А. Грановский

ИСТОРИЯ КОРОЛЯ РИЧАРДА I ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

Предисловие

Когда современники назвали Ричарда «Львиным Сердцем», они сделали комплимент не королю, а царю зверей.

У. Черчилль

Все проходит, ничего не остается, кроме смерти и славы подвигов.

«Старшая Эдда»

С Ричардом Львиное Сердце я впервые познакомился, когда мальчишкой читал книгу «12 стульев»: у тещи Кисы Воробьянинова голос был, как у английского короля, «от крика которого, как известно, приседали кони». Окончательное знакомство с ним произошло при чтении романов Вальтера Скотта. Средневековье в Европе после этих книг на всю жизнь стало любимой темой моего чтения.

Об этом короле написано много книг. В Британии он -фигура не менее популярная, чем Шерлок Холмс. В центре Лондона на площади «Двор старого дворца» у Вестминстера в 1860 году была поставлена его конная статуя с мечом в руке. Однако в России Ричарду не повезло, сочинения о нем в течение 70 лет почти полностью отсутствовали. Книги о нем попали в жанр наиболее нелюбимый марксистскими идеологами - «Жизнь замечательных королей», как и вся тема крестовых походов. Этот пробел несколько восполняют три исторические исследования, вышедшие в последние десять лет: Ольги Добиаш-Рождественской, Ульрики Кесслер и Реджин Перну. (Многие из исследователей его жизни - женщины, они, как видите, продолжают его любить.) Однако во всех этих трех работах, на мой взгляд, уделено недостаточно внимания основному роду занятий Ричарда - его деятельности полководца и воина.

Обретя свободное время и получив доступ к книгам, еще не переведенным на русский язык, я подумал о том, чтобы самому написать книгу о Львином Сердце. Исторические исследования, однако, вплоть до недавнего времени рисовали его не тем, кем он был на самом деле. Его изображали, как правило, во-первых, лишь крестоносцем и отсутствующим почти всегда в Англии английским королем, во-вторых, грубым безответственным воякой, пролившим море крови, и малокомпетентным правителем и политиком.

Моя работа осложнялась тем, что очень скудны материалы источников о Ричарде - герцоге Аквитанском, мало их о нем - короле, сражавшемся во Франции с французским королем после крестового похода, гораздо больше их о Львином Сердце - крестоносце.

В почерпнутых нами из романов представлениях о Средневековье самое большое место занимает война. Сцены блестящих рыцарских схваток, отчаянных штурмов замков и городов, смертельно опасных походов по бушующему морю, жестоких сражений под раскаленным солнцем восточной пустыни имели место в действительности. Однако в их основе лежала яростная борьба за власть, за земли, за добычу, за упрочение и расширение торговли, в которой не щадили ни собственных солдат, ни тем более вражеских крестьян и горожан. Без сомнения Ричарда можно назвать тираном и грабителем, тем не менее он был умным правителем, талантливым полководцем, а также одним из романтиков рыцарства, ставившим превыше всего свою воинскую честь и благочестивую мечту об освобождении Гроба Господня.

Я попытался дать очерк жизни короля - полководца, политика, дипломата, администратора, рыцаря, поэта, крестоносца, узника, стараясь как можно полнее остановиться на его деятельности полководца, политика и дипломата. Я попробовал дать его психологический портрет во взаимостолкновении с окружающим миром, дать новое видение его образа, изменить традиционно сложившееся в научной литературе представление о нем.

Читателю судить о том, что у меня получилось.

Александр Грановский

Глава 1.

АНЖУЙЦЫ, НОРМАНДЦЫ И АКВИТАНЦЫ

Ричард Львиное Сердце родился в Англии в Оксфорде 8 сентября 1157 года. Его отец Генрих II к тому времени был уже королем Англии и владел на правах сеньора большей частью территории современной Франции.

Генрих II принадлежал к старинному роду графов Анжуйских, который, по преданию, происходил от бретонского лесного разбойника. Последний успешно отбивался от норманнов на берегах Луары и за это получил во второй половине IX века от Карла Лысого титул виконта.

В середине X века виконты Анжуйские провозгласили себя графами. Они непрерывно воевали за земли в постоянно меняющихся союзах со своими соседями герцогами Нормандскими и Аквитанскими и графами Блуа. Будучи храбрыми воинами и цепкими политиками, к 1044 году им удалось завоевать у графов Блуа графство Турень, а в начале XII века получить права (в результате брака) на графство Мэн. Однако их соседи и соперники добились еще больших успехов. Аквитанцы в 1036 году присоединили к себе герцогство Гасконь, герцог Вильгельм Нормандский, разбив англосаксов в 1066 г. в битве при Гастингсе, стал королем Англии. После этого завоевания Англия и Нормандия стали одним государством, имущие слои там стали говорить на одном нормандско-французском языке и владеть землями по обе стороны Ла-Манша.

Печати королей норманнской династии: Вильгельма Завоевателя (1066-1087), Вильгельма II (1087-1100) и Генриха I (1100-1135). Париж, Национальный архив

Объединенное англо-нормандское государство стало страшной угрозой для королей Франции, и поэтому Людовик VI Толстый активно поддерживал раздоры в английской королевской семье и мятежи ее вассалов. Не менее активно этим занимались его сын и внук. Еще одним врагом англонормандцев были графы Анжуйские, оспаривавшие у Нормандии графство Мэн. Чтобы обезопасить Нормандию с юга и обеспечить себе поддержку против французского короля, младший сын Вильгельма Завоевателя английский король Генрих I предложил графу Анжуйскому Фульку V Молодому женить его сына и наследника Жоффруа Красивого на своей дочери и наследнице Матильде. Матильда, бездетная вдова императора Генриха V, была на 11 лет старше своего 14-летнего жениха, но наследство того стоило, и отец и сын согласились. Через год, в 1128 году, свадьба состоялась. В том же году, оставив сыну Анжу, Мэн и Турень, овдовевший Фульк отправился в Палестину. Там он женился на наследнице короля Иерусалимского и после смерти тестя сам стал королем.

Жоффруа Плантагенет, граф Анжу и Мэна. С изображения на надгробии

В 1135 году умер Генрих I. Однако королем Англии стал первым успевший к трону племянник умершего короля Стефан де Блуа. Вскоре англо-нормандские бароны подняли восстание против Стефана за права Матильды. Гражданская война в Англии продолжалась 15 лет. Воспользовавшись неустойчивым положением короля Стефана, граф Жоффруа начал завоевывать Нормандию, часть наследства своей жены. К 1144 году завоевание Нормандии завершилось, ив 1150 году граф Жоффруа передал ее во владение старшему сыну Генриху. В следующем году Генрих принес ленную присягу королю Людовику за Нормандию. В сентябре 1151 года граф Жоффруа умер в возрасте 38 лет. Он передал потомкам свое прозвище Плантагенет (Planta Genesta - ветка дрока), которое получил за то, что любил украшать шапку веткой этого растения.

Сын Жоффруа и «императрицы» Матильды Генрих, отец Ричарда Львиное Сердце, родился в 1133 году в Ле-Мане, главном городе присоединенного графства Мэн. С 1149 года он выступает претендентом на английскую корону. Получив в наследство герцогство Нормандию и графство Анжу (с Туренью и Мэном), он в мае 1152 года женился на богатейшей наследнице Алиеноре Аквитанской.

Ее дед герцог Гийом IX Аквитанский (1071-1126), по словам современного ему англо-нормандского писателя Ордерика Виталиса, был «храбр и доблестен и чрезвычайно веселого нрава». Он собрал в Аквитании и Гаскони «50-тысячную армию», в 1101 году привел ее в Малую Азию, там ее всю потерял, спасся с несколькими людьми, «нищий и обездоленный», а затем, вернувшись домой, «повествовал обо всем этом ритмическими стихами, уснащенными шутками». Он был первым трубадуром, чьи песни лежат у истоков провансальской и европейской поэзии. В его творчестве галантные любовные песни перемежаются с веселыми и циничными пародиями на лирику. Гийома отлучали от церкви по обвинению в прелюбодеянии, но затем он был прощен. После того как он привел в свой дом при живой жене любовницу, его старший сын восстал против него, вступившись за честь матери. Несколько лет в Аквитании полыхала война.

Этот восставший сын, Гийом X Аквитанский, и был отцом Алиеноры. Старший ребенок в семье, она после смерти брата стала наследницей герцогства. В 1137 году овдовевший Гийом X отправился в паломничество в Сантьяго-де-Компостелла. Герцог был крепким, красивым мужчиной 38 лет. Он рассчитывал на появление наследника - после возвращения из паломничества он собирался жениться на овдовевшей дочери своего вассала, виконта Аймара Лиможского. Однако планам его не суждено было сбыться. В Страстную пятницу недалеко от Сантьяго-де-Компостелла он заболел неизвестной болезнью, умер на Пасху 11 апреля и был похоронен в кафедральном соборе «Иерусалима Запада», как называли Сантьяго-де-Компостелла.

Судьба герцогства очень волновала его перед смертью. Его младший брат Раймунд де Пуатье, не рассчитывая получить наследство после брата (тогда еще жив был сын герцога), отправился в 1130 году в Англию, а оттуда, как тогда говорили, «за море», в Святую Землю, женился там на богатой наследнице и стал князем Антиохийским. Алиеноре - наследнице герцогства - было 15 лет. Своевольные вассалы и жадные соседи, несомненно, растащили бы герцогство по кускам. По сообщениям хронистов, перед смертью герцог отправил делегацию к королю Франции и предложил ему женить сына на его дочери. Свои права он передавал жениху. Герцог рассчитывал, таким образом, на сохранение целостности Аквитании, которая отошла бы ко второму сыну короля или ко второму сыну наследника. Несомненно, король Франции был в то время единственным человеком, который мог бы сохранить целостность Аквитании.

Король Людовик VI с радостью ухватился за предложение. Королевство получало приращение, по площади равное трети территории современной Франции. Чтобы не выпустить Аквитанию из рук ни при каких обстоятельствах, Людовик VI решил женить не только наследника на Алиеноре, но и своего двоюродного брата графа Рауля де Вермандуа - на ее младшей семилетней сестре, несмотря на его пожилой возраст и на то, что тот был женат. Графу для этого пришлось развестись с первой женой. Кроме того, этот брак отрывал Аквитанию от опасного для короля союза с графом Анжуйским.

Бракосочетание 17-летнего Людовика Молодого и Алиеноры состоялось в Бордо, главном городе Гаскони, в Пуатье молодожены были коронованы коронами герцогов Аквитании. Пока они добирались из Аквитании в Париж, умер старый король Людовик VI и восторженные толпы парижан приветствовали их как короля и королеву. Людовик VII не готовился к трону. Он получил духовное воспитание в аббатстве Сен-Дени и стал наследником престола лишь после смерти старшего брата в 1131 году.

Печать Людовика VII. Париж, Национальный архив

Людовик VII с большим усердием принялся включать Аквитанию в состав своего государства. Он послал туда для управления и сбора налогов королевских чиновников, старательно подавлял периодически возникавшие там волнения и постарался обзавестись верными союзниками среди знатных фамилий, в числе которых были Жоффруа де Ранкон, де Лузиньян, де Молеон.

Более того, Людовик VII начал войну с графом Тулузским из-за наследных претензий своей жены. Дед Алиеноры трубадур Гийом IX был женат на Филиппе, единственной дочери и наследнице графа Гийома IV Тулузского. После смерти последнего титул графа получил младший брат Гийома IV Раймунд IV, известный участник Первого крестового похода. Однако потомки Филиппы, герцоги Аквитанские, продолжали считать себя законными наследниками графини Тулузской и не раз начинали войну, чтобы завладеть графством. Поход Людовика VII закончился неудачно, однако граф Тулузский был вынужден впервые принести ленную присягу французскому королю.

Своенравная красавица, умная и образованная, привыкшая на веселом юге к поклонению и самостоятельности, Алиенора не подходила своему серьезному, набожному и унылому мужу. «Я вышла замуж за монаха», — говорила она. «Любимая, но не всегда верная жена», — сказала о ней историк У. Кесслер. Вместе с мужем отправилась она в 1147 году в крестовый поход. К походу присоединились многие представители аквитанской знати. Вначале поход планировался как военная помощь князю Раймунду Антиохийскому, но затем французский король изменил решение. Людовик приревновал Алиенору к Раймунду Антио-хийскому, ее дяде, - «близость князя к королеве, их почти беспрерывные разговоры внушили подозрение королю». Надо добавить, что разговаривали они на провансальском языке, непонятном королю и его придворным. Эти беседы вызвали упреки в неверности королевы со стороны «партии короля» при дворе, которые затем сопровождали Алиенору всю жизнь.

Раймунд был, по словам архиепископа Гийома Тирского, «красавцем, сильным как Геракл, пылким и безупречного поведения, при этом приверженным азартной игре и галантным к дамам». Король отверг стратегически правильный план войны Раймунда с угрожавшим Святой Земле эмиром Мосула и увел армию из Антиохии в Иерусалим, чтобы напасть на дружественный христианам Дамаск. Алиенора сочла действия мужа изменой себе и аквитанскому дому и предложила развод. Семейный корабль Людовика VII получил смертельную пробоину. Крестовый поход закончился неудачей - объединенная армия трех королей - французского, германского и иерусалимского - осадила Дамаск, но не смогла его взять. Руководил обороной Дамаска курдский князь Айюб, при нем находился его десятилетний сын Салах ад-Дин. Не успели еще при своем возвращении Людовик и Алиенора добраться до Италии, как князь Раймунд Антиохийский попал в засаду, устроенную турками, и был убит. Его голова на серебряном блюде была переслана халифу Багдадскому.

Супруги возвращались в Италию на разных кораблях. Корабль Алиеноры был захвачен византийцами, воевавшими с Сицилией, однако вскоре отбит сицилийским флотом, и французская королева была освобождена. Папа Евгений III примирил супругов, но ненадолго.

Развод состоялся по решению собора в Божанси близ Орлеана через четыре года, в марте 1152 года. Причиной для развода послужило отсутствие наследника Людовика VII. Брак был объявлен недействительным ввиду недопустимо близкой степени родства супругов.

По дороге из Божанси в Пуатье Алиеноре удалось избежать нападения в Блуа и засады по дороге, подготовленных желающими жениться на ней графом Тибо де Блуа и Жоффруа Анжуйским, младшим братом Генриха. (Позднее граф Тибо женится на младшей дочери Алиеноры от Людовика- Аэлис.)

Менее чем через два месяца после развода Алиенора вышла замуж за Генриха Анжуйского.

Один из источников сообщает, что инициатива исходила от герцогини. Летом предыдущего года Генрих приезжал в Париж вместе со своим отцом Жоффруа Красивым и встречался с Алиенорой. Возможно, при этом обсуждался предстоящий развод королевы. Злые языки утверждали, что Алиенора не смогла устоять перед чарами графа-отца, и Жоффруа «получил свою долю от того, что находилось в постели Людовика». К сожалению, Людовик VII не мог быть знаком с наставлением писателя-моралиста XIII века Юрбена Куртуа: «Если собираешься жениться, не бери ни красивой жены, ни любящей читать книги. И те, и другие склонны к измене». По поводу брака графа Генриха хронист Джиральд из Уэльса напоминает, что он таким образом отомстил за своего прадеда Фулька IV Мрачного, у которого дед Людовика VII французский король Филипп I отнял красавицу жену. Как и у отца, жена Генриха была старше его на 11 лет, причем в обоих случаях у женщин это был второй брак. Поистине XII век был веком наследниц!

Перед своей смертью граф Жоффруа Красивый распорядился, чтобы Генрих передал графство Анжу своему младшему брату Жоффруа, и тот поклялся это сделать. Поживи граф Жоффруа подольше, останься Алиенора женой французского короля, и получил бы, быть может, младший брат Генриха свое графство. Но теперь Анжу служило связующим звеном между Нормандией и Аквитанией, и Генрих не мог себе позволить расчленения государства. Папа-англичанин Адриан IV освободил Генриха от обязательств перед отцом и братом. В июле 1152 года Жоффруа поднял мятеж в Анжу при поддержке короля Франции, но осенью того же года был разбит и вынужден отказаться от своих претензий. (Позже представился удобный случай компенсировать Жоффруа потерю - в 1156 году горожане Нанта взбунтовались против своего графа, Генрих оказал им помощь и предложил в качестве нового графа - Жоффруа.)

Был еще один недовольный возвышением Генриха II - Людовик VII. Он был возмущен выбором Алиеноры и тем, что брак был заключен без его согласия. Некоторое время он продолжал называть себя «герцогом Аквитанским», объясняя это тем, что герцогство должны унаследовать оставшиеся при нем дочери Алиеноры, и даже обручил старшую дочь Марию с графом Генрихом I Шампанским, взяв его в союзники. Однако, когда в 1153 году Алиенора родила своего первого сына Гийома и Генрих сразу же после этого сам провозгласил себя герцогом Аквитанским, Людовику пришлось отказаться от этого титула. Алиенора выбрала в мужья того единственного человека, который был в состоянии оградить ее родную Аквитанию от претензий французского короля и сохранить ее целостность.

Присоединив приданое жены к наследству родителей, Генрих превратился в самого сильного князя Франции. Перебравшись в Англию, он начал войну со Стефаном. И тут подоспел еще один счастливый для Генриха случай. В августе 1153 года неожиданно умер старший сын короля Стефана - Эсташ. Потрясенный этим ударом, Стефан согласился признать Генриха приемным сыном и наследником, а затем через три месяца умер сам.

19 декабря 1154 года Генрих II вместе с Алиенорой был коронован в Вестминстере английской короной. Теперь Генрих II стал самым богатым и сильным князем в Европе, могущественнее своего номинального сеньора французского короля. Его владения простиралась «от Арктического океана до Пиренеев». Новому королю был 21 год. В 1156 году Генрих II принес ленную присягу Людовику VII за свои континентальные владения, включая Аквитанию.

Однако впереди предстояли две главные будущие проблемы анжуйского государства - раздоры внутри семьи и борьба с французскими королями.

Генрих Плантагенет

Алиенора Аквитанская

Томас Бекет, архиепископ Кентерберийский

За 15 лет брака с Людовиком VII Алиенора так и не родила ему наследника, но только двух дочерей Марию в 1145 и Аэлис в 1150 году. Вторая жена Констанция Кастильская родила Людовику двух дочерей, Маргариту (1155) и Алису (1160), и умерла при вторых родах.

Ричард (впоследствии получивший прозвище Львиное Сердце) был третьим сыном и четвертым ребенком во втором браке Алиеноры. Всего Алиенора родила Генриху II восемь детей: Гийома (1153), умершего в 1156 году, Генриха (1155), Матильду (1156), Ричарда (1157), Жоффруа (1158), Алиенору (1161), Иоанну (1165) и Иоанна (1166). Можно представить, с каким раздражением и завистью смотрел Людовик VII на своего молодого соперника, пока третья жена Ад ель Шампанская не родила ему наконец в 1165 году наследника Филиппа (и дочь Агнесу в 1172 году).

Ко времени свадьбы с Алиенорой у Генриха II уже был внебрачный сын Джеффри, и во время брака у него всегда были многочисленные мимолетные любовницы, а потом, кроме них, и постоянная - «прекрасная» Розамунда, от которой родился сын Уильям. Генрих II совсем не был монахом. Высокий, широкоплечий, с пронзительным голосом, с коротко остриженными рыжими волосами и веснушчатым лицом, небрежно одетый, Генрих II больше походил на простолюдина, чем на короля. Любимым его занятием была охота. Хитрый, коварный, с неуемной жаждой власти, он не любил воевать, предпочитая войне дипломатические комбинации. Однако, когда дело доходило до войны, он проявлял себя блестящим полководцем, действуя с необыкновенной быстротой и решительностью. Он охотно давал любые обещания, но получить обещанное можно было с большим трудом. Возможно, этому он научился у матери -«императрицы» Матильды. Оксфордский архидиакон Уолтер Maн рассказывает, что мать советовала Генриху: «Ты должен заставить ждать надеющихся просителей, сознательно отложив их дела в долгий ящик. Так ловчий сокол, если дать ему мясо, а затем выхватить из-под носа и спрятать, станет усердным, внимательным и послушным».

Он был доступен в любое время и был готов работать как угодно долго к ужасу своих советников и придворных. Разговаривающий и сквернословящий за обедней, он был разумным и образованным человеком, окружал себя учеными, обладал великолепной памятью, свободно говорил на латыни. Он постоянно ездил по своим владениям, неожиданно появляясь в различных местах. В пути его всегда сопровождали телеги, груженные толстыми свитками его архивов. Пьер из Блуа, клирик из окружения Генриха, писал: «Он никогда не сидит, кроме как на коне или когда ест. Может случиться, что в один день он предпринимает поездку в четыре-пять раз длиннее обычного дневного расстояния».

Королю Генриху пришлось много потрудиться в Англии, отвыкшей за долгие годы гражданской войны от королевского правления. Он отнял у английских баронов суд, законы короля были превыше всего, и тот, кто нарушал их, подлежал королевскому суду. Теперь королевские странствующие судьи разбирали дела с помощью двенадцати присяжных. Он старался ограничить права церкви, на почве чего произошло его столкновение с главой английской церкви Томасом Бекетом.

Он старался упорядочить налоги, от чего, правда, их гнет не становился меньше. Генрих II ввел в Англии новый налог - «щитовые деньги» - денежный выкуп за военную службу, которую теперь обязан был нести каждый свободный землевладелец. Указ о милиции привлек в армию свободное крестьянство, основу будущих побед английских королей.

Оставив в Англии двух надежных управляющих - юстициариев (верховных судей), Генрих вернулся на континент. Наследственные владения Нормандия и Анжу с Мэном и Туренью были более послушны его власти, чем вновь приобретенная, сотрясаемая постоянными мятежами Аквитания и присоединенная позднее Бретань. Генрих приложил много усилий, чтобы и там навести свой порядок.

Нужны были его неутомимая энергия и его гибкий и острый ум, чтобы в течение 35 лет управлять таким государством, побеждая или обманывая своих врагов. Располагая большими средствами, он использовал их для подкупа врагов, постоянно выплачивал пенсии главным независимым вассалам французского короля, обеспечивая их нейтралитет при войнах с ним. Только под конец своей жизни, тяжело больной, он узнал горечь поражения. За время своего правления Генрих прожил в Англии только 13 лет и лишь три раза по два года подряд. Все остальное время он провел в своих французских владениях. И не только потому, что сердце короля находилось в его родовых землях, в Анжу, Мэне и Турени, где он родился, умер и был похоронен, но и потому, что основным угрозам его государство подвергалось на континенте.

Мы видим, таким образом, что Ричард по своим родителям, по своим дедам и бабкам был настоящим французом, хотя и родился в Англии. Впрочем, немного английской крови в нем все же текло: его прабабка Эдит (в замужестве Матильда, жена Генриха I) по своей матери, шотландской королеве Маргерит, принадлежала к древнему роду англосакских королей, восходящему к Альфреду Великому. Однако к французам Ричард себя не относил, считая, по представлениям своего времени, французами жителей Иль-де-Франса.

Королевские дети всегда играли существенную роль в дипломатической игре своих отцов. С их помощью, точнее с помощью их брачных союзов, решались вопросы войны и мира, оказания помощи, приобретения земель. И очень часто это происходило задолго до наступления их брачного возраста.

Разделенные рекой Эпт, лежали к северу от Сены друг против друга две области - нормандский и французский Вексен. Нормандский Вексен издавна принадлежал герцогам Нормандии. С большим королевским замком Жизор и многими малыми замками нормандский Вексен служил надежной преградой на пути французских королей в Нормандию. Замок Жизор был воздвигнут на искусственном холме королем Генрихом I незадолго до своей смерти. Когда Жоффруа Плантагенет начинал войну с королем Стефаном и графами Блуа за Нормандию, он пообещал Людовику VII передать ему нормандский Вексен за поддержку.

Поддержка короля выразилась в его невмешательстве. В 1151 году, после принесения Генрихом ленной присяги Людовику VII за Нормандию, нормандский Вексен был передан Франции. Когда Генрих стал сначала наследником, а потом английским королем, он понял, что отдал Вексен практически ни за что - Нормандия и так принадлежала бы ему как английскому королю. Он стал требовать нормандский Вексен назад, угрожая Людовику VII войной.

Поскольку Франция не смогла бы устоять против Генриха II, в 1158 году Людовик VII согласился отдать Вексен в качестве приданого своей дочери Маргарите в случае ее замужества с сыном Генриха - Генрихом Молодым. В договоре не была определена дата свадьбы. До свадьбы Маргарита должна была находиться под опекой Генриха II. В сентябре 1158 года он увез ее с собой из Парижа.

Используя оговорку в договоре об отделении Вексена от Франции в случае досрочного заключения брака, Генрих в 1160 году обвенчал детей и присоединил к себе Вексен к крайнему огорчению Людовика. В договоре, правда, был пункт о возврате нормандского Вексена Франции при смерти одного из супругов в случае их бездетности, но это Генриха мало заботило. Генриху Молодому в то время было пять лет, а Маргарите три года. Генрих II значительно перестроил Жизор и в дальнейшем ежегодно тратил большие деньги для ремонта и укрепления его и других вексенских замков.

Затем настала очередь Ричарда участвовать в брачной дипломатии отца. Став герцогом Аквитанским, Генрих II от имени жены, так же, как ранее Людовик VII, предъявил претензию на графство Тулузское. Собрав большую армию, летом 1159 года он двинулся на Тулузу. Он захватил графство Керси с главным городом Кагором и подошел к стенам Тулузы. Женатый на сестре французского короля Констанции граф Раймунд V Тулузский попросил помощи у шурина. Людовик VII прибыл в Тулузу и заставил своего вассала Генриха II под угрозой лишения его всех материковых владений прекратить поход. В этом походе, кстати, отличился тогда еще канцлер английского короля Томас Бекет.

Эти события коснулись и Ричарда. Подготавливая поход на Тулузу, в начале 1159 года в Блае на Жиронде Генрих II встретился с графом Раймундом Беренгьером IV Барселонским. Граф был женат на королеве Арагона и управлял королевством от ее имени, но титул короля принимать не хотел, считая, что лучше быть большим графом, чем маленьким королем. Воевавший с Тулузой граф был естественным союзником. В рамках союзного договора было заключено брачное соглашение, по которому полуторагодовалый Ричард и только что родившаяся дочь графа Дульча должны быть обручены и после свадьбы получить во владение герцогство Аквитанское. Позднее, ввиду обручения Ричарда с дочерью французского короля Алисой, это соглашение было расторгнуто.

Нашлось владение и третьему сыну короля Жоффруа. Генрих II после смерти своего брата Жоффруа в 1158 году оставил Нант и южную часть герцогства за собой. Генрих не собирался расставаться с приносящим ему большие доходы крупным морским портом, через который проходила экспортная торговля вином и ремесленными изделиями. Более того, в 1166 году он выступил против бретонского герцога Конана, владевшего северной частью герцогства со столицей Ренн, сместил его, вступил во владения Бретанью от имени его малолетней дочери и наследницы Констанции и обручил с ней своего третьего сына Жоффруа. Жоффруа в это время было восемь лет, а его невесте - пять. Их свадьба состоялась в 1182 году. Хотя по статусу Бретань была герцогством, но вследствие ленного подчинения Нормандии ее сюзерен Жоффруа стал называться графом.

Глава 2.

НАЧАЛО ПУТИ

Рачительный хозяин должен постоянно объезжать свои владения, чтобы контролировать ведение хозяйства, сбор податей, выполнение приказаний. У королевского двора не было постоянного места пребывания. Двор находился там, где находился король. И королю постоянно приходилось путешествовать, тем более владельцу таких обширных земель, как Генрих П. Много приходилось путешествовать, несмотря на беременности и роды, и его жене. Поэтому дети, пока они были маленькими, находились в более спокойной Англии. Известно имя английской кормилицы Ричарда - Годиерны, заменившей ему мать в его ранние годы. Ричард надолго сохранил память о ней и любовь; став королем, он назначил ей щедрую пенсию.

У нас нет сведений о том, как проходило детство Ричарда. Очевидно, как и у других княжеских детей. Стихотворные романы того времени описывают детство своих героев. До семи лет ребенок находился на попечении женщин. Его учили читать, писать, считать, а также пению, игре на лютне, молитвам, церковной службе, хорошим манерам. С самого раннего детства его приучали к коню. После семи лет мальчик попадал в мужские руки. Его учили ухаживать за лошадью, охотиться на коне и с ловчими птицами, играть в шахматы. Кстати, по преданию, хорошим игроком в шахматы была Алиенора. Ребенок учился также стихосложению и латыни. Мальчика учили сражаться пешим и на коне, фехтовать мечом, управляться с копьем и щитом, а это было непростым делом. Его учили борьбе, бегу, прыжкам, метанию копья и стрельбе из лука и арбалета.

Большое значение в деле воспитания воина, наряду с религией, играли героические песни. Они воспевали рыцарские добродетели: храбрость, верность данному слову, порядочность, великодушие, щедрость. Завидным уделом считалась смерть в бою с врагами, тем более с неверными. «Жизнеописания трубадуров», например, рассказывают, что король Педро II Арагонский, услышав песню трубадура Мираваля, призывающую защитить графа Раймунда VI Тулузского от идущих с севера французов, «с тысячью рыцарей явился к графу Тулузскому, дабы ради той канцоны (песни) выполнить данное им обещание: отвоевать потерянные графом земли. И ради той же канцоны он был убит при Мюре французами, и из тысячи бывших с ним рыцарей ни один не спасся».

Мы не знаем имена наставников Ричарда, но, безусловно, они были хорошими учителями.

В 1165 году Ричард и его старшая сестра Матильда вместе с королевой переехали из Англии в Нормандию. С этих пор следующие несколько лет жизни Ричарда были связаны с матерью. Вообще, Ричард в течение всей своей жизни был ближе к матери, чем к отцу и был у нее любимым сыном. В начале 1168 года Людовик VII и Генрих II договорились обручить Ричарда с дочерью французского короля Алисой, причем Ричард должен был получить наследство матери - герцогство Аквитанию.

Противостоять возросшей мощи Генриха II Людовик VII мог, лишь опираясь на союзников, которых он искал, где только мог. Это были и независимые соседи Генриха, и мятежники в его собственном государстве. Во всяком случае, поднявший мятеж против Генриха всегда мог рассчитывать на сочувствие и на прямую помощь Людовика.

Аквитания была страной, постоянно волнуемой мятежами. Некоторые ее области в течение долгого времени были самостоятельными, и власть герцога там была чисто номинальной. Ее своевольные бароны всегда воевали со своими сеньорами. Не обошло это и Генриха. Первыми восстали старые союзники французского короля Лузиньяны, сильнейшие бароны Пуату и Тайлеферы, графы Ангулемские, не желавшие признавать Генриха II своим сеньором. Примерно в это время умер (возможно, был убит) Гуго, старший из многочисленных братьев Лузиньянов, управлявший владениями отца - крестоносца Гуго VIII. Лузиньянов возглавил второй из братьев — Жоффруа. Он был, несмотря на молодость, прославленным воином.

Можно предположить, что аквитанские бароны были недовольны жесткой централизаторской политикой Генриха И. Аквитания «недолго оставалась верной королю Англии, потому что он урезал ее права», - пишет хронист Гервасий из Кентербери. Владения Лузиньянов и их вассалов лежали на пути из Пуатье в Ла-Рошель, владения графов Ангулемских, на пути в Бордо. Эти порты приносили большую прибыль Генриху - через них вывозили вино, хлеб, фрукты, соль и ввозили металлы, кожу, шерсть, и король не мог допустить уменьшения доходов. Генрих II обрушился сначала всей силой на Лузиньянов, земли которых лежали ближе. Он захватил их главный фамильный замок Лузиньян (в 28 км к югу от Пуатье) и приказал срыть его стены. Лузиньяны бежали от гнева короля.

В это время (март 1168 года), не закончив полностью разгром мятежников, Генрих должен был уехать на встречу с Людовиком, чтобы подписать подготовленный договор об обручении Ричарда. Управлять Аквитанией Генрих оставил Алиенору и в помощь ей - графа Патрика Солсбери, своего друга и ближайшего советника, находившегося в Аквитании с 1163 года в качестве командующего войсками герцогства. Воспользовавшись отсутствием Генриха, Лузиньяны вместе со своими сторонниками начали отстраивать свой фамильный замок. В апреле 1168 года недалеко от Пуатье они напали на кортеж королевы. Алиеноре удалось спастись, но ударом в спину был убит прикрывавший ее бегство граф Солсбери. В его убийстве обвиняли одного из младших братьев Лузиньянов - Ги - будущего короля Иерусалимского.

Это событие произвело большой шум в обществе. В то время лица такого ранга редко погибали даже в больших сражениях, их предпочитали брать в плен и затем получать за них выкуп. В стычке хорошо проявил себя 23-летний оруженосец и племянник графа Солсбери - Уильям Маршал. Он бился до последнего, был ранен и взят в плен, из которого затем был выкуплен королевой[1]. Граф Солсбери был похоронен в аббатстве Сент-Илер в Пуатье. Графу, «погибшему на службе королеве», Алиенора заказала годовую панихиду.

Генрих прервал переговоры с Людовиком VII и уехал в Пуату. Посчитавший себя оскорбленным, Людовик предоставил мятежникам прямую поддержку, пригласил к себе их представителей и принял от них клятву верности. Мятежники предложили Людовику признать брак Генриха с Алиенорой недействительным, вследствие якобы их слишком близкого кровного родства, и принять управление Аквитанией на себя. Генрих нанял большое количество солдат, и всю вторую половину 1168 года во Франции шла война.

Наконец, побежденный не столько военной силой, сколько отсутствием средств, Людовик вынужден был договариваться о мире. «Король Англии ни в чем не терпит нужды, ни в людях, ни в конях, ни в золоте, ни в шелках, ни в драгоценностях, у него в изобилии фрукты, дичь и все остальное. У нас же во Франции ничего нет, кроме хлеба, вина и природной веселости», - «весело» говорил французский король.

В январе 1169 года в замке Монмирай в графстве Перш, между Ле-Маном и Шартром, на границе владений Генриха и Людовика, был заключен мир. Кроме того, было подтверждено обручение Ричарда с Алисой. Вопрос о приданом, видимо, должен быть решен позднее, ко времени их свадьбы.

На переговорах Генрих II показал себя очень покладистым. Во-первых, он не только сам принес ленную присягу Людовику за свои континентальные владения, но и два его старших сына сделали то же: Генрих Молодой - за Нормандию, Анжу (с Мэном и Туренью) и Бретань, Ричард за наследство матери - Аквитанию. Позднее Жоффруа должен был получить Бретань от Генриха Молодого на правах лена. Иоанн, по молодости лет, не получил ничего. Это отнюдь не означало, что Генрих II готов был поступиться хоть малой долей власти в пользу сыновей. Во-вторых, Генрих, по просьбе Людовика, примирился с архиепископом Кентерберийским Томасом Бекетом, изгнанным ранее из Англии. В-третьих, Генрих примирился с аквитанскими мятежниками и даже обещал возместить их потери в прошедшей войне. Однако сразу же после заключения мира с Людовиком Генрих взялся за мятежников. Он ввел войска в мятежные области, взял штурмом много замков, принадлежавших мятежникам, и велел срыть их стены. Нарушение договоренности Генрих объяснял тем, что он не обменялся с мятежниками поцелуем мира. Людовик за неимением средств ничем не мог им помочь, и мятежники были вынуждены покориться. Как мы видим, Генрих с большей охотой давал обещания, нежели выполнял их.

«Поцелуй мира». С миниатюры XIV в.

Алиенора отсутствовала при заключении Монмирайского договора. Следует отметить, что титул «короля Аквитании», принадлежавший французским королям, был независим от властных прав герцогов Аквитанских, и герцогство Аквитания (как и графство Тулуза) никогда ранее не входило как лен в состав Франции. Таким образом, Генрих II вторично согласился на ленное подчинение Аквитании французской короне, чего с самого начала своего правления добивался Людовик VII.

В соответствии с Монмирайским договором, в июне 1170 года в Англии Генрих II короновал Генриха Молодого. Однако вместе с ним не была коронована его жена Маргарита, что вызвало крайнее раздражение Людовика VII. Хотя, по древнему обычаю, коронацию должен был проводить архиепископ Кентерберийский, Генрих II отстранил своего бывшего друга Бекета и поручил совершение обряда архиепископу Йоркскому. Людовик начал готовиться к большой войне, а Томас Бекет обратился к папе с требованием наложить на Англию интердикт[2].

Спасая положение, Генрих срочно переправился на континент и примирился сначала с французским королем, а потом и с Бекетом. Генрих II обещал Людовику вновь короновать сына на этот раз вместе с женой, а Бекету - уладить споры и вернуть конфискованное имущество, но не поцеловал последнего поцелуем мира. Сразу после этого Генрих тяжело заболел и даже продиктовал свою, как он считал, последнюю волю. Как и прежде, Генрих Молодой получал Англию, Нормандию и Анжу, Ричард- Аквитанию, Жоффруа - Бретань. Генрих завещал похоронить себя в любимом монастыре Гранмон в Лимузене.

Однако смерть обошла Генриха. Его конфликт с Бекетом не закончился. Обе стороны упорно стояли на своем.

В декабре 1170 года Бекет был убит в Кентербери перед алтарем четырьмя рыцарями из окружения Генриха И. С большим трудом Генриху удалось избежать отлучения от церкви. Он торжественно поклялся перед папскими легатами в Авранше, что не хотел смерти Бекета, обещал принять участие в крестовом походе и содержать двести рыцарей в Святой Земле и предпринял «в интересах церкви» поход в Ирландию: ирландская церковь не подчинялась Риму.

Убийство Томаса Бекета. Барельефное миниатюрное изображение на печати архиепископа Кентерберийского. Серед. XIV в.

В 1172 году Генрих Молодой был вновь коронован - на этот раз вместе с Маргаритой. К этому времени умерла мать Генриха II «императрица» Матильда (1167), а две его дочери были выданы замуж. Дочь Матильда в 1168 году вышла за самого сильного германского князя Генриха Льва, герцога Саксонского и Баварского. Три корабля доставили в Германию богатое приданое невесты. Муж был старше своей двенадцатилетней супруги на двадцать семь лет. Дочь Алиенора была выдана в 1170 году за Альфонса VIII, короля Кастилии. По договору в качестве приданого к Кастилии должна была перейти Гасконь, но только после смерти королевы Алиеноры, и Ричарда как будущего герцога Аквитанского это касалось непосредственно.

Несколько лет после мира в Монмирае Ричард провел в обществе своей матери в Пуату. Алиенора создала в Пуатье свой двор, окружила себя родственниками, преданными друзьями и верными людьми. На Пасху 1172 года Алиенора созвала двор в Ньоре, где в присутствии большого собрания баронов и прелатов провозгласила Ричарда герцогом Аквитании и от его имени отменила в герцогстве все конфискации, наложенные Генрихом II. Праздники и турниры завершились на Троицу в Пуатье провозглашением Ричарда аббатом Сент-Илера, что требовалось по древнему обычаю для герцогов Аквитании. Сидя на аббатском престоле, Ричард принял из рук архиепископа Бордо и епископа Пуатье копье и знамя - символы власти герцога.

Далее празднество переместилось в Лимож, где за год до этого Ричард и Алиенора основали монастырь святого Августина. Там Ричард вновь был провозглашен герцогом Аквитанским. Специально для Ричарда была разработана церемония торжеств по этому поводу. Считая себя гораздо древнее, Лимож ни в чем не хотел уступать Пуатье. У алтаря в соборе Сент-Этьен Ричард, одетый в шелковую тунику, надел на палец кольцо святой Валерии, мощи которой «сохранялись тысячу лет» в Лиможе. Увенчав голову герцогской короной, Ричард получил меч и рыцарские шпоры и принес присягу на Евангелии. Затем были спектакль и турнир, сопровождавшиеся пиршествами.

После этого сын и мать в сопровождении свиты объехали свои владения, знакомя подданных с новым герцогом. Оба обряда, в Пуатье и Лиможе, символизировали единение Ричарда с народом Аквитании и явственно намекали на независимость герцогства как от французского, так и от английского короля. Став герцогом Аквитанским, Ричард титуловался графом Пуату, так как герцогским титулом издавна владела династия графов Пуату, и оба титула были синонимами.

Блестящий двор в Пуатье привлекал многочисленных гостей. Среди других здесь часто гостили дети Алиеноры - Генрих с женой, Жоффруа с невестой, возможно, старшая дочь (от Людовика) Мария, графиня Шампанская. Двор привлекал к себе поэтов, музыкантов и певцов с севера и юга. Литература Франции ведет свое начало от придворных кружков королевы Алиеноры и Марии, графини Шампанской. Здесь встретились и оказали влияние друг на друга героические поэмы северной Франции и Англии и лирическая поэзия юга Франции. Источником поэтического вдохновения первых была война, второй - любовь. Стоит напомнить, что граница между французским и провансальским языками проходила через Аквитанию, отделяя Пуату и Сентонж от Лимузена, Перигора и Гаскони. Недаром Ричард сочинял песни и на том, и на другом языке.

Рыцарский турнир. С миниатюры XII в.

Аллегория: женщина под защитой рыцарства

Поэты Вас, Томас, Бенуа де Сент-Мор, Кретьен де Труа описывали Алиенору и ее двор в стихах.

Провансальские поэты, поэты галантной любви, воспевали любовь как живительное начало, как источник всяческих добродетелей, отдавая преимущество пылкому преклонению возлюбленного перед супружескими узами. Все это было подхвачено, хотя и в менее возвышенной форме, в поэтических кружках Алиеноры и Марии Шампанской и послужило основой для возникновения двух легенд об Алиеноре. Первая - о «Судах любви», где прекрасные и умудренные жизненным опытом дамы (в том числе Алиенора и Мария) выносят решения по спорным вопросам куртуазной любви. Вторая, ничем не подтвержденная, - о неверности Алиеноры Генриху И.

Таким образом, всю жизнь с детства Ричарда окружали трубадуры, в числе других можно назвать воинственного Бертрана де Борна, златоуста Арнаута Даниэля, певца справедливости Гираута де Борнейля, чеканящего строки Гаусельма Файдита, лиричного Фолькета де Марселья.

Тем временем отношения Генриха II и Алиеноры становились все хуже и хуже. Более двух лет, с осени 1170 по зиму 1172 года, они вообще не встречались. В 1172 году они вместе отпраздновали Рождество в Шиноне. Генрих II к тому времени уже окончательно помирился с церковью. Два обстоятельства подтолкнули окончательный разрыв между супругами. Одно берет начало в 1167 году, когда, будучи в монастыре Гранмон в Лимузене, Генрих II встретил там старого врага Раймунда V Тулузского. Последний развелся с женой, сестрой короля Людовика, и, опасаясь его гнева, срочно искал новых друзей. Возможно, тогда они и договорились, что Раймунд принесет ленную присягу Генриху за графство Тулузское, а тот в свою очередь откажется от претензий на него. И вот в феврале 1173 года Раймунд V в кругу своих баронов, опустившись на колено, принес ленную присягу за Тулузу сначала королю Генриху, затем Генриху Молодому, а затем и Ричарду. Видимо, Генрих II хотел в дальнейшем переподчинить Англии и лен французского короля - Аквитанию. Это вместе с отказом от претензий на Тулузу не могло понравиться ни Алиеноре, ни Ричарду.

Другим обстоятельством стали издержки брачной политики Генриха П. Дело касалось его четвертого сына Иоанна. Ему предназначалась в управление Ирландия, которую предстояло завоевать. А до этого Генрих решил женить его на наследнице графа Умбера Морьеннского. Земли графа имели большое стратегическое значение, они позволили бы Генриху контролировать альпийские перевалы. Брак этот не состоялся по случаю рождения позднее наследника у графа. А пока, при встрече в феврале 1173 года, спросив, какие земли отойдут молодым, граф смутил Генриха. Шестилетний Иоанн оставался «безземельным», так как в Монмирае он не получил никаких владений, и это прозвище пристало к нему на всю жизнь. Генрих срочно выделил Иоанну из будущих владений старшего сына три замка: Шинон, Лудён и Мирбо, традиционный надел младшего сына графа Анжу. На собрании баронов в Лиможе в марте 1173 года Генрих Молодой яростно против этого протестовал и потребовал, поскольку он с Маргаритой коронован по всем правилам, полноты власти над каким-нибудь одним своим владением - Англией, Нормандией или Анжу  (с Мэном и Туренью) - и всех доходов от него. Генрих Молодой знал, что отца трудно будет заставить согласиться с этим, и поэтому заранее заручился поддержкой тестя -короля Людовика.

Генрих II не придал большого значения выходке восемнадцатилетнего юнца. Не обратил он должного внимания и на предупреждение Раймунда Тулузского на том же собрании в Лиможе о том, что Алиенора и другие сыновья тоже в заговоре против него. Он дал, однако, указания подготовить замки к войне[3] и вместе со старшим сыном уехал из Лиможа под предлогом совместной охоты, надеясь уговорить его. Ночью Генрих Молодой с несколькими людьми убежал от отца из замка Шинон и скакал, не останавливаясь, меняя коней на специально организованных подставах, пока не прибыл в Дрё, владение брата Людовика VII, а затем и к королю в Париж.

Генрих не забрал у матери младших сыновей Ричарда и Жоффруа, и Алиенора немедленно отправила их к французскому королю. В Пуату, Ангумуа и Сентонже вспыхнуло восстание против короля Генриха. Во главе стояла Алиенора, ее поддержали виднейшие бароны: Рауль де ла Фэй, Жоффруа, Амори и Ги де Лузиньяны, Гийом IV Ангулемский, Гийом де Партене, Рауль де Молеон. Следует отметить, что Лимузен, Ла-Марш и Гасконь не примкнули к мятежникам.

Это был неслыханный случай. Радульф из Дисса пишет, что сыновья довольно часто восставали против отцов, но жены против мужей - никогда. «У жены нет никакой власти, но во всем мужу подвластна», — говорит в то время ученый правовед Грациан. Поэт Ришар из Пуату, подражая библейским пророкам, восклицает в своих мнимых пророчествах Мерлина: «Скажи, о орлица в двух коронах, где Ты была, когда Твой выводок оставил гнездо и осмелился когти воздеть на северного короля орлов? Разве не Ты сама побудила их так сильно ранить отца?».

Нужно, видимо, отмести в качестве причины мятежа ревность Алиеноры к Генриху из-за его многочисленных измен, хотя они могли быть разыграны как пропагандистская карта перед сыновьями: была свежа в памяти война их деда против своего отца - Трубадура. Причиной представляется, вместе с осознанием невозможности дальнейшей совместной жизни, ущемленная гордость герцогини Аквитанской из-за бесцеремонного обращения Генриха с ее правами и землями и желание отделить Аквитанию от его империи. В этом ее поддерживали многие аквитанские бароны и, конечно же, французский король.

Восстание вспыхнуло в Англии и Бретани, заволновалась Нормандия. В Англии, где высшая знать была недовольна жесткой политикой Генриха, восстание возглавили графы Лейстер, Дерби, Честер, Норфолк, епископ Дарема Гуго де Пюизе, племянник короля Стефана. Множество крестьян и горожан примкнули к ним, видя в Бекете защитника народных прав и мученика произвола короля. Король Шотландский Уильям и его брат Дэвид поддержали мятеж.

Посвящение в рыцари. Миниатюра из Оксфордского кодекса

В Париже против Генриха образовалась коалиция в составе Людовика VII и графов - Фландрского, Булонского, Шампанского и Блуа. Людовик признал Генриха Молодого английским королем. Последний щедро одаривал собравшихся баронов землями, а шотландца Дэвида наградил титулом графа Хантингтона. Ричард был посвящен в рыцари Людовиком VII и получил от него доспехи и оружие. Братья поклялись не заключать мир с отцом без согласия французского короля и баронов.

Не теряя времени и не жалея средств, Генрих II нанял большие отряды солдат-брабансонов[4] и хладнокровно ждал развития событий. Война началась в Нормандии. Братья Ричарда с королем Людовиком нанесли удар по Нормандии с юга, а сам он отправился в свой первый поход с братьями графами Фландрским и Булонским, наносившими удар с северо-востока. При осаде замка Дринкур в июле 1173 года граф Матье Булонский был тяжело ранен стрелой из арбалета. После этого Филипп Фландрский увел войска домой. Умирая 25 лет спустя от арбалетной стрелы, Ричард, возможно, вспоминал свой первый поход и неудачливого графа Матье.

«Забыв о пище и сне», Генрих удивил мир молниеносными переходами и победами. «Только что в Ирландии, только что в Англии, только что в Нормандии, он должен скорее летать, чем передвигаться на коне или на корабле», - говорил о нем французский король. При Конше в южной Нормандии был разбит Людовик VII, возле Доля на границе Бретани взят в плен граф Честер, один за другим отбирались у мятежников замки.

Ближе к осени Людовик и три брата согласились на мирные переговоры в Жизоре. Каждому из сыновей Генрих предложил часть доходов от их земель и несколько замков (Ричарду - четыре) для проживания. Полная власть и право суда сохранялись за Генрихом. Принцы по совету Людовика отклонили предложение. В ноябре брабансоны Генриха стали опустошать земли родственников Алиеноры, виконта Шательро и Рауля де ла Фэя. Алиенора поняла, что наступило время бежать к Людовику. По дороге, недалеко от Шартра, она в мужской одежде вместе со свитой была перехвачена (возможно, в результате предательства), пленена и отправлена к Генриху. Вместе с ней в руки к Генриху попали жена и невесты всех четырех ее сыновей и граф Лейстер. Это была большая удача для Генриха. Возможно, убийство Рауля де ла Фэя, ее дяди, имел в виду Ришар из Пуатье, когда писал, что все ее советники рассеяны и убиты.

Митра Томаса Бекета. Сокровищница собора в Сансе

Узнав о пленении матери, Ричард попытался взять руководство мятежом в Пуату в свои руки. Первым его шагом было занять Ла-Рошель - крупный порт, который мог дать большие средства и флот. Попытка не удалась, Ла-Рошель твердо держалась стороны Генриха П. Зато радушный прием Ричарду оказал Сент, главный торговый соперник Ла-Рошели. Тем временем Генрих, продолжая избиение мятежников, осадил Пуатье. В начале мая 1174 года Пуатье был взят.

На Троицу, 13 мая, когда Ричард думал, что отец празднует победу в Пуатье, тот, пройдя стремительным маршем без обоза и осадных машин, с боем овладел городскими воротами Сента. Ричарду с несколькими спутниками удалось бежать вниз по течению Шаранты в замок Тайбур, принадлежавший Жоффруа де Ранкону. Войска Ричарда в Сенте были оттеснены в городской собор, два дня там оборонялись, а затем сдались. В руки Генриха попали 60 рыцарей, 4 000 пехотинцев и все военное снаряжение Ричарда. Ричард получил урок военного искусства. Больше никогда врагам не удавалось застать его врасплох.

Генрих II тем временем переправился с войсками в Англию. Алиенора со спутниками также была отправлена в Англию, где в башне замка Солсбери, а затем в Винчестере провела около десяти лет. Свободу она получила только после смерти супруга. Генрих сошел с коня у ворот Кентерберийского собора и босым, в одежде кающегося грешника подошел к Гробу Томаса Бекета, который был канонизирован папой в прошлом году. Он принес покаяние за необдуманные слова, которые привели к смерти Бекета, всю ночь провел в молитве, а затем принял бичевание.

В битве при Алнвике в тот же день (13 июля) были разбиты шотландцы, а их король Вильгельм Лев попал в плен. Город Лейстер был взят штурмом, и стены его замка срыты, замки мятежников стали сдаваться один за другим. Переправившись на континент, Генрих еще раз разбил французов. Ричард, набрав новые войска, продолжал сопротивляться силам, оставленным Генрихом в Пуату.

8 сентября в Жизоре между английским и французским королями было заключено перемирие, которое не учитывало интересы Ричарда. Освободив руки, Генрих начал теснить Ричарда. Тот отступал, уклоняясь от боя. Узнав, что Людовик VII и Генрих Молодой предали его, Ричард был вне себя от гнева. 23 сентября Ричард явился к отцу и, плача на коленях, просил у него прощения. Отец поднял его и поцеловал поцелуем мира. Ричарду было в тот момент 17 лет. 30 сентября в Монлуи вблизи от Тура был подписан мир, по которому Ричард, как и его братья, получил меньше, чем ему предлагалось год назад - половину доходов от Аквитании и два неукрепленных замка для жительства. Полную власть над империей Генрих оставил за собой. Об Алиеноре в мирном договоре вообще не упоминалось.

Несколько слов о войнах XII века. Война представляла собой ряд набегов на поместья врага, опустошение его полей, виноградников и садов, разграбление или уничтожение недвижимости. Цель войны - овладение вражескими замками: или внезапным нападением, или при помощи осады. Главная задача войны - захват добычи. Добыча шла на оплату наемников, на укрепление своих замков, на вознаграждение вассалов. Так как вассалы вооружались и снаряжались за свой счет, грабеж был основой войны, а жажда добычи - главной причиной участия. Войны тянулись долго с перерывом с ноября по март. При помощи экономического давления врага заставляли заключать мир или капитулировать с последующей выплатой контрибуции.

Рыцарское сражение. Миниатюра из «Истории Грааля»

Одна из «Песен о подвигах» - «Garin de Loherain» («Подвиги Лорэна») так описывает войну: «Начинается поход. Впереди, в голове, дозорные и факельщики. За ними идут фуражиры, задача которых забирать добычу и везти ее с собой в большом обозе. Вскоре все в волнении. Крестьяне, вернувшиеся с полей, убегают, громко крича. Пастухи собирают стада и гонят их в окрестные леса в надежде спасти их. Факельщики поджигают села, а фуражиры обыскивают жилье и грабят. Испуганные жители или сгорают, или их уводят со связанными руками, чтобы держать в плену до уплаты выкупа. Везде колокола бьют тревогу, волны страха плещут через край. Куда ни посмотришь, видишь сверкающие шлемы, вьющиеся на ветру вымпелы, вся равнина полна всадников. Деньги, скот, мулы и овцы - все захвачено. Клубы дыма нависают и расширяются, пламя трещит. Крестьяне и пастухи рассеиваются во всех направлениях».

Известный миротворец, легат папы, граф Филипп Фландрский говорил: «Мой совет, когда начнется война, прежде всего, разори [неприятельскую] землю». Его двоюродный брат король Генрих II в подобных советах не нуждался. Хронист Роджер из Ховдена рассказывает о нем: «Он огнем и мечом опустошил округу и приказал вырубить виноградники и сады».

Хорошо вооруженные рыцари погибали редко, их предпочитали брать в плен и получать за них выкуп. Смерть была уделом солдат и простого народа. Исключение составляли большие битвы, где смерть могла случайно настигнуть рыцаря или барона. Но и в крупных сражениях, случавшихся редко, рыцарей, как правило, убивали мало. Ордерик Виталис, англо-нормандский монах, описывая сражение при Бремюле в 1119 году между английским и французским королями, рассказывает: «Я слышал, что там из 900 сражавшихся рыцарей были убиты только трое; действительно, они были с головы до ног закованы в железо и... щадили друг друга, стараясь не столько убить, сколько забрать в плен».

Глава 3.

ГЕРЦОГ АКВИТАНСКИЙ

Рождество сыновья отпраздновали вместе с отцом в Аржантане в Нормандии. Чтобы в дальнейшем исключить повторение ситуации, когда, принеся ленную присягу французскому королю, его сыновья могли юридически не сохранять ему верность, Генрих II велел в феврале 1175 года Ричарду и Жоффруа присягнуть ему. Генрих Молодой присягнул по собственной инициативе. Французский король никак на это не отреагировал, так как для него было важно иметь главного вассала, признающего его власть, - Генриха II. Положение во Франции отличалось от положения в Англии тем, что в Англии короли, начиная с Вильгельма Завоевателя, были верховными владельцами всех ленов, единственным источником власти, а во Франции, как правило, бароны были собственниками земли. Поэтому в Англии король мог конфисковать земли мятежников, суверен же во Франции должен был ограничиться наложением контрибуции на мятежников и срытием стен их замков, построенных во время мятежа. Это и предполагал договор в Монлуи.

Родина Ричарда - Аквитания - была краем богатым и обильным. Вот что пишет о ней английский священник Радульф из Дисса: «Аквитания наполнена богатствами всякого рода, она превосходит в этом другие провинции Галлии. Ее поля плодородны, ее виноградники урожайны, ее леса кишат дичью. Вся она орошается Гаронной и другими реками, в которых водится много доброй рыбы. Эти животворящие воды (аква) и подарили ей ее имя». Люди в этом краю, - замечает он далее, - красноречивы и склонны к чревоугодию, они любят добрую говядину и хорошее вино и обильно приправляют кушанья перцем и чесноком.

Высокий, широкоплечий, красивый, с золотисто-рыжими волосами и синими глазами, Ричард был настоящим сыном своего края. «Мой пуатевинец», - ласково называла его Алиенора. У отца Ричард заимствовал пронзительный голос и склонность к полноте. Он сочинял стихи на французском и на провансальском языках и музыку для своих песен, которые исполнял под собственный аккомпанемент, знал толк в многоголосом пении. Он привлекал и собирал вокруг себя трубадуров и менестрелей. Он говорил по-латыни лучше многих архиепископов. Его щедрость вошла в легенду. Он обладал талантом очаровывать людей, превращать врагов, если это ему было нужно, в лучших друзей, причем последние (почти все) искренне верили в искренность его дружбы. Ричард всегда имел близких друзей, в их кругу он отдыхал душой, его шутки, часто едко-насмешливые, повторялись людьми, становились анекдотами. Не менее охотно он раздавал обиды и удары. Это был гордый и надменный человек, в последний период жизни он стал раздражительным, чаще срывался в не показном, а настоящем гневе.

Ричард был лучшим солдатом и полководцем своего времени. В те времена непрерывных войн это качество было чуть ли не главным для владетельного князя или короля. Как солдат он был решительным и неустрашимым; обладая к тому же огромной физической мощью, он был способен в одиночку решать исход сражения. Как полководец Ричард идеально подходил под определение, данное Наполеоном: «Полководец - это квадрат, одна сторона которого - ум, а другая - воля».

Необходимо отметить также его огромный организаторский талант и быстроту в принятии решений.

Ричард был человеком чести и порядка. Война приучила его к жестокости, но его жестокость почти никогда не была излишней, она была направлена на решение определенных задач (прекращение дальнейшего сопротивления, наказание за обман или провинность), имела, так сказать, показательный характер.

Ричард был искусным политиком и дипломатом, успешно состязавшимся с людьми, считавшимися лучшими умами своего времени. И сам он был умным человеком, умевшим правильно расставлять приоритеты и выбирать необходимую последовательность действий. Его военные и политические идеи жили еще долго после его смерти.

Он был успешным администратором, хорошо проявившим себя в управлении герцогством и королевством. Ричард умел отбирать людей на командные посты и выбирать советников. Он умел прислушиваться к дельным советам и отличать их от плохих. Соратники всегда могли рассчитывать на его помощь, он сохранял доверие и верность подчиненных, его люди почти никогда ему не изменяли.

Ричард был искренне верующим человеком, поставившим целью жизни освобождение Гроба Господня. Он любил слушать церковные службы и особенно церковное пение. Это, однако, сочеталось с пристрастием к проклятиям (особенно на поле боя), с едкими насмешками и прямыми оскорблениями служителей церкви, в том числе и папы.

Первым заданием, которое получил Ричард от отца в качестве герцога Аквитанского, было обеспечить выполнение договора. Это было проверкой его верности и надежности. Ведь теперь он должен был воевать с бывшими союзниками и соратниками. Такое же задание в Бретани получил и Жоффруа. Как будто сбывалась старая мечта Генриха: дети должны были помогать ему управлять его империей. Он говорил: «Я не терял ничего из своих прав, когда был один, и было бы стыдно потерять что-нибудь теперь, когда у меня столько помощников». Пройдет время, и станет ясно, что он ошибался.

В июне 1175 года Ричард осадил замок Кастийон на Ажане. Это был хорошо укрепленный замок с большим гарнизоном. Применив осадные машины после двух месяцев осады, Ричард вынудил замок капитулировать. 30 рыцарей и большое количество солдат попали в плен. Стены замка Ричард распорядился срыть.

В XII веке полевая война ограничивалась в основном стычками разъездов и столкновениями мелких и средних враждующих групп. Крупные сражения случались крайне редко. Главной составной частью войны в те времена были осада и штурм замков и укрепленных городов. Замок представлял оборонительное сооружение на холме, естественном или искусственном, с несколькими (до четырех) рубежами обороны. Каждый такой рубеж, кроме последнего, состоял из крепостных стен с башнями, перед которыми проходил глубокий ров, часто наполненный водой. Через ров к воротам можно было добраться через подъемный мост, поднимавшийся в беспокойное время. Последним рубежом обороны был донжон, большая, хорошо защищенная башня, обычно жилище хозяина замка. С учетом того, что каждый оборонительный рубеж упорно защищался стрелками и воинами и на головы штурмующих сыпались камни и лился кипяток и кипящая смола, взятие замка было делом непростым. Конечно, замок можно было отрезать от внешнего мира и ждать, когда там кончатся продовольствие, вода и боеприпасы. Но замок, готовясь к осаде, накапливал большие запасы. С другой стороны, срок службы рыцарей-вассалов был ограничен 40 днями в году (в особых случаях - 3 месяцами), а наемные войска стоили дорого. Могла измениться и окружающая обстановка. Поэтому почти всегда замок приходилось штурмовать.

Неудивительно, что получили широкое распространение осадные машины и сооружения. Простейшим и старейшим приспособлением были штурмовые лестницы. Но штурм с их помощью, в смысле потерь, был самым дорогостоящим. Можно было пробить стену. Для этого использовался таран. Он представлял собой огромную балку длиной 7-10 метров, окованную железом, которая подвешивалась на цепях внутри деревянной конструкции. Чтобы подвести таран к стене, конструкция ставилась на колеса. Предварительно нужно было засыпать ров перед стеной. Чтобы уберечь людей, обслуживающих таран, от стрел и снарядов  обороняющихся, конструкция сверху покрывалась крышей и деревянными щитами спереди и по бокам; получался так называемый «защитный дом». Кроме тарана использовали и бурав - толстый заточенный железный стержень, которым сверлили стену.

Штурмовая башня

Широко применялись осадные башни - многоэтажные деревянные сооружения на колесах, высотой выше крепостной стены. Назначение башни было трояким. Во-первых, стоявшие на защищенных платформах на этажах и на крыше стрелки обстреливали защитников замка на стенах и башнях. Во-вторых, на верхнем этаже башни, вровень с верхом стены, был перекидной мост, по которому атакующие могли перейти на стену, когда башня подводилась вплотную к ней. По лестницам с земли с платформы на платформу на стену при атаке непрерывно поднималось подкрепление. В-третьих, в нижнем этаже башни мог быть оборудован таран. Однако такие башни были очень тяжелы и даже на колесах перемещались с трудом. Поэтому осаждающие обычно несли деревянные щиты высотой чуть ли не в половину крепостной стены, из-за которых вели стрельбу и за которыми накапливались для атаки.

Был еще один способ разрушения или преодоления стен вражеской крепости. Минеры (землекопы) рыли подземный ход к крепостной стене. Под фундаментом стены отрывали камеру. Это называлось «подвести мину». Чтобы камера не обрушилась раньше времени, ее укрепляли деревянными стойками. Когда камера становилась достаточно длинной, ее набивали сухим хворостом и соломой и поджигали. В огне сгорали стойки, и камера обрушивалась вместе со стенами. Можно было прорыть штольню под стеной и послать в крепость штурмовой отряд. Самым действенным способом борьбы с подкопами было рытье оборонявшимися противоходов.  Внутри крепости копали шахту, из нее к обнаруженному месту вражеской деятельности рыли штольню - контрмину. По нему в подкоп посылали отряд, минеров убивали, а камеру засыпали.

Вот как выглядит эпизод осады Каркассона осенью 1240 года в изложении участника обороны: «Осаждающие начали копать штольню к наружному укреплению у Нарбонских ворот. Мы, услышав их подземную работу, начали рыть штольню-противоход и немедленно возвели позади наружного укрепления плотную каменную стену без применения раствора. Когда они подожгли хворост в подкопе и он хорошо разгорелся, часть наружного укрепления обрушилась. Тогда наружные укрепления города были сделаны еще из дерева. Они начали затем копать штольню к башне наружного укрепления на Турнирной площади; мы копали навстречу и смогли захватить их подкоп. Они продвинулись вперед под землей и разрушили два свода наружного укрепления. Однако мы возвели крепкий палисад (частокол из заостренных стволов деревьев) между нами и ними. Они начали также копать наклонный ход к наружному укреплению у городской стены вблизи дворца епископа и вышли к Сарацинской стене на Турнирной площади. Они зажгли затем свой подкоп и обрушили почти двадцать метров наружного укрепления. Однако мы быстро возвели широкий палисад с бруствером и бойницами между нами и ними так, что никто не осмеливался атаковать нас с этой стороны. Они начали также копать туннель к передовому укреплению Родезских ворот, чтобы незаметно подойти к нашей стене. Этот тоннель они проложили удивительно большим. Однако, заметив это, мы возвели вокруг (укрепления) палисад. Мы также копали навстречу и, наконец, захватили их подкоп». В конце концов защитники Каркассона, получив подкрепление, сумели отстоять свой город. Предшественниками артиллерии, постоянно использовавшимися при осаде с обеих сторон, были снарядо- и камнеметательные машины. Их задачей было наносить урон живой силе, разбивать и поджигать стены, постройки, сооружения и машины, вызывать в крепости эпидемию, бросая падаль и трупы, бросали иногда и живых пленных.

Самой древней машиной была баллиста. Ее предшественником был лук, а сама она стала предшественницей арбалета. По внешнему виду баллиста напоминала огромный арбалет, установленный на мощной деревянной конструкции. Она метала копья, балки, камни и другие снаряды. У ранних баллист метательной силой была, как у лука, пружинящая сила сгибаемой дуги. Позднее баллисты стали более конструктивными, пружинящий эффект в них достигался скручиванием толстых канатов из воловьих кишок. Снаряды могли быть весом до 50 килограммов и летели на 150-200 метров. Аналогичным был принцип действия катапульты. Ее отличием было то, что снаряд укладывался в выемку на ложкообразном конце длинной балки. Другой конец балки был продет сквозь туго скрученные канаты, закрепленные на массивной раме. С помощью ворота «ложку» пригибали к земле, «заряжали» камнем и отпускали. «Ложка» с силой устремлялась вверх до удара о поперечную балку, и «снаряд» весом до 100 килограммов (камень поднимали четверо) выбрасывался на значительное расстояние. В катапультах другого типа «ложка» могла приводиться в действие пружинящей силой сгибаемой дуги.

Позднее других появились требюше, самые большие из метательных машин, механическая разновидность пращи. В них метательная сила создавалась за счет падения противовеса. Требюше представлял собой большую пирамидальную башню, на вершине которой устанавливалась длинная балка - рычаг, к концу короткого плеча которого крепился противовес, а к концу длинного - большая кожаная петля, куда закладывался «снаряд». Противовес - окованный железом ящик - загружался камнями и воротом поднимался вверх, после чего «заряжалась» лежавшая на земле петля. При отпускании затвора противовес падал вниз, а петля летела вверх и выбрасывала камни. Из требюше, стоявшего на площади Тулузы в 1218 году, был убит командовавший крестовым походом против альбигойцев Симон де Монфор, находившийся более чем в 200 метрах от крепостной стены.

Несмотря на большие размеры, метательные машины были малоэффективны. Чтобы подготовить к выстрелу требюше, требовалось 2-3 часа. Метательные машины, как и порох на ранней стадии применения, боялись дождя. Стоило канатам намокнуть, как они теряли пружинящий эффект. Крупным недостатком осадной техники была ее громоздкость. Перевозилась она в разобранном виде и собиралась плотниками под руководством «механика» на месте. Источники рассказывают, что король Оттокар II Богемский (2-я полов. XIII в.), отправившись на войну с венграми, вез с собой обоз из 400 телег с осадной техникой, «которая легко собиралась и разбиралась». В другом случае, во время осады одной крепости «безостановочно на 72-х телегах подвозились камни для метательных машин, пока не обрушились башни и зубцы на крепостной стене».

В это время Генрих решил развестись с Алиенорой, постричь ее в монахини в Фонтевро и вновь жениться. Вряд ли новой женой могла стать давняя любовница короля Розамунда Клиффорд, умершая на следующий год. Легенда связывает смерть Розамунды с именем Алиеноры, которая якобы тайно пробралась в спальню соперницы в замке Вудсток и предложила ей на выбор чашу вина с ядом или кинжал. Сомнительно, что Алиенора могла каким-либо образом повлиять на здоровье Розамунды, находясь ко времени ее смерти уже три года в заключении. В жены, скорее всего, намечалась другая женщина, а именно невеста Ричарда - Алиса. В октябре 1175 года к Генриху в Лондон по этому поводу приезжал папский легат. Развод был вполне осуществим ввиду мятежа Алиеноры. Подумав, Генрих отказался от этой идеи. Во-первых, пришлось бы подобно Людовику вернуть Алиеноре Аквитанию. Во-вторых, Генрих натолкнулся бы на полное неприятие этого шага взрослыми сыновьями, даже если бы не стоял вопрос о перераспределении наследуемых ими земель.

Большой осадный требюше

Весной 1176 года Ричард увидел перед собой грозную коалицию баронов из Ангумуа и Лимузена. Во главе стояли сыновья графа Гийома IV Тайлефера Ангулемского - Вюльгрен, Гийом и Аймар; их старший сводный брат по матери виконт Аймар V Лиможский; родственник Тайлеферов виконт Раймунд Тюреннский; виконт Эблис де Вентадорн, Эшивар де Шабане и многие другие. Почти все мятежники, за исключением графов Ангулемских, не участвовали в восстании 1173-1174 годов. Возможно, причина мятежа крылась в обиде Аймара Лиможского. Генрих II незаконно лишил виконта в 1175 году большого наследства его жены в Англии (на которой сам его женил в 1156 году), чтобы отдать своему младшему сыну Иоанну земли умершего тестя Аймара, внебрачного сына короля Генриха I. До этого виконт Аймар всегда был лоялен по отношению к Генриху II, после этого до самой своей смерти постоянно участвовал в мятежах. Ричард погибнет, подавляя именно его мятеж.

Обратим внимание, что к этому времени Ричарду удалось заручиться поддержкой баронов из Пуату, среди которых было много его родственников по материнской линии. Не зря Джиральд из Уэльса говорил о нем: «Он отказался от имени отца, чтобы принять честь материнского рода».

Аквитания (долины Шаранты, Дордони и Вьенны)

Когда Ричард понял, что ему с имеющимися у него войсками не справиться с врагами, он обратился за помощью к отцу. К Пасхе, в начале апреля 1176 года, Ричард отправился к нему в Англию и получил деньги для найма солдат. Первый удар получил Вюльгрен Ангулемский. Готовясь к войне, он нанял большое количество солдат. В конце мая Ричард разбил его брабансонов в большом сражении при Бутвиле. Затем, не тратя время на осаду замков Вюльгрена, подготовленных к войне, Ричард направил свои войска против Аймара Лиможского. Сначала Ричард овладел замком Экс на Вьенне, захватив там в плен сорок рыцарей и открыв тем самым дорогу к Лиможу по долине реки. В июне 1176 года Ричард осадил Лимож, и через несколько дней город капитулировал.

В конце месяца в Пуатье Ричард встретился с Генрихом Молодым. Тот был послан отцом помочь Ричарду в борьбе с мятежниками и набраться боевого опыта. До этого Генрих Молодой вместе с женой был принят тестем Людовиком VII. Братья с войсками двинулись в Ангумуа. Целью их похода были замки графа Гийома Ангулемского. Братья осадили замок Шатонёф, контролировавший дорогу на Бордо. Замок был взят после двухнедельной осады. Молодой король после этого покинул войско. Братья не поладили друг с другом. Несмотря на внешнее сходство - оба высокие, крепкие, красивые, - по характеру они сильно отличались: Ричард - суровый воин, несгибаемый и упорный, ревнитель порядка во всем; и слабовольный, расточительный и амбициозный Генрих. Не понравилось Генриху в лагере Ричарда. Возможно, молодой король завидовал его боевой славе, таланту и успехам.

После 10-дневной осады Ричард взял замок Мулинёф и подошел к Ангулему. Там собрались руководители мятежа - старый граф Гийом IV Ангулемский с сыном Вюльгреном, Аймар Лиможский, виконт де Вертадорн, владетель Шабане. Через шесть дней осады Ангулем сдался. Граф Гийом передал Ричарду Ангулем и замки Аршиак, Монтиньяк, Ла-Шез, Мерпен и Бутвиль. Ричард, взяв заложников, отправил знатных пленников в Англию к отцу просить у него пощады. Генрих принял их в сентябре 1176 года в Винчестере, отложил решение до возвращения в Нормандию, а до тех пор отправил их обратно в Пуату к Ричарду.

В этом же году Генрих выдал замуж младшую дочь Иоанну (впервые без участия Алиеноры) за короля Сицилии Вильгельма II Доброго. 11-летнюю девочку со свитой доставили на корабле из Англии в Нормандию. Там ее встретил Генрих Молодой и проводил до границ Аквитании, где передал Ричарду, который сопровождал сестру по своей земле. Свадьба состоялась 9 ноября в Палермо, а короновали Иоанну там же 13 февраля 1177 года. Жена была моложе мужа на 11 лет.

В 1176 году Генрих II отпраздновал Рождество в Ноттингеме с Жоффруа и Иоанном. Ричард впервые на Рождество собрал собственный двор в Бордо. Генрих II давно подумывал о паломничестве к Сантьяго-де-Компостела - «Иерусалиму Запада» на северо-западе Пиренейского полуострова, и, может быть, поэтому он велел Ричарду очистить от разбойников дороги в Испанию. Баски и наваррцы считались у «просвещенных» англонормандцев дикими, коварными и жестокими народами. Вот как отзывался о гасконцах, басках и наваррцах английский священник XII века: «Что касается гасконцев, они слабые, распутные и плохо одетые и к тому же слишком много едят и пьют. Сидят они не за столом, а на корточках вокруг огня и едят из одной миски, а спать ложатся на одну и ту же подгнившую солому вместе, господа, дамы, слуги и все остальные. Баски и наваррцы очень похожи на гасконцев, только еще грязнее. Они едят все из одного большого горшка, как свиньи из одного корыта, и разговор их похож на лай собаки. Греясь перед огнем, они не стыдятся задирать одежду и выставляют напоказ половые органы. С женщинами они обращаются, как с мулицами, и развратничают с животными. По отношению к животным они так же ревнивы, как к женщинам, и, когда надолго уходят, надевают кобылам и мулицам пояс верности... Народ этот... искушен во всяческом насилии, свиреп, по-звериному дик, нечестен, жесток и сварлив, неспособен ни к какому доброму чувству, носитель всех пороков и неправды... За одно су наваррец или баск убьет француза, не задумываясь». В этих строках малое знание предмета сочетается с предубеждением и тщеславным пренебрежением.

Отпраздновав Рождество, Ричард совершил молниеносный зимний поход на юг, застав противников врасплох. Он осадил Дакс, который оборонял виконт Дакса, и взял его. Затем захватил у графа Байонны Байонну, а затем замок Сен-Пьер, контролировавший дорогу через Пиренеи, стены которого приказал срыть. Знать и старшины басков и наваррцев поклялись сохранять мир и обеспечить безопасность паломников и купцов. Затем Ричард вернулся в Пуатье и 2 февраля 1177 года послал к отцу гонцов с докладом об успехах. Закончив поход, Ричард распустил своих брабансонов. Лишившись содержания, по дороге в Брабант они опустошали местности, по которым проходили. Они шли под предводительством Гийома ле Клерка, священника, лишенного сана. В конце концов знать и горожане Лимузена объединились в «армию мира» и 21 апреля разгромили брабансонов при Малеморе, где погибли около двух тысяч этих солдат вместе с предводителем.

Ленными сеньорами провинции Берри были герцоги Аквитанские. Однако их позиции были слабы, так как собственных земель и замков там у них не было. Провинция занимала важное стратегическое положение, через нее проходили кратчайшие пути для армии французского короля в Тур, Пуатье и Лимож. Понимая это, Генрих II всячески старался усилить там влияние. В конце 1176 года умер крупнейший барон Берри Рауль де Деоль, сеньор Шатору, оставив 3-летнюю наследницу. Генрих немедленно потребовал над ней опекунства. Родственники отказались отдать девочку и, видимо, рассчитывая на поддержку Людовика, начали готовить замки к войне. Это было оскорблением, и Генрих, занятый в Англии, поручил Генриху Молодому, а не Ричарду (феодальному сеньору Берри), разрешить силой возникшую проблему. Возможно, он хотел усилить неприязнь между братьями. Молодой король собрал войска в Нормандии и Анжу и вторгся в Берри. Он захватил Шатору, но девочки не нашел, и предприятие застопорилось. Для Плантагенетов право опеки было очень важно. С одной стороны, оно приносило им немалый доход на период опеки. С другой, и это было не менее важно, укрепляло их власть в стране. Наследницу выдавали замуж за преданного человека, и это означало передачу лена в другой род при сохранении кровной связи. Этому праву всегда противились родственники умершего владельца лена, и осуществление права зависело от соотношения сил. Знать Лимузена, Ангумуа, Берри, ла Марша и южной Гаскони издавна привыкла к независимости, это и приводило к мятежам. Генрих решил взять дело в свои руки.

Между тем Алисе, невесте Ричарда, исполнилось уже семнадцать лет. Ей давно пора было быть замужем (ее сестру Маргариту Генрих обвенчал в пять лет). Французский двор давно это беспокоило. В 1176 и 1177 годах Людовик не раз обращался к папе с просьбой оказать давление на Генриха, чтобы либо ускорить свадьбу, либо вернуть Алису домой. Папа пригрозил Генриху наложить интердикт на его владения. В ответ Генрих уговорил папу отложить интердикт до личной встречи двух королей и выдвинул Людовику требования (явно невыполнимые) отдать ему архиепископство Бурж в качестве приданого Алисы и передать Генриху Молодому французский Вексен в дополнение к приданому Маргариты.

В августе Генрих с войсками переправился из Англии в Нормандию. В сентябре 1177 года состоялась встреча королей в присутствии папского легата, результатом которой стал договор, заключенный в Иври. Вопрос о Шатору и земельные проблемы в Берри и Оверни передавались на третейский суд. Ричард должен был жениться на Алисе. Оба короля согласились принять участие в крестовом походе и в связи с этим договорились о ненападении. Вопрос об интердикте в связи с будущим участием Генриха в крестовом походе был, конечно, снят.

Генрих послал Ричарда вперед и следом за ним с войсками вошел в Берри. Там он добился от родственников наследницы Шатору согласия на опеку и позднее выдал ее замуж за англо-нормандского барона. Затем он соединился с Ричардом в Лимузене и пробыл там около месяца. Наступило время заняться ангулемскими и лимузенскими мятежниками. «Каждый получил по заслугам», - пишет хронист. В частности, замок Тюренн и часть города Лиможа с замком виконта и аббатством Сент-Марциала (цитадель) были переданы в руки Ричарда.

Генриху предстояло еще одно очень важное дело. В монастыре Гранмон он встретился с графом Одебером де ла Маршем. Огромное графство Марш до сих пор лишь номинально принадлежало Аквитании. Граф де ла Марш заподозрил жену в измене, убил предполагаемого любовника и выгнал ее. После этого у него умер единственный сын. Граф воспринял это как Божью кару и дал обет идти в Святую Землю. Ему нужны были деньги и немедленно. Граф решил продать графство. Только один человек располагал необходимыми средствами - Генрих II. За 15 тысяч анжуйских ливров (фунтов), 20 вьючных лошадей и 20 мулов он купил графство. Это была огромная сумма, но она была в три раза меньше действительной стоимости. Генрих принял ленную присягу баронов графства. После этого он вернулся в Анжер и отпраздновал вместе с сыновьями Рождество. Связанные родством с графом, на графство Марш претендовали Лузиньяны, но у них не было ни денег, ни сил противиться английскому королю. После смерти Ричарда Лузиньяны перехватят на дороге путешествующую королеву-мать Алиенору, герцогиню Аквитанскую, и вынудят ее передать им графство.

Осенью 1178 года Ричард с большой армией опять пошел в Страну басков. Прибыв в Дакс, Ричард обнаружил в тамошней тюрьме своего давнего врага Сентойля, графа Бигорры, которого местные жители взяли в плен. Альфонс II, король Арагона, сын «большого» графа Раймунда Беренгьера, поручился за графа Сентойля, и Ричард его освободил. Это не помешало Ричарду взять у графа в залог его лояльности два замка.

Король Альфонс и Ричард были очень похожи друг на друга. Может быть, не столько внешне, хотя оба они были молодыми (король на пять лет старше), могучими, отчаянно храбрыми, покровителями трубадуров (и сами они были трубадурами), оба они всю жизнь посвятили войне. В союзе с Кастилией король постоянно воевал на юге с маврами и на севере с королевством Наваррой и графством Тулузой, присоединяя к себе все новые земли. Правда, короля Арагона обвиняли в коварстве и лихоимстве, но ведь и сам Ричард не избежал подобных обвинений. Опасным соседом был Альфонс и для Аквитании. Возможно, желанием продемонстрировать королю силу и объясняется то, что Ричард привел в Дакс большую армию.

Рождество 1178 года Ричард отпраздновал в Сенте. Уже на празднике почувствовалось, что надвигается новая гроза. На праздник не прибыли новый глава рода Тайлеферов, граф Вюльгрен Ангулемский и старый друг Людовика VII, Жоффруа де Ранкон. Вюльгрен, видимо, не мог примириться с понесенными потерями. Де Ранкон владел обширными землями в Пуату и в Сентонже и по одному из владений был вассалом Вюльгрена. Их, наверное, сильно беспокоило неудержимое распространение влияния анжуйцев на юг. Ричард не мог пренебречь этой угрозой, так как замки де Ранкона Тайбур и Пон контролировали дороги на Сент и Бордо. Собрав большую армию, Ричард начал с Пона. Де Ранкон хорошо подготовился к войне, и осада проходила неудачно. Ричард понял, что нужно менять тактику. На Пасху, оставив половину армии осаждать Пон, с другой половиной Ричард предпринял поход на север. Тратя в среднем вместе с переходами по пять дней на замок, Ричард за 25 дней завоевал пять замков: Ришмон, Жансак, Марсийяк, Грувиль и Анвиль. В мае 1179 года он подошел к Тайбуру, взятие которого прославило его имя.

Штурм замка. С миниатюры XIV века

Замок Тайбур считался неприступным. О нем ходила слава, что ни разу врагам не удавалось его захватить. В Тай-буре в 1137 году провели первую брачную ночь Людовик VII и Алиенора, здесь же в 1174 году Ричард скрывался от гнева отца. Замок лежал на правом берегу Шаранты и контролировал единственный мост на дороге из Ньора в Сент. Собственно замок и маленький городок располагались на скале, отвесной с трех сторон, а с четвертой - проходила мощная стена с воротами. В то время, как осадные машины Ричарда разрушали стену, солдаты вырубали окрестные сады и виноградники и опустошали поля, принадлежавшие замку и городку. Лагерь Ричарда располагался заманчиво близко к воротам. Кроме того, Ричард поддерживал видимость того, что в лагере почти никого нет. Гарнизон не устоял перед картиной уничтожения собственности и соблазном легкой победы и сделал вылазку, чтобы завладеть осадными машинами и лагерем. Это и нужно было Ричарду. Воины Ричарда, внезапно в большом количестве выскочившие из засады, погнали неприятеля к воротам. В воротах завязалась жаркая схватка. В центре ее дрался Ричард. На плечах противника осаждающие ворвались в ворота и овладели городком. Осажденные укрылись в замке. В городке в руки Ричарда попали почти все продовольственные запасы. Вскоре после этого замок капитулировал. Вся осада длилась три дня. Пораженный случившимся де Ранкон сдал Пон. Стены обоих замков были срыты. Узнав о несчастье союзника, Вюльгрен сдал Ангулем и крепкий замок Монтиньяк, стены которых также были срыты. Кроме того, граф Вюльгрен распустил наемников - басков и наваррцев, которые по дороге домой разграбили окрестности Бордо. Из Англии Генрих II поздравил Ричарда с замечательной победой. Этой кампанией Ричард вписал себя в историю военного искусства. После пяти лет обучения I   ученик стал мастером.

Считалось, что победителя, а значит и побежденного, выбирает Бог. Это соображение и, возможно, наложенное церковью покаяние, а также удручающий вид срытых стен замков привело к тому, что старый граф Гийом IV Ангулемский и его пасынок виконт Аймар V Лиможский присоединились к Одеберу де ла Маршу и в июле 1179 года отправились в Святую Землю. Тогда же отправился «за море» и Ги де Лузиньян. Спустя месяц в Мессине умер граф Гийом, через год в Константинополе - граф Одебер, а к Рождеству 1180 года вернулся домой виконт Лиможский. Ги де Лузиньян остался в Святой Земле и женился на овдовевшей сестре короля Иерусалимского Сибилле.

1 ноября 1179 года в Реймсе был коронован Филипп П. Его отец Людовик, разбитый параличом, на церемонии не присутствовал. Зато присутствовали три сына английского короля, и Генрих Молодой как сенешаль Франции нес корону, а затем на пиру резал мясо для Филиппа. Молодому королю Франции было чуть больше четырнадцати лет. Первоначально предполагалось коронацию Филиппа провести 15 августа. Однако в Компьене, по дороге в Реймс, Филипп со свитой отправился поохотиться. В лесу он, как часто бывает в сказках, отделился от свиты и заблудился. Далее события развивались не по сказочному сюжету. Проблуждав несколько часов, пока на него не набрел какой-то угольщик, Филипп испугался до такой степени, что с ним случилась нервная горячка. Несколько дней он находился между жизнью и смертью, а затем еще несколько дней - в полной прострации. Людовик VII попросил разрешения отслужить молебен о выздоровлении наследника на могиле Бекета. Генрих II встретил его в Дувре и проводил в Кентерберийский собор. Молебен был отслужен, короли провели два дня у могилы святого в молитвах и беседах, и больной выздоровел. В сентябре 1180 года король Людовик умер, и на престол вступил Филипп. Хронист Жоффруа из Вижуа утверждает, что покойного короля можно упрекнуть только в том, что он слишком благоволил к евреям и даровал чересчур много свободы и самостоятельности городам.

Филипп - лысый, краснолицый, с крупной плотной фигурой, был любителем хорошо поесть и выпить. Он быстро вспыхивал и быстро успокаивался, был неразговорчив с теми, кого не любил, был суров по отношению к знатным вельможам, между которыми любил сеять раздоры, и приближал незнатных людей, был подвержен суевериям и постоянно опасался за жизнь. Был энергичен, настойчив, последователен, умел рассчитывать и терпеливо выжидать, любил действовать наверняка. В то же время был злопамятен, вероломен, жесток, крайне неразборчив в средствах. В юности он мечтал об империи Карла Великого, а затем поставил себе целью укрепление и увеличение королевства. Из 43 лет правления 33 года он или воевал, или готовился к войне с английскими королями. Битва при Бувине решила вопрос, останутся при нем его завоевания или нет. Его отец последние три года проводил политику сосуществования, Филипп всю жизнь - уничтожения Анжуйской империи.

Летом 1181 года Ричард предпринял поход в Гасконь против графа Ломаньского и в середине августа захватил его главный город Лектур. Тем временем в Аквитании опять вспыхнул мятеж. И опять причиной послужило оспариваемое родственниками право герцога на опеку над малолетней наследницей: в июне 1181 умер граф Вюльгрен Ангулемский, оставив малолетнюю дочь Матильду. Ричард немедленно заявил об опеке над нею, основываясь на праве ленного сеньора. Этому воспротивились взрослые братья Вюльгрена Гийом V и Аймар. Они потребовали графство и опеку над наследницей. При приближении Ричарда они бежали к сводному брату Аймару, виконту Лиможскому.

Их также поддержали связанные с ними брачными союза-11II ми граф де Перигор и виконты де Вертадорн, де Комборн и III де Тюренн. Притязания Ричарда на наследство всех их касались напрямую.

Ричард ударил неожиданно. В апреле 1182 года он штурмом взял замок графа Эли де Перигора Пюи-Сен-Фрон. После этого он перешел в Лимузен, опустошая все на пути. Однако сил у него было недостаточно, и он попросил помощи у отца. В середине мая Генрих II с войсками вступил в Лимузен. Он объявил, что хотел бы покончить с войной и готов выслушать обе стороны. В монастыре Гранмон Генрих принял главарей мятежников. Их речи воспроизвели затем хронисты. Радульф из Дисса писал: «...Он (Ричард) притеснял своих подданных необоснованными требованиями и насилием». Роджер из Ховдена сообщал то же: «Он похищал жен, дочерей и родственниц подданных, делал их наложницами и, утолив похоть, отдавал их солдатам. Он мучил народ этим и многими другими злодеяниями». (В принципе, во время войн и междоусобиц женщины находились под охраной церкви и не должны были подвергаться насилию и грабежу. Но это было положением чисто теоретическим, а на практике господствовал, в особенности по отношению к женщинам низших сословий, традиционный «норманнский обычай», вызвавший в IX веке известную молитву: «От неистовства норманнов упаси нас, Боже».)

На Генриха эти слезницы не произвели впечатления. Более того, он велел Генриху Молодому идти с войсками на помощь Ричарду. Генрих II вместе с Ричардом захватили замки Аймара Лиможского Пьер-Бюфьер и Сен-Ирье и вошли в Перигор, где взяли замок Эксидей и вторично осадили восстановленный графом Эли замок Пюи-Сен-Фрон. Здесь к ним присоединился Генрих Молодой. Устрашенные виконт Аймар Лиможский и граф Эли де Перигор запросили мира. Виконт дал обещание не помогать сводным братьям графам Ангулемским. Граф Эли сдал замок Пюи-Сен-Фрон, и Ричард приказал срыть его стены.

Глава 4.

СЕМЕЙНЫЕ РАЗДОРЫ

Генрих Молодой продолжал добиваться у отца реальной власти, поддерживаемый в этом королем Филиппом. Отец неизменно ему в этом отказывал. Когда молодой король летом 1182 года проезжал через Лимож, мятежники предложили ему стать герцогом Аквитанским, гарантируя ему «всенародную поддержку». Слабый Генрих в качестве герцога был для них предпочтительнее Ричарда, который, по выражению трубадура Бертрана де Борна, мятежников «точил и правил, как точильщик ножи». Предложение было заманчивым, но опасным. Братья не любили друг друга, Генрих откровенно завидовал военным успехам Ричарда. Объединение с мятежниками против Ричарда могло привести к тому, что отец примет сторону последнего. А этого Генрих Молодой не хотел. Подстрекал молодого короля к войне против Ричарда и третий сын короля Жоффруа. Он был незаурядным человеком, храбрым, высокообразованным, трубадуром, сочинявшим стихи и музыку, и в то же время интриганом и завистником. Джиральд из Уэльса говорит о нем: «Переливающийся словами, скользкий как масло, могущий при помощи своего сладкого и убеждающего красноречия разрешать кажущееся неразрешимым, способный один своим языком подкупить два королевства, неустанно творящий козни и лицемер во всем».

После отказа отца предоставить ему власть в Нормандии осенью 1182 года Генрих Молодой решил отправиться в «путь по стезе господней» в Иерусалим. Отец едва его от этого отговорил. Слабохарактерный Генрих не мог навести порядка даже в семье. Родившийся у него сын умер во младенчестве. Узнав, что жена Маргарита изменяет ему с его другом, рыцарем его свиты, человеком, посвятившим его в рыцари, Уильямом Маршалом, молодой король оставил все как есть и дал тому возможность покинуть службу. Будучи бедным рыцарем, Маршал зарабатывал на жизнь в мирное время тем, что, странствуя от одного турнира к другому, побеждал противников и брал с них выкуп за оружие и коня. Про таких, как Маршал, один хронист написал: «У него не было ни виноградника, ни земли. Вся его надежда была на турниры и войну, так как он хорошо владел копьем».

Осенью 1182 года опять начались волнения в Аквитании, возможно, по сговору с Генрихом Молодым. Продолжали войну в Ангумуа братья Гийом и Аймар. Нарушив мирное соглашение, к ним примкнул Аймар Лиможский, набравший наемных солдат, гасконцев и басков, во главе с капитаном Гийомом Арно.

Рождество 1182 года Генрих II встречал в Кане в Нормандии. С ним были все три старших его сына и дочь Матильда вместе с мужем Генрихом Львом, герцогом Саксонским и Баварским в изгнании. Более тысячи рыцарей собралось на праздник в герцогском дворце. Возможно, это и был тот пир, о котором предание говорит, что собравшиеся рыцари уселись за столы, разбившись на группы по именам. В самой большой группе - Гийомов - было сто десять рыцарей. На празднике присутствовал трубадур Бертран де Борн, которого привез с собой Ричард. Кроме герцогини Матильды, которой Бертран посвятил песню, ничто трубадуру в Нормандии не понравилось.

Может быть, чтобы ослабить давление молодого короля, Генрих II приказал Ричарду и Жоффруа принести Генриху Молодому ленную присягу. Жоффруа сразу подчинился: Бретань уже находилась в ленной зависимости от Нормандии. Ричард решительно отказался, так как, по его словам, при жизни отца один брат не должен быть в ленной зависимости от другого, тем более что Генрих должен получить наследство отца, а он, Ричард, - наследство матери. Подумав, однако, Ричард согласился принести присягу, но с условием, что Аквитания навсегда останется за ним и его наследниками. На это не согласился Генрих Молодой, так как он не оставил надежды с помощью мятежников овладеть Аквитанией. Генриху Молодому показалось, что он нашел причину, с помощью которой он сможет оправдаться перед отцом за отказ принять присягу Ричарда и войну с ним - Ричард перестроил и укрепил замок Клерво на границе Турени и Пуату, который, по мнению Генриха, находился на его наследственной земле. 1 января 1183 года Генрих Молодой, держа руки на Евангелии, поклялся до конца жизни верно служить отцу и затем сообщил, что он дал клятву баронам Аквитании поддержать их в борьбе с Ричардом. Сделал он это потому, что Ричард совершил против него враждебный поступок, укрепив замок Клерво. Ричард сразу же согласился передать Клерво отцу. И стало ясно, что Клерво для Генриха Молодого только предлог.

Король, собрав сыновей в Анжере, заставил их дать клятву сохранять мир. Договорились, что мир с участием представителей мятежников должен быть вскоре подписан в Мирбо. В начале февраля Жоффруа был отправлен королем в Лимузен заключить перемирие и привезти мятежников на переговоры о мире. Однако Жоффруа присоединился к мятежникам, объясняя это тем, что в споре с Ричардом правы мятежники. Молодой король, будучи заодно с Жоффруа, уговорил отца заслушать мятежников перед королевским судом, пересмотреть условия прошлогоднего мира и тоже отправился в Лимузен. Обращает внимание несправедливое, двусмысленное отношение Генриха к Ричарду. Возможно, с одной стороны, он просто хотел отвлечь молодого Генриха от требований власти, дать выход его энергии, а с другой (мы поговорим об этом позднее) - у него были свои причины быть недовольным Ричардом, желать с помощью братьев поставить его на место. Воспользовавшись ситуацией, подняли голову и другие недовольные Ричардом вассалы, присмиревшие, но не усмиренные, в частности, Жоффруа де Лузиньян.

После яростного объяснения с отцом Ричард без разрешения покинул королевский двор и помчался в Пуату. Мятежники собрали в Лимузене большие войска. Настоятель монастыря Сент-Марциала, сторонник Ричарда, бежал, гарнизон перешел на сторону мятежников, наемники грабили окружающую местность. Первый удар Ричард нанес по бретонцам, приказав пленных не брать. Затем, оставив войска опустошать южную Бретань, Ричард с конным отрядом бросился в Лимузен. Он скакал двое суток, не слезая с коня, и неожиданно 12 февраля напал близ Лиможа на Аймара Лиможского во главе отряда наемных солдат. Аймар со всадниками бежал, а наемники были разбиты и взяты в плен. Их предводитель Гийом Арно был убит в бою, а пленные по приказу Ричарда были частью утоплены, частью обезглавлены, частью ослеплены. Даже священники, призывавшие к милосердию, признали, что солдаты-грабители получили по заслугам.

Тем временем, возможно, поняв, что он был несправедлив к Ричарду, и желая прекратить бедствия мятежа, Генрих II с небольшим отрядом поспешил в Лимузен. Приблизившийся к цитадели Лиможа отряд короля был принят за штурмующий отряд Ричарда, атаку которого давно ожидали. Прозвучал сигнал тревоги, лучники высыпали на стены, был ранен стрелой рыцарь из свиты короля. Стрельба продолжалась, пока один из оборонявшихся, англичанин, не узнал короля. Король отступил в замок Экс на Вьенне, занятый Ричардом. В тот же вечер молодой король прибыл к отцу, чтобы оправдаться. Разговора не получилось. Старый король гневно накричал на молодого, и тот вернулся в Лимож. По приказу виконта Аймара жители Лиможа присягнули Генриху Молодому. Ричард собрал войска и ему удалось захватить часть Лиможа на правой стороне Вьенны (город епископа). В течение двух недель старый и молодой короли вели переговоры, но не могли договориться. Генрих Молодой жалел о случившемся, но дело зашло слишком далеко. Слишком много посторонних вмешались в отношения отца и сына.

Прислал на помощь зятю своих брабансонов и французский король. С самого начала своего правления Филипп II начал борьбу со своими могущественными вассалами, не желавшими подчиняться ему. Опираясь на помощь графа Фландрского, он порвал со своими родственниками, братьями матери, архиепископом Гийомом Реймсским и графами Анри I Шампанским, Тибо Блуа-Шартрским и Стефаном Сансеррским и прогнал их от себя. В апреле 1180 году он женился против воли матери на племяннице графа Фландрского Изабелле Геннегауской и получил от бездетного графа в приданое часть Фландрии. Затем в Жизоре в июне 1180 года он заключил союз с Генрихом II: старый волк недооценил волчонка. После этого графы Фландрский и Геннегауский объединились с графами Блуа-Шампанскими и герцогом Бургундским и подняли мятеж против короля. Довольный тем, что Филипп не требует от него Вексен, старый Генрих щедро помог войсками французскому королю, и тот по очереди разбил мятежников. Дольше всех сопротивлялся Филипп Фландрский. Окончательную победу над графом король Филипп одержал в июле 1185 года и по миру, заключенному в 1186 году, получил от графа Амьен, часть Вермандуа, и право на Артуа. Забегая вперед, заметим, что в 1187 году Филипп еще раз круто изменил свою политику, заключив союз с императором Фридрихом, направленный против Плантагенетов во Франции и Вельфов в Германии. Теперь король Филипп мог начать свою главную войну, войну с Плантагенетами.

Однако же первый поход своей 33-летней непрерывной войны с английскими королями Филипп начал весной 1183 года. Наемники взяли и ограбили Сен-Леонар-де-Нобла и Брантом. По южному Лимузену, грабя и убивая, бродили банды наемных солдат виконтов Аймара Лиможского и Раймунда де Тюренна.

Получив подкрепление, Генрих II и Ричард начали осаду цитадели Лиможа на левой стороне реки. Чтобы заплатить солдатам, Генрих Молодой ограбил аббатство Сент-Марциала и церкви в цитадели. В отличие от солдатских банд, грабя, он оставлял расписки. Мятежники под руководством Аймара Лиможского, Жоффруа Бретонского и Жоффруа де Лузиньяна стойко обороняли стены цитадели из дерева и земли (каменные стены были снесены в 1181 году). Весна 1183 года выдалась холодная и дождливая. Осаждавшие в палатках мокли, мерзли и болели. А тут еще на помощь молодому королю привели войска герцог Гуго Бургундский и Раймунд Тулузский, который не мог простить Генриху II и Ричарду захвата графства Керси с Кагором.

Осаду Лиможа в начале мая пришлось прекратить и даже из-за нехватки людей отдать мятежникам замок Экс. Несмотря на то, что на помощь Генриху и Ричарду пришел Альфонс Арагонский, воевавший в это время с графом Тулузским за Прованс, положение короля Генриха и Ричарда было тяжелым. Во главе отряда Генрих Молодой отправился добывать средства для оплаты солдат. Он ограбил аббатства Гранмон и Ла Куронн под Ангулемом.

26 мая он заболел лихорадкой. Он успел еще ограбить церковь в Рокамадуре и умер 11 июня в Мартеле. К умирающему Генриху прибыл старый друг Уильям Маршал. Перед смертью молодой король получил прощенье от отца и взял обещание у Маршала вместо него совершить паломничество в Святую Землю. Со смертью Генриха Молодого пропал основной повод для войны с Генрихом П. Теперь в ней со стороны мятежников и пришлых врагов не было и тени законности. Узнав о смерти Генриха Молодого, герцог Бургундский и граф Тулузский увели войска домой. Аймар Лиможский и Жоффруа де Лузиньян проводили тело Генриха Молодого в аббатство Гранмон. Получив перевес в силах, Генрих и Ричард осадили Экс и цитадель Лиможа. 24 июня виконт Аймар сдал цитадель. Ее временные стены опять были срыты.

Король Генрих вернулся в Анжу, а Ричард и Альфонс Арагонский двинулись на юг Лимузена добивать мятежников. В частности, они овладели считавшимся неприступным замком Отфор Бертрана де Борна и отправили трубадура к старому королю. «Жизнеописания трубадуров» так передают встречу короля Генриха с Бертраном де Борном. Король принял его немилостиво и с насмешкой сказал: «Сегодня ум понадобится вам целиком». «Государь, - ответил Бертран, - сейчас у меня его нет». «А почему так?»  — спросил король. «Государь, - сказал Бертран, - в тот день, когда погиб доблестный молодой король, сын ваш, потерял я ум, рассудок и всякое разумение». Как услышал король слова эти о сыне своем, такая подступила к сердцу его и глазам жалость и скорбь, что лишился он чувств, а, придя в себя, вскричал со слезами: «Бертран, Бертран, верно вы говорите и справедливо, что из-за сына моего потеряли рассудок, ибо любил он вас больше всякого другого человека на свете. И я, ради любви к нему, дарую вам свободу, возвращаю имения ваши и замок. И дружбу свою возвращаю вам, и милость, а в возмещение убытков, что вы потерпели, жалую вам серебром пятьсот марок». Расположение Генриха к Бертрану было так велико, что, даже узнав, каким коварным образом, нарушив клятву, трубадур во время мятежа овладел фамильным замком, изгнав из него своего брата, король благодушно пошутил: «Твоя измена так велика, что, пожалуй, заслуживает называться правом».

После опустошения Ричардом владений графа де Пе-ригора, включавшего взятие Перигё, мятежники покорились и «каждый получил по заслугам». У Жоффруа Бретонского в наказание были отняты замки. Со смертью молодого короля Ричард стал главным кандидатом в наследники Генриха

Глава 5.

НЕПРИЗНАННЫЙ НАСЛЕДНИК

В сентябре 1183 года Генрих II вызвал к себе в Нормандию Ричарда и Иоанна. Он предложил Ричарду передать Аквитанию Иоанну и принять от последнего ленную присягу. Формально все было правильно: Ричард занимал место Генриха, а Иоанн - его место. Однако фактически это был удар по Ричарду. Учитывая печальный опыт с Генрихом Молодым, Генрих не хотел провозглашать старшего сына наследником. Передай Ричард Аквитанию Иоанну и потеряв герцогство, он становился полностью зависимым от отца, исполнителем его воли до самой смерти последнего. Может быть, для анжуйской империи это было бы и хорошо (в качестве сеньора Ричард мог бы исправлять ошибки Иоанна в Аквитании и, вообще, быть разящим мечом в руках Генриха), но не для Ричарда. И он прекрасно это понял. Ричард попросил пару дней, чтобы подумать и посоветоваться с друзьями, и поскакал в Пуату готовить замки к войне. С дороги он послал сказать отцу, что он никогда и никому не отдаст герцогство, не для того он восемь лет за него сражался. Жоффруа, восстановленный в правах, узнав, что Иоанн должен стать герцогом Аквитанским, немедленно потребовал присоединения к Бретани графства Анжу (с Мэном и Туренью), рассчитывая, без сомнения, на поддержку французского короля.

Филипп теперь, когда молодой король умер, потребовал назад приданое Маргариты - нормандский Вексен. У Генриха было много возможностей окончательно присоединить к себе нормандский Вексен: получить его за помощь в войне или просто купить у французского короля, всегда нуждавшегося в деньгах. То, что он этого не сделал, было ошибкой, расплачиваться за которую придется Ричарду.

6 декабря 1183 года после конференции между Жизором и Три между Генрихом II и Филиппом был заключен договор, по которому: во-первых, Маргарите до возможного выхода замуж выплачивалась ежегодная пенсия в 2 700 фунтов; во-вторых, нормандский Вексен отходил в качестве приданого Алисе и его был «должен получить тот из сыновей английского короля, который на ней женится»; в-третьих, Генрих II принес ленную присягу Филиппу за континентальные владения.

Так как Жоффруа был женат и владел наследством жены - Бретанью, речь могла идти только о Ричарде и Иоанне. И это после того, как Ричард был уже пятнадцать лет помолвлен с Алисой! Что же происходит?

Тут нам придется немного вернуться назад, чтобы заодно объяснить и причину нелюбви Генриха II к Ричарду. Уже давно, с 1176 года, по анжуйскому королевскому двору ходили слухи о тайной любовной связи Генриха и Алисы. Результатом этой связи был сын, умерший несколькими месяцами позднее. Ричард воспринял это равнодушно, но твердо решил на Алисе не жениться. Не хотел ее выдавать замуж и Генрих, подумывавший о том, чтобы самому жениться на ней. Но время идет, и к началу восьмидесятых годов Генрих, видимо, уже готов был выдать Алису замуж. Однако Ричард наотрез отказывался жениться. Возможная попытка сломить его с помощью братьев вызвала такие беспорядки, что Генрих в 1183 году вынужден был вмешаться в войну на стороне Ричарда. Генрих, очевидно, искренне не понимал, почему он согласился жениться на Алиеноре после Людовика VII, а Ричард после него не хочет. Нужно было искать другого жениха. Единственная альтернатива - Иоанн. Ничего, что он на семь лет моложе Алисы и уже семь лет как обручен с наследницей графства Глостер. Видимо, это и было одной из причин требования передачи ему Аквитании. Этим объясняется и неопределенность кандидатуры жениха в договоре. Филипп согласился, видимо, на то, чтобы будущий муж Алисы (неважно кто) как минимум владел Аквитанией, а еще лучше был бы главным наследником Генриха II, королем Англии.

Напрасно угрозами и обещаниями старался Генрих заставить Ричарда передать Аквитанию Иоанну. Рождественский двор Ричард собрал в Тальмоне близ Ла-Рошели. Этот замок был им отнят после мятежа у Рауля де Молеона. Он раздавал собравшимся необычайно щедрые подарки. Здесь впервые в окружении Ричарда появился Меркадье, один из капитанов наемников Генриха Молодого, опустошавший со своими людьми недавно южный Лимузен. Следующие пятнадцать лет, до самой смерти Ричарда, Меркадье верно ему служил, стал крупным военачальником, надежным и преданным помощником и другом. Он говорил о себе: «Я, Меркадье, слуга Ричарда, славного короля Англии, служивший ему верно и смело в поле и в замках. Я никогда не противился его воле и повиновался немедленно его приказам, чем заслужил его уважение и доверие, и был поставлен им во главе его войск». В феврале 1184 года Меркадье вместе с другими капитанами был послан Ричардом против Аймара Лиможского, опять поднявшего голову, и взял и ограбил Эксидёй. В 1200 году после смерти Ричарда Меркадье сопровождал старую Алиенору ко двору короля Кастилии и на обратном пути в Бордо был убит в уличной ночной потасовке. Слишком много, видимо, он нажил врагов, чтобы уцелеть после смерти Ричарда.

Поняв, что Ричард не подчинится, Генрих приказал Иоанну силой овладеть Аквитанией. Так как Иоанну было в то время семнадцать лет, помогать ему в этом должен был Жоффруа. Нападение на Пуату состоялось в июне. Генрих в это время был в Англии. Ричард ответил опустошительными набегами на Бретань.

Ричарду, между тем, была предложена новая невеста -дочь императора Фридриха Барбароссы. В сентябре 1184 года Фридрих Барбаросса утвердил договор, и обе стороны в знак взаимопонимания договорились о возвращении в следующем году Генриха Льва в Германию. Возможно, со стороны Генриха это был тактический ход, направленный на то, чтобы, опираясь на помощь или благожелательный нейтралитет императора, спровоцировать Филиппа на войну, и он начал готовить к войне замки в нормандском Вексене. Как отнесся двадцатисемилетний Ричард к обручению с пятилетней невестой, неизвестно. Однако до конца года она умерла.

Чтобы прекратить войну между сыновьями, осенью 1184 года Генрих вызвал их в Англию, и они публично примирились в Вестминстере. Немного ранее, откликаясь на просьбы детей, в том числе и на предсмертную волю Генриха Молодого, король освободил Алиенору. Она приняла активное участие в обсуждении проблемы Аквитании и была, без сомнения, на стороне Ричарда. Рождество Ричард и Иоанн встретили с отцом и матерью в Виндзоре, а Жоффруа был отправлен в Нормандию «смотреть за порядком».

После Рождества Ричард был отпущен в Пуату и почти сразу же начал войну с Жоффруа. Генрих посчитал на этот раз виновным в развязывании войны Ричарда. В апреле 1185 года он высадился в Нормандии и стал собирать войска, чтобы унять строптивого сына, но затем последовал крутой поворот. В Нормандию была вызвана Алиенора, и в мае Ричард получил приказ передать Аквитанию матери, на что немедленно согласился. Это была настоящая победа Ричарда, так как в будущем ему обеспечивалось владение герцогством. Вместе с матерью Ричард посетил могилу Генриха Молодого в Руане. Этот год Ричард провел в Аквитании, управляя делами герцогства. В этом году Иоанн был послан окончательно покорить Ирландию, королем которой он считался с 1177 года. Поход провалился. Иоанн был негодный человек и плохой солдат. Он вызвал общее недовольство населения и своих ирландских союзников и в конце концов был разбит.

Рождественский двор в 1185 году Генрих II собрал в Донфроне в Нормандии. На богатом празднике Генриху была предложена корона троюродного брата Балдуина IV короля Иерусалимского, умершего в марте этого года. Честь была большая, но, как сказала современная французская писательница-историк Р. Перну, «его (Генриха) притязания не были столь возвышенны».

В марте 1186 года на встрече в Жизоре с королем Филиппом Генрих поклялся, что «на Алисе женится Ричард и никто другой», но в договоре в качестве кандидатов в мужья опять были упомянуты «сыновья короля Англии». Вскоре после этого вдова Генриха Молодого Маргарита вышла замуж за Белу III, короля Венгрии. Жоффруа Бретонский, недовольный отцом и братом, отправился в Париж искать утешения у Филиппа. Утешение выразилось в том, что Жоффруа получил титул сенешаля Франции, положенный графам Анжу.

В этом году Филипп, возможно, потребовал от Ричарда принести ему ленную присягу за Аквитанию. Герцогство уже давно стало королевским леном, и Ричард не должен был ничего иметь против этого. Однако отец был против, и Ричард отказался. Отметим этот его лояльный по отношению к отцу поступок.

Тем временем Ричард предпринял наступление на Тулузу. Он получил от Генриха значительные средства и собрал большую армию. За графом Тулузским числились долги. В 1183 году граф Раймунд V привел войска на помощь молодому королю, на следующий год его сын Раймунд опустошил юго-восточный Лимузен. Кроме того, в то время, когда Плантагенеты грызлись между собой, граф Тулузский отобрал у них графство Керси с Кагором. Граф Раймунд отступал перед Ричардом и засыпал Филиппа просьбами о помощи, однако в тот момент у того не было на это сил и средств.

Жоффруа весело гостил у Филиппа. Несколько недель они вместе провели на пирах, охотах и турнирах. На одном из турниров в августе 1186 года Жоффруа был сброшен с седла и затоптан насмерть. Отчаяние Филиппа не поддавалось описанию. Казалось, он готов лечь в могилу вместе с Жоффруа. Отпевали Жоффруа в еще недостроенном Нотр-Дам-де-Пари. Филипп радушно встретил беременную вдову и предложил ей воспитывать будущего ребенка (Артура) так же, как уже дочь Алиенору, при французском дворе. Позже, когда сын Филиппа Людовик станет юношей, он королевским указом запретит ему участие в турнирах.

В качестве ленного сеньора Бретани Филипп немедленно потребовал опеки над детьми Жоффруа, угрожая вторжением в Нормандию, если Генрих откажется. Во время переговоров Филипп потребовал также прекращения войны с графом Тулузским. В октябре было заключено перемирие до января, однако Ричард продолжал беспокоящие действия против Тулузы.

Смерть возмутителя спокойствия в семье Плантагенетов - графа Бретонского - лишила французского короля крупного преимущества. Объединение отца с сыном не сулило ему ничего хорошего. Хитрый Филипп понимал, что бороться с Ричардом будет не легче, чем с Генрихом. 19-летний Иоанн пока в расчет им не принимался. Теперь на руках у Филиппа оставался только один козырь - нормандский Вексен и Алиса, связанные воедино. И тут неумное поведение Генриха по отношению к Ричарду, патологическое нежелание короля делиться властью стали для Филиппа подарком небес.

В феврале 1187 года Ричард встречал в Нормандии отца, прибывшего из Англии. На переговорах весной Филипп к требованию опеки над детьми Жоффруа присоединил требование возврата Вексена, так как Алиса до сих пор не замужем. Генрих отвечал, что Вексен с давних времен принадлежал Нормандии, и как герцог он имеет на него наследственное право, однако один из его сыновей обязательно женится на Алисе. Точно так же было отвергнуто требование опеки. Сдвинуть Генриха с его позиции можно было только силой. Тем не менее перемирие было продолжено до середины лета.

К началу лета стало ясно, что войны не избежать. Обе стороны усиленно к ней готовились. Так как истцом был Филипп, ему и надо было начинать. Филипп мог ударить или севернее графства Блуа в Нормандию, или южнее - в Берри. Более опасным считалось северное направление. Там и находился Генрих с главными силами. На южном направлении ждали удара французов принцы Ричард и Иоанн. В июне Филипп ударил в Берри. Укрепленный замок Исудён, по предварительной договоренности, открыл ему ворота. Сеньором Исудёна был граф Робер де Дрё, двоюродный брат Филиппа. Ричард и Иоанн укрепились в Шатору, преградив дорогу Филиппу, и ждали подхода Генриха. Под Шатору встретились две армии, готовые к бою. Никто не хотел отступать, особенно Филипп, для которого это было первым открытым столкновением с анжуйцами. Но никто не хотел и воевать. Воевать не хотели короли, которым большие сражения угрожали случайным, непредвиденным исходом, сводящим на нет результаты многолетней деятельности, а также повышенной угрозой для жизни, так как в первую очередь старались убить или пленить вражеского командующего, чтобы решить ход сражения, как это было при Гастингсе. Воевать не хотели рыцари и бароны, для которых цели королей, как правило, были далеки, а в рядах вражеской армии находились друзья, родственники и соседи.

Штурм замка. По миниатюре XIII в.

За всю жизнь Генрих не участвовал ни в одном большом сражении, Филипп - только в одном - при Бувине в 1214 году, Ричард - до сих пор ни в одном, если не считать более или менее крупного боя с наемниками Вюльгрена Ангулемского при Бутвиле в мае 1176 года.

Внезапно перед Ричардом, возглавлявшим готовые к бою ряды анжуйцев, появился парламентер - Филипп, граф Фландрский. По своей матери, Сибилле Анжуйской, он был двоюродным братом Генриха II. Кроме того, он был женат на дочери графа де Вермандуа, двоюродной сестре Ричарда I      по матерям, к этому времени уже умершей. Граф предложил Ричарду вместо драки поговорить с французским королем. И вот уже Ричард, не спросясь у отца, поскакал к королю Филиппу. Они оба были согласны,  что воевать глупо. Ричард сказал, что хотел бы идти воевать в Святую Землю. Филипп одобрил это желание и якобы показал ему письмо короля Генриха, извещавшее французского короля, что на Алисе женится Иоанн, который получит Аквитанию и Анжу и станет наследником престола. Филипп заверил Ричарда, что всеми силами готов ему помочь в его справедливом желании стать наследником и жениться на Алисе. После этого Филипп рассказал об обидах, толкнувших его на войну.

Рассказ хрониста Джиральда из Уэльса об этом свидании, даже если исключить письмо, звучит очень правдоподобно. Филипп, как всегда, хотел противопоставить английскому королю сына, использовать последнего в борьбе с Генрихом. Ричард, который через четыре года после смерти Генриха Молодого еще не был наследником, был готов принять помощь Филиппа. Французский король был не против того, чтобы Ричард ушел в Святую Землю и сгинул там, а наследником и затем королем стал бы слабый Иоанн. Далее рассказ продолжает другой хронист Гервасий из Кентербери. Узнав о свидании Филиппа и Ричарда, Генрих встревожился. Он попросил Филиппа прислать к нему представителей для мирных переговоров. Представители прибыли, и Генрих устроил спектакль - проверку решимости Филиппа и верности Ричарда. Он был то согласен на перемирие, чтобы отправиться в крестовый поход, то отказывался от него, а когда Филипп отдал приказ готовиться к сражению, снова послал Ричарда договариваться. И снова Ричард привез согласие на перемирие. С помощью легата, посланного папой Урбаном III, чтобы уладить ссору королей, удалось заключить перемирие на два года. Исудён остался за Филиппом.

Плохие вести приходили из Святой Земли. В 1174 году Салах ад-Дин[5] объединил под своей властью Египет и Сирию, окружив латинские государства в Святой Земле плотным кольцом. Началом бед христиан послужила победа иконийского султана над императором Мануилом в 1176 году, от которого уже не смогла оправиться Византия, отвлекавшая на себя, несмотря на постоянные свары, силы мусульман от христианских государств крестоносцев.

Битва при Хаттине. Из «Хроники» Матвея Парижского

2 июля 1187 года армия Салах ад-Дина пересекла Иордан и осадила Тивериаду. Город был взят, но городская цитадель продолжала сопротивление. Христианская армия ждала неприятеля в укрепленном лагере при Сафурийских источниках. Ставший королем Иерусалимским в 1186 году, Ги де Лузиньян должен был сделать выбор. Он мог, предоставив Тивериаду своей судьбе, ждать в хорошо снабжаемом водой лагере, пока Салах ад-Дин не уберется назад, так как нападение мусульман на лагерь почти полностью исключалось. Или же он мог атаковать султана, чтобы спасти Тивериаду. Под влиянием двух авантюристов после долгих сомнений король Ги выбрал атаку.

Сражение состоялось 4 июля 1187 года при Хаттине. Лучники и метатели дротиков Салах ад-Дина выпустили во франков поклажу семидесяти верблюдов, стоявших на поле боя. После упорной битвы Ги де Лузиньян отступил. Христиане заняли возвышенность и приготовились к обороне. Однако Салах ад-Дин атаковать не стал, а приказал поджечь сухую траву вокруг возвышенности. Пропадая от жажды, жары, дыма и пыли, франки попробовали атаковать сами, но атака была отбита. Остатки армии вскоре были окончательно разбиты и пленены. Сотни рыцарей и тысячи пеших воинов были убиты, король Ги был взят в плен, в руки мусульман попала главная реликвия Иерусалимского королевства - Святой Животворящий Крест, тот самый крест, на котором, как верили, претерпел муки Христос.

Крестоносцы со Святым Крестом перед битвой при Хаттине. С гравюры Г. Доре

В июле-августе султаном Юсуфом Салах ад-Дином были взяты почти все крупные крепости и города королевства. 2 октября 1187 года пал Иерусалим. Знамя с красным крестом на белом фоне над городом сменилось золотым знаменем султана. Падение Иерусалима привело христианскую Европу в состояние шока. От горя умер папа Урбан III. Его преемник Григорий VIII 29 октября 1187 года призвал католиков к новому крестовому походу.

После заключения перемирия Филипп вернулся в Париж вместе с Ричардом. Роджер из Ховдена пишет: «Филипп чествовал его так, что они каждый день ели за одним столом и спали на одной постели. Такая симпатия была между ними, что король Генрих из страха отложил возвращение в Англию до тех пор, пока не выяснит, что кроется за этой внезапной дружбой».

Генрих II бомбардировал сына просьбами и требованиями вернуться, намекая, что провозгласит его наследником. Ричард покинул Париж, но по дороге вступил в замок Шинон, завладел всеми деньгами, что там находились, чтобы укрепить замки Аквитании. Еще больше разволновался Генрих, снова слал гонца за гонцом с требованиями к Ричарду прибыть к нему. Наконец Ричард приехал к отцу и принес в Анжере клятву верности на Евангелии. Однако он не смог растопить лед недоверия и подозрительности в сердце отца и не был провозглашен официальным наследником престола.

Осенью 1187 года, на следующий день после получения известия о падении Иерусалима, Ричард принял крест в Туре из рук архиепископа. Он принял крест в новом соборе, возведенном на месте старого, в котором за шестьдесят лет до него принял крест его прадед Фульк V Анжуйский, будущий король Иерусалимский. Ричард был первым князем в Северной и Центральной Европе, откликнувшимся на зов церкви. В принципе, это было нарушением клятвы верности, так как он не получил разрешения отца. Может быть, кроме религиозного порыва, еще два обстоятельства сыграли роль при принятии Ричардом решения уйти в крестовый поход: желание заставить отца перед уходом в поход провозгласить его наследником и совместные усилия Генриха и Филиппа, направленные на то, чтобы женить его на Алисе.

Сразу после Рождества, несмотря  на  перемирие, Филипп собрал большую армию,  чтобы  заставить Генриха либо женить Ричарда, либо отдать Вексен.

Генрих II Плантагенет. Миниатюра из «Книги королей Англии» XIV в.

На границе Нормандии его ожидал Генрих с войсками. Короли договорились о встрече, которая произошла между Жизором и Три 21 января 1188 года. Помимо баронов, на ней присутствовали несколько архиепископов и епископов. И разговор пошел не о Жизоре, а об Иерусалиме. Священники и бароны заклинали королей примириться и идти освобождать Гроб Господень. При величайшем ликовании собравшихся короли обменялись поцелуем мира и приняли крест. Множество баронов и рыцарей, несколько архиепископов и епископов последовали их примеру. Все кричали: «Крест! Крест!» и видели в небе изображение креста. Священники, трубадуры и художники подогревали воодушевление масс.

Церковь представляла верующим крестовый поход как выгодную торговую сделку. Организатор Второго крестового похода святой Бернар Клервоский в свое время говорил прямо: «Могучий воин, человек войны, наконец-то у тебя есть дело, за которое ты можешь сражаться без опасения за свою душу; дело, сражаясь за которое славно победить, а смерть означает только выигрыш. Умен ли ты настолько, чтобы быстро понять, что в этом деле - главная выгода мира? Если ты таков, я предлагаю тебе выгоднейшую сделку, которую ты не можешь позволить себе упустить. Возьми крест. Ты получишь немедленно отпущение всех грехов, которые ты признаешь с сокрушением сердца. Крест - недорог, но если ты понесешь его со смирением, ты узнаешь, что приобрел Небесное королевство». Ушедшим в поход даровалось полное отпущение грехов, уплата долгов откладывалась до возвращения, гарантировалась неприкосновенность земель и имущества.

Подданные французского короля нашивали на одежду красный крест, английского - белый, графа Фландрского — зеленый, немцы — черный, итальянцы - желтый. Скоро спрашивали уже, не кто записался в паломники, а - кто еще не записался. Те, кто не мог идти в поход, должны были отдать десятую часть доходов и движимого имущества  — «Саладинову десятину».

Волна всеобщего энтузиазма захлестнула с головой Филиппа и Генриха. Они не хотели идти в крестовый поход, но не могли отказаться. Было решено, что Ричард в походе должен присоединиться к отцу и его баронам.

Пока короли собирались, для Ричарда нашлось немало забот в Аквитании. Во-первых, вновь разгорелся мятеж непокорных баронов. Злые языки утверждали, что волнения были спровоцированы Генрихом, чтобы задержать выступление сына в крестовый поход. Во главе мятежа стояли старые бунтовщики Жоффруа де Лузиньян, Аймар Ангулемский и Жоффруа де Ранкон. Причины мятежа неизвестны. Однако можно предположить, что, несмотря на то, Ричард отказался от мысли назначить дочь Вюльгрена Матильду наследницей Ангумуа, Аймар был обижен на Ричарда. Тот запросил слишком высокую цену за то, чтобы утвердить Аймара графом Ангулемским после смерти его старшего брата Гийома. Матильда Ангулемская была выдана замуж Ричардом за ставшего главой дома Лузиньянов в Пуату Гуго IX племянника Жоффруа.

Разбитых мятежников Ричард заставлял присоединяться к крестовому походу. Он даже выпустил в Пуату из тюрем всех узников, пожелавших принять крест. Первым Ричард разбил Жоффруа де Лузиньяна, и уже летом 1188 года тот прибыл в Палестину. Опустошительной бурей прошел Ричард по юго-западной Аквитании. Замки мятежников были взяты и стены их срыты. Руководители мятежников укрылись в замке Тайбур. Замок был взят штурмом, как и девять лет назад. Главари мятежа были вынуждены принять крест. Участник Второго крестового похода Жоффруа де Ранкон был позднее освобожден от этого обета.

Как только был подавлен мятеж, началась война с графом Тулузским. Отношения с Тулузой начиная с 1183 были напряженными, неустойчивые перемирия все время прерывались стычками и малыми войнами. Война этого года началась, возможно, с того, что Раймунд задержал, ограбил, а может быть, и убил нескольких аквитанских купцов, когда те пересекали его владения. В ответ Ричард схватил некого Пьера Сайена, приближенного графа. Граф ответил тем, что взял в плен двух рыцарей Генриха II, возвращавшихся из паломничества в Сантьяго-де-Компостелло и предложил обменять их на Сайена. Ричард от обмена отказался, не помогло и посредническое вмешательство Филиппа. Освободившихся брабансонов Ричард направил против графа Тулузского.

За короткое время были взяты семнадцать замков, города Кагор и Муассак, было вновь завоевано графство Керси, и Ричард с войсками появился у стен Тулузы. Опираясь на давние права Алиеноры, он требовал присоединения Тулузы к Аквитании.

Граф Раймунд опять молил о помощи короля Филиппа. Тот обратился к Генриху с требованием остановить сына, утверждая, что принц нарушил условия мира. Старый король отвечал, что никакой ответственности за действия сына не несет, что тот уже достаточно взрослый и самостоятельный. Филипп не сомневался, что ответ будет именно таким, и опять, как и в прошлом году, в июне вторгся в Берри. Им было захвачено все графство, хотя несколько замков продолжали сопротивление. В результате измены был взят Шатору. Генрих срочно собирал армию в Англии, опасаясь продвижения Филиппа в Турень. Ричард был вынужден прервать свой поход и бросить войска в Берри.

Чуть не утонув в море в страшной буре, Генрих 11 июля высадился с войсками в Нормандии. Опасаясь удара из Нормандии, Филипп быстро увел войска из Берри, оставив только в Шатору гарнизон под командой известного рыцаря Гийома де Бара. Ричард занял провинцию и осадил Шатору. Осада шла тяжело. В одной из схваток перед городскими воротами Ричард был сброшен с коня и едва не убит. Генрих, между тем, вел себя крайне пассивно, даже не пытаясь атаковать с севера королевские владения.

Оставив против Генриха заслон под командой лихого вояки - епископа Бове, король Франции нанес удар по Турени, осадив Тур.

Ричард ударил с юга, имея целью отрезать войска французского короля, и захватил замок Рош на границе между Туренью и Вандомом. Филипп снял осаду, увернулся от удара и увел армию в Париж. Ричард с войсками присоединился к Генриху в Нормандии.

Переговоры королей в Жизоре на границе Франции и Нормандии в середине августа ничего не дали. В конце переговоров солдаты охраны Филиппа срубили знаменитый вяз на границе, под которым традиционно встречались французские короли и нормандские герцоги, поступок символический — никакого мира с английским королем!

30 августа Ричард с войсками перешел границу у Паси на Эре и двинулся к Манту, ища встречи с французской армией. Вражеской армии он не нашел, но в небольшой стычке взял в плен Гийома де Бара, которого совсем недавно неудачно осаждал в Шатору. Гийом бежал из плена на коне оруженосца, по словам Ричарда, нарушив данное слово. По словам де Бара, поединок со стороны Ричарда проходил нечестно: не сумев победить его в бою, Ричард мечом убил под ним коня. Кто из них говорил правду? Возможно, оба. Будучи профессиональным воином и прагматиком, Ричард, несомненно, всегда был склонен добиваться победы любым путем. Произошедшее, очевидно, не улучшило отношения Ричарда к де Бару.

Ограбив и предав огню окрестности, принц вернулся в Нормандию. Затем война опять переместилась в Берри. Несмотря на усилия, предпринимаемые Ричардом, Шатору остался в руках французов.

Стоит отметить, что тогда ни о какой дружбе между Филиппом и Ричардом не было и речи. По словам Ричарда, войну с Тулузой он начал с ведома и согласия Филиппа, тем более что граф Тулузский отказался присоединиться к мирному соглашению 1187 года. Поэтому нарушение Филиппом мира, его нападение на Шатору он расценивал как действие «лжеца и коварного изменника» (Бертран де Борн). Филипп все это отрицал и, в свою очередь, называл лжецом Ричарда. Кто из них был прав, сказать трудно.

Филипп неоднократно доказывал в течение жизни, что обман, вероломство и неразборчивость в выборе средств -неотъемлемые свойства его как политика. Ричард, как профессиональный солдат, тоже прекрасно понимал разницу между словом, данным другу или боевому товарищу, и военной хитростью по отношению к неприятелю. Недаром Бертран де Борн называл Ричарда «господином Да-и-Нет», что по присущей творчеству трубадуров двусмысленности могло означать и верность слову, и иметь противоположное значение. Впрочем, это также могло указывать на его немногословность.

Война продолжалась до осени, при увеличивающемся нежелании баронов обеих сторон воевать. Нужно было снимать урожай, готовиться к крестовому походу.

Особенно жесткую позицию против продолжения войны занимали два крупнейших вассала французского короля - графы Фландрский и Шампанский.

Филиппу пришлось предложить встречу для переговоров о мире, и она состоялась 7 октября в Шатийоне на Эндре. Если в начале переговоров позиции Филиппа и Ричарда были непримиримы, то к концу - их взгляды сблизились. Четко осознавая противоречия между отцом и сыном, Филипп снова предложил Ричарду дружбу против Генриха. По-прежнему более сильным врагом Филипп считал английского короля.

Вначале Филипп предложил обменять свои завоевания в Берри на графство Керси, которое должно быть возвращено графу Тулузскому. Генрих легко на это согласился. Ричард резко запротестовал. Для него лично графство Керси приносило гораздо больше дохода, чем земли в Берри. Далее Филипп потребовал в качестве гарантии передачи ему замка Паси на нормандской границе, что вызвало возмущение Генриха. Сделал шаг навстречу Филиппу и Ричард. Он предложил, объясняя желанием скорее уйти в III крестовый поход и, может быть, по предварительному согласованию с Филиппом, вопрос Керси передать на третейский суд Франции, что противоречило ленным правам Генриха на Аквитанию и Тулузу и вызвало его резкий протест. В ответ Филипп пообещал оставить Керси у Ричарда.

Начинается новый период дружбы короля и принца. Главное для Филиппа - поддержать и усилить раздор между Плантагенетами, не дать им помириться. Доводы Филиппа, адресованные Ричарду, очевидны. Почему он до сих пор не объявлен наследником? Почему Генрих не разрешил Иоанну идти в крестовый поход? Потому, несомненно, что Генрих хочет провозгласить наследником Иоанна! Видимо, в ответ на обещание помочь стать наследником Ричард согласился жениться на Алисе. Верил ли ему Филипп? Хотел верить. Собирался ли Ричард выполнить обещание? Главным для него в этот момент было стать наследником престола. Чтобы это осуществилось, он, видимо, был согласен на все.

Стоит упомянуть также о том, о чем мы подробнее расскажем позднее, - в это самое время Ричард вел двойную игру в отношении своего брака и короля Франции. Что касается Генриха, его поведение, очевидно, определялось его страхом перед Ричардом и желанием отдалить момент провозглашения его наследником. Поэтому он не имел ничего против его участия в крестовом походе, хотя понимал, как ему будет его недоставать. Конечно, он прекрасно видел разницу между сыновьями и понимал, что Ричард - единственный, кто может сохранить его державу. К этому времени он был уже тяжело болен, хотя и не догадывался, что дни его сочтены. Привыкший обманывать всех, он никому не верил и, в конце концов, сам запутался в своей игре.

На встречу в Бонмулене 18 ноября 1188 года Филипп и Ричард, вновь ставшие друзьями, явились к Генриху вместе. Три дня продолжались переговоры, причем с каждым днем атмосфера становилась все более напряженной и грозовой. Филипп потребовал немедленно выдать Алису замуж за Ричарда и, чтобы все бароны Генриха, как в Англии, так и на материке, присягнули ему, как наследнику, до его отправления в поход. Генрих отказался: «Сегодня я не готов на это согласиться». «Я вижу ясно, как день, ту правду, которая представлялась мне невероятной!» - воскликнул Ричард. Он снял с себя пояс с мечом, опустился на колено перед Филиппом и, вложив свои руки в руки короля, принес ему ленную присягу за Нормандию, Анжу, Аквитанию, Берри и завоеванные земли в Тулузе.

Ричард поклялся хранить верность Филиппу против всех врагов, кроме отца. Таким образом, Ричард объявлял себя наследником Генриха и в этом качестве признавался Филиппом. Это означало нарушение клятвы верности отцу и, следовательно, открытое объявление войны. Следует отметить, что борьбу с отцом Ричард вел в открытую, до последней минуты оставляя ему возможность закончить дело миром. Потрясенный случившимся, Генрих согласился с предложением сохранить перемирие до следующей встречи в середине января.

Рождество Генрих и Иоанн праздновали в Сомюре. Многие из баронов на праздник не явились, давая понять, что примут сторону Ричарда и Филиппа. Филипп и Ричард весело провели Рождество в Париже. Опять они были неразлучны, совместно присутствуя на празднествах и церемониях. У Генриха тем временем произошло обострение болезни, поэтому перемирие по его инициативе было продлено до Пасхи 1189 года.

Перед Пасхой Генрих посылает к Ричарду Балдуина, архиепископа Кентерберийского, с несколькими баронами с просьбой вернуться и все уладить миром. Ричард с презрением отверг все посулы, хорошо помня, как был обманут полтора года назад, и понимая, что после этого нельзя будет больше рассчитывать на Филиппа, как на союзника.

Генрих отправлял посланцев и к Филиппу, стараясь вбить клин между ним и Ричардом. Ричард, чтобы не допустить этого, оставил при французском дворе ближайшего советника, канцлера Пуату Гийома Лоншана, с приказом бдительно за всем наблюдать и блюсти его интересы.

После Пасхи Генрих почувствовал себя лучше. К этому времени прибыл папский легат Иоанн д'Ананьи с задачей восстановить мир в французском королевстве и ускорить крестовый поход. Договорились, что мирные переговоры будут проведены в Ла-Ферте-Бернаре в Мэне и что стороны согласятся с решением третейского суда, состоящего из легата и четырех архиепископов - Реймса, Буржа, Руана и Кентербери.

К Троице стороны съехались на переговоры с большими вооруженными до зубов свитами. Ричарда и Филиппа, уверенных в том, что Генрих симулирует болезнь, чтобы оттянуть переговоры, поразил его болезненный и изможденный вид.

Условия Филиппа и Ричарда были таковы: Алиса должна выйти замуж за Ричарда, последний должен быть утвержден наследником престола, Иоанн должен принять крест. Условие Генриха: Алиса выходит замуж за Иоанна. Условия были взаимонеприемлемыми. Филипп остался равнодушен даже к угрозе Иоанна д'Ананьи наложить интердикт на Францию. Он заявил, что горячность легата объясняется английским серебром в его кошельке. Переговоры закончились безрезультатно. Генрих со свитой уехал в Ле-Ман, а союзники захватили Ла-Ферте-Бернар. Окрестные замки стали сдаваться Ричарду. 12 июня Ричард и Филипп взяли Ле-Ман и «съели обед старого короля».

Потеряв город, в котором родился, Генрих сказал, что теперь видит, что Бог хотел его наказать и отнял у него то, что он любил больше всего. Филипп направился к Туру, а Ричард бросился в погоню за отцом.

«L'Histoire de Guillaume le Marechal» («История Уильяма Маршала») рассказывает, что дорогу Ричарду преградил Маршал, командовавший арьергардом Генриха. Увлеченный погоней, Ричард был налегке, без доспехов. Увидев скачущего к нему с копьем в руках Маршала, Ричард закричал: «Клянусь ногами Господа, не убей меня, Маршал, я ведь без доспехов». «Пусть Вас дьявол убивает!» - ответил Маршал и пронзил копьем коня Ричарда. Погоня остановилась, и Генриху удалось убежать.

Генрих II. Скульптура с надгробия в усыпальнице Плантагенетов в Фонтевро

Хронист Джиральд из Уэльса рассказывает, что у старого короля была опухоль в области паха, которая затем превратилась в свищ. Вместо того чтобы уйти в Нормандию и набрать там войска, как советовали друзья, Генрих с малым отрядом сторонников кружил по родным местам, пока, умирающий, не остановился в Шиноне. Ричард и Филипп в это время овладели Мэном и Туренью. 3 июля Филипп захватил Тур. Это было для Генриха решающим ударом.

На следующий день Генрих встретился в Коломбье близ Азе-ле-Ридо с Филиппом и Ричардом. Старый король принял все условия друзей: он должен был выплатить Филиппу 20 тысяч марок; Алиса должна быть передана лицу, назначенному Ричардом (он выбрал архиепископа Руанского), чтобы после возвращения того из крестового похода выйти за него замуж; все подданные Генриха в Англии и на материке должны принести Ричарду клятву верности, как наследнику престола. Если Генрих не выполнит эти условия, его подданные освобождаются от клятвы верности ему. Оба короля и Ричард должны собраться в Везеле в Великий пост с войсками, чтобы отправиться в Святую Землю. Договорились также не мстить тем, кто изменил. В списке изменников, полученном Генрихом, на первом месте стоял его сын Иоанн. Хронист Джиральд из Уэльса сообщает, возможно, не очень достоверную деталь. После подписания Генрихом условий, он попросил Ричарда обменяться поцелуем мира. Когда тот приблизился, король прошептал ему на ухо: «Бог даст, я не умру прежде, чем тебе не отомщу».

Обращает внимание отношение Ричарда к проблеме замужества Алисы. В его положении он, пожалуй, нашел единственно возможное решение, чтобы, во-первых, не спровоцировать войну с Филиппом и не лишиться Вексена, во-вторых, лишить возможности Иоанна жениться на ней, и, в-третьих, получив Алису, самому не быть вынужденному на ней жениться.

Генриха привезли в Шинон. Там, оставленный почти всеми, ограбленный слугами, на третий день - 6 июля 1189 года - он умер.

«История Уильяма Маршала» рассказывает, что «король остался почти голым - в штанах и одной рубахе. К вечеру верный Гийом Триан покрыл тело своим плащом. Короля положили в гроб и перенесли в женскую обитель в Фонтевро, мимо огромной толпы нищих, в четыре тысячи человек, которые стояли все время в конце моста на Луаре (на самом деле на Вьенне. - А.Г.), ожидая щедрой милостыни, но не получили ничего, ибо казна была пуста».

Ричарду дали знать о смерти отца, и он приехал в аббатство. «В его поведении не было признаков ни скорби, ни веселья. Нельзя сказать, были ли в нем радость или печаль, смущение или гнев. Он придвинулся к голове и стоял задумчивый, не шевелясь... Затем сказал двум верным [людям] отца:

"Я вернусь завтра утром. Король, мой отец, будет похоронен богато и с честью, как подобает лицу столь высокого положения"».

На следующий день Генрих был погребен в аббатстве Фонтевро. Умирая, Ричард приказал похоронить себя здесь же, у его ног, испытывая, видимо, всю жизнь чувство вины перед отцом. Рядом с Генрихом будет погребена в 1204 году и Алиенора Аквитанская.

Глава 6.

КОРОЛЬ. ПОДГОТОВКА К ПОХОДУ

Тридцати двух лет в расцвете сил Ричард вступил на престол. Теперь может осуществиться мечта всей жизни, теперь никто и ничто не помешает ему уйти в крестовый поход. Ричард оставил на службе двух верных вассалов отца, Уильяма Маршала и Мориса Краона, со страхом ожидавших его решения. «История Уильяма Маршала» передает состоявшийся разговор. «Маршал, Вы недавно хотели меня убить и убили бы, если бы я не отвел Ваше копье», - сказал Ричард. Маршал ответил, что, если бы он хотел его убить, никто не смог бы ему помешать, что он хотел убить и убил коня и не испытывает по этому поводу никакого сожаления. «Я прощаю Вас, Маршал, и не держу на Вас зла», - сказал Ричард и подтвердил слова делом. Он согласился выдать за Маршала обещанную ему Генрихом богатую наследницу Изабеллу де Клер. Получив в качестве приданого графство Пемброк, баронство Стригайл в Уэльсе и баронство Лейнстер в Ирландии, Маршал из нищего рыцаря превратился в богатейшего барона Англии. Людей, в последний момент изменивших Генриху и перешедших на его сторону, Ричард назвал предателями и отказался вернуть им их имения, конфискованные отцом. Ричард был сразу признан наследником отца во всех континентальных владениях.

20 июля 1189 года в Руане в присутствии архиепископа, епископов и баронов ему был вручен меч и он был провозглашен герцогом Нормандии.

22 июля новоиспеченный герцог Нормандии отправился на встречу с королем Филиппом. По дороге из замка под Ричардом обрушился мост, и он вместе с конем упал в ров с водой. Впрочем, все окончилось благополучно. Встреча состоялся близ Жизора. На вопрос Филиппа собирается ли Ричард вернуть ему Вексен, тот ответил, что собирается жениться на Алисе, то есть о возвращении не может быть и речи. В связи с Жизором, к 20 тысячам короля Генриха Ричард пообещал добавить еще 4 тысячи и отказался в пользу французского короля от прав сеньора на Овернь. В ответ Филипп согласился вернуть Шатору и другие земли в Берри без Исудёна и Грасе и оставить за Ричардом все, завоеванное им в графстве Тулузском. Было достигнуто соглашение о том, что графы Анжуйские не могут использовать богатства аббатства святого Мартина в Туре в войнах с Францией - французские короли издавна были его светскими аббатами. Ричард и Филипп расстались почти довольные друг другом.

Тогда же Ричард выдал замуж племянницу Матильду, дочь недавно умершей сестры Матильды и Генриха Льва, за Жоффруа, наследника пограничного с Мэном графства Перш, французского ленника, видимо, надеясь в будущем сделать его своим союзником. В Туре Ричард приказал восстановить укрепления, разрушенные при штурме города Филиппом. Руку овдовевшей к этому времени владетельницы Деоля и Шатору король Генрих II обещал Балдуину де Бетюну, а Ричард - своему троюродному брату Андре де Шовиньи. Хозяйка стратегически важного для Ричарда Шатору вышла замуж за де Шовиньи; на его свадьбе в Солсбери вместе с Ричардом присутствует Алиенора, а де Бе-тюн вместе с рукой вдовы-графини позже получит графство Омаль. Все трое - Маршал, де Бетюн и де Шовиньи верно служат Ричарду.

Ричард I Львиное Сердце, король Англии

Ричард возвратил личную свободу матери (с конца 1188 года над ней опять был учинен строгий надзор) и полную свободу действий. Алиенора присягнула на верность сыну, объявила всеобщую амнистию и руководила мероприятиями по встрече и коронации нового короля.

До самой смерти в 1204 году она — верный помощник английских королей. Хронист Ричард из Дивайзеса писал о ней: «Королева Алиенора, жена несравненная, прекрасная и непорочная, властная и скромная, смиренная и речистая, что весьма редко встречается в женщине, двух королей она имела мужьями и двух королей сыновьями, и не ведала она ни усталости, ни лени...».

Ричард щедро вознаградил мать. «Он оказал ей столько чести, сколько был в состоянии» (Радульф из Дисса). Он предоставил ей тройное вдовье наследство: «утренний дар», полученный женами трех королей - Генриха I, Стефана и ее мужа Генриха II.

13 августа 1189 года Ричард прибыл в Портсмут, встреченный всеобщим ликованием. Он еще и подыгрывал этому чувству: никогда он не был и не будет таким любезным и отзывчивым к просьбам. Были сняты с должностей и подвергнуты крупным денежным штрафам виновные в поборах Этьен из Тура, сенешаль Анжу и, по указанию Ранульфа Глэнвилла, верховного юстициария, большое количество чиновников и 24 (из 31) шерифов старого короля.

С другой стороны, как пишет автор «Gesta Henrici» («Деяний Генриха»): «Сын, как солнце, взойдя над горизонтом, продолжил добрые труды своего отца, прекратив те, что были дурны. Тех, кого отец обездолил, сын восстановил в былых правах, сосланных вернул из изгнания. Закованных отцом в железа сын отпустил целыми и невредимыми». В числе получивших конфискованные земли был старый Роберт, граф Лейстер, долгие годы проведший в тюрьме Генриха; его сын Роберт в дальнейшем верно служил Ричарду.

Ричард выполнил все обещания, данные Генрихом Иоанну. Помимо графства Мортэн в Нормандии тот получил шесть графств в Англии с общим доходом в четыре тысячи фунтов ежегодно. Возможно, что, дав Иоанну четыре графства в юго-западной Англии, Ричард предполагал, что тот возглавит борьбу со своевольными кельтскими баронами Уэльса. Одновременно Ричард решил окончательно преградить ему дорогу к руке Алисы. Иоанн получил приказание немедленно жениться на Изабелле, наследнице графства Глостер, с которой он был помолвлен уже 13 лет.

Коронация Ричарда Львиное Сердце. С миниатюры XV в.

В воскресенье 3 сентября 1189 года в Вестминстерском аббатстве Ричард был коронован. Шествие открывали священнослужители в белых одеяниях, за ними шли аббаты и епископы. Затем главные бароны королевства несли королевские регалии. Уильям Патрик, граф Солсбери, нес королевский скипетр с голубем на вершине, Уильям Маршал, граф Пемброк, - королевскую державу, увенчанную золотым крестом. За ними Дейвид Шотландский, граф Хантингтон, Иоанн, граф Глостер, и старый граф Роберт Лейстер несли три королевских меча. Дейвид и Роберт - участники восстания 1173 / 1174 годов против Генриха II, и то, что им были доверены королевские мечи, означало, что Алиенора полностью оправдана.

Далее шесть графов и баронов несли стол с королевскими облачениями. За ними Уильям Мэндвилл, граф Эссекс, нес золотую корону. Следом за ними в окружении Гуго, епископа Дарема и Реджинальда, епископа Бата шел Ричард. Над ним несли шелковый полог. Процессия вошла в собор и остановилась у алтаря. Здесь были, по словам Роджера из Ховдена, «едва ли не все аббаты, приоры, графы и бароны Англии». Кроме них были приглашены: Готье де Кутанс - архиепископ Руанский, Анри - епископ Байё, Жан - епископ Эврё, и главные бароны материковых владений. Перед алтарем на Евангелии Ричард поклялся служить Богу и охранять Церковь, творить праведный суд народу, уничтожать дурные законы и обычаи и охранять добрые. После этого он сбросил одежду и остался в штанах до колен и в рубашке с открытой грудью. Балдуин, архиепископ Кентерберийский, с молитвами трижды помазал его голову, грудь и руки елеем, тем самым давая новому королю Божье разрешение на правление. Затем Ричард облачился в королевские одежды, архиепископ вручил ему меч, а два графа надели ему золотые шпоры. После этого Ричард снял корону с алтаря и подал архиепископу, а тот возложил ее на голову короля. За коронацией последовал торжественный пир. Ричард ел за одним столом с высшим духовенством. Графы, бароны и рыцари ели за другими столами. Роскошный пир длился три дня. 5 сентября Ричард принимал присягу сначала духовенства, а затем баронов, вручая им при этом их лены, вознаграждая, таким образом, их прошлую и будущую верность. В коронационных торжествах, по обычаю того времени, женщины участия не принимали.

Не обошлось и без еврейского погрома. Ричард заранее запретил евреям появляться на коронационных торжествах, учитывая общее возбуждение толпы, подогретое большим количеством раздаваемого вина и мяса. Однако некоторое количество евреев все же попытались проникнуть во дворец с подарками королю. Стража и толпа на них набросились, нескольких убили, других ранили. Узнав о происшествии у дворца, в торговом квартале всю ночь горожане грабили и поджигали дома евреев. Религиозный порыв здесь, несомненно, переплетался с желанием пограбить и устранить конкурентов и кредиторов. Нельзя сказать, чтобы Ричард очень любил евреев, но он рассматривал их как источник немалого дохода и очень не любил беспорядка. Была послана стража, толпа разогнана, трое погромщиков повешены. Несмотря на послания Ричарда во все графства, запрещавшие трогать евреев, погромы перекинулись в Линкольн, Стаффорд, Йорк и другие города. Особенно страшным погром был в Йорке, организованный приближенными Гуго де Пюизе, в марте 1190 года, когда Ричард уже покинул Англию. Тогда около ста пятидесяти Йоркских евреев лишили себя жизни, чтобы избежать принудительного крещения.

Выступления против евреев во время коронации Ричарда.

Рисунок на казначейской расписке, подтверждающей выплаты английских евреев в пользу казны

На церковном соборе в Пайпуэлле 16 сентября были избраны (по рекомендации короля) епископы: в Лондон -Ричард Фиц Нил, в Винчестер - Жоффруа де Люси, в Солсбери - Хьюберт Уолтер, в Или - Гийом Лоншан. При Генрихе епископские должности могли годами быть незанятыми, и доход от них получал король. Ревнитель порядка Ричард пренебрег такими доходами. Видимо, он не хотел, чтобы во время его предстоящего отсутствия епископские кафедры заняли случайные или враждебно настроенные люди.

Незаконнорожденному брату Ричарда Джеффри смолоду была уготовлена отцом судьба священника, которой тот всегда противился. Генрих сделал его канцлером, и Джеффри верно ему служил до самой его смерти. Генрих имел все основания говорить: «У меня один настоящий сын - Джеффри, все остальные - бастарды». Находясь при смерти, Генрих обещал ему богатейшее епископство Винчестер или архиепископство Йорк на выбор, но Джеффри не хотел ни того, ни другого. Помня, что Вильгельм Завоеватель тоже был незаконнорожденным, Джеффри мечтал о короне. Видимо, слухи о мечтаниях несдержанного Джеффри дошли до Ричарда. Он приказал ему принять посвящение в сан священника, после чего Джеффри не мог стать королем и, выполняя обещание отца, предложил капитулу Йорка избрать брата архиепископом. Известие о посвящении Джеффри вызвало усмешку Ричарда: «Ну, теперь Мы в нем уверены». На всякий случай графство Йорк Ричард передал Оттону, сыну Генриха Льва, а соседнее графство Нортумберленд продал врагу Джеффри — Гуго де Пюизе. Под нажимом Ричарда Джеффри передал на нужды крестового похода 2 тысячи фунтов.

Ричарду удалось решить наконец долго тянувшийся спор архиепископа Балдуина Кентерберийского с капитулом. Объявив архиепископа правым и заставив капитул просить у него прощение, Ричард предложил Балдуину выполнить требования каноников. Как всегда, главная установка Ричарда при разрешении споров во владениях - восстановление мира и порядка. Балдуин решил принять участие в крестовом походе.

Став королем, Ричард мог приступить к решению самой главной в его понимании задачи - освобождению Гроба Господня. Решение этой задачи, кроме принесения блага христианским народам и религии, должно было увековечить его славу полководца. Для решения этой задачи ему нужно было оставить в своих владениях крепкое и верное правительство, создать армию и флот и собрать необходимые для похода средства. Ричард разделял, без сомнения, мысль, позднее высказанную фельдмаршалом Монтекукколи, что для ведения войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Ричард начал с подсчета того, что оставил ему отец. Всего по королевским сокровищницам оказалось, по словам Роджера из Ховдена, около 100 тысяч фунтов. Из них почти четверть (24 тысячи) нужно было отдать Филиппу. В 1188 году Генрих ввел в Англии новый налог «Саладинову десятину». Этот налог приносил около 60 тысяч фунтов в год, но был крайне непопулярным. Ввести еще один налог Ричард не мог. Дополнительные средства он должен был добывать другими способами. Мы уже говорили о выкупах, которые должны были платить за себя снятые с должностей чиновники, чтобы остаться на свободе. Забирались в казну наследства священнослужителей, умерших без завещания. Ричард получил от папы разрешение получать отступные от лиц, сгоряча принявших крест, а потом отказавшихся участвовать в походе. Все, что плохо лежало, Ричард прибирал к рукам. Джиральд из Уэльса писал: «Король, как разбойник в набеге, постоянно рыщет и ищет, где ему можно будет чем-нибудь поживиться». Следует отметить, что такого размаха подготовка к войне, изготовление оружия, амуниции и снаряжения, строительство кораблей, были выгодны городам, которые вносили добровольно крупные суммы, чтобы затем получить их обратно, выполняя заказы короля.

Но главным способом добывания средств была продажа. Ричард продавал все, что можно было продать, включая королевскую милость. По словам Роджера из Ховдена: «Все, что имел, предлагал он на продажу, должности, баронства, графства, шерифства, замки, города, земли, все полностью». Способ этот был не нов, но впервые применялся в таких масштабах и в таких узких временных рамках. «Я бы и Лондон продал, найдись на него покупатель», - шутил король.

Особенно много свободных денег было у церкви и ее высших представителей. Жоффруа де Люси, епископ Винчестера, заплатил три тысячи фунтов за два имения, на которые претендовало епископство, и еще тысячу, чтобы вступить во владение наследством. Гуго де Пюизе, епископ Дарема, купил графство Нортумберленд и должность юс-тициария. По поводу него Ричард шутил: «Как искусный художник, одним взмахом руки я превратил старого епископа в молодого графа». Многие покупали имения, желая разбогатеть в предпоходной сумятице, думая, что король не вернется уже из Святой Земли, однако надежды их были напрасны. Ричарда не так-то просто было обмануть. Во-первых, канцлер Лоншан, по приказу Ричарда, зорко следил за платежами, конфисковывал имения у просрочивших платежи и вторично пускал их в продажу. Так, у епископа Дарема были конфискованы почти все его приобретения. Во-вторых, по возвращении в Англию из крестового похода, Ричард объявил покупателям, что уплаченные ими суммы были займом, предоставившим им только временное право пользования имениями. Тем не менее высокая цель и личное участие короля в походе оправдывали в глазах народа его финансовые авантюры.

Необходимо отметить, что решающее значение для Ричарда имела не сумма, предлагаемая покупателем, а его соответствие покупаемой должности. Так, например, Гийом Лоншан, епископ Илийский, получил должность канцлера за 3 000 фунтов, на 1 000 фунтов дешевле, чем предлагал заплатить другой желающий.

Ричард собрал огромные средства, крестовый поход был его поход. В отличие от него Филипп, начиная поход, думал только о том, как быстрее его закончить. Главным врагом Филиппа был не Салах ад-Дин, а Плантагенеты. Он никогда и не думал идти в крестовый поход, а взял вслед за Генрихом крест потому, что был уверен (вполне обоснованно), что Генрих никогда не отправится «за море», и он отсидится за его спиной. Как и в случае поддержки им Ричарда против отца, французского короля подвела неожиданная смерть Генриха. Теперь крестовый поход был для него неотвратим. Он не мог противостоять общественному мнению. Значительную часть собранных для похода денег Филипп оставил во Франции, чтобы использовать после возвращения. Он надеялся широко пользоваться в походе средствами своего вассала - английского короля.

В ноябре к Ричарду прибыл посланцем от Филиппа старый граф Ротру дю Перш. (Он найдет свою смерть под Ак-рой в 1190 году.) Граф сообщил, что в Париже было собрание баронов, и они пообещали вместе с Филиппом собраться 1 апреля, в первое воскресенье после Пасхи, в Везеле в Бургундии (традиционном месте сбора крестоносцев) и отправиться в Святую Землю. Филипп спрашивал, как у Ричарда идут сборы, когда и где соберется его армия. Ричард собрал баронов в Лондоне, и они также заявили, что прибудут к 1 апреля в Везеле.

Тогда же прибыл в Англию папский легат д'Ананьи, чтобы закончить распри в Кентербери. Ричард к тому времени уже уладил ссору. Кроме того, легат утвердил Джеффри Йоркским архиепископом, несмотря на возражения некоторых церковников, в том числе Хьюберта Уолтера и Гуго де Пюизе.

Одним из главных стратегических решений Ричарда в крестовом походе было создание флота для перевозки армии, обеспечения снабжения сражающихся войск и блокирования неприятельских морских перевозок. По рассказам матери и других участников Второго крестового похода,

Ричард понимал, сколько сил, средств и жизней отнимает сухопутный переход. Доставить без потерь и полную сил армию к месту боя можно было только при помощи флота. Еще принцем приняв крест, Ричард в 1188 году начал переговоры с зятем Вильгельмом II, королем Сицилии, о предоставлении флота для перевозки войск, в то время как Генрих II и Филипп планировали вести армии по суше так же, как повел свою Фридрих Барбаросса. Позднее Ричард уговорил Филиппа перевезти войска на кораблях. После Ричарда все крестовые походы осуществлялись морем.

Став королем, первым делом Ричард начал строить флот. Он послал уполномоченных в порты Англии, которые конфисковывали лучшие корабли, выплачивая владельцам две трети их стоимости. Одна треть должна была быть вкладом владельцев в крестовый поход. Только Союз Пяти портов на юго-востоке Англии предоставил Ричарду 33 корабля. А ведь были еще и другие порты в Англии, а также порты в Нормандии, Бретани и Аквитании. На все верфи государства был спущен заказ на срочное строительство новых кораблей, опять-таки за две трети стоимости. Король взял на содержание моряков на этих кораблях. Корабли загружались боеприпасами и продовольствием.

Ричард из Дивайзеса так описывает создание флота: «Это была большая и последовательная работа: Первый корабль имел три отдельных руля, тринадцать якорей, тридцать весел, два паруса и три набора канатов всех видов... Был назначен дельный капитан и четырнадцать слуг ему в подчинение. На корабль были погружены сорок ценных коней, обученных для сражений, и оружие для такого же количества рыцарей. К ним добавили сорок пехотинцев, пятьдесят матросов и продовольствия на год для этого количества людей и коней... Богатства короля, чрезвычайно большие и бесценные, пошли на строительство кораблей».

В декабре к Ричарду прибыли шотландский король Вильгельм Лев с братом Дейвидом. После поражения в 1174 году шотландский король потерял несколько пограничных замков и находился в вассальной зависимости от Англии. С большой степенью вероятности он стал бы союзником французского короля при нападении того на анжуйское государство. Ричард передал Вильгельму Льву два замка и за 10 тысяч фунтов освободил его от ленной зависимости. Следует отметить, что Ричард никогда не поступался крепостью границ. В 1194 году Вильгельм Лев предложил Ричарду купить у него за 15 тысяч фунтов пограничное графство Нортумберленд с важными в стратегическом отношении замками. Как не нужны были Ричарду после возвращения из плена деньги, он отказался от продажи.

Уходя в крестовый поход и рискуя из него не вернуться, Ричард не имел законного наследника. Ближайшими наследниками были 22-летний Иоанн и 4-летний племянник Артур, сын нелюбимых Ричардом брата Жоффруа и Констанции Бретонской. По всем признакам Ричард должен был бы оставить наследником Иоанна. Его Ричард и сделал наследником, несмотря на все измены, умирая в 1199 году. Но сейчас Ричард выбрал в наследники того, кто в его отсутствие мог бы быть более опасным.

Иоанн владел большими землями в Англии (укрепленные замки, однако, в его графствах принадлежали королю) и маленьким графством Мортен в Нормандии. Провозгласи он себя королем, он не получил бы никакой поддержки в анжуйских материковых владениях, а в Англии ему противостояло бы сильное и верное Ричарду правительство, подкрепленное Алиенорой. Бретань же, в случае войны с французским королем, была бы ножом в спину анжуйского государства на континенте. Большей угрозе вторжения всегда подвергались материковые владения, и Ричард выбрал наследником на время похода более опасного из ближайших родственников на континенте - Артура. Можно сказать, что, предвидя ход событий, Ричард заранее выбрал союзника французского короля и изменника - Иоанна.

Можно уверенно предположить, что Ричард уже был мысленно готов разорвать помолвку с Алисой и искал возможности отразить нападение Филиппа на нормандский Вексен, а также вообще на свои континентальные владения, понимая, что вторжение произойдет незамедлительно. Впрочем, никаких громких и широковещательных заявлений по поводу наследника Ричард не делал. Видимо, он сообщил об этом только заинтересованным лицам - окружению Артура и шотландскому королю, близкому родственнику бретонского принца по матери. Предвидение Ричарда сбылось: во время его отсутствия Бретань оставалась спокойной, а шотландский король Вильгельм Лев не поддержал изменника Иоанна и не напал на Англию.

Перед отбытием на материк Ричард сформировал правительство. Как это делал отец, верховный пост должны были занимать два человека. Они должны были делить власть и следить друг за другом. Вместо Ранульфа Глэнвилла, принявшего крест, на должность юстициариев Ричард назначил Уильяма Мэндвилла, графа Эссекса, и Гуго де Пюизе, епископа Даремского, на должность канцлера был назначен Гийом Лоншан, епископ Илийский. После смерти в середине декабря Мэндвилла вторым юстициарием в марте 1190 года был назначен канцлер Лоншан. Кроме того, позднее папа назначил его легатом в Англии. Обладая тремя верховными постами, Лоншан быстро потеснил Гуго де Пюизе. 11 декабря Ричард отправился в путь от белых скал Дувра. В Кале встретил его ставший другом граф Филипп Фландрский и проводил до Нормандии...

В это время пришло известие о смерти зятя, Вильгельма II Доброго, короля Сицилии, мужа сестры Иоанны. Теперь Ричарду по дороге в Палестину нужно было завернуть на Сицилию и защитить интересы сестры.

Свой первый на Рождество королевский двор Ричард собрал в Бюре, в Нормандии. 30 декабря и 16 марта он встречался с Филиппом, обсуждая с ним вопросы подготовки к походу. Короли поклялись одинаково ревностно защищать Париж и Руан при нападении какого-либо неприятеля. Затем в этом поклялись бароны обоих королей, а также подписали обязательство не воевать друг с другом, пока продолжается крестовый поход. Архиепископы и епископы обязались отлучать от церкви нарушителей клятвы и договора. Договорились, если один из королей погибнет в походе, другой возглавит его людей и использует оставшиеся средства в святом предприятии. Стало ясно, что к 1 апреля сборы не закончатся, и в качестве окончательной даты отправления наметили 24 июня, день Иоанна Крестителя.

Когда все решения были приняты, пришло известие, что накануне, родив наследника престола, умерла жена короля Филиппа королева Изабелла Геннегауская. Племянница и наследница бездетных графа Фландрского и его супруги, урожденной графини Вермандуа, она принесла королю Франции в результате его победы над Фландрией два богатейших графства: Вермандуа и Артуа (последнее - после смерти графа Филиппа). Эта смерть могла задержать поход, но стали раздаваться голоса, что это - знак Божий, что Бог потерял терпение. Поход решили не откладывать.

В континентальных владениях у Ричарда дел по подготовке к походу было не меньше, чем в Англии. Как и там, здесь нужно было оставить крепкую и верную администрацию, укрепить границы и собрать средства. Судя по тому, что во время его отсутствия там все было спокойно, Ричард с задачей справился. Сенешалем Нормандии Ричард вновь назначил надежного Гийома Фиц Ральфа. 20 лет служил он сенешалем Генриху, Ричарду, а затем и Иоанну. Вместо снятого Этьена из Тура сенешалем Анжу Ричард назначил дальнего родственника Пайена де Рошфора, но затем в должности сенешаля опять был утвержден Этьен из Тура. Узок, видимо, в то время был круг дельных людей. В Аквитании Ричардом были назначены два сенешаля. Сенешалем Пуату стал опытный Пьер Бертен, сенешалем Гаскони - Эли де ла Сель.

Положение Аквитании в отсутствие Ричарда могло быть еще более сложным, чем положение северных провинций. Кроме французов, Аквитании мог угрожать разбитый и потерявший графство Керси граф Тулузский. Кроме того, Гаскони, будущему приданому своей жены, мог угрожать король Кастилии. Необходимо поэтому было возобновить военный союз со старым союзником Альфонсом II Арагонским и заключить военный союз с другим соседом, королем Санчо VI Наваррским. Возможно, вопрос о заключении этих союзов обсуждался в начале февраля в аббатстве Ла Реоль на берегу Гаронны, где Ричард собрал виднейших духовных и светских баронов Гаскони.

Вот тут на нашей сцене появляется новый персонаж -дочь короля Наваррского 18-летняя Беренгьера. По некоторым данным (об этом, в частности, говорит поэт-хронист Амбру аз), Ричард познакомился с ней, и она понравилась ему еще два года назад. Тогда же, видимо, в 1188 году он начал переговоры с ее отцом о браке. Этот брак, несомненно, должен был укрепить военный союз с Санчо VI. Безусловно, брак с Ричардом Плантагенетом был самой блестящей партией, какую можно было бы представить, для принцессы крошечного королевства. Интересно, что Ричард почти одновременно принимает на себя взаимоисключающие обязательства относительно двух невест - Алисы и Беренгьеры.

Крестоносцы в походе; пилигримы и рыцари. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция

В середине марта 1190 года Ричард собрал в Нормандии конференцию, на которую, кроме архиепископов и епископов, он вызвал мать, братьев Иоанна и Джеффри, а также Алису, свою вечную невесту. Очевидно Ричард решил задокументировать связь короля Генриха с Алисой. Документы, доказывающие невозможность брака Ричарда и Алисы, могли понадобиться как при официальном сватовстве к Беренгьере, так и при расторжении обручения с Алисой. Кроме этого, на конференции король утвердил Гийома Лоншана канцлером и верховным юстициарием и ограничил власть Гуго де Пюизе как юстициария землями на север от реки Хамбер до границ Шотландии, а всю остальную Англию отдал Лоншану. Ричард также взял с братьев обязательство не появляться в Англии в течение ближайших трех лет без его на то разрешения. Позже Алиенора выпросила разрешение Иоанну вернуться через год.

Переговоры о браке с Беренгьерой должны были проводиться секретно, чтобы об этом не узнал Филипп. Точно так же нельзя было немедленно разрывать обручение с Алисой. В противном случае вместо крестового похода, о котором мечтал всю жизнь, Ричард получил бы бесконечную войну с оскорбленным французским королем.

В феврале и марте Ричард вел переговоры о военных и брачном союзах. В конце мая - начале июня прибыл он на юг Гаскони в Байонну. Там в Пиренеях взял он штурмом замок рыцаря-разбойника, грабившего на дорогах паломников, и приказал его повесить. Очевидно, эта его поездка была связана не столько с желанием наказать грабителя, сколько, видимо, с желанием и возможностью личной встречи с королем Санчо, а может быть, и с его дочерью.

Фридрих I Барбаросса в одежде крестоносца. Миниатюра из «Иерусалимской истории» Роберта монаха

Вышеизложенное, наверное, оправдывает Ричарда, отправившегося в Святую Землю, не оставив прямого наследника, объясняет его так называемые «легкомыслие и безответственность», а также беспрецедентный случай, когда король Наварры послал свою дочь «за море» к жениху, который давно уже был обручен с сестрой короля Франции.

Затем король вернулся в Анжу. В Туре из рук архиепископа Ричард получил посох и котомку, непременные принадлежности пилигрима. Филиппу посох и котомка были вручены в аббатстве Сен-Дени. 2 июля в Везеле соединились армии двух королей. Было принято решение завоеванную добычу делить поровну между королями. 4 июля 1190 года армии выступили в поход.

Последнюю ночь перед походом описывает поэт-хронист Амбруаз: «Между горами перед Везеле Бог дает приют своему воинству. В виноградниках и в полях под открытым небом спят сыновья и надежды многих матерей. И каждый оставляет в руке Божьей жену и детей и свою землю. Они заложили и продали все свое состояние ради обретения милости Божьей».

Смерть Фридриха I Барбароссы. Миниатюра из хроники второй половины XIII в.

К этому времени императора Фридриха Барбароссы, возглавившего «100-тысячную» армию германских крестоносцев, уже не было в живых. Он выступил из Регенсбурга в конце апреля 1189 года, пошел старой дорогой крестоносцев вдоль Дуная и через Болгарию и в конце лета вступил в Византию. После многочисленных конфликтов и стычек с греками немецкая армия в конце марта 1190 года переправилась через Дарданеллы в Малую Азию. С боями пройдя Малую Азию и взяв богатый город Иконий, немцы вошли в Киликию. Там, купаясь после обеда в небольшой горной речке, 10 июня 1190 года Фридрих Барбаросса утонул. После смерти императора его огромная армия, истребляемая турками и чумой, рассыпалась, и только жалкие остатки под руководством сына Барбароссы герцога Фридриха Швабского прибыли осенью в лагерь крестоносцев под Акрой.

Весной 1190 года из Англии с крестоносцами на борту вышли короли Ричарда. К ним должны были присоединиться корабли из портов Нормандии, Бретани и Аквитании с отрядами из континентальных владений. Все корабли общей численностью более сотни должны были вначале встретиться в устье реки Тахо у Лиссабона, а затем ждать короля в Марселе.

Начиная с Третьего, крестовые походы осуществлялись морем. Перевозились сотни тысяч людей, не только целые армии с оружием, повозками, лошадьми, продовольствием, но и огромные толпы гражданского населения. Это потребовало создания специальных грузопассажирских судов.

В крестовых походах участвовали, в основном, такие типы судов.

Галеры - узкие, быстроходные парусно-гребные военные корабли разной вместимости. Некоторые из них могли принять на борт до трехсот человек. (Современники часто называли галерами не только собственно галеры, но и нефы.)

Крестоносцы садятся на корабль. Миниатюра XIV века

Нефы - парусно-гребные военно-транспортные корабли, высокобортные, широкие, большой грузоподъемности. Это был основной тип судов, перевозивший крестоносцев. Нефы вмещали до 40 конных воинов (рыцарей и оруженосцев) и столько же пехотинцев и годовой запас продовольствия для них. Высота нефа составляла 13 метров, осадка с грузом - 6 метров. Под палубой, на которой располагались солдаты, простолюдины, а также конюшни, находился грузовой трюм высотой до 4 метров. Над палубой на носу и корме высились надстройки - «замки», в которых размещались помещения для знатных пассажиров и рыцарей. Над надстройками сооружались палатки или шатры.

Юиссье - парусные военно-транспортные суда большой грузоподъемности. Их особенностью были двери в корме, через которые с причала можно было заводить коней прямо в трюм.

Флот в пути сопровождало строгое предписание короля, хорошо знавшего своих людей и заботившегося о поддержании дисциплины: «Каждый, кто убьет другого, будет привязан к мертвому и на море - выброшен за борт, а на земле - похоронен. Если будет доказано, что кто-то замахнулся на другого ножом, должно ему отсечь кисть. Если кто-нибудь ударит кулаком другого так, что потекла кровь, должно его трижды бросить в море. За ругательства или богохульства должен быть наложен денежный штраф по их числу. Вор, как и потерявший честь солдат, должен быть острижен наголо, обмазан смолою, вывалян в перьях и при удобном случае высажен на берег». Недоразумения в пути между своими, видимо, были сведены к минимуму.

Крестоносцы в море. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция

Хотя путешествовать на корабле было гораздо легче, чем совершить переход по суше длиной в несколько тысяч километров, однако и многомесячное плавание нельзя было назвать достаточно комфортным и сытым, особенно для малоимущих. Вот какие советы давал знакомому после возвращения из Святой Земли богатый дворянин из южной Германии Конрад Грюнемберг, посетивший ее в 1186 году: «Купи кровать, четыре полотняные простыни, матрац, две наволочки, две подушки, набитые перьями, одну кожаную подушку, ковер и большой сундук. Ложись в постель чистым, и не будут чересчур докучать тебе вши да блохи. Запасись вином и питьевой водой и не забудь заготовить сухари двойной или тройной закалки. Они не портятся. Закажи в Венеции большую клетку с насестами: в ней ты будешь держать птицу. Затем купи свиные окорока, копченые языки да вяленых щук. На корабле кормят лишь дважды в день. Этим ты не насытишься. Вместо хлеба там дают большей частью старые сухари, жесткие, как камень, с личинками, пауками и красными червями. И вино там на вкус весьма противно. Не забудь о полотенцах для лица. На корабле они всегда липкие и вонючие. Затем позаботься о добром благовонии, ибо там стоит такой безмерно злой смрад, что его невозможно описать словами».

Ставший «опытным мореходом» Грюнемберг сообщает знакомому: «Самый большой парус (грот) применяют, когда дует легкий ветерок. Если ветер усиливается, парус следует уменьшить, что и делается при помощи сетки (рифов). На корме стоит красивейший парус, называемый меццана (бизань), самый же передний парус зовется туннигетта (фок). Поднимают иной раз и верхний парус (топсель), на уровне корзины для наблюдения, вороньего гнезда». Безделье пассажиров, рассказывает Грюнемберг, прерывалось при маневрах парусами, тогда по команде капитана все перебегали с борта на борт, чтобы избежать опрокидывания высокого корабля при опасном крене. Плавание прошло благополучно. Даже встретившиеся у острова Родос пираты ограничились денежным выкупом. За все время пути только восемь человек умерли или были смыты за борт. Для вышедшего в море в мае Грюнемберга «плавание от Венеции до Яффы длилось 10 недель». Вообще же плавание из Венеции в Святую Землю продолжалось в среднем примерно полтора месяца, в обратном направлении - не менее трех.

Армии королей сопровождали два хрониста. Один - бенедиктинец из Англии Роджер из Ховдена - находился в окружении французского короля, другой - нормандец менестрель Амбруаз, сочинивший эпическую хронику в 2000 стихов, - был солдатом в армии Ричарда. Короли во главе своих армий вместе двинулись к Лиону.

По словам одного из хронистов, армии королей насчитывали вместе 100 тысяч человек. Это, конечно, преувеличение. Численность армии французского короля известна точно: 650 рыцарей и 1300 пеших солдат. Если судить по дошедшим отрывочным сведениям и исходить из вместимости судов, армия Ричарда (вместе с плывущими на кораблях) была, по-видимому, раза в 2-3 больше, причем рыцарей было не более 1100-1200. Для того времени это были очень крупные силы. Армия Вильгельма Завоевателя, с которой он отправился покорять Англию, насчитывала около восьми тысяч человек, английский король Генрих V в 1415 году отплыл завоевывать Францию с армией в двенадцать тысяч человек.

Первые неприятности ждали в Лионе. Под проходившими солдатами рухнул мост через Рону. Несколько человек погибли. Арьергард Ричарда был отрезан. Три дня понадобилось на то, чтобы под руководством Ричарда построить наплавной мост из лодок и переправить оставшихся. В Лионе дороги Филиппа и Ричарда разошлись. Это было вызвано ограниченной возможностью снабжения проходивших войск. По дороге, во владениях графа Тулузского, в городе Монтелимар Ричарду пришлось оставить след львиной лапы. Жители города позволили себе посмеяться над крестоносцами, и те захватили город, а заодно и замок над ним. В виде наказания владелец замка был уведен в поход, но затем прощен и отпущен домой.

Филипп двинулся в Геную, где нанял за 5 850 марок флот для перевозки армии в Святую Землю. Ричард направился вдоль Роны в Марсель, где, как он надеялся, его должен был ждать флот, и прибыл туда 31 июля. Но флот в это время находился еще на пути к Гибралтарскому проливу.

В Марселе Ричарда ожидали паломники. Многие из них уже истратили все, что имели, и просили Ричарда принять их на службу.

Корабли в Бискайском заливе попали в шторм, но благополучно выбрались. Затем в Португалии паломники начали войну с неверными - марокканцами, напавшими на страну, защищали от них Сантарен, самоотверженно сражались с ними на подступах к Лиссабону, помогли в обороне осажденного замка тамплиеров Томар. В это время пронесся слух о смерти марокканского повелителя, и марокканцы разбежались. Главная флотилия численностью в 63 корабля под командой Ричарда Канвилла и тамплиера Робера де Сабле бросила якорь в устье Тахо, ожидая другую из 30 кораблей под командой Гийома де Фор Олерона. Паломники и моряки отправились в Лиссабон, где, полные религиозного рвения, устроили погром мусульманского и еврейского населения, грабили имущество, поджигали дома, убивали и насиловали. Король Португалии Санчо приказал закрыть городские ворота и арестовать пьяных погромщиков. Пока начальство договаривалось с королем об их освобождении, подошла вторая флотилия. Еще через две недели, 24 июля, корабли вышли в море, держа курс на Марсель, прибыли туда 22 августа, но Ричарда там уже не застали.

В Марселе Ричард разделил армию на две части и одну часть под руководством Балдуина, архиепископа Кентерберийского, Ранульфа Глэнвилла и его племянника Хьюберта Уолтера, епископа Солсбери, отправил морем в Палестину. Возможно, это было ответом Ричарда на просьбу о помощи Ги де Лузиньяна, короля Иерусалимского. Нужно отметить, что и до и после этого отряды крестоносцев из разных стран, не дожидаясь королей, на отдельных кораблях и флотилиями прибывали в Святую Землю.

Вместе с другой частью армии Ричард отправился в середине августа на десяти судах и двадцати галерах, нанятых в Марселе, вдоль берега на восток в Геную. В Генуе Филипп слег больным на некоторое время, как писал хронист, из-за последствий морской болезни, и, когда Ричард остановился в Портофино (в 30 километрах), обратился к нему с просьбой отдать ему пять галер из двадцати. Ричард согласился отдать только три. Может быть, почувствовав издевку или не желая выполнять какую-то ответную просьбу Ричарда, Филипп отказался принять дар. Все это не способствовало усилению дружеских чувств между королями. Местом следующей встречи они наметили Мессину.

Медленно, явно не желая прибыть в Мессину, опередив свой флот, шел Ричард под парусами на юг вдоль итальянского берега, часто сходя на берег. В устье Тибра, не заезжая в вечный город, он встретился с кардиналом и епископом Остийским Октавианом и обрушил на него гневное обличение Рима в симонии, очевидно, из-за 1 500 марок, которые он передал папе Клементию III за утверждение Лоншана легатом. Возможно, что Ричард вспомнил расхожую шутку того времени, вошедшую в песни бродячих школяров-вагантов, что самое почитаемое Евангелие в Риме -Евангелие от Марка Серебряного.

В Неаполе Ричард остановился на десять дней. Со свитой поднялся он на Везувий и так близко подошел к огнедышащему кратеру, что окружающим стало страшно. В Салерно он остановился на пять дней. Там он посетил знаменитую медицинскую школу и говорил с врачами. Возможно, темой разговора было его здоровье, возможно, как воин, он интересовался успехами хирургии. В Салерно он получил долгожданное известие: его флот стал на якорь вблизи Мессины. По дороге к Мессине близ Милето захотел он увидеть башню, построенную нормандцем Робером Гискаром, и попал в неприятную историю, которая могла кончиться печально как для него, так и в целом для крестового похода. Проезжая со спутником через маленькую деревеньку, он услышал из одной хижины крик сокола. По понятиям, господствовавшим тогда в Северной Европе, соколом имел право владеть лишь человек благородного происхождения. Ричард вошел в хижину, взял птицу и был атакован толпой разъяренных крестьян, вооруженных камнями и палками. Когда один из крестьян вынул нож, Ричард ударил его плоской стороной меча, который тут же сломался. Отбиваясь камнями, Ричард и его спутник спешно пробились к коням и ускакали.

Глава 7.

СИЦИЛИЯ

Двадцать третьего сентября во главе флота Ричард торжественно вошел в мессинскую гавань. Флот состоял из 100 кораблей и 14 легких судов. Король шел на первом корабле в окружении ближайших соратников. В изображении очевидца это выглядело так: «Народ теснился на берегу, чтобы увидеть его. И увидели они на горизонте флот из бесчисленных кораблей, который заполнил пролив, и услышали издалека пронзительный звук труб. Когда корабли приблизились, увидели, что они раскрашены разными красками и увешены щитами, блестевшими на солнце. Можно было разглядеть на копьях знамена и вымпелы, которые развевались на ветру. Вокруг кораблей пенилось море, когда они шли, движимые гребцами. Затем под оглушающие звуки труб увидели они того, кого ждали: король Англии стоял в великолепных одеждах на возвышающемся помосте, так, что он мог видеть всех и все могли видеть его». По сравнению с блистательным прибытием Ричарда прибытие Филиппа выглядело довольно жалким. Филипп остановился в одном из дворцов внутри города. Встреча королей, по словам очевидца Ричарда из Дивайзеса, была самой что ни есть дружеской. Армию Ричарда, прибывшую в Мессину 14 сентября, в город не пустили, и она разбила шатры и палатки прямо на берегу. Ричард не захотел останавливаться в Мессине и приказал разбить укрепленный лагерь вне города на холме, поросшем виноградом. У Ричарда были претензии к королю Сицилии Танкреду, и поэтому его торжественное прибытие было еще и демонстрацией силы.

Вильгельм II Добрый, муж сестры Ричарда Иоанны, не оставил прямых наследников и завещал престол своей тетке Констанции, с 1186 года жене принца Генриха, сына Фридриха Барбароссы. Однако к власти в Сицилии при поддержке папы и сицилийских баронов пришел незаконнорожденный племянник Вильгельма Танкред де Лечче и провозгласил себя королем, нарушив клятву верности Констанции. Муж Констанции, будущий император Генрих VI, отправился с войсками добывать наследство жены.

К моменту прибытия на Сицилию Ричарда Иоанна была заперта в замке Палермо. Ричард немедленно потребовал освобождения сестры и выдачи ей вдовьего наследства. Помимо этого Ричард потребовал передать ему наследство, завещанное Вильгельмом Добрым Генриху II, когда тот объявил себя крестоносцем, очевидно, на нужды крестового похода. Наследство это было немалым: несколько полностью оснащенных галер, груженных зерном и вином, шелковая палатка с серебряными кольями на 200 рыцарей, золотые кубки и тарелки, золотые четырехметровый стол и стул.

28 сентября к Ричарду прибыла освобожденная Иоанна. Плененный красотой молодой женщины вдовый Филипп попытался предложить ей через брата руку и сердце. Кроме влюбленности здесь присутствовала и корысть. Отсутствие наследника у Ричарда и его возможная гибель в крестовом походе открывали Филиппу в случае брака богатые перспективы. Ричард вежливо, но твердо отверг идею Филиппа, ссылаясь на предстоящий поход. Стремясь избавиться от своего обручения, он и думать не желал о браке сестры с французским королем.

Иоанна привезла с собой миллион золотых тари (883 кг золота). Сочтя, однако, компенсацию недостаточной, Ричард немедленно переплыл пролив и занял на материке укрепленную крепость - монастырь Баньяра. Там он оставил сильный гарнизон и поселил сестру.

2 октября Ричард изгнал монахов из укрепленного монастыря Сан-Сальваторе на берегу мессинской гавани напротив Баньяры и разместил там выгруженные с кораблей продовольствие и оружие. Захват Ричардом этих стратегически важных пунктов мог быть воспринят Танкредом как угроза войны. Ричард, отправляясь в крестовый поход, как он считал сроком на три года, конечно, не думал начинать с захвата королевства, принадлежавшего хотя и узурпатору, но все же христианскому королю. Тем более что это королевство принадлежало по завещанию не кому-нибудь, а будущему императору. Кроме того, подобную операцию английский король, возможно, уже задумал провести в другом месте. Самое большее, чего хотел Ричард от короля Сицилии, это получить от него как можно больше денег и кораблей для крестового похода.

Но Танкред этого не знал и был готов к самому худшему. И это ему, видимо, усиленно внушал Филипп, ставший его советником и посредником при переговорах. Главной задачей Филиппа было поскорее вернуться во Францию, и, чтобы при этом, лучше всего, Ричард не вернулся. Филипп понимал, что победа в крестовом походе будет победой Ричарда, а поражение означало бы его, Ричарда, почти неизбежную смерть. Поэтому поражение крестового похода было для него предпочтительнее победы.

Четкая последовательность борьбы Филиппа с анжуйской империей до и после крестового похода заставляет поверить, что и во время него он, где мог, вредил Ричарду. Филипп старался обеспечить его как можно большим количеством врагов. Ричард приобретал славу надменного и беспринципного разбойника, сотрудничество с которым невозможно, а Филипп - кроткого миротворца, ставящего успех общего святого дела выше собственных интересов и гордости. Все это, безусловно, шло во вред делу крестового похода. Ричард, конечно, не был кротким агнцем, он умел наносить и удары, и обиды, но его жизнь убедительно доказывает, что ради успеха намеченного он способен был круто изменить политику и готов был идти на большие уступки.

Королевство Танкреда, включавшее в себя кроме Сицилии земли Южной Италии и большое количество мелких островов, было в то время богатым государством. Оно производило много хлеба, вина, цитрусовых, хлопка и сахарного тростника. Во второй половине XI века эти земли были завоеваны выходцами из Нормандии, ближайшими родственниками завоевателей Англии. Кроме тонкого слоя нормандских завоевателей, там тогда проживали греки, латиняне разного происхождения и арабы. Все они мирно уживались друг с другом.

Прибытие на Сицилию Ричарда, кроме обострения кризиса власти, вызвало еще и межэтническую напряженность, подогреваемую ростом цен. Считая Филиппа союзником и защитником, а также сеньором, способным усмирить «зарвавшегося вассала» - Ричарда, «гриффоны» (греки) и «лангобарды» (латиняне) всячески провоцировали армию последнего. Хотя обе армии разговаривали на разных диалектах одного и того же языка (дворяне в Англии начнут разговаривать по-английски более чем через 150 лет), мессинцы по крестам разного цвета легко отличали «англичан», подданных Ричарда, от «французов», подданных Филиппа.

Обстановка на острове становилась все более напряженной. Местные воры промышляли в лагере крестоносцев. Пойманных по приказу Ричарда вешали.

Возмущение жителей вызывало ухаживание крестоносцев за женщинами. «Паломники болтали с женщинами, но не хотели их серьезно обижать», - вспоминает менестрель Амбруаз. И далее он рассказывает: «Городская чернь и подонки, многие были греческими выродками, а другие рождены были от сарацин, глумились над паломниками; пальцы в глаза издевались над нами, называли нас смердящими псами. Каждый день чинили новые пакости, иногда убивали наших паломников и бросали их тела в отхожие места. И это - истинная правда».

Причиной взрыва стал рост цен, вызванный пребыванием большой армии. Однако несведующие в экономике крестоносцы объясняли это жадностью торговцев. Напряженность между горожанами и армией Ричарда резко обострилась после того, как тот захватил 2 октября монастырь Сан-Сальваторе. На следующий день на базаре перед городскими воротами возникла драка.

Ричард силой удержал своих людей, бросившихся к воротам. Хронист Ричард из Дивайзеса передает обращенную к воинам речь Ричарда: «...Я либо умру, либо отомщу за оскорбления, которые наносят мне и вам. Если я живым уеду отсюда, Саладин увидит меня только победителем. Если вы обратитесь в бегство, я, брошенный вами король, буду один противостоять опасности». Едва король закончил речь, зашумели его храбрые люди, потому что подумали, что король им не верит. Они обещали от всего сердца, что каждый по его приказу снесет горы и пробьет бронзовые стены... Они могут в поте лица своего покорить для него Сицилию. Если он прикажет, они пройдут вброд по крови до Геркулесовых столпов.

4 октября к резиденции Ричарда за городом направились для переговоров местные церковные иерархи во главе с Уильямом, архиепископом Монреальским, несколько сицилийских вельмож и Филипп с баронами. Должны были решаться вопросы стабилизации цен и укрепления дисциплины чужеземных армий. Переговоры были прерваны нападением мессинцев, вышедших из города, на лагерь Ричарда, на находившиеся с краю палатки Гуго IX де Лузиньяна, главы рода Лузиньянов в Пуату, племянника короля Ги Иерусалимского.

Теперь у Ричарда был желанный законный повод расправиться с Мессиной. Не подобает армии, идущей в смертный бой, сносить наглость «гриффонов» и «лангобардов», а ее королю вести бесконечные дискуссии о том, что принадлежит ему по праву. Ричард немедленно прервал переговоры и призвал людей к оружию. Мессинцев загнали в город. Еще раньше туда скрылся Филипп. Ричард вызвал вперед стрелков из арбалета и лучников, которые осыпали стены и башни города ливнем стрел. После этого ничего не стоило подвести тараны и взломать ворота.

Тем временем флот Ричарда подошел к городу с моря. Дворец, в котором жил Филипп, находился у гавани, и в анжуйской армии ходили упорные слухи, что крайне раздраженный король Франции стрелял из лука по морякам союзника и даже нескольких убил. В этом, во всяком случае, обвиняли его позже перед папой посланцы Ричарда. Однако особой нужды во флоте не было, так как войска во главе с Ричардом уже ворвались в город. Сопротивление быстро было сломлено. Погибло много мессинцев, а со стороны Ричарда всего несколько человек. Взятие города завершилось грабежом и насилиями. По словам Амбруаза: «Дело закончилось скорее, чем священник читает утреннюю молитву. Ричард предотвратил резню, грозившую затем городу. Однако теперь поднялись, можете мне поверить, большой грабеж и обирательство. Они брали себе добро: и золото, и красивых девушек и дам».

Увидев знамена Ричарда над городом, Филипп потребовал их снять и заменить своими. Это была претензия на получение части добычи от города, в соответствии с заключенными в Везеле соглашениями. В конце концов Ричард уступил и распорядился заменить свои знамена знаменами госпитальеров и тамплиеров, под чье попечение переходила Мессина до выплаты Танкредом выкупа. Однако фактически город остался под контролем Ричарда. Он конфисковал недвижимость бежавших зачинщиков беспорядков. Город должен был выставить заложников и подвергся бы разграблению, если бы Танкред не выполнил предъявленные ему требования. Таким образом Ричард привел в покорность город и взял за горло Танкреда. 8 октября был I подписан договор, по которому Танкред передавал английскому королю 20 тысяч унций золота как компенсацию вдовьего наследства Иоанны и завещания и еще 20 тысяч унций золота как приданое младенца - дочери в I рамках предстоящего бракосочетания ее с племянником Ричарда Артуром Бретонским, объявленным его наследником. В случае незаключения брака Ричард обязался вернуть эти 20 тысяч. Были установлены постоянные цены на хлеб и вино, ужесточались санитарные требования и дисциплина в армиях.

Помимо этого, Ричард обещал Танкреду, пока находится на Сицилии, оказать военную помощь против любого захватчика, под которым мог подразумеваться тогда только германский король Генрих. Конечно, Ричард не собирался его защищать от германских войск. (Филипп, кстати сказать, отказался от подобного обещания.) Здесь завязался новый узел конфронтации, который потом горьким образом повлияет на судьбу Ричарда. Эти 40 тысяч унций золота (в пересчете - 45 тысяч марок) и те деньги, с которыми Иоанна прибыла к Ричарду (в пересчете - 38 тысяч марок), как раз и составят 83 тысячи кёльнских серебряных марок -ту сумму, которую, как мы увидим позднее, Генрих VI взял в конце концов в виде выкупа с попавшего в плен Ричарда. Свои деньги Иоанна передала Ричарду на нужды крестового похода.

Обращает на себя внимание поведение Филиппа. Поощрив к сопротивлению мессинцев, он бросил их на произвол судьбы, когда Ричард начал атаку города. С другой стороны, объявленный им во время штурма нейтралитет фактически был предательством по отношению к товарищам по оружию, Ричарду и его армии. Однако это не помешало Филиппу, ссылаясь на договор в Везеле, потребовать от Ричарда половину из 40 тысяч унций, полученных от Танкреда. Согласились на одну треть (15 тысяч марок), так как, обидевшись, Филипп мог возвратиться домой.

Следует учесть, что, Танкред де Лечче был естественным союзником Ричарда, так как женатый на сестре последнего Генрих Лев был последние двадцать лет противником германских императоров так же, как теперь король Сицилии. Танкред передал Ричарду такую крупную сумму, что последний не мог не пойти на некоторые вышеуказанные политические уступки, очень важные для сицилийца, но ничего не значащие для английского короля. Не мог же Ричард предвидеть, что попадет в плен к Генриху VI.

Нужно добавить, что практически никакой угрозы планам Генриха захватить сицилийский престол договор Ричарда с Танкредом не представлял. Обязательства Ричарда перед Танкредом заканчивались с его отплытием из Мессины. Будущий возможный брак малолетней дочери Танкреда, при наличии у него двух сыновей, как и то, что невеста не передавалась до свадьбы в семью жениха - все это сводило до минимума возможность претензий на сицилийский трон. Правда, Филипп, которому первому был предложен этот брак с его наследником, от него отказался. Что касается пункта договора о возврате 20 тысяч унций, то таким образом этим деньгам придавался вид ссуды на нужды крестового похода. И конечно же, ни сам Танкред, ни кто-либо из его наследников не смог бы получить эти деньги обратно, даже если бы свадьба не состоялась. Безусловно, со стороны Ричарда это был грабеж, но грабеж, оправдываемый высокой целью освобождения Гроба Господня. Ричард приказал своим людям вернуть награбленное и щедро вознаградил их из денег, полученных от Танкреда.

Теперь в середине октября оба короля могли бы продолжить свой путь в Святую Землю, но непогода заставила их остаться на зиму на Сицилии. Впрочем, кроме морских бурь, у Ричарда была и другая причина зимовать в Сицилии: он ждал невесту.

На холме, возвышающемся над городом, Ричард возвел для проживания деревянный замок с земляными валами и назвал его, используя шахматную терминологию, «Матегриффон» - «Смерть грекам». Стычки с местным населением прекратились. Вокруг города Ричард поставил виселицы, на которых вешал провинившихся, как своих, так и горожан. Возможно, именно здесь, на Сицилии, Ричард получил прозвище - «Львиное Сердце», в то время как Филиппа прозвали «Агнцем», что свидетельствует об умении последнего притворяться.

Бичом армии была азартная игра в кости. Играли день и ночь, проигрывали большие суммы, игра была причиной ссор и раздоров. Королям пришлось принимать специальные меры. Был введен запрет на получение долгов от игр. Солдатам и матросам было разрешено играть только в присутствии их начальников. Нарушители, раздевшись, должны были три дня стегать плетьми друг друга. Рыцарям и клирикам разрешалось проигрывать в день не более 20 су (1 ливра). Нарушители должны были платить штраф 5 ливров в казну архиепископа Руанского или епископа Лангрского на нужды крестоносцев. Королям же было разрешено проигрывать столько, сколько они хотели.

19 декабря на море у Мессины разразился страшный шторм. Пошел ко дну один из кораблей Ричарда, пораженный молнией. Ураганный ветер вызвал оползни и большие разрушения в городе. Уж не предупреждение ли это свыше?

Перед Рождеством Ричард принес покаяние за неправедную жизнь. В присутствии архиепископов и епископов, обнажившись по пояс и став на колени, Ричард читал молитвы и отбивал поклоны, в то время, как его стегали тремя плетьми. Подобные поступки не были новостью в роду Анжу. Фульк III Черный, граф Анжуйский, буйный предок Ричарда приказал бичевать себя у Гроба Господня в начале XI века и даже в религиозном экстазе откусил при этом кусок камня, который привез на родину. Генрих II несколько раз приказывал бить себя плетьми на могиле Бекета. Как нам кажется, со стороны Ричарда это был акт очищения перед предстоящим крестовым походом. Связывать самобичевание Ричарда с его якобы гомосексуализмом, как нам кажется, нет никаких оснований[6].

Рождество Ричард отпраздновал во вновь построенном замке, где щедро одаривал подданных подарками и деньгами. Был приглашен и Филипп, выпросивший у Ричарда несколько кораблей.

В январе по приглашению Ричарда прибыл знаменитый Иоахим Флорский, аббат-цистерцианец, живший отшельником в Калабрии, чьи идеи дожили вплоть до XIX века, предшествуя теории «научного» коммунизма. Выдающийся мыслитель Средневековья, он считал, что обнаружил скрытое значение Библии и особенно книги Откровения Иоанна Богослова, с помощью чего якобы может предсказывать будущее. Всемирную историю он делил на три эры, соответствующие трем лицам Троицы. Грядущая эра Святого Духа будет характеризоваться, по мнению Иоахима, воцарением на земле свободы, любви и мира и должна начаться где-то между 1200 и 1260 годами.

Все это очень заинтересовало Ричарда. По словам Роджера из Ховдена, «он и его приближенные наслаждались услышанным». Среди слушателей было несколько архиепископов и епископов, а также «много иных почетных лиц, как клириков, так и мирян». В числе семи главных гонителей Церкви двумя последними Иоахим назвал Салах ад-Дина и антихриста и предсказал скорый конец Салах ад-Дина и освобождение Иерусалима. «Бог дарует тебе, - сказал он Ричарду, - победу над врагами твоими и прославит твое имя в вечности». Однако после гибели Салах ад-Дина придет седьмой гонитель - антихрист. По словам Иоахима, антихрист родится в Риме и завладеет папским престолом. В ответ Ричард высказал предположение (может быть, в шутку), что антихрист мог уже родиться в лице папы Климента III. По мнению же самого Ричарда, антихрист должен родиться в Вавилоне (Каире) или Антиохии, править из Иерусалима в течение трех с половиной лет, и после его смерти Бог дарует 60 дней, чтобы совращенные им успели раскаяться. В ответ на это отшельник предложил Ричарду ограничиться войной, а истолкование Библии оставить тем, кто посвящен в ее секреты.

Мысли Иоахима о пришествии антихриста вызвали разногласия среди аудитории. «Многие из духовенства, люди мудрые и сведущие в божественных писаниях, пытались доказать противное, и то тут, то там предлагались различные мнения; однако спор по этому вопросу так и не был закончен», - пишет хронист Роджер из Ховдена.

Уильяма, архиепископа Монреальского, англичанина по рождению, много способствовавшего возведению на трон Танкреда и заключению мирного договора с крестоносцами, в январе 1191 года Ричард сделал своим кандидатом на пост архиепископа Кентерберийского после того, как в ноябре 1190 года под Акрой умер архиепископ Балдуин.

Вынужденное бездействие вызывало раздражение. На Сретение 2 февраля, после праздничного обеда, когда Ричард ехал верхом во главе своей свиты и свиты Филиппа, навстречу попался крестьянин с ослом, груженным вязанками длинного камыша. Рыцари моментально расхватали вязанку и начали в шутку сражаться на тростинах. Противником Ричарда оказался старый знакомец де Бар. Вспомнилась былая вражда, и игра закончилась ссорой. Ричард пытался вышибить Гийома из седла, и тот удержался, только ухватившись за шею коня. Король в ярости закричал, что считает его врагом, и советовал не попадаться ему на глаза. Многократные просьбы Филиппа и французских баронов за Гийома ни к чему не привели. Только позже, когда к королю и баронам присоединились архиепископы и епископы, Ричард согласился не трогать де Бара на время крестового похода. В этом случае Филипп явно играл на публику, демонстрируя отсутствие гордости ради общего дела в противоположность несносному характеру Ричарда. (Выдвигая финансовые требования, Филипп не был таким смиренным.)

Получив к этому времени много жалоб на верховного юстициария и канцлера Лоншана, Ричард решает послать в Англию Готье, архиепископа Руанского.

В этом же месяце начали окончательно портиться отношения между королями: к Ричарду должна была прибыть невеста, и слухи об этом, видимо, дошли до Филиппа. В сопровождении 70-летней королевы Алиеноры, приезжавшей за ней в Наварру, и графа Филиппа Фландрского в январе 1191 года Беренгьера прибыла в Ломбардию. В это время там уже находился германский король Генрих, шедший за наследством жены в Южную Италию. 20 января в Лоди близ Милана состоялась встреча королевы Алиеноры с королем Генрихом. В конце февраля кортеж старой королевы и принцессы-невесты прибыл в Неаполь, и Ричард выслал несколько галер, чтобы доставить их в Мессину. Однако люди Танкреда разрешили взойти на борт только графу Филиппу. Алиеноре и Беренгьере поездка в Мессину была запрещена по причине многочисленности свиты и переполненности города.

Получив известие об этом, Ричард отправился к Танкреду за объяснением. Низкорослый, горбатый, похожий на обезьяну Танкред был хорошим военачальником и умным человеком. Встретившись 3 марта в Катании, короли провели вместе пять дней.

Опираясь на сообщение Роджера из Ховдена, можно нарисовать следующую картину. Танкред рассказал Ричарду, что Филипп предостерегал против него, уверял, что король Англии в нарушение договора планирует захватить его государство, и, в случае войны, обещал помощь против Ричарда. В виде доказательства Танкред предъявил письма Филиппа, переданные ему герцогом Бургундским. От себя скажем, что страх Танкреда мог быть усилен и многочисленностью свиты Алиеноры и ее встречей с королем Генрихом. Уж не замышляют ли германский и английский короли совместное нападение на него? Что касается побуждений Филиппа, тут тоже все ясно. Узнав о предстоящем приезде к Ричарду новой невесты, французский король превратился из недруга в злейшего врага. Почувствовав себя смертельно оскорбленным, он попытался напугать Танкреда захватническими планами английского короля и объединиться с ним против Ричарда. Не хотел ли он таким образом воспрепятствовать предстоящему браку Ричарда?

Далее хронист рассказывает, что Ричард и Танкред расстались друзьями. В знак взаимного расположения Танкред подарил Ричарду четыре судна и пятнадцать галер. Со своей стороны Ричард вручил Танкреду знаменитый Эскалибур, меч легендарного короля Артура, героя многочисленных поэм и рыцарских романов, недавно найденный при раскопках в аббатстве Гластонбери на границе Уэльса.

Филипп стал жертвой своей нечестной игры. Взбешенный Ричард уклонился от встречи с ним. Французский король потребовал объяснений. Английский король представил объяснения через графа Фландрского. Филипп сначала смутился, потом все отрицал и заявил, что Ричард придумал это, чтобы оправдать отказ от брака с Алисой. Ричард отвечал, что он до последнего времени хотел жениться на Алисе, но теперь не может, так как недавно раскрылось, что Алиса была в связи со старым королем Генрихом и родила от него сына, о чем у него есть соответствующие документы и что это могут подтвердить свидетели. Судя по тому, что граф Фландрский принял сторону Ричарда, позиция Филиппа была не очень убедительна.

Чтобы избежать публичного скандала, Филипп освободил Ричарда от обручения. Был заключен договор, по которому Ричард передал Филиппу 10 тысяч марок, а приданое Алисы - крепость Жизор и нормандский Вексен - должно было принадлежать Ричарду и его мужским наследникам. Однако, если бы Ричард умер, не оставив наследника, Вексен должен был вернуться к Филиппу и его наследникам. Было также подтверждено ленное право Филиппа на Исудён и Грасе в Берри и Овернь, в то время, как за Ричардом оставлено графство Керси. То, что нормандский Вексен должен был остаться за Ричардом, подтверждают переданные Филиппу 10 тысяч марок, так как при создавшихся обстоятельствах французский король не мог настаивать на браке. Последней интригой Филиппа в Сицилии было требование к Ричарду, в обмен на разрешение жениться на Беренгьере, отправиться в поход вместе с ним немедленно, не дожидаясь невесты. Здесь просматривается желание поссорить Ричарда с невестой или хотя бы, по меньшей мере, отдалить на неопределенное время их свадьбу. Ричард, видимо, вежливо отклонил это требование и пообещал отправиться вслед за Филиппом незамедлительно. «Таким образом, - пишет простодушный хронист, - в тот день король Франции и король Англии вновь стали друзьями и подтвердили все договоренности, что заключены были между ними, клятвами и грамотами, скрепив их печатями». Никогда не забудет и не простит Филипп двойного оскорбления, сначала от Генриха II, а затем от Ричарда. 30 марта, за несколько часов до прибытия Алиеноры и Беренгьеры, Филипп покинул Мессину и направился к берегам Палестины.

Алиенора привезла Ричарду новую невесту Беренгьеру. Проведя в Мессине три дня и отдав Беренгьеру на попечение Иоанны, старая королева собралась в обратный путь вместе с архиепископом Руанским. Дела призывали их в Англию. Проезжая через Рим, они стали свидетелями событий мирового значения. 10 апреля 1191 года умер папа Климент III, которого Ричард называл «антихристом», и на его место в тот же день был избран Целестин III. На второй день Пасхи, 15 апреля, новый папа короновал короля Генриха и Констанцию императорскими коронами.

Несколько слов о Генрихе VI, с которым судьба столкнет Ричарда позднее, чтобы охарактеризовать его как человека. Папа Целестин III никак не хотел короновать Генриха императором. Тогда последний отдал римлянам на расправу и разорение соседний, враждовавший с Римом город Тускулум (Тиволи), несмотря на то, что город был издавна предан императорам и присягнул Генриху. Римляне под угрозой изгнания из города заставили папу короновать Генриха.

Беренгьера всю жизнь находилась в тени мужа. Известно о ней немного. Один из современников сказал о ней: «Дама красивая и разумная», другой: «...Скорее, умная, чем прекрасная». Ричард, по-видимому, был равнодушен к ней. Забегая вперед, можно сказать, что брак оказался неудачным: Беренгьера не смогла родить наследника. Ричард стал подумывать о том, чтобы развестись с ней и жениться на другой. Однако, возможно, в сложных обстоятельствах после освобождения из плена, ее брат (с 1194 года король Санчо VII) был необходимейшим союзником, и Ричард, видимо, откладывал решение. У Ричарда был родившийся в середине 70-х годов незаконнорожденный сын Филипп, мать которого неизвестна. Ричард признал его и оставил ему во владение поместье Коньяк. Шекспир вывел его под именем Филиппа Фолконбриджа в пьесе «Король Джон» в качестве доблестного и благородного человека, гордящегося происхождением.

Глава 8.

КИПР

Прибытие Беренгьеры пришлось на Великий пост, и поэтому свадьбу пришлось отложить. Но теперь ничто не задерживало Ричарда на Сицилии. Получив от Танкреда корабли (принятие подарка, видимо, было отложено до отбытия Филиппа, чтобы тот не мог претендовать на часть кораблей), 10 апреля Ричард вышел в море. Перед этим был разобран Матегриффон. Дерево было уложено на суда. В море вышли 150 больших кораблей и 50 галер. На одном из кораблей, сопровождаемом двумя галерами эскорта, находились Беренгьера и Иоанна. Ричард выстроил флот клином, в вершине которого находился его корабль. Чтобы корабли держались вместе, ночами на верхушке мачты Ричард приказывал зажигать факел, как это делал Вильгельм Завоеватель, когда во главе флота шел завоевывать Англию. «Этот флот из лучших кораблей и людей он вел, как наседка ведет выводок за кормом, таково было его прирожденное рыцарство», - напишет Амбруаз.

12 апреля корабли настиг жестокий шторм. 17 апреля, когда по спокойной воде подошли к Криту, флот не досчитался 25 отставших кораблей, в том числе с невестой и сестрой Ричарда. На следующий день корабли двинулись к Родосу и подошли к нему 22 апреля. На Родосе флот задержался на десять дней. Здесь ремонтировали корабли, отсюда Ричард высылал быстроходные галеры на поиск пропавших кораблей, но, видимо, безуспешно.

1 мая корабли снова вышли в море и пошли на восток вдоль берега Малой Азии. От встретившегося торгового судна узнали новости из Акры: Филипп прибыл туда 20 апреля и присоединился к осаждающим. В Анталийском заливе флот Ричарда попал в шторм и круто повернул на юг к Кипру. 6 мая мая флот подошел к Лимиссо, и Ричард увидел свои корабли, стоявшие там на якоре, в том числе и судно с Беренгьерой и Иоанной. Очевидно, Лимиссо заранее, еще в Мессине, был назначен местом сбора, так как именно сюда подходили затем отставшие корабли. Судно с Беренгьерой и Иоанной вместе с несколькими другими кораблями, опередив главный флот, прибыли сюда еще 24 апреля и ждали здесь короля. Здесь, на рейде Лимиссо, 1 мая их застиг шторм, два корабля погибли, несколько человек утонули, но большинству удалось добраться до берега, где их взяли в плен греки. Среди утонувших был вице-канцлер короля Роже Маколь. Когда его труп прибило к берегу, на шее у него нашли королевскую печать.

Современники и большинство историков объясняли прибытие Ричарда на Кипр случайностью, а последовавшее завоевание острова его беспредельным авантюризмом. Однако имеется много косвенных доказательств, указывающих, что это не так. Корабли с Иоанной и Беренгьерой продолжали оставаться на рейде Лимиссо, несмотря на враждебное отношение правителя Кипра Исаака, выполняя, видимо, приказ короля. Отбившаяся во время шторма недалеко от Сицилии часть флота 12 мая подошла не куда-нибудь, например, к Акре, а к Лимиссо. Кроме того, Кипр был последней возможностью бракосочетания короля, если только он не хотел начинать совместный поход с провокационной по отношению к Филиппу свадьбы под Акрой. Слишком крупной в стратегическом плане фигурой был Ричард, чтобы объяснять завоевание Кипра случайностью и неуёмной воинственностью.

Можно предположить, что правитель Кипра был заранее настроен враждебно по отношению к Ричарду, не желал идти на уступки и был готов к войне с ним. И не только потому, что король появился у Лимиссо без предварительного, как было положено, оповещения, но и потому, возможно, что Исаак был заранее извещен о его намерении захватить остров. И тут опять можно предположить, что информатором был Филипп. Конечно, Ричард не сообщал Филиппу о замысле завоевать Кипр. Это было бы воспринято тем как предложение разделить добычу. Но кое-какая информация до Филиппа могла дойти, и он, возможно, поспешил поделиться ей с Исааком.

Завоевание цветущего острова в одном-двух днях морского пути от Палестины - базы снабжения и опорного пункта сражающейся армии - было второй по важности стратегической находкой Ричарда. Первой, как мы уже говорили, была доставка армии в Палестину морем.

Остров Кипр, принадлежавший Византийской империи, захватил в 1184 году Исаак из императорской семьи Комнинов. Он явился на остров с подложными документами, дававшими ему якобы право на управление Кипром. Овладев крепостями, он провозгласил себя императором Кипра и стал править как независимый властитель. Когда византийский император Исаак из семьи Ангелов в 1186 году попытался присоединить остров к империи, на помощь узурпатору пришел сицилийский флот Вильгельма II, врага Византии. В дальнейшем в борьбе против Византии Исаак опирался на поддержку Салах ад-Дина. «Мало что принесло Сирии столько зла, как этот остров по соседству, а когда-то он был ее поддержкой... Там царствовал тиран, преданный злу, изменник и предатель хуже Иуды и Ганелона. Он отступился от Христа, был другом Салах ад-Дина. Чтобы скрепить дружбу, они даже пили кровь друг друга», - пишет увлекающийся Амбруаз. И хотя союза, оформленного договором, у Исаака с Салах ад-Дином, видимо, не было, отношения у них были дружескими.

Пережившая две голодных зимы, армия христиан у Акры с ненавистью смотрела на Исаака, у которого продовольствия на Кипре было в изобилии. Конечно, начиная войну с Салах ад-Дином, Ричард не хотел оставлять в тылу враждебно настроенного правителя и задумал воспользоваться островом как базой снабжения, а заодно и пополнить свой кошель. Безусловно, сыграло роль и то, что правитель Кипра не был католиком. В глазах католиков схизматики (раскольники) - православные - были немногим лучше неверных. Возможно, именно здесь на Кипре у Ричарда родилась еще одна стратегическая идея, которую он не успеет осуществить: покорение Византийской империи и дальнейшее использование ее в качестве опоры христианских государств в Святой Земле. Первую половину этой идеи осуществит Четвертый крестовый поход.

Вернемся, однако, к истории завоевания Кипра. Потерпевшие кораблекрушение люди Ричарда были ограблены и брошены в крепость. С помощью десантного отряда в результате небольшого боя часть их была освобождена и укрылась на английских кораблях. Появившийся 2 мая в Лимиссо Исаак, узнав, что на борту одного из кораблей находятся Беренгьера и Иоанна, повел себя крайне вежливо, обещал возместить ущерб и пригласил их на берег к себе в гости. Поблагодарив, женщины отказались, сославшись на отсутствие разрешения Ричарда. Исаак тем временем стянул к Лимиссо войска и несколько вооруженных галер. На берегу, где у Лимиссо не было укреплений, Исаак устроил завалы - баррикады, используя для них все, что можно было найти в городе, а также обломки кораблей. Несмотря на угрозу нападения, английские корабли от Лимиссо не уходили. В это время к Лимиссо подошел флот Ричарда. И теперь поведение Исаака изменилось. Он категорически отказался выполнить просьбу Ричарда, переданную посланцем, освободить еще оставшихся у него подданных короля и возместить причиненный ущерб. Дадим слово Амбруазу: «Он [Исаак] злобно закричал: "Чего захотел!...". Услышав ответ, король приказал: "К оружию!"». Первой жертвой стали галеры Исаака. Они были атакованы и почти без сопротивления сдались. Исаак ждал на берегу во главе конных отрядов, состоявших из греков и наемников. Почти все его войско, помимо прочего оружия, имело луки. Ричард с воинами, погрузившись в шлюпки, на веслах пошли к берегу. Король первым спрыгнул в воду и вышел на берег. Главную роль в сражении сыграли арбалетчики и лучники, предвосхищая события Столетней войны. Они начали стрелять еще из шлюпок. Баррикады, вместо того чтобы помешать воинам Ричарда, помогли им. Под их прикрытием стрелки накапливались и усиливали огонь. Затем высадились рыцари и началось сражение. Наконец Исаак не выдержал и отступил. Войска Ричарда вошли в Лимиссо, где нашли большую добычу.

Былинное описание сражения дает Ричард из Дивайзеса: «Король в своих доспехах первым выпрыгнул из корабля и первым нанес удар мечом, однако прежде чем он смог ударить во второй раз, три тысячи поравнялись и ударили вместе с ним. Они быстро убрали с берега деревянные заграждения. Сильные люди помчались наверх в город и были не мягче львиц, у которых отбирают детеныша. Оборонявшиеся смело сражались с ними. Раненые падали и с этой стороны, и с той. Мечи с обеих сторон были пьяными от крови. Киприоты были побеждены, город и замок захвачены. Победители взяли все, что пришлось им по нраву...». Наконец-то после многодневного пребывания на судне Иоанна и Беренгьера смогли сойти на берег.

По иронии судьбы (он умрет от арбалетной стрелы) Ричард был большим поклонником арбалета и не жалел денег для найма арбалетчиков. Может быть, это происходило потому, что длинный лук, длиной в человеческий рост, был еще почти неизвестен, а среди англичан был распространен уступавший в силе арбалету короткий лук, длиной не более 1,2 метра[7]. Стрела из арбалета летела на 150 метров. Стреляя из арбалета, можно было лучше прицелиться, так как натянутая тетива удерживалась затвором, и не нужно было напрягать руки. Правда, арбалет, в свою очередь, значительно уступал луку в скорострельности. Один хронист рассказывает об арбалете: «Это оружие не лук, который держат в левой руке, а натягивают правой; владелец может его натянуть, только если остается стоять и держит его обеими ногами, с силой натягивая в то же время обеими руками тетиву. В середине есть у него по длине стрелы желоб, достигающий середины приклада. Стрелы разного вида кладутся в желоб и затем выстреливаются при помощи отпущенной тетивы. Стрелы пробивают с легкостью дерево и металл и иногда полностью скрываются в стене или в ином препятствии, в которое попадают». Арбалет считался оружием «богопротивным», и его применение было запрещено в 1139 году 2-м Латеранским собором в Риме: «Запрещается под страхом изгнания впредь употреблять против христиан-католиков смертоносное и богопротивное оружие, пускающее стрелы». На запрет, однако, никто не обратил внимания, и арбалетом продолжали широко пользоваться, особенно в Италии.

Исаак с армией расположился в нескольких километрах от города, готовый на следующий день вступить в бой с Ричардом. Исаак, однако, недооценил противника. Остаток дня и ночью на берег свозили коней. Так как на кораблях они висели в лямках, едва достигая копытами настила, на берегу перед боем их нужно было прогнать. Пока занимались этим, Ричард послал разведку для обнаружения местонахождения врага. Рано утром во главе нескольких десятков конных рыцарей (столько коней успели подготовить к бою) Ричард атаковал армию императора. Дадим слово Амбруазу: «К королю подошел вооруженный клирик Гуго де ла Map, который сказал ему тихо: «Государь, уходите: их силы огромны». - «Господин клирик, - возразил король, - во имя Господа и его матери занимайтесь вашими писаниями и не суйтесь в драку. Рыцарские дела предоставьте нам». В самом деле, возле Ричарда было не больше сорока или пятидесяти рыцарей. Но великий король бросился на врага быстрее, чем падающая молния, решительнее, чем ястреб, кидающийся на жаворонка... Он привел в полное смятение греков, и, когда явились его люди в достаточном числе, они обратили их в полное бегство».

Ричард был впереди всех. Он сбил копьем наземь Исаака и захватил его знамя. Исаак едва сумел удрать из боя на другом коне. Было захвачено много пленных и огромные трофеи, в том числе императорский шатер, сокровища, табун отличных коней, продовольствие. Исаак бежал в Никосию. На следующий день многие из главных землевладельцев этой части Кипра явились к Ричарду, принесли ему присягу и оставили заложников. Их примеру последовали оставшиеся верными Исааку, когда тот 11 мая приехал к Ричарду просить мира. Ричард явился на свидание с Исааком верхом на великолепном испанском жеребце под золотым седлом, одетый по-королевски, в розовой тунике, длинном плаще, украшенном золотыми дисками солнца и серебряными полумесяцами, в красной с золотом шапке, с золотыми шпорами и скипетром, с мечом с золотой рукоятью.

В тот же день, 11 мая, на трех кораблях к Ричарду прибыли гости из-под Акры во главе с королем Иерусалимским Ги де Лузиньяном. Другими прибывшими были старший брат Ги - старый мятежник Жоффруа, Боэмунд III - князь Антиохийский, его сын Раймунд, Онфруа де Торон и Лев II - правитель армянской Киликии. Они явились просить помощи против Филиппа II, который намеревался теперь сбросить с трона Ги де Лузиньяна. Узнав, что Филипп поддержал соперника Ги, Ричард немедленно обещал помощь. Несомненно также, что Ричард все еще ощущал себя графом Пуату, сеньором Лузиньянов. Вся группа прибывших присягнула на верность Ричарду.

Передвижения армии Ричарда I в Третьем крестовом походе

В воскресенье 12 мая в часовне святого Георгия в Лимиссо состоялось бракосочетание Ричарда и Беренгьеры Наваррской. Молодых венчал капеллан короля Никола. В этот же день Жан, епископ Эврё, возложил на Беренгьеру корону королевы Англии. В качестве «утреннего дара» Ричард вручил молодой жене право на владение Гасконью (пока жива Алиенора) и ряд других поместий. Как известно, после смерти Алиеноры Гасконь должна была перейти к королю Кастилии. Возможно, Ричард не хотел расставаться с Гасконью и рассчитывал при этом на помощь короля Наварры.

Затем был заключен договор с Исааком Комнином, по которому Кипр на время крестового похода переходил под власть Ричарда. Исаак должен был принести королю клятву верности, сдать крепости, оставить дочь заложницей и на время похода примкнуть к крестоносцам. По окончании похода Комнин должен был вновь получить власть над островом. Выполнил бы или нет Ричард это обещание, можно только гадать, так как в тот же день Исаак, воспользовавшись тем, что во время послеобеденного зноя охрана заснула, бежал из королевского лагеря и возобновил войну.

Ричард посадил на корабли войска и, разделив их на две эскадры, послал в разные стороны вокруг острова. Одной эскадрой командовал он сам, другой - Роберт Торнем. Их задачей было овладеть прибрежными городами и замками и захватить корабли Исаака. Это было выполнено без сопротивления со стороны греков. Гарнизоны городов и команды кораблей бежали в горы. Эскадры встретились через три дня в Фамагусте и задержались там на три дня.

Сюда же прибыла делегация из-под Акры от короля Филиппа. Французскую делегацию возглавлял двоюродный брат Филиппа епископ Бове. По словам Амбруаза Ричард был обвинен, что «он тешится бесполезной военной игрой, безуспешно мучит невинных христиан [греков], в то время как предстоит одолеть тысячи врагов Христа. Значит ли это, что перед более трудной задачей отступает его прославленное мужество?». В ответ король гневно поднял брови, а его друзья вступились за него: «Были тут сказаны слова, которых лучше не станем записывать». Епископ Бове передал Ричарду жесткое требование Филиппа немедленно присоединиться к нему, так как его отсутствие задерживает взятие Акры. Было видно, что Филипп болезненно переживает успехи Ричарда на Кипре.

Затем флот вернулся в Лимиссо. Сторонники Исаака владели несколькими хорошо укрепленными замками в горах на севере острова. Исаак надеялся отсидеться, опираясь на них, до ухода Ричарда на материк, а затем отвоевать остров. Не могло быть и речи о том, чтобы отправиться в Палестину, оставив Исаака на свободе. Во главе войск Ричард двинулся на Никосию. На равнине между Фамагустой и Никосией произошла битва. Исаак напал на арьергард, в котором находился король. В бою Ричард опять встретился с Исааком. Тот стрелял в короля отравленными стрелами, но Ричард увернулся. Исааку опять удалось выскользнуть из боя, а затем ускакать, пользуясь быстротой коня. Никосия сдалась без боя. Население и знать принесли присягу. В Никосии Ричард заболел, и руководство дальнейшей операцией было поручено королю Ги, хорошо знакомому с островом. Он перешел горы, захватил порт и крепость Ки-рению и взял там в плен дочь Исаака. Ги приказал поднять над городом знамя Ричарда, демонстрируя верность сеньору. После этого королю Ги сдался замок «Бога любви» (или святого Иллариона), который, по преданию, был построен королевой Венерой для сына Купидона. Затем выздоровевший Ричард осадил неприступный замок Буффавенто, но замок сам открыл ему ворота, когда добровольно сдался Исаак Комнин, сидевший в крепости Кантара. На это его, видимо, толкнула весть о пленении дочери. Он просил Ричарда не заковывать его в железо, и для него специально выковали серебряные цепи.

1 июня весь остров был в руках Ричарда. Вслед за Сицилией и Кипр теперь сделал вклад в кошель короля. Помимо добычи и конфискованной собственности Ричард обложил киприотов 50-процентной податью на нужды крестового похода. В качестве курьеза можно упомянуть о том, что Ричард предложил киприотам сбрить бороды. Взамен он подтвердил местные законы и обязался их защищать.

Оставив Роберта Торнема и Ричарда Канвилла управлять островом, 5 июня король отправился на завоевание Гроба Господня. Таким образом, завоевание Кипра было хорошо спланированной и мастерски проведенной операцией. Это была самая результативная победа Третьего крестового похода.

Ричард оставил после себя на острове не лучшие воспоминания: «Англичанин разграбил страну и уплыл к Иерусалиму, причем оставил вассалов, продолжавших грабить и отправлявших ему добычу. Он не достиг ничего, грешник, каким он был, против другого грешника Салах ад-Дина; он не достиг ничего, кроме продажи Кипра латинянам... Много было страданий и невыносимого мрака, пришедших с Севера, как это было предсказано пророком» (Хронист Неофитус Кипрский).

*     *     *

Скажем несколько слов о дальнейшей судьбе острова. Не имея возможности держать на острове гарнизоны, Ричард продал его тамплиерам за 100 тысяч безантов, причем орден внес только задаток в 40 тысяч. Тамплиеры обложили местное население высоким налогом, чтобы поскорее расплатиться с Ричардом. После восстания киприотов на Пасху 1192 года сделка показалась тамплиерам невыгодной. Как раз в это время остался без престола Ги де Лузиньян. Ричард предложил ему перекупить остров. Тот, взяв ссуду, заплатил тамплиерам 40 тысяч безантов, оставшись должным Ричарду 60 тысяч. Покидая Палестину, право получения долга Ричард передал государю Иерусалимского королевства, своему племяннику Генриху Шампанскому. После брака брата и наследника Ги Амори де Лузиньяна со вдовой Генриха королевой Изабеллой в 1197 году остров оказался во владении Лузиньянов.

Завоевание Кипра стало самым долговременным успехом крестоносцев. После падения всех государств крестоносцев в Сирии и Палестине в 1291 году Кипр еще триста лет принадлежал христианам. «Тот, кто хочет владеть Востоком, должен держать в руках Кипр», - писала одна английская газета в 1878 году, когда Великобритания вторично овладела островом.

Глава 9.

АКРА

Осада Акры началась почти за два года до прибытия Ричарда в конце августа 1189 года. После победы при Хаттине 4 июля 1187 года отряды Салах ад-Дина захватили почти все города и замки христиан в Палестине. 2 октября 1187 года после непродолжительной осады пал Иерусалим.

В руках христиан в Сирии остались княжество Антиохия и графство Триполи, а в королевстве Иерусалимском - несколько изолированных замков внутри страны и прибрежная крепость Тир, которая выдержала осаду. Осаду выдержал также Аскалон, принадлежавший королеве Сибилле. Салах ад-Дин предложил ей сделку: она сдает Аскалон, а он освобождает из плена ее мужа короля Ги де Лузиньяна. Сибилла согласилась, и Аскалон был сдан еще в августе 1187 года. Однако король Ги был освобожден только в июле 1188 года. Условием его освобождения было обещание не воевать никогда с мусульманами и уехать на родину в Пуату.

Обороной Тира руководил сорокалетний маркиз Конрад Монферратский. Смелый, беспощадный, честолюбивый и беспринципный, Конрад был яркой личностью. В 1186 году перед Константинополем он разбил мятежников, восставших против императора Исаака II Ангела и получил в награду руку его сестры и титул кесаря. Возбудив недовольство придворной аристократии, он имел неосторожность поссориться и с императором ив 1187 году отправился с небольшим отрядом из Константинополя в Палестину. Корабль, на котором плыл маркиз, вошел в гавань Акры через четыре месяца после взятия ее мусульманами. Молчание церковных колоколов и отсутствие толп на берегу, обычно приветствующих прибывающий корабль, насторожило. В последнюю минуту корабль повернул обратно, благополучно вышел в море и направился к Тиру. Маркиз прибыл в Тир в ноябре 1187 года, когда город уже готов был сдаться, и возглавил оборону. Он сумел сплотить вокруг себя защитников, за короткое время подготовить к бою укрепления и отстоять город. В начале января 1188 года Салах ад-Дин снял осаду и увел войска.

Клятва, данная представителю враждебной религии, редко выполнялась и у христиан, и у мусульман. Королю Ги не стоило большого труда от нее освободиться. Вместе с прибывшим братом Жоффруа и с небольшим отрядом сторонников скитался он в поисках крова над головой. Дважды, летом 1188 и весной 1189 года, он пытался найти убежище в Тире, и оба раза Конрад Монферратский не пустил его в город. Это было двойным оскорблением, так как город Тир принадлежал королю.

В ореоле славы спасителя Тира Конрад не признавал Ги королем Иерусалимским, более того, он был сам готов теперь претендовать на королевский трон. В самом деле, кто такой Ги де Лузиньян? Мелкий дворянин из Пуату, получивший трон благодаря женитьбе на сестре короля, вопреки желанию его и большинства баронов, да к тому же погубивший королевство, потерпев разгром при Хаттине. А кто такой Конрад? Представитель знатнейшей европейской семьи. По отцу он - родственник французского короля, по матери - германских императоров и австрийских герцогов. Его старший брат Вильгельм, первый муж Сибиллы, граф Яффы и Аскалона, был отцом умершего в малолетстве Балдуина V, короля Иерусалимского.

В конце августа 1189 года король Ги принял смелое и, как оказалось позднее, спасительное для себя решение. Во главе небольшого отряда, к которому присоединились остатки тамплиеров и госпитальеров, он отправился штурмовать Акру, самый большой город и порт в королевстве Иерусалимском, в котором когда-то хранился Святой Крест. Возможно, это решение было вызвано желанием получить собственный порт, плацдарм для будущей высадки крестоносцев, и было связано с предстоящим нападением на Акру пизанского флота. Возможно, это был просто акт отчаяния.

Акра представляла треугольник, окруженный стенами, с вершиной, направленной на север. С северо-западной и южной стороны этого треугольника были море и гавань, третья северо-восточная сторона выходила на сушу. Обороной Акры руководил талантливый и волевой военачальник и военный инженер Каракуш. Ги занял и укрепил возвышенность в полутора километрах против ворот Сен-Никола на северо-восточной стороне и начал осаду города.

Узнав об осаде, на выручку явился Салах ад-Дин. Осаждающие оказались прижатыми к морю и зажатыми между городом и армией султана. Их могло спасти только чудо. И чудо свершилось! В бухты, окружавшие лагерь Ги, начали прибывать корабли крестоносцев. Прибыли датчане и фризы, фландрцы, «англичане» и французы. Прибывали и местные христиане, сохранившие волю к сопротивлению. Акра стала символом борьбы христиан за Святую Землю. В сентябре после сражения, продолжавшегося несколько дней, Салах ад-Дину удалось пробиться в Акру, завезти туда продовольствие и усилить гарнизон, после чего крестоносцы опять заблокировали крепость. Они обустроили военный лагерь двумя рядами валов и рвов: один ряд в сторону Акры, другой - в сторону армии Салах ад-Дина. Армия султана расположилась на холмах невдалеке. На равнине между ними, пересекаемой небольшой речкой Бель, происходили сражения. В конце сентября морем во главе немцев и итальянцев прибыл Людвиг, ландграф Тюрингский. Он привез с собой Конрада Монферратского, за которым заходил в Тир и которого уговорил присоединиться к крестоносцам. 4 октября состоялось решительное сражение. Мусульмане притворным бегством заставили бросившихся в погоню крестоносцев расстроить ряды, после чего атаковали их. Христиане понесли большие потери, которые, впрочем, вскоре были возмещены прибытием новых отрядов паломников. В этом сражении, возможно по ошибке, Ги де Лузиньян спас жизнь Конраду Монферратскому.

Шатры военного лагеря. Реконструкция Виолле-ле-Дюка

На зиму Салах ад-Дин отвел войска на дальнюю горную гряду и частично распустил по домам. Крестоносцы расширили лагерь и надежно укрепили его. Зима для христиан была тяжелой и голодной. Тысячи крестоносцев умерли от болезней и эпидемии. В конце зимы Салах ад-Дин снова собрал войска и придвинулся к лагерю паломников.

Весной 1190 года из леса, привезенного из Италии, крестоносцы собрали три большие осадные башни в пять этажей, возвышающиеся над стенами города. Нижние этажи башен были оборудованы таранами. Затем они по выровненным площадкам подвели их к Акре и с помощью таранов начали ломать стены. В то же время камнеметательные машины и стрелки с верхних этажей башен обстреливали обороняющихся. Сразу в нескольких местах минеры рыли подкопы под стены.

Появились надежды на скорое падение Акры. Чтобы этого не произошло, Салах ад-Дин начал многодневный бешеный штурм христианского лагеря. Защитникам Акры, воспользовавшимся тем, что основные силы крестоносцев были отвлечены Салах ад-Дином, удалось сжечь все три башни. Опять возникла патовая ситуация.

Война шла и на море. Египетские эскадры временами прорывали блокаду, осуществляемую итальянскими флотилиями, и доставляли в Акру продовольствие, боеприпасы и пополнения. Часто для маскировки сарацины поднимали на судах христианские флаги и держали свиней на верхней палубе. Связь между Акрой и Салах ад-Дином поддерживалась при помощи почтовых голубей и ночных пловцов.

Услышав о приближении германцев и не желая делиться с ними добычей, огромные толпы бедных крестоносцев напали 25 июля на лагерь Салах ад-Дина. После кратковременного успеха бросившиеся грабить христиане были истреблены окружившими их сарацинами[8]. По сообщениям мусульманских хронистов, погибло до 9 тыс. паломников.

Положение крестоносцев стало настолько тяжелым, что руководители задумались о прекращении похода и об эвакуации лагеря. Но в это время прибыли новые тысячи паломников. Во главе французов прибыл 24-летний Генрих II, граф Шампанский, родной племянник английского и французского королей по матери и вдобавок двоюродный брат французского - по отцу. Его сразу же выбрали командующим. До него армией по очереди командовали Людвиг Тюрингский и Жак д'Авен, доблестный фландрский рыцарь, потомственный крестоносец. Ландграф Тюрингский обиделся, заболел, отправился домой и по дороге умер.

Осенью прибыли новые отряды французов и «англичан» во главе с Балдуином, архиепископом Кентерберийским. Во главе французов были Робер, граф де Дрё, и Филипп, епископ Бове, - двоюродные братья французского короля. Когда в лагерь крестоносцев пришли вести о смерти Фридриха Барбароссы и о несчастьях немцев в Антиохии, маркиз Конрад отправился в опасный поход им навстречу и привел герцога Фридриха Швабского с остатками германской армии в лагерь крестоносцев.

Лагерь вырос в настоящий город. Религиозный аскетизм в лагере соседствовал с разгулом и развратом. В палатках торговцев и маркитантов за деньги можно было получить все, что угодно. Крестоносцы переняли у мусульман обычай мыться в банях. Бани рылись в земле и покрывались камышом и соломой. В лагере появились рынки и мастерские. Во время перемирий крестоносцы ездили на огромный рынок, устроенный в лагере султана. Иногда на равнине между лагерями устраивались турниры, в которых участвовали и мусульмане.

В борьбе с крестоносцами мусульмане широко применяли в сражениях на суше и на море «греческий огонь» - смесь из нефти, селитры, смолы и серы. Этот огонь нельзя было потушить водой. Бочки и глиняные горшки с этой смесью устанавливались на камнеметательную машину и перед выстрелом поджигались. От удара бочка или горшок разваливались, и жидкое пламя растекалось вокруг. Чаще всего осажденные пытались при помощи «греческого огня» бороться с досаждающими им осадными башнями и машинами. Для защиты от огня, башни укрывались кожами, вымоченными уксусом и мочой. Неудачей кончилась попытка крестоносцев осенью 1190 года овладеть с моря городской Мушиной башней, контролирующей вход в гавань. На средства графа Генриха и герцога Фридриха были построены две новые осадные башни. Опять пилигримы стали долбить таранами стены и обстреливать врага внутри города, не прекращались подкопы. Однако в яростной вылазке осажденные захватили башни, сожгли их и загнали крестоносцев в лагерь.

Свою вторую зиму под Акрой, оказавшуюся еще более тяжелой, чем первая, крестоносцы встречали на тех же позициях. Наступил голод, продовольствие ценилось почти буквально на вес золота. Ели трупы животных, траву и коренья. Стали нередкими случаи отречения от веры и перехода на сторону врага из-за куска хлеба. Опять тысячи умирали от болезней. Распространилась эпидемия «арнольдии» (вид цинги), от которой «распухали члены и выпадали зубы». В числе других умерли архиепископ Кентерберийский, Ранульф Глэнвилл и герцог Швабский.

Смерть королевы Сибиллы и двух ее дочерей осенью 1190 года вызвала настоящий кризис в лагере крестоносцев, расколовший его надвое. Со смертью Сибиллы умерли права на иерусалимский трон Ги де Лузиньяна. Местные бароны его не любили. Помимо прочего, он не был крупной фигурой, способной привлечь в королевство людей и средства из Европы. А то и другое требовалось здесь в огромном количестве.

Единственной подходящей фигурой «из местных» (владельца Тира уже можно было считать таковым) был Конрад Монферратский. Он и сам стремился в короли, но у него не было никаких прав на трон. Единственной законной наследницей трона была восемнадцатилетняя младшая сестра Сибиллы Изабелла. Но она уже была в течение семи лет замужем за молодым бароном Онфруа де Тороном, который годился в короли еще меньше, чем Ги.

Бароны и собственная мать уговорили Изабеллу пожертвовать личным счастьем в интересах королевства. Изабелла в конце концов согласилась поменять владельца лагерной палатки на хозяина Тира. Для того, чтобы осуществить брак Изабеллы с Конрадом, нужно было сначала аннулировать ее брак с Онфруа, на основании якобы близкого родства супругов. Архиепископ Кентерберийский наотрез отказался это сделать, зато это сделал архиепископ Пизанский, которому будущий король обещал привилегии для его города. После этого наличие двух жен у Конрада в Италии и в Константинополе было уже ерундой, не могущей служить препятствием к новому браку. Изабелла была уведена из палатки Онфруа и обвенчана в ноябре 1190 года епископом Бове с Конрадом Монферратским.

Теперь на иерусалимскую корону было два претендента - Ги и Конрад. Чтобы избежать вооруженного конфликта с Ги, Конрад вместе с Изабеллой перебрались на жительство в Тир. Решение проблемы иерусалимского трона было отложено до прибытия французского и английского королей. Прибывший под Акру 20 апреля 1191 года король Филипп был выбран командующим и сразу же принял сторону Конрада.

Отправившись из Кипра, первую остановку на Святой Земле Ричард сделал у крепости госпитальеров Маргат. С Великим магистром Ордена Гарнье де Наплусом еще со времени коронации Ричарда связывали дружеские отношения. Оставив Исаака Комнина в крепости, Ричард отправился под парусом далее на юг и на следующий день 6 июня прибыл к Тиру. В город Конрад его не пустил, и заночевать пришлось в палатках у городских стен. Перед Акрой галеры Ричарда перехватили большой корабль под флагом короля Франции. При внимательном рассмотрении корабль оказался сарацинским, идущим в Акру с грузом продовольствия, оружия и с пополнением. После упорного сопротивления корабль был пущен ко дну. «Битвы на море, - писал через 200 лет французский историк, - более опасны и жестоки; ведь на море некуда отступать и бежать и нет другого средства, как только сражаться и вверять себя судьбе». По слухам, на турецком корабле, к вящему восторгу встречавших Ричарда паломников, погибли 200 ядовитых змей, которых должны были тайно выпустить в христианский лагерь.

Наконец 8 июня на 25 кораблях (Филипп - на 6) Ричард прибыл под Акру и был встречен крестоносцами с великим подъемом чувств. Часть флота уже ждала его у Акры, а часть еще должна была подойти. Пир продолжался далеко за полночь. Паломники жарили на кострах мясо и пили вино, привезенные Ричардом, ходили по лагерю факельными шествиями и пели гимны и песни. Угрюмо и с тайной неуверенностью смотрели на все это мусульмане со стен Акры и с холмов, окружавших лагерь.

Как и у большинства знатных крестоносцев, предки Ричарда издавна участвовали в мирных и военных паломничествах. Граф Фульк III Черный Анжуйский в первой половине XI века трижды побывал в Иерусалиме. Герцог Роберт Дьявол Нормандский, отец Вильгельма Завоевателя, умер в Никее, возвращаясь из Иерусалима. Прадед Ричарда герцог Аквитанский Гийом IX и его мать Алиенора - участники крестовых походов. Фульк V Молодой Анжуйский, король Иерусалимский, дед Сибиллы и Изабеллы приходился прадедом Ричарду, а приезжавший к нему на Кипр князь Боэмунд III Антиохийский был сыном любимого дяди королевы Алиеноры Раймунда де Пуатье.

С прибытием Филиппа, а затем и Ричарда оживилась боевая деятельность христиан под Акрой. В то же время войска Салах ад-Дина, уставшие от непрерывной четырехлетней войны, роптали и бунтовали. Салах ад-Дин неоднократно просил о помощи халифа Багдадского и властителей Персии и Аравии, но кроме льстивых восхвалений ничего от них не получал. Ему помогали только те владетели, земли которых граничили с его владениями и с владениями христиан и которые чувствовали непосредственную угрозу. Узнав о предстоящем прибытии французского и английского королей, Салах ад-Дин провел большую мобилизацию. Во всех мечетях имамы и муллы призывали народ к священной войне: «Походы ваши против неверных, опасности, раны и даже просто переход через поток - все будет записано в книге у Бога».

Филипп и герцог Бургундский привезли с собой осадные метательные машины, катапульты и баллисты. Самая большая катапульта носила имя «Злая соседка». На средства тамплиеров и госпитальеров, а также на общие средства крестоносцев были построены еще несколько машин. Одна из этих машин называлась «Божья катапульта». Было построено несколько таранов. Конструктором одного из них был епископ Безансона. Эта осадная машина сверху была защищена двускатной крышей, а собственно тараном служила корабельная мачта с наконечником из железа.

Баллиста крестоносцев

Ричард присоединил свои осадные машины к уже имевшимся. Из привезенного дерева была собрана многоэтажная башня, получившая вновь свое сицилийское имя «Матегриффон». Умерший в лагере за неделю до прибытия Ричарда Филипп, граф Фландрский, завещал английскому королю свои осадные машины. Усилились также и подрывные работы минеров. Флот Ричарда надежно блокировал Акру с моря.

Хронисты, державшие сторону Филиппа, впоследствии утверждали, что только учтивость не позволила французскому королю овладеть Акрой до прибытия Ричарда. Он якобы специально его ждал, чтобы разделить триумф. На самом деле это не так. Филиппу просто не хватало сил. Как только Филипп пытался штурмовать Акру, Салах ад-Дин атаковал лагерь, срывая таким образом штурм. С прибытием Ричарда сил стало достаточно. Однако сразу же началось соперничество между королями. Филипп не хотел расставаться с ролью командующего, к которой привык за два месяца. Ричарда же не устраивала отведенная ему Филиппом роль вассала, помощника и плательщика. Боевые опыт и слава и имеющиеся в наличии люди и средства явно ставили его на первое место.

С прибытием Ричарда Филипп назначил общий штурм. Ричард отказался в нем участвовать, утверждая, что не получил еще всего снаряжения. Штурм был отбит, а при отражении нападения Салах ад-Дина на лагерь отличился Жоффруа де Лузиньян. Короли договорились на будущее, если один штурмует город, другой остается отбивать нападение Салах ад-Дина. Лагерь разделился на сторонников Филиппа и на сторонников Ричарда. К числу первых относились немцы, Конрад Монферратский и генуэзцы, к числу вторых - пизанцы. Хотя оба рыцарских ордена, тамплиеры и госпитальеры, соблюдали нейтралитет, с гораздо большей симпатией они относились к Ричарду. Осенью 1191 года Великим магистром Ордена тамплиеров был выбран дворянин из Анжу Робер де Сабле, прибывший с флотом английского короля.

Старший брат Ги - Жоффруа де Лузиньян - вызвал маркиза Монферратского на поединок Божьего суда как предателя. Конрад вызова не принял и хотел уехать из лагеря. Филиппу с трудом удалось уговорить его остаться. Ричард немедленно предложил каждому рыцарю, желающему служить у него, месячное жалование в четыре безанта, узнав, что Филипп предложил три. Когда ночью осажденные сожгли оставленные без охраны осадные машины Филиппа, тот обвинил в этом Ричарда, дескать, последний якобы переманил у него людей.

После того, как оставшийся без средств Генрих Шампанский обратился за помощью к Филиппу и получил отказ, он перешел на сторону короля Англии, щедро наделившего племянника всем необходимым. При этом Ричард зорко смотрел, чтобы люди, получавшие у него жалование, не выполняли приказов Филиппа.

Испытывавший во всем нужду Филипп потребовал, согласно договору в Везеле, половину кипрской добычи. Ричард отвечал, что он думал, что договор касался добычи, отнятой у мусульман, но что он не против, если в свою очередь Филипп отдаст ему половину наследства умершего графа Фландрского. После поражения графа, согласно мирному договору, после его смерти графство Артуа должно было перейти к Филиппу как наследство от матери его сына Людовика.

Узнав про переговоры Филиппа с Салах ад-Дином, Ричард сам неоднократно пытался начать диалог с султаном.

Получив отказ, Ричард начал переговоры с братом Салах ад-Дина - Мелеком аль-Адилом. Постепенно между ними возникает что-то, напоминающее дружбу. Аль-Адил даже становится посредником при переговорах Ричарда с Салах ад-Дином. Взаимный обмен делегациями и подарками открывал дорогу будущим мирным переговорам, а также способствовал шпионажу. Все это, общепринятое на востоке, вызывало неприятие и подозрение в измене в среде ревностных христиан-европейцев.

Вскоре после прибытия Ричарда оба короля тяжело заболели «арнольдией», сначала Ричард, а затем и Филипп. Немного поправившись, Ричард приказал выносить себя на носилках на передовую линию. Там он руководил стрельбой метательных машин. Положение Акры становилось все хуже. Работа таранов и подрывников приносила плоды - обрушивались целые участки стен. С неутомимой энергией осажденные восстанавливали укрепления и отбивали атаки, но обеими сторонами уже ощущалась неизбежность падения города. Начались переговоры о сдаче.

3 июля Филипп предпринял решительный штурм. Возможно, на участке городской стены, примыкающем к северной Проклятой башне, героически погиб французский маршал Обри Клеман. Со знаменем в руках по приставной лестнице он полез на полуобрушившуюся стену, но был сброшен вниз, а затем зацеплен крюком и поднят на стену. В этом же бою мусульманами был взят в плен Конрад Монферратский, но вскоре с почетом отпущен. Вероятно, ощущая себя уже королем и строя будущие отношения с мусульманами, он, в отличии от Ричада, был сторонником самой милостивой сдачи города и поэтому надеждой осажденных. В это же время Ричард успешно отбил штурм лагеря, возглавляемый аль-Адилом.

4 июля на переговоры к Филиппу «как к командующему» явился помощник коменданта Акры аль-Маштуб. Он попросил трехдневного перемирия, чтобы получить возможность снестись с Салах ад-Дином относительно сдачи города. Филипп согласился. Перемирие укладывалось в трехдневный траур по Клемане. В это время, к крайнему неудовольствию Филиппа, Ричард демонстративно начал штурм Акры. Переговоры были сорваны, хотя штурм не удался. В ночь на 5 июля гарнизон попытался пробиться к Салах ад-Дину, но крестоносцы, заранее извещенные об этом информатором из города, отбили вылазку.

6 июля наконец Салах ад-Дин согласился за освобождение гарнизона и жителей Акры возвратить христианам Святой Крест и все завоеванные им земли, за исключением Иерусалима, а также Аскалона и Крака (большого замка к востоку от Мертвого моря), контролирующих дороги из Египта в Иерусалим и Сирию. За это, помимо освобождения пленных, крестоносцы в союзе с ним в течение двух лет должны воевать с халифом Багдадским. Оба короля отвергли это предложение, и 7 июля штурм возобновился.

В ночь на 11 июля Конрад Монферратский с согласия Филиппа, но без ведома Ричарда, будучи «в караульной службе», принял капитуляцию Каракуша и аль-Маштуба, от имени французского короля и от своего заключил перемирие и вывесил на башнях Акры знамена Франции и свои. Эмиры заключали перемирие на свой страх и риск, не заручившись согласием Салах ад-Дина.

Узнав о случившемся ночью и увидев на башнях знамена утром, Ричард приказал штурмовать город. Вне себя от бешенства, Филипп чуть было не отдал приказ атаковать войска Ричарда сзади. С большим трудом бароны смогли добиться соглашения между королями.

Конрад и, возможно, Филипп обещали сдающимся жизнь и свободу. С имуществом или нет, с выкупом или нет, с обменом на пленных христиан или нет - точно неизвестно. Условия Ричарда, поддержанные большинством крестоносцев, были гораздо жестче. Об имуществе пленных речь там вообще не шла: оно и так принадлежало победителям. В конце концов Салах ад-Дин вынужден был согласиться на следующие условия: в обмен на пленных он должен был передать Святой Крест, около 1500 пленных христиан и 200 тысяч динаров золотом. В пересчете на марки это составляло примерно 35 тысяч марок, доля Ричарда составляла половину. Сумма, выплаченная христианами за свободный выход из Иерусалима в 1187 году, составляла около 100 тысяч динаров. Кроме того, тогда эти деньги были получены из взятого города, а теперь должны были поступить извне.

12 июля крестоносцы вошли в Акру. Город был разделен на два сектора: французский и английский. Жителям-христианам возвращались их дома, и они обязаны были разместить у себя крестоносцев. Французскому королю был отведен под жилье замок тамплиеров, английскому королю - королевский дворец, где он и поселился с Беренгьерой, Иоанной и дочерью Исаака Кипрского. В руки христиан попала также почти вся египетская флотилия, стоявшая на якоре в гавани. Сбором и разделом добычи должны были заниматься тамплиеры и госпитальеры. Вся добыча была поделена между королями, к великому негодованию других участников похода - ветеранов осады. В ответ на их протесты оба короля дали плохо понятные ответы, что, впрочем, не помешало впоследствии Филиппу выступить в роли обиженного Ричардом при разделе добычи.

В это время и произошел инцидент, имевший в дальнейшем большие последствия. Герцог Леопольд V Австрийский, прибывший под Акру весной 1191 года, после смерти Фридриха Швабского остался самым знатным из немецких крестоносцев и стал как бы их предводителем. На его беду у него было мало средств, и влиянием поэтому он не пользовался. Будучи родственником Конрада Монферратского, он сразу принял сторону его и Филиппа. После взятия Акры Леопольд, видимо, вывесил знамя над одним из домов в английском секторе города, рассчитывая его занять. По приказанию Ричарда знамя было снято и выброшено в городской ров.

В чем причина такого оскорбления? По словам одного 'III хрониста, Леопольд находился на жаловании у Ричарда. I Возможно, им был совершен какой-то нелояльный поступок по отношению к английскому королю. Возможно, Ричард просто не хотел видеть в своем секторе сторонника I Филиппа и Конрада. Можно предположить также, что Леопольд выглядел в глазах Ричарда представителем мелкого рыцарства, требующим, установив свое знамя, часть добычи. Стоит упомянуть о вспышках гнева у английского короля, вначале, по большей части, наигранных, а затем, вместе с усиливающейся раздражительностью, настоящих. Во всяком случае, это была ошибка, за которую Ричард потом дорого заплатил. Так и не получив удовлетворения, смертельно обиженный Леопольд отправился домой.

Потери крестоносцев при осаде Акры были чрезвычайно высоки. Список умерших и погибших включал в себя королеву Сибиллу, латинского патриарха Ираклия Иерусалимского, пятерых архиепископов, шестерых епископов, четырех аббатов, одного приора, одного архидиакона, двух герцогов, одного ландграфа, десятерых графов, трех виконтов и ещё тридцать человек нетитулованных баронов.

Сколько погибло рыцарей и простого народа никто и не пытался сосчитать.

Со взятием Акры Филипп посчитал свою миссию законченной. 20 июля Ричард предложил Филиппу дать совместное обещание остаться в Святой Земле еще на три года, чтобы окончательно разбить Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим. Тот отказался и уже 22 июля объявил о решении отправиться домой, мотивируя это болезнью и нездоровым климатом. Это вызвало всеобщее возмущение, так как всем здесь находившимся грозила смерть не только от вражеского оружия, но и от болезней, вызванных климатом. Филипп попросил разрешения на отъезд у Ричарда, с которым он был связан договором. В конце концов английский король согласился на его отъезд, заставив Филиппа признать, что теперь никто из них ничего никому не должен и еще раз дать клятву на Евангелии не нападать на анжуйские владения не только во время его отсутствия, но и еще в течение 40 дней после его, Ричарда, возвращения. Впрочем, он мало верил обещаниям (сам не раз обещал жениться на Алисе) и поэтому вдогонку за Филиппом послал быстроходный корабль с приказом готовить замки к войне. Расположенные к Филиппу хронисты, впрочем, объясняли его внезапный отъезд необходимостью присоединения к Франции графства Артуа.

Ему оставалось теперь перед отъездом вместе с Ричардом решить судьбу королевства Иерусалимского. Конрад Монферратский был кровно заинтересован в том, чтобы этот вопрос решался в присутствии французского короля. По совету Филиппа Конрад возвратился из Тира в Акру, попросил прощения у Ричарда и обещал ему верное сотрудничество. И, хотя он обещания не сдержал (он не только в дальнейшем ничем не помог Ричарду, но и всячески вредил ему), Ричард показал себя политиком, способным пойти на уступки, предпочитавшим возможного союзника открытому врагу. 28 июля короли вынесли компромиссное решение. Ги де Лузиньян должен был пожизненно оставаться королем, а затем корона передавалась Конраду и Изабелле и их наследникам. Доходы королевства Ги и Конрад должны были делить между собой. Конрад имел возможность присоединить к своим владениям Сидон и Бейрут, отвоевав их у турок, а старший брат Ги Жоффруа де Лузиньян получил право владеть Яффой и Аскалоном, опять-таки предварительно завоевав их. При дальнейших переговорах с Салах ад-Дином в качестве короля Иерусалимского мог теперь выступать только Конрад Монферратский.

Командование армией Филипп передал Ричарду, начальство над французами поручил Гуго, герцогу Бургундскому. Филипп передал Конраду свою половину Акры и 31 июля, захватив свою часть заложников, которых также передал маркизу, в его сопровождении на кораблях отправился в Тир.

3 августа он отбыл на родину вместе с епископами Лангрским и Шартрским и двоюродным братом, графом Неверским. Он зашел в замок Маргат (видимо, чтобы выслушать жалобы Исаака Кипрского на Ричарда), затем в Триполи, Тартус и в порты княжества Антиохия. Как руководитель крестового похода он готовил доклад папе о положении дел в Святой Земле. Затем его путь проходил вдоль побережья Малой Азии и через Корфу в Италию, где он высадился 10 октября. В Риме Филипп пробыл восемь дней. Он встретился с папой и обвинил перед ним Ричарда в том, что из-за высокомерия, заносчивости, а также скандального характера Ричарда он, Филипп, должен был прервать крестовый поход. Видимо, далее следовали обвинения в нарушении Ричардом клятвы жениться на Алисе и в разбойничьем нападении на христиан на Сицилии и Кипре. Папа Целестин III посчитал крестовый обет Филиппа выполненным, но не освободил его от клятвы не нападать на земли Ричарда, о чем тот его просил: прямая обязанность церкви состояла в защите владений крестоносца.

В начале декабря Филипп встретился в Милане с императором Генрихом VI. Он повторил ему свои обвинения и добавил, видимо, сицилийские эпизоды, порочившие Ричарда в глазах Генриха. Хронист Роджер из Ховдена пишет: «Французский король уговаривал римского императора взять в плен короля Англии, если тот будет возвращаться через его страну».

Незадолго до Рождества Филипп прибыл в Париж.

Французские хронисты, оправдывая бегство Филиппа и нарушение им крестовой клятвы, пишут о сокровищах, оставленных им герцогу Бургундскому, или о средствах, на которые можно содержать пятьсот рыцарей и тысячу солдат в течение трех лет. На самом деле единственное, что он оставил герцогу, это была половина выкупа за пленных из Акры. Под эти деньги, по словам Амбруаза, Ричард занял герцогу сумму в 5 тысяч марок (возможно, однако, гораздо большую).

Но выкуп еще нужно было получить. Вначале было условлено, что выкуп будет выплачен через месяц, а потом срок выплаты был продлен еще на десять дней.

Известие об условиях договора было сильным ударом для Салах ад-Дина. Даже если он заранее решил не выкупать пленных, он не мог открыто заявить об этом, опасаясь гнева родственников пленных. Поэтому он собрал 100 (из требующихся 200) тысяч динаров для выкупа, к нему были доставлены 1600 христианских пленников и Святой Крест, но с выкупом и обменом он не торопился. Он отправил в Тир посланника с подарками к Филиппу, возможно - договариваться о смягчении условий, но тот его уже не застал. С другой стороны, приближался первый срок выполнения договора, а на руках у Ричарда была только половина пленных. Ричарду грозило выглядеть в глазах Салах ад-Дина несостоятельным, что могло толкнуть султана на прямые переговоры с Конрадом, а этого король не хотел допустить. Поэтому Ричард согласился с продлением срока и отправил 5 августа в Тир делегацию во главе с Хьюбертом Уолтером, чтобы вернуть в Акру французскую половину пленных. Маркиз, однако, отказался вернуть пленных, которых он получил от Филиппа, а также не захотел присоединиться к армии, считая большим риском для себя находиться рядом с Лузиньянами и Ричардом. Терпение Львиного Сердца кончилось, и он стал собирать войска, чтобы взять Тир штурмом. В дело вмешался заинтересованный в получении выкупа герцог Бургундский. 8 августа он отправился в Тир и объяснил Конраду, чем могут закончиться игры, затеянные королем Филиппом и маркизом. 12 августа он вернулся в Акру вместе с пленными.

Чем ближе становился срок выплаты выкупа, тем сильнее росли взаимные подозрительность и недоверие. Мусульмане считали, что, получив выкуп, Ричард просто их обманет и не выпустит пленных, «ибо так говорили впоследствии его собственные единоверцы», по словам мусульманского хрониста. Крестоносцы же полагали, что Салах ад-Дин вообще не хочет платить и сознательно затягивает время, которое работает на него. Так или иначе, выкуп в срок не был передан, а Салах ад-Дин начал настаивать (это подтверждают мусульманские хронисты) на усилении гарантий выполнения христианами договора.

Ричард собрал совет и предложил казнить пленных. Совет (в том числе и герцог Бургундский) с ним согласился. Накануне по христианскому лагерю, чтобы снять с участников предстоящей акции угрызения совести, был распространен слух, что Салах ад-Дин казнил пленных-христиан.

20 августа, на сороковой день после подписания договора о капитуляции Акры, после обеда, когда стало ясно, что посланцы Салах ад-Дина не явятся, 2 600 пленных со связанными руками были выведены за стены города. Здесь, на виду у отрядов султана, они были казнены мечами и копьями. «Обозные слуги, бедняки, курды и, вообще, незначительные люди», за которых не надеялись получить выкуп, были отпущены сразу после взятия города. Несколько самых богатых людей, за которых можно было получить персональный выкуп, в том числе комендант, его помощник, старший офицер, казначей и нотариус были пощажены.

Арабский хронист Имад ад-Дин сообщает о казни: «Мы видели, как они умирали, обнаженными на берегу. Нет сомнения, что Аллах их принял, одел в шелковые одежды и направил в обитель вечного счастья. Собранные деньги султан распорядился отдать своим людям, а (христианских) пленных приказал отвезти туда, где они раннее находились. Крест Распятия он велел вернуть на место, однако не с уважением, а с позором».

Этот поступок Ричарда многие современные историки считают варварским, лишенным смысла, совершенным под влиянием приступа ярости.

А как в этой ситуации можно было поступить иначе? Оставить пленных под охраной в Акре? - У Ричарда не было лишнего продовольствия и людей для охраны.

Динар Саладина 586 года хиджры (1190 г.)

Отпустить без выкупа? - Помимо того, что они немедленно присоединились бы к Салах ад-Дину, гуманность этого поступка не была бы оценена. Султан увидел бы в нем проявление слабости, что помешало бы последующим переговорам. Продать в рабство, как рекомендовал один мусульманский хронист? - В отличие от Салах ад-Дина у Ричарда не было рынка рабов.

Можно предположить, что, помимо объективных причин, со стороны Ричарда казнь была предостережением Салах ад-Дину в отношении будущего и сознательным нарушением данного Конрадом обещания сохранить пленным жизнь.

*     *     *

Спустя чуть более шестисот лет в этих же местах при штурме Яффы в плен к генералу Бонапарту попали четыре тысячи турецких солдат, которым его офицеры гарантировали жизнь. Не имелось ни продовольствия для них, ни солдат для их охраны. Я думаю, когда Бонапарт после трехдневных раздумий отдал приказ расстрелять их, он наверняка вспомнил Ричарда Львиное Сердце.

Сразу после Яффы Бонапарт (он шел с юга на север) осадил Акру. После нескольких неудачных штурмов, через два месяца после начала, осаду пришлось снять: одной из главных причин неудачи было то, что у Наполеона не было флота, который блокировал бы крепость с моря, препятствуя подвозу продовольствия, оружия и подкреплений. Возможно, тогда французскому генералу еще раз пришлось вспомнить английского короля.

Глава 10.

АРСУФ

Задачи, стоявшие теперь перед Ричардом, сформулировал историк XIX века Бернгард Куглер: «Необходимо было сломить военную силу Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим». Ни с тем, ни с другим Ричард не справился. Очевидно, не хватило военного таланта. Позволим себе, однако, усомниться в правильности понимания Б. Куглером проблем, стоявших перед английским королем.

На наш взгляд, перед Ричардом стояли другие проблемы. Если для Салах ад-Дина потеря крепости или очередное поражение в бою мало что меняло, то для Ричарда первое же поражение было бы и последним. Оно означало бы катастрофу не только для него, как полководца, но и для всего христианского дела в Святой Земле, которое с 1187 года висело над пропастью. Задачей Ричарда было выстоять, закрепиться на морском берегу и нанести смертельный удар в сердце врага. А сердце врага находилось не в Иерусалиме, а в Египте, его житнице и кладовой. Король Иерусалимский Амори, отец Сибиллы и Изабеллы, не раз ходил походом в Египет, и местные христиане хорошо представляли себе богатство и плодородие этой земли.

Завоевание Иерусалима в стратегическом плане в общем списке стояло на одном из последних мест. К сожалению, армия крестоносцев примерно на три четверти состояла из паломников, главной задачей которых было завоевать Иерусалим, поклониться его святыням и, выполнив крестный обет, уехать домой. Другие цели для них были непонятны и оскорбительны.

Таким образом, очередной стратегической находкой Ричарда было желание перевести войну из Палестины в сердце вражеской державы - Египет. Английский король был одним из первых авторов главного принципа последующих крестовых походов, выразившегося в формуле: «Ключи от Иерусалима лежат в Египте». Забегая вперед, можно сказать, что все крестовые походы следующего XIII века, включая поход на Константинополь, проходили под прямым воздействием военных идей Ричарда Львиное Сердце.

Была еще одна объективная причина, исключавшая немедленный поход на Иерусалим, причина, о которой не подозревают историки, никогда не бывавшие в тех местах, - адская жара и отсутствие воды в окрестностях Иерусалима. Напомню, участники Первого крестового похода могли пойти к Иерусалиму из Антиохии в начале июля 1098 года, однако по своей воле отложили поход. Анонимный участник Первого крестового похода писал: «На совете было решено, что мы не можем пока идти в землю язычников, так как в летнее время она слишком бесплодна и лишена воды; поэтому мы согласились задержаться до ноябрьских календ[9]».

Не все просто обстояло и с уничтожением военной силы Салах ад-Дина. На востоке война велась не так, как в Европе. Уже почти триста лет в Европе на поле боя господствовала рыцарская кавалерия, решавшая исход сражения. Роль «пешего народа», вооруженного копьем, мечом, топором или луком со стрелами, в полевой войне была второстепенной, чисто вспомогательной. Стрелки в начале сражения обстреливали вражеские войска, а затем прятались в промежутках между отрядами конницы. Пехота, вооруженная копьями и мечами, обычно играла роль авангарда, убирая с дороги конницы завалы и другие препятствия.

Здесь, на востоке, не бывало столкновений двух масс тяжелой рыцарской кавалерии. Мусульмане нападали на сомкнутый строй христиан волнами легких конных лучников. Одну волну сменяла другая. Прежде чем повернуть назад, мусульмане скакали вдоль оборонительной линии, как индейцы в американских вестернах, осыпая христиан стрелами. У рыцарей, терявших от стрел коней, не выдерживали нервы, они бросались в погоню. Это и нужно было мусульманам. Удар приходился в пустоту. Рой ос не боялся бронированного рыцарского кулака. А затем потерявшие сплоченный порядок рыцари становились добычей мгновенно вернувшейся легкой мусульманской конницы. Закинув лук за спину, мусульмане дрались теперь саблей, копьем и палицей. Любимым приемом мусульман было заманить рыцарское войско в пустыню, окружить, отрезать от воды и заставить умирать от жажды и жары, как это было при Хаттине. Такой безводной ловушкой был и Иерусалим, лежавший в глубине страны, вдалеке от моря - источника снабжения. Единственной возможностью уничтожить войска Салах ад-Дина было поставить его перед необходимостью решительного сражения, заставить бросить в бой главные силы, тяжелую панцирную конницу. А можно было это сделать только на пути к главной стратегической цели.

Воин XII в. Реконструкция XIX в. из музея артиллерии в Париже

Полуторавековой опыт борьбы с турками выработал у византийцев, по мнению известного военного историка Чарльза Оумэна, несколько основных принципов ведения войны с ними: «Они, во-первых, всегда брали в сражения опытный и численно достаточный отряд пехотинцев; во-вторых, обдуманно выстраивали защитный круг из разъездов и дозоров вокруг армии, чтобы защититься от неожиданных нападений; в-третьих, избегали вести бой на непросматриваемой местности, где передвижения врага нельзя было обнаружить; в-четвертых, держали большие резервы и фланговые охранения; в-пятых, вступали в бой таким образом, чтобы тыл, а по возможности и фланги были прикрыты естественными преградами, как реки, болота или горы; в-шестых, всегда укрепляли лагерь; в-седьмых, никогда не преследовали слишком быстро врага после первого успеха и не допускали возможности отделения пехоты от главных сил».

Несомненно, палестинско-сирийские рыцари-христиане многому научились у византийцев и, конечно же, у мусульман и поделились знаниями с Ричардом. В отличие, скажем, от Людовика VII он умел прислушиваться к умным советам. Вывод, к которому он пришел и который можно назвать его тактической находкой, сводился к следующему: крепкая оборона при помощи пехоты — копейщиков и стрелков, и затем внезапный удар тяжелой кавалерии. (Правда, с каждым сражением будет катастрофически сокращаться количество лошадей в рыцарской коннице Ричарда, и пехота будет играть все большую роль в бою.) Английским королем было предвосхищено победное появление пехоты на поле боя в сражениях с конницей в XIV-XV веках. Ричард смог устоять в борьбе с Салах ад-Дином и победить его только благодаря самому широкому применению пехоты в полевых сражениях.

Pыцapь-кpeстонoceц. По миниатюре из рукописи XIII в. Лондон, Британский музей

22 августа армия под командой Ричарда выступила из Акры, имея официальной целью завоевание Иерусалима. Все повторялось. Как и четыре года, назад крестоносная армия выступила в поле, где ее ожидала встреча с армией мусульман во главе с Салах ад-Дином. Но теперь христианами командовал не колеблющийся Ги де Лузиньян, а Ричард Львиное Сердце. Он понимал, что победа в кампании будет решаться в полевом сражении, и хотел этого сражения. Не зря же он прибыл сюда с другого конца света!

С большим трудом удалось Ричарду вывести войска из Акры, оторвать их от вина и «веселых девок». С армией разрешено было идти только прачкам, по словам Амбруаза, «честным труженицам, которые мыли белье и волосы крестоносцев, в вычесывании блох не уступая в ловкости обезьянам». Стены Акры были восстановлены, в ней был оставлен сильный гарнизон. Осадные машины и башни были разобраны и погружены на корабли. Корабли должны были сопровождать армию на марше, обеспечивая продовольствием и водой, перевозя раненых и больных и поддерживая связь с Акрой. Крестоносцы шли вдоль морского берега к Яффе, лежащей примерно в 100 километрах южнее. Не рассчитывая удержать крестоносцев без генерального сражения, Салах ад-Дин приказал опустошить местность, по которой проходил их путь, и разрушить Цезарею и Яффу.

Перед выходом в поход король принял на службу всех стрелков. Ричард построил армию на марше особым образом. С правого фланга войска были прикрыты морем. Армия была разбита на авангард, главные силы и арьергард, тесно соприкасавшиеся друг с другом. Она представляла как бы движущуюся крепость, где роль стен выполняли пехотинцы, вооруженные щитами и копьями, и стрелки - арбалетчики и лучники. Половина их шла на левом фланге армии, при нападении мусульман становившимся фронтом, а также впереди авангарда и позади арьергарда. О них разбивались атаки легкой конницы мусульман. Правее, ближе к морю, под их защитой шла основная ударная сила армии - рыцарская конница. Еще правее, по берегу моря, вместе с главными силами шли телеги обоза и с ним и другая, отдыхающая, половина копейщиков и стрелков. Опаснее всего было в арьергарде, который, ввязавшись в бой, мог отстать от главных сил и быть от них отрезан. Это и произошло в первый день марша, когда на арьергард, которым командовал Гуго Бургундский, напал Мелек аль-Адил. Положение тогда спасла отчаянная храбрость Гийома де Бара. В этот день после боя Ричард подошел и сказал ему, что больше не держит на него зла.

Дисциплина всегда была слабым местом рыцарской армии. Невыдержанность, горячность, высокомерие, легкомыслие, полная неосторожность, невыполнение прямых приказов начальника часто приводили ее к поражению, несмотря на храбрость. Очевидно, это и явилось причиной неудачи первого дня у французских рыцарей. Кроме того, рыцарская кавалерия была несъезжена, ей была незнакома дисциплина обученных подразделений. В бой скакали не в строю, а вместе, без большого соблюдения линии. Исключение составляли воины рыцарских орденов, знакомые с кавалеристским строем и вообще более дисциплинированные. Орденскому рыцарю не разрешалось атаковать по собственной инициативе и вне строя.

После случившегося в первый день король всегда ставил в арьергард и авангард тамплиеров или госпитальеров, усиливая их добровольцами из главных сил. Главной опасностью была жара, не давали покоя москиты. Слабые стрелы мусульман причиняли хорошо защищенным пехотинцам мало вреда, гораздо меньше, чем ответные арбалетные выстрелы крестоносцев. Приближенный к Салах ад-Дину Баха ад-Дин пишет: «Я видел нескольких франкских пехотинцев, в которых попало до десятка стрел, но они, несмотря на это, с обычной бодростью продолжали идти вперед, не оставляя своего места в строю». Заслугой Ричарда было введение строжайшей дисциплины на марше, никто не мог покинуть место в колонне, все должны были сомкнутым строем двигаться вперед, не поддаваясь на провокации врага. Один мусульманский хронист пишет: «Наше войско окружало франков со всех сторон... Они хранили непоколебимую твердость на марше, не выказывая никакой тревоги, их пехота отбивала наши неустанные наскоки, поражая нашу конницу стрелами из арбалетов и луков».

Этот марш вошел как образцовый в историю крестовых походов, его участники гордились им не меньше, чем боевыми победами. Скорость движения армии определялась скоростью пехоты и интенсивностью боевых столкновений. В день войска проходили не более 12-13 километров. В середине колонны двигалась повозка с высоким, как мачта, флагштоком, низ которого был окован железом. На флагштоке развевалось королевское знамя - старый нормандский дракон, под таким при Гастингсе сражался Вильгельм Завоеватель. Повозка со знаменем была местом сбора во время и после боя. Вечером расставляли палатки, герольд провозглашал трижды: «Господи, помоги Святому Гробу Твоему!», и все повторяли эти слова, подняв к небу глаза и руки.

На берегу Соленой реки войско остановилось на отдых. Видимо, из-за перебоев в снабжении крестоносцы голодали. Многие убивали раненых и больных коней, чтобы продать их на мясо. Вокруг толпились голодные, не имевшие денег. Увидев это, Ричард объявил, что тот, кто сдаст его людям убитого коня, получит от него живого. «Появилось много мяса. Все ели и получили еще вдобавок по хорошему куску сала», - писал Амбруаз.

Увидев, что наскоки конных лучников ничего не дают, Салах ад-Дин усилил давление, в бой начала вступать его тяжелая конница. В ответ на это Ричард с отрядом отборных рыцарей стал делать неглубокие вылазки, при этом вся армия продолжала двигаться вперед. В одной из таких вылазок Ричарда легко ранили в левый бок копьем.

Чтобы остановить крестоносцев, которые были уже недалеко от Яффы, Салах ад-Дин отважился на решающее сражение. Он выбрал полем боя равнину севернее развалин Арсуфа. В свое время Арсуф безуспешно осаждал Готфрид Бульонский, правитель Иерусалима. Тогда сарацины выставили на стене под стрелы и камни крестоносцев попавшего в их руки Жерара д'Авена, прадеда нынешнего крестоносца. 6 сентября, выйдя к вечеру из леса, крестоносцы увидели перед собой армию Салах ад-Дина.

Утром 7 сентября Ричард построил войска в походный порядок, который должен был стать боевым. Останавливаться было нельзя, так как крестоносцы были отрезаны от воды. В авангарде стояли тамплиеры, затем бретонцы и анжуйцы, затем аквитанцы с Ги де Лузиньяном, затем под знаменем с драконом нормандцы и англичане, затем фландр-цы и французы и, наконец, в арьергарде госпитальеры.

В передовой линии, как всегда, пехота - копейщики и стрелки. Ричард и герцог Бургундский со свитой перемещались за линией пехоты взад и вперед, наблюдая за передвижениями сарацин и ободряя воинов. Сигнал для атаки, по которому должна была расступиться пехота, чтобы пропустить рыцарские отряды, должны были подать шесть труб - две в центре, две в авангарде и две в арьергарде - по команде Ричарда.

В 10 часов утра началось сражение. Под гром барабанов и труб с криком и визгом в атаку понеслась конница Салах ад-Дина. Солнце скрылось за столбами пыли, поднятой конницей, и тучами стрел. В бой вступили отряды пеших стрелков и пращников - негров и бедуинов. Ричард остановил колонну, усилил «крепостную стену» стрелками и пехотой из резерва и еще раз запретил атаковать до сигнала труб. Наконец появилась тяжелая конница из Сирии и Месопотамии. Тяжелее всего приходилось арьергарду. Магистр госпитальеров Гарнье де Наплус несколько раз подъезжал к Ричарду, просил разрешения атаковать и каждый раз получал отказ. Ричард ждал, когда тяжелая вражеская конница увязнет в бою и утомит коней. В арьергарде мусульмане прорвали линию обороны, его рыцари под стрелами стали терять лошадей. Не выдержали нервы у двух рыцарей арьергарда, у маршала Ордена и у англичанина Балдуина Керва, они бросились в атаку, а за ними и все другие. Увидев это, смяв свою пехоту, бросились в атаку их соседи, французские и фландрские рыцари во главе с Гуго Бургундским, епископом Бове, графом Шампанским и Жаком д'Авеном. Не колеблясь, Ричард отдал приказ атаковать, хотя это было несколько преждевременно. По сигналу труб через проходы в пехоте устремились в атаку тамплиеры и вместе с Ричардом бретонцы, анжуйцы и аквитанцы.

Ричард I в битве при Арсуфе. С гравюры Г.Доре

Амбруаз пишет: «Сарацины пришли в ужас, когда мы напали на них, как гром, в тучах великой пыли. Это было ужасное истребление, земля на две мили была устлана беглецами, что когда-то похвалялись в гордыне».

Наступил решающий момент битвы. Рассыпавшиеся, потерявшие сплоченный строй рыцари были контратакованы резервом Салах ад-Дина, в том числе его отборной тяжелой конницей, мамелюками. Однако и у Ричарда имелся резерв - нормандцы и англичане, атака которых восстановила положение. Ричард сумел вновь сплотить ряды. Ill В установившемся равновесии битвы решающую роль сыграли богатырская мощь и безумная отвага нескольких рыцарей, и среди них - Ричарда, молодого графа Роберта Лейстера, Гийома де Бара.

Салах ад-Дин отступил, и Ричард не решился преследовать его в безводной пустыне.

В сражении было убито несколько тысяч сарацин. Долго искали среди убитых Жака д'Авена, наконец нашли его, окруженного убитыми друзьями и родственниками. Уцелевший очевидец его смерти рассказал, что его последними словами были: «Ричард, отомсти за меня!».

Амбруаз пишет: «Они (госпитальеры и тамплиеры) не пили и не ели, пока не нашли его. И когда нашли, надо было вымыть ему лицо; никогда не узнали бы его, столько получил он смертельных ран... Огромная толпа людей и рыцарей вышла навстречу, проявляя такую печаль, что смотреть было жалостно. Когда его опускали в землю, тут были короли Ричард и Ги... Не спрашивайте, плакали ли они...».

Ночью, однако, многие потихоньку вернулись на поле боя, чтобы обобрать трупы.

*      *      *

Применение пехоты против кавалерии вошло с этих пор в европейскую практику как на поле боя, так и на турнирах. В 1214 году в битве при Бувине граф Рено Булонский, участник антифранцузской коалиции, выстроил на правом фланге войск союзников круговую «крепостную стену» из двух шеренг копейщиков, откуда он с отрядом рыцарей бросался в атаку на врага. Почувствовав усталость, он возвращался в круг, где отдыхал. Копейщики, пропустив его, снова смыкались и отражали натиск вражеской конницы.

Тогда, при Бувине, для победы над Филиппом II коалиции не хватило светлой головы, железной воли и могучей руки Ричарда Львиное Сердце.

Глава 11.

ЯФФА, АСКАЛОН, ИЕРУСАЛИМ

Через три дня 10 сентября армия Ричарда вошла в разрушенную Яффу. Слава Ричарда достигла зенита. Сначала Акра, а затем Арзуф, где Ричард сумел почти состоявшееся поражение превратить в победу. И, наоборот, тревожно было в лагере Салах ад-Дина. Как сказал по другому поводу один известный политик: «Миф о непобедимости его армии был развеян». Баха ад-Дин писал: «Мы все были ранены, кто в тело, кто в сердце». Султан отступил в Рамлу, прикрывая направление на Иерусалим. Когда он захотел вместе с этим оборонять и Аскалон - ключевой порт, связывавший Египет с Палестиной, эмиры ему возразили: «Если ты хочешь оборонять Аскалон, будь в городе сам или пошли одного из сыновей. После того, что стало с защитниками Акры, никто из нас там не справится». Пришлось Салах ад-Дину отдать приказ разрушить Аскалон, «невесту Сирии»[10]. С тех пор Салах ад-Дин принялся проводить тактику «выжженной земли».

Яффа была сильно разрушена, поэтому крестоносцы разбили лагерь в оливковых рощах вне ее стен. Наконец-то после мучений похода и боев войска могли отдохнуть в почти райской обстановке осеннего изобилия овощей и фруктов. Ричард послал в разведку на галере в сторону Аскалона Жоффруа де Лузиньяна, который должен был им владеть после завоевания. Вернувшись, Жоффруа доложил, что мусульмане спешно разрушают город. Военный совет, собранный Ричардом, вопреки его желанию немедленно идти на Аскалон, высказался большинством голосов за поход на Иерусалим. Было принято компромиссное решение прежде всего восстановить укрепления Яффы, а потом уже предпринимать дальнейшие действия. Ричард, видимо, еще не раскрыл своих намерений относительно Египта. Почему Ричард не хотел идти на Иерусалим? Потому, что видел полную бессмысленность этого.

К проблеме осады хорошо укрепленного города среди безводной пустыни, вдалеке от моря - источника снабжения, с неприятельской армией в непосредственной близости и на коммуникациях, мы еще вернемся. Но даже, если бы удалось взять Иерусалим, последствия этого также были бы далеко не оптимистичными. Большая часть крестоносной армии, выполнив обет, возвратилась бы в Европу, и удержать бы его в течение продолжительного времени не удалось. Зачем же брать Иерусалим, если его невозможно удержать? И тут мы подходим к главной проблеме Святой Земли - катастрофической нехватке христианского населения, способного защитить свои земли.

Пока войска восстанавливали укрепления, кораблями из Акры прибыли женщины, которые, как говорит Амбруаз, «промышляли ремеслом сладострастия и позора».

Скучая, Ричард неоднократно выезжал с разъездами в разведку, совмещая ее с соколиной охотой, повторяя подобные действия Танкреда, племянника Боэмунда Тарентского в Первом крестовом походе.

29 сентября, столкнувшись с превосходящими силами мусульман, Ричард чуть было не попал в плен. Его спас самоотверженный поступок рыцаря из свиты Гийома де Прео, который, увидев короля под угрозой пленения, закричал: «Я - король!» и дал себя схватить и увезти.

В первой половине октября Ричард отправился в Акру за оставшимися там солдатами и возвратился, забрав с собой Беренгьеру и Иоанну. Очевидно, он посчитал, что женщинам будет безопаснее при армии, чем в Акре. За всем этим Ричард не забывает о Египте. 11 октября он пишет из Акры в Геную о том, что следующим летом собирается в поход на Египет и хочет, как это уже было ранее договорено, чтобы генуэзский флот участвовал в транспортировке войск. Мы видим, что Ричард изменил отношение к Генуе и прилагал усилия к консолидации сил перед предстоящим походом на «Вавилон (Каир) и Александрию».

Вновь начались переговоры с Салах ад-Дином. Баха ад-Дин обрисовывает позиции сторон. Ричард предложил: «Мусульмане и франки смертельно истекают кровью, страна полностью разрушена, имущество и жизни приносятся в жертву обеими сторонами. Пришло время прекратить это. Спорные пункты - Иерусалим, Святой Крест и страна. Иерусалим для нас - предмет поклонения, который мы не можем отдать, даже если бы остался только один из нас. Страна отсюда и до той стороны Иордана должна быть передана нам. Крест, который для вас только кусок дерева, не имеющий ценности, для нас - предмет огромной важности. Если вы все это отдадите нам, мы сможем установить мир и отдохнуть от этого бесконечного труда». Саладин ответил: «Иерусалим - столько же ваш, как и наш. В действительности для нас он даже еще более свят, чем для вас, так как он - место, из которого наш пророк вознесся на небеса и где будет собрана наша община ко дню Страшного суда. Нельзя представить, что мы можем от него отказаться. Кроме того, страна была первоначально нашей, в то время, как вы - ее захватчики и только благодаря слабости живших здесь в то время[11] мусульман, смогли ее завоевать. Что касается Креста, владение им - хороший козырь в наших руках, и он не может быть отдан, кроме как в обмен на что-либо, имеющее выдающееся значение для ислама».

Как и его отец, Ричард соединял в себе талант полководца и политика. Если верный, но мало осведомленный о переговорах солдат Амбруаз считал, что Ричард ведет переговоры не вовремя, неумело и постоянно поддается на вражеские хитрости, то Баха ад-Дин, человек из ближайшего окружения Салах ад-Дина, непосредственно участвовавший в них, был совершенно другого мнения. Он считал, что Ричард ведет переговоры изворотливо, искусно и жестко. Ричард вносил противоречивые предложения и постоянно их менял, он великолепно умел создавать двусмысленности и проволочки. «Один бог мог уберечь мусульман от его коварства. Никогда судьба не посылала нам такого хитрого и дерзкого врага», - вспоминал Баха ад-Дин.

Султан вновь назначил своим представителем брата Мелек аль-Адила. Задачей Ричарда было попытаться внести раскол в отношения между Салах ад-Дином и эмирами, между султаном и аль-Адилом. Ричард предложил аль-Адилу выдать за него замуж сестру Иоанну, с тем, чтобы Салах ад-Дин отдал брату во владение Иерусалим, и Палестина стала бы страной двух религий. Салах ад-Дин на предложение ответил неожиданным согласием, и теперь уже отступать пришлось Ричарду. Он рассказал, что Иоанна с возмущением отказалась выходить за мусульманина, вот если бы аль-Адил перешел в христианство, все было бы в порядке. Позже имело место совсем уже фантастическое предложение Ричарда выдать за аль-Адила племянницу Алиенору Бретонскую. Есть глухие сведения источников о ссоре между аль-Адилом и старшим сыном султана аль-Афдалом, о недовольстве Салах ад-Дина братом, о боязни, что, женившись на Иоанне, тот с помощью Ричарда провозгласит себя независимым владетелем. Тем не менее явного раскола в рядах противника Ричард не добился.

Более удачными были действия Салах ад-Дина, направленные на раскол христиан. Он параллельно вел переговоры в Иерусалиме с представителями Конрада Рено Сидонским и Балианом Ибелинским, причем вел их демонстративно, не скрывая их ведения от Ричарда. После отъезда Филиппа Конрад не появлялся в армии крестоносцев и ничем не помогал ей. Более того, он заявил Салах ад-Дину, что полностью порвет с крестоносцами, если тот передаст ему города Сидон и Бейрут, те города, которые он должен был завоевать в союзе с крестоносцами. Так как он и так уже порвал с крестоносцами, султан пообещал ему вначале только Сидон и то, если он начнет войну с Ричардом, а потом отказался даже от этого и предложил Конраду Акру и другие города, которые тот сам отвоюет у Ричарда. Конрад был готов на открытое предательство христианского дела, но не решался начинать войну с Ричардом.

Ричард был вынужден внести более реалистическое предложение: христианам должны быть гарантированы завоеванные города, они получают в Иеруслиме во владение церковь Гроба Господня и свободный доступ в город.

Когда Салах ад-Дин вынес на совет эмиров вопрос, с кем заключать мир - с Ричардом или с Конрадом, просящем за это Сидон и Бейрут, эмиры высказались, вопреки желанию султана, за мир с Ричардом, готовым передать Палестину мусульманину аль-Адилу. Безусловно, уставшие от войны эмиры учитывали при этом и соотношение сил и возможностей Ричарда и Конрада, и то, что союз со вторым предполагал войну с первым. Тяжело больной Салах ад-Дин мучительно переживал положение дел. Он не верил, что христиане будут соблюдать мирный договор, и был уверен, что, заключив мир, они нападут на Иерусалим сразу после его смерти. Султан не желал мира, хотел продолжать войну до полной победы или до своей гибели, но отказаться от переговоров не мог. Баха ад-Дин рассказывает о бессонной ночи, которую в молитвах и слезах провел больной старик, опасаясь нападения христиан на Иерусалим.

Неладно было и в лагере Ричарда. Фанатично настроенные крестоносцы видели перед собой только одну цель - Иерусалим, после взятия которого они отправились бы домой. И таких было подавляющее большинство не только среди французов, но и среди «англичан». Их глашатаями выступали герцог Бургундский и епископ Бове, настраивая армию против Ричарда. Разделяли взгляды Ричарда только рыцари орденов, кучка местных баронов и небольшая группа «компаньонов короля», его друзей и сподвижников.

Мирные переговоры Ричарда сопровождались взаимными визитами, подарками и пирами. Арабский хронист Ибн аль-Асир рассказывает об одной из таких встреч (8 ноября 1191 года): «Аль-Адил привез с собой кушанья, лакомства, напитки, предметы искусства и подобное из того, что пригодно для подношения в дар одному принцу другим принцем. Король Англии встретил его перед шатром самым почетным образом, проводил к себе и велел подавать ему те из блюд, которые считаются у этого народа особенно вкусными и желанными. Аль-Адил отведал этих блюд, а король с окружением ел кушанья, предложенные аль-Адилом. Их беседа затянулась далеко за полдень, и расстались они, заверяя друг друга в совершенной дружбе и искренней привязанности». Все это вызывало подозрения в измене, особенно в среде французов. В этой же среде распространялась мысль, приписываемая герцогу Гуго Бургундскому, что после отъезда Филиппа подвиги французов, которым крестоносцы обязаны всеми победами, будут приписываться Ричарду.

Таким образом, мы видим, что как Салах ад-Дин, так и Ричард не были свободными при принятии решений и были вынуждены принимать во внимание желания и чувства своих людей. И, если со стороны Ричарда принципы ведения войны основывались на стратегическом видении обстановки без какой-либо религиозной окраски, то для Салах ад-Дина главной была религиозно-политическая составляющая. Вместо того чтобы, опираясь на крепости, преградить крестоносцам путь по побережью, он предпочел защищать третий священный город мусульман Иерусалим, и ему повезло, что крестоносцы не смогли организовать поход на Египет.

31 октября, восстановив Яффу и оставив там гарнизон, под давлением подавляющего большинства армии Ричард начал поход на Иерусалим. Поход проходил медленно. По дороге в ноябре-декабре Ричард восстанавливал разрушенные Салах ад-Дином замки, укрепляя дорогу снабжения. Узнав о движении Ричарда, султан возвратился из Египта, где он набирал новые войска, в Иерусалим. Город в I срочном порядке готовился к осаде. Салах ад-Дин начал высылать отряды для нападения на коммуникации и на фуражиров.

Продвижение на Иерусалим сопровождалось непрерывными стычками, большими и малыми.

6 ноября большой отряд турок напал на фуражирский отряд под командой двух тамплиеров. Фуражиров спасла случайность: поблизости находились 15 рыцарей и среди них троюродный брат короля Андре де Шовиньи. Узнав про стычку, Ричард послал подкрепление с графами Робертом Лейстером и Гуго де Сент-Полем и Гийомом де Кайо. Мусульмане тоже получили подкрепление. Амбруаз рассказывает: «Битва была в самом разгаре, когда прибыл король Ричард. Он увидел, что наши со всех сторон окружены неверными. «Государь, - говорили ему окружающие, - может случиться великая беда. Вам не удастся выручить наших людей. Пусть лучше они погибнут одни, чем вам погибать вместе с ними. Вернитесь!.. Христианству конец, если с вами случится несчастье». Король изменился в лице и сказал: «Я послал их туда. Я просил их пойти. Если они умрут без меня, пусть никогда не называют меня королем». И он дал шпоры коню и отпустил поводья... Сарацины бежали, как стадо скота...».

Мусульмане напали на людей, восстанавливавших замок Казаль-де-Плен. И опять появление Ричарда разогнало врагов. Опередив всех на своем знаменитом коне Фовеле, которого он отнял у Исаака Кипрского, Ричард преследовал мусульман и убил под ними несколько лошадей.

Возможно, чтобы нейтрализовать слухи об измене, из каждого боя Ричард привозил в лагерь на копьях головы убитых мусульман. Стоит отметить, что позднее Салах ад-Дин в беседе с Хьюбертом Уолтером, епископом Солсбери, заявил, что король излишне отважен и подвергает себя слишком большому риску. Отчаянные подвиги Ричарда приводили в ужас окружавших. Много раз говорили ему: «Государь, ради Бога, не ведите себя так. Не ваше дело пускаться в такие приключения. Подумайте о себе и о христианах. У вас нет недостатка в храбрецах. Не ходите один. От вас зависит наша жизнь и смерть. Если упадет голова, и членам не жить». Однако стоило Ричарду узнать о схватке, а не узнать он не мог, как он кидался в бой.

Ричард I в гуще схватки среди сарацинов

*      *      *

22 ноября армия прибыла в Рамлу, где Ричард разбивает лагерь. Начался сезон зимних проливных, холодных дождей. Люди мокли и болели, продовольствие портилось, оружие и доспехи ржавели. Хотя аль-Адил усиленно укреплял стены Иерусалима, уставшие отряды Салах ад-Дина начали бунтовать, и под давлением эмиров султан распустил большую часть войск по домам, как это происходило обычно зимой. Узнав об этом, Ричард продвинулся вперед до Латруна, где разбил лагерь и провел Рождество. Затем армия продвинулась до селения Бейт-Нуба, как его называли крестоносцы «Бетенобль» («Благородный зверь») в 30 километрах от Иерусалима. Дадим слово Амбруазу: «Погода стояла холодная и дождливая. Из-за великих ливней и бурь погибло много наших вьючных животных. Дождь и град побивали нас и срывали наши палатки. Мы потеряли еще до Рождества много коней. Пропали сухари, которые залила вода. Из-за непогоды стала гнить солонина. Кольчуги покрылись ржавчиной, так что снимать и надевать их приходилось с большим трудом». И далее: «Как ни страдали люди от дурного питания, но сердца их радовала и веселила надежда дойти до Пресвятого Гроба. Они столь жаждали Иерусалима, что готовы были жизни положить в его осаде. Лагерь пополнялся людьми, все пребывали в радости и вожделели великих дел. Те, кто заболел в Яффе или где-то еще, доставлялись в лагерь на носилках, полные решимости и надежды... Звенели кольчуги, люди подымали глаза к небу и говорили: «Помоги нам, Пресвятая Дева Мария в виду Святого Гроба Господня». Повсюду обнимались и радовались, и говорили: «Боже, наконец-то мы на верном пути, и это Милость Твоя руководит нами».

Умные и опытные люди в лагере, однако, видели ситуацию по-другому. Осаждать хорошо укрепленный город, лежащий внутри страны, имея поблизости вражескую армию, можно было только окончательно потеряв разум. Летом к этому добавилось бы отсутствие воды, так как еще осенью султан приказал засыпать все колодцы в окрестностях города. От Первого крестового похода, когда крестоносцам удалось взять Иерусалим, положение дел отличалось тем, что тогда линиям снабжения христиан никто не угрожал, враг был только внутри города. Осада Иерусалима сейчас явилась бы авантюрой, обреченной на поражение. И даже если бы город удалось взять, удержать Иерусалим было бы невозможно. Вместо этого крестоносцам нужно было если уж не завоевывать Египет, то, в крайнем случае, овладеть прибрежной полосой, укрепить на ней города и использовать их в качестве плацдарма в будущем крестовом походе.

В январе 1192 года военный совет армии принял решение, очевидно, предварительно согласованное с Ричардом, осады Иерусалима не начинать, отойти к побережью и восстановить Аскалон. 13 января армия отправилась в обратный путь. Отчаяние овладело паломниками. Амбруаз описывает дорогу назад: «Тяжело нагруженные, шли они по колено в грязи, их ноги подкашивались, и они падали. Они ругались, как будто шли к дьяволу в ад. И это - правда, никогда порядочные люди не были так унижены... Среди людей была масса больных, и их бросили бы на пути, не будь английского короля, который заставлял их разыскивать, так что их всех собрали и привели».

Ричард I во главе крестоносной армии

В Рамле от армии отделились французы во главе с герцогом Бургундским. Они двинулись на Яффу, а некоторые еще дальше на Акру и Тир. Поредевшая армия из Рамлы направилась в Аскалон, куда пришла 20 января. Город представлял собой груду развалин. Немедленно Ричард приступил к его восстановлению. Амбруаз пишет: «Король с обычным великодушием участвовал в работе, и бароны ему подражали. Всякий взял на себя подходящее дело. Там, где другие не являлись вовремя, где бароны ничего не делали, король принимался за работу, начинал ее и заканчивал. Там, где у людей не хватало сил, он приходил на помощь и подбодрял их. Он столько вложил в этот город, что, можно сказать, три четверти строительства были им оплачены. Им город был восстановлен, им же он потом был разрушен». Аскалон быстро поднимался из руин. Были отправлены посланцы к герцогу Бургундскому и уговорили его именем Бога присоединиться к армии. Он прибыл в Аскалон, впрочем, ненадолго. Когда Ричард отказался выдать ему новый заем, герцог отправился в Акру. Ричарда можно понять - чего ради давать деньги недругу, бравшему деньги и продолжавшему идти в русле антианжуйской политики Филиппа II. Биограф французского короля Людовика IX Святого, Жан де Жуанвиль, дядя которого сенешаль Шампани Жоффруа был участником Третьего крестового похода, характеризует Гуго Бургундского как человека «храброго, но грешного, предприимчивого, но неумного». Ричард потребовал у герцога вернуть 1500 фунтов. Так как денег у герцога не было, он должен был отдать Ричарду в залог коменданта Акры Каракуша. При заключении мира за Каракуша был заплачен выкуп в 80 тысяч динаров (14 тысяч марок). Находившегося у Ричарда аль-Маштуба выкупили за 50 тысяч динаров.

Свою обещанную королем Филиппом часть Акры Конрад Монферратский так и не получил. Французская военная администрация также покинула город, возможно, в счет покрытия долга герцога Гуго Бургундского Ричарду. В Акре было неспокойно. Бесконечные распри между пизанцами и генуэзцами переросли в вооруженный конфликт. К началу конфликта у ворот Акры оказался Гуго Бургундский, а у входа в гавань галеры Конрада Монферратского. Пизанцы не пустили в город герцога Гуго, обстреляли корабли Конрада и позвали на помощь Ричарда. Призыв о помощи застал его в Цезарии недалеко от Акры. Узнав о прибытии Ричарда в Акру, Гуго и Конрад немедленно отступили в Тир. Остается неизвестным, была ли акция Конрада предпринята в осуществление договора с Салах ад-Дином и, если да, знал ли об этом договоре Гуго. Ричард примирил пизанцев и генуэзцев и отправился к Тиру в замок Казаль-Имбер на встречу с Конрадом. Встреча ни к чему не привела, маркиз отказался присоединиться к армии. В ответ Ричард провел на военном совете решение, лишающее Конрада его части доходов королевства, однако реализовать это решение было трудно. Ричард оставался в Акре шесть недель и вернулся к армии в Аскалон перед Пасхой. В его отсутствие восстановлением города руководил граф Аскалонский Жоффруа де Лузиньян. Оказавшись в Аскалоне, Ричард узнал, что французы хотят покинуть армию. Формально они имели на это право: уезжая, король Филипп оговорил срок обязательного участия французов в крестовом походе 1 апреля 1192 года. Уговоры ни к чему не привели. Ричард распорядился в Акру французов не пускать, и они прибыли в Тир. На один день, в воскресенье 5 апреля, Ричард разрешил оторваться от работ по возведению города, чтобы отпраздновать Пасху. Несмотря на то, что армия уменьшилась, Ричард постоянно высылал разведывательные группы на юг, на Дарум и Газу, а также отряды в глубь страны на перехват египетских караванов, идущих в Иерусалим. Одновременно продолжались раздельные переговоры Ричарда и Конрада с Салах ад-Дином.

15 апреля прибыл из Англии приор монастыря в Херефорде Роберт с вестями о том, что Иоанн учиняет смуту в Англии и что прибывший домой Филипп в нарушение данной клятвы угрожает материковым владениям. Пора было думать о возвращении домой.

Ричард забросил пробный шар: он возвращается, кто хочет, может вернуться вместе с ним, кто хочет, может остаться. Ответ был единодушный: уедут все, если в Палестине не будет приемлемого для всех короля.

Первый вопрос, на который королю нужно было ответить, что будет со Святой Землей после его, Ричарда, отъезда. Если уехать и оставить все как есть, вражда Ги и Конрада приведет к тому, что Салах ад-Дин очень быстро разгромит обоих и овладеет Святой Землей. Если даже предположить, что султан не начнет войны, Ги не устоит в столкновении с Конрадом. Как полководец и политик Ги не шел ни в какое сравнение с Конрадом. «Если Ги стал королем, то я должен стать Богом», - шутил Жоффруа де Лузиньян. К тому же, как клеймо на преступнике, лежало на Ги воспоминание о поражении при Хаттине. Ни разгромить Конрада, ни надежно примирить его с Ги Ричард был не в состоянии. Значит, чтобы сохранить завоевания последних десяти месяцев и вообще христианство в Палестине и Сирии, следовало резко менять курс.

Официально дело выглядело так: 16 апреля Ричард собрал общий военный совет, которому предложил высказаться, кого, Ги или Конрада, совет предпочитает видеть на иерусалимском троне. К крайнему огорчению Ричарда подавляющим большинством совет высказался за Конрада, и королю ничего не оставалось делать, как согласиться с этим решением. Фактически, чтобы сохранить Ги на троне, Ричарду не нужен был никакой совет: об этом уже было решение двух королей, Филиппа и его. Так что совет просто должен был снять с Ричарда в глазах Ги вину за это решение. Другим непосредственным результатом решения, как, возможно, надеялся Ричард, могла быть связанная с ним отсрочка отъезда французов на родину до осени, а следовательно до весенней навигации. После этого решил возвратиться домой Жоффруа де Лузиньян. Чтобы компенсировать Ги потерю королевства, Ричард предложил ему, как мы уже говорили, выкупить у тамплиеров остров Кипр за 40 тысяч безантов. Деньги для Ги собрали купцы из Триполи. Остаток долга за остров в 60 тысяч безантов Ги Ричарду так никогда и не отдал. Кипром семья Лузиньянов правила до 1489 года.

Сообщить в Тир Конраду о выборе его королем Ричард послал графа Генриха Шампанского. Племянник двух королей, он поддерживал хорошие отношения с обеими партиями, хотя кормился у Ричарда. Он со своими людьми остался с Ричардом в Аскалоне, когда французы ушли в Тир. Источники рисуют его храбрым, красивым, щедрым, склонным к авантюрам молодым человеком, не блещущим, однако, особым умом. Узнав об избрании, Конрад на коленях вознес благодарность Богу, на что Амбруаз заметил: «Не подобает человеку, недостойному быть королем, благодарить Бога за избрание». В течение нескольких ближайших дней Конрад должен был короноваться в Акре. Генрих Шампанский вернулся из Тира в Акру, чтобы подготовить коронацию. 28 апреля 1192 года Конрад в Тире в сопровождении небольшой свиты ехал верхом домой из дома епископа Бове. Его остановили два местных жителя, недавно обращенные в христианство, чтобы подать прошение. Передавая прошение, один из них ударил маркиза ножом. Конрад умер почти сразу. Одного из нападавших убили на месте, другого схватили. Убийцы оказались ассассинами, членами секты исмаилитов, распространенной в Персии и Сирии. Глава сирийской ветви Рашид ад-Дин Синан, известный у христиан под именем «Старца Горы», с помощью гашиша превращал своих сторонников в послушные орудия своей воли. Их излюбленным оружием был кинжал, а тактикой - их предшествующее внедрение в окружение будущей жертвы. Считалось, что, если их убьют после успешного покушения, им обеспечено вечное блаженство на небесах. С тех пор европейские языки обогатились словом «ассассин» (от гашиш) - убийца. Заказные убийства во все века ценились дорого, и Старец Горы получал неплохой доход. Кто же стоял за спиной убийц?

Историки рассматривают три основные версии: Ричард, Салах ад-Дин и сам Старец Горы.

Во время допроса под пыткой, на котором присутствовал епископ Бове, уцелевший убийца показал, что заказчиком убийства был Ричард. Не сумев справиться с Конрадом легальными методами, Ричард якобы прибег к тайному убийству. Это дало еще один сюжет многоголосой антиричардовской пропаганде. Узнав об убийстве Конрада, Филипп II во Франции обзавелся специальными телохранителями, которые должны были его защитить от ассассинов Ричарда. Признание убийцы стоило недорого. Во-первых, убийц всегда снабжают легендой, бросающей тень подозрения на представителей вражеского лагеря. Во-вторых, убийцы погибли подозрительно быстро, чтобы сделать обвинения достаточно вескими. Эта версия вызывает серьезные возражения. Конрад не был королю заклятым врагом. Он получил маркиза в качестве врага по наследству от Филиппа и Ги де Лузиньяна. При переговорах с Салах ад-Дином Конрад вел себя по отношению к Ричарду почти так же, как Ричард - по отношению к Филиппу. Правда, Ричард, в отличие от Конрада, не собирался нападать на Филиппа. Столько бед претерпевший после отказа жениться на Алисе Ричард, конечно, презирал Конрада за его матримониальные подвиги. Тем не менее, будучи политическим реалистом, Ричард ясно видел, что более подходящей фигуры в короли Иерусалима, чем Конрад, под рукой не было. Только Конрад мог устоять в борьбе с Салах ад-Дином в течение нескольких лет, пока Ричард вторично не прибудет в Палестину. Плохо укладывается в одну логическую цепь согласие Ричарда на избрание Конрада королем и инициация им его убийства. К тому же английский король обладал уникальной способностью во имя поставленной перед собой задачи объединяться со злейшими врагами, делая их друзьями. Так было с Филиппом, так будет с Леопольдом Австрийским, с императором Генрихом VI, Раймундом VI Тулузским, за которого Ричард выдаст замуж сестру Иоанну, и Балдуином IX Фландрским.

Вторая версия рассматривает в качестве заказчика Салах ад-Дина. Приближенный султана Баха ад-Дин сообщает, что 21 апреля к Салах ад-Дину прибыл гонец от Конрада, сообщивший о предстоящем соглашении последнего с Ричардом. (Общевойсковое собрание в Аскалоне, избравшее Конрада королем, состоялось 16 апреля.) Арабский хронист Ибн аль-Атир утверждает, что, видимо, получив указанное сообщение, Салах ад-Дин заказал Старцу Горы убийство Конрада. Хронист говорит даже, что султаном было заказано убийство сразу и Ричарда и маркиза, но Синан, возможно, решив, что убийство обоих сделает султана слишком сильным и опасным, выполнил заказ наполовину.

Третью версию дают письма преемника Старца Горы (Синан умер в начале 1193 года), оправдывающие Ричарда и, кстати, возможно, им самим же с помощью Генриха Шампанского организованные. Первое письмо было получено в сентябре 1193 года Леопольдом Австрийским, взявшим в плен Ричарда. В письме говорится, что инициатором убийства был Старец Горы, а причиной - пиратский поступок Конрада. История вкратце выглядела так. Буря загнала корабль купца из секты ассассинов в гавань Тира. Конрад приказал арестовать, а затем убить купца и конфисковал его груз и деньги. На требования Старца Горы возвратить деньги и груз маркиз ответил отказом и по приказанию Синана был убит двумя ассассинами.

Сейчас, за давностью лет, не представляется возможным с уверенностью выяснить, что послужило причиной и кто был настоящим инициатором убийства.

*      *      *

Во время суматохи, вызванной смертью маркиза, Тиром попытался завладеть герцог Бургундский. Однако Изабелла проявила твердость, велела закрыть городские ворота, заявив, что умирающий маркиз приказал ей передать город только Ричарду или законно избранному королю. Узнав о смерти Конрада, в Тир прибыл Генрих Шампанский. Увидев молодого красавца, население Тира и палестинские бароны единодушно решили, что лучшего мужа Изабелле не найти. Та не возражала. Генрих тоже не возражал: по словам Амбру аза, королева была «светловолосая и красивая». Однако Генрих заявил, что должен заручиться согласием Ричарда. Может быть, его смущал вопрос о законности брака при наличии первого мужа.

Наверное, с жалостью смотрел Ричард на сына сводной сестры, предвидя его печальный конец: Иерусалимский трон, от которого может освободить только смерть. Прощай навсегда, милая Шампань, которую Генрих унаследовал! А вместо неё - королевство, ограниченное, в лучшем случае, несколькими городами. Нищая страна, опереточная армия, коварные бароны, которые грызутся между собой, как пауки в банке, орды мусульман вокруг. Жена, ждущая ребенка от предыдущего мужа, ребенка, которому, видимо, предстоит занять трон, опередив возможных детей графа.

Ричард указал Генриху только на последнее обстоятельство. Молодой граф бодро отвечал: «Значит, мне придется воспрепятствовать этому!». И хотя по личным качествам Генрих был ничуть не лучше Ги, он идеально подходил для трона иерусалимского короля. Его фигура должна была объединить «англичан», французов и местные силы и привлечь в Святую Землю на жительство людей из Франции.

5 мая, через неделю после смерти Конрада, в Тире состоялось торжественное бракосочетание Генриха и Изабеллы. Беременность невесты не позволяла хотя бы немного отложить свадьбу.

Генрих никогда не принимал титул короля. Возможно потому, что хотел короноваться в Иерусалиме, возможно потому, что брак в правовом отношении казался ему сомнительным. В качестве подарка Ричард передал ему получение долга за Кипр от Ги де Лузиньяна и жалел, что поторопился с продажей острова и не может отдать его целиком.

Впрочем, денег от Ги Генрих так никогда и не получит. В 1197 году Генрих, может быть, случайно вышел спиной вперед через открытое окно верхнего этажа дворца, упал и разбился насмерть. Изабелла вышла замуж в четвертый раз за старшего брата умершего правителя Кипра Ги-Амори де Лузиньяна, избранного иерусалимским королем. В 1205 году она в третий раз овдовела после смерти Амори, отравившегося рыбой. Вскоре она сама умерла, оставив наследницей королевства Марию Иоланту, дочь Конрада. Но это будет потом.

Сейчас же ничто не мешало объединению всех сил. Ричард решил начать кампанию со взятия Дарума, сильно укрепленной крепости на побережье в 40 км к югу от Аскалона, и предложил графу Генриху и герцогу Гуго присоединиться к нему. 17 мая 1192 года Ричард с войсками был у крепости. С моря Дарум блокировала объединенная пизанско-генуэзская эскадра. Ричард сам носил на плечах с корабля балки для строительства осадных машин. Через пять дней осады мощная крепость, окруженная стеной с 17 башнями, была взята, несмотря на упорное сопротивление. На следующий день к Ричарду присоединились Генрих и Гуго. 24 мая все вместе отпраздновали Троицу. Во время празднования Ричард передал в качестве подарка захваченную крепость новому иерусалимскому правителю.

Восторг по поводу взятия Дарума вылился в общее желание идти штурмовать Иерусалим и уверенность, что ему не устоять. Однако 29 мая армию на марше по направлению к Иерусалиму догнал курьер из Лондона, вице-канцлер Жан д'Алансон. Известия на конец марта, которые он привез, не были хорошими: Филипп пытался вступить в союз с принцем Иоанном и овладеть нормандским Вексеном. Пока ни то, ни другое ему не удалось.

Хотя Ричард предвидел подобное развитие событий, новости его встревожили. И опять стоял тот же самый, как 15 дней назад, вопрос - что делать? При наступлении на Иерусалим можно потерять не только славу, но и свое государство. Менее опасно наступать на Египет. Такое наступление вдоль морского берега может быть поддержано флотом. Захватив Александрию и Каир, их можно было бы обменять по договору на Иерусалим.

Армия собралась в Аскалоне. Военный совет постановил: что бы Ричард не решил, с ним или без него, армия наступает на Иерусалим. Все так обрадовались этому известию, что «вместо того, чтобы идти спать, танцевали до середины ночи».

Два следующих дня мрачный Ричард провел в шатре на постели в тяжелых раздумьях. Его посетил капеллан Гийом из Пуатье. Выражая мнение армии, он призвал короля не предавать христиан и возглавить поход на Иерусалим. И, хотя Ричард уже твердо решил Иерусалим не осаждать, назавтра он объявил, что остается до следующей Пасхи и идет на Иерусалим.

11 июня армия, не встречая сопротивления, вторично добралась до Бейт-Нубы и разбила лагерь. Ричард послал Генриха Шампанского в Акру, чтобы собрать и привести отставших, и остался ждать его прибытия. Он вместе с 50 рыцарями посетил живущего неподалеку в пещере святого отшельника и, конечно, услышал от него то, что хотел услышать. Одно англо-нормандское повествование о крестовом походе рассказывает: «С тех пор, как сарацины вошли в Землю Обетованную и захватили Пресвятой Крест, он никогда не покидал пещеру и не питался ничем, кроме трав и корней, и не пил ничего, кроме воды; он не прикрывал тело ничем, кроме бороды и волос. Отшельник весьма благосклонно говорил с королем и сказал, что не пришло еще время, когда Бог сочтет людей достаточно чистыми, чтобы им могли быть переданы Святая Земля и Пресвятой Крест... Затем он вынес деревянный крест, который был частью Пресвятого Креста, и вручил его королю Ричарду... Король преклонил колени и благоговейно принял крест в свои руки». Отшельник, как и предсказывал, умер через семь дней. Слух об этой встрече облетел армию. Перед крестом отшельника весь лагерь усердно молился.

Король, как всегда, участвовал в разведывательных разъездах. Однажды, въехав с группой рыцарей на холм, возможно, на знаменитый Монжуа, с которого участники Первого крестового похода глядели на город Христа, Ричард увидел Иерусалим. По преданию, Ричард закрыл глаза: он не мог видеть Святой город, который еще не освободил. В другой раз страшное смятение и паника возникли в Иерусалиме, когда со стен увидели невдалеке группу христианских рыцарей.

29 июня прибыл Генрих Шампанский, и теперь наконец собралась вся армия. Был собран военный совет из пяти тамплиеров, пяти госпитальеров, пяти французских и пяти местных баронов. На совете Ричард заявил, что не хочет осаждать Иерусалим. Помимо того, что Салах ад-Дин собрал большую армию, в окрестностях Иерусалима нет воды: все колодцы засыпаны и отравлены. Ему возразили, что на расстоянии 15 километров протекает речушка. Пока одна часть армии осаждает город, другая будет доставлять воду и водить животных на водопой. Ричард ответил, что когда одна часть уйдет, на другую последует нападение.

К этому можно добавить то, что Ричард не говорил, но явно имел в виду: если за водой пойдет герцог Бургундский со своими людьми, найдется тысяча «объективных» причин, помешавших ему пробиться к оставшейся армии и вынудивших его уходить к морю. Он же, Ричард, останется в безводной ловушке, со всех сторон окруженный превосходящими силами сарацин. Не зря же, по словам Амбруаза, Ричард говорил: он хорошо знает, что не только во Франции, но и в Святой Земле есть люди, которые только и ждут, чтобы он впутался в авантюру с осадой Иерусалима и навеки опозорился.

Вместо Иерусалима король предложил наступление на Египет. Наступление это будет поддержано пизанско-генуэзской эскадрой, а его, Ричарда, эскадра будет осуществлять снабжение в дельту Нила. В этом случае он, Ричард, готов дополнительно платить жалование семистам рыцарям и двум тысячам солдат, что по численности было несколько больше французской части армии.

Совет высказался в пользу похода на Египет, как и предполагал, видимо, Ричард. И хотя решение совета должно было быть обязательным для всех, французы во главе с герцогом Бургундским отказались идти на Египет. Только на Иерусалим, или никуда. Ричард согласился идти на Иерусалим, если армия будет на этом настаивать, но только рядовым воином - как командующий он никогда не согласится вести армию в западню, на Иерусалим. Армия на этом не настаивала. Опять возникла тупиковая ситуация. Армия раскололась на две части, и ни одна часть без другой не могла выполнить желаемое.

Пока армия в растерянности стояла в Бейт-Нубе, пришло сообщение от шпионов-бедуинов, которых специально прикармливал Ричард, что из Египта на Иерусалим движется большой караван. За одну треть добычи герцог Гуго согласился принять участие в набеге. 24 июня у так называемых «Круглых колодцев» произошло нападение на караван. Салах ад-Дин знал о предстоящем набеге, но не смог его предотвратить. Две тысячи солдат охраны были взяты в плен или разбежались. Была взята огромная добыча, «никому в этой стране так не везло с добычей». 29 июня множество верблюдов и вьючных животных с добычей были приведены в Бейт-Нубу.

Салах ад-Дин в Иерусалиме воспринял нападение на караван как подготовку к наступлению на Египет и был сильно встревожен.

Возможно, приглашая герцога Гуго участвовать в нападении на караван, Ричард надеялся склонить его к походу на Египет, но этого не произошло. Наоборот, их отношения еще больше разладились. Герцог Бургундский сочинил издевательскую песню о Ричарде, которую его люди громко распевали. Король ответил сочинением песни, не менее оскорбительной. Назад к морю французы возвращались отдельно от остальной армии. Больше они с армией Ричарда не объединялись.

*    *    *

Ричард снова начал переговоры с Салах ад-Дином. Однако после отхода от Бейт-Нубы и ухода французов переговорная позиция Ричарда сильно ухудшилась. Салах ад-Дин теперь не хотел даже обсуждать вопрос о передаче христианам во владение Церкви Гроба Господня в Иерусалиме. Паломникам мог быть только разрешен доступ к святым местам. Другим требованием Салах ад-Дина было разрушение Аскалона и Дарума. Так как осуществить египетский поход Ричард был уже не в состоянии, король легко принял условие разрушения Дарума. Кроме того, Дарум мог служить Салах ад-Дину опорной базой при осаде Аскалона. Дарум был срыт, а его гарнизоном был усилен гарнизон Аскалона. Что касается Аскалона, в этом вопросе король уступать не хотел, слишком много средств и труда он затратил на восстановление этого города. Пока шли споры об Аскалоне, 26 июля Ричард прибыл в Акру и начал готовить поход на север на Бейрут, чтобы соединить непрерывной прибрежной полосой Тир с Триполи.

Однако Салах ад-Дин нанес удар первым. 27 июля его войска подошли к стенам Яффы. После пятидневной осады город пал. Городской гарнизон укрылся в цитадели. Мусульмане бросились грабить город. Именно в Яффу король завез добычу из перехваченного каравана. Удержать цитадель не было никакой надежды. Чтобы не быть перебитыми при штурме, гарнизон цитадели начал переговоры о сдаче. Договорились, что сдача произойдет на следующий день 1 августа в три часа дня.

Ричард получил сообщение об осаде вечером 28 июля. Немедленно были собраны и отправились в путь два отряда: один, усиленный пизанцами и генуэзцами, под командой короля на кораблях морем, другой под командой графа Шампанского, состоявший из тамплиеров, госпитальеров и его людей, сушей. Оба отряда в пути были задержаны, корабли Ричарда - встречным ветром у горы Кармель, граф Генрих - силами мусульман у Цезарии.

Флот короля смог достичь Яффы только глубокой ночью с 31 июля на 1 августа. Когда немного рассвело, стало видно, что город и берег полны мусульман. Франкское знамя на цитадели ничего не доказывало, это могло быть ловушкой. Ричард приказал трубить в трубы, но ничего не предпринимал. Салах ад-Дин велел гарнизону цитадели сдаваться немедленно. В этот критический момент из цитадели в море прыгнул какой-то монах и вплавь добрался до кораблей. Узнав, что цитадель еще держится, король приказал атаковать. Королевская галера первой вырвалась к берегу, король первым выпрыгнул в воду и по пояс в воде пошел в атаку. Как и при высадке на Кипре, решающую роль сыграли стрелки. Под их прикрытием произошла высадка остальных. Всего с Ричардом было 15 рыцарей на конях и до тысячи стрелков (среди них много итальянцев) и пехотинцев. Отряд Ричарда ворвался в город. Мусульман было много, но они были захвачены врасплох. Увидев на городской стене королевское знамя, гарнизон цитадели предпринял вылазку.

Амбруаз пишет: «Убиты были все, кто не успел убежать, множество богатых людей сдалось, и город был вызволен из рук сарацин». Лагерь Салах ад-Дина перед городом смели всеобщее бегство и атака.

Ричард разбил лагерь на месте лагеря султана, так как город после двух штурмов был полон трупов. Знатных пленников привели к Ричарду. Король говорил с ними о необходимости заключения мира, о глубоком уважении к Салах ад-Дину. В обычной усмешливой манере спрашивал, почему султан его не дождался, им необходимо было поговорить, сам-де он воевать не собирался и показывал на сандалии, в которых был на корабле и в бою. В это время Ричард получил подкрепление: к нему пробился почти полностью лишившийся коней отряд Генриха Шампанского.

Взятие Салах ад-Дином Яффы было бы очень чувствительным ударом. Таким образом, отрезался и принуждался к сдаче Аскалон, и христиане лишались двух ближайших к Иерусалиму портов. Однако султан немного поторопился. Ударь он на Яффу несколькими днями позже, ушедший в поход на север Ричард уже не успел бы на помощь. Но и теперь не все было потеряно для султана. Его армия, значительно превосходившая силы Ричарда, находилась в восьми километрах от Яффы. Со своей стороны, устроив лагерь вне городских стен, Ричард провоцировал Салах ад-Дина на нападение. Нападение не замедлило произойти.

На рассвете 5 августа один генуэзец, выйдя по нужде из лагеря, увидел блеск оружия и успел предупредить христиан. Впрочем, возможно, это просто легенда. Так или иначе, к бою все были готовы, и Ричард смог быстро выстроить боевой порядок. В первом ряду копейщики ждали врага, опустившись на колено, укрывшись щитами и выставив копья, упертые в землю. Во втором ряду были арбалетчики, причем они действовали в паре: пока один стрелял, другой заряжал.

У Ричарда было до 50 рыцарей и только десять коней и до двух тысяч пехоты - стрелков и копейщиков. У Салах ад-Дина было почти десятикратное превосходство в силе. Впервые, вместо «франкских богохульств» перед боем, Ричард обратился к войскам с короткой речью: «Мы - воины Христа, мы пришли сюда умереть. Бегство невозможно, мы должны как можно дороже продать жизнь. Уцелевших ждет богатая добыча. Тесней ряды!».

Атаки конницы султана разбивались о преграду из копий, стрелы арбалетов сеяли смерть в рядах мусульман, Ричард бросался на них во главе конного отряда из десяти рыцарей и отборных пехотинцев. Английский хронист Радульф из Коггсхолла пишет: «Король был исполин в бою, он был везде, где атаки турок были самыми яростными. Его меч блистал, как молния, и много турок почувствовали на себе его лезвие. Нескольким из них он раскалывал шлем вместе с головой надвое, до зубов, другим он одним ударом срубал головы, руки и другие члены. Он срезал людей, как крестьянин жнет серпом хлеб. Тот, кто получил его удар, во втором не нуждался. Он был Ахилл, Александр, Роланд».

Амбруаз утверждает, что в этом бою Ричард одним ударом снес какому-то эмиру голову и руку. Этот удар поставил его в один ряд со знаменитыми рубаками-крестоносцами прошлого, Готфридом Бульонским и германским королем Конрадом III, которые также разрубали врагов в бою на две части.

Бой шел и в городе. Среди боя возле Ричарда появился мамелюк, ведя в поводу двух великолепных коней - подарок от Мелек аль-Адила: не подобает королю сражаться пешим. Салах ад-Дин отказался бросить в бой последний резерв - мамелюков, также как Наполеон - гвардию при Бородино. Мусульмане отступили.

В сумерках возвратился король в лагерь. «Он сам и попона его коня были так густо утыканы стрелами, что он походил на ежа». К слову, в этом сражении отличился Гийом де Бар, прибывший с отрядом графа Генриха[12].

Здесь нужно упомянуть еще об одной способности Ричарда, свойственной немногим полководцам (в частности, Наполеону), - умению провоцировать вражеское нападение. Это делалось при помощи, якобы, «плохо» выбранной позиции, «неправильного» устройства лагеря, «беспечности», «нехватки» сил, «намерения» отступить, избежать сражения. Правда, к концу его жизни враги уже не доверяли очевидному и откровенно боялись английского короля, но и это также содействовало его победам.

Не только полководческий талант и непревзойденная смелость помогли Ричарду отстоять Яффу. Этому способствовал также низкий моральный дух противника. Мусульмане не могли оправиться после изгнания из Яффы. Эмиры не хотели продолжать войну. Они требовали у Салах ад-Дина заключить мирное соглашение, чтобы Ричард с франками мог вернуться на родину, а они - разойтись по домам: «Посмотри на землю, она разорена и растоптана, посмотри на людей, угнетенных и смятенных, на армию, истощенную и больную, на лошадей, разбитых и изнуренных. Пополнений мало, питание скудно, необходимое дорого. Снабжение из Египта проходит через смертельно опасную пустыню».

Если у мусульман был сломлен боевой дух, то крестоносцы полностью истощили силы. Нужно было заключать перемирие.

Переговоры о мире продолжались четыре недели. Ухудшилось здоровье короля. Современники говорят о лихорадке («он, кто мог заставить дрожать весь мир, сам дрожит от лихорадки»), о том, что на теле у него «сто нарывов, которые отравляют его телесные соки», что он потерял здоровье из-за долгого пребывания в сражениях.

Узнав, что король свалился в тяжелой малярии, султан посылал ему изысканные фрукты и сладости. Имеются сведения, что Ричард звал к своему двору придворного врача Салах ад-Дина знаменитого философа Маймонида, но тот отказался, видимо, не веря в постоянство благоволения христианского короля. Узнав о смерти в Тире перед самым отправлением на родину Гуго Бургундского, Ричард обрадовался и начал выздоравливать. Вслед за Генрихом Гейне король мог бы сказать: «Нужно прощать своих врагов, но не раньше, чем их повесят». Переговоры были продолжены, однако камнем преткновения оказался Аскалон. Салах ад-Дин настаивал на его передаче, так как город был прямой угрозой караванам, следовавшим из Египта в Иерусалим. Наконец больной король уступил, настояв на том, что город будет сровнен с землей.

Перемирие было заключено 2 сентября сроком на три года. Побережье от Яффы до Тира оставалось в руках христиан. В перемирие были включены также с одной стороны Антиохия и Триполи, с другой - пограничные мусульманские земли. Святой Крест остался в руках мусульман. Бароны королевства должны были поклясться в соблюдении условий договора перед посланцами Салах ад-Дина. Паломникам был разрешен свободный и бесплатный доступ к святыням Иерусалима.

Все из крестоносцев, кто хотел, смогли посетить Святой город, хотя Ричард пытался исключить французов. Сам Ричард от посещения Иерусалима отказался. Были освобождены пленные-крестоносцы, в частности Гийом де Прео[13], спасший не так давно короля ценой собственной свободы, был доставлен из дамасской тюрьмы и обменен на десять знатных пленников-мусульман.

Ричард так никогда и не увидел Салах ад-Дина. Во главе одной из групп паломников в Иерусалим прибыл Хьюберт Уолтер и встретился там с Салах ад-Дином. Два умных человека беседовали долго и сердечно. Отдав должное талантам Ричарда - полководца и дипломата, они оба единодушно поражались его безудержной храбрости и соглашались с тем, что не дело короля участвовать в стычках, а в крупных сражениях его место в глубоком тылу.

Амбруаз объясняет, почему перемирие было заключено на три года: «И велел он [Ричард] сказать Саладину, и это слышали многие сарацины, что перемирие заключается им на три года: один нужен ему, чтобы возвратиться к себе, второй - чтобы собрать людей, третий - чтобы вернуться в Святую Землю и (затем) завоевать ее».

Ричард перед Иерусалимом. Рисунок из журнала «Панн» по поводу взятия Иерусалима генералом Алленби 09.12.1917 г.

В хронике «Itinerarium Regis Ricardi» («Паломничество короля Ричарда») описывается, как выглядел Ричард: «Он сидел на стуле, спинка которого была украшена яркими золотыми искрами, сиявшими среди красной охры, и двумя малыми львами. На ногах короля были золотые шпоры. Он был одет в тунику из красного бархата и плащ с рядами блестящих серебряных полумесяцев и золотых солнечных дисков».

В конце сентября король отправил домой Беренгьеру и Иоанну. 9 октября из Акры Ричард отправился в обратный путь. Дадим слово Амбруазу: «Когда король уезжал, многие провожали его со слезами нежности, молились за него, вспоминали его мужество, его доблесть и великодушие. Они говорили: «Сирия осталась беспомощной». Король, все еще больной, простился с ними, вышел в море и поднял паруса. Он провел на палубе всю ночь при звездах. Утром, когда занялась заря, он обернулся лицом к Сирии и сказал: «О, Святая Земля! Вручаю тебя и народ твой Богу и молю Его позволить мне опять посетить тебя и помочь тебе!».

Медная монета Юлук Арслана, эмира Диарбекира, чеканенная в год смерти Саладина (1193). (На монете изображены четыре плакальщицы, оплакивающие смерть Саладина)

*     *    *

Если бы Ричард, как обещал, остался бы до Пасхи, он застал бы смерть своего главного противника Салах ад-Дина, умершего 3 марта 1193 года, почти за месяц до нее.

Имад ад-Дин так описывает смерть султана: «В ночь на воскресенье (1 марта) вошли мы в его комнату, когда его болезнь уже преуспела. Сердца отчаялись, так как мы видели, что несчастье близко. И утром в среду из обители бренности вступил он в обитель спокойствия. Свет померк, и стало темно, когда угасло его солнце. И враг возликовал... Умерший властелин оставил семнадцать сыновей и одну маленькую дочь, а также благословенную память у близких. В его сокровищнице обнаружились только один динар и тридцать шесть дирхемов, потому что он раздавал деньги так быстро, как они приходили. Если кто-то, нуждавшийся, просил его о поддержке, он всегда находил для него дружеское слово, и, если в тот момент не было в наличии денег, он обнадеживал его на будущее и давал обещанные деньги даже после длительного промедления. Шествуя по дороге Бога, он не боялся расходов как на борьбу с врагами, которых он хотел уничтожить в священной войне, так и для поддержки благочестивых мусульман... Султану нравилось ходить в простой одежде из льна, хлопка или шерсти. Он любил раздавать одежды в виде подарка. Как пламенел он от ненависти к неверным, так было его сердце полно любви к мусульманам... По характеру был он мягким, готовым к прощению и щедрым».

*     *     *

Так закончился Третий крестовый поход - крестовый поход английского короля. Никто на его месте не смог бы добиться большего. То, что Ричард не сумел освободить Иерусалим, можно только чисто эмоционально рассматривать как неудачу, однако, если сопоставить соотношение сил и средств, он решил в крестовом походе почти невыполнимую задачу: Иерусалим он не взял, но оставил хорошо укрепленные прибрежные города как плацдарм для последующего освобождения и заставил Салах ад-Дина смириться с существованием христианских государств в Святой Земле.

Глава 12.

ГОСУДАРСТВО БЕЗ КОРОЛЯ

Уходя в крестовый поход, Ричард оставил в Англии надежного и решительного, умного и образованного Гийома Лоншана, наделив его почти неограниченными полномочиями. Епископ Илийский и канцлер, весной 1190 года он стал еще верховным юстициарием и, по настоянию короля, папским легатом в Англии. Ричард давно его знал и полностью доверял. Твердой рукой ведя политику, он вскоре возбудил всеобщее недовольство. Этому способствовало то, что он был чужаком, «французом», и что, отнимая у других, он не забывал о своих интересах и об интересах многочисленной родни. Его упрекали в высокомерии, пренебрежении английскими обычаями, в склонности к наживе, в пристрастии к роскоши и мальчикам и чрезмерных личных расходах. Главным его противником «от имени народа» выступал принц Иоанн. Отношения между принцем и Лоншаном не улучшились, когда Иоанн узнал о том, что не его, а четырехлетнего племянника Артура Ричард оставил наследником.

Еще в Мессине Ричард получил многочисленные жалобы на Лоншана и стал подумывать о его замене. Вместе с Алиенорой Ричард отправил в Англию Готье де Кутанса, архиепископа Руанского, снабдив его верительными письмами, которые позволили бы ему в случае необходимости взять на себя управление страной. Тот, особо не торопясь, в конце июня 1191 года прибыл в Англию, но до поры до времени оставался сторонним наблюдателем. Смерть папы Климента III ухудшила положение Лоншана: он перестал быть папским легатом.

Давно ожидаемое столкновение между канцлером и принцем произошло из-за замка города Линкольн. Лоншан ввел войска в город и осадил неподчинявшиися ему замок. Иоанн велел канцлеру убираться прочь и сам захватил замки городов Ноттингем и Тикхилл, обещая их вернуть, если Лоншан снимет осаду. Канцлер убрал войска из города и от замка, но принц замки не освободил.

В июле между канцлером и Иоанном был заключен мирный договор, причем Лоншан признал его наследником престола в случае смерти Ричарда. Однако отношения между ними не улучшились.

Усугубляло положение канцлера и то, что Алиенора была не на его стороне. По вопросу наследования Алиенора поддержала Иоанна против Артура. И даже не потому, что по аквитанскому праву наследования братья имели преимущество перед сыновьями умерших. При наследовании трона четырехлетним Артуром регентство получила бы его мать Констанция, а Алиенора была бы отстранена от дел, и речь в этом случае шла не только о личных интересах королевы-матери, но о полном изменении политики анжуйского государства и о полной замене руководящего круга империи. С этой проблемой ближайшие помощники Ричарда и Алиенора столкнутся снова после смерти короля, и опять выбор будет сделан не в пользу Артура.

В сентябре Лоншан допустил крупную ошибку, которой не замедлил воспользоваться принц. Его и Ричарда сводный брат Джеффри, архиепископ Йоркский, нарушив данную клятву на три года покинуть Англию, высадился в Дувре. Алиенора привезла из Рима подтверждение папы избрания его архиепископом, и он захотел прибыть в свои владения. Зять Лоншана, который командовал в Дувре гарнизоном, по приказу канцлера арестовал Джеффри у алтаря церкви. Волна возмущения прокатилась по Англии, этот арест напомнил всем убийство Бекета. Лоншан вынужден был выпустить Джеффри, но это не помогло. Выразителем народного возмущения опять стал Иоанн. 8 октября на многолюдном собрании духовенства и знати в соборе Святого Павла в Лондоне он объявил о смещении Лоншана со всех постов. Лондон провозгласил Иоанна наследником, если Ричард не вернется из похода. Лоншан вынужден был бежать из Англии. Смакуя непристойные детали, описал бегство Лоншана в полу стихотворной прокламации рупор Иоанна епископ Ковентри Гуго Нонант - переодетый в платье проститутки (а женщин он всегда ненавидел), сидел в ожидании корабля на камне у моря епископ Лоншан. На него обратил внимание вышедший из моря полуголый замерзший рыбак и стал его домогаться. Обнаружив, что перед ним не женщина, а мужчина, рыбак поднял крик. Сбежавшиеся люди избили епископа и отвели в тюрьму.

В тюрьме Лоншан провел неделю, пока принц Иоанн его не освободил. 29 октября он отправился во Францию и засыпал жалобами папу и Ричарда.

Однако попытка захватить власть Иоанну не удалась. Внезапно предъявил королевские письма Готье де Кутанс. Из них следовало, что канцлера должен заменить де Кутанс, которому должна оказывать содействие коллегия юстициариев. Власть перешла к архиепископу, он стал верховным юстициарием и удержал контроль над ситуацией в Англии. Иоанн понял, что он боролся в течение года не с тем человеком, что брат обвел его вокруг пальца. Заслуживает внимания мягкость, с которой Ричард убрал Лоншана, он будет продолжать верно служить королю. Политичный и обходительный де Кутанс заслужил общие симпатии, но, видимо, ему недоставало жесткости. Так, он не смог противодействовать тонкой многоходовой интриге архидиакона Нортгемптона Саварика. После смерти в ноябре 1190 года под Акрой Балдуина остался вакантным пост архиепископа Кентерберийского. У Ричарда был кандидат на этот пост -архиепископ Уильям Монреальский, о чем король поставил в известность де Кутанса. Однако в дело вмешался Саварик. Он выпросил (или купил?) у Ричарда в Мессине письмо с обещанием отдать ему какое-нибудь освобождающееся епископство. Следующим шагом для Саварика было добиться для родственника - епископа Бата Реджинальда - поста архиепископа Кентерберийского, и тогда тот оставил бы свое епископство ему, Саварику. Побывав в Риме и заручившись рекомендательными письмами Филиппа II и своего родственника - императора Генриха VI -к капитулу Кентербери в пользу Реджинальда, Саварик добился в ноябре 1191 года избрания последнего архиепископом кентерберийцами, не совсем лояльными Ричарду и де Кутансу, и сам стал епископом Бата. Вновь избранный архиепископ умер через месяц, и кафедра Кентербери в течение долгого времени оставалась вакантной. Следующим архиепископом Кентерберийским стал в мае 1193 года верный друг и помощник короля Хьюберт Уолтер.

8 октября на собрании в Соборе Святого Павла получил права самоуправления Лондон. Хронист Ричард из Дивайзеса отнесся к этому неодобрительно: «В тот день была пожалована и учреждена коммуна лондонцев, которой должны были повиноваться по присяге знать и духовенство города. Тогда впервые стало ясно, как не доставало королевству короля, так как ни сам король Ричард, ни его предшественник и отец король Генрих не позволили бы, чтобы подобное имело место даже за тысячу тысяч марок серебра, ибо зло, которое способно из этого произойти, может быть выражено в нескольких словах: коммуна - это развращение черни, угроза королевству, нерадивость духовенства».

Следующий период в жизни анжуйского государства начался после прибытия во Францию короля Филиппа. В январе 1192 года он организовал встречу недалеко от Жизора с сенешалем Нормандии Гийомом Фиц Ральфом и нормандскими баронами и предъявил им сфальсифицированную копию договора с Ричардом в Мессине. По этому документу нормандский Вексен объявлялся приданым Алисы, и, так как Ричард женился на другой, Филипп требовал передачи ему сестры вместе с ее приданым. Сенешаль и бароны отказались выполнить это требование, и Филипп пообещал силой отнять Вексен. Затем он пригласил в Париж Иоанна с тем, чтобы предложить ему стать правителем материковых владений и жениться на Алисе. То, что Иоанн уже женат, не беспокоило ни того, ни другого. Узнав об этом, королева Алиенора срочно переправилась из Нормандии в Англию. Ей и архиепископу Руанскому удалось удержать Иоанна в Англии под угрозой конфискации у него всех его английских владений. Попытка Филиппа организовать вторжение в Нормандию закончилась неудачно: французские бароны отказались идти войной на земли принявшего крест.

Гийом Лоншан добрался до нового папы Целестина, и тот, не разобравшись в обстановке и желая угодить Ричарду, опять сделал канцлера легатом. Лоншан возвратился в Англию с намерением покарать врагов и попал туда в момент нового столкновения правительства с Иоанном. Принц захватил два королевских замка Уоллингфорд и Виндзор. В ответ на это по призыву Готье де Кутанса и королевы были собраны церковные и светские бароны. Собрание считало, что замки, конечно, нужно отбить, но никто не хотел связываться с возможным будущим королем, известным своей мстительностью. И тут в Дувре появился Лоншан. Собрание немедленно призвало к себе Иоанна. Тот потребовал семьсот фунтов за поддержку, сошлись на пятистах. Канцлеру было написано общее письмо, в котором, угрожая смертью, того призывали покинуть Англию. Получив письмо, Лоншан, по словам хрониста Ричарда из Дивайзеса, «побледнел, как будто наступил на змею босыми ногами», и в начале апреля убрался из Англии. Он добрался до Парижа, где был торжественно встречен епископом Морисом де Сюлли, который устроил в его честь крестный ход к Нотр-Дам-де-Пари и затем даже вручил ему на бедность шестьдесят марок.

С целью примирить Лоншана с новым правительством папа послал двух легатов Октавиана, епископа Остии, и Иордана, настоятеля монастыря Фосса-Нова. За спиной легатов ясно видна фигура Филиппа, как бы защищающая канцлера. После того, как сенешаль Фиц Ральф запретил легатам доступ в Жизор и Руан, Октавиан наложил на Нормандию интердикт и отлучил сенешаля и нормандских баронов от церкви. Понадобилось обращение к папе и его вмешательство, чтобы отменить церковное наказание.

Однако в вечно неспокойной Аквитании Филиппу удалось подтолкнуть к мятежу графа Эли Перигорского и виконта Бернара де Броса. Их поддержал граф Раймунд Тулузский. Сенешаль Гаскони Эли де ла Сель успешно воевал с мятежниками, их замки были захвачены и разрушены. Сыграл роль и брачно-военный союз Ричарда. На помощь сенешалю против графа Тулузского привел большие силы брат Беренгьеры принц Санчо Наваррский. Они вместе разбили графа и подошли к Тулузе.

*     *     *

Между владениями Ричарда и его местопребыванием находился весь тогдашний христианский мир, поэтому сильно запаздывали и известия, адресованные ему, и его ответная реакция.

Чтобы сократить расстояние, в январе 1192 года Ричардом в Рим к папе был отправлен сломавший руку троюродный брат и «компаньон короля» Андре де Шовиньи. Он прибыл в Рим в марте и должен был там, куда стекалась информация со всего мира, отбирать касающуюся Ричарда и пересылать ее королю, а также переправлять на родину его приказы.

После смерти Ричарда в конце 1202 года Андре де Шовиньи умрет в холодной тюрьме другого своего троюродного брата - короля Иоанна.

Глава 13.

КОРОЛЬ В ПЛЕНУ

В рассказах об обратном путешествии Ричарда много неясного, предположительного и мало достоверно известного. Выйдя из Акры 9 октября 1192 года, король отправился на запад по осеннему морю на большом корабле «Франш-Неф». Хронист из Коггсхолла, написавший хронику по рассказу спутника короля капеллана Ансельма, утверждает, что корабль Ричарда был в трех днях пути от Марселя. Возможно, что это недоразумение, вызванное неправильно понятым рассказом. Может быть, Ричарду было известно об угрозах, ожидающих его на пути домой. Путь через южную Францию был перекрыт войсками графа Тулузского, понесшего большие потери в войне этого года, путь через Италию - многочисленными сторонниками императора в северной Италии. Угрозой на море были морские силы Византии (из-за захвата Кипра) и союзных германскому императору городов Генуи и Пизы. Но самой большой угрозой было бурное осеннее море, заставлявшее как можно скорее закончить морское путешествие. По этой же причине исключался выход в Атлантический океан и плавание по нему. Достоверно известно, что Ричард 11 ноября высадился на острове Корфу. Уже без него «Франш-Неф» пристает в гавани Бриндизи: «В том году многие паломники, ушедшие с королем из Сирии, вернулись к празднику Рождества в Англию, надеясь найти там короля. И когда их спрашивали о нем, они отвечали: не знаем. Его корабль видели в последний раз в Бриндизи в Апулии».

На Корфу Ричард нанял две или три пиратские галеры и отправился в путь с горстью верных друзей и слуг. Он направился туда, где его не ждали. Может быть, Ричард хотел высадиться на далматинском побережье. Далмация вместе с Хорватией входила в состав Венгрии. В Венгрии Ричард мог рассчитывать на доброжелательный прием, а из нее можно было попасть в Богемию к союзнику Генриха Льва, Оттокару I, герцогу Богемскому. Отсюда его путь пролегал бы по землям, принадлежащим его родственникам и друзьям. Морской путь Ричарда закончился в Венецианском заливе, где-то между Венецией и Аквилеей, ближе к последней. Возможно, короля сюда загнал шторм и здесь он потерпел кораблекрушение.

Во всяком случае, отсюда начинается его сухопутный маршрут. Он путешествует под чужим именем, с ним Балдуин де Бетюн, Гийом де л'Этан, секретарь магистр Филипп из Пуатье, капеллан Ансельм и несколько тамплиеров. «Король отпустил густую бороду и длинные волосы, он приспособил одежду и все прочее на манер людей этой страны». Непонятно, почему Ричард направился на северо-восток в Вену, прямо в руки злейшего врага Леопольда Австрийского. Возможно, группа сбилась с пути, не повернув вовремя на восток на Хорватию или на Венгрию или на северо-запад на Богемию. Может быть, этому помешала погоня, стечение обстоятельств или зимняя непроходимость перевалов. Следует отметить здесь еще одну черту характера Ричарда: безответственное, легкомысленное отношение к себе, смакование риска, продолжавшееся до тех пор, пока он не попадал в крайне тяжелое положение, и тогда следовала мобилизация всех сил ума и характера в борьбе за преодоление возникшей ситуации. Он будто бы дразнил судьбу. Так или иначе, группа примерно из двадцати паломников англо-французского происхождения, швырявшаяся деньгами, сразу обратила на себя внимание. Предания часто упоминают великолепный перстень, стоивший целого состояния: то его дарят местному графу за разрешение на проход, то он сверкает на пальце кухонного помощника Ричарда, жарившего на вертеле курицу в момент ареста. Одним словом, бедняки-паломники недостаточно хорошо скрывали богатство. Мейнхард, граф Герца, по чьей земле начал путешествие Ричард, группу не задержал, но сообщил о ней брату - графу Энгельберту. Тот выслал погоню во главе со своим родственником, судя по имени нормандцем, Роже д'Аржантоном. Ему удалось быстро догнать Ричарда, но задерживать его он не стал, наоборот, подарил хорошего коня. Ричард оставил восемь человек во главе с де Бетюном, чтобы отвлечь внимание от себя, и поскакал с остальными дальше. Во Фризахе в Каринтии было задержано еще шесть человек, но Ричарду опять удалось уйти. С ним остались теперь Гийом де л'Этан и мальчик-слуга, говоривший по-немецки. Им удалось скрываться еще три дня, пока голод не вынудил их обратиться в лавку за едой. Их задержали. Это случилось в предместье Вены 21 декабря 1192 года, как выразился в письме император, «в доме с дурной репутацией». К месту задержания немедленно прибыл герцог Леопольд, которому Ричард отдал свой меч.

Арест короля-крестоносца стал одним из крупнейших политических событий Европы конца XII века. Прямым его следствием явилось падение сицилийского королевства и значительные потери Ричарда в Нормандии.

Германский император переживал не лучшие времена. В 1191 году после коронации в Риме император Генрих VI двинулся в поход против сицилийского короля Танкреда. Четыре месяца с помощью генуэзско-пизанского флота Генрих осаждал Неаполь. Однако сицилийский флот сумел прорвать морскую блокаду, а осаждавшие войска начала косить эпидемия малярии. Заболел и сам император. Сопровождавший императора в походе сын Генриха Льва Генрих Вельф Молодой (племянник Ричарда) бежал из-под Неаполя в Германию. Осаду пришлось снять и отступить на север Италии в Ломбардию. В довершение позора в плен к сторонникам Танкреда попала оставленная в Салерно императрица Констанция. Только при посредничестве папы ее удалось освободить. Начать планируемую войну с Танкредом в 1192 году Генриху VI не удалось. К Вельфам начали присоединяться другие князья, недовольные поборами императора. Положение императора было тяжелым: он был окружен врагами и в казне у него не было денег. Пленение Ричарда для императора было неожиданной и необыкновенной удачей. Генрих VI рассматривал Ричарда в качестве союзника Танкреда де Лечче, узурпировавшего сицилийский трон, принадлежавший императору. Более того, Ричард получил от Танкреда, по мнению императора, около 100 тысяч (83 тысячи) марок, принадлежавших ему. То, что около 38 тысяч марок были переданы в качестве вдовьего наследства Иоанны и что около 15 тысяч марок из этой суммы получил Филипп, нуждавшегося в деньгах императора не интересовало. Нужно обратить внимание и на то, что Ричард был родственником и сторонником императорского врага Генриха Льва. Поэтому с такой охотой пошел Генрих на соглашение с Филиппом о поимке короля Англии, возвращающегося из крестового похода.

Арест Ричарда I. С миниатюры из «Liber ad honor em Augusti» Петра из Эболиу Бернская городская библиотека

Герцог Леопольд, помимо личной ненависти к Ричарду, несомненно знал, как один из самых верных сторонников императора, о его отношении к Ричарду и о соглашении с Филиппом. Иначе, возможно, он не осмелился бы задержать короля-крестоносца. Он немедленно уведомил императора о пленении Ричарда.

28 декабря в письме «любимому и лучшему другу Филиппу» Генрих сообщает о том, что «враг Нашей империи и возмутитель Вашего королевства» король Ричард взят под стражу. «Поскольку теперь тот, кто всегда Вас беспокоил и Вам вредил, в Нашей власти, спешу информировать Вас об этом, так как знаю, что эта новость доставит Вам огромную радость». Очевидно, целью письма было известить французского короля о том, что император ждет выгодных предложений о выдаче пленника. Копия письма попала к Готье де Кутансу, и из нее в Англии узнали, где находится Ричард. Узнав, что Ричард попал в плен, Филипп немедленно обратился с письмом к Леопольду, в котором сообщил как непреложный факт, что Ричард виновен в смерти Конрада Монферратского, общего родственника герцога, короля Франции и императора, а также покушался на его, Филиппа, жизнь и потребовал не освобождать его, не посоветовавшись с ним и Генрихом. Затем Филипп передал приятную новость о поимке Ричарда Иоанну.

Первой тюрьмой Ричарда стал замок Дюрнштейн на Дунае в 60 километрах от Вены. С этим замком связана легенда о том, как менестрель Блондель (Светловолосый) де Нель нашел друга и господина, которого император и герцог там прятали. Он шел от замка к замку и пел сочиненную вместе с Ричардом песню, и в Дюрнштейне ее подхватил король. В действительности, вряд ли исторический Жан де Нель - участник сражения при Бувине на стороне французов - был знаком с Ричардом. Император и герцог не делали секрета из пленения Ричарда. Напротив, они громогласно об этом всех извещали: им нужно было как можно скорее получить выкуп.

Блондель узнает голос пленного Ричарда. С гравюры Г. Доре

6 января 1193 года в Регенсбурге герцог Леопольд показал Ричарда Генриху, но увез его обратно в Дюрнштейн, так как они еще не договорились. Только 14 февраля в Вюрцбурге между ними был подписан договор о передаче Ричарда. Инициатором договора был, конечно, Леопольд, который боялся, что император, получив Ричарда, обманет его. Генрих VI должен был получить 50 тысяч кёльнских марок, а также личное участие Ричарда вместе с флотом в 50 галер и двумястами рыцарей в покорении Сицилии. Герцог хотел получить этой же осенью 50 тысяч марок и руку племянницы Ричарда Алиеноры Бретонской для одного из сыновей. Герцог требовал также освобождения Ричардом родственников - Исаака Кипрского и его дочери, причем дочь должна была быть передана Леопольду, очевидно, чтобы он мог получить выкуп от отца и за нее. Помимо этого, Ричард должен был добиваться от папы снятия с Леопольда и императора ожидаемого отлучения. Во исполнение договора Ричард должен был выставить заложников императору, а император - герцогу. Понятие «выкуп» нигде в договоре и вообще во всех последующих договорах не фигурирует. 50 тысяч марок - приданое племянницы. Договор гарантировал Ричарду также физическую неприкосновенность. Во второй декаде марта Леопольд повез Ричарда в Шпейер на собрание князей, которое должно было состояться 22 марта.

Замок Дюрнштейн

Самой страшной угрозой для Ричарда после пленения была выдача его Филиппу. Остаток жизни он провел бы в тюрьме, материковые владения были бы захвачены Филиппом, а на троне в Англии оказался бы Иоанн, которому на руку были бы заключение или смерть брата. В этом вопросе Ричард сразу сделал Леопольда союзником. При передаче Ричарда французскому королю Леопольда ожидали бы большие потери: замужество Алиеноры Бретонской, вместе с получением «приданого», освобождение Исаака с дочерью и снятие отлучения мог гарантировать только остающийся королем Ричард. И он, конечно, заверил герцога в полной готовности выполнить обещания. Недоверие к императору и желание получить обещанное сделали Леопольда защитником и даже некоторым образом, другом Ричарда.

В середине января Иоанн уже в Париже. Он обещал жениться на Алисе, передать Филиппу нормандский Вексен и, кроме того, принес ему присягу за все материковые владения и, возможно, за Англию. Возвратившись в Англию, Иоанн стал готовиться к захвату власти. Он обратился за помощью к шотландскому королю Вильгельму Льву, но тот, являясь родственником Артура Бретонского и будучи благодарен Ричарду за освобождение от ленной зависимости, отверг эту просьбу. Филипп обратился с просьбой о помощи к своему тестю Балдуину, графу Геннегаускому и Фландрскому. Тот согласился и стал собирать во фландрском порту Виссан флот, чтобы обеспечить весной вторжение французских войск в Англию. Однако Алиенора и юстициарии призвали к оружию рыцарей и народ, была собрана настоящая армия, по всему юго-восточному побережью были расставлены дозоры. Благодаря этому после пленения нескольких разведчиков вторжение было отменено. Иоанн усилил захваченные замки нанятыми в Уэльсе и Фландрии солдатами, объявил о смерти Ричарда и провозгласил себя королем.

Получив копию письма императора, верховный юстициарий Готье де Кутанс назначил в Оксфорде 28 февраля государственное собрание. Собрание послало в Германию для встречи с королем и получения информации двух цистерцианских аббатов - Боксли и Робертбриджа. Аббаты отыскали Ричарда 18 марта в маленьком городишке Оксенфурте по дороге в Шпейер. Это были первые посланцы родины, посетившие короля в неволе. Встреча была сердечной. Ричард с жадностью расспрашивал аббатов о положении дел в государстве. Его неприятно поразила весть об измене брата, которого он так щедро одарил, но он высказал мысль, что его брат - не тот человек, который завоевывает государства, особенно если ему оказывают сопротивление. Аббаты сопровождали Ричарда в Шпейер. Кроме аббатов, де Кутанс послал хлопотать за короля в Германию к императору его родственника Саварика, епископа Бата.

Худощавый, болезненный, Генрих VI (он был ровесником Филиппа и на 8 лет моложе Ричарда), будучи хорошо образованным человеком, не обладал, однако, талантом воина и полководца. Несколько крупных удач (пленение Ричарда, получение от него выкупа, преждевременная смерть Танкреда де Лечче в феврале 1194 года, овладение богатейшей казной сицилийских королей) принесли ему незаслуженную славу политика и полководца.

Император Генрих VI. Миниатюра из рукописи XIV в.у Париж

Он был обуреваем фантастическими мечтаниями о мировом господстве, о покорении и присоединении к империи Иерусалима и Константинополя, чем и определялось его отношение к ближайшим соседям, королям французскому и английскому. Его мечты, однако, не подкреплялись талантами стратега и большого политика, и только смерть спасла его от полного провала. Это был жесткий и жестокий человек. Ему ничего не стоило обмануть или нарушить слово. Противников он пытал и казнил с крайней свирепостью. Отношение к Ричарду у него было сложным. К моменту пленения Ричард совершил то, о чем Генрих мог только мечтать: завоевал славу непобедимого полководца, мгновенно победил Танкреда, овладел Кипром, героически сражался во главе армии в Палестине. Недоброжелательство и зависть сочетались в Генрихе с тайным восхищением и желанием превзойти Ричарда. Возможно, основным мотивом пленения Ричарда было даже не желание Генриха получить денежный выкуп, а желание подчинить себе прославленного героя (и его государство) и использовать короля (и его военный талант) как меч в своих руках для осуществления бредовых замыслов, причем вся слава завоевателя досталась бы императору.

Ричард перед Генрихом VI умоляет о помиловании. Миниатюра из «Liber ad honorem Augusti» Петра из Эболи, Берн

21 марта Ричард встретился с императором. По сообщению Роджера из Ховдена, Ричард отказался выполнить какое-то требование Генриха, даже если это будет стоить ему жизни. Возможно, речь шла о помощи императору против Генриха Льва. 22 марта Ричард предстал перед собранием князей в Шпейере, которое по мысли Генриха должно было превратиться в суд над королем. Так как многие из князей находились в оппозиции к императору, то в собрании участвовали только несколько представителей императорской фамилии Штауфенов, несколько князей церкви, графы и видные государственные чиновники. Самыми знатными из участников были: дядя Генриха Конрад, пфальцграф Рейнский; братья императора - Конрад, герцог Швабский, и Оттон, пфальцграф Бургундский; Леопольд Австрийский; архиепископ Трира, будущий архиепископ Кёльна, и несколько епископов.

Генрих VI предъявил Ричарду несколько обвинений, в том числе: помощь Танкреду де Лечче против императора и получение от него денег, лишение власти и заключение в тюрьму Исаака Кипрского, продажу и перепродажу его земли, участие в убийстве Конрада Монферратского, попытку отравить Филиппа, «отчего он оплешивел», а затем убить его с помощью ассассинов, оскорбление герцога Леопольда и других германцев, а также предательства на Святой Земле, здесь, видимо, имелись в виду заключение мира и обмен подарками.

Придворный поэт короля Филиппа Гийом из Бретани, присутствовавший на собрании, рассказывает: «Ричард отвечал на обвинения так красноречиво, так по-королевски, с таким достоинством Львиного Сердца, как будто он забыл, где находится и при каких неприглядных обстоятельствах был взят в плен, и представлялся сидящим на троне предков в Линкольне или Кане». Ему вторит хронист: «Король возражал против всех этих клеветнических обвинений столь блистательно, что заслужил восхищение и уважение. И никакого подозрения не осталось в сердцах тех, перед кем он был обвинен». Ричард говорил: «Увлеченный страстью, я мог грешить, но совесть моя не запятнана никаким преступлением». В заключение Ричард вызвал на поединок любого, кто посмеет обвинить его в предательстве. Генриху не оставалось ничего другого, как снять с Ричарда обвинения, обнять его и поцеловать поцелуем мира. Присутствующие заплакали от радости, в том числе и Леопольд Австрийский. В те времена мужчины плакали много и с удовольствием.

Теперь, примирившись с Ричардом, Генрих выразил желание примирить его с Филиппом, а король в благодарность за это был готов заплатить императору 100 тысяч марок. Генрих идет дальше в своем благоволении королю, он заявил, что, если примирение не удастся, он отпустит Ричарда без денег. Нет, нет, Ричард не может на это пойти -деньги будут выплачены в любом случае.

23 марта Леопольд передал Ричарда Генриху. 25 марта вступил в силу договор, по которому английский король должен выплатить императору 100 тысяч кёльнских марок (из них 50 тысяч для Леопольда), а также передать сроком на год 50 галер и 200 рыцарей.

Следует отметить, что из всех обвинений, выдвинутых против него, Ричард наибольшее значение придавал обвинениям в убийстве Конрада Монферратского и в покушении на жизнь Филиппа и постарался их документально опровергнуть. По поводу этих обвинений Ричард организовал два письма от главы ассассинов, преемника Старца Горы Синана: одно, адресованное герцогу Леопольду, полученное в сентябре 1193 года; другое - князьям и всему христианскому миру, которое было торжественно прочитано в конце 1195 года в Париже. Оба письма, видимо, были написаны в канцелярии Ричарда и равновероятно были либо подписаны новым главой асассинов при посредстве графа Генриха Шампанского, правителя королевства Иерусалимского, либо подписаны за него там же в канцелярии английского короля. В первом письме причина убийства Конрада Монферратского объяснялась личной местью Старца Горы за пиратство, грабеж и насилие. Во втором письме утверждалось от имени главы ассассинов, что Ричард не имеет отношения ни к убийству маркиза Конрада, ни к покушению на Филиппа с помощью ассассинов. Оба обвинения Ричарду удалось полностью снять. В снятии первого ему усердно помогал Леопольд Австрийский, заинтересованный в полной реабилитации короля. Снятие второго обвинения было, возможно, оговорено условиями перемирия в Тилье между французским и английским королями в июле 1195 года.

По-видимому, при всех переговорах с императором присутствовал выдвинувшийся в главные советники короля Хьюберт Уолтер, епископ Солсбери. Он, возможно, оставался на корабле «Франш-Неф», будучи в Италии, услышал о пленении короля и, не теряя времени, поспешил в Рим, чтобы добиться от папы отлучения от церкви герцога Австрийского и немедленного освобождения Ричарда. Ричард в тактических целях позже снял требование немедленного отлучения, и герцог был отлучен от церкви только после освобождения короля в 1194 году. 30 марта Ричард отдает указания, чтобы Хьюберт Уолтер был выбран на вакантную должность архиепископа Кентерберийского, с которыми епископ Солсбери и оба аббата уезжают в Англию, чтобы начать сбор денег.

Будучи убежденным, что осуждение Ричарда непременно состоится, Филипп прислал в Шпейер герольдов, чтобы объявить о прекращении вассальных обязанностей Ричарда (ленную присягу Филиппу уже принес Иоанн). Фактически это было объявлением войны Ричарду и его сторонникам на континенте. Ричард немедленно выразил готовность оправдаться по всем пунктам перед судом пэров Франции - будучи пленником императора, он мало чем рисковал. Генриху не оставалось ничего другого, как с возмущением отослать герольдов обратно. Отпраздновав 28 марта Пасху вместе с Ричардом, что сопровождалось многочисленными жестами дружбы, Генрих отправил его под домашний арест в имперский замок Трифельс недалеко от Шпейера. Императору, видимо, не понравилась атмосфера сочувствия, образовавшаяся вокруг короля в Шпейере после суда. Находясь в Трифельсе, Ричард имел возможность в сопровождении 50 рыцарей охраны охотиться в окрестных лесах, но там ему не понравилось. «Книга королей Англии» рассказывает: «Он пребывал в скверном помещении, люди в том королевстве были как дикие звери, они безобразно одевались, безобразно ели, безобразно пили и безобразно разговаривали». Тем не менее король всегда был весел, шутил со стражами, спаивал их вином. Впрочем, пробыл он там не более трех недель и был переведен в более комфортабельный замок Гагенау в Эльзасе, где в то время пребывал император. Уговорил императора перевести короля в Гагенау Гийом Лоншан, который, несмотря ни на что, не потерял ни привязанности к королю, ни его доверия и поста канцлера.

Ричард договорился с императором, что будет освобожден после уплаты 70 тысяч, а за остальные 30 тысяч выставит заложников. 19 апреля Лоншан увез в Англию письмо Ричарда, скрепленное печатью императора. Королева-мать, юстициарии, бароны церковные и мирские приступили к решению этой задачи. Был введен новый налог. И миряне и церковь должны были отдать четверть движимого имущества. Церковь отдавала золотую и серебряную утварь и даже священные украшения соборов, три монашеских ордена пожертвовали годовой доход от шерсти. Ричард приказал вести учет, сколько внес каждый дворянин, чтобы знать, «в какой мере король ему обязан благодарностью». Материковые владения также внесли вклад, но, видимо, не такой большой, как Англия.

Теперь, когда выяснилось, что король жив и должен вернуться из плена, юстициарии более энергично взялись за Иоанна. Его сторонники укрылись в замках Виндзор и Тикхилл, замки были осаждены. Однако после возвращения Хьюберта Уолтера, очевидно по желанию Ричарда, с Иоанном было заключено перемирие на полгода до Праздника всех святых (1 ноября). Иоанн должен был передать матери замки Виндзор и Уоллингфорд на время перемирия, замки Ноттингема и Тикхилла остались у него.

Тем временем в Аквитании восстал граф Аймар Ангулемский. Воспользовавшись отсутствием Ричарда, он решил осуществить давно вынашиваемый план. Он объявил, что выходит из-под ленной зависимости от герцога Аквитанского и становится ленником французского короля. Это было для него тем более выгодно, что его земли были отделены от земель Филиппа графством Пуату. Однако сенешали Пуату и Гаскони не дремали, граф был разбит и попал в плен.

Только в Нормандии Филиппу удалось добиться успеха. Филипп сам возглавлял вторгнувшуюся армию. Законность войны Филипп обосновывал желанием отнять Нормандию у неугодного вассала - Ричарда, чтобы отдать ее другому вассалу - Иоанну. 12 апреля 1193 года без боя открыла Филиппу ворота главная крепость нормандского Вексена Жизор, а затем ее ближайший сосед - Нофль. Это был страшный удар по всей оборонительной системе Нормандии. Недаром Генрих II и Ричард так не хотели расставаться с Вексеном, так много средств из года в год они вкла- дывали в Жизор и другие замки Вексена. Падение Жизора открывало Филиппу дорогу на Руан. Комендантом Жизора был Жильбер де Васкюэй - доверенное лицо Ричарда. Он был с Ричардом на Сицилии, сопровождал Алиенору в Нормандию, и король никак не мог ожидать от него измены. Предательство всегда найдет тысячу причин для оправдания. Положение де Васкюэя было действительно сложным. Прояви твердость, и он стал бы главной жертвой гнева французского короля. Он, видимо, не сомневался ни в том, что Генрих не выпустит Ричарда из рук, ни в том, что, став герцогом Нормандским, Иоанн выдаст его вместе с Жизором Филиппу. Однако долг солдата - хранить верность командиру, равно как и вассала - своему господину.

В этом же походе Филипп захватил расположенные севернее Вексена графства Омаль и Э. В замке Э в 1056 году проходило бракосочетание Вильгельма Завоевателя с дочерью графа Фландрского Матильдой. Таким образом, Филипп получил опорную базу для наступления на Нормандию с северо-востока. На сторону Филиппа перешли пограничные бароны Робер де Мелан, Гуго де Гурне, Гийом де Кайо и Жоффруа дю Перш. Они всегда балансировали между французскими королями и нормандскими герцогами, склоняясь на сторону более сильного. Не поступай так, они давно лишились бы наследственных владений. Последние три барона воевали под командой Ричарда в Палестине. За графа дю Перша Ричард выдал замуж племянницу, дочь Генриха Льва.

С большой армией, включавшей в себя и войска графа Балдуина Геннегауского и Фландрского, Филипп осадил Руан. Внезапно появившийся в городе сподвижник Ричарда по Палестине молодой граф Лейстер ободрил горожан и возглавил оборону. Предложение сдаться было отвергнуто. Со стен горожане высмеивали французского короля. После двух недель осады Филипп, опасаясь собранной анжуйской армии, сжег осадные машины и увел войска. Верней устоял в результате упорной обороны, но были захвачены города Паси и Иври. Паси принадлежал графу Лейстеру, что доставило особое удовольствие Филиппу.

Несмотря на неудачу под Руаном, апрель и май - время побед Филиппа. Долго будет Ричард вытаскивать из тела нарывающую занозу - Жизор, да так и не успеет. Вторжение в Нормандию Филипп сопровождает бешеной пропагандистской кампанией против Ричарда. Опять Ричард обвиняется в нарушении клятв жениться на Алисе, а также звучит весь набор обвинений, знакомый нам по «суду» в Шпейере, да, собственно, этот поток после возвращения Филиппа никогда и не прекращался.

В конце мая Ричарда перевели в Вормс. Местных жителей удивляло количество посетителей, прибывавших к пленному королю как из Англии, так и изо всех концов Германии. Находясь в плену под жесткой опекой императора, Ричард провел большую работу, которая включала в себя не только управление государством посредством официальной переписки, но и тайную дипломатию, направленную против Генриха при помощи тайных связей.

Он постоянно сносился с Англией и держал под контролем проводимые там мероприятия. В послании к верховному юстициарию де Кутансу, например, король приказывал выполнять только полезные для него указания, не роняющие его чести, а на остальные не обращать внимания. Кроме опоры на здравый смысл подданных, король имел возможность устно через доверенных лиц корректировать свои указания. Яркой иллюстрацией к сказанному служит история с выборами архиепископа Кентерберийского. Король хотел видеть на посту главы английской церкви умного и надежного помощника Хьюберта Уолтера. Ричард просил мать лично об этом позаботиться, и это же он приказал обеспечить Готье де Кутансу и юстициариям. Положение осложнялось тем, что Ричард находился в плену, что кентерберийские монахи могли и не подчиниться королю (они доказали это в 1191 году), и что на этот пост активно претендовал епископ Бата Саварик. В 1191 году он интригами добился провала на выборах в архиепископы королевского кандидата. Теперь с помощью императора он сам захотел стать архиепископом. Императору было выгодно, чтобы этот пост занял его родственник, через которого он мог бы влиять на политику Англии. Более того, Саварик на посту главы английской церкви отлично вписывался в идею ленного подчинения Англии императору. Для Ричарда, который все это прекрасно понимал, Саварик был неприемлем. Однако, по просьбе Генриха, он пишет монахам Кентербери письмо, в котором назначает своим кандидатом епископа Бата. Ричард получает от монахов письмо, что его рекомендация расходится с рекомендацией королевы-матери, но опять подтверждает кандидатуру Саварика. В то же время он пишет срочное письмо матери, что только Хьюберта Уолтера и никого больше он не хочет видеть архиепископом и добавляет: «Пока Мы в неволе, Нам нельзя перечить просьбам сильных мира сего и нужно ходатайствовать за тех, кого Мы ни под каким предлогом не желали бы продвигать».

Мнимое согласие Ричарда и его быстрая реакция привели к тому, что 30 мая Хьюберт Уолтер был избран архиепископом, и император не успел сделать избрание Саварика обязательным требованием в последовавшем Вормском договоре. Чтобы исключить на выборах давние споры епископов и монахов, они были разделены на две избирательные курии. Точно так же, как Саварика, Ричард «поддержал» кандидатуру канцлера Лоншана, тоже хотевшего стать архиепископом.

К концу зимы 1193 года против императора в Германии образовалась обширная коалиция, в которой нижнерейнская знать - герцоги Генрихи Брабантский и Лимбургский и Адольф, старший приор (затем архиепископ) Кёльна, объединились с Конрадом, архиепископом Майнца, Германом, ландграфом Тюрингским, и Альбрехтом, маркграфом Мейсенским. К ним примкнули Вельфы во главе с Генрихом Львом и их сторонники Оттокар, герцог Богемии, и его брат Владислав Мэренский (Моравский), а также Бертольд, герцог Цэрингенский, и Кнут VI, король Дании. Коалиция начала формироваться после убийства 24 ноября 1192 года императорскими рыцарями Альберта, епископа Льежа, брата герцога Брабантского. Императора обвинили в соучастии в убийстве. Папа отлучил от церкви убийц епископа. Князья договаривались о лишении Генриха VI престола и о выборе герцога Брабантского новым королем.

Генрих VI тем временем продолжал вести жестокую игру с Ричардом. Как он говорил, он задался целью примирить его с Филиппом, для чего согласился встретиться с французским королем 25 июня в Вокулёре, традиционном месте встречи французских королей и германских императоров. Ричард не сомневался, что эта встреча закончится его выдачей Филиппу, который мог предложить за Ричарда выкуп и военную помощь против нижнерейнских врагов Генриха.

Судьба Роберта, герцога Нормандского, освободителя Гроба Господня должна была стоять перед глазами Ричарда. Старший сын Вильгельма I Завоевателя должен был стать королем Англии после смерти среднего брата Вильгельма II, но задержался в крестовом походе. В результате трон занял младший сын Вильгельма Генрих I, а Роберт последние 28 лет жизни провел в английской тюрьме и умер там слепым узником. Зная характеры Филиппа II и Иоанна, можно не сомневаться, что судьба Ричарда была бы не менее горькой.

Видимо, в начале лета 1193 года, узнав о том, что Филипп захватывает города в Нормандии, о предстоящей встрече его с Генрихом VI и об измене друзей, Ричард сочинил песню, полную печали. Он сочинил ее на двух языках, французском и провансальском, поскольку обращался в ней к вассалам на севере и юге, призывая их как можно скорее выкупить его из плена.

Песня была посвящена его сводной сестре графине Шампанской, матери Генриха, правителя королевства Иерусалимского. Графиня Мария после смерти своего мужа Анри I в 1181 году (он умер через неделю после своего возвращения из турецкого плена) до совершеннолетия сына Анри II[14], а также после ухода того в крестовый поход и до совершеннолетия другого своего сына Тибо в 1194 году, была регентшей графства Шампанского и одним из самых сильных и богатых вассалов французского короля. От ее позиции зависело многое.

В некоторых вариантах эта песня посвящалась также и другой сводной сестре английского короля - Аэлис, графине Блуа-Шартрской. Ее муж Тибо и сын Луи были участниками Третьего крестового похода, муж погиб в Святой Земле. До возвращения сына графиня Аэлис также была регентшей графства.

Поскольку у пленного речь тиха и заплетается язык,

как у больного, я сложил песню себе в утешение,

чтобы пожаловаться на печальное положение.

Друзей у меня много, но они не щедры;

позор вам, если я, бедняга, без вины

должен томиться здесь две зимы.

Англичане, нормандцы и аквитанцы,

все, кто мне присягнул, вы хорошо знаете,

что никому из моих товарищей не пришлось бы горевать,

что я пожалею денег для их свободы;

никого из вас не хотел бы я укорить,

но я здесь в плену.

Я понял, находясь здесь без вины,

что того, кого смерть или плен убирают с глаз,

забывают родственники и друзья;

мне больно, однако, даже если я извиню их,

горька и позорна будет их жизнь,

если я буду долго томиться здесь.

Ничего удивительного, что мое сердце изранено,

мой сеньор опустошает мою землю.

Этого не было бы, если бы он помнил клятву,

которую мы давали друг другу.

Но я уверен, что вырвусь из западни,

не век же мне быть в плену.

Мои товарищи, которых я любил и все еще люблю,

господа дю Перш и де Кайо,

странные вести слышу я, в них трудно поверить;

я никогда не предавал вас;

навсегда вы навлечете на себя позор,

если поднимете оружие на меня, того, кто здесь в плену.

И вы, мои рыцари из Анжу и Турени,

кто теперь в удобстве сидит по домам,

вы хорошо знаете, что я, ваш сеньор,

в далекой Германии в плену.

Вы должны сражаться за мое освобождение,

но ваши мечи засунуты в ножны и мирно ржавеют, когда я в плену.

Сестра-графиня, из плена я шлю Вам напоминание,

что, хоть я разлучен с Вами, я вечно

у Вашей красоты в плену.

Нужно сказать, что Генрих VI и сам был лирическим поэтом. До нашего времени дошли три сочиненные им песни, написанные, скорее всего, до того, как он стал королем и императором. В них он поет о нежной любви, о горестной разлуке и о том, что ради милой он готов отказаться от короны.

Ричард приложил максимум усилий, чтобы не допустить упомянутой встречи.

В результате большой дипломатической работы ему удалось в середине июня в Кобленце примирить императора с нижнерейнскими князьями, заинтересованными в торговле с Англией. Генрих поклялся, что не принимал участия в убийстве епископа Альберта, и дал разрешение на выборы нового епископа Льежского. Посредничество Ричарда позволило императору заключить мир с мятежниками, не прибегая к оружию, чего не смог бы обеспечить Филипп. Встреча Генриха VI с Филиппом не состоялась. Это была большая дипломатическая победа Ричарда. Филипп не сумел стать для императора привлекательным союзником. К тому же, с точки зрения императора, он совершил по отношению к нему ряд недружественных действий, одним из которых было принятие ленной присяги у Иоанна. Подобные планы относительно Ричарда были у самого Генриха. Сватовство, а затем брачный союз Филиппа с сестрой датского короля, отказавшегося принести императору ленную присягу, также не улучшили отношение к нему Генриха. (Возможно, что при помощи этого брака Филипп хотел присвоить забытое право на Англию, связанное с давним датским завоеванием, и использовать против анжуйцев флот Дании.) Помимо указанного, выдача Ричарда означала в результате усиление Филиппа. А того Генрих, кажется, изначально не любил еще сильнее, чем Ричарда. Английский король обзавелся среди германских князей большой группой сторонников и почитателей, которые могли стать поручителями за его освобождение императором.

Окончательные условия освобождения Ричарда были утверждены 29 июня в Вормсе. Собрание князей в Вормсе на этот раз было более представительным. В нем участвовали примирившиеся с императором герцоги Брабантский и Лимбургский, ландграф Тюрингский и маркграф Мейсенский, герцог Австрийский же, по-видимому, отсутствовал. Ричард должен был быть освобожден после выплаты императору (без объяснения причин) 100 тысяч марок (из них 30 тысяч - Леопольду). За остальные 50 тысяч марок, которые должны были быть выплачены в течение семи месяцев после освобождения короля, Ричард должен был выставить заложников - 60 человек за 30 тысяч императору и семь человек за 20 тысяч герцогу Австрийскому. В течение этих же семи месяцев Алиенора Бретонская должна была прибыть в Австрию и выйти замуж за сына герцога Леопольда. Как мы видим, герцог Австрийский должен был теперь получить от императора не 50 тысяч марок, а только 30 тысяч, остальные же 20 тысяч уже от Ричарда, то есть он вынужден был согласиться на отсрочку платежа. Кроме того, личное участие Ричарда, а также его помощь войсками и флотом в завоевании сицилийского королевства были заменены дополнительными 50 тысячами марок, предназначенными для Генриха. Мы видим, как от договора к договору (Вюрцбург-Шпейер-Вормс) Ричард последовательно и успешно борется за замену военного сотрудничества с императором денежным выкупом. Ричард ни в коем случае не мог согласиться с отвлечением на сторону своих войск и флота, в то время как его собственное государство находилось под ударом.

В договоре был еще один пункт о том, что, если король исполнит обещание, данное в отношении Генриха Льва, то император выплатит 20 тысяч марок герцогу Австрийскому из собственной доли, и Ричарду не нужно было бы выставлять за них заложников. Возможно, что речь здесь шла о намечавшейся женитьбе племянника Ричарда, сына Генриха Льва, на двоюродной сестре императора, чего последний ни в коем случае не хотел.

Узнав о Вормском соглашении, Филипп сообщил об этом Иоанну: «Берегись, дьявол на свободе». Получив послание Филиппа, Иоанн бежал во Францию. Он присвоил здесь часть собранных выкупных денег так же, как он это делал в своих графствах в Англии. Филипп не знал, что до освобождения Ричарда пройдет еще полгода, и поэтому торопился закрепить приобретения в Нормандии мирным договором с делегацией, возглавляемой Лоншаном. По этому договору, заключенному 9 июля 1193 года в Манте, Филипп сохранял все завоевания. После освобождения Ричард должен был заплатить Филиппу 20 тысяч марок, и в качестве гарантии платежа французскому королю должны быть переданы укрепленные замки Лош, Шатийон на Эндре, Дринкур и Акр (последние два в Нормандии). Граф Аймар Ангулемский должен быть освобожден, он и его вассалы, участвовавшие в мятеже, не должны быть наказаны. Ричард, видимо, лучше Филиппа понимал, что освободится еще не скоро, и поэтому велел делегации заключить с Филиппом «хоть какой-нибудь» договор, чтобы остановить его продвижение в Нормандии. Алиса в договоре не упоминалась. В договоре подтверждались права Иоанна на владение принадлежавшими ему землями. Единственным требованием к нему было возвращение выкупных денег. Подписанием договора Филипп вновь признавал Ричарда владельцем материковых ленов.

15 августа 1193 года Филипп женится на сестре короля Дании Ингеборге, которую датские послы вместе с большим приданым привезли во Францию. Брак оказался неудачным. Наутро после брачной ночи Филипп выгоняет жену, возможно из-за того, как выразился хронист Ригор из Сен-Дени, что «не смог исполнить свою ночную музыкальную партию из-за колдовства ведьмы [Ингеборги]». Он попытался вернуть ее послам, но те принимать ее отказались и спешно уехали. Тогда родственники короля, архиепископ Реймсский и епископ Бове, аннулировали брак по причине якобы близкого родства супругов.

Здесь нужно сказать несколько слов о разводах в Европе XII века. Церковь признавала, как правило, разводы по причине бездетного брака, измены и слишком близкого родства супругов. Последняя причина была единственной, при которой обе стороны могли вступить в повторный брак, предыдущий брак при этом считался недействительным. При вступлении в брак на родство выше четвертой кровной (общий предок в четвертом поколении) степени и второй некровной (родство в результате брака) степени не обращали внимания. Однако при разводе недопустимо близким родством могли считаться седьмая степень кровного и четвертая степень некровного родства. (Чем ниже была степень родства, тем ближе родство.) Церковь использовала это к своей выгоде: она могла настаивать на продолжении брака или дать разрешение на развод. Пользовались этим и желающие развестись. Один рыцарь, по словам Петра, кантора Нотр-Дам-де-Пари, говорил в то время о своей невесте: «Она мне подходит: у нее большое приданое. Она мне родня в третьей степени (некровного) родства. Это недостаточно близко, чтобы брак не разрешили. Однако если бы она мне разонравилась, я смог бы, по причине [близкого] родства, с ней развестись». Так, Людовик VII и Алиенора получили развод, потому что находились между четвертой и пятой степенями кровного родства. Недопустимую степень родства между Генрихом II и Алие-норой безрезультатно доказывали мятежники в Пуату в 1168 году, на уме это, видимо, было и у Алиеноры во время мятежа 1173 года. В поданном папе дядей французского короля архиепископом Реймсским и епископом Бове расчете утверждалось, что Филипп II и Ингеборга находятся в четвертой степени кровного родства. Однако король Дании представил свой расчет, опровергавший французский и доказывавший, что степень родства гораздо выше, и папа поэтому не признал этого развода. Если вспомнить брак Конрада Монферратского с Изабеллой под Акрой, епископа Бове можно считать специалистом по брачным и бракоразводным авантюрам. В конце концов 4-й Латеранский собор в 1215 году установил наконец четкую границу недопустимого для брака родства четвертой степенью кровного и второй степенью некровного.

Почувствовав себя снова холостяком, Филипп попытался посвататься к богатой невесте, наследнице Рейнпфальца Агнесе, дочери пфальцграфа Конрада, двоюродной сестре императора, но получил отказ родителей и Генриха VI. Видимо, действия Филиппа встревожили Ричарда. Чуть позже случается романтическая история: мать Агнесы, якобы без согласия отсутствующего супруга, впустила в замок на Рейне жениха, племянника Ричарда, Генриха Вельфа Молодого, и обвенчала молодых к крайнему неудовольствию императора. Насколько об этом не знал отец невесты и какова здесь роль Ричарда, осталось неясным. Ясно одно, что Генрих VI не хотел видеть мужем кузины ни Филиппа, ни Вельфа. Этот брак привел к примирению императора с Генрихом Львом и способствовал освобождению Ричарда. И еще, на Рейне, на восточной границе, у Филиппа появился новый недруг.

В конце 1193 года императора посетил старый враг Ричарда Филипп, епископ Бове. Он наверняка поведал Генриху на ночь много ужасных историй про Ричарда, потому что на другой день отношение императора к пленнику заметно ухудшилось. Видимо, сильно сгущая краски, Ричард вспоминал: «Я узнал на следующее же утро на собственном теле о прибытии епископа и о его ночных беседах с императором, ибо меня нагрузили железом больше, чем мог бы снести конь или осел». Это все король припомнил епископу, когда позднее тот попал к нему в плен.

Через века доходят до нас гнев и возмущение Алиеноры-матери. Сохранились три письма от нее папе Целестину III, составленные ее секретарем Пьером из Блуа: «Часто ради вещей маловажных Вы посылаете служителей церкви на самый край земли, наделяете их высочайшими полномочиями, но в этом деле, возмутительном и достойном оплакивания, Вы не направили даже самого малого из служителей, ни простого послушника, ни хотя бы служку церковного. Короли и князья земель сговорились против моего сына. Далеко от Господа он под стражей и в цепях, в то время как другие опустошают его земли... И хотя все это длится и длится, меч святого Петра коснеет в ножнах. Трижды Вы обещали послать легатов и до сих пор ничего не сделали... Если бы мой сын благоденствовал бы на троне, они несомненно поспешили бы на его зов, ибо всем прекрасно известно, с какой щедростью он вознаградил бы их хлопоты. А что обещали Вы мне вместе с заверениями в дружбе и искренности?.. Увы, теперь мне известно, обещания служителя церкви не что иное, как только пустые слова». Она даже пригрозила выходом церкви на своих землях из подчинения папе, если он будет продолжать бездействовать.

Пока Ричард начинал в плену вторую зиму, его подданные по всей империи собирали средства для выкупа. Люди императора проверяли содержимое и вес и вслед за людьми короля опечатывали кожаные мешки. После этого мешки укладывали на полу в нишах собора Святого Павла в Лондоне. Выложили один ярус мешков, затем второй, затем третий... Чтобы оценить размер выкупа, заметим, что годовой королевский доход из Англии и Нормандии составлял примерно по 30 тысяч марок. Нужно указать также, что выкуп складывался в основном из собственности дворянства и городов и ценностей церкви. Государственная казна сверхтяжелых убытков не понесла. Поэтому-то и смог Ричард сразу по возвращении начать войну с Филиппом.

К Рождеству 1193 года император получил так много, что назначил освобождение Ричарда на 17 января. Сама Алиенора с последней частью выкупа отправилась за сыном. В Кёльне ее принял архиепископ Адольф, и с ним она отпраздновала 6 января Богоявление (Крещение).

Тем временем еще одна идея посетила императора. Он объявил, что хочет сделать Ричарда королем Бургундии (Арелата), и коронация назначается на 24 января. Это было одно из трех королевств, входящих в империю. Оно включало в себя территорию от линии Рона-Сона до Альп и от Базеля до Марселя. Возможно, это был ответный подарок Ричарду за выкуп, подарок, повышающий значимость императорской короны и одновременно указывающий на величественные масштабы дружбы между германским императором и английским королем. Возможно, это был еще один из грандиозных и фантастических планов Генриха, на этот раз по подчинению французского короля, по приращению империи за счет французских земель. При этом и здесь император не оставлял мысли использовать Ричарда в качестве наемного полководца, как раньше в отношении Сицилии. По-видимому, он принимал «дружеское расположение» к нему Ричарда за чистую монету. На самом деле, кроме наследственного владения матери - Верхней Бургундии, император нигде в этом королевстве не чувствовал себя хозяином. Ричарду предстояло в качестве короля Бургундии усмирить непокорных императору вассалов, среди которых были владевшие землями в этом королевстве вассалы французского короля герцог Бургундский и граф Тулузский, а также король Арагонский. Последний из друга мог превратиться во врага, и Аквитания оказалась бы под ударами его, графа Тулузского и герцога Бургундского.

И вообще, Ричарду нужно было защищать Нормандию, главная угроза его государству была там. Он прекрасно это понимал, но отнюдь не спешил сообщать это императору и проявил заинтересованность его планами. Обеими руками поддержал эту идею епископ Бата Саварик, родственник императора по материнской (бургундской) линии. Он, наверное, уже видел себя наместником Генриха и Ричарда в королевстве. Королем Бургундии Ричард не стал, но, возможно, получил эту королевскую корону от Генриха VI в 1195 году в качестве подарка.

Для полного удовлетворения императору теперь не хватало только ленного подчинения английского короля. У материковых владений Ричарда уже был верховный сеньор - французский король, а приносить ленную присягу за Англию он упорно отказывался, что вызывало резкое недовольство Генриха. И тут в середине января от Филиппа и Иоанна императору поступило новое предложение, вызванное отчаянием. Они предлагали Генриху 150 тысяч марок (из них 50 тысяч должен был заплатить Иоанн) за выдачу Ричарда или за дополнительный год задержки, или 100 тысяч марок, если император задержит его до конца осени, и тысячу фунтов сверх этого за каждый месяц задержки. Хотя эти деньги еще нужно было собрать, предложение заинтересовало Генриха. Освобождение было отложено, и Генрих назначил на Сретенье 2 февраля новое собрание имперских князей в Майнце. Генрих показал Ричарду письма Филиппа и Иоанна. Король обратился тогда к князьям - поручителям императора при договоре. «И смело вошли они к императору, и сильно негодовали на него за жадность, с которой он готов был так бесстыдно нарушить договор», - говорит хронист. И тут Ричард бросил на стол последний козырь. По совету матери он согласился принести императору ленную присягу за Англию. Он понял, что лучше понести моральный ущерб и освободиться, чем, оставаясь в плену, нести значительные территориальные потери во Франции. Присяга сопровождалась обещанием ежегодной выплаты 5 тысяч фунтов. За оставшиеся 50 тысяч марок Ричардом были оставлены заложники императору и Леопольду Австрийскому, в том числе два сына Генриха Льва и сын короля Наварры.

4 февраля в Майнце, по словам хрониста Гервасия из Кентербери, Ричард «был возвращен матери и свободе». «В самый день выхода на свободу он отправил гонца в Сирию к Генриху Шампанскому и другим христианским князьям, извещая их о совершившемся и обещая, что, как только Бог даст ему отомстить за обиды и утвердить мир, он явится в установленный срок на помощь Святой Земле». Судьба распорядилась иначе.

*     *    *

Подобный случай уже был в истории крестовых походов. В 1100 году антиохийский князь итальянский нормандец Боэмунд Тарентский случайно попал в плен к одному из малоазиатских турецких эмиров. Византийский император Алексей Комнин потребовал передать ему своего заклятого врага. Эмир согласился, но попросил за Боэмунда такой огромный выкуп, который даже император не смог сразу собрать. Узнав об этом, другой малоазиатский г*мир потребовал от первого половину выкупа. Фигура, как и Ричард, недооцененная историей, мозг и воля Первого крестового похода, Боэмунд предложил пленившему его эмиру половину выкупа и союз против всех, объяснив, что император и другой эмир станут слишком сильными и опасными, получив то, что хотят. Боэмунд за половину выкупа был выпущен на свободу и с удовольствием смотрел со стороны, как оба эмира ведут между собой истребительную войну.

*     *     *

Говорят, что в последний момент император пожалел, что отпустил пленника, и послал за ним погоню, но было уже поздно. Триумфальное возвращение Ричарда вниз по Рейну продолжалось неделю. Его торжественно принимают в Кёльне, Брюсселе и Антверпене. За это время он окончательно привязал к себе системой политических и торговых союзов (с выплатой пенсий) нижнерейнских князей. Эти союзы оказались настолько крепки, что просуществовали до 1214 года - до поражения при Бувине.

Круг союзников-пенсионеров включал в себя архиепископов Кёльна и Майнца, нового епископа Льежа, герцогов Брабантского и Лимбургского, графа Голландского и других более мелких. Они враждебным кольцом окружили главного союзника французского короля в этом районе графа Геннегауского и Фландрского, и, в конце концов, его наследник стал союзником Ричарда. Среди других пенсионеров Ричарда можно упомянуть Леопольда Австрийского, родственников императора - пфальцграфа Рейнского и герцога Швабского и брата Конрада - Бонифация Монферратского.

13 марта 1194 года Ричард высадился в Сэндвиче на английском берегу.

Глава 14.

ДОРОГОЙ ПОБЕД

По договору, заключенному с Филиппом в январе 1194 года, Иоанн передал ему территорию Нормандии восточнее линии Руан-Дьеп без Руана, Водрёй и земли восточнее реки Итон, а также крепости Турени - Тур, Лош, Амбуаз, Шатийон на Эндре. Он передал Вандом графу де Блуа и признал независимость графа Ангулемского. Чтобы погубить брата и стать королем, ему ничего не было жалко, а может быть, он просто не мог противиться Филиппу, находясь при нем. В феврале Филипп вошел с армией в Нормандию, чтобы завоевать то, что получил по договору. Он захватил Нёбур, Эврё и Водрёй, второй раз неудачно осадил Руан и вернулся в Париж. Затем он принял присягу на верность у Жоффруа де Ранкона и Бернара, виконта де Броса, аквитанских вассалов Ричарда.

Вернувшись на родину, Ричард отслужил благодарственный молебен в Кентербери у могилы Бекета. Лондон встретил его ликованием. Радульф из Коггсхолла пишет: «Весь город принарядился ко встрече короля, облачившись во все свои богатства и украсившись с чрезвычайным разнообразием». Люди с радостью выбегали навстречу королю, «они слишком долго боялись, что он уже не вернется». Прибывшие с ним вместе в гости германские князья были поражены богатством города: «Мы не могли представить себе огромность твоих богатств, сохраненных твоими близкими до твоего возвращения, для тебя, еще совсем недавно оплакивавшего свою бедность в заточении у императора».

Король пробыл в Вестминстере один день и отправился на север осаждать замки, которые еще удерживали сторонники Иоанна. По дороге он посетил любимое аббатство матери в Сент-Эдмундсбери, где на могиле ставшего святым сакского короля, погибшего мученической смертью под стрелами язычников - норманнов, опять поблагодарил Бога за освобождение.

Ужас овладел сердцами изменников. Барона из Корнуолла Гуго де ла Поммере, сторонника Иоанна, хватил смертельный удар, когда он узнал о возвращении короля. В руках сторонников Иоанна оставались только замки городов Тикхилла и Ноттингема. С середины февраля они были осаждены войсками Хьюберта Уолтера, нового архиепископа Кентерберийского. Из замка Тикхилл послали двух рыцарей, и, когда те убедились, что король действительно прибыл в Англию, гарнизон сдался. Второй замок, Ноттингем, сдаваться не хотел.

25 марта Ричард прибыл к замку под громкие звуки рогов и труб. Когда оборонявшиеся ранили стрелами со стен несколько человек, стоявших рядом, Ричард приказал штурмовать замок, не желая никаких переговоров. Располневший в германском плену Ричард (Бертран де Борн дружески называет его Толстой Задницей) сам возглавил штурм в легкой кольчуге, перед ним несли большой щит. До наступления темноты были захвачены передовое укрепление и наружная стена. Обороняющиеся отступили за внутреннюю стену и ночью сожгли постройки перед ней, чтобы лишить нападающих укрытия. Следующий день король начал с того, что приказал повесить на виду у защитников несколько человек из взятых в плен накануне и стал ждать прибытия осадных машин. Но они не понадобились. Поняв, что имеют дело с королем и что все после падения замка будут повешены, 27 марта защитники сдались. Король пощадил их, но они должны были выплатить крупный денежный штраф. Ему крайне были нужны деньги.

После охоты в Шервудском лесу, где Ричард наверняка не встретил легендарного Робин Гуда, в конце марта он провел в Ноттингеме большое собрание с участием церковных и светских баронов и должностных лиц. Алиенора восседала на троне рядом с королем. Были возбуждены процессы против Иоанна и его сторонников. Было объявлено, что если Иоанн в течение четырех дней не предстанет перед королевским судом, то лишится всех прав на наследование трона. Был введен новый всеобщий налог, подобный отмененному Данегельду[15]. Знати и чиновникам было объявлено, что поместья и должности, которые они купили в 1189 году, были сданы им в аренду на год, и, если они хотят ими владеть, они снова должны их купить. Таким образом, было пущено в продажу много должностей и привилегий. Городам и общинам было продано много прав на самоуправление, и это тоже принесло большой доход. Тогда же Ричард разрешил проводить в Англии рыцарские турниры, ранее запрещенные Генрихом I и Генрихом II из-за опасения беспорядков и мятежей при скоплении большого количества вооруженных людей. Ричард не боялся никаких беспорядков и высоко ценил пользу этой потехи в деле боевой подготовки, помимо того, что все участники турниров облагались податью в пользу короля.

Пасхальный двор Ричард собрал 10 апреля в Нортгемптоне. Чтобы подтвердить королевский суверенитет, 17 апреля в Винчестерском соборе была проведена вторая коронация Ричарда. В торжественном шествии короля участвовали главные прелаты и бароны. Корону Ричард принял из рук Хьюберта Уолтера, архиепископа Кентерберийского. Можно представить радость и торжество матери. Тремя носителями королевских мечей на коронации были дядя Ричарда, сводный брат Генриха II граф Хамелин Плантагенет, король Вильгельм Лев Шотландский и граф Ранульф Честер. То, что одним из носителей королевских мечей был граф Честер, второй супруг Констанции Бретонской, говорит о том, что Ричард не оставлял мысли утвердить племянника Артура наследником.

Нужно было спешить в Нормандию. В Портсмуте собралась большая армия, усиленная брабантскими и уэльсскими наемниками. 2 мая флот из 100 больших кораблей вышел в море, но штормом был загнан обратно в гавань. Лишь 12 мая флот смог выйти в море. Англия больше никогда не увидит Ричарда. Управлять Англией остался талантливый и надежный, проверенный в опасностях и бедах Хьюберт Уолтер. В дополнение к сану архиепископа Кентерберийского он был назначен к Рождеству преемником Готье де Кутанса в качестве верховного юстициария, а в марте 1195 года стал еще и папским легатом.

Армия высадилась в Барфлёре. В Нормандии Ричарда встречали не менее торжественно, чем в Англии. Гремели церковные колокола, стар и млад танцевали на улицах и пели радостно-язвительную песенку: «Бог явился в силе своей, время королю Франции исчезнуть». Через Кан Ричард направился в Лизьё. Там в доме архидиакона Жана д'Алансона, где Ричард расположился на ночь, нашел его убежавший от Филиппа Иоанн. Он упал брату в ноги и молил о прощении. Ричард назвал его «ребенком в окружении дурных советчиков, которые уже поплатились или еще поплатятся», поднял его с колен и великодушно простил. Ребенку было 27 лет. При этом д'Алансон сказал, обращаясь к Ричарду: «Вы отнеслись к нему лучше, чем он отнесся бы к Вам». Примирившиеся братья отведали на ужин огромного лосося, поднесенного горожанами. Иоанну были возвращены графства Мортен в Нормандии и Глостер в Англии (без замков) и назначено годовое содержание в 8 тысяч анжуйских фунтов. Основную роль в примирении братьев сыграла, очевидно, Алиенора. До самой смерти Ричарда Иоанн оставался лояльным ему.

Тем временем Филипп продолжал завоевывать в Нормандии крепости, отданные ему Иоанном по договору января 1194 года. 10 мая он осадил Верней. Гарнизон Вернёя год назад уже выдержал осаду и теперь, со дня на день ожидая прибытия Ричарда, был полон боевого духа. Из-под Вернёя в Лизьё к Ричарду от Филиппа убежал Иоанн.

Утром 21 мая, когда Ричард был примерно в 20 километрах от Вернёя, к нему прискакал оттуда рыцарь. Он рассказал, что Филипп подвел к замку осадные машины, которые рушат стены, и Верней вот-вот должен пасть. Ричард немедленно отправил два отряда: один, конный из рыцарей, оруженосцев и стрелков, вместе с вернёйским рыцарем, чтобы пробиться через боевые порядки французов и усилить гарнизон; другой, чтобы охватить замок с востока и отрезать врагу пути снабжения. И то и другое удалось. Филипп, который готов был праздновать победу, увидел вдруг себя в тяжелом положении. 28 мая Филипп узнал, что изменивший ему Иоанн захватил город Эврё и казнил там всех французских солдат, попавших в плен. Возможно, захват произошел при помощи обмана, так как французский король еще раньше передал город Иоанну. Филипп поддался на этот отвлекающий маневр Ричарда. Оставив возле Вернёя достаточные силы, чтобы продолжать осаду, налегке, без обоза, Филипп бросился на Эврё. Оставшиеся у Вернёя бежали, оставив обоз и все осадные машины, как только услышали, что приближается Ричард во главе армии. 30 мая Ричард торжественно въехал в Верней. Он приказал выстроиться храбрым защитникам замка и, обойдя строй, каждого поцеловал.

Тем временем Филипп взял Эврё, выгнав из него Иоанна, разграбил город и пошел следом за принцем к Руану. В Руане находились крупные силы во главе с молодым графом Лейстером, поэтому Филипп перешел Сену, прошел мимо города, не останавливаясь, и осадил небольшой замок Фонтен в нескольких километрах от Руана. Фонтен пал 14 июня после героической четырехдневной обороны, и Филипп увел войска к Парижу.

В Вернее Ричард разделил войска на три части. Англо-нормандцы пошли на север и взяли штурмом замок Бомон-ле-Рожер, принадлежавший пограничному барону Роберу де Мелану, в прошлом году принявшему сторону Филиппа. Ополчение из Мэна и Анжу захватило замок Монмирай графа дю Перша. Сам Ричард с аквитанцами и наемниками пошел на юг к Лошу. Эту крупную крепость, защищавшую Турень, в январе этого года Иоанн отдал Филиппу. Теперь ее осаждали войска Санчо Наваррского, брата Беренгьеры, союзника Ричарда. До этого Санчо опустошал земли мятежников - графа Аймара Ангулемского, виконта де Броса и мятежного долгожителя Жоффруа де Ранкона. Затем он осадил Лош, но, узнав, что его отец, король Санчо VI, при смерти, вернулся в Наварру. Без него осада шла ни шатко ни валко.

13 июня под Лош прибыл Ричард. В тот же день после отчаянного трехчасового штурма воины короля влезли на стены и овладели крепостью. Чтобы собраться с силами и средствами и остановить Ричарда, Филипп предложил общее перемирие на три года. Ричарда это не устраивало.

В ответ он предложил перемирие на год между Францией и Нормандией и наделил мирными полномочиями архиепископа и сенешаля. Это не устраивало Филиппа. Собрав армию, Филипп двинулся на юг, имея целью Тур, но здесь у Вандома уже ждал его Ричард с армией. Ричард хотел решительного сражения. Короли обменялись вызовами, было решено начать сражение на следующее утро 4 июля. Однако Филипп, подумав, отдал приказ отступать. Ричард бросился вдогонку, перед Фретевалем догнал и разгромил арьергард. Тогда все французское войско пустилось в бегство. Ричард долго преследовал врага, несколько раз меняя коня, желая взять в плен Филиппа. В руки Ричарда попал весь французский обоз с военной добычей, а также архив французского короля, из которого он узнал имена изменников. На всем протяжении погони Ричарда сопровождал большой резерв, не терявший строя и не отвлекавшийся на грабеж, под командой Уильяма Маршала, готовый прийти на помощь королю при французской контратаке. Вечером во время пира, когда бароны и рыцари хвастались пленными и добычей, Ричард сказал: «Маршал был лучшим из вас. Если бы нам пришлось туго, он пришел бы на помощь. Когда имеешь хороший резерв, никакой враг не страшен». На протяжении пяти недель Филипп дважды терял обоз, под Вернёем и Фретевалем, - величайший позор для полководца. Однако, когда полководец - король, отставка ему не грозит. После поражения Филиппа капитулировал Вандом. Теперь Ричарду можно было заняться аквитанскими мятежниками.

Об аквитанской кампании рассказал сам Ричард в письме к Хьюберту Уолтеру, отправленному из Ангулема 22 июля: «Милостью Бога, который всегда стоит за правых, Мы завоевали Тайбур и Марсильяк и всю землю Жоффруа де Ранкона, а также Ангулем, замки Шатонёф на Шаранте, Монтиньяк, Ла-Шез и другие и полностью всю землю графа Ангулемского. Город Ангулем и его цитадель Мы взяли за один вечер; всего Мы пленили полных три сотни рыцарей и сорок тысяч солдат». Таким образом, на полный разгром аквитанских мятежников король потратил чуть более двух недель, а вся кампания - Верней, Лош, Фретеваль, Тайбур, Ангулем - продолжалась чуть более двух месяцев. Радульф из Дисса пишет: «От замка Верней до Пиренеев не было никого, кто смог бы перед ним устоять». Сенешалями Анжу и Аквитании Ричард поставил проверенных в сражениях в Святой Земле Роберта Торнема и Жоффруа де ла Селя.

Пока Ричард одерживал молниеносные победы в Аквитании, нормандская армия под командой принца Иоанна осаждала крупный, стратегически важный замок Водрёй при впадении Эра в Сену, переданный Иоанном Филиппу в январе и захваченный тем в феврале этого года. Замок контролировал подход с юга к мосту через Сену в Поржуа в 18 километрах от Руана. Овладение этим замком Ричард поставил первой задачей в деле возвращения нормандского Вексена. В середине июля, преодолев за три дня 150 километров (общение с Ричардом научило Филиппа военному делу), король Франции на рассвете, как снег на голову, свалился на лагерь осаждавших. Филиппом была одержана решительная победа, конница успела спастись бегством, а вся пехота попала в плен. Достался Филиппу и весь обоз.

После этой победы Филиппа представители королей 23 июля заключили перемирие в Тилье сроком до 1 ноября 1195 года. Это перемирие уже не нужно было Ричарду, так как свои дела в Аквитании он уже закончил, но оно его ни к чему и не обязывало. В стратегическом плане мир нужен был Филиппу, причем такой, который закреплял бы за ним навсегда нормандский Вексен. Ричарду мир не нужен был до тех пор, пока он не вернет все свои владения, захваченные Филиппом. Однако, будучи человеком умным, он не хотел отдавать Филиппу лавры миротворца и поэтому выступал с мирными инициативами не менее часто, чем Филипп. Он заключал перемирия для того, чтобы или самому их нарушить, или спровоцировать на это Филиппа, и напрасно упрекал его Бертран де Борн: «Лети, моя сирвента, к моему «Да и Нет» и скажи, что он слишком долго не начинает войны».

По перемирию Филипп сохранял нормандский Вексен с Жизором и замок Водрёй с несколькими малыми замками. Ричарду было разрешено восстановить замок Дринкур в северо-восточной Нормандии и замки Нёбур, Конш и Бретёй в окрестностях Эврё. Видимо, эти замки Филипп не был в состоянии больше удерживать и поэтому срыл. Можно представить, как усмехнулся Ричард, когда прочитал в мирном договоре статью о независимости от него Жоффруа де Ранкона и виконта де Броса. Его представители, подписавшие перемирие, еще не знали о его блицкриге в Аквитании.

К концу года Божья кара, как считали многие, настигла одного из обидчиков Ричарда - Леопольда Австрийского. В этом году папа отлучил его от церкви и потребовал полного возмещения полученных от Ричарда денег, освобождения заложников и службы в Святой Земле столько времени, сколько Ричард провел в плену. Однако как только истекли оговоренные семь месяцев со дня освобождения Ричарда, Леопольд послал к королю одного из заложников, Балдуина де Бетюна, с требованием невесты для сына и оставшихся денег, и угрозой казнить заложников, если до конца года, он их не получит. Помимо этого, герцог требовал, видимо, освобождения Исаака Кипрского и присылки его дочери. Среди заложников был сын Генриха Льва, и Ричард не стал испытывать судьбу. 12 декабря он отправил де Бетюна вместе с Алиенорой Бретонской и дочерью Исаака, но, видимо, пока без денег в Вену. Тогда же, наверное, было послано распоряжение освободить Исаака. Исаак был освобожден и немедленно предпринял попытку овладеть константинопольским троном, но вскоре умер, возможно, отравленный. Невеста со свитой прибыла в Вену. Однако 26 декабря герцог упал с коня и сломал ногу. Началась гангрена, и не оказалось хирурга, чтобы ампутировать ногу. Сын наотрез отказался рубить ногу отцу. Тогда герцог вытянул ногу, приложил к ней топор и приказал верному слуге ударить по обуху большим молотом. После трех ударов нога была отрублена, но жизнь герцогу спасти не удалось. 31 декабря он умер, предварительно избавив Ричарда от всех обязательств. Таким образом, к Ричарду возвращались заложники вместе с принцессами, и ему не нужно было платить Австрии оставшиеся 20 тысяч марок.

Несмотря на перемирие, мелкие и крупные стычки на границе между анжуйскими и французскими владениями продолжались и во второй половине 1194-го, и в первой половине следующего года. Отряды Ричарда оказывали непрерывное давление на захваченные Филиппом нормандские замки, в первую очередь на Водрёй, лишая их основной экономической обязанности - взимать подати и продовольствие из окружающей местности, то есть не только содержать себя, но и приносить доход сеньору. Обладание такими замками, с учетом содержания гарнизонов, становилось для Филиппа экономически невыгодным. К июлю 1195 года относятся переговоры между королями о передаче Водрёя Ричарду. Вопрос был решен, но Филипп нарочно затягивал переговоры, чтобы успеть разрушить замок перед передачей. Когда об этом донесли Ричарду, он немедленно прервал переговоры и приказал атаковать войска Филиппа. Тот, не приняв боя, увел войска за Сену и разрушил за собой мост в Поржуа, бросив тем самым на произвол судьбы людей в Водрёе. Все они попали в плен.

Непрерывные стычки между людьми Ричарда и Филиппа происходили на северо-востоке Нормандии. Ричард боролся здесь за владения, захваченные Филиппом весной 1193 года. В 1194 году он женил представителя семьи, доказавшей ему верность, Рауля де Лузиньяна, младшего брата короля Ги I, на наследнице графства Э. Вернувшегося из Австрии Балдуина де Бетюна король женил на овдовевшей графине Омаль и оплатил расходы по свадьбе. И де Лузиньяну, и де Бетюну придется долго и упорно бороться за новые владения, но после смерти Ричарда расстаться с ними. По условиям перемирия в Тилье Филипп передал графство Омаль своему стороннику Гуго де Гурне.

Принцессу Алису, девятилетней девочкой 26 лет назад покинувшей французский королевский двор, наконец отдали брату. Вскоре после этого, 20 августа 1195 года, она вышла замуж за верного сподвижника французского короля графа де Понтьё, и Филипп передал графу в качестве приданого графство Э и город Акр[16]. Таким образом, мы видим, что обе стороны не хотели уступать друг другу ни пяди и привлекали к борьбе энергичных сторонников.

Узнав о мирных переговорах королей, в конце июня в дело вмешался император Генрих. Он запретил своему вассалу, королю Англии, заключать мир под угрозой безопасности заложников, приказал перенести войну на земли Филиппа и обещал помощь. Ричарда не нужно было долго уговаривать воевать с Францией, и он тотчас послал к Генриху канцлера Лоншана узнать, о какой конкретно помощи императора может идти речь. Послушному вассалу император прислал в подарок корону, возможно, королевства Бургундии. Встревоженный Филипп послал на переговоры к Генриху своего дядю, архиепископа Реймсского, но это не принесло положительного результата.

По договору лета 1189 года, подтвержденному в Мессине, Ричард за право владеть нормандским Вексеном и Керси уступил Филиппу права сеньора на Овернь и передал ему владения Исудён и Грасе в Берри. После захватов Филиппа в Нормандии Ричард почувствовал себя свободным от обязательств. Как бы в ответ на требование императора, летом 1195 года его отряды ворвались в Берри. Был взят Исудён и несколько других замков. Затем его войска вступили в Овернь, один из двух графов Оверньских был взят в плен.

К этому времени относится вторая дошедшая до нас песня, сочиненная Ричардом. Сирвента написана на французском языке и обращена к двоюродным братьям - графам Оверньским. С изрядным лукавством (как будто не сам он отказался от ленных прав на Овернь ради Вексена и Керси) Ричард напоминает графам о ленной присяге ему, сравнивает их поведение с поведением коварного волка Изенгрина по отношению к лису Ренару («Роман о Лисе»). Король говорит, что графам пора отвоевывать Исуар, захваченный Филиппом, призывает их присоединиться к нему в предстоящей войне с королем Франции, презрительно называя французов «лангобардами», и грозит карой, если увидит их во вражеских рядах.

Графы Дофин и Ги, ведите себя поумнее, чтобы в предстоящей драке понести меньший урон. Нас связывала ленная клятва, но с недавних пор вы следуете примеру коварного седого Изенгрина.

Вы вымогаете денег и торгуетесь со мной, пользуясь моментом, хотя знаете, что в Шиноне серебро не звенит, и моя казна в долгах. Наверное, вы считаете меня, Вашего сеньора, скупцом и слабаком.

Собираетесь ли вы

отомстить за Исуар?

Наняли ли вы солдат?

И хоть мы нынче враги, я не люблю ссор

и прощаю вам ваш позор,

История короля Ричарда I Львиное Сердце

и в бой во главе своих пойду, коль придется, без вас.

Вы были лучшими моими людьми,

но с недавних пор,

занявшись своими крепостями,

вы покинули Двор,

отвернулись от прекрасных дам

и турнирных споров.

Так выбейте клином клин,

ведь среди «лангобардов» нет мужчин!

Сирвента моя, скачи

во весь опор в Овернь!

Передай мой приказ,

чтоб одним кругом стали две половины.

Не буду укорять вас, как детей, за ложь

и спорить со слугами - вздор.

Не было бы худших причин

разгневать сеньора!

Один из графов Оверньских по имени Дофин, знаменитый трубадур, ответил за себя и за брата песней на песню. Он предлагает Ричарду посчитать свои потери: хотя турки, как говорят, бежали от него, как ото льва, но Жизор все еще в руках у Филиппа. Дофин говорит, что он был бы глупцом, присоединившись к Ричарду, который щедр на обещания, но не на деньги. Филипп возвратил ему, Дофину, Исуар и Юсон, в то время как он, Ричард, захватил у Аймара Тайлефера Ангулемского все его графство.

В августе по инициативе церкви состоялись мирные переговоры. 1 июля 1195 года король Кастилии Альфонс VIII (женатый на сестре Ричарда Алиеноре) потерпел страшное поражение при Аларкосе от мавров и потерял после этого почти всю Новую Кастилию. Поэтому церковь всеми силами старалась, чтобы короли во Франции заключили мир и пришли на помощь Альфонсу. Церковь напоминала им также о необходимости похода в Святую Землю для освобождения Иерусалима. Оба короля выразили полную поддержку намерениям церкви, но никакой помощи Кастилии не оказали. Возможно, именно на этих переговорах Филипп предложил решить споры поединком Божьего суда между несколькими рыцарями с каждой стороны. Ричард немедленно поддержал эту инициативу с условием, что в поединке будут участвовать оба короля. Эти и другие пропагандистские акции использовались королями, чтобы подчеркнуть справедливость борьбы.

Гийом Лоншан дважды в ноябре ездил в Германию и добился крупных успехов: император запретил Ричарду заключать мир с Филиппом, снизил сумму оставшегося выкупа на 17 тысяч марок (его вклад в дело борьбы с Филиппом) и к концу года отпустил заложников. Всего плен обошелся Ричарду в 113 тысяч кёльнских марок - 83 тысячи он отдал императору и 30 тысяч герцогу Леопольду.

Больше Ричарда с императором ничто не связывало! Больше Ричарду не нужно было изображать из себя императорского вассала и друга. Однако ирония созданной Генрихом ситуации была в том, что в качестве крупнейшего светского князя Священной Римской империи Ричард мог и должен был выбирать нового короля, мог и сам быть избранным - в отличие от Англии и Франции в империи не действовал династический принцип наследования, хотя Генрих VI пытался, но так и не смог его утвердить. Как родственник потомственных врагов императора Вельфов, Ричард мог стать непреодолимым препятствием на пути избрания королем малолетнего сына Генриха Фридриха.

Видимо, понимая, что он наделал, смертельно больной Генрих в 1197 году, по словам Роджера из Ховдена, освободил Ричарда от вассальной зависимости. Неумной экспансионистской политикой в отношении Ричарда и Филиппа Генрих оттолкнул от себя обоих. Во всяком случае, отныне оба они выясняли отношения между собой, не прибегая к помощи императора.

1195 год отмечен неурожаем и голодом в северной Франции и, в частности, Нормандии. Судами по морю Ричард завез туда хлеб из Англии.

В этом же году был окончательно принят герб короля. Первый герб короля, на котором были два льва, обращенные друг к другу, соединил четырех львов графа Жоффруа Плантагенета и льва герцогов Аквитанских. Новый герб, ставший королевским гербом Англии, изображал трех золотых проходящих львов на красном фоне.

В начале ноября 1195 года люди королевского зятя графа Гийома де Понтьё совершили налет на нормандский порт Дьеп, лежавший по соседству с его землями. Они ограбили город и сожгли несколько кораблей в гавани. В ответ на это Ричард начал локальную войну в северо-восточном углу Нормандии. Считая, что Ричард надолго увяз в войне с графом Понтьё, Филипп внезапно начинает большое наступление в Берри. Был взят штурмом город Исудён, но защитники укрылись в городском замке и через вражеские порядки послали весть о нападении Ричарду. Гонец застал Ричарда в Водрёе. Он приказывает армии срочно идти на Исудён, и сам с конным отрядом бешено скачет туда же, проделав расстояние более чем в 300 километров в рекордное время (по словам Роджера из Ховдена, за день он преодолевал трехдневное расстояние). С боем прорвав французские боевые порядки, он вошел в замок. Филипп продолжал осаду, считая, что Ричард загнал себя в ловушку. Однако вскоре стали прибывать отряды Ричарда, и чем дальше, тем больше. Филипп сам попал в окружение, вырваться из которого не было возможности.

Почему Ричард не приказал атаковать и не взял в плен французского короля? Несмотря на то, что Филипп вел войну на уничтожение анжуйского государства, несмотря на лютую ненависть к нему, Ричард все время оставался в незыблемых рамках феодальной системы, не помышляя о низвержении сюзерена. Можно добавить, что Ричард никогда не нападал с целью завоевания на исконные земли французского короля, к чему, кстати, призывал его император. Главную задачу Ричард видел в отвоевании своих земель и заключении прочного мира с королем Франции. Мечта об освобождении Иерусалима, видимо, кружила голову королю Англии, не оставляя места другим стремлениям. Во всяком случае, 5 декабря окруженный Филипп вынужден был принять все мирные условия Ричарда. Ричард принес Филиппу присягу за все свои континентальные владения, то есть был признан полноправным владельцем французских ленов. Филипп вынужден был снять с Ричарда все обвинения в покушениях и предательствах. К этому времени, кстати, относятся письма преемника Старца Горы к европейским князьям, снимавшие с Ричарда обвинения в покушениях на убийства Конрада Монферратского и Филиппа.

Мирный договор, подписанный в январе 1196 года в Лувье неподалеку от Водрёя, согласно бытовавшей поговорке: «Кто имеет - имеет, а кто потерял - тот уже потерял», отразил военные успехи Ричарда. В Нормандии Ричардом было отвоевано все, за исключением Жизора и нескольких замков на юго-востоке. Акр и графство Омаль вернулись от графа де Понтьё в Нормандию. Ричард возвратил себе замки по Эндру - Шатийон, Ла-Шатр, Сент-Шартье и Шатомелан, а также владения Исудён и Грасе в Берри. Овернь опять перешла в ленную зависимость от герцога Аквитанского, так же как и графства Ангумуа и Перигор и виконтство Брос. Оба короля хорошо понимали, что мир этот недолог, и стремились как можно лучше использовать время.

Среди «мирных» проблем у Ричарда в это время на первое место выходит проблема Бретани. Анжуйцев там всегда не очень любили. И в первую очередь это относилось к герцогине Бретонской Констанции и ее ближайшему окружению. Констанция терпеть не могла своего второго мужа, крупного англо-нормандского барона, графа Честера, за которого против желания выдал ее король Генрих и с которым большую часть времени она жила раздельно. Сразу же после смерти Ричарда Констанция добилась развода. Дочь Констанции, брачной судьбой которой занимался сам король, находилась при его дворе на попечении Алиеноры, в то время как ее сын девятилетний Артур воспитывался при ней. После возвращения Ричарда и быстрого прощения Иоанна бретонские бароны поняли, что король их обманул и Артур никогда не станет наследником.

Подстрекаемые Филиппом бретонцы восстали и обратились к французскому королю за помощью. Однако они выбрали неудачный момент, к этому времени у Ричарда как раз освободились руки. Ричард вторгся в Бретань, мятежники были побеждены. «Не осталось собаки, которая лаяла бы им (войскам короля) вслед». Французский хронист Гийом из Бретани пишет о жестокости при подавлении мятежа, которую Ричард проявил даже в Страстную пятницу 19 апреля. Артура, однако, король найти не смог, вначале он был спрятан бретонцами, а потом скрытно перевезен ко двору короля Франции. Приют, данный принцу, означал объявление войны. 15 апреля Ричард пишет в письме Хьюберту Уолтеру, что ожидается долгая война и чтобы он готовил как можно больше рыцарей, которые должны быть в Нормандии к Вознесению (2 июня).

Как мы уже говорили, в 1195 году к Ричарду пришел какой-то отшельник и сильно укорял его за грехи. Выздоровев после болезни и, возможно, вспомнив предостережения отшельника, в пасхальный вторник 23 апреля 1196 года Ричард покаялся в грехах, подвергся бичеванию и вновь призвал к себе королеву Беренгьеру. И опять наследник не появился, и семейная жизнь не сложилась.

Война началась наступлением на Омаль коалиции, состоявшей из Филиппа, Рено, графа Булонского, и Балдуина IX, нового графа Фландрского. Ричард ответил захватом замка Нонанкур, чему помогла измена коменданта. Затем Ричард двинулся на выручку осажденного замка Омаль. Он атаковал хорошо укрепленный лагерь осаждающих, но с большой кровью был отбит. Это было одно из немногих поражений Ричарда. Война была упорная, вязкая, использовалась малейшая оплошность противника. Ричарду отступил, и спустя неделю, 20 августа, Омаль сдался. Ричарду пришлось выкупать за 3 тысячи марок храбрый гарнизон, попавший в плен. Замок был настолько разрушен, что Филипп не стал его восстанавливать.

Это лето для Ричарда было неудачным. Филипп снова взял Нонанкур, а при осаде замка Гайон Ричард был ранен в ногу стрелой из арбалета.

Пользуясь полным доверием короля, решительно и умело Хьюберт Уолтер управлял Англией. Он был одним из лучших администраторов Средневековья. Совмещая три главные должности в стране - верховного юстициария, архиепископа Кентерберийского и папского легата, он укрепил и развил систему централизованного управления. Твердой рукой подавил он в 1196 году беспорядки в Лондоне, вызванные высокими налогами, и повесил зачинщика, некого Уильяма Фиц Осберта, по прозвищу Бородатый. Хьюберт Уолтер пользовался всеобщим уважением, и, когда в 1198 году по требованию нового папы Иннокентия III уступил пост верховного юстициария мирянину, своему помощнику Фиц Питеру, это нисколько не уронило его авторитет. В должности канцлера он будет служить и Иоанну.

В конце лета этого года Ричард начал строить замок Шато-Гайар, ставший ему памятником на века. Он давно присмотрел место - утес на излучине Сены на правом ее берегу у города Андели в 35 километрах от Руана и рядом - маленький остров на реке. Несколько раз он приезжал и осматривал это место. На острове держал таможню Готье де Кутанс, архиепископ Руана. Таможня брала пошлину с проходящих по Сене судов, и в это неспокойное время она приносила небольшой, но постоянный доход. Ричард попросил архиепископа отдать остров и предложил хороший обмен, тот отказался. Тогда Ричард конфисковал остров и начал строительные работы. Возмущенный архиепископ наложил интердикт на Нормандию, а затем поехал в Рим жаловаться папе. Папа Целестин, чувствовавший себя виноватым перед Ричардом, быстро уговорил Готье уступить и отменил интердикт. Обмен со стороны Ричарда был чрезвычайно щедрым. Кроме двух поместий он отдал архиепископу город Дьеп.

Схема замка Шато Гайар

Строительство развернулось широким фронтом. На острове строился королевский дворец, на берегу на скале на высоте 100 метров - мощный замок, у подножья скалы — новый город Пти-Андели. С двух сторон город был защищен притоками Сены, пруд соединял его со старым городом Гран-Андели. Гордостью Ричарда был замок. Замок, с трех сторон окруженный водой, был построен по последнему слову техники того времени. Он состоял из пятибашенного передового укрепления, прикрывавшего единственный подход к нему со стороны равнины, и главной крепости с двумя рядами стен, семью башнями и мощным круглым трехэтажным донжоном во внутреннем дворе над Сеной. Два этажа донжона были жилыми. Сохранился эскиз замка, нарисованный рукой Ричарда. Конструктивно замок учитывал весь накопленный опыт обороны, в нем не было «мертвых зон», не простреливаемых защитниками подходов к стенам и башням. С этой целью, например, наружная сторона овальной внутренней стены представляла собой ряд полуцилиндров. Контрфорсы, окружавшие донжон снаружи, образовывали сверху навесную защищенную галерею, с которой через бойницы в полу можно было поражать нападавших, приблизившихся к нему. В скальной породе в наружном и среднем замковых дворах были высечены колодец, кладовые и помещения для стражи. Скала, на которой располагался замок, исключала возможность подкопов. Из замка был защищенный выход к Сене. Один мост соединял новый город с укрепленным дворцовым островом, другой - остров с левым берегом, в этом месте также укрепленным. Два укрепления выше по течению по обеим сторонам реки и палисад, перегораживающий Сену и не дававший возможности подойти к острову по реке, дополняли оборонительный комплекс.

Замок Шато-Гайар. Реконструкция

Строительство крепости было в основном закончено в следующем 1197 году. За два года строительства Ричард израсходовал на замок 11,5 тыс. фунтов. Для сравнения можно указать, что за все время правления на все английские замки Ричард истратил 7 тысяч фунтов. Ричард назвал крепость «Шато-Гайар» - «Дерзкий замок». «Как оно красиво, мое чудесное дитя!» - говорил он. «Даже если бы его стены были железными, - сказал как-то Филипп, - я бы взял его». «Даже если бы его стены были из масла, я бы удержал его», - ответил Ричард. История рассудила в пользу Филиппа, правда, после смерти короля Англии. Шато-Гайар стал любимой резиденцией Ричарда. Но он вовсе не предназначал замок для оборонительной войны. Замок должен был защищать пути снабжения армии, штурмовавшей Жизор. С этой же целью Ричард построил замок в Поржуа и восстановил там мост, разрушенный в 1195 году Филиппом. Таким образом, под защитой Шато-Гайара находились теперь два моста через Сену, в Пон де л'Арше и в Поржуа. Замок стал опорной крепостью ведения войны за Вексен.

Военные неудачи 1196 года заставили Ричарда изменить политику. Нужно было оторвать от Филиппа его сильных союзников - графов Тулузского и Фландрского. С графами Тулузскими анжуйцы вели непрерывную войну с 1159 года, завоевали графство Керси, и те не могли это забыть и простить. Как только Плантагенеты попадали в трудное положение, графы начинали с ними войну. Последнее вооруженное столкновение произошло, по-видимому, в 1195 году. Старый граф Раймунд V умер в 1194 году, и ему наследовал его сын Раймунд VI, по возрасту он был на год старше Ричарда. С ним-то и задумал помириться Ричард. Кроме войны с Филиппом, этому было еще несколько причин. В 1196 году умер союзник король Альфонс II Арагонский. Другой союзник, король Санчо Наваррский, ввязался в войну с Кастилией и помогать Ричарду на юге Аквитании больше не мог. Возможно, в отношении короля Санчо была еще одна причина, по которой Ричард не хотел пользоваться его помощью: нужно было расторгнуть бездетный брак с Беренгьерой и жениться на другой.

В октябре 1196 года переговоры закончились, и граф Тулузский прибыл в Руан, чтобы сыграть свадьбу с сестрой Ричарда Иоанной. Возможно, граф познакомился с ней, еще когда она возвращалась домой в 1193 году из крестового похода вместе с Беренгьерой через Рим, Геную, Марсель и Сен-Жиль. Иоанна стала его пятой женой. Ричард отказался от претензии на графство Тулузское и графство Керси и отдал в приданое за Иоанной графство Ажен. Старый враг превратился в друга. Мир пришел на берега Гаронны. В июле 1197 года Иоанна родила сына, будущего печально известного Раймунда VII Тулузского.

Король Филипп после смерти графа Филиппа помог бывшему тестю старому графу Балдуину Геннегаускому в борьбе с герцогом Брабантским овладеть графством Фландрским. До самой смерти в 1195 году тот был верным союзником французского короля. Возвращаясь из плена, Ричард попробовал оторвать молодого наследника Балдуина от союза с Францией, предложив ему пенсию. Балдуин отказался. Он был с войсками вместе с Филиппом в 1195 году при Исудёне ив 1196 году при Омале.

Ричард начал с объявления запрета на торговлю с Фландрией. Фландрия была богатой густонаселенной землей. Богатство создавалось развитой промышленностью, особенно производством сукна. Высококачественную шерсть, хлеб и другие продукты питания Фландрия получала из Англии и других земель анжуйского государства, так как собственные поля не могли прокормить ее население. Нарушение запрета на торговлю Ричард карал строжайшими штрафами. Запрет на торговлю нанес тяжелый урон Фландрии.

В апреле 1197 года Ричард отомстил графу Понтьё за налет на Дьеп полтора года назад. Он захватил принадлежащий графу порт Сен-Валери. Город был сожжен и разграблен. В гавани Ричард нашел несколько английских торговых судов, нарушивших запрет. Суда были сожжены, команды повешены. Это было предостережением для других английских купцов.

Весной начались переговоры Ричарда с графом Балдуином Молодым. В июле к Балдуину прибыли Уильям Маршал и Пьер де Прео, которые привезли ему от Ричарда пенсию за три года. Тогда же, в июле, король и граф заключили мирный договор. По этому договору ни один из них не имел права без другого заключать мир или перемирие с Филиппом. В этом же году этому договору, по приказу Ричарда, присягнул Иоанн. Этот союз, который, по словам хрониста Ригора из Сен-Дени, «принес Франции тысячу зол», сразу изменил обстановку на севере страны. На сторону Ричарда тут же перешли чуткие к изменениям обстановки пограничные бароны де Кайо, де Гурне и граф де Мелан.

Союзы с графами Тулузским и Фландрским были блестящей дипломатической победой Ричарда над королем Франции.

В мае 1197 года, сосредоточив войска в Гурне, Ричард наносит удар по Бовуази. На подступах к Бове был взят замок Милли. При штурме замка отличился 52-летний Уильям Маршал. По приставной лестнице взобрался он на стену, спеша на помощь товарищу, и получил после боя выговор от короля: «Сир Маршал, не подобает человеку вашего положения и славы рисковать жизнью в таких приключениях. Предоставьте это молодым рыцарям, которым еще нужно заслужить имя».

Тогда же солдаты из войск, руководимых принцем Иоанном и Меркадье, взяли в плен с оружием в руках старого недруга Ричарда Филиппа, епископа Бове. Во время конвоирования он умудрился убежать и укрылся в церкви. Однако Ричард пренебрег правом убежища и приказал взять его. Он был доставлен в Руан и закован в башне замка, а затем после неудачной попытки свидания с Алиенорой переведен в Шинон. Епископ обратился с жалобой к римскому папе. Папа, все тот же Целестин III, должен был принять во внимание, что епископ был пленен «не на проповеди, а в бою». Ричард отверг выкуп, предложенный королем Франции за двоюродного брата, отверг и ходатайство Алиеноры. Епископ продолжал сидеть в цепях и получил свободу только после смерти Ричарда. Епископ - бравый воин - командовал левым флангом французских войск в битве при Бувине в 1214 году, лично участвовал в сражении, причем, чтобы не проливать христианской крови, наносил удары боевой палицей и собственноручно поразил и взял в плен сводного брата короля Англии графа Уильяма Солсбери.

Следующий удар Ричард нанес в Вексене, где осадил и взял штурмом замок Дангу в семи километрах от Жизора. Как магнит железо, притягивал к себе Жизор короля Англии.

У графа Фландрского и Геннегауского, прямого потомка Карла Великого, втайне помышлявшего о французской короне, была веская причина быть недовольным королем Франции. После смерти под Акрой графа Филиппа Фландрского король Филипп присоединил к своим владениям западную часть Фландрии - богатое графство Артуа. Союз Фландрии с Ричардом несомненно означал ее войну с Францией за Артуа. В июле 1197 года Балдуин атаковал Дуэ и Аррас, а Ричард нанес удар в Берри. Филипп не пошел ни на север, ни на юг, он ударил по Дангу и захватил замок. После этого он повел армию на Аррас, чтобы снять с него осаду. 26-летний граф Балдуин, будущий император Латинской империи, показал себя хорошим полководцем. Не принимая боя, он начал отступать. Филипп погнался за ним, потеряв осторожность. Местность, по которой проходила погоня, изобиловала реками. Совершив несколько поворотов и разрушив несколько мостов позади и впереди армии Филиппа, Балдуин запер ее в тесном пространстве среди рек и болот, лишив снабжения. Увидев себя в западне, Филипп обещал Балдуину, что выполнит любые его требования, если тот разорвет союз с Ричардом. Граф отказался, но, в конце концов, Филипп согласился на его предложение устроить встречу с участием всех троих, чтобы выработать условия перемирия. Тем временем Ричард продолжал завоевания в Берри. Он захватил добрый десяток замков, в том числе стратегически важную крепость Вьерзон на пересечении магистральных дорог с севера на юг и с запада на восток. Были достигнуты некоторые успехи в Вексене, и хотя Дангу отбить не удалось, Ричард все ближе подбирался к Жизору.

Переговоры состоялись в сентябре 1197 года между Шато-Гайаром и Гайоном. На встречу с Филиппом Ричард и Балдуин прибыли вместе. Было заключено перемирие до января 1199 года, которое Ричард, конечно, и не думал соблюдать. Филипп это понимал и готовился к следующей войне.

28 сентября 1197 года в Мессине умер, выпив холодного питья в жаркий день, слабый здоровьем император Генрих VI. До этого он успел завоевать королевство Сицилийское и жестоко подавить восстание сицилийской знати. Грандиозные планы роились в его голове. Он хотел освободить Иерусалим и покорить Византию, включив ее в состав «Священной Римской империи». Возможно, это было связано с желанием превзойти Ричарда. Тысячи германских крестоносцев собрались в южной Италии. В начале сентября 1197 года огромный флот императора под командованием его канцлера архиепископа Майнцкого отправился в Палестину. Смерть Генриха разрушила все планы.

После императора остался трехлетний сын Фридрих, коронованный римской (германской) королевской короной незадолго перед смертью отца. Германские короли еще до получения императорской короны в Риме официально именовались «королями римлян». Сторонники Штауфенов выбрали германским королем брата императора Генриха VI - Филиппа Швабского, убедив его освободиться от присяги «апулийскому мальчику» - племяннику. Германские князья - противники Штауфенов - во главе с архиепископом Кёльнским решили выбрать германским королем Ричарда. К нему прибыла княжеская делегация с предложением занять трон. Король отказался. У него было много дел за пределами Германии. По предложению Ричарда германским королем в 1197 году выбрали Оттона, его племянника, сына умершего Генриха Льва. 12 июля 1198 года в Аахене он был коронован. Ричард сам участвовал в выборах, а избирательная кампания проходила на его деньги. Так в Германии оказалось три «законно избранных» короля. Филипп Французский, конечно, поддержал Филиппа Швабского, но сторонники того были далеко, в то время как сторонники Оттона и Ричарда окружали Францию с севера и востока. Сохранилась присяга Филиппа Швабского Филиппу Французскому: «Мы, Божьей милостью римский король Филипп, обещаем, что будем верным помощником королю Франции Филиппу против короля Англии Ричарда, графа Оттона - его племянника, графа Фландрии Балдуина, архиепископа Кёльнского Адольфа и против всех его врагов в любом месте и в любое время». Следует отметить, что два названных последними врага короля Франции - имперские князья (граф Балдуин - по Геннегау), то есть германский король должен будет помогать французскому воевать с германскими князьями на германской территории. Впрочем, так же поступался суверенитетом Германии, но уже в пользу Ричарда, и король Оттон.

Оттон провел детство и юность при дворе Ричарда. Тот любил его как сына и, возможно, намеревался сделать своим наследником. В 1196 году он провозгласил его герцогом Аквитанским. Ричард хотел женить его на Маргерит, дочери и возможной наследнице шотландского короля Вильгельма Льва, но брак не состоялся вследствие беременности шотландской королевы. Источники рисуют Оттона богатырем, сильным, рослым, храбрым, но в то же время простодушным и высокомерным. Может быть, учитывая его молодость (20 лет) и предназначая себе в наследники, Ричард вначале хотел, чтобы королем был избран старший брат Оттона Генрих, но тот находился в крестовом походе. Осенью 1197 года, после того как Оттон стал германским королем, Ричард официально объявил принца Иоанна своим наследником.

Серебряный брактеат Оттона IV

Почувствовав перемену ветра, на сторону английского короля перешли вассалы Филиппа и, прежде всего, граф Рено Булонский, граф Луи де Блуа, племянник по матери обоих королей, и друзья Ричарда по крестовому походу графы Гуго де Сен-Поль и Жоффруа дю Перш. Последние трое вместе с графом Фландрским после смерти Ричарда, спасаясь от гнева мстительного Филиппа, уйдут в Четвертый крестовый поход, оставив свои земли под защитой церкви, а первый будет упорно сражаться против него в битве при Бувине.

Война требовала денег и людей. Необходимо было удлинять срок службы (обычно 40 дней) дворянского ополчения. Такой срок не годился для длительных военных конфликтов. В декабре 1197 года на общем собрании духовенства и знати Хьюберт Уолтер объявляет требование Ричарда, чтобы бароны Англии на свои деньги содержали в течение года 300 рыцарей, вместо примерно в 10 раз большего количества, а города - 500 вооруженных всадников на такой же срок. Несмотря на высокие налоги, справедливость войны была понятна, и это привлекало симпатии к королю.

Автор жизнеописания епископа Линкольнского Гуго, погребенного в алтаре церкви и причисленного к лику святых, Адам из Айсема описывает один из обычных мирных дней короля Ричарда. В 1198 году епископ Гуго приехал в Нормандию, чтобы добиться у короля отмены решения о конфискации земельного участка, принадлежавшего епископству. «Он нашел короля в часовне нового замка на скале Андели, где тот слушал торжественную мессу в честь праздника святого Августина... Король сидел на королевском троне вблизи входа, и два епископа Дарема и Или стояли у его ног... Гуго ободрило хорошее предзнаменование: в то время, когда он достиг ступеней капеллы, он услышал, как хор в полный голос поет слова «Исцели Христа, добрый епископ». Когда Ричард на его приветствие не ответил, а только поморщился и отвернулся, Гуго бесстрашно обратился к нему: «Господин король, поцелуй меня». Но Ричард отвернулся еще дальше и смотрел в другую сторону. Тогда епископ ухватил тунику короля и начал сильно ее трясти, сказав при этом: «Ты должен меня поцеловать, я проделал большой путь, чтобы тебя видеть». Король возразил: «Ты не заслужил поцелуя от меня». Гуго стал трясти его еще сильнее, чем раньше, на этот раз за плащ, и сказал смело: «Я имею полное право на поцелуй», и повторил: «Поцелуй меня». Ричард от такой его смелости потерял решимость и, помедлив, поцеловал его с улыбкой. Затем на совете при обсуждении король вспомнил о Гуго. «Если бы другие епископы были такими, как он, - сказал Ричард, - никакой король или властитель не осмелился бы оказать им сопротивление». Король находился в капелле в окружении двух архиепископов и пяти епископов. Обращают на себя внимание те, кто стоял рядом с королем у подножья трона, епископы Дарема и Или, с ними король общался повседневно. Епископом Дарема стал в 1197 году (после смерти Гуго де Пюизе) магистр Филипп из Пуатье, секретарь Ричарда, постоянный спутник его в боях и в плену. Епископом Или стал в 1198 году (после смерти Гийома Лоншана) магистр Эсташ, вице-канцлер короля с 1194 года. Оба они учились в университете, оба были проверены жизнью. Ричард назначал епископами образованных и надежных помощников и не ошибался в них, как Генрих II ошибся в Томасе Бекете.

После смерти Целестина III в 1198 году папский престол занял молодой, умный и хитрый Иннокентий III. Главной своей задачей он видел восстановление мира в Европе и организацию нового крестового похода. И хотя внешне папа сохранял нейтралитет, симпатии его, без сомнения, были на стороне Вельфов и Ричарда. В Германии - потому, что Филипп Швабский отстаивал принцип независимости от папы императорской власти, как и все Штауфены; во Франции - потому, что папа не признавал развода Филиппа с Ингеборгой и законности его брака в 1196 году с дочерью небогатого тирольского вассала герцога Баварского Агнесой Меранской, требовал возвратить датской принцессе права королевы и позднее даже наложил на Францию интердикт.

Возможно, Ричард посвятил Иннокентия III в проблемы своего бездетного брака. Во всяком случае, первосвященник был в курсе претензий английского короля к Наварре. В одном из писем папы к королю в мае 1198 года говорится, что Иннокентий III постарается уговорить короля Санчо отдать два стратегически важных замка в Пиренеях, обещанных Ричарду в качестве приданого отцом Беренгьеры.

Война началась в сентябре новым вторжением графа Балдуина в Артуа. Он взял без боя Эр и осадил Сент-Омер. Горожане отправили гонца к Филиппу. Он обещал им помощь, но разрешил сдаться, если не успеет прийти на выручку до 30 сентября. Одновременно Ричард напал на нормандский Вексен. Филипп двинул войска против него. Ричард и Меркадье, разделив армию на две части, попытались окружить его. Однако Филипп сумел вырваться из окружения и уйти на Верной, а затем на Мант, причем около 20 рыцарей и 60 солдат попали в плен.

4 октября, не получив помощи, Сент-Омер сдался Бал-дуину. Между тем 27 сентября Ричард перешел Эпт, вошел во французский Вексен, в один день овладел Бури и Курселем, вернулся назад и захватил Дангу. В этот же день другие его отряды взяли Серифонтен. Жизор был почти полностью окружен. Получив сообщение о нападении на Курсель, Филипп с войсками 28 сентября вышел из Манта и пошел на север на помощь Курселю, не зная о его падении. Ричард с войсками находился в Дангу. Узнав от разведывательных разъездов о движении Филиппа и поняв, что тот в неведении касательно того, что творится вокруг, Ричард решил атаковать врага на марше. Не дожидаясь сбора всех сил, Ричард атаковал с теми, кто у неге! был под рукой. Внезапность принесла успех. Ричард возглавил атаку. По словам «Истории Уильяма Маршала», он набросился на французов «как голодный лев на добычу». Армия Филиппа не успела построиться в боевой порядок. Второй раз за короткое время Филипп вынужден был спасаться бегством.

Французская армия пыталась укрыться в Жизоре. На подъемном мосту перед воротами столпилось столько желавших спастись, что он рухнул в реку. Ричард пишет в письме о том, что при падении моста двадцать рыцарей утонуло, а Филипп оказался среди тех, кого удалось вытащить. «Мы сами, сидя на коне, ударили одним и тем же копьем трех рыцарей и взяли их в плен». Было взято в плен более 100 рыцарей и большое количество конных оруженосцев. Филипп не осмелился даже остаться в Жизоре, боясь, что окажется там взаперти.

Это была блестящая победа, одержанная над численно превосходящей армией на чужой земле во французском Вексене. Французский хронист Ригор из Сен-Дени высказал предположение, что Бог в этот раз наказал Филиппа за то, что он разрешил евреям въезд на свои земли. (Они были изгнаны из владений французского короля в 1182 году.) Это не помешало другому французскому хронисту Гийому из Бретани написать: «Филипп так смело спорил с неблагоприятной судьбой, что честь дня (не победа! - А.Г.) досталась немногим (то есть французам) против многих».

В этом году Ричард добился возвращения принца Артура Бретонского. Можно только догадываться, какие рычаги давления он применил для этого, однако ему временно удалось добиться мира в семье.

Филипп набрал новую армию. В Вексене и по всей юго-восточной границе Нормандии продолжались стычки. Ричард оттеснял Филиппа, запирал французские гарнизоны в тех немногих захваченных замках, где они еще оставались, не давая собирать в окружающей местности продовольствие и подати. Филипп понял, что не может больше вести войну на два фронта - не хватало ни людей, ни средств. Как обычно, он попробовал расколоть коалицию. Он предложил Ричарду заключить мир с тем, что он вернет все захваченное, кроме Жизора. Предание говорит, что еще ребенком, осматривая стены Жизора, мечтательный Филипп сказал: «Мне хотелось бы, чтобы эти стены были из золота, серебра, драгоценных камней. Я тогда еще больше старался бы завладеть замком». Но Ричард не меньше его ценил Жизор. Он отказался разорвать союз с Фландрией. Было заключено перемирие до 13 января 1199 года. Рождественский двор Ричард собрал в Нормандии, в Донфроне.

Интересно высказывание восточно-христианского хрониста (в «Истории Ираклия») о том, как незадолго перед смертью Ричарду представлялась приоритетная последовательность его дальнейших действий: отвоевать захваченные Филиппом земли, завоевать Египет, освободить Иерусалим и, наконец, завоевать Константинополь.

Перед нами программа завоевания мировой и вечной славы, именно славы, а не мирового господства. Вопрос в том, насколько реалистична эта программа? Хватило ли бы для выполнения ее одной человеческой жизни, даже если это жизнь Ричарда? О первых трех пунктах этой программы мы говорили уже достаточно много. Остановимся на последнем пункте.

Этот пункт его программы имеет длинную предысторию. С самого начала крестовых походов крестоносцы и греческая империя относились друг к другу с недоверием и плохо скрываемой ненавистью. Сильно способствовало этому и различие вер, каждая конфессия считала себя единственно правой. Столкновения и войны с греками, обвинения их в предательстве следовали непрерывно, начиная с Первого крестового похода. Уже Боэмунд Тарентский предлагал Готфриду Бульонскому завоевать Константинополь. То же самое советовали Рожер Сицилийский Конраду III и епископ Лангрский Людовику VII во время Второго и сербский великий жупан и болгарский царь Фридриху Барбароссе во время Третьего крестового похода. Возможно, на Кипре Ричард впервые серьезно задумался о завоевании Константинополя. Византия в качестве опорной базы христианских государств в Святой Земле, вот что, по его мнению, должно было спасти последние от мусульманских нашествий. Наконец неудачный крестовый поход императора Генриха VI также предполагал завоевание Константинополя после освобождения Иерусалима. Можно сказать, что участники Четвертого крестового похода, захватив Константинополь, осуществили намерение Ричарда, полностью отказавшись, однако, от его главной цели — освобождения Иерусалима. Ричард не предполагал, что Латинская империя, созданная крестоносцами на обломках Византии в начале XIII века, вместо того чтобы поддержать христианские государства в Святой Земле, нанесет им вред, переключив на себя людские потоки из Европы.

В декабре из Рима прибыл папский легат Петр Капуанский с целью восстановить мир между королями и организовать крестовый поход. Был он, видимо, не лучшим дипломатом своего времени. Ему почему-то показалось, что скорее можно добиться уступок у Ричарда.

В январе 1199 года он прибыл к Ричарду с требованием прекращения ссоры. В «Истории Уильяма Маршала» сообщается: Ричард ответил, что согласится заключить мир только после того, как Филипп вернет все, что захватил, когда он был в Палестине и в плену: «Не будет он владеть моими землями, пока я сижу на коне». Легат настаивал на компромиссе: «Можно ли заставить человека вернуть все, что ему удалось захватить?.. Подумайте, какой грех совершаете вы этой войной. В ней гибель Святой Земли... Ей грозит окончательный захват и опустошение, а христианству - гибель». Ричард начал уже выходить из себя: «Если бы не его (Филиппа) злоба, если бы он оставил в покое мою страну, мне не нужно было бы возвращаться сюда. Вся Сирия была бы очищена от язычников... А когда я возвращался из похода, какую защиту дала мне тогда церковь?». Под конец разговора недогадливый легат попросил Ричарда освободить епископа Бове. Теперь Ричард окончательно сорвался в гневе: «Он был взят не как епископ, а как вооруженный рыцарь со шлемом на голове. Вот зачем Вы сюда явились? Не будь у вас другого поручения, сам римский двор не спас бы вас от оплеухи... Кажется, папа смеется надо мной... Он заступается за разбойника, тирана, поджигателя... Вон отсюда, предатель, лжец, плут, повинный в симонии! И не вздумайте попадаться мне на дороге!». Легат в страхе убежал, а Маршал принялся успокаивать короля: «Вам не нужно бы так расстраиваться из-за подобных пустяков. Лучше уж посмеяться, подумав о том, чего вы добились. Король Франции на грани истощения. Ему нужен мир или, по крайней мере, перемирие. Вы взяли себе земли, а ему оставили замки, и будьте уверены, он ничего не сумеет получить из окрестных земель, в которых разместил гарнизоны. Ему придется содержать их на собственные средства, и это обойдется ему не дешевле, чем настоящая война».

И действительно, в «Истории Уильяма Маршала» рассказывается, что Гийом ле Кэ, нормандский комендант замка Лион-ла-Форе, так крепко запер гарнизон в Жизоре, что сам собирал подати и арендную плату, положенные крепости, а в замке Бодемон французам приходилось черпать воду из реки со стен, настолько они боялись его покидать. Даже если это преувеличение, то характерное.

Короли встретились на Сене между Верноном и Гуле. Они не доверяли друг другу. Поэтому Филипп был на берегу верхом на коне, а Ричард на значительном удалении на реке в барке, которую с трудом удерживали против течения солдаты на берегу. В случае опасности на барке можно было обрубить канаты и уйти по течению.

13 января 1199 года было подписано перемирие сроком на пять лет. Перемирие должно было смениться миром. Оба короля на словах поддержали крестовый поход. В качестве последней попытки сохранить за собой Жизор французский король предложил в новом мирном договоре получить крепость от Ричарда в качестве подарка к свадьбе его племянницы, дочери короля Кастилии и сына Филиппа Людовика. Взамен Филипп готов был отказаться от прав на аббатство святого Мартина в Туре, что всегда раздражало анжуйцев, а также от поддержки Филиппа Швабского, перейдя на сторону Оттона.

Филиппу удалось заинтересовать короля Кастилии браком его дочери с наследником престола Франции. Можно предположить, что короли Кастилии и Англии обсуждали в связи с предстоящим браком кастильской принцессы судьбу Гаскони, которая после смерти Алиеноры Аквитан-ской должна была перейти к Альфонсу VIII и могла служить (полностью или частично) приданым кастильской принцессе. В свою очередь Филипп, видимо, был готов с удовольствием обменять отдаленную и отделенную от Франции Гасконь (или часть ее) на такой близкий и нужный ему нормандский Вексен.

Вряд ли Ричард согласился бы на потерю Жизора. Скорее всего, чтобы не отдавать нормандский Вексен, он, по примеру отца, прибег бы к тактике проволочек и предложения других вариантов приданого или замужества кастильской принцессы. Однако этого никто уже не узнает.

Как всегда, Ричард не терял времени перемирия зря и направил на юг против мятежников Меркадье с брабансонами. Узнав, что Филипп восстанавливает замок на Сене между Шато-Гайаром и Гайоном, Ричард пригрозил расторгнуть перемирие, и французский король поспешил срыть замок. Король оставил советников обсуждать с французами условия мирного договора, а сам вместе с принцем Иоанном и Уильямом Маршалом поскакал на юг. В Шато-дю-Луар между Ле-Маном и Туром они расстались. Иоанн направился в неспокойную Бретань, Маршал вернулся в Нормандию следить за поведением французов, а Ричард отправился в Лимузен к Меркадье навстречу смерти.

Глава 15.

СМЕРТЬ КОРОЛЯ

Легендами была окружена вся жизнь короля. Не обошли они и его смерть. Версия французских хронистов (Ригор из Сен-Дени, Гийом из Бретани) выглядит примерно так. На землях виконта Лиможского был найден клад, некий барельеф из золота и серебра, изображавший императорскую семью за столом и относившийся ко временам римского владычества над Галлией. Узнав про клад, Ричард помчался в Лимузен, отбросив в сторону все дела. Он потребовал клад целиком, не соглашаясь на предложенную значительную часть, и с этой целью осадил Ша-лю-Шаброль, замок, где этот клад находился. Он отверг предложение о сдаче, пообещав повесить всех защитников, и был смертельно ранен стрелой из арбалета. Так Бог наказал его за жадность, жестокость, за то, что он нарушил перемирие, заключенное с сеньором, королем Франции и вел осаду во время Великого поста, а также за то, что он «первым применил арбалет во Франции».

Эта же легенда в изложении английского хрониста Гервасия из Кентербери лишена французского обличительства и морализаторства, она просто констатирует указанные факты, видимо, с целью дать объяснение англичанам, как могло случиться, что король, отважный воин, прошедший огонь и воду, мог погибнуть в никем не знаемом месте, да еще во время перемирия, заключенного на пять лет. Однако другие хронисты, писавшие со слов очевидцев или находившиеся недалеко от мест, где происходили события (Радульф из Коггсхолла, Бернар Итье и другие), сообщают, что Ричард привел войска в Аквитанию против мятежных баронов. Он сжигал их замки и города, вырубал сады и виноградники и некоторых из них безжалостно убил. Кроме того, найден документ, содержащий союзный договор короля Филиппа с виконтом Аймаром Лиможским, датируемый весной 1198 года. Как всегда, французский король заключал союзные договоры с недовольными королем Англии его вассалами.

Если даже предположить наличие и клада, и мятежа, можно с уверенностью утверждать, что основной целью прибытия Ричарда в Лимузен было подавление мятежа. Видимо, легенду о кладе, к тому же неизвестно куда девшемуся, можно смело отбросить.

Ричард прибыл к замку Шалю-Шаброль под городком Шалю недалеко от Лиможа, когда осада солдатами под командой Меркадье уже велась. Одновременно были осаждены еще несколько замков и городов виконта Аймара. Ральф из Коггсхола, писавший хронику со слов Мило, раздавателя милостыни короля, аббата небольшого цистерцианского монастыря Ле Пин близ Пуатье, во время осады замка находившегося при Ричарде, сообщает: «Перед Великим постом 1199 года (начало поста - 27 февраля. - А.Г.) оба короля согласились наконец после переговоров на перемирие на условленный срок. Затем во время поста воспользовался король Ричард удобным случаем и повел войска на виконта Лиможского, который взбунтовался против своего сеньора и заключил с Филиппом договор о дружбе в то время, когда короли вели войну... Он опустошал землю виконта огнем и мечом, как если бы не знал, что военные действия во время поста должны прекратиться...».

Шалю-Шаброль представлял из себя двухбашенный замок, окруженный стеной. После трех дней осады осаждающими были захвачены «нижняя» (вероятно, надворотная) башня и крепостная стена. Защитники укрылись в донжоне - «верхней» круглой четырехэтажной башне небольшого диаметра, но сравнительно (около 25 метров) высокой. Было их там, по сообщению Бернара Итье, монаха из большого бенедиктинского монастыря Сент-Марциала в Лиможе, два рыцаря Пьер Брю и Пьер Базиль и еще 38 человек, включая женщин. Не зная, что имеют дело лично с королем, и надеясь получить помощь от виконта, осажденные предложили свою сдачу с сохранением им жизни и оружия.

С точки зрения Ричарда, с их стороны это было наглостью: во-первых, они были мятежниками, во-вторых, из-за усиленных подкопов и работы тарана башня находилась в критическом состоянии и с часу на час должна была пасть. Ричард отклонил предложение о сдаче и поклялся, видимо, какой-то частью Божьего тела, любимой своей клятвой, повесить всех защитников. Ричард не был патологически жесток, как, например, принц Иоанн или император Генрих VI. Взятых в плен он предпочитал не казнить, а отпускать за хороший выкуп. Вешал он взятых в плен врагов и провинившихся подданных исключительно в показательных целях. Сейчас был именно такой случай: предстояло взять еще несколько замков, и он не хотел тратить время на их осаду. Отказ короля придал защитникам смелость отчаяния.

26 марта, на следующий день после приезда, поужинав, Ричард отправился к башне посмотреть, как идут дела, и поторопить солдат. Так как большого сражения не предвиделось, доспехи он не надел. На нем был шлем, и впереди него солдаты несли большой прямоугольный щит, который должен был защищать короля от стрел из окон-амбразур на этажах башни. Несмотря на сгустившиеся сумерки, подрывные работы велись полным ходом. Солдаты сосредоточились у башни, готовые к штурму, как только саперы предоставят им эту возможность. Стрелки густым огнем прогнали с верха башни защитников. Однако, как выяснилось, не всех, Пьер Базиль укрылся с арбалетом за одним из зубцов, прикрывшись сковородой. Не зная, что у него арбалет, на него не обращали внимания. Ричард стоял в нескольких метрах от башни, в зоне его огня. Король увидел силуэт Пьера Базиля на фоне вечернего неба и что-то ему крикнул. Внезапно в руках у того оказался заряженный арбалет, и он выстрелил в Ричарда. Стрела ранила короля сверху в левое плечо вблизи шеи. Прокричав похвалу стрелку и приказав продолжать осаду, Ричард поскакал в лагерь.

В шатре он попытался выдернуть стрелу, но только обломил ее деревянный стержень, оставив наконечник в теле. Только позже, при мерцающем свете факелов, один из фельдшеров Меркадье наконец достал наконечник, сильно искромсав ножом плечо. Рана была обработана и перевязана. Еще позже, в обществе нескольких друзей, король развлекался с женщинами, несмотря на запрет врачей. Возможно, здесь проявила себя не тяга к удовольствиям, а солдатское поверье, рекомендовавшее такой способ лечения тяжелых ран. Тем временем пала башня, и все ее защитники, кроме Пьера Базиля, были казнены.

Извлечение копья и стрелы. Миниатюра из наставления медицинской школы Салерно, 1300 год

Однако положение короля с каждым днем становилось все хуже. Рана воспалилась, началось заражение крови. Ричард видел много смертей на веку и понял, что ему не выжить. Он написал матери, королеве Алиеноре, она прибыла «так скоро, как только смогла» и застала сына еще в живых. Ричард назначил Иоанна наследником и заставил всех присутствующих присягнуть ему. Он завещал племяннику, германскому королю Оттону, три четверти драгоценностей и королевскую диадему, а четверть драгоценностей - слугам и нищим, разделил между друзьями на память личные вещи. Ричард исповедался в грехах Пьеру Мило и принял от него соборование. Радульф из Коггсхолла утверждает, что король семь лет воздерживался от причастия «из-за смертельной ненависти, которую он носил в сердце к королю Франции», что, видимо, не соответствует действительности, так как Ричард часто и с удовольствием посещал обедни, а это было связано с принятием причастия.

Бернар Итье пишет: «Когда он лежал умирающим, он приказал своим войскам осадить крепость Нонтрон, принадлежавшую виконту Аймару, и другой город Монагу. Они сделали это, но когда услышали о смерти короля, возвратились в замешательстве. Король планировал разрушить все замки и города виконта».

По словам Роджера из Ховдена, перед смертью Ричард потребовал привести к нему Пьера Базиля, ранившего его. «Какое зло сделал я тебе, что ты хотел меня убить?». Тот ответил: «Твоей рукой убиты мой отец и два моих брата, а теперь ты хотел убить меня. Мсти мне, как хочешь, я вынесу охотно любую муку, увидев тебя умирающим». Король простил его, приказал освободить и даже дать сто шиллингов (пять фунтов). Однако Меркадье задержал его и после смерти Ричарда велел заживо содрать с него кожу.

*     *    *

Ричард Львиное Сердце умер в Шалю на 42 году жизни, по словам Итье, «через двенадцать дней [после ранения], что означает во вторник 6 апреля перед Вербным воскресеньем в первом часу» (первый час продолжался от шести до девяти часов утра по нынешнему времени).

Накануне Вербного воскресенья, когда окончательно подтвердилась весть о смерти короля, в Руане встретились Уильям Маршал и Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, два главных на тот день человека в анжуйском государстве - командующий континентальной армией и наместник короля в Англии. Они обсуждали главный вопрос: кому быть наследником. Им обоим не нравился ни тот, ни другой кандидат - ни Иоанн, ни Артур. Хьюберт Уолтер склонялся к признанию наследником Артура Бретонского. Маршал возразил: «У Артура нет советников, кроме дурных. Он подозрителен и спесив. Он не любит англичан и принесет много неприятностей». Архиепископ сказал: «Маршал, будь по-вашему. Но скажу вам, ни об одном [ошибочном] выборе вы еще так не жалели, как пожалеете об этом». «Может быть, но таково мое мнение», - отвечал Уильям Маршал. Его мнение совпало с мнением королевы Алиеноры, которая также не хотела отдавать власть в государстве в руки новой королевы-матери Констанции и бретонских советников.

Королева Алиенора перевезла останки сына в аббатство Фонтевро вблизи от Шинона. Отпевал короля в воскресенье 11 апреля будущий святой, епископ Гуго Линкольнский вместе с епископами Пуатье и Анжера и аббатами монастыря в Тюрпене Лукой, сопровождавшим королеву, и монастыря в Ле Пине Мило.

Согласно королевскому завещанию «его кровь, мозг и внутренности были похоронены в Шарру, сердце — в Руане, тело же в — Фонтевро у ног отца».

По сообщению Роджера из Ховдена, до конца года незаконнорожденный сын Ричарда Филипп Коньякский убил Аймара Лиможского, отомстив за смерть отца.

*     *    *

Беренгьера пережила супруга более чем на тридцать лет и умерла в 1230 году. Судя по всему, Алиенора, родившая в двух браках десятерых детей, мягко выражаясь, недолюбливала невестку, не давшую наследника ее любимому сыну. Во всяком случае, она в качестве герцогини Аквитанской, не задумываясь, передала Лузиньянам аквитанский замок и поместье Мервен, принадлежавшие Беренгьере в соответствии с «утренним даром» Ричарда. Местопребыванием Беренгьеры был город Ле-Ман, в окрестностях которого она основала цистерцианский монастырь Нотр-Дам де л'Эпо. Там она и была похоронена. Затем ее останки были перенесены в кафедральный собор Сен-Жюльена (св. Юлиана) в Ле-Мане.

*     *    *

Так погиб Ричард Львиное Сердце, по словам Итье, «на радость многим и к печали других».

Одной аквитанской монахине принадлежат ненавидящие поминальные слова: «Жадность, преступление, безмерное распутство, гнусная алчность, неукротимая надменность, слепая похотливость правили дважды пять лет. Их низверг ловкий стрелок своим искусством, рукой, стрелой».

А вот отрывок из песни, сочиненной трубадуром Гаусельмом Файдитом сразу после смерти короля: «Невосполнима утрата, невыносима боль... За тысячу лет невозможно найти человека, который бы мог с ним сравниться. Храбрость его, щедрость, учтивость и благородство и в грядущих веках не превзойти. Какая утрата, какое горе! Самое лучшее - недолговечно, уходит вмиг и навек».

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Империя, созданная Генрихом II и сохраненная Ричардом, не просуществовала и пяти лет после смерти последнего. Если Англия приняла восхождение на престол Иоанна без возражений, то на материке было по-другому. Бретань выступила за Артура. Без промедления Артура поддержал Филипп, увидев в этом прекрасный повод для вмешательства и агрессии. Анжу, Мэн и Турень также признали Артура, и он принес за эти провинции и за Бретань вассальную присягу Филиппу. За Иоанном остались Нормандия и Аквитания. Нормандия находилась под постоянным военным давлением Филиппа.

По требованию папского легата короли съехались у Шато-Гайара и согласились заключить мир. По этому миру (1200) Иоанн выдал племянницу Бланку, дочь короля Кастилии, замуж за сына Филиппа Людовика, дал ей в приданое, в связи со смертью бездетного Ричарда и ухудшившейся военной ситуацией, кроме нормандского Вексена, графство Эврё, а также земли в Берри и 30 тысяч марок, которые еще должен был собрать.

Кроме того, он вынужден был отказаться от союзов с графом Фландрским и королем Оттоном и признал себя ленником французского короля. В ответ Филипп признал его королем Англии и сеньором материковых владений, включая Бретань.

При содействии папы Иоанн расторг из-за близкого родства свой брак с троюродной сестрой Изабеллой Глостерской. Немного позднее он отнял двенадцатилетнюю красавицу-дочь и единственную наследницу графа Аймара Ангулемского Изабеллу у жениха, ее ровесника, сына Гуго IX де Лузиньяна и женился на ней[17].

Король Иоанн. С миниатюры XIV в.

Лузиньяны восстали, вся Аквитания их поддержала. Они потребовали у короля Филиппа суда над Иоанном. Это был долгожданный повод, и Филипп вызвал Иоанна, как вассала, на суд пэров. Когда тот отказался явиться, суд пэров объявил Иоанна виновным в измене и лишил всех земель во Франции (1202).

Филипп вторгся в Нормандию и захватил многие города и замки. Он произвел шестнадцатилетнего Артура в рыцари, пожаловал ему земли, которых был лишен Иоанн, за исключением Нормандии и Аквитании, и пообещал отдать в жены дочь. Артур с двумястами молодых рыцарей из Аквитании отправился добывать пожалованные земли. Он должен был соединиться с главными силами Филиппа, но по дороге осадил в замке города Мирбо старую королеву Алиенору, герцогиню Аквитанскую, свою бабушку.

В «Истории герцогов Нормандских» рассказывается: «Артур говорил со своей бабушкой и потребовал, чтобы она вышла из замка со всем имуществом и затем мирно по своему выбору уехала в другое место, так как он не хочет ничего другого, как только принести ей свое уважение. Королева возражала, она не станет выходить из замка. Однако, если бы он вел себя как вежливый рыцарь, каков он есть, он бы покинул это место. Потому что он нашел бы много замков, на которые мог бы напасть, только не этот, в котором она находится. Она выказала свое удивление тому, что он и пуатевинцы, ее вассалы, осмелились осадить замок, хотя знали, что в нем их госпожа».

Замок вот-вот должен был пасть, когда подоспевшие войска Иоанна напали врасплох на осаждавших. Артур и его рыцари были взяты в плен, все остальные перебиты. (Тогда-то и попал в плен к Иоанну и погиб затем в его тюрьме Андре де Шовиньи[18].)

Вся Бретань поднялась на защиту принца, требуя его освобождения. Иоанн прекрасно понимал, какую угрозу представлял для него Артур. В начале 1203 года в замке Руана Артур был убит, по некоторым утверждениям, собственноручно пьяным Иоанном. У Иоанна не хватило силы воли и духа защищать Нормандию. В конце 1203 года он навсегда покинул Нормандию, перебравшись в Англию.

Донжон замка Шато-Гайар

В марте 1204 года после восьмимесячной осады пал Шато-Гайар, «любимое дитя» Ричарда. Четыре французских рыцаря проникли на средний двор замка со стены через открытое и неохраняемое окно часовни, построенной год назад по приказу Иоанна, и открыли ворота осаждающим.

Три месяца спустя сдался Руан, и Нормандия стала французской. Были потеряны Нормандия, Анжу, Мэн, Турень и часть Аквитании, отделилась Бретань. Блестящие военачальники Ричарда оказались или не у дел, или разучились одерживать победы.

В 1204 году умерла королева Алиенора, пользовавшаяся большим влиянием на материке и много помогавшая сыну. Мать, несомненно, ясно видела разницу между двумя своими сыновьями. Интересная деталь - во всех подписанных ею посланиях Ричард всегда именуется carissimum (дражайший), в то время как Иоанн - всегда только dilectum (любезный).

В 1205 году умер Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, и Иоанн лишился талантливого помощника и поддержки церкви. Окончательную победу король Филипп одержал в 1214 году в сражении при Бувине, наголову разгромив англо-германо-фландрскую коалицию. Следует отметить, что значительную часть армии Филиппа составили воинские контингенты из Бретани и Нормандии.

Почему же так быстро пала могущественная империя? Трудно ответить на этот вопрос. Некоторые исследователи видят в победе Франции предопределение истории. Ведь победили же французы в Столетней войне, несмотря на все победы англичан, и Франция объединилась под властью французского короля. Можно говорить и об отсутствии непреклонной твердости характера и несгибаемой воли к победе у короля Англии. Еще сильнее сказался, видимо, дурной характер Иоанна, не умевшего и не желавшего строить отношения с людьми, не доверявшего им и не пользовавшегося их доверием, отталкивавшего от себя не только людей, но и целые народы.

Схватка рыцарей в XII в. По миниатюре из рукописи «Саксонское зерцало», Гейдельберг

Можно с уверенностью сказать, что если бы был жив Ричард, то этого бы не произошло. Если сравнить Ричарда с Филиппом, король Львиное Сердце несомненно был лучшим на поле битвы. Филипп не рисковал встретиться с Ричардом в открытом сражении, в то время как Ричард всегда искал таких встреч. На его стороне, кроме выдающихся военных, политических и административных талантов, было еще значительное преимущество в средствах, позволявшее в гораздо большем размере, чем Филиппу, нанимать солдат, строить крепости и находить союзников. Лучшим Ричард был и в дипломатической борьбе. Проживи Ричард подольше, Филипп не получил бы прозвище «Август», и история Франции, да и всего западного мира, в XIII веке сложилась бы по-другому.

Еще при жизни Ричард вошел в легенду. За железную решимость и львиную неустрашимость он получил свое прозвище. Солдаты боготворили его и готовы были не раздумывая идти за ним на смерть. Это происходило еще и потому, что он никогда не требовал от солдат больше, чем от себя самого. Его солдаты сражались лучше, когда он был рядом с ними. В «История Уильяма Маршала» говорится, что 30 «английских» рыцарей вместе с Ричардом, не колеблясь, нападали на 40 французских и побеждали их. К Ричарду полностью применимы слова Наполеона: «Армия баранов под водительством льва сильнее армии львов под водительством барана», хотя ни Салах ад-Дин, ни Филипп II, ни воины английского короля отнюдь не были баранами.

Дымкой веков скрыты от нас труды Ричарда по организации побед, но можно быть уверенным, что он выигрывал сражения не только решительностью, смелостью, твердой волей и физической силой на поле боя, во всяком случае, из дошедшего до нас видно, какое большое значение придавал Ричард подготовке предстоящей войны, поиску союзников, мобилизации сил и средств, быстроте маневра, неожиданности удара, отвлекающим действиям, широкому применению пехоты против вражеской кавалерии, охране своих и разрушению вражеских коммуникаций, разведке и сторожевому охранению.

Ричарду принадлежит заслуга по строительству и широкому применению флота для транспортировки крестоносной армии, блокирования и захвата вражеских портов, поддержки сухопутной армии христиан.

Последние пять лет своей жизни Ричард был полководцем на службе у себя самого, полководцем, обладающим полнотой власти. Если в бытность его герцогом Аквитанским им управляла воля отца, а в Святой Земле - он должен был прислушиваться к настроениям армии и мнению французской части военного совета, то после возвращения из плена его талант полководца не ограничивался сверху ничем - ни приказами, ни выдачей средств, ни завистью. Такая необыкновенная удача выпадала на долю не многим великим полководцам - Александру Македонскому, Карлу Великому, королю Фридриху, Наполеону. И Ричард доказал, что он достоин такой удачи.

Стратегические и дипломатические идеи Ричарда продолжали жить на протяжении многих лет после его смерти. Здесь и захват Кипра, и его использование в качестве опорной базы для поддержки христианских государств Святой Земли, и намерение проделать то же самое с Византией. Здесь и желание перевести войну из Палестины в Египет — сердце вражеского государства. Здесь и союз с графами Фландрским и Тулузским, а также с германскими князьями, позволивший ему вести победную войну с французским королем и добиться избрания племянника королем Германии.

Хроники рисуют Ричарда живым человеком, не похожим, например, на благочестивого рыцаря Первого крестового похода Божьего воина Готфрида Бульонского. Гийом из Бретани в эпосе о Филиппе «Philippidos» («Филиппиада») изображает Ричарда, графа Пуату, возвышающегося верхом на коне, подобно железной башне, со львом на щите, впереди боевого строя воинов, извергающего на врагов потоки франкских богохульств.

Намекая на Ричарда, Джиральд из Уэльса рассказывает, как в отличие от благочестивых французских королей ругаются другие государи: «В своей речи они непрерывно прибегают к ужасным заклятиям, клянутся Божьей смертью, Божьими глазами, ногами, руками, зубами, Божьей глоткой и зобом Божьим».

С Ричардом связывают много «исторических» анекдотов, видимо, не имевших к нему никакого отношения. Когда знаменитый проповедник Фульк из Нёйи упрекнул короля в наличии у него трех дочерей - Гордости, Жадности и Сладострастия, Ричард ответил, что он отдает Гордость тамплиерам, Жадность цистерцианцам, а Сладострастие священникам.

Без сомнения, Ричард был искренне верующим человеком. Благочестие, религиозное воодушевление повело его в крестовый поход. Святого Томаса Бекета он делает своим заступником на Небесах, может быть, таким образом противопоставляя себя отцу, обвиненному в его смерти. Это не мешает ему конфисковывать на нужды войны церковную утварь, уважать Салах ад-Дина и почти что любить его брата, обмениваться с ними подарками. Хронист Джиральд из Уэльса, одобряя его религиозный порыв, отмечает, что у Ричарда нет ни капли смирения, и что ему нужно больше полагаться на Бога и меньше на свои силы, сдерживать желания и надменность.

Печати Ричарда I Львиное Сердце. Париж, Национальный архив

Главным двигателем Ричарда было рыцарское желание славы. Американский историк Пэйнтер, исследователь крестовых походов, писал о Ричарде: «Немногие военачальники в истории столь трудны для понимания, как Ричард Львиное Сердце. В качестве воина он был близок к безрассудству, отличался невероятной отвагой и был исполнен храбрости, а как командир он был умным, осторожным и расчетливым. Он совершенно беззаботно мог рискнуть собственной жизнью, но ничто не могло заставить его подвергнуть риску войска больше того, чем это было абсолютно необходимо».

У И.В. Гёте это не вызвало бы недоумения: «Прочь! Вперед! Прежде чем мы сломим себе шею, нам нужно покрыть себя славой». Все очень просто: как профессиональный воин, Ричард привык к виду смерти, верил, что жизнь преходяща, а смерть неизбежна, что воин живет, пока живет в памяти людей его слава. Слава - это главное. В качестве военачальника он не мог позволить себе проиграть хоть одно сражение, не мог позволить себе нанести хоть малейший ущерб репутации полководца. Слава полководца и воина была для него неизмеримо важнее жизни.

Нужно помнить, что не все хронисты были благожелательно настроены по отношению к нему. Многие из них, Джиральд из Уэльса называет их «лающими собаками», отражают в писаниях зависть своих господ к его таланту полководца, силе, щедрости, уверенности в себе, их ненависть к нему. В первую очередь это относится к хронистам французского короля. Поток пропагандистской клеветы, начавшийся во время крестового похода и агрессии Филиппа в Нормандии, временно стих после побед Ричарда и вновь возродился после его смерти.

Слава Ричарда не умерла после его смерти, более того, она росла из века в век, овеянная подвигами в Европе и на Святой Земле, несчастьем плена и предательством французского короля.

«Слава - солнце мертвых», - говорил Наполеон. Ричард остался самым любимым в народе королем Англии, хотя правил менее десяти лет, не говорил по-английски и пробыл в стране, будучи королем, не более полугода - четыре месяца в 1189 году и два месяца в 1194 году после возвращения из плена. Вначале его слава противопоставлялась деятельности королей-неудачников, его брата Иоанна и племянника Генриха III, затем ее сравнивали с победной славой Эдуарда I, Эдуарда III, Черного Принца и Генриха V.

Собственно, легенды о Ричарде начались с легенд о его родителях и предках. Они не были благожелательными. Мрачная слава убийцы Бекета и потомка феи Мелузины, колдуньи из преданий Пуату, веяла над отцом. Легенды сопровождали и жизнь матери Ричарда. Оба ее брака были в глазах современников скандальными, и вся ее жизнь казалась цепью скандалов. Она сама была Мелузиной, дочерью дьявола, обольстительной и легкомысленной, возмутительницей государственного спокойствия. Историю о Мелузине, своей отдаленной бабке, любил рассказывать сам Ричард. Эта женщина удивительной красоты вышла замуж за графа Анжуйского и родила ему четырех сыновей. Окружающие заметили, однако, что во время обедни она никогда не оставалась на освящении даров и уходила сразу же после чтения Евангелия. Однажды, во время службы, когда она хотела покинуть церковь, четыре рыцаря, по приказу графа, пытались ее задержать. Тогда она скинула с плеч плащ, обняла двух из своих детей и улетела с ними, чтобы уже никогда не возвращаться к графу и оставшимся сыновьям. «Неудивительно, - говорил Ричард, - что в такой семье отцы и дети, а также братья не перестают преследовать друг друга, потому что мы все пришли от дьявола и к нему возвратимся».

Ричард становится любимым героем устных и письменных легенд. Здесь рассказы о том, как он храбро сражается с сарацинами на Святой Земле и на турнирах с французами, о том, как щедро дарит друзьям государства, графства, острова и города. В одной германской поэме XIII века рассказывалось о том, как он был пленен германским королем Модредом, когда возвращался из крестового похода, и заключен в темницу. В него влюбилась дочь Модреда, и ночи он проводил у нее, но был застигнут отцом. Его бросили в клетку к голодному льву. Ричард обмотал правую руку сорока шелковыми платками, подаренными королевской дочерью, засунул руку льву в пасть и вырвал из него сердце, после чего на глазах пришедшего в ужас короля посыпал сердце солью и с удовольствием съел.

Вообще легенды уделяют значительное внимание гастрономическим вкусам английского короля. Большое распространение в Англии в качестве названия харчевни получила «Голова сарацина» в честь «любимого» блюда Ричарда, как рассказывалось в продолжении поэмы «Песнь убогих», появившемся после его смерти. Король якобы разделял вкус Тафура, легендарного Короля Нищих, в Первом крестовом походе: «Мясо турок вкуснее, чем павлин под соусом». Помимо всего, Ричард отнял у одного из английских королей Эдуардов славу общения с другой легендарной личностью - Робин Гудом.

Король Ричард сражается со львом. С миниатюры XIV в.

В XIX и XX веках легенды о Ричарде стали сочинять ученые историки. Ричард рисовался воякой, который если и  хорош был на поле боя, то ничего не смыслил в стратегии, политике и искусстве управления. Знаменитый английский историк XIX века Уильям Стаббс называл его «кровожадным человеком, чьи преступления объясняются долгой привычкой военачальника к потокам крови».

оль

Ричард I в поединке поражает Саладина. Из манускрипта XIV века. (Это еще один пример легенды о Ричарде, который, конечно же, никогда не встречался с Саладином)

Американский историк XX века Джеймс Брандейдж говорит о нем: «В стычке он был блестящ и смел, в совете — полный неудачник». Далее Брандейдж повторяет приговор Стаббса: «Он был плохим сыном, плохим мужем, себялюбивым властителем и порочным человеком». Читатель может сам разобраться, насколько все это соответствует действительности.

Историки всегда с большей любовью относились к королям-«бюрократам», нежели к королям-воинам. С усмешкой говорит о них русский историк Ольга Добиаш-Рождественская: «Смысл большинства оценок Ричарда, разбросанных в новой историографии, если свести их к краткому и резкому выражению, таков, что даже для своего нетребовательного времени он был никуда не годным государем. Он никогда не сидел дома, но вечно носился по суше и морям, он ограбил Лондон, разорил Англию для своих крестоносных предприятий, запутал управление, растратил невероятное количество денег, запасов и живых человеческих сил, в свой замечательный век, уже начинавший жить интенсивной жизнью организованного мирного труда, он развил и поощрял войну авантюристов».

Нельзя с меркой дня сегодняшнего подходить к оценке дня вчерашнего. Воинские способности в те времена непрерывных войн были главным достоинством короля, а они включали в себя не только и не столько мужество и физическую силу на поле боя, сколько талант полководца. Общественное мнение просто не позволяло королям не участвовать в крестовых походах, да и в подавляющем большинстве случаев это было искренним их желанием. Необходимо отметить и то, что в бытность Ричарда герцогом и королем его владения всегда находились под ударом врага, будь то мятежные вассалы, родные братья и отец, соседи или король Франции.

Вот и все, что мы хотели рассказать о «бодром, верном, доблестном и бесподобном», по определению Амбруаза, и жестоком, как его век, короле Ричарде Львиное Сердце.

Примечания

Примечание по денежным системам:

Марка относится к фунту серебра в отношении 2 : 3. Фунт состоит из 20 шиллингов, или из 240 пенни; ливр (фунт) соответственно - из 20 су, или из 240 денье. Вес 1 золотого безанта - 2,16 г; вес 1 золотого динара Салах ад-Дина - около 4 г; вес 1 золотой сицилийской унции - 26,49 г; унция состоит из 30 тари; вес 1 серебряной марки 227 г; вес 1 серебряной кёльнской марки - 234 г; соотношение стоимости по весу золота и серебра 1:10.

(Денежные веса даются по книге: Кесслер У. Ричард Львиное Сердце. - Харьков, 1997.)

Примечание по собственным именам и географическим названиям:

ЛИТЕРАТУРА

1.   Добиаш-Рождественская О.А. Крестом и мечом. - М., 1991.

2.   Жизнеописания трубадуров. - М., 1997.

3.   Заборов М.А. Крестоносцы на Востоке. - М., 1980.

4.   Иегер О. Всеобщая история. Т. 2. - СПб., 1894.

5.   Кесслер У. Ричард I Львиное Сердце. - Харьков, 1997.

6.   Куглер Б. История крестовых походов. - Ростов-н/Д, 1996.

7.   Лависс Э., Рамбо А. Эпоха крестовых походов. - СПб., 1999.

8.   Мишо Г. История крестовых походов. - Киев, 1995.

9.   Перну Р. Ричард Львиное Сердце. - М., 2000.

10.  Черчилль У. Рождение Британии. - Смоленск, 2002.

11. Brundage J.A. Richard Lion Heart. - New York, 1974.

12. Duby G. Ritter, Frau und Priester. Die Ehe in Feudalfrankreich. - Frankfurt a/M., 1985.

13. Gillingham J. Richard the Lionheart. - L., 1978.

14. Hanke H., Manner, Planken, Ozeane. - Leipzig, Jena, Berlin, 1972.

15. Koch H.W. Illustrierte Geschichte der Kriegszuge im Mittelalter. - Augsburg, 1998.

17.  Vones-Liebenstein U. Eleonora von Aquitanien. - Gottingen, 2000.

18. Mayer H.E. Geschichte der Kreuzziige. - Stuttgart, Berlin, Koln, 2000.

19. Illustrierte Geschichte der Kreuzziige, hrsg / Von J. Riley-Smith. - Frankfurt a/M., 1999

20. Milger P. Die Kreuzzuge. - Munchen, 1988.

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

1122, рождение у Гийома Аквитанского и Аенор де Шательро дочери Алиеноры.

1128, 12 июня - бракосочетание графа Жоффруа Анжуйского с Матильдой, дочерью и наследницей английского короля Генриха I.

1133, 5 марта - рождение у графа Жоффруа и Матильды сына Генриха.

1135, 1 декабря - смерть короля Генриха I.

1135, 22 декабря - коронация Стефана де Блуа короной Англии.

1137, 25 июля - бракосочетание и коронация Людовика VII и Алиеноры Аквитанской.

1144, 19 января - завоевание графом Жоффруа Нормандии - наследства жены, провозглашение его герцогом Нормандским.

1147-1149, участие Людовика VII и Алиеноры в крестовом походе.

1150 - передача Нормандии Жоффруа сыну Генриху.

1151, 7 сентября - смерть графа Жоффруа Анжуйского.

1152, 21 марта - развод Людовика VII и Алиеноры Аквитанской.

1152, 18 мая - бракосочетание в Пуатье Генриха Анжуйского и Алиеноры Аквитанской.

1152, лето-осень - подавление мятежа брата Генриха Жоффруа в Анжу.

1153, 17 августа - рождение у Генриха II и Алиеноры Аквитанской первого сына Гийома (ум. в 1156 г.).

1153, 10 августа - смерть Евстахия Булонского (Эсташа), сына и наследника английского короля Стефана.

1153, август - Генрих провозглашает себя герцогом Аквитанским

1153, 6 ноября - Стефан Блуа усыновляет Генриха Плантагенета.

1154, 6 февраля - рождение у Генриха II и Алиеноры сына Генриха (Молодого).

1154, 25 октября - смерть короля Стефана.

1154, 19 декабря - коронация Генриха II и Алиеноры короной Англии

1155, Томас Бекет - канцлер Англии

1155, июнь - рождение у Генриха и Алиеноры дочери Матильды.

1156, февраль - принесение Генрихом II ленной присяги Людовику VII за материковые владения.

1157, 8 сентября - рождение Ричарда Львиное Сердце.

1158, 26 июля - смерть Жофруа, брата Генриха II.

1158, 23 сентября - рождение у Генриха II и Алиеноры сына Жоффруа (будущего герцога Бретонского).

1159, поход Генриха на графство Тулузу.

1160-1177, войны французского и английского королей.

1160, октябрь - перемирие между Генрихом II и Людовиком VII.

1160, 2 ноября - бракосочетание Генриха Молодого и Маргариты Французской.

1161, 13 сентября - рождение у Генриха II и Алиеноры дочери Алиеноры (будущей супруги Альфонса VIII Кастильского).

1162, 3 июня - посвящение Томаса Бекета в архиепископы Кентерберийские.

1164, опубликование Кларендонских постановлений, разрыв Генриха II с Бекетом.

1165, начало мая - переезд Алиеноры с Матильдой и Ричардом на континент.

1165, 21 августа - рождение Филиппа, наследника Людовика VII.

1165, октябрь - рождение Иоанны, дочери Генриха и Алиеноры.

1166-1167, присоединение Бретани.

1166, 24 декабря - рождение у Генриха и Алиеноры сына Иоанна (будущего короля Англии).

1167, 10 сентября - смерть Матильды, матери Генриха П.

1168, 1 февраля - бракосочетание Матильды с Генрихом Львом.

1168, мятеж аквитанских баронов.

1169, январь - Монмирайский мир, обручение Ричарда с Алисой Французской.

1169 - усмирение Генрихом мятежников.

1170, июнь - коронация Генриха Молодого.

1170, бракосочетание Алиеноры с Альфонсом VIII Кастильским.

1170, август - тяжёлая болезнь Генриха II в Нормандии.

1170, 1 декабря - Бекет возвращается в Англию.

1170, 29 декабря - убийство Бекета в Кентерберийском соборе.

1171, осень - начало завоевания Ирландии.

1172, 16 апреля - провозглашение Ричарда герцогом Аквитанским в Ньоре.

1172, 21 мая - покаяние Генриха II в Авранше.

1172, июнь - торжества в Пуатье.

1172, июнь - торжества в Лиможе.

1172, 27 августа - повторная коронация Генриха Молодого вместе с Маргаритой в Винчестере.

1172, 27 сентября - окончательное примирение Генриха II с церковью.

1173, весна - мятеж принцев и Алиеноры против Генриха II, вой- на франко-шотландско-фландро-шампанской коалиции против него, восстание в Англии, Бретани и Аквитании.

1173, июнь - посвящение Ричарда в рыцари Людовиком VII.

1173, лето-осень - победы Генриха над коалицией и мятежниками на континенте.

1173, ноябрь - пленение Генрихом Алиеноры.

1173, декабрь - перемирие Генриха II с Людовиком.

1174, весна - подавление мятежников в Пуату.

1174, 13 мая - разгром Генрихом II войск Ричарда в Сенте.

1174, лето - подавление мятежа в Англии, разгром шотландцев.

1174, 30 сентября - заключение мира в Монлуи.

1175, февраль -ленная присяга трёх старших сыновей Генриху И.

1175, весна-лето - подавление Ричардом мятежа в Аквитании.

1176, весна-лето - подавление Ричардом мятежа в Ангумуа и Лимузене.

1176, 9 ноября - бракосочетание Иоанны с Вильгельмом II Сицилийским.

1176, 25 декабря - первый Рождественский двор Ричарда в Бордо.

1177, январь - поход Ричарда на юг Гаскони.

1177, 21 сентября - встреча и договор Генриха II и Людовика VII в Иври.

1177, 25 декабря - рождественский двор Генриха с сыновьями в Анжере.

1178, осень - новый поход Ричарда на юг Гаскони.

1178, 25 декабря - Рождественский двор Ричарда в Сенте.

1179, зима-весна - подавление Ричардом мятежа в Лимузене, Ангумуа и Сентонже, взятие Тайбура.

1179, 1 ноября - коронация Филиппа II в Реймсе.

1180, 18 сентября - смерть Людовика VII, вступление на престол Филиппа II.

1181, лето - поход Ричарда в Гасконь.

1182, весна - подавление Ричардом мятежа в Лимузене.

1182, осень - начало нового мятежа в Ангумуа и Лимузене.

1182, 25 декабря - рождественский двор Генриха II с сыновьями в Кане.

1183, февраль - нападение Ричарда на Бретань.

1183, 12 февраля - разгром Ричардом наёмников Аймара Лиможского.

1183, весна-лето - война Генриха II и Ричарда против мятежников, поддержанных французами, бургундцами и тулузцами.

1183, 11 июня - смерть Генриха Молодого.

1183, 24 июня - взятие Лиможа, подавление мятежа.

1183, сентябрь - требование Генриха передать Аквитанию Иоанну.

1183, 6 декабря - договор Генриха и Филиппа близ Жизора.

1183, 25 декабря - Рождественский двор Ричарда в Тальмоне близ Ла-Рошели.

1184, лето - война Ричарда с братьями.

1184, сентябрь - примирение братьев, освобождение Алиеноры.

1184, 25 декабря - Рождественский двор в Виндзоре.

1185, зима-весна - война Ричарда с Жоффруа Бретонским.

1185, весна - требование Генриха передать Аквитанию Алиеноре.

1185 - поражение Иоанна в Ирландии.

1185, 25 декабря - Рождественский двор Генриха в Донфроне в Нормандии.

1186, март - переговоры Генриха и Филиппа в Жизоре.

1186, нападение Ричарда на Тулузу.

1186, 19 августа - смерть Жоффруа Бретонского.

1186, сентябрь - смерть Балдуина V в Иерусалиме, коронация Сибиллы и Ги де Лузиньяна.

1186, октябрь - перемирие с Тулузой.

1187, 25 марта - переговоры Генриха с Филиппом в Нонанкуре.

1187, июнь - встреча двух армий под Шатору, Ричард гостит у Филиппа.

1187, 4 июля - разгром крестоносцев у Хаттина.

1187, 10 июля - взятие Салах ад-Дином Акры.

1187, 4 сентября - рождение Людовика VII, сына Филиппа II.

1187, 2 октября - падение Иерусалима.

1187, осень - Ричард принимает крест в Туре.

1188, 21 января - встреча армий Генриха и Филиппа близ Жизора, решение королей идти в крестовый поход.

1188, весна - подавление Ричардом мятежа в Аквитании, взятие Тайбура.

1188, весна-лето - нападение Ричарда на Тулузу, завоевание Керси.

1188, лето-осень - вторжение Филиппа в Берри, его война с Генрихом и Ричардом.

1188, 7 октября -мирная конференция в Шатийоне, новая дружба Ричарда и Филиппа.

1188, 18 ноября - конференция в Бонмулене, Ричард приносит ленную присягу Филиппу за все континентальные владения Плантагенетов.

1188, 25 декабря - Рождественский двор Генриха в Сомюре, Рождественский двор Филиппа с Ричардом в Париже.

1189, конец апреля - выступление в крестовый поход Фридриха Барбароссы.

1189, июнь-июль - война Филиппа и Ричарда с Генрихом II.

1189, 28 июня - смерть Матильды, сестры Ричарда.

1189, 6 июля - смерть Генриха II.

1189, 20 июля - провозглашение Ричарда герцогом Нормандским.

1189, 22 июля - встреча Ричарда и Филиппа близ Жизора.

1189, 13 августа - прибытие Ричарда в Англию.

1189, 29 августа - бракосочетание Иоанна и Изабеллы Глостер.

1189, конец августа - начало осады Акры Ги де Лузиньяном.

1189, 3 сентября - коронация Ричарда короной Англии.

1189, 12 ноября - смерть Вильгельма II Сицилийского.

1189, декабрь - назначение верховными юстициариями Уильяма Мэндвилла и Гуго де Пюизе.

1189, 11 декабря - Ричард покидает Англию.

1189, декабрь - 1190, март - встречи Ричарда с Филиппом по поводу крестового похода.

1190, зима-весна - назначение Ричардом сенешалей в материковые владения.

1190, 2 февраля - собрание баронов Аквитании в аббатстве Ла Реоль.

1190, 14 марта - семейная конференция Плантагенетов в Нонанкурте в Нормандии, назначение Гийома Лоншана верховным юстициарием и канцлером.

1190, весна - выход флота из Англии, назначение Лоншана легатом папы.

1190, май-начало июня - поход Ричарда на юг Гаскони.

1190, 10 июня - смерть Фридриха Барбароссы.

1190, июнь - вручение Ричарду посоха и котомки в Туре.

1190, 4 июля - выступление армий Ричарда и Филиппа в крестовый поход.

1190, 31 июля - прибытие армии Ричарда в Марсель.

1190, август - отправление из Марселя части армии морем в Палестину.

1190, середина августа - отправление Ричарда из Марселя.

1190, 16 сентября - прибытие Филиппа в Мессину.

1190, 23 сентября - прибытие Ричарда в Мессину.

1190, 28 сентября - прибытие к Ричарду освобождённой Иоанны.

1190, 4 октября - взятие Ричардом Мессины.

1190, 8 октября - договор с Танкредом.

1190, 25 декабря - рождественский двор Ричарда в «Матегриффоне».

1191, январь - встреча Ричарда с Иоахимом Флорским.

1191, 2 февраля - столкновение Ричарда с де Баром.

1191, 3-8 марта - встреча Ричарда с Танкредом.

1191, март - ссора Ричарда с Филиппом, заключение договора между ними.

1191, 30 марта - отправление Филиппа в Палестину, прибытие в Мессину Алиеноры и Беренгьеры.

1191, 10 апреля - отправление Ричарда из Мессины, смерть папы Климента III, избрание папой Целестина III.

1191, 14 апреля - коронация Генриха VI и Констанции императорскими коронами.

1191, 20 апреля - прибытие Филиппа под Акру.

1191, 24 апреля - прибытие Иоанны и Беренгьеры к Кипру.

1191, 6 мая - 1 июня - завоевание Ричардом Кипра.

1191, 12 мая - бракосочетание Ричарда и Беренгьеры.

1191, 5 июня - отправление Ричарда из Кипра.

1191, 8 июня - прибытие Ричарда под Акру.

1191, июнь - возвращение в Нормандию Алиеноры и Готье, архиепископа Руанского.

1191, 12 июля - взятие Акры.

1191, 31 июля - отправление Филиппа из Акры.

1191, 20 августа - казнь 2600 пленных мусульман.

1191, 22 августа - выступление армии под командованием Ричарда из Акры.

1191, 7 сентября - сражение при Арсуфе.

1191, 10 сентября - вступление армии Ричарда в Яффу.

1191, октябрь - смена Лоншана Готье де Кутансом на посту верховного юстициария.

1191, ноябрь - 1192, январь - первый поход армии Ричарда на Иерусалим.

1191, ноябрь-декабрь - встречи Филиппа с папой и Генрихом VI.

1191, декабрь - прибытие Филиппа во Францию.

1192, январь - претензия Филиппа на нормандский Вексен.

1192, 20 января - прибытие армии в Аскалон.

1192, 16 апреля - решение военного совета о признании Конрала королём Иерусалима.

1192, 28 апреля - убийство в Тире Конрада Монферратского.

1192, 5 мая - бракосочетание Генриха Шампанского с Изабеллой, провозглашение его королём Иерусалима.

1192, май - передача Кипра во владение Гюи де Лузиньяну.

1192, 22 мая - взятие Ричардом Дарума.

1192, июнь - новый поход Ричарда на Иерусалим.

1192, 29 июня - нападение Ричарда на большой караван Салах ад-Дина.

1192, мюль - уход из армии французов, возвращение Ричарда в Акру.

1192, 1 августа - освобождение Ричардом Яффы.

1192, 5 августа - поражение Салах ад-Дина под Яффой.

1192, 2 сентября - заключение перемирия с Салах ад-Дином.

1192, 9 октября - отправление Ричарда из Акры на родину.

1192, 21 декабря - пленение Ричарда под Веной.

1193, 4 марта - смерть Салах ад-Дина.

1193, 21, 22 марта - передача Ричарда императору Генриху VI, собрание князей в Шпейере.

1193, 12 апреля - захват Филиппом Жизора.

1193, 30 мая - избрание Хьюберта Уолтера архиепископом Кентерберийским.

1193, 29 июня - собрание князей в Вормсе.

1193, 14 августа - бракосочетание Филиппа и Ингеборги Датской.

1194, 4 февраля - освобождение Ричарда из плена.

1194, 13 марта - прибытие Ричарда в Англию.

1194, 12 мая - высадка Ричарда в Нормандии.

1194, 13 июня - взятие Ричардом крепости Лош.

1194, 3 июля - поражение Филиппа под Фретевалем.

1194, июль - подавление Ричардом мятежа в Аквитании.

1194, 23 июля - перемирие в Тилье.

1194, 31 декабря - смерть Леопольда Австрийского.

1195, лето - вторжение Ричарда в Берри и Овернь.

1195, апрель - смерть Ги де Лузиньяна.

1195, ноябрь-декабрь - война с Филиппом, окружение его под Исудёном.

1195, ноябрь-декабрь - Генрих VI снижает сумму выкупа и отпускает заложников.

1196, январь - мирный договор в Лувье.

1196, зима-весна - подавление Ричардом мятежа в Бретани.

1196, весна-лето - война с Филиппом.

1196-1198, строительство Шато-Гайара.

1196, октябрь - бракосочетание Иоанны и Раймона VI Тулузского.

1197, 15 апреля - захват Ричардом Сен-Валери.

1197, май - вторжение Ричарда в Бовуази, пленение епископа.

1197, лето - вторжение Ричарда в нормандский Вексен.

1197, июль - мирный договор Ричарда с Балдуином Фландрским.

1197, июль-август - вторжение Балдуина в Артуа, вторжение Ричарда в Берри.

1197, июль - рождение будущего Раймона VII Тулузского.

1197, лето - окружение графом Балдуином армии Филиппа.

1197, 10 сентября - смерть Генриха Шампанского.

1197, сентябрь - мирная конференция в Нормандии.

1197, 28 сентября - смерть Генриха VI в Мессине.

1197, избрание королём Оттона, племянника Ричарда.

1197, смерть Аэлис, графини Блуа, дочери Алиеноры и Людовика VII.

1198, 8 января - смерть папы Целестина III, избрание папой Иннокентия III.

1198, 11 марта - смерть Марии Шампанской, дочери Алиеноры и Людовика VII.

1198, 12 июля - коронация Оттона в Аахене.

1198, сентябрь-октябрь - новое вторжение Балдуина в Артуа.

1198, 27, 28 сентября - вторжение Ричарда в Вексен, поражение Филиппа под Жизором.

1198, декабрь - прибытие из Рима легата папы Петра Капуанского.

1198, 25 декабря - Рождественский двор Ричарда в Донфроне.

1199, 13 января - перемирие между Ричардом и Филиппом на 5 дет

1199, март - подавление мятежа виконта Аймара Лиможского.

1199, 26 марта - ранение Ричарда стрелой под замком Шалю-Шаброль.

1199, 6 апреля - смерть Ричарда Львиное Сердце.

1199, апрель, май - провозглашение Иоанна герцогом Нормандии, коронация короной Англии.

1199, 24 сентября - смерть при родах Иоанны, сестры Ричарда и Иоанна.

1200, 23 мая - бракосочетание Бланки Кастильской с сыном Филиппа Людовиком.

1200, 24 августа - бракосочетание Иоанна с Изабеллой, дочерью Аймара Ангулемского.

1202, апрель - обвинение Иоанна судом пэров виновным в измене.

1202, 1206 - потеря Иоанном Нормандии, Анжу, Мэна, Турени и части Аквитании.

1202, 1 августа - пленение Артура Бретонского.

1203, 3 апреля - убийство Артура Бретонского.

1204, март, июнь - падение Шато-Гайара и Руана.

1204, 1 апреля - смерть Алиеноры Аквитанской.

1205, смерть Хьюберта Уолтера.

1214, 27 июля - битва при Бувине.

1214, 25 октября - смерть Алиеноры Кастильской, дочери Генриха II.

1216, 18 октября - смерть Иоанна Безземельного.

1223, 14 июля - смерть Филиппа II Августа.

1230, 23 декабря - смерть Беренгьеры, жены Ричарда.

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

1. Графы Анжу

Примечания: С 861 г. титулом графов Анжу владел Роберт Сильный (f 866), он же - граф Тура (с 852) и Блуа(с 861) - отец Эда, короля Франции (888-898), и Роберта I, короля Франции (922-923). В 956 г. титулом графа Анжу владел Гуго Великий (t 956), владевший также титулами графа Блуа, графа Тура, графа Шартра (всеми с 956), маркграфа Нейстрии (с 922) и герцога франков (с 936), - отец Гуго Капета (940-996), короля Франции с 987. С 1265 г. титул графов Анжу принадлежал Капетингам (см. табл. 4а).

2. Герцоги Нормандские и королевский Нормандский Английский дом

3. Герцоги Аквитанские из дома Пуатье

3а. Герцоги Аквитанские (продолжение)

4. Капетинги (Робертины)

4а. Капетинги (Робертины) (продолжение)

5. Графы де ла Марш, графы Ашулемские и владетели де Лузиньянн

6. Плантагенеты

7. Латинские короли и князья в Святой Земле

Примечания

1

Позднее Генрих и Алиенора приблизили его к себе. Это было первым шагом в головокружительной карьере Уильяма Маршала - лишенного наследства младшего сына в семье, будущего графа Пемброка, регента Англии.

2

Интердикт (от лат. interdictum - запрещение) - в католической церкви запрещение всех церковных действий и треб (кроме крещения и елеосвящения), издаваемое папою или каким-либо епископом для региона или целой страны [в отличие от отлучения (экскоммуникации), налагаемого на отдельное лицо]; средство иерархии, чтобы сломить противодействие светской власти. Широко применялось в XI-XII вв.; последний раз применено папой Александром VII в 1608 г. к Венеции. - Брокг.-Эфр.

3

Подготовить замок к войне означало - закончить в нем ремонтные работы, обеспечить его запасами на время осады, укомплектовать вооружением и людьми и перевести гарнизон на боевое дежурство.

4

Брабансоны (уроженцы Брабанта) - нидерландские наемники XII в. на английской и французской службе. - Брокг.-Эфр.

5

Салах ад-Дин Юсуф ибн Айюб (1138-1193) - первый султан Египта из династии Айюбидов. Пользовался огромной популярностью у мусульман при жизни и после смерти. В Европе был известен под именем Саладин.

6

Мнимый гомосексуализм Ричарда - легенда, возникшая в середине XX в., связанная, видимо, с сексуальной революцией в Европе. Она основывается на одной-единственной фразе, переданной Роджером из Ховдена, относящейся к Ричарду, и в XX в., видимо, неправильно понятой: Роджер рассказывает о том, как однажды (возможно в 1195 г.) к Ричарду пришел некий отшельник и укорял его за грехи: «Вспомни о разрушении Содома, воздержись от запретного, иначе тебя постигнет справедливая кара Божья». Ричард сначала пренебрег предостережением, но, когда он некоторое время спустя заболел, ему вспомнились слова отшельника, и он попробовал, по словам Роджера из Ховдена, вести лучшую жизнь: ходить по утрам в церковь, раздавать милостыню и, отбросив непозволительные связи, исполнять супружеский долг. Здесь, по всей видимости, следствие - ужасное разрушение города вытеснило из сознания хрониста и его современников причину. Никаких сведений о гомосексуализме Ричарда ни из дружественных ему источников, ни, что еще более важно, из враждебных нет. Нет, несмотря на многолетнюю кампанию пропаганды против него. И наоборот, в источниках много упоминаний о его гетеросексуальности.

7

Короткий лук натягивался до груди, а длинный - до уха. Через 90 лет после войны Эдуарда I с Уэльсом длинный лук уэльсцев окончательно получит признание у английских лучников. Именно уэльсским лучникам Англия обязана славой длинных луков и зеленых курток.

8

В средневековой Европе так называли и турок, и арабов. В собирательном смысле - мусульмане.

9

Т. е. до середины ноября.

10

Палестину часто называли Палестинской Сирией или просто Сирией.

11

Имеется в виду - во время Первого крестового похода.

12

Он проживет долгую жизнь (переживет Ричарда на 34 года), отличится во многих сражениях, а в битве при Бувине спасет жизнь Филиппу II.

13

См. о нем на стр. 179.

14

Мы его упоминали ранее как Генриха Шампанского, правителя Иерусалима, мужа королевы Изабеллы.

15

Данегелъд (др.-англ. Denegeld - датские деньги) - общее название даней, которыми население Европы, прежде всего Англии и Франции, было вынуждено откупаться от викингов.

16

В браке с графом Гийомом Алиса родит дочь, графиню де Понтьё и д'Омаль, которая в дальнейшем выйдет замуж за кастильского короля Фердинанда III Святого, внука Алиеноры Кастильской.

17

Изабеллу и молодого Гуго обручил Ричард, и Лузиньяны были до сих пор верными сторонниками английской короны. После смерти Иоанна его вдова, королева Изабелла, возвращая долг любви, выйдет замуж за своего бывшего жениха Гуго X.

18

Андре де Шовиньи, троюродный брат обоих королей, «компаньон» Ричарда. См. о нем на с. 213.

Content

А. Грановский
ИСТОРИЯ КОРОЛЯ РИЧАРДА I ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

Предисловие

Глава 1. АНЖУЙЦЫ, НОРМАНДЦЫ И АКВИТАНЦЫ

Глава 2. НАЧАЛО ПУТИ

Глава 3. ГЕРЦОГ АКВИТАНСКИЙ

Глава 4. СЕМЕЙНЫЕ РАЗДОРЫ

Глава 5. НЕПРИЗНАННЫЙ НАСЛЕДНИК

Глава 6. КОРОЛЬ. ПОДГОТОВКА К ПОХОДУ

Глава 7. СИЦИЛИЯ

Глава 8. КИПР

Глава 9. АКРА

Глава 10. АРСУФ

Глава 11. ЯФФА, АСКАЛОН, ИЕРУСАЛИМ

Глава 12. ГОСУДАРСТВО БЕЗ КОРОЛЯ

Глава 13. КОРОЛЬ В ПЛЕНУ

Глава 14. ДОРОГОЙ ПОБЕД

Глава 15. СМЕРТЬ КОРОЛЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Примечания

ЛИТЕРАТУРА

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

Примечания