Бонд Майкл

Медвежонок Паддингтон здесь и сейчас

Майкл Бонд

Медвежонок Паддингтон здесь и сейчас

Проблемы с парковкой

— Мою тележку для продуктов уволок эвакуатор! — воскликнул Паддингтон с возмущением.

Он посмотрел на то место, где оставил свою тележку, когда зашёл в магазин «Уценённые товары» на рынке Портобелло. За все годы, что он прожил в Лондоне, такого с ним ещё не случалось, и он просто не верил своим глазам. Он даже подумал, что, если очень долго смотреть туда, где раньше стояла тележка, она возьмёт да и появится снова, — однако этого не произошло.

— Дожили! Порядочному медведю уж и тележку не оставить на пять минут, пока ходит по делу, — посочувствовал один из торговцев — у него Паддингтон обычно покупал для Браунов овощи. — И куда только мир катится!

— Ну и жизнь пошла, — поддакнул его сосед, — почитай, и не жизнь вовсе. Дай этому эвакуатору волю — он, чего доброго, и наши лотки уволочёт.

— Вы бы оставили записку: «Буду через пять минут», — посоветовал медвежонку третий торговец.

— То-то бы оно помогло! — фыркнул ещё кто-то. — Они тебе и пяти секунд не дают, куда уж там пять минут.

Медвежонка, живущего в доме у Браунов, давно знали и любили на рынке, и вскоре вокруг собралась кучка сочувствующих. Да, Паддингтон никогда не платил лишнего, и всё же торговцы его уважали: продать ему что-либо считалось за честь — почти такую же, как получить титул «Поставщик британского королевского дома».[1]

— Главный с этого эвакуатора сказал, что тележка ему мешает, — сообщила какая-то тётенька, которая видела всё своими глазами. — Им было не подобраться к машине, которую они собирались эвакуировать.

— Там же у меня булочки лежали! — вспомнил Паддингтон.

— Вот уж точно, «лежали», — согласилась тётенька. — Эти эвакуаторщики небось стоят теперь на какой-нибудь тихой улочке и уплетают их за обе щёки. Поди поработай на такой огромной машине — такой аппетит нагуляешь.

— Даже не знаю, что теперь скажет мистер Крубер, — огорчился Паддингтон. — Это ведь булочки на «поелезавтрак».

— Ты, считай, легко отделался, — попыталась утешить его ещё одна тётенька. — Чемодан-то у тебя при себе. А на тележку твою могли навесить замок, пришлось бы заплатить восемьдесят фунтов, чтобы его сняли.

— Да ещё бы и промурыжили полдня, — добавил другой голос.

Паддингтон слушал все эти мудрые слова, и мордочка у него вытягивалась всё больше и больше.

— Восемьдесят фунтов! — воскликнул он. — А я всего-то пошёл купить миссис Бёрд бутылку воды.

— Тебе проще купить тут на рынке новую тележку за десять фунтов, — подал голос ещё один торговец.

— А если поторговаться, может, и дешевле продадут, — посоветовал ещё кто-то.

— У меня всего десять пенсов осталось, — грустно сказал медвежонок. — Кроме того, я не хочу новую тележку. Эту мне мистер Браун подарил, когда я только у них поселился, ей вон уже сколько лет!

— Верно говоришь, — поддержал его какой-то прохожий. — Старыми вещами не разбрасываются. Теперь такого не делают, новое, оно всё из синтетики. Не успел купить — а уже сломалось.

— А я вам вот что скажу, — вступила в разговор тётенька, которая торговала с лотка всякой мелочью, — даже жалко, что на неё не надели замок. Мой Сид вам бы запросто одолжил свою ножовку, которой металл пилят. Он такого произвола ох как не одобряет.

— Жалко, что вас тут не было, когда её увозили, — встрял ещё какой-то торговец. — Вы могли бы лечь им под колёса в знак протеста. А мы бы позвонили в местную газету, чтобы они прислали корреспондента с фотоаппаратом — и всё это попало бы на первую полосу.

— Тогда бы эвакуатор и с места не двинулся! — добавил какой-то прохожий из задних рядов.

Паддингтон посмотрел на него с сомнением.

— А если бы двинулся? — спросил он.

— Тогда бы вас показали в вечерних новостях, — предположил прохожий. — Приехали бы с телевидения и взяли у нас у всех интервью.

— И вас бы посмертно объявили героем, — подхватил первый торговец. — И в недалёком будущем поставили бы тут памятник в вашу честь. Тогда тут уж точно бы никто не запарковался.

— Вам нужен хороший адвокат, — подвёл итог торговец овощами. — Кто-нибудь вроде сэра Бернарда Крамбла. Он живёт вон там, неподалёку. Как кого несправедливо обидят — все идут к нему. Он в этих делах собаку съел… — Торговец запнулся, поймав взгляд медвежонка. — Да не волнуйтесь, медведей он не ест. А от этих эвакуаторщиков пойдут клочки по закоулочкам. Он ещё ни одного дела не проиграл.

— На какой он улице живёт? — с надеждой спросил Паддингтон.

— Э-э, как бы вам не пришлось потом лапу сосать, — вздохнул другой торговец. — Вы уж простите за каламбур. Только, говорят, у сэра Бернарда ты ещё только в дверь позвонил, а тебе уже счёт выставили.

— Я бы на вашем месте прежде всего зашёл в полицейский участок и всё им рассказал, — посоветовал ещё какой-то прохожий. — Уж кто-кто, а они дадут вам дельный совет.

— Это дело, — поддержал его один из торговцев. — Только вы ни в коем случае не говорите, что тележку увёз эвакуатор. Лучше выражайтесь иносказательно. Скажите, что не обнаружили своего транспортного средства там, где его оставили.

Торговец посмотрел на упаковку бутылок с водой, которую Паддингтон купил в «Уценённых товарах».

— А воду можете пока у меня оставить. Я её посторожу.

Паддингтон поблагодарил торговца за любезное предложение, помахал всем на прощание лапой и быстро зашагал к ближайшему полицейскому участку.

Впрочем, повернув за угол и увидев знакомую синюю лампочку,[2] медвежонок замедлил шаг. Ему не раз и не два приходилось иметь дело с полицейскими, и он знал, что в трудной ситуации они всегда готовы прийти на помощь. Так было, когда он случайно принял мастера из телевизионной фирмы за грабителя и когда купил у дяденьки на рынке акции нефтяной компании, а те оказались фальшивыми.

Однако самому ходить в полицейский участок ему ещё не случалось, он совершенно не представлял, что его там ждёт, и уже пожалел, что не спросил совета у своего друга мистера Крубера. Мистер Крубер всегда был готов прийти на выручку, а уж тем более в такой трагический момент, когда оба они остались без булочек. Не исключено, что по такому случаю он бы даже закрыл свою антикварную лавку.

А если бы он не смог выкроить время, оставалась ещё миссис Бёрд. Миссис Бёрд вела у Браунов хозяйство, и уж с нею-то шутки были плохи, особенно в тех случаях, когда ей казалось, что Паддингтона обижают.

Впрочем, когда Паддингтон поднялся по лестнице и приоткрыл дверь, у него сразу стало легче на душе. В комнате было пусто, только за стойкой сидел какой-то дяденька.

Дяденька, надо сказать, был очень молодой, немногим старше Джонатана, сына мистера и миссис Браун, а Джонатан ещё учился в школе. Он явно смутился, когда увидел медвежонка, будто не мог понять, что с ним теперь делать.

— Э-э… шпрехен зи дойч? — спросил он нервно.

— Будьте здоровы![3] — отозвался Паддингтон и вежливо приподнял шляпу. — Если хотите, я могу одолжить вам свой носовой платок.

Полицейский бросил на него очень странный взгляд и сделал вторую попытку:

— Парле ву франсэ?[4]

— Пока нет, спасибо, — сказал Паддингтон.

— Вы уж меня извините, — извинился полицейский, — просто у нас Месячник вежливого обращения с иностранцами. Неофициальный, разумеется. Это сержант придумал, потому что в это время года здесь очень много туристов, особенно в районе рынка Портобелло, вот я и подумал…

— Я никакой не иностранец! — запальчиво воскликнул Паддингтон. — Я из Дремучего Перу! Полицейский явно опешил.

— Ну уж если вы не иностранец, кто же тогда иностранец? — высказался он. — Впрочем, иностранцы бывают всякие. Вот вы очень хорошо говорите по-английски, откуда бы вы там ни приехали.

— Меня тётя Люси научила, прежде чем переселиться в Дом для престарелых медведей, — объяснил Паддингтон.

— Учить она умеет, это уж точно, — сказал полицейский. — Ну, чем я могу вам помочь?

— Я по поводу моего транспортного средства, — объяснил Паддингтон, тщательно подбирая слова. — Я не обнаружил его там, где оставил.

— А где вы его оставили? — спросил полицейский.

— Возле магазина «Уценённые товары», на рынке, — сказал медвежонок. — Я его всегда там оставляю, пока хожу по магазинам.

— Вот незадача, — расстроился полицейский. — Ещё один угон. Сейчас много машин угоняют, особенно в нашем районе… — Он потянулся к клавиатуре компьютера. — Давайте-ка запишем всё подробно.

— У меня там булочки лежали, — сообщил Паддингтон.

— Это нам вряд ли поможет, — сказал полицейский. — Лучше скажите, какой оно марки?

— Вообще-то никакой, — сознался Паддингтон. — Мистер Браун мне сам его собрал, когда я у них поселился.

— Самоделка, — кивнул полицейский, стуча по клавишам. — Да уж. Цвет?

— Ну такой, корзиночный, — сказал медвежонок.

— Я пока напишу «жёлтый», — сказал полицейский. — Вы его оставили на ручном тормозе? Для угонщиков это всегда задержка.

— У него нет ручного тормоза, — поведал Паддингтон. — Даже лапочного тормоза нет. Когда надо остановиться на горке, я обычно подкладываю камни под колёса. Особенно если везу картошку.

— Картошку? — переспросил полицейский. — При чём здесь картошка?

— А она тяжёлая, — объяснил Паддингтон. — Особенно когда клубни крупные. И если бы моё транспортное средство покатилось под горку, я бы просто не знал, что делать. Я бы, наверное, просто закрыл глаза — а вдруг оно во что-нибудь врежется и вся картошка вылетит.

Полицейский оторвал глаза от клавиатуры и уставился на медвежонка.

— Будем считать, что я этого не слышал, — сказал он — впрочем, совсем не сердито. — Если такие вещи прозвучат в суде, вам это не пойдёт на пользу. Могут даже в тюрьму посадить. Хотя, — продолжал он, — ваше транспортное средство уже, возможно, перегнали в Чехословакию.

— В Чехословакию? — изумился медвежонок. — Но оно пропало только в десять часов!

— Уж поверьте, эти ребята времени не теряют, — поведал полицейский. — Быстренько попрыскали из пульверизатора. Кто знает, какого оно теперь цвета. Прицепили новые номерные знаки… впрочем, и мы тоже не сидим сложа руки. — Он снял телефонную трубку. — Сейчас сообщу всем постам.

— Их у меня и вовсе нет, — сказал Паддингтон с видимым облегчением.

— Чего у вас нет? — переспросил полицейский, прикрывая трубку ладонью.

— Номерных знаков, — пояснил Паддингтон.

Полицейский положил трубку на место.

— Минуточку, — сказал он. — Может, вы ещё скажете, что у вас и дорожный налог не уплачен?

— Конечно, — подтвердил Паддингтон.

Он посмотрел на полицейского с большим интересом. И откуда он только знает про всё, чего у Паддингтона нет!

— Вот хорошо, что я к вам зашёл, — сказал медвежонок. — А то я даже и не знал, что должен платить налоги.

— Незнание закона не освобождает от ответственности, — отчеканил полицейский, потом порылся в ящике и достал таблицу с какими-то картинками.

— Надеюсь, вы знаете все дорожные знаки?

Паддингтон вгляделся в картинки.

— У нас в Дремучем Перу ничего такого нет, — сказал он. — Но здесь возле нашего дома стоит какой-то знак.

Полицейский наугад ткнул в одну из картинок.

— Что здесь изображено? — спросил он.

— Дяденька пытается раскрыть зонтик, — сказал Паддингтон, не задумавшись. — Наверное, скоро дождь пойдёт.

— Здесь изображён рабочий с лопатой, — сказал полицейский упавшим голосом. — Значит, впереди ведутся дорожные работы. Я бы посоветовал вам перечитать правила дорожного движения. Если только…

— Да-да, конечно! — перебил его Паддингтон, в очередной раз порадовавшись, что зашёл в полицейский участок. — Я их пока ещё не читал.

— Очень бы хотелось взглянуть на ваши права, — сказал полицейский.

— Их у меня тоже нет! — воскликнул медвежонок.

— Страховка?

— А что это такое?

— Что это такое? — повторил полицейский. — Что это такое?!

Он нервно потеребил воротник — в помещении вдруг сделалось очень жарко.

— Может, вы ещё скажете, что у вас не сдан экзамен по вождению? — спросил он.

— Так оно, в общем, и есть, — согласился медвежонок. — То есть я один раз по ошибке попытался его сдать, но не сдал, потому что врезался в машину экзаменатора. Я ехал на машине мистера Брауна и случайно включил заднюю передачу. Экзаменатор был не очень доволен.

— Экзаменаторы вообще странные люди, — согласился полицейский. — А такие медведи, как вы, — прямая угроза безопасности на дорогах.

— Да я и не езжу по дорогам, — успокоил его Паддингтон. — Ну разве что выбора нет. А так я обычно по тротуарам.

Полицейский смерил его долгим суровым взглядом. Казалось, за то время, что они разговаривали, он стал старше.

— Вы хоть понимаете, что мне придётся бросить вам в лицо обвинение? — сказал он наконец.

— Лучше не надо, — честно предупредил Паддингтон. — Я моту его не поймать. Лапами ловить трудно.

Полицейский боязливо покосился через плечо, а потом сунул руку в задний карман.

— Кстати, о лапах, — сказал он небрежно, выходя из-за стойки. — Вас не затруднит вытянуть передние лапы перед собой?

Паддингтон сделал, как просили, тут, к его удивлению, что-то звякнуло, и оказалось, что его лапы связаны какой-то цепочкой.

— Надеюсь, у вас есть грамотный адвокат, — сказал полицейский. — Он вам скоро понадобится. Иначе ваше дело — труба.

— Труба? — встревоженно повторил медвежонок и посмотрел на полицейского суровым взглядом. — Но я один раз уже застрял в трубе, и мне там совсем не понравилось.

— А пока я сниму ваши отпечатки, — продолжал полицейский.

— Что вы с меня снимете? — вконец перепугался медвежонок.

— Я возьму у вас отпечатки пальцев, — объяснил полицейский. — Правда, в вашем случае это скорее будут отпечатки лап. Сначала прижмите лапу к этой подушечке с чернилами, а потом — к листу бумаги, и мы их поместим в нашу картотеку.

— Миссис Бёрд будет ругаться, если я потом перепачкаю простыни, — предупредил Паддингтон.

— А после этого, — сказал полицейский, не обратив внимания на последние слова, — вы имеете право сделать один телефонный звонок.

— В таком случае, — заявил медвежонок, — я хочу позвонить сэру Бернарду Крамблу. Он живёт здесь неподалёку. Он в транспортных средствах собаку съел. Я, правда, не знаю, занимается ли он тележками для продуктов, но если да, то от вас пойдут клочки по закоулочкам, так мне на рынке сказали.

Полицейский уставился на него в изумлении.

— Я правильно понял — тележками для продуктов? — воскликнул он. — Что же вы сразу-то не сказали?

— А вы не спрашивали, — стал оправдываться медвежонок. — У меня на неё даже права есть. Мне их выдали, когда я провалил экзамен по вождению, и сказали, что они действительны пожизненно. Наверное, сэр Бернард захочет на них посмотреть. Я их храню в потайном кармашке в чемодане. Вам тоже могу показать, если хотите. Вернее, показал бы, если бы не эти ппуки на лапах.

Паддингтон уставился на полицейского, который почему-то стал белым как полотно.

— Что-нибудь случилось? — поинтересовался медвежонок. — Может быть, хотите булки с мармеладом? Я всегда держу кусок в шляпе на всякий пожарный случай.

Полицейский покачал головой.

— Нет, не надо, — простонал он, снимая с медвежонка наручники. — Я просто всего лишь неделю здесь работаю. Меня предупреждали, что бывают очень сложные случаи, но я не думал, что сложный случай приключится так скоро…

— Я могу попозже зайти, если хотите, — вежливо предложил медвежонок.

— Ну уж нет, спасибо… — начал было полицейский, но не договорил.

Дверь открылась, и в комнату вошёл дяденька постарше. На рукаве у него были лычки, и выглядел он очень важным.

— Ага! — сказал дяденька, сверившись с листочком бумаги. — Шляпа-сомбреро, синее пальтишко, резиновые сапоги… в точности соответствует описанию, которое мне продиктовали по телефону. Вы, видимо, и есть тот юный джентльмен, у которого вышло недоразумение с тележкой для продуктов.

Он повернулся к молодому полицейскому:

— Вы молодец, что подержали его здесь, Финсбери. Отлично сработано!

— Да что уж там, сержант, — смутился полицейский и заметно порозовел.

— Похоже, ребята из эвакуаторного отдела оплошали, — продолжал сержант, снова оборачиваясь к медвежонку. — Они положили вашу тележку к себе в кузов, пока грузили машину, а потом забыли поставить на место. Ну, и увезли на штрафную стоянку. Они купили вам свежих булочек. Как я понял, со старыми что-то приключилось по дороге. Сейчас вашу тележку везут на прежнее место. Разумеется, платить вам ничего не надо. Ну, что скажете?

— Большое вам спасибо, мистер Сержант, — поблагодарил медвежонок. — Получается, мне всё-таки не придётся звонить сэру Бернарду Крамблу. Если не возражаете, я всегда буду к вам приходить, если мою тележку увезёт эвакуатор.

— В этом и состоит наша работа, — сказал сержант. — Только предупреждаю: тележка могла потяжелеть с тех пор, как вы её видели.

— Вот оно как, — сказал друг Паддингтона мистер Крубер, когда они наконец уселись за «послезавтрак» и медвежонок поведал ему про все свои приключения, даже про то, как он вернулся на рынок и, к своему удивлению, обнаружил, что тележка доверху наполнена фруктами и овощами.

— Просто вы очень уважаемый покупатель, и торговцы боятся, что вы перестанете пользоваться их услугами. Это большой комплимент, мистер Браун. И всё равно, полагаю, утро у вас выдалось нелёгкое, — продолжал мистер Крубер. — Я бы на вашем месте поскорее принялся за «послезавтрак», пока какао не остыло. Вам необходимо подкрепиться.

Паддингтон согласился, что это очень хорошая мысль.

— Только, — сказал он, посмотрев на антикварные часы на стене, — сегодня, мистер Крубер, получается не «послезавтрак», а скорее уже «дообед».

Ни в какие ворота

Как и почти во всех домах нашей страны, в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад существовал свой распорядок.

День у Браунов обычно начинался так: вскоре после завтрака мистер Браун уходил на работу, а миссис Браун и миссис Бёрд брались за домашние дела. Паддингтон чаще всего проводил утро в гостях у своего друга мистера Крубера, ел с ним булочки и пил какао — дома он оставался, только когда Джонатан и Джуди приезжали из школы на каникулы.

Случалось, конечно, что порядок этот нарушался, но в целом дом напоминал большой океанский лайнер. Он размеренно следовал своим курсом, не обращая внимания на бури и шторма.

Но вот однажды миссис Бёрд вернулась из магазина, твёрдо зная, что дома в это время никого нет, и увидела в лестничном окне какую-то физиономию. Она на несколько секунд застыла от изумления, а когда оправилась, физиономия уже исчезла.

Хуже всего было то, что произошло это, когда миссис Бёрд уже почти что поднялась по лестнице в свою комнату. Это означало, что обладатель физиономии находился снаружи.

Входя в дом, миссис Бёрн не заметила поблизости никакой приставной лестницы, однако тут же бросилась вниз, прихватила первое попавшееся под руку оружие и выскочила в сад.

Если не считать посторонней кошки, которая громко взвыла и бросилась наутёк, поджав хвост, — так грозно выглядел зонтик в руках у миссис Бёрд, — вокруг не было ни души, так что загадка так и осталась загадкой.

Сказать по совести, когда мистер и миссис Браун вечером выслушали её рассказ, они подумали, что всё это ей привиделось, однако промолчали, чтобы её не обидеть.

— Может быть, это мойщик окон случайно пришёл не в тот дом, — предположил мистер Браун.

— Быстро же он смылся, — хмыкнула миссис Бёрд. — Я бы такого ни за что не пригласила мыть наши окна.

— Возможно, это просто была игра света, — сказала миссис Браун.

Миссис Бёрд красноречиво фыркнула.

— Я ещё из ума не выжила, — сказала она хмуро. — Что там было или кто там был, не знаю, но оно не к добру.

Брауны прекрасно знали, что спорить бесполезно, и Паддингтон, которому на день рождения подарили набор «Знаменитый сыщик», довольно долго исследовал подоконник в поисках улик. К сожалению, никаких следов он не обнаружил, разве что свои собственные. Тем не менее он аккуратно их измерил и записал все подробности в свой блокнот.

Чтобы восстановить покой в доме, мистер Браун позвонил в полицию, но особой помощи от них не дождался.

— По описанию похоже на Джентльмена Дэна Ловкое Колено, — сказал полицейский, когда пришёл к ним по вызову. — Правда, в это время года он обычно уезжает на Багамы, но, похоже, там погода испортилась и он вернулся пораньше. Кличка у него самая подходящая. Он выжидает, пока все уйдут из дома, а потом залезает по водосточной трубе, держась за неё коленями. Шустрый ужасно — влез, вылез, и готово дело. И никогда не оставляет нам никаких отпечатков, потому что, будучи истинным джентльменом, всегда работает в перчатках.

Брауны решили, что сделали всё, чтобы успокоить миссис Бёрд, однако полицейский дал им ещё один дельный совет.

— Мы на несколько дней возьмём ваш район под наблюдение, — пообещал он. — Вдруг он снова к вам наведается. Но я бы на вашем месте потратился на банку прекрасной невысыхающей краски «Грабителям — нет!» и выкрасил ею все водостоки. Её можно купить в любом хорошем хозяйственном магазине. Уверяю, больше к вам никто не сунется, а если кто и сунется, злодей так перемажется в краске, что мы его сразу же изловим. Л кроме того, — полицейский высунулся из служебной машины и обращался теперь к мистеру Брауну, — страховая компания, возможно, даже сделает вам скидку на страховку имущества!

— Можно подумать, он совладелец фирмы, которая производит эту краску, — скептически заметил мистер Браун, возвращаясь с женой в дом. — Или подрабатывает их рекламным агентом.

— Генри! — возмущённо воскликнула миссис Браун.

По правде говоря, мистер Браун думал только об одном: завтра пятница, наконец-то можно отдохнуть. Ему совсем не улыбалось провести все выходные на стремянке, перекрашивая водосточные трубы.

Если бы не это, он бы вряд ли воспринял с таким энтузиазмом предложение Паддингтона помочь.

— Думаешь, ты поступаешь разумно? — спросила миссис Браун, узнав об этом. — Ну да, Паддингтон сказал, что медведи очень хорошо красят трубы, но он это говорит практически обо всём. Помнишь, чем кончилось дело, когда он попробовал отремонтировать свою комнату?

— Так это когда было, — парировал мистер Браун. — А потом, он просто случайно заклеил дверь обоями, и ему было не выбраться, — к покраске это не имеет никакого отношения. Кроме того, это не какая-нибудь там тонкая работа. Даже Паддингтон не сможет непоправимо испортить водосточную трубу.

— Вот в этом я не уверена, — подала голос миссис Бёрд. — Кроме того, речь идёт не об одной трубе, их у нас по меньшей мере полдюжины. И не забывайте, это краска, которая никогда не высыхает. Если мишка чего напутает, следы останутся навеки.

— Ничего, рано или поздно высохнет, — оптимистично заявил мистер Браун.

— Можно пригласить мистера Бригса, — предложила миссис Браун, имея в виду их соседа-строителя. — Он с удовольствием всё сделает.

Но мистер Браун уже принял решение. Вечером, вернувшись с работы, он привёз большую банку краски и целый набор кистей.

Выглядели они очень интересно, и Паддингтону просто не терпелось взяться за дело.

Вечером он взял банку с собой в постель и с помощью фонарика и лупы из своего сыщицкого набора прочитал всё, что на ней было написано, даже самый мелкий шрифт.

Если верить инструкции на банке, получалось, что по водосточным трубам всех домов постоянно лазают грабители. Собственно говоря, Паддингтон читал и недоумевал, как это он до сих пор ни одного не видел; получалось, что улицы ими так и кишат. Один грабитель был изображён на банке: он с довольным видом спускался по водосточной трубе, а через плечо у него висел мешок, полный награбленного добра. Над головой у него было нарисовано «облачко» с его мыслями: «Вы ещё не пожалели, что не обезопасили свои водосточные трубы?»

Паддингтон открыл окошко и высунулся наружу; по счастью, поблизости не оказалось ни одной водосточной трубы, а то бы он прямо сейчас начал её красить, так, для пущей надёжности.

Перед сном он составил список инструментов, которые ему понадобятся утром: что-нибудь, чтобы открыть банку; жёсткая щётка, чтобы очистить трубы перед покраской; небольшая складная лесенка — в инструкции говорилось, что трубы стоит красить только до половины, верхнюю часть можно оставить так; растворитель, чтобы потом отмыть кисти.

Утром, сразу же после завтрака, он перехватил на кухне миссис Бёрд и уговорил дать ему на время резиновые перчатки и старый передник.

Миссис Бёрд прекрасно знала, кому потом придётся отстирывать синее пальтишко, если что-нибудь пойдёт не так, поэтому безропотно выдала медвежонку то, что он просил.

— Ты смотри усы не перепачкай этой штукой, — наказала она, когда Паддингтон зашагал со своим списком к задней двери. — А то потом «послезавтрак» будет есть невкусно.

Паддингтон тут же предложил устроить «послезавтрак» прямо сейчас, а потом уже начать работу, но миссис Бёрд сделала вид, что не слышит, поэтому он отправился в гараж за необходимыми вещами. Кроме всего прочего он нашёл там специальную маску, которыми маляры закрывают рот, чтобы не вдыхать ядовитые пары.

Маску, судя по всему, делали не для медведей, потому что она, хоть и прикрыла кончик носа, до глаз сильно не доставала. Закрепив её специальной резинкой за ушами, Паддингтон довольно долго рассматривал своё отражение в боковом зеркале машины мистера Брауна, пока не убедился, что его усы в полной безопасности.

Потом он вышел в сад, достал жёсткую щётку и принялся скоблить ею трубу на задах дома.

— На мой взгляд, он похож на инопланетянина, — высказалась миссис Бёрд, выглянув из кухонного окна.

— По крайней мере, у него есть дело, — отозвалась миссис Браун. — Мне всегда не по себе, когда у него выдаётся «скучная минутка».

— Где лапы не при деле, там и до озорства недалеко, — согласилась миссис Бёрд и тут же пожалела, что вымолвила эти слова: лучше уж не искушать судьбу.

Однако ко всеобщему удивлению, Паддингтон так хорошо управился с первыми трубами, что даже орлиный взор миссис Бёрд не обнаружил ни единого огреха. На кирпичной стене не было ни пятнышка краски.

Резиновые перчатки и передник, естественно, пришли в полную негодность, но миссис Бёрд стойко это вынесла. Невелика цена за то, что теперь их дом в полной безопасности, да в придачу ещё и Паддингтон занят делом.

— Ну что я тебе говорил, Мэри? — сказал мистер Браун, поднимая глаза от утренней газеты, — миссис Бёрд как раз сообщила свежие новости.

— Будем надеяться, что ему не взбредёт в голову для проверки влезть по трубе, — сказала миссис Браун. — Вы же знаете, как он любит пробовать всё новое.

— Да уж, если можно чего учудить, так наш медведь учудит, — согласилась миссис Бёрд.

Надо сказать, Паддингтону такая мысль пришла в голову ещё утром и с тех пор не уходила. Один раз, прервавшись, чтобы передохнуть, он даже подумал, а не спрятаться ли за углом — вдруг явится Джентльмен Дэн; впрочем, ему оставалась всего одна труба, и он решил, что лучше уж поскорее её покрасить — и дело с концом.

Это была та самая труба возле лестничного окошка, из-за которой и началась вся кутерьма: её Паддингтон оставил напоследок и решил покрасить как можно тщательнее, чтобы миссис Бёрд окончательно успокоилась.

Он дочиста отскрёб трубу жёсткой щёткой, а потом взобрался на лесенку и принялся за покраску.

Впрочем, много он сделать не успел — прямо над его ухом раздался знакомый голос:

— Что это ты делаешь, медведь? — рявкнул мистер Карри.

Паддингтон от испуга чуть не свалился с лесенки. Уж если он кого сейчас и не хотел видеть, так это соседа Браунов.

— Я крашу мистеру Брауну водосточные трубы, — сказал он, когда поймал равновесие.

— Это я вижу, — проворчал мистер Карри, глядя на него с подозрением. — Я, медведь, о другом: а зачем ты это делаешь?

— Это специальная краска, которая никогда не высыхает, — объяснил Паддингтон. — Очень полезная вещь.

— Никогда не высыхает? — переспросил мистер Карри. — По-моему, совершенно бесполезная вещь.

— Мистеру Брауну её порекомендовал полицейский, — с важным видом поведал медвежонок. — Я уже покрасил почти все трубы, а ещё полбанки осталось. Просто миссис Бёрд на днях вернулась из магазина и увидела чьё-то лицо в окошке, — продолжал он, заметив скептическую гримасу мистера Карри. — Полицейский сказал, что, может быть, это было лицо Джентльмена Дэна Ловкое Колено, который влез по этой самой трубе. Миссис Бёрд говорит, что страшно перепугалась. Просто до сих пор не пришла в себя.

— Ещё бы! — согласился мистер Карри. — Поскорее бы уж его изловили.

— Сюда он вряд ли вернётся, — сказал Паддингтон, — он ведь видел миссис Бёрд в полном вооружении, но мистер Браун сказал, лучше потратиться на краску, потому что скупой платит дважды.

— Гмммм, — хмыкнул мистер Карри. — Как ты сказал, медведь, она называется?

— Специальная невысыхающая краска для наружного использования, — прочёл Паддингтон надпись на банке и показал банку мистеру Карри. — Такую продают во всех хороших хозяйственных магазинах.

— Ну, мне-то она в хозяйстве ни к чему, медведь, — буркнул мистер Карри. — У меня есть дела и поважнее. И вообще я как раз собирался уходить.

Он сделал паузу.

— С другой стороны, я бы не возражал, если бы кто-нибудь покрасил мне трубы. У меня в доме есть очень ценные вещи. Фамильные реликвии.

— Правда? — с интересом сказал Паддингтон. — Я ещё никогда не видел ни одной реликвии.

— Мои я тебе точно не покажу, — отрезал мистер Карри. — Ещё не хватало показывать их первым попавшимся медведям. Реликвии у меня припрятаны подальше от любопытных глаз.

Про себя Паддингтон подумал, что в таком случае вряд ли мистеру Карри так уж необходимо красить трубы, однако всем было известно, что сосед Браунов никогда не упустит случая получить что-нибудь бесплатно, даже если это «что-нибудь» ему совершенно ни к чему.

На лице у мистера Карри появилось коварное выражение.

— Так ты сказал, что у тебя осталось целых полбанки? — осведомился он.

— Почти, — сказал медвежонок, который уже пожалел, что вообще об этом заикнулся.

Мистер Карри порылся в кармане брюк.

— Может, покрасишь уж заодно и мои трубы? — поинтересовался он. — Боюсь, мелочи у меня с собой маловато, но, если сделаешь всё на совесть, получишь целых десять пенсов.

Паддингтон быстренько подсчитал на лапах.

— Десять пенсов! — воскликнул он. — Да это меньше двух пенсов за трубу.

— А в бизнесе всегда так, — назидательно проговорил мистер Карри, — чем больше заказ, тем ниже цена за одну единицу. По-научному называется оптовая скидка.

— Давайте лучше я вам покрашу одну трубу за пять пенсов, — находчиво предложил медвежонок.

— Все трубы за десять пенсов, — отрубил мистер Карри. — Это моё последнее слово. Красить только одну не имеет никакого смысла.

— Я сначала должен спросить у мистера Брауна… — Паддингтон цеплялся за последнюю соломинку. — Это ведь его краска.

— А вот это совершенно лишнее, медведь, — изменившимся тоном проговорил мистер Карри. — Пусть это останется между нами.

Снова порывшись в кармане, он заговорил совсем тихо:

— Я уже сказал, что мне надо уходить, и вернусь я, наверное, только к вечеру, так что у тебя есть время поработать. И если ты сделаешь работу как следует, я, может быть, немножечко и добавлю. Вот, держи для начала.

Паддингтон даже не успел ответить — что-то шмякнулось на гравий рядом с его лесенкой.

Паддингтон спустился на землю, поднял монетку, рассмотрел её, а потом перевёл взгляд на соседский дом. Водосточные трубы мистера Карри выглядели совсем не так, как у Браунов, — их, похоже, не красили уже многие годы. Медвежонок повертел монетку и окончательно пал духом. Монетка, судя по всему, даже была не английская. В общем, чем больше Паддингтон обо всём этом думал, тем меньше ему нравилось предложение мистера Карри, — на которое он, кстати, даже и не соглашался.

Пока Паддингтон раздумывал, в доме мистера Карри хлопнула входная дверь. Сразу вслед за этим звякнул засов на воротах, и от этого звяка у Паддингтона внезапно появилась Идея.

Пять минут спустя медвежонок опять усердно трудился, и на сей раз старался работать как можно проворнее, — он ведь знал, что Брауны ужасно рассердятся на мистера Карри, если вдруг увидят, чем Паддингтону приходится заниматься.

Ближе к вечеру Брауны как раз пили чай, и вдруг это мирное занятие нарушил переполох, поднявшийся на улице.

Миссис Бёрд показалось, что она разобрала крики: «Медведь!», а почти сразу вслед за этим взвыла полицейская сирена, — но когда миссис Бёрн добежала до окна, всё уже стихло.

Только они снова уселись за стол, как в дверь позвонили.

— Я лучше сам открою, миссис Бёрд! — вызвался Паддингтон и тут же пулей вылетел в прихожую.

Вернулся он в сопровождении полицейского, который заходил к ним несколькими днями раньше.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? — осведомился мистер Браун.

— Давайте я, — предложил полицейский, не дав Паддингтону даже рта открыть.

Он вытащил блокнот из кармана.

— Итак, несколько минут назад нам позвонил один из ваших соседей и сообщил, что возле дома номер тридцать три происходит что-то подозрительное. Мы тут же прибыли на место происшествия. Ворота были раскрыты настежь, и какой-то джентльмен, перемазанный в чёрной краске, плясал на краю канавы и орал как сумасшедший. Мы приняли его за Джентльмена Дэна Ловкое Колено и немедленно задержали. По дороге в участок нам удалось его немного успокоить… — Полицейский поднял глаза от блокнота. — Что было, надо сказать, совсем и совсем не просто. Джентльмен сообщил, что он — ваш сосед, после чего мы сняли с него наручники и отвезли его обратно. Полагаю, вы можете подтвердить, что в соседнем доме живёт джентльмен по имени мистер Карри.

— Боюсь, что живёт, — сказала миссис Браун.

— А каков он с виду? — поинтересовался мистер Браун.

— Ну, прежде всего, он не самый большой любитель медведей, — сказал полицейский. — Всю дорогу поносил медведя по имени Паддингтон…

— Можете не продолжать, — прервала его миссис Бёрд. — Это мистер Карри.

— Так вот, — продолжал полицейский, — когда мы подъехали к его дому, представляете, кого мы встретили у дверей? Джентльмена Дэна Ловкое Колено! Он, видимо, заметил, как мы уехали, и решил не терять времени. У него ещё хватило наглости сказать, что он случайно перепутал адрес.

— А много он успел награбить? — спросил мистер Браун.

— Ничего у него при себе не было, — ответил полицейский. — И очень жаль, потому что, судя по словам мистера Карри, в доме много ценных вещей, и мы бы могли взять воришку с поличным. С другой стороны, думаю, он на время оставит нас в покое. Благодаря этому юному медведю у нас теперь есть не только его портрет, но и отпечатки пальцев.

Полицейский повернулся к Паддингтону.

— Позвольте пожать вам лапу и поблагодарить за отличную работу.

Паддингтон с сомнением посмотрел на протянутую руку. На ней была здоровенная чёрная клякса.

— Давайте лучше я сперва принесу растворитель, — сказал он. — Если эта штука попадёт вам на руль, ничего хорошего не выйдет.

— Совершенно верно, — согласился полицейский, поглядев на свою ладонь. — Я, конечно, сам же её вам и порекомендовал, чего уж теперь жаловаться, но…

— Я так до конца и не понял, — сказал мистер Браун, когда полицейский ушёл. — Откуда на воротах у мистера Карри взялась наша краска?

Паддингтон тяжело вздохнул.

— Я подумал, что если грабители не смогут забраться к нему в сад, то они всяко уж не попадут в дом, и я не потрачу всю нашу краску на его водосточные трубы. Я забыл, что мистеру Карри и самому надо как-то войти!

Брауны замолчали, переваривая эту информацию.

— Мне тогда показалось, что это очень хорошая идея, — продолжал оправдываться медвежонок.

— Ты только не ругай Паддингтона, Генри, — вступилась миссис Браун. — Не забывай, сам-то ты сразу согласился на его предложение сделать работу за тебя.

— А сколько мистер Карри обещал заплатить тебе за покраску труб? — поинтересовался мистер Браун.

— Десять пенсов, — ответил медвежонок.

— В таком случае нет у меня к нему никакого сочувствия, — произнесла миссис Бёрд, и все согласно закивали. — Так ему и надо. Да он и сам это знает.

— И если он попытается в чём-то тебя обвинить, — продолжала она суровым голосом, обернувшись к медвежонку, — скажи, чтобы сначала пришёл и поговорил со мной.

— Спасибо вам большое, миссис Бёрд, — поблагодарил Паддингтон. — Если хотите, я его прямо сейчас и позову.

Брауны переглянулись.

— Спасибо, что предложил, Паддингтон, — сказала миссис Браун, — но у тебя был очень тяжёлый день, а тут история такая, что меньше слов — больше толку. Дай-ка ты своим лапам передышку.

Паддингтон, поразмыслив, решил, что это правильная мысль. И вот ведь интересно: мистер Карри никогда потом не заводил речь о том дне, когда ему не покрасили водосточные трубы, хотя в течение следующих нескольких недель, если Паддингтон махал соседу лапой через забор, тот неизменно темнел лицом.

Оно становилось даже темнее, чем его ворота, которые теперь всегда стояли настежь.

С другой стороны, миссис Бёрд никогда больше не видела никаких физиономий в лестничном окошке.

Косолапый виртуоз…

Паддингтон очень любил по утрам беседовать с мистером Крубером. Замечательнее всего было то, что в антикварной лавке его друга на улице Портобелло каждое утро происходило что-нибудь новое и интересное. Ведь многие люди специально приезжали издалека, чтобы спросить у мистера Крубера совета. Кто-то из них искал старинную картину или бронзовую скульптуру, кому-то надо было покопаться в огромной библиотеке мистера Крубера, в которой были книги обо всём на свете.

Паддингтон постепенно и сам начал разбираться в антикварных вещицах; он даже мог с первого взгляда отличить вазочку Споуда[5] от обычной фарфоровой безделушки, однако в лапы хрупкие предметы никогда не брал — боялся уронить ненароком. «Что с полки не берётся, то и не бьётся» — таково было правило мистера Крубера.

Оба любили старинные вещи, оба приехали в Англию из другой страны — тем для разговора им всегда хватало.

Летом они часто располагались за «послезавтраком» на воздухе, в шезлонгах у входа в лавку, и беседовали в тишине и покое, ещё до того, как рынок наводняли посетители.

Паддингтон давно заметил, что когда его друг начинает говорить о своей родной Венгрии, в глазах у него появляется мечтательное выражение.

— Когда я был маленьким, — говорил мистер Крубер, — люди ночи напролёт танцевали под звуки балалайки. Теперь такого уж нет.

Поскольку Паддингтон родился в Дремучем Перу, он понятия не имел, что такое балалайка, а тем более — как она звучит. Впрочем, с помощью мистера Крубера он научился играть на пианино, которое стояло в дальней комнате, — правда, только одну мелодию, она называлась «Тати-тати».[6]

Далось ему это нелегко, ведь вместо рук у него были лапы, и он часто нажимал на несколько клавиш сразу, однако, как сказал мистер Крубер, любой человек, которому медведь на ухо не наступил, с лёгкостью признал бы мелодию.

— Музыка — великая вещь, мистер Браун, — часто повторял мистер Крубер. — Конечно, «Тати-тати» не назовёшь хитом, но те, кто умеет её исполнять, на праздниках всегда нарасхват.

В пасмурную погоду, когда поутру снаружи было прохладно, они обычно забирались на старый диванчик из конского волоса, который стоял в задней комнате, и вот именно в такое утро, вскоре после приключения с эвакуатором, Паддингтон пришёл раньше обычного и, к своему удивлению, обнаружил, что у мистера Крубера появилось новое пианино.

Оно стояло почти что на месте старого, рядом с плиткой, на которой его друг варил какао.

Мистера Крубера нигде не было видно — дело необычное, — и, чтобы убить время, Паддингтон решил сыграть, как они это называли, «свою мелодию». И тут произошла очень странная вещь.

Только он поднял лапы, чтобы сыграть первый такт, клавиши вдруг начали нажиматься сами собой!

Паддингтон едва успел протереть глаза, чтобы убедиться, что видит это не во сне, и тут его ждал новый сюрприз. Уголком глаза он увидел мистера Крубера, который вылез из-под соседнего столика.

— Мамочки! — сказал Паддингтон. — Я сломал ваше новое пианино?

Мистер Крубер рассмеялся.

— Не расстраивайтесь, мистер Браун, — сказал он. — Это так называемая «пианола», она играет при помощи электричества. В наши дни это большая редкость. Я как раз включил её в розетку и хотел проверить, всё ли с ней в порядке.

— Я раньше никогда не видел пианино, которое само играет, — признался Паддингтон. — У нас в Дремучем Перу таких не было. Впрочем, электричества у нас тоже не было, — добавил он грустно.

Пока мистер Крубер варил какао, Паддингтон присмотрелся к клавиатуре. Просто удивительно, как клавиши сами собой нажимались в такт музыке. Он попробовал повторить движения лапами, не прикасаясь к клавишам. Поначалу лапам было никак не угнаться за клавишами, но после нескольких попыток дело наладилось, и со стороны можно было подумать, что Паддингтон действительно сам исполняет мелодию.

— Смотрите, мистер Крубер! — обрадовался Паддингтон. — Я даже лапы успеваю перекрещивать.

— Вы поосторожнее, — предупредил его друг, поднимая глаза от кастрюльки с какао. — Эго полька «Трик-трак»,[7] не свалитесь со стула!

Было уже поздно. Как раз когда мистер Крубер открыл рот, пианола заиграла крещендо,[8] и через миг Паддингтон уже лежал на полу.

Мистер Крубер бросился к пианоле и выключил её.

— Боюсь, мистер Браун, вы пытаетесь бегать, не выучившись ходить, — сказал он, помогая медвежонку встать. — Лучше попробуйте для начала сыграть вещицу помедленнее. Давайте-ка я что-нибудь подыщу.

Мистер Крубер открыл длинную картонную коробку и вытащил из неё рулон бумаги на деревянной шпульке. Отвернув край бумаги, он поднял рулон повыше, чтобы медвежонок мог рассмотреть.

Если уж говорить по совести, сильного впечатления бумага на Паддингтона не произвела. Вид у неё был такой, будто её основательно погрызла моль.

— Там сплошные дырки, — сказал он.

— Верно подмечено, — похвалил мистер Крубер. — Вы, мистер Браун, как всегда попали в самую точку. Понимаете ли, это очень полезные дырочки — ну, вроде как дырочки от бублика, без которых нет бублика. В этом и состоит загадка пианолы. Внутри создаётся сильный поток воздуха, и воздух проходит сквозь эти дырочки — а бумага внутри постоянно проматывается. Воздух, пройдя через дырку, приводит в движение рычажок, а рычажок — клавишу, и, если бумага проматывается с нужной скоростью, получается мелодия.

Рассказывая, мистер Крубер открыл дверцу на передней панели пианолы, смотал рулон бумаги, который там находился, и поставил на его место другой.

— Всё это очень сложно, — сказал Паддингтон, стряхивая с себя пыль.

— Не сложнее, чем мне или вам взять со стола кружку с какао и отпить из неё, — возразил мистер Крубер. — Если призадуматься, в этот момент совершается не меньшее чудо. Так что давайте-ка сначала съедим наш «послезавтрак», а потом вы попробуете сыграть ту вещь, которую я только что поставил. Это «Лунная соната» Бетховена.[9] Уверяю, с ней вы справитесь без труда.

Паддингтону очень понравилась эта мысль, и он быстренько выложил на стол булочки, купленные на утро.

Когда они дожевали последнюю булочку и выпили какао, Паддингтон снова вскарабкался на стульчик перед пианолой. Теперь из пианолы звучала куда более медленная мелодия, поэтому повторять движения клавиш лапами было гораздо легче. Возле лавки стали останавливаться любопытные прохожие.

— Интересно, а «Тати-тати» мистер Бетховен умел играть? — поинтересовался медвежонок. — У него, наверное, очень хорошо бы получилось.

— Боюсь, что нет, — ответил мистер Крубер. — Он был очень знаменитым композитором, вряд ли у него нашлось на это время. Кроме того, пианолу изобрели через много лет после его смерти. Кстати, — добавил мистер Крубер, — если вы прикроете глаза и будете слегка покачиваться в такт, многие решат, что это вы исполняете музыку.

Паддингтон последовал совету своего друга, и, когда он второй раз добрался до конца «Лунной сонаты», на тротуаре перед лавкой уже яблоку было негде упасть.

— Браво! — похвалил мистер Крубер и захлопал вместе с остальными, а Паддингтон встал и поклонился слушателям. — Ну, что я вам говорил, мистер Браун? Может быть, даже сам Бетховен принял бы вас за музыканта.

Через некоторое время Паддингтон поблагодарил мистера Крубера за какао и выбрался из лавки, вежливо приподняв шляпу и поприветствовав прохожих, толпившихся снаружи. Некоторые защёлкали фотоаппаратами, многие стали просить у него автограф, а кое-кто даже бросил по монетке в его шляпу, прежде чем он успел надеть её обратно. Он потом почувствовал головой, какие монетки холодные.

В общем столько за утро произошло интересного и Паддингтону так не терпелось рассказать про всё это Браунам, что он поскорее выбрался из толпы своих поклонников и со всех лап припустил в сторону улицы Виндзорский Сад.

Впрочем, вскоре он понял: его кто-то преследует. Интересно, что погоня напоминала игру на пианоле: всякий раз, как он ставил лапу на землю, прямо за его спиной раздавался такой же удар.

Когда пришлось остановиться у светофора, Паддингтон оглянулся и увидел дяденьку в длинном чёрном пальто и в меховой шляпе; дяденька махал ему рукой.

— Подождите! Подождите! — кричал он. — Это же просто удивительное дело, — продолжал дяденька, подходя поближе и стягивая с руки перчатку. — Никогда ещё не видел медведя-музыканта. Позвольте пожать вашу… э-э… лапу.

Паддингтон быстренько вытер ближайшую лапу о пальтишко и протянул дяденьке.

— Это вообще-то совсем не трудно, — начал он объяснять. — Понимаете…

— Скромность украшает даже медведя. — Дяденька перевёл взгляд на продуктовую сумку на колёсиках. — Я смотрю, вы повсюду возите с собой свои ноты. Какое прилежание!

— Это не ноты, — поправил его Паддингтон. — Это овощи для миссис Бёрд.

Он сунул лапу в сумку, достал оттуда морковку и показал дяденьке.

— А-а… — протянул тот, стараясь скрыть разочарование. — Отрадно, что вы успеваете подумать и о простых житейских вещах.

Он указал на афишу, висевшую рядом на стене, — Паддингтон в последние дни видел в округе множество таких афиш.

— Могу я надеяться, что вы почтите нас своим выступлением? Мне поручили организовать благотворительный концерт, и медведь-пианист стал бы прекрасным дополнением к нашему репертуару. Я бы даже сказал, гвоздём программы.

— Джонатан и Джуди как раз возвращаются домой на каникулы, и мистер Браун обещал нас всех отвести на этот концерт, — сказал Паддингтон осторожно. — Так что я там в любом случае буду.

— Феноменально! — воскликнул дяденька. — Лучше и не придумаешь!

— Только мне придётся спросить разрешение у мистера Крубера, — уточнил Паддингтон. — Это его пианино, и он говорит, что таких на свете очень мало осталось.

— Предоставьте это мне, — перебил его дяденька. — Ни слова больше. Уж мы за ценой не постоим, достанем вам рояль экстра-класса. Под стать вашим талантам. Ваши облигато меня сразили наповал. А ваши глиссандо![10] У меня просто нет слов!

Паддингтон не совсем понял, о чём дяденька толкует, но похвала его всё-таки обрадовала.

— Лапами играть не так-то просто, — поведал он. — Я даже свалился со стула под польку «Триктрак».

— С виртуозами такое случается, — кивнул дяденька. — Вам следовало бы оформить страховку на свои лапы. Или, возможно, вы пытались бегать, не выучившись ходить?

Паддингтон уставился на него в изумлении.

— Всего один раз в жизни, сегодня утром, — заявил он. — Мистер Крубер то же самое сказал, слово в слово.

Он немножко подумал.

— Мне понадобятся дырочки от бублика, — заявил он наконец.

— Дорогой сэр! — воскликнул дяденька, воздев руки над головой. — На приёме после концерта мы дадим вам столько дырочек от бубликов, а также столько бубликов, сколько ваша душа пожелает! Туг и говорить не о чём.

— На приёме будет уже поздно, — покачал головой Паддингтон. — Мне они будут нужны прямо на концерте.

— Да что вы говорите? — Дяденька уставился на него в полном изумлении. — Феноменально! Какой новаторский подход! Я просто своим ушам не верю. Может, на свете есть и другие медведи, которые играют на пианино, хотя я никогда ни об одном не слышал, но вряд ли есть ещё хоть один медведь, который играет и ужинает одновременно!

— Ну, если хотите, я могу прямо за игрой есть булку с мармеладом, — согласился Паддингтон. — Я обычно держу кусок в шляпе на всякий пожарный случай.

Дядянька чуть не запрыгал от восторга.

— Отлично! — воскликнул он, закатив глаза. — Лучше приберечь это под конец выступления. Потолок рухнет от аплодисментов.

Паддингтон посмотрел на него с сомнением.

— А меня не придавит? — осведомился он.

— О, да вы ещё и шутник! — обрадовался дяденька. — Ну просто чем дальше, тем лучше.

Он сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда какие-то бумаги.

— Не могли бы вы сразу и расписаться, дорогой сэр? У меня как раз контракт под рукой оказался.

С этими словами он протянул медвежонку ручку с золотым пером.

— Вот здесь, где пустая строчка, — показал он.

Паддингтон не стал ему отказывать, а поскольку дяденька явно был важным человеком, он ещё и добавил отпечаток лапы, чтобы все видели, что подпись подлинная.

— Прошу прощения за любопытство, — сказал дяденька, с интересом разглядывая отпечаток, — вы, полагаю, соотечественник Чайковского?

— Чай-кофе с кого? — переспросил медвежонок, опять запутавшись.

Впрочем, дяденька его не расслышал, он разглядывал подпись под отпечатком.

— Паддингтон — это место, где вы родились? — спросил он наконец.

— Нет, — ответил медвежонок. — Это моё имя. Причём уже давно, с тех пор, как мистер и миссис Браун нашли меня на железнодорожном вокзале.

— В таком случае его лучше бы поменять, во избежание путаницы, — предложил дяденька. — А то, не приведи господи, зрители придут совсем не туда.

— Поменять? — возмущённо воскликнул медвежонок.

— Например, на Падцингтони, — предложил дяденька. — Я сделаю специальную наклейку поверх афиш, зрители будут в полном восторге.

— А миссис Бёрд не будет, — твёрдо сказал Паддингтон. — Она не любит перемен.

— А вы ей не говорите до начала концерта, — посоветовал дяденька. — Пусть это будет сюрпризом. Ну а там будем ковать железо пока горячо и строить своё будущее. Как вы посмотрите на турне по всему миру?

— Я бы не отказался съездить в Дом для престарелых медведей в Лиме, — признался Паддингтон. — То-то бы моя тётя Люси обрадовалась!

— Я не очень люблю организовывать концерты в домах для престарелых, — признался дяденька. — Обычно под конец программы половина слушателей спит.

— Ничего, если кто заснёт, тётя Люси потыкает их вязальной спицей, — успокоил его Паддингтон.

— М-м-да… — Дяденька посмотрел на него с некоторым сомнением. — Ну поглядим. Лиха беда начало. Надо придумать, как подать вас во время концерта. Жалко, что ваш рояль не может появиться из-под пола, как это бывало с органами в кино в прежние дни.[11]

— Можно, если хотите, попросить у мистера Брауна пилу, — тут же предложил Паддингтон.

— Да уж, фантазия у вас буйная! — восхитился дяденька. — Мы с вами обязательно сработаемся. Я теперь ваш менеджер, и я обо всём позабочусь.

— Вы мой кто? — переспросил Паддингтон, окончательно удивившись.

— Помните, вы поставили свою подпись на пустой строчке? — напомнил дяденька, помахивая бумажкой. — Всё здесь, чёрным по белому. Кстати, как вам такая идея: целый концерт — и только один Лист? — продолжал он, не дожидаясь ответа.

— Целый концерт на один лист не влезет, — предупредил Паддингтон, вспомнив рулоны бумаги у мистера Крубера.

— Я имею в виду знаменитого композитора, — пояснил дяденька. — В любом случае следует включить несколько его вещей в ваш репертуар.

— Я спрошу у мистера Крубера, — сказал Паддингтон. — Он, наверное, знает.

— Лучше не надо, — насторожился дяденька. — Знаете, лучше и вообще ничего никому не говорить.

Он постучал себя по носу:

— Болтун — находка для шпиона.

— Даже миссис Бёрд нельзя сказать? — огорчился Паддингтон. — Она никакой не шпион, но всегда обо всём знает.

— Судя по тому, что о ней успел узнать я, ей — в особенности ни слова, — сказал дяденька. — Помните, у стен есть уши, а нам надо любой ценой продержать это в секрете до окончания концерта. Слушайте внимательно, я расскажу вам, что нужно делать.

— И каких только чудес не бывает! — воскликнула миссис Бёрд; дело было утром, дня через два. — Паддингтон по собственному почину принял ванну. А потом спросил, не могу ли я немного почистить его синее пальтишко. Например, отодрать мармеладную корочку от воротника.

— О господи! — всполошилась миссис Браун. — Это не к добру.

Медведь в доме — это ведь очень большая ответственность, особенно когда, как сейчас, никто не может понять, что у этого медведя на уме.

— Он уже два дня какой-то странный, — продолжала миссис Браун. — С тех самых пор, как вернулся с рынка. Сегодня утром бродил по улице и разглядывал стены, а когда я спросила, что с ним такое, ответил: «Болтун — находка для шпиона». И постучал себя лапой по носу.

— Ну, волноваться бессмысленно, этим горю не поможешь, — рассудила миссис Бёрд.

— Это я знаю, — печально согласилась миссис Браун.

— Надеюсь, ему понравится сегодняшний концерт, — попробовала приободрить её миссис Бёрд.

— Да, Паддингтон вообще любит всё новое, — миссис Браун явно пыталась отвлечься от грустных мыслей. — Это одна из его самых замечательных черт. Генри очень хотел его порадовать.

Миссис Бёрд подумала про себя, что мистеру Брауну-то хорошо, он каждое утро уходит на работу и не ему потом разбираться с последствиями любви Паддингтона ко всему новому, — но она благоразумно оставила эти мысли при себе.

— Ладно, поживём — увидим, — заключила она.

Впрочем, поведение Паддингтона во время первого отделения концерта даже миссис Бёрд сочла безупречным. Он, например, вызвался сесть в самом конце ряда, у прохода.

— Потому что там к мороженщику поближе, — прошептал Джонатан.

К великому облегчению Браунов, в программе концерта не было номеров, в которых участвовали зрители. Обычно — стоило гадалке вызвать добровольца из публики или фокуснику спросить, не хочет ли кто-нибудь, чтобы его распилили пополам, и Паддингтон тотчас оказывался на сцене; как правило, кончалось это печально.

Паддингтон даже не стал жевать в антракте булку с мармеладом и вгонять Браунов в краску.

— Я её приберегаю на потом, — сообщил он с таинственным видом.

Брауны вздохнули с облегчением. Они до сих пор помнили, чем закончилось их первое посещение театра. Они сидели в боковой ложе, и Паддингтон, увлёкшись, уронил кусок булки с мармеладом на голову какому-то дяденьке в партере. Сегодня по крайней мере этого можно было не бояться.

Концерт уже подходил к концу, и вдруг мистер Браун заметил, что Паддингтон куда-то исчез.

— Куда он подевался? — забеспокоилась миссис Браун. — Не приведи господи, пропустит финал. А в финале обещают что-то грандиозное!

— Не волнуйся, не пропустит, — успокоил её Джонатан, сидевший рядом с медвежонком. Он указал на сцену, где медленно поднимался занавес. — Куда там, пропустит! Он сам в нём участвует!

— Батюшки! — ахнула миссис Бёрд, когда взорам их открылся большой концертный рояль, за которым сидела знакомая фигурка. — Что ещё удумал этот медведь?

Зрители отреагировали на сюрприз редкими хлопками — тем более что пауза почему-то затянулась. Некоторое время Паддингтон с надеждой рассматривал панель над клавиатурой, точно ожидал увидеть там какую-то дверцу; потом слез со стула и обошёл вокруг инструмента.

Не без натуги открыв крышку, он уставился внутрь.

Что бы он там ни искал, он явно ничего не нашёл. Рояль несколько раз лязгнул, когда он потыкал лапами в струны; потом медвежонок закрыл крышку и залез под инструмент.

Зрителям это явно наскучило, они начали гомонить, а кто-то не очень воспитанный в заднем ряду даже принялся свистеть.

Когда Паддингтон наконец вылез из-под рояля, он утирал лапой лоб, а выражение у него на мордочке было совершенно обескураженное. Он громким шёпотом обратился к кому-то за кулисами.

— Что он сказал? — не расслышала миссис Бёрд.

— Кажется, что не может найти розетку, — пояснил Джонатан.

— «Тати-тати», мистер Браун! — прозвучал громкий голос из передних рядов. — «Тати-тати»!

— Браво! Браво! — крикнул кто-то ещё — было очень похоже, что это тот же голос, только слегка изменённый.

Постепенно крик подхватили остальные зрители, и вскоре практически все уже топали ногами и в полный голос дружно выкрикивали: «Тати-тати!»

Когда Паддингтон заиграл, кто-то — может быть, тот же человек, который первым подал голос, — начал хлопать ему в такт и увлёк за собой остальных — под конец, когда Паддингтон вытащил из шляпы кусок булки с мармеладом и откусил, не прерывая игры, — зрители завопили от восторга.

Когда Паддингтон встал и поклонился, ответом ему был гром аплодисментов. Все заметили, что медвежонок с тревогой посматривает на потолок.

— В жизни не видел лучшего финала! — сказал после концерта дяденька, сидевший рядом с Браунами. — Вот увидите, этот медведь ещё прославится!

— Я всё-таки рискну дать вам совет, мистер Браун, — сказал мистер Крубер, когда они встретились по дороге домой; в глазах у антиквара блестел озорной огонёк. — Лучше завершить сценическую карьеру на самом пике. Боюсь, дальше она может пойти по нисходящей.

Паддингтон с изумлением уставился на своего друга. Удивительно, некоторые вещи повторяются по два раза!

— Мой менеджер сказал в точности то же самое, — поведал он. — Но зато часть собранных денег он передаст в Дом для престарелых медведей в Лиме. Надо отправить тёте Люси открытку, чтобы она в ближайшее время ждала перевод.

Джонатан подтолкнул локтем сестру.

— Я и не знал, что у Паддингтона есть менеджер. Интересно, это он потребовал исполнить «Тати-тати»?

— Кто бы ни потребовал, он спас положение, — сказала Джуди. — Вы случайно не знаете, кто это был, мистер Крубер?

Но по какой-то ему одному ведомой причине мистер Крубер спешно откланялся и исчез.

— Как бы там ни было, — подвела итог миссис Бёрд, когда они повернули на улицу Виндзорский Сад и вдали замаячила знакомая зелёная дверь дома номер тридцать два, — это ещё раз доказывает правоту старинной поговорки: «Друг в беде — настоящий друг».

Укрощение угощением

Однажды утром Брауны, как обычно, собирались завтракать, и вдруг мистер Браун заметил, что в саду происходит что-то странное.

— Что это Паддингтон там вытворяет? — осведомился он, потому что за стеклянной дверью мелькнула знакомая фигурка в синем пальтишке. — И зачем ему моя самая лучшая метла?

— Наверное, решил двор подмести, — предположил Джонатан. — Вон, у него в другой лапе книжка с инструкцией.

— Даже Паддингтону не нужна инструкция, чтобы подмести двор, — возразил мистер Браун. — И вообще это специальная метла, чтобы сгребать листья. Она из прутиков.

— Смотрите! — воскликнула Джуди, потому что та же фигурка промелькнула мимо двери в обратном направлении. — Опять он!

Насколько они успели разглядеть, Паддингтон сидел верхом на метле и придерживал её одной передней лапой, а в другой держал книжку и размахивал ею, как птенец, который выпал из гнезда и пытается взлететь.

После этого раздался грохот, и мимо стеклянной двери прокатилась круглая крышка от мусорного бачка.

Джонатан вскочил.

— Похоже, не очень мягкая посадка, — заметил он.

— Чему тут удивляться, — сказала Джуди, — если ты садишься на метле, да ещё и с закрытыми глазами.

— Не в его это духе — бегать по саду, не позавтракав, — вмешалась миссис Браун. — Надеюсь, всё у него в порядке.

— Вчера вечером, перед сном, всё было лучше некуда, — подтвердила Джуди. — Мы с ним встретились на лестнице. Он сказал, что идёт подводить свои счета.

— Наверное обнаружил, что расход больше прихода, — догадался мистер Браун. — Надо мне будет с ним перемолвиться словечком после завтрака.

Миссис Бёрд, которая как раз вошла в комнату с кофейником, громко фыркнула.

— Счета-то у этого медведя всегда сходятся, — сказала она. — Попомните моё слово, он опять что-то замышляет. Утром спросил, не найдётся ли у меня тыквы.

— Щ-ш-ш! — шикнула на них миссис Браун. — Вот и он!

Брауны сразу примолкли. Они расселись вокруг стола, стараясь выглядеть как можно беззаботнее, и тут в комнату вошёл Паддингтон.

Он несколько раз утёр лоб салфеткой, а потом тоже уселся за стол. Пока он снимал крышку со своей банки с мармеладом, Брауны успели поближе разглядеть его книжку.

Большую часть обложки занимал силуэт пожилой дамы, сидящей верхом на метле. Шляпа у неё на голове была такой же острой, как и её нос; дама летела по воздуху над печными трубами. Но называлась книжка вовсе не «Самоучитель полётов на метле», на ней стояло другое заглавие: «Всё о ведьмах, оборотнях и хобгоблинах».[12]

Мистер Браун громко застонал:

— Ну конечно! Сегодня же тридцать первое октября!

— Хэллоуин![13] — подхватила Джуди.

— Конфетки или шутки![14] — добавил Джонатан.

Паддингтон взял тост, уже намазанный маслом, и положил сверху толстый слой мармелада.

— Эту книжку мне одолжил мистер Крубер, — объяснил он. — До оборотней и хобгоблинов я пока не добрался, но там есть отличная глава про ведьм и про то, как делать маски. И ещё одна про то, как украсить двор фонариками из тыкв. Надо сначала вынуть из них всю мякоть, а потом зажечь внутри свечки, и это отпугнёт всех злых духов. А ещё есть глава про разные приметы. Например, если взять трёхногую табуретку и сесть на перекрёстке дорог, когда церковные часы отбивают полночь, услышишь имена всех тех, кому суждено умереть в следующем году.

— Чрезвычайно жизнерадостно, — прокомментировала миссис Бёрд. — Одно скажу точно: если в полночь сесть на табуретке на нашем перекрёстке, твоё имя прозвучит среди первых.

Впрочем, Паддингтон всё-таки заразил остальных своим энтузиазмом, и, доев завтрак, все члены семьи собрались вокруг его стула.

— Я ещё никогда по-настоящему не отмечал Хэллоуин, — мечтательно сказал медвежонок. — У нас Дремучем Перу это не принято.

Миссис Браун перехватила взгляд мужа.

— И мы его уже сто лет не отмечали, Генри, — сказала она. — А это так весело.

— Ну пожалуйста, папа! — хором воскликнули Джонатан и Джуди.

Мистер Браун сдался.

— Ладно, устроим небольщой праздник, — решил он. — По-семейному, без гостей. И так каждые пять минут звонят в дверь и кричат в щель для писем: «Конфетки или шутки!» А когда в прошлом году я один раз не открыл, у нас стащили крышку от мусорного бачка.

— Её же потом нашли в канале, — напомнил Джонатан.

— Я куплю побольше шоколадок, — поспешно предложила миссис Браун. — Они хорошо помогают.

Паддингтон перевернул страницу.

— Тут есть рецепт колдовского зелья, — сообщил он. — Называется «поклопка» и звучит очень интересно.

— Наверное, всё-таки «похлёбка», — поправила его миссис Браун. — Или, может быть, там опечатка?

Джонатан вгляделся в страницу.

— Нет, — сказал он, — Паддингтон абсолютно прав. Тут написано «поклопка».

— И даже рецепт есть, — возвестил Паддингтон. — Надо остричь ногти на ногах, взять обрезки, смешать с кровью летучих мышей и добавить трупы клопов.

— Как аппетитно, — причмокнул мистер Браун. — Прямо не терпится попробовать.

— Да все эти штуки не настоящие! — вмешалась Джуди, увидев, какое у всех на лицах выражение. — Ногти можно сделать из кусочков цикория, а вместо клопов взять ягоды смородины, которые засохли и затвердели. Пдоом добавить томатного кетчупа — и готово дело! V

— Или готово, вело? — пробормотал мистер Браун. — Ещё неизвестно, что хуже переваривается, настоящее зелье или поддельное.

— Смотрите-ка! — Джонатан заглянул в книжку через Паддингтоново плечо. — Тут ещё говорится, что надо взять с собой в постель селёдку.

— Да, это ещё одна отличная глава, — авторитетно пояснил Паддингтон. — Я её всю вчера вечером прочитал под одеялом. Там сказано, что если взять с собой в постель селёдку и съесть перед сном, то ночью твоя суженая принесёт тебе стакан воды, чтобы ты мог утолить жажду.

— Гм, — засомневалась миссис Бёрд. — Надеюсь, та же суженая утром перестирает все простыни, иначе грош ей цена.

— Ты что, собрался жениться? — удивилась Джуди.

— Может, когда-нибудь и соберусь, — мрачно ответил Паддингтон.

— Про суженую можно узнать и другим способом, — добавил он. — Туг сказано, что если вырезать буквы алфавита из газетных заголовков и бросить их в миску с водой, они всплывут и сложатся в имя твоей будущей невесты.

Мистер Браун с намёком взглянул на часы, а потом решительно потянул к себе утреннюю газету.

— Пожалуй, мне пора на работу, — сказал он. — Рановато ещё для оригами.[15]

— Как здорово, что у нас каникулы! — воскликнул Джонатан, когда мистер Браун попрощался и ушёл. — Мы поможем подготовиться к празднику.

— На твоём месте, Паддингтон, я бы поторопилась на рынок, — сказала миссис Бёрд. — Когда все вспомнят, какой сегодня день, тыквы раскупят в мгновение ока. — Она потянулась к своей сумочке. — Да, и заодно купи пачку свечей, чтобы делать фонарики.

— И не забудь про цикорий вместо ногтей, — добавила Джуди.

Паддингтон старательно всё записал и со всех лап помчался на рынок, оставив Джонатана и Джуди мастерить маски.

— Хорошо, что вы это взяли на себя, — похвалила их миссис Бёрд. — Я по опыту знаю, что этого медведя и банку с клеем лучше держать подальше друг от дружки. Пусть лучше поможет мне с тыквами, когда вернётся.

— Слушай, ты ведь не думаешь, что Паддингтон всерьёз надумал жениться? — спросила Джуди у Джонатана, когда они остались одни.

— Страшно представить, что будет, если он возьмётся переносить кого-нибудь через порог,[16] — ответил Джонатан. — Либо уронит, либо застрянет на полпути. И вообще надо ещё найти, кто бы на это согласился.

— Да, вряд ли кто согласится есть с ним селёдку в постели, — добавила Джуди, доставая краски. — Хорошенькое начало семейной жизни! Думаю, тревожиться нам особо не о чём.

Когда Паддингтон вернулся с рынка, они уже наделали столько масок, что не нашлось ни одного свободного стула. Паддингтон попытался раскрасить одну маску стоя, но ничего путного из этого не вышло, и Джонатан отправил его в сарай поискать обрывки старых верёвок, из которых он мог бы сделать себе парик.

Миссис Бёрд очистила тыквы от мякоти и, покончив с этим, поручила Джонатану и Джуди вставлять внутрь свечки, а сама вплотную занялась приготовлением праздничного ужина, предоставив Паддингтону самому решать, чем выкрасить свой парик в чёрный цвет.

Словом, каждому нашлось дело, и первая половина дня прошла очень быстро, зато потом пришлось целую вечность ждать, пока наконец стемнеет.

Чтобы убить время, Паддингтон ушёл в свою комнату сочинять праздничные стишки, а заодно примерить свой костюм.

— Теперь я готов к «конфеткам или шуткам», — заявил он, в конце концов снова спустившись вниз.

Кроме всего прочего на нём была чёрная остроконечная шляпа, почти такая же, как на обложке книги мистера Крубера, и все в один голос заявили, что из него получилась отличная «медведьма». Последним штрихом стали длинные белые клыки, которые Джуди смастерила из апельсиновой корки, вывернутой наизнанку.

— Не хотел бы я повстречаться с тобой тёмной ночью, — похвалил его Джонатан, когда они вышли в сад.

— Давайте начнём с мистера Карри, он ведь наш ближайший сосед, — предложил Паддингтон.

— Думаешь, стоит? — усомнилась Джуди.

— Я сочинил для него специальный стишок, — поведал Паддингтон. — Не пропадать же ему даром.

— Любишь же ты нарываться на неприятности, — покачал головой Джонатан. — Спорим, от мистера Карри ты ничего не получишь. Скорее рак на горе свистнет.

— Или кошка с мышкой подружатся, — добавила Джуди.

— А он меня, наверное, и не узнает в этом костюме, — оптимистично предположил Паддингтон и шагнул в ворота мистера Карри — его спутники предусмотрительно спрятались за забором.

— Я бы на это не полагался! — крикнул Джонатан ему вдогонку.

Впрочем, Паддингтон был уже далеко и не расслышал.

Он несколько раз надавил на кнопку дверного звонка, а потом отступил в темноту, старательно спрятав фонарь за спину, чтобы было не разглядеть его мордочки.

— Да? — сварливо спросил мистер Карри, чуть-чуть приоткрыв дверь и выглядывая в щёлочку. — Кто там?

— Мистер Карри, вы нынче в ударе? Дайте поэту скорее конфету! — продекламировал Паддингтон, стараясь говорить не своим голосом.

— Уйди вон, медведь! — ответствовал мистер Карри. — Да как ты смеешь! Ещё одно такое безобразие — и я вызову полицию!

И с этими словами он захлопнул дверь прямо перед носом у медвежонка.

— Ну, сам напросился, — сказал Джонатан, когда Паддингтон рассказал ему, что произошло. — Не дал конфетку — получи шутку. Я тут нашёл подходящую в твоей книжке, пока ты утром был в гараже. Обвязываешь верёвкой ручку входной двери. Потом натягиваешь верёвку и привязываешь другой конец к подходящему дереву. Потом звонишь в дверь и ждёшь. Если всё сделано как следует, тот, кто пытается открыть дверь, решает, что её заклинило. Я как раз на всякий случай прихватил верёвку.

— Так ему и надо, жадине-говядине! — сказала Джуди.

— Я сам привяжу, — тут же вызвался Паддингтон. — Медведи хорошо умеют запутывать верёвки.

Он так загорелся этой идеей, что ни у кого не хватило духу ему отказать. Джонатан и Джуди остались на страже, а он отправился обратно к дому мистера Карри, вооружившись верёвкой.

На то, чтобы привязать верёвку к дверной ручке, ушло куда больше времени, чем Паддингтон рассчитывал, — тем более что он пытался не наделать шуму, — и только потом, оглянувшись в поисках подходящего дерева, он понял, что в саду у мистера Карри ну просто шаром покати. Поблизости не было даже подходящего кустика, не говоря уж о дереве.

Медвежонок уже собрался было пойти посоветоваться с Джонатаном, но тут дверь внезапно распахнулась.

— Кто это гремит ящиком для писем? — рявкнул мистер Карри. — Ну, я так и знал! — буркнул он, заметив Паддингтона, который пытался спрятаться за своей тыквой — Опять твои шуточки, медведь?

— Нет, что вы, — начал оправдываться медвежонок. — Это не мои шуточки, мистер Карри. Это шуточки мистера Крубера. Ну, то есть из его книги…

Сосед смерил его подозрительным взглядом.

— Что это у тебя в лапе? — осведомился он.

— Это тыква со свечкой, — объяснил Паддингтон. Он поднял свой фонарик повыше, чтобы мистер Карри мог его рассмотреть. — Она вообще-то для того, чтобы отпугивать всякую нечисть, но как-то не очень получается…

Он умолк, заметив выражение лица мистера Карри.

— Нет, что это у тебя в другой лапе?! — рявкнул мистер Карри. — Что ты там прячешь за спиной?

Паддингтон не успел ничего ответить — сосед схватился за верёвку.

— Только лучше не надо за неё тянуть, мистер Карри, — встревоженно предупредил медвежонок.

— Вздор! — отрубил мистер Карри. — Есть только один способ узнать, к чему привязана верёвка, — как следует за неё потянуть.

И он без дальнейших разговоров намотал верёвку на руку и дёрнул изо всех сил.

Громкий удар — и дверь захлопнулась. Тут же раздалось позвякивание — по дорожке покатился какой-то металлический предмет.

Мистер Карри уставился на него во все глаза.

— Похоже на дверную ручку, — сказал он ворчливо. — Можешь мне сказать, медведь, откуда она взялась? Она ведь могла и зашибить кого-нибудь.

Паддингтон поднял фонарик повыше и вгляделся.

— По-моему, это не наша, мистер Карри, — сказал он. — У миссис Бёрд дверные ручки всегда начищены.

— Эго не объясняет, откуда она взялась! — рявкнул мистер Карри.

— Я искал подходящее дерево… — начал было медвежонок.

— У меня нет никаких деревьев! — прервал его мистер Карри. — От них один вред и беспорядок, раскидывают свои листья где ни попадя!

— Я знаю, — сказал Паддингтон с несчастным видом. — Вот поэтому шутка с дверной ручкой и не вышла. Ручка взяла и отвалилась. Я этого, правда, не хотел.

— Вот я тебе покажу шутки, медведь! — зарычал мистер Карри. — Их вообще следовало бы запретить. Будь моя воля… — тут он вдруг осёкся. — Повтори-ка, что ты только что сказал?

Физиономия мистера Карри побагровела от злости. Паддингтону это совсем не понравилось, и он быстренько опустил свой фонарик пониже — на всякий пожарный случай.

— Вы уж меня простите, — сказал он, — но я лучше не буду.

Ему и не понадобилось — сосед Браунов всё повторил за него:

— Ты хочешь сказать, что это моя дверная ручка, медведь? — прошипел он.

Явно не веря своим глазам, а ушам и подавно, он уставился на свою входную дверь, а потом на верёвку, обвязанную вокруг ручки.

— Да ты хоть понимаешь, что из-за тебя я теперь не могу попасть в дом? — загремел он.

— Нет-нет, мистер Карри, — поспешил поправить его Паддингтон, — это не из-за меня. Это из-за вас. Миссис Бёрд называет это «что посеешь, то и пожнёшь». Она говорит, что в этом вы просто мастер.

Вежливо приподняв шляпу, медвежонок с надеждой оглянулся через плечо, но Джонатан и Джуди спрятались так надёжно, что помочь ему ничем не могли.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал медвежонок. — Мы собираемся отмечать Хэллоуин, и я не хочу опоздать на праздник.

Мистер Карри явно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, а глаза его коварно заблестели.

— Вот оно как, медведь, — протянул он. — То-то я заметил, что у вас сегодня какая-то суета.

— Нам очень многое надо было подготовить, — подхватил Паддингтон, обрадовавшись возможности сменить тему. — Миссис Бёрд пекла пирожки и готовила «поклопку».

— Поскольку меня насильно выставили из моего дома, — заявил мистер Карри, — праздник ваш очень кстати. Спасибо за приглашение, медведь. Или, может, — добавил он с намёком, — будет лучше, если я расскажу Браунам, что здесь произошло?

Джонатан распрямился.

— Допрыгались! — сказал он мрачно, так как расслышал последнюю часть разговора. — Что будет, когда папа об этом узнает! Он совсем не обрадуется. Больно ему это надо — прийти вечером домой и увидеть там мистера Карри.

— Паддингтон не шутил, когда сказал, что медведи хорошо умеют всё запутывать, — поддакнула Джуди. — Как он теперь, интересно, разберётся с этой путаницей?

— Уж как-нибудь разберётся. — Джонатан не терял веры в своего друга. — Этого медведя на мякине не проведёшь.

Мистер Карри обвёл взглядом гостиную Браунов и поудобнее устроился в любимом кресле мистера Брауна. Потом зачерпнул из вазочки целую горсть шоколадных конфет, поёжился и снова встал.

— Пожалуй, я подвинусь поближе к камину, — решил он. — Замёрз, пока ждал снаружи.

К ужасу всего семейства он, судя по всему, устроился надолго.

— Слушай, медведь, — обратился он к Паддингтону. — Теперь моя очередь. За то, что ты так любезно пригласил меня на праздник, я для тебя тоже сочинил стихотворение. Ты, кажется, упомянул, что ещё будет и горячее, похлёбка? Так вот: тащи сию минутку, а то сыграю шутку!

Миссис Бёрд выразительно поджала губы, но сказать ничего не успела — Паддингтон вскочил со стула.

— Вы не трудитесь, миссис Бёрд, я сам всё принесу! — крикнул он и чуть ли не бегом выскочил из комнаты.

Вернулся он очень быстро, неся на подносе глубокую тарелку и ложку.

Мистер Карри выгреб из вазочки оставшиеся конфеты, засунул их в карман и только после этого повернулся к Паддингтонову угощению.

— Я говорю вам прямо в лоб: хорош на вкус тушёный клоп, — продекламировал медвежонок.

— Спасибо, медведь, — мистер Карри даже облизнулся. — Я тоже люблю укроп.

Он уселся поудобнее, придвинул тарелку и приступил к делу.

Паддингтон подождал, пока мистер Карри отправит в рот вторую ложку, — было видно, что жуёт тот всё медленнее.

— Боюсь, немножко жестковато, — сказал медвежонок. — Эго специальное блюдо для Хэллоуина.

— Очень необычный вкус, — согласился мистер Карри. — Я никогда ничего подобного не пробовал. А ты будешь, медведь?

— Пожалуй, нет, мистер Карри, — отказался медвежонок. — Спасибо вам за заботу, но тётя Люси меня всегда учила, что клопов глотать вредно. В Дремучем Перу иногда случается, там их очень много. Например, когда готовишь мармелад, банки надо сразу же закрывать, а то вдруг какой залезет. А от клопов, говорят, худеют.

Мистер Карри громко фыркнул.

— Чушь! — отрубил он. — Всё это сплетни старых кумушек. И вообще при чём здесь…

Он осёкся, не донеся ложку до рта.

— А зачем ты мне всё это рассказываешь, медведь?

— Ну, я думал, вам будет интересно, — с невинным видом ответил медвежонок. — Не каждый же день человека угощают «поклопкой».

Мистер Карри так и подскочил.

— Медведь! — заревел он. — ; Ты что, хочешь сказать, что я ем… клопов?

— Не хотите ли добавки? — вежливо поинтересовалась миссис Бёрд, не дав Паддингтону ответить.

— Нет, не хочу! — прошипел мистер Карри, схватился за живот и громко застонал. — Чтобы я ещё хоть раз принял приглашение на какой-нибудь твой праздник, медведь!

— А можно последнее заявление в письменном виде? — пробормотал Джонатан — по счастью, совсем тихо, кроме Джуди, его никто не услышал.

— Ах вот как, приняли приглашение! — перешла в атаку миссис Бёрд. — Запугали бедного медведя, а потом сами напросились! И кстати, если вам никак не попасть в дом — вы прекрасно знаете, что у нас есть запасной ключ от вашей двери, на такой вот случай. Идите за мной.

Паддингтон понёс тарелку с недоеденной «поклопкой» на кухню, а миссис Бёрд повела незваного гостя в прихожую.

Через несколько секунд на улице Виндзорский Сад второй раз за вечер раздался громкий хлопок входной двери.

— Ну кто бы мог подумать! — поразилась миссис Браун.

— Говорил я тебе, что Паддингтон разберётся, — сказал Джонатан сестре.

— Тихие воды глубоки, — проговорила Джуди.

— Ну уж если у кого воды не тихие, так у этого медведя, — вмешалась миссис Бёрд, которая как раз вернулась в комнату. — Мы не знаем и сотой доли того, что у него там творится под этой шляпой, уж поверьте моему слову.

— Кому-нибудь ещё налить «поклопки»? — предложила она. — Или лучше хотите тыквенного супа? Я его специально сварила, когда делаешь фонарики из тыкв, остаётся очень много мякоти.

— Он ужасно вкусный, — заявил Паддингтон, который как раз вернулся из кухни, облизываясь. — Я там его заодно попробовал.

— Ну, в таком случае… — сказал мистер Браун. — Чего мы ждём? Давайте праздновать!

Потом все сказали, что давно уже не пробовали такого замечательного супа.

— А шляпу ты не хочешь снять, Паддингтон? — спросил мистер Браун, когда пришла пора говорить «спокойной ночи».

— Если не снимешь, клей ночью растает и шляпа приклеится намертво, — предупредила миссис Бёрд.

Паддингтон, который уже собирался уйти наверх, остановился и призадумался. Трудно было принять решение.

— Пожалуй, лучше сниму, — сказал он после долгого размышления. — А то я не смогу её приподнимать, когда буду встречать знакомых на рынке. Но только, если можно, я возьму с собой один из фонариков, пока свечка не догорела. У нас получился такой замечательный Хэллоуин, я не хочу, чтобы он так вот сразу закончился.

— Да уж, — сказала миссис Бёрд, когда Паддингтон скрылся из виду, — учитесь, как проводить укрощение соседа угощением. Я уже не раз говорила и снова повторю: этот медведь — на все лапы мастер!

Паддингтон на первой полосе

Однажды солнечным декабрьским утром Паддингтон решил потрудиться в саду. Рождество было уже на носу, и медвежонку очень хотелось заработать немножко карманных денег. Он решил привести в порядок участок перед домом — сгрести опавшие листья и вообще прибраться на клумбах.

Очень уж не хотелось, чтобы повторился прошлогодний конфуз: на то Рождество он подарил всем ежедневники, которые попались ему на одном из рыночных лотков. Как и большинство медведей, он никогда не пропускал выгодную покупку, а пять ежедневников по цене одного получалось просто на удивление дёшево.

Только ближе к вечеру в День Подарков,[17] когда мистер Браун наконец отложил ручку, тщательно переписав длиннющий список имён, адресов и дней рождения из старого ежедневника в новый, он взглянул на даты и сообразил, что ежедневник-то прошлогодний.

Паддингтон сгрёб все листья в аккуратную кучу, а потом достал секатор из кармана пальто и решил осмотреть розы — не надо ли их подрезать перед приходом холодов.

Почти сразу же стало ясно, что не надо. Розы были гордостью и радостью мистера Брауна, и он строго следил за тем, чтобы все кусты были подрезаны точно до первой почки, глядящей наружу.

Всякий раз, как Паддингтон приходил на них посмотреть, ему почему-то попадались только почки, глядящие не в ту сторону. Так оно вышло и сегодня.

Он как раз внимательно разглядывал одну из веточек в лупу, когда за спиной у него раздался кашель. Оглянувшись, медвежонок понял, что на него смотрит какой-то дяденька.

— Кхм, — произнёс дяденька, перевешиваясь через забор. — Простите за беспокойство. Я вижу, вы заняты. Не трудитесь, не вставайте.

Паддингтон ужасно обиделся.

— Я и так стою! — сообщил он.

— Ох! — дяденька, похоже, сильно смутился. — Вы уж извините, пожалуйста, я так понимаю, вы — наёмный работник, пришелец из дальних стран, верно? Скажите, а могу я поговорить с вашими хозяевами?

— С хозяевами? — переспросил Паддингтон, вконец запутавшись. — Да я и сам тут живу. Просто мне нужно заработать денег на рождественские подарки. Я вот искал почки, глядящие наружу, но ни одной не нашёл.

— Как я вас понимаю, — сочувственно вздохнул дяденька.

Он показал медвежонку папку с металлическим зажимом, к которой были прикреплены листочки бумаги.

— Я пытаюсь провести опрос, но пока ни один человек не согласился в нём поучаствовать. Похоже, на этой улице никого нет дома.

— Это потому, что у вас такая папка, — со знанием дела объяснил Паддингтон. — Миссис Бёрд говорит, что никогда не открывает тем, у кого такая папка, потому что все, кто ходят с такими папками, пройдохи.

— А! — дяденька глухо рассмеялся. — Спасибо большое, что просветили. Я вообще-то не очень привык к такой работе, и…

Он перехватил взгляд медвежонка и умолк.

— Раз уж вы здесь живёте, может, не откажетесь ответить на несколько вопросов? Я всего-то отниму две минутки вашего драгоценного времени. Нас очень интересуют ваши взгляды.

— Взгляды — очень полезная вещь, — подхватил Паддингтон, довольный, что может помочь. — Тётя Люси научила меня, каким взглядом когда пользоваться: если тебя ругают, если тебя обидели, если тебя не замечают.

Дяденька вымученно улыбнулся.

— Это очень интересно. — Он повнимательнее взглянул на медвежонка. — Вы уж меня простите, но, судя по вашему акценту, вы не… в смысле, ну… вы родились где-то в другом месте?

— В Перу, — поведал Паддингтон. — В Дремучем Перу.

— В Дремучем Перу? — переспросил дяденька. — Болгар и поляков, приехавших на заработки, я встречал не раз, но садовника из Дремучего Перу вижу впервые. — Он сверился с бумажкой, прикреплённой к папке. — Здесь для вас даже нет специальной клеточки. Будем считать, это у нас первый прорыв.

— Не первый, — поправил его Паддингтон. — У мистера Карри уже был один прошлой зимой. У него трубу прорвало.

— Вот как? — изумлённо воскликнул дяденька и тут же записал имя мистера Карри. — А вы не дадите мне его адрес? Я попробую подстегнуть его память.

— Лучше не стоит, — посоветовал медвежонок. — Мистер Карри наш сосед, и мы не очень ладим.

— Вот оно что, — расстроился дяденька. — Вы из-за меня вспомнили что-то неприятное?

— Нет, — сказал Паддингтон, — а вот мистер Карри вспомнит. У него прорвало трубу в ванной, и я помогал ему чинить колена. Он дал мне молоток, подвёл к трубе и сказал, как кивнёт головой, бить по ней. Я и стукнул. Я же не знал, что он имеет в виду трубу.

— Теперь я понял, — кивнул дяденька. — Такое не забывается. — Он перевернул страницу. — Давайте сменим тему: с тех пор как вы прибыли в нашу страну, сталкивались ли вы с тем, что вам осознанно причиняют неудобства?

Паддингтон призадумался.

— Ну, вряд ли миссис Бёрд это осознала, но яйцо у меня сегодня было в мешочек, а не вкрутую, — сказал он.

— Яйцо в мешочек, а не вкрутую? — Дяденька начал было что-то записывать, но потом всё вычеркнул. — Ну я бы не стал на это жаловаться.[18]

— Стали бы, если бы были медведем, — убеждённо сказал Паддингтон. — Потому что желток налипает на усы, они склеиваются, а это очень неприятно. Больно потом открывать рот.

— А, ну понятно, — согласился дяденька. — Тогда-то конечно. Вы подали официальную жалобу?

Паддингтон опешил.

— Да я бы ни за что не посмел, — сказал он. — Миссис Бёрд нас всех держит в железном кулаке.

— Правда? — дяденька, похоже, слегка перепугался. — А он у неё свой или искусственный?

— Вообще никакой, — успокоил его медвежонок. — Эго я так выразился. Просто она у нас очень строгая. Правда, миссис Браун говорит, что на самом деле сердце у неё золотое. Но миссис Бёрд сейчас всяко нет дома, они с миссис Браун ушли за рождественскими покупками, а Джонатан с Джуди ещё в школе, они только завтра приедут. Так что я тут за главного.

Дяденька с облегчением вздохнул.

— Эта миссис Бёрд, — продолжал он, — хотелось бы узнать о ней побольше. Правильно ли я понял, что готовит она не очень?

— Как это не очень? — возмутился медвежонок. — Миссис Бёрд делает самые вкусные клёцки на свете. Они знамениты на всю округу.

— Клёцки знамениты на всю округу, — записал дяденька.

— И её мармелад тоже, — продолжал Паддингтон. — В нём очень много корочек.

Он запустил лапу под шляпу и вытащил кусок булки.

— Вот, угощайтесь, — предложил он. — Это мой запас с позапрошлой недели.

Вид у булки был довольно потрёпанный, и дяденька посмотрел на неё с некоторым сомнением.

— Спасибо, сейчас не хочу, — отказался он.

— Я всегда держу в шляпе лишний кусок на всякий пожарный случай, — пояснил медвежонок, — но уже несколько недель никаких пожарных случаев не было.

— А клёцку миссис Бёрд вы там, полагаю, не держите? — поинтересовался дяденька. — А то бы я её сфотографировал на мобильник.

— Клёцку? Под шляпой? — вознегодовал Паддингтон.

Он бросил на дяденьку очень суровый взгляд. Дяденька, заметив это, испуганно примолк.

— А могу я спросить, как именно вы прибыли в Англию? — Ему явно хотелось поскорее сменить тему.

— В спасательной шлюпке, — ответил Паддингтон. — В такой маленькой лодочке.

— Прямо из Дремучего Перу? — Дяденька удивлённо поднял брови. — Я понимаю, от хорошей жизни в лодочке не поплывёшь, но вы, по-моему, установили мировой рекорд. Столько грести — это же все лапы стереть можно!

— Да нет, грести мне не пришлось, — успокоил его медвежонок. — Лодочка стояла на большом теплоходе. Это моя тётя Люси придумала, чтобы я поплыл зайцем.

— И всё же, должно быть, это было нелёгкое путешествие, — заметил дяденька.

— Нелёгкое, — согласился медвежонок. — Особенно когда теплоход качало. Один раз меня даже чуть было не унесло с печеньем.

— Вы, наверное, хотите сказать «с теченьем», — поправил дяденька.

— Нет, я хочу сказать «с печеньем», — стоял на своём медвежонок. — Кто-то перевесился с верхней палубы и уронил кокосовое печенье. Я его поймал, но при этом чуть не свалился за борт. Зато потом я его съел на ужин, было очень вкусно.

— Как пишется «кокосовое» — через «кок» или «как»? — уточнил дяденька.

— Через «кок» или как? — переспросил медвежонок. — Конечно, через «кок», как ещё-то?

Дяденька шумно вздохнул и полез за старательной резинкой.

— А можете вы мне побольше рассказать про эту вашу тётю Люси? — попросил он.

— Ну, — сказал Паддингтон, — тётя Люси — очень мудрая медведица. Если бы не она, я бы вообще никогда сюда не попал. А ещё она научила меня всему, что я знаю.

— Может быть, вы дадите мне её адрес? — оживился дяденька. — Я бы тогда позвал её в свою команду. Судя по всему, она очень для этого подходит.

— Звать придётся очень громко, — засомневался Паддингтон. — Она живёт в Доме для престарелых медведей в Лиме. И совсем не любит, когда ею командуют.

Дяденька посмотрел на Паддингтона остекленевшими глазами и снова потянулся к резинке.

— Утром у меня был чистый, аккуратный опросный лист, — сказал он жалобно. — А теперь что это такое? Надо полагать, — продолжал он, решив зайти с другого конца, — раз уж ваша тётя Люси живёт в Доме для престарелых медведей, она… м-м… то есть, вероятно, у вас есть и дядя?

— Конечно, — подтвердил Паддингтон. — Дядя Пастузо. Только после землетрясения мы его больше не видели…

— Так вы хотите сказать, что пострадали от землетрясения? — Дяденька принялся строчить с космической скоростью. — Расскажите-ка поподробнее.

— туг и рассказывать нечего, — вздохнул медвежонок. — Мы были на дереве, и я крепко спал. Вдруг раздался грохот, и земля затряслась. Когда я проснулся, всё вокруг было не таким, как раньше. И все, кроме тёти Люси, куда-то исчезли.

— И дядя Пастузо? — уточнил дяденька.

— Прежде всего дядя Пастузо, — кивнул медвежонок. — Он, наверное, знал, что будет землетрясение, потому что в тот день рано ушёл из дому. И оставил свою старую шляпу и чемодан с потайным кармашком, а с ними записку, что если с ним что-нибудь случится, я могу взять чемодан и шляпу себе.

— И больше вы его никогда не видели?

Паддингтон грустно покачал головой.

— Вот меня и стала растить тётя Люси, — сказал он. — Она заставила меня выучить таблицу умножения, а ещё научила говорить «спасибо» и «пожалуйста», когда я хожу за покупками, и приподнимать шляпу, когда я встречаю знакомых на улице. А кроме того, она мне объяснила, что нельзя вешать нос даже в самые трудные минуты. Она каждое утро, как проснётся, сразу же поднимает нос повыше и перечисляет всё, что есть в жизни хорошего. Говорит, что богат-то каждый, да не все об этом знают.

— Жалко, что не все думают так же, — сказал дяденька, переворачивая страницу. — Ну, последний вопрос, и я вас оставлю в покое. Не желаете ли вы стать донором крови?

— Пока нет, спасибо, — отказался медвежонок. — Я ещё не ел «послезавтрак», я могу на лапах не устоять.

— Вы об этом не переживайте, — успокоил его дяденька. — Потом можно будет прилечь, а ещё вам нальют сладкого чаю.

— Я больше люблю какао, — поведал медвежонок. — Медведи, знаете, все любят какао.

— Нет, я этого не знал, — сознался дяденька и внёс эти сведения в свои записи. — Кстати, раз уж мы заговорили на медицинские темы, если вы не желаете сдавать кровь, может быть, станете донором органов, когда придёт ваш час?

Паддингтон призадумался. Он не совсем понял, о чём речь. Впрочем, дяденька, как раньше выяснилось, не совсем в ладах с трудными словами, и Паддингтон решил, что он просто не туда поставил ударение и речь идет об оргАнах. Наверное, стоило бы рассказать ему про игрушечный электрический оргАн Джонатана. Орган этот недавно стал в доме самой громкой новостью — все вздохнули с облегчением, когда после выходных Джонатан увёз его обратно в школу.

— Органов у меня нет, — сказал Паддингтон.

Дяденька подавил улыбку.

— Да ну что вы, — сказал он. — Органы есть у всех.

— У мистера Карри, например, тоже нет, — стоял на своём медвежонок.

— Боже мой, вот несчастье, — расстроился дяденька. — Так болен, а туг ещё и трубы прорвало — он, наверное, в ужасном состоянии. Надеюсь, о нём заботятся днём и ночью.

Паддингтон оглянулся через плечо.

— В общем-то нет, — сказал он, понизив голос. — Мистер Карри живёт один.

Дяденька посмотрел в ту же сторону.

— Вы меня просто пугаете, — сказал он. — Поэтому у него все занавески задёрнуты?

— Миссис Бёрд говорит, это потому, что он не любит, чтобы за ним подглядывали, — пояснил Паддингтон.

— Это понятно, если у него нет Органов, — сказал дяденька.

— У Джонатана раньше был оргАн, — поведал Паддингтон. — Но потом он поменялся с одноклассником на пенал.

Дяденька так и выпучил глаза.

— Джонатан обменял свой Орган на пенал? — воскликнул он. — А какой именно?

— Я точно не знаю, — сказал Паддингтон. — Очень-очень хороший. С двумя отделениями. Одно для ручек, одно для карандашей.

— Да я не про пенал, — отмахнулся дяденька. — Я про Орган. Это же новость на первую полосу! Как раз такой материал, который нужен моему редактору!

— Мамочки! — сказал Паддингтон, вдруг испугавшись, что что-то сделал не так.

— Вы абсолютно уверены, что не хотите подать другим благой пример? — уточнил дяденька. — Я не говорю, разумеется, про сегодняшний день. Только после того, как вы… — Он замялся, потому что медвежонок не сводил с него сурового взгляда. — Ну сами понимаете, после того как вы… э-э, м-да.

— После того как я «э-э, м-да»? — переспросил Паддингтон.

— Вот именно, — подтвердил дяденька. — В свой час это со всеми происходит.

— Со мной пока не происходило, — возразил медвежонок.

— Это я вижу, — согласился дяденька, который, судя по всему, начинал желать, чтобы произошло. — Да, и последнее, — добавил он как бы между прочим. — Как называется школа, где учится Джонатан?

— Простите, этого я вам сказать не могу, — ответил медвежонок, вежливо приподняв шляпу.

— Даже за хорошие деньги? — уточнил дяденька и, вытащив бумажник, стал шелестеть бумажками.

— Даже за весь чай, какой есть в Китае, — ответил Паддингтон, припомнив любимое присловье миссис Бёрд.

— А если я вас попробую переубедить? — настаивал дяденька; он вытащил одну из бумажек и похрустывал ею, держа между большим и указательным пальцами.

— А у меня есть секретное оружие! — похвастался Паддингтон. — Хотите — могу показать.

Он оглянулся, убедился, что поблизости никого нет, и наградил дяденьку одним из своих самых суровых взглядов.

Дяденька пошатнулся, будто в него ударила молния, и уронил что-то на землю.

— Этому меня тоже научила тётя Люси, — пояснил Паддингтон. — Иногда очень пригождается.

— Пожалуй, мне пора. — Дяденька подобрал с земли свою ручку и протянул медвежонку через забор бумажку. — Это можете оставить себе. Пригодится, чтобы свести концы с концами на Рождество. На этой неделе мы эти штуки раздаём бесплатно. В благодарность за ответы.

С этими словами он развернулся и опрометью бросился прочь — можно было подумать, что он опаздывает на поезд.

Паддингтон секунду-другую таращился на бумажку. На деньги, которые ему доводилось видеть в жизни, она была совсем не похожа: вместо значка £[19] на ней был нарисован самолёт, а под ним шла длинная надпись мелким шрифтом. Понять что к чему было совершенно невозможно, поэтому Паддингтон сунул бумажку для сохранности в карман пальтишка и поскорее шмыгнул обратно в дом — а то вдруг кто-нибудь ещё явится задавать ему вопросы.

— Как ты думаешь, что значит «э-э, м-да»? — поинтересовался мистер Браун.

Дело было на следующий день, он только что привёз с вокзала Джонатана и Джуди, которые вернулись домой на Рождественские каникулы.

— Как тебе не стыдно, Генри, читать Паддингтоновы открытки, — укорила его миссис Браун.

— Я не специально, — начал оправдываться мистер Браун. — Она лежала на столе в прихожей, чтобы почтальон её забрал. Кстати, похоже, что ты её тоже читала.

— Открытка адресована тёте Люси, — заметила миссис Браун. — О чём там речь, я не поняла, но он просит её не волноваться.

— Похоже, одному моему знакомому медведю не помешает ложечка касторового масла, — сделала вывод миссис Бёрд.

— Бедняга Паддингтон, — посочувствовала Джуди.

— Бывают в жизни вещи и похуже, — бодро сказал Джонатан.

— Это уж точно, — согласился мистер Браун. — Вы только полюбуйтесь на этот заголовок!

Он поднял повыше местную газету, раскрытую на первой странице:

ТРАНСПЛАНТАЦИЯ ОРГАНОВ!

СКАНДАЛ СОТРЯСАЕТ ЛОНДОНСКИЙ ВЕСТ-ЭНД![20]

— Что-то лично я не ощутила никакого сотрясения, — заметила миссис Бёрд, прочитав заголовок вслух.

— Я просто не понимаю, где они выкапывают все эти истории, — поддержала её миссис Браун. — Каждая вторая — полное враньё. Ну, слава боту, к нашей улице это не имеет никакого отношения.

— Вот за это я не поручусь, — хмыкнул мистер Браун. — Там указан почтовый индекс, причём именно наш — Wn.

Он стал читать дальше:

Когда же этому будет положен конец? Таким вопросом задаётся наш специальный корреспондент. Изобретя ловкий предлог — проведение опроса, — наш сотрудник Мервин Дум сумел проникнуть в самое сердце сплочённой бандитской команды и получить важнейшую информацию из первых рук — у одного из её ведущих игроков.

— Можно подумать, речь идёт о футболе, — прервала его миссис Браун. — Где ты вообще раздобыл эту газетёнку?

— На Паддингтонском вокзале, купил, пока дожидался поезда, — ответил мистер Браун. — Как я понимаю, этот корреспондент взял интервью у члена банды, который прикидывался наёмным садовником, но выдал себя с головой, сказав, что ищет почку, глядящую наружу, — а для этих почек, по словам корреспондента, совсем не сезон.

Мистер Браун поднял глаза от газеты.

— Нет, вы слышали? Вот каким людям доверяют наши власти! И дальше:

Во время интервью «садовник» проговорился, что в районе, оказывается, процветает подпольная торговля внутренними органами. Например, некий школьник обменял один из своих органов на пенал — имя мальчика и название школы не разглашаются в интересах следствия. Но и это не всё — в этом с виду благополучном районе есть и другие несчастные, почти полностью лишённые жизненных сил, — они лежат за задёрнутыми занавесками, тщетно ожидая помощи.

— Господи, куда же это мир катится! — воскликнула миссис Бёрд.

— И это ещё не всё, — продолжал мистер Браун. — По мнению этой газетёнки, нас ждёт нашествие эмигрантов из Перу; они прибудут на лодках.

Сам собой напрашивается вопрос: ЧТО СОБИРАЮТСЯ ПРЕДПРИНЯТЬ ВЛАСТИ? ВЕДЬ НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ НИ МИНУТЫ!

— А там сказано, кто организатор этих злодейств? — поинтересовалась миссис Браун.

— Судя по всему, главарь банды — женщина, — ответил мистер Браун. — Она знаменита своими клёцками, держит всех в железном кулаке и так запугала подчинённых, что они вынуждены прятать булку с мармеладом в шляпах.

Брауны переглянулись. Эта подробность показалась им что-то уж слишком знакомой…

— Ты ведь не думаешь… — начал мистер Браун.

— Увы, Генри, — вздохнула миссис Браун. — Боюсь, что именно это я и думаю.

— Он вчера утром спрашивал, можно ли взять ваш секатор, — напомнила миссис Бёрд. — Хотел поработать в саду.

— Вы хотите сказать, он добрался до моих роз?! — вскричал мистер Браун, до которого только сейчас дошло, что всё это совсем не шутки.

— Последнее предложение мне совсем не понравилось, — сказала миссис Бёрд. — Если эти самые власти прочитают заметку, то ждать от них можно чего угодно. Я не удивлюсь, если нам позвонят в дверь.

Брауны испуганно переглянулись. Когда-то давным-давно Паддингтон, можно сказать, свалился им на голову, но за долгие годы он успел стать членом семьи, и представить себе жизнь без него было просто невозможно. Разумеется, «эмигрантом» они его никогда не считали, а уж нелегальным и подавно.

— По-моему, они уже начали что-то предпринимать, — сообщил Джонатан. — После того как мы приехали, я видел «скорую помощь» возле дома мистера Карри. И там был какой-то громкий скандал. Кажется, мистера Карри пытались привязать к носилкам.

— Они ведь могут объявить Паддингтона persona non grata,[21] — сказала миссис Браун.

— Это значит — лицо, подлежащее удалению из страны, — пояснила Джуди на случай, если брат не понял.

— Вот уж спасибочки! — фыркнул Джонатан. — У кого из нас «пятёрка» по международным отношениям?

— Между прочим, у него не лицо, а мордочка, — уточнила Джуди. — И вообще он медведь.

— И никакому удалению он не подлежит, — подхватила миссис Бёрд. — А если кто попробует его отсюда удалить, то будет иметь дело со мной.

— Да кто же мог донести про Паддингтона властям? — удивилась Джуди.

— Ну, например, мистер Карри, — ответил Джонатан. — Может быть, это из-за Паддингтона за ним приехали из больницы. Ничего, можно отодрать половицы и спрятать его под полом — как французы прятали бежавших военнопленных во время войны.[22]

— Больше никогда и ни за что не оставлю этого медведя одного дома, — решительно заявила миссис Бёрд.

— Я уверена, что он не хотел сделать ничего дурного, — вмешалась миссис Браун.

— Они не посмеют! — воскликнула Джуди. — Я имею в виду — забрать его от нас.

— Нет в английском языке такого слова «не посмеют», — мрачно произнесла миссис Бёрд.

— Что же мы скажем Паддингтону? — спросила, понизив голос, миссис Браун.

— Я считаю, что пока ему вообще ничего не надо говорить, — предложила миссис Бёрд. — А то он решит, что сам во всём виноват, и ужасно расстроится.

— И тогда будет нам всем настоящий «э-э, м-да», — заметил Джонатан.

— Тихо! — шикнула на него Джуди. — Кажется, он спускается по лестнице. А я-то думала, куда он запропастился.

И действительно, в тот же миг дверь открылась, и в неё просунулась знакомая мордочка.

— Объясните, пожалуйста, что такое воздушная миля,[23] — попросил медвежонок.

— Ну что же, — сказал мистер Браун, когда за Паддингтоном снова закрылась дверь. — Сменить тему разговора удалось очень ловко. Интересно, а теперь-то он чем занят?

— Мне даже подумать страшно, — вздохнула миссис Браун.

— Время покажет, — мудро рассудила миссис Бёрд. — И подозреваю, что покажет довольно скоро.

Кругосветное недоразумение

На следующее утро, вскоре после завтрака, Паддингтон отправился по своим делам. Он и не подозревал, какие тучи сгустились над домом номер тридцать два по улице Виндзорский Сад.

В этот день он пошёл не по обычному маршруту, а в противоположную сторону: поднялся на горку и зашагал к домику, который заприметил во время одной из прогулок с мистером Крубером.

Домик находился на оживлённой главной улице, довольно далеко от рынка Портобелло, а запомнил его Паддингтон, потому что, во-первых, название «Бюро путешествий „Как на ладони“» показалось ему очень странным, а во-вторых, потому что в витрине стоял огромный вращающийся глобус. Мистер Крубер остановился полюбоваться, и, пока глобус медленно поворачивался вокруг своей оси, он показывал медвежонку проплывавшие мимо страны.

— С тех пор как изобрели аэропланы, мир стал совсем маленьким, мистер Браун, — сказал мистер Крубер. — Мало осталось мест, куда надо добираться неделями, почти в любое можно попасть за несколько часов. Думаю, в названии они использовали выражение «Мир как на ладони», имея в виду, что с их помощью можно попасть куда угодно.

Мистер Крубер обладал замечательным талантом говорить даже о самых обыкновенных вещах так, что они начинали казаться ужасно интересными; ну а идею, которая пришла Паддингтону в голову, уж никак нельзя было назвать обыкновенной. Пришла она к нему вчера вечером, когда он лежал в кроватке и пытался придумать, что же подарить Браунам на Рождество.

Когда они в прошлый раз проходили мимо бюро путешествий, там было полно народу, однако сейчас, подойдя поближе, Паддингтон с радостью обнаружил, что внутри никого нет, кроме очень важного дяденьки, который как раз собирался начать рабочий день.

— Приветствую, приветствую раннюю пташку! — бодро воскликнул он, открывая для медвежонка дверь, а потом окинул первого посетителя намётанным взглядом. — Полагаю, вас интересуют недорогие однодневные поездки? Можно, например, съездить на денёк в Брайтон. В это время года действует удивительно освежающе. Автобус отходит через полчаса, и если прогноз погоды не обманывает, вы уж точно стряхнёте пыль с усов!

Паддингтон украдкой взглянул на своё отражение в натёртом до блеска стекле.

— Это не пыль, это овсяные хлопья, — поправил он. — Я очень спешил, когда завтракал, потому что хотел попасть к вам первым.

— Прошу прощения. — Важный дяденька так и съёжился под суровым взглядом медвежонка.

— Я хотел разузнать про некоторые места, которые у вас есть на глобусе. Мне мистер Крубер про них рассказывал, — продолжал Паддингтон.

— Дорогой сэр, вы попали по адресу! — Дяденька почуял, что дело серьёзное, и, потирая руки, усадил Паддингтона рядом со стойкой.

— Я, кстати, директор, — представился он, заходя за стойку и доставая ручку и блокнот. — Мы любим говорить, что мир безгранично велик, но у наших клиентов он весь как на ладони. Уж мы об этом позаботимся. Да, не соблаговолите ли для начала сообщить мне кое-что о себе? Ваше имя, адрес…

Паддингтон продиктовал, что у него просили, и, пока директор всё записывал, у него появилась возможность оглядеться. На стойке стояли ладони, сделанные из стекла, другие, пластмассовые, свисали с потолка, а стены были увешаны плакатами, на которых довольные, улыбающиеся дяденьки и тётеньки плескались в синих морских волнах или загорали, вытянувшись в шезлонгах. Ни одного хмурого лица, так что Паддингтон окончательно убедился, что попал в правильное место.

— Вы собираетесь путешествовать в гордом одиночестве? — поинтересовался директор. — Или у вас будет спутник? У нас есть специальные предложения для одиночек.

— Нас будет семеро, — сообщил Паддингтон. — Это мой подарок на Рождество, поэтому надо выбрать самое замечательное место.

— Семеро! — Дяденька ещё крепче схватился за карандаш. — Могу я попросить перечислить их имена?

— Конечно, — сказал медвежонок. — Мистер и миссис Браун, миссис Бёрд, Джонатан, Джуди и, может быть, мистер Крубер, если ему дела позволят.

— Да, целая компания! — проговорил директор, на которого это явно произвело сильное впечатление.

Приглядевшись к медвежонку поближе, он решил, что в кои-то веки не разобрался с первого взгляда, с кем имеет дело. Без сомнения, этот медведь — бывалый путешественник, а вдобавок какая-то очень важная особа. Правда, он пришёл пешком, а не приехал на машине, но, кто знает, может, это телезвезда, которая собирается снимать новую программу, или заграничный аристократ — например, какой-нибудь чудаковатый индийский принц. Принцев в синих пальтишках директор ещё никогда не видел, но ведь всё случается в жизни первый раз, а времена сейчас такие, что поди разберись, что и как. Лучше уж перестраховаться.

— Я понимаю, день ещё только начался, — сказал директор, — но, полагаю, вы не откажетесь от бокала шампанского?

— Пожалуй, откажусь, — ответил Паддингтон. — Я один раз попробовал шампанское, оно очень усы щекочет. Я бы лучше выпил какао.

У директора вытянулось лицо.

— Боюсь, придётся подождать, пока придёт наша мисс Прингл, — сказал он, взглянув на часы. — Понимаете, вчера мы тут просто с ног сбились. Все хотят куда-нибудь уехать на Рождественские каникулы. Вот я и сказал сотрудникам, что сегодня они могут прийти на полчаса попозже.

Директор протянул руку к полочке, уставленной яркими брошюрами.

— Не подумывали ли вы о том, чтобы посетить Южную Америку? — начал он. — Например, перуанские Анды. У нас есть специальный тур, который включает посещение озера Титикака.[24] Как вам, должно быть, известно, это самое высокогорное озеро в мире.

— Если уж ехать в Перу, я бы лучше посетил Дом для престарелых медведей в Лиме, — заметил Паддингтон. — Там живёт моя тётя Люси, и мы с ней очень давно не виделись. То-то она обрадуется!

Дяденька принялся лихорадочно перелистывать брошюру.

— Боюсь, специального тура в Дом для престарелых медведей у нас нет, — сказал он сокрушённо, — но я обещаю, что наш высокопрофессиональный гид обязательно поможет вам его организовать. Или, может быть, — он снял с полки другую брошюру, — вы надумаете съездить в Индию? — Он открыл нужную страницу и показал Паддингтону фотографию. — Вам доводилось видеть Тадж-Махал[25] при лунном свете?

Паддингтон внимательно рассмотрел фотографию.

— Нет, не доводилось, — ответил он. — Но в прошлом году меня взяли посмотреть рождественскую иллюминацию в «Крамболд и Фернз», и я там махал флажком.

— Позволю себе заметить, что две эти вещи не идут ни в какое сравнение, — сказал директор. — Одно ну просто совсем не похоже на другое.

— Зато чтобы посмотреть на иллюминацию в «Крамболд и Фернз», не надо ждать полнолуния, — запальчиво ответил медвежонок. — Она включена днём и ночью. И цвет всё время меняется. Кроме того, я обычно рано ложусь спать.

— Если вы проведёте в Индии больше двух дней, то получите в подарок от фирмы прогулку верхом на слонах, совершенно бесплатно, — не сдавался директор.

— Боюсь, миссис Бёрд это не очень понравится, — покачал головой Паддингтон. — Она говорит, если уж ездить, то только на четырёх колёсах.

— Сразу видно, что мы имеем дело с джентльменом разборчивым и предусмотрительным, — заметил директор, пытаясь скрыть разочарование. — Ну, попробую соблазнить вас чем-нибудь поближе к дому. — Как вы посмотрите на то, чтобы съездить в Италию и посмотреть на падающую Пизанскую башню?

— Это миссис Бёрд тоже не понравится, — заявил Паддингтон. — В прошлом году, когда на потолке в кухне появилась трещина, она ужасно переполошилась.

— Может быть, прежде чем принять окончательное решение, вы зайдёте ко мне вместе с этой леди? — предложил директор. — Я с превеликим удовольствием лично изложу ей все детали маршрута.

— Я хочу сделать сюрприз, — объяснил Паддингтон. — Хотя вообще-то миссис Бёрд не любит сюрпризы.

— Вот ведь горе-то, — процедил директор сквозь стиснутые зубы. — Надеюсь, полёты на самолёте она переносит нормально?

— Когда мы летали во Францию, она при взлёте и посадке сидела, закрыв глаза, — припомнил Паддингтон. — Она ещё сказала, что если бы Бог хотел, чтобы мы летали, он бы дал нам крылья.

— Ага, — сказал директор, окончательно сбитый с толку. — Что же, леди, по большому счёту, права.

Он решил вернуться к разговору по существу:

— Как вы предполагаете путешествовать, сэр, — первым классом?

— Я хочу, чтобы всё было как можно лучше, — ответил Паддингтон. — Это мой особый подарок.

— Ну, всё зависит от того, сколько вы намерены потратить, — сказал директор, пытаясь всё-таки понять, с кем имеет дело.

— Деньги тут ни при чём, — ответил медвежонок.

— В таком случае, разумеется, первым классом! — возвестил директор. — Рекомендую от всего сердца. Удобно и спокойно.

— Нам понадобится пять отдельных комнат, — напомнил Паддингтон.

— Ну, комнат там, строго говоря, нет, — пояснил директор. — Даже на самых-самых больших самолётах, вот если только президент Соединенных Штатов пригласит вас полетать на своём. Но современные кресла — просто чудо, их можно разложить, погасить свет, и получится, будто вы спите в своей собственной кровати, вот только самолётный двигатель гудит.

— Вот это миссис Бёрд понравится, — одобрительно кивнул Паддингтон. — Особенно если можно будет погасить свет.

Директор вздохнул с облегчением.

— В таком случае, — сказал он, снова принимаясь потирать руки, — я бы предложил вам наше «Специальное кругосветное путешествие по высшему классу». То что надо! Полная экскурсионная программа, проживание в пятизвёздочных гостиницах, обслуживание такое, что даже вашей миссис Бёрд будет не к чему придраться…

— Вот это мне нравится, — прервал его Паддингтон. — Можно и мне такую штуку, пожалуйста?

— Что же, — сказал директор, — если вы намереваетесь путешествовать на Рождество, надо ковать железо пока горячо — вернее, пока ещё остались свободные места. Одну минутку, извините.

Он протянул медвежонку несколько брошюр, чтобы тому не скучно было ждать, подсел к ближайшему компьютеру и вовсю забарабанил по клавиатуре. Через несколько минут он нажал какую-то кнопку, и из принтера вылез длинный бумажный свиток.

— Вот, прошу вас, — сказал директор, разворачивая его и показывая медвежонку. — Техника — великая вещь! Всё уже подтверждено. Посмотрите, там указаны все подробности, включая и общую сумму.

— Большое спасибо, — сказал Паддингтон и встал, собираясь уходить. — Если я ещё куда-нибудь надумаю поехать, я всегда буду обращаться только к вам.

Он протянул лапу за бумажным свитком, однако директор крепко держал его за другой конец.

— Я, пожалуй, немного старомоден, — сказал он, тщательно подбирая слова, — и от души надеюсь, что вас эти слова не обидят, но в нашем бюро путешествий принято относиться к клиентам так, будто все мы — одна большая счастливая семья. Другими словами, я прошу простить меня за дерзость, но осталась ещё одна мелочь — оплата поездки. Общая сумма указана в самом конце.

Увидев эту сумму, Паддингтон чуть не свалился со стула. Мелочью её назвать было трудно, она, скорее, поражала своей величиной. Собственно, Паддингтону ещё не доводилось видеть такое количество ноликов, и он лишний раз порадовался, что платить собирается не деньгами.

Запустив лапу в карман пальтишка, он вытащил ту бумажку, которую подарил ему дяденька, проводивший опрос. Бумажку он протянул директору.

Несколько секунд директор таращился на неё, словно отказываясь верить своим глазам. Улыбка на его лице постепенно застывала и под конец вообще казалась вырезанной в камне.

— Воздушная миля! — выдавил он наконец. — Одна воздушная миля! Да за это даже не доедешь на автобусе до аэропорта. Вы что, не прочитали надписи мелким шрифтом?

— Я пытался, — сказал Паддингтон. — Только он такой крошечный, что даже в лупу ничего не видно.

Директор возвёл глаза к потолку и соединил кончики пальцев так, что ладони встали домиком. Потом он закрыл глаза; губы его шевелились, словно он очень медленно считал про себя.

По клавиатуре он стучал очень быстро, и нынешняя его медлительность показалась Паддингтону довольно странной — можно подумать, что директор запутался во всех этих бесконечных ноликах.

— Может, вам помочь? — предложил Паддингтон. — Медведи хорошо считают.

Директор перестал шевелить губами и несколько секунд сидел совсем неподвижно, а потом открыл глаза.

— Я считал до десяти, — пояснил он, глядя на медвежонка тусклым взглядом, будто он был не он, а какая-то гадость, которую притащила кошка, — но досчитать успел только до пяти. Сейчас я снова закрою глаза и начну с начала. И если, когда я закончу, ты по-прежнему будешь здесь, я за себя не отвечаю. Надеюсь, я выразился ясно. Сгинь, медведь!

Паддингтон не стал дожидаться продолжения. Он бросился к выходу, даже не сделав попытки попросить обратно свою воздушную милю.

У порога он столкнулся с какой-то тётенькой, которая как раз собиралась входить. Паддингтон вежливо приподнял шляпу, придержал ей дверь и тут заметил, что в руках у неё несколько пакетов молока.

— На вашем месте, мисс Прингл, я бы сейчас не подходил слишком близко к начальнику, — предупредил медвежонок. — Он, по-моему, сегодня в плохом настроении.

Выскочив на улицу, Паддингтон со всех лап припустил к дому. Вроде бы за спиной у него гудел автомобильный гудок и кто-то громко кричал, однако Паддингтон не сбавлял хода, пока за ним не захлопнулась зелёная входная дверь дома номер тридцать два по улице Виндзорский Сад. Но и этого ему показалось мало, и он на всякий случай задвинул засов.

— Где ты был? — поинтересовалась Джуди, помогая ему снять пальтишко. — Мы туг тебя повсюду искали.

Немного отдышавшись, Паддингтон, как мог, всё объяснил.

— Ну дела! Вот бедняга! — посочувствовала Джуди. — Ну ничего страшного. Ведь уже то, что ты хотел сделать нам такой подарок, само по себе очень приятно, а остальное неважно. И вообще, если бы мы уехали на Рождество, нам бы не досталось индейки, приготовленной миссис Бёрд.[26] И ещё неизвестно, что бы нам пришлось есть вместо неё! Ну ладно. — Тут она протянула Паддингтону надорванный пакет с перуанской маркой. — Вот твой рождественский подарок от тёти Люси, только, боюсь, он застрял в щели для писем.

Паддингтон заглянул в пакет. Там лежал специальный календарь на рождественскую неделю, где надо открывать по окошечку каждый день, а в каждом окошечке — картинка. Под календарём лежали кухонные прихватки.

Не было ещё Рождества, чтобы из Дома для престарелых медведей в Лиме не прибыла посылка с подарками для всех членов семьи. Дело в том, что свободного времени у его обитателей было даже слишком много, приходилось выдумывать себе занятия. И если они не варили варенье, то уж точно вязали лыжные шапочки или шили кухонные прихватки.

Вслух миссис Бёрд никогда не протестовала, чтобы не огорчить медвежонка, но прихватки были на удивление прочными, и за долгие годы у неё уже скопилась целая стопка.

В любом случае, главным подарком всегда был календарь, который тётя Люси собственными лапами мастерила для Паддингтона.

— На нём все окошечки пооткрывались! — огорчённо воскликнул медвежонок.

— Почтальон не виноват, — вступилась Джуди. — Просто в этом году прихваток было больше, чем обычно, и, когда он попытался просунуть пакет в щель для писем, тот застрял на полдороге.

— Ничего, я попробую их подклеить, — с надеждой сказал медвежонок.

— Но ведь они же тогда больше не откроются, — вступила в разговор миссис Бёрд. — Нет уж, давай-ка его сюда. Я его как следует проглажу утюгом.

— А пока не подглядывать, — предупредил медвежонка Джонатан.

Миссис Бёрд взяла календарь и унесла его на кухню, а Паддингтон побежал обратно к двери — посмотреть, может, почтальон ещё где-нибудь поблизости, — но вместо почтальона он увидел большую чёрную машину, которая медленно проехала мимо.

Таких длинных машин он ещё никогда не видел. В какой-то момент ему вообще показалось, что машина никогда не кончится, и он побежал в гостиную рассказать о ней Джонатану и Джуди.

— Видимо, это был лимузин, — авторитетно заявил Джонатан.

— Он очень медленно ехал, — рассказал Паддингтон. — Всё тянулся и тянулся мимо нашего дома. По-моему, водитель искал, где бы ему припарковаться.

— А кто сидит сзади, ты, небось, не увидел, — сказал Джонатан.

Паддингтон покачал головой.

— Там стёкла были тёмные, — сообщил он.

— Верное дело, лимузин, — кивнул Джонатан.

— Наверное, в нём ехал кто-то очень важный, — предположила Джуди.

И туг её, как молнией, поразила мысль. Она повернулась к брату.

— Ты ведь не думаешь, что это приехали за «сам-знаешь-кем»?

— За кем это? — заинтересовался Паддингтон.

Джуди зажала рот ладонью и сказать ничего не успела, потому что в дверь громко позвонили.

— Так и есть! — воскликнула она. — Что теперь делать?

Джонатан схватил длинную занавеску, которая скрывала стеклянную дверь, и поманил к себе Паддингтона.

— Прячься сюда! Живо!

Паддингтон так и не понял, о чём речь, но по тону догадался, что дело серьёзное, и, стуча друг о друга коленками, бросился в укрытие.

Убедившись, что медвежонок затаился, Джонатан снова обернулся к сестре.

— Ну вот, говорил я, надо заранее проделать в полу люк, чтобы было где его прятать.

Джуди не успела ответить — её прервал оглушительный чих.

— Ой, простите, пожалуйста, — извинился Паддингтон.

— Ш-ш-ш! — шикнула на него Джуди.

— Мне занавеска нос щекочет, а носовой платок куда-то подевался, — объяснил Паддингтон. — Я, наверное, оставил его в кармане пальто.

— Поздно! — воскликнул Джонатан, потому что у самой двери раздались голоса и ручка начала поворачиваться.

— Посмотрите-ка, кто к нам приехал! — объявила миссис Бёрд.

Окинув комнату орлиным взором, она сразу же заметила, что за занавеской что-то шевелится.

— Давай вылезай, Паддингтон. Это к тебе.

Джонатан и Джуди ошарашенно уставились на гостя. К их великому облегчению, если на кого он не был похож, так это на чиновника. Для начала, он был слишком мал ростом. Всего чуть-чуть повыше Паддингтона.

Да и одет он был так, что не увидишь — не поверишь. Венчала его фигуру широкополая соломенная шляпа, лихо сдвинутая на затылок, а всё остальное — вернее, то, что можно было разглядеть под цветастой накидкой, — было явно собрано с бору по сосенке.

Сверху угадывался смокинг, который, судя по всему, знавал лучшие дни, а ниже находились штаны цвета хаки со множеством оттопыренных карманов, очень подходящие для прогулки по джунглям.

А вот ботинки были начищены так, что хоть глядись в них.

Незнакомец заговорил с каким-то странным акцентом, — вернее, сразу с несколькими, а с какими именно, с ходу никто не понял.

— Помнишь меня, собрино?![27] — выкрикнул он. — Наконец-то я тебя разыскал!

При звуках этого голоса Паддингтон выскочил из-за занавески и бросился к незнакомцу, протягивая вперёд передние лапы.

— Дядя Пастузо! — вопил он.

— У-ух, вроде всё не так страшно, — прошептала Джуди, схватив брата за руку.

— Ну кто бы мог подумать?! — изумился Джонатан. — Вот уж верно, где Паддингтон — там сплошные чудеса.

Им вдруг показалось, что чёрная туча, нависшая было над их головами, взяла и рассеялась.

Рождественский сюрприз

Накрыв Паддингтона полой своего пончо, дядя Пастузо крепко его облапил.

— Уж думал, не найду тебя, собрино. Сказать, как? История тоже. Рассказывать буду. Я с июля дважды обернулся вокруг света.

— Вам, наверное, очень хочется выпить чаю, — предположила миссис Браун.

Как и мистер Браун, она совсем недавно прибыла на место событий и теперь пыталась в них разобраться.

Выпустив Паддингтона из лап, гость извлёк из кармана огромные часы на длинной цепочке.

— Десять часов как в дороге. Так и не завтракал.

— Какой кошмар! — ахнула миссис Бёрд. — Я вам немедленно что-нибудь приготовлю.

Дядя Пастузо поцеловал ей руку.

— Грасиас, прекрасная сеньорита,[28] — проговорил он. — Ваш голос — музыка для слуха.

— У нас есть разные сухие завтраки… — Миссис Бёрд порозовела и по одному загибала пальцы. — Ещё овсяная каша… копчёная селёдка… яичница с беконом… сосиски… кровяная колбаса… кеджери… жареная картошка… тосты с мармеладом.[29]

— Одно другого лучше, сеньорита! — воскликнул, причмокивая, дядя Пастузо.

Брауны переглянулись. Миссис Бёрд, устремившуюся на кухню, они видели только со спины, поэтому понять, что она думает, было решительно невозможно. Брауны уже приготовились к худшему, но тут же облегчённо вздохнули, услышав, что на кухне гремят кастрюли и полным ходом идёт приготовление завтрака.

— От путешествий, от них знаете что? От них очень есть хочется! — поведал дядя Пастузо.

— Как же вы нас отыскали? — спросила миссис Браун.

— Так уж судьба сложилась. Дошли слухи — живёт в Лондоне медведь. Ещё вокзал в его честь назвали.

— Строго говоря, — решилась поправить его миссис Браун, — на самом деле всё было наоборот.

— Мне по-другому рассказали, сеньора, — возразил дядя Пастузо. — Я как в Лондон, так сразу на этот вокзал, а там — заголовок в газете. Сразу понял, о ком речь.

Он повернулся к Паддингтону.

— Я — в этот район и давай ездить по улицам. Там гляжу — ты выходишь из двери, где глобус в витрине.

— Из бюро путешествий! — воскликнул Паддингтон.

— Из него самого. Я тут что? Я выхожу из лимузина и давай кричать, а ты в толпу нырк — и нет.

— Я хотел всех свозить в путешествие вокруг света, но оказалось, что у меня всего одна воздушная миля, — грустно поведал Паддингтон.

— Собрино, я как вернусь домой, отдам тебе все свои, — пообещал дядя Пастузо. — У меня их столько, на всех хватит, ещё и останется.

— Я ещё никогда не встречал никого, кто объехал бы вокруг света, — сказал Джонатан. — Уж тем более дважды.

— В Африке не туда свернул, — объяснил дядя Пастузо. — Надо налево, а я — направо. Вышло — возвращаюсь по своим следам. И то, гляжу — места знакомые, я уже это видел.

— А где ваша машина? — поинтересовался мистер Браун. — Боюсь, как бы её не увёз эвакуатор. У нас тут это случается сплошь и рядом.

— Не проблема, — бодро проговорил дядя Пастузо. — Встала к вам в садик, как к себе домой. Все десять метров. Как специально подгоняли.

— Не волнуйся, Генри, я уверена, что дядя Пастузо подвинется, когда тебе надо будет уезжать на работу, — сказала миссис Браун, заметив выражение лица своего мужа. — Всё лучше, чем если его машину заберёт эвакуатор.

— Вот уж верно, — согласился дядя Пастузо. — Уж эти мне правила да запреты! Сперва изобрели автомобиль и сделали так, что без него никуда. А потом понавыдумывали таких законов, что и с ним никуда. Бред полный!

— В общем-то верно… — начал было мистер Браун. — Но попробуйте это сказать постовому.

— А я и сказал, — сообщил дядя Пастузо. — Выхожу из бюро путешествий, а он ко мне — штраф выписывать. Подумаешь, на минутку оставил машину.

Дядя Пастузо извлёк из-под пончо длиннющий кинжал и провёл свободной лапой по лезвию.

— Я ему и говорю: иди дальше, гринго.[30]

— Ну и ну! — ахнула миссис Браун. — Надеюсь, вы не назвали постовому наш адрес.

Дядя Пастузо усмехнулся.

— Я? Я не вчера родился. Дал ему адрес вашего соседа. Который сеньор Карри. Наслышан про него от Люси. Сколько он вам крови попортил.

— Так вы общаетесь с тётей Люси? — спросила миссис Браун, которой очень хотелось сменить тему.

— Сперва к ней, потом вокруг света, — кивнул дядя Пастузо. — Сидит себе в Доме для престарелых медведей, довольная, как сто енотов. Покачивается в качалке и вяжет как заведённая. Я голос-то свой едва слышал, так спицы стучат: прихватки, носки, шарфики… И это называется пенсия? Дала мне ваш адрес. Да вот беда — номер дома я запомнил, а название улицы позабыл. В Дремучем Перу всё не так. В нашем городе всего одна улица. От подножья горы до вершины, а потом обратно. Но в бюро путешествий мне сказали весь адрес. Тогда я и понял, что судьба.

Он повернулся к Паддингтону.

— Говорил там с этаким важным. Он тебя знает, собрино. Правда, любить — не любит.

— Вы, конечно же, погостите у нас, — вступила в разговор миссис Браун. — Мы приготовим комнату, пока вы завтракаете.

Дядя Пастузо поглядел через окно в сад.

— Комнату не надо, — сказал он, указывая на садовый сарайчик. — Молоток да гвоздь, и готово дело. Как во дворце.

— Вы уверены? — переспросила миссис Браун. — Вам там не будет холодно?

— Вы не спали в Андах[31] зимой под открытым небом, — сказал дядя Пастузо.

— Не спала, — согласилась миссис Браун.

— Утром просыпаешься — на усах сосулыси. Ну, у кого усы, — поспешно добавил дядя Пастузо, не желая никого обидеть.

— Пойду уберу косилку из сарая, — вызвался мистер Браун, но потом приостановился: — Э-э, простите за любопытство, но зачем вам нужны гвоздь с молотком?

— А вот это повесить, — дядя Пастузо взял свою шляпу. — Где висит, там и дом.

Он ловким броском запустил шляпу через всю комнату. Шляпа ненадолго зависла под самым потолком, а потом опустилась на торшер.

— Ого! — восхищённо протянул Джонатан. — Вот бы и мне так!

— Научу, — пообещал дядя Пастузо. — Просто ловкость лап.

— Ловкость ловкостью, — вмешалась миссис Браун, встревоженная судьбой своей посуды, — но со школьной фуражкой этого лучше не делать.

— Ну а пока, — продолжал дядя Пастузо, будто и не расслышав, — пойду помогать сеньорите Бёрд. Чтобы яичница — как я люблю. Жарить мало, желток целиком.

— Можно, и я с тобой? — попросил Паддингтон.

Оставшись одни, Брауны переглянулись.

— Что, интересно, он имел в виду, когда сказал: «Где шляпа висит, там и дом»? — спросила миссис Браун. — Может статься, он тут останется навсегда…

— Всё равно гадать бесполезно, — ответил мистер Браун. — Одно точно: если он каждое утро так завтракает, лучше сходить и запастись продуктами, пока магазины не закрылись на Рождество.

На ббльшую часть их вопросов смогла ответить миссис Бёрд. Когда она вернулась, сразу стало ясно, что ей не терпится поделиться новостями.

— Ну, на некоторое время они при деле, — сказала она, снимая передник. — Да и поговорить им есть о чём. Тосты с мармеладом я поручила сделать Паддингтону.

— Скажите всё, даже самое худшее! — попросил мистер Браун.

— Ну… — Миссис Бёрд набрала полную грудь воздуха. — Дядя Паддингтона живёт высоко в горах, в Андах, в краю, богатом разными полезными ископаемыми: медью, золотом, серебром, платиной… И кто, как вы думаете, извлекает из этого выгоду?

— Те, кто добывают полезные ископаемые? — предположил Джонатан.

— Вот и нет, — покачала головой миссис Бёрд.

— Владельцы шахт? — догадалась Джуди.

— Да нет же, — отмахнулась миссис Бёрд.

— Если судить по машине, которая стоит у нас перед домом, — сказал мистер Браун, — то дядя Пастузо.

— Верно, — кивнула миссис Бёрд. — Он держит магазинчик у выхода из самой большой шахты, и когда вечером шахтёры вылезают наружу, голодные, усталые, а главное — с пересохшим горлом, дядя Пастузо — туг как туг, с сосисками в тесте и ледяными напитками. Они все там копаются под землёй, выискивая драгоценные металлы, а дядя Пастузо свою золотую жилу нашёл на поверхности. Причём других магазинов там нет, больше деньги тратить негде. За долгие годы дядя Пастузо разбогател, и теперь, пока силы позволяют, решил посмотреть мир. Как он выразился, деньги с собой в могилу не унесёшь.

— Он вам всё это рассказал, пока вы готовили завтрак? — удивилась миссис Браун.

— И ещё много чего, — кивнула миссис Бёрд. — Уж такое место кухонная плита, над ней поневоле пустишься в откровенности.

— Э-э, а пока вы беседовали, он не сообщил, сколько собирается у нас гостить? — поинтересовался мистер Браун.

— По мне, пусть гостит хоть всю жизнь, — заявила миссис Бёрд. — У него такие же круглые карие глаза, как и у некоторых, — продолжала она задумчиво, — а ещё он прекрасно воспитан. Сразу видно, в кого Паддингтон пошёл — в него, ну и, конечно, в тётю Люси.

— А что ещё он вам сказал? — поинтересовалась миссис Браун.

— Подождите, скоро узнаете, — загадочно отозвалась миссис Бёрд. — Я дала слово никому не говорить — дело в том, что он хочет устроить Паддингтону сюрприз.

На этом пока что и порешили.

Слопав огромный завтрак, дядя Пастузо сходил к своей машине и вернулся с чемоданом. Чемодан он поставил посреди комнаты, открыл крышку, нажал какую-то кнопку, и в комнате сама собой воздвиглась походная кровать. Потом послышалось жужжание, шипение, и матрас на кровати надулся воздухом.

— В Гонконге купил, — кратко сообщил дядя Пастузо.

— Вы точно не хотите кровать пошире? — предложила миссис Браун.

Дядя Пастузо покачал головой.

— Мне уже предлагали в отеле «Риц» в Париже, во Франции. Ещё и обиделись, когда сказал: ваша кровать так себе, моя лучше. А я им на это: буду спать на моей кровати, а не позволите, поставлю её прямо у вас перед входом, да ещё и бельё развешу сушиться. Тут-то они попритихли.

— Хорошо ещё, что вас не арестовали, — сказал мистер Браун.

Дядя Пастузо зазвенел монетками в кармане брюк.

— Не арестовали, как видите… Буэнос ночес.[32]

Попрощавшись, дядя Пастузо открыл стеклянную дверь в сад, собрал свои пожитки и зашагал к сарайчику.

— Пойду всё-таки уберу газонокосилку! — спохватился мистер Браун.

— Не забудь про гвоздь с молотком! — крикнула ему вдогонку миссис Браун. — Хорошо, конечно, что он такой самостоятельный, — продолжала она, закрыв двери, — но мне как-то всё-таки неуютно. Он ведь даже не сказал, когда его надо разбудить.

— Думаю, пока его лучше не трогать, — предложила миссис Бёрд. — Как говорится, не будите спящего медведя.

— Может, он решил впасть в спячку, — выдвинул теорию Джонатан.

— А наша учительница биологии говорит, что медведи на самом деле не впадают в спячку, — заметила Джуди. — Хотя многие из них и Moiyr проспать несколько месяцев кряду. Может быть, у Паддингтона спросим?

— Нечего забивать медведю голову такими идеями, — отрезала миссис Бёрд. — У него идей и так больше чем надо.

Надо сказать, ни в какую спячку дядя Пастузо не впал. Утром он, свежий и бодрый, явился в гостиную, а вскоре после завтрака сообщил, что у него есть «кое-какие делишки», и куда-то исчез; вернулся он только ближе к вечеру.

— Простите за любопытство, — обратилась к нему миссис Браун, — но у вас есть какие-то планы на вечер?

— У нас у всех есть планы на вечер, — сообщил дядя Пастузо.

Снаружи загудел лимузин.

— Давайте живо, — поторопил дядя Пастузо, — а то без нас улетят!

— Кто улетит? — изумились Брауны.

— Так у них это там называется, — объяснил дядя Пастузо, подгоняя всех к двери.

Он забрался на переднее сиденье, устроился рядом с шофёром и принялся отдавать тому распоряжения. Брауны, которые сидели сзади, не могли разобрать ни слова.

Паддингтон тоже залез в машину и чуть было не шлёпнулся на пол от изумления. Ещё бы, он никак не ожидал увидеть мистера Крубера, который удобно расположился в одном из кресел!

— Мир тесен, мистер Браун, — сказал его друг. — И как я вам недавно говорил, становится всё теснее и меньше. Я очень польщён, что меня тоже пригласили.

— Прямо кино про Джеймса Бонда! — восхитилась Джуди, разглядывая телевизионные экранчики, расположенные один над другим.

— Только ядерной боеголовки не хватает, — поддакнул Джонатан.

— Ни за что бы не выбрала такие занавески, — фыркнула миссис Бёрд, окидывая интерьер придирчивым взглядом. — Слишком вычурные и к ковру совсем не подходят.

— Очень бы не хотелось встретить кого-нибудь из знакомых, — сказала миссис Браун, тоже устраиваясь в кресле. — Может, задёрнем занавески на всякий случай?

— Нас всё равно никто не увидит, — сообщил Джонатан, имея в виду тонированные стёкла. — Но если хочешь… — Он быстренько осмотрел панель управления, нажал какую-то кнопку, и занавески задвинулись.

— А вы понимаете, что происходит, мистер Крубер? — поинтересовался Паддингтон.

Но мистер Крубер умел хранить тайны.

— Я давно об этом мечтал, мистер Браун, — сказал он, и больше из него ничего не удалось вытянуть.

Миссис Бёрд почти всю дорогу тоже держала рот на замке, а остальные были слишком заняты всякими интересными ручками, кнопочками и приспособлениями, так что почти не замечали, куда они вообще едут.

Наконец лимузин остановился, Джонатан снова нажал кнопку, шторки раскрылись, и все они втроём прильнули к окошку.

— Ничего себе! — ахнул Джонатан.

— Похоже на велосипедное колесо, — сказал Паддингтон.

— Это называется «Лондонский глаз»,[33] — пояснила Джуди.

— И все мы сейчас на нём прокатимся! — объявил мистер Крубер.

— Мы едем кататься на велосипедном колесе? — опешил Паддингтон. — Только бы шину не проколоть!

— Этого можно не бояться, — успокоил его мистер Крубер. — Вглядитесь повнимательнее, мистер Браун, к колесу по всей окружности крепятся кабинки. В одной из них мы и поедем.

— Отсюда можно подумать, что они сделаны из стекла, — добавила Джуди. — На самом деле, конечно, нет, но всё равно из кабинки всё видно, причём можно смотреть во все стороны.

— А ещё можно вставать и переходить с места на место, — сообщил Джонатан.

— Кабинок тридцать две штуки, — объявил дядя Пастузо, помогая всем вылезти из лимузина. — В каждой — по двадцать пять пассажиров. Почти восемьсот человек. Я заказал поездку через твоего приятеля из бюро путешествий, собрино, и заплатил побольше, так что мы в кабинке будем одни. Он так обрадовался, что сказал: как опять надумаешь путешествовать — приходи к нему.

— Миссис Бёрд права — медведи всегда падают на все четыре лапы, — прошептал Джонатан.

— Я всё организовал, — объявил дядя Пастузо и кивнул на стюардессу, которая подошла их поприветствовать. — Обслуживание по классу ВИП — Очень Важных Персон. Ух-ха!

— Ух-ха? — повторил мистер Браун.

— Хотя правильнее было бы сказать — Очень Важных Медведей!

Дядя Пастузо согнулся пополам, смеясь собственной шутке, и так зашагал следом за стюардессой.

Они успели как раз вовремя. Только они взошли на посадочную площадку, прибыла пустая кабинка. Двери раскрылись, и как раз в тот момент, когда они шагнули внутрь, солнце наполовину скрылось за зданием Парламента.[34]

Первые несколько минут, пока колесо медленно поворачивалось, поднимая их всё выше, мистер Крубер показывал дяде Пастузо основные лондонские достопримечательности, которые ещё можно было рассмотреть в густеющем сумраке: башню Биг-Бен, Букингемский дворец, Тауэр, собор святого Павла, разбросанные тут и там парки и озёра; а ещё телевизионную башню, которая вырисовывалась на фоне неба, точно огромный карандаш.

За годы, проведённые в Лондоне, Паддингтон успел посетить многие из этих мест, но сейчас, когда панорама Лондона постепенно развёртывалась под ногами, город предстал совсем в ином свете: здания казались не зданиями, а уменьшенными моделями, а по улицам, куда ни посмотри, сновали люди размером с Муравьёв и ездили игрушечные автомобильчики.

— Вот так и надо смотреть на мир, — заметил дядя Пастузо. — С высоты, и чтобы никто не путался под ногами.

Темнота сгущалась, кабинка поднималась всё выше и выше, а по всему Лондону начали зажигаться огни. Над зданиями словно стояло зарево, а рождественские украшения поблёскивали и переливались в ночном небе.

Посмотрев направо, они даже успели заметить, как далеко-далеко, на реке, люди катаются на коньках.

Вышла одна небольшая накладка, уже в самом конце — дядя Пастузо позвал их посмотреть на что-то «очень интересное», но, когда они собрались у нужного окна, было уже поздно.

И всё равно путешествие получилось просто волшебное; вылезая из кабинки, они не заметили в радостной суете, что дядя Пастузо куда-то исчез на минуту-друтую. Да и вообще они уже привыкли к его внезапным исчезновениям и появлениям.

По дороге домой все наперебой твердили, что такого замечательного приключения у них уже очень давно не было.

Впрочем, миссис Бёрд обратила внимание, что, когда с ними никто не разговаривает, и Паддингтон, и его дядя как-то странно молчат.

Она задумалась — а вдруг все эти разговоры про путешествие вокруг света да ещё и поездка на колесе обозрения наведут Паддингтона на всякие опасные мысли, однако пока решила вслух об этом не говорить. Зачем портить остальным такой замечательный день.

Сначала дядя Пастузо завёз домой мистера Крубера.

— Вы все эти годы были верным другом моему собрино, — сказал он. — Низкий вам поклон.

Мистер Крубер помахал на прощание — так, будто прощался навсегда.

Ночью миссис Бёрд долго не могла уснуть и в результате на следующее утро проснулась гораздо позже, чем обычно. В доме стояла непривычная тишина.

Накинув халат, миссис Бёрд начала спускаться вниз по лестнице. По дороге она случайно выглянула в окно и тут же поняла, что лимузин дяди Пастузо исчез.

Сердце у неё ёкнуло, и она чуть ли не бегом бросилась в комнату медвежонка. Одеяло лежало на постели, и в матрасе, там, где он спал, сохранилась вмятинка, однако на ощупь она была холодной.

Спустившись вниз, миссис Бёрд обнаружила на коврике у входной двери два конверта. Первый, надписанный «Сеньорите Бёрд», она сунула в карман передника, чтобы вскрыть позднее; второй был адресован мистеру и миссис Браун.

Вскоре её призывы разбудили и остальных, и все бросились вниз посмотреть, что происходит.

Записка, адресованная мистеру и миссис Браун, была по-медвежьи краткой:

«Приехал, посмотрел, пора и домой, — прочитал мистер Браун. — Да, амигос, время говорить адьос и грасиас».

— Как приятно, — сказал мистер Браун, оправившись от первого шока. — На мой слух, «адьос» звучит куда лучше, чем «прощай»: есть в нём надежда на новую встречу.

— А «грасиас» куда красивее, чем просто «спасибо», — добавила миссис Браун.

— Вопрос в другом… — миссис Бёрд пыталась подобрать правильные слова и не знала, как задать так мучивший её вопрос. — Где Паддингтон?

И было в её голосе что-то такое, от чего всем сразу же стало не по себе.

— Последний раз я его видел в саду, — сообщил Джонатан. — Он почему-то решил покопать с утра пораньше.

Хватило одного-единственного взгляда в окно столовой.

Паддингтон чуть не выронил свою пляжную лопатку, когда его вдруг окружили все члены семьи.

— Я туг ищу клад, — сообщил он. — Дядя Пастузо нарисовал карту и оставил её мне. Он не любит долгих прощаний, поэтому подсунул мне её вчера вечером под дверь, когда я лёг спать. — Паддингтон поднял карту повыше, чтобы все видели. — Вот я и решил встать пораньше, а то потом мистер Карри увидит меня и придёт спрашивать, что я делаю.

— Начинать надо отсюда, место помечено крестиком, — сказал Джонатан, вглядываясь в незамысловатую карту.

— Туг сказано, десять шагов к северу, — добавила Джуди, — а потом пять к востоку.

— Беда в том, что я не совсем разобрался, где север, — признался Паддингтон.

— Пойду принесу большую лопату, — вызвался мистер Браун, взволнованный не меньше других.

Они точно выполнили все указания, которые в результате завели их в куст.

— Это моя призовая магнолия, — сообщил мистер Браун. — Под ней клада нет. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

— Наверное, надо считать медвежьи шаги, — догадалась миссис Браун. — Они меньше наших. Пусть Паддингтон попробует.

Паддингтона развернули в нужном направлении, и он принялся переставлять лапы, а остальные старательно считали шаги.

На этот раз шаги привели их в самую середину клумбы. Мистер Браун разгрёб прошлогодние листья, и под ними оказалась свежевскопанная земля; он начал копать, и очень скоро лопата ударилась о металл.

— Здорово! — завопил Джонатан.

— Ну не знаю, — проворчал мистер Браун. — Это коробка, в которой я держу мячи для гольфа. Надеюсь, они целы.

— Не рассусоливай, Генри, — одёрнула его миссис Браун. — Паддингтон ведь ждёт!

— Пусть тогда сам и копает, — предложил мистер Браун, протягивая медвежонку лопату.

Дважды уговаривать не пришлось; очень скоро медвежонок вытащил коробку из земли и откинул крышку.

Первое, что он там увидел, — холщовый мешочек со своим именем. Развязав мешочек, он обнаружил, что тот набит иностранными монетками.

— Наверное, дядя Пастузо собирал их, пока путешествовал вокруг света, — догадался Джонатан, всмотревшись повнимательнее. — Стоят они небось — ого-го!

А под монетками, аккуратно завёрнутые в мягкую бумагу, лежали семь блестящих фотокарточек, изображавших всё семейство в кабинке колеса обозрения.

— Вот, оказывается, куда он исчез! — воскликнула Джуди. — Я заметила на входе надпись, что, если в определённый момент вы встанете у окна, вас сфотографирует автоматическая камера, а потом, перед уходом, можно купить фотографии.

— Как это трогательно, — восхитилась миссис Браун. — Мы с тобой купим для своей рамку, Генри, и поставим её на почётное место на каминной полке.

— Я свою поставлю рядом с фотографией тёти Люси, — решил Паддингтон. — А мистеру Круберу его карточку отдам завтра. Он, наверное, повесит её в лавке.

— Нам будет не хватать дяди Пастузо, — сказала миссис Браун, когда они шли к дому. — Он, конечно, немножко похож на ураган, зато без него будет даже слишком тихо.

— Ну, теперь хоть понятно, что у нашего медведя за корни, — заметила миссис Бёрд. — А то я вечно за него переживала.

Паддингтон услышал их краем уха и, войдя в дом, сразу же побежал к себе в комнату и стал рассматривать себя в зеркале. Он снял пальтишко, шляпу и даже резиновые ботики, но никаких корней — а также веток и листьев — на себе не обнаружил и в конце концов вздохнул с облегчением.

Когда утро уже близилось к концу, Брауны услышали из комнаты медвежонка стук молотка; впрочем, все были так довольны, что он никуда от них не уехал, что решили не обращать внимания.

— Я решил сделать так, как учила тётя Люси — перечислить всё, что есть в жизни хорошего, — сказал Паддингтон вечером, когда все пришли к нему в комнату пожелать спокойной ночи. — Только я хочу всё перечислить перед сном. Потому что хорошего в жизни так много, что завтра я могу и не успеть — мне ведь надо сходить в магазин за подарками, а ещё в банк, чтобы там пересчитали все монетки дяди Пастузо.

— Боюсь, в банке тебе не очень обрадуются — время сейчас горячее, везде очереди, — предупредил мистер Браун.

— В любом случае, не вздумай тратить эти деньги на нас, — сказала миссис Браун. — Мы и так уже получили самый лучший подарок в жизни: ведь ты живёшь в нашем доме.

— Да, уж и не знаю, что за жизнь бы была без тебя, — добавила миссис Бёрд, и все согласно закивали.

Паддингтон указал на большой гвоздь, вбитый в стену его комнаты.

— Вот чему я научился у дяди Пастузо: где шляпа висит, там и дом.

Он снял свою широкополую шляпу и подбросил её вверх. К его огромному удивлению, шляпа приземлилась обратно ему на голову.

— Ничего, Паддингтон, — утешила его миссис Браун среди всеобщего хохота. — Потренируешься — и всё получится, а уж времени у тебя теперь хоть отбавляй!

Примечания

1

Если вы привезли английской королеве, например, пучок петрушки для салата, это ещё не значит, что вы стали поставщиком королевского дома (даже если петрушка ей очень понравилась). Получить официальный титул «Поставщик британского королевского дома» может только очень уважаемая фирма, прославившаяся качеством своей продукции. Так что это и впрямь великая честь — почти такая же, как продать что-нибудь Паддингтону.

2

Синюю лампочку в Англии вешают над входом в полицейский участок — чтобы все видели, куда бежать в экстренной ситуации. Ну, или куда не бежать, если вы негодяй и преступник.

3

Паддингтон решил, что полицейский чихнул, а он и не чихал вовсе, просто спросил по-немецки: «Вы говорите по-немецки?»

4

Потерпев неудачу с немецким, полицейский перешёл на французский и спросил: «Вы говорите по-французски?» — разумеется, именно по-французски.

5

Вы, наверное, помните, что это за вазочка, как Паддингтон однажды взял её в лапы и что из этого получилось. Это вазочка, изготовленная на фарфоровом заводе, который основал в 1770 году Джозайя Споуд.

6

Это действительно очень простая мелодия, фактически для двух пальцев, которую когда-то придумали в Англии. Проникла она и в Россию, потому что несколько знаменитых композиторов (А Бородин, Н. Римский-Корсаков, Ц. Кюи) написали на её основе польку, которая вошла в детский альбом «Парафразы».

7

Польку «Трик-трак» написал австрийский композитор Иоганн Штраус. Польки и все-то исполняются в довольно быстром темпе, а уж эта и вовсе развесёлая и залихватская — поди успей нажать на все клавиши, особенно если у тебя лапы.

8

Для обозначения того, как именно нужно исполнять тот или иной фрагмент, музыканты пользуются итальянскими словами. Такими как «крещендо», которое означает «играть, увеличивая силу звука».

9

Это одна из самых знаменитых сонат одного из самых знаменитых композиторов, Людвига Ван Бетховена. Исполнять её вообще-то очень сложно, потому что надо исполнять с особым чувством. Но перед полькой «Триктрак» у неё есть одно преимущество — медленный, задумчивый темп.

10

На случай, если вы, как и Паддингтон, не знаете этих специальных музыкальных слов (в чём в общем-то нет ничего зазорного, хотя и гордиться тут особо нечем), объясняем: облигато — это обязательная партия в музыкальном произведении: если произведение исполняют несколько инструментов, тот инструмент, который назван «облигато», исключить нельзя (остальные тоже лучше не стоит, но в крайнем случае можно). Глиссандо — это приём при исполнении, когда палец (или, в нашем случае, лапа) не нажимает отдельные клавиши, а скользит по клавиатуре.

11

Если вы случайно забыли как, перечитайте рассказ «Паддингтон идёт в кино».

12

С ведьмами и оборотнями вы, наверное, уже встречались (не в жизни, так в книжках), а вот хобгоблины — персонажи более редкие. Это мелкие и довольно шкодливые духи из английского фольклора, немного похожие на наших леших.

13

Хэллоуин теперь отмечают и у нас — по крайней мере купить в магазине тыкву или ведьминский костюм можно запросто, но далеко не все помнят, откуда этот праздник взялся и что означает: изначально его придумали кельты, а потом, уже в христианские времена, он стал называться Днём всех святых. Отмечают его в ночь с 31 октября на 1 ноября, в канун зимы, когда в мир входят холод, тьма, а с ними — всякая нечисть. В глубокой древности друиды (жрецы) зажигали костры, чтобы нечисть отпугнуть. Ну а теперь в этот день поступают наоборот — переодеваются нечистью и делают фонарики из тыкв, вырезая на них всякие свирепые рожи.

14

Это очень важная традиция Хэллоуина, немножко похожая на колядки: вы звоните в дверь соседям (или кому угодно) и говорите: «Trick or treat!» — что значит: дайте конфетку, а то мы над вами пошутим. Обычно конфетку дают, а если не дают, то… читайте этот рассказ дальше. Только прежде чем звонить в чужую дверь, подождите, пока и у нас в России узнают побольше о Хэллоуине.

15

Оригами на самом деле — это очень сложное и красивое японское искусство вырезания и складывания из бумаги всевозможных фигур (одна из простейших — известный многим журавлик). Так что мистер Браун просто пошутил.

16

По стародавнему английскому (да и не только английскому) обычаю, после бракосочетания, когда молодожёны входят в свой дом, жених должен перенести невесту через порог на руках. Даже если она очень тяжёлая.

17

Вообще-то дословно этот день называется «Коробочным днём». Это следующий день после Рождества, 26 декабря, когда положено открывать все коробки (а также свёртки и мешки) с подарками (теперь понятно, почему он День Подарков?). Ну а «коробочным» он называется потому, что в давние времена в этот день полагалось дарить коробку с подарками почтальону, молочнику — вообще всем, кто тебя обслуживает.

18

Понятно, что не стал бы, потому что англичане как раз любят на завтрак яйца в мешочек — яйцо вкрутую считается переваренным, и иногда его даже выбрасывают.

19

Этим значком обозначается фунт стерлингов — английская денежная единица. Это знают все англичане, однако далеко не все знают почему. Изначально значок этот обозначал весы: во времена, когда никаких монет ещё не было, денежной единицей считался один фунт чистого серебра. Потом появились монеты, которые весили гораздо меньше фунта, но сохранили за собой это название — фунт чистого («стерлингового») серебра.

20

Вест-Энд (дословно — «Западный край») — название той части Лондона, в которой живут Брауны.

21

Допустим, вы дипломат и совершили что-то ну уж совсем некрасивое. Например, попались на шпионаже или во время приёма уронили пирожное с кремом королеве на шлейф. За это вас могут объявить persona non grata (что по-латыни значит «нежелательное лицо») и разом выставить из страны, несмотря на дипломатическую неприкосновенность.

22

Речь идёт о Второй мировой войне. Англичане, захваченные немцами в плен во Франции, иногда бежали из лагерей и пробирались на родину. А французы всячески им в этом помогали, хотя это было очень опасно.

23

Мили, как это ни странно, бывают разные по длине. Бывает морская, бывает сухопутная. А воздушная миля — это совсем другое. Это подарок от авиакомпании. Получил такой — и лети одну милю бесплатно. Только набрать их надо, конечно, побольше, потому что не бывает таких самолётов, которые летали бы на расстояние в одну милю, какая бы это миля ни была.

24

Вы только не хихикайте (хотя не хихикать трудно), потому что озеро с таким названием действительно существует. Оно находится в Южной Америке, на границе Боливии и Перу.

25

Тадж-Махал при лунном свете действительно выглядит красиво. И при дневном тоже. А вообще это одна из красивейших построек в мире. Он находится в Индии. Это мавзолей, который один из императоров из династии Великих Моголов построил в память о своей рано умершей жене.

26

А англичанам без индейки Рождество — не Рождество! Приготовить вкусную индейку с особенной начинкой (желательно вкуснее, чем у соседки) для английской хозяйки — вопрос чести. А уж кто на улице Виндзорский Сад приготовит индейку лучше, чем миссис Бёрд!

27

«Собрино» по-испански значит «малыш».

28

Давайте и дальше учить испанский: «грасиас» означает «спасибо», а сеньоритами зовут молодых красивых девушек (ну, если уж совсем честно, некрасивых тоже).

29

Вообразите себе, все эти вещи англичане едят на завтрак! Ну, конечно, не все сразу, а под настроение, потому что вряд ли кто-нибудь станет заедать овсянку кровяной колбасой или кеджери — рисом, приготовленным с рыбой и индийской приправой карри.

30

«Гринго», вообще-то, слово довольно нехорошее. Так мексиканцы называют неприятных им людей европейской внешности и вообще — чужаков, пришельцев, ведущих себя неправильно, не по-мексикански.

31

Анды — это очень длинная горная цепь в Южной Америке. Спать в Андах зимой действительно холодно, особенно если залезть повыше, ведь высота самого высокого пика — 6962 метра!

32

К концу этого рассказа мы все заговорим по-испански. Вы ведь уже догадались, что «буэнос ночес» означает «спокойной ночи».

33

«Лондонский глаз» — это чуть ли не самое большое колесо обозрения на свете. Его построили специально к началу нового тысячелетия.

34

Здание Британского Парламента (оно ещё называется Вестминстерский дворец) находится прямо на берегу Темзы. Стоит открыть любую книжку про архитектуру Лондона — сразу его и увидите.

Content

Бонд Майкл Медвежонок Паддингтон здесь и сейчас

Майкл Бонд Медвежонок Паддингтон здесь и сейчас

Проблемы с парковкой

Ни в какие ворота

Косолапый виртуоз…

Укрощение угощением

Паддингтон на первой полосе

Кругосветное недоразумение

Рождественский сюрприз

Примечания