Кэсси Эдвардс

Солнечный Ястреб

С большой любовью и гордостью я посвящаю роман «Солнечный ястреб» моим любимым племяннице и племяннику — Эйми Декер и Брайану Декеру.

Всегда Ваша

Тетя Кэсси

Навеки, моя любовь,

Навеки, моя судьба,

Навеки сердце мое с тобой.

Беседы, что мы ведем,

Дороги, по коим бредем,

Любовь, что светит лишь нам,

Сердечные наши боли,

Сделают нас сильнее

Навеки.

Все, что мы перенесем,

Сделает нашу любовь сильнее…

Навеки наши сердца,

Навеки наши умы,

Навеки продлится наша любовь.

И все, что подарит жизнь,

Сделает нашу любовь сильнее…

Донна К. Брадшо Китон (Гарри, своему мужу)

1

Как на ветру паучья сеть,

Людские рвутся дни;

Настанет время умереть,

И, не ропща, усни.

Анна Брэдстрит

Дебри Миннесоты — 1840

Сентябрь, Бина-ква-гизис, «Месяц Падающих Листьев»

Мощный порыв ветра просвистел в кронах деревьев, безжалостно срывая потускневшие осенние листья и осыпая их на остывающую землю шелестящим дождем. Лишь изредка свинцовую тьму затянутого тяжелыми тучами неба на мгновение прорезали огненные стрелы молний, ва-вассимо. А потом издалека донеслись раскаты грома — тревожная дробь грозовых барабанов.

На краю высокого утеса, преклонив колени, неподвижно застыла Цветущая Долина, вождь общины Северного Сияния народа оджибве. Ледяной ветер обжигал ее тело, проникая под расшитое бисером платье из оленьей кожи, обдувал ноги в высоких мокасинах, трепал тугие черные косы, ниспадающие на горделиво выпрямленную спину; а глаза ее напряженно всматривались в неистовую красоту разбушевавшейся стихии.

Цветущая Долина еще на рассвете ушла из деревни и полдня посвятила сбору лекарственных трав и съедобных кореньев для своего племени. Теперь же ей хотелось побыть наедине с Великим Духом и попросить его дать ей силы и мудрость достойно нести возложенную на нее ношу. Так случилось, что после гибели отца новым вождем выбрали ее, Цветущую Долину, и теперь только она была в ответе за судьбу своего народа.

Женщины крайне редко становились вождями, и потому груз навалившейся ответственности она ощущала гораздо сильнее и относилась к ней куда серьезнее, чем большинство мужчин.

Ай-у, да, и-квой, женщине приходится многое доказывать, хотя она, кажется, уже все доказала своему племени. В тот роковой день, когда в северной Канаде под лавиной погибли ее родители, она, превозмогая боль утраты, спасала других. Понимая, что погребенных под тоннами снега родителей уже не вернуть, она, выбиваясь из сил, откапывала тех, кого еще можно было спасти.

Этот день полностью изменил ее жизнь. Она потеряла родителей, но приобрела уважение людей своего племени — стала наш-ска-ви-зи, женщиной сильного духа и большого мужества. Народ оказал ей честь и выбрал своим вождем.

После того страшного дня она возненавидела горы и снег, похоронивший многих из ее соплеменников. Цветущая Долина решила, что ее людям будет легче забыть трагедию, если они покинут ледяные отроги Канадских гор и уйдут на юг, в страну Великих озер.

Девушка искала подходящее место, где они могли бы построить вигвамы, и нашла его вблизи нового форта, прямо на границе Канады с Америкой, чуть севернее территории Миннесота. Народ доверился ее, выбору и, покинув Канаду, племя обосновалось на новом месте.

Ее люди гордились своим новым домом. Место близ хрустальных вод Верхнего озера было ми-ка-ва-диз-и, прекрасно.

Община Северного Сияния жила в этой местности недавно и, в основном, была занята постройкой деревни. Большинство домов уже было готово, но отдельные семьи до сих пор ютились в шалашах, и не все еще было завершено к приходу долгой суровой зимы, хотя здесь это время года обещало быть мягче, чем в Канаде.

Занятые строительными работами, люди ее общины не познакомились еще ни с жителями соседних индейских деревень, ни с обитателями форта. Но женщина-вождь уже достаточно узнала об англичанах — это были представители Северо-Западной Компании, которая перебралась в Форт-Уильям в 1805 году из форта Гранд-Портидж.

Нужно отметить, что как раз в это время Конгрессом был принят закон, названный «Договор о торговле с индейцами и об общественных связях», который предписывал торговцам получение лицензий, запрещал скупку индейских земель частными лицами и наказывал белых, совершивших преступление против краснокожих. Для пришлых стало преступлением охотиться в этой стране прекрасных озер.

Таков был Закон, принятый Конгрессом США по настоянию военного министра, уже уставшего гасить конфликты между индейскими племенами и белыми бандитами на индейских территориях. Для передвижения по территориям, по договору отошедшим к индейцам, белым теперь требовался паспорт.

Цветущая Долина слышала об этом Законе, и это стало еще одной причиной, почему она решила обосноваться в этих местах. Они стали еще желаннее для нее. Кристально чистая вода Верхнего озера, рыба, в изобилии водившаяся в этих водах, заповедные леса, обилие разнообразной дичи, пушнина, которой можно выгодно торговать, — все делало жизнь здесь спокойной и сытой.

* * *

Новый раскат грома и первые капли дождя оторвали Цветущую Долину от размышлений. Она подняла глаза к небу и поняла, что стена дождя скоро обрушится на нее.

Но она не могла уйти прямо сейчас, не закончив молитву.

Уронив руки, она впервые задумалась о том, какой удивительный узор из трех сверкающих нитей выткал Великий Гитчи Манидо на канве жизни оджибве: вера в духов, культурные традиции и моральные нормы, заповеданные великими предками.

Тысячи зим назад Гитчи Манидо послал на землю существо по имени На-на-бо-жо, совершенное физически и духовно. На-на-бо-жо научил далеких предков оджибве ремеслам, дал им огонь и металлы, открыл тайны бытия, законы этики и морали. Он был многоликий и неуловимый, умел превращаться в растения и животных, знал тайны всех кладов, иногда строго наказывал оджибве за глупость и невежество, но чаще жалел и помогал выживать на бескрайних просторах этой дикой земли.

Подняв глаза, Цветущая Долина молилась Гитчи Манидо, прося наделить ее, вождя, той мудростью, которой обладал отец.

— О На-на-бо-жо, помоги мне принимать мудрые решения, защити мой народ, научи нас жить в мире, — просила она, простирая руки к темнеющему небу.

Поглощенная молитвой, она даже не вздрогнула, когда рядом от удара молнии раскололось дерево.

— Дай мне силы и укрепи мое ги-дэй, сердце, перед лицом на-ни-за-най-зи, опасности! — восклицала она.

Какое-то движение в пенящихся волнах озера заставило ее прервать молитву.

Приглядевшись, она увидела большое каноэ, а в нем — четырех белых. Ветер и волны грозили перевернуть суденышко, и гребцы изо всех сил налегали на весла, стремясь противостоять стихии.

Цветущая Долина встревожилась. Эта лодка была гораздо больше каноэ ее народа.

А люди!

Крепкие, бородатые и…

Ее сердце екнуло, когда один из мужчин вдруг поднял голову и увидел девушку, все еще стоящую на коленях на краю утеса. Она уловила его взгляд, пронзительный и злобный, в нем читалась угроза. Но тут каноэ подпрыгнуло на волне, белого человека сильно качнуло, и ему пришлось отвести взгляд и схватиться за борт.

Огорченная тем, что белый человек ее заметил, Цветущая Долина поднялась на ноги и бросилась к корзине с травами и кореньями.

— Га-вин, нет, — простонала она.

Корзины на месте не было. Полезные травы и злаки, которые она собирала добрых полдня, унесены порывом разыгравшегося ветра.

Решив не тратить больше времени на поиски, она осторожно двинулась вниз по крутому склону горы.

Только теперь она осознала, как неразумно поступила, в одиночку покинув родное селение, тем более здесь, в еще незнакомых для нее местах, где можно встретить и бродягу, и бандита.

Обычно бродячие торговцы, трапперы и скупщики мехов не представляли угрозы для индейцев. Здешние земли их не интересовали, хотя некоторые из них, достигнув Гранд-Портиджа, выходили на сушу и тянули за собой свои большие лодки, чтобы снова продолжить путь по воде, но уже по ту сторону волока.

Цветущая Долина выбирала место так, чтобы ее селение не оказалось слишком близко к проложенным ими тропам, ведь они могли угрожать спокойствию ее народа.

Но вот лесные разбойники или, как их здесь называют, вольные охотники… Они не признают Закон, приходят и уходят, когда захотят, охотятся на индейских землях, грабят и убивают, нагоняя страх.

Оставалось надеяться, что люди, которых она видела, были обыкновенными трапперами или торговцами.

Спустившись с горы, она резко свернула вправо и устремилась в густой лес, сокращая путь к селению.

Дождь не набрал еще полной силы и скупо ронял крупные капли. Ливень был впереди. Девушка надеялась обогнать его и успеть домой, под надежное укрытие вигвама.

Цветущая Долина снова вспомнила чувство опасности, которое пронзило ее, когда она прочитала угрозу во взгляде белого мужчины. Сегодня она получила важный урок. Никогда нельзя считать, что ты в безопасности, если рядом нет воинов. Сейчас белые люди уже, должно быть, далеко.

Слушая шелест листьев, срываемых ветром с ветвей развесистого дуба, она улыбалась. Лес — это ее дом. Здесь знакомы все звуки, здесь так безопасно.

Внезапный шум слева заставил Цветущую Долину насторожиться. Она сделала еще несколько шагов, — и сердце сжалось от страха. Крепкий бородатый мужчина, тот самый, что смотрел на нее из каноэ, стоял на тропе, направив на нее винтовку.

— Мадемуазель скво, куда это ты направляешься? — спросил он, и его темные, близко посаженные глаза недобро сверкнули.

— Ку-га-бо-вин, уйди с дороги, — спокойно произнесла Цветущая Долина и вызывающе подняла голову. — Дай мне пройти.

— Пожалуйста, — ответил мужчина, довольно посмеиваясь. К нему подошли еще трое таких же бородатых людей в поношенной одежде, стали рядом с ним, — прямиком в нашу лодку.

Француз захихикал, взглянув на друзей.

— Не так ли, господа? — обратился он к своим спутникам. — Мы все приглашаем женщину прокатиться в нашей компании, верно?

— Ну, Пьер Дюсо, тут ты попал в самую точку, — сказал один из них, тыльной стороной ладони утирая слюну с бороды.

Пьер опустил винтовку. Сплюнув через левое плечо, он шагнул в сторону Цветущей Долины.

— Мадемуазель, мы просто шутим, — мерзко хихикнул он.

Но она не видела в происходящем ничего смешного и внутренне вся сжалась, понимая, что эти люди — разбойники.

— Ма cherie, — между тем продолжал он, — мы просим прощения, что испугали вас. Мы просто хотим потолковать о торговле. Мы привезли много товаров для твоего индейского народа. Не хочешь ли взглянуть? Они в лодке.

— Га-вин, нет, я не хочу смотреть, — Цветущая Долина старалась, чтобы ее голос звучал ровно. Она разбиралась в людях и чувствовала, что намерения у них недобрые. Она не верила ни единому их слову и боялась, очень боялась.

— Ги-ма-гай-он-а-шиг-ва, мне пора, — Цветущая Долина попыталась завершить беседу. — Мне надо в селение. Я хочу добраться домой, пока не начался ливень.

— Да ну же, скво, разве ты не хочешь хотя бы взглянуть на бусы? — не отпускал ее Пьер.

Он сделал еще шаг вперед, и Цветущая Долина отшатнулась — в нос ей ударил отвратительный смрад немытого тела, застарелого пота и лежалого табака.

— Скво, у нас есть очень красивые разноцветные бусы, — продолжал зазывать Пьер. — Они из Европы. Может быть, ты любишь кружева? У нас есть кружева из самого Брюсселя!

А может, это правда? Так хочется верить, что он говорит правду. Цветущая Долина с удовольствием посмотрела бы на тонкие кружева и бусы. Но умом она понимала, что это лишь предлог. Они хотят заманить ее в лодку. Нет, хватит с ними играть в эту игру.

Видя, что ее в любой момент могут схватить силой, она решила прорваться. Ведь чтобы гордиться собой, нужно остаться живой и невредимой.

Цветущая Долина собралась с духом, глубоко вдохнула и, стремительно прыгнув влево, пустилась наутек. Но ее маневр не прошел незамеченным и тут же был пресечен — один из мужчин догнал ее и повалил наземь.

Падая, она ударилась головой о камень, на мгновение потеряв сознание.

В полузабытьи она чувствовала, как ее подняли на руки, понесли и опустили на дно лодки. Окончательно придя в себя, она увидела, что лежит в большой лодке чужаков рядом с товаром, предусмотрительно накрытым большим куском кожи.

Когда лодка отчалила от берега и закачалась на волнах, довольные собой белые бандиты смеялись и обсуждали свою новую добычу — скво. Цветущая Долина нашла в себе силы подняться. Теперь она сидела на дне лодки откинув голову. Мужчины насмехались над ней и порой толкали ее веслами.

Она мысленно молилась Великому Духу и просила избавить ее от этих безумцев, наслать огромную волну и потопить их всех в озере.

Ну, а пока ей оставалось только ждать и вести себя так, как подобает вождю, сохраняя достоинство перед лицом унижения и опасности.

2

Твою изведать высь, измерить бездну!

Увы, моя Душа, отчайся ныне:

Уже вблизи витает Добродетель

И алчет заключить тебя в объятия.

Филлис Уитли (Филлис Питерс)

С каждой минутой гроза приближалась. Солнечный Ястреб, вождь общины Заколдованного Озера племени оджибве, встревоженно вглядывался в клубящиеся черные тучи. Он морщился всякий раз, когда видел вспышки молний, пронзающие черноту небес.

Нет, не страх его терзал, а воспоминания о другой грозе, бушевавшей много лет назад над маленькой церквушкой в Кентукки.

Но и тогда его испугала не гроза, а шайка индейцев-отщепенцев[1], изгнанных из своего племени. Они ворвались в мирную жизнь его семьи с пронзительным боевым кличем, разграбили дом, забрали деньги, которые прихожане бросали по воскресеньям в кружку для пожертвований на благоустройство церкви. Они набросились на отца Солнечного Ястреба, протестантского проповедника, прямо у кафедры. Один из них схватил мальчика, которого тогда еще звали Джеффри, перекинул его через плечо, как мешок с тряпьем, и понес во двор.

Сердце мальчика замерло от ужаса — посреди двора неподвижно лежала его мать, Юджиния. Следом от удара томагавка рухнул на землю его отец. И сейчас так же явственно, как и тогда, он видел распростертые на земле тела.

Расправившись с его отцом, ренегаты-убийцы увезли Джеффри с собой, перекинув поперек седла.

Джеффри навсегда запомнил, как неподвижно лежали его мать и отец, распростертые у подножия высокой колокольни отцовской церкви, озаренной вспышками молний. Рядом с колокольней так и остался стоять безголосый го-то-та-ган, колокол, который прихожане как раз сегодня собирались поднять; на ободе колокола были видны выгравированные имена — Хершел, Юджиния и Джеффри Дэвидсон.

И теперь, когда он вспоминал, как гордился церковным го-то-та-ганом отец, как он мечтал, что перезвон его колокола прокатится по холмам, долинам и ручьям Кентукки, собирая паству на богослужение, слезы навертывались на глаза Солнечного Ястреба.

Видно, не суждено…

Даже теперь каждая гроза будила горькие воспоминания, и, вглядываясь в черное небо, Солнечный Ястреб яростно сжимал кулаки и переживал события рокового дня, перевернувшего всю его жизнь.

Снова сверкнула молния, с неба сорвались первые капли и забарабанили по обнаженным плечам и мускулистой спине Солнечного Ястреба — на нем были только набедренная повязка и мокасины. Дождь вернул к реальности — нужно было позаботиться о своей добыче. Этим утром он по ручью спустился от деревни к озеру — возле воды водилось много дичи, — и теперь его ги-ма-нэйз, каноэ, надежно привязанное к камням, было доверху наполнено ценными шкурками. Чтобы они не промокли, Солнечный Ястреб прикрыл их куском толстой оленьей кожи.

От нового раската грома, а-на-ми-ки-ка, казалось, содрогнулась земля, и высокие волны обрушились на берег. Солнечный Ястреб снова вернулся в мыслях к тем минутам, когда гром, молния и завывание ветра усиливали его страх перед жестокостью ренегатов.

Боевая раскраска придавала их лицам свирепое выражение, а глаза светились странным безумием, ни-шка-ди-зайн. Он не понимал их языка, и от этого делалось еще страшнее.

Но особенно Джеффри испугал нож у пояса того индейца, который бросил его поперек седла. Он не знал, что будет с ним дальше. Один удар ножа по горлу мог положить конец мучительной неизвестности.

Но индейцы как-то особенно поглядывали в его сторону, и перед ним забрезжил луч надежды. Он слышал рассказы о том, что индейцы увозят мальчишек и воспитывают из них воинов. Ва-бай-шка, А-ни-ши-на-бэй, белые индейцы — вот так их называли.

Джеффри частенько гадал, каково было бы жить среди индейцев в их вигвамах. Хотя, вообще-то, никогда по-настоящему не хотел жить среди них.

Это было простое любопытство маленького мальчика, порожденное вечерними рассказами отца, после которых следовали вечерняя молитва и поцелуй с пожеланием спокойной ночи. И все же, в конце концов, судьба уготовила Джеффри Дэвидсону именно такую жизнь.

Когда индейцы-отщепенцы добрались до территории Миннесота, все, кроме Джеффри, заболели странной болезнью с сыпью по всему телу.

Они были слишком слабы, чтобы удержать его, и Джеффри сбежал.

Он бродил один, без еды, пока не свалился от голода и усталости.

Придя в себя, увидел, что находится в вигваме, индейской хижине с конической крышей, и приветливая индейская девушка тихим голосом рассказала ему на достаточно понятном английском, что его нашли без сознания и принесли к ним в деревню.

Она объяснила, что он попал в общину Заколдованного Озера племени оджибве, которая не торгует с белыми, но не считает их врагами.

После всех перенесенных потрясений мальчик, почувствовав заботу и доброту индейской женщины, рассказал ей обо всем, перемежая рассказ бурными рыданиями.

Когда в деревне узнали его историю, одна бездетная семья взяла его к себе, прекрасно понимая, что мальчику все равно не под силу одному вернуться домой в Кентукки, да и не осталось у него там никого. Так он стал приемным сыном индейского вождя.

Мальчик всем сердцем полюбил своих приемных родителей, а они подарили ему свою любовь. Он стал своим среди этих людей, их жизнь стала его жизнью.

Шло время. Джеффри рос. У него было новое имя. Звали его теперь Солнечный Ястреб, и был он больше индейцем, чем белым.

Его глаза от рождения были темно-карими, такими же, как и у остальных соплеменников, черные волосы отросли до пояса, а кожа потемнела и стала бронзовой от загара. Тело окрепло и закалилось: круглый год, кроме суровых зимних месяцев, он ходил в набедренной повязке и мокасинах.

Люди оджибве его любили и уважали. Когда миновала двадцать пятая зима, его приемный отец, вождь общины, умер, а следом сошла в могилу убитая горем мать. Новым вождем оджибве без колебаний выбрали юношу. Сильный и благородный, Солнечный Ястреб доказал племени, что они не ошиблись в своем выборе и он достоин этого высокого звания.

Внезапно внимание Солнечного Ястреба привлекло большое каноэ, отданное на волю ветра. Оно то исчезало, то вновь появлялось на гребне волны.

Но не каноэ заинтересовало его, а индейская женщина, и-квой, которая сидела в нем, окруженная белыми мужчинами.

Она сидела удивительно прямо и, казалось, не замечала бушующей вокруг стихии и пенящихся волн, готовых поглотить лодку. Лицо ее напоминало маску, а во взгляде чувствовались с трудом сдерживаемые ярость и презрение, и Солнечный Ястреб понял, что она очутилась в лодке не по доброй воле. Он знал, ни одна индейская женщина не захочет иметь дела с такими людьми.

Ее спутники по виду были вольными охотниками. Двое из них напряженно работали веслами, не давая каноэ опрокинуться.

Когда не территории Миннесота развелось столько охотников и торговцев, и они стали истреблять всю дичь на своем пути, белое правительство ввело ограничения, и теперь для охоты и торговли в здешних краях требовались специальные разрешения. Тех, кто пренебрегал покупкой такого разрешения, называли вольными охотниками. Большинство этих людей селилось в Канаде. Они приходили охотиться на индейских землях территории Миннесота, а после выменивали и продавали меха там, где никаких разрешений не требовалось.

Те вольные охотники, с кем доводилось встречаться Солнечному Ястребу, были бесчестными, коварными и жестокими — попросту, бандитами.

Особенно часто упоминали в разговорах разбойника по имени Пьер Дюсо. Он был французом по происхождению, но чаще его принимали за англичанина, поскольку он, в основном, общался с британскими переселенцами.

До сих пор Солнечному Ястребу и его народу не приходилось иметь дело с этим французом, да и вообще, они старались избегать белых.

Солнечный Ястреб не стал терять времени на размышления. Ему было безразлично, опасны ли белые люди, он не думал о том, что волны могут перевернуть его каноэ.

Он не мог думать ни о чем, кроме спасения гордой дочери своего народа.

Бросившись к своему каноэ, Солнечный Ястреб резко толкнул его в набегающую волну. Ему с первого раза удалось пробить ее, и, не теряя времени, он перепрыгнул через борт, ритмично заработал веслом, чтобы как можно быстрее выйти из полосы прибоя и не дать следующей волне выбросить лодку на берег.

На большой волне при сильном ветре каноэ каждую минуту могло перевернуться, но Солнечного Ястреба не волновала ни судьба его добычи, ни даже его собственная судьба. Каноэ белых, направляемое двумя гребцами, уходило все дальше, и с каждой минутой догнать его становилось все сложнее.

Теперь стихия разыгралась вовсю. Дождь лил, как из ведра. Ветер завывал. Волны грозно вздымались над лодкой.

Но ничто не могло остановить Солнечного Ястреба в его стремлении вырвать индейскую девушку из рук белых.

Каждый раз, оказываясь на гребне волны, Солнечный Ястреб щурился, пытаясь сквозь пелену дождя рассмотреть идущую перед ним лодку, но ничего не видел. От чрезмерных усилий у него начали болеть руки, но он упорно продолжал работать веслом, в прежнем ритме отталкиваясь от пенных волн.

Прорезав низкие облака, опять ударила молния. Ее острие угодило в высокую сосну, и отколовшаяся часть ствола начала падать, сперва медленно, а потом быстрее, ломая на своем пути ветки других деревьев, и, наконец, рухнула на землю, издав гулкий надрывный стон.

Это зрелище отвлекло Солнечного Ястреба, но он не переставал грести. Когда же снова перевел взгляд на озеро, то с радостью увидел, что дождь, как по волшебству, прекратился, а ветер стих. В облаках появился просвет, и над горизонтом засияла радуга.

Но лодка исчезла. Оглядевшись, Солнечный Ястреб с волнением увидел на воде обрывки березовой коры, шкуры и весла — значит, лодка, которую он преследовал, все-таки перевернулась. Но где люди? Неужели все утонули в бушующих волнах? Неужели ему предстоит увидеть только безжизненное тело гордой красавицы? А ее похитители? Живы ли они?

Солнечный Ястреб продолжал грести, внимательно вглядываясь в воду и в линию берега, постоянно скрывающуюся за прибойной волной.

Он было замахнулся для нового гребка и на мгновение замер, заметив на берегу неподвижное тело женщины.

Он тут же повернул каноэ в нужном направлении, гребя что было сил и продолжая внимательно осматривать берег в поисках белых мужчин.

Когда до берега осталось лишь несколько футов, он прыгнул за борт. Вытащил каноэ, надежно закрепил его на камнях; никого, кроме женщины, не было видно.

Чувствуя биение собственного сердца, Солнечный Ястреб подошел к ней и опустился на колени.

Женщина лежала на боку без сознания. Солнечный Ястреб сразу заметил, как она красива, ми-ка-ва-диз-и, — правильно очерченное лицо, длинные ресницы, ровный ряд ослепительно белых зубов за приоткрытыми пленительными губами, кожа того же мягкого медного оттенка, что и у его соплеменников оджибве, и длинные мокрые косы, черными змейками сползшие на землю. Ее платье из оленьей кожи насквозь промокло и прилипло к телу, а под ним часто и натужно вздымалась грудь.

— Би-ма-ди-зи — она жива! — прошептал Солнечный Ястреб.

Он наклонился поближе посмотреть, не ранена ли она. Женщина была без чувств, но его не покидала надежда, что это лишь последствия пережитых ею потрясений.

Движение в высокой траве насторожило Солнечного Ястреба. Он потянулся рукой к ножнам на правом боку и выхватил нож. Как глупо, забыв обо всем, пялиться на незнакомую женщину и потерять бдительность, пленившись ее красотой!

Готовый дать отпор любому, Солнечный Ястреб осторожно отошел в сторону и осмотрелся — из кустов выглянула олениха, но, увидев человека, тут же умчалась прочь.

Солнечный Ястреб вернулся к женщине, поднял ее на руки и отнес в каноэ, осторожно уложил и, вытащив сухую шкуру, тщательно укутал, чтобы немного согреть ее. Подоткнув шкуру со всех сторон, он заметил небольшую ранку у нее на затылке — теперь становилось ясным, почему она так долго не приходит в себя. Видно, женщина ударилась головой, когда ее прибоем выбросило на камни, но ей хватило мужества добраться до берега.

Он внимательно осмотрел ушиб — ну что же, все не так страшно, она скоро очнется. Но надо спешить, пора уходить как можно дальше отсюда, чтобы без риска развести костер и согреть ее. А к ране на голове можно будет приложить целебные травы, которые растут повсюду в этих лесах.

Солнечный Ястреб столкнул лодку на воду. Волны немного улеглись, и каноэ легко преодолело полосу прибоя и заскользило по озеру.

Немного поразмыслив, Солнечный Ястреб повернул на север. Он понятия не имел, откуда родом эта женщина, но, наверняка, ее увозили прочь от дома, а каноэ вольных охотников двигалось на юг.

Забыв об усталости, Северный Ястреб сильными гребками толкал каноэ вперед, не оставляя попыток обнаружить белых где-нибудь на берегу. Если им удалось спастись, они должны быть где-то рядом и, скорее всего, ищут ее. Именно поэтому необходимо уйти как можно дальше от того места, где разбилось каноэ белых, оказаться в безопасности и подождать, пока она очнется и скажет, где ее дом. Тогда можно будет отвезти ее туда… Хорошо бы, чтоб эта их встреча не оказалась последней. Может быть, они познакомятся поближе, и, если у нее нет мужа, она не будет против его ухаживаний…

Солнечный Ястреб знал: нужно быть начеку, вольные охотники тут же убьют всякого, кто попадется им на пути, особенно, если у него не такой цвет кожи… Он содрогнулся при мысли, что они могли сделать с этой милой женщиной. Наверняка, собирались надругаться над ней, а после убить, бросив волкам на съедение.

— Га-вин-ви-кэб, никогда! — прошептал он, и его глаза гневно сверкнули. Он никогда никому не позволит обидеть эту прекрасную гордую женщину, мужеству которой мог бы позавидовать мужчина.

3

Сюда, моя любовь!

Я здесь! Да, здесь!

Этот еле слышный звук

Обо мне разносит весть,

Сей нежный клич — к тебе, моя любовь, к тебе.

Уолт Уитмен

Решив, что они уже достаточно далеко, Солнечный Ястреб направил каноэ к берегу. Он надеялся, что женщина, придя в себя, расскажет, кто она и как добраться до ее деревни. Наверняка, там уже хватились, и воины рыщут по лесу, разыскивая ее.

Он тешил себя надеждой, что, вернувшись к своим, она захочет познакомиться с ним поближе. Солнечный Ястреб еще не взял себе жену. Теперь, когда ему уже минуло двадцать восемь зим, пришло время избрать верную подругу, с которой ему захочется разделить все тяготы и радости жизненного пути. Хотя забот у вождя хватало, где-то в глубине души зияла пустота, заполнить которую могла только любящая женщина, готовая делить с ним кров и ложе.

Солнечный Ястреб снова посмотрел на женщину. Никогда еще он не видел такого совершенного лица. Невозможно было не залюбоваться им. Невозможно было не восхищаться мужеством этой прекрасной женщины. Он улыбнулся, вспомнив, как сверкал в ее глазах гнев, какую решимость, и силу проявила она, когда оказалась в лодке вольных охотников. А как благородна ее осанка! Как у вождя перед лицом опасности! Ах, если бы он встретил ее при других обстоятельствах! Точно так же она гордо поднимет голову и засияет, подобно солнцу, рядом с мужем-вождем на Совете племени. Удивительно только, что она была одна…

Услышав скрежет камней о днище, он отложил весло, легко спрыгнул за борт и вытащил каноэ на берег.

Полуденное солнце сияло на чистом небе, лишь легкие перья облаков белели на горизонте. Ветер поменял направление и нес приятное тепло с юга.

Солнечный Ястреб развел костер и, устроив женщину на шкурах вблизи огня, отправился в лес на поиски целебных трав для лечения раны.

Ходил он недолго, вернувшись и увидев, что женщина еще не очнулась, разочарованно вздохнул. Костер и солнце уже высушили ей волосы. Только платье из оленьей кожи оставалось еще влажноватым.

Во всяком случае, она уже не мерзла.

Чтобы обработать рану, Солнечному Ястребу нужно было расплести женщине косы. Снова вздохнув, он отложил в сторону кожаный мешочек с травами и развязал узкий шнурок.

Солнечный Ястреб аккуратно расплетал черную косу, то и дело окидывая мечтательным взглядом тело и лицо спасенной им женщины, и чувствовал, как влечет его к ней, как обволакивает ее очарование.

А если она замужем? Что, если у нее уже есть дети?

Снова вздохнув, Солнечный Ястреб признался себе, что испытывает далеко не простое сочувствие; его все сильнее охватывало влечение к лежащей перед ним в забытьи женщине, а его душа очарована ее красотой.

Пытаясь взять себя в руки и сконцентрироваться на обработке раны, Солнечный Ястреб быстро расплел вторую косу. Запах шелковистых волос наполнил его сердце щемящей сладостью — казалось, он вдыхает аромат диких цветов. Солнечный Ястреб, поддавшись внезапно нахлынувшему, незнакомому чувству, стал пальцами расчесывать длинные пряди.

— Что я делаю? — хрипло прошептал он, опомнившись и уронив руки. Никогда еще женщина не казалась ему такой пленительной, но воин, а тем более вождь, должен уметь сдерживать свои чувства.

Солнечный Ястреб сцепил зубы и занялся раной. Раздвинул волосы, освободив от них место ушиба, высыпал себе на ладонь немного травы из мешочка и легкими движениями начал втирать лекарственную смесь в открытую рану.

Женщина вздрогнула и застонала, и Солнечный Ястреб немедленно отдернул пальцы.

Он подумал, она приходит в сознание, и заглянул ей в лицо, не в силах сдержать неистовых ударов сердца. Но нет, то была просто непроизвольная реакция на жгучее снадобье.

Убедившись, что в рану попало достаточное количество лекарственной смеси и не желая причинять женщине лишнюю боль, Солнечный Ястреб стряхнул с ладоней остаток порошка, завязал свой кожаный мешочек и закрепил его на поясе.

Нахмурившись, он долго смотрел на женщину. Нехорошо, что она все еще без памяти. Он получал куда более сильные удары по голове, но не терял сознания. Может, она пострадала еще до падения в воду? Если вольные охотники все-таки осквернили ее тело…

Звук приближающихся сзади шагов заставил Солнечного Ястреба резко обернуться. Какая беспечность оставить винтовку так, что до нее не дотянуться!

Впрочем, у него все равно не было ни единого шанса — несколько индейских воинов в полной боевой экипировке сплошь из кожи, окружили его со всех сторон, нацелив на Солнечного Ястреба тугие луки.

Один из воинов положил лук на землю и, пройдя мимо него, опустился на колени рядом с женщиной.

Медленно поднимаясь с земли, Солнечный Ястреб едва сдерживался. Он смотрел, как воин разворачивает шкуры, укутывавшие женщину, осматривает ее с головы до ног, как его пальцы ловко раздвигают волосы, открывая рану на затылке.

Воин обернулся, сердито взглянул на Солнечного Ястреба, но промолчал. Затем снова наклонился к женщине. В этот миг веки ее затрепетали, и она раскрыла глаза.

Недоуменно осматриваясь, женщина скользнула взглядом по лицу воина, склонившегося над нею, задержала удивленный взгляд на лице Солнечного Ястреба, быстро обвела глазами остальных.

— Черный Медведь, — с трудом проговорила она. — Что случилось? Где я? Как я сюда попала? — И она опять пытливо посмотрела на Солнечного Ястреба. — И кто этот мужчина, а-вэй-ниш-а-ов? — Внезапно острая боль заставила ее вздрогнуть и прикрыть глаза.

— Я не знаю, Цветущая Долина. А ты разве не помнишь, как оказалась здесь, с этим воином? — спросил Черный Медведь, бросив на Солнечного Ястреба хмурый взгляд. — Ты его знаешь?

Цветущая Долина медленно открыла глаза.

— Я помню грозу, бурную воду озера и… И все, — тихо сказала она.

— Мой вождь, когда началась гроза, а ты так и не вернулась в деревню, твой народ начал беспокоиться о тебе, — объяснил Черный Медведь. — Твои воины искали тебя и нашли здесь, далеко от дома. — Он нежно дотронулся до ее щеки. — Этот человек похитил тебя и принес сюда? Он не… ви-са-гэн-дам, не причинил тебе вреда?

— У меня болит голова. Я не помню, как оказалась здесь, не помню, что случилось… — ответила Цветущая Долина. И она зажмурилась, пытаясь вспомнить.

Удивлению Солнечного Ястреба не было предела — надо же, эта прекрасная женщина оказалась чи-о-ги-ма, вождем! Но, не дав ему опомниться от удивления, Цветущая Долина открыла глаза и впилась в него взглядом. Солнечный Ястреб внутренне собрался, прекрасно понимая, — она заметит, что он не настоящий индеец. Оставалось надеяться, что она слышала о нем и знает, он — вождь общины оджибве! Такие новости расходятся быстро.

Но Солнечного Ястреба тут же взяло сомнение — как ни быстро разносятся вести от рода к роду, от племени к племени, никогда он не слышал о женщине-вожде. Внезапно поймал себя на том, что повторяет ее прекрасное имя: Цветущая Долина… Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от мыслей о ней — сейчас надо было позаботиться о собственной жизни.

Вдруг глаза Цветущей Долины сердито сузились.

— Я ничего не помню и не могу объяснить, как оказалась с этим человеком!

Ей очень хотелось расспросить незнакомца, почему он, белый человек, носит одежду краснокожих. Но она не хотела давать ему ни малейшего повода считать, что заинтересовалась им. А он действительно понравился ей — она никогда не встречала такого привлекательного мужчину.

Но она не просто женщина, она вождь. И ей, как благородному вождю, следует показать, что для нее оскорбительно находиться в обществе незнакомого мужчины, который, скорее всего, увез ее силой.

Солнечный Ястреб ясно видел, эта женщина и понятия о нем не имеет. Значит, надо объяснить, что он тоже вождь и никогда не причинит вреда женщине.

Но едва он заговорил, как Черный Медведь подскочил сзади и рванул его за волосы.

— Если хочешь увидеть завтрашний рассвет, лучше придержи язык, — прошипел он. — Говорить будешь, когда спросят. Никто не смеет обращаться к вождю оджибве без разрешения.

Так они тоже оджибве! Перед Солнечным Ястребом мелькнул первый проблеск надежды. Может, когда они поостынут, удастся им все объяснить. Они наверняка поверят ему и отпустят к своим.

Иногда во взгляде Цветущей Долины он замечал теплоту. Воины обращались с ней очень бережно — видно, эта женщина и впрямь заслужила такую нежную заботу, значит, сердце у нее доброе, и, когда придет время объясниться, она выслушает его.

А сейчас лучше подчиниться и молчать, все равно другого выхода нет. Он один против десяти воинов. Столкновение навсегда сделает их врагами. Но раз они оджибве, можно подумать о союзе против белых, вторгшихся в эту прекрасную озерную страну. Чем быстрее воины оджибве объединятся в одну грозную силу, тем лучше.

Он улыбнулся, представив, как удивится Цветущая Долина, когда узнает, что он тоже вождь оджибве, хотя цвет его кожи не такой как у нее или ее воинов. Он с удовольствием расскажет ей, как стал вождем славной общины Заколдованного Озера! Он смотрел, как огромный воин несет Цветущую Долину на руках. Она, конечно, вождь, но, в то же время, хрупкая и нежная! Как она могла помешать бледнолицым пленить ее?

Женщина-вождь опустила голову на грудь воина, и Солнечный Ястреб вздохнул: как бы он хотел, чтобы эта голова лежала на его груди!

Ничего, может быть, когда развеются тучи, она увидит в нем верного защитника, готового пойти ради нее на край света!

Да, в своих мечтах он зашел слишком далеко. И хотя теперь Солнечный Ястреб знал, какого рода-племени эта женщина, он и понятия не имел, есть ли у нее муж и дети, и хочет ли она их иметь. Возможно, звание вождя значит для нее так много, что ей не нужна семья.

Когда за деревьями показались сверкающие воды озера, Солнечный Ястреб бросил взгляд туда, где совсем недавно оставил шкуры и каноэ. У него сжалось сердце — два воина тащили его добычу и оружие, а его опустевшая лодка плавно покачивалась на волнах, уплывая от него навсегда.

— Ви-ви-би-тан, пошевеливайся! Давай, шагай! — проворчал Черный Медведь. — Скоро ты увидишь, что бывает с теми, кто оскорбляет женщин оджибве, а тем более, вождя!

Ответ вертелся на языке Солнечного Ястреба, но он сдержался, решив, что еще не время. Воины Цветущей Долины были слишком одержимы местью, чтобы поверить ему на слово. Если сказать, что он тоже вождь, они засмеют его, считая, что эти слова — ловкое вранье, чтобы выкрутиться.

Разве они поверят, что он больше не белый, что он индеец в полном смысле слова, что все его мысли, чувства, дела и желания — мысли, чувства, дела и желания индейца. А его сердце навеки принадлежит индейскому народу.

Ай-у, да, лучше не нарушать молчания. Пусть они успокоятся, и тогда он расскажет, что он — Солнечный Ястреб, могущественный вождь, но человек миролюбивый и тоже оджибве! Он объяснит им, если его не отпустят на свободу, воины его общины отправятся на поиски своего вождя. И когда верные воины увидят своего вождя пленником, они не станут дожидаться объяснений, а сделают то, что посчитают правильным.

Но лучше бы до этого не дошло. Солнечного Ястреба передернуло при мысли, что прекрасная женщина-вождь может пострадать от рук оджибве, как чуть не пострадала от рук вольных охотников.

У самой воды ждали несколько каноэ. Солнечного Ястреба усадили в одно из них, а женщину разместили в другом.

Кутаясь в шерстяное одеяло, она устроилась на сидении. Потом повернулась к пленнику, и глаза их встретились. Но Солнечный Ястреб ничего не смог прочитать в ее взгляде. Она держалась великолепно, знала, как вести себя, как скрывать свои чувства от посторонних.

Взгляд Солнечного Ястреба был таким же безучастным — он тоже владел этим искусством.

Лодки спустили на воду, и они поплыли друг за другом, оставляя все дальше и дальше тот лес, через который лежал путь в деревню общины Заколдованного Озера. Сегодня утром, уходя на охоту, Солнечный Ястреб и подумать не мог, что уже к ночи он окажется в плену, в плену у самой прекрасной на свете женщины-вождя!

4

Лучами восстаньте, о нити света,

Вкруг моей головы, либо вкруг

Головы чьей угодно, в пронизанной солнцем воде!

Уолт Уитмен

Пьер Дюсо брел по лесу, спотыкаясь на каждом шагу. Глаза его были прикованы к свету костра, видневшегося впереди. Туда он и держал путь, с трудом переставляя ноги.

Ему сильно повезло, что он жив. Когда лодка перевернулась, мгновенно промокшая одежда едва не утянула его на дно. Пьер изо всех сил старался держаться на поверхности, но сил становилось все меньше и меньше.

Каким-то чудом ему удалось добраться до берега. Коснувшись ногами твердой земли, он тут же свалился от изнеможения и заснул.

Проснувшись и не обнаружив вокруг никаких следов спутников, Пьер понял, что спастись удалось лишь ему.

Тут же он вспомнил о женщине. Если эта скво выжила, нужно найти ее и во что бы то ни стало заткнуть глотку, пока она не рассказала о нем своим воинам. Не то они будут охотиться за ним и не успокоятся, пока не отомстят. Но сперва ему нужна еда, сухая одежда, тепло и отдых.

До костра уже было рукой подать. До Пьера донеслись обрывки разговоров и смех, и он понял, у костра собрались белые охотники. В его черной душе вспыхнула надежда, что его встретят как друга и согласятся помочь. Если разохотить охотников рассказами о потерянных во время грозы дорогих мехах, они помогут Пьеру в поисках, рассчитывая поживиться. Может, даже им захочется поучаствовать в поисках индейской скво, особенно, если сказать, что он не против поделиться.

На опушке ослабевшие ноги Пьера отказались ему повиноваться, и он упал. Двое белых обернулись на звук и недоуменно на него уставились.

Рядом с костром лежали какие-то тюки, наверняка набитые незаконно добытыми шкурами. Пьер усмехнулся — это ведь тоже вольные охотники, а они всегда рады своим и помогут ему.

— Bonjour! Bonjour! — закричал француз и пополз вперед. В глотке у него пересохло и болело, слишком много довелось наглотаться холодной воды. — Помогите!

Незнакомцы вскочили на ноги и поспешили к Пьеру, протягивающему к ним дрожащую от слабости руку. Они помогли ему подняться и, закинув руки Пьера себе на плечи, потащили к костру. Его усадили возле костра на мягких одеялах, вложили ему в руки кружку с дымящимся горячим пойлом.

Кашляя и отплевываясь, Пьер рассказывал этим людям, которые, на его счастье, оказались французами, о своих злоключениях, При упоминании о женщине в их глазах промелькнул огонек интереса, и Пьер понял, что нашел сообщников, готовых заменить ему прежних компаньонов.

— Считай, договорились, — ухмыльнулся один из них, тычась бородой Пьеру в лицо. — Нам всегда было интересно, каково это — позабавиться с индейской скво.

— Мсье, вы даже не представляете, как это здорово, — заявил Пьер, представляя дело так, будто у него уже были какие-то отношения с этой женщиной. — Лакомый кусочек. Merveilleux. Э-э, да вы еще драться будете, кому тащить ее в койку первым!

Охотники переглянулись.

— Не сомневайся, — наконец услышал ответ Пьер, — мы поможем, сделаем все, что в наших силах.

— Merci beaucoup, — ухмылка расплылась по лицу Дюсо. — Если вы поможете мне найти эту скво, я вам обещаю чудесное развлечение.

Смеясь, мужчины по очереди пожали Пьеру руку.

5

Пылал костер,

Пылал, казня —

Не холодней ничуть

Того священного огня,

Что выжег эту грудь.

Генри Уодсворт Лонгфелло

Оказавшись в деревне Цветущей Долины, Солнечный Ястреб понял, почему ничего не знал о ней. Деревня находилась гораздо севернее мест, где обычно охотились его люди, почти у самой канадской границы, неподалеку от Форт-Уильяма.

Солнечный Ястреб и его люди избегали белых, они не торговали с ними и не вели никаких дел с европейцами. Молодой вождь хотел уберечь свой народ от тех бед, которые неизбежно приносят с собой бледнолицые, особенно англичане.

Если Цветущая Долина со своими людьми поселилась так близко к форту именно ради удобства торговли, она очень быстро разочаруется. До Солнечного Ястреба доходили слухи, что в ближайшем будущем белые покинут этот форт, как когда-то покинули Гранд-Портидж.

Солнечный Ястреб успел заметить, что вигвамы в деревне выглядят как новые, а некоторые еще только строятся, и понял, что эта община откуда-то переселилась сюда совсем недавно. Невдалеке слышался стук топоров и шум падающих деревьев. Он присмотрелся — березы. Из их коры делают каноэ. Заметив красные куски мяса, сушившегося в тени, Солнечный Ястреб понял, что воины этой общины — искусные охотники.

До Солнечного Ястреба долетел аромат готовящейся в очагах еды. Он не ел с утра, но только теперь почувствовал, что зверски голоден.

Но сейчас надо думать не о еде, а о том, как доказать свою невиновность.

До сих пор все его попытки оправдаться пресекались суровым Черным Медведем. Белый человек в индейском костюме не вызвал особого любопытства воинов. На пути к деревне они почти не обращали на него внимания. Лишь изредка молодой вождь ловил на себе их насмешливые взгляды.

— Ви-ви-би-тан, пошевеливайся. Шагай, — рявкнул Черный Медведь, подталкивая Солнечного Ястреба. — Нечего пялиться на наши вигвамы. Разве на тебя обращают внимание? Ты невидим для всех, словно ветер.

Солнечный Ястреб прекрасно понимал причины такого приема, его самого сызмала учили никогда не разглядывать пришельцев, будь то друзья или враги.

Интересно, куда его ведут? В вигваме, к которому они направлялись, входной проем был прикрыт не шкурой, а сколоченной из жердей дверью, и с внешней стороны дверь имела засов. Так это помещение для пленников, — догадался Солнечный Ястреб.

Какое унижение! Ему, великому вождю, оказаться под замком, как преступнику. Как же далеко собираются зайти эти люди, когда, наконец, дадут ему объяснить, что они сильно ошиблись, приведя его сюда будто плененного врага?

А ведь они должны благодарить его за спасение их вождя! Если бы не он, Цветущая Долина могла бы снова попасть в плен. И хотя он не заметил ни единого следа вольных охотников, они всегда могут вернуться за ней.

Правда, если шкуры и вся добыча погибли в озере, они могут и не вспомнить о женщине.

До того, как Солнечного Ястреба втолкнули в вигвам для пленников, он успел заметить, как Цветущая Долина входит в просторное жилище неподалеку. Следом за ней в вигвам зашли несколько женщин, а за ними мужчина — похоже, здешний шаман. Сразу видно, как все ее почитают.

У народа оджибве женщина крайне редко становилась вождем.

«Чтобы занять столь высокое положение в своей общине, она должна была совершить что-то исключительное», — подумал он, входя в темное маленькое помещение и морщась от скрипа задвигаемого засова.

Теперь он один, ги-на-та. Солнечный Ястреб понемногу осматривался, пока глаза привыкали к темноте. Слабый свет проникал через дымовое отверстие в крыше, а единственным напоминанием о комфорте были разбросанные по полу камышовые циновки.

Он подошел к очагу и опустился на колени. Золы в очаге не было, видно, здесь еще не держали пленников. В его деревне тоже был такой вигвам, но им редко пользовались.

Его все больше охватывал гнев при мысли о таком позоре.

— Скоро все изменится, — прошептал он, усаживаясь на циновки. Скрестив ноги и распрямив спину, он не сводил глаз с закрытой двери. Пусть только придут, он никому не позволит заткнуть себе рот. Хватит, это уже и так зашло слишком далеко.

Молодой вождь невесело усмехнулся: ради чего он терпит все это? Уже давно можно было прекратить это унизительное обращение.

Но он предпочел сперва присмотреться к этим людям, а уж потом заводить с ними дружбу. Если им так важен союз с англичанами, он посоветует своему народу избегать людей Цветущей Долины любой ценой. Его селение находилось в укромном месте, и чужаков туда не пускали.

Прежде чем кто-либо узнает местонахождение его деревни, Солнечный Ястреб должен убедиться, что ему можно полностью доверять, даже если он оджибве. Ведь может быть и так — доверишься, а они тут же скажут британцам, где скрыта твоя деревня. Тогда народ Солнечного Ястреба утратит свою независимость и возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Ай-у, рискованно рассказывать им о себе.

Он опять посмотрел на закрытую дверь. Его свобода в его руках. У воинов общины Заколдованного Озера нет особых причин беспокоиться о нем. Они знают, Солнечный Ястреб любит охотиться в одиночестве, и уважают его желания. Самые хорошие мысли посещали его наедине с лесными животными и птицами, у журчащих ручьев, под сенью деревьев.

Он часто уходит на несколько дней, сперва охотится, а потом размышляет наедине с Великим Духом.

Никто, кроме этих оджибве, не знает, где он. И они не представляют себе, кому нанесли обиду. Ничего, скоро узнают. Как только кто-нибудь придет, он расскажет о себе все. Хватит молчать. Пора потребовать освобождения и посоветовать в будущем думать, кого брать в плен!

Им повезло, что Солнечный Ястреб — вождь миролюбивой общины. Будь на его месте вождь какого-нибудь воинственного племени, Цветущая Долина жестоко поплатилась бы за свою ошибку!

Солнечный Ястреб понемногу закипал. Сколько еще ждать?

Разминая затекшие ноги, он подошел к двери, пробуя ее на прочность, и убедился, что она крепко заперта.

Он тяжело вздохнул и стал ходить вокруг очага.

Наконец, послышался шум отодвигаемого засова, и, когда дверь распахнулась, солнце обрисовало силуэт человека, стоящего в дверном проеме. Солнечный Ястреб сразу понял, что это женщина. Изящную, хорошо сложенную девушку, словно плащ, укрывали спадающие до талии волосы. Его окутал легкий аромат диких трав, и Солнечный Ястреб подумал, что так же пахли волосы Цветущей Долины. Это была она.

Сердце его забилось сильнее, когда она негромко произнесла.

— Ма-би-жон, иди за мной. Пойдем в мой вигвам, там уютнее. Нам надо поговорить.

Надеясь заключить долгий мир с этой красивой женщиной-вождем, Солнечный Ястреб кивнул и вышел наружу.

После полумрака хижины для пленников, яркий солнечный свет ослепил Солнечного Ястреба, но он должал идти впереди Цветущей Долины, сохраняя спокойствие.

Почувствовав на себе ее взгляд, он выпрямился, расправил плечи и высоко поднял голову, сознавая, что на него смотрят все жители деревни, стоящие на порогах своих вигвамов. Рядом с ним гурьбой бежали дети и, не отрываясь, смотрели на него своими темными глазенками. Теперь, когда он уже пробыл в деревне достаточно долго, люди больше не видели необходимости игнорировать его присутствие. Казалось, каждый хочет посмотреть на белого, одетого индейцем. Да, они не понимают, что в сердце он такой же оджибве, как и они!

Цветущая Долина обогнала его и остановилась перед своим вигвамом.

— Заходи. Это мой дом. Поговорим наедине.

Понимая, что она доверяет ему, так как охраны поблизости не было видно, Солнечный Ястреб остановился и внимательно посмотрел на девушку. Она улыбнулась, и Солнечный Ястреб растерялся — он больше не был пленником. В ее глазах он прочел доброжелательность, и не только. Он видел взгляд женщины, которая хочет нравиться, которая своей улыбкой может покорить любого мужчину.

Все изменилось. Наверно, к ней вернулась память, и она вспомнила, кто ее похитил.

Хотя девушка тогда была в беспамятстве, наверняка, сердце подсказало ей, что Солнечный Ястреб заботился о ней, пока не пришли воины.

— Заходи же, — сказала Цветущая Долина, чувствуя, что заливается краской под взглядом этого человека. В его глазах не было гнева. Там была теплота, участие и что-то еще, от чего ей стало не по себе. Она видела мужчину, увлеченного женщиной, и не потому, что она могущественный вождь, а потому, что она женщина!

Ей сердце стремилось к нему, но слишком многое в нем озадачивало, — нет, удивляло ее. Его кожа, белая от рождения, смугла, как и кожа индейца. Его одежда и поведение, без сомнения, одежда и поведение индейца.

Цветущая Долина изо всех сил старалась вспомнить, что же случилось, как она оказалась с ним наедине. Но ее память… все было расплывчато, смутно, как туман, растекшийся над озером зябким осенним утром.

Одно она знала наверняка: пора этому человеку заговорить. Только так она сможет узнать, почему они оказались вместе.

В просторном вигваме Солнечный Ястреб снова вдохнул все тот же знакомый запах, который всегда будет напоминать ему о Цветущей Долине.

Цветущая Долина кивком указала на высокий ворох шкур рядом с тлеющими в очаге углями.

— Сядем у огня и устроим Совет, — негромко проговорила она и, подобрав подол замшевого платья, села напротив него.

Быстрым взглядом Солнечный Ястреб окинул ее жилище и с облегчением заметил, что в ее вигваме нет никаких признаков присутствия мужа или детей.

Здесь было опрятно и красиво — ложе, накрытое шкурами, на стенах развешены пестрые одеяла. На полу — чистые камышовые циновки, в ногах постели — плетеный сундук. В открытой корзинке, стоящей у стены, лежали ленты, ожерелья из бус, браслеты и серьги. В другой — опахала из перьев. Целый ряд мокасин, вышитых узорами из бисера, выстроился справа у входа.

Еще он заметил деревянный поднос, на котором стояло множество баночек с разными красками, которыми она разрисовывала лицо для разных церемоний, а рядом с подносом множество других, чисто женских предметов. И во всех этих красивых вещах чувствовалась она.

Но странно, в вигваме женщины он не увидел кухонной утвари.

— Расскажи мне, что произошло, — Цветущая Долина прервала размышления Солнечного Ястреба. — Скажи, где и как ты меня нашел?

— Тогда ты точно поверишь, что я тебе не враг, — проговорил Солнечный Ястреб, следя за ее длинными, тонкими пальцами, заплетающими волосы в косы.

Он волновался все больше — то, что она делала, было преисполнено изящества. Она просто сидела, но эта осанка, такая прямая, такая гордая, — заставляла сердце молодого вождя биться так, как оно никогда раньше не билось в присутствии женщины.

И он видел в этом угрозу своему спокойствию.

Если по какой-то причине они не сойдутся во взглядах, он дважды потеряет ее: как союзника его общины и как женщину его сердца.

— Я никогда не видела в тебе врага, — сказала Цветущая Долина, заплетая уже вторую косу. — У меня не было другого выхода, вот я и привела тебя в свою деревню, чтобы мы могли сесть вдвоем, поговорить без помех, сорвав завесу со случившегося. Я надеюсь, у тебя есть ответы, потому что душа моя разрывается от неизвестности, я на какое-то время утратила контроль над своей судьбой — а ведь она принадлежит моему народу.

— Я расскажу тебе все, что знаю, — сказал Солнечный Ястреб, с усилием отводя взгляд от ее пальцев, пытаясь не думать о том, что эти пальцы касаются его лица, что они, такие мягкие, скользят по его губам…

Он прокашлялся и начал свой рассказ с того момента, когда разбушевавшаяся стихия обрушила на землю яростные порывы ветра, молнию и дождь.

Солнечный Ястреб рассказал, как увидел ее в большой лодке с белыми людьми, как понял, что она похищена, решил отправиться следом и освободить ее. Как нашел ее на берегу, без сознания и поторопился унести подальше, чтобы вольные охотники не смогли ее найти.

Он описал, как лечил ее рану; как ему показалось, что он причиняет ей боль, когда она вздрагивала и морщилась, хоть и была без памяти.

— А потом пришли мои воины, — закончила она за него.

— Ай-у, а потом пришли твои воины, — как эхо, откликнулся он.

— Я прошу прощения, что не доверяла тебе, — сказала Цветущая Долина, уверенная, что так все и было, как он рассказал. Столько искренности было в его взгляде, что не верить ему было невозможно. — И я ми-гвэй-чи-ван-дам, благодарю тебя за помощь.

— Ты была женщиной, попавшей в беду, — сказал он, обхватив колени. — Я рад, что смог выручить тебя.

— Объясни, почему ты одеваешься не так, как твои белые братья, — попросила Цветущая Долина, скрестив руки на коленях. — Скажи, почему ты ведешь себя как краснокожий, а не как белый. — Она взглянула на его волосы. — Твои волосы такие же длинные, как у моих воинов. И такие же блестящие. Ты смазываешь их медвежьим жиром, чтобы они блестели?

— Ай-у, смазываю, — улыбнулся Солнечный Ястреб.

— Ты даже употребляешь некоторые слова моего народа, — продолжала Цветущая Долина. — Ай-у означает «да». Откуда ты это знаешь?

— Я белый только по рождению. А душой я оджибве, — гордо произнес Солнечный Ястреб. — Я дышу и живу как оджибве. Я — вождь гордых оджибве.

Она широко распахнула глаза.

— Ты, белый по рождению, вождь общины оджибве? — спросила она тихо. — Как такое могло произойти?

— Это случилось давно… — начал Солнечный Ястреб, и перед его глазами снова предстал тот ужасный день, когда его похитили ренегаты, убили родителей. — Я был еще очень юн, когда индейцы пришли в Кентукки…

Он лишь вкратце рассказал ей о том, что произошло. Он не видел причин вдаваться в подробности и рассказывать о своем отце — священнике. Слишком тяжело было вспоминать мать и отца, он до сих пор тосковал по ним. И вовсе незачем было упоминать, что при рождении ему дали имя Джеффри. Избрав путь индейца, он оставил свое настоящее имя в прошлом, чтобы не объяснять, почему носит два имени.

Хватит и одного. Солнечный Ястреб. Это имя его вполне устраивало!

— Меня назвали Солнечным Ястребом те, кто принял в свою семью, — твердо сказал он. — А когда умер мой приемный отец, вождь, я оказался достойным, и меня выбрали вождем общины Заколдованного Озера племени оджибве.

— Какая фантастическая история! — воскликнула Цветущая Долина, глубоко тронутая его рассказом. — Далеко ли твой дом, твоя родная деревня? Я недавно в этих краях и должна держать Совет с соседней общиной оджибве. Могу ли я прийти в твою деревню с моими воинами и держать Совет с тобой и твоим народом? И для тебя это было бы хорошо — быстрее заручиться дружбой моего племени.

Солнечный Ястреб застыл. Глаза его сузились.

Он не предвидел, что она сразу попросит разрешения прийти к нему в деревню на Совет, хотя должен был сообразить, что до этого дойдет, как только она увидит в нем друга.

Но никто, абсолютно никто, кроме его народа, не знал, где находится деревня. Только так его община могла обеспечить себе долгую мирную жизнь. Стоит открыть свою деревню другим людям с красной кожей — и кто поручится, что за ними следом не появятся те, у кого белая кожа?

— Я сам приведу к тебе своих людей для Совета, — предложил он.

— Га-вин, нет, — неожиданно холодно отказалась она. — На первый Совет мы придем в вашу деревню.

Солнечный Ястреб понял, что оказался в ловушке. Что бы он ни ответил, натянутость, возникшая из-за его отказа принять ее у себя, не исчезнет.

Но пока он не будет полностью доверять общине Цветущей Долины, нельзя приглашать их в свою деревню. Его люди, как и он, дорожили уединением. Он не станет разрушать его, даже если из-за этого потеряет дружбу женщины, пробудившей в его душе желание.

— Вы расположились вблизи английского форта, — он попытался перевести разговор на другую тему и заодно выяснить, как она относится к британцам. — Вы собираетесь заключить с ними союз?

— Ай-у, я бы хотела с ними торговать, — сказала Цветущая Долина, с тревогой видя, как переменился Солнечный Ястреб. Кажется, он хочет сохранить в тайне местонахождение своей деревни. Это беспокоило ее — значит, он ей не доверяет!

Да, она знает, что доверие нужно заслужить. Но ведь она уже доказала, что доверяет ему.

Она надеялась, что их так внезапно возникшее влечение друг к другу поможет им договориться.

Цветущая Долина чувствовала, как сильно волнует ее этот человек. От его взгляда ее сердце впервые в жизни готово было выскочить из груди!

Но вождь должен ставить интересы народа выше своих собственных. Пусть даже ей придется отвернуться от человека, завладевшего ее сердцем в тот самый миг, как только встретились их взгляды.

— Мы стараемся избегать англичан любой ценой, — сказал Солнечный Ястреб спокойным голосом. — Вступив в союз с ними, вы не сможете быть нашими союзниками.

Цветущая Долина, приведенная в ярость этой скрытой угрозой, вскочила на ноги. Она уперлась руками в бока и свирепо глянула на Солнечного Ястреба:

— Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне? Что не доверяешь моему народу? Что мы не можем встретиться на Совете?

Солнечный Ястреб медленно поднялся.

— Речь не о тебе, — снова спокойно произнес он. — Я не доверяю британцам. Никогда не верил им. Поэтому и держу в тайне место, где расположена моя деревня.

— Любой найдет ее, если очень захочет, — презрительно усмехнулась Цветущая Долина.

— Я бы никому не советовал искать, — процедил сквозь зубы Солнечный Ястреб.

Цветущую Долину взбесила его дерзость. Она подошла к шкуре, закрывавшей вход в вигвам, и, отодвинув ее, позвала воина.

— Отведи его обратно и запри! Немедленно! — зло приказала она, и глаза ее сверкнули гневом.

— Что?! — У Солнечного Ястреба перехватило дыхание — он никак не ожидал такого поворота. — Только потому, что я отказался рассказать, где моя деревня, ты собираешься держать меня в плену?

— А откуда мне знать, что ты не враг? — процедила она, глядя прямо ему в глаза. — Человек, который держит в секрете место, где он живет, наверняка скрывает еще много других тайн! Кто знает, чем грозят мне твои секреты!

Дюжий воин схватил Солнечного Ястреба за руку и потащил к выходу.

Высвободившись резким движением, молодой вождь гневно взглянул на девушку и с гордо поднятой головой направился в свою темницу.

— Как же она посмела, — прошептал он, снова оказавшись взаперти.

В сердцах он отшвырнул ногой циновку, сел на землю.

И все из-за того, что он не позволил ей и ее воинам прийти в его деревню и держать Совет с соплеменниками!

«Но я не мог поступить по-другому», — подумал он, зная, что не пришло еще время забыть об осторожности. Особенно теперь, когда община Цветущей Долины собирается связаться с англичанами!

Он посмотрел на дверь, потом в дымовое отверстие. Солнце садится. Скоро станет совсем темно.

Когда этим утром он поднялся на рассвете, торопясь на охоту, ему и в голову не могло прийти, что на закате он будет сидеть в вигваме для пленников, словно закоренелый преступник, да еще в селении оджибве, где во главе общины — женщина!

Нет, надо бежать отсюда при первой возможности.

Пусть вождь Цветущая Долина знает, что не ей решать судьбу другого вождя, а тем более судьбу его народа.

Он угрюмо посмотрел на закрытую дверь.

— Я убегу отсюда, и очень скоро, — сказал негромко, но в голосе его звенела сталь.

6

Безмолвно давний враг уснул,

Безмолвно победитель спит.

Ральф Уолдо Эмерсон

Цветущая Долина не могла заставить себя не думать о Солнечном Ястребе. Она даже чувствовала себя виноватой, что сама ест заячье жаркое, в то время как Солнечный Ястреб сидит голодный.

Она опять мысленно вернулась к словам Солнечного Ястреба. Ни одно из них не казалось фальшивым, а взгляд его был взглядом человека, не способного лгать.

Но она вспомнила его недоверие, нежелание сказать, где находится его деревня. В жизни она не встречала такой таинственной общины оджибве.

Подозрения не оставляли ее.

А то, что он не доверился ей, даже испытывая к ней влечение, она это чувствовала, возмущало ее еще больше.

— Я должна заставить его открыться, — она вскочила, решив немедленно идти к нему.

Сладостная истома охватила ее, когда девушка представила, как он красив. Вот он протягивает к ней руки, обнимает и целует ее. Жаркий румянец опалил щеки.

О Великий Дух оджибве! Куда могут завести грешные мысли глупую женщину!

Ее неудержимо влекло к Солнечному Ястребу! Нечего себя обманывать. Она твердо знала, что хочет большего, чем просто дружбы с ним. Она жаждет…

Она пыталась выбросить из головы все эти нелепости, а тем временем уже обмотала тряпкой ручку висевшего над огнем горшка. Вынув горшок из очажной ямы, усмехнулась.

— Я слышала, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ну что ж, проверим.

Цветущая Долина воткнула большую ложку в восхитительное жаркое, подхватила горшок двумя руками и вышла из хижины, плечом отодвинув шкуру, закрывавшую проход.

Где-то у озера перекликались гагары, растревоженные лунным светом. Девушка ускорила шаги. Она посмотрела на маленькую хижину, где сидел запертый Солнечный Ястреб, затем оглянулась на стоящие полукругом в центре деревни вигвамы. Она видела отблески огня в очагах, различала в темном небе дым, поднимающийся из отверстий в крышах, слышала смех и пение, а откуда-то издали вдруг долетал волчий вой — волки как всегда выли на полную луну.

Вечерний ветер принес прохладу, напомнившую о скорой зиме с ледяными ветрами и снегопадами.

Здесь снег не выпадает так рано, как там, в Канаде, и это утешало.

И здесь нет гор, где лавина может навсегда отобрать у тебя близких!

Ай-у, да, это место просто безупречно, она будет счастлива, особенно сейчас, когда, кажется, нашла мужчину, пробудившего в ней желание, мужчину, чей голос заставляет трепетать ее сердце.

Надо постараться уладить отношения с Солнечным Ястребом. Доказать ему: ей можно доверять полностью, можно пригласить ее и воинов ее общины в деревню.

Заколдованное Озеро, — повторила она про себя.

Это название навевало мысли о сказочной красоте и безмятежности.

Прежде всего, она должна увидеть это место. И увидит!

Подойдя к маленькому вигваму, Цветущая Долина поставила горшок на землю, чтобы отодвинуть засов.

И остановилась, не торопясь открывать дверь. Можно представить, как зол Солнечный Ястреб, так долго просидевший взаперти. Он наверняка готов скрутить любого, кто войдет, и сбежать отсюда.

Ей не хотелось, чтобы этот мужчина, не разобравшись, набросился на нее — в темноте Солнечный Ястреб вполне мог придушить любого.

— Это я, — сказала негромко, чтобы услышал только он. Ее людям не нужно знать, что она ходила к пленнику.

Им не нужно знать об этой слабости… чисто женской, не приличествующей вождю.

— Солнечный Ястреб, это я, Цветущая Долина, — она не хотела ждать, нетерпение сжигало ее.

— Солнечный Ястреб, я принесла тебе поесть, — Цветущая Долина едва дышала, ожидая его ответа.

Солнечный Ястреб слушал ее голос, свое имя, произнесенное с таким чувством, — сердце его замерло. И вовсе не потому, что она, может быть, пришла освободить его. Просто рядом с ней он мгновенно загорался; желание было таким сильным, что подгибались колени.

Но он заставил себя вспомнить, что именно она приказала запереть его здесь. Глупо чувствовать к этой женщине что-либо, кроме презрения.

Он стиснул зубы, поднялся на ноги и отошел в темный угол, дожидаясь, пока она откроет дверь. Она не придет одна, понимает, как жаждет он вырваться из этой тесной хижины. Он бы в момент одолел ее…

— Врешь, — сказал он себе. — Ты никогда не обидишь эту женщину. Ты ее и пальцем не тронешь, даже если из-за этого навсегда останешься пленником. И не потому, что ты боишься мести ее воинов, а потому, что она для тебя дороже всего на свете.

Ай-у, он прожил двадцать восемь зим, не зная любви, а теперь впустил ее в свое сердце.

Хотя все это казалось таким несерьезным… слишком многое мешает им свободно любить друг друга. Они принадлежат разным общинам, и она готова пресмыкаться перед англичанами ради горстки дурацких побрякушек, потому что она женщина. Бусы, браслеты, ткани, кружева!..

Ай-у, она женщина и желает того же, что все женщины, потому-то и готова позволить англичанам из Форт-Уильяма дурачить себя и свой народ.

— Я принесла тебе ми-гим, еду, — сказала Цветущая Долина, взяв в руки горшок. — Засов отодвинут. Пожалуйста, открой мне дверь.

Солнечного Ястреба ошарашили ее слова. Она что, в гости пришла?

Он хотел посмеяться, но ему стало не до смеха, когда он вспомнил, что она отперла дверь. Может, девушка готова отпустить его?!

Или она пришла, чтобы накормить его, а потом опять запрет дверь и уйдет в свой вигвам?

Он вздохнул — деваться некуда, придется играть в ее игру, пока не прояснятся истинные намерения, — и пошел к двери. Ничего, если эта игра ему надоест, в любой момент можно связать ее, заткнуть рот и сбежать; вреда он ей не причинит, разве что уязвит ее гордость… И отворил дверь.

Но, увидев ее, стоящую перед дверью, увидев ее лицо в мягком лунном свете, он вновь был очарован ее безупречной красотой.

Перед ним стояла женщина, которую он желал каждой клеточкой своего тела, а вовсе не вождь и соперник.

И она, стоя на пороге, так нежно на него смотрела, глаза ее молили о прощении.

С трудом втянув воздух, он оторвал от нее взгляд, зная, что если поддастся сейчас ее очарованию, то никогда уже не сможет забыть. Солнечный Ястреб протянул руки и взял горшок.

— Это тушеное мясо, — сказала она голосом, срывающимся от страсти. Как трудно молча стоять, как хочется рассказать ему о своих чувствах…

Она старалась сохранить спокойствие. Она — могущественный вождь оджибве, а не легкомысленная женщина, способная потерять голову от страстного взгляда красивого мужчины.

— Я принесла тебе тушеного зайца, — повторила она. — Наверно, ты очень проголодался.

— Ай-у, я ел рано утром, когда собирался на охоту, — ответил Солнечный Ястреб, ставя горшок у самой двери.

— Ги-ви-сэйн, охота? Была ли твоя охота удачной? — спросила она, чтобы поддержать разговор, хотя хотела совсем другого.

Она не признавалась даже себе, что хочет его безумно, что страстно жаждет его объятий, его поцелуев.

Она хотела, чтобы они поклялись друг другу, что никогда и ничто не встанет между ними, особенно недоверие!

«Но недоверие уже есть», — напомнила она себе, Он не захотел показать ей свое селение. Вот почему она пришла к нему. Не для того, чтобы смотреть, как он ест, и уж никак не для того, чтобы обниматься и целоваться с ним.

Она хотела, чтобы он проявил доверие к ней, согласившись показать свою деревню.

— Моя охота всегда удачна, — ответил Солнечный Ястреб и тут же пожалел, что не может взять эти слова обратно — они прозвучали, как хвастовство, хотя, по правде говоря, он не был хвастлив. Он любил побеждать, но не любил говорить о своих победах.

Солнечный Ястреб покраснел. Цветущая Долина опустила глаза.

— Теперь я вспоминаю твои шкуры, — пробормотала она и бросила на него быстрый взгляд. — Прости, что мои воины их присвоили. Я прикажу вернуть их.

— Га-вин, нет, это не обязательно. — Солнечный Ястреб вдруг почувствовал неловкость, оттого что глядит на нее с высоты своего огромного роста.

В нем нарастало желание, и он всеми силами пытался взять себя в руки, так как единственное, чего он должен сейчас хотеть, это вырваться на свободу и вернуться домой, к своим.

— Но я хотел бы уйти отсюда. Ты только принесла мне еду или пришла сказать, что я свободен?

И тут Цветущей Долине пришла в голову удачная мысль. Странно, что она не додумалась до этого раньше. Можно отпустить Солнечного Ястреба, а потом позвать Черного Медведя, хорошего друга и лучшего воина, и вместе с ним выследить Солнечного Ястреба. Тогда и выяснится, где его деревня.

Но нельзя, чтобы он догадался об этом. Лучше пусть передумает, проявит доверие и расскажет все сам.

— Я принесла тебе еду и свободу, — сказала она, внимательно следя за его реакцией.

Он облегченно улыбнулся и сел. Напряженные мышцы расслабились, Она тоже вздохнула с облегчением и села рядом, но сама расслабиться не могла. Он человек проницательный, может быть, он читает ее мысли… Тогда он никогда ей не доверится.

— Ешь прямо из горшка, — сказала она, кивнув на ложку. — Я не могла принести еще и миску. Горшок так тяжел, что тащить его пришлось обеими руками.

— А ты уже поела? — Солнечный Ястреб взялся за ложку.

— Ай-у, я сыта, — ответила она. — Уи-си-нин, ешь. Я ведь знаю, ты умираешь с голоду.

— Тут ты права, — Солнечный Ястреб негромко засмеялся и зачерпнул полную ложку мяса, дикой моркови и каких-то кореньев. Еда оказалась такой вкусной, что он, позабыв хорошие манеры, уплетал за обе щеки.

Наевшись досыта, опустил ложку в горшок.

— Ты не только всеми уважаемый вождь, но и отличная повариха, — похвалил он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Цветущая Долина покраснела:

— Я не умею готовить.

Ей было неловко признаться в этом мужчине, на которого она хотела произвести впечатление. Она понимала, что когда мужчина выбирает жену, он предпочитает такую, чтоб умела готовить, шить и стирать.

А она ничего этого не умеет. Ее слишком долго баловали, она ничему не научилась, кроме как править своим народом.

Только теперь она поняла, как много потеряла, не научившись тому, с чем легко справляется любая женщина ее селения, стараясь угодить своему мужчине.

А ведь это не просто мужчина. Он — вождь другой общины оджибве. И просто ги-ва-на-диз, глупо, даже мечтать, что они могут быть вместе. Она не собирается бросать свой народ.

Да и он тоже никогда не откажется от своего племени. Он слишком высоко ценил великую честь называться вождем.

— Да не смотри ты так, будто неумение готовить — это грех, — Солнечный Ястреб мягко прикоснулся к ее щеке. — Когда ты захочешь научиться — научишься, и получится эго так легко, как первая охота юноши, желающего доказать, что он уже мужчина.

— Я даже не умею вышивать бисером, — призналась она, вглядываясь в его глаза и не видя в них осуждения.

— А подумай, сколько всего другого ты умеешь, — улыбнулся он. — Чтобы стать сильным вождем, надо много знать.

— Ай-у, это правда… — И тут сердце Цветущей Долины вздрогнуло — его рука скользнула ей на затылок, он медленно приблизил свое лицо к ней.

Ее целовали всего несколько раз.

И ни один из тех мужчин не заставлял ее сердце так биться в груди.

Она пыталась помнить об обреченности этой любви.

Но уже исчезло все, кроме желания. Обняв ее, Солнечный Ястреб легко коснулся губами ее губ.

Он целовал ее, а сердце девушки гулко стучало, и она ощущала странную слабость во всем теле.

Никогда не испытывала она ничего столь прекрасного… и пугающего. Она вырвалась и вскочила на ноги.

Ее сердце неистово колотилось, она смотрела на Солнечного Ястреба, широко раскрыв глаза.

Ее руки дрожали от волнения.

Разум кричал, что надо бежать отсюда.

Боялась, еще немного, и она откажется от себя и своею народа, и если он ее позовет, пойдет за ним на край света.

— Иди, ма-жон, оставь меня, — ее голос срывался. — Пожалуйста… пожалуйста, уходи! — Она направилась было к двери, он медленно поднялся на ноги, и она снова повернулась к нему. — И, пожалуйста, забудь обо всем. Хорошо?

— Разве я смогу? — ошеломленный силой вспыхнувшей между ними страсти, Солнечный Ястреб не понимал, почему она прогоняет его.

— Ты должен, — сказала она и убежала, растворившись в лунном свете.

Солнечный Ястреб не сводил глаз с того места, где она только что стояла. Ее присутствие ощущалось так сильно, что казалось, можно протянуть руки и снова заключить ее в объятия.

Он медленно покачал годовой, не понимая, что произошло.

— Как я позволил себе полюбить? — прошептал он в замешательстве, запустив пальцы в длинные волосы. — Но как отрицать мои чувства к ней? И ее ко мне?

Наконец оторвал взгляд от того места, где только что стояла она, и быстро оглянулся — а потом бросился вон из хижины, под покров ночного леса.

Он знал, что бежит от чего-то большего, чем унизительный плен.

Он бежал от недоступной мечты, ибо никогда их любовь не сможет осуществиться.

Он должен забыть ее!

Он должен всецело отдаться управлению своими людьми и сохранить общину от вторжения чужаков.

— Особенно от нее, — пробормотал он, но все равно знал, что не сможет ее забыть.

Погруженный в свои мысли, не зная, как справиться с новыми чувствами, он не замечал, что за ним следят.

Цветущая Долина и Черный Медведь держались на значительном расстоянии. Она была тверда в своем решении найти его деревню, узнать, где живет человек, которого она будет любить вечно.

Она не была уверена, что выиграет битву со своим сердцем, победит любовь к Солнечному Ястребу. Она лишь надеялась, что какой-то выход они найдут, не могут не найти.

Только одно она знала наверняка: в этот раз она ушла не одна, и она не беззащитна. Рядом с ней воин и друг, а в кармане лежит маленький пистолет с перламутровой рукояткой, выменянный у англичан.

Еще в Канаде она научилась им пользоваться. Никто и никогда ее больше не похитит — не то получит пулю в живот!

7

Из ледяных воздушных родников

Мой дух испил покоя;

И струи вечной тишины

Над миром изливает полночь.

Генри Уодсворт Лонгфелло

Пьер Дюсо со своим новым другом прокладывали себе путь в зарослях. Они строили планы, что будут делать, когда найдут и схватят индейскую женщину. Бандиты сошлись на том, что похитят ее, но не для себя, а продадут ее вояжерам. Эти богатые мужики давно уже не видели баб, так что хорошо заплатят за стервозную девку с бронзовой кожей.

Свободным трапперам надоело бояться, что их схватят за незаконную охоту в Миннесоте, и они согласились с планом Пьера. Для них индейцы не были людьми, а только помехой в их и без того сложной жизни. Только расставишь капканы, как являются краснокожие, все соберут и уничтожат.

Еще несколько дней назад, до встречи с Пьером, они собрались было возвращаться домой, в Индиану, но выяснилось, что у них не хватает денег на дорогу.

Теперь же, получив деньги за скво, можно будет вернуться домой к своим женам и заняться хозяйством. Хватит рисковать Жизнью ради жалкой связки шкурок. И пока родня этой скво поймет, кто и как ее похитил, они уже будут далеко.

Одного бандита оставили стеречь меха, другой пошел вместе с Пьером разыскивать скво.

Но они не знали, что эта скво — не просто женщина, а сильный и уважаемый вождь своего гордого народа!

8

Тому, кто, причастясь Природе зримой,

В нее влюбляется, она глаголет

На многих языках; в часы веселья

О радости с улыбкой говорит.

Уильям Каллен Брайант

Солнечный Ястреб бежал через темный, до боли знакомый лес. Лес был домом не только лосям и волкам, медведям и оленям, но и всему племени оджибве, живущему по его законам. Внезапно Солнечный Ястреб остановился, уловив за спиной какое-то движение.

Бесшумно развернувшись на пятках, он вгляделся в темноту. Лунные лучи едва пробивались сквозь густое сплетение ветвей.

Но ему не нужен был свет, он знал, что не один.

И шаги, которые он слышал, были шагами человека.

Кто-то крался за ним.

Зная, как ускользнуть от погони, — не в первый раз поступал так, сохраняя тайну своего народа, — он пригнулся и скользнул за куст. И так же, не разгибаясь, пробрался в заросли погуще.

Затаив дыхание, чтобы ни один звук не выдал его, он ждал.

Когда шорох затих и слышно было лишь дыхание леса, Ястреб усмехнулся. Кто бы ни шел за ним, теперь он потерял след.

Но для полной уверенности надо переждать хотя бы до утра. День выдался напряженный, утомительный.

Более того, этот день стал для него горьким днем пробуждения чувств к женщине, которая, наверное, была его врагом.

Он остался в своем укрытии, выбрал удобное для сна положение, попытался не думать о женщине, что так безраздельно завладела его сердцем, смущая его гордый дух…

Он сгреб опавшие листья и, лежа на спине, вглядывался в мерцание звезд в просвете между кронами.

Будет ли он когда-нибудь вот так лежать рядом с Цветущей Долиной, созерцая безбрежность вселенной?

Будет ли он когда-нибудь любить ее под этими звездами?

Или этой мечте не суждено сбыться?

И внезапно пришедшая мысль словно подбросила его.

Он стиснул зубы — понял, кто шел за ним следом.

Конечно же, Цветущая Долина и ее воины.

И только поэтому она согласилась его отпустить!

Она обманула его. С самого начала собиралась выследить его, она была тверда в своем решении найти его деревню, даже англичане из Форт-Уильяма не смогли бы действовать более последовательно.

Ему хотелось верить, что она не может прожить без него и нескольких дней и хочет приходить повидаться с ним, хотя бы время от времени.

Но, возможно, для этого поступка у нее были совсем иные причины. Что, если она хочет рассказать о месте нахождения деревни англичанам — разве не вознаградят они ее милыми сердцу женщины товарами?

Противоречивые чувства разрывали его сердце на части. Сегодня он на собственном опыте убедился в существовании любви с первого взгляда и сомневался, сможет ли выдержать хоть день без своей любимой.

А если бы было наоборот, если б это она скрывала свою деревню, свое тайное убежище, разве он сам не бросился бы выслеживать ее, чтобы иметь возможность прийти и сжать в своих объятиях?

— Как это ги-ва-на-диз, глупо, — проворчал он.

Он повернулся на бок и, наконец, задремал.

Но сон его был тревожен. Ему снился кошмар, в котором Цветущая Долина, гуляя по лесу, заблудилась и внезапно оказалась в окружении бандитов.

Ее крики, как ножи, входящие прямо в сердце, разорвали его сон!

Проснувшись в холодном поту, он с облегчением понял, что это всего лишь сон. В реальной жизни воины Цветущей Долины сумеют защитить девушку, если, конечно, это действительно она выслеживала его.

Хотя он проспал совсем недолго, ночь уже сдавала свои права. Горизонт окрасился бледно-оранжевым цветом, предвещая приход солнца и начало нового дня.

Теперь можно было покинуть убежище. Солнечный Ястреб добежал до каменистой тропы, ведущей в его деревню. Это было труднодоступное место, где они жили в гармонии с природой в великом круговороте жизни рядом с гнездящимися на скалах возле Заколдованного Озера величественными орлами.

Перейдя мелкий ручеек с голубовато-сиреневой водой, который питали родники в ближних скалах, он, наконец, добрался до Заколдованного Озера. По берегам озера разместились хижины под коническими крышами. Дым струился над очагами, а манящий аромат готовящейся на огне пищи щекотал ноздри.

Он улыбнулся, увидев на берегу озера детей. Ожидая, пока матери позовут их завтракать, они с интересом наблюдали, как мечутся среди подводных камешков головастики.

Один из воинов его племени, выйдя из вигвама, заметил входящего в деревню Солнечного Ястреба. Широко улыбнувшись, он пошел навстречу, по пути давая женщинам указания готовить вигвам вождя к его приходу и подавать еду. Внезапно воин остановился и нахмурился, заметив, что руки Солнечного Ястреба пусты. Видимо, на охоте что-то произошло, раз вождь вернулся без оружия и добычи.

— Мой вождь, что случилось? — В голосе Серого Орла слышалась тревога. — Где же твой лук и стрелы? Или охота была неудачной?

— Созови воинов. Нам нужно держать Совет. Д я пока умоюсь с дороги. — Солнечный Ястреб мягко положил руку на обнаженное плечо верного воина. Он посмотрел по сторонам — все слышали приветствие Серого Орла и знали, что вождь вернулся домой.

Кивком приветствуя своих людей, высыпавших из хижин, он поспешил в свой вигвам. Свежая вода в деревянной миске, полотенце и чистая одежда ждали его.

Большой горшок с едой грелся на огне. Женщины деревни хорошо заботились о своем вожде, но теперь ему хотелось другого.

Ему нужна была своя женщина. Он хотел, возвращаясь домой, знать, что она ждет его.

Было легко представить в этом вигваме сидящую у огня Цветущую Долину, ее длинные волосы, спадающие на спину, ее гибкий стан, изящные руки…

Закрыв глаза, он представил, как наклоняется к ней и чувствует на лице ее ладонь. Он ощущал вкус ее губ, запах ее волос!

Глупые мысли! Нечего предаваться мечтам, если не доверяешь женщине и не можешь пригласить ее в свой дом… Солнечный Ястреб быстро нагнулся над тазом и плеснул в лицо холодной водой.

По спине побежали мурашки, но обжигающая вода охладила его.

Он снял мокасины, набедренную повязку, тщательно вымыл тело. Порывшись в корзине возле ложа, выбрал замшевые штаны, рубаху и вышитые бисером мокасины. Расшитая налобная повязка завершила его наряд.

Закончив собираться, тяжело вздохнул. Как не хватает в его жилище женщины! Как много она могла бы привнести в его жизнь!

И хотя он изо всех сил старался выбросить Цветущую Долину из головы, снова и снова видел ее перед собой, она дразнила и мучила его, и не было ему покоя.

— Великий Дух, как быть? — устремив взгляд в небо, спрашивал он. — Заставь ее отпустить меня!

Опустившись на колени, он набрал в деревянную миску еды, торопливо поел и вышел из хижины.

У большого дома, находящегося в центре деревни, его ожидали воины, готовые держать Совет.

— Воины мои, я читаю в ваших глазах вопросы, ибо я вернулся с охоты без шкур. — Он уселся на помост перед ними. — Добытые мной шкуры оказались в руках воинов оджибве другого племени, а мою пустую лодку унесли воды озера.

Глаза воинов вспыхнули гневом.

— Воины других оджибве посмели ограбить тебя, вождя оджибве? — Голос Серого Орла звенел, как натянутая тетива. — Как они посмели? Где поселилось это воинственное племя? Те, кого мы знаем, живут далеко вниз по реке. Почему они забрались так далеко от дома, чтобы схватить тебя? — сыпались вопросы.

Солнечного Ястреба всегда трогала искренняя преданность его воинов. Снова и снова он убеждался, что соплеменники уважают и ценят его, не видят в нем белого… Он улыбнулся Серому Орлу, кивнул остальным, показывая, что понимает их гнев.

Ястреб надеялся, что его добрый поступок, помощь женщине в беде, не принесет забот и огорчений его народу. Он не допустит, чтобы здесь появились непрошеные гости.

Ястреб рассказал обо всем по порядку — как ему повезло на охоте, как он сложил шкуры в каноэ, как защищал их от дождя, чтобы с ними ничего не случилось.

Он поведал им о грозе и о том, как увидел плененную женщину в каноэ.

Он рассказал обо всем, чем был наполнен его день, не упомянул только, что прошлой ночью кто-то шел по его следу.

Солнечный Ястреб не хотел тревожить воинов, и хотя его поступок мог стать самой большой трагедией в жизни, он презирал бы себя, если бы не пришел на помощь беззащитной женщине.

— Мы заставим женщину-вождя заплатить за то, что она держала тебя в плену, хоть потом она и освободила тебя, — гневно сказал Серый Орел. — Никто не смеет причинять зло нашему вождю.

— Это просто ва-ни-чи-гэй, недоразумение, — Солнечный Ястреб пытался успокоить их. — Все уже улажено. Не будем больше думать об этом.

Но как он ни старался заставить себя забыть о существовании Цветущей Долины, его мысли снова и снова возвращались к этой женщине. Если бы он не спас ее, а воины нашли бы лишь мертвое тело своего вождя, то обвинили бы в ее смерти белых, и тогда разгорелась бы война между бледнолицыми и краснокожими. И эта война могла докатиться даже до Заколдованного Озера!

Ай-у, он поступил правильно.

— Так ты решил не обращать внимания на то, что ее народ живет так близко от нас? — с сомнением в голосе спросил другой воин.

— Сейчас не время принимать решения. Сейчас время ожидания, — сказал Солнечный Ястреб. — Давайте посмотрим, как племя Северного Сияния поведет себя с англичанами. Если они, увидев лживость и коварство белых, не захотят иметь с ними дела, тогда, может быть, мы заключим с этим племенем союз.

— Ты же не хочешь открыть им тайну нашего местонахождения и пригласить в деревню? — с внезапной тревогой спросил Серый Орел. — До сих пор мы жили в мире, мой чи-о-ги-ма, вождь, но только потому, что избегали контактов с чужаками. Наша жизнь хороша — пока она только наша.

Мучительно пытался Солнечный Ястреб найти выход. Он ведь наконец нашел женщину, которая заставила его сердце петь. Но эта же женщина могла разрушить жизнь его народа. Солнечный Ястреб какое-то время молчал.

Затем, окинув взглядом своих людей, он обратился к ним.

— Вы знаете, мои воины, я никогда не сделаю ничего, что сможет нарушить покой моего народа. — Он поднялся на ноги. — Вы всегда в моем сердце. Помните об этом. А-па-нэй, я всегда буду защищать ваши интересы.

Воины с уважением смотрели на него, он обменялся взглядом с каждым, прежде чем покинуть хижину, где проходил Совет. Погруженный в раздумья, направился к священному роднику, бьющему недалеко от деревни. Там же стоял каменный жертвенник, куда люди приходили помолиться. Этот родник — не для купаний. Никогда он не будет осквернен человеком. Чистая, священная для его народа вода бьет прямо из тела Матери-Земли.

С неистово бьющимся сердцем и смущенным разумом Солнечный Ястреб подошел к роднику и опустился на колени.

Дюжина орлов сидела на утесах, окружавших ник, другие величественно парили в вышине. Солнечный Ястреб впитывал в себя силу Отца-Неба. Он молился, и его молитва была обращена ко всем богам, каких он знал. Он просил о помощи и Великого Духа, и Бога своих белых родителей, давным-давно покинувших этот мир.

Он молился о женщине, которая вошла в его сердце, он просил богов вразумить ее либо дать ему силы забыть о ней.

Он надеялся, что вскоре память к ней вернется, она вспомнит, как он был добр. А до тех пор ее люди будут обвинять во всем его, и это, в свою очередь, будет угрожать благополучию его народа.

Он молил Гитчи Манидо послать ему силы довериться Цветущей Долине, ибо без доверия нельзя построить прочных отношений.

Он не мог забыть, как боятся его воины прихода чужаков. Поселения белых растут, как грибы после дождя, вокруг озер на территории Миннесота. Придет время, и белые обнаружат самое прекрасное, самое безмятежное и чистое — Заколдованное Озеро, которое сейчас принадлежит только народу Солнечного Ястреба и Великому Духу.

Пока белых поселений не так много, и они расположены намного южнее охотничьих земель оджибве, но Солнечный Ястреб понимал, число их будет расти из года в год. Ведь украшающие его землю высокие стройные леса так привлекательны для белых лесорубов.

Да, тогда начнется настоящий кошмар и придет конец мирной жизни его народа.

— Дай моему народу силы достойно встретить эти времена, — шептал он. — А мне дай силы сейчас, меня страшит моя сердечная боль, и я боюсь, что, пытаясь облегчить боль, могу повредить своему народу.

Его мысли вернулись к Цветущей Долине, и он вспомнил сон прошлой ночи. Впервые ему пришло в голову, что этот сон мог быть вещим, — и его словно окатили холодной водой.

— Она в опасности, — шептал он. — Пока я молюсь, она в на-ни-за-най-зи, опасности!

Вскочив на ноги, он бросился прочь из деревни. Ужас, которого он никогда прежде не ведал, гнал его.

Вспомнив, что безоружен, он остановился было, но тут же сообразил, что, если его опасения не напрасны, сейчас его злейший враг — время. Он несся вперед, уходя от Заколдованного Озера все дальше и дальше.

9

В душе гнездо свила

Надежда, точно птица,

И петь ей песенку без слов —

И не остановиться.

Эмили Дикинсон

Утро залило землю золотистым светом. Солнечный Ястреб, тяжело дыша, бежал к деревне Цветущей Долины. Он надеялся, что просто свалял дурака, когда решил, что она в опасности только потому, что ему приснился кошмар.

Но если это действительно Цветущая Долина шла по его следу прошлой ночью, разве не могла с ней приключиться беда?

Он чувствовал вину — ведь это из-за него ей пришлось бродить по незнакомым местам. Ну да, она потеряла след, решила вернуться домой, но найдут ли она и ее спутники дорогу обратно?

Эта земля прекрасна, но ее леса, неприступные скалы и мрачные пещеры могут оказаться ловушкой для тех, кто незнаком с ними. Здесь легко можно заблудиться, ходя по кругу, особенно ночью.

Он знал, так могло случиться: когда ему подарили — первый лук и колчан стрел, пошел на охоту один и заблудился в лесу. Вождю, приемному отцу, и воинам понадобилось два дня и две ночи, чтобы найти его. Он сидел в пещере, испуганный, замерзший и голодный.

После этого он старался хорошо запоминать приметы, когда уходил бродить по этим заколдованным лесам.

Но Цветущая Долина, полагая, что в конце концов выйдет к его деревне, могла не подумать об этом.

А если вольные охотники не утонули, когда перевернулась лодка, разве они не станут разыскивать девушку?

Ведь они понимают, она опознает их, донесет властям, и их посадят в тюрьму. Или приведет в свою деревню для индейского суда.

От одной мысли, что она может снова попасть в лапы этих людей, у Ястреба все переворачивалось внутри. Он понимал, если лесные разбойники найдут Цветущую Долину, то убьют ее на месте.

Каждой частицей своей души Солнечный Ястреб ощущал ужас. Он не простит себе, если с Цветущей Долиной что-то случится. Если бы он не упрямился, взял ее в деревню, она была бы в безопасности, и ей не пришлось бы выслеживать его в темноте.

Теперь он уже не сомневался, что это Цветущая Долина шла по его следу.

Он молил небо, чтобы она была в деревне, целая и невредимая, чтоб удивилась, чего это он так встревожился?

Что же, если все будет в порядке, может ей рассказать, как пройти к нему в селение и избавиться от дурных опасений?

Противоречивые чувства терзали его.

Он поклялся своему народу, что никогда и никому не позволит прийти в деревню.

Нельзя ради чувств к женщине изменить своим клятвам.

А если не ради чувств, а ради ее безопасности — неужели нельзя сделать исключение?

Но довести свои мысли до логического конца он так и не успел. Один взгляд в сторону — и все его подозрения превратились в мрачную реальность. Он резко остановился, у него противно заныло под ложечкой.

К горлу подступила горечь. С ужасом смотрел Солнечный Ястреб на убитого воина, распростертого под высоким дубом. Тот лежал на боку с закрытыми глазами, как будто спал, но спина его была черна от крови.

Кто-то, как последний трус, ударил его сзади.

— Га-вин, нет… лишь бы не воин Цветущей Долины! — воскликнул Солнечный Ястреб. Он подобрался ближе, обходя вокруг дерева, пока не увидел лица убитого.

Он недолго пробыл в деревне Цветущей Долины, но смог бы узнать некоторых воинов, особенно самых лучших и любимых ею.

Если это один из них, кто-то еще мог погибнуть вместе с ним…

Солнечный Ястреб покрылся холодным потом — узнал мертвого воина. Это был Черный Медведь!

Может, в нем еще теплится жизнь, может, ему хватит сил сказать, что с Цветущей Долиной…

Солнечный Ястреб присел на колени и, вытянув вздрагивающую руку, прикоснулся к жилке на шее Черного Медведя.

Пульса не было. Солнечный Ястреб медленно поднялся на ноги.

Он был опытным следопытом, и следы вокруг тела Черного Медведя ясно сказали ему, что убийца был не один.

С замершим сердцем обнаружил он здесь множество следов женских мокасин. Они были гораздо меньше следов Черного Медведя.

Он застонал — эти следы могла оставить только Цветущая Долина. Он давно заметил, как мала ее нога, почти как у ребенка. Ай-у, конечно, она была тут.

Он наклонился поближе — и у него перехватило дыхание: от тела Черного Медведя тянулись в лес кровавые следы.

— Неужели Цветущая Долина ранена? — Его охватило отчаяние. Тоска подступила к горлу.

С колотящимся сердцем он шел по кровавой дорожке, пока не вышел к ручью.

Он закрыл глаза и стиснул зубы, чтобы не заплакать от бессильной ярости. Если что-то случилось с Цветущей Долиной, никогда себе этого не простит!

Он знал, что кто-то шел по его следам ночью. Если бы вышел на открытое место и показался им, может, смерть и не пришла бы к Черному Медведю. Цветущая Долина спокойно вернулась бы в свое селение. Солнечный Ястреб помог бы ей добраться домой в целости и сохранности.

Его мысли были прерваны внезапным появлением нескольких воинов, окруживших Солнечного Ястреба.

Он сразу узнал их.

Они тоже были из деревни Цветущей Долины!

— Где наш вождь? — спросил Орлиное Крыло, нацелив лук на Солнечного Ястреба. — Что ты сделал с Черным Медведем? Когда мы увидели этим утром, что она и Черный Медведь ушли из деревни, мы отправились на поиски. И что обнаружили? Тебя, врага нашего народа, недалеко от тела убитого товарища. Ты убил его, но что ты сделал с нашим вождем?

Орлиное Крыло подозрительно осмотрелся, потом снова с ненавистью глянул на Солнечного Ястреба.

— Куда ты спрятал ее? — шипел он, яростно сузив глаза. — Она тоже мертва?

Солнечный Ястреб пришел в отчаяние, узнав, что его догадки относительно Цветущей Долины верны.

Она была с Черным Медведем, и на земле ее кровь!

О, если бы он доверился ей! Тогда ничего бы этого не произошло!

Ему снова приходилось бороться с разъедающим душу чувством вины. Сейчас важнее всего заставить этих воинов поверить, что он не враг, тогда они, может быть, вместе успеют найти ее прежде, чем случится что-нибудь непоправимое, если еще не случилось.

— Не я виноват в том, что здесь произошло. — Голос его был тверд, взгляд спокойно переходил от одного воина к другому. В этот раз он не будет молчать. Сейчас на кону не только его жизнь, но и жизнь Цветущей Долины.

— Я направлялся к вашей деревне, чтобы встретиться с Цветущей Долиной, когда увидел убитого воина, — продолжал он. — Он был уже мертв. Это дело рук того, кто ненавидит оджибве, я сам воин оджибве и стремлюсь лишь к миру между двумя племенами.

О своем предчувствии он предпочел умолчать.

Итак, что-то случилось, она исчезла… Захвачена злодеями или, что еще хуже, ранена или даже убита… Ему стало страшно от этих мыслей.

Воины не хотят верить ему… А пока они здесь стоят, шансов на спасение Цветущей Долины становится все меньше и меньше.

— Можешь не тратить слов впустую. — Глаза Орлиного Крыла остановились на кровавой дорожке. — Ты пойдешь с нами. Ты снова пленник и больше не сбежишь.

Глаза Солнечного Ястреба расширились.

— Снова? — вскрикнул он и вырвал руку, когда один из воинов попытался схватить его. — Что вы хотите этим сказать? Ваш вождь освободила меня прошлой ночью. Мне кажется, она это сделала лишь затем, что бы проследить, где находится моя деревня. Думаю, на нее и Черного Медведя напали из засады, когда они выслеживали меня.

— Это твои воины! — воскликнул Орлиное Крыло. — Это они убили Черного Медведя и забрали нашего вождя с собой. Ты не хотел, чтобы она знала, где твоя деревня.

— Это не так. — Солнечный Ястреб был озадачен таким предположением. — Почему же рядом со мной нет моих воинов? Неужели я настолько глуп, что дал бы схватить себя на том самом месте, где пролилась кровь? И разве ваш вождь не стояла бы рядом как моя пленница?

Орлиное Крыло тяжело вздохнул. Нахмурившись, он смотрел на Солнечного Ястреба:

— Ты умный человек и можешь придумать что угодно, лишь бы избежать плена. Я хочу, чтобы ты отвел нас в свою деревню, там мы будем искать своего вождя.

— Я не могу этого сделать, — Солнечный Ястреб весь напрягся. Он знал, что они могут разозлиться и убить его. — Незачем вести вас туда. Цветущей Долины там нет. А пока вы стоите здесь, обвиняя меня в подлых делах, она по-прежнему в руках похитителей.

— Если ты не хочешь вести нас в свою деревню, мы заберем тебя в нашу, — Орлиное Крыло яростно схватил Солнечного Ястреба за руку. — Мы вернемся в деревню, наши воины обшарят весь этот край и найдут ваш лагерь. Если наш вождь там, умрешь не только ты, но и многие другие. Если хочешь избежать кровопролития, говори, где Цветущая Долина!

— Как я могу рассказать то, о чем не знаю? — Солнечный Ястреб высоко поднял голову. Орлиное Крыло толкнул его, заставляя идти впереди. Краем глаза Ястреб видел, как несколько воинов делают волокушу, что бы доставить тело Черного Медведя в деревню.

— Орлиное Крыло, ты зря теряешь время, возвращаясь в деревню, вместо того, чтобы искать Цветущую Долину, — мрачно заметил Солнечный Ястреб. — Я знаю эти земли, и я умею читать следы. Давай действовать вместе, как союзники. Идем искать Цветущую Долину. Дорога каждая минута.

— Если что-то случится с вождем, виноват во всем будешь ты, — сказал Орлиное Крыло, чувствуя, что у него пересохло в горле. — Молчи и иди.

Солнечный Ястреб опасался худшего и глубоко презирал этих воинов, не внимавших голосу разума. Из-за их упрямства и несговорчивости он может навеки потерять Цветущую Долину.

Никогда их племенам не стать союзниками, не объединиться в борьбе с коварством бледнолицых.

Сегодня краснокожий несправедливо оскорбил белого, который душой и сердцем был оджибве.

Ястреб мог только молиться, чтобы Цветущая Долина вернулась живой, а те, кто напал на нее из засады, получили по заслугам!

Если представится возможность, Солнечный Ястреб заставит похитителей дорого заплатить за свои злодеяния. Он не был жесток, но сейчас жажда мести росла с каждым ударом сердца, оскорбляла и унижала его, потому что месть была чувством нехорошим.

Ай-у, хотя эта женщина попортила ему много крови, Солнечный Ястреб знал, что всегда будет любить только ее, Цветущую Долину. Он стерпит унижение, проведет в темнице нескольких ближайших часов, вспоминая те чудесные мгновения, когда они позволили себе быть просто влюбленными мужчиной и женщиной, а не соперничающими вождями. Лишь бы все было хорошо.

— Поторапливайся! — прикрикнул Орлиное Крыло, вернув Солнечного Ястреба к действительности.

Ястреб окинул воина горящим взглядом.

— Ты делаешь ошибку, — решительно сказал он. — Сейчас надо искать Цветущую Долину.

— Ты нас к ней приведешь, — огрызнулся Орлиное Крыло. — Вот найдем ее, и она подтвердит, что только ты виновен в похищении вождя и убийстве нашего воина. Тогда ты горько пожалеешь, что повстречался с оджибве из племени Северного Сияния!

Солнечный Ястреб отвернулся от Орлиного Крыла. Нет смысла доказывать свою невиновность, все равно ему никто не верит. Остается надеяться, что ему представится случай сбежать еще до наступления ночи.

Он шагал вперед, а сердце его терзала тревога за Цветущую Долину.

10

О, ночь! О, ночь!

Вдвоем с тобой

Звала б я ночь

Своей судьбой.

Эмили Дикинсон

Стук копыт нарушил тишину теплого утра и разбудил Цветущую Долину. Она быстро огляделась по сторонам, припоминая события прошлой ночи. Одна. Совершенно одна!

— Черный Медведь, как же так, Черный Медведь! — шептала она.

Слезы навернулись ей на глаза, когда она вспомнила, что случилось. Из темноты выскочили двое. Один с ножом набросился на Черного Медведя, второй же повалил ее на землю.

Она еще не сообразила, что происходит, а рука уже отыскала в кармане пистолет, и палец нажал на курок.

Девушка зажмурилась, вспоминая, что было дальше. Пуля ударила напавшего на нее человека в живот, он как-то нелепо подпрыгнул и затем шагнул в сторону.

Первый раз в жизни она стреляла в человека. Ошеломленная, она так и осталась лежать на земле, видя, как он стонет и, схватившись за живот, катается по земле.

В это время второй нападавший расправился с Черным Медведем. Выдернув нож из спины поверженного воина, он недоверчиво уставился на своего спутника. Цветущая Долина поняла, что если не воспользуется его замешательством, то не успеет досчитать до пяти, как нить ее жизни оборвется.

Девушка прицелилась и вдруг застыла, когда увидела в лунном свете лицо бандита. Это был француз, похитивший ее накануне.

Он направлялся к ней, сжимая в руках черный от крови нож. Ненависть переполнила сердце Цветущей Долины, и она, не колеблясь более ни секунды, нажала на спусковой крючок.

Но, вовремя заметив опасность, ее противник отскочил в сторону. Пуля только задела левую руку и разорвала рукав. Он понял, что в этой схватке преимущество не на его стороне. Нож — плохая защита от пистолета. Француз повернулся и растворился в темноте, оставив ее с мертвым воином и смертельно раненым врагом.

Надеясь, что Черный Медведь еще жив, Цветущая Долина перешагнула через раненого и бросилась на колени рядом с другом. Пощупала пальцами его шею — и отчаяние охватило ее. Пульса не было.

Нож убил его мгновенно.

Человек на земле молил о помощи. Она вглядывалась во тьму, где исчез Пьер Дюсо, и понимала, что необходимо бежать.

Она попятилась от стонущего человека, а он полз за ней. Даже при лунном свете она видела тянущийся за ним кровавый след.

Ей тяжело было видеть муки этого человека. Но он виноват в смерти Черного Медведя, и она отвернулась от него.

Бросила прощальный взгляд на Черного Медведя. Как только она окажется дома, пошлет за ним. Она, только она виновата в его смерти. Не надо было его с собой…

Все еще опасаясь Пьера и пытаясь предугадать, как он поведет себя дальше, Цветущая Долина бросилась в темноту леса, сжимая в руках пистолет.

Скоро она поняла, что заблудилась. Еще до нападения бандитов она убедилась, что они с Черным Медведем не смогут найти дорогу домой до рассвета.

Одной это было еще сложнее: все кругом выглядело одинаковым. Она различала только черные тени да изредка блики лунного света, проникавшие сквозь осеннее убранство деревьев.

Она метнулась в одну сторону, потом в другую, пока не устала настолько, что уже не могла двигаться. Свалившись под деревом, она заснула тяжелым, беспокойным сном.

Сейчас, услышав топот приближающихся лошадей, она поняла, что проспала слишком долго. Ярко светило солнце, и Цветущая Долина видела тропу в просвете между деревьями. Она недолго жила в этих краях, но узнала дорогу, проложенную вояжерами.

Теперь девушка знала, что находится недалеко от своей деревни.

Лошади были уже совсем близко. Она отступила в заросли кустов и ждала, надеясь рассмотреть всадников.

Слезы облегчения выступили у нее на глазах, когда она увидела людей всего в нескольких футах от себя. Она знала, что это друзья, так как пятеро белых были одеты в длинные черные рубахи, указывающие на то, что они священные люди. Оджибве так их и называли — «Черные Рубахи».

Она спрятала свой маленький пистолет в карман, поднялась на ноги и вышла на тропу, дожидаясь, когда эти люди приблизятся.

При виде Цветущей Долины священные люди удивились.

Но удивление тут же сменилось неизменно приветливыми улыбками, что очень обрадовало ее. Цветущей Долине уже приходилось общаться с Черными Рубахами, и она знала, что они не откажутся проводить ее до деревни.

Подъехав к индианке, отец Хершел Дэвидсон натянул поводья и, не спеша, слез с лошади.

Скользнув взглядом по девушке, он увидел грязь, травяные пятна и кровь на юбке ее кожаного платья.

Он ласково взглянул ей в глаза и протянул руки:

— Подойди, дитя мое. Позволь помочь тебе в час беды.

Цветущая Долина давно уже научилась доверять Черным Рубахам. Почувствовав себя в безопасности рядом с этим человеком, девушка всхлипнула, забыв о гордости вождя.

— Расскажи, что случилось. — Отец Дэвидсон мягко погладил ее длинные, доходящие до талии волосы. — Я вижу кровь на твоей одежде, но не тебе нет ран. Не хочешь ли ты рассказать мне, что случилось?

Смахнув слезы с глаз, Цветущая Долина отступила от отца Дэвидсона.

— Мой друг Черный Медведь был убит вчера ночью. На нас напали из засады. — Она почувствовала, как сжалось ее сердце. — Я… мне пришлось покинуть его. Я… я… убежала от них.

Отец Дэвидсон убрал руку с ее плеча, заботливо усадил под деревом, сам сел рядом.

Остальные четверо Черных Рубах спешились, но остались стоять рядом с лошадьми. Их глаза светились сочувствием, когда они слушали рассказ Цветущей Долины. Ничего не утаила она от отца Дэвидсона.

— Я виновата в смерти моего воина. — Слезы снова потекли из ее глаз. — Я не должна была его просить пойти со мной по следам Солнечного Ястреба.

— Кто это — Солнечный Ястреб? — Отец Дэвидсон приподнял брови.

— Как и я, он вождь оджибве. — Цветущая Долина видела, что в глазах его мелькнуло удивление, когда сказала, что она — вождь. — Мы познакомились совсем недавно. Но я еще не была в его деревне. Я хотела узнать, где она расположена, и попросила Черного Медведя сопровождать меня в поисках.

— А ты не могла просто попросить Солнечного Ястреба взять тебя с собой? — Отец Дэвидсон вопросительно поглядел ей в глаза.

Цветущая Долина не ответила — она и так сказала слишком много этому белому человеку, который для нее всего лишь чужеземцем.

Она не хотела признаваться в том, что один вождь оджибве не доверяет другому и отказывается показать свое селение.

Уж если она не понимает Солнечного Ястреба, то как белому человеку понять причины такой скрытности?

— Что ты делаешь в этих краях? — ушла она от ответа, внимательно разглядывая его. Это был высокий, худой, с виду хрупкий человек, с бородой, посеребренной годами. Его ласковые серые глаза говорили о добром, отзывчивом характере, а белоснежные волосы — о пережитых страданиях. Голос же его мог облегчить любую сердечную боль.

— Что я тут делаю? — Отец Дэвидсон медленно качал головой, погруженный в свои мысли.

Он взглянул Цветущей Долине в глаза:

— Я — служитель Господа и прошел долгий путь в поисках места, где может потребоваться моя помощь.

Он огляделся вокруг, любуясь красотой этого заповедного леса. Но по-настоящему его интересовала только дорога, по которой они пришли. Он знал, что это тропа вояжеров, проложенная для волока по суше, когда нельзя плыть по воде.

Он видел, что, наконец, нашел место, где дом Господен будет нужен людям, давно оторванным от своих селений. Они смогут воспользоваться церковью как приютом для отдыха и душевного успокоения, перемещаясь по этим индейским землям, где почти нет белых.

— Я еще успею рассказать тебе, кто я и почему здесь. — Отец Дэвидсон поднялся на ноги. — Если позволишь, мы с моими спутниками проводим тебя домой.

— Это недалеко, но ай-у, да, я буду благодарна, если вы проводите меня, — сказала Цветущая Долина срывающимся голосом. — Один из бандитов остался цел. Боюсь, он не успокоится, пока я жива, так как знает, что я хотела бы видеть его наказанным за все то зло, которое он совершил.

— Это его кровь на твоей одежде? — Отец Дэвидсон показал глазами.

— Га-вин, нет. — Она опустила глаза. — Это кровь его напарника. Когда Пьер Дюсо зарезал моего воина, Другой повалил меня на землю. Я знала, что нахожусь в смертельной опасности. Я… мне надо было защищаться или умереть. Я выстрелила в него.

Глаза отца Дэвидсона округлились. Он провел рукой по бороде.

— Ты убила его? — спросил он негромко.

— Сейчас он, наверно, мертв. — Глаза Цветущей Долины искали понимания.

— Не носи вину в сердце из-за того, что вынуждена была сделать. — Отец Дэвидсон протянул ей руку. — Идем. Веди нас к себе. Твои люди, верно, очень тревожатся о тебе.

— Они, может быть, еще не знают, что меня там нет. — Цветущая Долина поднялась на ноги. — Мы с Черным Медведем не сказали никому, что уходим. А сейчас раннее утро. Люди в деревне только что проснулись и готовятся к трудному дню.

Она вздохнула и вместе с отцом Дэвидсоном подошла к его гнедой лошади, погладила ее гриву.

— Могу я ехать с тобой? Я устала и не смогу долго идти.

Она смущалась, что ведет себя не совсем обычно. Крайне редко кто-либо видел её слезы. Она была вождем и понимала, как важно выглядеть сильной, особенно перед чужаками.

Но она доверяла Черным Рубахам и знала, они не обманывают краснокожих.

— Конечно.

Отец Дэвидсон помог ей взобраться на лошадь, а сам сел позади. Его спутники уже сидели в седлах.

Цветущая Долина сохраняла молчание стечение всей поездки, время от времени указывая, как лучше проехать к деревне.

Ее сердце оплакивало смерть давнего друга, угрызения совести терзали ее. Они с Черным Медведем были ровесниками и росли вместе. Во всех делах он был ее верным союзником и другом.

Когда ее выбрали вождем, он первым обнял и поздравил ее.

С тех пор верный друг всегда был ее правой рукой, человеком, на которого можно положиться.

Одно время она даже подумывала, не пожениться ли им, но после долгих раздумий пришла к выводу, что ничего из этого не выйдет. Они были только друзьями без всякой надежды на романтическую привязанность.

А сейчас она потеряла этого друга.

Надо позаботиться о том, чтобы ее воины принесли тело Черного Медведя. Он должен быть похоронен со всеми почестями, положенными ему по праву.

О, как ей будет не доставать его поддержки!

Когда они въехали в деревню, Цветущая Долина обнаружила, что оплакивание погибшего воина уже началось. Подавленно смотрела она, как тело вносят в хижину. Понятно, ее хватились, послали отряд на поиски, а нашли Черного Медведя.

Ее народ собрался вокруг нее. Цветущая Долина легко соскользнула с седла и тут же попала в объятия соплеменников.

Когда же люди наконец убедились, что она не пострадала, Цветущая Долина пригласила отца Дэвидсона и его спутников к себе в хижину. Под молчаливыми взглядами индейцев Черные Рубахи спешились.

— Если ты не против, мы посидим у костра снаружи, — негромко сказал отец Дэвидсон, глянув сначала на ее платье, а потом в глаза. — Пожалуйста, иди в свое жилище. Мы подождем тебя у огня.

Цветущая Долина кивнула и обратилась к своим людям:

— Принесите еды и питья. Эти священные люди — наши друзья.

Она вошла в хижину, но не стала тут же переодеваться. Присев у чуть теплившегося очага, она уронила голову и горько заплакала.

Она все больше сомневалась, так ли уж это мудро выбирать вождем женщину. Всякий раз, сталкиваясь с опасностью, она понимала, что благополучие ее людей под угрозой, и страх проникал в ее сердце. Мужчину не так легко вывести из равновесия. Пока Пьер на свободе, ее народ в опасности. Она виной этому.

Раньше она не задумывалась о таких вещах, но, может, настала пора отказаться от звания вождя?

Да, она отважна и смела, но иногда этого недостаточно, — сильный мужчина лучше защитит ее людей.

Это так нелепо, что пришлось пустить в ход огнестрельное оружие, чтобы защитить себя. Мысль о том, что она убила человека, леденила сердце.

— Черный Медведь был бы замечательным вождем, — вытирая слезы, прошептала она.

Она всегда будет винить только себя в его смерти. Вина тяжелым грузом легла на сердце, заставляя сомневаться, стоит ли оставаться вождем.

— Надо взять себя в руки, — вставая, шептала она.

Вынула из кармана маленький пистолет. На ее ладони он выглядел как-то нелепо. Содрогнувшись всем телом, она спрятала его в кожаный мешочек и засунула подальше под шкуры.

Торопливо сбросив платье, Цветущая Долина подошла к тазу с водой и быстро обтерлась мокрым полотенцем.

В чистой одежде, с расчесанными, спадающими на спину волосами, в новых мокасинах она уже собиралась выйти, когда услышала голос у входа.

На миг она забыла о ночном кошмаре, и ей показалось, что это Черный Медведь. Ведь это он всегда приходил с последними новостями.

Ком встал в горле — никогда больше Черный Медведь не придет в ее хижину, никогда она не услышит его голос. Как мучительно думать об этом.

Подавленная мрачными мыслями, шагнула она к выходу и откинула завесу.

Один из лучших воинов, высокий и сильный, Орлиное Крыло смотрел на нее горящими глазами.

— Вождь Цветущая Долина, ты должна знать, что мы взяли в плен человека, повинного в смерти Черного Медведя. Я отведу тебя к нему.

Слова Орлиного Крыла ее поразили. Она решила, что они поймали Пьера Дюсо и привели в деревню.

— Как же вы его нашли? — спросила она, следуя за Орлиным Крылом к вигваму для пленников. — Где он был?

— Он стоял недалеко от тела Черного Медведя. Конечно, он отрицает свою вину. Но нас не обмануть. Мы привели его сюда и решим его судьбу на Совете.

— Я полагала, у Пьера Дюсо хватит ума не оставаться вблизи места убийства. — Цветущая Долина подняла глаза на Орлиное Крыло.

— Пьер Дюсо? — Он остановился и уставился на нее. — Я не говорил, что наш пленник Пьер Дюсо. Это вождь Солнечный Ястреб. Это его мы нашли у Черного Медведя.

Кровь отлила от лица Цветущей Долины. Она сбилась с шага, покосилась на Орлиное Крыло и бросилась бегом к вигваму. Глубоко вздохнула — и отодвинула засов.

Солнце хлынуло внутрь хижины и осветило Солнечного Ястреба. Он стоял, сжав кулаки и чуть расставив ноги. Цветущая Долина нерешительно улыбнулась.

Радость и обида боролись в его душе.

— Я снова ваш пленник? — с вызовом спросил Солнечный Ястреб, прищурившись.

— Тебя снова несправедливо лишили свободы. Я знаю, это не ты убил Черного Медведя. — Она шагнула в сторону и протянула руку к двери. — Ты можешь уйти. Я прошу прощения за тех, кто очернил тебя перед моим народом.

Их глаза встретились.

— Если ты знаешь, кто убил Черного Медведя, значит, ты была там, — Солнечный Ястреб опустил руки.

— Ай-у, я была там. Но мне кажется, ты уже об этом знаешь.

— Ай-у. И еще я знаю, что прошлой ночью ты шла за мной следом, чтобы найти мою деревню.

— Ты прав, — выдавила из себя Цветущая Долина.

— Пока что я больше ничего не скажу, — пообещал Солнечный Ястреб, подойдя к ней поближе. — У тебя и так хватает забот, чтобы выслушивать еще и мои упреки.

Они сделала шаг в сторону, давая ему пройти.

Снаружи он увидел сидящих среди оджибве людей и черных рубахах.

Вид священников словно вернул Солнечного Ястреба далеко назад по реке времени.

Вот отец за кафедрой в черной рясе, мать возле него гимны с прихожанами. Вот он маленький мальчик, которого ласково обнимает отец.

Его сердце обливалось кровью, когда он вновь вспоминал их мертвыми, лежащими на земле. А колокол, которым так гордился отец, лежал рядом с ними.

Глаза Солнечного Ястреба остановились на седобородом священнике, видимо, главном в группе. Но он был слишком далеко, чтобы рассмотреть заросшее бородой и изрезанное ранними морщинами лицо.

Солнечный Ястреб застыл, поймав на себе взгляд этого человека.

Ему показалось, он видит удивление в глазах белого. Наверно, его удивило, что кожа Солнечного Ястреба не так смугла, как у настоящего, индейца.

Наверно, он удивляется, что делает Солнечный Ястреб среди индейцев, одетый как они, словно он один из них…

Смущенный воспоминаниями и неожиданным вниманием священника, Солнечный Ястреб отвернулся. Еще минуту он смотрел на Цветущую Долину, а затем скрылся в лесу.

Цветущая Долина заметила его реакцию на отца Дэвидсона и удивилась. Черные Рубахи, кажется, воскресили в нем какие-то воспоминания. Какие же? Пока он не исчез в чаще, она провожала Солнечного Ястреба взглядом.

И глаза старого священника тоже следили за ним.

Она опустилась на одеяло рядом с отцом Дэвидсоном. Ее не удивило, что первой вопрос касался Солнечного Ястреба.

— Кто этот человек? — Глаза священника все еще вглядывались в лес, словно ища Солнечного Ястреба. — Он белый, но одет, как краснокожий. Почему?

— Он белый по рождению, но живет среди оджибве, — пояснила она. — Я уже упоминала о нем. Это Солнечный Ястреб, вождь общины Заколдованного Озера.

— Он белый и все-таки вождь? — еще сильнее заинтересовался отец Дэвидсон. — Как такое могло случиться?

— Маленьким мальчиком его подобрала община оджибве. Его приемный отец был вождем. К тому времени, как умер его отец, Солнечный Ястреб был уже взрослым и пользовался всеобщим уважением. Поэтому люди выбрали его своим новым вождем.

— Интересно, очень интересно, — негромко сказал отец Дэвидсон, покачав головой. — Хотелось бы знать, откуда он. И почему был совсем один — иначе зачем бы индейцы его подобрали?

Цветущая Долина вопросительно посмотрела на отца Дэвидсона. Она не была уверена, что правильно поступила, открыв чужаку столь многое о Солнечном Ястребе, пусть даже это священный человек, которому можно доверять. Это его жизнь, она уже и так виновата, что выпытывала его тайны.

Но у нее были причины так поступать. Их народы могут стать друзьями, если будут безоговорочно доверять друг к другу.

А как же этот белый? Что ж, он тоже должен заслужить доверие Солнечного Ястреба, чтобы тот раскрыл ему тайну своего прошлого.

Было видно, что Цветущая Долина не хочет больше ничего рассказывать о Солнечном Ястребе. Но, получив даже такую скудную информацию, отец Дэвидсон подумал о потерянном сыне, а вдруг… И сердце его забилось быстрее. Сын был маленьким, когда его похитили индейцы. Могли ли же его завезти так далеко от Кентукки, прежде чем он нашел пристанище среди дружественного племени оджибве?

Нет, смехотворна даже сама мысль, что этот белый индеец и есть его Джеффри. Никаких шансов, чтобы он нашел своего сына после стольких лет. С того самого дня, когда оправился от удара по голове, он искал своего мальчика…

Нет. Конечно, нет. Кроме того, его сын никогда не отвернулся бы от своей веры.

— Его имя, — вдруг выпалил он. — Ты случайно не знаешь, как его звали до того, как он получил имя Солнечный Ястреб?

— Га-вин, — ответила Цветущая Долина.

— Это и есть его имя? — разочарованно воскликнул отец Дэвидсон.

— Я сказала слово «нет» на моем языке. Это мой ответ на вопрос, знаю ли я его белое имя.

Она сочувствовала старику, видя горькое разочарование на его лице, но решила не вмешиваться. Не надо даже говорить Солнечному Ястребу о расспросах этого человека. Если Черная Рубаха ищет ответы, пусть он их получит от единственного человека, который может их дать!

11

Владыки жизни, владыки жизни —

Я видел — шли,

Не скрывши ликов.

Ральф Уолдо Эмерсон

Слегка прихрамывая, Пьер брел к английскому форту. Давала о себе знать вывихнутая лодыжка. А все из-за этой краснокожей девки, будь она проклята. Только когда навстречу вышли два солдата и помогли зайти внутрь, вздохнул с облегчением.

Он с наслаждением растянулся на предложенном ему кресле в скромном кабинете Джона Грина и замер под внимательным взглядом полковника.

— Я вижу, Пьер, у тебя появился новый враг. — Полковник Грин усмехнулся, сжал пальцы рук. — Кто же на этот раз?

— Женщина, скво, — с горечью признался Пьер. Он провел пальцем по отметине на руке, где ее пробила пуля из пистолета Цветущей Долины. — Мне нужна помощь, чтоб найти ее. От этой бабы так и жди неприятностей, Джон. Больших неприятностей.

— Я полагаю, ты дал ей повод, не так ли? — Джон нахмурился. — Ты что, изнасиловал ее, Пьер?

— Не-е, ничего такого. Но разозлил я ее здорово, это точно. И она хочет моей смерти.

— Это она поранила тебе руку? — Джон наклонился вперед, разглядывая рану.

— Ага, — буркнул Пьер. — Мало того, она еще подстрелила моего напарника. Он где-то там. — Пьер махнул в сторону окна. — Я так думаю, он уже умер. А что с еще одним вольным охотником, что встрял с нами в это дело, просто не знаю. Я не стал бы тратить время, разыскивая его. Уверен, он умотал куда подальше, прихватив с собой всю нашу добычу.

— Индейская скво? Вредная бабенка? — Тень улыбки промелькнула в его холодных голубых глазах.

— Еще какая! — огрызнулся Пьер. — Так я могу на тебя рассчитывать? Поможешь найти ее?

— Сомневаюсь, что смогу тебе помочь. — Джон опустил глаза, лениво переворачивая страницы дневника. — Я тут для того, чтобы поддерживать мир с индейцами, а не враждовать с ними.

— Ладно, но хоть укрыться тут на время я могу? — взмолился Пьер. — Я бы предпочел не показываться индейцам, хотя бы какое-то время. Прошлой ночью с этой скво был воин. Я убил его. А теперь она жаждет моей крови, но я не желаю проливать ее просто так.

— Живи, сколько хочешь, — пожал плечами Джон. — Только не делай глупостей, не зли индейцев.

— Да я и носа не высуну, — пообещал, вставая, Пьер. — Я страшно устал и проголодался, Джон. Выручишь?

— Конечно. — Полковник поднялся из кресла. — Я покажу твою комнату, а ты пока расскажи еще об этой пылкой леди.

— Тут и рассказывать нечего. Да я уверен, ты сам с ней скоро познакомишься. Она, пожалуй, заявится сюда и будет просить найти меня.

— Не волнуйся, я не выдам тебя индейцам. — Джон отворил дверь и жестом пригласил Пьера. — Конечно, если ты не дашь мне повода пожелать, чтоб с тебя сняли скальп.

У Пьера кровь отхлынула от лица. Он замер, недоверчиво глядя на полковника.

— Шучу, шучу, — расхохотался Джон. — Заходи и устраивайся поудобнее. Я пришлю тебе еды и свежую воду.

— Merci beaucoup. — Пьер вопросительно посмотрел на Джона — что-то он подозрительно добрый. С чего это он так старается угодить? Раньше в нем особой любви не замечалось…

Может, вовсе не стоило идти к англичанам за помощью.

Время покажет.

Ладно, хотя бы несколько дней дикари до него не смогут добраться!

12

И там, где звездная хладела мгла,

Мечта в полночном воздухе плыла.

Эдгар Аллан По

Теперь, когда Солнечный Ястреб покинул деревню, пришло время для серьезного разговора с отцом Дэвидсоном. Когда солнце скрылось за тяжелыми белыми облаками, Цветущая Долина и люди белого Бога сели у костра.

Ей было трудно не думать о Черном Медведе, о своей невыносимой боли. Как ей не хватает его сейчас. На всех Советах он сидел по правую руку, вселяя в нее уверенность. Его присутствие придавало ей сил.

Тяжким грузом легла на плечи Цветущей Долины необходимость самостоятельно принимать решения. Если бы ей пришла в голову мысль отказаться от звания вождя и уступить свои обязанности сильному воину, первым она бы предложила выбрать Черного Медведя.

А теперь его нет, нет его мудрых советов, нет надежного плеча — и нет уверенности.

Надо выбросить из головы все, даже Солнечного Ястреба. Белые люди в черных одеяниях сидят с ней у костра Совета, она должна помнить об их доброте и поблагодарить их.

Расправив юбку, скрестив ноги на мягком одеяле, Цветущая Долина заставила себя сосредоточиться и улыбнулась отцу Дэвидсону.

— Еще раз благодарю за то, что вы проводили меня в деревню… — Она кивнула юноше, который держал деревянную чашу горячего травяного чая. Подождала, пока белым не поднесут чай.

Чуть отпила, поставила чашу рядом.

— Мы были рады помочь тебе, — ответил отец Дэвидсон. — Должен сказать, мы видели твою деревню сквозь просвет в деревьях еще вчера, когда проезжали мимо. Мы собирались на обратном пути познакомиться с вами. Ибо, обойдя все эти земли, наконец-то нашли подходящее место для строительства церкви. Если вы не против, мы построим ее на берегу Верхнего Озера — недалеко, но и не очень близко от вашей деревни. Мы знаем, как вы цените уединение, и не нарушим его.

Цветущая Долина заколебалась: она видела доброту этого человека и его спутников, но не была уверена, что так уж хочет завязать дружеские отношения с ними. Чем больше она узнавала белых, тем сильнее убеждалась, что доверять им нельзя.

Ей нужно поддерживать связь с англичанами из Форт-Уильяма. Торговать с ними полезно. Но люди, с которыми сейчас она держала Совет, не могли предложить ее народу ничего из того, что необходимо для выживания.

Но все же, это священные люди, и они доказали, что достойны доверия. Как можно подозревать недоброе в их намерении построить церковь своего Бога?

— Я понимаю твои сомнения. — Отец Дэвидсон скрестил ноги и положил руки на колени. — Я должен сказать тебе: мы здесь не впервые. Много недель назад, еще до того, как вы пришли и построили селение, мы облюбовали это место. А не остались тут лишь потому, что хотели удостовериться, что это место — самое подходящее для церкви. Мы ездили дальше, на юг, и на обратном пути повстречали тебя.

— Наша деревня построена совсем недавно, это верно. Мы тоже хотели сначала идти дальше на юг, но когда прямо на границе с Канадой увидели Форт-Уильям, решили: это то, что нам надо. Очень удобно, когда неподалеку форт.

— А мы не уходили далеко на север, потому что хотели построить церковь в Америке, а не в Канаде, — мягко сказал отец Дэвидсон. — Мы ведь американцы. Если же нам потребуется пополнить запасы, мы съездим на юг и найдем там торговый пост.

— Мой народ будет искать такие посты, но, в основном, мы собираемся торговать с британцами из Форт-Уильяма. Я хочу встретиться с ними на Совете.

Она наклонилась к Черным Рубахам:

— Расскажите побольше о себе, прошу вас.

Оказывается, обыденные разговоры помогают хоть немного заглушить боль в сердце. Девушка оглянулась на хижину Черного Медведя. Пока она тут держит Совет с белыми, тело ее друга готовят к погребению.

— Да не о чем особо рассказывать, — заговорил отец Дэвидсон, и внимание Цветущей Долины вновь обратилось к нему. — Я много лет был странствующим проповедником после смерти жены и похищения сына.

Он не рассказал Цветущей Долине о дикой расправе с его семьей, которую пережил много лет назад. Тогда он очнулся и дополз до соседнего дома.

А там сознание снова покинуло его, и он не успел сказать людям, что случилось с его сыном. Когда же он окончательно пришел в себя, было слишком поздно. Его сын исчез.

Он не переставал молить Бога оставить ему надежду когда-нибудь снова обнять сына.

— А твои друзья? — спросила Цветущая Долина, улыбаясь другим белым. — Они были с тобой с самого начала?

— Да, они были тогда молодыми дьяконами в моей церкви и не успели обзавестись семьями. Свою жизнь они решили посвятить служению Богу и сами вызвались сопровождать меня.

Он нервно прокашлялся и пригладил седые волосы тонкими длинными пальцами.

— Я слишком стар для долгих путешествий. И хочу построить церковь на Верхнем озере, вблизи волока, там, где торговцы по суше перебираются в Канаду. Эти люди слишком далеки от своих Божьих домов, а я смогу предложить им временный приют и молитву.

— Ты добрый человек с большим сердцем, — сказала Цветущая Долина. — Но тебе надо знать, у моего народа есть свой бог. Ты помог мне, и я вижу, что доброта твоя искренняя, потому не отвечу отказом на твое желание построить дом для поклонения белому Богу в этих краях.

Она распрямилась и тяжело вздохнула:

— Но ты должен пообещать, что не станешь насильно обращать в свою веру моих людей.

— Я буду уважать вашу веру. Но знай, двери моей церкви открыты для всех, кто хочет зайти, независимо от цвета кожи и вероисповедания.

— Разреши моим воинам помочь в строительстве. Так я отблагодарю вас за помощь, оказанную мне в трудную минуту.

Он был рад, что эта женщина, вождь гордого индейского племени, стала его другом. А ведь все могло быть иначе, — многие краснокожие ненавидели священнослужителей.

Отец Дэвидсон улыбнулся:

— Я думаю, мы договорились. Когда я строил церковь в Кентукки, все в окрестностях помогали мне. И мы возвели ее чуть ли не за один месяц. Конечно, я буду рад всем работникам, которых ты сможешь прислать.

— Кентукки?.. — Цветущая Долина приподняла бровь. Она уже где-то слышала это название, совсем недавно, но не могла вспомнить, от кого. — Где находится место, что называется Кентукки?

Отец Дэвидсон с гордостью рассказал о крае, по которому до сих пор томилась его душа и где покоился в мире прах его жены.

— Это край лазурного неба и колышущихся трав…

Он говорил, а мысли все время возвращались к молодому человеку, которого днем видел в этой деревне.

«Да нет, конечно, нет!»— убеждал он себя. Это не может быть Джеффри. Хватит, пора уже забыть о пропавшем сыне, нужно довольствоваться тем, что найдено наконец место, где можно пустить корни, построить церковь и спокойно умереть.

13

Если чту нечто превыше прочего,

То лишь собственное тело,

Не то любую часть его —

Прозрачный кокон мой тобою станет!

Уолт Уитмен

Один из воинов Солнечного Ястреба нашел в ручье тело человека. И этот человек был застрелен, а не просто утонул. Еще одно убийство на их мирной территории! Обеспокоенный Солнечный Ястреб решил поделиться с Цветущей Долиной тревожными новостями.

Он решил выждать несколько дней, давая ей время похоронить и оплакать своего погибшего друга, и лишь потом рассказать о новой смерти.

Но сегодня он понял, что ждал достаточно долго, Необходимо немедленно встретиться с Цветущей Долиной.

Он хочет узнать подробности смерти Черного Медведя. В тот день, когда Цветущая Долина вернулась, момент был неподходящим, и потому он так и не спросил, как же так вышло, что она осталась жива, а Черный Медведь погиб.

Конечно, Ястреб был счастлив, что с ней все в порядке, погибни она, его сердце умерло бы вместе с ней. Всего один раз держал он ее в объятиях, один раз поцеловал — и отдал ей свое сердце навеки.

А сегодня он надеялся установить мир между ними, а потом пригласить ее в свою деревню. Он понимал, что пока не завоюет ее доверия, нельзя ожидать чего, кроме молчаливой враждебности и негодования.

Еще он хотел рассказать об англичанах в форте. Он надеялся убедить Цветущую Долину остерегаться их, тем более, что британцы собирались вскоре покинуть форт навсегда.

Если же ее люди выкажут слишком сильный интерес к их товарам или принесут много шкур, англичане могут и передумать.

Даже мысль об этом заставляла содрогаться Солнечного Ястреба. Если британцы уйдут отсюда, его и ее народ будет избавлен от злобы и алчности, которые они принесли на земли всех индейцев.

Сам форт был построен на территории Канады, но это совершенно не мешало англичанам пересекать американскую границу и заниматься незаконной торговлей. Был еще один повод для беспокойства. Допустим, британцы уйдут, но как поведет себя община Северного Сияния — не последует ли за ними народ Цветущей Долины, чтобы разбить новый лагерь там, где англичане возведут новый форт?

И тогда Солнечный Ястреб никогда не увидит ее!

Необходимо отговорить Цветущую Долину от союза с англичанами.

Он стиснул зубы, упрекая себя в том, что слишком много думает о прекрасной девушке, о том, что и как она решит или сделает. Жил же он без нее до сих пор.

И будет жить, если она уйдет.

Надо помнить, что его народ важнее для него любой женщины, особенно женщины, которая может изменить его судьбу, а с ней и судьбу его народа.

До сих пор ни одна женщина не могла завладеть его сердцем. Эта смогла.

И это грозило бедой.

Он знал, что как бы ни старался, никогда не сможет забыть ее. Это было выше его сил.

Придется найти компромиссное решение, оставаясь в союзе с Цветущей Долиной.

Если его мечтам суждено сбыться, она станет его женой. Пока же слишком многое говорило о невозможности такого исхода.

Она — вождь и несет ответственность перед своим народом.

И он — вождь, поклявшийся в преданности своим людям.

Ай-у, да, сегодня он идет поговорить с Цветущей Долиной. Необходимо, чтобы их Совет прошел с глазу на глаз, он хотел о многих вещах говорить откровенно, а в присутствии ее воинов это не получится.

Наедине они могут говорить не только как вождь с вождем, но и как мужчина с женщиной.

Какой-то звук, донесшийся из леса, прервал ход его мыслей. Он резко остановился и прислушался. Похоже, это стук молотков, а значит, там что-то строят. Но оджибве не пользуются молотком и гвоздями, когда строят вигвамы.

Тогда кто это?..

Может, это англичане, может, они ремонтируют или расширяют форт — решили остаться, раз рядом появилась новая община индейцев, с которыми можно торговать.

Да нет, га-вин, не может быть. Эхо ударов раскатывалось по всему лесу, но он определил, что стучат где-то намного южнее форта.

Уже легче. Но все равно, где бы ни забивали гвозди, это могло означать только одно. Белые пускают корни на земле, которая по Договору принадлежит только индейцам.

Если одна семья построит здесь жилье, то не привлечет ли это других?

Значит, оджибве должны будут делить свои леса и охотничью добычу с чужаками.

Солнечный Ястреб знал, что случилось в других краях этой страны. Пришли белые, захватили все земли, заставив краснокожих искать себе новое убежище.

Он даже слышал мерзкое слово «резервация» — место, где индейцев держат взаперти, как стадо животных, а обращаются и того хуже.

— Я должен узнать, кто собирается вмешаться в жизнь моего народа! — сказал он себе. — И придумать способ, чтоб им захотелось отсюда убраться.

Его мокасины производили не больше шума, чем лапы пантеры. Он бежал на шум, совершенно незаметный для постороннего глаза, пока впереди не замерцало Верхнее озеро. А там он увидел седобородого человека в черной рубахе и его белых товарищей, строящих бревенчатый дом.

Ошеломленный этим зрелищем, он подкрался ближе, разглядывая, что же они строят.

Седобородый сколачивал остроконечную надстройку, а значит, это будет не обычное жилье.

Эти люди строят церковь на берегу Верхнего озера!

Но не только это взволновало его.

Он не мог поверить своим глазам. Белым помогали несколько краснокожих.

Когда он узнал в них людей Цветущей Долины, у него все похолодело внутри.

Они и в самом деле помогали белым строить дом Бога и, несомненно, помогут построить жилье.

Значит, Цветущая Долина стала союзником белых, сначала британцев, а теперь американских священных людей, несущих в эти края свою религию.

Черные Рубахи наверняка пришли сюда в надежде обратить краснокожих в свою веру!

Внезапная вспышка памяти прожгла все существо Солнечного Ястреба. Он вспомнил день своего крещения в Кентукки, день перед нападением ренегатов — ему тогда было пять лет.

Он держался за руку матери и вместе с прихожанами отца шел к красивому озеру.

Когда они вышли на берег, на деревьях пели птицы, яркие лилии улыбались ему из чистой голубой воды. Он помнил до мельчайших подробностей, как мама обняла его и поцеловала, а отец взял его за руку и повел в воду. Он отчетливо помнил, как стоял в длинной белой рубахе, сшитой для него матерью, по пояс в воде.

На глаза навернулись слезы, когда Солнечный Ястреб вспомнил, как бережно отец поддерживал его в воде.

Он никогда не забудет, как поднял глаза всего за несколько мгновений до крещения и каким неземным светом сияло лицо отца, одетого в белую рясу. А еще он не забудет, как их глаза встретились и отец улыбнулся ему. Он помнил крепкие отцовские руки, медленно опускавшие его в воду.

Последнее, что он увидел, перед тем как окунулся в воду, лицо отца, обращенное в молитве к небу.

Солнечный Ястреб и сейчас помнил то удивительное ощущение мира и покоя, снизошедшее на него в момент крещения, и солнечные лучи, проникающие в глубь воды, ласкающие его, словно руки Бога.

Из воды он вышел уже приобщенным к таинству, чувствуя восторг и гордость!

Солнечный Ястреб сглотнул комок в горле, растревоженный воспоминаниями, всколыхнувшими то, что так долго пряталось в глубине его сердца. Он тряхнул головой и побежал.

Он не должен возмущаться строительством храма, вера его отца — и его вера.

Но это было так давно, с грустью признался он. Ренегаты с корнем вырвали его из той, другой жизни.

С тех пор все изменилось. Он принял другую веру и был благословлен Великим Духом, в глубине души понимая, что и Гитчи Манидо, и Бог белого человека — одно и то же.

Когда Солнечный Ястреб молился, он всегда ощущал себя просветленным и чистым. Как будто какой-то свет озарял его. И неправильно лишать кого-либо такой возможности. Как может он, по рождению сын проповедника, сказать служителям Господа, что они здесь не желанны?

Разве это не отречение от отца? Но, в то же время, церковь привлечет в эти края чужих людей. И он, вождь оджибве, верный сын народа, принявшего его в свое лоно, должен, пока еще не поздно, помешать этому.

Остановившись на краю селения Цветущей Долины, Ястреб не смог преодолеть в себе гнева, вспоминая, как здешние воины оскорбили его, его — вождя другого народа.

Это тоже надо выбросить из головы.

Он пришел сегодня с надеждой на будущее, а не с обвинениями в прошлых ошибках.

Сердце Солнечного Ястреба замерло на миг, когда он увидел Цветущую Долину буквально в нескольких шагах от себя. Она стояла на коленях у воды, собирая раковины на каменистом берегу.

Никогда он не видел ничего прекраснее.

Длинные, доходящие до пояса волосы мягко развевались на ветру.

Соблазнительные изгибы ее фигуры обозначились еще заметнее — платье плотно обтянуло ее тело, когда она присела.

Обшитый бахромой подол, подоткнутый выше колен, открывал взгляду стройные ноги.

Она потянулась за очередной раковиной, и он с восхищением отметил, какие у нее длинные тонкие пальцы.

Жар в чреслах показал ему, как сильно он желает эту девушку.

Если бы он мог, то подошел бы к ней, сжал в объятиях и подарил горячий поцелуй, забыв о том, как много разделяет их.

В этот момент она была для него просто женщиной, а не вождем другого племени.

То, что она смогла пробудить в нем такие чувства, заставило Солнечного Ястреба передумать — не стоит устраивать с ней Совет.

Он уже не был уверен, что сможет когда-нибудь прийти к ней и говорить спокойным голосом, когда одно ее присутствие путало все его мысли.

Глядя на нее, вспоминая все их встречи, он понимал, что и сердцем, и душой любит эту женщину.

Да разве сможет он сидеть и спорить с ней как вождь с вождем?

Решив не проверять этого сегодня, слишком озадаченный тем, что женщина смогла сотворить с ним такое, он хотел вернуться к спасительному уединению в своей деревне.

Но он ждал слишком долго.

Видно, Цветущая Долина почувствовала его присутствие — ее взгляд внезапно обратился к нему.

Их глаза встретились, и Солнечный Ястреб застыл на месте, очарованный этим взглядом.

14

Я ощутил ее,

Поскольку мощь

В меня вливалась свыше.

Генри Уодсворт Лонгфелло

Все утро Цветущая Долина думала о Солнечном Ястребе и сейчас просто не могла поверить, что видит его наяву. Как будто он услышал ее мысли и поспешил на зов.

Она жадно вглядывалась в него, оглушенная стуком собственного сердца, едва удерживаясь на ногах от головокружения. Ее все еще терзали сомнения, слишком многое их разделяло. Они вожди разных общин, и каждый из них несет бремя власти и ответственности за свой народ.

Разве что она попросит своих людей выбрать нового вождя, и тогда сможет любить и быть любимой!

Солнечный Ястреб не отводил взгляд от Цветущей Долины, вновь отмечая, как женственна и соблазнительна она в этом красиво вышитом платье, плотно облегающем тело.

Сквозь бронзовую смуглость ее лица проступал легкий румянец, и кто знает, может, это его присутствие так взволновало ее?

У него перехватило дыхание, впервые в жизни он не знал, что сказать. С минуту он как-то отстраненно смотрел на нее, затем губы его дрогнули, и лицо осветила счастливая улыбка.

— Я нашла много красивых раковин, — выдавила из себя Цветущая Долина. Она все еще не могла прийти в себя, ведь это чудо, что он здесь.

Со страхом ожидала, что скажет ей Ястреб, вряд ли он пришел поболтать просто так. Она надеялась, он примет приглашение и сядет у костра Совета с ней и с ее народом. Она-то надеялась, но понятия не имела, что решит он, особенно после того, как дважды был оскорблен ее людьми.

— Я знаю место, где много раковин и других интересных вещей, а еще там есть яйца чаек, — наконец, произнес Солнечный Ястреб, совсем забыв, зачем он тут. Ему вдруг смертельно захотелось быть просто мужчиной, который ухаживает за любимой женщиной. — Там еще целые семейства черепах. Хочешь посмотреть на них? Мы можем прямо сейчас отправиться туда, если, конечно, твои обязанности не призывают тебя к твоему народу.

— Га-вин, нет, сегодня мой народ отдыхает. А я просто хотела побыть одна, чтобы как-то отвлечься от горя последних дней и траура по Черному Медведю, — ответила Цветущая Долина, ужасно заинтригованная. Она ощутила, что захвачена новыми ощущениями, незнакомыми ей, ибо ранее забота о своем народе потощала все ее мысли и чувства.

Сегодня она вполне доверяла Солнечному Ястребу и не могла скрыть от себя, как хочется ей остаться с ним наедине.

— Так поплывешь со мной на этот остров? — Сердце Солнечного Ястреба учащенно забилось от мысли, что он сможет наконец-то остаться с ней наедине.

— Остров? — бровь Цветущей Долины вопросительно приподнялась. — А где он?

— Недалеко, — кивнул в направлении Черепашьего Острова и опять улыбнулся. — На каноэ мы доберемся за несколько минут.

— Моя лодка вон там, — она показала на каноэ у каменистого берега, наклонилась и высыпала раковины.

— Ма-бисжон, идем. Я хочу увидеть твой остров. — Она тихо рассмеялась. — Он такой же таинственный, как твоя деревня?

Выражение его глаз изменилось, он сразу насторожился, и девушка пожалела, что напомнила о причине их размолвки.

— Идем в мое каноэ, — прошептала она. — Я так хочу увидеть раковины и черепах. Но яйца чаек? Ты уверен, что они есть в это время года?

— Чайки гнездятся и откладывают яйца весной, после возвращения с юга, и осенью, перед новым путешествием. Посмотрим, может нам сегодня повезет. А если нет, тогда придем ранней весной и обязательно найдем их.

Она протянула ему руку в знак примирения. Губы Солнечного Ястреба дрогнули, и лицо засияло.

Он постарался унять дрожь, охватившую его, когда ладонь девушки оказалась в его руке, а мысль о том, что ему позволено касаться ее, наполняла счастьем душу и порождала непривычную слабость во всем теле. Когда их руки соприкоснулись, она почувствовала эту дрожь и переплела его пальцы со своими. Вскинув голову, прямо посмотрела ему в глаза.

Если бы деревня была не так близко, если бы их не могли увидеть, он тут же прижал бы ее к себе и поцеловал.

Доносящиеся голоса и отдаленный стук молотков не могли разрушить очарования взаимного притяжения, возникшего между ними.

Нет, надо поскорее бежать с ней к каноэ, хватать весло и грести, иначе он не удержится и обнимет ее.

— Мне так хочется увидеть этот остров. — Сердце Цветущей Долины готово было выскочить из груди, когда она смотрела в его потемневшие от страсти глаза. — Ты думаешь, нам лучше поплыть сейчас, или…

— Или что? — хрипло спросил он.

— Я… не знаю, — запинаясь, пробормотала она и вспыхнула румянцем.

— Идем.

Он хотел взять ее на руки и донести до каноэ, но она, словно угадав его мысли, покачала головой и со счастливым смехом ловко запрыгнула в лодку.

А когда он вместо того, чтобы грести, обратился сначала с молитвой к Великому Духу, она почувствовала как мурашки побежали по спине. Да, он больше индеец, нежели белый, хотя и рожден с таким цветом кожи.

Цветущая Долина с восторгом наблюдала, как он выполняет тот самый ритуал, что так часто выполняла она сама, и любовалась его вскинутыми руками, прекрасным лицом, наслаждалась звучанием его голоса. То, как он просил Великого Духа о милости к нему и его народу, лишний раз доказывало, что перед ней не просто индеец, а могущественный вождь оджибве.

— Гитчи Манидо, Великий Дух, услышь сегодня мою молитву, — обращался к небесам Солнечный Ястреб. — Ты сотворил эти воды, и ты сотворил нас, детей твоих.

Он взглянул на маленький кожаный мешочек, подвешенный к поясу, отвязал его и высыпал в озеро немного табака.

— Духи воды, вот вам мой дар. Пусть вода будет спокойна, и пусть безопасен будет наш путь.

Тронутая искренностью молитвы и силой его веры, Цветущая Долина чувствовала, как ее неудержимо влечет к этому человеку.

Она замерла, услышав, что удары молотков стали громче, — Солнечный Ястреб тоже это слышит. Он не спрашивал, но она понимала: он видел, что ее воины помогают строить дом белого Бога. Остается только гадать, означает ли его молчание согласие с ее решением, или он просто ждет подходящего момента, что бы высказать ей свое неодобрение.

А еще она хотела узнать, какому Богу он молился в детстве, когда жил со своими белыми родителями.

Сможет ли он переступить через свой страх перед нашествием белых и позволит этому белому человеку Бога поселиться здесь, рядом с индейцами?

Если да, то не потому ли, что та часть его, которая всегда останется белой, будет жаждать встречи с его собственным народом?

Она смотрела, как он рассекает веслом воду, направляя каноэ на глубину. Она хотела насладиться этой встречей до конца и уговаривала себя забыть обо всем, кроме их любви.

Из одежды на нем были лишь мокасины и набедренная повязка, которая не скрывала его стройного, мускулистого тела. Всякий раз, когда он загребал веслом воду, его плечи, спина и руки напрягались, под кожей играли могучие мышцы.

Хотя девушка знала, что кожа его должна быть белой, она казалась бронзовой от загара. А длинные волосы! Они были такими же прямыми и черными, как и у ее воинов. Ветерок шевелил их на плечах.

Ей хотелось коснуться этих волос, ощутить под пальцами гладкую кожу этого благородного, мужественного лица.

Он поцеловал ее всего раз, но этого хватило, чтобы она страстно желала его поцелуев.

Груди напряглись от одной мысли, как его пальцы будут ласкать ее тело.

Она покраснела от смущения, осознав, куда завели ее нескромные фантазии. Но она вовсе не стыдилась, что потеряла голову от присутствия этого потрясающего мужчины. Пробуждение чувства, ранее незнакомого, пугало и в то же время радовало, наполняя все существо неземным блаженством.

Плечи ее дрогнули, когда она закрыла глаза и вообразила себя лежащей с ним на расстеленных одеялах. Хотя она не была близко знакома с мужской анатомией и никогда не видела мужчину полностью обнаженным, но то, что бугрилось под плотно натянутой кожаной повязкой, позволяло представить, как возбужден этот мужчина и что ее ждет, когда он, наконец, окажется в ее постели.

Она хотела его, и мысль, что сейчас ей откроется самое главное таинство жизни, пробуждало странное томительное ощущение. Это было как боль, скорее, нестерпимый зуд в паху. Это жгло ее изнутри.

Такое раньше случилось только однажды.

Когда он ее поцеловал!

— Мы почти на месте, — сообщил Солнечный Ястреб, оглянувшись через плечо и пробудив ее от восхитительного сна наяву. — Смотри. Мы приближаемся к Черепашьему острову.

Она взглянула, куда он показывал, и ее глаза расширились, увидев полоску суши, возвышавшуюся над водой. О, как божественно красиво и покойно было там! Над высокими деревьями парили орлы. Сливаясь, яркие разноцветные листья казались огромным лоскутным одеялом, расстеленным под синим небом.

— Просто дух захватывает. — Она передвинулась на самый краешек сиденья. — Я рада, что ты привез меня на остров.

— Мы будем приезжать сюда, когда захочешь. В этом месте забываются все заботы и тревоги. Это — словно клочок неба среди бескрайних вод.

— Когда наступают трудные времена, такое место просто необходимо, — она ощутила боль в сердце, вспомнив, что навсегда потеряла Черного Медведя.

— Ай-у, поэтому-то я и показал его тебе. Когда захочешь уединиться, вспомни об этом острове. — Солнечный Ястреб вновь ощутил жар в чреслах, когда, встретившись взглядом с Цветущей Долиной, прочитал в нем то же невысказанное желание, которым было полно и его сердце.

Он знал, что не покинет острова, не поцеловав ее вновь. Ее глаза говорили, что она ждет его поцелуев.

— Я буду всегда помнить этот день, — прошептала Цветущая Долина, пораженная собственной смелостью и тем, что не может скрыть, как волнует ее эта встреча, как хочется ей побыть с ним наедине. Еще вчера — даже сегодня, до того как они сели в лодку, — между ними была стена отчуждения.

— Как и я, — Солнечного Ястреба тронула искренность, с которой были сказаны эти слова.

Хоть не надолго можно забыть обо всех бедах на земле, не гневаться друг на друга.

Хоть какое-то время можно быть просто влюбленными, безумно жаждущими друг друга.

Снова вспыхнув, Цветущая Долина отвела взгляд от Солнечного Ястреба. Если она не будет сдерживать себя, то прямо здесь, в лодке, отдастся этому мужчине, не дожидаясь никаких одеял.

В любой момент. Она страстно его желала, она хотела принадлежать ему, неважно где и неважно как. Она знала, что сегодня ни в чем не откажет ему!

Ее сердце колотилось в груди, она попыталась думать о чем-то другом, забыть хотя бы на минуту о сидящем рядом мужчине.

Каноэ. Ай-у, она будет думать о своем каноэ.

Каноэ, на котором они плыли, легкое, как перышко, сделано ее собственными руками из белой березовой коры.

При сильном ветре оно летело над водой. Но даже на большой скорости выстояло бы против любой волны.

В каноэ всегда лежала циновка, чтобы стелить на землю, когда захочется отдохнуть. Женщины деревни сплели для нее очень красивые циновки из разноцветных, плотно переплетенных полосок искусно выделанного камыша. Она будет думать о камышовых циновках. Это безопасно.

Она видела, как их делают. Чтобы подготовить камыш, его срезают зеленым и пропаривают, потом сушат, чтобы он был выбелен солнцем, а перед тем как плести, полоски раскрашивают.

— Мы на месте, — окликнул Солнечный Ястреб Цветущую Долину. Он подводил каноэ все ближе к берегу, где прозрачные волны лениво лизали белый песок.

Солнечный Ястреб спрыгнул в воду — ему было по пояс, — схватил лодку за борт и вытащил на песок.

Потом повернулся и посмотрел девушке в глаза.

Улыбаясь, она протягивала к нему руки, призывая помочь ей выбраться из лодки. От восторга у него замерло сердце. Он знал: стоит взять ее на руки, и он никогда уже не отпустит ее. Эта мысль причинила ему мучительную боль. Потому что им не суждено быть вместе.

Все, что он хотел, — это любить и знать, что она страстно хочет того же.

В какое-то мгновение ему показалось, что они одни в мире.

Сдерживая дыхание, Солнечный Ястреб подошел к Цветущей Долине, подхватил ее и поднял с сиденья. Когда она обвила рукой его шею, он не смог сдержаться и прильнул к ее губам.

Они целовались, их губы и языки трепетали, легко касаясь друг друга в восхитительной игре. В его поцелуе было пламя, от которого она таяла, как воск. Солнечный Ястреб чувствовал нестерпимый жар своей восставшей плоти.

Он услышал, как всхлипнула Цветущая Долина, когда он накрыл ладонью ее грудь, нежно лаская сквозь тонкую замшу платья.

Он на миг оторвал губы.

— Я не могу не любить тебя, — хрипло прошептал он, глядя ей в глаза.

— И я не могу не любить тебя, — откликнулась Цветущая Долина, сдерживая слезы, — значит, она и вправду мила ему!

Он нес ее все дальше, осыпая поцелуями снова и снова, а потом положил на зеленую, шелковистую траву под сень могучих раскидистых дубов.

— Я хочу тебя, — прошептала Цветущая Долина. — Пожалуйста, Солнечный Ястреб, люби меня. Я… так… сильно тебя хочу, кажется, Я не могу больше ждать… Пожалуйста!

Забыв обо всем, Солнечный Ястреб опустился на колени рядом с Цветущей Долиной.

Ему хотелось плакать от переполняющей его нежности. Под гулкие удары собственного сердца он начал медленно поднимать подол ее платья…

15

Я говорю тебе: ей-ей,

Красавиц не видал милей!

Оливер Уэнделл Холмс

Никогда прежде ни один мужчина не видел Цветущую Долину обнаженной — и она сжалась, когда Солнечный Ястреб освободил ее от одежды.

— Не бойся, — прошептал он. Она хотела ответить, но лишь вздохнула и закрыла глаза, чувствуя, как уходит страх и блаженная истома разливается по всему телу. Она целиком отдалась наслаждению, когда Солнечный Ястреб начал нежно поглаживать пальцами самое чувствительное место ее женского естества, порождая в ней целый букет неведомых доселе ощущений.

Она чувствовала, как плавится от теплоты, разливающейся по телу. Вся она, каждая ее клеточка была охвачена жгучим непереносимым желанием.

Ее даже охватило разочарование, когда он прекратил ласки, чтобы снять с нее мокасины и отбросить их в сторону.

Он переплел ее пальцы со своими, поднял ее руки над головой и ласково придержал так. Его чресла горели огнем, он медленно скользил взглядом по ее телу.

Никогда он не видел ничего восхитительнее, чем тело Цветущей Долины. Она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание. Он с восхищением смотрел на длинные стройные ноги, изящно сужающиеся к лодыжкам, узкие бедра, плоский живот и высокую полную грудь.

— Знаешь ли ты, как красива? — спросил Солнечный Ястреб, низко склонившись над ней. Лишь один вздох ее губ разделял их. — Ты похожа на нежный золотистый цветок.

— Который ты хочешь сорвать? — Цветущая Долина смутилась, осознав, что подталкивает любимого.

— Обязательно, — охрипшим голосом ответил Солнечный Ястреб, охватывая ладонями ее груди. Он медленно провел большими пальцами вокруг сосков, и она задохнулась от чувственного восторга. А он продолжал ласкать ее грудь, снова и снова касаясь языком каждого соска, пока девушка не подалась всем телом ему навстречу.

Тогда он горячо ее поцеловал, а рука скользнула вниз и принялась поглаживать ее увлажнившееся, разгоряченное лоно. Теперь она готова для любви.

Он вновь принялся ласкать ее, и девушка медленно раздвинула ноги, чтобы ему было легче проникнуть в нее. Желание сжигало ее, она не могла думать ни о чем, кроме любви.

Солнечный Ястреб чувствовал нарастающее возбуждение Цветущей Долины, слышал, как гулко билось ее сердце, как хрипло она дышала.

Она скользнула рукой вниз по его груди, медленно, ласково, пока не достигла пояса набедренной повязки. Затаив дыхание, он ожидал, что же будет дальше.

Догадываясь, что он — ее первый мужчина, Солнечный Ястреб взял ее руку и прижал к восставшей плоти, которая нестерпимо горела от желания.

У Цветущей Долины перехватило дыхание и задрожали пальцы, когда он погладила выпуклость под набедренной повязкой. Она ошеломленно застыла, осознав, каких размеров его мужское естество.

Она хотела ощутить его внутри себя, чтобы прекратить эту сладостную муку, унять нестерпимый зуд, но боялась. Она ведь такая маленькая, не окажется ли, что они не подходят друг другу? Она была с мужчиной впервые и не хотела, чтобы что-то помешало ее наслаждению или заставило бояться следующего раза.

Понимая ее страх, Солнечный Ястреб поцеловал ее руку и поднялся на колени. Он прочитал удивление в ее глазах, когда снял с пояса нож, набедренную повязку, отбросил все в сторону, потом быстро скинул мокасины.

Его сердце неистово колотилось в груди, голова кружилась от желания. Но он знал, что должен действовать медленно, не спеша — и изо всех сил сдерживал себя. Тело его непроизвольно напряглось от этих усилий, на лбу выступили капельки пота. Он привлек ее к себе, нежно обнял, стал целовать, и откровенное желание чувствовалось в его поцелуях.

— Я не буду спешить, — шептал ей на ухо, ласково поглаживая по спине. — Тебе станет больно, но только на мгновение.

Почувствовав, как она замерла, отодвинулся и заглянул ей в глаза.

— Может, подождем до другого раза? — хриплым от страсти голосом спросил он. — Ты уверена, что хочешь меня сейчас? Милая, я не хочу сделать тебе больно. Но я не могу дольше ждать.

Затаив дыхание, ожидал ответа. Ему казалось, он умрет, если она действительно скажет, что хочет подождать или что не хочет его вообще.

Было невероятно тихо. Лишь шепот ветра и отдаленный щебет певчих птиц нарушали тишину.

— Хочу ли я тебя? — Цветущая Долина нежно дотронулась до его щеки. — Никогда и ничего я не хотела сильнее. Хочу ли я подождать? Га-вин, нет. Я тоже не могу дольше ждать.

Он охватил ладонями ее лицо и увидел затуманенные страстью глаза.

— Любовь моя, — прошептал Ястреб и поцеловал ее долгим страстным поцелуем. Он уложил ее на траву и накрыл своим телом.

Продолжая целовать, медленно проник в ее лоно.

От нарастающего вожделения ему было тяжело дышать. Она же сжалась в предчувствии боли.

Но он не спешил взять ее. Он хотел быть нежным и заботливым, провести ее через боль, которую испытывает женщина в первый раз, чтобы она почувствовала радость от их близости.

Он проникал в нее медленно, но по тому, как напряглось ее тело, понимал, что она, затаив дыхание, ждет, когда станет настоящей женщиной.

Ему до сих пор не верилось, что он вправду тут с нею наедине и, забыв обо всем, может любить ее и делить с ней ложе.

Все, что он хотел, — это не просто получить удовольствие, а доставить наслаждение ей.

Это желание было не совсем бескорыстным: он прекрасно знал, если Цветущая Долина сегодня получит ни с чем не сравнимое наслаждение, то будет жаждать его снова и снова, как и он всегда будет жаждать только ее.

— Я люблю тебя, — прошептал он, обхватив ее руками и мягко прижимая к своему телу.

Он застонал, скользнув глубже, чувствуя, какая она тугая и горячая, и чувства его обострились до предела.

Он сделал резкое движение, и острая боль пронзила ее. Она вскрикнула, когда он полностью вошел в нее.

— Потерпи, дорогая… — Не договорив, он заглушил ее крик жарким, страстным поцелуем, и она снова растаяла в его объятиях.

А когда он начал медленные глубокие ритмичные движения, она едва не задохнулась от наслаждения, познав в полной мере восторг, овладевающий мужчиной и женщиной, сливающимися в любви.

Цветущая Долина не знала, как сделать удовольствие полнее, она инстинктивно обхватила его ногами, раскачиваясь в такт с ним, отвечая на каждое его движение.

Он скользнул рукой к ее груди, накрыл ее ладонью, лаская сосок большим пальцем, — и она растворилась в сладостной истоме.

Но она познала еще большее упоение, когда его губы накрыли сосок и начали посасывать его.

Она зарылась пальцами в его волосы, прижимая его голову к своей груди.

Со стоном она закрыла глаза и выгнулась ему на встречу с такой силой, так яростно, что Солнечный Ястреб понял: момент настал.

Девушка дрожала в его сильных руках, обнимавших ее. Их тела, двигаясь в унисон, слились в одно целое.

Внезапно она ощутила неистовую, ошеломительную страсть. Никогда не знала она ничего столь невыразимо прекрасного, как это новое ощущение, захлестнувшее ее.

Внутри нее что-то взорвалось, восторг наслаждения ошеломил Цветущую Долину. Она знала, что Солнечный Ястреб ощущает то же самое, потому что его тело мощно, толчками, почти грубо рвалось в нее, и его губы стали яростными и требовательными.

После того, как они одновременно достигли вершины наслаждения, уже возвращаясь на землю, Цветущая Долина посмотрела в глаза своему мужчине.

Она была поражена; она и не представляла, что мужчина — это так красиво.

Она провела кончиками пальцев по его губам, чуть припухшим от бесконечно долгих поцелуев.

В ответ он пробежал рукой вдоль ее тела, и пальцы его задрожали, когда он коснулся ее пышущего жаром лона.

Он улыбнулся, ласково поглаживая ее. Глаза ее были затуманены страстью, она ждала и хотела продолжения.

Впрочем, как и он.

Он перекатился набок, дотянулся до воды и зачерпнул пригоршню, чтобы смыть следы крови с ее тела.

Он сбрызнул ее водой и рассмеялся, когда попавшие на разгоряченное тело холодные капли заставили ее охнуть от неожиданности.

Омыв ее, он стал возле нее на колени. Она смотрела на него удивленно, но доверчиво, а он раскрыл ее лоно, его пальцы проникли сквозь нежнейшие лепестки, играя и гладя, пока она не начала извиваться, сгорая от желания. На смену пальцам пришли губы. И сладкая мука продолжилась.

Его язык без устали танцевал.

Его зубы слегка покусывали. Его горячее дыхание опаляло.

Когда у нее уже не было сил переносить нарастающее желание, мир вдруг взорвался и разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Она открыла глаза.

— То, что ты сейчас делал… — пробормотала она, немного стесняясь, что получила такое наслаждение от этого, кажется, запретного способа любви.

— А тебе понравилось то, что я делал? — спросил он, гладя ее. Не для того, чтобы возбудить, а чтобы облегчить боль, которую она должна сейчас испытывать.

— Очень, — ответила она, восхищаясь его нежностью.

— Это только начало, — сказал Солнечный Ястреб. — То есть… если ты захочешь снова быть со мной.

— Я не смогу жить без тебя, — Цветущая Долина протянула руки. — Ма-би-жон, иди сюда. Просто полежи со мной рядом. Еще несколько минут счастья, прежде чем вернуться в другой мир, где мы часто не ладим.

— Это не обязательно, — Солнечный Ястреб привлек ее к себе и прижал к груди.

— Нам не надо спешить, — она ласково погладила его по спине. — Так много стоит между нами.

— Давай не будем портить этот час разговорами о… — Солнечный Ястреб задохнулся от удовольствия, когда она погладила его горячую плоть и она снова восстала.

— Странно, как быстро меняется эта часть тебя, — Цветущая Долина чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть. Ее пальцы продолжали гладить его, пока мужчина не застонал.

— Он вырастает, когда мужчина возбужден, — хрипло объяснил Солнечный Ястреб и прикрыл глаза. Он боялся, что Цветущая Долина прервет это сладкое движение рукой, не зная, что этим причинит ему невыносимую боль.

— Я возбудила тебя? — Цветущая Долина по-прежнему ласкала его, с неподдельным удивлением наблюдая за этой частью его, которая вознесла ее на вершины блаженства.

Он хмыкнул:

— Ай-у, да уж, возбудила, — на миг у него перехватило дыхание.

Цветущая Долина простодушно взглянула на Солнечного Ястреба.

— А что же мне теперь делать? Чтобы и тебе было хорошо? — Она боялась, что ей будет слишком больно, если сейчас все повторить.

— Кое-что ты можешь сделать, — Солнечный Ястреб смотрел ей прямо в глаза.

— Тебе придется подсказать мне, — Цветущая Долина хотела доставить ему удовольствие, ведь это он открыл для нее новую сторону чувственной жизни, такую великолепную.

— Я покажу, — Солнечный Ястреб погрузил пальцы в ее длинные, густые черные волосы.

— Покажешь? — удивилась Цветущая Долина. Он начал тихонько пригибать ее голову вниз… к себе.

— Если не хочешь, скажи, я пойму.

— Ты хочешь, чтобы я сделала то же, что и ты мне? — прошептала Цветущая Долина. Она смотрела на его мужское естество, которое было сейчас всего в одном вздохе от ее губ.

— Ну, не совсем, но похоже, — Солнечный Ястреб не узнавал своего голоса, он почти хрипел от желания.

— Я попробую. — Цветущая Долина готова была сделать все, чтобы доставить ему радость.

Он погладил ее спину, закрыл глаза и застонал, когда ее горячий язык коснулся его твердого нефритового стержня. Ему казалось, что над ним сомкнулись безмолвные воды и наступил покой.

Никогда прежде он не ощущал такого наслаждения, какое познал сегодня с этой женщиной, он будет любить ее завтра, всегда, вечно…

Они лежали, не разжимая объятий, так как сил осталось лишь на то, чтобы тесно прижиматься друг к другу в страхе, что это чудо слияния кончится.

16

Близ тихоструйного ручья

Мы нынче возвели менгир,

Дабы добром их помнил мир…

Ральф Уолдо Эмерсон

Одевшись, Солнечный Ястреб и Цветущая Долина бегали по острову, собирали раковины и яйца чаек, веселились, как дети.

Несколько яиц, которые удалось найти, они положили в связанное углами одеяло, которое Цветущая Долина достала из каноэ.

Еще она возила в каноэ копье, чтобы защищаться от человека или зверя; сейчас она дала его Солнечному Ястребу вместо остроги.

Много жирных осетров сложил он на дно лодки рядом с раковинами, собранными ими на каменистом берегу.

Цветущая Долина пригласила Солнечного Ястреба, когда они вернутся, зайти к ней в дом. Она совершенно не умела готовить, но ей так хотелось самой зажарить для него осетра, показать своему избраннику, что хоть что-то она умеет по дому.

Вдруг ей показалось, что это очень важно, уметь делать то, что делают все жены. Она хотела жить одной жизнью с Солнечным Ястребом, быть с ним а-па-нэй, всегда, и молилась, чтобы им удалось преодолеть все барьеры.

Солнце опускалось все ниже и ниже, прохладный вечерний ветерок холодил кожу, а Цветущая Долина, не отрываясь, смотрела на Солнечного Ястреба. Она понимала, им пора покинуть остров. И пересечь озеро лучше до того, как стемнеет.

Но так трудно было сказать об этом. Она не хотела нарушать эту райскую тишину. Что-то внутри говорило они уже никогда не смогут пережить такое счастье, как бы сильно к этому ни стремились. Они спустились с небес, и снова каждый из них ощутил себя вождем своей общины, со своими проблемами, своими печалями своим прошлым. Вдруг оказалось, что хоть они и любили друг друга, ничего не изменилось — по-прежнему каждый из них должен был заботиться о своем народе.

Она — вождь и должна ставить интересы племени выше своих желаний и грез.

Когда она согласилась стать вождем, она согласилась и…

Мысли ее смешались, когда она заметила, что Солнечный Ястреб вытащил нож из кожаных ножен, которые снова висели на поясе набедренной повязки, с правой стороны.

Он повернулся и поманил ее свободной рукой. Он улыбался как шаловливый ребенок, собирающийся сотворить какую-то каверзу. Она тоже почувствовала себя ребенком, хихикнула и пошла к нему.

— Что это ты надумал? — спросила, когда он взял ее за руку и повел в глубь леса. — Куда ты меня ведешь?

Она с опаской огляделась — тени сгущались, солнце уплывало за горизонт.

— Тут страшно, — сказала она дрогнувшим голосом. — Тени кажутся людьми, припавшими к земле и готовыми прыгнуть на нас.

— Здесь никого нет, кроме тебя, меня, птиц и зверей, — подбодрил ее Солнечный Ястреб и снова улыбнулся. — Идем, идем. Я должен найти правильное дерево.

— Ты ищешь дерево? — переспросила она, приподняв бровь. Глянула на нож у него в руке, потом снова на него. — Ты вытащил нож и ищешь дерево. Зачем? Ты же не свалишь дерево таким маленьким ножом, Да и к чему это?

Он ухмыльнулся, в глазах запрыгали чертики:

— Мой нож не для того, чтобы валить деревья. Я хочу кое-что вырезать на коре. Я помню, моя мать показывала мне вырезанную на дереве надпись. Это было недалеко от церкви моего отца в Кентукки. Я хочу вырезать что-то подобное.

От слов «церковь» и «Кентукки» сердце Цветущей Долины на миг замерло.

Она стала серьезной, внимательно посмотрела на Солнечного Ястреба.

Черная Рубаха говорил, что он из Кентукки, тогда Цветущей Долине это название показалось смутно знакомым, но она никак не могла припомнить, где же его слышала.

Теперь она вспомнила!

Это Солнечный Ястреб упомянул его, рассказывая, как его похитили из дому. И говорил, что его родители умерли.

Да нет, не может быть. Не может быть никакой связи между Черной Рубахой и Солнечным Ястребом. То, что оба они из Кентукки, — просто совпадение. Его отца убили в тот день. Значит, невозможно, чтобы этот святой человек был отцом Солнечного Ястреба. И не надо говорить ему об этом, только бередить рану.

Он остановился у высокого сахарного клена. Багровая осенняя листва стала еще ярче, когда последние лучи заходящего солнца осветили ее.

— Вот такое дерево показывала мне мать, — указал Солнечный Ястреб.

Перед ним вспыхнула полузабытая картинка: мать положила свою тонкую руку на вырезанные буквы, провела пальцами по контуру сердца, вырезанного на коре его отцом.

— Это сахарный клен, — сказала Цветущая Долина. — Что ты теперь собираешься делать, ты это дерево искал?

— Смотри, — в глазах мелькнул огонек. Он приставил острый кончик ножа к неровной поверхности ствола.

Но тут же опустил нож и, чуть сдвинув брови, поглядел на Цветущую Долину:

— Ты знаешь буквы? Умеешь читать?

Цветущая Долина гордо выпрямилась:

— Зачем ты оскорбляешь меня? Я что, похожа на необразованную женщину? Похожа?

— Га-вин, нет, — быстро ответил Солнечный Ястреб, и ему стало стыдно. Глупо было задавать такой вопрос женщине, в каждом слове которой сквозил острый ум.

Да еще женщине, которая была вождем многочисленной общины.

Ай-у, да, она должна уметь читать и даже хорошо считать, чтобы белые не обманули ее или ее людей.

— Тогда почему ты меня об этом спрашиваешь? — Цветущая Долина улыбнулась, увидев в глазах любимого боль, вызванную ее холодностью.

— Я не знал, была ли у тебя возможность ходить в Канаде в школу, — тут же нашелся Солнечный Ястреб.

— Моему народу не нужна школа белых людей, чтобы научиться всему, что нужно, и выжить среди белых, — мягко ответила Цветущая Долина. — Когда я была маленькой, к нам пришел человек в черной рубахе и некоторое время жил среди нас. Это он научил нас всему, что мы должны были знать, чтобы белые не могли обмануть нас в своих договорах.

— Среди вас жил проповедник?

— Иезуитский священник. Так он себя называл. Он переезжал с места на место, но с нами жил долго.

Она посмотрела на сверкающую гладь озера, потом осторожно заглянула в глаза Солнечному Ястребу:

— Человек, похожий на него, пришел в наши края в сопровождении других святых людей. Сказал, что он — странствующий проповедник, живет то тут, то там.

Не желая терять драгоценные минуты, Солнечный Ястреб нежно прикоснулся к ее губам:

— Давай не будем об этом. У нас осталось несколько минут, а потом придется возвращаться к нашей прежней жизни и ее неумолимым требованиям. Давай забудем об этом человеке, который пришел и принес с собой новые трудности.

Она убрала его руку:

— Ай-у, ты прав. Сейчас не время спорить об этом. Пожалуйста, покажи, что ты собираешься делать.

Солнечный Ястреб снова приставил нож к дереву:

— Смотри, я увековечу нашу любовь. Сперва я вырежу буквы твоего имени, потом моего.

Она с удивлением смотрела, как он вырезает буквы.

— Я никогда об этом раньше не думала, но на языке пришельцев-англичан наши буквы одинаковы: Sun Hawk и Summer Hope, S. H. и S. Н., — сказала она, трогая буквы рукой. — Как будто мы с тобой одно целое.

Он положил ладонь ей на затылок и легонько повернул к себе. — А мы и есть одно целое, сама знаешь, — он нежно поцеловал ее, скользнув губами по губам. — Я — это ты, а ты — это я. Наши сердца стучат вместе. Мы — одно.

Она обвила его руками.

— Я буду помнить этот момент а-па-нэй, всегда, — прошептала она, буквально тая от его поцелуев.

Когда он наконец оторвался от нее и снова приставил нож к стволу, только чуть выше, Цветущая Долина вопросительно подняла на него глаза.

— Что ты теперь вырезаешь?

Ее глаза расширились, когда она увидела вырезанное на коре сердце. Оно окружало их имена, а между ними Солнечный Ястреб вставил слово «loves» — «любит».

Он завершил свою работу, и они отступили назад, посмотреть, как получилось. Она решила, что это очень красиво. И самым чудесным было слово «любит», соединившее их имена.

— С. Я. любит Ц. Д., — перевела она со вздохом и посмотрела на него с обожанием. — И я люблю тебя, я очень тебя люблю!

— Как и я тебя, а-па-нэй, навсегда. — Он прижал ее к себе, снова начал целовать, сердцу его было тесно в груди.

Ветер свежел. Солнечный Ястреб почувствовав, что Цветущая Долина дрожит, вложил нож обратно в чехол, поднял ее с земли и сжал в объятиях.

— Я всегда буду считать этот день самым первым днем в моей жизни, — его голос срывался. — Я бы хотел остановить время.

Девушка прижалась к нему, подняла голову и еще раз взглянула на дерево с их именами, а потом позволила ему отнести себя к лодке.

Переполненные своими чувствами, они молча укладывали раковины и яйца чаек в каноэ. Цветущая Долина сидела рядом с Солнечным Ястребом, он приносил табак в жертву воде перед обратной дорогой, возносил молитву Великому Духу.

— Войдешь ли ты в мой дом? Разделишь ли со мной скромный ужин? Я приготовлю осетра и сварю собранные нами яйца? — спросила Цветущая Долина. Солнечный Ястреб молча кивнул.

— Вот увидишь, я умею готовить!

В темных глазах Солнечного Ястреба мелькнули веселые огоньки.

— Умею! — Цветущая Долина сама рассмеялась, понимая, что ее шансы завоевать его сердце с помощью кулинарного искусства невелики. Рыба, наверно, развалится на куски, как только она положит ее на сковородку, а яйца она, скорее всего, перебьет раньше, чем донесет до котелка.

Она снова поклялась себе научиться готовить, потому что хотела поразить Солнечного Ястреба и этим умением.

Волшебный день на острове догорал, но она знала: он останется с ней до последнего вздоха.

Солнечный Ястреб заново переживал все, что произошло между ними в этот день. Он не представлял, что можно так сильно любить женщину, и пообещал себе, что ни за что не позволит этому чувству угаснуть. Что бы ни произошло между ними, он будет бороться за их любовь до конца.

Ради этого он научится быть терпимым, он найдет выход.

Он хотел радовать свою возлюбленную, а не бороться с ней.

Примерно на полпути он разглядел четкий силуэт на фоне вечернего неба. Его сердце на мгновение остановилось: это была высокая колокольня, устремленная в небо.

Солнечный Ястреб ничего не мог с собой поделать, его снова охватил гнев, он вспомнил, что воины тушей Долины помогали строить дом белого Бога.

Он почувствовал горечь в сердце, вызванную желанием Цветущей Долины помочь этому белому человеку. Если хоть один белый поселится здесь, то следом придут и другие. И эта земля станет землей белого человека, а для оджибве здесь не останется места.

Ослепленный гневом, он мгновенно забыл о своих чувствах и, резко развернувшись, бросил на Цветущую Долину возмущенный взгляд.

Он видел, как краска сошла с ее лица, но не смог подавить свою злость. В эту минуту он забыл о навечно врезанных в кору клена именах и о слове «любит» между ними.

Теперь это был только вождь, который думает о своем народе, а не мужчина, поклявшийся сделать все возможное, чтобы сгладить непонимание между ним и женщиной, которую он любит.

— Почему ты на меня так ужасно смотришь? — Цветущая Долина похолодела от предчувствия беды.

— Ты еще спрашиваешь? — проворчал он.

Она проследила за направлением его взгляда и поняла, что причиной его гнева стал силуэт почти достроенной колокольни.

Она стремительно повернулась к нему, в ее глазах он увидел упрямый вызов, и с горечью понял, что они снова — противоборствующие вожди. Может быть, даже враги!

17

Отважишься — промолвишь;

И память я уйму;

Спеши! Иначе мысли

Вновь улетят к нему!

Эмили Дикинсон

Мир был разноцветным, солнце — огромным оранжевым диском, опускающимся за горизонт. От него остался лишь краешек, вроде перевернутого серпа. Солнечный Ястреб медленно греб, удаляясь от острова, и все время видел вдали шпиль церкви, увенчанный крестом.

Он сжимался, когда стук молотка нарушал звонкую тишину, повисшую над спокойной водой, твердил себе — церковь еще не достроена, еще можно все изменить.

Противоречивые чувства раздирали Солнечного Ястреба. Но ему хватало и одной, чтобы кипеть от гнева.

В который уже раз он мысленно перенесся в прошлое. Давным-давно его отец, гордый и счастливый, стоял между сыном и женой. Они держались за руки и смотрели вверх, на колокольню новой церкви отца, расположенную всего в нескольких милях от города Падьюка в Кентукки.

Этот шпиль, казалось мальчику, связывал отца-проповедника с самим Господом. Когда отец в воскресенье утром будет читать проповедь и молиться вместе со своей паствой, этот шпиль донесет его слова до Господа и примет Божье благословение.

Солнечный Ястреб подумал о церковном колоколе. Он как будто снова был там, стоял вместе с родителями и смотрел на колокол. Он лежал на земле, но скоро его поднимут на колокольню.

По заказу отца на внутренней стенке выгравировали их имена, чтобы они навеки остались там.

«Юджиния, Хершел и Джеффри», — мысленно повторил Солнечный Ястреб, вспоминая, как в тот день водил пальцами по надписи.

Тогда ему было пять лет, но он до сих пор помнил слезы гордости и счастья в прекрасных глазах матери. Он помнил, как, не в силах сдержать радости, обнялись родители.

Чтобы Джеффри не остался в стороне от радости, отец поднял его на руки и крепко поцеловал…

Сейчас, в двадцать восемь зим, он испытывал противоречивые чувства к Черным Рубахам. В раннем детстве Солнечный Ястреб жил только среди белых и не знал, как молятся другие. Его воспитывал отец-проповедник. Мать обучала детей закону Божьему в Воскресной школе, учила читать и считать.

Глубоко в сердце он хранил чувства маленького мальчика, который любил слушать рассказы об Иисусе Христе. Но сейчас, став взрослым, он ненавидел бледнолицых за их жестокость в обращении со всеми, у кого кожа была другого цвета.

— Солнечный Ястреб, ты перестал грести, — Цветущая Долина вернула его к действительности. — Почему?

Он молчал.

Разве мог он изменить свое отношение к белым людям и к их церкви только потому, что какой-то священник напомнил ему о прошлом, которое не вернуть, а от воспоминаний болит сердце?

И как он мог не гневаться, что Цветущая Долина приняла сторону святого проповедника?

Неужели ей так нравятся все эти бесполезные безделушки, что привозят белые, что она готова позволить им поселиться в этих краях? Почему она так стремится торговать с ними?

— Солнечный Ястреб, скажи хоть слово. — Цветущая Долина мягко прикоснулась к его плечу. Но, почувствовав, как он уклонился, отдернула ладонь, будто обожглась. Он повернулся и окинул ее сердитым взглядом, она отшатнулась и невольно вздрогнула, не узнавая своего любимого.

— Почему ты так себя ведешь? — тихо спросила она.

— Я стараюсь заглянуть в твое сердце и по-настоящему понять тебя, — холодно ответил Солнечный Ястреб. — Несколько минут назад мы вместе пережили нечто невообразимо прекрасное. Мне казалось, это с нами навсегда, но теперь я не знаю, что и думать.

— А что изменилось?

— Не то, чтобы изменилось, просто я забыл.

— О чем забыл? — у нее срывался голос. Ей вдруг показалось, будто все, что было между ними, — мираж. В его сердце нет любви, иначе он не стал бы так холодно говорить с ней, как… как с чужой.

Она не понимала, что вдруг произошло?

Ее взгляд вновь обратился к церковному шпилю, прорезавшему вечернее небо. Она не сомневалась: Солнечный Ястреб видел его и уж, конечно, слышал стук молотков. Может, он видел, что ее воины помогали?..

— Ты не права, ты разрешила Черным Рубахам поселиться в этих местах, — сдавленно произнес Солнечный Ястреб. Он повернулся спиной к Цветущей Долине и продолжал бросать через плечо резкие слова, быстро гребя к берегу. — Я видел, твои воины помогали им. Сюда придут и другие белые, ведь церковь — это еще и пристанище для путников. Ты что, не понимаешь, белым может хватить одной ночи, чтобы оценить красоту этой земли? Они не захотят уходить отсюда.

— Но…

— Ты не права, если пришла в эти края, чтобы объединиться с англичанами из Форт-Уильяма, — его голос звенел, как натянутая струна.

Он начал было объяснять, что британцы собирались вообще покинуть форт, но берег был уже близко и спор прекратился сам собой. Он бросил весло на дно каноэ, спрыгнул в воду и вытащил лодку на каменистый берег.

Цветущая Долина выбралась из каноэ. Возмущенная тоном Солнечного Ястреба и тем, что он не дал ей в свое оправдание сказать ни слова, она схватила свернутое одеяло, в котором лежали яйца чаек, и подбежала к Солнечному Ястребу.

Он уже хотел извиниться и предложить обсудить разногласия в более спокойном тоне, но Цветущая Долина обрушилась на него, сверкая глазами.

То, что она сделала дальше, лишило его дара речи: одно за другим вытаскивала она яйца и швыряла в него.

— Забирай! — кричала она. — И уходи! Читай себе свои нравоучения! Видеть тебя не хочу. Никогда! Слышишь? Уходи ма-жон, прочь, вместе со своими нотациями! Не надо мне тебя!

Ошеломленный реакцией девушки на его слова, он только сейчас осознал, каким грубым и высокомерным был его тон. Она, вождь общины, не привыкла к такому явному неуважению. Но его так поразила эта ее выходка, что он даже не сообразил, как остановить ее, — она развернулась и умчалась.

Нельзя было так резко говорить о людях в черных рубахах, чтобы еще и это встало на пути их ново-обретенного счастья.

Ему хотелось ознаменовать приход любви праздником, а вместо этого оскорблены чувства и гордость любимой.

Он оглядел себя — и брезгливо скривился. Попытался стереть стекающие по голой груди желтки, встряхнул руки. Липкие ручейки стекали с пальцев на траву.

Вдруг тихий смех возник у него в горле и вырвался наружу хохотом. До него дошла смешная сторона ее выходки.

Теперь, наверное, гнев ее поутих, она, должно быть, представляет себе, с каким ошарашенным видом он стоял, пока она бросала в него яйцо за яйцом. Конечно, и она смеется, может, это прогонит обиду из ее сердца.

Все еще смеясь, он вошел в воду поглубже, нырнул и долго плавал, пока совсем не замерз.

Когда он вернулся на берег, несколько детишек из древни Цветущей Долины собрались вокруг каноэ и глазели на осетров, лежащих на дне.

Он вышел, отряхиваясь, из озера, и детишки уставились на него. Он улыбнулся, вытащил из лодки рыбину и продел под жабры ремешок.

— Поможешь, а? — он протянул осетра мальчику, на вид самому старшему, по крайней мере, десяти зим от роду. — Отнесешь этого осетра своему вождю?

Мальчика звали Две Стрелы, он энергично кивнул и схватил рыбу.

— Я помогу тебе.

— Спасибо, юный друг. — Солнечный Ястреб положил руку мальчику на плечо. — Как тебя зовут?

— Две Стрелы, — ответил мальчик, глядя на него во все глаза. — А ты — Солнечный Ястреб, вождь общины Заколдованного Озера народа оджибве.

— Ай-у, я — вождь Солнечный Ястреб, — он не стал спрашивать, откуда ребенок знает, кто он такой: он был в его деревне несколько раз, теперь каждый знает его в лицо.

— Я рад, что ты уже не пленник, — выпалил Две Стрелы и побежал к деревне, за ним — остальные дети.

— Я тоже, — вздохнул Солнечный Ястреб.

Хотя в некотором смысле он так и остался пленником… пленником любви. Надо немедленно что-то сделать, чтобы восстановить прежние отношения между ним и Цветущей Долиной. Он умрет, если еще раз не обнимет ее, не почувствует вкус ее губ!

Стук молотка, стихший на время, теперь возобновился, напомнив Солнечному Ястребу о причине их ссоры. Он мечтал о чудесном вечере в ее вигваме. Они сидели бы вдвоем и жарили рыбу, а потом он бы поцеловал ее.

Если она примет рыбу из рук мальчишки по имени Две Стрелы, зная, кто ее прислал, он будет очень удивлен.

Даже если она любит Солнечного Ястреба так сильно, как любит он, упрямство и гордость возьмут верх.

Подумать страшно, сколько пройдет времени, пока она согласится с ним поговорить.

Еще страшней представить, сколько пройдет времени, пока он снова сможет любить ее.

Абсолютно уверенный, что сейчас неподходящий момент для примирения с Цветущей Долиной, он пошел на стук молотка. Уж никак не хотелось ему, чтобы она подумала, будто он, как милости, выпрашивает ее внимания.

Подойдя достаточно близко, чтобы видеть церковь в просветах между деревьями, он присел на корточки, удостоверившись, что никто не видит, как он подсматривает за работой.

Затаился за густыми кустами и болезненно сморщился, разглядев, что индейцы и белые почти достроили церковь. Но когда увидел, как из фургона вытаскивают колокол, он оцепенел.

Будто вспышка солнечного света выхватила из глубин его памяти другой колокол… другое время… и тот страшный день, когда он его видел в последний раз.

Он зажмурился, изо всех сил стараясь представить как можно ярче тела родителей, застывшие на земле, и колокол, что лежал недалеко от того места, где они были зверски убиты.

Ренегат перебросил мальчика через луку седла, и последнее, что он видел перед тем, как был увезен в неизвестность, этот колокол, которым так гордился его отец.

Три человека бережно опустили колокол на землю недалеко от затаившегося Солнечного Ястреба. Индейцы и белые присели на берегу озера передохнуть. А Солнечный Ястреб, едва дыша, не отрываясь глядел на такой знакомый предмет.

Хотя он был очень мал в день резни, он очень хорошо запомнил колокол — тот был точно такой.

Ястреб взглянул на людей — они все еще сидели и разговаривали, закатное небо за ними стало тусклооранжевым — и снова посмотрел на колокол.

Надо было осмотреть его вблизи.

Тяжело дыша, чувствуя странную слабость в коленях, Солнечный Ястреб пополз из укрытия к колоколу.

Дрожащей рукой прикоснулся к металлу. Когда ладонь легла на внешнюю поверхность, он почувствовал ком в горле. Память о том дне всегда жила в его сердце. Он вспомнил, как отец положил свою руку рядом с его ручонкой, как они стояли на коленях, касаясь колокола, и его отец объяснял, какой это важный атрибут его деятельности. Каждое воскресенье колокольный звон будет сзывать паству в дом Господа.

Глаза его наполнились слезами. Он слышал голос, словно это было только вчера.

Что-то заставило его перевернуть колокол набок.

На секунду от потрясения он потерял сознание. Последний закатный луч осветил выгравированные на металле имена.

— Юджиния, Хершел, Джеффри, — прошептал он, не веря своим глазам.

Гадая, как это могло получиться, он вглядывался в надпись. Ай-у, да, это колокол отца. Наверное, кто-то нашел его в тот день и продал… или увез с собой?..

Он был так поглощен мыслями, что не слышал приближающихся шагов. Не сразу Солнечный Ястреб понял, что уже не один. Он поднял глаза на испещренное морщинами лицо человека в черной рясе и был поражен голубизной его глаз. У отца были такие же голубые глаза!

Как часто он сидел у него на коленях, глядя в эти глаза, а отец рассказывал истории о человеке, которого звали Иисус.

Солнечный Ястреб внезапно почувствовал себя мальчиком Джеффри, только повзрослевшим. Что-то в его сердце дрогнуло и заставило понять правду: отец как-то выжил после резни, хотя казался мертвым тогда, в луже крови, а рядом застыла убитая бандитами мать. Но он все-таки жив!

— Отец?.. Это я, Джеффри, — выдавил из себя Солнечный Ястреб и заплакал.

Он увидел, как сначала недоверчиво расширились глаза проповедника, затем он негромко всхлипнул, плечи его затряслись, и он пошатнулся. Солнечный Ястреб вскочил на ноги, и как раз вовремя, потому этот хрупкий человек, потеряв сознание, упал ему на руки.

18

Не вопрошай; луна влечет моря;

И туча, что спускается с небес,

Окутывает гору, либо лес;

А ты меня допрашиваешь зря —

Не вопрошай.

Альфред, лорд Теннисон

Цветущая Долина застыла в дверях своего вигвама, когда увидела, зачем дети позвали ее.

Она смотрела на связку осетров и вспоминала, как Солнечный Ястреб одного за другим бил их копьем.

Ай-у, она пригласила его на ужин в свою хижину. Она даже собиралась сама приготовить рыбу. Но это было до того, как он ее оскорбил.

Она хотела было прогнать детей — и бессильно уронила руки.

Как она могла так быстро забыть всепоглощающую страсть Солнечного Ястреба там, на острове? Забыть его жаркие поцелуи и нежные объятия? Забыть, что это он разбудил ее тело, ведь все это еще горело в ней, она снова и снова переживала тот восторг, что охватил ее тогда.

Она постаралась прогнать это чувство. Ее переполняла любовь к мужчине, которого ей нельзя любить, его надо забыть, переболеть и забыть.

Они не просто расходились во мнениях, они принадлежали разным общинам оджибве, разным мирам.

Но глупое сердце не хотело забыть ни восторга, ни того чувства полного слияния и счастья, что открыл ей Солнечный Ястреб. Она знала, что не сможет жить без него, но и с ним жить не сможет.

Тяжело вздохнув, она взяла рыбу.

Зашла внутрь, села у очага, раздумывая, как почистить и приготовить осетра, но чувство покинутости и одиночества не давало сосредоточиться. Она стыдилась себя, своего необузданного гнева, того, что швыряла в него эти дурацкие яйца.

И не смогла удержаться от смеха, вспомнив растерянное лицо Солнечного Ястреба, разбитые яйца и липкие потеки на его обнаженном мускулистом теле…

Да, да, она любит его. Что бы там ни было, но жить без этой любви она не сможет! Во что бы то ни стало нужно вернуть его и остаться с ним навсегда!

19

Сей мир — не завершение,

И есть иной за ним —

Подобно звуку, внятен,

Как музыка, незрим.

Эмили Дикинсон

Полковник Джон Грин стоял в своем кабинете у окна, глядя на дивный закат. День выдался прекрасный, и лишь легкий ветерок шелестел осенней листвой.

И этот ветер донес стук молотков. Полковник послал людей узнать, что и где строится. Когда они вернулись и доложили, что возле торговой тропы возводят церковь, у него появилась слабая надежда, а вдруг у этого форта есть хоть какое-то будущее? Он уже подумывал все бросить и уйти отсюда, но церковь в здешних краях — редкость. Это вызовет интерес, привлечет людей, а значит — расширит возможности для торговли. Надо хорошо подумать, что лучше: остаться здесь или уйти.

Он обернулся и посмотрел на Пьера, стоящего у другого окна.

— Я собираюсь встретиться с оджибве в деревне Северного Сияния. — Он сел за стол. — И стоит, пожалуй, сходить потолковать с проповедником, который строит тут церковь. Очень неудачно, что ты прячешься, а то пошли бы вместе — мне нужен переводчик. Ты ведь долго жил в этих краях и знаешь, наверное, эти бестолковые индейские наречья.

— Да-а, мне еще долго доведется прятаться, — проворчал Пьер. — Но я все равно отыщу эту скво. Она для меня вечная угроза: укажет на меня своим воинам — и я покойник.

— Возможно, она из общины Северного Сияния, — кивнул полковник. — Опиши ее. Может, я встречу ее в деревне, когда буду там.

— О-ой, не могу я ее описать. Что одна индейская скво, что другая, все они на одно лицо. Но, должен сказать, эта — чертовски хорошенькая малышка. — Пьер пожал плечами. — Нет, мне надо смотреть самому, а узнать-то я ее узнаю. Когда решу, что можно без опаски выйти из форта, я обязательно схожу в эту деревню.

— Думаешь, она о тебе забыла? — саркастически рассмеялся полковник Грин.

— Не думаю, только и я о ней помню, — пожал плечами Пьер. — Я не дам ей первой меня найти. Охотником буду я.

— Только помни, мне не нужны неприятности в форте, — предупредил Джон, что-то выводя в счетной книге. — У меня ведь здесь всего пяток солдат. Численное превосходство на стороне краснокожих, так что не стоит сердить их по пустякам.

— А почему же в этом форте так мало солдат? — угрюмо спросил Пьер.

— Когда-то было больше, — вздохнул полковник. — А после начальство приказало отослать большинство людей в Англию, и мне пришлось подчиниться.

— Начальство велит тебе готовиться к возвращению в Англию? — Пьер взял книгу со стола полковника, пролистал несколько страниц.

— Если я смогу начать торговлю с оджибве, да ещё и с белыми, которые могут поселиться возле новой церкви, необязательно будет бросать форт. — Полковник Грин вернулся к счетной книге. — Я уверен, тогда сюда вернут людей, может, даже разрешат приехать женам. Я по своей уже соскучился.

— Да, приятно иметь женщину под рукой, — прошептал Пьер, но полковник не расслышал.

Сощурив глаза, Пьер смотрел, как опускается солнце. Скоро он пойдет на поиски этой скво, но совсем не для того, чтобы не скучать в постели.

Она должна умереть. Он ненавидел и боялся ее.

И ему хотелось всадить нож ей в сердце!

20

…И если участь тех, кого люблю,

Окажется мрачней полночной тьмы,

Надежда ясноглазая, молю,

Дай светлых утешений мне взаймы.

Джон Китс

Солнечный Ястреб не сводил глаз с отца и потому не заметил, как его окружили воины Цветущей Долины.

Двое прыгнули сзади и повалили его на землю.

Храбрый воин Орлиное Крыло стоял над ним, сложив руки на груди, и буквально испепелял взглядом.

По их поведению Солнечный Ястреб понял, что они не заметили, что проповедник отошел от них, они видели только, как он упал. И тут же решили, что виноват Солнечный Ястреб.

— Что ты сделал с нашим другом Черной Рубахой? — Орлиное Крыло обвиняюще ткнул в него пальцем.

Но Солнечный Ястреб не слышал его, он даже не заметил, что воины все еще прижимают его к земле.

Он смотрел только на отца — слишком уж неподвижен он был. Кто-то из Черных Рубах склонился над ним, проверяя пульс. Другой — положил ему на лоб влажную тряпку.

— Солнечный Ястреб, ты в очередной раз доказал, что не достоин нашего доверия! — Орлиное Крыло кивнул своим людям. — Заберите его и заприте! Он не увидит солнца, пока не ответит на все вопросы!

Солнечный Ястреб нахмурился, когда воины, выкручивая руки, подняли его с земли и повели прочь.

Не стоит говорить им, что этот человек — его отец, и он никогда и ни за что не причинил бы ему боли. Воины все равно не поверят.

Наверно, и его собственные воины не поверят, если сказать им правду. Они видят в своем вожде человека одной с ними крови. Да и сам он считал, что та жизнь среди белых осталась позади.

Чутье подсказывало ему, что лучше пока не разглашать правду. Это может напомнить… уж не станут ли индейцы считать Солнечного Ястреба слабым человеком, если окажется, что он — сын этого белого? Хуже того, не перестанет ли он быть достойным человеком в глазах Цветущей Долины? А может, его посчитают слабаком, если он не откроет правды?

Он не знал, как поступить. Он так долго вел жизнь индейца, что теперь ему было тяжело признать, что он белый по рождению, ведь бледнолицые так бессердечны по отношению к его краснокожим собратьям. Долгие годы прошлое было спрятано в глубине его сердца, и казалось, что оно уже умерло.

Но вот здесь его отец. Солнечный Ястреб любил его сейчас не меньше, чем когда был маленьким мальчиком. Тогда он обожествлял этого человека, стоявшего на страже всего доброго на земле, человека, который был для него всем — священником, отцом, другом.

И тут вдруг сердце замерло — чей-то голос за спиной произнес его имя.

И это был голос отца. Очнувшись, он увидел, как сына уводят прочь, и окликнул его.

Только отец мог доказать, что Солнечный Ястреб не причинил ему вреда. Но он мог и рассказать о нем много лишнего.

Отец назвал Солнечного Ястреба его индейским именем. Сын затаил дыхание, опасаясь, что отец обратится к нему по имени, данному при рождении.

С громко бьющимся сердцем представлял он, как отец Хершел Дэвидсон объявляет всему миру, что он — белый отец Солнечного Ястреба.

Но отец, кажется, понял, что об этом надо молчать. Он подошел к Ястребу, улыбнулся и мягко отвел руки воинов.

— Он не повинен в моем обмороке, — сказал отец Дэвидсон. Он словно смотрел прямо в душу и видел там маленького мальчика из далекого прошлого, который стал сейчас взрослым мужчиной и могущественным вождем.

— Нет, этот человек не виновен, — повторил он. — Время от времени сердце тревожит меня. Потому я и потерял сознание.

У отца больное сердце! Солнечный Ястреб был потрясен. Нет, не может быть! Неужели судьба свела их вновь после стольких лет, чтобы отец тут же умер от сердечного приступа!

Ему хотелось броситься к отцу, обнять его и снова почувствовать себя ребенком, но не двинулся с места. Когда они останутся одни, они раскроют друг другу объятия, которых были лишены столько лет из-за злодеяний изгоев индейских племен. Им так многим нужно поделиться друг с другом, так многое нужно наверстать!

Сердце Солнечного Ястреба переполняло счастье — судьба подарила им радость встречи. Его отец жив, и Великий Дух переплел их пути.

— Я бы хотел поговорить с Солнечным Ястребом наедине, — отец Дэвидсон, не спеша, посмотрел по сторонам, сперва на воинов, потом на своих друзей. Ему не терпелось сказать друзьям, что это — его сын, тот самый сын, о котором он столько рассказывал. Конечно, когда он говорил о сыне, он не предполагал, что его Джеффри зовут сейчас индейским именем и сам он теперь скорее индеец, чем белый.

Для отца Дэвидсона это было неважно. Важно, что Бог вновь соединил их.

Солнечный Ястреб внимательно посмотрел на воинов Орлиного Крыла, их глаза горели недоверием, даже негодованием. Наверно, они считали, что раз глава Черных Рубах выбрал Солнечного Ястреба для Совета, он ставит его и его народ выше народа общины Северного Сияния.

«Да какое это имеет значение?» — убеждал себя Соленый Ястреб. Так или иначе, этим воинам не должно быть никакого дела до выбора людей в черных одеждах. Не пристало индейцам искать союза с ними.

Но теперь, когда Солнечный Ястреб знал, что этот человек — его отец и у него больное сердце, он был рад, что эти воины помогли ему построить церковь.

Он сам позаботится, чтобы его воины пришли завтра, и тоже помогли отцу построить дом, где он будет жить.

Он больше не возмущался, что здесь строят церковь — ведь это церковь его отца.

Он взглянул на колокол и едва сдержал слезы, подступившие к глазам. С какой радостью он поможет поднять его на звонницу, с какой гордостью будет слушать его звон, плывущий над лесом, — ведь это колокол его отца…

— Ты пойдешь со мной? — Отец Дэвидсон мягко прикоснулся к его руке. — Ты хочешь поговорить?

Солнечный Ястреб быстро взглянул на отца и ответил срывающимся голосом:

— Ай-у, да, я хочу поговорить.

Забыв обо всех, Солнечный Ястреб и отец Дэвидсон спустились к берегу и сели у кромки воды. Солнце ушло за горизонт, небо быстро темнело, а отец и сын заново знакомились друг с другом.

Отец рассказал, что он не умер в тот день, а просто потерял сознание от сильного удара.

У Солнечного Ястреба ком встал в горле, когда отец раздвинул белоснежные волосы и показал уродливый шрам. Он не мог поверить, что отец выжил после такого страшного удара томагавком, он просто радовался, что Бог совершил это чудо.

А отец Дэвидсон рассказывал, что, едва окрепнув, начал искать Джеффри. Как странствовал по стране, неся людям свет истины и слово Божье.

Глаза Солнечного Ястреба наполнились слезами, когда отец описывал ему место, где похоронена мать. Он сказал, что если бы не нашел сына сейчас, то никогда бы уже его не нашел, ибо его больное и изношенное сердце уже не выдерживает долгих переходов.

Чем дольше говорил отец, тем сильнее Солнечный Ястреб чувствовал свою вину за то сопротивление, которое он оказывал приходу этих мирных людей с Библией в руках и добром в душах на эти земли, где до сих пор жила вера в Великого Духа.

Но Солнечный Ястреб знал: хоть он и будет помогать отцу и его церкви, это не принесет ничего хорошего самым дорогим для него людям — оджибве!

Он не знал, как сказать отцу о своих чувствах. Как сделать, чтобы отец его понял, если он сам себя не понимает.

А пока что он поведал отцу, как в тот далекий и страшный день его увезли индейцы, как потом они заболели и он убежал от них, умирал от голода и холода, но был спасен оджибве.

Он гордо расправил грудь, рассказывая, как его назвали вождем после того, как прежний вождь, его приемный отец, ушел в мир иной.

— Сынок, я горжусь тобой. — Отец Дэвидсон взял Солнечного Ястреба за руку. — Ты стал таким красивым и сильным, тебя выбрали главой великого народа — от этого сердце мое воспаряет. Но что мы будем делать дальше, сынок? Ты хочешь раскрыть всем наше родство?

Солнечный Ястреб испугался, что воины увидят, как отец держит его за руку. Встреча с отцом принесла ему такую радость, что он был готов кричать на весь мир, — но он понимал: лучше подождать, особенно теперь, когда в жизни его появилась эта необыкновенная женщина. Если она узнает, кто его отец, ей придется признать, что человек, которого она любит, — действительно белый, и она отступится от него.

Солнечный Ястреб понимал, что взрыв гнева, когда она швыряла в него яйца, лишь минутное настроение. Ее злость только подчеркнула глубину чувства.

— Ги-ба-ба, мне кажется, мы должны подождать, — сдержанно попросил Солнечный Ястреб. — Я пойму, когда придет подходящее время, чтобы открыть правду. Ты не против?

— Я хочу тебе только добра. Делай, как ты считаешь нужным, — отозвался отец. А потом вопросительно посмотрел в глаза сыну. — Ты обратился ко мне на языке оджибве. Солнечный Ястреб, что означает это слово?

Солнечный Ястреб улыбнулся:

— Я назвал тебя отцом на языке моего народа. Пока что я не могу обращаться к тебе как к отцу при других людях. Я буду звать тебя отцом только наедине.

— Счастье и гордость наполняют меня, когда ты называешь меня отцом, неважно, на каком языке, сказал он, сдерживаясь — так хотелось ему обнять сына впервые за многие годы. — А как сказать на языке оджибве «сын»?

— Нин-гвис, — ответил Солнечный Ястреб, счастливый, что отец все правильно понимает.

— Нин-гвис, — повторил отец Дэвидсон, поглаживая бороду. — Знаешь, мне хочется хоть немного узнать язык оджибве. Ты будешь меня учить?

— Я выучу тебя нашему языку, раз ты хочешь.

— Со временем, сынок, со временем.

— Отец, я должен предупредить тебя, что жизнь в этой глуши на-ни-за-най-зи, опасна, и сан-на-гад, трудна. — Солнечный Ястреб на ходу переводил слова оджибве на английский. Он только сейчас начинал понимать, что все случившееся — правда, что его отец здесь, рядом с ним, в его родных краях, где белые не то что не живут, а даже проезжают редко.

Белым людям Закон не позволял строить свои дома на этих территориях, оставленных по Договору индейцам. Но Солнечный Ястреб знал, что если никто не подаст жалобу на отца и его друзей, обосновавшихся здесь, то американское правительство не станет вмешиваться и выселять их отсюда.

— Сынок, не волнуйся за меня — я провел в глуши долгие годы. С того дня, как ко мне вернулись силы, я начал искать тебя. Все это время я нигде не пускал корней, нигде не завел постоянного дома. Но мое сердце уже не то, что в молодости. Совсем немного ему требуется, чтобы остановиться и успокоиться навеки. То, что я с тобой, — рука Господня. Он увидел, что дальше идти я уже не смогу.

— Отец, как мне хотелось бы, чтобы мы поскорее зажили вместе. А пока я благодарен судьбе за то, что мы встретились и провели вместе несколько часов.

— Когда я впервые тебя увидел, я спросил о тебе Цветущую Долину, и она рассказала мне, что живешь ты возле Заколдованного Озера. — Отец Дэвидсон напрягал глаза, чтобы видеть Солнечного Ястреба — небо уже темнело, а лунный свет только начинал заливать все вокруг призрачным серебром. — Она сказала, ты из общины Заколдованного Озера племени оджибве. Это название так интригует. Где твой дом? Я бы хотел побывать там, посмотреть, как ты живешь. Я был бы рад познакомиться с твоими людьми.

Все сжалось внутри Солнечного Ястреба. Он очень хотел привести отца и свой дом, но это будет выглядеть подозрительно, ведь он никогда не приводил туда ни одного чужака, более того, никогда не общался с белыми.

Придется объяснить отцу, почему он не должен этого делать. По крайней мере, сейчас не должен.

Может быть, отец поймет ею.

А когда придет время, он обязательно приведет отца домой.

— Великий Дух! Сделай так, чтобы моя женщина поняла меня правильно!

— Ги-ба-ба, отец… Человек, который принял меня в свою семью и воспитал как сына, построил деревню в особом, скрытом от посторонних глаз, месте, — мягко объяснял Солнечный Ястреб. — Он видел, как белые захватывают земли. Он не хотел разделить участь других племен. Он хотел, чтобы его народ не ведал опасности, не проснулся однажды утром под дулами ружей белых. Он хотел, чтобы они были счастливы и свободны как можно дольше. Строя дома на Заколдованном Озере, мой народ надеялся на безмятежную жизнь в Удивительном месте, которое он делил лишь с птицами и зверями. Это место можно назвать раем.

Солнечный Ястреб перевел дыхание, потом добавил:

— Отец, я надеюсь, ты поймешь, почему я не могу пригласить тебя к себе в деревню. Только людям моего народа разрешено туда приходить. Если я приведу чужого человека, да еще белого, моим людям это будет непонятно. Это напугает их. Пожалуйста, дай мне время, отец, и я покажу тебе наш рай на земле.

Отец Дэвидсон слушал сына, очарованный любовью к народу оджибве, которая сквозила в каждом слове Солнечного Ястреба, когда он описывал своих людей и их образ жизни. Отец Дэвидсон понимал, что именно таким он хотел видеть своего сына. Но мысль, что Джеффри живет с индейцами, что он вождь общины, никогда не пришла бы ему в голову.

Он обнял сына.

— Мне достаточно знать, что ты жив и счастлив Достаточно, что мы снова вместе. Я буду благодарен Богу за каждый миг рядом с тобой.

Солнечный Ястреб оглянулся через плечо на церковь. Шпиль, четко выделяющийся в лунном свете, напомнил, как он боялся строительства церкви в здешних местах.

— Отец, я ничего не могу с собой поделать: меня тревожит твоя церковь, она привлечет белых, и они захотят поселиться здесь.

— Сынок, я уже говорил, я строю здесь церковь не для того, чтобы привести поселенцев в твои прекрасные края. — Спокойный голос чуть дрожал. — Она построена, чтобы помогать тем, чей путь лежит через эти земли. Со мной и моей церковью, как и с тобой, Господь Бог.

Ресницы Солнечного Ястреба дрогнули.

— Ги-ба-ба, в моей новой жизни с оджибве я познал другую веру. Отец, я молюсь Великому Духу.

Он увидел изумление в глазах отца, но тут же оно сменилось покоем.

— Как бы ты его ни называл, сынок, Богом или Великим Духом, Он один, Он тот же самый.

Счастливый, что отец его понял, Солнечный Ястреб прижался к нему и на какое-то время забыл обо всем и обо всех. Сжимая отца в объятиях, он не беспокоился о том, что его могут увидеть.

Для него существовали только эти объятия. Слишком долго он был лишен этого.

21

Любовь — ужасный склочный крот

В своекорыстье суеты,

Она ворует и крадет,

С ней ад в раю получишь ты!

Уильям Блейк

Солнечный Ястреб, переполненный чувствами, шел по лесу, не обращая внимания на погоду, хотя посвежевший к ночи ветер леденил обнаженную грудь и лицо. Он поежился и подумал, что пришла пора сменить набедренную повязку на одежду из оленьей замши.

Чем старше он становился, тем яснее ощущал, как быстро бежит время.

Особенно сейчас, когда понял, что отец уже совсем старик. Солнечный Ястреб помнил его молодым, полным сил, волосы его тогда были черными, а не белыми, как сейчас, и на узком лице не было ни единой морщинки.

— Как будто я закрыл глаза, а когда открыл, прошло уже сто лет, — прошептал он. Когда отец пожаловался на свое старое, изношенное сердце, Солнечный Ястреб с ужасом понял, что время, которое осталось им провести вместе, может оказаться совсем недолгим.

Он должен считать минуты, проведенные с ним.

Конечно, он поведет отца к себе в деревню и познакомит свой народ с человеком, подарившим ему жизнь.

«Цветущая Долина скоро узнает, что человек, с которым она подружилась, — мой отец», — улыбнулся Солнечный Ястреб.

То, что он встретился с отцом, наполняло сердце Солнечного Ястреба радостью и умиротворением. Он покинул отца, чтобы вернуться домой, но только сейчас понял, что направляется к селению Цветущей долины.

Он хотел помириться с ней.

Как хотел бы он поделиться с ней доброй вестью. И не когда-нибудь — сейчас!

Он испугался, когда она разозлилась, но сейчас улыбнулся: ох, как летели эти яйца прямо в грудь! До сих пор, если присмотришься, можно разглядеть пятно на набедренной повязке.

— Она любит меня! — прошептал он с удовлетворением. Неважно, что она говорит и что делает, когда разозлится, он знает, она — женщина, чье сердце бьется ради него. Она отвечала на его любовь с такой страстью, которая могла исходить только из потаенных глубин души.

Он надеялся, что споры их улягутся и все будет хорошо. В порыве раскаяния Солнечный Ястреб ускорил шаг. Сквозь деревья был виден огонь костра Совета ее селения.

Он надеялся, она примет его извинения, потому что он хотел только одного — быть с нею навсегда. Он не собирался пока рассказывать об отце, просто хотел быть рядом, когда так счастлив, а это почти то же, что открыть всю душу.

Счастье заразительно.

Конечно, Цветущая Долина почувствует его радость и тоже будет счастлива.

Его сердце грозило выскочить из груди. Он замедлил шаг и вошел в деревню. Женщины и дети сидели у большого костра, слушая рассказчика. Здесь и там мужчины курили трубки и разговаривали.

Кожаные завесы хижин, расположенных близко к костру Совета, были откинуты и подвязаны, внутри сидели женщины и шили.

Солнечный Ястреб вошел в круг света. Все смолкли и обернулись к нему.

Он молча кивнул, приветствуя людей, поискал среди них Цветущую Долину. У костра ее не было, и он, не обращая внимания на любопытные взгляды, пошел дальше, к ее вигваму.

Входная завеса была закрыта. Тянуло запахом пищи, словно внутри что-то варилось. Он удивленно поднял брови, вспомнив, как она призналась, что совсем не умеет готовить. Кто-то, наверно, сейчас с ней, помогает ей с ужином. Странно, не самое подходящее время.

Он принюхался, узнал запах жареного осетра и широко улыбнулся — выходит, она приняла его подарок. И не просто приняла, но и собирается съесть.

— Цветущая Долина! — позвал он тихонько, лишь бы только она услышала через завесу. — Это я, Солнечный Ястреб. Я пришел на Совет. Ты меня примешь?

Он нетерпеливо ждал — и обрадовался, когда она отодвинула шкуру: гнева в ее глазах не было. Он вздохнул с облегчением.

— Зачем ты пришел? — Голос ее звучал мягко, но сдержанно. — Разве не расстались мы со злостью и обидой в сердце?

— Это ты была ниш-ска-дай-и, сердита, а не я.

— Ты тоже сердился, и ты мне наговорил много алых, обидных слов, — возразила Цветущая Долина. — Иначе я бы не рассердилась на тебя. Этот день был так прекрасен! Я хотела и дальше любоваться его красотой, пока не пойду спать. Но… но ты все испортил. Твои слова больно ранили меня.

Она сделала шаг вперед.

— Как ты мог так меня обидеть, если любишь? — она надула губы, а тем временем положила ладонь ему на грудь и медленно провела пальцами сверху вниз. Лицо ее дрогнуло в улыбке. — Яйца. Ой, как они смешно по тебе стекали.

Ее рука скользнула ниже, и он вздрогнул, когда она коснулась пятна на набедренной повязке.

— Даже сюда дотекло, — проворковала она. — Прости меня, я виновата.

Только когда она услышала его учащенное дыхание и заметила, как потемнели от страсти глаза, до нее дошло, что она невольно возбудила его.

Под ее пальцами его плоть увеличилась.

Теперь, когда она знала, что такое мужчина, Цветущая Долина поняла, что происходит.

Она стояла под звездами и луной, невинно глядя на него, а ласка ее руки пробудила в нем неистовое желание.

Она отдернула руку и покраснела. Улыбнулась неловко.

— Я не хотела… начала она, но язык не слушался, потому что страсть вспыхнула и в ней.

Ее любовь к этому мужчине была всепобеждающей. Надо найти способ преодолеть разногласия. Ну нельзя же так сильно любить друг друга и все испортить из-за дурацкой гордости!

— Входи, — пригласила Цветущая Долина, придержав дверную завесу. — Мы должны поговорить. Я… я так много передумала. И не могу больше держать это в себе.

Солнечный Ястреб, ободренный ее словами, вошел в жилище. Там было чисто, пахло шалфеем, цветами и жареной рыбой.

Она указала ему на меховые одеяла у очага в центре хижины и снова покраснела, заметив, что он смотрит на сковородку, стоящую на углях. Рыба скворчала в жиру.

Он с улыбкой взглянул на девушку — и замер. В свете очага он разглядел на ее лице мучные полосы, а на красивом замшевом платье — жирные брызги, указательный палец немного обожжен и покраснел, а волосы убраны назад и завязаны в хвост.

— Да, вид у меня ужасный, — рассмеялась Цветущая Долина, вытирая руки о платье. — А твой подарок я приняла и даже попыталась приготовить этого осетра.

Она села рядом с ним и смутилась, глянув на неаккуратные куски рыбы в жиру на большой черной сковороде.

— Не уверена, что это можно есть, — сказала она и покосилась на него. — И тебе не предложу попробовать. Не хочу, чтобы ты заболел от моей стряпни.

— Ты столько возилась у очага, нельзя, чтобы никто не попробовал. — Солнечный Ястреб взял деревянную ложку и подцепил маленький кусочек рыбы. Долго дул и, наконец, осторожно откусил. Взгляд его просветлел, и он съел еще кусочек.

Повернулся к Цветущей Долине, которая, затаив дыхание, ждала приговора, и улыбнулся ей:

— Совсем неплохо.

Выловил ложкой из жира кусок и поднес к ее губам.

— Не сомневайся, Цветущая Долина. Еда о-ни-ши-шин, хороша.

Девушка заколебалась, недоверчиво глядя на рыбу, потом закрыла глаза и попробовала.

Начала жевать, и лицо ее просветлело, действительно, было совсем неплохо.

Да что там неплохо — рыба получилась замечательно вкусная!

— Теперь никто не скажет, что ты не умеешь готовить. — Солнечный Ястреб продолжал есть, наслаждаясь ее присутствием и согласием между ними.

Он надеялся, все плохое уже позади, больше они не станут кидаться друг на друга.

Ему страшно хотелось рассказать об отце, нехорошо иметь от нее секреты, но он чувствовал: еще не время раскрыть правду.

— Расскажи о своей семье, — неожиданно для самого себя попросил он. Впрочем, он и вправду хотел знать о ней все, хотя и не мог ответить такой же откровенностью. Ничего, со временем она узнает о нем все.

Она прислонилась к Солнечному Ястребу, он обнял ее за плечи и привлек к себе.

Сердце у него ухнуло, когда она прижалась теснее. Она смотрела в огонь и рассказывала о матери и отце, погибших под лавиной, о том, как она спасала других, как ее назвали вождем.

Пока она говорила, он вспомнил о том, что забыл сказать ей.

В ручье нашли мертвого человека. Тот, кто убил его, опасен для нее и ее людей! Он подождал, пока она закончит, и лишь потом заговорил сам.

Услышав об убитом, Цветущая Долина опустила голову. Она почти забыла, что стреляла в двоих, — а ведь один из них наверняка умер. Другой, Пьер Дюсо, был только ранен. И сейчас она чувствовала сосущую пустоту в душе, узнав, что на самом деле убила человека. Это, наверно, его труп нашли.

— Это я застрелила его, — призналась она, быстро взглянув на Солнечного Ястреба. — Это был тот самый, который… схватил меня, а Пьер Дюсо тем временем заколол ножом моего воина. Я послала людей на поиски Дюсо, но он скрылся. Я просила поискать раненого. Они его не нашли.

Она заплакала.

— Мне никогда не доводилось убивать людей. — Она встала и заходила по вигваму. — Мне все кажется, что я… сделала это… не по-настоящему.

Видя, как она растеряна, Солнечный Ястреб пожалел, что проговорился. Он вскочил, положил руки ей на плечи.

Она смотрела полными слез глазами… Он погладил ее по щеке.

— Ты поступила так, чтобы спасти себя, — успокаивал он. — И нечего плакать, что убила плохого человека. Гордись. Ты совершила то, чем гордятся воины.

Голоса снаружи заставили Солнечного Ястреба и Цветущую Долину отпрянуть друг от друга.

— Это я, Орлиное Крыло, пришел с новостями, — громко сказал воин, не поднимая входную завесу.

— Я должна узнать, зачем он здесь. — Девушка вытерла глаза ладонью, быстро прошла мимо Солнечного Ястреба и скрылась за дверью. Он застыл.

Уж не принес ли Орлиное Крыло своему вождю известие о его встрече с отцом?

Если Орлиное Крыло расскажет, как Солнечный Ястреб долго беседовал с главой Черных Рубах, как он выказывал приязнь к этому белому, не возникнет ли снова стена недоверия между ними?

Не окажется ли, что мир, которым они только что наслаждались вдвоем, очень хрупок и разлетится от любого неосторожного слова?

Она вернулась в вигвам, обратила на Ястреба настороженный взгляд, и он понял, что вести были недобрыми. Все так быстро меняется…

— Так ты из тех, кто говорит раздвоенным языком? — Цветущая Долина кипела от ярости. Орлиное Крыло рассказал такое… Он своими глазами видел, с какой любовью отнесся Солнечный Ястреб к белому человеку, тому самому, из-за которого разозлился на нее.

— Те, кто меня знает, скажут, что я известен своей честностью, — напряженным голосом отвечал Солнечный Ястреб. — Кто утверждает обратное?

— Орлиное Крыло рассказал, как ласково ты говорил с человеком Бога. Я не могу понять, как человек, который упорно выступает против присутствия другого, рискуя потерять любовь своей женщины, потом сидит и разговаривает с этим другим, как с давно потерянным любимым братом. Объясни — или уходи, и чтоб ноги твоей больше не было в моем селении!

Что делать? Что ни скажи, все равно останешься виноватым… Солнечный Ястреб молча смотрел на нее. Он решил пропустить мимо ушей и ее вопрос, и оскорбление, и эти слова о раздвоенном языке. Если она действительно любит, то научится понимать и принимать его таким, каков он есть.

Он был убежден: сначала нужно рассказать о своем настоящем отце собственному народу, а до тех пор не стоит посвящать в это Цветущую Долину.

— Ты должна больше мне доверять, — голос Солнечного Ястреба звучал глухо. Повернулся и вышел.

— Ты сам не доверяешь мне! — выкрикнула Цветущая Долина ему вдогонку.

Его терзала мысль, что он снова причинил ей боль, но Солнечный Ястреб не мог вернуться и рассказать правду.

Его народ важнее.

Он должен открыть правду им, а потом, только потом, Цветущей Долине — женщине, которую он может потерять навсегда из-за этой правды!

22

Хлада — не побороть

Жару моих могил.

Страшный Господь!

Душу и плоть,

Радость и рабство Ты слил.

Уильям Блейк

Солнечный Ястреб сгорал от нетерпения, так ему хотелось снова обнять отца — и наплевать, что их увидят вместе! Легкой трусцой бежал он по лесу. Сегодня на нем был кожаный костюм.

Позже он собирался привести своих воинов, чтобы построить отцу и его друзьям просторный дом с двумя комнатами. Солнечный Ястреб принесет много шкур и много еды, которую приготовят женщины его деревни.

Он хотел, чтобы отец жил с ним в деревне, но понимал, что это невозможно, раз отец мечтает открыть церковь для всех странников. И хотя Солнечный Ястреб понимал побуждения отца, ему до сих пор было трудно примириться с мыслью, что церковь будет расположена поблизости от его надежно укрытого селения.

Ладно, он не станет больше бороться с самим собой. Не будет спорить с Цветущей Долиной или опровергать ее решение. Бороться против церкви — значит бороться против двух самых дорогих ему людей: против отца и против женщины, к которой он стремится каждым ударом сердца.

Он надеялся вскоре встретиться с любимой и начать все сначала. Что-то надо сделать, нельзя, чтобы злые слова и недоверие каждый раз вспыхивали между ними, угрожая их любви и счастью.

Ему придется искать пути примирения, но он никогда еще не встречал такой женщины, как Цветущая Долина. Она умна и очень непроста. Он никогда не видел такой изумительно красивой женщины. Смотреть на нее — все равно, что смотреть на прекраснейшую летнюю розу. И кожа у нее мягкая, как лепестки розы…

Он направлялся к новой церкви отца, пытаясь не думать о том, что деревня Цветущей Долины совсем близко.

Сквозь заросли кустов и деревьев до него долетал гул голосов, говорящих что-то на чужом языке. Он застыл на месте — этот язык он знал.

Английские солдаты! Они пришли в селение Цветущей Долины.

Ярость мгновенно ослепила Солнечного Ястреба, он услышал, как ласково Цветущая Долина разговаривает с британцами. Не просто разговаривает — она договаривается об установлении с ними торговых отношений!

Солнечный Ястреб был не в силах спокойно это слушать. Надо заставить Цветущую Долину понять: опасно связываться с англичанами, и не только потому, что они будут обирать ее народ, но и потому, что это сделает непримиримыми врагами ее и Солнечного Ястреба.

Если британцы войдут в их жизнь, он не сможет привести своих воинов к ее народу, не сможет считать ее людей друзьями.

Глаза сузились от гнева: чтобы какие-то англичане встали между ним и любимой женщиной…

Стиснув кулаки, Солнечный Ястреб развернулся и понесся в деревню Цветущей Долины.

Он уже увидал английских солдат, горящий костер и вдруг остановился, как вкопанный. Ее люди сидели напротив англичан вокруг костра.

А на земле между англичанами и оджибве были разложены разноцветные стеклянные бусы, рулоны цветных тканей, причудливые кружева, железные котелки, ножи и топоры для разделки туш.

И, самое ужасное, в свете костра блестели стальные капканы.

Солнечный Ястреб делал все, чтобы стальные капканы не появлялись в его лесах. Но их тайно расставляли трапперы и английские солдаты.

Солнечный Ястреб не мог не замешаться, даже рискуя вызвать гнев любимой. Он положил правую руку на нож у себя на поясе, сжал зубы и вышел на открытое место, чтобы его могли видеть все.

Подойдя ближе, он понял, что у костра английских солдат всего шестеро, в том числе полковник, который говорил от имени правительства этого штата.

Цветущая Долина сверкнула глазами, увидев его. Солнечный Ястреб чувствовал ее гнев, он опалял его лицо, как пощечины, и понимал, что задача не из легких. Это будет поединок не только вождей, но и влюбленных.

По лицу видно: она считает, что он не имеет права вмешиваться в ее жизнь и жизнь ее людей.

Но это его не остановит.

Он должен сегодня одержать победу, каковы бы ни были их чувства друг к другу.

Он защищает интересы не только ее общины, но и всего народа оджибве.

Настало время отбросить все личное и вспомнить, что он вождь своего народа.

Войдя в круг оджибве и английских солдат, Солнечный Ястреб остро ощутил напряженную тишину вокруг себя.

Было слышно потрескивание костра, отдаленный лай собаки и плач младенца в каком-то вигваме.

— Солнечный Ястреб, сегодня утром я не могу держать с тобой Совет, — проговорила Цветущая Долина напряженным голосом, давая ему понять, что он должен уйти.

Наверное, он проходил мимо, направляясь к озеру, и услышал голоса солдат.

Выходит, сюда он пришел намеренно, не дожидаясь приглашения, пришел, чтобы прервать, нет, — сорвать сделку.

Обида на Солнечного Ястреба еще не прошла, она не представляла, как удастся им сегодня решить все миром. Особенно, если он явился поучать ее, что нужно и что не нужно делать и как вести себя с англичанами из Форт-Уильяма.

Ну уж, нет. Не нужен ей сегодня Солнечный Ястреб.

Лучше бы он ушел. По крайней мере, пока они не выяснят свои отношения.

— Я прошу позволить ему остаться, — вмешался полковник Грин, поднимаясь и дружески протягивая руку Солнечному Ястребу. — Мы не имели удовольствия познакомиться, но я много слышал о вожде Солнечном Ястребе.

Солнечный Ястреб чувствовал, как взгляд англичанина медленно скользит по нему. Полковник заметит, что кожа у Солнечного Ястреба не такого цвета, как у оджибве, ну так пусть заодно заметит, что волосы у него прямые и длинные, до самого пояса, что на нем расшитая кожаная одежда, и бисерные узоры изображают цветы и деревья этих лесов.

Да, полковник Грин знает, что Солнечный Ястреб белый, но считает себя краснокожим. Он понимает, почему Солнечный Ястреб так долго избегал их встречи. Он не хочет торговать с англичанами.

Чтобы подчеркнуть отвращение к англичанам, Солнечный Ястреб выпрямился, развернул плечи, поднял голову и сомкнул руки за спиной.

Англичанин неловко опустил руку, быстро взглянул на Цветущую Долину и снова занял место на расстеленном одеяле.

Солнечный Ястреб повернулся к Цветущей Долине:

— Я вижу, англичане пришли в твою деревню не только поговорить, они принесли много товаров для торговли. Цветущая Долина, ты это одобряешь? Это ты пригласила их на Совет? Это ты попросила их принести эти дурацкие безделушки?

Полковник Грин вскочил на ноги. Он показал на принесенные товары, которые, как он думал, заинтересуют любого краснокожего:

— Хотя ты отверг мое предложение дружбы, я согласен, чтобы и ты, и твои люди участвовали в сегодняшней сделке. Мы принесли стальные капканы для охоты, ножи, котелки, которые пригодятся для варки кленового сиропа.

Не давая Солнечному Ястребу вставить хоть слово, полковник Грин продолжал:

— Мы предлагали эти дары общине Северного Сияния, чтобы взамен оджибве согласились охотиться для Форт-Уильяма. Шкуры, которые вы нам принесете будут отправлены на кораблях в Англию и проданы тамошним людям. Если ваши общины займутся охотой, вы сможете добыть много шкур еще до наступления зимы. Две общины оджибве могут добыть вдвое больше мехов для англичан, — он неловко рассмеялся. — Хотя мы, солдаты Форт-Уильяма, прекрасные стрелки, нам далеко до охотничьего мастерства оджибве. В душе мы солдаты, только солдаты.

Какое оскорбление! Англичане считают, что смогут одурачить оджибве и подтолкнуть их на грязное дело. Солнечный Ястреб в ярости сжал кулаки. Он наклонился к полковнику и выкрикнул ему в лицо:

— Га-вин, нет!

Схватил капкан и швырнул так далеко, что тот упал за вигвамом Цветущей Долины.

— Капканы — это зло, — процедил сквозь зубы, — И вы — зло. Никогда вам не купить оджибве на такую дешевку.

Развернулся на месте и посмотрел на Цветущую Долину. Он не обратил внимания на ужас в ее глазах, но смягчил свою речь.

— Прислушайся к голосу разума! Я много раз объяснял тебе, почему мой народ избегает британцев. Я знаю, как эти люди обманули и обвели вокруг пальца многие племена. Английские солдаты — бесчестные люди, не признающие Законы, их действия осудило бы их собственное правительство, если бы узнало о них.

— Эй, слушай! — возмутился полковник Грин. — Выбирай слова, не то…

— Цветущая Долина, не дай себя обмануть, — продолжал Солнечный Ястреб, не обращая внимания на гневную вспышку полковника. — Увидишь, твой народ будет охотиться не для себя, а для белых. Неужели ты не понимаешь, к чему это ведет? Новые способы охоты, которые применяют белые, уже уменьшили численность зверей в наших лесах. Бобры уничтожены почти полностью. Меньше бобров — ниже уровень воды, значит, меньше будет дикого риса, а рис, сама знаешь, главная еда оджибве.

Ей хотелось думать, что Солнечным Ястребом движет любовь к ней, к ее народу. Она попыталась уговорить его:

— Солнечный Ястреб, мои воины еще не начали охотиться для англичан, а эти люди уже принесли много разных товаров, и мы их забрали в свои хижины. Они дали в каждый дом по цветному одеялу, каждой женщине — по стеклянному ожерелью, алую краску и веера из перьев птиц, которых я никогда не видела.

Солнечный Ястреб не говорил ей, что англичане собирались уходить из этих мест, но тут появилась она и построила свое поселение вблизи форта. Теперь девушка, похоже, собиралась торговать с ними, и Солнечный Ястреб боялся, что британцы изменят свое решение и уже никогда не уйдут.

Он хотел, чтобы она сама поняла, какая опасность грозит всем оджибве, и отказалась от глупых безделушек, которые предлагают ей англичане.

Но чем дольше она рассказывала обо всем, что подарили ее людям британцы и что обещают еще, тем яснее Солнечный Ястреб понимал, что должен выступить против.

Слова о важности такой ерунды, как веера из перьев, могла произносить женщина, но не вождь.

— Цветущая Долина, англичане знают, что тебе, женщине, нравятся украшения и используют их, чтобы подкупить тебя, услышал свой голос Солнечный Ястреб. — А ты должна быть, прежде всего, вождем, а лишь потом женщиной. Ты ставишь безделушки выше интересов своего народа.

Как обидно, как унизительно! Солнечный Ястреб бранит ее перед англичанами и людьми селения! Цветущая Долина вспыхнула.

— Я пошлю своих воинов на большую охоту, — сказала она полковнику, высоко подняв голову. Чувствовала на себе взгляд Солнечного Ястреба и знала, что он потрясен ее решением, принятым вопреки его мнению.

Полковник Грин удовлетворенно хмыкнул:

— Вождь Цветущая Долина — более мудра из двух вождей, присутствующих на сегодняшнем Совете. Ее народ получит щедрое вознаграждение.

Он повернулся к Цветущей Долине.

— Чем скорее твои воины принесут в форт шкуры, тем скорее это вознаграждение попадет к твоим людям, — проговорил он. И, сверкнув глазами, добавил: — Наверное, я смогу включить в него медаль или даже две за твои хлопоты.

Он повернулся к Солнечному Ястребу и проворчал:

— А твоя община, полукровка, пострадает из-за твоего невежества.

Едва сдерживая ярость, Солнечный Ястреб выкрикнул:

— Я не полукровка. Я… оджибве!

Даже не попрощавшись, британцы ушли.

Не обращая внимания на людей деревни, Солнечный Ястреб схватил Цветущую Долину за руку и потащил в хижину, чтобы поговорить без свидетелей.

Он повернул ее лицом к себе, крепко держа за плечи.

— Тебе понравилось, как меня высмеяли англичане? — спросил он. В глазах стояла боль. — Ты что, не понимаешь, за спиной они смеются и над тобой! Все краснокожие для них — дикари, ничем не лучше животных. Скажи, ты дикарка? Ты животное? Ну скажи, Цветущая Долина! Скажи!

Солнечный Ястреб не мог поверить своим глазам, когда девушка вдруг зарыдала. Он отпустил ее плечи, а она смотрела на него сквозь слезы.

Он корил себя, что довел ее до слез. Но, с другой стороны, раз она плачет, значит, он ей дорог, а его мнение не безразлично ей.

— Ай-у, да, я видела, как унизил тебя этот англичанин, — шептала она. — Я душой почувствовала твое унижение.

— Напрасно. Я не испытал унижения. Мою гордость не так легко сокрушить.

— С тех пор, как я повстречала тебя, Солнечный Ястреб, все вокруг стало таким хрупким, — всхлипывала она. — И, ай-у, да, иногда я чувствую себя более женщиной, чем вождем. Во мне пробудились женские слабости и желания, которых я прежде не знала. Я могу ни о чем думать, только о тебе. А ты часто меня вспоминаешь? Простишь ли ты, что я дала англичанам повод думать, будто мы враги?

— Моя и-кво, моя женщина, нет слов, которые могли бы передать, как сильно я люблю тебя, как ты нужна мне, — говорил Солнечный Ястреб, вытирая слезы с ее лица. — А что до британцев… у нас и без них так много неурядиц. Я сомневаюсь, что тут что-то изменится.

— Все уже изменилось, — заглянула ему в глаза. — Я… я никогда больше не пущу их в свою деревню. То, как они оскорбляли тебя, как радовались при этом, показало мне, что я не смогу больше терпеть их присутствие.

— Даже ради небывалых вееров, сделанных из красивых ми-гванз, перьев? — усмехнулся Солнечный Ястреб — и с облегчением вздохнул, когда ее губы дрогнули в легкой улыбке.

— Даже ради чудных, небывалых вееров из перьев, — тихонько засмеялась она. — И ради всего остального, любовь моя. Пусть идут в другие места и там ищут, чем бы поживиться. Я верну их подарки и скажу, что мы не будем для них охотиться.

— Они легко не сдадутся, — предупредил Солнечный Ястреб. — Они видели твои слабые места и постараются их использовать.

— Могут стараться сколько хотят, они увидят, что я более сильный правитель, чем им показалось сегодня! — его любимая гордо вскинула голову.

— Я хочу тебя, Цветущая Долина, — хрипло прошептал Солнечный Ястреб.

У Цветущей Долины перехватило дыхание, когда он заключил ее в объятия, страстно поцеловал, а потом стал медленно поднимать подол ее платья.

Она прикоснулась рукой к его восставшей плоти. Сердце Солнечного Ястреба затрепетало. Вся их вражда растаяла без следа.

23

Уж лучше сразу же пропасть,

И вмиг вкусить небытие,

Подобно птице, что змее

Мгновенно попадает в пасть.

Альфред, лорд Теннисон

С самодовольной улыбкой на лице полковник Грин вошел в кабинет. Он снял мундир и вешал его на спинку стула, когда в комнате появился Пьер Дюсо.

— Как прошел Совет в индейской деревне? — спросил Пьер, усаживаясь в мягкое кожаное кресло перед камином.

— Не Совет — чистое золото, — довольно хмыкнул полковник Грин. — Я мог говорить этой скво что угодно, она заглотнула наживку вместе с леской и поплавком. Откуда ей знать, что я брошу форт, как только набью кладовую мехами. И что я не собираюсь заплатить ей, что это пустые обещания.

— А как она выглядит? — Пьер молча кивнул и взял протянутую полковником сигару.

— Как картинка, — Джон откусил кончик сигары и сплюнул его через плечо. — В жизни не видел такого совершенства.

— Красотка, да? — Пьер наклонился к камину и раскурил сигару, затем снова развалился в кресле, пуская клубы дыма.

— Я же говорю, красивая, как картинка, — повторил полковник Грин, не вынимая сигару изо рта. — Смешно, конечно, но сразу видно, что-то есть между белым вождем Солнечным Ястребом и вождем Цветущей Долиной. Хотя они совершенно расходятся во мнениях.

— Белый вождь? — Пьер приподнял бровь. — Малость странно, а? Белый строит из себя вождя?

— Мне приходилось слышать и о белых воинах индейцев. — Полковник Грин пожал плечами. — Я думаю, тут хватает смешанных браков между белыми и краснокожими.

Он улыбнулся:

— Но ты же не возьмешь скво в жены, а, парень? Ты не прочь наложить лапу на эту хорошенькую скво, но не для того, чтоб тащить ее в постель. Верно?

— У меня достаточно причин желать ее смерти. — В голове Пьера уже созрел план. Если окажется, что эта скво-вождь — та самая сбежавшая баба, то ее запросто можно будет выследить.

Завтра надо подобраться поближе к деревне и поглядеть. Если она будет там, то со своей смазливой рожей будет выделяться среди других, как некий экзотический цветок. Потому что все эти индейские женщины были для Пьера на одно лицо.

— Я сегодня встретился с протестантским проповедником, — сказал полковник Грин, стряхивая пепел с сигары. — Сомневаюсь, что его надолго хватит. Он очень болен. По глазам видно.

— Но с ним пришли и другие. Достаточно, чтобы завлечь сюда поселенцев?

— Отец Хершел Дэвидсон, этот проповедник, по-моему, главная причина того, что они пустили здесь корни. — Полковник Грин вспомнил, как другие сидели и молча слушали, пока старик вел беседу. — Когда отец Дэвидсон умрет, остальные, наверное, уйдут в другие более населенные места.

— Так почему выбрали именно это место для постройки церкви? Я начинаю подозревать, что его привело сюда что-то очень личное.

— Время покажет, — пожал плечами полковник Грин.

Пьеру надоело ждать. Скоро он начнет действовать — и тогда здесь останутся одни трупы.

24

Любовь хитра, — нужны ей слез ручьи,

Чтоб утаить от глаз грехи свои!

Уильям Шекспир

Властно и жарко целуя любимую, всем телом ощущая шелковистость ее кожи, Солнечный Ястреб мгновенно забыл обо всем, что разделяло их. В мире существовали только он и она, двое влюбленных, с такими усилиями пытавшиеся сохранить свою любовь, свою независимость, свою гордость и свое право быть любимыми.

Он мощно и ритмично двигался в ней, заставляя ее выгибаться дугой и стонать от наслаждения. Он все глубже погружался в нее, толчки становились все яростнее, все неистовее, приближая их обоих к сладостному взрыву.

Чтобы продлить мгновение волшебной близости, Солнечный Ястреб пытался сдерживаться, он нежно касался губами ямочки между ключицами, целовал соски и впадинку между грудями.

Сердце любимой неистово колотилось, лоб покрылся капельками испарины. Чтобы слияние было еще полнее, она обхватила его ногами, чутко отвечая на каждое движение его раскаленного тела. Глаза, затуманенные восторгом, были полуприкрыты.

— Пожалуйста, любимый, пожалуйста… — лепетала она.

Он нежно отодвинул со лба ее влажные волосы, легко коснулся лица.

— Я люблю тебя, — шептал он. — Я никогда не смогу насытиться тобой.

— И я тебя люблю… никогда не думала, что можно так сильно любить. Если мы снова начнем ссориться…

— Ш-ш, — Солнечный Ястреб нежно прикрыл ее губы рукой. — Давай просто наслаждаться этими минутами, скоро обязанности призовут нас.

— Я не уверена…

И снова он не дал ей говорить, закрыв рот поцелуем.

А потом его рука сжала ее грудь, большой палец дразнящими прикосновениями начал ласкать сосок… она затрепетала и прерывисто вздрогнула.

Когда он, наклонив голову, провел языком там, где только что был палец, она всхлипнула, закрыла глаза, а он легко посасывал сперва один сосок, потом другой… Когда же он еще углубил свой неистовый танец, девушку захлестнула новая волна блаженства.

Желание безудержно разгоралось в ней, как лесной пожар. Еще, еще, сейчас она достигнет вершины.

Она едва дышала.

Солнечный Ястреб не мог ни о чем думать, он был весь во власти жаркого пламени страсти.

Он прижался губами к ее уху и, задыхаясь, шептал:

— Чувствуешь, как я хочу тебя? Знаешь ли, что я твой навеки?

— Ай-у, и я твоя, любимый, — шептала она в ответ. Мысли ее были затуманены страстью, но она знала, это правда. Она принадлежала ему. Да, у каждого из них был долг перед своим народом. Да, еще многое разделяло их, но все будет хорошо, иначе и не может быть.

Сегодня она вполне почувствовала, что вождем общины должен стать другой. Как она могла поверить этим лживым обещаниям англичан?

Она должна предложить своим людям выбрать другого вождя! Это освободит ее, позволит полностью отдаться страсти, пробудившейся в ней.

Стать женой Солнечного Ястреба — это самое важное в ее жизни! Она хотела его, хотела того же, чего все женщины — свой дом, дети, любимый…

Она мгновенно забыла обо всем, когда, с последним толчком, ее мир раскололся, и она познала восторг наслаждения.

Она вскрикнула, зная, что Солнечный Ястреб тоже достиг вершины. Его тело конвульсивно сжалось, и он изверг семя в ее лоно.

Тяжело дыша, все еще вздрагивая, Солнечный Ястреб вытянулся рядом с Цветущей Долиной у ласкового огня очага.

Не желая отпускать его так быстро, Цветущая Долина прижалась к нему.

— Как бы я хотела, чтобы ты не уходил, но я знаю, ты должен. И я должна вернуться к своим обязанностям.

Солнечный Ястреб молчал. Не хотелось думать о делах.

Сегодня утром он решил отложить все дела и сходить к отцу. Там бы он сейчас и был, если б англичане не заявились в деревню Цветущей Долины.

Кажется, она приняла его сторону, но Солнечный Ястреб понимал, что британцы вернутся и постараются убедить общину Северного Сияния торговать с ними.

Он выбросил эти мысли из головы и ласково погладил свою и-кво по спине.

— Я люблю тебя, но сейчас мне надо уходить. Я не хочу жить без тебя. Как мы будем встречаться? Я думаю, не нужно, чтобы кто-то знал, как сильно мы любим друг друга. Пусть это выяснится попозже.

— Но когда все узнают, что будет с нашей любовью? — Цветущая Долина опечаленно вздохнула. — Мы из двух разных общин. Чтобы стать мужем и женой, одному из нас придется…

— Ай-у, одному придется сделать выбор, — договорил за нее Солнечный Ястреб. — Но не сейчас. Нам обоим нужно подумать. Главное — это наша любовь. Остальное со временем устроится.

— Ай-у, да, со временем, — вздохнула Цветущая Долина. Она смотрела, как Солнечный Ястреб одевался.

— Я никогда не смогу полюбить другого. — Она понимала, что скорее всего ей, как женщине, придется уступить ради их будущего. И она готова была на эту жертву.

Но когда? Как? Она не могла потерять уважение своего народа, предпочтя брак с мужчиной почетному званию вождя. Ай-у, придется навести порядок в собственных мыслях, раз уж она поняла, что делать.

Она поднялась и завернулась в одеяло.

— Когда ты пришел в мою деревню, услышав голоса солдат, куда ты направлялся?

Ей не понравилось, что Солнечный Ястреб замер. Ресницы его дрогнули, он задумчиво посмотрел на нее сверху вниз.

Неужели даже после их любви, после обещаний, что они дали друг другу, он что-то держит от нее в секрете?

Она не хотела полуправды, и поэтому быстро добавила, не дав ему ответить:

— Я понимаю — это твои дела. Прости, что я так часто сую в них нос.

Видя, как она старается избежать размолвок между ними, Солнечный Ястреб почувствовал, что должен ответить тем же. Честность для него значила очень много.

— Дорогая, я шел на Совет к Черным Рубахам, — он коснулся ее щеки. — Я хочу предложить им своих воинов, чтобы те помогли построить жилье. Ты проявила доброту, послав своих воинов. Я хотел сделать то же самое.

— Если ты помолчишь, то услышишь, как стучат молотки. — Цветущая Долина огорчилась, ее воины уже строили дом. Она удивилась, узнав, что Солнечный Ястреб хочет предложить свою помощь. Если бы она знала об этом, то не стала бы посылать своих людей.

— Почему они стучат? — Солнечный Ястреб приподнял бровь, услышав ритмичные удары молотков.

— Мои воины сейчас строят тот самый дом, который ты собирался… — Цветущая Долина заметила, как он вздрогнул.

— Вижу, я опоздал со своими добрыми намерениями, — вымученно улыбнулся Солнечный Ястреб. Он видел, что Цветущая Долина вовсе не хотела его обидеть.

— Прости. Если бы я знала…

— Раз ты послала своих воинов на эту работу, мои будут охотиться. — Солнечный Ястреб пожал плечами и поцеловал ее в лоб. — Теперь я должен идти. Но скоро мы увидимся. Долго я не выдержу.

Одеяло соскользнуло с Цветущей Долины, она прижалась к Солнечному Ястребу, их губы слились в поцелуе.

Наконец она оторвалась от него, чувствуя, как колотится его сердце. Улыбнулась, когда он поднял упавшее одеяло и снова завернул ее.

Они обменялись еще одним поцелуем, и Солнечный Ястреб ушел.

Цветущая Долина придержала входную завесу, чтобы увидеть, куда идет Солнечный Ястреб. И не удивилась, увидев, что он направился в сторону озера, к людям в черных одеяниях.

Она чувствовала, что Солнечный Ястреб скрыл от нее, почему вдруг захотел протянуть руку помощи священным людям.

Она надеялась, что когда-нибудь он раскроет ей свою душу. Она молилась, чтобы между ними поскорее исчезли все секреты, чтобы он верил ей и показал, где находится его деревня.

«Я могу и сама найти это место, — прошептала она. — Но, может быть, однажды он просто возьмет меня с собой».

Улыбнувшись, она подошла к очагу, взяла кусок жареной рыбы.

Скривилась, попробовав холодный кусок, и подумала, не хвалил ли Солнечный Ястреб ее стряпню только из деликатности. А ведь она поверила, что ему понравилась.

«Я научусь готовить не просто хорошо, а великолепно, он будет есть с удовольствием все, что я приготовлю!» Когда она что-либо решала, то всегда добивалась успеха. Приготовление пищи — не такая уж сложная задача по сравнению с трудностями, которые она преодолевала на посту вождя!

25

Можно ль, видя слез ручьи,

Не прибавить к ним свои?

И кого из вас не тронет,

Если сын ваш тяжко стонет?

Уильям Блейк

Вскоре Солнечный Ястреб подошел к почти готовой церкви, увенчанной высоким шпилем. Улыбнувшись отцу, он взял молоток и присоединился к воинам, возводившим жилую постройку.

Солнце уже клонилось к горизонту, работа почти закончена, и каменная труба хижины четко выделялась на темном фоне хвойных деревьев.

Все, кто был поблизости, собрались полюбоваться новой постройкой, а растроганный отец Дэвидсон обнял каждого воина.

— Спасибо вам, — говорил он с улыбкой, — наконец-то у нас будет прочная крыша над головой.

Через некоторое время индейцы ушли в свою деревню. Черные Рубахи разбрелись, кто куда, и Солнечный Ястреб, оставшись с отцом наедине, крепко обнял его.

— Ты уже видел? — спросил отец Дэвидсон, показав рукой на колокол, занявший свое место на колокольне.

— Ай-у, го-то-та-ган уже готов заговорить с людьми. О-ни-ши-шин, ги-ба-ба, как приятно видеть его, отец, — ласково рассмеялся Солнечный Ястреб — этот колокол и сейчас оставался для него символом единства и счастья семьи, безжалостно разрушенной когда-то.

Он посмотрел на отца:

— Я рад, что ты здесь. Ты и твоя церковь. Я не должен был возражать. Просто, я все время помню, что белые приносят моему народу только одни несчастья.

— Я понимаю, — отец Дэвидсон снял со своего плеча ладонь Солнечного Ястреба и сжал ее.

— Ги-ба-ба, позволь мне показать тебе мой дом — повинуясь внезапному порыву, сказал Солнечный Ястреб и тут же понял, что это приглашение станет причиной новых разногласия между ним и Цветущей Долиной. Решено, при встрече он пригласит и ее. Как ни опасно приводить новых людей в деревню, но если он этого не сделает, то навсегда потеряет любовь дорогой ему женщины.

— Но ты говорил, что… — прервал его мысли удивленный отец.

— Да, я помню, — кивнул Солнечный Ястреб.

Отец Дэвидсон обернулся и посмотрел на своих друзей, занятых уборкой строительного мусора, а потом снова вопросительно посмотрел на Солнечного Ястреба:

— Мои друзья тоже приглашены?

— Я приглашаю тебя одного. Надеюсь, ты понимаешь… — ответил Солнечный Ястреб.

— Да, конечно, — отец мягко похлопал сына по руке. — Позволь, я объясню все своим друзьям. Скоро стемнеет. Я скажу им, что переночую у тебя, мне трудно добираться назад в темноте.

— Я буду счастлив провести в твоем обществе всю ночь. Как и мои люди, надеюсь. Мы посидим у очага Совета и обо всем поговорим. Я хочу, чтобы мои люди познакомились с тобой, отец. С тех пор, как я рассказал им о своей семье, сменилось много зим, я старался не напоминать им о том, что я белый, хотел, чтобы они видели во мне только оджибве.

— Сынок, — тихо произнес отец Дэвидсон, — ты порожден любовью твоих матери и отца, белых людей. И какая-то часть твоей души всегда останется душой белого человека.

— Ай-у… Теперь, когда ты снова со мной, я понимаю это. И надеюсь, мой народ тоже поймет… И примет тебя.

Отец кивнул, объяснил друзьям свой уход, и скоро Солнечный Ястреб повел старого священника через сумерки вечернего леса к своей деревне.

— Да, между прочим, — нарушил молчание отец, — сегодня приходил тот английский военный, полковник Грин и расспрашивал нас.

— О чем? — заинтересовался Солнечный Ястреб.

— Выяснял, почему мы поселились именно здесь, долго ли собираемся оставаться в этом месте.

— А что он хотел?

— Не знаю…

Полковник, конечно же, ничего не сказал о своих планах. Но отец Дэвидсон хорошо понял его интерес — англичане надеялись, что церковь привлечет в эти края поселенцев. Для форта это очень выгодно, но отец прекрасно понимал, что это совсем не понравится его сыну. Может, не стоило возводить церковь в этих краях? Разве он хочет создать сыну новые трудности?

— Знаешь, сынок, я тут подумал, — заговорил отец Дэвидсон, — пришло время уйти на покой, сложить с себя сан священника.

— Уйти на покой? — удивленно переспросил Солнечный Ястреб. — А как же церковь, твои проповеди? В них ведь вся твоя жизнь.

— Скажи, ты хочешь принять в свою жизнь больного старика? — негромко спросил священник. — Тогда я смогу насовсем перебраться в твою деревню, а остальных уговорю переехать отсюда в другое место.

Слова отца ошеломили Солнечного Ястреба, но, немного подумав, он спокойно ответил:

— Ты должен быть уверен, что действительно хочешь этого.

Оба замолчали.

Продолжая идти рядом с сыном, отец Дэвидсон украдкой наблюдал за ним. Что означал его ответ? Похоже на вежливый отказ. Нет, отцу Дэвидсону не хотелось так думать. Просто, Солнечному Ястребу нужно время, чтобы все взвесить. Поселить в своем доме белого отца — такое решение многое могло изменить в жизни Солнечного Ястреба и людей его общины, а отец Дэвидсон не хотел ломать жизнь сына, разрушать ее устоявшийся уклад. Да и не станет он подвергать опасности возникшее между ними доверие после такой долгой разлуки… Разлуки в целую жизнь.

Солнечный Ястреб тоже задумался. Что еще он мог ответить? Он был бы рад жить рядом с отцом, но действительно ли его отец хочет жить в индейской деревне? Может быть, отец собирается оставить службу Бог только потому, что хочет угодить сыну? Но Солнечному Ястребу не нужна такая жертва. Оставалось надеяться: время все расставит на свои места и поможет отцу и сыну отыскать решение, приемлемое для обоих.

Хрустнула ветка, мелькнула быстрая тень. Но Солнечный Ястреб, глубоко взволнованный близостью потерянного в детстве отца, впервые в жизни не заметил, что кто-то идет за ним следом.

26

Он стремится нам помочь,

Чтобы грусть умчалась прочь,

Чтобы расточилась грусть.

Уильям Блейк

На землю опускалась ночь. Солнце уже село, и теперь бледный диск луны заливал лес неясным холодным светом.

Завыл койот, ему ответил другой, потом третий.

Под легкими порывами ночного ветра шелестели осенние листья.

Священник снова заговорил.

— Я уже и не чаял найти тебя. Надежда покинула меня много лет назад, но почему-то я продолжал поиски… И вот недавно, когда мы приехали в эти прекрасные нетронутые края, мое изношенное сердце напомнило о себе. И я понял, что у меня уже нет сил никуда идти. Здесь будет мой дом, мой последний приют.

— Ги-ба-ба, я тоже нашел здесь свой дом. Давным-давно.

Чтобы не утомлять отца, Солнечный Ястреб шел очень медленно. Он старался не выказывать беспокойства, щадил больное сердце своего ги-ба-ба.

Солнечный Ястреб задумался о будущем. До сих пор его народ жил вдали от всех, в мире и достатке, полностью обеспечивая себя едой и одеждой. Но сейчас он ведет в деревню своего отца, а потом пригласит Цветущую Долину. Как только они там побывают, дорога в деревню Заколдованного Озера перестанет быть тайной.

— Сынок, ты молчишь, — прервал размышления Солнечного Ястреба отец Дэвидсон, мягко прикоснувшись к его руке. — Может быть, ты жалеешь, что взял меня с собой? Может быть, вернемся?

— Нет, я ни о чем не жалею, — улыбнулся Солнечный Ястреб. — Мне не терпится показать тебе, как живу я сам, как процветает мой народ. Я хочу, чтоб ты понял, почему глаза твоего сына светятся счастьем и гордостью. — Улыбка Солнечного Ястреба стала шире. — Но должен признаться тебе, ги-ба-ба, что не только благоденствие народа Заколдованного Озера наполняет мое сердце счастьем.

В этот момент Солнечный Ястреб понял, что перемены неизбежны. Скоро, совсем скоро он объявит, что любит Цветущую Долину. Он все яснее понимал: они не должны скрывать свои чувства от других оджибве. Только тогда, когда правда станет известна всем, разрешатся все проблемы, и они смогут пожениться.

— Сынок, — снова позвал отец, — мысли опять унесли тебя на другой край света. — Священник помолчал немного, а потом сказал с лукавой усмешкой: — Хотел бы я знать, какая леди уносит тебя в край мечты, чей образ наполняет светом твои глаза?

— Как ты догадался? — удивился Солнечный Ястреб. — Откуда ты знаешь, что я думаю о женщине?

Отец Дэвидсон рассмеялся:

— Как тут не догадаться! Я, конечно, уже старик, но я еще не забыл, как светится в глазах любовь. И рад за тебя.

Солнечный Ястреб широко улыбнулся:

— Спасибо, отец!

Теперь они подошли к нагромождению плоских плит сланца, по обе стороны окруженному непроходимыми дебрями столетних елей. По каменным плитам можно было спускаться, как по ступенькам, и сын взял отца за руку, посоветовав внимательно смотреть под ноги.

— Скоро мы будем на месте. Так ты хочешь знать, кто та женщина, которая завладела моими помыслами? Цветущая Долина. Мы встретились с ней совсем недавно и полюбили друг друга.

— Цветущая Долина? — отец Дэвидсон с удивлением поднял брови. — Но воины общины Северного сияния рассказывали мне, что их вождь и вождь Заколдованного Озера не ладят между собой.

— Никакие нелады не смогли нас оттолкнуть друг от друга.

— Но вы — вожди разных общин, — настаивал отец Дэвидсон. — Как вы представляете себе совместное будущее?

— Все устроится, — решительно произнес Солнечный Ястреб. — Мы все устроим. — Что он мог ответить на вопросы отца, когда и сам не знал, как сделать так, чтобы Цветущая Долина смогла стать его женой. И он быстро сменил тему, радуясь, что деревня уже близко: — Видишь мерцание огоньков между деревьями?

— Да, я вижу огоньки и блеск воды в озере.

— Скоро ты увидишь наши вигвамы, а потом и моих людей. — Спуск стал круче, и Солнечный Ястреб крепче сжал локоть отца. — Будь осторожен, не оступись.

Священник вздохнул:

— Я все еще не могу привыкнуть, что ты называешь индейцев «своими людьми». Нет-нет, я понимаю — ты прожил среди них почти всю жизнь, ты их вождь, прости, но мне хотелось бы, чтобы ты говорит так о своей семье, об отце и матери.

Солнечный Ястреб остановился и посмотрел отцу в глаза.

— Все эти годы вы с мамой жили в моем сердце. Как же иначе? Вы были замечательными, заботливыми родителями. Но оджибве тоже моя семья. Они приняли меня, когда я осиротел… Или думал, что осиротел. Они приняли меня как своего, любили меня, заботились обо мне все эти годы. Они — мой народ. А ты — мой отец. — Солнечный Ястреб обнял отца. — Ги-ба-ба, — сказал он срывающимся голосом, — много лет назад Великий Дух благословил меня и направил к оджибве, а теперь я снова чувствую его благословение — мы с тобой обрели друг друга.

— Но ты так и не ответил, хочешь ли, чтобы я стал частью твоей жизни, — тихо напомнил отец Дэвидсон. — Для меня было бы огромным счастьем провести свои последние годы с тобой, Джеффри. Если, конечно, ты и твой народ примете старого, усталого человека в свою общину.

— Отец, я буду счастлив, если ты поселишься у меня. Это будет третье благословение Великого Духа. — Солнечный Ястреб улыбнулся отцу. — Но уверен ли ты, что сможешь бросить свое служение?

— Уверен, сынок. Пришло время, — вздохнул отец Дэвидсон.

— Отец, я тосковал по тебе всю жизнь. Живи со мной, если ты действительно этого хочешь.

— Спасибо тебе, сынок! — лицо отца осветилось радостью. — Тогда мне остается только уладить все со своими товарищами.

Все еще улыбаясь, Солнечный Ястреб вел отца за руку до самой деревни.

Навстречу вождю из вигвамов вышли люди. Люди увидели рядом со своим вождем белого старика, и на их лицах отразились тревога и изумление. С тех самых пор, как община приютила у себя маленького Джеффри, ни один белый не появлялся в их деревне. Но община доверяла своему вождю; люди успокоились и собрались в доме Совета, чтобы услышать его объяснения.

Солнечный Ястреб усадил отца рядом с собой на мягких шкурах и без лишних слов объяснил, почему пригласил этого белого в их деревню.

Он всегда чувствовал неуверенность, когда кто-либо напоминал оджибве, что он родился белым. Сейчас ему казалось, что люди Заколдованного Озера, узнав, что его отец жив, засомневаются, стоило ли выбирать его вождем. Но он сознавал, что, как бы настороженно ни отнеслись к его словам оджибве, он правильно сделал, что не стал таить от них правду.

Если община решит, что присутствие белого отца помешает Солнечному Ястребу исполнять свои обязанности, они могут выбрать себе другого. Конечно, то, что он сам, без Совета, решился привести чужака, может стать веской причиной для отстранения. Но разве можно отказаться от собственного отца? Как бы там ни было, его люди должны оценить открытость своего вождя и его уверенность в их мудрости и справедливости.

Но, к счастью, опасения Солнечного Ястреба не оправдались. Индейцев глубоко растрогала эта встреча с отцом, которого все считали погибшим. Один за другим воины Заколдованного Озера подходили и торжественно приветствовали отца Дэвидсона.

Гостеприимная община устроила настоящий пир в честь своего вождя и его отца. Женщины приносили в дом Совета все новые угощения. И, наконец, оджибве запели. Солнечный Ястреб тоже пел протяжные и грустные песни, и его глаза светились спокойной радостью. Он нашел отца. Теперь они будут вместе.

Когда пир завершился и все разошлись, Солнечный Ястреб повел отца к утесу, откуда открывалось взору Заколдованное Озеро. Они медленно поднялись на самую вершину и уселись на принесенном Солнечным Ястребом одеяле. Другое одеяло он накинул на хрупкие плечи отца, обнял его и сказал:

— Сегодня мое сердце снова переполнено горечью от того, что ребенком меня лишили родной семьи. И в то же время, я счастлив, что мне выпала жизнь оджибве, я горжусь, что я один из них, ведь оджибве — замечательный народ, ты сам убедился в этом сегодня.

— Да, после встречи с ними я лучше понимаю тебя.

— Знаешь, отец, я так счастлив, что они поняли меня. — Внезапно Солнечный Ястреб нахмурился и посмотрел на отца: — Но мы должны быть осторожны, ги-ба-ба! Скоро ты переселишься в деревню, но никто не должен узнать дорогу сюда.

Пока ему удавалось ускользать от любого, кто пытался найти селение. Но сегодня… Солнечный Ястреб вглядывался в темноту, понимая, что сегодня он был так взволнован разговором с отцом, что перестал слушать лес и землю. Оставалось только надеяться, что все обошлось.

— Если так, я, пожалуй, не буду приходить в твою деревню, пока не объявлю о том, что оставляю службу. Ты сам будешь приходить ко мне. Тем более, что твои ноги гораздо моложе, да к тому же, мой старенький маятник постоянно дает сбои, — и отец Дэвидсон рассмеялся.

— Маятник? Ты говоришь о своем сердце? — догадался Солнечный Ястреб.

— Да, иногда оно бьется слишком быстро, иногда замирает, и тогда я не знаю, застучит ли оно снова. А бывает, сильно кружится голова, я теряю сознание, как вчера, когда понял, что ты мой сын.

— А ты лечился, отец? — Солнечный Ястреб хотел было предложить отцу, чтобы его осмотрел деревенский шаман. Подумал — и промолчал. Отец из деликатности согласится, но вряд ли ему будет приятно, чтобы его осматривал колдун, взывающий в молитвах к Великому Духу и ничего не знающий о Боге белых людей.

— Иногда мне встречались врачи, — ответил отец, — но все они считали мою болезнь неизлечимой. Она поселилась во мне давно, когда я только начал искать тебя, а с годами усилилась. Однажды мое сердце остановится. Но это будет счастливый день — я соединюсь с Богом, с твоей матерью и со всеми, кого любил и кто раньше меня ушел на небеса.

— Но, ги-ба-ба, не покидай меня слишком скоро, — Солнечный Ястреб с усилием сглотнул. — Я только встретил тебя.

— Все в руках Божьих. Господь утешит тебя, когда ты услышишь мое последнее «прости»! — сказал отец Дэвидсон, потрепал сына по руке и отвернулся.

Священник опечалился, подумав, что сын, вероятно, с детства не открывал Библию. Но тут он ошибался: став достаточно взрослым, чтобы самому поймать дичь и снять шкуру, Солнечный Ястреб выменял Библию у какой-то женщины.

Его народ всегда избегал торговцев, но однажды Солнечный Ястреб набрел на лагерь белых людей и увидел женщину, которая при свете костра читала Библию своему ребенку. Уже тогда, в набедренной повязке и мокасинах, с длинными волосами, он больше походил на индейца, чем на белого. Его предложение удивило женщину. Но она согласилась принять прекрасную оленью шкуру в обмен на Библию.

Много ночей Солнечный Ястреб провел за чтением Библии, уединившись в своем вигваме. И каждый раз вспоминал ангельски кроткое лицо своей матери и ярко-голубые глаза отца.

Издалека до них донесся волчий вой.

— Мне так хочется узнать эти земли… — Не желая обсуждать с сыном вопросы веры, отец Дэвидсон поспешил сменить тему. — Слышишь, как воют? Некоторые люди боятся волчьего воя. А мою душу трогает их пение.

— Я тоже люблю их слушать. Жизнь каждого животного имеет какую-то свою цель… — Солнечный Ястреб рад был поговорить о чем-то, далеком от болезни отца. — Волки не дают расплодиться лосям, а летом еще и бобрам. Но и лоси связаны с бобрами: бобры строят плотины, а лоси едят растения, которые растут в заболоченных местах. А со временем бобровые пруды высыхают и превращаются в заливные луга, на которых кормятся мелкие зверьки.

Отец Дэвидсон внимательно слушал, он никогда не задумывался о таких вещах.

— Я никогда этого не знал, — вздохнул он.

— Красная лисица поедает зайцев, а те, дай им волю, обглодали бы дочиста весь лес, который служит домом лосям. А от лосей, в свою очередь, зависит жизнь волков. Нельзя нарушать тонкое равновесие жизни обитателей леса. В этом мире жизнь любого живого существа одинаково драгоценна.

Отец Дэвидсон кивнул, но этот разговор повернул его мысли в новом направлении. Священник помолчал, тщательно подбирая слова.

— Раз уж ты заговорил о тонком равновесии, я хотел бы кое-что выяснить. Воины Цветущей Долины говорили мне, что ты против союза с англичанами из форта возле канадской границы. Это правда?

— Чистая правда. И англичане, и французы, и американцы везут топоры, ножи, одеяла, котлы, бусы и множество всякой всячины, чтобы индейцы добывали им ценные меха. — Солнечный Ястреб помолчал немного и продолжил с горечью: — Они нечестно торгуют и получают огромные барыши. За товары, стоящие не дороже двух тысяч долларов, привезенные в одном единственном каноэ, они выменивают у индейцев мехов на тридцать тысяч. Белые богатеют, а индейцы — нищие, и чтобы получить побольше, они часто выбивают все зверье, которое им самим необходимо, чтобы выжить.

— Надеюсь, с твоей общиной такого не случалось? — расстроился отец Дэвидсон.

— Га-вин, ги-ба-ба, никогда англичанам не одурачить мой народ, мы не станем торговать с ними, — ответил Солнечный Ястреб, и его глаза гневно сузились, а губы плотно сжались, когда он вспомнил, как солдаты из Форт-Уильяма пытались втянуть в свои игры общину Северного Сияния. В глубине души он гордился, что отец не стал связываться с англичанами, и надеялся, что Цветущая Долина все-таки откажется торговать с ними, и они поймут, что оставаться в этих краях бессмысленно.

— А как ты относишься к бродячим торговцам? — спросил отец Дэвидсон.

— Они никогда не беспокоили мой народ… А вот вольные охотники время от времени вторгаются в наши земли.

— Вольные охотники? — отец Дэвидсон приподнял брови. — Те, что похитили Цветущую Долину, были свободными охотниками, не так ли? Я никогда не водил знакомства с такими людьми.

— Знаешь, тебе повезло… Раньше британцы жили в Гранд-Портидже недалеко от торговой тропы. Этот форт был у них чем-то вроде перевалочного центра. Раз в год в июле там собирались и «салоеды», и «зимовщики», чтобы продать добытые меха и тут же пропить деньги. «Салоедами» белые называют тех, кто приходит только на лето, а более опытных, тех, кто проводит в лесах круглый год, — «зимовщиками. Наши старейшины рассказывали, что в далекие времена, около 50 зим тому назад, летом форт был очень оживленным местом — много домов, много торговцев и сотни индейцев, которые вместе с белыми изготавливали каноэ, выделывали и паковали шкуры для отправки в Монреаль.

— Индейцы работали бок о бок с британцами? — удивился отец Дэвидсон.

— Они были из племени сиу. В то времена численностью сиу превосходили оджибве. Мой народ никогда не сотрудничал с англичанами.

— В этих краях живут и сиу? — встревожился отец Дэвидсон и обвел глазами густые заросли, окружавшие деревню со всех сторон.

— Сиу здесь очень немного. Оджибве много раз воевали с ними из-за их дружбы с французами и англичанами. Оджибве победили, а сиу рассеялись по всей территории. Их семьи можно встретить то тут, то там, но крупных поселений сиу на территории Миннесота нет.

— Значит, твой народ держится особняком и полагается только на свое охотничье искусство, — подытожил отец Дэвидсон.

Молодой вождь кивнул:

— Индейцы — прирожденные охотники. Индеец с молоком матери впитывает понимание дикой природы, а потом всю жизнь учится искусству охоты, завещанному поколениями его предков. Мы добываем мускусную крысу, лисицу, норку, енота, дикого кролика. Мясо идет в пищу, из выделанных шкур женщины шьют одежду, ими же утепляют вигвамы. — Солнечный Ястреб улыбнулся: — Моя любимая еда — заш-кэ-бу-биш — похлебка из мускусной крысы.

Отец Дэвидсон скривился, а сын негромко рассмеялся:

— Ты не веришь, что из мускусной крысы можно приготовить вкусное блюдо?

— Ты говоришь о мускусной крысе, а я представляю себе обыкновенную, — проворчал отец Дэвидсон.

— Ладно, я буду говорить «ондатра», — засмеялся Солнечный Ястреб, и отец Дэвидсон тоже не смог удержаться от смеха.

— Ну что, отец, пойдем спать?

— Пожалуй. Знаешь, сегодня я так счастлив, что буду спать сладко, как младенец.

Отец и сын спустились с утеса и направились к вигваму. Солнечного Ястреба. Но вошли в него не сразу, а немного помедлили, наслаждаясь мерцанием звезд, светом луны и торжественным шумом леса.

27

Любимая, склонив чело,

Как вижу, смущена зело;

Но скоро, сжалившись, она

Вознаградит меня сполна.

Роберт Браунинг

На рассвете Солнечный Ястреб проводил отца к церкви и пошел в деревню Цветущей Долины.

Как много ему нужно сказать! Как не терпится поделиться с ней радостным известием — он нашел своего родного отца — отца Хершела Дэвидсона. Он расскажет Цветущей Долине, что не в силах сдержать своей радости, он привел отца в свою деревню, а теперь вот приглашает ее.

Да, сегодня конец всем недоразумениям между ними. Можно будет серьезно обсудить их дальнейшие планы. Любовь всегда подскажет путь к примирению и взаимопониманию, тем более, такая сильная, как любовь Солнечного Ястреба и Цветущей Долины…

Когда он вошел в деревню Северного Сияния, солнце уже прошло половину своего пути. Взрослые и дети были заняты повседневными делами и не слишком обращали на него внимание. Но все-таки, Солнечный Ястреб заметил несколько внимательных взглядов, брошенных в его сторону, и порадовался, что в них не сквозит недоверие.

Не успел он подойти к вигваму Цветущей Долины, как она вышла ему навстречу в белом платье из оленьей кожи, украшенном бахромой и бисером. Ее волосы, заплетенные в две тяжелые косы, были откинуты на спину. Но на лице Цветущей Долины не было радости.

Такой холодный прием застал Солнечного Ястреба врасплох — когда вчера он покидал ее вигвам, тело Цветущей Долины, укрытое шерстяным одеялом, еще хранило жар их страсти, а лицо светилось счастьем, которое они нашли в объятиях друг друга… Так почему же сегодня она встречает его как чужого?

— Ма-би-жон, заходи, — бесцветным голосом произнесла Цветущая Долина, пропуская Солнечного Ястреба в вигвам.

Он чуть помедлил, не понимая, почему она так переменилась, но потом, тяжело вздохнув, вошел.

Цветущая Долина опустила тяжелую шкуру, прикрывающую вход, медленно повернулась к Солнечному Ястребу и замерла в молчании.

Солнечный Ястреб заговорил первым:

— Что с тобой? Что тебя беспокоит? — Цветущая Долина не отвечала. — Скажи мне, я хочу знать, почему ты встречаешь меня, как чужого!

— А чего ты ждал? — воскликнула Цветущая Долина.

— Чем я обидел тебя? — Солнечный Ястреб приподнял бровь. Он протянул руки, чтобы обнять ее, но она отстранилась и охватила плечи руками. — Что произошло? — настаивал он. — Объясни, я должен знать, в чем дело. Нечестно оставлять меня в неведении.

— И ты говоришь о честности? Да что ты знаешь о ней! — голос Цветущей Долины дрогнул, она сглотнула и тут же разозлилась на себя за подобную слабость.

— Я ничего не понимаю, — пожал плечами Солнечный Ястреб и снова потянулся к ней.

Но Цветущая Долина ударила его по рукам.

Ее сердце обливалось кровью — в нем занозой засело известие, которое на рассвете принес ей Орлиное Крыло.

Вчера она дала Солнечному Ястребу возможность доказать свою честность и преданность, но разве он воспользовался ею? Ничего удивительного, что сегодня он показал себя лжецом и притворщиком. Не зря она как-то сказала, что он говорит раздвоенным языком, — так и есть!

Она уже несколько раз убеждалась, что Солнечный Ястреб не спешит раскрыться перед нею. И потом, она почти не знает его. Как глупо было отдаться ему душой и телом! Ей стоило быть осмотрительнее…

Когда этот разговор закончится, между ними вырастет стена. Не будет ни Советов, ни наслаждений. Еще вчера Цветущая Долина испытывала безбрежное доверие к Солнечному Ястребу, но теперь вся ее вера — съежившийся осенний листок, который улетит с первым порывом ветра.

Но если она хочет вытащить из него правду, надо говорить поласковей. Она через силу улыбнулась. Может быть, ей поможет женская хитрость? Конечно, неприятно использовать такие уловки, тем более, что Цветущая Долина всегда была прямодушным человеком, терпеть не могла ходить окольными путями и считала, что заслуживает такой же честности со стороны остальных, особенно со стороны человека, который говорит, что любит ее.

Цветущая Долина порывисто вздохнула и вкрадчиво заговорила:

— Ох, Солнечный Ястреб, мне так неловко. Прости, я не хотела обидеть тебя.

— Ты и не обидела. Но я не понимаю твоего поведения.

— Прости, мне так стыдно, — промурлыкала Цветущая Долина и протянула руку к его лицу. Нежное прикосновение далось Цветущей Долине нелегко — ей хотелось ударить его. — Солнечный Ястреб, забудь о моем поведении. Представь, будто ты только что вошел. Прости, просто в голову лезут всякие глупости. Но я уже взяла себя в руки. Прости меня, прости.

Солнечный Ястреб притянул ее к себе и обнял. Продолжая кипеть негодованием, Цветущая Долина стиснула зубы и замерла в напряжении. Но ее тело рвалось навстречу любимому и горячо откликалось на прикосновения Солнечного Ястреба. Он нежно скользнул губами по ее щеке, и его дыхание согрело ей кожу. Чувствуя, что тает в его объятьях, Цветущая Долина едва не забыла о своем гневе. Изнывая от страсти, она сделала над собой огромное усилие, вздохнула, осторожно высвободилась и опустилась на одно колено возле очага.

— Сегодня гораздо холоднее, — сказала она, уводя разговор в сторону, и подбросила поленьев в огонь. — Мне скоро придется пополнить запас дров.

— Предоставь это мне. — Солнечный Ястреб шагнул к ней. — Но я надеялся, что зимой, в самые холода, мы каждую ночь будем согревать друг друга под общим одеялом.

Цветущая Долина быстро взглянула на него.

— Ты пришел, чтобы пригласить меня в свою деревню? — дерзко спросила она.

Она уже по горло сыта пустой болтовней. Пора все выяснить. И немедленно!

Солнечный Ястреб задумался. Он действительно собирался позвать ее с собой, но сейчас его одолели сомнения. Что все-таки означает ее поведение? Эти резкие вспышки гнева, эта холодность, когда он ее обнял… Разве может он доверить ей свою жизнь и благополучие своей общины, пока не понимает, что стоит за ее действиями? Нет, в деревню ее вести пока рано.

— Я возьму тебя с собой, но попозже. Я уже объяснял тебе, что это трудно… Для меня не так просто открыть расположение деревни чужим. В любом случае, сперва я должен убедить своих людей согласиться принять тебя.

Сверкая глазами, стиснув кулаки, Цветущая Долина вскочила, как ужаленная:

— Так значит я для тебя чужая? Чужая? — закричала она и кивнула на дверь: — Ма-жон, уходи! — Цветущая Долина резко сглотнула и добавила: — И забирай свое сердце с собой, мне оно больше не нужно!

Ошеломленный новым всплеском ее непонятного гнева, Солнечный Ястреб застыл на месте и вытаращил глаза.

— Ты смеешь отказывать мне в том, в чем не отказал даже белому священнику? — Цветущая Долина почти рыдала. — Всего два дня назад отец Дэвидсон был тебе совершенно чужим — и вот вчера вечером ты ведешь его в свою деревню. А мне отказываешь, мне, которой ты обещал вечную любовь! — И она еще решительнее указала на дверь: — Ма-жон. Я сказала, уходи! И никогда не возвращайся в мою деревню. Я прикажу своим воинам прогнать тебя, если ты снова посмеешь явиться!

Солнечный Ястреб наконец-то понял, в чем дело, теперь гнев охватил и его. Значит, ее ласковый голос и извинения — обыкновенные уловки, чтобы добиться своей цели! Ладно, теперь его очередь задавать вопросы.

Солнечный Ястреб схватил Цветущую Долину за руки и пытливо заглянул ей в глаза.

— Как ты узнала, что я водил Черную Рубаху в свою деревню? — процедил он сквозь зубы.

— Тебя выследили! — Цветущая Долина смотрела на него с вызовом, не отводя взгляда. — Орлиное Крыло, мой воин, следил за тобой и рассказал мне обо всем, что видел.

— Ты послала его следить за мной? — Солнечный Ястреб наклонил голову и скривился от отвращения. Он резко отбросил ее руки, как будто они превратились в ядовитых змей. Как она могла!

— Ты лживая женщина, — слова, тяжелые, как свинцовые пули, убивали ее.

— Я лживая? — прошептала она. — А может быть, это ты? Ты отказываешь мне в том, что разрешил белому. Как же ты мог? Или ты готов забраться под одеяло к… к женщине, которой совсем не доверяешь?

— И-кво, — ровным голосом произнес Солнечный Ястреб, — женщина, если бы твой отец был жив, ты могла бы закрыть для него свой вигвам?

— Ты сам знаешь… — Цветущая Долина растерялась от неожиданного вопроса. — Если бы мой ги-ба-ба был жив, он был бы желанным гостем в моем вигваме. Но я не понимаю… При чем здесь мой отец?

Солнечный Ястреб наклонился к ней ближе:

— Человек, которого я вчера привел в свою деревню и в свой вигвам, — мой кровный отец. Отец Хершел Дэвидсон — мой ги-ба-ба.

Цветущая Долина ахнула и недоверчиво посмотрела на Солнечного Ястреба.

А он еще раз взглянул ей в глаза, повернулся и вышел.

— Его ги-ба-ба… — потрясенно прошептала Цветущая Долина. Ей стало стыдно за свое лукавство и недоверие к нему, за то, что она вынудила его сказать правду. — Теперь он возненавидит меня, — всхлипнула она, не в силах отвести взгляда от дверной завесы, колыхавшейся до сих пор. — Ушел… А я даже не успела сказать, что не приказывала за ним следить! Орлиное Крыло пошел сам… Просто хотел мне помочь…

Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Что же ей теперь делать? Пойти к нему? Оправдываться? Или оставить все как есть, все само как-то решится? Вот только решится ли, если они, словно нарочно, разрушают любовь и доверие друг друга!

Она подняла глаза к небу, синевшему в дымовом отверстии, по ее щекам катились слезы.

— Что мне делать? — обратилась она к небесам в надежде, что отец или мать подадут ей знак. — Мне так одиноко… Если я потеряю его… О, как я буду жить без него… Зачем, зачем я прогнала его! Как вообще мне могла прийти в голову такая глупость!

28

И все зыблют, зыблют, зыблют

Нас с тобою волны

Страждущего сердца.

Генри Уодсворт Лонгфелло

Полковник Грин стоял у окна своего кабинета, всматриваясь в сплошную стену деревьев за окном.

— Куда же он делся? — пробормотал он, потом резко повернулся и уставился на лейтенанта Оскара Трауэра. — Оскар, кто-нибудь заметил, когда ушел Дюсо? Ты же знаешь, этот дурень может испортить нам все дело с оджибве. Если он начнет шнырять вокруг деревни Цветущей Долины и, не дай Бог, попадется, то может ляпнуть дикарям, что прятался от них у нас в форте. Тогда индейцы наверняка не захотят иметь с нами дело.

— Да они и так не хотят. — Лейтенант Трауэр раскурил трубку и устроился в мягком кожаном кресле. — Об этом позаботился Солнечный Ястреб, или как его там.

— К черту Солнечного Ястреба! — буркнул полковник и вернулся в свое кресло. — Эта женщина-вождь — красивая леди, которая любит красивые вещи. Как только она поймет, что не видать ей всей этой красоты, как своих ушей, если не будет торговать с нами, сама прибежит к нам. Не сомневайся, с ней-то уж мы поладим.

Полковник снова обернулся к окну и хмуро приказал Трауэру:

— Пошли людей на поиски этого проклятого француза. Когда они его найдут, пусть скажут, что если он надеется еще когда-нибудь у нас отсидеться, ему следует быстренько вернуться в форт.

Лейтенант Трауэр кивнул и выбил пепел из трубки. Полковник Грин поднялся:

— Да смотри, чтоб индейцы не заметили вас. Не надо, чтобы они думали, будто мы заодно с этим Пьером. Но если дикари увидят, как вы обшариваете окрестности, придется им все объяснить, чтобы они не начали подозревать нас в предательстве.

— Может, нам избавиться от этого француза? — лейтенант Трауэр натянул на себя синюю форменную куртку с золотыми пуговицами, поблескивающими в свете керосиновой лампы.

— Нет, пока не стоит, — полковник Грин пригладил руками светлые волосы, доходящие до плеч. — Есть у меня одна мыслишка. Думаю, он нам еще пригодится. Он отлично знает эти края.

— Как все вольные охотники, — хмыкнул лейтенант. — Они не первый год ставят тут капканы и воруют меха у индейцев.

— Все они воры и мошенники, и ни на йоту им нельзя доверять, — согласился полковник Грин. — Но я вот о чем думаю. Если со временем нам понадобится козел отпущения, кто лучше Пьера подходит на эту Роль? Плакать о нем никто не будет, даже если его постигнет печальная кончина во благо Британии.

— Понимаю. — Лейтенант Трауэр вытянулся, отдал честь полковнику и вышел из комнаты.

— Да-а, — протянул полковник Грин, — козел отпущения. Мой персональный.

29

Грудь, прижимающаяся к иным грудям —

Это будешь ты!

И мозг мой станет твоими

Потайными свитками.

Уолт Уитмен

Цветущая Долина металась по хижине, косы подпрыгивали на спине.

Ей так хотелось надеяться, что Солнечный Ястреб вернется и протянет к ней руки.

— Ну почему все складывается так глупо! — в отчаянии бормотала она. — Ну почему мы никак не можем договориться?

И она снова с надеждой посмотрела на дверь.

— Мы очень похожи, вот почему, — ответила она самой себе.

Конечно, именно в этом единственная причина их бесконечных ссор — у них одинаково независимый нрав.

Цветущая Долина понимала, почему так произошло. Они получили похожее воспитание. И она, и Солнечный Ястреб росли в семьях вождей, и теперь сами стали вождями. И оба привыкли вести за собой других, и не умеют подчиняться или уступать. Но так они никогда не помирятся, какой бы сильной ни была их любовь.

«Так не должно быть!» — снова и снова повторяла Цветущая Долина.

Ее сердце сжималось от боли, когда она думала, что придется отказаться от Солнечного Ястреба, от его волшебных объятий и поцелуев, от детей, которые могли бы родиться от их любви… Слезы комком стояли в горле.

«Это несправедливо», — думала она и тут же возражала себе: — «А разве жизнь всегда справедлива…»

Наконец, не выдержав гнетущей неизвестности, решила: надо идти к нему.

Она метнулась к двери, но тут же повернула обратно и взяла пистолет. С тех пор, как погиб Черный Медведь, она никуда не ходила без оружия. Особенно сегодня, когда она идет одна.

Смерть Черного Медведя до сих пор была свежа в памяти и в сердце. Если бы тогда она не попросила его пойти вместе с нею, он был бы жив, и она могла бы прийти к нему со своими бедами. Он успокоил бы и утешил…

Но нет, никогда больше она не станет втягивать других в свою личную жизнь!

Если бы дело касалось всей общины, она не задумываясь взяла бы с собой воинов. Но не ради своих женских желаний.

Раньше жизнь ее общины была у нее на первом месте, она всегда думала сперва о своих людях, а потом уж о себе.

А теперь, после встречи с Солнечным Ястребом, ее сердце изнывает от любви к мужчине, и она думает совсем о другом — о любви, о семье, о детях. Хорошо еще, если то, что с ней происходит, не поставит под Удар ее народ.

Цветущая Долина знала, что никакой другой мужчина не займет место Солнечного Ястреба в ее сердце — она так сильно любит его, что если потеряет, никогда уже не доверится мужчине, не даст волю своим чувствам…

Но нужно поторопиться: Солнечный Ястреб ушел давно. Кроме того, дорогу Цветущая Долина знает только со слов Орлиного Крыла. Если она не догонит Солнечного Ястреба, то просто заблудится среди непроходимых завалов.

Цветущая Долина надежно спрятала пистолет, подошла к выходу, медленно отодвинула шкуру и огляделась — все заняты делами. Никто не заметит, если обойти вигвам и раствориться в лесу. Ее людям не обязательно знать, что она идет за Солнечным Ястребом, иначе возникнет слишком много вопросов, на которые ей не хочется отвечать, хотя бы для того, чтобы потом если не удастся наладить отношения с Солнечным Ястребом, не выглядеть дурой перед соплеменниками.

Цветущая Долина незаметно добралась до леса и побежала, скрытая его густой тенью.

Сквозь сень осенней листвы золотыми лентами прорывались солнечные лучи и неровными пятнами ложились на землю. Ей хотелось закричать, позвать Солнечного Ястреба, может быть, он услышит ее голос и остановится.

Нет, ее деревня еще слишком близко. Ее могут услышать, и тогда люди поймут, что она бежит за Солнечным Ястребом.

Пытаясь вспомнить приметы, которые упоминал Орлиное Крыло, Цветущая Долина внимательно смотрела по сторонам и то тут, то там замечала втоптанные в землю листья, наверное, примятые Солнечным Ястребом.

Стемнеет еще не скоро. Если Цветущей Долине не удастся догнать его или найти его деревню, ей вполне хватит времени, чтобы вернуться домой до того, как ночная тьма окутает лес.

Услышав какой-то шум, Цветущая Долина остановилась и осмотрелась по сторонам. Никого не было видно. Она подняла голову — и вздохнула с облегчением: высоко на дереве сидел орел, беспокойно глядя на нее и переминаясь с ноги на ногу. Эти величественные птицы всегда восхищали Цветущую Долину, и сейчас она невольно залюбовалась, как легкие порывы ветра шевелят перья орла.

Она вспомнила тот день, когда впервые пересекла границу Канады и пришла в этот дивный край, вспомнила, как ошеломила ее удивительная красота девственных лесов, огромные кедры и ели, загадочность и таинственность этих мест. Никогда раньше она не видела столько орлов, парящих над головой, летящих по небу как одно целое, а потом уплывающих вместе с ветром и исчезающих за вершинами деревьев.

Залюбовавшись птицей, Цветущая Долина забыла, зачем она здесь. Но вот орел расправил крылья, пронзительно крикнул и растворился в небе, и она снова вернулась к реальности.

Солнечный Ястреб!

Только теперь он, наверно, уже в своей деревне, и ей не найти его Заколдованное Озеро.

— Бесполезно, — прошептала она в отчаянии и повернула обратно.

Но не прошла и нескольких шагов, как поняла, что сбилась с дороги, — все вокруг было незнакомым. Невозможно! Неужели она заблудилась?

Полная решимости во что бы то ни стало найти дорогу домой, она пошла вперед, высоко подняв голову и стиснув зубы. И вдруг, сделав очередной шаг, не почувствовала опоры под ногами и полетела в яму, которую кто-то тщательно прикрыл жердями и ветками.

От неожиданности у нее захватило дух, и Цветущая Долина не успела ни вскрикнуть, ни понять, что происходит, — в следующий миг, ударившись головой обо что-то твердое, она провалилась в темноту беспамятства.

30

Вглядеться в тучи, в тяжкий мрак,

И там прочесть зловещий знак.

Джон Гринлиф Уиттиэр

Пьеру Дюсо наконец повезло.

Стоило ему только добраться до деревни общины Северного Сияния, как он увидел Цветущую Долину, бегущую к лесу.

Пьер подумал, что удача сама идет ему в руки, и тихонько двинулся следом. Он не спешил хватать эту скво, нужно было дождаться, пока она отойдет подальше, чтобы никто не услышал ее криков.

Так что, пока Дюсо держался на значительном расстоянии, чтобы она не заметила преследования, и даже остановился одновременно с ней, когда она замерла на месте, как зачарованная, разглядывая орла.

Пьер Дюсо относился к орлам с уважением. На своем веку он подстрелил немало дичи, в том числе и множество птиц, но никогда не целился в орлов. Пожалуй, они лучшее творение природы.

Француз знал, что и индейцы преклоняются перед орлами и никогда не убивают их.

Однажды Пьер заметил нескольких воинов оджибве, которые рыли яму. Дюсо проследил за ними. Когда яма была готова, один из индейцев на некоторое время спустился в нее, а после яму прикрыли тонкой меховой шкурой, а вокруг разбросали разрубленные на куски кукурузные початки.

Он не понял, кого оджибве хотят заманить в ловушку, и решил остаться и посмотреть.

Пьер здорово удивился, когда понял, что это ловушка для орлов.

Орлиными перьями индейцы украшают праздничные одежды. Орлов ловят, выдергивают у них несколько длинных перьев, а потом выпускают на волю.

Гораздо позже Пьер увидел, как другие воины собирают орлиные перья на земле, и понял, что чаще индейцы подбирают перья, сброшенные птицами во время линьки…

Наконец орел улетел, и внимание Пьера вернулось к Цветущей Долине. Он думал, она пойдет дальше, но она почему-то повернула обратно в свою деревню.

Пьер чертыхнулся — еще немного, и ее уже не схватишь без шума, в этой гулкой тишине крики разносятся далеко.

Он ускорил шаги и скоро выскочил на открытое место, протягивая вперед руки, чтобы схватить ее. И в этот момент она провалилась в яму!

Пьер замер — вот сейчас эта скво завопит, и ему придется искать себе надежное убежище.

Но из ямы не донеслось ни звука — наверно, она ударилась головой и потеряла сознание.

Пьер обрадовался и осторожно подобрался поближе.

— Волчья яма, — пробормотал он. — Ловушка на волков. Глубокая. Кто-то не пожалел труда.

Интересно, чья это ловушка? В такую пору в этих местах никто не охотится. А индейцы волков почитают и не причиняют им вреда.

Пьер опустился на одно колено, осмотрел ветки и листья, которыми была замаскирована яма, и по ним определил, что яму прикрыли недавно.

Француз внимательно огляделся, пытаясь заметить следы трапперов. Они должны быть в этой местности. Впрочем, такими ловушками пользовались и вольные охотники, и хоть никаких следов нигде не было видно, Пьер не сомневался, что его сотоварищи где-то рядом.

Они тоже выучились искусству выживать в этой глуши и даже опережать на шаг краснокожих.

Может, ему вообще не стоит больше держаться англичан. Больно они ненадежный народ, а тут настоящие соратники… Пожалуй, пора смываться, только сперва прикончить эту скво.

Пьер наклонился и заглянул в яму. Сквозь разрыв между ветками и листьями хорошо было видно Цветущую Долину, лежащую без сознания. Он начал было разбирать ветки, но тут послышался звук приближающихся шагов.

Этак ему еще придется отвечать за то, что произошло с этой бабой! Прятаться надо!

И француз шмыгнул в ближайшие кусты. Из зарослей показались английские солдаты, и Пьер с облегчением перевел дух — все-таки свои. Странно, конечно, что они забрались так далеко от форта, но его они не заметят. Это тебе не краснокожие.

А если англичане найдут Цветущую Долину, они, глядишь, отведут ее домой, чтобы подлизаться к краснокожим. Индейцы, конечно, будут рады и счастливы, Пьер же потеряет свой шанс. Француз нахмурился и угрюмо посмотрел на яму. Что же делать?

Ну, нет. Англичане не должны найти скво. Тогда этой же ночью можно будет выскользнуть из форта и управиться с мадемуазель-вождем, а когда она замолчит навсегда, уже никто ничего не узнает, и Пьер снова ускользнет в леса, не опасаясь преследования краснокожих.

Француз выбрался из кустов и смело пошел навстречу англичанам, пока они не успели заметить волчью яму.

— Что это вы делаете так далеко от форта? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно спокойно. Он едва сдерживался, чтобы не оглянуться на яму, где лежала его добыча.

— А ты-то что делаешь так далеко от форта? — спросил лейтенант Трауэр, подозрительно глядя на него.

— Охочусь на скво, — усмехнулся Пьер.

— Ладно, считай, твоя охота закончена! — Лейтенант Трауэр тяжело опустил руку Пьеру на плечо и подтолкнул его в сторону форта. — Полковник Грин считает, что от тебя не приходится ждать ничего хорошего. Потому и послал меня за тобой. Ты можешь стать причиной войны между нами и краснокожими.

— Я ищу всего лишь одну паршивую бабу, — проворчал Пьер.

— Только твоя паршивая индианка — вождь своего племени. Так что, если хочешь и дальше отсиживаться в форте, делай, что велено, иначе…

— Иначе? — Пьер остановился и посмотрел на лейтенанта.

— Иначе мы сами позаботимся, чтоб ты попал в руки оджибве, — ответил лейтенант Трауэр, сверкнув глазами.

Пьер не сомневался — англичанин не шутит. Пришлось заткнуться и молча вернуться в форт. Но он не мог сдержать улыбки: ничего, наша возьмет. Когда солдаты заснут, он вернется к яме и, наконец, увидит, как Цветущая Долина испустит дух.

А потом он засыплет яму землей и камнями, и уже никто и никогда не найдет ее тело!

31

Из жизни всей даруй мне только миг.

Роберт Браунинг

Орлиное Крыло несколько раз позвал Цветущую Долину и, наконец, понял, что в вигваме ее нет.

Он повернулся к своим людям, которые уже собирались ужинать. Заметив беспокойство Орлиного Крыла, люди вспомнили, что давно не видели Цветущую Долину.

Провели короткий Совет. Кто-то сказал, что днем к ней заходил Солнечный Ястреб. Но никто не заметил, когда он ушел; и никто не видел, как уходила Цветущая Долина.

Отсюда следовал вывод: они ушли вместе, Солнечный Ястреб повел Цветущую Долину в свою деревню. Все знали, как тщательно Солнечный Ястреб скрывает место, где расположена его деревня, и потому решили, что Цветущая Долина не сказала о своем уходе по просьбе другого вождя. Все успокоились и даже порадовались. Конечно, она скоро вернется и объявит, что отныне две общины стали союзниками, и Советы будут проводиться в той деревне, где удобнее всем.

Но Орлиное Крыло все-таки тревожился. Он заметил, как внезапно возникают размолвки между вождями, и ему не верилось, что люди Солнечного Ястреба станут его общине настоящими союзниками. Кроме того, Орлиному Крылу уже приходилось видеть, как женщина теряет голову из-за мужчины, и от него не укрылось, что с Цветущей Долиной происходит то же самое. Даже когда она сердилась на Солнечного Ястреба, в ее взгляде всегда светилось немое обожание.

Может быть, Совет решил правильно. Ведь Орлиное Крыло сам принес Цветущей Долине известие о том, что Солнечный Ястреб водил в свою деревню белого человека. Наверное, она выложила правду Солнечному Ястребу, и ему ничего не оставалось, как только взять ее в свою деревню.

Но, подумав немного, Орлиное Крыло нахмурился. Как же поступить? Скоро стемнеет. Может, ему стоит убедиться, что Цветущая Долина сейчас с Солнечным Ястребом, живая и здоровая? Он мог бы пойти один. Или, как было решено на Совете, довериться вождю и ее решению?

Орлиное Крыло вспомнил, что на Совете упоминали и Пьера Дюсо. Вдруг он снова пришел в эти края, чтобы выкрасть Цветущую Долину? Да нет, чепуха. Никто не может так просто прийти в деревню и силой увести человека. Значит, она ушла сама, по собственной воле.

Как Орлиное Крыло ни гнал от себя тревожные мысли, беспокойство камнем давило на сердце.

— А что, если она вообще не вернется в деревню сегодня ночью? — прошептал Орлиное Крыло, подняв голову к небу и увидев, что над головой уже мерцают звезды. — Что тогда?

Он тяжело вздохнул. Скорее всего, их вождь там, где хочет, и с тем, с кем хочет. Орлиное Крыло прекрасно понимал, что в этом случае не надо ничего делать.

Каким глупцом он себя выставит, если бросится на поиски и найдет Цветущую Долину в полной безопасности с Солнечным Ястребом. Он вторгнется в ее личную жизнь. А она, хоть и вождь, имеет на нее полное право.

Конечно, до сих пор она не разделяла личную жизнь и обязанности вождя, тем более ради мужчины. А Солнечный Ястреб не просто мужчина, он вождь другой общины оджибве, с которым у людей Северного Сияния много разногласий.

Но если она хочет провести ночь с Солнечным Ястребом, это ее дело.

Вероятно, она скоро объявит своему народу, что больше не хочет быть вождем. Ей, как женщине, этого мало для счастья.

Орлиное Крыло сжал кулаки — он, сколько себя помнил, тайно любил Цветущую Долину. Только поэтому в свои тридцать зим он еще не выбрал жену.

Перед его мысленным взором всегда стояла Цветущая Долина. Она была даже в его снах, нежная и прекрасная. Но каждый раз, просыпаясь, он обнаруживал, что одеяла хранят только его тепло.

Орлиное Крыло никогда и подумать не мог, что Цветущая Долина сможет отказаться от своих обязанностей вождя ради мужчины. Поэтому он и не пытался увлечь ее сердце. Но если она смогла полюбить Солнечного Ястреба, то, возможно, могла бы полюбить и его, Орлиное Крыло?

Только что толку теперь сожалеть об этом. Не стоило ему скрывать свои чувства и усмирять желания…

Осознав свое поражение в любви, Орлиное Крыло вспомнил о другом своем тайном желании. Его привлекало почетное звание вождя. Наблюдая сперва за отцом Цветущей Долины, а потом и за ней самой, он время от времени чувствовал, как его снедает желание самому сделаться вождем.

Нет, его привлекала не власть. Орлиное Крыло любил свой народ и был готов на все ради него. Его привлекала роль человека, несущего ответственность за жизни своих соплеменников. И если Цветущая Долина променяет звание вождя на звание жены, то, может быть, она разглядит в нем заботливого и преданного предводителя для своих людей.

«Остановись!» — приказал себе Орлиное Крыло, прерывая размышления и недоуменно качая головой.

Как он мог? Цветущей Долины нет в деревне каких-то полдня, а он уже отобрал у нее титул вождя и выдал замуж за Солнечного Ястреба.

«Впрочем, все возможно…» — подумал Орлиное Крыло и с улыбкой вошел в свой вигвам.

Над огнем висел котелок с похлебкой, рядом с очагом, набросив на плечи пестрое одеяло, сидела его любимая мать, ги-ма-ма.

Орлиное Крыло подошел к ней и нежно обнял.

— Она так и не пришла? — спросила Стыдливая Ветка хриплым старческим голосом.

— Га-вин. Но Совет решил, что с ней все в порядке, наверное, она сейчас там, где ей хочется быть, — ответил Орлиное Крыло, устраиваясь на меховой подстилке рядом со старухой.

Она вышла замуж поздно, на закате своей женской жизни, своего единственного ребенка родила еще позже — в пятьдесят зим.

Люди боялись, что он появится на свет калекой, а его мать не перенесет родов в столь позднем возрасте.

Но они с матерью всех одурачили.

Когда в деревне увидели, что у младенца есть все пальчики на руках и ногах, крепкое тельце и громкий голос, его назвали «чудо-ребенок».

Только сейчас, в восемьдесят зим, мать стала жаловаться на здоровье. Ее лицо пожелтело, кожу прорезали морщины, волосы поредели. У нее тряслись руки и дрожал голос, она больше не могла ходить, не опираясь на палку.

У Орлиного Крыла всякий раз щемило сердце, когда он смотрел на мать, он понимал, что дни ее на этой земле сочтены, и дорожил каждой минутой, которую мог посвятить ей.

Его отец был на десять зим младше жены, но отошёл в иной мир несколько лун назад. С тех пор мать и сын жили вдвоем.

Орлиное Крыло страшился ее смерти. В тот день умрет и частица его души, и ему нужно найти в жизни что-то такое, что поможет его сердцу заглушить боль, которая поселится в нем со смертью матери.

Наверное, нужно будет взять себе жену, чтобы она помогла ему заполнить пустоту. Но больше всего ему хотелось стать вождем, если Цветущая Долина откажется от своего поста.

— Где же она может быть? — Стыдливая Ветка взяла деревянную миску и потянулась за черпаком.

Когда мать возилась у очага, Орлиное Крыло всегда беспокоился, как бы она не обожглась, но молчал, понимая, что Стыдливой Ветке нужно ощущать свою необходимость и независимость. Что же касается стряпни, каждый знал, что нет лучшей поварихи в общине Северного Сияния.

Вот и сейчас, потянув носом аппетитный запах супа, Орлиное Крыло едва сдерживался, чтобы не предложить матери помощь; в ее трясущихся руках суп то и дело выплескивался через край миски.

— Ты спрашиваешь, где Цветущая Долина? — Он взял в руки протянутую ему миску. — Я думаю, она с мужчиной. И не просто с мужчиной… С вождем общины Заколдованного Озера.

— Неужели она такая дура? — Стыдливая Ветка недоверчиво уставилась на сына.

Орлиное Крыло улыбнулся: его позабавило и само замечание, и не угасшая с возрастом склонность матери к резким суждениям. Она получила имя Стыдливая Ветка, когда была крохотной девчушкой и от страха все время пряталась за маминой юбкой. Но, повзрослев, стала какой угодно, только не стыдливой. Все знали, что она, часто с неуместной прямотой, без малейших колебаний выкладывает свое мнение, неважно, плохое или хорошее.

Не раз она оспаривала суждения Цветущей Долины, но только под собственной крышей, наедине с сыном, из уважения к вождю.

— Почему ты так говоришь, ги-ма-ма?

— Потому что вождь Солнечный Ястреб — мужчина, и если они решат пожениться, то это Цветущей Долине придется отказаться от звания вождя.

Сердце Орлиного Крыла замерло на миг.

— К чему ты это говоришь, ги-ма-ма?

— Потому что нет такого мужчины, который отказался бы от звания вождя ради женщины. — В поблекших глазах Стыдливой Ветки плясали огоньки. — И как по-твоему, сын мой, кто будет вождем нашего народа после нее?

Сердце Орлиного Крыла снова замерло.

— И кто же, ги-ма-ма? — осторожно спросил он.

— Я много говорила с людьми, наедине, конечно, о том, кому быть вождем после Цветущей Долины. — Губы ее растянулись в улыбке. — Им будешь ты, сын мой.

Слушая, как мать говорит о том, о чем он давно мечтал, Орлиное Крыло почувствовал еще более глубокое почтение к своей матери. Всю жизнь она изумляет его, читает в его душе, как в открытой книге.

Стыдливая Ветка налила себе похлебки.

— Ешь, сынок, пока не остыло.

Орлиное Крыло кивнул, но не мог оторвать глаз от матери. Ее мудрость не померкла с годами. И может быть, он ошибается, когда думает, что она скоро умрет. Стыдливая Ветка настолько упряма, что не позволит себе умереть, пока чувствует себя необходимой. Вполне возможно, она даже переживет сына. Он на это надеялся.

32

Чем стану в пятьдесят,

Коль скоро доживу?

Альфред, лорд Теннисон

Цветущая Долина застонала и очнулась. Ощупала голову и ощутила пульсирующую боль — она ударилась тем же самым местом.

Потом села, пытаясь сосредоточиться. Память возвращалась к ней короткими вспышками — она повернула в деревню, потеряла опору под ногами и полетела вниз.

Внезапно Цветущая Долина поняла, что уже ночь. Вокруг была непроглядная темень, а издалека доносился волчий вой.

— Где же я? — прошептала она, вытянула вперед руки и наткнулась на стенки ямы. — Что же это такое?

Немного подумав, Цветущая Долина вспомнила рассказы о ямах-ловушках, которые роют трапперы. Наверно, она провалилась в одну из них. А вдруг это ловушка тех вольных охотников, которые не так давно похитили ее? И Пьер Дюсо где-то здесь?

«Нет, надо выбираться отсюда», — приказала себе мужественная женщина и медленно поднялась на ноги.

Пульсирующая боль в голове мешала ей сориентироваться. Она немного постояла, приходя в себя, а потом взглянула вверх. Сквозь дыру в ветках, которую она проломила, падая в яму, проникало немного лунного света. Ей никак не удастся дотянуться до края ямы, даже если она подпрыгнет. А значит, все попытки самостоятельно выбраться отсюда заранее обречены.

Снова донесся волчий вой, на этот раз как будто ближе. А что, если волки идут в этом направлении? Что, если какой-нибудь из них угодит в ту же яму, что и она….

Цветущая Долина не на шутку встревожилась.

— Ви-до-коу! Помогите! — крикнула она и принялась ощупывать стенки. А вдруг найдутся какие-нибудь корни или выступы, за которые можно уцепиться. Но стены ямы были гладкими, и она ничего не нашла.

— Эй, кто-нибудь, помогите! — крикнула она снова и испугалась, что ее крики могут услышать белые охотники. А они уж позаботятся, чтобы ее никто не нашел.

И она снова начала обследовать стены. Попытка оказалась бесплодной, и Цветущая Долина обессилено опустилась на землю.

Только сейчас заметив, что дрожит от холода, она подтянула колени к груди, крепко обхватила их руками и начала тихонько покачиваться вперед-назад.

Обдумывая свое положение, она вспомнила о Солнечном Ястребе.

«Любимый, — прошептала она, и глаза ее наполнились слезами. — Как бы я хотела, чтобы все было иначе! Если бы я не разозлилась, не обидела тебя, ты не ушел бы в гневе. А я была бы сейчас в своей деревне, а не в этой глубокой яме».

Она закрыла глаза, ей показалось, что она видит его: вот он стоит, такой красивый и нежный, зовет ее, протягивает к ней руки…

Снова завыли волки, и ее охватило отчаяние.

Нет, так нельзя. Если без конца думать о волках, о холоде, о глубокой яме, можно лишиться рассудка. Лучше слушать голоса леса, они отвлекут ее и успокоят.

Цветущая Долина прислушалась. Где-то недалеко выводили протяжные басовые трели лесные лягушки.

Ну да, лягушки. Это они дарят ночному лесу голоса любви.

А сегодня их музыка особенно радовала Цветущую Долину — они напомнили ей об отце, именно он показал Цветущей Долине, как выглядит лягушка, и рассказал ей о жизни маленьких ночных певцов.

Ей тогда очень понравилась их особая расцветка, делающая лягушек почти незаметными, и она с восторгом слушана о том, какие они смышленые, какие разные звуки они издают, чтобы передать тревогу или неудовольствие.

Отец показал ей голосовой мешок лягушки и объяснил, что когда они кричат, он раздувается в огромный пузырь. В основном, им пользуются самцы, чтобы призывать самок, и когда весной они во множестве собираются вместе, их вопли разносятся на добрые полмили.

Отец рассказал ей и о том, что лягушка появляется на свет не сразу — сперва вылупливаются хвостатые головастики, что круглые глаза лягушек, расположенные почти на макушке с противоположных сторон головы, не только обеспечивают им широкое поле для обзора, но и помогают пищеварению — опускаются в полость рта и проталкивают пищу в глотку. И поймать такую лягушку непросто: почуяв опасность, они мгновенно отпрыгивают на очень большое расстояние.

— Как бы мне хотелось превратиться сейчас в лягушку и одним махом выпрыгнуть из этой мерзкой ямы! — всхлипнула Цветущая Долина.

Становилось все холоднее, голова болела просто невыносимо. Пытаясь хоть немного усмирить боль, Цветущая Долина закрыла глаза и через несколько мгновений провалилась в тяжелый беспокойный сон.

33

Прости за мнимые грехи,

За мнимый блеск прости меня.

Альфред, лорд Теннисон

С тех пор, как Солнечный Ястреб вернулся в свой вигвам, ему не сиделось на месте. Он мерил шагами свое жилище и никак не мог решить, что ему делать.

Напрасно он так повел себя с Цветущей Долиной. Может быть, вернуться? А если она действительно приказала дозорным не пускать его? Он снова окажется пленником. Но разве попытка примирения с нею не стоит риска?

Что бы они ни наговорили друг другу, как бы сильно ни связывали их возложенные на них обязанности вождей двух разных общин, они не должны отказываться от своей любви.

Солнечный Ястреб откинул входную завесу, шагнул за порог и остановился, подняв глаза к звездам.

Где она сейчас? Он не сомневался, она тоже огорчена.

Может быть, она сейчас смотрит на звезды, думая о нем? И ее переполняет раскаяние? Может, она томится, мечтая увидеть его, и охотно примет извинения?

«Да, надо идти к ней», — решил Солнечный Ястреб.

Он придет к Цветущей Долине, и, возможно, его извинения смягчат ее обиду. Или нет? А вдруг она снова прогонит его из своего вигвама, из своей деревни, из своего сердца?

Там он все и узнает. И на этот раз не будет ходить вокруг да около. Если она попросит показать ей деревню, он сразу согласится. И сразу же скажет, что хочет взять ее в жены. На этот раз они все должны решить между собой.

Только подходящее ли сейчас время?

Он обвел глазами вигвамы. Везде тихо, люди спят. Наверное, в деревне Цветущей Долины точно так же. Стоит ли рисковать, идя туда посреди ночи, когда его могут принять в темноте за врага?

Подумав, он закрыл глаза и покачал головой.

Стоит. Нельзя, чтобы Цветущая Долина сидела всю ночь, думая, что безразлична ему. Нельзя оставлять ее наедине с горькими воспоминаниями и безрадостными размышлениями.

«Ай-у. Надо идти. Сейчас же!»

И он покинул деревню, не взяв с собой ничего, кроме ножа, который всегда висел у него на поясе.

Поднимаясь по каменным ступеням, он думал лишь о том, как примет его любимая женщина, и надеялся на лучшее.

Издалека доносился волчий вой, где-то пели любовные песни лягушки.

«Пусть моя женщина простит меня. И согласится стать моей женой», — как заклинание шептал он.

34

Ты свой исправишь труд:

Видны огрехи тут.

Роберт Браунинг

Полковник Грин выбранил Пьера за его уход из форта. Пьер разозлился, но промолчал. Он не привык, чтобы ему указывали. Даже тот, кто дал ему приют, не смеет диктовать ему.

И теперь, когда все заснули, Пьер твердо решил уйти.

Если тут запахнет жареным и англичанам придется выбирать между Пьером и индейцами, нетрудно догадаться, кто окажется лишним, — конечно же, он, Пьер Дюсо.

Значит, надо устранить причины, которые могут подтолкнуть англичан к такому выбору. Кроме Цветущей Долины, его опознать некому. И когда она замолчит навсегда, Пьер снова сможет жить, как ему заблагорассудится.

Значит, решено, надо идти в лес, к ловушке.

Крадучись, Пьер пробрался к оружейной кладовой Форта, нашел там нож с ножнами и повесил себе на пояс, а потом на цыпочках подошел к двери и отворил ее.

Громко скрипнули петли. Француз вздрогнул и оглянулся.

Все тихо, форт спит. Только сопят да храпят, ротозеи.

Его никто не услышал.

Криво усмехнувшись, он вышел на крыльцо, медленно притворил за собой дверь, перебежал залитый лунным светом двор и скоро исчез под прикрытием деревьев на опушке леса.

Восстанавливая дыхание, он оглянулся и внимательно осмотрел каждое окно. Света нигде не видно.

Так и есть — все дрыхнут. Но надо поторапливаться — к утру, пожалуй, лучше снова быть в форте и мирно спать в своей постельке…

Он пообещает Цветущей Долине, что не причинит ей вреда и согласен спасти, если она, в свою очередь, пообещает не обвинять его в похищении.

А потом вытащит из ямы и всадит ей нож в брюхо. Очень хочется поглядеть на ее рожу, когда она будет истекать кровью.

Вот уж он повеселится, когда снова сбросит ее в яму и засыплет всяким мусором, чтобы даже лесные твари, вынюхивающие падаль, не могли найти ее гниющего мяса.

Довольный собой, Пьер Дюсо поспешил вперед. Он хорошо запомнил разные приметные кусты и деревья, он не собьется с пути и скоренько доберется туда, где лежит Цветущая Долина, мечтая, что ее кто-то спасет.

Уже через часок он снова уснет сладким сном и проспит до тех пор, пока ничего не подозревающие англичане разбудят его к завтраку.

Пьер снова усмехнулся. Он был уверен, что на этот раз ему ничего не помешает.

35

Кто осуждает твой беспечный нрав,

Кого пленяет юный твой успех.

Но, прелестью проступки оправдав,

Ты в добродетель превращаешь грех.

Уильям Шекспир

Солнечный Ястреб летел как на крыльях, все больше утверждаясь в своем решении. Он поговорит с ней во что бы то ни стало. Даже если его появление переполошит всю деревню, если ее воины схватят его. На этот раз он покинет ее деревню только тогда, когда между ними все решится.

Когда она узнает, что ради нее он решил отказаться от звания вождя, ей придется поверить в его любовь. Разве можно найти более убедительное доказательство? Ведь он готов отказаться от всего, что до сих пор было для него единственным смыслом жизни… Пока не появилась она.

Но сегодня ночью она навсегда поверит, что он любит ее всем сердцем.

Рассуждая таким образом, он старался не думать о том, что скажет его община, узнав об этом решении. Смогут ли люди понять, что ради любви к Цветущей Долине стоит пожертвовать званием вождя.

Молодой вождь так погрузился в свои мысли, что только в последний момент заметил перед собой странное нагромождение веток и чуть было не свалился в яму, но сумел удержаться, вовремя почувствовав отсутствие опоры.

Молодой вождь помотал головой, приходя в себя, и понял, что едва не угодил в ловушку для волков. А там, наверняка, мечется разозленное животное — нет сомнений, что кто-то уже успел провалиться вниз сквозь тонкий настил.

Из ямы донесся слабый стон. Солнечный Ястреб вздрогнул от неожиданности и замер. Стон повторился, и он понял, что в ловушку попался не зверь, а человек.

Солнечный Ястреб опустился на колени и заглянул в темную дыру.

В неясном свете полной луны он разглядел знакомую фигуру Цветущей Долины, и от волнения у него сел голос.

— Цветущая Долина! Это я, Солнечный Ястреб, — прохрипел он и закашлялся.

Она медленно открыла глаза.

— Солнечный Ястреб, ты пришел… — Она заплакала. — Не может быть… Ты пришел!

— Я шел к тебе и чуть сам не свалился, — объяснил Солнечный Ястреб, ошарашенный неожиданной встречей.

— Помоги мне выбраться, — всхлипнула Цветущая Долина, медленно поднялась, протягивая к нему руки, и пошатнулась.

Увидев, что она качнулась, Солнечный Ястреб взял себя в руки.

Наверное, она ударилась, когда падала в яму. Надо скорее вытащить ее оттуда, пока она не потеряла сознание.

Он лег на землю, перегнулся через край ямы и потянулся к ней руками. Ему удалось схватить ее за руки, и, напрягшись, он осторожно потащил ее вверх. Он вытащил ее, взял на руки и понес к своей деревне.

Неожиданно Цветущая Долина зарыдала.

— Солнечный Ястреб, — всхлипывала она, прижимаясь к нему всем телом, — я шла к тебе… Хотела догнать… И упала… В жизни мне не было так страшно. Как хорошо, что ты меня нашел, я могла умереть, не сказав…

— Ты шла ко мне? — Солнечный Ястреб нежно заглянул ей в глаза.

— Да. Хотела извиниться. За все. Ты простишь меня?

— Прощу? Что? — Солнечному Ястребу было приятно, что она тоже хочет мира.

— Все… Так много всего, — Цветущая Долина положила голову ему на грудь. — Но… Голова болит сильно… Сейчас я не готова говорить. Мне надо домой.

— Нет, я отнесу тебя в свою деревню.

Цветущая Долина с удивлением посмотрела на него.

— В твою? — переспросила она, заглядывая ему в глаза. — Но я думала…

— Да, я отнесу тебя в свой вигвам, а потом мои воины пойдут к твоим людям и объяснят им, что с тобой все в порядке. И еще, я предложу собрать Совет общин Северного Сияния и Заколдованного Озера в моей деревне.

— Но ведь так ты раскроешь перед всеми тайну своей деревни. Сам понимаешь, кто-нибудь увидит, как мои люди ходят к тебе, и придут следом.

— Пусть. Рано или поздно это должно случиться. Времена меняются. Люди меняются. Конечно, мой народ предпочел бы и дальше жить уединенно, но мы говорили на Совете и решили, что больше не можем жить, отгородившись от всего мира.

— Первым пришел твой отец, я буду вторая, — улыбнулась Цветущая Долина. — Только… Мудро ли нарушать традиции, которые твои люди хранили так долго? Мне достаточно твоей любви, и тебе не обязательно приводить меня в свою деревню. Я не хочу, чтобы ты жертвовал уважением и доверием своих людей ради меня. Отнеси меня в деревню Северного Сияния.

— Я несу тебя к себе, — Солнечный Ястреб гордо поднял голову. — Я и так делаю это слишком поздно.

— Я просто вынудила тебя, — грустно улыбнулась Цветущая Долина.

— Нет, не ты. Моя любовь к тебе.

Цветущая Долина почувствовала, что ее охватывает бесконечный покой, и крепче прижалась щекой к его груди:

— Я люблю тебя… Ох, как болит голова!

— Давай помолчим, — нежно попросил молодой вождь. — Попробуй уснуть. Скоро мы будем дома. Спи, любимая.

— Дома? — сонно пробормотала она. — Ты говоришь так, как будто это наш общий дом.

— Так и будет, — Солнечный Ястреб легонько чмокнул ее.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Мы и так слишком долго ждали.

— Я тоже думала об этом… — Цветущая Долина порывисто вздохнула, не решаясь произнести слова, которые изменят всю ее жизнь.

— И?

— И приняла окончательное решение. Я больше не хочу быть вождем. — Услышав эти слова, Солнечный Ястреб остановился, как вкопанный. — Я хочу быть твоей женой.

Онемев от удивления, Солнечный Ястреб недоверчиво смотрел ей в глаза.

Не может быть! Но почему, не может? Разве он не решил отказаться ради нее от всего, что было для него важнее жизни?

Его сердце пело.

Как радостно любить ее! Как радостно знать, что и она любит его так, что готова всем пожертвовать ради него!

— Моя женщина, я шел сказать тебе, что готов сложить с себя обязанности вождя, лишь бы ты согласилась стать моей женой, — признался Солнечный Ястреб.

Его слова ошеломили Цветущую Долину, и она, еще крепче прижавшись к Солнечному Ястребу, погрузилась в забытье.

36

О, сколь же хрупок…

Эмили Дикинсон

До ловушки оставалось совсем немного, и Пьер сгорал от нетерпения.

— Какой сюрприз ожидает эту краснокожую мадемуазель! — веселился он. — «Ma cherie, это всего лишь я, Пьер Дюсо!». Главное, чтобы ее не сожрал какой-нибудь волк.

Наконец, он подошел к яме, опустился на колени и сдвинул в сторону ветки, чтобы было лучше видно.

Яма была пуста. У Пьера вырвался вопль разочарования.

— Черт возьми! — выругался он. — Как же так? Не волк же, в самом деле, утащил мадемуазель-скво? Что за чушь!

Пьер Дюсо поднялся с колен и осмотрел разбросанные ветки и растоптанные листья. Может, кто-то случайно проходил мимо и спас ее? Но кто?

Наконец, француз разочарованно рожал плечами.

— Ладно, какая разница, все равно дело сделано, пропади оно пропадом! — Пьер поддел ветку носком сапога. — Ну какого черта понадобилось англичанам помешать мне, когда я почти покончил с этой скво?

Искать спасителей Цветущей Долины было бессмысленно. Не идти же ему в индейскую деревню — так и до рассвета можно не дожить.

Раз так вышло, лучше поторопиться обратно в форт, чтоб ни одна живая душа не знала, что он уходил, ведь ему было велено сидеть и не высовываться. Да, выходит, теперь вся надежда на англичан, потому что, пока он не придумает, как разделаться с бабой, его собственная жизнь висит на волоске.

— Будь она проклята! — сердито шептал Пьер. — Какого черта приспичило мне ее умыкнуть? Нажил себе сплошные неприятности. Будто мне раньше неприятностей не хватало!

Он сплюнул в сердцах и помчался обратно. Пьер остановился только возле форта, отдышался, и как можно тише вошел в здание.

В темноте коридора светился красный огонек. У Пьера заныло сердце — его поджидал полковник Грин с сигарой в зубах.

— Я вижу, тебе не по вкусу мои приказы, а, Пьер Дюсо? — процедил Грин, выходя из темного угла.

Из-за спины полковника доносилось шарканье чьих-то ног, и Пьер понял, что полковник не один.

— Лейтенант, взять его! — приказал Грин, обернувшись к лейтенанту Трауэру. — Связать его. Из него получится миленькая посылочка для Цветущей Долины.

— Вы хотите выдать меня Цветущей Долине? — побледнел от ужаса Пьер. — Швырнете меня ей под ноги, как никчемную дворнягу?

— А ты и есть никчемная дворняга. В форте ты мне ни к чему.

— Но почему?! — взвыл Пьер. — Зачем вы это делаете?

— Хотим, чтобы Цветущая Долина на радостях заключила с нами союз и начала торговлю.

— Полковник, когда я расскажу ей, что все это время вы прятали меня в форте, она станет вам заклятым врагом, а не союзником, — пригрозил Пьер.

— А я скажу ей, что ты врешь, — полковник бросил сигару на пол и придавил ее каблуком. — Кому она, по-твоему, поверит? Бандиту и бродяге или английскому офицеру, который может предложить ей разные красивые цацки? — Полковник Грин взмахнул рукой: — Уведите его. И заприте до рассвета. Завтра мы, наконец, избавим наш форт от этой дряни.

— Вы пожалеете об этом! — заорал Пьер, когда его утаскивали два солдата. — Вы дорого заплатите, полковник, обещаю вам! Вы еще проклянете тот день, когда меня встретили!

— Без сомнения, — пробормотал полковник Грин себе под нос и направился в спальню.

«Надеюсь, мы не допустили ошибки», — раздумывал он, раздеваясь и устраиваясь на койке. Но уснуть полковнику никак не удавалось. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним всплывало заросшее лицо француза.

Дай Бог, чтобы оджибве управились с ним раз и навсегда. Иначе…

37

Постой, помысли!

Жизнь — лишь день иль час;

Как беглый луч:

Мелькнул — и вот, погас.

Джон Китс

Мягкий свет раннего утра разбудил Солнечного Ястреба. Цветущая Долина мирно спала в его постели.

Добравшись прошлой ночью до своего вигвама, молодой вождь первым делом осмотрел рану Цветущей Долины и промыл ее. А потом баюкал девушку на руках. Только когда она крепко уснула, он отнес ее в постель и укрыл теплыми меховыми одеялами.

Солнечный Ястреб встал с рассветом, чтобы отправить своего воина в деревню Цветущей Долины и успокоить ее людей. С ней все в порядке, и она скоро вернется домой. Она сама расскажет им, как провалилась в ловушку, как он нашел ее и почему отнес к себе.

Скоро обеим общинам придется объединяться, чтобы вместе противостоять натиску белых. В этих краях и сейчас уже слишком много чужих, а скоро их будет еще больше. Этого Солнечный Ястреб боялся больше всего. Но если обе общины оджибве смогут действовать сообща, им, возможно, удастся сохранить себя и не раствориться без следа в наступающем на них новом мире.

Только бы товарищи отца Дэвидсона согласились переселиться в другие места. Если церковь будет бездействовать, никто не заманит белых в эту страну озер, которую Солнечный Ястреб считал раем.

— Солнечный Ястреб, — прервала его размышления Цветущая Долина.

Она приподнялась на локте, ее распущенные волосы рассыпались по плечам. Солнечный Ястреб нежно смотрел на нее, и она казалась ему воплощением красоты.

Теперь они принадлежат друг другу. Они разрешили все разногласия. И скоро Цветущая Долина станет его женой.

Молодой вождь подхватил Цветущую Долину на руки и усадил к себе на колени. На ней была длинная домашняя рубаха — Солнечный Ястреб одолжил ее вчера у одной женщины. Улыбка любимой была такой радостной, а глаза светились таким покоем, что сердце Солнечного Ястреба заныло от умиления.

— Я отправил гонца в твою деревню сказать, что ты жива и здорова и скоро я приведу тебя домой, — сообщил он, расчесывая пальцами ее длинные густые волосы. — Но сначала мы должны обсудить с тобой, как нам быть дальше.

— Ай-у, нам надо поговорить, — согласилась Цветущая Долина.

В ее глазах внезапно появилось сомнение, и сердце Солнечного Ястреба сжалось от недобрых предчувствий. Если она передумала выходить за него замуж, ему этого не пережить.

Он терпеливо ждал объяснений, но Цветущая Долина не спешила.

— Прошлой ночью, — наконец сказала она, — ты от радости, что я жива, сказал нечто такое, во что я не могу поверить. Ты сказал, что хочешь отказаться от звания вождя. Это правда?

— Я всегда стараюсь говорить правду, — сдержанным голосом произнес Солнечный Ястреб. — Как и ты.

— Да, — Цветущая Долина нежно прикоснулась к его щеке. — Но я уверена, ты не должен отказываться от своих обязанностей ради женщины.

— Но если ты согласна стать моей женой, одному из нас придется поступиться своими амбициями. И я решил, что это — мой долг.

— Тебе не придется ничем жертвовать ради меня. Это я откажусь быть вождем. Пойми, это не скороспелое решение. Я долго думала.

Она уже второй раз повторяет ему, что готова отказаться от своей прежней жизни ради него!

— Ты действительно этого хочешь? — он взял ее за плечи и отстранил от себя, чтобы внимательно посмотреть в глаза.

— Ради того, чтобы быть твоей женой? Да, хочу. — Цветущая Долина легко прикоснулась к его губам. — Я поняла это в тот момент, когда увидела тебя. И все это время та часть меня, которая не признает ничего, кроме обязанностей вождя, пыталась подавить другую мою часть, которая всегда знала, что рано или поздно я найду свою половину. Когда ты обнимаешь меня, я чувствую, что любима, и знаю — твои объятья лучшая для меня защита от всех невзгод.

И все-таки Солнечный Ястреб не мог поверить.

— Я не могу позволить тебе жертвовать всем ради меня.

— А я не могу позволить тебе… Пойми, мужская рука нужнее народу, чем женская. — Она встала с его колен и, завернувшись в одеяло, села лицом к очагу. — У меня есть надежный воин, из которого получится хороший вождь. Для меня он всегда был вторым после Черного Медведя. Но теперь, когда Черного Медведя нет с нами, Орлиное Крыло стал первым.

— Но примет ли его народ?

Она медленно повернулась к нему:

— Народ поддержит мой выбор. Так же, как и твои люди поддержали бы твой выбор, если бы ты вдруг отказался от своего звания.

— Ай-у, я тоже думал о преемнике. О Сером Орле. Он надежный и отважный воин, который может стать могучим и благородным вождем.

— Но ты ведь рад, что не надо передавать ему твои обязанности? — улыбнулась Цветущая Долина, сбросила с плеч одеяло и снова скользнула на колени к любимому.

— Если ты передумаешь, я спокойно передам ему власть, — Солнечный Ястреб взял ее лицо обеими руками.

— Я хочу быть твоей женой, — глядя ему в глаза, произнесла Цветущая Долина, — и матерью твоих детей. Пожалуйста, верь мне. Я долго думала об этом. Когда я поняла, что полюбила, у меня появились сомнения, что я смогу и дальше оставаться вождем. Чувства к тебе затуманивали ясность моих суждений, а сердце уже не стремилось к лидерству.

— Вот уж не думал, что окажусь для тебя важнее, чем благоденствие твоего народа, — Солнечный Ястреб улыбнулся и убрал волосы с ее лица. — Но я рад, что ты готова все бросить ради меня. Обещаю, я буду любить тебя вечно. Знаешь, я хочу, чтобы у нас было много детей.

— Хорошо, — кивнула Цветущая Долина. — Я буду матерью, ги-ма-ма. Буду ги-ви-у, женой! Я наблюдала за женщинами в своей деревне и видела, какой полной жизнью они живут. Теперь и моя жизнь станет полной.

— Но ты не сможешь так сразу бросить все, — чуть хрипло сказал Солнечный Ястреб. Не торопись. Я смирю свое нетерпение. Но как только ты почувствуешь, что время пришло, мои объятия будут ждать тебя. Я с радостью приведу тебя в свой дом как жену.

— Знаешь, я хотела тебе сказать, но забыла. Помнишь, ты обвинял меня в том, что я послала воина шпионить за тобой. Но я не посылала. Орлиное Крыло пошел по собственной воле. Да, он сделал это ради меня, но не по моему приказу.

— Приятно слышать. Жаль, что я не дал тебе возможности раньше рассказать…

Снаружи донеслись голоса, и Солнечный Ястреб повернул голову к двери. Кто-то позвал его по имени, и он мягко снял Цветущую Долину с колен, поднялся и немного сдвинул входную завесу.

— Я вернулся из деревни Цветущей Долины, — доложил Серый Орел. — Я сказал им, что она с тобой и скоро ты приведешь ее обратно.

— Спасибо тебе, Серый Орел, — сказал Солнечный Ястреб, потом приподнял бровь. — Но ты сказал не все, я вижу, как ты взволнован.

— Ай-у, ты прав, мой чи-о-ги-ма. Когда я пришел в деревню, я увидел пленника, привязанного к столбу в центре селения. Мне объяснили, что это Пьер Дюсо, человек, похитивший твою женщину.

Услышав имя Пьера, Цветущая Долина бросилась к двери. Она остановилась рядом с Солнечным Ястребом и пытливо посмотрела на Серого Орла.

— В твою деревню его привели англичане, — продолжал Серый Орел, обращаясь теперь к женщине. — Они сказали, что поймали его, когда он пытался что-то украсть в форте. Ему пришлось рассказать о том, что он делает один в этих краях и почему так нуждается в припасах. Не зная, что англичане хотят заключить союз с оджибве, Пьер Дюсо объяснил, что охотился за тобой. Англичане привели Пьера в знак мира. Они надеются, что теперь ты согласишься торговать с ними, чтобы отблагодарить.

— Что-то тут не так, — пробормотала Цветущая Долина. — Но, по крайней мере, этот человек больше не опасен. В конце концов, он получит по заслугам.

Серый Орел кивнул и собрался уходить, но Цветущая Долина остановила его.

— Спасибо тебе, Серый Орел, за все, что ты для меня сделал, — сказала она и коснулась его руки.

Воин ушел, а Цветущую Долину все еще не покидали мысли о странном поступке англичан. История с кражей не казалась ей правдоподобной. Когда белый нуждается в припасах, другие белые обычно ему помогают. Зачем же ему воровать? Скорее, он пришел к ним в поисках временного убежища, пока не придумает, как избавиться от нее.

— Так и есть! — воскликнула Цветущая Долина и повернулась к Солнечному Ястребу. — Я уверена, Пьер Дюсо ничего не воровал в форте. Ему нужно было отсидеться где-нибудь поблизости от моей деревни. Форт вполне подходил, и англичане впустили его. Наверное, потом англичане разозлились на него и решили отдать его нам, чтобы облегчить переговоры, — она улыбнулась. — Впрочем, полковник Грин показался мне двуличным человеком, возможно, он изначально планировал использовать Пьера как приманку. Но все равно, главное, что этот негодяй Пьер больше не представляет угрозы.

Солнечный Ястреб молчал. У него хватало забот и кроме Пьера. Например, та волчья яма — кто-то же вырыл ее. Значит, вольные охотники добрались и до этих благодатных лесов.

Чтобы не огорчать Цветущую Долину, молодой вождь старался не показывать любимой, что настроение у него совсем не такое радужное, как у нее.

До возвращения Серого Орла из деревни общины Северного Сияния Солнечному Ястребу казалось, что будущее окрашено только светлыми тонами.

Но нет. Тот, кто движется вперед, всегда встречает на пути препятствия. И их нужно преодолевать, одно за другим. Придется запастись терпением. Что бы ни говорила Цветущая Долина, ей будет нелегко оставить пост вождя — ее народ не отпустит ее так просто.

Но, чтобы соединиться с Цветущей Долиной, он сделает все, даже откажется от своих обязанностей, если не будет другого выхода. Хорошо бы, чтобы до этого не дошло. Он, как и Цветущая Долина, нужен своему народу.

38

Томило по ночам,

И отравляло сон;

И белый свет моим очам

Казался омрачен,

Эмили Дикинсон

Когда Солнечный Ястреб и Цветущая Долина пришли в деревню Северного Сияния, они увидели Пьера Дюсо, привязанного к столбу за лодыжки и запястья.

Появление Цветущей Долины вызвало у француза панический ужас. И не мудрено. Он был виновником самых неприятных моментов ее жизни: он схватил ее и увез силой. Он насмехался над ней вместе с товарищами, смакуя жуткие подробности своего подлого плана — изнасиловать ее, а потом убить.

От гнева дыхание Цветущей Долины участилось, лицо исказилось, плечи затряслись. Она даже покачнулась от волнения, и Солнечный Ястреб испугался, что она не сможет совладать со своим негодованием и отвращением.

Но его опасения были напрасны — она глубоко вздохнула и шагнула вперед, высоко подняв голову.

Солнечный Ястреб улыбнулся: как он мог даже на мгновение забыть о ее мужестве и силе. Конечно, У каждой женщины есть свои страхи и опасения; но Цветущая Долина не просто женщина — она отважный и гордый вождь своего народа.

Сейчас она снова доказала это, и Солнечный Ястреб опять засомневался, что она сможет отказаться от обязанностей вождя ради того, чтобы сделаться его женой и матерью его детей.

Жители деревни широким кольцом окружили свою женщину-вождя и пленника, а Солнечный Ястреб, чтобы не мешать ей своим присутствием, отошел в сторону. Краем глаза молодой вождь заметил знакомого воина, того самого, который однажды приказал запереть его, и нахмурился. Но этого воина можно понять — он считал Солнечного Ястреба врагом, который намерен причинить вред его вождю.

Кажется, это тот самый воин, из которого, по словам Цветущей Долины, может получиться хороший вождь, — Орлиное Крыло. Надо присмотреться к нему повнимательнее — если его выберут вождем после Цветущей Долины, придется не раз держать с ним Совет.

До Солнечного Ястреба едва доносился голос Пьера. Француз утверждал, что англичане отдали его в руки оджибве, преследуя только свои корыстные цели:

— Они несколько дней прятали меня. Я пришел к ним просить приюта. Объяснил причину. Сказал, что мне нельзя показаться возле вашей деревни. Сказал, что ты хочешь меня убить, потому что я похитил тебя. Пойми, если бы я знал, что ты — вождь… — голос негодяя заметно окреп.

— Не лги мне, — на полуслове оборвала его Цветущая Долина. — Ты и предположить не мог, что тебе придется отвечать за изнасилование и убийство. Знай ты, что я вождь, тебя бы это только подхлестнуло.

— Нет, нет! Что ты, — скулил Пьер. — Но подумай! Ведь никто тебя не насиловал, никто не убивал. Так сжалься, отпусти меня!

— Между прочим, англичане утверждают, что ты хотел обокрасть их.

Женщина-вождь торжествовала — она и без разговора с этим мерзавцем правильно поняла, что нужно англичанам, и притворялась, что верит им, только для того, чтобы лишний раз убедиться в своей правоте.

— Они лгут! — воскликнул Пьер.

— Долго ты у них прожил?

— Несколько дней. Я бы и до сих пор жил там, если бы не нарушил приказ.

— Какой приказ? — заинтересовалась Цветущая Долина.

Всем было видно, как напугал Пьера этот вопрос.

— Мне было приказано не покидать форта, — осторожно ответил Пьер. — И все.

— А почему для них это было так важно? — спросила Цветущая Долина. — Ты же был для них только обузой.

— Я больше ничего не скажу, — угрюмо заявил Пьер, стараясь не встречаться глазами с женщиной-вождем.

— Ты боишься говорить, потому что твои слова могут навлечь на тебя гнев всех оджибве? Так? — и Цветущая Долина пригвоздила француза гневным взглядом.

И тут неожиданно для всех вперед выступил отец Дэвидсон, узнавший, что в деревне Северного Сияния к столбу пыток привязан белый человек. Но когда ему объяснили, кто такой Пьер Дюсо, священник понял, что защищать этого человека он не хочет. Отец Дэвидсон вспомнил, как встретил в лесу Цветущую Долину, едва избежавшую страшной участи в руках этого бесчестного негодяя, который был одним из похитителей женщины-вождя и единственный, кто спасся во время бури.

Солнечный Ястреб подошел к отцу и положил руку ему на плечо.

— Отец, когда закончится суд, я приду к тебе и расскажу обо всем. А сейчас, пожалуйста, возвращайся к себе. И жди меня.

Отец Дэвидсон кивнул:

— Да, я уйду, чтобы не мешать вам с Цветущей Долиной. Как бы там ни было, хорошо, что этого злодея наконец остановили. Да помилует Господь его душу.

Слабо улыбнувшись Цветущей Долине и коснувшись на прощание руки Солнечного Ястреба, священник ушел. Ему не хотелось думать о том, как индейцы, которые не знают о европейской системе правосудия, поступают с пленниками, тем более, что на этот раз пленником оказался такой закоренелый негодяй.

Они оба снова занялись Пьером.

— Так ты говоришь, что англичане выдали мне тебя с тайной целью? — спросила Цветущая Долина, недоверчиво глядя на него.

— Они хотят обмануть твой народ, — ответил Пьер. — Они думают, что раз они выдали твоего обидчика, то ты из благодарности прикажешь своим людям охотиться для них и приносить им шкуры, чтобы они могли отправлять их к себе на родину.

Француз скользнул взглядом по Солнечному Ястребу, который после ухода отца подошел поближе к Цветущей Долине.

— А поскольку другие племена, — продолжал пленник, самодовольно усмехаясь, — не захотели связываться с ними, ты их последняя надежда. Иначе им придется бросить Форт-Уильям, как раньше пришлось бросить Гранд-Портидж, и переехать в глубь Канады. Понимаешь, ma cherie, ты была их последней надеждой, а теперь у них никакой не осталось, — закончил он со смешком.

— Если англичане узнают о твоих словах, то попросту назовут тебя лжецом, — заявила Цветущая Долина. — Откуда нам знать, где правда? Как можно верить человеку, который похищает женщин, чтобы изнасиловать и убить? Ты говоришь, что несколько дней назад они приютили тебя, так почему же теперь они отвернулись от тебя? — и она грозно посмотрела на него, приблизившись к столбу еще на шаг.

Вольный охотник тяжело вздохнул:

— Я же говорил тебе, что рассказал им все; а они не хотели, чтобы я помешал их переговорам с тобой. Ты бы с ними и слова не сказала, если бы знала, что они прячут человека, который выкрал тебя. И когда я смылся, солдаты отправились меня искать, а когда нашли, решили выдать тебе.

— И куда же ты шел? — вмешался Солнечный Ястреб, не в силах больше молчать, когда дело касалось любимой женщины. — Почему англичанам пришлось выдать тебя людям Цветущей Долины?

Пьер уронил голову, а потом поднял глаза и испуганно посмотрел на вождей:

— A-а, все равно хуже не будет, — пробормотал он. — Я искал Цветущую Долину. Увидел, как она свалилась в ловушку для волков, и подумал, что наконец-то мне повезло. Но тут явились англичане и утащили меня обратно в форт.

— А они знали, что я там, в яме?

— Нет, знал только я… Я вернулся туда ночью, но обнаружил, что тебя и след простыл.

Цветущая Долина надменно фыркнула, пытаясь не думать о том, какую участь готовил ей Пьер Дюсо. Какое счастье, что Солнечный Ястреб нашел ее!

— Так это ты специально выкопал яму, чтобы… — начал было Солнечный Ястреб, но Пьер торопливо перебил его:

— Я тут ни при чем, не копал я никаких ям! Не моих рук дело. Не моих!

Солнечный Ястреб и Цветущая Долина обменялись встревоженными взглядами. Если ловушку готовил не Пьер, значит, в окрестностях бродят другие вольные охотники.

В этот момент позади раздался какой-то шум. Оба вождя оглянулись — в сопровождении пяти солдат в деревню входил полковник Грин.

Индейцы расступились, разомкнули круг и пропустили англичан в центр.

Поприветствовав вождей сдержанным кивком, полковник Грин положил руку на рукоять сабли, висевшей у него на боку, и сощурившись посмотрел Пьеру в глаза.

— Что тебя привело к нам? — спросила англичанина Цветущая Долина.

— Я вижу, вы допрашиваете пленника, — осторожно произнес полковник, пытаясь разведать обстановку.

— И узнали много интересного, — подхватила женщина-вождь.

Солнечный Ястреб молчал. Это ее деревня, и ей разговаривать с теми, кто приходит сюда в качестве гостя.

— Он врет! — поспешил заявить полковник, так и не узнав, что именно рассказал индейцам Пьер. Англичанин самодовольно улыбался. — Я пришел держать с тобой Совет, вождь Цветущая Долина. И с вождем Солнечным Ястребом, если он пожелает, — полковник Грин перевел взгляд на молодого вождя.

— Я не желаю держать с тобой Совет, — неожиданно для англичанина отрезала Цветущая Долина и повернулась к Солнечному Ястребу, сдерживая улыбку. — А ты? Каков будет твой ответ, вождь Солнечный Ястреб?

— Мой ответ? — Солнечный Ястреб шагнул навстречу полковнику. — Мой ответ таков: возвращайтесь в свой форт, полковник, и собирайте вещи. Ни одна община оджибве не станет приносить меха для богатых людей твоей страны.

— Какая глупость! Как же вы не понимаете? — Полковник Грин задыхался от ярости. — Как вы не понимаете, что отказываетесь от денег, которые нужны вашим людям. А от вас только того и требуется, что приносить нам меха. И ведь мы заплатим вам не только золотыми монетами, — он замолчал и, делая последнюю отчаянную попытку завоевать доверие, улыбнулся Цветущей Долине самой приветливой улыбкой, на которую только был способен. — Мы дадим вам прекрасные тонкие кружева, бусы, которые сверкают всеми цветами радуги, веера из диковинных перьев и нарядные шляпы.

Ответ Цветущей Долины лишил полковника последней надежды.

— Не надейся соблазнить меня своими глупыми безделушками. Если они и привлекли меня, то только на одно мгновение, за которое мне стыдно перед моим народом, — честно призналась женщина-вождь, горделиво откинув голову. — И не думай, что я отвергаю твое предложение из-за слов этого презренного человека. Нет, я прошу тебя покинуть мою деревню потому, что белые несут индейцам только разорение и горе.

— Как же я так промахнулся… — процедил полковник, разочарованно переводя взгляд с одного вождя на другого. Наконец, он повернулся к французу и посмотрел на него так зло и презрительно, что всем стало ясно — именно Пьера Дюсо англичанин винит в своей неудаче. Солнечному Ястребу показалось даже, что не будь Пьер пленником оджибве, полковник Грин прикончил бы его на этом самом месте собственными руками.

Полковник снова повернулся к Солнечному Ястребу и Цветущей Долине.

— Что тут скажешь. Дикарям ничего разумного не втолкуешь, — злобно проговорил он и сплюнул.

Пора было приструнить этого наглеца. Солнечный Ястреб бросил короткий взгляд на Орлиное Крыло, подскочил к полковнику и завернул ему руку за спину. А тем временем Орлиное Крыло сделал знак воинам своего племени, и они бесшумно разоружили английских солдат.

— Раз вы не хотите уйти по-доброму, придется проводить вас, — сказал Солнечный Ястреб, и, подчиняясь кивку Цветущей Долины, воины общины Северного Сияния вывели англичан за пределы деревни. Все индейцы провожали их довольными взглядами. Даже пленник присоединился ко всеобщему ликованию.

— Вот уж не думал, — выкрикнул он, — что когда-нибудь стану радоваться вместе с краснокожими. Но если бы мои руки не стягивала веревка, сегодня я аплодировал бы им весь день!

Цветущая Долина, Солнечный Ястреб и жители деревни смотрели, как бредут униженные британцы.

— Я думаю, мы видим их в последний раз, — обратилась Цветущая Долина к своему возлюбленному. — Их слишком мало, чтобы отомстить нам.

Солнечный Ястреб только кивнул. Его мало интересовали английские солдаты. Вольные охотники, которые, возможно, до сих пор бродят по этим местам, куда опаснее англичан. Бесчестные и коварные, они никогда не пытаются разрешить противоречия мирным путем.

Молодой вождь посмотрел на Цветущую Долину. Нет, не стоит сейчас делиться с ней опасениями. На сегодня ей хватит волнений.

— Как ни мало англичан, но все-таки, мне кажется, хорошо бы расставить дозорных вокруг деревни.

Цветущая Долина кивнула, отдала распоряжение Орлиному Крылу и снова повернулась к Пьеру.

— А с ним что ты будешь делать? — спросил Солнечный Ястреб.

— Завтра созову Совет. Вместе мы решим, как избавиться от него раз и навсегда. А сейчас, я думаю, он достаточно долго пробыл у столба. — Она подозвала воинов. — Снимите его и заприте покрепче.

— Спасибо, мадемуазель-скво, спасибо, что снимаешь меня с этой вшивой штуковины, — обрадовался Пьер и, когда воины сняли с него путы, прибавил: — Вечно буду тебе благодарен, мадемуа…

— Оставь свою благодарность при себе, — гневно оборвала его излияния Цветущая Долина. — Твоя судьба висит на волоске.

Пьер побледнел, как полотно, и, не говоря больше ни слова, покорно поплелся под конвоем двух воинов.

Индейцы стали расходиться по домам.

— Я думаю, тебе нужно отдохнуть, — посоветовал любимой женщине Солнечный Ястреб. — Как твоя голова?

— Гудит, — вздохнула Цветущая Долина и потерла ладошкой шишку.

Они вместе отправились к вигваму вождя.

— Я аккуратно промою ее, а потом возьму тебя на руки и буду качать, пока тебе не станет лучше, — пообещал Солнечный Ястреб.

— Я так тебя люблю. Спасибо, что понимаешь меня.

— А как же иначе? Я люблю тебя всю и жалею мою женщину.

Они вошли в вигвам — кто-то уже подложил дров в очаг.

— Пожалуйста, останься со мной на весь день, — попросила Цветущая Долина. — Твоему народу англичане не угрожают. Они ведь не знают, где твоя деревня.

— Я бы остался, но все-таки есть человек, за которого я беспокоюсь. — Солнечный Ястреб налил воды из кувшина в деревянный таз. — Англичане могут отыграться на отце Дэвидсоне.

— Я пошлю часовых к его дому. — Цветущая Долина шагнула к выходу. — Тогда все смогут успокоиться, по крайней мере, до Совета, на котором решится участь Пьера.

— Значит, до завтра? — переспросил Солнечный Ястреб.

— Как только солнце возвестит о новом дне, Совет решит судьбу Пьера, — пообещала она и вышла из вигвама.

Солнечный Ястреб устроился на меховом одеяле возле очага. Снаружи донесся женский голос, и он улыбнулся. Он знал, зачем пришла эта женщина. Даже через завесу доносился аромат еды, которую она принесла своему вождю и ее гостю.

Он поднялся, отодвинул завесу, взял у женщины горшок с мясом и поблагодарил.

Когда Цветущая Долина вернулась, ее уже ждала полная миска жаркого.

Они ели, развлекая себя спокойной беседой. Потом Солнечный Ястреб заботливо промыл ее рану холодной водой.

Он так ничего и не сказал Цветущей Долине про вольных охотников. Но как только он вернется в свою деревню, сразу же отправит воинов искать на землях индейцев незваных гостей. А сейчас его сердце билось только для Цветущей Долины.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Как ты себя чувствуешь? Моя любовь не будет тебе в тягость?

Цветущая Долина промолчала. Вместо ответа она притянула его к себе и ласково погладила по спине, а потом по груди и животу, опуская руку все ниже и ниже…

39

Вся ты прекрасна, возлюбленная моя,

и пятна нет на тебе!

Ветхий Завет, Песнь Песней; 4:7

В свой вигвам Солнечный Ястреб вернулся поздно. Но чтобы попасть на Совет в деревню Цветущей Долины, ему пришлось поднялся затемно.

Он собрал своих лучших воинов, чтобы познакомить их с воинами Цветущей Долины. Но не всех — в деревне Заколдованного Озера осталась внушительная охрана.

Когда они покинули свою деревню, рассвет только занимался.

Солнечному Ястребу не терпелось увидеть, как примут его людей этим утром, ведь Цветущая Долина пригласила их на Совет, не спрашивая согласия своих людей.

Но, так или иначе, ей надо готовить свой народ к предстоящим переменам, которые обязательно произойдут, когда две общины объединятся для борьбы с несправедливостью белых.

Вчера вечером Цветущая Долина сказала, что завтра же предложит своим людям собрать Совет вместе со старейшинами общины Заколдованного Озера.

Она сказала ему и другое: ей понадобится немало времени, чтобы подготовить свою общину к еще одной перемене — к избранию нового вождя. Она чувствует, что не имеет права торопиться. Она просто обязана уладить все дела постепенно, одно за другим.

Как ни любит она Солнечного Ястреба, переход от жизни вождя к жизни жены не пройдет так легко, как ей бы хотелось. Но Солнечный Ястреб будет терпелив, как и обещал.

Размышляя таким образом, Солнечный Ястреб не терял бдительности. Его воины тоже внимательно смотрели по сторонам, отмечая малейшее движение, не оставляя без внимания малейший шорох.

Он предупредил воинов, что под ногами могут оказаться не только ловчие ямы, но и злые челюсти стальных капканов.

После сегодняшнего Совета Солнечный Ястреб собирался отправить воинов на поиски новых пришельцев, вторгшихся в их жизнь. Их нужно остановить. Ведь то, что он нашел Цветущую Долину до того, как они пришли проверить ловушку, — редкая удача. Страшно подумать, что было бы, если бы ее снова захватили вольные охотники.

Между деревьями замелькали отсветы костров — деревня Цветущей Долины близко. Солнечный Ястреб прибавил шагу, думая о том, что надо предупредить отца. Лучше ему не ходить к Цветущей Долине в одиночку. Хорошо бы, чтобы до тех пор, пока отец не переселится к нему, его повсюду сопровождали воины оджибве.

Деревня была все ближе. Солнечный Ястреб с удивлением отметил, что нигде не видно часовых. А ведь они должны были охранять селение, пока остальные спят.

Внезапно ветер донес возбужденные голоса, вопли и причитания. Солнечный Ястреб похолодел — люди вопят и причитают только в случае чьей-то смерти.

Эта мысль пронзила ужасом молодого вождя, и он замер на месте. Воины тоже остановились, тревожно переглядываясь. Солнечный Ястреб, не тратя слов, обвел своих воинов взглядом и побежал вперед. Воины последовали за ним.

Деревня Северного Сияния встретила их горем и слезами. Возле костра лежали тела четверых воинов. Возле них стояли женщины и дети, оплакивая погибших.

Цветущая Долина увидела Солнечного Ястреба и направилась к нему.

— Четверых моих воинов убили этой ночью. Того, что сторожил Пьера, и троих, расставленных вокруг деревни, — она всхлипнула. Ее веки успели покраснеть от слез, хотя она старалась сдерживаться. — Мы узнали об этой резне только сейчас. Пьера нигде нет. Он сбежал!

Солнечный Ястреб стиснул зубы. Он обвел глазами сцену трагедии и не смог произнести ни слова.

К Цветущей Долине подошел Орлиное Крыло и положил руку ей на плечо:

— Возле тюрьмы осталось много следов. Ясно, что у нападавших была одна цель — освободить Пьера. Именно поэтому они убили наших воинов, а потом отперли француза и увели его с собой.

— Это вольные охотники, — выдохнул Солнечный Ястреб. — Я уверен, это они вырыли волчью яму, куда упала Цветущая Долина, и освободили Пьера. Они могли видеть его привязанным к столбу. Вольные охотники всегда выручают друг друга… — Он стиснул кулаки и отчетливо произнес: — Их надо найти. Они должны заплатить за все гнусные преступления против народа оджибве.

И вдруг у него сжалось сердце. Он сглотнул и, повернувшись в сторону церкви, устремил вдаль тревожный взгляд.

— Ги-ба-бау отец! — воскликнул он, и кровь отхлынула от его лица.

— Не волнуйся. Я вспомнила о нем сразу же, как увидела убитых воинов, — Цветущая Долина вытерла глаза тыльной стороной ладони. — С ним сейчас достаточно воинов.

— Ты их послала?

— Ай-у. Я не хотела, чтоб ты потерял отца, едва встретив его после долгой разлуки.

— А может быть, это не вольные охотники, — предположил Орлиное Крыло. — Возможно, тут приложили руку англичане. По-моему, полковник винил Пьера в своей неудаче с переговорами. Пьер рассказал нам и за это англичане решили похитить его и убить.

— Их слишком мало, — возразил Солнечный Ястреб и посмотрел в сторону форта. — Они не отважились бы.

— А я думаю, это возможно, — поддержала своего воина Цветущая Долина. — Из-за ненависти ко всем индейцам они могли не думать о нашем численном преимуществе.

— Пойдемте в форт и потребуем ответа, — предложил Орлиное Крыло, сжимая в руке рукоять ножа.

— Они будут все отрицать, — вздохнула Цветущая Долина.

— Я считаю, что Орлиное Крыло прав, — сказал молодой вождь. — Пойти туда в любом случае надо. Надо проверить все возможности и знать наверняка, они виноваты в смерти наших людей или кто-то другой. И если это не англичане, мы начнем охоту на убийц и обязательно найдем их.

Внезапно с севера налетел ветер и принес с собой холод и первые, редкие хлопья снега.

Цветущая Долина поежилась и плотней завернулась в одеяло. Она чувствовала себя совсем больной. Это ж надо было удариться так сильно. Ей с самого утра нездоровится. Она снова почувствовала приступ тошноты, подкатившей к горлу. В таком состоянии она не сможет пойти со своими воинами в форт.

— Я останусь здесь утешать тех, кто потерял своих близких, — сказала она.

Солнечный Ястреб, а за ним и Орлиное Крыло обняли ее. Им будет спокойней, что она осталась дома; если бы она — вождь — захотела пойти с ними, возразить было бы нечего.

— Будьте осторожны, — сказала женщина, напутствуя воинов обеих общин. — Берегите себя.

Цветущая Долина смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, а потом, превозмогая дурноту, твердо прошла в свой вигвам. Здесь она могла уже не сдерживать приступов рвоты. К счастью, скоро пришла ее любимая помощница и довела до постели.

Цветущая Долина лежала, глядя в потолок и стараясь не шевелиться, а Белая Лань смачивала ей лоб влажной тряпкой.

— Со мной было то же самое, — вдруг сказала Белая Лань, робко глядя на Цветущую Долину. — Оба раза, когда я носила ребенка, мне было так плохо, что я некоторое время даже смотреть на еду не могла.

— Ребенка?.. — переспросила Цветущая Долина, и глаза ее широко раскрылись от удивления.

Она попыталась мысленно подсчитать дни… Нет, она не могла забеременеть так быстро… Но, в любом случае, слишком рано для недомоганий… Заметив сомнения Цветущей Долины, Робкая Лань с улыбкой произнесла:

— У меня недомогание и слабость начались очень рано. Как только месячные задерживались, я сразу чувствовала себя больной. — Белая Лань улыбалась. В свои тридцать зим она была еще хороша и привлекательна, очень любила своего мужа и детей. — А у тебя… У тебя была задержка?

Сердце молодой женщины забилось быстрее, и она, полная радостных предчувствий, положила руку на живот: Белая Лань угадала, значит, это правда, Цветущая Долина носит под сердцем дитя.

Но она ничего не ответила Белой Лани. Не стоит обсуждать это сейчас, пока нет полной уверенности. Но если она беременна, надо поспешить и поскорее передать власть Орлиному Крылу!

Она улыбнулась, представив себе, как в ее чреве созревает младенец, плод великой любви.

— Не говори никому о моем недомогании, — попросила Цветущая Долина.

— Ты мой вождь и моя подруга, — удивилась ее просьбе Белая Лань, — разве я могу рассказать кому-нибудь такую новость без твоего разрешения, — она бросила тряпку в деревянный таз и обняла Цветущую Долину. — Я счастлива за тебя, если все так, как мы Думаем. Я видела тебя с Солнечным Ястребом и поняла, что вы очень сильно и глубоко любите друг друга.

— Ты права. Наша любовь не знает пределов. Она обжигает меня огнем и наполняет мое сердце покоем и надеждой. — Цветущая Долина взяла подругу за руки, решив раскрыть свои планы перед ней. — Когда закончится оплакивание, я скажу народу, что пришло мне время сложить с себя обязанности вождя. Если Совет одобрит, новым вождем будет Орлиное Крыло.

Белая Лань широко распахнула глаза и непонимающе уставилась на своего вождя.

Цветущая Долина тяжело сглотнула. Теперь она поняла, как нелегко ей будет объявить об этом своей общине. Если даже Белая Лань, ее подруга, знающая обо всем так ошарашена, что же будет с остальными. Цветущая Долина вздохнула. Она сделала свой выбор. Но этот выбор пугал ее.

40

Обман, который скрыла тьма,

Свои наполнил закрома,

Предусмотрительный весьма,

Он создал цепи для ума.

Уильям Блейк

Когда индейские воины подошли к форту, из низких черных туч повалил густой снег, за белой пеленой которого пропал из виду лес.

— Снег поможет нам подойти поближе. Солдаты не смогут увидеть нас издалека, — сказал Солнечный Ястреб Орлиному Крылу, радуясь, что сегодня утром он надел теплую медвежью куртку, защитив себя от яростной атаки внезапно обрушившейся зимы.

— Вряд ли англичане начнут в нас стрелять или откажутся впустить, — заметил Орлиное Крыло, внимательно разглядывая форт — плотное кольцо деревянных домов, окружающих большое строение из толстых бревен. У англичан не было причин опасаться нападения со стороны оджибве; они даже никогда не выставляли часовых.

Индейцы были достаточно близко от форта, чтобы видеть, что там происходит, но до сих пор не заметили ни одного человека, ни малейшего движения.

— Мы не можем знать, как поведут себя солдаты на этот раз, Орлиное Крыло. Сейчас между нами и англичанами многое переменилось, — напомнил Солнечный Ястреб, разглядывая строения форта. — Даже если это не англичане освободили Пьера, они наверняка злятся, что мы отказались иметь с ними дело.

— Я понимаю, что именно я предложил идти сюда, но неужели ты считаешь, что они разозлились настолько, чтобы убить наших воинов?

— Стойте! — Солнечный Ястреб с тревогой указал на форт рукой.

— В чем дело? — прошептал Орлиное Крыло. — Что там такое?

— Смотрите, над крышами нет дыма, — показал молодой вождь и опустил руку. — А сегодня слишком холодно, чтобы не топить.

— Может, они уже уехали, — неуверенно предположил Орлиное Крыло.

— Скорее, удрали после убийства воинов оджибве, — процедил сквозь зубы Солнечный Ястреб, продолжая изучать безжизненный форт.

— Ты думаешь, они взяли Пьера с собой? — спросил Орлиное Крыло.

Их обступили воины.

— А ты бы взял?

Орлиное Крыло собрался было ответить, но внезапно содрогнулся и замер, а со стороны главного здания донесся звук выстрела.

Широко раскрыв глаза, воин схватился за грудь. Он непонимающим взглядом смотрел на Солнечного Ястреба, но непонимание скоро сменилось ужасом, и, вздохнув последний раз, Орлиное Крыло упал к ногам вождя, окрашивая кровью чистой первый снег и алый цвет смерти.

От неожиданности все словно заледенели. Солнечный Ястреб первым пришел в себя и крикнул:

— Прячьтесь! — и сам бросился к ближайшему дереву.

Укрывшись за толстым дубом, тяжело дошла, Солнечный Ястреб смотрел на упавшего воина. Он все еще не мог поверить в случившееся, но остановившийся взгляд Орлиного Крыла не оставлял никаких сомнений — он мертв.

Вождь вспомнил, как Цветущая Долина хвалила этого воина и говорила, что хочет посоветовать своим людям избрать его вождем вместо нее. Он тяжело вздохнул, вспомнив, что раньше она считала своим преемником Черного Медведя.

А теперь оба ее лучших воина мертвы, И почему? Из-за безумия людей, не ценящих жизнь. Слишком много смертей принесли последние дни. После долгих лет мира и спокойствия в этих местах смерть пришла как грозный безжалостный ураган, уносящий одну жизнь за другой… Как же остановить белых убийц, как не допустить новых смертей?

— Смотри! — крикнул своему вождю Серый Орел, не сводивший глаз с главного здания форта. — Видишь? Там человек! Солдат! Он выпал из двери с ружьем в руках. У него вся грудь в крови. В него стреляли!

Сквозь ветер и снег долетел слабый стон:

— Помогите. О Боже, помогите!

— Может быть, тот, кто убил Орлиное Крыло, стрелял и в этого солдата? — предположил Серый Орел, внимательно осматривая дом за домом. — Может быть, это Пьер Дюсо? Но как он смог справиться с солдатами…

— Эй, ты! — крикнул Солнечный Ястреб, надеясь, что солдат в сознании и слышит его. — Кто в тебя стрелял? Кто в форте? Пьер Дюсо?

— Я один… выжил, — запинаясь прошептал солдат, перемежая слова стонами. — Помогите. Здесь никого нет. Это я убил… Убил вашего воина… По ошибке. Я думал, что вернулись вольные охотники… Чтобы меня прикончить… Я от боли почти ничего не вижу… И снег… Я не понял, что это индейцы.

— Он убил Орлиное Крыло, — прорычал Солнечный Ястреб, стиснув кулаки.

— Но по ошибке, — заметил Серый Орел.

— С каких это пор ты стал верить английским солдатам? — огрызнулся Солнечный Ястреб. — Там могут быть и другие. Они могут использовать раненого, чтобы заманить нас в ловушку.

— Это вы пришли в деревню Цветущей Долины и убили наших воинов, чтобы увести Пьера Дюсо? — прокричал Солнечный Ястреб.

— Нет! Это вольные охотники! Их было несколько… Они освободили… Пьера… А потом пришли в форт… Убили всех… Полковник Грин мертв… Я один выжил.

— Может быть, он и не врет, — буркнул Солнечный Ястреб. Он повернулся к воинам и распределил между ними обязанности — одни должны были оставаться на месте, а другие идти с ним к форту, внимательно осматриваясь, чтобы не прозевать засаду.

Молодой вождь знал, что, если солдат говорит правду, вольные охотники могут появиться с любой стороны, готовые убивать снова.

Ему не давали покоя и мысли об индейских деревнях, об отце. Достаточно ли той охраны, что осталась с ними? Вольные охотники умеют вести войну. Они уже доказали свое умение, если это действительно они освободили Пьера Дюсо.

Когда передовой отряд добрался до раненого солдата, он уже совсем обессилел. Безнадежно и испуганно посмотрел на Солнечного Ястреба и замер. Вождь опустился на колени рядом с ним, положил пальцы ему на шею — пульса не было.

Солнечный Ястреб поднялся на ноги, осторожно приоткрыл дверь, скользнул внутрь, и его передернуло от картины бессмысленной жестокости — на полу валялись изуродованные трупы. Вольные охотники вырезали всех английских солдат. В комнатах все было вверх дном. Нигде не было ни ценных вещей, ни оружия.

Теперь все стадо окончательно ясным — получив поддержку вольных охотников, Пьер отомстил тем, кто выдал его индейцам.

Теперь на плечи Солнечного Ястреба легло еще одно неприятное дело. Немного севернее Форт-Уильяма было другое английское укрепление, Форт-Регина. Нужно будет отвезти туда тела убитых солдат.

Но сперва надо найти виновных, чтобы и их привезти в Форт-Регину. Пусть их судят судом белых людей. Хотя индейских воинов тоже убили вольные охотники, теперь, когда они напали на белых солдат, судить их должны белые. Если оджибве найдут их и приговорят к смерти, а белые власти об этом узнают, индейцам придется нелегко. Пусть белые сами разбираются со своими негодяями, индейцам надо держаться подальше.

Впрочем, если несколько негодяев, занимающихся недозволенным промыслом, канут в неизвестность, никто о них не пожалеет и, скорее всего, не станет искать.

Он объяснил все воинам, и они полностью согласились с его намерениями.

С солдатских коек сняли одеяла и накрыли ими бездыханные тела. Даже с тем, кто по ошибке убил Орлиное Крыло, обошлись уважительно. Его занесли в дом и тоже накрыли одеялом.

Оставив в форте охрану, Солнечный Ястреб взял с собой несколько воинов, вышел во двор и опустился на колени возле Орлиного Крыла. Переполненный скорбью, он завернул поверженного воина в одеяло, поднял его на руки и медленно понес в сторону деревни.

В деревне его тело уложили рядом с телами остальных. Плач сотрясал воздух, леденя сердца холодом более страшным, чем морозы суровой зимы.

Цветущая Долина подошла к Солнечному Ястребу.

— Неужели это никогда не кончится? — воскликнула она. — Этому Пьеру наплевать на весь род людской! Пока он жив, каждому из нас грозит опасность. Каждому! — Она подняла голову и заглянула в лицо молодого вождя полными слез глазами. — Орлиное Крыло должен был стать вождем. Теперь его нет… Все изменилось, — она медленно опустила голову.

У Солнечного Ястреба заныло сердце. Может быть, она считает, что после всего Случившегося не может стать его женой?

Он положил руку ей на плечо.

— Цветущая Долина, скажи, о каких изменениях ты говоришь? — спросил он сдавленным голосом.

Она подняла к нему лицо, но ничего не сказала. Слезы струйками текли по ее щекам. Солнечный Ястреб понял, что она не находит слов. Он чувствовал, что из-за этой трагедии теряет свою женщину, потому что она не находит в себе сил покинуть народ после всех понесенных им потерь.

Как она может объяснить людям, что отказывается быть вождем именно теперь, когда они потеряли своего лучшего воина, который должен был занять ее место!

41

О как мирозданье, за годом год,

Себя раскрывает все глубже для нас!

И как неожиданно день настает,

Когда наш дух, в урочный час,

Себя выражая, приносит плод!

Роберт Браунинг

Некоторое время они молчали.

— Не говори ничего, — спокойно сказал Солнечный Ястреб. — В твою деревню пришла беда, и сейчас ты действительно необходима людям. Мы уходим. Воины Заколдованного Озера должны вернуться в свою деревню, а я должен навестить отца.

— Как горька жизнь, как жестока, — задумчиво произнесла Цветущая Долина. Ей так не хотелось отпускать Солнечного Ястреба, ибо она не знала, когда увидит его снова и сможет ли снова говорить с ним о совместном будущем. Ей хотелось, чтобы он остался и поддержал ее в минуты печали. Она хотела сказать ему, что он ей нужен, но не могла.

Она не могла произнести ни слова, подавленная мыслью о том, что сегодняшняя трагедия ясно показала — ее верность и преданность принадлежат ее народу, ее людям. Ничто не может заставить ее отвернуться от них в трудную минуту.

— Я буду держаться в стороне до тех пор, пока твои люди не похоронят павших. Но я не могу ждать, пока они завершат оплакивание, ведь оно будет длиться вечно, — голос Солнечного Ястреба срывался. — Жизнь должна продолжаться. Наша жизнь, Цветущая Долина. Наша.

Он взял ее за руки, немного подержал, наклонился и поцеловал в лоб, а потом повернулся и ушел из деревни вместе со своими воинами.

От прощального поцелуя у нее защемило сердце, она вздохнула, хотела позвать его, но Солнечного Ястреба уже не было возле нее. Он уходил все дальше и дальше от женщины, которую любил всей душой, и его грыз страх, что она просто порвет с ним, решив сохранить верность своему народу. Как знать, быть может, она потеряна для него навсегда.

Ему не давал покоя и скорбный ряд убитых воинов, лежащих на одеялах рядом с костром. Они мертвы, а их убийцы еще не пойманы.

А ведь только вчера он с радостью смотрел в будущее, и оно представлялось ему светлым и полным надежд.

Слезы подступили к глазам, когда он вспомнил, как вырезал на дереве буквы и как радовалась Цветущая Долина.

Какое счастливое лицо было в тот миг у любимой!

Он вздохнул.

Снегопад прекратился, оставив на земле глубокие сугробы. Прокладывать через них путь было довольно трудно — с каждым шагом нога по колено уходила в свежий, еще не утоптанный снег. Но все-таки в белом покрывале зимы была своя прелесть — оно навевает спокойствие и умиротворяет кипящие гневом сердца.

Солнечный Ястреб взял с собой несколько воинов и свернул к отцовской церкви; ее шпиль четко выделялся на фоне низкого серого неба.

Скоро они подошли так близко, что можно было разглядеть безмолвный колокол, слегка покачивающийся на колокольне. Глядя на него, Солнечный Ястреб вспомнил свою бедую мать, ги-ма-ма.

Небольшого роста, спокойная и такая нежная, она никогда не хмурилась, в ее объятиях он всегда находил мир и любовь, а когда она улыбалась, на ее щеках появлялись прелестные ямочки. Такой она осталась в его памяти и в его сердце. Но он не забыл и своей приемной матери, той, которая приняла его в свою семью и умела унять любую боль его тела.

«О ги-ма-ма, если бы ты была сейчас со мной», — вздохнул он, понимая, что никто не может унять боль сердца, и она с ним навсегда, если Цветущая Долина не станет его женой.

Они подошли к дому отца Дэвидсона и постучали.

Дверь отворилась, и гостеприимное тепло очага вырвалось из хижины, окатив теплой волной лица индейцев. Отец и сын обнялись.

Какое счастье, что яростная ненависть вольных охотников не обернулась против странствующих проповедников!

Перед очагом на одеялах сидели товарищи отца и читали при свете очага. Когда гости вошли, обитатели хижины повернулись к ним, приветливо покивали и возвратились к чтению.

Возле стены стояло несколько мешков, в которые, по всей видимости, укладывали книги.

— Ты готовишься к переселению в мой дом? — догадался молодой вождь.

Отец Дэвидсон взял сына за руку и отвел в сторону.

— Я уже все объяснил моим товарищам. Они все поняли. — Священник помолчал немного. — Когда в эти края вернется весна, они двинутся дальше. Они гораздо моложе меня. Их сердца, как, впрочем, и ноги, еще стремятся к перемене мест. В них еще достаточно энергии, чтобы нести веру от селения к селению, вместо того, чтобы сиднем сидеть на одном месте в ожидании редких путников.

— Но ведь проповедь слова Божьего — дело всей твоей жизни. Неужели ты не хочешь идти вместе с ними? — Солнечный Ястреб кивнул в сторону потрепанной Библии, страницы которой были переложены многочисленными закладками.

Отец Дэвидсон не расставался с этой Библией многие годы, и закладки помогали ему быстро найти любимые стихи, чтобы процитировать их людям, жаждущим услышать слово Божие.

— Приходит время, сынок, когда каждый должен остановиться и спокойно разобраться в своей жизни, — ответил отец Дэвидсон.

Он усадил воинов Солнечного Ястреба возле очага и отвел сына в сторонку.

Слова отца поразили молодого вождя. Может быть, и ему пора задуматься о своей жизни? Конечно, отец прав. Жизнь не стоит на месте; она меняется, а вместе с ней меняется и человек. Никогда еще Солнечный Ястреб не видел это так ясно.

Он повернулся к отцу.

— Ги-ба-ба, сегодня мои воины и воины Цветущей Долины отправились в английский форт. — Солнечный Ястреб вздохнул. — Оказалось, что там произошла кровавая резня. — Глаза отца Дэвидсона наполнились ужасом, и сын взял его за руку. — Это не англичане освободили Пьера Дюсо, не они убили воинов Цветущей Долины. То были вольные охотники. Когда мы пришли в форт, только один английский солдат был жив. Он принял нас за вольных охотников и выстрелил. От его пули пал Орлиное Крыло, лучший воин Цветущей Долины. Солдат уже умер, но он успел рассказать нам, кто принес в форт смерть, — вольные охотники.

— Боже мой… — Глубоко опечаленный бессмысленной гибелью людей, священник сокрушенно качал головой. — Как же так? Убиты все солдаты форта. Погиб Орлиное Крыло… Но зачем вольным охотникам убивать англичан?

— Я думаю, это месть Пьера Дюсо за то, что англичане выдали его оджибве. Я думаю, это он уговорил вольных охотников напасть на англичан.

— Ты уверен, что в этих краях появились вольные охотники? — усомнился отец Дэвидсон. — Никто не приходил в нашу церковь…

— Отец! Вольные охотники — обыкновенные бандиты. Разве они знают, что такое молитва? Их волнует только одно — настрелять побольше дичи в наших лесах и продать как можно больше мехов. И они готовы убить любого, кто станет для них угрозой.

— Но откуда они пришли? Как могло произойти, чтобы их никто не заметил?

— По договору между оджибве и белым правительством, белым людям запрещено охотиться на этой земле, — объяснил Солнечный Ястреб. — Поэтому охотники, которые приходят сюда, обыкновенные разбойники и воры. Понятно, что они стараются остаться незамеченными. Но мы нашли их ловушку и знали, что надо быть настороже. Но на этот раз простой осторожности оказалось недостаточно: мы не успели выследить их и заставить уйти из этих мест.

— Ты думаешь, вольные охотники узнали, что Пьер оказался пленником Цветущей Долины, и пришли освободить его? — подытожил отец Дэвидсон.

— Ай-у. Думаю, так все и было, — согласился Солнечный Ястреб. Он подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу — снова пошел снег. — Нам пора уходить, отец, пока не усилился снегопад. Я и так слишком долго отсутствовал. В моем сердце шевелится страх, что вольные охотники найдут Заколдованное Озеро. Им ничего не стоит убить моих людей и ограбить деревню.

— Конечно, сынок, иди, а когда ты придешь ко мне в следующий раз, я буду готов уйти с тобой. Не беспокойся о своем отце. Господь не оставит меня. — Он потрепал Солнечного Ястреба по щеке.

— Ты можешь положиться не только на своего Господа, но и на воинов оджибве. Они будут охранять твой дом. Некоторые из них мои, другие — Цветущей Долины. С тобой ничего не случится, ги-ба-ба.

— А как там Цветущая Долина? — негромко спросил отец Дэвидсон. — Как она восприняла гибель своих людей?

Солнечный Ястреб глубоко вздохнул:

— Для нее их гибель — огромная потеря… — И он добавил после небольшой паузы: — То, что сегодня случилось, может полностью изменить мою жизнь.

— Что ты имеешь в виду? — встревожился отец Дэвидсон.

— У нас с Цветущей Долиной были свои планы. Но после сегодняшнего дня они, скорее всего, так и останутся планами.

Больше он ничего не захотел добавить. Ему и так тяжело, и ни к чему бередить рану, рассказывая о своей боли, тем более, когда чувствуешь, что можешь потерять единственную любовь, которую подарила тебе жизнь.

— Я приду за тобой завтра, отец, — Солнечный Ястреб сменил тему разговора. — Ты будешь готов? Я приведу нарты.

— Я буду ждать. Но ведь ты собирался начать поиски вольных охотников?

— Сперва я перевезу тебя к себе, а потом присоединюсь к своим воинам. Я думаю, мы найдем их не сразу. Они не дураки и прекрасно понимают, что их будут разыскивать, а значит, им нужно уходить подальше, пока не поздно.

— Но если они скроются, то снова будут сеять смерть и разрушение.

— Ай-у. Остается надеяться, что они не успели уйти далеко. А теперь, когда пурга грозит разыграться в полную силу, им придется искать безопасное и теплое убежище. Мое чутье подсказывает мне, что мы их найдем.

Солнечный Ястреб снова выглянул за дверь. Небо затянуто низкими свинцовыми тучами, а снег валит крупными белыми хлопьями.

— Скоро заметет все следы, — пробормотал он разочарованно. — Но нам пора, — повторил он, шире открывая дверь и пропуская своих воинов.

Солнечный Ястреб быстро обнял отца, вышел и закрыл за собой дверь.

Тесной группой, наклонив головы, воины пошли навстречу метели, ни на секунду не ослабляя внимания.

42

С какой же стати частному греху

Общественною делаться чумой?

Уильям Шекспир

Когда снегопад прекратился, Солнечный Ястреб вздохнул с облегчением. Тучи поредели, сквозь них уже пробивались лучи солнца. Теперь можно было заняться поисками вольных охотников…

Белый вождь бежал по лесу впереди группы воинов. Внезапно на фоне выбеленного снегопадом леса показался темный силуэт. Солнечный Ястреб дал знак остановиться и спрятаться.

Едва индейцы скрылись за стеной заснеженных кустов, как рядом с первым силуэтом показался второй, а за ним — третий. Теперь воины оджибве ясно видели, что из заснеженной пещеры, переговариваясь и посмеиваясь, выходят какие-то люди. Но воины не торопились — странно, что вольные охотники оказались так близко, всего на полпути между двумя деревнями оджибве.

Один из голосов показался Солнечному Ястребу знакомым, и, присмотревшись, он узнал человека, вышедшего из пещеры с двумя винтовками на плече. Теперь все сомнения развеялись — они нашли Пьера Дюсо и его приятелей.

Вероятно, вольные охотники укрылись в пещере в самом начале снегопада, развели костер и, коротая время сидели вокруг огня, похваляясь своими победами над англичанами и оджибве.

Даже сейчас то один, то другой то и дело вспоминали как ловко они вырезали часовых оджибве, как развязали и увели с собой Пьера, как напали на форт и не оставили в нем ни живой души.

Оджибве выжидали. Но когда один из вольных охотников хлопнул Пьера по спине и снова начал насмехаться над «дураками, которые так легко дали себя порешить», Солнечный Ястреб повернулся к своим людям. Ни он, ни его воины не в силах были дальше выслушивать кощунственные разглагольствования этих негодяев.

— Они насмехаются над мертвыми! Так покажем им, кто смеется последним! — он сорвал с плеча лук и потянулся за стрелой. — Стрела летит бесшумно. У них не будет возможности удрать до того, как стрелы пронзят их тела.

Не сводя глаз с Пьера, вождь оджибве вложил стрелу, привычным жестом натянул тетиву, прицелился и выстрелил.

Он сурово смотрел, как стрела вонзилась Пьеру в грудь, как под градом стрел падают один за другим вольные охотники. Корчась от боли, они катались по земле, пытаясь выдернуть глубоко вонзившиеся стрелы.

Солнечный Ястреб улыбнулся, чувствуя умиротворение, — им удалось остановить бандитов до того, как они стали причиной новой трагедии. Вождь оджибве повесил лук на плечо, вложил в колчан неиспользованную стрелу и вместе со своими воинами вышел на открытое место.

— Это ты… — прохрипел Пьер, узнав белого вождя.

— Ай-у, это я. — Солнечный Ястреб стоял над Пьером, торжествующе улыбаясь. — Тебе конец. Вот уж не думал встретить тебя так близко от деревни, в которой вы убили воинов оджибве.

— Снегопад… Нас задержал снег… Помешал уйти на север, в Канаду, — с усилием хрипел Пьер, делаясь все бледнее. — Но я не собирался… Пока жива мадемуазель-вождь…

— Ну так она би-ма-ди-зи, жива, — Солнечный Ястреб скривился. — Жаль, что ее здесь нет, что она не видит, как ты корчишься от боли, извиваясь, как червяк.

— Будь она тут, у меня хватило бы сил пристрелить ее, — прорычал Пьер, даже сумел приподняться на локте, но снова упал, сраженный болью.

— Ты ранен и окружен воинами, забыл? — Солнечный Ястреб опустился на одно колено, чтобы лучше видеть лицо Пьера, и отбросил подальше его ружье.

— Нет уж… — Пьер упрямо помотал головой. Его голос терял прежнюю силу. — Я бы свой шанс не упустил… Эта мадемуазель-скво надоела мне, как колотье в боку… Черт меня дернул… Думал поразвлечься…

Подумав о том, каких развлечений искал этот негодяй, Солнечный Ястреб едва не прикончил его немедленно, но сдержался. Этот человек умрет и так, и молодой вождь не хотел укорачивать мучения человеку, который всю жизнь заставлял страдать других.

Внезапно послышался собачий лай, Солнечный Ястреб поднялся и повернулся на звук — к пещере приближались собачьи упряжки, везущие нарты.

Сердце вождя оджибве учащенно забилось, когда он увидел на нартах Цветущую Долину; другие упряжки везли ее воинов.

Он смотрел, как она приближается, и в глазах его светился вопрос.

— Солнечный Ястреб! — крикнула Цветущая Долина, заметив его, и приветливо помахала ему рукой.

От радости, рожденной ее присутствием, ее улыбкой, молодой вождь не устоял на месте — забыв обо всем, сделал несколько шагов ей навстречу, утопая в снегу.

Наконец ее нарты остановились рядом с ним, а две другие упряжки чуть поодаль.

— Я больше не могла ждать! — сказала молодая женщина вместо приветствия. — Я шла к тебе.

Солнечный Ястреб порывисто вздохнул и замер, глядя в глаза любимой и с облегчением понимая, что все позади — она окончательно решилась быть с ним. Она даже не дождалась окончания оплакивания, не захотела, чтобы он страдал от горя в своем вигваме. Она хочет быть его женой.

Они соберут на Совет две общины оджибве и вместе все уладят. Солнечный Ястреб нашел решение, которое должно подойти всем. И теперь, если вождь Северного Сияния поддержит его, все устроится еще до того, как суровая зима глубокими сугробами и морозами надолго разделит две родственные общины.

Но сейчас не время говорить об этом…

— Цветущая Долина, — гордо произнес молодой вождь, поворачиваясь так, чтобы она увидела Пьера, лежащего в снегу и все еще цепляющегося за жизнь, — человек, причинивший тебе столько горя, пал от моей стрелы.

— Хорошо, — кивнула женщина-вождь. — Я сама хотела послать стрелу ему в сердце. И не одну. Имя одной было бы Черный Медведь, а другой — Орлиное Крыло. Но я рада, что он пал от твоей стрелы. — Она задумалась. — Я хочу сказать кое-что Пьеру, пока он не испустил дух.

Солнечный Ястреб кивнул и вернулся вместе с ней к умирающему французу.

Глаза негодяя потемнели от ненависти при виде Цветущей Долины. Пьер собрал все силы, пытаясь дотянуться до своего оружия, но уронил голову — сил у него больше не осталось.

Цветущая Долина опустилась на колени рядом с ним, ее ноги утонули в снегу.

— Ты принес много горя моему народу, и оджибве проклинают тебя. Проси своего Бога, может быть, он сжалится над тобой. А я плюну тебе в лицо! И если от скорби по убитым тобой воинам я потеряю ребенка, которого ношу под сердцем, я нашлю злых духов на твою могилу, и ты никогда не найдешь покоя!

Пьер попытался ответить, схватился за горло и закашлялся; через мгновение кровь хлынула из горла и застыла в уголках рта. Его слова утонули в крови.

Его лицо исказила гримаса безумия, а потом тело дернулось и замерло. Пустые глаза смотрели мимо Цветущей Долины.

— Наконец-то он мертв, — проговорила женщина, поднялась с колен и медленно пошла к своим нартам. Солнечный Ястреб пошел с нею.

Остановившись возле упряжки, Цветущая Долина посмотрела в глаза молодому вождю и тихо произнесла:

— Ты так мне нужен. И я не могла ждать. У меня на сердце тяжело от печали. Ты нужен мне, чтобы пережить часы горя и скорби, которые гнетут мои народ.

Все время, которое она провела одна, ее сердце разрывалось от горя. Ее душила скорбь, ее томила тоска по любимому. Ее мучил страх — Цветущей Долине не раз приходилось видеть женщин, которые от горя и скорби теряли ребенка на первых неделях беременности. И ей совсем не хотелось, чтобы ее ребенка постигла та же участь. И тогда она поняла, что без Солнечного Ястреба ей не пережить тяжких испытаний, выпавших ее народу.

Но Солнечный Ястреб не слышал ее слов; в его ушах все еще звенели слова о ребенке.

— Цветущая Долина, что ты сказала? — медленно спросил он. — Что ты сказала тому французу?

Женщина нежно улыбнулась:

— Я собиралась сказать тебе, но не была уверена. И до сих пор не знаю точно. Еще слишком рано… Но меня мучают слабость и тошнота, а они приходят вместе с младенцем.

Солнечный Ястреб сглотнул.

— Я должен знать, — произнес он срывающимся голосом.

— Жду я ребенка или нет? — Цветущая Долина не могла понять, что его так беспокоит. — Но я пока не уверена.

— Нет, я не об этом. И-кво, я должен знать истинную причину, которая заставила тебя искать меня. Тебя привела любовь или желание, чтобы отец твоего ребенка взял тебя в жены? — он пытливо смотрел ей в глаза.

Цветущая Долина остановилась, как вкопанная.

— Как ты мог предположить такое! — возмутилась она. — Я знала о ребенке еще до того, как ты покинул мою деревню. Ты обидел меня своими словами… — она отвернулась.

Вся ее радость от встречи с любимым растворилась в обиде, которая наполнила ее душу.

Не надо было ей идти к нему. Как тяжело любить всем сердцем человека, который до сих пор не доверяет ей! И вряд ли, вообще, когда-нибудь станет доверять…

Но если бы она заглянула в глаза Солнечного Ястреба, то поняла бы, как его обрадовали ее слова.

Он был счастлив, что она носит его ребенка и хочет быть с ним, потому что любит. Как он мог заподозрить ее в том, что она захочет стать женой только из-за младенца.

Какой же он глупец! Ведь именно тогда, когда они говорили о будущем, ребенок еще не мог повлиять на ее решение. Какой глупец!

— Прости меня, — выдохнул Солнечный Ястреб, и в его голосе чувствовалось облегчение. — Я не должен был говорить так. Прости. Просто ты готова была расстаться со мной, и я почти свыкся с мыслью, что та не любишь меня настолько, чтобы пойти на жертвы ради меня.

— Жертвы? Какие жертвы?

— Звание вождя, — объяснил он, пытаясь снова поймать ее взгляд и горячо надеясь, что она скажет именно то, что ему хочется услышать. Иначе все напрасно…

Ее губы слегка приоткрылись, но Солнечный Ястреб не дождался ответа; и чем дольше она молчала, тем сильнее он сомневался, что она когда-нибудь произнесет такие желанные для него слова.

— Солнечный Ястреб… Я… ты… мы… — наконец произнесла она, запинаясь.

Она все еще боролась сама с собой.

43

Обними сильней,

Расцелуй!

Люби меня!

Джон Китс

Солнечный Ястреб вздохнул — все равно здесь, рядом с мертвыми, они не смогут серьезно поговорить.

— Цветущая Долина, я приглашаю тебя на Совет в свою деревню, — через силу выговорил он. — Мое селение ближе, чем твое.

— Но, как вождь, я должна быть тут. Я должна убедиться, что…

— Наши воины и сами смогут сделать все необходимое для мертвых белых, — перебил он. — Нам достаточно просто распорядиться. Я приглашаю тебя к себе. А как только мы договоримся, я отвезу тебя домой.

Она легко коснулась пальцами его щеки.

— Я очень хочу договориться, — пробормотала она.

Солнечному Ястребу этих слов было достаточно — они означали, что она готова искать примирения путем взаимных уступок.

Собрав воинов, вожди отдали распоряжения: несколько воинов отправятся завтра в Форт-Регина с телами англичан. Мертвых вольных охотников отнесут в вырытую ими волчью яму, и отец Дэвидсон прочтет над ними заупокойную молитву.

Через некоторое время нарты Цветущей Долины подъехали к каменистому спуску, ведущему к деревне Заколдованного Озера. Здесь нарты и собак пришлось оставить. Солнечный Ястреб отвел упряжку в сторону и надежно спрятал от посторонних глаз; собаки зарылись в снег.

— В моей деревне тоже есть собачьи упряжки, — говорил Солнечный Ястреб, ведя Цветущую Долину за руку вниз по присыпанным снегом камням. — Когда ложится снег, мы пользуемся кружным путем. Поэтому сегодня мы пошли пешком, чтобы не терять времени.

Цветущая Долина поскользнулась на снегу, и он подхватил ее на руки. Когда они спустились к деревне, она пошла сама.

Из вигвамов навстречу им высыпали люди. Вождь сказал им, что охота окончена, и повел Цветущую Долину к себе.

В вигваме их ожидало тепло, запах шалфея и горячей еды, дымящейся в котелке над очагом.

— Садись к очагу, — предложил Солнечный Ястреб и помог женщине снять меховую парку с капюшоном и мокрые мокасины.

Он накинул ей на плечи одеяло, а потом и сам снял зимнюю одежду, прошел босиком к очагу и сел рядом с Цветущей Долиной на меховую подстилку.

Пошарил за спиной, нашел еще одно одеяло, набросил его себе на плечи и протянул ноги к огню.

Возле очага были приготовлены деревянные миски и ложки. Солнечный Ястреб налил похлебку и протянул миску Цветущей Долине.

Они ели в молчании, а когда миски были отставлены в сторону, Солнечный Ястреб взял Цветущую Долину за руки.

— Я знаю, тебя мучают противоречивые чувства, — начал он. — Я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, ведь на твой народ обрушилось столько бессмысленных смертей. Но все противоречия можно уладить.

И в первую очередь те, что стоят между нами. Наша любовь одолеет все. Поверь мне, что бы ни случилось, ты не должна отказываться от того, чего жаждет твое сердце.

— Я знаю, — кивнула Цветущая Долина. — Потому я так хотела поговорить с тобой. Я знаю, я вела себя так, как будто моя любовь угасла. Но тогда печаль разрывала мне душу. Я не чувствовала в себе сил взвалить на своих людей новую ношу после всех бед, которые выпали на их долю.

— А теперь ты готова? — осторожно спросил Солнечный Ястреб. — Теперь ты готова рассказать им о том, что решила стать моей женой и носишь моего ребенка?

— Я должна. Иначе я никогда не обрету счастья, которое ты предлагаешь мне. — Она заглянула в глаза своему любимому. — Но мне нужна твоя помощь. Ты согласишься быть рядом со мной, когда я стану говорить с ними? Ты приведешь своих людей на общий Совет с моей общиной, чтобы о переменах узнали люди обеих общин?

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, — ответил Солнечный Ястреб. Протянул к ней руки — и она скользнула к нему, села на колени и обхватила его спину ногами.

Он отвел с ее лба несколько прядей, выбившихся из кос, и заглянул в глаза:

— Моя женщина. Я предлагаю тебе провести первый общий Совет в деревне Заколдованного Озера.

И пусть он станет началом общей жизни обеих общин оджибве.

— Ты этого хочешь? — предложение Солнечного Ястреба удивило, но и обрадовало Цветущую Долину. — Мой народ может прийти на Совет в твою деревню?

— А чему ты удивляешься? Конечно. Я предлагаю тебе стать моей женой, значит, и твой народ становится моей семьей. Мои люди с радостью примут твою общину в своей деревне.

— Раньше ты не говорил мне об этом. Я очень рада. Ми-гвэй-чи-ван-дам, спасибо, спасибо тебе! — она обвила его шею руками. Но тут же отстранилась с беспокойством.

— А что, если наши люди не согласятся с этим планом? Они могут подумать, что я бросаю их на произвол судьбы, отказываясь быть вождем. Среди моих воинов нет больше ни Черного Медведя, ни Орлиного Крыла, любого из которых я могла бы порекомендовать на Совете как будущего вождя. Конечно, и другие мои воины хороши, каждый по своему, но они не настолько хороши, чтобы быть уверенной, что в них есть все качества, необходимые для сильного вождя. — Она опустила глаза. — А если среди них не окажется такого, кого мои люди могли бы сделать вождем после меня? Как я смогу отказаться от обязанностей вождя, если некому будет занять мое место?

Солнечный Ястреб приподнял пальцем ее подбородок:

— Моя прекрасная, умная, заботливая женщина, у меня есть предложение, которое успокоит твое сердце.

— Говори скорей! — оживилась она. — Я хочу только добра моим людям. Я хочу, чтобы новый вождь так же горячо заботился об их безопасности и чтил их, как и я. — Она сглотнула комок в горле и снова опустила глаза. — Как я могла такое сказать? Хорошо же я позаботилась об их безопасности — мы потеряли лучших воинов. Как они могут уважать меня? Они, наверное, уже сожалеют, что выбрали вождем женщину. Если так…

— Прекрати обвинять себя, — прервал ее Солнечный Ястреб и погладил по щекам. — Конечно, ты чувствуешь вину за то, что погибли люди. Но ты несправедлива к себе. Люди гибнут и в тех общинах, где вождями избирали мужчину. Все твои воины погибли, защищая свою общину и своего вождя. Чтобы защитить свою деревню, ты выставила дозорных. Разве ты могла знать, что на них нападет шайка вольных охотников? Ты сделала все возможное для своих людей.

— Ты прав. Я действительно сделала все, что могла. — Цветущая Долина вздохнула.

— Тогда забудь о своей вине.

— И все же, я боюсь, мои люди обвинят меня в предательстве, когда я скажу им, почему не могу больше быть их вождем. Только это останавливает меня от окончательного решения стать твоей женой.

— Тогда можешь терзаться вечно. И не должна отказываться от своих людей. — В голосе Солнечного Ястреба неожиданно появилась твердость. — Я долго думал над тем, что скажу сейчас. Наши общины могут объединиться и жить в одной деревне с одним вождем. Я готов нести двойную ношу, если это принесет мир и счастье всем нашим людям.

— Жить в одной… деревне? — повторила Цветущая Долина, постепенно понимая его предложение. — И ты будешь вождем обеих общин оджибве?

— Я с гордостью приглашу твой народ в свою деревню. Я с гордостью стану его вождем. По многим причинам это решение выгодно всем. Давай созовем Совет и обсудим это предложение с народом. Я уверен, когда они все обдумают, они согласятся. Они поймут, насколько сильнее станут оджибве, объединившись в тяжелые времена. Вместе мы станем вдвое сильнее. Мы сможем выстоять против белых пришельцев. Кроме того, деревня Заколдованного Озера лучше укрыта, а значит, безопаснее для жизни.

— По-моему, это великолепно, — кивнула Цветущая Долина. — Мне надо поскорее вернуться домой, чтобы собрать своих людей и привести их на Большой Совет общин Заколдованного Озера и Северного Сияния. Я ничего им не скажу, пока мы не соберемся вместе у тебя в Доме Совета. А тогда я расскажу о том, что хочу стать твоей женой.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовить своих людей к этому необычному Совету?

— Я уговорю их сократить время оплакивания. Не хочу ждать слишком долго, мне надо думать о ребенке, — сказала она со вздохом. — Я не хочу, чтобы моя беременность стала заметной до того, как мы произнесем клятвы верности. — Она опустила голову, потом медленно подняла глаза. — Я изо всех сил стараюсь не чувствовать себя безнравственной женщиной… Но ведь мы познали любовь, не став мужем и женой, — бормотала она срывающимся голосом. — Я не хочу увидеть в глазах своих людей молчаливое осуждение.

— Твои люди любят и почитают тебя, они будут радоваться твоему счастью, — заверил ее Солнечный Ястреб. — И ты не безнравственная женщина. Любой, кто тебя знает, согласится с моими словами.

— Я привыкла быть такой, какой мой народ хочет меня видеть.

— А теперь пришло время стать такой, какой ты сама хочешь быть, — Солнечный Ястреб привлек ее к себе и крепко обнял. — Ты всю себя отдавала своим людям, ты заботилась о них. А теперь позволь им проявить заботу о тебе.

— Приняв мой отказ от обязанностей вождя?

— Ай-у, приняв твой отказ. Ты по-прежнему будешь частью их жизни, а скоро появится ребенок, такой же красивый, как и ты, и они будут им гордиться и нянчиться с ним.

— Надеюсь, я и вправду ношу ребенка, — Цветущая Долина положила руку на живот и улыбнулась Солнечному Ястребу. — Как странно, что эта радость пришла ко мне вместе с горем и скорбью.

— Нам не дано понять деяния Великого Духа, — сказал Солнечный Ястреб, потихоньку спуская уголок одеяла с ее плеча.

— Эй, что это ты делаешь? — Цветущая Долина заулыбалась.

— Я хочу, чтобы ты хотя бы на время забыла все свои горести, — ответил он и отбросил одеяло.

Глядя ей прямо в глаза, он нащупал бахрому на подоле ее юбки и начал медленно поднимать платье. Ее медовая кожа светилась в отблесках огня.

— Как долго я ждала, — прошептала она, обвивая руками его шею и легко касаясь губами его лица.

Она начала целовать его быстрыми легкими поцелуями, которые так возбудили Ястреба, что он потянулся к ней всем телом, желая насладиться ею. Его губы раздвинулись в улыбке, и она ощутила, как вспышку, горячее и влажное прикосновение его языка.

Засмеявшись, она сделала то же самое. Их губы и языки опять танцевали, легко касаясь друг друга, пока он полностью не прильнул к ее губам.

Он мягко отстранился, вскочил, быстро сбросил одежду и протянул к ней руки.

Он опустил ее к себе на колени так, что ее стройные ноги скользнули, обхватив его бедра.

Его восставшее естество касалось ее, прижимаясь к таким чувствительным местам, что она застонала от наслаждения.

Сильные руки сжали ее бедра и резко притянули к себе. Он глубоко вошел в нее, а ощущение его горячей плоти, такой большой, заполнившей ее всю, было невыразимо приятно.

Он прильнул к ее груди и принялся ласкать затвердевшие соски, рассылая тысячи сигналов по возбужденным нервам, от которых все ее тело сотрясала дрожь. Она повела бедрами, и он застонал…

Потом он поднялся, не выходя из нее и не разжимая объятий, и лег вместе с нею на шкуру возле очага.

Женщина в исступлении шептала его имя каждый раз, когда он толчками глубоко входил в нее.

Продолжая ритмично двигаться в ней, он легко касался ее набухшего лона, усиливая наслаждение.

— Моя и-кво, моя женщина, — прерывисто шептал Солнечный Ястреб, и ему хотелось плакать от счастья.

Он затаил дыхание, когда ее пальцы пробежали по его груди, животу, ниже, ниже, пока не коснулись пульсирующей плоти.

Он приподнялся на локтях и почти вышел из нее, глянул в ее сияющие глаза, склонился к ее горячему лону и ощутил горячую сладость на губах. Он ласкал ее языком.

— Любимый! — стонала Цветущая Долина, глаза ее были закрыты, она извивалась и выгибалась от желания, она хотела быстрее достигнуть вершины.

— Я хочу, чтобы ты был внутри, я больше не выдержу! — ее тело покрылось испариной, дыхание прерывалось, пальцы судорожно впились в его спину.

Он почти грубо вошел в нее, несколько яростных толчков — и разноцветные радуги зажглись на небе.

Ее тело напряглось и замерло.

Потом они молча лежали, приходя в себя и пытаясь восстановить дыхание в объятиях друг друга. Время остановилось.

А потом она протянула руку, дотронулась до него и удивилась, что он опять хочет ее.

Ее глаза приоткрылись, он улыбнулся призывно и потянул ее на себя. Тесно прижимаясь к нему, она чувствовала, как твердеет и увеличивается его плоть, потом он снова оказался в ней, и толчки его были сильными и глубокими.

Она наклонилась к нему, легко коснулась его губ и замерла у него на груди. Она сходила с ума от восторга, от невозможности длить наслаждение вечно, от того, что жизнь может безжалостно разрушить это немыслимое счастье.

Она благословляла его любовь и эти минуты невыразимого блаженства, когда в этом безумном мире не существовало ничего важнее их близости, восторга и понимания.

44

Угодны.

Лорд Оксфорд

Снег полностью исчез, как по волшебству впитавшись в тело Матери-Земли. Легкий ветерок нес с юга тепло. Солнце стояло высоко в небе, заливая золотым светом большой дом Совета общины Заколдованного Озера.

Солнечный Ястреб сидел рядом с Цветущей Долиной на скамье, покрытой мягкими шкурами, а вокруг расположились обе общины народа оджибве.

Мужчины, женщины и дети сидели на полу, подстелив шкуры и одеяла.

Только один человек выделялся среди них своей одеждой — отец Хершел Дэвидсон. Он все еще носил длинное черное одеяние. Отец жил в новом бревенчатом домике рядом с Заколдованным Озером, недалеко от вигвама сына.

Сегодня в доме Совета горели два костра в двух очажных ямах, и дым от них вытягивался в два дымовых отверстия.

В котлах, подвешенных над очагами, кипела похлебка, на углях поджаривались куски мяса, испуская дразнящие ароматы, вокруг на больших деревянных блюдах были разложены кушанья, заранее приготовленные женщинами деревни Заколдованного Озера, а между ними стояли кувшины с родниковой водой.

Траур в общине Северного Сияния закончился, и тогда созвали этот Совет, на котором Цветущая Долина собиралась объявить, что отказывается от звания вождя, чтобы стать женой Солнечного Ястреба.

Пережидая, пока разговоры утихнут, Цветущая Долина смотрела на Солнечного Ястреба. Она решила не объявлять о своей беременности. Слишком хорошо она помнила, как Солнечный Ястреб сказал, что ее решение стать его женой продиктовано тем, что она ожидает ребенка. Нельзя допустить, чтобы и другие сделали подобный вывод. Это был бы удар по ее гордости, по ее самоуважению.

Объясняя причины, побудившие ее принять такое решение, Цветущая Долина хотела подчеркнуть, что возглавлять свой гордый народ всегда было для нее честью, но теперь ее любовь оказалась сильнее желания и дальше быть их вождем.

О ребенке она расскажет позже, когда выберут нового вождя. И тогда, если Солнечного Ястреба провозгласят вождем объединенной общины оджибве, эта новость станет праздником для всех.

Хорошо бы родился мальчик… Но если родится девочка, Цветущая Долина постарается не допустить, чтобы когда-нибудь ее дочь стала вождем[2]. Пусть она любит, не ощущая за собой вины, пусть рожает детей, радуется жизни…

— Пора, — шепнул Солнечный Ястреб и ободряюще кивнул Цветущей Долине.

Действительно, пора. Все в сборе. Все на своих местах. Внимательные глаза, заинтересованные доброжелательные лица. Им не терпится узнать истинную причину созыва Совета; многие догадываются, что созван он не только ради того, чтобы познакомить обе общины.

Да, причина куда важнее…

Цветущая Долина кивнула. Сердце ее неистово колотилось в груди — пришло время, ее люди должны узнать, что в ней проснулись все женские желания и мечты. Возможно, община осудит ее…

Им предстоит нелегкий выбор. Захотят ли они видеть Солнечного Ястреба вождем обеих общин оджибве, которые сольются и будут единым племенем навсегда? Как страшно думать, что будет, если люди не согласятся. Что тогда делать? Отказаться от своего народа и уйти в деревню Солнечного Ястреба? Или отказаться от мысли стать женой Солнечного Ястреба и матерью его детей? Страшный выбор.

Она сглотнула, понимая, что чем дольше будет сидеть в молчании, тем труднее будет начать. И она заставила себя встать и говорить перед людьми, чьи глаза неотрывно смотрели на нее.

— Сначала я хочу поблагодарить общину Заколдованного Озера за то, что они пригласили меня и мой народ на Совет, — начала она, медленно обводя взглядом всех собравшихся.

Цветущая Долина, в белоснежном платье, расшитом бисером, с распущенными, свободно падающими на спину волосами, расправила плечи и гордо подняла голову.

Она услышала рядом ровное дыхание Солнечного Ястреба, и его присутствие успокаивало ее и помогало говорить о своем решении, которое могло изменить жизнь ее народа.

— Оджибве Заколдованного Озера, я знаю, как вы всегда скрывали свою деревню. То, что вы открыли свои сердца моим людям, глубоко меня тронуло. Мы даем слово, что будем хранить тайну вашего селения. Приятно видеть, что общины Заколдованного Озера и Северного Сияния собрались вместе под одной крышей на Совет, которого давно все ждали.

На мгновение Цветущая Долина замерла, сцепив руки за спиной. Вот сейчас она скажет самое важное. Ей вдруг вспомнились орлы, которых она видела сегодня. Один за другим они величественно опускались на высокое дерево, а в воздухе разливалась горьковатая свежесть осенних цветов, выстоявших под недавним снегопадом, пьянящий запах прелых осенних листьев. Ей тогда подумалось, что здесь будет приятно растить детей…

— На Совете говорят о многих делах. Но поскольку две наши общины собрались вместе впервые, я хочу сообщить вам только одну важную новость.

Она остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на Солнечного Ястреба — его улыбка придала ей сил. Она снова обвела взглядом собравшихся — в глазах людей она читала беспокойство и настороженность.

Очень плохо.

Ей хотелось выглядеть сильной. Но ее снова поташнивало.

Обычно тошнота приходила по утрам. Но она так разволновалась, что опять стало плохо, хотя был уже полдень. Ребенок давал о себе знать постоянными недомоганиями.

Усилием воли она взяла себя в руки, понимая, что не простит себе, если покажет свою слабость на глазах у всех.

Цветущая Долина сглотнула и заговорила снова:

— Сегодня, на этом Совете, я многое должна вам сказать. Мой народ, — теперь она обращалась только к своей общине, — когда я стала вашим вождем после гибели своего отца, я гордилась честью, которую вы оказали мне, и с большим смирением несла обязанности, возложенные на меня моим народом. Я сохраняю эти чувства в сердце и поныне и буду хранить их всегда.

Голова у нее кружилась, сердце учащенно билось, но она заставила себя стоять прямо, и голос ее был ровен и спокоен.

— Но, как вы знаете, в жизни каждого есть моменты, когда все изменяется. Даже жизнь вождя изменяется, особенно если вождь — женщина.

Она быстро взглянула на Солнечного Ястреба. И его улыбка словно подстегнула ее.

Она улыбнулась своим людям, и нужные слова пришли сами — люди смотрели на нее с пониманием и доверием, она открыла перед ними всю глубину своих чувств к народу оджибве и свою всепоглощающую любовь к Солнечному Ястребу.

— Как вы знаете, вождь должен быть выбран до того, как я окончательно сложу свои обязанности, — тихо добавила она. — Целый год я раздумываю о необходимости передать кому-то обязанности вождя, с тех пор как поняла, что белые все больше угрожают нашему покою. Мужчина будет выглядеть более внушительно в глазах белых солдат и потому лучше послужит вам в качестве вождя.

Теперь в вигваме повисла тишина. Казалось, все замерли в ожидании ее дальнейших слов.

Этой минуты она боялось больше всего. Если они не примут Солнечного Ястреба, если они не захотят объединиться с его общиной…

Вряд ли им сразу понравится ее предложение. Оставалось молить Великого Духа, чтобы ей удалось убедить их в правильности такого решения.

Она напомнит им, как легко нарушают договоры белые люди. Договор, охраняющий этот лесной край, когда-нибудь тоже будет нарушен, и тогда ничем не сдерживаемые белые хлынут сюда, чтобы разрушать все на своем пути, забирая жизни людей, у которых другой цвет кожи…

— Народ мой, я считала, что Черный Медведь станет хорошим вождем, но он мертв. Мой следующий выбор пал на Орлиное Крыло, — голос ее сорвался. — Его тоже больше нет с нами. Но есть еще один воин, сильный, благородный, рассудительный и заботливый, которого я считаю лучшим среди нас.

Все замерли, Взгляды людей устремились на Цветущую Долину. Она не могла угадать их настроение. О, они умели скрывать чувства!

Она улыбнулась Солнечному Ястребу и протянула ему руку. Но когда он поднялся и взял ее за руку, поняла: ее люди уже знают, что она скажет дальше.

— Мой народ, я отказываюсь от звания вождя, чтобы стать женой Солнечного Ястреба, — негромко проговорила она и увидела, как в глазах старейшин появилось осуждение и даже гнев. Молодые воины и женщины смотрели с пониманием. А дети не могли скрыть удивления, любопытства и предвкушения праздника.

— Народ мой, и хочу видеть Солнечного Ястреба вождем обеих общин, — продолжала она с дрожью в голосе. — Он приглашает нас жить вместе с его народом в деревне Заколдованного Озера. Это место служит надежным пристанищем не только для оджибве, но и для лесных зверей и птиц, даже для орлов. Жизнь здесь сделает обе общины оджибве единым целым, принесет покой и безопасность всем нам.

Она продолжала, стараясь говорить так, чтобы никто не подумал, будто она их упрашивает. После нее заговорил Солнечный Ястреб и объяснил, почему это будет правильным решением.

А когда все было сказано, даже старейшины, сидевшие сперва с недовольным видом, ничего не могли противопоставить очевидной пользе, которую этот план принесет обеим общинам оджибве.

После голосования, где каждый мог высказать свое мнение, Солнечный Ястреб стал вождем обеих общин.

Гордый и взволнованный оказанной ему честью и доверием, молодой вождь говорил о своей благодарности и своей любви к оджибве, о глубокой, бесконечной любви к Цветущей Долине. Он сказал, они вступят в брак завтра утром, и весь дом Совета взорвался приветственными криками.

Цветущая Долина часто задышала, едва сдерживая слезы радости. Люди подходили к ним с поздравлениями, и счастливая пара горячо благодарила каждого, обмениваясь счастливыми взглядами друг с другом.

Наконец, подошел отец Дэвидсон, и отец с сыном застыли в объятиях.

На краткий миг перед глазами вождя снова возникла ужасная картина — его родители, неподвижно лежащие в луже крови.

«Это Великий Дух вернул мне отца, — с благодарностью подумал Солнечный Ястреб и кивнул своей будущей жене, — и не позволил двум общинам разойтись врагами».

Для Солнечного Ястреба, для Цветущей Долины, для всех оджибве наступали лучшие времена.

Совет перешел в празднество. Оджибве пели свои тягучие песни и танцевали.

Цветущая Долина сидела, поджав нош, лицом к Солнечному Ястребу.

Она со смешком сунула кусочек яблока в рот своему будущему мужу:

— Я и представить не могла такого счастья. До сих пор не могу поверить, что мой народ с такой готовностью принял мое предложение.

— Наверное, ты мудро руководила им, когда была вождем, и они привыкли верить тебе, — он погладил ее ладонь.

— Я всегда этого хотела, — Цветущая Долина оглянулась на своих людей, но они уже смешались с людьми Солнечного Ястреба и веселились вместе.

— Разве ты не понимаешь, что даже перестав быть вождем, ты все равно будешь влиять на их жизнь? — спросил Солнечный Ястреб, и она заинтересованно подняла брови.

— Как это? — она недоверчиво подняла бровь.

— А так — ведь я буду не только их сегодняшним вождем, но и мужем их бывшего вождя. А кто, как не женщина, влияет на решения мужа? И куда чаще, чем ему кажется, — в его глазах прыгали веселые огоньки.

— Так ты будешь прислушиваться к моим советам?

— Ну-у, разве что… — начал он и рассмеялся, когда она шутливо стукнула его кулачком по руке.

— «Разве что», — передразнила она и обняла его. — Я обещаю тебе быть хорошей женой, любимый.

Внезапно он замер, а потому положил руки ей на плечи, и взгляд его сделался очень серьезным. Цветущая Долина вопросительно взглянула на него.

— Ты озадачила меня, — медленно проговорил он.

— Чем? Я сказала на Совете что-то такое, что встревожило тебя?

— Не совсем…

— Что значит «не совсем»? — Она коснулась его щеки.

— Ты ничего не сказала о нашем ребенке, — он поцеловал ее ладонь. — Почему ты не поделилась этой радостью с нашим народом?

— Ты прекрасно знаешь, почему, — тихо ответила Цветущая Долина.

— Нет, не знаю.

— Я не хотела, чтобы наш народ считал, что я выхожу за тебя замуж только из-за ребенка. И потом, есть еще одна причина. Точнее, один человек.

— Один человек? Кто? — недоуменно переспросил Солнечный Ястреб.

— Твой отец, — ответила Цветущая Долина, оглядываясь на отца Дэвидсона. Он сидел, окруженный детьми, и что-то рассказывал им, а они внимательно слушали.

— Ах да, мой отец, — протянул Солнечный Ястреб и взглянул на него.

— Свадьба завтра, а по мне еще ничего не видно. Кажется, религия твоего отца против того, чтобы женщина жила с мужчиной как с мужем до свадьбы? Так не лучше ли ему считать, что ребенок зачат после свадьбы, а не до?

— Я не могу обманывать отца. Я поговорю с ним. Он все поймет.

— Он поймет гораздо лучше, если ты ему скажешь об этом, когда он будет держать на руках внука.

Солнечный Ястреб тихо рассмеялся:

— Я понял, что ты имеешь в виду. Качая на руках внука, гордясь тем, что стал дедушкой, он не будет думать, когда зачат ребенок. Да, так будет лучше, жена моя. Ты права, что не хочешь огорчать отца, пусть радость и гордость за детей продлят его годы.

Он сжал ее в объятиях и не смог удержаться, чтобы не провести рукой по ее животу:

— А-би-но-ги, это наш ребенок, Цветущая Долина.

— Я хочу, чтобы их было много.

И забыв обо всем на свете, даже об отце, Солнечный Ястреб поцеловал Цветущую Долину долгим, нежным поцелуем.

45

Дозволь восчуять веянье тепла,

Восторг несущего…

Джон Китс

Пришла новая осень, а за ней еще и еще.

Никем не потревоженная объединенная община оджибве жила в мире и согласии в большой деревне Заколдованного Озера.

Форт-Уильям все еще пустовал.

Отец Солнечного Ястреба тихо скончался во сне месяц назад. Его похоронили на высоком холме, откуда видна вся деревня. Памятный колокол висит над его могилой, как страж. Иногда ветер раскачивает его и протяжный звон плывет над деревней оджибве.

В вигваме Солнечного Ястреба и Цветущей Долины подрастают двое детей: Храброму Медведю скоро сравняется восемь зим, а Сливовой Ветке только одиннадцать месяцев. Они уже заготовили мясо для долгих зимних месяцев, собрали дикий рис, вытащили меха и одеяла из мешков и разложили на ложе и на полу.

Сегодня в деревне праздник — «Пир Первой Добычи» в честь юных воинов, убивших на охоте свою первую дичь. Среди них был и Храбрый Медведь.

Вся деревня собралась на церемонию в доме Совета. Солнечный Ястреб произнес благодарственную молитву и попросил у Великого Духа помощи и покровительства для охотников, сделавших свой первый выстрел.

Этот праздник отмечают очень скромно — чтобы каждый мог отведать первой добычи юных охотников, кусочки должны быть очень маленькими. Теперь праздник завершился, и все разошлись по своим вигвамам…

* * *

Цветущая Долина и Солнечный Ястреб расположились у огня вместе со своими детьми.

— Дочка, иди ко мне, — Цветущая Долина протянула руки Сливовой Ветке, которая только-только научилась ходить. Малышка, шатаясь, встала и сделала босыми ножками неуверенный шажок, а за ним второй. В крошечном замшевом платьице, с пестрыми лентами в темных волосах, она вдруг быстро-быстро затопала к маме, вытянув ручонки.

— У нее неплохо получается! — воскликнул счастливый отец, любуясь своей маленькой дочуркой. Как она похожа на мать — маленький носик, прекрасно очерченные губы, круглое личико, только глаза гораздо светлее.

Храбрый Медведь сидел рядом с отцом, держа на коленях новый лук, и гордо улыбался сестренке — это он уговорил ее сделать первый шаг. Мальчик позвал ее, и она, улыбаясь во весь рот, пошла к нему. Храбрый Медведь никому не сказал об этом, но первый шаг его сестренки стал для него даже более важным, чем первый олень, убитый им на охоте.

— Сливовой Ветке пришло время надеть мокасины, — пропела Цветущая Долина и усадила дочь на колени. До сих пор в них не было необходимости. Но с приближением зимы нежные детские ножки должны быть защищены от холода.

— Махаасины? — старательно произнесла Сливовая Ветка, подражая маме.

— Ну-ка, посмотри. Правда, хорошенькие?

Солнечный Ястреб всякий раз восхищался рукоделием своей жены и ужасно гордился ею. Женщина, которая не умела ни шить, ни готовить, теперь научилась всему. Солнечный Ястреб с нетерпением ждал каждого ужина, потому что его жена постоянно придумывала что-нибудь новое и очень вкусное. После ужина в горшках не оставалось ни крошки.

— Сливовая Ветка, хорошенько посмотри на свои новые мокасины, — ворковала Цветущая Долина. — Видишь? У каждого на подошве дырочка, маленькая, как бусинка. Если не сделать таких дырочек, наша девочка вырастет ленивой.

Она улыбнулась. Сказка, рассказанная давным-давно индейской женщиной своему ребенку, со временем стала традицией. Теперь оджибве считают, что если не делать дырочек на мокасинах дочери, то она вырастет такой ленивицей, что за всю жизнь не стопчет подошв единственной пары обуви.

Пока Цветущая Долина надевала на крохотные ножки дочки мокасины, Солнечный Ястреб прислушался — ветер принес ему весточку от отца, звон колокола. Теперь на его ободе видны новые, дорогие ему имена — к именам его родителей добавились имена жены и детей. И всякий раз перезвон напоминает вождю, что рядом витает дух его отца.

— Смотри, какая красивая наша девочка в новых мокасинах! — приговаривала Цветущая Долина.

Солнечный Ястреб с удовольствием посмотрел, как его дочка ковыляет по вигваму на еще неверных ножках. Он придвинулся поближе к жене и заглянул ей в глаза:

— Ги-ми-нвэйн-дам, ты счастлива?

— Счастлива. Я даже представить себе не могла, что буду так счастлива, — ее сердце переполняла радость, даже голос немного дрогнул.

Солнечный Ястреб обнял жену и привлек к себе. Обнявшись, они смотрели, как их сын подхватил сестренку на руки и закружился по дому, и детский смех наполнил их сердца счастливой гордостью.

Цветущая Долина наклонилась к мужу, нежно поцеловала его, а потом положила голову ему на плечо. Они сидели прижавшись друг к другу, наслаждаясь ощущением покоя и вечности.

Примечания

1

Индейцы-отщепенцы или ренегаты, как их называли американцы, т. е. бандиты, промышляющие воровством и разбоем.

2

У оджибве звание вождя было наследственным и передавалось по материнской линии.

Content

Кэсси Эдвардс
Солнечный Ястреб

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

Примечания