Нэн Эскуит

Девушка из Рима

Глава 1

Это была последняя вечерняя экскурсия в сезоне. Завтра группа возвратится в Англию, а в конце недели офис туристического агентства «Дана» закроется до следующей весны. Кое-кто из персонала уже подыскал себе работу в другом месте — на горнолыжном курорте или на Канарах. На зиму в Риме остается только Джейн.

Это Джино убедил ее не возвращаться в Лондон.

— Не уезжай в октябре в Англию, — попросил он. — Не бросай меня, Джейн. Мне будет одиноко. Нам было так — как ты говоришь? — замечательно вместе. Это было самое счастливое лето в моей жизни. — Он взял ее руки в свои. — Скажи, что и в твоей тоже.

Конечно, Джейн могла бы так сказать. Но в то же время она не могла назвать свою прежнюю жизнь счастливой, так что сравнивать было просто не с чем. Так было до тех пор, пока она не бросила скучную работу в экспортной фирме в Сити и не начала работать в туристическом агентстве «Дана». Она отлично владела итальянским, и потому ее тут же направили в офис компании в Риме, и все внезапно переменилось. Она много работала, постоянно не высыпалась, но ее жизнь в Италии была столь удивительной, что Джейн иногда казалось, что она никогда уже не станет прежней. Потом она встретила Джино, и все стало совсем уж чудесно.

Она повернулась, чтобы призывно помахать группе, которую сопровождала, прежде чем выйти на площадь. Оглядываясь по сторонам, Джейн подумала, что Пьяцца Навона никогда еще не была так прекрасна, как сегодня вечером. Окна высоких украшенных лепниной домов были распахнуты, и залитые золотым светом комнаты за ними казались подмостками, на которых разыгрывались волшебные и таинственные сцены. Воды великолепного Фонтана Четырех Рек серебристыми струями вздымались к бархатному небу ночного Рима, а внушительный фасад церкви Святой Агнессы в Агоне сиял в свете прожекторов.

Площадь была заполнена народом: многочисленные туристы, семейные пары, носящиеся туда-сюда дети, влюбленные, прогуливающиеся рука об руку мимо художников, выставивших свои работы на мостовой, бренчащие на гитаре хиппи, устроившиеся прямо на земле, уличные торговцы, предлагающие разложенные перед ними всевозможные безделушки и сувениры.

Когда группа в полном составе собралась вокруг, Джейн повысила голос, чтобы всем был слышен ее рассказ:

— Площадь, на которой мы с вами сейчас находимся, называется Пьяцца Навона. Это самая знаменитая площадь барочного Рима. Она построена на месте бывшего стадиона Домициана. Фонтан, который вы видите позади себя, известен как Фонтан Четырех Рек и был создан Джованни Лоренцо Бернини. Вы можете увидеть… — И она стала рассказывать о деталях архитектуры.

От фонтана они направились к церкви, а затем к обелиску. Джейн вела экскурсию и, прежде чем двинуться дальше, отвечала на вопросы. Она взглянула на свои часы. Было начало двенадцатого. Фабио будет ждать ее с автобусом на боковой улочке прямо у площади в 11.30. Когда последний турист сядет в автобус, она будет свободна и сможет отправиться на встречу с Джино. Говорят, жизнь в Риме начинается после одиннадцати вечера, в случае с Джейн это было абсолютно справедливо. Она редко бывала свободна днем, поскольку сотрудники агентства почти не имели свободного времени и совсем не имели выходных, даже курьеры, работавшие посменно, почти не отдыхали. А потому личная жизнь начиналась лишь поздно вечером.

Кто-то обратился к ней с очередным вопросом. Занятая наполовину мыслями о Джино, наполовину о том, что группу пора собирать и вести в автобус, она рассеянно ответила:

— Да, здание рядом с церковью — это Дворец Памфили, построенный папой Иннокентием X и спроектированный архитектором Бернини.

— Ринальди. Архитектора звали Ринальди.

Джейн резко обернулась, чувствуя, как краска смущения из-за допущенной ошибки заливает лицо. Высокий темноволосый мужчина смотрел на нее поверх голов окружавших ее туристов. Он кивнул и так же лаконично повторил:

— Ринальди.

Девушка с трудом проглотила застрявший в горле ком.

— Благ-годарю вас. Да, конечно. — Она посмотрела на обращенные к ней лица туристов. — Извините, я… ошиблась. Это дворец был спроектирован Джироламо Ринальди.

Она помолчала и затем добавила:

— А сейчас следуйте, пожалуйста, за мной, мы идем к автобусу, который отвезет вас в отель.

И она быстро пошла вперед. К сожалению, высокий незнакомец, держа руки в карманах брюк, двинулся следом. Она старалась не смотреть в его сторону, но, к ее ужасу, он нагнал ее и пошел рядом.

— Надеюсь, это не происходит с вами слишком часто?

Она краем глаза покосилась на него и увидела темное неулыбчивое лицо, резко очерченный рот и решительный подбородок.

— Это? Ах да, понимаю. — Она высоко вскинула голову, чтобы придать себе как можно более гордый вид. — Я… Это никогда прежде не случалось. Я просто задумалась.

— Безусловно. Но если вы пытаетесь просветить несведущих, то лучше все же не отвлекаться и следить за тем, что вы говорите.

— Благодарю вас. — Голос Джейн звучал холодно, несмотря на сжигавший ее изнутри гнев. Только осознание того, что она на работе, удерживало ее от саркастичного ответа. Она снова взглянула на незнакомца и, внезапно засомневавшись, спросила: — Вы из нашей группы? Что-то не припомню, чтобы я видела вас раньше.

Он издал короткий звук, напоминавший смех.

— Боже сохрани! Никогда не ходил на групповые экскурсии и не намерен начинать.

Джейн замерла на месте.

— Вы хотите сказать, что… просто подслушали меня? И вы позволили себе вот так… вмешаться… и выставить меня полной дурой? — От негодования она даже начала запинаться.

Мужчина примирительно сказал:

— Вы ошиблись. Я должен был вас поправить. — Он кивнул в сторону идущих позади них туристов: — Иначе эти бедняги так и уехали бы домой, заблуждаясь.

— Вы абсолютно невыносимы! — яростно прошипела она. — Уйдите, пожалуйста. Вы не член этой группы.

Его серые глаза казались почти черными под темными прямыми бровями.

— Чему я чрезвычайно рад. Не забудьте — думайте о работе. Доброго вечера. — И он неторопливо пошел прочь, по-прежнему держа руки в карманах.

Ей удалось взять себя в руки и спокойно проводить группу до автобуса, где она дала Фабио последние наставления и заверила всех, что завтра обязательно приедет в аэропорт Леонардо да Винчи проводить их. После чего, помахав вслед отъезжающему автобусу, она повернулась и направилась назад к ресторану, где договорилась встретиться с Джино.

Он уже должен быть там, думала она, но он никогда не сердится, если она задерживается. Итальянцы не так помешаны на пунктуальности, как англичане. Что являлось еще одной приятной особенностью итальянцев, в дополнение ко многим другим. Таким, как доброта и жизнерадостность, и удивительно приятная внешность, и внимание, и непосредственность, и неподдельный интерес, если ты женщина. До Джино Джейн ни с кем не встречалась. В Англии ей приходилось несколько раз ходить на свидания, но все они были несерьезными, а она была так занята уходом за матерью, которая была прикована к постели, и работой в экспортной фирме, что не могла уделять достаточно времени представителям противоположного пола. Ее отец умер, когда ей было десять, и матери пришлось одной растить Джейн и ее сестру — было тяжело, денег вечно не хватало. А через год после того, как Розмари вышла замуж и переехала в Лимингтон, мать заболела. Они все трое всегда были очень близки и больше года уверяли друг друга, что миссис Ропер скоро поправится, но этого так и не случилось.

Когда она умерла, Джейн оставила работу в Сити и на несколько недель уехала погостить к Розмари и Биллу. Потом, немного оправившись, она вернулась в Лондон, сняла там на двоих с кузиной квартиру и начала работать в туристической компании «Дана». Приехав в Рим и встретив здесь Джино, она словно вышла из тени на солнечный свет. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она влюбилась без памяти.

Ресторан «Тоскано» располагался в дальнем конце Пьяцца Навона. Его открытая терраса утопала в цветах: небольшие деревца в кадках и виноград, карабкающийся вверх по крашеной деревянной решетке, герани и петуньи в горшках. Несколько запоздалых посетителей все еще сидели на свежем воздухе — несмотря на середину октября, вечера были такими же теплыми, как в июне. Джейн заглянула сквозь решетку, пытаясь отыскать за столиками Джино, но его там не оказалось; на сей раз она пришла первой. Она уже собралась было войти в ресторан, как вдруг услышала за спиной: «Джейн! Джейн!» — и, обернувшись на голос, со всей силы налетела на кого-то из прохожих. Сильные руки не дали ей упасть, и, виновато взглянув вверх, она обнаружила, что над ней склонилось хмурое загорелое лицо давешнего незнакомца.

— Осторожно! — Голос его звучал резко, почти сердито.

Она высвободилась из его рук.

— Простите.

— О, это опять вы. — Он посмотрел на нее и быстро оглянулся по сторонам: — А где же ваша свита?

Джейн сухо ответила:

— Я отправила группу в отель, — и сделала шаг в сторону.

Он слегка склонил голову набок и отступил, и в этот момент появился Джино, протягивающий навстречу Джейн обе руки.

— Джейн! Дорогая, прости, что я опоздал. — И, схватив ее за руки, он наклонился и поцеловал ее в губы.

— Все в порядке. Я… я только что пришла. — Краем глаза Джейн видела маячившую на заднем плане высокую фигуру и на мгновение, повернувшись, чтобы войти в «Тоскано», поймала суровый темный взгляд незнакомца, после чего тот исчез.

— С кем это ты разговаривала? — спросил Джино, когда они оба уселись за столик. Он хмурился. — Это кто-то из твоей группы? Нет? Я ревную. Он что, влюблен в тебя?

Джейн рассмеялась от этой мысли.

— О, Джино! Я впервые увидела его полчаса назад. Он совершенно ужасный человек… грубый и бесцеремонный. — И она рассказала Джино, что произошло.

— Lui e bruto[1]. Так разговаривать с Джейн… Джейн si bella… si gentile![2] — Он с улыбкой покачал головой. — Но я рад, что он не влюблен в тебя.

— Скорее напротив, — улыбнулась Джейн в ответ, любуясь Джино. Он не был смуглым, как большинство итальянцев; у него были волнистые, почти кудрявые каштановые волосы, карие глаза сияли и были полны золотого света. Кожа у него была гладкой и золотистой; и хотя он не отличался высоким ростом, зато был хорошо сложен и мускулист.

Есть им обоим не хотелось, и они заказали только по бокалу вина. Джино через стол дотянулся до руки Джейн.

— Ну что, finito[3] твоя работа? Больше никаких туров по городу… достопримечательностей… lezione?[4]

— Нет. Завтра последняя группа улетает в Англию.

Джино удовлетворенно вздохнул:

— Но не моя Джейн. Ты не знаешь, каким счастливым ты меня сделала, cara[5], когда решила остаться в Риме. Теперь зима не наступит. Каждый день будет лето.

— Мне нужно найти другую работу. — Она посмотрела на него: — Ты… тебе ничего не попадалось?

— Да. Я думаю, что нашел кое-что. Один мой друг — как вы называете делового знакомого? — ему нужен кто-то, кто мог бы переводить. Для а correspondenza[6], понимаешь?

Джейн кивнула:

— Да. Как хорошо — это как раз то, что мне нужно, я занималась такой работой в Англии. И что? Я встречусь с ним… с ними?

— Я дам тебе адрес… — И Джино принялся рыться в карманах своего тонкого темного костюма. — Вот он. Если ты напишешь или позвонишь, тебе назначат встречу.

Джейн взглянула на визитку, на которой стояли имя и адрес.

— Ты такой добрый, Джино. Я тебе чрезвычайно благодарна.

Он нахмурился:

— Чре-звы-чай-но? Что это значит?

— Ну, знаешь… Очень. Невероятно. Ужасно.

Улыбка озарила его лицо.

— Я понял. Я люблю тебя чре-звы-чай-но. Правильно?

Джейн отвела взгляд.

— Надеюсь.

— И ты тоже любишь меня чре-звы-чай-но?

Она молча разглядывала клетчатую скатерть и не отвечала.

— Пожалуйста, — настаивал Джино, его пальцы сплелись с ее. — Пожалуйста, скажи, что это правда, Джейн, что ты любишь меня.

— Я не могу сказать это здесь, просто так.

— Тогда пойдем куда-нибудь в тихое место, где мы сможем говорить, как нам хочется. — Он нетерпеливо оглянулся по сторонам, ища официанта. — Я только расплачусь.

Джейн с сомнением покачала головой:

— Не думаю, что мне стоит сейчас куда-то идти, Джино. Уже поздно… давно за полночь, а мне завтра нужно очень рано встать, чтобы успеть в аэропорт.

— Но, Джейн, cara, dolce, amante[7], нам же совсем мало удалось побыть вдвоем… ты ведь пришла совсем недавно. Давай поедем куда-нибудь — я на машине.

Ей ужасно хотелось побыть с Джино, но она знала, что если останется, то будет уже очень поздно, когда она доберется до своей маленькой квартирки, которую она делила с Мэг, девушкой, работавшей вместе с ней в компании «Дана». А завтра ей еще предстоит много чего сделать — с утра проводить улетающую в Англию группу, а потом провести целый день в офисе, разбирая бумаги и готовя документы к отправке в Лондон.

— Правда, Джино, я не могу. Но у нас впереди еще много вечеров… когда мы сможем быть… вместе.

— Мы могли бы потанцевать, — продолжал упрашивать Джино. — Есть одно маленькое местечко в Трастевере — то, с садом, которое тебе так нравится. Мы посидим и поговорим — я буду обнимать тебя в танце и говорить, что люблю тебя чре-звы-чай-но, а в ответ ты скажешь мне то же самое, да? Пожалуйста, скажи «да», Джейн.

Она закусила губу. Это было так соблазнительно. Маленькая trattoria[8], которую упомянул Джино, — «Аттика Раньери», — была ее любимым местом, там в небольшом садике они несколько раз ужинали и танцевали. Это была часть волшебства уходящего лета — лета, с которым Джейн не хотела расставаться. Как много счастливых дней они провели вдвоем. Таких, как, например, тот, когда они с Джино, взявшись за руки, бродили по пустынным улочкам и площадям, было воскресенье, стояла ужасная жара, и было похоже, что все, кроме них двоих, уехали из Рима. Джейн тогда не могла вырваться из города, потому что встречала прилетающий в шесть часов самолет из Лондона, а Джино решил остаться с ней, и они провели незабываемый день, весь пронизанный солнечным светом.

Она вздохнула:

— Я… не могу, Джино. Я очень хочу, но работа важнее… по крайней мере, пока я не закончила.

— Ах, Джейн, ты англичанка до мозга костей… такая педантичная и сознательная. Прямо-таки маленькая школьная учительница, которая всегда знает, что хорошо для нее… и для меня. — Джино пожал плечами. — Мы это изменим, вот увидишь. — Он вручил подошедшему официанту несколько лир. — Пошли.

— Прости, — сказала Джейн. — Ты ведь все понимаешь, правда?

Джино покачал головой:

— Нет, я не понимаю. Я не понимаю, как люди могут всегда ставить долг превыше удовольствия. Наверное, это английский стиль жизни. — Он взял ее за руку. — Пойдем к машине… я оставил ее чуть дальше.

— Нет. Не беспокойся. Я пройдусь.

— Тогда я пойду с тобой.

Виа Флавия находилась неподалеку, сразу за Виа делла Скрофа, и уже совсем скоро они подошли к дому с потрескавшейся штукатуркой, где располагалась ее квартира.

Джино взял ее руки в свои.

— Сейчас мы скажем друг другу arrivederci[9]. Но я скоро увижу тебя, cara. Позвони мне в офис и скажи, как вы договорились с синьором Бальдони.

— Да, конечно.

— Мы увидимся снова, когда ты мне позвонишь. — Джино нахмурился и старался не смотреть ей в глаза. — Я сейчас не… знаю точно своих планов. Кое-какие… семейные обязательства. Понимаешь? Моя мать, на этой неделе она возвращается из Форте де Марми.

— Понимаю, — сказала Джейн.

Джино, который редко говорил о своей семье, рассказывал ей, что его мать вдова; что он и его брат Марио работали в семейной компании, которая занималась производством шелка и текстиля. Марио был женат, и его жена Тина и двое детей проводили лето на вилле Форте-де-Марми вместе с синьорой Абетти. Иногда по выходным Джино ездил навещать их, а один раз провел там целую неделю, но, когда Джейн встретила его по возвращении, он сказал ей, что на сей раз «было слишком много семьи».

Сейчас его семейство возвращается в Рим на зиму. «Скоро я познакомлюсь с синьорой Абетти, — думала Джейн. — А возможно, и с братом Джино, его женой и детьми. Мне они понравятся — ведь это семья Джино».

Джино пылко обнял ее и поцеловал, ласково нашептывая ей на ухо всякие нежности.

— Я не могу жить без тебя, Джейн. Ты должна это знать.

Появление на балконе одного из жильцов, который с любопытством смотрел на них, заставило Джейн высвободиться из его объятий. Задыхаясь, она сказала:

— Я должна идти, Джино. Спокойной ночи, и спасибо тебе. Я позвоню… насчет… насчет работы.

— Да. Arrivederci, милая.

В скудно обставленной комнате, которую Джейн делила с Мэг и которой не могли придать уют даже их аккуратно развешанные и разложенные яркие платья и личные вещи, она застала подругу уже лежащей в постели. Та открыла сонные глаза и, зевнув, сказала:

— Ты сегодня поздно. А как же утром в аэропорт?

— Не волнуйся, я проснусь, — ответила Джейн. — Извини, если разбудила.

Мэг повернулась на узком диване, который стоял напротив кровати Джейн.

— Я и не спала толком. Было так шумно.

В Риме шумно было всегда, и невозможно было до конца привыкнуть к этому. До самой ночи, а вернее, до раннего утра под окнами не смолкал шум машин. До рассвета звучали гул моторов, визг тормозов и оглушительный рев клаксонов. Когда окна оставляли открытыми, а так было на протяжении всего лета, до них доносилось эхо раздававшихся отовсюду голосов, песен, криков, ссор; из других квартир доносились бормотание телевизоров и крики детей, с улицы неслись глухие удары ремонтной техники, а по всему городу разносился звон колоколов, настойчивый и беспрестанный.

Заводя будильник, Джейн подумала, что на следующей неделе ей придется заняться поисками другой квартиры. Эта, хотя и не роскошная, была слишком большой и дорогой для нее одной. Многое будет зависеть от того, сколько ей станет платить за работу синьор Бальдони. Если она еще получит эту работу. Ну что ж, у нее будет достаточно времени подумать об этом завтра.

Следующие несколько дней она была страшно занята. Всем офисом они разбирали бумаги и документы, накопившиеся за лето. Директор, Билл Мак-Лин, возвращался в лондонский офис; одна из девушек собиралась в Австрию на горнолыжный курорт. Рыжеволосая, голубоглазая Мэг возвращалась вместе с Биллом в Англию — она была помолвлена с юношей из своего родного города и собиралась выйти за него замуж сразу после Рождества. В Риме оставалась одна только Джейн.

— Счастливая, — сказала Мэг. — Не то чтобы я хотела остаться, когда Тони ждет меня дома, но, если бы я была свободна, как ты, я бы с радостью провела здесь зиму. Ты уже нашла новую работу?

— Завтра утром у меня встреча на фирме, про которую мне говорил Джино. Я очень надеюсь, что мне повезет…

Мэг ободряюще улыбнулась:

— Я буду держать за тебя кулаки.

Офис компании «Энрико Бальдони и К°» располагался во внушительных размеров современном здании на Виа Милано. Синьор Бальдони оказался смуглолицым коротышкой лет сорока, экспансивным, обаятельным и совершенно не похожим на бизнесмена. Он отдал должное тому, что Джейн обладает необходимым для секретаря-переводчика навыками, и с нескрываемым интересом принялся расспрашивать о ее прежней работе и, особенно, о дружбе с Джино. Это слегка смутило Джейн, и она настойчиво старалась перевести разговор на свой опыт и имеющиеся рекомендации, отказываясь думать, что работу ей предлагают исключительно благодаря ее знакомству с Джино.

Зарплата показалась ей вполне удовлетворительной, и, поскольку разрешение на работу было в порядке, они договорились, что к работе она приступит в следующий понедельник.

После долгого пожимания рук и комплиментов, в которых рассыпался напоследок синьор Бальдони, Джейн покинула офис и поспешила сообщить радостную новость Джино.

— Мне жаль, но синьора Абетти сегодня не будет, — сообщил ей по телефону женский голос. — К сожалению, я не знаю, будет ли он завтра. Не хотите ли оставить для него сообщение?

Джейн растерялась. Она так мало знала о личной жизни Джино. Познакомились они на вечеринке и с первого взгляда понравились друг другу. Встречались они довольно часто, но, из-за ненормированного рабочего дня Джейн, нерегулярно. Обычно Джино оставлял для нее сообщение в офисе агентства с предложением встретиться, а Джейн писала ему ответ, который он мог забрать в случае, если им не удавалось увидеться лично. Он почти сразу дал ей свой рабочий телефон, но предупредил, чтобы она звонила ему, только если он ее сам об этом попросит. Она не знала толком, где он живет, кроме того, что это где-то недалеко от Виа Аурелия.

Однажды Джино сказал:

— Это большая вилла… очень старая. Уже много лет она принадлежит семье моего отца. Летом она закрыта… там живут только садовник и его жена, которая присматривает за домом. Я там больше не ночую. — Он пожал плечами. — Чаще всего я бываю у своего друга в Риме, остаюсь с ним за компанию.

Была пятница. Вечером офис «Даны» закроется. Если она не сможет связаться с Джино сегодня или завтра, то придется отложить это до понедельника. «Ну и ладно, — философски подумала Джейн, — на выходных займусь поисками новой квартиры».

Но когда она вернулась в офис, то оказалось, что Джино оставил для нее сообщение.

— Звонил твой бойфренд — спрашивал, не сможешь ли ты встретиться с ним сегодня в девять часов в «Тоскано», — сказала Мэг и вопросительно взглянула на Джейн: — Ты получила работу?

— Да. Правда здорово? Это как раз то, что я хочу… и могу делать. Очень современный офис… светлый и просторный… и очень симпатичные люди.

— Я рада. Это просто прекрасно, Джейн.

Джейн сияла. Джино позвонил. Они встретятся сегодня вечером… И она получила новую работу! Все устроилось так чудесно.

Не спеша двигаться по Пьяцца Навона в девять часов вечера, направляясь к ресторану «Тоскано», останавливаясь у витрин, наблюдая за туристами и прохожими, было намного приятнее, чем вихрем проноситься во главе группы туристов. Не то чтобы ей не нравилась их компания, но сейчас Джейн с удовольствием сложила с себя груз ответственности за их хорошее настроение и благополучие.

«Теперь я могу наслаждаться Римом», — думала она. Как будто раньше у нее не было такой возможности. Как будто проведенные в этом городе ночи и дни не были лучшими в ее жизни.

Она рассчитала, что придет в назначенное место на шесть минут позже условленного срока. Но когда она вошла в ресторан, Джино там еще не было.

Джейн еще немного прогулялась, рассматривая выставленные прямо на тротуаре картины высокого юноши с рыжей бородой и копной таких же ярко-рыжих волос. Картины были плохие, и она, покачав головой в ответ на попытки художника продать ей одно из своих творений, пошла прочь.

Джино все еще не было. Он опаздывал уже минут на пятнадцать — двадцать. Она еще раз прошлась до величественного фасада церкви, полюбовалась двумя ее колоколенками, четко вырисовывающимися на фоне бархатного вечернего неба. Вернулась назад к ресторану. Джино опаздывал на полчаса.

Уйти ей или дожидаться его? Больше всего на свете Джейн ненавидела сидеть в кафе в одиночестве — да еще какой-то нахальный итальянец явно вознамерился познакомиться с ней. Достаточно уже того, что она стоит здесь, а молодой наглец прохаживается взад и вперед и, уже не стесняясь, заглядывает ей в лицо.

Она отвернулась прочь и тут услышала:

— Привет. Мне показалось, я вас узнал.

Джейн подняла глаза и увидела черноволосого человека, внимательно смотревшего ей в лицо. Она растерянно моргнула и тут вспомнила. Это был тот самый назойливый незнакомец, с которым она столкнулась несколько дней назад. Она никогда бы не подумала, что обрадуется встрече с ним, но в этот момент этот англичанин — такой суровый и надменный — подействовал на нее успокаивающе. По крайней мере, разговор с ним избавит ее от настойчивого воздыхателя.

— О, привет.

— Ваш поклонник вас подвел?

Он был гением по части неприятных замечаний, ему удавалось, едва открыв рот, немедленно вывести ее из себя.

— Не думаю.

Черная бровь скептически приподнялась.

— Нет? Он, должно быть, очень медлителен — вы уже давно здесь прогуливаетесь. Я наблюдал за вами.

Джейн пришла в ярость, и резкий ответ уже был готов сорваться с ее губ, но она сдержалась; ей нужно избавиться от него прежде, чем появится Джино. Но сейчас он был ее защитой, хоть и весьма неприятной.

— Правда? А занятия получше не нашлось?

Мужчина пожал плечами:

— По правде говоря, нет. Я просто убиваю время. Как и вы. — Он огляделся по сторонам. — Да, кстати, где они?

— «Они»?

— Ваши подопечные. Сегодня вы пастушка без овец.

— Насколько мне известно, они благополучно приземлились в Англии. В этом сезоне туристов больше не будет.

— Но вы не улетели вместе с ними? Вы остаетесь в Риме?

Девушка не смотрела на него — ее глаза всматривались в толпу за его спиной, ища знакомую золотистую голову Джино.

— Да.

Незнакомец проследил за ее взглядом.

— Не думаю, что он придет. Вряд ли он осмелится появиться после того, как настолько опоздал. — Он заметил расстроенное выражение, появившееся на лице Джейн, и добавил: — Позвольте мне купить вам что-нибудь выпить.

Она смутилась, ей не хотелось продолжать разговор, и одновременно ее пугала мысль о том, что ей придется остаться одной или уйти.

Мужчина заметил ее сомнения и дотронулся кончиками пальцев до ее локтя.

— Мы можем убивать время вместе, — сказал он.

Глава 2

Они сели за столик в конце террасы — Джейн с ощущением неловкости, незнакомец с выражением мрачной озабоченности на лице, которая, казалось, была его привычным состоянием.

— Кстати, меня зовут Ванс Морли. Что вы будете пить?

— Только кофе, благодарю вас.

Он вскинул темную бровь:

— Уверены?

Джейн судорожно кивнула. Ванс пожал плечами, подозвал официанта и продиктовал заказ. Официант был тот самый, что часто обслуживал их с Джино, и теперь, поприветствовав ее, как старую знакомую, он смотрел на нее одновременно с любопытством и упреком. Когда он удалился в сторону кухни, Ванс Морли сказал:

— Не стану спрашивать, часто ли вы здесь бывали, это и так ясно. Думаю, что это вряд ли входило в экскурсионную программу, не так ли? — Он говорил медленно, почти заунывно, но в его голосе по-прежнему звучали издевательские нотки.

— Нет. — Джейн злилась на себя за то, что приняла приглашение этого невыносимого человека. Почему она сидит здесь с ним? Ведь она совсем не собиралась этого делать. Но она так переживала из-за Джино, что позволила себя уговорить.

Пока ждали, когда принесут напитки, оба молчали. Ванс не пытался поддерживать разговор, Джейн тоже молчала, поскольку не испытывала никакого желания вступать с ним в беседу. Но, глядя из-под опущенных ресниц на сидящего напротив нее человека, она гадала, зачем вообще ему понадобилось ее приглашать, если сейчас он сидит, откинувшись в кресле, вытянув вперед длинные ноги, и смотрит невидящим взглядом прямо перед собой, погруженный в состояние мрачной отрешенности, которое она уже видела раньше.

Будто почувствовав, что она изучает его, он снова обратил на нее взгляд своих темных глаз и сказал без тени улыбки:

— Вы не сказали, как вас зовут.

— Джейн… Джейн Ропер.

Появился официант с напитками. После того как он, поставив на стол капучино и пиво, удалился, Ванс Морли сказал:

— Скажите мне, Джейн Ропер, что вы делаете в Риме, если, как вы говорите, туристический сезон уже закончился?

— Да, действительно, наша компания уже завершила сезон. Но многие фирмы покрупнее открыты круглый год. «Дана» — маленькое агентство, хотя и довольно известное.

— Вы не ответили на мой вопрос. Вы нашли здесь другую работу?

— Да, — ответила она и добавила: — Но я приступлю к работе только в следующий понедельник.

— А что за работа?

— Переводчиком в одной компании, которая занимается строительством отелей.

Он взглянул на нее поверх стакана:

— Звучит впечатляюще. Вам очень повезло, что вы так быстро нашли другую работу.

— О да. Один… друг помог мне… порекомендовал меня.

— Тот молодой итальянец, с которым я вас видел в вечер нашего знакомства? Это с ним вы собирались сегодня встретиться здесь?

Джейн оскорбленно вздернула подбородок:

— Вы всегда так любопытны с людьми, которых едва знаете?

Он пожал широкими плечами. Сейчас, когда ей представился случай рассмотреть его получше, она увидела, что он старше, чем ей сначала показалось, лет тридцати с небольшим, и очень хорош собой, несмотря на хмурый вид. У него были волосы цвета воронова крыла, прямой нос, жестко очерченный рот с полной нижней губой и глубокая ямочка на подбородке. Странным было то, что, несмотря на то, что он задавал так много вопросов, Джейн по-прежнему не ощущала с его стороны никакой заинтересованности.

— Я бы так не сказал. Но вы пробудили во мне любопытство, когда собирали вокруг себя эту толпу, словно маленькая пастушья собачка, тараторя информацию, не всегда правильную, а затем гнали их дальше.

— Вы поставили меня в неловкое положение, поправив при всех.

Его загорелое лицо озарила слабая улыбка.

— Полагаю, до этого они считали вас непогрешимой? Нельзя ожидать так много от кого-то столь юного и неопытного.

Джейн почувствовала острое желание немедленно встать и уйти. Вместо этого она резко сказала:

— У меня достаточно опыта. И я вам уже объясняла, что это была просто оговорка, а вовсе не незнание фактов.

— Сколько вам лет?

— Нет, ну вам-то что за дело? Двадцать один.

Он кивнул:

— Я так и думал. Молодая и — не имею в виду ничего плохого — неискушенная, и наверняка доверчивая.

— Я должна идти. Спасибо за кофе, — сухо, но очень вежливо сказала Джейн и потянулась за сумкой.

Он сделал движение, как будто хотел остановить ее.

— Простите, боюсь, я был груб… я вовсе не хотел вас обидеть. Может, еще кофе… или чего-нибудь покрепче?

Она действительно намеревалась уйти. Ванс Морли ужасно ее раздражал, но, когда его темные глаза заглянули ей в самую душу, так прямо и так требовательно, она вдруг снова опустилась в кресло.

— Отлично. Значит, я прощен? Позвольте мне заказать для вас еще капучино. Курите? Нет? — Он выудил сигарету из помятой пачки.

— Могу я задать вам вопрос, для разнообразия? — спросила Джейн. — Что вы здесь делаете… вы в отпуске или работаете?

— Ни то, ни другое. Я… как бы это сказать… тяну время.

— Вы чего-то ждете?

Он покачал головой, его лицо приняло серьезное выражение.

— Настраиваюсь на поездку. Когда я, наконец, решусь, отправлюсь в путь.

— Куда? — спросила Джейн. Ей вдруг стало интересно. Его мрачный взгляд, его равнодушие заинтриговали ее. Кроме того, разговор помогал ей не думать о Джино, хоть на короткое время отвлекал от тревожных мыслей о том, что же с ним случилось, почему он не предупредил ее, что не придет.

— На Корфу.

Она вздохнула:

— Как чудесно! Я никогда там не была, но, может быть, когда-нибудь… А зачем вы едете?

Он резким движением загасил сигарету.

— Навестить… родственников.

— Они там живут?

— Послушайте, я, кажется, понял… все эти вопросы. Они однообразны. А я довольно скучный предмет для изучения. Давайте поговорим о чем-нибудь еще.

— Мы слишком мало знаем друг друга, чтобы вести настоящую беседу, — сказала Джейн. — Так что остаются только вопросы и ответы.

— Мы можем поговорить о Риме.

— Да, можем. — Джейн снова вздохнула. — Я, например, могу сказать, что это самый чудесный город из всех, где я когда-либо жила.

— И во многих городах вы жили? Простите, не обращайте внимания. Я мог бы сказать то же самое… а ведь я объездил полмира.

Джейн с интересом посмотрела на него:

— Теперь мне хочется спросить, где вы бывали и чем занимались?

— Запрещено. Разрешается только обмениваться впечатлениями о Риме.

В конце концов они увлеклись, и поначалу натянутый разговор незаметно превратился в дискуссию — живую и увлекательную, и Джейн, которая считала, что прекрасно знает Рим, поскольку провела лето, работая в этом городе, изучая его историю и водя туристов от одного исторического памятника к другому, до тех пор пока ей не стали здесь знакомы каждая улочка и каждая площадь, поняла, что по сравнению с Вансом Морли она едва-едва знает его.

Она напрочь позабыла о времени и, случайно взглянув на часы, с удивлением воскликнула:

— Боже мой, уже совсем поздно! Я должна идти.

— В одиннадцать часов? В Риме вечер только начинается. Послушайте, как насчет чего-нибудь перекусить? Вы, должно быть, проголодались, я так просто умираю от голода. Вряд ли справедливо по отношению к этому заведению просидеть столько времени и выпить всего два капучино да пару бокалов пива.

Джейн покачала головой:

— Нет, правда. Благодарю вас, но я… мне нужно домой. — Она смутилась. — Возможно, там есть… сообщение для меня.

— Понятно. От вашего итальянского дружка. — Он поднялся. — Позвольте мне проводить вас.

— Пожалуйста, не беспокойтесь… это совсем рядом.

— Мне все равно нечем заняться. Простите, я, кажется, опять был груб. Я благодарен вам за то, что помогли мне приятно скоротать время.

После того как он расплатился за напитки, они вышли из ресторана и пошли от Пьяцца Навона по улице Виа дель Сальваторе, а затем по Виа делла Скрофа. Здесь в лабиринте улочек, лежащих между Виа делла Скрофа и Виа де Корсо, находился дом, в котором жила Джейн.

Когда они перешли улицу, шедший рядом с ней Ванс повернулся и спросил:

— Этот ваш друг… вы из-за него остались в Риме?

Джейн быстро взглянула на него:

— Я думала, мы покончили с вопросами.

Он нахмурился:

— Признаю, вы вызываете во мне любопытство. Не знаю почему. Должно быть, из-за взгляда этих широко раскрытых глаз, чуть-чуть незащищенного. Возможно, очень обманчивого. Вы должны быть очень способной и разумной, иначе вы бы не получили работу в агентстве. Тем не менее я надеюсь, вы знаете кое-что об этих итальянцах — они известные обольстители, вечно увлекают маленьких англичаночек, а затем исчезают.

— Благодарю вас, — холодно сказала Джейн. — Я прекрасно знаю Джино.

— А его семью? Всегда полезно знать все о человеке, с которым находишься в романтических отношениях. Особенно если он другой национальности и другой веры.

Джейн постаралась, чтобы ее голос звучал как можно мягче.

— Кто говорил о романтических отношениях?

— Все и без слов ясно. Не забывайте, я видел вас тем вечером, видел эту нежную встречу двух влюбленных. У вас глаза сияли словно звезды, а это очень опасное положение дел.

Джейн с облегчением увидела, что они подошли к ее дому. Она остановилась и, повернувшись к Вансу, сказала:

— Пожалуйста, не тратьте понапрасну время, давая мне советы. Даже если бы я нуждалась в них, то вряд ли обратилась бы к совершенно незнакомому человеку. Благодарю вас за кофе и за то, что проводили. Спокойной ночи.

Он посмотрел на нее сверху вниз — он был очень высокий, а Джейн — очень маленькая, — и тихо сказал:

— Я обидел вас. Извините. Спокойной ночи. Надеюсь, все образуется, — и, помахав на прощание рукой, повернулся и медленно пошел прочь.

Надо же, думала Джейн, взбираясь по крутой лестнице в их с Мэг маленькую двухкомнатную квартирку, какой невыносимый человек! Разговаривает с ней словно старый дядюшка, дает советы, как ей вести себя с Джино, как будто она какая-нибудь безмозглая дурочка.

Мэг, которая проводила вечер на прощальной вечеринке вместе с другими сотрудниками агентства и некоторыми их итальянскими друзьями, еще не вернулась. Джейн бы тоже с удовольствием отправилась с ними, если бы не собиралась быть этим вечером с Джино. А он так и не пришел.

Не было от него и записки с объяснениями. Единственное, что ей приходило в голову, так это что возвращение семьи с побережья каким-то образом повлияло на его планы. Он ведь не сказал, когда именно они возвращаются в Рим; возможно, они приехали сегодня, и поэтому он не успел встретиться с ней?

Она чувствовала себя подавленной и опустошенной. Разговор с Вансом Морли помог скоротать вечер, но сейчас, когда Мэг еще не вернулась, Джейн невольно задумалась о словах Ванса насчет того, что ей следовало бы побольше знать о Джино и его семье. Она лишь знала, что любит его. И он, если судить по тому, что он говорил и как вел себя все это лето, конечно, тоже любит ее, ведь так?

Джейн все еще не спала, лежа на кровати и подперев голову руками, когда вернулась Мэг.

— Какая жалость, что Джино не пришел. Ты пропустила классную вечеринку! Мне прямо-таки до слез жаль возвращаться в Англию. Жаль, что я не могу остаться здесь, как ты. — Она бросила свой кардиган на кровать и улыбнулась Джейн. — Ну, почти жаль. Если бы меня не ждал Тони. Я придумала — мы проведем в Риме наш медовый месяц. Может, ты все еще будешь здесь. И, возможно, с Джино?

— Ох, не знаю. — Джейн отвернулась, чувствуя неуверенность, появившуюся после того, как Ванс Морли заронил ей в душу сомнения. — Мы… еще ничего… не ясно.

Мэг начала раздеваться и, желая сменить тему, спросила:

— Так ты весь вечер пробыла дома?

— Нет. Я… я пила кофе с тем человеком… ну тот, о котором я тебе рассказывала… который поправил меня в тот вечер.

— Как ты умудрилась опять его встретить?

И Джейн принялась рассказывать Мэг об их случайной встрече.

На следующий день Джейн поехала в аэропорт провожать Мэг, Билла и Тину. Тина улетала в Цюрих, где собиралась пожить у друзей до тех пор, пока не начнется сезон на горнолыжном курорте, а остальные возвращались в Англию. Это было грустное утро, а тот факт, что от Джино по-прежнему не было известий, не прибавлял настроения.

«Если я сегодня не получу от него весточки, — решила Джейн, сидя в автобусе, который вез ее обратно в Рим, — то посвящу остаток дня поискам квартиры».

Она навела порядок в комнате — отъезд Мэг поверг ее в настоящий хаос, — постирала чулки и белье, а затем приготовила себе сэндвич и кофе. Потом подождала, пока потенциальные домовладельцы закончат наслаждаться сиестой, взяла вырезанные из газет объявления о сдаче квартир внаем, захлопнула дверь и направилась вниз по лестнице.

Несколькими пролетами ниже она услышала чьи-то шаги — кто-то поднимался вверх по ступеням — и, перегнувшись через железные перила, увидела кудрявую каштановую шевелюру, а мгновением позже и улыбающееся лицо Джино.

Он помахал рукой и побежал ей навстречу. Она тоже кинулась вниз, и они столкнулись на площадке.

— Джейн, cara mia[10], что ты, должно быть, думаешь обо мне? Мне не хватит слов, чтобы извиниться за вчерашний вечер. Мне так жаль, жаль, жаль. — Он обнял ее и склонил свою красивую голову, чтобы поцеловать ее.

— О, Джино! — Это был возглас, полный облегчения и счастья.

Какое-то время они стояли, обнявшись, затем Джино, продолжая придерживать Джейн одной рукой за талию, снова подтолкнул ее к лестнице и, когда они стали спускаться, спросил:

— Ты долго ждала меня в «Тоскано»? Я собирался позвонить туда и оставить сообщение для тебя — кто-нибудь непременно сумел бы его передать, — но задержался, а когда освободился, то был уверен, что ты уже ушла. — Он улыбнулся покаянной улыбкой. — Возможно, ушла очень сердитая на Джино… возможно, даже решив никогда не разговаривать с ним снова.

Джейн покачала головой:

— Я поняла, что случилось что-то очень важное. Я подумала, что, наверное, твоя семья вернулась позже, чем ожидалось, и поэтому ты задержался? — Она не стала говорить, что провела в «Тоскано» весь вечер, она расскажет ему об этом позже.

Он энергично закивал:

— Так оно и было. Семейные… э-э… как ты говоришь… проблемы. Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, все уже улажено. А сейчас расскажи мне, ты получила место у Энрико Бальдони?

— О да. Ну разве это не чудесно? Я приступаю на следующей неделе.

Они дошли до первого этажа, преодолели темное парадное и вышли на улицу, где Джейн увидела припаркованный у тротуара кремовый «мерседес» Джино.

Молодой человек сделал приглашающий жест:

— Я подумал, что, может быть, мы заедем куда-нибудь выпить. А потом у меня для тебя небольшой сюрприз. Это… — Он смутился и вопросительно посмотрел на Джейн: — Скажи сперва, ты ведь еще не нашла appartamento?[11]

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, пока ищу.

Он улыбнулся, придерживая дверцу автомобиля, чтобы она смогла сесть на переднее сиденье.

— Тогда мы будем искать вместе.

Джино сосредоточенно вел машину по бурлящему водовороту римских улиц; в непрерывном потоке машин, двигающихся почти вплотную друг к другу и лишь в последний момент каким-то чудом избегающих столкновения. Малейшая заминка на дороге вызывала оглушительный вой клаксонов, затем машины трогались снова, и железная река медленно текла мимо похожего на покрытый сахарной глазурью торт величественного памятника Виктору Эммануилу, мимо Форума, чьи постройки располагались ниже уровня современного города, с его изумрудной травой, пробивающейся между древними мраморными плитами, и уже не столь многочисленными в это время года туристами. Они миновали Палатинский холм и гигантскую махину Колизея. Джейн всегда испытывала трепет при виде его, она помнила, какое благоговение почувствовала, когда впервые увидела это поражающее своими размерами сооружение — античный амфитеатр, когда-то вмещавший одновременно пятьдесят тысяч зрителей, — ей казалось, что она слышит рев толпы, наблюдающей за гладиаторами, сражающимися с дикими зверями или друг с другом. Теперь ничто не нарушало тишину трибун, и лишь худющие кошки, водившиеся здесь во множестве, бесшумными тенями скользили по коридорам и гулким подземным лабиринтам.

Как все-таки многолик этот чудесный город, думала Джейн, глядя в окно машины. Имперский Рим, возможно, самый могущественный из всех. Затем Рим средневековый, с его великолепными храмами и башнями. Рим эпохи Ренессанса, когда была начата постройка великолепной базилики Святого Петра, которая, как говорят, может вместить весь Миланский кафедральный собор целиком. Рим барочный, когда Бернини спроектировал и построил величественную колоннаду площади Святого Петра и город украсили прекрасные площади и фонтаны, придавшие Риму его ни с чем несравнимое изящество и очарование. И наконец, Рим восемнадцатого столетия, слегка изменивший свой прежний архитектурный облик, и Рим сегодняшний.

— О чем ты думаешь? — спросил Джино, когда машина свернула на более тихую улицу.

— Я думала о том, что нет в мире другого такого города, как Рим, и о том, как мало я его знаю. Он один вмещает полдюжины городов и цивилизаций.

— Это правда, — с гордостью кивнул Джино. — Мы, римляне, не такие, как другие люди. Я думаю, это особое чувство. Сейчас, когда ты решила остаться в Риме, ты сможешь больше узнать о его душе.

— Да, мне бы этого очень хотелось.

Они давно уже покинули город и теперь остановились у маленького ресторанчика, спрятавшегося в тени деревьев. Его окружал старинный сад, украшенный мраморными статуями, выложенная каменными плитами терраса была уставлена горшками с цветущими растениями, вокруг тянулась аккуратно подстриженная зеленая изгородь, а из зарослей гортензии торчала финиковая пальма. В солнечных лучах ярко вспыхивали пожелтевшие тополиные листья. Некоторые из них уже опали и теперь поблескивали в траве, словно золотые монеты. Джейн ощутила внезапный приступ грусти, эта опавшая листва была символом того, что лето закончилось.

Они заказали пасту и вино, и, когда официант ушел, Джино со вздохом сказал:

— Ах, Джейн, мне так хорошо с тобой… так спокойно. — Он тряхнул головой. — С моей семьей все не так… слишком много разговоров, вопросов; всегда находится что обсудить или организовать. Ты и представить себе не можешь, как трудно мне было эти последние несколько дней.

— Мне казалось, что итальянцы веселые и беззаботные люди.

— Только не моя семья, поверь мне.

— Ты так мало рассказывал мне о них. — Джейн смутилась. — Это твой… твой брат пытается тобой руководить?

Джино закатил глаза:

— О, и мой брат, и моя мать, и мой дядя Пьетро, и моя кузина Никола, и моя тетя Тереза, и… — он нахмурился, — и мой дядя Эмилио. Дай им волю, они все в жизни будут решать за меня.

— Звучит как-то чересчур.

— Чересчур? Я не знаю этого слова.

— Это значит… ну, несколько экстремально.

— А-а, estremità — я понял. Да, моя семья такая. Но мы приехали сюда не для того, чтобы говорить о них, Джейн. Мы здесь, чтобы побыть вдвоем, поговорить и посмеяться. А потом я обниму тебя и поцелую, и скажу, что люблю тебя, Джейн. Не надо краснеть и отворачиваться, cara mia. Ты знаешь, как я отношусь к тебе.

Джейн молчала. Она смотрела поверх кудрявой головы Джино на далекие синие горы. По какой-то непонятной причине давешние слова Ванса Морли эхом отдавались у нее в голове, и ей хотелось повернуться к Джино и сказать: «Пожалуйста, познакомь меня со своей семьей», но она никак не могла решиться и только злилась, что сомневается в своем любимом. Синьора Абетти только что вернулась в Рим, и Джино еще успеет познакомить ее со своей матерью или с сестрой, разве не так? Почему она должна беспокоиться из-за этого или позволять чьим-то случайным словам омрачать ее встречу с Джино?

— Ты сегодня pensierosa… задумчивая, — сказал Джино. — Выпей еще вина и улыбнись мне. Я говорил, что у тебя очень красивые глаза? Они и не серые, и не карие. Когда ты pensierosa, как сейчас, они кажутся темными и бархатистыми, а когда ты веселая — внезапно они становятся светлыми и сияющими. — Он взглянул на нее. — У тебя новое платье.

— Не совсем. Просто ты его, наверное, еще не видел.

— Оно красивое. Очень красивое. Подходит к твоим волосам, тот же цвет крыла дрозда. — Он одобрительно кивнул.

Джейн улыбнулась:

— Спасибо за комплимент. Обычно про мои волосы говорят, что они мышиного цвета. «Крыло дрозда» звучит намного лучше.

В город они вернулись уже на закате. По небу медленно плыли розовые и персиковые облака, а над головой висел тонкий серпик луны. В Порто-дель-Пополо звенящие струи фонтанов казались золотыми на фоне вечернего неба. Статуи и купола, колонны и храмы, церкви и колокольни взмывали над линией горизонта. Все это был вечный Рим — поэзия, застывшая в камне.

Джино вел машину по Виа деи Коронари, а затем свернул направо и остановился напротив симпатичного, украшенного лепниной дома. Он заглушил двигатель, откинулся на сиденье и, показав рукой на дом, сказал:

— Смотри! Вот твоя новая квартира.

Джейн посмотрела на изящные железные ворота, ведущие в темный внутренний дворик. В желтом свете фонаря виднелись фонтан, статуя и кое-какая растительность.

— Ты серьезно? Выглядит очень… элегантно, — сказала она как-то неуверенно и чуть было не добавила: — И очень дорого.

— Тебе нравится? — улыбнулся Джино.

Он выскользнул из машины и, обойдя ее с другой стороны, открыл для Джейн дверцу.

— Она небольшая, но, по-моему, очень уютная. Пошли.

И он направился через двор к двустворчатой двери, богато украшенной резьбой. В конце выложенного плиткой фойе находился небольшой лифт, и уже через несколько секунд Джейн оказалась на шестом этаже. Когда лифт остановился, Джино распахнул дверь и они ступили в узкий коридор. Он подошел к двери напротив и, вставив ключ в замочную скважину, обернулся, улыбаясь:

— Прошу сюда.

Джейн прошла через крохотную прихожую в гостиную и застыла на пороге, ахнув от восхищения.

Комната была огромной, очевидно, две комнаты объединили в одну. Большую часть полированного паркетного пола закрывал пушистый ковер оливкового цвета, громадная софа в белую и зеленую полоску с раскиданными по ней подушками служила кроватью. Напротив стояли два таких же кресла, между которыми расположился необычной формы кофейный столик, украшенный бордюром, на котором были изображены человеческие головы и цветы. Над ним висела изящная серебряная люстра с длинными белыми свечами. Вдоль одной стены между двумя высокими окнами тянулись книжные полки, а напротив висела брызжущая яркими сочными красками картина канадца Риопелле. Четвертая стена была занята раздвижными дверями, за которыми, как выяснила Джейн, скрывалась малюсенькая кухонька, а также ванная и туалет.

Она вернулась в гостиную.

— Поверить не могу! Неужели ее сдают? Это, должно быть, ужасно дорого.

Джино улыбнулся:

— Ты можешь жить здесь, если захочешь.

Он подошел к окну и открыл стеклянную дверь:

— Смотри.

Джейн вышла на маленькую террасу. Джино повернул выключатель, и она увидела расставленные повсюду горшки и вазы с цветами и колонны, опутанные тянущимися от тонкого небольшого деревца зелеными вьющимися плетями.

Внизу сиял огнями Рим — снующие туда-сюда крохотные точки машин, длинные проспекты и залитые светом площади. Через мерцающие воды реки виден был Трастевере, деревья и колокольни выделялись на фоне последних всполохов заката.

Она невольно вздохнула от удовольствия:

— Чудесно! Чудесно и невероятно. Но кто здесь живет — кому это все принадлежит? Кто может захотеть сдать всю эту красоту незнакомому человеку?

Джино подошел к ней. Он взял ее руку и поднес к губам. Нежно поцеловал в ладонь и, подняв голову, медленно произнес:

— Сейчас она принадлежит мне, Джейн. Это моя квартира. Но ты можешь здесь жить — этой зимой, которую ты решила провести в Риме.

Глава 3

Джейн удивленно воззрилась на него:

— Твоя? Но я… я думала, ты живешь где-то в стороне Аппианской дороги.

Джино пожал плечами:

— Да, иногда. Но то дом моей матери. Не очень удобно… жить там постоянно. Эта квартира принадлежит моему другу, и иногда я живу здесь. Сейчас он на несколько месяцев уехал в Соединенные Штаты, а мне оставил ключи и разрешил делать с квартирой все, что захочу. — Он улыбнулся ей, его золотисто-карие глаза засияли теплым светом. — Теперь это твой дом.

— Но я не могу… — начала, было, Джейн. — Я хочу сказать… ты, должно быть, сам хотел здесь жить.

Он покачал головой:

— Нет, здесь будешь жить ты. Это решит все твои проблемы.

Джейн нахмурилась. Тень сомнений уже замаячила на горизонте, и она, постаравшись придать голосу твердость, спросила:

— Какова… арендная плата? Мы должны… заключить договор.

— Нет никакой платы, и не нужен никакой договор, — ответил Джино. Он подошел к ней, обнял и поцеловал ее волосы. — Ты что, не понимаешь? Ах, Джейн, мы могли бы быть так счастливы здесь вдвоем.

Сначала она просто стояла, упиваясь его близостью. Но затем остатки здравого смысла заставили ее вернуться к реальности, и она дрожащим голосом переспросила:

— Вдвоем?

Джино чуть отстранился, глядя ей в лицо своими сияющими от счастья карими глазами.

— Разве это так уж невозможно, cara? Разве я не мог бы приходить иногда и быть с тобой? Я люблю тебя. Ты меня околдовала. Я никогда не встречал такой девушки, как ты, — такой милой, которая была бы таким хорошим другом. Ты ведь осталась в Риме ради меня, правда? Так или иначе, мы все равно должны быть вместе, всегда.

Джейн высвободилась из его объятий. Она не знала, как лучше выразить свои мысли, чтобы не выглядеть при этом идиоткой. «Всегда быть вместе» — звучало просто великолепно, это было все, чего она хотела. Но в качестве кого Джино ее видит?

Она закусила губу и неуверенно сказала:

— Да, я… осталась в Риме, чтобы быть рядом с тобой. Я думала… то есть я полагала… — Джейн замолчала, задумавшись. А чего она на самом деле ожидала? Что Джино попросит ее выйти за него замуж? Она глубоко вдохнула и медленно продолжила: — Я осталась в Риме потому, что я думала… я надеялась, что так мы сможем лучше узнать друг друга.

Джино схватил ее за руку:

— Ну конечно, cara. Certamente. Это как раз то, что мы будем делать, — узнавать друг друга очень-очень хорошо.

— Да, но… — Она снова оказалась в затруднении. — Не живя же вместе в твоей… в этой квартире. Я думала… может, я познакомлюсь с твоей семьей.

Джино порывисто оттолкнул ее руку. Его красивое лицо приняло мрачное выражение, полные губы крепко сжались. Он тряхнул головой:

— Это невозможно, Джейн. Нет… только не сейчас.

Повисла долгая пауза. Где-то на улице проезжавшая мимо машина издала неожиданно громкий, похожий на выстрел выхлоп. Кто-то закричал; еле слышно звучала доносившаяся по радио или из телевизора музыка — женский голос пел одну из столь популярных в Италии романтическо-ностальгических песен.

Наконец, Джейн медленно, превозмогая боль, спросила:

— Что ты хочешь этим сказать?

Джино повернулся и сделал шаг к окну, снова повернулся и шагнул назад к ней. Он остановился в нерешительности, постукивая кулаком одной руки по раскрытой ладони другой. Затем отрывисто произнес:

— Это все… семейные проблемы. Я здесь ни при чем… я хочу сказать, я в этом не виноват. Понимаешь? Это… это соглашение заключили без моего согласия, до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы говорить за себя. — Он замолчал, карие глаза умоляюще смотрели на Джейн. — Ты не поймешь, если я тебе расскажу. Ты отвернешься от меня… ты возненавидишь меня и уйдешь прочь.

Джейн почувствовала, как ее сердце леденеет от ужасного предчувствия. Изо всех сил стараясь казаться спокойной, она сказала:

— Я обещаю постараться понять, если ты будешь искренен со мной, — но уже знала, что именно он собирается ей сказать.

Джино пристально смотрел на нее. У него было расстроенное лицо, огонь в глазах потух, они потемнели и были полны печали.

— Ах, Джейн, невыносимо, что нам приходится говорить об этом. Все эти вопросы, они превращают нас в незнакомцев. Это ничего не значит. И никак не влияет на мое отношение к тебе. Ведь не стану же я любить тебя меньше из-за… из-за… — Он замолчал, словно был слишком расстроен, чтобы продолжать.

— Из-за… другой девушки?

Даже под ровным золотистым загаром было видно, как он покраснел. Тяжело вздохнув, Джино ответил:

— Да. Это все… устроили мои родители… мой отец, когда он был еще жив, решил, что я должен жениться на кузине. — Он нахмурился и покачал головой. — На кузине кузины… девушке, которую я едва знаю. До этого лета я не видел ее пять или шесть лет. Ее семья жила в Южной Америке, но теперь они вернулись в Италию. Когда я был в Форте-де-Марми… она там живет… моя невестка пригласила ее. Я разговариваю с ней, мы плаваем… играем в теннис, но я не… я не могу любить ее. Мое сердце принадлежит только Джейн.

Он подошел к ней и взял за руку:

— Поверь мне, cara mia, я люблю одну лишь тебя. И больше никого.

Джейн посмотрела на него. Ей ужасно хотелось прижаться к нему. Хотелось обхватить руками за шею и стереть печаль с его прекрасного лица. Его глаза были такими несчастными и влажно блестели, словно от подступивших слез. Это ее не удивляло. Она знала, что итальянские мужчины плачут почти с такой же легкостью, как и женщины. Но все же, видя, как он расстроен, она чувствовала себя вдвойне несчастной.

— А твоя… семья по-прежнему считает, что ты… женишься на своей кузине?

Джино закусил губу.

— Я пытался сказать им, объяснить свои чувства, но моя мать, она старомодна, а после смерти отца стала еще и деспотичной. Она и слушать не стала. Настаивает на продолжении помолвки… мол, это дело чести. — Он сильнее сжал ее пальцы. — Не смотри так, Джейн, дорогая. Все образуется… я не стану обручаться с Франческой, ведь я люблю тебя.

Джейн медленно, почти безнадежно, произнесла:

— Но ты уже обручен… до тех пор, пока ты не заявишь семье обратное. Твоя… твоя семья должна узнать обо мне, или… или ваша помолвка останется в силе, так я понимаю. — Она чувствовала себя опустошенной, как будто больше была не в силах справляться с ситуацией. — А эта… твоя кузина, она в тебя влюблена?

Джино пожал плечами:

— Похоже на то. Она очень молода… ей лишь восемнадцать.

— Она живет в Риме?

Он покачал головой:

— Нет. Во Флоренции. Но… сейчас… это трудно объяснить… я не знаю почему, но когда моя мать вернулась в пятницу в Рим, Франческа приехала вместе с ней, ненадолго. Вчера состоялся семейный ужин… поэтому я не смог встретиться с тобой.

Джейн внезапно осознала, насколько неразрешима ситуация, насколько все запуталось.

— Мне очень жаль, — сказала она, голос ее едва слышно дрожал. — Все это нелегко для тебя. Я понимаю. Жаль только, ты не сказал мне об этом раньше.

Он изумленно уставился на нее:

— Но если бы я это сделал, ты бы не стала со мной встречаться. Мы не стали бы близки друг другу.

— Да. — Она повернулась и взяла сумочку. — Я… я, пожалуй, лучше пойду. Не надо меня провожать… я доеду домой на такси.

Потом Джейн обернулась и посмотрела на него:

— Ты, конечно, понимаешь, что я не стану здесь жить… ни с тобой, ни без тебя.

Джино протянул к ней руки:

— Но почему, cara? Почему нет? Ведь я сказал, что это для тебя. Никаких денег. — Он попытался улыбнуться. — Никаких проблем. Я буду жить в другом месте и не стану приходить… только если ты пригласишь. Квартира в твоем распоряжении.

Джейн покачала головой:

— Я, пожалуй, откажусь. И поскольку… твоя кузина сейчас в Риме, в гостях у твоей семьи, наверное, нам лучше не встречаться. По крайней мере, пока.

— Джейн… умоляю тебя! — Он схватил ее за руки и стал покрывать их быстрыми поцелуями. — Пожалуйста, cara mia. Почему ты уходишь? — Его руки гладили ее по плечам, он притянул ее к себе. — Джейн, любимая, не покидай меня. Мы могли бы быть счастливы… так счастливы. Франческа ничего для меня не значит… я скажу матери, брату, дяде, я не женюсь на той, кого не люблю.

Она нашла в себе силы и высвободилась из его объятий, хотя ее всю трясло.

— Я не могу остаться. Я должна идти, Джино.

Его лицо потемнело, когда она направилась к дверям.

— Ты вся такая чопорная. Чопорная англичанка. Но не все англичанки такие, как ты! — гневно крикнул он ей вслед.

Джейн не ответила. Ее самообладания едва хватило на то, чтобы открыть дверь в маленькой прихожей и, спотыкаясь, дойти до лифта. Когда дверь захлопнулась, она услышала, как Джино зовет ее, но не могла произнести ни слова. Лифт поехал вниз, и через несколько секунд она выбежала из дома и оказалась на улице. Здесь горели фонари, мимо мчались машины, сигналили зелеными огоньками проезжающие такси. Поймав одно, она упала на заднее сиденье и назвала шоферу адрес. Она сидела, сгорбившись, вся дрожа, но в глазах не было ни слезинки, и, только оказавшись в маленькой, холодной квартирке, которую раньше делила с Мэг, Джейн разрыдалась.

Ее чудесный сон кончился. Она так любила Джино, а теперь вот оказалось, что у него есть невеста. Пусть даже он не любит эту девушку, как уверяет. Джейн верила ему. Но она знала достаточно о традициях в итальянских семьях, чтобы понимать, что Джино будет не так легко разорвать помолвку, как он надеется. Если он надеется? Да нет, конечно, он надеется. Но…

Но она не могла остаться в той квартире. Это во-первых. Была еще новая работа, к которой она собиралась приступить. Это во-вторых. Все это могло привести к сложностям. Джейн никак не могла забыть, как странно вел себя с ней синьор Бальдони, его странные вопросы о Джино: как хорошо она его знает, давно ли они дружат.

Ночью она почти не спала. Следующее утро было воскресным — впереди был бесконечно долгий, пустой день, который надо было как-то прожить. Чтобы занять себя, Джейн снова начала просматривать объявления о сдаваемых в аренду комнатах и квартирах.

Джейн чувствовала себя несчастной и очень одинокой, она только сейчас стала осознавать, как много значила для нее работа в агентстве, ведь там она общалась с разными людьми, у нее было много друзей, а редкие свободные часы она проводила с Джино. Каково ей будет в Риме без Мэг и других девушек, а главное, без ее любимого?

Наконец, настало долгожданное утро понедельника, и, едва покончив с завтраком, состоявшим из половинки булочки и чашки горячего черного кофе, Джейн получила огромный букет роз с вложенным в него посланием:

«Прости меня. Я приду повидаться с тобой сегодня.

С любовью, Джино».

Пьянящий аромат цветов наполнил унылую комнату, ставшую после отъезда Мэг еще более безрадостной. Джейн с тоской склонилась над цветами, трогая ярко-красные лепестки и, закрыв глаза, вдыхая их нежный запах, мучительно желая и одновременно страшась прихода Джино.

Когда он, наконец, появился, она едва сдержалась, чтобы не броситься в его объятия. Услышав звонок, она открыла дверь и увидела на пороге его — красивая голова чуть склонена набок, в золотисто-карих глазах любовь и мольба, обе руки протянуты ей навстречу.

— Джейн, моя любимая, прекрасная Джейн! — нежно произнес он. — Джейн, я в отчаянии. Я не ем и не сплю с тех пор, как мы расстались. Джейн, мы не должны разлучаться. Я этого не вынесу.

— О, Джино! — только и смогла сказать она в ответ.

Он обнял ее за талию, когда она повернулась, чтобы идти в комнату.

— Я прощен? Пожалуйста, поцелуй меня, Джейн, чтобы я знал, что это так.

Она уступила его крепким объятиям, жаркому поцелую, на который и раньше ответила бы с не меньшим пылом.

Затем она высвободилась и, отойдя в сторону, сказала, постаравшись придать голосу твердость:

— C-спасибо за прекрасные цветы.

— Пустяки. Это самое меньшее, чем я могу выразить мою любовь к тебе. Ты готова? Я приехал пригласить тебя пообедать.

— Но я не собиралась… я не готова…

Джино энергично махнул рукой:

— Пять минут… десять. Я подожду. — Он огляделся по сторонам. — Здесь не очень-то уютно. Тебе будет гораздо лучше в моей квартире.

Джейн не ответила, она быстро расчесала волосы и накрасила губы помадой. Через несколько минут они уже направлялись по Виа де Корсо к одному из их излюбленных ресторанов. Несмотря на то, что она была счастлива снова быть рядом с Джино, Джейн чувствовала себя по-прежнему неуютно. Ее мучили вопросы: она хотела знать, провел ли он весь вчерашний день со своей кузиной и когда Франческа возвращается во Флоренцию. Хотя ведь она только что приехала.

Джино заметил, что она нервничает, протянул через стол руку и сжал ее пальцы.

— В чем дело, Джейн? Ты все еще сердишься на меня?

— Нет, конечно нет. Это… это не твоя вина… помолвка, я имею в виду. Но… но все изменилось. Так, как прежде, уже не будет.

Он нахмурился:

— Но почему? Я все так же люблю тебя, а Франческа через несколько дней уедет.

— Да, но… но вы с ней остаетесь помолвленными независимо от того, здесь она или во Флоренции. Понимаешь? И в этих обстоятельствах, до тех пор, пока… что-то не изменится, мы не сможем быть вместе по-прежнему.

— Но я не люблю ее. Я ведь тебе говорил.

— Это не имеет значения. Нужно принять ситуацию и постараться быть честными по отношению к твоей семье и… к Франческе.

Джино озадаченно смотрел на нее, как будто не мог понять, о чем она говорит, затем пожал плечами:

— Ты ревнуешь к Франческе? Не стоит.

Он был так возмущен, что Джейн чуть, не рассмеялась. Вместо этого она неуверенно спросила:

— Ты расскажешь о нас своей семье?

Он всплеснул руками:

— Я… не могу сделать это сейчас. Моя мать не очень здорова… это может ей повредить. Мой дядя, который после смерти отца руководит компанией, очень разозлится. Он очень — как это? — potenza — влиятельный. Это было бы… неосмотрительно. Ты понимаешь, как мне трудно, Джейн?

Она очень хорошо понимала.

— Да.

Потом Джейн не могла вспомнить, как ей удалось досидеть до конца обеда; она с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков abbacchio[12], которое очень любила. Она отказалась от соблазнительных пирожных и согласилась выпить только кофе. Только вино, красное и согревающее, казалось, оживляло ее, так что ей как-то удавалось отвечать Джино, улыбаться его шуткам, смысл которых она вряд ли осознавала. Но, наконец, с обедом было покончено, и Джино сказал что-то о том, что перед тем, как вернуться в офис, ему необходимо сначала заехать к себе на квартиру.

— Ты поедешь со мной? Пожалуйста, cara.

Но Джейн, хотя и была до крайности растеряна, все же не утратила способности мыслить трезво и отказалась составить ему компанию, пробормотав что-то маловразумительное по поводу якобы назначенной встречи.

— Тогда я подвезу тебя, — сказал Джино и добавил с укором: — Раз уж это так важно.

— Спасибо тебе, но я лучше прогуляюсь. Мне как-то… В ресторане было очень душно.

Джино взял ее за руку:

— С тобой все в порядке? Ты такая бледная, cara mia.

— Все нормально, — заверила его Джейн.

— Мы ведь поужинаем завтра? Сегодня вечером я… занят, поэтому заехал за тобой в mezzogiorno[13].

Стоявшее в зените солнце нещадно палило. От жары у Джейн закружилась голова. Она сделала глубокий вдох и сказала насколько могла спокойно:

— Я понимаю. Спасибо за отличный обед, Джино. Я должна идти.

— Конечно. Arrivederci, Джейн. — Он легко поцеловал ее в губы и, изящно махнув на прощание рукой, направился к машине.

Джейн, словно в тумане, отправилась пешком в противоположном направлении. Она перешла на теневую сторону улицы. Скоро ей станет лучше. Пройдя по Виа Людовизи, она оказалась на другой, более широкой улице. Там Джейн оглянулась по сторонам, пытаясь сообразить, где же она находится; голова отказывалась соображать. Она повернула налево и, пройдя немного, увидела, что вышла на Виа Систина, справа от нее виднелись две колокольни церкви Санта Тринита деи Монти и изящный изгиб знаменитой Лестницы, ведущей к ней от площади Испании.

Дотащившись до подножия лестницы и с трудом преодолев первый пролет, она вынуждена была, выбрав уголок, куда не попадали солнечные лучи, опуститься на мраморные ступени. Джейн прикрыла глаза и прислонилась головой к прохладному камню, жалея, что выпила так много вина после более чем скромного завтрака.

Сидя на ступенях, несчастная и измученная, она от всей души раскаивалась в своем решении остаться в Риме. Здесь у нее не было будущего. Сейчас она отчетливо поняла, что Джино слишком сильно был опутан семейными узами, слишком зависит от своей матери, дяди и других старших родственников, чтобы заявить о своем нежелании жениться на Франческе. По крайней мере, сейчас. И что он, интересно, собирается теперь делать? — устало размышляла Джейн.

Скорее всего, ничего. Если она останется в Риме, они с Джино смогут встречаться, когда он будет свободен от своих обязательств перед семьей. Благодаря его дружбе с Энрико Бальдони, у нее будет работа. Но нельзя забывать, что все ее будущие коллеги — итальянцы. А работать с ними — отнюдь не то же самое, что работать с Мэг и другими девушками из агентства. Кроме того, работая с туристами, она имела еще одну возможность общаться с соотечественниками.

Она открыла глаза и уставилась невидящим взором на нескончаемый поток идущих вверх и вниз по лестнице людей: туристы, священники, хиппи, одетые в траур пожилые женщины; американцы, немцы, французы, голландцы, индийцы, японцы; люди всех национальностей и возрастов, настоящий бурлящий котел, в котором перемешались все цвета кожи, религии и мировоззрения.

Если она останется в Риме, ей будет страшно одиноко. Ну почему она не подумала об этом раньше?

Да потому, что в нарисованном ею будущем она видела себя рядом с Джино, представляла, как станет частью его семьи, войдет в их круг, познакомится с их друзьями. Но этого не будет. Из-за Франчески. И не важно, любит ее Джино или нет. Его семья выбрала для него эту девушку и поэтому не захочет принять ее, Джейн.

Она понимала, что оставаться в Риме, рядом с Джино, опасно. Из-за своей вынужденной изолированности и, возможно, одиночества, из-за того, что она так сильно его любит, она может в конце концов уступить ему.

Но что же ей делать? Вернуться в Англию? Эта мысль была невыносима, это выглядело как признание ее поражения, крушение всех ее планов. Она снова закрыла глаза, словно хотела таким образом отгородиться от проблем. Мучительно болела голова. Джейн решила еще немного отдохнуть, а затем попытаться дойти до чайной Бабингтона, что располагалась прямо у подножия лестницы.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как кто-то опустился рядом с ней на ступени, услышала шорох подошв по камню, краем глаза заметила рядом какое-то движение. Затем знакомый голос произнес:

— Я думал, только собаки и англичане осмеливаются выходить под полуденное солнце, но оказывается, кругом полно и других сумасшедших.

Нехотя Джейн подняла отяжелевшие веки. Она повернула голову и увидела сидящего рядом с ней на корточках Ванса Морли — сцепленные руки между согнутых коленей, прядь черных волос упала на нахмуренный лоб.

— О! — вырвался у нее возглас удивления.

— Простите, если напугал вас. Я старался сесть как можно тише. Я понял, что вы не спите, потому что видел вас раньше, когда шел к площади Тринита. Вы смотрели куда-то вдаль, я помахал вам, но вы, видимо, меня не заметили.

— Да, наверное.

Ванс смотрел на нее, сощурив свои серые глаза.

— Похоже, вы не в настроении. Что-то случилось?

— Нет. С чего вы взяли?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Просто вы сидите здесь такая грустная.

— Я выпила слишком много вина за ленчем. Меня разморило, вот и все, — вяло объяснила Джейн.

Он серьезно посмотрел на нее:

— А-а, снова ваш итальянский приятель?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Джейн промолчала. Они сидели молча, глядя на раскинувшуюся внизу картину — площадь Испании была полна людей и машин, фонтан «Лодка» сверкал в лучах послеполуденного солнца, палатки цветочников радовали глаз буйством красок. Джейн хотелось, чтобы Ванс ушел и оставил ее одну. Она не могла простить ему того, что он предостерегал ее от дружбы с Джино; того, что он оказался прав и что, узнай он об этом, непременно сказал бы: «Я ведь вас предупреждал».

Словно прочитав ее мысли, Ванс сказал:

— Завтра я уезжаю. Еду на Корфу, как и говорил.

— О, — только и ответила она, новость ее мало интересовала. — Вы закончили тянуть время?

— Не совсем. Я не спешу туда попасть. Поеду длинной дорогой, через горы. Может быть, пробуду пару дней в Неаполе… в это время Капри очень хорош.

Она вяло сказала:

— У меня в Неаполе живет подруга, девушка, которая раньше работала в нашем агентстве. Она замужем за американцем, он работает там на зоологической станции.

— Как интересно. Вы бывали в Неаполе?

— Нет. Но как-нибудь обязательно съезжу. Диана, моя подруга, приглашала меня приезжать в любое время.

Ванс вскинул черную бровь:

— Я мог бы отвезти вас туда. Вам ведь еще рано приступать к новой работе? До следующего понедельника у вас масса времени, чтобы «увидеть Неаполь и умереть». — Он повернулся к ней. — Так как?

Он озвучил идею, зародившуюся у нее в голове, пока они разговаривали. Джейн весело ответила:

— Я могу поймать вас на слове.

— Вам придется решать быстро. Я уезжаю завтра утром.

Поставленная перед необходимостью немедленно принимать решение, она растерялась:

— О, я… я не могу уехать так внезапно. Я… мне нужно договориться.

— С вашим итальянским дружком? Кто знает… разлука может заставить сердце любить еще сильнее. Хотя, похоже, он и так от вас без ума.

Джейн не ответила. Она думала о квартире. За нее было уплачено до конца месяца, хозяин знал, что она затем собирается съехать. Она могла бы оставить чемодан у portinaia[14] и отправиться в Неаполь налегке. Может, Диана поможет ей найти работу.

«Но я не могу вот так уехать, — думала она, — не могу покинуть Рим… и Джино».

Ванс Морли заметил ее нерешительность и сказал, поднимаясь на ноги:

— Сейчас я собираюсь в банк, обменять туристские чеки. Если вы свободны сегодня вечером, мы могли бы встретиться и выпить чего-нибудь, не возражаете? И вы мне скажете, что вы решили. Если надумаете составить мне компанию, у нас будет время сделать необходимые приготовления. Ну а если решите остаться в Риме, выпьем за мой отъезд. Подходит?

Она кивнула, не желая связывать себя обязательствами:

— Да. Благодарю вас.

— Отлично. — Ванс повернулся, чтобы идти, но снова оглянулся: — Давайте лучше поужинаем. Вы знаете «Марион»? Это на Виа дель Вите. В девять? — Он махнул на прощание рукой. — Увидимся.

Джейн смотрела, как он не спеша идет вниз по лестнице, очень высокий, правильной формы голова смотрится очень изящной над широкими плечами. Две симпатичные девушки, поднимавшиеся ему навстречу, обернулись, чтобы посмотреть ему вслед, но он их, похоже, даже не заметил. Да, он привлекателен, но ее это абсолютно не интересует. Все ее мысли — только о Джино.

К девяти часам она все еще ничего не решила. Джейн освободила шкаф, сложила в один чемодан вещи, которые ей пока не понадобятся, и оставила другой пустым на случай, если она вдруг решит ехать в Неаполь и ей придется быстро собираться. Но одно решение она все же приняла — работать у Бальдони она не будет.

Джейн написала синьору Бальдони письмо с извинениями, в котором объясняла, что из-за неожиданно возникших обстоятельств она не сможет приступить к работе в его фирме в следующий понедельник, как было условленно. Закончив, она почувствовала себя немного лучше. Она по-прежнему может остаться в Риме, если захочет, но теперь ей, возможно, стоит подумать о месте помощницы по хозяйству и поселиться вместе с какой-нибудь семьей, вместо того чтобы мучиться от одиночества.

Она сменила замшевые жакет и юбку на красное с зеленым платье из джерси. Платье было простеньким, но веселым. Джейн расчесала свои длинные каштановые волосы и подчеркнула губы светлой помадой, чтобы хоть как-то оживить необычно бледное лицо. Затем она отправилась на встречу с Вансом Морли.

Тот ждал ее, одетый, к удивлению Джейн, в элегантный твидовый пиджак и темные брюки. До этого дня она видела его лишь в спортивных свитерах и штанах цвета хаки.

— Привет, — произнес он без тени улыбки, и Джейн впервые подумала, что он очень неулыбчивый человек.

— Ну что, вы что-нибудь решили? — спросил он, когда они уселись за зарезервированный для них столик.

Джейн покачала головой:

— Н-нет еще. Я все еще в раздумьях.

— Ждете, пока все образуется само собой?

— Возможно.

Он склонил голову набок, внимательно глядя на нее.

— Вы не похожи на девушку, которая не знает, чего хочет. Вы хоть и миниатюрная, и… такая женственная, но, полагаю, можете быть очень решительной, если захотите.

— Возможно… иногда.

Ванс Морли подозвал официанта и сделал заказ — суп, жареная телятина с ветчиной и шалфеем и бутылка «Вердиччо». Разговор не клеился. Джейн была подавлена из-за Джино, а Ванс казался погруженным в собственные мысли. Зачем он пригласил ее на ужин и почему предложил подвезти на своей машине аж до Неаполя? Не похоже было, чтобы он нуждался в компании, и уж совершенно очевидно, что Джейн его ни капельки не интересовала.

После ужина, когда они вышли в теплую синюю ночь, Ванс посмотрел на нее с высоты своего роста и сказал:

— Мы, кажется, так и не пришли ни к какому решению. Не хотите немного прогуляться?

— Да, с удовольствием.

Они прошли вниз по улице, повернули направо, пересекли широкую Виа деле Тритоне и снова свернули вправо и, наконец, вышли к фонтану Треви. Там, как обычно, было многолюдно; туристы и местные жители любовались мраморными изваяниями или сидели на бортике у самой воды. Ночью фонтан казался еще более великолепным, чем при свете дня, колонны и статуи гордо возвышались над массивными скалами и взвившимися на дыбы лошадьми. В свете прожекторов вода в фонтане переливалась золотыми бликами, а на мраморном дне тускло мерцали монеты.

— А вы кинули монетку? — спросил ее Ванс.

— Почти сразу же после приезда. Хотела заручиться, что снова вернусь в Рим.

Он улыбнулся:

— Это верная примета! И к тому же, как мне говорили, отличный источник средств на благотворительные нужды.

Джейн вздохнула, глядя вокруг себя:

— Здесь просто волшебно, как и везде в Риме.

— Но вы должны знать обратную сторону всех знаменитых достопримечательностей, это же часть вашей работы. Неужели вы по-прежнему испытываете трепет?

— Да. Я никогда не устану восхищаться этим городом.

Они повернулись и медленно продолжили свой путь; задержались на площади Барберини, чтобы полюбоваться на очаровательный фонтан «Тритон» работы великого Бернини и, наконец, вышли на Виа Витторио Венето.

Ванс неопределенно махнул рукой в сторону сияющих огнями вывесок и спросил:

— Может, зайдем в один из этих шикарных отелей и выпьем по последней?

— Да, если хотите.

— А потом вы скажете мне, что вы все-таки намерены делать?

«Да, — чуть было не ответила Джейн, — я думаю, мой ответ будет «нет». Я не хочу уезжать из Рима». Но она все еще сомневалась. Они шли по многолюдной в этот час улице, с трудом проталкиваясь сквозь плотную толпу, медленно фланирующую мимо открытых террас отелей и ресторанов. Перед входом в гостиницу «Эксельсиор» образовалось свободное пространство — швейцар вышел остановить такси, и в тот же момент у тротуара припарковалась машина, из которой вышла целая компания. Джейн услышала смех, громкие голоса и, оглянувшись, увидела, как к дверям отеля направляется высокая, элегантно одетая дама с красиво уложенными седыми волосами в сопровождении солидного господина средних лет и симпатичной молодой женщины, в то время как их четвертый спутник помогает выбраться из машины еще одной пассажирке.

Он говорил что-то по-итальянски и протягивал руку невысокой стройной девушке, а та смотрела на него снизу вверх и улыбалась. Она была очень хорошенькая, с темными гладкими волосами, убранными в модную прическу над высоким чистым лбом; у нее были сияющие черные глаза и брови вразлет, алые губы и бархатная кожа. На ней был плащ из потрясающего розового шелка в тон платью, крохотные ножки были обуты в золотые сандалии. Неудивительно, что мужчина смотрел на нее так внимательно и с таким восхищением.

Джейн застыла как вкопанная. Она не могла сдвинуться с места, даже если бы захотела. Потому что мужчина был не кто иной, как Джино.

Она почувствовала, как Ванс Морли взял ее под руку, его пальцы крепко сжали ее локоть, словно он хотел поддержать ее, пока две фигуры преодолевали расстояние от машины до дверей отеля, которые, распахнувшись, чтобы пропустить их внутрь, вновь сомкнулись у них за спиной, затем Джейн почувствовала, как он увлекает ее прочь от этого места.

Они шли молча. Ее душа разрывалась от смеси ревности и отчаяния. Значит, это и есть Франческа! Она такая красивая и такая юная. И… очаровательная. Пожилая дама, должно быть, мать Джино, а солидный господин — его дядя. Или брат? Нет, он слишком стар, чтобы быть его братом. Да, дядя. А та, другая девушка? Наверное, его невестка.

Какие они все веселые — счастливая семья собралась провести вместе вечер или что-то отпраздновать?

Она почувствовала, что ее всю трясет, и тут до нее донесся голос Ванса, который сказал:

— Остановимся здесь, выглядит симпатично.

Джейн опустилась в придвинутое им кресло и откинула со лба упавшую прядь волос. Несмотря на теплый вечер, она дрожала от холода.

— Что вы будете пить? Кампари… чинзано?

Но Джейн только беспомощно посмотрела на него, неспособная произнести ни слова, и он заказал две порции чинзано. Ванс предложил ей сигарету, но она лишь покачала головой. Сам он закурил и несколько минут хранил молчание, после чего коротко заметил:

— Видимо, это было для вас шоком.

Джейн вздрогнула. Меньше всего на свете она хотела, чтобы этот темноволосый незнакомец жалел ее, чтобы у него появился повод сказать: «А ведь я вас предупреждал». Она судорожно ответила, запинаясь:

— Я… я знала о… том, что у Джино есть невеста.

Светло-серые глаза сузились. Он медленно переспросил:

— Знали?

Она поднесла бокал к губам и сделала глоток. Несмотря на плавающие в чинзано кубики льда, напиток согрел ее и придал сил.

— Да, он… он рассказал мне о ней. Это просто одна из… одна из давних семейных традиций.

На лице Ванса не дрогнул ни один мускул. Он равнодушно смотрел поверх ее головы на проходящих мимо людей, и казалось, что происходящее его совершенно не интересует.

— Понятно.

Она была слишком занята своими собственными горькими мыслями, чтобы обращать внимание на его безразличный тон. Залпом покончив с чинзано, она решила не оставлять себе пути к отступлению и выпалила:

— Кстати, я… я решила. Если ваше предложение все еще в силе, я хочу… поехать с вами в Неаполь.

Глава 4

Джейн застала его врасплох. Он смотрел на нее, словно не понимая, о чем она говорит. В какой-то момент она даже подумала, что он забыл о своем приглашении, хотя они обсуждали его совсем недавно.

— Ах да, конечно.

— Вы уверены? Я хочу сказать, вы не передумали… брать попутчика?

— Нет. Разумеется, нет. Я вас возьму.

Он произнес это так резко и так поспешно, что Джейн поняла: он передумал брать ее с собой, и пожалела, что заговорила об этом. Сегодня несколькими часами раньше Ванс спросил ее, не ждет ли она, чтобы все решилось само собой, и она ответила: «Возможно». Ну что ж, вот все и решилось. Совершенно определенно. С той самой минуты, как она увидела Джино с семьей и Франческой. Все, чего она сейчас хотела, это покинуть Рим как можно быстрее.

Ванс Морли сделал знак официанту принести счет.

— Полагаю, вам нужно сделать кое-какие приготовления. Нам лучше пойти. Во сколько вы будете готовы завтра утром?

— Как скажете. Мне не долго собираться. Перед отъездом мне нужно будет договориться о моих остальных вещах с консьержкой и оставить ей ключи от квартиры, а потом я хотела бы зайти в банк, поменять чеки.

— Тогда я заеду за вами в десять. — Он поднялся, высокий темноволосый мужчина, глядящий на нее с выражением одновременно грустным и злым. — Пойдемте, поймаем такси.

Он высадил Джейн у ее дома и коротко сказал:

— Увидимся завтра.

— Да. Я буду готова. — Она посмотрела на него: — Спасибо вам за… ужин и все остальное. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Его голос был таким же равнодушным, как и его взгляд.

Когда Ванс уехал, Джейн почувствовала, как сердце ее упало, и подумала, что их путешествие будет безрадостным для них обоих. Но времени на переживания уже не осталось: через несколько часов они покинут Рим. А ей предстоит сделать еще кучу дел перед тем, как лечь спать.

Она была рада заняться приготовлениями. Это отвлекало ее от мыслей о Джино и их скорой разлуке. Самым сложным было написать ему письмо. После нескольких бесплодных попыток ей, наконец, удалось составить короткое послание:

«Дорогой Джино, я все обдумала и решила на время уехать из Рима. Не думаю, что ты сможешь изменить волю твоей семьи. Если я останусь здесь, то мы оба будем страдать. Спасибо тебе за прекрасное лето, которое мы провели вместе.

Джейн».

Она чувствовала себя даже более несчастной, чем могла бы подумать; была какая-то безысходность в том, чтобы навсегда захлопнуть за собой дверь маленькой квартирки, которую она делила с Мэг, и уехать из Рима, даже не попрощавшись с Джино. Ей хотелось убедить себя в том, что она может остаться, что все еще может кончиться хорошо, но знала, что это непозволительная слабость. То, что она увидела Джино с его семьей, в обществе невероятно хорошенькой девушки в потрясающем платье, которую, словно шлейф дорогих духов, окружала атмосфера роскоши, заставило Джейн ощутить себя посторонней, совершенно чужой на этом празднике жизни. Джино будет трудно, если не невозможно, вырваться из привычного круга, а Джейн слишком влюблена в него, чтобы остаться в Риме и не уступить его увещеваниям. Бежать было трусостью, но и мудростью одновременно.

Только в час ночи она, наконец, смогла лечь в постель и обнаружила, что, несмотря на страшную усталость, никак не может заснуть. Только на рассвете ей удалось задремать, но она вздрагивала каждые пять минут, боясь, что проспит и не будет готова к тому моменту, когда Ванс заедет за ней. Когда она, зевая, не в силах толком открыть глаза, умывалась и одевалась в ожидании его приезда, то заметила, что выглядит бледной и усталой. Но какое это теперь имело значение? С каким-то мазохистским наслаждением она стянула резинкой свои растрепанные волосы и надела поверх черного хлопчатобумажного свитера замшевую куртку, стараясь не думать о том, как часто Джино называл ее своей «прекрасной Джейн».

Она попрощалась с маленькой морщинистой portinaia и вручила ей письмо для Джино и свой чемодан, пообещав забрать его позже, а также несколько лир в знак благодарности. Старушка, улыбаясь и что-то лопоча ей вслед, вышла за ней на улицу, где у тротуара уже стояла машина Ванса Морли.

Он приветливо махнул рукой и подошел забрать у нее чемодан.

— Все в порядке? — спросил он, закрывая дверцу со стороны Джейн.

Она кивнула:

— Да. Я успела в банк, они открываются в половине девятого.

— Отлично.

Словно заразившись от Джейн меланхолией, погода испортилась, и пошел дождь. Рим окутала изморось, воздух стал таким же туманным и серым, как в Лондоне, и ей стало легче; проще уезжать вот так, в шуме уличного движения, когда проносящиеся мимо машины окатывают согнувшихся под черными зонтами пешеходов вылетающими из-под колес мириадами брызг, а дождь постепенно превращает золотистые камни и кремовые колонны во влажные мрачные руины, и яркие краски, и великолепие города меркнут и растворяются в тумане. На балконах, расположенных на верхних этажах квартир, деревья подставляли свои ветви порывам ветра, радуясь долгожданному дождю. Джейн никогда не переставала удивляться, как такие пышные сады могли существовать так высоко над землей; розовые кусты и кипарисы, падубы и тополя, плющ и виноград и стелющаяся традесканция, оплетающие железные перила, смягчали резкие линии зданий.

Никто не проявлял желания разговаривать. Ванс казался очень сосредоточенным — то ли ему поскорее хотелось выбраться из Рима, то ли это было его обычным состоянием, — а Джейн погрузилась в свой собственный мир, полный душевной боли и сожалений.

Первую часть пути дорога шла вдоль железнодорожного полотна и скоростного шоссе Рим — Неаполь, а в одном месте пересекала его. Было по-прежнему дождливо, когда они оставили в стороне железную дорогу и шоссе и направились через долину Сакко в сторону Ферентино.

— Сегодня утром вы очень молчаливы, — внезапно нарушил молчание Ванс.

Джейн вздрогнула, возвращаясь в реальный мир.

— То же самое я подумала… о вас.

Он пожал плечами:

— На самом деле у нас обоих есть проблемы.

Она увидела, что он искоса взглянул на нее.

— Вы, полагаю, убегаете от своих.

— В каком-то смысле да. А вы?

Ванс мрачно покачал головой:

— Я, как раз наоборот, двигаюсь им навстречу. Медленно, очень не спеша. Я совсем не горю желанием встретиться с ними.

Интересно, что это за проблемы, подумала девушка. Деньги? Работа? Скорее всего, девушка. Она хотела было спросить, но что-то в выражении его мрачного надменного лица удержало ее.

— Ваши проблемы будут поджидать вас, когда вы вернетесь. Я имею в виду ситуацию. — Он снова покачал головой. — Меня просто поражает, как такая умная девушка, как вы, может быть такой глупой.

Его слова так поразили ее, что она не смогла сказать, что не собирается возвращаться в Рим.

Она просто смотрела на него, онемев от его откровенности.

— Глупой?

— Ну конечно. — В его голосе слышалось нетерпение. — Эта история случается со всеми юными туристочками — смазливый итальянец, пара нежных слов, несколько комплиментов. Попадая за границу, англичанки просто дуреют, но мне кажется, уж вы-то должны были знать. Вы работаете в стране, говорите на ее языке — вы не могли так попасться.

Джейн, наконец, снова обрела способность говорить.

— По-моему, вы грубиян! И с-слишком поспешны в с-своих рассуждениях. — От возмущения она даже начала заикаться. — Вовсе не каждая девушка, попадая за границу, влюбляется. Это — абсурд.

— Это — факт. От Коста-Брава до греческих островов местные молодчики только и ждут случая подцепить так называемых легкомысленных английских дамочек. Они не могут так свободно общаться со своими соотечественницами — ведь те до самой свадьбы находятся под неусыпным контролем бдительных родственников.

Если бы она сейчас могла остановить машину и пойти пешком, пускай даже под проливным дождем, она бы так и поступила. Но ей оставалось лишь, задыхаясь от негодования, ответить ему:

— По-моему, вы тоже глупы. Да, глупы, ограниченны и старомодны. Конечно, в отпуске девушки рады встретить кого-нибудь… завязать какие-то романтические отношения. Не обязательно с… с иностранцем. Это может быть и англичанин, которого они встретили на отдыхе.

— Давайте перейдем от общего к частному. Вы приехали за границу работать и первое, что сделали, — попались на крючок красавчика итальянца, заглотили вместе с леской и блесной. А у него, между прочим, есть невеста. Тоже весьма привлекательная особа. Серьезная конкуренция, особенно если принять в расчет его мамашу.

Ей хотелось закричать: «Это неправда!» — но слова не шли у нее из горла. Потому что за всеми протестами и оправданиями невозможно было скрыть горькую истину. Это была правда. Но она не собиралась говорить об этом ненавистному Вансу Морли. Или объяснять, что она навсегда попрощалась с Джино, после того как узнала о существовании Франчески.

Она только процедила сквозь зубы:

— Жаль, что я согласилась поехать с вами. Это подло с вашей стороны — заманить меня в машину, в которой я заперта, как в ловушке, и не могу сбежать, а потом нападать на меня. Какое вам дело до того, что я делаю или чувствую… и какие у меня личные проблемы? Пожалуйста, з-заткнитесь и оставьте меня в покое.

Она старалась быть такой же грубой, но, когда он заговорил, его голос звучал спокойно и невозмутимо:

— Как вы сказали, меня совершенно не касаются ваши проблемы. Но когда мы разговаривали вчера вечером и вы рассказывали, как ухаживали за своей матерью, а затем остались одна, и поменяли работу, и приехали сюда, я восхищался вашей храбростью и независимостью. Мне казалось также, что вы можете быть — как бы это сказать — беззащитны, что ли, ранимы. В некотором смысле я пожалел вас.

Она вскинулась от возмущения:

— Пожалуйста, только не надо меня жалеть! Я этого не вынесу. Я вас не знаю, вы мне не нравитесь, и вы последний человек в этом мире, чьему совету я буду рада. Высадите меня на ближайшей станции, я поеду в Неаполь на поезде.

Он мягко сказал:

— Ни к чему так кипятиться. Я просто пытаюсь помочь… назовем это «по-отечески». Вместо того чтобы уезжать на неделю в Неаполь, вы первым же самолетом должны были вернуться в Англию. Если бы у вас была хоть капля разума, вы бы так и поступили.

— Но по какому праву вы возомнили себя моим опекуном? — гневно спросила Джейн. — Вы, должно быть, не в своем уме! Мы совершенно посторонние друг другу люди.

— Да потому, что вы наивны и еще более безрассудны, чем я думал, если собираетесь вернуться в Рим к своему хищному бойфренду.

Они проехали Ферентино, обмениваясь яростными репликами, не обратив никакого внимания на древние здания, мощные крепостные стены; кафедральный собор и епископский дворец, возвышающиеся над ними в серебряной пелене дождя. Город остался позади, и они снова выехали на дорогу, окруженную по обеим сторонам вздымающимися к небу высокими холмами, вершины которых венчали, словно княжеские короны, крепостные стены средневековых городков.

Джейн едва замечала проносящиеся мимо окрестности; она сидела, забившись в угол, как можно дальше от Ванса Морли, уставившись невидящим взором на серый от дождя пейзаж.

К счастью, он больше не пытался ее провоцировать и вел машину, храня многозначительное молчание. Через непродолжительное время въехали во Фрозинон.

— Думаю, стоит остановиться здесь и перекусить, — сказал Ванс.

— Я не голодна, благодарю вас.

— Ерунда. Конечно, вы хотите есть, а я, пожалуй, не откажусь и выпить. Чего-нибудь покрепче.

Он припарковал машину рядом с маленькой площадью и сказал:

— Вон там, кажется, есть симпатичное местечко.

Джейн хотела остаться в машине, лелея свою обиду, но Ванс решительно открыл дверцу и сказал:

— Нечего сидеть здесь и дуться. Пошли.

— Я не дуюсь… — начала, было, она яростно, но замолчала. Что толку говорить с ним, спорить? Лучше она будет молчать… не обращаться к нему без особой необходимости. А через несколько часов они уже будут в Неаполе.

Отель был маленьким и скромным, но кормили здесь превосходно, если, конечно, у вас был аппетит. Но, даже сидя напротив Ванса, который передавал ей пряности и хлеб и подливал в бокал вино с подчеркнутой вежливостью, Джейн обнаружила, что ест с удовольствием. Возможно, это холодная погода и промозглый дождь, наступившие после жаркого бабьего лета, заставили ее проголодаться.

— Ну, как вы? — Серые глаза темного, почти стального оттенка внимательно смотрели на нее. — Выглядите получше.

— Да, спасибо, — натянуто ответила она. — Сколько еще до Неаполя?

— Около девяноста миль, может, больше. Вам придется потерпеть меня еще какое-то время.

Джейн решила не поддаваться на провокацию. Она будет держаться вежливо и учтиво.

— Я просто спросила.

Он посмотрел на темное небо за окном:

— Жаль, что идет дождь, дорога пролегает по очень красивым местам. Мы проедем через Кассино, где во время войны шли кровавые бои. Мой дядя, брат отца, погиб здесь, он похоронен на Британском военном кладбище, одном из крупнейших в Италии. Одному Богу известно, сколько народу погибло в том сражении, пока, наконец, Польский дивизион не захватил перевал Сан-Анджело и Полодский уланский полк не водрузил двумя днями позже польский флаг над руинами монастыря.

— Вам много об этом известно.

— Мой отец тоже воевал здесь, но он вернулся домой невредимым. Он рассказывал мне об этом, когда я был ребенком.

Было слишком сыро, чтобы гулять по городу, поэтому они вернулись к машине и продолжили свой путь к Неаполю. Они проехали какую-то деревню и пересекли быстрый горный поток.

— Это Лири, — сказал Ванс в своей обычной лаконичной манере. — Она впадает в Гарильано чуть ниже. В этой долине — долине Лири — и шло сражение за Монте-Кассино.

Они снова тронулись в путь, и в машине опять воцарилось молчание. Джейн, повернувшись к окну, смотрела на клочок чистого неба над маленьким замком на вершине холма. Через несколько миль Ванс рукой указал на очередную деревню, раскинувшуюся справа от дороги:

— Аквино. Во времена Римской империи здесь был город — Аквинум. Его руины видны вон там. А теперь смотрите внимательно — через несколько минут вы увидите место, называемое Монте-Каиро, — здесь в 1943-м проходила немецкая линия обороны.

Когда впереди показался мрачный бастион, Джейн взглянула вверх, а Ванс сказал:

— Это монастырь Монте-Кассино, а под ним город.

Лежащий впереди холм возвышался над городом, который выглядел вполне современно с его высокими зданиями и широкими улицами.

Ванс остановил машину, и они оба залюбовались горой и прилепившимся к ее склону монастырю, вызывавшему грустные ассоциации с минувшей войной.

— А можно туда попасть? — спросила Джейн.

— Да. Туда нужно идти пешком — вернее, карабкаться. — Он взглянул на сырую дорогу. — Конечно, не в такой день, но, вообще, оттуда открывается потрясающий вид. Я был там и заходил в церковь, которую восстановили после войны. Хотите подняться?

— Нет… нет, спасибо.

— Да, наверное, не стоит, подъем займет полдня, и мы доберемся до Неаполя только поздно вечером. Во сколько вас ждет ваша подруга?

— Я не смогла связаться с ней, я пыталась дозвониться вчера вечером, но никто не отвечал, а утром у меня не было времени. Но это не важно, если ее нет в городе, я найду где остановиться.

Ванс повернулся и мрачно уставился на нее:

— Но вы никогда прежде не были в Неаполе, вы ничего не знаете об этом городе.

— Я найду отель.

— Послушайте. — Он свернул с дороги несколькими минутами раньше и теперь остановил машину. — Я не могу бросить вас в городе, подобном Неаполю, пока не удостоверюсь, что о вас есть кому позаботиться. Лучше бы вашей подруге оказаться дома, когда я привезу вас туда.

Джейн холодно посмотрела на него:

— А если нет? Что вы тогда сделаете? Вы говорите абсолютную ерунду. Я свободно говорю по-итальянски, у меня есть опыт работы сопровождающей в туристической фирме, то есть тем, кто способен проводить людей из точки А в точку Б. Это я забочусь о них. Неужели вы думаете, что после этого я не способна позаботиться о самой себе — если понадобится снять номер в отеле? И добраться туда?

— По правде говоря, нет. Я считаю вас слишком наивной и доверчивой. Если бы это было не так, вы бы никогда не влюбились в первого попавшегося итальянца, который решил соблазнить вас.

После этих слов все ее намерения сохранять спокойствие и невозмутимость улетучились, и она гневно воскликнула:

— Ну почему бы вам не оставить Джино в покое?

— Потому, что ваша романтическая привязанность к нему прекрасно демонстрирует вашу сущность. Вы впечатлительная и легковерная натура. Вы сами мне сказали, что этот ваш… Джино давно помолвлен с девушкой, которую вы видели вчера вечером. Неужели вы думаете, что ради вас он разорвет помолвку? — Он покачал головой. — И не надейтесь. Он просто надеется сохранить и вас тоже, на стороне. Поэтому не надо говорить мне, что он не пытался вас соблазнить.

Она открыла, было, рот, чтобы возразить ему, но вдруг вспомнила свой визит в квартиру Джино и весь скрытый подтекст предложения пожить там и замолчала.

Ванс пожал плечами:

— Вот видите? У вас хватило здравого смысла убежать. — Он завел двигатель и начал подниматься по крутому склону холма. — Но что будет, когда вы вернетесь в Рим?

— Я не собираюсь туда возвращаться. — Слова слетели у нее с языка прежде, чем она успела их остановить, а ведь она совершенно не собиралась сообщать ему о своем решении.

Ванс, казалось, даже не услышал ее. Машину швыряло по скользкой грязной дороге, которая мало чем отличалась от обыкновенной колеи между полями.

— Черт! Я не могу с ней справиться. Посмотрите-ка, я проеду в эти ворота?

На какое-то время их яростная перебранка прекратилась, пока он пытался развернуть машину. Он поставил машину на ручной тормоз и сказал, слегка задыхаясь:

— Я собирался показать вам открывающийся сверху вид, но это слишком рискованно. Мы можем застрять в этой грязи.

Она посмотрела на вершину горы и увидела небо в прожилках лимонно-желтых и абрикосовых облаков, сквозь которые пыталось пробиться водянистое солнце. Его лучи отражались от стен монастыря, окрашивая их в золотой цвет.

Ванс нагнулся и толкнул дверцу с ее стороны. Он был так близко, что она могла ощутить его дыхание на своей щеке, почувствовать тепло его плеча, черные волосы почти касались ее подбородка.

— Если выйти, видно будет гораздо лучше.

Он выбрался на грязную обочину и направился к открытым воротам, кинув через плечо:

— Пошли.

Что-то в его командном тоне подняло в ее душе волну неукротимой ярости. Ее всю трясло от гнева, так возмутили ее резкие замечания Ванса. Он назвал ее наивной и доверчивой, впечатлительной и легковерной. Она смотрела на его темный затылок, и в голове зарождалась безумная мысль. Она ему покажет. Она напугает его, стряхнет с него это надменное спокойствие. Не дав себе времени все еще раз обдумать, девушка скользнула на водительское сиденье и сняла ручной тормоз. Когда машина медленно покатилась вниз по склону, Джейн включила зажигание, и в тот же момент мотор ожил и стал набирать обороты. Она повернула руль, нажала на педаль газа и понеслась вниз все быстрей и быстрей.

Она слышала, как закричал Ванс, знала, что он повернулся и бежит за ней, но машина с каждой секундой двигалась все стремительней и теперь с пугающей скоростью неслась вниз к дороге, пролегавшей у подножия горы.

Склон оказался круче, чем она ожидала. Джейн попыталась затормозить, но шины проскальзывали по грязи, и колеса то и дело съезжали в канаву, полную воды, стекающей вниз со склона.

Тут она запаниковала, поняв, что не справляется с управлением. Она вывернула руль, отчаянно пытаясь направить машину в растущие у дороги кусты. Прямо перед ней, все ближе с каждой секундой, вырастала каменная стена, тянущаяся вдоль дороги. Ей показалось, что она сейчас закричит. Собрав все силы, Джейн еще раз налегла на руль, и, когда машина, трясясь и подпрыгивая на камнях, уже почти достигла подножия склона, ей невероятным усилием удалось немного повернуть его, так что автомобиль, вылетевший на дорогу, развернуло и протащило несколько ярдов параллельно стене. Затем с оглушительным скрежетом он врезался в каменную кладку — удар был таким сильным, что содрогнулась каждая клеточка ее тела, — и, задрожав, остановился.

Глава 5

Вибрация и ужасное дребезжание прекратились. Она качалась, словно плывя по волнам. А вот и парус — это белое колеблющееся пятно у нее над головой, вяло подумала Джейн, глядя вверх сквозь мутную пелену.

Парус опустился, склонился над ней, но теперь это были крылья. Крылья какой-то огромной белоснежной птицы. Она закрыла глаза, в голове застучало, и мягкий голос произнес по-итальянски:

— Come sta, signorina? Spero che stia meglia?[15]

Джейн снова открыла глаза и увидела, что птицей на самом деле оказался головной убор, белый и свободный, а под ним бледное лицо с темными печальными глазами. Она ответила не сразу, просто лежала и смотрела в эти глубокие, как омуты, глаза, до нее начало доходить, что она лежит на высокой узкой кровати и не может пошевелить левой рукой, которая закована во что-то твердое и зафиксирована под прямым углом.

Она попыталась что-то сказать, но челюсти словно одеревенели и не слушались, слова получались с трудом:

— Mi sento male. Che cosa e suecco?[16]

Прохладная рука коснулась ее лба.

— Вы попали в аварию, синьорина. Вы были за рулем.

И тут она все вспомнила. Сумасшедшая гонка по крутому склону и не слушающаяся руля машина; невероятные усилия в попытке избежать столкновения, которые почти увенчались успехом. Но не совсем. А в конце сокрушительный удар.

Она вздрогнула и закрыла глаза, словно пытаясь отогнать воспоминания. Голова гудела, казалось, что каждая клеточка ее тела ноет от боли. Она попыталась пошевелить ногами, но обнаружила, что они заключены в какую-то металлическую конструкцию.

Тут Джейн вспомнила еще кое-что и с тревогой открыла глаза:

— А Ванс? Где Ванс?

— Il fidanzato[17]. — Белый головной убор несколько раз качнулся в знак согласия. — Он ждет возможности повидаться с вами. Я его позову.

Джейн приподняла здоровую руку, нахмурившись при слове «fidanzato», пытаясь понять, что это значит, но мозги были словно ватные. Она собрала все силы и переспросила:

— Fidanzato? Я не понимаю. — Но вместо слов раздался лишь еле слышный шелест, который сестра не расслышала и вышла, оставив Джейн в одиночестве.

Однако оно длилось недолго. Кто-то подошел к кровати, крепко взял ее за руку, которая бессильно покоилась поверх одеяла, и сказал:

— Как ты, Джейн?

Она зажмурилась от яркого света, который тут же заслонила склонившаяся над кроватью фигура. И раздался глубокий голос Ванса:

— Сестра Тереза сказала мне, что ты идешь на поправку. Благодарение Богу! Ты заставила меня поволноваться.

Он был таким высоким, что, казалось, заполнил всю комнату; темнобровый мужчина, присутствие которого, однако, действовало успокаивающе.

— Чт-то с машиной? — только и смогла спросить Джейн.

Он опустился на стоящий рядом с кроватью стул, который под его весом протестующе заскрипел.

— Боюсь, ей пришел конец. Но не переживай. Я подыщу что-нибудь подходящее.

Она судорожно всхлипнула, ужаснувшись своей безрассудной эскападе.

— Мне т-так жаль. Я не… не знаю, что на меня нашло…

Он приложил палец к ее губам:

— Тебе нельзя разговаривать. Мне разрешили только поздороваться с тобой и дать тебе знать, что я рядом.

Она повернула голову на подушке и посмотрела на него:

— Где я?

— В частном отделении госпиталя в Кассино. Здесь о тебе позаботятся. Боюсь, у тебя сломана рука. — Ванс наклонился и постучал пальцем по гипсу. — Вот почему тебя так спеленали. И ты сильно повредила ногу, но, к счастью, здесь обошлось без переломов. — Он сочувственно улыбнулся. — Ну и ты была без сознания. Примерно неделю.

Джейн ахнула.

— Неделю? Не может быть. И вы… и ты все это время был со мной? — Слезы невольно выступили у нее на глазах и потекли по щекам. — Мне так жаль, — снова сказала она.

Он протянул руку и нежно вытер ей слезы.

— Не расстраивайся так, а то сестра прочтет мне лекцию за то, что я тебя огорчил. И не переживай из-за моей задержки. Я ведь только и делаю; что тяну время. Ты разве забыла? А машину я возьму напрокат. Мне сказали, что через неделю ты уже достаточно окрепнешь.

Джейн лежала, уставившись в белый потолок и пытаясь уместить все это у себя в голове. Она пробыла здесь неделю, и у нее сломана рука. Но скоро ее выпишут. Только вот куда ей идти? Она почувствовала себя растерянной, сбитой с толку и ужасно уставшей, и слезы снова заструились у нее из глаз. Она собрала волю в кулак и сказала, как могла твердо:

— Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал.

Ванс наклонился к ней:

— Тебе не надо ни о чем беспокоиться. Обещаю. Просто отдыхай и поправляйся. У меня тут появилась кое-какая идея, и я расскажу тебе о ней, когда ты почувствуешь себя лучше и сможешь говорить. — Он отпустил ее руку и поднялся. — А теперь попытайся заснуть.

От облечения и усталости она вздохнула:

— Да. — Потом что-то вспомнила и приподняла голову на подушке. — Сестра назвала тебя моим… моим fidanzato. Почему… почему она так сказала?

Он пожал широкими плечами:

— Так было проще. Здесь в госпитале и в полиции задавали слишком много вопросов: паспорта, документы, имена, адреса и прочие подробности. Я сказал им, что я твой жених и что мы собираемся вскоре пожениться. Мне показалось, что так будет проще. Я просмотрел твои вещи… багаж и все такое. Извини, надеюсь, ты не в обиде!

Она отвернулась.

— Как я могу? Ведь все случилось по моей вине.

Идя к двери, он похлопал по спинке кровати.

— Не совсем так. Я спровоцировал тебя… ты разозлилась на мои слова. Хотя должен признаться, что твоя реакция была несколько чрезмерной. Но я тоже виноват. А теперь забудь об этом и поправляйся. Пока, Джейн.

Дверь за ним закрылась прежде, чем Джейн нашла что ответить. Она закрыла глаза и попыталась обдумать ситуацию, но через несколько минут заснула.

Каждый раз, когда она засыпала, просыпалась все более и более бодрой. Она начала есть простую пищу. К ней заходил врач, маленький лысый человечек, который совсем не говорил по-английски, так что ее итальянский пришелся очень кстати.

Ванс тоже часто заходил к ней, каждый раз принося что-нибудь в подарок — цветы, освежающее мыло и туалетную воду, журналы и английские газеты. Сестра Тереза и находившиеся в ее подчинении монахини были чрезвычайно добры, они улыбались и с восторгом говорили о ее, Джейн, fidanzato, таком симпатичном и преданном.

— Он добрый человек… сильный, так хорошо держится, — сказала ей самая младшая из сестер, немного говорившая по-английски.

— Да, — согласилась Джейн. Она была страшно благодарна Вансу и удивлена, что человек, которого она едва знала, относился к ней с такой заботой и щедростью. Но его доброта не могла полностью изгнать из ее памяти те ужасные слова, которые он наговорил ей о Джино, и его презрительные замечания в ее собственный адрес. Ее благодарность смешивалась с затаенной обидой.

Сидя на террасе под теплым осенним солнцем, заботливо укутанная пледом, она снова думала о Джино. Интересно, как он отреагировал на письмо, что она оставила для него? Переживает ли он так же, как она? Скучает ли он по ней так же, как она по нему? Летние дни, вернее, вечера, что они провели вместе в Риме, теперь казались сном — чудесное, восхитительное время, которое она никогда не сможет забыть.

На каменные плиты террасы упала тень, она оглянулась и увидела Ванса, который, по всей вероятности, уже какое-то время наблюдал за ней.

— Грезишь наяву? — В голосе его послышались знакомые сардонические интонации. — Ты сейчас была где-то далеко-далеко.

— Да? — Она постаралась ничем не выдать своего волнения.

Он сел в соседнее кресло и откинулся назад, скрестив длинные ноги.

— Боюсь, мне придется вернуть тебя обратно на грешную землю: нам надо обсудить более прозаические вещи. Я оплатил твой больничный счет. Сестры сказали, что тебя завтра выписывают.

Джейн вздрогнула:

— Завтра? Я не знала. — Она нахмурилась. — А… а счет? Ты хочешь сказать, что… оплатил его?

Он кивнул и скрестил руки на широкой груди.

— Естественно, как твой fidanzato, это ведь моя почетная обязанность. А сейчас я хочу обсудить с тобой наши планы.

— Но я должна вернуть тебе деньги, — нетерпеливо сказала Джейн. — За лечение, я имею в виду.

Интересно, сколько это? Она отчаянно надеялась, что у нее на счете окажется достаточная сумма. Она слышала, что частное медицинское обслуживание в Италии стоило баснословных денег.

Ванс покачал головой:

— В этом нет необходимости. Видишь ли, у меня есть план. И я хочу попросить тебя об одолжении. Если ты согласишься, будем считать, что ты мне ничего не должна. — Он снова помрачнел. Вернулась его прежняя отстраненная манера, в голосе уже не слышно было заботы.

— Конечно, я сделаю все, что смогу… — начала, было, Джейн.

— Дослушай сперва. — Он помолчал, словно собираясь с мыслями. — Ты знаешь, что я направляюсь на Корфу.

Джейн кивнула, и Ванс медленно продолжил:

— Я еду к брату. У него там дом. А также… — он снова замялся, — жена и маленькая дочь. Брат был болен… нервный срыв от переутомления… и вынужден был отойти от дел на несколько месяцев. Дело в том, что мы не виделись довольно долгое время, с тех пор как два года назад умер мой отец, но на самом деле отдалились друг от друга гораздо раньше.

Он поднялся, подошел к краю балкона и несколько минут молча смотрел на горы. Затем вернулся на свое место и прежде, чем продолжить, долго всматривался в лицо Джейн.

— Мне сложно объяснить. Это запутанная история, хотя и довольно банальная. Мой отец был владельцем фабрики на материке, которая производила комплектующие к станкам. Дело процветало, и отец, естественно, хотел, чтобы оба сына пошли по его стопам. Джулиан, мой старший брат, с радостью согласился, хотя по натуре он совсем не бизнесмен, но, поскольку всеми делами занимался отец, человек сильный и решительный, он вполне успешно справлялся с вопросами продажи… отлично ладил с клиентами и деловыми партнерами.

Ванс несколько раз прошелся по террасе, лицо его становилось все более мрачным.

— После окончания университета я не хотел работать на фабрике. Мне хотелось стать писателем. Отец был не в восторге от этой идеи, и в конце концов ему удалось меня переубедить. Мне казалось, что я ему обязан, — ведь он был моим отцом, всегда таким щедрым ко мне и к Джулиану, — так что очень неохотно, но я все же начал работать на фабрике. Отец относился к тем людям, которые считают, что работу надо познавать с самых азов, поэтому мне пришлось пройти всю эту скучную науку от начала и до конца, чего Джулиану, кстати, удалось избежать, он ведь занимался «внешними» вопросами. Естественно, ничего хорошего из этого не вышло. Я честно старался, но душа не лежала. Я стремился к свободе, а отец пытался мной руководить. Мы оба были не правы — теперь, оглядываясь назад, я это вижу. Я был эгоистичным и своевольным, а отец — упрямым и категоричным.

Моя мать умерла, когда мы с братом были еще школьниками, и нас воспитывала незамужняя сестра отца, которая присматривала за домом. Она ни в чем ему не перечила, поскольку была очень рада жить в таком комфортабельном доме, как наш, да еще с дюжиной услужливых горничных-иностранок в придачу. Лишившись мягкого влияния моей матери, отец становился все жестче и нетерпимей, он не переносил, когда ему перечили или не подчинялись. В конце концов мы поссорились, и я ушел из дома и стал жить своей собственной жизнью. Как я уже говорил, ситуация вполне банальная.

Джейн вопросительно посмотрела на него:

— И ты стал писателем?

— Да. Мне повезло. Написав несколько статей в качестве внештатного корреспондента, я получил работу в одной английской газете. Спустя некоторое время я перебрался в Глазго, а затем оказался в Лондоне, там работал на одну из государственных газет. Меня на два года послали в Штаты, где я работал на радио, вел политические репортажи и все такое. И еще — на телевидении. После того как отец умер, я ушел из газеты и начал писать книгу. Она выйдет в конце этого года. — Он заметил, что Джейн внимательно смотрит на него, и почти раздраженно добавил: — Нет, нет, это не роман… сомневаюсь, что книга когда-нибудь станет бестселлером. Это обзор международной политики, но именно это мне всегда хотелось написать. Однако все это не имеет никакого отношения к нашим с братом проблемам.

Он помолчал.

— Я уже говорил, что по характеру мой брат — не деловой человек. Но это не имело значения до тех пор, пока не умер отец и ему не пришлось взять все в свои руки, начать принимать решения и все прочее. Он не выдержал напряжения, и четыре месяца назад его здоровье окончательно подорвалось, как раз когда из-за расширения Общего рынка было принято решение о слиянии с одной итальянской компанией. Пару недель назад он написал мне и спросил, не могу ли я приехать на Корфу, чтобы обсудить с ним кое-какие вопросы. У меня все еще есть доля в бизнесе, доставшаяся мне от матери. Джулиан хочет, чтобы я вернулся на фирму и помог ему.

— А ты? — спросила Джейн.

— Я сомневаюсь. Я все откладывал — тянул время, как однажды сказал тебе, — но понимаю, что должен поехать и увидеться с ним. В некоторой степени я чувствую вину. Возможно, останься я на фирме, Джулиан не заболел бы.

— А с ним ты не ссорился? Только с отцом? — спросила Джейн.

Ванс не ответил, и Джейн, взглянув на него, увидела, что его темно-серые глаза устремлены куда-то сквозь нее.

Наконец, он медленно заговорил:

— Между нами был разлад, но это касалось нас двоих и не имело отношения к бизнесу. — Он повернулся к ней и взглянул прямо ей в глаза. — Из-за этой… проблемы нам будет неловко. Я подумал, что, если ты поедешь со мной на Корфу, это поможет облегчить ситуацию.

Джейн изумленно уставилась на него:

— Поехать с тобой на Корфу — жить с твоим братом и его женой? Но, по-моему, это еще больше накалит атмосферу. Они меня не знают — я для них совершенно чужой человек, — а из того, что ты сказал, ясно, что ситуация и без того напряженная.

— Да уж, дальше некуда, — резко сказал Ванс. Он посмотрел ей в лицо. — Когда я говорил, что хочу попросить тебя об одолжении, я имел в виду именно это. А ты сказала, что хочешь отдать долг, и вот тебе предоставляется такая возможность. Поверь мне, я знаю, о чем прошу. Что ты на это скажешь?

Джейн развела руками:

— Что я могу сказать? Я разбила твою машину, а ты оплатил мои счета и оставался со мной, пока я не поправилась. Я тебе, безусловно, обязана. И если ты считаешь, что мой приезд на Корфу поможет, я, конечно, поеду. — Она слегка улыбнулась. — Это совсем не трудно. Мне всегда хотелось там побывать.

— Я рад, что ты воспринимаешь это таким образом, потому что есть еще одно условие. — Его губы скривились в циничной усмешке, серые глаза смотрели на нее холодно и без тени улыбки. — Я по-прежнему буду играть роль твоего fidanzato.

Джейн в изумлении уставилась на него.

— Моего жениха? Ты шутишь! — воскликнула она, но он только сердито покачал головой. — Но, ради всего святого, зачем?

Он замялся.

— У меня на это есть несколько причин, в которые мне не хотелось бы вдаваться. Могу только сказать, что, если ты согласишься притвориться моей невестой на время пребывания в доме моего брата, я буду тебе очень благодарен, а ты сможешь считать себя полностью свободной от каких-либо обязательств передо мной.

Джейн молча кусала губы, судорожно обдумывая столь странное предложение. Она должна будет разыгрывать из себя невесту Ванса Морли перед его братом. Что за дикая идея!

— Это займет неделю, максимум две, — продолжал тем временем Ванс. — Когда мы покинем остров, ты будешь свободна от этой помолвки и сможешь ехать куда пожелаешь. Тебя же нигде не ждут. Ты сказала мне, что не смогла связаться со своей подругой в Неаполе, а в Рим ты возвращаться не собираешься. Так что ты вполне можешь отправиться со мной на Корфу. Тем более, что, пока твоя рука в гипсе, ты все равно не можешь начать работать. — Он посмотрел на нее. — Конечно, ты могла бы вернуться в Англию, к сестре или друзьям. Ты не думала об этом?

— Я не хочу возвращаться, только не сейчас, — быстро ответила Джейн. Почему-то ей казалось, что в Англии она будет слишком далеко от Джино. И хотя сейчас она убегала от него, не было ли это лишь временной передышкой? Не надеялась ли она в глубине души, что, если останется в Италии, они, возможно, встретятся снова и все, в конце концов, будет хорошо?

Резко очерченный рот Ванса скривила загадочная улыбка.

— Похоже, Италия все еще не утратила для тебя своей привлекательности. Так как?

— По существу, мне нечего возразить против… твоей идеи. Хотя… необходимость притворяться твоей невестой кажется мне очень странной. Мы едва знаем друг друга.

— Ну, так у нас есть прекрасная возможность познакомиться поближе. — В голосе Ванса послышались сардонические нотки, заставившие Джейн быстро взглянуть на него. Она открыла, было, рот, чтобы сказать: «Не уверена, что мне это удастся», но он, будто подслушав ее мысли, добавил: — Арендованная машина будет ждать нас завтра утром. Там, где я остановился.

— О! — сказала Джейн.

— Мою ты здорово уделала, знаешь ли.

— Это шантаж, — резко сказала она. — Заставляешь меня чувствовать себя виноватой, чтобы заставить принять твое предложение.

— Ну что? — Он протянул ей руку. — Скрепим сделку?

Она помедлила, затем медленно вложила свою руку в его крепкую, прекрасной формы ладонь. И нехотя сказала:

— Хорошо, я еду с тобой.

— Отлично. Я попрошу сестру Терезу помочь тебе собраться. — Он отпустил ее руку. — Постарайся сегодня как следует отдохнуть. До свиданья, Джейн.

После его ухода она долго не могла прийти в себя от изумления. Подумать только, она помолвлена с Вансом и едет вместе с ним на Корфу. Это было совершенно невероятно. Интересно, зачем ему понадобился весь этот обман? Для этого должны быть очень веские основания.

Она пожала плечами. История, конечно, очень таинственная, но к ней она не имеет никакого отношения, и, если, согласившись сыграть роль его невесты, она, таким образом, возместит Вансу сумму, которую он потратил на оплату ее больничных счетов, она совсем не против их короткой помолвки. А потом они скажут друг другу «прощай» и, скорее всего, больше никогда не увидятся.

Глава 6

— Мы остановимся в Фойе пообедать, — сказал Ванс, когда они выехали из Кезерте на дорогу, ведущую по направлению к Беневенто. — Я знаю там одну симпатичную гостиницу, где мы сможем немного отдохнуть. А оттуда каких-то сто пятьдесят миль до Бриндизи, и уже вечером мы будем на пароме, отплывающем на Корфу.

Он посмотрел на нее:

— Как ты, в порядке?

Джейн кивнула. Ее рука все еще была в гипсе, который можно будет снять только через две недели. И хотя их путешествие только что началось, она уже чувствовала усталость. Возможно, сказывались последствия аварии. Утром Джейн стоило немалых усилий одеться и привести себя в порядок, и это несмотря на то, что сестра Мария, та маленькая монахиня, говорившая по-английски, помогла ей расчесать длинные волосы и стянуть их лентой на затылке, так чтобы они не падали поминутно на лицо.

— Да, спасибо.

— Просто сиди и отдыхай. Можешь даже закрыть глаза.

Она покачала головой:

— Со мной все в порядке. Мне нравится смотреть по сторонам.

Он ничего не ответил и снова стал смотреть на дорогу. Джейн не могла не заметить, что Ванс был удивительно молчалив этим утром и явно не стремился поддерживать разговор. Она, не поворачивая головы, украдкой взглянула на него краешком глаза. Лицо его было хмурым, черные брови сошлись в одну прямую линию над прищуренными глазами. Рот был сурово сжат, а чуть выпяченная вперед чувственная нижняя губа придавала Вансу еще более мрачный вид. Казалось, он был так погружен в свои невеселые мысли, что попросту не замечал ее присутствия. Мысль о том, что она может быть его невестой, представлялась Джейн ужасно нелепой. С некоторым трепетом она думала о том, что будет, когда они, наконец, окажутся на Корфу, и только надеялась, что Джулиан Морли будет не таким мрачным типом, как его брат.

Остановка в Фойе оказалась желанной передышкой, и Джейн рада была выйти из машины и размять затекшие в дороге конечности. После долгого сидения ее поврежденная при аварии нога болезненно ныла. В отеле она прошла в дамскую комнату и попыталась умыться и привести себя в порядок. Она не думала, что это окажется такой трудной задачей, ведь в больнице рядом с ней всегда был кто-то из сестер, чтобы при необходимости тут же прийти на помощь. Джейн посмотрела на себя в зеркало и увидела бледное лицо и темные круги под глазами и в очередной раз с благодарностью вспомнила сестру Марию, собравшую в хвост ее каштановые волосы. Ей стоило бы невероятных усилий справиться с ними, если бы они, по обыкновению, были свободно рассыпаны по плечам.

Ванс ждал ее в холле, на мгновение мрачное выражение исчезло с загорелого лица, и его черты смягчились, когда он сказал:

— Давай выпьем чего-нибудь перед обедом.

Он улыбался так редко, что Джейн поразилась, как блеснувшие на загорелом лице белоснежные зубы и засиявшие мягким светом темно-серые глаза преобразили его. Но когда они сели и заказали два кампари с содовой, его прежнее задумчивое настроение вернулось, и разговор вскоре сошел на нет.

Обед был великолепным и придал Джейн новые силы. После того как они довольно долго пили кофе, Ванс настоял, что перед тем, как они снова отправятся в путь, она должна отдохнуть в большом уютном кресле.

— Во сколько паром отплывает из Бриндизи? — спросила Джейн, когда они, наконец, вернулись к машине.

— Около половины одиннадцатого. Мы прибудем на Корфу завтра в 7.30 утра.

— Я не знала, что нам плыть так долго.

— Примерно восемь-девять часов, — кивнул он. — Я забронировал для тебя каюту, так что ты сможешь отдохнуть.

Она взглянула на него:

— Не нужно было… я хочу сказать, я думала, что на пароме все сидят. И я бы тоже могла.

Он нетерпеливо тряхнул головой:

— Чепуха. Ты и так-то с трудом переносишь дорогу… и, конечно, не сможешь выдержать более тяжелого путешествия. На самом деле тебе нужно было еще неделю побыть в госпитале.

— О нет, — возразила Джейн.

— Ну, тогда не спорь.

Он придержал для нее дверцу машины, пока она с трудом усаживалась на переднее сиденье.

— У нас впереди долгий путь, Постарайся немного поспать.

Джейн стала уверять его, что не сможет заснуть, но, как только Ванс выехал на шоссе, она, то ли разморенная после сытного обеда, то ли из-за усталости, стала клевать носом, а через какое-то время и вовсе уснула.

В Барии они снова остановились купить что-нибудь попить, поскольку обоих мучила жажда.

— Ну как, получше? — спросил Ванс, предлагая Джейн сигарету и прикуривая сам.

— Да, намного. Я и в самом деле заснула, хотя не думала, что мне это удастся.

Он некоторое время молча смотрел на нее, а потом резко сказал:

— Жаль, что мы тогда поспорили. Ты заплатила слишком высокую цену за то, что так бурно отреагировала на мой дружеский совет. Сейчас ты была бы уже в Неаполе, у своих друзей, вместо того чтобы сидеть здесь в бинтах. Я чувствую себя виноватым.

Джейн воинственно вздернула подбородок:

— Не стоит. Я тоже чувствую себя виноватой за то, что разбила твою машину. Но я думала, мы договорились, что простим друг другу долги?

— Да. Просто… — Он замолчал и через минуту добавил: — Твой… друг… как там его… Джино… знает, что ты уехала из Рима?

— Я оставила ему записку.

— Надеюсь, без обратного адреса?

— А какое тебе, собственно, до этого дело? — резко спросила Джейн. Затем, сумев взять себя в руки, смягчилась: — Ты просил меня стать твоей невестой на время пребывания на вилле твоего брата. Если мы продолжим ссориться, то к моменту, когда доберемся до Корфу, мы вряд ли будем способны даже разговаривать друг с другом.

Он загадочно улыбнулся, но не выглядел при этом рассерженным.

— Вероятно, ты права. Но перед тем как мы закончим, могу я спросить еще кое-что? Ты все еще влюблена в него?

Джейн смутилась, стараясь не встречаться с его изучающим взглядом.

— Две недели ведь не слишком большой срок, правда? Люди не… не могут изменить свое отношение так быстро, — ответила она и добавила еле слышно: — Даже… если они хотят этого.

Наступило долгое молчание. Затем Ванс резко, почти грубо, сказал:

— Нет. Иногда люди не могут изменить свои чувства и за гораздо более долгое время. Как ты сказала… даже если они хотят этого.

Что-то в его голосе заставило ее взглянуть на него. Он хмурился, глядя мимо нее с выражением уже знакомой ей задумчивости на лице. Затем он внезапно поднялся и произнес:

— Нам лучше ехать. Осталось еще восемьдесят миль.

Молча они направились назад к машине. Джейн чувствовала, что причиной резкой смены настроения и горечи, прозвучавшей в голосе Ванса, были его собственные переживания. Может, он был влюблен, но что-то пошло не так? Эта мысль ее заинтриговала. Он как-то не производил впечатления человека, чья любовная лодка могла потерпеть крушение; он казался таким самоуверенным, таким холодным. И, надо признать, очень привлекательным. Разве не должна та, которую он полюбит, ответить ему взаимностью?

Лента, которой были перетянуты волосы, развязалась, и ветер принялся трепать длинные пряди, нещадным образом запутывая их. Джейн попыталась здоровой рукой откинуть их назад и снова стянуть лентой, но это оказалось невозможно. Ванс, который, открыв капот, что-то проверял там, повернулся и увидел ее бесплодные попытки справиться с волосами.

— Давай помогу. — Он взял ленту у нее из рук и усмирил непокорную копну каштановых волос. — У тебя есть расческа?

Она, пошарив в сумочке, протянула ему расческу, и он стал осторожно расчесывать длинные пряди. Когда он приподнял их с плеч, его длинные пальцы коснулись ее шеи. От их прохладного, но чувственного прикосновения у нее по спине пробежали мурашки, это было похоже на легкий удар током, и она слегка задрожала.

— Тебе холодно? У меня в машине есть джемпер, накинь его, — сказал Ванс.

Она покачала головой:

— Все в порядке.

Он закончил расчесывать ей волосы и снова завязал их лентой у нее на затылке.

На Джейн поверх темной блузки был надет замшевый жакет, свободные рукава которого скрывали гипс у нее на руке. Ванс с сомнением пощупал тонкий материал.

— Он же совсем не греет. Я принесу тебе джемпер, он, по крайней мере, шерстяной, — сказал он и открыл для нее дверцу машины. Когда она устроилась на переднем сиденье, он достал джемпер и накинул его ей на плечи. — Вот так гораздо лучше и не стесняет движений.

— Спасибо, — только и сказала Джейн. Она откинулась назад, наслаждаясь теплом. Кашемировый джемпер песочного цвета был мягким и таким уютным. Рукава свободно лежали у нее на плечах, а от шерсти исходил легкий, едва уловимый запах табака и лосьона после бритья, так что ей на минуту показалось, будто Ванс сам обнимает ее. Впрочем, это ощущение тут же исчезло.

Горы остались слева позади них, и по мере того, как они приближались к побережью, ландшафт становился все более и более ровным под стремительно темнеющими небесами. В сгущающейся мгле уже невозможно было разглядеть окрестности, но они время от времени проезжали через маленькие городки, и Джейн мельком успевала разглядеть проносящиеся мимо яркие огни магазинов и кафе или приглушенный свет в окнах крестьянских домов.

— Мы поужинаем на пароме, — сказал Ванс, когда они, наконец, прибыли в Бриндизи и теперь направлялись в порт. — А потом ты сможешь пойти в свою каюту и отдохнуть.

Он договорился, что оставит машину в порту, откуда ее заберут на следующее утро, так что, когда многочисленные формальности были завершены, они отправились на паром на маленьком аккуратном катере. Поскольку был уже октябрь и сезон практически подошел к концу, пассажиров было не так уж много. Улыбчивый стюард проводил их на нижнюю палубу и по узкому коридору провел к заказанной Вансом каюте.

— Я посмотрю, все ли в порядке, — сказал он, когда они шли по коридору. — А потом ты, наверное, захочешь отдохнуть перед ужином.

Стюард распахнул дверь, и Джейн вошла в маленькую двухместную каюту. Ванс дал юноше чаевые, и тот, расплывшись в благодарной улыбке, испарился.

— Тебе здесь будет удобно? Может, что-нибудь нужно? — спросил Ванс, оглядываясь по сторонам.

Джейн не могла выдавить ни слова. Она смотрела на две расположенные одна над другой кровати, и Ванс, заметив ее испуганный взгляд, сардонически улыбнулся:

— Не беспокойся. Тебе не придется делить каюту со мной или с кем-либо еще. Я накинул сверху еще полцены, и она теперь полностью в твоем распоряжении. Так что расслабься.

Джейн покраснела, почувствовав себя немного неловко.

— А у тебя тоже есть каюта? — спросила она, как можно непринужденнее.

Ванс покачал головой:

— Обойдусь. В салоне достаточно места, чтобы с комфортом провести ночь. И потом, мне хочется немного прогуляться по парому. — Он повернулся к двери. — Увидимся в баре на палубе.

— Да. Спасибо.

Ей нечего было распаковывать, кроме ночной рубашки и туалетных принадлежностей. На Джейн были надеты замшевые брюки и жакет — вполне подходящий для путешествий наряд. Она вымыла руки, подкрасила губы и отправилась на верхнюю палубу, где располагался бар.

Ванса она заметила прежде, чем тот увидел ее. Он стоял у барной стойки, мрачно уставившись в стакан, который держал в руках. Прядь темных волос упала на нахмуренный лоб; он выглядел далеким и погруженным в себя. Джейн помялась в дверях, прежде чем решилась подойти к нему. Когда она остановилась рядом, он не сразу заметил ее присутствие. Сначала он какое-то время смотрел на нее, словно не понимая, кто она, черт возьми, такая, а затем отрывисто произнес:

— Извини, Джейн. Я задумался. Что будешь пить?

Он заказал для нее чинзано, и они уселись за столик.

— Как каюта?

— Все отлично. Спасибо, — кивнула она.

— Хорошо, — сказал он и снова погрузился в молчание.

Они допили аперитив и отправились в ресторан ужинать. Когда они сделали заказ, Ванс откинулся в кресле и произнес:

— Боюсь, сегодня вечером я не очень хороший собеседник.

Джейн взглянула на него:

— Переживаешь? Из-за того, что ждет впереди?

Его четко очерченные губы изогнулись в мрачной усмешке.

— Да. Тебе повезло — твои проблемы остались позади.

— Но они не исчезли только потому, что я от них сбежала, — вздохнула Джейн.

— То есть ты все еще мечтаешь об этом парне?

— Я ведь уже говорила — люди не могут измениться по приказу. — Ей хотелось спросить его: «А твоя проблема в девушке? Ты тоже влюблен?» — но тяжелый взгляд серых глаз остановил ее.

— Давай сменим тему, — внезапно предложил Ванс. — Если нам обязательно надо разговаривать, давай поговорим о твоей работе. Ты мало рассказывала мне о ней, я знаю только, что она интересная и нравится тебе. — Он покачал головой. — Хотя я не могу понять почему. Возить набитые туристами автобусы по Риму, показывать им достопримечательности, рассказывать истории, которые половина из них не желает слушать. Ты не устала от этого?

— Нет, напротив. Прежде всего, я обожаю Рим и мне нравится любоваться им так же, как и моим туристам. Но они видят его лишь мельком, иногда только из окна автобуса, я же всякий раз открываю его для себя заново, нахожу что-то, чего раньше не замечала. И потом, они не просто туристы, они люди. Мне нравилось общаться с ними, я никогда не чувствовала себя одиноко. — Она замолчала. — До тех пор, пока… все они не уехали домой, а офис закрылся. Тогда я впервые ощутила себя иностранкой.

«Из-за Джино, — подумала она. — Из-за того, что он не впустил меня в свою жизнь, в свою настоящую жизнь, и никогда не хотел впускать. Вот когда мне стало одиноко».

— Странно, что ты не нашла себе приятеля среди туристов, вместо того чтобы влюбляться в итальянца. Наверняка у тебя был богатый выбор.

— Я бы так не сказала. Одинокие мужчины, если они не закоренелые холостяки и не престарелые вдовцы, не путешествуют на автобусах. В любом случае из этого бы ничего не вышло. Во-первых, для знакомства слишком мало времени, а во-вторых, другим бы это не понравилось, они бы решили, что внимание, которое должно уделяться всем, вместо этого сосредоточено на ком-то одном.

Он посмотрел на нее:

— На вас лежит большая ответственность. Что, если что-то случится — авария или кто-то заболеет или даже умрет?

— Мы справляемся, — улыбнулась она. — Мы должны, это же часть нашей работы. Бывает, возникают сложности. Например, в начале лета во время одной из поездок одна из туристок заболела, очень серьезно. Ее пришлось положить в больницу, и тут выяснилось, что мужчина, с которым она путешествовала, вовсе не ее муж. Он испугался и сказал, что все это его совершенно не касается. В конце концов пришлось послать за ее настоящим мужем, больше нам ничего не оставалось.

— И что потом?

— Он забрал ее домой, в Англию, а что было дальше, я не знаю.

— Бог мой, ну и ситуация! — покачал головой Ванс.

— Да, просто ужасная. Но, по крайней мере, никто из моих туристов не умер. А вот у Мэг, девушки, с которой мы вместе снимали в Риме квартиру, такой случай был. К счастью, к тому моменту она была уже очень опытной и не растерялась. В ее группе была пожилая женщина, с ней случился сердечный приступ, и она умерла в отеле, в котором они остановились.

— Это произошло в Риме?

— Нет, в Лас-Пальмасе, на Канарах. Мэг тоже жила в этом отеле, и ей пришлось всем этим заниматься, связываться с консулом и местными властями. Муж и дочь этой женщины уехали на целый день на экскурсию, а ее оставили в отеле отдыхать, так как она не очень хорошо себя чувствовала. Когда они вернулись, Мэг пришлось самой сообщить им печальную новость — это было ужасно.

— И как поступают, если кто-то умирает подобным образом?

— Если это католическая страна, как, например, Италия, и покойный был католиком, то его обычно хоронят на месте. В противном случае тело отправляют на родину.

— Ну что ж, тебе отлично удалось отвлечь меня от моих проблем, — сказал Ванс.

Голос его звучал сухо.

— Я не хотела говорить о таких грустных вещах, но ты сам меня спросил, — возразила Джейн.

— Я знаю. — Он улыбнулся, и она снова поразилась, как изменилось при этом его лицо. — Не беспокойся. Ты помогла мне, Джейн.

— Я рада, — улыбнулась она ему в ответ. На секунду их взгляды встретились, и она ощутила возникшую между ними близость — словно они действительно были давно знакомы. Затем Ванс отвел глаза, и это чувство пропало.

— Мы можем прогуляться по палубе, прежде чем ты отправишься к себе, — предложил Ванс и сделал знак официанту.

Пока они ужинали, паром покинул порт и вышел в открытое море. Стояла темная, безветренная ночь. Вдали на берегу тянулась тонкая цепочка сияющих огоньков, было тепло, почти душно. Они один или два раза обошли вокруг палубы, а затем Ванс проводил Джейн вниз и пожелал ей спокойной ночи.

— Мы прибываем рано утром. Я бы советовал тебе позавтракать прямо в каюте, чтобы потом мы сразу могли сойти на берег. Перед тем как выехать из Кассино, я связался с братом, он пришлет за нами в Корфу машину. — Он повернулся и, помахав на прощание рукой, сказал: — Спокойной ночи.

— Спасибо. И тебе тоже.

Она и забыла, как трудно раздеваться одной рукой. Жакет и блузку удалось снять сравнительно легко, а вот с брюками пришлось повозиться. Они сидели довольно плотно и никак не хотели слезать, даже несмотря на расстегнутую «молнию». Но наконец Джейн все-таки сумела раздеться, умыться и даже облачиться в прохладную ситцевую ночную рубашку. Она не стала распускать волосы и забралась под одеяло на нижней койке. Лежа на подушке, она немного подумала о Вансе — интересно, что за проблемы ждут его на Корфу, — а затем мягкое движение парома по волнам Адриатики укачало ее, и она заснула.

Когда Джейн проснулась от шума и царящей на пароме суматохи, ей показалось, что еще ночь. Было шесть часов утра. Каюта располагалась внутри парома, и поэтому в ней не было иллюминатора. Тот же улыбчивый стюард, который вчера вечером нес ее багаж, появился, держа поднос с кофе и булочками. Он плохо говорил по-английски, так что разговор ограничился несколькими фразами.

Снова возникла проблема с умыванием и одеванием. Джейн отложила свои замшевые брюки, решив, что с юбкой ей будет справиться легче. Затем очередь дошла до бюстгальтера. Накануне ей удалось расстегнуть крючки, но застегнуть их было гораздо сложнее. Она предприняла несколько безуспешных попыток и, в конце концов, была вынуждена нажать кнопку для вызова стюарда. Вчера она заметила в коридоре фигуру в белом переднике и надеялась, что горничная окажется где-то поблизости.

Спустя довольно долгое время раздался стук в дверь, и Джейн ответила: «Войдите». В следующую секунду она уже судорожно пыталась завернуться в свое шелковое кимоно, поскольку в дверях стоял Ванс.

Заметив ее явное замешательство, он смутился:

— Извини. Мне показалось, ты сказала «Войдите».

— Так и есть. Я думала… это горничная. Я… вызывала ее.

— Ты что, еще до сих пор не одета? Может, я могу помочь?

Джейн быстро замотала головой:

— Нет, все в порядке. Просто… я… — Она замолчала, как в дверь снова постучали. — Да?

На этот раз на пороге возник стюард. Он вопросительно посмотрел на нее и сказал на ломаном английском:

— Добрае утро. Вы что-то хотеть?

— Я вызывала горничную.

Он покачал головой:

— Она… занят. Помогать старой леди, — он сделал несколько выразительных движений, — одевать.

Ванс повернулся к нему и сказал что-то по-итальянски, после чего тот кивнул и исчез, прикрыв за собой дверь.

— А сейчас, — приказал Ванс, — скажи мне, в чем проблема? Если тебе нужно что-нибудь застегнуть, то я как раз отлично справляюсь с такими вещами. — Он окинул взглядом синее кимоно. — На тебе под ним ничего нет?

— Нет… то есть да, — быстро ответила Джейн. Она судорожно кусала губы, стараясь придумать, что же ей делать и когда все-таки освободится горничная. Наконец, она решилась: — Я… не могу кое-что застегнуть. Если я… Ты не мог бы на минутку отвернуться?

— Конечно. — Ванс отвернулся и стал пристально изучать дверь.

Джейн быстро выскользнула из кимоно и натянула юбку, затем надела бюстгальтер и обхватила грудь руками. После этого она повернулась к Вансу спиной и тихо попросила:

— Не… не мог бы ты его застегнуть?

Она слышала, как он подошел, почувствовала у себя на коже его прохладные пальцы, когда он продевал ее сломанную руку в бретельку и застегивал непослушные крючки. Закончив, он сухо произнес:

— У тебя не было бы таких проблем, если бы ты состояла в лиге «За защиту прав женщин». Что-нибудь еще?

— Да, мою… мою блузку, пожалуйста, она на кресле.

Он накинул блузку ей на плечи, бережно продев в рукав больную руку, а затем мягко повернул ее к себе лицом и начал застегивать пуговицы сверху вниз.

— Не понимаю, чего ты так стесняешься, — сказал он. — Ведь если бы мы были на пляже и ты разгуливала в бикини, я бы увидел гораздо больше, чем сейчас.

Джейн все еще не смела взглянуть ему в глаза.

— Да… верно. Но это… другое.

Он пожал плечами:

— Не понимаю почему. И потом, как твой жених, я, несомненно, должен находиться с тобой в гораздо более интимных отношениях.

Она покраснела.

— Но ты… ты же на самом деле не мой жених. Это просто игра.

— Для нас — да. Но для всех остальных мы должны держаться друг с другом как можно естественней. — Он помолчал и затем добавил: — Особенно когда мы окажемся в доме моего брата. Так что постарайся не быть со мной слишком чопорной, хорошо?

Джейн, напуганная его словами, метнула на него быстрый взгляд. Ванс был совсем рядом и смотрел прямо на нее, но в его глазах больше не было улыбки. Напротив, выражение его лица было мрачным, губы кривила циничная ухмылка. Она почувствовала, как учащенно забилось сердце, и ее охватило странное предчувствие. Тут Джейн впервые задумалась, во что же на самом деле она позволила себя вовлечь?

Глава 7

Впервые увидев остров, Джейн подумала: «Надо же, какой зеленый!» Тот и впрямь был покрыт пушистым ковром изумрудных лесов. После засушливой Италии с ее скудной растительностью Корфу радовал глаз пышной зеленью оливковых рощ, скатывающихся серебристой рекой к самому морю, такому ослепительно синему, что на него больно было смотреть. И сам город Корфу, кремовый и светло-коричневый в солнечных лучах, с его величественными крепостными стенами и веселой атмосферой порта, где стояли на якоре торговые суда, яхты, паромы и рыбацкие лодчонки, очаровал ее с первого взгляда.

На горизонте высились горы, их аметистовые вершины вырисовывались на фоне голубого неба, а через пролив виднелись каменистые холмы Албании, едва различимые в утреннем тумане. Неподалеку от гавани поднимался среди волн небольшой островок; в ответ на ее вопрос Ванс коротко ответил, что раньше туда отправляли тех, кто должен был пройти карантин, прежде чем ступить на твердую землю. Он занимался багажом и был так погружен в мрачную задумчивость, что, казалось, не замечал окружающего их великолепия.

Джейн все еще зачарованно оглядывалась по сторонам, когда услышала мягкий, ласковый голос, звавший Ванса по имени. Она оглянулась как раз в тот момент, когда какая-то девушка в розовом брючном костюме схватила Ванса за руки и воскликнула:

— Ванс! Ванс, как чудесно снова видеть тебя! Глазам своим не верю. Как ты? Выглядишь хорошо, такой загорелый и сильный. И совсем не изменился.

Джейн не слышала, что Ванс ответил девушке, — его голос прозвучал глухо. Она поспешила отвернуться, чтобы никто не подумал, будто она подсматривает, но прежде, чем отвести взгляд, уловила на его лице странное выражение — испуга и чего-то еще. Мрачную смесь злости, обиды и… желания? Да, вот, пожалуй, верное слово. Впрочем, не успела Джейн отвернуться, странное выражение исчезло, и на темном лице Ванса застыла маска вежливого безразличия.

В следующий момент она услышала, как он зовет ее, и, обернувшись, увидела, что он направляется к ней, ведя под руку ту девушку.

— Джейн, я хочу познакомить тебя с Антеей, женой… моего брата. Она любезно приехала встретить нас. Антея, это… — Он на секунду замялся, потом протянул руку и взял Джейн за кончики пальцев. — Это Джейн. — Он снова замолчал, а затем медленно добавил: — Мы… мы помолвлены.

Казалось, что на какое-то мгновение девушка лишилась способности говорить. Она просто стояла и смотрела на Джейн. Ее глаза под тонкими темными бровями были чудесного зеленого цвета, а овальное личико окружало облако темных волос. У нее были яркие губы, аккуратный точеный носик и гладкая кремовая кожа. Она была очаровательна и выглядела очень элегантно в свободном брючном костюме.

Антея неуверенно переспросила:

— Помолвлены? Но это же прекрасно! Какая чудесная новость. Но почему ты не сказал… почему не предупредил нас… Джулиана, когда говорил с ним по телефону? Ты просто сказал, что привезешь кого-то с собой; мы думали, ты говорил о приятеле. — Она рассмеялась резким высоким смехом, затем внезапно замолчала, закусив мелкими белыми зубами нижнюю губу. — Я очень счастлива за вас обоих. Это само собой разумеется. Добро пожаловать на Корфу, Джейн. — Она медленно повернулась к Вансу и натянуто, почти с усилием произнесла: — Мои поздравления, Ванс.

Он склонил темноволосую голову и еще сильнее сжал пальцы Джейн. Ей показалось, что рука попала в тиски, но Ванс, по-видимому, даже не замечал, что причиняет ей боль.

— Спасибо.

— А что с вашей рукой? — спросила Антея, снова переводя взгляд на Джейн. — Сломали?

Впервые за все время Джейн заговорила:

— Да. Попала в аварию на машине Ванса.

— Какой ужас. Надеюсь, за рулем был не Ванс. — Она отвернулась, не дожидаясь ответа Джейн. — Машина вон там. На вилле вас ждет завтрак. Поехали?

И она, повернувшись, быстро и грациозно первой пошла по причалу.

Ванс, наконец, ослабил хватку и отпустил руку Джейн; онемевшие пальцы неприятно покалывало, и она легонько массировала их, идя вслед за Антеей к машине — двухдверному кабриолету, очень элегантному, но явно тесноватому для троих.

— Ванс, тебе, с твоими длинными ножищами, лучше сесть впереди. Сзади слишком мало места. Джейн, ты там поместишься? Нам не далеко ехать.

Через несколько секунд они уже направлялись к выезду из Корфу, быстро поднимаясь по дороге, ведущей мимо королевского дворца и знаменитой площади, на которой, как читала Джейн, до сих пор играли в крикет. Дорога огибала широкий залив, вдоль которого тянулся великолепный парк с мраморными статуями и памятниками, где в тени деревьев сидели няни, наблюдая, как их маленькие подопечные с веселым смехом носятся по песчаным дорожкам. Антея махнула рукой в сторону прекрасного отеля с арками в мавританском стиле, утопавшего среди поздних роз и цветущего кустарника, объяснив, что это дворец Корфу; потом они миновали еще несколько парков и очаровательных старинных особняков, повернули направо и оказались в районе, выглядевшем уже не таким богатым и элегантным.

Вскоре они оставили позади город и аэропорт и поехали по дороге, пролегающей среди покрытых оливковыми рощами горных склонов. Вдоль дороги попадались и кипарисы, напоминающие застывших в карауле часовых, высокие, почти черные на фоне безоблачного неба. Опять появилось море, глубокого лазурного цвета, а вдали над его сверкающей гладью — крошечная сияющая жемчужина Понтиконизи.

Ванс обернулся:

— Ты как там, в порядке, Джейн?

Она кивнула, с трудом отведя восхищенный взгляд от окружившей ее красоты:

— Да, спасибо. Это… это бесподобно!

Он снова повернулся к дороге. Антея быстро, но аккуратно вела машину по извилистой дороге, изъеденной рытвинами и ухабами. Повсюду шло строительство. Джейн то и дело замечала новые отели, прилепившиеся к горным склонам, виллы, выросшие прямо посреди леса, коттедж у дороги, возвышающийся над окружающим великолепием.

Но каким-то волшебным образом все эти признаки надвигающейся цивилизации не портили общую картину, шрамы и рубцы, нанесенные человеком, природа затягивала нежным покровом оливковых рощ.

Они подъехали к высокой каменной ограде, заслонявшей море, вдоль которой росли высокие деревья, и Антея, сбросив скорость, медленно въехала в железные ворота. Подъездная дорожка свернула, спускаясь вниз, туда, где виднелась покрытая синей черепицей крыша, и через минуту они подъехали к низкому, выкрашенному в кремовый цвет дому, окруженному мощеным двориком. В расставленных повсюду вазах и горшках пенилось пышное, яркое великолепие герани и петуний; пурпурные бугенвилеи все еще цвели, а поздние розы дарили свой последний пьянящий аромат. Одна часть дома казалась старой, ее каменная кладка крошилась и осыпалась, а второе крыло было, видимо, построено совсем недавно. Тем не менее, здание в целом смотрелось гармонично и создавало уютную, домашнюю атмосферу со всеми этими ступенями, ведущими вверх и вниз на разные уровни, то скрывая, то неожиданно открывая вид на окружающие дом горы и море.

Антея жестом поманила их за собой в открытую дверь, сбоку от которой на железном крюке висел корабельный колокол.

— Проходите, пожалуйста. Джулиан ждет вас.

Джейн направилась вслед за Вансом. Не успели они войти в прохладный, выложенный каменной плиткой холл, где на большом сундуке, украшенном богатейшей резьбой, стояла ваза с источавшими умопомрачительный медовый запах полевыми цветами, как в арке, расположенной в его противоположном конце, показалась какая-то фигура. Высокий человек, лицо которого оставалось в тени, остановился на минуту, глядя на них, а затем медленно направился к ним, протянув вперед руку.

— Здравствуй, Ванс. Очень любезно с твоей стороны приехать сюда.

— Как ты, Джулиан? — натянуто спросил Ванс, пожимая протянутую руку. — Надеюсь, ты окреп.

— Спасибо… мне действительно намного лучше.

Джулиан был очень похож на Ванса, но только тоньше и не такого крепкого телосложения, а по его глазам, голубым, а не серым, как у брата, видно было, что нервы его до сих пор расшатаны.

Когда он перевел взгляд на Джейн, Ванс взял ее под руку и сказал:

— Это Джейн. Мы собираемся пожениться.

Джулиан удивился так же сильно, как прежде Антея, с той лишь разницей, что его первоначальное изумление сменилось выражением неподдельной радости.

— Пожениться? То есть это… твоя невеста? — Худой рукой он откинул назад прядь светло-каштановых волос. — Боже мой, Ванс, но почему ты ничего не говорил об этом раньше? Ты собираешься жениться? Поверить не могу. — Он взял больную руку Джейн в свои ладони и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Очень рад познакомиться, Джейн.

— C-спасибо, — только и смогла сказать Джейн, таким нереальным казалось ей все происходящее. Она никак не могла поверить, что все это происходит с ней на самом деле — что она знакомится с семьей Ванса в качестве его невесты. Ее очень смущала его рука, обнимавшая ее, его пальцы, предостерегающе сжимавшие ее плечо.

Джулиан повернулся к Антее, которая стояла у деревянного сундука, делая вид, что рассматривает лежащее там письмо.

— Дорогая, разве это не потрясающая новость? Ведь до сих пор мы считали Ванса закоренелым холостяком, да?

Антея медленно подошла к ним.

— Правда! Мы действительно очень удивлены. — Она взглянула на Джейн, в ее взгляде читалась странная настороженность. — И давно вы с Вансом знакомы?

Пока Джейн думала, что сказать, Ванс ответил:

— О, не очень. Это была любовь с первого взгляда. — Он наклонился и поцеловал Джейн в макушку. Его пальцы угрожающе сжали ее плечо. — Что называется, бурный роман, правда, милая?

Джейн сглотнула, напуганная его поцелуем.

— Д-да, полагаю, так оно и было.

— Как романтично, — протянула Антея. — Впрочем, ты всегда был романтиком, Ванс.

Джулиан взглянул на нее, затем на Ванса и неуверенно произнес:

— Может, позавтракаем?

Он пропустил Джейн вперед, она вошла в арку и, спустившись на несколько ступенек вниз, оказалась в просторной, красиво обставленной комнате. Там стояли низкие кресла и диваны, на полированном полу лежал яркий турецкий ковер. Стены были выкрашены в белый цвет, а огромный камин наполовину скрывал галерею, окружавшую комнату. Туда можно было подняться по железной спиральной лестнице, расположенной в углу, где у раздвижного окна стоял круглый стол, накрытый к завтраку.

— Садитесь, — сказала Антея. — Я попросила Хестию подать кофе.

Джейн села, все еще слегка напуганная, но уже очарованная окружавшей ее красотой. Окно выходило на террасу, расположенную над морем, откуда открывался чудесный вид на сверкающую на солнце синюю гладь и золотисто-коричневые горы. Рыбацкие лодки с красными и белыми парусами медленно скользили по воде, показалась моторная лодка, гул мотора был слышен даже здесь, наверху, а вслед за ней неслась по волнам маленькая напряженная фигурка.

Аккуратная молодая девушка в темном платье подала кофе, на завтрак были грейпфрут или дыня на выбор и яичница. Запах роз и трав проникал через открытые окна. Все это казалось Джейн волшебным сном.

Голос Джулиана вернул ее к реальности.

— Когда вы собираетесь пожениться? — спросил он.

— Мы еще не назначили дату, — ответил Ванс. — Это зависит от нескольких вещей… например, от того, сколько я пробуду на Корфу.

Джулиан посмотрел на него, нахмурившись, его голубые глаза выражали недоумение.

— Вы могли бы пожениться здесь, если хочешь. Мы были бы только рады, правда, Антея?

Антея, которую вопрос Джулиана, казалось, застал врасплох, ответила не сразу. Некоторое время она сидела молча, а затем, пожав плечами, сказала:

— Ты должен предоставить Вансу решать самому. Достаточно того, что он приехал помочь тебе решить проблемы с фабрикой. — Она посмотрела на Ванса, ее голос и выражение лица смягчились. — Мне не надо говорить, как мы благодарны тебе. Джулиан был на грани… он уже не справлялся. — Она положила свою бледную тонкую руку на его запястье. — Спасибо, что приехал.

Он посмотрел на длинные пальцы, сжимавшие его руку, и отрывисто произнес:

— Я буду рад помочь, если смогу. Но не рассчитывайте особенно на меня. Я ведь давно этим не занимался.

— Возможно, но ты все вспомнишь. Ведь тебе пришлось все изучать с самого начала, насколько мне известно. Джулиан не знаком с делом так, как ты… он занимался только вопросами сбыта.

— Самое важное — получить заказы. Бесполезно налаживать производство, если они не поступают постоянно.

— Это верно, — подтвердил Джулиан. Он выпрямился в кресле, его встревоженное лицо просветлело. — Это как раз то, о чем я говорю, Антея. Моя работа — заключать новые сделки, я никогда не занимался техническими вопросами. Признаю, что после смерти отца я не смог справиться с управлением, но это не моя вина. Отец всегда руководил фабрикой по своему собственному усмотрению, и никто не имел права вмешиваться.

— Никто тебя не винит, — холодно сказала Антея. — Ты сделал все, что мог, но здесь нужен кто-то вроде Ванса, чтобы справиться с этим слиянием с итальянцами. В любом случае у вас еще будет время обсудить ситуацию. Я уверена, что Джейн это совершенно не интересно.

Ванс протянул руку и похлопал Джейн по руке.

— Джейн знает все о сложившейся проблеме, что вполне естественно для моей будущей жены. — Когда их взгляды встретились, в его серых глазах на секунду промелькнула насмешка. — Она вполне способна в ней разобраться. В Риме у нее была очень ответственная работа, правда, Джейн?

Джейн едва заметно покраснела.

— Да, у меня были кое-какие обязанности.

— А что это была за работа? — спросила Антея.

— И где?

— Я работала… э-э… экскурсоводом в туристическом агентстве. В Риме.

Секунду Антея с изумлением смотрела на нее, а затем рассмеялась:

— Нет! Не может быть! Ты хочешь сказать, ты была одной из этих — как их там называют, — услуги которых включены в стоимость поездки? Потрясающе. И что ты там делала?

— Все, что необходимо, — спокойно ответила Джейн. — И наслаждалась каждой минутой.

Антея пожала худеньким плечиком:

— Почему бы нет? Звучит забавно. — Она с улыбкой повернулась к Вансу: — Только не говори мне, что был ее клиентом, или как там они называются. Я никогда в это не поверю.

— Нет, я не ездил с ней в тур. Но мы познакомились в Риме. Как я уже говорил раньше, это была очень романтическая история.

Антея посмотрела на него и нахмурила гладкий лоб:

— Вы встретились в Риме? Но ведь тогда это должно было быть совсем недавно. Когда ты ответил на письмо Джулиана, ты был в Австралии… в Перте, кажется?

— Да. Я жил там… писал книгу.

Она досадливо отмахнулась от упоминания о книге.

— Но Джулиан писал тебе в сентябре. Ты познакомился с Джейн до того… я имею в виду, прежде, чем уехал в Перт?

Ванс покачал головой:

— Нет. Мы встретились в Риме. Как ты только что заметила, совсем недавно. Я не помню точно когда. А ты, Джейн?

— Я т-тоже не помню точно.

Антея прищурила свои холодные зеленые глаза:

— А всегда знала, что ты импульсивен, Ванс, но на этот раз ты превзошел самого себя.

— Это случается постоянно. Люди влюбляются с первого взгляда. — Голос Ванса стал тверже. Он смотрел прямо Антее в глаза. — Но ты этого не поймешь. Ведь вы с Джулианом знали друг друга задолго до того, как решили пожениться, не правда ли?

Мгновение она смотрела на него, а затем отвернулась, ее кремовая кожа стала еще бледнее. Рука Джулиана, лежавшая на скатерти, то резко сжималась в кулак, то разжималась. Казалось, что даже воздух в комнате звенит от напряжения. Затем Антея рывком поднялась из-за стола:

— Если вы закончили завтракать, возможно, Джейн хочет посмотреть свою спальню. Нестор принесет вещи из машины. Идем, Джейн?

Джейн почти подпрыгнула от облечения. Она не понимала, что скрывается за всеми этими разговорами, но в одном была уверена точно — в жизни этих людей есть что-то, что каждый из них старается скрыть. Может быть, поэтому Ванс разыграл весь этот маскарад с помолвкой. В качестве прикрытия. Но от чего?

Спальня, которую показала ей Антея, оказалась небольшой очаровательной комнатой, окна выходили на другой уголок сада. Она была просто, но мило обставлена — кровать с изголовьем из тростника, белое покрывало с оборками и розовый с белым ковер на полированном полу.

— Надеюсь, здесь есть все, что может тебе понадобиться, — сказала Антея. — Здесь есть ванная, она совмещена с еще одной комнатой для гостей. — Она нахмурилась, рассеянно оглядываясь по сторонам, словно задумавшись о чем-то постороннем. Затем резко сказала: — Когда будешь готова, приходи на террасу.

— Спасибо, — поблагодарила Джейн.

Когда Антея ушла, Джейн вышла на балкон и увидела раскинувшийся внизу сад; на газоне из опрыскивателя разлетались по траве жемчужные струи воды. Огромное фиговое дерево росло в одном углу, георгины, циннии и ноготки укрывали землю ярким ковром в другом, по краям тянулся невысокий тисовый забор.

Она постояла там некоторое время, глядя по сторонам, но вряд ли замечая и половину того, что открывалось ее взору. Как странно все-таки, что она приехала сюда с человеком, которого едва знала и с которым должна была изображать столь близкие отношения. Джейн дотронулась до плеча, как будто все еще чувствовала стальную хватку Ванса.

Она отогнала мысли о нем прочь, вернулась обратно в спальню и принялась распаковывать вещи, вешая на плечики те немногие платья, которые захватила с собой, брючный костюм из джерси, юбку и пару свитеров. Наряды были более чем скромными; вспомнив элегантный костюм Антеи и респектабельную роскошь виллы Тиче, Джейн почувствовала, что несколько не вписывается в этот интерьер. Ну что ж, она вряд ли задержится здесь надолго.

Пора было идти вниз. Джейн нерешительно проделала обратный путь в гостиную, но никого там не обнаружила. Тогда она вышла на террасу, залитую ярким утренним солнцем. Вид отсюда открывался потрясающий, море сверкало и переливалось всеми мыслимыми оттенками синего и голубого. Тут оно было ярко-бирюзовое, там цвета индиго, фиолетовое, почти черное на горизонте и золотисто-янтарное у самого берега. Вода была такой прозрачной, что Джейн видела даже розоватые плети водорослей, медленно покачивающиеся в ласковых волнах.

Она прошла по террасе, повторяющей линию мыса, на котором была выстроена вилла. Каменный парапет предохранял от падения вниз. Вдоль дома росли кусты олеандра и гибискуса, а под покрытым золотой листвой деревом стояли кресла и шезлонги с зелеными подушками в тон огромному зеленому зонту над низенькими столиками.

— Как тебя зовут? — услышала она за спиной чей-то голос и, обернувшись, увидела маленькую девочку лет четырех, в розовом клетчатом платье.

— Меня зовут Джейн. А тебя? — улыбнулась она.

Девочка медленно приблизилась к Джейн, глядя на нее своими голубыми глазищами точь-в-точь как у Джулиана.

— Джуди. Это уменьшительное от Джудит.

— Какое красивое имя.

У девочки были такие же темные волосы, как у Антеи, они окружали ее маленькую головку облачком очаровательных кудряшек.

— Я здесь живу, — объявила Джуди.

— Тебе повезло. Здесь так чудесно. А ты плещешься в море?

— Я плаваю.

В голосе Джуди прозвучало презрение. Она подошла к краю террасы и показала вниз:

— В бассейне, он там внизу.

Джейн последовала за девочкой и, глянув за парапет, увидела, что под ним находится другая терраса — с бассейном, вокруг которого стояли синие с белым кресла и небольшой, тоже синий с белым павильон для переодевания. Нагнувшись еще немного вперед, она смогла разглядеть ступени, ведущие вниз, на скалистый пляж, пристань и сарай для лодок.

Она взглянула направо и увидела горы, их зеленые, покрытые оливковыми рощами, соснами и кипарисами склоны спускались вниз навстречу сияющей синеве моря, разглядела бухты, и взрезающие голубую воду скалы, и маленькие розовые и желтые домики, теснящиеся вокруг небольших заливов.

Повернувшись к Джуди, Джейн со вздохом сказала:

— Никогда не видела такой красоты.

В ответ раздался голос Джулиана:

— Все так говорят. И это чистая правда. Елизавета Австрийская, по чьему приказу был построен Ахиллеон, называла его самым прекрасным местом на земле, а она, как вы, наверно, знаете, была заядлой путешественницей. — Он улыбнулся, и от его взвинченности не осталось и следа. — Я вижу, вы уже познакомились с Джуди. — Он опустил худую руку на головку дочери и взъерошил темные кудряшки. — А где мама, милая?

Одной рукой Джуди взяла отца за руку, а другой махнула куда-то в сторону:

— Пошла вниз… с тем дядей.

— К бассейну? — Джулиан взглянул на Джейн. Дядей, по-видимому, был Ванс. — Не хотите спуститься?

— Да, с удовольствием.

Джуди потянула отца туда, где две керамические вазы с геранью обозначали начало спуска, а затем вниз по лестнице, теряющейся в зарослях жасмина и голубых, и лиловых вьюнов. Остановившись, Джулиан подождал, пока Джейн их догонит, и они вместе стали спускаться вниз, вслед за перепрыгивающей через две ступеньки Джуди.

У бассейна никого не оказалось. Джулиан пожал плечами:

— Наверное, Антея повела Ванса на пляж. Может, присядем и подождем их здесь? Подъем на обратном пути слишком крутой. Так что я, пожалуй, воздержусь от спуска.

Джейн опустилась в одно из полосатых кресел и, вздохнув от удовольствия, откинулась назад.

— Как тепло… словно в середине лета. Здесь всегда так?

— Да, для октября это типичная погода, дожди начинаются через месяц, хотя и тогда, бывает, выпадают погожие деньки. — Он криво улыбнулся. — И потом, вся эта растительность чего-нибудь да стоит — Корфу самый зеленый остров на всем Средиземноморье.

— Вы давно здесь живете?

— Мы купили эту виллу четыре года назад, это был старый дом, довольно невзрачный. Мы кое-что добавили, достроили, модернизировали, но, надеюсь, ничего не испортили. — Джулиан покачал головой. — Обычно мы приезжаем сюда на лето и никогда не остаемся на зиму. Но неизвестно, как будет в этом году. Возможно, мы останемся здесь до весны, пока я окончательно не поправлюсь. — Он помрачнел. — Конечно, это не нравится Антее, ей здесь скучно. К счастью, у нее есть подруга в Афинах, ее муж работает там в американском посольстве, и она иногда ездит ее навестить. Они с Кей старые друзья, еще со школы. У Кей двое детей, девочка восьми лет и мальчик примерно одного с Джуди возраста, так что все очень удачно. Они тоже иногда приезжают сюда погостить.

— Джуди такая милая… и очень хорошенькая, — сказала Джейн.

Его исхудалое лицо смягчилось.

— Да. Она — копия Антеи. Вы любите детей, Джейн?

— Очень.

— Я тоже. Мне бы хотелось сына… я мечтаю… хотя, конечно, сейчас у Антеи хватает забот со мной. Но позже… — Джулиан замолчал, а потом, снова оживившись, сказал: — Не могу представить, что у Ванса появятся дети. Он совсем не привязан к домашней жизни, такой свободолюбивый и беззаботный. — Он наклонился вперед и неожиданно серьезно сказал: — Я рад, что он встретил вас, Джейн. И очень рад, что вы собираетесь выйти за него замуж. Это будет хорошо… во всех отношениях.

Джейн смутилась и почувствовала себя неловко. Она старалась не встречаться с внимательным взглядом голубых глаз.

— Оч-чень любезно с вашей стороны, — невнятно пробормотала она.

— Я и вправду так думаю. Вы как раз та девушка, которая ему нужна. Красивая, рассудительная… и, как мне кажется, умеющая найти подход. Впрочем, это неудивительно, учитывая вашу прежнюю работу. Кроме того, вы готовы завести дом и детей, вы ведь сказали, что любите их. — Он кивнул. — Вы лучшее, что случалось с Вансом.

От смущения Джейн не знала, что ответить. Она чувствовала себя обманщицей. Джулиан наговорил ей столько приятных вещей, а ведь все, что он думает о них с Вансом, — неправда.

И тут, к ее огромному облегчению, сзади послышались голоса, и Джейн, вскочив на ноги, быстро проговорила:

— Мне кажется, сюда кто-то идет. Да, вот и они. — И она помахала рукой Вансу и Антее, поднимавшимся с пляжа.

Джуди бежала впереди них. Задыхаясь, она сказала:

— Я их привела, папочка.

— Отлично.

— Привет, — сказала Антея. Голос ее звучал отрывисто, а лицо было расстроенным. — Ну, вы тут не скучали?

Джулиан протянул руку ей навстречу.

— Нет, мы разговаривали. Иди посиди с нами, дорогая. Ты выглядишь разгоряченной.

Антея не обратила внимания на его приглашающий жест.

— Я пойду помою руки. Лодка была очень грязной.

Ванс подошел к Джейн и обнял одной рукой за талию.

— Как тут моя девочка? — нежно спросил он. — Скучала по мне?

От неожиданности Джейн онемела. Она застыла в объятиях Ванса, чувствуя его прикосновение, ощущая на себе взгляд его холодных серых глаз. Из-под ресниц она видела, как улыбается одобрительно Джулиан, прыгает рядышком Джуди. Но отчетливее всего она чувствовала, как смотрит на нее Антея, пристально и, не подобрать другого слова, негодующе. Возможно, Джулиан и считал ее подходящей женой для Ванса, но было более чем очевидно, что Антея вовсе не разделяла мнения мужа.

Глава 8

В течение нескольких следующих дней Джейн почти не видела Ванса. Он закрывался в кабинете Джулиана, иногда вместе с братом, но чаще один, поскольку Джулиан был еще слишком слаб. За столом он был мрачен и молчалив, а днем, когда Джулиан отправлялся отдыхать, Ванс уходил на пляж поплавать или позагорать. Каждый раз он разыгрывал спектакль, явно предназначенный для глаз вольных или невольных зрителей, прося Джейн составить ему компанию, но, как только они оказывались на пляже, не обращал на нее ровно никакого внимания. Если он не уплывал далеко в море, на что Джейн не отваживалась из-за сломанной руки, то лежал, лениво прикрыв глаза, или сидел под зонтом — его мускулистое тело уже приобрело под австралийским солнцем золотисто-коричневый оттенок, — перелистывая страницы газет и совершенно не замечая ее присутствия.

Однажды Ванс оглянулся, заметил, что она лежит неподалеку на каменном выступе, и, нахмурившись, сказал:

— Привет. Ты все еще здесь? — Он снял темные очки и посмотрел на нее, его глаза казались очень светлыми на загорелом лице. — Извини, боюсь, я не самая лучшая компания.

— Все в порядке. Ты ведь должен работать. Я понимаю.

— Боюсь, тебе здесь скучно. Почему бы вам с Антеей не съездить куда-нибудь на денек?

Джейн быстро замотала головой, зная, что Антея не питает к ней дружеских чувств. Она не смогла бы объяснить, откуда пришла эта уверенность, ведь к этому не было никаких очевидных причин, просто чувствовала, что они с Антеей настроены на разные волны. Идея провести день с ней наедине заставила Джейн поежиться.

— Мне здесь очень хорошо. Чудесно вот так нежиться на солнце. И потом, я иногда гуляю, с Джуди и осликом. Мы отправляемся в оливковую рощу. Это так здорово, когда ты можешь идти куда пожелаешь и нет никаких заборов и границ.

— Да. Остров в этом отношении на удивление старомоден. Неизвестно, сколько это еще продлится. — Он снова надел темные очки. — Ну что ж, раз ты счастлива, я рад, — сказал он и снова погрузился в чтение.

Счастлива? Джейн задумалась, глядя в безоблачное небо. Пожалуй, нет. Она слишком скучала по Джино, слишком много и часто думала о нем, чтобы быть счастливой. Увидит ли она когда-нибудь Джино снова? Думает ли он о ней иногда, интересуется ли, где она и что с ней?

Возможно, он решил, что она вернулась в Англию. Если он знает, что она отказалась от места, предложенного ей синьором Бальдони, и при этом ему не удается встретить ее в тех местах, где они обычно бывали вместе, он вполне мог решить, что она уехала из Рима.

Здесь, на острове, где даже воздух был пропитан ощущением невероятного, почти сказочного покоя, время для Джейн словно остановилось. Она будто застряла где-то между прошлым и будущим, между тем, что уже случилось и что еще только должно было случиться. В этом было нечто странное, почти нереальное.

Как-то утром Ванс разыскал ее.

— Завтра утром я еду в Милан. Мне не удалось решить все вопросы по телефону, так что придется слетать в Афины, а оттуда в Италию. Ты ведь побудешь здесь с Антеей и Джулианом?

Джейн вдруг почему-то испугалась. Может, они с Вансом и не виделись слишком часто, но она всегда знала, что он где-то рядом.

— Да, я… конечно. Сколько тебя не будет?

— Несколько дней. Директор фабрики прилетает из Англии, чтобы помочь решить кое-какие проблемы.

— Да, я… я понимаю.

Он мрачно взглянул на нее:

— А как твоя рука? Разве не пора снимать гипс?

— Думаю, что пора. Она начинает ужасно чесаться.

— Я отвезу тебя к лечащему врачу Джулиана сегодня вечером. Перед ужином.

Джейн ощутила легкую обиду на него за то, что он разговаривал с ней так резко, но тут же подавила ее, понимая, что Ванс всего лишь хотел быть полезным. И все же она не могла избавиться от чувства, что была всего лишь еще одним пунктом в повестке дня, который необходимо было выполнить, а затем поставить галочку.

— Спасибо. Я буду готова.

Доктор Каралис жил в высоком доме, выстроенном в венецианском стиле, за Королевским парком Мон-Репо. Это был обаятельный пожилой господин с пронзительными темными глазами, внимательно смотревшими из-под густых смолисто-черных бровей, и копной седых волос. В мгновение ока он ловко снял гипс и объявил, что кости отлично срослись. Он посоветовал несколько простых упражнений, которые помогут восстановить подвижность суставов, и предложил Джейн заехать к нему через пару недель для повторного осмотра.

— Какое блаженство — освободиться от этого панциря! — воскликнула Джейн с облегчением, когда они с Вансом спускались по ступеням к машине. В самый последний момент перед их отъездом к врачу было решено, что Джулиан и Антея тоже приедут в Корфу и они все вместе поужинают в отеле «Корфу-палас».

Это была идея Антеи. Когда она услышала, что Ванс собирается отвезти Джейн к доктору Каралису, она немедленно предложила поужинать в городе.

— Мы должны что-нибудь предпринять, — весело заявила она. — А то все работа да работа и никаких развлечений. Джейн, бедняжка, с ума сойдет от скуки, когда ты завтра уедешь. — Ее голос звучал сочувственно, но взгляд зеленых глаз был прикован к лицу Ванса. — Мы все будем скучать по тебе, ты же знаешь, Ванс.

Ванс не ответил. Его манера в отношении Антеи была отстраненной, зачастую резкой на грани грубости, и временами Джейн казалось, что он вовсе не в восторге от своей невестки. Антея, однако, похоже, совсем не обижалась; она всегда была с ним нежна и очаровательна, в голосе ее порой звучали почти жалобные нотки, как будто она умоляла не обижать ее. При этом с Джулианом и Джейн, и даже с малышкой Джуди она позволяла себе разговаривать небрежно и бесцеремонно.

К отелю они подъехали на закате. Солнце клонилось к земле, все ниже опускаясь по жемчужному небу, которое над горами уже загоралось ярким розовым светом, длинные косые лучи превращали воды залива в золотое зеркало.

Джулиан и Антея были уже на месте и ждали их в баре, сидя за столиком и потягивая аперитив. Этим вечером Антея была особенно хороша в брючном шелковом костюме изумрудного цвета. Джейн, в своем простеньком платьице, опять почувствовала себя не в своей тарелке.

— Как рука? — спросил Джулиан, садясь рядом с Джейн.

— Говорят, как новенькая.

— Рад слышать.

— Да. — Неожиданно она вспомнила, как тогда на пароме Ванс зашел к ней в каюту и помог справиться с непослушными застежками на одежде, в этот момент он взглянул на нее и их глаза встретились. Он улыбнулся, во взгляде сквозила едва заметная насмешка.

— Кончились твои мучения, да, Джейн?

— Да. — Она почувствовала, что краснеет.

Джулиан посмотрел на нее, потом на Ванса.

— Какие? — спросил он.

— С одеванием. Джейн намучилась со всеми этими крючками и петлями, правда, Джейн? И еще с волосами… помню, мне как-то даже пришлось тебя причесывать.

Антея взглянула на Джейн, и глаза ее сузились.

— С длинными волосами всегда проблема — не успеешь причесаться, как они снова растрепались.

Ванс, сидевший рядом с Джейн, протянул руку и намотал на палец длинную каштановую прядь.

— Ну, не знаю. Они такие красивые.

Его рука будто бы случайно коснулась затылка Джейн, и это прикосновение обожгло кожу. Она с удивлением почувствовала, как ее с головы до ног пробила легкая дрожь, будто подул ледяной ветерок.

Выражение лица Антеи осталось прежним, но словно заледенело, и Джейн в который раз почувствовала скрытое напряжение, противостояние между ней и Вансом. Должно быть, они терпеть друг друга не могут, но скрывают это ради спокойствия Джулиана.

Они поужинали в симпатичном ресторане с видом на залив, почти неразличимый в наступившей темноте, видны были лишь огни стоящих на якоре кораблей или выходящих в ночное море рыбацких лодок. Играл оркестр, желающие могли потанцевать. Джейн вспомнила чудесные вечера, проведенные с Джино в Трастевере, и здешнее веселье показалось ей чопорным и застывшим.

Вероятно, Ванс был того же мнения: веселое настроение, с которым он встал на защиту Джейн, сменилось мрачным беспокойством. После кофе они вышли в парк и направились к бассейну. С моря дул теплый ветерок, на песчаных дорожках лежали кружевные тени, отбрасываемые густыми кронами деревьев в желтом свете фонарей.

Джейн шла рядом с Джулианом. Он был молчалив и выглядел утомленным, Джейн заметила, что к концу ужина его худое лицо еще больше осунулось. По вечерам на вилле Тиче он рано уходил спать, и она подозревала, что напряженная совместная работа с Вансом в течение последней недели изрядно подорвала его силы.

— Вы будете скучать по Вансу, когда он уедет? — обратился он к ней.

Джейн очнулась от раздумий.

— Да, очень. И чтобы хоть как-то убить время, я, пожалуй, примусь исследовать окрестности.

— Антея с радостью покажет вам остров. — Он вздохнул. — К сожалению, от меня не много пользы.

— Я совсем не хочу доставлять беспокойство, — быстро сказала Джейн. — Я могла бы взять напрокат небольшой автомобиль.

— Вы можете взять «санбим»… или машину Антеи. У вас ведь права международного образца?

— Да… но мне бы не хотелось брать на себя ответственность за одну из ваших машин. — И добавила: — Особенно после того, что случилось в прошлый раз.

— Вы имеете в виду, когда вы были за рулем в машине Ванса? Должно быть, это был страшный удар, Ванс сказал, что машина не подлежит восстановлению.

— Да. — Джейн закусила губу, вспомнив этот неприятный момент. — Пожалуй, мне лучше арендовать велосипед.

Джулиан обернулся. Сейчас в полутьме он более чем когда-либо походил на Ванса — тот же рост и та же изящно вылепленная голова, только плечи поуже и фигура более худощавая, чем у брата.

— Интересно, где остальные?

— Думаю, они все еще у бассейна. Да, я их вижу.

Джулиан помрачнел:

— Нам пора возвращаться на виллу — Ванс наверняка хочет лечь пораньше, если собирается вылетать в Афины первым рейсом.

— Позвать их?

Желая помочь Джулиану, который устало опустился на изящную железную скамью, она направилась к бассейну. Две фигуры по-прежнему стояли у самой кромки, глядя в неподвижную воду, как в зеркало. Идя к ним по газону, она увидела, как Антея повернулась и дотронулась до руки Ванса и произнесла тихим, неожиданно нежным голосом:

— Разве ты забыл? Я помню. И всегда буду помнить.

Джейн резко остановилась, поняв, что застала этих двоих за приватной, почти интимной беседой. И, не желая, чтобы ее обвинили в подслушивании, она позвала:

— Ванс, ты там? Джулиан думает, что нам пора ехать.

Антея убрала руку с руки Ванса, они одновременно повернулись, и Ванс шагнул навстречу Джейн:

— Прости, ты искала нас?

Джейн подошла к бассейну и сказала, постаравшись, чтобы голос звучал как можно непринужденнее:

— Желающих поплавать при луне не нашлось? Вода так и манит. — И, не глядя на Ванса и Антею, добавила: — Джулиан выглядит очень усталым.

— Да, конечно, — сказал Ванс. — Нам пора ехать. Мне еще нужно просмотреть кое-какие бумаги перед отъездом.

Джейн пошла вслед за ним, а Антея так и осталась стоять у края бассейна. Ее слова эхом отдавались в голове Джейн, как нежно она это говорила: «Разве ты забыл? Я помню. И всегда буду помнить».

Странно. Странно и загадочно. Что бы ни происходило между Антеей и Вансом, ясно было, что из них двоих именно Антея не настроена враждебно. Ее голос звучал дружески. Даже более того. Нежно. Значит, это Ванс за что-то недолюбливает невестку.

Домой возвращались по отдельности — Антея ехала с Джулианом, а Ванс с Джейн. Всю дорогу до виллы Тиче Ванс молчал, Джейн же, взглянув однажды на его мрачное лицо, не могла заставить себя начать разговор.

Джулиан, уставший и едва сдерживающий зевоту, сразу же отправился в постель. Антея все медлила, беспокойно ходя по комнате и потягивая из бокала, который она налила себе, не успев вернуться на виллу. Она постоянно кидала взгляды на Ванса, который сидел, развалившись в кресле и с мрачным видом уставившись в свой стакан.

Наконец, он резко поднялся и сказал:

— Мне еще нужно кое-что просмотреть. Спокойной ночи, Антея. Присматривай тут за Джейн вместо меня. Я уеду завтра рано утром, когда вы все, за исключением Хестии, будете еще спать. — Он протянул Джейн руку: — Идем?

Она неуверенно взяла его за руку и позволила увести себя из комнаты, сказав, обернувшись через плечо:

— Спокойной ночи, Антея. Чудесный был вечер.

Дойдя до кабинета, Ванс отпустил пальцы Джейн и открыл дверь. Она, растерявшись, замялась на пороге, он легонько подтолкнул ее, и Джейн оказалась внутри и испуганно обернулась, когда он, войдя вслед за ней, закрыл дверь.

— Ты… ты хотел мне что-то сказать?

Он цинично усмехнулся:

— Милая моя девочка, наступил момент прощания двоих влюбленных. Я покидаю тебя, мы не увидимся около недели.

Испуганно глядя на него, Джейн попятилась, пока не уперлась в стол. При виде ее смятения он коротко рассмеялся.

— О господи, я ведь шучу! Я привел тебя сюда, чтобы все выглядело естественно. Неужели не ясно, что Антея ждет, что я, как пылко влюбленный жених, увлеку тебя куда-нибудь, чтобы страстно поцеловать на прощание? Нам придется выждать несколько минут для правдоподобия. — Он протянул серебряный портсигар. — Сигарету?

Его холодность совсем лишила ее мужества. Поначалу она испугалась, не зная, что ее ждет, а потом ее задел его столь неприкрытый цинизм. Чтобы скрыть охватившее ее смущение, она повернулась и, присев на ручку кресла, сказала как можно спокойнее:

— Думаю… да.

Он подошел к столу и, взяв стопку бумаг, принялся просматривать их с мрачным вниманием. Стоящие на книжной полке часы в виде маленькой золоченой кареты тикали в наступившей тишине, и с каждой отсчитываемой ими минутой Джейн чувствовала, как внутри ее нарастает раздражение. Нет, ну в самом деле, его равнодушие просто оскорбительно. С таким же успехом она могла бы вовсе сюда не приезжать. Если бы не его план выдать ее за свою невесту. Спрашивается, зачем, черт возьми, ему это понадобилось? Ванс сказал, что ее приезд поможет ему избежать неприятной ситуации, но Джейн не понимала, каким образом. Не считая некоторой чопорности и сдержанности в обращении, отношения двух братьев казались вполне нормальными. И весь этот маскарад представлялся ей абсолютно бессмысленным.

Ванс посмотрел на часы, положил бумаги на стол и резко сказал:

— Думаю, этого достаточно.

Джейн почувствовала, что больше не в силах сдерживаться.

— Зачем все это нужно? Я не понимаю. Это так глупо и бессмысленно.

Темные брови нахмурились над сузившимися серыми глазами. Ванс холодно ответил:

— Причины тебя не касаются. Просто играй отведенную тебе роль. Таков был договор.

— Но это абсурд… — начала, было, Джейн и осеклась, увидев неприкрытую злобу на склонившемся над ней лице. Она поднялась с кресла, приготовившись защищаться. Но он отошел от нее и, направившись к двери, сказал все тем же ледяным тоном:

— Я не желаю это обсуждать. Все, что от тебя требуется, — это выполнить свою часть сделки. Через неделю-другую ты сможешь уехать отсюда — нам придется уехать вместе, — после чего ты будешь думать и поступать, как тебе заблагорассудится. Спокойной ночи. — Он открыл дверь и отступил в сторону, чтобы дать ей пройти.

Джейн быстро взглянула на него, словно извиняясь, но серые глаза, отливавшие металлом, смотрели куда-то поверх ее головы. Ей оставалось лишь пробормотать:

— Да, хорошо. Я… я сделаю, все… как мы договорились. Спокойной ночи, Ванс.

Дверь захлопнулась за ее спиной, и Джейн пару секунд помедлила в холле, стараясь определить, нет ли поблизости Антеи. Но той нигде не было видно — из гостиной не раздавалось ни звука, свет был погашен. Джейн медленно пошла по ступенькам к себе в спальню, размышляя о Вансе и о том, как исказилось от гнева его лицо, когда она подступила к нему с расспросами. Он смотрел на нее как на абсолютно чужого человека, назойливо лезущего не в свое дело; как будто она пыталась узнать что-то, что он хотел бы сохранить в тайне.

А в том, что ему есть что скрывать, она уже ничуть не сомневалась. Но была абсолютно уверена, что эту тайну ей никогда не узнать. Ванс, по крайней мере, явно не собирался делиться своими секретами. Как бы там ни было, она скоро покинет виллу Тиче, и они больше никогда не встретятся.

Странный отрезок жизни, в который раз подумала Джейн. Где-то между расставанием с Джино и… чем? Что ждет ее впереди?

Она тряхнула головой, стараясь отогнать накатившие на нее грусть и неуверенность, и, преодолев последний пролет, вошла в спальню.

Наконец-то Джейн получила возможность поплавать по-настоящему. Было так чудесно покинуть мелководье и пуститься в открытое море и оттуда любоваться оливковыми рощами, сбегающими со склонов гор серо-зелеными волнами навстречу настоящим лазурным волнам, видеть извилистую береговую линию, далекую точку Мышиного острова, различать виллу Тиче — кремовое пятно среди деревьев, — ее сверкающую на солнце синюю крышу, вырезанные в скале крутые ступеньки, ведущие к бассейну, и постройку для лодок. А стоило повернуть голову, и можно было увидеть далеко на горизонте золотисто-коричневые горы Албании.

Иногда к ней присоединялись Джуди и Джулиан, но они никогда не заплывали так далеко, как Джейн. Антея вообще заходила в воду, только чтобы окунуться, да и то делала это в основном в бассейне, в остальное время предпочитая нежиться на солнце, словно большая грациозная кошка.

Иногда после ленча Джейн отправлялась на прогулку в оливковую рощу, раскинувшуюся позади виллы. Джуди, которая успела привязаться к ней, неизменно сопровождала ее во время этих вылазок. Они вместе навещали Хирона, ослика Джуди, пасшегося среди оливковых деревьев, и зачастую брали его с собой на прогулку. Джуди путешествовала верхом, а когда ей надоедало, она спрыгивала на землю и радостно носилась вокруг, собирая цветы, напевая и болтая сама с собой, пока Джейн вела ослика в поводу.

Однажды они повстречали в роще женщину, которая вела на веревке упитанную овцу, а следом за ней бежали два очаровательных маленьких ягненка с белыми и черными пятнышками на мордочках и мягкой как шелк шерсткой. Женщина была одета в широкую ситцевую юбку и блузку, на голове у нее был повязан белый ситцевый платок, который прикрывал волосы и оставлял открытым только коричневое, покрытое глубокими морщинами лицо. Она сказала несколько слов по-гречески и, взяв одного из ягнят — его крохотные, покрытые шелковистой шерстью ножки беспомощно повисли в воздухе, — положила Джуди на колени. Джуди пришла в восторг, она прижала к себе ягненка и принялась что-то тихонько напевать ему на ухо, ее маленькое личико светилось от счастья.

В следующий раз им навстречу попался сгорбленный старик, который бродил под оливковыми деревьями между оросительными каналами. На руке у него болталась корзина, а в другой он держал сучковатую палку, которой шарил в длинной траве. Заметив, что Джейн и Джуди наблюдают за ним, он улыбнулся им беззубой улыбкой и поманил к себе. Когда они приблизились, то увидели, что в руке он держит большую черепаху, которая растерянно перебирает в воздухе кожистыми лапами. Старик опустил ее на траву и положил перед ней кусок перезрелого помидора, которым, видимо, и выманил перед этим из укрытия, но черепаха, едва оказавшись на свободе, тут же попыталась удрать, начав продираться сквозь густую траву в поисках спасения.

Бедная черепаха, подумала Джейн, что ждет ее впереди? И, решив избавить страдалицу от ужасного конца, она попросила старика продать им ее. Несколько драхм перекочевали в жесткую морщинистую руку, совершенно счастливая Джуди заботливо завернула черепаху в кофту Джейн, и они отнесли удивленное пресмыкающееся на виллу, где оно вскоре нашло укромное местечко в саду.

Как-то Джейн заинтересовало название виллы, где она жила.

— Оно такое необычное, — заметила она Джулиану. — Это что-нибудь означает?

— Говорят, Тиче была дочерью Зевса, — ответил тот. — Она была богиней удачи, дарящей или отнимающей свои дары безо всякой причины. Я думаю, что римляне, у которых она была более популярна, чем у греков, изображали ее жонглирующей мячом. Это должно было служить напоминанием о том, что удача непостоянна. — Он криво усмехнулся. — Именно так она и поступает с нами — то нам удается все, за что ни возьмись, а то вдруг наступает черная полоса.

Учитывая виллу, на перестройку и оборудование которой явно ушли немалые деньги, две машины и дорогие наряды Антеи, Джейн с трудом могла разделить мрачные выводы Джулиана. Может, он имел в виду свое пошатнувшееся здоровье? Тут ему действительно не повезло. Но возможно, если верить Вансу, его болезнь стала результатом борьбы за все это материальное благополучие?

На следующее утро Антея, к удивлению Джейн, обратилась к ней со словами:

— Джулиан просил меня показать тебе здешние достопримечательности. Куда бы ты хотела отправиться? В Корфу или, может, осмотрим Ахиллеон?

Джейн смутилась, не уверенная, что Антея и вправду хочет показать ей остров, а не выполняет возложенное на нее Джулианом неприятное поручение.

— Я бы с удовольствием поехала, но я точно не буду тебе в тягость?

— Конечно нет. Ты столько времени проводишь развлекая Джуди. А ведь она иногда может быть такой несносной.

Джейн уже успела повидать в Корфу достаточно, чтобы город совершенно очаровал ее; возвышающийся над главной площадью элегантный королевский дворец, сейчас превращенный в музей, тенистый парк с мраморными статуями, знаменитой крокетной площадкой — наследием полувекового присутствия англичан — и восхитительно украшенной эстрадой.

Антея провела Джейн по узеньким улочкам, где вперемешку с магазинами теснились розовые и желтые домики, и переулкам, через которые с балконов вторых этажей были натянуты веревки с полощущимся на ветру бельем и где на глаза то и дело попадались великолепные образцы венецианской архитектуры. Они посетили церковь Святого Спиридона, покровителя острова, и Антея показала Джейн роспись на потолке и изящную литую решетку галереи.

После этого она предложила зайти в кафе, расположенное в длинной галерее, выходящей на крикетную площадку и старинную крепость, чтобы выпить кофе и перекусить перед тем, как отправиться в Ахиллеон.

В этой части города, где прогуливались лишь сливки местного общества, была создана копия французской улицы Риволи конца девятнадцатого века. Джейн показалось, что здесь собирается все население Корфу, не считая приезжих американских, немецких, итальянских, английских и греческих туристов.

К Ахиллеонскому дворцу вела крутая извилистая дорога, петляющая мимо маленьких деревушек, высоких вилл в венецианском стиле, когда-то прекрасных, а теперь обшарпанных и заброшенных. Вдоль дороги тянулись обширные леса, сосны, тополя и дубы росли вперемешку с высоченными кипарисами, а на заднем фоне терялись в голубой дали вершины гор.

Дворец казался пустынным, в его огромных залах жило тихое эхо. Его великолепие контрастировало с простым очарованием острова. Мраморная лестница упиралась в зеркальную стену, в которой отражался лежащий внизу холл. Здесь она разделялась и вела вверх к комнатам, в которых теперь располагалось казино. Больше всего Джейн понравилась комната на первом этаже, где были выставлены несколько вещей, принадлежавших несчастной Елизавете Австрийской, прекрасное лицо которой печально смотрело с одной из фотографий. Находящаяся по соседству личная молельня была украшена куда богаче, особенно хороши были восхитительные голубые фрески работы Делла Робиа.

— Парк и открывающийся отсюда вид — самое лучшее, что есть в Ахиллеоне, — сказала Антея, когда они с Джейн поднимались по винтовой лестнице на террасу, откуда залив виден был как на ладони. Она махнула рукой: — Смотри.

Джейн подошла к каменной балюстраде и взглянула на зеленые леса, на сверкающую далеко внизу синь моря и на виднеющиеся на горизонте горы Албании, переливающиеся на солнце фиолетовыми, аметистовыми и серебряными красками. Берега залива были гористыми и поражали своей красотой; оливковые и миртовые рощи покрывали их склоны серо-зеленым ковром. Это растительное буйство придает Корфу его уникальную красоту, подумала Джейн, богатство и ощущение первозданного мира. Должно быть, этот вид совершенно пленил несчастную императрицу и заставил ее выстроить Ахиллеон на этом самом месте, как будто, сделав это, она могла обрести покой.

— Ей это конечно же не удалось, — сказала Антея, когда Джейн поделилась с ней своими мыслями. — Она прожила здесь несколько лет, затем наведывалась время от времени, а потом уехала навсегда.

Джейн заглянула в путеводитель, который держала в руках:

— Здесь говорится, что она уехала отсюда после открытия памятника ее покойному сыну.

Они подошли к статуе самой Елизаветы, которая смотрела через залив на далекие горы, лицо ее было грустным и задумчивым.

— Она выглядит такой печальной, — заметила Джейн.

— Она была не только печальной, но и, я уверена, безумной. Не настолько, конечно, как ее кузен Людовик Баварский, но все же. И уж точно она была нервной и неуравновешенной, и очень эгоистичной. Мне всегда было немного жаль бедного Франца-Иосифа, хотя он, конечно, был ей совершенно не пара. — Антея пожала худенькими плечиками. — Ей не стоило выходить за него.

— Разве она не была влюблена в кого-то другого… какого-то англичанина? — спросила Джейн.

— Сомневаюсь. Предполагается, что у нее были любовники, но я не думаю, что она любила кого-нибудь, кроме себя. Она искала кого-то… или чего-то. Я лично считаю, что она была фригидна. — Антея повернулась, чтобы идти дальше. — Мы будем осматривать остальной парк?

Даже сейчас, в конце октября, везде было буйство зелени — розы, жасмин, виноград, олеандр, гибискус, бугенвиллея. Даже огромная старая пальма стояла в цвету, вот уж чего Джейн никогда не видела. С маленького изогнутого балкончика открывался еще один чудесный вид на парк; циннии, петунии и нежно-розовая герань росли вокруг мраморных скамеек, над которыми были подвешены фонари. Это был очень романтический уголок. Джейн представила, как хорошо сидеть здесь летним вечером, когда парк освещается факелами, закрепленными в руках статуй, а луна превращает море в серебряное зеркало и ветер шевелит ветви деревьев.

Пора было возвращаться на виллу.

— Спасибо за то, что показала мне столько всего, — сказала Джейн, когда они возвращались домой. — Это было замечательно.

— Без проблем, — небрежно ответила Антея. — Мы могли бы съездить на северное побережье, когда Ванс вернется, это самая красивая часть острова.

— С удовольствием. Здорово будет увидеть побольше прежде, чем я… прежде, чем мы уедем.

Она заметила, как Антея быстро взглянула на нее краем глаза.

— Полагаю, вы с Вансом вернетесь в Рим?

— Да, я… да, я думаю, да.

Вернется ли она в Рим? И если вернется, то увидит ли снова Джино? Что с ним теперь? Возможно, он влюбился в Франческу и рад предстоящей женитьбе. Мысль о том, что он забыл ее, была невыносима.

Голос Антеи отвлек ее от мрачных мыслей:

— Расскажи мне, как и где ты познакомилась с Вансом. Это так романтично — любовь с первого взгляда. — Она пожала плечами. — Со мной такого никогда не было. Я знала Джулиана тысячу лет.

Джейн закусила губу, не зная, что именно рассказывать. Вдруг, когда Ванс вернется, Антея задаст ему тот же вопрос? И она решила, что ее рассказ должен быть как можно правдивее.

— Мы познакомились во время… экскурсии. То есть я показывала туристам площадь Навона, а Ванс… он как раз был там. Он как бы… присоединился к нам. И заговорил со мной. Вот так мы… и встретились.

— Правда? Это совершенно не похоже на Ванса. Ты хочешь сказать, что так все и случилось? Вы заговорили и — бах! — влюбились друг в друга. — Взгляд зеленых глаз снова скользнул по Джейн, охватив ее каштановые волосы, свободно развевающиеся на ветру, рубашку в розовую полоску и свитер с вырезом поверх розовых, не слишком новых, трикотажных брюк. — Это просто невероятно! О, я не хочу показаться грубой, но все это напоминает сентиментальную мелодраму. Ванс такой утонченный — трудно представить, что он способен ни с того, ни с сего до смерти влюбиться. — Она снова перевела взгляд на дорогу и добавила: — И — если ты простишь меня — ты совсем не в его вкусе.

Джейн задело прозвучавшее в голосе Антеи высокомерие, но она постаралась ответить как можно спокойнее.

— А у него какой-то особенный вкус? Я не заметила.

Антея поджала губы.

— Ему… нравится совершенно определенный тип женщин. Я это точно знаю.

— И я к нему не отношусь? — холодно спросила Джейн. — Что ж, похоже, это не имеет значения? Он… мы помолвлены.

Она обрадовалась, что они почти приехали. Ей не хотелось быть грубой или неблагодарной. Антея была к ней так добра и устроила для нее такой чудесный день, и она не должна сердить ее.

Когда машина остановилась, она взялась за ручку дверцы и, постаравшись вложить в голос как можно больше тепла, сказала:

— Еще раз спасибо за такой прекрасный день. Мне очень понравилось.

Антея ничего не ответила и только слегка пожала плечами, и в этот момент навстречу им выбежала Джуди:

— Мамочка! Здравствуй, мамочка! Как вы съездили? Жалко, что мне нельзя было поехать с вами.

Она подбежала к Антее и обхватила ее колени. Антея рассеянно положила руку на темные кудряшки.

— Осторожно, дорогая, ты помнешь мне платье. О, мне так жарко, и я так устала. Мне необходимо чего-нибудь выпить.

Она направилась в дом вместе с вцепившейся в ее руку Джуди, а Джейн осталась стоять, чувствуя, что все-таки оказалась для Антеи обузой. Когда она медленно вошла вслед за ними в прохладный холл, то услышала, как Джуди говорит:

— Дядя Ванс здесь, он приехал сегодня днем.

На секунду Джейн замерла. Ванс вернулся. Она внезапно вспомнила его, их последнюю встречу, его неулыбчивое лицо и холодный голос и почувствовала, что немного волнуется. Затем она распрямила плечи и продолжила путь. Какая глупость. Она его совершенно не боится.

Она услышала, как Антея сказала радостным, полным нежности голосом:

— Ванс! Какой приятный сюрприз. Когда ты вернулся?

Джейн не расслышала его ответ. Пока она стояла в нерешительности, дверной проем заслонила огромная тень, приближался кто-то очень высокий. Прежде чем она успела пошевелиться, чьи-то руки схватили ее, сжали в объятиях, и в следующую секунду губы Ванса прижались к ее губам в страстном поцелуе.

Глава 9

От неожиданности Джейн поначалу не могла ни говорить, ни протестовать. Да и, по правде говоря, будучи тесно прижатой к Вансу, ощущая, как его губы жадно впиваются в ее, ей ничего не оставалось, как подчиниться его объятиям. Но уже через секунду она пришла в себя и попыталась высвободиться — упершись двумя руками в его широкую грудь, она принялась яростно отталкивать его от себя. Но чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче он прижимал ее к себе, потом, прервав поцелуй, Ванс свирепо прошептал:

— Ради бога, постарайся придать представлению побольше правдивости! Ты ведь как бы моя любящая невеста, встречающая жениха после разлуки. Не отталкивай меня — лучше обними за шею и постарайся сделать все как надо.

Джейн была так ошеломлена, что автоматически подчинилась — прижалась к Вансу и, подняв руки, обняла его за шею. А когда она почувствовала, как он снова целует ее, она больше не сопротивлялась его губам, но, к своему собственному удивлению, обнаружила, что отвечает на поцелуй. Она ничего не понимала. Только что она была вне себя от гнева и возмущения, а теперь чуть не теряет сознание от внезапно охватившей ее страсти. Когда Ванс, наконец, разжал объятия, она почувствовала, что ноги не держат ее, и ей пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть. Уже через секунду она справилась с собой и отошла, поправляя упавшие на разгоряченный лоб волосы.

Только сейчас она заметила Антею и Джулиана, стоящих на ступеньках, ведущих в галерею и наблюдающих за столь пылкой встречей влюбленных. Она встретилась взглядом с Антеей и вздрогнула, таким ледяным было выражение ее льдисто-зеленых глаз. За ее спиной раздался голос Ванса:

— Пойдем, расскажешь, чем ты тут занималась в мое отсутствие.

Джейн начала спускать по ступенькам, ведущим в гостиную, тщетно пытаясь привести в порядок растрепанные чувства. Она позволила ему так себя поцеловать. И ответила на поцелуй. И ей… даже понравилось. Нет, конечно же ей не понравилось. Как ей могло такое понравиться? Она ведь по-прежнему любит Джино, а Ванс для нее ничего не значит. Хотя было что-то волнующее, что-то захватывающее в этом поцелуе и в том, как он крепко, почти грубо прижимал ее к себе. Ванс коснулся ее руки:

— Пойдем на террасу. — И они вдвоем вышли из комнаты.

Прежде чем они отошли на безопасное расстояние, где их никто не мог услышать, Джейн уловила, как Джуди что-то спросила и Джулиан ответил:

— Нет, иди сюда, дорогая. Дядя Ванс хочет поговорить с Джейн.

Джейн была слишком растеряна, чтобы первой начать разговор. Она стояла, облокотившись на балюстраду, глядя на зеркальную поверхность моря, темно-синюю в лучах предзакатного солнца, и молчала. Даже не поворачивая головы, она знала, что Ванс подошел и встал рядом с ней. Краем глаза она видела его идеальной формы загорелую руку, опиравшуюся о камень всего в сантиметре от ее собственной.

Ванс первым нарушил молчание:

— Ты отлично справилась. Очень способная ученица.

В его голосе звучала насмешка, но Джейн по-прежнему отказывалась смотреть на него.

— С-спасибо.

— Если бы я не знал, как все обстоит на самом деле, то, пожалуй, решил бы, что тебе это даже понравилось.

Она упрямо смотрела вниз на маленький каик, качавшийся на волнах, прямо у них под ногами, его красный парус и полосы на борту выделялись ярким пятном на гладкой сияющей поверхности моря.

— Ты просил, чтобы все выглядело реалистично.

— Ну да. Думаю, нам отлично удалось провести Джулиана и… — он на мгновение замялся, — и Антею. — Он убрал руку со стены и взял Джейн за подбородок, повернув ее голову так, что она была вынуждена посмотреть на него. — В чем дело? Ты ведь не боишься меня, правда?

Джейн набрала в легкие побольше воздуха, совсем смутившись от его близости и настойчивого взгляда серых глаз из-под густых черных ресниц.

— Нет, конечно. Я… это была часть… представления, как ты выразился. И я рада, если, по твоему мнению, реагировала… адекватно.

— Адекватно — совсем неадекватное слово в данном случае. Ты реагировала — как это? — шикарно? Потрясающе? В общем, как бы ты ни оценила мое показательное выступление, твоим я доволен.

Джейн почувствовала, что краснеет. Ей хотелось отвернуться, но она не могла пошевелиться, застыв, словно кролик перед удавом, под магнетическим взглядом темных глаз.

Ванс тихонько присвистнул.

— Да ты краснеешь! О боже, я думал, что в наше время уже не осталось девушек способных на это. — Он отпустил ее подбородок и мягко добавил: — Я совсем не хотел тебя смущать.

Потом взял ее за руку и подвел к одному из бамбуковых кресел:

— Присядь здесь, я принесу чего-нибудь выпить, а потом мы поговорим. Что ты будешь? Джин, херес, узо?

Он был самым обескураживающим человеком из всех, кого она знала. То деспотичный и пугающий, а в следующую секунду добрый и общительный. Она опустилась в кресло и, заикаясь, пробормотала:

— Наверное, узо. С-спасибо.

Когда он ушел, она приложила руку к пылающей щеке. Провела пальцами там, где Ванс касался ее лица. Кожа, казалось, все еще ощущала его прикосновение.

Он вернулся, неся на подносе стаканы и два письма.

— Это тебе… по-моему, из Англии.

Джейн взяла письма, которые он протягивал ей.

— Спасибо. — Она посмотрела на конверты. — Одно от моей сестры, а другое от девушки, с которой мы вместе работали в Риме. — Она положила письма на колени и добавила, взглянув на него снизу вверх: — Я сообщила им, что у меня изменился адрес.

К ее удивлению, Ванс нахмурился:

— В Рим ты тоже написала… про адрес?

— В Рим?

— Твоему итальянскому поклоннику. Он знает, где ты? — В голосе его явно звучало раздражение.

— Конечно нет. — Она тоже начала злиться. — Хотя тебе-то что за дело?

Он передернул плечами:

— Кто знает. Может, у тебя хватит глупости поддерживать с ним связь. Лучше оставить все как есть.

— Спасибо, — произнесла она с сарказмом.

Воцарилось молчание, затем он сказал, пожав плечами:

— Извини. Расскажи мне, что ты делала, пока меня не было.

Она решила не усугублять ситуацию и ответила:

— Антея была очень добра и предложила показать мне Корфу. Мы ездили туда сегодня. И еще в Ахиллеон. По-моему, он так интересен из-за того, что с ним связано, ну и, конечно, парк и вид на залив просто потрясающие.

— Да. А окрестности… их ты изучила?

Она покачала головой:

— Нет. Джулиан предлагал мне взять одну из машин, но я пока так и не решилась.

— Ты обязательно должна увидеть здешние жемчужины — Палеокастрицу, и Калами, и Айос-Гиордис, и еще полдюжины других. — Он коротко улыбнулся. — Ну, рассказать тебе, чем я занимался, пока ты сидела здесь взаперти? В общем, прежде чем отправиться в Милан, я работал как черт, чтобы выяснить все по поводу слияния.

— И… как прошла твоя поездка? Успешно?

Он снова пожал плечами:

— Думаю, да. По крайней мере, я проделал за Джулиана всю подготовительную работу, он бы никогда не справился со всеми этими бесконечными переговорами. Но до окончательного успеха мне еще далеко.

— У тебя осталось еще много работы?

— Больше, чем хотелось бы. Но ведь для этого я сюда и приехал.

Джейн посмотрела на него и замялась. Потом поставила стакан, который держала в руках, и сказала:

— Может быть, я смогу помочь? Я отлично печатаю… и я также могла бы стенографировать. — Она улыбнулась. — Хотя, боюсь, не слишком быстро.

Ванс смотрел прямо перед собой, его лицо было мрачным. Джейн даже подумала, что он не слышит ее, тут он резко повернулся к ней и сказал:

— Извини… ты что-то сказала?

Она повторила свое предложение и увидела, как лицо слегка просветлело.

— Это было бы очень кстати. Все эти чертовы цифры и бесконечные спецификации, половина из которых на итальянском. Я не хотел тебя просить, да с гипсом ты вряд ли могла бы помочь. Мы можем попробовать завтра утром и посмотрим, чем ты можешь быть полезна. Я был бы тебе очень признателен.

— С удовольствием, — ответила Джейн. Она показала рукой на зеленые склоны гор и сияющий залив: — Тогда я буду чувствовать, что заслужила всю эту красоту.

— Ты заслужила это, согласившись играть роль моей невесты, забыла? — сухо заметил он.

Ее так и подмывало воскликнуть: «Но зачем? Зачем этот бессмысленный обман? Я не понимаю. Это кажется таким ненужным!» — но что-то в отстраненном выражении его лица остановило ее. Вместо этого она, поднявшись, сказала:

— Ты простишь меня, я бы хотела освежиться перед ужином и… и прочесть письма.

Он тоже поднялся:

— Извини. Конечно, иди. Мне тоже нужно кое-что сделать.

У себя в спальне, переодеваясь и причесывая свои длинные каштановые волосы, Джейн снова думала о Вансе и его резких перепадах настроения. Он был таким загадочным. Она никогда не поймет, зачем ему понадобилось привозить ее на виллу. Единственное, в чем она была уверена, — это как-то связано с Антеей и Джулианом. Она нахмурилась, глядя в зеркало, подумав, что если Джулиан был, похоже, рад ее мнимой помолвке с Вансом, то Антея, напротив, отказывалась принимать этот факт и явно была задета тем, что Ванс мог влюбиться в столь юную и простодушную девушку, как Джейн.

Она пожала плечами, отложила гребень и взяла письма, чтобы еще раз перечитать их.

Письмо от Розмари было полно новостей: дети чувствуют себя хорошо, Билл много работает; слива в этом году уродилась, и она заготовила на зиму много компота и джема. Как хорошо, что Джейн поехала на Корфу, — что за работу она нашла там? Она очень рада, что Джейн понравилось в Италии, — она заслужила отдых.

Мэг была удивлена, что Джейн так внезапно сменила адрес.

«Эй, старушка, — писала она. — Что случилось? Я думала, ты нашла работу в Риме. И ты совсем не пишешь о Джино. Вы что, поссорились? Мне ужасно любопытно».

Затем она писала, что проработает в лондонском офисе до Рождества, когда состоится ее свадьба с Тони.

«Ты сможешь вырваться, если я пришлю тебе приглашение? Если ты порвала с Джино, пожалуйста, приезжай. «Корфу» звучит замечательно, но что ты там делаешь? Помогаешь по хозяйству?»

Джейн улыбнулась — письмо Мэг было таким же, как ее подруга, полным неподдельного интереса и оптимизма.

Остаток вечера прошел довольно приятно. Хестия подала поздний ужин, состоявший из рыбы под изумительным соусом из красного перца, софрито, мяса с густой подливой, и пахлавы, десерта из слоеного теста с восхитительной начинкой из меда и орехов.

— Завтра мне снова придется заняться работой, — сказал Ванс, когда они закончили пить кофе. — Джейн любезно согласилась перепечатать кое-какие бумаги, которые я привез из Милана, после чего, Джулиан, мы с тобой сможем просмотреть их вдвоем.

Антея обратила взгляд своих холодных изумрудных глаз на Джейн:

— Так ты еще и печатаешь! Как умно и, главное, полезно!

— Весьма полезно, — заметил Ванс. — Это поможет нам справиться с работой намного быстрей.

Антея посмотрела на него и мягко сказала:

— Ты так говоришь, будто тебе не терпится побыстрее уехать отсюда. Я права?

Ванс ответил не сразу. Минуту он мрачно смотрел на прекрасное лицо Антеи. Затем резко сказал:

— Я приехал сюда помочь Джулиану, тебе это известно.

— Конечно. Но стоит ли говорить об этом как о неприятной необходимости? Как будто ты не рад видеть, — она замялась, прежде чем продолжить, едва заметно выделив первое слово, — нас снова. Мы ведь все-таки твоя семья, Ванс. Другой у тебя нет.

Все еще сохраняя на лице мрачное выражение, Ванс ответил:

— Теперь у меня есть Джейн. — Он дотронулся до ее руки. — Ведь так, Джейн?

Его внезапное прикосновение заставило ее вздрогнуть, и она, запинаясь, ответила:

— Д-да.

Джулиан наклонился вперед:

— Я думаю, Джейн лучшее из того, что случилось с Вансом за последние годы. Я ей так и сказал, когда мы познакомились. Она готова создать для него дом, она хочет детей, она сильная малышка и, смею заметить, чертовски хорошенькая. — Он улыбнулся Джейн и продолжил: — Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло, Ванс.

Ванс кивнул:

— Безусловно. — В его голосе прозвучала ирония, когда он обернулся к Джейн. — Приятно знать, что она обладает такими важными для семейной жизни качествами.

Джейн покраснела, совершенно смутившись при упоминании, что она «хочет детей». И почувствовала облегчение, когда услышала, как Ванс, все еще не выпуская ее руку из своей, заметил:

— Если никто не возражает, я пойду спать. Сегодня был длинный день, а завтра предстоит масса работы. А ты, Джейн? Пойдешь пожелать мне спокойной ночи?

Она поднялась вслед за ним:

— Да. К-конечно.

Джулиан улыбнулся им:

— Все в порядке, голубки. Можете исчезнуть, мы не возражаем. Спокойной ночи, Ванс. Спокойной ночи, Джейн.

Лицо Антеи было похоже на изящную маску, улыбающуюся, но безжизненную.

— Спокойной ночи.

Джейн прошла впереди Ванса в гостиную, а оттуда по невысоким ступеням в холл. Ужасно глупо, но ее колени дрожали при мысли, что Ванс собирается снова изображать пылкого любовника. Хотя едва ли. Зрители остались на террасе. Когда он остановился у дверей кабинета, у нее мелькнула мысль, что он может все же настоять на нежном прощании. Но он лишь сказал:

— Спокойной ночи, Джейн. До завтра.

— О да. Спокойной ночи.

Он взялся за ручку двери и вошел в кабинет, оставив ее стоять на лестнице.

Какой же он все-таки непредсказуемый, думала она, раздеваясь. Непредсказуемый и загадочный.

Все следующее утро Джейн работала с Вансом в кабинете, печатая письма, разбирая вместе с ним цифры и отчеты, внося в меморандум и устав компании пункты, касающиеся слияния компаний. Они оба напряженно трудились, и было уже час дня, когда Ванс отодвинул бумаги и сказал с облегчением:

— На сегодня достаточно. Джейн, ты просто молодчина. Джулиан прав. Думаю, мы должны сохранить тебя для нашей семьи, пусть даже в качестве актива корпорации. Давай, ты заслужила чего-нибудь горячительного, а днем мы с тобой проедем вдоль побережья, чтобы ты могла им полюбоваться, и, может быть, где-нибудь поплаваем.

— Это будет здорово, — улыбнулась она.

Следующие несколько дней Джейн и Ванс продолжали в том же духе. По утрам они вместе работали с бумагами и расчетами, а после обеда совершали автомобильные прогулки. Джейн впервые удалось увидеть остров и его легендарную красоту. Айос-Гиордис с его ровным песчаным пляжем, окруженным скалистыми уступами и виноградниками. На востоке — современные отели и бунгало Ниссаки, небольшая бухта Дассия и Калами, прекрасный залив и стоящий на берегу знаменитый Белый дом, где однажды жил Лоренс Даррелл. На юге — оливковые рощи Мораитки и озеро Кориссон с его километрами песчаного пляжа, пустынного и девственно-чистого.

Палеокастрица располагалась в целом дне пути от виллы.

— Сегодня мы будем бездельничать, — объявил Ванс, кладя бутылку вина в корзину для пикника.

Антея наблюдала за ним, зеленые ее глаза сверкали из-под темных ресниц.

— Полагаю, в твои планы не входит пригласить кого-нибудь еще — Джулиана или меня, например? Было бы совсем неплохо взять нас с собой. Или мы помешаем вашему романтическому уединению?

— Ты права, — согласился Ванс. Его голос был холодным и безличным. — Однако завтра мы собирались отправиться на яхте к Мышиному острову, Джейн его еще не видела, можем устроить семейный пикник, подходит?

— Если только ты сможешь пережить, что на яхте вы будете не одни, — раздраженно ответила Антея.

Тут Ванс впервые взглянул на нее:

— Все влюбленные хотят уединиться от мира. Ты разве не помнишь, что когда-то сама была такой?

Их взгляды встретились, и они какое-то время пристально смотрели друг на друга, потом она отвернулась.

— Да, я помню. Я помню, что хотела только одного — быть с… — Она запнулась, и Джейн, которая наблюдала эту маленькую ссору, с удивлением посмотрела на них обоих. У нее возникло странное чувство, что Антея собиралась произнести отнюдь не имя Джулиана и именно поэтому смутилась.

Ванс засунул бутылку вина в корзину и повернулся к Джейн:

— Пора ехать, Джейн. Мы же хотим насладиться лучшими часами, а скоро начнет темнеть.

Путь в Палеокастрицу шел сначала вдоль восточного берега, а затем поворачивал на север. Дорога была прекрасной, построенной, как сказал Ванс, британскими солдатами во время оккупации острова в девятнадцатом веке. Отсюда открывались потрясающие виды через леса, где росли преимущественно сосны, пихты, лиственницы и кипарисы, на гору Пантократор, самую высокую на острове, почти на самой вершине которой был выстроен монастырь. Вскоре дорога начала ползти вверх, извиваясь среди оливковых рощ и виноградников.

Когда дорога выпрямилась, Джейн увидела заросшие лесом склоны и залив, вода в котором переливалась на солнце темно-синим и изумрудно-зеленым цветом.

— О, как красиво! — ахнула она.

Ванс повернулся к ней. Этим утром он пребывал в своем обычном мрачном настроении, и Джейн, видя это, почти все время молчала.

— Да, здесь замечательно.

— Ты… Это так любезно с твоей стороны — тратить столько времени, чтобы показать мне все это.

Он пожал плечами:

— Это самое меньшее, что я могу сделать. Ты сама могла все это посмотреть, пока ты здесь.

Последняя фраза насторожила Джейн. «Пока ты здесь». Как будто она не приедет на Корфу снова. Но почему? Ей хотелось бы вернуться сюда опять. Но сердце екнуло при мысли, что она вряд ли когда-нибудь окажется здесь вместе с Вансом.

Наконец они прибыли в Лаконос, маленький городок на вершине горы. В нем была только одна узкая улица, по обеим сторонам которой теснились прилепившиеся к горному склону домики. Ванс припарковал машину и предложил немного прогуляться, а затем зайти выпить чего-нибудь в таверну, из окон которой, как он говорил, открывался потрясающий вид на залив.

Окна домов выходили прямо на улицу, и через них можно было видеть довольно простое внутреннее убранство. Крыльцо одного из домов украшала пара петушков, у которых на шеях горели ярко-красные ожерелья. У подножия крутой, вымощенной булыжником улочки примостилась древняя церковь с двумя колокольнями. Джейн не могла налюбоваться на окружавшую ее красоту и даже немного расстроилась, когда Ванс повернул назад к таверне.

Здесь, потягивая терпкую рецину и закусывая маслинами, они смотрели на лежащую у подножия горы Палеокастрицу и развалины византийской крепости. Затем пришло время возвращаться к машине и медленно спускаться по крутой дороге вниз к заливу.

Было еще достаточно тепло, чтобы искупаться в кристально чистом море; покачиваться на прозрачных аквамариновых волнах, глядя на лесистые склоны, вздымающиеся по обеим сторонам бухты, превращая ее в маленькую, залитую солнцем вселенную. Затем был обед на свежем воздухе, сдобренный захваченной Вансом бутылкой вина.

— Наверное, нам стоило заехать в тот ресторан и заказать их знаменитый обед с лобстером. Но я не был уверен, что нам удастся добраться туда. — Он взглянул на небо. — Погода меняется, и, возможно, потом нам не удалось бы поплавать.

Джейн проследила за его взглядом:

— А по-моему, все отлично — на небе ни облачка.

Он пожал плечами и взялся за куриную ножку.

— Готов поспорить, что скоро начнется дождь.

— Тогда хорошо, что мы решили устроить пикник сейчас, пока погода еще не испортилась, — сказала Джейн.

Искупавшись, они натянули брюки и свитера. И после обеда Ванс растянулся поодаль и прикрыл глаза, его профиль, суровый и застывший, напоминал рыцарское надгробие, черные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы.

Джейн не спала. Она закинула руки за голову и смотрела на голубой купол неба. Золотое сияние дня окружало землю словно аура, солнечная, мирная и безмятежная. Это была часть магии острова — спокойствие и чувство удовлетворения, сошедшие подобно благословению, чтобы успокоить израненную душу.

Хотя сегодня Джейн не чувствовала удовлетворения. Сияние дня омрачила тень грусти, а когда она попыталась понять, что же ее тревожит, то обнаружила, что каким-то образом грусть связана с Вансом.

Глава 10

Ванс оказался прав насчет погоды. Ночью Джейн разбудил шум ветра, безжалостно трепавшего пыльную листву росших под окном фиговых деревьев — сухой стук веток по стеклу напоминал отзвуки шагов миллионов маленьких ног. Утром на небе появились облака, которые гнал дующий с моря свежий ветер.

— Похоже, погода не располагает к прогулкам на яхте, — хмурясь, сказала Антея. — Почему бы нам вместо этого не отправиться куда-нибудь на машине?

— Нам с Джейн сначала необходимо заняться работой, — объяснил Ванс. — Поэтому если мы решим отправиться на яхте, то выйдем в море только после обеда и вряд ли проведем там больше часа.

— Вчера вас не было целый день, — сказала Антея. — Ты что, не можешь потратить еще один день на нас с Джулианом? Кроме того, если погода испортится окончательно, Джейн больше не удастся позагорать.

— Ты права. Хорошо, устроим себе еще один выходной. Какие будут предложения?

— Как насчет Сидари? — спросил Джулиан. — Джейн наверняка понравятся тамошние скалы — у них такая причудливая форма. Если вы еще не успели там побывать, можем съездить туда.

— Нет, мы там не были. Дорога от Кастелланои не очень хорошая, но зато там есть ресторан, где мы сможем пообедать. Итак, решено. Едем в Сидари.

— Мы сможем там искупаться? — спросила Джейн.

— Возможно. Несмотря на холодный ветер, море еще теплое. Возьми на всякий случай купальник, — посоветовал Ванс.

В Сидари они отправились на машине Антеи, которая вызвалась быть за рулем, по крайней мере, первую часть пути, и, улыбаясь, сделала знак Вансу сесть рядом с ней на переднее сиденье, тогда как Джейн с Джулианом расположились сзади. Сначала они проехали тем же путем, что и вчера, а потом свернули на дорогу, ведущую в Скиперо, оставив позади поворот на Палеокастрицу.

Было ветрено — по оливковым рощам, словно по серо-зеленому морю, пробегала рябь, высокие черные кипарисы гнулись к земле и раскачивались под ударами ветра, пыльные листья кружились по дороге под копытами осликов, бредущих по пустынной дороге, а по бледному небу неслись пушистые белые облака.

Джулиан, который вообще был довольно разговорчивым, всю дорогу не закрывал рта. Для Джейн он был загадкой — обычно веселый и общительный, временами он впадал в задумчивость. И хотя при этом он не становился мрачным, как это случалось с Вансом, видно было, что его мучает беспокойство, как будто он испытывает какое-то внутреннее напряжение. Возможно, это все из-за болезни, думала Джейн, из-за того нервного срыва, о котором говорил Ванс. Джулиан ей нравился, и она испытывала к нему сочувствие.

Сидевшая за рулем Антея, то и дело обращая к Вансу красивое лицо, тоже, по всей видимости, вела оживленную беседу. До Джейн не доносились ни ее реплики, ни ответы Ванса, но она видела, что он отвечает коротко, а когда поворачивается, чтобы взглянуть на Антею, на его лице нет ни тени улыбки.

Последний отрезок пути пролегал по проселочной дороге, и машина медленно тащилась по ухабам. Когда они, наконец, приехали в Сидари, Джейн обнаружила, что это всего лишь кучка домов да песчаный пляж, растянувшийся на многие километры.

— Какие удивительные скалы, — сказала Джейн, когда они вышли из машины и направились к морю. — Я хочу проплыть между ними.

— Серьезно? — Ванс как-то странно посмотрел на нее. — А тебе известно, что это место называется Канал д'Амур? Согласно поверью, если двое поцелуются между этими скалами, они всегда будут жить в согласии.

— Тогда вам обязательно надо отправиться туда, — улыбаясь, предложил Джулиан. — Чтобы уж точно получить свой свиной бок[18].

— Не думаю, что кому-то из нас захочется лезть сегодня в воду, — внезапно заявила Антея. — Море такое неспокойное и неприветливое. — Она поежилась. — Не говоря уже о том, что холодное.

Ванс покачал головой. Он внимательно смотрел на скалы и даже не обернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Мы не замерзнем. Кроме того, мы же не собираемся торчать здесь целую вечность. А ты как, Джулиан, идешь?

Джулиан замялся:

— Может быть. Если погода вконец испортится, это, возможно, последняя возможность искупаться в этом сезоне. Давай, Антея, не упускай свой шанс. Нагуляешь аппетит перед обедом.

Та пожала плечами:

— Не понимаю, что в этом веселого, но, если вы настаиваете, я, пожалуй, присоединюсь.

Море было теплым, вода пенилась, разбиваясь о камни и образуя маленькие водовороты. Антея появилась в красном бикини, подчеркивающем ее безупречную фигуру и оттенявшем идеальный загар. Когда они все вчетвером вошли в воду, она споткнулась о камень и уцепилась за Ванса. Они смотрелись восхитительно — Ванс, высокий, загорелый, мощные мускулы заиграли под кожей, когда он нагнулся, чтобы поддержать Антею. Джейн взглянула на них и отвернулась, а Джулиан, тоже темный от загара, но болезненно худой, долго не мог отвести от брата и жены прищуренных глаз, потом нырнул в накатившую волну и поплыл прочь.

Джейн последовала за ним, вскоре они миновали скалы и оглянулись на причудливые камни, похожие на головы огромных диковинных зверей. Она заметила мелькавший по-прежнему рядом с берегом красный купальник Антеи и высокую фигуру Ванса неподалеку. Джулиан брассом подплыл к Джейн, он тяжело дышал, и видно было, что борьба с течением утомила его.

— Я возвращаюсь, Джейн, — выдохнул он. — Не заплывай слишком далеко.

— Нет, что ты! — Она понаблюдала, как его голова то появляется, то исчезает среди волн, и перевернулась на спину, чтобы немного отдохнуть. Вода была восхитительно бодрящей, чем дальше от берега, тем больше она освежала кожу.

Через некоторое время она заметила движущуюся к ней темноволосую голову и две загорелых руки, рассекающих волны. Ванс. Поддавшись внезапному порыву, Джейн устремилась в противоположном направлении, к скалам и видневшемуся между ними проливу. Она отлично понимала, что он оставил Антею и отправился искать ее только для видимости. Чтобы поддержать репутацию верного жениха. Что ж, она не станет его дожидаться, а поплывет вслед за Джулианом.

Плыть приходилось против сильного течения, но Джейн была решительно настроена не встречаться с Вансом и, наконец, достигла расщелины в скалах, называемой Канал д'Амур. Она решительно устремилась туда, но вдруг совершенно неожиданно ее с головой накрыло волной и швырнуло прямо на камни. Она задохнулась от резкой боли — удар пришелся как раз по ноге, пострадавшей во время аварии, — и, захлебнувшись от неожиданности, скрылась под водой. Когда ей удалось вынырнуть, очередная волна вновь ударила ее о скалы, и в этот раз боль была невыносимой. На секунду Джейн показалось, что она сейчас потеряет сознание; темная пелена заволокла глаза, в ушах зашумело, и она снова начала тонуть. В этот момент сильные руки подхватили ее и чей-то голос произнес:

— Ради всего святого, что ты здесь делаешь?

Джейн была не в состоянии отвечать, она только кашляла и хватала ртом воздух, прижавшись к широкому плечу своего спасителя.

Не догадываясь, что она повредила ногу, Ванс добавил:

— Не бойся, тебе не удастся утонуть, здесь едва ли глубже шести футов.

Но она по-прежнему была не в силах говорить из-за мучительной боли, раздиравшей ее ногу, и только беспомощно смотрела на него покрасневшими от соленой воды глазами.

— В чем дело? — спросил Ванс. — У тебя такой умоляющий взгляд. — Он склонил мокрую темную голову и коснулся губами ее губ. — Вот! Ты этого ждала? Теперь мы никогда не поссоримся и всегда будем жить дружно.

Когда о них ударилась еще одна волна, он сказал:

— Давай выбираться отсюда, — и повернул ее лицом к берегу.

При этом Джейн ударилась о него раненой ногой. И хотя Ванс был вовсе не такой твердокаменный, все же столкновение с его мускулистым бедром вызвало новый всплеск боли, и Джейн, тихонько охнув, потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то почувствовала, как Ванс выносит ее из воды на руках, осторожно кладет на песок и наклоняется к ней, чтобы убрать с лица спутанные мокрые волосы. Он растер ей руки и начал массировать тело, как вдруг ахнул от неожиданности, и Джейн услышала, как он воскликнул:

— Вы только посмотрите на ее ногу!

Джулиан и Антея что-то говорили, но Джейн едва могла слышать их сквозь накатывающую волнами темноту. Через время мгла рассеялась, и она почувствовала себя лучше. Ванс помог ей сесть, и, прижавшись к его влажному плечу, она слабым голосом проговорила:

— П-простите. Я… совсем не хотела… причинять неудобства.

Низкий голос Ванса успокаивающе произнес:

— Просто обхвати меня руками за шею. Джулиан промоет твою рану. Боюсь, она снова сломана, причем в том же месте, — должно быть, ты ударилась ею.

Она закусила губы, чтобы не закричать от боли.

— Да, волна… швырнула меня… на камни.

Он покрепче прижал ее к себе:

— Бедная девочка, тебе, и правда, здорово досталось.

От прозвучавшей в его голосе нежности глаза Джейн наполнились слезами, но она решительно преодолела охватившую ее слабость и улыбнулась. Через минуту рану промыли спиртом из фляги, которую Джулиан всегда держал в машине на всякий случай, а из чистого носового платка Ванса соорудили повязку и крепко забинтовали ею ногу.

— А теперь мы отвезем тебя в Корфу, — сказал Ванс. — Я отнесу тебя к машине.

— А как же обед… вы все теперь останетесь голодными, — запротестовала Джейн. — Давайте зайдем в таверну — со мной все будет в порядке. Нога болит уже не так сильно.

Она взглянула на Ванса, на его загорелые грудь и плечи, на которых поблескивали капельки воды, оставляя на гладкой коже крупицы соли. Свитер, который он набросил ей на плечи, чтобы защитить от ветра, казалось, все еще хранил тепло его тела.

— Тебе надо одеться. Антея поможет тебе. — Он легко поднял ее на руки. — Не спорь. Сначала поедем в Корфу к доктору Каралису.

Антея ждала у машины, она уже успела надеть свитер и брюки.

— Тебе лучше? — Ее голос звучал любезно, но холодно, а зеленые глаза быстро переметнулись с Джейн на Ванса, когда он осторожно усаживал ее на заднее сиденье.

— Да… да, спасибо. Мне так жаль, что испортила всем день.

Антея пожала плечами:

— Это была не такая уж замечательная идея — приехать сюда: здесь часто бывает ветрено. Помочь тебе одеться? — Она обернулась к Вансу: — А ты где собираешься переодеваться?

— За машиной… ты не подашь мне полотенце?

Когда Джейн натягивала на себя свитер и слаксы, зубы у нее стучали больше от шока, нежели от холода. Она вытерла свои длинные волосы и постаралась с помощью Антеи хоть как-то уложить их. Джулиан был уже одет, и, когда он подошел спросить у Джейн, как она себя чувствует, из-за машины появился Ванс и спросил:

— Ты не мог бы сесть с Антеей впереди, а я сяду рядом с Джейн?

Было так странно ощущать рядом с собой успокаивающее присутствие Ванса. Джейн, которую заставили проглотить добрую порцию бренди из фляжки Джулиана, почти засыпала, но и сквозь дрему чувствовала его теплый мускулистый бок. Один раз Ванс накрыл ее руку своей и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо. Мне… уже намного легче.

Он улыбнулся, посмотрел на нее мягче, чем обычно:

— Отлично. Постарайся расслабиться, мы скоро приедем к доктору. Я думаю, он сделает тебе укол, чтобы предотвратить заражение.

Джейн запомнила очаровательный старый дом доктора Каралиса по своему первому визиту к нему, когда ей снимали гипс. И самого доктора она тоже прекрасно помнила — и его проницательные темные глаза, и угрюмый взгляд.

Сейчас доктор сочувственно цокал языком, осматривая изодранную, покрытую синяками ногу.

— Вам, должно быть, очень больно. Как же это вы умудрились? — Он осторожно попытался извлечь тончайшие осколки скалы из глубокой раны.

Ванс ответил за нее:

— Мисс Ропер решила проплыть между скалами в Сидари, и ее накрыло волной.

Густая темная бровь многозначительно приподнялась.

— Ах вот как, — улыбнулся врач. — Так вы, значит, побывали с вашим женихом в Канале д'Амур? Надеюсь, вы уже успели совершить положенный ритуал, когда случилась эта неприятность?

И снова Ванс ответил вместо нее:

— Ну конечно, мы соблюли традицию. — Он, видимо, решил не рассказывать, как все было на самом деле.

— Тогда с вами обоими все будет в порядке, — заключил доктор Каралис. — А теперь, после этого укола, все будет отлично и с вашей ногой, мисс Ропер. День-два вам нужно будет отдохнуть. А в конце недели я вас навещу. Договорились?

— Да. Большое вам спасибо, — ответила Джейн.

Ванс взял ее за руку.

— Я сам привезу к вам мисс Ропер. Большое спасибо, доктор. — И, обменявшись с врачом рукопожатиями, они с Джейн вышли на улицу.

Когда они вернулись на виллу, Джуди, которую оставили на попечении Хестии, выбежала им навстречу и немедленно прониклась трогательным сочувствием к Джейн.

— Какой ужас! Теперь я рада, что не поехала с вами, хотя мне ужасно хотелось. Я тоже могла пораниться о скалы.

— Маловероятно, — заметила Антея, потрепав темные локоны дочери. — Ведь тебе не нужно было бы плыть через Канал д'Амур, как дяде Вансу и Джейн.

— Канал д-д… как ты сказала, мамочка?

— Так по-французски называется любовь, — объяснил Джулиан. — Это такое место среди скал, куда приходят двое людей, которые любят друг друга. Если они там поцелуются, то проживут счастливо всю оставшуюся жизнь.

Джуди посмотрела на него:

— Как в сказке? Принц и принцесса жили долго и счастливо? — Она обернулась к матери, ища подтверждения: — Да, мама?

— Возможно, но так бывает только в сказках. Пойдем, дорогая. Джейн нужно лечь в постель и дать отдохнуть ее бедной ножке. Ты сможешь поговорить с ней попозже.

Джейн совсем не хотелось ложиться в постель и ожидать, когда кто-нибудь надумает проведать ее, но она понимала, что если она хочет, чтобы нога зажила быстрее, то другого выхода у нее нет. Хестия принесла ужин к ней в комнату, потом пришла Джуди и присела на край кровати, после ванны щечки ее порозовели, и она стала похожа на ангелочка в своей розовой с белыми цветочками ночной рубашке.

Антея пришла забрать ее и спросить Джейн о самочувствии.

— После того как доктор Каралис перевязал ногу, я чувствую себя намного лучше. — Она смущенно улыбнулась Антее. — Я просто какой-то урод.

Антея улыбнулась в ответ, но взгляд ее был холодным и подозрительным.

— Не бери в голову. Хотя с тобой, похоже, вечно что-нибудь случается — сначала авария, теперь это. Надеюсь, поцелуй того стоил.

Поцелуй Джейн помнила очень смутно — она тогда была почти без сознания от боли, — и все же насмешливый взгляд Антеи заставил ее покраснеть. Она постаралась придать голосу как можно больше небрежности:

— О, это ведь… просто дань традиции. Точно так же, как кидать монетки в фонтан Треви.

— Так, значит, ты собираешься вернуться в Рим? А после сегодняшнего дня будешь жить с Вансом «долго и счастливо», как говорит Джуди?

— Это значит — надеяться, что чудеса начнут сбываться, разве не так? — мягко ответила Джейн.

Антея пожала плечами:

— Не могу ответить на этот вопрос, поскольку никогда не целовалась с Джулианом в скалах. — Она обняла Джуди за плечи. — Пожелай Джейн спокойной ночи. Тебе давно пора спать.

После того как они ушли, Джейн легла на кровать, вспоминая, как Ванс поцеловал ее в этой странной расщелине между скал. Она плохо помнила сам поцелуй, но зато отчетливо запомнила его сильные руки, прижимающие ее к своей груди, и то, как он осторожно и легко вынес ее к спасительному берегу. Еще она помнила, как он нежно убирал с ее лица спутавшиеся пряди. Даже странно, как ей удалось все это запомнить, будучи без сознания.

Тут в дверь неожиданно постучал объект ее мечтаний и, получив разрешение, вошел в комнату.

— Привет, — сказал он, подойдя к ее кровати. — Как ты себя чувствуешь?

Она не могла заставить себя встретиться с ним глазами.

— Н-намного лучше, спасибо. Я… сказала Антее, что чувствую себя каким-то уродом.

Ванс покачал головой и присел в низкое кресло так, чтобы видеть лицо Джейн.

— Я бы так не сказал. Твоя нога выглядела ужасно. Неудивительно, что ты потеряла сознание. — Он помолчал и затем добавил: — Прости, что я начал изображать из себя Ромео… я не знал, что ты так сильно поранилась.

Она отвела глаза.

— Не… важно. Я все равно… не…

Он улыбнулся, вскинув темную бровь:

— Ничего не помнишь? Я чувствую себя насильником.

Тут уж Джейн не смогла сдержать улыбку и смущенно подняла на него взгляд. Прежде чем она успела что-либо сказать, он ее опередил:

— Так-то лучше. Когда я вошел, ты была такой серьезной. Ты ужинала?

— Да. Надо признаться, я ужасно проголодалась.

— Отлично. Я беспокоился за тебя.

— Ну что ты. Не нужно.

— Я в этом не уверен. Ты оказалась трудным ребенком… надеюсь, с тобой ничего не случится за время моего визита в Афины.

Услышав эти слова, она вдруг почувствовала, как сердце ее упало.

— О, ты… снова уезжаешь?

— Да. Скорее всего, завтра. Пока нас не было, мне пришло сообщение, возникли кое-какие проблемы. Один из представителей миланской фирмы вылетает в Грецию… у них дочерняя компания в Афинах. Мы с Джулианом решили, что нам лучше всего встретиться с ним там и решить все вопросы.

— Понятно.

— Ты ведь побудешь здесь еще немного одна, правда? Отдохнешь, наберешься сил. Антея присмотрит за тобой.

— Да. Да, конечно.

Ванс поднялся. Теперь, когда она лежала в постели, он показался ей еще выше ростом.

— Что ж, береги себя. Спокойной ночи, Джейн.

— Спокойной ночи, Ванс. И… спасибо.

Он улыбнулся, смутившись, и направился к дверям.

— Спи спокойно, — сказал он и вышел.

«Если бы здесь были Антея или Джулиан, он бы меня поцеловал, — подумала Джейн. — Для видимости, естественно. Ничего такого». Но почему же тогда ей так жаль, что никого из них не оказалось поблизости? Возмущенно тряхнув головой, она пониже опустилась на подушки. Джейн закрыла глаза и почувствовала, что сейчас расплачется от огорчения. «Да что со мной такое, в самом деле!» — удивленно подумала она.

Спала она плохо, а проснувшись утром, обнаружила, что за окном идет дождь и дует штормовой ветер. Хестия, принесшая поднос с завтраком, печально покачала головой и, поежившись, будто от холода, сказала:

— Сегодня холодно. Мы зажгли камины.

Чуть позже зашла Антея и, поинтересовавшись, как нога, посоветовала:

— Лучше останься в постели. Погода отвратительная. Я отвезу Ванса и Джулиана в аэропорт, они улетают первым же рейсом. — И небрежно спросила: — У тебя есть что почитать?

— Да, спасибо… Но я все же, пожалуй, встану. Лежа в постели я чувствую себя такой лентяйкой.

— Встанешь завтра. Твоей ноге это только на пользу. Джуди хочет подняться и повидать тебя, можно?

— О, пожалуйста. Я буду рада, если она побудет со мной.

Джуди радостно вбежала в комнату, прихватив с собой любимую куклу и новую книгу, и стала умолять Джейн почитать ей. Повествуя о захватывающих приключениях Сэнди, Звездной кошки, Джейн размышляла, придет ли Ванс повидаться с ней перед отъездом. Около полудня сквозь завывания ветра до нее донесся шум отъезжающей машины, и когда Хестия поднялась, чтобы забрать Джуди, которой пора было обедать, то сообщила Джейн, что мадам повезла месье Морли и его брата в аэропорт.

Казалось, этот день будет длиться вечно. Джейн читала, дремала, снова читала и, в конце концов, стала раздумывать, не стоит ли ей все-таки вылезти из постели. В этом состоянии нерешительности ее и застала Антея, которая вернулась из аэропорта и зашла к ней, чтобы сказать, что самолет вылетел вовремя.

— После аэропорта я прошлась по магазинам и пообедала с подругой в отеле в Корфу. А у тебя все в порядке? Ты счастливица, что тебе не нужно было выходить из дому, поверь мне.

— Я как раз собиралась вставать, в постели я чувствую себя такой бесполезной.

Антея пожала плечами:

— Поступай как хочешь. Я пойду приму душ и переоденусь, на улице льет как из ведра. Говорят, в это время года если уж начался дождь, то это на несколько дней, а то и на неделю. Надеюсь, что Ванс и Джулиан не задержатся в Афинах надолго — без них в доме так пусто, только ты, я да Джуди.

Когда она ушла, Джейн поднялась с постели. Колено не гнулось и болело, рана на ноге заныла, как только она начала одеваться и приводить себя в порядок. Она надела брючный костюм и, прихрамывая, спустилась вниз, где в огромном камине приветливо горел огонь. Там она нашла Джуди, которая лежала, растянувшись на расстеленной на полу козлиной шкуре, а рядом с ней устроилась Пуки, сиамская кошка, ее голубые глаза, не отрываясь, смотрели на пляшущие языки пламени.

Когда пришло время ужина, в гостиной появилась Антея, одетая в тунику из красно-голубой парчи, ее темные волосы свободно падали на плечи.

— Давай выпьем, чтобы немного взбодриться. Что тебе налить, Джейн? Джин, херес, мартини, узо?

Джейн попросила мартини, и Антея, подав ей бокал, налила себе щедрую порцию джина с тоником. Упав в одно из низких кресел, она закурила сигарету и, выпустив облачко дыма, сказала Джуди:

— А ты почему еще не в постели? Куда смотрит Хестия?

— Я уже собираюсь спать, — серьезно ответила Джуди и разгладила складки на своей розовой ночной рубашке.

— Тогда отправляйся в кровать! Пожелай спокойной ночи Джейн и поцелуй мамочку, а потом иди и поищи Хестию.

Джуди уже подошла к дверям, но остановилась и, обернувшись, глянула с укоризной:

— Когда папа вернется?

— Надеюсь, что скоро, — ответила Антея. — А теперь — марш!

Ужин прошел под аккомпанемент глухих раскатов грома, барабанной дроби ударяющих по крыше градин и шелест дождя. Ветер усилился, его завывание стало громче, а сквозь стон гнущихся под его напором деревьев Джейн слышала, как где-то внизу волны с размаху ударяются о скалы.

Словно угадав ее мысли, Антея сказала:

— Ужасная ночь! Слава богу, Джулиан и Ванс улетели прежде, чем разразилась эта гроза. — Она беспокойно ходила по комнате — остановилась включить радио, которое тут же раздраженно выключила, когда оттуда раздался громкий треск и гул, присела то в одно кресло, то в другое, попыталась листать журнал, через минуту снова закурила и начала разгадывать кроссворд.

Наконец она взглянула на Джейн и воскликнула:

— Как, черт возьми, тебе удается сидеть так спокойно? Я ведь вижу, ты не читаешь эту книгу на самом деле. Поговори со мной, расскажи мне про твою работу в Риме. — Антея сощурила зеленые глаза. — Расскажи мне про вас с Вансом. Когда вы собираетесь пожениться?

— Мы… еще не назначили день, — смущенно ответила Джейн.

— Но вы ведь должны строить какие-то планы. Например, где вы собираетесь жить? Или это зависит от того, останется ли Ванс работать с Джулианом? В деле крутятся большие деньги, особенно теперь, когда все идет к слиянию. Ты должна повлиять на него.

Под этим неожиданным натиском со стороны Антеи Джейн почувствовала себя неуютно.

— Я… Ванс поступит так, как сочтет нужным.

Голос Антеи смягчился, и она сладко улыбнулась Джейн:

— Прости меня. Я не хотела вмешиваться. Ты должна помнить, что я знаю Ванса очень давно, и меня огорчает то, что они с Джулианом теперь не так близки, как раньше. Если ты выйдешь за Ванса, мы станем почти сестрами. Ты не думала об этом? Так что давай будем друзьями, и позволь мне помогать тебе советами.

Джейн растерянно посмотрела на нее. Сестрами? Сама мысль об этом заставляла ее нервничать; хотя, конечно, она не должна забывать, что такого не случится. На самом деле она ведь не собирается выходить замуж за Ванса.

Она с трудом заставила себя ответить:

— C-спасибо. Я… ценю твою… твою заботу. Но сомневаюсь, что могу как-то повлиять на Ванса. Он… очень независимый. — Джейн посмотрела на часы и смущенно добавила: — Я… я думаю, если ты простишь меня, я, пожалуй, пойду лягу. — Она поднялась, тяжело опираясь на здоровую ногу. — Спокойной ночи, Антея.

Та продолжала улыбаться, но какой-то застывшей улыбкой.

— А ты очень скрытная, да? Болтушкой тебя уж точно не назовешь. Наверное, думаешь, что я лезу не в свое дело. Спокойной ночи.

Ночью шторм не утих. Прежде чем уснуть, Джейн долго лежала, слушая, как воет ветер и бьется о скалы море. На следующий день непогода продолжалась. Хестия принесла завтрак в постель, а когда Джейн начала протестовать, сказала:

— Мадам тоже в постели. — На ее щеках обозначились ямочки, черные глаза озорно улыбались. — Она говорит, вставать незачем.

Джейн все же поднялась и сидела в гостиной, наслаждаясь веселым теплом пылающего в камине огня и составляя ответное письмо Розмари, когда появилась Антея, одетая в роскошные кремовые брюки и водолазку.

— Привет, как нога? — спросила она и, не дожидаясь ответа Джейн, подошла к окну и мрачно выглянула на улицу. — Какая ужасающая картина! Еще хуже, чем вчера.

Антея зябко поежилась и подошла к огню.

— И чем же нам сегодня заняться? — Она рухнула на диван и огляделась. — Где Джуди?

— На кухне. Хестия печет печенье — курабье, так, кажется, оно называется.

— Джуди должна делать уроки. Джулиан или я обычно следим, чтобы она читала или писала. На следующий год она пойдет в школу.

— Здесь?

— Господи, надеюсь, что нет. Мы не хотим провести здесь еще и следующую зиму. Мы вернемся в Англию, ну или, по крайней мере, останемся в Италии. — Она посмотрела на Джейн: — Возможно, мы будем жить в Риме… рядом с вами.

— Но мы не… — начала, было, Джейн, но, заметив, как Антея вопросительно подняла бровь, остановилась. — О, я… я не знаю, где Ванс собирается жить.

«Где бы это ни было, — подумала она, — меня с ним не будет». Когда-то она уже думала, что будет жить в Риме. С Джино. Вспомнив об этом, она нахмурилась. Казалось, что они встречались где-то в другой жизни… которая теперь казалась такой далекой.

Весь день шел проливной дождь, и нечего было даже думать о том, чтобы выйти на улицу. Джейн и Антея поиграли с Джуди в «Счастливые семьи», после чего Джейн взялась за книгу, а Антея удалилась, сославшись на то, что ей нужно написать несколько писем. К чаю она снова спустилась вниз и опять не могла найти себе места. После ужина она села в кресло с сигаретой, рассеянно пролистала журнал, затем внезапно поднялась и, пробормотав извинения, вышла из комнаты.

Джейн пыталась читать, но мысли ее были далеко. Она слышала, как ветер треплет кроны деревьев, а внизу с грохотом бьются о скалы неистовые волны. Должно быть, она просидела так некоторое время, когда вновь послышались легкие шаги Антеи по ступеням, ведущим из холла, и та снова вошла в гостиную. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы заметить, что она вся светится от удовольствия, зеленые глаза сверкают наподобие двух изумрудов и бледная кожа сияет румянцем.

— Джейн, я хочу попросить тебя об одолжении. Ты ведь не будешь возражать, если я завтра улечу в Афины? Всего на пару дней. Тебя я не зову, то есть ты, конечно, тоже можешь полететь, но для твоей ноги это будет очень тяжело. И я подумала… если я уеду, ты ведь побудешь с Джуди, и я смогу спокойно оставить ее.

— Конечно, — сказала Джейн. — Буду только рада остаться с Джуди. Это меньшее из того, что я могу сделать в обмен на вашу доброту.

Антея улыбнулась:

— О, отлично! Ты такая милая, я знала, что ты не будешь против. Огромное спасибо, Джейн. Мне не хочется оставлять тебя одну в такую ужасную погоду, но, может, когда я уеду, она исправится. — Она повернулась к выходу. — Мне нужно пойти собрать кое-что в дорогу, я улетаю завтра первым рейсом.

— Полагаю, ты вернешься назад вместе с Джулианом? — спросила Джейн. Ее слегка удивил внезапный отъезд Антеи.

Но та, похоже, не услышала вопроса и удалилась, оставив Джейн растерянно смотреть ей вслед. Ну что ж, это вполне естественно, что Антее хочется быть рядом с мужем, — Джулиан говорил, она любит бывать в Афинах. Афины. В самом названии этого города слышались отголоски древних легенд. Джейн с тоской подумала о том, что сама с удовольствием отправилась бы туда. Возможно, когда-нибудь она так и сделает; может быть, даже сразу после того, как покинет виллу Тиче. А пока она с радостью останется и присмотрит за Джуди.

Когда на следующее утро Антея собиралась в аэропорт, дождь лил по-прежнему, но ветер прекратился, и погода немного улучшилась.

— Вот видишь, — улыбаясь, сказала она, вскользь коснувшись щеки Джейн поцелуем. — Скоро опять появится солнце, и тебе не будет так тоскливо. Береги себя и Джуди и давай побольше отдыха своей ноге. Пока, Джейн. — Антея наклонилась к Джуди, и та крепко прижалась к ней. — Пока, дорогая. Будь хорошей девочкой. Я привезу тебе сюрприз.

Она уехала — сияющая, оживленная и улыбающаяся; такая красивая в ярко-розовом костюме из ангоры и белом плаще, оставив Джейн и Джуди махать ей вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

Вилла погрузилась в тишину, только за окнами мягко шуршал дождь. Джуди была расстроена до слез.

— Когда мамочка вернется? И папа? Жалко, что нам тоже нельзя было поехать, Джейн. Почему нам нельзя?

— Ну, дорогая, папа сейчас очень занят. И он не смог бы проводить с тобой много времени.

— А они у тети Кей? Я всегда езжу к тете Кей и играю с Саймоном. Мы с ним друзья.

— Думаю, что ты скоро его увидишь. Может, наденем плащи и пойдем посмотрим, как там Хирон? Ему, наверное, очень одиноко. Мы могли бы отнести ему печенья и морковки.

Личико Джуди просветлело.

— Да, давай сходим. Бедняжка Хирон! Он ведь прячется от дождя в своем домике, правда?

— Надеюсь.

На улице было сыро, но не промозгло. Листья олив мелко подрагивали на ветру, роняя им на головы капельки дождя. Хирон, пережидавший непогоду в своем стойле в компании с другим осликом, радостно поприветствовал их и громко схрумкал сухое печенье. Прижав к голове длинные мохнатые уши, он позволил Джуди погладить себя и от удовольствия даже прикрыл свои карие глаза.

После обеда и положенного дневного сна Джуди водянистое солнце выглянуло из-за облаков, и они вдвоем пошли по извилистым ступенькам вниз к пляжу, заваленному выброшенным волнами мусором. Джуди была вне себя от восторга, обследуя незнакомые предметы: ракушки, камни, ветки, старый котелок, кусок резиновой трубы. Джейн с трудом удалось убедить ее не тащить все это в дом.

Вечер Джейн провела за чтением: без беспокойного присутствия Антеи ей было проще сосредоточиться на книге, и, хотя просторная комната казалась на удивление пустой, потрескивание дров в камине успокаивало.

Утром снова пошел дождь. Вернее, настоящий ливень, который серой завесой закрыл бушующее море и далекие горы. Джейн начала понимать, откуда взялась на Корфу вся эта пышная растительность, — если уж тут шел дождь, то шел долго и основательно.

Она позанималась с Джуди чтением, показывая в книге слова и предметы и поощряя ее выводить буквы на маленькой грифельной доске. Потом они пообедали, и Джуди отправилась отдыхать. Джейн начала ощущать что-то сродни беспокойству Антеи. Она немного почитала, но вскоре отложила книгу. Написала письмо, заштопала пару чулок и решила помыть голову.

Наступило время чая, она сидела в гостиной, ее влажные волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам, уже почти высохли, когда в комнату ворвалась Джуди с криком:

— Я слышу машину! Сюда едет машина! Мамочка вернулась… вместе с папой!

Она помчалась к дверям, крича через плечо:

— Быстрее, Джейн, быстрее! Мамочка и папочка приехали!

Джейн медленно встала с кресла, откинула назад свои длинные волосы и расправила складки на одежде. Спустившись в холл вслед за Джуди, она услышала, как хлопнула дверца машины, и вдруг почувствовала, что волнуется. Если Джулиан вернулся, то и Ванс должен быть с ним. Странно, но она поняла, что рада будет видеть его снова.

Дверь распахнулась, и вошел Джулиан. Джуди кинулась к нему, выкрикивая:

— Папочка, папочка, папочка! — и с разбегу обняла его колени.

— Привет, мое сокровище. Вот это прием! — Он поднял ее и поцеловал, потом поздоровался с Джейн.

— Привет. Рада видеть вас снова. Хорошо долетели?

— Нормально. — Он поставил Джуди на пол и провел рукой по волосам. — Однако как хорошо оказаться дома. Поездка была изматывающей. Так устал, что не передать.

Он направился к лестнице.

— А как ты, Джейн? И Антея? Кстати, где она?

Джейн уставилась на него:

— Антея? Но… но она должна быть с вами. Она уехала два… дня назад.

Он резко развернулся:

— Уехала? Что, черт возьми, вы имеете в виду? Уехала куда?

Джейн по-прежнему смотрела на Джулиана, на его бледное усталое лицо и растрепанные волосы, упавшие на нахмуренный лоб.

Медленно ответила:

— Она улетела в Афины в… в среду. К… к вам.

Глава 11

Джулиан медленно спустился обратно в холл и подошел к ней.

— Я не понимаю. Антея не звонила в «Гранд Бретань», в котором мы остановились. — Он нахмурился и снова провел худой рукой по волосам. — Она, должно быть, собиралась остановиться у Кей Элвин. Но зачем она поехала сейчас, когда мы уже собирались возвращаться?

Джейн покачала головой:

— Я… не знаю. Накануне вечером она сказала, что идет звонить вам, а когда вернулась, то сообщила, что едет в Афины. Я, естественно, подумала, что она собирается к вам.

— Мы не разговаривали… и мне не передавали никакого сообщения. Вы, наверное, что-то не так поняли, Джейн. — Он замолчал, и вдруг его лицо просветлело. — Думаю, я знаю, что произошло. Она попыталась дозвониться до меня, а когда не смогла, то связалась с Кей. И конечно, когда она туда добралась и снова попыталась меня найти, я уже был на пути домой. Да, так и есть. Я уверен. Вечером позвоню Кей, и думаю, что застану там Антею.

Он снова направился к лестнице, кинув через плечо:

— Извините, Джейн. Пойду приму душ и переоденусь, а потом, может, выпьем чего-нибудь перед ужином и обменяемся новостями.

— Да, хорошо, Джулиан. Увидимся.

Джуди помчалась за ним и схватила за руку.

— А когда мамочка вернется? Она обещала привезти мне подарок. А ты что-нибудь привез мне, папочка?

— Возможно. Может, пойдем распакуем мой чемодан и посмотрим, что в нем, а?

И они вместе отправились наверх, Джуди весело щебетала, а голос отвечавшего ей Джулиана звучал счастливо и гораздо более спокойно, чем еще минуту назад.

Джейн вернулась в гостиную, где в камине уютно пылал огонь. Она терялась в догадках. Странно, что Антея не оставила в отеле сообщение для Джулиана, даже если она действительно не смогла связаться с ним лично. Еще более странно полететь в Афины, но остановиться не с мужем, а у друзей. Хотя самого Джулиана это, похоже, нисколько не удивляло. Возможно, зная его жесткое расписание, Антея решила, что может помешать ему заниматься делами и что будет гораздо удобнее пожить у Кей.

После аперитива и последовавшего за ним великолепного ужина, который Хестия приготовила для них, Джулиан выглядел уже не таким усталым. Он расположился в низком кресле и сказал:

— Хорошо снова оказаться здесь. Даже несмотря на дождь. Сейчас пойду звонить Кей, но пока должен сказать, что так приятно отдохнуть у камина. А как ваши дела, Джейн? Надеюсь, вам было не очень скучно здесь в одиночестве. Жаль, что вы не смогли поехать в Афины, это чудесный город, и погода там значительно лучше, чем здесь в это время года.

— Мне бы хотелось там побывать, все эти названия звучат завораживающе — Акрополь и Агора, и как там называется старый район… старый город?

— Плака.

— Вот-вот. Надеюсь, когда-нибудь я туда попаду и осмотрю все достопримечательности, а сейчас я вряд ли способна на дальние прогулки, так что даже хорошо, что я не поехала.

— Да. А как нога? Надеюсь, лучше.

— Намного, спасибо, только иногда немеет, особенно после долгого стояния или ходьбы.

Джулиан зевнул.

— Простите меня, Джейн. Рад поболтать с вами, но я ужасно устал. — Он медленно поднялся. — Если вы позволите, пойду позвоню в Афины, а потом, пожалуй, спать.

— Ну конечно, вы, наверное, умираете от усталости.

После его ухода она осталась сидеть, глядя на пляшущий в камине огонь и ощущая странное разочарование. Но почему? Из-за того, что Ванс не вернулся вместе с братом? Чушь. Ее не волнует, здесь он или в Афинах, или вообще в Тимбукту.

И все же вечер огорчил ее, и Джейн никак не могла понять, в чем же дело. Она снова взяла книгу, решив, что больше не будет предаваться раздумьям, и ей удалось сконцентрироваться на повествовании и даже прочитать главу почти целиком, когда она услышала, как Джулиан спускается по ступеням, ведущим из холла в гостиную. Она подняла глаза, слова «Ты нашел Антею?» уже готовы были сорваться с ее губ, но одного только взгляда на встревоженное лицо Джулиана, упавшего в кресло, в котором он сидел перед тем, как уйти звонить, было достаточно, чтобы она промолчала.

Довольно долго он просто смотрел на огонь, кусая губы и потирая рукой подбородок, а другой барабаня по ручке кресла. Наконец сказал с неожиданной резкостью:

— Ничего не понимаю. Антеи нет у Элвинов. Она в отеле «Гранд Бретань». Я позвонил туда после того, как поговорил с Кей, проверить, нет ли для меня сообщения, и мне сказали, что миссис Морли сняла у них номер, но сейчас ее нет в отеле. — Он помолчал, закусив губу. — Ванс все еще там, он остался, чтобы завершить сделку, но его тоже нет в номере. Я просил соединить меня с ним. Он… он, должно быть, с Антеей.

Джейн хотела спросить: «Что в этом плохого? Почему бы им не быть вместе?» — но что-то в мрачном выражении лица Джулиана остановило ее.

Вместо этого она мягко сказала:

— Ну вот, теперь вы знаете, где она, вам больше не о чем беспокоиться. Думаю, что она и… и Ванс скоро вернутся.

Он не ответил, продолжая смотреть в пустоту. После долгой паузы он, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на нее, сказал:

— Вы, видимо, не знаете про Антею и Ванса. Он вам не рассказывал.

Она удивленно нахмурилась:

— Не рассказывал? Что не рассказывал?

Теперь Джулиан повернулся к ней, глядя почти со злобой, будто она была в чем-то виновата.

— Что они были помолвлены. О, я вижу, для вас это сюрприз. Теперь вы понимаете, что я испытываю, — удивление, подозрения. Ревность.

Пораженная Джейн почувствовала, что ей не хватает воздуха. Ванс был помолвлен с Антеей? Теперь их взаимоотношения представали совсем в другом свете. По крайней мере, это объясняет много из того, что удивляло ее, — отчужденность Ванса по отношению к своей невестке, его нарочитую грубость. И, напротив, мягкость Антеи, ее порой заискивающую нежность, как будто она боялась, что ее отвергнут.

Ей вспомнилось еще кое-что. То, как Ванс сказал, что разрыв между ним и Джулианом случился не из-за работы, а по личным причинам. И то, что однажды он заметил, что люди не могут изменить свои чувства к кому-то, даже если они этого хотят. Он, должно быть… да, он наверняка все еще влюблен в Антею. И он привез ее, Джейн, на Корфу в роли своей невесты, чтобы она служила буфером между ним и Антеей.

Мало-помалу в ней поднимался гнев. Хотя для этого у нее не было абсолютно никаких причин. Они с Вансом заключили сделку. Она должна притвориться его невестой, чтобы отплатить за оплаченные больничные счета и разбитую машину.

— Вот видите, — продолжал тем временем Джулиан, — вас это тоже задело, правда? Вам это совсем не по вкусу.

Ей хотелось сказать: «Меня это не волнует. Я не люблю Ванса так, как вы любите Антею», но тут вдруг она подумала, как низко и подло было с их стороны сомневаться. Да, Антея оказалась в Афинах, когда там был Ванс. Да, она остановилась в том же отеле. И что из этого? Это совершенно не означает, что они назначили там свидание, просто все это досадное неразумение, случившееся потому, что Антея не сумела связаться с Джулианом вовремя и не знала, что он покинул Афины как раз тогда, когда она выехала с виллы.

Она осторожно сказала, тщательно выбирая слова:

— Это не беспокоит меня, Джулиан. Может, Антея и была когда-то помолвлена с Вансом, но ведь она полюбила вас и замуж вышла тоже за вас. — И, желая еще больше успокоить Джулиана, добавила: — И Ванс помолвлен со мной, и он любит меня.

Джулиан поднялся и прошелся по комнате.

— Да, конечно. Простите меня, Джейн. Я не хотел тревожить или расстраивать вас. Конечно, Ванс любит вас… это так очевидно. Просто… — Он замолчал и уставился в пол. — Просто Антея… Антея никогда не любила меня. Это я сходил по ней с ума, даже когда она была помолвлена с ним. Потом, когда Ванс с отцом поссорились и он ушел из компании, Антея разорвала помолвку. Она сказала, что он ведет себя ужасно глупо и что они не подходят друг другу. Я думаю, что таким образом она надеялась образумить его, но он просто исчез. Мы ничего не знали о нем целый год — он никому не писал, даже Антее. Спустя какое-то время Антея обратила внимание на меня, и, когда я предложил ей выйти за меня замуж, она ответила «да».

— Значит, тогда она уже любила вас, — мягко сказала Джейн.

— В какой-то степени. Но знаете, как говорят, люди делятся на тех, кто любит, и тех, кто позволят себя любить. Я из тех, кто любит. А Антея — из тех, кто позволяет.

Джейн протянула к нему руку:

— Не говорите так. Не беспокойтесь и не выдумывайте того, чего нет на самом деле. Это просто совпадение, глупое недоразумение, что Антея и Ванс оказались в Афинах вместе… в одном отеле. Это ничего не значит. — И она снова ободряюще повторила: — Я совсем не беспокоюсь.

Джулиан повернулся к ней, пытаясь изобразить улыбку на худом лице:

— Дай бог вам здоровья, Джейн. Вы мне очень помогли. Наверное, я все это придумал… потому, что не уверен в себе. — Он пожал плечами. — И еще потому, что я был болен и Антее постоянно приходилось заботиться обо мне, и временами я чувствовал, что она была сыта этим по горло. Да к тому же я так и не смог перестать ревновать ее к Вансу… частично из-за того, что когда-то он был ее женихом. Но главное, потому, что он так уверен в себе — всегда знает, чего хочет, и добивается успеха. Я чувствую, что Антея по-прежнему восхищается им, — это ведь была ее идея попросить его приехать и помочь мне подготовить фирму к слиянию. Если дело выгорит, а так и будет, то это принесет компании такую выгоду, что мы сможем всю жизнь ни о чем не беспокоиться. Сам бы я с этим не справился, да и никто на фирме тоже, поэтому я послушал Антею и написал Вансу. И он приехал. Если честно, я беспокоился, как все будет, но, когда он привез с собой вас, все встало на свои места.

— Спасибо, — сказала Джейн, для которой мотивы Ванса с каждым словом Джулиана становились все яснее. Что Джулиан не знал и никогда не должен узнать, так это то, что ее пребывание на вилле в качестве невесты Джулиана было сплошным обманом. Если бы это стало ему известно, все его страхи относительно Ванса, все его подозрения не рассеялись бы так легко. На мгновение, как минуту назад Джулиан, она представила Антею и Ванса вместе. Что они сейчас делают? Ужинают в каком-нибудь ресторане, а может, танцуют? Антея так красива, так соблазнительна. А Ванс? Ванс все еще любит ее, если бы это было не так, разве он привез бы с собой практически незнакомую девушку, чтобы та разыгрывала перед братом роль его невесты? Таким образом он хотел оградить себя. Потому что все еще не был уверен, что не поддастся чарам Антеи. — Когда Ванс возвращается? — медленно спросила она.

Джулиан метнул на нее быстрый взгляд, в котором мелькнуло удивление.

— Вы разве не получали от него известий?

— Нет, я… он не большой охотник писать письма.

— Правда? Раньше он всегда с удовольствием это делал. Наверное, теперь, когда писательство стало его работой, он разлюбил писать просто так.

— Да, возможно.

Прозвучавшая в ее голосе подавленность заставила его снова взглянуть на нее.

— Ну же, улыбнитесь. Ванс вернется уже через пару дней. Вместе с Антеей.

— Да. — Она была рада, что сам он теперь говорил гораздо веселее и увереннее.

— А теперь я, пожалуй, пожелаю вам спокойной ночи. Увидимся утром.

— Да. Спокойной ночи, Джулиан.

Поднявшись по лестнице, ведущей в холл, он обернулся к ней:

— Спасибо за то, что успокоили меня, Джейн. Я рад, что скоро вы войдете в нашу семью.

Чувствуя себя мошенницей, она через силу улыбнулась:

— Спасибо.

После ухода Джулиана она осталась сидеть в кресле, глядя на догорающий в камине огонь. Теперь она знала, почему она здесь. Потому, что Ванс все еще любит Антею. Конечно, это не ее дело и совершенно ее не касается. Но все же Джейн ощущала беспокойство, причину которого не могла объяснить. Должно быть, это потому, что ситуация могла в любой момент осложниться, сказала она себе и, устало поднявшись, отправилась спать.

Спала Джейн плохо, даже несмотря на то, что шторм практически прекратился и ночь была тихой. Ей снился беспокойный сон, в котором она все время сталкивалась с Вансом, но каждый раз, когда она пыталась с ним заговорить, он отворачивался или исчезал в бесконечных коридорах.

Когда она, наконец, проснулась, то обнаружила, что погода окончательно исправилась. Жемчужного цвета небо стояло над молочно-голубым морем. Далеко на горизонте вершины албанских гор поблескивали на солнце первым снегом. Залив выглядел абсолютно спокойным, оливковые рощи, окружавшие его, теперь, когда осень окончательно вступила в свои права, казались скорее серыми, чем зелеными.

Джулиану необходимо было заняться бумагами, которые он привез с собой из Афин, поэтому сразу после завтрака он извинился перед Джейн и направился в кабинет.

— Могу я чем-то помочь? — спросила она. — Вы же знаете, я работала с документами и расчетами по просьбе Ванса.

— Да, я знаю. И с удовольствием воспользовался бы вашей помощью, но сейчас я просто хочу кое-что проверить. И еще я хочу снова попытаться найти Антею и узнать, что случилось.

— Ну, папочка, я хотела, чтобы ты пошел со мной. Я хотела показать тебе, сколько всего интересного на пляже. Мы с Джейн принесли кое-что в парк, да, Джейн? И я хотела показать тебе все это, — надула губы Джуди.

Джулиан улыбнулся:

— Попозже, дорогая. Я найду тебя, и мы пойдем смотреть твой клад.

Джуди, сосредоточенно нахмурившись, повторила:

— Клад. Здорово. Клад. — Она повернулась: — Джейн, пойдем посмотрим мой клад.

Джейн улыбнулась, беря протянутую ей маленькую ладошку.

— Почему бы нет? Может, сначала сходим на пляж?

— Да. Да, давай!

Цветы, росшие вдоль лестницы, медленно распрямлялись после схватки с жестоким ветром. Герань испускала удивительный аромат, нежась в утреннем солнце, вьюны стряхивали с листочков капельки влаги, бугенвиллея, пожелтевшая от ветра и дождя, все еще радовала глаз кремовыми и фиолетовыми цветами. Прихрамывавшая Джейн не поспевала за быстро спускавшейся по ступеням маленькой фигуркой Джуди.

Когда она, наконец, добралась до пляжа, Джуди уже носилась между выкинутыми на берег морскими трофеями. Увидев Джейн, она помахала ей и показала что-то, что она держала в руке.

— Смотри, Джейн! Взгляни на это. Правда, здорово? Это картина! — Она подбежала к Джейн, размахивая чем-то, выглядевшим как квадратный кусочек дерева.

Джейн взяла у нее деревяшку и взглянула на нарисованные на ней размытые фигуры, напоминавшие фрагмент украшения корабля.

— Правда, здорово? — снова воскликнула Джуди. — Я повешу ее у себя в комнате.

— Ну, — начала Джейн неуверенно, — она порядком выцвела, наверное, она не один день плавала по морю.

Джуди выхватила у нее находку и крепко прижала к груди.

— Она мне нравится. Смотри, вот лицо какой-то леди… и еще немного видно дерево. Давай отнесем картину папе и попросим его почистить ее.

— Папа сейчас очень занят. Я сама тебе помогу. Но может, сначала посмотрим, нет ли здесь еще чего-нибудь интересного?

Джуди задумалась, потом осторожно положила свое сокровище на выступ в скале.

— Хорошо. Я положу это сюда. Пойдем вон туда — посмотрим, что там есть.

Но больше они ничего не нашли, Джуди взяла свою драгоценную «картину», и они начали медленно подниматься по лестнице назад на террасу. Солнце припекало, под ногами плескалось сверкающее море; погода стояла такая же чудесная, как была до грозы.

— Я пойду покажу ее папе! — крикнула Джуди через плечо и, прежде чем Джейн успела ее остановить, побежала в дом, прижимая к груди свою добычу.

Джейн замедлила шаг — нога после подъема по крутым ступеням снова начала ныть — и опустилась в одно из тростниковых кресел, чтобы передохнуть немного перед тем, как идти переодеваться к обеду.

За спиной у нее раздались шаги, она, ожидая увидеть Джулиана, обернулась — к ней приближалась Хестия.

— Пожалуйста, извините, но кое-кто спрашивает вас, мадемуазель Джейн!

Джейн поднялась:

— Меня? Но кто, Хестия?

— Один джентльман… — начала было Хестия, но остановилась, оглянувшись на раздвигающиеся двери гостиной.

Джейн, проследив за ее взглядом, увидела, как какой-то мужчина вышел оттуда на террасу. На мгновение он остановился, глядя прямо на нее, а затем направился к ней.

Она стояла, пристально вглядываясь в его черты, словно отказывалась верить своим глазам. Она слышала, как Хестия пробормотала:

— Пожалуйста, извиняюсь, — и поспешила в дом.

Она все смотрела на приближавшегося мужчину и не могла заставить себя ни вымолвить хоть слово, ни улыбнуться, ни помахать приветственно.

Он сказал, блеснув ослепительной улыбкой:

— Джейн! Джейн, cara mia, это действительно ты. Наконец-то я нашел тебя!

И в следующий момент она оказалась в объятиях Джино.

Глава 12

Наверное, ей все это снится. Не может быть, чтобы Джино на самом деле был здесь, целовал ее, шептал на ухо нежные слова, такие знакомые и вместе с тем нереальные. Джейн была поражена, почти шокирована. Ей казалось, что ее целует какой-то незнакомец. С трудом ей удалось высвободиться из объятий Джино, и она, запинаясь, спросила:

— Джино, поверить не могу… как ты… что ты здесь делаешь?

Он улыбнулся теплой, ласковой улыбкой, которую ей почти удалось забыть:

— Удивлена? Не веришь, что это на самом деле я?

Он покачал головой, каштановые кудри упали на лоб. «Неужели он всегда был так невероятно хорош собой?» — подумала Джейн, все еще не веря своим глазам, но уже вновь ощутив на себе его очарование, тот почти животный магнетизм, который покорил ее при первой встрече.

— Я не верил, что ты здесь… был уверен, что гоняюсь за… как вы говорите… за фантомом?

— За призраком, — поправила Джейн.

Он все еще нежно держал ее за руки. Затем легонько пожал их и сказал:

— Призрак, фантом, привидение — какая разница. Я нашел тебя, и теперь ты должна мне сказать, что ты тут делаешь. Ты здесь с друзьями или работаешь? И почему ты сбежала от меня и приехала сюда?

— Но как ты нашел меня? — не слушая его, спросила Джейн.

— Поначалу было трудно. Я везде искал тебя, спрашивал у стольких людей. Был в твоем офисе, но оказалось, что он закрыт, никто из соседей не мог сказать мне, где ты. Ходил к тебе на квартиру, но и там было то же самое. Старая синьора — консьержка — ничего не знала. Только то, что ты оставила у нее свой багаж. Мой друг Энрико Бальдони тоже ничего не знал о тебе, кроме того, что ты отказалась у него работать. Я был в отчаянии, но все же не терял надежду снова найти мою Джейн. — Он посмотрел на нее, в его глазах читалась страсть. — Ты думала, я так просто дам тебе исчезнуть?

У Джейн закружилась голова. Она сказала:

— Я… я думала, ты забудешь обо мне. Ты ведь был… ты ведь помолвлен с Франческой.

Он покачал головой:

— Больше нет. Finito. Мы с ней поговорили… и оказалось, что у нее те же проблемы. Она встретила одного парня в Южной Америке… и он собирается приехать к ней в Рим. Я говорю ей, я тоже влюблен в другую, и вдвоем мы набрались смелости. Мы разговариваем с нашими родителями… с нашей семьей, Мы говорим, это неправильно, что мы связаны клятвой, и, в конце концов, все понимают. — Джино взмахнул руками, как крыльями. — Мы свободны… свободны, как птицы. — Он опустил руки и снова обнял ее. — Разве это не meraviglioso? Разве не чудесно, cara mia?

Джейн не знала, что сказать. Она оказалась не готова к такому повороту событий и слишком поражена, чтобы осознать, что Джино по-прежнему любит ее и больше не должен жениться на своей кузине. Прежде она бы, не раздумывая, бросилась к нему, вторя его словам. Восклицая: «Да, да это meraviglioso. Я так счастлива. Я люблю тебя, Джино».

Но теперь она не могла вымолвить ни слова. Она стояла, словно зомби, в его объятиях и только повторяла:

— Как ты нашел меня?

— Консьержка помогла. Я не сдавался… я сказал себе, что если ты оставила свой чемодан у нее, то, возможно, однажды ты дашь о себе знать. Поэтому я часто звонил ей и спрашивал: «Нет ли новостей от синьорины Ропер?» И вот однажды она сказала мне, что получила от тебя письмо. Представляешь мое состояние? Я был очень рад, но вместе с тем удивлен. Как ты оказалась на Корфу? Лето закончилось — сезон позади. Я предполагаю, что ты нашла там работу, и решаю отправиться на остров. Из Бриндизи сюда ходит паром, плыть не далеко, но у менять есть друг, у которого есть яхта, и его не пугает, что погода портится. Мы все же пережидаем шторм и отправляемся в путь. И вот мы здесь! Почему ты не говоришь, что рада меня видеть?

— О, я рада. Очень рада. Это чудесно — видеть тебя снова. Просто… — Джейн растерянно замолчала.

— Ты беспокоишься, что я создам тебе проблемы, — быстро сказал он. — Понимаю… Твоему хозяину может не понравиться, что я здесь. Но мы можем встречаться — я живу на яхте вместе с Роберто.

— Я не… я не работаю здесь. Я… остановилась у друзей.

— Это упрощает дело. Ты представишь меня своим друзьям, и я скажу им: «Я люблю Джейн». Они наверняка пригласят меня пожить здесь.

С каждой минутой ситуация все усложнялась. Как она скажет Джино про Ванса, как объяснит, что здесь происходит? Джейн смущенно закусила губу, а Джино снова внезапно обнял ее, говоря:

— Еще успеем поговорить, — и наклонился, чтобы поцеловать ее.

В этот момент на террасе послышался шум, и Джейн краем глаза заметила, что к ним направляется Джулиан. Она начала отчаянно вырываться из объятий Джино, пытаясь привести в порядок волосы и немного прийти в себя.

— Подожди… постой… пожалуйста, Джино.

Он отпустил ее, как раз когда Джулиан их заметил, и Джейн оставалось лишь надеяться, что тот не увидел ничего неприличного, кроме того, что она стояла как-то уж слишком близко к неизвестному молодому человеку.

— О, привет, Джейн. А я вас искал, — сказал он, останавливаясь.

— Правда? Это… я хочу познакомить вас со своим другом. Джино Абетти. Он… он приехал несколько неожиданно. Джино, это Джулиан Морли.

Джино протянул Джулиану руку:

— Счастлив познакомиться с вами… познакомиться с одним из друзей Джейн.

Джулиан пожал протянутую руку, глядя слегка озадаченно.

— Как поживаете?

— Хорошо, благодарю вас. И особенно счастлив оказаться здесь. Снова быть рядом с Джейн.

— О, это прекрасно. Вы отдыхаете на Корфу?

— Нет. Я приехал, чтобы найти Джейн. — Джино нежно взглянул на Джейн и взял ее за руку. — И, возможно, забрать ее с собой в Рим.

Теперь Джулиан уже не мог скрыть своего удивления.

— В Рим? Как это? — Он посмотрел на Джейн. — Надеюсь, ничего не случилось, Джейн?

— Н-нет, — лживо ответила Джейн. Она с ужасом ждала того, что Джино или Джулиан могут сказать в следующий момент.

Джулиан нахмурился:

— Я искал вас, чтобы сообщить, что опять пытался дозвониться до Антеи, и мне сказали, что они с Вансом выехали из отеля. Они не сообщили, куда направляются.

— Но они, должно быть, едут домой, ведь правда? — спросила Джейн, заглядывая Джулиану в глаза.

— Надеюсь, что так. Я сбит с толку. Почему Антея не позвонила, когда я был в отеле, и приехала, только когда я уже уехал оттуда? — Тут он вспомнил о присутствии Джино и добавил: — Пожалуйста, простите, что мы обсуждаем… семейные дела. Произошло небольшое недоразумение.

Джино вежливо поклонился:

— О, ничего, это я должен просить прошения. Мы никогда не встречались прежде, мистер Морли? Ваше имя кажется мне знакомым.

— Возможно, вы имеете в виду моего брата, Ванса. Он сейчас в Афинах.

— Ванс. Редкое имя. — Золотисто-карие глаза, прищурившись, посмотрели на Джейн. — Я слышал о вашем брате… думаю, я даже встречал его. Ведь так, Джейн?

— Думаю, ты… видел его в Риме.

— Да, я видел его. Вы с ним похожи, да? Хотя не слишком. — Рукой он нарисовал в воздухе силуэт. — Он такой крупный, да?

— Да, Ванс выше меня. Надо же, какое совпадение, что вы встречались с Вансом, а теперь вот случайно оказались здесь. Может, останетесь и отобедаете с нами?

— Благодарю вас, вы очень любезны. Думаю, что смогу принять ваше предложение.

— Отлично. Я скажу на кухне, что у нас гость.

Когда Джулиан ушел, Джино повернулся к Джейн.

— Что все это значит? — спросил он свирепо. — Что ты здесь делаешь вместе с этим человеком, который… который пристал к тебе на Пьяцца Навона? Да, теперь я все вспомнил — ты тогда притворилась, что сердишься на него. А выясняется, что вы друзья, — ты в гостях у его семьи.

— Джино, прошу тебя, — взмолилась Джейн. — Не будь таким деспотичным. Ты свалился как снег на голову, а теперь пытаешься заявить на меня свои права. Я очень рада снова видеть тебя, но мы… мы не можем просто взять и продолжить с того места, на котором расстались. Все изменилось. Так много всего произошло с тех пор, как мы виделись последний раз в Риме.

Джино сжал ее руку:

— Что произошло? О чем ты говоришь? Зачем ты меня так мучаешь?

Джейн и забыла, каким мелодраматичным он мог быть. Она с ужасом представила, что будет, когда он узнает, что они с Вансом помолвлены. Он никогда не поймет, как это могло произойти так быстро. Ей хотелось объяснить ему все прямо сейчас, но сначала ей нужно увидеться с Вансом. Джино может как-нибудь разоблачить их маскарад перед Джулианом и Антеей. Чувствуя себя несчастной, она сказала:

— Я… я… не испытываю к тебе… прежних чувств. Все изменилось.

Он ударил себя кулаком в грудь:

— Я не изменился. Я честен с тобой, Джейн. Я люблю тебя. Ты что, не понимаешь? Я свободен от данной моей семье клятвы — и могу просить тебя выйти за меня замуж. Я уважаю тебя. Ты сильная личность и красивая женщина — прекрасная и восхитительная. Я понял это тогда, в Риме, когда ты сказала мне: «Прощай, Джино. Я не из тех, чьими чувствами можно играть».

— Ох, Джино! — вздохнула она, полная сочувствия к нему и сожаления о том, что могло бы быть, но не случилось. — Пожалуйста, не говори так. Ты заставляешь меня чувствовать себя такой виноватой.

Он схватил ее за руки:

— Виноватой? Но в чем? Ты любила меня в Риме, так почему бы тебе не любить меня сейчас? Прошло всего несколько недель с тех пор, как мы расстались, — твое сердце не могло остыть так быстро, Джейн. Джейн, cara mia.

Она закусила губу. Ей хотелось честно сказать: «Я изменилась» — и положить конец этой неприятной ситуации. Но всего через несколько минут их позовут обедать. Ах, только бы Джулиан не проговорился, что она невеста Ванса. Потом она сама скажет Джино, что помолвлена, и попрощается с ним, и не будет ни сцен, ни трагического заламывания рук на публике. Глядя на него, такого красивого, привлекательного, она спрашивала себя, как она может так спокойно и бесстрастно думать о том, что ей придется сказать ему «прощай». Совсем недавно мысль о том, что он разорвал помолвку и приехал сюда, чтобы найти ее и просить стать его женой, сделала бы ее невероятно счастливой. А ведь они с Вансом не помолвлены на самом деле; и они не любят друг друга, и не собираются пожениться. Все это лишь спектакль, разыгрываемый ради Джулиана и, возможно, ради Антеи, которая не должна догадаться, что Ванс по-прежнему влюблен в нее.

Джейн почувствовала вдруг страшную усталость и сказала:

— Скоро подадут обед, Джино. Давай сейчас больше не будем говорить об этом, а потом… после я все тебе объясню.

— Объяснишь? Объяснишь что? — Он пошел вслед за ней к дверям гостиной.

— Я потом тебе расскажу. А сейчас я пойду вымою руки и приведу себя в порядок. Посиди здесь и подожди — Джулиан вернется через минуту.

Она направилась наверх, радуясь тому, что ей хоть на секунду можно забыть о проблеме по имени Джино. Но, оказавшись в своей комнате, тотчас представила, как Джулиан возвращается в гостиную, застает там Джино и в разговоре случайно рассказывает ему о них с Вансом, и ей инстинктивно захотелось немедленно броситься обратно.

Пока она расчесывала свои длинные волосы, мысли о Вансе постепенно вытеснили из ее головы мысли о Джино. Она понимала, что Джулиан беспокоился из-за загадочного отъезда Антеи в Афины и ее встречи с Вансом, которая, по его мнению, была запланирована заранее. Джейн же была уверена, что это не так. Ведь зачем бы тогда Ванс привез в дом своего брата мнимую невесту в качестве щита между собой и девушкой, с которой он был когда-то помолвлен, если бы не хотел держаться от нее на расстоянии?

А Антея? Антея, которая, по признанию Джулиана, никогда не любила своего мужа. Была ли она по-прежнему неравнодушна к Вансу? Судя по тому, что видела Джейн, Антея была все еще очарована им.

Джейн чувствовала себя усталой и расстроенной, и ей ужасно хотелось, чтобы Джино никогда не появлялся в этом доме. Как это могло произойти? Всего лишь несколько недель назад она умирала от любви к нему, мечтала о том, чтобы он был свободен и любил ее так же страстно, как она его. А теперь, после короткой разлуки, он больше не имел над ней власти. Джейн снова и снова задавала себе этот вопрос и боялась получить ответ, который в глубине души уже знала.

Когда она вернулась в гостиную, то нашла Джино улыбающимся и, по-видимому, очень довольным. Он пил кампари и оживленно болтал с Джулианом. Стало быть, пока все идет нормально. Никаких неприятных разоблачений сделано не было. Она взяла поданный Джулианом мартини и села поодаль от Джино. Вошла Джуди, устроилась на ручке кресла, в котором сидела Джейн, и с восхищением принялась рассматривать гостя.

Несмотря на разговорчивость Джино, атмосфера за столом была тягостной. Джулиану явно стоило немалых усилий поддерживать разговор, то и дело он задумчиво замолкал, а Джейн весь обед сидела как на иголках, боясь, как бы невзначай не всплыло, в качестве кого она находится в этом доме. Но веселая болтовня Джуди помогала избежать неловких пауз, и Джино, который, как и все итальянцы, обожал детей, улыбался и разговаривал с ней. И конце концов злосчастный обед закончился.

Джулиан резко поднялся из-за стола:

— Если вы позволите, я откажусь от кофе. Я… Мне нужно кое-что сделать. — Он натянуто улыбнулся Джейн: — Оставляю тебя развлекать гостя. Пойдем, Джуди. Пора идти наверх с Хестией.

Джуди надулась, но все же позволила увести себя. Джино, последовавший вслед за Джейн на террасу, проводил ее взглядом и сказал с улыбкой:

— Очаровательная крошка. — Затем выражение его лица изменилось. Став серьезным, он сказал: — А теперь, пожалуйста, объясни мне, что произошло. Как получилось, что ты оказалась здесь, Джейн?

Она отвернулась, глядя на молочно-голубое море и далекие горы, поблескивающие на солнце снежными шапками.

— Я уехала из Рима потому… потому, что ты был помолвлен с Франческой. Я понимала… чем это нам грозит, и решила, что мне лучше уехать из города. Я собиралась поехать в Неаполь и пожить у моей подруги. А потом… потом я снова встретила Ванса Морли, и он… предложил подвезти меня до Неаполя.

Она замолчала, потом стоявший за ее спиной Джино спросил:

— А дальше?

Было сложно объяснить дальнейшее, не вдаваясь в подробности их странных отношений с Вансом. А она не могла довериться Джино, ведь это была тайна Ванса. Медленно она продолжила:

— Я… попала в аварию, когда была за рулем его машины, на дороге около Кассино, и оказалась в больнице со сломанной рукой и сотрясением мозга. Ванс был… очень добр. Он оставался рядом и… заботился обо всем. Рука у меня была в гипсе… я мало что могла делать, и он предложил мне работу здесь.

Джино нахмурился:

— Прости меня, Джейн. Я заметил, что ты хромаешь… Тяжело тебе пришлось? Если бы я только знал!

— Спасибо, сейчас все в порядке. Я опять повредила ногу, когда плавала, но она снова зажила.

— Эта работа… Но ты же сказала, что не работаешь? Что эти люди твои друзья.

— Так и есть. Они — Джулиан Морли и его жена… и Ванс тоже… были невероятно добры ко мне. Я не работаю в прямом смысле слова… я имею в виду, что я не получаю зарплату. Но так получилось, что Джулиан и Ванс готовят свою семейную фирму к слиянию с итальянской компанией в Милане. Я печатала для них документы.

Джино по-прежнему был мрачен.

— Я не понимаю, почему этот… этот Ванс, которого ты видела лишь один или два раза в Риме, принимает такое участие в твоей жизни. — Он пристально посмотрел на нее: — Он что, влюблен в тебя, да?

— Ну конечно нет. Нас свели… обстоятельства.

— Но ты говоришь, что изменилась. Значит, в твоей жизни появился другой мужчина. Как иначе ты могла измениться так быстро?

«Да, действительно, как? — думала Джейн. — Тем не менее, это произошло. Я больше не люблю Джино. Я думала, что люблю, но теперь, видя его снова, я знаю, что это не так. Но я не могу объяснить, как это случилось».

— Я… не испытываю к тебе прежних чувств, Джино. Я знаю это. О, пожалуйста, не смотри так, — взмолилась она, поскольку радость на его лице мгновенно сменилась отчаянием, золотистые глаза затуманились. — Мне… мне невыносимо говорить все это. Так чудесно, что ты проделал весь этот путь, чтобы найти меня, и мне действительно хотелось бы, чтобы все оставалось как прежде. Но как прежде уже не будет.

Он закусил полную нижнюю губу.

— Я не поверю этому, Джейн. Мы были в разлуке — и ты отвыкла от меня. Но если я останусь, если мы будем вместе, я сумею заставить тебя полюбить меня снова.

Ей было невыносимо причинять ему боль. Несмотря на его внешнюю искушенность, в Джино было что-то детское, уязвимое. С трудом она сказала:

— Этого не будет. Я знаю.

Как она могла знать, как могла быть так уверена в этом? Чуть больше месяца назад она безумно его любила, а сейчас он был для нее всего лишь красивым мальчиком, который ей нравился, но не больше.

Он смотрел на нее умоляющими, грустными глазами.

— Не прогоняй меня, cara mia. Я проехал столько миль, чтобы увидеть тебя снова, — а ты не позволяешь мне побыть с тобой хоть немного. Может, все же разрешишь попытаться вернуть тебя?

Что она могла сказать на это, кроме как неохотно ответить:

— Конечно, Джино, если ты этого хочешь. Ты знаешь, я рада видеть тебя снова, как… как… как друга. Это единственное, что я могу тебе предложить… все остальное будет лишь пустой тратой времени.

Джино улыбнулся, его глаза вновь засветились, и взял ее руки в свои:

— Проведенное с тобой время не может быть потрачено впустую. Я здесь, и ты здесь, и мы сможем разговаривать и будем счастливы друг с другом. — Он обернулся, показав рукой на море, и горы, и оливковые рощи. — Это чудесные места… такая красота вокруг. У меня есть машина — я взял ее напрокат, — мы сможем съездить куда-нибудь. Я возьму тебя на яхту Роберто, и мы поужинаем с ним на «Минерве». Все будет как раньше, я уверен. Ты сможешь поехать сегодня?

Джейн смутилась, чувствуя, что события развиваются слишком быстро, а внезапная покладистость Джино таит в себе новые опасности.

— Сегодня я, скорее всего, не смогу. Мне будет трудно вырваться.

— Тогда завтра. Завтра я приеду и заберу тебя — мы поедем в Корфу или в Палеокастрицу. А вечером ты поужинаешь со мной и Роберто. Ты можешь пригласить твоего друга мистера Морли, если хочешь. Тогда я смогу отплатить ему за гостеприимство. Скажи «да», Джейн. Обещай, что поедешь.

С отчаянием и одновременно со смехом она сказала:

— О, Джино!

— Полагаю, это означает «да»? А теперь давай присядем и выпьем кофе, который нам принесли, если он, конечно, не остыл окончательно.

Они уселись на террасе, Джейн разлила кофе, и они выпили его. Джино закурил тонкую сигару и стал веселым и очаровательным, как прежде. Он вспоминал забавные случаи из своей жизни в Риме, описывал юного воздыхателя Франчески, рассказывал о новой машине, которую он надеялся купить, о расширении бизнеса, так что вскоре Джейн расслабилась в его обществе и начала смеяться его шуткам, а когда на террасу вышел Джулиан, она с удивлением обнаружила, что уже четыре часа.

Джино вскочил на ноги и принялся извиняться за то, что так засиделся. Он отказался снова присесть и перед уходом пригласил Джулиана поужинать на яхте.

Джейн вышла с ним во внутренний дворик, где была припаркована незнакомая серая машина.

— Было чудесно снова побыть с тобой, cara mia. Завтра я заеду за тобой, и мы отправимся куда-нибудь пообедать. Скажем, часов в одиннадцать?

Она понимала, что на бешеной скорости мчится к неведомой развязке этой истории.

— Я… Да, хорошо, в одиннадцать.

Он хотел было прижать ее к себе, но она уперлась рукой ему в грудь и сказала:

— Нет-нет, Джино. До завтра.

— Arrivederci, моя Джейн. До завтра, — эхом ответил он.

Мотор ожил, и машина поехала к воротам. Джино что-то крикнул через плечо, но, поскольку он был уже далеко, Джейн медленно пошла вслед за ним, спрашивая:

— Что? Что ты сказал?

Он развернул машину и, притормозив, высунул голову в окно, улыбнулся и сказал:

— Я сказал «спасибо», Джейн. Ты сделала меня таким счастливым. Beato.

Она подняла руку, чтобы помахать ему, и в этот момент заметила подъехавшую с противоположной стороны машину, которая замедлила ход, как будто собиралась свернуть в ворота. Это было такси. На заднем сиденье сидело двое пассажиров.

Джино, не обращая на подъехавшую машину никакого внимания, высунулся из открытого окна, схватил Джейн за руки и страстно поцеловал их, прежде чем хрипло сказать:

— Да завтра, Джейн.

Джейн едва слышала его. Она отдернула руки так поспешно, будто их обожгло огнем, — мужчиной, смотревшим на нее из окна такси, въезжавшего в ворота в тот момент, когда машина Джино, наконец, освободила дорогу, был Ванс.

Глава 13

Медленно, неохотно она побрела обратно к дому. Ванс уже помогал Антее выйти из такси, и в этот момент на пороге появился Джулиан. При виде Антеи мрачное выражение исчезло с его лица, и оно осветилось счастьем.

— Антея, дорогая, я не знал, что ты уже едешь домой. Как чудесно, что ты вернулась! — И, протянув к ней руки, он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Антея слегка уклонилась, так что он лишь коснулся щекой ее щеки.

— Приятно снова оказаться дома. — Голос ее был холоден. Мягко, но решительно она высвободилась из его объятий. — Правда, дорогой, я ведь не на месяц уехала!

Джулиан по-прежнему обнимал ее за плечи, глядя на нее с восхищенной улыбкой.

— А казалось, что на месяц!

Джейн подошла к Вансу и заставила себя взглянуть в его мрачное лицо.

— Привет, — смущенно поздоровалась она.

Он сощурил глаза, они сверкали из-под полуприкрытых век.

— Здравствуй, Джейн, — сказал он и, добавив сардонически: — Дорогая, — притянул ее к себе. В следующую секунду она оказалась в его объятиях, и он поцеловал ее, его губы были грубыми и требовательными. Когда она, начав задыхаться, попыталась высвободиться, Ванс яростно прошептал ей на ухо: — Вижу, ты времени даром не теряла.

— Чт-то ты имеешь в виду?

— Разве не твоего итальянского дружка я только что видел? — Он резко отпустил ее и совершенно другим тоном сказал: — Ты выглядишь намного лучше. Как твоя нога?

Понимая, что на нее обращены улыбающийся взгляд Джулиана и внимательный Антеи, Джейн подавила охвативший ее гнев и безумное желание ударить Ванса, чтобы стереть с его загорелого лица это саркастичное выражение.

— Лучше… Спасибо.

— Отлично.

— Куда вы оба запропастились? — спросил Джулиан. — Я звонил в «Гранд Бретань» несколько раз, но так и не смог застать никого из вас. — Он взглянул на Антею: — Я звонил Кей… я думал, что ты у нее.

Антея пожала плечами:

— О, Кей была так занята. Я не хотела ей мешать. Конечно, я думала, что застану тебя в отеле, дорогой. Но когда я приехала, то там был только Ванс. — Она огляделась по сторонам. — А где Джуди? Пойдем в дом, поищем ее.

— Да, конечно, милая. — Он обернулся к Вансу: — Пошли, выпьем что-нибудь.

— Через минуту, только отнесу чемоданы. — Ванс проводил взглядом удаляющегося в дом Джулиана, а затем повернулся к Джейн и сказал: — Тебе придется мне кое-что объяснить.

— Объяснить? Но что? — спросила она в отчаянии.

— Ради бога, ты знаешь что, — яростно прорычал он. — Этот твой смазливый бойфренд. Когда ты вызвала его?

— Я его не вызывала. Он… он сам приехал. Сегодня утром.

Он издал звук, похожий на смех.

— Он сам приехал! Надо же! Ты ведь сказала, что не писала ему и не давала своего адреса.

— Так оно и было. Он… узнал его… от консьержки. Я написала ей, чтобы она могла пересылать мне письма.

Его холодные серые глаза, не отрываясь, смотрели ей в лицо.

— Понятно. Полагаю, ты именно на это и надеялась — что он позвонит ей и та скажет ему, где ты. Ты все еще влюблена в него?

— Какое тебе дело до моих чувств к Джино? — рассвирепела Джейн. — Ты ведь не настоящий мой жених. И если я до сих пор люблю его, тебя это совершенно не касается. И если он… решил проделать весь этот путь, чтобы найти меня, ты не можешь быть против.

Черные брови угрожающе сошлись над прищуренными глазами.

— Но я как раз против. Нет, дорогая, меня лично это совершенно не интересует. По мне, ты можешь хоть всю жизнь сходить с ума по этому очаровательному созданию. — Его глубокий голос стал тверже. — Но ты кое о чем забыла. Мы заключили сделку. Пока ты здесь, ты должна изображать мою невесту, и я не хочу, чтобы какой-то любвеобильный повеса являлся на Корфу и все портил.

За всю свою жизнь Джейн еще не была так зла. Ей приходилось слышать о том, что некоторым людям ярость застит глаза, и теперь испытала это на себе — Ванса она видела сквозь красное облако гнева. Словно издалека до нее доносился собственный голос, и в нем звучала такая ненависть, о существовании которой в себе она до сегодняшнего дня и не подозревала.

— Ну конечно, я забыла. Шоу… должно продолжаться во что бы то ни стало. Обман… притворство. Если… если кто-нибудь догадается, что на самом деле я вовсе не твоя невеста, правда может всплыть наружу. Что я здесь всего лишь для маскировки, чтобы скрыть твою любовь к Антее — любовь к жене твоего брата!

Его лицо стало похоже на маску. Сквозь стиснутые зубы он спросил:

— С чего ты это взяла?

— Джулиан рассказал мне, что ты… ты был помолвлен с ней. Похоже, эта мысль не дает ему покоя.

— Не понимаю, почему… в конце концов, Антея предпочла выйти замуж за него, а не за меня. — В голосе Ванса прозвучала горечь, которая заставила Джейн повернуться и посмотреть на него.

— Джулиан считает, что она вышла за него, чтобы забыть тебя. После того, как ты вышел из семейного бизнеса и уехал.

— Я вижу, Джулиан многое успел тебе рассказать. — Его губы сжались в тонкую линию. — Это правда, что Антея была моей невестой, правда, что мы поссорились из-за того, что я ушел из компании, — она хотела, чтобы я остался с отцом, потому что не верила, что я добьюсь успеха в журналистике. Что же касается всего остального, — он пожал плечами, — то это все в прошлом.

Воцарилось молчание, потом Джейн медленно сказала:

— Ты ведь все еще любишь ее, правда? Поэтому ты привез меня сюда, чтобы я служила буфером между вами.

— Если даже и так, это не твое дело, так же как твои отношения с Джино — не мое, как ты только что заметила, — грубо ответил он. — Давай не будем лезть друг другу в душу и перейдем к делу. Я не могу позволить, чтобы твой… друг бывал здесь, это слишком опасно. Ты должна отослать его отсюда. После того как ты покинешь виллу, можешь делать все, что тебе заблагорассудится, но, пока ты здесь, отношения между нами должны казаться идеальными. Таковы были условия договора.

Она тяжело вздохнула; злость прошла. Значит, все правда. Ванс по-прежнему влюблен в Антею. Неужели они договорились встретиться в Афинах после того, как оттуда уедет Джулиан? Нет, она не могла поверить, что он на это способен. Он бы никогда не привез ее на Корфу, если бы собирался сделать что-нибудь подобное. Он бы не предал брата.

Внезапно она вспомнила:

— Джино приедет сюда завтра… чтобы забрать меня.

Ванс сердито посмотрел на нее.

— Это покажется несколько странным — ведь твой любимый жених только что вернулся из поездки. И вряд ли ты уедешь и оставишь его одного, правда? — Он замолчал, а потом резко спросил: — Что ты сказала Джино?

— Ничего. — Она закусила губу. — Я не смогла сказать ему, что мы… помолвлены.

— Чтобы не разрушить своих собственных романтических отношений, полагаю? Но как, черт возьми, ты собираешься избежать разоблачения? Как это похоже на женщин — изворачиваться, пытаться обмануть. Кстати, об обмане… что случилось с той итальяночкой, на которой должен был жениться Джино?

— Помолвка расторгнута. Он свободен. И, пожалуйста, не говори, что я кого-то обманываю. Я не сказала Джино, что мы помолвлены, просто потому, что не хотела посвящать его в твои запутанные отношения… с Антеей.

Ванс не обратил на ее слова никакого внимания.

— Я не знаю, что нам делать. — Он нахмурился. — Возможно, будет лучше всего, если ты встретишься с Джино и скажешь, что тебе очень жаль, но ты не можешь пригласить его на виллу. Придумай какую-нибудь отговорку — скажи, что мы заболели или еще что-нибудь. Я закончу все дела здесь за пару недель — попроси его вернуться в Рим и ждать тебя там. — Он сощурил серые глаза и добавил: — Если это то, чего ты хочешь.

Чего она хотела? Уж точно ни возвращаться в Рим, ни быть с Джино. В этом она была уверена. Остаться здесь… рядом с Вансом? Этого ли ей хотелось? И тут Джейн совершенно ясно поняла, что единственное, чего она хочет, о чем мечтает, к чему стремится, — это никогда не расставаться с Вансом.

Это открытие потрясло ее, словно удар молнии, и на какое-то время она лишилась дара речи. Она любит Ванса. Теперь она это поняла; поняла, почему испытывает ревность к Антее, почему ее пребывание на Корфу кажется ей чудесным сном. И почему внезапный приезд Джино нисколько не обрадовал ее.

— Итак? — нетерпеливо нарушил он затянувшееся молчание.

Джейн облизала пересохшие губы и ответила с потрясающим спокойствием:

— Я… я постараюсь встретиться с Джино. Он живет с другом на яхте. — Она постаралась припомнить название, и ей это в конце концов удалось. — Она называется «Минерва».

— Завтра первым делом я отвезу тебя в старую гавань. Когда он обещал заехать за тобой?

— Около одиннадцати.

— Отлично. Значит, мы отправимся сразу после завтрака. — Он повернулся. — Нам лучше пойти в дом и найти остальных. Я отнесу чемодан Антеи.

Джейн не последовала за ним. Ей невыносимо было сейчас видеть Антею, и она, вместо того чтобы идти в гостиную, медленно поднялась по лестнице к себе в комнату. Там она опустилась на край кровати и уставилась невидящим взглядом в стену напротив. Что бы ни случилось, она ни за что не должна допустить, чтобы Ванс догадался о ее чувствах. Это и в самом деле было странно. Несмотря на все их ссоры и препирательства, она чувствовала его магнетизм. Она сопротивлялась ему, пыталась противостоять, но все равно бывали моменты, когда она не могла больше бороться. Когда он поцеловал ее на террасе и она неожиданно для себя ответила на его поцелуй; и когда он прощался с ней перед отъездом в Афины, а ей хотелось, чтобы он снова поцеловал ее.

Еще две недели, сказал он. Затем маскарад закончится, и они попрощаются, два вежливых незнакомца, которые никогда не встретятся вновь.

«Я этого не вынесу», — подумала Джейн и ударила себя кулаком по животу, словно хотела изгнать поселившуюся там боль.

Она оставалась наверху еще довольно долго, ей никак не удавалось заставить себя спуститься в гостиную и делать вид, что все в порядке. Когда же она, наконец, это сделала, то чувствовала себя неуютно и постаралась сесть как можно дальше от Ванса, сконцентрировав все свое внимание на Джуди.

Сегодня, однако, Джуди была слишком взволнована возвращением матери, чтобы подолгу оставаться с Джейн, — она, весело болтая и приплясывая, носилась вокруг Антеи, которая сидела на одном из больших кресел, мрачно глядя в стакан, пока та внезапно не подняла глаза и не сказала, нахмурившись:

— Дорогая, прекрати скакать вокруг, словно «Джек в коробочке», у меня от этого голова раскалывается. Я устала — перелет был отвратительным, сплошные задержки.

Похожий на розовый бутон ротик Джуди открылся, глаза неожиданно наполнились слезами. Она подавленно уселась у ног матери и молча уставилась на нее. Джулиан положил руку на плечо Джуди и сказал:

— Джуди чувствует то же самое, что и я, — она так рада, что ты снова с нами, что не знает, что делать. — Он взял Антею за руку. — Я уже начал было беспокоиться.

— Не вижу причин. Меня не было всего три дня.

— Это все из-за того, что я не знал, где ты. — Джулиан наклонился и настойчиво сказал: — Ты не должна была уезжать вот так, не предупредив.

— Ох, ну в самом деле! — Антея дернула худенькими плечиками и одним грациозным движением поднялась на ноги. — Я пойду наверх, переоденусь.

Джулиан поднялся вслед за ней:

— Я с тобой.

Антея обернулась:

— Джулиан, прошу тебя. Я же сказала — у меня болит голова. Я собираюсь ненадолго прилечь.

— Дорогая, мне так жаль… — начал он, но Антея уже вышла из комнаты.

Ванс, сидевший у окна и просматривавший какие-то бумаги, поднял голову и сказал:

— Мне надо обсудить с тобой кое-какие вопросы, Джулиан, если ты, конечно, не очень устал. Мы можем пойти в кабинет?

Джулиан, который по-прежнему растерянно смотрел вслед Антее, нахмурившись повернулся к нему:

— Что ты сказал? — и, когда Ванс повторил свою просьбу, кивнул: — Да, да, конечно.

— Ты извинишь нас? — спросил Ванс, проходя мимо кресла, в котором сидела Джейн, и так же, как минуту назад Джулиан, она, кивнув, ответила:

— Да, конечно, — и осталась сидеть одна в просторной комнате.

Вечер прошел без событий, если не считать неприятного момента, когда Джулиан, чтобы поддержать разговор, сказал:

— У нас сегодня был гость, вернее, у Джейн. Он приехал навестить ее из Италии. Они с другом прибыли на Корфу на яхте — в отпуск, по-видимому.

Антея повернулась к Джейн, аккуратная бровь удивленно взметнулась вверх.

— Он? — многозначительно спросила она.

Джейн почувствовала, как под пристальным взглядом Антеи ее щеки заливает румянец. Она кинула быстрый взгляд на Ванса и сказала:

— Да, я… мы были знакомы, когда я работала в Риме.

— Как интересно. Он тоже сопровождал группы?

— Нет, мы просто… мы просто дружили.

Голос Антеи стал задумчивым:

— Должно быть, он очень близкий друг, раз ему известно твое местонахождение и он решился вот так приехать и повидать тебя. Ты его знаешь, Ванс? Надеюсь, этот молодой человек встречается с твоей невестой с твоего согласия?

— Да, я знаю его, — равнодушно ответил Ванс. — Естественно, что у Джейн есть собственные друзья — как и у меня. Почему я должен возражать против ее знакомых?

— Похоже, что это больше чем просто знакомство. Если он снова придет сюда, я хочу обязательно взглянуть на него.

— Он очень симпатичный, — вмешался Джулиан. — Джуди в него просто влюбилась — и должен сказать, что он был с ней очаровательным. Несомненно, он очень любит детей.

— Высшая похвала — любит детей и собак, — насмешливо заметила Антея. — И вдобавок хорош собой. Правда, Ванс, на твоем месте я бы начала ревновать.

— Боюсь, он… он не сможет больше зайти, — поспешила сказать Джейн. — Он… они, вероятно, скоро уедут.

— Да… — поддержал ее Ванс. — Я отвезу завтра Джейн попрощаться с ними.

— Какая жалость! — вздохнула Антея. — Мне так хотелось с ним познакомиться.

Слава богу, на этот раз пронесло, подумала Джейн. В том, как Антея поддразнивала ее, было что-то резкое, почти мстительное. После возвращения из Афин она постоянно пребывала в каком-то странном настроении — бесцеремонная и нетерпимая с Джулианом, Ванса она почти не замечала.

Она уезжала в таком радостном расположении духа, а вернулась раздраженной и без перерыва язвящей. Что бы там ни произошло в Афинах, это ее явно расстроило.

На следующее утро ни Антея, ни Джулиан не вышли к завтраку, и Джейн с Вансом вдвоем выпили на террасе кофе с булочками. Ванс пребывал в еще более молчаливом настроении, чем обычно, а Джейн была подавлена и вымотана бессонной ночью.

Когда с завтраком было покончено, он взглянул на нее и сказал:

— Поехали? Нам еще нужно найти яхту.

— Да, я готова. Только возьму свитер.

Стояло еще одно чудесное утро, солнечное, но прохладное. Вскоре они добрались до города и стали пробираться по узким улочкам мимо маленьких магазинчиков, которые ломились от всевозможных даров земли. Чего там только не было — фасоль, дыни, виноград и зеленый перец, апельсины, лимоны, гранаты и груши. По обеим сторонам улочек стояли выстроенные в венецианском стиле дома — с простыми фасадами, выкрашенными кремовой краской, — между которыми виднелись уходящие вглубь узенькие переулки, неровные истертые ступеньки, сушилось на утреннем бризе белье. Они выехали на набережную, вдоль которой тянулся обширный парк с часовой башней и эстрадой, и величественной серой крепостью, возвышавшейся над Старым портом. Видневшиеся через пролив горы казались синими на фоне серебристого неба.

Ванс припарковал машину неподалеку от порта, и они направились мимо паромов и больших кораблей туда, где стояли на якоре яхты и катера.

— Подожди здесь, — приказал он. — Я пойду узнаю. «Минерва», ты сказала?

— Да. — Джейн облокотилась о парапет, дувший с моря прохладный ветер трепал ее длинные каштановые волосы, и она порадовалась, что надела замшевые брюки, а поверх белого свитера — желтую кофту с короткими рукавами. Глядя на воду, она думала о том, как объяснить Джино, что она больше не может с ним встречаться. Это будет непросто. Но что бы ни было между ними раньше, сейчас это в прошлом, и ей во что бы то ни стало нужно убедить его в этом.

Она увидела, что Ванс идет обратно — высокий и гибкий, загорелое лицо кажется совсем темным на фоне голубого свитера с отложным воротником, — и ее сердце сжалось. Солнце играло в его иссиня-черных волосах, и уже в который раз она подумала, что, хотя его и нельзя было назвать красивым, было в нем что-то невероятно привлекательное.

— Я узнал, где «Минерва» стоит на якоре. Это вон там. Видишь тот кеч с высокой мачтой… а рядом большой катер? Она как раз за ними. — Он взглянул на нее с высоты своего роста, его лицо было мрачным и расстроенным, как, впрочем, на протяжении всего утра. — Я вернусь к машине и буду ждать тебя.

— Хорошо. — Она продолжала стоять на месте, оттягивая неприятное объяснение, которое ждало ее впереди.

— Извини, что прошу тебя об этом, но у меня нет выбора. Ты должна это понять. Предполагается, что ты моя невеста, и я хочу, чтобы все продолжали так думать. До тех пор, пока мы не покинем Корфу.

Как равнодушно он это говорил, как небрежно. Она отвернулась, чтобы скрыть охватившее ее отчаяние, и быстро пошла по причалу в ту сторону, куда указал Ванс.

«Минерва» оказалась небольшой яхтой, выкрашенной в бирюзовый и белый цвета. Коренастый мужчина в черном свитере полировал и так уже невыносимо сверкающие на солнце поручни. Когда Джейн подошла поближе, он заметил ее и улыбнулся:

— Buon giorno, signorina[19].

Она ответила ему по-итальянски, и его смуглое лицо расплылось в широкой улыбке.

— Могу я поговорить с синьором Абетти?

Он помахал тряпкой, которую держал в руке.

— Синьор Абетти, его здесь нет. Только синьор Марчези. Хотите поговорить с ним?

Она вдруг сразу перепугалась. Джино не было на яхте. Значит ли это… Ведь не мог же он уехать на виллу так рано?

— Спасибо, да, я бы хотела поговорить с ним, если можно.

Через несколько секунд из люка показался высокий молодой человек, одетый в тельняшку. Он поклонился Джейн и произнес на превосходном английском:

— Вы синьорина Po-опер. Как поживаете? Я столько слышал… слышал о вас от Джино. Рад познакомиться с вами. — И он снова склонился над протянутой ему рукой, а затем обеспокоенно добавил: — Но Джино, он уже уехал на встречу с вами. Он был так счастлив, так хотел видеть вас, что просто не мог ждать и сказал мне, что поедет. Он еще собирался договориться насчет машины.

— О, — только и смогла сказать Джейн. — О боже, значит, мы разминулись.

Синьор Марчези посмотрел на нее с удивлением:

— Должно быть, так. Но почему вы не дождались его на вилле? Он сказал мне, что вы живете в нескольких километрах от Корфу.

Она в отчаянии кусала губы.

— Да, это было глупо с моей стороны… приезжать вот так. Просто я… меня предложили подвезти до города. Я подумала, что таким образом избавлю Джино от необходимости проделывать весь этот путь.

Он пожал плечами:

— Как жаль. Вы должны вернуться туда. Могу я предложить вам кофе… или еще что-нибудь перед тем, как вы отправитесь в обратный путь?

Она покачала головой:

— Нет, я… Большое вам спасибо, но я должна сейчас же пойти и найти Джино. Извините, что побеспокоила вас. До свиданья, синьор.

Она бегом слетела по узкому трапу и поспешила по причалу туда, где Ванс оставил свою машину. Добежав до него, она уже почти не могла дышать, но в нескольких словах рассказала Вансу, что случилось.

Он нахмурился и, загасив сигарету, выругался:

— Дьявол! — Завел машину и рванул с места, едва она успела захлопнуть за собой дверь. — Может, мы еще успеем перехватить его, — сказал Ванс, ведя машину аккуратно, но все же не снижая скорости, по той же дороге, по которой они приехали сюда. — Ты сможешь узнать машину? Смотри внимательно.

Глава 14

Им так и не удалось заметить Джино по дороге из Корфу на виллу Тиче, но, когда Ванс, наконец, свернул в ворота, Джейн со страхом увидела припаркованную на подъездной дорожке знакомую серую машину, на которой Джино приезжал вчера днем.

Она быстро покосилась на Ванса и заметила, что тот тоже помрачнел.

— Приготовься к неприятностям, — сказал он, открывая дверь и выходя из машины.

Джейн, хоть и не так быстро, последовала за ним и с трепетом вошла в дом.

В гостиной никого не было, но через открытое окно Джейн разглядела мелькнувшие на террасе фигуры и услышала голоса. Она остановилась на пороге, но Ванс крепко взял ее за локоть и мрачно сказал:

— Пошли. Тебя это касается так же, как и меня.

При их появлении три головы одновременно повернулись в их сторону, три лица обратились к ним. Красивое лицо Джино покраснело и было искажено гневом; Джулиан выглядел бледным и утомленным, с кругами под глазами, словно он провел бессонную ночь, Антея сидела, скривив губы, в прищуренных зеленых глазах читалась насмешка.

Она первой прервала молчание:

— А вот и наша счастливая пара. Или, скорее, не так чтобы очень счастливая. — Она вяло махнула рукой. — Ванс, я полагаю, ты уже встречался с синьором Абетти, ну а ты, Джейн, конечно, прекрасно его знаешь. По крайней мере, так он нам сказал. Боюсь, он очень расстроился, услышав о твоей… — Она помедлила, а затем добавила с легким нажимом: — Помолвке. По-видимому, вчера ты не успела ему об этом рассказать.

Джино уже поднялся на ноги, его золотистые глаза сердито смотрели на Джейн, полная нижняя губа возмущенно выпятилась вперед.

— Как ты могла так поступить со мной, Джейн? Не сказать мне… не сказать мне правды о твоих отношениях с синьором Морли, когда я был здесь вчера. Ты оскорбила меня… и ранила меня вот сюда… сюда. — И он ладонью ударил себя в грудь.

Джейн сделала шаг к нему навстречу:

— Мне жаль, Джино, правда жаль. Я собиралась сказать тебе вчера, но я… думала… я надеялась, что, когда я скажу, что отношения между нами… изменились, ты уйдешь и мне не придется делать этого.

— Ты обманула меня… в Риме ты говоришь, что едва знаешь этого человека… здесь — что у вас просто деловые отношения, а теперь я приезжаю и узнаю, что ты обручена с ним. Что здесь правда и что ложь?

Тут впервые с момента своего появления заговорил Ванс, его низкий голос звучал протяжно:

— Это моя ошибка, а не Джейн. Пожалуйста, не нужно ее винить. Это правда, что мы почти не знали друг друга в Риме, но потом, после того, как Джейн попала в аварию, мы сблизились. И… обручились. — Он замолчал, а потом медленно добавил: — Ты должен помнить, что в то время Джейн думала, что ты был помолвлен с другой.

Джино нетерпеливо махнул рукой:

— Это все в прошлом. Я люблю Джейн. Я приехал, чтобы найти ее, а она, — его голос дрогнул, — она разбила мне сердце своей неискренностью. Сказала, что я могу остаться и навещать ее. Сегодня мы планировали весь день провести вместе, и все это время она была помолвлена. — Он повернулся к Джейн: — Ты лгала мне. Вчера, когда я приревновал тебя к этому человеку, — он рукой показал на Ванса, — когда я спросил, любишь ли ты его, что ты мне ответила? Ты сказала: «Нет… нет, я не люблю его». Что ты просто печатаешь для него. Ах. — И он издал пренебрежительный звук.

— Я сказала тебе, что я… я не люблю тебя, Джино. И что между нами все изменилось. Почему же ты тогда не ушел?

— Потому, что ты позволила мне надеяться, разве не так? Но если сейчас ты скажешь мне, что все кончено, я уйду. И никогда не попытаюсь увидеть тебя снова.

Она в отчаянии кусала губы; Джулиан деликатно отошел подальше, чтобы не мешать объяснению, но Антея по-прежнему сидела в шезлонге, глядя на свою изящную ступню, которой она слегка покачивала, и как будто наслаждалась каждым моментом разыгрывавшейся драмы.

Джейн тихо сказала:

— Все кончено, Джино. Мне очень жаль. Жаль, если я обидела тебя или ввела в заблуждение. Ты простишь меня и… попрощаешься со мной как друг?

Он повернулся, чтобы взглянуть на нее, сердитые янтарные глаза заволокло слезами, что случалось с ним довольно часто. Казалось, что он утратил способность говорить, но через секунду взял себя в руки:

— Я не могу относиться к тебе как к другу, но прощай, Джейн. — Он задержал ее руку в своей, прежде чем поцеловать, затем отпустил, по очереди посмотрел на Ванса, Антею и Джулиана, кинул: «Addio»[20], — и быстро пошел прочь.

Ванс посмотрел ему вслед:

— Бедняга! Сейчас он мне даже симпатичен.

Джейн молчала. Ее переполняли эмоции, и, чтобы скрыть свои чувства, она отошла к балюстраде и стала смотреть на море. Она слышала, как за ее спиной Антея сказала:

— Какие театральные манеры у этого юноши! Но все же мне жаль его. Он так расстроился, когда приехал сюда сегодня утром и узнал от Джулиана, что Джейн предположительно помолвлена с тобой. Я говорю «предположительно», так как думаю, что мы не до конца разобрались в этой загадочной истории. Она с самого начала показалась мне фальшивой. Ты слышал, что Джейн сказала только что Джино, Ванс. Что она не любит тебя. И я уверена, что и ты не любишь ее.

Ванс сухо ответил:

— Тебя это не касается, Антея. Ты не можешь знать, что я чувствую по отношению к Джейн.

Позади Джейн раздался какой-то звук, негромкий скрип, как если бы Антея поднялась с шезлонга, и она услышала, как та нежно сказала:

— Я знаю тебя, Ванс.

Несколько секунд не было слышно ни шороха, а потом раздался звук удаляющихся шагов. Джейн оглянулась и увидела, что Ванс уходит, Джулиана тоже нигде не было видно. Она собралась было покинуть террасу, как вдруг услышала голос Антеи:

— Подожди. Я хочу тебе кое-что сказать.

Джейн остановилась, ощущая на себе пристальный взгляд прищуренных зеленых глаз.

— Да?

— Я ни на секунду не верю в вашу помолвку. Я прекрасно знаю, зачем Ванс привез тебя с собой, зачем разыгрывает всю эту комедию. Он просто не хочет ранить Джулиана. Видишь ли, мы с Вансом были когда-то помолвлены, и Джулиан до сих пор мучается от ревности.

Джейн постаралась придать голосу твердость.

— Я знаю. Я имею в виду, я знаю, что ты и… Ванс были помолвлены. Он… рассказал мне.

Зеленые глаза сверкнули.

— Он тебе рассказал? — Она пожала плечами. — Тогда ты понимаешь, что происходит. Ванс по-прежнему любит меня… об этом он тебе тоже рассказал? А я все еще люблю его. Мы… были вместе в Афинах.

Джейн почувствовала, как боль пронзила ее словно ножом.

— Я… я не верю тебе.

Антея снова пожала плечами:

— Тебе-то какая разница? Ты сказала Джино, что не любишь Ванса. Полагаю, что так оно и есть?

— Я не верю, что Ванс мог поступить так со своим братом.

— Моя дорогая, ты приписываешь Вансу гораздо более благородные мотивы, чем есть на самом деле. Он любит меня, и, как только Джулиан окончательно поправится, мы скажем ему правду и попросим дать мне развод. Ты в любой момент можешь прекратить этот глупый розыгрыш и уехать отсюда. Думаю, что так будет лучше всего. Жаль, что ты не смогла уйти вместе с твоим очаровательным итальянским другом. Я имею в виду, у него здесь яхта и все такое.

Джейн ответила, запинаясь:

— Я… Просто не верится, что кто-то может быть таким… таким… О, это невозможно… ты не можешь поступить так… со своим мужем и с Джуди. Ванс бы… — Она замолчала, неспособная передать словами то отчаяние, которое охватило ее.

— Ты видишь? Тебе и в самом деле незачем здесь оставаться. Ты не любишь смотреть фактам в лицо.

— Ты права. — Слова, наконец, хлынули из нее. — Я не хочу оставаться. Я этого не вынесу, это так отвратительно. Не беспокойся, я уеду немедленно.

— Очень разумно с твоей стороны. Могу я дать тебе еще один совет? Уверена, что ты не захочешь расстраивать Джулиана, поэтому рекомендую тебе исчезнуть как можно незаметнее. Закажи такси по телефону и уезжай после обеда, когда Джулиан и Джуди будут отдыхать, а Ванс, скорее всего, запрется в кабинете.

Джейн недоверчиво всматривалась в гладкое красивое лицо перед собой и никак не могла поверить, что кто-то может быть столь холоден и мстителен.

Не говоря больше ни слова, она повернулась и опрометью кинулась в свою комнату.

Она не верила в то, что Антея сказала про Ванса, не могла поверить, но, в беспорядке кидая в чемодан вещи, чувствовала, что сомнения уже отравили ее душу. Она ненавидела его, ненавидела Антею; и ей было ужасно жаль Джулиана и Джуди.

В какой-то момент она остановилась, прижав к груди свитер, который она складывала, почти решившись найти Ванса и, предъявив ему заявления Антеи, потребовать ответа. Потребовать? Но какое ей до этого дело? Ванс ведь не клялся ей в верности. Если уж он не побоялся ранить брата, никакие ее слова, никакие упреки не изменят ситуацию.

Антея недвусмысленно дала понять, что они с Вансом любовники. Джейн поежилась при этой мысли, словно от холода. Это не может быть правдой! Но зачем иначе Антее говорить такие вещи?

Ее все это совершенно не касается, твердо сказала себе Джейн. Она приехала сюда только для того, чтобы вернуть долг, чтобы сыграть роль буфера между Вансом и Антеей. Она снова задумалась, расческа выпала из ее холодных, трясущихся пальцев. Буфера? Нет, ее привезли сюда для отвода глаз, чтобы обмануть Джулиана, чтобы он не догадался, что на самом деле происходит между его женой и братом.

Она упала в кресло, чувствуя тошноту от переполняющих ее эмоций. Через несколько минут она взяла себя в руки, поднялась и продолжила собираться. Она не станет об этом думать; она просто будет действовать. Вызовет такси и покинет виллу. Но только вот куда поедет?

В Афины? Она могла бы узнать, во сколько отходит паром, это дешевле, чем лететь на самолете, и сесть на него, а по приезде поискать какую-нибудь временную работу. А если не получится, то она могла бы вернуться в Англию, скорее всего поездом, потому что денег, которые у нее остались, не хватит на билет на самолет.

Она взглянула на часы. Было время обеда. Если Ванса нет в кабинете, она могла бы позвонить и заказать такси, а потом как-нибудь пережить ленч и постараться не обращать внимания на насмешливые взгляды Антеи. А потом она уедет.

Джейн почти не помнила, как прошел обед, но удалось сделать вид, что она ест, и даже немного поговорить с Джулианом и Джуди. Когда начали убирать со стола, она попыталась незаметно исчезнуть, но прежде, чем она успела выйти из комнаты, Ванс загнал ее в угол у двери.

— Мне нужно поговорить с тобой, Джейн.

Чувствуя на себе внимательный взгляд Антеи, она тихо ответила:

— Я… У меня болит голова… я иду наверх, отдохнуть.

Он нахмурился:

— Извини. Тогда, может быть, позже, скажем в четыре? В кабинете.

Ее не будет здесь задолго до этого. Она кивнула, зная, что обманывает его:

— Хорошо.

И пулей выскочила из комнаты, пронеслась по лестнице и, наконец, оказалась в своей комнате. Ей удалось вызвать по телефону такси, и оно должно было приехать около трех часов. В это время весь дом погрузится в сонное оцепенение — Джулиан пойдет отдыхать, Джуди тоже. Антея ее не волновала — ведь это она вынудила ее уехать. Джейн решила, что, если ее увидит Хестия или кто-либо из слуг, она скажет, что отправляется в Корфу за покупками. Она спрятала чемодан в кустах в саду так, что никто не увидит, как она выносит его. Теперь самое главное — любой ценой не попасться на глаза Вансу.

Она беспокойно ходила по комнате, то и дело поглядывая на часы. Подойдя к застекленной двери, выглянула в сад и вспомнила свое первое утро после приезда. Было так чудесно оказаться здесь с Вансом после путешествия на пароме. Оглядываясь назад, она понимала, что уже тогда попала под его чары.

А сейчас она уезжает, даже не имея возможности попрощаться. Неужели Джино был здесь только этим утром? Как странно думать, что он сейчас где-то недалеко, в гавани Корфу, или, что еще более удивительно, знать, что проделал весь этот путь из Рима, чтобы найти ее, и оставаться при этом такой равнодушной. Возможно, через какое-то время она почувствует это по отношению к Вансу — поймет, что встреча с ним была лишь случайным эпизодом.

Как бы там ни было, но ей было легче покидать виллу, зная, что он принадлежит Антее, хотя эта мысль и причиняла ей боль, так же как и мысль о том, что эти двое обманывают Джулиана.

Было пять минут четвертого — пришло время исчезнуть. Джейн в последний раз оглядела комнату и почувствовала, как глаза налились слезами. Она подхватила сумку и толстый полосатый свитер, который взяла на случай, если будет холодно, и, открыв дверь спальни, выглянула в коридор.

Везде было тихо. Почти на цыпочках она прокралась по лестнице и через холл добралась до входной двери. Еще раз тревожно осмотревшись по сторонам, она почувствовала себя воришкой, крадущимся с хозяйским серебром, и уже решила было идти, ни от кого не скрываясь и не боясь наделать лишнего шума. Но мысль о том, что так она может наткнуться на Ванса, остановила ее, и она так тихо, как могла, продолжила свой путь к подъездной дорожке, по пути прихватив из кустов припрятанный там чемодан. Через секунду она уже миновала ворота и очутилась на дороге, где никто из обитателей виллы не мог ее увидеть.

Оказавшись в безопасности, Джейн с облегчением вздохнула и прислонилась к каменной стене, чувствуя, что ее бешено бьющееся сердце постепенно успокаивается. Из ее укрытия она могла без труда услышать и увидеть подъезжающее такси, и ей будет нетрудно остановить машину прежде, чем она въедет в ворота виллы.

Навсегда. Это слово звучало как похоронный звон. Она уезжает отсюда навсегда, она никогда не вернется на Корфу и на эту виллу снова. Эта мысль была невыносима. Она никогда не увидит Ванса, и это вынести было совсем уж невозможно.

Она услышала тихое урчание мотора прежде, чем увидела подъезжающую машину — черное пятнышко на пыльной дороге, с каждой секундой приближающееся все ближе и ближе. Она пошла ей навстречу и помахала рукой, прося остановиться, такси замедлило ход, и из окошка высунулся маленький человечек с черными усами. Джейн сказала ему, что она и есть его пассажирка, и, закинув чемодан на заднее сиденье, поспешно забралась в машину.

Водитель обернулся к ней с улыбкой:

— Спешите, да? Куда вас подвозить?

Джейн прикусила губу, не зная точно, что ей делать дальше.

— В… в порт, пожалуйста. Туда, откуда паромы отходят… в Афины.

Он кивнул, развернул машину и на бешеной скорости помчался по направлению к Корфу. Дорога узкой лентой бежала вперед, оставляя позади залив, оливковые рощи и горы, тормоза визжали на поворотах, машина с грохотом подпрыгивала на выбоинах там, где дорога была разбита тяжелыми строительными машинами. В одном месте сосны закрывали море, в другом виднелась выкрашенная в розовый цвет вилла, ее синяя крыша возвышалась на фоне скал. Потом Джейн увидела Понтиконизи и вспомнила тот день, когда они на яхте отправились к маленькой белой часовне, что стоит на самой вершине. Всего один день из целой череды таких же счастливых и прекрасных дней.

Они почти добрались до Корфу — скоро дорога уже должна была свернуть на север. Такси замедлило ход, водитель постоянно оборачивался, чтобы посмотреть назад, и Джейн поняла, что уже давно слышит непрерывный сигнал, подаваемый едущей вслед за ними машиной. Водитель что-то яростно пробормотал себе под нос по-гречески, видимо страшные проклятия, и в тот момент, когда он свернул с дороги и такси, каким-то чудом не свалившись в море, остановилось всего лишь в нескольких дюймах от края обрыва, другая машина обогнала их и, резко затормозив, замерла как вкопанная в нескольких ярдах от них.

Джейн узнала машину еще до того, как открылась дверца и высокая темноволосая фигура направилась к ним. Она сидела, не шевелясь, вцепившись в сумку, словно в этом было ее спасение, и чувствовала, как ее сердце начинает бешено колотиться.

Дверь такси распахнулась, и Ванс схватил ее за руку.

— И куда, черт возьми, ты собралась? — прорычал он сквозь зубы.

Через секунду она обнаружила, что стоит на дороге, потирая запястье, на котором остались красные следы от пальцев Ванса.

— Я… я еду в Афины.

— Черта с два! — выкрикнул он и повернулся к таксисту, который пытался влезть между ними, размахивая руками, бешено жестикулируя, выкрикивая угрозы и призывая святого Спиридона спасти его от такого опасного сумасшедшего.

— Мне жаль, — сказал ему Ванс, — мне очень жаль, но это… вопрос жизни и смерти. Вы понимаете? Вопрос первостепенной важности. Я должен был помешать этой леди уехать. — Он достал из кармана бумажник и вынул несколько банкнотов. — Это вам за проезд, а это за беспокойство. Еще раз извините.

Сердитое лицо таксиста расплылось в улыбке. Он поклонился, пересчитал деньги и снова поклонился, на сей раз куда более почтительно.

— Спасибо, kyrie[21]. Очень вам обязан.

Он посмотрел на Джейн, поклонился в третий раз, достал из машины ее чемодан и поставил на дорогу. Затем он залез на водительское место, широко улыбнулся и, крикнув: «Всего хорошего!», укатил.

— Ну? — обратился к ней Ванс. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Какая наглость, — яростно начала Джейн. — Как ты посмел преследовать меня таким образом… остановить машину… отпустить такси? Что… что все это значит?

— А что означает твое бегство — не сказав никому ни слова, ничего не объяснив… даже не попрощавшись?

— Антея знала, что я уезжаю. И знала почему, — угрюмо ответила она.

— Тогда, может быть, ты и мне расскажешь, в чем дело. — Он замолчал, а потом хмуро спросил: — Господи, неужели ты все еще любишь Джино?

— Конечно нет. Я… Ох, не могу я объяснить. Я… я просто хотела уехать оттуда, от Антеи и… от тебя.

На сей раз голос его звучал мягче, его темно-серые глаза искали ее взгляда.

— От Антеи и от меня. Не от Джулиана… или Джуди? Значит, это мы виноваты в твоем отъезде, таком поспешном и тайном? — Он потянулся и взял ее за руку. — Что мы… что мы такого сделали?

Она отдернула руку.

— Ты спрашиваешь меня после того, как был с Антеей в Афинах? Она рассказала мне… что… что случилось. — Слова, казалось, никак не хотели произноситься.

— Ничего не случилось. — Он взял ее за локоть и тихо сказал: — Пойдем сядем в машину. Нам многое нужно сказать друг другу.

— Не понимаю, зачем… — начала она, но потом подчинилась мягкому нажатию его руки и позволила отвести себя к машине.

Ванс открыл для нее дверцу и положил чемодан на заднее сиденье. Когда они сели в машину, он снова повернулся к ней:

— А теперь — что ты там говорила о том, что я был с Антеей?

Джейн отказывалась смотреть на него и сказала приглушенным голосом:

— Она сказала мне… сказала, что ты… что ты по-прежнему любишь ее. Что… что она собирается развестись с Джулианом.

На сей раз молчание длилось так долго, что Джейн заставила себя взглянуть на Ванса. Выражение его мрачного лица заставило ее сердце взволнованно забиться. Он медленно произнес:

— Ни о каком разводе не может быть и речи.

Она ждала, что он скажет что-нибудь еще, и, когда он так и не заговорил, запинаясь, спросила:

— Ты имеешь в виду, из-за Джулиана?

Ванс посмотрел на нее, взгляд его серых глаз проник ей прямо в душу.

— Из-за того, что, не говоря уже о том, что это убьет Джулиана, я не хочу жениться на Антее. — Он взял ее руку в свои. — Ты веришь мне, когда я говорю, что между мной и Антеей ничего не «случилось», как ты это называешь?

И когда она молча кивнула, не в силах отвести глаз от его лица, он продолжил:

— Мне трудно говорить об этом и не выглядеть кляузником. Она приехала в отель потому, что думала, что я все еще люблю ее. Сказала, что несчастлива, что сделала ошибку, выйдя замуж за Джулиана, и что я сделаю то же самое, если женюсь на тебе. И еще сказала, что не воспринимает нашу помолвку всерьез.

— Она… она догадалась, что это… маскарад, — сказала Джейн. — Она так и сказала мне после ухода Джино. Она сказала, что ты привез меня на Корфу потому, что не хотел причинить боль Джулиану, и что ты… боялся того, что может произойти.

Он медленно кивнул:

— Это правда. По крайней мере, было правдой. Я не хотел приезжать потому, что не знал, что чувствую к Антее. Когда-то давно я сильно любил ее и уехал, сохранив ее образ в душе. Всех женщин я сравнивал с ней. Но ни одна из них не была столь же красива, привлекательна и пленительна, как Антея. Это и неудивительно, она ведь так невероятно хороша. Никто не может этого отрицать.

— Да, — тихо согласилась Джейн.

Ванс стиснул ее пальцы.

— Но, понимаешь, когда я приехал, все уже изменилось. Я интересовался больше тобой, чем Антеей. Наверное, все началось, когда ты превратилась в чертенка и разбила машину, и потом, в госпитале в Кассино, ты казалась такой маленькой и трогательной, лежала в постели с загипсованной рукой и ногой в этом каркасе. Я понял, что беспокоюсь за тебя… и хочу заботиться о тебе. Впервые за всю мою жизнь мне захотелось ухаживать за кем-то, а не просто заниматься любовью. — Он едва заметно улыбнулся. — Это вовсе не означает, что я не хотел заняться с тобой любовью, — очень даже хотел. Мне хотелось целовать тебя не чтобы обмануть кого-то, а потому, что я действительно этого хотел. — Он замолчал и, взяв ее рукой за подбородок, закинул ее голову так, чтобы видеть ее лицо. — Потому, что я люблю тебя, Джейн. Моя милая, маленькая Джейн.

Она посмотрела на него, все еще боясь поверить в услышанное. Но то, что она увидела в его казавшихся еще более темными и страстными, чем обычно, глазах, окончательно убедило ее. Она вздохнула и сказала:

— О, Ванс, я тоже люблю тебя.

В следующую секунду его губы коснулись ее, и он поцеловал ее, на сей раз по-настоящему. Совсем-совсем по-настоящему. И не было больше необходимости обманывать и разыгрывать сцены для посторонних глаз. Было только захватывающее, головокружительное наслаждение двоих людей, безумно любящих друг друга. Вдвоем они унеслись к звездам.

Когда Джейн, наконец, вернулась на землю, то услышала, как Ванс прерывающимся голосом шепчет:

— Я так чертовски ревновал тебя к Джино… просто с ума сходил.

Она приложила палец к его губам.

— А я ревновала к Антее. До сих пор не могу понять, почему ты любишь меня, а не ее.

— Правда? Когда-нибудь я расскажу тебе, почему, но сейчас это было бы не честно по отношению к Антее — для нее все и так закончилось печально.

Джейн озабоченно нахмурилась:

— Нам обязательно возвращаться на виллу?

— Не сейчас, если ты этого не хочешь. — Он легко коснулся поцелуем ее волос, нежно откинул рукой каштановые пряди. — Чемодан у тебя с собой, а зубную щетку я могу купить. Давай поедем куда-нибудь и поженимся? Я уверен, это можно будет организовать.

Джейн смотрела на него широко открытыми глазами.

— О, Ванс!

— О, Джейн, — мягко передразнил он ее, потом его голос зазвучал успокаивающе: — Я серьезно. Я позвоню Джулиану и скажу ему, что мы возвращаемся в Англию, чтобы получить разрешение на брак и познакомиться с твоей сестрой. Что ты об этом думаешь?

Джейн счастливо вздохнула:

— Так, значит, это возможно? Тогда это просто чудесно.

— Значит, так и сделаем. — Он обнял ее и прижал к себе. — Но сначала, моя драгоценная Джейн, я собираюсь поцеловать тебя и еще раз сказать, как сильно я тебя люблю.

Примечания

1

Какой он грубый (ит.).

2

Такая красивая… такая милая! (ит.)

3

Закончена (ит.).

4

Лекции (ит.).

5

Дорогая (ит.).

6

Переписка (ит.).

7

Милая, дорогая, любимая (ит.).

8

Таверна, закусочная (ит.).

9

До свидания (ит.).

10

Дорогая моя (ит.).

11

Квартира (ит.).

12

Мясо молочного барашка (ит.).

13

Полдень (ит.).

14

Привратница (ит.).

15

Как вы себя чувствуете, синьорина? Надеюсь, все хорошо? (ит.)

16

Мне плохо. Что произошло? (ит.)

17

Жених (ит.).

18

Свиной бок Данмоу — старинный обычай, сохранившийся в городке Данмоу, графство Эссекс. Каждая супружеская пара, давшая клятвенное заверение, что в течение предыдущего года ни разу не ссорилась и не мечтала о разводе, при выходе из церкви получает копченый свиной бок.

19

Добрый день, синьорина (ит.).

20

Прощайте (ит.).

21

Госпожа (греч.).

Content

Нэн Эскуит
Девушка из Рима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания