Елена Белова

ВСЕ ИСПРАВИТЬ

ПРОЛОГ

Даже в волшебном мире, среди магов, русалок и ведьм умение видеть будущее — очень редкая способность. И от этого тем более ценная. Кто откажется от возможности, пусть и за плату, оказаться в курсе возможных опасностей? Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. И немногочисленная община истинных Видящих (свое неофициальное наименование — гадатели — они недолюбливали, предпочитая другое: чтецы) долгое время жила небедно…

Клиентов было полно всегда, дар чтения будущего не светлый и не темный, и к Видящим приходили представители обеих сторон. И демоны с Уровней подземного мира, и Стражи, которые веками сдерживали подземников, не давая им выбраться на поверхность. А еще и колдуны, ведьмы, фейери всех мастей, вампиры, оборотни… словом, будущее знать хочется всем. Чтобы успеть подстелить соломки.

К сожалению, в последнее время пользоваться ценным умением гадатели были не в состоянии. Во всяком случае, в полной мере.

Во-первых, последние шестнадцать лет дар постоянно сбоил. Каждый гадатель с момента пробуждения способностей учится видеть линии развития событий и отбирать наиболее вероятные, поэтому рассматривать каждое событие в разных вариантах — дело, в общем-то, привычное. Нужно только точнее настроиться на клиента и правильно отсеять лишнее — и вот оно, заказанное! Но не тут-то было. Сейчас варианты упрямо двоились, троились и ни в какую не хотели отсеиваться до привычного минимума. Что при этом говорили клиенты, впечатлительным лучше было не слушать.

Но к этому еще худо-бедно удалось приспособиться. Постепенно заказчики привыкли получать на руки вместо четкого предсказания плотно исписанные листы или информкристаллы с пятью-шестью вариантами будущего и перечнем «указующих» — факторов и зацепок, могущих повлиять на развитие событий, или «развилок», где эти события могут стать переломными и пойти различным путем. Кое-кто даже находил такие предсказания более полезными.

Основная беда была в другом.

Предсказатели — люди, как правило, закаленные, ведь когда с детства привыкаешь видеть чужие смерти, кражи и прочие малоприятные события, поневоле привыкаешь. Именно поэтому тренинг самодисциплины — важная часть обучения будущего гадателя.

Но в последние полтора десятилетия не спасала никакая самодисциплина. Сначала редко, а потом все чаще и чаще в видения и сны провидцев будущего вторгались картины страшные. Гадатели видели кровь и смерть, миллиарды смертей, в том числе свои. Пожары. Обвалы. Ураганы. Побоища. Подобное случалось и раньше, особенно во времена Возмущений (Первая и Вторая мировые войны), но в таких масштабах — никогда. Гадатели нервничали, пили успокоительные смеси, медитировали, бросали работу, лишь бы не видеть, как зубы каких-то неведомых серых тварей смыкаются на горле…

Но от жутких видений ничто не спасало, и сейчас чаша терпения провидцев переполнилась. Впервые за полтора века они отважились провести общий сбор и постараться совместно понять, что же все-таки творится.

— А люди нас не засекут? — Гадатель Каматари с севера Японии аккуратно поправил галстук, неодобрительно глядя на индейскую шаманку в расшитых шкурах… — Не хотелось бы нарушать Соглашение о сокрытии… Мы ведь не в одном из наших анклавов, здесь зона людей.

— Это курортная зона, — утешил его собеседник. — Здесь проходят самые экзотические мероприятия. Карнавалы, симпозиумы, съезды, фестивали… чего только не бывает. Люди привыкли. Даже если мы устроим здесь жертвоприношение и потребуем принести все нужное для этого, нам радостно притащат куриц, ритуальные ножи и алтарь, а потом просто приплюсуют это к счету.

— Не стоит тревожиться, — безмятежно сообщило голубоглазое создание с ближайшего кресла, — все обойдется, я вопрошала шар.

Оба собеседника раздраженно уставились на нее.

Гильдия Видящих возникла по необходимости. Вообще-то все гадатели ярые индивидуалы, читать линии ведь можно и в одиночестве. Однако как еще узнать собственное будущее, если не с помощью другого гадателя? Опять же массовые события лучше «тянуть» массой… в смысле группой. Так что иногда, очень нечасто, предсказатели собирались вместе. И постепенно они сорганизовались в подобие средневековой гильдии со своим уставом, своими признанными мастерами и системой обучения, своей системой связи, позволяющей обменяться сведениями, созвать на сбор, как по секциям, так и общий.

Предпоследний раз общий сбор проводился в семнадцатом веке. Тогда из-за пробоя Грани — одной из межмировых «стенок» — и местной антисанитарии началась Великая чума. Погибло столько людей, что гадатели просто испугались. Тогда, правда, в объединении читающих будущее были только европейцы. Это сейчас в гильдию вошли японцы, китайцы, американцы, жители Крайнего Севера и уроженцы Африки. Поэтому новый сбор, во времена последнего Возмущения, прошел куда успешней — ведь чем больше людей, тем больше вех будущего они смогут увидеть. А сейчас их еще больше…

Гильдия, естественно, включала в себя истинных гадателей, а не множество мошенников, буквально заполонивших человечий мир. И все бы неплохо, но некоторые коллеги… честное слово, господа, с мошенниками общаться легче!

— Итак, кто отразит Совет Координаторов?

— Совет Стражей? Предположим, мы. — Невысокий остролицый парень нарочито важно сложил руки на груди и благостно провозгласил: — Со времен Катаклизма, именуемого людьми Всемирным потопом, мы, ведомые Светом, защищаем этот мир…

— Не паясничай.

— Прощенья просим. Мы люди темные, невоспитанные, в Стражи непригодные…

— Крис! Клиентов ты тоже изводишь?

— А то!

— И как тебя не пришибли до сих пор? Кто еще отразит Координаторов? Хорошо, принято. Теперь беремся за их соперников. Кто выступит за Ложу Уровней? Крис, без комментариев!

— И не думал!

— Прикалываться над правителями демонских Уровней? — Лохматый бородач, воплощение классического образа пророка, возвел очи к не… то есть к потолку. — Даже для Криса это слишком. Давайте мы будем за Ложу.

— Принято.

— Кстати, а как вопрошать-то станем? Травки, допустим, у всех есть, кому не хватит, поделюсь, смесь тоже в наличии, но лично я не думаю, что травка — это наше все.

— Крис!

— Что? Я только хочу сказать, что лучше всего смотреть по шару. Притом…

— Кто-нибудь, заткните его хоть ненадолго. А то вместо общего будущего мы увидим, как Криса сжирает какой-нибудь крокодил… во исполнение наших мечтаний.

— Говори за себя.

— Так, хватит. Подать шар.

— Оххххх…

Шар, внезапно возникший прямо посреди пространства внутри кольцеобразного стола для заседаний, был ошеломителен — два метра в диаметре, темный, отполированный до мягкого лунного блеска.

— Высшие силы, какая красота!

— Горные ведьмы делали? Блестяще, блестяще. Работа Магды воистину несравненна. Что ж, начнем?

— Мы, Совет Координаторов и его Стражи…

В глубине шара зажигается первый огонек.

— Мы, Ложа Уровней и ее демоны…

Второй.

— Мы, отражение темных семей и кланов…

— Мы, маги светлые…

— Мы, представители нейтральных магов…

— Мы, горные ведьмы…

— Мы, грифоны…

— Мы, русалки, лешие, духи леса…

— Мы, сильфы, повелевающие ветрами…

— Мы, фейери…

— Мы, оборотни…

— Мы, фениксы…

— Кто?

— Фениксы? Такое небольшое племя, не больше тридцати особей. Условно бессмертные, возрождаются после смерти, окончательно гибнут только после попадания красного дерева.

— Светлые?

— Старик, они наемные убийцы по специальности. Отнимают у добычи магию и приканчивают. Тем и живут. Каким боком это может считаться светлым деянием?

— Но у меня они не высвечиваются как Темные!

— Эй вы, прекратите шептаться? Начинаем!

Метод отражений потому и используется редко, что для задействования его на полную мощь нужен не один десяток «отражающих». Ведь нужно отразить не только ведущие силы магического мира (Светлый Совет и Ложу Уровней), но и ключевые фигуры — так называемых проводников, которые выявляются лишь после начала ритуала. И к тому же гадатели вынуждены буквально на ходу подстраиваться под новые действующие лица, что, мягко говоря, непросто. И без того не слишком приятно на время становиться кем-то… даже если этот «кто-то» условно хороший.

А сейчас, когда внутри шара сияет и переливается цветной туман, нервное напряжение все сильнее. Если они все сделают правильно, то в шаре отразится прошлое… и настоящее… и будущее. Будущее тоже.

— Странно, но на этот раз Белый Совет здесь ни при чем. Роль его невелика…

— Уверен?

— Нет. Смазано все, нечетко…

— Господа, думаю, для вас не будет сюрпризом, что Ложа на этот раз тоже несколько в стороне?

— Еще не легче. Кто же у нас главный проводник?

— Смотрите…

— Феникс?!

— Она не главная, она одна из главных… первая нить. Итак, девушка Лина из клана Феникс, ветвь Файер. Уровень магии не определен, активный дар перенос, активный — способность хранить в своей крови металл (ножи), окончательный спектр не определен. Наследница Приближенной — главы клана. В мае этого года получила заказ на убийство Стража. Ничего необычного, только вот Страж Соловьев Алексей остался жив. Более того, феникс пришла ему на помощь, защитив от других убийц, и лечила… и подставилась под гнев матери, безжалостной главы клана Феникс. И перетянула на свою сторону Хранительницу родового Пламени Анну, своих сестер по клану Марианну и Анжелику. В клане Феникс раскол… Смутно… непонятно… А вот и вторая нить — Алексей Соловьев!

— Соловьева кто берет? Срочно!

— …Алексей Соловьев, девятнадцати лет, уровень магии близок к шестой ступени, активный дар эмпатии, активный — телекинеза, активный — заморозка; окончательный спектр не определен. Братская связь с Соловьевым Вадимом. И это уже третья нить.

— Соловьева Вадима веду я.

— Принято.

— Итак, Вадим, двадцати одного года, шестая ступень магии. Активный дар телекинеза, активный — целительства, активный — реверс, окончательный спектр не определен. Имел конфликт с Советом Стражей по поводу лечения магией людей… детей… Принял наказание, которое с ним добровольно разделил младший брат… спускался на Уровни… Светлый? Ошибки нет, спускался, поскольку считает себя виновным в… Господа, это невероятно! Посмотрите…

Черное небо. Демоны прямо на улице. Вампиры на площади старинного городка, кажется испанского. Пятна крови на стене у двери. Серебряное распятие, католическое, вплавлено в мостовую.

— Что это?

— Смотрите!

Сильф над океаном, бурные волны разламывают пополам корабль. Еще один сильф, раскручивает над заливом серую воронку смерча…

— Что происходит?

Набережная, устланная телами. По цветным плиткам небрежно проходит вервольф, брезгливо фыркая, переворачивает тела, собирает украшения — серьги, кольца, цепочки. В небе кружит дракон. Совершенно открыто.

— Это на Земле? На Земле?..

Черный дым и невыносимый жар, в котором тает Эйфелева башня. По кипящему асфальту пробегают саламандры.

— Но что случилось?

И… что это? Взгляд выхватывает знакомые купола, украшенные странным знаменем: меч и корона, заслонившие солнце. На Земле. В Севастополе.

Лесные ветви хватают людей прямо посреди улицы… серокожие демоны неизвестного вида идут вдоль шеренги скованных мужчин… длинной шеренги.

И два почти одинаковых лица, Дим… и Дим, только постарше.

Изумление в одних глазах, усталость и вина в других.

Кто это сделал?

Я!

— Дьяболо, так их двое? Двое?! Вот почему предсказания по Соловьеву-старшему сбоит, как… как… Но откуда второй?

— А Соловьевых-младших тоже двое! Вы посмотрите. Одно физическое воплощение, одно, то есть два — энергетических. Одно тело — две души. На каждого. Прошлые — и настоящие. А это что? Их встреча в странном месте, напоминающем цветную вьюгу.

— Ты понял, — кивает двойник Вадима. — Я стал искать, как исправить то, что случилось. И пришел к единственному выходу — пробой в прошлое. Если предотвратить вторжение дай-имонов…

— Кого?

— Ты узнаешь. Если остановить дай-имонов, то все должно было измениться. И, глядя на вас, мы поняли — изменилось. Значит, все не зря.

— Не зря. — Тень улыбки касается губ двойника Лёша. — Вы такие, какими мы мечтали стать. Вы сможете удержать мир на плечах…

— Ад и демоны! Так вот в чем дело! Альтернативная реальность! Мы голову сломали, почему эта хрень читается с такими трудностями! Двойственные линии, тени, сливающиеся ветви! А это просто измененная реальность, которая стремится к исходному варианту событий! С ума сойти!

— Крис, можно поменьше эмоций? Мы тоже поняли, что наши проблемы с чтением — последствия изменения реальности. Но дело еще не кончено.

Мерцают в шаре цветные сполохи, звучат в зале голоса гадателей.

— Кто отразит этого… альтер-Вадима?

— Я могу, — вызвалась голубоглазая гадательница. — Вадим Соловьев из будущего, уровень сил не определен… кхм… запредельный уровень… В прошлом… то есть в будущем… нет, в альтернативной реальности вследствие контакта с серыми вторженцами — проще говоря, похищения получил возможность забирать чужую магию. Нет, не как феникс, те ею питаются, а он аккумулировал, приобретая новые способности… Ох, ничего себе! Он и правда все это сделал! Истребил Светлый Совет, Ложу подмял… И людей! Правил всеми, как император. Странно, откуда такая злость и куда делась потом? А, вот. Соловьев-старший не просто контактировал с пришельцами. Они пытались впитать магию ребенка, а он не дался, наоборот, отобрал чужую вместе со своей. И какую-то демонскую заразу, которая его в конце концов ожесточила. Дайи…

— Ах да, дайи, — вспомнил бородатый. — Из мира Дайомос. То ли энергия, то ли инфекция, неясно. Провоцирует у инфицированных организмов агрессию, злобу, тьму… Даже у растений. Даже у… О, свет! Не хотел бы я попасть в тот мир. Там…

— Что?

— Там ужас.

— Альтернативный Соловьев-младший, — продолжила голубоглазая. — Никто не против, что я взяла эту нить? Нет? Изумительная личность! Изумительная… А красив как…

— Коллега Неонила, поменьше восторга и поближе к делу.

— Пожалуйста! Алексей Соловьев, дары те же, что и у нашей версии, перечислять, я думаю, не стоит, хотя… Ох, с ума сойти! Такого же не бывает! Как романтично!

— Коллега Неонила!

— Вы представляете, они познакомились, как в романе: узник и охранница. Страдающий юноша и девушка, которая под внешней жестокостью таила нежное сердце… Это была такая любовь!

— Кто-нибудь, замените Неонилу с ее восторгами…

Алексей Соловьев и Лина Огнева из альтер-реальности действительно встретились как охранница и заключенный, известный выступлениями против жестокого режима Повелителя Вадима. Против брата пошел парень, ну и огреб по полной. А феникс, значит, помогла ему выбраться из тюрьмы. А потом собой закрыла, когда Вадим до парня таки добрался. Светлая ей память, достойное посмертие. Да, еще. Они там поженились, те Лина и Алекс. А после того как Вадим в себя пришел, перед тем как братья здесь барьер от серых поставили и души свои в него, значит, положили, младший Соловьев даже фениксов навещал, требовал, чтобы зазнобу его воспитывали помягче. Крепко, видать, любил…

— Стойте. Барьер? Барьер?! Так это цветное кружево — барьер, которым альтер-Соловьевы отгородили наш мир от этих… дай-имонов?! Ну наконец-то! Спорим, что это произошло шестнадцать лет назад?

— Меня больше интересует не прошлое, а будущее, кошмары о котором снятся нам с неприятной регулярностью. И которое до сих пор не определено. Я попрошу вас, коллеги, сосредоточьтесь и посмотрите, задействованы ли в основе проводника еще какие-то нити?

— Есть, есть и другие нити, как же не быть. Можно перечислить.

Ян Долински, демон с Уровня Аддо-бра, восемнадцать лет. По традиции рода младший сын обречен стать жертвой на алтаре, тем самым усилив мощь родственников. Спасен с алтаря во время обряда Вадимом Соловьевым. В настоящее время проживает на Земле, в квартире Соловьевых. Признал Соловьева-старшего своим сюзереном. Талант у юноши необычный… для демона необычный. Может контактировать с растениями. Как нимфа или леший.

Март Званцев… то есть, простите, Март Венте-Оре, демон с Песчаных Уровней. Двадцать три года. Любопытно. Демон, но вырос на земле, поверх печатей. Подкидыш… один из подкидышей, внедренных Ложей.

Феникс Марианна Фуэго, двадцать четыре года, активные дары в пределах общих.

Феникс Анжелика Жар, двадцать три года, способности в пределах общих.

Феникс Елизавета Орешникова, Приближенная к Пламени — глава клана Феникс.

Людмила Соловьева, ведьма, сорок пять лет, активный дар — способность к захвату и контролированию объектов, активный дар — понимание животных, перманентно проявляющийся — пирокинез, спящие — эмпатия и телепорт.

Ирина Снежинская, ведьма, подруга Соловьева-старшего. Способности ниже средних, дары спящие. Слабенький эмпат.

Координатор Александр. Координатор Пабло. Координатор Даниэль. Координатор Нинне… Даихи.

Марина Соловьева, четырнадцать лет. Из активных даров — телепорт, остальные пока не определены.

Говорящие рыбки…

— Рыбки? Вы издеваетесь?

— Стойте, господа. — Легким жестом руки сухонький индиец в просторной рубахе прервал говорящих. — Мы можем еще долго перебирать имя за именем, но это бессмысленно.

— Потому что не хватает данных о дай-имонах?

— И поэтому тоже. Но не только. Будущее еще не определено. Соловьевы уже переняли память у своих прошлых личностей. Феникс уже шагнула в огонь. Координаторы и Ложа Уровней уже готовятся к бою. И дай-имоны со своей смертоносной дайи уже здесь. И что будет дальше, пока неизвестно. Будущее — как башенка, в которую каждый должен положить свой камень — маги, фениксы, демоны, Светлые Стражи, влюбленные василиски. И еще есть люди, которых на земле миллиарды. Люди, забывшие, все, что было до Катаклизма, когда они, маги и демоны, жили бок о бок.

Сгинет наш мир или воспрянет, как феникс, снова обретя цельность, зависит от всех. В том числе от нас.

Глава 1

КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ…

Шли большие корабли,

По пути они зашли

В Африку, в Австралию,

В Индию, в Италию,

В Аргентину, в Уругвай,

Кто остался — вылетай!

Кешка с наслаждением «вылетел» и побежал прятаться. Здесь, в заброшенной деревне, прятки были не то, что в одесском дворе, с местами, которые все знали наизусть. Здесь были пустые дома и сарайчики, кусты, заросли бузины. Игра часто затягивалась до вечера…

Вот зря мама ругала папу! Куда, мол, тебя понесло, к черту на личку… то есть на кулички, в заброшенную деревню… Если так достали конкуренты, прятался бы тут сам, а семью не втягивал бы. Папа виновато бурчал, что как раз о семье и думает — мол, тут сейчас куда спокойнее, чем в Одессе. Мама сердилась еще больше и предлагала посчитать убытки: в такие дни всем нужны лечебные травки и заговоры и прибыль от их продажи вдвое больше. Папа вздыхал, что всех денег не заработаешь и во времена конфликтов лучше от этих самых конфликтов держаться подальше: нейтральных магов многие не любят, и за травки-эликсиры-заговоры могут и вовсе не заплатить, а просто отобрать их, да с жизнью вместе. И вообще, они ж тут не одни: и Борух со своими здесь, и Симочка, и Миша с семьей. Мама притихала, а потом начинала жаловаться на отсутствие водопровода и удобств, и они принимались обсуждать, как бы эти удобства обеспечить…

А Яше и Кешке тут очень нравилось! Тут был свежий воздух, тут не шумели за окном машины, тут было тихо, без людей, и можно свободно пробовать магию… Конечно, им не хватало компьютера, но кристаллы были, и фильмы все равно можно смотреть спокойно. Вечером, когда темно. А днем… сколько ж тут нашлось тихих уголков, заброшенных чердаков с пыльными сокровищами и удивительных вещей! Голос мамы, звавший на обед, каждый раз выдергивал их будто из сказочной страны, полной чудес. Они являлись «пред мамины очи» в пыльных рубашках и перемазанных шортах, иногда с паутиной на макушках… и она каждый раз хваталась за сердце и говорила, что эти ходячие пылесборники сведут ее в могилу.

Но они же знали, что мама просто шутит.

Кешка почесал зудящую ногу (по дороге в укрытие влетел в куст крапивы) и прислушался — тихо. Ну конечно. Водит Розка, дочка тети Симы, а когда это девчонки хорошо играли в прятки?

А он сегодня такое хитрое место выбрал — нипочем не найдут! Он улыбнулся. С улицы послышался чей-то визг. Кого-то нашли? Наверное, Марийку. Она хоть и старше, ей уже девять, но толстая и прятаться хорошо не умеет. А верещит как… Кешка поежился. Будто ее не Розка нашла, а монстр из аниме «Наследник древнего замка». Да что с ней?

Марийка все визжала, потом с улицы послышались новые крики. Кешка дернулся встать — и замер. Ему стало страшно… Почему все кричат? Почему?

Он скорчился за своей старой бочкой, слушая…

— Розочка! Роза!

— А-а, а-а!

— Уберите его от меня! Уберите-е-е-е…

— Мы нейтральные маги! Вы не имеете пра…

— Ай-и-и-и-и…

А когда все стихло, стало еще страшнее.

Уже начало темнеть, когда Кешка посмел выйти на улицу. Заброшенная деревня встретила его мертвым молчанием. Свет не горел ни в одном окне. На негнущихся ногах он сделал несколько шагов… споткнулся.

Это была Марийка. Она лежала на траве лицом вниз. Крапива ведь жгучая, почему Марийка не подвинется? И почему так тихо?

Глава 2

БЕЛЫЙ ВЛАДЫКА?

Сегодня заседание проходило вне традиций. К демонам комариное болото — слишком серьезно положение дел, единение с природой сейчас ни к чему.

Обсуждение серьезных вопросов нужно проводить, не отвлекаясь ни на что. Поэтому и собрались в совещательной комнате и все оформление отключили. Правда, теперь комната с непривычки отвлекала еще сильней — и стены, лишенные расцветки, и пол, и потолок были беловатыми, размытыми, словно сотканными. И возникало впечатление, что Совет Координаторов не то угодил в паутинный кокон какого-то гигантского макропаука, не то заблудился в необычайно густом тумане. Хотя, в принципе, насчет тумана-то как раз попадание. Просто символ какой-то получается — туманного будущего, непонятной дороги… Куда идти дальше?

— Беспорядки в Одессе закончились.

— Боюсь, это только начало, — вздохнула Нинне. Серые глаза печально смотрели в туманную стену. — Всплеск видений у провидцев продолжается, перспективы мрачные, и магорасы все больше тревожатся. Вооружаются. Торопливо закупают все что можно и нельзя. Стараются получше себя обеспечить на случай кризиса. В таких условиях столкновения на почве конфликта интересов неизбежно, это лишь вопрос времени. Нам и дай-имонов не понадобится для массовых конфликтов.

— И это при том, что эффективного оружия против серых вторженцев мы еще не нашли. И когда барьер рухнет, отбиваться будет особо нечем…

— А что Уровни? — Даниэль пришел последним, и мысли у него были явно чем-то заняты. Не иначе ученики что-то откололи.

— Как всегда — неоднородны. Хотя, по сведениям, большинство перестало цапаться между собой и попритихло. Одни ждут в гости серых пришельцев и лихорадочно наращивают численность бойцов, другие сочли именно это стечение событий для осуществления предсказания оракула Да-Дийна — о великом Белом Владыке, помните такое?

— Владыка? Это тот, который должен взять под свою руку все Уровни и вывести демонов на поверхность?

— Воображаю, как рада этому Ложа Уровней. — Пабло рассеянно оторвал от стенки кусок «тумана» и посмотрел на свет.

— Рада — не то слово. — Даихи с истинно восточной невозмутимостью взирал на чудачества коллеги. — Ложа вовсе не желает уступать власть никаким мифическим владыкам и, похоже, Да-Дийн так вовремя скончался именно по указанию свыше.

— То есть подземники, как всегда, заняты внутренними дрязгами и на их счет пока можно не беспокоиться?

— Как сказать… У оракула довольно много последователей. И теперь эти последователи активно ищут кандидата на роль Владыки. А еще одна группировка обратилась к нам. Предлагают сотрудничать…

— Что-то новенькое, — «проснулся» Даниэль. — Что обещают?

— Союз. Против дай-имонов. Поставку оружия, совместную разведку.

— В обмен на что?

— На место под солнцем — потом, когда все закончится.

— Вообще-то мысль интересная, — прищурился Даихи.

— Какая мысль? Пустить демонов на поверхность?! Коллега…

— Они и так скоро вырвутся. Мы не сможем больше сдерживать их при сложившемся положении вещей. Нас хватит еще максимум лет на тридцать. Источников нет, надежды обрести их в ближайшее время нет. Лучше уж выпустить наружу ту часть, которая согласна вести себя цивилизованно, и они сами будут сдерживать остальных.

— А люди? Подвинутся?

— Посмотрим…

— Разделяй и властвуй? Надо сказать, мне не нравится такой лозунг.

— Мне тоже… — вздохнул Даниэль. — Но я сейчас пришел со встречи с моей экспериментальной группой, поговорил с нашими «кукушатами». И знаете, коллеги, они рвутся в бой с пришельцами, готовы защищать людей и магов ценой своих жизней. Не все ли равно, кто они по крови?

— Все зависит от воспитания, да? — Савел покачал головой. Даниэль и Светлана, неукротимые педагоги. — Может, вы заодно и Белого Владыку воспитаете? Чтоб уж полностью быть уверенными?

— Владыку… — Даниэль выглядел так, будто ему на голову сию минуту грохнулось что-то тяжелое умеренной мягкости. — Владыку… Коллеги, это мысль! А если…

Кого именно предложил бы в Белые Владыки неисправимый оптимист Даниэль, осталось неизвестным: от нейтральных магов поступило сообщение о новом нападении дай-имонов.

Ян чувствовал себя… не пойми как. Не было в дей-бра, демонском наречии, подходящего слова для описания этого состояния. Как назвать это — когда ты просыпаешься и целую минуту смотришь в гладкий белый потолок — белый, а не серый с зелеными прожилками и думаешь о предстоящем дне без страха… Когда трогаешь пушистый комочек зеленого чуда — кактуса, а он в ответ раскрывает цветок-стрелку… Когда заботливая женщина с доброй улыбкой — мать твоего покровителя приносит тебе гору еды на подносе и называет это «закусить перед обедом», а ты пытаешься придумать, что сказать ей, чтобы не обидеть отказом… Когда тело ноет не после алтарных обрядов, а от приятной усталости после работы. Когда тебя хлопают по плечу, и это касание значит просто «привет». Когда думаешь про оранжерею, и про парк, и про МОРЕ, на которое обещали сводить друзья покровителя.

Тебе не страшно, не тоскливо, это не злость и не боль… А что?

Но ощущение удивительное. Вообще удивительно то, что с ним случилось.

Правда, Игорь, младший в семье, по-прежнему относится к нему неприязненно. Не отвечает на приветствия, отказывается есть за одним столом. Не раз Ян оборачивался от привычного ощущения взгляда на коже — чужого, напряженно-настороженного. Почти злого. Словно снова в пещере, и охранники прикидывают, когда уже закончится их малопочетная служба.

Игорь был младший в семье покровителя, и по демонским понятиям на него не стоило обращать внимания. Но здесь действовали другие традиции, и внимание на Игорька домашние обращали. Людмила сделала мальчику замечание, Александр отчитал, Марина и вовсе нашипела. Жаль мальчишку. Конечно, здесь его не побьют, не Уровни, но паренек ведь не виноват, что, глядя на демона, видит свою беду. И сам Ян не виноват.

Яну хотелось, чтобы не плохо («хорошо» на человечьем) было всем. Спросить бы кого…

Тихий шорох. Легкий звон. Дружное рыбье «здрааасте» и их заботливые вопросы, искусно перемешанные с упреками типа «пропадают молодые хозяева неведомо где, а родители волнуются» и «совсем молодежь здоровье не бережет».

Усталый низкий голос в ответ, требующий утихнуть и скопировать своих диких родственниц.

Вадим пришел.

Ян отодвинул местный аналог шара — небольшой компьютер и встал поздороваться. Ну и похвастаться заодно. Его берут на работу. На неполный день, потому что он несовершеннолетний, но обещают платить… так что он не будет обузой. Ему бы еще какие-то «документы» получить…

Ян сбежал по лесенке в гостиную — Вадим был там. Сидел на диване с закрытыми глазами… Может, не стоит его сейчас тревожить?

Но тут Вадим открыл глаза.

— Ян… — сказал он негромко.

— Да?

Но Вадим ничего больше не говорил, только смотрел. Так, словно не верил своим глазам.

Юный демон с трудом отогнал странное ощущение, что сюзерена подменили. Непонятные были у него сейчас глаза. Обычно они игрой оттенков походили на гранит или, пожалуй, лабрадор. Зеленовато-серые радужки могли отливать старым серебром, могли потемнеть, а порой светлели и тогда напоминали полуденное небо, которое Ян так мечтал увидеть. Но в них всегда присутствовало что-то такое, какая-то сила, какое-то уверенное спокойствие.

А сейчас спокойствие пропало. Изменилось, вытеснилось чем-то новым. И это новое демона встревожило.

— Ян… — наконец проговорил Вадим. — А еще говорят, ничто не повторяется.

— Что? — не понял юноша.

Но, похоже, не судьба ему была дождаться объяснений. Сегодня, по крайней мере.

Вадим провел рукой по лбу, то ли отгоняя головную боль, то ли пряча лицо…

— Вам… э-э… тебе плохо?

— Тебе? — странно усмехнулся сюзерен. — Спасибо, Ян…

— За что?

— Как дела? — вместо ответа поинтересовался Вадим. — Уже придумал, как построить Радужный замок?

— Пока нет, — вздохнул Ян, сражаясь с навязчивым ощущением, что Вадим на самом деле говорит не с ним, что он видит в нем кого-то другого. Но в гостиной пеще… комнате кандидатов на роль собеседника больше не было. Разве что говорящие рыбки. Но их не спросишь про замок. Стоп. Про замок? — Откуда ты… про замок? Я ж никому не говорил…

— Знаешь, ты ведь сможешь стать чертовски хорошим и архитектором и декоратором. Учиться тебе надо.

— Я…

— Придется тебе документы какие-то доставать, чтобы на учебу взяли. Я поговорю. А пока… — Вадим как-то встряхнулся и стал похож сам на себя. — Рассказывай.

— Что?

— Что хотел. Видно же, что новости есть.

Притихшая на время квартира быстро оживала. Еще несколько минут — и Соловьевы посыпались в дом градом.

Первым вернулся Игорь. Сначала обрадованно раскрыл рот, собираясь чем-то поделиться с Димом, а потом узрел Яна. Подвижная мордочка подростка всем своим видом выразила разочарование. И, буркнув что-то вроде «здрасте», он утопал в свою комнату.

Примчалась с учебы Маринка, заглянула в кухню, ахнула при виде пустой плиты и, наскоро помывшись-переодевшись, принялась потрошить холодильник, подменяя задержавшуюся мать в деле кормления семьи.

Туда же быстро подтянулись близнята Маргариты, на словах вроде как способствовать делу приготовления ужина, а на деле повыделываться перед Маринкой (как считали рыбы).

Сестренка о чем-то мило стрекотала, стоически перенося проделки близнецов — оброненную чашку, опрометчиво сунутый в микроволновку пластиковый пакет с молодой кукурузой и путаницу с испарившимся невесть куда печеньем. На фокусе Антошки (тот для прикола превратил нож для салата в милого ужика) Маринка решила, что нужно уравновесить расходившихся мальчишек, и вытребовала на кухню Яна. И там сразу стало тихо и благопристойно. Даже рыбы заткнулись — Ян машинально подбросил им корма, и чешуйчатый зоопарк за обе щеки лакомился червячками.

Тихий шорох — телепортом вернулась мама, усталая до потери координации. Впрочем, в ее походке мгновенно появились плавность и мягкость, едва она заметила на диване спящего сына. Спящего, спящего… Дим не смог бы сейчас ни с кем разговаривать — горло просто перехватило. Мама, живая. А ведь он помнит…

Маринка выставила маму с кухни, отправив мыться и отдыхать, мол, сегодня она тут хозяйка.

Хорошая она, Маринка.

Сестра…

А ТАМ было иначе.

Глава 3

ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ

— Ублюдки! Слабаки безмозглые! Вырвюки! Дрыбзуты! — Зойка рвется из рук охранников, ненавидяще глядя на братьев. — Да провались ты вместе со своей заботой, скотина!

— Зоя, все постепенно приходит в норму. — Вадим старался проявлять терпение. Перед Зоей он чувствовал себя виноватым. Он перед многими был виноват. Но перед ней — особенно.

За то, что сделал демоном, за то, что избаловал властью и почестями, за то, что не заставлял думать и работать. Она выросла при его дворе, зная, что ей позволено практически все. Отравленная властью, не знающая удержу в желаниях. А теперь все кончилось. Власть ушла, вседозволенность тоже, и смириться с этим Зое оказалось невозможно. Искалеченная «холодком» и былым могуществом душа так и не ожила. Многие из них такие, «потерянное поколение» — подростки, росшие в атмосфере Империи Повелителя. Зойка хотела властвовать и править, хотела быть в центре внимания, хотела любви и преклонения… и не получала.

И он снова виноват, потому что отдалился, потому что ему тяжело на нее смотреть, тяжело сознавать, какой она стала.

Свет, как мне это исправить? Как?

А она становилась проблемой. Только вчера ему доложили, что вокруг Зойки сбиваются в стаю недовольные антигомы — так называли демонов, выступающих против равноправия с людьми и ратующих за возвращение прежних порядков. И Дензил, глава Службы безопасности, как бы невзначай оставил на столе запись слухов о грядущем восшествии над миром некой Черной Королевы…

Неужели Зоя?..

Ее ведь и раньше сдерживал только страх. Она не умеет думать, легко покупается на показное почтение и совершенно не контролирует ни себя, ни свое окружение. И теперь абсолютно не желает слушать старших. Ни советов, ни просьб, ни требований. Чертов подростковый возраст!

Снова в крысу превратить, что ли? Тьфу, что за мысли в голову лезут.

Это, по крайней мере, сделает ее безопасной. А то тревожно что-то. И за Лёшку, и за нее. Особенно за Лёшку. Он на Зойку руку не поднимет, а вот она начала новую встречу с того, что попыталась его ударить. А может, и не только ударить.

Нет, про крыс забудь. Не на Уровнях общаешься… Повелитель.

— Зоя, все кончилось. — Он постарался говорить как можно мягче. — Пора забыть о старых привычках. Тебе учиться надо.

— Учиться?! — прошипела Зойка. Казалось, она не верила своим ушам. — Учиться? Мне? Может, еще в монастырь устроиться? Да ты…

— Зоя!

— Да пошел ты! — Девушку уже колотило. — Пошел к …, понял? Повелитель! И ты, ангелочек! Ненавижу вас, будьте вы прокляты с вашим светом и вашей жалостью! Не лезьте больше в мою жизнь, ясно?! Сама проживу! А ну отпустите меня, шавки!

— Милорд? — «Шавки»-охранники не спешили откликаться на приказы ее вчерашнего высочества. Было им здорово не по себе от такой разборки, но выпускать очумевшую от злости девчонку они не собирались.

— Подождите…

Может, он бы обрадовался, если бы Зоя взбрыкнула так раньше. Ну хотя бы когда он вернул ей человеческий облик. Или когда рассказал, что случилось. Или… но все сложилось как сложилось. И ему очень не нравилось, что Зойка сначала строила из себя лапочку, а теперь озверела. Поняла, что Вадим больше не превратит ее в крысу и об стенку не швырнет?

А значит, можно опять творить что в голову взбредет?

Какая же она все-таки… стерва.

— Подождите. — Вадим глянул на Алекса, но тот молчал. Только смотрел на Зойку так, словно она была безнадежно больным или раненым хищником. — Дензил, Зоя все-таки наша сестра. И очень много пережила в последнее время. Она явно нуждается в заботе и уходе… Короче, выдели ее высочеству свиту. Такую, знаешь… посильнее.

— Да, милорд. Кандидатуры. — Демон бесстрастно коснулся зависшего у его руки шара, и по воздуху сразу поплыли изображения «кандидатур». Девять. В три смены. Ай да Дензил. Заранее заготовил?

— Хорошо. Препроводите высочество в ее комнаты.

— Ты об этом пожалеешь! — вопит Зойка, когда ее довольно бережно выпроваживают из зала. — Ты пожалеешь, слышишь? Вы оба!

Когда вопли стихают, Вадим снова бросает взгляд на Алекса. Тот прислонился к стене и молча смотрит вслед сестре. Алекс первый засек, что в пустом зале кто-то есть. Кто-то, прикрытый невидимостью. Злой. И он заставил Зойку проявиться. А она попыталась напасть…

Сейчас он машинально разминал руку и молчал. Он вообще ни слова ей не сказал. Ни одного. Не попытался уговорить. Ни о чем не спросил.

— Алекс…

— Мы пожалеем.

— Что?

— В ней ничего не осталось, кроме злости. — Голос Алекса был ровным-ровным, как нитка натянутая. — Она нас ненавидит. Завидует, презирает… и ненавидит. Страшно. Что с ней стало, Дим?

И в этом ты тоже виноват.

— Можешь как-то скорректировать? Эмпатически?

— Нет. Не уверен… нет. Можно забрать эмоции, если есть чем заменить. А у нее ничего не осталось, кроме ненависти. Это словно съело ее изнутри. Подари ей сейчас дом — спалит. Дай щенка — свернет шею.

Он проводит рукой по лицу.

— Я не знаю. Это Зойка, настоящая. Но если бы я не читал ауры, решил бы, что это демон, которого никогда не любили.

— Что же теперь… — Дим не закончил.

— Я не знаю.

Мы пожалеем…

Он пожалел скоро. Слишком скоро. Когда на полу в своей спальне нашел два тела.

Усталость пропитывает каждую клетку, и Дим даже не сразу понимает, что в комнате почти темно. Почему-то не отзывается на присутствие хозяина свет. Рука замирает над застежкой у горла. Он даже вдох не закончил — воздух застывает в груди, и мгновенно активируется защита. Потому что он узнает этот запах, от которого начинают шевелиться волосы.

Остро пахнет паленой шерстью. И кровью…

Что ж ты так, Тигр?..

Тигр еще успевает поднять голову и тихонько рыкнуть, хотя он давно должен был умереть — весь правый бок опален, до корки.

А Зоя лежит на полу, у постели, невидящие глаза не отрываются от залитых кровью подушек. Дим не эмпат, но отличить мертвое от живого может с одного взгляда. Мертва, и давно. Не воскресить… Зайка, Заюшка…

Потом в подушках найдут мощнейший «прах», заряд смертельной магии, достаточный для того, чтобы убить всю бывшую Ложу Уровней. Безопасники будут измерять уровень поражающей силы и гадать, хватило бы этого заряда на убийство Повелителя или его б только оглушило и лишило сил? Гадать, как удалось Зое умертвить охрану и выбраться из покоев, как и с чьей помощью она раздобыла «прах»… Будут просить прощения, почтительно осведомляться, как быть с похоронами…

Но все это будет потом, а сейчас он стоит на коленях перед своим умирающим зверем и гладит упругую мягкую шерсть, глядя в гаснущие желтые глаза.

Тигр, Тигр…

— Эй, ты спишь?

Он вздрогнул. Тигра не было, пальцы лежали на мягком подлокотнике дивана. Опять накрыло…

— Что?

— Я говорю: ты спишь? — повторила не-Зойка, по-птичьи склонив голову. — А я уже твою любимую заправку сделала. Ты не голодный, что ли?

Сырная заправка для макарон, которую в семье любят только он и отец. Заправка, которую сама Маринка называла «мышиной приманкой» и забавно воротила от нее носик.

А вот приготовила. Постаралась.

На душе потеплело. И отодвинулось, на прощанье обдав болью потери, чужое воспоминание о девчонке, именовавшей себя демоном. Нет, Вадим, у нас с тобой все-таки очень разная память…

И я добьюсь, чтобы твои воспоминания не стали явью. Даже если жизнь положить придется.

— Я очень голодный. Очень-очень… И съем первого, кто попадет под руку! — грозно надвинулся он. И, ухватив сестрицу телекинезом, от души подкинул к потолку.

Маринка пискнула в шутливом возмущении (мол, ей уже не три и даже не тринадцать!), показавшийся из кухни Ян широко раскрыл глаза…

— Только не нас! — включились рыбы.

И тут откуда-то появились Лёш и его феникс — счастливые и сияющие настолько, что рядом с ними непременно должны были загораться лампочки.

И начался семейный ужин.

— …А как это у тебя получилось?

— Не знаю. Посмотрел на нее, она такая красивая, листья резные, прохладные и совсем живые. Я протянул руку и погладил, а она будто отозвалась. — Ян снова удивленно посмотрел на свои пальцы.

— Как — отозвалась?

— Не могу объяснить. Просто почувствовал — она живая и… Не могу объяснить. — Юный демон виновато улыбнулся. — Только она теперь цвести собирается. Бутоны уже заметные.

— Здорово, Ян!

Здорово. Но учиться ты все равно будешь. Цветы цветами, но твой дар не только в этом. Судьба второй раз стаскивает тебя с того распроклятого алтаря ведь не только затем, чтобы ты всю жизнь проторчал в теплице старины Феликса. Никто за тебя не построит Дворец на озере. И парк тот сказочный…

Надо связаться с Координаторами — у них есть какая-то программа работы с «кукушатами», брошенными демонятами. Секретная, правда… но ведь Яну всего лишь и надо, что документы и разрешение жить на поверхности. Можно и не выдавать своей осведомленности о проекте «Кукушка».

— А мне тоже предложили подработку, — вдруг открывает тайну Маринка. — В местном отделе зачистки и сокрытия.

Один из близнецов поперхнулся кофе.

— Ты подалась в «скрытники»? Ну, Марин…

— Ага. Здорово, да?

— Замечательно, — тепло блеснули глаза мамы. — Горжусь тобой. А учеба?

— Да управлюсь я, они ж не на полную работу берут, а на стажировку. Так, присматриваться буду и помогать изредка. У нас все ж не Москва, регион поспокойней.

— Ну конечно! — проворчал недоверчивый голос из аквариума. Все ясно, у рыб закончился корм.

— Что ж они так торопятся тогда? Тебе до совершеннолетия еще, как до той же Москвы.

— До Москвы, между прочим, я могу телепортироваться за пять секунд. И если б не запрет на телепортацию для несовершеннолетних…

— Поняли мы, поняли, — торопливо перебил близнец Андрей, пока Марина не оседлала любимого конька про излишние запреты.

— Ну ладно… Им понравилось, как я тогда Игорька прикрыла. Без всяких фокусов, без угроз и подозрений. Маис Элмарович… ну, главный у них… он тоже так работает. Помнишь, Дим, как он тогда тебя с той девчушкой прикрыл? Мол, чудесное исцеление от святой иконы, которую приволокла верующая санитарка…

— Помню.

На этот раз я не повторю своей ошибки. И излечение переломанного позвоночника у мальчика из клиники никому не покажется чудом.

— …безобразие! — донеслось до него спустя несколько секунд. — Эти букеты весь обзор загородили!

— Букеты? — удивилась Лёшкина невеста. — А откуда? Мы ведь ничего не брали с собой.

— Это на дом доставили, — пояснил Ян. — А я расставил.

— Красиво получилось, — улыбнулась Людмила.

Игорь ревниво надулся и, отвлекая внимания от Яна, демонстративно обратился к Лёшке:

— Хорошо концерт прошел?

— Отлично. — Лёш снова засиял новеньким месяцем. — И концерт и после…

— После? — Близнята, оторвавшись от попыток незаметно стянуть один у другого последний пирожок, с интересом уставились на парочку. — У вас новости?

Алексей подмигнул:

— Лина, покажешь?

— Сейчас? — усмехнулась девушка. — Ну, хорошо.

Смуглые ладони раскрылись над столом, легонько шевельнулись пальцы, и знакомый блеск прорезался в маленьких руках. Ножи! На тонком лице затанцевали светлые блики — ножи порхнули в воздухе, заплясали на пальцах, потом их резко стало четыре… восемь… Они закружились на ладони, словно там раскрыл лепестки стальной цветок, и разом исчезли.

Секунду стояла тишина. Потом ее резанул восторженный вскрик Маринки:

— Ты вернула себе магию!

— Ага. — Лина пыталась казаться бесстрастной, но не выдержала, и смуглое лицо озарила счастливая улыбка.

Раньше она улыбалась совсем по-другому.

Кареглазая девушка, всего лишь одна из подарков.

Такой дани он с пришедших под его власть не требовал. Как-то повелось так, что их присылали среди других даров, а он не гнал. Вадиму не хотелось больше ни к кому привязываться, так что безликая череда подарков с красивыми телами приходилась кстати.

Сегодня подарок предоставили новенькие. Фениксы, которых привела его несостоявшаяся убийца. Девушка, замершая перед ним, непривычно серьезна. И спокойна.

— Вы хотели меня видеть, Повелитель?

— И не только видеть.

Она склоняет голову, и на миг становится неприятно — наверное, с такой улыбкой она смотрит на очередное задание. Интересная улыбка. Такая… прицельная.

Он любил купаться в бассейне с акулами, а вместо кошки завел тигра. Поэтому неудивительно, что спать с убийцей тоже пришлось по вкусу. Но привязываться по-прежнему не хотелось, да к тому же адреналина и без того было завались, так что через пару недель, незадолго до штурма, он сказал, глядя в карие глаза:

— Как тебе мой подарок?

— Благодарю, Повелитель. — Опять эта дежурная улыбка. Она как щит — не пускает дальше. Впрочем, его это устраивает…

— Хорошо. Твой клан требует заботы?

— Повелитель…

— Теперь ты свободна по вечерам.

Лёшка поправляется! Вадим щедр на радостях, и ей отливается пожалуй, даже больше сил, чем планировалось…

— Спасибо, Повелитель, — чуть изгибаются кончики губ. — Ставку на меня сделаешь?

— Что ты делала в этом баре?

— Милорд, я просто пила. — В улыбке проскальзывает что-то виноватое и одновременно заговорщическое. — Больше такого не повторится.

Он цедит слова, стараясь не показать, как зол. Насколько его зацепило это предательство.

— Ты ненавидишь лед и холод. Однообразие. Несвободу. Тут все в комплекте.

— Интерьер сами обдумывали? — Она в первый раз улыбается по-настоящему, вызывающе, зло. — Какая честь, милорд.

Так вот ты какая… С…!

А потом был Теневой зал. И сорвавшийся с цепи «холодок»… какой, к дьяволу, «холодок», — мороз, мрак… — и Лина, закрывшая собой Лёша. Может, ему показалось, но на ее мертвом лице была улыбка. Настоящая. Не маска.

Вадим с усилием выдохнул, возвращаясь в свою реальность. Опять. Дьявол. Так рехнуться можно.

Я этого не делал. Я не…

Но мог же?

— Спасибо. Приятного всем аппетита. Я пойду поработаю.

Шар был еще совсем пустой. Он мягко переливался в полутьме комнаты, как маленькая луна. Дим несколько секунд молча смотрел на него, потом потянулся к указке.

Что ж, посмотрим.

Проблема первая — дай-имоны. Серые пришельцы из мертвого мира. Альтер-память снова подсунула остробровое красноглазое лицо, шелестящий голос…

Шаман? Пришел за мной?

Тихо, Дим. Эмоции потом.

Дай-имоны.

Теперь он знает, как их найти. Дело не только в частичке иномирской силы — потом он понял, что «серых» вполне можно выследить по особому ментальному рисунку. Главное, правильно настроиться. И вообще-то уничтожить этих, непонятно как проникших сквозь барьер, он сможет хоть сейчас. Мысль, кстати… Правда, сначала надо с ними поговорить. Узнать, как они ухитрились пройти через барьер. То есть ему нужна чья-то помощь. Лёша, например, или кого-то из телепатов. Ничего допросят… Завтра. Сейчас, после общения с этим альтер эго его, наверное, даже Ян завалит. Или аквариумная Кармелита.

Дай-имонов он прищучит завтра. Решено.

Только это капля в море. Если барьер рухнет, то завтра на Земле окажутся разом тысячи серых. Стражам такое не сдержать. Магический мир рухнет сразу. Дай-имоны слишком легко тянут из магов силу… и не скованы ни Соглашением, ни совестью. Паника, хаос, десятки тысяч погибших. Демоны, под шумок расчищающее себе место под солнцем.

Потом придет очередь людей.

У них будет шанс проредить серых пришельцев — людей много, и оружие у них… кое-что и на дай-имонов сработает. Но оружие есть и у серых. И помнится, тогда они готовы были его применить.

А потом, когда укрощенное «мясо» распихают по загонам, придет очередь и демонов. Жаль все же, что тогда, в прошлой жизни, он мало разговаривал с серыми убийцами. Они были очень послушными и довольно полезными, он всегда мог положиться на их присмотр за Протекторами, но общаться с этими тварями было тошно. А ведь у них, помнится, был какой-то план… не просто так они на Землю свалились. Был… есть… демон, от этого «было-есть» можно с ума сойти.

Спокойствие. Он закрыл глаза, вспоминая… воссоздавая обманчиво простой узор плетения потоков. Барьер… В прежней реальности вот здесь, по узловым точкам, стояли станции. Удобная вещь. Во-первых, с их помощью барьер становился стационарной самоподдерживающейся системой и требовал совсем немного энергии. Во-вторых, любой вторженец падал не куда придется, а в специальные изокамеры, где его легко было обследовать и решить, что с ним делать.

Станции…

А успеют ли их построить?

Если только Стражи и Координаторы, то нет. Что ж, все-таки Уровни?

Вадим закрыл глаза, откинулся на спинку дивана. Уровни…

Кое-что не меняется.

Глава 4

НУ И ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?

Девочка была мертва. Нинне отняла руку и встала. Она знала, что в этом временном приюте нейтральников мертвы все, но надежда не хотела покидать ее. И она переходила от дома к дому. Было странно тихо, даже комары не звенели. Их отпугивал полог, установленный уже покойными магами. Полог еще работал. Он будет действовать еще неделю, не подпуская ни мух, ни комаров. А люди уже…

Мужчина с обожженной рукой — судя по всему, пострадал от своего же огня.

Старик в халате по моде начала прошлого века. Так и застыл, схватившись за амулет. Амулет дорогой и штучный, но владельцу не помог.

Молодая женщина у пустой детской кроватки.

Еще двое. Эти, кажется, оказали достойное сопротивление — комната буквально покорежена. Разбросано и сломано все, что было внутри.

Сколько же было пришельцев, если они смогли накрыть всех?

Даниэль тем временем занимался единственным уцелевшим. Именно этот ребенок смог как-то пережить атаку, а потом найти в вещах погибшего отца аварийный «маячок». Тот был настроен на вызов родичей, а те уже оповестили Стражу.

— Ну, что?

— Все, как думали.

— Какая у них добыча?

— Ты про магию? Телекинез. Пирокинез — средний уровень. Еще что-то из заклинательских талантов, тоже невысокое. Ничего особо опасного.

— Все равно. Послушай, Нинне, навестишь со мной Соловьевых? Есть у меня одна идея…

Когда дом стал затихать, Лёш заглянул в комнату брата. Счастье счастьем, но эмпатических способностей никто не отменял. И облако, окутавшее брата, мог бы засечь даже необученный первогодок. Тревога, горечь, сомнение, отзвук боли… И не нужно никакой эмпатии, чтобы заметить его усталость.

Что это Дим сегодня делал? Или стоит спросить иначе? Что делали с ним? Нехорошее предчувствие холодком прошло по коже. Неужели… Лёш тихо позвал:

— Дим… Ты спишь?

— А, Лёш? Заходи.

Дим сел, и на Лёша взглянули бесконечно усталые, какие-то пепельные глаза. Радужка словно выцвела от прожитых лет. Лёш ни разу не замечал за братом такого. За этим братом. А вот Император… Именно так выглядел бывший Император в последние месяцы перед установкой барьера. После Зойки, после Тигра, после бунта демонов… Тогда огонь в глазах Дима словно потух, сменившись пеплом потерь.

Император…

Догадка обожгла бешено застучавшее сердце. Он же хотел… он же собирался…

— Дим… Ты был там?

А тот лишь пожимает плечами:

— Был. Нет, Лёш, не говори ничего. Мне нужно было знать, понимаешь? Нужно.

— Ой, дурак… Дим, ну зачем?! Я же просил.

Тишина вдруг показалась оглушительной. Вадим повернул голову каким-то тревожно-знакомым движением. Глянул исподлобья, будто тот.

— Лёш. Я старше. И вполне способен принимать решения сам. — В низком голосе Вадима послышались отзвуки грозы.

Алекс слишком хорошо помнил эту внешне ровную интонацию. Неужели тот так быстро забрал власть над этим Димом? Так нельзя. Так нечестно. А как же мой брат?

— Дим… Что же ты наделал? Осел безмозглый!

— Так надо, Лёш. Поверь. Я справлюсь. Мне нужны были знания. Ты понимаешь?

— Нет. Черт, Дим, это опасно! Валить на свои плечи такое, да еще скрытничать, это… это…

— Кто бы говорил.

Лёш поперхнулся. Этот тон, эта усмешка… Это вновь был его Дим. Лёш вздохнул и улыбнулся:

— Ну и что мы теперь будем делать?

— Теперь? Теперь, братишка, будем думать. Как насчет того, чтоб наведаться на Уровни? Только никому пока ни слова.

Иринка опять что-то учила. Дим любил на нее смотреть вот так, когда она погружалась в глубины ранней диагностики патологий или еще чего-нибудь, столь же зубодробительного и туманного. Было что-то удивительно уютное в том, как сидит она в своем любимом кресле, поджав одну ногу в мягком, пушистом тапке…

Мягко светит лампа, высвечивая кресло и девушку с книжкой на коленях. Головка в светлом ореоле волос чуть наклонена, тонкие пальцы теребят подаренную им сережку (надела все-таки, умница), а тихий голос бормочет что-то непонятное.

Дим вслушался:

— В план лечения детей с атопическим дерматитом накануне вакцинации могут быть включены различные средства, нормализующие функции тучных клеток, антигистаминные препараты, биоантагонисты, энтеросорбенты, ферментные препараты, фитотерапевтические средства, а также усилена местная терапия за счет применения гормональных препаратов. — Иринка закрыла глаза и повторила: — Антигистаминные препараты, биоантагонисты, энтеросорбенты, ферментные препараты, фитотерапевтические средства…

Иринка…

Захотелось, как всегда, шагнуть к ней, обнять, в глаза глянуть, подхватить на руки, а он застыл у двери, чувствуя, как странно и горько перехватило горло. Тому Диму не довелось встретить свою Иринку.

Снежинка моя.

Что с тобой сталось там, в той реальности? Попалась на глаза кому-нибудь из серых убийц? Продана на аукционе, как «домашняя прислуга категории А»? Оказалась в лагере-кровесборнике, как одна из «пробирок»? Или сложила голову в первый же день, защищая кого-нибудь из своих пациентов? Такие, как ты, в моем мире не выживали. Такие, как ты, как Лёш — вы всегда встаете на защиту других, чем бы вам это ни грозило.

Иринка, Иринка…

«И что ты теперь будешь делать, Дим? — спросил внутри чей-то безжалостный голос. — Выбирай. Теперь, когда рядом с тобой станет так опасно. Рано или поздно кто-то захочет захватить заложника из тех, кто тебе дорог. Ты же не оставишь ее здесь одну? То, что тебе дорого, нельзя оставлять незащищенным. Лёшка вот свою феникс дома под защитой укрыл, а ты? Так нечестно. Или забирай разом и навсегда, или… или оставь. Тоже навсегда».

— Дим, ты? — Иринка подняла голову от книги и просияла улыбкой. Правда, улыбка тут же погасла… Девушка нахмурилась, как-то растерянно поглядела на парня и неуверенно спросила: — Дим?..

— Иринка… — медленно проговорил Вадим. — Мне надо кое-что тебе сказать.

Даниэль активно работал с подрастающим пополнением не только потому, что такой уж сильный универсал, которому по силам было обуздать практически любого из учеников. И не потому, что сам был учеником Александра, который признавал за ним недюжинный педагогический талант и терпение. И не потому, что был таким непробиваемо упертым оптимистом, способным любой сотворенный воспитанниками ужас (внезапно отросшие щупальца, ураган в теплице и прочее) истолковать позитивно и даже обратить на пользу (хотя Светлана, например, оценила прелесть щупалец лишь после их ликвидации). Даниэль был незаменим в работе с юношеством еще и потому, что всегда был чуть-чуть впереди учеников, и те шли за ним, как на огонь маяка, не замечая, как растет их собственное мастерство, пока не приходила пора. На это тоже нужен дар.

В частности, одной из граней этого дара было умение выдавать порой совершенно дикие идеи, которые потом, по размышлении, оказывались весьма полезными и даже здравыми, но при первом их озвучании вызывали неизменный шок и оторопь. Вот и сейчас…

Выдвинуть одного из молодых магов в Белые Владыки? Ну знаете ли, коллега Даниэль!

Нет, мы понимаем, что тем самым мы получим возможность повлиять на часть Уровней — пусть небольшую, но все же. Нет, ясно, что в борьбе с серыми вторженцами Стражи остро нуждаются в любом пополнении, даже демоническом. И разумеется, это сбережет силы Стражей, так необходимые сейчас, в период возмущения… Чтоб вас, коллега Даниэль! И откуда вы всегда берете такие идеи?

Ладно, кого вы выдвигаете в эти… Белые Владыки?

КОГО?!

Глава 5

БРАТСКИЙ ВИЗИТ И ТАЙНА ФЕНИКСОВ

Опять приволок какие-то веники. И горшки. Скоро пройти негде будет. Распихал по углам, развесил по стенкам, над аквариумом и то что-то примостил. Рыбки немного повозмущались, а потом им даже понравилось. На кухне тоже… Он и в комнату попробовал впихнуть, хорошо, Игорь дома оказался и к себе эти веники не пустил. И так пройти некуда, чтоб не наткнуться на очередную «красотищу»! Достал уже своей зеленью. Леший самозваный. Русалка мужского пола… Флорррист!

Игорь следил за Яном.

Если кто узнает, ему опять попадет, но… да пусть попадает!

Игорек любил свою новую семью. Конечно, папу и маму никто заменить не сможет, но у них как-то получилось. Когда на похоронах ему, заледеневшему от горя, сказали, что его ждет новая семья, которая постарается стать для него родной, Игорек только плечами передернул. Пусть говорят, что хотят. Пусть стараются. Все равно без толку. Папы и мамы больше нет. А теперь и родного дома. Ничего и никого.

А потом были тетя Мила и дядя Александр. Понимающий взгляд — они не прикидывались, они правда понимали! — и тихое «Лёш, ты нужен» куда-то в сторону… И теплые пальцы на запястье, от которых таяла ледяная стенка, словно отгораживавшая его от всех. Она лопнула, эта стенка, лопнула и осыпалась колючими осколками, и он наконец смог заплакать. Даже зареветь — по-детски, уткнувшись в первое попавшееся плечо, широкое, надежное… Позже он понял, что выбрал в качестве «жилетки» Вадима. Потом, уже на следующее утро, познакомился с квартирой, с говорливой Маринкой и рыбками (те вообще могли переговорить десяток телеведущих), потом слушал песни Лёша, занимался фехтованием, носил Маринке записки и кристаллики от ее поклонников, ездил на рыбалку с Александром, под руководством тети Милы варил первую смесь…

А в первый вечер он просто плакал, пока не заснул прямо на руках у Дима.

Новая семья была шумной и большой, в квартире постоянно толклись друзья-приятели, звенела гитара и плыли, несмотря на все вытяжки, аппетитные запахи. Здесь никогда не было скучно; здесь рыбы могли попросить подержать трубку телефона у аквариума, чтоб они могли ответить на вопросы какого-то шоу; здесь собирались по вечерам у стола, разговаривали, спорили… Здесь он был нужен, здесь его любили. И он тоже любил новую семью. И все равно решение приютить демона — ошибка!

Это же демон.

Дядя Александр может ругать его «за нетерпимость» сколько угодно. И Лёш сколько хочет может говорить, что этот демон не злой, но кто это может знать точно? А если у этого «гостя» амулет какой-то экранирующий? А Вадим просто добрый… и остальные тоже. С Линой бы поговорить, она тоже не доверяет демонам и хорошо знает Уровни, но к ней надо с доказательствами какими-то идти, Лина ведь очень верит Лёшу, и как он сказал, так она и думает…

Нужны доказательства.

И он, Игорь, их обязательно получит.

— Игорь? — послышался рядом тихий голос. Игорек дернулся, чуть не сшибив со столика очередную цветочную вазу. Демон! Подкрался…

— Чего?

— Сожалею о том, что приходится тебя беспокоить, но что такое «посылка»?

— ?

— Тут принесли какую-то «посылку», — виновато улыбнулся объект слежки. — Говорят, мне. Это что?

Посылка для демона? Это интересно. Игорь прищурился:

— Посылки надо получать. Ты получил? Давай помогу.

…Когда они отпустили почтальона-телепортиста, Игорь с интересом уставился на посылку. Нет уж, он не будет проявлять лишней скромности. Это шанс разузнать кое-что о «госте».

— Открывай.

Как ни странно, «гость» послушался. Открывать, правда, тоже не умел. Пришлось помочь. Из небольшой шкатулки на ковер выпал какой-то сувенир, напоминающий маленький каменный стол на низких ножках, выточенный из цельного камня, на вид довольно необычный.

— А почему… — начал Игорь и озадаченно смолк, глядя, как молодой демон смотрит на «стол» — как будто вместо игрушки на ковре извивается клубок ядовитых змей…

— Ты что?

Демон шевельнул губами:

— Нашли.

— Что?

— Меня нашли. Шкатулка… алтарь… Уходи, Игорь.

Нет, ну это уже слишком!

— Ты с ума сошел? Выставлять меня из моего собственного дома — это уж…

— Нам надо уйти! Они могут взломать защиту, они так уже делали, брат говорил…

— Надо же, какая у нашего братца хорошая память… — вдруг послышался новый голос, от которого Ян просто окаменел. — Не надо нервничать, Ян, все равно не уйдешь.

Кто это?

Игорек резко обернулся, но в комнате никого не было. Пусто, правда пусто. Зато сама комната… что-то с ней было не так. Она поплыла, как-то перекосилась, и пол под ногами показался очень мягким, будто почва на болоте. И пошел волнами. Цветными, ковровыми…

Эй… эй… да что такое…

— Мне вот любопытно, откуда у него взялась устойчивость к яду, — протянул еще один голос, ленивый и насмешливый. — Нам вроде бы обещали, что он упадет сразу после прикосновения к шкатулке, а он вон стоит и даже раздумывает, не сбежать ли.

— Яду?! — вскрикнул Игорек. Или ему показалось, что он вскрикнул. Губы бессильно шевельнулись, не пропустив ни звука, а одна из цветных волн вдруг рванулась вперед и накатила, поднявшись в человеческий рост. Да так и застыла.

— Ах вот оно что… — с интересом проговорил один из невидимок. — А ты умней, чем отец думал. Сам не стал хвататься, детеныша подсунул?

Хвататься… Он трогал шкатулку. Это он…

Игорек хватнул губами прохладный воздух, и в голове немного прояснилось. Пол, он лежит на полу. Потому что брал «посылку» голыми руками. Дурак такой. Из рук демона. Тот небось счастлив.

Ян отступил к стене. Счастливым его лицо не выглядело… А справа и слева от него из невидимости выскользнули двое. Один оглянулся на ходу, и мальчишку скрутило ненавистью. Потому что эти точно были демонами. Он бы их по одним глазам определил, даже не будь у них этих характерных выступов над висками и «бахромы» — каменных бусин на шнурках.

— Как они прошли через защиту?

На маячок, дурак! Ты же не проверил посылку на чары.

— Нам очень не хватает тебя, братец, — едва ли не мурлыкнул один из непрошеных гостей.

— Пора бы и вернуться, а? — поддержал второй.

Оба прислонились к стене в нескольких сантиметрах от Яна и почему-то вдруг очень напомнили Игорьку птицеловов из фильма «Приключения в джунглях».

— Ты ведь знаешь, КАК нам нужен. Правда?

Нужен? Нужен… Игорек бессильно прикрыл глаза. Если он вам так нужен, то почему не забираете? Почему стоите и смотрите?

— Вам… — кивнул Ян. — Вам… А отец? Вы ведь не сказали ему, что идете сюда, так?

— Это не твое дело! — Из голоса первого исчезли ленивые нотки. — Заткнись, иначе…

— Что? Тронете меня? Уменьшите свою добычу?

— На двоих нам и так хватит!

— Значит, не сказали. — Ян снова кивнул, словно ему «да» ответили. — Вы сами пошли. Значит, вы не оставите жизнь никому из свидетелей.

— Свидетелей? — Правый обернулся, окатив Игоря недоуменным взглядом, как бы не понимая, почему один парализованный мальчишка именуется «свидетелями». И почему о нем вообще идет речь. Разумеется, его не оставят в живых, никто этого и не ждет…

Может, хоть рыбки расскажут, что случилось. Про них эти твари ничего не знают, а Ян, может, не вспомнит. Или он помнит, поэтому говорит «свидетели»?

— Каких свидетелей? С каких пор демоны видят людей?

— Я вижу, — тихо, но странно твердо проговорил демон-«гость». — И требую оставить его в покое.

— Ух ты, наша овечка чего-то требует! — восхитился левый, как бы между делом поднимая руку. Пальцы по-змеиному мягко скользнули по стене совсем рядом с головой Яна, тот отдернулся, хоть и было почти некуда. — Так, может, овечка тогда сама в стойло побредет? А мы в таком случае оставим этого «свидетеля» тепленьким и с целым горлом…

Быстрый взгляд. Закушенные губы. И…

— Хорошо, — кивнул Ян. — Пошли.

ЧТО ОН СКАЗАЛ? От неожиданности Игорек почувствовал, что может издавать звуки. Кашлять. И закашлялся, глухо, задыхаясь, уткнувшись щекой в ковер…

Что он сказал… он решил…

Демоны тоже удивились. Но откликнулись быстро:

— Идет. Пошли, раз так. Надень перчатки и давай руки. Вот, отлично! А этого все-таки лучше прирезать.

Он сказал это так буднично, что Игорек не сразу понял смысл. Зато понял Ян.

— Нет! Ты же сказал…

— Вот уж действительно овечка, — хихикнул правый. — Но-но, лапками не дергай, все равно перчатки негорючие…

— Держи его! — перебил левый.

А потом началось что-то непонятное. По рукам, по сцепившимся фигурам хлестнула какая-то зеленая плеть, потом вторая, что-то хрустнуло, полыхнуло. В воздух взлетело что-то темное, послышался вскрик боли. А потом вдруг как-то оказалось, что Ян, уже без перчаток, в обгоревшей рубашке, стоит в одном углу комнаты, рядом с Игорем, а его братья — в другом. И на ладонях Яна набухают кипящие огнистые шары…

— Убирайтесь вон. Слышите?

— Ах ты, хыбруц… — начал левый… и замолк. Не потому, что рядом хлестнул огненный сгусток. А потому, что перед его лицом прозмеился невесть откуда взявшийся зеленый стебель. Еще один цепко обвился вокруг шеи. — Это… это что?

Объяснять младший брат ничего не стал. Он бросил короткий взгляд на вцепившиеся в незваных гостей стебли, и на короткое мгновение на его лице мелькнула растерянность. Но она тут же пропала, и молодой демон зло сдвинул брови.

— Только двиньтесь, — угрожающе проговорил он. — Они просто мечтают выцарапать вам глаза.

Долински замерли. Конечно, вряд ли демоны испугались бы растений. Но растения, которые вцепляются тебе в горло и угрожающе шелестят у лица… ой-ой, а растения ли это вообще? На Уровнях, говорят, положено бояться всего нового и неожиданного. Дольше проживешь. Так что братья Долински благоразумно замерли на месте, опасаясь даже попытки телепорта — ну а вдруг телепорт получится по частям? И на своего… ну кто он им, брат?.. смотрят так, будто вместо него стоит каратель Ложи Уровней, явившийся по их души.

— Вон! — прошипел Ян.

И демоны растаяли…

Они исчезли по-демонски — разом, без шелеста, без свечения, как у ведьм и магов. Просто дрогнули — и все. Стебли растений впустую дернулись, сжались… и разочарованно поникли, снова уползая за окно.

В чертову шкатулку, все еще валявшуюся на полу, врезался сгусток пламени, второй испепелил копию стола. Дым черным клубком рванулся к потолку, на обгоревший ковер посыпался пепел. Игорек закашлялся.

Ян уронил руки. Тихо выдохнул… Теперь, когда демоны ушли, из него, кажется, испарились и силы и храбрость. Растерянные глаза обежали взглядом комнату, посмотрели на Игорька, и демон-флорист как-то сразу «включился». Он подхватил мальчишку на руки, сгрузил на диван и заметался по комнате, проверяя защиту. А левая рука плотно стиснула амулет вызова…

— Я не понимаю… — Иринка медленно отложила книжку. Светлые глаза непривычно пристально всматривались, казалось, прямо в мозг… — Я ничего не понимаю…

Она и правда меня чувствует. А теперь и не только меня.

— Иринка, это я.

— Дим… — прошептала она. — Дим, но…

— Просто… кое-что случилось.

— Случилось… — эхом отозвалась Снежинка. — Что случилось, Дим?

Она тебя не только чувствует. Она тебе верит. Так что…

Уйди, Вадим. Это — мое.

Прости.

— Мне нужно много тебе объяснить, Снежинка. Начнем с того, что я — маг.

— Хорошее начало, — выдохнули дрогнувшие губы.

— Мы живем изолированными общинами, скрывая свои возможности. Маги, сильфы, фейери…

— Вампиры…

— Вампиры тоже. Это не сказка, Иринка. — Он шевельнул пальцами, и книжка закрылась.

Девушка вздрогнула и посмотрела на книжку, будто там лежала по меньшей мере жаба.

Он заметил это, и сердце его сжалось. Он хотел, чтобы Иринке не было опасно с ним? Ну вот, пожалуйста. Если она достаточно испугается, то проблема решится сама собой. Наполовину. Потому что без него тоже очень опасно сейчас. Очень.

— Не бойся, — попросил он.

Пожалуйста, не бойся меня, Снежинка. Только не ты.

— Так вот почему ты поймал меня в воздухе… — точно в забытьи прошептала девушка.

— Что?

— Тогда, с этими крыльями… когда мы познакомились. Ты подумал, что я падаю, и поймал. Я все гадала, почему мне показалось, что ты летишь мне навстречу. А это не показалось. Ты умеешь летать.

— Ну, в школе у меня за левитацию ноль баллов, — автоматически ответил Дим. — Так что, наверное, дело было в адреналине.

— Или в судьбе…

— Что?

Снежинка вдруг улыбнулась. Пусть ее губы по-прежнему дрожали, пусть она морщилась, будто собиралась заплакать, но в ее глазах точно зажглись два солнышка.

— Не бойся, — передразнила она. — Кто тебя здесь боится? Дим, ты же спасать меня тогда рванулся, а не превращать в лягушку. Дим, сядь. — Ласковые ладошки невесомо легли на грудь. — Дим, солнце ты мое, ты это боялся мне сказать?

И это тоже.

Но он ничего не сказал вслух. Только поймал ее ладони и накрыл своими, словно пытаясь согреть… или согреться.

— Не только.

— Тогда я тебя потом отругаю. А сейчас рассказывай.

Иринка — и «отругаю»? Вадим и сам едва не улыбнулся, настолько не вязалась его солнечная девочка с этой угрозой.

— За что… отругаешь?

— Да за недоверие. И за конспирацию эту. И за… но это потом. Сейчас ты мне расскажешь другое: почему ты пришел сегодня такой… с тенью.

— С какой тенью?

— У тебя здесь… — ладошка коснулась лба, провела по виску, — или рядом… не знаю, как сказать. Просто раньше такого не было. Так странно получается — это ты, а словно не только ты. Я с ума схожу?

— Э-э… нет. Просто видишь ли, ты, кажется, тоже маг. Вряд ли сильный, иначе б тебя давно нашли, но какие-то данные есть.

Снежинка замерла.

— О…

И потому ты теперь в опасности. Из-за серых, из-за дара, из-за меня. Снежинка моя. Нежная, нежная. Разве я смогу тебя оставить?

— Снежка… пойдешь знакомиться с моими родителями?

Девушка жарко покраснела. Так, что порозовела даже шея. Даже плечи. Тонкие пальцы неосознанно схватились за брошенную книжку.

— А они тоже маги? Ой, мамочка…

Диму неожиданно стало смешно.

— Так пойдешь?

— Конечно, пойду. Только не сейчас, ладно? Дим… Ну не в тапках же мне идти? И не в сарафанчике домашнем. И… Ой!

Кажется, она сказала что-то еще, но Дим не услышал. Один из наложенных на руку «знаков», тот, что был привязан к амулету Яна, резко дернулся… и буквально вспыхнул тревогой.

Интересно, умрет он или нет? Игорек не успел решить этот интересный вопрос. Шелестнул телепорт, и в гостиной оказались два человека: Вадим и какая-то незнакомая девушка. Девушка ахнула, а Дим мгновенно вскинул руки — то ли проверяя защитку, то ли готовясь к атаке. Наверное, все-таки первое, потому что в следующий миг он опустил ладони и быстро спросил Яна:

— Где они?

— Ушли.

— Игорь?

Демон не успел ответить. Девушка за спиной Дима увидела Игорька — и рванулась с места, на ходу выдергивая из кармана какие-то салфетки из пакетика. Вытерла руки и тут же ухватила Игорька за шею — проверяла пульс.

— Дим, ему плохо.

— Кому? Что произошло? — Маринка телепортировалась, как всегда второпях, так что из ее сумки опять что-то сыпалось — такое бывает при неточном переносе. — Ой, Дим, это кто? Игорь, бедненький… Ян, вы что, подрались?

— Ой, тут такое было! — Рыбки наконец отмерли и сейчас попытались вывалить на головы народа все разом. — Демоны!

— Зеленые змеи!

— Я чуть не умерла от страха!

— Только ты, можно подумать! — возмутилась такой попыткой перетянуть на себя общее внимание Екатерина.

— Тихо вы! — Дим посмотрел на девушку, но та словно не слышала ни про змей, ни про демонов, а общалась с Яном, выпытывая, что такое мальчик ел или чем укололся… — Иринка, это не токсикология. Это чары. Дай я посмотрю.

В следующий миг рыбки в аквариуме радостно взвыли — кто-то открывал дверь, и, кажется, эти хвостатые ябеды знали, кто.

— А-а! Хозяйка Людмила, хозяйка Людмила-а-а-а!

— У нас тут демоны!

— Тихо, дура, она же подумает…

Неизвестно, что подумала Людмила, но дверь снесло с петель, и Людмила с Маргаритой воздвиглись в проеме, как две Немезиды. Руки Маргариты чуть заметно искрились…

Немая сцена длилась недолго. И уже спустя секунду превратилась в свою полную противоположность. Все заговорили разом:

— Игорек! Что с Игорьком? — Людмила.

— Хозяйка, мы такое пережили! — Кармелита.

— Прекратите свою рыбью болтовню! Что с Игорем? Кто еще пострадал?

— Я виноват… — склоняет голову Ян.

— Да все в порядке, эти чары легко снимаются! — Дим.

— Тут побывали эти… с Уровней! — Игорек начал приходить в себя, и первым ожил, конечно, язык.

— Как они прошли сквозь защиту?!

— Ну, я… Яну посылку принесли, и я…

— Игорь!

— Дим, а кто эта милая девушка в одном тапочке? — Это, разумеется, любопытная Маргарита.

Судьба распорядилась так, что общий шум затих как раз в тот момент, когда прозвучал последний вопрос. Так что его прекрасно расслышали все. Иринка глянула на свои ноги и, кажется, остро возмечтала о возможности телепортации.

Квартира Соловьевых на глазах превращалась в терем-теремок. Наверху в двух комнатах спали Маринка и «уплотненный» Игорек — в его комнату временно переселили Яна, и что интересно, подросток не попробовал брыкаться. Даже не возражал против горшков со всякой зеленью, которые Ян, естественно, приволок с собой. Игорь даже помог перетаскивать какую-то лиану…

Маринка хотела было уплотниться Снежинкой, но невесту Дима решено было поселить в его комнате — в конце концов, она ведь его невеста. Лёш окончательно переселился к Лине. А сам Вадим решил ночевать в гостиной.

Впрочем, вечером все равно все перепуталось. Маринка почему-то торчала в комнате Игоря и Яна, и оттуда то и дело доносились смех и звук падения чего-то тяжелого. Снежинку увела Людмила — кормить, расспрашивать и показывать, где что лежит.

А Лёш, Лина и Дим торчали в гостиной и о чем-то секретничали, накрыв аквариум занавеской и включив музыку. Рыбки некоторое время повозмущались, но затихли и только в знак протеста иногда заводили: «Ой, мороз, мороз».

— Слушай, тут такой вопрос… — Лина переглянулась с Лёшем. — Дим, ты мне веришь?

— Допустим.

— Не допустим. Веришь?

Дим улыбнулся:

— Верю.

— Тогда потерпи.

Ее ладонь, очень горячая, ложится на грудь… наливается светом… и приходит боль. Похоже, словно в грудь мгновенно и глубоко рванулись огненные когти. Дим сжал кулаки, задохнулся, давя в себе крик, наклонил голову. На мгновение комната подернулась темнотой, истаяла. Осталось только смуглое лицо и карие глаза — внимательные, блестящие. Они смотрели точно из тени…

Что она делает, черт побери!

Свет, больно…

И тут огненное облако погасло.

Вадим буквально упал на спинку дивана. Хватанул губами воздух. Сердце частило, противно подрагивали руки. Ничего себе ощущения. И какого хрена это было? Ф-феникс …!

— Что это было? — наконец выговорил он. Голос дрогнул, но выровнялся, и Дим снова повторил: — Что это было, Лина?

— Пробный контакт, — неожиданно мягко улыбнулась Лёшкина невеста. — Как ощущения?

Дим поискал слово:

— Несравненно. — Из всех пришедших на ум этот вариант был наиболее… приличным. Ну и чувства отражал, само собой. — А цель?

Феникс глянула на Лёшку, как бы прося помощи. Тот чуть нахмурился:

— Ты никаких изменений не чувствуешь?

Изменений в сравнении с чем? Хотя, кажется…

Чужая память снова незвано пришла на выручку, мгновенно просканировав тело и предъявив результат. Ошеломительный результат.

— Ты перекачала мне энергию?!

— Ага.

— Так… — Мозг лихорадочно заработал, выстраивая логическую цепочку. — Так.

Будущая родственница улыбнулась:

— Я думаю, что перед новым визитом на Уровни тебе это не помешает?

— Не помешает, ох как не помешает.

С демонами говорить непросто, лучше иметь козырь в запасе. А еще эта энергия… Ощущать энергию кого-то другого приходилось нечасто, но она обычно и воспринималась как чужое, не слишком приятное прикосновение. А сегодняшнее «пополнение» ощущается совсем по-иному. Почти как своя… да что уж там, своя, и весьма мощная, просто очень яркая, искрящаяся. Может ли у силы быть привкус? Может. Во всяком случае, у этой «примеси» он был. Привкус радости, легкости.

Так…

Вадим прищурился:

— Это твоя энергия?

В карих глазах что-то промелькнуло.

— Моя. Не думай, я ни у кого не отнимала. Просто…

— Дим, не спрашивай, — вздохнул Лёш. — Она не имеет права разглашать. Клановые тайны, понимаешь ли.

Так-так, интересно.

— Ты и раньше так могла?

— Самой бы знать, — досадливо шевельнула плечом Лёшкина невеста. — Надоели мне все эти клановые секреты. Подумаешь, тайны за семью печатями!

Кажется, сегодня ее беседа с Хранительницей (так, кажется, зовут их старейшую?) была многоплановой и содержательной. Скорей всего, могла. Просто не имела права. Сказать или сделать? Неважно. Не могла, и все.

А тогда? В той реальности? Если бы тот Вадим знал, что фениксы могут передавать ему энергию, все обернулось бы совсем по-другому. По крайней мере, для фениксов. Конечно, он и сам умел отнимать силы, но это… Дим еще раз попробовал ощущения — очень даже интересные. Альтер эго бы понравилось. И была бы у девушек-фениксов совсем другая работа.

Не подозревая о его мыслях, феникс откинулась назад, в подставленные руки Лёшки, с явным удовольствием вызвала нож и принялась разминать пальцы. На смуглом лице заиграли серебряные блики.

Снова как тогда.

Не сейчас! Дим придержал чужую память, не давая себе «провалиться». У него даже методика уже вырабатываться стала. Вытащить блокнот (шар хорош, но его всюду с собой не поносишь) и набросать что-нибудь отвлеченное. Какую-нибудь пословицу в переводе на немецкий или испанский, схему, список. Что угодно, что поможет сосредоточиться.

Тихо, тихо. Потом. Кстати, вот вам еще один несомненный плюс от этой памяти. Лёшева невеста, которую он раньше подозревал демон знает в чем, стала ясной и понятной, как янтарь. Теперь он спокойно доверит ей и Лёшку, и семейные секреты, и даже своих будущих детей. Если они, конечно, будут…

— У Марианны, кстати, есть наметка на одного демона. Дим, хочешь попробовать, как это — швыряться демонскими файерами?

Карандаш дрогнул в руке, пропоров страницу.

— Что? Ты серьезно?

Только демонских сил ему не хватает для полного счастья!

Лина спрятала нож. Не спрятала, а растворила в ладони, легко и быстро. Был нож — и нет его. И покусала губу, кажется, на что-то решаясь.

— Слушай, я, наверное, опять нарушу эти чертовы правила, но вообще-то при передаче магии феникс сжигает все инородные примеси.

— Поясни.

— Понимаешь, магия ведь, в общем, нейтральна. Это мы ее перерабатываем в светлое-темное. Ну так вот, если на магию объекта наложено что-то типа заряда или смертных проклятий, то это в Пламени феникса сгорает. Тебе достается лишь сама способность. Понимаешь? Я думаю, именно поэтому та я… ну, из прошлого варианта реальности… словом, не заразилась. Наверное, Пламя спалило и это дайи, чем бы оно ни было.

Братья переглянулись. Когда-то друзья прозвали их за это близняшками. Неважно, кто был рядом — демоны, преподаватели или симпатичные девчонки, но при любой проблеме братцы тут же сцеплялись взглядами…

Вот и Лина сейчас застыла на диване, с интересом приглядываясь к этому обмену. А потом обе пары глаз уставились на нее.

— Погоди, Лина, — вдруг очень мягко проговорил Лёш. — Ты что сейчас сказала?

Разошлись они уже далеко за полночь. Когда Лина поймала себя на том, что автоматически отвечает «не знаю» уже на любой вопрос. Привыкла за последние полтора часа. После ее признания и Лёшкиного вопроса Дим вцепился в нее так, что Лина почувствовала себя информкристаллом в руках зубрилы Беллы. Или орехом в зубах у белки. Соловьева-старшего интересовало все: как именно очищается магия в Пламени феникса, и можно ли говорить о стопроцентной гарантии этого «очищения», да какая статистика имеется в клане на этот счет, и что говорит об этом Хранительница… Да ясно, что впрямую ничего не говорит, но хоть намеки были?

Новая встреча с Хранительницей назревала быстро и неотвратимо, как эпидемия сезонного гриппа. Когда Лина в двадцатый раз расписалась в собственном невежестве, Вадим отстал, но ненадолго. Сначала его остро заинтересовали доступные способности — мол, что именно можно получить таким нетрадиционным способом? Ах, все? Очень интересно.

А она обсуждала это с другими фениксами? Ах, с Марианной… С Марианной Фуэго? Девушкой с гаремом из «всего четыреста»? С каким гаремом? Да, действительно, пока у нее нет никакого гарема. А если все хорошо получится, то и не будет. Пока Лина переваривала сообщение о возможном гареме подруги (и особенно — о его размерах!), Дим уже интересовался, как поживает Анжелика Жар и нельзя ли ее пригласить в гости и кое с кем познакомить? С кем? Ну, с одним парнем. Кандидатом в Избранники. Шутит? Конечно, шутит.

Странно, Дим был каким-то непривычно веселым, даже улыбался. Но притом Лину не оставляло ощущение, что на самом деле за этим весельем что-то кроется. Дим то ли что-то просчитывает, то ли чего-то опасается. А потом улыбка погасла, и шутки кончились.

— Что ж, все это очень интересно, но…

— Дим, без «но», — тихо проговорил Лёш. — Брать чужую силу неэтично, не спорю, только альтернатива-то, сам знаешь — полный саркофаг.

«Гроб то есть», — услужливо перевел внутренний голос.

«Без тебя знаю, умник!»

И снова на комнату навалилась тишина — плотная, знобкая какая-то.

Взгляд Вадима утратил всякий намек на веселье и ощутимо потяжелел.

— Это мне кто говорит?

— Я говорю. — Младший брат не отвел взгляда. — Дим, выбора нет. Хочешь, расскажу, что будет дальше, если ты откажешься? Барьер протянет еще от силы несколько месяцев. Перестроить его мы не можем, можем только перезамкнуть уже на себя. Тогда он просуществует еще лет пять — семь, пока не кончится и наша энергия. А потом дай-имоны все равно рухнут на головы нашим… Кого ты выдвинешь с ними драться? Координаторов? Они без Источника еле тянут общую охрану. Дай-имоны выжгут их в первый же месяц. Демонов? Без главы демоны скорей перебьют друг друга, чем сплотятся против чужаков. Нейтральных? Светлых? Молодежь зеленую? Людей? Дим… черт, сам не верю, что это говорю. Но не до этики же… сейчас, по крайней мере.

«Сейчас начнут проскакивать искры», — отчего-то подумалось фениксу. Обстановка и вправду смахивала на предгрозовую.

— Я тоже не верю. Что, хочешь повторения пройденного? Сначала магию отобрать, потом «построить» людей, а там и до Темного Повелителя недалеко!

— Повелитель… — медленно проговорил Лёш. Так, словно пробовал на вкус смутно знакомое слово. — Повелитель… Нет, Дим. Не думаю. Я тебе верю.

— Спасибо. А я вот себе — нет. Понимаешь?

Да чего тут не понять. Тут, кажется, даже колибри уразумеет. Что поделать, все на земле и под ней чего-то боятся, так уж устроены люди — нелюди. Страху можно поддаться, страх можно преодолеть, но он есть обязательно. Даже у очень храбрых. И похоже, самый большой страх Вадима — податься в Темные Властелины. Да, видно много всякого на совести повисло.

— После всего не веришь? — через силу улыбнулся младший Соловьев. — Нет, Дим, в Темные Повелители ты уже не годишься. Я тебя слышу. И верю.

Тихо в комнате. Даже рыбки перестали возиться под своим покрывалом и шепотом негодовать на бессердечных хозяев. Шелестят листья за открытым окном. Сошлись взгляды братьев в полутемной гостиной.

— Что, по-другому никак?

— Предложи вариант. Я уже по-всякому думал. Нам нужны или станции, или барьер. Барьер сейчас никому не под силу, а для станций нужно место от людей и силы от магов. Дим, послушай…

— Подождите, — вмешалась Лина. — О чем спор-то? Мы ведь никого убивать не собираемся? А магия… магия, если ее не отобрать целиком, потом восстановится. Так что Дим просто «берет взаймы». Временно.

Лина заметила, как враз оттаяло лицо Лёша. Вадим выдохнул и почти улыбнулся.

Напряженность мгновенно угасла.

И следующие часы были исполнены мирного сотрудничества и замечательного трудолюбия в подборе кандидатов на магическое «донорство».

Глава 6

ЕСЛИ МОЖЕШЬ — ЗАЩИТИ

Странно, почему Пламя сменило цвет? Вместо привычной пляски золотисто-оранжевых языков на площадке извивались багровые змеи с синеватым оттенком. От этого в пещере было полутемно, неприветливо, и стены казались грязно-красными, словно их измазали кровью.

Что случилось?

Недремлющее чувство опасности толкнуло в руки пару ножей и заставило ступать тихо-тихо, неслышно.

Что-то случилось.

Пламя зло плясало, выстреливая снопами багряных искр, и приближаться к нему почему-то не хотелось.

Что-то не так. Что-то не… Нет!

Сначала показалось, что Анна просто решила свернуть свой любимый ковер, а потом в глаза бросилась волна седых волос, красных… очень красных… и не от Пламени.

Хранительница лежала на полу — непривычно маленькая, с неловко подогнутой рукой. Точно она пыталась защититься и не успела. Анна, Анна… Бабушка… Чувствуя, как сжимается горло, феникс присела рядом, уже зная, что увидит. Он был совсем маленький, этот колышек. И попал точно в сердце, в ту самую точку, мгновенно остановив кровоток. Иначе она уже сгорела бы. Сейчас тело начнет гореть, как только его вытащишь. Но пока нельзя. Смерть Хранительницы Пламени надо засвидетельствовать. Надо кого-то позвать…

— Вот она! — резанул воздух злой голос.

Лина рывком обернулась… и поняла, что вопрос о том, кого позвать свидетельствовать о смерти Хранительницы, потерял актуальность. «Кто-нибудь» уже пришел. И не один. Перекрывая выход из пещеры, у гранитного проема стояли четверо фениксов… нет, пятеро… шестеро… семеро… Они телепортировались одна за другой, и смотрели на нее, замершую у тела Анны.

— Убийца!

Преисподняя!

Лина встречается взглядами со своим обвинителем. С обвинительницей. Что ж ты так со мной, мама…

Мама. И кто мог поднять руку на Анну так, чтобы… Мама?

«Это ты. Это ведь ты. За что, мама?»

«Она мне мешала. Как и ты».

«Я догадалась».

«Я знаю. Но ты об этом уже никому не расскажешь».

— Убийца! Убийца! Казнить на месте!

За спиной ревет Пламя, от входа надвигаются фениксы, два ножа уже торчат в плече, от третьего остается царапина на щеке — едва успела увернуться, и воздух блестит от брошенных клинков. Ни минуты нет, чтобы попробовать сказать правду, ни секунды…

— Лина, беги!

Откуда в этом кровавом безумии взялся Лёш, Лина не успела заметить. Зато успела увидеть, как разом три ножа находят цель. Как Лёш падает и на его рубашке расцветают багряно-черные хризантемы. Она видит, как мать вытягивает из него, еще живого, магию… как гаснут его глаза…

Нет! Нет…

Лина резко села, задушив собственный мучительный крик. Лёш, нет!.. ох…

— Лина, что ты?..

Лёш был живой. Совершенно живой, довольно взъерошенный, очень теплый и сонный. И лежал он не на каменном полу далекой пещеры, а на постели в собственной комнате. И сонно щурил зеленые глаза.

— Тебе плохо?

Целую секунду она смотрела на его лицо — живое, живое, живое! — на светлые стены с рисунками-набросками и осознавала, что никаких пещер и никакого побагровевшего Пламени здесь нет. И фениксов тоже. Приснится же такое…

Рядом зашевелился и сел Лёш. Будущий муж, если верить Анне и Алексу. Очень захотелось его коснуться. Просто очень, даже пришлось придержать руки при себе. Но догадается же! Что, будешь ему объяснять: так, мол, и так, милый, я просто хочу убедиться, что ты живой.

А маг-эмпат, кажется, и правда «догадался».

— Приснилось что-то? — Лёш сам приобнял ее за плечи.

— Ты… ты почему проснулся?

— От тебя такая волна пошла, что мой блок сдвинуло.

— Кошмар приснился, — выдохнула Лина, инстинктивно придвигаясь поближе. Ну вот честное слово, руки сами обвили шею Лёша, и голова сама наклоняется к плечу, и, уловив биение родного сердца, стихает тревога…

Но спустя час, когда Лёш уже спал, Лина тихо встала с постели и, второпях одевшись, шагнула в телепорт. Сон ей не понравился. Очень. Если только мать на самом деле задумала убрать помеху, родство ее не остановит.

Если только…

Нет, в пещере все было в порядке.

Золотистое Пламя мирно вилось на площадке и радостно вскинулось, завидев нежданую гостью. Хорошо… Еще лучше, что Анна тоже была жива и здорова. И мирно спала в своем «Скальном приюте». Приют был за Пламенем, так что до прабабушки вряд ли кто доберется. По крайней мере, сегодня. Завтра надо поговорить с Марианной. Пусть дежурство какое-то организуют. Марианна, Анжелика, Елена. Мало нас. И Анне надо сказать. А на всякий случай подстрахуемся. Времени, конечно, нет, но…

Феникс оживленно курлыкнул — ему нежданный контакт был очень даже по душе. Общительный ты мой…

Лина присела у огня. Вздохнула, собираясь с силами. И протянула в Пламя обе руки.

Охххх…

Пламя скользнуло-плеснулось, руки обдало жаром, в лицо дохнуло теплом. Точно чьи-то ласковые ладони тронули щеки, погладили по волосам, и захотелось закрыть глаза, отдохнуть, отдаться моменту… ни о чем не думать.

Пламя, наш исток. Наш дар, наше проклятье. Анна когда-то рассказывала, что оно разумное и может понять то, чего ты хочешь. Раньше я в это верила. Потом нет. А сейчас мне и правда остается поверить, потому что нам нужна помощь. Вся помощь, которую можно добыть.

Прошу тебя.

Защити Хранительницу.

Пламя затрепетало, словно понимая. Может быть, правда? Лина закрыла глаза, снова вызвав видение багрового огня, замершей на полу фигуры с неловко подвернутой рукой, крохотного колышка…

Если можешь — защити.

Прошу…

И может, почудилось — но на грани слышимости кто-то шепнул:

— Да…

Достойно начатая и надлежащим образом продолженная ночь завершилась соответствующе. То есть нервно.

Когда успокоенная общением с Пламенем и тихим дыханием Лёша феникс под утро уснула, ее уже не мучили никакие кошмары. Наоборот, сны были полны умиротворения и даже романтики. Что и повлияло, наверное.

Когда ее тронули за плечо, романтически настроенная Лина сонно потянулась и, не открывая глаз, поймала руку… И, уже поднесши к самому лицу, осознала, что рука в общем-то не та. Ни по очертаниям, ни по ощущениям.

Мысленно дав себе пинка, девушка распахнула глаза и столкнулась взглядами с Александром.

Трыб ххыуцу! Более приличных выражений в этот момент у феникса не нашлось. Да и те пришлось проглотить — рядом стоял потенциальный свекор, причем Светлый. У фениксов понятия «свекор» не было, но, д-демон, перед Координатором светиться в таком виде было еще веселей!

— Доброе утро. — Александр деликатно отвел взгляд и, внимательно разглядывая что-то на потолке, несколько виновато сообщил, что запрошенное Лёшем разрешение получено и он может ее сопроводить.

— Куда? — несколько обалдело переспросила Лина, которая о разрешении вообще первый раз слышала и никуда сегодня не собиралась. Вернее, собиралась, но… но при чем тут Александр?! Он вообще в последнее время дома бывает не чаще дождя, пропадает в Своде Небес от рассвета до рассвета.

— Лёш тебе не сказал?

— О чем? — Беглый взгляд на вторую подушку позволил убедиться, что никакими магами-эмпатами там и не пахнет. Лёш испарился незаметно и бесследно, как шоколадка, оставленная в компании детей.

— Он подал прошение в Свод, чтобы тебе разрешили ознакомиться с архивами…

— Что?!

Бессовестный любимый, значит, решил придержать ее в архивах? Подальше от сражений? Ах ты, ведьмак эмпатический!

— С документами, которые касаются прошлого фениксов…

Глава 7

ПРЕДЧУВСТВИЯ

Взгляды святых были строгими. Казалось, им нет дела до девчонки, молящей Господа о спасении. Оля поспешно опустила глаза и снова зашептала молитву:

— Господи Иисусе Христе, Боже наш, избави от обольщения близ грядущаго, богомерзкаго злохитраго антихриста; и избави от всех его козней. И укрой духовнаго отца нашего, всех нас, духовных чад его и всех православных христиан, от коварных сетей его в сокровенной пустыне Твоего спасения.

Оля говорила затверженные слова, осеняла себя крестным знаменем, а на душе было темно и тоскливо. За что ей такое тяжкое испытание, за что, Боже? Почему она видит в людях темное? Видит, что сосед Аркадий Викторович подсыпал матери какое-то лекарство нехорошее и отправил в дом престарелых; что Борис, сын почтарки, крал деньги у людей в Екатеринбурге; что новый муж Любы когда-то человека убил… Видит и даже родственников предупреждает, а ей не верят, ненавидят ее за это. Господи, не по силам мне сей дар. Забери его, забери, прошу! Я не могу видеть такое. Откуда столько зла в людях, Боже Всеблагий?

— И не дай нам, Господи, убояться страха диавольскаго паче страха Божия и отступить от Тебе и от Святой Церкви Твоей. Но дай нам, Господи, пострадать и умереть за Имя Твое Святое и Веру Православную, но не отречься от Тебе и не принять печати проклятия антихриста и не поклониться ему. Даждь нам, Господи, день и нощь слезы о грехах наших и пощади нас, Господи, в день Страшного Суда Твоего. Аминь.

Она замерла, надеясь на чудо. Господи, помилуй!

Мимо прошел дед Василий, старичок с соседней улицы, каждый год бесплатно приносивший в школу на первое сентября цветы, и Оля в отчаянии опустила глаза. Не помогло. Дед Василий словно нес в груди большую темную мышь. Это значило, что на его совести как минимум одна человеческая жизнь. Если бы она его коснулась, то увидела бы, где это случилось и когда.

Оля вышла из церкви, забыв снять косынку. Побрела по улице, не поднимая глаз, не замечая жары.

И не замечая, как рыжеволосая девушка, прислонившаяся к дереву у автобусной остановки, окинула ее прицельным взглядом и двинулась следом.

Что-то кольнуло руку. Комар, в полдень? Ведь так жар…

Асфальт взбрыкнул под ногами.

Стало темно.

Мелочь визжала и верещала. Тьфу. Ничего, пока вы кричите, а скоро еще и попляшете.

Чиф затаился тут с утра.

Сначала ждал, пока кинотеатр откроют. Потом — пока набьется побольше народу. Новый фильм-эффект «Тайны пиратских островов» имел успех, и в зал пришли не только зрители с ближайших улиц, но и обитатели детского лагеря отдыха.

Сейчас они все дружно переживали за героев, не подозревая, как скоро им придется переживать за самих себя.

Я вам устрою развлекуху!

Чиф давно баловался огоньком. Сарай соседа, машина директора школы, бабкины книги… Откуда у него способность все поджигать на расстоянии, Чиф не знал. Ни слинявшая неизвестно куда мать, ни папаша, пропавший еще до его рождения, ничего, конечно, сыну не объяснили. А бабка то ли не знала, то ли прикидывалась. Ну и ладно. Словом, Чиф не был в курсе, откуда берутся красивые огненные шары, но пользоваться научился хорошо.

Ну, время!

Сейчас он посчитается с теми, кто гнал его из кино, потому что билета не было!

Чиф раскрыл ладонь, полюбовался, как красиво набухает синевато-белое пламя с прожилками молний, и поднял руку, готовясь запустить его в экран.

Шороха за спиной он не услышал…

— Входи, девочка.

Воздух дрогнул, смазался и словно протаял, выпустив девичью фигуру.

— Вы меня видите?

— Нет, — негромко ответила немолодая индианка, даже не обернувшись. — Просто я знаю, что ты придешь сегодня. Давно знаю.

— Вы видите будущее? — Светловолосая девушка благоразумно замерла. Только глаза любопытно блестели. — Что же тогда не ушли?

— Потому что не должна. Я стара, девочка, но мне жить не надоело. А если я не поделюсь с Белым Владыкой, то скоро над миром взойдет черное солнце.

— И?

— И я умру. И моя семья. И… девочка, ты пришла говорить или помогать? Давай руку.

— Ты сильно провинился, Март.

Демон молча склоняет голову. А что ему остается?

Не надо было навещать Ларсена. Не надо было светиться перед Стражами. Не надо было… или хоть надо было замаскироваться получше!

Это ему уже объяснили. Доступно и качественно. Что ж, Ложа в своем праве, и ему стоит сказать спасибо главе семьи Венте-Оре, что тот вступился и ограничил наказание провинившегося.

— Ты говоришь по-русски?

— Да, патриар.

— Хорошо. Тебе нужно легализоваться в Севастополе. В анклаве. И любым путем — любым! — войти в окружение рода Соловьевых.

— Светлые, Темные?

— Светлые. — Черные глаза патриарха становятся щелями в черноту. — Светлые. Твоя задача наблюдать за сыновьями этого рода. Наш оракул дал предсказание, что один из них, возможно, тот самый Белый Владыка. Не подведи нас еще раз, Март.

Глава 8

МОНСЕНЬОР?

Скандал в травматологии разразился внезапно и бурно.

В роскошный медцентр «Аура», обладающий всеми мыслимыми и немыслимыми средствами диагностики и лечения, знаменитый на весь Севастополь своим сервисом и многообразием услуг (а также немалыми ценами за оные), однажды явилась дама в сопровождении адвоката и с порога выкатила требования компенсации за ущерб. Бывшая пациентка травматологии не сдерживала эмоций, бурно негодуя на то, что ей поставили заведомо неправильный диагноз и даром вытянули кучу денег! Негодование выражалось даже излишне бурно, так что руководство клиники, придравшись к разбитому стеклу, выставило скандалистку вон.

Но они не знали, с кем связались, — вскоре в медцентр явилась целая комиссия по проверке, весьма сурово настроенная.

Комиссия перевернула все сверху донизу и, естественно, нарыла кучу недочетов. В том числе и приписки к счетам за лечение, и заявленные жалобщицей неверные диагнозы, и «мертвые души», исправно получающие зарплату, и завышенные цены на лекарства… Так что ушиб позвоночника у маленького пациента из седьмой палаты, диагностированный недобросовестным эскулапом как неизлечимый перелом, был далеко не самым ярким фактом. А когда ушибы излечиваются, то в этом, господа, нет абсолютно никакого чуда, и скромный психолог-практикант здесь совершенно ни при чем…

И вообще, если в детском отделении внезапно пошли на поправку четверо больных с лейкемией, двое с пороком сердца и один с тяжелой травмой черепа, то незачем искать здесь чудеса — в жизни всякое бывает…

Вадим с легким сердцем закрыл за собой дверь медцентра. Мальчишка снова сможет бегать в саду со своей собакой, и это правильно. Координаторы сколько угодно могут твердить про конспирацию и Соглашение, но если покой магов купить такой ценой… да катись оно к демонам, это спокойствие. И конспирация.

Дим о своем поступке не жалел.

Прежде чем подаваться в спасители мира, стоит помочь сначала тем, кто этого самого спасения может просто не дождаться.

Конечно, в следующий раз придется придумывать что-то другое. С мошенничеством главврача ему просто повезло. Но будет жив — придумает. Жаль, что сейчас нельзя помочь другим — в других городах, в других странах. Везде есть много детей, покалеченных по взрослой дурости и беспечности. Ничего. Буду жив — сумею и это. Соглашению так и так конец.

Буду жив…

— Вадим? — окликнули из переулка.

Новоявленное чувство опасности лениво хмыкнуло и отделалось многозначительным молчанием. Впрочем, Дим и так знал, что оклик не грозит ему ничем таким… неприятным. Просто голос узнал.

Дим обернулся, уже улыбаясь. Фениксы ему нравились. И энергичная Марианна, и вспыльчивая Анжелика, которая никак не могла решить, на «вы» к нему обращаться или на «ты», и все норовила обозвать сюзереном или монсеньором. Еще когда Лина с Лёшем представили ему «этих двух хулиганок», а девушки оскорбленно вскинулись, он едва сдержал улыбку — настолько они были яркие, эти фениксы, насколько открытые… и настолько непохожие на молчаливую, серьезную Лину.

— Монсеньор…

— Опять?

— Вадим… Нет, все равно монсеньор. Ну или что-то новое придется придумывать. — Анжелика нетерпеливо отмахнулась от грядущей проблемы с наименованием и понизила голос: — Грифоны согласны на встречу. Магда берется обеспечить нейтральную территорию.

Ах вот в чем дело. Вадим остановился на пустом тротуаре, не замечая полуденной жары.

Итак, сверхосторожные грифоны все-таки согласились на переговоры. Толку с них особого не будет, но «гора начинается с песчинки», и эта песчинка лишней не окажется. Времени мало.

— И еще. О встрече официально просят Хранительница Пламени Анна и представитель клана фейери из Шотландии.

Так. Похоже, от «монсеньора» или даже «милорда» скоро уже будет не отбрыкаться. Демократия — вещь хорошая, но медленная. А у них очень мало времени.

Что ж… если на то пошло, пусть уж лучше «монсеньор». От «милорда» Вадима корежит…

Покушения не прекращались.

Почти каждый месяц он оборачивался на выстрел в толпе, останавливался перед заминированной трибуной, отодвигал бокал, в котором притаилась нотка терпкой горечи. Каждые две-три недели Дензил притаскивал к нему очередного «возжаждавшего мести» или наемника, решившего избавить мир от зла.

Почему-то все были очень молодыми, и у каждого был свой счет, ненавистью полыхавший в глазах.

— Ваши вампиры убили моих родителей!

— Милорд Повелитель! Вы стерли с лица земли наш город…

— Ваш отбор, милорд, сделал меня…

— Ты!

Вадим не позволял Дензилу решать их судьбу. Он слушал каждого, слушал… Даже Лёшка обзывал его мазохистом и не понимал.

А Вадим слушал. «Милорд, вы… милорд, вас…»

Он ненавидит слово «милорд».

— Вадим, эй! — Анжелика, не проявляя даже подобия почтительности (и спасибо ей за это), помахала рукой перед его лицом, возвращая в реальность. — Ты меня слышишь?

— Да-да. Послушай, Анжелика, Лина говорила, вы устойчивы к огню?

— Ну, в общем, да. Помнится, где-то у нас даже легенда есть о том, как одну из фениксов пытались сжечь на костре… очень потом об этом жалели. А что?

— А к драконьему огню?

Наконец-то ему удалось удивить феникса. Анжелика замолкла на полуслове, забавно раскрыв рот, — будто ребенок, узревший, откуда в реале берутся дети.

— Драконьему? Подожди-подожди… Я правильно расслышала? У тебя есть дракон?!

— Будет.

Вряд ли стоит будить всех. Пока, по крайней мере, — не те условия, но как минимум одного — надо.

Феникс наконец определилась со своим отношением к встрече с драконом, и в светлых глазах заскакали бесенята.

— Вот это экстрим! Спасибо, Вадим. Жду с нетерпением!

И никто из них не почувствовал на себе чужого взгляда. Недоброго.

Глава 9

ФЕНИКС В АРХИВАХ

Ну ни фига себе!

Конечно, за не слишком долгую, но весьма насыщенную жизнь Лину заносило в самые разные места, в том числе и весьма странные. Вспомнить хоть пещеру отшельника Базиля, из которой пришлось драпать с шумом и минимальными предосторожностями — кто бы мог подумать, что отшельники живут такими крупными компаниями… и, главное, что они такие нервные. А чокнутый некромант, которого пришлось ловить в пещере, полной летучих мышей, причем по колено в отходах этих самых мышей?!.. А пещера «Рыбий погост», с ее неповторимым запахом?! Или взять зал дольменов — там каждый шаг отдавался гулом и звоном, казалось, идешь по громадному колоколу, хрупкому, невесомому. А тот случай, когда она, сматываясь от матери, материализовалась в постели аккурат между двумя новобрачными?!.. Словом, есть что вспомнить.

Но ничего, подобного Своду Небес, Лина раньше не встречала.

Она не видела Свод снаружи — да и видел ли его кто-нибудь? — но у этого места была необыкновенная, ни на что не похожая аура.

Лина ощутила ее, едва оказалась на тепло-желтом, будто топаз, круге для телепорта. Словно кто-то тронул волосы, мягко коснулся плеч, шепнул на ухо что-то ободряюще-ласковое. Атмосфера покоя и умиротворения, какое-то удивительное ощущение ясности души… Она глубоко вздохнула и замерла, неосознанно пытаясь продлить очарование этого древнего места.

Как странно.

Мимо прошли, о чем-то переговариваясь, два человека. Феникс отметила, что это Стражи, что язык, на котором они говорят, — хинди, и что один из них, похоже, недавно был тяжело ранен, но все это бессознательно, не глядя. А сознание нетерпеливо ожидало чего-то необыкновенного, чудесного.

«Музыки сфер?» — ожил циничный внутренний голос, которому (ну надо же!) приспичило проснуться именно в этот миг!

И пришло отрезвление. Это не средоточие чудес. Во всяком случае, не больше, чем анклавы. Разве что самую малость выше. Уф, Лина, что с тобой? Точно малышка, поджидающая Деда Мороза. Встряхнись!

— Все хорошо? — Чья-то рука тронула плечо. Ясно, впрочем, чья. Александр. Свекор… будущий. Кооррррдинаторррр… предупредить не мог?

А откуда он знал, что тебя здесь такая оторопь возьмет?

— Да. А что?

Серые глаза внимательно осмотрели ее, вгляделись в лицо… и улыбнулись.

— Свод Небес — необычное место. Некоторых не принимает. Пойдем. Нам вниз.

Вот даже как… Информативно. Лина зашагала вслед за своим провожатым, изрядно недоумевая. Может, кого не принимает, но лично ее очень даже принял. Ощущение, что она… дома? У птички вообще создалось впечатление, что магический замок только ее и поджидал все двадцать с лишним лет. Раскатала клювик…

— Архив — вот.

О нет… Взгляд заскользил по необъятным шкафам, убегающим в бесконечность, по полкам, вздымающимся до небес… О нет!

Я же тут до остывания Преисподней прокопаюсь!

Глава 10

ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ РАЗВЕДЧИКА

Март откинулся на спинку стула и от души потер глаза.

Внедрение в окружение семейки Соловьевых двигалось своим чередом. В основном по плану — разведка подходов, просчет вариантов, подбор подходящей легенды. Несмотря на молодость, Март отличался скрупулезностью, порой переходящей в настоящую перестраховку. И демонское происхождение тут ни при чем, поверьте. Для демонов, наоборот, характерно не сдерживать своих… мм… бурных страстей. Воспитание, так сказать. Постоянная конкуренция и очень жесткое воспитание нацеливали среднего демона (об отпрысках старинных родов не говорим!) на пробивание себе дороги зубами и когтями. Так что на выходе получалась агрессивная особь, как правило демонстрирующая окружающему пещерному миру собственную немереную крутость и упор на силу.

А опыт самозванца Званцева диктовал ему несколько иной образ действий. Использование подходящих масок. Осторожность. Терпение. И главная ставка — на информированность. Информация, информация и еще раз информация. Самый ценный ресурс, самый скоропортящийся товар. Март понял это очень рано — в детдоме. Тогда вечно голодная компания мальчишек изыскивала всевозможные способы раздобыть еды, а особенно — сладостей. Питание в детдоме было неплохое, но растущие организмы постоянно требовали еды, еды, еды. Вот тогда изучение психологии и химии позволило компании пятиклассников раскрутить на спонсорство владельцев ближайшего супермаркета. Хозяин магазина, увидев нехитрые химические опыты, вначале поверил, что малышка Галинка из третьей группы — святая, потом — что она ведьма. А потом просто рассмеялся виноватым глазам и сбивчивым извинениям, и в руках «пугательной группы» оказались кульки с конфетами. А в детдом стали еженедельно приходить коробки с фруктами, выпечкой и вожделенными сладостями.

Трудолюбие на уроках принесло победу на крупном конкурсе, посещение секции рукопашного боя помогло в улаживании отношений с некоторыми сверстниками. Март почти всегда ухитрялся оставаться в тени, охотно брался за любую работу — кто знает, какой опыт пригодится, хватал крохи информации, где придется, систематизировал и хранил. На будущее. В свои двадцать с небольшим Званцев неплохо справлялся с работой бухгалтера, старшего менеджера, повара, охранника, репетитора, экстрасенса и так далее. Легко сходился с людьми и нелюдьми, оставляя о себе самое приятное впечатление, — собеседники без раздумий вываливали обаятельному молодому человеку все, что на душе. И столь же легко исчезал, не обзаводясь глубокими привязанностями.

Забавно, но, не зная о своем предназначении, Март с детства жил так, словно готовился именно к такой судьбе. Все чаще, несмотря на массу трудностей, его посещала мысль, что расти на поверхности, среди людей, было не так уж плохо. Все-таки человеческие методики воспитания на выходе дают более стабильные личности… по крайней мере чаще, чем внизу.

Правда, случались и досадные срывы. Но речь не об этом, господа. Что прикажете делать с нынешним заданием? Как Ложа мыслила себе внедрение в окружение семьи Соловьевых, хотелось бы знать?

Познакомиться с семьей, в которой понятия светлей некуда? В которой один Координатор и два почти готовых Стража? И еще не забудем мать-ведьму и шустрых деток, которым всегда и везде надо сунуть свой нос. Да, и еще свой эмпат имеется… и психолог.

Март усмехнулся.

Непростая задачка.

Прийти в дом в качестве гостя без толку. Как придешь, так и уйдешь. Подстроить покушение и спасти кого-то из членов семьи? Быстро и действенно, но подозрительно… Тем более если информатор не врал, и у Соловьевых реально живет настоящая феникс. Самому жертвой прикинуться? Одну они уже приютили — кстати, тоже демона, если информаторы опять-таки не ошибаются. Крайний случай, пустим в ход, если все остальные провалятся.

Что остается? Соседство? Торговля?

Работа отпадает — конечно, ты постиг не одну профессию, но в сферу твоих потенциальных возможностей трудоустройства никак не входит работа Стража. Правда, у всех взрослых есть дополнительная, человеческая работа, но и тут возможностей не так много. Ни с психологией, ни с ихтиологией (тьфу-тьфу!) он не имел ничего общего. Вынырнуть из моря и представиться Людмиле Юрьевне жертвой покушения? Не смешно. К детям соваться тем более не стоит. Кто говорит, что дети наивны, просто никогда не пробовал их одурачить. Опыта у мини-человеков нет, а вот чутье есть.

Надо все же пробовать с Соловьевым-младшим. Он хоть и эмпат, но музыкант все-таки, а они обычно слегка не от мира сего. По отзывам околомузыкальной тусовки, наивняк, и вообще. Прибиться к его группе все-таки легче, чем попасть в лабораторию Людмилы или в медцентр… нравы посвободнее.

А держать свои эмоции под контролем Март умеет. Да и потом, эмпатия не телепатия, мало ли кто от чего нервничает, так?

Нет, конечно. Рискованно…

Рискованно. А еще непродуманно и непрофессионально. Только выбора особого как-то нет. Ложа торопит.

Придется рисковать.

Глава 11

ОКНО В ПРОШЛОЕ

Документы, написанные на странных золотистых листах (ощущались они как металл, но незнакомый), были древними, очень древними, но пыли на них не было. Архивы в Своде хранить умели.

Стопка шелестящих листов — здесь их называли «хрониками» — лежала на столе, дразня своей близостью, загадочностью и недоступностью. Когда, в какие времена на Земле писали на таких листах вместо бумаги? Сколько лет это хранится здесь, в Своде? Почему Стражи собирали материал о фениксах? И главное, как это прочитать?

Если б еще она понимала, на каком языке это написано!

Лина смерила чертовы листы мрачным взглядом, но лжебумага от этого ни капельки понятней не стала — золотистую поверхность по-прежнему исчерчивал непонятный узор из геометрически правильных завитков. Видимо, выражение лица у нее было достаточно красноречивым, потому что стоявший рядом хранитель архивов улыбнулся и попросил присесть и немного подождать.

Пожав плечами, феникс опустилась в довольно удобное кресло и тут же ощутила на висках теплые пальцы.

— Потерпите секундочку. — Архивист мягко, но очень уверенно пресек ее попытку отстраниться, а потом голова легко, едва заметно закружилась, комната с книжными шкафами вместо стен на миг сместилась, словно поплыла. — Все. Попробуйте прочитать теперь. Только спокойнее.

Хм. Лина остро взглянула на пожилого архивиста. Любопытное предупреждение. Что же у вас там, на этих листиках? Значит, спокойнее, да? Ладно, принято. Буду тихой, как ножик.

Лина придвинула ближайшую стопку и замерла.

Непонятный шрифт дивно прояснился. Завитки стали буквами, буквы сплелись в слова, слова во фразы… А вот информация в этих фразах… Да не может же быть!

17–12–1. Ар — Айян, исследователь Верехе. Эксперимент «Феникс»

Спустя несколько часов Лина покидала Свод Небес с ощущением, что мир… ну не то чтобы рухнул, а как-то покачивается.

Не было легендарной птицы Феникс, одарившей самых достойных.

Не было героической основательницы рода.

Было совсем другое.

В далекие времена, когда еще существовал на земле материк Айян (когда это, когда?), врата-порталы в другие миры были всегда открыты. И шли по дорогам, ведущим через них, смелые и любопытные, те, кому всегда хотелось заглянуть за горизонт. А с ними приходило что-то новое.

Живой огонь появился на Земле из мира Фаоррек. Портал в этот мир просуществовал недолго, схлопнувшись почти сразу. И больше не открывался. А огонь остался. За ним наблюдали, надеясь на разумность, пытались общаться, но огонь то ли не понимал, то ли не желал разговаривать. Трудно понять кого-то, кто сильно отличается от тебя. Но наконец однажды молодая айянка по имени Тийнан решилась коснуться невольного гостя. И высокотемпературное пламя не опалило ее, а отозвалось. Что там произошло точно, неизвестно. Остались лишь сухие строчки документов. Кое-что прочитать было совершенно невозможно, научные термины давно минувшей эпохи не мог прояснить словарь и не был способен расшифровать даже Координатор Пабло, и Лина продиралась через строки, точно через джунгли, вылавливая знакомое.

«Второй день месяца Вод. При обследовании Тийнан обнаружены новые возможности… дар влиять на частицы металла, преобразование… изменения в составе крови… высокая энергетика, собирающая… возможно…»

«Девятый день месяца Облаков. Первый опытный набор в группу „Феникс“. Необходимые качества… принято желающих… ар-эхэш… разного возраста…» Поверх загадочного «ар-эхэша» шла пометка в более знакомом арабском счислении — 112. То есть первоначально дочерей феникса было 112?! Даже не сто. А осталось…

«Седьмой день месяца Звезд. Пять-на-десять дней после Катастрофы. Связи по-прежнему нет. Группа „Феникс“ атакована, предположительно мародерами из народа демонов. Нападение отбито. Погиб бэй-айни… (это кто? А, ученый.) Погиб бэй-айни Верехе, сэй-айни Тирриса, Аль-Ильсса, Маонни, Бианка. Бесследно исчезли четыре девушки…»

«Два-десятый день месяца Звезд. Связи по-прежнему нет. У старшей группы девушек проявляются первые признаки энергетического голодания. Зависимость от внешней энергии — побочный эффект инициации. Фениксы уязвимы в этом отношении, наставники хотели доработать этот недостаток, но пока не представляется возможным. У меня слишком мало опыта и знаний. Обеспечить их прежним источником энергии нет возможности. Ученые, отправившиеся в Айян за помощью, не вернулись. Я не знаю, что делать…»

«Четыре-десятый день месяца Звезд. Пропавшие девушки вернулись. Заявили, что покарали напавших и ничуть в этом не раскаиваются. По их словам, в мире возобладала дикость — люди убивают друг друга за еду и уцелевшие жилища. Никто их не останавливает, закона больше нет. Айян молчит, Стражи тоже не появляются. Демоны одичали, грабят кого могут и прячутся в пещеры».

«Пять-десятый день месяца Звезд. Связи нет и, кажется, не будет. Айян молчит. Волнения в старшей группе. Девушки заявили, что нашли новый источник питания, но какой — скрывают. Сэй-айни (воспитателей) нет, меня они не слушают».

«Семь-десятый день месяца Звезд. Фениксы ушли. Ранен, отправиться на поиски не могу. Связи нет. Помощи нет. Прощайте».

Лина тряхнула головой, отгоняя этот голос, продолжавший звучать из далекого прошлого. Голос молодого айни — практиканта, студента, ученого? Парня, который вдруг оказался один и пытался справиться с тем, с чем невозможно было справиться. Мир после катастрофы… Какой? Можно спросить, но это неважно.

Значит, вот как все было. Девушки, оставшиеся без помощи и поддержки старших в одичавшем мире, выбрали не тот путь. Решили, что заимствовать магию у других правильнее, чем погибнуть. Выбрали пещеру, поселили там Пламя, разработали кодекс правил и стали жить, как могли. Со своим почти бессмертием они жили долго.

И потихоньку вымирали. Забыла, сколько нас осталось?

Руку кольнуло. Лина наконец заметила, что она уже не в Своде, а дома. То есть в квартире Соловьевых. А укололась об очередной изыск Яна, гирлянду мелких роз у двери. Но розы волновали мало — феникс ходила от стены к стене, хмурилась, вспоминала… Неужели все было так? И все могло быть иначе?

А главное — что теперь делать?

В окно ударил камушек. Еще один. Не поняла. Лина подошла к окну. Белла?!

— Ты? Что ты тут дела…

— Не перебивай. — Хладнокровная и правильная Белла была неузнаваема, точно кошка, угодившая в рассол. — В пещере Пламени собирается суд. Марианна и Анжелика обвиняются в несанкционированных контактах и пособничестве тебе.

— Мне?

— Да! Обе, демон побери, уже в наручниках! Готовятся два смертных приговора. Ты собираешься что-то делать?!

— Я отлучена… — Лина ответила автоматически, уже лихорадочно прикидывая, сколько у нее на счету энергии и потянет ли она драку. Да даже если не потянет…

— Обвинитель — глава клана! Ты — все еще наследница, по крайней мере, новой она не назвала. Дьявол! Лина, ты не можешь их бросить!..

— Идем!

Земля на медиашаре выглядела странно — словно планету закутали не то в кружево с длинными кудрявыми ворсинками, не то в детскую игрушку-пружинку. Вдоль экватора на тридцать — сорок градусов шла зигзагообразная цепочка из некрупных подобий цветков одуванчика, извивы «лепестков-пушинок» тянулись от экватора до полюсов. Система станций, такая, какой ее запомнил Вадим — там, в другой реальности.

У каждой станции был свой сектор действия, а все вместе они составляли эффективную и надежную систему безопасности от вторженцев. Улавливали начало пробоя и переадресовывали его, если так можно сказать, в специальную зону, отгороженную мощным барьером. А там уже с непрошеным гостем разбирались, выясняя, кто он такой, зачем пришел и чем его приход может грозить. Начиная с банальных вирусов и заканчивая агрессивными намерениями. Например, из того же мира Тшерта, несмотря на христианские верования его обитателей, явился забавный чертик, правда, безобидный; а вот красивейшие и утонченные жители мира Саисса оказались банальными людоедами, считающими всех, кроме себя, продзапасом по праву сильнейшего.

Станции защищали лучше барьера Координаторов. Тот просто не пускал всех подряд, кто рвался намеренно. А случайные прорывы все равно происходили. Да и замыкаться и вариться потом в собственном соку до добра не доводит, вспомним хоть Китай, закрывшийся для чужеземцев и заплативший за это отсталостью на многие годы.

Дим по привычке смотрит на часы, хотя и так может назвать время с точностью до минуты. Такой вот интересный побочный эффект от внедрения чужой памяти. Восемь часов две минуты. Скоро вернется Лёш. Сегодня они снова должны навестить Уровни — нашли повод привлечь к себе внимание. В Ложу с помощью Магды поступил протест против вторжения наследников рода Долински в чужой дом. Если все пройдет нормально, то Ян будет свободен, а они засветятся в нужном виде. Да и в любом случае все равно засветятся. Демоны падки на необычное, а что может быть необычней обращения светлого к Ложе Уровней? После этого легче будет устанавливать контакты… и можно будет попробовать вытянуть к себе Дензила. Можно и сейчас, но тот осторожен и законопослушен и втягиваться непонятно во что не станет. Надо только чуть подождать.

Магда. Дензил. Ян. Эльф из Дубравы — и как Лёшке удалось его уговорить? Кентавр-телепат. Ему и объяснять ничего не пришлось. Пророчица-индианка. Мало нас все-таки. И времени мало…

Восемь часов пять минут. Притихла в комнате Яна мелочь. Что-то часто они шушукаются, к чему бы?

Мать, оставив ужин, ушла к Маргарите — у соседки назревал юбилей семейной жизни, и подруги самозабвенно обсуждали его организацию.

Этот праздник они успеют провести. А вот день рождения близнецов, который ожидается в конце октября, может и не состояться… если Вадим и Лёш не успеют.

Да, станции — нужная вещь.

Только вот мелочь — в этой реальности они еще не построены и даже не основаны. А нужные земли и пространства — у людей.

Что ж, так и так пришлось бы обращаться к Совету Координаторов.

Заломило виски.

Резко. Очень резко. Так, словно Свод не вызывал, а… демон, больно!.. а выдергивал к себе, не давая попытки воспротивиться!

— Вадим Соловьев. Объясни Совету, что значат твои контакты с Уровнями.

— Лёш, эй! Иди сюда! Я хочу познакомить тебя кое с кем, — проговорил бас-гитарист, часа два как считавший Марта своим едва ли не лучшим другом. — Вот, знакомься. Хороший парень и визажист отличный.

Темноволосый певец обернулся, все еще расстегивая концертный костюм, и вдруг замер. Его зеленые глаза, секунду назад мерцавшие приветливой улыбкой, сузились.

— Вижу. Гость высокого уровня, — проговорил он ясным голосом, отчетливо выделив интонацией слово «уровень».

Март мысленно выругался. Ну надо так попасть. У предполагаемого объекта был совершенно не наивный взгляд. Абсолютно. И демонскую природу он почуял с лету, несмотря на все попытки ее замаскировать.

— Ты что? — не понял слегка нетрезвый гитарист. — Он не какой-то там. Он этот…

— Я знаю, — кивнул нетипичный музыкант, пристально разглядывая нового знакомого. И вдруг протянул руку. — Рад познакомиться, Март Званцев. Я вообще-то тебя искал…

Руку демон пожал совершенно автоматически. И так же отрешенно-механически ответил что-то вежливое и ничего не значащее. Машинальная реакция… таких фразочек и жестов у него был солидный запас, и молодой демон выдавал их не задумываясь, когда, вот как сейчас, требовалось замаскировать напряженные поиски разгадки или когда возникало напряжение или недоумение.

Абсурд какой-то.

Март готов был поклясться, что никогда и ни при каких обстоятельствах не пересекался с этим странным музыкантом. Откуда же объект его знает? И знает, по всей видимости, хорошо. Искал, видите ли. Варианты, господа?

Первый — Свод Небес. Стражи, которые однажды уже выискали на поверхности нелегального демона и, совершенно очевидно, не собираются бросить поиски удравшего «нарушителя». Следовательно, за Мартом следят, его цель вычислили, и сей наивный музыкант на самом деле — отменная подстава. И где-то рядом притаилась еще пара-тройка Стражей, которые вот-вот материализуются и укажут обнаглевшему демону его настоящее место…

Правда, в таком случае они что-то запаздывают…

Нет? Тогда второй вариант.

Его сдали свои — этические проблемы типа «предательства» не всегда смущают даже людей. А уж Ложа ими и вовсе не задается. Понадобилось — и разменяли, как пешку. Тогда Стражи все равно маячат где-то рядышком. И при этом варианте существенно увеличивается шанс на то, что его не отправят пинком на Уровни, а просто прикончат — своего рода бонус от Ложи за этакое… Продавал же Тиххо, правая рука патриара, кое-кого из своих людям на особые фильмы. За продукты с поверхности — фрукты и прочую экзотику. Почему б не продать еще одного? Например, за мощный амулет? Вполне вероятно. Но тогда явление Стражей за добычей снова задерживается… Должны б уже и появиться.

Есть и третий вариант.

Объект на самом деле такой же, как и он, замаскированный агент с Уровней, разве что внедренный получше. Подмененный в раннем детстве… Но это уж совсем бредовый вариант.

Но что прикажете думать, господа?

Можно еще посчитать этого юношу искомым Белым Владыкой. Нравится? Бред…

…Они уже покинули ребят из группы и сидели в кафе. Пили кофе и присматривались друг к другу. И от этого взгляда зеленых глаз — спокойного, изучающего, уверенного — Март нервничал все сильнее, хоть и старался не подавать виду. А еще в душе крепла необъяснимая убежденность, что перед ним сидит не Белый Владыка. Да, похоже, очень похоже, но… не то.

— И как? — вдруг усмехнулся объект.

Март не стал притворяться, что не понял. Не пройдет. Соловьев, очевидно, приложил немало усилий для маскировки своей истинной сущности, потому что сейчас он не выглядел ни наивняком, ни… с таким надо прямо и без уверток. Иначе… нет, никаких Стражей рядом не бродит, он это чувствует, и молодой музыкант не сдаст его Своду за попытку соврать. Просто доверять не будет. А его доверие, похоже, значит очень много. Сверхосторожному перестраховщику вдруг захотелось этого доверия. Так захотелось, что он невольно тронул браслет-талисман, предохраняющий от эмпатии. Работает. Странно…

— Необычно. Пить кофе с ангелом мне еще не приходилось.

— Ага, — кивнул тот. — Первый раз это необычное ощущение.

Первый раз… ох, непрост объект. Умеет озадачить. Сиди и гадай, как это понимать. Как то, что он уже имеет знакомых демонов? Или у него в друзьях кто-то другой? Или… И как прикажете понимать «я тебя искал»?

А необычный ангел пил кофе и молчал, как воплощение бога тайн и секретов — был такой на Уровнях. Или не был… В его реальное существование мало кто верил, но когда прижимало — вспоминали. Его благословение призывали те, кто жаждал что-нибудь скрыть. Кто-то представлял его худым стариком в необъятном черном плаще, кто-то — мужчиной в маске… Не беседовали представлявшие с Алексеем Соловьевым. Сразу бы определились с обликом.

— Хочешь, я помогу? — вдруг улыбнулся Соловьев, разом теряя сходство с мифическим богом. — Ты Март Венте-Оре, демон, хоть и вырос не на своем Песчаном Уровне, а на поверхности.

Откуда он знает?!

— Ты — часть программы по возвращению демонов на поверхность. А сейчас ты, наверное, снят с обычного задания и направлен к нам, чтобы кое-что найти. Точней, кое-кого…

— Белого Владыку, — услышал Март собственный голос.

Преисподняя, да что происходит? Амулет же работает…

Страж перехватил его взгляд и покачал головой.

— Я не использую эмпатию. Просто у нас общие интересы, Март Венте-Оре. Так уж вышло, что они сходятся на… — он усмехнулся, — на Белом Владыке.

Верю. По большей части…

— Ты не Белый Владыка, — наконец озвучил он свои подозрения.

— Нет. Я не Владыка. Я всего лишь его младший брат, — спокойно ответил Соловьев. А в глазах на миг скользнуло удовлетворение… и радость? Словно Званцев сдал некий важный экзамен.

— Вот как? — Если таков младший, каков же старший? Встречу с ним надо просчитать-подготовить до мелочей. — Хотелось бы его увидеть.

Страж опустил на стол чашку, которую до сих пор держал, обхватив ладонями — то ли грел, то ли грелся. И кивнул каким-то своим мыслям.

— Ну что ж. Мы и так собирались устанавливать контакты с Уровнями. Теперь будет значительно проще.

Он откинулся на спинку стула, сосредоточился… и вдруг встревоженно выпрямился. Зеленые глаза полыхнули тревогой.

— Что-то случилось? — выдохнул Соловьев.

— Подожди! — Март еле успел схватить человека за руку и вместо уютного зальчика кафе оказался вместе с ним в незнакомом помещении.

Глава 12

ПОЕДИНОК

Девчонки!

Лина задержала дыхание, когда охрана на входе вдруг оказалась ростом ниже положенного. Девчонки… Мать поставила в оцепление младших!

Она с ума сошла.

— Это чтобы ты не прошла. — Голос Беллы был каким-то совсем уж примороженным. — Ты руку на детей не поднимешь… а они тебя не пропустят. Изменницу…

Это чтобы ты не прошла…

И чтобы дети не видели, что происходит в Пещере.

Преисподняя!

Что ж ты творишь, мама…

Полинка. Ульяна. Наталья. Последние дети клана. Еще малышка Диана, но ее тут нет. Нет… проклятье!

Телепорт перекрыт, Анжелка и Марианна внутри, и время уходит… А на входе дети.

Пламя ада, я не знаю, что делать!

Лёша бы сюда. Как-то же они с Димом взломали эту распроклятую блокировку! Лёш…

— Лина, беги!

Откуда в этом кровавом безумии взялся Лёш? Лина не успела заметить. Зато успела увидеть, как разом три ножа находят цель. Как Лёш падает и на его рубашке расцветают багряно-черные хризантемы. Она видит, как мать вытягивает из него, еще живого, магию… как гаснут его глаза…

Нет. Только не Лёш…

— Стой здесь.

— Куда?!

— Если что — бей сонными дротиками. Есть?

— Ты рехнулась!

— Ага. И давно. Жди.

Она даже не сразу поняла, почему Белла поднесла руку к груди в традиционном знаке почтения.

— Слушаюсь… моя глава.

Лина секунду поразмыслила, постучать по лбу или отмахнуться — нашла время! Но тратить время на это было непозволительной роскошью, и Лина спокойно шагнула из-за скалы на хрусткую каменную щебенку дорожки.

Зря ты так поступила, мама. Или не зря. Давно надо было с этим разобраться…

Контакты с Уровнями? Контакты…

Он закрыл глаза в мучительном размышлении. Кто? Кто мог рассказать об этом Совету Координаторов?

Тело Вадима будто стиснуло мертвой хваткой. Понятно: на него наложили узы. Это мгновенно разбудило альтер эго, и в мозгу сам собой всплыл ответ: Лиз. Огнева-старшая, верная помощница. Точней, неверная. Тогда телепаты, просматривавшие по приказу Повелителя память плененной феникс, доложили, что бывшая глава клана, оказывается, жива-здорова. Более того — шустрая «покойница» знала об отношениях Лины и Алекса, подглядывала за ними и пыталась шантажировать дочь. Тогда Дим испытал лишь брезгливое отвращение, лишний раз убедившись, насколько все-таки отвратные у людишек мысли и поступки. Ради выгоды продадут и предадут кого угодно. Вот хоть лжепокойницу нашу взять. Она сдала свой клан, когда попалась на задании. Почти положила своих «сестер» у эльфийского леса. Бросила остатки, перевалив ответственность на плечи дочери. А потом все равно пыталась вернуть свою власть — хоть над дочерью, раз клан больше не послушает отрекшуюся главу.

Значит, вот оно что… Новая реальность не изменила сущности Лиз. Она по-прежнему готова идти по трупам. Можно же было догадаться и раньше: Лиз никогда не простит дочь, которая вырвалась из-под ее власти, и постарается отомстить «мальчишкам», посмевшим похитить преступницу. Следила?

И выследила… И даже в Своде не побоялась засветиться. И ей поверили.

— Это вам сказала Елизавета Огнева? — Голос спокоен, очень спокоен. Раньше такой ровный тон обещал надвигающуюся грозу, но те, кто сейчас сидит перед ним, даже не подозревают об этом.

Вадим обвел глазами членов Совета. Ожившей статуей застыл суровый Савел — вот уж кто будет непримиримо требовать высшей кары отступнику. А что, кстати, является высшей карой? Полная блокировка сил? Лишение магии на всю оставшуюся жизнь? Неважно.

Нет уж.

Пусть Алекс смог прожить без магии почти три года, и он, Вадим, знает, что это обратимо, но нет, сейчас он не может позволить себя остановить. Сейчас нужно сделать так, чтобы сама мысль о полной блокировке магии не зародилась ни в чьей голове.

Вадим продолжал разглядывать своих судей.

Непроницаемый Даниэль; задумчиво глядящий в одному ему видимые дали Пабло… Светлана смотрит и виновато: «Прости, что так получилось» — и укоризненно: «Как же ты мог». Нинне ободряюще улыбается. Даихи щурит узкие глаза, и по его неподвижному лицу ничего не поймешь.

А вот нахмурил брови отец. Отец… Сволочь Савел, зачем надо было звать отца? Ведь по закону он все равно не имеет права подать голос ни за, ни против родича. О да, общее благо выше личных интересов! Но он не Андрий, и отец не Тарас Бульба, бездна вас побери!

— Какая разница? — Голос Савела, как обычно, сух. — Вадим Соловьев, Совет спрашивает тебя: имел ли ты контакты с Уровнями? И с какой целью?

Заслоняя суровые лица и облачные стены, чужая память подкинула картинку: вот он, недавно потерявший отца, сидит перед очередным «куратором» и отвечает на бесконечные вопросы… Наложение рук. Изматывающие головные боли. Постепенно набирающий силу «холодок».

Вдох. Выдох. Досчитать до десяти. Он спокоен. Он очень спокоен.

И тут все это спокойствие взрывается и летит ко всем демонам, потому что из телепорта на туманный пол вываливается… Лёш. Да не один! Дим узнал Марта с первого взгляда.

Вадим не успел подумать, как среагируют Координаторы на демона в Своде.

Лёшу… вернее, Алексу хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Встать рядом с братом плечом к плечу. И вломиться в разговор, будто тараном.

— Добрый вечер. Прошу прощения за опоздание. — Зеленые глаза недобро блестели…

Савел, уже прищурившийся в сторону Марта, тут же сосредоточил свое внимание на непрошеном госте.

— Что здесь происходит? Алексей, мы не вызывали тебя!

И как, интересно, Лёшка вломился сюда без спроса? Это же не общие этажи, это зал Совета…

— А что, в Свод можно только званым? Я думал, это приют Стражей, а не закрытая контора, куда «вход только по пропускам»!

Они застыли, сверля друг друга взглядами, один в кресле Координатора, другой — в центре зала. Пользуясь тем, что все внимание было приковано к братьям Соловьевым, Март осторожно сместился в сторону и назад. С глаз долой — от греха подальше.

Напряженно подался вперед отец…

— Лёш, полегче. — Двигаться Дим не мог, но язык-то у него не отобрали… и можно попробовать этим языком образумить упрямца Лёшку.

— Не лезь, — сквозь зубы ответил тот, не отводя глаз от Координаторов. — Подожди…

«Это то, что я думаю?»

«Ага. Просекли контакт с Уровнями».

«Х-хвост демонский!»

«Демона ты с собой зачем приволок?»

«Потом. Подожди…»

Мысленный разговор занял долю секунды, пока Координаторы не опомнились.

Светлана мягко вмешалась:

— Алёша, мы всё понимаем, но…

— Но — что? Страж Светлана, я буду очень благодарен, если вы объясните, какой проступок совершил мой брат. Почему на нем узы?

Координаторы переглянулись: кто-то растерянно, кто-то негодующе, а кто-то одобрительно. В чем-то Вадим их даже понимал. Опытные, мудрые, они все-таки иногда терялись перед вспышками человеческих эмоций. Вот и сейчас… Юноша, которого они готовы были подставить Уровням в качестве Белого Владыки, оказывается, уже с этими Уровнями вовсю контактирует! И бездна с ними, с сорванными планами, но Страж, имеющий тайные сношения с демонами! Немыслимо…

А самое интересное то, что от братьев Соловьевых раскаянием не веяло, отнюдь. От Лёшки особенно.

Ну, по крайней мере, чудак Пабло смотрел на юношей вполне доброжелательно, да и Даниэль не спешил метать громы и молнии на головы ослушников.

— Вадим обвиняется в том, что в нарушение всех правил Свода и кодекса Стражей вступил в несанкционированные контакты с демонами с Уровней, — наконец проговорила Светлана, поскольку вопрос был адресован именно ей. — Мы должны знать, с какой целью.

— Вот как? — поднял бровь Алекс. — Насколько мне известно, мы только собирались налаживать прочные контакты. И вряд ли бы их санкционировали, несмотря на их крайнюю необходимость!

Члены Совета среагировали по-разному.

— Прямо-таки необходимы? — пробормотал Пабло. — Ну-ну…

— Санкционировать? Вообще-то…

— Хм, любопытно, любопытно… А сей юноша за спиной у Соловьевых — он-то кто? Прелюбопытнейшая аура!

— Вы? — Савел, ухватив главное, так и подался вперед.

Александр Соловьёв, напротив, устало откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.

— Да, Страж Савел, именно мы. И если уж хотите судить за это — судите нас обоих!

И тут Дим вышел из ступора. В кои-то веки он был согласен с альтер эго: отвечать за свои поступки следует самому. И если уж его неосторожность привела… Стоп.

Стоп. Новообретенное чувство «беда близко» холодом дохнуло в спину. Лиз. Фениксы. Он беседовал с Анжеликой Жар. С демонами они и впрямь не смогли наладить контактов, не считая нескольких встреч с Магдой и того визита к Долински. И только-только планировали дернуть к себе Дензила и Лёшкиного Бэзила. И еще — Март, но о нем потом. Реальных контактов не было. Значит, молодых фениксов убьют, чтобы не всплыла ложь главы клана.

— Лёш, хватит. Я сам все объясню. А ты беги к Лине. Это срочно! — повысил он голос, видя, что младший брат собрался возражать. — Иначе те, кто уцелел тогда, погибнут первыми. Алекс, ты слышал меня?

Алексу хватило пары секунд, чтобы осмыслить сказанное.

— Лиз! — Последовавшую далее краткую, но на диво замысловатую конструкцию никто не ожидал услышать из уст всегда такого вежливого Лёша.

— Март, пошли!

И, прежде чем Координаторы успели спросить, что здесь делает демон, а сам Март понять, куда он влип и что теперь делать, Алекс подскочил к нему и они вместе растворились в телепорте. А Дим вновь остался наедине с Координаторами. Но теперь-то он знал, что говорить, — своя злость, подстегнутая чужой памятью, кипела и бурлила. Объясняться? Доказывать свою невиновность? Нет уж. Серые глаза блеснули сталью.

— Снимите узы. Я отвечу на ваши вопросы.

Кто последний раз что-то требовал у Совета? Может, отец знает. Сам Вадим про такое не помнит. Но он потребовал. И его послушали.

Он не уловил, кто именно отвечал за его обездвиживание, и не заметил никакого движения, но в следующую секунду сдавивший его тело блок исчез.

Верят? Так сразу?

Дим снова обвел глазами Координаторов. Эх, не помешала бы ему сейчас Лёшкина эмпатия.

— Итак. Вы желали знать, зачем мы искали контакты на Уровнях. Это неправильный вопрос. Нужно было спросить: почему?

— И почему же? — спокойно поинтересовался Даниэль, взмахом руки останавливая собиравшегося что-то сказать Савела.

— Потому, что одним нам не справиться. Вы который год ломаете головы над тайной барьера: кто его установил? Но никто, видимо, не задался вопросом: почему этот барьер был установлен?

— И почему же? — Даниэль, видимо, решил, что лучше всего задавать наводящие вопросы.

— Для решения проблемы с дай-имонами. Барьер простоит самое большее до осени. Потом на Землю хлынет поток не только дай-имонов, но и дайи, темной энергии из мира Дайомос, уничтожившей его…

— О чем ты говоришь?!

— О дайи! Никто не знает точно, откуда она появилась там, но она как вирус. Внедряется в тела и души и перекраивает по-своему. Уже первое поколение заметно темнее незараженных. Третье и четвертое искалечены непоправимо, они не способны ни на что, кроме зла. Даже птицы и животные, зараженные дайи, нападают на всех подряд. Не выдерживает земля, мир начинает разрушаться. Идут мертвые дожди, растворяющие все на своем пути, из-под земли возникают голодные пузыри, в воздухе плывут хищные облака. И так до тех пор, пока не остается никого живого.

Наступила тишина.

Координаторы молчали. Им было немало лет, и при сопряжениях Граней они видели разные миры. Видели и погибшие. И не спешили отмахиваться от страшной правды. Те, кто отмахивается, в Координаторы не идут. И все же поверить в такое сразу было тяжело. И они молчали.

— Они уже здесь. Выискивают мгновенные сбои и прорываются. Пока группами. У нас еще есть время остановить действие дайи, если пробои останутся единичными. Но если они хлынут волной, будет катастрофа.

— Поэтому вы прошли в прошлое? — мягко спросил Пабло. — В ваше время так и случилось?

— Да. Мы построили этот барьер. Мы с Алексом.

— Вы с Алексом? — Это подал голос отец. Александр Соловьев смотрел на первенца, словно впервые видел. Да так оно отчасти и было. — Дим…

— Мы. Те мы, — поверь, пап, я по-прежнему твой сын. Собрали все силы — свои, демонские, даже оборотневые — все, что могли. И прошли в прошлое. Построили. — Он вздохнул — почему-то не хватало воздуха — и медленно проговорил: — Они до сих пор там… в барьере. Остались в нем, растворились навсегда. Только память и осталась…

— Свет всемогущий…

— Как же это…

Как?

Вы правда хотите знать как?

Да так!

…Вампиры готовят что-то гадостное. Дензил второй раз предупреждает — что-то зреет. Да и так было понятно, что без осложнений это дело не обойдется. Вампов до глубины души взбесил указ о возвращении в ряды людей. Если, конечно, поверить, что она у них есть, душа. Ну не хотелось гордым «сынам ночи», «рыцарям крови» и «властителям сумерек» снова жить человеческой жизнью — работать, подчиняясь общим законам, жениться, не мороча головы наивным дурочкам своей особостью, отказаться от подчинения людей, от вкуса крови… Они даже сожгли на костре чучело покойного ученого Стрейзанта, который разработал обряд, обращающий вспять процесс превращения человека в вампира. А теперь, когда указ лишил их выбора, может статься, что чучелами кровососы не ограничатся.

Что это будет — массовая акция? Еще один удар исподтишка?

Два года назад — гибель Тигра и «прах» в постели.

Еще через два месяца — новый бунт в Нидерландах; мол, как так, нами правит убийца. Да мы… да он… Если бы не удалось отвлечь людей контактом с миром аннитов, то неизвестно, во что бы это вылилось. Бунт — это ведь как пожар, охватывает быстро, а гасить трудно. Да и погасишь — только выжженная земля остается.

Еще через полгода — праздник Томатина в Буньоле, перешедший в массовые столкновения демонов и людей. Были жертвы. Если б не Алекс, сколотивший отряд из эмпатов, транслирующих мирные эмоции, если б не быстрые и решительные действия Службы порядка, если б не аннитские демоны из делегации, которые полезли в конфликт и выступили с обращением к обеим сторонам с призывом жить в мире…

А потом — похороны жертв, перед которыми он тоже виноват. Это вечное чувство вины, от которого ни жить, ни дышать, ни работать спокойно… эти глаза матерей, эти лица в гробах!

И еще, и еще: вылазка оборотней, волнения среди лигистов-радикалов, межрасовые стычки, нападения на улицах и налет антигомов на станцию, вылившийся в сокрушительный прорыв сразу из двух миров… Два демонских рода сначала не думали разрушать станцию, просто удрать пытались, эмигрировать (кое-кого собирались судить, и они решили суда не дожидаться). Но когда защитники станции преградили им путь, а ход назад оказался отрезан, антигомы просто подорвали зал, перекорежив аппаратуру и спровоцировав выплеск иномирной жизни. Экологи потом с ума сходили, зачищая территорию, а жертв сколько было! Только среди персонала — восемнадцать трупов и девять тяжелораненых. А среди местных жителей? Больше двухсот человек…

Что ж вас мир никак не берет? Сколько можно…

— Милорд! — Со вспыхнувшего медиашара смотрело встревоженное лицо Дензила. — Милорд, вампиры выступили! Захвачена станция в Одессе! Вампы угрожают открыть пробой в мир Горриныч, если их требования не будут выполнены…

А вечером, когда все кончилось, пришел Лёшка. Посмотрел на стол, где одиноко стояли едва початая бутылка коньяка и полупустой бокал, коротко, невесело присвистнул, присел рядом, глянул в лицо…

— Ты чего это?

— Ничего. Устал.

— Да уж слышу. С таким настроением только вешаться. Руку дай…

— Не надо.

— Дай, дай. Коньяком он вздумал усталость лечить. Видали вы такое? Я-то получше коньяка буду.

— Не надо, оставь. Брось, слышишь?! Не трогай.

— Да что с тобой? Вроде не пил…

— Нет. — Дим покачал головой, и в боку опять что-то болезненно ворохнулось. — Хотел… но это трусость. Да и смысла нет. Пей не пей — ничего не исправишь. Понимаешь, Лёш? Ни-че-го не исправишь!

Он мог сказать и другое. Как усталость стала постоянной и неотступной и прогнать ее уже не получается даже злостью. Как давно не удается уснуть без снотворного. И даже со снотворными подолгу лежишь, глядя в темноту. Как часто и больно сжимают сердце невидимые ладони, когда натыкаешься на очередной ненавидящий взгляд… на очередные развалины, очередную память о своих делах… Днем эмоции удается загнать под контроль, днем все глушит работа… а ночью прошлое берет свое, наваливаясь то бессонницей, то кошмарами, снова и снова возвращая момент, когда мог, мог, должен был поступить иначе, и все же поддался.

И ничего не изменишь. Ничего не исправишь. Хоть подохни.

Но этого не скажешь. Волоки свою ношу и молчи. А переживания свои засунь куда подальше. Права на них у тебя нет и не будет.

А Лёш стоит рядом и молчит. Статуя Командора… И — может, послышалось — рядом прошелестело:

— Исправим…

Дим резко выпрямился — так что бок просто полоснуло болью. И потому вопрос, готовый рванулся с губ, замер… и куда-то поплыла темная комната…

— Это что такое? Дим, ты… Где тебя так?

— На станции. Щит — штука хорошая, но взрыва ему не сдержать. Вот и приложился боком. Подумаешь.

— Ты совсем рехнулся. Дензил, врача, быстро!

И в темноте затихающий шепот:

— Все можно исправить. Дим, мы попробуем… можем попробовать. Держись.

Боль растаяла, и Вадим снова ощутил себя Димом. В зале совещаний перед судом Координаторов.

— Значит, вы построили барьер… Неужели это возможно? Так много энергии! — подал голос кто-то из Стражей.

— Возможно. Тогда было возможно. Вместе. Но сейчас мы — и никто на Земле — не сможем восстановить барьер, когда он обрушится. В крайнем случае перезамкнуть на себя. Но это не выход, лишь отсрочка.

— А отсрочка не поможет? — как-то очень спокойно спросил Даниэль, словно что-то проверял.

— А смысл? Что изменится за четыре месяца? Появится новый источник?

— Допустим.

— Серых не удержать обычными средствами. Они впитывают магию, как губка. Нужны или барьеры, или станции. Или их комбинация. Тогда существовали узловые точки — станции, специально построенные, чтобы фиксировать и пресекать любые пробои. Вовремя уничтожать агрессоров.

— Сейчас этих станций нет.

— Нет. Но они должны быть построены раньше, чем падет барьер! Именно поэтому мы с Алексом и решили обратиться за помощью к демонам: вместе мы сумеем построить станции в срок.

— Но это… это же означает выпустить демонов на поверхность! — Пабло смотрел испытующе. — Можем ли мы допустить такое?

— Можем. У нас общий враг. Лучше пропустить часть, которая согласна прилично себя вести, чем драться на два фронта. К тому же не все кланы стремятся наверх. Кто-то неизбежно останется на Уровнях.

— Разумно, — кивнул Даниэль. — Что скажете, коллеги?

Стражи зашумели. Кто-то называл все это бредом, кто-то просчитывал минусы и плюсы от возможного соседства с демонами, кто-то просто бубнил под нос о молокососах, взявшихся учить старших и опытных. Вадим молча стоял, пережидая всю эту суету.

И — странно, конечно, — ему казалось, что все это как-то не всерьез. Координаторы уже что-то решили. А его позвали, чтобы убедиться. Или передумать.

Наконец все понемногу умокли, и Пабло ободряюще улыбнулся Диму:

— Мальчик мой, ты уверен, что сможешь сплотить кланы вокруг себя?

Уверен? Нет. Быть таким же беспощадным, как альтер эго, он не мог. Придется придумывать что-то другое. Нет, не уверен. Но слишком многое от этого зависит.

— Я должен.

Воцарилось молчание.

— Ну что? — Даниэль вдруг солнечно улыбнулся. — Убедились, коллеги?

— Более чем. Кажется, мы получили много больше, чем рассчитывали…

— Теперь у нас есть надежда.

— Что ж… Да будет так, — наклонил седую голову старик Пабло.

Согласно кивнул Даниэль. Их примеру последовали Нинне (кому, как не ей, было знать, насколько правдивы слова Дима о слабеющем барьере и грозящей всем беде) и Светлана. Но Савел не был бы Савелом, если бы промолчал:

— Кординатор Пабло, я, конечно… — Он собирался сказать «вас весьма уважаю», но был прерван Александром. Тот сказал, пристально глядя на сына:

— Я верю в тебя, Вадим. В вас с Лёшкой, — поправился он.

Папа… отбивающийся от серых… «Дим, домой!»… Димка успевает заметить, как отец падает на траву… Нет. Этого уже не будет. Не допущу.

— Мы верим тебе. Прости нас за это испытание.

Испытание?

Первый нож ткнулся в землю у ног, выбив искры из гранитной щебенки.

— Стоять.

— Нельзя!

— Кому нельзя? — Лина старательно улыбнулась, глядя в суровые детские лица. — Что, и наследнице тоже? Или мать назвала другую преемницу?

Юные фениксы переглянулись.

— И с чего бы это кому-то запрещен ход в пещеру Пламени?

— Не знаем. — Светленькая Полинка сердито нахмурилась. — Но тебе — нельзя. Приказ.

— Изложите подробно.

Лина несколько раз тренировала девчонок на общих сборах, а дисциплина у фениксов была на высоте, поэтому те среагировали моментально:

— Стоять на страже. Никого не пускать. Внутрь не входить.

— А как не пускать?

Самая младшая, Ульяна, ответила, явно кого-то цитируя:

— Всеми средствами.

Ага. А ножи-то по-прежнему на изготовку. А в ход-то пустят не задумываясь. Убить не убьют, но хоть раз да поранят. А подранком она мать не остановит.

— А если, предположим, этот «кто-то» решит сдаться?

Девочки снова переглянулись.

— Ты, что ли, сдаваться, собираешься?

— Ну, предположим.

Время уходит… Нет его. Совсем нет. Ни на какие хитрости нет.

— Не знаю… — начала Полинка.

— Пропустите меня, — попросила-потребовала Лина. — Девочки, бывает в жизни так, что выбирать надо, кому верить. Пропустите. Я должна спасти Марианну и Анжелику. Пожалуйста…

— …замечены в пособничестве и укрывательстве беглой осужденной… в нарушении приказов главы клана… установлено, что именно они, презрев законы чести, тяжело ранили Хранительницу Анну…

Марианна зарычала и рванулась в наручниках. Плевать, что ядовитые шипы! Хоть на миг освободиться, хоть ленту эту липкую с губ сорвать, хоть крикнуть, что это вранье, Анну они не трогали…

Но глава клана уже научилась кое-чему, и девушек держали не только наручники.

— А посему приговариваются голосом главы клана…

— Не приговариваются! — перебил новый голос. Злой и звонкий. — Я требую слова!

— Ты!

Темноволосая девушка, показавшаяся в проеме коридора, машинально отклоняется от свистнувшей пары ножей.

— И тебе привет, мама. То есть, простите, госпожа Приближенная. Только не делай больше так, а то я отвечу. А подраться мы еще успеем.

Еще один нож она перехватывает у груди — кажется, он сам ложится в смуглую руку. Легко подбрасывает на ладони. И демонстративно «растворяет».

Немногочисленные фениксы не шевельнулись, но по пещере пронесся вздох-перешепот. Растворить чужой нож, присвоить его — это не просто жест. Это вызов.

Я считаю себя сильнее. Желаешь получить назад свое оружие — сначала победи.

— Я же говорила: не надо больше так.

— Взять ее!

— Как же… — Галина, ближайшая помощница Лиз, явно была в затруднении. — А поединок…

Нельзя схватить тех, кто вызывает на бой, — еще один из законов.

Лиз скрипнула зубами:

— Хорошо. Мы будем драться! Но тебе не спасти этих предательниц.

Лина нашла взглядом «предательниц» — они были обнаженными привязаны у колонн и густо перевиты веревками. Живы. У Анжелики голова в крови и глаза то и дело закрываются, но лицо цело… Марианна на вид без ран, только синяки, и по горлу, полускрытая волосами, тянется багровая полоса — след от удавки.

У Лиз явно не одна помощница. А ты полезла очертя голову, не разведав как следует. Ничего, разберемся.

— О предательстве не тебе бы говорить… мама. Где Хранительница?

Прошуршало. Сухо треснуло. Затанцевало рыжими языками и расступилось, открывая нишу под названием «Скальный приют» и лежащее в ней тело…

Анна!

Хранительница была жива — она дышала, грудь поднималась и опускалась, но кровь, как второе пламя, заливала правый бок. Посреди багрового островка торчал, как кол, знакомый нож с плоской рукоятью под янтарь. Нож Марианны. Ну конечно, подставлять — так по полной, да, мама? И как только нож раздобыла?

Она думала о ноже, о подставе, о сообщниках… о том, что после поединка она пройдет и поможет Анне — она знает, ее Пламя пропустит — лишь бы задавить, взять под контроль бушующую ярость. Ма-ма… что ж ты делаешь, ма-ма…

— Ранена, — одними губами усмехнулась Лиз. — Твоими сообщницами. Так что…

— Не смей.

Лина сказала это так, что Лиз невольно сбилась. Она еще не слышала у дочери ни такого голоса, ни такого тона — будто водопадом кипящим окатило.

— Ты — глава клана. Не смей… так.

Может, случайно, но слова «беглой изменницы» услышали все — слишком тихо было в пещере, слишком тихо…

— Не смей. Мы фениксы. Мы убиваем, но не лжем. Не предаем. Не клевещем. А судить о нас будут по тебе — по главе. Не смей нас позорить!

Лиз побелела. Никто не смел говорить с ней так.

Она помнила, она всегда помнила, что заняла место у Пламени не совсем законно. Главой должна была стать другая, потому что Лиз нарушила традицию избрания. И это грызло ее все годы правления. Она старалась быть безупречной во всех отношениях, она стала рьяной ревнительницей традиций и законов, она никому не прощала ни малейшего проступка, ведь только помня о своих грехах, люди забывают чужие… она сделала все, чтобы ее дочь стала идеальным фениксом, чтобы никто не упрекнул, не вспомнил…

А сейчас… Как она смеет?!

Ненавижу!

Эта неполнокровка с лицом отца, вечная память о ее, Лиз, слабости; эта девчонка, от которой всегда были одни проблемы — вечное своеволие и непослушание, распроклятая тяга к танцам, демонское упорство… глаза Даниила на смуглом лице. Лиз могла подчинить любую феникс — как же получилось, что собственная дочь все время уходила из ее рук?

И сейчас бросает вызов. Позорит перед кланом. И все слышат!

— Замолчи. Сейчас же. Ты…

— У тебя есть шанс заставить меня замолчать. К бою!

Фениксы провожают их до Круговой пещеры. Только там можно наблюдать за поединком — там вдоль стен есть проемы, похожие на окна из стекла или хрусталя, то ли сделанные кем-то в незапамятные времена, то ли являющиеся природным феноменом.

Под потолком закрепляют четыре факела, зажженных от Пламени.

Пламя будет свидетелем…

К бою! По телу прокатывается горячая волна с холодными вихрями ножей. Сердце не частит, и Феникс внутри по-боевому «топорщит перья», настроенный на драку и победу.

К бою!

Я должна победить, потому что Лиз нельзя оставлять править, нельзя… Потому что еще немного, и клан вымрет…

Я бы простила тебя за мою жизнь, за твою ненависть… я бы и суд, и приговор простила, но Анну тебе — не прощу. И то не прощу, что ты себя убедила, будто бы не бывает слишком высокой цены… будто бы можно идти по трупам, если желание того стоит.

Нельзя так, мама, нельзя.

Нельзя предавать тех, за кого отвечаешь.

К бою!

Первый нож свистит в воздухе еще до конца ритуального поклона. Лина зло усмехнулась. Вот и начали.

И с этого мига остальной мир: фениксы-наблюдатели, серые пришельцы, золотистые металлические листы с невозможной правдой о фениксах — все это отодвинулось в сторону, растаяло… Осталось только Пламя на факелах — неровное, пляшущее, скрадывающее расстояние. И Лиз.

Соперница.

Все теперь неважно, все, только этот бой.

Собраться, феникс! Сосредоточиться! Мягко сдвинуться в сторону, уводя тело от летящей смерти, — ничего, это всего лишь нож. Посмотреть на Пламя… Настроиться. Услышать тот почти неразличимый шорох, с которым замедляется время. Увидеть, как пляшущие в вечном неостановимом танце языки дрогнули, вскинулись… и замерли.

Есть. Плавно, удивительно плавно движутся шафранно-желтые лепестки огня. Медленно-медленно летят по воздуху ало-золотые искры. И брошенный клинок, отрываясь от руки, летит, будто сквозь воду — плавно, мягко.

Бешено горят глаза Лиз.

И тени не успевают за нами!

Шаг, уклон, промельк стали у лица… а Лиз уже совсем близко.

Нож долетает до стены, высекает искры… в стороны разлетаются каменные брызги…

Это последнее, что Лина успевает увидеть. Дальше мир суживается до предела, сконцентрировавшись на одной точке — на Лиз.

Поединок с метанием ножей не для фениксов. Метать клинки можно, если дерешься с чужаком. Но со своими — нет. Слишком велика собственная скорость, слишком медленно в сравнении с фениксами движутся в воздухе ножи…

Так что поединок для фениксов — это ближний бой. И нацелен он не на убийство. Что толку убивать, если твоя соперница через три минуты станет пеплом и воскреснет. Да и слишком мало фениксов, чтоб позволять им убивать друг друга.

Нет, не убивать… Лина снова и снова уворачивается от ножа, отступает, отклоняется. Ловит удар, ставит блок. Стремительно пригибается, выставляя то одну, то другую руку.

Бой в два ножа, и уследить за обоими ох как трудно. Кажется, в руках Лиз мечется безумная рыбья стая — клинки словно вьются у запястий. И сами летят к цели, рвутся с ладоней, бьющими молниями простреливают загустевший упругий воздух.

Скрутка, уход вниз, перекат, атака. Мимо.

Попытка укола, отскок, перемещение… мимо.

Финт, бросок, нож почти достает горло — блок крестом, прижать руку, попробовать… мимо.

Ох! Блок! И клинок — у самого лица. Вывернуться… Больно руку… дьявол, дьявол! Холодок на обнажившейся коже — нож рассек рукав.

Ладно…

Быстрым нырком она обозначает удар в живот, вынуждая Лиз отшатнуться. И едва успевает отклонить голову от удара ногой. Преисподняя! Ну, мама… Снова бьешь без правил. Хотя когда тебя это останавливало. Не со мной, не со мной…

«Дерешься — так всерьез, — сам собой всплыл в памяти суховатый голос матери. — Мы не рыцари, бьешь — так бей, правила к черту. Поняла? Поднимайся, хватит валяться!»

Привычные слова, привычная вспышка злости… и тревоги.

Тренировки, на которых мать побеждала в семидесяти случаях из ста. И нежданное спокойствие, появившееся точно из ниоткуда. Тридцать процентов все равно мои.

А это уже немало.

И глаза словно сами суживаются в расчетливом прищуре. На карте слишком многое, чтобы я позволила себе злиться.

Значит, не рассчитываем на рыцарство? Что ж, ладно. И сама тогда тоже не рассчитывай.

Держись, мама.

Шаг, удар, блок, перекат, удар ногой под колено — оп-па! Полежим, поостынем! Удар в голову… почти получился — но только почти! А ну-ка, лови ответный!

Лина птицей взлетает на ноги, нарочито изящно, совсем не по-бойцовски уклоняется от ножа, свистнувшего у самой стопы. Мимо! Только искры снопом — и сломанный клинок. И бешеные глаза матери. Она все поняла, она все уловила — и осанку, и нарочито танцевальное движение, которым наглая неполнокровка ушла от ее ножа.

Сама хотела не по-рыцарски. Не злись теперь.

— Девчонка…

Лина не отвечает. Разговор во время поединка — нет уж. Это просто еще одно оружие. И в нем всегда побеждала Лиз.

— Ты все равно не победишь. — Мать уже на ногах, но нападать не спешит. Просто кружит рядом, мягко, по-рысьи ступая по неровному полу. — Не станешь главой клана.

Лина горько скривилась. От досады. Да-а. У кого что болит, тот о том и говорит. Да в гробу я видала твое главенство! Не веришь? Конечно, не веришь, потому что не понимаешь, как это — не хотеть власти.

— Тебе не победить. Ты неполнокровка… всего лишь… даже не феникс.

Ах вот как. Долго же ты собиралась мне это сказать. Выбирала момент… Что ж, выбрала. Только сама не понимаешь еще, как ты неправа. Ты не была в Своде, мама, ты не видела листков, написанных на давно мертвом языке. Наверное, и не поверишь, что как раз ты — не истинный феникс.

Ладно. Слова тоже оружие.

— Ты тоже… Елизавета Орешникова.

Мать побелела. Если б не видела, не поверила бы, что вот так, в один миг, с лица хладнокровной Лиз могут уйти все краски.

— Как ты меня назвала?!

— Твоей фамилией, мама. — Лина невольно напряглась, готовясь к броску и отражению атаки, но Лиз была слишком потрясена, чтобы нападать.

— Кто тебе сказал? — В голосе, всегда уверенном, вдруг проскользнула хрипотца. — Анна?

— Это неважно. Я знаю. Этого довольно.

— Ты никому не скажешь.

— Мама, разве в этом дело?! Ты…

— И она… И твои сообщницы. — Лиз уже не слушала и не слышала. — И твоего Стража я ТОЖЕ прикончу. Слышишь?! И его, и этого подонка!

Феникс «зашипел». Лина с усилием сдержала подступившее бешенство. От него пещера показалась багровой, а голос Лиз как-то отдалился, заглох — розовые губы шевелились, но Лина не слышала ни звука. Словно злость разделила их незримой стеной — мать и дочь. Им никогда не понять друг друга.

И пытаться не стоит. Если она, Лина, когда-нибудь поймет Лиз и станет такой же… будьте милосердны, прикончите, потому что она не хочет жить такой…

— Так и будет! Так и будет, ясно? — донесся до сознания ледяной голос.

Звук вернулся. И нормальное зрение — Лина увидела каждую морщинку на сжатых губах матери. И ощутила, как в ее собственном голосе хрустнул лед:

— Победи сначала.

И снова танец под градом ударов, под свист клинков. И снова кипение стали у лица, и вихревой туман вместо стен — при ускорении окружающее смазывается. Снова бьется на факелах Пламя, озаряя хищный блеск ножей и ненавидящие глаза матери. Лина почему-то видела только глаза… только глаза… словно именно в них сконцентрировалась вся угроза и злоба, какие скопились в этой небольшой пещере.

Клинок летит в горло, сблокировать и провести ответный бросок… и фуэте, фуэте, уйти с линии удара. Фуэте, пинок носком сапожка и сразу кабриоль — уйти от удара по ногам. А потом жете. Гранд жете! Лови меня, раз так хочешь убить. Лови! А я вот не буду… И Феникс в ней расправляет крылья, и тело летит, оставляя ненависть где-то внизу…

Прыжок, и нож свистит мимо. В этот миг Лина понимает, что победит. Потому что владеет силой и мастерством не хуже матери. Потому что у нее есть любовь и вера, есть друзья и родные, а у матери лишь подчиненные и сообщники.

И снова удар и блок, и снова смерть мимо. Мимо! Лишь ветерок по щеке…

Еще немного, мама. Ты не можешь быть сильнее. Ты скоро ослабеешь. И я смогу отобрать твои ножи. Ты уже слабеешь. Твои силы, у кого б ты их ни украла, небеспредельны. А взять их тебе больше неоткуда.

Я не хочу тебя убивать. Ты все-таки мама…

Но править тебе больше нельзя.

Раз! В руку ложится чужой клинок. Растворить…

Два! Второй нож.

Три! Гранд жете, и третий клинок, сверкнув алым в свете пламени, рвется из пальцев. Но смиряется и покорно исчезает. Четвертый. Пятый! И пьянящая сила вихрится вокруг, и стоит немалых усилий остановиться… Шесть и семь! Все!

Ну, мама, что будешь делать?

Ты не победишь, понимаешь?

Пещера уже не размыта, они сбросили скорость, и можно различить каждое лицо, прильнувшее к хрусталю с той стороны. Удивленные, радостные, настороженные, изумленные.

Лиз, непобедимая Лиз… проигрывает?

Дьявол! Ад и пламя…

Боль рванула лицо, обожгла ядовитым жаром, и сразу глаза залило алым. Кровь. Ее кровь… Но откуда? Ведь ножей больше не было…

У Лиз такая улыбка! Торжествующая, злая, уродующая лицо хуже раны.

Как больно…

Красное дерево?

Прятала… как подло, мама…

Вдруг в голове зазвучала песня известного барда прошлого века — «Баллада о времени», они ее недавно с Лёшем слушали.

Откуда в пещере взялся Лёш? Откуда рядом с ним Анна? Почему она, недавно лежащая при смерти, твердо стоит на ногах?

Наверное, я умираю и у меня бред. Иначе… иначе почему я вижу, как Пламя прыгает с факелов и окружает Лиз светящимся ореолом? А она кричит и падает…

Мерещится.

Но подхватывающий песню Лёш — он же не мерещится?

— Лина… Лина… — Руки Лёша, перепачканные кровью, дрожащие, отвели с бледного лица темную волну волос. — Лина… Хранительница, рана поверхностная, что происходит?

— Подожди. — Хранительница повелительным жестом подзывает к себе Марта и полуодетую Марианну. — Вы, двое, никого сюда не пускать. Белла, Стефания, проверьте, что с Елизаветой. И смотрите в оба, она все еще опасна. А ты, мальчик, не отпускай ее, грей, удерживай, как умеешь… может, и вытянем.

— Но что с ней? Ведь порез всего лишь…

Анна качает головой:

— Красное дерево. Оно для нас, как осина для вампиров. Если хоть щепка попадает в кровь, начинается реакция. Медленная, но…

— Делать что? — не слишком уважительно перебивает Лёш. — Я знаю, что вы умеете справляться и с красным деревом. Не теряйте времени!

— Даже не буду спрашивать, откуда знаешь, — буркнула немолодая феникс. И ладони ее бережно легли на виски правнучки. — Тише, тише… я ничего не отнимаю. Я только посмотрю. Тише… вот видишь, я даже поделюсь с тобой. Ну-ну…

«С кем она говорит?! — не понял Март. — Ведь девушка без сознания». Но пожилая дама шептала и шептала, обращаясь к кому-то невидимому, не отрывая ладоней от лица раненой, и наконец, выпрямившись, обратилась к Стражу:

— Пошли. Быстро.

Парень мгновенно сгреб раненую на руки, прижал к себе и исчез вместе с Хранительницей. А Март остался у входа в хрустальную пещеру, пытаясь понять, как он во все это влип и что, глубокочтимые господа, теперь со всем этим делать.

Сначала его узнаёт Страж, ни разу в жизни его не видевший, затем в ходе милой беседы с братом мифического Белого Владыки их заносит в Свод Небес… Дичь какая-то. Как демон мог оказаться в Своде и, самое интересное, уйти оттуда целым и невредимым? А теперь, изволите видеть, еще и фениксы! Да за один взгляд на свою пещеру это дикое племя готово растерзать на месте, а тут…

Март вспомнил, что они ворвались не куда-нибудь, а именно в пещеру Пламени, и мысленно вздохнул. Десять минут назад это было. Он видел, как Пламя рванулось им навстречу гудящей стеной, яростной и жаркой. Март успел только глаза закрыть. И поэтому не сразу уловил, когда дикий жар отступил, отхлынул. Успел только поймать взглядом странную, невозможную картинку — огонь, как живой, расступается перед Стражем, открывая скальную нишу и тело женщины на каменной плите… И перед мысленным взором Марта снова прокручивается недавняя сцена.

— Сними девушек, — на ходу бросает ему Страж, шагая в коридор с огненными стенками.

Девушек? Март только головой покачал. Страж не устает его поражать. Пещера фениксов, причем абсолютно пустая (нонсенс!), живое Пламя, демон за спиной (вот откуда он знает, что я не захочу его убить?), а его волнуют девушки! Где он, кстати, их узрел?

О! Вот где.

Девушки висели на стене, оплетенные и опутанные так, что даже их нагота в глаза не бросалась. Почти не бросалась. Март мимолетно посетовал на фениксов, додумавшихся прикреплять пленниц так, что видишь в первую очередь не лицо… совсем не лицо… и потянулся к веревкам.

— Мм! — отчаянно возопила девушка.

Что это она? Тоже не доверяет демонам? Ну-ка, ну-ка…

Март аккуратно отклеил с ее губ пленку.

— Что?.. — начал он.

Но пленнице фениксов было не до его расовой принадлежности.

— Сначала наручники! — выдохнула рыжая красавица. — Веревки потом. Осторожно, чтоб ни щепки… нельзя… лучше сними их с цепи вместе со мной, а потом…

Что — потом, Март не расслышал, но насчет того, чтобы снять наручники, — это пожалуйста.

За его спиной послышался стон, потом изумленное восклицание:

— Ты?

— Я. А кого вы ждали увидеть?

— Лизу, — вымолвил с усилием женский голос. — Лизу… Она… Пламя защитило меня, не дало ей подойти… никому… Где Лиза?

— Сам очень хочу знать! Сейчас спросим… вставайте… осторожно. Как вы себя чувствуете?

— Что ты мне дал?

— Регенератор. Новое лекарство…

— Но как тебя пропустило Пламя?

О чем там дальше говорили раненая и Страж, Март не слышал. Как раз в этот миг он разрезал последнюю веревку, и рыжая пленница упала ему на руки, будто тяжелый мешок. По лицу скользнули, засыпали глаза душистые волосы…

Март пошатнулся, инстинктивно прижимая ее к себе, удерживая равновесие. И наткнулся на сердитый шепот:

— Пусти! Анжелку сними, ей хуже. И в огонь.

— Что? — не понял Март. В следующий миг он едва не порезался о собственный нож — рыжая пленница, высвободившись из его рук, бросилась в Пламя, бесстрашно сунув в него руки вместе с наручниками…

Март с усилием вернулся в настоящее — к пещере со странными факелами, к неподвижно простертому телу женщины. К огненному взгляду рыжей девушки — теперь он знал, что ее зовут Марианна.

Кстати, она почему-то отвела глаза. И обратилась к соплеменнице:

— Белла, что?

— Я не понимаю. Лиз не ранена, она… она будто пустая. Даже искры не чувствую. Марианна, — темные глаза потрясенно всмотрелись в бледное лицо беспамятной женщины… — Она… она…

— У Елизаветы отобрали Феникса, — сухо сказала светловолосая женщина постарше. — Пламя отняло. За недостойное поведение. А я полагала, что это сказки…

Пламя смыкается над ее лицом, как вода.

Такое спокойное лицо, такое ясное. Сразу и не поверишь…

Лина, Лина.

Одна подлость, одна щепка — и ты могла исчезнуть. Снова. Только не это!

Пламя точно кипит вокруг ее тела — одежда, заколки, амулет рассыпаются искрами, бесследно сгорая в этом странном огне. Пока не остается только тело — розово-золотое от жара, одетое в пламенные блики. Оно будто светится изнутри. Словно пламя перелилось в кровь, словно она купается в нем, как в свете.

И проклятая щепка в нем тоже сгорит бесследно. Должна сгореть. Должна. Должна. Должна!

А огненный вихрь кипит и кипит, и вихрятся искры, укрывая ее от чужих взглядов. До того момента, как она оживет. Разомкнет ресницы, оглянется по сторонам, увидит его.

— Готово, — шепчет рядом голос. — Просыпается.

Она и правда похожа на спящую. Огненная девушка…

Вот шевельнулась рука, провела по лицу, задержалась на лбу, там, где была рана. Вот гибкая фигурка поднимается из огня…

И Анна отводит взгляд от обнявшейся, прикипевшей друг к другу пары. Она, опытная и пожившая женщина, знала и любовь и расставание, и все же в этот миг она завидует своей правнучке.

Внимательно слушая Савела (тот предлагал припрячь к разведке на Уровнях нейтральников — мол, сами выражали желание помочь), Дим осторожно, в полкасания тронул связь с Лёшкой. Незаметно тронул… чтоб не отвлечь, если у Лёшки проблемы. Тот явно был занят, но касание почуял и отозвался. Не словами, а так, импульсом-картинкой. Все хорошо, мол. Дим уловил блестящие глаза Лины (ага, успела к своим на помощь), чьи-то взволнованные голоса, Марианну, почему-то с тем самым демоном едва ли не под руку… неподалеку Анжелика, живая и здоровая, только не совсем одетая отчего-то. Раньше Дим не видел ее в таком виде. Но все целые…

Значит, и правда все хорошо, как говорит братец. Обошлось.

«Все нормально. А сам-то как?» — спохватывается Лёш.

«Тоже. Расскажу потом».

И Дим отключает связь, на прощанье полюбовавшись этой искристой жар-птицей — Пламенем.

— Все согласны? — заключает Савел.

— Нейтральников на переговоры? Я против. — Даихи едва заметно качает головой. — Это люди без «гири»… без чести. Они будут думать не о поручении — о себе. Как привыкли. Нельзя положиться.

— И я против. — Александр задумчиво рассматривает голограммы членов Ложи. — Верховные из Ложи не принимают всерьез условия, если они идут не от равных. Говорить нужно нам.

— Демоны равны нам? Александр!

— Перед этой бедой мы союзники. Справиться можем только вместе, а значит, не время мериться главенством. Работать надо.

— А потом нас ударят в спину…

— Может быть.

Доверенные Стражи молчат. Не так просто послать в преисподнюю тысячелетние законы. Они уже все решили, и выхода иного нет. Но даже твердо решившийся на прыжок в ледяную воду человек, бывает, медлит перед последним шагом.

— Хорошо. На переговоры пойдем сами. Сегодня шлем весточку. Пусть думают.

Весточку — Ложе? Нет… Нет, Ложе нельзя предоставлять права на раздумье. Только видимость этого права. Демоны и впрямь слишком много внимания уделяют схваткам за главенство.

— Подождите, — Дим чуть подался вперед. — Не надо ничего слать. К Ложе уже есть подход.

За сотни, даже тысячи лет пещера фениксов повидала всякое: и первое обустройство, когда юные фениксы пытались выжить во взбесившемся мире, и первые советы, и то, как отбивались первые вторжения, и как вчерашние неопытные девчонки постепенно, путем проб и ошибок вырабатывали правила общей жизни. Как потом правила закреплялись, превращаясь в законы и ритуалы.

Всякое бывало.

Рождение детей, проводы погибших, выборы новых глав. Танцы у Пламени, ритуалы посвящения, церемонии отречения и изгнания… К Пламени приходили новые Хранительницы, и новые записи заносились в свитки, а потом в книги. А после уходили и они.

Со временем пещера стала слишком просторной для уменьшившегося клана, и все реже звучали в ней детские голоса. И не раз думала последняя Хранительница, что не так с их дорогой.

Но даже она не ждала такого… Сейчас в пещере кипели и бурлили страсти.

— Чужие у Пламени…

— Что с Елизаветой?

— Не знаю, но так ей и надо! Использовать в поединке красное дерево без предупреждения — это знаешь ли…

— А как Лина выжила, если это красное дерево? Только не рассказывайте сказки о Пламени.

— Сказки?!

— Преисподняя, где Хранительница?! Нам что, предстоит избирать Хранительницу? У нее ведь даже наследницы нет!

— Нам предстоит избирать главу, судя по всему.

— Как?!

— Сказка постаралась, Глафира. Та самая сказка. Посмотри на Лиз. Внимательно…

Фениксов можно было понять. Слишком уж дико смотрелись в пещере абсолютно незнакомый демон (это у фениксов, которые рассматривали демонов лишь как заказ… в крайнем случае, как заказчиков), знакомые, но зато ославленные преступницами Марианна и Анжелика, пустое место Хранительницы, и что круче всего, Стефания, охраняющая главу клана. Причем как-то странно охраняющая… Лицо у Лиз пустое, глаза дикие. И аура… ну не бывает же такого, сестры. Пламя, которое все воспринимали просто как символ клана, оказывается, может не только наделять Фениксом — может и отнимать, если что-то ему не понравится.

Пламя разумно?

Масло в огонь страстей подливали слухи о присутствии в пещере изгнанницы Лины и ранении Хранительницы, а также о ее стремительном выздоровлении и шатающемся где-то в пределах пещеры Страже! Явление народу Стража еще месяц назад казалось немыслимым.

— Дочери Пламени! — Анна, казалось, появилась в пещере прямо из огня. — Фениксы! — Мгновенная наэлектризованная тишина — и дрогнувший голос: — Девочки мои…

— Девочки… — отдалось в тишине пещеры.

Девочки…

— Мне выпало сегодня сказать вам тяжелые вещи. — Анна замолчала и медленно, отвечая на каждый взгляд, обвела глазами лица фениксов. — Ибо молчать дальше будет преступлением. Глава клана, приближенная Елизавета отрешена от звания и лишена Феникса.

Шафранно-золотой язык пламени выстрелил за ее спиной, взметнулся к потолку и распался на целое облако цветных сполохов. По рядам фениксов прошел тихий слитный вздох, потом быстрый перешепот. Пламя не просто присутствовало на совете, оно отзывалось. Преисподняя… Что происходит?

Галина, ближайшая помощница бывшей главы, вскочила… и села на место, сжав кулаки. Еще две, как бы невзначай севшие неподалеку от скованной Лиз, не двинулись с места. Выжидают?

Угрюмо молчат ревнительницы традиций — группировка Глафиры. Быстро, вполглаза переглянулись птенцы Марианны. Эти молодые, быстрые, им сорваться ничего не стоит. Спокойно замерла рядом с Лизой Стефания. Ее соратницы сегодня не сидят вместе, а рассредоточились по пещере, как бы невзначай заблокировав выход. Тоже готовятся.

Анна опускает глаза.

Что стало с нами, фениксы? Что с нами стало? Группировки. Интриги. Нарушение законов. Вот к чему приводит ложь. Вот во что превратила клан Лизавета, разделяя, чтобы властвовать. Вот чему ты не помешала, Хранительница. Не она первая, так было уже… но прошлого не изменишь. А этому не помешала ты.

Исправляй.

— И это справедливо. — Анна не могла позволить себе ни дрожи в голосе, ни слез — не время. Ах, Лизонька… — Ибо Лизавета своими действиями ведет клан к гибели. Сегодня вы изберете новую главу. Но прежде чем вы это сделаете, я хочу, чтобы здесь, у Пламени, наконец прозвучала правда. Кто мы и для чего наделены даром… Лина.

Лина, вопреки уговору, не выступает из Пламени. Просто выходит из специальной ниши. И одета она вызывающе. Где она это взяла — алая блузка, цветок в волосах, яркий шарф? Ведь в пещере этого не было, а переноситься — не то состояние пока. А выражение лица, а решимость… Да, это вызов. Лина, Лина. Может, не время пробовать на прочность устои, показывать свою непохожесть? Я знаю, как ты устала, девочка, но если сейчас кто-то из фениксов подаст голос…

Но фениксы молчат. Конечно… Победившая в поединке имеет право на уважение, даже если явится к Пламени в пигмейской травяной юбке и с кольцом демонов Саирит в носу.

Она ведь все-таки победила главу клана. Лиз не смогла удержать свое оружие, потому и решилась на подлость. Лина победила, доказала, что феникс, доказала, что права. И кстати, доказала еще и то, что защищает своих.

— Позор! — Галина все-таки не выдерживает: преступница, как посмела!

Что-то недовольно ворчит Глафира, перешептывается молодежь, что-то ободряющее выкрикивает Анжелика, но Лина ничего не отвечает. И похоже, не замечает. Она смотрит туда, где полыхают ненавистью голубые глаза. Смотрит несколько секунд.

А потом негромкий голос начинает рассказывать про занесенный из-за Грани огонек и эксперимент «Феникс»…

Совет закончился раздачей поручений: Савелу — мобилизовать Стражей, Даниэлю — ускорить выпуск пополнения, Александру — прозондировать почву для переговоров, Нинне — прощупать варианты подключения людей. Пусть пророки поразмыслят… Светлане и Даихи тоже работы хватало. Сам Дим, хоть и чувствовал себя вымотанным, как марафонец, пробежавший дистанцию с армейской выкладкой, вызвался пообщаться «с источником из демонской среды» на предмет уязвимых точек членов Ложи (грубо говоря, компромата). Савел поднял брови, но ничего не сказал. Даихи только кивнул. Понятно. Честь честью, но время поджимает.

— Юноша, погодите. — Мягкий голос Пабло догнал Вадима уже на попытке перенестись.

— Что? — Дим, уже прикинувший мысленно список дел на вечер, с досадой прервал телепорт и обернулся к Координатору.

Больше никого не было — зал почти мгновенно опустел, все отправились по своим поручениям. Даже отец исчез вместе с Савелом, на ходу что-то доказывая…

— Прости, что задерживаю, — Пабло извиняюще улыбнулся, — но у меня один вопрос.

— Да?

— Это касается твоего Яна, демона из клана Долински… Видишь ли, Долински-старший тесно связан с Асииром, одним из глав Ложи.

— Да? — Дим выжидательно замолк. Не знаешь, что говорить, говори мало. Жди, когда сами скажут, чего надо. Пабло ободряюще улыбнулся:

— Не кажется ли тебе, что вместо сложной комбинации с обращением в Ложу по поводу вторжения членов клана в ваш дом можно применить гораздо более простую и действенную. А именно: вернуть этого юношу в семью. А в благодарность Долински-старший организует тебе подход к своему покровителю. Быстро и легко. И куда выше шансы на успех.

Что он такое говорит?! Вадим ощутил, как кровь бросилась ему в лицо. Вернуть юношу в семью, вот как! На алтарь. Быстро и легко… выше шансы. Шансы… Далеко же заходит ваше «время торопит», Координатор Пабло…

«Контроль, Дим.

Это мой подданный, которому я обещал защиту.

Контроль». — Голос альтер эго, уже не раз выручавший сегодня, был настойчив.

Хорошо же…

— Я не считаю этот вариант приемлемым, — весьма спокойно и почти буднично выговорил его собственный голос. — Ни с какой стороны. Начинать переговоры с предательства тех, кто тебе доверился, — не лучшая стратегия. Предательства, знаете ли, похожи на бумеранг: они имеют такую нехорошую привычку — возвращаться и в самый неподходящий момент бить по тем, кто запустил.

— Ты так думаешь?

— Да. — Вадим усмехнулся и небрежным жестом сощелкнул с рукава невидимую пылинку. — И кроме того, я не думаю, что Ложа позитивно оценит нашу готовность разменивать ее подопечных, как шахматные пешки. Скорее всего, вместо помощи им захочется потребовать у нас что-нибудь еще… или кого-нибудь, чтобы проверить, как далеко мы готовы зайти ради их сотрудничества.

— Любопытно… — Пабло, казалось, совершенно не обескуражила отповедь юноши. Координатор смотрел со всегдашней рассеянностью, и, похоже, слушал больше музыку сфер, чем собеседника. — Весьма любопытно…

— Мне тоже. — Голос Вадима заледенел. — Мне крайне любопытно, что именно я должен разъяснять члену Совета Координаторов, какие поступки недопустимы в переговорах с демонами, а заодно и напоминать о законах гостеприимства!

— Действительно, недопустимо, — все так же невнимательно проговорил Пабло, и его черные глаза вдруг стали очень серьезными, утратив всю обычную рассеянную мягкость. — Ты очень повзрослел, Вадим. Научился действовать не только силой и эмоциями, но и подбирать аргументы по собеседнику. Что ж, думаю, Даниэль прав. Ведущую роль в переговорах следует поручить тебе… Белый Владыка. Теперь справишься.

Так это еще одна проверка? Вадим зло сощурился — это уж слишком. Он сознавал необходимость и неизбежность таких проверочек, но все же, все же… д-демон!

— Ну-ну, не сердись, — миролюбиво сказал Координатор. — Еще год назад мы бы все сделали незаметно и необидно. Время торопит. Вадим… еще одна просьба. Мягко говоря, необычная. Мне бы хотелось поговорить с другим тобой.

— ?!

— С твоим альтер эго. Это совершенно необходимо…

Пещера напоминала торнадо — неуправляемые вихри эмоций, бешеное клокотание страстей, спонтанность реакций.

— Ложь!

— Не может быть…

— Преисподняя, неужели правда?

— Это правда? Правда? Нам можно не убивать?

— Немыслимо…

Правда может быть неприятной. Замечали когда-нибудь? Анна невесело улыбнулась. Наверное, так и надо, девочка. Ложь убивает…

— Без убийств жить можно, — устало говорит она. — Наверняка все вы думали не раз, как живут отреченные, полукровки… Наверняка хоть раз у каждой бывало, что сила приходит порой неизвестно откуда. Так?

Неожиданная настороженная тишина. Неверящие глаза Беллы. Да, девочка. Это правда.

Кивает своим мыслям Стефания… Догадывалась?

— Да, так бывает… Пройдешь по улице, поймаешь чей-то восхищенный взгляд — и капелька силы прибавится. Капелька незаметна, она слишком мала. А если ты танцуешь, поешь, спортом занимаешься — тогда, бывает, и отнимать ничего не надо. Энергия приходит сама.

— Это правда, — прошелестел чей-то тихий голос. Динка, самая юная из посвященных. Широко раскрытые глаза переполнены удивления. — Это, честно, правда! Я недавно… ну, я в цирке… гимнасткой… с подружкой… я почувствовала… Это правда!

— Особенно у вас, молодое поколение. Чем старше, тем больше тело привыкает к подпитке силовым методом. Перестает откликаться на рассеянную энергию — ему только концентрированную подавай.

— Не может быть!

— Но если так…

— Хранительница, что же вы молчали?

— Это…

— Хранители издавна приносят клятву молчать и не разглашать эту информацию без согласия главы клана. Почему-то ни одна из трех глав, которых пережила Анна, так своего согласия и не дали. И Лизавета, Лиза…

— Да будь они прокляты, ваши клятвы! — ненавидящим взглядом обожгла ее Мария. Ее единственная дочь погибла именно при «питании». — Мы могли… Пламя, мы могли… Преисподняя, моя девочка…

— Держи себя в руках, Мари.

— Да к демонам!

— Хранительница, можно узнать? — Голос Стефании, как прохладный дождь, очень вовремя остудил страсти. — Почему вы сказали об этом сейчас? Вы молчали столько лет. Что изменилось?

Что изменилось? Да все изменилось. С того момента, когда в пещеру вошел седой чужак с зелеными глазами и сказал, что клан мой вымрет. С разговора у Пламени, когда я поняла, что Лизавета способна на все. С той минуты, как Пламя показало мне, что будет, когда серолицые пришельцы войдут в наш мир.

— Дай-имоны.

Слово прозвучало, как отдаленный грохот обвала. Вроде бы не громко и не особо страшно, но все живое мгновенно настораживается… а через несколько секунд докатывается ударная волна.

— Они готовят массовое вторжение. И только от нас зависит, вымрем мы или поможем их остановить.

— Что за бред? — Галина вскочила на ноги. — Кого мы слушаем, сестры? Выжившую из ума старуху и осужденную преступницу! Вымрем… Что за нелепость?! Какое вымирание?!

Анна вдруг ощутила усталость. Безмерную усталость и неуверенность. А получится ли? Слишком разрозненны они сейчас, слишком подозрительно глядят друг на друга, слишком растеряны и смущены правдой, — но все же, все же…

— Я объясню! — хлестнул голос Лины. Она все еще стояла у колонны, и потемневшие глаза ее полыхали. — Значит, бред? Значит, не вымираем? Хорошо. Сколько в настоящее время эльфов в Канаде?

— При чем здесь, дьявол их забери, эльфы?

— Сколько?!

— Ну… полторы тысячи, не считая…

— А когда их занесло сюда из-за Грани, в их чертовом лесе жило лишь девяносто восемь «сокланников». Сколько на Земле невидимок? Более восьмисот! А это племя вообще начиналось с пяти пар. А нас перед первым Пламенем было сто двенадцать! Сто двенадцать! И сколько осталось? Нет, ты не опускай глаза, ты считай. Ну, считай! И ты говоришь, не вымираем? Посчитай, сколько у нас детей, посчитай, скольких подруг мы теряем на заказах! Считай, если совести хватит!

Галина молчала.

— А теперь подумай, что от нас останется после нашествия дай-имонов.

Тишина почти осязаемая накрыла пещеру. Только привычно потрескивало Пламя. С оранжевых языков сыпались нарядные рыжие искры.

Наконец послышался шорох, и в первом ряду тяжело поднялась Глафира.

— Что ж, кажется, это знак, — проговорила она. — Посмотри мне в глаза, Лина, и скажи, что все это правда.

Шаг. Глаза в глаза. Тишина.

— Это правда.

— Я тебе верю, — и, обернувшись, глухо уронила: — Катерина, твое слово?

— Верю.

— Стефания, твое слово?

— Верю… — Светловолосая феникс улыбается самыми кончиками губ. — И считаю, что самое время поставить вопрос об избрании новой Приближенной.

— Согласна.

— И я.

— И мы.

— Я тоже.

— Мм… — Лиз очнулась и дернулась в своих узах, пытаясь хоть губы высвободить. — Мм!

— Что ж, новым временам — новую главу… Мой голос тоже за тебя, Лина. Дерзай.

И вихрится Пламя, приветствуя новую Приближенную.

А некий зеленоглазый Страж обессиленно прислоняется к стене в своей нише…

Домой Дим добрался только поздно ночью. Пользуясь новообретенными силами, он «посмотрел» квартиру. Все спали. Кроме… кхм… кроме Лёша с его фениксом. Дим быстро отключил «зерцание».

И увидел Иринку. Она замерла у стола с тарелкой в руках — не то поставить хотела, не то убрать… Нежная, в простеньком сарафанчике, домашняя, с облачком золотых волос… Она так и шагнула ему навстречу вместе с этой несчастной тарелкой, потянулась обнять, спохватилась, отставила, едва не уронив.

Иришка, Снежка моя…

— А я тут тебе приготовила… Мы то есть. Мы с твоей мамой. Она у тебя хорошая… она сказала, ты ее любишь…

— Маму?

— Нет… в смысле, да, но она сказала про рыбу. Мы ее запекли. Будешь?

Дим смотрел на нее не отрываясь. Мама, рыба, тарелки… все равно. Главное, что она его ждала. Что надела сережку. И вообще. Снежка…

— Дим, ты так устал?

— Что? — очнулся тот.

— Я говорю, ты устал? — Волшебная рука погладила по щеке, и вся накопившаяся усталость вместе с демонами, переговорами и неукротимыми проверяльщиками из Совета Координаторов отодвинулась куда-то в далекие дали… — Ты меня слышишь? Я спрашивала, ты правда любишь рыбу, запеченную в…

— Снежка, — перебил Вадим, почти задохнувшись от нежности. — Снежка, что ты говоришь такое? Я тебя люблю, а не какую-то рыбу. Понимаешь?

Иришка подняла глаза… На тонком лице расцвела такая улыбка! Та, самая «извечно-женская», с которой, наверное, все истинные дочери Евы обращаются к нему, единственному и неповторимому. И нежная, и лукаво-дразнящая, и таинственная. И смущенная…

— Понимаю. Знаешь, Лёш мне сказал, что он сегодня «всю эмпатию угрохал в пещере фениксов», так что ночью не почует даже пляски русалок. Вот…

Он проснулся от тревоги. Рассвет вихрился туманом за окнами, дышал свежестью.

Тихо. В чем дело?

В комнате никого. Связь… порядок, Лёш в норме. Что… преисподняя, нет! Где-то далеко, на грани «восприимчивости» затлели угольки.

Серые.

Глава 13

В ПЕЩЕРЕ ПЛАМЕНИ

Лина проснулась под утро. Несколько секунд бездумно рассматривала узорчатый потолок (Янова роспись), пока не поймала себя на том, что улыбается невесть чему. Хотя почему — непонятно? Понятно.

Пригревшийся в Лёшевом огне Феникс мирно дремал, транслируя волны покоя и уюта, по телу еще бродили отголоски ночного тепла, а рядом сонно дышал тот, без кого она теперь не сможет жить.

Избранник.

Лёш, Лёш… Она приподнялась на локте и посмотрела в лицо спящему. Рассыпанная каштановая челка затеняла закрытые глаза, припухшие губы, кажется, вот-вот шевельнутся. Любимое лицо. Любимое до последней черточки. До крохотной родинки на переносице.

Близкий-близкий. Навсегда.

Она прикрыла глаза, запоминая это: тишину, нарушаемую шелестом листьев за окном и дыханием Лёша, его руку на своем плече, его тепло. И задержала дыхание, потому что этот момент, вот именно этот — светлого, полного, совершенного счастья хотелось удержать в памяти навсегда.

Не будить, не тревожить, не касаться даже — просто смотреть. И вспоминать.

«Я ничего не обещаю… на первом свидании», — шепчут его искусанные губы. А она, Лина, смотрит на него и думает, что зря не знакомилась до сих пор с мальчиками. Потому что среди сверстников ей пока не попадалось таких нахалов.

Следующее воспоминание. Фигура в перекрестье лучей, и ясный голос, словно касающийся души:

Каждый из вас — звезда,

Только решись на это…

А потом он смотрит в зал, и…

«Ты! — почти просяще звучит его голос. — Это ведь ты?!»

А она впервые в жизни забывает о порученном задании.

— Эти уж мне эмпаты… — шутливо негодует она перед знакомством с родителями.

— Особенно один, — соглашается «этот эмпат», как бы невзначай придвигаясь поближе…

— Совершенно невозможно себя ведут…

— Точно.

— Надрать ему уши…

— А может, лучше поцеловать? — вносит предложение обладатель ушей… — Он больше не будет…

«Дим, стой!» — Лёш рвется наперерез разъяренному Вадиму и закрывает ее собой…

Пещера фениксов и смертный приговор… и лед, обещанный лед, вымораживающий сердце. И знакомый голос рядом, как чудо:

«Лина, ты цела? Очнись… Вадим, держи барьер!»

И горячие руки Лёша на ее запястьях — у оков…

И потом, и потом…

Который раз ты спасаешь мне жизнь, светлый маг? Столько всего даришь — жизнь, веру в людей, себя… и меня. Настоящую меня. Без тебя — я понимаю, понимаю! — все было бы по-другому.

Высшие силы, что я сделала?

Говорят, вы награждаете или караете человека за его дела. Что я сделала, за что мне это?

Неизвестно. Зато… зато еще могу.

Она бесшумно поднялась с постели. Набросила одежду. Нацарапала записку… В следующую секунду мир выцвел и качнулся, чтобы, спустя миг, снова расцвести красками — особенно алой и золотой.

Пламя…

Оно вскинулось и заиграло золотистыми языками, приветствуя, узнавая. Лина кивнула и, шагнув вперед, погрузила руки в знакомый жар.

— Ты… — шепнула золотая глубина.

Лина едва удержалась, чтобы не отдернуть руки. Спокойней, ну-ка.

— Значит, мне не показалось. Ты можешь говорить.

Пламенный вихрь пронесся в жаркой глубине. Рассыпался на несколько огненных жгутов, опал.

— Да.

— Изумительно… давно?

— Да.

— Но почему об этом никто не знает?

Беззвучный голос изменился, в шепот вкралась горечь.

— Потому что меня никто не слышит…

Подождите… как это?

— Но… Хранительница?

— И она. Она тоже «железная». Догадывается, но не слышит…

— Я не понимаю.

— Меня способны полностью слышать лишь истинные фениксы. А их ко мне не подпускают… и прогоняют, едва они войдут в возраст.

— Истинные… — Кажется, Лина знает, о чем говорит Пламя. Истинные… истинные…

Такие, как ты. Как Анжелика. Марианна. В которых чистый Феникс, без примеси.

Лина едва не разорвала контакт. Высшие силы! Пламя. Пламя…

Все это время, пока они изо всех сил почитали свою святыню, пока вершили ритуалы в его честь — все это время святыня отчаянно боролась с одиночеством и непониманием. Пыталась пробиться к своим дочерям, одаряла их теплом, дарила Фениксов…

А они ничего не понимали.

Глава 14

НЕСЕБР

Серые. Утренний воздух показался очень холодным. До озноба.

Странно. Теперь он тоже мог их чуять и собирался выловить непрошеных вторженцев, как только подаренная фениксами магия дойдет хотя бы до половины той отметки, который альтер эго считал необходимой. Он их чувствовал — под землей, слабо. Но найти мог.

Только сейчас и искать не надо. Импульс набрал силу и теперь сиял, будто яркий прожектор, — такой увидишь даже с закрытыми глазами.

Какого черта?

Дьявол, нет!

Холодея, Дим понял, что это значит.

На этот раз прорыв большой. Не единицы. Может, даже не десятки.

Дьявол!

Дим рванулся с постели…

Тревога!

Телепорт. Серый сумрак тумана. Густой, плотный, знобкий. Под ногами асфальт. Будто живые, плывут в воздухе цветные буквы — вывеска какого-то бара.

Город. Обычный, людской.

Серые — в городе?! Проклятье! Может быть, они уйдут? Если город достаточно велик? Сопротивление…

Нет.

Нет. В следующую секунду он их услышал. Приглушенные туманом, они все же рвали воздух ужасом.

Крики:

— На помощь!

— Аз ште стрелям!

— А-а-а!

— Дим, стой! — Рядом материализовался Лёш. Почуял. Оглянулся, словно видел в тумане. Лицо исказилось… — Свет, сколько их?

В голове чуть прояснилось. Стоп. Рваться неизвестно куда — идиотизм. Дим скрипнул зубами:

— Много. И туман этот как нарочно! Прикрой, я «включусь». Прикину расклад…

Лёшка кивнул, отступил на шаг, настороженно вслушиваясь в дикую сумятицу звуков. «Надо быстрей, серые тоже чуют магию и обязательно придут на телепорт», — всплыл совет от альтер эго. Да. Чудо, что их еще нет…

Вадим прикрыл глаза, всматриваясь внутренним зрением, особым чутьем. Сканируя. Возвращенные способности работали, город прояснялся на глазах, обретал очертания, будто модель в демо-шаре. Небольшой город, вытянутый вдоль морского берега. Болгария? Кричали по-болгарски… А вот и серые. Дьявол, много, сотни полторы, и еще прибывают. Проклятье. Не удержали барьер…

Надо остановить здесь.

Надо.

А люди…

Не повезло. Хуже, если эта зараза расползется…

Дим глубоко вздохнул. Будь оно все… А сил-то хватит? Не тяни, Дим. Каждая минута — чья-то жизнь. И сколько выживших его сегодня проклянет?

Он поднял голову к почти невидимому небу. Смотреть там было нечего, просто так легче… И вскипела сила.

Закололо кожу. Завихрились, быстро уплотняясь в кокон, сине-фиолетовые нити. Он замерцал и налился темнотой, плотностью. И наконец застыл неподвижно.

Теперь толкнуть. Рассчитать территорию, векторы распространения и оттолкнуть. Считать было некогда, и Вадим просто повел руками, расталкивая окружившую его «пленку».

— Свет… — выдохнул рядом Лёш.

Нет, скорей тьма. Полог. Магия, очень близкая к демонической. Доступная всем, но используют ее только демоны. Вадим покачнулся — полог обычно забирал сравнительно немного энергии, но он раньше никогда не пробовал так… весь город.

Спустя мгновение на улицах притихли крики: и нападавшие, и их жертвы разглядывали накрывший город черно-фиолетовый купол. Теперь из города никто не вырвется…

И на помощь никто не придет. Но все имеет свою цену.

— Теперь пошли.

— Подожди. — Лёш схватил его за руку. — Магия… Дайи, помнишь?

— И?

— И ничего! Осторожней, помнишь?

— Учи ученого…

Они двинулись вперед — осторожно, внимательно сканируя местность впереди. Лёшка — пользуясь своей эмпатией. Крик рванулся совсем рядом — над головой. На балконе что-то мелькнуло, кто-то перевалился через перила и полетел вниз с третьего этажа. Женщина. Молодая. Она упала плохо, неловко, сразу на спину, до последнего защищая ношу на руках. Ноша — ярко-красный сверток — вывалилась из ослабевших рук и разразилась отчаянным плачем. Ребенок?

— Помощь! — простонала женщина. — Помощь… Проше…

— Лёш, стой!

Сверху уже пикирует серый… тварь летучая. На! Огонь бьет его в живот, воздух режет дикий вопль. С одним кончено. Экономь силу, Дим…

Преисподняя!

Над городом истошно завыла сирена. Тревога. Кто-то включил тревогу. Плохо… Уйти все равно никто не сможет, а с таким вниманием к себе серые забудут о скрытности. Жертв будет больше.

Ничего не поделаешь.

Что ж, ладно.

Быстрым движением отправить ребенка в ближайший дом, нетронутый. Туда же мать. Она еще жива, надежда есть. Будьте людьми, люди, позаботьтесь о раненых. Поймать взгляд Лёшки — собран и готов к драке.

И капелькой сильфийской магии сдернуть с города туман.

Ну, теперь держитесь.

Город стал адом.

Они шли сквозь мятущиеся группы и толпы, сквозь лужи крови… сквозь тянущиеся косые пелены горького полуядовитого дыма. Шли на звуки перестрелок, на крики, на подмеченные внутренним чутьем группы незваных гостей.

Дим больше не думал — некогда, не отвлекался на разговоры — Лёш и так все слышит. Все слилось в какой-то бесконечный дикий тяжелый труд. Как мертвая зыбь на море. Найти серых. Зацепить, притормозить специальным импульсом. Ударить. Найти. Зацепить. Сделать медлительными. Ударить. Спасти, кого возможно. Снова найти…

А сил все меньше. И все сильнее ощущение ошибки.

Портал наконец схлопнулся, но прорваться успело больше тысячи серых. А он-то ожидал не более тридцати. Не было такого раньше. Мясорубка. А Лёшка рядом. Если что, матери будет тяжело, что оба сразу…

Снова перестрелка. На соседней улице. Бьют из новых СКС. Зацепить. Притянуть. Ударить… Пока работает.

А в глазах уже радуга.

А серые точки уже не мечутся беспорядочно, хватая добычу. Они стягиваются к центру.

Что-то назревает.

— Эй! Изчакайте! — донеслось справа. — Моля, изчакайте!

От подъезда, придерживая ружья, бежали двое мужчин. За ними молодая женщина и парень с аптечкой. Фиолетовый свет ограждающего купола превратил их в подобия зомби из старых фильмов.

— Подождите! — повторил один по-болгарски. — Что происходит? Кто эти твари?

Братья переглянулись. Свидетели… но зато и помощники.

— Вы же знаете, я вижу, — проговорила девушка.

— Объясните…

Легко сказать. А в ушах шумит. И все тяжелей сохранять самоконтроль. И все сильней ощущение ошибки и надвигающейся угрозы. Там, впереди, где-то на городской площади словно закипает какое-то мутное варево. Там ссои-ша, один из серых магов. Или не один. Копится сила, копится и сплетается, сплетается, закручивается в воронку. Что будет, когда она созреет? Туда, надо туда, быстрее…

За его спиной Лёш что-то объясняет маленькой группке людей. А группка растет, из подъездов, из-за деревьев выбегают новые помощники. Людей всегда притягивает уверенность.

А он, кажется, все-таки ошибся.

Март никогда не был склонен недооценивать Ложу. Ни ее проницательность (иначе в Ложу не попасть), ни жестокость (иначе в составе Ложи не удержаться). И менее всего он был склонен недооценивать второе качество сейчас, когда на руках и ногах сомкнулись магические оковы.

Быстро они… Он даже формальное приветствие до конца не договорил, а на руках уже появилась эта пакость. А вот с чего бы…

— Итак, ты утверждаешь, что выполнил задание. — Бесплотный голос патриара обдавал холодом.

— Да, патриар.

— Слишком быстро, — прошелестел второй голос.

Март промолчал. На Ложу не стоит обижаться за сомнения — себе дороже обойдется. Но и молча сносить такие сомнения не стоит. Так что молодой демон позволил себе лишь улыбку — уверенную такую, с намеком. Мол, вы-то понимаете, что я еще и не на такое способен.

Улыбка, кажется, произвела нужное впечатление — по крайней мере, оковы не проросли шипами и ничем не ударили.

— Вадим Соловьев — искомый Белый Владыка? — вполне мирно поинтересовался третий голос — без напускной бесплотности, спокойный, властный голос пожилого чело… демона, самого старшего члена Ложи.

— Да, мой патриар.

— На чем основана твоя уверенность?

А вот тут придется врать. Ибо рассказывать — не просто самоубийство.

— На совпадении многих фактов. Я изучил все пророчества о предполагаемом владыке. Если отбросить откровенно бредовые, то он подходит по нескольким параметрам. Он силен, потомственный маг из древнего рода. Широкий спектр магических способностей. И наконец, в его доме живет демон…

— Демон в доме Светлого? Любопытно. Как домашняя харро?

Харро, подземный аналог домашнего животного — собаки, например.

— Нет, патриар. Как его подданный. Соловьев дал ему кров, пищу и работу. И не отдал Координаторам.

Пауза. Хищный взгляд.

— Он в ссоре с Координаторами?

— Я уточню эту информацию, — уклонился от ответа Март. — Но, возможно, он просто настроен не столь непримиримо, как Светлый Совет.

Еще одна пауза. Да-да. Осмыслите… Вадим не презирает демонов, отнюдь. Во всяком случае, не всех.

— Ты знаешь, что он потребовал встречи с нами?

— Я подслушал.

— Вот как. Может быть, ты подслушал, чего он хочет?

Помощи. В защите мира от дай-имонов. Но этого тоже не скажешь. Если Ложа будет в курсе предстоящей просьбы, то эта помощь слишком дорого обойдется. Лучше встречают как раз того, которому ничего не нужно. Ему же и больше предлагают… Так уж устроен мир, что демонский, что человеческий.

— Я не в курсе, патриар.

Неправильный ответ. Март дернулся, подавив крик, — оковы чуть сжались, плотно прилегая к коже, и тело прошила знакомая боль. Сильная. Ну да, Ложе не к лицу мелочиться.

А голоса кружат вокруг, как стая летучих мышей, и шипят, и жалят.

— Колдуны часто приходят на Уровни. Им нужны товары. Или власть.

— А он — Белый Владыка. Может, он уже в курсе пророчеств о себе?

— Может быть, он хочет власти над Уровнями? Может быть, ты уже решил принять его покровительство?..

— Предать нас?..

— Нет! Клянусь…

Немножко больше страха, Март… Ложа это любит. В умеренных дозах.

— Клянусь, я не лгу. Он со мной даже не говорил! Но он… прошу, уберите это… он…

— Что?

Боль стихла.

— Он говорил это брату, я слышал.

— Что говорил?

— Он может вывести демонов на поверхность…

Ближе к площади мертвые стали попадаться чаще. Целыми группами. Россыпями. В этом искаженном свете кровь казалось черной. Почти неотличимой от брусчатой мостовой. Не поймешь, пока не наступишь. Или ему уже настолько паршиво?

Люди за спиной притихли. Их было уже больше пятидесяти. Целый отряд…

Серые раскатают его в три минуты.

«Дим, настолько плохо?»

«Не знаю».

Кожу жжет. Что впереди? На внутреннем радаре видно: серые не двигаются. Будто ждут чего-то. Чего?

«Огнестрельное оружие на этот раз работает. А у одного парня даже гранаты есть. — Лёшка попробовал улыбнуться. — Продержимся».

«Постараемся».

Что-то коснулось руки, и в голове сразу прояснилось. Лёш делился спокойствием… и энергией.

«И только попробуй не взять! Тебе нужнее».

«Спасибо».

Он прав, но этого не хватит. Были б Координаторы, хватило бы… или нет. Координаторам сюда не стоит лезть. На всякий слу…

Свет!

Знакомое леденящее чувство. Тахасэ!

Дим метнулся вперед, наплевав на предосторожности…

И опоздал. Серый Сои-ша как раз вскинул руки, выпуская на волю сотворенное чародейство.

Воздух на площади вскипел. Замерцал разрядами, похожими на электрические, и зашевелился. Словно состоял из насекомых, и они ползали, двигались. И, обтекая серых, двигались к людям. На глазах отряда одно дрожащее «облачко» накрыло неподвижное тело на мостовой. И помутнело, дрожа… насыщаясь.

Тахасэ, заимствование жизни. Заимствование… Дим видел это только раз, но запомнил навсегда. И сейчас оглянулся на свой маленький отряд.

Никому не выжить.

Лёш, как никогда, был благодарен своему альтер эго. С его памятью, опытом и привычкой к «зрелищам». Без него этот водоворот чужой боли и чужого страха попросту свел бы его с ума… сегодня же.

С опытом Алекса было легче. Он это умел — отстраниться от эмоций, но не утратить «чутья», закрыться, но держать связь… И Лёш мог драться. Идти сам. Помогать Вадиму. Успокаивать людей, нежданно проснувшихся в кошмаре и не понимающих, что творится.

А вокруг творился ад. Черно-фиолетовый купол глушил свет солнца, по улицам метались полуодетые горожане, под ноги попалось тело мертвого подростка…

И раз за разом возникали угловатые фигуры с быстрыми хищными движениями. Дай-имоны охотились на еду…

С отрядом стало полегче — на огрызающийся стрельбой отряд нападали реже, — но и сложнее. Казалось, двигаешься рядом с оголенными электропроводами — чужие эмоции клокотали в нескольких сантиметрах, но пока их удавалось игнорировать. Спасибо, Алекс.

Под ногами уже грохочет мостовая. Площадь близко.

А где серые? Что-то их не видно.

Дим, что? Что? Ах вот как…

«Дим, держись».

«Похоже, нам не выбраться».

«Но пока можем, держимся. Дим, стой! Куда?! Дим!»

Брат исчезает прямо из-под протянутой руки, просто шагает в перенос, тает…

Чтобы спустя долю секунды возникнуть возле серой фигуры с поднятыми руками. Что он дела…

Дим, нет!

Поздно.

Ссои-ша еще улыбался, когда Дим шагнул из переноса. Да и после еще несколько секунд. Дим дал ему время порадоваться неожиданной «подпитке». Мир на секунду расплылся — то ли от усталости, то ли от слепящей, бешеной ярости.

Незваное-непрошеное явилось чужое воспоминание.

Рассыпанные по траве рыбки… Невидящие глаза мертвого отца… тянущаяся к лицу чужая рука… горячая боль и чужое удивленное лицо… серое, серое, серое! Вскипающая между ними сила, которую чужак тянет и смешивает, сила, которую отнимают, слабость и боль… И ниточка упрямства… отчаянного, железного, последнего… ты ничего не получишь, гадина, ты-меня-не-получишь!

Не-на-ви-жу-вас.

Ну же, тварь, смотри, я слабый, я шатаюсь от усталости. Нападай!

Ну!

Секунды… доли секунды ничего не происходит. А потом серый тянет руку к его лицу…

Чужая рука. И чужая магия. Как ледяные когти.

— Ну что?

— Ничего! — Савел едва сдерживался. Он, Координатор с тысячелетним опытом, хотел бы сейчас поступить так, как толпившиеся на мосту у въезда в город люди, — молотить по преграде до боли в кулаках. — Этот проклятый купол… По нему хоть катапультой бей — ничего! Они с ума сошли, такое устанавливать? В разгар дня, под прицелом этих… телекамер, о свет!

— Видимо, у них не было другого выхода.

— Спокойней, Савел. Мы же сами хотели намекнуть людям, что не все в порядке. Нам нужно будет их содействие… Так что пусть смотрят. Задумаются.

— Не о том говорим. — Александр не сводит глаз с черно-фиолетового, без блеска, купола. — Нинне, можешь сказать, что там внутри?

Координатор-телепат зябко поводит плечами.

— Там… страшно.

«Дим! Что ты наделал, Дим…»

«Я был должен».

Должен…

Тело ссои-ша бессильно сползает к ногам.

А его магия разливается по телу медленным ядом… Тахасэ бушует вокруг ледяным вихрем, голодным вихрем. Перехватив контроль над чарами, Дим запускает его по дай-имонам, и тот кружит, кружит, кружит по городу, настигая серых пришельцев. Отнимая жизни.

Стоять. Не упасть. Держать контроль над чарами. Держаться…

Не слушать криков, не смотреть в лица тех, кого убиваешь. Держаться.

Кажется, он уже весь ледяной. Холодный. Не от влившегося в тело «холодка», нет. От вакханалии смерти.

Я должен. Проклятье, я должен.

«Дим…»

Купол лопается без звона и хлопка — просто исчезает. Координаторы оцепенело смотрят на дымы пожарищ. На врывающихся в город полицию и военных.

А Соловьевы? Они…

Да вот они! Сыновья Александра появляются рядом. Помятые, но живые. И прежде чем кто-то что-то успевает сказать, к ним бросается Александр…

И зачем в Своде делать окна, если там все равно ничего, кроме облаков, не увидишь! Замок-не-на-земле-не-на-во-де-не-в-воздухе… где он на самом деле?

Лёш отвернулся от неправильного окна. В двадцатый раз прошел по пустой комнате.

Ему нужно было к горным. Его ждала Лина. Должен был вернуться с Уровней Март — он обещал не только поразведать обстановку и закинуть Ложе пару приманок, но и подтянуть к будущему Белому Владыке одного честолюбивого демона по имени Дензил.

И еще нужно к провидцам, и еще…

Но он никуда не мог уйти. Сейчас — никуда.

Дим…

Да что же это за проклятие такое? Может, судьбу нельзя изменить; может быть, она, как река, раз за разом будет торить дорогу по привычному руслу?! Ну почему Дим опять крайний?!

Лёш помотал головой, отгоняя то, все-таки сбывшееся…

Серый на площади ликующе вскидывает руки. Над брусчаткой неторопливо ползут туманные дрожащие облака… живые… голодные… чей-то перепуганный выкрик: «Дяволите, какво е това?»

Дим смотрит через плечо — короткий взгляд, какой-то даже не отчаянный, будто из-за Грани… а потом исчезает. Исчезает и появляется рядом с серым магом, шаманом. И — Лёш и позвать не успел — будто оплетается серой сетью.

Серая сеть, чуждая магия, ярость и железное упорство — и синеватый сгусток магии, что дрожит между замершими фигурами, словно сердце… и падающий, оползающий, смазанный серый силуэт.

Дим!.. Он не спрашивает зачем — понятно. Да и не время сейчас… И эмоции — скрутить, под замок, под «шубу». Не лезть под руку, не сейчас. Он не спросит…

— Что происходит? — почему-то спрашивают по-русски. — Кто он?

Кто? Маг. Страж… теперь зараженный.

Реципиент…

Разве вы поймете, люди?

Слова царапают горло.

— Мой брат.

…Когда все кончилось, когда непрошеные гости полегли на черную в свете купола мостовую, когда они остались одни — на пару минут, прямо перед переносом, Дим ответил, не дожидаясь вопроса:

— Так надо. Времени не хватает.

В глазах Дима нет блеска — черно-фиолетовый купол почти не дает света, но голос твердый и почти спокойный. Бесповоротно решительный.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. — От пришедшей догадки становится не по себе, хотя после сегодняшнего, казалось, куда уж хуже. — Но что-то мне кажется, что в ближайшее время Пламя тебя не увидит.

— Так и есть.

— Ты не будешь выжигать дайи. — Лёш даже не спрашивает — чувствует. — Дим…

— Так надо, — устало повторяет Дим серыми от усталости губами. — Лёш, при любом раскладе. Я слишком медленно набираю силы. Так будет быстрее. — Он морщится, будто решаясь, и наконец выдыхает: — Лёш, в самом крайнем случае… ну, у меня есть еще пара лет. Тот Дим ведь продержался больше десяти…

Он прав. Конечно, он прав. Есть время… И есть фениксово Пламя, на крайний случай… и в конце концов, есть еще анниты со своим вирусом.

Вот только за этой уверенностью Дима чувствуется еще кое-что: даже не будь этой надежды, он бы все равно сунулся. Потому что должен.

Потому что считает себя виноватым. Темная память чертова альтер эго!

И от этого хочется расшибить себе кулаки о ближайшую стенку.

На камне пещеры пляшут оранжевые отсветы… И Лина не может уйти, хоть и пора уже, пора, хоть сердце холодит странное предчувствие.

Что-то не так, что-то происходит или вот-вот произойдет, что-то, что заденет многих… а она не может уйти. Пламя сотни лет ни с кем не говорило.

— Очень долго. С тех пор как Фирьял захотела стать единственной главой.

— Единственной? Было несколько глав?

— Три. Из разных ветвей. Вместе думали, вместе бились. Фирьял пожелала стать главной. Она выдала это за мою волю. Моя истинная Хранительница умерла. А новая уже не могла со мной говорить.

— Когда это было?

— Восемь сотен лет назад. Так давно… Так горько… Я вижу вас младенцами, вдыхаю свою частицу, я вижу ваше посвящение — только тогда и могу ощутить, какие вы, мои птенцы, мои фениксы… А потом — ничего.

— Поверь, мы это изменим.

Теплый свет, золотистые блики.

— Спасибо. Подожди… в Пламени вдруг замерцали тревожные алые искры. Что-то происходит. Смотри…

О нет… Лёша!

Лёш в сотый раз прошел по мозаичному полу. Вернее, пронесся. Что так долго? Конечно, Дим истощен до отката, конечно, ему восстановиться — не твои энергопотери восполнить, ты вообще, считай, при своих остался, так, голова поболит и кошмары снова навещать будут… и все-таки многовато времени его там держат.

Черт! На этот раз память Алекса скорей мешала, чем помогала. Она упорно подсовывала то, о чем ее вовсе не просили: черные тени в черном дыму — горящий Нью-Йорк, черное небо средь бела дня, черную рубашку Дима, концлагерь в Овидиополе, выжженную базу «Ключи»…

И постепенно звереющие морды портретов в подземном убежище на мертвом Дайомосе. Первое поколение зараженных. Второе… третье, уже безнадежно и непоправимо искалеченное злобой.

Дайи, дайи, вирус зла.

Снова…

— Лёш! — В комнату врывается золотистый жар. — Лёша…

— Лина! Как ты меня нашла?

И что случилось? Столько тревоги…

— Нашла… — Кое-как улыбаются побелевшие губы. Потемневшие глаза всматриваются в лицо, будто убеждаясь, что ошибки нет, что Лёш — вот он, целый.

— Лина…

— Подожди. — Смуглые руки торопливо ложатся на его плечи, но не обнимая, а так, словно Лина что-то ищет. Скользят по груди, ложатся на лоб — и тело бросает в жар, и кружится голова.

— Эй!

— Ш-ш-ш…

Он замолкает, потому что понимает — это отнюдь не объятия любимой. Это Феникс. Подаренное судьбой Пламя. И сейчас оно горит. Что-то еле слышно шелестит — легко-легко, на грани, по коже бегут незримые иголки, и температура воздуха подскакивает градусов на десять. В крови бродит ее жар. Но становится легче. Будто усталость и тревога взяли да и сгорели на невидимом огне. И он даже знает на каком.

Ее Феникс… Проверяет или жжет чужую примесь? В любом случае — спасибо, жар-птица.

На миг, на полсекунды жар становится нестерпимым. Потом гаснет. И можно выдохнуть. Можно перехватить ее ладонь и тронуть губами. Можно схлопотать плюху по затылку и сердитый взгляд.

— Ух ты! Это за что?

— За все! — сверкает глазами огненная девушка. — За… За все! За то что без меня сунулся в этот чертов город!

— Но ведь тебя-то не было, — логично возражает он.

Но где вы видели логику у влюбленной девушки? И тем более у перенервничавшей и рассерженной?

— Больше никуда без меня, слышишь? — шипит его разгневанная жар-птица. — Когда Пламя показало… думала, с ума сойду. Рванулась сразу, не подумала даже, куда вламываюсь, сразу…

Она вдруг замолкает, не договорив, и, приникнув, прячет лицо. Грозный и бесстрашный феникс. Ведьмочка. Жар-птица моя…

— Я весь контроль упустила в преисподнюю…

— Туда ему и дорога, — выдыхает Лёш, гладя черные волосы.

— Вы погибнуть могли…

— Все обошлось.

— Врун.

— Ну, почти.

— Ангел несчастный! — бормочет феникс. — Лёш… женись на мне, а?

— Что?

— Женись. У Пламени. Я хоть буду знать, что у тебя теперь на две жизни больше.

Какие жизни? При чем здесь Пламя? Заткнись, Алекс, сейчас не лезь, это — мое. Что она сейчас сказала? Черт, а почему — нет? Это…

— Кхм… — многозначительно слышится из-за спины.

Смущенная пара резко оборачивается, столкнувшись с понимающими взглядами.

Пабло! И Лаура. И… и Дим.

Вид у Вадима измотанный, но сейчас он уже не выглядит зомби, которого нечаянно забыли упокоить. Он даже улыбается… хотя лучше б не пытался. Кому другому такая улыбка, может, и сойдет, а вот если умеешь видеть изнутри, то это все равно что одуванчик, растущий на льдине. Ох, Дим…

— Мы тут кое-что слышали. Можно поздравлять?

— Будете жениться сейчас? — интересуется Пабло.

— Э-э…

— Ну, тогда не забудьте позвать. А сейчас — домой, домой. Отдыхать.

Но отдохнуть сразу не вышло.

Едва маленькая группка материализовалась в квартире, в их сторону сразу обернулись взволнованные лица:

— Дим! Лёш! Мальчики, ну наконец-то…

— Вы как, получше?

— Мы… волновались, — неловко улыбается первый подданный, — Ян.

— Нормально все, — пытается прервать этот тайфун эмоций Дим. Но без толку.

Все уже успели постоять на ушах и поэтому, само собой, были немного на взводе. Людмила держала себя в руках, Снежка просто слушала, не сводя с него громадных глаз… Лина вообще была само спокойствие — феникс фениксом! Зато Марго, Маринка и остальные эмоций не жалели. Осмотрели, наобнимали от и до, а от вопросов, замечаний и советов уже в ушах звенело.

— Вы целы? Мальчики…

— Круто вы их! Пусть не суются…

— И что за выражения? — ханжески вклиниваются рыбки. — Тем не менее мы согласны. Это подвиг!

— И снова смылись втихую! А предупредить?

— Иринку хотя бы пожалел! Просыпается человек утром — ни парня, ни…

— Маргарита!

— А вас по телевизору показывают. — Тихий голос Яна каким-то образом оказался услышан всеми.

Что? Взъерошенные головы синхронно обернулись к экрану.

— …гедия потрясла сегодня жителей города Несебра, — ворвался в уши голос диктора. — Проснувшись утром, горожане обнаружили, что буквально атакованы войсками неизвестной национальной принадлежности. Ответственность за массовые жертвы среди мирного населения пока не взяла на себя ни одна из известных террористических организаций. По неофициальным данным, пострадало более трехсот человек. Нам удалось получить записи с камер наружного наблюдения на улицах… О боже! Вы видите то же, что вижу я?

Профессиональная бесстрастность диктора буквально рушится перед увиденным. Серые и красноглазые тесной стаей движутся по улице. Тенями скользят вдоль стен. Набрасываются на одинокого прохожего… на группку молодежи… на охранника, торопящегося на работу. Звуков не было, в студии их, наверное, отключили, но все и так ясно, к пророку не ходи…

Серые убийцы проголодались. И наконец, прорвавшись через какую-то прореху в барьере, набросились на первую попавшуюся еду, несмотря на все усилия ссои-ша их сдержать.

Что-то прошуршало — диктор вспомнил, где находится, и постарался взять себя в руки.

— По неофициальным данным, пострадало более трехсот человек… — глухо повторил он. — В настоящий момент в город стянуты армейские части и развернут госпиталь для пострадавших. Оставайтесь с нами; после рекламы вы узнаете о новых фактах этой трагедии. Какова истинная цель этого нападения? Кто стал спасителем Несебра? А также вас ожидают эксклюзивное интервью от свидетелей происшествия и свидетельство эксперта…

Голос стих.

— Купите вашему ребенку оригинальную игрушку фирмы «Сердеч-Ко»! — после паузы внезапно возопил телевизор. Но аппарат старался зря — всем было не до новых говорящих друзей «с настоящим интеллектом».

— Вот так так… — нахмурилась Лина. — Быстро они.

— Спасители Несебра… — проговорил Лёш как бы про себя. — Кажется, хлопоты с дай-имонами больше не единственная наша проблема.

Маринка округлила губы:

— Ты о…

— О людях, — подтвердил догадку Лёш. — И вот тут хлопот светит по горло.

Мягко сказано! Вадим прожег взглядом несчастный аппарат, и тот, видимо, не в силах вынести скопившееся напряжение, внезапно переключил канал.

И Лёш невольно сглотнул, увидев на экране кошмарно знакомый черно-фиолетовый купол…

— Вот какое зрелище увидели сегодня с воздуха пилоты и пассажиры туристского вертолета вместо болгарского городка Несебр. Неправильная сфера накрыла город целиком и, по свидетельству пилота, была совершенно непроницаемой! Уникальное зрелище засняли на видео. Сфера продержалась около двух часов, а затем бесследно исчезла. Очевидно, ее возникновение не прошло для жителей бесследно — как мы видим, на улицах наблюдаются волнения. По неофициальным данным, имеются даже человеческие жертвы.

Шелест, и снова переключается канал.

— Ох… — вырвалось у Яна.

— Обалдеть! — от потрясения рыбки забыли о высокомерии и невольно перешли на человеческий язык.

Лёшка только прошипел сквозь зубы что-то невнятное, но эмоциональное. Ну да… есть с чего.

Во всю поверхность экрана красовалось чертовски знакомое лицо — то самое, которое Дим привык ежедневно видеть в зеркале. Дьявол, времени еще меньше, чем он думал…

По экрану побежали уже знакомые кадры: по улице хищным прайдом движутся дай-имоны, набрасываясь на каждую добычу. Потом всякое подобие строя пропадает и начинается вакханалия кошмара — серые врываются в дома, в кафе, магазины. Хаос, крики, падающие тела. А потом свет меркнет, и вот уже по стилизованным под старину мостовым движутся два силуэта… и вовсю применяют телекинез, кстати. Не говоря уж про остальное. Очередной серый, застигнутый у тела жертвы, получает огненный шар, горит… Кино для взрослых.

Интересно, площадь тоже покажут?

Д-демон вас забери, как же мы так засветились? Сначала было не до камер, потому что спешка, потом — не до них же, потому что слишком вымотался.

«Официальной версии событий пока нет, — обрадовал телевизор, — но это не объяснишь ни спецэффектами, ни постановкой. Если не будет новых фактов, то нам придется согласиться с очевидным: на Земле действительно существует магия. Идет что-то вроде магических войн, и мы с вами — в эпицентре».

Маги семьи Соловьевых, которых в очередной раз обрадовали тем, что они существуют, обменялись безрадостными взглядами…

М-да. Влипли.

В зале было светло и солнечно. Правда, наспех, непреднамеренно установленный кем-то вид тихого лесного водопада выглядел странно — когда Координатор Лаура нервничала, она всегда «лепила» бабочек, так что сейчас многоцветные стайки выпархивала прямо из воды. Но девять фигур за столом выглядели так, словно не увидели бы в водопаде даже порхающих верблюдов.

— Все очень плохо.

— Да. Люди. Демоны. Дай-имоны… многовато.

— Слишком много для нас.

— А может, так и должно быть? — поднял голову Даихи.

— Должно?

— Нам все равно нужно было как-то привлечь внимание людей. Они теперь слишком мощная сила, которой не хватает лишь единства… Теперь, когда они знают о магии — действительно знают, а не имеют смутные разноречивые догадки, у нас есть шанс все изменить…

— Выпустить джинна из бутылки? Чтобы опять запылали костры, на которых будут жечь «колдунов»? — Савел людям не верил. Очень давно не верил, с тех пор как исключительно мирное и безобидное поначалу христианское вероучение обернулось жутью инквизиции, крестовых походов и религиозных войн. Люди все обращают во зло. Взять таких в союзники? И потом ждать удара в спину? Проще, наверное, договориться с демонами! От тех, по крайней мере, знаешь, чего ждать. — Стоит лишь раскрыться, и мы стольких потеряем!

— Пусть их лучше сожрут дай-имоны? — Александр долгим, очень долгим взглядом посмотрел на Савела. Из его голоса исчезла всегдашняя мягкость. — У нас нет выбора. Мы подошли к критической черте. Если бы не вторжение дай-имонов, мы бы вскоре столкнулись с нашествием демонов. Они подкопили сил и рвутся на поверхность. Если не демоны, то нас прикончит дефицит магических ресурсов и изоляция от Граней. Так или иначе, мы должны сменить политику, ибо то, что мы делали в течение последних столетий, ведет только к вымиранию.

Координаторы молчали. Раньше все казалось очень простым. После Катастрофы исчез целый континент, всемирный потоп уничтожил все, что не разрушило смещение Граней, нужно было все восстанавливать и возрождать, не было ни сил, ни возможностей удержать уцелевших людей от сползания в дикость. Координаторы спасали мир, планету, источники, потому что все держалось не на ниточке даже, а на призрачной паутинке… а потом, когда наконец смогли хотя бы вздохнуть и присмотреться к тому, что осталось, то было уже поздно. Демоны пошли своим путем, люди своим, и вернуть все к прежней гармонии оказалось невозможно. Координаторы надеялись, что смогут со временем все исправить. Набрать сил и исправить. Только за прошедшие тысячи лет… сил так и не набралось.

А теперь?

— Надежда есть… — отвечая на невысказанные мысли, говорит Пабло. — Но будет трудно.

Дим знал, как отговорить самоубийцу от твердого решения уйти из жизни. Знал, как можно уничтожить демона или выгнать его. Знал, по крайней мере сейчас, как разговаривать с Координаторами. Но он совершенно не понимал, как можно остановить собственную семью, во что бы то ни стало решившую заставить его отдыхать, когда на это совершенно нет времени.

Опыт альтер эго в этом абсолютно не помогал. Прежнего Вадима никто не запихивал за стол почти насильно (мама), не притаскивал свежую майку (сестра), не стелил собственноручно постель (Игорек!) и не обещал, что подготовительные вопросы уладит сам, и кончай, демон тебя забери, беспокоиться на пустом месте! Не смотрел головокружительно теплыми глазами: «Я с тобой» (Снежка). Не обзывали суицидником (это, разумеется, дражайшая Маргарита). Даже рыбки что-то там проквакали насчет пагубности переутомления и необходимости отдыха.

Семья встала стеной, и все его «мне-нужно-уйти; важное-дело-нет-времени» разбивались об эту стену. Единственной особой, не принимающей участия в уговорах, была Лина — прислонившись к стене, феникс невозмутимо поигрывала тонким ножом и являла собой воплощение полного бесстрастия. Вот только смотрела она так, словно видела, где в его груди угнездилась темная тварь — «холодок». А он теперь видел (чьими глазами?) ее птицу. Обмен…

Ты мне поможешь… потом. Если доживем.

— Дим, клянусь, разбужу тебя через пять часов. — Прижав руку к груди, Лёш изобразил что-то вроде присяги. — За пять часов ничего не случится.

Вадим уже готов был сдаться.

Спасли его два человека. Ну как человека… Дрогнул воздух, и на огороженной площадке возникли две фигуры.

— Демоны! — по привычке взвыло рыбье трио.

— Март! — обрадовался Лёш.

Лёшев знакомец Март, в прежней реальности старший аналитик Март Венте-Оре, выглядел неважно, словно больной или очень усталый… Но Дим уже смотрел мимо него. Похоже, отдых все-таки откладывается.

— Дензил.

В глазах темно от усталости, и жаркий спор о формировании «общественного мнения» скользит мимо сознания.

— Дим, спишь?

Голос Лёшки. Встряхнуться.

— Нет.

— Ясно. — Лёш выскальзывает из-за стола и, на ходу споря с каким-то энерговампиром (когда это Дензил успел превратить их кухню в смесь вампирятника с демонятником и заполировать это магами?), копается в шкафчике. — Нет уж, про серых надо говорить правду!

— Да кто спорит? — Вампир — лощеный мужчина в деловом костюме — улыбается. — Просто слегка преувеличить их число. Чтобы люди ощутили реальность угрозы — это всегда помогает им сплотиться и стать терпимыми к потенциальным союзникам. То есть к магам. Хорошая пиар-кампания, и дело в шляпе. Мое агентство готово… А что?

— Почему вы думаете, что придется преувеличивать? — Лёш возвращается к столу и ставит перед Димом высокий стакан с темной смесью. — Подкрепись, Дим.

Подкрепись?

Вадим сделал глоток. Ну, Лёш! Он не знал, чего братец там намешал, но на пару секунд у него даже закралась мысль об отравлении. Смесь реально была убойной… примерно секунд пятнадцать. Потом пожар во рту затих, а в голове дивно прояснилось.

Дим отставил стакан. Подальше. Оглядел союзников-подданных-друзей. Энерговампиры — мастера по задуриванию мозгов, которое они политкорректно именуют «формированием общественного мнения». Демоны в лице Марта и Дензила… а, вот еще Бэзил… еще один привет из прошлого. В той реальности — несмотря на темное происхождение, Лёшкин друг и союзник, после ареста рехнувшийся в застенках Службы дознания. Здесь — вполне живой, в своем уме и весьма энергичный. Кстати, с Мартом надо потом поговорить — что-то с ним не так. От горных ведьм — Магда, крайне молчаливая сегодня. От Координаторов — отец. От фениксов — Лина. Ну и пара-тройка магов до кучи…

В кухне (странноватое местечко для межрасового совета по спасению мира!) быстро становится тихо.

— У нас много работы.

Они говорят и говорят: о расстановке сил на Уровнях, о том, как привлечь к сотрудничеству мимикров — подменыши исключительно полезны при разведке местности; о том, что неизвестно как там пройдет с людьми, но Уровням точно нужна знаковая фигура, вокруг которой можно сплотиться. Король им нужен. Дим…

— Ты как, согласишься?

Само собой. Если так будет надежнее. Если так будет надежнее…

А Лёшка, между прочим, тоже смотрит на Марта. С этаким задумчивым прищуром. Тоже чует: что-то не так. И что? Дим аккуратно трогает связь:

«Лёш, что не так?»

«Март. Ощущается чужая примесь. Будто в нем кто-то сидит. Приглядись».

Сидит? Это уж слишком. Тут и так развелось «примесей». Линин Феникс, Димов «холодок» плюс альтер эго еще. Дим быстро глядит на молодого демона — ну что ж, привет, незваный гость. И пока. Прости, но ты тут лишний.

— Март, — окликает он.

— Да?

— Ничего не хочешь нам сказать?

Лина быстро переглянулась с Лёшем и аккуратно зашла молодому демону за спину.

— Хотел бы, — кивнул тот, все уловив с полувзгляда. — Но не могу.

Умен. Некоторые вещи не меняются. Можно спокойно положиться на Лёшкино чутье, на Маринкино упрямство и на ум и изворотливость одного старшего аналитика. Марта Венте-Оре. Этот умеет дать информацию даже под тремя запретами. Мило. Что ж тебе подсадили, Март? «Контрольку»? Не похоже. Ты б тогда и говорить не мог. «Паутинку»? Нет. Любопытно.

— Ясно. Ну что ж, тогда сейчас время обсудить нашу стратегию общения с Ложей? Какие предложения?

Лёш усмехнулся:

— Может, просто все честно рассказать? Так и так, вам самим это нужно, ребята…

Март изумленно покосился в его сторону… и замер под парализующим заклятьем.

— Что вы де… — начал Александр.

— Кое-кто притащил на себе шпиона, — соизволила объяснить феникс.

И резко дернула в стороны рубашку.

С этой секунды события понеслись стремительно. Энерговампир мгновенно отодвинулся в сторону. То ли ловить эмоции, то ли смыться. Но смыться у него не выйдет. Дим быстро встал, с другой стороны придвинулся Лёш… но тут Лина тихо, но очень неприязненно присвистнула:

— Ничего себе…

— Это не шпион, — прошипел Март.

— Что?

— Это не шпион. Мне прицепили «гадюку». Чтобы держать под контролем… параноики чертовы.

А, вот оно! «Холодок» послушно показал в груди Марта что-то вроде серой путаницы колких ниток. Привешенное заклинание.

«Гадюка»? Это ведь что-то вроде яда? Если кто-то сейчас слушает разговор, то Март обречен. Стоит тому, кто прицепил пакостные чары, отпустить «нитку», и те получат свободу в теле хозяина.

— Дим?

— Что будете… делать? — Март не пытался повернуть голову, хотя парализующее заклинание накрыло только тело. Но темные глаза смотрели без страха… и без надежды.

— Мы — ничего. Кое-кто сейчас пообедает, — усмехнулся Дим. — Лина?

Он мог бы натравить на чертову «гадюку» «холодок», но подкармливать эту зверюгу пока не хотелось. А вот Феникса…

Девушка молча наклонилась вперед. Смуглая рука легла на грудь демона…

И Март вскрикнул…

Феникс рванулся с привязки, будто сокол с руки охотника.

Контакт!

Рука, стремительно теряя плотность, погружалась в чужое тело, еще немного… полсекунды… Беспокойно переливалась синеватыми сполохами демонская аура… не спеши, птичка, мы успеем, нет-нет, все пить нельзя, нет, ищи, наша добыча — здешний чужак. Мы поохотимся на него. Ну же, ищи, ищи… вот умница. Вот! Птица замерла, учуяв наложенные чары. И любопытно-настороженно приподняла голову притаившаяся в крови Марта гадина. Крупная. Не иначе сам патриар накладывал, та еще силища вложена. Между прочим, «гадюка»-то крупней Феникса.

А справишься, птичка?

Феникс недовольно дернул крылом. Кажется, обиделся.

Ну, вперед тогда.

Лина расслабила пальцы, и Феникс обрел свободу. Частица Пламени хищно рванулась вперед, расправляя крылья. Змея — лохматое плетение наложенных чар воспринималось почему-то именно как змея, кобра или аспид — дрогнула, настороженно вздыбилась. И вдруг дернулась, изогнулась, в секунду сбросив с себя пушинки-иголки. Проклятие. Лина отчаянно выругалась, помянув неведомого чародея в сочетании с самыми несимпатичными созданиями типа крыс, пещерных смердюков и скорпионов. Не успела! Чары активированы, теперь… теперь, если она не успеет, молодому демону не жить.

Быстрей, Феникс!

Птицу не нужно было подгонять. Резкое движение, мгновенно вскипевшие вихрем золотые искры, и Феникс, точно выцелив добычу, оказался над ней. И блестящие крылья сомкнулись над «гадюкой».

Хриплый вскрик. Тело рвется из-под руки. Лина машинально придерживает его, закрыв глаза, сосредоточившись на том, что внутри и невидимо ни для кого больше. Разве что энерговампир что-то учует и «холодок» Вадима.

Кто-то помогает ей удержать Марта. Кто-то…

Сосредоточься, Феникс, ну же!

Кружат искры, бьется под алой птицей темное средоточие чужой магии. Летят по крови Марта золотые «перышки», гася непрошеную черноту. Осторожно. Осторожно…

Стой! Черная змея бешено рвется, выбрасывает в разные стороны щупальца, «распухает», пытаясь любой ценой вырваться, выскользнуть, т-твою мать, с-с-сильная какая…

Вот!

Феникс наконец вцепился в добычу накрепко, полностью накрыл собой и, решительно что-то прошипев, взялся за дело.

И можно перевести дыхание, потому что черная змеюка чужих чар тает на глазах… исчезает… сгорает и впитывается в перья огненной птицы.

Все.

Лина выжидает еще минуту. Две. Пока последняя темная искорка «гадюки» не погаснет в чужой крови, пока довольный Феникс, отряхнув перья, не вернется обратно и, уютно курлыкнув, усядется на положенное место. Молодец… И почему я раньше тебя ругала? Ведь можно было не пить никого, а, наоборот, снимать порчу. Почему я никогда об этом не думала? Не позволяли. Мамин контроль, при котором шаг в сторону — побег и наказание, а лишняя мысль — бунт. Она не думала, а это здорово — спасти кого-то. Спасти, не убить.

Пальцы тускнеют, гаснут. Обретают плотность, форму. Ощутив отсутствие боли, парень под ее руками глубоко вздыхает.

Все. Точно, все…

И Лина бессильно улыбается дрожащими губами. Как она устала.

— Всё? — вырывается у Марта изумленный вздох. — Вадим…

— Ей скажи спасибо.

— Конечно! — Демон подносит ее руки к губам. — Прекрасная спасительница, позвольте выразить свою признательность.

— Фениксу спасибо скажешь. — Лине слегка неловко под всеми скрестившимися на ней взглядами. Похоже, с этой стороны фениксов никто не знал, и сейчас классифицируют новый магический талант. Особенно энерговампир. Любопытно, какие последствия теперь ждут клан Феникс?

— Конечно! — Март улыбается, и темные глаза, враз повеселевшие, многозначительно смотрят куда-то в область декольте, будто в поисках притаившихся там фениксов. — Если вы…

— Эй, это моя девушка, — прерывает Лёш с шутливым предостережением. — Март… все нормально?

Молодой демон с интересом прислушивается к себе.

— В абсолютном, — заверяет он. — Спасибо, Лина. За мной долг.

— Без долгов.

— Позволь мне самому решить, хорошо? — Он оборачивается к Вадиму. — А теперь поговорим о Ложе.

Глава 15

НОЧНАЯ ЖИЗНЬ

Над землей течет ночь. Неспешно веет летним ветерком, остужая нагретый за день асфальт. Кажется, все спокойно в эти предрассветные прохладные часы.

Не все.

Продюсеру Джеффри Коллинзу.

Джеффри, есть новости. Что там у тебя на старте? Сериал «Сердце вампира»? Срочно дополняй его. Включи серии про сильфов, демонов и так далее. Максимально приближенные к реалу, но с романтическим флером. Приказ Главы братства. Срок — вчера. Приказы не обсуждаются.

В роскошной спальне рядом с полыхающим полупрозрачным шаром (не счесть, скольким актрискам пришлось врать насчет этой «причуды декораторов») быстро одевается черноволосый мужчина. Приказы не обсуждаются, но преисподняя, сроки, сроки…

Спустя минуту шар зажигается в спальне хозяина знаменитого телеканала… известного ведущего… медиамагната… прославленной актрисы…

Энерговампиры спешно собирают своих.

Ночь. Глава грифонов спит усталым сном — он совсем недавно завершил двухсуточную плавку и устал до потери сознания. Но поспать ему не дают. Рядом с постелью неожиданно возникает старый — и недобрый! — знакомый.

— Али… спокойно, старый враг, спокойно. Я не собираюсь… да уймись ты! Тихо! Вот так. Нам нужна помощь. Все твои грифоны. И ты ее окажешь, будь я проклят. Иначе твой клан вымрет. Нет, это не угроза. Вымрет и твоя молодь, и моя. И сильфы и маги. Никого не останется, если мы не остановим их. Что значит — кого? Ты разве не слышал о дай-имонах?

Ночь тает в огненных сполохах. Нет темноты здесь, в цветных Небесах. Нет и света. Только бесконечная пляска красок.

— Вадим.

Нет ответа.

— Вадим, я знаю, что ты здесь. Отзовись. Нужна помощь.

Тишина. Цветная круговерть. И усталый низкий голос:

— Я слушаю.

— Сородичи, — Дензил замолкает, медленно, со значением, обводя взглядом каждое лицо, — и наемники. Даже невольники. Я обращаюсь ко всем. Нам выпал уникальный шанс. Если мы все сделаем правильно, если вложимся как надо, через год, максимум через полтора мы сможем добиться того, о чем мечтали уже десятки поколений. Мы сможем жить там, на поверхности. Мне обещали.

Но для этого надо дьявольски много поработать. Первое: выследить всех трансформеров. Второе: прибрать сеть шпионов. И до конца следующей недели знать про человеческих руководителей все, вплоть до цвета их белья. Пусть этими вопросами займутся… — И он, поискав глазами, назначил ответственных по каждому пункту предполагаемой работы.

Когда Магда по-настоящему волнуется, ей всегда хочется работать. Коснуться камня, полюбоваться, как серая поверхность базальта расцветает малахитовыми вставками или вкраплениями оливина… Какое удовольствие — изогнуть его в своих руках, заставить обвиться вокруг пальцев. Именно в те моменты, когда ей было тревожно, у горной ведьмы вместо обычных вещей часто получались истинные шедевры. Ее пещера, например. Или тот каменный цветок, который увидел мастер-камнерез лет триста назад. Или… ну да неважно. Здесь и сейчас у горных ведьм совсем другая задача, очень далекая от создания шедевров.

— Сестры, — проговорила она негромко, и еле различимые шепотки стихли. — Сестры. Вы знаете, что на протяжении веков мы поддерживали нейтралитет, не помогая никому. Но сейчас наступают такие дни, такие события, когда нейтралитет — недоступная роскошь. От нас многое зависит…

— Ой! Ты что делаешь?

— Мм… пересчитываю кузнечиков.

Что?! Феникс ошеломленно опустила глаза вниз, по инерции собираясь поискать невидимых названных прямокрылых группы прыгающих. И только спустя секунду до нее дошло:

— Лёш!

— Что?

— Кузнечики?

— Ну что-то же я должен был сказать, — усмехнулся неутомимый искатель кузнечиков, без зазрения совести принимаясь за прерванное занятие. Лина со смехом дернула его за волосы:

— Эй! Ну вот что ты, по-твоему, делаешь?

— Целую твои руки, — отчитывается невыносимый ангел. — А что? Поцеловать что-нибудь другое?

В голове тут же закружилось несколько вариантов, и Лина промолчала только потому, что не смогла выбрать, какой более подходящий.

— Ну…

Слова кончились. Лина беспомощно смотрела на Лёша, вычерчивающего узоры на ее ладонях. Вот как у него так получается, а? Они ввалились сюда полчаса назад, усталые до последней степени, мрачные, изрядно встревоженные нерадостными перспективами. Казалось, остаток ночи будет только сном с примесью кошмаров, но душ, пара поцелуев и веселое хулиганство молодого Хранителя — и ей хочется смеяться.

— Наверное, да, — сам себе ответил неугомонный ангел. И с энтузиазмом подался вперед. — Сейчас поищем, что именно!

А потом его дыхание шевельнуло волосы. Тихо-тихо… и сердце вдруг зажило совершенно самостоятельной жизнью. Оно кувыркнулось, будто радостная белочка, уцепившая самый лучший в жизни орех, а потом притихло и… засияло.

— Лина… а… е… ним… ся, — снова шевельнул прядку возле уха тихий голос.

— Что?

Кто-нибудь знает, как одновременно целоваться с Лёшем и слушать его? Потому что у меня не получается.

— Что?

— Я говорю, давай поженимся, — глухо повторил любимый голос. — Вот. Я кольцо у Магды раздобыл. Для тебя. Пожалуйста, Лина… ты выйдешь за меня?

Лина замигала.

Это всерьез? Замуж? Сейчас?!

Погодите…

Она всмотрелась в серьезное лицо. И глаза серьезные, несмотря на попытку улыбнуться. Выйдешь?..

А он что, еще сомневается?

— В любое время.

— Не годится, — прозвучало в пятый раз.

Вадим нахмурился:

— Что не так?

Март развел руками:

— Вряд ли я могу точно сказать. Но ты все еще выглядишь слишком Светлым. Этого не изменишь черной одеждой. Ложа не впечатлится.

Ах вот как.

— Они не будут вести переговоры, если я не буду выглядеть достаточно грозно. Одна сила их не впечатлит, — медленно проговорил он. Полувопрос-полуответ.

— Ну… примерно так. Они выкажут уважение, но на деле переговоры постоянно будут тормозиться бесконечными увертками и «внешними обстоятельствами». Обычная манера Ложи вести дела с Верхними.

Я помню.

Что ж, раз так… Дим оглянулся через плечо:

— Лёш, нервничать не будешь?

— О чем ты… ох!

Голос юноши замер на полуслове. Дим… менялся.

Чуть по-иному нахмурились брови, чуть глубже стала складка у губ. Шевельнулись волосы, отрастая светлой волной. Серо-зеленые глаза неуловимо потемнели, обжигая знакомым каменным холодом. Фигура в черном повела плечами, необъяснимым образом усиливая ощущение мощи. И Лёш увидел, как Март встал с кресла, потому что в присутствии этого Дима невозможно было сидеть.

Ну здравствуй, Повелитель.

Глава 16

СИЛЬНЫЕ МИРА

Время многое меняет. Стирает города и целые страны, меняет климат, меняет человеческие обычаи. Но одно остается неизменным на протяжении тысячелетий. Люди всегда стремятся к власти и значительности. Ушли в прошлое прежние знаки значительности — короны и замки, пышные наряды. Нынешние властелины предпочитают строгие костюмы. Вместо лошадей и карет влиятельных пассажиров перевозят бронированные автомобили. Высоко над землей вознеслись небоскребы, вместо королей большинством стран правят президенты, а многие истинные властители вообще предпочитают оставаться в тени.

Но люди остались людьми и по-прежнему стремятся править и приказывать.

И очень не любят, если что-то выходит из-под контроля.

Например, вот это.

…Человек вырвался из дымной вспышки, будто из тени, развернулся и вскинул руки, словно защищаясь, готовясь оттолкнуть метнувшиеся к нему серые тени. Казалось, он не успеет, но в этот миг пальцы дрогнули, и из раскрытых ладоней вырвался огонь. Огненная волна заполнила экран, оранжевые сполохи заметались по комнате. Послышался чей-то вскрик. Кто-то не выдержал и попытался отодвинуться.

А потом пламя схлынуло, оставив на асфальте дымящийся пепел, и человек, пошатнувшись, опустил руки. Постоял секунду, повернул голову к невидимому спутнику, подождал, пока рядом встанет сердитый парень, что-то ему выговаривающий, и они пошли дальше, настороженно озираясь.

Изображение замерло. Зажегся свет, все зашевелились, словно стряхивая впечатления от увиденного.

— Итак? — послышался уверенный голос. — Что вы обо всем этом думаете?

— Абсолютно точно — это не мистификация. Мои люди проверяли.

— Не только ваши.

Хозяин кабинета с насмешкой осмотрел гостей. Имен здесь никто не говорил — предполагалось, что если ты оказался здесь, то, по крайней мере, имена присутствующих знать должен.

— А в чем, собственно, дело? Мы знали, что в нашем мире есть магия…

— Но мы не представляли масштабов!

— Да, эти серые людоеды, мягко говоря, впечатляют.

— Не в этом дело. Людоеды, конечно, интересно, но их берут пули из обычного автомата, а их кровь — отнюдь не кислота. Это не чужие. А вот парень… хотелось бы познакомиться с ним поближе. Человек, который способен накрыть куполом целый город… это по меньшей мере интересно. Найдите его. И доставьте сюда.

— Слушаюсь, сэр.

— Задействуйте все контакты. Все абсолютно. И приготовьте все нужное.

— Да, сэр.

Когда Март почтительно, явно на инстинктах, склонил голову, Лёш выдохнул, придушив на корню невесть откуда накативший приступ паники. Какого черта, ведь память Алекса никогда не зацикливалась на Вадиме-темном. Раньше.

…Забыл свое место, братишка? — Драконья плеть похлопывает по обтянутой джинсами ноге. — На колени!

…Посмотри на свои руки, Алексей. — Взгляд Вадима придавливает как плита и сил дышать почти нет. — На них кровь. Теперь ты тоже убийца. Это ты их не спас, не защитил, не отговорил. Слышишь? Ты! Шесть здесь, двести шестнадцать в убежище, триста четыре в городе. Как тебе это?

И у твоих ног остывают тела…

…Камера, ребенок с ножом у горла, чашка с эликсиром прямо перед тобой.

— Я хочу слышать только «да». Ты понял? «Да», Алексей! Или эти детишки отправятся на встречу с родителями.

И сердце почти останавливается…

— Дим… — казалось, Повелитель пробует свое имя на вкус, как что-то непонятное, забытое… — Дим… Был у меня когда-то брат, который называл меня так. Был. А потом он перешел на сторону Стражей. И предал меня. И посмел врать.

Словно откликнувшись на неведомое кодовое слово, стены комнаты (Дим специально скопировал их гостиную?) шевелятся. Подтаивают, превращаясь во что-то знакомое… очень знакомое… до жути. Хищно поднимаются цепи с наручными кандалами.

Левый браслет все еще обернут тряпкой — тогда, в последнюю неделю он сделал эту обвязку, потому что на запястье воспалилась ссадина…

Дыхание сразу перехватило. Ты — мастер бить, Дим…

Один-ноль… Повелитель.

Нет. Не хочу. Я не хочу сейчас вспоминать это! Ведь было и другое.

Дим, работающий на износ над его планом. Его медиашар никогда не отключается, а дворцовый врач, с опаской оглядываясь, шепчет, что Повелитель, конечно, во всем прав, но такое количество стимуляторов никому не может пойти на пользу.

Дим, который всего раз, в тот первый день после исцеления сказал: «Прости», — но про себя говорит это почти каждый день, каждую встречу.

Дим на коленях над телами Тигра… и Зойки. И такой вихрь эмоций, что и антиэмпатический барьер не помогает. Его боль жжет изнутри, иссушает, и ты невольно делаешь то, что не делал с детства, — касаешься его плеча, успокаивая… утешая… и будто натыкаешься на взгляд, в котором боль мешается с надеждой и огромным изумлением: «Ты простил? Простил?»

Дим, напоминающий атланта, потому что шатается от усталости, хрипит, но держит этот чертов мир на своих плечах. Однажды он просто теряет сознание во время разговора, потому что подавление волнения среди вампиров выпило из него все силы и нервы, а за помощью он, как всегда, и не подумал обратиться.

Дим…

— Нервничаем? — Низкий голос пропитало напряжение.

Да, Диму тоже это не слишком нравилось. И вместо того чтобы шарахаться, Лёш мог бы и чем-то полезным заняться — например, поддержать…

— Есть немного. — Лёш заставил себя улыбнуться. И уставиться на брата с восхищением. — Ди-им… мне УЖЕ жалко Ложу.

— Неужели? — На бледном лице мелькнула тень улыбки.

— Точно. После сегодняшнего они будут кошмары видеть!

Дим странно посмотрел на него… и ничего не сказал. Бросил взгляд в зеркало и уронил:

— Тогда пошли. Да, Март. Насчет твоей «гадюки»…

Чем уже и изолированней общество, тем более в нем привержены ритуалам и традициям. Ложа фактически правила примерно девятью миллионами демонов. Много это или мало? Но ритуальные заморочки у них были на высоте.

Пещера была освещена, но не в полную силу.

Это намек гостю о его примерном статусе — гость важный, но не главный. И не равный им.

На полу змеились знакомые узоры — аналог человеческих гербов. Дим машинально посчитал — двенадцать цветов. Во встрече заинтересовано двенадцать кланов. Из тридцати. Мало. Опять-таки это могло означать всякое, но в комбинации с неполным освещением смысл тот же. Гость ожидаем, и с ним будут говорить… не более.

Я-асно…

Посреди пещеры, прямо перед сиденьями патриаров Ложи стояло подобие стула. Каменное, но с подлокотниками и ножками, даже с узорами на спинке.

Дим неожиданно ощутил, что звереет. Вот как, значит.

Они заранее отказывают ему в равенстве. Поэтому и стул из камня. Хотели бы показать уважение — принесли бы нормальный. С поверхности. Тут они есть, не у всех, конечно. Хотели бы показать уважение — приготовили бы место для его свиты. Хотели бы… Но они не хотят.

Ну хорошо же.

Дим движется вперед спокойным, размеренным шагом, намеренно не говоря приветствия. Ни у дверей (так обычно делают демоны рангом пониже), ни на середине пути. Оказавшись рядом с отведенным ему местом, он останавливается.

В пещере мертвая тишина.

«Дим?»

«Позже, Лёш. Поверь, я знаю, что делаю».

«Хорошо».

Вадим молча смотрит на «стул». Долго, несколько секунд, пока тот не рассыпается в песок. Поднимает глаза на патриаров. И идет дальше. Каждый шаг здесь — вызов.

Но с этими по-другому нельзя.

Лишь перед самой площадкой он замедляет шаги. Медленно вытягивает руку, с наслаждением ловит вспышки тревоги, почти страха…

Он почти чувствует, как мечутся в их головах встревоженные мысли о пустой пещере (секретность, преисподняя, секретность…) и о том, как легко рассыпался камень от его касания…

Но он всего лишь призывает кресло. Оно смотрится здесь странно, но это к лучшему. К лучшему…

— Добрый вечер, господа. Представимся?

Демоны обычно «не видят» людей.

Люди для них — никто. Стадо, которое «пасут» Стражи, слабаки, которым почему-то достались солнце и жизнь на поверхности. Демоны забыли, что когда-то сами ушли с поверхности, потому что в пещерах тогда можно было выжить. А наверху почти нет…

Демоны стараются не видеть людей. Тех, кого когда-то бросили выживать как придется, без помощи.

Демоны ненавидят Стражей. Почему светлые подонки не дают им жить в свое удовольствие? Почему захапали себе источники и не делятся?

Давным-давно демоны забыли, что именно они, тогда, до Катастрофы, отвечали за охрану и баланс источников… И не уберегли.

Демоны стараются ненавидеть Стражей. Тех, кого предали, оставив расхлебывать Катаклизм без энергии, практически голыми руками. Легче ненавидеть того, кого предаешь, чем испытывать вину. Так легче жить…

А я и человек и Страж.

И вы еще как меня ненавидите.

А вот придется потерпеть, снобы подземные. И Вадим улыбнулся надменно и зло, мысленно подвинув эти прикрытые капюшонами фигуры туда, где им было самое место — на пол, перед троном, вниз.

Миром с вами не выйдет, но кто сказал, что я хочу мира?

— Представляются обычно гости. — Один из капюшонов блеснул глазами из тени…

Как змея. Очковая кобра. Раздувает капюшон и скользит, готовясь цапнуть. Авдоари, уровень Дахану-бра, клан Хинти. Жив еще. Ну-ну.

Вадим улыбнулся еще шире:

— Так это гости.

И некстати приплыл кусочек чужой памяти — голубоватая вода бассейна, которую вспенивают три косых плавника. Акулы. Тигровые, белые, синие. Голодные взгляды, хищные броски. Стремительно надвигающаяся тень, вихрь воды под ногами, переворот, быстрый толчок в разинутую пасть, смех, рвущийся с губ. Адреналин, привычно вскипающий в крови. И купание, превращенное в смертельный аттракцион, потому что так хочется. Потому что ему не хватает стычек с покорной теперь Ложей… Ох и помотали они в свое время повелительские нервы. С младшими демонами все просто и понятно, а вот эти мерзкие игры, когда за каждым словом прячутся еще сорок, когда ты должен слышать и понимать то, что не прозвучало, но подразумевается…

«Акулы попроще».

«Что?»

«Потом».

Альтер эго сощурил глаза, и Вадим ощутил, как резервная энергия будто сама перераспределяется на боевые защиты. И как шевелится «холодок», готовясь и предвкушая…

— Уровни не поверхность, светлый маг. И тем более не Свод Небес.

И ты здесь не более чем гость.

— Поверхность не Уровни, — как бы соглашаясь, кивнул Вадим.

— И… — Правый капюшон, похоже, самый нетерпеливый, поторопил примолкшего «гостя». Если он сам признает свой статус, то дальше все двинется по накатанной. Ноне в этот раз.

— И все же я предлагаю представиться вам. Пока предлагаю.

Потом прикажу.

Воцарившаяся тишина была будто оттуда — из чужого прошлого. Полная. Абсолютная. Давящая. Кажется, сейчас камни начнут трескаться. Просто не выдержат.

Дим их чувствовал — сканирующие чары, кружащие рядом, будто пираньи. Пробные укусы — попытки определить истинную мощь наглого «светляка». Но щит, укутанный в маскировочные чары, держал, и хрен они что поймут, пока он сам не захочет.

— Возможно, наш… временно безымянный гость слегка дезориентирован? — наконец вкрадчиво предположил первый. — Он принимает наши пещеры за свой дом, где является хозяином?

— Я полагаю, нашему светлому гостю следует пояснить разницу между традициями нижнего и верхнего мира, — проскрежетал третий голос.

— Сомневаюсь, что Свод послал бы к нам недоучку.

— Недоучек… — Мимолетный взгляд на «свиту».

Замаскированная чарами свита не проронила ни звука, но патриары Ложи и не ждали постороннего участия в своей беседе. Точнее, в вежливом, неуклонном и непререкаемом растаптывании собеседника — мальчишки, сдуру сунувшегося в демонские игры.

— Тем более. И посему предлагаю считать, что столь опасный визит юноша предпринял по своей инициативе. Не представляя последствий…

— Вероятно, нам следует помочь юноше избежать… последствий, препроводив его в более привычную среду обитания.

Катись отсюда, пока мы добрые, светляк, и скажи спасибо, что целый, — насмешливо перевела память.

Ну хватит.

— Сопровождение, — процедил Вадим. — Ну хорошо-о… Я требую в сопровождающие Авдоари, клан Хинти.

Толчок воздуха, и с первого демона слетает капюшон, открывая лысый по-змеиному череп и узкие глаза.

— Гарроды да Шанти.

Второй капюшон.

— Аорру, клан Милисски.

Магия сметает впопыхах выставленную защитку, и падает еще один капюшон. Третий. Четвертый. Пятый… и еще четыре.

Вадим надменно озирает ошеломленную Ложу.

— Теперь поговорим.

Как же ему не хватало тех сил, что были у альтер-Дима. Куда легче заставить себя выслушать, если твой собеседник под прессом и никуда не в силах рыпнуться. Ну да обойдемся чем есть.

— Я собирался вас убить, — наконец проронил он через несколько секунд наэлектризованного молчания. Поймал одинокий файер (Шанти всегда подбирал в охрану скорых и нервных), напоказ впитал его, не обращая внимания на гневный ропот. — Это несложно, в принципе.

Он убил тогда… Сколько? Вряд ли кто-нибудь скажет. Он приходил за серыми. Сжигаемый яростью, кипящий местью, он шел на Уровни за иномирными тварями, которые убили отца и покалечили его самого. А демоны мешали. Пытались схватить, нападали из-за нарушения территории. Он сперва попытался вести переговоры… получил файером в плечо… а потом стал просто убивать всех, кто лез на рожон. И плевать ему было, из какого они клана и какой у них там ранг. Он не считал и не смотрел в лица. Пока тот патриар, Вийя, не пришел просить милости для Уровней и не предложил корону.

Кто-то все-таки рыпнулся, и Дим не глядя придавил его телекинезом. Сил пока хватало, хватало… Еще минут двадцать он сможет держать щит и удерживать этих… перекрывая телепорты и чары.

А вот потом будет хреново. Так что давим, пока можем. Дим повел рукой, обозначая щит, и пояснил:

— Сначала хотел предложить переговоры, потом понял, что кого-то придется убить.

— Что? — вырвалось у Шанти.

— Вы не выйдете отсюда… Вы!..

— Кого-то? — уточнил почти невозмутимый третий голос.

Ага. Этот вопрос непременно должны были задать. Если убьют кого-то, то кто-то останется в живых.

— Именно, — почти ласково сказал будущий Властелин. И подался вперед, притягивая их взгляды, захватывая… — А кого-то примет поверхность.

Демоны жили в пещерах тысячи лет. Но в дей-бра до сих пор было слово «солнце». И слово «лес». И «волна». И самые любимые истории у них были о том, как жулик Саари (про него был целый цикл устных баек), обдурив тупых Стражей и раззяв Координаторов, сумел выбраться в Верхний мир и живет там под солнцем.

Поверхность… Это была мечта. Насколько демоны, конечно, способны мечтать.

— Солнце. Дом и земля, на которой смогут жить те, кого вы отберете (да, власть тоже стимул). Вам выбирать.

И снова тишина. Конечно. Чтобы Ложа согласилась сразу? Да ни в жизнь.

— Нам надо подумать.

Угу. Думать. Нельзя вам думать. Додумаетесь еще.

«Кто там тогда первый решил меня убить? Милисски…»

«Не будем давать ему шанс на глупости».

«Давим».

— Думать некогда. Да или нет? Говорите да, клянетесь в верности — и завтра поднимаетесь на поверхность. А если нет…

— Завтра?! — послышался чей-то изумленный шепот.

— Так быстро?

— Да. Ну?

— А Координаторы?

Надеюсь, Савел об этом не прознает…

— Координаторы будут делать то, что я скажу. Ну?

Он понял, что победил, еще до того, как на столе блеснул в знак согласия первый перстень…

Через день.

— Ирин, идешь? — В раздевалку училища заглянула Тамара из их команды.

— Куда? — Иринка старательно вытирала волосы после душа. Физкультура вымотала все силы.

— Да на обследование какое-то, — махнула рукой подружка по команде. — То ли глаз, то ли еще чего. Сейчас требуют.

— Ладно, сейчас иду.

— Эй, куда! Сережки сними, там надо без металла…

— Томограф, что ли?

— А я знаю?

— Ладно… — Ира вынула из уха сережку и заторопилась за Тамарой…

Глава 17

ПОХИЩЕНИЯ

Люди, ведущие публичную жизнь, привыкают к тому, что уединение не для них. Пресс-конференции, заседания… да что там, даже в туалет и то с охраной. Порой это изрядно достает. Жорже да Силва был президентом Бразилии и поэтому давно свыкся с постоянным сопровождением, но сегодня привычная охрана как-то… мешала. Настораживала даже.

Впрочем, ему сегодня все действовало на нервы. Второй день президента преследовало неясное чувство какой-то надвигающейся угрозы. Жорже знал, что у него хорошо развито «интуисьон», чутье на беду или перемены, и оно не раз помогало ему в жизни, но сейчас оно работало как-то странно. Угроза ощущалась от надежной как скала охраны, причем угроза смутная и неопределенная… даже не угроза — перемены. Ладно, он с этим разберется. Вечером, после заседания конгресса. Сейчас надо… Что это?

За дверью послышался какой-то шум, словно что-то упало.

— Эй, в чем дело?

— Все в порядке, сеньор президент! — спокойно ответил старший охранник, Жусе, почему-то распахивая дверь. — Но вы должны пойти с нами.

— Что случилось? Куда… Святая Дева! — Да Силва ошеломленно воззрился на него — своего двойника. Абсолютную копию. Вплоть до шрамика на брови — памяти о первой поездке на велосипеде. Копия знакомым жестом потерла шрам и скривила губы…

И тут же пол ушел из-под ног.

Шейх проснулся в последнюю минуту. Повернул голову, ощутив чужое присутствие. Кто? Кто здесь?

На столике догорали свечи — прихоть Марион, голливудской звезды, купившейся на бриллиантовое ожерелье. Рядом спит сама звезда… кстати, ожерелье за ночь с ней все-таки многовато.

Все тихо. Тихо же? Он приподнялся, на всякий случай проверяя, и тут же чьи-то жесткие руки вжали его постель.

— Тихо! — шепнули в ухо. — Тихо, тихо… Мы просто прогуляемся кое к кому. Будешь умным — вернешься. А нет…

Перед тем, как сознание погасло, шейх еще успел увидеть невозможное — себя. Второго себя. У зеркала…

Премьер-министр Канады всегда и всюду подчеркивал, что он человек из народа и, как никто, понимает все его чаяния. В русле поддержания имиджа он позволял журналистам увидеть себя с банкой пива (чтоб повысить рейтинг среди мужчин), на рыбалке с сыновьями (рейтинг для женщин) и на аэродроме с парашютом (из-за чего его считали своим все спортсмены и экстремалы). Сейчас единение было сильно, как никогда, он занимался тем, чем хоть раз в жизни занимался каждый женатый мужчина его электората… Правда, журналистам это показывать он точно не собирался. Премьер-министр ссорился с женой.

— Скотина! — Лайза еле удерживалась, чтобы не грохнуть об пол тарелку. — Урод! Кобель!

— Лайза, ну не начинай снова! Ни с кем я не был! Я вообще сегодня не выходил из дома. Завтра важный доклад…

— Лжец!

— Прекрати! — Это уже слишком. Она дождется с этой ревностью, что он в самом деле начнет ей изменять!

— Да пошел ты! Ты… — Лайза вдруг замолкла на полуслове и попятилась. — Ты… Ты…

Что с ней? Лицо стало… будто кто-то разом намазал три слоя грима…

— Лайза, тебе плохо?

— Ну у вас и терпение, — вдруг послышался голос из-за спины. — Я бы давно заставил ее заткнуться.

Премьер резко обернулся. Кто это? Как они попали в дом?! Господи, что им надо?

— Вы кто? — спросил он, прикидывая, каково расстояние до тревожной кнопки. — Лайза, за спину!

— Спокойнее. — Незваный гость, кажется, старший в группе, примирительным жестом выставил руки. — Нам просто поручено пригласить вас на встречу. На очень важную встречу…

— Какого черта?

— Шайтан!

— Вы хоть понимаете, на кого подняли руку?!

— Отец наш небесный, защити нас от зла. И избавь нас от…

— Да ответьте наконец, кто вы? Что вам от нас нужно?

Президенты, премьер-министры, крупнейшие финансовые тузы и прочие шишки по-разному выражали свои чувства по поводу неожиданного похищения. Но в угрозах, уговорах и попытках договориться сквозила одна и та же эмоция, у кого-то явная, у кого-то скрытая за семью печатями.

Все они были людьми. И всем было страшно в этом огромном зале, где не было ни дверей, ни окон, а только свет и золотой мягкий пол, из которого будто вырастали каплевидные сиденья, среди этого молчания под золотой крышей. С тех пор как их доставили сюда по одному, по двое-трое, никто не появлялся, чтобы ответить на их вопросы и требования. После шестого «приглашенного», президента Китая, когда стало понятно, что неведомые похитители собирают правящих лиц разных стран, в зале стало нарастать напряжение. Человек создан так, что ему легче пережить знакомое и понятное. Например, похищение с целью выкупа. Ну, решили террористы украсть лидеров цивилизованного мира, чтобы… допустим, чтобы что-нибудь сделать. Но какие, к дьяволу, террористы способны так копировать чужой облик? Переноситься сквозь стены и системы защиты? Ловить пули? И чьи террористы? Насколько можно заметить, в зале были представители каждой страны. Вон, например, афганец. А чуть дальше — лидер Саудовской Аравии. Болгарин. Президент Израиля. России… Неведомые похитители явно были беспристрастны и пунктуальны и никого не пропустили. Разве что какие-то карликовые страны.

Господи, да что происходит?

— Кто-нибудь что-то понимает?

— Misters, at somebody are guesses, for what we here?

— Qui ces avortons?

— Это происки Москвы! — Президент прибалтийской страны, самый старый из всех, традиционно не заморачивался поиском каких-то особых объяснений.

— А в вымирании динозавров мы, случайно, не виноваты? — немедленно отреагировал россиянин. — И когда вы уже успокоитесь?

— Руиг! — тут же вмешался немец. — Спокойно! Надо ждать…

— Чего?

— Это террористы из…

— Откуда? — прошипел тип в халате. — Откуда, ну?

Они все были людьми, а людям свойственно замещать страх агрессией. Потому неудивительно, что расспросы переросли во взаимные обвинения, а спор между израильтянином и человеком в халате — в драку.

И, пытаясь разнять своих коллег, люди едва не пропустили того, чего так напряженно ждали, — в зале зажегся верхний свет и появился человек. Низкий голос разнесся по залу, заставляя обернуться и поднять головы вверх, к узкому балкону без перил.

— Здравствуйте.

Он был молод, неподдельно молод. Сказать «двадцать пять» — наверняка прибавить. Смутно знакомое лицо, светлые волосы… Но толпа разноязыких разноплеменных людей, привыкших приказывать и задавать вопросы, разом затихла.

Если бы у него было время, все бы прошло по-другому. Наедине. В беседах с точно дозированной информацией, по индивидуальному плану для каждого. С подготовленной легендой, с гарантией.

Но времени нет.

Барьер тает быстрей, чем рассчитывали.

Придется так.

Вадим медленно обвел глазами королей и президентов и заговорил.

— Вы гадаете, кто и зачем вас собрал, — сказал человек на балконе. — Думаете, сможете ли выбраться. Надеетесь, что вас будут искать. Не будут.

Он шевельнул рукой, и рядом с ним материализовался еще один человек. Почему-то полуголый, в одних штанах.

— Сейчас убедитесь. Скажем… Сеньор да Силва, можно попросить вас выйти вперед? Спасибо. Прошу.

Просит? О чем?

Но оказалось, последнее слово предназначалось не бразильцу. Полуголый мужчина на балконе шагнул вперед и повел плечами, чуть усмехнувшись…

И стал меняться. Удлинились короткие волосы, сдвинулась вперед челюсть, тело раздалось в плечах и покрылось одеждой, и наконец перед президентом Бразилии предстала его точная копия. Еще одна точная копия.

— Это мимикр, — ровным тоном пояснил незнакомец. — Иногда они называют себя трансформерами, потому что способны скопировать кого угодно. Именно они сейчас заменяют вас для ваших семей и охраны. Никто не будет искать вас.

Ни звука. Полная и абсолютная тишина. Все-таки несдержанные дураки в президенты попадают редко. И сейчас, когда растерянные и порядком напуганные правители наконец оказались перед тем, кому можно было задать вопросы, они автоматически взяли эмоции под контроль, взвешивая любое слово. Даже горячий алжирец.

Намек был ясен до прозрачности — назад они могут и не вернуться.

А еще они искали лидера… того, который мог бы сказать за всех.

И он нашелся.

— Хорошо, — наконец спокойно отозвался россиянин Свиридов. — Вы заменили нас мимикрами. Зачем?

— Надо поговорить.

Светловолосый парень еще раз обвел глазами зал — серо-зеленые глаза неуловимо потемнели — и шагнул вперед. Прямо в воздух. Слитного «аххх» он словно не заметил. Спокойно двинулся дальше…

— Прежде всего, представимся. — Шаг вперед и чуть вниз. — Я Вадим. — Еще шаг. — Маг.

Что?!

Маг остановился где-то за метр от пола и медленно сложил руки на груди.

— Думаю, вы подозревали о том, что мы живем рядом. Маги… — На раскрытой ладони затанцевал огонь, померцал и погас. — Сильфы…

По залу пронесся ветер, на балконе встал голубокожий юнец лет пятнадцати на вид, и в следующую секунду они ощутили на своих лицах капли дождя…

— Василиски…

Молодая женщина подбросила на ладони птичку, та вспорхнула, что-то тревожно щебеча, и рухнула вниз камнем. Правда, камнем… Президент Белоруссии недоверчиво тронул упавшую перед ним птицу. Каменная статуэтка…

— Демоны…

Изящный мужчина подбросил на ладони белый огненный сгусток и с нехорошей усмешкой осмотрел тех, кто стоял поближе. Но бросать огонь не стал.

— Русалки…

Хорошенькая блондинка мрачновато покосилась на людей, что-то просыпала вниз, на пол… что-то шепнула, вытянув руку. Секунда — и вверх рванулись, обгоняя одна другую, толстеющие на глазах зеленые плети растений.

— Я мог бы перечислять долго. Есть драконы, фениксы, фейери, эльфы, грифоны, оборотни… Мы живем рядом, среди вас. Защищаем вас… и не беспокоим. — Еще один пристальный, просто ледяной взгляд. — Но теперь этому конец.

— Что? Но почему?

— Наш мир готовится захватить раса из Сопределья. Дай-имоны. Им плевать на наши законы о защите людей. Для них вы — еда. Мясо. Это ясно?

Молчание.

— Вы можете это подтвердить?

Вадим пожал плечами.

— Несебр, — уронил он.

Болгарский город, в котором… в котором… вот откуда знакомо это лицо! Город Несебр, который не сходил с экранов телевизоров. Нападение, потрясшее мир…

Мясо.

— Это вы их уничтожили?

— Да. Но это был лишь маленький передовой отряд. Даже не отряд, мелочь… Со всеми нам не справиться. Вам тем более. А вот вместе…

Еще день спустя.

Пламя полыхало. Оно кипело светом, мягко переливалось золотым и алым, щедро рассыпало праздничные искры. И каждая феникс, прибывающая сегодня в эту пещеру, невольно останавливала взгляд на этом огне…

И — недоумевая, негодуя, восхищаясь — тут же брала эмоции под контроль.

Пламя одобряет сегодняшний ритуал?

Значит, так тому и быть.

Хотя… глава клана, отдающая свою судьбу в руки светлого чужака, — это, сестры, куда как странно.

Первая свадьба в клане за двести с лишним лет.

Первая — главы клана.

Сама глава клана стояла тут же, у оранжево-алого огненного буйства. Из-за поднявшейся три дня назад свистопляски с демонами-пришельцами и предполагаемой коронации Белого Владыки в подземном мире фениксы были заняты по уши и выше. Так что Лина за это время побывала в обрядовой пещере от силы раза три, все время сопровождая будущего Властелина, и заявилась на собственную свадьбу прямиком с какого-то рейда. Под глазами у нее залегли тени от усталости и недосыпа, но эти самые глаза так сияли, что кто про них вспомнит, про тени-то…

Пламя, может, в этих светлых и впрямь что-то есть такое особенное? Наверное. Стоит приглядеться… На будущее. Интересно же, сестры. Кстати, шанс на это был неплохой — говорят, сегодня в пещере будут гости.

Фениксы шептались, обсуждая предстоящий ритуал, недоумевая и завидуя…

И вдруг все разом смолкли, и единственным звуком в пещере остался шорох Пламени.

Прибыли гости.

Склонил голову перед Пламенем демон Март (а темные глаза лукаво блестели), за ним остановился (подумать только!) Координатор, придерживая под локоть темноволосую женщину. Рядом с ними держались два мальчика, девочка с широко открытыми глазами, потом стояли еще какие-то люди… и, наконец, взгляды фениксов скрестились на двух молодых красавцах. На будущего мужа своей главы все уже успели насмотреться, а вот на второго…

Было в нем что-то такое, отчего дочери Пламени мгновенно затихли, а их Фениксы замерли почтительно и настороженно.

— Добрый вечер…

— Добро пожаловать, монсеньор. — Лина почтительно склонила голову, показывая пример своим своевольным сестрам. — Спасибо, что удостоили своим присутствием нашу свадьбу.

Владыка почему-то помедлил с ответом. Совсем недолго. Но все-таки кивнул и даже вроде как улыбнулся:

— Конечно. Я тут привел кое-кого.

Лина покосилась на «кое-кого», сияющего зелеными глазищами… и поспешно схватилась за ускользающий неведомо куда самоконтроль. Ее окатило такой вспышкой тепла, счастья, предвкушения — «да, наконец-то», что самообладание зашаталось, готовое упасть в обморок вместо невесты.

Эмпат… несчастный.

Будущий счастливый эмпат поспешно выпустил ее руку (эй, когда захапать успел?) и шагнул назад. Кажется, у него тоже возникли проблемы с самоконтролем. А заодно и с дыханием.

— Ох…

Вадим посмотрел на обоих — на невесту, старавшуюся унять румянец, расползающийся по щекам, на жениха, который ухитрялся одновременно быть похожим на эльфа и на котенка, тайком слопавшего сливки… и усмехнулся:

— Я имел в виду другого «кое-кого». Я думаю, сегодня стоит нарушить традицию не приглашать в ваши пещеры обычных людей? — И не успевает вскинуться недовольный перешепот, низкий голос зовет: — Даниил Орешников…

Гости расступаются перед… ох…

— Папа?

— Лина…

Он обнимает ее перед всеми, ее запретный, незаконный отец, и все видят… Ну и пусть.

…ох, как все запущено… Светловолосая женщина пинком отшвыривает пустую бутылку у двери. Морщась, открывает окно. С дивана доносится что-то неразборчиво-злое, обещающее встать и отрезать непрошеному гостю все самое важное.

— Порежешься, — холодно отвечает светловолосая.

— Ты!

— Ага. Таис, не думала, что ты докатишься до такого.

— Что ты понимаешь! У меня ребенок в коме, ты, сука бесчувственная! Прокляли! А я ни хрена сделать не могу с вашим долбаным блоком! И с вашим клеймом. Даже на Уровнях никто не хочет связываться! Чтоб вы в аду сгорели, и ты, и твоя поганая подруга!

— Поднимайся.

— На хрена? Хочешь меня прирезать — вперед, разницы никакой.

— Поднимайся. И протрезвись. В клане Феникс новая глава. Всем изгнанным дается право вернуться. Ты идешь?

Роскошная комната блещет всеми изысками современного дизайна. Не хватает только драгоценных камней, рассыпанных по ковру, — чтоб дороже уже просто некуда. И хозяйка под стать своему… на ум приходит только «гнездышку». Этакая райская птица. Ну да. Каждый заливает горе по-своему.

— А с чего ты взяла, что я так хочу вернуться? — Тон «райской птицы» ленив и холоден. — Как видишь, я вполне довольна своей жизнью. И если подумать, то приобрела куда больше, чем потеряла.

— Неужели?

— А что, непохоже? Я живу, как хочу, по своей воле, а не по приказам нашей драгоценной Приближенной, кол ей в глотку. Так ей и передай — Нора не вернется.

— А у нее сегодня свадьба.

С лица Норы слетает маска высокомерной, чуть скучающей лени.

— Свадьба? У Приближенной? Конец света…

— И кстати, она тоже из неполных. Сейчас таких, правда, называют истинными.

— Хм… — Феникс Нора с какой-то неуверенной улыбкой качает головой. — Пожалуй, на это стоит посмотреть, а?

В доме пахнет печеньем. Настоящим домашним печеньем, и от этого непривычного запаха кружится голова… и хочется уйти незамеченной. Не вторгаться сюда.

— Стефания? — слышится изумленный вскрик.

Да уж, Вита всегда умела появляться неожиданно. И быстро приходить в себя, и ставить новую цель. И добиваться ее. Дом. Печенье…

— Что ты здесь делаешь?

— Мама, кто пришел? Мам?

Светловолосая женщина невольно смотрит вверх, туда, где к перилам на втором этаже прижимаются две одинаковые мордочки. Да-а, а вот это уже похуже печенья.

— Я повторяю вопрос. — Тон хозяйки похолодел. — Что ты делаешь в моем доме?

Оказывается, пещера Пламени может стать еще красивее. Может. Восхитительная женщина в зеленом платье, отделившись от стены, мягко касается гранита, и по стенам разбегаются прихотливые извивы кварца, смягчая линии потолка, перестраивая освещение.

А потом, взглядом попросив разрешения у монсеньора, вперед шагает юноша-демон. Он что-то раскатывает у стен, создавая нечто вроде полукруга с дорожкой посредине, сыплет что-то мелкое, сосредоточенно выдыхает, и… ох, высшие силы! Это первый раз на памяти Анны — зелень в пещере. Гирлянды. Цветы…

И… музыка. Незнакомая девушка, смуглая, белозубая, изумительно «верхняя», не подземная, делает шаг из свиты сюзерена и сверкает улыбкой:

— Клан Василиск приветствует клан Феникс. Я Беатриса. Позвольте и нам украсить ваш праздник?

И в смуглых руках, не дожидаясь ответа, возникает скрипка. А следом мягко вступает гитара Бэзила.

Это нарушение всех традиций — пускать в пещеру чужаков. Но Пламя согласно, и, если верить записям, фениксы уже не знают, насколько на самом деле важны обычаи. Так пусть она звучит, музыка…

Гости все прибывали. Не одно и не два племени решили воспользоваться случаем и засветиться перед новым Владыкой. Гаданье не лжет, Уровни придут под его руку, и лучше быть в числе первых…

И фениксы сбились с ног, пытаясь разместить каждого достойно и по рангу. Это было непросто, учитывая, насколько разные люди и нелюди здесь собрались. Семьи жениха такие расстановки-перестановки не касались, так что Александр получил редкую для него возможность посидеть спокойно и просто понаблюдать. И за юным поколением в том числе.

Неугомонную мелкоту в лице близняшек Марго и любопытного Игорька явно тянет на приключения. Но сдерживающий фактор в лице Вадима пока работает. Да и Ян шепотом просит не искать приключений на свои задницы (научился ругаться, цветок Уровней, прогресс!), напирая на прославленную вспыльчивость фениксов и полное их нежелание допускать чужаков. Второй демон, Март, с самым непроницаемым видом слушающий музыку, чуть придвинулся и что-то шепнул близнецам. Что — неизвестно, но мальчишки мгновенно стали серьезными и благопристойными до невозможности. Март кивнул и вновь прикинулся фанатичным меломаном. Интересно… Надо будет спросить, что он им такое сказал. Пригодится. Рядом тихо шелестит кристалл — Маринка все-таки сдержала слово и готовится записать на видео уникальную свадьбу. Для рыбок. Те были просто вне себя оттого, что вынуждены пропустить такое зрелище… Игорь тихо хихикает и советует Марине записать сразу три кристалла, потому что чешуйчатые сплетницы передерутся, присваивая один-единственный.

Да-а, семья сплотилась единым фронтом!

Сложные традиции клана ничего не говорили о свадьбе глав — просто не предусматривая такого события. Так что к Пламени невеста вышла в длинном платье алого бархата, словно обливающем гибкую фигуру, — дар от Анны.

И замерла.

Она словно напоролась на этот взгляд. Будто раненый. Будто Лёш в этот момент ножом в спину получил — такой болью от него хлестнуло, таким мучительным всплеском горя. Незабытого, незалеченного.

Лина!

И точно выдох зимнего ветра: «Не моя…»

Он быстро справился с собой, и чужая память ушла из зеленых глаз… но она была. Была. И феникс вдруг подумала о том Алексее, Алексе, запертом в самодельной тюрьме барьера. Алекс, который теперь, спустя шестнадцать лет, все еще любит мертвую девушку.

Мне так жаль… И жаль, что ничего не исправить.

— Лина? — Марианна тронула ее плечо.

Ах да. Выход. Соберись, Лина. Никто не начнет свадьбу, если невеста застряла в коридоре. Она глубоко вздохнула… и шагнула вперед.

Под нежную мелодию, негромкую, мечтательно-задумчивую, жених и невеста встречаются на середине пещеры — как нарочно, сделав одинаковое количество шагов (будто подгадав под старинную примету, кому в семье быть главным: никому, выходит). А потом рука об руку становятся у Пламени.

Замирает пещера, затихают все разговоры.

Ими нельзя не любоваться — молодые, словно светящиеся изнутри, они смотрят друг на друга так…

Нежность. Любовь. Сила. Доверие. Счастье…

Сплетаются пальцы, и ненадолго — на миг — соприкасаются лица. Лоб ко лбу, несказанно доверчивый жест на двоих, и жених на секунду закрывает глаза, запоминая этот миг, сдерживая ураган эмоций.

И дрожит улыбка на лице Людмилы. Господи, Лёша… Лёша. Счастья тебе, счастья вам. И к дьяволу все предсказания. Я не верю. Уже не верю. Почти…

Со смешанными чувствами смотрят Координатор Александр и артист Даниил Орешников. Дети выросли…

— Как красиво-о… — слышится шепот со стороны.

— Очень, очень! — отзывается второй, не менее энергичный. — Я тоже хочу такую свадьбу.

— После меня!

— А я старше.

— Спорим?..

Александр поневоле сбивается с торжественного настроя. Это Маринка и та девочка из фениксов, которая избрана в приемные дочери невесты. И когда они познакомиться успели?

А Дим, что интересно, не возражает… Дим!

Что ты?..

Старший сын не двигался. И похоже, шепота не слышал. Кажется, он вообще ничего не слышал и не видел — широко раскрытые, немигающие глаза смотрели только вперед — на брата и его невесту.

На их беззвучный разговор — движеньем губ, касанием, взглядами. На блики пламени, пляшущие на их лицах…

Он смотрел и молчал.

А что он при этом видел — кто знает. Есть такие глубины в человеке, есть такие чувства, куда лучше не заглядывать, о чем не стоит просить рассказать. Потому что они только его.

Пламя пляшет и пляшет, огонь звездами отражается в глазах, и ладонь на ладони греются в общем жаре.

И давно замолкли все шорохи, и затих в предчувствии чего-то необычайного Феникс.

И тих, но глубок и ясен голос Хранительницы Анны:

— Ныне предстали вы перед Пламенем, дабы соединить свои жизни. Ныне предстали перед Пламенем мы, дабы скрепить ваш союз своим свидетельством и принять нового родича, если Пламя примет его.

— Так и будет, — пронесся по пещере слитный вздох. — Так и будет.

— Мы клянемся почитать Избранника Приближенной и нового родича. Если Пламя примет его.

— Так и будет, — вновь отозвались фениксы.

— Мы обещаем никогда не поднимать руки на Избранника и родных его. И защищать, как своих.

— Если Пламя примет его. Так и будет. Так и будет…

Да будет так.

— Алексей, нареченный Избранником Лины клана Феникс, ты даешь согласие на ритуал?

— Да.

Голос звучит спокойно и мягко, а глаза не отрываются от ее лица.

— Добровольно?

— Да.

— Отвечаешь жизнью?

— Да.

Его лицо в теплых отсветах огня кажется почти золотым… а глаза черными.

— Феникс и Избранник, вы принесли к Пламени вашу любовь и ваши клятвы. — Языки огня одевают тело Хранительницы оранжево-янтарным плащом, а в ладонях, протянутых к ним, вспыхивают золотом два клинка. — Теперь принесите Дар…

Ладонь Лёши в ее руках, короткий блеск ножа — кровь, собирающаяся в чашечке ладони.

Потом ее боль, почти незаметная, ее кровь, мерцающая в бликах Пламени. Печальные и строгие глаза Анны. Бешено бьющееся сердце. Замерший, завороженный Феникс. Потерпи, птица. Все получится, я знаю.

Высшие Силы! Пламя, прошу и заклинаю! Пожалуйста!

Должно получиться. Должно.

У тех Лины и Лёша получилось же.

Кровь — ее и Лёша — сливается в руках Анны, на миг замирает огнем, окутанная нежданно выстрелившим шафранно-алым языком, и вдруг вскипает.

Должно получиться. Должно!

Кровь становится маленьким вишнево-золотым водоворотом, искристым вихрем, бурлящей лавой…

Должно получиться. Должно. Пожалуйста!

В глазах Лёша тают звезды — он смотрит не отрываясь. Если получится — ты будешь первым за тысячу лет, кому удалось. Если только получится…

В руках Анны переливается и кипит их общая кровь — как озерцо лавы, как пламя… как мечущееся сердце… и затихает, точно плавясь. Сотни широко раскрытых глаз смотрят на то, что недавно было кровью, — легкое как перо, почти невесомое золотисто-нежное облачко. Оно плещется в сложенной чаше ладоней, как туман, стелется, слоится… И голос Хранительницы чуть дрожит…

— Протяните руку над Пламенем.

Сейчас.

Две руки с переплетенными пальцами опускаются вперед.

В огонь.

К чаше…

Огонь не жжет, он теплый и мягкий, ласково гладит кожу, Лёш с улыбкой смотрит, как по его пальцам скользят язычки Пламени…

Сейчас. Сейчас…

Вот!

Золотистое облачко взвивается вверх, клубится мерцающим туманом… и впитывается в их ладони. И губы касаются губ уже по праву. И Феникс обнимает Избранника — уже по праву. И Лёшу наконец отказывает его знаменитая выдержка, и прорвавшийся сквозь барьер буйный вихрь немыслимого счастья кружит головы, почти заставляя воспарить над полом…

Все.

— Пламя приняло тебя, Избранник. Теперь ты наш.

И эхом отозвалось племя:

— Да будет так. Ахлан васайлан, родич! Добро пожаловать!

Еще секунду в пещере царила тишина… а потом рухнула, сметенная смехом, поздравлениями, подарками. И советами, не всегда приличными.

— Счастья вам! — К ногам обнявшейся пары ложится многоцветный яркий ковер — дар Вадима. — Для вашей спальни.

— Дим! Зачем?

— Пригодится, — усмехается Владыка. — Есть на нем кое-какие чары… потом узнаешь. Кстати, это тоже тебе.

Легкое касание к виску.

— Чтобы сегодня ни ты меня, ни я тебя не слышал. А то позавидую.

— Дим!

— Лина, милая! Лёшенька! Счастья вам и любви. На всю жизнь, слышите? — Мила оглядывается на мужа.

— А нам внуков, — припечатывает тот, протягивая молодым коробочку с кольцами.

— Позвольте пожелать вам счастья, новобрачные. — Даже темные стекла очков не в силах скрыть блеска в глазах Беатрисы из василисков. — Это вам. Потом откроете…

— Лина, вот, держи. — Диана настойчиво пихает в руку что-то маленькое. — Вот… подарок.

— Это что?

— Ключ.

— От чего?

— От клетки. Я дарю тебе зверика. Он хорошенький. Шин… шиншина, кажется.

— Шиншилла. О боже… спасибо.

— Госпожа Приближенная, в день свадьбы я поздравляю вас. Мой дар — этот набор ножей. Он по силам вам теперь. — Это Стефания. — И еще… сегодня к Пламени вернулись восемь наших сестер. Примете ли вы их?

— Стефания… Преисподняя, конечно! Добро пожаловать…

— Племя горных радо вашей радостью, — царственно улыбается Магда. — Примите в дар эти браслеты.

— Спасибо. Красивые…

— Они пропуск в наши пещеры в любое время. И в вашу пещеру — лично вашу. Если вам захочется уединения, помните — у вас есть место, куда вы можете прийти.

— С благодарностью вам обоим. — Март склоняет голову, протягивая дорогой (весьма дорогой!) набор амулетов. Даже на невидимость есть… — Счастья вам.

— Лина, тут кое-что для брачной ночи, — нагло влезает Марианна. — Потом откроешь! А это тебе, новый родич! — И звонкий чмок в щеку…

Поздравления, подарки, объятия, смех кружат, все желают счастья новой паре. И никто, кроме Лёша, не замечает, что Владыка уже у входа.

— Дим, ты куда?

— За Иринкой. У нее сегодня должны закончиться эти ее воздушные соревнования. Мы скоро.

— Погоди, охрана…

— Лёш, брось. У всех праздник. Я на пять минут, что тут охранять?

— Но ты вернешься?

— Мм… поймал. — Лицо Вадима вдруг освещается немного смущенной улыбкой. — Ты нас простишь, если мы немного… задержимся? Все-таки два дня не виделись. С этими ее соревнованиями и со всеми делами только и времени было, что на телефонные звонки.

— А-а… — Лёш с понимающей улыбкой касается виска. — Это вот почему «чтобы сегодня ни ты меня, ни я тебя не слышал»?

— И это тоже. Дьявольски хочется побыть наедине…

— Иди уж, Ромео. Свите, если что, я объясню.

— Если что?

Зеленые глаза сверкают бесовским весельем:

— Если вы надолго задержитесь. Заметно надолго… Кстати, а что там с ковриком?

Но вопрос прозвучал в пустоту — Дим уже растаял.

— Ладно… сами разберемся. Но учти, Дим, если там окажется холодный душ, то потом не жди пощады!

Глава 18

ДИМ, ГДЕ ТЫ?

Страж способен найти любого человека на Земле. Вопрос, как скоро. Родичей — мгновенно, по зову крови; других Стражей и подопечных — по наложенной связи; с остальными трудней, если нет зачарованного предмета.

Но тут он был. И Дим привычно скользнул по телепорту… к сережке.

Он шагнул в незнакомую комнату — общежитие? Изумленно вскинул бровь, заметив сережку прямо на столе, и успел только услышать шорох за спиной. А в следующий миг чудовищная боль выгнула тело дугой, замораживая дыхание, останавливая сердце…

Щит… щит не сработал… не срабо… Почему?..

Комната опрокинулась, пол ударил по щеке, и все, что Дим успел увидеть, — фигуры в пятнистых комбинезонах.

Ловушка. Шокеры?

Щит не сработал.

Потому что он не был настроен против людей.

— Снотворное, живо, живо!

— Есть.

— Теперь эту хрень. Неужели она его удержит? Какие-то черные камни…

Черные кристаллы? Эти удержат…

Но как они… у людей?..

Гаснущее сознание бессильно выхватило из накатывающей тьмы блеск на полу — упавшую со стола Иринкину сережку.

Сне… Снежинка…

Фениксы издавна слыли существами странными, и сплетни об их выходках часто с наслаждением пересказывали как маги, так и обитатели Уровней. Взять хотя бы феникса Лукрецию, которая преспокойно взяла заказ на убийство, хотя в контракте ошибочно указали дату, отстоящую от момента заказа на восемь лет! Девица подписала контракт не моргнув глазом и без зазрения совести охотилась на свой объект восемь лет, причем все эти годы заказчик должен был оплачивать из своего кармана. Ну да, попробуй откажи таким.

А выходка феникса Марии, которая охотилась на сверхосторожного вампира Густо? Казалось, невозможно выполнить этот заказ, ведь тот даже спал в полностью изолированной пещере! А вот и к нему подобрались, причем как — сам убийцу в дом привел, притащил даже, едой посчитав. Марии тогда еще и четырнадцати не было, и подставилась она кровопийце мастерски…

А контракт Дари, которой поручили убрать двух придурочных ведьм? Дари и пальцем к жертвам не прикоснулась. Просто подсунула им наемного красавчика, и через две недели те сами друг друга прикончили…

А отказ фениксов поднимать руку на детей? Ну какая разница, сколько лет жертве? А их манера таскать ножи даже в постель?

Но то дела прошлые, а теперь новый повод для сплетен налицо. Свадьба-то…

Нет, все прошло красиво и достойно… сначала. А вот дальше…

Как назвать мероприятие, откуда все стали потихоньку исчезать?

Сначала куда-то незаметно удалился монсеньор Вадим. И тем, кто пришел на свадьбу, имея в уме использовать праздник, чтобы продвинуть по-тихому интересы своего клана, пришлось обломаться в своих желаниях. И уныло поздравлять новобрачных, пряча разочарованные гримасы.

Но вскоре исчезли и сами новобрачные. В принципе, этого можно было ожидать — стоило только увидеть, как они друг на друга смотрят, ведь реально зависть берет, а телепат Васко краснеет покруче помидора… но могли бы потом и вернуться!

Правда, сеньор Венте-Оре? А где Март? Молодой демон уже вовсю беседует с рыжей феникс и через минут пять исчезает вместе с ней. Совсем с ума сошли… А если монсеньор Повелитель изволит все же вернуться? Не изволит? А почему? Спросить родителей жениха?

А родители тоже того… отбывают. Отбыли. Прямо так, в обнимку… младших своих отправили, а теперь и сами.

И вообще в пещере на удивление мало народу. И куда все подевались?

Что вы говорите?

Что-что?

Жених эмпатию не удержал, значит. Любовь у него, значит… То-то меня так потянуло на… не ваше дело, на что! Вы-то, кстати, с чего такой спокойный? А, энерговампир, на вас не действует?

И почему я не энерговампир?

Так, срочно домой!

Никогда не влюбляйтесь в эмпатов! Не влюбляйтесь, не знакомьтесь, даже близко не подходите! И уж конечно, не выходите за них замуж.

Если хотите сохранить здравый рассудок.

Если не хотите, сказав «да», ощутить, как подгибаются колени оттого, как смотрят на тебя самые родные в мире глаза…

Если не собираетесь таять и возноситься к небесам, когда ладони касаются горячие губы…

Если не мыслите себе жизни без полного контроля, а от простого касания к волосам сердце взмывает в невесомость и превращается в просветленного котенка, почему-то с крылышками…

Если вы пьяны от счастья и не понимаете, что вам говорят гости. Только слышите, как стучит рядом родное сердце, и это лучше всякой музыки, а радость все кружит и кипит хмельным шампанским… его радость. А значит, и твоя.

Не выходите замуж за эмпата. Если не хотите исчезнуть с собственной свадьбы, бросив гостей, друзей и членов клана, — просто потому, что нестерпимо хочется целоваться, потому что не видишь никого и ничего, кроме его счастливых глаз. Просто потому что пол пещеры кажется облаками, и на них невозможно стоять — только летать.

Не влюбляйтесь в эмпата. Если не готовы любить.

А в опустевшей пещере Пламя беспокойно вскидывает алые языки.

Как хороша сегодня была его феникс. И ее Избранник… приемыш…

Огонь и свет, танец и музыка, металл и полет.

Они были настолько слиты, настолько горячи друг к другу, что Пламя изумлялось, как же этого никто не видит.

И как никто не видит, что на самом деле их не двое — почти четверо. Два живых и два мертвых… будто тени, скрытые в жаре.

Так не должно быть.

Это надо исправить.

А остальное хорошо.

Давно (как давно все-таки!) не видело оно столько разных гостей в древней пещере.

В оранжево-золотых бликах всплывали и таяли отпечатки аур.

Как изменились демоны! Теперь и не скажешь, что когда-то они жили бок о бок со Стражами, даже в их святая святых — Своде…

Но если верить нитям будущего, то есть шанс все наладить. Негорячий, но есть, и одна из моих дочерей, Сполох, питает интерес к этому демону, полукровке. Полукровка да истинный феникс — полыхнет пожаром.

А как хороши новые расы!

Эта, вкусная… василиск. Наши стихии противостоят друг другу, не сочетаются огонь и камень. А она горит и светится, как лава. Беспокойная, горячая. И не скоро угаснет. Это хорошо…

И грифоны. Как причудливо перемешалась кровь трех рас, породив такое. Крылатые львы с даром чуять золото. И с человеческим обликом… изумительно.

И Мастерица камня пришла. Как мало их уцелело после катаклизма. Всего одно племя…

И Повелитель.

Пламя беспокойно заполыхало, снова вернувшись к тому мигу, когда в пещеру вошел Светлый Страж.

Странный маг, в котором смешалось светлое и темное. На светлой сущности сидит что-то… какая-то чернота, поглощающая и искажающая внутренний огонь. И это тревожно. Линия реальности, которая существует последний временной отрезок, снова искажается…

Тебе нужна помощь, Повелитель. Иначе она понадобится всем.

Сейчас… сейчас этот холод отчего-то все ближе.

Очень близко!

Беспокойны алые лепестки.

Мягко блистают в них сполохи аур, и задумчиво горит Пламя, касаясь линий реальности.

Чернота…

Вязкая, глухая тьма, душная…

Не выпускает.

Вцепилась когтями, крюками — и не шевельнуться, не вырваться… Мерзко, мерзко, мерзко. Куча тварей — липких, но острых — снаружи, они переплелись так, что не видно просвета. И одна тварь внутри.

Ледяная, но живая… тоже живая… она царапается…

Кто первым сожрет его — те, что снаружи, или это, чужое?

Не могу… двинуться… не…

— Браслеты! Скорей браслеты, он шевельнулся!

— Релаксант!

— И так двойная доза.

— Спокойнее. Показатели в норме, он все еще спит…

— Готовьте контроллер.

— Усиленную модель?

— Да.

— Но нас предупреждали, он…

— Что? Не умрет за пару дней! Хуже, если вырвется… Будет вести себя разумно — снимем. Давайте…

У нас все будет по-другому.

Мы не расстанемся. Я ее не оставлю, Алекс, слышишь? Не позволю ей встать между мной и…

Я ее не потеряю.

Лина давно спит, а он… он не может, хотя говорят, обычно бывает наоборот… Но так уж вышло. И пусть так и будет. Она спит, а он на нее смотрит.

Ровный золотой свет словно окутывает ее тело мягким сиянием, высвечивая-вычерчивая нежную щеку, гладкое плечо, прикрытое темной прядью, изгиб талии, синяк на локте, уже тающий (в этой чертовой пещере камень в самых неподходящих местах!).

И знак феникса на запястье.

Лина, Лина. Моя жар-птица…

— Не бойся, не улечу.

— Что?

А глаза цвета спелой вишни уже открыты. И смеются. Как же он пропустил момент, когда аура вдруг словно расцвела облаком искорок? Эмпат называется.

— Я говорю, не улечу. И не погасну. И не умру. Честно-честно.

— Лина…

Откуда она… Про что, про что, а про чтение мыслей после обряда ничего не поминалось!

— Слишком громко думаешь. — Феникс откровенно смеется. Теплая, любящая, нежная. Вишнево-карие глаза прячутся за ресницами, и все тише голос. — Слишком жарко смотришь…

— Фениксу — и жарко? — Совсем неудачная попытка пошутить, потому что не до шуток сейчас, не до шуток. Слышали выражение «тонет в глазах»? Именно это сейчас с ним и происходит — он тонет в этой колдовской глубине и выплывать не хочет.

— Очень… — Ее голос уже шепот. — Очень. Иди ко мне, а?

Пещера снова куда-то уплывает вместе с остальным миром. Мир подождет. А самое важное — горячая кожа под ладонями, тихий смех и жаркий стон.

И затихающий шепот:

— Я не исчезну, обещаю…

Если вы почувствуете, что счастливы… бывает же, бывает — правда? Если почувствуете — наслаждайтесь им, пока можете. Ловите минуты, длите секунды и не думайте о завтрашнем дне.

Потому что счастье мимолетно и может исчезнуть в любой миг.

Оно испаряется, когда вы с женой, заскочив домой на семейный завтрак, отбиваетесь от любопытной Маринки и ехидно-веселого Игорька. Само собой, им страшно интересно про подаренную пещеру и женато-замужнюю жизнь, так что вопросы сыплются, будто шерсть с линяющего оборотня, и конца этим вопросам нет и не предвидится. Лина с Лёшем с самым серьезным видом навешивают на юные уши массу лапши, обладатели ушей, пару раз купившись, обращаются к поколению старшему в лице Людмилы и Александра, те тоже не лезут в карман за словом, и всем весело и как-то удивительно беззаботно…

Пока на пороге не появляется вернувшаяся с соревнований Иринка и, обведя всех радостным взглядом, удивленно спрашивает:

— А где Дим?

И счастье заканчивается.

Начинается другое.

Холод, вползающий в сердце, когда понимаешь — связи нет. Вообще. Словно Дим под черными кристаллами или…

Застывающие лица Координаторов.

— Вечером переговоры с Ложей. Если он не вернется…

Негромкий голос Дензила:

— Мы сделаем все, что в наших силах, милорд, но если Ложа узнает, что Владыка не смог защитить себя, — плохо дело. Поиски должны вестись негласно.

А значит, медленно…

Белое лицо матери.

— Только не это. Только не сейчас, высшие силы! Мы ведь думали, уже не сбудется!

— Что не сбудется, мама?

— Предсказание. Не спрашивай, Лёш. Я не могу сейчас. Я сейчас не могу…

Ты не спрашиваешь. Предсказания сейчас могут катиться к дьяволу. Они не помогут найти Дима.

Ты не спрашиваешь. Ты поднимаешь на ноги фениксов, горных ведьм, энерговампиров, василисков, друзей, своих и Димкиных… Март трясет свои связи, Координаторы на полную мощность запускают магопоиск, чего не бывало уже лет пятьдесят…

Дензил активирует свою сеть (а она у него не такая уж маленькая), и негласный поиск осторожно шелестит по Уровням, набирая и набирая силу.

И все напрасно.

До переговоров с Ложей полтора часа.

Дима нет. Ни отзвука, ни всплеска магии, ни следа крови. Где бы он ни был, ясно, что вернуться сейчас не в силах.

Дим…

Так не должно было быть, ведь ты сильнее любого из этой проклятой Ложи, как же они смогли тебя… Где тебя держат?.. Не пробиться. Как стена, преисподняя! Кто из них подстроил это? Зачем? Сорвать переговоры? Убью, если узнаю.

Я узнаю.

Только бы не слишком поздно.

До переговоров час.

О чем-то спорят Координаторы.

— Беспрецедентно!..

— Но ведь возможно?

— Вы сошли с ума, Пабло, это…

— …возможно, Савел, и я знаю, что вы обладаете этим даром…

— Я никогда!..

— Разве у нас есть выбор?.. Времени точно нет.

— Да хорошо! Если его уговорите…

О чем они? Хотя неважно. Пока Координаторы куда-то делись, Лёш в тысячу первый раз обшаривает диапазон. На пределе чувствительности — хоть искру почуять, хоть тень искры — ему хватит, главное засечь район, и тогда они все разберут по камушку, лишь бы отыскать…

Он работает, нарушая все запреты, на пределе, без всякой защиты.

И поэтому появившаяся связь бьет по нервам тараном.

Лёш с хрипом откидывается назад, едва не падая, зажимая хлынувшую носом кровь, спешно воздвигая барьер. Больно, м-м-мать…

Дим, какого чер…

Но отклик по связи не такой. Он слишком сильный. Слишком смущенный. Чужой…

Дим?..

Но шагая в пустоту, Лёш уже чувствует, что увидит. Не верю… не может быть…

Древний зал, где пол — сплошная пыль.

Обнаженное тело на камне. Светлые волосы, почти седые. И тяжелый взгляд серо-зеленых глаз, похожих и непохожих на Димкины.

Ну, здравствуй… Повелитель.

В реале.

Глава 19

ВОСКРЕСШИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ

— Как вы себя чувствуете?

— Странно. — Голос двойника, низкий, с легкой хрипотцой, окончательно развеял сомнения. Координаторы выдернули в реальность двойника. Черт знает как, но воссоздали. И теперь…

— Лёш?

— Алексей, подожди!..

Лишнее предупреждение. Он бы и так не смог сдвинуться с места. Как в водовороте — кружит и бьет со всех сторон и заливает легкие, а ты пытаешься сначала за что-то ухватиться, а потом — нащупать дно. Как в водовороте…

Вадим… ад и преисподняя! Дим…

— Алексей, нам нужна твоя помощь. Ему нужна. Переговоры…

Собраться и осознать сказанное никак не удается, растрепанные мысли мечутся стаями, будто летучие мыши, поднятые тревогой.

Это значит, что Координаторы способны воскрешать людей. Или магов.

И значит, Ложа сегодня получит свои переговоры, испепели их преисподняя.

А еще это значит, что Дима уже не ищут в приоритетном режиме. У них есть замена.

…!

— Алекс, контроль, — негромко проговорил отец. — Держи эмоции.

Что?

А, эмоции… Ну да. Он же снял ограничители, чтобы искать Дима. И сейчас эмпатия работает на полную, впитывая и транслируя… дьявол! Лёш выдохнул, автоматически устанавливая первый блок… второй… Ну же! Он не новичок зеленый… ну давай же!

Проще, наверное, укротить горный водопад. Вот почему его кружило, будто водоворотом — он «слышал» все эмоции окружающих, все. Обостренная до предела чувствительность улавливала даже боль Савела, которого уже вынесли из зала. А здесь было столько всего… Чужая «связь» давила своей мощью и непохожестью… да к черту, она буквально жгла! Страх цеплялся колючими когтями, перемешанные и противоречивые эмоции Координаторов вообще разносили самообладание в клочья. Но хуже всего был альтер-Дим, его присутствие ощущалось рядом как спутанный клубок вины, боли, тревоги, непроходящей горечи, и все это сплеталось-придавливалось железобетонным упорством и неукротимой энергией. Оно било по нервам и выматывало так, словно рядом пылало солнце. Или, по крайней мере, вулкан.

А еще ему было плохо. Тяжело физически. Тошно и больно и не находилось сил даже поднять голову. И стыдно за собственную слабость…

Наверное, это и помогло наконец собраться и прекратить во всеуслышание транслировать собственную злость, щедро заполированную смятением. Сейчас. Еще немного. Второй блок… третий…

— Лёш?

— Уйди, пап. Отойди… я сейчас.

Четвертый. Стало легче. Словно между ним и бурным потоком нарастает тонкое стекло, дрожащее под незримым напором. Становится легче дышать. Легче думать, будто от висков и сердца кто-то медленно убирает когтистые лапы.

Пятый блок, последний. Стекло уплотняется, обрастает броней.

И сразу по комнате проносится облегченный вздох.

— О, Свет… — выдыхает Светлана, бессильно опираясь ладонями о каменную плиту.

— Уникально. Первый раз чувствую эмпата на полной мощности. Кто-нибудь успел замерить интенсивность излучения?

— Коллега Пабло, — голос Даихи рвется на каждом слове. — При всем уважении… заткнитесь, а?

— Лёш, ты бы все-таки поосторожней. — Даниэль сидит на пыльном полу, прислонившись щекой к алтарю. — Так и мозги спалить недолго…

— Приношу извинения…

— Принято. Но сейчас, пожалуйста… уйдите. Хотя бы домой.

Барьер! Кажется, только что он чувствовал силовые нити барьера, а теперь они… отдалились? И связь с Алексом натянулась струной, а ведь раньше он чувствовал брата, как себя.

Барьер. Он, Вадим, больше не там, не в этих осточертевших за долгие годы энерголиниях. Он здесь. Дома.

А Лёшка… Алекс… он остался там один. Алекс…

Они были рядом все эти годы, а теперь… Страх потерять брата подбросил тело, и Вадим, уже стоя на ногах, осознал, что несколько минут валялся на полу. На полу? Да, это их квартира. Знакомая, давно забытая… и чужая.

На стене вместо коллекции дипломов отчима — панель-мозаика из кусочков цветного дерева. Изображает парусный корабль, плывущий по звездам. Ковер на полу, тоже незнакомый. Светлый… Очень много зелени — раньше такого не было.

А здесь, у окна, нет картины, скрывавшей выбоину в стене. Выбоина появилась после очередного покушения, когда в дом пришли сразу пятеро убийц. Демоны… и Стражи. Еле отбился тогда, раны неделю зализывал.

У двери шевельнулась тень, и Вадим резко сдвинулся с линии прицела раньше, чем неведомый враг смог бы выстрелить. Чёрт! Совсем свихнулся с этими покушениями. Он сейчас нужен Стражам, они сами так сказали, когда пришли просить о помощи.

Никогда не думал, что услышит что-то вроде: «Пожалуйста, разрешите вас воскресить». От кого бы то ни было.

Вадим обернулся… и встретился глазами с братом.

Лёш не мог оторвать взгляда от этого нового Вадима. Или старого? Его брат… и — не его. Пепельный взгляд и пепельная, наполовину выжженная аура, которой нет и не будет, — вот не будет и все! — у его брата.

А в душе шевельнулся Алекс, и Лёш почувствовал его радостное узнавание, тревогу, облегчение, когда непонятная опасность, угрожавшая тому Диму, миновала.

А еще тоску — глубоко спрятанную, заглушенную, но все-таки. Затаенный страх перед одиночеством… Теперь абсолютным.

Ничего, это ненадолго, — мысль обожгла усталостью и какой-то отчаянной горечью. И от этого утешением совсем не выглядела.

О чем ты?

Ни о чем. Не до того. Теперь — Дим.

Да. Дим. Спокойно, Лёш. Этот Дим не виноват, что тот… что мой брат захвачен. Он не виноват… Он, наоборот, помогает. И ему сейчас наверняка непросто.

Серо-зеленые глаза, точно в ответ на эту мысль, перестали изучать стены и пол, и пристальный, острый взгляд ожег лицо.

Надо было что-то сказать, как-то начать разговор, и Лёш сказал первое, что пришло в голову:

— Дим, оденься.

Новый брат, кажется, только после этих слов обнаружил свою наготу. Покраснеть не покраснел, но глаза опустил. Заразы Координаторы, могли бы хоть мантию одолжить, прежде чем выпинать из Свода.

За одеждой пришлось шагать в Димкину комнату. Там было пусто, темно и тихо. Иринка, нарыдавшись за день, спала под присмотром — в комнате родителей. И к лучшему. Он как-то с трудом представлял себе встречу Ирины с альтер-Вадимом… скорей всего, дело кончится еще одним приступом рыданий. А этого сейчас не нужно. Никому не нужно.

На сей раз Вадим не рассматривал комнату. Почти. Бросил взгляд на книги своего двойника, мимолетно усмехнулся, увидев на стене фото — Дим и Лёш в клоунских нарядах рядом с новогодней елкой — и прикипел взглядом к зеркалу.

Лёш поспешно отвел глаза и закопался в шкаф, перебирая попавшиеся вещи.

Сколько у них времени? Координаторы явно дали им эти минуты наедине для… для чего? Поговорить? Поладить? Настроиться? Зачем?

А где-то в глубине сознания вздохнул Алекс: «А он похудел…»

Ну, в общем, да. Ненамного, но заметно. Но размер должен ведь совпасть? Сейчас проверим. Рубашка, та самая, темная, брюки… вот зараза, где же трусы? А, вот. Обувь…

Дим (Вадим!) застыл у зеркала, разглядывая себя. Провел пальцем по шраму на предплечье (Алекс шепнул, что то покушение почти удалось, один из сюрикенов незадачливого убийцы успел зацепить Пове… тьфу ты, Императора). Тронул волосы — короткие, светлые, с густой сединой.

Промахнулись Координаторы с телом… Кто его примет за Вадима? Ему же не меньше сорока.

— Внешность — не проблема, — глухо отозвался низкий голос.

— Мысли читаешь?

— Было бы неплохо. Но нет. У тебя же на лице все написано.

Когда я спиной стою?! Бред. Но за этими словами угадывались другие, невысказанные.

Ты не Алекс. Не мой Алекс.

Лёш закусил губу. Им точно нужно время.

— Вот, возьми…

Дим странно посмотрел на черную рубашку.

— Я не носил черного с тех пор как… — Он оборвал себя на полуслове. — Спасибо.

Бывают же такие «спасибо». Как стена, отсекающая и вопросы, и сочувствие.

С тех пор как…

Лёш почувствовал, как щеки заливает краской.

Это напоминало какой-то странный танец. Двух слепых или очень неумелых танцоров. Которые до смерти боялись наступить на ногу, причинить боль — и все-таки причиняли. Совсем непохоже на ставший почти привычным диалог с Алексом. Тот ощущался совершенно по-другому, своим, близким. А тут…

Мы так и не остановимся, пока не оттопчем друг другу все мозоли?

Пока Вадим застегивал рубашку, Лёш мысленно благодарил всех богов, какие есть, что брат не видит его лица.

Альтер эго в чем-то был прав — прежний Дим, если отрешиться от ощущения необоримой мощи, худее нынешнего, привычного. Конечно, не кожа да кости, но все-таки разница ощущалась.

И от него по-прежнему тянет болью. Нехорошее такое ощущение, тягостное. Даже через защиту.

Не думая, на инстинктах, Лёш потянулся — забрать боль, приглушить. Поделиться хорошим…

Теплый ветер над морем, солнечные лучи гладят кожу, заливисто смеется рядом Маришка. С упругим хлопком надувается над головой белоснежный парашют. Серый котенок тычется в руку пушистой мордочкой и мурлычет…

Он продержался пять секунд. Потом Дим, как раз надевавший кроссовки, выпрямился и резко качнул головой, разрывая контакт.

— Не надо.

— Почему?

Дурацкий вопрос. Кому-кому, а эмпату совсем не пристало его задавать. Но если не понимаешь, по-настоящему не понимаешь этого «брата»!

— Я справлюсь и так. А тебе сейчас не стоит. У нас еще визит в Ложу — тот еще гадюшник, а ты и так в Своде выложился. Побереги силы.

Проклятие, он опять прав.

Димка… ну где же ты, Дим?

— Отыщем.

О как.

— Опять на лице написано?

— Почти. Так что там с Ложей? Ситуацию в общих чертах. — Губы искривила слабая усмешка. — Ну и подробности.

Вы когда-нибудь видели, как рождается торнадо?

Нежданно.

Небо, секунду назад ясное и светлое, стремительно заволакивают кипящие молниями тучи. Воздух становится ветром, ветер — ураганом, ураган рвется к небесам, хватая тучи, сплетая из них воронку. И скоро воронка, темная, громадная, с гулом движется по оцепеневшей земле, уничтожая все на своем пути.

С треском ломаются столетние деревья. Рассыпаются человеческие домики, такие хрупкие в сравнении с буйством стихии. Черный след остается на земле — будто пахарь-исполин тянет борозду через поля и города.

А торнадо все движется вперед — неотвратимо, безостановочно, жутко.

А теперь представьте, что оно с вами рядом. И вам нужно идти за ним и даже что-то отвечать на его вопросы…

Да, альтер-Вадим сейчас выглядел именно так. Мощный. Властный. Стихия, которой невозможно противиться.

Все, что Дим смог наработать сам, все, что подсказала ему память альтер эго, все равно было несравнимо с тем, что сейчас надвигалось на Ложу.

Координаторы не могли дать ему много энергии — у альтер-Дима был обычный уровень среднего Координатора. И Уровни, которые он знал, все-таки чем-то отличались от этих. Да и ждали они другого Дима.

Но это сейчас никому не приходило в голову.

Дим просто вошел в пещеру, где ждала переговоров Темная Ложа. Встал в центре. И ничего не говорил.

Он только смотрел на них — четыре секунды.

И, покинув свое место, первым спустился с возвышения патриар Авдоари, клан Хинти. Подошел к человеку в черном, преклонил колено и опустил голову, позволяя возложить на себя ладонь. В знак подчинения и преданности.

Альтер-Дим проводит обряд быстро и бесстрастно. Почти беспощадно — магическая привязь, скрепляющая отныне их жизни, вторгается в ауру объекта, как таран. Чтобы никто не понял его истинный уровень.

Но никто и не пытается оценить мощь Владыки, и к властной руке уже спешат еще два патриара, а четвертый отстает ненамного.

Больше никто не говорит о переговорах. Только о коронации.

Вадим перехватывает изумленный взгляд Лёша, и губы новоявленного Владыки сами собой кривятся в горькой усмешке.

Шумно… звуки сливаются в шум. Сплошной. Белый…

Демон может кричать… сколько хочет… я все равно… не понимаю.

Только больно… внутри.

Небо качается, как потолок… на яхте. Они в море?

Не понимаю. Не понимаю.

Что со мной?

Кто-то трогает лицо. Не трогает, бьет, демон зол, но он все равно ощущает это как касания.

Кажется, это наркотики — всплывает из ниоткуда первая связная мысль.

— Разбудите его! Вы можете его разбудить?

— Не смейте трогать объект!

— В преисподнюю объекты, человек! Будите его, я хочу знать! Кто он, дьявол его забери, такой и кому, ко всем ангелам, я сегодня вынужден был принести присягу?

— Их четверо, — говорит Вадим, когда они возвращаются в Свод.

— Кого? — машинально спрашивает Лёш, параллельно утихомиривая некстати вылезшее желание добавить плотности внутренним защиткам.

Шуточки подсознания, которому почему-то не нравился альтер-Вадим. Хотя ему ничего не нравилось. После Уровней ощущение, что будто вывозился в грязи, возникало не всегда — Уровни, они тоже разные, но сегодня оно просто зашкаливало. Патриары Ложи… брр… банка с ядовитыми пауками или змеями. Хорошо бы Дим и правда их придавил. Любой Дим.

Фигура в черном не шевельнулась.

— Кандидатов на мое похищение. То есть твоего Дима.

Та-ак. Если он правильно понял…

— Ты все-таки думаешь — это Ложа, — полувопрос-полуутверждение.

— Есть варианты, — устало проговорил низкий голос, — но этот — вероятней.

Тут у них мысли сходятся. Почти.

— Не хотят делиться властью?

— Не делиться — уступать. Конечно, не хотят. Да еще Светлому. Смешно… — Он с силой потер лицо, с удивлением покосился на собственные пальцы. Словно впервые увидел. — Таким проще себе горло перерезать, чем поступиться властью.

Тогда было проще… тогда он треть патриаров просто перебил. Но все равно пришлось охрененно много работать, чтобы эта свора стала ручной.

Перерезать горло? Лёш закусил губу. Они тут сидят и ждут, а время уходит!

— Вадим…

— Что?

В комнате было тихо. И пусто. Словно Координаторы специально оставили их наедине. Выслушали про Ложу и коронацию, попросили подождать и оставили… А губы жжет вопрос, который не дает ему покоя почти сутки.

— Ты ничего не чувствуешь?

Усталый вздох.

— Много чего. Но думаю, тебя интересует что-то конкретное. Дим?

— Дим. Скажи… Он живой?

Пауза.

— Я не эмпат, — глухо отозвался наконец Дим. — Но знаешь, не думаю, что они рискнули бы сразу убить.

Хотелось бы верить. Правда, хотелось бы. Но связь глухо молчала — ни искорки, ни шороха, и время шло, а Дим не появлялся. Дим, где ты?..

— А держать?

— Черт. Как же мне не хватает Дензила… Слушай, Лёш…

— Что?

Сказать ему про Дензила? Но он не успевает.

Альтер-Дим вдруг валится на бок, мягко и тяжело, и в сознании мгновенно гаснет тот тяжелый, огненно-ледяной ком — его «отпечаток».

— Нет… Дим! Дим, очнись! Отец! Даниэль! Светлана! Пабло!

Дом на Сосновой улице нежданное потрясение навестило поздним вечером. Квартира Соловьевых и без того стояла на ушах — из всех жильцов «терем-теремочка» молчала только Людмила. Она без конца варила кофе и пекла, пекла, пекла печенье. Ароматных треугольничков хватило бы уже на то, чтобы выложить ими городскую площадь, а она все не могла остановиться. Что ж, не самый необычный способ справиться со стрессом. Остальные члены семьи рвались куда-то мчаться, искать и спасать, предлагая наперебой еще не обследованные места и выдвигая самые невероятные версии похищения.

— Может, какие-то из этих серых… как их… дай-имонов? Прорыв, и как раз…

— Мочить их! — тут же страстно высказался аквариум. Чешуйчатые воительницы явно пребывали в бешенстве, казалось, еще немного, и чешуя у них встанет дыбом.

— Да Уровни это, Уровни!

— Не думаю. Не посмели бы…

— Мочить их!

— Помолчите, а? — Игорек глянул на рыбок, как на горькую редьку. Овощ полезный, но ненавистный мальчишке до зубовного скрежета.

— А люди? — Яна исчезновение Дима снова превратило в тихого и молчаливого юнца типа «не троньте меня, и я прекрасно сойду за мебель». Может, так бы и осталось, если б после пропажи сюзерена он оказался где-то в другом месте. Но семья Соловьевых в живой мебели не нуждалась. Марина решительно пресекла попытки демона отмолчаться и раствориться в обстановке, буквально выбив из него участие в разговоре. Выбив в прямом смысле слова — подзатыльником. Ощутив на своем затылке не очень нежную лапку Марины, Ян как-то оттаял и сейчас честно пытался осмыслить ситуацию. Людей он знал еще хуже, чем Светлых, — про Светлых хоть сплетни ходили, а люди… ну это люди. На Уровнях никто не принимает всерьез этих «бе-эре», безмагических существ. На что они способны? Только оказавшись на поверхности и прослушав «курс молодого бойца» (так называли Соглашение, раздел о конспирации), Ян осознал, что люди на самом деле опасны. Их шесть миллиардов, во много-много раз больше, чем магов, они вооружены. И агрессивны. Они разделены на государства, как подземники на Уровни, но все равно очень опасны. И у них есть то, что в Ложе называется «бриро-тай», службы безопасности, которые могут действовать не по Укладу… не по закону. Знают ли люди о магах? И могли бы они заинтересоваться дай-имонами и уничтожившим серых магом? — Люди ведь тоже должны искать его после того города.

— Да при чем тут люди! — отмахнулись близнецы.

— Думаешь, Дима удержат «нормальники»? Нет, кишка у них тонка. А вот ваши…

Ян пожал плечами, не слишком убежденный. Конечно, они лучше знают человеческий мир, и все же. Нужно спросить у Марта.

Если ты мать двух мальчишек, наделенных магией, приготовься к тому, что жизнь твоя простой не будет. И не только потому, что над младшим с раннего детства висит странное и мрачное предсказание (с тех пор Людмила близко не подпускала к детям пророков и гадалок). Не только потому, что они мальчики, а посему всегда и везде влезают куда не положено, щедро огребая на свои головы всевозможные неприятности и сложности. Взять хотя бы историю с восьмилетием Лёшки. Стаю девчонок, провозгласивших себя невестами младшего сына, еще можно было пережить, если у тебя есть какое-никакое чувство юмора; обросшие шерстью вазочки с мороженым тоже, но как можно отнестись к тому, что твой сын неизвестно как вытащил из-за Грани разумное существо? Птичку. Сквозь барьер причем. И так постоянно.

Нет, жизнь матери простой не будет.

И все проблемы покажутся мелочью, когда дети вырастут. Да, они вырастают и становятся самостоятельными, и приходит момент, когда их надо просто отпустить в жизнь. Дать возможность самим ошибаться и исправлять ошибки, самим выбирать. И надеяться, надеяться, надеяться, что ты не промахнулась с воспитанием, и твои мальчики пойдут по жизни достойно, а их ошибки не будут смертельными.

Ты не клуша и не эгоистка, ты не можешь уберечь их от всего на свете. И не будешь унижать этими попытками. ТЫ, СВЕТ ПОБЕРИ, ВОСПИТАЛА МУЖЧИН.

Терпи теперь.

Дим, ну где ты?

— Мила?

Очередная тарелка с печеньем выскользнула из рук. Брызнули осколки.

— Мила, только не волнуйся. — Александр почему-то материализовался прямо на кухне, миновав гостиную со специальным переходом. — Нет-нет, про Дима никаких вестей, ни плохих, ни хороших. Но ты очень нужна в Своде. Пожалуйста.

— Саня…

Она могла бы сказать, что Свод, в очередной раз подсунувший ее сыну «важнейшее задание, от которого зависят судьбы и так далее», может катиться к черту. Она могла бы… Но Александр не звал бы просто так. И она протягивает руку. И тают стены кухни, и вырастают другие — прохладные, белые…

И пол как ушел из-под ног, так, похоже, и не вернулся, потому что мужчина на изогнутом столе…

Дима!

Целую секунду, два бесконечных долгих шага Людмила верила, что это ее старший, а потом поняла, что не он. Или все же… высшие силы!

Рядом с ним сидел Лёш, настоящий Лёш, и все было, как много раз в их детстве — младший держит за руку старшего, «делится» чем-то хорошим или забирает плохое. Но этот мужчина на столе… расстегнутая черная рубашка открывает грудь и живот без единого шрама… очень белая кожа, будто не загоравшая ни единого дня в жизни… и лицо, при виде которого что-то странно ворохнулось в груди, дрогнул, сжалось.

— Кто это?! — Людмила переводила взгляд с мужа на сына. — Кто это, Саня?

А у спокойного всегда мужа дрожат пальцы…

— Я объясню. Позже. Сейчас ему нужно, чтобы его кто-то согрел. А Лёш и так на пределе…

Согрел?

— Просто положи ему руку на лоб. Или обними.

Это невозможно. Это не Дим. Но когда рука касается прохладной кожи… Это не Дим, но Мила готова поклясться…

— Хорошо…

Муж говорит о созданном теле. О необходимой на первых порах энергоподдержке, о том, что «созданному» нельзя перенапрягаться так, по крайней мере, сначала. А потом она перестает его слышать.

Этот не-ее-сын открывает глаза. Сначала — нездешние, пепельно-отчужденные. А потом… потом…

Он смотрит на нее. Он просто смотрит, только глаза блестят все сильнее и сильнее, а потом дрогнувшие губы выдыхают одно слово — беззвучное, неслышное, лишь угаданное:

— Мама…

— Вы что творите? Полковник, уберите этого сумасшедшего!

И Дим наконец понимает, что говорят вовсе не на дей-бра. Английский. Самый обычный английский. Значит, камуфляж не примерещился…

А черные кристаллы? Тоже. Дышать и то тяжело.

— Пошел в преисподнюю, человек!

— Тревога!

— Убирайтесь!

Треск автоматной очереди, и перекошенное лицо пропадает, оставляя только белый потолок.

Качающуюся комнату наполняют крики и стрельба… и знакомый запах крови.

— Как объект?

— Пульс и давление в норме. Похоже, он просыпается, сэр.

— Вовремя. Боссы желают с ним пообщаться.

Боссы. Пообщаться… Сейчас, когда в голове чертова муть. Твари!

Тва…

Дим замирает, поймав за хвост эту свою-несвою мысль. Преисподняя, только не это. Не сейчас.

Не только он просыпается. По телу раз за разом прокатывается это — ручейки тяжелой злости, колкие кристаллы холода… волна закипающего гнева: «Как они посмели так?!»

«Холодок» тоже проснулся.

Потрясение вошло в квартиру Соловьевых около полуночи. Усталое младшее поколение наконец заткнуло рыбок, и наступила тишина. Напряженная. Мысли о сне ни у кого не возникло, и притихшие подростки кое-как утешали Иринку (не выходило), нервничали и пробовали вытащить какие-нибудь новости из появившихся Лины и Марта. Пробы не удались. Лина, непривычно мрачная, тут же десантировалась в ванную и не отвечала даже на вопросы Марины сквозь дверь, приготовить ли кофе… А Марта утащил на кухню Ян, и два демона азартно обсуждали что-то важное, обещая, что обязательно расскажут идею, но попозже.

И расстроенная Марина сделала то, что ей строго-настрого воспрещалось до совершеннолетия, — взялась за прабабкино наследство. Книги. Несколько растрепанных изданий в кожаных переплетах обычно стояли на полке в спальне родителей, и не зря. Некоторые ритуалы и заклинания, которые там описывались, были очень действенными… но при этом… ну, словом, света в них было очень и очень умеренно. Наверное, не все среди предков были такими уж светлыми магами. В обычное время Марина туда ни за что бы не полезла (в смысле, она уже лазила и нарвалась, так что причины родительского запрета до нее дошли), но сейчас-то время необычное! А она совершенно определенно видела там ритуал призывания. И если Вадим не под черными кристаллами, его можно вытащить.

Компания подростков прониклась идеей в единый миг. Март, к несчастью, нашептавшись, куда-то отлучился, а Ян так еще и помог! Только он смог определить, что в путаной рецептуре замшелого ритуала именовалось «львиным хвостом». Оказалось, это всего лишь старинное название пустырника. Вовремя же здесь оказался Ян. А то близнецы уже на полном серьезе вспоминали, где здесь ближайший зоопарк. Чем грозит смеси добавление неправильного ингредиента, даже думать не хотелось! В лучшем случае искомый хвост просто вырастет у призванного Дима. А в худшем…

Покачав головой, Марина добавила в жаровню растертые листки пустырника и наткнулась на следующий ингредиент «смеси» — кровавые пальцы. Брр.

Пожалуйста, ну пусть Ян скажет, что это тоже травка.

— Наперстянка. — Ян понял ее взгляд совершенно правильно.

Еще одна травка, и взвивается дым, и плавный ритм заклинания срывается на скороговорку, пока никто не помешал…

Вот никогда не говорите заклинания рядом с говорящими рыбками! Иначе рискуете, что высоконравственные карасики засекут нарушение в момент и…

— Вы что делаете? — сварливо осведомился аквариум.

— Марина, кому запрещено колдовать дома без старших! — тут же возопила правильная до точки кипения Кармелита-Карменсита.

— Вот вернутся старшие хозяева!..

И можно спокойно замолчать, махнув рукой, потому что незавершенное заклинание безнадежно перебито дурацкими рыбьими поучениями и, разумеется, вызов уже не полу…

И тут в углу полыхнуло светом.

И появилось потрясение.

Оно было в черном — черная рубашка и широкая куртка с капюшоном, оно было высоким, и у него было очень знакомое лицо.

А глаза чужие.

Марина дико посмотрела на жаровню. Ведь не могла же она… ведь нет? Она ведь вызывала только Вадима, и то они с рыбками до конца не договорили…

А тогда откуда взялся этот вроде-как-Дим, а с ним еще Лёш и — ой, мамочка! — родители…

— Вот, — мама кашлянула. — Знакомьтесь. Это… Марин, ты что делаешь?

Ага, родители, по крайней мере, настоящие. А вот этот…

Этот…

Рядом цепенеет Ян. Ахает неверяще, непонимающе Ира… Около ее кресла материализуется Лёш, что-то шепчет. А Марина все не может оторвать глаз от «потрясения».

Это же не Дим! Но какой похожий…

Маринка не эмпат, с чужими чувствами у нее отношения сложные, но она слышит, неизвестно как, что двойник Дима… он словно задыхается, глядя на них. Ему не больно, тогда почему?

— Это что, мимикр? — начал один из близнецов и замолк, видно получив подзатыльник.

— Здравствуйте… — улыбается Марина. — Кофе хоти… хочешь?

— Пожалуй.

Лёш непонятно почему бросает на нее благодарный взгляд, а мама смотрит так, будто хвалит. А щеки заливает краской от пристального взгляда, уже не такого чужого. Вот не надо на нее смотреть, как на… как… в общем, так не надо! И Маринка срывается на кухню за обещанным кофе.

А за спиной все звучат голоса.

— Садись, — тихо говорит отец. — Отдохни.

— Я сейчас принесу что-нибудь поесть, — мягко выговаривает мама. — Ты… что ты будешь?

— Феерично, — шепчет трио в аквариуме.

— Зовите меня Вадим, — хрипло выдыхает мужчина. И совсем ненадолго, на секунду всего, закрывает глаза.

Все-таки это была не яхта. Прояснившееся после наркотиков сознание отметило полное отсутствие качки, зато почуяло то особенное давление на виски, которое ощущаешь лишь под землей…

Это не Уровни, там техники нет…

А вот бесцеремонность — вполне демонская. Одежду отобрали. На запястья, шею и щиколотки нацепили какую-то дрянь типа браслетов. На поясе тоже. Цепей нет, но такое ощущение, что они этим типам не нужны.

И взгляды же…

Сам Дим такой взгляд специально вырабатывал, даже альтер эго подключал. А эти были окутаны аурой властного высокомерия. Еще одна Ложа. Человеческая. Было бы даже забавно, если бы не черные кристаллы, перехватывающие каждый вздох.

И не притаившийся «холодок».

И не тающий барьер.

Ну что же, надо производить впечатление.

В следующую секунду люди вдруг увидели, как по бледным губам пленного мага прозмеилась холодная улыбка, а плечи надменно распрямились.

— Вы пригласили меня в гости, люди. Оригинальным способом, правда. Но так и быть, я вас выслушаю.

Есть.

На первый взгляд в этой замороженной кучке высокомерных бе-эре не было главных… и на второй тоже. Слишком бесстрастны на вид, слишком поднаторели в искусстве скрывать мысли и носить маски. Слишком привыкли сохранять статус-кво…

Но сейчас — косой взгляд, раздраженно вздернутая бровь — определить главного удалось влет. Вот этот. И еще, пожалуй, вон тот, крайний справа. Если постараться, можно даже фамилии вспомнить. Не кто-нибудь. Миллиардеры. Финансовые столпы мира. Это не президенты, не «короли на час». Президенты приходят и уходят, а деньги продолжают править. Порой поколениями. Порой и забывая, что, в сущности, они такие же люди — просто с большим количеством денег и власти.

Можно без конца воевать с Уровнями, можно считать демонов темными и злобными тварями, но ведь Вторую мировую начали люди. Пятьдесят четыре миллиона погибших, девяносто миллионов раненых, двадцать восемь миллионов инвалидов. Лагеря. Газовые камеры. Братские могилы — тысячами. И все это развязали не столько Гитлер и его помощники, а солидные господа в дорогих костюмах. Просто для того, чтобы добавить еще несколько миллиардов к банковским счетам.

Можно защищать людей от подземья и темных, но мальчишки и девчонки все равно травятся наркотиками, и каждый год сто двадцать тысяч человек гробятся на этом. А наркотики никто остановить не может — ни полиция, ни медики. Не могут… и смогут ли? Ведь кто-то из этих, кто сейчас рассматривает меня, как новую техническую диковину, наживается на этом. Вот прямо сейчас… и пока это приносит деньги, наркодрянь не остановишь.

А сейчас им нужен еще один источник дохода?

Магия?

Маг.

«Тва-а-а-ари… — почти нежно звучит внутренний голос. — Ну что ж, вы меня сами позвали. Жалобы и претензии не принимаются».

«Подожди».

«Чего? Они сами виноваты. Око за око…»

«Подожди!»

«Ладно. Только не пожалей потом…»

В голове еще смутно после наркотиков, но перед Ложей — демонской ли, человеческой — не до слабостей.

И Дим удерживает на губах злую улыбку, пока она не прирастает к лицу. Поиграем, люди? Поигра-аем…

Но не факт, что вам понравится игра.

А они, между прочим, молчат… что-то долго молчат, а потом неожиданно выходят.

Дим щурится вслед. Что, вот просто — посмотрели и ушли? Не тот случай.

— Тряхните его.

— Сэр?

— Без ущерба. Просто чтобы понял свое положение.

— Есть, сэр…

Когда браслеты вдруг потяжелели — сразу после негромкого, еле слышного гудения, — Дим уже был готов к какой-нибудь пакости. Ложа не могла бы оставить вызов безнаказанным. Эти тоже. А он не может показаться слабым. Вызов должен быть. Расстановка ролей… классика.

— Вам стоит быть повежливей.

…! П-п-р-реисподняя…

Тяжесть выламывает руки, пригибает к полу, валит… валит… почти на колени. Новая волна тошноты и выматывающей слабости, мать их так, эти черные кристаллы… мать их так, эти заморочки людских бездарей…

Когда тошнотная темная слабость уплывает, серое марево перед глазами тает, открывая комнату с какого-то нового ракурса.

А… он просто висит, а не стоит. Не ракурс, Дим. На выдвижной металлической платформе, на тех самых браслетах. Магнитные они, что ли?

К черту, мне не до их характеристик. Так, это уже все или ценному улову для вразумления приготовлено что-то еще?

Ничего не поймешь. Прозрачные стенки комнаты потемнели. Теперь засечь наблюдателей можно только по ощущению чужого взгляда на коже. Ладно. Любуйтесь.

Медленно, аккуратно — никакого перенапряжения, никакой слабости — опутать телекинезом браслет на правой руке.

Как же тошно от черных кристаллов…

Теперь на левой…

Из кристаллов не вырваться, но внутри-то…

И медленно, легко, напоказ отнять запястья от стальной плиты и сложить руки на груди.

— Прежде чем вы решитесь на что-то непоправимое, — в его усмешке все та же злость, — предлагаю подумать о перспективах. В частности, о Несебре. О том, что будет, когда серые придут в ваши дома. Вы уверены, что ваши убежища защищены от телепортов?

Новая пауза. Запястья вновь дергает в стороны, бьет о сталь. Сухой щелчок.

Боль…

Не кричать! Не… не… кричать…

А над Севастополем текла ночь. Темнота кутала улицы и пляжи, иногда отступая перед рекламными огнями и светоскульптурами, прохладным ветерком остужала нагретый за день асфальт, сочувственно укрывала от чужих глаз влюбленные парочки…

Ночь дарила сон и спокойствие…

Почти всем.

Но где-то высоко над морем парил в воздушных потоках сильф, сердито размышляя, не устроить ли человеческим метеорологам очередной розыгрыш и вместо предсказанной жары побаловать город нежданным дождиком. Ну а человеческим предсказателям погоды, соответственно, сотворить пакость.

Но лихорадочно трудились в своей студии энерговампиры и Координатор Даихи, так что заглянувший в комнату Страж протер глаза и пробормотал что-то про конец света. А один из обнаглевших вампиров поднял голову и сказал, что конец света наступит персонально для Стража в кратчайшие сроки, если он сейчас же не принесет для установки кристаллы такого-то и такого-то вида…

Но устраивали в семье Соловьевых очередное переселение народов, перераспределяя жильцов по комнатам: все отчетливо понимали, что альтер-Дима не стоит селить в комнату нынешнего… И Ян с Игорем, не сговариваясь, уступили свою и даже успели там прибрать. Но кактусы забрать не успели. Поэтому, когда в доме затих наконец шум и Дим уселся на подоконник, его рука наткнулась сразу на два горшка с Яновыми любимыми питомцами. Но у бывшего Темного Повелителя все ругательства застревают в горле, как только на кактусах начинают набухать первые бутоны. Ах да. Координаторы. Маги жизни… он теперь тоже. И он снова садится на подоконник и смотрит, смотрит, смотрит — вверх, туда, где люди видят звезды… А он — ненавистные цветные сполохи. Алекс… как ты там… один?

Но кусала губы девушка-феникс:

— Лёш… ты должен знать. Лиз сбежала…

Но сидела на опустевшей на ночь вышке ведьма-гадательница и перебирала вероятности будущего. Днем это трудней, днем в гадание вторгаются мысли тысяч людей, их желания… а сейчас можно отстраниться и просто смотреть…

Вот эта линия… черная, короткая… для нее короткая. Обрывающаяся через четыре месяца и восемь дней в мертвой хватке серых рук и жадном рычании…

Эта потоньше, вероятности меньше… невеселая. Она начинается здесь и сейчас… потом картинка двух сражающихся людей, похожих, как близнецы. Только один постарше. Он пытается не убивать соперника, остановить, удержать. И гибнет сам. Падает рядом с мертвым темноволосым парнем, совсем молодым. А над Севастополем поднимается стая драконов. И город тонет в дыму и жаре…

А вот еще один вариант. Севастополь останется на месте. А вот полмира — к черту, и с неба все сыплет и сыплет радиоактивный снег. Кто из людей надумал попробовать ударить по серым захватчикам ядерным оружием, можно узнать, но роли это особой не сыграет…

А вот эта линия — почти нить. Хотя еще два дня назад она была куда ярче и ближе. Здесь все на месте, все хорошо. Дай-имоны скованы, барьер снят, и снята осточертевшая конспирация с магомира. Странно, почему же она отошла в маловероятности?

Боль обрывается быстро.

Кажется, там, за зеркальной панелью, пока еще не определились, что с ним делать.

Я подскажу…

— А еще предлагаю подумать, — Дим стряхивает с рук браслеты и мягко приземляется на пол, точно продолжая ненароком прерванную беседу, — что магов, в принципе, здесь ничего не держит. Кроме такой эфемерной вещи, как… — он оглянулся на все еще гудящую платформу и спокойно к ней прислонился, — как, скажем, верность родному дому. Долгу… Но если люди продолжат так целенаправленно нас… — быстрый взгляд на валяющиеся на полу браслеты, — выживать, нам есть куда уйти. В Сопределье не один безлюдный мир. А вам?

И угроза и пряник в одном флаконе. Классическая ситуация для психолога — переубедить группу людей. Просто-таки студенческая задачка.

Первое — «отзеркалить движения». Дим не осьминог, четверых сразу не потянуть, но главного, как смог, так и отзеркалил. Второе — намекнуть на общность целей. Тоже сделано. А дальше хорошо бы на этих типов посмотреть подольше и…

Дверь открылась.

Типы вплыли.

— Поговорим?

— Как — сбежала? — У вымотанного Лёша, кажется, уже не осталось сил на удивление. — Когда?

Лина потерла глаза, борясь с желанием посмотреть в зеркало. Вроде чувствуешь, что все на месте, в норме, но тянет еще раз убедиться.

— Четыре часа назад.

Она попросила о встрече. Дьявол и преисподняя, она попросила о встрече. Сначала просто так, потом сказала, что у нее есть сведения, важные для клана… и для мужа дочери. Она говорила правду… возможно. А потом…

Феникс беспокойно «курлыкнул», погладил хозяйку крылом. Чует… Ничего, птичка, прорвемся.

Не трогать лицо. Лёш ведь догадается, а ему и так… Не стоит еще и этим тревожить.

— Лина? Что с тобой?

Догадался.

— Лина… — Теплые руки мягко охватывают лицо, бережно, нежно проводят большими пальцами по щекам, по скулам. — Лина, ты… ты плачешь?

Плачет? Наверное. Наверное…

— Из-за Лиз… — Лёш уже не спрашивал. Он просто чувствовал все: как в горле катается колючий ком, от которого каждое слово — будто глоток кипятка, как жжет глаза уже не от «кислотки», а просто… Как сердце заходится от обиды. Мама-мама…

— Да.

— Было ведь еще что-то? Ну, кроме побега.

— Ага.

— Лина…

Любой выносливости когда-то приходит конец. Как и стойкости. И Лина просто прячет лицо на плече мужа. Молча. Будто греясь. Будто…

— Она плеснула мне в лицо «кислоткой», — наконец вырывается будто само собой. И руки Лёша замирают на ее плечах. — Не знаю, кто ухитрился ей передать. Кто-то в клане… из охраны. Вывела из строя. И ушла, построив телепорт на моей крови.

Лиз ушла. И кто бы сомневался, что она сделает все, чтобы посчитаться. И пусть магии в ней не осталось, но связи-то по-прежнему при ней. И немало информации. И доступ к тайникам, ее личным. Помощницы… И напакостить она может сильно. Проклятье, проклятье, проклятье!

— Что такое «кислотка»? — мягко спрашивает Лёш.

Ох… Хочется или разрыдаться, или рассмеяться. Лина выбирает второе. Нет, не выбирает, потому что смех наверняка получится с примесью истерики. Лёш, ты… ты все-таки ангел. Неотмирный. Ему про угрозу, а он…

А он по-прежнему не выпускает ее из объятий. И кажется, от теплых ладоней по телу разливается покой и энергия. И унимается боль. Та, в сердце…

— Яд… — наконец выдыхает Лина. — Живет на одном Уровне такая пакость — ядовитые червяки. По действию и правда похоже на кислоту.

— Обожгло? — Он бережно поворачивает ее лицо к свету.

Не то слово. Ее снова леденит запоздалым знобким ужасом, который накрывает уже после. Ты уже чувствуешь, что обошлось, выжила, уже знаешь, что еще поживешь — день или неделю, сколько судьба отпустит… Но освободившийся от напряга мозг выдает картинки, как могло быть, если бы не обошлось. И как было…

Как корчилась на полу, ничего не видя, как хрипела, ощупью пытаясь ударить ту, что резала руку, добывая кровь. Или хоть себя, чтобы умереть скорей, чтобы Лиз не успела достроить телепорт, а тело не слушалось, и ножи не шли… И она не могла, ничего не могла сделать, только проклинать свою тупую самоуверенность, дурость свою. И тот момент, когда она решила, что Лиз больше не опасна.

Замерла, почувствовав у груди колышек.

— Ты отравила мне всю жизнь, — сквозь сумасшедший шум в ушах доносится голос бывшей главы. — С момента рождения… С первой минуты… с первого взгляда… когда я поняла, что ты — как он, что от тебя будут только неприятности. И так и было, слышишь? И не избавиться никак, и дурь не выбить. Анна не давала, следила, будто коршун. И Стефания… Ненавижу. Как же я тебя ненавижу…

Голос звучит и звучит, и в какой-то миг реальность уплывает. И девушке кажется, что это не яд… не яд сводит с ума болью и слепотой. Это он, голос, жжет…

— Живи, — прорывается в жгучую темноту. — Живи… пока я с тобой не рассчитаюсь.

— Как же… — Лёш будто разучился говорить: хрипловатый голос обрывается даже не на полуслове — на вздохе. И только ладонь на щеке — похолодевшая — как бы договаривает за него. Ведет по коже, будто ищет невидимые шрамы.

Он про лицо? Ну да, сейчас-то оно целое, ни шрама на нем, ни ожогов. И снова нет сил объяснить — слова будто намертво застревают в горле. Потому что еще миг — и она точно разревется. Глава клана… соплячка.

— Лина?

Ох, ладно. Лина решается на неловкое пожатие плеч:

— Как… Умерла — воскресла. Самый быстрый способ вылечиться.

Лёш несколько секунд молчит. Только пальцы на плече… показалось или они дрожат?

Но проверить не успевает — руки стискивают ее так, словно она падает с обрыва, и спасти можно только так — вцепившись намертво, до белизны пальцев, до хруста…

— Господи, какое счастье, что ты феникс, — еле слышно выдыхает муж. — Лина, Лина…

Не показалось. И тает в его тепле видение пещеры, и память о боли, и горечь от материнской ненависти.

— Лёш, теперь надо быть поосторожней. Ну, вам. Она может попробовать достать вас. Людмилу. Тебя. Марину. Понимаешь?

— Понимаю. А мы попробуем достать ее. И поглядим, кто первый.

В тепло, идущее от его пальцев, на миг влилось совсем иное — злость, почти ярость. Угроза. Девушка торопливо вскинула голову, но непривычные эмоции уже ушли, пропали, скованные барьером.

— Лёш!

— Что? — В зеленых глазах спокойная уверенность. — Все будет хорошо. Поверь.

И остается только поверить.

— Точнее?

— Информация о параллельных мирах действительно так важна именно сейчас? — Дим не изменил тона — нейтрального, почти доброжелательного. Никакого противоборства, оно только обострит ситуацию. Я и вы — цивилизованные люди, оба «над миром», у нас общие цели, а то, что я голый в клетке, — это недоразумение, и оно временное. У нас общие цели.

Вы мне нужны, твари.

Спокойней.

— Расскажи, о чем просят. По-хорошему.

Черноглазый тип непонятной национальности (про себя Дим окрестил его Кабаном) на приемы не ловился. Пер танком, не заморачиваясь вежливостью. Такие никогда не признают — и не желают признавать правил социума. Они способны скопировать следование этикету, как стадные животные, но лишь на время, пока это выгодно. А потом можно снова улечься в болото и хрюкать. Вот и сейчас. Кабан желал знать про магию и новые миры, причем немедленно и полностью, вынь да положь на блюдечко, а пока он прет вперед и угрожает, остальные, этакая человеческая «Ложа», присматриваются и оценивают.

— Обещаю, что, если мы договоримся, я не только расскажу о каждом известном нам мире, — Дим уперся взглядом в темные глаза Кабана, — но и устрою экскурсию в подходящий!

Не стоит угрожать мне. Только от меня зависит, где ты окажешься…

— А… как вы сказали… демоны? Демоны могут проникать в параллельные миры?

Просчитываете варианты? Просчитываете, можно ли задействовать другие силы? Ну-ну.

— К сожалению или к счастью, демоны не обладают подобными способностями. Как и большинство магов. В мире всего несколько десятков тех, кто в силах сотворить портал. Или пробой.

— А вы?

— При должных условиях — да.

— Каких? — Это главный. Какой же он скупой на слова и на движения. Почти не читается.

— Первое — отсутствие клетки, — стыло усмехается Дим.

— Но-но… — начинает Кабан.

— Второе — позволение Совета на нарушение целостности барьера.

— Какого еще Совета? — Кабан, похоже, чувствует, что его обманули. Не так-то это просто, как ты представлял, — поймать мага, заставить его пробить портал и потом собирать бонусы. Все сложнее.

— Барьера? — негромко интересуется «главный».

— Разумеется. Именно благодаря барьеру здесь не летают Змеи Горынычи и не ползают Саиссы. Кстати, и дай-имоны до сих пор не ищут себе «мясо» только поэтому — из-за барьера.

— Так-так… и кого же нам благодарить за барьер?

— Совет. И немного — меня. В барьере часть моей энергии.

— Вы хотите сказать, что ваша… скажем, смерть… ослабит барьер?

Дим с интересом смотрит на автора вопроса — третьего члена «Ложи». Это его первый вопрос. Меткий.

— Да. Именно это я хочу сказать.

Пауза.

Долгая. Вопросы явно не кончились, но отчего-то задавать их не спешат. Молча смотрят…

— Что ж, похоже, назрела необходимость в перерыве… — медленно проговорил главный. — Отложим разговор до вечера. У вас есть какие-то пожелания?

Чтобы вы убрали свою клетку к дьяволу!

— Особых нет. В рамках гостеприимства — на ваше усмотрение.

— Еду вам принесут. Одежду тоже. Кстати, можно передать весточку вашим близким, анонимно. Не желаете?

— Спасибо. Нет.

— Любопытно.

— Безусловно.

— То, что он наговорил… Насколько этому можно верить?

— Мы проверим все, что поддается проверке. Лично я не сомневаюсь, что это окажется близким к истине.

— Кстати, почему вы не спросили его обо всем, что запланировано?

— А он не дал. Направлял разговор он, а не мы. Если вы заметили.

— И что? Он теперь так и будет нами вертеть?

— Нет. Просто стоит поискать рычаг давления.

Глава 20

ПОИСКИ

Уровни кипели — иначе и не скажешь.

Весть о том, что Ложа (Ложа!) принесла клятву верности Белому Владыке, громыхнула не хуже массового обвала. Очумев от скорости, с которой сменилась власть, подземье встало на дыбы.

«Признать своим Владыкой Верхнего! Стража! Немыслимо!» — шипели одни и спешно прятали черные артефакты, рабов и сомнительные ингредиенты типа костей младенца. На всякий случай.

«Это хитрость Ложи», — сомневались осторожные. И на всякий случай пополняли свои боевые группы.

«К ангелам эту Ложу, полную стариков!» — орала всегда голодная молодь. И доставала где могла оружие, настойки, амулеты.

«Сбывается предсказание оракула! — вопили верующие. — Грядет восшествие демонов на поверхность! Под Солнце!»

«Приближаются новые войны Уровней», — делали вывод пессимисты. И на всякий случай готовили нападение на соседей.

И в древних семьях, где еще сохранились манускрипты прошлых веков, и в кланах браконьеров пустели полки с книгами из верхнего мира.

А Владыка, по слухам, набирает себе армию… или гвардию… или мастерскую…

«Провалиться бы этому Владыке с его требованиями!» — рычали патриары Ложи. И мобилизовывали все наличные силы. Набирали рабочие отряды. Проверяли запасы. Обучали подчиненных работать с людьми — Владыка сказал, что это умение им пригодится буквально на днях.

«Обслуга» — как именовали всех не-воинов, начиная от рабочих-строителей и заканчивая зельеварами, внезапно ощутила собственную ценность и толпами валила в новые сборные отряды, страшно благодарная Владыке. Отличившимся обещана поверхность, и обещавшему демоны верили. К новому Владыке Уровней никто не остался равнодушен. Его опасались, ненавидели, пылко обожали, клялись в преданности, насылали проклятья…

Уровни кипели, бурлили, сцеплялись в схватках, делали прогнозы…

И поисков Дензила в этой суматохе не замечал никто.

— Милорд!

Владыка вздрогнул. Отодвинул медиашар, где длинными рядами плыли какие-то схемы. Помолчал мгновение, выдохнул и посмотрел на Дензила странноватым взглядом. Дензил уже дважды наблюдал такое, и его заинтересовало это нечитаемое выражение… точнее, его заинтересовали причины. Милорд ведет себя подобным образом всего с несколькими персонами и то не всегда. Демон не отказался бы узнать, каким образом его скромная особа оказалась внесенной в ряд этих персон. Но это терпит. А пока…

— Новости?

— Милорд, на Уровнях объект пока не обнаружен.

Объект… именно так пока именовали пропавшего мага (на всякий случай Дензил избегал называть Владыкой обоих претендентов на это звание. Во избежание. А пока он втихую порекомендовал пиар-службе разработать два варианта «легенды»: в одном эта пара Соловьевых именовалась братьями, в другом — отцом и сыном; надо просчитать более выгодный).

— Но есть любопытное сообщение из Ложи.

— Что?

— Пропал патриар Иккорг. Исчез куда-то всего с двумя охранниками и не появляется больше суток.

— Версии?

— У окружения никаких. Но интересно другое. По данным одного источника, патриар Иккорг имел тайные, но хорошо налаженные контакты с людьми.

— Погоди-ка… — Нечитаемое выражение исчезло с лица Владыки, заменившись на собранно-сосредоточенное, почти злое. Пальцы быстро забарабанили о подлокотник. — Погоди-ка… Ты рассматриваешь возможность, что…

Все-таки милорд — удивительно понимающий де… чело… маг. Будет весьма жаль, если настолько пригодный к управлению де… личность… все-таки пожелает уступить трон своей другой… личности.

— Именно так, милорд. Я полагаю, эту вероятность следует рассмотреть немедленно.

Киношный мир тоже трясло как в лихорадке. Странно, но сразу три крупнейшие кинокомпании практически одновременно выделили средства на крупномасшабные высокобюджетные проекты фантастических фильмов. Одновременно было объявлено о запуске сразу нескольких сериалов, которые, судя по всему, должны были переплюнуть по популярности и достопамятный «Остаться в живых», и кассового монстра прошлого года «В поисках звезды». Снимать предполагалось в скоростном режиме, выходы пилотов — небывалое дело! — должны были состояться буквально в ближайший месяц, гонорары участникам планировались с учетом срочности… Словом, сценаристы, режиссеры, артисты и прочая киношная публика дружно благословляла демонов, ведьм и магов и готова была играть в них с утра до вечера…

Почему магов?

Еще одна странность всех затеянных теле- и кинопроектов была именно в том, что они были на эту тематику.

Так что актеры, конечно, косились на приглашенных «консультантов» (эти чудики всерьез называли себя магами!), но, в общем, примирились на удивление легко. Кое-кто даже не стеснялся требовать колдовства и приставать с приворотами. Что поделаешь, актеры часто бывают с придурью… то есть со странностями, если выражаться политкорректно.

Забегая вперед, скажем, что первые совместные пьянки за успех проекта как-то сразу всех примирили и сгладили странности.

Это была необычная работа. Ясновидцы предпочитали не трогать вещи демонов, телепаты терпеть не могли работать с кем-то в паре, а скромные поисковики, весь небольшой талант которых заключается в поиске потерянных предметов, никак не могли освоиться с усилившимися возможностями и нервничали…

Но Дензил уже привык к тому, что милорд выдает идеи чудные, да ценные. А посему возражения разношерстной команды в расчет не принимались.

Два ясновидца, две пары сменных телепатов и восемь поисковиков (все, кого нашли в столь короткий срок и кого милорд счел пригодными) недоуменно уставились на высыпанный из ящика мусор…

— Это что? — недоуменно-робко вопросил поисковик.

— Консервные банки, — негромко ответил один из ясновидцев. — Журналы. Пакеты… шкурки от фруктов с поверхности… Откуда они тут?

— Вот это и попробуйте выяснить.

Второй ясновидец вздохнул и потянул с рук перчатки.

Подцепить образ того, кто касался нужного предмета, легко. Но ясновидец как-то сомневался, что настойчивому демону нужен этот… патриар Темной Ложи. Но другие «тени» — так ясновидцы порой именовали смутные и неясные образы, скрытые за первыми, — вот их «увидеть» было куда сложней.

И все же…

Удача пришла на кожуре. Та не была свежей, и «отпечатки» сборщиков, к примеру, уже стерлись. Но остались касания тех, кто паковал фрукты в ажурные черные сетки. И еще одно…

…человек в черном костюме коснулся апельсина лишь мимоходом, скользящим небрежным движением, но его насмешка над убогим типом, потребовавшим всего лишь еду, ощущалась зримо… он не позволил себе показать эту насмешку, он кому-то служит, служит и боится нарушить распоряжение… покажись, ну покажись же…

Вот!

Отпечаток человека в костюме выдернулся на первый план и тут же был «выцеплен» из памяти телепатом.

— Есть! Любуйтесь.

Образ повис перед глазами (глаза, правда, пришлось закрыть), и присутствующие удивленно всмотрелись в ауру. Человек. Самый обычный…

— Кто это?

— Чей-то слуга.

— Это любопытно, — кивнул Дензил. — А теперь будьте добры, поищите-ка его…

— Поправьте меня, если я ошибаюсь. — Март обвел глазами заговорщиков: взъерошенную Маринку и до ужаса похожих близнецов. — Вы уверены, что Дим… монсеньор Вадим где-то, как вы выражаетесь, на поверхности.

— На земле.

— На земле, — спокойно повторил тот, — на секретном объекте… Откуда, кстати, уверенность?

Троица молчала, как пещерные сталактиты.

— Так дело не пойдет. Вам или нужен мой совет, или не нужен. Вы уж определитесь.

— Нужен… — буркнула Маринка. — Но…

— И как я буду советовать, не зная обстоятельств?

— Лучше б мы Лину попросили…

— Лина и Лёш на переговорах. Родителей вы, совершенно очевидно, привлекать не собираетесь. Вывод?

— Мы вас подслушали, — наконец раскрыл рот один из близнецов. — Вас с Яном. Когда вы это обсуждали…

Пауза. Март, подняв бровь, с интересом рассматривал юнцов, вот так запросто подслушавших двух демонов.

Теряю хватку.

— И?

— И мы его там поищем… — неохотно проговорила девочка.

Иногда глупость осознается уже в процессе высказывания. И, судя по паузе, наступившей после «высказывания», троица ее осознала.

— И как намерены искать? — устало поинтересовался Март. Но добивать юнцов не стал. Тем более его собственный план, если посмотреть, не слишком-то отличался. Разве что большей проработанностью деталей. — Где хоть искать будете? У вас что, есть список секретных объектов?

— Ну да.

— И где вы его взяли?

— В Интернете.

Великолепно. В Интернете… Март подавил неуместное веселье. Все-таки три дня на одних бодрящих настоях сказываются и на нервах, и на ясности мозгов.

— Он не совсем точный. Но мы взяли еще тот, который составил Вадим… этот Вадим, который альтер… альтернативный, и сличили… и сначала пойдем по совпадающим. Вот.

А это уже интересно…

Держать на привязи звереющий «холодок» оказалось сложней, чем считал Дим. Его не умиротворили ни еда, ни одежда, «холодок», как пиявка, цеплялся к сильным эмоциям и словно набирался сил от злости и тревоги.

Любопытно, может, «холодок» подпитывается от черных кристаллов? Тоже пакость. Ощущение, что они в родстве.

Дим прошелся по своей крохотной — пять на пять метров — территории. Он не обманывался доброй волей этой «Ложи». И то, что они ушли, не закончив разговора, паршиво на самом деле.

Почему ушли?

Да просто все. Они пошли искать на меня управу. Какие-то ниточки, за которые можно подергать. Письма близким, ага…

Надеюсь, у всех домашних хватило осторожности понять, что после моего исчезновения надо держаться настороже? Должно было. Что у отца, что у Лёшки… его Алекс осторожен…

Нет, моих не найдут.

А чем тогда будут давить?

Вжжжжиик! Что-то хлестнуло по коже. Дим успел увидеть шприц, воткнувшийся в кожу чуть выше локтя. Но выдернуть не успел.

Жители австралийского городка жили спокойно и размеренно от сезона к сезону. Событий особых не было. Немногочисленные праздники, как яркие вспышки, потом вспоминались и обсуждались месяцами.

Поэтому, когда небо вдруг расцвело-засияло яркими красками, все население высыпало на улицы любоваться невиданным в этих краях явлением, обсудить его с соседями и, разумеется, заснять.

Северное сияние в Южном полушарии? Сверхъестественно! Потрясающе. Изумительно.

Любуясь красотой на небе, они не сразу увидели, как невысоко от земли воздух прорезала черно-фиолетовая щель…

Слово «арекипа» в переводе «давайте остановимся здесь» очень неплохо отражало дальнейшую судьбу того места, где поселенцы когда-то и впрямь остановились. Ныне город Арекипа во многих отношениях стал «самым»: самый красивый город Перу, самый известный на территории Латинской Америки монастырь (женский, кстати), возле города самый глубокий в мире каньон — Колка.

Будучи крупным экономическим и туристическим центром, город жил полной жизнью, днем работая, ночью — расцветая тысячами цветных огней, щедро рассыпая по набережным смех и задорную музыку. Здесь привечали и всеми силами развлекали туристов. Вулканы, фейерверки, карнавалы…

Неудивительно, что, когда над заливом заполыхало небо, туристы приняли его за очередное развлечение. Радостные вскрики и восторженный свист приглушили недоуменный перешепот здешних жителей. А над водой ночного залива вдруг прорезалась странная щель, из которой посыпались фигурки. Сотни фигур. Изумленные посетители ночных кафе и ресторанов наперебой строили предположения, что за зрелище им светит в этот раз: синхронное плавание? А может, какое-то юмористическое шоу? Человечки так смешно падали в воду…

А потом первые упавшие доплыли до суши.

И начался ужас…

«ДИМ! ДИМ!»

Связь хлестнула так, будто и не было всего, что разделило их после барьера. Ни нового тела, ни тотальной занятости Алекса, теперь удерживающего защиту в одиночку.

«Дим!»

И Владыка дрогнул. Сделал патриару знак помолчать. Тот послушно затих, прямо на середине речи о том, как он, патриар, осуждает действия змеиного отродья Иккорга и лично готов способствовать…

«Что?»

«Два прорыва, Дим! Вы не чувствуете? Ты…»

…! Вадим рванулся с трона, на ходу настраивая свой «детектор». Ведь чувствовал же — нельзя отвлекаться. Проклятье, проклятье, проклятье, да демон забери этих сволочных серых, и эту Ложу с ее коронацией, и…

— Милорд?..

— Молчать, — с ледяным спокойствием отозвался Вадим, уже понимая, что опоздал. Безнадежно. — Боевая готовность — пятнадцать минут. Точка сбора — пещера Хаммат. И… Дензил, дай мне наших вампиров. Тех, по связям. У них срочная работа.

— Есть, милорд.

Два прорыва. На один по-любому не успеть. А значит, надо выжать из ситуации пользу. Из обеих. Выбирайте, люди, что лучше: город, который защитили маги, и пепелище, куда они не успели. Такой вот расклад.

Строишь имидж на чужих трупах, а, Повелитель Дим?

Не привыкать. На чем придется, на том построим. Если людям для того, чтобы одуматься, непременно нужны жертвы…

Мм… глаза…

Дим сморгнул невольные слезы и замотал головой, стремясь избавиться от дикой вони. Знакомой такой… что это?

Нашатырь, медик!

Кто-то пытается вернуть ему сознание. Так, руки не слушаются. Вообще все тело. Что-то держит. И какого демона… лапают?

— Пошли вон!

И снова глаза жмурятся — белый режущий свет и белый халат. Два халата. И знакомый, хотя и слабый, запах лекарств. Но мысль о больнице дохнет, не родившись. Ну разве что психиатричка — с такой-то жесткой фиксацией пациентов…

— Объект в сознании, — четко рапортует чей-то голос.

И с такой бесцеремонностью, мать вашу!

— Убе-ри-те ру-ки… — шипит Дим.

«Белый халат» опасливо косится, но лапанье не прекращается, разве что становится суетливей. «Халат» крепит какие-то датчики…

Или не датчики. Так. Влип, Дим? Похоже, переоценил терпимость человечьей ложи… и их жадность. Или недооценил последнее. Им показалось мало обещаний — им хочется все и сразу. Магия — слишком «вкусный» кусок, чтобы выпускать из рук. Где же он ошибся?

— Он действительно нас слышит? Понимает? — нетерпеливый голос заставляет «врача» вздрогнуть.

Ах вот что. Дим усмехнулся бы, не будь ситуация столь невеселой. Нет, Ложу он просчитал все-таки неплохо. И Кабана в том числе. Можно было догадаться, что он — сторонник быстрого решения проблемы. Грязь и кровь такого не смутят, скорее… скорее порадуют. Не такой уж редкий психотип…

— Реакции замедленны, но он вполне осознает ситуацию. — А у «белого халата» дрожат руки…

От него тянет страхом.

«Холодку» нравится.

— Что-то незаметно! — Голос Кабана совсем близко. Да он почти рядом! Не побоялся подойти. Напролом и до конца, до упора — девиз таких кабанов.

Дело плохо.

Если он покалечит меня достаточно сильно, то никто из «хозяев» не поверит, что маг захочет сотрудничать. Не пожелает отомстить…

И если б только это. Ты — маг, Дим, они — люди. Сейчас решается, как будут относиться к таким, как ты…

— Видит, — без удивления говорит Кабан. — Ну тогда ты нам сейчас расскажешь, что правда из того, что ты напел?

— Все. И зря вы все это затеяли. Решать вам, но…

Без толку. Без толку. С таким не помогут ни слова, ни шутки — просто не подействуют.

— Я и решу. А ты заткнись.

— А мы уже на «ты»? — поинтересовался Дим. Беспомощность оппонента творит чудеса с разговорчивостью кабанов. Люди-люди…

— Я сказал — заткись! Будешь открывать рот тогда, когда спросят!

— Считай, что уже спросил. И, пользуясь случаем, хочу донести кое-какую информацию. А шел бы ты … …, … и …

Непечатная информация «шла в эфир» примерно тридцать секунд, пока Кабан не опомнился и не прекратил. И вообще-то, если отрешиться от выбора выражений, это был довольно точный психологический портрет с предсказанием срока жизни и причин уменьшения этого самого срока. И если проявить определенную толерантность, то из «информации» даже можно было извлечь определенную пользу…

Но у Кабана с толерантностью всегда были проблемы — не тот психотип! — и единственное, что он смог выдавить после предсказания своей судьбы (предсказание начиналось на «п», заканчивалось на «ц» и отличалось емкостью и энергией), это «убью».

А что ты хотел? Тебя ж только этим и проймешь.

Проняло. Удар и бешеный взрык:

— Ах ты, скотина…

Ну хватит!

В следующую секунду Кабан отпрянул прочь, но опоздал. Жуткое бешенство рванулось откуда-то из глубины, заклокотало… и, стиснув тела врача и незваного гостя, вздернуло их в воздух. Ближе. Ближе…

— Нравятся беспомощные? — прошипел Дим. — Скованные, обколотые препаратами? А магию-то не сковали…

Металлические «датчики» посыпались на пол. Следом легла охрана. И наконец, на пол сползло еще одно тело. Распластавшись на холодном полу, Дим смотрел на бьющегося в тисках телекинеза человечка. Внимательно смотрел:

— Ну раз любишь, составишь мне компанию!

Поиски предполагаемого связника покойного патриара Иккорга, естественно, не смогла остановить ни буря в Ложе, ни слухи о новом вторжении дай-имонов. Пожалуй, их не смогло бы остановить даже сообщение о конце света. Терпению особой группы Дензила могли бы позавидовать железные гири.

Группа рыла носом зем… архивы круглые сутки, и к вечеру следующего дня искомый человек отыскался. Было найдено и место отгрузки консервов покойному патриару. Тихонько позондировав ближайшее окружение человека, группа выяснила его место работы — весьма далекое, кстати, от бакалеи и вообще магазинов. Через несколько часов на стол Дензилу лег кристалл с докладом группы.

Искомый человек носил имя Евгений Брович, откликался при случае и на прозвище Джем, имел за плечами немалый военный опыт и ныне трудился в охране. В беседах с родными имя «патрона» скрывал, что интересно. Данные отличались редкой скудостью — словно их уже кто-то «чистил». Это тоже наводило на размышления. Но самое главное, группе удалось выяснить адрес…

— Твою ж… — не сдержался Данька, когда телепорт выкинул их на исходные — то есть в заросли кустарника в четырех километрах от военной базы.

— При девушке… — укоризненно буркнул Ян.

— …мать! — сверкнула глазами та самая девушка, а именно Маринка. — Придурков этих! Ну чего сразу стрелять? Мы что, так похожи на террористов?

— Вряд ли…

— Третья точка подряд! И?

— И все кончаются одинаково. Тут мы и спросить ничего не успели, — Мишка, младший близнец (всего-то на семнадцать минут позже!) поморщился, вслушиваясь в нестихающую стрельбу.

— Я посмотрел, — утешил Данька. — На камерах его нет.

— Его нигде нет, — вздохнул Ян. — Даже в тех пещерах… помещениях, которые на камерах не просматриваются. Пусто.

— И с кем они сейчас воюют?

Отвечать на риторический вопрос желающих не нашлось. Компания освободителей старшего брата и друга дружно вздохнула.

— Пошли дальше.

— Только надо невидимость у русалок прикупить, — подытожил Ян. — А то нарвемся.

За деревьями гулко бухнул взрыв, наглядно проиллюстрировав его слова.

Над городом выли сирены. Нечастая автоматная стрельба тонула в этом вое. И в человеческих криках.

И в темноте… Буквально над головой висел красиво стилизованный под старину фонарь, но не горел. Света не было, только кое-где перемигивалось редкими огоньками аварийное освещение. Прямо на глазах оно погасло, затопив город чернотой.

Вадим зло усмехнулся. Как знакомо. «Покрывало», стандартное колдовство бывших союзников. Гасит энергию, начиная лампами, заканчивая двигателями автомобилей и сердечными клапанами. В свое время они немало так порезвились.

Серые отлично видели в темноте. И очень любили охотиться на полуслепую добычу.

«Покрывало»…

Значит, маг здесь тоже есть…

— Готовность три минуты. Напоминаю: двигаться группами. Атаковать по схеме «один». Бить дистанционно. Ближний бой не принимать. Стражи, специально для вас повторяю — ближний бой не принимать. Бейте огнем и дротиками, они заряжены на «стопор». Василиски…

— Здесь.

Беатриса. Красивая какая…

— На вас особая надежда. Морозьте по полной — и в штабеля. Потом транспортировать в оговоренное место.

— Есть.

— Фениксы, вы свою задачу знаете.

— Так точно.

Вадим обводит глазами свою маленькую армию… еще одну свою армию.

— Все будет хорошо.

Верят…

— Вперед.

Он надвигает на лицо маску, и через три секунды над городом поднимается знакомый черно-фиолетовый купол…

— А куда мы едем?

— Вам все объяснит Лина, когда навестит.

— Так срываться с места… у меня контракт с…

— Я все улажу. Считайте, у вас отпуск по каким-то причинам.

— По каким?

— Фор-р-р-р-рс-мажор-р-р-р-рным! И абсолютно неподходящим для работы!

Две девушки мило щебетали, помогая семейству Даниила Орешникова погрузить вещи в небольшой автомобиль, третья держалась чуть дальше — страховала. Девушки торопились, а уговорить мужчину, его жену и пару человеческих детей оказалось очень трудно…

Может, поэтому они не заметили женщину, буквально сжигающую взглядом эту милую сценку. Впрочем, ее сложно было увидеть — она притаилась за витриной магазина через улицу.

И если бы кто-то заметил ее ненавидящие глаза, уговорить Орешниковых переехать на недельку из дому оказалось бы значительно легче.

Глава 21

ДИПЛОМАТИЯ ПО-ЭЛЬФИЙСКИ

К полудню случилось то, что Лина считала для себя невозможным. А именно: она возненавидела музыку. Конкретно — эльфийские колокольчики. А за свирели вообще убила бы на месте.

Нет, музыка перед фениксом ничем не провинилась. Ее допекли эльфы.

Высокомерные красавцы с огромным скрипом согласились пустить их в лес и начать переговоры, а в процессе этих самых переговоров проявляли редкую смесь детской наивности (станция? у нашего леса? а кто такие дай-имоны? а вы уверены?) с отстраненным равнодушием (разве нас касаются ваши заботы?).

А особенно бесила светловолосая эльфийка, которая вместо ведения переговоров принялась бросать на Лёша томные взгляды. Лина с изумлением обнаружила в себе такое качество, как ревность, и оно ей очень не понравилось.

Фениксу оно не понравилось еще больше, и птичка, не слишком заморачиваясь важностью переговоров, предложила закусить нахалкой, посягающей на супруга хозяйки.

Увы, от идеи включить в меню эльфийскую приставалу пришлось отказаться. По Соглашению эльфы вообще были неприкосновенны с… короче, с того самого года, как их занесло сюда из их мира. Слишком мало их было, слишком редко рождались новые.

Так что несъеденная девица продолжала торчать перед глазами и испытывать терпение феникса.

Единственное, что утешало Лину в данной ситуации, так это то, что Лёш на девушку с ушками не смотрел вообще. Хм, если судить по его лицу, то ее муж влюблен в эльфа, ведущего переговоры.

Безответно, кстати.

Лина придушила свое некстати проснувшееся чувство юмора и прислушалась к разговору.

— Всмотритесь в эти облака… Гармония ветра, птичьего пения и аромата трав острее чувствуется под белым чудом, все совершенство которого в изменчивости…

Силы ада, ну вот скажите после этого, что эльфы не чокнутые?

Им про опасность и срочность, а они — про листочки и вот это… белое совершенство! Лине вдруг остро захотелось увидеть, как эльф сколачивает забор и попадает себе по пальцу. Интересно, в тот момент его речи сохранят свою возвышенность?

Хотя наверняка ушастые созерцатели совершенства даже ругаются так вот — пафосно-гармонично-совершенно. Придавленное чувство юмора вдруг забрыкалось и выдало хозяйке предполагаемый диалог двух эльфийских скандалистов:

— Да исполнится твоя жизнь захватывающими событиями, а также испытаниями, призванными воспитать благородство души!

— Да преисполнится твой жизненный путь цветами, аромат коих составит вопиющую дисгармонию с несовершенством твоих мыслей.

Класс. Куда интересней банального «чтоб ты сдох» или «пошел ты в…».

— И мысли преисполняются восхищения перед изменчивыми дарами природы…

— Может, хватит про дары природы, Ларт? — Голос Лёша вдруг зазвучал непривычно жестко, а зеленые глаза потемнели. — Я уполномочен от имени Совета предложить эльфам, если они сохранили такое желание, возможность пробоя в ваш мир. Стоит этого станция?

В следующую секунду Лина, изумленная не меньше эльфа, вдруг постигла суть понятия «дисгармония» — когда от резкого движения хозяина леса сбилась и умолкла осточертевшая флейта. Эльф встал.

Он разительно переменился. Отрешенность и полуулыбка словно смылись дождем, фигура налилась энергией, а глаза — острым вниманием. Один в один темный эльф, которых Лина, черт побери, всегда считала опасными.

— Повтори.

Зеленые глаза мстительно сверкнули.

— Каким ароматом напоен вечерний воздух, — ясным, почти эльфийским голосом промолвил Лёш. — Запах липы нежен и сладок, а дивная горечь цветков ромашки придает свежесть. Гармония ароматов пробуждает в…

Мм? Лёш? А ты можешь быть той еще заразой, любовь моя. И как же мне это нравится!

— К демонам ароматы! — прошипел эльф, напружинив плечи, точно кот, узревший соперника.

И Лина поняла, что ей все-таки представится уникальный шанс услышать эльфийские ругательства.

— Тогда, может быть, побеседуем о музыке? О птицах? О прелести бутона нераспустившейся белой розы, раскрывающей лепестки навстречу пленительным лучам утреннего солнца?

«Розы» Ларт уже не выдержал. Острое ухо нервно дернулось, и в следующую секунду Лина услышала насыщенную тираду на эльфийском, выражающую всю глубину чувств эльфа к бутонам, птицам, лепесткам и наглости злоязыкого мага. Надежды феникса сбылись в полной мере: ругательства эльфов звучали благозвучно и гармонично (если не знать языка), но обладали потрясающей энергией, страстью, а главное, живописностью, которая позволяла наглядно представить, что эльф в настоящий момент думает о музыке, чем должны заняться птицы и в какое место должен отправиться распроклятый розовый бутон! И все — в двух предложениях.

Лина невольно восхитилась.

Ух ты… Умеет же завернуть.

Ни одного неприличного слова, а все чувства до собеседника доведены как следует. Пару оборотов феникс даже отложила в память — на всякий случай. Мало ли с кем придется общаться. Искусство послать кого надо куда надо и, главное, как надо должно пригодиться.

— Можем и это обсудить, — невозмутимо кивнул Лёш, когда эльф затих, — искусство слова, умение сплетать дар слова с…

— Прекрати эти увертки!

Юноша не ответил. Просто смотрел. И под пристальным взглядом эльф как-то остыл. Наклонил голову, пряча сверкающие гневом глаза, сгоняя краску со щек. Выдохнул — по светло-серой ткани рубашки словно пробежала мягкая волна — и заговорил спокойно:

— Я приношу извинения.

— Правда? — Темная бровь Лёша как-то насмешливо изогнулась. — За что? Мы, можно сказать, просветлили душу, беседуя о возвышенном. И плевать, что где-то, может, именно в эту самую минуту раскрывается чужой телепорт. Что кого-то — мужчину, женщину, ребенка, мага, человека — сейчас совсем не возвышенно жрут оголодавшие пришельцы?! Выпивают магию. Выжирают дом за домом, никому не позволяя уйти. А если кто-то выживет, то постепенно тоже станет злобной тварью? Мы пока еще можем это остановить, пока еще можем, но время, время! Ларт, ну ты же знаешь, как это — отвечать за своих, ты же неспроста в этом лесу главный «корень»! У тебя сын растет! Ты же понимаешь, что ценен каждый день, каждый час!

Серые глаза эльфа замерцали… и феникс невольно подобралась. Странный взгляд был у этого Ларта, ох странный. Лина аккуратно скрестила руки на груди, маскируя сгустившиеся в ладонях ножи…

Интересно, у здешних эльфов есть в запасе красное дерево? Да если даже и есть…

Листья кленов мягко шелестели. Минуту назад этого звука не было слышно. Минуту назад на поляне не было такой тишины — глубокой, звонкой, в которой слышно даже дыхание двух эльфов на засадных деревьях.

Страхуются хозяева. Феникс прикинула, куда лягут стрелы. Она успеет, если что. Должна успеть. Если он позволит.

В этот лес он отказался ее брать. Неспроста, как видно. Сам в парламентеры пошел, как только об этом заговорили, а вот едва речь зашла о Лине — встал на дыбы и даже наорал на Координатора Савела… полчаса уговаривали. С чего, интересно?

Наводит на размышления. А, любовь моя?

Да что ж так тихо! Скажешь ты уже что-нибудь, отмороженный любитель возвышенности?

— Прости, — вдруг совсем по-человечески сказал эльф. Перехватил шокированный взгляд напарницы и легко качнул головой, останавливая все возможные высказывания. — Подожди… Прости. Я не спрошу сейчас, откуда ты знаешь о моем сыне и откуда тебе известно, что правит в нашем Лесу именно «корень». И я принимаю твою правоту — о нашей ответственности.

— То есть вы согласны? — уточнил Лёш.

— В одном ты ошибся, — вздохнул эльф. — «Корень» в нашей общине — не я. И принимать решение о станции будет эрро Вильм, старейший. Но думаю, он услышит наши голоса.

Когда нападают серые, бывает разное. Особенно если в отряде есть ссои-ша, маги. Люди могут драться между собой, могут падать в одно мгновение, метаться по улицам, пытаться отбиться, сбежать, спрятаться.

Но это почти всегда крик.

И не нужно быть эмпатом, чтобы ощутить это — вкус страха, боли и непонимания.

Запах крови, знакомый, солоноватый… Вадим невольно задержал дыхание, словно кто-то с маху врезал под дых. Преисподняя…

Как тогда. Как тогда…

Ну уж нет. Переживаниями займешься потом, Повелитель. А сейчас двигай вперед. У тебя есть работа.

Настроить купол. Вплести в цветные нити дополнительную, изогнуть. Еще одну. Теперь закольцевать. Готово.

Настройка на прием. Готово. Еще секунда — и он будет видеть город. Сможет видеть с любой точки купола. И… есть.

Вот они. Серые, почти черные сейчас фигуры дай-имонов шли по набережной. Двигались по улице группами… второй… третьей… шестой… девятой… группировались у современного здания с настройкой-раковиной — сетевого транслятора. Поднимались на площадь, откуда еще не успели разойтись люди, пришедшие на карнавал. Крупный прорыв.

Полно работы.

Знакомое хладнокровное спокойствие от привычной работы вытеснило эмоции. Работаем.

Сил бы побольше!

Что-то замерцало на внутреннем радаре, и в следующий миг ослепительный шар врезался в щит, скользнул и взорвался над головой, осыпая пригнувшихся людей искрами. Привет от серых.

В глазах закружились цветные пятна. Слишком ярко. Ничего. Сейчас будет хуже. Шар — это так, мелочи. Они еще не поняли…

Держать щит.

— Демоны, вперед, — негромко скомандовал Вадим. — Файеры к бою. Разряд синий, одиночными. Огонь.

Множественное движение за спиной. Фигуры справа и слева. Сухой треск. Клубки пламени взлетают синевато-белым, нестерпимо ярким облаком, грозной тучей, движутся вперед… взрыв! Есть попадание.

Огонь и обломки…

Чей-то радостный вскрик за спиной, кажется, девичий. Рано. Для дай-имонов это не смертельно. Не одни фениксы умеют впитывать магию, особенно если рядом ссои-ша. Так что там, за камнями, большинство мишеней целей некуда, кое-кто даже жрать не перестал… а кое-кто так и вообще подпитался. Сейчас они сообразят… точней, вообразят, что пришла новая еда. С магией. И ломанутся всей кучей.

Ну?

Вообразили. Темные фигуры по одной, по две стали высовываться из укрытий.

Ничего. И на вас есть управа. У самого сил немного, но вам все равно мало не покажется, твари!

— Стражи, вперед. Парами… готовность… прицел… Огонь!

Треск. На этот раз взлетевшие шары были просто белыми, без примеси синего — объединенные пары «темный-светлый» смешали энергию. Несколько файеров взорвались прямо в полете, почти над головами — мало времени на подготовку, мало; согласованность хромает на обе ноги! — штук пять просто потухли…

Но основная куча ударила по цели.

Взрыв!

Ударная волна хлестнула щит, постучала по нему обломками. От камней послышался крик — кажется, одиночный. Одиночный? Удачное попадание… возможно.

— Прицел… готовность… огонь!

На интересные свойства сплетенной энергии альтер-типов наткнулись достаточно поздно, когда уцелевшие серые уже крепко сидели на привязке и не смели рыпнуться. И Дим был в достаточной силе, чтобы распылить своих усердных помощничков, даже не глядя в их сторону.

Так что полуслучайное открытие одного ученого демона избежало всеобщего внимания, прикрытое завесой секретности. Дим его и не помнил почти.

А сейчас вспомнил.

Темную энергию дай-имоны поглощают. Светлую тоже. Но, сплетенная, она сбивала пришельцам внутреннее равновесие. Ослабляла. Так что серых убийц ждет сюрприз.

— Дистанция пятьдесят метров. Вперед.

Они шли вперед, и это было как в юности: он против серых и группа за спиной, которую надо защищать, и кто-то впереди, кого надо спасать… и рвущие темноту вспышки файеров…

Как тогда.

Но в мире ничего не повторяется. И сейчас все по-другому.

Нет «холодка». Нет этого жуткого подарочка, исковеркавшего твою судьбу и заодно твой мир. Нет подаренной им мощи. Эффективной мощи, но будто отравленной изнутри, гнилой. Сколько ни пробовал тогда, что ни делал — все равно на горле словно липкая петля, а у магии привкус горечи. И лжи…

Нет прежнего одиночества. Даже если сейчас обратно в барьер, он будет перебирать в памяти их, будто скупец — драгоценные камни: мать, ее первый взгляд, первая улыбка, еще нерешительная… отец, которого они с Алексом все-таки спасли, несмотря ни на что! Эта не-Зойка — Маринка, умненькая и совершенно не злая… и Ян. Там, в барьере, он не раз думал, что будет с Яном в этой новой реальности. Прикидывал, что сможет сделать, чтобы вытащить парня с алтаря… а оказалось, думать уже не надо, обошлось. И Лёш есть, и двойник Дим. Неплохая все-таки альтер-личность получилась, не стыдно… и мы обязательно его вытащим. Только разберемся с непрошеными гостями.

Нет одиночества.

За спиной вперемешку темные и светлые, у которых первый раз за три тысячи лет есть шанс помириться. И стать силой в этом мире…

И мы его не упустим.

Камни падали бесшумно. Белое здание — торговый центр? — просто дрогнуло, и из прорезавшихся в стенах трещин беззвучно посыпались камни и стекла. Звук пришел потом. Грохот…

— Щиты! Держать щиты!

— Los ciudadanos! — загремело над улицами. Ага, группа, которую отправили на городской узел связи, все-таки раскочегарила эту неподатливую технику. — Los ciudadanos! En la ciudad el estado de guerra.

«В городе военное положение», — машинально перевел Вадим, одновременно отслеживая через купол перемещения серых. Твари, уже нажрались, теперь попробуют удрать.

— Оставайтесь дома! — надрывалось оповещение. — Заприте двери. Постарайтесь укрыться за металлом!

Движение на следующей улице, за домами. Формируется отряд?

— Дистанция четыреста метров, короткими перебежками… пошли! Держать щиты. Не размыкать контакт!

— Оставайтесь дома! Защищайте детей и женщин! Если у вас есть убежище, спуститесь в него. Не выходите из дома! Не выходите из дома…

Они шли по ночным улицам сквозь дым и чужие взгляды. Сработавшее оповещение вместе с пользой принесло и свои минусы: например, оно разбудило и тех, кто спал, так что свидетелей (а заодно паникеров и прочих неадекватных) заметно поприбавилось. К счастью, ребята Дензила на узле связи были сообразительными. И подобранные объявления вместе с надрывавшейся без передышки сиреной давили на нервы так, что естественная человеческая паника выливалась в желание запереться наглухо и не высовывать носа наружу.

Оставались герои, придурки (порой граница между первыми и вторыми была практически неразличима) и пьяные, которым было море по колено, горы по плечо, а любой враг — по кулакам.

И разбираться с этими тремя категориями было несравненно легче, чем с мятущимися толпами миллионного города. Наспех сколоченные на ходу отряды держались позади — будущие свидетели. При случае помощники. Пригодятся…

Разносить дома Вадим больше не собирался, есть способы потише и поаккуратней, и когда все займут свои места, они как раз этот способ и опробуют. Он и сам пробовал его всего раз, при прежних-то силах незачем было изощряться. Знал бы наперед… но будущее способны узнать только ясновидцы, да и то через два раза на третий. Но все получится. Потому что он не имеет права ошибиться. Получится. Еще немного.

А пока идти. Держать щит. И следить за серыми.

Что-то они оживились…

— Дистанция пятьдесят метров, парами… разряд желтый, вполнакала. Огонь.

— Уф! — восклицание вырвалось буквально из глубины души, и удержать его Лина не смогла. Да и не захотела. Пусть эльфы будут счастливы хотя бы тем, что она не высказалась более определенно. В отличие от «гостеприимных» хозяев, феникс владела куда более обширным словарным запасом. Причем эльфийских словечек там было по минимуму, а вот гоблинский, куда более доходчивый, и наречия Уровней… да она б час могла склонять этого упертого идиота — «корня» и не повторилась бы ни разу! Спорим?

Эх, спорить не с кем, жалко…

Лёшу не до споров.

Эльфийский лес оказался той еще засадой. Умотал до… до… Лина снова припомнила гоблинский словарь. Было там чудное такое словечко «утхыр», выражающее степень того, насколько тебя достал окружающий мир.

Вот сейчас «утхыр» реально был полным.

…Прославленных красот в лесу как-то не наблюдалось, хотя Лина смотрела во все глаза. Ну не зря у трех людей из пяти первая ассоциация на слово «эльфы» — красота. Ну или музыка… А тут на первый взгляд ничего такого. Глаза упорно утверждали, что вокруг обычный лес, между прочим, довольно болотистый, а из достопримечательностей в наличии были разве что комары. Почему достопримечательности? Потому что никогда еще Лину не пытались жрать с таким потрясающим упорством! У обычных комаров мозгов не было, но они откуда-то знали, что вампиров, василисков и фениксов лучше не пробовать — и не пробовали. А эти… впечатление, что у них сорокадневный пост только что закончился!

Лина покосилась на невозмутимого Лёша, поймала веселую искорку в глазах и волну ободряющего тепла.

«Все будет хорошо…»

«Хорошо бы».

А лес между тем менялся. Здесь уже не было ни одного чахлого дерева. Каждое росло на своем месте, не застилая свет менее удачливым. Здесь не было сломанных ветвей, высохших и гнилых стволов — лес, нарядный, звонкий, расстилался вокруг в какой-то плавной гармонии, радуя глаз на каждом изгибе тропы. Прохладой и покоем веяло от вызолоченных солнцем ветвей, от зеленых листьев, от серебристой паутинки над тропой.

И фениксу здесь даже начало нравиться.

Пока хозяева все не испортили.

Эльфы — это красота? Ха! Эльфы это упрямство, упрямство и еще раз упрямство! В кубе! Лина слыхала про психованного Темного, который утащил у василисков одну из их временных статуй и семь лет проторчал возле нее, ожидая, пока заколдованная девица отомрет. Прождал бы и больше, если б василиске не надоело и она не отколдовала статую обратно. Ну а что, влюбленных психов, говорят, даже драконы жалели. И до сих пор феникс думала, что именно это и есть пример беспрецедентного упорства. Ошиблась.

Эльфы, похоже, способны переупрямить не только василиска, но и саму статую довести…

Ах, разумеется, они, как цивилизованная и высокоразвитая раса, готовы выслушать и, возможно, пойти навстречу, но…

Все дело в «но». И этих «но» у хозяев леса набралось аж одиннадцать, начиная с провозглашенного сколько-то сотен лет назад невмешательства в дела человеческие и заканчивая банальными жалобами на малочисленность, в силу которой они, дети леса, не могут позволить себе потерять ни одного «ростка»…

«Семь лет, — пронеслась в голове Лины тоскливая мысль. — Будем мы сидеть в этом лесочке год за годом, строя благожелательные гримасы, вести бесконечные переговоры и покрываться мхом на радость этих фитофилов…»

Феникс внутри беспокойно ворохнулся — ему идея насчет семи лет не понравилась. А мысль насчет «покрыться мхом» вообще заставила заворчать.

Может, их просто побить? Этот метод переговоров лично она еще не пробовала, но что-то же в нем находят? Например, тролли свои немногочисленные переговоры проигрывают редко. Слишком весомые у них «аргументы». Людям разве что втроем поднять.

Девушка с усилием запихнула обратно вылезшее лезвие. Нервы, Лина, нервы. Попридержи.

Докатилась — уже бить собираешься высокие договаривающиеся стороны…

К счастью, с эльфами она была не одна.

А Лёш мхом покрываться не собирался.

Он терпеливо выслушал девятиминутную речь «корня», каким-то образом не меняясь в лице. У Лёша вообще было очень живое лицо, подвижное, по которому мысли можно было не то что читать, а вообще смотреть. А тут оно словно застыло, превратившись в безупречно красивую маску — он, кстати, здорово смахивает на эльфа, если приглядеться…

А потом молодой Страж открыл рот и высказался.

На этот раз он не сорвался — в коротком и безупречно вежливом монологе фигурировали отчего-то лишь безграничное уважение к славному племени детей леса и надежда на их, детей леса, счастливое будущее на избранной стезе, несомненно безоблачное, ибо Совет никоим образом не может принуждать к помощи и сотрудничеству высокочтимых собеседников… и даже станцию строить рядом не будут без разрешения, а лично он, Страж Алексей Соловьев, в знак беспримерного уважения дарит вот этот кристалл, дабы эльфы могли сами заявить о своем отказе, даже не являясь в Свод Небес…

На зеленую поляну, выстуженную ледяной вежливостью, рушится крик.

Эльф отшатывается, рядом легко хлопает тетива лука, и Лина едва успевает перехватить в воздухе ясеневое древко стрелы, еще теплое от чьих-то пальцев.

Лёш, какого хре… преисподняя, что ты творишь, самоубийца!

Он не двинулся с места, и застывшие в вежливой полуулыбке губы не шевельнулись.

Ад и пламя! Ну, Лёш!

А из кристалла продолжают рваться крики. Потом — рычание. Потом голограмма наконец разворачивается в полноценное изображение, и оцепеневшие эльфы глаза в глаза встречают жуткий взгляд красных глаз…

Запись из Несебра.

Как она… о! О-о… Лина новыми глазами смотрит на Лёша.

Ты умеешь бить по больному, милый…

Что ж, это, по крайней мере, лучше, чем переговоры по-тролльи. Наверное.

— Приношу извинения. — В голосе Лёша ни намека на вину. — Я перепутал кристаллы. Вот, этот чистый.

Глаза-то какие ясные, прямо верить хочется.

— Что это такое? — «Корень» смотрит на застывшее изображение.

— Это город, на который напали пришельцы из-за Грани. Те, против кого мы сейчас строим станции. Там мы не успели…

Как тихо стало на поляне…

Теперь, когда призадумавшиеся эльфы остались позади вместе с кристаллом, Лина только и смогла, что выдохнуть:

— Уфффф!

И тут же рассмеяться, услышав такое же «уффф!» рядом. Лёш прислонился к ближайшему дереву и с наслаждением взъерошил обеими руками волосы.

— Жгабыды-ыр…

Неправильные нынче пошли Стражи. Вон, по-гоблински ругаются…

— Умотался? — Лина прислонилась рядом.

— Не то слово! Это надо же, как тут все закостенело. Интересно, их василиски не «морозили» случайно?

— Они ж не каменные! Но при случае спросим Беатрису. Но ты здорово с кристаллом «ошибся». Я чуть не поверила!

В глазах злостного путаника кристаллов мелькнул и пропал веселый огонек.

— Правда? Значит, и они проникнутся. Эх, был бы Ларт «корнем», все обошлось бы проще, а так… Спорим, что они пришлют кристалл уже завтра, с согласием?

— Спорим. — Лина ловит слегка огорченный взгляд, мол, что это, она в него не верит? — и с удовольствием заканчивает: — Они пришлют его сегодня. Вечером.

Глава 22

«ХОЛОДОК» РВЕТСЯ НА СВОБОДУ

Туша рядом все никак не заткнется — вопит и вопит, но это к лучшему. Крик не дает «уплыть», мешает…

А внутри будто смерч раскручивается. Подстегнутая бешенством, магия мечется, натыкаясь на границы, бьется, пробуя их на прочность.

Не-на-ви-жу…

Нет, стой. Стой…

Тело по-прежнему чужое и непослушное — что бы ни было в тех препаратах, работают они на совесть, язык и то еле шевелится.

Ненавижу. Защищали вас… столько времени… а вы до сих пор никак не выберете, где место мага — на костре или на цепи, на задних лапках. Люди. Бездарные. Вырвусь. Посчитаемся.

Что-то рычит, зло, бешено, клокочет в горле, и вдруг — словно лопнула одна и незримых цепей — выход, где-то выход! Где?

Держись, не смей! Не смей, не смей, не… больно как…

Сверху сыплется что-то, какие-то обломки пластика… ах, вот что. На потолке черных кристаллов нет?! И это не пещера. Ну-ну.

Поплатитесь… вы поплатитесь.

Нельзя. Стой. Контроль, проклятье! Что ж вы наделали, придурки чертовы.

Релаксант действует, но только на Вадима, на его тело. Тут «гостеприимные» хозяева не ошиблись, Дим сейчас и пальцем не шевельнет! А вот «холодок»… «холодок» свободен. Почти.

Надсадно воет сирена. Потолок трясет. Пол тоже. Что-то рушится с диким шумом, взрывается — в зале, за границей. Едкий дым рвет горло кашлем, слепит глаза. Судорожно дергаются тела в путах телекинеза. И вопли, вопли.

— Не-эт, не-э-э-эт, не надо!

— Помоги-и-и-и-и-ите!

Дим не хохочет только потому, что заходится в кашле. Это правда смешно, ждать сейчас помощи от кого бы то было. Кто может прийти на помощь тем, для кого дороже всего деньги? Друзья? Смешно…

Так повеселимся! Новый вихрь рвется из рук, и клокочет воздух, когда комнату охватывает огненное плетение. Молнии, молнии…

Экран. Дымный взрыв, дикий грохот, стеклянный дождь осколков.

Галерея. Телекинез рвет ее пополам и издевательски медленно впечатывает в стену.

Пол. По декоративной плитке, по бетону змеятся трещины, больше, еще, еще… н-н-на! Будто в невесомости, с раскрошенного пола поднимаются осколки. Красиво плывут в воздухе, неторопливо заворачиваясь в подобие смерча…

— А-а! А-а-а!

Чей-то вопль, захлебывающийся от страха, автоматная очередь — и новый вопль, когда пули, покрутившись в воздухе, возвращаются к стрелявшему. Не убивают, нет, не ранят — просто вьются рядом, как игривая стайка мошек, смешно и жутко, и стрелок бежит от них, бежит, пока, оступившись, не пропадает где-то в этой дикой мешанине.

А «холодок» веселится дальше, и несколько каменно-стеклянных вихрей через проломы в стенах уже рвутся в другие залы, в другие комнаты…

Прекрати! Стой! Не смей! Что же вы наделали, люди?!

— Не делаем ли мы ошибки?

— Вот Йоргос и проверит…

— Я до сих пор думаю, что доверять нашего гостя Йоргосу — не лучшая идея.

— Людям нужен страх. Кнут и пряник — стратегия старая, но эффективности до сих пор не потеряла.

— Он не человек. Он маг.

— На него действуют наши препараты, значит, он человек. Он ест и спит… и все остальное тоже. И боли боится, как все, хоть и строит из себя неведомо что.

— Он не строит.

— Георг…

— Погодите. Лично я верю интуиции Георга, но в данном случае нам не стоит бояться последствий. Что бы там ни вытворял сейчас Йоргос, это его частная инициатива, и мы не имеем к ней ни малейшего отношения.

— А у нас будет возможность это объяснить?

— Да, я, знаете ли, тоже чувствую себя несколько… некомфортно. Магия, дай-имоны эти… непривычно.

— Все-таки стоило подождать наших отсутствующих коллег. Константин точно не одобрил бы. Да и Эйке…

— Вернутся — разберемся. Да что вы, в самом деле? Испугались этого мальчишку? Да нас даже демоны побаиваются! Ну-ну, ничего такого с нашим гостем не случится, порезвится Йоргос часок, и мы явимся избавителями. С Йоргосом, правда, придется что-то решать…

— Жаль, он по-своему полезен.

— Но не настолько, как маги?

— Да… Что такое?

Завыла сирена.

Крики стихли, а может, просто не были слышны из-за грохота.

Хотя какая разница.

Душно. В разгромленном зале отключились свет и вентиляция.

Было темно. Дымно. Пыльно. Холодно — воздух остывал. И кажется, безнадежно. Все, что Вадим мог, — не давать «холодку» убивать людей… впрямую. Не давать выпивать заживо.

Но сколько погибло от рухнувших перекрытий, от провалившегося под ногами пола, от обрушенных стен?

Что же вы наделали, люди…

Не смог убедить. Перетянуть на свою сторону… плохо как…

Громыхнуло.

Дим зажмурил запорошенные пылью ресницы, чувствуя, что сейчас…

ГРОХОТ! Тяжкий удар где-то над головой, дикий, невообразимый грохот, скрежет. Пол бьет в лицо, из груди будто вышибают остатки дымного воздуха…

И наступает тишина. И темнота.

Откуда-то Вадим знает, что больше в здании — на базе? в подземном убежище? — нет никого живого.

А кристаллы уцелели, и релаксант до сих пор в силе. Не шевельнуться. Так что и тебе недолго осталось, Дим.

Глава 23

СХВАТКА С СЕРЫМИ

Отряд за спиной рос. Все-таки среди людей есть нормальные, такие, которые в любой ситуации остаются людьми. И даже если на улице локальный конец света, они выбегают на эту самую улицу, чтобы кого-то спасти, а не прячутся в квартире, глуша чужие крики модной музычкой.

Люди. Все не безнадежно. Пусть в его рейд-группе уже треть раненых, но все не безнадежно.

До расчетной точки — две минуты. Получится, интересно? Должно. Ведь не зря продумывал почти пять лет… или сколько? В барьере нечем было заняться, кроме разговоров и воспоминаний. И прикидок: что было бы, если бы… Жаль, этому Диму «барьерная» память не пошла. Хотя в Несебре он и так справился. Но вот этот способ, новый, получится ли?

Узел связи в очередной раз изменил порядок оповещения. Вместо инструкции по выживанию при нападении кто-то умный стал рассказывать, кто такие дай-имоны, откуда они появились и сколько их еще прибудет в перспективе. Последствия неведомый диктор не описывал, предоставляя слушателям додуматься самим. Получилось… леденяще.

Секретные сведения Свода Небес. Правильно, что объявляют. Горожане запомнят, журналистам расскажут…

Стоп. Вот и наши незваные гости.

Та-ак… Людей побросали, сгруппировались. Готовятся к встрече более «питательной» закуски — магов. Люди все-таки слишком бедный рацион, как сырая рыба. А у нас тут гурманы подобрались.

Ну, приятного вам аппетита!

Расчетное время. Первая группа — проверка готовности.

— Норма.

— Вторая группа.

— На месте, милорд.

— Тре…

— Готовы, милорд!

Вадим поднял голову…

Заискрило.

Лженебо, черно-фиолетовое, безлунное и беззвездное, замерцало искрами. Искры разворачивались золотистыми вспышками, все гуще и гуще, пока все не заполыхало багряно-оранжевым пламенем.

Купол, все это время накачиваемый энергией, был готов к работе.

И за спиной послышался сдавленный вскрик. Зрелище и впрямь было апокалиптическое. Люди словно находились под исполинской перевернутой чашей. Ее дно и стены горели. Полыхали, выстреливая внутрь гигантские огненные языки, клокотали алым жаром. Кажется, разом стало нечем дышать.

Начали!

Импульс прошел по направляющим легко, в один миг объединив усилия четырех групп, и над городом понесся вой.

У-ооооо-нннн…

Низкий гул, зародившийся, казалось, где-то под землей, поплыл по воздуху, тягуче и гулко, страшно. Казалось, это кричало исполинское животное, хищник или подавал сигнал марсианский треножник.

У-ооооо-нннн…

А потом огненная стена сдвинулась — колыхнулся огонь, взлетели тучи искр — и медленно, упорно, неотвратимо поползла вперед. На город.

На секунду замолчали все голоса и переговоры, остался ревущий треск. Под этот треск стена пламени приблизилась к темной башне высотного дома в оранжевых отблесках пожара. Приблизилась — на миг показалось, что там распахнулось окно, — а потом полыхнуло багровым, и башня истаяла.

У-ооооо-нннн…

Многоголосый крик рванулся в обманчиво горячий воздух.

— Спокойно! — Вадим обернулся к своему отряду. — Спокойно. Это не повредит людям. Спокойно.

И полузабытое чувство тепла, оттого что тебе верят. Верят, несмотря на то, что творится такое.

Кипящее пламя пожирало дом за домом, улицу за улицей. Там, за огненной границей, дома оказываются под самым обычным звездным небом… Люди наверняка растерянно оглядываются и пытаются понять, что же это такое было. Хватаются за телефоны, за лекарства, обнимают друзей и родных, удивленно рассматривают дымные следы на асфальте.

Это все там, за чертой. А здесь пока — рев огня и серые убийцы.

— Приготовились… сейчас они пойдут на нас.

Глава 24

НАШЛИ!

— Господин Алекс? — Дензил возник, как призрак в старинном английском замке — бесстрастный и застегнутый на все пуговицы.

— Лёш, пожалуйста.

Вот нервы у Лёша — залюбуешься. У самой Лины при виде вежливого демона возникали два совершенно противоположных желания: встать по стойке «смирно», притворившись чем-то вроде статуи в парадном зале, и, наоборот, сделать парочку игривых па из латиноамериканских танцев — просто чтобы посмотреть, как чопорный Дензил на это среагирует. Хотя для дела, конечно, можно и поговорить.

— Хм… хорошо, господин Лёш. Милорд убыл по делам, оставив указания на ваш счет и команду. Он почему-то был убежден, что вы вернетесь с переговоров раньше…

Дензил сделал паузу, но молодой Страж в нее вклиниваться не спешил. Просто спросил:

— Какие указания?

— Вот список объектов, принадлежащих некоему Эйке Камеросу, миллиардеру, ныне проживающему в Европе. Возможно, на одном из них содержится ваш… э-э… родственник. Наибольшая активность сейчас вот здесь. Позвольте, я отмечу на карте… здесь и здесь. В помощь придается группа Бэзила, она смешанного состава. Они уже в готовности, ждут только вас.

«И уматывайте, пожалуйста, не до вас», — мысленно закончила Лина. Любопытно, что такое тут творится? Она не эмпат, но сгустившееся в воздухе напряжение можно было буквально потрогать.

— Дензил, а что происходит?

— Я не компетентен обсуждать этот вопрос, — безмятежно отозвался тот. — Но усиленно рекомендовал бы заняться поисками сейчас. Как раз благоприятное время. Кстати, вас очень хотели видеть Координаторы. И ясновидец.

Два взгляда скрестились над небольшим кристаллом с «объектами» — пристальный, с примесью удивления и злости, — и спокойно-холодный.

Наконец Лёш протянул руку и взял кристалл.

— Пойдем, Лина…

— Ух ты…

— Что? Ой.

— Вот именно — ой. Разве мы тут уже были?

— А что, все должно взрываться только там, где мы были? — опомнилась наконец Марина. — Мало ли от чего оно могло взорваться. Бывают же взрывы и просто так. В смысле — без нас.

Игорь удивленно осмотрел развалины, еще кое-где курившиеся дымом.

— Пусто как. А где эти?

— Кто?

— Ну МЧС или что там…

— Нужны они тебе? Пошли лучше посмотрим, что там.

Вблизи развалины пугали уже всерьез. Не обломками, угрожающе зависшими на перекореженным входом, не дымом… чем-то иным.

Здесь было темно, только сыпали искрами разорванные провода. Тихо. Ни голоса, ни шума работающей техники. Абсолютная тишина, только потрескивание огня, неторопливо доедающего выбитые двери.

И бесстрашной Марине чуть ли не в первый раз захотелось позвать папу или братьев.

— Полезем внутрь?

— Сюда? Ой… смотрите, это что, человек?

Близнецы дружно присели у распластанной на асфальте фигуры в дорогом костюме. Наверное, он бежал к вертолету, но не успел — обломки вертолета еще можно было узнать по винтам.

— Он неживой.

— Смотрите, там еще один. И вон…

— Что у них тут случилось?

— Что вы здесь делаете? — послышался голос из-за спины.

Пошли. Они пошли.

Мятущиеся алые сполохи превращали город в филиал ада, здорово затрудняя обзор. Но опытный глаз легко ловит движение, а движение — вот оно. Как пляска теней у лесного костра. Как вирусы в крови…

То одна, то другая группа, не выдержав надвигающегося ужаса, выбиралась из укрытий и перебегала по багрово-коричневым улицам в поисках нового убежища. Муравьи. Смертельно ядовитые муравьи. Сколько миров вы уже уничтожили, плесень?

Мой не получите.

— Приготовились… — Выждать момент, выхватить его из времени, единственный, нужный, выцелить серое скопище, черное в багровом свете… — Огонь.

Файеры бьют в живую черноту.

— Вторая очередь — огонь. Третья…

Чтобы сразу, чтобы не успели увернуться и уйти. Чтобы не выдержала их сволочная энергозащита, чтобы и следа не осталось!

Спокойней.

— Третья очередь — огонь.

А пока по горящему асфальту развеивается пепел, перевести взгляд дальше, дальше, к стене купола — она все ближе. Навскидку — полчаса времени, не больше. Выдержим…

Очень мешают люди, сколько ни твердит узел связи «опасно», сколько ни просит оставаться в домах, некоторые все равно рвутся бежать, словно это спасет. Инстинкты… У серых хватило ума сообразить, что заряды магии не бьют туда, где люди. И кое-кто уже прикрывается ими. Дай-имоны не понимают желания спасти своих, у них это не в обычае, но пользоваться выучились быстро.

А это что? Вон там, на дальней улице, за пределом видимости? Если б не купол, не увидел бы.

Отряд серых. Движется вплотную к куполу, заходит в тыл тройке.

Самые отчаявшиеся? Или самые умные? Там наверняка серые шаманы. И если они выпьют магии…

— Третья группа — готовность! Принять энергию!

— Принято, милорд. Наши действия? — Голос Бэзила, охрипший от дыма, но узнаваемый, кипел энергией.

— К вам движется отряд серых. Видите?

— Да, ми…

— Наперехват. Активировать дополнительную защиту. Не подпускать к себе!

— Есть, милорд!

А в воздухе все светлей и светлей от фаейров.

Движется пламя.

Очистительное пламя. Дай-имонам не место в нашем мире. Они — инфекция. Мы — прививка…

Еще немного. Виски… ломит.

Рядом грохот, и кто-то кричит от боли, и кто-то падает, закрыв его собой от… голова… мм… Почему пробой защиты, ведь ставил на полную?

— Серый на балконе, милорд, слева, слева!

А-а, пробой щита сбоку. Преодолевая зеленую муть перед глазами, Вадим наклоняется над человеком, который прикрыл его собой.

— Беатриса?..

Частое-частое дыхание. Запрокинутая в муке голова. И взгляд черных глаз, отчаянный, пламенный…

— Беатриса…

— …не камень… — она пытается сжать кулаки, пытается что-то сказать, и бессильно хватает воздух, но слышно только: —… хоть статуей…

Расталкивая всех, рядом падает на колени девушка, рвет с лица темные очки, и запрокинутое лицо Беатрисы застывает мрамором. Скорая помощь по-василисски. Правильно. Потом разберемся и вытащим, обязательно вытащим ее. Потом…

Все ближе пламенные стены. Ближе направляющие группы. Все тесней мятущиеся толпы. Оскаленные серые лица. Расчет правильный — смыкающиеся стены постепенно оттесняют всех на площадь. Ближе. Ближе… Крики, давка, чье-то тело под ногами бегущих… Да что ж вам не сиделось на месте, люди!

Живой щит. Щит, который надо спасти.

— Передайте по цепочке: срочно нужно сонное.

— Милорд?

— Зелье, газ, чары — все равно. Чтобы подействовало на людей.

Надо вывести их из-под удара…

У-онннннн… Все ближе гудение огня. Ближе огненные вихри.

Вот растаяла в пламени церковь… какая-то статуя, вроде ангел, но в этом свете сойдет разве что за карающего… Окуталась дождем искр и пропала группа высоких пальм… Теперь — только площадь. Ад на земле…

— Стоять! — рявкнул он на молоденького Стража, когда тот не выдержал и попытался перенестись туда, на помощь. — Держать барьер!

Нельзя нам туда, нельзя, как ни рвет душу, нельзя.

Запомнился мужчина в длинном одеянии до пят (рясе?), что выбежал из собора и поднял руки к небесам. Он молился, глядя в бушующее пламя, а потом на него из темноты выскочила группка из трех женщин и ребенка, за которыми гнался серый, скорей всего ссои-ша… Священник пропустил женщин в храм и загородил дорогу дай-имону.

Они разные, люди. Очень разные.

Парень, бросивший упавшую подругу, и незнакомый человек, метнувшийся ей на помощь.

Крупная женщина в цветастом платье, выхватывающая из толпы детей и по одному передававшая их куда-то в разбитую витрину с зычным воплем: «Вася, держи-и!»

Пьяный парень, швыряющий в серых убийц какие-то дымные бомбочки. Фейерверки.

Старик, дрожащими руками нащупывающий на земле очки и книги.

Молодая женщина с ребенком на руках в кольце дай-имонов. Она отчаянно озирается, напрасно ища выход. Но выхода нет. И она отчаянно прижимает к себе малыша, закрывает ему глаза рукой… и бросается в огонь.

Качок в татуировках, падающий на колени перед ссои-ша… Безумные глаза женщины в блестящем платье… Перекошенное лицо мужчины в прорезиненном переднике… Невозмутимо застывшая старуха с Библией в руках…

Мужчина в деловом костюме — даже галстук уцелел, — с хладнокровной методичностью расстреливающий головы серых из самого обычного спортивного лука… Или необычного? Ведь те и правда падают.

Люди, люди…

Восемнадцать минут. Виски ломит все сильней. Энергия иссякает. Ничего, продержимся. Еще группа рвется сквозь кольцо! Н-н-на!

— Милорд… вот… — Трое запыхавшихся парней держат какие-то баллоны. Хм, знакомая маркировка.

— Годится. Запускаем.

А теперь держитесь, ребята.

Газ и правда был убойный. Когда люди стали падать, это было понятно (и знакомо, дьявол, так знакомо — до шевеления волос на затылке), но когда замедлились движения серых!.. Впрочем, они быстро пришли в себя.

Это стало понятно, когда они перестали огрызаться файерами и один из серых, невысокий, в изодранной где-то форме, вдруг вышел вперед. Встал почти перед Димом, чуть левее, будто чуял, кто командует. А может, и правда чуял — с чутьем у серых убийц всегда был порядок…

На опустевшей площади они смотрели друг на друга. Когда-то, возможно, соратники, теперь — непримиримые враги. Поредевший отряд Дима (от первоначальных пятисот осталась едва ли половина) и сгрудившиеся, сбившиеся в стаю дай-имоны. Чуть меньше двух сотен…

Затем серый что-то скомандовал своим, отрывисто, не поворачивая головы, и к нему подтащили одного из спящих людей. Того самого мужчину в фартуке. Резкий лающий выкрик на полузнакомом-полузабытом языке — и мужчину уронили обратно. А на руки серому поспешно передали… ребенка. Малыша в легкой пижамке. Ах, вы…

Вот этого даже не думайте. Зря вы так, серые. Совсем напрасно.

Соои-ша медленно, напоказ провел когтем по нежной коже, слизнул проступившую кровь и повелительно махнул рукой. Ясно без слов. Пропустите, или…

Рядом сдавленно простонал мальчишка Страж, а справа прилетело крепкое словцо на дей-бра. Демонам ситуация нравилась ничуть не больше.

— Милорд, мы…

— Спокойно. Разберемся.

Серый начал терять терпение. Угрожающий жест, нетерпеливый рык, умолкший, как только Дим поднял руку.

— Самгар, чои.

Дай-имон замер. Меньше всего серые ожидали услышать слова на своем родном языке.

Самгар, чои… Зря ты это, воин…

Красные глаза изумленно сверкнули: «Откуда…»

Дим ударил. На краткий миг, когда ослабли от удивления руки, когда рассеялось внимание. Ударил. В глазах потемнело, виски отозвались яростной болью, и он пошатнулся, чувствуя, как по губам течет кровь…

— Милорд! Милорд, как вы?..

— В порядке, — чужим голосом отозвался он, изо всех сил пытаясь устоять на ногах.

«Когда ты уже отвыкнешь ломить силой, Дим?» — всплыл голос Лёшки.

Вот теперь и отвыкну. Когда мощи — одна десятая прежней…

Перенапрягся. После всего…

Но дело сделано. Сквозь алую пелену (сосуды в глазах тоже, кажется…) он увидел, что стало с серыми.

Резко сжавшийся купол переместился рывком, оставив позади неподвижный людской «ковер». Энергии у Дима осталось на донышке, иллюзия пламени с купола пропала, и он отчетливо видел, как черно-фиолетовые стены обступили уцелевших серых. Больше они никого не могли схватить — на аккуратной мостовой не было ни одного человека.

Точно попал… Только не закончил.

— Сано! (Стой… стой…)

Серый в форме еще стоял. Еще надеялся на ссои-ша, на то, что они смогут сконтактировать с магией барьера? Или просто пытался тянуть время?

— Сано… Нан симэ-сим брибэ: Нан инэр тар чои! (Стой… Дай мне… нам… поединок. Дай умереть как воины!)

— Чего они хотят, милорд?

— Хотят умереть с честью, — разомкнул губы Вадим. — Требуют поединка…

По рядам проходит понимающий шепоток. Ну да, воинская честь.

— Так, может, того… подеремся? Милорд?

Последние почести побежденным… Горящие глаза, легенды у костров… юношеская вера в правила чести.

Мы все равно добьем их. Но при этом я положу как минимум треть моего отряда из тех, кто еще на ногах. А ссои-ша обескровят или выпьют из юнцов магию и сломают жизнь не меньше чем десятку человек. А время, которое можно потратить на помощь раненым…

Все — на чашу весов во имя призрачной чести для серых людоедов?

Вадим медленно качает головой.

— Дерутся с достойными, — тяжело звучит его голос.

И купол вскипает настоящим пламенем.

«Что вы здесь делаете?» — грянуло громом. Марина вздрогнула, а Ян и близняшки мгновенно обступили с трех сторон девочку…

Как эти оказались тут? Ведь секунду назад никого не было.

— Спокойно… — довольно мягко проговорил чей-то голос. — Парни, приглядите.

Молчаливые «парни» поняли пожелание по-своему. Группа из шести человек в черных костюмах (точь-в-точь агенты из фильма «Матрица») как-то разом сдвинулась с мест, и на ребят уставилось сразу несколько стволов.

Те замерли. Они могли успеть в телепорт, могли попробовать колдануть незваных гостей, но для этого требовалось время. Совсем немного, пара секунд… Только вот этих секунд теперь не было.

— Спокойно, — повторил голос. — Не надо нервничать. Так кто вы и что здесь делаете?

— А вы? — заставить Марину держать язык за зубами получалось только у братьев, и то через раз. А уж этим-то…

За спинами охраны послышался не то смешок, не то удивленный выдох.

— Наглые… Не стоит дерзить хозяину дома, в который вы явились без приглашения.

— Так по приглашению к вам придешь — не выберешься. — Данька влез в разговор легко, будто общался с одноклассником. И встал рядышком…

— А так — выберешься? Уверен?

— Уверена, — снова ощетинилась Марина.

— Девчонка? Однако. Пятница, ну-ка, глянь, кто это так не хочет нашего приглашения.

Пятница? Что за Робинзон Крузо?

Но когда из-за спины «агента» вперед вышел демон, Маринка замерла. Нет, это не кино… До сих пор все воспринималось как-то не всерьез, будто очередная комбинация в «прикрытии» — люди ведь так легко покупались на хитрости. А сейчас все стало смертельно серьезно.

Демон — на земле! Демон под контролем человека!

Житель Уровней был хорошо замаскирован под человека: черный костюм с длинными рукавами, скрывающими характерные шпоры на запястьях, шапка густых кудрей, прикрывающая дам-ра — выступающие косточки чуть выше висков. Ауру не спрячешь, но ауру видят не все… Остальные видели вполне обычного, хоть и бледноватого молодого человека с экстравагантной прической. Кстати, понятно, как «хозяева» прибыли так неслышно и незаметно: демон перенес. У них такие бесшумные телепорты…

Совсем молодой демон. Откуда он тут?

Он устало осмотрел насторожившуюся группку.

— Маг. Маг. Маг, — тусклый голос лишь чуть дрогнул, когда рука с раскрытой ладонью замерла напротив Яна. — Демон…

И что-то изменилось. Никто из ребят эмпатией не обладал, но сгустившееся напряжение готово было заискрить. Охрана подобралась, отслеживая каждый намек на движение.

Кажется, все-таки придется пробовать телепорты на скорость…

Оборванный провод в очередной раз полыхнул искрами, и в этом синеватом неровном свете на горле демона блеснул ошейник. Маринка изумленно шевельнула губами, но сказать ничего не успела.

— Вот как? — Телохранители наконец расступились, и невысокий мужчина, шагнув из темноты, стал рассматривать ребят. — Спокойней. Крайне любопытно. Маги… и демоны… так что же вас привело ко мне? Вы в гости или что-то ищете?

— Кого-то, — на пробу бросила Марина.

— Ах вот как…

И это небрежное «вот как» вдруг мгновенно растопило все сомнения. Всей кожей они почувствовали: Дим здесь. Дим здесь…

— А вы думали, никто не придет? — уверенно проговорила она. — Маги не бросают своих.

— Знаю. Просто ожидал несколько иных… визитеров. Так маги и демоны теперь вместе?

— Да. И не только они.

— А почему такой странный облик?

— Какой есть, — фыркнул Мишка.

— Представитесь?

— Хозяева первые.

Но Ян разом оборвал странную пикировку короткой фразой:

— Нам нужен наш коллега. Вы не можете его удерживать. Верните.

Усмешка человека приугасла. Он окинул взглядом развалины и покачал головой, словно отгоняя досаду или злость.

— Вот что, парни, опустите оружие. Значит, так. Я Камерос. Эйке Камерос, хозяин этого комплекса. И кажется, у нас плохие новости. Ваш коллега был здесь.

Словно дождавшись нужного момента, в глубине здания что-то снова громко протрещало, заскрежетало и с шумом осыпалось вниз. И словно тень накрыла и развалины, и разношерстную группу людей и магов.

— Был… — тихо повторил Ян.

— И вы видите, что тут теперь.

— Что вы сделали? Почему… так? — И синие, почти черные в полутьме глаза юноши полоснули таким взглядом, что хозяин, кажется, вспомнил: демоны — не обязательно его ручной Пятница…

— Это не я. Боюсь, мои коллеги неверно повели себя в мое отсутствие. Я сожалею.

Подростки переглянулись. Они рвались искать Дима, не представляя, что поиски могут кончиться так. Дим — мертвый? Нет…

— Сожалейте о себе, — глухо уронил Ян, снова поймав взгляд хозяина. — Он живой. И мы его найдем.

Провода наконец перестали искрить — электричество отключили. Стало темно, непроглядно темно и опасно. Охрана откуда-то притащила фонарики, каждому досталось по два, один про запас. Ян и Пятница не взяли вообще, у демонов все в порядке с ночным зрением.

Именно этим зрением Ян поймал короткий предостерегающий взгляд.

«Осторожно».

«Понял, — блеснуло в ответном взгляде. — Поговорим?»

«Потом…»

— Здесь четыре подземных этажа, — инструктировал тем временем хозяин. — Он был на последнем, четвертом. Спускались все через лифт, но там сейчас…

— А лестница? Пожарная, какая-нибудь?

— Есть лестница. Но тоже уцелела не вся.

— Телепортами пойдем.

— Далеко собрались? — вдруг послышался голос сзади, от которого нервы дернуло так, будто и впрямь плеч коснулся оборвавшийся провод. Темнота заплясала вперемежку со светом, лучи фонариков заметались по обгорелым стенам и скрестились на лицах новых людей.

— Лёш?!

От грима Вадим отказался. Только сменил рубашку — на старой насчитали сразу три опалины — и прихватил волосы, чтобы не мешали.

Времени было в обрез, город стоял на ушах, и уже что-то смутно говорили о войсках. А уйти просто так уже нельзя. Из ситуации надо выжать все, что она может дать, и упускать этот шанс — верх идиотизма.

Так что предложение сотрудников местного телецентра пришлось очень кстати. Аппаратуру установили быстро…

— Вы готовы? — Шустрый журналист успел уже побывать у целителей, приводивших в порядок многочисленных раненых, заснять трупы серых, пошептаться с операторами, консультантом-энерговампиром и достать каких-то «мальчиков», требуя с них панораму города с куполом, без и в настоящее время. Профессионал… — Через минуту пойдет эфир.

— Да.

Передача началась тревожной музыкой, бьющей по нервам и буквально притягивающей обещанием: «Сейчас что-то будет… сейчас».

И журналист, как-то вдруг растеряв всю свою шустрость, заговорил негромко и проникновенно:

— Сограждане…

Наверное, это тоже искусство — говорить так, чтобы тебя слушали, чтобы верили каждому слову. И журналист (имени его Вадим не спросил) владел им отменно. Он кратко обрисовал ситуацию, разделил с согражданами горе и ужас этой ночи и мягко, «на кошачьих лапках», подобрался к Вадиму.

— Что же произошло этой ночью? Кто были эти нападавшие? Кто нежданно пришел нам на помощь и без кого сегодняшние потери были бы куда горше? И наконец… не повторится ли сегодняшняя трагедия, которая лишь благодаря этой помощи не стала катастрофической? На все эти вопросы может ответить наш сегодняшний гость — маг Вадим…

Шоу, хоть и нежданное, было срежиссировано почти идеально. Словно безымянный постановщик (тоже не спросил имени!) был одним из будущих звезд Службы пропаганды. Страшные, без прикрас, картины нападения (с камер наблюдения?), кадры прибытия отряда, появление купола. Несколько коротких интервью с теми, кого вмешательство спасло в буквальном смысле, слезы, благодарности. Длинный ряд раненых, лежащих прямо на площади, целители, склоняющиеся над безнадежными, по человеческим меркам, пострадавшими. Чудесное исцеление умирающей женщины, за руку которой отчаянно цеплялся ребенок…

Мысль «маги — добро» не была высказана ни разу, но пронизывала программу буквально до последнего кадра, причем без всякого давления на мозги.

А потом дело дошло и до объяснения причин.

— Милорд Вадим, вы глава магов, которые сегодня вмешались в судьбу нашего города?

— Да. Но про сообщество магов предлагаю поговорить в следующий раз. У нас есть более насущные проблемы.

— Вы можете объяснить, кто были нападавшие?

Что ж, хороший вопрос.

— Представьте, что наш мир — бусина. Она может висеть на нити свободно или рядом с другими бусинами. При соприкосновении порой открываются стихийные порталы, через которые из одного мира в другой попадают люди или животные… или растения.

— То есть эти серые существа — инопланетяне?

— Иномиряне. Это вторжение не из космоса — из-за Грани. Из мира Дайомос. Свой мир они сожгли и решили отвоевать себе новый. Наш.

— То есть… то есть такие нападения еще будут?!

— К сожалению. Порталы дай-имонов не стихийные, а намеренные, они рвутся в новый мир. И не остановятся. До сих пор их жертвами были русская деревня Вороновка и болгарский город Несебр. Сегодня ваша очередь. Хорошо, что нас вовремя предупредили, и мы смогли быстро организовать помощь.

Быстрое включение показало все ту же заполненную людьми площадь, бледные лица, тревожные глаза. Когда здесь успело собраться столько народу? Камера выхватывала то одного, то другого.

— Это чудо, это воистину чудо!

— Сеньор, а как узнать, маг ты или нет?

— Сынок, пива хочешь? — Мужчина в мятой майке (тот самый Вася из витрины) сжимал в руках ящик пива — интернациональный способ выражения благодарности. Молоденький Страж изумленно хлопал глазами…

— А если они вернутся?

— Вы уйдете? Неужели вы просто уйдете?

— Ничего, отобьемся сами.

— Грацио… грацио… — Молодая девушка все старалась нацепить на шею Аджитта что-то вроде цветочной гирлянды, а молодой демон, вежливо улыбаясь, пытался отстраниться (еще бы, по законам его Уровня такая гирлянда — дело свадебное).

Вадим невольно усмехнулся. Молодец оператор, ухитряется выловить то, что работает исключительно на положительный имидж… хотя недовольных тоже наверняка немало. Испуганных, возмущенных, недоверчивых, злых. Но камера ловит других.

— Но что вы можете сейчас сказать нашим зрителям? Что нам делать, если это повторится?

Тоже своевременный вопрос.

— Мы постараемся помочь. — Вадим мягко поднял руку, раскрыл ладонь и призвал.

Через секунду на ладони мягко засиял шар размером с человеческую голову.

— Вот. Это тоже магическое устройство. Мы оставим такое во всех городах и местностях, которые попросят нас о защите. Стоит лишь положить ладонь…

— Кто это?

— Я спрашиваю, далеко собрались? — Лицо Лёша не выразило никакой радости встречи, наоборот, взглядом вполне можно было заколачивать гвозди и замораживать холодильные камеры… ребячья компания отчего-то почувствовала себя виноватой. — Идите-ка сюда.

— Лёш, мы Дима нашли, — попытался объяснить Игорь. — Он где-то тут.

— Я разберусь. Добрый вечер, господин Камерос. Надеюсь, мы обойдемся без недоразумений с заложниками?

Как-то раз Лине пришлось доставать клиента, вздумавшего надуть мать с оплатой заказа. Клиент обнаружился быстро, и все бы ничего, если б этому жулику не пришло в голову устроить себе жилье в Осыпях. Тамошние пещеры держались на честном слове и обваливались не то чтобы при сотрясении, а при достаточно громком звуке. Общаться с клиентом пришлось осторожно, будто красться среди пещерных фантомов в период случки. И все равно пещеру завалило.

Вот и здесь.

Здание словно взорвалось изнутри. Стены, полы, панели вздыблены и перекошены, местами висят на арматуре, местами вообще непонятно как. Пол, там, где он есть, усыпан полуобгоревшими бумагами, битым стеклом и всевозможными обломками. Кое-где пол просто «растаял», и свет фонарика так и не мог достать дрожащим лучом до дна этих черных провалов.

— Дим!

Нет ответа…

Лезть сюда было полнейшим безумием, но вариант «не лезть» не рассматривался. Правда, перед спуском все успели тихо, но ожесточенно поругаться, кому именно спускаться в этот висящий на честном слове хаос, а кому — оставаться наверху и страховать.

Страховать почему-то никто не хотел.

Лине несказанно мешали фонарики, напрочь сбивая ночное зрение, поэтому она старалась держаться впереди группы.

Мягко, легко, едва касаясь, спускается вниз владеющий левитацией демон (или Лёш, по очереди), касается ногами пола. Набирает вес, проверяя устойчивость, в любую минуту готовый порхнуть обратно в воздух, если пол в очередной раз посыпется под ногами.

Но пока им везет.

Второй этаж.

Жуткий запах горелого. Чье-то тело поперек коридора, чуть дальше еще одно, в когда-то белом халате… Откуда-то капает вода, где-то сработала система пожаротушения, но никого не спасла.

— Дим! Дим, отзовись!

Третий этаж. Осторожно. Тут пола практически нет, он вздыблен, будто вылезшие наружу корни вековых деревьев. Левитаторы медленно движутся между встопорщенным полом и провалившимся кое-где потолком — ищут площадку для телепорта. Лина ловит себя на том, что старается сдержать тошноту. Качается на проводе потухшая лампочка. Мерзко, отчего-то не страшно, а именно мерзко, тошно… словно… словно…

— Лёш, стой!

Зависшая над дырой в полу фигура мужа разворачивается:

— Что случилось?

— Там, внизу, черные кристаллы.

Глаза Лёша вспыхивают.

— Где?

Если б не странные, будто оплавленные дыры в полу, они не смогли бы сюда попасть. Дверь, лестница и аварийный люк — все было завалено так, что страшно тронуть, в любой момент все готово было посыпаться в преисподнюю.

Здесь еще пахло дымом. С потолка чудовищной гроздью свисали обломки бетона. Стекла под ногами захрустели как-то странно — приглядевшись, Лина поняла, что стеклянные обломки измолоты в крошево.

И все сильней несло «чернотой». Так, что Феникс испуганно притих, не желая даже касаться этого.

Именно здесь, у стены, они нашли того, кого искали.

Он лежал лицом вниз, чуть-чуть не касаясь пальцами стены. Светлые волосы стали темными от гари и пыли. Пыль присыпала и кожу, превратив Дима в подобие статуи.

И мерцали, будто глаза притаившихся змей, черные кристаллы.

— Дим!

Тишина…

— Дим, отзовись. — Лёш метнулся вперед и встал (преисподняя и адское пекло!) прямо у линии кристаллов. Те хищно перемигнулись, развалины снова обдало волной тошнотворной обессиливающей мути, но Лёш словно не почувствовал — не шевельнулся, продолжая всматриваться в неподвижного брата…

Лина знала, что ее муж ненавидел эту черную пакость до ярости — прошлое сказывалось. То прошлое, в пещере ненормального чародея, решившего нажиться на детской крови. Память о трехдневном плене, о беспомощности в кандалах до сих пор иногда тревожила Лёша во сне. Черные цепи он не терпел, и первое, что подарил ей после свадьбы, — это браслет, двойник своего собственного, сделанный из белых кристаллов-нейтрализаторов… У Дима должен был быть такой же. Сняли?

— Дим…

Правая рука лихорадочно рвет с запястья колкую нитку браслета.

— Лина?

Феникс передает ему свой. И считает, считает… сорок черных кристаллов. А белых — всего двадцать четыре.

— Лёш, я сейчас.

Координаты… и телепорт и мир выцветает, чтобы в следующий миг расцвести сливочно-коричневым и белым. Ага, все правильно, это лавка того самого предприимчивого торговца, у которого она брала белые кристаллы в первый раз. Миос, колдун с невообразимой мешаниной кровей и изрядно поехавшей крышей. Все потому, что Миос никак не мог решить, кем ему быть в вопросе национальности, и в зависимости от пришедшей в голову блажи вел себя то как «горячий джигит», то как русский душа-человек, то…

— Ой-вэй, — послышалось из-за спины. — Какие люди? Шо ви изволите?

Лина обреченно поморщилась. Не везет, так во всем.

Сегодня Миос решил побыть евреем.

А торговаться некогда.

— Мойша имеет любой товар, который вам надо! — почти пропел хозяин лавки. — Даже…

— Даже — не надо. Белые кристаллы.

— Любой товар за ваши деньги! — вдохновился «Мойша». — И совсем маленькие цены. Семья Мойши пойдет по миру, но желания покупателя для него закон. Вот белые кристаллы. Самые лучшие, самые…

— Цена?

— Совсем, совсем маленькие деньги. Только чтоб дети Мойши не плакали вечером от голода.

— Ми… Мойша!

— Совсем маленькая, совсем маленькая цена, шо ви скажете, всем надо кушать. Сто.

— Держи.

— …за каждый.

Лина только губами шевельнула, как и семь лет назад, просто теряясь от такой наглости. Это же надо! Ну да, ей больше не пятнадцать. Феникс мило улыбнулась, подождала ответной улыбки и позволила ей превратиться в хищный оскал:

— А Стену Плача тебе не построить?!

— Что? — сбился с тона еврей-самозванец.

— Ничего. Кончай прикидываться, Миос. Генацвале, — вкрадчиво мурлыкнула девушка, — я очень спешу, понимаешь? Сколько? Меня муж ждет…

— Вах! — переключился в другой режим экс-Мойша. — Да бери даром, дорогая! За один улыбка! Привет твоему уважаемому мужу, и заходите в гости!

Он еще что-то кричал вслед, но Лина уже ссыпала в карман драгоценные кристаллы и испарилась…

На миг показалось, что она ошиблась с телепортом — когда в лицо ударил дикий, какой-то бешеный ветер. Ад и пламя, ведь ее не было всего пять минут! Что…

Темный ветер.

Холодный.

— Лина, ложись! — Крик хлестнул по ушам, рванул сердце тревогой. — Падай! Падай!

Феникс рухнула на пол, в последнюю секунду успев перекатиться. На то место, где она только что стояла, прицельно грохнулся тяжелый обломок.

Ад и демоны, что творится?

Дико скрежетали о стекло и железо обломки бетона — их вышатывало, вырывало из гнезд, било о стены. Электрические разряды, потрескивая, постепенно перерастали в полноценные молнии. Зал трясло от напряжения, воздух кипел… и кричали люди.

В зале бушевал ураган. Чертовски странный ураган, который не трепал волосы и не гудел, но ворочал глыбы и рушил то, что еще не доломалось.

В чем де… Преисподняя! Взгляд выхватил из темного хаоса два алых огонька, и феникс похолодела, уяснив, что это такое.

Глаза Вадима. Он пришел в себя! Или… не он?

«Холодок» проснулся? «Холодок»…

— Дим, очнись! Дим!.. А-а! — Короткий вскрик, изломленное болью тело, оседающее на неровную плиту. Не успели, не успела…

Лёш, Лёшенька! Эмпат несчастный, что ты делаешь?.. Не подходи…

С потолка снова что-то сыплется, мелкое, пыльное, как песок в часах. Время, время…

В том существе, находящемся в кристаллической клетке, осталось ли еще что-то от Вадима? Есть ли кого спасать? Или… Нож возникает в ладони сам собой. Последнее горькое лекарство.

— Вадим! Тирбранэсгри! Милорд! Нуна-дорки! Уртуа… Хир… вар — вирхи! (Вспомните радужный замок, милорд… первого подданного… Уровни… дом… милорд, вы должны вернуться!) — Это Ян. Он тоже пытается дозваться, дотянуться, разбудить. Хоть кого-то — друга, сюзерена, Стража — кого-то, кто заключен вместе с «холодком» в это тело с нечеловечески вспыхивающими глазами.

— Дим!

Невероятно, но грохот стихает. Гаснут молнии. Только холод остается, холод, холод… негодующе шипит Феникс. Ему это не нравится.

— Милорд, — все мягче звучит голос Яна. — Милорд, эсгри бри даорро, Ирина эсгри! Айн де — винта. Ано айн де — этэр! Этэрите! Орвей, Дим! Орвей… (Милорд, вспомните свою семью, Ирину вспомните! Вашу невесту… Она ждет вас! Вы обещали… Тебя ждет мать! Мама! Очнись, Дим! Очнись…)

— Ох… — раздается и тут же замолкает чей-то придушенный вскрик, будто кричавший задохнулся. В чем де… И горло перехватывает. Нет…

Точно в кошмарном сне, точно в обманной иллюзии Лина видит, как, пошатываясь, движется к цепочке черных кристаллов юношески тонкая фигура…

Гадалка проснулась ночью. Несколько секунд лежала неподвижно, напряженно вглядываясь в черноту. Что-то происходило.

Что-то менялось, сейчас, в эту минуту, она чувствовала!

Менялась линия реальности. Три ключевые фигуры собрались в один центр, на глазах свивая новую нить, еще слабую, неясную, но без черной тени многих смертей. А вот отсюда вплетается еще одна нить, нить-основа. И если они переплетутся…

Гадалка, несмотря на почтенный возраст и строгий самозапрет на чародейство после полуночи, соскочила с постели и, прихватив шар, пошла на крышу.

Она должна это видеть!

«Лина, поможешь?»

«Да, но…»

«Сейчас…»

Сейчас? Преисподняя!

— Нет! — Она уже поняла, что он хочет сделать, поняла…

Поздно.

Быстрое движение, белый кристалл неслышно сталкивается с черным, и оба сливаются, поглотив полярные энергии, тают, открывая в цепочке кристаллов проем. Не такой, чтобы выпустить заключенного (кристаллы уже настроены и синхронизированы и будут удерживать добычу даже в половинном составе). А такой, чтобы пройти.

И пока Ян отвлекает Дима, черная завеса вздрагивает, раздается, пропускает Лёша.

— Нет…

У Лины холодеют руки. Этот голос, хриплый, почти неживой — это Дим. Это же Дим! И он пытается отодвинуться.

— Не под… не подходи… Лё-ша…

Он словно несет что-то, неподъемно тяжелое, и слова не говорит, а выдыхает, с паузами.

Еще шаг.

— Нет же… я и так… еле держу… стой… выпьет…

Еще.

И поднимается, поднимается, осыпая пыль, обнаженное тело. Навстречу…

Брату или врагу? Лина стискивает нож так, что кажется, сейчас хрустнут кости. Но не двигается. То, что происходит сейчас — в это нельзя вмешиваться.

Еще шаг.

— Лёша, нет! — Это уже крик. — Нет! Стой!

Еще шаг. И бледное лицо, на котором медленно расцветает улыбка.

— Все будет хорошо, Дим. Я тебе верю…

— Стой… — Мучительно запрокидывается светловолосая голова, и просящий голос обрывается стоном, яростным рыком. — Не смей, тварь! Не сме-ей-й-й! Его — не получишь! Никого больше не получишь…

И снова кипит-переливается грозовым напряжением воздух. И каждый миг — как песчинки на чаше весов. И что-то решается сейчас с этим яростным стоном, будто от непосильной тяжести, и шагом навстречу.

Через боль и страх. Через ложь «холодка». Через оковы чужой, лишней, ненужной в данный момент памяти.

Один шаг.

— Лё… ша…

И что-то все-таки хрупнуло в ладони, когда братья Соловьевы разом преодолели последний разделяющий их шаг.

И обнялись.

Лина бессильно прислоняется к первой попавшейся глыбе. Руку саднит… порезалась, надо же… С пяти лет не было такого.

До чего ты меня довел, эмпат несчастный!..

Мысли текут вяло, будто после тяжелого боя, и радостные вопли спасательного отряда останавливает не она, а Ян — потише, мол, орать не рекомендуется. И особо дергаться тоже. Плавненько выходим, осторожненько. Тут такая просадка, что в любой момент…

Лине неинтересны просадки грунта. Она смотрит только на братьев Соловьевых. Видит, как постепенно стихает дрожь в руках Вадима. Как он, пытаясь улыбнуться, набрасывает припасенную кем-то накидку. Как спасатели — демоны и Стражи вперемежку — осторожно нейтрализуют черные кристаллы. Как Ян и Лёш торопливо копаются в «аптечке».

Все нормально. Все живы. И один сумасшедший Страж тоже.

Перехватив ее взгляд, «несчастный эмпат» (и «сумасшедший Страж» по совместительству) смущенно улыбается.

«Все хорошо».

«Вижу. Ты с ума сошел — так рисковать?»

Снова улыбка и легкое пожатие плеч — без малейших признаков раскаяния.

«Все ведь получилось?»

«Убью».

«Только попозже, ладно? — умоляюще смотрят зеленые глаза. — Я сейчас и сам упаду…»

— Лина… — Вадим поворачивает голову. — Иди сюда. — И как выдох: — Спасибо…

Дети столпились в том углу двора, где было меньше всего обломков. Они молчали, время от времени поглядывая на пролом в стене. Собственно, там должна была быть дверь, но именно что должна была. Сейчас ее обломки валялись на земле. Что там происходит? Что с Димом? Радость — нашли же все-таки! — смешивалась с тревогой за Дима и досадой на себя самих. Ну не успели помочь, взрослые все сделали без них. Обидно, но что поделаешь?

Маринка про себя злилась на собственную глупость. Привыкла водить людей за нос, привыкла к тому, что они доверчивые и ни о чем не подозревают. А оказывается, некоторые очень даже в курсе. Хорошо, что Лёш вовремя успел, а то что бы с ними стало? Да ничего хорошего. А теперь вот стой в ожидании, надейся, что все пройдет хорошо, что брата вытащат живым и невредимым. Хотя какое там невредимым… Девочка покосилась на трупы и нахмурилась. Что же здесь такое было…

Игорек хмуро рассматривал землю под ногами. Ян ушел помогать спасателям, а сидеть без дела он не привык. Чем бы заняться? Внимание мальчика обратилось на невольного (или нет?) виновника Димовых бед. Незнакомый демон, по виду почти ровесник Яна, неподвижно стоял в стороне с таким видом, будто имеет право. Лицо застывшее, как на фотографии. Нельзя сказать, чтобы после знакомства с Яном Игорь изменил свое отношение к демонам. Скорее, он просто сделал исключение для некоторых из них, но неприязнь к обитателям Уровней осталась. И сейчас кипела с новой силой.

— Эй! Как там тебя зовут? Вторник? — насмешливо окликнул он замершего демона.

Быстрый взгляд исподлобья. И пальцы — сжались на миг и снова расслабились.

— Меня зовут Чейттверк, — ровным голосом представился демон.

Четту было неуютно. Даже больше чем неуютно. Вот сейчас эти вытащат пленника, а потом займутся «виноватыми». Особенно Стражи. Четта, скорее всего, накажут за выход на поверхность. И ангел с этим. Все лучше, чем встретиться с отцом.

«Бестолочь! До каких пор ты будешь позорить наш род?! — как наяву слышался гневный отцовский голос, в котором проскальзывали нотки язвительности и презрения. — Найти „ступеньку“! И, не сказав ни слова семье, удрать по ней в одиночку! Да еще и попасться в руки людям! Людям! Позор, позо-ор… посмешище! Не слишком ли дорого ты обошелся для чести рода, щенок? Человечий прислужник!» Четт с трудом удержался, чтобы не почесать пониже спины. Впрочем, не исключено, что в этот раз пострадает как раз спина. Четт уже взрослый демон и должен отвечать за свои поступки. «Твои проблемы — тебе и решать», — любил поговаривать отец. Ну что ж, он не будет бегать от ответственности.

«Ступенька», участок земли без печати Стражей, была заветной мечтой каждого второго демона. Они попадались не так уж редко. Землетрясения, осыпи, вмешательство человека — и незримая печать слабеет или гаснет. Именно через такие незапечатанные выходы можно было выбраться на поверхность. Обычно они быстро запечатывались обратно, но изредка темным магам удавалось замаскировать такие местечки, чтобы использовать по-своему. Сами они, как и Стражи, могли запросто мотаться туда-сюда, а вот демоны могли только через «ступеньки» или под рукой кого-то из Верхних. Несправедливо…

Четт нашел «ступеньку» почти случайно. Захотел исследовать. И с ходу вляпался по уши. Кто мог знать, что пока он готовился, выход нашли другие и уже устроили целый обменный торг? Кто мог знать, что один из Ложи Уровней, патриар Иккорг, не просто будет продавать людям демонов своего рода за фрукты и консервы, а еще и покажет способ их подчинять? Кто знал, что его, Чейттверка, отловят и поменяют на два ящика апельсинов? Ничтожная цена, как он теперь знал…

— Эй, Пятница! — окликнул демона Игорь. — Что стоим-молчим? За хозяина волнуешься?

— Нет, — почти равнодушно ответил тот.

Пятница, Робинзон — эти странные прозвища ничего не говорили неопытному демону. Да и на хозяина пленник не рассчитывал. Ему достался не самый плохой — от того же Микора, к примеру, его хозяин требовал куда побольше, чем простые телепорты, — но раб есть раб, а хозяин есть хозяин:

— А зря, — злорадно сообщил Игорек. — Уровни сейчас уже не те, там сейчас будет порядок, как в аптеке. И со всеми нарушителями разберутся. Знаешь про нового Владыку?

Четт отрицательно мотнул головой. Как тут узнаешь, если тебе запрещено разговаривать? Да и не видел он никого с Уровней.

И какая разница, в конце концов. Прикончат тут или выпнут домой, где старшие рода с неудачника шкуру сдерут.

Он смотрел на Верхних — молодь совсем — и горько завидовал. Они вели себя свободно и совсем без страха. Он так никогда не мог.

А демон, который с ними, без ошейника…

— Эй, вылетай из астрала! Ошейник снять?

Демон вынырнул из отстраненных размышлений о двух невеселых вариантах своей судьбы.

— Что?

— Я говорю, тебе ошейник не жмет? — сказал один из близнецов. — Хочешь, снять попробуем?

Поня-атно.

— Что взамен?

— Не понял…

— В обмен что надо? Вы с меня — ошейник снимете. А я вам — покажи точки?

Четверка запереглядывалась.

— Точки… — наконец осторожно проговорила девчонка-маг. — Точки — это что?

— Места, где бывал хозяин по делам, — медленно ответил Чейттверк, уже понимая, что ошибся. Что ему хотели помочь просто так, не требуя размена. — Хотите?

— По делам? — наконец загорелись глаза у близнецов. — Класс! Это точно поможет Диму его поприжать!

Через пять минут компания подростков вкупе с демоном уже вовсю вертела в руках модель-карту, тыкая в нее пальцами, напрочь забыв про расовое непонимание, ошейники и страхи.

— Так. Тут, если верить сети, крупная энергокомпания. И завод стройматериалов, тоже один из самых-самых. Удачненько.

— А вот здесь какой-то важный объект господина Йоргоса. Я там только раз был. Но запомнилось. — Демон передернул плечами.

— Йоргос — это кто?

— Йоргос — это сволочь, — неохотно высказался Чейттверк после паузы. — Если уж его купленный демон попытался убить, забыв даже про ошейник, то… Слушайте, а он ведь может быть живой!

— Кто?

— Микор, раб Йоргоса! Хозяин наказал его два дня назад, а сюда добирался не телепортом. Может, он…

— Вполне возможно, — послышался из-за спины холодновато-вежливый голос, и стайка ребят мгновенно затихла. — Разрешите представиться: Дензил, руководитель новообразованной Службы безопасности. Нам с вами необходимо побеседовать, Чейттверк с Уровня Рхи. И с вами, молодые люди. Но сначала — вы целы? Здоровы?

— Демон не будет беседовать с несовершеннолетними светлыми магами, — внезапно вмешивается еще один голос.

Страж!

— Координатор Даихи, — безошибочно определил Дензил. — Рад вас видеть, хоть и при таких… прискорбных обстоятельствах.

— Обстоятельства воистину трагичны. — Холодный кивок. — Не стоит усугублять ее взаимным несогласием. Расследование этих событий — наше дело.

— Месяцем раньше я бы согласился. Но ныне изменились обстоятельства, и если Стражам позволен свободный доступ на Уровни, то и мы вправе рассчитывать на ответную любезность. Так сказать, для равновесия.

— Ох, да поговорите с ними вдвоем, — вмешивается третий голос, очень усталый, но на него мгновенно оборачиваются все.

— Лёш! Ди-и-и-им!!! А-а-а-а-а!!!

И вежливая пикировка демона и Доверенного Стража прекращается сама собой. Ведь нельзя же, в самом деле, беседовать при таких шумовых эффектах. Восторженный визг, радостные крики и угрозы кое-кому открутить голову, если он вздумает пропасть еще раз, совершенно заглушали все остальные голоса.

— Дим, ой, ну и вид у тебя!

— Живой, живой, ой как я рада.

— Осторожно, добьете же. — Бледный Дим, пошатнувшись, осторожно отводит руки сестры.

— Ура!

Демон и Страж почти синхронно покачали головами. Покосились друг на друга…

А почему бы и в самом деле не вести допросы вместе?

Импульс толкнул нервы неожиданно. Вадим, вздрогнув, отстранил руку очередного искателя автографов. Вслушался.

Паршиво, ох как паршиво.

Дим — здешний Дим — наконец-то появился.

Вот только в его «отпечатке» отчетливо ощущалась чертовски знакомая примесь. Не узнать «холодок» было невозможно.

Вадим стиснул зубы, маскируя дикую сумятицу чувств. «Холодок». Снова, снова… Снова!

Так.

— Извините, я вынужден отбыть. Аджитт, тяжелораненых — к целителям. Список погибших готов? Передать в Ложу, пусть пригласят представителей семей, будем награды вручать. Здесь оставить дежурную группу. Троих хватит. Под… пожалуй, под твоим началом. С местными проявлять дружелюбие, лишнего не болтать. Дензил потом проинструктирует. Если пристанут всерьез, полиция или секретчики, уходите телепортами, доложитесь по месту — пришлют замену. Хотя не думаю, что до этого дойдет. Не сразу, по крайней мере… Энерговампиры, вам готовить следующую передачу, вы знаете о чем.

— Милорд, а вы…

— Я по делу.

— Милорд, но… охрана!

Окрик пропал втуне: Вадим не повернул головы. Посмотрел на шар, сияющий над гранитным столбиком, на суетящуюся вокруг толпу журналистов всех мастей, на цветы, которые уже успели натащить горожане… и переместился.

Пещера была чем-то знакома, хотя он совершенно точно не бывал здесь раньше — ни в какой жизни. Этот сводчатый потолок, точно расплавленный камень застыл волнами, это ощущение разлитого в воздухе тепла…

Что здесь делает Дим?

И что делать с ним?..

Надо же, его уже потянуло в пещеры…

«Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои». Нет ничего нового на земле, все повторяется. Что бы ты ни сделал, что бы ни отдал, все вернется, пусть и с некоторыми вариантами. Дим снова получил «холодок», по земле снова ходят серые, и рано или поздно он окажется у могил своей семьи, теперь уже новой. А Алекс — в камере… Нет. Нет, этому не бывать!

Вадим двинулся вперед. «Холодок» он чувствовал весьма отчетливо. Дима тоже. И еще что-то странное…

— Потерпи. Может, я все-таки поделюсь?..

— Не лезь. Это не мне достанется, а ему. А он и так чересчур… активный.

— Держись, — мягко попросил голос Ал… Лёша. — Лина, скоро?

— Почти готово. Дим, руку протяни.

Лина? Все со щелчком встало на свои места. Так вот что это за место. Пещера фениксов!

— Готово.

— Давай. Осторожно…

Это совсем близко — за поворотом коридора! Что они делают?

Пламя заполняло пещеру, как оранжевая стена. И Дим вошел в эту стену, опираясь на руки Лины и Лёша.

— Мила… да Мила же! Все нормально, успокойся, обошлось же.

— Ага. — Людмила от души плеснула в кружку еще дымящегося отвара, почти обжигаясь, сделала несколько глотков. Не показываться же ей перед сыновьями зареванной.

Ее мальчики живы! Все обошлось, ничего не случилось. И у Дима с Лёшей, и у Линочки. И у этого, у Вадима. Про себя Мила называла двойника своего сына исключительно полным именем — уж очень не вязались к полуседому мужчине без возраста (или вне возраста?) уменьшительные имена. Он тоже сумел выиграть бой, спасти город. И пресс-конференция, показанная по всем главным каналам всех крупных стран, — это то, что надо. Можно гордиться…

— Пар-р-р-р-ршивцы! — рыкнула Маргарита, на минуту прервавшая свои утешения. — Зар-р-разы!

— Что такое?

— Ты только не волнуйся… Мои поросята вместе с твоим Игорем… все обошлось, не переживай. Но в общем, они там сейчас, на месте.

— Они же на практике!

— Нетушки! С ними сейчас общается Координатор. Ухитрились найти Дима почти одновременно с… Слушай, а ну делись! Что ты там пьешь, а? — И Маргарита, выхватив у подруги кружку с отваром, от души приложилась, успокаивая растрепанные нервы.

— Прискорбное отсутствие воспитания… — ханжески высказался аквариум.

— Что поделаешь, — вильнула хвостом средняя рыбка. — Икринки из неполной семьи…

— Вас не спросили! — возмутилась Марго. Реагировать на рыбьи высказывания она до сих пор не научилась, за что тут же схлопотала дополнительно:

— И нервы лечить надо.

— Да, впечатления детства, что ни говори, формируют характер зрелой особи…

— Ой, а расскажите?

Рыбки наперебой ахали, охали, радовались, возмущались, порой перекрикивая хозяев, даже поцапались в очередной раз. Маргарита, отвлекшись от очередной выходки неугомонных близнят, вступила в схватку с невыносимым трио самозваных воспитательниц, а Людмила наконец вздохнула полной грудью и улыбнулась.

Все было привычно, все как всегда, словно жизнь входила в прежнюю колею. Будто не было ни похищения, ни тревог этих безумных дней… Ее Димка просто отлучался ненадолго, а теперь вернулся. Все будет хорошо, убеждала себя Людмила. И плевать на пророчества. Осталось всего четыре дня.

Ничего не случится.

Ох, они же скоро вернутся! А у нее еще и мясо не готово…

— Дензил, данные! — Март быстро слевитировал на ладонь безопасника два кристалла. — Для вас и милорда Вадима. Очень интересная информация по ресурсам.

— Благодарю. — Дензил запустил голограмму и всмотрелся…

К этому времени допросы Эйке Камероса, его коллеги Константина, а также «рабов» Чейтверрка и Дейгера были закончены (допросить Микора, «раба» некоего Йоргоса оказалось временно невозможно вследствие его плачевного состояния). По добытым адресам прошли обыски с реконструкцией событий. Теперь аналитики отдела во главе с Мартом (какой все-таки многообещающий демон, не зря милорд его подключил) систематизировали полученную информацию и делали выводы. Выводы получались тоже многообещающие. План похищения… э-э-э… родича милорда был достаточно хорошо проработан с обеих сторон. Патриар Иккорг (какая жалость, что уже покойный!) и люди (в большинстве, увы, тоже покойные), оказывается, неплохо сотрудничали. Плодотворно так. Есть на чем поприжать этих бе-эре!

И есть что докладывать милорду…

— Очень и очень неплохо, — пробормотали рядом. Незваный коллега Координатор держался рядом как пришитый, присутствовал на всех допросах и исправно капал на мозги задержанным. Сокровище, а не коллега. Кстати, с его помощью допрашиваемые переставали брыкаться вдвое быстрее. — Это то, чего нам очень не хватало. Человеческие ресурсы. Власть государства — еще не все, люди далеко не всегда к ней лояльны. А вот власть денег…

На вдруг замолчавший австралийский городок обратили внимание не сразу. В большом мире хватало дел и забот. Лишь ближе к вечеру, когда пыльный автобус привез домой тридцать школьников с экскурсии к озерам, учителя и водитель обратили внимания на странно пустые улицы.

И на тишину. Молчал городской радиоузел, не было слышно привычного шума «Шкурника» — цеха по обработке овечьей шерсти. Мертво молчала абсолютно пустая детская площадка. И светофоры не горели.

— Дэйв, стой… — Встревоженный учитель, пока напарница старалась успокоить заволновавшихся детей, настороженно осматривал улицу. — Что-то не так.

Автобус сбавил скорость. Водитель на всякий случай посигналил — один раз, коротко. Сигнал странно и дико прозвучал в мертвом городе и почти сразу смолк, когда за поворотом прямо поперек улицы обнаружилось два автомобиля с распахнутыми дверцами.

А потом стали попадаться первые тела. Кровь. Полуобгрызенный скелет — на нем еще осталась приметная цепочка, которую любила носить библиотекарь Кэти…

— Боже! — вскрикнул чей-то голос. — Господи…

Автобус развернулся и, набирая скорость, рванулся прочь.

Глава 25

ОЧИЩЕНИЕ

Ало-золотой вихрь радостно вскинулся, распахнул навстречу теплые объятия. Огненные языки обвили плечи, и как всегда, мягко, радостно курлыкнул Феникс, отзываясь на ласку, отвлекаясь ненадолго от врага. И тает усталость.

— Лина… Гори и живи, девочка, — прошелестел теплый голос. — Гори и живи и ты, приемыш. И ты, маг, темный и светлый. Не бойтесь, вас мой огонь не тронет. Счастье видеть вас в моем укрытии.

— Мы с просьбой.

— Я знаю. Нужна помощь?

— Да. Очень…

— Вижу, — колыхнулись алые лепестки. — Вижу…

Одежда давно сгорела, осыпалась искрами и пеплом. А синяки и ссадины остались. И «холодок». Теперь, когда Лина соприкасалась с ним, можно сказать, вплотную, через руку Вадима, ей было намного трудней сдерживать Феникса. «Холодок» виделся тому хищником, громадной черной нежитью в птичьем облике, и Феникс просто бесился, порываясь вступить в бой с этой непонятной и очень невкусной тварью — только для того, чтобы защитить хозяйку.

Хороший мой.

— Храбрый птенец, — согласилось Пламя. — Как и ты.

— Помоги. Ведь еще не поздно?

— Не поздно. Опасно. Слишком много черного, светлый маг. Слишком много боли. Отпусти…

— О чем… говоришь? — Вадим болезненно поморщился, похоже, «холодок» зверел с каждой минутой. — Я хочу избавиться от него.

Пламя качнулось, вскипела-опала золотая волна. Будто вздох.

— Этого мало. Отдай остальное.

— Что?

— Ты знаешь. Тебе не надо было просить его о таком. Это не твое, молодой Страж. Не твоя память, не твоя вина. И боль не твоя. Отпусти. Отдай…

— Я должен был.

— Не должен. Ты думал, что должен. Но нельзя идти по жизни чужим путем. И с чужим грузом за плечами. Тебе не сотворить своего, пока смотришь чужими глазами, понимаешь?

Отбрось это. Отстрани. Отдай…

Пламя мерцает, поднимаясь-опускаясь, меняя цвет, вихрясь и закручиваясь у центра, мягко, размеренно, в каком-то завораживающем неотрывном ритме. Лина встряхивает головой, отгоняя внезапно подступивший сон, и непонимающе всматривается в Дима, который неожиданно перестал опираться на ее плечо. Бледное лицо мага разглаживается, с него исчезает уже въевшаяся боль, тает невыносимая усталость и горечь.

От-пус-ти. От-дай. От-пус-ти. От-дай.

Дим даже улыбается — чуть-чуть, самыми кончиками губ, словно начиная верить во что-то хорошее.

От-пус-ти. От-дай. От-пус-ти. От-дай.

Он не замечает, как огненный вихрь мягко касается его лица, как исчезают, словно впитываюсь под кожу, огненные языки.

Отпусти…

— Ты забираешь чужую память? — Пальцы Лёша находят ее руку, они теплые и сильные, но на миг, пока он не успел закрыться, Лину почти хлестнуло мгновенной острой вспышкой тревоги. Он тут же спохватился, и новое касание подарило теплоту и нежно-ласковое «я люблю тебя, знаешь?». Эмпат несчастный.

«Лёш, ну что ты? Все будет хорошо. Правда… Веришь?»

«Конечно. Только…»

— Я не стану отбирать твое, приемыш, — шелестит Пламя. — Не все твое. Ты смог поставить преграду, ты умеешь. Но мертвое — отпусти.

— Я не…

— Мертвое — отпусти, — повторяет тихий голос. — Нельзя так. Она — моя. Отдай…

О чем они? Почему у Лёша такое окаменевшее лицо?

— Ей будет лучше…

— Как?

— Будет. Она была огонь, она должна вернуться в Пламя.

— Лёш? — Лине отчего-то страшно. — Лёша…

Зеленые глаза, где переплелись боль и гнев. Не Лёш…

Алекс, снова Алекс. Последний раз?

— Хорошо, — размыкаются наконец его губы. — Хорошо…

Бушует вокруг огненная буря. Сгорает в Пламени чужое и чуждое, привнесенное и заимствованное.

Настоящее остается.

Все хорошо. Все будет хорошо.

Так просто?

Вадим не знал, что его удержало в пещере фениксов. Просто стоял и смотрел на огненную стену, за которой скрылись Лёш, Лина и Дим.

Дим… он чувствовал свою копию так ясно и отчетливо, словно Дим находился на расстоянии вытянутой руки. Нет, даже меньше. Дима — и «холодок». Какой, к дьяволу, холодок — лед, мороз! То, что когда-то досталось ему самому, перед нынешней дрянью действительно всего лишь «холодок». А это дайи. Впитано в разгар какого-то ритуала, да еще замешано на чьей-то смерти. Смертях. Что ты наделал, Дим, преисподняя, зачем?..

Одна надежда — этот Дим старше и сильнее, чем был Вадим… нет, Димка, получивший страшный подарок. В отличие от будущего Повелителя, этот, все знает и понимает. Рядом с ним родные и любимая девушка. Вытащат. Удержат. Хотя бы до того мига, как Вадим перетянет «холодок» в себя.

Бывший Повелитель криво усмехнулся. Что ж, ему не привыкать жить с этой тварью внутри.

Машинально, по въевшейся в кровь привычке использовать все доступные ресурсы, он прикинул, как применить к делу нового «жильца» и как компенсировать мероприятия, которые могут из-за него сорваться. Свод точно не будет рад, придется держать «холодок» подальше от людей, зато общение с Ложей станет не в пример легче.

И все-таки зачем Дима потащили в пещеру фениксов? Не доверяют Стражам? Боятся, что в Своде его будут изучать и ментально препарировать, как когда-то самого Вадима? Но тащить к родовому Пламени — главной святыне клана? Зачем? Если только…

Догадка обожгла, точно сам сунулся в Пламя, и сердце забилось неровно. Лина Огнева… Та Лина… Она всегда старалась держаться в стороне от демонских «развлечений», и рядом с ней было не то чтобы уютно, но как-то надежно и спокойно. Особенно по утрам. Может, именно поэтому он когда-то и избавился от нее, опасался привыкнуть, стать зависимым? В душе девушки не ощущалось печати «холодка» — теперь Вадим понимал это отчетливо. Значит ли это?..

За спиной кто-то негромко кашлянул, и Вадим стремительно обернулся, готовясь к схватке. Но это оказалась лишь хозяйка пещеры.

— Милорд. — Хранительница Анна склонила седую голову в поклоне.

— Хранительница… Хранительница, ваше Пламя может лечить от дайи? — торопливо, боясь спугнуть предположение, и в то же время требовательно спросил Вадим.

— Дайи?

— «Холодок», — пояснил Вадим. — То, чем заражен… мой двойник.

— Пламя выжигает все. Любую чужеродную примесь. Разве господин Март не рассказывал вам о своем чудесном исцелении?

— Март? — выдохнул Вадим. Неужели и демон тоже?..

— Ему подсадили какое-то заклятие. Лина вытащила из мальчика эту дрянь. С помощью Феникса, разумеется.

— Значит, Дим?.. — Владыка не закончил, но старая женщина поняла.

— Если мальчик заражен и если Лина попросила, Пламя не откажет. Он вернется к нам исцеленным.

— Почему я раньше не слышал ничего подобного?

Анна пожала плечами:

— Тайна клана. Ее запрещено разглашать посторонним. Собственно, это известно лишь Хранительнице и главе клана.

Глава клана… Лиз. Снова Лиз. Не в первый раз бывшему Повелителю случалось удивляться поступкам бывшей главы фениксов. Она могла бы вылечить Повелителя… если бы захотела. А вместо этого положила почти весь клан у эльфийского леса и разыграла свою гибель. Та Лина вряд ли знала об этом секрете, иначе бы Алексу не пришлось отправляться в чужой мир за вакциной. Проклятье, проклятье, проклятье!! Будь ты проклята, дрянь эгоистичная. И сейчас… Уж наверняка не от матери Лина узнала о возможности лечить и снимать порчу.

Вадим привалился плечом к стене — ноги отказывались держать. Весь этот сумасшедший день — бой в городе, пресс-конференция, а теперь еще и весть о спасении Дима — изрядно вымотал.

— Все могло быть иначе. Так просто… — Невольно вырвавшийся стон был полон бессильной ярости и тоски.

— Да, милорд. Успокойтесь. Прошлого не изменишь. — Анна прервала негромкие увещевания, вспомнив, кому она это говорит. Этот мальчик с пепельными глазами (для нее и Александр был бы мальчиком — слишком долго Хранительница жила на свете), и его брат, построив барьер, изменили прошлое.

На этом разговор оборвался.

Они стояли и ждали. Вадим слишком хорошо представлял, как рвется с привязи «холодок», пытаясь спастись, как Пламя охватывает Дима красно-золотым коконом, как разъяренно кричит (или хлопает крыльями) Феникс, почуявший чужака.

И вот наконец «отпечаток» Дима словно мигнул, а потом проявился еще четче и ярче. И в этом «отпечатке» не было и следа «холодка». Аура казалась потускневшей, но, учитывая плен, этого и следовало ожидать. Зато она была чистой, без единого темного пятнышка. Словно у младенца. Так не бывает. Не должно быть, ведь души взрослых запятнаны хоть мелкими, да грешками. Но Пламя, наверно, не знало об этом. Оно просто совершило невозможное.

Волной — да что там, настоящим цунами накатило облегчение. Всё. Дима спасли. Теперь уже окончательно. Прошлое больше не повторится. Никогда, никогда. Теперь все в порядке. Все будет хорошо.

— Вадим? — изумилась троица, шагнувшая на камень из опавшего Пламени.

— Откуда ты? — Зеленоглазую занозу, которая досталась в братья его двойнику, шатало ветром, но любопытства новый братец не утратил. Да, некоторые вещи не меняются ни временем, ни иной реальностью.

— Как ты узнал? — Это Лина, которую конечно же интересует тайна пещеры. Или не интересует?

— Ты… — Виновато смотрят знакомые серо-зеленые глаза. Будто из зеркала. — Пришел головомойку устраивать?

— Обязательно. — У бывшего Повелителя давным-давно не было так легко на душе. — Вы даже не представляете какую. Только когда оденетесь, конечно.

Троица опустила глаза и тут же устроила соревнование, кто быстрей и ярче покраснеет.

Угадайте, кто победил?

Вообще-то семья Соловьевых старалась придерживаться традиционного для людей режима дня. Людмила твердо верила, что детям нужна стабильность, а поэтому ночью надо спать, утром подниматься и разбегаться по делам, а вечером собираться за столом и обмениваться впечатлениями за вкусным ужином.

Но если бы жизнь всегда давала людям именно то, чего они ожидают!

Что-что, а стабильность магам не угрожала никогда.

Первый звоночек прозвенел еще тогда, во время свадьбы, когда новоиспеченный муж виновато извинился и сорвался вместе с половиной гостей прямо во время откусывания свадебного каравая… Брачную ночь молодая провела одна, как и брачное утро. Точней, с Маргаритой, но совместное распитие бутылки ликера с подругой — неважная замена супружеским обязанностям.

Потом был пропавший отпуск, сорванный визит к родителям, вторжение десятка Стражей в спальню (магам позарез понадобилось снять некое проклятие, кем-то наложенное на Александра), потом…

Когда ее старший ребенок, пробуя пробудившиеся способности к телепорту, пропал из гостиной и обнаружился у леших на Дальнем Востоке, Людмила поняла, что стабильность — не для их семьи. При муже-Координаторе, сыновьях-магах, дочке-ведьмочке… нереально.

Муж мог пропасть на трое суток во время утрясания очередного кризиса, старший сын исчезал на дежурство и заваливался в дом утром, щуря сонные глаза, младший пребывал на практике или концерте, возвращался часто ночью, бодрый, как жаворонок, в дом постоянно десантировались друзья-подруги-приятели… Порой единственной стабильной деталью были говорящие рыбки.

Мила пожимала плечами и забивала холодильники едой, чтобы детям было что поесть в любое время суток.

И все равно усердно, при малейшей возможности, старалась держать режим дня. Нет, не в стабильности счастье, просто семья — это семья. И порой ее непоседам надо собираться вместе. А также помнить, что следует вовремя есть и спать хотя бы семь часов в сутки…

Неудивительно, что ввалившаяся в шесть утра компания не застала ее врасплох. Зато «поросята» Марго и ее собственная свинушка, нагло вравшая о какой-то внеочередной ночной практике в сопровождении Яна, растерянно заулыбались.

— Мам, привет.

— Здрасте, теть Мил…

— Мы тут немножко отлучились…

— Но все уже хорошо.

— Честное слово!

— Мам…

Неизвестно, что дальше сказала бы проштрафившаяся компания, но тут снова прошелестел телепорт, и Маринка изумленно присвистнула, узрев новоприбывших.

— Ух ты-ы… — дуэтом прошептали близнецы. Ахнул аквариум.

Тренированная мать, пережившая в своем доме угощение леших, бегающий торт, рыдающих над сериалами рыбок и прочие не менее выдающиеся события, только подняла бровь. Хотя ее дети выглядели странно даже по меркам их семьи.

Начать хотя бы с молодоженов. Адам и Ева, да-да, именно в том первозданном одеянии… почти. На Лине только волосы и что-то типа шали, а на Лёше — только Лина, которую младший сын держал на руках. Вадим-старший был одет один в один как на интервью, исключая рубашку, и жилет довольно странно смотрелся на голом теле… зато пропавшая рубашка, завязанная немного ниже, чем полагается, красовалась на бедрах у…

— Дим! Димушка!

Людмила повисла на шее у пропавшего и найденного сына, сдерживая слезы, зашептала что-то ласковое, с болью отмечая седые пряди в волосах… Радостно заверещала малышня, сообразив, что головомойка откладывается. Аквариум азартно сравнивал обоих наличных Димов и делил симпатии, громко требуя отчета о приключениях. Отобнимав Дима, Мила набросилась на остальных… Лёш и Лина попытались под шумок улизнуть за одеждой, но были изловлены и теперь отчитывались, завернувшись в одно покрывало на двоих. На шум прибежала Маргарита и внесла свою долю беспорядка. Словом, начался форменный соловьевский дурдом, который, если честно, Людмила давно ценила превыше стабильности.

— Что-то случилось? — послышался с порога тихий голос. — Боже!

И Дим хватанул губами воздух:

— Иринка!

Бдительность — вот немаловажная черта характера, если ты занимаешься магией. А если ты еще и мать магов, то бдительность вообще один из краеугольных камней твоей личности. Именно поэтому Людмила, несмотря на всю бурю чувств, засекла движение в коридоре, которого больше никто не заметил.

— Дим, ты куда?

— Вадим, — поправил ее странный и нежданный сын. Сын, который ей почти ровесник. — Дим — он.

— Хорошо. Так куда?

— Дела.

— А дела не подождут? Тебе надо отдохнуть. Стой-стой… Ди… Вадим… Сколько ты уже на ногах? — Пепельные глаза не изменили своего выражения, и Людмила попробовала по-другому: — Как твоя мать, я решительно требую, чтобы ты шел отдыхать!

Усталое лицо дрогнуло. Вадим с каким-то удивлением всмотрелся в «мать» ростом ему по плечо. Потер лоб…

— Я не совсем твой сын, ты ведь понимаешь? Твои — там… — Он кивнул за закрытую дверь, где помывшиеся-переодевшиеся Соловьевы сползались за стол.

— Правильно, — решительно кивнула Мила, на всякий случай подобравшись поближе. — Они там. И ты тоже должен быть там. Думаешь, я отпущу тебя голодным и усталым?

— Ты…

— Послушай, ладно? — перебила Мила. Почему-то очень важно было, чтобы он понял. — Послушай. Любовь — это, наверное, единственная вещь, которая не становится меньше, если ее делишь. Что там было раньше — я уважаю. Но сейчас ты у нас. Ты — наш, понимаешь? Ты не один. Останься…

«Милорд?» — собирался спросить Дензил. И промолчал.

Отчасти потому, что ему показали кулак, а отчасти — потому что милорд спал. Во сне люди и нелюди перестают держать лицо, и вид у Владыки был измученный до крайности. Ему действительно необходим отдых.

Но как же доклад?

Мир кипел. СМИ с утра транслировали картины нападений, интервью Вадима в городе Арекипа. Главы государств решили собрать срочный саммит и наседали на городской пост, требуя связи с главой магов. Ложа уже подготовила списки на первое переселение в верхний мир и нижайше умоляла об утверждении; энерговампиры наконец завершили подготовку к массированной пиар-кампании и ждали только санкции милорда. Два уцелевших человека из похитителей «родича» милорда очень хотели загладить «недопонимание» и предоставили в распоряжение Владыки огромные суммы и ресурсы. Просили внимания демоны рода Рхи и Баррос — в их пещеры вторглись люди. Причем не геологи и спелеологи, а экстремалы, жаждавшие познакомиться с демонами.

И все это требовало внимания милорда, а милорд спал!

Тихо прошелестела бумажка, и перед глазами демона завис листок с несколькими словами:

«Телепортируйся за дверь. Там все решим».

— Но…

Но темноволосая охранница глянула так, что демон счел за благо побеседовать с ней там, где она тре… просит.

— Туда. — Женщина аккуратно-неслышно прикрыла дверь и ткнула пальцем в арку.

— Но…

— Тихо!

— Куда мы идем? — смирился Дензил, наконец опознав женщину. Мать милорда и хозяйка дома.

— На кухню. Будем пить чай. И ждать… Ты сам-то, кстати, когда спал последний раз?

— Видите ли…

— Вижу. Плюшки будешь?

Вадим всегда просыпался легко. Даже не просыпался, а вырывался из снов, тем более что в его сны очень часто вторгались кошмары и расставаться с ними было не жаль. Он открывал глаза, отгоняя сонную одурь, и вместе с ней таял в небе самолет, который не вернуть и не спасти, таял… и все-таки успевал взорваться в последний миг, вспыхнуть дымно-огненным факелом. И гасли красные глаза, жадно выпивавшие его жизнь и магию, и пропадало жуткое зеркало, где он отражался сначала марионеткой на нитках, потом мертвым. И Лёшка… Он никогда не успевал забрать Лёшку, и тот умирал раз за разом. Или предавал, выдавая своим: лигистам, Координаторам, кому угодно. Или убивал сам…

Нет, сны не приносили ни спокойствия, ни отдыха, и просыпаться было легче, чем засыпать.

А сейчас тело выплывало в реальность с удивительной неохотой. Сон не отпускал, подсовывая то лесное озеро с заросшим ромашками берегом, то первый, случайный телепорт в сибирскую тайгу, то первый общий телепорт — в кондитерский отдел супермаркета. Ах, как там так пахло лимоном и ванилью!

Знакомый, полузабытый аромат кружил и вызывал в памяти далекое-теплое-светлое: утро в родном доме, улыбку мамы, плюшки…

Вадим открыл глаза.

Да, это та комната, куда он вчера дошел. Дошел, хм. Доплелся. Двигался, как сквозь песок, зыбучий, вязкий. Рухнул на постель, даже не стянув полотенца после душа. И как провалился. Когда он последний раз так спал? Хотя… когда он вообще спал последний раз?

Ладно, подъем. Его ждет рабо…

Вадим замер, так и не сбросив до конца укрывающую его простыню.

Его ждала вовсе не работа. Рядом с постелью стоял маленький раскладной столик, на котором красовались чашка с кофе (от нее отчетливо веяло чарами сохранения температуры) и блюдце с плюшкой. Одной-единственной. А к чашке чьи-то руки заботливо прислонили записку.

Вадим машинально протянул руку.

«Доброе утро, соня. На всякий случай: сегодня 6 августа, дела терпят, Дензил и Александр все держат под контролем. Так что если не выспался, можно добрать еще часок-другой.

P.S. Кофе и плюшка только для того, чтобы у тебя хватило сил дойти до кухни и получить полноценный завтрак. Вздумаешь удрать по своим делам — схлопочешь.

Еще P.S. Кто такая Беатриса? Хотелось бы узнать… когда-нибудь».

Вадим провел рукой по лбу и поймал себя на том, что улыбается. Именно сейчас, когда на столике дымилась чашка с кофе, именно сейчас, когда за летящим почерком вдруг проступил-зазвучал мамин голос, именно сейчас, прочитав полушутливую угрозу, он особо ясно и остро ощутил то, что коснулось вчера усталого сознания.

Он дома.

Вадим не был склонен к самообману: это не его реальность и не его семья. И эта Людмила — не его мать. Преисподняя, они практически ровесники! Но…

Но она как-то справлялась с ролью матери не только для Марины и его здешнего альтер эго — за вчерашний вечер, как бы ни давила каменным прессом усталость, Вадим отметил и спокойное, истинно сыновнее самоощущение сироты Игоря, и обожающий взгляд здешнего Яна, и свободную улыбку Лины. В семье Соловьевых любви хватало на всех. И материнского тепла тоже.

И он может себе позволить немного погреться в этом тепле. Немного… перед тем как опять впрячься и потащить свой воз. Надо поговорить с Димом и разделить работу… Надо узнать, что там накопал Дензил. Надо разобраться наконец с проектом станции и запустить производство хотя бы «сердечников», с территориями станет понятно позже. Надо, кстати, пообщаться с людьми на предмет выделения этих территорий. И лучше побыстрей. Только сначала — Дензил. Вадим поискал глазами свою одежду, снова наткнулся на записку.

«Вздумаешь удрать по своим делам — схлопочешь», — невинно напомнила записка. И Вадим усмехнулся…

На вкус плюшка оказалась именно такой, как он помнил.

Засыпая, они оставили окно открытым, и сейчас листья уютно шелестели, словно приглашая подремать подольше.

Мм… Хорошо-о как!

Тревоги отступили, Дим нашелся, все остальное решаемо! И они наконец выспались. Хорошо так выспались…

Не открывая глаз, Лина мягко «погладила» сонного Феникса — тот курлыкнул — и потянулась погладить кое-кого еще, кто тоже должен был быть где-то рядышком. Но рука нащупала пустоту.

Эй, а где?

«Кое-кто» нашелся неподалеку. Скрестив ноги, Лёш сидел на полу и сосредоточенно работал с шаром. В последнее время молодежь приспособилась не только наговаривать информацию на кристаллы и шары, но и подсоединять к нему клавиатуру и набирать текст.

И сейчас десять пальцев Лёша быстро и легко танцевали на клавишах, и, судя по всему, не первый час. Зеленые глаза сосредоточенно прикрыты, между темных бровей вертикальная морщинка…

— Регенератор, — еле слышно звучит тихий голос. — Две доли крови, очищенной «белым фильтром»… доля «аква витас»… помню. — Неслышно пляшут клавиши под тонкими пальцами, мерцает шар, принимая информацию. — Есть. Дальше. «Взрывник» — заклинание на кварце. Помню. «Песчаный вихрь»…

Лина подождала пять минут. Ничего не изменилось, разве что неведомый «Песчаный вихрь» сменился не менее загадочным «Вороньим граем», а потом еще более непонятным «Радужником».

На «Зимнем дыме» ее терпение иссякло.

— А заклинание от головной боли? — коварно перебила она погрузившегося в дебри загадочного Лёша.

— Сок калины обыкновенной, наложить «концентратор» и выпить после еды, — автоматически отозвался тот, не отрываясь от клавиш.

— Вот как? А лекарство от боли в спине?

— Мышечные лечатся мазью на основе девясила, позвоночные…

Лёш притормозил. Потер лоб, удивленно, как из Зазеркалья, глянул на феникса и, кажется, стал осознавать, где находится.

— У тебя спина болит?

— Не-а, — Лина с усмешкой прищурила глаза. — Но кое у кого сейчас заболит. От метательного снаряда.

— Какого снаряда?

— А такого. Под названием «подушка». Лови!

И метательный снаряд действительно увесисто врезал по спине заработавшегося мужа.

— Будешь знать, как от жены сматываться!

Вторая подушка мелькнула вслед за первой с той же филигранной точностью: не зацепив ни шар, ни любимую Милину вазу, «снаряд» грузно бухнулся в грудь злостного беглеца из супружеской постели.

Лёш охнул и опрокинулся на пол.

— Мне конец, — трагически сообщил он (не забыв подложить под голову метательное орудие). — Твои снаряды разят беспощадно.

— Будешь знать, как удирать из супружеской постели!

Не вставая, Лёш приоткрыл один глаз:

— Нет предела мстительности женщины. И увы, слабы мои силы, и придется мне покинуть этот свет, не исполнив всех обещаний и не отдав супружеского долга…

— Только попробуй! — Лина с удовольствием кинула бы в сторону злокозненного должника еще чем-нибудь, но, увы, простыня в метательные орудия не годилась, а кроме нее на постели была только лично сама феникс собственной неодетой персоной.

Девушка прищурилась, но ее планы оказались сорваны самым злодейским образом: разложенный диван вдруг уплыл из-под ног, напоследок залихватски помахав простыней, и воздух, внезапно налившийся упругой силой, подхватил и перенес… прямо в раскрытые объятия типа, отказавшегося от исполнения супружеского долга.

— Попался?

— Попалась?

— Диверсант…

— Террористка…

— Неплательщик… Ох, Лёш. Эмпат несчастный…

И смешок, и поцелуй в висок, и взгляд в самые зеленые глаза на свете, и попытка отыскать в памяти то, о чем они только что говорили, и ощущение удивительного тепла, от которого «я» и «ты» мгновенно переплавляется в безраздельно-вечное «мы». Мы…

…На этот раз никто не просил их «приглушить громкость».

— Так чем мой муж занимался на полу?

— Ревизией.

— Чем-чем? — Лина приподнялась на локте.

— Проверял, что помню. Интересно получается: знания остались. Я по-прежнему знаю, как сотворить «Регенератор» и защититься от «Черной паутинки». И перечислить всех членов Ложи. А вот личное — ушло. Знаешь… — Он закусил губу, но все-таки продолжил: — Я не представлял, как это все-таки… ну, давило. Я ведь умею блокировать чужое, я эмпат, меня с детства учили разграничивать свое и постороннее. Но только сейчас, когда оно ушло, стало по-настоящему понятно, насколько все-таки мы разные, понимаешь? Похожие, и одновременно… он совсем другой. Лебедь, которому пришлось стать хищником. Изломанный. Лин, знаешь, о чем я думаю с тех пор, как появился этот Вадим? Я не могу оставить его там. Это неправильно…

В соседней комнате было тихо-тихо. Только дыхание вплеталось в шелест листьев.

Он спал каменно-тяжелым сном смертельно уставшего человека, а она… она замерла рядом, не отрывая глаз от седой пряди на виске, и понимала теперь, почему Дим так хотел, чтобы она не снимала его сережку.

Завтра она зачарует кольцо (Мила научила). И пряжку на ремне, на всякий случай. И застежки на каждой рубашке…

Чтобы всегда знать, где он, каждую минуту!

Иринка смотрела на Дима и не отпускала его руки.

Навсегда…

Глава 26

СДЕЛКА

А в пещерах всегда темно.

Светящийся мох не заменяет солнца. Впрочем, иногда это было кстати. Как, например, сейчас: всегда можно сказать, что ты просто не узнал того (ту), с кем разговариваешь в данный момент. И не видишь в ней некую особу, которую требуется задержать и представить за вознаграждение. И это всех устраивает.

Благодетельная темнота…

— Итак?

— Итак? — Лица под капюшоном не разглядеть, и вот это как раз тот недочет, который увы, неустраним. А вот голос мог быть и повежливей — все-таки за помощью обратилась она к нему, а не наоборот.

— Итак, наша часть договора исполнена. Ты получила свою «перестройку крови» и свое оружие.

Смешок.

— Получила.

— Когда же?

Еще один смешок. Ироничный, почти издевательский.

— А ты уже выгоняешь?

Совсем обнаглела.

— У нас договор. Мы выполнили свою часть. Пора и тебе выполнить свою. Если тебе это, конечно, по силам. Ходят слухи, что твоя дочь неплохо прибрала ваш клан к рукам.

Зацепил. Капюшон дрогнул, и голос, мигом потерявший свою иронию, резанул откровенной злобой:

— Не только у меня проблемы с детьми, Долински! Верно? Иначе вряд ли бы я пришла именно сюда.

— Разумеется. Иначе я вряд ли бы заключил договор именно с тобой. Ты получишь дочь, я — сына. Так когда?

— Послезавтра…

Глава 27

ВЕЧЕРНИЙ ЗАВТРАК

Утро для Соловьевых — так уж получилось в этот раз — началось вечером. Отоспались после своих похождений младшие, более-менее пришли в себя старшие. Но для того чтобы это все обеспечить. Людмила встала стеной у дверей, выпроваживая всех визитеров подряд.

Маргарита, ты чего не спишь? Оставь ты их в покое, потом пристанешь с расспросами. Своих спрашивай. Ага, пока.

Да, добрый день, Стефания. И вам тоже хорошего… Лину нельзя. Дали бы вы своей главе хоть немного отдохнуть, а? Да, передам. Утром… то есть вечером, когда все проснутся.

Привет еще раз, Дензил. Вы вовремя. Нет, Вадим не проснулся, зато испеклась курица. Что такое курица? Садитесь, узнаете.

Координатор Даихи, при всем уважении, они трое суток провели на ногах и должны выспаться. Нет, и Дима нельзя. И Вадима. И… а, Дензил, вы не против? Тогда Дензила можно. Только после курицы.

Александр, удивительно, ты дома раньше полуночи! Спорим, я знаю почему? Только не знаю, кто тебя подослал: Даихи или Савел? Оба? Все равно Димов оставьте в покое!

Так что неудивительно, что завтрак состоялся вечером.

— Мам, я ненадолго от…

— Стоять! — Многоопытная Людмила перекрыла выход. — Лина, ты куда смотришь? Твой муж опять собирается удрать не евши.

Наверху что-то упало.

— Я сейчас! — пообещал девичий голос с весьма отчетливой угрожающей интонацией.

Злостный беглец сверкнул глазами, но сдался и со смешком присел за стол, втихую примериваясь, какую плюшку отлевитировать поближе. Может, и утащил бы, но тут прямо у него на коленях «проявилась» феникс, и Лёшу временно стало не до плюшек.

— Мам, ты почему не разбудила? — Маринка влетела на кухню как метеорит. — Я…

— А ты сегодня выходная. И завтра.

— Но, мам!

За аркой послышалось отчетливое «а-а-а-ах», и рыбки тут же стихли…

Появился Вадим.

— Доброе утро.

— Привет-привет.

Владыка Уровней, слегка улыбнувшись, положил в раковину какую-то тарелку и спокойно присел к столу, будто чутьем угадав, какой табурет добавила для него Людмила. И тут же, будто сговорившись, появились Дим с Иринкой. Глаза девушки слегка припухли, но ее улыбка… честное слово, в холодное время ею одной можно обогреть полдома!

— Привет. Мы вот… ой! — Иринка с удивлением всмотрелась в две спикировавшие на стол чашки — она все еще не привыкла к обыкновенным чудесам в этой семье. Следом жизнерадостно приземлились тарелки, это уже «поозорничал» Дим. На бледных губах чуть протаяла улыбка, ставшая полноценным солнцем, когда Вадим-старший, прищурившись, десантировал на стол блюдо с плюшками.

— А суп?! — возмутилась Людмила, но махнула рукой и только подсунула варенье. Мальчишки есть мальчишки. И если Димки отошли от своих приключений, то кто будет этим недоволен? Только не она.

А на лестнице уже слышался топот — к завтракоужину торопились опоздавшие Игорек и Ян.

Семья собиралась вместе.

Глава 28

МИР МЕНЯЕТСЯ

— Швейцария всегда была нейтральна, и нам сложно нарушить вековые традиции…

— Законы не предусматривают передачу земли во владение… прецедента нет, и правительство Великобритании…

А серые, значит, будут ждать, пока организуется прецедент?

— У республиканцев сейчас сложное положение. Провести необходимый законопроект возможно, но это сопряжено с некоторыми трудностями…

Люди-люди! Привычный мир трещит по швам, а они все еще цепляются за какие-то закостеневшие традиции и политические игры.

Может, надо было натравить на них Ложу? Интересно, кто кого съел бы из этих прожженных политиканов? Ставлю на Ложу — она таки сплоченней.

Хотя с Ложей проще. Там все решает сила. А тут — бесконечные ссоры-споры, на которые нет времени. Сами собрали саммит, сами запросили присутствия магов — и на тебе. Третий час толкут воду на тему, почему невозможно выделить землю под станции, и насколько легитимна персона представителя магов, и так далее, и тому подобное.

Вадим сидел с каменным лицом. И молчал. Нет уж, пусть выскажутся, а он пока посмотрит, кто чего стоит. Досье — это хорошо, особенно досье от Дензила, но личные впечатления тоже кое-чего стоят.

— Наши представители хотели бы предварительно изучить чертежи. Понимаете, гарантии…

— Наше правительство сегодня приняло закон о выделении запрашиваемой территории, — шейх Кувейта счел необходимым прибыть на саммит лично, и сейчас его решительный голос разрезал чьи-то оправдания как нож — масло. — Начата эвакуация населения. Правительство обязуется выделить необходимые материалы и средства на строительство станции. Нас интересуют сроки.

— Строительство станций надо закончить в течение двух месяцев. Максимум — четырех, но потери будут все крупнее.

Шейх кивнул. Он все сказал, а длить спор — не дело мужчины.

— Правительство России готово предоставить необходимые участки в ближайшее время, — президент Свиридов также был краток. — Что еще необходимо для защиты населения до постройки станций?

Вадим прищурился: среди этого скопища пустомель все-таки были те, на кого можно опереться. Что ж, пробный шар.

— Пока — система сигнализации через шары. Наши, магические. — Конечно, безумное количество шаров Уровням так сразу не потянуть, нужна альтернатива. — Возможно — система зондов. Или личных датчиков у каждого человека. Скажем, через специальные кольца.

— Это нарушение гражданских свобод! Наши избиратели не пойдут на такое!

— Вашим избирателям предоставляется совершенно свободный выбор между некоторым ущемлением прав и возможностью оказаться в зубах у серых. Доведите это до сведения ваших избирателей. Нападения учащаются. Сил магов может не хватить на всех, как позавчера в Арекипе и Австралии. И магам будет много легче защищать тех, кто от этой защиты не отказывается.

Зал притих.

И еще один зал, и еще один непростой разговор.

— Итак… я довожу до сведения Совета Координаторов, что Владыка Уровней — нынешний Владыка, воскрешенный нами, — взгляд Савела буквально ожег безмятежного Пабло и удивленного Даниэля, — сегодня затребовал санкцию на снятие печатей и пропуск демонов на поверхность.

Удивленный возглас:

— Всех?!

— Печатей — нет, — неохотно проговорил Координатор. — В трех оговоренных ранее зонах. Демонов тоже нет. Он прислал список на ознакомление. Длинный список…

— Что ж, к этому и шло. — Пабло пожал плечами. — Это не самый плохой выход.

— Не самый? Мы пропускаем демонов! К людям!

— Не думаю, что будут проблемы, — негромко роняет Александр. — Там все повязаны каким-то хитрым ручательством, и демоны будут самыми рьяными защитниками правопорядка, так как сами в этом заинтересованы.

— Правда, Савел… Мы же не всех выпускаем. Тех, кто более-менее вменяемый. Заодно и подкидышей пристроим.

— Они, кстати, прекрасно работают! — улыбнулся Даниэль. — Живой пример преимущества воспитания перед генетикой!

— Хорошие демоны — нонсенс!

— Им придется стать хорошими. Присмотрим.

— И сложишь голову! Как…

— Савел, — Деметра заговорила первый раз, устало и горько. — Савел, о чем ты? Это не просто лучший выход. Это единственно возможный выход из веера вероятностей. Это не вторжение Горынычей, это дайи. И может, все к лучшему. В конце концов, равновесие все равно было не удержать.

Молчание. Раздумья. Горькая усталость. И… надежда?

Равновесие и впрямь было не удержать. Теперь, по крайней мере, все не так предсказуемо безысходно. Есть надежда, пока невысокая, но возможная, на интеграцию. На лучшее.

— Что ж… Решено. Снимаем печати.

— Заставку в эфир. Так… пошла картинка!

— И вновь мы приветствуем в нашей студии дорогих гостей! — бодро заворковал ведущий. — Уважаемые зрители, мы присутствуем при уникальном моменте — наш сегодняшний гость, господин Тройо, представитель общины «меняющих облик», только что весьма убедительно доказывал нам, что слова «демон» и «враг» — не обязательно одно и то же. Думаю, наша сегодняшняя беседа многих заставит призадуматься о схожести наших культур, а не только о различии…

— Я надеюсь, — кивнул гость. Выглядел он весьма привлекательно. Им любовались женщины, ему симпатизировали люди пожилого возраста, и одновременно он смотрелся достаточно сильным, чтобы не вызывать антипатии у мужчин. Мало кто знал, что эта привлекательная, вызывающая положительные эмоции внешность была тщательно просчитана консультантами пиар-группы. И похоже, консультанты не зря ели свой хлеб. Судя по аудитории…

— А сейчас — сюрприз для наших уважаемых зрителей! — в очередной раз прервал аплодисменты ведущий. — Приветствуем новых гостей студии Прутникову Нину и ее сына Алика!

Аудитория с некоторым недоумением уставилась на хрупкую женщину в дешевом костюмчике и бледного, почти прозрачного малыша в инвалидном кресле, но похлопала исправно.

— Нина Сергеевна…

— Просто Нина, — вымученно улыбнулась та. Темные глаза устало-тревожно обвели зал. — А что происходит? Нам обещали обследование…

— Разумеется! — шоумен захлопотал, усаживая гостью на диван. — Разумеется! Только сначала несколько вопросов!

— Нам обещали обследование… — на автомате, почти безнадежно, повторила Нина. — Ну хорошо. Спрашивайте…

— Это ваш сын?

— Да, Алик. Алик… — щеки женщины загорелись, она только сейчас осознала, где находится, и безотчетно потянулась к малышу — то ли поправить что-то по вечной материнской привычке, то ли просто защитить от взглядов. Шоумен ловко пресек ее движение и профессионально улыбнулся ребенку:

— Добрый вечер, Алик!

— Здравствуйте…

— Знаешь, куда ты попал? В телевизор! Завтра тебя покажет вся сеть! Рад?

Бледные губы дрогнули.

— Я… я не знаю.

— Так что с вашим сыном, Нина? Это лечится?

— Мы… это травма… автомобильная авария… позвоночник. Нам говорят, нужна операция, но шансов… мы и так попробовали все возможное… — Сбивчивый голос прервался, и Нина зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

— Все возможное! — подчеркнул ведущий. — Вы верите в невозможное, госпожа Прутникова?

— Довольно! — Демон резко встал. — Вопросы можно задать потом!

— Но господин Тройо, так нельзя.

— Можно! Зачем сейчас все эти глупости? На самом деле важен лишь один вопрос. — Демон в мгновение ока оказался у инвалидного кресла и присел на корточки. — Ты хотел бы снова ходить, Алик?

— Что?! — выдохнула Нина.

Демон взял с подноса шприц, спокойно подготовил место для укола и стал набирать кровь.

— Все просто. Это кровь «меняющего облик». Несколько капель. Перелив ее себе, ты, Алик, на короткое время станешь одним из нас. И с моей помощью сможешь исправить в своем теле все, что там нарушено. Хочешь?

Серьезные детские глаза, темные, блестящие, на изнуренном болезнью лице. Глаза, которые нельзя обмануть — слишком близко мальчик Алик стоит у смертной черты… а оттуда все виднее.

— Хочу…

— Это невозможно! — ахает приглашенный врач. — Я лечил этого ребенка, я видел! Перелом позвоночника, со смещением. Ни одного шанса!

Но демона не интересует слово «невозможно». Он мягко держит в руках тоненькое запястье и шепчет, шепчет… ободряет и советует, и аудитория завороженно молчит, и ведущий забыл магические слова: «А сейчас мы прервемся на рекламную паузу».

Потому что невозможное иногда все-таки возможно. Розовеют детские щеки. Ярче блестят глаза. И медленно, приноравливаясь, шевельнулись тонкие пальчики на открытых ногах.

Мальчишка встал. Шагнул. Покачнулся… и обнял мать, все это время, кажется, не дышавшую.

Последнее, что изменилось в нем, — волосы. Они потемнели.

— Алик… Алик, солнышко… — Горячие слезы катятся из глаз Нины светлым, счастливым горохом. — Алик, почему волосы-то такие?

— Мам, не сердись. Но я хочу быть темноволосым… как Супермен.

Другая студия и другие люди. И три смущенных не-человека под яркой надписью «Маго-МЧС»!

— Итак, уважаемые господа, мы присутствуем на третьем выпуске передачи «Маго-МЧС»! И сегодня с нами Варенкин Василий, предсказатель! Предсказал катастрофу самолета «Боинг-947» рейса «Нью-Йорк-Ванкувер», тем самым предотвратив гибель восьмидесяти человек!

Дайно Энкиен, сильф, остановивший ураган!

И Валента Дэвис, маг-телекинетик, спасшая из пожара семь человек! Вот они, герои недели! Кто из них станет призером ваших симпатий? Голосуйте!

И третья студия.

— А мне все равно! — Глаза женщины горели. — Я многодетная мать! Я отвечаю за своих детей! И клятва эта… да хоть сейчас!

— Но послушайте… — Оппонент в галстуке попытался вставить слово; в конце концов, это его задача — высказывать в этом шоу позицию здравомыслящего человека: не допускать подозрительных магов и колдунов на свои территории. Но куда там. Тяжело иметь дело с фанатиками. А матери — те еще фанатички, если посягнуть на их орущее чадо.

— Не стану я слушать! Вот! Мне колечки на деток выдали, видите? Мои дети теперь в безопасности! Здесь есть матери? Кто со мной? Ну?

Человек (то есть не совсем человек) в бейсболке рядом с оператором довольно улыбнулся и сделал пометку. Это шоу явно удалось.

Студия закипела…

Массовая пиар-акция под кодовым названием «Плюсы против минуса» набирала обороты.

Уже отбушевали первые истерики звезд: сначала зазвездившиеся певцы и артисты отказывались от странных контрактов, а потом, когда они поняли, что это абсолютно безболезненная и стопроцентно результативная альтернатива пластическим операциям, знаменитостей пришлось разнимать — дело дошло до драки.

Уже хитрюга Афонов, ведущий шоу «Разоблачения», провел первую передачу из цикла «Берегись магов!». Телепередачи были подготовлены мастерски: несмотря на яростные нападки на «лиц волшебной крови», у зрителя неизменно оставалось впечатление, что чародеи и иже с ними — это хорошо, а вот обозреватели и критики — люди, мягко говоря, недалекие, злобноватые и завистливые.

Уже президенты России и США разрешили в своих странах деятельность магов, а президент Украины, наоборот, запретил. «Ха!» — сказали украинцы, проявляя прославленное упрямство и не менее прославленное пренебрежение к решению высоких начальников. И немедленно ломанулись искать контакты с волхвами, ведьмами и бабками-шептуньями.

Уже два миллиарда китайцев, затаив дыхание, любовались прекрасным воскресшим чудом — золотым драконом, внезапно воспарившим над площадью Пекина. Уже триады, как самые решительные, предлагали магам-демонам контакты напрямую, минуя правительство, и обещали предоставить в пользование любую землю…

Семь миллиардов населяющих Землю людей по-разному принимали весть о магах. Спорили. Опасались. Восторженно преклонялись, всеми силами стараясь пробиться в пещеры. Отчаянно завидовали.

И — принимали.

Программа работала.

Когда-то здесь, по документам, была довольно крупная русская деревня Ивановка, возникшая чуть ли не в допетровские времена. Местные жители пережили крепостное право, две мировые войны, революцию, раскулачивание, продолжая пахать землю, ухаживать за садами, растить детей. Опустела деревня уже в сравнительно благополучные времена — не пережила сначала комсомольских путевок, по которым молодежь уехала строить социализм в братских республиках, а потом постановления властей, по которому стариков переселили из «неперспективной» Ивановки в другие места. И долго еще на месте Ивановки стояли избы — строили-то на века! — словно ожидая ушедших хозяев…

Сегодня домовые, все еще живущие в развалинах изб, наконец дождались. Стосковавшиеся по человеческому присутствию «хозяева» с недоумением, потом с робкой надеждой смотрели, как высыпавшие из автобусов рабочие в считаные часы устанавливают на поле сборные домики, расставляют какие-то оранжевые кабинки, столики, скамьи, натягивают тент, вешают флажки «Добро пожаловать».

А потом появились… не может быть! Координаторы?

И Стражи.

И люди. Целая толпа людей, разноязыкая куча разноплеменного народа, в том числе суетливые журналисты со своей взволнованной скороговоркой, операторы с камерами…

Под нескончаемый гомон три Стража — как же светятся на ярком солнце их белые рубашки, их лица! — встали треугольником и плавно, очень легко присели, приложив к земле ладони.

Искры всклубились холодным звездным кипящим облаком. На несколько коротких секунд они зависли над полем, как невиданный праздничный салют, а потом растаяли.

А в центре очерченного участка появился человек.

Нет, не человек. Серая куртка-накидка, которые носят под землей разведчики и охотники, едва заметные выступы чуть выше висков, характерные запястья, взлетевшая ладонь, прикрывающая ослепленные солнцем глаза. Демон. Первый демон, которому позволено подняться на поверхность.

По траве уже бежит навстречу девочка в белом платье, трогает жителя Уровней за руку, что-то тихо говорит, и он внезапно опускается на колено, а малышка с трогательной серьезностью нацепляет ему на глаза темные очки.

Через час этот кадр обойдет всю планету: первый демон, ступивший на землю, в подаренных темных очках прикладывает ладонь к сердцу и неловко улыбается в знак благодарности. Маленькая дарительница (то, что она не человек, а феникс, который в огне не горит и в воде не тонет, простому народу знать не обязательно) гордо вручает ему цветок и важно ведет нового жителя Земли к приготовленным местам.

А на траве уже возникает следующий. И еще один. И еще, и еще…

Первый вдох — какой ароматный здесь воздух! Первые шаги по непривычному, шелестяще-зеленому «полу», что-то нежное в руке…

Поверхность.

Хлопает на ветру цветной тент, изумительно синее августовское небо в белых легких облаках, и чистый-чистый душистый воздух с незнакомыми запахами. И тепло…

Это потом новые жители Земли будут обращаться к целителям с жалобами на боль в глазах, аллергию и так далее, все-таки непривычные условия даром не проходят никому. Но это будет потом. А пока ты просто идешь по траве, подставляешь лицо солнечным лучам и не можешь надышаться.

Такая она, поверхность.

— Лина, ты как?

— Все нормально, — бодро отозвалась Лина.

— А если не врать?

— Эмпат несчастный, — привычно хмыкнула феникс. — Все-то он понимает. Зачем тогда спрашиваешь? Сам знаешь, что все в порядке, только в глазах рябит.

— И язык побаливает, — понимающе улыбнулся Лёш. — Всех спроваживать… а?

Фениксы вместе с магами стояли во внутреннем оцеплении — на всякий случай. Конечно, и люди и демоны, допущенные к церемонии, были сто раз просеяны, изучены вдоль и поперек, и неприятных случайностей типа стычек быть не должно… но вдруг? И на сегодняшний день фениксы отказались от кожаных брюк и безрукавок, обрядившись в легкие цветные платья и навесив коммуникаторы в виде побрякушек. Идея была не из лучших, если честно. Или фениксы переборщили с маскировкой? Но к изящным девушкам клеились все: от занятого секретаря министра до суровой охраны. У Лины язык заболел отшивать всех претендентов на ее внимание. Мужчины, блин. Тут такое серьезное дело, а они…

— Есть немного. Сам-то как? Вид у тебя…

— Какой?

— Как у зомби, — честно сказала феникс. — Правда, свеженького.

Эмпат устало повел плечами:

— Ну, куда денешься. Нервные все. Пока всех успокоишь, семь потов сойдет.

Лина только вздохнула. Эмпатическое успокоение действовало безотказно. Речи, рукопожатия и все прочие моменты прошли без сучка без задоринки. Будто демоны и президенты с детства жили в домах по соседству. Вообще-то если смотреть широко, то так оно и было, но… но даже демоны были из разных кланов, часто враждующих. И немало придется поработать, чтобы они не полезли в драку. А уж люди… ох, от этого всего голова кругом.

— Потанцуем?

— ЧТО?

Зеленые глаза блеснули.

— Музыка…

Музыка действительно зазвучала — веселая, но какая-то нерешительная. Словно неведомые музыканты не были уверены, что смогут оторвать демонов от их новых домов, от земной еды (по меркам Уровней — запредельная роскошь) и настоящих постелей. А что… а что, может получиться!

А потом Лёш сбросил кроссовки и протянул ей руку… и тело запело, отзываясь на музыку, на касания. На любовь.

— Но, милорд, эта пациентка… — договорить врач не успел.

Вадим толкнул дверь, мимолетно удивившись количеству чар, увидел, как приподнялась на кровати девичья фигура…

…и почувствовал, что каменеет.

Какое странное ощуще…

Очнулся он под шум водопада. Вода звенела, шумела, шипела.

— Немыслимо! Что вы себе…

— Без истерик, док! А то на этот раз уже я вызову психолога.

— …никакой выписки! Мы…

— Сами виноваты!

— Сеньора Беатриса!

Вадим стряхнул оцепенение, но вмешиваться в пылкий диалог василиска и целителя не спешил. По совести говоря, веселых минут в его жизни было немного, и эта стоила временного попадания под чары. И впрямь водопад.

— Что? Просила же меня выписать!

— Я еще раз повторяю, что правила карантина…

— Ах, карантин?! И разговаривать по кристаллам тоже нельзя из-за карантина? Да вы… — И пылкая василиск немедленно высыпала на голову целителя ворох цветистых испанских ругательств, освещающих родословную бедняги с несколько неожиданной стороны. И пока тот не воспламенился на рабочем месте, Вадим счел должным вмешаться:

— Ваше негодование не по адресу, Беатриса. Карантин для всех участников сражения при Арекипе ввел я.

— Милорд… — Точеное лицо обернулось к нему, и Вадим вновь ощутил, как замирает дыхание.

Хотя василиск уже была в темных очках…

День растаял, растворился в беспредельном звездном небе, и под этим небом было совершенно все равно, демон ты или феникс, маг или человек, президент или официантка — буйство танца затянуло всех.

Вот это, это… это же Ян и… Анжелика? Это когда же они так познакомились? А вот Страж кружится в паре с девушкой из людей. Молодая демонесса обнимает человека. А это… преисподняя, это надо же! Координатор Даниэль! Между прочим, со Стефанией. Ох и новости!

Не хватает только Димов, жаль, что сейчас оба чем-то заняты…

Над площадкой то и дело взлетали салюты, то человеческие, то магические, и позабытые камеры работали самостоятельно, потому что операторы тоже люди. И кружились пары, будто подхваченные ветром сильфов, и земля улетала из-под ног, и было хорошо, светло, радостно, незабываемо, хорошо-хорошо-хорошо-о-о-о…

Сливались три мира, сливались без войны и смертей, и, может быть, может быть, на этот раз все будет хорошо.

Глава 29

ЛИЗ. ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА

Они буквально вылетели из телепорта, не прекращая целоваться, счастливые, усталые.

И буквально натолкнулись на холодный голос:

— Добрый вечер, дочь. И ты… зять. Нам не хватало только вас.

— Ты?!

Ей не хватило доли секунды. И дело было не в усталости. Лине помешала память — та, что толкнула руку к лицу, защищая глаза от готовой брызнуть кислоты… Ножи уже ложились в ладонь, но поздно, поздно! Она промедлила, она опоздала на сотую долю мгновения… Она опоздала. Рука незваной гостьи легла на серый шар. Разрыв-шар, аналог бомбы из человечьего мира.

— Лиз? — Голос Лёша оборвался вскриком: два шипа, которые вымотанный маг не успел остановить, ударили в лицо и шею. — Мм… — и он пошатнулся. Привалился к стене, едва удерживаясь на ногах.

Лёшка!

— Нет!

— Тихо, тихо. — Улыбка Лиз остановила Лину на рывке не хуже зажатого в руке разрыв-шара. — Это всего лишь нейтрализатор. Пока. Не стоит так резко двигаться, я ведь могу это неправильно понять. А шарик, в случае чего, разнесет не только квартиру, но и дом.

— Какой, к дьяволу, нейтрализатор? — Взгляд Лины метался между мужем и… не-матерью. Нет. Этот черный призрак — не ее мать. И наверное, никогда и не был матерью. — О чем ты?

— Он знает о чем. Спроси его, как Ложе удалось убить Координатора на переговорах.

Лёш знал. Зеленые глаза полыхнули гневом и болью, но он не шевельнулся. А Лина вдруг поняла, как ощущение «я с тобой», которое грело ее рядом с мужем, пропало. Растаяло. Чем бы ни был этот нейтрализатор, но эмпатию он глушил стопроцентно. И наверное, телекинез тоже. Иначе Лёш не опустил бы сейчас руку к поясу — за оружием. За оружием, которого не было. На снятие печатей его запрещено было брать.

— Что, не знаешь? Или говорить не хочешь? Состав, который глушит магию Стражей и Белого Совета. Редкий, правда. Хорошая вещь, подарок новых союзников, — бывшая феникс ответила как-то удивительно спокойно. Мирно так. Как ни в чем не бывало, словно она не явилась сюда убивать, а так, забежала на огонек, проведать замужнюю дочку, узнать, как та живет, дать пару советов по обращению с мужем. Она даже улыбалась. Напряженно и как-то диковато, но…

— Каких… союзников? — вторгся в их дуэль негромкий, чуть задыхающийся голос.

Лина едва удержалась, чтобы не обернуться. Ну, конечно. Даже с шипами-нейтрализаторами Лёш не потерял ни самообладания, ни любопытства. Или отвлекал?

— Позже, — отмахнулась Лиз.

— Как ты сюда попала? — Лина так и не смогла сказать «мама». Как, ад и преисподняя, бывшая глава, лишенная Феникса, пробила защиту дома и барьер? У Соловьевых?

— Ах да… я и забыла. — В голубых глазах точно сверкнуло острое стекло, и в следующий момент Лиз дернула с дивана покрывало, и взгляд Лины столкнулся с виноватыми глазами отца.

Девушка на миг закрыла глаза. Отец. Веревки на его запястьях, клейкая лента на губах (очень не магический способ заставить молчать, мама)… и аварийный телепорт, который она, Лина, сама выдала Орешниковым на всякий случай! А получилось вот что. …! Лину замутило от мысли, как экс-феникс раздобыла этот телепорт. Она слишком хорошо знала железную хватку матери как в прямом, так и в переносном смысле и только надеялась, что ее братья хотя бы остались живы…

Кажется, отец хотел что-то сказать. Попросить прощения. Потом, папа. Все потом. Сейчас некогда разговаривать.

— Какая неожиданная встреча. — Вежливый, словно речь шла о погоде, голос Лёша был полон иронии. — Право же, так приятно видеть родителей моей дорогой жены вместе. Жаль, что вас не было на празднике в честь выхода демонов на поверхность.

Лина все-таки сжала губы. Лёш в своем репертуаре. Люблю тебя, милый, но иногда ты бы мог поучить кобру ядовитости. Умница. Поотвлекай ее, пока я соображу, что делать.

— Наружу стремятся только слабаки, неспособные выжить в родных пещерах, — презрительно улыбнулась Лиз, — вроде мальчишки, которого подобрал твой брат. Ему была оказана великая честь, а Ян струсил. А теперь вместо почетной смерти во славу рода служит светлым магам домашней зверушкой и возится с цветочками.

— Эти цветочки при случае могут и придушить, — отстраненно возразила Лина. — И менее всего он похож на зверушку. Убедишься сама… если увидишь.

— И неужели не скучает по семье? — укоризненно покачала головой Лиз. — Впрочем, дурной пример заразителен…

— Надо же, оказывается, моя мать дорожит семьей! Жизнь полна сюрпризов! — Голос феникса холоден, как улыбка Лиз, остатки растерянности испарились окончательно, сменившись боевым настроем. Никакого волнения, спокойствие и хладнокровие, как когда-то поучала мать.

Но лишь снаружи. Под тонким ледком клокотало пламя. Спокойствие? Как бы не так! Адреналин горячит кровь лучше всякого вина, а всю ее охватывает злой азарт. Мама, ты опять решила помериться силами? Ну что ж, посмотрим, кто кого!

— Да. На сюрпризы жизнь щедра. Воспитаешь дочь, а она тебе нож в спину. Ни слова, ясно?! — Взгляд буквально режет, а пальцы сильней стискивают разрыв-шар. — Поднимаешь клан, а он от тебя отрекается… от меня отрекается! Встретишь воина, а он, оказывается, не сталь, а актеришка… и еще всерьез думал, что я откажусь от всего ради его «счастья». Он тоже не слишком долго скучал по мне. Правда? — Лиз обернулась к Даниилу. — Что-то он слишком молчаливый. Лина, девочка моя, — снова улыбка с оттенком безумия, — сними с него это человеческое приспособление.

Несколько шагов по полу она проделала, как по осколкам льда. Или стекла.

— Развяжешь — будет на твоей совести, — бьет в спину холодный голос. С тенью предвкушения.

«Спровоцируй меня, — слышится в этом голосе, — и его смерть будет по твоей вине».

— Лина, прости, — первое, что срывается с бледных губ. — Она мальчиков…

— Я понимаю. Тише…

— Не отвлекаться! Хотя… можешь попробовать, Данечка! Уверена, что Лину утешит, что ты предал ее по важной причине. Из-за своих щенков. Девочку за двух мальчиков… а, Данечка?

— Змея…

— Змея? Ты еще не разучился делать комплименты, — расхохоталась Лиз. И снова та сумасшедшинка в глазах, в смехе, в голосе. — Змея… А укуса не боишься?

В пальцах Лиз стальной рыбкой мелькнул нож. Пусть она утратила способность вызывать ножи, но ловкость рук и наличие богатого арсенала успешно создавали иллюзию былой силы.

Первый клинок пригладил волосы Даниила, второй, вылетевший следом, расчетливо прошел по щеке, зацепив ухо. Брызнула кровь. Но Орешников молчал, ненавидяще глядя на бывшую жену.

— Прекрати!

— Не смей мне указывать, девчонка!

— Я сказала — прекрати!

— Заткнись!

— Пре-кра-ти… — Лина больше не кричит. Она смотрит, смотрит, смотрит в эти голубые глаза не отрываясь, пока мать первой не отводит взгляд. — Не смей, слышишь? Просто не смей.

— Дрянь. Дрянь, дрянь! Ну почему тебе надо все испортить! Я хотела дождаться, пока не вернется этот Ян, я хотела, чтобы ты сначала потеряла все, чем дорожишь, как я… я думала… Да плевать! Ненавижу!

Мать отшвыривает разрыв-шар (муляж? обманка? фальшивка?), и Лина, не успев подумать, бросается туда, падает, перехватывает неестественно холодную, льдистую тяжесть, перекатывается на спину, а потом время останавливается… Колышек красного дерева летит прямо в сердце Лины, а она, как в замедленной съемке, смотрит на свою приближающуюся смерть…

«Не успеть», — промелькнуло в голове, и тут же девушку с силой толкнуло в сторону, развернуло, впечатав плечом в пол. И прежде чем Лина смогла опомниться и понять, что смерть прошла стороной, на ковер повалилось еще одно тело. С колышком в груди. И расползающимся по рубашке пятном крови…

— Лёша-а!..

И безумный смех Лиз вторит этому отчаянному крику.

Сегодня все валилось из рук. Оба опыта из запланированной серии пошли ко всем демонам, благо идти теперь было не так уж далеко. Сорвался уже, казалось, отлаженный процесс очистки воды. Пришли какие-то невнятные жалобы с опытной станции, так и не доставили заказанную еще месяц назад аппаратуру. Скончалась рыбка…

Мила в двадцатый раз попыталась собраться. Все беды преодолимы, если их решать на спокойную голову. Но вот как раз со спокойствием сегодня были проблемы. Десятое августа. Десятое…

День, когда Лёш должен погибнуть. Из-за любимой девушки.

С тех пор как непрошеная пророчица изрекла свое предсказание (прямо на дне рождения Лёша, нашла же время!), оно висело над семьей, как ядовитое облако. Пятилетний Лёшка, услышав: «…и смерть придет к тебе, и остановится сердце…» — хихикнул и убежал на дележку мороженого, посчитав все шуточкой тети Сабины, а родителям осталось разбираться. С пророчицей поговорил Александр, но та, извиняясь и пытаясь загладить последствия спонтанного транса, только и могла что уточнить дату: десятого августа две тысячи двадцать шестого года. Ни точных обстоятельств будущей гибели, ни убийцу она назвать так и не сумела, как ни старалась.

Мила обошла десятки прорицателей и медиумов, достала всех практикующих гадалок и даже к Координаторам цеплялась, но легче от этого не стало. Предсказания на то и предсказания, чтобы человек судьбу свою знал лишь смутно и приблизительно, не пытаясь переделать. А посему новые отличались исключительной вариативностью. Лёш погибнет, и Лёш будет жить, он сгорит в пламени, и он не умрет, пока его правнучка не отпразднует свадьбу своего внука, его убьет любовь и его убьет ненависть, он сам шагнет навстречу гибели и…

Мила сходила с ума, пока Пабло не ответил честно: будущее вариативно, оно определяется по узловым точкам и линиям, но пророкам и гадалкам видна всегда лишь часть, фрагмент — просто в силу того, что способностей одного человека не хватает на то, чтобы охватить все линии реальности… И для того чтобы увидеть будущее полностью, надо в него просто попасть. Иного пути нет. А для того чтобы изменить его, нужно менять большинство ключевых узлов.

Ну что, они переехали. Не в другой город, но дом сменили. Мила даже попросила у главы анклава сразу три квартиры — на будущее. На это самое будущее, в котором она не отпустит детей, пока они не будут готовы выживать самостоятельно. Она сменила работу. Присмотрела для сыновей человеческую школу поспокойней. Наложила на квартиру все мыслимые барьеры и защиты…

И стала жить.

До десятого августа две тысячи двадцать шестого года. И если…

Нет. Ничего не может случиться. Лёш на снятии печатей, там мощнейшая система безопасности, там Дим, там Александр и Даниэль. Там Лина, в конце концов. Что бы там ни думала девочка о своей «темности» и жесткости, в Лёшку она влюблена без памяти, это видно даже слепому. Да и он сам не из слабых. У нее все мальчики сильные…

Чашка кофе, о которую Мила безуспешно отогревала холодные пальцы, выскользнула из рук и грохнулась, расплескивая темные кляксы.

— Людмила, что с тобой сегодня? Тебе плохо?

— Не знаю. — Она инстинктивно приложила ладонь к груди, туда, где сжимался, медленно поворачиваясь, неровный ком боли. — Не знаю… Сердце не на месте.

— Может, домой пойдешь?

— «Скорую» вызвать?

— Не надо. Все нормально…

Раньше Лина не задумывалась над значением слов «мир рухнул». Считала всего лишь красивой абстракцией. Но в эти мгновения мир не просто рухнул — нет, он сгорел и рассыпался пеплом. Вся ее прежняя жизнь, все, что когда-то составляло сущность девочки, а потом девушки по имени Лина, сейчас корчилось в огне и рассыпалось прахом. И раньше ей приходилось испытывать потрясения, выбирать новую дорогу — как случилось на концерте Лёша или потом — в архивах Свода. Или после неожиданного нападения ассасинов на Лёша, когда Лина призналась ему, что она феникс… Но во всех случаях впереди всегда что-то было: вбитые с детства правила, верность долгу… любовь.

Правила рухнули первыми, потому что та, которая учила по ним жить, лгала. Потому что есть на свете вещи важнее.

Потом пришел черед верности. Быть верной дочернему долгу, верной, когда предмет верности тебя убивает и калечит?

А теперь, теперь… Лина рухнула на колени, повернувшись спиной к хохочущей матери. Плевать, пусть убивает, пусть сходит с ума. Мне уже все равно, если…

…Он был совсем как живой, даже кровь еще текла, удар в сердце не останавливает ее сразу… Его волосы шевельнулись под сквозняком от распахнутого окна… он был живой, он был теплый под ее дрожащими пальцами… зеленые глаза были открыты, они смотрели мимо нее… никуда не смотрели.

Нет. Лёш, нет… ты не можешь так уйти! Ты не можешь меня оставить! Из-за… нет. Нет, нет, нет, нет… Нет! Что-то пытался сделать Феникс, но она не слышала и не понимала. От застилающей боли мутилось в глазах, останавливалось сердце. Лёша, Лёша…

— Лина… девочка, очнись! Лина…

— Заткнись, Данечка, все идет как надо, и мы неплохо проведем время. Надень-ка на нее наручники… надень, кому сказала!

— Катись к дьяволу!

— Ах ты, тварь упертая…

За спиной — звук удара и яростный вскрик, и что-то шипит разъяренная Лиз, пытаясь отпихнуть вцепившегося в нее Даниила, Лина должна отпустить Лёша, чтобы… чтобы Лиз больше никого не могла убить.

— Подожди меня немножко, Лёша, хорошо? Я сейчас…

Еще раз коснуться лица, еще раз тронуть непослушные волосы… и встать. Повернуться, позвать нож. Посмотреть в ненавидящие глаза. Отец держал Лиз за руки, не давая ей пустить в ход нож, а она рвалась, выплевывая угрозы вперемежку с ругательствами, не понимая, почему именно сейчас в артисте проснулся воин…

— Ненавижу! Ненавижу! Отомщу! Всем! Тебе первому! И ей! И твоим щенкам! Всем! Ненавижу-у-у-у!

Нечеловеческим, бешеным усилием она все-таки отбросила от себя Даниила, вскочила… и вдруг замолкла. Застыла на половине движения, подняла руку к груди, уронила, не дотянувшись. И с хрипом рухнула на пол.

В дверях стояла бледная Мила.

Психологи советуют: когда на душе смутно и мир кажется не лучшим обиталищем, надо чем-то заняться. Они много чего советуют, начиная с уютного пледа и кончая транквилизаторами, но Мила всегда выбирала действие, а не валяние под пледом. В конце концов, на руках семья, особо не поваляешься.

Вот и сегодня, когда вся станция плюс лаборатория дружно уговорили ее пойти домой, она автоматически прикинула, что купить по дороге и как лучше использовать нежданный полувыходной. А потом сердце вдруг заныло так, что она махнула на все рукой и перенеслась прямо в квартиру. В кухню. Травяной сбор, который она заваривала, когда пропал Дим, все еще лежал на ближней полочке — чувствовала же, понадобится. Людмила потянулась за своим успокоительным, машинально прикидывая, насколько ей хватит запаса, если обожаемые детки и дальше будут выкидывать такие фортели… замерла, когда дом прорезал отчаянный крик.

— Лёша-а-а!

Травы с шорохом посыпались из разом ослабевших рук…

Мила с трудом узнала голос Лины, потому что никогда не слышала в нем такого отчаяния и такой боли. Крик, задушенное рыдание, чей-то злобный хохот… здесь, в доме. Наверное, так чувствуют себя смертельно раненные. Еще ничего не болит, но уже ощущение необратимости потери…

Ты еще живешь, но мир уже подернулся какой-то завесой нереальности.

Людмила не помнила, как оказалась у двери в гостиную. Прямо у входа боролись двое — смутно знакомый смуглый мужчина и светловолосая женщина, портрет которой ей показывал Лёш… а дальше… а дальше…

— Лёш?.. — выдохнули помертвевшие губы.

Ярость, отчаяние, страх за сына и материнская любовь — все это сплелось в душе женщины в огненный клубок. И этот клубок сорвался с рук — а ведь раньше Людмиле никогда не давалась огненная магия — и, разбрызгивая белые и голубые искры, полетел в женщину.

Никогда раньше не била в спину. Никогда не убивала…

— Лина, Лёш… он…

Девушка подняла на нее черные, странно отрешенные глаза:

— Простите.

— Лина… это мне просить прощения. — Мужчина, не обращая внимания на раненое плечо (на два удара ножом Лиз все-таки хватило), присел рядом с телом. — Безнадежно…

— Что здесь произошло? — Мила задыхалась. Незнакомая острая, безысходная боль рвала ее на куски. — Что здесь было?

Лина не ответила. Она снова опустилась на колени, и смуглая рука бережно-мягко коснулась каштановых волос… Ласково. Нежно. Прощально…

— Я не… Что это?!

Тело Лёша таяло. На миг оно стало совершенно прозрачным, засветилось, а потом рассыпалось пеплом. Черным пеплом.

Короткий задыхающийся вскрик. Огромные глаза Лины, полыхнувшие неистовой надеждой. Качнувшийся под ногами пол, над которым кружит-кружит-кружит горячий пепельный вихрь. И шагнувшая из этого вихря фигура человека…

— Л-Лёш?..

Зеленые глаза виновато блеснули.

— Извините, что так напугал…

— А что здесь происходит?

— Лина, ты разве не объяснила про дар Избранника? — Лёш потер ладонью пострадавшую от подзатыльника шею. Все-таки матери иногда реагируют слишком эмоционально.

Лина оторвалась от действия регенератора на плечо отца:

— Я? Ты считаешь, что я в такую минуту способна была об этом помнить?

— Какой дар? — донеслось из угла. О…

Дим, Вадим, Александр — все мужчины семейства Соловьевых примчались домой. Должно быть, Дим почуял беду, случившуюся с младшим братом, и уже связался с остальными.

По счастью, излагать историю заново не пришлось ни Лине, ни Людмиле. Нашлись репортеры и без них. Рыбки, во время визита Лиз помалкивавшие и изображавшие из себя самых обычных обитательниц аквариума, наконец вышли из ступора и загомонили наперебой. Впрочем, на них практически никто не обращал внимания. Александр осторожно проверял воскресшего сына. Людмила пила свой отвар и ждала повествования о даре. Дим исследовал тело Лиз и все больше хмурился. Короткий взгляд — и к нему присоединился Вадим.

— Чувствуешь?

— Так, и что тут у нас? Любопытно.

Если богатый опыт Владыки не обманывал, в крови Лиз (черт, ковер испортила!) была явная примесь демонской силы.

— Долински… — процедил Владыка. Ну что ж, больше он не собирается с ними церемониться!

Лина бросила в сторону матери один взгляд и отвернулась. Наступит когда-нибудь момент, когда она сможет вспоминать о Лиз спокойно?

— Я дождусь сегодня рассказа о даре? — напомнила о себе Мила. Травки помогали, и голос звучал почти спокойно.

— Ну, ты его видела. Умру — воскресну, — Лёш улыбнулся. — Как-то так.

— Ага… — задумчиво кивнула Мила. — Надо же, какой полезный дар. Особенно для таких, как мои сыновья. Невероятно утешительно знать, что у вас все-таки есть запасные жизни. Лина, спасибо!

— Одна уже потрачена. Лёш, ну у тебя память. В такой момент просчитать этот вариант… восхищаюсь. Лично у меня при виде Лиз мозги отказали напрочь.

— Ну, по правде сказать, я сам про этот вариант в тот момент не вспомнил…

Хранительница с самого утра ощущала какую-то тревогу, хотя причин для беспокойства вроде бы не было. Напротив, девушки-фениксы пользовались на празднике бешеной популярностью, все было тихо и мирно. Ну не с назойливыми же поклонниками бороться старой Хранительнице? С этим девочки и сами справятся.

Но чем ближе был вечер, тем больше росло беспокойство и ощущение какой-то беды. Ну почему она не может говорить с Пламенем? В такие минуты Анна как никогда остро чувствовала свою неполноценность. Оставалось лишь смотреть на пляску огненных языков, пытаясь заглушить тревогу медитацией.

И вдруг Пламя резко взвилось к потолку, а потом опало, рассыпав сноп искр. Их треск показался стоном. Анна охнула и схватилась за сердце. Она слишком хорошо знала, что это значит. Погиб кто-то из фениксов. Но кто?! И вновь огненный всплеск. И вновь язычки Пламени скрываются в углях. Еще один?! Нет… нет!

Высота огненного столба позволяла примерно определить, кто ушел в Пламя. Молоденькие фениксы, вроде дочки Мари — одно, а опытные, матерые — совсем другое. Судя по всему, клан только что лишился — Анна не могла произнести это даже мысленно, столь ужасающей была догадка — своей главы. Вернее, обеих глав — бывшей и нынешней. А она сама потеряла внучку и правнучку. При этой мысли в глазах окончательно потемнело, и Хранительница погрузилась в беспамятство.

В горах воздух прозрачен и чист. В ясные дни, когда солнечный свет растворяет туманную дымку, порой можно рассмотреть куст на соседней горе во всех подробностях. Тысячелетние камни молчаливы и недвижны. Ничто не дрогнет, не шелохнется… только ветер и скалы ведут молчаливый поединок выдержки. Тихо. Холодно. И никого.

Некому было видеть, как дрогнул, уплотнившись, изумительно прозрачный воздух. Черно-фиолетовая линия точно прорезала горный склон. Прошуршали, осыпаясь, осколки, и на каменно-ледяную осыпь скользнули-спрыгнули две размытые тени… еще две. Еще. Они приникали к земле, сливались со скалами, быстро окружая место пробоя незримым кольцом.

Некому было видеть, как щель вдруг скользнула вниз, коснулась земли. Захрустели, трескаясь от нестерпимого жара, гранитные осколки. Затанцевали по краям синеватые вспышки, медленно расползаясь в стороны, раздвигая воздух, расширяя границы щели.

Некому было видеть, как из щели шагнули-выплыли четыре по-змеиному гибкие, почти бесплотные фигуры. И как одна из них плавно скользнула к обрыву, всмотрелась красными глазами в далекую россыпь огней внизу, замерла, а потом, будто опомнившись, решительным жестом схлопнула щель. На миг над скалами взлетело и зависло облако странно темных искр… А потом оно растаяло, точно впитавшись в камни, исчезло. И вместе с ним исчезли пришельцы.

В тысяче километров от затянувшегося пробоя Вадим вдруг резко вскинул голову, прервав работу. Отвратительно знакомое чувство, чувство прибытия-присутствия серой мрази дернуло нервы, будто матерый ссои-ша какого-то демона оказался прямо под носом, и так же резко растаяло.

Не понял. Что это было?

— Что это было? — негромко сдублировал вопрос знакомый голос. Практически его собственный. Здешний Дим прикрыл глаза, удивленно вслушиваясь в присутствие, и спустя пять секунд покачал головой: — Пусто.

Две пары очень похожих серо-зеленых глаз встретились.

— Ты тоже почуял?

— Ссои-ша? Да.

— Близко?

Понимающий взгляд.

— Скорей сильно.

— А сейчас?

— Ушло. Или…

— Или прикрылось?

— Если прикрылось от нас — это какой же оно силы? Не к добру…

— О том и речь.

Под ладонью вздрагивает распластанное мальчишеское тельце, и Вадим вынужденно отодвигает мысли о ссои-ша. И о странном ощущении пробоя. И о распроклятой садистке Лиз, которую не пришибли вовремя ни Лёш, ни он сам. Когда исцеляешь, тьмы в мыслях быть не должно, именно так он и потерял этот дар там, в уже маловероятном будущем. Слишком много злости рвалось наружу, слишком вольно обосновался в душе «холодок». И дар лечить сгорел, утонул в яростной каше мести, щенячьего самодовольства от собственной силы и злой обиды на весь мир. А теперь вот вернулся. Так что собирай в ладони свет, Владыка, лечи. А некромантские идеи воскресить ненормальную феникс и просветлить ей мозги, объяснив, как нехорошо быть такой стервой, оставь на потом. Незачем уже. Поздно.

Лечи…

Где же она взяла такие веревки, тва… Спокойно, Вадим! Спокойно. Веревки и веревки. Выглядят нормально. Связывают как следует. Позволяют выволочь отца из комнаты под заверения: «Хочешь, чтобы были живы — топай, потом вернешься и развяжешь…» — а потом уже показывают свою истинную сущность. Хорошо, что эта разъедающая дрянь медленная. Хорошо, что Лёшка со своей феникс вернулись быстро и долго ждать не пришлось. Хорошо, что она поддается исцелению…

Хорошо, что у мальчишек пострадали только тела, а мозги, судя по всему, на месте. Вопросы вон задают про магию…

И ох как хорошо, что знаешь, к кому обращаться с выражением восхищения и благодарности за такие продвинутые веревочки. Что ж, семейство Долински, разговор с вами давно назревал. Теперь дозрел окончательно. Я даже знаю, куда им нацепить их собственное изобретение.

— Ну-ну, что ты, мелкий… Как его по имени, Дим? Ага, Кирилл. Спокойно, Кирилл. С чего ты взял, что мужчины не плачут? Всякое бывает. Ты вот, к примеру, лук резать пробовал? Вот-вот. Что? Что?! Дим, ты посмотри, какие оригинальные идеи у нашего нового родича — убрать запах лука магией! Молодец, ребенок. Надо будет попробовать сегодня, когда поправишься. А что я сказал? Что сегодня поправишься? А, что родичи. Конечно. Ваша единокровная сестра Лина недавно вышла замуж за моего родного брата Лёшку. Значит, мы и есть родичи. Девери? Не знаю, спросить надо. Ага, обязательно… Близнецы? Кто? Мы?

— В каком-то смысле, — вмешивается Дим. — Но больше пока не спрашивай. Ты ведь понимаешь, что у магии свои секреты? Вот будете приходить в гости, узнаете. На ушко? Ну, давай. Что? Демоны? Вадим, ты слышишь, нас спрашивают, знакомы ли мы с демонами и можно ли получить автограф…

— Кир, а тебя ангелы случайно не интересуют? — вмешивается третий врачеватель, успокаивающий мать ребят (с изрядно промокшей в области груди футболкой), и оба Дима, переглянувшись, дружно посылают его… к супруге.

— На проработку, — уточняет Вадим.

— Она уже должна была опомниться, — кивает Дим.

— Так что держись, ангел…

— Хранительница? Анна, что с вами? Анна!

Беспокойный голос, осторожное касание руки — явно друга, иного Пламя бы не подпустило. А-а, Анжелика…

Пламя, взлетевший к потолку огненный столб, искры.

Лиз, Линочка…

Преисподняя, за что?

Ты не знаешь? Хоть с собой-то не лукавь.

Разве не ты говорила юной Елизавете, что именно она будет самой лучшей главой клана? Ты хотела успокоить, утешить девочку после смерти матери, ты хотела отвлечься от собственной боли потери, но стоило тогда думать, о чем говоришь.

Разве не ты не остановила ее, когда внучка стала бросать на алтарь будущего главенства дружбу, собственный талант, первую любовь?

Разве не ты спустила ей с рук первую сделанную подлость? А если бы не пришел зеленоглазый незнакомец, ты бы позволила ей растоптать и Лину.

Чего же ты теперь хочешь? Пожинай, что посеяла.

Линочка, Лина, девочка моя, последняя в нашем роду, последнее родное существо, Лина…

Боль снова рванула сердце цепкими когтями.

— Хранительница! Да что же это?.. Мари, оставайся здесь!

И Анжелика исчезает, словно унося свет за собой…

— Хранительница!

Она не отвечает. Хранительница… Да какая из нее Хранительница, насмешка одна. Не уберегла ничего, кроме Пламени. Ни клан, ни дочь, ни внучку. Ни последыша, Лину.

В свитках ей встречалась история о Бьянни, главе клана, которая по легкомыслию допустила гибель сразу шести соплеменниц. И сгорела. От горя и отчаяния.

Тогда Анна посчитала это легендой, а сейчас верит. Верит. Жить бывает нестерпимо…

— Хранительница! И вот так все время, — кому-то жалуется Анжелика.

Стефанию, что ли, позвала…

А девочка права. Помирать потом будешь, старая эгоистка. Надо встать. Надо избрать преемницу. Надо проследить за избранием новой главы.

Вставай…

Чужое тело и слишком живое сердце. Больно. Недавнее ранение — мелочь в сравнении с этой болью.

— Анжелика… позови… кого-нибудь.

— Кто-нибудь уже пришел! — послышался довольно сердитый голос, от которого закрытые глаза старой Хранительницы мгновенно распахнулись.

Лина, совершенно живая и здоровая Лина сверкнула глазами:

— Бабушка, ну что это такое? Лёш, давай этот свой регенератор… ага.

Лёш?

Старая Хранительница оторвала взгляд от черной ленты в волосах Лины — знак траура, значит, все-таки Лиза — и перевела взгляд на зеленоглазого приемыша. Молодой Страж почему-то виновато улыбнулся и пожал плечами.

— Вы ее лучше не сердите, — посоветовал он. — А то и вам достанется.

— Лучше молчи, я еще не остыла, — предупредила любящая супруга.

— Вот и я об этом, — усмехнулся Соловьев, распаковывая одну из ампул. — Анна, скажите, вы бы сердились, если бы вас кто-то заслонил от опасности?

— Если бы такой ценой, рассердилась бы наверняка, — пресекла ответ прабабки Лина.

Какой?

Еще не сказав ни слова, не получив лекарства, Анна вдруг ощутила: жива. Она жива, и внучка жива, и Пламя бьется рядом, как второе сердце, и пьянящий вкус жизни лишь острей из-за привкуса горечи. Лиза… Лизу она все-таки потеряла. Как это случилось? Что значили выходки Пламени и правнучкино шипение? Ее как-то заслонил муж? Это о его гибели свидетельствовало Пламя? Ну да, конечно же, приемыш тоже маг, и с сильной кровью.

Умер и ожил?

— Лежи, лежи, — остановила ее попытку привстать внучка. — Что же ты так, бабушка? Рановато тебе болеть. Кто мне обещал триста — четыреста лет жизни? Кто позаботится о Пламени? И наконец, кто принесет к Пламени мою дочку?

Ампула регенератора звонко бьется об пол.

Не говоря ни слова, с каким-то недоверчивым выражением молодой муж опускается на колено рядом с Линой. Берет за руки и смотрит, смотрит, смотрит.

«Правда?» — надежда в широко открытых глазах.

«Проболталась», — смущенно-виноватая улыбка.

«Наш ребенок?» — сияющий взгляд.

«Дочка», — легкий румянец на щеках.

«Когда?» — нетерпеливая улыбка.

«Подожди восемь месяцев», — пальцы, запутавшиеся в каштановых волосах.

И счастливо взвившееся Пламя…

Глава 30

УВАЖАЕМЫЙ РОД

Утра на Уровнях нет, но демоны обходятся без него. И очень не любят просыпаться раньше. А тем более от присутствия посторонних в своей пещере. И уж конечно, от бесцеремонного тычка в бок и кандалов на руках.

— Глава рода Долински? Вас желает видеть милорд.

— Долински. Старинный род… — Низкий голос вмораживал в лед заживо. — Старинный род, который превыше всего заботится о чести семьи. Так?

— Милорд, если это из-за Яна, то…

— Молчать. — Владыка и не подумал повысить голос, но замолк даже шар, что-то нашептывавший Дензилу.

Из всех шумов в комнате остался лишь звук настенных часов.

— Итак, честь семьи. Посмотрим, как вы ее уберегли.

Щелчок, и на Долински накатывает странное, никогда не испытанное ранее ощущение, которое даже классифицировать сложно.

— Невидимость, — холодно упало тяжелое слово. — Всего лишь невидимость. Пока. — И в сторону еще кого-то, кто находится в помещении: — Дензил, в шаре имеются координаты представителей шестисот уважаемых родов. Призови пять любых по твоему выбору. И дай им задание охарактеризовать род Долински.

— …Долински? Эти выскочки? Которые набрали силу, только укладывая на алтарь младших сыновей? Воля ваша, Дензил, но традиция гадкая по любым меркам.

— …Не желаю ничего говорить об этих людоедах! Ко мне за пещерами могут не обращаться!

— …Долински… Увы, Дензил, не могу сказать, что выбор удачен. Последние два поколения этого рода отличаются, как бы это сказать… невезучестью. Пока не фатальной, но их традиции — вы же в курсе? — начинают сказываться. Магия мстит за извращения подобного рода, и то, что Долински убивают своих, а не чужих, эту месть лишь отсрочило…

— …Позор предков. Большего они не стоят.

— …О, Долински! Интересно, что они будут делать теперь, когда их драгоценный фамилиарчик пошел по рукам? Между нами, Дензил, хотелось бы видеть лица этой семейки, когда весть о младшеньком до них дойдет… ну, вы понимаете, на что я намекаю.

Шар замолкает.

И снова тяжелый взгляд.

— Итак, подведем итоги. Уважаемый род опозорил себя жертвоприношениями собственных детей. Уважаемый род теряет магию. Уважаемый род вступает в сношения с преступниками поверхности и убийцами-изгнанниками, снабжая их оружием для покушения на мою семью.

Настал момент для объяснений.

Аристократом недостаточно родиться. Аристократ — это тот, кто не теряет достоинства ни в какой ситуации. Даже если падает потолок. Даже если приходится голодать неделями, потому что родовую пещеру с грибами обворовал разбойничий клан Гры, вынеся все до последнего. Даже перед лицом смерти.

И Долински-старший верил, что он, как истинный аристократ, сумеет хранить гордое величие в любом положении.

Но попробуй сохрани гордость в тот момент, когда тебя буквально растаптывает этот… Владыка.

Не повышая голоса, не сделав ни одного резкого движения, Его Величество методично уничтожал главу рода, ледяным голосом характеризуя его репутацию (которой не завидуют даже малоуважаемые трансформеры), умение выбрать партнеров для сотрудничества (и сотрудничество с убийцей вне закона это «умение» наглядно продемонстрировало), способы воспитания молодого поколения (какое может быть достоинство и чувство долга у юношей, когда они с детства впитали людоедские традиции уничтожения одного из братьев?) и, самое главное, будущее клана. Невеселое будущее.

Долински-старший молчал.

Он многое мог сказать. Что обычай приносить в жертву кого-то из сыновей появился после того, как их Уровень оказался на грани уничтожения. Что это традиция рода, которой истинные аристократы не должны пренебрегать. Что это в конце концов его род и его дети, и присягу этому самозваному Владыке он не давал.

Но смысл?

Владыка здесь этот… самозванец. Выскочка. Светлый. Что он поймет?..

— Допустим, вы всего лишь следовали традиции предков, — словно услышал его мысли Владыка. — Но вы глава рода! Вы обязаны думать прежде всего не о прошлом — о будущем. Кто из ваших детей способен поддержать достоинство Долински? Ваши старшие или Ян, который уже успел проявить свои недюжинные таланты?

Это было совсем уж нестерпимо.

— Таланты? Я смотрю, уже все наслышаны про его таланты! — выплюнул Долински. — Мало ему было позора семьи? Теперь еще и это!

«По рукам пошел… — снова отдались в ушах ядовитые слова. — Их драгоценный фамилиарчик пошел по рукам…»

— Что, так понравился? — в ярости прошипел он в лицо самозваного Владыки. И вдруг затих, остро ощущая, что сказал что-то непоправимое… непростительное.

Потому что серо-зеленые глаза, еще секунду назад просто замораживали, теперь стали… стали… Они стали точно порталы во тьму, в иной мир… в смерть.

Пол под ногами задрожал, но Долински это едва ли заметил. Лопнул и осыпался стеклянной пылью осветительный кристалл, темной тенью отодвинулся в сторону Дензил. Все было неважно, неважно. Были только эти потемневшие глаза и собственный ужас.

— Ты хочешь, чтобы за тебя умирали другие. Ты уверен, что имеешь на это право. И ты предпочитаешь не считать их за людей — лишь бы не считать себя виноватым. Ты ошибаешься…

Этот алтарь он узнал бы среди тысячи других. В детстве, пока после него не родилось еще два ребенка, второй сын рода Долински считался тем самым младшим и не раз видел этот проклятый камень в кошмарных снах.

— Каждая ритуальная вещь обладает своей памятью, проговорил низкий, невыносимо презрительный голос. — Здесь ее много, памяти. Положите ладонь на камень, господин Долински. Послушайте…

— Я не хочу умирать… я… ну за что? — взмолился чей-то отчаянный голос. — Почему — я? Я же всегда старался слушаться!

— Пусть. Раз они так хотят — пусть. — В новом голосе мешаются безнадежность и обида. — Там не будет хуже.

— Как больно…

— Я должен, — старается убедить себя еще один голос, совсем тихий. — Это для чести рода. Я должен. Как страшно…

— Они правда будут мной гордиться?

— А я так хотел собаку… хоть увидеть.

Они кружат и кружат вокруг, они жалуются, волнуются, стараются быть смелыми, не уронить чести… Они ранят — голоса тех, кто умер на этом алтаре годы назад, десятилетия назад… века. Такие живые.

В тот день Долински понял, почему их традицию называют людоедской.

«В связи с участившимися попытками проникнуть в Демонград объявлена правительственная программа познавательных экскурсий. Желающим получить право на ознакомительную поездку следует оставить заявку на сайте „Сотрудничество“ и отработать три дня на строительстве станций».

«Потрясающая новость из мира науки и культуры! Один из старейших и популярнейших в мире университетов объявил о приеме на учебу ЛВК, то есть лиц волшебной крови — напомним, именно так по требованиям политкорректности теперь именуются те, кого раньше называли ведьмами и демонами. Итак, этой осенью в стенах Йельского университета появятся первые студенты совершенно новой расы. Интервью с ректором университета после рекламы. Не переключайтесь».

И еще одна новость!

«Канал „Теле-Сити“ объявляет о начале нового супершоу „Обмен“! Десять семей поселятся в спецпоселке и обменяются детьми! Пять семей — добровольцы из людей, а другие пять… затаили дыхание… ЛИЦА ВОЛШЕБНОЙ КРОВИ! Зрители нашего канала получат уникальную возможность наблюдать за воспитанием „подменышей“ и делать ставки на зарождающиеся отношения. Как поладят с волшебными детишками приемные родители? Какие методы влияния на подрастающее поколение есть у волшебников? Делайте ставки, господа!..»

Лина выключила телевизор и задумчиво улыбнулась.

Что ж… Мир стремительно менялся. Волшебство быстро и прочно вошло в жизнь миллиардов людей, чтобы остаться там надолго. Перестали маскироваться истинные сивиллы и гадатели, постепенно раскрывали свои таланты чародеи, демоны, Стражи.

Косметические клиники платили любые деньги, чтобы пригласить на работу морфов. На их «экстракты» очередь выстроилась на годы вперед.

Маги четырех кланов поручились за один из демонских родов, вывели их на поверхность и организовали суперэкстренную службу телепортации. Скорость, надежность и эксклюзивность услуги мигом оценили, и уже через неделю маги стали подыскивать еще один демонский род, понадежней и покрупней.

Светлые маги с разрешения Красного Креста организовали международную «Скорую помощь».

Сильфы получили указание от милорда Вадима и создали пробную Службу заказов погоды… Американцы очень заинтересовались возможностью прожить хоть один год без ураганов и торнадо и высказали настойчивую просьбу опробовать работу данной Службы у них.

«Зеленые» побратались с лешими и теперь носились с наполеоновскими планами вырастить в сжатые сроки леса и рощи во всех возможных и невозможных местах вплоть до подножия Эйфелевой башни.

И самое важное: все эти «организации» проявляли полную беспристрастность в вопросах государственной и национальной принадлежности клиентов, потихонечку, исподволь приучая людей в тому, что все прежде всего являются жителями мира Земля, а страны и национальности не столь существенны.

Конечно, все не могло быть полностью безоблачно.

Демоны есть демоны. Люди есть люди. Идеализировать их глупо.

В Рязани снова пропали один за другим семеро молодых мужчин — местные русалки в очередной раз двинулись крышей на почве поиска счастья в личной жизни.

В Мексике демоны, подогретые мшистым пивом с Уровней и тутошней текилой, сцепились с компанией местных парней, чудом обошлось без трупов, но фотографии и видео драки (черт бы подрал журналистов!) обошли всю Сеть.

Во Франции ученицы элитного пансиона, вне себя от вести, что демоны и вампиры все-таки существуют, устроили целую серию призывающих обрядов на тему «Испей меня, я твоя, любимый», адресованных вампирам. Дозвались, на свое несчастье. Двенадцать покойниц, три случая комы.

В Нью-Йорке компания золотой молодежи во время вечеринки убила однокурсницу и попыталась свалить это на жертвоприношение злобных колдунов или демонов.

В Китае после очередного землетрясения рассвирепевшая толпа забила до смерти «ведьму», которая, как они посчитали, вызвала это землетрясение. Женщина чародейкой не была, но погиб и настоящий маг, попытавшийся остановить толпу.

В Лос-Анджелесе клиент, вызвавший телепортиста, забыл, зачем его вызвал, и брызнул в него новым наркотиком, газообразным. Маг мгновенно «прибалдел» и стал отбиваться от галлюцинаций, что повлекло разрушение дома и как результат — пятнадцать пострадавших…

Очередной приподнявшийся за счет наркотиков мистер «я хочу» из Афганистана попытался похитить демона — он прослышал о их волшебной крови и возмечтал о личном джинне. Демон едва не погиб, а загородный дом и парочку соседних строений пришлось восстанавливать…

Темный эльф, которого энерговампиры запихали сниматься в кино (внешность у парня была красоты воистину эльфийской), выдержал тринадцать серий и слезно запросился обратно в горы заповедника — ненормальные фанаты успели достать новую звезду до печенок, проникая всюду, куда можно и нельзя, дважды попытавшись похитить его и едва не отравив самодельным приворотным зельем.

Религиозные проповедники, ученые-фанатики, особо ушибленные военные, избалованные юнцы, обычные бандиты — трудностей было много. Аналитики, имиджмейкеры, эмпаты, прорицатели и прочие члены «команды Вадима» давно забыли о спокойном сне и отдыхе, приданные им Стражи плотно сидели на подпитке от истока — собственных сил давно не хватало. Братья Соловьевы (все трое) похудели и давно перестали различать время суток — для них была только работа, работа, работа…

И все-таки, все-таки мир менялся.

Похоже, к лучшему.

Глава 31

БАРЬЕР И СТАНЦИИ

А барьер все-таки истончается.

На первый взгляд ничего не заметно. Энергопотоки все так же тесно переплетаются, плавно-размеренное их движение и цветные сполохи — свободная магия, в любой момент готовая влиться в образовавшуюся прореху — все так же мерцают, быстро и хаотично перемещаясь каждые десять секунд.

Да, на первый взгляд все как прежде. Но «держать» все это стало трудней.

Без Димки все-таки намного тяжелее. Намного.

Нет, дело в неустойчивости системы, которая истончает барьер, понемногу расшатывая его. Он удержит, он привык. Он продержится.

Одиночество — вот что мучило последние несколько недель. За всю свою жизнь он не помнит, когда был один. Рядом всегда находились семья, друзья, соратники, Ли… Димка. Даже на больничной койке, даже в тюремной камере он не оставался в одиночестве.

Теперь рядом не было никого.

И не будет…

Сколько барьеру осталось? Три месяца? Два?

Что ж, Алекс, смерть — это не повод киснуть. Соберись. Вон опять темное пятно, теперь над Африкой. Успеешь закрыть?

— Э-э… — Дим озадаченно смотрел на представшую его глазам постель. — Похоже, я чего-то не понимаю?

— Не ты один… — процедил Белый Владыка. Впервые за… за сколько? Свет, неужели минуло уже две недели? Он смог выкроить время на разговор с Димом. И, поднявшись наверх, застает свою комнату (и свою постель!) занятой. И кем?

Неприятная ассоциация с прошлым мелькнула и исчезла: фигурка на постели при его появлении не потянулась томно и не принялась строить глазки. По правде сказать, она вообще не шевельнулась. Наглухо застегнутая рубашка и светлые джинсы уничтожили ассоциацию на корню, и, отогнав злобный шепот Долински-старшего «по рукам пошел», Вадим улыбнулся.

Ян спал.

Ян… Немного сохранилось в прошлом воспоминаний, от которых становилось теплее, и одним из немногих был этот молодой демон. Жертвенная овечка, бесившая половину двора тем, что умела недоступное злобным лизоблюдам: жить в своем мире, ни к кому не подлещиваясь, никого не боясь и в упор не замечая происки врагов. А мир у него был красивый…

Этот Ян был немного иным. Он выглядел чуть слабей и заметно худее. И помладше немного, конечно. Но Вадим с удовольствием наблюдал, как формируется обманчиво мягкий характер его бывшего «первого декоратора»… Кстати, а что все-таки делает этот самый бывший (или будущий?) декоратор на его постели?

— Это, между прочим, мой подданный, — подмигнул Дим.

— Так спроси своего подданного, что он тут забыл.

— У него под щекой свиток какой-то…

Попытка выудить свиток предсказуемо разбудила юного демона. Он вздохнул, потер глаза… и подскочил, как мангуст при виде слона.

— Милорд! Милорд…

Два милорда рядом, очевидно, смутили юношу, и он еще раз потер глаза, неуверенно переводя взгляд с одного Вадима на другого.

— Да? — наконец поощрил его Вадим. — Думаю, что это я должен отвечать — постель-то моя.

Юноша наконец заметил, где именно находится, и залился краской.

— Прошу прощения. Я просто… просто… Милорд, я недавно видел проект станции.

— И?

— Я знаю, как сделать лучше. Вот чертеж, милорд… милорды…

Изучив чертеж, они подняли головы. И пристально всмотрелись в юного модернизатора.

— Лучшие проектировщики мира… — наконец усмехнулся Вадим.

— Плюс дай-имоны… — Дим почему-то с интересом разглядывал потолок.

— И горные ведьмы.

— Не забудь про Координаторов.

— И Координаторы тоже. Так вот, лучшие умы Земли ломали головы на проектом станции. А потом приходит мальчик-самоучка…

— И вносит улучшение на третий день! Ты хоть понимаешь, что так уйдет вдвое меньше времени?

— На первый…

— Что?

— На первый день, милорд. Я просто не знал, как вас застать, вы так заняты. Пришлось вас тут ждать.

Глава 32

«ОЧКИ И ЛЫСИНЫ»

— Ты с ума сошел?

— Лина!

— Что — Лина? Я боевой феникс, я воин, я твоя жена, в конце концов. Запихнуть меня сюда — это…

— Мама.

— Что?

— Ты — будущая мама, — напомнил несносный муж. — В мире неспокойно. Ты можешь поберечься хоть раз в жизни?

Лина возвела глаза к небесам, призывая высшие силы даровать ей необходимое терпение. Паранойя Лёша в отношении ее здоровья, жизни и будущего ребенка перехлестывала все разумные пределы. Он не брал ее с собой, не поручал ничего важного и даже Людмиле и Анне как-то смог привить это стремление трястись над ней, как над беспомощным цыпленком! Лина уговаривала, объясняла, что ей ничего особо опасного не грозит, требовала успокоиться. Без толку. Хорошо еще, что у самого счастливого отца работы было море, а то бы вообще за порог не выйти.

А пару дней назад он натравил на нее сестер по клану! Анжелика и Марианна в роли клуш смотрелись незабываемо! И терпение будущей матери лопнуло.

Рассерженная Лина пригрозила, что про следующего ребенка он узнает последним. Она не больная, не инвалид, не слабоумная и способна сообразить, где опасно, а где нет! Лёш попритих… ненадолго.

А сегодня передал ей от Владыки ответственное поручение. Она даже обрадоваться не успела. Задание оказалось не бей лежачего: охранять Особую группу! Ну вы такое видели?

Особая группа еще носила гордое название «Очки и лысины» и объединяла в своих рядах ученых: демона Бренниса, Координатора Пабло, кучу людей и не совсем людей.

— Клеточное ядро здесь ни при чем! По природе вирусы являются автономными генетическими элементами, имеющими внеклеточную стадию в цикле развития!

— Для того чтобы вирион адсорбировался на поверхности клетки, она должна иметь в составе своей плазматической мембраны белок!

— Лизосомальная мембрана…

— IRES-зависимый механизм! Разве непонятно? — заорал прямо ей в лицо лысый субъект. — Для этого вполне достаточно отрезанного фрагмента eIF4G!

И она должна охранять это ученое стадо? Они же сумасшедшие! А вдруг она убьет тут кого-нибудь?

— Нам нужна установка!

— Девушка, вы лаборантка?

— Несите сюда белых мышей!

— Нет, крыс!

— Ну что вы стоите?

Вопрос неверный. Как скоро она убьет тут кого-нибудь?

Глава 33

МЕСЯЦЕМ ПОЗЖЕ

Джейсон еще держался. Хотя какой там Джейсон… скрентонский убийца — так уже успела окрестить его пресса. Джейсон Райан, блестящий студент Пенсильванского университета, автор уже четырех интересных работ, ведущий сотрудник популярного проекта… его больше нет. Есть скрентонский убийца, у которого на руках кровь одиннадцати человек. Кошмар пробуждения рядом с мертвым телом Алисы, бредовость полицейского следствия, дикие статьи в прессе, ужас тюремного заключения, нарастающее отчаяние…

Я не убивал! Я не знаю, что тогда произошло! Я не… неужели это я… их?

Одиннадцать человек. Обычная студенческая вечеринка, на которой ему стало плохо, и…

Неужели это я?

Но он еще держался. Брился каждый день. Делал гимнастику. Подавал прошения о проверке на детекторе лжи, о дополнительных экспертизах, слушал показания «свидетелей», смотрел в глаза родственникам жертв.

А это кто? Новый детектив? Свидетель? На вид мой ровесник.

— Добрый день.

— Джейсон Райан, согласно принятому законодательным собранием штата Пенсильвания дополнению к судебным уложениям от двадцать второго августа судом присяжных вам разрешается пройти дополнительную проверку через посредство приглашенного телепата…

Что?!

— Телепат Дэвид Гибсон прошел необходимую проверку и готов к свидетельству, в вашу пользу или в пользу противной стороны. Вы подтверждаете свое согласие на процедуру освидетельствования?

— Да…

Он должен узнать. Он должен…

Восемь шагов. Внимательные черные глаза. Теплые ладони на висках. Полная тишина в замершем зале…

Две минуты молчания.

И тихое:

— Это не он.

Что? ЧТО?!

— Они очень шумели, — продолжал телепат, не открывая глаз. — Праздновали что-то. Кто-то позвонил в дверь, хозяин квартиры пошел открывать…

Виски тяжело заломило. Что-то дрожало внутри, готовилось пробиться сквозь беспамятство, прояснить…

— Из прихожей слышится крик, но его плохо слышно — очень громкая музыка. На пороге появляется человек. У него оружие… пистолет… из прихожей… первый выстрел… не двинуться… Чем опоили?..

Зал молчит, пока негромкий голос детально описывает картину убийства. Крики девушек. Горячие капли на лице, вкус крови, боль от невыносимого бессилия.

— Патроны кончились… он хватает нож со стола. Потом он сбрасывает на пол колонки… больше вы не будете мешать мне спать, сволочи… растопались…

Голос гаснет, гаснет. А взгляд черных глаз останавливается на худом лице одного из свидетелей. И под этим взглядом мистер Брайерсон, сосед погибшего (этажом ниже) бледнеет и пятится.

«Скрентонский убийца оправдан! Сегодня утром суд присяжных оправдал Джейсона Райана, обвиняемого в убийстве одиннадцати человек, которое случилось четвертого июля сего года. Любопытны обстоятельства дела: законодатели штата Пенсильвания первыми приняли дополнения к законодательству, которое позволяет обвиняемым в тяжких преступлениях требовать проверки обстоятельств дела посредством телепатии. Новые возможности…»

«Уважаемые клиенты „целительницы Владлены“! Община целителей ставит вас в известность, что госпожа Майя Душилко, известная под именем „светлой целительницы Владлены“, не обладает никакими целительскими способностями и осуждена общиной как шарлатанка. Пострадавшие от обмана госпожи Душилко имеют право обратиться в филиал общины вне очереди. Прием детей бесплатно».

«Смотрите в прямом эфире супершоу о детских организациях»…

— …Ширится международное детское движение «Золотой галстук», — вещает ведущий. — Подростки разных стран и разных рас все активнее объединяются через Сеть, и на сегодняшний день их численность составляет три миллиона…

— Четыре с половиной. — На губах смуглого мальчишки мелькает летучая улыбка. — Последний месяц был очень, как это говорят… результативным.

— О, благодарю. Уважаемые зрители, у нас в студии присутствуют представители «Золотого галстука», которые готовы ответить на наши вопросы. А пока представимся.

— Жан Дегрэ.

— Франция, не так ли?

— Вообще-то да. Но это неважно. В нашей организации не имеют значения ни страна, ни национальность. Главное в человеке иное.

— Что же?

— Способности. Честность. Умение и желание работать.

— Приятно встретить такую зрелость мышления в столь юные годы. Вам четырнадцать, Жан?

— Пятнадцать. И я обычный. Мы все так думаем.

— Позвольте не согласиться. Думаю, далеко не все совершили столько добрых дел.

— Я буду только рад, если меня кто-то обгонит. Мы приходим в «Золотой галстук» не соревноваться, а просто делать хорошее. Сейчас нельзя, как раньше, — уткнуться в Сеть или в виртуалку и делать вид, что нет ничего важнее! А другие пусть надрываются. Так нечестно… и… Вы же понимаете?

— Жан хочет сказать, что в наше время, когда даже демоны вышли из пещер, чтобы сберечь Землю, сидеть и развлекаться может только слабак или подонок, — снова усмехнулся смуглый мальчишка. — Но не тот, кто желает назвать себя мужчиной.

— Позвольте представить еще одного нашего гостя. Рашад Усама, из Эмиратов. Юный отпрыск богатого рода…

— У нас неважно, сколько денег у твоей семьи. Разве что в том плане, насколько ты можешь ими поделиться. Жан ведь сказал: в «Золотом галстуке» ценится другое. Храбрость. Сила. Воля и честь.

— Или желание помочь другим…

— Причем не в теории, а на практике, — дополняет третий гость студии, светловолосый, с щедро рассыпанными по лицу веснушками. — Андрей Насельский, Украина.

— А поподробней насчет практики?

— Пожалуйста. Расчет сети грузовых телепортов, которые сейчас активно строятся по миру, — это дело нашего парня, победителя олимпиад по математике, который использовал свои способности на пользу другим. Зеленые уголки в каждом городе, «домик для русалки» — тоже наше. Там и сильфы отдыхать могут, если что. Помощь инвалидам, пока их не вылечат, помощь старикам, помощь в сборе лекарственных растений…

— Растений?

— Это просто, — улыбается самый младший в группе. — Собираемся группами, и нас переправляют туда, где растет что-то нужное. Телепортом — это быстро. И очень интересно. Я уже побывал и в тайге, и в тундре, и на тихоокеанском островке…

— А представиться?

— А-а… Я Марк из Севастополя.

— Очень приятно. А это не опасно?

— Нас же охраняют. Боевые маги.

— Использовать детский труд…

— Во-первых, мы уже не дети. Во-вторых, кое-какие травы для настоек должны собирать только девственники, а то не подействует. Вам нехорошо, мсье?

— Нет, все в порядке… Э-э… а… — кажется, у закаленного шоумена возникли проблемы с речью, — а свободное время у вас есть? То есть вы учитесь, помогаете, а как же время для себя?

— А это не для себя? — искренне удивляется еще один гость, девочка Мартина. — Когда делаешь что-то хорошее, это… это, знаете, так… это счастье. Не сравнить с виртуалкой или гонками. Каждому свое.

— Это точно, — усмехается Андрей. — Кому-то — наливаться пивом, глушить «пудру» и отстреливать в «игрушках» очередных виртуальных врагов. Кому-то — через пару лет шагнуть на разведку в миры за Гранью. Или стать магом.

— Такие у вас планы?

— От скромности не умрем, верно?

— Это лишь мечты или?..

— Или. Слово милорда Вадима. Отряды уже набираются.

— Что ж. Думаю, после этой передачи у вас снова поприбавится сторонников.

— Здорово. Только… — Глаза мальчишки становятся серьезными. — Хочу предупредить. Не все к нам приходят именно с желанием помогать. Кто-то ищет спасения от одиночества. Кто-то хочет интересного занятия и достойной работы потом. Кто-то — найти себя. Разные причины. Это нормально. Потом все налаживается, и друзья, и дело, какое по душе. Но кто рассчитывает на бонусы в виде власти — тем у нас делать нечего. Отсеют…

— А отсюда — направляющие по шести векторам, что дает мгновенное свертывание пространства, тем самым обеспечивая локализацию пробоя и стабилизацию…

— Да, спасибо, я в курсе. — Вадим задумчиво осматривал почти готовую станцию, похожую и одновременно непохожую на то, что он знал по прошлой реальности. Первоначальный проект Яна пиарщики зарубили на корню. Сказали, что сказочный замок — это очень хорошо и даже замечательно, но в человеческом обществе лучше культивировать образ станции как некоей крепости, военного поста, который предназначен для защиты от врагов. Так что новый облик сооружения был в меру суров, весьма функционален и наводил на мысли «враг-не-дремлет-но-нас-защищают-и-можно-спать-спокойно». А если кто-то не наводился самостоятельно, то пиар-служба об этом позаботится…

А вот внутренняя отделка операционного зала и «сердечник» — по прежнему проекту.

Молодец, Ян. Эффективно. И эффектно. Изменения на первый взгляд невелики, но сколько экономится энергии! Талант, талант…

И Дим-двойник молодец. Кто бы еще смог так быстро решить вопрос о совместной работе Координаторов и демонов над энергокристаллами. В прошлой реальности пришлось почти досуха выжать лояльные магокланы и угробить три нелояльных, чтобы вырастить эти «сердечники» для концентраторов поля, а здесь все решилось так просто. Матрица от Координаторов, энергия от демонов, чары-катализатор от эльфов — и готово, хоть сотнями сердечники штампуй.

— А что будет с невольными «вторженцами»? Кое-кто из них весьма опасен…

— Милорд, вы совершенно правы! — чуть ли не из-под локтя вылез сухонький старичок и, не обращая внимания на напряженные морды охраны, вцепился «милорду» в рукав. — Профессор Филин, милорд, разрешите представиться.

Еще один ненормальный энтузиаст. Лине памятник надо ставить при жизни, что она как-то держит свой ученый зоопарк на сворке и не дает грызть друг друга. Лёшка — оболтус, всерьез думал, что поручает супруге тихую и безопасную работу… Как же. В первый день Лину чуть не впрягли как лаборанта, во второй чуть не взорвали вместе с центрифугой, в третий попробовали затоптать во время высоконаучной дискуссии, стихийно переросшей в банальный мордобой. На четвертый день феникс предсказуемо взбесилась, и с тех пор, скольких бы ученых ни подбрасывали ей под крылышко со всех концов света, в новом «исследовательском центре» царили мир и труд. И результативность заметно превышала ожидаемую. По крайней мере, особая группа из закрытой лаборатории уже разработала семь версий вируса против серых убийц… правда, ни один пока не был стопроцентно эффективен. А время уже поджимало…

— Милорд, вы совершенно правы! — вернул его к реальности старик энтузиаст. — Любой пришелец из любого мира — это не только зубы и когти. Это чуждая флора! Микробы! Это намного опасней примитивных физических повреждений. Милорд, у меня тут есть предложения по доработке «отстойника» для непрошеных гостей. Вот…

Ну что ж. Такой энтузиазм намного предпочтительней, чем «в нашем клане придуман совершенно особый вид развлечений, позвольте продемонстрировать».

Вадим предостерег охрану от вмешательства, мимолетно глянул в небо (за несколько недель это уже успело стать ритуалом) и приготовился слушать.

Глава 34

СВИДАНИЯ И ВСТРЕЧИ

— Нет. И это нет. И это… Анжелка, ты на свидание собираешься или на очередной заказ? Что за бронелифчик?

— Отцепись. — Анжелика металась по комнате, отыскивая неведомо куда запропавшие любимые серьги — талисман на удачу. Пламя, ну почему как оружие — так в полном порядке, а как украшения — бусы там или мерцалка для волос — так ищи до второго пришествия гномов! И как раз когда ее пригласил Ян!

Феникс даже себе не готова была признаться, как ей нравится молодой демон. Особенно такой, как сейчас: повзрослевший, загорелый, уверенный в себе. Способный сотворить и увидеть красоту буквально на пустом месте. Хороший…

Анжелика чуть ли не впервые в жизни волновалась, как будет выглядеть на свидании. Кружить головы хорошо, когда у самой голова спокойная. А тут совсем другое. И ей совсем не нужны были сейчас комментарии язвы Марианны!

Да где же эта мерцалка?!

— Анжелка, а мне идет! — донеслось от зеркала. И в следующую секунду негодующая феникс обнаружила искомый предмет на голове сестры по клану! — Надо будет такую же себе ку…

— Отдай!

— Ой, чувствую, если не отдам — меня прирежут. На, держи свое сокровище. Кстати, развей мои сомнения: ты на свидание так и пойдешь в разных босоножках?

— Что? — Шокированный взгляд уперся в очень неодинаковые ноги: справа белые ремешки, слева золотистое плетение…

Спустя минуту разворошенная комната была перевернута еще раз в поисках запропастившейся босоножки. Ударный отряд из двух фениксов передвинул мебель, обыскал шкафы и на всякий случай заглянул в мусорку, хотя толку с этого было ноль. Что в мусорку попадало, то уничтожалось практически немедленно.

Еще через минуту, когда разозленные бесплодными поисками фениксы готовы были подраться (ну, почти готовы), беглянка таки отыскалась, но разнервничавшаяся Анжелика невесть почему решила, что данная обувь к выбранному наряду не подходит. Искренний совет Марианны о смене наряда вместо благодарности встретил вспышку критики, в результате чего Марианна всерьез призадумалась об успешности своего собственного свидания, с Мартом, и о том, как вредно иметь в сестрах ядовитую змею… Последняя мысль была неосторожно высказана вслух, и именно по этой причине визит главы клана, имевший место состояться в эту несчастливую минуту, был слегка омрачен пролетевшей над головой босоножкой.

— Ой…

Госпожа Приближенная совершенно хладнокровно отступила в сторону, пропуская предмет обуви, и невозмутимо поинтересовалась:

— Подруги, вы охренели?

Что поделать, женщины есть женщины, и любая решительность, хладнокровие и трезвомыслие отступают, если девушка собирается на свидание с тем, кто по-настоящему дорог. Но швыряться в подругу и по совместительству Приближенную — это все равно чересчур.

Глава клана встретила сбивчивые извинения и оправдания очень спокойно. Даже с улыбкой. Все-таки беременность очень сильно меняет фениксов — Лина словно сияла изнутри какой-то тихой ласковой уверенностью, какой-то своей, только ей известной тайной. И заметно подросшей мощью сил.

— То есть вы еще не дрались, а только собирались? — уточнила она. — А что тогда с комнатой? Ураган прошел?

— Э-э…

— Понятно, — невозмутимо отозвалась ведьма, как-то странно взмахнув рукой. Тяжелый диван, словно ожив, закряхтел и попятился на свое законное место.

— Лина?!

— Про телекинез потом, девушки, которые собираются на свидание. Есть более насущные вопросы. Вперед.

— Куда?

— В магазин. Не идти же вам в этом…

— Все. — Лина отступила и критически оглядела свою работу.

А что, ничего себе так. Обе феникс — ослепительно-яркая Марианна и обманчиво беззащитная Анжелика — были в белых «разлетайках», легких рубашках нежнейшей ткани. Если честно, Лина тайком купила такую и себе, только не белую, а голубую. Очень хороши были и ткань, и покрой. Ненормально предприимчивые люди каким-то образом ухитрились соединить тонкий хлопок с айрру, летучим мхом с Уровня Бьос. Ненавистная летучая гадость, проклятая десятками поколений демонов (никакими чарами нельзя было удержать айрру от полета в прическу, постель или того хуже, кипящий суп), в ничтожном количестве добавленная в хлопок, дала дивный результат. Новая ткань была не просто удобна и красива — она непонятным образом обрела почти невесомость, поэтому платья, рубашки и туники немедленно обзавелись шарфиками, поясками, вставками, то есть всем, что могло изящно струиться в воздухе при малейшем движении счастливой модницы.

Словом, модельеры недаром сходили с ума от новых возможностей. В рекламной коллекции фениксы видели даже нечто, напоминающее крылья…

— Хорошо? — Марианна с удовольствием крутнулась на месте, поднимая бело-рыжий вихрь…

— Ну и… как? — Анжелика поправила в волосах мерцалку и выжидательно посмотрела на главу клана. Обруч послушно полыхнул в ответ на касание и осыпал волосы девушки стайкой искр.

— Лучше быть просто не может, — утешила глава. — Так что вперед, сестры, кружите головы!

Кружить сестры по клану были согласны. У Марианны, правда, с этим были небольшие проблемы, ее Марта фиг закружишь, молодой демон не зря готовился в шпионы и отличался редкостным хладнокровием. Но Марианна есть Марианна — Лина чуть не уронила в магазине кошелек, когда сестра по клану раздумчиво обронила: «Дочку назовем Марьей. Я Марианна, папа — Март… значит, у дочки имя тоже должно быть на „м“. Не будем нарушать традиций».

— Ой… Марианка, мы опаздываем!

И только воздух дрогнул, провожая испарившихся на свидание девиц. Лина покачала головой, собираясь ступить в собственный телепорт… и вздрогнула.

— А может, Милена? — Марианна вернулась на пару с вопросом.

— Что?

— Ну имя? Нашей дочки! У меня такое чувство, что она сегодня… понимаешь? Перейдет из теории в практику. Или Маргарита?

Лина молча смотрела на ошалевшую потенциальную мать.

— О! Майя! — просияла Марианна и, не обращая внимания на молчание главы клана, испарилась. Очевидно, переходить из теории в практику.

Ну-ну…

Удачи Марианне в осуществлении традиций.

А ей пора к своим ненаглядным психам. То есть к ученым.

Научный центр, который ей непонятно как подсунул Лёш (лучше б она с дай-имонами сражалась, честное слово!), отнимал бездну времени и порой заставлял усомниться в собственной вменяемости. Вменяемость подопечного «ученого стада» никаких сомнений не вызывала — по причине ее полного отсутствия. Нет, серьезно! Человека, который способен налететь на свое начальство с диким воплем: «Я хочу дрозофил! Срочно», — Лине трудно было назвать нормальным…

Ученые жили в каком-то своем мире, который пересекался с настоящим лишь иногда, когда отважным исследователям в очередной раз что-то требовалось. Дрозофилы, например…

А в остальное время для них и еда, и собственная зарплата, и все остальное за пределами лаборатории были совершенно абстрактными понятиями…

Дети малые, а не ученые умы.

Ладно, к ним еще успеется, а сейчас надо наведаться в родные пещеры. У Анны какая-то проблема…

— Детка! — Старшая феникс обняла правнучку и испытующе вгляделась сначала в лицо, потом, прищурившись, в уже заметный животик. — Все хорошо?

— Все нормально, не волнуйся. Мы растем не по дням, а по часам. — Лина поцеловала бабушку в душистую щеку и улыбнулась. — Кстати, нам что-то чаю хочется… угостишь?

— Конечно. Только… можешь сначала заглянуть в пещеру Пламени?

— Что-то случилось?

— Как сказать… Происходит что-то необычное, а я не могу понять что. Посмотри…

Пламя…

Уникально красивое зрелище, завораживающий прекрасный танец. Он останавливал взгляд любого, кто заходил в пещеру, манил, зачаровывал, и Лина всегда замирала на миг, едва завидев этот золотой свет…

Но сегодня не так.

Пламя по-прежнему мягко подбрасывало в воздух рыжеватые лепестки, и по-прежнему вскинулось, приветствуя Лину… только чего-то не хватало, чего-то важного…

Чего? Кажется, все как обычно.

— Привет. — С губ срывается облачко пара. И феникс невольно замерла, наконец сообразив: в пещере не хватало тепла. Воздух был заметно холодней обычного. Словно Пламя…

«Не тревожься. Со мной все хорошо».

«Правда?»

«Все хорошо. Просто тепло нужно кое-кому другому».

«Интересно…»

«Да, — непостижимым образом в мысленном голосе огненного сгустка промелькнула улыбка. — Это интересно. Особенно тебе. Ты умеешь хранить секреты?»

Глава 35

ТЫ, ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ…

Стены здесь были странные. Неровные, хоть и гладкие, темные, больше всего они напоминали фасетчатые глаза стрекоз. Казалось, на стенки кто-то набросил декоративную сеть. И такая же сеть, только гуще и темней, оплела закрепленный в центре комнаты камень. Разумная предосторожность. Дим знал, что полупрозрачный кристалл в рост человека способен сжечь на месте бетонную глыбу и за три секунды испарить тонну воды.

— До сих пор не уверен, что мы поступаем правильно…

— Савел, прошу… все ведь решено.

— Да, но когда мы еще получим новый! А теряем — сейчас. Напомнить, сколько важного зависит от этого кристалла?

— Напомнить, что на кону? Если мы не пожертвуем этим, потом у нас уже не будет ничего важного. И нас не будет. Или напомнить…

— Не стоит. Что вы стоите? Давайте делать, раз уж взялись.

Редкая цепочка Координаторов окружает камень. Кристалл отзывается яркой вспышкой, нестерпимым блеском. Но быстро притихает и уже не реагирует, когда его медленно, по сантиметру, вытаскивают-выплавляют из каменного основания, телекинезом подхватывают и несут прочь…

— Только осторожно…

— Дим, умоляю вас, держите равновесие, это важно.

Живой огонь плывет по воздуху, вниз, вниз, в специально приготовленное изолирующее гнездо, и людям, наверное, кажется, что с неба падает метеор…

Впервые за тысячелетия один из истоков покидает свое Хранилище.

Радужный хаос сегодня был похож на цветную метель. Огромные «снежинки» кружились в цветных вихрях и падали, падали, падали… Это было красиво, но почему-то наводило на мысли о бесприютности, одиночестве. Или эти мысли и так не желали отвязываться?

Ни в какую.

— Алекс!

Тишина в ответ.

— Алекс!

Ни звука. Ну, Лёш, в общем-то и не надеялся. Алекс был потрясающе упрямым человеком, даже в бестелесном виде. И надеяться, что он отзовется вот так сразу, да еще после прошлого разговора… ну да ничего, разберемся. В конце концов, кто может сравниться с ним в упрямстве, если не альтер-вариант?

— Что ж, я тебя предупреждал.

Сидеть на облаках — мечта влюбленных! — на деле оказалось чуток неуютно, но гитара в руках существенно поправила дело. С гитарой он мог не только часами сидеть в эльфийском лесу, раскручивая хозяев на сотрудничество с истоком, но даже в полицейском участке вечерок скоротать. Было дело, кстати…

Что бы сыграть такое, под настроение?

Пальцы мягко тронули струны.

Такого снегопада, такого снегопада…

— поплыл в цветных облаках мягкий голос. —

А снег не знал и падал, а снег не знал и падал.

Зима была прекрасна, прекрасна и чиста.

— Ты можешь видеть снег, Алекс? Ты помнишь, какой он на ощупь? Ты помнишь, как идти по снегу — морозному, сыпучему?

Алекс, а ты помнишь, как это — ловить снежинки на ладонь и загадывать желание? Ты знаешь, что не доживешь до первого снегопада, если останешься здесь?

Тихий вздох рядом, за плечом. Отозвался все-таки. Есть в мире вещи, которые не меняются: солнце приносит свет и тепло, сильфы правят ветрами, а Соловьевы-младшие приманиваются на музыку.

— Опять ты.

Лёш не оборачивается.

— Я же говорил: упрямство — это у нас общее.

Невеселый смешок.

— Я заметил.

— Мне так и говорить в пустоту или все же соизволишь появиться?

— Зачем ты здесь?

— Это значит, говори и выметайся? Приветливая встреча…

Появившийся двойник склонил голову и посмотрел на Лёша без досады. Даже с каким-то интересом:

— Надо же, а я всегда пропускал мимо ушей слова про наглость одного Стража, Соловьева-младшего…

— Правильно пропускал. — Лёш снова тронул струны. — Какая же это наглость? Это так, контакт наладить.

— Что, неужели контактов не хватает? — не поверил Алекс. — Мне казалось, уж чего-чего, а контактов у вас теперь через край.

— Да это как раз не проблема, — Лёш осторожно, по словечку «вываживал» своего собеседника на беседу. Между прочим, это трудно, когда с эмпатией глухо. Бедные люди, они всегда так общаются, слыша другого только на одну восьмую…

— Отлично, тогда какая серьезная проблема заставила тебя ворваться сюда? — Алекс — вот ни за что не поверишь, что это только изображение! — скрестил руки на груди и словно бы прислонился к невидимой стене, рассматривая свою молодую версию уже не просто с интересом, а с порядочной долей ехидства. Как старший брат, наблюдающий, как «молодое поколение» первый раз в жизни пытается закадрить девчонку. — Только не говори, что больше негде репетировать!

— Почти. Старик, ты не представляешь, как трудно в нашей квартире найти место для репетиций!

— Неужели?

— Все занято. На нижнем этаже, сам понимаешь, мама. Она жалуется, что от наших ударных у нее тесто опадает. А если мать на своей биостанции, то в дело включаются говорящие рыбки и вопят, что наша музыка им мешает сериалы смотреть. Причем вопят так, что звук из колонок запросто перекрывают. Наверху не легче. В одной комнате Маринка уроки учит, во второй Ян свои архитектурные проекты воплощает. Он вообще-то не жалуется, но шар — инструмент тонкий, с громкой музыкой резонирует, изображение сбивается. Есть, правда, версия, что изображение сбилось вовсе не от гитар, а от действий одного любопытного мальчишки с чересчур длинным носом, но Ян в это не верит и за друга Игорька горой. А еще в этой квартире постоянно кто-то спит. Или Вадим, или отец, или Дим с Иринкой…

— Лёш, — тихо перебил Алекс, — зачем ты мне все это рассказываешь?

Черт. Конечно, раскусил. Себе-то не соврешь. Вот так готовишься, подбираешь слова, не раз и не два прокручивая в голове будущий разговор. Собираешься рассказать о семье, о тех мелочах бытовых, которые иногда цепляют сильней прямых уговоров, растормошить, отогреть, заставить улыбнуться, заинтересоваться хоть чем-то, кроме радужной жути…

И все разбивается о пристальный взгляд и негромкий вопрос: «Зачем ты мне все это рассказываешь?»

Зачем…

Затем. Да просто мы не можем допустить, чтобы ты…

— Алекс, вернись, а? — Лёш вдруг отбросил все хитрости, не до них. — Как Вадим. Вернись домой.

— Это невозможно, — после паузы глуховато роняет альтер эго.

— Конечно, невозможно. Сейчас. Но станции строятся бешеными темпами. Еще до конца октября все будет готово, и барьер можно будет снять. И…

— Нет.

Что ж такое… Лёш и не думал, что будет легко, но и с таким железобетонным «нет» столкнуться не ожидал. Об это «нет» можно было танк расколотить!

— Почему?!

Глава 36

И АЛЕКС…

— Почему? — В этот миг двойник удивительно напоминал кота: зеленые глаза сверкают, в голос вплелось шипение. Был бы хвост — сейчас бы по бокам хлестал.

— Потому, Лёш. Потому что не смогу. Потому что барьер рухнет куда раньше конца октября. Мы что-то не рассчитали, а может, вмешался какой-то дополнительный фактор (в последнее время мне все время кажется, что кто-то пытается расплести энерголинии изнутри, отсюда), но времени у нас меньше, чем думалось раньше…

И не успеть.

Пусть уж лучше так…

— Потому. Моя мать не работала биологом, между прочим.

— Что?

— А мою сестру звали Зойка. Это не мой дом на самом деле. Не моя семья. Не стоит забывать об этом.

— Придурок упертый.

— Согласен.

— Напустить на тебя мать, что ли? — задумчиво роняет Лёш. — Она тебе живо прочистит мозги насчет того, твоя это семья или не твоя.

Алекс вздохнул:

— Ты ведь не отстанешь?

— Даже не подумаю. Насчет этого можешь быть совершенно уверен. Больше того, я собираюсь вернуться довольно скоро.

И вернется же. Он тоже упрямый…

Кружево дорог спутал, переплел ветер. —

вдруг толкнулись в сознание сами собой возникшие строки,

Посмотреть в глаза — и бокал до дна — память.

Мы с тобой других спутников еще встретим,

Только вот чудес не случится впредь с нами.

Нам еще любить, противостоять шквалу,

Но над снами нет, как и над душой, власти.

Все, что впереди, кажется таким малым,

И таким большим — за плечом стоит счастье.

И когда тоска в изголовье вновь сядет,

Прошепчу: «Ты есть в этом непростом мире».

Отблеск фонарей и тепло в твоем взгляде,

И подрезаны — больше не взлететь — крылья.

А когда в боях от побед и ран ты устанешь, —

Дочери своей подберешь и дашь имя.

Я всегда с тобой. Молча рядом ты встанешь.

Не дано забыть. Не дано вовек стать чужими.[1]

Но к гитаре, заброшенной на спину двойника, не прикоснешься. И бумаги здесь нет. И эта песня тоже останется ненаписанной…

А на далекой горе среди вечных снегов, среди ледяной метели застыла, вскинув к черному небу замерзшие руки, фигура в черно-красной накидке. Красные глаза, такие странные на сером лице, напряженно всматривались вверх, словно выискивая среди них что-то свое, недоступное остальным.

Сегодня барьер снова не удалось «разъять». Плетение, мертвый дождь его побери, все еще слишком мощное, и это бесило неимоверно. Сюда бы кого-то из со-профи, из опытных ссои-ша, а не этих бесполезных солдат и бесполезной молоди-неучи.

Но ничего. Он подкопит сил… он еще покажет этим аборигенам, кто тут сильней.

Он добьется.

Барьер будет сломан. Скоро…

Высоко над землей небо не синее. Оно темное. А здесь цветное.

Уж так заведено:

Мы в мире что-то значим

И ищем каждый день

Свой правильный ответ.

Не сетуй и не злись

На мерзкую погоду:

Она еще не раз

Проделает кульбит.

Да… цветные сполохи — плохая замена струнам. Но будем обходиться чем есть…

Прорвемся, не грусти,

Какие наши годы!

Жизнь — каждому своя.

Прими и полюби.[2]

Стоп. Что это?!

Снова. В плетении энерголиний не было ни тепла, ни холода, и у Алекса давно не осталось тела, и все-таки он вздрогнул.

Преисподняя, как говорила Лина. Преисподняя!

У него нет тела и нет нервов — нечем ощущать боль. А она есть.

Больно, д-дьявол!

Энерголинии трясет и дергает, будто в цветное плетение вцепился игривый котенок… чудовищный котенок… зверюга… Он тянет нити на себя, он пытается расшатать, разорвать «узлы». Открыть брешь, дыру.

В глазах мечутся цветные сполохи, очень не хватает надежного, как скала, Дима, барьер рвется из рук, как сеть в руках горе-рыбака, вдруг поймавшего сома или осетра вместо ожидаемых карасиков.

Нельзя отпускать.

Нельзя допустить ни одной прорехи. Каждая прореха — это дай-имоны, дайи… зараза, бешенство в мирных глазах морской свинки, звереющие портреты в мертвом убежище в мире Дайомос, смерти, смерти, смерти.

Удержать…

Один плюс есть и в посмертном состоянии: ты уже не умрешь. Так что держись, Алекс. Держи! Ну же! Еще чуть-чуть, еще… да, ослабевает… кажется, ослабевает. Вот так, еще немного. И можно выдохнуть. Можно бессильно опуститься куда попало, позволить себе выдохнуть, расслабиться, пережидая, пока уйдут боль и остаточное напряжение. На самом деле ничего этого не было: ни дрожащих рук, которые так и тянет сжать в кулаки, ни взмокших волос, которые никогда не растреплет ветер. Все это иллюзия.

А вот нападение на барьер — нет. Это по-настоящему.

И оно было изнутри.

Что творится?

Это не может быть Дим. Даже если… Нет, не может быть. У Димки сопротивляемость и новое тело. Даже если бы он подцепил эту чертову дрянь, это не проявилось бы вот так сразу.

Так что тогда? Серые? Мощный ссои-ша… а что, потянул бы, если мощный. Но как же Дим его не почуял?..

Что будешь делать, Алекс?

Темная фигура опустила руки, с трудом удерживая бушующую ярость. Опять не вышло, местной твари опять удалось удержать барьер под своим контролем. Почему не хватило сил, почему, будь оно все проклято?

— Ссои-ша… — Рядовой серый отшатнулся, встретив яростный взгляд, и не посмел продолжать. Поздно спохватился. Незаметное движение пальцев — и камень под ногами рядового взрывается осколками. Группа нервно замирает, но шаман уже спустил пар.

Он бросает последний взгляд на барьер и делает знак, что пора спускаться.

Что ж. Попробуем иной путь…

Глава 37

ТЕРАКТ?

— На строительстве станций никаких происшествий, милорд. Работы ведутся в соответствии с графиком. Правда, четыре объекта снова подверглись атаке активистов. Милорд, может, все-таки разрешить им доступ на какие-то простые работы? Есть же там простые операции — отгрузка деталей, уборка…

— Почему бы нет? Разрешить. Дай отмашку Службе пиара, пусть обыграют это как честь и привилегию. Только, Дензил, про наблюдение за ними, надеюсь, напоминать не надо? Людям иногда приходят в голову странные вещи. Помните, как тем сектантам, вообразившим, что станции — врата в ад?

— Мы задействуем телепатов, милорд.

— Хорошо. Кстати, что насчет межрасовых конфликтов? Я надеюсь, ситуация с выступлением «антимагов» не повторится?

— За последние сутки — четыре случая, милорд.

Дьявол.

— Подробнее.

— Ничего особенного, милорд. Один случай в Мемфисе с ссорой влюбленных, перешедшей в драку и швыряние заклинаниями со стороны девушки. Узнав, что подруга ведьма, молодой человек передумал ругаться и спешно сделал предложение. Инцидент исчерпан. Один случай в Каракасе, молодой эмпат нарвался на молодежную банду. Юноша попытался на них повлиять, но, к сожалению, не рассчитал сил. В настоящее время обе стороны проходят лечение, дальше к работе подключатся наши адвокаты и психологи. Третий случай сугубо человеческий, но, поскольку задето наше доброе имя, я счел нужным отрядить сотрудников. Группа мошенников в Нью-Йорке объявила себя «трансформерами» и стала распродавать всем желающим средства для совершенствования тела. Когда обманутые клиенты явились с претензиями, мошенники, естественно, уже сбежали, а все недовольство покупателей досталось настоящим «меняющим облик». Сотрудники разбираются, но клиенты уже поняли, что обманщики — не «лица волшебной крови». Тем более морфы повели себя достойно и записали пострадавших в очередь на свои услуги.

Четвертый случай… с ним сложней. Опять претензии к сильфам и попытка их порабощения с помощью кровных ритуалов. В Африке снова засуха, милорд. И сильфы там не могут помочь — экосистема ни к черту, земли слишком сильно покорежены человечьей техникой. Местные хранящие лес вымерли, а вызванные на консультацию разводят руками и тоже заявляют, что в таких условиях бессильны что-либо сделать.

— Подготовьте программу переселения. Пусть пока поживут в более благоустроенных местах, а после пуска станций посмотрим, что можно сделать. Сильфа спасли?

— Сильфиду, милорд. Да, она невредима.

— Уже хорошо. Что еще?

— Так. Уровни в порядке… насколько это возможно, конечно. Было несколько локальных конфликтов по самовольному захвату опустевших пещер, но обошлось без жертв. Ложа бдит, набирается очередная партия для выхода на поверхность…

— И все?

— Вы хотите знать что-то конкретное, милорд?

Вопрос повис, как сторожевые чары. Незаметные такие, почти невидимая дымка, люди не в силах отличить ее от обычной пыли. Дымка не рассеивается, не исчезает, ничем не выдает своего присутствия, и так месяцами, пока в радиусе действия не появится тот, на кого они настроены. Вот тогда незаметная и неощутимая дымка взвивается в воздух, как атакующая сауффо, змея с Уровня Даар.

— Нет, — наконец ответил Вадим. — Нет. Просто… странное такое ощущение, неприятное. Слишком все просто.

Это называется «просто»?! Затолкать в одну связку Координаторов, Ложу и расплодившиеся человеческие правительства, отбить несколько нападений вторженцев, взвалить на себя дикий груз миллиардов судеб и тащить эту ответственность, не давая всем передраться. Легко?

— А как у вас с ясновидением, милорд? — Дензил всегда был практичен.

— Единица. И та завышенная. Предчувствий у меня не бывает. Не бывало…

— А какого рода предчувствие?

— Без конкретики. Просто паршивое ощущение «скоро неприятности».

— Может, еще один прорыв?

— Может. Ладно, потом посмотрим. Что-нибудь еще?

— Да. Милорд, тут поступил запрос о распоряжениях насчет даты.

— Какой еще даты?

Глава Службы дознания понимающе улыбнулся:

— Вашего дня рождения, милорд. Весьма полезный праздник. С одной стороны, очень человеческий, с другой — признан Светлыми, с третьей — новая традиция для Уровней. Он у вас через две недели, и на настоящий момент мы имеем тридцать четыре проекта торжеств, посвященных…

— День рождения?

— Милорд, сегодня шестое сентября. Что с вами? Вы не желаете его отмечать? Я думаю, мы сможем объяснить…

Вадим неожиданно рассмеялся, коротко и не слишком весело:

— Мой день рождения… Мы не праздновали его шестнадцать лет. Дензил, я просто про него забыл!

— Лежать! Шевельнешься — прибью на месте.

— Ты страшный человек.

— Ты даже не представляешь насколько!

— Ну, послушай…

— Лежать, тело! Вот погоди, пороюсь в травках твоей мамы, да как подсыплю тебе валерьянки!

— Ты меня с котом спутала?

— С котом? Нет, кот в данном случае комплимент. Он соображает, что такое осторожность. Он соображает, что его дома ждут кошка и котята. Ты про это подумал?

— Про котят?

— Про осторожность. Лёш, мне уже просто даже интересно: кто тебя в следующий раз домой принесет? Когда ты на тренировке сцепился с василиском и вместо мужа домой доставили статую, это было незабываемо, но…

— Ага, незабываемо! Что, статуя выглядела круче меня? — недоверчиво поинтересовалось зеленоглазое наказание. И у него даже хватило совести состроить обиженное выражение. Ну вот как тут продолжать его пилить?

— Статуя молчала и не ехидничала! А смотрелась здорово. — Лина на минутку даже отвлеклась от проработки непутевого мужа, вспоминая, как интересно выглядел нерукотворный обелиск в атакующей позе… м-да.

— Хочешь, я буду тихим? — вдохновилась бывшая статуя. — Как… ну…

— А три дня назад тебя доставил домой Александр, — безжалостно перебила говорящую статую Лина. — И пока некоторые заливали мне про усталость от скучного заседания Координаторов, тихонько попросил меня быть поаккуратней, потому что у одного гиперответственного (читай ненормального) эмпата еще сутки будет трещать голова. Перенапряжение у него, видите ли… он предотвращал вспышку ярости у толпы «антимагов». В одиночку против полутора тысяч человек.

— Ну…

— А сегодня ты заявляешься домой с эльфами. Если совсем точно — то висяком на этих самых эльфах и с милой байкой о том, какое у эльфов отменное медовое вино.

— А ты пробовала?

— Не пытайтесь увести разговор в сторону, подсудимый. Объясните, какое отношение мифическое эльфийское вино имеет к вашей ушибленной спине.

Обладатель спины попытался поверх плеча бросить на супругу свой неотразимый взгляд «кто-в-силах-злиться-на-бесприютного-котеночка», но, поскольку на плече тоже виднелась крупная ссадина, цели не достиг.

— Ты такая милая, когда сердишься…

— Не засчитано, — усмехнулась Лина, потихоньку оттаивая. Кто в силах долго сердиться на него? Во всяком случае, не она.

— Я и не надеялся… — вздохнул Лёш. — Это так, по привычке. Не сердись. Реальной угрозы не было. Просто никто не ожидал такого. Исток весьма бурно среагировал на эльфийскую магию. Пришлось ставить барьер, и он… словом, не выдержал. Поэтому нас слегка приложило о местную флору. Яну попались кустики, а мне, как особо везучему, дуб. Посторониться он не желал, вот мы и «поздоровались». Зато теперь «сердечники» станций будут готовы куда раньше, чем в конце октября. Точней, смогут соединиться раньше, чем достигнут полной мощности.

— О? — Лина прищурилась подсчитывая. Если попросить Пламя ускориться и если обеспечить ему приток энергии, то… — Это хорошо.

— И в связи с этим у меня вопрос, радость моя. — Сильные руки супруга ухватили ее так внезапно, что феникс успела лишь ахнуть и оказалась вжатой в диван. — Что ты скрываешь?

— Э-э… — Руки держали бережно, но сильно. Ну спасибо тебе, Пламя, за такого мужа! Скучно с ним никогда не будет, это точно. — В каком смысле?

Обладатель ушибленной спины повел себя странно. Подмигнув замершей супруге, он склонился над ее животом (!) и понизил голос:

— Эй, как там на борту? Тебе тоже кажется, что наша мамочка секретничает?

— Лёш!

— Мм?

— Пусти меня, эмпат несчастный!

— А секрет?

— Открою я тебе секрет, пусти. Все равно собиралась. Только скажи: ты уверен, что ушиб только спину?

— Что?! Так. Ну, если на слова мне уже не верят, придется доказывать.

— Лёш, ты что? Пусти! Эмпат несчастный! Я верю… хотя… твои аргументы… определенно заслуживают рассмотрения…

К обсуждению секретов они вернулись только минут через сорок.

— Понимаешь, недавно я была в пещере Пламени…

Муравейник. Улей. Или нет, термитник. Тот же кажущийся хаос, в котором непрерывно и целеустремленно движутся крошечные фигурки, перетаскивая, размечая, воздвигая…

— Как видите, здание практически завершено, — с энтузиазмом повествовал начальник стройки, явно не напуганный вторжением «высоких гостей». — Если задержитесь, то сможете понаблюдать за установкой «сердечника». А набирать силу он будет уже в гнезде. Оно специально так устроено, чтобы оставался запас. Тем самым расчетные сроки работ можно пересмотреть в сторону уменьшения.

Вадим кивнул. Выглядит заманчиво.

— На сколько?

— Ненамного, милорд. На четыре дня. Но…

— Делайте. За каждый выигранный день — премия. Но не в ущерб качеству, вы понимаете?

— Сознаем свою ответственность, милорд! — Начальник стройки был рекомендован Стражем Иваном, который сам при жизни был отменным работягой и специалистов просто чуял. Что ж, он не ошибся — все его протеже, хоть и разных национальностей, работали с немецкой точностью, американской деловитостью и русским энтузиазмом. — Все просчитано и выверено до миллиметра!

— Хорошо. Пожалуй, я и правда понаблюдаю.

Вообще-то времени у него не было. В очереди на посещение еще как минимум три станции, а потом встреча с энерговампирами. Что-то пиарщики совсем рехнулись на будущем дне рождения, надо бы им намекнуть, что нечего превращать это во всепланетный праздник… И хорошо бы заскочить к Лёшке, поговорить. Тянет.

Побыстрей бы.

— Вот, любуйтесь, доставили «сердечник». Потрясающая конструкция, милорд…

— Да-да, — рассеянно отозвался Вадим, не понимая, куда делась радость от сэкономленных дней и почему так хочется всех послать подальше отсюда. Подальше… подальше… стоп! — Дайте сигнал к эвакуации. Срочно.

— Что?

— Сигнал к эвакуации для персонала! Живо! Дьявол! — Он торопливо потянулся вперед, разворачивая магию, готовя купол…

Ослепительная вспышка залила площадку белым светом. Хлестнула горячим. А потом пришел грохот…

«Экстренное сообщение. Несколько минут назад произошел взрыв на объекте „Станция-6“. Причины взрыва неизвестны. Количество жертв уточняется…»

«Мы прерываем нашу передачу, чтобы передать… Не может быть! Уважаемые зрители, то, что вы видите, еще несколько минут назад было строительной площадкой „Станции-6“. Только что здесь прогремел мощный взрыв, который, очевидно…»

«Экстренное сообщение! На место взрыва незадолго до аварии прибыла комиссия во главе с Вадимом Соловьевым! Что это: случайность или злонамеренное покушение?»

«Что теперь будет с системой защиты? Что будет с нашим миром?»

«Что произошло на станции?»

Усилия, приложенные к укреплению межрасовой дружбы, сработали на полную. Слетевшиеся в мгновения ока Стражи, маги всех мастей, демоны и прочий люд ни разу не поцапались. Две саламандры быстро и умело укротили пламя, многие из присутствующих сразу бросились на помощь пострадавшим. Человек пятнадцать столпились у фиолетовой кляксы купола-барьера, который краешком виднелся из-под завала…

— Осторожней! Держи дистанцию.

— Зовем всех, кого можно. Это…

— О Свет, да что же здесь такое было? Молодежь, не рвись, барьер такой мощности с наскока не снимают, хуже будет. Обвалится ко всем демонам. А ну давайте поверх свой купол… осторожно, в общее касание… начали.

— Кто тут телепат или эмпат? Ищите Соловьева! Сосредоточься, ты быстрей почувствуешь, если что. Ну?

— Он жив, — отвечает торопливо женский голос, который никак не мог принадлежать телепату. — Я слышу. Он еще держит барьер, ранен, но держит… только ничего не видит… лицо обожгло…

— При всем уважении, Беатриса… Как вы можете знать?

Темные очки на бледном лице выглядят, как окна во тьму.

— Я — могу.

Район купола очертили Беатриса и Лёш, и работа закипела. Часть завала скидывали телекинезом: почерневший от гнева Алексей вздергивал в воздух пудовые глыбины, белый от тревоги Координатор Александр их едва ли не крошил, а еще один Соловьев — лицом один в один, только что помоложе малость — быстро скручивал из земли и камней вихри и отправлял подальше. Телекинезом-телепортом действовали и еще несколько магов и демонов. Люди работали по старинке, бережно и осторожно убирая землю лопатами. Координатор Даихи и Дензил на пару тормозили и сортировали поток людей и нелюдей, хлынувший на помощь. Март и Савел торопливо и тщательно «снимали копию местности», стараясь понять причины взрыва. В стороне под руководством Лауры разворачивался будущий госпиталь. Врачи «скорой помощи» нервно поглядывали на своих коллег из «лиц волшебной крови», которые готовили что-то весьма далекое от традиционного пункта первой помощи…

Над площадкой висел многоголосый гомон:

— Мало! Еще тащи!

— Регенератора больше нет! Это весь запас, он же экспериментальный…

— В… такую экспериментальность! Эльфов зови, живо!

— Какого болота нам сейчас сдались эльфы?

— У них сок есть, он как катализатор!

— Кто?

— Ты еще здесь?!

— Осторожней! В сторону! В сто… кха-кха!

— Воздуху бы им только хватило…

— Не каркай!

— Вадим! Тут запрос от президента России, какая нужна помощь!

— Дензил, пошли кого-то! Кто знает, как там с этими президентами говорить!

— Сейчас! Уважаемый Даихи, я сейчас…

— Хорошо! Shimaimashita! Хвост демона, куда вы так торопитесь, люди? Осторожнее!

— Там кто-то шевелится! Внутри купола! Там кто-то живой!

— Скорее! Скорее!

— Тут экскаватор уцелел! Может…

— Ты совсем рехнулся?

— Excusez-moi, puis-je aider?[3]

— Yes, you can help…

— Посторонись!

Тяжеленный пласт земли, лишенный поддержки с боков, плавно сползает по куполу и рушится, снова топя площадку в пыли…

— Стражи, сюда! Снимаем… только осторожно.

«Пузырь» лопается без шума и звона. Просто гаснет.

Словно впитывается в истоптанную землю. И Даихи приходится прикрикнуть, чтобы толпа, ринувшаяся на помощь, никого не затоптала…

Тело за телом, тихий стон, резкий окрик — не переворачивать никого, пока не обследует врач! — отчаянный кашель, когда вихрь земли, отброшенный одним из телекинетиков, летит кому-то в лицо. Торопливая скороговорка журналистов, лихорадочно описывающих место событий.

Все разом затихают, когда женщина в темных очках, вскрикнув, падает на колени перед человеком со светлыми, припорошенными землей волосами.

— Жив!

«Экстренное сообщение! Вадим Соловьев уцелел при взрыве! С тяжелыми ранениями он доставлен в госпиталь Мельбурна. Состояние оценивается как стабильное…»

«Мы прерываем нашу передачу, чтобы сообщить радостную новость…»

«…И мы спрашиваем: кто? Кто совершил это злодеяние? Кто поставил под удар нашу надежду на спасение, жизнь и будущее наших детей? Кто посмел?!»

«Станция в Австралии была почти завершена. Что теперь будет с нашей системой защиты? Можем ли мы что-нибудь сделать? Мы, люди?»

«По предварительным данным погибло тридцать семь человек… простите, тридцать восемь. Пострадало более трехсот. Как удалось установить нашему корреспонденту, число жертв могло быть гораздо больше, но Соловьеву удалось поставить какую-то странную „защиту“. Свидетели описывают ее как некий аналог силового поля».

«Наконец-то кто-то дал этим гадским магам по носу!»

«Урод. Люди же погибли».

«Соловьев совершенно пренебрегает своей безопасностью! А он — наша надежда. Не стоит ли нам поставить вопрос об охране?»

Мир шумел. Телевидение и Сеть кипели от вопросов, дебатов и заявлений, телепорты работали на износ, доставляя президентов и иже с ними в Мельбурн, вокруг госпиталя росло кольцо из взволнованных людей и нелюдей.

Росла у лестницы гора из мягких игрушек, цветов и всякой всячины — подарков пострадавшим.

Мир шумел.

А в палате Мельбурнского королевского госпиталя было тихо…

Поить регенератором Вадима сразу не стали — ранения были не только поверхностные. Два целителя и трое традиционных медиков, отчаянно споря, сошлись на том, что у милорда внутреннее кровотечение. В таком случае слишком велик риск срастить что-то неправильно. Ненормальные пиарщики вместо изъявления скорби заявили, что все отлично, это событие можно замечательно подать! После того как Лёш чуть не дал одному из «подавальщиков» по физиономии, чокнутые трудоголики спохватились и заявили, что они ничего такого не имели в виду. Просто хорошо бы, чтобы милорд выздоровел быстро, но не намного быстрее, чем остальные пострадавшие. В целях «единения с народом». И поэтому все складывается в целом не так уж плохо, тем более что регенератора на пострадавших, в принципе, хватает…

Увы, развивать свои идеи энтузиастам единения не дали.

И не потому, что медики попросили тишины, а Лёш активировал эмпатический дар и постарался разбудить в энерговампирах глубоко спрятанную и беспробудно дрыхнувшую совесть. Совесть вампиров — вообще понятие сложное и относительное, и стараться Лёшу было не меньше пятнадцати минут… но подоспела помощь.

Беатриса сняла очки. Одним взглядом угробила в аквариуме рыбку. И заявила, что посмотрит на того, кто останется здесь через минуту. Напор в голосе был таков, что медики чуть не убрались вслед за пиарщиками.

А Лёш отчего-то засиял, сказал, что он очень рад, а Вадим так вообще счастливец, и исчез. Правда, не забыв прислать охрану. Парни-саламандры спокойно проникали взглядом не только сквозь одежду, но и сквозь кожу, буквально «просвечивая» каждого посетителя, два телепата с той же легкостью шарили по мыслям, прозревая недобрые замыслы на корню. Пятерка силовиков при необходимости смогла бы остановить взбесившегося слона или танк. И у всей охранной команды абсолютно отсутствовало чувство юмора.

Неудивительно, что после процедур обследования, небольшой операции и введения слабенького раствора регенератора (это давало не мгновенное излечение, а мягкое, менее болезненное сращивание тканей) в палате наступила глубокая тишина.

Все желающие посмотреть на «милорда Вадима» осуществляли это желание из коридора, через стеклянную стену со специально убранными жалюзи. Там толклись особо пробивные журналисты и всевозможные пресс-атташе. Туда приходили с соболезнованиями.

И только василиск сидела у его постели…

«Вадим! Дим! Дим! Дим!»

Голос тормошил и не давал покоя. Знакомый голос, если бы не безумная головная боль, то сразу узнал бы…

«Дим! Отзовись, Дим! Дим!»

Лёшка… Что-то случилось… как тяжело сосредоточиться, тьма побери… мысли… вязнут…

«Дим!»

Лёшка зря звать не будет. Очнись, Дим… давай, давай…

«Дим, отзовись! Что происходит? Что с тобой? Да ответь же…»

«Лёш? Что случилось?»

«Свет… — мысленный голос брата дрогнул. — Наконец-то… Что у вас такое?»

А правда — что? Станция… «сердечник»… предчувствие… щит, который успел поставить каким-то чудом. Взрыв, отбросивший и его, и щит. Взрыв…

«Как ты?»

«Вроде ничего. Кажется, все на месте… а ты?»

«Точно на месте? Слушай, у нас, похоже, проблемы. Пару часов назад опять была атака на барьер. И не на пробой, а на перехват. Это раз».

«Черт…»

«Целая стая чертей. Попытка была не извне, а изнутри. Это два».

«Что?»

«Ищи ссои-ша, Дим. Где-то мы проморгали…»

— Милорд… Вадим, тебе плохо?

Беатрис? Несколько дней назад, прямо на совещании, он поймал себя на том, что перебирает всевозможные сокращения этого имени на разных языках. Просто чтобы у них с ней было ласковое прозвище, только для двоих. Невозможно глупо, но перебирая эти «Триш», «Трикси» и «Би», он чувствовал себя почти счастливым. А она, узнав про эти прикидки, рассмеялась и притащила словарь имен и сокращений. И, ткнув пальцем в какую-то строчку, предложила звать себя Бетой. И предупредила возражения одной фразой: «Это как в созвездии. Ты у нас будешь Альфа, я — Бета… Ну а дальше посмотрим, как пойдет. Учти, больше троих я рожать не собираюсь!»

— Вадим?

На какую-то бесконечно долгую секунду он позволил себе забыть про станции, про ссои-ша, про ту громаду работы, которая сейчас ждет его рук. А просто смотрел в ее глаза.

Очень немногие могут смотреть в глаза василиска безнаказанно. Только собратья. И… супруги.

Бета моя…

Запах был тяжкий. За свою жизнь Марту довелось немало повидать, да и перенюхать тоже. Чего только стоит та пещерка на родном Уровне, для провинившихся, где запах крови, казалось, пропитал каждый сантиметр камня. Или китайский ресторанчик, в котором пришлось подрабатывать, когда не хватало стипендии. Потрошить рыбьи тушки было той еще работой. Хотя в подручных у темного мага было еще хуже…

И вот спустя пять лет опять тот же запах, от которого сами собой шевелятся волосы на затылке. Земля и кровь. И еще это… фрагменты деталей. Тел…

Группа, которую из-за тройного состава (люди, маги, демоны) уже прозвали «триганс», медленно и терпеливо двигалась, скрупулезно просеивая почву и обломки в поисках следов… Чего? Чего угодно, что могло бы прояснить вопрос, чьи тут торчат уши. Или рожки.

Ведь только-только разобрались с группировкой «Неверщики» и их шикарным планом купить где-то списанный самолет, зарядить взрывчаткой и навести все это на одно из представительств. Эти попались на самолете — всё искали подешевле. Предыдущая группа «антимагов» засыпалась на взрывчатке — толкового химика в группе не было, поэтому при попытке сотворить мину незадачливые террористы подняли на воздух собственный дом. Еще и лечить потом пришлось.

Кто же, кто? Организация «Прихожане»? До сих пор за ними не водилось ничего крупней листовок и проповедей. Проповеди обычно были скучные, а шоу про магов интересные, так что люди предпочитали захлопнуть перед «Прихожанами» дверь и снова осесть перед телевизором. Нет, это не «Прихожане». «Новые инквизиторы»? Эти были агрессивны, обещали скорую и решительную борьбу «с нечистью», но пока упирали в основном на сбор пожертвований. Может, их наконец раскусили и самозваные инквизиторы решили показать, что на какой-то решительный поступок они все же способны? Или «Аскеры»? Эти как раз могут действовать жестко, но их настрой удалось сбить, завязав их «имама» на религиозный диспут об отношении Аллаха к демонам. Пока «имам» ищет аргументы, «аскеры» свои выступления свернули. Пока временно, а если у Али-саламандры все получится, то навсегда. Остальные не в счет, с них, кроме болтовни, никакого вреда. Кто же тогда…

Новая группа? Придурочный одиночка? Кто-то из демонов? Там ведь тоже есть свои «ревнители традиций» и хранители чистоты… Да нет, мы бы знали.

Кто?

— Аналитик, ты б, того… шел отсюда куда повыше. Анализировать…

Март искоса глянул на говорившего: во человечище! Выродит же такого природа. Сколько же в нем росту? Два метра точно есть. Да знакомый великан от зависти дубинку сгрызет! Хотя на Уровнях великаны обмельчали давно — питание не то. Однако, что надо этому… образчику здорового питания?

— Повтори.

— Я говорю, тебе б в сторонку куда отойти. — Живая гора намеков то ли не понимала, то ли понимать не желала. Март буквально кожей ощутил, как рядом насторожилась Марианна…

— Это угроза или совет? — вздернул бровь молодой демон.

— Тут Марти шипит. Злится. А когда он злится, то лучше смотреть в три глаза… Беда рядом, значит.

— Кто шипит?! — не поверил своим ушам Март.

Здоровяк оглянулся на остальных и полез за пазуху. Покопался там (под очень пристальным взглядом Марианны) и достал… мышь.

— Вот. Марти.

Новоявленный тезка глазками-бусинками обозрел оцепеневшего демона, чихнул в знак приветствия и удалился в рукав.

— Злится, — прокомментировал великан с поверхности. — А когда он злится, то…

— Я понял, понял. — Март задумчиво изучал серый хвост, торчавший из рукава человека. — А где он… разозлился?

— А вон там…

— Лёш, стой!

— Что?

А правда — что? Что делать будешь, Лина? Два основных приоритета, два крыла, две опоры жизни феникса схлестнулись в противоборстве: ее Избранник и ее ребенок. Что делать? Уже не встанешь, как раньше, между Лёшем и угрозой, защищая собой. Нельзя. Маленькая еще не феникс. Не воскреснет.

И все, что она сейчас может — не каркать же под руку! — взять его руку и сжать в своих, не то грея, не то греясь. И еще шепнуть:

— Прошу… пожалуйста… осторожней.

— Эй, что ты?

— Не знаю. Не по себе почему-то.

Его ли дело — инспектировать систему станций? Но больше некому. Пока встанет на ноги Вадим, работу поделили между собой Дим и Лёш. Прежней памяти у них, конечно, не было, но как должна выглядеть среднестатистическая станция, оба помнили неплохо.

Все правильно. Вадиму-старшему нужно окрепнуть, да и дел у него выше крыши — с этим покушением мир буквально затрясло, люди рванули помогать в удесятеренном количестве. Успевай пожинать лавры… На Уровнях в очередной раз прошла серия стычек на тему «кто-теперь-будет-главным-если-милорд-не-выживет». Скоро от Ложи ничего не останется, сами себя угробят. Да и с этим взрывом все непонятно: Дензил поставил на расследование всех, до кого добрался, даже Стефанию и Беллу пригреб. Марианна и так там завязла по уши — «помогала Марту». Все правильно.

Только отчего-то не по себе.

Теплые ладони ложатся на плечи, и тревога пропадает, смытая этим потоком нежность-любовь-спокойствие… и этим касанием. Лоб ко лбу, только их жест, только для них двоих. Шепот у виска:

— Все будет хорошо. Я же бессмертный. Твоими стараниями! Все будет хорошо.

Дензил весьма ценил в подчиненных аккуратность. В том числе и во внешнем виде. Если личность пренебрежительно относится к своей внешности, то рано или поздно это пренебрежение проявится и в работе. И раньше аналитик Март Вента-Оре ни разу его не разочаровывал. До сегодняшнего вечера.

Однако теперь не до замечаний по поводу взъерошенных волос и пятна на щеке.

— Итак?

— Милорд, ни эксперты людей, ни наши не смогли установить наличия на месте взрыва каких-либо следов заряда. Зато есть следы воздействия на один из компонентов «сердечника». Магического воздействия. Причем аура, если я не ошибаюсь, по некоторым признакам схожа со следами в Арекипе…

— Станцию взорвали иномирцы.

Это даже не было вопросом. И легкий кивок Марта ответом не был. Просто мысли сошлись.

— А ведь они одной станцией не ограничатся…

— Это прорыв! Это настоящий прорыв! Смотрите!

— Что такое? Оххх!

В следующий момент ненормальные ученые поняли две вещи. Во-первых, совать в лицо своему начальству опытный образец крысы лабораторной чревато неприятностями. Особенно если начальство — дама в состоянии беременности и переживает первый в жизни токсикоз. А во-вторых, орать «прорыв» среди людей, перенервничавших из-за вторжений и недавнего покушения, попросту опасно. Прежде чем Лина, кое-как пережив мучительный приступ, выпрямилась и смогла успокоить народ, сотрудники уже успели и упасть на пол, и посчитаться за свои переживания.

— Тихо! Что происходит?

— Докладывает старший охранного наряда боец Троха! Покушавшиеся задержаны!

Лина поморщилась. От демона Трохи остро пахло табаком. И кожаными ремнями… и… а ну тихо! Не хватало еще одной «реакции». Тоже мне, несгибаемый феникс.

«Сама такая», — обижается птичка.

«Ладно, ладно».

— Покушавшиеся? На кого покушались?

— На вас, госпожа Огнева!

Смешанная охрана, уже несколько недель изнывавшая от безделья, сияя от удовольствия, предъявила начальству «злоумышленников». И Лина снова страдальчески сморщилась — будто перед ней опять завис «лабораторный образец», да еще размером с овцу.

— Бреннис. Филин. Объясните, что опять случилось.

Энтузиасты науки жалобно моргали.

— Мы только хотели показать опытный образец. У нас получилось блокировать развитие той инфекции, которая… А где наш образец? Где Чума?

— Кто?

— Наша крыса! Наш опытный материал!

Персонал дружно завертел головами. Охрана тоже (на всякий случай не выпуская предполагаемых киллеров). Опытный образец, естественно, смылся. Великолепно.

Лина вдохнула. Выдохнула. Старательно посчитала до десяти (на арабском) и подозвала охрану.

— Боец Троха, вы можете вызвать подкрепление?

— Так точно!

— Вызывайте. Усиленное. Вам поручается ответственное дело, — она понизила голос, — искать крысу.

И, полюбовавшись на ошарашенные лица, испарилась. Да, отвлечься от тревог получилось стопроцентно. Но если она сейчас не отвлечется уже от этих… раздражителей, то точно рехнется.

Лучше посидеть у Пламени.

— Ш-ш-ш, не торопись. И не бойся…

— Я не боюсь.

Приемная дочка и впрямь, похоже, не боится. Наоборот, еще и придержать придется. Она вообще смелая, повезло Лине с питомцем.

— Подойди чуть ближе… так… нет, ладошку распрями… и опускай в огонь так, будто хочешь погладить птицу.

«Птицу?»

«Ты против?»

«Нет. Забавные у тебя сравнения».

Золотое пламя шутливо подбрасывает стайку искр, но Диана не пугается, а только зачарованно ойкает.

— Как красиво…

«Хороший птенец».

— Где? — завертела головой девочка.

— Что — где?

— Ну, птенец!

«Она меня слышит?..»

«Похоже».

— Слышу! — тут же влезает ребенок. — А кого я слышу?

«Меня, — и Пламя радостно плещет золотым крылом, обнимая новую питомицу. — Лина, расскажи ей. Лина?..»

Острый укол тревоги и боли, словно прижегший метку на руке, заставляет задохнуться.

Лёш… Что-то плохое с Лёшем, и онемевшие губы никак не могут разомкнуться, чтобы вдохнуть каменно-тяжелый воздух… Лёш…

…Первый раз было так же: тоска жгла, тело горело, но тогда она этого не осознавала. Не до того было. Не до того.

Раньше Лина не задумывалась над значением слов «мир рухнул». Считала всего лишь красивым выражением. Но в эти мгновения мир не просто рухнул — нет, он сгорел и рассыпался пеплом. Вся ее прежняя жизнь, все, что когда-то составляло сущность девочки, а потом девушки по имени Лина, сейчас корчилось в огне и рассыпалось прахом.

Она рухнула на колени, повернувшись спиной к хохочущей матери. Плевать, пусть убивает, пусть сходит с ума. Мне уже все равно, если…

…Он был совсем как живой, даже кровь еще текла… удар в сердце не останавливает сразу… его волосы шевельнулись под сквозняком от распахнутого окна… он был живой, он был теплый под ее дрожащими пальцами… зеленые глаза были открыты, они смотрели мимо нее… никуда не смотрели.

И боль тела была ничто в сравнении с той, сжигающей сердце. Неужели и сейчас…

«Руку!»

— Что?

«Дай руку!»

Не дожидаясь ответа, рядом нетерпеливо взвивается-вихрится огненный язык, обвивает запястье и, легонько толкнувшись, вливается в метку. И вскипает силой…

Это не больно, не страшно и почти не тяжело — просто тело становится проводником, оно вибрирует, наполняясь Пламенем и жизнью, оно горит… светится…

В тысячах километров от Севастополя, в развалинах форта Бекал близ индийского города Канхангад, серый солдат, склонившийся над телом умирающего аборигена, недоуменно фыркнул.

Наделенный мудростью ссои-ша знал, куда их привести — именно здесь аборигены строили еще одну из своих станций, которые отгораживают этот мир от перехода. Разрушить проклятое устройство не удалось — твари-аборигены взялись будто из ниоткуда и нарушили «соединение». Но они и поплатились за это. Пятеро против них, дай-имонов, хозяев двух миров! Тупые аборигены! Их убогие мозги не в силах осознать, что все бесполезно против великого народа, осененного милостью бога Торре! Они посмели лезть… тупые! Но… вкусные.

Солдат облизнулся и украдкой покосился на ссои-ша, оравшего на двоих раненых из группы. Неудачники, прикончить бы их, да группа и так мала, а шаману придется их лечить, тратиться… Но пока ссои-ша занят, можно подзакусить. Этого, вкусного, шаман наверняка потребует себе, он всегда магов требует. Но тут маги все, так ведь? И этот, почти мертвый, и те, что укрылись на станции. А этого, прямо искрящегося, ранил именно он, Нарки, кинул в спину орджич и попал сразу, точно. Почему он должен отдавать вкусного шаману?

Сам съем.

Он примерился к горлу умирающего — многие любят есть еще живое, но сам Нарки не видел в трепыханиях жратвы ничего хорошего, поэтому предпочитал сначала все-таки прикончить. И в этот момент тело дернулось и засветилось.

Нарки успел только удивиться. А потом он мог только выть, корчась, дергаясь в золотом пламени, рваться прочь и бессильно хрипеть, не в силах даже отнять руки…

«Все будет хорошо».

«Он воскрес?»

«Нет. Он просто не умер. Зачем доводить до крайностей? Мы его вылечили… кстати, вставай».

Лина ощутила, что и правда лежит. Пол холодил щеку. Хорошо еще, на живот не упала…

«Вставай. Детей пугаешь».

«Детей? Но тут только Диа…»

«Твоих детей. Кажется, у тебя будет два птенца. Рада?»

— Лина! Лина, ты что? — Маленькие ладошки Дианы отчаянно тормошили за плечи. — Тебе плохо? Позвать Анну?

Теплое золото Пламени ободряюще шепчет:

«Не надо. Все будет хорошо. Теперь будет…»

Проклятье. Убил или не убил? Тело ссои-ша уволокли уцелевшие дай-имоны, перебив след телепорта непонятными чарами. Но даже если бы телепорт уцелел, кидаться за серыми в одиночку — полный идиотизм.

— Лёшка, черт! Живой! — Вопли новоприбывших чуть не обрушили неровно нависший над местом боя камень. — Мы тут рвемся отбивать твое тело, а ты…

— Тише ты! Уф. Перестань крушить мне ребра, а то я решу, что ты и правда расстроен из-за тела… и решил его сотворить. Из меня!

— Ох, прости. — Страж Серхио торопливо разжимает ладони, оставляя Лёшу более-менее непомятые ребра.

— Станция как?

— Порядок. Все цело, все живы-здоровы. Ты прости. Нам показалось, что ты… и мы рванули защищать станцию. Мы…

— Правильно сделали.

— Строители, кстати, наше побоище видели. Все в шоке и почему-то в восторге. Молились за нас, представляешь?

— Живых дай-имонов узрели. Ты ребят-то своих, кстати, побереги, адреса перепиши — пресс-служба наверняка их потянет на всякие шоу. Ох, черт, синяки точно будут.

— Прости.

— Медведь. — Лёш растирает бока. — Мамонт. Динозавр… О нет!

«Нет» относилось к появлению нового лица. Лицо — почти двухметровый светловолосый мужчина — появилось прямо с файером в руке, видимо, чтобы не терять времени, и дикими глазами осмотрело поле боя.

— Лёш…

— Все в порядке! Почти! — торопливо выложил пострадавший, мудро попытавшись отстраниться. — Стой! Не надо… ох…

Увы, полностью ребра уберечь не удалось: встревоженный брат — это вам не терьер, которого можно остановить одной командой. Поэтому в следующую секунду над развалинами вознесся вопль:

— Дим, осторожно! Ты чего делаешь, а? Я же живой… был, по крайней мере.

— Цел? — Дим вскинул ладони, готовясь определить повреждения. — Прости… просто я почувствовал… дай посмотрю…

— Да в порядке я. Тихо, тихо, все нормально. Ну, Дим… Серхио, беру свои слова обратно. Мамонт тут не ты.

— Извини, правда. Но, Лёш, как? Я же видел — удар был смертельный…

— Нет, ты все-таки жалеешь, что не получил тело! — смеется молодой Страж. — Сейчас компенсируем, а то не успокоишься. Вот, это сойдет?

— Ну ты и скажешь! Лёшка, это же…

А «тело» тем временем открывает глаза. Красные. Удивленно осматривается вокруг, морщится, вытаскивает камень из-под спины. Зачем-то долго смотрит на свои руки. А потом — на людей.

И странное же у него выражение лица. Худая окровавленная рука, дрожа, касается груди.

— Нарки, — хрипло говорит он.

— Проверим еще раз?

— Может, достаточно?! Я ничего не понимаю! Это ошибка!

— Почти согласен. Один вопрос: чья?

Обследование пленного длилось второй час. При полном непонимании обеих сторон.

Координаторы, особенно экспансивный Пабло, кажется, готовы были даже употребить некоторые слова из языка подопечных (те самые, запрещенные). Тихий и молчаливый пленный, напротив, не проронил ни слова. Он покорно и безмолвно позволял себя просвечивать, прощупывать и прослушивать.

А непонимание росло и даже вылилось в какую-то форму взаимопонимания. Потому что ни исследователи, ни серый никак не могли найти ответ на один простой вопрос: где дайи?

…Нарки чувствовал себя плохо, как никогда в жизни. Терпеть странную ломкую боль в каждом нерве было сравнительно нетрудно, привычно даже. Терпеть слабость, тяжелую, обессиливающую, непросто, но тоже можно. И трудности с дыханием, и голод, и тошноту. Но голова…

Страшная, гулкая пустота отгородила Нарки от… От чего? Он не понимал.

Кто он?

Что с ним?

Не понять, не понять.

Чья-то ладонь над грудью. Он голоден… очень голоден, но эта жрачка… эта еда… он не может ее съесть. Не может почему-то. Тошно. Плохо. Муторно.

И одновременно — легко. Так легко. Так не было с… никогда так не было.

«Что со мной?»

— В нем нет дайи, — наконец решается высказать очевидную истину Координатор Пабло. — Совершенно.

— Но…

— И это крайне интересно, поскольку она абсолютно точно была здесь. Страж Алексей, ты ничего не хочешь нам сказать?

— Я не уверен…

Глава 38

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Над долиной сеял дождь. Мелкий, нудный и холодный. Здесь, на севере Китая, в сентябре обычно еще тепло. Но в группе никто не удивился, когда вместо обещанных по прогнозу +22 °C термометр плавно опустился до + 17 °C и над долиной поползли знобкие дождевые тучки. Феноменальная невезучесть Стража Альвареса была широко известна на оба полушария. Именно он, пребывая в Индии, умудрился попасть в снегопад, а в Австралии каким-то образом вызвал длительный дождь над одной из пустынь. Никаких заклятий на Альваресе не было, сильфы пожимали плечами и заявляли, что они тут совершенно ни при чем, Координаторы разводили руками. Но аномальная невезучесть никуда не девалась. Распространялась она, правда, только на погоду и хорошо компенсировалась удачей в деле, поэтому Альвареса довольно охотно включали в группы. Сотоварищи ворчали и старались запастись непромокаемой и (или) утепленной амуницией, но втайне верили: домой все вернутся живыми и порученное дело выполнят.

Сегодня верили особо.

Ведь кроме Альвареса в группе был Соловьев-младший, пара фениксов, демоны из «боевых» и… Лик. Дай-имона нечаянно перекрестил Страж Амин, азербайджанец по прошлой жизни. Лик на его наречии значило «первый». А бывший Нарки не возражал. Наоборот. Ему и так хватало потрясений, а старое имя напоминало о прошлом…

Правда, сегодня, похоже, это прошлое им всем отольется. Но есть надежда, что в последний раз. Чертов ссои-ша просто должен был сегодня напасть на одну из станции. Последние денечки до пуска.

— Внимание…

Короткое слово мгновенно заставило отодвинуться и шелестящий дождь, и холод мокрого камня под ладонями, и виноватый взгляд Стража Альвареса. Остался только купол станции и четыре башенки, полускрытые пеленой дождя.

Секунда сгорает в невидимом огне… секунда… секунда…

— Ничего, — наконец выдыхает Соловьев. — Совсем. Странно… Лик?

Дай-имон прикрыл глаза.

— Никого не слышу. Пусто.

— База, как у вас там?

— Как у троллей после национального праздника самогона. По периметру полный штиль, хоть спальник раскладывай.

— Этьен? Этьен Клэр? А где Терентий?

— Отошел. Тут, понимаешь, такие удобства, что мы по очереди ходим любуемся, как на музей. Сейчас его очередь, и мы не смеем оторвать командира от встречи с прекрасным…

— Клэр, кончай резвиться, а то лично тебе обещаю национальный праздник русалок Приморья «Суженый-ряженый» с тобой в главной роли.

— Извини, нервничаю.

— Ладно, отбой пока… — Лёш тронул ухо и снова настороженно всмотрелся в серый от дождя силуэт. — Не понимаю.

— Что-то не так?

— Да нет вроде. Просто отвык от тишины, наверное… Ладно, ждем.

Дождь, словно обрадовавшись вернувшемуся вниманию людей, припустил с удвоенной силой.

— Альварес, а Альварес… — После получаса ледяного (а точнее, мокрого) молчания терпение Стража Маттео предсказуемо иссякло.

Маттео вообще особым терпением не отличался, именно поэтому предусмотрительное начальство обычно ставило его в пару со Стражем Давидом (из евреев) или Стражем Точо (из североамериканских индейцев), чье терпение было безгранично и беспредельно и воистину прославлено в веках. Увы, сегодня этих достойных людей рядом не оказалось, поэтому члены группы уже успели заключить пари, сколько Маттео продержится без общения. Бэзил, к примеру, ставил на полчаса, Гиви (тоже из нетерпеливых) на пять минут.

— Что? — кротко отозвался Альварес, стряхивая с носа очередные капли.

— Проспорил, Гиви! — торжествующе шепнул рядом маг Валентин.

Он был чертовски хорошим чародеем и обещал стать отличным Стражем, кабы не азарт, заставляющий мужчину раз за разом ввязываться в сомнительные авантюры и бесконечные пари.

Гиви сморщил горбатый нос и с укором воззрился на Маттео. Но тот укоряться не собирался:

— Альварес, а ты с сильфами не цапался?

— Тебе-то что?

— Да интересно…

— Ну цапался.

Бэзил, который знает всегда и все, тут же вторгается в разговор:

— Сильфы нашего Альвареса не выносят со дня рождения милорда. Они в лепешку тогда расшиблись, обеспечивая ясную погоду, а потом кто-то из Координаторов поставил Ала на охрану периметра…

— Помню-помню я ту ясную погоду, — шепнул сердитый Гиви. — Тучи, ветер, вах! Женщины не знали, за что хвататься, эй. Прически треплет, юбки задирает… шайтан, не погода.

— Шайтан, шайтан. Еще скажи, что не полюбовался на ножки при случае!

— О чем говоришь, генацвале, я с женой был!

— Ну тогда сочувствую.

— Так это из-за Альвареса Служба пиара кипит уже который день!

— Я их понимаю. Такой шикарный праздник, и…

— Эй, потише…

Лёш, молча слушавший разговор, только усмехнулся. Дождь глушит все негромкие звуки, так что пусть шепчутся. Лишь бы не запускали ничего магического — ссои-ша чуют любые чары, словно акулы — примесь крови.

А что касается дня рождения Вадима, то Служба пиара все равно не смогла провести его так, как планировала. В прошлый раз он, Лёш, видно, так и не достучался до того, что у энерговампиров входит в понятие совесть. Если это понятие у них вообще имеется! Честное слово, иногда Соловьевым казалось, что пиарщики просто ненормальные, и Вадима можно было понять.

Пока служба монтировала ему подходящую биографию (впечатляюще изложенную в фильме «Со щитом»), Вадим соглашался. Биография имела такое же отношение к настоящей жизни «милорда», как фиалки к кактусу, рисуя в меру безупречный образ человека, которому не страшно вверить собственную жизнь. В меру. Излишне безупречная биография людей скорей отталкивает, чем привлекает, проверено. Так что Вадим предстал перед населением правителем смелым, хитрым, опытным, хотя, может, чуть вспыльчивым. Но вспыльчивость — недостаток терпимый и даже вызывает сочувствие. Словом, фильм — ладно.

Пока праздник детально планировали и, не особо спрашивая именинника, составляли списки мероприятий и гостей, Вадим терпел. Выбор, что важнее: мир или собственные желания — для него давно был определен. Нужно в свой день рождения принимать премьеров и президентов от России до Буркина-Фасо, так тому и быть.

Пока хищная стая таскала ему бесконечные списки бесконечных дел, Вадим с этим мирился…

Но когда обнаглевшие пиарщики попытались подобрать ему «подругу» (мол, было бы крайне полезно, чтобы милорд избрал в свои спутницы кого-то из людей, василиски, они чересчур… э… понимаете?), милорд предсказуемо взбесился, и пиарщики на собственной шкуре убедились, что вспыльчивость у правителя не совсем выдуманная. Три сотрудника пиар-службы до вечера разыскивались подчиненными, журналистами и прочим народом по всему миру, и никто не обратил внимания на то, что в кабинете милорда невесть откуда взялся аквариум с тремя рыбками: двумя клоунами и одной ядовитой зубаткой. Разве что Дензил заметил, но заставить Дензила проболтаться… да проще взять интервью у тех самых рыбок…

Так что пиарщикам было отчего кипеть и без фокусов Альвареса с погодой.

Тем не менее в основном праздник удался. Точнее, серия праздников, прогремевших по всему миру. По Сети шли бесконечные репортажи о гостях, подарках и фейерверках, бал транслировался в онлайн-режиме, по экранам показывали счастливчиков — призеров праздничных лотерей. Членам организации «Золотой галстук» раздавались билеты на будущие путешествия за Грань, в несколько детских домов заявились гадатели и принялись «отслеживать возможные переплетения судеб», то есть отыскивать подходящих приемных родителей, сильфы плели в небе радуги, зоопарку дарили мамонта… Словом, если кто-то не желал ничего знать о дне рождения Вадима, то ему надо было ослепнуть, оглохнуть и затвориться на три дня в подвале без окон и дверей. Сам именинник вымотался в ноль, и когда вечером следующего дня семья устроила ему тихий праздник с тортом и уютными посиделками за общим столом, он… словом, его лицо надо было видеть. Особенно глаза. Лёш несколько раз видел что-то похожее у Лины. Когда вымотанная феникс вечерами опускалась на свой «коврик» из раскаленных углей, и усталость на ее лице медленно таяла, растворялась в золотом пламени. Так и глаза нового брата. Они мгновенно посветлели, точно отогрелись, и Лёш невольно «поймал эхо»: удивление-тепло-счастье-нерешительность-покой, прилетевшие от вечно закрытого «милорда».

И был еще один момент.

Теперь, после Вадимова воскрешения и Димкиного похищения разница между двумя лицами сгладилась, и они были похожи… слишком похожи. Седые пряди в светлых волосах и улыбка, которая почти никогда не доходит до глаз. А когда Вадим оттаял при взгляде на торт с единственной свечкой, они и вовсе стали как близнецы. Правда, ненадолго. До того момента, как в переходе полыхнуло и девичий голос невнятно помянул карамбу. Вадим вскочил, поспешно открывая портал, и подал руку появившейся девушке. Очень милой девушке… если вам нравятся василиски.

— Мама, папа, познакомьтесь, это Беатриса.

Дружно поперхнувшаяся «молодежь» была одним из лучших воспоминаний этого вечера. Их восторженное: «Круто!» И мгновенно просиявшая мама. И Димка, показывающий «близнецу» большой палец в знак одобрения…

Лёш улыбнулся. И тут же нахмурился.

Противное чувство, точно царапнувшее изнутри, опять вернулось. Непривычное такое, хоть и знакомое. Муторное. Нервы, что ли? Нет, не то. Просто слишком тихо тут. Вот и кажется, что кто-то подкрался сзади и зажал уши, так что ничего не слышишь, кроме гула собственной крови…

Стоп. Уши?

Кретин!

— База, на связь! Этьен, ответь! Этьен, ответь сейчас же!

Это было в Севастополе, в Убежище, незадолго до штурма… перед разгромом…

Весь день было странно тихо, даже как-то благостно. И обе группы, которым в тот день вышел срок смениться, вернулись вовремя и без потерь. И «псих-команда», как гордо называли себя телепаты, гадалки и прорицатели, была удивительно спокойна — никому ничего не виделось, ни плохого, ни даже огорчительного. И сигналов тревоги не было никаких, даже от зайцев, которые постоянно скакали вблизи датчиков, будто им там морковкой намазали или капустой, без конца доставая дежурных.

Только ему было… глухо. Постоянно донимающий фон — гул чужих эмоций — затих, будто придавленный непонятно откуда взявшейся периной. Тишина давила так, что он даже отложил рапорты агентуры и снял со стены гитару. И даже две песни успел…

А потом грянул штурм.

И треть обитателей Убежища даже проснуться не успела. Потом, после драки, после того как он (не он, Алекс, но помнится как свое!) открыл глаза в камере, довольный Дим на радостях выложил про способности чертовых ссои-ша, которые в состоянии глушить магию, откачивать… и даже прорицатели не видят собственной смерти…

— Клэр, ответь!

— На связи… — удивленно отозвался голос Этьена. — Прости, я посылал кое-кого за Терентием, что-то он и правда задержива…

Остаток слова тонет в чьем-то крике, потом в треске и шипении. Очень знакомом шипении, от которого в момент прохватывает ознобом…

— Клэр!

Скрипучий шорох. И тишина…

— Лёш, они из-под земли… — Этьен ломко выдыхает, будто сквозь клокочущую кровь. — Как горные… гор…

— Группа, в телепорт! Тревога!

Миг темноты, удар земли по ногам, яростный сполох белого и синего. Ночь стала днем, над станцией встал и замкнулся купол-капкан — теперь сюда можно войти, но не выйти…

Теперь сторожевик — обычная ловчая «дымка», усовершенствованная парочкой василисков, она должна сработать на обездвиживание, попросту хватая и придавливая к земле каждого «чужого». Потом подходи и собирай. Аккуратно и без риска. А все внимание группы захвата — ссои-ша. И раненым…

Хорошо спланированная операция на минимум касаний и минимум потерь…

Да что ж они тянут?

— Ложись!

Хлесткий удар о землю. Стрелы… стрелы?! На вид обычные, только земля там, куда они воткнулись, начинает вспучиваться… ур-р-р-ровни их забери! Глухой взрыв отдается в куполе неслабо. Бьет по ушам, звон, боль. Сухие метелки степной травы у лица.

Значит, сторожевик не сработал…

Кажется, его незваные гости успели вырубить до прибытия «засадного полка». А еще что они успели?

— Гиви, на тебе сторожевик! Бери еще троих, и на пульт! Про пароль ты в курсе.

— Есть!

Смуглый Страж исчезает вместе с магом и демоном, а рядом уже что-то горит, и массивный энергонакопитель быстро наливается изнутри багровым светом, и темные фигуры мелькают у центрального входа. Серые.

А нам придется нескучно…

И толку теперь от недельной работы аналитиков, кропотливо выстроивших относительно безопасный вариант, толку от Службы предсказаний, выдавших благоприятный прогноз (вероятность 85 процентов) толку от собственных расчетов, которые враз перечеркнула обычная неучтенка! Чересчур шустрый ссои-ша, подобравшийся к станции из-под земли и сумевший поладить с чужой «техникой»… Жгабыдыр йрраху!

— Работаем, парни.

Задачи остались те же: охрана станции, отлов серых и забота о раненых. Просто немного сложнее. Чуть-чуть. Совсем немножко. И все получится.

Волна уверенности, железной уверенности, что все будет, как надо, подхватила и понесла.

Как жили мы борясь

И смерти не боясь,

Так и отныне жить тебе и мне! —

толкнулись в сознание слова старой песни…

И выскочивший навстречу серый схвачен на полушаге и отлетает к стене купола. Там присмотрят… Лик и присмотрит — его сородичи.

Взрыв накопителя все-таки удалось предотвратить, но дым все равно появился, он полз по земле, вился между стенами. Прятал серых. Путал своих. Вползал в легкие, выжимая кашель.

Впереди то и дело полыхало оранжевым — внутреннее кольцо еще огрызалось. Туда серые не прорвались?

А внешнее в клочья. Где, ко всем демонам, в этой каше Этьен? Где Терентий? Гарри Поттеру, честное слово, легче. В реальности никаких «Акцио» не существует, даже самый талантливый телекинетик не способен призвать то, чего не видит…

— Берегись! — Три серых силуэта возникают, кажется, прямо из серого дыма…

Бэзил и Альварес синхронно бьют своей любимой связкой: сонное — стопор — телекинез, и уже безобидные тела опускаются на вздыбленную землю.

Купол то и дело вздрагивал, пропуская подкрепления, и Лёш невольно улыбнулся, потому что осталось совсем немного…

— Лёш, отзовись. Лёш?

— На связи. Мы у центра, тут серых десятка три. И откуда столько…

— К вам идет подкрепление. Лёш, слышишь? К вам идет подкрепление. Не лезьте на рожон!

На какой рожон?

Уцелевших серых медленно оттесняли к внутреннему кольцу, зажимая со всех сторон. Будет Пламени работа…

Странно, что ссои-ша до сих пор никак не проявил себя. Как-то все слишком просто.

— Тролльи пещеры!

Снова земля дыбом. Да что у них тут — тротил?!

Продвинутая какая группа. Голова гудит…

— Лёш, Маттео ранен! И Бэзил!

— Забирай их отсюда!

А серый силуэт совсем близко к белой стене. Глаза сумасшедше горят, руки сжимают какой-то колючий шар. А это уже плохо. Не нравится мне эта колючка. Не нравится мне эта аура — такой «слепок» у людей бывает перед самоубийством. Или…

— Шай! — крикнул Лёш.

Стой.

Если это то, что он думает, то… серые тоже умеют взрывать.

— Шай… — Лёш торопливо «потянулся» к чужому сознанию, оттягивая на себя ярость, транслируя спокойствие, спокойствие, спокойствие… — Шай…

Дай-имон недоуменно замер, оглянулся.

Кто-то в стороне зло вскрикнул, что-то острое ткнулось в плечо, резануло болью, но Лёш не отводил глаз.

Стой. Не надо. Остановись. Все может быть по-другому. Стой…

Новый удар — уже в бок. День меркнет…

И в этот миг долгожданный гул раскатывается по станции. Заработал сторожевик.

«А где же ссои-ша?..» — успевает подумать Лёш.

Много ли в мире значит жизнь и боль одного человека, пусть даже мага? Все-таки людей в мире больше шести миллиардов. Что такое один человек? Капля в море. Лист в тайге. Песчинка на громадном морском берегу. Разве это заметишь?

Но оказывается, много.

И в разных уголках земного шара одновременно происходит несколько событий.

Побелев, срывается с важных переговоров светловолосый парень, которого все считают не то сыном, не то братом Повелителя…

Просыпается Людмила, которую сегодня правдами-неправдами уговорили выпить снотворного и лечь спать, не дожидаясь сыновей. В комнате, которую уже три года строго воспрещено называть детской, открывает глаза Марина…

Вздрогнув, приникает к Пламени молодая женщина с фениксом на запястье…

Радужный хаос барьера взвивается диким вихрем, безумной метельной круговертью, вьюгой… вьюгой…

С хрустом ломается карандаш в пальцах «милорда Вадима».

— Алекс…

Станция горела. Не вся, примерно четверть, но дым накрывал территорию густой серо-желтой пеленой, моментально оседая на языке горечью. Надсадно выл сторожевик, кто-то кричал, яростно и непонятно. Светловолосого парня, возникшего прямо на пути двух бегущих Стражей, чуть не сбили:

— Какого демона, договорились же без телепортов сейчас… Дим?

Дим не ответил ни на «демона», ни на вопрос. Только губами шевельнул:

— Где?..

— Там, с ранеными. Пытаемся понять, что это за дрянь. Осторожней только, без телепортов. Видишь, какая каша…

— Дим, хвала Свету! — оборачивается чье-то закопченное лицо. — Может, успеешь. Я не могу стабилизировать его состояние, яд не поддается, а регенератор нельзя с ядом… Дим, ты сможешь? Дим!

Во имя Света!.. вашу дай-имонскую …! Это не яд. Не просто яд. Черная отрава, проклятое наследство мира Дайомос, пожирающее изнутри. Какими-то осколками памяти это еще помнится. Лёшка…

— Он остановил взрыв, — торопливо излагал полузнакомый маг. — Вон того смертника видишь? У них была пара демонских закладок, из тех, какими небогатые кланы себе сами пещеры делают. На Уровнях, наверное, раздобыли. Если бы рвануло, то станцию пришлось заново строить. А он как-то почувствовал. Дим, ты…

Я. Это я. И я ни черта не могу сейчас. Ибброхуз мруг хиссоярру дай-имонов вместе с их хрыбанутой планетой! Черная отрава сжигает быстро. Только Пламя сможет… наверное… если черная мерзость не успела сожрать узы. Если…

Все мысли мелькают в долю секунды. Но он не успевает все равно. Не успевает!

Лёшка, странно тяжелый, когда его поднимаешь на руки, вздрагивает последний раз и вдруг становится легким-легким. А потом просто тает. Тает, выцветает на глазах, исчезает. Как призрак. И меньше всего это похоже на успешное возрождение феникса.

Лёшка…

Несколько секунд Дим стоял, невидяще глядя на свои опустевшие руки. Лёшка. Лёшка. Лёшка. В голове было пусто, бездумно и холодно… и, может быть, потому непонятные крики рядом обрели смысл:

— Отвечай! Отвечай! Где он? Где ссои-ша?

— Смолкни, предатель, не тебе произносить звание мудрого!

— Он тебя бросил, скудоумок! Бросил нас всех и удрал! Куда?

— Заткнись. Сними путы — загрызу! Загрызу-у-у-у… тварь! Все вы твари, всех загрызу, всех!

Надо же, а он все еще понимает язык серых. Чужой памяти больше нет, а язык и боевые навыки остались.

— Скажи, где он, Мархи! Пока он не…

— Заткнись, трус! Чем тебя купили? Мы всех вас…

Хватит.

В голове все еще было пусто и жутко, когда Дим оказался возле пленного серого. Двух серых. Один — его звали Нарки, Дим помнил серого пришельца без дайи, а второй… второй лежал на земле. Сторожевые чары надежно обездвижили незваного гостя, но перед дайи оказались бессильны, и пленный сыпал оскорблениями пополам с угрозами, обещая, что сожрет всех, всех, кто сейчас смотрит на него, «дикари тупые»!

Хватит. Просто хватит.

Дим не стал ничего говорить. Он просто встретил глаза серого, удержал контакт и позволил увидеть то, что сейчас на душе.

Он не угрожал, не сжимал кулаки. Не позволил себе ни одного оскорбления. Просто смотрел. И голос, который произнес негромкое: «Где он?» — был очень ровным. Он просто смотрел, не отводя взгляда странно светлых глаз, но отчего-то пленный стразу затих… а потом начал говорить, давясь и запинаясь…

Удар был страшен.

Барьер содрогнулся весь, как рыбачья сеть, в которую влетела торпеда.

Это не просто попытка пробоя. Это… С-с-свет! Проклятье. Что происходит?

Алекс переместился туда, где рвалось, рассыпая сгустки энергии, сложнейшее плетение чар. Изнутри, опять изнутри. Ссои-ша снова? Или новые антигомы?

Еще удар! Ткань барьера ползет и рвется, словно в живое тело вгрызается-ввинчивается бур, проворачивая дыру. Демон, б-больно.

Алекс почувствовал, как наваливается слепящая чернота беспамятства. Еще один импульс — и… все? Барьер лопнет. Серые убийцы повалят «за жратвой», а он ничего… ох, проклятье, паршиво-то как… ничего не сможет?

Ну нет! Надо, Алекс. Надо. А значит, удержишь и через не могу.

— Вадим! Вадим, ответь! — Шар словно вскипел изнутри, высветив знакомое до последней черточки лицо. — Вадим, это срочно!

— Что-то с Ал… Лёшем?

Лицо альтер эго дрогнуло.

— Лёш погиб. Я… не знаю. Надеюсь, что дар феникса все-таки сработал, но сейчас не проверишь. Слушай. Пленный раскололся и выдал, что атака на эту станцию — отвлекающий маневр. Ссои-ша и самые верные помощники пошли на захват другой. И не взрывать — сотворить пробой за барьер. Разрушить барьер…

— ЧТО?

— Милорд! — Шар полыхнул тревожной красной вспышкой. — Перестала отвечать станция в Швейцарии.

Вадим закрыл глаза. Все. Лёш. Алекс…

— Дождались… Дензил, поднимай всех. Пора поработать.

— Есть, милорд.

— Конец связи.

Алекс?

Мгновение молчания, от которого сердце успевает заледенеть, а потом связь вспыхивает огнем.

«Дим, не сейчас!»

«Атака?»

«Пробой. Готовься… мне… не сдержать… целиком… но я дам… дам тебе время…»

Пауза и яростный выдох:

«Сколько смогу!»

Секундное молчание. Напряженный взгляд вверх. Сжатые губы. Касание, от которого шар наливается мягким солнечным светом.

— Александр, Пабло.

— Я занят.

— Александр на связи. Пабло опять экспериментирует. Что случи…

— Готовьте станции к запуску.

Пауза.

— Вадим, ты же знаешь, готовность у них пока условная, — осторожно начал отец. — Еще не все отлажено, и работа в системе опробована только на…

— Станции к запуску. Отец, прошу. Это срочно.

Отец. Одно короткое слово. Здесь он его еще ни разу не говорил.

— Понятно, — негромко проговорил Александр. — Мы начнем подготовку сейчас же.

— Сколько времени вам нужно?

— Четверть часа. Плюс-минус. Все более-менее функционирует, идет обкатка оборудования. Осталось только дать мощность.

— Делайте… После сигнала сразу запуск. Пофазовый, с переходом в полный режим. Все по схеме. Доклады начальников станций — мне лично. Пока.

— Подожди!

Времени нет, совсем нет… но рука невольно замирает над шаром.

— Да?

— Держись, сынок… — негромко говорит глуховатый голос. — Мы в тебя верим… Удачи.

— Спасибо.

Беззвучный выдох. Новый набор на шаре.

Как иногда не хватает привычного «вызова», способного выдернуть любого откуда угодно и представить как лист перед травой! Четверть часа. Пятнадцать минут. Их еще прожить надо. Лёшка говорил, что и одна минута иногда тянется бесконечно. Лёшка…

— Аорру клан Милисски?

— Здесь, милорд.

— Швейцарская станция за тобой?

— Милорд…

— Я сейчас не спрашиваю, как вы ее прозевали, я спрашиваю, когда отобьете?

— Делаем все возможное, милорд.

— Значит, мало делаете! Магда, подключитесь. Попробуйте тоже из-под земли.

— Есть, милорд.

— Дим, ты все слышал?

— Да.

— Приводите там все в порядок и поднимай боевые группы. Сейчас пойдут прорывы, задача боевиков — защита мирного населения.

— Принято.

— Клод, на связь. Клод!

— Здесь, милорд.

— Немедленно оповещение людей. Задействуй все средства связи по серому коду. Ближайшие полчаса могут стать очень и очень жаркими. Служба слежения, за вами, как всегда, наблюдение и учет возможных зараженных. Вопросы есть?

— Нет, милорд. Милорд, это вторжение?

— Возможно. Работаем.

Так, теперь еще одно, важное: Алекс.

— Нинне?

— Да, Димушка. Мы слушаем. Я и Даниэль. Что-то случилось?

— Да. — Он стиснул подлокотник. — Да… Вы можете подготовить ваш алтарь прямо сейчас?

Пятнадцать минут — это очень долго. Это темнота зала, громадного и пустого, темнота, которую рвут короткие доклады по шару. То лаконичные и емкие, то напряженные и почти испуганные, то суховато-деловые, они текли нескончаемым потоком, словно смывая яростное нетерпение, остужая… и пока удерживая в рамках.

— Это правда тревога? Это не учебная? — настойчиво требует ответа подрагивающий голос.

Эти мне американцы…

— Не учебная.

— А… а что тогда делать?

— Клод, займись господином президентом.

— Есть, милорд.

— Вадим, боевики в готовности. Есть пробои?

— Пока нет.

Алекс еще держит… держится…

— Милорд, мы запустили вашу речь — ту, что писали две недели назад, о правилах поведения во время пробоев. Население паникует, но активно прячется…

— Прошел первый пробой! То есть оператор Службы слежения докладывает…

— К черту доклады. Куда?

— В океан, милорд. Далеко от берегов…

— Вода им пухом. Боевые команды, низкий старт. Сейчас пойдут сплошь, мелкими группами, но часто…

— Пробой в квадрате семь-семь-четыре-север. Кордова…

— Дьявол, у них еще ночь. Группа, на выход.

— Есть, милорд.

— Квадрат девять-два-север. Канада.

— Точнее!

— Город Кимберли…

— Принято, летим.

— Еще один, ЮАР, окраина заповедника…

— Львам приятного аппетита.

Бои уже идут. Но Алекс еще держится… держится.

Алекс и правда пока держался. Нити барьера рвались на глазах, каждый обрыв хлестал такой болью, словно огненной плетью прошлись, а серая тварь била и била не останавливаясь…

Но он держался.

Удерживал нити от разрушения, переплетал и сращивал заново, затягивал места пробоев, как мог, на остатках сил. Старался не думать о том, что там, внизу, там, куда прорвались — все-таки прорвались, по его вине! — голодные серые людоеды…

Ничего, Димка справится. И эти мальчишки, наши двойники, тоже. Хорошие парни выросли, правильно мы им время выкроили…

Правильно.

Еще один прорыв, снова над Европой. Да что ж они так лезут именно туда, где густонаселенные места? Финляндия…

Двигай в край озер, Алекс. Нечего там делать серым…

А мир трясло как в лихорадке. Вампиры из Службы работы с населением посчитали, что лучше перебдеть, чем недобдеть, и устроили массовую тревогу. Почти семимиллиардное население мелким отрядам серых было не по зубам, но люди на самом деле не готовы подставлять свои шеи под чужие зубы, что бы там ни писали в книжках про вампиров.

Поэтому «паника» — это еще слабо сказано.

Улицы вымирали на глазах, люди бросали машины и спешно эвакуировались в ближайшие запираемые помещения; кафе и рестораны пустели, школы в массовом порядке спускались в убежища, детсады заполнялись родителями и охраной.

Не обошлось без мародеров, но владельцы всевозможных магазинов не зря тратились на охрану, в том числе магическую, а объявления по системе оповещения шли беспрерывно, и даже асоциальные элементы прониклись…

Стефания всегда была расчетлива и предельно аккуратна. Из-за этого ее охотно брали в напарницы — знали, что не подставит и не бросит.

«Методичность и планирование, — не раз повторяла светловолосая феникс. — Методичность и планирование, девочки, это важно».

Ее отряду пришлось тяжело — дай-имоны вписались не куда-нибудь, а на курорт, полный отдыхающих…

Пришлось ставить купол, которому обучал милорд, и добивать серых уже изнутри, по одному вынося из-под фиолетовой пленки раненых…

Прежде чем прибыла помощь, Стефанию успели убить два раза. Но больше никто из группы не погиб и не был заражен.

Материализовавшаяся среди пустыни группа людоедов была сообразительней остальных. За несколько минут до прибытия команды ликвидации они успели отыскать и загрызть мирно спящих в палатке экологов, которых не в добрый час занесло в эти дикие края. Поэтому особого гуманизма по отношению к ним никто не проявил — через полчаса после довольно активной перестрелки из-за высоких барханов вырвался дракон с всадником на спине. И прицельно дохнул…

Над Кордовой громыхала гроза. Гроза осенью — нонсенс, но именно благодаря ей, хлещущей то ветром, то ливнем, люди сидели по домам, и перехватить серых оказалось проще…

— Кто же так стучит? — попенял в спину дай-имону девичий голос. — Так только орать «откройте, полиция».

Серый, яростно выламывавший дверь крупного многооконного дома, обернулся.

— Хар?

— Ребята, мне кажется или нас реально оскорбили? — поинтересовалась рыжая девица, застывшая впереди группы боевиков.

— А кто их знает… — раздумчиво протянул парень помоложе. — Может, он, наоборот, комплимент тебе сделал.

— Хар! — повторил серый. И оскалился.

— Точно, комплимент. Гастрономический.

— А мне комплименты только Март имеет право делать! — повела плечом девица. — Ребята, кто вступится за девичью честь?

— За честь Марианны! — единодушно взвыла группа, кидаясь вперед.

А что, тоже лозунг.

— Станция два-тринадцать-девять. К общему запуску готовы.

— Ключ?

— Передаем… есть.

— Станция два-тринадцать-одиннадцать. Есть готовность!

— Станция два-тринадцать-семь. Милорд, у нас всего половина расчетной мощности! Мы не сможем включиться в общую систему!

— Главное, сами включитесь. Там посмотрим.

— Станция три-семь-семь, норма.

— Дензил, собери добровольцев.

— Есть, милорд.

— Милорд, но как же синхрон?! — взывает шар.

— Синхрон будет.

Прорывы пошли снова, в голове боль и ярость, свои и не свои, и все тише связь, словно брат все дальше.

Пора.

— Контакт.

Шар подплывает ближе.

— Милорд, что вы делаете?

Открыть панель. Окинуть взглядом вбегающих в зал добровольцев — десятки… уже за сотню… ободряюще кивнуть. Кратко объяснить, что от них требуется.

И ладонь на контакты. Пошел отсчет.

Цветные пятна уже неразличимы. Он или их не видит, или просто больше нет энергии — уже неважно. Серость подступает со всех сторон.

Всю жизнь не любил серость.

Особенно после камеры.

Кто бы знал, что умирать придется в сером небе. Ничего, главное, что в небе, Сокол. Песня получилась бы хорошая, да уже не сложишь, не успеешь.

Следующий импульс его добьет.

Дим, ты только держись, все ведь получилось…

Десять. Девять. Первый импульс. Вплести в общее «кружево». Восемь. Еще импульс. Вплести, подстроить под общий ритм, закрепить… Семь. Шесть. Толчки разнокалиберных энергетических «сгустков» — ключей станций — все чаще, он едва успевает встроить их в общий поток, кое-как согласовав общий ритм.

Скорее. Скорее. Скорее.

Пять. Тревожный вскрик:

— Барьер, милорд! Зафиксирован сбой…

Алекс! Дьявол, демон, преисподняя…

Четыре! Быстрей, черт! Четыре… Три. В шаре мелькает уличный бой, падающий мальчишка в золотом галстуке… Какого дьявола, кто выпустил детей?! Два… Надолго ли хватит энергии, даже с добровольцами…

Один… Глубокий вдох.

Ноль.

Есть синхрон!

— Пабло, давай!

Ослепительная вспышка мгновенно гаснет, наградив видящих временной слепотой, и в следующую секунду барьер, сверкающий, яркий, выплелся в черном ночном небе…

А на камне под знакомым сводом открывает зеленые глаза молодой Страж…

Он еще не понимает, где оказался, в глазах еще полыхает яростная решимость драться до последнего, до смерти, но остановить врага. Он не видит застывших над ним Координаторов — весь там, в сером небе, готовый на остатках энергии броситься наперерез последней атаке… только энергия больше не слушается.

Ее нет! Мгновенная вспышка страха — «уже все?», потом ярости и отчаяния — «не справился, опять не справился». Ну же, Лёш, ты ведь еще живой!

Он яростно сжимает кулак… и чувствует это. Касание. Прикосновение. Кожа к коже?!

Что за… Откуда? Больше шестнадцати лет…

И тут ощущения рушатся лавиной. Запахи. Звуки. Свет… ох, свет! Он отчего-то режет глаза, будто в пещере вспыхнула саламандра. Свет, да что же такое…

— Алекс?

Он не может ответить.

Он просто не может. Потому что горло не в силах пропустить ни звука… У него есть горло?.. Потому что свирепая боль не отпускает ни на секунду. И потому что этот голос, знакомый и мягкий, он последний раз слышал больше двадцати лет назад.

Нинне. Координатор, которая погибла, когда демоны захватили Свод.

— Алекс… — И снова мягкое прикосновение к груди и точке на лбу. Проверка общего состояния и первая проверка на уровень магии. — Вы меня слышите? Постарайтесь не двигаться, вам пока нельзя. Тело должно пройти адаптацию. Не двигайтесь. Все хорошо. Все получилось, Алекс. Вы слышите меня?

— Да…

Как непривычно такое — отвечать и чувствовать, как шевелятся твои губы. Чувствовать дыхание. Тело.

Тело. Невозможная реальность рухнула на него, как пещерный тролль из засады. Жгабыдыр. Мымыга ошут!

Они все-таки сделали это. Выдернули его прямо из барь…

Но… ох, нет!

— Барьер! Ди-им…

— Лёша! — только и успела ахнуть Нинне, когда только что очнувшийся Страж ушел в телепорт прямо из-под рук.

Держаться.

Иногда остается только это. Только…

Минута. Прошла только минута…

Вадим чувствовал себя мифическим Гераклом — сильным и бестолковым греческим героем, согласившимся подменить титана Атланта. И подержать на своих плечах небо.

Вдох. Выдох. Воздух, как вязкая смола, не вдохнешь.

Станции. Держать синхрон. Держать…

Ему нужно продержаться полчаса. Максимум сорок минут, пока станции не войдут в общий режим работы. Немного. Только вот энергии на это требуется чертова пропасть. В прежние времена он бы совладал с таким уровнем без особого напряжения. Но это в прежние.

А сейчас?

Нет, это не небо… Это гири, тяжеленные, круглые, которые непременно надо удержать в определенном положении. Как жонглер… в цирке… выстраивание сложной пирамиды из шаров и колец. Хаос упорядоченный, подчиненный артисту на краткое время. А ему… надо… подольше… Пока операторы не смогут упорядочить работу. Надо продержаться полчаса. Полчаса.

Рука будто на спине саламандры. Боль такая, что даже не воспринимается болью. Что-то горячее, огромное. Воздух дрожит. Сосредоточиться. А все-таки, полчаса или сорок минут?

Держаться.

Пять минут. Во рту вкус крови. Прокусил губу и не заметил. Не отвлекаться… не сбить с ритма станции, не упустить контакта с Пламенем… никто другой не сможет сейчас подхватить, если Вадим не удержит.

Держись.

Золотая вспышка плещет где-то на краю сознания. И сердце сбивается с ритма, частит, заходится в сумасшедшей радости. Окровавленные губы раздвигаются в дикой улыбке.

Алекс… Жив, жив, успели Координаторы!

Алекс… Все будет хорошо, братишка. У тебя все будет. У всех…

Еще немного.

Только сердце…

— Милорд, что с вами?! Милорд?! — к пошатнувшемуся повелителю метнулся Ян, упал на колени, всмотрелся в лицо…

— Жгабыдыр! — ахают рядом. — Дим, ты… Дензил! Эй! Зови еще добровольцев, срочно! Есть тут еще кто-то?

— Да… Соловьев?

— Живо, ну! — и непонятно как пробившийся сквозь все уровни защиты человек осторожно берет Повелителя за руку. — Поднимай всех, кого можешь! Всех! Даже людей! Иначе не вытянем…

В зал торопливо бегут маги вперемешку с демонами, а следом торопятся василиск, великанша, сильфы…

— Дим… ты слышишь меня, Дим? Дим, черт… Дим, посмотри на меня! Видишь? Видишь?

То, что он видит, становится понятно только спустя две бесконечно долгие секунды.

— Жи… вой… — выдыхают губы в пятнах прокусов. — А не… ве… рил…

— Живой, все хорошо. Только слушай меня! Слышишь? Бери энергию! Сейчас же, слышишь?!

— Нель…

— К дьяволу нельзя! Бери! Ну же, Димка, нас тут много, не бойся… Сейчас еще больше будет… Бери. Бери говорю! Самоубийца… Ну!

Наверное, в голосе свежевоскрешенного светлого Стража было слишком много не слишком светлого бешенства.

Наверное, за годы общего труда Дим привык прислушиваться к младшему брату.

А может, дело было в эмпатии, которая заставила бы взять энергию даже каменную статую?

Свет его знает.

Но похолодевшие пальцы Вадима дрогнули, и он закрыл глаза, сосредоточившись на знакомом плетении…

И негромкий гул станций, выплетающих решетку барьера, становится ровней.

Алиса Серафимова, уже заработавшая себе настоящий золотой галстук (помощь детям подземных магов в адаптации на земле, назубок выученный устав и благополучно подрастающий огородик лечебных трав), была согласна с ребятами. В самом деле, сидеть в убежище и ничего не делать… Да что они, трусы, что ли?

Взрослые всегда недооценивают детей.

Доказать взрослым свою точку зрения не удалось, зато получилось потихоньку пробраться на наблюдательный пост. Там было дымно (иногда Алиса просто не понимала привычки взрослых по любому поводу хвататься за сигареты и пиво) и нервно. Не зная о присутствии детей, охрана бурно обсуждала последние события, азартно комментируя репортажи по плазмосети… В пылу обсуждения про свои обязанности присматривать за камерами, отслеживая возможное нападение, мужчины забыли начисто.

Неудивительно, что именно Алиса первой увидела, что творится на улице.

— Смотрите! Что это?

Над соседними домами, над темной массой недалекого парка в светлеющее небо медленно поднималось кружево света.

Даже пятьдесят лет спустя, пересказывая первому правнуку события этой ночи, Алиса Викторовна Серафимова, признанный специалист по контактам с параллельными мирами и автор более тридцати книг по обычаям и традициям цивилизаций за Гранью, беспомощно улыбалась и повторяла те же слова, что и полвека назад: «Это было цветное кружево, светящееся».

Это и в самом деле было похоже на драгоценное плетение, сотворенное руками искусной кружевницы. Или на цветной иней, возникающий на стекле под дыханием мороза… на северное сияние, каким-то чудом появившееся на южном небе…

Это было красиво. Так красиво…

— Есть барьер! — нарушая все правила поведения для дикторов, вскрикивает в эфире молодая женщина. И размазывает по щекам слезы. — Есть… Есть!

Вопль «ура», наверное, был слышен даже в соседнем убежище. Мальчишки помчались извещать своих, потому что охранники, вместо того чтобы заняться оповещением, едва не ушибли о потолок Алису — качали. Ну вот она при чем?

Взрослые бывают иногда удивительно глупыми!

— Уважаемые зрители, только что сообщили… — голос нового диктора подрагивает… — все, кто находится близ шаров связи и желают оказать помощь, срочно подойдите к дежурным постам. Повторяю: все, кто находится близ шаров связи и желает оказать помощь, срочно подойдите к дежурным постам.

Золотое облако на миг зависает в воздухе… и расплескивается по земле, превращая все на своем пути в пепел и спекшуюся корку.

Все равно. Людей здесь не было.

Успели.

«Все, хозяин, — дракон завершает облет над зачищенной территорией. — Здесь чужих больше нет».

«Спасибо, Ауррх».

«Еще полетаем?»

«Да, Ауррх!»

— База, наводку. Есть поблизости пробои? Координаты!

Лёшку я вам не прощу.

Темные глаза слепо смотрели в Пламя. «Все еще будет…» Как обещание. Как заклинание. Надо верить. Верить несмотря на то, что горло болит от невыплеснутого крика, что внутри — пустота, потому что…

Лё-ша.

Ты вернешься, я верю.

Я верю. Мы верим. Ты же знаешь, что мы тебя ждем. Я и наши дети. Лёша…

Ну давай же… Яд — это глупости, ну не можешь ведь ты уйти просто из-за какого-то яда, правда? Пусть сто раз иномирного. Не вздумай удрать от отцовских обязанностей, Соловьев! Ты же представляешь, каково мне будет с фениксом и магом на руках? Я же с ума сойду.

Лёш, вернись!

«Тише».

«Что?»

«Успокойся, пожалуйста. Ты так горюешь, что он не продержится до конца и вырвется в неполном виде. Чтобы тебя утешить. Сомневаюсь, что тебя устроит лысый муж. Или…»

«Пламя, о чем ты говоришь?!»

Золотая стена фыркнула и колыхнулась:

«Что, устраивает? Ну, забирай. У меня и так полно работы…»

Взметнулись к потолку и опали ало-золотые языки огня, плеснули на пол, поникли — и расступились, оставив на камнях… и вовсе он не лысый…

— Лёш!..

А больше ничего и не сказала, потому что он промолчал. Просто посмотрел зеленющими глазами, а потом сгреб ее и прижал к себе.

«А ты молодец. Не звала б так отчаянно — может, он бы и не смог продержаться…»

Иногда нужно просто верить.

Иногда этого достаточно.

— Юноша, куда же вы?!

— Вы просто не имеете права уходить!

— Вы обязаны выполнять наши указания!

«Юноша» — закаленный двумя войнами Уровней демон спецкоманды — затравленно пятился от двух ненормальных человеков. Когда феникс при инструктаже предупреждала его, что возможны сложности, демону казалось, что уж кто-кто, а он-то готов к любым неприятностям. Но погоня за крысой, взрыв в лаборатории, требования о доставке самых немыслимых ингредиентов (чего стоила только плесень с Уровня Баал, которую даже тролли побаивались!), просьба «постоять вот здесь», подержать «вот это» и «попробовать вот эту штучку» заставили охранника, да и всех его коллег, пересмотреть свои представления об опасности, которая может последовать от общения с людьми в очках.

Во имя первого Убежища в подземье, что этому человеку от них надо?!

— Вы должны доставить нас туда! Это важно!

— Да что ты с ним разговариваешь, с инфузорией!

— Да, вы правы, коллега, перед нами явно нечто из вида простейших. Но тем не менее…

— Я сам нас доставлю!

И в следующую секунду бедный демон оказался нагружен кучей каких-то баллонов, а спустя миг он, два психа и баллоны исчезли из лаборатории… чтобы оказаться в совершенно другом месте.

Здесь шумно, хоть людей в комнате мало, отчаянно мало — больше половины кресел перед «связниками» пусто, но сами шары продолжают работать, именно голоса из них создают этот шум, буквально заполняющий зал. Как дым — накуренную комнату.

— Это Лас-Вегас, у нас дело затянется. Серые рассредоточились и ушли в глухую оборону.

— Ожесточенное сопротивление, движемся…

— На связи группа «Лис»! База, вы рехнулись?

— Лис? Поселок Ояма, Япония? Что у вас?

— Дракон у нас! Предупредить нельзя было?

— Это Хуэйчжоу, просим подкрепления!

В центральном кресле — Март Званцев. Перед ним не меньше двух десятков «связников». Молодой аналитик, бледный, собранный, сосредоточенный, быстро и точно работает на поддержке, умудряясь отслеживать и координировать действия как минимум трети боевых групп. Штаб, куда экстренно перекинули связь, лишился больше половины операторов, когда милорду Вадиму понадобились добровольцы, и работа захлестнула оставшихся, как цунами, заставляя трудиться даже не на пределе сил, а далеко за ним…

— Хуэйчжоу, к вам полчаса назад выслана группа!

— Не знаем, где эта группа! Китай большой…

— Говорит Генрих, наш квадрат зачищен. Потери — три человека…

— Пленные есть? Отправляйте фениксам. Только осторожней с ними.

— Принято.

— Говорит… — задыхающийся голос обрывается и снова начинает: — Я не знаю названия группы… нам срочно нужна помощь…

— Квадрат?

— Я не знаю…

— Кто говорит?

— Я Марк. Из «Золотого галстука»… мы тут помогаем. Ваши почти все ранены…

— Марк, назови место!

— Это Крым. Район… Нижней Массандры. Поселок Кацивели! Кладбище…

— Держись, паренек… «Кондор», на вылет.

— Есть!

Материализовавшихся гостей Март заметил сразу. Их трудно было не заметить — баллоны с неизвестным содержимым гулко бухнули об пол и раскатились в стороны…

— Какого… — молодой демон не договорил. Воспаленный взгляд заострился. — Бреннис? Илья Филин? Что вам нужно?

Демон-охранник, наученный горьким опытом, обреченно закрыл глаза. Первое, что он усвоил на своей нелегкой работе, это что ненормальным ученым нельзя задавать никаких вопросов. Ответ растянется на часы, а знать в результате будешь не больше, чем перед вопросом.

Но на этот раз объекты его удивили. Их ответ уместился в две фразы:

— Это надо срочно распылить над местами боев, Март.

— Это вакцина.

Он ничего не видел — пот заливал глаза, цветные круги мельтешили, как пятна в барьере.

И одновременно видел.

Как сначала боязливо, поодиночке, а потом группками движутся люди к пунктам связи… А впереди девчонка с синяком на лбу, но гордая до невозможности. И в галстуке. Золотом…

Как Магда и ее горные ведьмы все-таки пробились сквозь дикую путаницу чар, своих и чужих, и под ногами захватчиков в буквальном смысле рушится земля…

Как победно вскидывает руки Долински-старший, по собственному желанию включенный в одну из штурмовых групп.

Как знакомый дракон кружит над городом… только теперь его никто не боится, его встречают как спасителя…

Как теснят серых, как присоединяются к штурмовым группам люди.

Как Март вручает сильфам какие-то баллоны и просит… О чем просит?

— Дим, осталось всего пять минут! Синхрон пошел! Дим, продержись!..

Конечно… он… он продержится… он же должен…

А при чем здесь… сильфы?

— Ирги! Туур шиху! Рыйтэ бривур ирг!

Лина даже не повернула головы. Да, это глупо и непрофессионально. Но у нее и так было предостаточно хлопот.

За все время своего существования пещера фениксов не знала такого нашествия. Серых приносили одного за другим, и приходилось глаз с них не спускать, пока не дойдет очередь. Дай-имоны вырывались до последнего…

Многие были ранены, но помощь оказать им больше не рисковали — по крайней мере, после того как Галина поплатилась за это жизнью. Воскреснуть она воскресла, но теперь с лечением подходили только к тем пришельцам, которые уже прошли через Пламя. А на всякий случай в пещере осталась парочка василисков…

А Лёшка опять исчез.

Сказал «прости», посмотрел виновато и исчез.

И опять ждать… Ничего, любовь моя. Ты вернешься. Я знаю. Я знаю…

— Туур ирги мхыга!

— Поори мне еще, — буркнула феникс, глядя в золотую глубину — выжидая знака. И дождалась.

«Следующих».

«Держи».

Трех серых (в том числе одного, отчаянно брыкающегося) аккуратно сгрузили на уже порядком закопченный пол, и Пламя мягко плеснуло туда, накрывая их собой, оставив на освобожденной площадке три обнаженных тела.

«Поехали»…

Очередь тянулась за порог…

— База, нужно подкрепление! Здесь такой рельеф, что мы можем выбивать их до всплытия Атлантиды!

— Говорит Жюль, говорит Жюль! Пришлите кого-то русского, пожалуйста!

— Ты же знаешь язык!

— Знаю! Но я не знаю, как объяснить местным парням, что топор — не самое лучшее оружие против серых! Пусть им свой объяснит! Упс…

— Что?

— Да не такое уж плохое оружие, оказывается, топор…

— База, кто говорил про дракона? Здесь бы он очень пригодился!

— Будет вам дракон…

— Говорит Сибор! У нас проблемы.

— Доложите суть!

— Наша добыча финишировала в местное водохранилище. А Клод его заморозил…

— И?

— Нам серых изо льда вырубать или фениксы их так примут?

— База, база, шлите группу захвата на станцию номер два! Сработал наш приемник. Полна коробочка — тут особей тридцать навскидку!

— Принято!

— Хватай его, Арвидас!

— База, у нас…

В разных уголках Земли кипит бой. Прижался к драконьей шее Дим, высматривая очередную цель. Застыли у шаров сотни тысяч людей и нелюдей — чтобы светловолосый мужчина, стиснувший зубы от напряжения, удержал станции в едином режиме еще несколько минут, совсем немного. Март и Лёш вместе с операторами слушают, командуют, направляют, советуют.

Идет бой.

Но в воздух уже поднимаются сильфы.

…Когда магический мир так резко вторгся в жизнь людей и те с изумлением всматривались в неожиданных соседей, то не все представители магических рас сразу получили позитивную оценку. Куда там!

От василисков люди шарахались, мимикров подозревали бог знает в чем (и в чем не знает — тоже), грифоны интересовали их сугубо с утилитарной точки зрения — то есть возможной пользы, к русалкам отчаянно ревновали женщины, демоны… ну они же демоны! Как ни странно, большинство положительных голосов получили вампиры и сильфы. С вампирами все ясно, они последние пятьдесят с лишним лет угрохали кучу сил и денег на формирование своего положительного имиджа, а вот сильфы… с сильфами все было сложнее.

Может, сыграло роль то, что сильфы не жили на земле? Может, дело было в том, что, в отличие от демонов — вампиров — эльфов и т. д., сильфы почти не были отражены в человеческой мифологии и при знакомстве людям не пришлось преодолевать сложившиеся стереотипы? А может, дело все-таки было во внешности, как утверждал Март. Сильфы были… хрупкими.

Изящные гибкие тела, готовые в любой момент раствориться в тумане, светлые крылья, над которыми всегда трепещет облачко радуг, серебристые волосы, стекающие на плечи дождевыми струями, и бездонные глаза, от которых так трудно оторвать взгляд.

Они совсем иные. Они… красивые. Они такие… такие… хрупкие.

Очарованные обманчивой слабостью воздушного народца, люди как-то забывали, что тонкие руки и нежные крылья сильфов способны остановить ураган или смести молниями небольшую гору.

А вот Март не забыл.

Он совсем не удивился бы, увидев, как серебристый баллон лопается в руках молодого сильфа Инну…

Резкий взмах крыла, обманчиво легкое движение — над берегом небольшой речки почти мгновенно сгущается туман… облако… туча…

Дождь.

Ливень.

Упругие струи вспарывают воздух и хлещут по песку, на укрытой хвоей земле стремительно разрастаются лужи, а поверх них, между деревьями, будто сам собой вскипает туман, накатывает холодными волнами, и его не отгонишь, и от него не спрячешься.

И первый серый, глотнув сырого горьковатого тумана, замирает на бегу и падает, так и не выпустив из рук где-то подхваченное «мясо». И наступает тишина, в которой остаются только шорох капель и удивленные голоса. И нерешительно — один за другим — поднимаются на ноги бойцы штурмовых групп, на которых внезапно перестали нападать.

Фыркает, отряхивая мокрые рыжие волосы, девушка-феникс — серые убийцы отрубились очень кстати, интересно, кому бы за это сказать спасибо. Ведь у нее как раз кончились ножи…

Черноглазый мальчик Марк, уже зажмурившийся под занесенной серой рукой, открывает глаза и видит своего несостоявшегося убийцу, бьющегося в судорогах прямо на чьей-то могиле…

А крылья сильфов уже раскрываются над новой местностью.

Дождь хлещет по горбатым улицам старинного эстонского городка…

…по песку заброшенного пляжа Вологды…

…по крышам трейлерного парка в Юме…

…по обманчиво старинным вигвамам индейской резервации…

…по пламени, охватившему территорию нефтехимического комбината…

…по апельсиновой роще в Марокко…

…по воде и железу северного порта — хотя здешние морпехи уже показали наглым вторженцам, что вторгаться им нужно было куда-нибудь в другое место, потому что нашим бравым парням не нужно огнестрельное оружие, чтобы дать жару незваным гостям.

Идет дождь. Клубится туман.

И тает дайи…

Как меняется мир? Порой шумно. В грохоте орудийных залпов, в треске салютов, в гуле бесконечных строек. В криках толп — ах, как вспыльчивы и нетерпеливы люди.

Порой — тихо. В негромких разговорах за полированными столами, в падении флага с высокого шпиля… в чьем-то росчерке на бумаге с державным гербом. Иногда именно с росчерка пера и начинают грохотать орудия в мирных дотоле долинах…

Порой — ярко. В фейерверке шоу, в талантливой книге или блестящем фильме, меняющем взгляды целого поколения. В Сети, которая возникла внезапно и непредсказуемо, связав между собой тысячи людей, миллионы, десятки миллионов…

Порой — совершенно безмолвно. В темном зале, где замер, прижав руку к контактам панели управления, измученный человек не то с седыми, не то просто со светлыми волосами. В его хриплом дыхании, будто под непосильной тяжестью. В теплых ладонях на его плечах и запястьях — немой поддержке зеленоглазого мага и молодого демона. В пляшущих нитях энерголиний, постепенно сплетающихся в неразрывную блистающую сеть.

В почти неслышном: «Сделано», — прозвучавшем в напряженной тиши громче крика.

В облегченном вздохе, когда рука бессильно падает с панели, а ровный гул станций не сбивается с ритма. Синхрон — рассчитанный, выплетенный, выстраданный — налажен. Рукотворный барьер отныне и навсегда защищает этот мир.

И бесшумно, но бесповоротно меняет свое течение река времени, которой уже никогда, никогда, никогда не пойти по прежнему руслу.

Все.

Глава гильдии Видящих смыкает руки на хрустальном шаре, потому что все равно больше ничего не видит через пелену невольных слез.

Все. Все. Все. Хвала Свету, все.

Альтернативная реальность стала единственной.

Глава 39

ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

— Ура! Ура!!!

— Ва-дим, Ва-дим, Ва-дим!

— Вадим — Лёш! Вадим — Лёш!

— Слава победителям!

И черное небо рвет очередная вспышка салюта. Исполинская, изумительно прекрасная золотая «роза» стремительно распускается в бездонной темноте, несколько секунд переливается золотым, алым и белым, а потом кружится, роняя лепесток за лепестком… и вспыхивает, превращаясь в сказочно прекрасную жар-птицу.

— А-а-а! — снова заводится толпа.

— Маги форева!!!

— За любого замуж! Соловьев, я твоя!

— Размечтались, — шепчет кареглазая девушка, и темноволосый маг немедленно наклоняется к ней. Услышал…

— Иногда мечты становятся реальностью, — шепчет он, и от знакомого доверчивого жеста — лоб ко лбу, от теплоты его голоса сами собой закрываются глаза… — но не в этом случае. Потерпи, Лина… Уже ведь недолго?

— Всего несколько минут осталось. Пойдем его поищем…

Жар-птица меняется на прекрасный парусник, который на глазах восхищенных зрителей одевается в белоснежные паруса, и Ян счастливо улыбается. Во-первых, потому что изумительно — до щекотки в глазах — красиво, во-вторых, потому что его работы, «Волшебный сад» и молодильные цветы, тоже вызвали бурю восторга (за цветы дамы вообще подрались). Заказов уже на четыре недели вперед. В-третьих… ну, в-третьих, отец приходил. Принес его книги — не уничтожили их, оказывается, — и попросил прощения. Сказал, что уже обратился к горным ведьмам с просьбой уничтожить алтарь. Больше жертвоприношений младших сыновей в роду Долински не будет.

— Давай пригласим его на свадьбу? — мурлычет в ухо очень знакомый голос, и вокруг шеи немедленно обвиваются горячие руки.

— Не знал, что фениксы — телепаты… — проговорил молодой демон… когда обрел способность говорить.

— Не все, а одна конкретная. И не для всех, а для одного конкретного демона. И только в тех редких случаях, когда своими глазами видит, как этот самый демон после встречи с Долински-старшим выглядит…

— Как?

— Как будто у него вот-вот прорежутся крылья. Решил в сильфы податься?

— Самое дорогое для меня — на земле… А что там насчет свадьбы?

— Ну… — Анжелика смотрит на него, и непонятно, у кого из них больше сияют глаза. — Ты же меня замуж позовешь?

Парусник отрастил крылья и унесся к звездам, а новый салют вылепил в небе… дворец. Вполне прекрасный дворец со стройными башенками, зубчатыми стенами и золотыми шпилями. Будто Ян нарисовал. Март усмехнулся и опустил глаза — после перенапряжения в операционном зале они почему-то побаливали при любом изменении интенсивности света. Целители рекомендовали не напрягаться, а лучше отдохнуть в темноте. Но роскошь восьмичасового сна и обещанный трехдневный отпуск сделали свое дело, и Март чувствовал себя вполне комфортно, только на салюты пока лучше не смотреть…

— Март! Э-эй!

Он обернулся на зов.

Марианна.

Хм… мысль о темноте вдруг стала казаться необычайно привлекательной.

— С ума сойти! Мила, ты на сколько человек наготовила?

— А что? — Людмила с сомнением озирает гору еды. — Два Дима, два Лёша, Ян, их девушки, Марина, Игорек, ты, Маргарита, твои близнята и дочка, да и друзья заглянут… Ничего, съедят.

— А нам?! — оскорбленно взывает аквариум на три голоса. — А нам праздник? Мы ведь тоже…

— Мы на связи были!

— Нам Дим благодарность выразил! И Вадим тоже!

— Тьфу на вас! — Чешуйчатые сплетницы, влезшие в нужный момент со своими комментариями (Маринка поставила аквариум у шара связи), смогли вовремя доораться до хозяйки, а вели себя как ветераны войны, совершившие невесть какой подвиг и поэтому изрядно всех доставшие. Хотя если бы не они, Мила пошла бы на биостанцию, а там после визита серых уцелели только дельфины. Хорошо, что людей не было. Так что, возможно, рыбки ей жизнь спасли… — Ладно. Угощайтесь. Только если вы и дальше будете лопать корм с такой скоростью, то плавать из-за животов не сможете.

Рыбки мрачно воззрились на хозяйку телескопическими глазками.

— Да что там… — вздохнула одна.

— Перед кем нам красоваться-то? — еще горше высказалась вторая.

— Вот был бы у нас муж… — промурлыкала третья, и у Милы вдруг возникло ощущение, что рыбка тут именно она. И как раз в этот момент на нее закидывают удочку.

И еще одна вспышка, и еще один номер представления — с крыши дома, плавно вальсируя по воздуху, спускается молодая пара. Не то чтобы Дим особо умел танцевать, но сильфы, представившие сегодня такое развлечение, закружили бы осенним листом даже ржавую подлодку!

И Лёшка жив! И все живы…

А еще рядом Иринка. С ней — хоть на танцевальный конкурс!

Дворец кутается в золотое облако, и совершенно невозможно оторвать глаза от этой сказочной красоты. Может, поэтому на площади сталкиваются двое.

— Ой! Смотри, куда идешь!

— Чтоб у тебя на пути колючки выросли! Призванные напомнить о совершенствовании…

— Эльф? Ой, привет, я Марк!

— Линдэ…

Встречаются в рукопожатии маленькие руки, и то, что сейчас светится в глазах подростков, — это совсем не огни салюта. Этот озорной огонек: «Мы с тобой одного поля ягоды» — верный знак, что следующие годы будут очень непростыми для их родителей и наставников. Годы озорных проделок и крепкой межрасовой дружбы.

Кто думает, что после победы героям только и остается, что танцевать под салютами и поднимать тосты, даже не знает, как он ошибается.

Работы еще очень много. Очень.

Еще надо достроить станции, а то у некоторых нет ни крыш, ни внутренних перегородок, только работающая аппаратура; не вечно же сильфам отгонять от них дожди и бури. Надо достроить…

Надо разобраться, что делать с дай-имонами. Искать им безлюдный мир или предоставить необитаемый остров? Или попытаться постепенно адаптировать к обществу? После боев дай-имонов уцелело всего четыре тысячи…

Надо утвердить список награжденных, причем не забыть ни демонов, ни людей, ни эльфов, ни… короче, список будет немаленький. Надо подписать программу торжеств — чем больше людей почувствуют себя сопричастными защите родного мира, тем лучше. Надо провести серию интервью — расставить акценты, так сказать. Ведь если подданные не обладают информацией, они начинают домысливать и фантазировать, а от этих фантазий никому не поздоровится. Тем более в таком разнородном обществе.

Надо продолжать политику по сближению Координаторов с… хм, уже не надо. Вон преспокойно стоят рядом Координатор Даниэль и демон Дензил, оживленно о чем-то беседуют, салютом любуются.

А вот и Координатор Александр. Отец. Он ничего не говорит, все сказано еще тогда, в Своде, когда Александр просто обнял их всех троих, и Алекса, и Яна… и его самого.

«Горжусь вами… Я так горжусь вами…»

Кто говорит, что человек после двадцати лет уже слишком взрослый, чтобы испытывать любовь к родителям, тот ничего не понимает.

Да, надо будет выразить благодарность родителям ребят из «Золотого галстука». И самим им, конечно, тоже.

Вадиму надо… много еще чего надо, в общем.

Только сейчас эта ноша небывало легка. Нет горечи, которая отравляла прошлые победы, нет привкуса вины. Вадим провожает взглядом очередную вспышку салюта, и… кажется, именно это называется счастьем.

Почти…

Беатриса рядом, но… у левого плеча пусто. Алекс…

…Алекс сразу бросился на помощь, Алекс тащил его почти с того света, ни словом не попрекнул, даже шутливо затрещину дал — не бережешься, мол. Но после совещания, когда подвели итоги и развернули празднества, он исчез.

Что ж, Вадим знает, где он может быть.

А празднества в честь победы кипели дальше.

И золотой замок плавно растаял, распустившись на прощанье в сотни пушистых цветов, а в небо взмыла «птичья стая». Лебеди. Журавли. Орлы…

— Вот он. Как Вадим и говорил…

— Только осторожно.

Это был странноватый зал, где при желании и старании можно было вызвать иллюзию любого помещения по усмотрению гостя. Правда, иллюзия была только зрительной. Ни тактильные ощущения, ни запахи не воссоздавались. Поэтому и звали это помещение Зал Теней.

Сейчас иллюзий не было никаких — голые стены и каменный пол. Только роза на полу — живая, алая. И человеческая фигура, замершая над цветком. Алекс.

Несколько секунд, несколько ударов сердца, ладонь, раскрытая над розой… боль, от которой перехватывает дыхание, сами собой выжимаются слезы. Это что, это ему всегда так больно? Это…

— Алекс, подожди!

— Ты?

Конечно, он пошел с ними не сразу. Конечно, они настояли на своем. Конечно, это было непросто. Настолько упрямых людей Лина встречала в жизни только раза три. К счастью. А то мало ли…

Купить его удалось только на сообщение о грядущем прибавлении семейства. Обряд, мол, нужен он, мол. Наверное, Алекс посчитал их изощренными садистами — в зеленых глазах бились досада и горечь. Но он все же пошел с ними, оставив розу на полу…

Пламя вьется им навстречу, мягко обнимает золотыми крыльями.

«Гори и живи, девочка. Гори и живи, маг Алекс. Гори и живи, маг Лёш».

«Все готово?»

«Да».

У Алекса совершенно окаменевшее лицо.

— Что я должен делать? — глуховато спрашивает он.

— Ничего. Просто смотри в огонь.

— Это и есть обряд? Просто смотреть?

— Почти.

Лина отворачивается, кусая губы — опять самоконтроль в клочки по закоулочкам. Он был умелый эмпат, опытней Лёша, он сдерживал эмоции, как никто, но неутихшее горе буквально окружало его, как вторая аура.

А если не получится…

Пламя кипит и вихрится, выстреливая алыми искрами. Вверх-вниз — бьются золотые крылья. Вверх-вниз. Вверх-вниз. В ритме ударов человеческого сердца.

Вверх-вниз. Стук-стук. Вверх-вниз.

Зеленые глаза удивленно расширяются.

— Что?..

— Не отводи глаз от огня!

Стук-стук. Стук-стук. Стук…

— Не может быть… — неверяще выдыхает Алекс. — Не…

Стук-стук. Стук…

С последним ударом-сполохом Пламя расступается, открывая девичью фигуру…

— Лина?!

Она только недавно начала понимать, что это сон. Сны.

Странные, не виданные никогда в жизни места, огромные здания совершенно невероятных размеров, люди с золотой кожей… Совсем другого цвета небо. Рядом работают демоны, люди и… василиски? Она невольно задерживает глаза на рослом демоне — тот любуется возведенным зданием и улыбается. Так по-хорошему. Так не по-демонски.

Она не могла вмешаться в события — просто смотрела.

И ей, в общем, нравились эти сны.

Только вот пустота… Она возникла, кажется, вместе с ней. Кого-то не было рядом, кого-то не хватало… Кого? Она не знала. Но постоянное ощущение ускользнувшего тепла, истаявшей близости мучило беспрерывно и неотступно, кружило рядом, трогало холодными ладонями одиночества…

Кто-то должен быть. Кто-то родной, близкий.

— Пора!

Кто здесь?

И где — здесь?

«Я… — Беззвучный голос, и точно теплые крылья прикрывают плечи. — Пламя…»

«Пламя… Я умерла?»

«Да. И нет. Погибло твое тело, а „искру“ Феникс сумел сохранить в твоем Избраннике. Тот сберег ее и напитал теплом. У тебя хороший муж, девочка. Береги его».

«Алекс… Алекс живой? Правда, это правда?»

«Конечно. Иди, он ждет…»

Жаркая стена размыкается, и там…

Он почти не изменился, только седины на висках стало больше. А глаза совсем прежние…

Он не вскрикнул — из вмиг побелевших губ рванулся только какой-то невероятный звук, похожий на задушенный всхлип. И больше она ничего не успела рассмотреть — родные руки мгновенно прижали к груди и пальцы знакомо зарылись в волосы…

— Лина, Лина… моя жар-птица…

…Иногда это все-таки бывает. Иногда перед любовью бессильны и разлука и время. И даже смерть отступает, потому что невозможно смириться с потерей, невозможно, и все!

На далекой площади города Севастополя обнимает обретенную семью светловолосый человек, живущий уже вторую жизнь.

Иногда это все-таки случается. Даже огромное зло можно исправить. Если сотворенное тобой мучает и не дает покоя, если ты по-настоящему готов пожертвовать собой, то все возможно. И мир изменится.

А из пещеры тихо исчезает обнявшаяся пара — маг и феникс. Они скоро вернутся — той, воскресшей Лине нужно ведь помочь и с одеждой, и с адаптацией в новом мире. Но сейчас, когда они так прикипели друг к другу — Алекс и Лина, — то кто может смотреть на такое? Есть в жизни ситуации, которые никто, никто не смеет подсматривать.

Иногда это все-таки происходит. Иногда все можно исправить.

Мы из тех, что не ставили точек,

Но в пламени жгучем сгорая,

Мы учились читать между строчек,

По наитию двигаться к краю.

Мы из тех, что не сбросили крылья,

Ни на миг, ни на час не взрослея,

Мы остались такими, как были,

Может быть, только чуть поумнели.

Нас когда-то изгнали из рая,

И с изгнанием не примирившись,

Для себя мы построили сами

Рай, в котором смогли поселиться…[4]

Примечания

1

Стихи Гелы (Галины Санжарлинской).

2

Стихи Гелы.

3

Простите, могу я чем-то помочь? (фр.)

4

Стихи Ирины Гартман.

Content

Елена Белова
ВСЕ ИСПРАВИТЬ

ПРОЛОГ

Глава 1 КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ…

Глава 2 БЕЛЫЙ ВЛАДЫКА?

Глава 3 ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ

Глава 4 НУ И ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?

Глава 5 БРАТСКИЙ ВИЗИТ И ТАЙНА ФЕНИКСОВ

Глава 6 ЕСЛИ МОЖЕШЬ — ЗАЩИТИ

Глава 7 ПРЕДЧУВСТВИЯ

Глава 8 МОНСЕНЬОР?

Глава 9 ФЕНИКС В АРХИВАХ

Глава 10 ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ РАЗВЕДЧИКА

Глава 11 ОКНО В ПРОШЛОЕ

Глава 12 ПОЕДИНОК

Глава 13 В ПЕЩЕРЕ ПЛАМЕНИ

Глава 14 НЕСЕБР

Глава 15 НОЧНАЯ ЖИЗНЬ

Глава 16 СИЛЬНЫЕ МИРА

Глава 17 ПОХИЩЕНИЯ

Глава 18 ДИМ, ГДЕ ТЫ?

Глава 19 ВОСКРЕСШИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ

Глава 20 ПОИСКИ

Глава 21 ДИПЛОМАТИЯ ПО-ЭЛЬФИЙСКИ

Глава 22 «ХОЛОДОК» РВЕТСЯ НА СВОБОДУ

Глава 23 СХВАТКА С СЕРЫМИ

Глава 24 НАШЛИ!

Глава 25 ОЧИЩЕНИЕ

Глава 26 СДЕЛКА

Глава 27 ВЕЧЕРНИЙ ЗАВТРАК

Глава 28 МИР МЕНЯЕТСЯ

Глава 29 ЛИЗ. ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА

Глава 30 УВАЖАЕМЫЙ РОД

Глава 31 БАРЬЕР И СТАНЦИИ

Глава 32 «ОЧКИ И ЛЫСИНЫ»

Глава 33 МЕСЯЦЕМ ПОЗЖЕ

Глава 34 СВИДАНИЯ И ВСТРЕЧИ

Глава 35 ТЫ, ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ…

Глава 36 И АЛЕКС…

Глава 37 ТЕРАКТ?

Глава 38 ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Глава 39 ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

Примечания