Лариса Теплякова

Любовь с итальянским акцентом

Запомни: ты прекрасна, ты воздушна,

Ты только струям воздуха послушна.

Не бойся, все с тобой произойдет!

В. Долина

Пролог

Италия… Нежное, шелковистое слово, словно соскальзывающее с губ. Страна для любви. Страна для творчества. Страна для сладкой жизни. Дольче вита.

Далеко ли она? В наш век скоростей совсем несложно достичь ее живописных берегов. Но в известном смысле она не близко…

Я расскажу вам итальянскую сказку. Но начнется и закончится она в России. Значит, сказка эта российско-итальянская. И даже скорее это быль. Такие светлые истории нет-нет, да случаются. Ну, обо всем по порядку! Не будем торопиться.

Глава 1

На масленичной неделе

На улице хозяйничала зима — настоящая уральская, ядреная, с крепким морозцем. Снег бриллиантово искрился в свете фонарей и рекламных огней, хрустел под ногами. Чистый снежок всегда приятно пахнет спелым арбузом, хотя арбузы на Урале не растут. Вот ведь лукавство природы!

Наташа возвращалась с работы домой. Привычный маршрут не отвлекал от мыслей. Работала она в родной школе, в той, которую сама окончила. От школы до дома недалеко. Раньше, бывало, смело бегали с ребятами, даже не застегивая шубеек и пальто! Она и сейчас могла бы так пробежаться, но теперь ей нельзя! Несолидно. Наташу все знают, уважают. Она в школе ритмику ведет и уроки домоводства. На первый взгляд странное сочетание предметов. Кому как, а для Наташи нормально. Она все отменно умеет делать — и шить, и танцевать!

…Всегда хотела стать известной танцовщицей и путешествовать по всему земному шару. Давать журналистам интервью, участвовать в фотосессиях для глянцевых журналов! Журналы продают во всех киосках, и мама с папой могли бы ею гордиться. Хотя они и так ее любят, без фото в журналах. И гордятся. Но без смелых желаний скучно жить, потому Наташа иногда грезит по своей девичьей привычке.

Самые вдохновенные, страстные мечтатели живут именно в маленьких городках и поселках. Больше всего им хочется посмотреть мир и добиться больших успехов. Некоторым удается. Вот старший Наташин брат сумел поступить учиться в Москве и там закрепиться. А Наташа сгодилась там, где родилась. Так уж вышло, и нечего на судьбу пенять.

Но она в своем городке личность известная. По-прежнему солистка Ансамбля народного танца в местном Дворце культуры. Горожане именуют его коротко — клуб. В этом клубе есть Народный театр, Народный хор. Талантов немало, и во время выступлений почти всегда полный зал. Всем любопытно на своих местных артистов посмотреть. Все довольны — и артисты, и зрители.

Вообще-то здесь почти все знакомы, и все рядом, под рукой. Вот ее школа, правее — городской парк, река. За рекой уже лесок. А за леском начинается вся необъятная страна. Так ей раньше в детстве казалось, когда украдкой смотрела вдаль из окон класса. Школа стоит на возвышенности, там и вид открывался изумительный, манящий.

Незаметно дошла до своего подъезда. Простая девятиэтажка из серых панельных блоков, а для Наташи — родной дом. Отцу выделили трехкомнатную квартиру на механическом заводе, где он мастером работал. Папу ценили, уважали. На доске почета портрет годами висел. Давно это было. Наташа тогда еще и не родилась, но знала по рассказам родителей, как они были счастливы! Шутка ли, трехкомнатная квартира! И кладовочка есть, и балкончик, и плита газовая, и вода горячая. Возможно, от избытка счастья и задумали дочку родить. Давно это было, целая Наташина жизнь прошла с тех пор. Многое изменилось. Родилась Наташа в одной стране, а жить пришлось в другой. Ну это не ей одной. Все в городке за эти годы изменилось, и всем непросто пришлось. Что уж теперь об этом! Жизнь-то продолжается!

Дверь в квартиру Наташа открыла своим ключом. Вошла в тепло, ощутила запах свежеиспеченных пирогов. Запахи и голоса. Это и есть то, из чего соткана аура родного дома. Здесь Наташу постоянно ждут, здесь ей всегда рады.

Выглянула мама, чмокнула дочь в прохладную румяную щеку.

— Заходи скорее, мой руки! Демины у нас в гостях.

Отец сидел за большим столом в зале. Рядом — старый друг Петр Иванович, дядя Петя. От него по левую руку — Таисия Михайловна, жена, тетя Тая. Неторопливо закусывали, выпивали помаленьку, вели разговор. Пятница… Завтра суббота. Можно расслабиться.

Мать, Анна Андреевна, — худощавая, большеглазая, подливала, подкладывала и вся светилась. Все домочадцы в сборе. Дом — полная чаша. А все Илюша, муж. Она за ним смолоду, как за каменной стеной. Домовитый, и подзаработать умеет. Когда перестройка отгремела, завод зашатался, сокращения пошли, зарплату нищенскую платили, так он уволился сам, не долго думая. С Петром Ивановичем кладку кафеля и прочие ремонтные работы быстро освоил. Так до сих пор и трудятся, уже целую бригаду создали. Заказчиков хватает! Все культурно жить хотят, с евроремонтом. Так что Илье Семеновичу есть на что свою семью побаловать.

— Вот и дочь моя пришла! — Илья Семенович ждал ее. Любил отец, когда вся семья за столом.

— Здравствуй, Наташенька, здравствуй, деточка, — ласково приветствовали муж и жена Демины.

— А мы вот праздник себе устроили! — пояснил Наташе отец. — Ты, наверное, думаешь, мол, на календаре обычное число, красным цветом не выделенное, а в доме гости! А ведь сейчас масленичная неделя, так почему бы нам не посидеть, не скоротать зимний вечерок?

Действительно, конец февраля, широкая масленица. А это значит, что скоро зиме конец, весна не за горами. Но Наташа понимала, что не только в этом причина. Просто у отца работа спорится, неделя удачно завершилась — вот и настроение отменное.

— Что ты, папа, я всегда Петру Ивановичу и Таисии Михайловне рада! — радушно сказала Наташа. — А уж в масленицу так тем более!

— Вот и молодец! — оценил отец. — Моя дочь! Ты ешь, мать блинов знатных напекла, пирогов настряпала.

Наташа подоспела, когда в застольной беседе уже наступил тот чудесный момент легкости, доверительности и теплоты, ради которого, собственно, вообще собираются вместе любые компании. Теперь выпили с Наташей, закусили неспешно. Потянуло на душевный разговор. Он стронулся сам собой, потек, полился.

— Вот смотрю я, Илья Семенович, на твою Наташу и удивляюсь, как природа распорядилась! — начал Петр Иванович. — Лицом она в тебя. А тоненькой фигуркой — в мать, в Аннушку. И глазищи как у Аннушки.

— Это верно, — согласилась с мужем Таисия Михайловна.

— Она и трудолюбием в меня! — гордо сказал отец.

— Да ведь у тебя, Илюша, руки-то золотые! Наташа, золотые руки у твоего отца! — рассыпался захмелевший гость.

— А у нее, у дочки моей, ручки тоже золоченые! Шьет искусно! И ножки у нее резвые! Пляшет в нашем клубе лучше всех, а теперь вон в школе детишек учит! А недавно в области выступали, — не унимался отец. — Наташа, дочь, неси-ка свои фотографии с концертов! Давай сюда альбом!

Альбомов с фотографиями было несколько, и все их видели уже не раз. Но отец настойчиво требовал, и пришлось ему подчиниться. Но не успела Наташа повернуться, а мать уже спешила, несла к столу. Разложила, раскрыла страницы. Наташа в украинском костюме, в грузинском. Хороша на любой фотографии.

Анна Андреевна не просто по-родительски любила свою дочь. Она ее обожала. Каждый день думала, лишь бы успеть ей помочь в жизни устроиться. Лишь бы счастлива доченька была.

— Ты бы Славку, сына моего, приглашала бы чаще на выступления-то свои, Наташа! — легонько упрекнул Петр Иванович. — Пусть бы посмотрел. Он ведь у нас парень хороший.

— Да он был, дядя Петь, — улыбнулась Наташа. — И не раз.

— А ведь ничего не расскажет! — сокрушенно покачала головой Таисия Михайловна.

— Он же молчун у вас! — усмехнулся Илья Семенович.

— Это верно — молчун у меня сынок! — подтвердил Петр Иванович. — А что мужику болтливым-то быть? Зато он парень толковый. Ты к нему, Наташа, присмотрись.

— А чего к нему присматриваться? Славка он и есть Славка, — улыбалась Наташа. — Мне ли его не знать! Сколько за одной партой в школе сидели!

…Наташу Симакову посадили со Славой Деминым за одну парту еще в первый год обучения. Мальчик никогда не обижал ее, не дразнился, не мешал. Наверное, поэтому она продолжала сидеть со Славой даже в старших классах, когда всем ученикам разрешили самостоятельно, по желанию выбирать себе соседа по парте. Слава был Наташе надежным другом, и она платила ему той же монетой. Демины жили в соседнем подъезде, и Слава помогал ей носить лыжи, сценические костюмы, книжки и много всего другого, что требовалось для уроков и танцев.

Славик всегда мало разговаривал. Но Наташа понимала его без лишних слов. Они сами изобрели с ним свою систему сообщений — жесты, рисованные символы, короткие слова, которой успешно пользовались для общения и подсказок на уроках. На занятиях ведь особенно не поболтаешь. Вот потому-то она знала Славу лучше всех.

— Вот друг ты мне, Илюша, все у нас с тобой пополам. Так? — с легким вызовом в голосе спросил Петр Иванович.

— Ну, так! — ответил Илья Семенович.

— Так я тебе как другу и скажу! — продолжал Демин. — Одного тебе простить не могу — что дочь свою за Славку моего замуж не выдал!

— Вот так раз! — изумился Илья Семенович, явно не воспринимая слова своего старого друга всерьез. — Так он и не сватался! Если бы посватался, так мы бы подумали!

— Так я как-то заводил разговор! — напомнил Петр Иванович. — Вспомни-ка, Аннушка!

— Ну, было как-то. Но ведь так, вскользь, между делом, — припомнила Анна Андреевна.

— А что вы тогда ответили? — обличал Петр Иванович. — Рано, мол. Дети только школу закончили. Наташенька в педагогический институт поступать собирается. Мол, потом видно будет. Ведь так? А потом и поздно стало.

— Дядя Петя, ладно, что это ты сегодня! — мягко перебила Наташа.

— А чего я? Породнились бы. Разве плохо? — развивал свою мысль Петр Иванович.

— Ну, разошелся, — усмехнулась Таисия Михайловна, поглаживая мужа по плечу. — Успокойся. Закусывай лучше, Петя. Что уж об этом! Дети взрослые уже давно. Мы им теперь не указ.

— Ладно, не обижайтесь на меня, хозяева дорогие, — повинился Петр Иванович. — Я только напоследок вам одно скажу: в жизни самое главное — хорошую семью создать, за хорошего человека замуж выйти! Вот ты, Аннушка, со своим Илюшей сколько годков прожила?

И старые приятели заговорили о былом житье-бытье, свою молодость вспомнили. Когда люди знакомы столько долгих лет, им всегда найдется о чем поговорить. Наташа любила слушать их рассказы. Ей с детства казалось, что родители — самые лучшие люди на земле. Они были и будут в ее жизни вечно. Папа — надежный, сильный, умелый. Мама — добрая, чуткая, домовитая. Между ними, в их поле притяжения, ей всегда тепло и уютно.

Тем временем из смежной комнаты вышел русоволосый маленький мальчик.

— Мультики кончились, — доверительно объявил он всем.

Взрослые замолчали, повернули головы в его сторону.

— Антоша наш пришел, наследник! — воскликнул Илья Семенович. — Иди ко мне! Вот теперь точно все в сборе! Вся семья за столом. Давай-ка, Аннушка, положи нам с Антошей блинчиков с мясом.

Мальчик подошел вначале к Наташе, уткнулся носом ей в предплечье, а она поцеловала его в темечко. Потом он ловко забрался на колени к Илье Семеновичу. Дед обнял внука, просиял глазами.

Дети подключаются к радости мгновенно. Для них атмосфера праздника естественна. Взрослые живут по пословице: делу время, потехе — час. Для детей органичнее наоборот. В свои неполных пять лет Антон был уже общительным, активным мальчуганом.

Если в доме звучит детский голосок, значит, в доме живет звонкая чистая радость. Взрослые люди не зачерствеют душами, глядя на малыша. Всякий ребенок — маленькое чудо. Наблюдать его шаги по жизни — увлекательнейшее занятие! Маленький человечек соединяет в себе много качеств, унаследованных от предыдущих поколений. В его нежном личике просматриваются черты всех родных людей, которые души в нем не чают, заботятся каждый день. В такой обстановке любви ежедневно пребывал маленький Антон — Наташин сын.

Так уж вышло, что замечательный ребенок у Наташи был, а муж отсутствовал. Мало ли женщин воспитывают детей без мужа! Никого этим не удивишь.

Демины ушли поздно. Долго прощались в коридоре, будто бы жили далеко, и снова свидеться с Симаковыми придется им уже не скоро. Роняли шапки, перчатки, смеялись. Рядом прыгал Антон, довольный тем, что ему разрешили нарушить режим.

Вскоре дом затих. Наташа уложила Антона и пошла на кухню помочь матери. В их семье водилось правило — как бы ни было поздно, а грязную посуду на другой день не оставлять! Мать и дочь управились быстро, привычно. Разошлись по своим спальням.

В комнате царила ночная тишина. Слышалось ровное дыхание Антоши и завывание усилившегося ветра за окном. Февраль напоследок брал свое — вьюжил, куражился, снегу подсыпал. Вспомнилась поговорка, которую не раз слышала от матери — с добрым мужем и февральский мороз не стужа. Почему-то именно ночью, на грани сна и бодрствования, часто думается о самом сокровенном…

Глава 2

Школьный роман

По паспорту муж у Наташи был, только фактически жили они раздельно уже года три, не оформляя официального развода. И фамилию она носила его — Снегирева. Красивая фамилия. И любовь у них начиналась красиво…

Юра Снегирев учился в параллельном классе. В каждой школе всегда есть самый симпатичный парень, о котором тайком вздыхают все девчонки. Вот он и был таким. Сердце билось в волнении, когда Юра приглашал Наташу танцевать на школьных вечерах! Хотелось быть неотразимой только для него.

Помнится, душа пела от счастья, когда Юра наконец-то позвал ее в кино! Шла французская комедия. Актер Бельмондо с приключениями добивался любви утонченной красавицы. В фильме все закончилось восхитительной свадьбой. Хотелось таких же платьев, как у героини. Таких же чувств, только всерьез.

Платье можно сшить любое. Прическу можно тоже сделать. А вот получится ли такая любовь?

Юра держал ее тоненькие пальчики в своей руке. Изредка шептал ей что-то, касался губами уха или волос. Наташа очень прямо держала спину, подбородок, но внутри у нее все трепетало. Что ждет ее дальше?

А дальше они почти не расставались. Вспыхнул настоящий школьный роман. В безмятежный мирок Наташи ворвалась первая любовь.

Внимание Юры Снегирева льстило Наташе и возвышало ее. Он — некоронованный король школьных вечеринок и девичьих сердец, так, значит, и она — королева. Его имя звучало музыкой, вытесняя все остальные.

Они с Юрой были друг у друга первыми. Их маленькие интимные тайны зрели вместе с ними. Юра подарил ей чувство собственной женской исключительности. Он помог Наташе обнаружить свои чарующие женские способности. Юра не спешил бесцеремонно обнимать Наташу и уж тем более лезть под юбку, как делали некоторые нетерпеливые кавалеры ее подруг. Наташа была ему благодарна, но постепенно в ней самой зрело желание близости с любимым, распирая и обжигая изнутри. Каждое прикосновение вызывало мучительно-сладостные спазмы. Это было и хорошо, и страшно. Страшно хорошо! Восхитительно!

Первый настоящий взрослый поцелуй случился весной, когда они еще учились в школе. Произошло это в удивительном месте, которое называлось «царство кривых берез». В городском парке есть излюбленный всеми уголок, в котором стоят странные березы. Их старые огрубелые стволы причудливо изогнуты по какому-то капризу природы. Как могли так склониться и выгнуться эти белоствольные красавицы, воспетые не раз за стройность своих сестер, — никому не ведомо! Зато это место как нельзя лучше подходило для свиданий и задушевных бесед. На искривленных, пригнутых к земле крепких стволах сидели, как на лавочках. «Кривое царство» хранило немало тайн и признаний. Там и Юра Снегирев горячо прошептал своей любимой:

— Мы всегда будем вместе!

Наташа доверяла ему безгранично. Наверное, тогда он и сам верил в свои слова.

С того дня у них вошло в привычку встречаться до занятий в школе и целоваться самозабвенно несколько минут. Вкус тех поцелуев Наташе не забыть никогда.

Со свадьбой тянуть не стали. Родители уговаривали их повременить, да скоро отступились. Дочь умела настоять на своем. Мать с отцом сами понимали: часто любовь важнее хлеба.

Поселились в Наташиной комнатке. Юра ведь жил с матерью в однокомнатной квартирке. Туда жену не приведешь — тесновато.

В институт Наташа тогда не поступила. Зато танцевала в ансамбле по-прежнему. У обоих молодоженов были свои страстные увлечения. У Наташи — танцы, а у Юры — фотография. Эти их пристрастия удачно сочетались: Юра с любовью и много фотографировал свою молодую жену.

Кроме того, Наташа выписывала журналы мод. Шила себе последние модели. Заказчицами обзавелась. Вела в родной школе уроки труда для девочек. Все успевала.

А главное — это муж, Юрочка. Наташе нравилось в нем все! Как он ест, как говорит, как улыбается.

Работал Юра в фотосалоне и изредка снимал для городской газеты, но мечтал прославиться, как истинный фотохудожник. Он был уверен, что если у человека есть талант, то ему обязательно повезет. Судьба должна предоставить счастливый случай, а уж он, Юра Снегирев, за него крепко ухватится!

После свадьбы началась та самая загадочная настоящая взрослая жизнь. Молодые были красивой парой, всем на зависть. Жили всласть, взахлеб, вне времени. Утром будили друг друга поцелуями. Вечером засыпали, сплетаясь, роднясь. Слова, запахи кожи, изгибы, привычки — становились общими, милыми. «Так вот она какая — семейная жизнь! — думала счастливая Наташа. — Засыпать с любимым, просыпаться вместе с ним! Что может быть лучше!» Горячий шепот и приглушенный смех слышались из бывшей девичьей комнатки постоянно.

С Юрой Наташа осознала, что любовь — это взаимное восхищение. И ничего не стыдно, если любишь. Юра приучил ее не стесняться своей наготы, гордиться своим телом, любить его. Он восторгался каждым сантиметром Наташиного стана, изучая его ежедневно. Когда родителей не было дома, он брал обнаженную Наташу на руки и подносил к большому зеркалу. Они отражались в нем оба — оголенные, счастливые, слегка поглупевшие, шальные от возбуждения.

С тех пор Наташе часто мерещится то отражение, когда она всматривается в это зеркало. Словно сквозь годы, сквозь туман, проступают неясные очертания, и тонкой иголочкой вдруг кольнет ее сердце тоска. Зеркало на прежнем месте, а Юры рядом нет.

Юра делал очень красивые альбомы с Наташиными снимками. Некоторые самые удачные кадры увеличивал, вставлял в рамки, вешал на стены. Так и остались по всей квартире его фотоработы. Вот она на новогоднем концерте, вот для ветеранов войны выступает. Гибкая, курносая, коса до пояса. Замужество сделало ее еще более женственной, манкой, яркой. Она нравилась себе такая.

Только мать была настороже: вглядывалась в зятя. Надежный ли? Уж больно горячи оба. Надолго ли? Но не вмешивалась. Незаметно опекала.

Отец посмеивался, не раз говорил:

— Ты, Аннушка, словно птица встревоженная. Ты успокойся, родная. Ну, любовь у них, любовь. Места нам всем хватает. Все ладно. А я попозже научу зятя деньги зарабатывать. Все хорошо будет. Пусть пока милуются.

Как-то Илья Семенович предложил Юре поработать с ним в бригаде по ремонту в выходные дни. Зять вежливо, но твердо отказался. «Молод пока, — беззлобно подумал тесть. — Еще сам попросится».

Его друг, Демин Петр Иванович часто брал с собой рукастого молчаливого сына Славика, обучал всему. Работа спорилась. Деньги водились. Обзавелись сберкнижками. Илья Семенович откладывал потихоньку, знал — пригодится. Ведь задумают молодые дитя завести когда-нибудь. А он тут и одарит их по-отечески. Дочь ведь единственная, не жалко.

А у Наташи становилось все больше солидных заказчиц. К примеру, главврач городской поликлиники Зоя Ивановна, интересная дама, любила одеться с иголочки, со вкусом. Ведь она и в Горздраве бывает, и в область по делам ездить приходится. Конечно, она покупала самые элегантные наряды. Но ведь все надо подогнать по фигуре! Только Наташа могла ей угодить.

Зоя Ивановна — женщина занятая и в городе известная. Несолидно ей бегать по портнихам. Она принимала Наташу в своем кабинете. Наташа входила, изящно ступая, словно пришла не обслужить, а получить завоеванный приз. Носик вверх, локотки отведены, спинка прямая. Залюбуешься. Девушка с амбициями, но смышленая, взгляд у нее свежий, незамыленный. Нравилась она врачихе.

Зоя Ивановна готовилась к заседанию городского собрания. Надо соответствовать высокому уровню всем своим внешним видом. С годами все труднее выдерживать стиль. Излишне молодиться уже смешно, а в старухи записываться еще рано.

— Наталечка, спинка не тянет, нет? — заказчица крутила головой, охорашивалась перед зеркалом.

— Нет, Зоечка Ивановна, не тянет. Сидит как влитое. С вашей-то фигурой, Зоя Ивановна, вы там всех очаруете. Поверьте, — убедительно сказала Наташа.

— Да, пожалуй, все славно. Ну, умница. С меня как обычно?

Наташа царственно кивнула и быстро убрала протянутые деньги.

— А теперь, девочка, давай тобой займемся. Послушай меня. По-моему тебе пора заглянуть к Наиле Ахатовне, гинекологу. Ты сама-то не чувствуешь, что беременна? У нее рука легкая. Пойдем?

— А что, уже заметно?

— Ну, от опытного взгляда не скроешься. Немного на лице изменения. В общем, что впустую говорить! Я вижу — и все. Чем раньше начнешь наблюдаться, тем лучше. Ну что тебе объяснять? Ты ведь умненькая девочка. Пойдем?

— Пойдемте! — согласилась Наташа.

Все, конечно, подтвердилось. Татарочка Наиля Ахатовна торжественно объявила Наташе о свершившемся. Новый человечек уже жил одной жизнью со своей молодой мамочкой.

— Танцы придется прекратить. Тяжести не поднимать. Мужа любить с осторожностью. Анализы срочно сдать, — кратко отрекомендовала гинекологиня, снимая резиновые перчатки. — Как только что-то побеспокоит — бегом ко мне. Я, конечно, фигурально выражаюсь. Бегать не надо. Беременная женщина должна плыть лебедушкой!

Почему-то вначале Наташа сказала о своей беременности маме, а не мужу. Мать счастливо улыбнулась, обняла ее:

— Вот ты и женщиной настоящей стала. Все будет хорошо. Я тебя всему обучу. Все вместе вырастим маленького. А сейчас я на рынок побежала. Курятины куплю, говядины, фруктов, меда. Тебе теперь за двоих есть надо.

Анна Андреевна была завсегдатаем всяких городских торговых точек. Добытчица знатная. Как и в любом деле, здесь была своя стратегия. Вся семья, поглощенная своими делами, привыкла брать продукты в холодильнике или садиться за накрытый стол. А ведь все надлежало правильно выбрать, приобрести, доставить, приготовить, сохранить. Но Анна Андреевна не роптала. Ей нравилось вести домашнее хозяйство и ощущать себя необходимой.

Любовь Наташи и Юры дала свой росток, словно деревце. И дети обычно рождаются на свет, не зная, что их ждет. Как-то Наташа читала про таких австралийских кенгуру, кажется, валлаби называются, так у них зародыши рассасываются, если у самки не все в порядке с условиями жизни. К примеру, корма ей не хватает. Засуха, например, случилась. Но о плохом лучше не думать, когда носишь под сердцем малыша! Маленький комочек, ее и Юрин ребенок уже рос, и тихая радость плескалась внутри.

Шить, конечно, Наташа не перестала. Строчила по-прежнему на электрической машинке. Танцы пришлось на время оставить. Тяжести ей носить не приходилось. А уж мужа она любила, как могла.

По всем известным женским приметам должна была родиться девочка. Но в положенный срок появился мальчик. Слабенький, плаксивый. Спал плохо. Видно, судьба решила: пора испытать молодую семью.

Пригодилась сберкнижка Ильи Семеновича. Купили все, что нужно. Приобрели, нашили, навязали с мамой в четыре руки.

Мальчика назвали Антоном. Радовались прибавлению семейства всей родней. А Антон Юрьевич словно и не рад был, что родился на белый свет. Куксился, хворал, ночами беспокоил.

А вскоре наступила пора испытаний для многих жителей в городке. Совсем закрылся механический завод, и полностью свернула работу фабрика хлопчатобумажного трикотажа.

Первым изменения ощутил, как ни странно, Юра. Люди совсем перестали делать фотографии. Изредка забегали за крохотными снимками для документов. Да и до того ли было? И в газете снимки требовались все реже. Там в основном печатались платные объявления самого разного свойства — реклама, продажа, покупка, услуги. Все прикидывали, как заработать на жизнь. Газетная площадь стоит немалых денег, и фотоэтюды на ней размещать невыгодно.

— Ничего, все образуется, — говаривал Илья Семенович. — Какая же власть допустит, чтоб рабочий человек без дела остался! Это временно. Скоро запустят фабрику. Реконструируют и запустят. А там и завод, глядишь, заработает.

По телевизору и радио политики говорили о грандиозных рыночных реформах, об обновлении всей страны, но как и в какие сроки все нормализуется — не уточняли. Видно, говорящие и сами плохо себе представляли. Лозунги, призывы, демагогия. Хваленая демократия получалась пока с чудовищными перекосами. Расслоение общества набирало обороты по всей стране.

Наташа тогда опять жила вне времени, но уже из-за сына.

День — ночь; ночь — день. Дом — поликлиника. Кормление — стирка. Будильник на столе. Тревожный сон урывками.

Мать и дочь понимали друг друга без слов, боролись за своего Антошеньку, не допуская мысли о плохом. Мужчины были на подхвате. Режим жизни в доме диктовал маленький неокрепший человечек, и чем-то ему этот мир пока не нравился.

Хоть время и было щедро на неприятности, но Илья Семенович не унывал. Его бригада освоила все виды самых сложных ремонтных работ. Теперь они брались за все, что заказчикам было угодно. Отец всегда шутил, подбадривал своих домочадцев. Денег благодаря ему хватало, хотя безжалостная зверюга — инфляция клацала своими зубами. Цены постоянно росли.

С Юрой же происходили странные изменения. Он замкнулся, стал молчалив, но упорно посылал свои постановочные снимки на конкурсы в какие-то столичные журналы. Видимо, втайне он мечтал о том, что его заметят и пригласят на работу в солидное издание или студию в большом городе. Он не оставлял надежду стать профессиональным фотографом. В их городке это было практически невозможно, но Наташе некогда было его переубеждать и разглагольствовать с ним на эту тему.

Вдруг Юра заинтересовался кулинарией, взялся листать поваренные книги. Вскоре он обосновался на кухне вместо женщин. Уединенно колдовал над плитой, накрывал, убирал. Он не искал себе постоянную работу и не стремился быть главой в своей семье. Выполнял поручения жены и тещи по хозяйству.

Мудрая мать сказала Наташе:

— Потерпи, смирись на время. Не дергай мужика. Вон все вокруг спиваются от безделья, а твой муж пироги печет да супы варит. И пускай себе стряпает. Вот увидишь, все встанет на свои места. Бог не допустит, чтоб все рухнуло.

Анна Андреевна с возрастом стала набожной. Ходила в обновленную церковь, молилась за здоровье внука и благополучие всей семьи. Наташа тогда послушала мать. А что ей оставалось?

Но время шло, все вокруг неудержимо менялось. Бог допускал многое. Видно, гневался за что-то или испытывал суетных, вечно недовольных людишек. А может, был занят чем-то поважнее.

Все-таки в городе были предприимчивые люди, которые изловчились, поймали птицу-удачу за хвост. Открывали свои небольшие магазинчики. Товарец продавался самый разный. Появлялись частные кафе и рестораны. Нарождался новый класс имущих. Новые русские.

Жены этих новых русских хотели модно одеваться, вальяжно выглядеть. Чем сложнее фигура, тем необходимее личная портниха. Портниха в небольшом городе — это почти модельер. Кутюрье.

Наташа начала увлеченно работать. Сынок Антоша понемногу окреп, развязал ей руки. К Наташе опять зачастили клиентки. Наташа чувствовала ткань, видела модель заранее. Она умела и любое готовое платье, купленное в магазине, обыграть, внести изюминку, из скучного одеяния сделать неповторимое. За это ее ценили.

С клиентами она не скромничала. Шила отлично, так и брала за свою работу дорого. В семьях состоятельных господ быстро стала своей. Да и кто не свой в маленьком, некогда рабочем городке?

Наташа и Юра были, как всегда, рядом, но что-то ушло из их отношений. Выяснять ей не хотелось, да и некогда было. Наташа была еще молода, но у женщин очень развита интуиция! И Наташа ощущала, что уговорами и упреками уже ничего не исправить. Иногда, если нужно что-то долго объяснять, лучше и не начинать вовсе. Любящие люди должны чувствовать друг друга без лишних слов.

Чуткая мать Наташи подмечала все. Старалась чаще быть с маленьким внуком. Даже по ночам иногда забирала его к себе в комнату, давая возможность молодым супругам побыть одним.

Антоша подрастал, менялся в лучшую сторону. Он превратился в симпатичного, смышленого мальчугана.

— Мое наливное яблочко! — называла его ласковая бабушка Анна Андреевна.

Лицо ребенка всегда напоминает прелестный бутон, из которого постепенно распечатывается новая личность, похожая на мать и отца одновременно. У маленького Антона просматривался отцовский лоб, прикрытый шелковистой русой челкой, его высокие скулы, ясные мамины глаза, ее тонкая переносица и пухлый яркий ротик. Родители продлились в порожденном ими создании. Но ребенка надо растить и воспитывать! Чем старше становится дитя, тем больше приходится взрослым считаться с ним и соотносить свои поступки с его интересами. Каким будет детство — очень важно!

А Юра стал чаще и подолгу бывать у своей матери, а порой беззаботно проводил время с друзьями. Он уходил и приходил как ни в чем не бывало. Видя его прохладное отношение к сыну, Наташа часто негодовала. В ней зрело глухое раздражение. Однажды Наташа, замотавшись, с упреком как-то сказала мужу:

— Где ты живешь — не понятно. Я едва успеваю, отец работает, а тебя нет. Хоть бы с Антошей погулял, книжки ему почитал. Ну что молчишь? Ходишь, как медведь-шатун, молчком.

Она наговорила что-то еще. Наверное, грубо. Наверное, резко. Юра в ответ лишь смутно улыбнулся и пошел готовить ужин. Потом незаметно оделся и ушел. Видно, и у него внутри давно зрело какое-то недовольство супружеской жизнью.

Поздно вечером вернулся Илья Семенович. Помылся. С аппетитом поел.

— Юрка, что ли, кашеварил? — спросил он с усмешкой.

— Он, он, — закивала Анна Андреевна.

— Чудно! А вообще вкусно. Может, кафе семейное откроем, а, мать? — Отец был в хорошем настроении. — Займись с зятем на пару. У вас получится! Я ремонт сделаю. А где он сам-то? Поздно уже, куда мужика заслали? Да что вы молчите-то обе, как куклы?!

— Папа, он ушел, — заявила отцу Наташа.

— Ну так уж и ушел! — возразил ей Илья Семенович. — Скажи, что поссорились. С кем не бывает. Ты вот, дочь, больно строга стала, резка в последнее время. Мужу ласка нужна, любовь.

— Да где ей успеть-то все, Илюша! — заголосила мать, заступаясь за дочь. — Девчонка похудела вся. То в школе, то за швейной машинкой.

— Ну будет, мать! — махнул рукой Илья Семенович. — Развела тут слезы. Спать давай укладываться. Вернется Юрка завтра, далеко не убежит. У матери своей, у Снегирихи, ночует. Поговорю я с ним завтра. Чего в семье не бывает.

Но побеседовать с Юрой не удалось. Он не вернулся к жене ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю.

Наташа тоже выдерживала характер. Она занималась своими обычными делами и ничего не говорила. Мать первая завела с ней разговор, запричитала:

— Дочь, ну что же делать будем? Господи, что ж он удумал, Юрка твой! Таких, как ты, разве бросают? Да никогда он такую жену не найдет! А Антошка как теперь без отца? Ну что ж это творится? Наташенька, разреши — я отца к Снегиревым пошлю. Поговорят… Все уладится. А?

— Значит, бросают, мама, и таких, как я, — спокойно ответила Наталья. — Отца посылать к Снегиревым не вздумай и сама не ходи. Не хочу я. Не уладить уже уговорами. Будем жить дальше. А поживем — увидим.

— Девочка моя! — пролепетала Анна Петровна, обливаясь слезами.

Потом, уложив Антошу, Наталья долго пересматривала свои фотографии в альбомах, словно хотела убедиться, что все хорошее и светлое в ее судьбе действительно было. С каждого снимка улыбалась она себе самой из другой уже жизни. Густое, горячее счастье, которое, казалось, не вычерпать никогда, осталось в прошлом. Но не такова Наташа, чтоб вешать нос. Рецепт она себе прописала простой: каблучки, прическа новая, глазки ярче да на люди чаще. А там видно будет.

А между тем наступила новая весна. Антоше исполнилось два года. Гордый дед водил его гулять в городской парк.

Наташа и сама любила пройтись там по аллейкам, заглянуть в удивительное царство кривых берез. В старом кинотеатре крутили новые современные фильмы. Хоть здание немного поблекло, обветшало, но молодые парочки по-прежнему ходили в кино. Наташа с грустной улыбкой смотрела им вслед. Танцы, кино, прогулки под луной. Так начинаются отношения у всех влюбленных. А что потом? У каждого своя судьба.

Чаще стала видеться с подругами. У Наташи была отличная компания. Ольга экономистом в администрации города работает. Аля — мастер в лучшем парикмахерском салоне. Света — жена удачливого предпринимателя. Муж Светланы вечно работает, а она занимается собой и домом. Альбина в банке отдел возглавляет. И всем Наташа нужна. Всегда сошьет такой наряд, что все ахнут.

Подруги крепко держались друг за друга. Время старались проводить интересно. Помогали в житейских делах. Умные, красивые молодые женщины, а замужем из них одна Светка. Жили нескучно, но в постоянном ожидании счастливого случая, в полной готовности.

«А вдруг мужчина?» — шутила шустрая Аля.

Мужчины слетались, как на мед. Но либо не стоящие внимания, либо уже женатые, либо предложения их были сомнительными. Подруги критерий отбора партнеров понижать не спешили, заполняли свои дни, как могли.

Наташе тогда предложили в школе уроки ритмики вести. Она согласилась с огромным удовольствием. И причина была совсем не в дополнительных деньгах. Интересная работа вытягивала ее из смутной неопределенности отношений с мужем и удручающей тоски. Жизнь ведь не терпит пустоты. Мужа в доме нет, но остался замечательный сын и рядом находились любящие родители.

Юра развода не требовал, Наташа тоже не спешила рвать с ним отношения окончательно. «Так вот ты какая бываешь, настоящая взрослая жизнь!» — думала иногда с горькой усмешкой. Неудавшаяся, трудная любовь — очень поучительное состояние. Вместе с горечью образуется опыт, который случайно не приобретешь. Пришлось Наташе стать независимой и сильной. Ведь она уже умела многое.

Глава 3

Дела житейские

Субботним утром мать засобиралась в церковь.

— Завтракайте без меня, — наказала Анна Андреевна, уходя.

— Куда побежала? — удивился отец.

— Пойду помолюсь перед прощеным воскресеньем, свечки поставлю, — тихо, но упрямо заявила Анна Андреевна мужу.

— Ой, Аннушка, там и без тебя народу полно — теснота и духота! — балагурил Илья Семенович. — Ты уже Антону нашему здоровье вымолила, так и хватит Бога-то зря беспокоить. У него без тебя забот немало.

— Перестань, Илюша, богохульствовать, вполголоса, но строго укорила мужа набожная женщина и прикрыла за собой дверь.

Анна Андреевна к обеду не вернулась. Отец ворчал, а Наташа начала волноваться. Не похоже было на маму, чтобы она вот так оставила семью в субботний день. Сердце дочери тревожилось.

Смутная тревога Наташи была не напрасной. Так уж устроена жизнь, что плавное ее течение нет-нет, да и прервется досадной случайностью. Привез Анну Андреевну домой Слава Демин. Оказалось, что в церкви она пробыла недолго. Потом намеревалась зайти в продуктовый магазин. У самого входа оступилась в спешке, поскользнулась и упала. Сломала правую руку в запястье, опираясь на нее при падении. А из магазина в ту минуту Слава выходил. Он поднял Анну Андреевну, отвез в травматологический пункт, а потом доставил полуживую от испуга и отчаяния женщину домой.

Наташа накапала матери валокордина и уложила в постель. Слава сидел на кухне с Ильей Семеновичем.

— Слава, спасибо тебе, — с чувством поблагодарила его Наташа.

Илья Семенович молча, по-мужски пожал ему руку в подтверждение слов дочери.

— Да что тут такого! Чудные вы, не мог же я пройти мимо, — скромно сказал Слава. — Ты скажи, Наташ, может, еще чем помочь?

— Помочь? А пожалуй, надо! — решительно заявила Наташа, что-то прикинув в уме. — Папа, ты с мамой и Антошей оставайся, а я со Славой на рынок съезжу. Да и в аптеку надо. На рабочей неделе мне совсем некогда будет. Так что, Славик, выручай меня по старой дружбе!

Слава помог ей сделать все необходимые покупки. Он нес пакеты к машине с таким довольным видом, будто они были наполнены золотыми слитками.

— Слушай, а почему ты все неженатый ходишь? — спросила его Наташа, когда уже возвращались домой. — Редкий мужчина так терпеливо и безропотно за покупками ходит! У тебя просто житейский талант, полезный для семьи!

— А не выросла еще моя невеста! — отшутился Слава. — Женюсь, какие мои годы.

«Добрый, отзывчивый, как всегда, — подумала Наташа о Славе с признательностью. — Простой, понятный человек. Мой верный школьный дружок! На него всегда можно положиться».

Началась новая неделя. Утром, собираясь на работу, Илья Семенович шутил с женой:

— Вот сбегала ты, Аннушка, поставила Богу свечки! Вот тебе и чистый понедельник с загипсованной рукой! Сиди теперь дома, телевизор с Антохой смотри. Антон, остаешься за главного в доме! Приглядывай за своей бабушкой, чтобы не убежала ненароком никуда, а то еще ноги переломает. А меня сегодня ночевать не ждите.

— А куда ты?! — хором спросили мать и дочь.

— Начинаем отделку загородного дома одному богатенькому господину. Работы много. Туда-сюда кататься мне не с руки. Приеду в среду вечером. Ну, бывайте здоровы! — попрощался Илья Семенович.

С того памятного чистого понедельника все хлопоты по дому легли в основном на Наташины плечи.

В тот год зима на Урале выдалась особенно снежной, и казалось, что огромные сугробы не растают никогда. Однако весна вступила в свои права в положенный срок и дерзко взялась за дело. Повсюду зазвенела капель. Город, весь просвеченный солнцем, отогревался, хорошел, освобождаясь от опостылевшего снежного покрова и наледи. Шалунья весна весело барабанила по каждому подоконнику. «Эй, люди, зиме пришел конец!» — слышалось в этой задорной дроби.

Постепенно весна набрала полную силу. Оттаивали звуки, запахи, краски. Жизнь продолжалась! Шире раскрывались глаза. Тело требовало воздуха, движений, эмоций, событий. Конечно, витаминное голодание давало о себе знать, отзываясь небольшой слабостью во всех членах. И под ногами грязновато. И обнажился прошлогодний мусор на газонах. Но это сущие пустяки по сравнению с тем безотчетным счастьем, которое совершенно бесплатно вдруг свалилось каждому на голову, и его хватало всем без исключения. Само по себе рождалось ощущение праздника жизни. Всем становилось хорошо, как в юности. Весной все молодеют, и сил будто бы прибавляется.

Анна Андреевна уверенно поправлялась. Она не могла сидеть без дела, поэтому стала чаще вязать. Это занятие помогало ей разрабатывать руку. Она устраивалась в кресле напротив большого телевизора, рядом на ковре играл Антоша. Анна Андреевна поглядывала за внуком, и оба были заняты приятным делом и довольны друг другом.

Анна Андреевна постоянно жалела свою взрослую дочь. Ей казалось, что Наташа слишком много работает. А надо ведь и для себя пожить, пока молодая. Когда Наташа сказала матери, что Светлана собирается пригласить подруг на вечеринку в ресторан, Анна Андреевна даже обрадовалась.

— Иди, доченька, и не волнуйся! Отдохни, повеселись! И домой не торопись! — наказала она Наташе.

Муж позволил Светке заказать стол в ресторане для закадычных подруг на день ее рождения. Решили устроить грандиозный девичник.

У Али в салоне сделали укладки. К ресторану подкатили на такси. Выглядели фотомоделями.

— Девочки, вино итальянское и французское завезли, — щебетал официант Егорушка, бывший однокашник. — Какое подавать?

— А ты и то и другое подавай. Там разберемся, — приказала именинница.

— Будьте осторожны, не сведите всех с ума, — льстил им Егорушка. — А я всегда рядом. Все сделаем по высшему разряду.

— Ой, кого тут сведешь с ума! Всех знаем как облупленных, — отмахнулась Аля. — Иди уже неси нам закуски. Есть хочется!

— Ну, Светочка, ты из нас самая удачливая. Так держать! Храни свое счастье, будь умницей. А уж красавица ты от рождения, — начала застолье Наташа. — За тебя, дорогая.

Пригубили по первому бокалу.

— Ой, какое вино замечательное! Молодец Егорка! Удружил, — воскликнула довольная Света. — Девчонки, гуляем! Как именинница всем приказываю забыть про свои проблемы. Я хочу, чтоб этот вечер был необыкновенным для вас. Это мой вам подарок за то, что вы есть в этом маленьком городишке, что мы скрашиваем друг дружке жизнь.

От добрых слов, вина и музыки приятно кружилась голова. Егорушка старался вовсю. Все были в ударе.

— Девчонки, а давайте летом купим путевки, съездим вместе хоть на неделю куда-нибудь за границу! — предложила Альбина.

— Давайте! — поддержала Ольга. — А выпьем за это уже сейчас.

— Наталья, осторожно посмотри налево, — украдкой показала Аля. — Ирка Звонарева чего-то зашла. Да вон с администратором разговаривает. Деловая! Твой Снегирев ведь к ней переехал.

— Да, я что-то слышала, — спокойно сказала Наташа. — Сарафанное радио в нашем городе исправно работает. Она со школы по нему сохнет. Пусть порадуется.

— Она, девки, зачастила к нам в салон, — продолжила Аля. — Мне, говорит, имидж хочется поменять, потому что у меня и в жизни изменения намечаются. Сделайте мне что-нибудь модное, экстравагантное.

— А ты ее побрей! — засмеялась Светка. — Очень экстравагантно. Я по телевизору видела такие авангардные стрижки.

— Ой, девочки, пусть живет. — Наташа изящно махнула рукой. — Юрочка ей потом имидж подправит. Я зла на нее не держу. Я на нем давно поставила жирный крест.

— Но ты же не развелась с ним? — уточнила Ольга.

— Да некогда заняться, а надо бы. Алиментов с него, как с козла молока, конечно, — ответила Наташа.

— А что, козье молоко очень даже полезное, — прыснула Аля.

— Закрываем тему. Снегирев того не стоит, чтоб мы его столько обсуждали. — Наташа шлепнула легонько салфеткой по столу. — У кого-то сегодня день рождения? Или мне показалось?

— Все, девчонки, давайте танцевать! Эй, Егор, музыку пусть сделают громче! Да повеселее! — заказала виновница торжества. Работников ресторана она знала почти всех, потому и не стеснялась.

Алла Пугачева пела про настоящего полковника. Потом Ирина Аллегрова про то, что все бабы стервы. А мужчины тогда кто? Станешь тут стервой.

Наташа танцевала без устали. Годы в танцевальном ансамбле не прошли даром. Она прекрасно владела своим телом. Давно не приходилось ей так веселиться и отплясывать на званых торжествах. Восхищенные взгляды со всех сторон заводили Наталью еще больше. Она ощущала свой успех и наслаждалась этим состоянием. Пусть смотрят! Есть на что поглядеть! Ведь она действительно хороша, и пока чем старше, тем красивее.

Когда наконец подруги вернулись к своему столу, откуда-то послышались энергичные аплодисменты. Опять подлетел Егор. С видом волшебника он поставил бутылку итальянского «Чинзано» и заговорщицки сказал:

— Вам просили передать вон с того столика и узнать, можно ли к вам подойти.

— Это кто такой галантный тут появился? — удивилась Ольга.

— Иностранцы, — полушепотом пояснил довольный официант. — Самые настоящие. Инженеры из Италии. Приехали на наш химкомбинат какую-то линию устанавливать. Едят тут каждый день.

— Проси, — коротко и великодушно позволила Света.

Итальянцев было трое. Егорушкины сведения о них оказались точными, но неполными. Синьоры откровенно признались веселым подругам, что руководство химкомбината плохо позаботилось об организации их свободного времени. Говорили они по-русски вполне сносно, чтоб выразить восхищение местным красавицам и просить их о благосклонности к своим персонам. Взаимный интерес возник сразу. Вечер у подруг и правда получился удивительным, даже необыкновенным.

Глава 4

Зигзаги судьбы

Домой Наташа вернулась поздно. Мать не спала. Сидела задумчиво в кресле перед неработающим телевизором без привычного вязания в руках.

— Мамочка, почему не спишь? — Наташа чмокнула ее в макушку. — Твоя непутевая дочь уже взрослая. Слушай, ложись, а я завтра тебе все расскажу. Мы с итальянцами познакомились, представляешь? Ой, я громко говорю! Папа спит? А я-то как устала! Танцевали!

— Папы нет дома, — глухо отозвалась Анна Андреевна.

— Но он звонил, по крайней мере? — Наташа потягивалась, раздевалась. Отец изредка ночевал у заказчиков, если было много работы и ехать до дому далеко. Наташу это не удивляло.

— Даже заходил… — проговорила с трудом Анна Андреевна и вдруг беззвучно заплакала.

— Что случилось?! — вскрикнула Наташа.

— Он ушел от нас, дочь, — едва вымолвила Анна Андреевна.

— Куда?! Да объясни толком, мама!

— Он ушел от нас, — повторила Анна Андреевна чуть громче и увереннее, вытирая свои заплаканные глаза. — Сказал, что полюбил другую женщину и не хочет этого скрывать. Проговорили мы с ним долго. Он все решил. Что-то бегут от нас мужики, доченька. Что стар, что млад.

Где-то глубоко в душе Наташи еще заживала ранка, нанесенная мужем Юрочкой. Но поступок отца показался ей и вовсе чудовищным. Случись землетрясение, Наташа удивилась бы меньше! Как карточный домик рушился привычный с детства миропорядок. Отец, который любил и баловал ее с малых лет, был надежной опорой всегда, ушел к другой женщине. Мама в одночасье из радушной, счастливой хозяйки дома превратилась в старенькую, нездоровую, жалкую женщину. Непостижимо. Бред. Нелепость.

Помолчали. Всплакнули уже обе. Но долгие слезы не в Наташиных привычках. В ее голове одна за другой возникали мысли, жаля изнутри.

— Мама, а как же я, Антоша? — спросила она. — Мы ему тоже не нужны?

Мать пожала плечами.

— Мама, он вернется. Седина в бороду — бес в ребро. Ты же знаешь эту поговорку. День, другой — и все. — Наташа убежденно тараторила, обнимала мать, стоя на коленях у старенького кресла. А мы его немного пожурим да и простим. Заживем, как жили.

— Вернется обязательно, — подтвердила Анна Андреевна. — Вещи свои забрать. Кое-что увез уже сегодня. Остальное, сказал, позже заберет.

Слова давались Анне Андреевне с трудом. «Боже мой, лишь бы сердце выдержало у мамы, — как в лихорадке думала Наташа. — Лишь бы не случилось с ней чего. Ну я ему покажу новую любовь!»

— Да куда он ушел-то, мама? К кому? — в отчаянии выкрикнула дочь, не веря, что есть в их городе такая смелая женщина, которая приняла ее отца в свой дом. Ведь их семью все знали!

— К Фариде. Он ей квартиру ремонтировал в последние месяцы.

— К какой такой еще Фариде? Я завтра же разнесу эту Фариду в клочья и приведу отца домой. Любовник чертов! Бельмондо с Урала! — кипятилась дочь.

— Ты успокойся, доченька. Видно, судьба у нас такая. Это Бог меня наказал.

— Тебя?! За что?! — изумилась Наташа.

Несмотря на свалившуюся беду, лицо Анны Андреевны выражало житейскую умудренность и всеведение. Наташа осеклась, замолчала, догадываясь, что сейчас узнает от матери нечто такое, о чем даже взрослым детям родители обычно не говорят.

— Ты послушай, не перебивай. — Мать прокашлялась и осипшим, но уже ровным голосом продолжила: — Ты не знаешь многого, не говорила я тебе. В молодости, до меня, невеста у него, у Ильи, была. Они уже и к свадьбе готовились понемногу. А я приехала после техникума сюда на завод по распределению. Влюбилась в Илюшу, но виду не подавала. Гляжу, а он сам ходит за мной, как на веревочке. — Лицо Анны Андреевны осветилось грустной улыбкой. — Перешла я дорогу хорошей девушке. Тогда не задумывалась, не горевала. А сейчас думаю: прокляла меня, наверное, Тонечка, невеста его. Она тогда вскоре уехала после нашей свадьбы. В области через год-два сама замуж вышла. По любви ли, не знаю. Но в любом случае такая обида не забывается никогда. Осуждали нас многие. А у нас одно оправдание было — любовь. Мать его, бабка твоя покойная, сказала, мол, хорошо, что до свадьбы все открылось, а то гулял бы от Тонечки, не было бы у них семьи нормальной. Приняла меня в свою семью, но всегда сурова была, строга, свекровушка моя покойная. Держала меня на расстоянии. А Тонечкина мать даже приходила ко мне в общежитие, просила одуматься. А я ей — как, мол, без любви! Молодая я была, бойкая. Отлились мне теперь Тонечкины слезы и позор ее. Город-то маленький, все на виду. Вот так, доченька. Больно мне сейчас, но верно говорят, что за все взыщется полной мерой. Будем с тобой дальше жить. Еще раз заново начнем. Только ты на меня не смотри, особенно-то не жалей, устраивай свою личную жизнь. А я всегда рядом буду.

— Мама, тебе, значит, расплачиваться за грехи молодости, а он? Отряхнулся от семьи, и пошел? Я не могу так оставить, — возмутилась Наташа.

— Если хочешь, поговори с ним, — разрешила мать. — Да он и сам зайдет за вещами. И вообще сказал, что помогать нам будет. Только не изменишь уже ничего. Я его знаю. Илья Симаков слов на ветер не бросает. Долго думает, но если уж что решил — так тому и быть. Давай лучше поспим. Рассвет уже скоро.

Визит к отцу Наталья откладывать не стала. Утром пошла к Деминым, сурово обратилась к Петру Ивановичу:

— Ну, выкладывай, дядя Петя, где мне теперь отца своего искать, где разлучница наша проживает. Только не говори, что не знаешь!

Дядя Петя Демин назвал адрес, не глядя ей в глаза.

— Хочешь, пойду с тобой? — угрюмо спросил Славик. — Обидеть тебя не позволю!

— Нет, нам нужно поговорить с ним вдвоем. А чтоб меня обидеть, надо долго готовиться и очень постараться, — пошутила Наташа. — Да и отец он мне.

Илья Семенович встретил Наталью радостно, приобнял.

— Дочь пришла! Молодец! Правильно сделала. Заходи, заходи, садись. Фарида, это Наталья моя. Накрывай стол, надо вам познакомиться.

Илья Семенович вел себя в доме Фариды по-хозяйски, был оживлен, шутлив по своему обыкновению. Наташа осматривалась, по-женски подмечая детали. Фарида была крепкая, смуглая башкирка. Не красавица, но ладная, необычная, с яркими, чуть раскосыми глазами и очень густыми волосами. Моложе отца лет на пятнадцать, не меньше. Привычными плавными движениями, не торопясь, расставляла она на столе угощения. Губадия, баурсак, мед, чай, настойка домашняя. Вкусно, наверное. Замечалось, что слажено у них все не вчера, а уже давненько.

Наташа сидела, как всегда, прямо, отвечала на дежурные мелкие житейские вопросы, а про себя думала о том, как бы завладеть ситуацией, взять инициативу в свои руки. «Жили-жили, а теперь вот знакомься с какой-то теткой», — досадливо мельтешило у нее в голове. Жалкая фигурка матери так и стояла у Наташи перед глазами. Сжималось сердце, билось учащенно. Главное — самой не заплакать.

— Папа, давай обсудим наши семейные дела. Вы, Фарида, можете послушать, если желаете, — твердо начала Наташа и увидела, как между отцом и совершенно чужой ей женщиной произошел быстрый диалог глазами. Он приказал ей остаться. Мол, нет от тебя секретов, дорогая Фарида. Фарида послушалась его, не вышла, а только отступила в сторону и прислонилась к стене. Хитро! Мол, я-то хотела уйти, да мужчина мой не разрешил.

— Говори, — спокойно позволил дочери отец.

— Я хочу спросить тебя: долг, честь, совесть, ответственность — это пустые для тебя слова, папа? Тебя поманили, а ты, как мальчик, побежал? У матери гипертония, рука еще больная. Столько лет тебе она отдала, а теперь не нужна стала? А Антошке что я скажу? В общем, так: хватит говорить попусту. Даю тебе два дня. Одумайся. Приходи. А я обещаю, что попрекать тебя не станем. Вычеркнем этот эпизод из жизни! — решительно заявила Наташа.

— Да нет, дочь, ты не поняла, — ответил отец. — Я все обдумал. И помогать вам я ведь не отказываюсь. А что годы, так и я ей, Аннушке, свои годки отдал. Всю жизнь работал, шабашил, подрабатывал. Сама знаешь. А она все приговаривала — надо то, надо это! Правильно, надо было: ты росла, замуж вышла, Антоша родился. А теперь все, шабаш, — хочу для себя пожить! Прими это и не осуждай меня. Знаешь, как говорят: не судите, да не судимы будете! И это верно. Лучше выпей с нами рюмочку. Мировую.

Фарида молчала, глазами выражала согласие с Ильей Семеновичем. С довольствием смотрела она на Наташиного отца, Антошиного деда. Наталья видела, что стучится в закрытую дверь. Когда родила она сына, сама стала матерью — все равно продолжала ощущать себя любимой дочерью, папиной девочкой. А тут, в квартире у Фариды, вдруг остро ощутила, что ее детство и даже юность давно позади. Теперь она Антошке за отца и деда, хотя те оба здоровы и живут неподалеку. Поняла в одночасье, что в своем доме быть ей теперь в ответе за все.

— Хорошо, папа, — все-таки продолжала Наталья, чеканя каждое слово. — А нельзя было не уходить, мать не волновать? Забегал бы в гости к Фариде иногда. Я даже смогу это понять.

— Ты что, доченька, учишь отца, как гулять от жены?! — усмехнулся Илья Семенович. — Ты не поняла: я Фариду люблю и уважаю. Мы собираемся пожениться.

— Так ты и разводиться будешь? — воскликнула Наташа. — Не понимаю и не прощу.

— А Юрку своего простила? Вот ему про ответственность и долг сходи напомнить, — больно кольнул ее отец.

— Я его просто вычеркнула из своей жизни. Слабак он.

— Вольна ты вычеркивать людей. В крестики-нолики играешь, а о том, что у каждого своя правда, не думаешь. Жизнь очень сложная штука, Наташа.

— Ну ладно, бывайте здоровы, живите богато, а я пойду, дома рюмочку выпью с мамой за ваше счастье, — с этими словами Наташа встала.

Вот и вышла ладная башкирка победительницей. Восточная женщина. Угодливая, ловкая.

Отца осуждали все, кто знал его. А знали его многие. Но ему все было нипочем. Приезжал даже сын из Москвы на недельку, разговаривал с отцом по-мужски, но так и убыл обратно, ничего не добившись.

Видно, очень захотелось Илье Семеновичу пожить все оставшиеся годы только для себя. Наташа навела справки: Фарида замужем не была, детей нет. Значит, потонул Илья Семенович в сплошном и мощном потоке неизрасходованной бабьей любви и нежности.

Разом Наташа решила разрубить и свои, ставшие ненужными ниточки, все еще связывающие ее с Юрой. Позвонила свекрови, назначила мужу встречу. Пришла во всеоружии своей красоты.

— Выглядишь обалденно! — сощурил свои красивые глаза Наташин незадачливый муженек. — Поцелуемся?

— А ты что-то помятый. Что, Ирка не гладит тебе? Или целуешь ее плохо? — съязвила Наташа.

— Я сам могу себе все погладить, если захочу. О чем будет разговор? — уточнил Юра.

— Я хочу развестись с тобой, Снегирев. Вот и все! — отчеканила Наташа.

— А если я не хочу? — усмехнулся Юра.

— Ты что, с ума сошел?! — возмутилась Наташа. — Может, предложишь мне снова руку и сердце? Столько уже не живем вместе! Нужно просто оформить развод — и дело с концом.

— Не пугай меня свободой, не гони меня на волю, — весело, нараспев процитировал Юра слова из песни рок-группы «Воскресение», лучезарно при этом улыбаясь.

Он был по-прежнему хорош собой, красавчик Юра Снегирев, знал это и потому пытался привычно воспользоваться своим природным обаянием. Да, он очаровательно улыбался в тот момент, но Наташу это уже не восхищало, как когда-то в былые годы. Человек он был беспечный, ненадежный, легковесный. А человеческие качества в мужчине важнее внешней красоты. Наташа это уяснила для себя твердо.

— Меня твои слова уже не греют, Снегирев, — сухо предупредила она.

— Если бы ты была не против, то я мог бы и вернуться к тебе, — вдруг заявил ей Юра. — Сам собирался поговорить с тобой в ближайшее время. Я остыл, готов, только пожелай. А то слухи ходят, что ты с итальянцем встречаешься. Моя жена гуляет…

— Прекрати паясничать! — резко перебила его Наташа. — Собирался он поговорить! Долго же ты собирался! Сын уже вырос. И попрекать меня не смей. Ты лучше за Звонаревой Иркой присматривай, а про меня забудь. Значит, так. Я сама обо всем договорюсь в загсе. Позвоню, скажу тебе, когда туда подойти. И не финти, Юрий. На алименты мне подавать или сам приносить будешь?

— Сам, а то ты засудишь еще, — насмешливо сказал Юра. — Ты ведь везде договоришься. У тебя все схвачено. Только много платить не смогу, имей в виду. Я ведь пока дворником работаю. Вот если ты меня устроишь по своим связям на денежную работу…

— Что так мелко плаваешь, Снегирев? Да мне и не очень-то нужны твои деньги, но из принципа буду брать, — выпалила обозленная Наташа. — Не вижу резона отказываться.

— Мадам, вы прекрасны в гневе! Не извольте беспокоиться — разведемся в лучшем виде, если вы того желаете. — И Юра шутовски поклонился своей жене. — А дворники не плавают, а метут улицы. Работа нужная, важная. И на свежем воздухе.

Шут. Лакей. Приживал. И это о нем шептались девчонки на школьных вечерах? И у этого человека тоже своя правда? Так вот ты какая бываешь, настоящая взрослая жизнь! Скорее домой, к Антоше, к маме. Ее нельзя оставлять надолго одну.

Анна Андреевна оказалась сильнее духом, чем думалось Наташе. Видно, покаянная мысль о наказании за собственные давние грехи молодости смирила ее с вероломным поступком мужа. Да и забот по дому хватало. Женщинам не свойственно томиться в безделье.

— Только, доченька, давай постараемся обойтись без его помощи, — попросила она Наташу. — Если что, так лучше Славика Демина покличем. Видеть мне теперь Илюшу тяжело. Я вот сижу, смотрю фильмы по телевизору, и мне веселее становится. Люди повсюду горе мыкают, хоть и денег у них полно!

— Конечно, мама. Как скажешь, — согласилась Наташа.

По всем телевизионным каналам демонстрировались самые разные сериалы, но Анна Андреевна выбирала в основном заграничные — «Санта-Барбара», «Богатые и знаменитые», «Женаты и с детьми», «Грейс в огне», «Эдем». Она словно хотела воочию убедиться, что люди в дальних странах так же страдают, плачут и в муках рожают своих детей.

— А как вязать под эти сериалы хорошо! — рассуждала Анна Андреевна. — Сидишь себе, за Стефани Харпер поглядываешь, а петелька за петелькой ровненько ложится. Серия, другая — джемпер закончен. И Стефани легче жить стало. Посмотри, что я связала!

И действительно, постепенно работы Анны Андреевны стали просто изумительны. Всю свою душу и фантазию вкладывала она в рукоделие. Ниточка за ниточкой тянулась ее боль и превращалась в причудливые сложные узоры. А на сердце у Анны Андреевны светлело.

На вязаные изделия находились покупательницы. Анна Андреевна не торговалась, отдавала свои работы за ту цену, которую предлагали. Местные дамы укрывали плечи ее кружевными шалями и щеголяли в оригинальных теплых кофточках. Скучать ей не давали и старинные подружки. Кто зайдет сериал за чаем обсудить, кто поучиться у нее успокоительному вязанию. Внуков своих к Антошке приводили. Когда звенят детские голоса, дом оживает. Наташа с радостью привечала всех, лишь бы мама не хмурилась.

Глава 5

Теплая осень

Уральское лето коротко. Уже в августе затяжные дожди не редкость. И только осень вдруг побалует теплом бабьего лета. Этот благословенный период наступает неизменно. Вспыхнувшее вдруг разноцветье листвы волнует душу не меньше нежной весенней зелени. Только воздух уже зрелый, настоянный на травах. Люди здесь природой не избалованы, умеют ценить малое. Каждый использует эти дни по своему разумению.

Как-то в один из таких мягких сентябрьских дней Слава Демин принес им в дом небольшое ведро поздней крупной черемухи. Ягоды пахли горьковатым дурманом. Наташа всплеснула руками при виде этого чуда:

— Неужели сам набрал?

— А кто же? — вопросом ответил Слава. — За рекой собирал. Случайно место нашел, где еще не обобрали.

— Так это же так нелегко — по ягодке, по ягодке! — оценила его кропотливый труд Наташа. — Позвал бы меня, вместе бы и собрали.

— Я не думал, что ты пойдешь, — признался Слава.

— А помнишь, как в детстве собирали? — улыбнулась Наташа.

— А как же, помню! — ответил Слава.

…Иногда по выходным дням две семьи, Симаковы и Демины, выезжали вместе на целый день за реку воздухом подышать. Там и собирали черемуху. Взрослые обирали ветви, стоя на земле, а дети — Наташа и Слава — вскарабкивались наверх. На шею вешали небольшие лотки, привязанные ленточкой, чтобы руки были свободны. Черемуха терпко-сладкая, душистая, нежная! Горсточку в лоток, горсточку в роток! Горсточку в лоток, другую опять в роток. Потом дразнили друг друга, показывая почерневшие языки и зубы. Весело было!

— Ладно, спасибо тебе. На пироги с черемухой обязательно позову, — пообещала Наташа Славе.

Черемуху прокрутили трижды, засахарили в банках на зиму. Это самая душистая, вкусная начинка для сладких домашних плюшек и пирогов!

Осенью при встречах со знакомыми только и разговоров, кто сколько банок закрыл к зиме. Так уж тут принято. Когда весь город солил огурцы и помидоры, Наташа старательно изучала русско-итальянский разговорник. Все прошлое лето и в золотые дни сентября слышала она свое имя, произносимое полушепотом с нежным заморским акцентом. Инженер из итальянского города Римини, Алессандро Годзини, восхищался каждым Наташиным движением и словом так искренне, что можно было подумать, будто в Италии женщин совсем не существует. Наташа и не подозревала, что кому-то может быть настолько интересна ее привычная жизнь и она сама. Традиции ее народа. Природа ее родного края. Блюда русской кухни. Что еще? Да все!

Красавец Алессандро был любознателен, как ребенок, впитывал всякую занимательную для него информацию, словно хотел потом на своей родине удивить всех новыми познаниями, приобретенными на Уральской земле. Он обладал счастливой способностью игнорировать неудобства в быту. Алессандро только иногда высказывал удивление по поводу удручающего развала российской экономики, но Наташа в этом масштабном вопросе и сама была не сильна. Она показывала ему красивые места, такие, как кривое царство берез, речные заводи, заречные луга. Итальянец и сам рассказывал ей много интересного. День, проведенный без него, уже казался Наташе скучным. Где-то впереди маячило неизбежное расставание, а пока она не противилась их встречам, не таилась, но и не загадывала ничего понапрасну.

Анна Андреевна однажды сказала ей:

— Соседки спрашивают меня про твоего ухажера, а я и не знаю, каков он из себя. Ты бы привела домой его, познакомила нас.

— Зачем вас знакомить, мама! — возразила Наташа. — Он же не жених мне. Уедет скоро в свою Италию, а там и соседки обо всем забудут.

— А ты все же приведи, — упрямо сказала мать.

— Так ты не осуждаешь меня, мама? — Наташа прижалась к ней в порыве признательности.

— Мне ли судить тебя, доченька? Зачем тебе от судьбы прятаться? Молодая, красивая и не глупая. Что наши бабы здесь видели? Раз итальянец на тебя глаз положил, значит, разглядел что-то в тебе, что ты и сама не знаешь, — рассудила Анна Андреевна.

И однажды в субботу мать поставила домашнюю опару для кислого дрожжевого теста в большой кастрюле, как раньше, при отце, потом замесила его по-своему, с молитвой. Не торопясь, приготовила начинки, затеяла пироги. К вечеру достали своих грибочков маринованных, огурчиков малосольных, наливочки, водочки. Наташа привела Алессандро.

У него был очень легкий характер и веселый нрав. Все угощения ел с большим аппетитом, а потом целовал Анне Андреевне натруженные руки. Антошка тоже не остался без его внимания. Алессандро сложил с ним немудреный паззл. Напоследок даже спел с Анной Андреевной в два голоса.

Наташа смотрела на мать, на своего итальянца и думала, что жизнь не полосатая, нет. Она пятнистая, разноцветная. Кто-то там, наверху, играет с нами в пятнашки. И если не стоять на месте, то яркие пятна будут выпадать чаще. Какие детские глупости лезли ей в голову под влиянием этого жизнелюбивого итальянца Алессандро!

Когда весь город солил капусту, Наташа провожала Алессандро Годзини в далекую теплую Италию. Расстались ласково и легко: каждый возвращался в свою привычную стихию.

Через день она с матерью шинковала на кухне тугие тяжелые кочаны, строгала морковь. Антошка грыз сладкие кочерыжки, возил по комнатам на большом игрушечном самосвале обрезки овощей. Сколько Наташа себя помнила, каждый октябрь повторялся этот ритуал в их доме. Только в этом году банок было поменьше. Так ведь и семья у них небольшая — всего-то три человека.

— А в Италии, наверное, еще тепло, — неожиданно сказала мать. — Про все с Алессандро поговорили, а вот какая там зима, не спросили.

— Зачем тебе, мама? — изумилась Наташа.

— Ну как же, интересно! — ответила Анна Андреевна. — Думаю, что потеплее нашей будет.

Помолчав, добавила:

— Так ты у меня совсем на наших мужиков смотреть не захочешь после итальянца-то? Хороший парень этот Алессандро, но уж очень далеко живет.

— Мама, перестань, — махнула рукой Наташа. — Уехал — и забудь.

— А он адрес наш взял? Номер телефона записал? — поинтересовалась Анна Андреевна.

— Я и не знала, что ты такая смешная и наивная у меня, мама, ей-богу, — улыбнулась Наташа. — Открытку хочешь от него получить к дню рождения или к Новому году?

— Так, весточку иногда. А он, часом, неженатый? — не унималась мать.

— Мама, ну просто киножурнал «Хочу все знать»! — рассмеялась Наташа. — Покушал человек с тобой пирожков, выпил рюмочку, а тебе уже всю его биографию нужно выведать. Сидит Алессандро сейчас себе на солнышке у моря в Римини, кьянти пиццей закусывает, а про нас и думать забыл.

— Ну, с тобой он не только пирожки ел, — резонно заметила Анна Андреевна.

— Я его анкеты заполнять не просила. Антон, куда полез? Сейчас соль рассыплешь. Скандал будет! — прикрикнула на сына Наташа.

— А если пачку рассыпать, будет война? — отозвался догадливый Антошка.

— Типун тебе на язык! Грязно будет. — Наташа переключилась на сына.

— А типун — это кто, где живет? — маленький почемучка тоже хотел все знать.

— Бабушка тебе сейчас расскажет, — лукаво сказала Наташа. — Она знает, где типун живет.

Наташа понимала, что мать проводит осторожную разведку, не обещал ли чего Алессандро ей на прощание. Наташа сама не хотела этих досужих разговоров о возможности продолжения каких-то отношений с иностранцем. Где она, а где город Римини! Да и потом, Алессандро часто в командировки ездит в другие города и даже страны. Надо реально и просто смотреть на вещи. Кому мидии копченые, а кому капуста квашеная. Каждому свое.

— Капусту не пересоли, мама. Куда поставим банки, в гараж? — уточнила Наташа.

Когда семья была полной, у них имелся старый «Москвич» и небольшой гараж. «Москвич» отец забрал себе, а гараж остался у них в хозяйстве. Куда отец ставил машину, они не интересовались. Сами женщины использовали теперь старый гараж под склад для своих солений да варений.

— Да, дочь, туда. Думаю, попросить завтра Славика Демина, чтоб перевез нам банки, — сказала Анна Андреевна.

— Ура, с дядей Славой поедем на машине! — запрыгал Антон. — Чур, я на переднем сиденье!

— Для переднего сиденья еще надо немного подрасти. — Наташа взъерошила сыну волосы. — Собирай мусор, вези к ведру. Умывайся и спать.

Славу уговаривать не пришлось. Соления в гараж доставили, заодно прокатили довольного Антошку. Гараж Слава оглядел взглядом опытного мастерового человека. Спросил деловито:

— Крыша не протекает?

— Да капало немного. Эта крыша чуть моложе меня, — засмеялась Наташа.

— Может, перестелем? До холодов еще успеем, — предложил Слава.

— А много работы? И во сколько это обойдется? — поинтересовалась Наташа.

— Я сам разберусь, — ответил он коротко. — Оставь мне ключи.

Ну, не любил Слава много говорить!

Глава 6

Предзимье

В ноябре в школе начали уже готовиться к новогодним праздникам. Наташа с удовольствием занялась интересным делом. Директор школы планировал устроить к Новому году большое представление для детей и родителей. Целая команда с увлечением разрабатывала программу.

Который день Наташа возвращалась домой только к ужину. Приятно, как в юности, постанывали утомленные движениями мышцы. На улице темно, зябко, а дома, как в детстве, тепло и ждет мама. На столе горячий борщ, по телевизору идет «Санта-Барбара». Позвякивают и мелькают мамины спицы. Антошка рядом вырезает что-то из бумаги. За окном унылый, ветреный ноябрь, который надо просто пережить.

Между тем в телевизионном городке Санта-Барбара кипели нешуточные страсти. Анна Андреевна сетовала, качая головой:

— Ну не везет же этому Сиси! Человек он хороший, основательный, а в семье все нелады! А какая же эта Джина бессовестная! Наташа, посмотри — опять Иден и Круз не могут разобраться. А ведь любят друг друга, я знаю. Не первый раз на них смотрю.

Бесконечный сериал время от времени еще и повторялся на некоторых телеканалах. Анна Андреевна опять с удовольствием всматривалась в знакомые ей лица.

— Не многовато ли интриг в отдельно взятом населенном пункте? — смеялась Наташа.

Я уже запуталась в их отношениях. Кто на ком женат, кто от кого беременеет и рожает?

— Звонят! — закричал Антошка и побежал к двери. — Я сам умею открывать! Мама, я сам!

Нежданным вечерним гостем оказался Илья Семенович. Поздоровался, одарил гостинчиком внука, сел напротив бывшей жены. Анна Андреевна распрямила свои худенькие плечи, карие глаза ее заблестели, стали будто еще больше.

— Как твоя рука, Аннушка? — спросил бывший муж.

— Твоими молитвами, Илюша, — сухо ответила Анна Андреевна.

— Вот и ладно. Наташа красавица, как всегда. Антон подрос.

— Деда, я вот самолет нарисовал! — Антошка раскладывал у него на коленях свои картинки. — Почему ты долго не приходил? А где ты теперь живешь? А твой дом большой? А у тебя нет там собаки? Я хочу собаку, а мама не разрешает.

У Антона наступил возраст вопросов и ответов. Они мгновенно созревали в голове мальчика и сыпались на собеседников, как горох. Он любого мог утомить своим любопытством.

— Дед, наверное, по делу зашел, — осторожно заметила Наташа.

— Да, я вот насчет гаража. Славку нанимали крышу перекрывать? — поинтересовался Илья Семенович.

— Да не нанимали мы, он сам взялся, — ответила Наташа.

— Чудно! За твои красивые глаза, значит. Ладно, я сам с ним сочтусь. — Илья Семенович все не подступал к главной теме разговора.

— А что, папа? — спросила насторожившаяся Наташа.

— Да вот в чем дело: я тут подумал, что гараж вам не нужен вовсе. А мне здесь машину ставить далековато. Не с руки, в общем. Так я подумал, что, может, его продать, а деньги поделить между нами?

— А еще что ты хочешь поделить? — поинтересовалась спокойно Анна Андреевна. — Ты говори сразу, чтоб часто к нам не ходить. Все разом и обсудим.

— Телевизор в спальне нашей… твоей, Аннушка, вроде лишний вам. Мне бы его на кухню хозяйке своей поставить.

— А может, посуды какой еще вам с хозяйкой не хватает? Обуви? Ты скажи, Илюша. — Анна Андреевна начинала нервничать. — Белья постельного? Приданого за тобой дадим, значит.

— Зачем ты так, Аннушка? Я ведь квартиру вам оставил, — обиженно напомнил ей Илья Семенович.

— Вот тебе и Сиси с Джиной! — Наташа рассмеялась. — Придется банки — на балкон да в кладовке растолкать. Давай, папа, озвучь весь список имущественных претензий, и расстанемся на этом.

— Наташа! — мать хотела что-то возразить.

— Мама, ну неужели будем сейчас за чашки-плошки держаться? — Наташа деловито и спокойно обговорила с отцом все вопросы, а проводив его, сказала матери:

— Чем тебе Фарида не Джина? Вот такая вот Санта-Барбара местного разлива! Руководит отцом, исподволь направляет.

Анна Андреевна вытирала глаза беленьким платочком. Дочь знала без объяснений, что причина слез матери и не гараж вовсе. Больно ей смотреть на бывшего мужа, действующего по наущению чужой женщины.

Вскоре злополучные банки с соленьями повезли обратно из гаража домой. Помогал тот же Славик Демин. Анна Андреевна хлопотала, причитала над ними:

— Огурцы ведь любят холод. Как бы не забродили, не потекли! Столько труда вложено!

— А мы завтра же их есть начнем, мама. Гостей почаще звать будем. Славе вон подарим. — Наташа не желала унывать из-за домашних солений.

— Мать своих банок наделала тьму, — отозвался Слава. — Вот перец болгарский знатно вы с Наташей маринуете, Анна Андреевна. Перца возьму парочку, если дадите.

— Бери, Славочка, бери, деточка! И спасибо тебе за все! — поблагодарила Анна Андреевна.

— Да ладно! — коротко ответил Слава.

Когда Слава ушел, Анна Андреевна сказала дочери:

— Хороший он парень — Славик! Безотказный! Всегда поможет! Вот только скоро просить его неудобно будет!

— Это почему же? — удивилась Наташа.

— Таисия Михайловна Демина на днях мне призналась — вроде сын с девушкой какой-то встречается! — поделилась Анна Михайловна новостью. — Вот я и говорю, что женится наш Славик, так позволит ли его жена нам помогать?

— Женится — так на свадьбе погуляем! улыбнулась Наташа. — Порадуемся с тобой за молодых. Кому же счастье, как не ему?

— Это так, это так, — раздумчиво, вполголоса произнесла мудрая женщина, мать Наташи.

Огурцы не пострадали нисколечко. В этой суете недоглядели за Антошкой. Мальчик простудился на сквозняке, заболел бронхитом. Непоседу держали на постельном режиме. Бабушка поила внука отваром собранной летом луговой душицы и зверобоя, давала ему с ложечки башкирский мед. Наташа перед сном читала сыну книжки.

В один из этих холодных дней поздно вечером затренькал старенький телефонный аппарат, залился длинным междугородним звонком.

— Кто бы это? — встрепенулась Анна Андреевна. — Дочь, возьми скорее трубку.

Издалека раздался голос Алессандро. Он приглашал Наташу приехать к нему в Италию.

— Рада тебя слышать. Спасибо, но мне непросто это сделать. Думаю, едва ли получится, — вежливо и уклончиво отвечала Наташа.

— Ты не согласна? — в его голосе послышалась досада, но отступать он был не намерен. — О, послушай меня, прошу, per favore! Я все продумал. Ты должна открыть валютный счет в вашем банке. Я отправлю тебе на него деньги. Потом ты поедешь в Москву. Там тебе помогут, я договорился. Нужно открыть визу, постараемся сделать многоразовую. Приглашение для тебя со всеми подтверждениями я отправил по факсу в Москву. Я встречу тебя в Риме. Привет твоей маме и Антонио. Запиши телефоны в Москве… Chiao!

Рим, Москва. Валюта, визы. Факсы, телефоны. Мягкий чарующий говор Алессандро. Из трубки повеяло свежим ветерком дальних путешествий, неизвестной доселе жизни, о которой столько мечталось в юности! И вот он случай — пользуйся!

«Не жили хорошо, так и не стоит начинать!» — любила шутить Наташина подружка Ольга. Так начинать или нет?

Наташа в раздумье оглядела комнату. Старенькие обои в мелкий цветочек, местами разрисованные ее сыном. Летом надо бы обязательно поменять. Обивка на мягкой мебели пообтерлась. Надо же, не замечала! На потолке люстра, которая уже вышла из моды. Тоже надо новую подобрать. Большая коробка с игрушками в углу. Разнокалиберные автомобильчики выстроены под столом. Сам кашляющий хозяин игрушечного автопарка лежит на диване, укутанный пуховым одеялом. Рядом, в кресле — его беспокойная бабушка в душегрейке и шерстяных носках ручной вязки. Старый да малый — вот и вся Наташина семья. Куда она от них? Надо ли даже говорить им, тревожить их понапрасну? Стоит ли спешить на зов Алессандро, ломать привычный ход устоявшейся жизни?

Первой нарушила молчание Анна Андреевна:

— Алессандро звонил?

— Он.

— Звал?

— Да.

— Надо ехать! — решительно выпалила мать, даже не раздумывая. — Я смотрю, озадачилась ты, моя доченька. Много будешь думать — скоро состаришься! А состаришься — никто никуда не покличет!

— Мама, Антошка болеет. В школе спектакль к Новому году готовим. Заказов на шитье набрала. У тебя давление скачет. О чем ты говоришь? — возразила Наташа.

— Всех дел не переделаешь. Антон через день-два встанет. А школа твоя как стояла на пригорке, так и стоять будет. Ты же не навсегда уедешь. Пока я могу тебе помочь — велю ехать! Вот такой тебе мой сказ! — расставила все по местам Анна Андреевна.

— Спасибо тебе, мама. А теперь всем нам пора спать. Утро вечера мудренее, — улыбнулась Наташа.

Вечером следующего дня к ужину в их доме собрался настоящий женсовет.

— Девки, давайте подготовим Натаху на высшем уровне, — спешила приступить к сути дела непоседа Аля. — Распределим обязанности. С меня — стрижку тебе освежить, в модный тон подкрасить. Нам краску для волос прислали — супер! Брови немного подправим — и вперед, в Италию. Могу еще к Анне Андреевне забегать без тебя. Я же через день работаю.

— Завтра тебе валютный счет откроем в нашем банке, — деловито заявила Альбина.

— В Москве белье хорошее надо купить, — советовала практичная Ольга. — Я в прошлом году из командировки привезла, помнишь? Адреса лучших магазинов тебе запишу.

— Чего сидим, как монашки? Давайте бутылочку вина откроем, выпьем за такое событие, — предложила Аля. — У меня с собой есть. Венгерское. Мурфатлар называется. Во как! Стригла сегодня Зинку из продуктового магазина. Она всегда приносит что-нибудь. Теть Ань, где фужеры взять?

— Света, достань, — оживилась помолодевшая Анна Андреевна. — Сзади в шкафчике, за тобой. Ну и кухня у нас — не повернешься! А монашенки, девчонки, сами монастырское вино делали.

— Они даже детей рожали. Я читала, — доложила Света. — При монастырях в старину сразу и приюты были. Так что если уж они грешили, то нам тем более прозябать нельзя.

— Ну давай, подруга, проруби окно в Европу, — провозгласила тост Аля.

Пригубили вино.

— Девчонки, к маме заходите, — попросила Наташа. — А ты, мама, звони им, если что.

— Не волнуйся, дочь. Мы здесь сами разберемся, — заверила Анна Андреевна. — А ты в Италии осваивайся.

— «Я расскажу березе, как подружке, что нет любви хорошей у меня», — звонко запела заводная Алька.

Первой с чувством подхватила Анна Андреевна. Потом остальные девчонки присоединились. Песня полилась. Наташины подруги любили петь. Это у них у всех в крови, от бабушек ведется. Они были вполне современные молодые женщины, но вот в такие минуты откровения на ум подругам приходили старые песни о главном.

— А ты белье обязательно купи, — настаивала Ольга. — Комбидресс кружевной с эластаном. Красиво! И пару ярких, сексапильных комплектов. Нижнее белье у женщины всегда должно быть роскошнее верхнего одеяния!

— Итальянцы — они в одежде разбираются! — согласилась Светлана.

— Не отвлекаемся от темы, — сказала Альбина. — Завтра жду тебя, Наталья, утром в банке.

— Спасибо вам, девчонки! — поблагодарила Наташа.

— С тебя потом подробный отчет о поездке, дорогая! — пошутила Альбина.

— «Ой, я одна, наверное, виновата, что нет любви хорошей у меня…» — это негромко мурлыкала Аля.

Разошлись поздно. Завтра всех ждали привычные дела. И только с Наташей судьба опять затеяла игру в пятнашки. Чем все обернется?

Глава 7

Первая поездка в Италию

Самолет приземлился в римском аэропорту Леонардо да Винчи. Гомон, суета. Не потеряться бы. Но добрый волшебник Алессандро ждал Наташу прямо у розовых турникетов. По его хотению, по его велению она здесь оказалась.

— Моя красавица спустилась с небес, — мягкий голос с приятным акцентом, сильные, большие руки, смеющиеся глаза. — Мы едем в отель, а потом я покажу тебе Рим.

Ехали на такси по улицам и площадям итальянской столицы, видимо, куда-то в центр, то и дело застревая в автомобильных пробках. Наташа вглядывалась в окружающий яркий мир, принимая в себя Италию по капле. Невысокие, в три-четыре этажа, опрятные здания в окружении вечнозеленых кипарисов и пальм проплывали за окнами машины. Цветы на балконах. Стайки белых голубей на тротуарах. Обилие пышнокудрых женщин и детей. Множество сосредоточенных мотоциклистов на дорогах. В очередном заторе рядом пристроилась забавная пожилая синьора в каске на мотороллере. По возрасту — точно ровесница Анны Андреевны. «Не забыть бы рассказать маме», — подумала Наташа, улыбаясь. Впечатлений уже было так много, что кружилась голова.

Отель был небольшой, но очень уютный, обставленный с изяществом. В номере Алессандро снял с Наташи туфли, взял ее ступни в свои руки, словно хотел их согреть. Ноги у нее и впрямь устали.

— Моя танцорка хочет отдохнуть? — спросил он заботливо. — Или мы идем гулять по городу?

— Подожди, давай немного посидим, — попросила Наташа. — Расскажи мне, какие у тебя планы. Почему мы в Риме?

— Я здесь имею дела по работе, — пояснил Алессандро, пересыпая неточные русские фразы итальянскими словами. — Мне захотелось увидеть тебя и сделать тебе немножечко приятно. Мы пробудем здесь две недели.

— Зачем ты тратишься на меня? — лукаво поинтересовалась Наташа.

— О, все просто! Mi piaci tanto! Ты мне нравишься! — пояснил ей Алессандро на двух языках. — Я имею немного средства, а деньги нужны для радости, для удовольствий. А зачем же еще? Ты веришь, что я скучал? Ты мой подарок. А я сделал подарок тебе. Ты будешь рада?

— Я уже рада, спасибо. Будем иметь здесь дольче вита? — уточнила Наташа.

— О, dolce vita? Si, si! — обрадовался Алессандро.

Обедали долго, в типичном итальянском ресторанчике, где, по мнению Алессандро, чувствовался настоящий национальный дух без излишней помпезности.

— Попробуй это вино, — угощал он Наташу. — Это бардолино урожая 1996 года. Выпей медленно. Оно красное, как закат, ласковое, как любовь. Esclusivo amore! Почувствуй…

— Вино и правда замечательное, — оценила Наташа, отведав благородный напиток. — Но мне кажется дело в том, что ты стопроцентный итальянец, и, даже если бы мы пили местную воду, ты бы и о ней говорил, как о лучшей воде в мире. Я не права?

— Права! Ты очень права! Ты моя умница! — Алессандро был говорлив и восторжен, являя этим основные черты своего жизнерадостного народа. — Ведь в Риме в глубокой древности построен самый первый в мире водопровод. Вода и сейчас в нем течет из горных источников — самая чистая и вкусная. Пей ее из любого крана и не бойся!

— Да, что-то такое мы в школе проходили, — вспомнила Наташа, смущенно улыбаясь.

— Ты меня прости, но ваша вода мне не понравилась. А еще мне не понравились ваши веранды, — признался Алессандро.

— Балконы? — уточнила Наташа.

— Да, да, балконы в ваших городских домах. Они не украшены. Мало цветов. У нас на верандах вечером пьют кофе, вино. Там всегда красиво в каждой семье, — с чувством сказал Алессандро.

— А что же у нас тебе понравилось? — игриво поинтересовалась Наташа.

— Женщины! Красавицы! — ответил он, не задумываясь. — Это ваше российское достояние. Как нефть, как алмазы.

— Как уральские самоцветы, — усмехнулась и дополнила Наташа. — А почему ты выбрал именно меня?

— Я увидел тебя танцующей! — Алессандро прищелкнул в воздухе пальцами. — Ты была прекрасна! Ты была сама жизнь! Сама ликующая природа! Sexy donna! Когда мы гуляли с тобой, ты старалась говорить на моем родном языке — я был тронут этим!

— Я тоже тронута тем, как ты хорошо говоришь по-русски, — похвалила его Наташа. — Сейчас даже еще лучше!

— О, grazie! — с жаром поблагодарил Алессандро. — Я еще немного учил ваш трудный язык специально для тебя. Раньше для работы, а теперь для тебя! В тебе я увидел родственную душу в России. Я захотел, чтоб ты тоже увидела мою родину. А начинать надо обязательно с Рима.

У Наташи немного кружилась голова от перелета, вина и обилия впечатлений. Жизнелюбие Алессандро медленно перетекало в нее, растапливая ледок ее привычной сдержанности. Он искренне радовался, словно большой ребенок, играющий в увлекательные игры, смело сам пробовал жизнь на вкус и щедро делился с Наташей своими эмоциями.

Из ресторана вышли в сумеречный час. Улочки древнего города таинственно подсвечивались и были заманчиво прекрасны вечерней красой. Сумерки всегда казались Наташе непостижимым, волшебным временем суток. А в Италии все ее ощущения будто усиливались! Очертания предметов теряли свою четкость. Все нежно расплывалось и тонуло в тумане истомы. Все становилось призрачным, сказочным. Все вокруг окутывал флер тайны. Уже не день, и вот-вот наступит волшебная ночь. Bella notte. Мимолетные превращения света во тьму. Хрупкое равновесие.

— Смотри, — сказал Алессандро, сжимая ее руку. — Весь город спешит на свидания. Каждого где-то ждет своя возлюбленная. Лучше не перебегать дорогу, водители сейчас невнимательны и торопятся. И у нас тоже будет свидание в номере нашего отеля. Ты согласна?

— Si, — коротко ответила Наташа своему галантному итальянскому кавалеру, очаровательно улыбаясь.

— Мы будем сегодня ближе? — спросил Алессандро шепотом, включая торшер у кровати.

— Я твой подарок до конца. Распакуй его и прими, — сказала Наташа.

Ему не пришлось разъяснять русскую фразу. Новое кружевное белье, купленное в Москве, вскоре лежало на кресле. Алессандро ловко справился с ним. Да, итальянцы знают толк в одежде — и в верхней, и в нижней!

Итальянец был упоительно нежен. Не зря, ох не зря слывут они лучшими любовниками! Он словно осторожно играл на драгоценной скрипке, выводя замысловатую мелодию. И мелодия звучала. Наташа слышала ее! Потом мелодия постепенно и плавно стихла. Осталось только дыхание двух счастливо опустошенных людей, познавших друг друга.

На древний и прекрасный город Рим опустилась глубокая ночь. Bella notte.

Утром Наташа проснулась раньше Алессандро. Сказывалась разница часовых поясов. Она сладко потянулась. Который час? А впрочем, какая разница! Можно неспешно понежиться в постели. Тело приятно постанывало, напоминало о прошедшей ночи. Все-таки спать рядом с мужчиной чертовски приятно, и сны снятся совсем другие!

За завтраком Алессандро сказал:

— Еще в России я был рад, что ты тоже любишь кофе. Но лучший кофе…

— Только в Италии! — смеясь, перебила его Наташа.

— Да, это так! — подтвердил Алессандро. — А главное, здесь столько сортов этого напитка! Утро мы начнем с капуччино. И обязательно свежевыпеченные булочки. А днем я закажу тебе другой кофе — коретто. Ты можешь выбирать всякие виды кофе под настроение, моя душенька.

— Ты даже из завтрака делаешь праздник, — заметила Наташа, а про себя подумала: «Неужели он всегда так беззаботен? Разве у него не бывает проблем?»

— Я не буду очень заставлять тебя ходить по музеям, — сказал Алессандро. — Ты можешь устать. Я буду на работе, а ты погуляй. Возьми карту и пройдись там, где захочешь сама. Только прошу тебя: будь осторожна, держи крепко свою сумку. Тут есть много грабителей, которые выхватывают все из рук прохожих и уезжают на мотоциклах. Это чаще турки, албанцы. Что делать, мир пока несовершенен! Я вернусь к обеду. Chiao!

И Наташа отважилась прогуляться по городу одна. С ней не приключилось ничего такого, что могло бы ее огорчить. И по карте она ориентировалась неплохо. Наташе казалось, будто все виденное ею ранее на картинках учебников, журналов, путеводителей, на сайтах в Интернете теперь оживало, обретало объем, звук. Ей все нравилось.

Перед обедом Алессандро бесхитростно спросил:

— Мы можем иметь немножко секс? Я думал об этом все время!

И Наташа думала об этом украдкой. И все повторилось, но уже днем.

Так пролетели две недели. Что-то подобное когда-то было с Наташей, но очень давно, и в другой стране, и с другим мужчиной. Как же она истосковалась по чутким мужским рукам! Как же жила без этого так долго!

Накануне отъезда в Россию Алессандро повез Наташу по магазинам и очень толково помог выбрать ей покупки.

— Ты должна привезти подарки маме и Антонио. Ты любишь шить — мы купим тебе роскошный шелк для платьев. Сейчас везде большие скидки на товар, — деловито убеждал он ее.

В итоге получился очень внушительный багаж. На прощание Алессандро пообещал:

— Мы встретимся с тобой в конце февраля или в марте. Начнутся карнавалы в Венеции. Ты должна это увидеть.

Наташа с благодарностью поцеловала его. Его забота умиляла и трогала ее до глубины души. Она отвыкла доверяться мужчине, но так этого хотела!

Мать радовалась ее возвращению, как дитя. Плакала и целовала. Они давно не расставались с Наташей на такой срок.

— Устала, доченька? — спросила Анна Андреевна.

— Да, надо бы отдохнуть немного. Ты мне скажи, как вы. А потом я посплю.

— Все хорошо, все, слава богу! — заверила Анна Андреевна. — Главное — Антоша здоров и ты уже дома.

— Мамочка, ты молодцом держишься! — похвалила Наташа. — Я посплю часочек, а потом распакую подарки от Алессандро.

Спала она долго. Анна Андреевна то и дело шикала на нетерпеливого Антона:

— Дай матери отдохнуть с дороги, постреленыш!

— Как ты думаешь, бабуля, она привезла мне новые машинки? А шоколадки? — вопросы мальчика сыпались, как горох.

Сон освежил Наташу и помог ей переключиться. Она подозвала к себе сынишку:

— Кто мой главный помощник? Кто поможет разобрать огромные сумки?

— Я, я!

И веселая работа закипела. Антон примерял модную курточку с капюшоном и карманами, замочками и кнопочками. Анна Андреевна всплеснула руками при виде мягкого элегантного жакета из кашемира светло-абрикосового цвета. Потом выкатился маленький «Фиат» с пультом управления. Невиданные ранее яркие коробочки со сладостями вызвали восторг у обоих Наташиных домочадцев. Наташа чувствовала себя феей из далекой волшебной страны, глядя на раскрасневшегося сына и улыбающуюся мать. Она схитрила, оставив еще кое-что до Нового года. То-то будет еще им радости!

— Мама, пойдем погуляем! — попросил сын. Ему не терпелось одеть обновку.

— И правда, сходите-ка до магазина, — спохватилась Анна Андреевна. — Наверняка девчонки твои скоро прибегут. Надо стол накрыть.

Вечерело. Шел редкий снежок. Тут и там зажигался свет в окнах. Во дворе на горке галдели дети. Соседка тетя Люда выбивала видавший виды ковер, кивнула Наташе:

— С приездом!

Наташа шла, посматривая на балконы. Как обычно, почти все они служили своим хозяевам складом. Кое-где уже торчали перевязанные елки, приготовленные к празднику.

От автобусной остановки к панельным домам тянулся людской ручеек. Горожане возвращались с работы. «Неулыбчивые какие», — мимоходом отметила Наташа.

У магазина соседские мужики собирали в складчину на бутылку. Не хватало. Увидев Наташу, дружно поздоровались:

— Привет, Натаха! Говорят, ты за границу ездила. Не одаришь в честь приезда — десятки не хватает. А мы занесем.

— Да ладно, берите. — Наташа протянула им десять рублей и зашла в магазин.

Дома Анна Андреевна уже развлекала гостей — подруги смотрели Наташины итальянские фотографии.

— Наташ, даже и не верится, что ты там была! — удивлялась Аля. — Будто кадры из заграничного фильма.

— Да, девочки, там красиво! — сказала Наташа, ставя на стол бутылку вермута мартини «Бьянко». — Света, порежь лимончик. Ты умеешь тоненько. А еще сегодня будут спагетти с пармезаном и оливками.

— Ты не томи, рассказывай, как у вас все было. Что он тебе говорит? — Альбина приступила к делу.

— Да ничего не говорит. Рестораны, прогулки, покупки, подарки. В общем, все замечательно, но не более того, — с улыбкой ответила Наташа.

— Так чего он тебя вызывал? — поинтересовалась Ольга.

— Не пытайте, не знаю, — отмахнулась Наташа. — Говорит, заскучал. Хотел увидеть.

— Ладно, поживем — и мы увидим, — сказала Аля. — Главное — съездила, Италию посмотрела…

— А может, он тоже присматривается к тебе, не торопится, — предположила Света. — Так просто, что ли, решиться на серьезный шаг!

— Девочки, не задерживайте бокалы в руках, — сказала Наташа. — Нам еще надо шелк разобрать — кому какой отрез подойдет.

Шелк понравился всем. Еще долго подруги по очереди смотрелись в большое зеркало, оборачиваясь в податливую, струящуюся ткань. Разглядывали рисунок, обсуждали фасоны. Разошлись по домам довольные.

Глава 8

Мечты сбываются

В школе Наташу ждали, как всегда, с нетерпением. Что-то не ладилась постановка музыкального спектакля. А он имел большое значение. По традиции старшеклассники готовили представление, потом выступали с ним несколько раз на разных площадках города. Все в городе жили ожиданием новогодних праздников.

Наташа с энтузиазмом взялась за постановку танцев, руководила изготовлением костюмов. Хотелось сделать что-то новое, необычное. Она чувствовала небывалый прилив сил: не зря раньше русские аристократы ездили в Италию за вдохновением и здоровьем. Дело сдвинулось. Закрутилась веселая предновогодняя карусель.

Самой тоже хотелось почистить перышки. Навестила первым делом гинеколога Наилю Ахатовну. Та заверила ее, что по женской части у нее все в порядке, и похвалила Наташу за бдительность.

— А то ведь многих женщин ко мне не загонишь! Прибегают, когда уже поздно. А все невежество наше.

Теперь можно было и к Але в салон заглянуть.

Аля усадила подругу в кресло, раздумчиво ворошила ей волосы:

— Наташ, они у тебя как будто лучше стали. Гуще и не секутся. Климат, что ли, там благоприятный, а, подруга?!

— Наверное, Алечка. Климат в Италии замечательный.

— Что, имидж менять вам будем, синьорита, или оставим прежний? — Шутка про имидж была у них дежурной.

— Чуть усугубим, — парировала Наташа.

— Да, кардинальные изменения отпугивают, — согласилась Аля и добавила уже серьезно, наклонившись к Наташиному уху: — Я вот волосы перекрасила в другой цвет, так у меня дружок сердешный и не появляется. Пропал.

У Али тянулась многолетняя связь с Олегом Краевым — то разгораясь, то затухая. Олег был женат. Время от времени будто бы собирался разводиться, обещая упорядочить личную жизнь — свою и Али, но пока это были одни разговоры. Аля то рвала с ним, то принимала незадачливого любовника снова.

— А может, ну его, Алька? — спросила Наташа. — Может, это к лучшему?

— Беременная я. Поняла? Ольга говорит — аборт делай немедленно, а Светка говорит — рожай, — выдала Аля.

— А ты сама что думаешь? — спросила Наташа.

— Давай постригу, потом поговорим, — предложила Аля.

Подруги сидели в комнате отдыха для персонала салона. Наташа — дивно похорошевшая, а курносая Аля — усталая.

— Я ведь аборт уже раз делала. Наиля Ахатовна посмотрела — говорит, можешь больше не забеременеть. Я и правда давно уже не предохраняюсь — потому и залетела. То ли радоваться, то ли нет? Ты как думаешь? — делилась сокровенными сомнениями Аля.

Наташа ответила ей не вдруг, вспомнила о своем прошлом:

— Ты ведь помнишь, как я со своим Антошкой мучилась? Как он болел, как мой благоверный муженек ушел от нас. Потом отец нас бросил… Но я никогда не жалела, что сына родила. Сейчас смотрю на Антошку и не могу представить, что его могло бы не быть на свете. Такой смышленый, такой ласковый, такой забавный у меня сынок! Сердце теплеет. Я с ним сильнее, понимаешь? Я не имею права раскисать, что бы ни случилось. Я тебя не уговариваю, я просто о себе рассказала, а ты думай сама. На меня можешь всегда рассчитывать — ты это знаешь. А Олег знает о твоей беременности?

— Нет пока. Я еще посмотрю, говорить ли ему. Вот такие дела, подружка, — резюмировала Аля.

— Мы — женщины. С нами такое случается, — с грустной улыбкой сказала Наташа. — Мужчины приходят и уходят, а дети остаются. Главное, верить во все хорошее. Я это точно знаю.

Вечером Наташе позвонил Алессандро:

— Ты веришь, что один бедный итальянец все время думает о тебе? Хочу тебя! Ti voglio!

— Верится с трудом. Я видела в Риме столько прекрасных женщин! — не сдавалась сразу Наташа.

— А бедный итальянский инженер мечтает о маленькой птичке из далекой страны! — убеждал Алессандро.

— По-моему, ты выпил чуть больше обычного, Алессандро, — подметила Наташа.

— Да, я сижу и пью бардолино, — простодушно признался он. — Помнишь его вкус? Esclusivo amore!

— Конечно! — ответила Наташа.

— Я звоню поздравить тебя с Рождеством! — воскликнул Алессандро.

— Ты все перепутал! Это у вас католическое Рождество в декабре. У нас христианское Рождество — седьмого января. Но все равно спасибо. Grazie!

— Я уже перечислил тебе немного денег, — благодушно сообщил ей заботливый Алессандро. — Проверь свой счет в банке. Я хочу, чтоб у тебя, мамы и Антонио был богатый праздничный стол.

— О, спасибо! — поблагодарила Наташа. — Не ожидала. Гуманитарная помощь.

— Да, да, гуманитарная помощь, — подхватил он. — Ты, как всегда, права. Я видел по телевизору, что у вас очень плохо с фруктами зимой. Надо всегда кушать фрукты, много фрукты. Особенно Антонио. Chiao! Я жду нашей встречи.

Наташа положила трубку и подумала о том, как нелогично все в этом мире: родной отец и дед находятся в двадцати минутах езды от Антошки, но нисколечко не думают, ест ли ребенок фрукты в достаточном количестве. А чужой дядя из-за границы присылает денег. Непостижимо.

Анна Андреевна уже привыкла не терзать дочь расспросами. Она, конечно, слышала их разговор, и Наташе показалось, что глаза матери светились гордостью за нее. А может, это только показалось.

Новогодье… В ночное звездное небо с боем курантов взлетает столько заветных желаний! Взрослые на миг становятся детьми и слепо верят в лучшие перемены. Где-то там, среди созвездий, кружат наши заветные мечты, чтобы когда-нибудь вернуться к нам и воплотиться. Не зря говорят про счастье — как с неба свалилось.

Ах, Алессандро, ты и сам не знаешь, что ты сделал! У Наташи Симаковой словно крылья выросли — сил прибавилось. Школьное представление получилось на славу. Отыграли его не раз. Подруги были бесподобны в шелковых блузках и платьях в свете свечей. А дома пахло мандаринами, яблоками и хвоей.

В начале марта в жизни Наташи случилась Венеция. Этот город и вовсе показался ей миражом — так он был необычен. Завораживающее действо карнавала днем; чувственный секс вечером. Все смешалось — музыка, маски, свечи, фонари, шепот, смех. Таинственный, хрустальный, хрупкий мир грез, фантазий, волшебство, в котором нельзя жить вечно.

В один из дней Наташа задумчиво сказала своему итальянскому любовнику:

— Я — женщина из плоти и крови… Понимаешь? Я…

Но Алессандро не дал ей договорить. Он откликнулся, потянувшись к ней:

— О да, да! Из плоти…

— О, ты не понял, я не о том. Я говорю, что я реалистка, а не воздушное существо. Я хочу знать, как живут коренные жители города, как работают. Ведь не могут же они всегда веселиться. Я хочу как бы заглянуть за занавес в театре.

— Зачем? — искренне удивился ее итальянский друг. — Разве это интересно?

— Да! Мне интересно! Ну пожалуйста! — попросила Наташа.

— Хорошо. — Он даже немного поскучнел. — Встанешь завтра в шесть часов утра?

— Легко! Если сегодня ляжем спать пораньше, так тем более, — заверила Наташа.

— Как хочет моя душенька, — повиновался ее галантный кавалер.

На следующее утро они, одевшись теплее, прогуливались по набережным города. Тут и там по воде медленно двигались баржи, груженные фруктами, вином, мукой, сладостями и еще много чем, что обычно требуется в многочисленных кафе и ресторанчиках Венеции. Работали даже небольшие рынки прямо на воде. Торговцы продавали с лодок рыбу, овощи, морепродукты. Стоял ровный, но негромкий, гул голосов, который лишь изредка нарушался редкими гортанными выкриками. К удивлению Алессандро, Наташа с интересом вглядывалась в лица торговцев, грузчиков. Среди смуглокожих южан мелькали и славянские лица.

— Смотри, мне кажется, что вон та бригада — выходцы из Украины, — обратила она внимание своего друга.

Алессандро честно исполнял роль гида по утреннему городу, хотя с его лица не сходило недоумение.

— Да, здесь много рабочих из разных стран. Возможно, и из Украины, возможно, — бормотал он.

Вскоре после десяти часов все стало стихать. Многочисленные мусорщики быстро и умело готовили новые декорации. Скоро толпы любопытных туристов со всего мира заполнят улочки Венеции, и шоу начнется вновь.

В отель они вернулись, продрогшие от утренней сырости. Горячий кофе показался напитком богов. Наташа была оживлена, довольна.

— Так вот ты какая, Венеция! — ликовала она. — Я увидела оборотную сторону праздника. Я люблю тебя, Венеция!

— Все едут сюда смотреть только праздник и забыть все свои проблемы. Непостижимая русская душа, — вполголоса сказал Алессандро, целуя ей холодные пальцы.

Так незаметно пролетело примерно года полтора. Наташа за это время побывала в Италии пять раз! Приходилось уплотнять свои дела, отпрашиваться с работы. Но ей шли навстречу. Такая трогательная интернациональная любовная история в маленьком городе случилась впервые. Все, кто знал и уважал Наташу, испытывали нечто похожее на гордость за нее, местную уральскую красавицу. Все складывалось как нельзя лучше!

Наташе же казалось, что она попеременно существует в двух мирах — настоящем, у себя дома, и в блистательном заморском Зазеркалье. Она уже ждала звонков своего итальянского друга с нетерпением. А он был даже так любезен, что помогал Наташе немного материально, пересылая деньги на ее банковский счет. Можно было больше уделять времени сыну, себе, не думая постоянно о хлебе насущном. Во время пребывания в Италии Алессандро тоже давал ей валюту на покупки. У нее имелись итальянские лиры и свободное время. Первое приятно тратить, а второе можно интересно заполнять. Наташа ощущала себя благополучной, почти обеспеченной женщиной. Это не могло не нравиться. Это вошло в нее, как дурман.

Глава 9

Маленькие радости и недоразумения

Даже в маленьких городках течение жизни хоть и медленное, но непрерывное. Свои радости и горести выпадают изо дня в день.

Аля, Наташина подруга, все-таки родила чудесную девочку. Счастливый отец появился у нее раза два с игрушками и шампанским, которое, впрочем, сам и выпил.

— Измельчали нынче мужики. Не орлы, — резюмировала строгая Ольга. Сама она не первый год снисходительно принимала ухаживания своего шефа, позволяла ему проявлять о себе некоторую заботу, но близко в свою жизнь любовника не допускала.

Ах, девочки, ах, подружки, ах, красавицы! У каждой своя судьба.

Подругам пришлось взять шефство над Алей. Наташа сшила для новорожденной девочки красивый теплый конверт, отделанный кружевами. Анна Андреевна с удовольствием вязала теплые пинетки и шапочки. Все вместе сбросились на покупку шикарной коляски.

Девочку назвали Верой. Верочка была на редкость спокойным, улыбчивым ребенком. Возиться с ней было одно удовольствие. Сама Аля безмерно гордилась дочерью:

— Девчонки, такая куколка она у меня! Господи, как же я прожила столько без нее! Встану у кроватки, разглядываю. Носик, губки, пальчики. А какие пяточки! Нежные. Розовые.

Новоявленная мамаша могла сюсюкать часами.

— Спасибо тебе, Наташа, — однажды очень серьезно сказала она подруге. — Если бы не ты, не было бы моей Веры. Крестной матерью ей будешь.

— Конечно, буду, — блестя повлажневшими глазами, пообещала Наташа.

— Я на Олега зла не держу, — продолжала Аля. — У него ведь сын в семье. Как твой Антошка. Да и жена его — баба неплохая. За Верунчика я готова всех простить и понять. Ведь зачали мы ее в добрый час. Мамке сладко было! Ну и на том ему спасибо. Может, еще повезет нам с дочуркой!

— Повезет, обязательно повезет, — спокойно и твердо ответила Наташа, а про себя подумала, что еще не раз, видно, вспомнятся ей слова отца о том, что у всех своя правда.

Крестили маленькую Верочку в новой церкви на высоком берегу реки. Отвозил их безотказный молчаливый Слава Демин. Потом заехали к Анне Андреевне за горячими пирогами, да домой, к Але — отметить событие как полагается.

В тот год Антоша уже должен был пойти в первый класс. Мальчик относился к этому очень серьезно: старательно выводил карандашом крупные буквы, читал немного по слогам. Ему помогала бабушка.

Наташа тоже уже летом готовилась к новому учебному году, планировала покупки для себя и сына.

Неожиданно Наташе позвонила Альбина и заговорщицки велела подойти к ней прямо на работу, в банк, для нетелефонного разговора.

— Я сняла твои оставшиеся деньги со счета. Давай распишись вот здесь, — Альбина осторожно сунула подруге банковский ордер.

— Зачем? — недоуменно спросила Наташа.

— А затем, что сейчас дома сохраннее будут. Да и осталось тут у тебя — мелочь. Шестьсот долларов.

Альбина была права. Денег осталось немного, но почему их нужно снимать?

— Не все ладно у нас в банке, — коротко сказала ей Альбина. — Есть кое-какие финансовые проблемы. Мне трудно тебе все толком объяснить. Позвони своему Алессандро, скажи, чтобы пока не перечислял ничего. А дальше видно будет.

Алессандро позвонил сам. Наташа тут же предупредила его, чтобы не переводил ей денег на банковский счет.

— Наташа, что там у вас происходит?! Я смотрю телевизор, я не понимаю некоторых вещей, — сказал он.

— Я сама не всегда понимаю, милый, — ответила Наташа.

— Ну скажи мне, у вас есть что кушать? Все спокойно? Я все же хочу выслать тебе немного денег, — тревожился Алессандро.

— Нет! — закричала Наташа в трубку. — Они пропадут!

Алессандро что-то говорил ей о международной банковской системе, о правах человека и судах. Наташа прервала его коротко:

— Это Россия. Не смей высылать мне деньги.

— Я должен увидеть тебя! — в отчаянии выпалил он.

— Это пока трудно сделать, — спокойно сказала Наташа.

В России никого не удивишь банковскими кризисами — ни масштабными, ни локальными. Никто даже особенно и не вникает, отчего возникла какая-то проблема. Главное — успеть спасти свои накопления. А попробуй объяснить это иностранцу, человеку из другой благополучной страны! Нелепое получается объяснение.

Но бедный итальянский инженер, как в шутку называл себя сам Алессандро, оказался не так-то прост. Он исхитрился-таки опять организовать Наташе поездку в Италию! Договорился с какими-то деловыми партнерами в Москве: они должны были помочь Наташе с валютой и визой.

— Вот это мужик! — восхищалась Аля. — Вот подсуетился! Зачем бы человеку так беспокоиться напрасно, а, теть Ань?

— Уж и не знаю, Алечка, — отозвалась Анна Андреевна, а у самой глаза уже были на мокром месте.

— А я думаю — есть у него серьезные намерения! — заявила Аля. — Ну какой мужик будет так тратиться, суетиться? Ты таких раньше встречала, Наталья?

Да нет, конечно, таких мужчин Наташа не встречала. Ее Алессандро был один такой замечательный.

Алессандро был легкий человек, и все его задумки осуществлялись, как по маслу. На этот раз он встретил Наташу в своем родном городе Римини, в интернациональном аэропорту Федерико Феллини. Стояла чудная пора — середина августа. Самое лучшее время для поездок на море.

Глава 10

Esclusivo amore

В сумерках подъехали к аккуратному двухэтажному дому, стоящему в тени кипарисов и пиний. Сразу поднялись на второй этаж.

— Первый этаж занимает моя мама, — пояснял ей Алессандро. — У нас редко бывают общие гости. Я уже давно большой мальчик, — улыбнулся он, — мы не вмешиваемся в жизнь друг друга. Моя мама — очень обеспеченная женщина, но она нездорова. Отец завещал ей большую часть своего состояния. А дети добиваются большего, если их излишне не баловать. Так считал мой отец.

— В России говорят: в чужой монастырь со своим уставом не входи, — деликатно улыбнулась Наташа. — Конечно, я приму все правила, заведенные в вашем доме. — А про себя подумала, что такая обособленность матери и сына как-то и не по-итальянски выглядит. Но, поняв, что он не будет представлять ее матери, Наташа лишь очаровательно улыбалась своему любовнику.

Как бы то ни было, она была рада их новой встрече и возможности опять увидеть полюбившуюся ей Италию. Что и говорить, она привязалась к симпатичному, жизнерадостному Алессандро! Он помог Наташе стать раскрепощенной, отбросить все былые предрассудки, взглянуть на мир другими глазами. Жить ради самой жизни и наслаждаться каждым днем. А это уже немало.

У них уже сложился свой ритуал встреч. Наташа научилась угадывать желания Алессандро. В нем же восхитительно сочетались предупредительность и страстность. Он явно скучал без своей русской Наташи. Это сквозило в каждом слове и каждом движении Алессандро. Зачем же было томить друг друга?

Он разоблачился первым, умело провоцируя ее своим красивым телом. Она чуть медлила, словно уклонялась, но на самом-то деле растягивала обоюдное удовольствие, добавляла остроты. Сама она уже давно ощущала легкое возбуждение, еще в аэропорту. Мышцы вибрировали, вызывая сладостные спазмы во всем теле. Это было восхитительно!

Все произошло стремительно, но красиво. Слились воедино, утоляя друг друга. Глаза в глаза. Тугая волна наслаждения накрыла обоих, ушла внутрь их тел, взмыла снизу вверх и растеклась, захватывая каждую клеточку. Пространство вокруг вибрировало, воздух теплыми потоками вздымался, колыхался. Потом во всем теле Наташи появилась сумасшедшая легкость. Нежность, обращенная к мужчине, заполнила все существо молодой женщины.

Утолив жажду первых объятий, сняв напряжение, они смогли спокойнее разговаривать. Ведь Алессандро, как истинный сын своей земли, был ой как разговорчив! А языковый барьер они давно уже преодолели.

— Завтра я должен рано уйти по делам. А ты, моя душечка, можешь спокойно спать. Потом пойди погуляй, посмотри город. Здесь очень легко ориентироваться, — предупредил он ее перед сном.

И снова Наташа засыпала желанной женщиной в объятиях красивого мужчины. Это тоже немало.

Утром она слышала в полудреме, как собирался Алессандро. Потом опять смутные сновидения завладели ее сознанием. Наташе снился какой-то странный сон, в котором даже бывший муж Юрочка мелькал среди действующих лиц. Мама. Антоша. Предавший отец. Верные подруги. Не было только Алессандро. Все ехали куда-то, плыли, летели. Невнятно говорили о чем-то. Чудной сон. К чему бы? Хотелось думать, что к счастью.

А счастье уже казалось таким возможным и близким! Она не могла лгать себе самой. Ей очень хотелось определенности в отношениях с Алессандро. Она была готова, она созрела.

Открыв глаза, Наташа сразу увидела цветы на столике у кровати, фрукты в вазе, записку и путеводитель по городу Римини. Какой же заботливый ее Алессандро!

Наташа внимательно оглядела спальню. Какая большая комната! Какая солнечная и просторная! Ничего лишнего. Усмехнувшись про себя, вспомнила привычку своей матери хранить старые отслужившие вещи на всякий случай. Дома то и дело мешались какие-то чемоданы, коробки. А еще запасливая Анна Андреевна всегда накупала всевозможных консервов, круп, чая впрок. Соль, спички, мыло, сахар, мука. Такой, кажется, набор завещала ей иметь бабка-покойница. А как славно проснуться именно в такой вот светлой комнате без излишеств!

Наташу охватило ребяческое любопытство: нельзя ли пройтись по всему второму этажу и все хорошенько рассмотреть? Что не запрещено, то разрешено. Да и что в этом такого? Озорное чувство взяло верх. Решено: умываться и на мини-экскурсию по второму этажу!

Комнат было три. Спальня оказалась самой большой. Двери из комнат вели на балкон, который тянулся вдоль всего второго этажа. Наташа вспомнила, как Алессандро любовно говорил об итальянских верандах. Вот где он сам предпочитает пить кофе и вино! А что, красиво! Плетеная мебель, кажется из ротанга, мягкие цветные подушки для удобства. «Никаких тебе старых облезлых санок, досок, коробок и банок», — снова сравнила она обычаи двух народов.

Наташа вдохнула воздух. Удивительные запахи близкого моря, трав, цветов, хвои… Какое блаженство! Вдруг она увидела внизу в небольшом дворике пожилую, аккуратно причесанную даму, сидящую спиной к ней в передвижном кресле.

Рядом молодая девушка, видимо служанка, а может, просто родственница, что-то читала женщине вслух. Какая милая картинка бытия! Однако надо было не попасться им на глаза в полураздетом виде. «А что знает его мать обо мне? — мелькнула в голове мысль. — Может, и не знает вовсе? Нет, наверное он предупредил старую синьору о моем приезде. Так ведь и напугать можно. Но почему ничего не сказал мне?»

Остались еще две комнаты, которые Наташа не оглядела. Одна была явно кабинетом хозяина. Стол, компьютер, книжные шкафы со всякой литературой, журналами. Фотографии на стенах, мелкие акварели. Одна фотография крупнее других и в тонкой золотистой рамке. Красивая женщина, похожа на молодую Клаудию Кардинале. «Наверное, актриса, — предположила Наташа. — Так надо о многом потом расспросить Алессандро».

Наташе захотелось прогуляться к морю. Она заглянула в путеводитель, но потом подумала, что найдет и так. В курортных городах все дороги всегда ведут к морю. Прятаться от старой синьоры было тоже глупо. «Выйду, поздороваюсь и представлюсь сама, — решила Наташа. — В конце концов, мы взрослые люди, а я не зря учила итальянские фразы».

И она тщательно собралась, причесалась, проведя строгую ревизию своей внешности, всматриваясь в зеркало перед выходом из дому.

Но внизу уже никого не было.

Город Римини оказался чудным курортом. Дни пролетали быстро. Домой хотелось и не хотелось. Зазеркалье манило к себе, не отпускало. Вино и воздух пьянили; отдыхающие со всего света заражали своим весельем и беззаботностью. Наташа позволила себе расслабиться и наслаждаться. Этого желал для нее Алессандро.

Наташа задавалась вопросом — как горожане заставляют себя работать в этой праздной, расслабляющей атмосфере курорта? Алессандро пояснил ей, что для местных жителей существует сиеста — сладостные часы посредине трудового дня! В каждом будничном дне в Италии отводится два-три часа для полноценного отдыха. Это время и называется сиеста. В сиесту Алессандро стремился по возможности увидеться с Наташей и назначал ей свидания в городе. Это было очень романтично!

А вот с его матерью Наташе так и не удалось свидеться. Старая синьора вела весьма обособленный, замкнутый образ жизни и, видимо, не видела причины изменять своих привычек ради симпатичной пташки, прилетевшей из России.

Однажды, когда у Алессандро был выходной и они лежали в постели, расслабленные после сна и первых утренних объятий, Наташе вспомнился портрет незнакомки в золотой раме на стене кабинета. Она спросила Алессандро просто из любопытства:

— Я видела в твоем кабинете фото очень красивой женщины. Кто это — твоя любимая актриса? Писательница? А? Отвечай! — потребовала Наташа.

— Нет, это моя невеста. Ее зовут Алтая. Она сейчас очень далеко, — честно и непосредственно, в свойственной только ему мягкой манере ответил Наташин любовник.

— У тебя есть невеста?! И скоро ли ваша свадьба? — как можно непринужденнее спросила его Наташа.

— Не думаю, что скоро. Может, через год или два. Она наполовину американка. У нее там есть семейный бизнес. О, она зарабатывает много больше меня! Я должен ее догонять, — признался Алессандро. — У нас не принято быстро жениться. В Италии всегда основательно готовятся к семейной жизни.

Хорошо, что Наташа лежала. «И стайкою наискосок уходят запахи и звуки», — пришли ей на память слова популярного романса из кинофильма «Жестокий романс».

Все звуки и правда разом стали глуше. Она уже плохо слышала, что он еще ей говорил про свою замечательную невесту Алтаю. Голос Алессандро доносился до ее ушей уже как бы издалека. Наташе отчаянно захотелось домой, к маме, к Антону. Но ведь не встанешь с постели, не хлопнешь дверью! Пойти-то ей в Римини совершенно некуда!

Все произошло так буднично и просто! Все будто бы осталось на своих местах: томный август, живописная Италия, уютный город Римини, лазурное море. Тот же светлый дом, те же стены. Рядом — внимательный, нежный любовник Алессандро. Но что-то необратимо изменилось в судьбе Наташи. Поворотным моментом в жизни бывает день, час, миг. В их случае этим переломным моментом оказался короткий постельный разговор.

Покрывало таинственности слетело. Маски сняты. Карнавал закончился. Все поблекло. Наташе стало нестерпимо скучно! Неинтересно. Чужие люди, чужая страна. Конечно, она не жертва, а он не злодей. Ведь вообще-то Алессандро ничего ей не обещал, не предлагал и даже не намекал! Он просто готовится к будущей семейной жизни — основательно, по всем направлениям. И между ними случилась та самая сумасшедшая esclusivo amore!

«Держать лицо!» — строго приказала Наташа сама себе.

— А у вас уже было обручение? — раскованно спросила Наташа.

— Да, у нас так принято! — ответил откровенный Алессандро.

Наташе хотелось сказать ему что-нибудь едкое, язвительное! Ее так и тянуло спросить, принято ли в Италии хранить верность у обрученных жениха и невесты, но она благоразумно воздержалась от этого сомнительного искушения.

— А ты бы хотела итальянского мужа? — озорно полюбопытствовал Наташин любовник.

Алессандро, оказывается, продолжал с ней говорить. Да, с ним не соскучишься. Коммуникабельный мужчина.

— Если бы я хотела вообще какого-то мужа, я бы уже давно была замужем, — как можно более томно и медленно произнесла Наташа.

— О-ла-ла! Я еще в России подумал, почему свободна эта прекрасная женщина? Теперь я понял! Ты любишь свободу! Sexy donna! Mi piaci tanto! Ты мне нравишься! — воскликнул Алессандро.

— Конечно, я люблю свободу! — легко соврала ему Наташа. — Знаешь, как у нас говорят? Вольному воля!

— Вольному воля! Красиво звучит! — подхватил Алессандро. — А я всегда хочу секс с моей маленькой свободной птичкой, прилетевшей из России!

— Вот ты его и имеешь, — пикантно прошептала Наташа.

Секс так секс. Прощальная гастроль свободолюбивой женщины. И Наташа показала ему, на что способны русские красавицы.

Глава 11

Chiao, Италия!

И наступил понедельник, а с ним полное и окончательное отрезвление. Это было немного больно, но терпимо.

Кажется, будто многое уже понимаешь, во многом разбираешься, а судьба внезапно щелкает по твоему вздернутому носу, посмеивается. Так что же такое есть сама жизнь? Дорога разочарований или трудный, долгий путь к счастью? Наташа опять не знала однозначного ответа на этот вопрос.

Алессандро ушел на работу, а Наташа направилась за покупками и еще раз посмотреть на Адриатическое море. После полудня она зашла в небольшую гелаттерию — кафе, где имелся огромный выбор мороженого. Вот бы Антона сюда, вот бы сынишка порадовался! Соскучилась по нему. Как он там?

К ней за столик подсел приятный пожилой итальянец. Наташа уже привыкла, что местные жители свободно заговаривают со всеми, с кем придется. Такой уж общительный это народ — итальянцы. Она даже рада была лишний раз попрактиковаться в языке.

Незнакомец представился и спросил:

— Могу ли я угостить вас хорошим вином?

— О, спасибо, нет. Я выпью только кофе, — вежливо отказалась Наташа.

— Синьорита полька? Или…

— Я — русская! — с некоторой гордостью в голосе сказала ему Наташа.

— О, у вас в России нехорошо, неспокойно. Чечня. Террор. Я видел по телевизору.

— Да, неспокойно, — коротко согласилась Наташа.

Она могла бы сказать ему, что сама проживает в тихом симпатичном городке, и ужасающие новости узнает из телерепортажей, как и сам синьор, но не стала продолжать эту болезненную тему.

— Могу я пригласить вас вечером прогуляться? Вы свободны? — учтиво предложил незнакомец.

— А вы женаты? — прямо спросила его Наташа.

— Да, я женат. У меня уже взрослые дети, — спокойно ответил Наташин собеседник.

— И у меня есть сын, только он еще маленький. Было очень приятно с вами познакомиться. До свидания, — вежливо попрощалась Наташа.

— Но как вас зовут? — поинтересовался итальянец.

— Наташа.

— Вы очень красивы, русская Наташа, — проникновенно сказал он ей.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Наташа пошла по набережной, а местный престарелый плейбой остался допивать свой коктейль. В гелаттерию может заглянуть еще какая-нибудь прекрасная туристка. Как знать, может, ему повезет с ней больше. Дольче вита. Dolce vita.

Наташа долго гуляла по городу. Она прощалась с Италией. Едва ли ей доведется приехать сюда вновь. Она уже неплохо ориентировалась в Римини. Шла по улицам, поглядывая на витрины магазинов и ресторанов. Вдруг Наташа увидела за большим стеклом множество разноцветных и разновеликих матрешек. Магазин русских сувениров?

Трудно пройти мимо символа своей страны, особенно находясь за пределами Отчизны! Не задумываясь, она вошла внутрь заведения, повинуясь мимолетному порыву, беглому впечатлению.

— Buongiorno! — сказала Наташа.

— Здравствуйте! — ответ прозвучал на чистом русском языке. — Милости прошу!

Это было небольшое брачное агентство. Называлось оно «Романтика». Хозяйку заведения звали Ирина. Простое, распространенное в России имя, как и ее собственное — Наташа.

Ирина организовывала знакомства любвеобильных итальянцев и решительных русских красавиц. Она очень радушно приняла Наташу — то ли надеялась вовлечь ее в сферу своей деятельности, то ли просто ей захотелось поболтать с приятной соотечественницей.

— И что, как идут дела? — поинтересовалась Наташа.

— Неплохо. Иначе бы меня здесь не было, — певуче протянула Ирина.

— А можно раскрыть тайну — сколько женщин из общего числа клиенток выходят замуж? — спросила Наташа.

— Примерно процентов тридцать.

— И как им потом живется?

— Ты сама была замужем? — спросила Ирина.

— Была, — созналась Наташа.

— Разведена? — догадалась Ирина. — Да.

— Вот видишь! Тебе не надо объяснять, что такое брак. Это ведь лотерея в любой стране! Слушай, а давай мы тебе итальянского мужа найдем! — предложила свои услуги Ирина. — У меня приличная база данных. Ты не думай, все без обмана. Агентство легальное, бизнес отлажен. Дамам — размещение в каталоге бесплатно, а для мужчин услуги недешевы. Так что в мою «Романтику» обращаются только состоятельные женихи.

— Им что, своих женщин здесь не хватает? — полюбопытствовала Наташа.

— Ценятся наши русские дамы. Говорю как есть. Многие считают Россию варварской страной, но русские женщины им нравятся, — пояснила Ирина.

— Это наше достояние — как алмазы и нефть, — усмехнулась Наташа.

— Да, точно! — подхватила Ирина.

— И что же в нас такого особенного? — спросила Наташа.

— Ум, красота, терпение, — перечислила Ирина самые ценные качества русских невест. — А еще они говорят, что русские умеют внимательно слушать! А итальянцы любят поговорить!

— Да, это я уже заметила, — согласилась Наташа.

— Имей в виду, итальянцы начинают сразу увлеченно ухаживать! — нахваливала Ирина своих выдающихся женихов. — С ними легко работать!

— Неужели? — Наташа изобразила на лице удивление.

— Это тебе не прагматичные американцы или педантичные немцы. — Ирина делилась с Наташей накопленной информацией. — А французы? Те вообще жмоты! Англичане лишены фантазии. А итальянцы щедры! У них же культ еды и женщин! Итальянец не влюблен, если только мертв! Они — лучшие любовники в мире!

— Ты меня почти убедила, — улыбнулась Наташа. — Я всерьез подумаю насчет итальянского мужа. Но ты уж открой мне секрет, — какие же у итальянских женихов недостатки? Ведь есть какие-то обязательно, не без этого.

— Они слишком преданны своим матерям, — призналась Ира. — Иногда просто мамсики какие-то, до самой старости! И живут эти взрослые сыночки обычно всегда рядом со своей мамой, даже в одном доме. Не всем женам это нравится. Ну, ты меня понимаешь!

— Спасибо, Ира! — поблагодарила Наташа, намереваясь уходить. — А столько матрешек в твоей витрине зачем? Для антуража?

— А как же! Символ России! Заходи, если надумаешь! — радушно сказала Ирина. — Буду рада тебе помочь.

Значит, итальянцы любят женщин так же, как хорошую еду и вино! Ах, веселые, озорные синьоры! Большие проказники, любвеобильные бестии, маменькины сынки! Они щедры, нежны и не лишены фантазии. Превосходные любовники!

И им очень нравятся немногословные красавицы из холодной, непредсказуемой России! Так нравятся, что они готовы платить немалые деньги за близкое знакомство с ними. Но итальянским синьорам и невдомек, что даже наша русская матрешка — кукла непростая, а что уж говорить о русских женщинах! Внутри каждой русской женщины, как в матрешке, столько сокрыто! И наши детские восторги, и слезы наших матерей, их чаяния, наши заблуждения, оплошности. Все там, внутри нас самих. Вера. Надежда. Душа. Все там.

Chiao, Италия! Grazie! За все. Ведь у Наташи было много хорошего на этой земле!

Глава 12

Возвращение домой

Поезд из Москвы прибывал в городок вечером. Вокзальные запахи, суета. Мелкий дождь. На перроне Наташу ждали Слава Демин и Антон.

— Мама! Мы приехали за тобой на машине! — закричал ей сын.

— Слава! Как ты здесь? — удивленно и обрадовано спросила Наташа.

— Да Анна Андреевна вчера еще сказала, что у тебя, наверное, сумки будут тяжелые. А Антошка хотел прокатиться, — оправдывался Слава. — Я и взял его.

— Вот и хорошо, я вам обоим рада! — сказала Наташа.

— Мама, мы строим дом с дядей Славой! — говорил Антон уже в машине.

— Какой дом, сынок? — не поняла Наташа.

— Да участки за рекой давали, я и купил, пояснил Слава. — Он долго пустовал, а отец тем еще летом пристал — давай, да давай начнем строить. Ну, начали. Брал твоего Антона в эти выходные. Он молодец, гвозди грамотно забивал! Ты не против, что он на стройке возился?

— Нет, не против, — улыбнулась Наташа.

— Мама, поедем с нами завтра. Мы покажем тебе дом! — тараторил Антошка.

— Слава, а почему ты все не женишься? — вдруг спросила Наташа. — Уже и домом обзавелся, а жены у тебя нет?

— Да не получается как-то. Надо разговоры разговаривать, ухаживать, а я не умею. Ну, ты и сама знаешь, — ответил Слава. — А как в Италии?

— Да ничего особенного. У всех свои проблемы. И у них тоже. Безработица, коррупция, правда, не такая, как у нас.

— Ясно. Значит, богатые тоже плачут.

И они все втроем засмеялись.

Когда возвращаешься в свой город издалека, то первое время видишь его как бы глазами приезжего, постороннего. Это ощущение пройдет очень скоро, даже на следующий день, а пока взгляд еще свежий, нужно успеть разглядеть все мелочи. Наташа не раз испытывала такое чувство. Сидя в машине, она внимательно рассматривала проплывающий незатейливый пейзаж. Вон те березы вдоль дороги, ведущей к школе, они сажали еще в восьмом классе. Только сейчас она заметила, какие же они уже высокие и ветвистые. Желтые листья вот-вот облетят совсем. Осень наступает.

Во дворе их дома старые рябины томятся под тяжестью гроздьев ярко-красных ягод. Среди них гордо возвышаются пирамидальные тополя. Листва у тополей еще зеленая, лишь чуть тронутая местами желтизной. Под ними деревянная скамеечка, почерневший от влаги игральный столик.

— Сколько рябины в этом году! — воскликнула Наташа. — Это ведь к морозам?

— А когда у нас на Урале морозов зимой не было? Я и не припомню, — весело отозвался Слава. — Приехали.

Он помог занести ей вещи и поспешил удалиться. Не хотел, видно, мешать Анне Андреевне владеть своей ненаглядной дочерью полностью.

— Мама, а завари-ка мне чайку со смородиновым листом и мятой! — попросила Наташа.

— Сейчас, сейчас, доченька! — Мать была рада угодить дочери.

За чаем Антон и Анна Андреевна наперебой рассказывали ей каждый о своем житье. Сын — о друзьях во дворе, мать — о мелких событиях в городе да слухах.

— Мама, папа приходил! — вдруг выпалил Антон.

— Да, Наташенька, мы и забыли тебе сказать. Юра заходил. С Антошей посидел, чаю с нами попил.

— Денег не просил взаймы? — строго спросила Наташа.

— Нет, не просил, — поспешно заверила Анна Андреевна. — Он Антошке гостинчик принес. А худющий он какой-то, Наташ…

— Ну, ты его еще пожалей! — отозвалась дочь. — Нас с тобой много жалели?

— Так-то оно так, но я об Антошке беспокоюсь: безотцовщина. Растет мальчишка среди баб. Ластится к посторонним мужикам. Вон к Славику Демину…

— Ладно, мама, не заводи печальных песен, — прервала ее Наташа.

На следующий день одна за другой сбежались подружки, охочие до новостей. Аля пришла первая, вместе с маленькой Верочкой. Та уже ползала вовсю, тянулась к игрушкам, улыбалась. Антон взял над ней шефство по старшинству. Аля гордо смотрела на свою дочь, будто это была единственная девочка на всем белом свете и ждала восторгов от окружающих. Потом подошла Света, а там и Ольга с Альбиной прибыли. Стало опять тесно, шумно, весело. Как всегда.

Наташа опять показывала подругам фотографии, обновки.

— Наташа, так ведь ты была у него дома? — уточнила Ольга.

— Да, на этот раз мы сэкономили на гостинице, — улыбнулась Наташа.

— Так что же ты нам все про морские пляжи и дискотеки голову морочишь? — нетерпеливо спросила Альбина. — Неужели так и не было у вас решающего разговора?

— Девочки, а что мне решать? Разве я плохо живу? Мы — красивые молодые женщины, а в мире еще столько интересных мужчин! Вот, например, французы, говорят, еще галантнее итальянцев. И я еще посмотрю, где климат лучше — в Римини или в Ницце! — Наташа пыталась отшутиться, но, видно, шутка у нее вышла неловкая.

Зависла недолгая пауза.

— Ну, ты вознеслась, подруга, я тебе скажу, — понизив голос, сделала резкий вывод прямолинейная Ольга. — Где француза искать собираешься? В Ницце на пляже, в Москве на улице Тверской или опять у нас в ресторане?

— Девочки, ну зачем вы так? — укорила Аля подруг.

— Ладно, пора нам. Засиделись, — спохватилась Света. — У меня муж уже дома. Он один ужинать не любит. Кто со мной? Я на машине, отвезу.

— Да, Светке Игорь машину купил, — весело сообщила Аля, собирая Верочкины вещи.

— Да что ты, Светочка! — всплеснула руками Анна Андреевна. — Неужели ты сама за рулем? Получается у тебя?

— Я учусь с инструктором давно. А самостоятельно всего неделю езжу. Пока медленно, осторожно, — доложила Света. — Так что прошу садиться тех, кто не боится!

— А Ольгу в Москву отправляют на учебу. Надолго, — сообщила Альбина.

— Да, — сказала Ольга. — На повышение квалификации. Скоро ехать. Так, ну что, товарищ водитель, заводи, что ли, свой кабриолет!

Уже на выходе из квартиры, в дверях, Ольга сказала, обращаясь ко всем сразу:

— Вот чего только сейчас в магазинах нет, в нынешних рыночных условиях, а личное счастье все равно в остром дефиците остается!

Никто не стал возражать умной Ольге.

Подруги разошлись. Анна Андреевна ни о чем не спрашивала Наташу, молча убирала со стола посуду, но тревожно поглядывала на дочь.

— Мама, не смотри на меня так, — попросила Наташа. — У меня все хорошо. И я рада, что вернулась домой. С Антошкой надо позаниматься. Столько дел перед учебным годом! Да и потом…

Анна Андреевна украдкой смахнула слезу.

— Ну неужели, мамочка, ты тоже хотела выдать меня замуж в Италию? — спросила Наташа, обняв мать. — Я бы уехала так далеко от тебя! Втроем-то мы там не нужны! У Алессандро своя больная мама имеется, и проблем, знаешь, у него хватает. Это в сериалах все хорошо завершается, а на деле, мама, хорошо там, где нас нет. И хватит об этом. Меня Слава Демин звал его новый дом посмотреть. Как думаешь, съездить?

Анна Андреевна закивала головой, улыбаясь сквозь слезы.

За реку поехали по новому мосту. Оказалось, и недалеко это вовсе. Вдоль леска была проложена аккуратная новая улочка. На ней с десяток недостроенных домов на четко распланированных участках. Красиво! Когда все это появилось? Наташа и не заметила, как небольшой город начал понемногу расти вширь.

Она вошла в дом, вдохнула свежий древесный запах. Слава пояснял ей, немного смущаясь:

— Тут два этажа. Две комнатки наверху, две внизу. Водопровод, отопление газовое. Все удобства. Вот это кухня. Веранду достраиваю. Летом там чай пить можно.

— Чай на веранде — это замечательно! — подхватила Наташа. — В сумерках, кузнечики стрекочут… И цветы надо обязательно посадить, украсить веранду.

— Тут еще надо поработать, доделок много. — Слава осторожно поглядывал на нее, недоумевая, нравится ли ей.

— Очень уютно и удобно получается, — положила Наташа конец его мучениям. — Молодец, Славик! Так и дяде Пете передай.

— Я работал и тебя все здесь представлял, — неожиданно для самого себя сказал Слава.

Наташа удивленно вскинула брови, подошла к Славе поближе, взглянула ему прямо в глаза и погрозила пальцем:

— Слава, тебе здесь нужна молодая милая добрая девушка, которая родит тебе сына. Или дочь. Да в такой дом любая пойдет!

— А ты пойдешь? — упрямо спросил Слава.

— Ну какой же ты! Тебе что, разве ничего обо мне неизвестно?

— Всякое болтают. Но мне все равно. Я тебя знаю, — сказал Слава.

— И я себя знаю. И не спорь со мной, — приказала ему Наташа.

Слава обезоруживающе улыбнулся:

— Да где уж мне спорить! Не могу я объяснить, что думаю. А ты говоришь — за девушками ухаживать.

— Ничего, сейчас девушки сами смелые. Долго уговаривать не придется. Только намекни, — возразила Наташа.

— Не о том мы с тобой говорим, — с досадой сказал Слава и замолчал. Видно, и правда запас его красноречия на этом исчерпался.

Вернулись обратно. Высаживая Наташу, Слава решился спросить:

— Поедешь со мной за грибами в воскресенье? Опята уже в лесу появились. Грузди тоже можно найти, если хорошо поискать.

— Не знаю, посмотрю, — уклончиво сказала Наташа. — Ну, спасибо тебе за интересную экскурсию.

На том и расстались.

Поздно вечером позвонил Алессандро. По телевизору как раз фильм повторяли — «Спрут» называется. Про козни итальянской мафии и честного полицейского комиссара по фамилии Каттаньи. Анна Андреевна смотрела его уже не в первый раз, но все равно всей душой сочувствовала главным героям телесериала.

В телефонной трубке слышалась далекая мелодичная музыка, веселые голоса, певучий итальянский говор. Наташа спросила у Алессандро:

— Откуда ты звонишь?

— Моя душечка, я со своими друзьями поехал отдохнуть немного в горы. У нас есть в Италии очень красивые горы, я тебе еще их покажу в следующий раз. Мы в ресторане, пьем лимончеллу. Я рассказал им, что имею русскую подругу, что русские женщины очень красивы и очень сексуальны. Они мне не верят. Я потому звоню тебе. Скажи им, что это правда, что ты моя русская Наташа, — совершенно по-мальчишески попросил ее Алессандро.

— Ты много выпил, дорогой, — лукаво подметила Наташа. — Ну ладно, так и быть! Передай трубку друзьям, я скажу им пару слов по-итальянски.

Она сказала несколько приветственных игривых слов по-итальянски каким-то веселящимся синьорам. Потом с ней снова заговорил сам Алессандро:

— Они теперь тоже хотят русских подруг! Я целую тебя, моя sexy donna! Как Антонио?

— Скоро идет в школу, в первый класс. Все хорошо, — заверила Наташа.

— У вас все хорошо? Есть ли достаточно фруктов? Тебе и Антонио нужны витамины. — Он заботился о них, как обычно. Звучало очень трогательно.

— Конечно, ананасов с апельсинами у нас не столько, как у вас, в Италии, но нам свеклы, капусты и моркови хватает. А в овощах тоже много полезного, — отшутилась Наташа, — не волнуйся за нас, дорогой. Отдыхай спокойно.

— Как ваш банк работает? Я смогу уже выслать тебе деньги? — спросил Алессандро.

— Не надо, Алессандро. Наши банки вообще работают очень плохо, да и тот счет я уже закрыла, — мягко отклонила его предложение Наташа.

— Я скучаю по тебе, — признался Алессандро. — Chiao! До встречи в Италии!

— Chiao! — ответила Наташа и повесила трубку.

Алессандро и не знал, что с Италией и с ним самим Наташа уже распрощалась раз и навсегда. Всякая любовь продолжается ровно столько, сколько заслуживает. Пока живо взаимное восхищение, пока летит навстречу душа.

Анна Андреевна оторвалась от злоключений комиссара Каттаньи и его трудной любви, вопросительно посмотрела на собственную дочь. Она видела, что Наташа снова сняла телефонную трубку и решительно набирает чей-то номер. Вот только чей?

— Петр Иванович? — заговорила Наташа. — А Славик дома? Слава, я не поздно звоню? Что ты там про грибы в лесу говорил? Я поеду.

— И я, и я! Меня возьмешь с собой! — закричал довольный Антошка. — Бабуля, мы поедем с мамой в лес на машине! Я наберу тебе много грибов!

Тем временем комиссар Каттаньи узнал, что у него похищена дочь. Коварная мафия не дремала. Комиссар утешал свою жену, но любил-то он уже совсем другую женщину — более молодую и симпатичную. Ведь итальянцы очень влюбчивы! Их помыслы постоянно заняты разными прекрасными женщинами, а работают они в свободное от любви время.

Однако подругу комиссара давно посадил на иглу ее бывший дружок, сделал завзятой наркоманкой. Честному полицейскому еще предстояло это узнать. Комиссару Каттаньи не позавидуешь! Да и вообще — хорошо там, где нас нет.

Грибы собирались легко. Просто сами просились в руки! Накануне прошли грибные дожди, и теплая погода тоже благоприятствовала их появлению. Земля влажная и еще не холодная — а грибам того и надо для роста. Молодые опята росли дружно, кучно, целыми семейками. Попадались им и хрупкие сыроежки с удивительно яркими красными и желтоватыми шляпками. Антон резвился, как скакунок, бегал меж деревьями, самозабвенно копошился в опавшей листве.

Там, в лесу, Слава повторил Наташе свое предложение уже гораздо настойчивее. Наташа даже удивилась его небывалому напору.

— Ой, Славка, а если я возьму да соглашусь, потом не пожалеешь? — рассмеялась она.

— Нет, никогда, — очень серьезно и коротко пообещал Слава.

— Сам знаешь, пересудов будет сколько! — воскликнула Наташа.

— Пусть пустозвонят! Поговорят кумушки и перестанут, — решительно сказал Слава. — Я же пожениться тебе предлагаю, а не что-нибудь…

— А что это такое — что-нибудь? — усмехнулась Наташа.

— Я имею в виду гражданский брак, — пояснил ей Слава. — Так ведь сейчас модно стало. Но мне это не нравится, учти! И ты даже не вздумай мне предлагать — мол, давай попробуем, сойдемся, поживем, испытаем себя!

— Вот ты какой? — улыбнулась Наташа.

— У меня еще одно условие есть, — строго сказал Слава.

— Какое же у тебя условие имеется?! — изумилась Наташа. Ее немного забавляла его серьезность и вся эта матримониальная затея.

— Чтобы ты обязательно мою фамилию взяла. Может, она тебе не по душе, но ты же будешь моя жена, а фамилия у тебя до сих пор Юркина, — растолковал ей Слава. — Так нельзя!

— Почему же это мне твоя фамилия не по душе? — улыбнулась Наташа. — Я уже привыкла к ней за все годы обучения в школе. Демины — истинно уральская фамилия. От названия реки Демы, наверное.

— Наверное, — охотно согласился Слава.

— Давай примерим твою фамилию. Демина Наталья! — медленно произнесла она. — Как, звучит?

— Звучит. Еще как звучит! — подтвердил Слава.

— Была я Симакова по отцу. Отец ушел. Стала Снегирева по мужу. Муж ушел. Буду теперь Демина. Посмотрим, что получится, — шутливо сказала Наташа.

— Так ты согласна?

— А ты еще не понял до сих пор?

— Я никуда не уйду и тебя никому не отдам, — тихо произнес Слава.

— Держи меня, Славик, крепче! — попросила Наташа.

И он поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем. Непоседливый Антошка в это время куда-то отбежал и ничего не заметил.

Грибов привезли очень много. Высыпали прямо в ванну, долго перебирали с Анной Андреевной. Нажарили. Засолили. Даже на ниточках развесили сушить. Звонила Светка, научила новому способу: те, что покрупнее, отварить, остудить, сложить в картонные коробки из-под кефира и заморозить в морозильной камере. Отменно подойдут для супов и вторых блюд.

Опять везде стояли банки с заготовками и болтались забавные гирлянды из нанизанных на нитки грибов. Но зато зимой так приятно наколоть на вилочку опеночек!

Когда занимались грибами, Наташа осторожно спросила мать:

— Что ты скажешь, если я замуж выйду?

— Это за кого? — встревоженно поинтересовалась Анна Андреевна.

— Мне Слава Демин предложение сделал, — сообщила ей Наташа.

— Доченька, милая моя, не отказывай ему, не надо! — попросила мать.

— Да я уже согласилась, а теперь думаю — придется ведь к нему переехать в новый дом. Как ты одна тут останешься без нас? — мягко спросила Наташа.

— Так уж как-нибудь устроимся! Ты же за реку переедешь, а не в Италию! А туда я и сама до вас доберусь. Мост вон какой построили! Маршрутки ходят, — радостно запричитала Анна Андреевна.

На том и порешили.

Глава 13

Уроки любви

Первого сентября Антона отвели в школу. Это было ново для мальчика и радостно для семьи. Но вскоре Наташе предстояло сдержать данное слово, совершить сразу несколько важных шагов — опять выйти замуж, сменить фамилию и переехать в дом за рекой. Она готовилась к такой перемене в своей жизни и втайне волновалась.

В первое воскресенье сентября они опять поехали со Славой обследовать постройку еще раз, уже основательнее. Теперь Слава с гордостью вез Наташу, как будущую хозяйку и жену.

Наташа ходила по всем комнатам, осматривалась, прикидывала, что и как удобнее обустроить на первых порах. «Первым делом надо бы все окна помыть, пока тепло на улице, — деловито подумала она. — И будет сразу столько света!»

Изучая их будущее жилище, она понемногу осваивалась со своим новым состоянием. Наташе опять предстояло полностью довериться мужчине, вручить ему самое себя, свою жизнь. По иронии затейницы судьбы Наталья и Слава оказались в одной точке жизненного пути. Вот только Слава шел всегда прямо, а она, Наташа, двигалась туда же, но по сложной и длинной траектории. Почему так вышло? Все в этом мире не случайно, и все мы связаны невидимыми тончайшими нитями бытия. Все происходит почему-то и зачем. У каждого свой маршрут, свои уроки любви.

Наташа вслушивалась в себя, пытаясь не обмануться. Любила ли она Славу? Он, несомненно, всегда был ей родным. Отзывчивый. Искренний, понятный человек. С ним можно не бояться двойного смысла в словах, не прятать свою рвущуюся наружу женственность, не маскировать истинные эмоции, не лицемерить, не кривить душой. Все ее женское естество давно стремилось к простой житейской определенности. Вот я, вот он, вот бог, вот порог.

Только примет ли ее этот новый дом? Позволит ли быть здесь полноправной хозяйкой? Ведь у домов есть душа. Наташа вдыхала свежие запахи необжитого пространства. Дом ей нравился.

Она ловила откровенные любящие взгляды Славы, они ей были приятны. Только не надо спешить, думалось ей. К своему счастью тоже нужно привыкнуть, принять его внутрь по капле, а вобрав, не расплескать, не растратить понапрасну. Так вышло, что она искала необыкновенную любовь, стремилась к ней, а она всегда существовала рядом, неподалеку. Только руку протяни. За что ей этот дар судьбы? Заслужила ли она его?

Наташа всегда замечала Славин мужской интерес к себе, видела его тяготение к ней. Особенно это стало явным после ее расставания с Юрой. Ей можно было еще тогда сделать первый шаг самой, поманить Славу к себе. Но Наташа искренне полагала, что не имеет на это никакого морального права. Она не хотела обременять Славу.

Слава очень возмужал за последние годы, и он любил ее зрелой, выстраданной любовью настоящего мужчины. Наташа тоже отогреется в лучах его большого чувства и отплатит ему той же монетой. Только не надо торопливых, опрометчивых действий и пустых обещаний.

Три значимых человека случились в женской судьбе Наташи. У некоторых бывает значительно больше партнеров, но не в количестве дело. Каждый мужчина преподнес Наташе свой урок. С ними она познавала жизнь, открывала себя. Но только один, третий, станет ей близок до самой возможной степени человеческой близости. Он будет ее законным мужем.

А может, он и не третий вовсе? Ведь она была рядом с ним с первого класса! Может, он и есть самый первый, любимый, единственный?

Слава смотрел на свою Наташу и ощущал прилив чистой радости. Все ему нравилось в этой молодой женщине! Чарующая пластика ее неторопливых движений, большие глаза с лукавинкой, горделиво вздернутый носик, приподнятый подбородок, мелкие шажки, тонкие щиколотки, развернутые плечи, мягкий голос, цвет волос. Вот только косу зря Наташа отрезала! Ей так шла коса! Он не раз украдкой любовался ею еще в школе.

Он всегда любил Наташу, но не умел этого точно выразить. Он и сейчас думает о ней, о своей Наташе, и мысли в голове возникают такие красивые, кружевные, но высказать их у него не получится.

Почему он не сделал ей предложения раньше? А потому, что ничего бы не вышло из этой затеи! Наташа была к этому не готова. Еще в школе она влюбилась в Юру Снегирева. Слава видел их практически каждый день, замечал, как сияют ее глаза. Слава знал, что эта любовь недолговечна. Ему не хватит слов, чтобы объяснить, почему он это чувствовал. Видел — и все.

Красавчик Снегирев закружил ей голову, а Славе нечем было удивить свою Наташу. И он терпел, ждал. Ведь в школе все одинаково беззаботны. Настоящая жизнь начинается потом, за воротами школьного двора. И в этой взрослой жизни Славе есть чем гордиться.

Почему он не сделал Наташе предложения, как только Снегирев подло сбежал от первых трудностей семейной жизни? Она бы тогда не согласилась! Слава ее хорошо знает. Она бы решила, что это он из жалости действует, а она очень гордая. И особенно Наташа становится гордая, независимая, когда ей трудно. Уж такая она, его Наташа. В ней сочетается ледяная недосягаемость и человеческая доброта. В ней столько всего сокрыто!

Вот потому-то и влюбился в Наташку этот итальянец, который совершенно неожиданно объявился в их городке. Он, этот Алессандро, смешал все карты и чуть не украл Славино счастье! Если бы Наташка укатила с ним навсегда в Италию, то Славина жизнь потеряла бы всякий смысл. Ведь он всегда был рядом, всегда помогал ей ненавязчиво, не требуя для себя ничего взамен.

Наташа ездила в Италию почти два года. И все следили за ее передвижениями, любопытничали. И Слава внимательно следил. Слава не знал, что случилось между ней и Алессандро в Италии. Ему очень хотелось думать, что Наташа сама все тщательно взвесила и одумалась. Да и как бы она бросила здесь одну свою мать, Анну Андреевну? Они так привязаны друг к другу! А сын Антошка? Зачем итальянцу этот непоседливый русоволосый мальчуган? Да и вообще — что у них с этим макаронником общего? Говорят, у них одни спагетти вместо мозгов!

Ну, это, конечно, сгоряча Славе так думается, но все же если у людей нет общего прошлого, общих корней, то им однажды может стать невыносимо скучно друг с другом. Ведь все в конце концов приедается. Даже виртуозный секс. А родство душ остается навсегда. Но Слава умеет только думать об этом про себя. Озвучить свои мысли вслух ему не удается.

Да, итальянец чуть все не испортил! Слава видел их с Наташей в городском парке. Слава в тот период даже пытался пару раз завести близкие отношения с другими женщинами. Оба раза у него вышло как-то натужно. Обе хотели от него слишком многого и сразу. Говорили так торопливо, что Слава не успевал вникать в их слова. Чужие какие-то, хоть и ничего внешне, симпатичные. А глаза не Наташкины, как, впрочем, и все остальное.

А Наташка — она другая! Она его понимает, а он ее чувствует без слов. Он ее обожает. Ясно, что он, Слава, любит ее больше. Ну и что с того! Всегда кто-то один любит больше. Так почему бы не он? Это вполне по-мужски. А в Наташке он теперь уверен. Она ничего не делает как попало. И если она решает, дает обещание, то навсегда. Наташка слов на ветер не бросает. И женой она ему хорошей будет.

Эти оба — Снегирев и итальянец — думали больше о себе, а он, Слава, о ней. Они ранили ее — оба. А он залечит. И он сделает ее счастливой. Обязательно. Ему теперь есть что ей дать. Да что там! Он ей даже подснежники в январе найдет, если она того пожелает!

— Славик! — позвала его Наташа. — Иди сюда, присядь.

Он подошел. Она достала из небольшой сумки термос и пакет с бутербродами, спросила заботливо:

— Хочешь перекусить?

— Давай потом, — коротко сказал он и посмотрел прямо в ее распахнутые глаза.

— Давай, — согласилась она, не раздумывая, не отводя глаз.

Наташа поняла его сразу.

В одной из комнат стоял пока только старенький неширокий диванчик. Слава на нем ночевал, когда здесь работал. Он бережно опустил Наташу на этот диван и вожделенно вдохнул смешанный запах ее кожи и волос. Лучший в мире запах!

Все между ними началось естественно, само собой, без всяких неловкостей. Наташа даже изумилась этой их внезапной неторопливой слаженности движений. Каждой клеточкой тела она ощущала необыкновенное блаженство. Оно растекалось в ней, даруя внутреннюю свободу, умиротворение, живительную энергию любви. Приятной новизной явилась сама обстановка дома, запах дерева, клея, краски, штукатурки и еще чего-то такого, чем обычно пахнет при ремонте. Наташа вдыхала эту свежую атмосферу и ощущала внутри себя выплески мужского, уже родного ей естества. Все смешалось в один общий, обоюдный телесный восторг. Она и не знала, что ее будущий муж такой ласковый, чуткий любовник.

Они лежали, ничем не прикрытые, уже не стыдясь своей наготы. И это было тоже ново и приятно.

— Тебе не холодно? — спросил Слава, обнимая Наташу.

— А разве есть чем укрыться? — тихо спросила она, целуя его в предплечье.

— Моей рубашкой.

— Ты не хочешь на меня смотреть?

— Хочу.

— Вот и смотри. Какая я?

— Самая красивая.

— От тебя больше двух слов и не дождешься! — тихо засмеялась Наташа, уткнувшись ему в грудь. — Спасибо и на этом.

— Ну хочешь, я подарю тебе полмира? — нарочито напыщенно произнес Слава.

— Хочу! — игриво заявила Наташа. — А где начинается этот мой подарок?

— Там, за леском, — шутливо сказал Слава. — Правда-правда! Ты поверь.

— А я всегда так и думала раньше, в детстве, что весь огромный мир начинается за нашим леском, — просто сказала ему Наташа. — Где твоя большая рубашка?

Она приподнялась первой, накинула его рубашку и разлила горячий чай, развернула бутерброды, подала салфетки. Простая пища показалась обоим необыкновенно вкусной! Они ломали свежий хлеб, нагие и счастливые, как в первый день творения. По крайней мере это была их первая совместная трапеза в новом жилище.

— Совсем забыла тебя спросить! — воскликнула Наташа, когда они уже возвращались обратно.

— О чем?

— А мы заведем собаку?

— Конечно! Как же без собаки! — ответил Слава. — Это в городской квартире с собакой трудновато, а тут ей простор.

— Вот Антошка обрадуется! — просияла Наташа. — Это его самая большая мечта.

— Я сам ему об этом скажу, хорошо? — попросил Слава. — Мы с Антошкой и пса сами выберем, и воспитаем его. Собак надо строго воспитывать!

— Хорошо, — спокойно согласилась Наташа.

Несколько раз ей звонил Алессандро. Наташа говорила с ним приветливо, но уже снисходительно, как с человеком из прошлого, которое больше никогда не повторится.

Глава 14

Заключительная

Обустраивать современный дом — увлекательнейшее занятие! Шторы, люстры, посуда, постельное белье! Столько новых вещей одновременно у Наташи не было никогда! Наташа самозабвенно занималась этим важным делом вместе со Славой. Ездили по магазинам, а потом она строчила на швейной машинке, подшивая то одно, то другое.

А в конце октября они расписались в городском загсе. Наташа стала Деминой, как и обещала.

Осень — самое время для свадеб, однако большой свадьбы у них не было. Отметили бракосочетание в узком семейном кругу. Прибыл и Илья Семенович поздравить молодых. Сидели за одним столом, как прежде, — Симаковы и Демины.

— Вот и породнились мы, Аннушка, — сказала Таисия Михайловна. — Сватьями с тобой стали.

— Давно пора было! — заявил довольный и хмельной отец Славы Петр Иванович. — Я когда еще говорил вам об этом? Окольцевали мы тебя, Наташка! Наша теперь будешь! Не скроешься от нас.

— Ладно, Петя, ладно, — ласково остановила мужа Таисия Михайловна. — Что теперь об этом?

Время летело птицей. Вскоре выпал первый снег. Он сыпался с неба несколько дней. Снежинки были такие крупные, узорчатые, и казалось, будто кто-то их специально вырезает по лекалу. Город стоял притихший, прикрытый тонким белым покрывалом. Наряднее всего смотрелись рябины. Крупные, тяжелые ярко-красные гроздья ягод, припорошенные пушистым снежком — необыкновенно красиво!

К Новому году Наташа, Слава и Антон переехали в свой дом за рекой. К празднику ждали гостей, готовились. Наряжали елку прямо во дворе, украшали комнаты гирляндами.

Анна Андреевна прибыла разодетая, в итальянском кашемировом жакете нежного цвета, который надевала крайне редко, только в торжественных случаях. Аля привезла Веру. Та бегала уже крепкими ножками, сама норовила забраться на второй этаж по лестнице. Антону поручили следить за ней, чтобы шустрая девчушка не упала ненароком.

Наташа с Алей резали на кухне салаты, пели вполголоса:

— «Я живу на одном, ну а ты на другом, на высоком берегу, на крутом!»

Вскоре подъехали Петр Иванович с женой Таисией Михайловной, потом Альбина, Света с мужем.

— Тесновато у тебя, сын! Может, еще этаж построим? Комнаты для гостей соорудим? — шутил довольный дядя Петя.

Счастливый Слава молча улыбался.

Было, как всегда, шумно, весело. Танцевали, пели, обсуждали эстрадных певцов, переключали каналы телевизора, спорили, смеялись.

В полночь у елки пили шампанское, задумывали желания. Только Наташа просто выпила свой бокал, без затей. Она не любила загадывать наперед.

А в пустой квартире панельного девятиэтажного дома несколько раз и подолгу звонил старенький телефонный аппарат. Никто не снимал с него трубку, хотя время было уже заполночь. В далеком городе Римини итальянский инженер Алессандро Годзини недоумевал, в чем, собственно, дело и где пребывают все обитатели квартиры. Не случилось ли что в этой странной России?

А в необъятной, непредсказуемой России опять властвовала настоящая зима и устанавливала свои порядки, а непостижимые люди наивно и упорно верили, что следующий год будет непременно лучше прежнего.

Content

Лариса Теплякова
Любовь с итальянским акцентом

Пролог

Глава 1 На масленичной неделе

Глава 2 Школьный роман

Глава 3 Дела житейские

Глава 4 Зигзаги судьбы

Глава 5 Теплая осень

Глава 6 Предзимье

Глава 7 Первая поездка в Италию

Глава 8 Мечты сбываются

Глава 9 Маленькие радости и недоразумения

Глава 10 Esclusivo amore

Глава 11 Chiao, Италия!

Глава 12 Возвращение домой

Глава 13 Уроки любви

Глава 14 Заключительная