшись.

Он усмехнулся:

— Да, вас не проведешь, мисс Трой. Прекрасно, я удаляюсь.

Когда он попытался с трудом подняться и сесть, в дверь постучали, и оба они замерли. Миранда, застыв, посмотрела на мистера Гастингса. Он жестом приказал ей ответить. Она жестом же отказалась. Тогда он губами изобразил ей слово отвечайте. Она стремительно повернулась к двери и как можно беспечней произнесла:

— Что такое?

— Это Дейзи, мисс. Ее светлость желает знать, собираетесь ли вы спуститься в гостиную к завтраку, как вы обещали?

— Передай ей, что я передумала, Дейзи. Пожалуйста, принеси мне на подносе поджаренный хлеб и шоколад.

— Сосиски и почки, — прошептал мистер Гастингс.

— Прошу прощения, мисс?

— И сосиски с почками! — сквозь зубы прошипела Миранда.

— О, мисс, у вас действительно все в порядке?

— Да, Дейзи, мне так хорошо, что даже страшно захотелось сосисок с почками.

Она бросила испепеляющий взгляд на мистера Гастингса, который улыбнулся и в предвкушении завтрака облизнул губы.

— Очень хорошо, мисс, — произнесла Дейзи и воцарилась благословенная тишина.

— Ну, — сказала Миранда с вызовом, — так что же мы станем делать, когда она вернется с завтраком?

Мысль о сосисках и почках была вызвана минутным порывом. Вообще-то мистер Гастингс не знал, сумеет ли он есть, а если сумеет, то сможет ли его желудок переварить пищу. Каждое движение вызывало у него тошноту и головокружение. Он плохо видел. Мисс Трой двоилась перед ним, и, хотя в обычной ситуации он бы получил удовольствие от столь приятного зрелища, сейчас ему было не до того. Ему действительно было чертовски худо.

— Что мы станем делать? — повторила Миранда.

Она стояла, упершись руками в бедра и вызывающе сверля его взглядом. В данный момент Миранды было две, и нереальность ее облика заставила мистера Гастингса на какое-то время замолчать. Как же так случилось, спрашивал себя мистер Гастингс, что ему так плохо, а он тем не менее замечает, как нежна и притягательна шейка этой женщины? Неужели можно испытывать такую боль и при этом желать уткнуться в ее грудь? Как же он умудрился забраться в спальню к той самой леди, которую решил избегать?

И тут он вспомнил. Эверард. Кольцо. Конюшенный двор. Нападение. Мисс Трой в окне. Ее чудесное появление рядом с ним. Боль в голове. Ее заботливые руки. Она помогла ему взобраться по лестнице, пройти по коридору, войти к ней в спальню. Он сел в кресло. После этого наступила кромешная тьма.

Внезапно он увидел, что мисс Трой подошла к нему ближе и теперь с тревогой вглядывалась ему в лицо.

— Вы сейчас потеряете сознание? — спросила она.

Вся прежняя резкость в ее голосе пропала.

— Вы хотите сказать, что у меня есть привычка падать в обмороки? — высокопарно ответил мистер Гастингс.

— Я ничего не хочу сказать, но вы мне не ответили, а вид у вас очень странный.

— Повторяю ваши слова: мне так хорошо, что даже страшно захотелось сосисок с почками.

Единственного взгляда на ее прекрасные черты было достаточно, чтобы понять: она не вполне верит ему. Решившись доказать, что он чувствует себя абсолютно нормально, мистер Гастингс начал выбираться из кровати, однако почувствовал приступ головокружения. Приступ был такой сильный, что он схватился за голову. Придя в себя, мистер Гастингс поднял глаза и увидел, что Миранда наблюдает за ним.

— Если вы скажете еще хоть одно слово про хирурга, мисс Трой, то я никогда не уйду из этой комнаты. Я останусь у вас навсегда. Я буду преследовать и терроризировать вас до конца ваших дней. Я буду…

Тут мистера Гастингса охватил приступ тошноты и он смолк.

Он почувствовал, как мисс Трой положила руки ему на плечи.

— Наверно, вам следует прилечь, мистер Гастингс, — произнесла она.

Голос у нее журчал, словно она аккомпанировала себе на арфе. Успокоительные интонации едва не заставили мистера Гастингса снова лечь.

— Нет, не могу, — сказал он. — Мне необходимо спрятаться в вашей гардеробной прежде, чем вернется горничная.

— Сомневаюсь, что вы способны ходить.

— Тогда я буду танцевать! — фыркнул он.

Миранда не ответила, и мистер Гастингс посмотрел на нее. Ее губы — а их в данный момент было превеликое множество — были смертельно серьезны.

— Если вы намерены танцевать, — произнесла она наконец тихим голосом, — то, возможно, позволите мне составить вам пару.

Он посмотрел на свои руки. Ему не понравилась ее внезапная покорность. В то время как он ощущал от ее близости мучительную неловкость, она испытывала к нему жалость. Надо сейчас же уходить и решиться на встречу с людьми Эверарда, подумал мистер Гастингс. Пусть уж лучше его убьют, чем будут жалеть.

— Мистер Гастингс, пожалуйста, позвольте мне помочь вам, — сказала она.

— Почему вы хотите мне помочь?

— Потому что чем скорее вы выздоровеете, тем быстрее я избавлюсь от вас.

Этот ответ понравился ему. Она вовсе не жалеет его. Ее явная неприязнь придавала сил. Ничто не мешало ему восхищаться изгибом ее шеи и пухлостью ручек. Улыбаясь, он сказал:

— В таком случае, мисс Трой, вы можете иметь честь оказать мне содействие.

Поход в соседнюю комнату оказался нелегким. Мистер Гастингс обнаружил, что ему приходится всей своей тяжестью опираться на мисс Трой, против чего восставала его натура. Он не любил полагаться ни на кого, не говоря уже о женщинах, особенно о той, которая пахнет лавандой, мягкая шапка волос которой щекочет ему ухо, а тихие слова поддержки вселяют уверенность, будто он несколько справился с задачей спрятаться от всего мира. Если ему удалось проникнуться прелестями мисс Трой накануне вечером, то теперь-то он ощутил их еще сильнее. Мистера Гастингса раздражала мысль о том, что его можно отдубасить, пустить ему кровь, измочалить всего, а он по-прежнему будет неравнодушен к прелестям мисс Трой.

С трудом они перебрались в соседнюю комнату. Направляемый Мирандой, мистер Гастингс рухнул на кровать. Несмотря на то, что глаза его были закрыты, он ощущал присутствие мисс Трой рядом с собой. Близость Миранды беспокоила его. Он не мог соображать, пока вдыхал ее аромат. Вместо того чтобы думать об Эверарде, он думал о ней. Если так пойдет дальше, он никогда не сможет изобрести средство избавиться от Эверарда раз и навсегда.

Возвращение Дейзи было возвещено стуком. Он услышал шорох юбок, звук отворяющейся двери, голос Миранды. Он смутно расслышал, что она велит Дейзи прибраться в спальне, но соседнюю комнату оставить на потом. Девушка настойчиво интересовалась, все ли нормально у мисс. Вероятно, обычный распорядок дня у мисс Трой настолько отличался от сегодняшнего, что это бросалось в глаза. Наконец он услышал, как дверь открылась и закрылась, и сделал вывод, что Дейзи ушла. Через мгновение вернулась Миранда.

— Ваши сосиски с почками, — объявила она.

При мысли о еде ему стало тошно.

Он ощутил близость ее лица. Открыв глаза, он увидел, что глаза у нее карие с золотыми искорками. Перед ним все поплыло, и он не смог больше смотреть.

— Вы должны съесть свои сосиски с почками, — сказала Миранда. — Я настоятельно просила их. Если они не будут съедены, Дейзи заподозрит неладное.

— Съешьте сами, — ответил он.

— О, что вы за человек — воскликнула мисс Трой, испугав его так, что он снова открыл глаза. — Я терпеть не могу и сосиски и почки.

Она была очаровательна в гневе, так очаровательна, что мистеру Гастингсу пришлось предостеречь себя от чрезмерного увлечения ею.

— Приношу свои соболезнования, — сказал он и забылся сном.

Он не знал, как долго длилось его забытье. Поморгав, он посмотрел на обои с голубыми цветочками. Ему показалось, что он видит их отчетливо, по одному цветочку за раз, но полной уверенности в этом не было. Он осторожно поднялся и перекинул ноги через край кровати. Теперь, когда голова была ясной, он сообразил, что до этого слышал в ней постоянный стук. Еще раз поморгав, он посмотрел на свои руки. Их было только две.

Довольный, мистер Гастингс постарался подняться, и после двух попыток ему удалось встать на ноги. Он подождал, пока начнется головокружение, однако ничего не случилось. Воодушевленный этим, он сделал несколько шагов. В результате этих успешных действий он добрался до туалетной комнаты. Его матушка, всегда оставаясь на передовых рубежах моды, распорядилась устроить туалеты в каждой спальне. Попользовавшись современными удобствами, мистер Гастингс осмотрел себя в зеркале. Он заметил отсутствие сюртука и смутно припомнил, что потребовались значительные усилия, чтобы снять его. Галстук и воротник были ослаблены, однако он не мог припомнить, чтобы это сделал он. Чарльз представил, как мисс Трой развязывает ему галстук и расстегивает пуговицы, и пожалел, что не пришел тогда в себя, чтобы насладиться этим.

Войдя в спальню, он осмотрелся и увидел, что комната пуста. Мисс Трой ушла.

Это хорошо, подумал мистер Гастингс. Если бы она сидела взаперти в своей комнате в течение всего дня, это вызвало бы подозрения. Выйдя наружу, она упредила приход сюда своей и его матери.

Мистер Гастингс осторожно подошел к ее трюмо и осмотрел вещи мисс Трой. Ему очень понравились очаровательный золотой фермуар и миниатюра с изображением джентльмена, который, как понадеялся мистер Гастингс, был ее отцом. Он взял в руки какую-то книгу и открыл на первой попавшейся странице, решив, что если сумеет прочитать текст, значит наверняка уже приходит в себя после полученного удара. Это был увесистый том Горация Уолпола, и оказалось, что слова на странице видны отчетливо и не сливаются. Он прочитал отмеченный мисс Трой абзац:

«Прилегающая парковая территория с изгородью по дну канавы должна гармонировать с находящейся на ней лужайкой, а сад, в свою очередь, должен быть лишен подчеркнутой регулярности, чтобы сочетаться с окружающей, не столь ухоженной местностью».

Он заметил, что мисс Трой подчеркнула слова «лишен подчеркнутой регулярности» и «не столь ухоженной местностью». Мистер Гастингс улыбнулся. Его заинтриговало то, что Миранда выделила именно эти слова. Очевидно, молодая леди была еще более интересным человеком, чем он себе представлял.

Положив на место Уолпола, он взял в руки симпатичную книжечку в переплете из ткани, которая при ближайшем рассмотрении оказалась дневником. Мистер Гастингс немного помедлил, понимая, что ему не следует читать это не только потому, что дневник — вещь интимная, но также и потому, что, согласно его наблюдениям, чтение чужих дневников безусловно открывает нечто такое, от чего потом испытываешь уныние и замешательство.

С другой стороны, что может повергнуть в уныние и замешательство больше, чем события прошлой ночи? В дневнике было лишь несколько записей. Прочитав их, он легче представит себе характер своей хозяйки. Зачем ему нужно было представлять это, он сказать не мог. Достаточно того, что ему было любопытно.

Он прочитал первую запись, согласился с мисс Трой в оценке поместья Блэйз и его искусственных руин и пришел к выводу, что она необычайно рассудительна. Затем он перешел к заключительной записи и обнаружил упоминание о себе в последней фразе: «Если бы только мне не нужно было встречаться сегодня вечером с мистером Гастингсом и улыбаться!» Он долго размышлял над этими словами. Они свидетельствовали, что она так же чуралась знакомства с ним, как и он — с ней. Это вызвало у него крайнее раздражение.

Он полагал, что мисс Трой изо всех сил стремится заманить его в силки, как хотели бы его видеть пойманным в силки и обе уважаемые матушки. Однако из дневниковой записи можно было сделать вывод, что мисс Трой гораздо больше интересуется аллеями и покрытыми мхом террасами, чем мистером Чарльзом Гастингсом. Он побарабанил пальцами по книжке, думая о том, что сумел доказать верность прежнего наблюдения: он повергнут в уныние и замешательство.

Хуже того, выяснилось, что на вечере у матушки он напрасно старался изо всех сил оскорбить мисс Трой. Он интересовал ее не более, чем прыщик на носу у блохи.

В этот момент дверь отворилась и вошла мисс Трой. Мистер Гастингс повернулся и сделал то, что делал всегда, будучи застигнутым в неловкой ситуации — улыбнулся своей обворожительной улыбкой. Но она не ответила ему тем же. Только взглянула на него и на дневник, который он держал в руке.

ГЛАВА VI

ДОРОГАЯ ДЖЕЙН

«Если мистер Гастингс прав и призвание человека отражает его общую философию, то, полагаю, мои философские воззрения основаны на вере в дружбу. В отношении пейзажного садоводства, например, я занимаю взвешенную позицию, рассматривая мир как место, в котором красота не является исключительным достоянием природы или человечества. Именно содружество природы и человечества образует ту гармонию, которая признается нами за красоту. Согласно теории мистера Гастингса, мне следует руководствоваться этими же принципами в жизни. Мне следует рассматривать дружбу, например в браке, как идеал, к которому надо стремиться. Тем не менее мне проще видеть искусство и природу, переплетенные в пейзаже, чем представлять реальную гармонию, существующую между мною и супругом. Я более, чем когда-либо убеждена, что не создана для брачных уз и никогда раньше так не ощущала справедливости этого утверждения, как теперь, когда я попираю правила приличия и здравый смысл, поселив в своей спальне мужчину, и излагаю столько ложных сентенций, поскольку должна выглядеть хозяйкой положения».

Миранда горела негодованием из-за того, что посторонний человек вторгся в ее частную жизнь. «Вот мне награда, — говорила она себе, — за то, что я рисковала собственной репутацией ради такого человека». Однако винить надо лишь себя, думала мисс Трой. Она сразу же поняла, что это за человек. То, что он сунул свой нос в ее дневник, для него естественно. Она бы ничуть не удивилась, если бы он залез к ней в гардероб, чтобы пересчитать ее чулки, нижние сорочки и корсеты.

Со своей стороны, мистер Гастингс пришел в восторг от благородного негодования мисс Трой. Даже когда она убивала, испепеляла его огнем своих глаз, сдерживая гнев, она была прекрасна. Ее сила притягивала к себе мистера Гастингса, делала ее еще более соблазнительной. Он не часто сожалел о своих поступках, не каялся и сейчас, что заглянул в ее дневник, однако сожалел о том, что расстроил ее.

Мисс Трой подошла и выхватила дневник у него из рук.

— Насколько я понимаю, вы вполне оправились, — дрожащим голосом произнесла она.

Она подошла к канапе, но не села на него, только посмотрела в окно.

— Я полагаю, вы достаточно здоровы для того, чтобы уйти, — сказала она.

Мистер Гастингс увидел, что если накануне вечером он лишь обидел ее, то теперь причинил настоящую боль.

— Я не могу уйти, — возразил мистер Гастингс, — пока не объяснюсь.

Миранда вспыхнула.

— Не трудитесь. Нет никаких оправданий тому, что вы заглянули в дневник постороннего человека.

— Я не намерен оправдаться, я хочу всего лишь объясниться.

— От вас не требуется объяснений, прошу вас, уйдите.

Подбородок мистера Гастингса затвердел. Подойдя к ней, он вперился в нее своими серыми глазами и при этом, к ее ужасу, стащил с себя галстук. Затем, взяв у нее дневник, он перевязал его галстуком большими, нелепыми узлами.

— Ваш дневник защищен от меня навечно, — объявил он.

Миранда возмущенно отвернулась от него, однако мистер Гастингс схватил ее за руку и заставил вновь повернуться к себе лицом.

— От удара в голову у меня нарушилось зрение. Когда я очнулся, то захотел проверить себя. Я решил попытаться почитать что-нибудь; мне было почти все равно, что именно.

— Понимаю, и под руку подвернулся мой дневник, случайно. Таково ваше объяснение.

— Не совсем. Это всего лишь первая часть. Как только я понял, что действительно могу читать, видеть то, что написано на странице, я заметил ваш дневник и, желая узнать о вас побольше, прочитал его.

— Значит, вы читали его сознательно!

— Да, сознательно, но вы с радостью узнаете о том, что я тут же пожалел об этом. Я упомянут там у вас самым оскорбительным образом.

— Я вообще о вас там почти не упоминала!

— Что еще оскорбительней.

— Не могу представить, что показалось вам там оскорблением?

— Вы сожалеете о том, что вам придется встречаться со мной и улыбаться.

Он обрадовался, увидев, что Миранда побледнела.

— Не знаю, можете ли вы представить, как я был раздражен, узнав, что вы испытывали ко мне такие же чувства, как и я к вам. Я-то льстил себя мыслью, что вы желаете не только познакомиться со мной, но и выйти за меня замуж. Читая ваш дневник, я, к своей досаде, открыл, что совершил ошибку.

Миранда посмотрела на мистера Гастингса, несколько смягчившись от такого признания и от той прямоты, с которой оно было сделано, но не желая, чтобы он заметил это.

— Хотя я не прочитал ничего, что делало бы мне честь, — продолжал мистер Гастингс, — я узнал многое, что делает честь вам.

— Не понимаю, что именно. В дневнике всего лишь содержатся записи с моими замечаниями относительно пейзажного садоводства.

— Ваши замечания подтверждают выводы, которые я уже сделал в отношении вас, а именно: что вас едва ли может поколебать мнение других людей. У вас имеются собственные представления и отвага, чтобы действовать в соответствии с ними.

Миранда дала себе клятву, что не поддастся на его лесть.

— Ерунда, — сказала она.

— Мисс Трой, это не ерунда, во всяком случае, с моей точки зрения. Вы бросились спасать меня. Необходим определенный характер, чтобы прийти на помощь другому человеку, рискуя оказаться в скандальном положении.

Несмотря на то, что эти слова показались Миранде искренними, она оставалась настроенной скептически.

— Как же можно вычитать все это в моем дневнике?

— Призвание человека отражает его философию. Естественно, что прочитав ваши слова по поводу пейзажного садоводства, я открыл вашу философию.

Миранда скептически покачала головой:

— Не путайте мое призвание с философией. Я загораюсь все новыми идеями, но я же покупаю новые шляпки, меняю их по прошествии сезона и моды. Я вообще не удивлюсь, если моя страсть к пейзажному садоводству не продержится и месяца.

— Вы нарочно стараетесь показаться легкомысленной.

— Если вы сомневаетесь в моих словах, поинтересуйтесь у моей матери. Она сможет подтвердить, что я последовательно увлекалась и разрисовкой ширм, и писанием романов, игрой на арфе, изучением физиогномики и прочей ерундой.

— Это не легкомыслие. Диапазон ваших интересов свидетельствует о размахе и глубине вашей философии. Вам претит ограниченность, мисс Трой. Вам нравится блуждать среди великого разнообразия мира и не довольствоваться чем-либо одним, в точности так же, как вы предпочитаете пейзаж, в котором природе предоставлено развиваться необузданно и свободно. Именно поэтому, как я подозреваю, вы пребываете не замужем.

Миранда покраснела.

— Прошу прощения!

— Незачем извиняться. Я лишь констатирую истину, как я ее вижу, а истина заключается в том, мисс Трой, что вы вполне справедливо избегаете брака, который слишком стеснял бы вас своими узами, если, конечно, вы не подыщете себе супруга, чья философия будет близка вашей.

Убитая таким анализом, Миранда попыталась перевести разговор на другую тему.

— Кажется, вы весьма разбираетесь в призваниях, сэр. А в чем же, позвольте спросить, ваше призвание?

Он улыбнулся.

— В игре.

— Вы игрок!

Миранда констатировала это с удовлетворением, поскольку ожидала нечто подобное.

Он величаво поклонился:

— Это действительно так.

— Скажите, мистер Гастингс, а чем конкретно занимаются игроки — то есть, когда они не сватают молодых леди своим приятелям?

— Ну, прежде всего, играют в карты.

— О, какая скукотища.

Улыбка его поблекла. Он посмотрел на мисс Трой так, будто у нее только что выросла еще одна голова.

— Вы не любите карты?

— Я никогда не играла. Меня пытались научить, но у меня не получилось.

— Не могу поверить. В карты может играть любой. Даже моя матушка играет.

— Может, я бы и научилась, если бы у меня появился интерес, но я нахожу любую игру в карты утомительной.

Теперь пришла его очередь обижаться.

— Утомительной?!

— Ну, какой смысл в игре? Просто выиграть. Меня это не интересует.

Он сделал шаг назад, чтобы с ног до головы рассмотреть эту еретичку.

— Вы спрашиваете, какой смысл в игре? Да цивилизация стоит на играх, поскольку игра — это не больше и не меньше как стремление поставить на карту все или, по крайней мере, очень многое, исходя из собственного суждения. Цель заключается не просто в том, чтобы выиграть; это риск. Риск — вещь такая же древняя, как само человечество, и так же освященная веками, как Библия, в которой о риске упоминается неоднократно. Вспомните, древние прибегали к палочкам разной длины и к стрелам без наконечников, чтобы возводить на трон царей, собирать войска и улаживать споры. Мы наблюдаем риск в наши дни — в игре политиков, например, и в игре ухаживания. Вы только подумайте, чем вы рисковали, согласившись спасти мою шкуру.

— Все это — серьезные вопросы, мистер Гастингс, а не игры.

— Но признайтесь, что каждый из них содержит в себе существенный элемент игры, не говоря уже об абсурдности.

Помедлив с минуту, она сказала:

— Я вижу, вы глубоко изучали этот предмет.

— Так же глубоко, как мистер Уолпол изучал пейзажное садоводство.

Миранда тряхнула головой:

— Быть может, вы последуете его примеру и напишете книгу?

Уловив вызов в словах мисс Трой, мистер Гастингс улыбнулся:

— Возможно.

Ему нравилось заставить партнера раскрыть карты в спальне не меньше, чем в игорном доме мисс Стаут, и не однажды это удавалось.

— Да, я считаю, что напишу книгу. Я изложу в ней все свои принципы игры. Они будут составлять не только условия выигрыша, но и целую философию.

Миранда с иронией поинтересовалась:

— Принести вам карандаш и бумагу?

Ее вызов пришелся мистеру Гастингсу по душе. Она была намного интересней уступчивых, жеманных мисс, с которыми он привык иметь дело. Ни одна из них не спрятала бы его в своей спальне.

Он приблизился к мисс Трой:

— Пока карандаш и бумагу приносить не надо, если позволите. Как раз сейчас мне захотелось научить вас играть в карты.

Это прозвучало не столько как предложение, сколько как приказ.

Миранда покачала головой. Не так-то просто ее заморочить.

— Лучше используйте свое время на то, чтобы забраться в какую-нибудь другую спальню.

— Я буду держать с вами пари, мисс Трой.

— Я не имею обыкновения держать пари.

Он не обратил внимания на ее слова.

— Условия будут таковы: если мне удастся научить вас играть в карты в течение часа, то вы позволите мне остаться еще на одну ночь под вашей великодушной защитой. Если мне не удастся сделать это, то я уберусь отсюда и больше не буду мучить вас.

Миранда посмотрела на него и быстро отвела взгляд. Наглость этого мужчины была невыносима. К этому прибавлялась сила его взгляда. Глаза его сверкали на фоне кровоподтеков на лбу. Но более всего Миранду поразило то, что он только что несказанно польстил ей. Мистер Гастингс предоставил ей возможность слукавить по собственному выбору. Она могла провести следующий час, противясь его наставлениям, притворяясь, что учится, и таким образом избавиться от него навсегда. Искушенный игрок, мистер Гастингс знал о такой возможности, и тем не менее предложил ей пари. Пари на честность.

Это льстило Миранде без меры. Воспевай он в течение месяца ее красоту и очарование, он не польстил бы ей так, как когда засвидетельствовал ее честность. Миранда не была уверена, что заслужила этот комплимент.

Мистер Гастингс прервал ее размышления:

— Если вы будете столь любезны, чтобы найти мой сюртук, то мы приступим к игре.

Его слова вернули ее к действительности.

— Я спрятала его перед тем, как вошла Дейзи. Боюсь, он весь в крови.

— В крови он или нет, но там в кармане лежит колода карт. Я не могу учить вас, мисс Трой, без надлежащего инструментария.

Она подвела его к гардеробу и, открыв дверцу, нащупала сюртук у дальней стенки, за своей обувью. Ее поразило, что мистера Гастингса, казалось, менее всего беспокоит плачевное состояние его замечательной одежды. Он был занят исключительно поисками карт. Вытащив колоду, он высоко поднял ее и улыбнулся. Сюртук был небрежно брошен поперек кресла. Мистер Гастингс взял у Миранды дневник и положил его поверх сюртука.

Бросив взгляд вокруг, он попытался решить, где можно играть. Кровать, как он заявил, попробовав ее на жесткость, была слишком мягка.

— Пожалуй, канапе, — сказал он, усевшись слева.

Он положил колоду карт посередине и жестом предложил мисс Трой сесть справа.

Бросив на него короткий взгляд, Миранда села. Игра предстала перед ней в свете проверки: станет ли она лукавить или нет, воспользовавшись той возможностью, которую предоставил ей мистер Гастингс? Соблазн есть, призналась она себе. В конце концов, она явно предпочитает вернуться к прежней безмятежной жизни, чем терпеть этого негодяя в своем жилище. В то же время обман ради комфорта был ей не по душе. С точки зрения мисс Трой, лучше уж рискнуть вызвать скандал и вынести еще одну ночь с наглым мистером Гастингсом, чем опускаться столь низко. Миранда взяла себя в руки и переключила внимание на игру.

Мистер Гастингс сдал им по четыре карты рубашкой вверх и положил еще четыре между ними рубашкой вниз.

— Валет оценивается в одиннадцать очков, — сказал он, — дама в двенадцать, король в тринадцать.

Все это время Миранда наблюдала за тем, как изящно движутся его руки, и хотя она скорее прислушивалась к тому, с каким жаром он говорил, чем к значению произносимых им слов, она кивнула, когда мистер Гастингс спросил, понятно ли ей.

Довольный, он продолжил демонстрацию того, как надо крыть карты на столе или, точнее, в данном случае на канапе. Он аккуратно покрыл красной картой черную и отложил их в свою сторону, поясняя при этом, что поскольку у него была десятка бубей, то ему положены еще два очка. Если бы это была двойка пик, то он заработал бы только одно дополнительное очко.

— Видите, — говорил он, завораживая мисс Трой своей улыбкой, — игра прекрасна в своей простоте.

Миранда припомнила, как наблюдала за своими племянниками и племянницами, игравшими в эту игру. Они пытались подключить и ее, но она разволновалась и стала теряться, а они дразнили ее и смеялись над ней. Они играли с азартом, как и мистер Гастингс. Как и у мистера Гастингса, у них краснели щеки и оживленно блестели глаза.

Мистер Гастингс, отметила Миранда, обучал ее с такой страстью, что она смотрела на его лицо чаще, чем на карты, в результате чего неизбежно теряла нить рассуждений. Вскоре она окончательно запуталась. Она смотрела на четыре карты в своей руке, не в состоянии сообразить, какую пользу можно извлечь из них, и не интересуясь этим.

Вздохнув, мисс Трой призналась:

— Мистер Гастингс, боюсь, я не понимаю.

Ей было приятно сознавать, что она не разобралась в игре без обмана; в то же время Миранда чувствовала, что неспособность научиться любимой игре шести-семилетних детей не делает ей чести.

Мистер Гастингс кинул на нее взгляд.

— Я не могу поверить в это. Карты не могут представлять сложность для молодой леди, которая изучает физиогномику, расписывает ширмы и занимается пейзажным садоводством.

— Я ловлю себя на том, что думаю о других вещах. Это мне не интересно.

— О каких других вещах?

Вспомнив о своих мыслях и о том, что они сконцентрированы на мистере Гастингсе, Миранда залилась краской.

— Трудно сказать, — искренне ответила она.

— Позвольте спросить вас, мисс Трой, вам известно, как ловят рыбу?

Удивленная резкой переменой темы разговора, Миранда ответила:

— У меня отец рыбак. Я неоднократно рыбачила вместе с ним. Какое это имеет отношение к картам?

— Только то, что карты — рыболовная игра. Иными словами, представьте себе водоем. А в нем плавает заманчивая рыбка.

Он указал на карты, которые лежали перед ними лицом вверх.

Миранда кивнула. Эта аналогия была ей доступна, поскольку она представила, как отец забрасывает наживку в озеро Эрандел.

— Вы держите в своей руке наживку, чтобы поймать рыбу, — сказал мистер Гастингс.

Он перегнулся через «водоем» и сжал руку, в которой она держала карты. Глаза их встретились. В его взгляде сквозил вопрос. Он явно был настроен на то, чтобы она поняла. Миранда ощутила пожатие руки, интимность их положения, близость постели и вообще неприличие самого его нахождения здесь, равно как и абсурдность игры в карты в такой обстановке.

Заметив смущение мисс Трой, мистер Гастингс подошел к ней сбоку и склонился над плечом, чтобы посмотреть ее карты. Щека его оказалась поблизости от ее щеки. Она вдохнула возбуждающий запах мужчины.

— Вот у вас шестерка, — сказал мистер Гастингс. — Обратите внимание на то, что шестерка имеется и в водоеме. Ваша шестерка — это наживка, на которую ловится шестерка в водоеме. Понимаете?

К своему удивлению Миранда поняла. Она, улыбаясь, повернулась к нему, и они чуть было не соприкоснулись носами.

Все удовольствие, которое он испытывал от карт, теперь испарилось. Игра была забыта, он внезапно ощутил окружающую обстановку — канапе, кровать, томительную близость мочки уха мисс Трой. Он находился в спальне женщины, которая с каждой минутой все больше притягивала его к себе. Он понимал, что если останется здесь дольше, то оскорбит ее по-настоящему. Его первым принципом было никогда не оскорблять даму, если это не сулит выигрыша. В данном случае мистер Гастингс мог только проиграть.

Поэтому он приложил максимум усилий, чтобы улыбнуться ей в ответ, и выпрямился. От быстроты, с которой он совершил это движение, у него снова закружилась голова. Это пройдет, сказал себе мистер Гастингс, если не двигаться. Однако, головокружение продолжалось.

— Что случилось, мистер Гастингс? — услышал он вопрос Миранды.

— Ничего, все в порядке. Мне пора уходить. Будьте добры, мой сюртук.

От ее внезапного прикосновения к руке он испытал шок. Момент требовал повернуться и прижать ее к себе. Однако же, сказал себе мистер Гастингс, хоть голова и идет кругом, он еще не совсем рехнулся. В тот момент, когда он намекнет о своих чувствах, для него будет все кончено. Он вскорости обнаружит, что влюбился; хуже того, он вскорости обнаружит, что женат, а его невеста обнаружит, что она вдова. Возможно, если постоять вот так, неподвижно, она уберет руку, и хотя он будет весьма сожалеть об этом, тем не менее сможет, по крайней мере, снова набрать воздуха в грудь.

— Вы еще недостаточно поправились, чтобы уходить, — произнесла мисс Трой.

Мистер Гастингс закрыл глаза.

— Мне может стать хуже, если я останусь.

— Об этом следовало подумать, когда вы проникли в мою спальню накануне ночью. Вы добились-таки моей постели, сэр. Теперь вам придется лечь в нее.

— Неудачная фраза, мисс Трой.

Приступ тошноты заставил мистера Гастингса откинуть голову назад.

— Вероятно, мне надо было заставить вас позавтракать. Вы почти целый день ничего не ели.

— Я буду вам весьма обязан, если вы не станете упоминать о еде.

— Понимаю. Просто прилягте на канапе, пока у вас не пройдет.

Он поклялся, что не потеряет рассудка, ни в буквальном смысле, ни в эмоциональном.

— Я ухожу от вас сейчас же, — настаивал он. — Я желаю вам всего хорошего и прошу вас помнить, что я полностью в вашем распоряжении.

Покачнувшись, мистер Гастингс обнаружил, что Миранда стоит рядом. Хотя ее пальцы обжигали его, он был не в состоянии от них оторваться. Против своей воли он позволил ей дотащить себя до кровати.

— Мистер Гастингс, — сказала Миранда, — вы выиграли пари. Я разобралась в игре. Поэтому вы можете остаться на ночь.

— К черту пари!

— Пожалуйста, лягте.

— Это весьма неподобающее предложение, мисс Трой.

Тем не менее он все же сполз на кровать.

— Я сейчас же осмотрю рану у вас на голове. Я приложу все усилия, чтобы не причинять вам дополнительной боли, но предупреждаю, если будет какое-то ухудшение, я намерена послать за хирургом, невзирая на то, что это может стать известно вашему врагу.

Мистер Гастингс обнаружил, что не в состоянии ответить. Что-то — не только охватившая его слабость, — сковало его. Ощущая, как ее нежные руки разматывают повязку, он изо всех сил попытался не потерять сознания.

— Мне кажется, рана не хуже, — донеслось до него откуда-то издалека.

Больше он ничего не слышал.

Когда Миранда появилась на обеде, все забросали ее вопросами. Миссис Гастингс желала знать, не простудилась ли она. Не по этой ли причине она сидит у себя в комнате? Прежде, чем Миранда успела ухватиться за столь удачное объяснение, миссис Гастингс предложила послать к ней в спальню всевозможных врачей, снадобья, лекарства, слуг и целительные отвары.

— Не беспокойтесь. Я совершенно оправлюсь через несколько дней, — сказала Миранда.

— Ты действительно больна, дитя мое? — дотошно выпытывала мать. — Или же тебя расстроило какое-то другое обстоятельство?

— Какое обстоятельство? — спросила Миранда, расправляясь с изрядной, учитывая ее предполагаемое недомогание, порцией куропатки с пудингом.

— Ты прекрасно понимаешь какое, — многозначительно сказала леди Трой.

— Нет, мама, не понимаю.

— Я имею в виду, дитя мое, того джентльмена, который оскорбил тебя на вечере. Ты была крайне подавлена, когда расставалась с ним.

— Что же это за джентльмен, если он посмел оскорбить мою гостью? — воскликнула миссис Гастингс. — Кто он такой?

Леди Трой побледнела. Она взглядом молила Миранду не называть его имени.

— Я о нем и думать забыла, — сказала Миранда. — Даже не помню, как его зовут.

От лжи щеки ее загорелись.

Тревога миссис Гастингс нарастала.

— Я просто убита, дорогая Миранда, мыслью о том, что можно оскорбить гостью в моем доме, — сказала она.

— Заверяю вас, он понес за это во сто крат большее наказание.

— Ты не должна так легко относиться к этому, — возразила миссис Гастингс. — Когда человек простужен, он очень чувствителен ко всем проявлениям невнимания.

Затем, охваченная вдохновением, она воскликнула:

— Я знаю, как быть! Я поднимусь к тебе. Я приду посидеть к тебе в спальню сегодня вечером. Я почитаю тебе. Я стану читать даже этого ужасного мистера Уолпола, если тебе будет от этого спокойней.

Как хотелось бы сейчас Миранде, чтобы обе матери умерили свою доброту и участливость!

— Мне кажется, что я быстрее поправлюсь, пребывая в полном покое, — сказала она.

Отвращение ко лжи нарастало в ней все больше и больше. Мистер Гастингс уйдет на рассвете, как бы он ни был слаб, решила Миранда. Она не перенесет еще один день обмана.

Миссис Гастингс вздохнула.

— Как пожелаешь, девочка. Только позволь нам ничего не говорить Чарльзу. Будучи очень здоровым, он крайне огорчается, когда слышит о чьем-то недомогании. Позволю заметить, что милый мальчик ни разу в жизни не болел.

— Позволю заметить, что придет время болеть и ему, — сухо заметила Миранда.

Леди Трой вздохнула.

— Это верно. Нельзя прожить всю жизнь без болезней. У меня самой довольно крепкий организм; тем не менее недавно я испытала сильное сердцебиение. Будем надеяться, что мистеру Гастингсу не доведется перенести ничего серьезного.

— Я и сама на это надеюсь, — тяжело вздохнув, сказала миссис Гастингс. — Хотя, боюсь, что именно сейчас он занедужил, и не хочет, чтобы я знала об этом. Понимаете, он должен был заглянуть сегодня. Чарльз никогда не пропускает визит ко мне на следующий день после званых вечеров. Я отправила посыльного на Рассел-сквер узнать, все ли у него в порядке, но там сообщили, что он вообще не возвращался домой. Естественно, что меня, как мать, не могут не волновать такие известия.

Миранда почувствовала, что у нее горят щеки. Ей страшно хотелось развеять тревогу матери, однако она не смела даже намекнуть на истинное положение дел. Хотя это было и слабой компенсацией, она предложила поиграть после ужина на арфе. Ее предложение несколько подняло настроение миссис Гастингс, и минут через пятнадцать все три женщины собрались в гостиной вокруг инструмента.

Миранда спела песню, которую выучила в то время, когда увлекалась всем итальянским. Хотя ее слушательницы не поняли ни слова, они были зачарованы мелодией и нежным сопрано. Но, увы, радость их была прервана появлением лакея, который объявил о посетителе. Вскоре в гостиную вошел лорд Эверард.

Едва увидев лорда, Миранда тотчас невзлюбила его. Представляясь, он расточал комплименты, слишком низко склонялся к руке ее матери и говорил голосом, который показался Миранде чересчур елейным. Если мистер Гастингс просто приводил ее в бешенство, то при появлении Эверарда у нее мурашки по спине забегали.

— Миссис Гастингс, — сказал он. — Я заезжал на Рассел-сквер, чтобы расплатиться с вашим сыном. И, к сожалению, не застал его дома. Может быть, он здесь, у вас?

— О нет, мне самой так хотелось бы этого!

— Я подумал, не заболел ли он. Не случилось ли с ним чего, и не решил ли он отдаться вашим неусыпным заботам?

— Как мило с вашей стороны проявлять обеспокоенность по поводу здоровья Чарльза. Но боюсь, мне неизвестно, куда он делся.

Миранде показалось, что его светлость раздражен. Она заподозрила, что лорд Эверард испытывает лютую ненависть к мистеру Гастингсу, и ей захотелось мистера Гастингса от него защитить. Знание физиогномики подсказывало ей, что лорд Эверард тщеславен, хитер и жесток, — словом, от такого человека мисс Трой не только с радостью скрыла бы правду, но и вообще не стала бы общаться с ним ни при каких обстоятельствах.

Наконец он ушел ни с чем, и, спев еще одну песенку, Миранда пожелала обеим леди доброй ночи и поцеловала их.

Вернувшись в спальню, Миранда затеплила свечу и повернулась посмотреть на своего гостя. Мистер Гастингс сидел в постели, опираясь на подушки. Улыбаясь, он промолвил:

— Я самым неблагодарным образом отплатил за ваше гостеприимство. Тем не менее обещаю больше никогда не прерывать столь резко наши карточные игры. Примите ли вы мои искренние извинения?

— Кто такой лорд Эверард? — поинтересовалась у него Миранда.

Мистер Гастингс сжал губы:

— Откуда вы знаете Эверарда?

— Он приходил сюда, наводил о вас справки.

Вздохнув, мистер Гастингс кивнул.

— Тот самый, — сказал он.

— Я не удивлена.

— Что вы ему сказали?

— Прямо так и сказала, что вас сейчас можно найти в кровати в моей спальне.

Он рассмеялся.

— Он не поверил бы, даже если бы вы и вправду сказали это. Он бы решил, что вы морочите ему голову. Вы слишком положительны, чтобы вас можно было заподозрить в таком непристойном поступке. Достаточно взглянуть на вас, чтобы понять, что вы — образец добродетели.

Миранда холодно посмотрела на мистера Гастингса. Его легкомысленность вызывала в ней негодование.

— Мне не составит труда солгать лорду Эверарду. Вообще-то мне доставляет огромное удовольствие путать планы таким типам. Но мне тошно лгать и своей, и вашей матери. Они самые прекрасные создания на свете. Они полагают, что я, как вы выразились, образец добродетели, а я вынуждена лгать им каждый раз, когда открываю рот.

Передернувшись, она повернулась и устремила взгляд в трюмо. Только сумасшедшая, призналась себе Миранда, могла разрешить мистеру Гастингсу прийти к себе в спальню. О чем она думает?

И неожиданно испугалась, обнаружив, что мистер Гастингс стоит рядом.

— Я немедленно ухожу, — тихо сказал он.

Миранда чуть отстранилась.

— Мы договорились, что вы можете остаться на ночь, — возразила она раздраженно. — Вы уйдете утром, до рассвета.

— Я вполне оправился. Мне лучше уйти сейчас же.

— Я не хочу, чтобы мои руки были запятнаны вашей кровью, — в досаде воскликнула Миранда.

Он кивнул с серьезным видом:

— Вы вполне правы. Нет смысла брать на себя труд обманывать наших матерей и лорда Эверарда, если я трагически закончу свои дни на улице в сюртуке, пребывающем в жутком состоянии.

Почти что в слезах Миранда воскликнула:

— Не надо шутить.

Его близость внушала ей беспокойство. Она испытала совершенно безумный порыв положить руку на его покрытый кровоподтеками лоб.

Помолчав, он спросил:

— Как, по-вашему, я должен поступить? Скажите, и я исполню.

Миранда избегала смотреть на него. Кто он, собственно, ей? В ее мозгу промелькнула масса предположений, но ни одно из них не было ни ясным, ни рациональным.

— Отправляйтесь спать! — наконец произнесла она и быстро вышла в соседнюю комнату.

Когда через десять минут горничная постучалась в дверь, чтобы помочь мисс Трой переодеться в ночную рубашку, Миранда отослала ее прочь. Затратив значительное время на то, чтобы выбраться из своего платья, Миранда улеглась на кровать, подоткнула под себя одеяло и, развязав дневник, который все еще был стянут галстуком мистера Гастингса, сделала короткую запись. Затем она укрылась, готовясь ко сну. Некоторое время Миранда лежала, наблюдая за тенями, отбрасываемыми на потолок пламенем свечи, затем вздохнула.

— Вы вздохнули, — констатировал мистер Гастингс из соседней комнаты.

— Я думала, что вы спите.

— Я не могу спать, когда вздыхает дама.

— Вам нет никакого дела до моих вздыханий.

— Вынужден возразить вам. Это мое дело. Я стал их причиной. Держу пари, что до встречи со мной вы не вздыхали никогда в жизни.

— А что не нравится Эверарду?

— Я поймал его на шулерстве.

— Он собирается вызвать вас на дуэль.

— Эверарду больше всего хотелось бы вызвать меня на дуэль и прострелить мне череп, однако я зарекся драться. Я подстроил так, чтобы его любовница и наши общие знакомые стали свидетелями нашей игры в пикет. В определенный момент его светлость поддался искушению смошенничать, что весьма характерно для подобных типов. Мне удалось унизить его таким образом, чтобы у него навсегда пропала охота к мошенничеству. Он настолько поглощен идеей отомстить мне, что, без сомнения, не имеет времени на шулерство.

— Что, по-вашему, он намерен предпринять?

Мистер Гастингс молчал.

— Скажите мне.

— Я ожидаю от него серьезных неприятностей. Он устроит дело так, будто на меня напали грабители. В конечном результате, однако, я буду лежать в могиле, как лежу сейчас в вашей кровати, разве что прижимая лилию к груди.

— Что вы намерены делать?

— Я не решил. В последнее время я думаю о другом.

Последовала продолжительная пауза, и Миранда подумала, что мистер Гастингс заснул.

— Мистер Гастингс? — прошептала она.

— Да?

— Кто такая Джейн?

ГЛАВА VII

МАСКИРОВКА

Четвертый принцип игры Гастингса: Только плохой игрок втягивается в игру, потому что он потерял почти весь свой банк и решился отыграться. Мудрый игрок понимает, что временный проигрыш — в природе вещей и что лучше всего проиграть немного. Ему лучше подождать несколько дней и выиграть по-крупному. Мудрый игрок знает, когда выходить из игры.

Неожиданность вопроса заставила мистера Гастингса улыбнуться.

— Вы сказали Джейн?

— Да. Вы назвали ее дорогой Джейн.

Он поднялся и откинул одеяло, заинтригованный сообщением о своем поведении и еще более — ее любопытством. По пляшущим теням он видел, что Миранда еще не погасила свечу.

— Да, именно так. Вы потеряли сознание, или мне так показалось, и приняли меня за свою дорогую Джейн. Я предположила, что это та самая женщина, из-за которой вас жестоко избили, но когда увидела лорда Эверарда, то вынуждена была отказаться от своей догадки.

— Если на меня напал вовсе не супруг Джейн, то кто же может быть эта дама, не так ли?

Мистер Гастингс потер себе затылок, размышляя, каким образом обратить себе на пользу любопытство Миранды.

— Да, именно так я и подумала.

— А зачем вам это знать, мисс Трой? Мне казалось, что мои заботы менее всего касаются вас, если не считать потерю репутации, причиной которой я могу стать.

— Мистер Гастингс, вы вели себя со мной таким образом, когда решили, будто я и есть ваша дорогая Джейн, что, как мне кажется, я имею право знать.

— А как именно я себя вел?

Он надеялся, что ответ Миранды выдаст больше личного интереса к нему, чем она до сих пор демонстрировала.

— Достаточно сказать, что вы вели себя крайне недостойно.

Мистер Гастингс пожалел, что слишком необдуманно восторжествовал в этот момент. С другой стороны, в голосе ее звучали гневные нотки, что могло свидетельствовать, как не без удовлетворения подумал он, об уколе ревности.

— Невозможно, чтобы я вел себя недостойно, когда речь идет о Джейн, — заверил он Миранду.

— Мистер Гастингс, хотя в последнее время я начинаю привыкать ко лжи, в подобных вещах я не лгу.

После небольшой внутренней борьбы мистер Гастингс решил, что он не может отказать себе в удовольствии видеть реакцию мисс Трой, когда он откроет ей, кто такая дорогая Джейн. Поэтому, выбравшись из кровати, он, без рубашки, в одних панталонах, подошел к соседней комнате. К своей радости, двигался он вполне устойчиво, без намека на головокружение. Подойдя к дверям, он увидел, что Миранда лежит в белом ночном чепце и ночной сорочке, уставившись в потолок. Пламя свечи оттеняло ее формы под одеялом. Тень от ресниц падала на щеки. Ступив в комнату, мистер Гастингс тихо произнес:

— Видите ли, Джейн была моей няней, и я никогда бы не посмел оскорбить ее. Я был очень маленький, а она очень большая.

Увидев мистера Гастингса, Миранда не вскрикнула, не возмутилась его наглости. Глаза ее расширились; она лишь сказала:

— Ваша няня?

Было заманчиво сделать еще один шаг вперед, слишком заманчиво, чтобы воспротивиться этому.

— Да. Вы можете расспросить о ней у моей матушки, если ставите под сомнение мою искренность.

— А почему я должна ставить под сомнение вашу искренность?

— А вы и не должны, — сказал он, заметив, что мисс Трой подтянула одеяло себе под шею. — За исключением нашей восхитительной первой встречи, все, что я вам говорил, было правдой.

— Значит, вы говорили неправду во время нашей первой встречи?

Мистер Гастингс ожидал, что Миранда опустит ресницы в знак того, что осознает ситуацию, в какой они оказались, но она смотрела на него в упор. Она не боялась. Она вообще старалась игнорировать характер сложившейся ситуации. Можно было подумать, что в мире нет ничего более естественного, чем неожиданное появление полуодетого мужчины возле ее кровати.

— Строго говоря, я не лгал, — сказал он, — просто создал ложное представление. Не такой уж я бесстыдный щенок, как вы подумали. По правде говоря, если бы у нас была возможность продолжить знакомство, вы бы убедились, что я славный малый.

Не в состоянии сдержаться, он подошел к кровати еще ближе.

— Вполне вероятно, мистер Гастингс, — ответила Миранда любезно, — но поскольку вы завтра на рассвете уходите, у меня никогда не будет такой возможности. Поэтому спокойной ночи.

Миранда приподнялась на локте, отчего одеяло натянулось на ее бедрах и ногах. Она резко задула свечу и, повернувшись спиной к мистеру Гастингсу, оставила его стоять в кромешной тьме.

Ее взвешенные действия и самообладание привели мистера Гастингса в чувство. Он ощутил облегчение оттого, что она не закричала, и радость оттого, что она не уступила. Впервые в его жизни молодая женщина не испытала бешеного сердцебиения при его приближении. Ее апломб подтвердил мнение мистера Гастингса, что мисс Миранда Трой — исключительно интересная женщина.

Он осторожно двинулся в ночной темноте в спальню, думая о том, что до рассвета осталось не так уж много времени, и надеясь, что она так же не станет желать его ухода, как он не желал уходить.

Еще до наступления рассвета Миранда была на ногах и одета, что нетрудно было сделать, поскольку ночью она почти не смыкала глаз. Воспоминание о приходе мистера Гастингса в ее комнату накануне вечером не давало заснуть. Он стоял едва ли в ярде от ее кровати, и грудь у него была ничем не прикрыта. Надо было как следует отчитать его, но Миранде даже дышать стало трудно, где уж тут здраво обдумывать, как поставить этого человека на место.

Миранда думала о том, как посмотрит ему утром в глаза — настолько ей было неловко, — но когда она постучала в дверь спальни, и он пригласил ее смело входить, она с облегчением увидела, что на нем надета рубашка. Он небрежно держал на вытянутой руке свой сюртук и хмурился.

— Это ни в какие ворота не лезет, — заявил он.

Такая озабоченность мистера Гастингса своей одеждой подействовала на Миранду как ушат холодной воды. А что же она ожидала, подумалось ей, — что он станет ждать ее появления в состоянии крайней напряженности? Станет бегать за ней, высунув язык, как охотничья собака за лисой? Станет мечтать, чахнуть и вздыхать по ней? У нее возникло подозрение, что накануне вечером мистер Гастингс пришел к ней в комнату исключительно для того, чтобы объясниться по поводу дорогой Джейн. Любые мысли о каком-либо ином мотиве могли возникнуть только в ее голове, но никак не в его.

Осознав это, Миранда смутилась. И предостерегла себя от переоценки собственных прелестей. Такие как мистер Гастингс предпочитают светских львиц молодым деревенским леди. Его красивая внешность, даже при наличии синяков и распухших скул, гарантировала ему успех среди прекрасного пола. В нем уживались мужская энергия и юношеская дерзость, которые не могли не очаровать любую женщину, позволяющую себе увлекаться. Он, без сомнения, наслаждался обществом великого множества дам, которые были в тысячу раз привлекательней засидевшейся в девках дочери ближайшей подруги его матери. Нет, если она чем-то и очаровала мистера Гастингса, так исключительно своей полезностью в деле спасения его шкуры.

Поклявшись более не тешить себя романтическими мечтами, Миранда притащила тазик и кувшин и поставила их на стол, чтобы мистер Гастингс смог совершить утреннее омовение. Ей доставило удовольствие наблюдать за тем, как умывается мужчина. Он делал это быстро и небрежно, как бы походя. Не обращая внимания на синяки, он тер подбородок и щеки, на которых разрослась щетина. Мистер Гастингс поинтересовался, не завалялась ли где у мисс Трой бритва.

— Разумеется, нет, — сказала она.

— Это, в общем, не важно, — весело ответил он, — потому что мне известно, где вы сможете ее достать.

Сердце у Миранды упало, поскольку она поняла: если мистер Гастингс собирается бриться, это означает очередную отсрочку.

— Ранее, мисс Трой, вы предложили принести мне карандаш и бумагу. Если вы будете так любезны и сделаете это сейчас, я сумею добыть бритву и чистую одежду.

— Мистер Гастингс, вы же сказали, что уйдете на рассвете. Рассвело уже давно, — обеспокоенно произнесла Миранда.

— Неужели вы полагаете, что я уйду небритым и в мятой сорочке?

— Мне все равно, как вы уйдете, лишь бы вы ушли отсюда.

Мистер Гастингс посмотрел на нее в удивлении, затем — с ужасом. С притворным, как поняла Миранда, смирением, он склонил голову, мученически вздохнул и надел свой сюртук.

— Оказывается, вы более не страшитесь запятнать свои руки моей кровью, мисс Трой. Я думал, что вы хотите помочь мне обрести безопасность, помочь избежать верной смерти. Однако я ошибался раньше и, позволю себе заметить, если выживу, ошибусь вновь. Я разработал великолепный план побега из этого дома. Я глаз не смыкал прошлой ночью, продумывая детали. Мой побег не создал бы для вас практически никаких неудобств. Но поскольку вы настаиваете, я ухожу теперь же, даже не успев довести этот план до вас, и я не протестую. Нет, больше вы не услышите ни единой фразы, сорвавшейся с моих губ, ни единого слова, ни единого звука, ни вздоха.

Словно шагая навстречу своей судьбе, он медленно двинулся к дверям.

Наигранный пафос его речи был настолько забавен, что Миранда не смогла сдержать смех.

— Так что же это за план, мистер Гастингс? — спросила она.

Ожив, мистер Гастингс подошел к мисс Трой и провел ее к канапе. Приглашая Миранду сесть, он сказал:

— Мне необходимо переодеться.

— Как — переодеться?

— Увидите.

— А зачем вам переодеваться?

— Главным образом, приключения ради, но также и потому, что я хочу выбраться из этого дома без шума и не привлекая внимания тех, кто следит за ним.

— О, неужели вы думаете, что за домом следят?

— Вполне допускаю. Более того, я не хочу, чтобы об этом деле стало известно моей матушке. Если мой план осуществится, то я сумею покинуть Лондон, не столкнувшись с Эверардом или с кем-нибудь из его подручных.

Миранду взволновала только одна часть этой речи.

— Вы собираетесь покинуть Лондон?

Он улыбнулся.

— О, я прекрасно понимаю, как вы будете скучать по мне, когда я уеду. Я ведь был таким замечательным гостем. И все же мне лучше подыскать себе местечко, где можно оправиться от раны на голове без боязни быть обнаруженным. За те несколько дней, которые мне потребуются для выздоровления, я разработаю план, как мне разделаться с Эверардом.

Едва заметно надувшись, Миранда ответила:

— Я не понимаю, почему, чтобы поправиться, вы должны уехать из столицы.

Взяв руку Миранды, он некоторое время смотрел на нее, потом поднес к губам.

— В силу своего тщеславия я рассматриваю ваши слова, как нежелание видеть мой отъезд.

Его теплота, очевидно, насторожила Миранду. Она вырвала руку и поднялась.

— Вы ошибаетесь. У меня нет желания сильнее. Просто скажите мне, что я должна сделать, чтобы ускорить ваш план.

Сложив руки, мистер Гастингс снова сел и измерил Миранду Трой взглядом. Он понял, что если он ей понравился, она в этом не сознается. Он смотрел на Миранду так внимательно, что она покраснела.

Хорошо и то, что она призналась в стремлении поскорее избавиться от него. Вырази она хоть чуточку сожаления по поводу его ухода, ему понадобилось бы чертовски много времени, чтобы заставить себя уйти.

* * *

При первой же возможности Миранда вложила записку и монетку в руку лакею. Записка была адресована Феликсу Деуитту, а монеткой лакей мог распорядиться по собственному усмотрению. Именно Феликс должен был достать костюм и подогнать экипаж, чтобы мистер Гастингс мог покинуть Лондон. До ответа Феликса на это письмо они ничего не могли предпринять.

Чтобы как-то убить время, мистер Гастингс принялся за наброски первых страниц книги, которая, как он уведомил Миранду, будет озаглавлена «Принципы игры Гастингса». Пока он был поглощен этим делом, Миранда занималась добыванием для него завтрака. С того момента, как он поел в последний раз, прошло полтора дня и Миранда опасалась, как бы голодный обморок не воспрепятствовал уходу мистера Гастингса. Она убедила Дейзи принести отбивную котлету, копченой рыбы, яичницу, печенье, горячую сдобу и кофе, а также ничего не говорить маме, которая с ума сойдет от волнения при виде невиданной прожорливости своей дочери. Миранда объяснила горничной свой аппетит тем, что прочитала рекомендации доктора Бирхейвса для излечения от простуды, которые главным образом сводятся к приему обильного завтрака. Когда девушка приняла к сведению эту ложь без единого звука, Миранда вздохнула, и не только сам факт собственного двуличия был тому причиной, но и то, что оно сходит ей с рук. Ложь слетала с ее языка так часто и с такой легкостью, что она могла, если бы захотела, найти работу в какой-нибудь лондонской газете.

Получив разъяснения мистера Гастингса относительно побега, Миранда оставила его завтракать в одиночестве, а сама направилась к обеим матерям в залитую солнцем маленькую гостиную окнами на Куин-стрит. Хотя Миранде весьма неприятно было выслушивать их тревожные вопросы о состоянии своего здоровья, ей хотелось упредить визит кого-нибудь из них в свою спальню. Мистеру Гастингсу не составляло труда прятаться от Дейзи, когда та приносила поднос с завтраком или приходила взбивать перину, поскольку Дейзи была доверчивой молоденькой девушкой и не замечала ни беспорядка в комнате, ни кончиков пальцев, торчащих из-под кровати, ни странных шорохов в гардеробе. Однако матери всегда замечают, когда что-то не ладно, как бы ничтожно ни было отклонение от нормы. А у матери Миранды было сверхъестественное чутье на тревожные странности, особенно когда дочь что-то скрывала от нее.

Войдя в гостиную, Миранда обнаружила, что обе леди сидят, склонившись над очаровательной вышивкой. Они работали молча, судя по всему, погруженные в атмосферу уныния.

— Доброе утро, — поздоровалась Миранда, и они подняли глаза.

На их вопросы Миранда ответила, что она поправляется, но от этого сообщения ожидаемых ею радостных улыбок не последовало. Обе дамы поздравили ее с выздоровлением и просили не перенапрягаться, чтобы не вызвать рецидива болезни. Затем они пригласили Миранду присоединиться к ним, расшить один уголок цветком по шаблону. Все это было произнесено с таким печальным видом, что Миранда была вынуждена поинтересоваться:

— В чем дело?

Миссис Гастингс приложила платочек к краешку глаза.

— Дело в Чарльзе, — сказала она. — От него нет никаких известий.

Миранде всем сердцем стало жаль бедную женщину. Ей страшно хотелось сказать миссис Гастингс, что сын ее находится в полной безопасности под ее же кровом.

— Возможно, — предположила леди Трой, — он написал тебе, Табита, а письмо потерялось.

Миссис Гастингс покачала головой:

— Я уже несколько раз посылала слуг к нему домой. Они узнали, что он так и не вернулся после того вечера. Я уверена, с ним что-то случилось.

Леди Трой вновь попыталась рассеять страхи своей подруги.

— Возможно, он уехал с каким-нибудь другом и напишет тебе, когда вернется в столицу.

— Нет, нет, для него так не характерно подобное невнимание ко мне. Даже когда он выезжает за город с дамой, он никогда не забывает прислать мне записочку.

— Я уверена, что тебе не стоит впадать в такое уныние, Табита. Все будет хорошо, если ты перестанешь волноваться. Вот что! Мы сегодня отправимся на прогулку, и ты займешься покупками, а к тому времени, когда мы сядем за ужин, ты посмеешься над собой, потому что получишь известия о мистере Гастингсе и тебе будет стыдно, что ты так распустила нюни.

— А вы собираетесь надолго? — спросила Миранда в надежде на то, что до их возвращения она избавится от мистера Гастингса.

— Да, надолго, — ответила ее мать, — боюсь, потребуется посетить очень много магазинов и сделать очень много покупок, чтобы излечить Табиту от хандры.

— Если бы он уехал, то наверняка взял бы с собой какие-то вещи, но Димпсон говорит, что все его вещи и саквояж на месте, — сдерживая слезы, сказала миссис Гастингс.

Тут она бросила свою часть работы и заломила руки.

Не в состоянии сдержаться, Миранда прильнула к миссис Гастингс и положила ладони ей на руки.

— Я бы не удивилась, — тихо сказала она, — если бы мистер Гастингс увлекся игрой в пикет и потерял чувство времени.

— О, — произнесла миссис Гастингс, пораженная большой вероятностью того, что мисс Трой попала в самую точку.

Леди Трой нахмурилась:

— Ты не говорила мне, Миранда, что мистер Гастингс любит играть в карты. Мне кажется, ты провела не так уж много времени в его обществе, чтобы узнать о его пристрастии к пикету или какой-то другой игре.

Чтобы избежать новой лжи, Миранда предпочла отмолчаться.

Мать внимательно смотрела на нее с выражением озабоченности во взгляде. Миранда покраснела, однако была избавлена от необходимости отвечать, так как мать спросила ее:

— Так ты потому поссорилась с мистером Гастингсом, что он любит карты, а ты — нет?

Испытанное Мирандой облегчение чуть было не заставило ее улыбнуться, но она вовремя сдержалась. Смиренно склонив голову, она сказала:

— Действительно, мама, мы с мистером Гастингсом не сходимся во мнении относительно карт. Но, возможно, я несколько строга в своих взглядах. Во всяком случае, мне кажется, я могла бы обещать не питать неприязни к джентльмену только из-за любви к пикету.

Мать хотела спросить еще что-то, но тут вошел дворецкий с запиской и вручил ее Миранде. Она быстро пробежала записку глазами. Затем, осознавая, что обе матери наблюдают за ней, сказала:

— Кажется, с визитом пожаловал какой-то джентльмен.

Она приложила максимум усилий, чтобы, произнося эти слова, оставаться с виду спокойной.

— Я и не знала, — сказала ее мать, — что у тебя есть какие-то знакомые в Лондоне.

— О, у меня их нет!

— Так кто же тогда пожаловал?

Миранда закусила губку, не желая лгать без особой надобности. Она резко встала:

— Пойду сначала посмотрю, кто там пришел, а тогда и расскажу вам все.

С этими словами она оставила обеих леди сидеть в удивлении и направилась прямо в библиотеку, где ее поджидал джентльмен, которого она никогда в жизни не видела. Это был круглолицый, приятной наружности, с иголочки одетый человек примерно того же возраста, что и мистер Гастингс, но крайне отличавшийся от него по фигуре. В то время как мистер Гастингс был строен и энергичен, незнакомец был толстоват и медлителен. В то время как мистер Гастингс источал юношеское обаяние, которое было почти опасным для женщин, посетитель мгновенно располагал к себе собеседника своей внешностью. В данный момент в глазах его была тревога.

— Вам известно, где находится Гастингс? — поинтересовался он.

— А вы мистер Деуитт?

Феликс нетерпеливо кивнул:

— У него все в порядке?

— Я рада сообщить вам, что у мистера Гастингса все в порядке, если не считать раны на голове, но что до этого, то он быстро поправляется.

Поднеся платок ко лбу, Феликс промокнул выступившие бусинки пота. Миранда заметила слезы облегчения в его глазах.

— Я думал, что он погиб. По намекам и ухмылкам Эверарда у миссис Стаут я был уверен, что Гастингс встретился с ним и был убит.

— Дуэли не было. Трое мужчин, которые, как я считаю, были наняты лордом Эверардом, совершили нападение на мистера Гастингса.

— Боже, это те три бездельника, которые маячили возле дома, когда я прибыл сюда. Этакие здоровяки, далеко не приветливые.

Миранда встревожилась. Известие о том, что возле дома блуждают трое нападавших, заставило ее позабыть, какое неудобство представляет назойливое присутствие мистера Гастингса. Она поняла, что уход его действительно сопряжен с большой опасностью. Слава Богу, подумала она, что он придумал изменить свой внешний вид.

— Я не хотел напугать вас, — сказал Феликс. — Прошу прощения.

В некотором волнении Миранда призналась:

— Боюсь, что они намерены доставить серьезные неприятности мистеру Гастингсу. Их расправа уже могла быть короткой, если бы им не помешали.

— А что им помешало?

Залившись краской, Миранда ответила:

— Мистер Гастингс обо всем расскажет вам в надлежащее время. Кстати, вы привезли с собой то, за чем он посылал к вам?

Феликс кивнул и нагнулся за стоявшим у его ног бумажным свертком, перевязанным бечевой. Он протянул этот сверток Миранде.

— Какого черта Чарльзу потребовалась эта мишура — выше моего понимания. Вместо того, чтобы откалывать штуки, он лучше бы придумал способ выбраться из этой ситуации. То, что он жив, — весть добрая, однако Эверард наверняка постарается найти средство избавиться от него.

— Эта мишура и есть средство для побега. Мистер Гастингс хочет замаскироваться.

У Феликса отвисла челюсть.

— Замаскироваться?

— Да, и учитывая ту опасность, которая нависла над ним, мне кажется, что он поступает мудро, принимая такие меры предосторожности.

Гримаса сошла с лица Феликса. Он пожал плечами:

— Что ж, — сказал он, — если Гастингсу нравится выглядеть шутом, я, вероятно, тоже не стану возражать.

— Если вы придете на конюшенный двор сегодня в три часа дня, когда дома никого не будет, то встретитесь там с мистером Гастингсом. Велите своему кучеру ждать вас чуть поодаль, чтобы создалось впечатление, будто вы пришли на Куин-стрит пешком. Вы оба постучите в парадную дверь, чтобы вас увидели, а потом сможете уйти. Те, кто будут следить за вами, доложат, что мистер Деуитт с кем-то заходил к миссис Гастингс, пока ее не было дома. И поскольку ничего особенного замечено не будет, вы с мистером Гастингсом сможете пройти к тому месту, где вас должен ждать экипаж, и немедленно отправитесь за город. Вот что просил передать вам мистер Гастингс.

— О, значит, мне позволено отвезти его за город? А ему не приходило в голову, что этим вечером я могу быть занят? Ему не приходило в голову, что я не имею никакого желания уезжать из Лондона? Ему не приходило в голову, что леди Понсенби, у которой лучший повар в Европе, пригласила меня на ужин? Ему не приходило в голову, что она собирается подать рагу из баранины и оленину в кисло-сладком соусе?

Миранда пришла в ужас от мысли, что великолепное меню леди Понсенби может стать причиной задержки отъезда мистера Гастингса еще на двадцать четыре часа. И хотя она многое дала ради его спасения, Миранда не в состоянии была выдержать еще одну ночь, проведенную вместе. Присутствие мужчины было бы более чем раздражающим. Оно не просто угрожало ее репутации, а стало невыносимым. Каждый раз, когда они беседовали, спорили или играли в карты, он улыбался ей очень по-особенному, словно догадывался о каких-то секретах, спрятанных в ее сердце. В спальне повсюду встречались предметы, напоминающие о нем — перепачканный кровью сюртук, галстук, которым он обвязал ее дневник, чтобы не прочесть его случайно, небрежно брошенная на спинку кресла рубашка, платок с сильнейшим запахом своего владельца. Она жила в постоянном страхе, опасаясь, что кто-то может войти и обнаружить принадлежности мистера Гастингса.

Когда на глаза не попадались его вещи, попадался он сам. Казалось, что они постоянно протискиваются друг мимо друга в самых тесных закоулках. Они жили так близко, что часто тяжело было вздохнуть. А потом еще этот эпизод накануне вечером. Миранду чуть лихорадка не охватила, когда она подняла взгляд и обнаружила, что он рассматривает ее лежащей на кровати, а пламя свечи отбрасывает дрожащие тени на его грудь. Хотя Миранда и приняла невозмутимый вид, задула свечу и повернулась к нему спиной, о спокойствии не могло быть и речи. Остаток ночи она провела почти без сна, как сова. Она была просто не в состоянии провести еще одну ночь, да что там ночь — мгновение в такой близости с мужчиной.

— Я уверена, — произнесла она осторожно, — что в данном случае мистер Гастингс вовсе не проявляет своенравие. Он просто хотел бы добраться до безопасного места, чтобы дать возможность закрыться ране и придумать план, как расправиться с лордом Эверардом.

— А до завтра это подождать не может?

Его мольба была чуть ли не жалобной, однако Миранда оставалась непреклонной.

— Я уверена, что если бы это не был вопрос жизни и смерти, мистер Гастингс ни в коем случае не стал бы тревожить вас. В данном случае, боюсь, все должно быть сделано сегодня.

Феликс быстро и с любопытством посмотрел на нее.

— Кто вы, мисс Трой? Почему вы проявляете такой интерес к Гастингсу? Почему вы с ним разговариваете? Вы что, прячете его?

От этих колких вопросов щеки Миранды залило краской. Она заставила себя произнести:

— Могу ли я передать мистеру Гастингсу, что вы приедете к трем? Или вы намерены огорчить его?

Вздохнув по поводу уплывающих из-под носа рагу и оленины, Феликс сказал:

— Хорошо, я приеду. Но рассчитываю получить от него за это компенсацию. Можете так и передать ему.

Миранда улыбнулась:

— С удовольствием.

— Не забудьте ему сказать, что если мы остановимся на постоялом дворе, который славится отвратительным меню, я больше не возьму у него в долг ни шиллинга. Передайте ему это!

Миранда сдержанно пообещала.

У дверей спальни Миранду перехватили.

— Кто был этот посетитель, дитя мое? — потребовала ответа мать.

— Мистер Деуитт.

Миранда безуспешно попыталась скрыть тот факт, что в руках у нее — огромный пакет, перевязанный веревкой.

— Это я знаю. Дворецкий назвал мне его имя. Кто он?

— Кто он?

— Да, как вы познакомились с ним?

— Я не знакома с ним, мама.

— А зачем же он пришел к тебе?

— Зачем?

— Да, зачем? Ты знакома с кем-нибудь из его родственников? Или у вас есть общие знакомые?

— Да, есть.

— О, понимаю. Вероятно, кто-то, с кем вы вместе учились в школе.

Миранда не отвечала.

— Деуитт? Не могу припомнить, чтобы у тебя в школе учился кто-нибудь с такой фамилией.

От отчаяния Миранда собралась было выложить начистоту всю правду. Она почувствовала, что если солжет еще раз, то подавится этой ложью.

— В то же время, — заметила леди Трой, — я, разумеется, не могу помнить всех девочек, с которыми ты училась в школе, не так ли, дитя мое?

— Разумеется, нет, — жалобно ответила Миранда.

— Что ж, поскольку вы учились с ней в школе, ты должна пригласить ее к нам на чай. Я уверена, что Табита будет рада обществу молодой девушки. Несчастное создание так переживает из-за невнимания мистера Гастингса, что, мне кажется, будет рада отвлечься.

Миранда надеялась, что на этом беседа будет закончена. К сожалению, мать никак не проявляла желания уйти.

— Дитя мое, — горестно промолвила леди Трой, — мне бы хотелось, чтобы ты хоть чуть-чуть полюбила мистера Гастингса. Он действительно очень галантен, да и красив. Не понимаю, как ты можешь быть столь невосприимчива к его очарованию. Однако, — добавила она с проникновенным вздохом, — дочерям, вероятно, не нравятся джентльмены, которыми восхищаются их матери. Может быть, я помогу тебе в комнате с книгами?

Миранда в оцепенении повторила:

— С книгами?

Леди Трой показала на сверток, который Миранда наполовину закрыла юбкой.

— Думаю, я вполне справлюсь, — заикаясь, ответила она.

— Дитя мое, — нежно произнесла мать, — я должна тебя предупредить.

Закрыв глаза, Миранда ждала продолжения.

— Ты должна обещать, что не погубишь себя.

Пораженная тем, что мать так близка к истине, Миранда широко открыла глаза.

— Понимаешь, если ты будешь сидеть, денно и нощно уставившись в книги, ты погубишь себя. Хорошо, конечно, когда у человека есть увлечение и он посвящает себя прилежному изучению пейзажного садоводства, но нельзя запираться в комнате целыми днями, иначе ты заболеешь от чрезмерного усердия.

Почти что в слезах Миранда поцеловала мать.

— Вы очень добры, — хрипло произнесла она.

— Обещай мне, дитя мое.

Что она пообещала, Миранда сказать бы не могла, однако что-то она пообещала. Одарив матушку извиняющейся улыбкой, она проскользнула к себе в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней. Мистер Гастингс немедленно к ней подошел. Но прежде чем он успел поздороваться с ней в своей обычной приветливой манере, Миранда приложила палец к губам, приказывая ему молчать.

ГЛАВА VIII

КУЗИНА ШАРЛОТТА

«Сегодня я изучала рощи, подлески, липовые аллеи, голубятни, пруды с рыбками, панорамы, перспективы, тисовые насаждения, беседки, посыпанные гравием дорожки, изгибы, пастбища и низкие ограды, но вряд ли запомнила хоть слово из того, что прочитала. Мистер Гастингс ушел, и при таких обстоятельствах, что я не в состоянии унять биение пульса, не говоря уже о том, чтобы запомнить главу по садово-парковому искусству».

Увидев выражение ее лица, он подошел и встал с ней рядом. Взяв у нее сверток, он хотел выразить свою обеспокоенность, однако она остановила его, причем так, словно предлагала поцеловать ей пальцы. И покачала головой, показывая, что говорить нельзя.

— Моя мать, — прошептала она.

Склонившись и чуть не касаясь друг друга лбами, они прислушивались к звукам за дверью. Прошло много времени, пока они окончательно убедились в том, что там тишина, и приоткрыли дверь на дюйм. По молчаливому приглашению мистера Гастингса Миранда на секунду высунулась в коридор. И с явным облегчением доложила:

— Ушла.

Войдя обратно в комнату, она плотно прикрыла за собой дверь, помолчала и обхватила голову руками.

Мистер Гастингс внезапно понял, что та ложь, к которой Миранда прибегает ради него, стоит ей очень дорого. Хотя она девушка отважная, лгать ей трудно и неловко, и поскольку это качество ее характера было достойно восхищения, он не мог не желать снять тяжесть с ее сердца. Мистер Гастингс признался себе, что наилучшим образом это можно сделать, лишь подарив ей свое отсутствие, и хотя он все меньше склонялся к такому шагу, все же готов был поставить ее благополучие выше собственного, и не только потому, что она ему нравилась, но и потому, что ему угрожала опасность слишком сильно полюбить ее. Он не привык любить дам, которые не отвечали ему взаимностью. Если не проявить осторожность, то рана на голове воспалит его сердце.

Приняв сверток из рук Миранды, он перетащил его на кровать, развязал, развернул и осмотрел содержимое.

— Черт! — воскликнул он.

Он взглянул на Миранду, чтобы узнать, слышала ли она его. Казалось, та была безучастна. Она не двигалась, и только руки ее теперь были опущены.

Мистер Гастингс понял, что теперь только он в состоянии вывести ее из оцепенения. Он прибегнул к приему, с помощью которого раньше всегда удавалось расшевелить ее, а точнее — привести в ярость.

— Черт! — воскликнул он, на этот раз значительно громче.

Миранда посмотрела на него, и через некоторое время мистеру Гастингсу показалось, что она вспомнила, где находится.

— Феликс забыл волосы.

Она недоуменно посмотрела на него.

Мистер Гастингс стал в раздражении ходить по комнате.

— Интересно, как, по его мнению, я могу замаскироваться без волос? О чем он думал? Я же не могу бежать с собственными волосами на голове.

Миранда побрела к креслу и села в него.

— Я полагаю, мистер Гастингс, — бесцветным голосом произнесла она, — что отсутствие волос вызовет необходимость вашего пребывания здесь еще одну ночь.

Ее безнадежный вид пронзил его. Ему было неприятно видеть мисс Трой несчастной. Более того, ему было неприятно видеть, что она несчастна из-за него. Он подошел к Миранде и встал рядом с креслом, подавив в себе желание положить руку ей на плечо.

— Я не стану мучить вас еще одну ночь — даже еще один час, если смогу, — с чувством произнес он.

Миранда скептически покачала головой.

— Не отчаивайтесь, мисс Трой. Хотя Феликс и не позаботился прислать мне волосы, я знаю, где их можно достать.

На ее глазах блеснула слезинка; Миранда отвернулась, чтобы смахнуть ее.

— Вам не потребуется и минуты, чтобы достать их.

Миранда повернулась и в ужасе посмотрела на него снизу вверх:

— Вы рассчитываете, что я их буду доставать?

— Да, ведь я-то не смогу вот так запросто проникнуть в спальню моей матери! А Что, если меня кто-нибудь заметит?

Миранда вскочила с кресла:

— В спальню вашей матери? Вы вынуждаете меня лгать и обманывать на каждом шагу, а теперь вы еще предлагаете мне ограбить самую добрую хозяйку на свете?

Мистер Гастингс с удовлетворением отметил, что сейчас она слишком разъярена, чтобы предаваться меланхолии.

— Не грабить, мисс Трой. Только взять на время. В конце концов, она моя мать. Я уверен, что если бы я попросил ее одолжить мне один из ее шиньонов, она бы сделала это без раздумий. Понимаете, она без ума от меня.

Ему доставило удовольствие видеть, как Миранда закатила глаза и воздела руки. Ее захлестнуло возмущение. Она была оживлена, подвижна, восхитительна.

— Очень хорошо, мисс Трой, — произнес он своим мученическим голосом, — если вы слишком малодушны для того, чтобы принести мне клочок волос моей матушки и избавиться от меня раз и навсегда, то мне придется сделать это лично.

С этими словами он направился к двери. Он шел тяжелыми шагами, точно на плаху.

Едва он успел прикоснуться к круглой ручке двери, как почувствовал, что Миранда остановила его, схватив за руку.

— Я сама! — произнесла она сквозь зубы.

— Вы очень любезны.

Глядя в ее огромные карие глаза, мистер Гастингс заставил себя вспомнить о том, что не должен заходить слишком далеко. В ее лице угадывалась беспомощность, сосуществовавшая с силой. От этого он испытал порыв обнять и не отпускать мисс Трой от себя. Если не быть осторожным, предостерег себя мистер Гастингс с горькой иронией, то все закончится исполнением сладчайшей мечты их матерей.

— Я готова на все, кроме убийства, чтобы видеть вас в последний раз, — прошипела Миранда и через мгновение исчезла, оставив его размышлять над тем, что ему вновь удалось добиться своего в споре с мисс Трой и что удача вновь имеет привкус пепла на его языке.

Лишь только Миранда очутилась у дверей спальни миссис Гастингс, как пожалела о собственной доверчивости. Она позволила мистеру Гастингсу обманным путем подтолкнуть себя на путь кражи волос его матери. Как обычно, он нашел средство вынудить ее сделать то, что противоречило ее принципам. А она не сумела разгадать его весьма прозрачный ход и позволила обмануть себя. Не было предела ее наивности, как не было предела наглости этого человека. В ее возрасте следует лучше разбираться в подобных делах. Она так легко поддавалась на обман, что можно было предположить, будто она ослепла от любви.

Дверь внезапно отворилась, и вошла миссис Гастингс в шляпке и однотонном выездном пальто, отороченном соболями. Увидев Миранду, она остановилась.

— Дорогая моя, — сказала она голосом, не только удивленным, но и озабоченным, — что-то случилось?

Поскольку Миранда могла с полным правом подтвердить это, она энергично закивала головой.

Взяв Миранду за руку, миссис Гастингс повела ее в свою спальню.

— Ты должна рассказать мне все, — сказала она.

Как Миранде хотелось бы сделать это!

Миссис Гастингс подвела Миранду к канапе, обитому серебристо-зеленым атласом. Она села сама и заставила Миранду сесть рядом.

— Не бойся довериться мне, Миранда. Многие годы мы с твоей матерью были больше чем сестры. Мы ничего друг от друга не скрываем. Неужели ты откажешь мне в чести быть в такой же редкой, ценной и нежно хранимой дружбе с тобой?

Подобное благородство чуть не сразило Миранду. Она не смела заговорить, боясь расплакаться.

Видя подавленное состояние мисс Трой, миссис Гастингс сжала ей руку.

— Это из-за Чарльза? — прошептала она.

Вздрогнув, Миранда уставилась на нее.

— Ну, ну, — успокоила ее хозяйка, — я попала в самую точку, не так ли? Я прекрасно знаю, что вы не сошлись друг с другом, когда вас представили на том вечере. Позволь мне заверить тебя, что я тебя не виню. Не виню и Чарльза. Если кто-то в этом и виноват, так это мы с твоей матерью. Нам не следовало ни в коем случае настаивать на вашем знакомстве. Вы невзлюбили друг друга, и это было неизбежно, оттого что матери влезли в ваши дела и подталкивали вас.

Прежде чем Миранда успела оценить свои слова, она воскликнула:

— Это неправда, что мы невзлюбили друг Друга!

Миссис Гастингс, моргая, посмотрела на нее:

— О, я была уверена, что он тебе не понравился.

— Я же совсем не знаю его, — покраснев, сказала Миранда. — Трудно невзлюбить человека, которого не знаешь.

— Совершенно верно, но я обещаю тебе, что если в будущем вы узнаете друг друга ближе, то это не будет результатом какого-то давления с моей стороны. Нет, дорогая девочка, вас с Чарльзом либо сведет судьба, либо вы сделаете это сами. Я умываю руки. То же самое я сказала твоей матери, и она полностью согласилась со мной. Поэтому ты должна дать мне слово, что не будешь больше расстраиваться из-за моего сына.

Миранда думала, как перевести разговор на тему о волосах.

— Боюсь, что я огорчила тебя, моя дорогая.

Может, притвориться, что она в восхищении от завивки хозяйки? Или пожаловаться на то, что ее собственным волосам не хватает пышности и необходимо какое-то дополнение? От ее внимания не ускользнула коллекция париков миссис Гастингс. Парики у этой дамы были действительно столь многочисленных оттенков и форм, и она так часто сбивала их вкривь и вкось, что не заметить этого было невозможно. А может, притвориться, что ей хочется купить парик и она просит у миссис Гастингс совета?

Миссис Гастингс поднялась.

— Я вижу, — мягко произнесла она, — что тебе надо немножко побыть одной. Наверно, мне вообще не надо было упоминать о Чарльзе. Кажется, эта тема тебе неприятна, и такое вполне можно понять. Я тоже сильно волнуюсь из-за него, твоя мама говорит, что я веду себя как гусыня, а одной гусыни на Куин-стрит, я полагаю, достаточно. Сейчас я уйду. Меня ожидает леди Трой, а ты соберись здесь с мыслями.

С этими словами замечательная женщина поцеловала Миранду в лоб.

Когда миссис Гастингс ушла, Миранда осмотрела комнату. Примерно в пяти футах от нее стояло трюмо хозяйки. На нем возвышалась болванка. А на болванку был напялен парик с ярко-желтыми кудрями.

В отсутствие Миранды мистер Гастингс надел костюм, присланный Феликсом, — женское домашнее платье бутылочно-зеленого цвета с такого же цвета накидкой и чепцом. Посмотрев на себя в зеркало, он повертел головой из стороны в сторону, чтобы убедиться, что синяки на скулах скрыты чепцом, искусно наложенными румянами и пудрой. Его приятное юношеское лицо со свежевыбритым подбородком вполне может сойти за женское, если не присматриваться. Тем не менее, мистер Гастингс понимал, что не успокоится, пока из-под его чепчика не будут соблазнительно выбиваться локоны. Он с нетерпением ждал возвращения мисс Трой.

У Феликса, как полагал Чарльз, не должно было возникнуть сложностей с добыванием костюма. Мистера Чарльза Гастингса знали в самых разнообразных элегантных увеселительных домах почти так же хорошо, как и в игровом заведении миссис Стаут. Любая из доброй дюжины дам сочла бы за счастье доверить мистеру Гастингсу что-то из своих лучших платьев и красивейших шляпок. Более того, эти дамы наверняка воздержались от того, чтобы расспрашивать Феликса. Если нравственность их не выдерживала сурового испытания, то способность держать язык за зубами была безупречной.

Единственную трудность составило вползание в этот чертов костюм. К счастью, мистер Гастингс накопил значительный опыт, расстегивая и застегивая кнопочки и пуговки на дамских нарядах, распуская и затягивая на них шнуровки, поэтому обладал необходимым случаю терпением. И что еще более важно, — обнаружил, сколь действенно шали, накидки и капюшоны скрывают то, что нельзя закрепить или привязать. За время отсутствия мисс Трой он умудрился одеться самостоятельно, и, хотя платье на спине осталось не застегнутым и, казалось, ему так и не удастся разобраться с грудями, он считал, что приобрел достаточно правдоподобное женское обличье.

Услышав, как скрипнула дверь, мистер Гастингс обернулся. Прежде чем он успел попросить мисс Трой дать оценку камуфляжу, та посмотрела на него и произнесла с тревогой в голосе:

— О, Дейзи, сегодня можешь не беспокоиться насчет перин. Это вполне можно сделать и завтра.

И тут она замолкла. Явно заподозрила, что обращается не к Дейзи. Во всяком случае, Дейзи не стала бы надевать шляпку и накидку, чтобы взбить перины. Наблюдая за тем, как эта логика овладевает мисс Трой, мистер Гастингс не смог сдержаться и невольно залюбовался девушкой. Осознание того, что произошло, озарило ее лицо, как звездный дождь. Мистер Гастингс улыбнулся при виде ее изучающего взгляда.

— Дейзи? — неуверенно произнесла Миранда.

— Я вижу, вы принесли мне волосы, — сказал мистер Гастингс, забирая у Миранды парик.

Развязав чепец, он положил его на трюмо, а затем, смотрясь в зеркало, стал прилаживать светлые кудри на голове.

— Это не лучший экземпляр моей матушки, мисс Трой. Мне крайне хотелось бы, чтобы вы подыскали мне нечто не столь кричащее.

Не веря своим глазам, Миранда сказала:

— Да не собираетесь же вы, в самом-то деле, переодеваться женщиной?!

— Как я понял, вам не понравился мой наряд. Надо признать, эти цвета не соответствуют тону моего лица, как, скажем, абрикосовый или светло-коричневый, но мне кажется, что сойдет и так.

— Будьте серьезны, мистер Гастингс. Даже сейчас за домом следят трое мужчин. Мне об этом сказал мистер Деуитт. Боюсь, что это могут быть люди Эверарда. Вам нельзя подвергаться риску быть разоблаченным.

— Вполне согласен с вами, и именно поэтому устроил этот маскарад. Подручные его светлости будут высматривать джентльмена, а не джентльменшу. Я ускользну прямо у них из-под носа.

Он рассмеялся, напяливая чепец на парик.

В зеркале ему было видно выражение лица Миранды. Ее тревога, казалось, возрастала с каждым его жестом, и мистер Гастингс поймал себя на том, что он оказался в странном положении. Ее беспокойство радовало мистера Гастингса; оно свидетельствовало о реальной тревоге за него, тревоге, которая, как льстил себя надеждой мистер Гастингс, далеко выходила за рамки той, какую испытывала бы Миранда, если бы опасность угрожала жизни любого другого человека. В то же время он не мог наблюдать за беспокойством мисс Трой, не желая при этом как-то отвести и ослабить его.

— Ну а что будет, если они увидят, что из этого дома выходит вовсе не джентльменша? — вскричала она. — Что, если они узнают вас?

Улыбаясь, мистер Гастингс посмотрел Миранде в лицо.

— Мисс Трой, неужели вы ставите под сомнение великолепие моего ансамбля? Заверяю вас, что его шила самая лучшая портниха на Бонд-стрит.

Миранда потрясла кулаками:

— Вы обманываетесь, мистер Гастингс. Никто и никогда за женщину вас не примет.

Подойдя к мисс Трой, он уперся руками в бока:

— А почему же нет, позвольте вас спросить? Я выбрит. Фигура подходящая, особенно в накидке. Мои перчатки, ридикюль и туфли отвечают последнему крику моды.

Мистер Гастингс отметил, что, скользнув по его телу глазами, мисс Трой сильно покраснела. Он спросил:

— Моя дорогая мисс Трой, чего же мне не хватает?

Миранда смотрела не на него, а на гардины на окне. Казалось, находясь рядом с мистером Гастингсом в его женском обличье, она испытывает еще большую неловкость, нежели чем когда он был одет, как мужчина.

— Во-первых, у вас не женская походка, — заметила Миранда.

— Если вы хотите сказать, что я не семеню мелкими шажками, то вы правы. Но это кривляние. Женщины, за которыми я наблюдаю, ходят как нормальные люди, и я намерен следовать их вдохновляющему примеру.

— Так ходите, а не шагайте! — почти в бешенстве проговорила Миранда.

Их взгляды скрестились. Неожиданно мистеру Гастингсу пришла в голову мысль, что, пробыв женщиной почти тридцать лет, мисс Трой получила больший опыт по женской части, чем он, и что ее советы могут заслуживать внимания. К тому же стычки с ней развлекали его так же, как и пикет, а в некотором смысле даже больше, и он намерен вести такую линию до тех пор, пока позволяет Миранда.

— Прекрасно, — величественно произнес мистер Гастингс. — Признавая ваше превосходство в этом вопросе, я приложу усилия к тому, чтобы не шагать.

С этими словами он принялся расхаживать по комнате, корректируя ширину шагов и саму походку.

— Благодарю вас, — сказал он, увлекаясь по ходу действия. Он и в самом деле открыл, что можно ходить изящно без малейшей манерности. — Этого, как мне кажется, вполне достаточно.

Миранда покачала головой:

— Совсем не достаточно. Остается еще ваш голос, мистер Гастингс. Как вы измените свой голос?

— Я не собираюсь изменять его. Он мне не понадобится. Люди Эверарда не станут со мной заговаривать. В экипаже, если я вообще стану говорить с Феликсом, то буду делать это шепотом, так, чтобы меня не услышали ни кучер, ни лакей.

Миранда покачала головой, по-прежнему не выдерживая его взгляда более трех секунд.

— Можете спорить и насмехаться, как вам угодно, — сказала она, — но убедить меня невозможно. Не думаю, что вы убедите еще кого-нибудь в том, что вы женщина, особенно тех людей, которые так жестоко избили вас. Они в вас мгновенно определят мужчину.

— Умоляю прекратить этот спор. Вас нельзя убедить, поскольку вы знаете, что я — мужчина, переодетый женщиной. Но любой, кто этого не знает, поверит тому, что видит. У него не будет причин сомневаться в этом.

Миранда сплела руки на груди.

— Вы не понимаете, — настаивала она. — Это не имеет отношения к вашему наряду. Если бы дело было только в одежде, все обошлось бы. Но ваши движения никого не обманут. Вы создаете вокруг себя истинно мужскую атмосферу, ауру. Никто не поверит, что вы — женщина.

Заинтригованный таким анализом, мистер Гастингс приблизился к Миранде, приблизился настолько, что она была вынуждена поднять на него взор. В выражении ее глаз он прочитал тревогу. Он улыбнулся, но Миранда не ответила ему улыбкой. Судя по всему, она действительно страшно переживала за его безопасность. Ее тревога была приятна мистеру Гастингсу.

— Что ставите? — спросил он.

Миранда побледнела и ужаснулась:

— Вы хотите держать пари на подобные вещи? Мистер Гастингс, вас же могут убить!

— На этот счет не горюйте. Я оставлю недвусмысленные распоряжения своим душеприказчикам, чтобы они выплатили ваш выигрыш после моей кончины.

Миранда топнула ногой:

— Мне абсолютно безразличен мой выигрыш. Я ставлю своей целью отговорить вас от этой глупой затеи.

— А я ставлю своей целью убедить вас, что моя затея ничуть не глупая. Я вообще настолько убежден в том, что эта маскировка великолепна, что намерен заключить пари. А вы, мисс Трой, — вы не желаете отстоять свою точку зрения?

— Неужели вы полагаете, что я буду держать пари на вашу жизнь?

— Да.

Миранда поднесла руку ко лбу:

— Я вас не понимаю. Как можно пренебрегать риском из-за какого-то пари?

— Мы рискуем во всех наших делах. Вы рискуете тем, что стоите тут со мной в вашей спальне. А что, если войдет, не постучав, Дейзи? А что, если вспыхнет пожар и все увидят, как мы вдвоем покидаем вашу спальню? А что, если я забудусь на мгновение в неистовой страсти и нанесу вам личное оскорбление? Все это — риск, и тем не менее вы стоите тут, болтая со мной, как будто я какой-нибудь евнух, а вовсе не джентльмен, за которого вас прочили наши матушки.

Мистер Гастингс заметил, что эти слова привели Миранду в замешательство. Он нарисовал живые картины. По очереди на ее лице мелькнули смятение, боль и ужас. От слова «евнух» она стала пунцовой. При упоминании о матери багрянец сменился на самый бледный из всех белых оттенков.

Миранда вздохнула и сделала беспомощный жест.

— Я не знаю, что и сказать.

— Скажите, на что вы будете держать пари.

Когда она в ответ с болью взглянула на мистера Гастингса, он взял ее за руку. Он забыл о том, что на нем женское домашнее платье, парик и шляпка, и приложил ее руку к своим губам.

— Неужели вы будете так жестоки, чтобы не исполнить последнее желание обреченного человека? — произнес мистер Гастингс.

— Я не знаю, на что мне спорить, — в отчаянии проговорила Миранда.

— А я — знаю. Я оставлю вам свою книгу — «Принципы игры Гастингса». В конце концов, вы были, так сказать, моей музой. Вы должны обладать ею. Если вы выиграете, я позволю вам частным образом опубликовать ее и распространить среди моих знакомых, включая Эверарда.

Миранда чуть отвернулась:

— Пожалуйста, не говорите о моей победе. Я не хочу выигрывать.

— В обычной ситуации я был бы обязан прочитать лекцию об искусстве выигрывать, мисс Трой. Я бы всесторонне обосновал причины того, почему победа со всех точек зрения необходима и благородна. Но в данном случае я вынужден пренебречь этой обязанностью. Я не хочу, чтобы вы выиграли более того, что имеете.

— Следовательно, мы согласились с вами хотя бы в одном.

— А если выиграю я, то что мне будет в награду?

— А что можно желать еще, кроме жизни?

В мозгу мистера Гастингса промелькнуло множество вариантов — ее локон, танец, поцелуй… Но мистер Гастингс произнес:

— В ваших словах есть правда. Можно было бы согласиться, что жизнь сама по себе служит достаточной наградой, однако это не так. Я должен набирать призы, даже если это простые пуговицы. Одно из основных правил игры заключается в том, что победитель должен добиваться чего-то осязаемого, пусть даже это будет какая-то мелочь.

— Может, вам подойдет ширма с росписью, — с некоторой горечью произнесла Миранда: — У нас в аббатстве Эрандел с полдюжины таких лежат без дела.

— Я бы предпочел игру в пикет.

Миранда побледнела.

— Если вам удастся уйти от людей Эверарда, я должна сыграть с вами в пикет?

— По рукам, мисс Трой?

Какое-то мгновение ему казалось, что Миранда откажется. Внутренняя борьба отражалась на ее милом лице. Спустя минуту она вздохнула, явно уступая. И неохотно протянула руку. Мистер Гастингс взял ее и пожал в знак сделки. Затем глубоко вздохнул и повернулся к Миранде спиной, чтобы позволить ей застегнуть ему пуговицы.

Миранда провела его по черной лестнице, которая выходила на конюшенный двор. У дверей она пожелала мистеру Гастингсу удачи и собралась уходить.

— Мисс Трой, — сказал он, задержав ее, — прежде, чем мы расстанемся с вами, вы должны позволить мне поблагодарить вас.

Миранда внутренне смутилась от его искренности. Каждый раз, когда он обращался к ней с добрыми, дружескими словами, она испытывала жуткую неловкость. С ним было легче иметь дело, когда он бывал развязен. Мисс Трой подняла руку, протестуя:

— Пожалуйста, не говорите об этом. Я пойду в дом и прослежу, пока вы не появитесь у парадного.

Мистер Гастингс схватил ее за руку. От его напряженного вида у нее перехватило дыхание.

— Мне не верится, — произнес он, — что я повстречал такую отважную, цельную и благородную женщину, как вы.

Это было слишком для Миранды. Лучше бы он вступил с ней в пререкания. От его серьезности она растерялась окончательно.

— Прошу вас, — произнесла она, пытаясь не дать ему договорить.

Мистер Гастингс внимательно посмотрел на ее ладонь, затем улыбнулся:

— Я должен вас поблагодарить также за то, что вы ничего не говорите о моем нелепом виде в этом наряде, в чем я ничуть не сомневаюсь.

При этих словах Миранда посмотрела на него так, будто впервые заметила, что он одет в женскую одежду. В ее восприятии мистер Гастингс настолько был мужчиной, что его маскарад казался ей ничего не значащим. От этого признания краска бросилась ей в лицо. К счастью, в это мгновение она услышала шаги Феликса.

— Пришел мистер Деуитт, — сказала она, высвобождая свою руку.

Когда мистер Гастингс повернулся, чтобы встретить друга, Миранда бросилась наверх, к маленькой гостиной, расположенной в передней части дома, ликуя, что ей удалось бежать. От этого прощания у нее перехватило дух, и потребовалось несколько минут, чтобы спокойно сосредоточиться и собраться с мыслями.

Направляясь в большую комнату, чтобы встретить гостей, Миранда думала о том, сможет ли она когда-нибудь избавиться от неловкости в обществе мистера Гастингса. И тут ей в голову пришла мысль, что она никогда этого не узнает. Через десять, а то и через пять минут, он уедет с Куин-стрит, и она больше никогда его не увидит.

Если эта мысль и вызвала какие-то эмоции, то времени на их анализ не оставалось. Она услышала, как дворецкий открывает дверь, затем услышала, как он говорит, что леди уехали, а мисс Трой дома. Через мгновение к ней ввели мистера Гастингса и мистера Деуитта. Мистер Деуитт бессчетное число раз бросал на мистера Гастингса взгляд, полный плохо скрываемого бурного веселья. Мистер Гастингс не снисходил до того, чтобы замечать это, а вел себя с безмятежным достоинством. Миранда обратила внимание на то, что он играл свою роль, не прибегая к излишне подчеркнутым жестам или глупой жеманности. Тем не менее, она не могла не видеть в нем того мужчину, который появился в ее комнате без рубашки, и на обильно поросшей волосами груди которого плясали отсветы пламени свечи. Он может теперь до конца жизни носить плюмажи и воланы, подумала Миранда, но она никогда не забудет о том, что он — мужчина.

— Миссис Гастингс и моя мать уехали, — сказала она в расчете на дворецкого. — Не будете ли вы так любезны заглянуть к нам еще раз?

— Увы, — произнес Феликс, с достоинством исполняя свою роль, — моя кузина должна вернуться в деревню, я же сопровождаю ее. Пожалуйста, передайте мои поклоны миссис Гастингс и скажите ей, что я буду кланяться ей лично, когда вернусь в столицу.

С веселым видом произнеся эту небольшую речь, он прошагал мимо дворецкого и вышел на улицу.

Миранда и мистер Гастингс последовали за ним. Они оглядели улицу; Миранда не знала, что увидел мистер Гастингс, но сама она с беспокойством заметила на другой стороне улицы мужчину, который имел поразительное сходство с лордом Эверардом. Миранда поискала взглядом глаза мистера Гастингса, и в тот момент, когда они уже были готовы украдкой обменяться мнениями, к дому подъехал извозчик, загородив фигуру этого мужчины.

К ужасу Миранды извозчик распахнул дверцу экипажа и перед ней предстали миссис Гастингс и леди Трой, которые тотчас увидели посетителей, стоявших на ступенях. Миссис Гастингс, прикладывая к глазам платочек, поспешила мимо и исчезла в доме. Мистер Гастингс вздрогнул и чуть было не бросился вслед за ней, но Миранда вцепилась в его руку и помешала этому. Его беспокойство за мать было очевидным, однако следовало удержать его от действий, которые бы выдали его.

Миранде пришлось заняться представлением гостей. Удачно изобразив спокойствие, она представила леди Трой мистера Деуитта с кузиной и добавила при этом, что у них срочные дела и им придется отбыть без промедления. Затем она распрощалась с гостями и повернулась, чтобы проводить мать в дом.

— И слышать ничего не хочу об их отъезде, — сказала леди Трой, и рука ее проскользнула под локоток мистера Гастингса. — Они должны пройти в дом и выпить миндального ликера.

Прежде чем Миранда успела что-либо возразить, мистер Гастингс кивнул, принимая приглашение. В следующий момент мать уже вводила их в дом.

ГЛАВА IX

ПОДАВЛЕННОСТЬ

Пятый принцип игры Гастингса: Среди игроков существует такое же разнообразие видов, как среди птиц и цветов. Я взял на себя труд давать им имена, как Адам давал имена существам, бок о бок с которыми он жил в раю. Первым был субъект, встречавшийся мне очень часто, его мне захотелось назвать Щеголь. Это был джентльмен, на самом деле не питавший любви к игрокам, где все решает случай. Однако он снисходил до них, поскольку желал, чтобы все его видели за занятием, которое, как он полагал, в то время было в моде. Еще одной разновидностью был Игрок, чьим обычным занятием было склонение невинных душ к игре с крупными ставками. Купец рассматривал игру не как спорт, а в качестве способа зарабатывать на жизнь. В то же время Птичьи Мозги бывал весь поглощен игрой и не мог пропустить ни одной ставки, и не важно было, что его при этом обыгрывали и что удовольствие он получал при этом весьма сомнительное. Человек, который напрашивался на то, чтобы его одурачили, звался Глупцом. А тот, кто всех и каждого упрашивал ссудить его деньгами, чтобы он мог промотать их за зеленым сукном, — Назойливым Занудой. И наконец, среди них был Жеребец. Этот игрок был настолько умен и расчетлив, что приобрел репутацию непобедимого. В самом деле, частота и масштаб его триумфов наводили на мысль, что не родился еще такой мужчина или такая женщина, кому по силам окажется одолеть его. Истина, однако, состояла в том, что его легко было уничтожить, и сделать это мог не какой-то иной игрок, а он сам. Именно в нем самом заключалось его поражение. Будучи слишком уверенным в себе, он забывает о том, что надо внимательно следить за игрой. Он позволяет мыслям своим парить где-то в другом месте, а сердце свое отдает не Госпоже Удаче, а совсем другой даме. Он влюбляется, и прежде чем сам успевает узнать об этом, его ставка проиграна, и никакое усердие уже не поможет ему отыграть назад то, что он успел проиграть.

Миранда поспешила за ними и вошла внутрь. Сразу же за ней шел Феликс. Одного взгляда на его побелевшее лицо Миранде было достаточно, чтобы понять, что на его содействие рассчитывать не приходится. Он онемел от страха. Мистер Гастингс шел под руку с леди Трой.

За дверьми салона леди Трой остановилась, высвободила руку мистера Гастингса и прошептала так, чтобы всем троим было хорошо слышно:

— Дорогая моя и бедная Табита. Боюсь, она совсем потеряла рассудок.

— Она больна? — поинтересовалась Миранда.

Она бросила быстрый взгляд на мистера Гастингса. Любопытно, как он перенес такое замечание о состоянии здоровья своей матери. Насколько она смогла увидеть, он перенес это не слишком хорошо. Не то чтобы она что-то заметила на его лице, разглядеть которое из-за шляпы было невозможно. Она почувствовала это инстинктивно по его осанке, по тому, как он поворачивал голову.

— Нет, она не больна, — откликнулась леди Трой. — Просто подавлена. Это все ее сын, — мрачно добавила она.

Миранда увидела, что мистер Гастингс напрягся.

Феликс нервно откашлялся.

— Ее сын? — повторил он, пытаясь придать звучанию своих слов оттенок беспечности. — Как же так, ведь Гастингс самый лучший сын в мире?

— Да, это так, — доверительно заговорила леди Трой, — но вот уже несколько дней она не слышала о нем ни слова. Он словно бы исчез куда-то, и она очень о нем тревожится. Нам пришлось прервать свой поход за покупками, потому что она разразилась слезами прямо посреди магазина «Графтон-хаус».

Поведение мистера Гастингса встревожило Миранду. Он выглядел взволнованным. Убежденная в том, что ему не следует выдавать себя, она обвила рукой его талию и промолвила голосом, каким девицы делятся друг с другом своими тайнами:

— Мне очень печально слышать это, мама. Тогда я прямо сейчас попрощаюсь с мистером и мисс Деуитт, пойду к миссис Гастингс и буду сидеть с ней, пока ей будет требоваться мое общество.

— Да, — промолвил Феликс с неискренней сердечностью, — и передайте ей, пожалуйста, наши низкие поклоны. Нам уже пора ехать.

Мистер Гастингс с удивлением посмотрел на руку Миранды на своей талии. Он тут же обвил своей рукой ее талию и притянул Миранду к себе. От взгляда, который она метнула на него, он только прижал ее еще крепче.

— Нет, нет, я настаиваю на том, чтобы вы вошли в дом, — запротестовала леди Трой. — Если и не ради миндального ликера, то хотя бы ради миссис Гастингс. Для того, чтобы обрести обычное свое состояние, ей как раз необходимо общество молодых людей.

— Ах, мама, конечно, но вы должны извинить их. Им необходимо ехать. — Миранда попыталась выскользнуть из крепкого объятия мистера Гастингса, но сделать это было невозможно, не привлекая к своим неловким движениям внимания матери.

— Да, да, необходимо ехать. Так что, позвольте попрощаться, — пропел Феликс. — При любых других обстоятельствах мы только рады были бы посидеть здесь еще четверть часика, приободрить миссис Гастингс, выпить ее пунша и, быть может, попробовать ее лимонного кекса и великолепного сливового торта, который печет ее повар. Однако, увы, это совершенно невозможно.

— Какая жалость, — вздохнув, сказала леди Трой.

Она бы проводила их, если бы в этот момент не вступил в разговор мистер Гастингс.

— Да, мы в самом деле приглашены, но это подождет, — сказал он. — Мне бы очень хотелось встретиться с миссис Гастингс.

Звучание его голоса, если это вообще можно было назвать «его голосом», так потрясло Миранду, что она и рта не могла раскрыть. Она не сразу поверила, что эти звуки вылетели из его горла. Они были тихими, нежными, полными любви.

— Вы разумная девушка, — сказала ему леди Трой. Она снова взяла мистера Гастингса под руку, оторвала от Миранды и повела в салон.

Миранда и Феликс обменялись полными отчаяния взглядами.

— Он более чем странный, — мрачно промолвил Феликс.

— Он тревожится из-за матери. Мы должны помочь ему. — Миранда взяла Феликса под руку и потянула его за собой.

В салоне они обнаружили только мистера Гастингса и леди Трой. Миссис Гастингс нигде не было видно. Леди Трой говорила слуге, что из еды надлежит принести для молодых людей. Потом она отправилась разыскивать хозяйку дома.

Как только она удалилась, Феликс набросился на мистера Гастингса с упреками.

— Ты что, совсем с ума сошел? — прокричал он. — Мне совсем не хотелось бы отказываться от бокала вина и кусочка торта, но мы же не может остаться здесь, Гастингс. Ты же видел, что здесь прячется этот тип, разве нет? Если это не Эверард, значит мои глаза обманывают меня. Ты в опасности. Мы не можем больше откладывать свой отъезд.

Мистер Гастингс спокойно покачал головой:

— Я должен поговорить с матерью.

Феликс закатил глаза:

— У тебя определенно что-то случилось с головой.

Миранда собиралась подкрепить аргументы Феликса, но оказалась лишена такой возможности. Леди Трой ввела в салон миссис Гастингс, увещевая и успокаивая ее.

— Ну иди же сюда, познакомься с этими милыми молодыми людьми, — ворковала она.

Представить мистера Деуитта было совсем не сложно, поскольку он был уже знаком миссис Гастингс. Но Феликс начал путаться в словах, когда попытался представить мистера Гастингса в качестве своей кузины. В конце концов тот пришел ему на помощь.

— Бедный Феликс настолько привык звать меня Шарлоттой, — сказал он, — что совсем не знает, как следовало бы меня представить.

Он говорил тем особенным голосом, который придумал себе сам. Миранда узнавала его как голос мистера Гастингса, однако он был настолько мил и приятен, что она вслушивалась в эти звуки с изумлением. Она и не думала, что ему удастся так изменить свой голос. Она ведь ему так и сказала. Но миссис Гастингс и леди Трой, видимо, нашли этот голос безупречным, поскольку пригласили молодую даму освежиться глотком миндального ликера.

«Что же он собирается делать сейчас?» — Безмолвный вопрос Миранды был обращен к небесам.

— Боюсь, я не смогу пробыть у вас долго, — сказал мистер Гастингс. — Мой дорогой кузен Феликс согласился отвезти меня за город, где я смогла бы отдохнуть и оправиться от легкого недомогания. Ведь так, Феликс, дорогой?

— Да, Шарлотта, — ответил Феликс. Вид его был жалок.

— Он самый милый кузен, какой только может существовать на свете. Я так люблю его. — Гастингс подошел к Феликсу и запечатлел поцелуй на его раскрасневшейся щеке.

Рот у Феликса от смущения раскрылся и снова закрылся.

Несмотря на предпринимаемые усилия, Миранда не смогла удержаться от улыбки. Было ясно, что мистер Гастингс решил хоть как-то развлечься в той абсурдной ситуации, в какую он попал, и Миранда вынуждена была согласиться с тем, что веселье его заразительно.

Леди Трой пригласила мисс Деуитт присесть на диван рядом с миссис Гастингс, которая сохраняла угрюмое молчание, не обращая никакого внимания на вежливую беседу, которая велась рядом с ней. Когда обе уселись, леди Трой сказала мистеру Гастингсу:

— Итак, вы — Шарлотта Деуитт? Не припоминаю, чтобы мне приходилось слышать ваше имя в школе миссис Уортл.

Гастингс посмотрел на нее так, словно она только что обратилась к нему на готтентотском языке.

Миранда поспешила вступить в беседу.

— О, Шарлотта училась в старших классах, мама. Эти девочки настолько превосходили нас во всем, что у меня и смелости бы не хватило рассчитывать на дружбу одной из них.

— Ах, тогда все понятно. — Леди Трой просто сияла, разглядывая молодых людей. — Как же тогда, если мисс Деуитт была настолько старше тебя, вам вообще удалось познакомиться?

От этого с невинным видом заданного вопроса Миранда похолодела. Изобретательность, рождаемая отчаянием, теперь оставила ее. Она бросила беспомощный взгляд на Феликса, но тот пожал плечами.

— О, это удивительно забавная история, не правда ли, Миранда? — тихо проговорил мистер Гастингс голосом Шарлотты.

Выбора не было, и Миранда кивнула, соглашаясь. Она ожидала, что мистер Гастингс что-нибудь расскажет, но он молчал.

— Мне бы хотелось услышать об этом, — сказала леди Трой. — И Табите тоже, не правда ли, дорогая?

Миссис Гастингс словно бы отсутствовала. Она часто моргала, пытаясь сдержать слезы, и не могла ничего ответить.

— Дорогая Миранда должна непременно рассказать вам об этом, — промолвил мистер Гастингс.

— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказала им все, дорогая Шарлотта, — ответила Миранда, мило улыбаясь. — У тебя это получается гораздо лучше, чем у меня.

— Зато ты умеешь рассказывать подобного рода истории очень оригинально, — настаивал Гастингс. — Сделай нам одолжение, милая, любезная Миранда. — Потом он повернулся к своей матери и что-то сказал ей, но так тихо, что никто его слов не услышал.

Миранде было ясно, что он рассчитывает использовать возникшую возможность, чтобы успокоить свою мать. Ей же предоставлено было, как она видела, отвлекать всех остальных, пока он не выполнит то, что задумал. Итак, она сделала глубокий вдох и начала:

— Впервые я встретилась с Шарлоттой в школе миссис Уортл, когда случайно обнаружила ее, лежавшей без чувств в огородике за кухней.

— Боже милостивый! — воскликнула леди Трой. — Она была больна?

Феликс, передвинувшийся на самый краешек кресла, заметил, пытаясь помочь Миранде:

— Вне всяких сомнений, она упала в обморок.

— Было бы лучше, если бы она упала в обморок из-за болезни, — сказала Миранда. — Правда, когда я узнала ее, оказалась гораздо ужаснее.

— Спаси нас Господь! — вскричала ее мать. — Что же с ней случилось?

— А случилось с ней то, — тут Миранда замолчала, чтобы сделать вдох, — что ее жестоко избили, и ей еще не долго оставалось бы дышать, не появись я как раз вовремя.

— Ага! — сказал Феликс. — А я все думал, как же именно вы оказались во все это замешаны.

— Дорогая моя, бедная крошка, — вздохнув, сказала леди Трой. — Как же ты, должно быть, была напугана!

— На испуг не было времени, мама. На голове у Шарлотты была такая ужасная рана, что я немедленно забыла обо всем, кроме того, что ее надо спасать.

— Итак, ты сходила за врачом, — сказала леди Трой.

— Нет, нет. Я не могла этого сделать, хотя мне очень и хотелось. Шарлотта не стала даже слушать об этом.

— Но почему? — спросила леди Трой. Ее возбуждение стремительно нарастало.

Миранда посмотрела на мистера Гастингса, который был в тот момент всецело поглощен разговором с матерью. Насколько она могла видеть, он был еще не готов к тому, чтобы распрощаться и уйти. Без сомнения, он собирается мучить ее, сколько сочтет возможным.

— Вопрос «почему» здесь вполне закономерен, — сказала Миранда. — Но моя дорогая подруга Шарлотта — девушка своенравная, упрямая, капризная, думающая только о себе, а поведение обычно объясняется особенностями характера.

Феликс кивнул:

— И еще она не в силах отличить фрикассе от рагу, что вызывает мое глубокое сожаление.

Леди Трой озадаченно посмотрела на мисс Деуитт, которая что-то тихо шептала мисс Гастингс и казалась просто образцом нежности и очарования.

— Она кажется весьма милой, — заметила ее светлость.

Осознав, что она отклонилась от своего рассказа, Миранда промолвила:

— Да, особенно когда с ней познакомишься поближе. Кстати, одно или два ее качества характеризуют ее с лучшей стороны.

— В самом деле! — подхватил Феликс. — Она абсолютно непринужденно и свободно тратит деньги, одалживает их, не спрашивая залога или процентов.

— Странное свойство для молодой дамы, — отметила ее светлость. — Но ты нам так и не рассказала, Миранда, почему же ее так ужасно избили?

— Ох, — выдавила из себя Миранда, с трудом проглатывая застрявший в горле комок. — Разве я не рассказала об этом?

— Нет, моя милая. Расскажи же нам.

— Да, — сказал Феликс. — Я тоже не могу дождаться, когда услышу об этом.

— Боюсь, вы будете ужасно потрясены, мама.

— Я уже и так ужасно потрясена.

Миранда почувствовала, что, несмотря на щекотливую ситуацию, в которую попала, она испытывает некое удовольствие, рассказывая эту историю. Ей представилась возможность говорить правду и при этом никому не навредить. Более того, сама ситуация была забавной. Мистер Гастингс оказался прав, когда заметил, что многое в жизни напоминает азартную игру и что отчаянный риск добавляет игре остроты.

— Что же, поскольку вы настаиваете, — проговорила Миранда, — я расскажу вам правду, а именно, что на бедную Шарлотту напали бандиты.

Леди Трой принялась быстро обмахиваться веером.

— Ты же мне совсем не писала об этом, дорогая. Мне следовало бы немедленно забрать тебя из школы.

— Это были не обычные бандиты, мама. Это были три амазонки, нанятые одной из наших соучениц, чтобы задать Шарлотте взбучку, которую она запомнит на всю жизнь. Кажется, она поймала одну из девушек на обмане во время экзамена и пригрозила раскрыть обман, если та не исправится. В награду она получила побои.

Поскольку раньше леди Трой никогда не приходилось слышать рассказ очевидца столь отвратительной истории, она откинулась на спинку кресла, тяжело дыша.

— Пожалуйста, продолжай, моя милая, — пробормотала она между вздохами.

— Шарлотта умоляла меня не посылать за врачом, — рассказывала Миранда, — сказала, что если я это сделаю, ее враг снова организует нападение на нее. Я, сказала она, — единственная ее надежда. И попросила меня спрятать ее в моей комнате.

— Боже! Какая, однако, ловкая! — воскликнул Феликс. — Итак, хитрая лисица именно там и спряталась — в вашей спальне!

Покраснев, Миранда призналась, что именно так оно и было.

— Почти три дня я скрывала ее от всего света.

— Не иначе, как ты смеешься надо мной, — сказала леди Трой. — Чтобы ты смогла сохранить это в тайне? Невероятно! Во-первых, горничные, миссис Уортл и соученицы, жившие с тобой в одной комнате, обнаружили бы ее. Во-вторых, Миранда, ты же не умеешь лгать. У тебя бы никогда такое не получилось.

Склонив голову, Миранда промолвила:

— Ты слишком пристрастна, мама. Жаль, что я не настолько добродетельна, какой выгляжу, если послушать вас. Что я могу вам сказать? У нас с Шарлоттой все получилось.

— А что было потом? Как она разрешила свою ссору с той отвратительной девчонкой, которая наняла бандиток? Конечно же она не оставила школу. Это было бы трусостью.

— Расскажите же нам, чем все это закончилось, мисс Трой, — попросил Феликс. — Мне ужасно хочется узнать, как все разрешилось.

Краска отхлынула от щек Миранды. До этого момента она могла в своем рассказе просто следовать действительному ходу событий. Теперь же ей предстало положиться на свое воображение.

Однако она была избавлена от необходимости рассказывать еще одну небылицу. Мистер Гастингс поднялся с дивана. Следом за ним поднялась миссис Гастингс. Они тепло взяли друг друга за руки, потом Гастингс повернулся к Феликсу и сказал голосом Шарлотты:

— А теперь, кузен, думаю, нам пора отправляться в путь. Мы и так слишком задержались. Боюсь, как бы нам совсем не опоздать.

Все встали, а леди Трой воскликнула:

— О, мисс Деуитт, Миранда поведала нам вашу историю. Как же вы были храбры. Я ужасно горжусь вами обеими.

Миранда отметила на себе внимательный взгляд Гастингса. Его серые глаза вдруг стали серьезными.

— Да, — сказал он. — Миранда была удивительно храброй. Я навечно в долгу перед нею.

Потом он подошел к Миранде обнял и поцеловал в щеку. Ее матери это должно было показаться очаровательным выражением симпатии, но что потрясло Миранду, так это поразительная теплота объятий. Он уже оставил их дом, а она все еще пыталась умерить охватившие ее чувства.

После бессонной ночи в своей собственной постели, той самой, где недавно отдыхал и приходил в себя мистер Гастингс, Миранда явилась к завтраку в гостиной, чтобы объявить о своем полном чудодейственном выздоровлении. Миссис Гастингс смотрела на нее с восторгом, отмеченным такой светящейся любовью, что Миранде стало понятно: ее больше не мучают приступы рыданий по непокорному сыну. Ясно было, ее уверили в том, что он в безопасности… и еще кое в чем. Миссис Гастингс сжимала руку Миранды с пылкой нежностью, словно та была ее дочерью. Это необычайно смущало девушку. Она вспомнила прощальные объятия, в которые мистер Гастингс заключил ее на глазах у собственной матери. Только леди Трой, которая, насколько Миранда могла судить, не подозревала, кем была Шарлотта Деуитт на самом деле, не заметила в этих нежных объятиях ничего удивительного. Все остальные, включая миссис Гастингс, должно быть, прекрасно понимали, что они означают. Миранда боялась, что хозяйка дома может намекнуть на это, но к ее беспредельному облегчению, все, что миссис Гастингс знала или думала, что знала, она держала при себе.

Леди Трой обращалась к дочери с обычными ласковыми словами, надеясь, что теперь с ее крошкой будет все в порядке, и они смогут съездить посмотреть столицу. Это предложение было как нельзя кстати. Миранда в последнее время чуть ли не задыхалась от нехватки воздуха, ей страстно хотелось уехать с Куин-стрит куда угодно. Казалось, только с головой уйдя в изучение парков, садов и дворцов Лондона, она сможет стереть в памяти воспоминания об унижениях, только что пережитых ею, и о непутевом человеке, который навлек их на нее.

Итак, три дамы отправились осматривать столицу. Миранда терпеливо снесла посещение Музея, Тауэра, Собрания восковых фигур. И теперь могла с чистой совестью проводить сколько угодно времени, изучая извилистый пруд, устроенный Нэшем в парке Сент-Джеймс, сады Кейпибилити Браун в Хэрроу-он-те-Хилл и лабиринт в Хэмптон-Корт. Поскольку миссис Гастингс постоянно обеспечивала ее приглашениями на званые обеды, вечера карточных игр, чайные церемонии, танцевальные вечера, загородные прогулки, выезды в театр, Миранда каждый день ложилась очень поздно и была слишком утомлена веселыми развлечениями, чтобы задумываться о запахе волос мистера Гастингса, еще исходившим от ее подушки, или о его галстуке, которым все еще был перевязан ее альбом и который она постоянно забывала уничтожить.

Когда осмотр достопримечательностей утомлял леди Трой и она упрашивала оставить ее на Куин-стрит со своим журналом для дам и стаканчиком негуса[4], Миранда и миссис Гастингс гуляли по столице вдвоем, заглядывали в лавочки, где продавался фарфор, и в картинные галереи, да еще ухитрялись достаточно долго слоняться вдоль книжных прилавков, чтобы Миранда могла еще нарастить уже собранную ею целую башню из книг по садово-парковому искусству, пополнив ее томиком Уотли или Прайса, или же «Заметками по теории и практике формирования парковых ландшафтов», написанную рукой самого мастера. Именно в один из таких походов миссис Гастингс, не в силах сдерживать порыв чувств, сжала Миранде руку и прошептала:

— Дорогое мое дитя, я обещала Чарльзу, что никогда не промолвлю ни слова. Но как же я могу послушаться, если вы и только вы были способны спасти его и успокоить мой возбужденный разум?

Миранду пронзила боль, и она оторвала глаза от книги, которую внимательно рассматривала в углу магазинчика. Она хорошо осознавала, что мистер Гастингс сообщил своей матери о некоторых обстоятельствах вышеупомянутого «спасения», однако надеялась, что эта женщина никогда не унизит ее каким-либо намеком на них. Она испытала острое чувство стыда при мысли, что миссис Гастингс известно обо всех непристойностях, на которые Миранда пошла ради спасения ее сына. Ее унижение только усилилось, когда стало очевидным, что миссис Гастингс совсем не осуждает ее, а напротив, питает к ней необычайную нежность.

Еще хуже, чем благодарность этой дамы, был полный ожидания блеск ее глаз. Казалось, в глазах ее светилась возродившаяся надежда на брак Миранды с мистером Гастингсом. Как будто то, что они оказались на грани бесстыдства, каким-то образом связало их, предопределило постоянство их союза. Она бы с радостью открыла миссис Гастингс, что не имеет никакого желания выходить замуж за кого бы то ни было, и уж менее всего за человека, который использует в игре в качестве ставки свою жизнь, рискует жизнью ради собственной забавы и преподносит себя главным образом в отвратительном свете. Но она не могла произнести ни слова, поскольку миссис Гастингс ни разу не упомянула о женитьбе. Идея эта витала между ними, огромная, видимая, неизбежная, и в то же время непреодолимая, как Великая китайская стена. И все-таки пока миссис Гастингс не попыталась воплотить эту идею в слова, Миранда тоже не могла себе этого позволить. Было бы верхом самонадеянности, если не сказать самомнения, если бы она хотя бы намекнула на это.

Миссис Гастингс поспешила успокоить опасения Миранды.

— Чарльз не открыл мне, каким образом вам удалось оказать ему помощь, — сказала она, — и я не буду просить вас рассказать мне об этом. Знание всех подробностей приведет только к тому, что я стану ужасно нервничать, но я не могу удержаться от того, чтобы не поблагодарить вас. Я бы и в самом деле выглядела как бессердечное существо, если бы продолжала делать вид, будто не знаю, что вы сыграли в этой драме роль героини.

Миранда всячески старалась убедить миссис Гастингс в том, что никакой благодарности не требуется, поскольку любой человек сделал бы то же самое для любого другого человека, оказавшегося в трудном положении, и что слова признательности только заставляют ее краснеть. Однако миссис Гастингс это отнюдь не заставило замолчать.

— Разумеется, я ничего не скажу вашей матери, — продолжала она. — Этого нисколько не опасайтесь. Тем не менее я позволю себе воспользоваться случаем и отблагодарить вас таким образом, что это надолго останется у вас в памяти!

Когда она делала это заявление, глаза ее светились любовью, и Миранде не оставалось ничего другого, кроме как с ужасом думать о том, что же миссис Гастингс собирается предпринять.

Однажды вечером таинственная загадка разрешилась. Прошла уже целая неделя после отъезда мистера Гастингса из дома на Куин-стрит, когда Миранда, войдя в изящную овальную гостиную, мебель которой была выдержана в бледно-золотистых, ярко-зеленых и слоновой кости тонах, вдруг оказалась представленной сэру Хамфри Рептону. После того как Миранда, у которой перехватило дыхание, поблагодарила миссис Гастингс, пожилая дама поспешила удалиться, оставив ее наедине с этим великим человеком. Сидя рядом с ним на достойном короля диване, Миранда стала судорожно копаться в памяти, придумывая, что бы такое умное ему сказать. После некоторой заминки, во время которой выдающийся мастер садово-паркового искусства улыбался ей, поощряя к разговору, Миранда набралась смелости и подняла на него глаза, ухватившись, таким образом, за исключительную возможность вблизи созерцать лицо гения.

Хотя ему уже перевалило за шестьдесят, у сэра Хамфри было юное, лишенное морщин лицо. Пышный седой венчик вокруг лысого темени скрывал уши. У него был крупный орлиный нос и большие глаза. Это были глаза человека, который, судя по всему, способен видеть очень далеко. Его тонкие губы были сжаты и как будто выражали одобрение. Руки с тонкими и длинными пальцами он держал на груди. Одет он был просто — черный сюртук, высокий белоснежный воротник, однотонный галстук. Миранде он понравился настолько, что она решила остаться и выслушать бесценные мысли, которые, как она надеялась, сорвутся с его языка, тогда как поначалу ее так и подмывало поскорее улизнуть отсюда.

Оценивающе взглянув на нее, сэр Хамфри промолвил:

— Смотреть на вас гораздо приятнее, чем на моего последнего собеседника, мистера Кокса. Вы, если позволите так сказать, благоприятная перемена. Вам, должно быть, известно, что я глубоко верю в перемены. Еще меня необычайно увлекают приятные перспективы, и я должен поблагодарить вас за то, что вознагражден созерцанием самой приятной из них в этой гостиной.

Миранда выразила признательность за комплименты и, собравшись с духом, высказала свои.

— Я просто восхищена вашей работой, — сказала она. — Умоляю простить меня за повторение того, что вы уже, несомненно, устали слушать. Надеюсь, мои панегирики не навеют на вас скуки и не покажутся подобострастными, но ничего не могу поделать, ваши идеи очень увлекают меня.

— Уверяю вас, моя дорогая, никто еще не уставал слушать, как его хвалят. Только одно превосходит это, а именно слушать, как тебя цитируют. Одним из преимуществ человека, сделавшего что-либо заметное на этом свете, является то, что он вызывает восхищение прекрасных юных дам. Хотя я быстро устаю, это не от скуки, поверьте мне. В январе прошлого года я попал в катастрофу. Мой экипаж перевернулся, когда я возвращался из Эссекса, где гостил у сэра Томаса Леннарда. После этой глупой случайности я остался полуинвалидом. Доктора, в своей беспредельной мудрости, прописали мне средства, которые вызывают сонливость и заставляют меня зевать в самые неподходящие моменты. Вы должны обещать мне, что если я задремлю в момент произнесения вами комплимента или цитаты, то вы мне их доскажете, когда я снова проснусь. Мне бы не хотелось пропустить ни одного доброго слова, сказанного в мой адрес. Я стараюсь заснуть, только когда меня высмеивают, подвергают презрению, топчут в грязи, что бывает довольно часто.

— Сэр Хамфри, вы не находите странным то, что женщина может заняться садово-парковым искусством?

— Я не нахожу, что женщина менее способна обезобразить, нарушить внешний вид наших британских поместий, чем мужчина. Я верю в равенство способностей обоих полов в том, что касается разрушения.

— О Господи, если вы придерживаетесь такой точки зрения, то можно предположить, что вы не слишком высокого мнения о ландшафтном архитекторе-любителе, к коим я бы причислила себя, если бы могла надеяться даже на столь невысокое звание.

— Я не веду речь конкретно о вас, моя дорогая, поскольку вас не знаю. Я имею в виду общий упадок в моей профессии. Вину за это я возлагаю на наш парламент, который облагает нас безжалостными налогами, в то время как мы пытаемся улучшить вид наших земель. В этом есть также и вина нового поколения землевладельцев, чему мы являемся свидетелями. Эти люди-грибы стремятся увеличить свою собственность, а вовсе не наслаждаться ею, их больше беспокоит рост цен на землю, нежели ее красота.

— А что вы скажете, сэр Хамфри, о таком человеке, как я, который думает так же, как и вы, о наслаждении и практической пользе, но не имеет достаточного образования или опыта?

— Ну что я скажу? У меня самого мало что было, когда я начинал. Я был весьма неотесан, лет этак до сорока. Идея заняться садово-парковым искусством пришла ко мне одной бессонной ночью. Я выдумал термин архитектор садово-парковых ансамблей только по соображениям респектабельности, чтобы иметь возможность представляться любому, у кого имеется достаточно денег, чтобы нанять меня. Я разослал письма всем своим знакомым и сообщил, что могу проводить консультации. По странности характера жители этой страны в самом деле поверили, что я именно настолько компетентен и талантлив, насколько сам себя представляю.

— Я не знаю, имеется ли у меня какой-нибудь дар в области садово-паркового искусства, но уверена, что у меня не хватит нахальства взяться за переустройство имения без понимания того, что делаю.

— Вы более щепетильны, чем я. Что же, полагаю, вы должны начать с самообразования. Читайте все подряд, книги всех авторов, не только мои «Заметки» и справочники. Вы должны прочесть этих глупцов Найти и Прайса, поскольку, не приняв к сведению взглядов, рожденных их куриными мозгами, вы можете сместить нужные акценты, а этого вам надлежит избежать любой ценой. Некоторые современные архитекторы дошли до того, что называют изогнутую линию красивой лишь потому, что она изогнута. Они ошибочно принимают нечаянную небрежность за естественную простоту и любые правильные формы называют «формальными» только потому, что слышали, как кто-то, очень может быть даже я сам, утверждал, что природа не признает прямых линий. Надеюсь, вас нельзя будет обвинить в таких проявлениях крайнего абсурда.

Миранда ответила не сразу, поскольку мозг ее лихорадочно работал, подыскивая свежие мысли. Она вдруг осознала, насколько беспорядочным, эклектичным и бесцельным было изучение ею садово-паркового искусства. Возможно, глупо было вообще браться за это.

Сэр Хамфри тихо поинтересовался:

— Не хотите ли, чтобы я дал вам совет?

— О, конечно хочу. Я была так легкомысленна, что, боюсь, должна буду отказаться от всяческих помыслов в области садово-паркового искусства.

— Моя дорогая, вряд ли вы более легкомысленны, чем был я в юности. Я собирался посвятить себя коммерции. Шли годы, я успел приложить руки к писанию картин акварелью, сельскому хозяйству, сочинению стихов и написанию очерков, архитектуре, инвестиционной деятельности и банкротству. А потом ко мне, словно во сне, пришло озарение, и с тех пор я больше ни на шаг не отклонялся от избранного пути. Даже случившаяся со мной катастрофа не отлучила меня от дела моей жизни. Сейчас я работаю в Шерингхэме и собираюсь продолжать начатое до тех пор, пока Господь не призовет меня, чтобы подготовить план переустройства райских садов.

Миранде, у которой этот человек с каждой произнесенной им фразой вызывал все большую и большую симпатию, было приятно узнать, что юношеский дилетантизм мастера был весьма сходен с ее собственным.

— Интересно, — задумчиво сказала она, — найду ли я когда-нибудь нечто такое, что буду любить так же, как вы любите свою профессию, чтобы можно было посвятить этому всю свою жизнь. Пока я ни на чем не остановила своего выбора. Боюсь, если я вдруг возьмусь за переустройство поместья моего отца, это скоро надоест мне, и я оставлю там все в беспорядке.

— Могу предложить вам решение, моя дорогая.

Миранда слушала, ощущая, как внутри у нее затеплилась надежда.

— Совет мой прост: не пытайтесь откусить от пирога больше, чем сможете съесть. Короче говоря, не беритесь за переустройство сразу всей усадьбы. Начните с цветника, посадок кустарника или дорожек.

Миранда хлопнула в ладоши. Как и все выдающиеся открытия, это было простым и очевидным. Не удивительно, что у нее остались нерасписанными с полдюжины ширм. Ведь целью ее было сделать такую ширму для каждой из имевшихся в доме комнат. Не удивительно, что она бросила писать, закончив лишь третью главу. Вместо того чтобы сочинить стихотворение, написать рассказ, очерк, этюд, сделать набросок собственных впечатлений, она принялась за написание романа. Не удивительно, что она бросила изучение итальянского языка, физиогномики, занятия музыкой. Ее представления о том, чего она должна достичь, были столь неумолимы, столь всеобъемлющи и столь неразумны, что явились абсолютно обескураживающими. Миранда задышала полной грудью, как будто она наконец смогла наполнить легкие воздухом свободы.

Миранда тепло поблагодарила сэра Хамфри. Она была готова просто рассыпаться в благодарностях, но тут появился сын сэра Хамфри, чтобы забрать его. Великий Мастер устал, это было заметно по его утомленному виду. Надо отвезти его домой и уложить отдыхать, сказал молодой Рептон, Миранда наблюдала, как удаляется Мастер; сердце ее было переполнено признательностью, в то время как голова полнилась идеями.

В тот вечер, когда Дейзи помогала ей раздеться ко сну, Миранда испытала прилив энергии, настолько лишивший ее покоя, что она едва могла устоять на месте. Ей открылось, что жизнь полна перспектив точно так же, как земля какого-нибудь поместья. Человек в состоянии сделать в ней кое-что, а по сути способен добиться практически всего, чего пожелает, поскольку нет ничего недостижимого, если найден метод достижения цели. Человек может брести по жизни, как бродят по холмам и долинам, ущельям и широким просторам, рекам и лесам, приучаясь досконально познавать их, впитывая в себя все, чему они могут научить, и наслаждаясь в то же время их красотой и величием. Ни один из этих мысленных образов не имел отчетливых очертаний, и она не смогла бы объяснить свои мысли ни одному живому существу. Однако мысли эти подняли ей настроение, и Миранда чуть ли не готова была пуститься в пляс.

Внезапно ее вернула на землю Дейзи, которая неожиданно расплакалась и принялась рыдать так, словно сердце ее готово было разорваться.

Миранда, пораженная, принялась упрашивать Дейзи рассказать ей, что же явилось причиной этого взрыва чувств.

Всхлипывая и икая, Дейзи наконец объяснила:

— Я была уверена, что вы сердитесь на меня, мисс.

— Вовсе нет, Дейзи. У меня нет причин сердиться на тебя.

— О, но они должны у вас быть! — последовал ответ. Крупные слезы сверкали в ее огромных глазах. — Как же, эти последние несколько дней вы так хмурились, мисс, когда впускали меня утром в свою комнату и когда я помогала вам застегивать пуговицы и затягивать шнуровку. Набравшись смелости, я захотела принести вам утром шоколад прямо в комнату, но вы сказали, что решили завтракать в гостиной, а при этом не пришли туда. Когда я постучалась к вам, чтобы взбить перину, а это — моя обязанность, которую экономка, миссис Блант, предписывает мне исполнять каждый четверг, вы отослали меня прочь. Должно быть, я у вас на плохом счету, если вы ко мне так относитесь, хотя я не в силах понять, что же я такого сделала. Я никогда ничего другого не хотела, кроме как услужить вам, мисс. Надеюсь, вы не собираетесь просить, чтобы меня уволили. Ведь если я потеряю это место, то и знать не буду, куда мне идти и что я буду есть.

Миранда выслушала эту речь с нешуточным волнением. Она глубоко сожалела, что ей невольно пришлось быть орудием, нанесшим обиду невинной девушке. Дейзи оказалась бы, несомненно, в роли жертвы, даже если бы она знала о присутствии в комнате мистера Гастингса, поскольку присоединилась бы к заговору в сокрытии этой тайны. Чувство свершившейся несправедливости вскипело в груди Миранды. Она винила во всем мистера Гастингса. Она винила и саму себя.

Обняв Дейзи, Миранда гладила ее по спине, пока рыдания не затихли. Потом она подвела девушку к своему туалетному столику, взяла медальон и всунула его в руку служанки.

— Ты должна взять это себе, Дейзи, — серьезно сказала она. — И пусть это убедит тебя в том, что я действительно высоко ценю тебя. Ты служишь мне верно и прилежно. Если я мешала тебе исполнять твои обязанности, то в самом деле прошу извинить меня за это. Пожалуйста, поверь, тут я ничего не могла поделать.

Дейзи вытерла нос своим передником.

— Может быть, мисс боялась, что я могу заразиться от нее простудой, и не хотела подвергать меня опасности?

Миранда вздохнула.

— Ты попала почти в точку. Я бы никогда себе не простила, если бы ты из-за меня плохо себя почувствовала.

В конце концов, достигнув взаимопонимания, они расстались. Миранда теперь вольна была возобновить свои счастливые размышления, которые прервали рыдания Дейзи. Гнев ее на себя и на мистера Гастингса скоро растворился в мыслях о кустарнике — он будет состоять из сирени, бирючины и жасмина. Потом она представила дорожку, крытую дорожку для прогулок зимой, колонны там будут увиты ломоносом и жимолостью. Потом в ее воображении возник цветник. Сейчас все просто помешаны на садах, созданных из соображений практических. Она, возможно, посадит анютины глазки, нарциссы и гвоздики. Представив эту прелесть, Миранда сладко заснула.

Во сне она увидела, как в узкий и вытянутый сад, вдоль боковых оград которого росли буки, лиственницы и дубы, вошла какая-то дама. Она шла медленно. Через каждые несколько футов на пути у нее возникали три изящные мраморные ступеньки, поднимавшиеся из аккуратно подстриженной травы так, словно возникли здесь естественным образом. Каждая лестница вела в какой-нибудь сад. Первый сад был синий. За ним следовал пурпурный, потом желтый, сиреневый и белый. Один цветник сменял другой, а дама все шла и шла и поднималась все выше и выше, прямо к небу, пока не дошла до решетчатой беседки в самом конце белого сада. Внутри беседки была резная железная скамья. Дама уселась на скамью и стала смотреть на дорожку, по которой только что пришла сюда. Благодаря цветущим кустам, затененным участкам и покачивавшимся над ней ветвям деревьев, дорожка выглядела великолепно. Лицо этой дамы показалось Миранде знакомым.

Глаза дамы уловили какое-то движение слева. Она посмотрела туда и увидела мужчину. Сперва она подумала было, что он вышел из-за каштана, который прикрывал беседку. Потом осознала, что он возник из самых глубин дерева, как будто дерево породило его на свет Божий. Заметив даму, мужчина направился к ней. Пока он шел, она вяло откинулась на спинку скамьи и протянула руку, приглашая его сесть рядом. Губы ее разомкнулись, когда он уверенно сжал ее ладонь. Она заговорила с ним, и прелестные звуки, словно крохотные, похожие на звездочки цветы, полились из ее уст.

И в этот момент Миранда проснулась вся в холодном поту. Сон, который начался так приятно, в конце вызвал у нее ужас. Припомнив женщину из своего сна, Миранда покраснела и отругала себя за то, что позволяет такой ерунде нарушать свой покой. Потом она вспомнила мужчину и задрожала. Хотя лицо его было неясным, он был обнажен до пояса.

ГЛАВА X

НЕОЖИДАННЫЙ ВИЗИТ

«Моя дорогая мисс Трой!

Тот факт, что вы читаете все это, позволяет предположить, что вы нашли мою рукопись достойной внимательного изучения вплоть до этого момента, несмотря на ваше отвращение к самому описываемому предмету. Я обращаюсь здесь к вам только для того, чтобы согласиться, что галстук является негодным вознаграждением за вашу замечательную щедрость ко мне. Прошу вас, не сжигайте этот галстук, как бы вы ни презирали его владельца. И не потому, что он сделан из тончайшего китайского шелка, а по причине того, что я предполагаю однажды принять его назад из ваших рук, оставив вам взамен более подходящее напоминание о моей признательности. Умоляю вас об еще одном одолжении, мисс Трой, помимо первого. Если это окажется вам по силам, вспоминайте меня иногда, и без недоброжелательности. Я же, разумеется, не забуду вас. Не сомневайтесь в моих самых искренних чувствах.

Ч. Г.»

Мистер Гастингс смело бросил вызов грозившему снегопадом дню и отправился пешком вдоль берега по направлению к волнолому. Эта приморская деревушка тем и привлекла его, что заставила сейчас в отчаянии поднять воротник пальто и идти навстречу пронизывающему ветру, а именно тем, что в такие места в декабре никто не приезжал, и шансы попасть там на партию в пикет равны были шансам наткнуться на затерявшуюся гробницу фараона.

Он находился в Лайм-Риджис уже больше трех недель, после ужасной поездки в экипаже в противоположном направлении. Выехав из Лондона, Феликс и его кузина Шарлотта на несколько дней появились в Маркроссе, имении Феликса в Кенте. В это время мистер Гастингс перенес такой острый повторный приступ головокружения и тошноты, что, несмотря на его возражения, Феликс послал за доктором. Доктор Мичем пожал плечами, когда ему объяснили, что мисс Шарлотта на самом деле — мужчина. За время его практики доктору очень часто встречались весьма странные пациенты, и он не осуждал их и не занимался сплетнями. Тем не менее ему редко приходилось видеть такую ужасную рану на голове, какую получил мистер Гастингс. Джентльмену на редкость повезло, что в рану не попала инфекция, ворчал доктор. Кто бы там ни чистил и ни обрабатывал рану, он проделал большую работу. Однако этому человеку следовало бы посоветовать мистеру Гастингсу не предпринимать никаких поездок. Чудо еще, что он вообще остается в сознании.

Прописаны были целый набор лекарств, покой и свежий воздух, но мистер Гастингс оказался в состоянии соблюдать предписания врача не более пяти дней. На шестой день он заявил, что Феликсу пора возвращаться в Лондон, чтобы выяснить, что там слышно об Эверарде. А ему самому пришло время подыскать место, где он мог бы прятаться, не прибегая к переодеванию.

Как только прислали его собственную одежду — аккуратно и любовно упакованную его благовоспитанным дворецким Димпсоном, — мистер Гастингс сбросил дамский костюм. Если кто-то из слуг в имении Маркросс и нашел странным тот факт, что в лучшую спальню особняка въехала мисс Деуитт, а выехал из нее мистер Гастингс, он не проронил ни слова на этот счет. Золотые монеты, полученные ими в большом количестве, сделали их абсолютно слепыми, глухими и немыми.

В одиночку мистер Гастингс отправился в Лайм-Риджис, куда мать в детстве однажды привозила его. Там он остановился под вымышленным именем в доме, который снял для него человек Феликса. Он был очень рад устроиться в месте столь безлюдном, что можно было не прибегать к переодеванию. Ребра корсета, пуговицы, крючки, стягивавшая корсет шнуровка, объемные платья, рубашки и юбки раздражали его так, что терпеть это становилось невозможно. Гастингса удивляло, зачем это женщины, большей частью, как он считал, создания разумные и чувствительные, подвергают себя таким пыткам. Его восхищало то, что женщина способна носить модную одежду и в то же время держать себя в рамках приличий.

Раздумья о разных типах женщин неизбежно возвращали его к образу мисс Трой, который часто вторгался в его размышления, изгоняя даже мысли об Эверарде. Не умея отчетливо восстановить в памяти ее лицо, Гастингс вызывал в своем воображении изгиб ее шеи, царственную линию носа, припухлость мочки уха, округлость груди. Однако чрезвычайно сильно действовали на него не только воспоминания о ее внешности, но еще и об ее голосе. Даже сейчас, когда волны с ревом накатывали на берег, он слышал, как она спрашивает: «А кто такая Джейн?» Ему слышалась ее тревога, когда она промывала ему рану. Голос ее был музыкален, как арфа, на которой она играла. На фоне тихого и ритмичного шелеста морских волн снова и снова слышалось ему, как она произносит его имя. «Мистер Гастингс». Он поклялся, что наступит день, когда она назовет его Чарльз.

Прогуливаясь вдоль волнолома, Гастингс наблюдал, как высокие темно-серые волны разбиваются о камни и наполняют воздух водяной пылью. И он подумал, что пришло наконец время что-то предпринять в отношении Эверарда, раз и навсегда. Он уже почти выздоровел, а пребывание в ссылке, вдали от столицы, становилось утомительным. Трудно было смириться с тем, что ему нельзя навестить мать или кого-нибудь из друзей. Он не осмеливался даже пытаться развлечь себя игрой в карты или кости. И вместо того, чтобы приехать к мисс Трой и превратить ее явную неприязнь к нему в обожание, он тратит время на отдых, прогулки по берегу и глотание отвратительного эликсира, который прописал ему доктор Мичем. Единственным его занятием было писание новых глав к его книге о принципах карточной игры. Он намеренно оставил рукопись на хранение мисс Трой — это давало ему повод снова увидеть ее, — но тем не менее продолжал писать. Не только потому, что это ему нравилось, а по той причине, что больше действительно нечем было заняться.

До сих пор он не получал еще сколь-нибудь вселяющих надежду известий о том, что Эверард взялся за ум. Феликс в своих письмах из Лондона сообщал, что этот человек похваляется, будто, посещая клубы и игорные дома, он повсюду распространяет слух, что Чарльз Гастингс оклеветал его и потом самым что ни на есть трусливым образом скрылся, одному Богу известно куда. А затем, подмигивая, заверяет своих слушателей, что если Гастингс попытается все же явиться в Лондон, он, Эверард, к этому «будет готов». Под этим подразумевается только одно, писал Феликс, этот человек решился на дуэль, дуэль не на жизнь, а на смерть, и ничего другого.

Мистер Гастингс покачал головой при мысли о таком безумном решении. Ведь если Эверарду удастся убить его, он наверняка будет изгнан из Англии. Жить ему придется за границей. А если он вздумает вернуться в Англию, то обнаружит, что является «персоной нон грата». Широкий круг преданных мистеру Гастингсу людей позаботится о том, чтобы существование его стало невыносимым. Он будет отрезан от жизни общества и нигде не встретит сочувствия. И все же, несмотря ни на что, Эверард полон решимости не отступать от своих намерений отомстить. Как же можно вести себя разумно с таким человеком?

Возможно, мрачно размышлял мистер Гастингс, ему следовало бы встретиться с ним. Пистолеты на рассвете, вся эта чепуха, и с делом будет покончено. Если его светлость проявляет упрямство, может, лучше будет сойтись им лицом к лицу, вместо того, чтобы жить в постоянном напряжении, ожидая, что приспешники Эверарда могут прятаться по всем углам или в тенистых аллеях, готовые в любой момент на него наброситься. Скрываться Гастингсу было ненавистно. Это было ниже его достоинства.

Однако позволять Эверарду задавать во всем этом тон было тем более ниже его достоинства. Он найдет для себя выход из этого затруднительного положения, не прибегая к дуэли, и он действительно поступит по-своему. Он заключил сам с собой пари: до наступления весны Эверард будет у него в руках, готовый исполнить то, что ему скажут, и он добьется всего без единого выстрела. Если он выиграет пари, то позволит себе прокатиться с мисс Трой в открытой двуколке. Если проиграет — что же, какой тогда смысл раздумывать о том, что произойдет в этом случае, не правда ли?

Возвратившись в дом, где он жил, Гастингс написал письмо Феликсу и поручил ему выяснить имена людей, нанятых Эверардом, чтобы разделаться с ним. Он адресовал Феликса к некоему джентльмену, обитавшему ранее на Боу-стрит и известному своей щепетильностью, умом и, более всего, своей преданностью семейству Гастингсов. Этот джентльмен, услуги которого будут необычайно щедро оплачены, должен выследить этих субъектов, а затем, подкупив их суммой, вдвое превышающей ту, что сулил им Эверард, перенастроить их на лояльность уже к мистеру Гастингсу. Таким образом, Эверард поймет, что любых людей, кого бы он ни нанимал для осуществления своих грязных замыслов, совсем не трудно абсолютно обезвредить. Если Эверард настроился на убийство, торжественно провозгласил сам себе мистер Гастингс, то ему придется осуществлять его собственными руками.

К письму, адресованному Феликсу, он приложил коротенькое письмецо для матери. В нем говорилось:

Не сомневайся, у меня все в порядке. Если мисс Трой все еще у тебя, ничего не говори ей. Лучше оставить ее в неведении. До тебя будут доходить разнообразные слухи обо мне. Веди себя так, будто ты веришь во все эти слухи. Хотя ты моя самая что ни на есть любимая мать, я не забыл, что ты должна мне шесть пуговиц. Я имею в виду явиться лично и получить их из твоих, столь дорогих мне, рук.

Потом он написал третье письмо — лорду Джорджу Монкрифу на Беркли-сквер, в котором похвастался, что уехал в Шотландию с «одной дамой». Он превозносил ее аппетит на развлечения — разумеется, интеллектуальные, — но пожаловался, что она не имеет ни малейшего представления о висте. Ликующий, и в то же время раздражительный тон, как он знал, покажется юному Монкрифу чрезвычайно убедительным. В заключение он попросил своего адресата зайти к миссис Бакслей и принести от его имени извинения за то, что он не дождался ее, как обещал.

Разумеется ни в коем случае не говори ей, что именно так долго не давало мне возможности с ней увидеться! Найди любые предлоги. Мне бы хотелось, чтобы эта дама встретила меня, так сказать, с распростертыми объятиями, когда я вернусь в Лондон. А тем временем, ты сам, Джордж, возможно, найдешь эту даму весьма милой. В этом случае, я буду счастлив передать ее тебе, когда у меня с ней все будет покончено.

Грубость последнего предложения, он был уверен в этом, позабавит Монкрифа. Юный лорд, смакуя, станет цитировать каждое слово письма по всем столичным клубам. Когда вести долетят до ушей Эверарда, гордость его будет уязвлена. Повсюду разнесется молва, что мистер Гастингс вовсе не бежал из столицы, он отправился насладиться отдыхом среди снегов с прекрасной подружкой. А возвратившись, он, оказывается, намерен снова заняться ухаживанием за любовницей лорда Эверарда. Таким образом, Эверарда удастся одернуть. На некоторое время он замолчит.

Но вот как найти решение, которое раз и навсегда сведет на нет козни Эверарда? Пока на ум ничего не приходило. Надо было как-то занять себя. Мистер Гастингс отправился на конюшню и нанял себе лошадь, довольно приличную кобылу, хотя и не такую живую и резвую, как его домашняя любимица Изольда. Одним из неудобств его проживания в Лайме было то, что пришлось отказаться от катания на собственных лошадях. Их могли узнать и выследить, где он скрывается. Поэтому пришлось обойтись красивой гнедой кобылой-трехлеткой с печальными глазами.

— Вы же в такой ветер, я надеюсь, не поедете далеко, сэр? — сказал конюх. В голосе его звучало предостережение. Сгустившиеся на небе тучи предвещали бурю.

Мистер Гастингс взобрался на Колокольчика, натянув поводья, развернул лошадь и бросил конюху монету вместо ответа. Потом он пустился прочь отчаянным аллюром, подставив спину ветру, словно единственно, что могло удовлетворить его, это быстрая и яростная скачка. Он направился в противоположную сторону, подальше от дороги на Бат, где ему вполне мог повстречаться кто-либо из знакомых. Когда, лениво кружась, на землю стал падать снег, он даже не заметил этого. В какой-то момент ему вспомнились слова врача об опасности чрезмерного перенапряжения. Беззаботно пожав плечами, он пришпорил лошадь, пуская ее вперед.

Мистер Гастингс не мог бы сказать, как долго он скакал, но в конце концов тревога ушла, и он задышал спокойно. Остановив лошадь на самой вершине гребня, он смотрел на лежавшие внизу холмы и фермы. Хотя пейзаж был по-зимнему серым, он показался восхитительно спокойным. Ему пришло в голову, что мисс Трой пейзаж этот тоже понравился бы. Они могли бы ехать рядом верхом, и она обращала бы его внимание на восхитительный вид, открывшийся перед ними, а он наслаждался бы музыкой ее голоса.

Желая осмотреть окрестности поближе, он спустился с гребня и выехал на дорогу. Скоро он поравнялся с древним стариком, который шел пешком против ветра, с трудом продвигаясь вперед. Мистер Гастингс остановился и предложил старику сесть на лошадь позади него. Старик с благодарностью принял приглашение. Пока они ехали по направлению к группе небольших домов, которыми заканчивалась дорога, старик говорил. Мистер Гастингс улыбнулся при мысли, что его развлекает болтовня этого грубого деревенского мужика. Месяц назад он сидел у миссис Стаут в салоне для игры в карты и жалел самого себя, потому что партия в пикет шла скучно. Единственным проблеском, вызвавшим его интерес, было жульничество Эверарда. И вот теперь он здесь, с удовольствием слушает бессвязную болтовню своего спутника об аббатстве Эрандел.

Вдруг, совершенно неожиданно, название это показалось ему знакомым. Он натянул поводья, останавливая кобылу, и спросил:

— А это аббатство Эрандел?

— Я же вам это и говорю, сэр, и буду горд сказать еще раз, поскольку не знаю господина справедливее сэра Бэскома Трой.

— У него есть дочь, не правда ли?

— У него много дочерей, сэр.

— Мисс Миранда Трой — его дочь?

— Я бы солгал вам, если бы сказал, что нет.

Вновь ободрившийся, мистер Гастингс распрощался со стариком у его дома и с удовлетворением подумал о своей удаче. Из всех укромных мест в королевстве, на какие мог пасть его выбор, он избрал именно то, что лежит меньше чем в часе езды верхом от аббатства Эрандел. Теперь он уже не боялся сойти с ума от скуки и начал подумывать о том, что его пребывание по соседству с Лайм-Риджис может оказаться необыкновенно интересным.

Увиденный сон поначалу встревожил Миранду. Что-то в нем показалось ей шокирующим, что-то — нелепым. Однако, поразмышляв, она пришла к выводу, что сон этот полон важного значения. Он показал ей, что лежит в ее собственном сердце. В нем она увидела именно тот сад, который ей надлежало создать — сад с ярким и красочным растительным ансамблем. С этого момента она погрузилась в изучение садоводства и не могла думать ни о чем другом, кроме как о клумбах, рядах, кромках, многолетних и однолетних растениях и тому подобном. К радости леди Трой, Миранда провела несколько вечеров в компании светловолосого джентльмена, который, как сообщили ей, носил титул и был подходящей партией. Разочарование леди Трой было, однако, заметно и невооруженным взглядом, когда Миранда сказала ей, что не проявляет к этому молодому человеку никакого интереса, если не считать, что он имеет возможность сопровождать ее при посещении разнообразных оранжерей и представлять главным садовникам в Гроув в Хэмпстеде и в Королевском ботаническом саду у Кью.

Для Миранды это были дни высочайшего напряжения. Она полностью погрузилась в ученье и наблюдения. Каждое слово, произнесенное сэром Хамфри, было занесено ею в дневник, и она все время обдумывала их, словно их занесло к ней с земли обетованной. Конечно же, она не могла раскрыть дневник, не развязав при этом галстука мистера Гастингса, которым он был перевязан, а делая это, Миранда невольно думала о нем. Если миссис Гастингс и получила от него какие-то известия, то ничего не сказала об этом. Мистер Деуитт заходил к миссис Гастингс, но Миранда тогда была занята и не слышала об этом посещении ничего такого, что имело бы отношение к мистеру Гастингсу. На душе у нее стало бы легче, знай она, что он в безопасности. Впрочем, утешала себя Миранда, если бы он был обнаружен мертвым, она бы непременно об этом узнала.

Она ругала себя, что так и не смогла избавиться от галстука. А если его заметит Дейзи? А если мать увидит предмет мужского туалета среди памятных Миранде вещей? В высшей степени неблагоразумно с ее стороны хранить этот галстук. Более того, это нелепо. Тем не менее Миранда снова перевязала галстуком свой дневник.

Как-то ранним декабрьским утром, когда Миранда разбирала свои книги и бумаги, выискивая заметки относительно труда Рептона по решетчатым оградам, она наткнулась на рукопись мистера Гастингса. Миранда с любопытством пролистала бумаги, отметила смелость руки автора и легкость, с какой он излагал свои мысли, не прибегая ни к вычеркиваниям, ни к исправлениям. Стиль его понравился ей своей прямотой и остроумием. Теперь, когда он пребывал далеко от нее и, кажется, в безопасности, Миранда признала, что находит эти его качества необычайно притягательными. Кроме того, в написанном чувствовались бодрая настроенность и мужественная энергия, свойственные этому человеку, и это вызвало у нее восхищение. Почему же она не выказывала никаких восторгов, когда он был здесь? Почему сохраняла серьезный и неодобрительный вид? Почему держала себя столь напряженно и была такой неулыбчивой?

Его очерк о Пятом принципе игры, в котором он разбирает различные типы людей, посвятивших себя играм, где все решает удача, восхитил ее своей оригинальностью и сатирической направленностью. Заключительные фразы, однако, озадачили Миранду. Он говорил об игроке, который погубил себя тем, что влюбился. Миранде было мучительно думать, что мистер Гастингс способен был запретить себе влюбляться только потому, что это могло отвлечь его от игры в карты.

Потом Миранда обратилась к следующей странице и с изумлением обнаружила, что там находится письмо для нее. Прочитав письмо в первый раз, она ничего не поняла. Только одна мысль проникла в ее сознание — ему не хотелось, чтобы она уничтожила его галстук. Второе прочтение оказалось немного результативнее. Она поняла, что он рассчитывает увидеть ее снова. В самом деле, он желает увидеть ее снова. Это было Миранде одновременно и лестно, и приятно, и в то же время тревожило ее. Приподнятый стиль письма отражал настроение его автора. Миранде припомнилось, что воздух в ее спальне просто трещал от электрических разрядов, когда он пребывал там. Читая последнюю фразу, Миранда позабыла, что надо дышать. Теперь она просто умирала от нетерпения, так ей хотелось узнать, все ли у него в порядке.

Она могла бы гадать об этом вечно, однако гость, явившийся к ним на Куин-стрит, принес ответ на этот вопрос. Мистер Эверард навестил миссис Гастингс, и, поскольку Миранда в это время сидела вместе с ней и читала из Каупера (его взгляды на садово-парковое искусство, облеченные в стихотворную форму, совпадали с ее собственными), она стала свидетельницей всего их разговора.

Его светлость был не в своей тарелке, в самом деле, настолько не в своей тарелке, что даже не сумел выдержать минимум учтивости. Опустив книгу, Миранда рассматривала его. И вскоре пришла к заключению, что именно этот человек таился за дверьми дома в тот день, когда мистер Деуитт и мистер Гастингс отправились за город. Заметил ли их лорд Эверард? Сумел ли он их выследить? Осуществил ли он свои угрозы в отношении мистера Гастингса? Не лежит ли и сейчас труп мистера Гастингса в глухом лесу или заброшенной канаве? А что, если его клюют коршуны, на него садятся мухи и никто никогда не найдет его, не воздаст подобающих почестей, не похоронит? Она содрогнулась при этой мысли.

— Моя дорогая миссис Гастингс, — сказал Эверард тоном, полным нетерпения, — не могли бы вы мне сказать, где мне найти вашего достопочтенного сына? Он не попадался мне на глаза уже несколько недель, и я уже начал за него тревожиться. Все ли у него в порядке?

Миссис Гастингс одарила его удовлетворенной материнской улыбкой и ответила:

— О да, у него в самом деле все в полном порядке.

— Значит ли это, что вы получили вести от него?

— Да, и я знаю что у него все очень хорошо.

— Понимаю. Тут ходят слухи, что он уехал в Шотландию. Я никогда не слышал, чтобы ему нравилось на севере зимой.

— Полагаю, эти слухи соответствуют действительности.

— Слухи доносят также, что он там наслаждается обществом, которое, можно сказать, вызывает зависть.

Брови у миссис Гастингс поднялись при таком намеке, но она лишь промолвила:

— И эти слухи имеют под собой основание.

— В самом деле? — спросил Эверард.

Миранда заметила, как ярко вспыхнули его щеки. Он явно не казался человеком, которому услышанное было приятно. Он сжимал и разжимал пальцы и хмурился.

— Если позволите говорить откровенно, мэм, я кое-что слышал о том, что компанию ему составляет женщина.

В сильном замешательстве миссис Гастингс предостерегла его:

— Было бы в высшей степени неприлично и дальше распространяться на эту тему.

Произнося эти слова, она скосила глаза в сторону Миранды, показывая, что девственные уши молодой дамы будут оскорблены, если услышат продолжение этой темы.

Но лорд Эверард этим не удовлетворился. Он требовательно спросил:

— Кто эта дама?

Миссис Гастингс поднялась, разгневанная такой дерзостью:

— Было бы в высшей степени неприлично для джентльмена обсуждать эту тему с его матерью! И в высшей степени неприлично с вашей стороны, лорд Эверард, задавать мне такие вопросы.

Получив такую отповедь, Эверард принес свои извинения и вскоре после этого уехал. Хмурый взгляд его порадовал Миранду, как и заключение, к которому она пришла — мистер Гастингс пока еще жив. Если бы Эверарду удалось отправить его в преисподнюю, он уж, конечно, не стал бы наносить визит миссис Гастингс.

— Нельзя позволить, чтобы слухи расстроили вас, дитя мое, — промолвила миссис Гастингс, прерывая ее размышления.

— Вы очень добры ко мне. Я совсем не расстроена.

— Я подумала, вас могло опечалить известие о том, что Чарльз уехал с дамой, — грустно заметила миссис Гастингс.

— Я полагаю, это всего лишь слух.

— Увы, это правда.

— Правда?

— Да, все это чистая правда.

— Откуда вам это известно?

— Мне известно это от самого Чарльза. Он написал мне.

К своей досаде, Миранда ощутила боль. Она встала, снова села, опять встала, подошла к окну, чтобы посмотреть, правда ли тучи обещают снегопад, двинулась к камину, потом снова к дивану и опять села.

— Полагаю, — сказала она, когда сумела взять себя в руки, — мистер Гастингс вправе делать то, что он пожелает.

Миссис Гастингс, с удовольствием наблюдавшая за метаниями Миранды, заметила:

— Я надеюсь, у Чарльза скоро пройдет увлечение этой дамой. Никогда ни одна из них не привлекала его слишком долго. В самом деле, я отчаялась верить, что у него когда-нибудь возникнет длительная привязанность.

Миранда неожиданно снова встала и подошла к столу. На столе стояла миниатюра, изображавшая мистера Гастингса, и она отодвинула ее подальше. Потом она бесцельно ходила по гостиной и думала, что ей не следовало удивляться тому, что она услышала об этом человеке. Он был игроком, более того, он хвастался этим. Понятия о верности у него было не больше, чем у кролика. Он был отвратителен, мелок и легкомыслен. Вот он с почтительностью пишет о даме, которая рисковала своей репутацией, чтобы спасти его жизнь. Но уже через минуту сам рискует жизнью, лишь бы не отказать себе в удовольствии переключиться на другую особу, которая, вне всяких сомнений, ничуть не лучше первой. Миранде ненавистно было его непостоянство. Она не выносила столь переменчивых мужчин.

Но тут она вдруг поняла, что и сама была такой же переменчивой, как он, — и опустилась в кресло. Она порхала от одного поклонника к другому так же, как он — от любовницы к любовнице. Она и сейчас перескакивает от одного любимого занятия к другому, разве это не свидетельство ее непостоянства? Миранда испугалась, обнаружив, что единственным и наиболее ярким сходством между ней и мистером Гастингсом оказалось внутренне присущее ей качество, которое она сама же в высшей степени презирала.

Миссис Гастингс внимательно смотрела на девушку.

— Моя дорогая, не собираетесь ли вы упасть в обморок?

— Я вовсе не намерена падать в обморок, — ответила Миранда, пытаясь держаться достойно.

— О, — сказала миссис Гастингс несколько разочарованно. — Я полагаю, вы можете упасть в обморок, услышав, насколько порочен Чарльз.

Подавив в себе эмоции, Миранда ответила:

— Его пороки или добродетели — это вещи, к которым я абсолютно безразлична!

Проговорив эти слова, она выбежала из салона.

Миссис Гастингс улыбнулась и больше не предпринимала попыток склонить мисс Трой к падению в обморок.

* * *

Вскоре после визита лорда Эверарда леди Трой сообщила Миранде, что ее отец прислал письмо, в котором умоляет их вернуться домой. Хотя Миранде не очень хотелось уезжать из Лондона, где она могла полностью, всем сердцем, отдаться изучению садово-паркового искусства, она не возражала. Она соскучилась по отцу и по дому. Однако еще более веской причиной было то, то у нее не было больше сил оставаться в спальне, которая послужила сценой ее отношениям с мистером Гастингсом. Как только она окажется дома, весь этот злосчастный эпизод можно будет выбросить из головы.

Много часов прошло после того, как миссис Гастингс со слезами на глазах распрощалась с ними, и уже сэр Бэском со слезами на глазах приветствовал их. То, что его дочь возвратилась домой незамужней и без каких-либо видимых перспектив изменения этого своего замечательного состояния, дало ему повод порадоваться. Он заявил, что готов предоставить ей карт-бланш в деле обустройства усадьбы. Она может заниматься улучшением их имения, как ее душе угодно и так долго, как ей того захочется, при условии, что не станет тратить деньги и не свяжется с каким-нибудь малодостойным субъектом. Эти полные любви признания весьма способствовали поднятию упавшего настроения Миранды. Ее гнев на мистера Гастингса хотя и не уменьшился, но отошел на второй план, и она с головой окунулась в приготовления к празднованию Рождества.

Миранда стояла на стремянке и поправляла свечи над камином, когда в комнату вошел Рэгстоун и откашлялся.

— К вам пришли.

У Миранды мелькнула мысль, что этим гостем может быть мистер Ллойд, который грозился возобновить свои ухаживания, как только она возвратится домой.

Прежде чем она смогла возразить, ее мать велела просить гостя войти.

— Ох, мама, — вскричала Миранда. — Мне надо немедленно уйти. Если это мистер Ллойд, я не желаю видеть его.

— Ты не можешь уйти, моя милая. Свечи еще стоят неровно. А что касается мистера Ллойда, то, я уверена, это вполне достойный молодой человек и с великолепными доходами. Его земли лежат совсем неподалеку от аббатства, ты же знаешь.

Повернувшись вполоборота, чтобы обратиться к матери лицом, Миранда смело заявила:

— Полагаю, мне следует сообщить вам, что он сделал мне предложение и получил отказ.

Леди Трой пошатнулась, словно кинжал пронзил ее сердце.

— Ты отказала ему! О, не говори этого! Мало того, что у тебя возникла неразумная антипатия к мистеру Гастингсу. Теперь ты отказала мистеру Ллойду, а ведь это был твой последний шанс! О, это невыносимо.

Мать и дочь и дальше продолжали бы обмениваться причиняющими боль словами, однако мягкий, спокойный голос прервал их беседу.

— Надеюсь, я не побеспокоила вас.

При виде гостьи леди Трой расцвела в улыбке, позабыв о раздражении.

А что касается Миранды, то она чуть не свалилась с лестницы.

— Это же мисс Деуитт навестила нас, — объявила леди Трой, как будто Миранда не смогла бы разобраться, кто это.

Следующие несколько минут Миранда в горестном молчании наблюдала как ее мать приветствовала мисс Деуитт, предлагала ей выпить чаю, приглашала остаться до следующего утра, а то и пожить несколько недель, пока не закончатся Новогодние праздники. Мисс Деуитт отвечала на все эти любезности бесстыдно милой улыбкой и с благодарностью приняла приглашения.

Миранда в конце концов была вынуждена нарушить свое гневное молчание и заговорить. Иначе мать позаботилась бы о том, чтобы, как и в прежние дни, любящие подруги разделили одну спальню и одну постель.

ГЛАВА XI

ЗАГОВОР ПРОТИВ МИРАНДЫ

«Дом должен гармонировать с окружающими его землями. И наоборот, земли следует привязать к дому. Дома, которые угрожающе нависают над пустынными лугами, как это было в аббатстве Эрандел, скорее доминируют над окружающим ландшафтом, чем вписываются в него в качестве составного элемента. Отчасти этот недостаток можно исправить, если снести низкие боковые пристройки к дому и возвести на их месте анфиладу комнат, которые будут нисходить к оранжерее. Далее будет идти посыпанная гравием дорожка, обрамленная кустами. А от нее начнется летний сад, полный гвоздик, живокости, аконитов, петуний и львиных зевов, а сразу за ним — заповедник птиц и бабочек. Папа не согласится на столь обширные и дорогостоящие изменения в усадьбе. С другой стороны, мистера Ллойда можно склонить к согласию на это, но тогда мне придется пообещать выйти за него замуж. Однако я не выйду замуж за человека ради того лишь, чтобы получить возможность поработать над его имением».

Они договорились, что мисс Деуитт уедет сразу же после чая — возвратится к каким-то своим друзьям, у которых она в настоящее время живет, а потом снова приедет к ним в аббатство через пару недель, как только придумает предлог, чтобы улизнуть. Леди Трой была рада известию, что предстоящие праздники ее дочь проведет в компании молодой дамы, которая так искусно смогла излечить миссис Гастингс от хандры. А пока ей следовало перестать гневаться на дочь и сообщить экономке о том, что им надо принять гостью.

Как только мать ушла, Миранда вихрем налетела на мистера Гастингса.

— Зачем вы приехали сюда?

— Чтобы увидеть вас. — Он отметил, что благодаря цвету лица и светлым волосам очень заметно, как она краснеет.

— Вы сошли с ума?

— Очень может быть. — Он медленно приблизился к ней.

— Этот маскарад ни за что не пройдет у вас!

— Не хотите ли заключить на этот счет маленькое пари?

— Нет! Я хочу лишь одного. Чтобы вы поскорее вернулись в Шотландию и больше никогда не попадались мне на глаза.

— Нога моя не ступала в Шотландию, по крайней мере, последние десять месяцев.

— Меня уверили в обратном. Вы не просто отправились в Шотландию, но и сделали это в компании с вашей любовницей. Итак, пока я терзалась думами, не зная, оправились ли вы от своей раны и придумали ли какую-нибудь хитрость, чтобы справиться с лордом Эверардом, вы в это время наслаждались.

— Вы терзались думами?

— Это не имеет отношения к делу.

— Моя дорогая мисс Трой, все это время я был абсолютно один. Увы, не было никакой любовницы. Кто же вас так гнусно разыграл?

— Ваша мать!

Эти слова заставили его замолчать, но только на несколько мгновений. Он припомнил письмо, направленное им матери, и содержавшиеся там инструкции. Должно быть, она подтвердила мисс Трой правдивость ходивших слухов относительно места его пребывания. Три шага, и он уже был рядом с Мирандой и прижимал ее руку к губам.

— Спасибо вам, — прошептал он.

Попытка вырвать руку оказалась неудачной, и Миранда вскричала:

— Вы действительно сошли с ума!

— Спасибо вам за вашу ревность. — Он заключил ее в объятия и поцеловал.

Сначала Миранда была слишком поражена этим, чтобы сопротивляться, потом у нее совсем не было сил, еще чуть погодя она чересчур возбудилась, а затем ее обожгла страсть. Когда Гастингс понял, что она целует его с таким же пылом, что и он ее, он на мгновение отстранился и заглянул в карие глаза девушки. Улыбнувшись, он снова поцеловал ее, на этот раз ничуть не сдерживая себя. Наконец, он выпустил ее и направился к двери, сказав:

— Я буду возвращаться, чтобы поблагодарить вас снова, и снова, и снова.

Миранда опустилась на скамеечку для ног и обхватила голову руками. Она погрузилась в отчаяние при мысли о том, как она полностью подчинилась страсти мистера Гастингса. Отчаяние ее было также вызвано и беспокойством за него. Как же все вокруг не видят, что он — мужчина? Это было выше ее понимания.

Чтобы покончить со своими делами в Лайме, мистеру Гастингсу надо было многое сделать. Дом свой он сдал двум пожилым сестрам. Под вымышленным именем он останавливался в разных гостиницах в округе, никогда не заезжая в одну и ту же дважды. Если Эверард действительно шел по его следам, должно быть, это была забавная погоня. Гастингс написал Феликсу. Он сообщил ему о приглашении, полученном от леди Трой, и попросил выслать побольше платьев мисс Шарлотты Деуитт, и еще костюм для верховой езды, бальное платье, шляпки и все такое. Далее в письме он добавил:

«Не трать силы на попытки упрекать меня за столь безрассудный поступок. Я полностью осознаю свое безумие. Если ты не снабдишь меня полным набором дамских туалетов, мне придется обойти окрестных модисток, и тут станут судачить, что Феликс Деуитт одевает свою кузину, как деревенскую простушку. Далее, я буду вынужден рассказывать, что ты относился ко мне самым непотребным образом и мне пришлось оставить Маркросс и искать пристанища у моей милой школьной подруги».

И наконец, он отправил письмо своему дворецкому Димпсону со сложным поручением добыть через их адвоката принадлежавшее его бабушке старинное, изумительно красивое колье с изумрудами и бриллиантами.

Скоро он получил подписанную как положено копию договора об аренде дома от двух пожилых сестер и целый чемодан женской одежды, к которой была приложена записка от Феликса. В записке говорилось: «Отправь весточку, когда соберешься покинуть аббатство Эрандел, с тем чтобы я мог распорядиться и тебя приняли в Бедламе». Еще там был простой ящичек с великолепными драгоценностями. Со всем этим в руках и в шляпке мисс Шарлотты на голове он купил билет на дилижанс и отправился навстречу, как он полагал, восхитительному пребыванию в гостях у мисс Трой и ее родителей.

Гастингс прибыл, когда сэра Бэскома не было дома, — он наблюдал, как чинят крышу амбара, а леди Трой отправилась вместе со своим поваром в Тогбери, где договаривалась с мясником о покупке рождественского гуся и сала, необходимого для приготовления сливового пудинга. Миранда была в малой гостиной и работала над проектом своего цветущего сада. С разложенными вокруг книгами, карандашом в руке, она являла собой образец прилежания.

Как только дворецкий ввел мистера Гастингса, одетого в багровую мантилью с подбитым мехом капюшоном, Миранда поднялась ему навстречу. Гастингс ощутил внезапную перемену в окружавшем их воздухе, словно разряд молнии наэлектризовал его. Должно быть, Миранда почувствовала то же самое, поскольку она отступила в сторону и встала так, чтобы между ними был письменный стол. На ее лице Гастингс прочел целый сонм разнообразных чувств. То, что ему хотелось увидеть — радость от встречи с ним, — было затеряно среди сомнений и смятения. Заметив его внимательный взгляд, Миранда опустила глаза.

Когда слуга оставил их с глазу на глаз, Гастингс сказал:

— Право, не стоит тревожиться. Я не повторю давешнего опрометчивого поступка. Будьте уверены, я больше не осмелюсь целовать вас.

— Вам вообще не следовало целовать меня. Кто-нибудь мог увидеть нас, и тогда с вами было бы кончено.

Ему приятно было услышать, что она опасается поцелуя из соображений его безопасности, а вовсе не потому, что питает к нему отвращение.

— Я должен просить вас об одной услуге, — сказал он.

Она бросила на него подозрительный взгляд.

— По причинам, которые нет нужды объяснять, я приехал без служанки. Хотя я уже достаточно наловчился влезать во все эти платья и вылезать из них, а также прятаться под шалью, мне может потребоваться помощь.

— В таком случае, можете послать за мной. Хотя если вы злоупотребите моей добротой, я затяну вам шнуровку так, что вы не сможете дышать.

Ее юмор порадовал его. Нельзя сказать, чтобы и ей совсем не нравилось обмениваться с ним остротами. Гастингс придвинулся ближе.

— Не думаю, что вы примете это во внимание, — тихо промолвила Миранда, — но ваш приезд действительно связан с опасностью. Это опаснее, чем вы думаете. Через несколько дней приедут мои сестры со своими семьями. Что вы будете делать тогда?

— То же самое, что буду делать, если они не приедут — получу у вас свой выигрыш.

— Свой выигрыш?

— Мы же заключили пари, вспомните. Если моя маскировка окажется неудачной, я оставляю вам свою книгу, вы ее публикуете и получаете гонорар. Но если удача не оставит меня, вы должны научиться играть в пикет.

Миранда едва заметно улыбнулась:

— Я думала, вы уже об этом забыли.

— Я не забыл ничего из того, что произошло между нами в той спальне.

У Миранды перехватило дыхание.

Прерывая их разговор, вошел слуга, чтобы проводить мисс Деуитт в ее комнату. Вещи ее уже там. Нежным голоском Шарлотты мистер Гастингс обещал вернуться как можно скорее. Послав Миранде незаметно для слуги воздушный поцелуй, он распрощался с девушкой до следующей встречи.

Менее чем часом позже он действительно вернулся, однако обнаружил, что Миранда не одна. Она сидела с гостем, мистером Фэррисом Ллойдом, и по возникшему в гостиной напряжению было очевидно, что своим появлением мистер Гастингс нарушил разговор, явно рассчитанный на тет-а-тет. Он был представлен в качестве мисс Шарлотты Деуитт, потом все трое сидели и, испытывая от этого неловкость, молчали. Щеки у Миранды раскраснелись, и Гастингс многое бы отдал, чтобы узнать, чем вызван этот яркий румянец. Мысли мистера Ллойда прочитать было проще. Ему явно хотелось, чтобы мисс Деуитт оказалась на другом конце света. Трехминутное изучение убедило мистера Гастингса, что перед ним соперник в борьбе за симпатию мисс Трой.

— Наверно, вам будет интересно, как мы с Мирандой познакомились, — произнес он голосом Шарлотты.

Судя по выражению лица мистера Ллойда, он менее всего интересовался чем-либо подобным. Мисс Деуитт с тем же успехом могла бы оставаться невидимкой. Его внимание целиком было приковано к Миранде, которая сидела с изящным достоинством, и, посматривая то на одного джентльмена, то на другого, время от времени через силу улыбалась. Наконец она поднялась и, объяснив, что ей необходимо уйти, извинилась перед ними. Мистер Гастингс затруднился бы сказать, чье именно присутствие заставило ее оставить гостиную.

Когда мистер Ллойд встал и принялся расхаживать по комнате, мистер Гастингс задумался, что ему делать дальше. Его подмывало прямо и откровенно сказать этому субъекту, что у него у самого имеются виды на мисс Трой и что по этой причине тому следовало бы убраться отсюда, причем лучше сразу ко всем чертям, и больше не отягощать даму своим присутствием. Однако ему пришло в голову, что такое предупреждение из уст мисс Шарлотты Деуитт прозвучит весьма странно, и поэтому продолжал помалкивать.

Более разумной альтернативой представлялось ему покинуть комнату и оставить этого человека наедине со своими размышлениями. Поэтому он встал, подобрал юбки и начал пробираться к двери. От этого столь очевидного действия мистер Ллойд встрепенулся. Он часто заморгал, словно только что пробудился от глубокого сна и сказал:

— Мисс Деуитт, надеюсь, вы простите мне то, что я был погружен в свои мысли. Если я был неучтив, приношу свои извинения. Меньше всего в мои намерения входило обидеть знакомую мисс Трой, да и любую другую представительницу прекрасного пола.

Рассмотрев получше этого человека, мистер Гастингс пришел к заключению, что тот, хотя и чопорен и несколько заносчив, не так уж и плох. Любезно кивнув в ответ и показав при этом с лучшей стороны кружевную отделку своего чепца, он ответил:

— Я совсем не в обиде. Вполне очевидно, что вас что-то беспокоит, и я не стану навязывать свое общество и отвлекать вас от мыслей надуманной необходимостью поддерживать со мной беседу.

Слова эти попали прямо в цель, и джентльмен моментально расслабился.

— Вы очень милы, мисс Деуитт, — сказал он. — Кажется, вы точно сумели разобраться в переполняющих меня в этот момент чувствах, хотя я не сказал ни единого слова.

Мистера Гастингса подмывало ответить, что человеку не требуется быть членом Королевского общества, чтобы угадать, какие чувства мистер Ллойд испытывает к мисс Трой, что он и сам необычайно восхищен ею и что джентльмена с лучшей стороны характеризует то, что он знает, куда адресовать свои симпатии, однако передумал и не сказал ничего. Ему необходимо, напомнил он сам себе, говорить как Шарлотта Деуитт, а не как мистер Чарльз Гастингс. Принимая во внимание тот факт, что последний является мужчиной, а первая — женщиной. И еще: последний сформировал свою репутацию, попадая в различные переделки и выкручиваясь из них, а первая, не давая своей дорогой матушке повода за нее тревожиться. К тому же — очарование последнего, как представляется, большей частью было обусловлено правильными чертами его лица и умению ловко играть в карты, а притягательность первой персоны была связана, как представляется, с ее чуткостью и отзывчивостью.

Исходя из всего этого, он ответил:

— Хотя мы с вами совсем не знакомы, мистер Ллойд, если я смогу оказаться вам чем-либо полезной, полагаю, вы сочтете возможным обратиться ко мне с такой просьбой.

Он мог бы поздравить себя с тем, что его предложение прозвучало столь дружески, не будь оно принято с таким пылом. Мистер Ллойд схватил его за руки и хрипло произнес:

— Можно я в таком случае поведаю вам свою тайну?

Мистер Чарльз Гастингс немедленно отмел бы прочь любые сентиментальные излияния, однако мисс Шарлотта Деуитт снисходительно улыбнулась и кивнула в ответ.

Сидя на диване, мистер Гастингс подавлял в себе порыв посоветовать своему собеседнику не строить из себя болвана и убираться к дьяволу. Вместо этого, он смиренно сложил руки на коленях и склонил голову в позе внимательного и сочувствующего слушателя.

— Как мисс Трой, несомненно, поведала вам, я просил ее руки.

При этих словах мистер Гастингс чуть не ударил его. Если бы он знал, что дело зашло так далеко, он бы гораздо раньше отправил этого человека упаковывать вещи.

— Вы целовали ее? — спросил он.

— Разумеется, нет! — возразил мистер Ллойд. — Мне известно, что джентльмен обязан думать о чести дамы и не подвергать ее такому оскорблению.

Ответ несколько смягчил раздражение мистера Гастингса. Однако он не смог бы успокоиться, пока не узнал бы, приняла ли Миранда его предложение.

— Она отказала мне.

Испытав облегчение, мистер Гастингс ухитрился издать несколько печальных стонов.

— О, ваше сочувствие мне чрезвычайно приятно, — сказал мистер Ллойд, вздыхая. — Признаю, ее отказ был для меня большим разочарованием. Я предложил сделать щедрую уступку в отношении ее наследства. Я пошел на жертву и согласился выделить ей часть сада в личное пользование. Более того, я продемонстрировал желание взять ее в супруги, несмотря на ее возраст, и указал на логичность соединения земель ее отца с моими. Тем не менее она заявила, что не желает принять моего предложения.

Восхищение мистера Гастингса Мирандой возросло в тысячи раз. Абсолютно искренне он сказал:

— Мистер Ллойд, я от всего сердца сочувствую вам.

Произнеся эти слова, он задался вопросом, а сколько он сам наговорил глупостей, беседуя с женщинами, глупостей, которые заставляли их тайком, не выказывая этого, смеяться над ним. Впредь, поклялся он себе, он постарается не делать из себя идиота в разговоре с дамой.

Не принимая во внимание то, что мисс Деуитт могла по этому поводу подумать, мистер Ллойд продолжал:

— Я зашел сегодня к мисс Трой, чтобы продолжить свои ухаживания, но она повела себя так настороженно, так уклончиво, что я и не осмелился начать это. Не уверен, что мне вообще следовало говорить с ней. Возможно, отказывая мне, она имела в виду именно то, что сказала, и у нее совсем нет намерения менять свое решение.

— Существуют женщины, которые поступают именно так, как говорят, и говорят именно то, что имеют в виду.

— Вы действительно уверены в этом?

— О да, мне встречались такие женщины.

— Как же я могу убедиться, что мисс Трой входит в их число?

И тут мистер Гастингс задумался. А не слишком ли далеко он зашел в своих предположениях? Возможно ли, чтобы Миранда лелеяла надежду на то, что мистер Ллойд сделает ей повторное предложение? Он тут же отмел эту мысль. То, как она ответила на его поцелуй, сказало ему все, что требовалось знать. Да и совершенно невозможно, чтобы она влюбилась в такого дурня, как мистер Ллойд.

С другой стороны, быть может, мистер Ллойд представляется ей более привлекательным в качестве спутника жизни, чем он, игрок, каждое слово и поступок которого словно намеренно рассчитаны на то, чтобы дразнить и мучить? Этот мистер Ллойд, вероятно, не столь лих и безрассудно смел, как некий мистер Гастингс, но он гораздо более удобен. Некий мистер Гастингс хорош в роли знакомого, но, скорее всего, окажется ужасным мужем.

— Я даже не знаю, что вам ответить, — искренне сказал мистер Гастингс.

— Разумеется. Никто не может ответить за мисс Трой. Именно поэтому я решился просить вас об одолжении.

Мистер Гастингс посмотрел на него. Этот человек не проявлял никакого интереса к мисс Деуитт. Он даже не заглянул ей в глаза. Он был поглощен исключительно своими проблемами, и все же он, не задумываясь, решается просить у нее об одолжении. Какая наглость! Какой эгоизм! Мистер Гастингс начал понимать, почему женщины носят корсеты, затяжки и прочие орудия пыток — все это отвлекает их внимание от нелепого самолюбования мужских особей. Однако он оставил эти мысли при себе.

— О каком одолжении? — было все, что он сказал.

— Вы поговорите с мисс Трой в отношении меня?

— Нет!

Мистер Ллойд закусил губу и принял необычайно жалостливый вид.

Мистер Гастингс без всяких колебаний дал бы этому субъекту от ворот поворот, если бы он был одет в свой дымчато-голубой сюртук и желтовато-коричневые панталоны. Однако, в качестве мисс Деуитт он испытывал к этому человеку что-то сродни состраданию. Ему даже пришло в голову, что на месте мистера Ллойда он ощущал бы себя таким же несчастным, ведь его собственные чувства к мисс Трой были такого свойства, что в случае ее отказа ему потребовался бы целый воз сочувствия. Поэтому он смягчил свою суровость.

— Полагаю, я могла бы порасспросить ее, но только если мне представится такая возможность и если она действительно пожелает довериться мне.

— В таком случае, как вы думаете, могли бы вы замолвить за меня словечко? Легкий намек близкой подруги способен помочь в моем затруднительном положении.

Хотя наглость этого человека восхищала его, мистер Гастингс лишь мягко заметил:

— Я не могу ничего обещать вам кроме того, что сделаю все возможное, чтобы у мисс Трой было счастливое будущее.

К отвращению мистера Гастингса, мистер Ллойд запечатлел на его руке неистовый поцелуй.

— Мисс Деуитт, было огромным удовольствием познакомиться с вами. Скоро я буду иметь честь снова навестить вас.

Вежливо поклонившись, он удалился, и мистер Гастингс вовсе не стал сожалеть об этом.

Он тоже ушел бы, если бы в гостиную не вошла леди Трой. Увидев его там в одиночестве, она хлопнула в ладоши.

— Мне бы хотелось сказать вам несколько слов, мисс Деуитт, — промолвила она заговорщицки. — Не присядете ли?

Не располагая каким-либо выбором, мистер Гастингс присел. Поскольку ребра корсета уже начали впиваться ему в тело, он не испытал при этом большого удовольствия и чувствовал себя не вполне уютно. Впрочем, надеялся, что у хозяйки действительно есть что сказать, и он будет вознагражден за свои муки.

Склонившись к нему и по-матерински улыбаясь, леди Трой произнесла:

— Вам, наверно, известно, что наша Миранда, хотя она сама любезность и воспитанность, очень трудная и упрямая девушка.

Слышать это было отрадно. Совершенно немыслимо, чтобы мистер Гастингс испытал сильные чувства к девушке скучной и покладистой.

— У меня была надежда выдать ее замуж за мистера Чарльза Гастингса в Лондоне, но упрямое дитя не пожелало его.

Гастингс сел прямо:

— Кажется, я слышала об этом джентльмене. Он известен как чрезвычайно милый и любезный человек.

— Да, это так. Для всего света, но не для Миранды, которая находит его на редкость отвратительным и отталкивающим.

Гастингс раздраженно заметил:

— Возможно, ее первое впечатление о нем было ошибочным. Возможно, со временем он ей понравится.

— Я бы не желала ничего лучшего, но боюсь, об этом не может быть и речи. Она поклялась, что будет вечно презирать этого человека, а если Миранда что-то вбила себе в голову, то стоит на своем, словно каменная скала.

Мистер Гастингс помрачнел.

— Однако, не все потеряно. Даже если она пока не понимает, где ее счастье, мы-то с вами это знаем. Мы позаботимся о ее будущем, ее мать и ее ближайшая подруга.

— Я последнее время очень много размышляю о счастье Миранды, — сказал мистер Гастингс. — Однако непонятно, что тут можно сделать.

Леди Трой потрепала его по руке:

— Я скажу вам. Вы должны помочь мне убедить ее принять предложение мистера Ллойда.

Резко вскочив, мистер Гастингс сказал:

— Она не любит его.

— Откуда вы знаете?

Он бы мог привести доказательство — рассказать о том, как страстно Миранда целовала его, но будучи мисс Деуитт, был не в состоянии этого сделать. Даже в качества мистера Гастингса он не мог намекать на это. Единственное, что было ему доступно, это сказать голосом Шарлотты:

— Она никогда не упоминала о нем.

— Это еще ни о чем не говорит, — откликнулась леди Трой. — По крайней мере, она не презирает его, как мистера Гастингса. А для любви и всего такого будет достаточно времени после того, как они поженятся.

— Вы верите в то, что она полюбит его?

— Если бы вы знали, какая выгодная это партия, тоже поверили бы в это. — И она принялась детально перечислять бесчисленные достоинства этого человека — твердый характер, безупречная репутация, благородный внешний вид, приличное состояние, высокое положение в обществе, принадлежность к древнему роду.

По мере того, как мистер Гастингс слушал ее, он становился все спокойнее. Теперь он жалел, что не стукнул мистера Ллойда по маковке, когда у него была такая возможность.

— Итак, мисс Деуитт, — промолвила леди Трой. — Вы обещаете помочь мне?

Гастингс подошел к окну и посмотрел на голые ветви деревьев в заповедном парке. Ему стоило больших усилий дать ответ.

— Не знаю, могу ли я что-либо обещать вам, леди Трой. Я не уверена, что Миранда послушает меня или кого бы то ни было. Возможно, будет лучше всего, если она решит все сама.

Леди Трой немного постояла у него за спиной, потом тихо сказала:

— Вы обладаете чудесным даром, мисс Деуитт. Я наблюдала это на Куин-стрит. После того, как вы уехали от миссис Гастингс, она полностью оправилась от своей душевной подавленности. Я не знаю, что вы сказали ей, но перемена была столь разительной, что отнести ее можно было разве что к чуду. Умоляю вас и здесь использовать ваш дар. В конце концов, вы же сказали, что хотите видеть ее счастливой. И я верю в то, что вы любите ее так же, как любим мы с ее отцом. Разве не так?

— Да, — выдохнул он.

— Я хочу сказать вам кое-что, мисс Деуитт. Если вам когда-нибудь настолько повезет и у вас будет дочь, вы станете день и ночь думать о ее счастье. Она не будет просить вас об этом. Более того, даже не захочет, чтобы вы думали об этом. Молодая и полная надежд, она пожелает сама позаботиться о своем счастье. Но вы ничего не сможете с собой поделать. Вы ведь будете знать, что она расцветет только в соответствующих обстоятельствах. Поэтому вы сделаете все от вас зависящее, чтобы создать эти обстоятельства на ее жизненном пути. Вы захотите, чтобы ваша дочь узнала, какое наслаждение приносит равный брак. Вы захотите, чтобы она испытала радость материнства. Вы захотите, чтобы она пережила все радости, которые были знакомы вам. И сердце ваше будет разрываться на части, когда вы увидите, как она повернется спиной ко всем этим благим пожеланиям ради того, чтобы заниматься садово-парковым искусством или расписывать ширмы! — Тут голос у леди Трой сорвался, и она замолкла.

Когда мистер Гастингс повернулся к ней и увидел, как по круглым щекам ее катятся слезы, он испытал чувство жалости к этой женщине. Его немного тронули даже мольбы мистера Ллойда, а теперь он был еще больше взволнован просьбами леди Трой. Ее слова позволили ему понять, что его собственная мать должна была чувствовать по отношению к нему. Он увидел в леди Трой не просто обеспокоенную мать, занятую поисками зятя, а человека, искренне любящего свою дочь. К этому чувству он относился с почтением, поскольку тоже любил ее дочь.

— Могу ли я просить вас поговорить с нею от имени мистера Ллойда? — спросила она.

Слова эти прозвучали столь серьезно, что Гастингс ответил:

— Я и не знаю, как отказать вам в этом.

Леди Трой прижала его к своей груди:

— Вы не пожалеете! Их первый ребенок будет назван в вашу честь!

Потом она оставила его, а он подумал, что из-за Деуитт и ее нежного сердца, мистер Чарльз Гастингс вполне может потерять женщину, которую он любит.

ГЛАВА XII

ШКОЛА ИГРОКОВ

«Мистер Рептон утверждает, что сады не должны далеко отстоять от дома. Не только возможно, но и желательно, чтобы сад был рядом с домом. В сад можно войти, пишет он, по извилистой дорожке, идущей через цветник. Папа говорит, что ему хотелось бы видеть в аббатстве такой сад, такую дорожку и такой цветник. Еще у меня была мысль посадить в саду розы. Оказывается, новые сорта розовых, алых и чайных роз, которые недавно прибыли к нашим берегам из Китая, несмотря на всю их утонченность, способны цвести все лето до самых холодов. Эти розы столь же ароматны, сколь красивы. Но все бесполезно. Я не могу думать о них, равно как и о чем-нибудь еще, дольше двух минут подряд. Я не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме как о мистере Гастингсе, с которым связано все что ни на есть отвратительное».

Миранда ощутила прилив благодарности, когда мисс Деуитт попросила передать, что не сможет присутствовать на семейном ужине. Поскольку поездка очень утомила ее, она предпочла бы поесть в своей комнате и сразу же отойти ко сну. Видеть мистера Гастингса и мистера Ллойда одновременно в одной и той же комнате — это вызывало у Миранды сильнейшее замешательство, было просто выше ее сил. Но было еще не самым худшим. Худшее пришло позже, когда она ускользнула от их общества и бросилась на кровать, испытывая ужасные муки. Ей всем сердцем хотелось, чтобы такого биологического вида, как мужчины, вовсе не существовало на свете, за исключением, разумеется, ее отца и мистера Рептона. Отвратительно было то, что мистер Гастингс поцеловал ее, нарушив тем самым ее покой. Отвратительно с его стороны было и то, что он поклялся не целовать ее больше. Этим он еще сильнее нарушил ее покой. Было верхом безумия, если не сказать высокомерия, с его стороны явиться в аббатство Эрандел в таком наряде и рисковать своей безопасностью только для того, чтобы увидеть ее. Но это был также в высшей степени лестный, в высшей степени наполненный нежностью, волнующий поступок, какого никто до сих пор не совершал ради нее. Если мистер Гастингс не перестанет развлекаться и не начнет воспринимать Эверарда серьезно, она просто задушит его. Если же лорд Эверард позволит себе хотя бы тронуть волосок на голове мистера Гастингса, Миранда обязательно убьет его. Таковыми были ее чувства, когда она кулаком взбивала подушку.

Наконец она немного пришла в себя. Это так на нее не похоже, думала Миранда, безумно противоречить самой себе! Что ее мучило? Нет, она не успокоится, пока не раскроет причины своего смущения и не вернется на путь трезвой рассудительности. Присев на край кровати, она начала разбираться в своих чувствах. Стараясь честно переосмыслить каждую свою встречу с мистером Гастингсом, Миранда, спустя весьма непродолжительное время, пришла к обескураживающему заключению. А именно: с того самого момента, как она познакомилась с ним, дни ее окрасились в более яркие краски и обрели некую пикантность. Все это было похоже на сад с плодородной, возделанной для посадки растений землей. Никакой ее гнев на него, ни увлеченность садово-парковым искусством, — ничто не сможет ослабить возникшего между ними взаимного притяжения. Она еще способна бороться с ним, но отрицать его существование она больше не может.

Вот почему она с таким облегчением восприняла то, что мисс Деуитт отсутствовала за ужином. Миранда сидела вместе с сэром Бэском и леди Трой в гостиной, попивала чай, рассеянно пощипывала намазанный маслом хлеб, ветчину, одновременно и пугаясь своей следующей встречи с мистером Гастингсом и желая ее.

Тем временем ее мать превозносила многочисленные добродетели мисс Шарлотты Деуитт.

— Тебе она необычайно понравится, — обещала она своему мужу. — Когда она уехала от нас, Табита стала просто другим человеком. Ее душевное состояние полностью восстановилось. Так что я чрезвычайно благодарна этой юной даме. Миранда удачлива в выборе подруг.

— Я с нетерпением жду встречи с ней, — сказал сэр Бэском. — Для подруги Миранды двери аббатства Эрандел всегда открыты.

Влюбленные глаза родителей были обращены на нее, и Миранде пришлось мило улыбнуться им. Скоро ее улыбка, однако, померкла. Сэр Бэском объявил, что ее сестры с детьми собираются приехать раньше, чем их ожидали, а именно завтра. При других обстоятельствах, эту новость можно было бы назвать доброй. Но сейчас она вызвала тревогу. Миранда знала, что ее сестры рассмотрят лицо мисс Шарлотты Деуитт, ее фигуру, наряды самым тщательным образом. Как же сможет мистер Гастингс жить у них при столь пристальном внимании со стороны женщин? Она поклялась, что при ближайшем же удобном случае пойдет и предупредит его.

Удобный случай представился на следующее утро, когда ей пришло в голову, что она может постучать в его дверь. Если бы ей пришлось стучать в дверь мистера Гастингса, это вызвало бы ужасный переполох, но никто и не заметит, если она зайдет в спальню к своей старой школьной подруге. Быстро одевшись, Миранда постучала к ней и, приблизив лицо к самой двери, прошептала:

— Шарлотта, ты уже встала? Это Миранда. Могу я поговорить с тобой?

Скоро дверь распахнулась, однако ей не было видно, кто открыл ее. Когда дверь захлопнулась за спиной Миранды, она увидела перед собой мистера Гастингса, одетого в темные панталоны и рубашку с открытым воротом. Он еще не успел побриться, и глаза у него были заспанные.

— Я потревожила вас, — сказала она так, словно это ее потревожили. Его вид заставил ее осознать странную близость, которая существовала между ними.

— Нет, нет, — ответил он, подавляя зевоту. — Это хорошо, что вы пришли. Мне надо поговорить с вами. — Он печально посмотрел на нее, потом обратил свой взор на изучение картины, изображавшей двух ее сестер, сидевших в компании пары собак.

Миранда уставилась на свои руки. Выходило, что убрать мистера Гастингса отсюда будет сложнее, чем она предполагала. Однако она напомнила себе, что это следует сделать ради его же собственного блага.

— Я пришла предупредить вас, мистер Гастингс. Оставаться и дальше в аббатстве становится для вас небезопасно. Вам необходимо уехать незамедлительно.

Очевидно, он не услышал ее слов, потому что сказал:

— Оба, и мистер Ллойд, и ваша мать, попросили меня поговорить с вами, и я согласился сделать это. То есть, надо сказать, что это не я обещал поговорить с вами, а мисс Деуитт, я же оказался в несколько нелепом положении, будучи вынужденным выполнять ее глупые обещания. Вместе с тем для меня это вопрос чести.

Она подошла к нему ближе, полная желания, чтобы он посмотрел на нее, жаждавшая набраться смелости, чтобы прикоснуться к его руке.

Она сказала серьезным тоном:

— Вы не понимаете. Сегодня приезжают мои сестры, все три сразу, они будут рассматривать вас со всех сторон, и так внимательно, что я боюсь, вы окажетесь раскрыты.

Он был слишком погружен в собственные мысли, чтобы обратить внимание на ее слова.

— Мне выпало, — сказал он полным напряжения голосом, — просить вас подумать о предложении мистера Ллойда выйти за него замуж.

— Что? — Карие глаза Миранды округлились, и она уставилась на него.

Он посмотрел на нее через плечо.

— Мистер Ллойд желает, чтобы вы вышли за него замуж. Вашей матери угодно, чтобы вы согласились на его предложение. Я дал им слово, что доведу это до вашего сведения.

Еще минуту назад она льстила себя мыслью, что если он и станет делать ей предложение, это предложение будет его собственным. Теперь же он просит ее согласиться с предложением мистера Ллойда! Она внимательно посмотрела на него, прищурив глаза.

— Что бы там ни было, — горько сказала она, — сделайте это.

— Боюсь, у меня это не получится так хорошо, как у Шарлотты. Она, кажется, всегда точно знает, что сказать.

— Милая, милая Шарлотта.

Он холодно проговорил:

— Что же, ладно, все это представляется простым, как скорлупа ореха. Этот тип кажется довольно сносным. Он богат как Крез, полон благородных кровей и выглядит так, будто готов быть щедрым по отношению к вам. Поэтому, как я полагаю, юная леди поступит правильно, если примет его предложение, при условии, что он ей достаточно симпатичен.

Колоссальным усилием воли Миранда заставила себя оставаться спокойной.

— Это все, что вы имеете сказать мне? — Ей представлялось невероятным, что он мог сначала поцеловать ее, а потом упрашивать выйти замуж за другого.

— Да, кроме, пожалуй, того, что если существует другой, кто вам нравится больше, будет самым что ни на есть естественным, если вы откажете мистеру Ллойду.

Миранда подалась вперед, так что их глаза оказались совсем рядом.

— Мистер Гастингс, — промолвила она голосом, весьма похожим на шипение, — только лишь потому, что вы оделись в женский наряд, представили себя как добрую мою подругу и втерлись в самое сердце нашей семьи, не думайте, что имеете право вмешиваться в мои личные дела. Когда вы обрядились в маскарадный костюм, я боялась, что это причинит вам большое зло. Мои худшие опасения оправдались. Вы превратились в назойливого типа, готового влезать в чужую жизнь по первой же просьбе! Я буду благодарна вам, если вы найдете себе другой, более подходящий объект для приложения своей назойливости. Всего хорошего.

На этой высокой ноте она оставила его и еще усилила свою тираду, яростно хлопнув дверью. Возвратившись к себе в комнату, она мысленно повторила каждый слог из состоявшегося между ними разговора. Как ему в голову пришло советовать ей, за кого выходить замуж! Как осмелился он любить ее, а потом предлагать ей в мужья кого-то другого! Он отвратителен, она полагала так с самого начала. Было досадно, но она обнаружила, что плачет из-за недостойного этого человека так, что глаза ее начинают болеть и становятся красными. Он не стоил ни единой ее слезинки.

Вместо того чтобы давать волю слезам, решила Миранда, она лучше возьмется за дневник, опишет в нем свой замысел устройства розария. Она сдернула галстук, которым по-прежнему все еще был перевязан дневник, и швырнула его в угол комнаты. Открыв чистую страницу, она взяла ручку с новым пером и принялась неистово писать. Но после нескольких выведенных через силу фраз отложила ручку в сторону. Мысли ее все время где-то витали. Они не желали подчиняться ее приказу и сосредоточиться исключительно на розах и более ни на чем другом.

Ситуация сложилась весьма забавная, думала она. Теперь, когда она влюбилась в мистера Гастингса, он потерял интерес к ней. Он пытается подсунуть ее мистеру Ллойду, чтобы таким образом избавиться от нее. День тому назад, до того как разобралась в своих чувствах, она могла бы еще отмахнуться от его непостоянства. Теперь же было слишком поздно. Положение ее стало безнадежным.

Отчаяние длилось минут десять, а потом Миранде пришло в голову, что вся ее жизнь тоже ведь была отмечена непостоянством, метанием от одного занятия к другому, от одного поклонника к другому, от одной страсти к очередному увлечению. Она была не в состоянии слишком долго испытывать склонность к чему-то одному. Но до сегодняшнего дня полагала, что это качество — серьезный изъян в ее характере. Теперь, как она видела, в этом заключалось ее спасение. Через неделю, самое большее, через две, она забудет мистера Гастингса. Как только это произойдет, он займет свое место рядом с заброшенным ею романом и полудюжиной бесполезных ширм.

Мистер Гастингс был обескуражен состоявшимся между ними разговором не менее, чем Миранда. Хотя он выполнил обещание, данное им мистеру Ллойду и леди Трой, он не мог поздравить себя с этим, поскольку умудрился добиться того, что женщина, которую он обожал, вылетела от него в страшном гневе. При этом непонятно, на что она так рассердилась. Ведь ни единое ее слово не свидетельствовало о том, что она намерена отказать мистеру Ллойду вне зависимости от того, что ей станут советовать любящие ее люди, ни единым словом не дала она понять ему, что не любит мистера Ллойда и никогда не сможет полюбить его, поскольку влюблена в другого человека, а именно в мистера Чарльза Гастингса. А он ведь ждал, что она скажет так, он даже намекнул ей на это, но она не использовала предоставленную ей возможность.

А что, если она не сказала этого потому, что и в самом деле не отдавала ему никакого предпочтения? Полагала, что он так же назойлив, как мистер Ллойд. После давешнего своего вмешательства в ее дела, он вынужден был признать, что и в самом деле был назойлив, как мистер Ллойд, если не более того. Возможно, он так же, как мистер Ллойд, повинен и в другом? Не проявлял никакого внимания ни к чьим заботам, кроме своих. Какой, например, интерес он выказал к ее увлечению садово-парковым искусством? Он прочел об этом в ее дневнике, но ведь то была чистая случайность. Их разговор велся исключительно вокруг его проблем — его ранение, угрожавшая ему опасность, его трудности с Эверардом, его маскарад, его пари, его желание увидеться с ней, не взирая на риск. Для себя он посчитал возможным пренебречь риском, но подумал ли он, что она тоже рискует?

Потерев щетину на своем подбородке, он упрекнул себя в том, что позволил событиям идти в таком ключе. Ему следовало проявить интерес к тому, что ее увлекает, потому что это действительно интересовало его. Не было в отношении ее ничего такого, чего ему не хотелось бы знать. Он мог бы делать ей нечто более приятное, чем задавать вопросы и выслушивать ответы, произносимые ее певучим голосом. Что бы она ни говорила, ему хотелось, чтобы она сказала это ему. И все же на самом деле он уделял ей не больше внимания, чем мистер Ллойд уделил Шарлотте Деуитт.

Он заключил сам с собой пари: до конца этой недели мисс Трой должна захотеть подробно поговорить с ним на тему о садово-парковом искусстве. Если он выиграет это пари, то вознаградит себя тем, что прямо выскажет ей, что любит ее. Если проиграет, то убедится, что он — глупец, и освободит место для мистера Ллойда. Ставки были именно такими, как ему всегда нравилось — достаточно высокими, чтобы зажечь решимость добиться успеха.

В тот вечер, несмотря на геройский обет проявлять интерес ко всему, что бы ни интересовало Миранду, мистер Гастингс оказался в центре всеобщего внимания. С тех пор как приехали три сестры Миранды вместе со своими семью детьми, все глаза были устремлены только на него. За исключением глаз Миранды, все это были оценивавшие его глаза. Ему потребовалось все его терпение, чтобы высидеть в кедровой гостиной и делать при этом вид, что не замечает, как изучается и оценивается малейшая деталь его туалета, поведения, внешности. Он поймал себя на мысли, что ему самому любопытно, соответствует ли его платье, фигура, цвет лица, манера держаться, чепец и кружевная наколка высоким требованиям этих рассматривавших его модных дам. В какой-то момент это даже стало его беспокоить. Как мужчина он и гроша бы ломаного не дал, чтобы узнать, что могут думать окружающие о его одежде и манерах. Но как женщина он осознал, что в его внешности нет ни единой мелочи, которая выглядела бы удовлетворительно.

За ужином Сюзанна со смешком заметила, что на рукаве у него несколько пуговиц застегнуты неправильно.

— Вам следует поговорить об этом с вашей горничной, мисс Деуитт, — посоветовала она. — Эти создания становятся небрежными, если постоянно и внимательно не присматривать за ними.

Мистер Гастингс и не подумал бы высказать подобающую благодарность за такой совет. К счастью, мисс Деуитт знала, как надо себя вести, и скромно поблагодарила Сюзанну за ее доброту.

Мария была не менее добра в этом смысле. Когда ужин был закончен и дамы вышли из-за стола, она уселась рядом с мистером Гастингсом и прошептала:

— Вы слишком много бываете на солнце, мисс Деуитт. Я вижу это по тому, как загорело и обветрилось ваше лицо. Я распоряжусь, чтобы моя горничная приготовила вам мою любимую смесь огуречной и розовой воды, как только наступит сезон. Видите ли, огурец должен быть свежим. Вы будете наносить эту смесь на лицо на один час каждые утро и вечер, и результаты вас просто поразят.

Мистер Гастингс, ничуть не колеблясь, зевнул и ушел бы прочь, не дослушав до конца эту тираду, но мисс Деуитт улыбнулась и поклялась, что ждет не дождется, когда же она сможет попробовать действие рекомендованной ей смеси.

Шарлотта была столь же терпелива к Анне, которая, после того как сэр Бэском присоединился к дамам, разливала кофе из кофейника и сказала всем, собравшимся вокруг:

— Мы должны найти мисс Деуитт мужа. Ни одна женщина не может оставаться без спутника жизни. Довольствоваться обществом собственной персоны и других женщин — значит нанести оскорбление самой природе. Хотелось бы тоже самое сделать и для Миранды.

В то время как мистер Гастингс соображал, как бы избежать столь щедрых проявлений доброты и заботы, мисс Деуитт скромно опустила глаза и пробормотала слова благодарности.

В конце концов мистер Гастингс потерял терпение, когда сестры переключили свое внимание с недостатков мисс Деуитт на минусы Миранды. Она сидела на диване и вышивала, а они высмеивали ее увлечение садово-парковым искусством, говорили о несуразности идеи мистера Рептона и спрашивали, не жалеет ли она, что у нее нет потомства. Поскольку их дети в этот момент шумно носились по комнате, играя в прятки, мистер Гастингс подумал, что она тут же могла бы объявить, что в ее намерения входит прожить жизнь в безбрачии, однако, как это сделала бы и мисс Деуитт, Миранда ответила с поразительной выдержкой.

— Я очень люблю детей, — сказала она, тепло улыбаясь, в то время как самый младший из ребятишек взбирался ей на колени.

— Что же, они могли бы у тебя быть, если бы ты не воротила нос от мистера Гастингса, — тотчас отреагировала Анна. — О, мама все рассказала нам об этом.

Миранда покраснела и посмотрела на мистера Гастингса, потом отвела взор.

— Надеюсь, ты не будешь слишком высокомерна и не откажешь еще и мистеру Ллойду, — добавила Анна. — Вероятнее всего, он — твой последний шанс.

Это было уже слишком для мистера Гастингса. Он подошел к Миранде, склонился к ней и прошептал на ухо:

— Это уже переходит все рамки. Нам нельзя больше оставаться в этой комнате ни минуты.

Миранда встревоженно посмотрела на него, словно велела ему молчать. Однако он выпрямился и заговорил громко и отчетливо, чтобы пересилить поднятый детьми шум, и привлекая внимание всех собравшихся.

— Мы с Мирандой, — объявил он, — займем детей в классной комнате.

Голос его был настолько внушителен, что никто не возразил. Сделав страшные глаза и шепотом произнося угрозы, он убедил детей выстроиться в затылок вслед за ним. Потом, пристально посмотрев в глаза Миранды, он сказал ей ласково:

— Миранда, дорогая, не будешь ли ты так добра и не покажешь ли нам, где находится классная комната?

Миранда посмотрела на него, потом на сестер, потом снова на мистера Гастингса. Не промолвив ни слова, она пошла наверх по лестнице, показывая им дорогу.

* * *

Хотя в классной комнате было холодно — ожидали гостей и огня в ней не разводили, — воздух быстро согрелся, поскольку семеро подвижных детишек немедленно начали резвиться там. Четверо мальчишек, подбадриваемые и подстрекаемые тремя девчонками, принялись тузить друг друга. Мистер Гастингс растащил дерущихся и сказал им:

— Кажется, в углу я вижу игру в бирюльки. Тех из вас, кто будет играть в нее тихо, я вознагражу монеткой и свожу в Тогбери, чтобы потратить ее. Тех же, кто не станет играть тихо, я изрублю на мелкие кусочки, сварю в змеином соусе и отдам на корм курам.

Последняя угроза показалась достаточно внушительной, чтобы дети обратили на нее внимание. Они улыбнулись, за исключением самого маленького мальчика, который спросил:

— А вы кто?

— Я ведьма, и я съем вас, если вы не будете делать в точности так, как я сказала.

Мальчик разразился смехом и обнял колени своей тетушки Миранды. Остальные дети тоже засмеялись в надежде на то, что грозная мисс Деуитт и в самом деле найдет аппетитным их маленького двоюродного братца. Без особого интереса посматривая на него, они удалились в угол и принялись играть там, хотя и не очень тихо.

Мистер Гастингс облегченно вздохнул и посмотрел на Миранду. Он был удивлен, когда обнаружил, что она улыбается ему.

— Вы очень свирепы, — сказала она.

— Вам повезло в этом.

Она стала серьезной, как будто только что припомнила, как рассердилась на него.

— Чем же мы займемся? — спросила она холодно.

Он потянул ее к паре детских стульчиков, и они там сели.

— Не будете ли так добры и не расскажете ли мне о садово-парковом искусстве?

Миранда смотрела на него озадаченно.

— Вы самое что ни на есть странное создание.

— Вовсе нет. Мне пришло в голову, что у меня и возможности-то не было порасспросить вас об этом. А меня это интересует.

— Почему же?

— Потому что это интересует вас.

Она нахмурилась:

— Вы дразните меня.

Всплеснув руками, он встал:

— Почему вам так трудно поверить в то, что я абсолютно искренен?

— Вы чего-то хотите от меня, мистер Гастингс? Вам нужна еще одна услуга? А существовала ли вообще угроза от Эверарда?

— Нет! Хватит вам, я просто хотел, чтобы вы посоветовали мне, что делать на Кларендон-Гроув.

— Что такое Кларендон-Гроув? Я ничего об этом не слышала.

— Это мое загородное имение в Дорсете. Когда я в последний раз был там, земли выглядели прекрасно. Но я уже несколько лет не ездил туда, и, боюсь, теперь имение запущено.

Выражение лица Миранды все еще было прохладным и подозрительным.

— Вы могли бы нанять соответствующего специалиста, — заметила она.

— Возможно, я это и сделаю, но как договариваться с ним? Должен ли я предоставить ему полную свободу действий? Разве не могу я сделать кое-что по своему вкусу?

— Разумеется, вам следует сделать все так, как вам нравится. Специалист должен удовлетворять ваш вкус.

— Именно на это я и надеялся. Но, увы, у меня нет вкуса. У меня нет ни малейшего понятия, что же мне нравится. Полагаю, вы-то знаете, что вам нравится. Будь у вас огромное ровное поле, заросшее чертополохом и другими сорняками, вы, я думаю, наверняка знали бы, что надо делать. А я вот нет.

Он видел, что у Миранды мысленно уже начинает складываться картина его переустроенного поместья. С несколько большим, чем ранее, воодушевлением она сказала:

— Там многое можно было бы сделать.

Снова сев, Гастингс придвинул свой стульчик поближе к ней.

— Вам захочется начать с того, чтобы найти для себя, как говорил мистер Поуп, «природную красоту места». Спросите у себя, что по-вашему действительно сделает красивым то или иное пространство. И в поисках ответа, думайте об удобстве наравне с красотой.

Гастингс немного подумал, потом ответил:

— Возможно подойдет водопад. Мне нравится звук падающей воды.

— Да, звук падающей воды очень приятен. Но создание водопада потребует возведения холмов и скал на плоском пространстве. Лучше всего подстраиваться под природу, а не менять или искажать ее силой. Используйте то, что уже и так дано вам ею.

— Я не вижу, чтобы мне ею было дано что-то сколько-нибудь стоящее. Что же делать с не привлекающей взора однообразной равниной?

— Можно, например, разбить сад с фонтанами в итальянском стиле.

Глаза его были прикованы к ее оживленному лицу. Он улыбнулся. На него произвел впечатление не только ее вкус, но и здравый смысл.

— Ваш ландшафтный архитектор может образовать в поле прямоугольник или избрать какую-либо иную конфигурацию, естественную для сада. Его можно обсадить по периметру кустами или деревьями, с тем чтобы закрыть от посторонних взоров, а в центре возвести фонтан из мрамора или более грубого камня, в котором будут вырезаны рыбы и лягушки, с разными интервалами выбрасывающие воду в бассейн. Фонтан должен постепенно подниматься все выше, потом ниспадать и снова подниматься. А окружать этот фонтан может кольцо круглых и квадратных бассейнов с маленькими фонтанчиками. Подъем и падение воды должны быть синхронизированы, так, чтобы водяные струи создавали эффект балета.

Эта идея Гастингсу была чрезвычайно по душе, особенно если бы она согласилась прогуляться с ним под ручку по этому саду с фонтаном. Теперь уже Миранда ему улыбалась, она была полностью погружена в разработку проекта.

— У мистера Ллойда есть подобный сад, — сказала она с воодушевлением. — Вы могли бы взглянуть на него. Разумеется, зимой создаваемый фонтанами эффект воспринимается не в полной мере, однако у вас появится представление о том, что может получиться в Кларендон-Гроув.

Гастингс уставился в какую-то точку на дальней стене так, словно она оскорбила его взор.

— Мне кажется, вы чрезвычайно восхищены садом мистера Ллойда, — сказал он.

Щеки ее раскраснелись, когда она ответила:

— Восхищаюсь ли я садом мистера Ллойда, который, кстати, слишком мал и содержится совсем не так, как надо, или не восхищаюсь, это совсем не ваше дело. Я буду восхищаться теми садами, которые сама изберу для этого, а вовсе не теми, которые, по чьему-либо мнению, являются образцом живописности!

Не зная, как реагировать на этот ответ, и поняв, что своими словами он снова рассердил ее, Гастингс спросил:

— А вы поможете мне создать сад с фонтаном в Кларендон-Гроув?

Внезапно она заметила, как близко они сидят друг к другу, и отодвинулась.

— Думается, вам лучше всего нанять архитектора.

— Мне потребуется ваша помощь, чтобы объяснить ему замысел переустройства.

Покачав головой, она ответила:

— Садово-парковое искусство — не более чем мимолетное мое увлечение. Осмелюсь заметить, к тому времени, когда вы приступите к переустройству своего имения, мне уже надоест этим заниматься.

— Не обязательно. Возможно, если вас это воодушевит, вы не бросите своих занятий. Возможно, если ваши родственники не убьют вашего интереса к этому предмету, настойчиво подталкивая вас к мыслям о замужестве, вы не откажетесь от него.

Ему показалось, что он попал точно в цель, потому что на лице ее промелькнула целая буря эмоций. Она поднялась, прошла в угол, где играли дети, тихо сказала им несколько слов, и вперила взор в стену. Хотя долготерпением Гастингс не отличался, тем не менее он терпеливо ждал, пока она что-нибудь скажет. Она молчала, и тогда он подошел к ней, теперь уже уверенный, что причинил ей боль.

— И все же смогу ли я, — мягко поинтересовался он, — устроить где-нибудь в своем поместье водопад?

Она повернулась к нему. Лицо ее было напряжено.

— Я уверена, вы сможете сделать то, что вам захочется. Вы ведь всегда так поступаете.

— Вы сказали, что это потребует неравномерной, холмистой местности. И водопад должен выглядеть так, словно он возник сам собой и место ему там было определено самой природой. Мне кажется, он будет очень хорошо смотреться по соседству с садом и фонтаном.

Абсурдность этого предположения заставила ее против воли рассмеяться.

— Боюсь, две эти вещи несовместимы. Сад с фонтаном будет регулярным, правильно распланированным. Водопад же требует дикого, хаотичного окружения.

Он стоял совсем рядом с ней.

— Вы знаете, я из тех людей, которые могут быть изысканными, правильными, а в следующее мгновение становиться дикими и необузданными. Почему я не могу сочетать оба эти стиля?

Что она увидела в его глазах, он не мог сказать, но это заставило ее судорожно сглотнуть.

— Я посмотрю, что бы сказал мистер Рептон по этому поводу, — ответила она, затаив дыхание.

— Тогда мы еще поговорим?

Вошел слуга и объявил детям, что их матери желают видеть их в постелях. Они запротестовали из своего угла, но мисс Деуитт приободрила их, заметив, что они заслужили свою награду и могут на следующий день рассчитывать на прогулку в деревню. Потянув за собой тетушку Миранду, дети оставили мистера Гастингса в классной комнате в одиночестве.

Миранде было любопытно увидеть, как мистер Гастингс будет вести себя с шумной стайкой детей, и она отправилась вместе с ними на прогулку в Тогбери. День был морозным, и, хотя Миранда несла на руках самого маленького из них, Клайва, а мистер Гастингс по очереди брал на руки еще двух малышей, дети все время ныли, пока мисс Деуитт не отвлекла их рассказом о непослушных ребятишках, схваченных великаном, у которого из носа и глаз сочилась слизь. Великан заставил детей жить в пещере без всякой одежды и есть только овсяную кашу и слизняков. Они потребовали рассказать подробнее о гнусности этого великана, и удовлетворение их жажды страшного заняло у мистера Гастингса весь путь до деревни.

Когда они добрались до Тогбери, мистер Гастингс вознаградил каждого из пяти старших детей монеткой и отпустил покупать то, что будет угодно их душе. Они должны были встретиться с ним через час перед лавкой торговца мануфактурой. Тех, кто не появится вовремя, оставят замерзать на холоде под снегом, а их тела — посиневшие и замерзшие — будут лежать ненайденными до весенней оттепели.

Миранда предупредила:

— Матери не одобрят то, что их детям разрешили бегать самим по себе.

— Замечательно, — ответил он. — Дети всегда великолепно проводят время, когда знают, что матери не одобрят того, чем они занимаются.

Миранда посмотрела, как дети разбегаются в разные стороны с криками радости, вызванной ощущением свободы и богатства. Когда мистер Гастингс пригласил ее сходить вместе с ним и двумя самыми маленькими детьми к булочнику, она согласилась. И отметила, что он украдкой бросил на нее полный удовлетворения взгляд.

— Я думаю, вы снова занимаетесь благотворительностью по отношению ко мне, — сказал он, когда они пошли к лавке.

— Мне всегда нравилась мисс Шарлотта Деуитт, — ответила Миранда, улыбаясь. — Что же касается мистера Чарльза Гастингса, то я должна оставить свое мнение при себе.

— Жаль, а вы ему очень нравитесь.

От такой его прямоты у нее перестал биться пульс. Миранда поймала себя на том, что всем сердцем хочет верить ему.

У булочника он вложил в крошечные детские ладошки по монетке, чтобы они могли купить себе разных пирожных. Он позволил им съесть все сладости тут же, и они до отказа набили рот и перепачкали щеки сахаром и джемом.

Оттуда они проследовали к кондитеру, и там мистер Гастингс накупил столько сладостей, что навсегда стал у детей любимцем.

Миранда воздержалась от высказывания ему упреков (чего не преминули бы сделать ее сестры), поскольку его беззаботная вседозволенность давала хорошие плоды. Старшие дети вернулись к мануфактурной лавке вовремя и с покупками. Они хвастались, что решили приберечь часть денег до следующего раза. Младшие дети слушались его, словно и в самом деле боялись, что он проглотит их. При этом, однако, охотно прижимались к его груди, когда он брал их на руки. Миранде приятно было видеть, как он находит с ними общий язык, но это же ее и расстраивало. Чем больше она наблюдала за ним, тем больше он ей нравился. Если так пойдет и дальше, потребуется очень много времени, чтобы он занял подобающее ему место среди прочих, уже отброшенных ею увлечений.

Когда они вернулись домой, детей накормили и отправили отдыхать. Однако они так настойчиво и шумно требовали, чтобы их отвели в классную комнату вместе с мисс Деуитт, что матери уступили.

— Какими чарами околдовала их мисс Деуитт? — раздраженно спросила Сюзанна.

— О, она действительно способна творить чудеса, — ответила леди Трой. И рассказала о чудесном преображении миссис Гастингс, после того как с ней поговорила эта молодая дама.

Послали за мисс Деуитт, умоляя ее побыть в классной комнате. Мисс Деуитт милостиво согласилась, но при условии, что с ней там будет Миранда. Поставленная перед выбором — провести вечер в компании придирчивых сестер или два часа в обществе мистера Гастингса, племянников и племянниц, Миранда без колебаний решили идти в классную комнату.

Войдя туда, она обнаружила, что вся компания сидит за длинным столом. Она видела, что они дожидались ее. Мистер Гастингс поднялся и торжественно проводил ее во главу стола. Дети тем временем смотрели на нее во все глаза.

— И что же за заговор вы организовали на этот раз? — спросила Миранда шепотом у мистера Гастингса.

— Увидите, — ответил он, галантно помогая ей сесть.

— Мы собираемся сыграть в пикет, — объявил маленький Клайв.

Испуганная Миранда резко вскочила.

— Это невозможно, — возразила она. — Дети еще слишком малы, чтобы учиться такой игре. Их матери поднимут крик, когда узнают об этом недостойном занятии. Вас и меня обвинят в том, что мы устроили школу игроков и лишат общества детей. Но даже если бы они одобрили вашу затею, я не смогу играть. Да, я проиграла пари и должна теперь научиться играть в пикет, но, понимаете, я с трудом усваиваю азартные игры. Не ожидаете же вы от меня, что я быстро освою ее? Дети могут сказать вам, у меня совсем нет склонности к карточным играм. Я сделаю глупость и испорчу вам всю партию. О, мистер Гастингс, я хочу сказать, милая Шарлотта, замысел ваш несерьезен. Не могли же вы и вправду думать, что заставите меня играть в пикет?

В течение всей этой произнесенной на одном дыхании речи мистер Гастингс смотрел на нее и ласково улыбался.

— Не желаете ли вы поставить немного вот на эту карту?

ГЛАВА XIII

ЛИХОРАДКА

Шестой принцип игры Гастингса: Самый тяжкий грех в игре — это отказываться от высоких ставок, когда фортуна повернулась к тебе лицом. Игрок должен всегда лететь на гребне победной волны, стремясь удержаться на нем подольше. Тот, кто не делает ставок, сумеет сохранить свои деньги, но он больше не сможет каждое утро, глядя на себя в зеркало, видеть в нем мужчину.

Младшие дети заснули, уронив головы на столы к тому времени, когда Миранда могла уже с уверенностью сказать, что поняла принцип и практический смысл объявления масти. Мистер Гастингс был так рад продемонстрированному ею прогрессу, что научил ее еще правилам, касающимся карт-бланша, подсчета очков, последовательности мастей и конов. От этой науки старшие дети тоже заснули.

Когда пришел слуга, чтобы поторопить всех семерых ко сну, они терли глаза, зевали и жаловались, что тетушка Миранда ушла от них в игре далеко вперед, пока они спали. Это было недопустимо, поскольку раньше она была абсолютно неумелой и всегда проигрывала им. Мисс Деуитт пришлось пообещать детям возобновить урок на следующий день.

— А если вы будете очень внимательны, — объявил мистер Гастингс, — мы изучим всякого рода трюки.

Услышав это, Миранда вскричала:

— Вы хотите сказать, что я сегодня еще не совсем освоила игру в пикет?

— О, еще очень многому надо научиться, — радостно ответил он.

Дети зааплодировали и ушли вместе со слугой в прекрасном настроении.

Миранда уселась и уныло вздохнула.

— Я никогда не смогу этого выучить.

Он сел рядом с ней:

— Вы пасуете, я принимаю.

Она устало посмотрела на него.

— Пасовать — это значит воздерживаться от объявления комбинации, которая, как вы думаете, не выиграет. Очевидно, вы себя рассматриваете в качестве такой комбинации.

Она подняла руку, чтобы прекратить дальнейшие разговоры о картах. Он взял ее руку в свою, и от его порывистого движения она полностью проснулась.

— Пасовать иногда бывает очень полезно, — сказал он, улыбаясь. — С другой стороны, надо хорошо помнить, что если ты сказал «пас», то дальше уже не сможешь объявить своей игры, даже если она будет выигрышной. То есть, я хочу сказать, бывают случаи, когда лучше рискнуть, даже если не уверен в результате.

Она безотрывно смотрела на их переплетенные руки.

Он проследил, куда направлен ее взгляд и придвинулся ближе. Внезапно у нее возникло чувство, что сейчас он поцелует ее. Однако он встал и спросил:

— Как же вы решили поступить с мистером Ллойдом?

Неожиданность этого вопроса вернула ее на землю. Вопрос этот напомнил ей, что в своей решимости отвергнуть предложение соседа она не может опереться ни на одного союзника. Даже этот человек, которого она желает, побуждает ее желать другого. Обстоятельство более чем горькое. Игра в пикет по сравнению с этим — просто прогулка по саду.

Упоминание о мистере Ллойде не разозлило ее, как это случалось прежде. Однако она была огорчена. Смахнув слезы, она пожелала мистеру Гастингсу доброй ночи и удалилась.

Когда она ушла, он приподнял свою юбку, обнажил ногу в изящной туфле и ударом этой ноги захлопнул дверь.

В последующие дни Миранда с мисс Деуитт то сопровождали детей в деревню, то развлекали их игрой в карты. Дети считали игру в пикет потрясающей, а мисс Деуитт, которая учила их еще и тому, как передергивать карты, — «выше всех деревьев». Тетушка Миранда — это они должны были признать — овладела определенным мастерством, однако ей не хватало бойцовского духа. Мистер Гастингс вторил им, что если бы она играла более энергично, то могла бы выигрывать чаще и игра приносила бы ей настоящее удовольствие. В такие минуты Миранда холодно смотрела на него и говорила, что лучше будет, если она оставит их за этой игрой и развлечется где-нибудь в другом месте. Эти слова вызывали крик. Детям слишком хорошо было в компании с тетушкой, чтобы позволить ей уйти и развлекаться самой, вместо того чтобы развлекать их.

Мисс Деуитт тоже очень не хотелось расставаться со своей лучшей школьной подругой. Так не хотелось, что на следующий после разговора день она достала бумагу для рисования и карандаши и попросила Миранду поучить их всех декоративному садоводству.

— Нельзя же все время играть в пикет, — сказал мистер Гастингс голосом Шарлотты. — Так мы устанем от него, а как говорит доктор Джонсон: «Если ты устал от пикета, значит ты устал от жизни».

Миранда засмеялась:

— Доктор Джонсон сказал: «Если ты устал от Лондона, значит ты устал от жизни». Он ничего не говорил о пикете, как вам прекрасно известно, дорогая Шарлотта. Кроме того, боюсь, что детям изучение садово-паркового искусства покажется скучным предметом.

— Вы опять пасуете, — пожурил ее мистер Гастингс, подняв палец.

— Ох, не пасуй, — попросил ее маленький Клайв. — Ты не должна падать духом.

Зная, что спорить с такими серьезными людьми бесполезно и что если она уйдет от них, ей придется сидеть вместе с сестрами, Миранда согласилась поучить всех садово-парковому искусству.

— Не так давно, — сказала она, — заборы, предназначенные, как это водится, для ограждения того, что внутри, от того, что снаружи, обычно возводились из кирпича или камня. Нам повезло жить в такое время, когда заборы стали менее назойливыми. Они могут быть окрашены в зеленые или коричневые тона и построены таким образом, что кажутся почти незаметными. Они могут изготовляться из плетеной лозы, цепей, железных прутьев и быть низкими, чтобы через них все было видно. Но забор можно сделать фигурным, придать его элементам такие же приятные глазу очертания, как и у окружающей их зелени.

— А можно через них перепрыгивать? — спросил Клайв.

— Конечно, — ответила она и пригласила всех, включая мистера Гастингса, нарисовать забор, используя для этого любое количество завитушек, отделку, решетки и перекладины. Закончив, все с гордостью представили свои творения. На следующий день дети потребовали, чтобы им позволили пририсовать к забору ворота.

Шли дни, состоявшие из уроков декоративного садоводства, а также партий в пикет и прогулок в Тогбери. Время летело быстро, как и всегда, когда оно доставляет удовольствие. К сожалению, эти дни не были столь приятны для мистера Гастингса. Ему приходилось поддерживать переписку с Феликсом, а тот сообщал известия малоприятные. Хотя джентльмену с Боу-стрит успешно удалось подкупить нанятых Эверардом заплечных дел мастеров и выторговать их благосклонность к мистеру Гастингсу, сам Эверард представлял собой угрозу не меньшую, чем прежде. Ненависть его стала просто наваждением; где бы ни появлялся, он повсюду говорил, что разработал план кровавой мести мистеру Гастингсу.

В последнем письме от Феликса содержались неприятные новости о том, что Эверард побывал в Лайм-Риджисе. Мистера Гастингса опознали в качестве постояльца в двух расположенных в округе гостиницах. Пожилые дамы, которым мистер Гастингс сдал дом, настолько подробно описали внешность своего хозяина, что Эверард смог взять след.

«Лучше со всех ног удирать подальше из аббатства Эрандел, насколько ноги мисс Шарлотты смогут унести ее», — советовал Феликс в письме.

Мистер Гастингс прочел это предостережение, когда семейство совершало утреннюю трапезу в специально отведенной для завтраков гостиной. Он задумчиво сложил письмо и похлопал себя им по щеке.

Леди Трой восхищалась:

— Как обожает вас ваш кузен, мисс Деуитт. Как часто он пишет вам письма. Мне просто неизвестен другой такой джентльмен, который был бы так же внимателен к родственникам, как мистер Деуитт.

Вслух мистер Гастингс радостно согласился с нею, про себя, однако, пожелал, чтобы внимание Феликса было направлено по другому адресу. Менее всего он думал о бегстве из аббатства Эрандел. Альпинист не прервет восхождения, если близка вершина. Генерал никогда не даст команду отступать, когда победа уже рядом. Игрок в вист ни за что не покинет стол, если он уже готов побить туза противника. А он не уедет из аббатства Эрандел сейчас, когда вот-вот прояснится, любит его Миранда или нет.

Лучше не говорить Миранде о предупреждении Феликса, подумал он. Ведь будет совершенно невозможно, глядя ей в глаза, объяснять причину, по которой он с риском для жизни остается в аббатстве.

Наступило Рождество; пришла пора детям, как и слугам, надеть свои лучшие наряды. По очереди заглядывая в гостиную, они смотрели в благоговейной тишине, как зажигают синие, зеленые, желтые и красные свечи. Читались сказки, вызывали всеобщее восхищение рождественские украшения комнаты, дарились подарки детям. Мисс Деуитт ласково бранили за то, что она раздала им слишком много конфет.

После рождественского обеда, за которым было съедено неимоверное количество гусятины и пудинга, четыре сестры вручили родителям, мисс Деуитт и всем остальным небольшие подарки — книги, шкатулки для безделушек, изящные флаконы с духами, засахаренные фрукты, перчатки. Среди этих подарков был один, специально предназначенный для Миранды. От кого он, было неизвестно. Все собрались посмотреть, что же находится в маленькой прямоугольной коробочке.

Скорее встревоженная, чем взволнованная, Миранда принялась развязывать ленточку. Она не могла отделаться от странного ощущения, что подарок этот от мистера Гастингса. Миранда подняла крышку коробочки и взорам открылось ожерелье из бриллиантов и изумрудов. Изумленные возгласы собравшегося вокруг семейства усилили ее неловкость. Посыпались предположения относительно того, кто автор этого дара; разумеется, все, кто находился в комнате, поклялись, что никого из них нельзя ни винить, ни благодарить за столь великолепный подарок. Каждая из сестер по очереди примерила колье, громко восхищаясь его изысканностью. Сэр Бэском прикинул, что стоить эта безделушка должна более тысячи фунтов. Леди Трой заявила, что не видела ничего, что могло бы сравниться с этим украшением, кроме, разве что, ожерелья с бриллиантами и изумрудами, которое надевала в торжественных случаях ее подруга Табита.

— Ох, но они же совсем не похожи, — заметила леди Трой. — Это во много раз красивее.

Мисс Деуитт сдержанно заметила, что Миранде очень идет это колье, и выразила надежду, что оно будет приносить ей много радости.

Миранда перебирала драгоценные камни, охваченная благоговейным страхом.

Предположили, что инкогнито дарителя может быть раскрыто этим же вечером, когда мистер Ллойд зайдет поздравить соседей с Рождеством.

— Ох вы хитрец, — напустилась на него Сюзанна. — Вы думали, мы не догадаемся, что это вы. Но мы догадались.

Мистер Ллойд нахмурил бровь:

— Вы догадались?

— С вашей стороны в высшей степени неуместный поступок! — пожурила его леди Трой. — Если бы я не знала вас так хорошо, то очень бы рассердилась. Я буду настаивать, чтобы Миранда вернула вам эту вещь.

Прищурив глаза и оглядев присутствующих, мистер Ллойд сказал:

— Прошу прощения, если я сделал что-то не так.

— Ох, мама! — вскричала Мария. — Не корите его за проявленную щедрость. Лучше скажите, что вы надеетесь, он будет по достоинству вознагражден своей дамой и так, что это всех нас сделает счастливыми.

Однако леди Трой хранила твердость. Она взяла колье у Миранды и вложила его в руки мистеру Ллойду.

Он с недоумением посмотрел на колье и покачал головой.

— Надеюсь, вы не полагаете, что я преподнес это мисс Трой!

— Мы не полагаем. Мы знаем это!

— Меня шокирует то, что вы так плохо обо мне думаете. Мне кажется, я слишком хорошо знаю, как подобает вести себя джентльмену, чтобы преподнести столь неподходящий подарок даме, особенно такой даме, как мисс Трой, которую я высоко ценю.

Тут он отвесил Миранде поклон и напустил на себя гневный вид.

Леди Трой неохотно приняла колье назад. Если мистер Ллойд не признается в своей щедрости, ей не удастся с полным правом навязать ему эту вещь. Как заметили ее дочери, ей не оставлено иного выбора, кроме как позволить Миранде сохранить подарок у себя.

Тем временем Миранда наблюдала за мистером Гастингсом, который, в свою очередь, безучастно взирал на происходящее. Он выглядел таким смиренным, таким безразличным, что в какой-то момент у нее мелькнула мысль: а не мистер ли Ллойд в самом деле прислал ей этот подарок? Но в следующее же мгновение она подумала — нет, мистер Ллойд не способен на такого рода поступок. Он — олицетворение нормы и никогда не пошел бы на риск. Мистер Гастингс же, напротив, любовь к риску впитал с молоком матери.

Мария погрозила мистеру Ллойду пальцем, как непослушному мальчишке.

— Скажите правду, вы пришли сегодня посмотреть, как смотрится колье на шее у Миранды, и выслушать слова признательности. Ну же, сознайтесь.

— Клянусь, это не так, — возразил он. — Я пришел пригласить вас всех на ассамблею в Тогбери. Сквайр Роуди созывает ассамблею в честь празднования Нового года, он как раз и попросил меня передать вам приглашение.

Об ожерелье забыли. Ассамблея, общественный бал, была подарком для всех них, а не для одной избранной. Так что, полученное приглашение воодушевило их больше, чем старинное колье. Все сестры сразу же согласились принять его и сказали, что напишут своим мужьям и будут настаивать на их приезде. Сэр Бэском и леди Трой просто сияли от перспективы веселья в их обществе. Давно уже все семейство не собиралось у них по столь подходящему и радостному поводу.

Мистер Ллойд подошел к Миранде, которая сидела на канапе рядом с мисс Деуитт.

— Могу ли я, — спросил он ее, — просить вас принять мое приглашение на первые два танца?

Миранда почувствовала, что на нее устремлены глаза всего семейства. От этих любящих взглядов и ожидающих улыбок ей стало больно. Инстинктивно она повернулась к мистеру Гастингсу. Он смотрел на нее необычайно внимательно, но что означало это внимание, угадать она не могла. Только знала, что ей хотелось бы уловить в его взгляде.

— И как по-твоему следует мне поступить, Шарлотта? — спросила она его.

В глазах его блеснул огонек. Казалось, сейчас он скажет что-то ошеломляюще. Однако Гастингс собрался и с мрачной улыбкой изрек:

— Ты должна принять приглашение мистера Ллойда, дорогая Миранда, и ты должна пойти на ассамблею. Ты должна танцевать там все танцы и пить шампанское. А самое главное, ты должна надеть свое новое колье, чтобы ни один джентльмен не смог удержаться от того, чтобы влюбиться в тебя.

Миранда ощутила боль. Она посмотрела на мистера Ллойда, кивнула ему и приняла его приглашение.

В течение последующих семи дней она пыталась загнать мистера Гастингса в угол. Ей надо было задать ему три вопроса. Во-первых, что он имел в виду, когда пытался повесить ее на шею мистеру Ллойду? Во-вторых, что за все это время он предпринял в отношении Эверарда? В-третьих, нравится ли она ему так, как подсказывает ей сердце, или же сердце ее подсказывает только то, что ей хочется слышать? Разумеется, она не собиралась открыто задавать ему третий вопрос, однако надеялась, что во время откровенного и серьезного разговора с этим джентльменом по первым двум вопросам, сам собою выскользнет и прозвучит и ответ на третий вопрос.

Однако кто выскальзывал, так это только сам мистер Гастингс, который в этом смысле смог бы сравниться с угрем. Куда бы он ни пошел, вокруг него постоянно были защищавшие его дети. В классной комнате подобраться к нему не получалось. В столовой или гостиной у него всегда находился предлог уйти из-за какого-то дела или требовалось навестить кого-то из детей, кто прихворнул, дуется или скучает.

Однако остановить Миранду было невозможно. Она все же постучалась к нему в комнату и окликнула:

— О, Шарлотта, дорогая, можно мне войти? Это Миранда.

Мистер Гастингс отозвался:

— Ох, Миранда, дорогая, мне что-то нездоровится.

Очевидно, он знал, что она собирается задать ему вопросы, и хотел избежать этого. И Миранда задумала поставить его в безвыходное положение. Когда в следующий раз семья собралась у камина, чтобы обсудить, кто в каком экипаже поедет на ассамблею, Миранда громко сказала:

— О, не позабыть бы о милой Шарлотте. Надо сделать так, чтобы ее приметили на ассамблее. Каждый из нас должен представить ей партнера для танцев.

Пристальный взгляд, адресованный ей мистером Гастингсом, принес ей огромное удовлетворение. Три сестры также вознаградили Миранду, перечислив обитавших по соседству джентльменов, из тех, кто мог бы составить выгодную партию и послужить для мисс Деуитт достойным партнером для танцев.

— Мне, пожалуй, не следует ехать на ассамблею, — пробормотал мистер Гастингс самым скромным голоском из репертуара Шарлотты. — Надо же кому-то остаться с детьми, и я была бы рада взять это на себя. Я не люблю танцевать.

Это вызвало бурю протестов. Мисс Деуитт не должна лишать их радости общения с нею. Она и так в последнее время слишком часто жертвовала собой, чтобы доставить удовольствие детям. Пора бы и ей развлечься. Если у нее нет подходящего бального платья, они будут рады одолжить ей свое. Она может позаимствовать у них и брошь, и серьги и все, что ей захочется. В самом деле, они придут к ней, помогут ей одеться, помогут горничной причесать ее. Да-да, что-то надо сделать с волосами мисс Деуитт. Желтый оттенок заметен, несомненно, но прическе недостает элегантности. Волосы необходимо припудрить, чтобы чуть-чуть смягчить яркость тона, и немного завить, чтобы они казались более пышными. И еще ей нужен чепец покрасивее, да чтобы он на глаза не сползал. Этот вон половину лица закрывает! Ну и конечно, хоть раз в жизни должна же мисс Деуитт оставить дома свою шаль. А то она скрывает под шалью свою фигуру, и это очень жаль, потому что наверняка фигура у нее вполне приемлемая, а с помощью корсета ее можно еще и улучшить. Они придут и помогут ей одеться, и пусть она не опасается, что будет выглядеть экстравагантно.

Миранда выслушивала все эти добрые слова с улыбкой, мистер Гастингс со стоном. Стон, разумеется, был беззвучным, но Миранда слышала его так же отчетливо, как бой каминных часов. Мисс Деуитт должна была рассыпаться в благодарностях своим друзьям, но мистер Гастингс должен был разъяриться, как бык.

Хитрость Миранды удалась. Вечером накануне ассамблеи мистер Гастингс прислал ей через служанку записку.

— Мисс Деуитт умоляет вас прийти к ней в комнату, — сказала девушка, присев в реверансе.

Прибрав свои волосы и поправив платье, Миранда направилась к комнате мистера Гастингса и постучала в дверь.

Дверь открылась и ее бесцеремонно втянули внутрь. Мистер Гастингс взял ее руки и прижал их к стене. Одет он был в свою собственную одежду, на нем были панталоны и наполовину расстегнутая рубашка, и вид его был чуть ли не угрожающим.

— Вам прекрасно известно, что у мисс Деуитт нет никакого намерения появляться на ассамблее, — набросился он на нее. — Вы знаете, что ее появление там неизбежно повлечет за собой разоблачение мистера Гастингса. Мне неизвестно, зачем вам вздумалось дразнить меня по этому поводу, но все это необходимо прекратить немедленно!

Миранда попыталась высвободиться, но не тут-то было.

— Я прекращу это, — бросила она ему в ответ, — если вы прекратите толкать меня в объятия к мистеру Ллойду!

Он замер. Он нахмурился. Он раскрыл рот, словно хотел что-то сказать, а потом, очевидно, передумал. Он тихо выпустил ее. Потом он улыбнулся и как будто расслабился.

— Нет ничего легче, — сказал он, кланяясь. — С этой минуты и впредь, я никогда не буду толкать вас ни в чьи объятия, а уж тем более в объятия мистера Ллойда.

— И вы не будете обещать моей матери или мистеру Ллойду подействовать на меня на предмет замужества.

Он широко, можно сказать, удальски, улыбнулся:

— Имя этого джентльмена больше не сорвется с моих губ.

Миранда с облегчением вздохнула.

— И вы не будете заставлять меня танцевать с ним или вообще иметь с ним какие-то дела.

Положив руку на сердце, он поклялся:

— Пусть я не выиграю больше ни одного пари, если совершу один из таких проступков.

— Очень хорошо, — сказала она довольно. — Значит, мы договорились. Я поддержу ваше желание не появляться на ассамблее. А вы, со своей стороны, прекратите вмешиваться в мои дела.

Он поднял руки, как поднимают их, когда клянутся перед Богом:

— Именно так, за исключением одной маленькой оговорки.

Глаза ее сузились.

— Я хочу, чтобы на ассамблее вы были в своем колье.

Это замечание напомнило ей, что, сделав такой подарок, он поставил себя под угрозу.

— Как могли вы быть столь беспечны? — упрекнула она его. — И такой дорогой подарок! Если бы мои родственники поверили в непричастность мистера Ллойда к этому дару, то они могли бы подумать на вас.

— Я подарил вам колье, потому что обещал это сделать. Я писал вам, что вы получите достойный вас дар в знак признательности за мое спасение. Теперь он у вас. Я прошу только об одном: вернуть мне мой галстук.

Мысли ее обратились к галстуку, который она давно уже простила и вернула на прежнее место, обвязав им свой дневник.

— Вы ведь не уничтожили его, не правда ли? — спросил он.

Миранда покраснела.

— Вы получите его назад, — сказала она, раздумывая о том, сумеет ли она так же привязаться к колье, как это вышло с галстуком.

— Что же, хорошо, — он с удовольствием заглянул ей в глаза и похоже было, что он не собирается оторваться от этого занятия до конца столетия. — Что же, хорошо.

Она почувствовала себя неловко. Он стоял перед ней таким образом, что она не могла отойти ни от стены, ни от него. Для этого ей пришлось бы обходить либо стол, либо зеркало. А в теперешнем ее состоянии она вряд ли смогла бы осуществить такой маневр, не сбив чего-нибудь на пол. Но ведь и так она долго не выдержит — задохнется, потеряет сознание.

— Мне кажется, нам надо пожелать друг другу доброй ночи, — сказала она, чуть дыша.

Он отступил в сторону и раскрыл перед нею дверь.

— Доброй ночи, Миранда.

— Доброй ночи, Чарльз.

И только на следующий день, когда она уже брала свою десятую взятку, а мистер Гастингс тепло улыбался ей из-за карт, Миранда осознала, каким именем она назвала его.

У подножия лестницы выстроилась целая очередь; дети, слуги и мисс Деуитт собрались, чтобы увидеть наряженное для бала семейство во всем его великолепии.

Первыми спустились сэр Бэском и леди Трой, лица их сияли улыбками. Они поцеловали внуков и пожелали слугам всего, что подобает желать по случаю Нового года. Мисс Деуитт они выразили сожаление по поводу того, что на ассамблее будут лишены ее общества. Она заверила их, что для нее не может быть большего счастья, чем заняться в этот вечер детьми.

Затем по очереди последовали сестры, каждая под руку со своим мужем. Это было трио презентабельного вида джентльменов, которые, как отметил мистер Гастингс, могли бы полностью заменить один другого, такие все они были вежливые и обходительные. Последней спускалась Миранда. Она была явно оживлена, об этом свидетельствовали и улыбка ее и походка. Взглянув на мистера Гастингса, девушка вдруг остановилась. Что-то в том, как он смотрел на нее, заставило Миранду опустить глаза.

На ней было белое в греческом стиле платье без каких-либо украшений. Вырез платья был глубоким, а над ним сверкали бриллианты и изумруды, которые он ей подарил. Хотя она любила носить серьги, в ушах у нее ничего не было, словно ей хотелось, чтобы ничто не отвлекало взоров от великолепия драгоценностей, которыми была украшена ее грудь. Ее пышные густые волосы были уложены тоже в греческом стиле, высоко подняты и завиты надо лбом, однако не украшены ни лентами, ни кружевами. Эта подчеркнутая простота необычайно подействовала на Гастингса.

Он впервые заметил, насколько грациозно изгибается ее шея, когда она поворачивает голову. Платье льнуло к ее ногам. Она казалась такой стройной, что если бы он взял ее за талию, подумал Гастингс, она бы склонилась к нему, как молоденькое деревце. До этого самого момента он полагал, что ему известны все нюансы ее внешности. Теперь же, он видел это, может потребоваться целая жизнь, чтобы узнать все, что он хочет узнать.

Он воздержался от попытки заговорить с ней, поскольку видно было, что под его обжигающим взглядом она пребывает в ужасном смущении. Он махнул им всем на прощание рукой, одним, общим жестом, и пожелал всем счастливого Нового года, никого особо при этом не выделяя. Скоро двери закрылись, Миранды больше не было видно, но образ ее по-прежнему оставался с ним рядом. Впрочем, он был тут же лишен возможности наслаждаться им, поскольку дети потребовали его внимания и потащили его в классную комнату. Там он провел целых полчаса, оттачивая их мастерство игры в брэг[5] и изо всех сил пытаясь унять свое беспокойство. Когда полчаса подошли к концу, он послал за Рэгстоуном.

— Боюсь, у меня лихорадка, — прошептал он на ухо дворецкому. — Мне не хотелось бы тревожить детей, но нельзя и подвергать их опасности подхватить инфекцию, если я все-таки простудилась. Что можно предпринять, как вы думаете?

Поскольку дворецкий ничего на свете так не любил, как давать советы, он заверил мисс Деуитт, что позаботится о том, чтобы дети не остались без присмотра. Ей же необходимо тотчас отправиться в свою комнату и прилечь отдохнуть.

— Я поступлю так, как вы говорите, — прошептал мистер Гастингс самым смиренным голосом Шарлотты. — Пойду и немедленно лягу спать.

— Ночной сон — самое лучшее восстанавливающее средство, — изрек Рэгстоун.

Освободиться от детей было не таким легким делом, ибо они подняли вой, узнав о перспективе расстаться с любимой компаньонкой сразу же после того, как отпустили любимую тетушку. Рэгстоун пришел ему на помощь и весьма обоснованно упрекнул детей в том, что не давая заболевшей мисс Деуитт прилечь, они проявляют эгоизм. Детей это проняло чуть не до слез. Шмыгая носами, они помахали ей на прощание и тут же принялись утешать себя игрой в лошадки, поеданием имбирных пряников и криками — насколько хватало воздуха в легких.

Попав в свою комнату, мистер Гастингс открыл сундук, который горничная не распаковывала, и достал оттуда элегантный темно-синий сюртук и брюки цвета слоновой кости. Несколько мгновений он задумчиво созерцал эту одежду. Давно уж ему не приходилось надевать что-либо столь удобное. Наряд был, правда, немного помят, но не слишком. Приняв решение, он переоделся, накинул плащ и нашел шляпу.

Он осторожно отворил дверь. Убедившись, что поблизости никого нет, спустился вниз по лестнице, прошел по коридору в заднюю часть дома и оттуда вышел на конюшню. Поскольку все экипажи уехали, слуги собрались на кухне погреться. Единственный оставшийся на конюшне конюх спал в стойле. В руке у него была бутылка джина. Как можно тише мистер Гастингс вывел на двор мерина, оседлал его и вскочил в седло. Потом он прошептал мерину на ухо:

— Теперь, мой славный боевой конь, домчи меня до Тогбери, прежде чем я успею образумиться.

И галопом вылетел со двора.

Дорога на Тогбери была теперь ему знакома, и он быстро преодолел ее. Он слышал, как говорили, что ассамблея состоится в ратуше, однако на всякий случай привязал лошадь за лавкой бакалейщика и остаток пути прошел пешком. Отблески ярких огней, звуки музыки и веселья помогали ему отыскать дорогу.

Сдав свои плащ и шляпу, он прошел к входу в зал, где столкнулся с леди Трой. При виде его она от удивления потеряла дар речи, но только на полминуты.

— Мистер Гастингс! — вскрикнула она достаточно громко, чтобы ее могли услышать остальные собравшиеся. — Вы последний человек на свете, которого можно было ожидать встретить в Тогбери.

Он одарил ее своей самой очаровательной улыбкой.

— Надеюсь, вы не жалеете, что встретили меня, леди Трой?

— О Господи, нет же! Но я просто поражена. Я думала, что с тех пор как вы и Миранда, то есть я хочу сказать, поскольку мы не видели вас со времени тех роковых событий, то есть я хотела сказать, что оставила все надежды увидеть вас. Однако вам, полагаю, известно, что мне всегда приятно видеть сына Табиты.

Охваченная смущением, она усердно обмахивала грудь веером.

Улыбнувшись, он поднес ее незанятую руку к своим губам.

— Вы очень добры, — сказал он. — Смогу ли я навестить вас и вашу замечательную дочь, пока я пребываю здесь по соседству?

Он произнес эти слова с таким очарованием, что леди Трой принялась обмахивать себя веером еще интенсивней.

— Мы будем ждать вас, — выдохнула она.

Он отвесил поклон и направился прямо в центр переполненного гостями зала.

Обмен любезностями между ним и леди Трой вызвал внимание нескольких находившихся поблизости пар. Заметив привлекательного незнакомца, одетого по-столичному, они принялись толкать локтями соседей и спрашивать шепотом:

— Кто этот джентльмен?

— Это мистер Гастингс, — ответила леди Трой, все еще ошеломленная.

— Чепуха, — сказал ей сквайр Роуди. — Мистер Гастингс сейчас в Шотландии. Он уехал туда с дамой. Это самые последние сплетни из Лондона. Моя сестра всего на прошлой неделе писала мне обо всех этих столичных слухах.

— Мне представляется, я могу все же узнать мистера Гастингса, повстречавшись с ним, — отрезала леди Трой. — В конце концов, он — сын моей задушевной подруги. Могу заверить вас, он не в Шотландии, здесь и кого-то разыскивает. Вот, вы видите, как он смотрит, когда идет по залу? Интересно, кого же он может искать?

К этому времени уже довольно много людей наблюдали за мистером Гастингсом, восхищались изысканностью его костюма и шепотом передавали его имя всем, хотевшим его услышать и жаждавшим увидеть, кто же это, кого он приехал разыскивать. Не обращая внимания на вызванное им волнение, он продвигался среди гостей. Говор в зале начал затихать, все глаза были прикованы к нему. Толпа расступилась, чтобы позволить ему пройти. Он остановился, когда заметил Миранду, стоявшую к нему спиной. Она была поглощена беседой с неким джентльменом, который обратил внимание на тишину, наступившую вдруг в зале и с любопытством смотрел по сторонам. Заметив, что собеседник ее отвлекся, Миранда тоже принялась смотреть по сторонам. Мистер Гастингс увидел, как напряглась ее спина. Казалось, она перестала дышать. Она знала, что он приехал, он был уверен в этом. В чем он не был уверен, так это в том, что произойдет, когда она повернется и увидит его.

ГЛАВА XIV

УХАЖИВАНИЕ

«Когда бы я ни изучала живописные полотна мсье Пуссена, мне виделось в его пейзажах то же самое отличительное свойство, какого я стремлюсь добиться в моих парковых ансамблях — уравновешенность. В самом деле, земли аббатства Эрандел и вся сельская местность Южной Англии обычно допускают ландшафтные изменения, которые приводят не столько к образованию спокойных панорам, сколько к акцентированию природной гармонии, уже и так свойственной им. Ничто не может быть более умиротворяющим для взволнованного сердца, чем холмистая равнина, укрытая снегом, который испещрен пунктирами тисов и лишенных листвы тополей, или украшенная вишневым либо сливовым садом, благоухающим ароматом цветов, или же рыбным прудом, в воде которого отражается увитая зеленью беседка, а поверх отражения плавают багровые листья. Однако мысленно представлять такие идеальные пейзажи, наверно, неразумно, поскольку, скорее всего, художника ожидает разочарование при виде доли реально достигнутого, по сравнению с пережитыми им надеждами. Этим утром мы узнали, что случившаяся ночью буря вырвала с корнем несколько вязов, которые обрамляли олений парк. Это недоброе предзнаменование, говорит мой отец, и я боюсь, может статься, что он прав».

Хотя Миранда знала, что увидит мистера Гастингса, она была не готова встретить его таким, каким он предстал перед всем светом, словно герой из романа. Небрежная элегантность его костюма, теплота улыбки, озорной огонек в глазах поразили ее. Она поняла вдруг, почему его маскарадный костюм Шарлотты, столь убедительный для других, был совершенно не убедителен для нее: она постоянно ощущала его присутствие так, как это не было дано никому. Какой бы ни был на нем костюм, ее притягивало к нему.

Взглянув на него сейчас, она готова была удушить его за то, что он подвергает себя опасности, и в то же время броситься ему в объятия. Как оказалось, она не сделала ни того, ни другого. Собравшиеся в зале следили за каждым ее движением, за каждым отблеском в ее глазах. Надо было быть осторожной. Молчаливо кивнув головой, она подтвердила подлинность появления в зале мистера Гастингса. Небрежность жеста продемонстрировала, что неожиданный его приход не произвел на нее никакого впечатления и собравшиеся могут продолжать заниматься тем, чем и занимались.

Его серые глаза поздравили ее с такой выдержкой. Он подошел поближе и сказал:

— Мисс Трой, могу ли я иметь честь пригласить вас?

Она вложила свою ладонь в его ладонь, и они вышли на свободное место к уже выстроившимся парам. Скрипки заиграли, и ряды танцоров выпрямились. Скоро собравшиеся потеряли интерес к мистеру Гастингсу и тому, что он делает. Они с Мирандой танцевали молча. Все, что им хотелось сказать, говорили за них их глаза. Всякий раз, когда он брал ее за руку, чтобы сделать пируэт или оборот, она словно ощущала электрический разряд.

Следующий танец был медленным и величавым. Она положила в его руку свою ладонь, и они сделали круг. В этот момент у Миранды появилась возможность шепнуть:

— Что вы здесь делаете, мистер Гастингс?

— Я пришел на спор, — сказал он, кружа ее под своей рукой.

Она вздохнула.

— Мне следовало бы знать это.

— Я заключил пари с самим собой: если я смогу вызвать вас на то, чтобы вы рассказали мне о садово-парковом искусстве, то я признаюсь, что люблю вас.

В этот момент в ходе танца они вынуждены были разойтись в разные стороны и встать против других партнеров. Миранда чуть было не позабыла сделать это па, так она была ошеломлена. Правильно ли она поняла его? Сомнения, однако, не воспрепятствовали тому, чтобы ее сердце и ее надежды воспарили.

Скоро рисунок танца потребовал, чтобы первоначальные партнеры снова обрели друг друга, и музыка подтвердила его завершение. Миранда одарила Гастингса улыбкой, которая должна была передать все, что она чувствовала. Он отвесил вежливый поклон и отошел к столу, где сияли наполненные фужеры. Там он выпил вина, ни на минуту не отрывая глаз от Миранды. Их обмен взглядами непременно заметили бы участники бала, если бы внимание Миранды не привлек к себе мистер Ллойд.

— Могу ли я обменяться с вами несколькими словами, мисс Трой? — обратился он к ней.

Она взглянула на мистера Гастингса, который попивал вино. Он открыто, не таясь, смотрел на нее.

— О, я надеюсь, что вы не собираетесь сегодня быть слишком серьезным, мистер Ллойд, — быстро ответила она. — Не думаю, что в такой обстановке буду способна понять что-либо серьезное.

— Я решился поговорить с вами именно в этот вечер, — сказал он, как ей показалось, довольно непреклонно. — Если вас беспокоит ваша репутация и вы не захотите пройтись со мной в вестибюль, где мы могли бы побеседовать с глазу на глаз, тогда я буду говорить здесь, чтобы любому было ясно, что я не имею в виду унизить ваше достоинство.

Миранде подумалось, что было бы любезнее отказать джентльмену, когда поблизости никого нет, нежели задевать его самолюбие в столь людном месте, где кто-нибудь может их услышать. Поэтому она согласилась пройтись в вестибюль, надеясь, что мистер Гастингс правильно поймет ее исчезновение, а также на то, что он еще будет здесь, когда она вернется. А сделать это она намеревалась через полминуты.

В вестибюле было уютно, там горели свечи, теплом пылал камин, перед которым располагалось удобное канапе. Чтобы не поддаться очарованию царившей здесь атмосферы, Миранда настояла на том, чтобы выслушать мистера Ллойда стоя. Он обратился к ней со словами:

— Благодарю вас, мисс Трой, за ваше внимание к соблюдению приличий.

При воспоминании о том, что произошло в ее спальне в Лондоне, Миранде потребовалось значительное самообладание, чтобы принять этот комплимент.

— Мисс Трой, — продолжал он, — имела ли мисс Деуитт разговор с вами относительно моих намерений.

— Да, имела, но…

Казалось, он был удовлетворен этим.

— Милостиво позвольте мне продолжить. Не так давно я предлагал вам свои руку и сердце посредством вступления в брак. Вы не смогли в тот раз ответить на мои чувства, однако заверили меня в том, что не существует никого другого, кому была бы пожалована ваша благосклонность. Поэтому я поклялся возобновить свое предложение вам, когда придет время. Теперь это время пришло. — Он сделал паузу, чтобы она могла проникнуться всей важностью того, что вот-вот должно было выпасть на ее долю.

— Пожалуйста, мистер Ллойд, совсем не обязательно…

— О нет, обязательно, — прервал он ее. — Видите ли, у меня появился дополнительный мотив убедить вас принять мое предложение, которого не было раньше. Я имею в виду то, что наблюдал вашу привязанность к мисс Деуитт, и поскольку я, как и вы, испытываю к этой даме огромное уважение, а также потому, что я перед ней в долгу, я бы не возражал, если бы вы пожелали, чтобы она приезжала к нам так часто, как ей того захочется или даже жила у нас.

Миранда не знала засмеяться ли ей, или застонать.

— Я бы желал, чтобы мы поженились, как только наступит весна. В наши годы не стоит затягивать с решением такого рода проблем. Продолжительные помолвки могут быть рискованны, и имеются все причины стать нам мужем и женой, прежде чем начнется период весенних посадок. — Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал бы, если бы Миранда не убрала ее.

Она увидела, как на пол упала тень, и послышались звуки шагов.

— Мисс Трой не сможет принять вашего любезного предложения, — сказал появившийся в вестибюле мистер Гастингс.

— Кто вы такой, сэр, и почему она не сможет принять моего предложения? — с возмущением спросил мистер Ллойд.

— Потому что она выходит замуж за меня.

Миранда едва удержалась, чтобы не закричать от радости.

Мистер Ллойд с презрением осмотрел своего соперника с головы до ног. Повернувшись к Миранде, он сказал:

— Этот джентльмен, который, как гласит молва, зовется мистером Гастингсом, злоупотребляет вашей добротой, и моей тоже. Одно ваше слово, и я покажу ему, где находится выход.

— Нет! — вскричала она.

Он отказывался этому верить.

— Вы не можете любить его, — настаивал он. — Этот человек игрок и ловелас. Он не сможет предложить вам то, что предлагаю я — спокойную жизнь, любовь преданного супруга и поместье по соседству с аббатством Эрандел. Вы сами говорили, что у вас нет желания встречаться с ним. В самом деле, не можете же вы хотеть выйти за него замуж.

Она тихо ответила:

— О, мистер Ллойд, могу заключить с вами пари, что я желаю именно этого!

Кто знал Миранду, никогда не счел бы ее робкой, но после ухода мистера Ллойда ею овладела мучительная робость. Не зная, что сказать, она обратилась к очевидному.

— Вам было опасно приходить сюда, — сказала она неуверенно.

— В этом ваша вина, вы знаете это. — С этими словами он приблизился к ней. — Когда я увидел, как великолепны вы в колье моей бабушки, я просто не смог оставаться дома.

Тронутая этими словами, она смотрела на него.

Он обнял ее и с силой прижал к себе. Коснувшись щекой ее щеки, он решительно поцеловал ее в губы.

— Я хотел сделать это в Лондоне, — признался он. — К несчастью, я видел в то время столько Миранд, что не знал к каким губам мне стремиться.

Она неохотно высвободилась из его объятий.

— Кто-нибудь может войти и увидеть нас, — сказала она. Отойдя к камину, она прислонилась лбом к его прохладному мрамору.

Он подошел к ней сзади, обвил руками талию и заставил приблизиться к себе.

— И что плохого нам могут сделать, если и в самом деле увидят нас? — спросил он, касаясь носом ее уха. — Силой заставят нас пожениться?

— Мы не можем пожениться, Чарльз, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Вы же знаете это.

— Не знаю я ничего такого. Я готов заключить пари на свое сердце, свое тело, свою душу и свою холостяцкую свободу, что мы можем это сделать.

— Мы не можем пожениться, пока Эверард все еще точит на вас зуб.

Он притянул ее ближе и ласково коснулся губами обнаженного плеча.

— Ах да, Эверард, — пробормотал он. — Он больше не будет этому препятствием, любовь моя. Торжественно клянусь вам в этом.

Она отстранилась от него так, чтобы видеть его лицо.

— Значит, вы так это и оставите?

Он кивнул. Заглядывая ей в карие глаза и улыбаясь, он гладил ее волосы. Потом медленно отстранился и одну за другой задул свечи. Снова приблизившись, он прижал ее к себе. Какое-то время — никто из них не знал, сколько — они стояли, слившись вместе, в погруженном в полумрак вестибюле, освещенные и согретые ярким пламенем камина.

* * *

Через три дня после ассамблеи сэр Бэском и леди Трой помахали на прощание трем своим дочерям, трем зятьям и семи внукам. Сэр Бэском был рад наступившей в доме вслед за этим тишине. Он очень любил внуков, но на расстоянии и, чем собственными глазами лицезреть вселяющее тревогу проявление их энергии, предпочитал узнавать об их жизни с помощью почты. В его собственном доме воцарился покой, и он мог бы мирно задремать у камина, если бы после пронесшейся прошлой ночью над окрестностями снежной бури, когда поля стали белыми, а дороги непроходимыми от грязи, в сердце его не поселилась тревога. Во время бури рухнуло несколько росших в поместье древних благородных вязов, уступив напору тяжелого мокрого снега и порывистого ветра. Это, объявил он, дурной знак, знаменующий неприятности. Когда же его принялись выспрашивать, он так и не смог сказать, каких именно неприятностей он опасается. В то время как его жена вышивала, а дочь играла со своей школьной подругой в карты, сэр Бэском беспокойно дремал, то и дело вздрагивая и просыпаясь.

Леди Трой тоже чувствовала себя не в своей тарелке, хотя совсем по другой причине. Обратившись к Миранде и мисс Деуитт, она с досадой в голосе спросила:

— Почему же мистер Гастингс никак не зайдет к нам? Клянусь вам, он особо подчеркнул, что желает навестить меня и мою замечательную дочь, он так и сказал: вашу замечательную дочь. Но так и не показался у нас. Что бы это значило?

Миранда посмотрела на мистера Гастингса, взглядом приглашая его придумать что-нибудь в ответ.

— Возможно, он занемог, — откликнулся мистер Гастингс самым что ни на есть мягким голосом Шарлотты.

— А может быть, он вовсе и не собирался заходить, — сказала Миранда, озорно посмотрев на него. — Возможно, этот джентльмен отправился в Шотландию вместе с неизвестной дамой.

— Фи! — промолвила ее светлость. — Мистер Гастингс приехал на ассамблею специально, чтобы разыскать тебя, моя милая. В отношении его намерений не может быть ошибки. Если ты не веришь мне, можешь спросить в Тогбери кого угодно. Ты ему нравишься. Но мне хотелось бы, чтобы и ты в своем сердце нашла для него местечко и смогла бы хоть чуточку его полюбить. Когда вы познакомились, он показался тебе отвратительным, но ты должна научиться прощать. Часто из неприятных мужчин получаются лучшие мужья.

Миранда рассмеялась.

— Боже мой, мама, в вас все еще живы надежды выдать меня за мистера Гастингса? А я думала, вы хотели, чтобы я вышла за мистера — Ллойда. Поскольку одновременно за обоих я выйти не могу, вам лучше решить, кого из них вы предпочтете.

— Я сделала ставку на мистера Ллойда, когда оказалось, что мистер Гастингс тебе не подходит, — взволнованно ответила леди Трой. — Но для меня всегда был предпочтительнее сын Табиты. Впрочем, к моему большому сожалению, ты не очень-то прислушиваешься к мнению матери.

— Бедная мама. Господь наградил вас упрямой дочерью, и вот теперь вы желаете наградить мистера Гастингса или мистера Ллойда упрямой женой.

— Не в моих правилах вмешиваться, — сказала леди Трой высокомерно. — Табита и я, мы обе поклялись, что больше не будем вмешиваться. Но это очень трудно, моя милая. Возможно, тебе и не оценить, как это трудно. Но я уверена, мисс Деуитт понимает это. У этой молодой леди такое доброе сердце, какого мне никогда не приходилось встречать. В самом деле, если тебе когда-нибудь придет в голову мысль поучиться вести себя так, как подобает разумной женщине, прочти страничку из книги мисс Деуитт.

Мистер Гастингс бросил на Миранду многозначительный взгляд.

Леди Трой вздохнула:

— Разве вы не думаете, мисс Деуитт, что Миранде надо было бы попытаться вернуть к себе внимание со стороны мистера Гастингса?

Миранда знала, что посмотреть сейчас ему в глаза равносильно катастрофе. Поэтому она пристально вглядывалась в свои карты.

Мистер Гастингс ответил спокойно:

— Я, по правде сказать, не осмелюсь высказать своего мнения. Я никогда не встречалась с этим джентльменом.

— Ах да. Вы оставались дома в тот вечер, когда была ассамблея, и мучались этой ужасной лихорадкой. Я искренне надеюсь, что вы поправились.

— Да, хотя время от времени испытываю повторные приступы. — Улыбка, которой он одарил Миранду, чуть не заставила ее вслух рассмеяться.

— Ужасно жаль, что вы не смогли поехать с нами, — продолжала леди Трой. — Ведь тогда вы смогли бы увидеть, насколько привлекателен мистер Гастингс.

— А он привлекателен?

— Очень. Разве Миранда не говорила вам?

— Миранда не шепнула мне даже слова. Ну, так как же, Миранда, дорогая? Этот твой мистер Гастингс привлекателен?

Откашлявшись, Миранда промолвила:

— Довольно сносный. Можно сказать, что он не косой и не рябой.

— Миранда! — вскричала леди Трой, заставляя сэра Бэскома вздрогнуть во сне. — Разве можно быть настолько предубежденной против мистера Гастингса, чтобы отказываться верить даже в то, что видишь собственными глазами?

Отдышавшись, Миранда ответила:

— Ох, ладно, я считаю его привлекательным.

Она подняла глаза и обменялась улыбками с мистером Гастингсом.

— Он не только привлекателен, мисс Деуитт. И не только богат, хотя он очень богат, будьте уверены в этом. Я — мать, мисс Деуитт, и я никогда не выдам свою дочь за человека только потому, что он привлекателен и богат. У мистера Гастингса есть другие качества, которые говорят в его пользу. Он — сын великолепных родителей. Его отец был весьма уважаемой личностью. Его мать — женщина, которую отличают сострадание и милосердие.

Миранда увидела, как лицо мистера Гастингса стало серьезным. Он внимательно слушал леди Трой.

А она продолжала:

— О, вы, конечно, можете оспаривать то, что порядочность родителей джентльмена не обязательно гарантирует наличие такого качества и у него, и я бы согласилась с вами, но мистер Гастингс нежно предан своей матери. С тех пор как умер его отец, он взял на себя заботу о ней. Еще ребенком он взвалил ради нее на свои плечи груз, достойный взрослого мужчины. Он никогда не считал для себя недостойным потакать ее желаниям и демонстрировать ей свою любовь. А как джентльмен ведет себя с матерью, так он будет относиться и к супруге.

Внезапно мистер Гастингс встал. Миранда видела: он тронут тем, что было сказано, и не может слушать дальше.

— Конечно, джентльмен не может быть без изъяна, — заметил он голосом Шарлотты. — Даже лучшие из мужчин имеют свои минусы.

Леди Трой, которая не заметила ничего необычного, беспечно продолжала:

— Если у него и имеется минус, то он сводится лишь к тому, что он не зашел к нам на следующий же день после бала, как подобало бы поступить джентльмену. Он забыл зайти к матери на следующий день после вечера в ее доме, а теперь он запамятовал заглянуть к нам. Других изъянов у него нет.

Тут речь ее светлости оказалась прервана. Вошел Рэгстоун и объявил о прибытии гостя.

— Это мистер Гастингс! — вскрикнула леди Трой в порыве восторга. — Я знала, что он придет.

Ее крики разбудили сэра Бэскома. Он потирал глаза и силился понять, что за бедствие свалилось на них.

Тем временем Рэгстоун предложил вниманию леди Трой поднос, на котором лежала визитная карточка. Лицо ее вытянулось, когда она прочла, что там написано.

— Ох, это всего лишь лорд Эверард.

— Откажите ему в приеме, Рэгстоун, — сказала Миранда. — Сообщите ему, что мы нездоровы.

— Вы не скажете ему ничего такого, Рэгстоун, — промолвил мистер Гастингс нежным голоском Шарлотты. — Он поймет, что это уловка. Ведь не может же вся семья заболеть одновременно. И потом, ведь этот джентльмен зайдет снова.

— Очень разумно, мисс Деуитт, — сказала леди Трой.

— Мне было бы в высшей мере приятно, если бы вы называли меня Шарлотта.

— Я буду называть вас Шарлоттой, и вы станете мне такой же дочерью, как Миранда, потому что вы восхитительная девушка. Рэгстоун, пригласите лорда Эверарда войти.

Как только Рэгстоун оставил их, Миранда бросила карты на стол и вскочила. Устремив на мистера Гастингса полный боли взгляд, она воскликнула:

— Он нашел вас!

Мистер Гастингс радостно кивнул ей в ответ.

Лорда Эверарда ввели в гостиную. Он не сел и не стал утруждать себя какими-либо формальностями, как того требовали приличия. Он прервал хозяев, представлявших ему мисс Деуитт, вопросом:

— Где мистер Чарльз Гастингс?

— Боже правый! — всплеснула руками леди Трой. — Мы задавались тем же самым вопросом.

Эверард нахмурился, лицо его исказилось гримасой и показалось Миранде свирепым. Он сейчас выглядел старше своих лет.

— Мисс Трой знает, где он находится, я ручаюсь.

Миранда вздрогнула. К счастью, она не успела ответить, мать опередила ее.

— На что вы намекаете, сэр? — оскорбленно спросила леди Трой.

— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо. Мисс Трой помолвлена с Гастингсом.

— Помолвлена! — Леди Трой хлопнула в ладоши, поднялась и обняла Миранду. — Неужели это правда?

— Помолвлена! — повторил сэр Бэском. — Ах, я знал, что эти вязы сулят нам недоброе.

— Об этой помолвке говорят все вокруг, — сказал Эверард. — Я только что слышал об этом из уст мистера Фэрриса Ллойда. Оказывается, мисс Трой отказала ему, чтобы принять предложение мистера Гастингса. Большую часть бала они провели наедине друг с другом в вестибюле.

Лицо сэра Бэскома раскраснелось, он с усилием заставил себя встать на ноги.

— Соблаговолите немедленно оставить мой дом, сэр, — выкрикнул он Эверарду. — Двери моего дома закрыты для любого, кто осмеливается обвинить мою дочь в недостойном поведении.

Леди Трой подлетела к Миранде, прижала ее к груди, зашептала ей ласковые, нежные слова.

В этот момент мистер Гастингс, хранивший все это время молчание, вступил в разговор, с целью утихомирить оскорбленные чувства сэра Бэскома, радостное настроение леди Трой, испуг Миранды и натянутые как струна нервы Эверарда. Голосом Шарлотты он мягко попросил баронета и баронессу удалиться в свои комнаты, где они смогли бы взять себя в руки, успокоиться и поразмыслить, чтобы потом, позже, можно было собраться и решить, имел ли место неблаговидный поступок. Он пригласил Миранду воспользоваться той же возможностью, собраться с мыслями у себя в спальне и решить, помолвлена ли она на самом деле. Тем временем она, мисс Деуитт, будет рада развлечь лорда Эверарда.

Сэру Бэскому и леди Трой это предложение показалось разумным, но Миранда и не подумала сдвинуться с места.

— Дорогая Шарлотта, даже представить себе невозможно, чтобы я оставила вас наедине с лордом Эверардом, — твердо заявила она.

— Не знаю, чего ты боишься, милая Миранда, — сказал он. — Я давно уже вышла из возраста, когда мне требовалась компаньонка. Кроме того, мой кузен Феликс часто рассказывал мне о лорде Эверарде. И у меня такое ощущение, будто мы уже давно знакомы. — При этом он еще намекнул ей взглядом, что желает, чтобы она ушла из гостиной.

Но Миранда упрямо покачала головой.

Пока сэр Бэском и леди Трой были заняты тем, что прощались с лордом Эверардом, как того требовали приличия, мистер Гастингс потянулся к лежавшей на столе колоде, взял карту и показал ее Миранде. Это была четверка червей. Жестом он пригласил девушку тоже взять карту, что она и сделала, бросив на него непокорный взгляд. Это была двойка пик. Мистер Гастингс, которому удалось вытащить карту старше, помахал ей рукой на прощание.

Миранда представила себе, как сшибутся их характеры, кулаки, оружие в тот самый момент, когда она оставит комнату. Однако она умела достойно проигрывать, и потому наконец удалилась.

— Вы хорошо знакомы с моим кузеном, мистером Феликсом Деуиттом? — поинтересовался мистер Гастингс самым нежным голосом Шарлотты. Он подошел к Эверарду, рискуя быть узнанным.

Эверард пожал плечами:

— Достаточно хорошо.

Шарлотта не настолько миловидна, подумал Гастингс, чтобы заинтересовать его светлость. Или он так сосредоточен на достижении своей цели, что лишился способности думать о чем-либо другом. Эверард производил впечатление человека очень озабоченного. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах. Говорил он нетерпеливо, как будто не мог ни минуты терять на обмен любезностями. Он выглядел чуть ли не диким. Испуг Миранды был понятен мистеру Гастингсу.

— Я уже и так задержался у вас. На днях зайду еще, — Эверард двинулся к двери.

— Прошу вас, останьтесь, лорд Эверард.

— Какого дьявола?

— Мне кажется, я могу вам помочь. — Мистер Гастингс взял веер и с изяществом замахал им у шеи.

— Кто вы, черт возьми?

— Нас уже представили друг другу. Я Шарлотта Деуитт, кузина Феликса Деуитта, с которым вы знакомы.

Эверард с отвращением взмахнул руками:

— Боже мой, ну и что же в этом такого?

— Я школьная подруга мисс Трой. А если быть ближе к делу, я подруга, которой доверяют тайны.

Лорд Эверард замолчал и задумался над услышанным; мистер Гастингс видел, что выражение его лица постепенно меняется. Прошло совсем немного времени, и он стал столь же приятен, сколь прежде был груб. Эверард уселся рядом с мисс Деуитт на диване и спросил:

— А известно ли мисс Трой, где я смогу найти мистера Гастингса?

Приблизив свой нос почти вплотную к носу Эверарда, мистер Гастингс прошептал:

— Может быть, да, а может быть, нет.

Лорд Эверард с трудом сдержал нахлынувшее на него раздражение.

— Вы дурачите меня!

— Ни в коей мере. Я думаю, она действительно знает, где его можно найти, но, я полагаю, она поклялась, что сохранит в тайне то, что ей известно.

— Я сумею убедить ее сообщить это мне, — пообещал Эверард. Кулаки его сжались.

— Не думаю, что у вас это получится.

— Но почему? Она не может питать ко мне отвращения. Мы едва знакомы.

— Полагаю, с нее взяли слово, что она ничего не скажет. Прошел слух, будто у мистера Гастингса имеется враг, который жаждет разделаться с ним. Моя дорогая подруга Миранда пойдет на все, чтобы защитить его.

Эверард поежился. Немного помолчав, он сказал:

— Возможно, она смягчится, если я преподнесу ей подарок. Вам-то известно, что у женщин обычно развязываются при этом языки.

Мистер Гастингс наградил его одной из самых милых улыбок Шарлотты.

— Очень умно. Вы попали как раз в точку. Преподнесите ей подарок.

Эверард задумчиво грыз ноготь.

— Я зашел уже слишком далеко и останавливаться не намерен. За побрякушкой дело не станет.

— Это должен быть весьма изысканный подарок. Ведь мистер Гастингс только что подарил ей великолепное ожерелье. Это, скажем так, способствовало повышению требовательности мисс Трой к подаркам.

— Я полагаю, медальон подойдет.

— Мистер Гастингс подарил ей бриллианты и изумруды.

— Мистер Гастингс — подлец и дурак.

— Возможно, вы и правы, но она любит его.

— Что же, тогда я подарю ей брошь моей матери.

— А на ней есть драгоценные камни?

— Там есть рубин в золотой филиграни и жемчуг.

— Надеюсь, это не подделка?

Эверард бросил на него убийственный взгляд:

— Не подделка.

— Тогда эта брошь понравится мисс Трой. Вернитесь с брошью в руке — и тут же получите ответ.

Эверард вскочил на ноги:

— Я не могу так долго ждать.

Мисс Деуитт улыбнулась.

— Терпение, дорогой мой, терпение. Доверие дамы завоевывается не один час и даже не один день.

— Черт побери это терпение! — прорычал Эверард. Однако, не имея другого варианта действий, он наконец успокоился.

Потом он ушел, после чего мисс Шарлотта Деуитт демонстративно шокирующе задрала юбки и принялась отплясывать джигу.

Поскольку Миранда все это время выглядывала из дверей своей спальни, она точно знала, когда мистер Гастингс вернулся к себе. Она оказалась в его комнате прежде, чем он смог остановить ее.

— Я все придумала, — начала она, едва дыша. — Вы возьмете мою кобылу Далилу и поедете на восток. Потом вы сделаете круг и сможете скрыться в Ирландии. У моего отца есть там ферма. Я напишу записку, и комфорт вам будет там обеспечен. Я помогу вам собрать вещи.

Она бы тут же принялась вытаскивать из гардероба его белье и юбки, если бы он не взял ее за плечи.

— У меня нет намерения отправляться в Ирландию, — сказал он ей с обаятельной улыбкой.

— Но вы должны бежать!

— И пропустить такое веселье? Ну нет, любовь моя.

— Разве вы не понимаете, Чарльз? Эверард здесь!

— Естественно, он здесь. Я послал за ним.

У нее открылся рот.

— Ну, если быть точным, я не посылал за ним. Однако знал, как только я покажусь на ассамблее, тут же пойдет слух, что мистера Гастингса видели в Тогбери, ухаживающим за мисс Трой. Мне было ясно, что его появление — это всего лишь вопрос дней.

Она посмотрела на него сквозь прищуренные веки:

— Именно поэтому вы танцевали со мной и говорили мне о любви? Чтобы пошел слух? Чтобы вы могли «послать» за лордом Эверардом?

Он крепко прижал ее к себе:

— Я ожидал, что вы ужасно влюблены в меня. Иначе вы бы не были так возмущены этим.

Лицо ее было прижато к его груди, поэтому ее приглушенный ответ нельзя было услышать.

— Надеюсь, вы только что подтвердили, что любите меня. Потому что я люблю вас и обещаю, что вовсе не собираюсь сделать вас вдовой, прежде чем вы успеете стать моей женой.

Подняв свое залитое слезами лицо, она спросила:

— Как же вы остановите его?

— Я не стану его останавливать.

— Ох, Чарльз. Вы же не хотите сказать, что сдадитесь ему?

— Ни в коей мере. Его остановит Шарлотта. А вы ей поможете. Я вряд ли смогу проиграть, если на моей стороне будут две столь уважаемые дамы.

ГЛАВА XV

ОБРУЧЕНИЕ

Седьмой принцип игры Гастингса: В жизни всякого великого мужчины, в жизни всякой выдающейся женщины, а на самом деле в любой жизни, и обычной и выдающейся, наступает критический, поворотный момент, когда необходимо либо принять игру, либо отказаться от нее, и все зависит от этого выбора. Если удача отвернется, результатом может стать катастрофа или даже смерть. Если она улыбнется, итогом может быть счастье на всю оставшуюся жизнь. В любом случае судьба скажет свое слово. Разумеется, умение, упорство, самообладание и, что важнее всего, хитрость окажутся ей в этом большим подспорьем.

Лорд Эверард не терял времени даром. Он получил брошь и явился в аббатство Эрандел с сокровищем на ладони.

— Вы принесли ее? — приветствовал его мистер Гастингс, когда он вошел в кедровую гостиную. Голос Шарлотты в его исполнении был мягким и успокаивающим.

— Вот она.

Приняв из рук Эверарда маленький кожаный мешочек, мистер Гастингс развязал тесемку и достал побрякушку. Он поворачивал ее всеми сторонами, смотрел на свет, вливавшийся в комнату через ближайшее к ним окно, пробовал камни на зуб, внимательно рассматривал через увеличительное стекло сэра Бэскома, позаимствованное специально для этой цели.

Эверард нетерпеливо вышагивал по комнате.

— Уверяю вас, она настоящая во всех отношениях.

Мистер Гастингс ответил с обворожительной улыбкой:

— Я не сомневаюсь в вас, сэр, но мисс Трой будет сомневаться. Я должна быть уверена, что она не назовет вас мошенником, обманщиком, лгуном, плутом, жуликом, пройдохой, ловкачом, надувателем или любителем одурачить.

От этого перечня эпитетов глаза у его светлости расширились.

— Очень надеюсь, я не сказала ничего дурного, — жеманно ухмыльнулась мисс Деуитт.

— А где мисс Трой? Я вручу ей брошь и получу в обмен ее ответ.

— Боже, вы ужасно поспешное создание! — сказал мистер Гастингс. — Ах, в облике слишком торопливого мужчины, как мне кажется, есть нечто истинно мужественное.

Эверард посмотрел на мисс Деуитт с очевидной неприязнью.

— Но только не будьте торопливы с мисс Трой, умоляю вас, милорд. Это только напугает ее. Вы умеете держать себя в рамках приличий?

— Какого дьявола вы хотите этим сказать? Разумеется, я знаю, как вести себя в рамках приличий.

— Тогда любыми способами попробуйте сейчас вести себя благопристойно.

Мистер Гастингс позвонил в колокольчик, чтобы слуга пригласил мисс Трой, и через полминуты Миранда вошла в гостиную.

Приняв во внимание совет мисс Деуитт, Эверард встретил ее вежливыми словами. Он повел разговор на неизменные темы — о погоде, о состоянии дорог, о сплетнях в столице. Когда выяснилось, что мисс Трой ведет себя легко и непринужденно, он спросил, может ли преподнести ей нечто в знак уважения к ней.

— Я вынуждена отказать вам, сэр, — нараспев ответила Миранда. — Воспитанная дама не принимает подарков от джентльмена, если только она ему не супруга.

Эверард бросил раздраженный взгляд на мисс Деуитт, которая на это только мило кивнула и продолжила свое занятие рукоделием, которое состояло в том, что она втыкала иголку в материю и делала вид, что вышивает.

— Однако, — сказала Миранда, — я бы с удовольствием взглянула на подарок.

Эверард извлек брошь из мешочка и положил ей на ладонь.

Миранда поворачивала ее во все стороны, смотрела на свет, пробовала рубин на зуб и, позаимствовав у мисс Деуитт увеличительное стекло сэра Бэскома, тщательно изучала украшение через линзу.

— Брошь просто восхитительна, — заявила девушка, прикидывая, как она смотрится на ее желтом платье. — Как жаль, что я все-таки не смогу принять ее.

Эверард поднялся, чтобы взять брошь из руки Миранды, однако она тихо сказала:

— Но если бы вы вдруг случайно оставили брошь здесь, то я бы могла найти ее и, не зная, кому она принадлежит, была бы вынуждена оставить ее себе. Ужасно жаль упустить такую милую вещицу.

Эверард посмотрел на нее подозрительно.

— Я не имею привычки терять драгоценности, мисс Трой, если только не получу взамен нечто равное по стоимости.

Миранда улыбнулась ему:

— Я понимаю, что вы хотите сказать, милорд. И я принимаю вашу брошь. — Она приколола брошь к груди и повернулась к мисс Деуитт, ожидая ее бурного восхищения.

— Смотрится очень неплохо, — безмятежно заметил мистер Гастингс.

— Да разбери дьявол, как она смотрится! — вскричал Эверард. Он взял Миранду за плечи и потряс ее. — Говорите, где прячется этот злодей.

Мисс Деуитт немедленно отложила свое вышивание и вмешалась. С неординарной для нормальной и респектабельной женщины силой она растащила их.

Миранда издала резкий крик, приложила руку ко лбу и сломя голову выбежала из гостиной. С жалобным плачем она бросилась вверх по лестнице.

Скрестив на груди руки и покачивая головой, мистер Гастингс сказал Эверарду:

— Что я вам говорила делать? Вы вели себя несдержанно, непослушный вы человек, несмотря на мои предостережения. И вот получили результат.

Разъяренный на самого себя, Эверард взъерошил волосы.

— Черт побери эту женщину. Она взяла мою брошь. И должна соответственно отплатить мне.

— Вам будет отплачено соответственно, сэр. Более того, вам даже отплатят с процентами, но только при условии, что вы сами все не испортите.

— Хорошо, но что вы мне посоветуете делать?

— Вы должны навестить мисс Трой, отнестись к ней по-дружески, занять ее разговором, пригласить сыграть с вами партию в карты, попросить ее в чем-то оказать вам помощь. Ничто так не нравится женщинам, как то, что они оказываются кому-то полезны.

— Мне не нужна ее помощь. О чем я могу, черт побери, просить ее?

— Я знаю, что именно вам нужно. Умоляйте ее помочь вам в составлении письма — любовного послания. Для юных дам нет ничего более интересного, чем любовные письма.

— Я в жизни никогда не писал любовных писем.

— Именно поэтому вам потребуется ее помощь, разве не понятно?

— Она скажет мне, где находится Гастингс?

— Могу обещать, что она сделает это.

— Тогда ладно. Я приду завтра поболтать о том о сем, поиграть в карты и посочинять любовные письма. — Он поднялся, чтобы отправиться восвояси. У двери Эверард остановился. — Не пойму, почему вы столь щедры на помощь и советы, мисс Деуитт. Мы ведь не настолько хорошо знакомы, и между вашим кузеном и мной никогда не было особой дружбы.

Мистер Гастингс осмотрел комнату, чтобы убедиться, что их никто не слышит. После чего сообщил Эверарду по секрету:

— Я не хочу, чтобы мистер Гастингс женился на мисс Трой.

Эверард кивнул:

— Вы имеете против него зуб.

— В каком-то смысле. Он — игрок. Я полагаю, что мужчина-игрок менее всего подходит на роль мужа. Этого мало, он еще и дамский угодник. Представляете, даже набрался наглости заигрывать со мной! Но есть еще нечто похуже: он возмутительным образом содержит любовницу, и уж это наверняка разобьет сердце моей бедной Миранды.

Его светлость посмотрел на собеседницу с недоверием.

— Вы уверены, что Гастингс заигрывал с вами?

Высоко подняв голову, мистер Гастингс ответил:

— Он сказал, что ничего бы так не желал, как видеть меня, навсегда лишенную корсета и сорочки.

Эверард покачал головой:

— Думаю, удар по голове серьезно сказался на его рассудке.

— Какой удар по голове?

— Не важно. Я удовлетворен, что» у нас с вами одна цель: узнать, куда скрылся Гастингс, и избавиться от него навсегда.

Мисс Деуитт подала ему руку, затянутую в перчатку.

— Как вы умудряетесь столь разумно формулировать свои мысли?

Эверард еще раз осмотрел ее с головы до ног.

— Клянусь, у вас не столь грубое лицо, как мне показалось сначала, — сказал он.

Она вознаградила его сияющей улыбкой.

Он пожал плечами и ушел.

Когда Эверард появился на следующий день, он обнаружил, что Миранда и мисс Деуитт сидят за столом и перебирают высушенные травы. На Миранде была брошь. Она тепло поприветствовала его, оставила мисс Деуитт за столом и уселась у камина, пригласив туда гостя.

— Шарлотта объяснила мне ваше вчерашнее поведение, — заворковала Миранда, — и я полностью вас простила. Вы несчастный человек. Мне и в голову не приходило, что вы пребываете в расстройстве из-за дамы. Но — молчу. Это ведь страшная тайна. Мне не велено об этом говорить. Поговорим лучше о чем-нибудь другом. Не так ли?

— Да, разумеется.

— Чудесно. О чем же?

Эверард бросил раздраженный взгляд на мисс Деуитт, но оттуда не последовало никакой помощи, ибо внимание мисс Деуитт было поглощено травами. Наконец в голову ему пришла идея:

— Мне хотелось бы, чтобы вы избрали предмет для беседы.

— Что же, я не прочь поговорить об азартных играх.

Он, не таясь, рассмеялся.

— Что же вы понимаете в азартных играх?

— Довольно много. Видите ли, мистер Гастингс написал книгу на эту тему, и я выучила ее почти наизусть.

Она принялась развлекать его светлость изложением «Принципов игры Гастингса». С каждой цитатой брови Эверарда все больше хмурились, а губы становились все тоньше.

— Пожалуй, достаточно, — сказал он, когда она наконец сделала паузу. — А что вы скажете, если я предложу вам сыграть в карты?

— С удовольствием.

Они перешли к столу и уселись в стороне от Шарлотты.

— В какую игру вы играете? — спросил Эверард, ценой огромных усилий сохраняя вежливость.

Миранду удивляло, как этот человек до сих пор не лопнул от злости.

— В пикет, — ответила она.

Впервые Эверард расслабился. На лице его появилось лукавое выражение.

— Буду рад доставить вам удовольствие, — сказал он.

— Но вы не должны поддаваться мне, милорд. Если я и выиграю, то это должно произойти по причине моей искусной игры, а не вашей щедрости.

Улыбка на лице Эверарда стала шире.

— Как пожелаете, мисс Трой. Я в вашем распоряжении. — Он посмотрел на мисс Деуитт, которая одобрительно кивнула.

Игра началась, и хотя Миранда играла хорошо, но все же не могла сравниться с лордом Эверардом.

— Мое счастье, что мы не играем на деньги, — сказала она лорду Эверарду. — Как было бы чудесно, если бы вы сыграли с мистером Гастингсом. Вот это была бы игра на равных.

Казалось, Эверард усвоил урок, преподнесенный ему накануне. Он не стал цепляться к словам собеседницы.

— А ведь я действительно играл в пикет с мистером Гастингсом. И в результате остался в долгу перед ним. Но не могу вернуть ему этот долг, поскольку не знаю, куда он скрылся.

Миранда ответила скромной улыбкой.

Его светлость продолжал настаивать на своем:

— Как его невеста вы, я надеюсь, знаете, где он находится?

Она сдержанно кивнула.

Эверард наклонился к ней:

— А не скажете ли мне, где же он? Уверяю вас, я не смогу спать спокойно, пока полностью не расплачусь с ним.

— Я не могу сказать. Это секрет.

Нетерпение его обострилось до такой степени, что он встал и уже готов был сорваться на грубость, но тут в разговор вмешалась мисс Деуитт.

— Ты, верно, устала от карт, дорогая Миранда, — сказала она. — А не развлечься ли вам чем-нибудь иным? — При этом она уставилась на Эверарда, который преодолел смятение и понял намек.

— Мисс Трой, — выговорил он с притворной вежливостью, — не будете ли вы столь добры, чтобы помочь мне написать письмо?

Миранда ответила ему с улыбкой:

— Сочту за честь.

Мисс Деуитт, как бы между прочим, тут же нашла перо и бумагу, оказавшиеся под рукой. Положив все это на стол, она ушла, оставив Эверарда и Миранду наедине. Прежде чем покинуть комнату, она одобрительно кивнула Эверарду.

— Какого рода письмо желаете вы написать? — спросила Миранда лорда.

Тот глубоко вздохнул и закатил глаза.

— Полагаю, это должно быть любовное письмо.

Миранда захлопала в ладоши.

— Ах, более всего на свете мне нравится писать любовные письма! — Она вручила лорду чистый лист бумаги. Обмакнула перо в чернильницу и тоже передала ему. — Итак, как бы вы начали?

— Я надеялся на ваш совет.

— Предлагаю вам начать письмо так: «Моя дорогая». Такое начало продемонстрирует вашу симпатию к даме и не будет казаться слишком сентиментальным.

Он написал: «Моя дорогая».

— А теперь вы должны поведать ей обо всех ее внешних и внутренних свойствах, благодаря которым вы полюбили ее. Какие же это свойства?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Но ведь что-то же вам, вероятно, понравилось в этой даме?

— Дама как дама. Такая же, как и все остальные.

Миранда едва удержалась, чтобы не заскрежетать зубами.

— Я понимаю, почему вам требуется помощь, — сказала она мягко. — Ладно. Не надо беспокоиться. Я продиктую вам письмо.

И она принялась выдумывать пространное послание, которое сам Купидон был бы горд доставить адресату. В нем превозносились нежное сердце и ласковые руки дамы, ее гибкий стан и шелковистые волосы, свежее дыхание и прелестная грудь. Письмо восхваляло ее нрав, ее добродетель и ее снисходительность, позволяющую ей терпеть столь неловкое ухаживание. Письмо заканчивалось выражением надежды, что однажды они соединятся в брачном союзе, что он сможет похитить ее и сделать своей на целую вечность.

Когда все было закончено, Эверард с мрачным видом перечитал письмо.

Миранда улыбнулась.

— Я знаю, это всего лишь малая толика того, что вы хотели ей сказать, но думаю, письмо ей понравится.

— Теперь, после того как мы поговорили, поиграли в карты и написали любовное письмо, я хочу снова спросить вас, мисс Трой, где можно найти мистера Гастингса?

Миранда опустила голову и продолжала хранить молчание.

— Я дал вам эту чертову брошь, — вскричал он. — Вы обязаны сказать мне, где он.

— Я не принимаю дорогих подарков от джентльменов, с которыми едва знакома, — возразила Миранда оскорбленно. — Я нашла эту брошь. Она оказалась в этой комнате случайно!

Это привело Эверарда в такую ярость, что он вскочил и рывком поднял ее с кресла. Он схватил ее за горло и начал бы душить, если бы ни вошла мисс Деуитт.

— Фи! Сэр! — пожурила его она. — Фи! Вот как вы следуете моим советам?

Он отступил к стене, тяжело дыша и глядя на Миранду с ненавистью.

Пока Миранда обмахивалась веером, пребывая почти в обморочном состоянии, мисс Деуитт поспешила проводить его светлость до двери.

— Вы чуть было все не испортили, — прошептала она. — Приходите завтра. Я постараюсь поправить положение. Но больше не подводите меня, сэр, иначе я буду вынуждена прекратить помогать вам и предоставлю вам полагаться на свои собственные жалкие силы. — Не попрощавшись, она вытолкала его за дверь.

Оказавшись одни, мистер Гастингс с Мирандой обменялись улыбками.

— Этот человек в такой ярости, что сам сделал себя легким объектом для обмана; мне такого встречать не приходилось.

— Подойдите сюда, — сказала она. — Взгляните на его письмо. Думаю, вы будете довольны.

Мистер Гастингс хохотал, когда читал письмо. Он был настолько восхищен, что отдал дань уважения его создательнице, отвесив ей поклон. Потом он высоко поднял ее и закружил по комнате.

* * *

— У вас есть только один способ искупить свою вину, — заявила мисс Деуитт лорду Эверарду на следующий день.

— Клянусь вам, я окончательно потерял терпение с этой дамой.

— А она не доверяет вам. Она подозревает, что вы и есть тот человек, который хочет навредить мистеру Гастингсу. — У Эверарда загорелись глаза. — Естественно, я сказала ей, что у вас и в мыслях такого нет.

— Очень вам признателен.

— Надеюсь, что это так, милорд, поскольку для того чтобы вернуть доверие мисс Трой после вашей вызывающей грубости по отношению к ней, мне пришлось пойти на ложь. А для меня ложь — это убийственно. Я так стремлюсь быть правдивой со всеми. Лживые люди вызывают у меня отвращение.

— Я был бы вам признателен, мисс Деуитт, если бы вы перешли ближе к сути вопроса.

— Я сказала ей, что мы помолвлены.

Его светлость был слишком ошеломлен, чтобы что-то ответить.

— Это был единственный способ восстановить ее доверие. Узнав, что вы помолвлены с самой близкой ее подругой, она, естественно, станет думать и о вас хорошо. Да, собственно говоря, она уже расположилась к вам. Я объяснила ей, что вы джентльмен чрезвычайно буйного нрава и что это одно из мужских качеств, которыми я так восхищаюсь в вас.

— И она вам поверила?

— У нее не было причин сомневаться в моих словах. Я всегда была искренней с ней. Но теперь вы должны сыграть свою роль, милорд. То есть вести себя так, словно мы обручены. В присутствии мисс Трой или кого-либо из членов ее семьи вы должны постоянно уделять мне внимание, смотреть на меня со страстью, ну и все прочее. Если их убедить не удастся — все пропало.

При этих словах Эверард почти физически ощутил душевную боль.

В этот момент в кедровую гостиную вошли Миранда и ее родители. Родители вежливо поприветствовали лорда Эверарда, а Миранда встретила его заговорщицким смешком. Леди Трой и сэр Бэском пригласили его сесть.

— Надеюсь, вы пришли не за тем, чтобы снова оскорблять мою дочь, — обратился баронет к его светлости.

— Приношу извинения, если я оскорбил ее, — сказал Эверард натянуто. — Я был вне себя.

— А я не одну неделю уже вне себя, — с тяжелым вздохом промолвила мисс Деуитт.

— Что беспокоит вас, милая Шарлотта, — воскликнула леди Трой. — Не снова ли приступ лихорадки?

Мисс Деуитт спрятала лицо, проявив внезапно необычайную застенчивость.

— Ох, не спрашивайте меня! Не надо!

Сэр Бэском и леди Трой обменялись непонимающими взглядами. Они повернулись к Миранде в надежде, что она объяснит им причину нервного состояния подруги. Никогда прежде им не доводилось видеть, чтобы мисс Деуитт, которая всегда была необычайно рассудительной юной дамой, вела себя так странно.

Миранда сначала засмеялась, потом воскликнула:

— Шарлотта обручена, мама! Ох, папа, разве это не чудесно? Она влюбилась!

Баронесса и баронет и в самом деле были рады за молодую женщину, к которой так привязались.

— И кто же ее суженый? — спросила леди Трой.

Подойдя к лорду Эверарду и просунув руку ему под локоть, мисс Деуитт ответила:

— Этот джентльмен, лорд Эверард.

Баронесса и баронет изо всех сих постарались показать, что они рады за дорогую Шарлотту.

— Поздравляю вас, — с сомнением в голосе сказал сэр Бэском.

Леди Трой принялась плакать.

— О, я желаю вам большого счастья, Шарлотта. Я знаю вашу необыкновенную способность творить чудеса. Миссис Гастингс вы просто вернули к жизни. Милорд, вас тоже необходимо поздравить. Вам досталось сокровище.

Мисс Деуитт ткнула своего будущего супруга под ребра, чтобы он должным образом отреагировал на эти поздравления. После некоторых колебаний он поднес ее затянутую в перчатку руку к губам и сказал:

— Я постараюсь быть достойным удачи, выпавшей на мою долю. — Натянуто улыбаясь, он поблагодарил Миранду и ее родителей за их добрые слова. — Чем могу быть вам полезен? — заботливо спросил он мисс Деуитт. — Я сделаю все, что вы пожелаете.

Шарлотта жеманно улыбнулась.

— В вашем любовном письме вы пишите: «Моя дорогая». Мне бы хотелось, чтобы вы всегда обращались ко мне так: «Моя дорогая».

Лорд Эверард бросил на нее испепеляющий взгляд, но все же произнес:

— Моя дорогая.

— Мы будем необычайно счастливы, когда поженимся, не правда ли, Эверард? — взвизгнула Шарлотта.

Он закатил глаза:

— Как тебе будет угодно, моя дорогая.

Сэр Бэском и леди Трой наблюдали за этой сценой, не пытаясь скрыть своего огорчения. Миранда же смотрела на происходящее с полным удовлетворением на лице.

Сложив веер, Шарлотта потрепала лорда Эверарда по щеке.

— А теперь вам пора идти, любовь моя. Завтра, когда вы вернетесь, я преподнесу вам сюрприз.

— Что еще за сюрприз?

Звонко рассмеявшись, она довольно больно похлопала его веером по щеке.

— Секрет. Вы все узнаете завтра.

— Черт побери! Опять завтра!

Вся сияя, мисс Деуитт повернулась к остальным:

— Он такой ворчун, не правда ли? И при этом восхитителен. Но я ведь тоже восхитительна, не правда ли, Эверард?

Поскольку его светлость уже успел убраться, Шарлотта сама заверила всех и каждого в том, что он находит ее восхитительной во всех отношениях.

Как только мисс Деуитт оставила их, уплывая на облаке любви, сэр Бэском и леди Трой с пристрастием допросили Миранду:

— А известно ли ей, что Эверард прохвост из прохвостов, ничтожнейший червь, самый что ни на есть порочный, неотесанный и эгоистичный человек в Великобритании? — бушевал сэр Бэском.

Миранда ответила спокойно:

— Полагаю, ей это известно.

— О, только не говори, что она выходит за него из-за его титула! — взмолилась леди Трой. — Она слишком хороша, чтобы выходить замуж только ради этого. Да и не могла она полюбить его за богатство, ведь он все уже промотал за карточным столом.

Подойдя к каждому из родителей по очереди, Миранда нежно поцеловала их.

— Как мило с вашей стороны, что вы волнуетесь за Шарлотту. Вам она нравится, не правда ли?

— Мы полюбили ее, — сказала леди Трой.

— Мне не доставляет удовольствия наблюдать, как разумные девушки покидают гостеприимный дом, — сказал сэр Бэском мрачно. — Особенно, когда они делают это ради такого типа, как Эверард. Я надеялся, что мисс Деуитт поживет с нами в аббатстве. Когда повалились вязы, я знал, что это дурное предзнаменование.

— Все будет хорошо, — заверила их Миранда. — Наша дорогая Шарлотта отлично понимает, что делает.

Как ему и было велено, лорд Эверард появился на следующий день. Когда его проводили в гостиную, мисс Деуитт сидела там совершенно одна и читала роман. При его появлении она подняла глаза.

— Я узнала тайну, — сообщила она ему.

— Мисс Трой сказала вам, где можно найти Гастингса?

— Здесь все написано черным по белому.

Она вручила ему записку.

Эверард развернул ее и стал читать. Закончив читать, он уставился в пустоту со странным выражением лица, какое мистеру Гастингсу никогда не доводилось у него видеть. Сначала мистер Гастингс не мог понять, что оно означает. Потом постепенно начал понимать. Это была самая настоящая улыбка.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВЫПАД, СНОВА ВЫПАД И ВСЕ ВЗЯТКИ НАШИ

«Это невероятно. Я закончила проект сада. Он отработан в каждой детали, и я чрезвычайно рада этому. Но осуществить свой проект в аббатстве Эрандел я и думать не смогу. Мистер Гастингс поговаривает о том, чтобы воплотить его в жизнь в Кларендон-Гроув. Он необычайно мило сказал, что улучшая поместье, я смогу заодно улучшить и его владельца. А я тоже необычайно мило ответила, что касается владельца поместья, то ему не требуется никаких улучшений. Весьма мило с его стороны и то, что он настаивает: ему необходимо, по крайней мере, одно улучшение — появление супруги. Вот мы и продолжаем беседовать в том же духе: необычайно глупо и необычайно приятно. Чудо, что я не устала от ландшафтной архитектуры. Еще большее чудо, что я не устала от мистера Гастингса. Он клянется, что устроит такую веселую гонку на все оставшиеся дни моей жизни, что я смогу до смерти устать, но мне никогда не будет скучно. Из обещанного им я верю и в то, и в другое».

Поскольку наступила не по сезону теплая погода, над покрытой снегом сельской местностью поднялся туман, окутавший лес дымкой. Судя по рассвету, день мог быть солнечным. Мистер Гастингс стоял у бука, ожидая восхода солнца. На нем была его собственная одежда — черные брюки, в которых он вполне мог показаться в клубах «Брукс» или «Будл», начищенные до блеска высокие сапоги, темно-зеленый сюртук с черным бархатным воротником, жилет цвета слоновой кости, белая рубашка и галстук. Внешний вид его был безупречен.

Миранда стояла рядом с ним, тоже одетая в одежду мистера Гастингса — бриджи, белые чулки, сапоги, которые были ей велики, и другие предметы экипировки, скрытые под превышавшем ее размеры плащом. Ее великолепные волосы были убраны под высокую шляпу, а на лице было решительное выражение, которое она считала мужским.

В стороне от них, в нескольких ярдах, стоял Эверард и заряжал свой пистолет. Убедившись в летальном действии последнего, он подал своему противнику знак, что готов начинать.

— Молитесь, чтобы этим утром счастье было на моей стороне, — тихо сказал мистер Гастингс Миранде и медленно двинулся навстречу Эверарду.

Когда противники встали друг против друга, вперед вышел доктор, привезенный мистером Гастингсом. Обратившись к Эверарду, он спросил:

— Где ваш секундант, милорд?

— Мне секундант не потребуется. — Эверард и не смотрел на доктора, он не отводил глаз от мистера Гастингса. Было ясно, что ему не терпится начать то, ради чего они пришли сюда.

Доктор угрюмо покачал головой.

— Мистер Гастингс пришел с секундантом. Вы видите, вот мистер Смит, он готов помочь своему другу. — Доктор сделал жест рукой в сторону Миранды.

Лорд Эверард и на нее не взглянул. Он мог смотреть только на мистера Гастингса.

— Дьявол забери этого мистера Смита, — бросил он.

— Прошу вашего прощения, милорд, однако на этот счет существуют правила, которые необходимо соблюдать. Дуэлянт обязан иметь секунданта. Поединок, где решаются вопросы чести, не может проводиться без секундантов.

Эверард наградил доктора полным ненависти взглядом, а потом опять уставился на мистера Гастингса.

Доктор покачал головой. Он был убежден, что такое небрежение к правилам может привести только к трагедии. Беспомощно пожав плечами, он подошел к своей двуколке, забрался на сиденье и оттуда стал наблюдать за дальнейшим ходом событий.

Мистер Гастингс, который и не сдвинулся с места, ответил на убийственный взгляд Эверарда легкой усмешкой. Дуэлянты стояли по колено в тумане. В руках Эверарда был тяжелый пистолет, в руках у мистера Гастингса не было ничего.

Одетая под мистера Смита, к ним подошла Миранда.

— Джентльмены, — сказала она хрипло, — я отсчитаю двадцать шагов. В распоряжении каждого из вас будет один выстрел.

— Спасибо, мистер Смит, — сказал мистер Гастингс. — А теперь, будьте так добры, уйдите с линии огня.

Она не отреагировала на его слова.

— Поклянитесь мне, мистер Гастингс, что вы не будете убиты.

Эверард начал нервничать. Он то поднимал, то опускал свой пистолет.

— Мистер Смит! — потребовал мистер Гастингс. — Отойдите!

— Обещайте мне!

— Вы дьявольски упрямы для да… для дубовой вашей головы…

— Не отрицаю. Так обещайте же!

Эверард облизал губы.

— Вы намеренно затягиваете дело, мистер Гастингс? — презрительно улыбнулся он.

Мистер Гастингс тоже улыбнулся и, хотя смотрел он на Эверарда, ответил Миранде:

— Обещаю вам, что я не буду убит. А теперь прошу вас, отойдите!

— Я люблю вас, — прошептала она ему на ухо и отошла к дереву; затем велела джентльменам разойтись и отсчитала их шаги.

Отойдя на двадцать шагов, они развернулись и встали лицом друг к другу. Эверард поднял свое оружие и прицелился мистеру Гастингсу в голову.

— Послушайте, Эверард, — сказал мистер Гастингс дружелюбно. — Прежде чем вы выстрелите, я должен заметить, что вы в очередной раз сваляли дурака.

Глаза Эверарда яростно сверкнули.

— Где, черт побери, ваше оружие? — спросил он.

Мистер Гастингс поднял руки, показывая, что у него нет оружия.

— Вы трус!

— Ни в коей Мере, но не вижу причин размахивать пистолетом, когда я уже и так нанес вам поражение.

— Я выстрелю, вооружены вы или нет.

Мистер Гастингс продолжал, как ни в чем не бывало:

— Видите ли, милорд, когда вы представляли себе, что ухаживаете за мисс Шарлоттой Деуитт, вы на самом деле ухаживали за мужчиной.

Потребовалось несколько секунд, чтобы слова эти дошли до сознания Эверарда. Когда наконец это произошло, лорд Эверард произнес, склонив голову набок:

— Вы несете бред.

— Мой дорогой лорд Эверард, — сказал мистер Гастингс мягким голосом Шарлотты, — вы обручились со мной, своим заклятым врагом, Чарльзом Гастингсом. Своею собственной рукой вы написали мне любовное письмо. Вы преподнесли мне в подарок изящную брошь с рубином, принадлежавшую вашей уважаемой матери. Вы целовали мою руку, заискивали передо мной, клялись мне в верности в присутствии сэра Бэскома, леди Трой и их дочери. Если известия о такой помолвке распространятся, вы превратитесь в посмешище.

Лицо Эверарда вспыхнуло от ненависти.

— Если то, что вы говорите, правда, значит вы самая безобразная и проклятая Богом женщина из всех, на которых когда-либо падал мой взгляд.

Он вскинул пистолет и прицелился мистеру Гастингсу в сердце.

— Разве позволительно так говорить с дамой, то есть с джентльменом, на котором вы торжественно обещали жениться? Фи, сэр. Фи.

— Я застрелю вас, и об этом обещании никто не узнает.

Мистер Гастингс ответил своим собственным голосом.

— Вы ошибаетесь. Узнают. Если со мной что-нибудь случится, новость о вас распространится по Лондону, как в свое время Великий пожар. Я отослал соответствующие инструкции милому кузену мисс Шарлотты Феликсу. Он позаботится дать новостям ход.

Эверард облизал свои пересохшие губы:

— А если вас застрелит кто-то другой или с вами произойдет несчастный случай?

— Не важно, каким будет мой конец — новость о вас распространится в тот же миг, даже если сообщение о моей кончине будет всего лишь предположительным.

После этих слов будто что-то умерло внутри у Эверарда. Огонь ненависти, горевший в его глазах, потух. Некоторое время он стоял молча, хмуро вглядываясь вдаль, потом неторопливо пошел к дереву, где была привязана его лошадь, намереваясь уехать.

Приблизившись к буку, где стояла Миранда, он остановился. И вдруг набросился на нее сзади. Миранда с трудом подавила крик, боясь выдать себя. Она пыталась разжать его руки, колотила его, но он был сильнее. Прикрываясь девушкой как щитом, и приставив к ее голове пистолет, он снова приблизился к мистеру Гастингсу.

— Если я не могу убить вас, — сказал Эверард, — то я вынужден буду убить вашего мистера Смита.

— Лучше вам этого не делать, — ответил мистер Гастингс таким тихим и ровным голосом, что Миранда встревожилась еще сильнее, если такое было возможно в ее положении. Она никогда еще не слышала столько ярости в его голосе.

Мистер Гастингс продолжал:

— Предупреждаю, если с кем-то из моих друзей или родственников произойдет неожиданный несчастный случай, вина за это будет возложена на вас. Феликс начнет действовать так же, как если бы вами был застрелен я. Полагаю, если вы хотите остаться в Англии, всю свою оставшуюся жизнь вам придется провести в непомерной заботе обо мне и моих близких, чтобы с нами, не дай Бог, не случилось ничего плохого. Вот так.

Эверард нахмурился. Казалось, он пребывает в неуверенности, не зная, что ему делать дальше. Пока он раздумывал, Миранда, все это время пытавшаяся вырваться, резко отступила назад и всем своим телом, выдвинув локоть, нанесла удар в живот захватившего ее мужчины. Тот согнулся пополам. Миранда бросилась ничком на окутанную туманом землю, а мистер Гастингс накинулся на Эверарда.

Подняв голову, Миранда увидела, что мужчины борются. Руки у них были подняты, они бились за то, чтобы завладеть пистолетом. Наконец мистер Гастингс заставил Эверарда выпустить оружие из рук. Пистолет упал и скрылся в пожелтевшей траве. Но в тот момент, когда он коснулся земли, раздался выстрел.

При звуке выстрела тут же подбежал доктор со своим чемоданчиком с инструментами. Лорд Эверард сидел на земле и держался руками за ногу. Мистер Гастингс склонился над Мирандой, убедился, что она не пострадала, и стер грязь с ее щеки. Затем он помог ей подняться.

Эверард посмотрел на мистера Гастингса.

— Я покидаю Англию, — сказал он. Говорил он так, словно на языке у него была смесь уксуса и желчи. — Я уеду за границу.

Мистер Гастингс поклонился ему:

— Желаю вам счастливого пути, милорд.

Мистер Гастингс и доктор помогли Эверарду подняться и довели его до двуколки. Миранда следовала за ними. Догнав мистера Гастингса, она взяла его под руку. Вместе смотрели они, как отъезжает двуколка.

— Я испытываю чуть ли не жалость к лорду Эверарду, — сказала Миранда. — Мало того, что он обручился с мужчиной, так еще и ногу себе прострелил — это уже слишком.

Он улыбнулся ей:

— Поберегите свое сострадание для милой Шарлотты. Она заслуживает его.

— А почему она заслуживает жалости? — Миранда посмотрела на него серьезно. — Шарлотта — великолепное создание, лучшей подруги у меня в жизни не было.

— Да, но лорд Эверард разбил ее сердце. Этот негодяй бросил ее, и хотя без него ей будет лучше, все равно ей придется бежать в Уэльс и скрываться там, пока она не переживет свое разочарование.

Миранда опустила голову:

— Мне очень жаль. Я буду скучать по ней.

— Я тоже буду скучать по ней. Она многому меня научила. Я постиг точку зрения женщины и теперь многое вижу совсем в ином свете.

— А что же станет с беднягой Шарлоттой?

— О, в конце концов она выйдет замуж и заведет детей. Обязанности матери и жены будут удерживать ее дома. Боюсь, она не сможет навещать нас, но будет писать вашим родителям, к которым очень привязалась. А мы будем иногда навещать ее, когда возникнет угроза, что одна из ваших сестер вздумает приехать в Кларендон-Гроув.

— А что станет с мистером Гастингсом?

— Он женится на мисс Миранде Трой, и когда они устанут от поцелуев и воркования, они будут играть в хэзард.

— Я не знаю, как играть в хэзард.

— Это игра в кости. Я научу вас ей.

— Ставлю на то, что не научите.

— Ставлю на то, что научу.

— А что станет с вашим секундантом, мистером Смитом, на котором такая неудобная одежда?

— Он пойдет домой и снимет ее, а я с радостью помогу ему, если он позволит.

— Ставлю на то, что он не позволит.

— А что вы хотите поставить?

Сэр Бэском и леди Трой завтракали, когда вошли Миранда и мистер Гастингс. Оба они демонстрировали такое прекрасное настроение и обменивались столь влюбленными улыбками, что баронет нахмурился, как будто увиденное им недоброе предзнаменование подтвердилось. Леди Трой, которая умела угадывать новости так же, как и ее муж, в восторге захлопала в ладоши.

— Стало быть, это правда, — мрачно заметил сэр Бэском. — Вы помолвлены.

— Мы помолвлены, — сказала Миранда и, подойдя к столу, поцеловала каждого из родителей в лоб.

Следом за ней подошел мистер Гастингс; он поцеловал свою будущую тещу в напудренную щеку и протянул руку сэру Бэскому. Вздохнув, баронет вяло пожал ее.

— Табита будет так рада! — сказала ее светлость сквозь слезы радости.

— Надеюсь, вы тоже научитесь радоваться этому, сэр, — тепло сказал мистер Гастингс сэру Бэскому.

— Вы любите мою дочь? — спросил баронет.

Мистер Гастингс взял руку Миранды и прижал ее к своему сердцу.

— Больше, чем воздух, которым дышу. Больше самой жизни. Даже больше, чем игру в пикет.

— Я тоже люблю его, папа, — сказала Миранда. Повернувшись к мистеру Гастингсу, она обвила руками его шею и поцеловала. Ничего более ему и не требовалось, чтобы в полной мере вернуть ей поцелуй.

Сэр Бэском мрачно покачал головой.

Леди Трой принялась бранить его:

— Как же можно быть таким мрачным? Это же очевидно, что они предназначены друг другу. Я знала это с самого начала, с того момента, как они появились на свет. И Табита знала. Они замечательные дети. Замечательные. Как же, ты подумай, много им пришлось преодолеть только для того, чтобы сделать приятное своим матерям.

Примечания

1

Термин игры в пикет (здесь и далее примеч. перев.).

2

Лондонский аукцион чистокровных лошадей.

3

Дорогую супругу (ит.).

4

Род глинтвейна.

5

Старинная карточная игра.

Content

Барбара Шеррод
Подруга игрока

ГЛАВА I ГОЛУБОК, КОТОРОГО НЕ СТОИТ ОЩИПЫВАТЬ

ГЛАВА II ЛАНДШАФТНАЯ АРХИТЕКТУРА

ГЛАВА III КОНТРДАНС

ГЛАВА IV ДЕЛА СТАНОВЯТСЯ ХУЖЕ

ГЛАВА V О, КАК ВСЕ ЗАПУТАЛОСЬ!

ГЛАВА VI ДОРОГАЯ ДЖЕЙН

ГЛАВА VII МАСКИРОВКА

ГЛАВА VIII КУЗИНА ШАРЛОТТА

ГЛАВА IX ПОДАВЛЕННОСТЬ

ГЛАВА X НЕОЖИДАННЫЙ ВИЗИТ

ГЛАВА XI ЗАГОВОР ПРОТИВ МИРАНДЫ

ГЛАВА XII ШКОЛА ИГРОКОВ

ГЛАВА XIII ЛИХОРАДКА

ГЛАВА XIV УХАЖИВАНИЕ

ГЛАВА XV ОБРУЧЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВЫПАД, СНОВА ВЫПАД И ВСЕ ВЗЯТКИ НАШИ

Примечания