Авиация и космонавтика 2012 08

АВГУСТ 2012 г

Зарождение военной авиации в России

Анатолий ДЕМИН

Задолго до первых полетов аэропланов в нашей стране, в ноябре 1908 г., в газете «Русский инвалид» (печатном органе Военного министерства России), внимательно следившей за развитием авиации на Западе, была опубликована статья о том, что для ведения воздушной разведки и для связи русской армии необходимо иметь порядка 300 военных аэропланов. Но лишь после того, как 25 июля 1909 г. французский летчик Луи Блерио перелетел через Ла-Манш, всем окончательно стало ясно, что самолет – это не только дорогая игрушка «для спорта и развлечения»… Интерес военных ведомств практически всех развитых стран к использованию самолетов резко возрос.

Русская научная общественность пыталась всемерно ускорить процесс становления авиации, и 13 декабря 1909 г. Академия Наук организовала собрание членов Совета министров, Госсовета и Госдумы. Академик князь Б. Голицын сделал доклад «Об общих директивах для правильной постановки дела воздухоплавания в России», резко критикуя Военное, Морское и другие министерства за бездеятельность. Он отметил: «…Широкий интерес всех слоев общества, как за границей, так и у нас к вопросам авиации, заставляющий всех лихорадочно работать в этом направлении, в том числе и правительства, заключается не в заманчивости и новизне дела и не в близком осуществлении заветной мечты человека летать по воздуху, не возможность нового и быстрого средства передвижения, а то, что правительства западноевропейских стран видят в воздушных кораблях будущее могучее средство обороны и нападения… Те государства будут иметь все преимущества при столкновении с врагом, у которых будет в руках это новое орудие нападения и обороны. Было бы более чем ужасно, скажу даже преступно, если бы мы в этом деле, как во многом другом, отстали от наших соседей и дали бы им спокойно усиливаться и обзаводиться воздушным флотом».

Б. Б. Голицын

30 января 1910 г. в Особом Комитете по усилению флота на добровольные пожертвования, созданном после русско-японской войны, под председательством Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича состоялось общее собрание, где он в своем выступлении, отмечая перелет Луи Блерио, сказал: «…Сэтой минуты то, к чему стремились в продолжение столетий, и что считалось достижимым в недалеком будущем, совершилось на наших глазах; не могло быть сомнений, что воздух побежден, что будущее принадлежит воздушным кораблям… Следя за поразительными успехами полетов аппаратов тяжелее воздуха, я пришел к глубокому убеждению, что в недалеком будущем та страна, которая первая будет обладать воздушным флотом, будет непобедима в будущей войне. Тогда же мне пришла мысль предложить Комитету обсудить вопрос о возможности ассигновать на воздушный флот сумму, предназначенную на постройку подводной лодки».

Еще перед собранием, 12 января 1910 г., газеты напечатали предложение «указать, должны ли быть оставшиеся в распоряжении Комитета суммы израсходованы на постройку военных судов или же должны быть обращены на создание воздушного флота?»

Из полученных 333 ответов, исходивших от войсковых частей, правительственных, дворянских, земских, городских, торговых, промышленных и других учреждений и обществ, учебных заведений и иных групп жертвователей, выяснилось, что подавляющее большинство горячо приветствует идею немедленно обратить оставшиеся средства на создание воздушного флота.

Большинством 30 голосов против 3 общее собрание Комитета приняло следующее решение: «оставшиеся в распоряжении Комитета средства в сумме 900.000 рублей обратить безотлагательно на создание воздушного флота».

Вскоре в Комитете образовали Отдел воздушного флота, который возглавил Его Императорское Высочество Князь Александр Михайлович.

Первым действием нового Отдела стала командировка шести офицеров и нескольких нижних чинов в дружественную Францию для изучения авиации.

В конце 1910 г. в Каче под Севастополем открылась военная школа летчиков и в 1910-1911 гг. Отдел воздушного флота Комитета по усилению флота закупил за границей около 50 самолетов, переданных русским военным летным школам.

Вместе с тем вопросы стратегии и тактики боевого применения авиации, несмотря на активную их разработку, еще долгое время оставались «терра инкогнито» для Генеральных штабов многих стран. Не стала исключением и Россия. Внимательно изучая все опыты, проводившиеся в Европе и Северной Америке, русские авиаторы повторяли западные и проводили собственные эксперименты, призванные повысить боевую эффективность авиации. Первые же военные маневры с участием летательных аппаратов во Франции выявили целый ряд преимуществ аэропланов перед дирижаблями, но еще долго воздушная война многим представлялась как противостояние авиации и воздухоплавания. В обзоре Всероссийского праздника воздухоплавания в Петербурге осенью 1910 г. отмечалось: «…Эффектная картина прилета дирижабля «Голубь» на аэродром в один из дней состязаний и кружащиеся около него аэропланы наглядно представляли ту обстановку, какую должна принять в будущем воздушная война и то важное значение, которое будут иметь аэропланы. Трудно уязвимые с земли, они представят серьезную опасность как для войск, маневрирующих на земле, так и для экипажа дирижабля». Предполагалось и взаимодействие аэропланов и дирижаблей, первые из которых должны выполнять роль разведчиков, а вторые – бомбардировщиков.

Однако несмотря на все усилия, направляемые на развитие военного воздухоплавания, эра «боевых воздушных гигантов» легче воздуха постепенно приближалась к закату. Примечательными в этом отношении явились маневры Варшавского военного округа в августе – сентябре 1910 г., в них впервые в России приняла участие и авиация. Согласно отчету командующего войсками округа, в маневрах приняли участие 3 дирижабля: один большой «Клеман-Баяр» и два малых «Зодиака», а также авиационный отряд Отдела воздушного флота.

В итоге выяснилось, что все дирижабли (и большие, и малые) главной задачи (произвести разведку) выполнить не смогли, а «Клеман- Баяр» вообще смог подняться в воздух только на пятый день маневров. В то же время, согласно отчету командующего округом, аэропланы летали все дни: «Аэропланы, в особенности системы "Блерио", работая ежедневно в течение 8 дней, блестяще выполняли задачи дальней стратегической разведки, еще лучше ближней тактической, передачу приказаний и донесений. Их работа в бою создала новые условия управления войсками на поле сражения. Быстрые рекогносцировки, передача приказаний в конный отряд через неприятельское расположение, указание для артиллерии мест расположения закрытых для нее целей, применялись летчиками отряда. Атака аэропланами подходившего дирижабля показала его беззащитность в столкновении с легкими, быстроходными, поворотливыми противниками».

Знак Комитета по усилению воздушного флота

Первые выпускники школы авиации ОВФ. 1911 г.

Самолет Блерио "Гоночный"

Русские летчики на первых маневрах

На полях этого документа сохранилась резолюция Николая II: «По- моему, на дирижабли следует поставить крест».

Военный министр В.А. Сухомлинов приказал Главному инженерному управлению (ГИУ) приступить к организации наряду с воздухоплавательной, авиационной службы, ее главными задачами должны были стать ведение воздушной разведки и обеспечение связи. Для выполнения этого приказа необходимо было, прежде всего, приобрести авиационную технику… Средства на авиацию ГИУ посчитало возможным использовать из своей текущей сметы за счет некоторого уменьшения расходов на воздухоплавание.

На первом этапе планировали создать 18 авиационных отрядов, в дальнейшем собирались снабдить ими все армейские корпуса и создать для полевых армий до 45 авиационных отрядов, всего 540 самолетов, и для крепостей еще 8 крепостных авиаотрядов.

Однако откуда взять эти более чем полтысячи самолетов, ясности не было, как и не было надежной отечественной конструкции аэроплана. Поэтому во Францию для изучения состояния военного авиационного дела командировались военные воздухоплаватели В.А. Семковский, С.А. Ульянин и С.А. Немченко. Их отчеты сыграли важную роль в строительстве Военного воздушного флота России. В качестве лучших самолетов для военных целей Ульянин и Немченко тогда рекомендовали французские бипланы «Фарман» и монопланы «Блерио».

Осенью 1911 г. перед военным ведомством уже остро возник вопрос, какие конкретно типы аэропланов нужно поставлять формируемым авиационным отрядам, и где их заказывать. Инженер-летчик, будущий известный военный теоретик Николай Александрович Яцук в своих статьях писал: «Одного распространения летательных аппаратов в войсковых частях мало. Ближайшей задачей русской техники является реальное осуществление возможности строить аэропланы и авиационные моторы на русских заводах. Лишь обладание указанной возможностью даст нам право считать себя стоящими на одинаковом уровне развития авиации с другими государствами, могущими комплектовать свой воздушный флот единицами, целиком построенными у себя дома».

В отличие от многочисленных военных «прогнозистов», как правило, готовивших армию к прошедшей войне, абсолютно все прогнозы Н.А. Яцука, сделанные им в 1911- 1912 гг., оказались совершенно точными. Он предсказал возможность воздушного тарана: «…Нет ничего невозможного в том, что ближайшая же война явит нам случаи, когда воздухоплавательный аппарат с целью помешать разведке воздушного противника пожертвует собой, ударившись о него, чтобы вызвать его падение хотя бы ценой своей гибели». Так Яцук предсказал воздушный таран и трагическую судьбу П.Н.Нестерова, когда тот еще даже не стал летчиком!

Главным же теоретическим достижением НА. Яцука является постановка вопроса о господстве в воздухе (обладании воздухом) в связи с борьбой за господство на море, где авиация будет иметь преимущество над флотом. Так еще в 1912 г. Яцук абсолютно точно предсказал характер будущих авианосных сражений в Тихом океане во Второй мировой войне.

Надо сказать, что в то время царское правительство действительно волновал вопрос создания современной отечественной авиапромышленности. Узнав о передаче заказа на самолеты во Францию, 11 ноября 1911 г. член Государственного Совета Н.С. Авдаков вошел к военному министру Сухомлинову с ходатайством о распределении этого заказа между русскими заводами.

19 ноября 1911 г. военный министр подал царю Николаю II докладную записку «О предположениях постановки и развития воздухоплавательного дела в русской армии» с упором на авиацию, а не на воздухоплавание. В ней отмечалось: «Не отказываясь совершенно от управляемых аэростатов… военное ведомство должно направить ныне все свои усилия для скорейшего снабжения армии самолетами. С целью развития и поощрения промышленности по строительству… главным образом самолетов, военному ведомству должно быть предоставлено право заказывать эти аппараты преимущественно на отечественных заводах, хотя бы и по более дорогим ценам, чем за границей, само собой разумеется, при условии обязательства заводов поставлять аппараты последней наиболее совершенной конструкции».

На полях докладной есть резолюция Николая II: «Общие предположения одобряю». Неудивительно, что после такой резолюции 1 декабря 1911 г. Военный совет по докладу начальника ГИУ решил заказ на все самолеты поделить между русскими заводами, а о «заказе моторов войти с новым представлением».

Начальник ГИУ инженер-генерал Н.Ф. Александров в докладе военному министру отмечал «малую пригодность для военного дела» двухместных монопланов Блерио XI 2бис, а также бипланов Фарман тип "Militaire", требующих при том не вполне надежных моторов Гном в 70 л. с. В итоге приняли решение снабдить все шесть формируемых авиаотрядов четырьмя двухместными «Форманами последнего типа… и двумя одноместными Блерио гоночного типа, показавшими себя с выгодной стороны на маневрах».

Военное ведомство внимательно следило за новыми типами иностранных самолетов, и когда в 1912 г. во Франции появился скоростной моноплан «Ньюпор», в апреле в докладе НФ. Александрова помощнику военного министра А.А. Поливанову о заказах «Ньюпоров» для вновь формируемых авиаотрядов отмечалось, что «общая потребность… составляла 160 аэропланов».

4 октября 1911 г. в Думу внесли законопроект об организации авиационной службы в армии. Его принятие обеспечило бы целевое финансирование развития авиации. Отвечая на запрос Думы, начальник Воздухоплавательного отдела ГИУ полковник В.А. Семковский 4 ноября 1911 г. доложил, что «…к концу 1912 года в авиационных отрядах будет 108 аэропланов с необходимым числом летчиков для них».

На самом деле формирование авиаотрядов шло не так быстро, как ГИУ информировало Думу. Низкие темпы формирования авиачастей обусловливались как нехваткой самолетов, так и нежеланием части офицеров-летчиков служить в авиации. Многие по окончании летной школы возвращались к местам прежней службы, так как не видели перспектив для служебного роста в авиаотрядах, находившихся в ведении ГИУ.

В этих условиях в военном ведомстве созрело решение о передаче авиационного дела из ГИУ в Главное управление Генерального штаба (ГУ ГШ). Военный министр докладывал Николаю II: «В настоящее время ведение вопросами снабжения войск воздухоплавательными аппаратами и руководства обучением военных летчиков и специальной подготовкой воздухоплавательных войск сосредоточено в Главном инженерном управлении. Такая постановка этого вопроса является, по-видимому, не соответственной, так как вследствие специальности органов инженерного ведомства, на первое место выдвигается техническая сторона военного воздухоплавания. Между тем конечной целью его является служение войскам, облегчение их боевых действий путем придания им наиболее совершенных ныне средств разведки и связи…»

Таким образом, Военное министерство взяло курс на создание Военного воздушного флота, отвечающего условиям боевого применения, однако «техническая сторона военного воздухоплавания», о которой упомянул Военный министр в своем докладе, оборачивалась непредвиденными трудностями, с которыми ни ГИУ, ни ГУ ГШ справиться были не в состоянии из-за глубинных причин, коренящихся в технической отсталости России. Сложной проблемой оказалось налаживание заготовительно-снабженческих отношений между военным ведомством и зарождающейся авиапромышленностью. Тем не менее, Воздухоплавательный отдел ГИУ сумел провести через Думу «Закон об организации в России авиационной службы и ее финансировании», и через Военный Совет решить ряд вопросов по организации снабжения формируемых авиаотрядов авиационным имуществом – как от отечественных предприятий, так и по импорту.

30 июля (12 августа н.с.) 1912 г. появился приказ № 397, по которому «в целях изменения направления развития авиационной службы» все вопросы воздухоплавания и авиации передавались в ведение вновь образованной Воздухоплавательной части ГУ ГШ, и уже спустя 10 дней Начальник ГИУ направил Помощнику Военного министра «Общий план организации авиационной службы в армии». Он предусматривал создание авиаотрядов четырех категорий: армейских, корпусных, крепостных и особого назначения.

Начальником Воздухоплавательной части ГУ ГШ стал квартирмейстер (начальник штаба) Московского Военного округа, 50-летний генерал-майор Михаил Иванович Шишкевич, личность ныне практически забытая. Наблюдая за развитием авиации в Москве, он сам «заболел небом», в осенних военных маневрах МВО 1911 г. сам летал наблюдателем и выразил мнение, что «аэроплан без наблюдателя не может считаться действительным средством разведки». Позже он говорил, что на маневрах «воздушная разведка оказала [военным] начальникам громадные услуги».

Шишкевич М. И.

Вся деятельность на посту начальника Воздухоплавательной части ГУ ГШ в значительной степени способствовала созданию военной авиации России. Достаточно сказать, что уже в конце 1912 г. заводу "Дуке" заказали «…24 боевых блиндированных аппаратов Фармана. Из этого числа 18 аэропланов – со 100-сильными моторами Гном, с полной блиндировкой гондолы хромоникелевой сталью и с приспособлением для установки пулемета… и бомбомета». Напомню, что в то время вооруженных и бронированных самолетов еще не имелось ни в одной армии мира.

С целью повышения престижности службы в авиации предлагалось офицерский состав всех воздухоплавательных частей изъять из инженерных войск и передать в ведение Генштаба, ввести новые должности на всех ступенях служебной иерархии и, таким образом, создать для офицерского состава возможность продвижения по службе.

Весной 1913 г. «Общий план…», ставший долгосрочной программой строительства Военного воздушного флота, приняли к исполнению. Наиболее важным из запланированных мероприятий являлось то, что он предполагал отделение авиации от воздухоплавания и создание отрядов четырех категорий.

Военные летчики по достоинству оценили такой «Общий план…». Будущий Главком ВВС России В.М. Ткачев вспоминал, что этот план «…не только определял организацию авиации (независимой от воздухоплавания) в мирное время, но и отчетливо указывал идею ее применения на случай войны: кроме выполнения вспомогательных задач (ведение разведки, обеспечение связи), намечались и активные действия – борьба с противником в воздухе и поражение его наземных целей. В то время подобные задачи не ставили перед своей авиацией ни французы, ни немцы».

Однако этот план разрабатывался практически без учета технической стороны организации авиационной службы. В частности, еще не определили четыре типа самолетов в соответствии с четырьмя категориями авиаотрядов. План не учитывал реальные возможности авиапредприятий по выпуску самолетов для всех намечаемых к формированию 63 авиаотрядов.

В очередном докладе М.И. Шишкевича Начальнику Генштаба Я.Г. Жилинскому «О состоянии развития воздушного флота…» отмечалось, что «…к 20 мая (1913 г.) число аэропланов, находящихся во всех авиационных отрядах было 112; изготовлено на заводах и находится в периоде приемки 90; заказано на заводах и должно быть сдано к половине июня 96, а всего – 298 аэропланов, т.е. в девять раз больше, чем было в прошлом году… Таким образом, из этого краткого подсчета видно, что русская авиация за ближайшие полгода сделала громадный шаг вперед и по имеющимся об иностранных армиях сведениям занимает после Франции второе место среди государств Европы».

В ежегодном Отчете о деятельности Воздухоплавательной части ГУ ГШ" за 1913 г. фигурирует уже сделанный заказ на 281 военный аэроплан с запасными частями и принадлежностями. Для вновь формируемых авиационных частей предполагалось заказать еще 366 аэропланов, из них 340 бронированных.

Немало сложностей возникало и у ГИУ, и у Воздухоплавательной части ГУ ГШ при выборе типов военных самолетов, так как, с одной стороны, нужно было выбрать то, что действительно требовалось войскам, а с другой – учесть возможности отечественных предприятий. Для выбора лучших конструкций военных аэропланов Военное ведомство в 1911-1913 гг. провело три конкурса летательных аппаратов.

Подводя итоги предвоенного развития военной авиации в России, в «Обзоре русской авиации 1913 года» отмечалось, что «…в настоящее время авиация в России стоит уже на крепких ногах и даже отделилась от западно-европейского течения и теперь идет по собственному пути. Наша зависимость от Запада и от Франции, в частности, почти совсем миновала.

За минувший 1913 год русская авиационная промышленность вполне окрепла. И теперь у нас несколько превосходно оборудованных авиазаводов… Дела авиазаводов идут превосходно, т.к. их поддерживает крупными заказами наше военное ведомство. Вся наша промышленная авиация держится на заказах военного ведомства, так же как и вся вообще русская авиация зиждется на военной авиации… Это господство военной авиации и двинуло нас так вперед в истекшем году. Минувший 1913 год можно назвать годом независимой от Запада русской авиации, причем главенствующую роль играет военная авиация…».

В ежегодном "Отчете Воздухоплавательной части ГУ ГШ…" за 1913 г. также говорилось, что при заказах и подрядах Военное ведомство поддерживало стремление развить русскую авиационную промышленность и сократить до минимума заграничные приобретения, отмечая, что из 651 принятых и заказанных аэропланов только 13 заграничного происхождения, а остальные построены на русских заводах.

Однако без «пятен на солнце» не обходилось. 23 января 1914 г. появился Циркуляр о расформировании Воздухоплавательной части ГУ ГШ. В составе Главного военнотехнического управления (ГВТУ) организовали Технический отдел. Менее чем через месяц в докладе "в Технический комитет управления о типах самолетах, необходимых для военного воздушного флота, их оборудовании и вооружении" отмечалось, что для одно- и двухместных самолетов «полезны сравнительно легкие ружья, допускающие действовать по летательным аппаратам противника широко разлетающимся скопом пуль (картечи) с руки». Пулеметное вооружение новые авиационные «горе-стратеги» допускали устанавливать только на «Муромцах».

Самолет "Фарман" 15 В.Р.Поплавко. 1913 г.

Сам генерал-майор М.И. Шишкевич еще 25 декабря 1913 г. получил назначение на должность генерал-квартирмейстера штаба Одесского Военного округа и в дальнейшем развитием военной авиации не занимался. Так перед самым началом большой войны "похоронили" пионерские работы по вооружению и бронированию самолетов, проводившиеся под его руководством. В результате начавшуюся летом 1914 г. Первую мировую войну русская боевая авиация встретила невооруженной, что и заставило Петра Николаевича Нестерова пожертвовать собой, совершая первый в мире воздушный таран.

До войны размеры закупок были по существу незначительны. В.Б. Шавров писал: «Приобретались главным образом двигатели и приборы, что же касается самолетов, то их приобрели лишь несколько десятков… Формируемые авиационные отряды в основном снабжались самолетами зарубежных типов, но отечественного производства, которых было принято свыше 300 экземпляров». Всего до войны в России построили около 600 самолетов. Однако с началом Первой мировой войны выяснилось, что убыль самолетов достигает 37% в месяц и русские заводы не поспевают ее восполнять.

К началу Первой мировой войны в русской военной авиации в шести авиационных центрах (Санкт- Петербург, Варшава, Киев, Лида, Одесса, Бронницы под Москвой) насчитывалось 27 корпусных авиаотрядов, 8 крепостных, 3 сибирских, один гренадерский – всего 220 аэропланов, из них 94 Фармана, 98 Ньюпора-4, 21 Моран и 7 Депердюссенов (по другим данным – более 270). По количеству боевых аэропланов Россия после Франции занимала второе место в мире. Уникальной боевой единицей стала Эскадра Воздушных Кораблей, вооруженная отечественными многомоторными самолетами «Илья Муромец». Подобные самолеты и авиачасти появились у противника лишь в ходе войны.

2 июля 1916 г. Авиадарм (шеф авиации действующей армии) Великий князь Александр Михайлович подал рапорт Начальнику штаба Верховного Главнокомандующего «О придаче авиационным отрядам двух самолетов-истребителей». Отмечая постоянно увеличивающуюся на русском фронте интенсивность воздушной войны, он сообщал: «Появление на нашем фронте быстроходных и сильно вооруженных неприятельских аппаратов истребителей вызвало необходимость формирования у нас отрядов истребителей… Воздушные бои, ставшие обычным явлением, принимают все более ожесточенный характер…

Царь Николай II осматривает самолет И. Сикорского "Гранд"

Ввиду усиливающейся за последнее время деятельности наших заводов можно предположить, что в недалеком будущем производительность их даст возможность увеличить число истребителей на фронте. Увеличение числа истребителей на фронте представлялось бы наиболее желательным произвести придачей каждому авиационному отряду по два аппарата-истребителя, задачей коих являлась бы защита других менее быстроходных аппаратов своего отряда, при выполнении последними ответственных задач. При этих условиях 6 аппаратов отрядов истребителей, с которых будет снята забота о защите аппаратов остальных отрядов, более успешно справится с задачей недопущения к разведке важных районов и пунктов неприятельских летчиков, их преследования и уничтожения».

Жизнь показала ошибочность мнения Великого князя. «Растопыренными пальцами» (два истребителя на авиаотряд) бороться со все усиливавшейся немецкой истребительной авиацией было бессмысленно. Уже к августу 1916 г. три корпусных авиаотряда (2-й, 4-й и 19-й) объединили в Особую Боевую авиагруппу (позже 1-ю Баг), специально предназначенную для борьбы с немецкими истребителями. Ее командиром стал штаб-ротмистр А.А.Казаков, в марте 1915 г. повторивший таран Нестерова. Впоследствии создали 2-ю Баг под командованием известного аса Е.Н. Крутеня, а затем и 3-ю Баг.

Русские истребители, среди которых многие стали знаменитыми асами, в 1916-1917 гг. сбили немало немецких самолетов. Но, как выяснилось в ходе активных боевых действий, этого оказалось явно недостаточно ни для победы над врагом, ни для сохранения политической ситуации в стране.

Первый липецкий летчик

Сергей КОВАЛЕВ

Н.С. Саков

Блажен, кто в дни борьбы мятежной,

В дни общей мерзости людской

Остался с чистой, белоснежной,

Неопороченной душой.

С. С. Бехтеев. 1921 г.

Липецк авиационный гордится своей историей. Выдающиеся летчики и знаменитые космонавты, генералы и маршалы авиации вспоминают «город лип» как школу высшего мастерства. Рамки журнальной статьи не позволяют даже перечислить широко известные в авиационном мире имена тех, кто за прошедшие девяносто лет обучался или служил в авиационных частях, дислоцированных на липецкой земле.

В год празднования 100-летия Военно-Воздушных Сил России липецкие авиаторы отмечают и свой юбилей. 100 лет назад, 6 мая 1912 года, авиатор Николай Ставрович Саков выполнил первый полет на аэроплане в липецком небе. Эта дата стала исторической лишь потому, что может быть подтверждена документально и еще потому, что полет был не очень успешным. Удачные полеты, выполненные ранее могли пройти незамеченными. Перейдем к документальным свидетельствам. «Козловская газета» (издаваемая в г. Козлове, ныне г. Мичуринск) за 13 мая 1912 год пишет: «6-го мая, близь Шехмани, местным землевладельцем Н. Саковым был произведен полет на 50-ти сильном аэроплане весом 5 пудов. При подъеме пропеллер работал исправно, но на высоте 20 саженей у него вдруг сломалось одно крыло (лопасть винта – авт.), аппарат упал на землю и разбился, а летчик отделался лишь незначительными ушибами. Аэроплан доставлен для починки в механическую мастерскую …»

Николай Ставрович Саков родился 29 июля 1889 года в Липецке в семье московского профессора и липецкой дворянки, дочери отставного поручика. Его отец – Ставр Елевтерьевич Саков был профессором Лазаревского института восточных языков и одновременно с этим практикующим врачом с дипломом медицинского факультета Московского университета. Родился он в греческой семье на территории Османской империи, но еще ребенком переехал в Россию.

Семья Саковых, постоянно проживая в Москве, регулярно на лето приезжала в Липецк или в небольшое имение Александровка недалеко от села Шехмань Липецкого уезда. В 1908 году они окончательно переезжают в Липецк. Глава семейства прекращает преподавательскую деятельность и полностью отдается врачебной практике.

К сожалению, пока неизвестно, где и какое образование получил Николай Саков, но ясно, что его, как и многих сверстников, покорила романтика неба, и в 1911 году он отправляется во Францию учиться летать.

Мастерство авиатора Николай постигал в летной школе Армана Депердюссена, известного авиационного предпринимателя, главы фирмы «SPAD». Школа располагалась в местечке Бетени неподалеку от Реймса. Летчиком-инструктором в авиашколе был Морис Прево, который два года спустя, 29 сентября 1913- го, на изящном гоночном моноплане «Депердюссен» установил абсолютный рекорд скорости – 203 км/ч.

Просторные поля вблизи Бетени еще в XIX веке облюбовали французские военные. В сентябре 1901 года император Николай II во время своего визита во Францию именно там присутствовал на маневрах и смотре войск, устроенных французами для именитого русского гостя.

Воздухоплавателям и авиаторам тоже приглянулись живописные равнины Бетени. В 1909 году там появился один из первых в мире аэродромов, где в августе того же года были проведены первые в мире международные состязания авиаторов.

25 сентября 1911 года Николас де Сакоф (так он именуется во французских документах), сдав непростой экзамен, получил пилотское удостоверение аэроклуба Франции за № 627, и стал первым липчанином – дипломированным летчиком.

Он возвращается на Родину с приобретенным в фирме «SPAD» монопланом. На Ходынском поле в Москве он совершает полеты на первом в России «Депердюссене». Весьма вероятно, что в 1911 – 1912 годах он посетил и родной Липецк с показательными полетами.

Пока же нам стало известно о полете в Липецке в 1912 году другого русского авиатора. В обнаруженном липецким краеведом плакате сообщалось: «На ипподроме бегового общества в воскресенье 20 мая состоятся бега и полеты известного авиатора Б.И.Росинского на гоночном аэроплане «Блерио» с мотором «Гном» – 50 сил. Начало бегов в 4 часа дня. Начало полетов после бегов. Входная плата на бега и полеты общая. Цены: крытые трибуны – 2 руб., сидеть около трибун – 1 руб., сидеть – 50 коп., входные – 30 коп. Поезда, приходящие в Липецк и обратно согласованы так, что иногородние лица могут быть на бегах и полетах и в тот же день возвратиться обратно».

Борис Илиодорович Россинский был одним из первых планеристов и авиаторов России, летчиком-испытателем первого московского авиационного завода «Дуке», летчиком-инструктором знаменитого Михаила Громова, и при всей неоднозначности оценки его вклада в отечественную авиацию, он достоин того, чтобы о нем помнили, как об одном из первых в яркой плеяде пионеров российской авиации.

В сентябре 1912 года началась Балканская война, в ходе которой впервые все воюющие страны применили аэропланы.

Николай Саков, движимый патриотическими чувствами, отправился защищать Грецию – родину своих отцов и дедов. Американский историк Стерлинг Сигрейв в своей книге «Солдаты удачи» называет Н.Сакова одним из первых наемников, воевавших на стороне Греции ради наживы, но Сигрейв явно не знал подробностей биографии авиатора.

С детских лет Николай воспитывался в духе любви и уважения к своей исторической родине. Его отец гордился тем, что он был греком. Из Липецка он неоднократно посылал в Греческий Никольский монастырь в Москве подарки. И не вызывает никаких сомнений, что Николай отправился воевать в Грецию с благословения своего отца.

Единственная на тот момент греческая авиачасть, куда прибыл летчик де Саков, насчитывала 63 человека: четыре греческих пилота, один русский (наш герой) и 57 офицеров и солдат наземного персонала.

5 октября 1912 года греческая авиация приступила к выполнению боевых задач с аэродрома Ларисса. Летчики вели разведку, а также время от времени «обрабатывали» турецкие позиции ручными гранатами. Часто «Фарманы» возвращались на свой аэродром с многочисленными пулевыми пробоинами, бывали и вынужденные посадки, вызванные боевыми повреждениями.

В начале декабря все «авиасилы» перебазировались пароходом на другой участок фронта. С аэродрома Превеза летчики совершали полеты в сторону осажденного турками Янина. В частности, его жителям сбрасывались листовки и газеты, а также весьма скромные посылки с продовольствием и медикаментами. Пожалуй, это был один из первых опытов снабжения окруженных войск по воздуху.

Именно в это время отличился Николай Саков. В уже упомянутой книге «Солдаты удачи» описывается его бомбардировка турецких позиций в форте Бизани. Под ураганным обстрелом с земли летчик удачно сбросил две бомбы и на изрешеченном аэроплане направился на аэродром Превеза. Но вскоре отказал мотор. Авиатору повезло, ему удалось дотянуть до позиций греческих войск, совершить аварийную посадку, затем починить двигатель, вновь взлететь и вернуться на свой аэродром.

О славной боевой юности Николая Ставровича известно из публикаций русской прессы того времени. Так, в журнале «Искры» от 13 января 1913 года опубликован фотоснимок со следующей подписью: «Русский авиатор Н.С.Саков на службе в Греческой армии. Его полет в окрестностях Салоник». В журнале «Огонек» от 28 апреля 1913 года напечатан фотопортрет молодого авиатора в летной форме и шлеме с такими пояснениями: «Русский авиатор – герой на Балканах. Со снимка, любезно присланного «Огоньку» из Парижа г. В.Лебедевым. Летчик Н.С.Саков, участник греческих побед, отличившийся перед взятием Янины при штурмах форта Бизани».

О том, чем занимался Николай Саков после окончания Балканской войны, достоверных сведений пока нет, но из последующих биографических данных, можно предположить, что в 1913 – 1914 годах он занимался подготовкой будущих летчиков в летной школе Императорского Всероссийского аэроклуба (ИВАК) в качестве летчика-инструктора.

С началом новой, уже мировой войны, из летчиков авиашколы ИВАК был сформирован Особый добровольческий авиационный отряд, который уже менее чем через месяц, 27 августа 1914 года, оказался в рядах действующей армии в районе Варшавы. Позднее он был переименован в 34-й корпусной авиационный отряд (34 КАО).

В составе отряда на момент формирования было шесть летчиков, столько же аэропланов и автомобилей, мастерская и метеорологическая станция. Возглавил отряд и бессменно руководил им до октября 1917 года Николай Александрович Яцук – яркая и неординарная личность, еще до Первой мировой войны заложивший основы боевого применения авиации.

Николай Ставрович Саков был зачислен в штат отряда как «летчик- охотник» – именно так назывались летчики-добровольцы.

О его боевой деятельности можно судить по наградным приказам:

– 23 апреля 1915 года он награжден Георгиевским крестом 4-й степени за то, что «…в период кампании с 1 сентября 1914 года по 1 февраля 1915 года совершил ряд умелых воздушных разведок, причем… 19 января 1915 года над лесом около Гужан произвел разведку под ружейным огнем противника»;

– 16 июля 1915 года он награжден Георгиевским крестом 3-й степени за то, что «…за время с 12 по 22 апреля 1915 года выполнил весьма успешно четыре воздушные разведки, которые 21 и 22 апреля сопровождались бросанием бомб в поезда и станцию Августов; при полете 21 апреля был обстрелян орудийным огнем противника».

Иногда неприятельский огонь достигал своей цели: известно, что Н.С.Саков находился на излечении в Минском госпитале Красного Креста с 16 октября по 16 ноября 1914 года.

В 1916 году за боевые заслуги Николай Саков получает первый офицерский чин – прапорщика и переходит из 34 КАО в 7-й армейский авиационный отряд. Видимо, тогда же у него появляются проблемы со здоровьем, которые привели его к увольнению с военной службы в конце 1916 года.

Предвидя скорое окончание военной карьеры, Николай Ставрович решает создать авиастроительное предприятие. Для этого он убеждает своего отца (поскольку сам в это время еще находится на военной службе) заключить контракт с Управлением Военно-воздушным флотом (УВВФ) на поставку аэропланов и организовать их производство в Липецке.

Летом 1916 года, используя свои связи, С.Е.Саков организует Товарищество «Липецкие Аэропланные Мастерские» (ЛАМ), в которое вложили свои капиталы такие известные в Липецке промышленники, как М.В.Быханов и П.С.Хренников.

Предприятие располагалось на улице Гостиной (ныне улица Интернациональная) и представляло собой комплекс хозяйственных построек общей площадью около 600 квадратных саженей. Мастерские делились на восемь отделений: слесарное, столярное, малярное, кузнечное, сборочное, кислородо-сварочное, литейное, сушильное, с общим числом занятых до 68 рабочих.

8 ноября 1916 года между УВВФ, с одной стороны, и статским советником С.Е.Саковым с другой, был заключен контракт на поставку до 8 января 1917 года пяти учебных аэропланов «Моран-Ж». 18 ноября 1916 года все права на предприятие и обязанности по контракту С.Е.Саковым были переданы сыну – Н.С.Сакову.

Мастерская «ЛАМ»

В конце 1916 года промышленность воюющей уже третий год Российской империи находилась в тяжелом состоянии. Поставки даже самых необходимых для производства материалов и сырья (гвоздей, шурупов, проволоки и т.п.) обеспечить было практически невозможно, кроме того, и настроения в рабочей среде не способствовали ритмичному производству. Товарищество «ЛАМ» не было исключением.

Вот как описывает ситуацию в мастерских очевидец событий шурин Н.С.Сакова – Николай Сергеевич Бехтеев: «Мастерская была оборудована к концу 1916 года и приступила к работам по выполнению заказов УВВФ, но события, наступившие в конце февраля месяца выбили мастерскую, как и все заводы России, из колеи. Путем упорной .борьбы с оказавшимися в числе рабочих мастерской петроградскими рабочими-большевиками прапорщику Сокову удалось водворить в мастерской порядок.

Однако удаленные из мастерской рабочие-большевики не пожелали оставить мастерскую в покое и подали ряд жалоб командующему войсками Московского военного округа и Липецкому уездному воинскому начальнику на прапорщика Сокова, обвиняя его в том, что он дезертир и скрывается от военной службы.

Несмотря на то, что в Управлении Липецкого уездного воинского начальства имеется переписка об освобождении прапорщика Сакова от службы, воинский начальник, уступая требованиям удаленных с завода рабочих, едва не вручил прапорщику Сакову предписание об отправлению на военную службу, постоянно беспокоит его вызовами в свое Управление, допросами в присутствии рабочих, разжигая в последних страсти и ведет дело так, что благоразумная часть рабочих мастерской, не понимая значения всего происходящего, начинает уже колебаться и готова присоединиться к смутьянам, что грозит мастерской разгромом».

В результате сложившейся ситуации сроки выполнения контракта дважды переносились и в итоге 23 ноября 1917 года он был окончательно расторгнут.

В начале 1918 года предприятие было передано уездному Совету народного хозяйства и пять аэропланов были, наконец, закончены производством и отправлены в Москву, после чего «ЛАМ» прекратил свое существование.

Николай Ставрович был последовательным монархистом, и когда начался национальный раскол, перед ним не стоял вопрос, чью сторону выбрать, чьи интересы отстаивать. Как только стало формироваться белое движение, он сразу влился в его ряды. Могу предположить, что в 1919 году командованием Добровольческой армии Н.С.Саков был направлен в Англию для закупки аэропланов. Этому могло способствовать редкое сочетание у него богатого опыта летчика-фронтовика и инженера-самолетостроителя.

На чужбине Николая Ставровича застали известия о победоносном продвижении армии генерала Юденича к Петрограду. 18 октября 1919 года английское правительство приняло решение поддержать наступление генерала Юденича поставкой снаряжения и вооружения, в частности, было решено сформировать авиационный дивизион и предоставить 18 аэропланов.

1 ноября 1919 года Николай Саков в числе 14 летчиков-добровольцев прибыл на пароходе из Англии в Ревель (ныне – Таллин) и был зачислен в списки Северо-Западной армии (СЗА) генерала Юденича. Служил он в авиационном отряде капитана Б.В. Сергиевского. Вот как красноречиво описывает последний в своих мемуарах деятельность авиации СЗА: « Наше авиационное оборудование было настолько убогим, что мы фактически не могли делать полезной работы (обещанных Англией аэропланов они так и не получили – Авт.) и от времени до времени шли добровольцами в пехоту, сражаясь рядовыми…»

Вскоре войска СЗА вынуждены были отступить на территорию Эстонии, где в январе 1920 года были распущены.

В начале двадцатых годов Николай Ставрович Саков вновь оказывается в Греции, которая в очередной раз воюет с Турцией. Былые заслуги не были забыты, и он становится личным пилотом греческого короля Константина. Но уже в сентябре 1922 года после поражения Греции во Второй греко-турецкой войне король Константин был низложен, и на престол взошёл его сын Георг.

Николай Ставрович едет в Париж. Жизнь русской эмиграции во Франции, в этот период, напоминала жизнь сжавшейся до крошечных размеров России. «Новые» русские французы, вчерашние дворяне и офицеры, брались за любую работу, устраивались на шахты, на заводы «Рено», «Ситроен»… Ну и, конечно, – это уже стало притчей во языцех – на улицах Парижа появилась масса русских такси, за рулем которых сидели, как правило, бывшие офицеры. Именно работой в парижском такси зарабатывали свой хлеб насущный братья – авиаторы Саковы.

Долгое время руководство русской эмиграции верило в возможность реванша и стремилось к сохранению военных кадров путем создания и организации активной деятельности различных военизированных союзов. Одним из таких союзов был Союз русских авиаторов во Франции, членами которого были многие известные авиаторы России, в том числе Николай и Александр Саковы.

В конце 20-х годов прошлого века по чертежам летчика Р.Л. Нижевского была изготовлена икона-памятник российскому воздушному флоту. Триптих, состоящий из икон Пресвятой Богородицы, Георгия Победоносца и Ильи-пророка, был написан Тамарой Владимировной Ельчаниновой и установлен в кафедральном соборе Александра Невского в Париже. Монтаж и установку памятника осуществил Николай Ставрович Саков. Он же начал составление, для внесения в синодик, списка всех усопших русских авиаторов и воздухоплавателей. Эту работу завершить ему не удалось, он умер 2 февраля 1930 года и был похоронен на кладбище Сен-Женевьев де Буа в Париже.

Закончил же начатое младший брат – Александр Ставрович. Военный летчик, участник Мировой войны в составе лейб-гвардии стрелкового полка и эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец», во время Гражданской войны воевавший на бронепоезде «Дмитрий Донской» и в авиационном отряде в рядах армии барона Врангеля. Около пятидесяти лет он был секретарем Союза русских авиаторов во Франции. Умер в 1968 году.

Ныне в Италии и Германии живут внуки и правнуки Николая Ставровича, но, к сожалению, они почти ничего не знают о своих предках.

Автор благодарит за помощь в подготовке материала С.В.Аверченко (г. Москва), И.Г. Лильп (г. Москва), В.К.Невяровича (Воронеж) и Н.П. Селезнева (г. Липецк).

Авиационная составляющая форума «ТВМ-2012»

Второй Международный Форум «Технологии в машиностроении – 2012» прошел с 27 июня по 1 июля на территории Транспортно-выставочного комплекса «Россия» в Жуковском. Мероприятие посетило более 70 000 человек, в деловой программе участвовало свыше 3000 специалистов из 103 стран, работу форума освещали более 1300 журналистов из 270 российских и зарубежных СМИ.

Форум в этом году объединил две выставки: Международную выставку вооружений и военной техники «0боронэкспо-2012» и Международную выставку промышленных технологий и инноваций «Машпромэкспо-2012». Всего в форуме приняли участие 198 организаций российского ОПК. Общее количество экспонатов продукции военного назначения – 1226, причем 93 из них демонстрировались по распоряжению президента РФ.

Председатель Правительства Российской Федерации Дмитрий Рогозин отметил, что «Форум «Технологии в машиностроении» не только приобрел прописку в Жуковском, он приобрел авторитет и признание».

Демонстрационная программа включала динамические показы образцов вооружений и военной техники на полигоне ТВК «Россия», программа «Непобедимые и легендарные» в публичные дни стала яркой демонстрацией возможностей современной техники. Естественно, что в экспозиции преобладали танки, бронемашины и прочая ползающая по земле техника. Главными экспонатами стали ракетный комплекс «Искандер», ЗРС С- 300В, ЗРК «Бук-М1-2Э», ЗРК «Тор- M1», танки Т-90А и Т-80У, БМП-3, БРЭМ-1, 152-мм самоходное орудие МСТА, БМ «Град». Примерно до четвертого класса я такой техникой живо интересовался, но вскоре понял, что летать она никогда не сможет, и мой интерес к ней угас. Поэтому и на нынешнюю выставку я пришел в надежде найти то, что летает. И не ошибся, хотя ожидал большего.

Два года назад в рамках первого форума прошла 4-ая Международная выставка «Беспилотные многоцелевые комплексы «UVS-TECH 2010», в этом году ее не было. Жаль, многие этого ждали. ТВК «Россия» на мой взгляд, более подходящая площадка для такой выставки, чем ВВЦ, поскольку позволяет продемонстрировать БЛА в полете. Тем не менее, беспилотные аппараты на форуме были.

БЛА «Филин-2»

Компания «Транзас» продемонстрировала новый БЛА «Филин-2». (Его предшественник – «Филин-1» можно было видеть на том же самом месте на МАКС-2011). Аппарат создавался в рамках контракта с МЧС России для мониторинга и предупреждения лесных пожаров. Комплекс способен вести наблюдение за объектами на удалении до 1 20 км в режиме реального времени. Размах крыла аппарата 4,5 м, взлетная масса – 60 кг. Двигатель 3W110 мощностью 11 л.с. Продолжительность полета до 14 ч. Полезная нагрузка – 15 кг. В нее входит система цифровой аэрофотосъемки и гиростабилизированная ОЛС с лазерным дальномером разработки ЗАО «Транзас-Авиация». Взлет производится с катапульты, посадка – на парашюте. Испытания аппарата планируется завершить осенью 2012 г.

Кроме того, «Транзас» демонстрировал известный уже аппарат «Дозор-100», а вот работы в области военной авиации демонстрировать пока не разрешили.

Презентация Группы компаний «Транзас» стала одним из наиболее заметных событий, организованных для представителей СМИ. Были продемонстрированы интегрированная система обеспечения безопасности мореплавания в районах освоения морского шельфа, тренажер автоматизированного места бурильщика, особое место досталось комплексу средств обеспечения единого виртуального поля боя и подготовки подразделений силовых структур. Специалисты «Транзаса» также создали программное обеспечение для уникального интерактивного выставочного комплекса компании «Рособоронэкспорт». В состав комплекса входят четыре проектора, панорамный экран, серверная и автоматизированные рабочие места, а также акустическая система. В программе шесть 3D-сценариев боевого применения сухопутной техники и четыре авиационных 30-сценария (боевое применение истребителей Су-35 и МиГ-29М и вертолетов Ми- 28НЭ и Ка-52).

ОАО «КБ «Луч», входящее в состав концерна «Вега», впервые представило многоцелевой мобильный комплекс с БЛА «Воздухоплаватель» для мониторинга, разведки и патрулирования с передачей информации на наземный пункт в реальном масштабе времени. Сам БЛА выполнен по схеме «летающее крыло», двигатель электрический с толкающим винтом. Представленный на выставке аппарат имеет массу 3,8 кг, продолжительность полета 2 ч, радиус действия более 30 км, высота полета 50-3000 м при скорости 50-120 км/ч. Взлетает БЛА с катапульты или с резинового шнура (максимальная высота старта 2500 м), садится на парашюте. В качестве полезной нагрузки БЛА устанавливаются курсовая и подфюзеляжная стабилизированная ТВ- камера (или цифровой фотоаппарат). Возможна одновременная передача информации с обеих камер. Транспортировка комплекса производится в двух-трех контейнерах на автомобиле УаЗ-31519. Специалисты на стенде концерна сообщили, что как модель аппарат уже летал, предстоят испытания с системой управления.

Концерн «Вега» также предлагал мобильные информационно-управляющие платформы для военных и гражданских целей на базе различных автомобилей. В составе этих платформ могут применяться БЛА «Воздухоплаватель», ZALA-421-04М «Ласточка» и ZALA-421-08 «Стрекоза».

БЛА «Дозор-100»

БЛА «Воздухоплаватель»

БЛА «Луч»

Самым крупным экспонатом концерна стал БЛА «Луч», уже известный по выставке МАКС-2011. Осенью аппарат должен выйти на летные испытания. Проведенные в ЦАГИ исследования не выявили каких-то проблем, и разработчики надеются, что ЛТХ БЛА будут такими же, как и у его пилотируемого прототипа – самолета «Сигма-5». Единственной проблемой остается финансирование – заказчика у аппарата пока нет.

В области БЛА продемонстрировала свои разработки и компания НЕЛК. Среди известных уже мультикоптеров компании был и аппарат самолетного типа «Чибис», который в настоящее время проходит летные испытания. Сертификат планируется получить в 2012 г.

«Чибис» в перспективе должен стать элементом комплекса «Спектр», (будет включать в себя БЛА вертолетного и самолетного типа) для оценки защищенности объекта и противодействие техническим средствам разведки противника. Пока идут госиспытания комплекса «Корвет» (в его состав входит один мультикоптер) для контроля информационных каналов (обнаружение и выявление каналов утечки информации, оценка защищенности, радиационный контроль).

НЕЛК также создает перспективный шестикоптер по заказу МЧС РФ. Он должен иметь массу целевой нагрузки до 5 кг при стартовой массе 9 кг. Работа находится на начальном этапе – отрабатывается техническое задание. ОКР могут завершиться в 2013 г.

Достаточно активно в рамках форума выступила «Объединенная двигателестроительная корпорация» (ОДК). Она впервые продемонстрировала в России натурный . макет двигателя ПД-14 для самолета МС-21. Накануне форума, 9 июня в Перми был успешно произведен запуск демонстратора технологий, летом 2012 г. планируется провести сравнительные испытания камер сгорания, разработанных Пермским моторным заводом и украинской компанией «Мотор-Сич» (она также активно участвовала в работе форума). Уже начаты работы по подготовке испытаний двигателя на летающей лаборатории Ил-76, которые запланированы на 2014 г.

Безусловно, двигатель ПД-14 должен стать доказательством того, что в России еще сохранились технологии и разработки и изготовления и испытаний столь сложных и наукоемких изделий. За последние четверть века российские инженеры не создавали продукта, подобного ПД-14 по уровню новизны технологий. По расчетам разработчиков, характеристики двигателя должны превышать параметры существующих аналогов на 12-18%.

Однако ПД-14 станет не единственным двигателем для самолетов МС-21. В начале июня корпорация «Иркут» подписала соглашение с американской фирмой Pratt & Whitney по двигателю PW1400G. Предполагается, что мотогондолы к нему будет поставлять североирландская компания Short Brothers. Первый опытный двигатель Pratt amp; Whitney планирует собрать в 2012 г., а первый полет самолета МС-21 с такими моторами должен состояться в 2015 г. Еще через два года самолеты смогут поступить в эксплуатацию.

БЛА «Чибис» в окружении мультикоптеров на стенде компании НЕЛК

Натурный макет двигателя ПД-14

Предполагалось, что контракт с ОДК по двигателям ПД-14 будет подписан одновременно с соглашением с Pratt amp; Whitney, однако синхронизировать оба процесса не удалось. Еще до открытия форума был подписан контракт, который предусматривал поставку двигателей ПД-14 корпорации «Иркут». Согласно документу первые двигатели самолетостроители получат в 2017 г., а серийный выпуск ПД-14 планируется начать с 2016 г. 27 июня ОДК и «Ростехнологии» подписали соглашение о сотрудничестве. «Учитывая заинтересованность ГК «Ростехнологии» и ОАО «ОАК» в долгосрочном взаимовыгодном сотрудничестве по созданию и продвижению на внутреннем и международном рынках нового перспективного российского продукта – самолетов МС-21, укомплектованных двигательной установкой на базе двигателя ПД-14/ПД-14А, стороны выразили намерение значительно расширить сотрудничество в этой области».

ФГУП «НПЦ газотурбостроения «Салют» впервые представил широкой публике двигатель АЛ-31ФМ2 (правда, фотографировать его не разрешали). Он обладает увеличенной тягой на всех режимах, в том числе до 14300 кгс на особом режиме. Кроме того, назначенный ресурс возрос до 3000 часов. Специально для АЛ-31ФМ2 разработана цифровая система автоматического регулирования, которая позволяет адаптировать двигатель к любому «борту», как аналоговому, так и цифровому. Габариты двигателя не изменились, что обеспечивает возможность ремоторизации всего самолетного парка Су-27 без существенных изменений планера самолета.

Проведенные стендовые испытания двигателя и высотные испытания в термобарокамере ЦИАМ подтвердили соответствие характеристик заявленным параметрам. В настоящее время ведутся испытания двигателя на подтверждение первоначального ресурса, начато изготовление двигателей для летных испытаний.

Первый этап модернизации двигателя АЛ-31Ф был завершен в 2006 г. Тяга двигателя на особом режиме была увеличена до 13500 кгс, назначенный ресурс возрос до 2000 часов. Двигатель АЛ-31ФМ1 (42 серия) (он также демонстрировался на выставке) принят на снабжение ВВС РФ, применяется на самолетах Су-27СМ и Су-27СМ2.

Достаточно активно на форуме выступил СНТК им. Н.Д.Кузнецова. На стенде кроме ракетных двигателей была представлена модель локомотива с ГТД НК-361. Свой первый состав массой 3000 т он провел еще в 2008 г. За счет использования сжиженного газа ГТД НК-361 намного экологичнее и дешевле дизельного двигателя.

Как ни странно, в рамках форума было заключено несколько контрактов в области авиации. Корпорация «Иркут» и ООО «Авиакапитал-сервис» подписали соглашение, которое предусматривает перевод опциона на 35 самолетов МС-21 в твердый контракт. В церемонии подписания приняли участие министр промышленности и торговли Российской Федерация Денис Мантуров и президент ОАК Михаил Погосян. Со стороны заказчика контракт подписал генеральный директор «Авиакапитал-Сервис» Роман Пахомов, со стороны исполнителя – президент корпорации «Иркут» Алексей Федоров. В соответствии с условиями контракта «Иркут» в 2022-2025 гг. поставит «Авиакапитал-Сервис» 35 самолетов МС- 21, в том числе 18 МС-21-200 и 17 МС-21-300 с двигателями ПД-14. Суммарная стоимость контракта по каталожным ценам – 2,32 млрд долл.

«Вертолеты России» заключили сделку с французской компанией Turbomeca, на основании которой будет организовано техобслуживание, текущий и капитальный ремонт в России двигателей производства компании Turbomeca для российских вертолетов Ка-226Т и Ка-62. Работы по ремонту будет осуществлять дочерняя компания ОАО «Вертолетная сервисная компания» – ОАО «Уральский завод гражданской авиации».

В очередной раз свою продукцию рекламировала компания «Брамос Аэроспейс» в надежде, что Россия все же купит ракеты BrahMos.

Двигатель АЛ-31ФМ1

Петербургская компания «Автостанкопром» на своем скромном стенде рекламировала эпиламирующие составы для обработки поверхностей металлов и полимеров, которые позволяют снизить коэффициент трения и износ контактирующих поверхностей и «значительно уменьшить поверхностную энергию изделий из любого материала». При нанесении эпиламов на поверхность твердого тела на поверхности образуется слой специальным образом ориентированных молекул, придающей ей антифрикционные, антикоррозионные и некоторые другие специфические свойства. При этом пленки стойки и к низким и к высоким температурам. Интересно, можно ли их использовать для нанесения на поверхность самолета? На этот вопрос ответа пока нет.

Однако настоящим ударом для меня стал огромный стенд, на котором были представлены китайские станки: от простых до самых сложных, один из которых без всякого вмешательства человека старательно «выпиливал» фигурку динозавра. Специалист компании «Политехнолоджи» с готовностью рассказал, что они поставляют комплектующие для станков многих западных фирм, а их станки в России «раскупаются на ура». Вот такие теперь технологии в российском машиностроении.

Су-17 истребитель-бомбардировщик

В.Ю. Марковский, И.В. Приходченко

(Продолжение. Начало в №5-7,9,10-12/2011, 1,4-7/2012 г.)

Су-17М4 с подфюзеляжной подвеской учебной противорадиолокационной ракеты Х-27ПС. 20-й гв. апиб, Темплин, ГДР

Противорадиолокационное вооружение Су-17М4 включало ракеты Х-27ПС, Х-25МП и Х-58У с аппаратурой управления "Вьюга- 17". Испытания самолета с ракетами этих типов были завершены с положительным заключением 12 марта 1984 года.

Для расширения боевых возможностей Су-17М4 в 1982 году одну из машин в опытном порядке приспособили для подвески тяжелой управляемой ракеты Х-59 с системой телевизионно-командного наведения. Эта система ракетного вооружения уже отрабатывалась на бомбардировщике Су-24, однако не была доведена из-за дефектов в части управления. Тем не менее, решили расширить фронт работ и начать её испытания в составе авиационного комплекса, получившего наименование Су-17М4-59. Х-59 предназначалась для поражения важных объектов, как правило, прикрытых ПВО. В силу этого требовалось обеспечить повышенную дальность стрельбы, для чего использовалось наведение по телевизионной и радиокомандной линии. Стрельба выполнялась с удаления до 40 км, вне визуальной видимости цели, в направлении ее местонахождения. Поиск цели осуществлялся с помощью ГСН ракеты, передававшей изображение на кабинный индикатор летчику, который "пилотировал" ракету вплоть до попадания. Самолет при этом мог оставаться на безопасном удалении и даже развернуться для отхода от цели (контейнер с бортовой апаратурой управления имел две антенные системы – в носовой и хвостовой части).

Тяжелая НАР С-25-ОФМ на подкрыльевом держателе самолета

Управляемая ракета С-25ЛД с лазерной головкой самонаведения, подвешенная под Су- 17М4

Полученную от военных машину № 16-09 доработали весьма оперативно, в течение месяца с небольшим, и к концу октября 1982 года вывели на испытания. Ракета Х-59 подвешивалась на правом подфюзеляжном узле при помощи катапультного устройства АКУ-58, контейнер с аппаратурой управления размещался рядом на левой точке. Облет самолета был произвести летчиком-испытателем ОКБ А.А. Ивановым 1 ноября 1982 года. В рамках заводского этапа испытаний в течение 1982-83 годов были выполнены 86 полетов и семь практических пусков ракет. Испытания Х-59 на Су-17М4 были начаты 28 сентября 1983 года. Затем последовали специальные летные испытания в ГНИКИ ВВС, по программе которых произвели еще 64 полета и девять пусков, правда, только 39 полетов признали зачетными. Полеты выполнялись летчиком ОКБ И.В. Вотинцевым, от ГНИКИ ВВС летали В.А. Олейников, Ю.В. Жуков и В.И. Мостовой.

При некоторых стрельбах достигались заметные успехи: достигались попадания в щит мишени с точностью метр-полтора от "креста", правда, применять Х-59 можно было исключительно днем, при хорошей видимости и контрастности цели (иначе ее толком нельзя было разглядеть на экране, не то что осуществить наведение). Предусмотренное автономное управление для выхода в район цели с последующим ее поиском оказалось не очень надежным, уступая ручному режиму на всем маршруте полета с выводом ракеты на цель. При испытаниях наилучшие результаты достигались при наведении с помощью заметных линейных ориентиров, типа реки, железной дороги или шоссе, выводивших к цели, в противном случае ее обнаружение было проблематичным. Анекдотично выглядел случай, когда при очередном этапе испытаний на Су-24М зачетная стрельба оказалась под вопросом – мишень было не отыскать на безнадежно ровных просторах степи под Ахтубинском. Проявив смекалку, испытательная бригада одолжила в соседнем колхозе трактор, пропахав в направлении цели полосу в несколько километров. Взрытая черная земля, тянувшаяся к мишени, на экране наведения смотрелась контрастной четкой линией и стала надежным "указующим перстом", позволив решить задачу.

Польский Су-22М4 перед взлетом. Под фюзеляжем самолета установлен контейнер с аппаратурой "Вьюга-17'

Подполковник П. Свиридов возле своего Су-17М4. Самолет несет противорадиолокационную ракету Х-58У на катапультном устройстве АКУ-58-1. 274-й апиб, аэродром Калинин.

Испытания телевизионных управляемых ракет Х-59 на Су- 17М4 /№ 16-09). Специально доработанный под новую ракетную систему самолет несет ракету, контейнер с аппаратурой управления и гондолу с видеомагнитофоном контрольных записей под хвостовой частью фюзеляжа.

Кроме того, Х-59 на Су-17М4 висела уже на пределе – будучи весьма крупным изделием пяти с лишним метров длиной, размещаемая на фюзеляжных узлах ракета едва не касалась земли (в шутку даже предлагали рыть яму для подкатывания ракетной тележки). Испытания этого ракетного комплекса показали его перспективы, но в серию на Су-17М4 такой вариант вооружения не передавался. Положительному решению препятствовала невысокая надежность системы, страдавшей множеством дефектов.

Мнения разошлись: заказчик был за внедрение Х-59, однако с условием дальнейшего увеличения дальности. ОКБ начало проработку документации для закладки в серии, тем не менее, в конце концов, решили ограничиться использованием ракеты на бомбардировщике Су-24М, где функции оператора наведения выполнял штурман. Остававшийся в ОКБ самолет № 16-09 впоследствии использовался для испытаний новых кассет с ИК-ловушками. Впоследствии он демонстрировался в экспозиции ОКБ на авиавыставке МАКС-93 в Жуковском, однако в роли обычной серийной машины, без какого-либо упоминания о его участии в испытательных программах.

Взлет Су-17М4 из состава 730-го апиб. На подфюзеляжных точках подвески установлены внушительного вида катапультные устройства АКУ-58-1, предназначенные для пуска тяжелых управляемых ракет

Размещение держателей КДС-23 с помеховыми патронами в гаргроте Су-17М4

Кассеты автомата сброса отражателей АСО-2ВМ в обтекателе на фюзеляже Су-22М4 ВВС Болгарии

Су-17М4 с контейнером станции активных помех 'Гвоздика" под крылом. 730-й апиб, аэродром Нейруппин

Для повышения защищенности Су-17М4, как и "эм-тройка", мог использовать помеховую станцию "Гвоздика", а также два держателя КДС-23 в гаргроте, снаряженных помеховыми патронами. По результатам применения Су-17 в боевых действиях (особенно по опыту Афганистана) вспомнили о решении, отработанном еще в 1971 году, – для повышения боевой живучести самолета с 34-й серии на фюзеляже сверху установили четыре обтекателя с двумя кассетами автомата сброса отражателей АСО-2В или АСО-2ВМ в каждом, а после доработки в строю еще столько же поставили под стабилизатором, но с одной балкой АСО в каждом (наименование "отражатель" осталось еще с тех времен, когда начинявшие их металлические ленты-диполи, отражавшие сигналы РЛС, служили основным средством радиомаскировки и прикрытия ударных самолетов). Эти кассеты снаряжались инфракрасными (ППИ-26) или противорадиолокационными (ПРП-26) патронами калибра 26 мм. Каждая балка вмещала 32 патрона весом около 100 г. Всего самолет мог нести 384 помеховых патрона. Система управления обеспечивала стрельбу серией из четырех залпов по четыре патрона, или 16 залпов по четыре патрона в каждом с интервалами две или четыре секунды. На машинах ранних серий дополнительные балки устанавливались в порядке доработки. Обычно на них ставили только верхние фюзеляжные комплекты балок, а иногда к ним добавляли и две нижние. Подобным образом дооснащались и "спарки" Су-17УМЗ, но там дело ограничивалось установкой четырех балок в двух группах на верхней хвостовой части фюзеляжа.

Некоторые Су-17М4 и Су-17МЗ после доработки (а "четверки" с 34-й серии изначально) могли в "особый период" оснащаться съемными подфюзеляжными бронеплитами, защищавшими двигатель и агрегаты самолета от поражения снизу, однако изрядный вес брони, равный 130 кг, ухудшал характеристики самолета и ее в "домашних" условиях практически не использовали. Кроме того, с бронеплитами нельзя было подвесить под самолет "Вьюгу-17", ККР или ПУ-28С с ракетой Х-28 (последнее только для Су- 17МЗ). Весь этот комплекс доработок для повышения боевой живучести самолета был разработан ОКБ и внедрялся согласно Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 6 мая 1986 года.

Поскольку "четверка" стала последним серийным вариантом самолета в многочисленном семействе, интересной представляется оценка весового совершенства машины в течение продолжительного модификационного процесса. Обычным делом является, когда доводка конструкции и, особенно, непрерывное оснащение самолета все более эффективным оборудованием и новыми системами сопровождается ощутимой прибавкой в весе, служащей едва ли не обязательным и буквальным "довеском" к новым возможностям. Примеров тому множество: вес пустого истребителя МиГ-21 за годы "эволюции" от первой серийной модели МиГ-21 Ф до "биса" возрос на заметные 12 %, у истребителей-бомбардировщиков МиГ-27 наиболее совершенная в семействе "Кайра" потяжелела на целых 15 % по сравнению с открывавшими "модельную линию" модификациями; не избежали этого и ближайшие родственники "семнадцатых" – в семействе их предшественников Су-7Б увеличение веса для последних модификаций достигло внушительных 17,2 % (мы сознательно говорим не о полетных весах, варьирующихся от заправки и загрузки сообразно заданию, а о весе пустой машины, величина которого в известной мере позволяет судить о модернизационных направлениях, новациях и конструктивных подходах). Для машин типа Су-17 от первой модификации "без буквы" до "четверки" неизбежный прирост веса также имел место, однако величину его при более чем впечатляющем увеличении возможностей удалось ограничить всего в 7 %.

Часть серийных "эм-четверок" использовалась и в разведывательной авиации, где имела обозначение Су-17М4Р. Как и разведывательные Су-17МЗР, машины могли в случае необходимости нести весь набор штатного вооружения. Съемные пульты управления ККР размещались в кабине летчика вместо "телевизора" ИТ-23М. Аналогично "тройкам", вся необходимая электропроводка с разъемами для управления разведоборудованием закладывалась при сборке на все самолеты, позволяя комплектовать машину как разведчик либо обычный истребитель-бомбардировщик соответственно заказу или оборудовать надлежащий вариант прямо в строю (в ходе эксплуатации возможность конвертации делала допустимой, при необходимости, даже передачу машин из истребительнобомбардировочных в разведывательные части).

Разведчик Су-17М4Р с контейнером комплексной разведки ККР-1/2 под фюзеляжем и парой ПТБ-800 под крылом

Обслуживание панорамного фотоаппарата ПА-1, установленного в передней части контейнера ККР-1ТЭ/2-54К самолета-разведчика Су-22М4Р ВВС Болгарии

Для разведки использовались как контейнеры, уже нашедшие применение на Су-17МЗР, так и новые, нескольких модификаций с различной комплектацией целевого оборудования. ККР-2А сочетал фотооборудование из планово-перспективного аэрофотоаппарата со станциями телевизионной разведки и ИК-разведки, запись с которых могла передаваться на КП с помощью радиолинии. Контейнер ККР-2Т нес специализированное оборудование радиотехнической разведки со станцией "Тангаж".

Впоследствии появились еще несколько специализированных разведывательных контейнеров. ККР-2Ш служил для ведения радиолокационной разведки, для чего комплектовался РЛС бокового обзора, и обеспечивал вскрытие радиоконтрастных на местности объектов. Достоинством радиолокационной разведки была возможность выявления даже замаскированных целей, днем и ночью, независимо от погодных условий, что для прочих систем являлось критичным (туман, облачность, дождь или снег делали эффективность прочих систем, не говоря уже о визуальной разведке, практически нулевой). Полученная информация в наглядной записи могла в полете передаваться на землю. В составе ККР-2Э находилась аппаратура радиационной разведки, служившая для контроля за заражением местности и состоянием атмосферы в зоне боевых действий. Контейнер ККР-2П был оснащен станцией лазерной разведки.

Для поставок "за кордон" была оперативно разработана экспортная модификация С-54К (Су-22М4). Первый самолет серийной сборки поднялся в воздух в августе 1983 года. Ввиду практически идентичной комплектации с машинами для отечественных ВВС было решено обойтись без специальной программы летных испытаний, предварявших запуск в серию всякой новой модификации. В исполнении "А" самолет мало чем отличался от Су-17М4, предназначенных для советских ВВС (только первые серии экспортных "эм-четверок" в этой комплектации не могли нести ракеты Х-58Э и X- 29Т). Эти машины поступили на вооружение ВВС стран-союзниц по Варшавскому договору: Болгарии, ГДР, Польши и Чехословакии. Исполнение "В" для "третьего мира" имело иную систему опознавания и сокращенный состав управляемого ракетного вооружения. Такие машины поставлялись в Анголу, Афганистан, Вьетнам, Ирак, Северный и Южный Йемен, Сирию. В отличие от Су-17М4 и польских Су-22М4, где радиокомандные ракеты уже не использовались, в состав вооружения самолетов, поставляемых в Болгарию, Чехословакию и ГДР, по настоянию заказчиков была включена управляемая ракета Х-25МР (до четырех штук) и аппаратура управления В-500, состоящая из блоков (на новой элементной базе) радиокомандной линии "Дельта-НГ2Э" в подвесном контейнере и системы "Метка". Су- 22М4, поставляемые в страны Варшавского Договора, могли нести и контейнеры комплексной разведки (ККР). Экспортный вариант контейнера ККР-1ТЭ/2-54К сочетал фотомодуль с набором аппаратов А-39, ПА-1 и УА-47 с кассетами осветительных фотопатронов с модулем радиотехнической разведки со станцией "Тангаж".

Производство Су-22М4, ставших последней серийной модификацией в семействе "су-семнадцатых", продолжалось и по окончании их сборки для отечественной авиации. В этом отношении самолет явился весьма удачным коммерческим продуктом, обеспечившим загрузку предприятия заказами и после свертывания поставок для своих ВВС. Выпуск Су-22М4 был прекращен в 1990 году, когда был изготовлен последний, 391 самолет этой модификации, ставшей самой многочисленной в семействе "коммерческих" самолетов Су-20/22. 28 июня 1990 года завершавшую серию машину Су-22М4 облетал на заводе в Комсомольске-на-Амуре летчик-испытатель Н.П. Неснов. Экспортные поставки были завершены в 1991 году с передачей заказчику последних Су-22М4 и собиравшихся параллельно "спарок" Су-22УМЗК.

Польский Су-22М4 перед вылетом на учебное бомбометание. Под крылом самолета подвешены практические авиабомбы П-50

Су-22М4, оснащенный четырьмя многозамковыми балочными держателями МБДЗ-У6-68. 802-й уап, Краснодар

Схемы: фронтовой истребитель-бомбардировщик Су-17М-4

Ми-8/14/17/171 в небе Балкан

Светозар ЙОКАНОВИЧ (Сербия)

Знаменитый Ми-8 не обошел своим участием и Балканы с их бурной историей. Предлагаемым текстом я постараюсь познакомить российских читателей с одной из страниц богатой истории применения этого славного вертолета.

«Восьмерки» на службе социализму

В стратегических планах Югославской народной армии (ЮНА) способности войск быстро маневрировать придавалось огромное значение. Первые вертолеты (Сикорский S-51) на вооружение авиации Югославии поступили в 1954 г. Эти машины использовались как санитарные, связные, для перевозки людей и грузов. С появлением вертолетов среднего класса стал возможным «вертикальный охват» – высадка десанта в тыл противника. В круг решаемых вертолетами задач, помимо десантирования, вошли патрулирование морских акваторий и оказание огневой поддержки сухопутным войскам. После смерти Сталина были восстановлены добрососедские отношения между СФРЮ и СССР, открылись новые горизонты для военного сотрудничества. В 1960 г. параллельно с вводом в эксплуатацию вертолета Сикорский S-55 (выпуск S-55 по лицензии наладили на заводе «СОКО») на вооружение приняли советский Ми-4. Ми-4 по характеристикам и эффективности применения превосходил своего американского аналога и, отчасти, прародителя S-55. Позитивный опыт эксплуатации Ми-4 в Югославии получил продолжение в мае 1968 г., когда командование вооруженных сил СФРЮ приняло решение о закупке вертолетов Ми-8. В 1968 – 1981 г.г. завод в Казани построил для Югославии 93 Ми-8Т с двигателями ТВ2-117А. Югославия стала крупнейшим эксплуатантом «восьмерок» на Балканах!

Первые ХТ-40 (югославское обозначение Ми-8Т) с бортовыми номерами 12201 – 12224 поступили на вооружение 787-й и 788-й транспортных вертолетных эскадрилий дислоцированного в Нише 119- го вертолетного полка. В 1971 г. Ми-8Т получили 780-я и 781-я транспортные вертолетные эскадрильи, базировавшиеся в Плесо под Загребом. В Плесо на базе этих эскадрилий организовали переучивание на Ми-8 ливийских и палестинских вертолетчиков. Затем Ми-8Т получила 790-я транспортная вертолетная эскадрилья на вертолетной базе Дивулье в окрестностях Сплита. Эта эскадрилья выполняла задачи в интересах ВМС Югославии. Несколько вертолетов, предназначенных для перевозок высшего командного состава, получило название «салон» (не путать с Ми-8С заводского изготовления). «Салоны» поступили на вооружение 890-й эскадрильи, которая базировалась в Батайнице недалеко от Белграда. Вертолеты Ми-8Т вооруженных сил СФРЮ имели следующие бортовые номера (кроме вышеуказанных): 12237-12248,12261-12274,12301- 12313,1235 1 – 1 2356,12359- 12370,12401-12412.

Вооружение Ми-8Т (архив ВВС Югославии)

Летчиков готовили в Военно- воздушной академии (Ваздухопловна Академiа). Курсанты второго года обучения осваивали поршневой самолет Утва-75, на третьем – легкий вертолет „Газель". Одновременно с отработкой техники пилотирования „Газели", курсанты изучали возможности вертолетов в целом, особенности эксплуатации винтокрылой техники. Обучение курсантов на вертолет, который им предстояло эксплуатировать после завершения обучения в Академии, велось в строевых частях.

Поступление Ми-8 на вооружение ЮНА совпало по времени с чехословацким кризисом 1968 г. Тито опасался, что СССР после Чехословакии введет войска в Югославию. В ЮНА была объявлена высшая степень боевой готовности, введено боевое дежурство. Парадокс, но СССР, потенциальный „агрессор" по отношению к СФРЮ, поставок вооружений и военной техники не прекратил. Командованию ЮНА, тем не менее, приходилось разрабатывать планы в расчете на возможное нападение, как с Запада, так и с Востока. В той поистине шизофренической ситуации ожидания нападения со всех сторон часто проводились учения, призванные продемонстрировать силу армии Тито и ее готовность к отражению агрессии. Конечно, вертолетам Ми-8 на учениях отводились важнейшие задачи: от перевозки грузов и высадки десанта до огневой поддержки сухопутных войск. „Восьмерки" выступали и за „красных" (ЮНА), и за „синих" („агрессор"). В интересах „красной" стороны вертолеты выполняли транспортные перевозки, обеспечивали маневр частей, „синие" Ми-8, как и положено агрессору, высаживали десанты – обычно подразделения элитной 63-й парашютно- десантной бригады ЮНА.

Ремонт и модернизацию Ми-8 проходили на заводе „Мома Станойлович" в Батайнице, ставшем к началу 90-х годов крупнейшим центром по ремонту авиационной техники на Балканах. В 1983 – 1984 гг. на базе Дахела под Александрией с участием специалистов „Мома Станойлович" был налажен ремонт египетских Ми-8, позже югославские специалисты смонтировали линию по ремонту Ми-8 в Мисурате, Ливия.

Помимо своих обычных военных заданий, „восьмерки" привлекались к тушению пожаров, оказанию помощи гражданскому населению. Наиболее масштабно для оказания помощи гражданскому населению вертолеты использовались в 1979 г., когда 15 апреля на побережье Черногории произошло разрушительное землетрясение. Тогда был организован самый настоящий вертолетный воздушный мост. В некторые города и села попасть можно было только вертолетом. Полеты выполнялись днем и ночью, зачастую с неподготовленных площадок, ибо подготовленных просто не существовало. В 1985 г. ЮНА совместно с югославским авто-мото союзом (Ауто-мото Савез Jyгославиje) приступили к реализации проекта авиационной скорой медицинской помощи: шесть вертолетных баз покрывали всю территорию Югославии. Соответствующим образом окрашенные (в желтый цвет) санитарные Ми-8 с опознавательными знаками в виде красного креста были оснащены оборудованием, позволявшим оказать медицинскую помощь больному или раненому непосредственно в полете, еще до доставки его в больницу. Вертолеты ЮНА также обслуживали экспериментальные нефтяные платформы в Ядранском (Адриатическом) море. При выполнении полета к нефтяной платформе в 1986 г. потерпел катастрофу один Ми-8. Вообще, летных происшествий с Ми-8 в ЮНА было очень немного, в Югославии „восьмерки" зарекомендовали себя как исключительно надежные вертолеты.

Ми-8Т на учениях (архив ВВС Югославии)

Ми-8Т вооруженных сил Югославии на тушении пожара в Черногории (фото Светозара Йокановича)

В 1983 – 1997 г.г. в Авиационном испытательном центре (Батайница) проходили испытания несколько модификаций стандартных Ми- 8Т(б/н 12215,12224, 12351, 12364, 12366, 12367, 12410, 12412). В частности, испытывался пожарный комплекс „ведро" ППВ-2000; вертолеты РЭБ, Ми-8 с надувными баллонетами для посадки на воду. Отрабатывались варианты вооружения вертолета в варианте огневой поддержки сухопутных войск с различной установкой пулеметов, но в серию не передавалась ни одна из них.

В рамках программы разработки средств радиотехнической разведки и радиоэлектронной войны в Югославии спроектировали модификацию Ми-8Е(ХТ-40Е), предназначенную для постановки помех РЛС и радиосвязи противника. В 1989 и 1990 г.г. на заводе „Мома Станойлович" в вариант Ми-8Е прошли доработку четыре Ми-8Т (б/н 12409, 12410, 12411, 12412), на вертолетах установили итальянское и американское оборудование: системы постановки помех Aries-F, ALQ-6 и ALQ-7, приемник RMB-7, видеоанализатор ELT/777. Интерьер кабины летчиков доработали под новое оборудование. Под кабиной в контейнере, похожим на шляпу-цилиндр, установили антенну. На крыше кабины под угловатым обтекателем смонтировали еще две антенны, остальные антенны находились в цилиндрических контейнерах, подвешенных снаружи по бортам фюзеляжа. В грузо-пассажирской кабине разместили электронную аппаратуру и оборудовали два места для операторов БРЭО, кресла для операторов «позаимствовали» с самолета Як-40. Для лучшего освещения изменили расположение посадочных фар. Ми-8Е был способен ставить помехи шести РЛС противника одновременно. Аппаратура вертолета определяла азимут на работающую РЛС, после чего вертолет брал курс в сторону радара и своей аппаратурой „скрывал" на экране РЛС отметки от „дружественных" истребителей и бомбардировщиков, при этом помехи как таковые не ставились. То есть, расчет РЛС не подозревал о работе вертолета РЭБ. Вертолеты Ми-8Е вместе с доработанным аналогичным образом самолетом Як-40Е поступили на вооружение 678-й эскадрильи, единственной в ВВС Югославии эскадрильи РЭБ. Вертолеты Ми-8Е являлись секретными, сам факт их существования не разглашался. Окрашены они были стандартно, как обычные военные „восьмерки". Их фотосъемка была запрещена, а потому даже сегодня не известно ни одной фотографии „внутренностей" Ми-8Е.

В 1980 – 1982 г.г. на вооружение 784-й противолодочной вертолетной эскадрильи поступили четыре вертолета Ми-14ПЛ (б/н 11351, 11352, 11353, 11354, югославское обозначение вертолетов ХП-44, Хеликоптер-противподморнички-44). Ми-14ПЛ дополнили уже имевшиеся вертолеты Ка-25ПЛ. Летчиков обучали по советским наставлениям, практическое обучение экипажи Ми-14ПЛ проходили в Каче под Севастополем на базе 872-го противолодочного полка авиации ВМФ СССР. Изначально 784-я эскадрилья дислоцировалась на гидробазе Дивулье (Хорватия). Помимо борьбы с субмаринами, экипажи отрабатывали осмотр морских акваторий с помощью РЛС и наведение истребительно-бомбардировочной авиации на надводные цели. На учениях вертолеты Ми- 14ПЛ и Ка-28 (поступили в эскадрилью в 1987 г.) использовались как миниАВАКСы, передавая информацию экипажам истребителей-бомбардировщиков „Орао" и „Ястреб". В декабре 1987 г. один Ми-14ПЛ стал участником трагического инцидента, случившегося на гидробазе. После ремонта техники неправильно подсоединили тяги педалей. Вертолет упал, толком не оторвавшись от земли. Летчики Костандинович и Кузманович не получили даже ранений, но лопастью несущего винта был смертельно ранен находившийся рядом с местом аварийной посадки солдат. Штатным вооружением вертолетов Ми-14ПЛ являлись американские торпеды Мк.44.

Ми-8Е/НТ-40Е (архив ВВС Югославии)

Ми-14ПЛ (архив ВВС Югославии)

Ми-14ПЛ

Борт номер

Зав номер

Начало эксплуатации

статус

11351

10001

1980.

Уничтожен НАТО в 1999 г.

11352

10002

1980.

Уничтожен НАТО в 1999 г.

11353

10003

1982.

Разбился в 1987 г.

11354

10004

1982.

Уничтожен НАТО в 1999 г.

Ми -8Е(ХТ-40Е)

б/н

Заводской номер

Год изготовления

Примечание

Статус

12409

1976. Казань (модернизирован в 1989, Мома, Батайница)

В 2000-е гг. возвращен в вариант Т

Продан (Авиогама)

12410

10977

1976 Казань (модернизирован в 1989, Мома, Батайница)

В 2006 г. возвращен в вариант Т

Продан (Авиогама)

12411

10979

1976 Казань (модернизирован в 1990, Мома, Батайница)

В 2000-е гг. возвращен в вариант Т

ВВС Сербии, ремонт

12412

1976 Казань (модернизирован в 1990, Мома, Батайница)

В 2006 г. возвращен в вариант Т

Продан (Авиогама)

Своей надежностью и эффективностью Ми-8 быстро стали в Югославии популярными, но военным всегда хочется большего и лучшего. Поэтому в 80-е годы командование ЮНА выдало ТТЗ на новый средний вертолет. Проект получил обозначение ВНХ-90 (вишенаменски хеликоптер 90 – многоцелевой вертолет 90-х годов). Разработку начала фирма „Иво Лола Рибар", ранее известная производством ЭВМ. План предусматривал организацию данной фирмой в перспективе окончательной сборки на заводе „Соко" в Мостаре. Затраты на разработку и постройку прототипа оценили в 550 млн. долл, войска оценили свою потребность в 50 вертолетов ВНХ-90. Проект предполагал широкое использование в конструкции композитных материалов. На серийных вертолетах планировалось ставить двигатели ТМ- 1500 мощностью 1500 кВт, на прототипе – ТВД „Turbomeca Makila" мощностью 1130 кВт. Вертолет с четырехлопастным несущим винтом предназначался для перевозки 24 бойцов или 20 пассажиров в гражданском варианте, или 12 больных на носилках в санитарном варианте со скоростью 280 км/ч. БРЭО планировалось выполнить по последнему слову электронной техники на основе западных технологий. Вертолет должен был быть простым в обслуживании и относительно недорогим. Для военного варианта оговаривалось наличие бронезащиты кабины, вооружение ПТУР нового поколения. На основе базовой модели планировалась разработка противолодочной модификации и вертолета ДРЛО. Параллельно с проектированием ВНХ-90 изучался вопрос о возможности лицензионного производства вертолетов иностранной конструкции, прежде всего западноевропейских Аэроспастьяль AS/ 332 Mk 2, Уэстленд W-30 «Супер Линкc» и американского Белл 214ST , при условии адаптации их под требования Югославии. В рамках данного плана 5-7 марта 1984 г. французы провели в Белграде для командования ЮНА и представителей научно-исследовательских организаций презентацию вертолета AS.332M «Супер Пума». Французы выполнили десять полетов, продемонстрировав высокую скороподъемность вертолета и его способность выполнять крутые виражи. VIP пассажиры на себе ощутили «прелести» трехкратных перегрузок. Напоследок была продемонстрирована работа автоматической системы захода на посадку. «Супер Пуму» оценили как современный многоцелевой вертолет, но на организацию его производства в СФРЮ требовалось три года, вдобавок военные хотели более эффективной машины.

Во время визита представителей высшего командования ЮНА в Москву в 1990 г. велись переговоры о покупки Югославией новой партии военной техники (дополнительной партии из 20 истребителей МиГ-29, ЗРК С-300, вертолетов Ми-24В и др.). СССР был готов поставлять оружие в счет своего долга Югославии, который по некоторым оценкам составлял более миллиарда долларов США. Программа перспективного среднего вертолета также стала предметом обсуждения. СССР предлагал организовать выпуск по лицензии вертолетов Ми-8МТВ-1, но югославские военные желали большего. Стороны достигли следующего компромисса: СССР поставляет СФРЮ 15 вертолетов Ми-17-1В (Ми-8МТВ-1), а в 1996 г. начинается совместное производство Ми-38. По возвращению делегации в Белград ее ждал сюрприз: премьер-министр Югославии Анте Маркович отказался «дать зеленый свет» достигнутым договоренностям. Маркович назвал ЮНА драконом, пожирающим бюджет государства. Сегодня сложно говорить, чем руководствовался премьер: экономическими соображениями или некими национальными интересами, благо сам был хорват и, в принципе, мог проводить политику, направленную на снижение военной мощи ЮНА (особенно ВВС) ибо межнациональные конфликты уже «стучались в двери» Белграда.

Позже, в начале 1991 г., секретарь народной обороны (министр обороны) Югославии Велько Кадиевич летал в Москву на одну ночь для встречи с министром обороны СССР маршалом Язовым. Кадиевич просил у Москвы военной и политической помощи. В политической помощи Кадиевичу было отказано, ибо в СССР своих проблем тогда было выше крыши, но оружие Язов пообещал. Увы, не Язов решал. Большой поклонник «общечеловеческих ценностей» тов. М.С. Горбачев запретил поставлять военную технику под предлогом того, что поставка оружия в случае начала гражданской войны приведет к росту жертв, в том числе и среди мирного населения. От эмбарго на поставку вооружения фактически страдала только ЮНА, в то время как «самостийные» республики вооружались почти беспрепятственно.

Ми-8Т на испытаниях баллонетов (архив ВВС Югославии)

Ми-8Т на учениях (архив ВВС Югославии)

В огне гражданской войны

В феврале 1989 г. вспыхнули беспорядке среди албанского населения провинции Косово, расположенной на юге Сербии. Не исключено, что беспорядки инспирировало ЦРУ США. Тито уже не было в живых, но его армия обладала достаточной силой чтобы сохранить Югославию единым государством. В ВВС самый большой объем работы выпал на Ми-8 из дислоцированного в Нише 119-го полка. «Восьмерки» перевозили подразделения армии и полиции, задачей которых являлась борьба с демонстрациями албанцев. Единство армии и народа заставила албанских лидеров отложить свои планы, но – лишь на время. 1989 год стал увертюрой к событиям, прогремевшим двумя годами позже.

В 1990 – 1991 г.г. новые политические руководители западных республик СФРЮ, прежде всего Словении и Хорватии, проводили работу, направленную на отделение от Югославии. Все республики имели сильные формирования территориальной обороны, которые по конституции СФРЮ предназначались для оказания помощи ЮНА в случае агрессии извне. Постепенно войска территориальной обороны стали превращаться в национальные армии, задачей которых являлась оборона от ЮНА и охрана границ де факто почти самостоятельных республик. Выражаясь русским языком, в СФРЮ проходил известный в СССР «парад суверенитетов»…

Личный состав подразделений территориальной обороны обучали ведению партизанской войны в условиях поражения ЮНА в открытых сражения и оккупации территории внешним агрессором. Территориальная оборона создавалась как «последняя линия обороны» Югославии. Вышло же все наоборот. Части территориальной обороны первыми блокировали военные городки ЮНА, запугивали семьи офицеров, вели националистическую пропаганду, представляя югославскую армию как оккупанта. В условиях блокады вертолеты стали единственным средством, позволявшим снабжать военные городки самым необходимым. Политика Тито предусматривала своеобразное понимание «единства армии и народа»: военные городки размещались непосредственно в населенных пунктах. Гражданские власти отключили от казарм электричество, воду, вокруг возвели баррикады, блокировали подъезды… Первая значительная вертолетная операция была проведена 9 мая 1991 г., когда хорватские националисты блокировали колонну ЮНА в районе Мостара (Западная Герцеговина). В операции по разблокированию приняли участие восемь Ми-8Т и шесть вертолетов «Газель» из 107-го полка, высадивших десант из 250 бойцов. Большинство выполняемых вертолетчиками заданий носило крайне рискованный характер, так как противник узнавал о них заранее – в штабах имелись «кроты», сочувствовавшие националистам. Так до 8 мая 1991 г. югославскими ВВС командовал генерал-полковник Антон Туе. После выхода в отставку, Туе стал начальником генштаба вновь сформированных вооруженных сил Хорватии. Большинство личного состава ЮНА составляли сербы, что естественно, так как сербы являлись самым многочисленным народом Югославии. Но ведь именно армия изначально боролась против любых форм национализма и именно армия оставалась единственной связующей силой, способной сохранить единство Югославии. После Туса пост главкома ВВС занял генерал Звонко Юрьевич, тоже хорват по национальности. Именно Юрьевичу довелось провести югославские ВВС через горнило гражданской войны.

В Словении наибольшую опасность для ЮНА представляли легкие поршневые штурмовики J-20 «Крагуй». Словенская территориальная оборона имела 21 такой самолет, базировались они на аэродроме Брник. В глубокой тайне была спланирована операция по нейтрализации этих штурмовиков. «Восьмерка» доставила в Брник летчиков югославских ВВС, которые перегнали все J-20 на аэродром Церкклье, находившийся под контролем ЮНА. Всего за десять минут Словения лишилась штурмовой авиации. Словения и Хорватия провозгласили независимость 25 июня 1991 г. В ответ премьер-министр СФРЮ Анте Маркович приказал ЮНА и федеральной таможенной службе взять под контроль границу между Австрией и Словенией. Изначально операция планировалась так, будто бы имела целью дискредитацию ЮНА в целом и элитной 63-й парашютно-десантной бригады в частности. Соблюдение секретности осложнялось наличием большого количества журналистов. Десантникам выдали вооружение как если бы предстояли учения, а не война. Части территориальной обороны Словении заранее заняли все районы десантирования, располагая точной информацией о времени высадки десанта и его силах. Словенцы выждали в лесу появления десанта, а затем открыли огонь по парашютистам, пограничникам м вертолетам. Вскоре после приземления десантников и пограничников пленили. Несколько вертолетов с большим количеством пробоин, все же, смогли вернуться на аэродром. Первая неудача не обескуражила парашютистов. Десантники в дальнейшем удерживали аэродромы и другие важные военные объекты в мятежных республиках, став последними частями ЮНА покинувшими сепаратистски настроенные республики от Словении на западе, до Македонии на востоке. Старые лозунги времен социализма сменил новый: «За Родину, за друзей, за оружие, за воинов и воинскую честь 63-й парашютно-десантной бригады – Вперед!»

27 июня словенская территориальная оборона ПЗРК «Стрела-2М» сбила над Любляной два вертолета: «Газель» и Ми-8Т (б/н 12408) из 781-й эскадрильи. Эту трагедию можно считать своего рода символом гражданской войны в Югославии. В «Газели» погибли словенец и македонец, в «восьмерке» – серб и мусульманин. Вертолеты везли продовольствие и воду для подразделений ЮНА, блокированных в казармах Любляны.

Уже первый боевой опыт выявил слабую защищенность кабины Ми-8 от обстрела с земли, а также необходимость касок для членов экипажа. Позже кабины «восьмерок» прикрыли импровизированной броней , а летчики стали выполнять полеты в бронежилетах.

Бремя боев в Словении вынесла на себе 111-я авиабригада с авиабазы Плесо, которая занималась почти исключительно эвакуацией раненых и доставкой продовольствия блокированным подразделениям ЮНА. Все вертолеты бригады несли опознавательные знаки в виде красного креста, но, тем не менее, подвергались регулярным обстрелам со стороны словенской территориальной обороны. Один Ми-8 после обстрела с земли выполнил вынужденную посадку и стал трофеем словенцев. На вертолет нанесли опознавательные знаки Словении. Это был единственный, вплоть до настоящего времени, Ми-8 с опознавательными знаками Словении. Поскольку словенские техники не смогли отремонтировать Ми-8, вертолет вернули ЮНА.

Под давлением политического руководства Сербии федеральное правительство Югославии 7 июля 1991 г. приняло решение о выводе частей ЮНА с территории Словении. Милошевич в открытую заявил о том, что не стоит держать Словению в Югославии силой, коли сами словенцы этого не хотят, но ЮНА, согласно Конституции СФРЮ обязана помогать народам, не желающим выходить из союзного государства. Конституция СФРЮ предусматривала право на самоопределение не республик, а государствообразующих народов. То есть, словенцы могут создать свое государство, но такое же право имеют и живущие компактно в Словении хорваты или сербы. В Словении районов компактного проживания «нацменшинств» не было, поэтому конфликт с властями в Белграде разрешился относительно мирно. Совсем иная ситуация имела место быть в Хорватии и Боснии.

Ми-8Т на учениях (архив ВВС Югославии)

В Хорватии границы административной республики не совпадали с границами «национальными»: в Крайне и Славонии исстари проживало большое количество сербов, которые почти единогласно хотели остаться в Югославии. Сербы не забыли своих страданий в профашистском «Независимом государстве Хорватия» в годы II мировой войны, а теперь конституция новой Хорватии лишала сербов право конституционного (государствообразующего) народа.Свежеиспеченная власть в Загребе пыталась военной силой сломить сербов Краины и Славонии, что только усугубляло и без того сложную ситуацию. Положение ЮНА в Хорватии осложнилось до крайности. Часть подразделений ЮНА оказались блокированными в военных городках хорватским населением. Эти подразделения требовалось как-то снабжать и организовать операции по их деблокаде. С другой стороны, подразделения ЮНА имели возможность свободно перемещаться по территориям, населенным сербами, которые в федеральной армии видели свою защитницу. Здесь подразделения ЮНА выступали в качестве прокладки между хорватами и сербами.

Власти в Загребе объявили федеральную армию агрессором. Единичные нападения на городки ЮНА переросли в войну. Постепенно из осажденных гарнизонов и аэродромов (Плесо, Лучко, Земуник, Пула, Дивулье) вывозилось техника и оборудование, а туда были направлены десантники для организации обороны. Порой эвакуация была сопряжена с опасностью, поэтому работу вертолетов Ми-8 обеспечивала истребительно-бомбардировочная авиация. Главным недостатком вертолетного парка ЮНА являлось ограничения по ночным полетам. Очки ночного видения западного производства испытывались в Авиационном испытательном центре в конце 80-х годов, но массово они не закупались.

Вертолеты применялись, также, для спасения семей офицеров, не сумевших попасть на аэродромы. Существовала опасность похищения или взятия семей в заложники.

Экспериментальная камуфляжная окраска Ми-8Т Югославской народной армии (архив Петара Пана, My City Militar)

Капитан Горан Милекич на „восьмерке" с б/н 12271 попал 22 сентября 1991 г. в ловушку в районе Сиска. Этот вертолет формально стал первым Ми-8 ВВС Хорватии. 4 октября

1991 г. под Славонским Бродом был сбит Ми-8 б/н 12245, капитан Зоран Латкович и семеро пассажиров погибли. 30 октября тяжелые повреждения получил Ми- 8, все-таки сумевший выполнить полет на гидробазу Дивулье. Особо важное значение приобрели поисково-спасательные операции. В экипажи поисково-спасательных вертолетов, помимо летчиков, включались десантники 63-й бригады. Вертолеты распределили по разным аэродромам, где они находились в готовности к вылету на поиск сбитых летчиков. Все поисково-спасательные Ми-8 обоудовали лебедками для подъема людей, в проеме грузовой двери установили пулемет. На случай проведения спасательной опеерации в море на вертолете имелись акваланги и надувная лодка. 15 ноября 1991 года в окрестностях Сплита был сбит югославский истребитель-бомбардировщик J-21 «Ястреб», летчик которого катапультировался – представился случай проверить эффективность поисково-спасательной службы. Хорваты устроили засаду. Вертолет в районе места падения встретили огнем восьми 88-мм зениток. Эти трофейные германские орудия состояли на вооружении ЮНА со времен окончания II мировой войны. Стрельба точностью не отличалась. Артиллерийский огонь был замечен с эсминца «Сплит» ВМС Югославии. У командира эсминца запросили помощи, но ее не получили. Командир вертолета продолжил выполнение задания на свой страх и риск. Летчик «Ястреба» находился в холодной воде уже долгое время, когда увидел вертолет. Тем не менее, пилот сумел подать сигнал, обозначив себя. Сигнал увидели и хорваты. По летчику открыла огонь береговая артиллерия, но ее подавила успевшая буквально в последний момент пара истребителей-бомбардировщиков ВВС Югославии.

Вывод частей ЮНА из Хорватии начался 18 ноября 1991 г. Сербская милиция Краины получила от ЮНА несколько вертолетов, в том числе Ми-8Т б/н 12272. Вертолеты перекрасили в синий и белый цвета милиции, а рядом с опознавательным знаком милиции Краины нанесли изображение флага СФРЮ в качестве символа желания Краины остаться в составе Югославии.

В начале 1992 г. началось кипение и в боснийском „котле". В районе Мостара 14 февраля 1992 г. разбилась „восьмерка". Важнейшая операция с участием югославских Ми-8 была проведена в апреле 1992 г., когда из казарм в Чаплине (Герцеговина) удалось эвакуировать 200 военнослужащих ЮНА и гражданских лиц. Казармы осаждали совместные формирования хорватов и мусульман. Операцию 23 апреля провела боевая группа в составе летчиков ВВС Югославии и парашютистов 63-й парашютно- десантной бригады. В операции приняли участие девять Ми-8 (790-я транспортная вертолетная эскадрилья), но посадку выполнили восемь вертолетов – на девятом находилось командование операцией и 12 десантников, готовых оказать помощь, если какой-нибудь из восьми вертолетов будет сбит. Экипаж каждого вертолета состоял из двух летчиков и борттехника, все – добровольцы. По вертолетам распределили 28 десантников. 12 парашютистов, как отмечено выше, находилось на командирской машине. В остальных вертолетах было по два десантника: один пулеметчик и один, задачей которого являлась помощь эвакуируемым в посадке на борт. На стадии планирования операцию посчитали успешной в случае возвращения четырех вертолетов. Десанту предшествовал налет истребителей-бомбардировщиков на позиции противника и их обстрел артиллерией ЮНА. Авиация и артиллерия отработали очень точно – жертв среди своих не было. Вертолеты приземлились по периметру казармы, в которой две недели в осаде находилось 200 человек, военных и гражданских. Два первых вертолета выполнить посадку не смогли из-за плотного огня с земли и вернулись на базу пустыми. Остальным повезло больше. В ходе эвакуации был установлен рекорд „пассажировместимости" для Югославии: один Ми-8Т взял на борт 43 бойцов. По времени эвакуация заняла 7 минут! При планировании на эвакуацию отводилось 10 минут. Все вертолеты получили пробоины (в одной машине их насчитали более 40), а одна „восьмерка" выполнила полет на одном работающем двигателе. Полным успехом операция не увенчалась, поскольку в казарме осталось около 30 бойцов. До конца дня в их интересах действовала авиация, пока не было сбито два истребителя-бомбардировщика „Ястреб". Бойцов взяли в плен хорваты. Поврежденные вертолеты отремонтировали, после чего они эксплуатировались в 897-й смешанной вертолетной эскадрильи, дислоцированной в Голубовцах. В аналогичной операции из Коньицы удалось эвакуировать 50 бойцов.

В ходе гражданской войны вертолеты Ми-8Е работали с аэродромов Батайница (Сербия) и Маховляни (Босния). Поскольку противник не имел РЛС, вертолеты применялись для подавления радиосвязи руководства «незалежных» республик.

Из-за опасности уничтожения или захваты гидробазы Дивулье, противолодочную эскадрилью 28 июня 1991 г. перебазировали на вертодром Ясеница под Мостаром (Босния и Герцеговина), откуда вертолеты выполняли полеты на осмотр акваторий Ядрана. В начале 1992 г. вертолеты обнаружили позиции хорватской артиллерии, а в мае 1992 г., после принятия решения о выводе югославской армии из самопровозглашенных республик-государств, вертолеты перелетели сначала на аэродром Ечка (Сербия), а затем на аэродром Голубовцы (Черногория). Эскадрилья, известная под неофициальном названием «Акулы», отслеживала активность кораблей 6-го флота ВМС США в Адриатике (Ядранском море). Эксплуатацию одного Ми-14 прекратили в 1995 г., остальные два продолжали выполнять полеты до 1998 г.

На территории Сербии и Черногории, двух республик оставшихся в составе Югославии, в 1992 г. имелось 52 Ми-8Т и три Ми-14ПЛ.

На аэродроме Банялука ЮНА оставила войскам Республики Сербской (часть Боснии и Герцеговины, контролируемая сербами) 20 вертолетов, в том числе 12 Ми-8; ранее эти вертолеты базировались в Плесо под Загребом.

Недалеко от аэродрома Ниш 26 июня 1996 г. произошло летное происшествие с одним Ми-8, экипаж не пострадал. Ремонт вертолетов Ми-8Т для вооруженных сил Югославии и войск Республики Сербской выполнялся, не взирая на международные санкции, вплоть до агрессии НАТО. Воздушные удары авиации НАТО в 1999 г. причинили заводу значительный ущерб. По мере исчерпания ресурса парк «восьмерок» медленно, но верно сокращался…

В операции на горе Юник в районе границы с Албанией, где шли ожесточенные бои между пограничниками, усиленными подразделениями 63-й бригады, и отрядами УЧК, 28 июля 1998 года один НТ-40 использовался для эвакуации убитых и раненых. На борту вертолета находились бойцы югославского спецназа «Кобры». Сложный рельеф местности осложнял заход на посадку и ее выполнение. Экипаж выполнил посадку на крутом склоне, где существовала реальная опасность зацепить грунт лопастями несущего винта. Благодаря мастерству и мужеству летчиков эвакуация прошла успешно.

Ми-8Т на учениях (архив ВВС Югославии)

Против НАТО

В боевых действиях 1999 г. вертолеты Ми-8Т применялись, главным образом, для снабжения и эвакуации раненых в интересах Приштинского корпуса армии Югославии. Основная нагрузка легла на 787-ю транспортную эскадрилью 119-го полка, базировавшуюся в Нише. За время вооруженного конфликта с НАТО эскадрилья выполнила 179 боевых вылетов, перевезла 113 солдат и офицеров, 94 раненых, тела трех убитых и 5 т грузов. Полеты выполнялись в любых метеоусловиях под огнем террористов. Вертолеты использовались для поиска и спасения летчиков сбитых МиГ-29, а также для поиска летчиков сбитых американских F-117A и F-16C, упавших на территории Югославии. Самым опасным стало задание на эвакуацию тела летчика Животе Джурича. Подполковник Джурич командовал 241-й истребительно-бомбардировочной эскадрильей «Тигры». Джурич погиб на своем J-22 «Орао» при нанесении удара по лагерю албанских террористов из УЧК. Точное местоположения лагеря, налет на который выполняли «Орао» 241-й эскадрильи не раскрывается до сих, поскольку лагерь, вероятно, находился на территории Албании. Полет выполнялся вечером в сложных метеоусловиях с огибанием рельефа местности на высоте всего 50 м. После нанесения удара Джурич не вывел самолет из атаки, «Орао» упал в расположении террористов. Остальные J-22 после выполнения задания благополучно вернулись на базу.

Тело командира не должно было остаться у врага. В условиях абсолютного господства в воздухе авиации НАТО на место гибели Джурича вылетел Ми-8 с бойцами 63-й парашютно-десантной бригады. Тело подполковника Джурича доставили в Сербию.

Вертолеты Ми-8Е в боевых действиях против НАТО участия не принимали из-за огромной опасности со стороны истребителей НАТО.

Вооруженные силы Югославии потеряли десять Ми-8, главным образом, ранее уже снятых с эксплуатации и специально выставленных в качестве своего рода мишений для НАТОвской авиации. Один из уничтоженных вертолетов находился на ремонте на заводе «Мома», еще один Ми-8 разбился из-за ошибки летчика. Четыре вертолета получили повреждения, но их потом отремонтировали, вернув в пригодное к полетам состояние.

Для ремонта Ми-14 завод «Мома» приспособлен не был, а ремонт в России не могли выполнить по причине наложенных на Югославию санкций, поэтому полеты «Акул» временно приостановили в 1998 г. Командование ВВС интереса к Ми-14 не проявляло, и три вертолета в 1998 г. предназначались для передачи в Музей авиации Югославии, но за год музейные работники не сподобились забрать вертолеты. Война застали все три Ми-14 на аэродроме Голубовци в Черногории. Летчики так любили Ми-14, что несколько пилотов вызвались перегнать вертолеты в безопасное место, чтобы спасти их от ударов авиации НАТО. Не все добровольцы имели опыт полетов на Ми-14, поэтому командир 172-й авиационной бригады перелет запретил. Все Ми-14ПЛ уничтожила авиация НАТО.

Все вертолеты Ми-8 897-й смешанной вертолетной эскадрильи, передислоцированые с аэродрома Голубовци на аэродром Капино Полье (Никшич), пережили войну. Вертолеты эскадрильи выполняли вылеты в период агрессии НАТО, главным образом, ночью, когда вероятность поражения со стороны «свободно-демократической» авиации, тотально контролировавшей воздушное пространство, была минимальной. Летчики выполняли полеты с выключенными огнями по памяти, используя вместо мощных бортовых фар карманные фонарики. Своевременное маневрирование, использование рельефа местности в качестве естественных укрытий и средств маскировки делали вертолеты незаметными для воздушно-космических сил НАТО.

Последним югославским вертолетом, покинувшим Косово и аэродром Слатина (Приштина) стал Ми- 8Т 119-го полка. На смену югославским Ми-8Т в Слатину пришли российские Ми-8МТ из 440-го отдельного вертолетного полка (место постоянной дислокации Вязьма), входившие в состав KFOR. У сербских летчиков осталась надежда, что жертвы были не напрасными, Косово еще для Сербии не потеряно, а свою базу они сдали не силам НАТО, а братской России.

Аэродром Слатина. Фото вертолета Ми-8Т армии Югославии сделано с вертолета Ми-8МТроссийского миротворческого контингента (архив М. Никольского)

Ми-8Т армии Югославии на аэродроме Гэлубовцы (фото Ванче Янчовски)

Ми-8Тармии Югославии на аэродроме Голубовцы (фото Ванче Янчовски)

Последние дни Югославии

Уцелевшие в 1999 г. Ми-8 распределили по 897-й смешанной (Голубовцы), 787-й транспортной (Ниш) и 890-й смешанной (Ковин) вертолетным эскадрильям. Один Ми-8 эксплуатировался Авиационным испытательным центром.

После войны с НАТО с вертолетов Ми-8Е сняли спецоборудование и стали использовать как обычные транспортные из-за нехватки Ми-8Т.

Тяжелое положение сложилось с ремонтом вертолетов, так как завод «Мома» был разрушен, а других ремонтных предприятий в Югославии не имелось. На нескольких вертолетах установили коммерческие приемники GPS фирмы Garmin (довольно старые), купленные летчиками за свои деньги.

Перед Музеем авиации на аэродроме Никола Тесла (Белград) сохранен Ми-8Т б/н 12208 (заводской номер 0915). На вертолете нанесен опознавательный знак в виде красного креста, но вертолет – самая обычная транспортно-боевая «восьмерка» с вооружением и без специального медицинского оборудования.

Военно-Воздушным Силам России 100 лет

Фото Сергея Александрова, Евгения Казеннова, Алексея Куракина, Михаила Никольского, Сергея Кривчикова, Дмитрия Пичугина, Ивана Шишменцова, Сергея Коновалова

Советские истребители в ВВС США

Михаил Никольский

Продолжение. Начало см. в «•АиК» №6-7/2012 г.

Редчайший снимок одного из МиГ-23 4477-й эскадрильи

«ХЭВ ПЭД»: МиГ-23

Имевшиеся в США МиГ-17Ф и МиГ-21Ф-13 уже не отвечали поставленным перед проектом задачам. К середине 70-х годов таких самолетов на вооружении основных вероятных противников США почти не осталось. Требовалось нечто более современное. Хотя б какой-нибудь «завалящий» МиГ-23, желательно несколько…

И ведь нашли! В середине 70-х Египет сменил политическую ориентацию. К тому времени СССР успел поставить бывшему главному своему арабскому союзнику, а точнее, как говорят на Западе, «клиенту», партию новейших на тот момент истребителей МиГ-23. В начале 1974 г. Египет получил восемь МиГ-23МС, восемь МиГ-23БН и четыре спарки МиГ-23У.

После охлаждения советско-египетских отношений Каир лишился технического сопровождения эксплуатации МиГов, как 21-х, так и 23-х. За помощью в обслуживании и снабжении самолетов запасными частями египтяне обратились к США и Китаю.

«Мы вам запчасти – вы нам самолеты», – вопрос решили. Китай получил десять МиГ-21МФ, два МиГ-23МС, два МиГ-23БН и два МиГ-23У. В США было отправлено не менее 16 МиГ-21МФ, два МиГ- 21 У, два Су-20, шесть МиГ-23МС, шесть МиГ-23БН и два вертолета Ми-8. Дэвис в своей книге говорит о 12 МиГ-23МС и одном МиГ-23БН, но информация из интернета, скорее всего ближе к истине: «БН-ов» в Штаты точно попало больше одного.

«Египетские» МиГ-23 в разобранном виде доставили на авиабазу Эдвардс. В главном испытательном центре американской авиации советские истребители тщательно изучили, но сборку и облет выполнили в Грум-Лэйк, благо уровень секретности там был выше, чем на базе Эдвардс.

Испытания самолетов (программа «Хэв Пэд», Have Pad) проводились под эгидой управления иностранной техники ВВС США (Foreign Technology Division USAF), но затем часть истребителей передали «красным орлам».

Первый МиГ-23 (МиГ-23БН) 4477-й эскадрильи приземлился в Тонопе 1 ноября 1980 г., тогда допуск к полетам на МиГ-23 имел лишь один летчик Тактического авиационного командования ВВС США – Дэвид МакКлауд («Бандит 10»), В 4477-й эскадрилье МиГи-23-е поступили на вооружение «морского» звена «С», так как летчики авиации ВМС, в отличие от коллег из ВВС, имели опыт полетов на самолетах с крылом изменяемой стреловидности – F-14. Отношение к МиГ-23 сразу стало противоречивым: «Допуск к полетам на Flogger считался почетным, признанием мастерства, хотя никто из нас летать на нем не хотел».

Свой норов МиГ-23 начал проявлять уже на земле, едва не покалечив командующего ВВС США Грича. Грич сопровождал посетившего 18 мая 1982 г. Тонопу Джорджа Буша. Буш тогда занимал должность вице-президента США. Визит вице-президента преследовал две цели: проверить подготовку базы к приему F-117 и лично ознакомиться с МиГами (Буш знал о программе «Констэнт Пиг» еще со времен работы в должности директора ЦРУ). Генерал Грич после пожелал осмотреть кабину МиГ-23. «Брайфинг» проводил Джеймс Мэтини («бандит 27»), Вместе с генералом он забрался на трап, схожий с тем, которые подаются к пассажирским самолетам. Как только летчики заглянули в кабину, трап сложился – отказала гидравлика. Мэтини едва удержал генерала от падения на бетон. Причем здесь МиГ-23? Вроде не причем. Просто рядом стоял…

Первые F-117 приземлились в Тонопе летом 1982 г. и летом же в 4477-й в очередной раз сменился командир. Перебазирование в Тонопу F-117 сильно осложнило жизнь личного состава 4477-й эскадрильи. Без того беспрецедентные меры безопасности усилии еще больше. С информацией по «невидимке» ознакомили лишь нескольких «бандитов» из числа командного состава эскадрильи. Летчики говорили, что теперь они на собственной базе находятся как плену.

Впервые в Тонопе, наряду с МиГами, стала базироваться регулярная воинская часть ВВС США.

Часть, «живущая» по жестко прописанным наставлениям и инструкциям. Часть – элитная, летчики и техники которой считали себя «круче не бывает». Естественно, начались взаимные трения. 4477-я тоже была элитной частью, однако нехватку средств аэродромного обеспечения «красные орлы» испытывали всегда. После очередного отказа «поделится» автокраном начальник штаба 4477-й на предполетной подготовке поставил своеобразную задачу:

– На сэкономленном при выполнении основной задачи топливе выполнить пикирование с 9000 до 150 м и на этой высоте пройти над Ькег'ами на сверхзвуке.

Задачу выполнили с превеликим желанием. На следующий день 4477-я получила для работы вожделенный кран.

Молодые парни вообще специфических развлечений не чурались. Распорядок Тонопы с момента появления на авиабазе МиГов был подстроен под советские разведывательные спутники. База находилась в зоне видимости аппаратуры спутника 22 минуты. На это время самолеты или убирались в ангары, или укрывались чехлами, искажавшими формы истребителей. Весь личный состав знал, когда спутники проходят над базой. Иногда шутники устраивали сюрпризы. Так на крыше ангара появилась крупная надпись «тоуа zopa». По мнению, знатоков русского языка с базы Тонопа, сие изречение означало «поцелуйте меня в зад». Что тут сказать? ВАША zopa, в ней и служите! Имеет смысл полазить в Гугл Планета Земля: Тонопа действительно zopa! Ей-ей, Ахтубинск на фоне Тонопы выглядит Раем Земным.

В другой раз шутники приоткрыли передние и задние ворота ангара. В передние выставили нос одного Т-38, в задние – хвост второго. То есть, в ангаре находился типа Т-38 длиной 32 м. На работу энтузиастов сатиры и юмора крайне негативно отреагировала служба безопасности авиабазы. Неудивительно. Ведь шутки такого рода привлекали повышенное внимание вероятного противни к «тихому провинциальному» аэродрому. На самом деле, по крайне мере, к середине 80-х годов в СССР знали о МиГах в Тонопе, причем не только на самом верху. В строевых полках ВВС СССР ходили слухе об эскадрилье МиГов, работавшей на пару с «агрессорами».

Командованию ВВС США (как и командованию ВВС любой другой страны) не нравились «партизанско-анархистские» порядки, царившие в 4477-й эскадрильи с момента ее формирования. Генерал Грич к этому времени вообще «имел зуб» на всех «агрессоров». Не без оснований командующий полагал, что «агрессоры» слишком увлеклись «спортивной» стороной своей ра-' боты в стремлении выиграть каждый бой любой ценой. На таком фоне росла аварийность, а главная задача – научить воздушным боям строевых летчиков – уходила на второй план. Новым командиром 4477-й Грич назначил подполковника Джоджа Дженнина, известного «агрессора» и парадоксальным образом не менее известного поклонника воинской дисциплины. Дженин получил четкие указания привести всю работу и жизнь 4477-й в строгое соответствие с уставами и наставлениями: никаких бород, патлов и джинсов! Все нашивки на летных комбинезонах только уставные, шеврон – 57-е авиакрыло и никаких «красных орлов». Главное – все полеты выполнять только в соответствии с руководящими документами, которых для МиГов… не существовало! Каждый новый командир такие документы разрабатывал, но – «воз и ныне там». Что тут сказать: в 4477-й в отношении имитации ВВС СССР пошли намного дальше, чем в ВВС СССР! На каждый килограмм керосина, сожженного советским самолетом, как известно, приходился килограмм исписанной бумаги.

Новый командир толком не успел разобраться с весьма запутанными делами самой необычной эскадрильи ВВС США, когда 21 октября 1982 г. разбился МиГ-23БН (бортовой номер «023», серийный номер ВВС США «002»), летчик Марк Постай («бандит 25») погиб. Совсем недавно, в апреле, Постай чудом удалось выбраться из объятого пламенем МиГ-17…

«Бандит 25» выполнял полет на учебный бой с F-5E из «агрессоров». В полете на МиГе возник пожар двигателя. Постай выключил двигатель, перевел крыло в положение минимальной стреловидности и начал планировать в направлении Тонопы, находившейся в 3 км. «Посадка на МиГ-23 очень сложна и с работающим двигателем, а без движка это вообще не самолет», говорил коллега Постай Майкл Скотт (79 полетов налет на МиГ-23, 386 на МиГ-21 и 110 на МиГ-17). Наблюдатели видели, как уже перед ВПП МиГ-23 задрал нос (очевидно Постай хотел увеличить угол атаки, чтобы продлить планирование), после чего истребитель потерял скорость, дал правый крен и правой плоскость задел грунт. Самолет взорвался, летчик погиб. Как вспоминали друзья, Постай приступил к полетам на МиГ-23, не испытывая не малейшего желания, но после снятия с эксплуатации МиГ-17 летчиков в 4477-й оказалось больше, чем самолетов: «Хочешь летать на МиГах? Летай на Flogger». Постай перевели в звено «С», он стал шестым летчиком ВВС США, получившим допуск на МиГ-23.

Катастрофа, в которой погиб Постай, едва не привела к раскрытию тщательно оберегаемой тайны полетов МиГов в США. Жене Постай сообщили, что ее муж разбился на F-5. У супруги летчика на сей счет имелись сомнения. Постай любил повозиться с моделями, но вырезал из дерева модели лишь тех самолетов, на которых летал: F-5, «Фантом»… И вдруг сначала МиГ-21, затем МиГ-17, а потом и МиГ-23. Путаным объяснениям мужа об интересе к боевой технике вероятного противника жена не поверила, а после катастрофы про модельки вспомнила. Ситуацию усугубил частный юрист, предложивший подать иск против ВВС США и фирмы «Нортроп», якобы угробивших летчика. Иск против ВВС жена, как патриот своей страны, отвергла сразу, но «Нортроп»… Почему нет? Пришлось представителям ВВС частным порядком объяснять женщине, что ее муж разбился на секретном самолете, к которому «Нортроп» отношения не имеет. Всю правду о гибели мужа Линде Постай сообщили только в 2007 году.

МиГ-23МС 4477-й эскадрильи. РЛС в учебных боях не использовались, возможно поэтому камуфляж распространен и на обтекатель антенны РЛС

Минимум один МиГ-23МС получил однотонную глянцевую серую окраску. Истребитель формально был закреплен за майором Томасом Дрейком («бандит 42»), выполнившим на МиГ-23 294 полета (больше, чем любой другой «бандит»)

После катастрофы МиГ-23, как всегда в таких случаях, в 4477-й началась повальная проверка всей документации, имеющей отношение к подготовке самолетов и производству полетов. Полеты всех МиГов немедленно прекратили. В числе прочего комиссия установила, что катапультные кресла КС-1 истребителей МиГ-21Ф-13 проверялись от случая к случаю, а пиропатроны кресел не проверялись вообще с момента поступления в 4477-ю! Представители комиссии задали Дженину обычные в подобной ситуации вопросы: «Где документация? Где паспорта на самолеты? Где план подготовки летчиков?». А нету… Даже налет МиГов в 4477-й учитывался приблизительно. Надо отдать должное Дженину, гайки он закручивал туго, но в высшей степени справедливо. Командир добился регулярности проверок катапультных кресел, запретил полеты с «отложенными отказами». Однажды командир случайно заметил течь топлива на МиГ-21. На вопрос почему, техник пожал плечами: «Всегда сочится». Дженин немедленно запретил полеты до устранения причины течи. Времени на это ушло немало. Керосин сочился через утратившие эластичность резиновые прокладки еще советского производства. Пришлось заказывать прокладки военно-промышленному комплексу США. Дженин потребовал от техников все работы на технике заносить в журналы, процедуры осмотра и регламента истребителей были формализованы. На первых порах меры, предпринятые новым командиром, привели к снижению «боеготовности» МиГов, но затем полеты стали выполняться с гораздо большей интенсивностью. Причем вынужденный простой МиГов не отразился на «влетанности» самих летчиков, так как Дженин всех без исключения заставил летать на Т-38. Дженин первым из командиров ввел практику полетов на разных МиГах, без специализации летчиков по типам.

Вопрос с налетом особенно остро стоял для звена «С». На ремонт МиГ-21 редко уходило более нескольких дней, в то время как МиГ-23 порой простаивали по несколько месяцев. Дженин прокомандовал 4477-й до июля 1984 г. У личного состава он оставил о себе не самую добрую память, но его достижения налицо: если в 1983 году было выполнено 1198 полетов под 666 строевых летчиков, то в 1984 году – 2099 для 800. До прихода Дженина злые языки называли «Constant Peg» программой «Constant Кед» (постоянный кегельбан), так как летчики большую часть своего времени проводили в баре по причине непригодности МиГов к пролетам.

«Красным Орлам» 23-й не сильно понравился. У этого МиГа они нашли лишь одно достоинство – скорость. Как и в случае с МиГ-21, начались проблемы с двигателем, а летчики не верили в катапультное кресло (учитывая вышеизложенное, причину неверия понять несложно).

Постай был не первым, у кого произошел отказ двигателя в полете. Первую «безмоторную» посадку на МиГе-23 в своем втором на данном типе полете выполнил в конце 1980 г. Майкл Пресс («Бандит 20»). Пресс выполнял ознакомительный полет, его сопровождал Т-28. На высоте 6000 м Пресс перевел крыло в положение максимальной стреловидности, после чего самолет потерял управление и начал вращаться. Летчик Т-38 закричал в эфир: «Горишь! Прыгай!!!» Пресс не спешил покидать самолет. Ему удалось восстановить управление, но двигатель не запускался. Запаса давления в гидросистеме хватило, чтобы перевести крыло в положение минимальной стреловидности, после чего летчик выполнил посадку с остановившемся двигателем на ВПП Тонопы.

В 1981 г. Майкл Скотт сел с отказавшим движком на МиГ-21. Двигатель 21-го отказал во время воздушного боя с F-16 из 422-й эскадрильи «агрессор». Скотт вспоминал: «Мы разыграли сценарий один на один. Я атаковал. Противник заложил крутой вираж. Я попробовал удержаться внутри его виража, и тут двигатель остановился. Я перевел РУД назад, затем вперед. Двигатель не запускался. ОК – движок сдох. Направил самолет в сторону Тонопы, решил садиться – мы не верили в катапультные кресла МиГов.

Еще несколько раз попробовал запустить двигатель. Безрезультатно. Главным стало следить за скоростью, не дать ей упасть ниже 400 км/ч. Выше 400 км/ч гидросистема работала, ниже – нет. Без гидравлики я не мог управлять МиГом. Проблемой при посадке стал выпуск парашюта. Его запрещалось выпускать на скорости выше 300 км/ч, а у меня – 400! Я проскочил всю полосу, истребитель остановил только аварийный барьер».

Скотт заключил: «Самолет цел, я цел, барьер сделали новый».

Скотт и Пресс в 1981 г. отличились еще раз. Летчиков направили в Сомали для ознакомительных полетов на МиГ-21УМ и МиГ-21МФ. Секретность полетов МиГов в США едва не сыграла злую шутку. Летчикам запретили говорить сомалийским товарищам о своем опыте полетов на МиГах. Знакомство с советской авиатехникой объяснили принадлежностью Скотта и Пресса к «агрессорам». В первых полетах на спарке сомалийцы «учили» американцев летать на МиГах, но вскоре ситуация повернулась на 180 град: американцы показали КАК надо пилотировать МиГи!

Пилотировать МиГ-23 также, как и МиГ-21, американцы не могли из- за ограничений по перегрузкам. На 23-х американцы обнаружили трещины в кессоне крыла. Разведка ВВС США знала об аналогичной проблеме на МиГ-23 первых серий, состоявших на вооружении советских ВВС. Знали американцы и про способ лечения: установка повышающих прочность конструкции внешних и внутренних накладок. Имея всего несколько МиГ-23, ВВС США с накладками возиться не стали, а просто ввели ограничение по перегрузке. Численное выражение данного ограничения найти не удалось, но о нем дает представление радиуса виража: внутри виража МиГ-23 свободно описывала вираж пара F-5!

Уважение к МиГ-23 пилоты демонстрировали публично, для узкого, естественно, круга лиц. В 1983 г. с 4477-й распрощался Леонар Бако («бандит 22», 131 полет на МиГ-21, 94 полета МиГ-23). Для прощального полета Бако выбрал МиГ-23, единственный в эскадрильи на тот момент пригодный к полетам (с ограничением по перегрузке). Бако выполнил два прохода над авиабазой на высоте 30 м с крылом в положении максимальной стреловидности со скоростью, близкой к звуковой. Затем переставил крыло в положение 45 град., задрал нос на 70 град и дал полный форсаж. Командир 4477-й нашел в себе силы взглянуть на летчика только через полчаса после посадки. Дженин собрал летчиков и заявил: «Если я услышу о чем-то подобном, то сделавший это будет немедленно отчислен из эскадрильи. Я буду настаивать на отстранении от летной работы вообще». Угу, Бако стал первым, но – не последним, отметившимся на МиГ-23.

Здесь вновь уместно вернуться к «формализации» полетов. В 4477-й проходили службу летчики ВВС, ВМС и морской пехоты. Бако, в частности, был морпехом. ВВС и морская авиация в США исторически развиваются параллельно, конкурируя друг с другом. По меткому выражению одного из «красных орлов», в наставлениях ВВС прописано все, что необходимо делать в воздухе, и ничего по поводу того, чего делать нельзя; в наставлениях флота и морской пехоты – пишут, как делать не надо, а о том как надо, не упоминают. Бако, истинный моряк, сделал именно то, о чем пишут в его «родных» наставлениях.

О нелюбви летчиков 4477-й к МиГ-23 Дэвис в своей книге пишет довольно много, однако факты, которые он же и проводит, тотальную нелюбовь ставят под сомнение. «Подвиг» Бако в своих «прощальных» полетах повторили минимум еще два «бандита». На всех, без исключения, летчиков огромное впечатление произвели разгонные и скоростные качества Flogger'a. Особенно американцев поразило ограничение по скорости, точнее причина этого ограничения: «Большинство американских самолетов просто не способны превысить установленное ограничение по скорости, но запас тяги МиГ-23 позволяет выйти далеко за пределы ограничения. Ограничивающим максимальную скорость фактором является не тяга двигателя, а прочность фонаря кабины, который может разрушиться от напора воздуха при превышении ограничения по скорости».

Оценили в 4477-й и значительную продолжительность полета МиГ-23. С крылом в крейсерском положении МиГ-23 держался в воздухе дольше, чем «Фантом» без внешних подвесок.

В воздушных боях 1x1 МиГ-23, как правило, проигрывал оппонентам американской конструкции. Летчики сходились, что шанс пилота МиГа лишь в использовании тактики «бей – беги», то есть как у «Фантома» против МиГ-17.

Козырной картой МиГ-23 являлась скорость. Скоростные качества 23-го часто использовали при ведении боя 2x2, когда за «красных» выступал один МиГ-21 и один МиГ-23. Пол Стаки («бандит 40», 230 полетов на МиГ-21, 96 полетов на МиГ-23) вспоминал о бое против пары F-15, который он провел на МиГ-23 совместно с Фрэнсисом Гейслером («Бандит 35», 500 полетов на МиГ-21): «В роли жертвы я развернул свой Flogger перед фронтом пары «голубых» (противники «красных орлов» именовались Blue Air). Вираж я выполнял так, чтобы они меня наблюдали, но не могли обстреливать. Затем «сложил» крыло и включил форсаж – пусть догоняют, а на них «свалится» Пако (Гейслер) на своем МиГ-21. Я был ложной целью, однако не опасался быть сбитым. МиГ-23 очень быстро набирал скорость 1700 км/ч. … Мы открыли глаза многим парням с F- 15 на скоростные качества МиГ-23 и его способность вести воздушные бои на больших скоростях. Нередко, имея хорошую скорость, я на вертикальной горке набирал высоту 6500 м. Хорошим приемом оказалась петля на большой скорости. F-15 на таком режиме не мог преследовать МиГ-23 и попадал в положение обороняющегося или же я просто отрывался от преследователя, получая возможность атаковать с произвольного направления и ракурса».

В последний год существования 4477-й эскадрильи летчикам довелось полетать на перехват самолетов Стратегического авиационного командования ВВС США. Тогда проверяли возможности советских истребителей по перехвату у земли на высоте порядка 60 м самых скоростных после SR-71 самолетов ВВС США – F-111F. В который раз МиГ-23 удивил своими скоростными качествами даже видавших виды «красных орлов». Полет на перехват пары F-111F выполнялся на предельно малой высоте. Наведение, традиционно для 4477-й, выполнялось с земли. Летевший у самой земли МиГ засветки на экране РЛС не оставлял. Офицер наведения попросил летчика «подпрыгнуть», чтобы засечь местоположение МиГа и дать ему направление на «противника». МиГ «подпрыгнул», получил наведение и снова исчез с экрана РЛС. «Красный» истребитель находился в пяти милях (8 км) сзади «противника», летевшего с максимально возможной для себя скоростью. Спустя немного времени земля попросила повторить маневр. Выяснилось, что МиГ обогнал F-111 на две мили. Скорость 23-его в том полете превысила 1700 км/ч, у самой земли! «Р-29-300 – дьявольский мотор!»

МиГ-23 требовал к себе уважительного подхода, ошибок и поверхностного отношения в процессе подготовки к полетам не прощал. Из-за пренебрежительного отношения к предполетной подготовке 26 апреля 1984 г. на МиГ-23 разбился заместитель командующего AFSC (Air Force System Command, командование авиационных систем ВВС США) генерал-лейтенант Роберт Бонд. Тот самый Бонд, который вместе с Пеком стоял у истоков «красных орлов».

К апрелю 1984 г. программа переучивания на МиГ-23 в 4477-й была отработана: академическое изучение в классе, рулежки по аэродрому и шесть полетов (три на «знакомство» с особенностями пилотирования, два на работу с бортовым оборудованием, и зачетный). Бонд разбился в своем втором на МиГ-23 полете. Оба раза генерал получал инструктаж, сидя в кабине истребителя. Генерал банально использовал свое служебное положение. AFSC отвечало за все новейшие разработки для ВВС, в круг обязанностей Бонда входило также курирование «черных» программ. В 1984 г. генералу предстояла отставка. Бонд был не только генерал, но еще и летчик (налет более 5000 ч; освоил F-84, F-86, F- 100, F-105, F-4, F-111, А-7; выполнил 44 боевых вылета в Корее на F-86, 213 боевых вылетов во Вьетнаме на F-4). А какой летчик не хочет полетать на новом типе? Бонд «пробил» себе прощальный тур. В марте генерал выполнил в Грум-Лэйке два полета на YF-117A, в апреле пришел черед МиГ-23. Практической ценности для ВВС США полеты Бонда, скорее всего, не представляли вообще, при этом не стоит бросать в генерала за его желания (которые совпали с возможностями!) камни. Бонд был Летчиком, а этим все сказано.

МиГ-23БИ из авиационного музея в Брюсселе. Предположительно, ранее эта полученная американцами из Египта машина летала в 4477-й эскадпилье

Подробная информация о первом полете Бонда на МиГ-23 отсутствует. Второй полет тоже был засекречен долгие годы и сегодня официальная информация о гибели Бонда достаточно скупая. Тем не менее, Дэвис приводит воспоминания очевидцев. Некоторые «крупицы знания» разбросаны по сайтам всемирной паутины.

Полетное задание предусматривало разгон до большой скорости и ознакомление с работой БРЛС. На начальном этапе МиГ-23 Бонда сопровождал Т-38. Набрав высоту 12 000 м, Бонд включил форсаж и преодолел звуковой барьер. Т-38 сразу отстал. Скорость, до которой генерал разогнал МиГ, официально не называлась, но все причастные к той истории убеждены: Бонд превысил «два Маха» и, возможно, вышел за ограничение по максимальной скорости. В 10 ч 17 мин 50 с Бонд запросил у «земли» добро на выполнение разворота. «Земля» разрешила. В 10 ч 18 мин 02 с Бонд передал: «Я потерял управление». Через 19 секунд повторил тоже самое, а вскоре самолет исчез с экрана РЛС обзора воздушного пространства.

Генерал погиб при катапультировании, самолет столкнулся с землей на высокой скорости под углом 60 град., двигатель работал. Исследования обломков самолета показали исправность работы всех бортовых систем и двигателя; РУД находился положении 80-90% тяги. В отчете по расследованию катастрофы, датированном 17 мая 1984 г., причиной катастрофы названы «потеря летчиком управления самолетом в полете на большой высоте на сверхзвуковой скорости (предположительно более М=2) с большим углом атаки». Отчет в полном объеме не рассекречен до сих пор.

Некоторые «бандиты» выдвигают свою версию причины катастрофы. Бонд недооценил разгонные характеристики МиГа, из-за чего скорость возросла до значения, при котором скоростной напор воздуха мог разрушить фонарь. Генерал убрал обороты и увеличил угол атаки, при этом у истребителя возникли самоколебания по курсу. Попытка летчика парировать эти колебания привела к сваливанию.

Все летавшие на 23-х «бандиты» отмечают плохую управляемость истребителя на скоростях порядка М=2: «Это – пуля. На скорости больше М=2 он не хочет поворачивать вообще».

Гибель генерала скрыть не могли, но и признать наличие у США советского истребителя не хотели. В официальном сообщении говорилось, что Бонд разбился на «специально модернизированном самолете ВВС США». Немедленно появились эксперты, «вычислившие» самолет – «прототип сверхсекретного истребителя-стелс». Видимо, именно из тех сообщений в СМИ «растут ноги» о привлечении МиГ-23 к программе разработки и испытаний F-117. Вероятно, такие полеты выполнялись, равно как выполнялись они и по другим программам, например F-15E, но они носили сугубо «оценочный» характер. Нет ясности, на каком МиГ-23 разбился Бонд. В некоторых источниках говорится о МиГ-23БН, Дэвис предполагает, что это мог быть один из двух МиГ-23 секретно переданных США Индией)!). В Индию поставлялись как раз «утконосы»…

О причине катастрофы красноречиво сказал один из «бандитов»: «Надо читать РЛЭ». Бонд по должности (и по духу) был испытателем, а не строевым летчиком. Испытатели думают, что могут летать на всем, что летать должно и не должно… Инструкции написаны не про них. Между тем, к МиГ-23 даже испытателю стоило отнестись серьезнее, чем к тому же YF-117А. Американские 23-е не отличались надежностью, их ремонтировали постоянно. С 1981 г. до катастрофы Бонда налет всего парка МиГ-23 ВВС США составлял 98 ч, три месяца до катастрофы МиГ-23 налетывали в среднем 1 ч в неделю.

Бонд – не единственный в мире летчик-генерал (и не единственный испытатель), убивший – чего уж там – сам себя. Были примеры и в отечественных ВВС.

Пресс-конференция в Национальном музее ВВС США, состоявшаяся в ноябре 2006 г. , проходила на фоне МиГ-21Ф-13, окрашенного в цвета ВВС ДРВ. Ранее истребитель летал в 4477-й эскадрилье

Воспоминания о Мигах

В ноябре 2006 г. на пресс-конференции в Национальном музее ВВС США (Райт-Паттерсон) бригадный генерал Хок Кэрлисли, являвшийся в 1986 – 1988 гг. командиром 4477-й эскадрильи, рассказал о задачах «испытательной» эскадрильи: «Программа «Констант Пит» позволяла учить летчиков ведению воздушных боев с самолетами противника в полностью контролируемых, безопасных условиях, не сопоставимых с высоким риском настоящего воздушного боя. Обычно подготовка начиналась с ознакомительного полета на самолете противника, изучения его характеристик, затем отрабатывались оборонительные и наступательные бои «один на один». Подготовка завершалась групповыми воздушными боями над пустыней в окрестностях авиабазы Неллис. … Повлиять на ситуацию во Вьетнаме программа «Констант Пиг» не успела, но благодаря ей во время операции «Буря в Пустыне» было сбито 40 иракских истребителей, в большинстве своем МиГ-21 и МиГ-23».

Именно от Кэрлисли журналисты и любители авиации получили информацию о сверхсекретной эскадрилье впервые из «первых рук», а не по отрывочным сообщениям очевидцев или официальным данным очень скромного объема, обнародованным в 1989 г. (информация только о самолетах).

На пресс-конференции Кэрлисли на вопрос как ему служилось в эскадрилье, ответил просто: «Я был счастлив». Между тем, Кэрлисли едва не погиб на МиГ-23: сорвался в плоский штопор и катапультировался уже у самой земли.

Обычно, по словам Кэрлисли, в эскадрилье имелось 16 летчиков, большинство из них ранее служили в ВВС, но были также представители флота и корпуса морской пехоты. Все без исключения испытывали сложности с освоением МиГов по причине отсутствия технической документации. Аварийность была высокой – 100 происшествий на 100 000 часов налета.

На той же пресс-конференции вместе с Кэрлисли отвечал на вопросы еще один командир 4477-й эскадрильи – полковник в отставке Джон Т. Мэнкларк. Мэнкларк ушел в отставку с должности начальника службы летных испытаний ВВС США, а Клэрсли в 2006 г. командовал дислоцированным в Элмендорфе на Аляске 3-м авиакрылом.

По словам МэнКларка, на МиГ- 21 американцы столкнулись с необычной для себя проблемой: комбинацией неуправляемой носовой опоры шасси с пневматическими тормозами колес основных опор: «Если самолет рулил зигзагом, значит в его кабине сидел новичок». Не нравилась пилотам плохая приемистость двигателя МиГ-21: «Мы предпочитали летать с включенным форсажем как можно дольше». На МиГ-23 проблем с ускорением в полете и рулением на земле не наблюдалось, зато, по мнению американцев, 23-й отличался неустойчивостью в полете и сложностью в пилотировании. В полет на МиГ-23 летчика выпускали только после нескольких десятков полетов на МиГ-21. Мэнкларк сказал: «Парни реально не любили МиГ-23. Они боялись его».

Один из летчиков 4477-й эскадрильи написал в посте от 25 ноября 2008 г. на сайте издательства Y2B Publishing о своих полетах на МиГ-23 следующее: «Самолет становится более устойчивым при увеличении стреловидности крыла: хотя центр тяжести при этом смещается к хвосту, но центр давления смещается назад еще быстрее. Стреловидность 16 градусов хороша на взлете и посадке, в крейсерском полете. Но если ты собрался маневрировать – лучше всего установить крыло в положение 45 град, «летное положение». Максимальная скорость не столь высока, как может показаться (1350 км/ч на учениях и 1450 км/ч в бою при необходимости), но самолет очень быстро ускорялся от 900 до 1350 км/ч. Ограничение по Маху при угле стреловидности крыла 72 град составляет 2,35. При максимальном угле стреловидности крыла лобовое сопротивление истребителя очень небольшое. При минимальной стреловидности крыла резко уменьшался запас устойчивости, из- за чего мы не могли маневрировать во всем диапазоне допустимых углов атаки. Оптимальное для маневрирования положение крыла, как отмечалось выше, 45 град, но и здесь требовалось постоянно контролировать угол атаки. При крыле, установленным в положение 72 град, самолет отличался исключительной устойчивостью – попасть в сваливание на этом режиме было практически невозможно. Я полагаю, что для угла 16 град критичными являются скорость 740 км/ч и перегрузка 3д, для 45 и 72 град, максимальная перегрузка составляет где-то 6,5 ~ 7д. Мы слышали об экспериментах русских с полетами при угле стреловидности в 30 град и тоже пытались так летать. Не впечатлило. Ограничение по скорости при угле 30 град., кажется, было 900 км/ч. По перегрузке – 5д.

– Скорость изменения угла стреловидности крыла составляла примерно 3 град/с. Для перевода крыла из положения 16 град, в положение 45 град, требовалось 10 с, из положения 45 град, в 72 град – 9 с. На время перевода крыла из одного положения в другое перегрузка ограничивалась значением 2д. …

Диапазон допустимых углов атаки примерно соответствовал «Фантому». Углов атаки, доступных F-16 (25 – 26 град) мы не достигали никогда.

– Полный вираж я делал примерно за 10 с.

– Кабина МиГ-23 нравилась всем нашим парням, хотя указатель угла атаки можно было разместить и поудачнее.

– Не могу вспомнить ни одного случая включения в полете на МиГ-23МС автопилота. Мы всегда летали рядом с базой, в очень ограниченной зоне. Обычно полет продолжался порядка 35 минут: взлет на форсаже, набор небольшой высоты, тактический перехват, один – два «базовых» маневра на воздушный бой, заход на посадку и посадка. Зачем в таком полете автопилот? Зато системой повышения устойчивости пользовались часто, мы называли ее «Сау», от русского «САУ». Панель управления САУ практически идентична панелям аналогичных систем наших самолетов.

– Угловая скорость оставалась высокой на всех скоростях и положениях крыла.

– Однажды на МиГ-23БН я свалился. Крыло находилось в положении 45 град, перегрузка в момент сваливания была небольшое (наверное, где-то 2д), скорость около 600 км/ч. Угол атаки находился в допустимых пределах, но «Flogger F» вдруг начал самопроизвольно крениться вправо, медленно. Снизил перегрузку в расчете на прекращение вращения. Это был настоящий правый штопор. Я аккуратно тянул ручку на себя и влево, постепенно уменьшая отрицательный угол тангажа. Самолет выровнялся, но тут же снова опустил нос и начал крениться вправо. Самолет описал два полных оборота с нарастающей скоростью. Нос опустился. После двух-трех очередных оборотов, нос опустился уже на 70 град. «Хорошо, попробуем еще раз», – сказал я МиГу. Опять осторожно взял ручку на себя, убрал обороты двигателя. Двигатель «МСа» не любит штопора, но двигатель «БНа» к штопору более толерантен. Вообще, двигатель «МСа» мне очень нравился: легкий и очень мощный. Разгонные качества – сильная сторона МиГ-23. На форсаже и при крыле на 72 град это не самолет, а ракета! Итак, в своем 294-м полете на МиГе я за несколько секунд дважды попал в штопор, наверное это рекорд. Скорее всего, я таки превысил ограничение по углу атаки. Тем не менее, я благодарен «Flogger» за этот полет.

– На виражах МиГ-23С близок F-4E. Радиус виража у F-4E меньше, но он быстрее теряет скорость. Все модификации «Фантомов» перед сваливанием начинает сильно трясти, так что летчику нет нужды следить за индикатором угла атаки. F-4 редко сваливается в штопор там, где МиГ-23 свалится обязательно.

– Мы регулярно летали на «МС» и «БН» против F-14, «били» их. Проблема МиГ-23 заключалось в небольшом диапазоне допустимых углов атаки. Мы старались любым «современным» американским истребителям (F-14, 15, 16, 18) навязать «наступательный» бой. По сценарию чаще всего бои начинались нашими атаками. Все-таки чаще сбивали нас. Реально МиГ-23 на равных в маневренном бою мог драться только с «Фантомом», но и ему МиГ кое в чем уступал. МиГ- 23МС больше перехватчик, нежели истребитель. Впрочем, я понимаю, что МиГ-23 поздних вариантов обладали лучшей маневренностью.

– Мы в 4477-й не считали МиГ-23 оптимальным для ведения воздушного боя, по крайней мере, в сравнении с МиГ-21 или нашими истребителями, такими, как F-14, 15, 16».

В общей сложности на МиГ-23 в 4477-й эскадрилье летало 32 летчика, хотя некоторые из них выполнили всего по несколько полетов.

Модернизировали самолеты по минимуму: установили несколько приборов американского образца.

Долгое время учения «Ред Флэг» описывались как бои с «агрессорами», летавшими на причудливо окрашенных F-5, А-4, F-16… Так и было, но не совсем. МэнКларк рассказал о типичном учении, не называя, впрочем, год проведения: «Никто из летчиков прибывавших на авиабазу Неллис для совместных с 4477-й эскадрильей учений, не знал, что им будут противостоять настоящие советские истребители, хотя слухи о МиГах ходили по всей американской военной авиации. На второй день пребывания на базе Неллис летчики выполняли первые полеты на полигон Тонопа. В районе полигона их сопровождали летчики из «Констант Пиг» на Т-38 и МиГах. Вызвать шок у «гостей» – первая цель появления МиГов. Лучше вскрикнуть «мой Бог» при виде незнакомого истребителя с красными звездами в Неваде, чем где- то над Западной Европой в реальном бою!

Летчики 4477-й эскадрильи демонстрировали как быстро может задрать нос МиГ-17, чтобы дать очередь из пушек, насколько велика угловая скорость крена у МиГ-21 и как легко набирает скорость МиГ-23. Затем «гостей» тренировали в воздушных боях с МиГами. Начинали с «два на одного»: два американских истребителя против одного МиГа. Потом шли бои «пара на пару». Полеты но воздушные бои выполнялись в течение недели ежедневно.

Летчики строевых частей получали вполне конкретные рекомендации:

– Никогда не атакуй МиГ-17 на вираже с хвоста, так его радиус виража меньше, чем у любого американского истребителя (речь о 80- х годах). Старайся вести бой на вертикалях.

– МиГ-21 также способен на выполнение резкого виража, не стоит вести с ним бой на малых скоростях. Надо уводить его на вертикаль, используя преимущество американских истребителей в тяговооруженности.

– МиГ-23 способен только на атаку с прямой. На вираже он твой.

У «красных орлов» не стояла задача выиграть каждый воздушный бой. Наоборот, они часто указывали своим «противникам» на ошибки в «реальном масштабе времени», подсказывали по ходу боя какой маневр и как лучше выполнить.

Летчики «Констант Пиг» летали исключительно на воздушный бой – никакой отработки ударов по наземным целям не было! Противниками МиГов в то или иное время являлись практически все тактические самолеты ВВС, ВМС и КМП США: Т-38, F-5, F-15, F-16, F-4, RF-4, F-111, EF-111, А-10, F-14, F-18, AV- 8В. «Красные орлы» сходились в «собачьих схватках» с инструкторами и курсантами Центров боевого применения ВВС и ВМС, летчиками-испытателями из 422-й эскадрильи ВВС США, строевыми пилотами. Из строевых частей ВВС чаще других к совместным с МиГами учениями («Ред Флэг» и не только) привлекались 1-е, 33-е и 49-е истребительные авиакрылья. Известный уже «Red Eagle» рассказал, что на учениях «Ред Флэг» он неоднократно вел бои с … С-130:

– Они (С-130) имитировали сброс груза с парашютом. Я тогда летал на МиГ-23. Проблема с атакой любого малоскоростного большого самолета заключается в радиусе виража. Если парни на С-130 замечали нас, у них был шанс выполнить крутой вираж и сорвать атаку. Я не мог держаться внутри виража С-130. Приходилось выполнять несколько заходов, сближаясь на устрашающее расстояние.

Летчики 4477-й эскадрильи на учениях «Ред Флэг» взаимодействовали только с летчиками вооруженных сил США и никогда с иностранными участниками учений.

В первые годы существования 4477-й эскадрильи системы переучивания на МиГи вообще не существовало. Очень непродолжительное время летчики изучали доступную документацию, с объемом которой, а главное – с переводом, имелись большие проблемы. А то и вообще не изучали. Вот пример: май 1979 г., первый полет «Red ЕадГа» на МиГ-17. Инструктаж:

«- Готов к полету?

– Да.

– Let's go!

– Может, дашь минут несколько на ознакомление? Расскажи хоть, как эта штука управляется, на что она похожа? Я слышал на ней рулить надо как-то иначе. А как выполнять посадку?

– Ты мелешь ерунду. Let's до!!!

Инструктор сопровождал меня на F-4 (один, без оператора в задней кабине). Мы с ним все-таки пообщались несколько минут, а потом я взлетел на МиГs. Нормально».

Не исключено, ветеран добавил красок, но в целом верно. Не было в ВВС США инструкторов для МиГов в то время. Спарки советской конструкции в 4477-й эскадрильи так и не появились. С формализации процесса переучивания начинал каждый новый командир 4477-й, но все равно процесс оставался достаточно «свободным».

МиГи поддерживались в пригодном к полетам состоянии буквально титаническими усилиями инженеров и техников. Американцы оценили советскую философию, но она полностью отличалась от американской: «Оборотной стороной простоты является малый ресурс…. Если б у нас существовали связи с советскими заводами, то проблем мы бы не испытывали». Не хватало всего: документации, запасных частей. Отдельные вышедшие из строя агрегаты и узлы меняли на аналогичные американские, например гидронасосы на МиГ-21 чаще приходилось чинить или изготавливать заново по «штучным» заказам. У МиГ-17 наибольшие нарекания со стороны техников вызывали двигатели. На МиГ-21 постоянно текли топливопроводы, однажды при гонках двигателя даже случился пожар. В отношении МиГ-23 мнение техников полностью совпало с мнением летчиков: «Чудовище!».

Летчики 4477-й эскадрильи, 1986 г. Снимок сделан в «VIP-ангаре» базы Тонопа, где высокопоставленных гостей знакомили с советскими самолетами. МиГ-21 Ф-13 б/н 85 ранее состоял на вооружении ВВС Индонезии.

Вот еще одивительный и не совсем понятный в истории с советскими самолетами в США момент. Многие источники отмечают отсутствие Руководств по летной эксплуатации самолетов или же крайне плохой (в случае МиГ-23) перевод РЛЭ. РЛЭ достать проще, чем «живой» летательный аппарат. К примеру, в Отделении научно-технической информации ЦАГИ (ОНТИ ЦАГИ) не было «Фантома», но имелась полная техническая документация по его (и не только «его») эксплуатации.

На истребителях советского производства разбились, минимум, три американских летчика. Одна из причин – отсутствие РЛЭ или неточный перевод. Согласно книге Стива Дэвиса «Red Eagle. America's Secret MiGs», перевод документации на МиГ-23 выполнялся в Центре технической разведки ВВС США автопререводчиком с использованием мощнейшей ЭВМ IBM 360 и последующей редактурой летчиками 4477-й. Дэвис говорит об очень качественном переводе… Может быть. В 90-е годы в вышеупомянутом ОНТИ ЦАГИ бытовало нехитрое развлечение: в автопереводчик вводились стихи Пушкина, переводились сначала на английский, потом – на русский. Поверьте на слово: было очень весело!!! Шутники из ОНТИ в те годы использовали «суперкомпьютер» IBM 386.

Момент с переводом предельно непонятный. В США недостатка в носителях русского языка никогда не ощущалось, причем облеченных самыми высокими допусками секретности. Примеры? Даже без помощи Гугл в памяти сразу всплывают такие фамилии, как Сикорский, Северский, Картвелишвили. Конструкторы? Да. Так это маленький кусочек айсберга. При этом ВВС США огромное внимание уделяли сбору информации по МиГам. Дженин много сделал для установления непосредственных контактов вверенной ему эскадрильи с различными спецслужбами США и Великобритании. Некоторые летчики ездили в командировки в Германию, где на месте знакомились с данными радиотехнической разведки НАТО в отношении особенностей тактики действий и производства полетов советских истребителей. Таки, наверное, стоило начать с качественного перевода имеющейся документации? 1*

1* Примечание: автору статьи доводилось держать в руках «родные» мануалы по самолетам F- 4Е «Phantom II» и F-105D «Thunderchief», переводить РЛЭ вертолета Агуста А109. Сложности в переводе РЛЭ встречались, что не удивительно при наличии инженерного образовании и отсутствии летного, но это были отдельные проблемы, вполне решаемые путем консультаций с летчиками. История с переводом РЛЭ на МиГи в США поистине удивительна, если оно действительно имела место быть такой, как описал Дэвис. Может быть американцы действительно, как говорит маёвец Михаил Задорнов, «тупые»?

Конец истории?

Неизбежность перемен в ВВС США стала очевидной в конце 1987 г. Реорганизации с кардинальным сокращением и перевооружением с F-5 на F-16 подлежали «белые» (легальные) «агрессоры». Параллельно с сокращением расходов на военные нужды разворачивалась очередная «черная» программа – разработка истребителя F-22 «Рэптор». ВВС, как всегда, не хватало денег. Жертвой бюджетной экономии пали все «агрессоры»: и «белые», и «черные» (то есть «красные»).

Прежде чем прекратить свое существование, летавшая на МиГах 4477-я эскадрилья успела отметиться в масштабных учениях «Рэд Флэг», для участия в которых, собственно, и формировалась.

Ранее бои с МиГами проходили в рамках «Рэд Флэг» обособленно, теперь – на общем тактическом фоне. Иногда МиГи действовали совместно с F-5 эскадрилий «агрессоров». «Агрессоры» сковывали боем истребители сопровождения, а МиГ-23 на «двух Махах» атаковали бомбардировщики. «Сбить» В-52 считалось большой честью. Тут американцы ничем не отличались от наших летчиков. Один подполковник ВВС РФ, увидев на МАКСе в Жуковском, большой восьмидвигательный бомбардировщик, бросился к нему с воплем: «О-о-о, В-52й». Охрана из числа прилично говоривших по-русски американцев была польщена:

– Вам так нравится наш самолет?

– Конечно!!! За такой Героя дадут сразу!

Немая сцена….

Последние полеты на МиГах летчики 4477-й эскадрильи выполнили 4 марта 1988 г. На отражение массированного налета «голубых» поднялись 13 МиГ-21 и 4 МиГ-23. По программе Constant Peg с июля 1979 г. по март 1988 г. было выполнено 15264 полета на МиГах, с особенностями боевого применения советских истребителей в воздухе ознакомлено 5930 экипажей ВВС, ВМС и КМП США.

Впрочем, год 1988 еще не стал годом расформирования 4477-й эскадрильи. В 1988 г. лишь свернули программу Constant Peg (официально существование данной программы ВВС США признали лишь в 2006 г.). «Красных орлов» окончательно расформировали только в июле 1990 г. Это если верить официальной истории ВВС США, а верить ей стоит далеко не всегда.

Эскадрилья весь период своего существования оставалась «черной», упоминать о ней в несекретных документациях запрещалось. В 1985 г. рассматривался вопрос о формировании на основе 4477-й эскадрильи авиакрыла МиГов и переводе его в статус «белого», однако этого не произошло.

Последним командиром 4477-й эскадрильи (вступил в должность в ноябре 1987 г.) являлся подполковник Джон Т. МэнКларк. Ранее Мэн- Кларк служил в «агрессорах», где выполнил более 900 полетов на F- 5Е; в 4477-й эскадрилье ветеран- агрессор выполнил 301 полет на МиГах. МиГ-21Ф-13 на раме фонаря которого было написано «Lt Col Jhon N "Jack" Manclark» некоторое время стоял в VIP-ангаре авиабазы Тонопа, затем самолет передали в музей на авиабазе Эглин.

Задачи, ранее выполняемые 4477-й эскадрильей, переложили на 2-е подразделение 57-го тактического истребительного авиакрыла (Detachment 2 57th Fighter Weapon Wing). В декабре 1996 г. его переформировали в Detachment 3 53rd Test and Evaluation Group.

Летчики и самолеты 4477-й привлекались и к исследовательской работе. Из тех, которые стали достоянием гласности, самой важной, вероятно, являются полеты на снятие радиолокационных «портретов» МиГ-21 и МиГ-23. Американцы не без удивления, обнаружили идентичность засветок от МиГ-23 и пассажирского DC-10 на экране РЛС истребителя F-15. Оказывается, мощный отраженный сигнал при определенных ракурсах облучениях давал компрессор двигателя Р-29. Потребовалось провести дополнительные полеты на отработку новой версии программного обеспечения РЛС «Игла», способной отличать двигатель Р-29 от ТРДД Дженерал Электрик CF-6, установленных на DC-10.

Большинство исследовательских полетов 4477-я выполняла в кооперации с 422-й испытательной эскадрильей, дислоцированной на базе Неллис. Большую программу посвятили снятию тепловых характеристик МиГов применительно к ГСН ракеты AIM-9L «Сайдуиндер». Целью программы являлось определение зон захвата ГСН ракеты в зависимости от режима работы двигателя «цели» и расстояния до нее. Уместно отметить, что в 4477-й практические пуски ракет никогда не выполнялись, в отдельных случаях полеты на «боевое применение» (очень редко) выполнялись с УР «Сайдуиндер» первых модификаций, имитировавших советские К-13.

Отдельные летчики 4477-й выполняли полеты на авиабазе Эдвардс на советских самолетах, иных, нежели МиГ-21 и МиГ-23 типов, которыми располагала 6513-я испытательная эскадрилья «Red Hats», в которой, также как и в 4477-й, эксплуатировались МиГи; помимо МиГов испытатели располагали еще и «Сухими». Вопрос какими Су и в каком количестве, пока остается без ответа. В официальной истории этой эскадрильи упоминания о самолетах советской конструкции отсутствуют вообще. 6513-я испытательная эскадрилья была расформирована в 1992 году.

В том же 1992 г. рассматривался вопрос о формировании «белой» эскадрильи «агрессоров» на Су-27 с дислокацией на авиабазе Эдвардс. ВВС США нашли потребное количество Flanker'oв, но не нашли денег на их содержание.

Окончание следует

Сравнительный анализ самолетов Дассо «Рафаль» и Еврофайтер «Тайфун»

В начале этого года Индия объявила истребитель Дассо «Рафаль» кандидатом № 1 (L1) на победу в тендере на закупку 126 боевых самолетов среднего класса MMRCA (Medium Multi-Role Combat Aircraft). Это стало результатом длительного процесса. Согласно принятой в Индии системе, с победителем этапа L1 в дальнейшем заключается финальный контракт, а в промежуток времени между объявлением победителя этапа L1 индийская сторона пытается снизить стоимость, поэтому можно уверенно говорить о том, что истребитель Еврофайтер «Тайфун» тендер на самолет MMRCA проиграл окончательно. Вместе с тем, выбор победителя этапа L1 не означает заключения контракта на поставку самолетов.

Индия объявила «короткий список» претендентов на победу в апреле прошлого года. Тогда в список включили самолеты «Рафаль» и «Тайфун», а проигравшими оказались истребители Сааб JAS-39 «Грипен», Локхид-Мартин F-16I, МиГ- 35 и Боинг F/A-18E/F «Супер Хорнет». Объявление победителем этапа L1 самолета «Рафаль» стало для многих неожиданным и вызвало резко негативную реакцию в Великобритании. Впрочем, если верить утечке информации из технических кругов Швейцарии, то в конкурсе на новый истребитель (New Fighter Aircraft) для ВВС Швейцарии предпочтение тоже отдается истребителю «Рафаль», а не «Тайфуну»; считается будто бы истребитель «Рафаль» превосходит «Тайфун» в воздушном бою, он менее сложен в эксплуатации и способен выполнять более широкий круг задач. Интересно, что эта утечка информации произошла после объявления победителя этапа L1 индийского тендера, но свои выводы эксперты из Швейцарии сделали гораздо раньше, предположительно в ноябре 2009 г. на основании проводившихся в 2008 г. сравнительных оценочных испытаний истребителей «Тайфун», «Рафаль» и Сааб JAS-39 «Грипен». Истребитель «Гриппен» тогда был назван самым малоэффективным из оцениваемых самолетов. В наибольшей степени предъявляемым ВВС Швейцарии требованиям, согласно результатам испытаний, отвечал истребитель «Рафаль», летчикам также больше понравился французский самолет. ВВС Швейцарии планируют использовать «новые истребители» для решения следующих задач: патрулирование воздушного пространства, ПВО, сопровождение ударных и иных самолетов, разведка, нанесение ударов по наземным целям. Даже при решении задачи патрулирования воздушного пространства эффективность самолета «Тайфун» оказалась ниже, чем у самолета «Рафаль».

«Тайфун» превзошел самолет «Рафаль» только в категориях «летные характеристики» и «нагрузка на летчика в полете». К достоинству истребителя «Тайфун» относят способность развивать скорость выше М=1,4. Представители ВВС Швейцарии очень высоко оценили бортовое оборудование истребителя «Рафаль», в том числе РЛС с пассивной фазированной антенной решеткой (ПФАР), комплекс РЭБ SPECTRA, оптоэлектронное оборудование, системы обмена информацией. В то же время, датчики первичной информации, системы обмена данными и аппаратура РЭБ были признаны «узкими местами» самолета «Тайфун». Аппаратура РЭБ истребителя «Тайфун» уступает аналогичным системам, установленным на самолетах «Рафаль» и «Грипен». В целом не удивительно, что самолет «Тайфун» оказался хуже самолета «Рафаль» при решении задач разведки и нанесения ударов по наземным целям. Разведывательный контейнер «Лайт» позволяет выполнять лишь общую разведку, а возможности по наращиванию эффективности разведывательной аппаратуры ограничены. В одном заходе самолет «Тайфун» не способен наносить удары по нескольким целям. Если верить полученной информации, то единствен- .ным недостатком истребителя «Рафаль» ВВС Швейцарии посчитали отсутствие нашлемного прицела. Первый отчет ВВС Швейцарии является «оценочным», все результаты оценок конкурирующих самолетов намечено суммировать на втором этапе тендера.

Принятие на вооружение ВВС Швейцарии «нового истребителя» намечено на 2015 г., после внесения в его конструкцию и бортового оборудования доработок и изменений. На втором этапе планируется большее внимание уделить информации, представленной производителями самолетов, а летчики ВВС Швейцарии должны выполнить оценочные полеты на доработанных истребителях в Швеции, Великобритании и Франции. Также оценке подвергнутся новое программное обеспечение и тренажеры. Швейцарская сторона рассчитывает, что доработки позволят повысить эффективность самолета «Тайфун» как разведчика и истребителя-бомбардировщика.

Истребитель «Тайфун» превосходит истребитель «Рафаль» лишь в достаточно узкой нише решения задач воздушного боя. Как многоцелевой истребитель-бомбардировщик самолет «Рафаль» значительно лучше самолета «Тайфун», а ассортимент его боевой нагрузки класса воздух-поверхность более разнообразен. Вместе с тем, потенциально «Тайфун» превосходит самолет «Рафаль» при нанесении ударов по наземным целям, но данный потенциал будет реализован только после модернизации самолета, на которую уйдет несколько лет. За счет более совершенного на сегодняшней день разведывательного оборудования самолет «Рафаль» может вести сбор информации в большем, нежели самолет «Тайфун» объеме, и передавать ее в реальном масштабе времени. С другой стороны, благодаря более высоким летным данным, лучшей маневренности на сверхзвуковой скорости, отменным разгонным характеристикам и высокой скороподъемности, наличию ИК обзорно-прицельной системы PIRAR и нашлемного прицела, самолет «Тафун» как истребитель завоевания превосходства в воздухе однозначно превосходит самолет «Рафаль». Вместе с тем необходимо отметить, что новая РЛС RBE2 с АФАР для истребителя «Рафаль» находится в большей степени готовности, чем РЛС «Каптор-Е» для самолета «Тайфун». Эксперты отмечают, что в качестве многоцелевого самолета сегодняшнего дня выбор истребителя «Рафаль» обоснован, однако в перспективе истребитель «Тайфун» будет обладать большими возможностями чем «Рафаль» почти во всем спектре выполняемых заданий.

Перспективы совершенствования самолета «Тайфун», однако, вызывают опасения в силу международного статуса программы – из-за несогласованности стран-участниц (прежде всего, в части финансирования) работы по модернизации самолета уже неоднократно переносились, затягивались и даже прекращались. Партнеры пока не в состоянии согласовать авиационные средства поражения, которые должны быть интегрированы в СУО самолета «Тайфун», неоднозначны перспективы новой РЛС с АФАР. Резервы модернизации самолета «Рафаль», вероятно, меньше, чем у самолета «Тайфун». Тем не менее, начаты работы по интеграции в бортовые системы самолета «Рафаль» нашлемного прицела и новых оптоэлектронных датчиков. Специалисты отмечают недостаточную тяговооруженность самолета «Рафаль» и необходимость, в связи с этим, доработки двигателей. Именно из-за недостаточной тяговооруженности самолет «Рафаль» уступил самолету «Тайфун» на испытания в условиях жары и высокогорья в индийской провинции Лех. С эксплуатационной точки зрения оба самолета доведены до высокой степени. Так, и «Тайфун», и «Рафаль» удовлетворили всем более чем 600 техническим параметрам ВВС Индии. При близкой боевой эффективности и примерно равных эксплуатационных параметрах определяющей при выборе того или иного самолета является его цена. Ряд экспертов полагает, что выбор истребителя «Рафаль» победителем этапа L1 индийского тендера объясняется исключительно экономическими соображениями: цена самолета «Рафаль» на 5% меньше цены самолета «Тайфун». В случае заключения контракта на поставку Индии истребителей «Рафаль», начиная с середины 2015 г. 18 первых самолетов будут поставлены в пригодном к полетам состоянии, а остальные 108 с 2017 г. будут собраны по лицензии на заводе фирмы «Хиндустан Аэронотикс Лимитед» («HAL»); изначально предполагается собирать по шесть самолетов в год с доведением темпа производства до 20 истребителей ежегодно.

"Рафаль" с опознавательными знаками индийских ВВС

Перспективы поставки самолетов «Тайфун» в Индию равны нулю, но шансы выиграть конкурс на самолет NFA для ВВС Швейцарии пока сохраняются. Просочившийся в прессу отчет датирован 2008 г., а четыре года в авиации являются достаточно большим сроком, за которые измениться может многое. За это время самолет «Тайфун» претерпел существенные изменения. На самолетах «транш 2» установлено доработанное программное обеспечение, на самолетах SRP 4.2 расширили возможности в части поражения наземных целей, на самолетах SRP 4.3 опять обновили ПО. Самолеты «Тайфун» в 2011 г. успешно применялись в операции против Ливии, нанося удары по наземным целям. Новое ПО позволяет использовать на самолетах контейнеры «Лайтнинг» с лазерной аппаратурой подсветки целей, применять КАБ «Пэйвуэй II» с лазерным наведением; бортовой комплекс обороны DASS (Defensive Aids Sub System) модернизирован. В данном контексте оценка ВВС Швейцарии самолета «Тайфун» может измениться.

Обзор подготовил Михаил Никольский

Самолеты второй мировой войны – истребители фирмы «Мартин-Бейкер»

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ

Все знают, что английская фирма «Мартин-Бейкер» делает катапультные кресла. Хорошие кресла: их ставят на боевые самолеты разных стран: от Америки до Китая. Но создавалась компания в 1929 г. как самолетостроительная и до сих пор именуется «Мартин-Бейкер эйркрафт». Организовал фирму Джеймс Мартин, инженер-самоучка без диплома. Поначалу в его мастерской в Денхэме было всего два работника (он сам третий). Называлась эта мини-компания «Мартинс эйркрафт уоркс».

Первым проектом Мартина стал довольно экзотический для конца 20-х годов двухместный моноплан М-1. Он имел свободнонесущее низкорасположенное крыло. Четырехцилиндровый мотор воздушного охлаждения «Гермес» мощностью в 120 л.с. устанавливался за смещенной вперед пилотской кабиной и вращал винт с помощью длинного вала, проходившего между двумя креслами, стоявшими бок о блок. Вал должен был быть сделан из трехдюймовой стальной трубы. Проблему возможного заклинивания вала от деформаций Мартин намеревался разрешить подвижным соединением носка коленчатого вала двигателя и длинного промежуточного вала. Тяговое усилие от винта принимала на себя не моторама, а мощный подшипник, установленный возле втулки пропеллера. Перенесение мотора назад благотворно сказывалось на аэродинамике. Носовая часть фюзеляжа имела хорошо обтекаемую форму, плавно сопрягаясь с коком винта. Воздух для охлаждения двигателя забирался через большой совок под кабиной.

Мартин разработал проект М-1 за три месяца. Самолет начали строить, изготовили фюзеляж и оперение. Приступили к сборке машины, но маленькую фирму «накрыло» кризисом. Работы приостановились. Мартин пытался бороться, он разработал несколько вариантов усовершенствований своей первой конструкции, но обстоятельства оказались сильнее.

Вновь взяться за дело удалось только в 1934 г., когда Мартин познакомился с капитаном Валентайном Бейкером, инструктором летной школы в Хестоне. Вот тогда-то они и зарегистрировали ту самую «Мартин-Бейкер эйркрафт». Мартин в ней стал главным конструктором. Впрочем, в его подчинении находился всего один чертежник. Директором стал бизнесмен Ф. Фрэнсис, который раздобыл деньги. Вскоре в компании трудились уже полтора десятка человек, но большинство из них ничего не понимало в авиации и училось на ходу.

Результатом работы стал моноплан МВ.1. С виду – вполне традиционная машина, одномоторный свободнонесущий моноплан с закрытой кабиной на двух человек, сидящих друг за другом, и с неубирающимся шасси. Мотор – опытный Нэпир «Джэвлин» IIIA, шестицилиндровый, рядный, инвертный (клапанами вниз), воздушного охлаждения мощностью 160 л.с. Винт – двухлопастный деревянный, фиксированного шага. Но каркас фюзеляжа был настолько оригинален по конструкции, что на него выдали патент. Он собирался из тонких стальных труб с помощью очень простых соединений – быстро и легко. Сборщик орудовал ножовкой, дрелью и гаечным ключом.

Схема самолета М-1

Испытания лонжерона, собранного из труб

Лонжероны крыла представляли собой связку из трех труб – одной сверху и двух снизу. Трубы были большого диаметра, но тонкостенные. К концам крыла толщина стенки уменьшалась, а сами трубы сближались между собой. Трубы связывались между собой системой стержней, прикрепленных к хомутам. Таким же образом присоединялись нервюры, собранные из трубок. В крыле размещались бензобаки, сваренные из алюминиевого листа. И крыло, и большая часть фюзеляжа поверх каркаса обтягивались полотном. При хранении самолета в небольшом ангаре крыло можно было сложить. Разъемы, находившиеся у стоек шасси, позволяли после раскрытия замков развернуть консоли назад.

В марте 1935 г. именно в таком виде, со сложенными крыльями, МВ.1 привезли на военный аэродром Нортхолт. После всесторонней проверки капитан Бейкер залез в кабину и электростартером запустил мотор, который фирма «Нэпир» бесплатно дала взаймы. Примерно 1 апреля (точную дату документы не сохранили) МВ.1 совершил первый полет. Сейчас летописцы фирмы утверждают, что машина продемонстрировала высокие летные качества, в частности, показала максимальную скорость 200 км/ч. Но в серию она не пошла. Писали, что единственный экземпляр хранился в Денхэме до марта 1938 г., когда сгорел. Но по другим источникам, в августе 1939 г. МВ.1 осматривали представители министерства авиации на предмет использования для вспомогательных целей, но сочли его непригодным. Скорее всего, он действительно погиб при пожаре в мастерских, однако позже, в апреле 1940 г.

Когда МВ.1 начал летать, Мартин уже был увлечен новой идеей – создать одноместный истребитель. Но у министерства авиации, закупавшего технику для ВВС, имелись постоянные, зарекомендовавшие себя поставщики. Прорваться в этот круг можно было только одним способом – создать что-то экстраординарное. Начиная с 1935 г. Мартин решил опираться на требования задания F.5/34 на скоростной истребитель, выпущенные в ноябре 1934 г. Требования этого задания включали максимальную скорость 440 км/ч и практический потолок 10 050 м.

Новая машина Мартина должна была сочетать высокие летные данные, мощное вооружение и технологическую простоту, обеспечивая низкую стоимость и малую сложность ремонта. Конструктор опять выбрал схему свободнонесущего моноплана с нижним расположением крыла. Шасси осталось неубирающимся, но основные стойки укрыли обтекателями-«штанами». Интересно, что закрытая кабина имела фонарь кругового обзора, характерный скорее для середины Второй мировой войны, хотя и с частыми переплетами (давить оргстекло большими секциями тогда еще не умели). Середина фонаря откидывалась вправо, чтобы пилот мог попасть на свое место.

Мартин сначала хотел использовать мотор Роллс-Ройс «Мерлин», но в конце концов остановился на Н-образном 24-цилиндровом двигателе «Дэггер» фирмы «Нэпир». У него цилиндры располагались в четыре ряда, каждые два из них работали на свой коленчатый вал. Использование двигателя воздушного охлаждения («Мерлин» охлаждался смесью этиленгликоля с водой) могло дать экономию веса мотоустановки и уменьшение ее уязвимости в бою. Но компоновка «Дэггера» увеличивала длину самолета (рядный мотор воздушного охлаждения всегда длиннее, чем блочный жидкостного - нужно место для оребрения цилиндров и их головок). Опытный «Дэггер» теоретически давал 1020 л.с., но еще не был доведен. Реально мощность установленного на самолет «Дэггера» III была порядка 800 л.с. Винт опять был деревянным, постоянного шага.

Горючее хранилось в двух одинаковых по объему баках в фюзеляже, вмещавших вместе 377 л бензина.

MB. 1 в демонстрационном полете

Новый истребитель должен был иметь чрезвычайно мощное по тому времени вооружение из восьми 7,69-мм пулеметов. Все они устанавливались в крыле и стреляли вне диска ометания винта. Пока шло проектирование истребителя, в Англии по лицензии запустили в производство американские авиационные пулеметы «Браунинг», переделанные под местный патрон калибра 7,69 мм. Они были легче старого «Виккерса» и обладали большей скорострельностью. Именно их и решили ставить на новый истребитель.

Планер самолета имел довольно изящные для того времени аэродинамические формы. Выдвинутый далеко назад руль направления должен был улучшить штопорные характеристики машины. Это подтвердилось при продувке модели в аэродинамической трубе в Фарнборо.

Дешевизну и технологическую простоту самолету, названному MB.2, должны были обеспечить приемы, использованные на МВ.1. Опять широкое применение стальных труб, соединяемых фирменным способом, трехгранный трубчатый лонжерон. Крыло делилось на центроплан и две консоли, все изготовлявшиеся отдельными узлами. Передняя часть фюзеляжа имела металлическую обшивку из панелей, крепившихся замками «Дзус». Такой замок открывается обыкновенной отверткой. Это обеспечивало удобный доступ ко всем узлам и агрегатам. Металлическую обшивку применили также для носка крыла и оперения. На крыле большие панели закрывали отсеки вооружения. Для доступа к пулеметам они откидывались назад. Задняя часть фюзеляжа, почти все крыло и рулевые поверхности обтягивались полотном.

Конструктор много сделал для удобства работы наземного состава. К любому важному оборудованию обеспечивался свободный доступ, продуманная схема крепления давала быстроту разборки, сборки и регулировки. Вся мотоустановка могла быть демонтирована целиком за полтора часа, крыло разбиралось и снималось за полчаса, на пулемет и его патронный короб тратили пять минут. Верх комфорта – внутри крыла под откинутой крышкой отсека вооружения имелось маленькое обтянутое резиной сиденье, на котором располагался оружейник при регулировке пулеметов!

MB.2 в первоначальном варианте без вертикального оперения

MB.2 вскоре после сборки с промежуточным вариантом киля

Схема окончательного вида MB.2

Пневмосистема приводила в действие посадочные щитки, тормоза колес и противокапотажный пилон, который поднимался вверх за головой пилота, когда щитки занимали посадочное положение.

Опытный образец MB.2 был построен к середине 1938 г. Министерство авиации официально его не заказывало, но отнеслось к машине с интересом и разрешило использовать для испытаний военный аэродром Харуэлл, поскольку площадка в Денхэме была для истребителя маловата. Самолет прибыл туда уже с полным комплектом вооружения, полетный вес равнялся 2510 кг. Капитан Бейкер в первый раз поднял истребитель в воздух 3 августа 1938 г. Путевая устойчивость MB.2 оказалась неудовлетворительной, и позже пришлось переделывать вертикальное оперение, увеличив его площадь. В последующих полетах Бейкер достиг скорости около 515 км/ч. Управляемость оставляла желать лучшего, но ее надеялись довести до нормы. Самолет, несмотря на наличие вооружения, был зарегистрирован как гражданский и нес соответствующие обозначения.

В ноябре 1938 г. самолет передали военным испытателям. При этом он продолжал считаться собственностью фирмы. Испытания «Мартина» проводил центр ААЕЕ сначала в Мартлшем-Хисе, а затем в Боскомб-Дауне. Они завершились в феврале 1939 г. К этому времени пилоты Королевских ВВС летали уже на «Харрикейнах» и «Спитфайрах» и им было с чем сравнивать.

Неубирающееся шасси и винт фиксированного шага уже казались архаизмами, вооружение из восьми пулеметов стало стандартным. Летные данные MB.2 показались невыразительными, управляемость – так себе. На разбеге машину сильно тянуло вправо, то же происходило в полете на полном газу. Рули высоты оказались слишком эффективны, даже небольшое движение ручкой приводило к резкому движению самолета. А вот элероны на малых скоростях были малоэффективны, а на больших – требовали большого усилия от летчика. Устойчивость признали недостаточной, причем степень неустойчивости возрастала со скоростью.

Мотор отличался невысокой надежностью, недодавал мощность, перегревался. Это было характерно для «Дэггера» и на самолетах других типов.

По конструкции наиболее существенное замечание касалось отсутствия возможности сброса фонаря кабины в аварийной ситуации. А так – мелочи, вроде желания иметь вторую подножку или третью форточку. Кабина описывалась как просторная и удобная, с отличным обзором.

Отзывы наземных служб о MB.2 написаны в совершенно ином ключе. Все подчеркивали продуманность компоновки, удобство обслуживания и ремонта. Очень высокая оценка была дана системе вооружения с оригинальным механизмом подачи патронов, на который Мартин получил патент.

24 мая 1939 г. MB.2 на аэродроме Нортхолт впервые выпустили в полет с новым увеличенным вертикальным оперением. Киль и руль направления нарастили по площади. Одновременно киль немного развернули влево, что избавило от замеченной ранее тенденции отклоняться от прямой на разбеге.

26 мая MB.2 среди других новых самолетов показали на воздушном празднике в Хестоне. Самолет поднялся на высоту 3000 м и вошел в отвесное пикирование. Бейкер при этом дошел до скорости 643 км/ч, что наглядно продемонстрировало прочность, надежность и хорошую аэродинамику машины. Эффектно выглядел и пилотаж, при котором выгодно смотрелся маленький радиус разворота истребителя.

В июне образец MB.2 официально приобрело министерство авиации. Гражданский бортовой код смыли, заменив военными кокардами, и присвоили машине номер Р9594. С 12 июня по 1 июля машина прошла стандартную программу испытаний. Летчики отметили, что управление стало легче и на некоторых режимах эффективнее, но на больших скоростях (свыше 480 км/ч) рули «тяжелели». Устойчивость полностью пришла в норму. Истребитель неохотно входил в штопор, но без проблем выходил из него. А вот элероны по-прежнему давали «вялую» реакцию на отклонение. Хорошо отрегулированный мотор работал ровно и за все время не имел поломок.

Позже MB.2 перегнали в центр AFDU в Нортхолте, занимавшийся отработкой тактики действий истребителей. В конце 1939 г. истребитель вернули фирме «Мартин-Бейкер». Самолет поставили в одном из ангаров в Денхэме.

Если бы имелась заинтересованность, на базе MB.2, возможно, удалось бы создать отличный истребитель именно военного времени. Ведь он разрабатывался для условий массового выпуска с минимальным использованием дефицитных материалов, сложного оборудования и квалифицированной рабочей силы. Алюминиевых сплавов в MB.2 почти не имелось. Самоучка Мартин, безусловно, был сильнее, как конструктор, чем как аэродинамик. В его крошечном конструкторском бюро не имелось специалистов нужного уровня, способных привести в надлежащее состояние устойчивость и управляемость. А «на стороне» не находилось желающих делать это. Вот так интересная работа лопнула, как мыльным пузырем.

MB.2 с окончательным вариантом оперения. Видвинут противокапотажный пилон

MB.2 в демонстрационном полете

Но ни один из истребителей, построенных по тому же заданию конкурентами – фирмами «Бристоль», «Глостер» и «Виккерс», тоже не пошел в серию. Их вытеснили «Харрикейн» и «Спитфайр», созданные во многом вопреки требованиям ВВС, но соответствовавшие духу времени и обладающие гораздо лучшими данными; задания на них писали «задним числом» по уже летающим образцам.

Мартин разработал для MB.2 несколько измененных вариантов оперения и убирающееся шасси. По расчетам, усовершенствованная модификация истребителя должна была достичь скорости 560 км/ч даже без увеличения мощности двигателя. Но в условиях надвигавшейся войны Королевские ВВС не очень были заинтересованы в доводке еще одного типа истребителя. У них уже были «Харрикейн», «Спитфайр» и «Дифайент», имевшие сходные летные данные, но уже дошедшие до крупномасштабного производства. У Мартина не имелось собственного завода, а другие фирмы предпочитали строить собственные конструкции. Так MB.2 и остался лишь опытным образцом.

Единственный построенный MB.2 долго стоял в ангаре в Дэнхеме. Вскоре после начала войны министерство авиации обратилось к Мартину с предложением оснастить самолет вместо пулеметов четырьмя 20-мм пушками. Неизвестно, разработали ли проект такой переделки, но сам истребитель не дорабатывался. В марте 1942 г., когда его осматривала делегация американских самолетостроителей из фирмы «Норт Америкэн», MB.2 еще стоял и выглядел пристойно. Позже его разобрали.

Вы спросите, а на что жила «Мартин-Бейкер», пока строились опытные самолеты, так и не пошедшие в серию? Там разрабатывали узлы и агрегаты для других компаний, выполняли заказы ВВС на дополнительное оборудование, занимались модернизацией и доработками чужих машин. Например, именно Мартин спроектировал сбрасываемый фонарь для «Спитфайра». Заказов хватало, а с началом Второй мировой войны их стало еще больше.

Но неугомонный Мартин в перерывах между основной работой продолжал чертить истребители. Его следующий проект, начатый в 1938 г., назывался МВ.З; к предыдущему он имел весьма незначительное отношение. Это тоже был свободнонесущий моноплан с нижним расположением крыла. В фюзеляже применялся запатентованный каркас из стальных труб. Но на этом сходство и заканчивалось. Поверх труб была смонтирована современная несущая обшивка, приклепанная впотай. Крыло вообще отличалось совершенно иной схемой. Основой его силового набора стал кессон, образованный жестким носком и лонжероном со стальными полками и перфорированными дюралевыми стенками и верхними и нижними панелями. Вся обшивка крыла была металлической, несущей.

МВ.З в первоначальном варианте с гаргротом за кабиной

Схема окончательного проектного вида МВ.З

На задней кромке крыла размещались посадочные щитки, имевшие всего два положения – убранное и выпущенное. Уборку и выпуск проводили сжатым воздухом.

Шасси отличалось большой колеей, обеспечивавшей устойчивость на полевых аэродромах (она была почти в два раза шире, чем у «Харрикейна», про «Спитфайр» и говорить нечего). Колеса имели значительный вынос вперед; даже при полной тяге самолет не мог скапотировать. Уборка и выпуск шасси осуществлялись пневмоприводом, причем механическая связь обеспечивала синхронность движения основных опор и хвостового колеса.

Вооружение МВ.З являлось беспрецедентно мощным для одноместной одномоторной машины – шесть 20-мм пушек «Испано» с боезапасом по 200 патронов на ствол. Пушки размещались в крыле вне диска ометания винта, по три с каждой стороны.

В качестве двигателя Мартин выбрал могучий Роллс-Ройс «Гриффон», но достать образец его не удалось. «Мартин-Бейкер» заказала две штуки, но когда их поставили бы, оставалось неизвестным. «Роллс-Ройс» выделила вместо него «Мерлин» X как временную замену. Его и поставили на полноразмерный макет истребителя. Но позже предпочтение было отдано 24-цилиндровому двигателю Нэпир «Сейбр» II мощностью 2020 л.с.

Специально под эту машину в министерстве авиации в мае 1939 г. подготовили задание F. 18/39. Оно требовало максимальную скорость 640 км/ч и вооружение из четырех 20-мм пушек «Испано» или 12 пулеметов «Браунинг» калибра 7,69 мм.

11 августа 1940 г. «Мартин-Бейкер» получила заказ на три опытных образца истребителя с мотором «Сейбр» II. По габаритам МВ.З был гораздо меньше и легче, чем «Тайфун», сделанный под тот же двигатель конструкторами фирмы «Хоукер». А вот горючего он брал больше, и вооружение было сильнее.

«Сейбр» тщательно закапотировали. Выхлоп осуществлялся в коллекторы, на каждом борту на два ряда цилиндров имелся всего один ряд выхлопных патрубков. Мотор вращал трехлопастной винт-автомат фирмы «Де Хэвилленд» (лицензионная копия американского «Гамильтона»), Узкие радиаторы были частично утоплены в крыло. Слева находился радиатор, в котором охлаждалась жидкость «Гликоль», циркулировавшая в двигателе, справа – масляный.

Сборку истребителя вели в новом здании, построенном в Дэнхеме на месте сгоревшего в апреле 1940 г. корпуса. Работы задерживались отсутствием сырья, полуфабрикатов и агрегатов, отправляемых в первую очередь на серийные заводы. Истребитель закончили в июле 1942 г. Первоначально он имел за фонарем пилотской кабины продолжающий его гаргрот. Вооружение отсутствовало. Место для первого полета выбрали военные – аэродром Стэйшен-Уинг. Там капитан Бейкер поднял в воздух новый истребитель 3 августа 1942 г. Машина продемонстрировала хорошую маневренность и управляемость. После этого самолет отправили на доработку: гаргрот срезали и установили новый каплевидный фонарь пилотской кабины, обеспечивающий круговой обзор.

Данных о ходе заводских испытаний МВ.З почти не сохранилось, но, по заявлению Мартина, он развил скорость 691 км/ч (!) и показал удовлетворительные устойчивость и управляемость.

В десятом полете, 12 сентября, неплохой истребитель подвел недостаточно надежный мотор «Сейбр», который заглох вскоре после взлета, на высоте около 30 м. «Ахиллесовой пятой» «Сейбра» являлся гильзовый механизм газораспределения. У него не имелось клапанов, вместо этого гильзы цилиндров крутились и приподнимались эксцентриковым приводом. При этом окна в гильзе совмещались (или не совмещались) с окнами в цилиндре. Такой подход давал практически произвольную диаграмму впуска-выпуска, обеспечивая полноценное наполнение цилиндров, экономичность и высокую плавность хода. Можно было увеличивать обороты, не опасаясь инерционного зависания клапанов. Однако фирма «Нэпир» долго не могла достичь того качества, которое демонстрировали бесклапанные моторы заводов «Бристоль», работавшие как часы.

Выкатка МВ.З перед первым полетом

Ретушированная фотография МВ.3, показывающая каким бы он выглядел без гаргрота

Оказалось, что на этот раз разрушился механизм привода подвижных гильз. Потеряв тягу, летчик стал планировать прямо перед собой на небольшое поле, но понял, что врежется в дом фермера. Бейкер принял влево, самолет «просел» и чиркнул плоскостью по земле. Часть крыла обломилась, МВ.З перекувырнулся и врезался в пень. Начался пожар. Бейкер получил тяжелые ранения и вскоре скончался. Первый опытный образец истребителя списали, интерес к МВ.З со стороны ВВС пропал. Второй экземпляр не достроили, третий и не начинали.

Мартин продолжил работу. Он мог попробовать восстановить МВ.З, использовав уцелевшие узлы, или построить еще одну такую же машину с некоторыми усовершенствованиями. Но и на то, и на другое требовались деньги. Заказчики предложили Мартину компромисс: построй самолет, и на него «задним числом» будет подписан контракт. Казалось бы, простейшее решение – взять все годное с разбитого МВ.З и собрать истребитель по старым чертежам с минимальными изменениями. Но Мартин не пошел по этому пути. Время прошло, требования возросли, и он вновь хотел оказаться в первых рядах. Сначала он переделал чертежи МВ.З под более надежный «Гриффон», просмотрев и альтернативный вариант со звездообразным «Сентаурусом». Эта машина получила обозначение MB.4. По расчетам, она должна была получиться примерно на полтонны легче МВ.З. Однако конструктор решил, что это просто компромисс, требовалась более глубокая переработка. Опытный образец MB.4 строить не стали.

В начале 1943 г. Мартин начал все сначала, проектируя новый истребитель – MB.5. Конечно, он использовал опыт работы над предыдущими самолетами и отдельные удачные конструкторские решения. В частности, крыло МВ.З практически полностью (даже в несколько упрощенном с точки зрения технологии виде) перешло к MB.5, хотя вооружение сократилось до четырех 20-мм пушек с боезапасом по 200 патронов на ствол. Конструкция фюзеляжа тоже, в принципе, сохранилась, но очертания его стали совсем иными. На раму из стальных труб надевался легкий каркас из алюминиевых сплавов, поверх которого находилась несущая дюралевая обшивка. Все рулевые поверхности теперь тоже обшивались металлом вместо полотна и были снабжены триммерами.

Шасси, тормоза и щитки по-прежнему приводились в действие сжатым воздухом, но значительно большего давления, что позволило существенно облегчить пневмосистему. Основные стойки были расставлены, обеспечивая «фирменную» широкую колею.

На самолете устанавливался мотор «Гриффон» 83 в 2340 л.с., вращавший шестилопастный винт противовращения. Собственно, это были два трехлопастных пропеллера, крутившиеся в разных направлениях.

Они обеспечивали большую тягу, чем обычный пятилопастный винт, стоявший в комплекте с таким же «Гриффоном» на «Спитфайре» 21.

Воздухозаборник карбюратора находился под носовой частью фюзеляжа. Комплект радиаторов разместили под фюзеляжем за крылом, подобно американскому «Мустангу». Там в туннеле друг за другом стояли гликолевый и масляный радиаторы, а также промежуточный радиатор (интеркулер), охлаждавший воздух после нагнетателя. Первым шел интеркулер, за ним основной радиатор, а в конце тракта – масляный. Такая последовательность позволяла быстро прогревать масло после запуска двигателя. Горячий воздух после радиаторов, как и у «Мустанга», выбрасывался из подобия реактивного сопла, создавая дополнительную, хотя и небольшую, тягу. Поток воздуха на выходе регулировался подвижным совком.

Бензин находился в двух баках: переднем (перед кабиной, емкость 318 л) и заднем (за креслом пилота, 591 л). Полный взлетный вес по расчетам оценивался в 5221 кг.

Опытный образец MB.5 начали строить в конце 1943 г. и закончили в конце весны следующего года. По документам он числился вроде как вторым экземпляром МВ.З и получил предназначенный ему номер R2496. Собирались под видом третьего МВ.З собрать и второй MB.5, но 14 мая 1943 г. заказ на него отменили.

Испытания решили проводить на более просторном аэродроме Харуэлл. Утром 23 мая истребитель расстыковали примерно за час и погрузили на автоприцеп, который к обеду доставил его в Харуэлл. Чуть больше часа потребовалось на сборку и регулировку, во второй половине дня капитан Брайан Гринстед поднял машину в воздух. Летчик отметил хорошую управляемость самолета, но указал и на недостаточную путевую устойчивость. Самолет просто не был способен лететь прямо. Пришлось переделывать оперение. С новым оперением увеличенной площади положение с устойчивостью выправилось, а управляемость стали описывать как «превосходную». Все шло хорошо, пока на 40-м часу работы не отказал «Гриффон». При выполнении боевого разворота у него оторвался поршень. Кабина заполнилась дымом. Гринстед решил сбросить фонарь и дернул за рукоятку. Фонарь улетел, попутно чуть не оторвав руку летчику, и врезался в киль. После этого пилот пошел на посадку с остановившимся двигателем. Ему удалось успешно спланировать и, выпустив шасси, приземлиться без повреждений.

MB. 5 сразу после изготовления с первоначальным вариантом оперения

Вид на основую стойку шасси

Вид на радиатор

Кабина МВ.5 во время сборки

После ремонта испытания продолжили. К началу 1946 г. истребитель налетал более 80 часов. После этого его отправили на официальные испытания в ААЕЕ в Боскомб-Даун, предварительно смонтировав вооружение. Там также отметили чрезвычайную простоту обслуживания машины, продуманность вопросов эксплуатации. Соб-. ственно, именно этим там и заинтересовались. В отчете ААЕЕ от 1 марта говорится: «Полагаем, что компоновка и конструкция в целом самолета «Мартин Бейкер 5» превосходны и безусловно лучше, с точки зрения обслуживания и эксплуатации, чем у любого другого самолета такого же назначения». Действительно, затраты времени на заправку, пополнение боезапаса, зарядку кислородных баллонов и аккумулятора были минимальны. Ни один другой английский истребитель не мог соперничать с ним в этом отношении. Компоновку кабины объявили образцовой. Много хвалили и мотоустановку: капризный «Гриффон» на MB.5 практически не создавал опасной тряски. Испытания завершились 21 мая.

В июне 1946 г. новый истребитель Мартина показали на выставке в Фарнборо. Показательные полеты проводил испытатель Ян Жураковский. Он крутил пилотаж, в том числе выполнял «падающий лист» на предельно малой скорости. В течение четырех дней выставки летчик каждый день гонял машину из Боскомб-Дауна в Фарнборо утром и обратно вечером. Жураковский охарактеризовал MB.5 как лучший истребитель, на котором он когда-либо летал.

Затем самолет опять вернули в Боскомб-Даун, где продолжили испытания. Полеты проводили при весе 5060 кг. Самолет нес полный запас горючего и комплект оборудования, включая радиостанцию. Пушки, их боезапас и бронезащита отсутствовали. Большинство полетов провели Р. Уорчестер и М.Смит, но летал также коммодор Г. Фрэзер (впоследствии маршал авиации). В 1947 г. винт «Ротол» заменили на «Де Хэвилленд».

МВ.5 во время рулежки

MB.5 перед моментом отрыва. Совок радиатора полностью опущен

Схема МВ.5

При выведении двигателя на максимальные обороты на земле хвост машины приходилось удерживать тросом. Его сбрасывали, когда самолет начинал двигаться. На рулении, благодаря широкой колее шасси, истребитель был очень устойчив. Тормоза «Данлоп» работали мягко, но эффективно. Длинный нос на разбеге закрывал обзор летчику, поэтому хвост старались поднять пораньше. Винты противовращения обеспечивали отсутствие тяги в одну сторону, привычной для одномоторных машин. Шасси убиралось пневматикой очень быстро. МВ.5 обладал отличной приемистостью и скороподъемностью. В кабине было тихо, вибрации не отмечались. В полете два винта, вращающиеся в разные стороны, на солнце создавали стробоскопический эффект. Полный наддув пилотам давать не разрешали, ограничивая нормами мирного времени для сохранения моторесурса. Кроме того, опасались перегрева двигателя и возникновения вибраций, обнаруженных на заводских испытаниях при максимальном наддуве. При этом теряли до 500 л.с. мощности. Машина одинаково просто выполняла левые и правые фигуры пилотажа, рули казались легкими, но не слишком. Однако время разворота по меркам 1946 г. было великовато. Перед срывом в штопор истребитель как бы «зависал» на винте, звук которого менялся, предупреждая летчика. На пикировании машина вела себя устойчиво.

МВ.5 в демонстрационном полете

МВ.5, вооруженный четырьмя 20-мм пушками, на выставке в Фарнборо

Максимальная достигнутая скорость равнялась 740 км/ч – очень неплохо для поршневой машины, но «Хорнет» и «Фьюри» летали немного быстрее. Скороподъемность сочли недостаточной. Дальность полета оценивали в 2000 км.

Попробовали сажать МВ.5 на специальную полосу, имитировавшую палубу авианосца. В размер уложились, используя тормозящий эффект от винта при убранном газе.

Пилоты неплохо отзывались о МВ.5. Правда, один из испытателей в Боскомб-Дауне охарактеризовал истребитель Мартина как «помесь «Мустанга» с «Фау-2»; трудно сказать, похвала это, или критический отзыв.

Но время поршневых истребителей ушло. Сразу после окончания войны командование Королевских ВВС приняло решение прекратить разработку и внедрение в производство новых их типов. Модификации существующих истребителей продолжали выпускать, но сравнительно недолго. Для палубной авиации поршневые истребители какое- то время создавали, но и там их быстро вытеснила реактивная техника. Еще в октябре 1944 г. Мартина уведомили, что ему не следует рассчитывать на заказы на серийное производство МВ.5. Так что испытания его больше были ориентированы на изучение конструктивных новинок, внедренных на самолете.

Весной 1946 г. Мартин демонстрировал свой истребитель делегации швейцарских ВВС, но заказа не получил.

В 1948 г. единственный МВ.5 передали в исследовательский центр RAE в Фарнборо. Там на нем летали 16 разных пилотов – для ознакомления. Известный морской летчик-испытатель Э. Браун после полета охарактеризовал истребитель как «выдающийся».

5 мая самолет перегнали в Уотишэм, где специальное подразделение министерства авиации изучало его эксплуатационные особенности.

После войны Мартин продолжал свою работу по конструированию , истребителей. За МВ.5 последовали проекты двухмоторной поршневой машины, оставшейся без обозначения, и реактивного истребителя MB.6 с прямым крылом. Последним стал проект реактивной бесхвостки, у которой кабина летчика была встроена в корневую часть киля. Но все они так и не были реализованы.

Самолеты Дмитрия Григоровича

Михаил МАСЛОВ при участии Владимира ИВАНОВА

Продолжение. Начало в N° 4-7/2012 г.

Поплавковый гидросамолет М-16 №1207/7 сфотографирован на территории авиационной станции в Гельсингфорсе (Хельсинки) в 1917 г.

Поплавковый гидросамолет М-16 («Зимняк»)

Полеты летчика Нагурского на самолете «Морис Фарман-11» в Арктике в 1914 г. показали, что на поплавках можно садиться не только на воду, но и на снег и лед. Поэтому с начала войны поплавковые «Морис Фарманы-11» и (частично) «Анри Фарманы-16» стали использовать в зимних условиях. Проблемой являлась лишь трудность доставки из Франции запасных частей и более современных модификаций этих машин. Зная об этом, Григорович предложил флоту создать новый самолет, но такой же схемы как «Фарман», для эксплуатации в зимних условиях.

К проектированию приступили в середине 1916 г., а уже в ноябре первый опытный аппарат, получивший обозначение М-16, поступил на испытания. Это был трехстоечный биплан с ферменным фюзеляжем, с большими коробчатыми поплавками, снабженный двигателем «Сальмсон» в 140-150 л.с. и с толкающим воздушным винтом. Крылья с увеличенным размахом и некоторыми конструктивными изменениями позаимствовали от летающей лодки М-9. Летчики на М-16 размещались в гондоле между крыльями, отчего самолет определенно напоминал французские бипланы «Фарман» или «Вуазен».

Эксплуатация опытного экземпляра М-16, который жаргонно называли «Зимняк», а во флотских документах обозначали «ЗС» (Зимний с Сальмсоном), выявила не вполне удачное соотношение полетной центровки, размещения двигателей и поплавков. С устранением этих и некоторых других недостатков самолет строили серийно с конца 1916 г. Всего на ПРТВ изготовили 36-40 М-16. В составе авиации Балтийского моря в середине 1916 г. числилось 15 таких гидросамолетов. Их практическая эксплуатация не отмечалась какими-либо заметными событиями. С уходом русских из Ревеля 6 вполне исправных М-16 достались Финляндии, где эксплуатировались в течение нескольких последующих лет.

В кабине гидросамолета М-16 № 1207/7 подпоручик А.В. Трофимов (пилот) и унтер-офицер С. А. Волков

В 1917 г. предполагалось дальнейшее усовершенствование М-16. В частности, решались вопросы создании «амфибийных поплавков», колесного шасси для эксплуатации с грунтовых аэродромов и установки бомбодержателей. Впрочем, о реализации хотя бы одного из этих пунктов ничего не известно.

Летные и технические характеристики М-16

Размах верхнего крыла, м 18,0

Длина в линии полета, м 8,60

Площадь крыльев, м² 61,80

Вес пустого, кг 1100

Полетный вес, кг 1450

Скорость у земли, км/ч 110

Время набора высоты 2000 м, мин 40

Продолжительность полета, ч 5

Общие виды гидросамолета М-16

Летающая лодка М-17 с бортовым номером «18» на спуске в Ораниенбауме. Сентябрь 1918 г.

Летающие лодки М-17, М-18, М-19

С началом Мировой войны в российской действительности обозначилась следующая проблема: отечественные авиапромышленники не желали вкладывать серьезные деньги на проведение научных исследований, в разработку и совершенствование новой техники, а предпочитали закупать за границей лицензии на уже испытанные и доведенные образцы. При этом никого не смущало, что, как правило, эти продаваемые образцы являлись устаревшими, и что русские летчики своей кровью оплачивали таким образом «заработанные» деньги. Заметим, что европейское законодательство еще в те годы путем внедрения премий, льгот и налоговых послаблений способствовало возвращению средств, затраченных на создание новых образцов техники. А в России авиастроительство развивалось по своим законам, здесь правительство предпочитало не вмешиваться в «свободу» рынка.

В этих условиях Армия и Флот видели единственно возможный выход в проведении необходимых исследований в специально создаваемых научных центрах, разрабатывать опытные образцы в своих специализированных конструкторских бюро, обкатывать производство на опытных заводах, а затем предлагать образцы и всю отработанную документацию промышленникам для организации массового производства. Именно с этой целью Армия создавала свой центр в Херсоне (Главный аэродром), а Флот – в Гребном порту в Петрограде. Их пуск намечался летом-осенью 1918 г., а полномасштабное развертывание всех работ – к 1920 году. И создавались они на государственные деньги, промышленность же (практически вся частная) не выделила ни рубля.

Но новые, современные самолеты требовались немедленно. Григорович, правильно уловив тенденцию, предложил Флоту свои услуги в организации специализированного конструкторского бюро и опытного завода по гидроавиации. Предложение было встречено положительно. 33-летний конструктор получал эффективный инструмент для реализации своих замыслов и самостоятельность в решении практических задач. Щетинин освобождался от «непроизводительных» затрат и от независимого характера Дмитрия Павловича. А Флот мог рассчитывать на относительно быстрое получение новых образцов техники, и на практике «обкатать» идею своего авиационного центра.

Вот почему довольно скоро, и под небольшой процент, была выделена ссуда для организации Опытного завода и оформлена аренда на льготных условиях свободного здания Лейб-гвардии Измайловского полка (отсюда и адрес завода: 12 рота, д. 26). Для скорейшего погашения кредита новое предприятие получило заказ на производство самолетов М-5 (потом М-20), а также задания на разработку целого ряда опытных гидросамолетов. Конструкторскому бюро Григоровича, штаб-квартира которого размещались на Большом проспекте Петроградской стороны в доме №72, в первую очередь предстояло спроектировать, а затем обеспечить постройку, следующих летательных аппаратов:

1) истребитель под двигатель «Клерже»;

2) истребитель под двигатель «Испано»;

3) разведчик под двигатель «Испано»;

4) дальний разведчик с двумя двигателями «Роллс-Ройс», «Санбим» или «Испано».

Летающая лодка М-20 в Ораниенбауме в 1918-19 гг.

Поврежденный штормом М-20 из состава 4-го гидроотряда Красного Воздушного флота на морской станции в Петрозаводске в 1919 г. Наиболее вероятно, что это аппарат, представленный на двух предыдущих снимках (серийный № 1588 или 1589)

Перечисленные самолеты требовалось построить в двух экземплярах, затем, в период их испытаний и совершенствования, Опытный завод должен был подготовить весь комплект конструкторско-технологической документации для последующего серийного изготовления.

Занимаясь выполнением первого пункта задания, Дмитрий Павлович спроектировал летающую лодку М-17, как вариант М-11 (доработанный второй экземпляр обозначался как М-17бис). Однако по разным объективным причинам достроены они были лишь в 1918 г. Испытания М-17 начались 26 сентября 1918 г. Они выявили ряд недостатков, которые вообще-то были ожидаемыми: влияние вращающегося ротативного двигателя и малая мореходность. Несмотря на то, что как истребитель М-17 признавался неудовлетворительным, он вместе с М-17бис был принят в списки Балтийской воздушной бригады.

Согласно второму пункту задания, проектировалась летающая лодка-истребитель М-18 под «Испано», которая в 1918 г. так и осталась недостроенной.

Работы по третьему пункту привели к созданию проекта летающей лодки-разведчика М-19 под двигатель «Испано», являвшейся развитием М-15. На заводе для нее был начат выпуск деталей и узлов, но к сборке в 1918 г. так и не приступили.

Работа над четвертым проектом к началу 1918 г. из-за меняющихся требований и революции так и не была завершена. Она прекратилась на стадии эскизного проектирования. Поэтому «фирменного» обозначения проект не имел.

Единственным реализованным до начала 1918 г. стал проект летающей лодки М-20 (о нем будет рассказано ниже).

29 ноября 1917 г. Григорович получил дополнительное задание на проектирование самолетов:

1. Двухпоплавкового разведчика под «Санбим» в 200 л.с.;

2. Двухпоплавкового разведчика под «Испано» в 200 л.с.;

3. Однопоплавкового истребителя под «Испано» в 200 л.с.;

4. «Аппарата под Испано без шасси» – истребителя, который взлетал на сбрасываемом сухопутном шасси, но садился после выполнения задачи на воду.

Впрочем, ужасающие последствия революции развивались и вширь, и вглубь. Возможностей для полноценной деятельности в авиастроении уже летом 1918 г. в России просто не было.

Балтийская М-20 в ходе скоростной рулежки по воде. Стоит отметить опознавательные вымпелы, возможно красного цвета, закрепленные на внешних крыльевых стойках

Летающая лодка М-20

После ухода от Щетинина и образования своего Опытного завода Григорович добился контракта на постройку 50 учебных летающих лодок под двигатель «Рон» мощностью 110 и 125 л.с. По сути это были прежние М-5 с небольшими изменениями конструкции. В середине 1917 г. состоялись испытания первого экземпляра с двигателем мощностью 125 л.с. Позднее серийные летающие лодки стали обозначаться как М-20. Их производство продолжалось до 1920 г. и в сумме составило около 80 экземпляров. Большинство М-20 принимало участие в Гражданской войне на стороне Красной Армии. Летали на Балтике, Каспийском море, Волге, Днепре и Северной Двине. В качестве вооружения имели один пулемет на треноге и бомбы до 32 кг. Отдельные экземпляры М-20 встречались в начале 1920-х годов.

В октябре 1919 г. специальная комиссия под председательством Н.Н. Поликарпова рассматривала вопрос о возможности переноса производства летающих лодок Григоровича, в том числе М-20, на Тверской вагоностроительный завод, неделей позже – в Москву, на завод «Дуке». Впрочем, отсутствие квалифицированных рабочих не позволило реализовать ни один из этих вероятных вариантов развития событий.

Летные и технические характеристики М-20

Размах верхнего крыла, м 13,62

Длина в линии полета, м 8,22

Площадь крыльев, м² 37,96

Вес пустого, кг 660

Полетный вес, кг 960

Скорость у земли, км/ч 115

Потолок, м 3500

Время набора высоты 2000 м, мин 22

Продолжительность полета, ч 4

Продолжение следует

Летающая лодка М-16

Фото Дмитрия Пичугина

Content

Авиация и космонавтика 2012 08

Зарождение военной авиации в России

Первый липецкий летчик

Авиационная составляющая форума «ТВМ-2012»

Су-17 истребитель-бомбардировщик

Ми-8/14/17/171 в небе Балкан

Военно-Воздушным Силам России 100 лет

Советские истребители в ВВС США

Сравнительный анализ самолетов Дассо «Рафаль» и Еврофайтер «Тайфун»

Самолеты второй мировой войны – истребители фирмы «Мартин-Бейкер»

Самолеты Дмитрия Григоровича