Дарья Калинина

Знойная женщина – мечта буржуя

Глава 1

Вечер пошел наперекосяк с самого начала. Ни единой возможности расслабиться или, наоборот, развлечься не представилось. Безнадежно испорченный вечер. Вычеркнутый из списка ежедневных наслаждений. И вдвойне обидно, что ведь именно вечернее время для Леси было самым приятным и любимым временем суток.

Нет, конечно, она также любила и утро, особенно утро жарким летом. Тогда можно было подняться совсем рано еще на заре, выйти в дышащий свежестью сад, сорвать мокрую от росы ягодку малины с куста. Понюхать только еще раскрывающую свои лепестки головку цветка, который вчера был лишь бутоном, полюбоваться его чистыми красками. А потом вернуться в дом, свернуться в уютной кроватке и поспать еще пару часиков.

Да и день с его обязательной деловой суматохой и суетой мог подарить несколько приятных моментов, заставить сердце стучать, а кровь – бежать быстрее. Но именно вечер с его подступающей сонной тишиной нравился Лесе больше всего.

Вечером ее замечательный сад встречал свою хозяйку в полном великолепии. Напоенная влагой земля сладко пахла. Цветы представали во всей своей красе. С дневными заботами покончено. И можно наконец-то заняться тем, что душе угодно. День был прожит, что сделано, то сделано. А чего не сделано, отходило в планы на следующий день. Вечер же неизменно посвящался отдыху, созерцанию и уединению.

Но сегодняшний вечер, как уже говорилось, пошел не так, как другие. Не успела Леся приготовить себе и своей запаздывающей подруге Кире разнообразную снедь, как дом содрогнулся от громкого удара колокола. Удар прозвучал так неожиданно, что Леся вздрогнула и едва не выронила поднос из рук. Но бутылку с вином ей поймать не удалось. К счастью, она была оплетена в солому, да и упала на циновку. Так что серьезных последствий удалось избежать, лишь осадок на дне бутылки взбаламутился.

Леся подняла бутылку, поставила ее обратно на поднос и вздохнула. Ее друг и жених Эдик в последнее время увлекся предметами морской старины. И когда он, сияя от удовольствия, приволок в дом большую круглую и очень грязную штуку, Леся не сразу поняла, какая нечаянная радость им всем подвалила. Но Эдик быстро растолковал:

– Да вы что! Это же корабельный колокол! Дико полезная штука!

– И чем же она полезна?

Леся разглядывала принесенную вещь. Металлическая поверхность колокола была покрыта зеленым налетом. Колокол явно не мешало бы хорошенько почистить, прежде чем пускать его в дело. Но стоило Лесе заикнуться на этот счет, как Эдик едва не упал в обморок.

– Это же патина! – возопил он. – След минувших времен! Не трогай святое.

– Не мыть его вовсе?

– Ни в коем случае нельзя счищать зелень! Колокол сразу потеряет половину своей стоимости!

– И сколько же он может стоить?

Названная сумма вызвала у Леси оторопь. Пусть деньги и не ее, тратил Эдик свою собственную зарплату, но все-таки на эти деньги можно было купить отличные зимние сапоги из новой коллекции. Но когда Леся пусть и робко, но все же озвучила свою мысль, Эдик ее снова не понял.

– Зачем тебе сапоги? Сейчас же лето!

– А колокол… он-то нам зачем?

– Как это? Во-первых, красиво. Во-вторых, старинная вещь, таких больше теперь не делают. А в-третьих… я его не покупал, это подарок.

– Ах, так тебе его подарили? – несколько успокоилась Леся.

И тут же она забеспокоилась вновь:

– Но скажи, зачем нам все-таки нужен этот колокол? Как его использовать?

– Если тебе так хочется, чтобы от него обязательно была польза, – рассердился Эдик, – то мы повесим его перед входной дверью вместо звонка!

И вот уже неделю обитателям коттеджа приходилось жить в обществе колокола. Надо отдать ему должное – он был громкий, даже очень. Когда кто-то бил в него, вздрагивали не только обитатели коттеджа, но и окружающие их люди. Через два дня соседи начали намекать, что любовь к старине – это хорошо, но новшества прогресса, такие как, например, электрический звонок, тоже отметать не стоит. Но Эдик твердо стоял на своем. Да еще и его приятель Лисица – жених Киры – тоже встал на защиту колокола.

– Классная вещь. Пусть висит. Мне он нравится.

Соседи пошли жаловаться к главе поселка, бессменному лидеру – Таракану. Но тому колокол тоже неожиданно пришелся по вкусу. Соседи прикусили языки. А Леся с Кирой начали всерьез подумывать о том, как бы им поделикатнее избавиться от проклятой штукенции. Но по мере того, как время шло, а колокол продолжал их мучить, такта в их планах оставалось все меньше и меньше.

– Может быть, просто его снять, пока никого из мужиков дома не будет? А им скажем, что колокол украли.

– Вот еще! – фыркнула в ответ Кира. – Украли! Это когда у нас в поселке что-нибудь крали? Что-то я такого не припомню.

И действительно, «Чудный уголок» являлся поистине уникальным местом, где не было ни краж, ни грабежей, ни хулиганства. Люди тут жили исключительно порядочные, вели себя благопристойно. А если бы кого и потянуло на глупости, то для того были камеры наблюдения. Их было много, и в самых неожиданных и неприметных местах.

Но одна камера висела буквально напротив ворот подруг. Им об этом было точно известно. Нечего было даже и думать снять проклятый колокол под недремлющим оком камеры.

– Мы могли бы переодеться, а лица закрыть.

– Эдик затребует все записи поселка, выяснит, из какого дома вышли злоумышленники. Нет, он не успокоится, пока не найдет вора.

По дому разнесся еще один удар колокола, оторвавший девушку от ее мыслей. Леся вздохнула и с сожалением взглянула на приготовленную трапезу. В принципе ничего особенного. Легкий салатик из креветок с сельдереем и рукколой, тарелочка со свежей зеленью со своей грядки, сыр бри и колбаска. Ну, и несколько ломтиков ржаного хлеба. И куриные котлетки по-киевски, которые такие вкусные, только когда они горячие.

После трудового дня Леся была здорово голодна. Взять, что ли, одну котлетку с собой? Съесть по дороге? Но третий удар колокола погнал Лесю к воротам.

– Кто там?

– Служба доставки! – раздался из-за ворот незнакомый мужской голос.

Безопасность в «Чудном уголке» была на высоте, охрана на воротах никогда бы не пропустила никого подозрительного, поэтому Леся не особенно встревожилась. Она распахнула калитку и увидела невысокого, даже приземистого мужчину, который все еще держался за молоточек, привязанный рядом с колоколом.

– Какой интересный у вас звонок, – сказал он, не в силах оторвать взгляда от колокола. – Очень оригинальный.

– Вы кто? – строго осведомилась у него Леся.

– Служба доставки.

– Но мы ничего не заказывали.

– Погодите, как же так? – удивился мужчина. – У меня бланк заказа. Вот, посмотрите.

Леся взглянула.

– Палатка? – удивилась она. – Рюкзаки – четыре штуки? Это нам?

Ее взгляд пробежал еще дальше по списку, и удивление переросло в изумление.

– Снаряжение для подводного плаванья? – пробормотала девушка. – Гидрокостюмы? Зачем они нам? Тут явно какая-то ошибка!

– Ошибки нет. Адрес ведь ваш?

– Да, адрес наш.

– Имя заказчика вам знакомо?

Мысленно обозвав себя тупоумой, Леся прочла в графе «Заказчик» имя своего жениха.

– Так это вещи Эдика! – воскликнула она. – Ну, тогда все ясно…

На самом деле ясно было лишь более или менее. Но курьер не мог дольше ждать и нетерпеливо осведомился:

– Можно заносить?

– Да, заносите, – посторонилась с дороги Леся.

Мужичок принялся проворно таскать из небольшого фургончика коробки, свертки и тюки.

– Не беспокойтесь, – пыхтел он. – Весь товар уже оплачен. А доставка в нашей фирме бесплатная.

Но Леся все равно сунула ему букет свежей зелени – петрушки, кинзы и укропа, а также пучок перьев молодого зеленого лука, которого все равно уродилось так много, что не съесть. Дядька буквально просиял:

– Милая! Да теперь ужин в праздник превратится. С картошечкой да с зеленым лучком, милое дело!

Расщедрившись, Леся прибавила ему еще и огурчиков, которые только-только начинались, самим не всегда хватало. Но ведь у нее завтра снова будет урожай, а дядьке к его ужину несколько покрытых пупырышками огурчиков очень пригодятся. Одним словом, все прошло великолепно, расстались они почти что друзьями. А мужичок, сдружившись с Лесей, еще и предложил:

– Хотите, я этот колокол у вас куплю?

И увидев удивление на лице Леси, пояснил:

– Он же вам тут ни уму ни сердцу. Только соседей тревожит. А я такие вещи коллекционирую.

– Была бы очень рада избавиться от мерзкой штуки. Но, к сожалению, колокол принес мой жених. Говорит, колокол старинный. И не позволяет его выбрасывать.

– Ну, не такой уж и старинный. Первая половина прошлого века. Да и вещь в плохом состоянии. Неизвестно, что случилось с металлом под всеми этими окислами. Продайте, а?

– Все равно не могу. Жених над этим колоколом страшно трясется. Он мне его даже мыть не разрешил. Если я вам отдам колокол, конец нашей с Эдиком счастливой спокойной жизни.

– Так это ваш жених гидрокостюмы заказал? – нахмурился почему-то водитель.

– Он самый.

– А зачем они ему, не знаете?

– Понятия не имею.

Леся начала терять интерес к разговору. Дома ее дожидались котлетки, вино и спокойный вечер, а этот тип все портил!

А мужчина, заметив ее настроение, тем не менее затараторил дальше:

– Я ведь почему спрашиваю… этот ваш колокол явно поднят со дна моря. А до того он должен был находиться на борту затонувшего корабля. Вот я и подумал: если ваш жених отправляется в экспедицию на дно моря, не продаст ли он мне потом те артефакты, которые поднимет? Я коллекционирую такого рода предметы. И мог бы помочь и делом, и советом.

Мужичок явно хотел еще о чем-то расспросить Лесю, но она уже слышала, как в доме играет мелодия на ее сотовом.

– Простите, я должна ответить! А жениху я о вашем предложении расскажу.

Простившись с доставщиком спортивно-туристического снаряжения, она помчалась в дом, где в телефоне красиво грустил великий Шаляпин.

Звонил Эдик. И первое, что Леся услышала от своего возлюбленного, была фраза:

– Вещи уже доставили?

– Если ты имеешь в виду палатку и снаряжение для глубоководного спуска, то да. Все это добро стоит у нас в доме.

– Прекрасно, – обрадовался Эдик, но тут же озаботился: – Эй, там должны еще рюкзаки быть.

– Четыре штуки.

– Великолепно, – вновь расслабился жених. – Звоню, чтобы предупредить, вернусь поздно. Ужинайте с Кирой вдвоем.

– Поужинаем втроем с Лисицей.

– Он тоже не придет, – буркнул Эдик и попрощался, прежде чем Леся успела его о чем-либо расспросить.

В глубокой задумчивости она отложила телефон и уставилась на остывающую котлету на своей тарелке. Есть ее после всего случившегося Лесе решительно расхотелось. Звонок Эдика ее неприятно встревожил. Любимый не пожелал ей ничего объяснить, а обычно он был словоохотлив и тайн от Леси не имел. По крайней мере, прежде все, чем занимался ее любимый мужчина или только планировал заняться, Лесе было хорошо известно. И вдруг такая таинственность!

И еще эта палатка, будь она неладна. Если Эдик и Лисица собираются куда-то отправиться, почему палатка у них на четверых? Или девушки тоже едут с мужчинами? Но почему тогда они сами об этом не в курсе?

Нехорошие сомнения еще не успели заползти в голову к Лесе, как она с облегчением услышала легкие шаги Киры на дорожке к дому. Леся обрадовалась. Ее подруга, которая всегда все знает, сейчас ей объяснит. Но стоило Кире влететь в дом, как Леся поняла: ее надежды зряшны. И первыми словами Киры были:

– Ты можешь мне объяснить, какая муха наших мужчин укусила? Лисица мне звонит и не своим голосом требует, чтобы мы с тобой закруглялись и готовились к поездке. В ближайшие дни мы все, оказывается, уезжаем.

– Уезжаем? Куда?

– Этого он не сказал. Наверное, на курорт. Как ты считаешь, куда именно мы поедем?

– Боюсь даже предположить вслух, – мрачно отозвалась Леся.

Облегчение, которое она испытала, поняв, что палатка и рюкзаки предназначаются все же для них четверых, сменилось новым чувством. Леся очень не любила оказываться вдали от благ цивилизации. А наличие палатки ясней ясного указывало на то, что жить им придется вдали от горячей воды, электричества, телевизора, телефона и Интернета. Впрочем, если Интернет, возможно, и будет, телефонная связь тоже, а телевизор может заменить экран смартфона, то о горячей ванне, теплом душе и удобном унитазе придется забыть однозначно.

Еще не догадывающаяся ни о чем Кира продолжала восторженно строить планы:

– Море!.. Пальмы!.. Горячий песок…

Слышать это было невыносимо. Надо скорей спустить подругу с небес на землю, чтобы Кира не успела в своих мечтах слишком высоко взлететь, а то падать ей будет очень больно.

– Иди сюда.

Леся отвела подругу в гостиную, где было сложено все подводное обмундирование, а также палатка и рюкзаки. Какое-то время Кира разглядывала туристическое снаряжение в растерянности, а потом спросила:

– Это тут… откуда?

– Это привезли сегодня… Для нас!

– Зачем?

– Мы уезжаем!

Кира обвела взглядом предметы, а потом посмотрела на Лесю.

– М-м-м-ы?.. С па…па… палаткой?

– Да, мы с тобой, Лисица и Эдик.

– Поедем с палаткой?! – все еще не верила Кира. – И рюкзаками?! Потащим их на себе?

В последнем возгласе Киры было столько отчаяния, что Лесе даже стало ее жалко. Кира не любила дальние походы с набитым рюкзаком за плечами, пожалуй, еще больше, чем Леся.

– Да ты шутишь! – воскликнула наконец Кира.

– Если кто тут и шутит, то не я.

– Лисица в жизни своей носа дальше ста километров от большого города не высовывал. Ни у кого из нас нету никакого снаряжения для жизни в дикой природе.

– Уже есть. Как сама видишь!

Пока подруга ужасалась, Леся обследовала рюкзаки и обнаружила в них массу интересных вещей: спальник, пенку под спальник и странную штуку, напоминающую старый примус, который Леся видела в одном деревенском доме. К примусу прилагался баллон с газом. И как с отчаянием поняла Леся, на этом самом примусе в ближайшее время им и предстояло готовить себе еду.

На одной-единственной конфорке! Вдали от пряностей и приправ, расфасованных в аккуратные коробочки! Без пяти сортов растительного масла – оливкового, орехового, подсолнечного, кукурузного и льняного! Без панировочных сухариков, без пароварки и аэрогриля, без духового шкафа и фильтра для воды. Что они там вообще будут есть?

Ответ дало обследование двух пакетов, которые ребята притащили домой вчера поздно вечером. Вчера девушки не успели рассмотреть, что в мешках. Но сегодня, томимые недобрым предчувствием, дружно вспомнили о пакетах и поспешили в кладовку, куда мужчины сгрузили свою ношу.

– Ой! Тушенка!

Тушенка в виде двадцати банок погрузила подруг в глубокую скорбь. Тут же находились консервированная горбуша, рожки, спиральки и другие макаронные изделия, картофельное пюре, овсянка и сухое молоко. Также подруги нашли четыре пары крепких шипованных ботинок и к ним грубые хлопчатобумажные носки в количестве, которое Лесю серьезно испугало.

– Это на сколько же дней мы едем? Тут не меньше сотни пар носков!

– Если поделить на четверых, то получается не так уж много, – утешила ее Кира.

Но Леся не желала утешаться. Она была безутешна. И даже ее любимые котлетки по-киевски не смогли на сей раз порадовать девушку. А ведь котлеты получились у нее, надо сказать, лучше, чем когда-либо раньше.

Кира тоже никак не могла прийти в себя.

– Не могу поверить, что Лисица согласился поехать в лес. Он же дитя мегаполиса. Тут ему все знакомо и дорого. В лесу он погибнет!

– А Эдик? Ты можешь себе представить моего мягкого и кругленького Эдика один на один с дикой природой? Толстячок прямо от мамы перешел под мое непосредственное руководство. Он один даже в городской квартире со всеми удобствами никогда не жил. О бытовых трудностях знает лишь понаслышке. А рубить дрова впервые попробовал у нас.

– И то чуть палец на ноге себе не оттяпал, – вторила Кира. – Лезвие топора буквально в миллиметре прошло от его тапочек.

– Ага! После этого мы стали покупать дрова уже нужного размера… во избежание.

До самой ночи подруги сидели в саду и строили догадки. Даже когда стемнело и похолодало, они разожгли огонь, устроились в гамаках и, прикрывшись одеялами от ночной сырости, принялись упорно ждать возвращения своих мужчин.

Однако серьезный разговор состоялся лишь на следующий день. Вернувшиеся ближе к утру, красавцы были не в состоянии вести беседу. Где уж там серьезно с ними говорить, гулены, что называется, лыка не вязали!

Несмотря на занятость, подруги не пошли на работу. До десяти утра они ждали, когда мужчины проснутся сами. Но так и не дождавшись, разбудили их без всякой жалости.

– Как они с нами, так и мы к ним!

Разбуженные гуляки долго не могли взять в толк, что от них хотят девушки. И лишь после того, как подруги подвели их к рюкзакам, а потом отвели в кладовку и ткнули там носом в спрятанные консервы, мужчины раскололись.

– Да, едем в экспедицию.

– И в какую даль?

– Совсем недалеко, под Кингисепп.

Подруги переглянулись. Облегчение было написано на их лицах. Кингисепп – это не край света. Город находится совсем неподалеку от Питера. Наверняка там есть гостиницы. И если даже все места будут заняты, всегда можно договориться об аренде квартиры.

– А зачем тогда нам палатка? В Кингисеппе можно будет устроиться с большим комфортом.

– Кира, я сказал, под Кингисепп. Мы едем не в сам город, а в его окрестности.

– И… и куда именно?

– Нас интересует одно место на побережье Нарвского залива.

– Одно место? А что это за место? Как оно называется?

– Никак.

– У этого места нету названия?

– Нет. Только географические координаты – широта и долгота в градусах, минутах и секундах.

– И зачем нам туда ехать?

Теперь переглянулись уже мужчины. И подругам эти их переглядывания очень не понравились. А уж когда сроду не рыбачивший Лисица пустился в россказни о тучных стадах тунца, ходящих в тех местах, подруги окончательно уверились, что-то их орлы от них скрывают. Отродясь океанский тунец не заплывал в Финский залив.

– Эдик, ну, хоть ты скажи правду!

Но и Эдик оказался не лучше своего приятеля. Вместо рыбалки он вспомнил про богатые грибами тамошние места. Это в июне-то месяце! Подруги едва удержались от смеха. Всем известно, что первые два летних месяца бедны грибами. Идут, конечно, лисички и «колосовики» – благородные грибы, растущие на светлых местах, но их немного… на один зуб.

– Понятно, значит, нас ждет увлекательная рыбалка и сбор грибов, – ехидно произнесла Кира и с еще большим ехидством спросила: – Только… что же вы, ребята, удочки и снасти-то себе не купили? А?

Но Лисица и тут не сдался.

– Эдька! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Верно! Снасти для рыбалки мы и забыли! Надо бежать!

И тут же эти двое обманщиков «утекли». Девушки едва успели их перехватить у выхода и буквально на ходу выяснить, когда намечен отъезд. Оказалось, выезжать планируется уже через два дня.

– Ничего не покупайте, мы все расходы и хлопоты берем на себя, – великодушно пообещал Лисица.

– От вас требуется лишь ваше присутствие, – прибавил галантный Эдик.

– Да и то… – закончили ребята в два голоса, – если не хотите, девчонки, можете не ехать с нами.

Подруги вознегодовали еще сильней, чем в тот момент, когда обнаружили палатку, рюкзаки и прочие приготовления к долгому походу.

– Ну уж нет!

– Не дождетесь!

– Мы же чуем: вы что-то от нас скрываете.

– Обязательно поедем с вами!

Лисица хмыкнул:

– В общем-то, мы с Эдиком так и думали. Рад, что вы нас не разочаровали.

И ушли!

А подруги остались ломать головы и думать, к кому им пристроить двух своих домашних питомцев – кота Фантика и его верную Фатиму. Обе кошки были уже в тех преклонных годах, когда все живые существа становятся чуточку капризными. Кошки и прежде были домоседами, а с годами и вовсе разлюбили выбираться из своего обжитого пространства. Максимум, на что они теперь были способны, это обойти с ревизией сад. Да и то они уже предпочитали сокращать маршрут и наведывались лишь в свои самые любимые уголки.

Незаметно, но годы все же брали свое у этих двоих. И о том, чтобы прихватить Фантика и Фатиму с собой в качестве ручной клади, у подруг даже мысли не возникало. Также они знали, что кошки отнесутся критически к любым изменениям в своей жизни. Поэтому подруги решили оставить кошек дома, в привычной им обстановке. Изменится только человеческое лицо, которое будет приносить им корм и воду. Да и лицо это тоже знакомо кошкам. Этот вопрос решился неожиданно легко. Одна из соседок девушек с восторгом согласилась присмотреть за кошками, пока они будут в отъезде.

За следующие два дня, предшествующие их отъезду, подруги ни на шаг не приблизились к разгадке происходящего. Мужчины приходили домой поздно, правда, трезвыми, но такими вымотанными и уставшими, что девушки даже не решались к ним приставать с расспросами. Никаких покупок они больше не приносили. И где проводили свое время, оставалось загадкой. Лисица сказал, что в архиве. А Эдик отделался и вовсе глупой отмазкой, сказав Лесе, что был в библиотеке.

– Представляешь, явился домой в двенадцатом часу, а говорит, что был в библиотеке! Думаешь, он мне изменяет?

– Только не Эдик.

– А чем он лучше других?

Кира подумала и выдвинула другую версию:

– Лично мне кажется, что их поздние возвращения и общая таинственность каким-то образом связаны с нашей поездкой. Они что-то пытаются найти в архиве и библиотеке. Или уже нашли, а теперь изучают.

– Но что за тайна? Почему они нам ничего не говорят?

Увы, пока что девушкам не удалось даже примерно понять, в каком направлении движутся мысли их друзей. И лишь кое-какая разгадка забрезжила, когда Кира игриво попеняла Лисице:

– Могли бы взять вместо одной на четверых две двухместные палатки.

Но Лисица на полном серьезе ответил:

– Ребята попросили одну, но четырехместную. Так уютнее.

– Какие ребята?

Лисица и ухом не повел. Как говорил, так и продолжил говорить. Словно ему не любимая женщина вопрос задала, а так… комарик пропищал.

– Мы с ребятами запрашивали сводки из метеоцентра. В ближайшее время намечается похолодание. В такой палатке вместе с ребятами нам будет теплее.

– С какими ребятами-то? И как мы все с этими вашими ребятами в одной палатке, пусть даже и просторной четырехместной, поместимся?

– Кстати, – оживился Лисица, – ты ее видела?

И Лисица ринулся к свертку с палаткой. На какой-то момент Кира испугалась, что приятель будет устанавливать палатку прямо в комнате, но этого не произошло. Лисица ограничился тем, что извлек из свертка рекламную листовку, где на фоне ярко-желтого шатра стояли четверо крепких молодых ребят.

– Тут и полог от насекомых, и подкладка, – восхищенно пританцовывал он. – Да и просторней она, чем те две, что мы сначала купили с Эдиком.

– Есть еще две палатки? – насторожилась Кира. – Для кого они?

Но Лисица ее словно не слышал. Он продолжал любоваться желтым полотнищем, приговаривая при этом:

– Теперь я даже жалею, что мы с Эдиком не взяли и для вас такую же.

– «Для вас»? Ты хочешь сказать, «для нас»?

– Ну да.

– И для кого это «для нас»?

– Для тебя и Леси.

– То есть мы будем спать отдельно от вас? – оторопела Кира.

– Ну да. Это же поход, там условия спартанские.

Кира покивала головой и, улучив минуту, задала Лисице следующий вопрос:

– А кто же те двое, для которых вы купили еще одну палатку?

Но Лисица опять будто оглох. И Кира наконец не выдержала.

– Знаешь что, мой милый! – воскликнула она. – Если хочешь, чтобы мы тебе хоть капельку доверяли, доверяй и нам тоже.

– Хоть капельку? Изволь. Ты хочешь знать, кто еще едет с нами в экспедицию?

– Да!

– С нами еще едут Никита и Дюша. А из девчонок – Вероника и, кажется, Лена. Одна двухместная палатка предназначается для вас с Лесей. Вероника и Лена будут спать во второй двухместной палатке. Ну, а мы с парнями поместимся в четырехместной. Все? Я удовлетворил твое любопытство?

Какое там удовлетворил! Если прежде любопытство тлело в Кире подобно слабенькой искре, то теперь, получив подкрепление, оно разгорелось ярким пламенем, требующим все больше и больше дров. Но ей пришлось укротить его. Лисица больше ничего не захотел рассказывать, словно воды в рот набрал!

Эдик вел себя точно так же загадочно. И подруги решили: черт с ними, хотят секретничать, пусть. Все равно рано или поздно подруги все выяснят сами. Мужчинам не удастся сохранить свои планы в секрете, если подруги будут все время рядом. А они своих мужчин одних никуда не отпустят, это уж точно. И ладно бы одних, а то там еще Вероника с Леной какие-то нарисовались. Нет, в такой ситуации девушки нипочем не оставили бы своих любимых без пригляда.

Наверное, Лисица с Эдиком и сами это понимали. Потому и не стали спрашивать согласия подруг на участие в экспедиции. Знали, что те все равно поедут с ними, захотят того мужчины или нет.

Глава 2

Впрочем, едва подруги увидели своих потенциальных соперниц, как всякая ревность мигом покинула их сердца. Вероника оказалась толстенькой и какой-то уж очень плотненькой кубышечкой с ногами «иксиком». К тому же волосики у нее были хоть и светлые, но реденькие и при этом торчали над висками непослушными жесткими кудряшками.

Не спасали Веронику даже ее красивые голубые глаза. Они придавали лицу девушки сходство с кукольным. Но не с дорогой фарфоровой немецкой или французской куклой, а с пластмассовыми упитанными пупсами в цветастых платьях и с одинаковыми широко раскрытыми глазами, голубыми или карими. Толстопузые, с кривыми ногами и несоразмерно большой головой. Вот на этого пластмассового пупса и была похожа Вероника.

Говорила она мало, по большей части просто смотрела по сторонам своими чудными глазами, словно бы сканируя пространство вокруг себя.

Лена была в противоположность Веронике черненькая, юркая и какая-то мелкая. Все в ней было мелко. И рост. И черты лица. И суетливые нервные движения, которые зачастую не приводили ни к какому результату. Вероника шагала тяжело, головой покачивала так, словно та была нестерпимо тяжела для нее. А Лена скакала, будто кузнечик. Глазки у нее шныряли по сторонам. И сама она была как язык у муравьеда. Быстрый, подвижный, ловкий.

Вероника была космической станцией, а Лена – мелким разведывательным кораблем.

И Лене, и Веронике вряд ли исполнилось по двадцать пять. Они были молоды и, как все молоденькие девушки, могли бы выглядеть симпатичными. Могли бы, но почему-то не выглядели.

– Если этих девушек приодеть получше, причесать, отвести к стилисту, который наведет полный марафет, тогда они могли бы измениться, – рассуждала Леся. – Ведь еще Александр Дюма говорил, что хорошенькая ленточка никогда не сделает уродливую женщину хорошенькой. Но зато та же ленточка вполне способна из просто хорошенькой женщины сотворить настоящую красавицу.

– Ну о чем ты только говоришь?

– А что?

– Лучше ответь мне, где она раздобыла эти брюки? – прошептала Кира, с тоской взирая на непонятный пузырь, который красовался на месте попы у Лены. – Они же ей велики на два размера!

– Тише ты! Вероника своими локаторами нас засечет.

– Вот еще одна бедолага! Что у нее с бровями и ресницами?

– Ничего, – не сдержалась и захихикала Леся. – Их нет!

– И почему? Неужели так трудно сделать себе контурный татуаж? – сердилась Кира. – Или в парикмахерской покрасить? Ну, или хотя бы тушью слегка тронуть? Это же вообще никаких хлопот! Раз, раз – и брови появились!

– Ничего, повзрослеют немного и сами поймут, что им надо.

– Ни фига они сами не поймут. Когда мне было пятнадцать, я уже все соображала.

– И что же ты соображала?

– А то! Чтобы все у тебя в этой жизни клеилось, нужно быть привлекательной в глазах мужчин!

Все были одеты по-походному. Но если подругам рюкзаки достались с чисто символическим весом, то Вероника и Лена тащили всю свою поклажу на самих себе. Ни один из четырех мужчин не предложил им своих услуг, не поспешил прийти к ним на помощь на тяжелом подъеме. И хотя маленькая Лена кое-как, но справлялась, то грузная Вероника тяжело пыхтела и буквально обливалась потом.

– Дай мне котелок, – наконец не выдержала Кира, отнимая у Вероники внушительных размеров кастрюлю, которую та прижимала к себе бережно, словно ребенка. – Тебе и так тяжело.

– А как же вы? – пыхтя спросила Вероника.

– За меня не беспокойся. Я старая боевая лошадь. Выдерживала и ночной клуб, и автопати, и завтрак в кафе, так что со мной все будет в порядке.

Леся так же молча отняла у Лены дополнительный сверток с одеялами, которые всучил ей ловкач по имени Никита.

Что касается Никиты и Дюши, то первый казался почти точной копией самого Лисицы в молодости, разве что за исключением веснушек, да и мастью он был потемнее. Густые волосы Никиты лишь слегка отливали рыжиной на ярком солнце, а в обычное время казались темно-каштановыми. А Дюша был уменьшенной в годах, но увеличенной в объеме копией Эдика.

– Даже странно, мальчишки так похожи на Эдика и Лисицу, – прошептала Кира на ухо Лесе.

– Ага! А девчонки вот на нас с тобой совсем не тянут.

Леся была миловидной блондинкой, слегка склонной к полноте. Но Леся так успешно боролась со своей мнимой полнотой вот уже почти целых двадцать лет, что стала ее почти одолевать. Ее глаза были голубыми, как у Вероники, но телосложение изящное, руки длинные и тонкие, а ноги стройные, хотя, где нужно, округлые.

Кира же была рыжей, и этим все сказано. Правда, кожа ей досталась хоть и с россыпью веснушек, но хорошо принимающая загар. К тому же у Киры были большие зеленые глаза с бесовскими огоньками, густые и непокорные с бронзовым отливом волосы и поджарая с самой ранней юности фигура. Годы шли, а фигура Киры только все усыхала и усыхала. Так что теперь от одного вида ее длинных, сухих и мускулистых, словно у породистой скаковой кобылы, ног от зависти могли попадать все манекенщицы, модели и прочие звезды подиума.

С Леной ее роднила лишь быстрота движений. Но по части физической выносливости Кира далеко обставляла Лену.

– Девок мне даже жалко. Они явно сами не понимают, как могли бы прекрасно провести время в этой экспедиции. Им бы чуть-чуть лоска, чуть-чуть шарма, парни бы потеряли от них голову и стали бы биться за право оказать девчонкам услугу. Зуб даю!

– Думаешь, Дюша с Никитой потеряли бы из-за девчонок головы?

– На природе, свежем воздухе и в полной изоляции от всего остального мира? Даю тебе на это второй зуб! Фасадный!

– Кабы только Никита с Дюшей, тогда бы ладно, – протянула Леся. – А ну как Лисица с Эдиком тоже подключатся?

– Стыдно тебе так даже думать! – возмутилась Кира.

– Тебе-то хорошо, тебе Лисица достался уже нагулявшимся, а мой Эдик имел более чем скромное количество связей. Вдруг решит увеличить список своих побед?

Однако шутки шутками, а подруги до сих пор так и не выяснили, какого черта они доехали до Кингисеппа, где остановились совсем ненадолго, лишь для того, чтобы перекусить в маленьком кафе, а затем рванули дальше.

– Мы даже не осмотрим город?

– Некогда!

– Куда мы так спешим?

Но ответа девушки не получили. Они двигались сначала по шоссе, потом по усыпанной гравием дороге, а затем еще сколько-то по совершенно ужасающей дороге с ямами и лужами и остановились лишь после того, как впереди запахло морем.

– Ну вот мы и приехали. Дальше к морю только пешком.

Все вывалились из машин и принялись с любопытством озираться по сторонам. Лес, море, луга. Чуть дальше за деревьями вырисовывались крыши небольшой деревни.

– А что там?

– Гакково.

Но Лисица остановил свою машину в стороне от деревни, возле небольшого приземистого дома. Из него тут же вышла пожилая женщина с неестественно прямой спиной, словно она проглотила кол. Без улыбки или хотя бы простого приветствия она открыла ворота, дождалась, когда мужчины загонят свои машины внутрь, и так же, не произнеся ни слова, закрыла ворота и ушла обратно в дом.

– Прекрасно, – бодро произнес Лисица, словно не заметивший нелюбезного поведения старухи. – Теперь за нашими машинами присмотрят. А нам надо еще пройти последний отрезок пути.

Все разобрали поклажу и потопали на своих двоих через мост, по которому даже одному человеку идти было страшно. О том, чтобы переправиться по нему на машине, даже речи не шло. Деревня осталась далеко в стороне. А после моста нужно было то подниматься, то спускаться. Местность была неровная. А морем между тем пахло все сильней.

Там-то девушкам и пришлось попотеть, таща на себе поклажу.

– Далеко нам еще? – спросила Леся, приблизившись к Эдику.

– Уже скоро.

– А куда мы идем?

– На берег.

Леся с сочувствием взглянула на жениха. Тучное тело Эдика не было приспособлено для длинных пеших переходов. Короткие ножки и ручки не давали должного размаха. Эдик отчаянно потел, краснел, и Леся даже начала опасаться за его здоровье.

– Эдик, ты бы поосторожнее. Куда мы так мчимся?

– Ох, не знаю, – простонал Эдик. – У Лисицы словно под хвостом жгучим перцем намазали. Чешет и чешет!

И действительно, сухощавый и длинноногий Лисица шагал без устали. За ним старался не отставать Никита. Потом двигалась Кира. За ней Лена. Затем Вероника. И наконец, последними плелись Леся, поддерживающая своего Эдика, и Дюша. Шествие растянулось почти на целый километр, хорошо еще, что дорога тут была одна. И среди безлюдных полей и песчаных дюн некому было любоваться на изнывающую процессию.

– А куда хоть мы идем?

– На берег. Там нас ждет баркас.

– Баркас?

– Впервые слышишь это название?

Нет, как называется судно, на котором рыбаки выходят в море, Леся слышала и раньше. Вот о чем она слышала впервые, так это о том, что некий баркас будет иметь отношение к их экспедиции. И поэтому она очень удивилась:

– А зачем нам рыболовецкое судно? Мы куда-то поплывем на нем? А зачем нам тогда были нужны палатки? И прочие припасы?

– Ох, не спрашивай меня ни о чем, Леся. Сама все скоро увидишь. Скажу только, это может обернуться для нас всех самой большой удачей. Или…

– Или?..

– Или провалом.

– И что мы потеряем в случае провала?

– Вы?.. Вы не потеряете ничего, кроме своих сил и… и времени.

Ну что ж, с этим еще можно было смириться. Силы имеют свойство восстанавливаться. А насчет времени… Надо просто относиться к происходящему как к легкой увеселительной прогулке, которую подруги совершают в компании со своими любимыми. И все тогда будет в порядке.

И все же упоминание о баркасе очень удивило Лесю. Зачем им понадобился баркас? Они собираются на нем выходить в открытое море?

Но все оказалось совсем не так страшно. Баркас был не таким уж древним, а вполне современным судном. Назывался он гордо – «Адмирал». Вот только близко подойти к берегу «Адмирал» не мог. Вода у берега была слишком мелкой для этого. И друзьям пришлось добираться на надувной лодке, которую им подогнал капитан.

Воды залива были тихими и спокойными. Да и плыть оказалось совсем недалеко. И хотя наступила уже ночь, но летние ночи – светлые. Подруги даже толком не успели полюбоваться открывающимися им видами, как услышали:

– Остров! Я его вижу!

Девушки с любопытством взглянули вперед, куда указывал Никита. Остров терялся в тумане, выступали лишь его неясные очертания. Но если остров и имелся, он был явно невелик. Лена взглянула на свой планшет и недоуменно покачала головой:

– Судя по карте, никакого острова здесь нету.

Но туман внезапно разошелся, и всем стало очевидно: остров есть. Покрытый чахлой растительностью, он уныло скособочился, словно сдутый порывами ветра куда-то набок. Все с интересом уставились на него. Одна лишь Лена продолжала твердить:

– Никакого острова нет!

– Наверное, это не очень подробная карта, – попыталась утешить ее Вероника.

Но Лена утешаться не пожелала:

– Ты сама знаешь, что это не так! Я закачала самую подробную навигационную морскую карту. На ней указаны и отмели, и глубины, и береговая линия, и пути судов. Но этого острова нет!

– Да оторвись ты от карты! – велел девушке Никита. – Посмотри, какая красота!

По правде говоря, никакой особой красоты не наблюдалось. Остров был маленьким, а впечатление однобокости ему придавал дом, прилепившийся к самому высокому краю острова.

– Тут кто-то еще и живет?! – поразилась Лена.

– Если есть дом, значит, возможно, тут живут люди.

– А если точнее, – вмешался в разговор Лисица, – тут живет всего один человек. Некий чудак по имени Багор.

– Как?

– Багор.

– Это его настоящее имя?

– Сложная история. Но он отзывается только на него. Вообще, Багор большой оригинал и чудила. Насколько я слышал от местных старожилов, он таким был с юности. Свое прозвище он получил в тот день, когда пошел за получением паспорта и настоял в милиции, чтобы в графе «Имя» было бы вписано именно это слово.

– Багор?

– Да. Дескать, ему во сне привиделся дед, который держал в руках лодочный багор и утверждал, что всякий уважающий себя человек должен носить имя того предмета, который является символом их рода.

– У индейцев Америки были тотемы – звери, птицы или другие обитатели леса. Но чтобы тотемом стал предмет, я о таком слышу впервые.

– Тем не менее Багор в паспортном столе добился своего. И вернувшись домой, он распорядился, чтобы отныне все его называли именно так.

– Он распорядился, чтобы его называли именно так. Что касается твоих переживаний, Леночка, не расстраивайся. Острова этого действительно нет ни на одной карте. Пока что нет. Но думаю, что скоро появится. Пару лет назад Багор распорядился засыпать имеющуюся на этом месте отмель слоем битого кирпича, камней и песка. А затем привез несколько барж с плодородной землей и выстроил на получившемся острове свой дом.

– Зачем?

Все буквально оторопели от такой информации. Но это оказались еще цветочки.

– Багор выстроил свой остров и провозгласил его самостоятельным отдельным от всех остальных стран независимым государством – Багоратией. Тот факт, что количество граждан Багоратии равняется одному человеку, его не смущает. Дело, как он говорит, не в количестве. Дело в качестве.

– Ты знаком с этим человеком? – удивилась Кира.

– А зачем, по-твоему, я вас сюда притащил? Разумеется, мы с Багром хорошие приятели. И прибыли мы сюда по его приглашению. Иначе на остров было бы не подняться. Багор очень трепетно относится к нарушению своих границ.

Кира только вздохнула в ответ. Сколько еще нового ей предстоит узнать о Лисице? С самого первого момента их знакомства он не перестает ее удивлять.

Внезапно раздался крик Дюши:

– Я его вижу! Он машет нам рукой! О! Да там с ним еще один человек! Их двое!

– Где? – немедленно подскочил к нему Лисица.

– Да вон же! Один машет, другой стоит рядом.

– Ничего не вижу!

Кира кожей почувствовала, как напрягся Лисица. Присутствие второго человека на острове в его планы явно не укладывалось. Он не рассчитывал на то, что на острове будет еще кто-то, кроме них и самого хозяина.

– Где? Где ты их видишь? – допытывался Лисица у Дюши, который уже и сам не рад был, что привлек внимание командира.

Он тыкал пальцем в сторону острова.

– Да там же, там!

В конце концов Лисица не выдержал, чертыхнулся и пошел за биноклем.

– Ну и глаза у тебя парень! Дай-ка я вооружусь окулярами.

Бинокль он нашел к тому времени, когда баркас уже окончательно причалил к берегу. И теперь уже всем стало ясно, что Дюша ошибся. На острове был лишь один худой и длинноногий мужчина с кустистой, начинающей седеть неухоженной бородой. Чем-то он напоминал цыгана Будулая. Вот только телосложение у него было более худощавое.

– Добрый вечер! – улыбаясь, говорил он. – Жду вас сегодня целый день. И вчера ждал. Где вы так задержались?

– Дорога, – пояснил Лисица. – Да еще некоторые особы вздумали жаловаться!

Взглянул он при этом почему-то на Киру с Лесей, хотя они всю дорогу и словечка в укор своим друзьям не промолвили. Только под конец, когда шагали к морю, а потом по берегу в сторону баркаса, разочек вежливо объяснили, что к таким физическим нагрузкам нужно готовиться заранее. Да еще пару раз деликатно намекнули, что надо бы остановиться и дать им возможность пробежаться до ближайших кустиков. Ну, и перекусить в Кингисеппе – это тоже была их идея.

Неужели Лисица надеялся, что они проделают весь этот длинный путь на одном дыхании?

– Ну, главное, что в конце концов вы доехали, – примирительно произнес Багор. – Милости прошу в мой дом. К сожалению, он крайне мал. Предоставить ночлег я смогу лишь на полу, да и то не всем.

– Не беспокойся. Мы привезли с собой палатки. Мы не потревожим тебя сильно.

– Ну, а горячий ужин в честь вашего приезда мой дом точно выдержит.

Услышав, что гости не претендуют на его дом, Багор окончательно повеселел. И взмахнул рукой:

– Идемте все за мной. Да ступайте осторожнее. Сегодня прошел дождь, дорога местами еще не просохла, и на ней скользко.

Ребята подхватили свои вещи, Эдик с Лесей потащились следом, а Лисица остался, чтобы дать указания владельцу баркаса. Этот угрюмого вида старик с вислыми седыми усами, заплывшими отекшими веками и тяжелым перегарным дыханием не понравился Кире. Звали его Иов. И со своими пассажирами он обращался с возмутительным хамством. Лисице он чуть в лицо не плюнул, когда тот спросил, нанял ли он людей, как они договаривались.

– Сказал, значит, сделал! Я не из тех болтунов, кто наобещает с три короба, а выполнит с гулькин нос.

Поэтому Кира осталась вместе с Лисицей, чтобы присутствовать при их разговоре. Ну, просто для моральной поддержки.

– Завтра мы выйдем в море в семь утра.

– Ну, это еще как сказать.

– Я сказал в семь!

– В семь? – хмуро переспросил Иов. – Туман к вечеру натянуло. Как бы завтра дождя с утра не случилось.

– Дождь или буря, но мы все равно отправимся вокруг острова.

– Хозяин – барин. Только смотаться за людьми и назад обернуться я вряд ли сумею.

– Взяли бы людей сразу.

– Лоханка маловата. Не выдержит она всех.

– Сначала, когда мы с вами обговаривали условия, почему-то выдерживала.

– Так вы сами сначала сказали, что с вами будет пять человек. Я плюс двое ребят, о которых мы с вами договаривались – всего девять человек. Я и согласился. А вышло что? С вами еще две барышни прикатили. Вот и пришлось мне парней на берегу оставить.

– Черт с ними! Они нам пока не нужны. Будь завтра готов к семи утра. Отправляемся вокруг острова, и точка.

Иов ничего не ответил. И было непонятно, согласился он с Лисицей, выполнит он его приказ или же наплюет на него с высокой горы. В гости к Багру в дом хозяин баркаса тоже не пошел. У Киры даже сложилось ощущение, что Багор и Иов друг друга слегка недолюбливают. Ведь когда они только прибыли, Багор поздоровался с ними всеми за руку. А в сторону Иова даже не посмотрел, хотя капитан стоял тут же на берегу и не заметить его было просто невозможно.

– Какой неприятный человек, – сказала Кира, когда они с Лисицей начали медленно подниматься наверх к дому Багра.

Узкая дорожка и впрямь была очень скользкой. И они несколько раз едва не свалились в грязь.

– Ты это про нашего капитана? Он надежный человек. А что характер у него не ахти… Так это все служба виновата.

– Он служил?

– В чине адмирала в отставку вышел. Баркас потом себе купил, команду из нескольких человек нанял и рыбачит. Говорит, жить не может без моря. Хотя бы даже такого мелкого.

Тот факт, что выпивоха капитан оказался адмиралом, ни в коей мере не примирило с ним Киру. Хорошие манеры еще ни одному адмиралу, знаете ли, не помешали.

– Кстати, с женой нашего капитана ты тоже уже повидалась.

– Когда?

– Мы у нее оставили наши машины.

Ну, правильно говорят: «Муж и жена – одна сатана». А еще «Два сапога – пара». А Кирина бабушка говорила: «Если человека рядом с собаками привяжешь, он тоже лаять начнет». С кем поведешься, от того и наберешься. Поэтому Кира совсем не удивилась тому, что супруга адмирала оказалась такой же нелюбезной, как и ее супруг. И спросила:

– А этот Багор… он кто?

– Безобидный чудак, возомнивший себя основателем нового островного государства.

– А кто он вообще?

– В смысле, кто он по жизни?

– Да.

– До того как разбогатеть, Багор был простым рыбаком. Вроде того, кем стал сейчас Иов. Только лодка у него была поплоше. Но, как видишь, наш капитан все равно не может простить Багру его богатства. Спорю на что угодно: господин адмирал видит самого себя главой островка Багоратии. Поэтому он и не может смириться с мыслью, что сам он теперь всего лишь простой рыбак. А какой-то простой рыбак сделался своего рода королем здешних мест. Впрочем, на роль короля Багор не претендует. Живет он очень уединенно. Никого к себе лишний раз не зовет. А если приезжают, старается спихнуть побыстрее прочь.

– А нас почему принял?

– На благоустройство острова постоянно уходят большие суммы. Думаю, что Багор согласился пустить нас к себе на остров в первую очередь из-за той платы, что я ему предложил.

– А откуда у простого рыбака вообще взялись деньги на то, чтобы соорудить себе остров?

– Багор их выиграл.

– Выиграл?

Кира уставилась на приятеля, ожидая увидеть на его лице плутоватую улыбочку или другие следы того, что Лисица шутит.

– Выиграл целый остров?

– Ну да, – не моргнув глазом, повторил Лисица. – Взял главный приз в какой-то лотерее. Выигрыш был велик. Да еще Багор сумел воспользоваться поднявшейся вокруг него рекламной шумихой. Так что все, кто помогал ему возводить остров, делали это практически бесплатно, за одну лишь возможность прорекламировать свой товар или свои услуги.

– И долго велось строительство?

– Ты не поверишь, но меньше года. Причем основная часть острова была сооружена за полгода. Затем уже довозилась плодородная земля, высаживались деревья, строился дом. Впрочем, Багор заказал себе совсем небольшой дом. Все основные силы и деньги ушли на обустройство самого острова.

Кира теперь и сама видела, что деревья, которые она издалека приняла за чахлые и больные, на самом деле просто очень молоденькие. Каждое было любовно обкопано, удобрено и полито.

– Самое удивительное, что Багру удалось оформить эту землю в собственность.

– Ему дали свидетельство о собственности на остров?

– На ту отмель, на которой он строит. По сути дела, все, что мы видим вокруг себя, – это всего лишь жилой дом с непомерно разросшимся фундаментом. Именно так он и проходит по всем документам.

– Невероятно. Кто же разрешил ему такую застройку?

– Нашлись люди. Багор не первый день живет на этом свете. Прежде чем затевать строительство, он позаботился о том, чтобы сделать его легальным.

– И никто не возражает?

– А кому возражать? Морские пути проходят вдали от этих мест. Тут сплошные отмели и банки. Того и гляди, напорешься дном на мель. А местным рыбакам, которые испокон веков рыбачили в этих водах, остров тоже не помеха. Багор рыбалкой почти совсем не занимается. Говорит, что она ему и в прежней жизни оскомину набила. Ставит у берега сети, а в море на лов не ходит.

Вскоре показался и сам дом хозяина острова. Кира с радостью увидела, что, пока они с Лисицей разговаривали с капитаном, все три палатки уже были установлены. И значит, можно идти ужинать в дом Багра. Тот уже стоял в дверях, гостеприимно приглашая войти:

– Ужин на столе. Мойте руки и садитесь за стол.

Для мытья рук и прочих хозяйственных нужд тут использовалась вода из залива. Она поднималась наверх с помощью насоса. А электричество в доме было от бензинового генератора, который исправно крутил турбину, выдавая достаточное для жизни большинства бытовых приборов напряжение.

– Когда мои деревья подрастут, а некоторые даже состарятся, сухостой можно будет использовать для хозяйственных нужд, – делился своими мыслями с гостями Багор. – Но пока я обхожусь бензином. Раз в месяц завожу необходимое топливо. Как раз перед вашим приездом я пополнил свои запасы топлива. Так что электричество у нас будет, не волнуйтесь.

На ужин Багор приготовил макароны с тушенкой. И вспомнив о тех запасах, которые они привезли с собой, подруги мысленно тяжело вздохнули. Похоже, это блюдо станет главным в их меню на ближайшее время.

Впрочем, сегодня еще можно было побаловать себя теми запасами, которые привезли ребята с большой земли – свежие овощи и фрукты, сыр, копченая колбаса и замаринованное для шашлыка мясо.

– Шашлык пожарим завтра.

Сегодня ни у кого не было сил, чтобы затевать гулянье.

– Мясо в холодильнике не испортится. Наоборот, постоит и еще вкуснее станет.

Но когда Кира пошла на кухню, чтобы убрать мясо в холодильник, она с удивлением обнаружила в нем лишь ровные ряды банок с тушенкой. Почему Багор не заказывал себе нормальные продукты, а довольствовался консервами? Возможно, потому что он жил на острове один и ему было лень себе готовить разносолы?

– А жена у вас есть?

– Была когда-то. И дети имеются. Сын и дочь.

– И где они живут?

– Тут… неподалеку, в Гакково.

Гакково – это ведь та самая деревушка, на окраине которой они оставили свои машины в доме у нелюбезной старухи адмиральши. Действительно, от острова до деревушки можно добраться всего за час.

– Почему же они с вами не живут?

– Жена с самого начала заявила, что на мой выигрыш мы должны купить приличное жилье себе и квартиры детям. А когда я сделал по-своему… она мне этого так и не смогла простить.

– Значит, вы с женой расстались и теперь живете на острове совсем один?

– Да.

Что же, происхождение тушенки стало понятным. Оставался еще один вопрос.

– Мы видели, что вы встречали нас на мысу с кем-то вдвоем.

Багор перестал жевать и поднял на Киру глаза.

– Я живу на острове совершенно один. Вам показалось.

И хотя его тон был спокоен, а взгляд безмятежен, Кире все равно показалось, что хозяин острова лукавит. И она попыталась настоять на своем:

– Дюша видел, рядом с вами был еще один человек.

– Ему показалось, – все так же спокойно ответил Багор и вновь принялся за еду. – Рядом со мной было дерево. В тумане вы приняли очертания его силуэта за человеческие. Туман в наших местах – штука коварная. Не вы первая, кого он ввел в заблуждение. Я знавал опытных моряков, которые знали эти воды как свои пять пальцев и все равно отправлялись на корм рыбам.

– И часто тут тонут рыбаки?

– Не часто, но случается. Особенно весной и осенью, когда бывают шторма и бури.

Потихоньку разговор перешел на отвлеченные темы. Багор интересовался, что происходит на большой земле, так он называл материковую часть суши. В доме у Багра не было телевизора и Интернета. Но новостями он интересовался и внимательно слушал все, о чем рассказывали ему гости.

Подруги покончили с ужином быстро. Во-первых, еда была просто отвратительна. Багор не соврал, сказав, что ждет гостей с утра. Примерно в то же время он, видимо, и поставил на огонь макароны с тушенкой. В результате к вечеру они окончательно размокли и превратились в какую-то гадкую клейкую массу с волокнами мяса и склизкими пленками.

Девушки даже из вежливости не смогли проглотить ни ложки этого месива. Они удовлетворили свой голод привезенными с собой деликатесами – сервелатом, бужениной, красной рыбой и сохранившимся свежим белым хлебом, который они купили в маленькой пекарне в Кингисеппе. Но еда – это еще полбеды. Хуже было то, что на острове не было питьевой воды. Сам Багор пользовался запасами, привезенными с собой. И он поделился ими со своими гостями, но надолго воды бы не хватило. Это было ясно всем.

– Надо сказать нашему бравому адмиралу, чтобы привез нам воды, – озаботился Лисица. – Да, нужно идти к нему.

– Завтра скажешь.

– Характер у адмирала не сахар. Он запросто может махнуть на большую землю вопреки уговору. И что? Потом снова гонять баркас, будто у нас других дел нету. Эх, видно, придется мне все-таки тащиться вниз!

– Сиди, – вскочила Кира. – Мы с Лесей сходим. Мы уже наелись.

– Сходите? Точно?

– Точней не бывает!

– А вам не лень?

– Все в порядке. Нам все равно надо прогуляться.

Кира сказала эту фразу и покраснела. Еще решат, что она ненормальная. За целый день так и не нагулялась! Но все восприняли слова Киры совершенно спокойно. И вспомнив, что туалет у Багра располагается на улице, Кира поняла причину равнодушного молчания остальных членов экспедиции.

Туалет подруг приятно удивил. Он оказался настоящей лабораторией по переработке бытовых отходов. Багор трепетно следил за экологией на своем острове. И все бытовые отходы перерабатывались полезными бактериями и червями, которые дружно превращали их в питательный гумус. В туалете совсем не пахло. Там был свет. И даже вода из крана текла теплая. Можно было мыть руки сколько душе угодно. Под сливным отверстием стоял фильтр, где тоже жили полезные бактерии, которые очищали воду, и дальше она текла по специальным канавкам к посадкам в питомнике Багра.

Подруги ожидали увидеть там грядки с капустой, картошкой, морковкой и тому подобным, но ошиблись. Вместо овощей в питомнике росли маленькие сосенки, дубы и березки. Багор сам выращивал деревья для будущих посадок. Этими деревьями Багор планировал засадить свой остров. Корневая система деревьев должна была удерживать грунт от размывания. Ведь если буря случалась во время прилива, то волны доходили чуть ли не до середины острова.

Дорожка к пристани, у которой члены экспедиции оставили баркас, была подругам знакома. И все-таки они шли осторожно, потому что она была весьма крутой и опасной. И вообще, весь остров был каким-то неуютным, тревожащим душу. Начать с того, что и форма острова была неправильной. В своей южной оконечности остров был низким и пологим. Зато на севере он гордо вздымался и возвышался над морем подобно маяку. И самой высокой доминантой острова был дом Багра. Ярко освещенный, он был виден даже в ночи. Разумеется, если не было тумана. А вот он на острове был частым гостем.

Туман наползал с моря. И казалось, что его приносят тяжело бьющие о берег волны. Таким образом девушки, идущие от ярко освещенного и находящегося на возвышенном месте дома вниз, медленно погружались в туман.

– И кто придумал эту гадость?

– Ты имеешь в виду туман?

– В двух шагах уже ничего не видно!

– Не преувеличивай. Даже шагах в десяти вполне можно рассмотреть очертания предмета.

Стоило Лесе произнести эту фразу, как перед подругами возник человек. Они увидели его одновременно. Да и мудрено было не увидеть, коли он перебежал перед ними дорогу. Это был мужчина, лицо которого подругам показалось знакомым. Но сам он их то ли не увидел, то ли не обратил внимания. Тяжело дыша, мужчина вновь скрылся в тумане. Он был то ли напуган, то ли просто куда-то сильно спешил. Но двигался он очень быстро. Камешки так и сыпались у него из-под ног. И обомлевшие подруги даже не успели пикнуть, как его шаги вновь поглотил шум прибоя.

– Это кто был?

– Не знаю.

– Кто-то из наших?

– Все наши в доме у Багра.

– Тогда кто? Капитан?

Кира покачала головой. Нет, капитан Иов двигался тяжело и с достоинством, как и подобает отставному адмиралу. Он ни за что в жизни не стал бы носиться по острову сломя голову. И к тому же капитан был человеком упитанным, даже тучным. А мужчина, сайгаком проскакавший перед подругами, был худ.

– Если бы я не знала, что сам Багор остался в доме на вершине, то подумала, что это он.

– Тебе тоже показалось, что они похожи?

– И тебе?

– Да.

– Но Багор остался дома, это точно.

– Может, капитан вопреки уговору уже съездил на большую землю и привез тех ребят, о которых ему говорил Лисица?

Такой фортель был вполне в духе строптивого капитана. И решив, что коли уж они так близко от пристани, то глупо поворачивать назад, подруги продолжили спуск вниз. До пристани и впрямь было уже совсем недалеко. Девушки быстро дошли до баркаса, на котором нашли самого капитана при полном отсутствии остальной команды.

– Кто бегает по острову? Какие еще мои члены экипажа? – сварливо осведомился он у подруг. – Кого я должен привезти? Ничего не знаю! У меня сейчас время законного отдыха.

Как заметили подруги, отдыхал капитан в тесном сообществе с тремя бутылками. Две были от пива, одна от водки. Запах перегара, витавший в каюте, а также красное лицо капитана и его налившиеся кровью глаза говорили о том, что капитан пьян.

Между тем алкоголь бушевал в капитане все сильнее. Он наливался злобой до самых краев, а потом грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнули и бутылки, и подруги, и завопил:

– Будут мне еще бабы указывать! Хватит с меня и молокососов, которых мне в командиры навязали! Пошли вон, свиристелки! Вон, пока мое терпение не лопнуло!

Страшась себе даже представить, что может произойти, если терпение капитана лопнет, подруги пулей вылетели с баркаса, а потом начали проворно карабкаться вверх по склону. А вслед им неслись раскаты громового капитанского баса:

– Ходят тут всякие! Мешают отдыхать! Вон! Все вон с палубы! На судне должен быть один капитан. И это я!

Наконец его вопли несколько стихли. Подруги отбежали на приличное расстояние, когда наконец решились остановиться и немного передохнуть.

– Если тот тип сунулся к капитану на судно, то я не удивляюсь тому, как быстро он бежал.

– Ага, задал стрекача, потому что Иов его шуганул от себя.

– И все-таки, кто это был такой?

Вернувшись назад, девушки отозвали своих мужчин в сторону, после чего поведали им о странной встрече. Но, к их удивлению, ребята отреагировали равнодушно. А Эдик так и вовсе сделал совсем не тот вывод из рассказа подруг:

– Значит, насчет доставки питьевой воды вы старому пьянчуге ничего не сказали?

– Знаешь, как-то к слову не пришлось! – огрызнулась на него Кира. – Хочешь, сходи сам. Может быть, тебя он воспримет более ласково.

Но Эдик от прогулки вниз к неприветливо шумящим водам залива отказался.

– Завтра поговорю со старым чертом, – зевнув, сказал он. – В конце концов это его проблемы, если придется еще раз мотаться на большую землю.

Лисица тоже выглядел уставшим. И, пожелав девушкам спокойной ночи, оба кавалера направились к своей палатке.

– Эй! – окликнула их Кира. – А как же быть с тем типом?

– С каким?

– Ну, о котором мы вам только что говорили!

– Который вам померещился на дороге?

– Померещился! Нет, не померещился! Он там был!

Лисица пожал плечами.

– Наверное, кто-то из местных рыбаков. Хотя остров и является частной собственностью, но местные жители частенько нарушают суверенитет Багоратии.

– И зачем они сюда приезжают?

– Из любопытства. Тянет их посмотреть, как живет самый богатый чудак в округе. Все-таки не каждый день человек среди моря насыпает себе остров и строит на насыпи дом. Багор говорит, в первое время сюда чуть ли не экскурсии возили. Насилу отучил местных шататься по его острову.

– А как отучил?

– Барсика себе завел.

– Кого?

– Вы еще не познакомились с Барсиком? – перестал зевать Лисица. – Надо же, какое упущение. Пожалуй, будет лучше исправить это прямо сейчас. А то, чего доброго, ночью выйдете из палатки и…

Лисица настоял на том, чтобы подруги вернулись с ним в дом. А потом в обществе Багра отправились к низенькой пристройке возле дома.

– Живности никакой на острове нет, – объяснял девушкам хозяин этих мест. – Но Барсика мне пришлось купить для охраны государственной границы Багоратии.

С этими словами Багор отодвинул заслонку и вывел из пристройки пса. Подруги поспешно прижались к своим женихам, искренне надеясь, что пес не агрессивен.

– Эт-то Барсик? – с трудом прошептала Леся. – Так он… собачка?

Вообще-то, назвать собачкой Барсика можно было с трудом. Куда больше он был похож на гибрид теленка и лошади. И это был самый уродливый гибрид из всех возможных. Обросший густой жесткой шерстью, весь в колтунах и колючках, Барсик был похож на Барсика так же, как шпингалет на подъемный кран. Но своего хозяина пес обожал. Он с явным удовольствием лизал Багру лицо и руки. И внимательно выслушал обращенную к нему речь хозяина.

– Барсик – это свои! Запомни их и охраняй.

Пес слегка коснулся холодным влажным носом рук подруг и, как им показалось, кивнул.

– Вот и молодец, – похлопал пса по загривку Багор. – Обычно я выпускаю Барсика по ночам порезвиться. Но сегодня даже не знаю, как быть.

Подруги испугались за жизнь встретившегося им незнакомца. Барсик выглядел слишком свирепым, чтобы можно было надеяться на благополучный исход встречи этих двоих.

– Он порвет чужака!

– Загрызет насмерть!

– Нет, убить не убьет, но покалечить может. Особенно если тот человек моему Барсику сопротивляться вздумает. Барсик уже двоих таких серьезно покусал.

– И что было?

– Ничего. Они вернулись и разнесли весть о том, что на острове живет косматый дьявол. Так что какое-то время я был избавлен от незваных гостей. Но теперь, как я вижу, незваные гости вновь объявились. Хотя странно, обычно гости приезжали все-таки днем. А! Я понял! Сегодня весь день я ждал вас, поэтому Барсика не выпускал. Наверное, тот человек приехал на остров еще засветло, не встретил никакого сопротивления, вот и решился тут заночевать.

Но это все равно не объясняло, что или кто так сильно испугал незнакомца, что он несся через остров, не глядя по сторонам. И еще подруги никак не могли прогнать из головы неудобную мысль о сходстве беглеца с самим хозяином острова. Но спросить у Багра, не он ли носился в тумане по острову, так и не осмелились.

Глава 3

Вопреки всем ожиданиям ночь прошла спокойно. Подруги отлично выспались в своей палатке. Оказалось, что в жизни под открытым небом есть и свои преимущества. Например, ночью им ни разу не было душно. Скорее свежо. Но от свежести спасло теплое одеяло из верблюжьей шерсти, которое подруги предусмотрительно захватили из дома и которым укрылись поверх спальных мешков.

Поэтому девушки спокойно проспали до самого утра. И не вставали по примеру остальных среди ночи, чтобы немножко побегать и согреться. Барсик тоже вел себя прекрасно. За ночь он совершенно сдружился со всеми бегунами. И теперь считал их своей личной собственностью, на которую можно прыгать, с которой можно заигрывать и которую при случае можно даже и куснуть. Впрочем, кусал он чисто символически. Просто прихватывал кожу или ткань одежды своими огромными клыками и рычал. Ни разу никому ничего не повредил. И сразу же отпускал, если «друг» начинал чересчур уж ретиво вырываться из объятий Барсика.

И тем не менее все вздохнули с облегчением, когда наступило утро и Барсик переключился на вышедшего на улицу Багра. Они вдвоем пошли обследовать остров.

– Я уверен, что чужак уже уплыл восвояси, но все-таки… Говорите, вчера он быстро бежал?

– Даже очень!

– В таком случае мог свалиться… куда-нибудь.

Лицо Багра омрачила непонятная тревога. И Леся снова подступила к нему с вопросами:

– Скажите, а как могло вообще такое случиться, что человек весь день провел на вашем острове, а вы его даже не заметили? Тут и пойти-то особенно некуда.

Багор вроде бы смутился.

– На острове днем никого не было, – быстро ответил он. – Я в этом уверен. Тот человек приплыл ближе к вечеру, когда я встречал вас, а Барсик был заперт у себя в пристройке.

Багор ушел, свистнув своему огромному псу. И Дюша спросил у Лисицы, в котором все спутники безоговорочно признавали старшего:

– Чем займемся сейчас?

С восходом солнца туман рассеялся. И теперь можно было видеть, что капитан и его баркас никуда не делись. Они стоят у пристани и ждут, когда можно будет плыть вокруг острова. Друзьям даже удалось рассмотреть, как капитан поднял руку, где на запястье болтались огромные часы, и указал пальцем на них.

– Уже семь! Надо идти.

Наспех хлебнув кипятку, на приготовление кофе или чая у них просто не было времени, Лисица с Эдиком понеслись вниз. Никита с Дюшей последовали за ними. Поколебавшись, Лена с Вероникой также поспешили к пристани. Ну а Леся с Кирой, которые едва продрали глаза, наконец смогли насладиться тишиной и покоем, и… вскипевшей водой, которой хватило не только на две чашки отличного кофе, но еще и на умывание.

Несмотря на уверения Багра в том, что сам он умывается и вообще моется, стирается и все такое прочее только водой из залива, девушки были к такому испытанию еще не готовы. Они выпили кофе со сгущенным молоком, сделали себе бутерброды с сыром, перекусили, ополоснули посуду и принялись ждать остальных.

Девушки полагали, что ждать их придется минимум до обеда, но действительность оказалась иной. Не успели подруги расслабиться и присмотреть себе медленно нагревающиеся на солнце камни, чтобы лечь на них чуть позже и немного позагорать, как услышали гудок баркаса. А следом за ним громкие крики. Но если баркас отходил от острова, то крики раздавались с берега.

– Не понимаю, – вскочила на ноги встревоженная Кира. – В чем там дело? Капитан, что… уплыл?

– По всей видимости.

– А наши?..

– Они остались.

Теперь подругам было не до загара. Опрометью они кинулись вниз. И минут через пять наткнулись на группу угрюмых товарищей, которые медленно поднимались обратно наверх к дому.

– Что случилось?

– Этот гад все-таки уплыл! – с нескрываемой досадой произнес Лисица.

– Куда? Куда уплыл-то?

– За теми ребятами, которых ты нанял?

– Если бы! Он просто уплыл.

Подруги ахнули:

– Но как такое возможно?

Лисица не ответил. Он молча двинулся дальше. И за него подруг ввел в курс дела Эдик:

– Когда мы пришли на пристань, капитан был не в лучшем своем настроении. Заявил, что уже четверть восьмого. Что он не потерпит такого разгильдяйства. Начал вспоминать, как он любит, былое. Вспомнил, какому наказанию подвергались матросы и даже мичманы и младшие офицеры за малейшее опоздание у него на судне. В общем, оседлал своего любимого конька.

– Мне кажется, он был не совсем трезв.

– Не пьян, не трезв, а так… Худшее состояние, в каком может находиться пьянчуга. Не удивлюсь, если окажется, что он попросту рванул в порт за пивом.

– Но вы успели ему сказать о том, что нужно привезти воду?

И судя по сконфуженным взглядам своих друзей, девушки поняли, что нет, не успели.

– Ты бы слышала, какими словами он на нас ругался. Вякнуть что-то про воду означало, что от слов он бы перешел к рукопашной.

И это было плохо, просто ужасно. Ведь остатки воды девушки истратили, помыв посуду и свои физиономии. И что им делать теперь? Без свежей, а главное, пресной воды им на острове не выжить! Ведь тут нет природных источников с пресной водой. А без нее люди погибнут уже через несколько дней!

– Может быть, он еще вернется?

– Я бы на это не слишком рассчитывал. Проклятье! Ведь не зря Таракан нас предупреждал, чтобы мы помалкивали. Что у капитана Маринеску шарики за ролики еще в юности от водки заскакивали. А уж с возрастом… В общем, судя по симптомам, у капитана начался запой. Раньше чем через неделю он из него не выйдет.

– Значит, этого забулдыгу-адмирала вам посоветовал Таракан?

– Это его старый сослуживец. Где-то они там скорешились в свое время, а нам теперь расхлебывать!

– А почему ты назвал капитана Маринеско? Это его фамилия?

– Нет, конечно! Просто его зовут – Иов.

И так как подруги продолжали с недоумением таращиться на Эдика, он тяжело вздохнул и принялся объяснять дальше:

– Иов Маринеско, а точней, Маринеску – Герой Великой Отечественной войны. Кстати говоря, воевал в этих местах. А фамилия у него от отца. Отец у прославленного Героя Великой Отечественной войны был румын. Это уже потом его фамилию переделали на хохляцкий лад.

Но подруг сейчас меньше всего волновал герой той войны, тем более что он скончался еще в шестидесятых и был увековечен на множестве мемориальных досок и даже памятников. Сейчас их куда больше волновала собственная участь, которая вырисовывалась им весьма печальной.

– Еды у нас завались. А вот без воды мы пропадем.

– Там в баке оставалось немного.

– Мы…

Леся хотела сказать правду, но вовремя спохватилась. В создавшейся ситуации за растрату воды могли и расстрелять. Или сослать на гауптвахту. Или какое другое наказание придумать. И поэтому Леся просто и лаконично сказала:

– Питьевой воды осталось очень мало.

Вернулся с обхода острова и Багор со своим псом. Они никого не обнаружили. Но зато очень удивились, застав всю компанию в сборе.

– А я видел, баркас уплыл.

– Он-то уплыл, а вот мы – нет.

Лица у всех были вытянувшимися. И Багор сам насторожился, глядя на бледных и пригорюнившихся друзей.

– Так он вас что… кинул? – стало доходить до него. – Оставил тут одних? Ну, дела-а-а!

Багор почесал в затылке и растерянно взглянул на остальных:

– Может, вы не поняли чего?

– Он нас открытым текстом послал. Пошли вы, говорит, на…!! И… я вас всех хотел! А потом еще вашу… за ногу!

– Понял, понял, можешь дальше не говорить! – закричал Багор. – Знаю я, как Маринеску у нас ругается, когда ему за воротник попало, да мало. Не хватило ему, видать. Вот он на вас сильно и озлобился. С Маринеску всегда запасную пол-литру держать надо. Разве вас об этом не предупредили?

– Нет. Сказали, что он «часто бывает пьян на берегу». И все! Прямо как в официальном рапорте. Откуда мы могли знать, что у адмирала конкретно крышу сносит от водки?

– Скорей от ее недостатка.

– Ну, дела!.. – протянул снова Багор. – Что же делать теперь? Сюда-то и не ездит никто. И телефон тут не берет. Интернета нет.

– А рация?

– Нету у меня рации, не нужна она мне.

– Так мы тут что?.. Как на необитаемом острове?

– Вроде того. Только остров-то очень даже обитаем. Вон нас с вами сколько!

И желая подбодрить друзей, Багор сказал:

– Ничего, не пропадем! Выживем. Рано или поздно либо Маринеску гнев на милость сменит, назад воротится. Либо нас кто-нибудь другой приметит да и спасет.

– А кто нас может приметить? Рыбаки?

– Вообще-то, рыбаки ко мне редко заплывают, – честно признался Багор. – За весь прошлый год только один раз причалили, быстренько лодку залатали да и уплыли восвояси.

Ждать еще год, когда на остров заглянут рыбаки, друзья, конечно, не могли.

– А у тебя самого разве лодки или чего-то вроде этого нет? – обратился Лисица к Багру. – Ведь как-то ты плаваешь на материк?

– Да! Лодка! В том-то все и дело! – хлопнул себя по лбу Багор.

– Что еще случилось?

– Шел к вам, сказать хотел. Все шел и думал, как новость вам преподнесу. А как ваши перекошенные физиономии увидел, так сразу из головы все вон вылетело.

– А что за новость-то? Надеюсь, хорошая?

– Куда там, хорошая, – махнул рукой Багор. – Плохая. А в нынешней ситуации так и вовсе ужасная!

– Не томи, выкладывай, что случилось.

– Нету у меня больше катера. Тю-тю! Свистнули его. Эх, говорили мне: бери надувную лодку. Прицепишь к ней мотор, отличное судно получится для тихой погоды. Приплывешь домой, с собой наверх затащишь – и порядок. Так нет же, прицепился к катеру. Купил. Причал для него построил. Пользовался, доволен был. А теперь глянул – и нету его!

– Постой, постой. Да ведь когда мы вчера приплыли, возле причала уже никакого катера не было видно!

– Просто он у меня у южной оконечности был на приколе.

– Зачем?

– Там мне удобней, – непонятно объяснил Багор и передернул плечами: – Короче, чего говорить теперь об этом? Главное в другом! Нет у нас катера!

– Его украли?

– Сам он отвязаться не мог. Он на цепи был.

– И на замке?

– Ну ясное дело, на замке.

– Сломали?

– Чего?

– Замок, спрашиваю, сломали?

– Ну знамо дело, – обозлился Багор на Киру. – Вот вы, бабы, странный все-таки народ! Как бы катер украли, кабы замок цел остался? Тьфу! И так я злой, а ты меня еще больше бесишь!

И вконец разобиженный, он отошел в сторону, переживать кражу своего катера. Все тоже притихли. Ситуация складывалась весьма неприятная и даже пугающая. Сидеть им всем на этом крохотном кусочке искусственной суши неизвестно сколько. А между тем запасы провизии, топлива и, самое главное, воды могут подойти к концу прежде, чем их спасут.

– Не надо отчаиваться. Сейчас лето. В самом худшем случае мы уйдем отсюда по первому льду. До зимы продержимся как-нибудь. Рыбу будем ловить. Багор, рыба тут есть?

– Полно.

– Вот видите!

Подруги сначала обрадовались, но затем снова приуныли. Канистры с топливом, стоящие у Багра под навесом, делились на пустые и полные. Так вот полных было значительно меньше, чем пустых. И это называется, он пополнил запас топлива! Может быть, для одного человека топлива бы хватило на месяц, но для них всех…

– Топливо тоже закончится когда-нибудь, – тоскливо произнесла Кира. – Как мы эту рыбу есть будем?

– Рыбу можно и сырой есть.

– А воду?..

– Вода тут пригодна для питья, – снова вмешался Багор. – Соленость в ней совсем слабая. Мы ее и не почувствуем. Будем пить водичку из залива, красота!

Они все умрут от тифа, чумы или лихорадки! А вероятней всего, от поноса. Пить воду из залива без кипячения – это могло прийти в голову только такому эксцентричному человеку, как Багор!

Между тем Эдик продолжал строить планы общего выживания:

– Ну вот, рыба есть, приготовим удочки…

– Из чего? – неожиданно насторожился Багор. – Из чего ты, толстяк, удочки собрался делать? Уж не из моих ли деревьев?

Было видно, что даже если встанет вопрос о личном выживании или выживании его питомцев, Багор предпочтет последнее. И будет отстаивать каждый самый хиленький саженец до последней капли крови.

– Да нет, что ты! В доме можно чего-нибудь найти. Нам же любая палка сгодится. Хоть штанга от шкафа! Можно штангу-то взять?

Дом и штангу Багру было ничуть не жалко. И он даже хмыкнул:

– Акулы тут не водятся, парень. Все больше треска, салака, килька. На эту рыбу большого удилища не надо. Да и вообще, сподручнее их сеткой ловить.

Леся уже открыла рот, чтобы сказать, что ловить сеткой – это браконьерство, но Багор опередил ее. Важно подбоченившись, он заявил:

– Разрешаю вам рыбный лов в прибрежных водах моего острова! Как первый и пока что единственный президент Багоратии, я дарую вам бессрочное право на ловлю всей рыбы, которая заплывет в водные границы моего государства.

– Прекрасно! – еще больше оживился Эдик. – Значит, решено. Топливо экономим, используем его только для приготовления пищи, генератор не включаем, свет не жжем.

– Как же без электричества-то?

– Ничего, посидим в темноте. Этак даже еще лучше будет.

– Почему?

– Проплывающие мимо рыбаки рано или поздно обратят внимание, что по ночам свет в Багоратии больше не зажигают, и приплывут, чтобы узнать, что случилось.

– Да хватит вам! – внезапно воскликнула Лена. – Что вы тут нас пугаете! Мы всего в паре десятков километров от густо заселенной береговой линии! Нас обязательно выручат.

– Будем дежурить на берегу по очереди. Когда завидим судно, подадим сигнал бедствия.

– Но до этого еще далеко, – поспешил успокоить всех Лисица. – Уверен, что либо сам капитан Иов одумается, либо те ребята, которых он подрядил для меня, поднимут тревогу. Или его жена поймет, что дело неладно.

Но, судя по тому виду, с каким их встретила жена адмирала, на ее помощь рассчитывать друзьям нечего.

– Нам остается только ждать.

И как оказалось, это было самое трудное. Не отсутствие вкусной еды, не отсутствие возможности постоять под горячим душем, не мелкий накрапывающий дождик, а именно скука изводила всю компанию. Чтобы немного отвлечься, девушки отправились вдоль береговой линии к тому месту, где находился еще один прикол для пропавшего катера Багра.

Они хотели сами взглянуть на место преступления. Возможно, там найдутся какие-нибудь следы, способные указать им на личность вора? Хотя какой в этом прок? Ведь катер уже все равно уплыл.

– Но как говорит петух, когда гонится за курицей: «Если не догоню, так хоть согреюсь».

Прикол для катера представлял собой вмурованную в бетон металлическую балку угрожающих размеров. Она торчала на несколько метров, и о том, чтобы сломать или даже просто повредить ее, речи не шло.

– С размахом сделано.

Но Кира заинтересовалась цепью. Она тоже была толстая и тяжелая и лежала в воде. Кира с большим трудом звено за звеном извлекла цепь наружу. Но к своему удивлению, на другом конце цепи она увидела совершенно целый, неповрежденный замок.

– Леся! Иди-ка сюда!

И когда подруга подошла, Кира показала ей свою находку.

– Я чего-то не понимаю? – спросила она у Леси. – Или у меня зрительные галлюцинации? Что ты тут видишь?

– Как что? Цепь и… и замок.

– Замок цел?

– Цел.

И поняв, что пытается ей втолковать Кира, девушка воскликнула:

– Выходит, никто катер не угонял! Багор сам его дал… кому-то.

– Не кому-то, а тому типу, с которым мы вчера столкнулись у пристани.

– И что нам теперь делать?

– Да ничего. Никакого преступления тут нет. Катер принадлежит Багру, он волен распоряжаться им по своему усмотрению.

Багор не мог знать, что катер потребуется ему самому и оставшимся на острове друзьям как единственное средство связи с внешним миром. Еще вчера все было в порядке. Капитан Иов ждал внизу у пристани. И Багор с легким сердцем одолжил свой катер… Кому бы он его ни одолжил, он имел на это полное право!

И все же легкая червоточинка точила мысли подруг. Они никак не могли понять, по какой причине Багор утверждал, что находится на острове один. И почему он, продолжая стоять на своем, тайно отправил своего гостя прочь?

Так ничего и не поняв, девушки вернулись назад. И снова начали ждать спасения.

Непреодолимая и тяжелая скука, навалившаяся на всю компанию ближе к вечеру, когда все разговоры уже переговорены, а дела переделаны, была невыносима. А заняться на крохотном пустынном острове было нечем.

Багор целый день таскал ведрами воду из залива, поливал свои посадки. Друзья Никита и Дюша пытались ему помогать, но быстро сдались, поняв, что такое удовольствие не для них. Да и ведер было только два, так что Багор отлично справлялся и сам.

Лена с Вероникой играли с Барсиком. А Кира с Лесей вновь подступились к Лисице и Эдику.

– Ну, теперь вы нам расскажете, зачем притащили нас на этот остров?

Мужчины пытались отделаться общими фразами:

– Прекрасное место.

– Пляж со всех сторон. Купайся, загорай!

– Отдых на природе, что может быть лучше?

Но подруги на эти уловки не повелись.

– Ой, не надо только из нас круглых дур делать! Думаете, мы вам поверим, что вы затащили нас в это убогое место, чтобы мы здесь загорали?

– А что? – искренне изумился Лисица. – Разве вам тут не нравится?

Подруги даже онемели от негодования. И что на этом унылом голом острове, продуваемом всеми ветрами, спрашивается, может нравиться? А погода? Здешний климат для летнего загара и купаний никак не располагал. Температура упала ниже отметки в двадцать градусов. Сверху капало. Со всех сторон дуло. Согреться было возможно, лишь забившись в дом Багра, надев на себя всю теплую одежду и тесно прижавшись друг к другу.

– Говорите, зачем мы сюда приплыли, или… или мы вам устроим такую жизнь, что вы взвоете!

– Только без угроз, пожалуйста, а то я боюсь! – шутливо взмолился Лисица.

Но, увидев насупленные брови подруг, сдался:

– Ладно, расскажу я вам, зачем мы сюда приехали. Только пообещайте, что не станете на меня злиться.

– Что ты натворил?

– Вообще-то, мы с Эдиком не имели права брать вас с собой. Дело, которое нам с ним поручили, сугубо секретное. Гражданские лица на острове в момент экспедиции не только не нужны, но даже нежелательны.

– А как же ребята? Никита, Андрей?

– И девочки? Лена с Вероникой?

– Девочки… Они работают в смежных со мной и Эдиком отделах. И ребята тоже. А вот вы обе… Даже не знаю, что делать, если кто-то из ребят проболтается о том, что вы тоже были с нами на острове. То, что мы тут находимся, должны знать только члены моей группы.

– Поэтому Лисица всего вам рассказать не сможет, – поддержал его Эдик. – И вы его не пытайте. Он и так пошел на риск, взяв вас с собой на остров.

Скажите, какая милость! Подруги хотели фыркнуть, но передумали. Значит, Лисица совершил должностное преступление ради них. И теперь его могут за это наказать. И он знал о такой возможности, но все равно пригласил Киру с Лесей с собой. Потому что любит их. Потому что не хотел, чтобы они тосковали без него и Эдика. Потому что был не в силах с ними расстаться надолго.

Поэтому подруги лишь сдержанно кивнули, и Лисица перешел от вступления к основной части повествования:

– В Великую Отечественную войну в этих водах шли большие сражения. Наши бились за эти воды с немцами, а те рвались глубже в Финский залив к Петергофу, Кронштадту и Ленинграду. Поэтому на дне Нарвского залива находится много подбитых и потонувших кораблей и подлодок. И вот на один из таких кораблей нам и нужно попасть.

– Зачем?

– Чтобы взять там одну вещь.

– Что за вещь?

– Извините, девочки, но этого я не могу вам сказать.

– Этого даже я не знаю, – вмешался в разговор Эдик. – Это знает один лишь Лисица. Все остальные имеют указания во всем следовать приказам Лисицы. Мы должны по мере сил изучить морское дно в указанных нам координатах. И, если получится, а получиться должно обязательно, на то у нас и приказ, обследовать нужное нам подбитое на войне судно, найти на нем и забрать ту самую вещь, о которой мы уже говорили.

– Так, – задумчиво кивнула головой Леся, – и в каком, напомните мне, году подбили это судно?

– В 1942 году.

– Так это сколько времени прошло! Корабль давно сгнил! Его ржавчина съела изнутри и снаружи!

– Не унижайте мастеров, которые сделали миноносец. Броня на нем устоит перед действием ржавчины.

– Вода проникла в него и разъела судно изнутри. Разрушила перегородки, уничтожила каюты.

– Даже если на судне одна сплошная ржавчина и водоросли, то все равно та вещь, о которой идет речь, должна остаться в целости и сохранности. Срок ее службы в чрезвычайных обстоятельствах куда больше, чем несколько десятков лет.

Что же это за вещь такая? Подруги от любопытства чуть не поумирали. Но они знали, что Лисицу бесполезно уговаривать. Несмотря на свою мягкость и податливость, в некоторых случаях Лисица умел становиться твердым, как скала. И тогда, как его ни терзай, он все равно ничего не скажет.

И подруги решили: когда таинственную находку поднимут со дна морского, они изловчатся и сами подсмотрят, что это за вещь. А пока они даже до ржавого судна добраться не могут. Сидят на этом чертовом острове, словно его пленники.

Поздний обед оказался весьма обильным, ведь надо было доедать продукты из холодильника. Друзья решили, что тратить драгоценное топливо на охлаждение банок с тушенкой не нужно. И забрав все, что могло испортиться в тепле, стали использовать холодильник просто как шкаф.

В качестве первого блюда был сварен супчик из тушенки и остатков картофеля. Эти сморщенные с проросшими глазками клубеньки Багор оставил для посадки. Но потом его увлекла мысль о саженцах деревьев. И раскопанную под картошку землю он пустил под сеянцы сосны. Ну а оставшиеся клубни просто свалил в погребе. Теперь подруги их нашли и использовали в качестве добавки в суп.

Благодаря картошке суп стал гораздо гуще и теперь был вполне съедобен. Если бы картошки не было, пришлось бы вновь использовать макаронные изделия. А подруги опасались, что после поданной им вчера за ужином клейкой массы они еще долго не смогут даже смотреть в сторону рожков, спиралек и даже любимых некогда ракушек.

После обеда был «тихий час», потом чай с сухим печеньем и общая прогулка по острову. Таким образом удалось убить пару часов. Но вот к ближе к вечеру, как уже говорилось, всех охватила самая настоящая хандра.

– А что, если к нам никто не приплывет ни завтра, ни послезавтра? – со слезами на глазах произнесла Лена. – Неужели мы так и будем сидеть сложа руки? Неужели ничего нельзя сделать?

– Можешь написать записку и сунуть ее в бутылку, – предложил ей Андрей.

– Зачем?

– А бутылку потом кинешь в воду.

Услышав этот диалог, подруги испугались, как бы Лена не расплакалась окончательно. Предложение Андрея иначе как за издевку и принять было трудно. Но Лена неожиданно обрадовалась:

– Спасибо, Андрюшенька!

И углубилась в какие-то вычисления на своем планшете, с которым не расставалась никогда.

– Так, задаем координаты нашего местоположения, учитываем время года и скорость подводных течений… так-так… вес бутылки… направления течения… Ага! О-о-о!

В последнем возгласе Лены слышалось столько разочарования, что подруги невольно кинулись к ней:

– Что с тобой, Леночка?

Теперь Лена по-настоящему плакала.

– Ничего не получится, – помотала она головой, когда подруги обняли ее и присели рядом. – В лучшем случае брошенная у этого острова бутылка доплывет до населенного пункта через три месяца. Да и то это будет только у берегов Финляндии.

– Вот и хорошо. Финны – люди обстоятельные и дотошные. Они не оставят наш призыв о помощи без внимания.

Чтобы растормошить Лену, пошли искать бутылку. Нашлась пластмассовая из-под подсолнечного масла. Но за неимением другой тары нацарапанную записку с призывом о помощи засунули в нее. Добавили в качестве груза несколько камешков, потом вышли на берег и кинули бутылку в воду, как можно дальше. Сам процесс неожиданно Лену увлек.

– А там ведь еще много пустых бутылок, – задумчиво произнесла она, провожая взглядом качающуюся на волнах посланницу. – Чем больше бутылок отправить в море, тем больше шансов, что хотя бы одну из них найдут и приплывут сюда за нами.

Убедившись, что Лена нашла себе занятие по вкусу, подруги вернулись к остальным. Андрей и Эдик рассматривали оборудование для подводного плавания и акваланги.

– В принципе отсюда до места, где затонуло наше судно, всего километров пятнадцать. Можно попытаться проплыть их под водой.

– Опасно без баркаса. А вдруг что-то случится?

– Мы поплывем вдвоем. В случае чего подстрахуем друг друга.

– Поплывем вдвоем – мы! – вмешался в разговор Лисица. – Я и Никита.

– Почему это?

– Мы в лучшей спортивной форме.

– А мы что же?.. Будем ждать вас на берегу? Как бабы?

От ссоры, которая могла вспыхнуть в любой момент, всех спас Багор.

– А мы с вами пойдем ловить рыбу, – сказал он Андрею и Эдику. – Прямо сейчас сети поставим.

Он тут же выдал не успевшим опомниться ребятам дождевики и высокие резиновые сапоги и повел их к морю.

– Сети у меня приготовлены, – услышали его голос сквозь пелену дождя оставшиеся в доме. – Вон где они у меня висят. А как к берегу придем, где нужно, я вам скажу, подсобите мне.

Обратно рыбаки вернулись спустя всего час. И снова голос Багра донесся сквозь шум дождя, словно в продолжение прежнего разговора:

– Рыбалка, ребята, самое что ни на есть мужское дело на море. Бабы завтра пусть на берегу от скуки пухнут, эти судно незнамо как ищут, а мы с вами хоть делом займемся, на уху рыбки наловим. В сети рыба хорошо идет. Знай только выбирай!

Планы старого Багра звучали очень оптимистично. И никто из собравшихся в доме в эту минуту даже не предполагал, насколько нереальны они окажутся. И как сегодняшний вроде бы такой волнительный и полный неприятных открытий день будет впоследствии вспоминаться ими как самый радостный и светлый. И что первые дни, которые друзья провели на островном государстве Багоратии, будут цветочками по сравнению с подступающими к ним с моря ягодками.

Но пока никто о череде грядущих суровых испытаний даже не подозревал. И Багор просто радовался, что сумел примирить своих гостей.

– Рыбы наловим, ухи наварим. Вместе все потом сядем и поедим. Благо, картошки еще целый мешок остался. Роскошный суп получится! Эх, люблю уху, да понаваристее!

Казалось бы, все разрешилось к обоюдному удовольствию. Каждому на следующий день было запланировано дело по вкусу. Но почему-то на сердце у подруг было тоскливо. И даже ночная свежесть не радовала. Забравшись в свою палатку, подруги с удивлением отметили, что дышать им сегодня приходится вроде как с усилием. Словно их обеих сверху начало давить тяжелой бетонной плитой.

Глава 4

Утро на острове началось как обычно. Поднявшись и умывшись кипяченой нарвской водичкой, подруги сварили овсянку на сгущенке и приготовили омлет из яичного порошка и сухого молока. Они также впервые вскипятили чай на все той же воде из залива.

Оказалось, что если насыпать побольше заварки и сахару, то чай выходил вполне сносный. Стараясь не думать о следах бензина и тяжелых металлов, которые могут быть в этой воде, все девушки выпили по чашечке «на пробу» и остались довольны.

Мужчинам они не стали говорить, что чай сварен на воде из залива. И поэтому все четверо совершенно спокойно выпили по большой кружке и даже сказали, что чай им нравится.

– А омлет – это вообще высший класс.

– И каша отличная. Можно мне добавки?

Барсик тоже не остался без завтрака. Он получил всю овсянку, какая оставалась в большой кастрюле. Багор еще не выходил из своего дома, Барсик сидел на цепи в пристройке. Вид у него был печальный. И даже почти полкастрюли сладкой и вкусной овсянки не слишком его подбодрили.

– Уж не заболел ли ты, приятель?

Нос у собаки был холодный и влажный, как и полагается. Но выглядел пес все равно неважно. Однако знать, что с ним, мог только хозяин. И Леся решила, что нужно дождаться появления Багра, прежде чем совать его псу какие-либо лекарства.

Как и собирались, Лисица с Никитой уплыли с острова, едва взошло солнце и немного потеплело. Честно говоря, все понимали, что из затеи двух аквалангистов доплыть до места затопления судна, да еще обследовать его, ничего не получится. Но… чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Эдик с Андреем ушли за сетью, которую еще накануне их учил ставить Багор. Он в мельчайших подробностях объяснил, как они будут доставать сети и вынимать из них рыбу. Поэтому ребята считали, что теперь справятся с кажущимся несложным заданием и сами.

Правда, перед уходом они сделали попытку разбудить Багра. Подошли к дверям его дома, деликатно постучали, но, не получив ответа, настаивать не стали. Багор с самого начала дал всем понять, что лишь ввиду чрезвычайных обстоятельств он согласен предоставить свой остров для проживания поисковой экспедиции. Но только остров, а не свой дом. И поэтому заходить в хозяйский дом без особого на то приглашения ребята избегали.

Все разошлись, девушки перемыли посуду, натаскали воды, полили «садик» Багра и наконец задумались о том, чем им заняться еще.

– Может быть, прогуляемся?

– Вчера уж гуляли.

Остров в периметре был не больше пятисот метров. За час его можно было обойти раз десять. Конечно, это если идти быстрым шагом. А если идти медленно, разглядывая то, что достойно хоть какого-то внимания, то можно потратить на это дело два-три часа.

Подруги хотели взять с собой Барсика, но после размышлений все же не решились взять собаку без спроса. А Барсику страшно надоело сидеть на привязи. Видя, что девушки уходят, он рвался за ними, скулил и лаял вслед. Уходя и все еще чувствуя на своих спинах тоскливый собачий взгляд и слыша его вой, девушки ощущали себя гаже некуда.

Наверное, поэтому прогулка оказалась довольно короткой. Вдоль береговой линии девушки не пошли. Они решили отложить ее на вечер. А сейчас просто спустились по утоптанной дорожке к причалу. Ведь именно тут вчера вечером Багром и были поставлены сети. Устроившись на теплых нагретых солнцем камнях, девушки стали наблюдать за действиями рыбаков.

Им всегда казалось, что сложней построить здание, чем его разрушить. Сложней создать дело, чем потом его уничтожить. Ведь недаром же говорят, ломать – не строить. Но наблюдая за действиями Андрея и Эдика, девушки начали сомневаться даже в этом. За все то время, что девушки провели наверху, занимаясь своими делами, мужчинам удалось вытащить лишь две крохотные рыбки и извлечь из воды совсем небольшую часть сети.

Прошло десять минут, как девушки устроились на камне, четверть часа, двадцать минут… А мужчины все так же без всякого толку возились в воде. Они то вытаскивали часть сети, то вновь опускали ее в воду. Рыбы не прибавлялось. А время шло.

Сначала девушки пытались сами строить догадки и предположения. Но это показалось им скучным. Леся не выдержала и на правах невесты Эдика прикрикнула на мужчин:

– Эй, что вы там так долго возитесь? Рыбы не дождемся к обеду!

Ответа не последовало. Но это Лесю отнюдь не остановило.

– Что так долго? – повторила она вопрос. – Может быть, помочь вам?

– Отстань!

Но тут к делу подключились три другие девушки.

– Обед уже скоро, а вы всего две рыбки вытащили.

– Этак ухи нам не видать!

– Может, Багра позвать? Он поможет.

– Не надо!

Но девушки уже вошли во вкус. Они слезли с теплых камней и вплотную приблизились к мужчинам, стараясь рассмотреть, в чем загвоздка. Конечно, в холодную воду они не полезли. Температура воздуха и сегодня не превышала двадцати градусов. И хотя светило солнышко, ветер был прохладный. И вода, конечно, еще не успела прогреться. На Эдике и Андрее были рыболовецкие комбинезоны из прорезиненной ткани, в которой они могли заходить хоть по пояс в воду и не промокали. А вот у девушек такой одежды не было. Поэтому они забрались на бетонный причал, служащий одновременно и волнорезом, и стали наблюдать за действиями ребят оттуда.

Из причала торчало несколько ржавых прутьев арматуры. Они торчали по всей длине пирса. И видимо, ячейка сети зацепилась за один из них. И вот теперь мужчины пытались отцепить ее и сохранить сеть целой. А сеть не отцеплялась, мужчины повторяли свою попытку раз за разом и всегда безуспешно. Такое сражение могло длиться без конца. И перевес был явно на стороне упрямой сети.

– Кому-то придется раздеться и нырнуть, – сказал Андрей, судя по его виду и голосу окончательно разочаровавшийся в рыбной ловле.

– Может быть, позвать хозяина?

– А он уже проснулся?

– Когда мы уходили, он еще не выходил из дома.

– Тогда, наверное, не стоит.

– Полдень уже скоро. Обед варить надо. Если Багор хочет ухи, пусть встает и руководит процессом. А то без его помощи вы уху только к ужину получите.

Наверх пошел Андрей. Обратно он вернулся быстро и с вытянувшимся от удивления лицом.

– А Багра в доме нету.

– Как это? А где же он?

– Без малейшего понятия. Но в доме его точно нет. Там пусто.

– А Барс?

– Сидит в своем вольере.

Подруги переглянулись. Пойти на острове некуда. Если бы даже Багор ушел спозаранку, чтобы побродить по берегу, то он взял бы с собой Барсика – своего любимого пса и верного друга.

– И записки никакой нету?

– Во всяком случае, я ее не видел.

Дурные предчувствия, терзающие подруг по непонятной причине с самого прибытия на остров и усилившиеся вчера вечером, вновь принялись за свое гадкое дело. Подруги покрылись мелкой «гусиной» кожей, ладони у них стали противно влажными. И в голову полезли всякие нехорошие мысли.

– Куда же он делся?

– Уплыл?

– Скорей уж утонул, – брякнул Андрей и тут же испуганно попятился от напавших на него со всех сторон друзей.

– Типун тебе на язык!

– Молчи!

– Не городи ерунды!

– Найдется Багор, – решила за всех Кира. – А пока давайте что-то решать с обедом.

– Точно! Багор хотел ухи, надо ее соорудить.

Кира посмотрела на пригорюнившихся мужчин:

– Ребята, решайте: кто из вас полезет в воду?

– А почему именно мы? Вот Лисица с Никитой вернутся, пусть они и лезут.

– Тогда ухи на обед точно не будет. Ну же! Решайтесь! Вода не такая уж и холодная.

– Ага! Градусов десять! Сама полезай, если такая умная.

– Ну и полезу! – разозлилась Кира, которая в самом деле начала раздеваться.

Ее решительность заставила мужчин устыдиться.

– Стой, куда торопишься, – задержал ее Эдик. – Сам полезу, чего уж там. Жира на мне достаточно, небось сразу от переохлаждения не умру.

И уже входя в воду, не удержался и мстительно добавил:

– Умереть сразу не умру, но воспаление легких мне все же будет обеспечено.

Последняя фраза была адресована Лесе. Но та лишь ласково отозвалась:

– Иди, Эдичек, ничего не бойся. Я тебя тут подожду.

– И помни, – крикнула ему вслед Кира, – холодные обтирания очень полезны организму! Я тебе это всегда говорила.

Если Эдик что-то ей на это и ответил, то его ответа никто не услышал. Голова Эдика уже скрылась в волнах. И около минуты все с трепетом наблюдали за рябью и стайками выдыхаемых пузырьков. Наконец пузырьки закончились, а Эдик все не всплывал. Теперь уже никому не хотелось шутить. Все столпились на берегу, испуганно глядя на воду.

– Эдик, Эдик! – не выдержала Леся. – Эдик!!!

И когда в ее голосе уже слышались слезы, Эдик всплыл. Он потряс головой и вылез из воды. Все кинулись к герою, чтобы вытереть и обогреть его. Обычно упитанный Эдик всегда был равномерно бело-розового цвета. Иногда он розовел чуть сильнее. На холоде бледнел. Но таким бледно-синим друзья видели его впервые.

– П-п-порядок! – простучал он зубами морзянку. – Сеть отцепил. М-м-можно тянуть.

Но до этого было еще далеко. Сначала Эдика одели, а потом заставили побегать вдоль берега. И лишь после того, как он согрелся, Леся разрешила своему жениху облачиться в рыболовецкий костюм и вновь лезть в воду, чтобы помочь другу.

Андрей был уже в воде, он тянул сеть, с удовольствием выбирая из нее рыбу. Прихваченная из дома корзинка постепенно наполнялась разнообразной рыбой. Эдик даже стал привередничать. Мелкую выбрасывал, брал рыбок не меньше ладошки в длину. И все равно даже отцепленная сеть шла тяжело.

– Крупная рыбина попалась, я чувствую, – восхищенно бормотал Андрей. – Эх, туго идет!

– Может быть, даже нерпа запуталась. Говорят, они тут водятся.

Действительно, Багор говорил, что к острову несколько раз приплывали серые тюлени и один раз наведалась группа балтийских нерп. Животные обследовали новый участок суши, и вроде бы он им приглянулся. Во всяком случае, тюлени заявились с повторными визитами. И Багор надеялся, что и нерпа приведет своих сородичей. Если против присутствия незваных гостей из рода человеков Багор возражался весьма активно, то для животных его остров должен был стать желанным домом.

– Ну, точно нерпа попалась. Тяжелая.

– Позвать Багра было бы хорошо.

– Он бы нам сказал, что дальше…

Но закончить свою фразу, Андрей не успел. Как раз в этот момент из воды показался долгожданный крупный улов. Но это была не нерпа. И не тюлень. И уж точно не рыба. Это был человек. Мужчина.

Первое, что бросилось в глаза друзьям, был тяжелый намокший в воде плащ защитной расцветки. Как раз такой, в котором разгуливал по своим владениям Багор. Испуганно примолкнув, все молча ждали…

– Сапог!

– Но почему один? Где же второй?

Видимо, второй сапог свалился с ноги, потому что из воды показалась голая стопа с разбухшей от воды кожей.

– Господи, утопленник! – ахнула Вероника. – Кто же это такой?

Остальные молчали. Они соображали быстрей и давно уже поняли, кто попался в свою собственную сеть. В тишине и молчании мужчины вытащили свой страшный улов и вынесли его на берег. Все подошли ближе и замерли. Тело пробыло в воде недолго. И различить черты было еще вполне возможно.

– Багор! Это… это же он!

Это был Багор, никакого сомнения не оставалось.

– Он… он что… утонул?

– Видимо, пошел рано утром на причал, поскользнулся, да и свалился в воду.

– Он запутался в сети и не смог выбраться?

– Вряд ли. Вон тут у него на голове рана.

И Андрей откинул длинную прядь волос с виска утопленника.

– Падая, он ударился головой об одну из железок. И либо умер сразу, либо потерял сознание и захлебнулся в воде.

Все молча смотрели на мертвое тело Багра, совершенно не понимая, что им делать дальше. Они на острове совершенно одни, хозяин острова мертв, а они даже не имеют возможности сообщить на большую землю о случившемся несчастье. Поездка, с самого начала не заладившаяся, стала приобретать и вовсе угрожающий характер.

К тому времени, когда из воды появились Лисица с Никитой, ситуация на берегу достигла своего апогея. Лена рыдала в голос. Вероника тихонько хлюпала носом рядом с ней. Кира с Лесей, испуганно прижавшись друг к другу, сидели на одном тесном камешке, хотя вокруг было полно других пригодных для удобного сидения камней.

– Что за вселенская скорбь? – весело поинтересовался Никита. – Рыбы не удалось наловить? Ну ничего, поедим снова тушенки.

Лисица сориентировался быстрее своего напарника. Но на то он и был начальником экспедиции.

– Почему Багор загорает? – быстро оглядев всех по очереди и задержавшись взглядом на Кире, спросил он.

– Он не загорает…

– А чего развалился тут?

– Он… он умер. Ты что, сам не видишь? Он утонул!

Кира и сама едва сдерживала слезы. Но ни единого утешающего слова она от жениха не услышала. Лисица был холоден и деловит.

– Как это произошло? – потребовал он объяснений.

– Мы не знаем. Эдик с Андреем стали тянуть сети. Поймали много рыбы и вот… Багра.

Надо отдать должное Лисице – он мешкать не стал.

– Первым делом тело нужно отнести в дом. Тут его оставлять нельзя.

С этим были все согласны. И вновь обретя руководителя, члены экспедиции заковыляли наверх. Мужчины несли покойника, Кира поддерживала плачущих Лену с Вероникой. А Леся волокла самое ценное – целую корзину рыбы, хотя в душе сильно сомневалась: будет ли эту рыбу кто-нибудь есть? Учитывая тот ужасный довесок, с которым она, рыба, появилась, вряд ли.

Первым делом Лисица распорядился, чтобы тело Багра было убрано в самое прохладное помещение – погреб.

– Неизвестно, когда нам удастся вызвать помощь с большой земли. Тело должно находиться в холоде.

– Если в ближайшие два-три дня нам не удастся получить помощь, все равно придется Багра хоронить самим.

– Мне бы очень этого не хотелось, – мрачно произнес Лисица. – Мы даже еще не добрались до цели нашей экспедиции, а уже обзавелись свежим покойником. Если дела пойдут так и дальше, домой вернутся далеко не все из нас.

– Не пугай нас! – взмолилась Леся.

Но Лисица не обратил на нее внимания.

– Даже если исходить из самого лучшего, что все произошедшее просто несчастный случай, все равно скверно, – бормотал он себе под нос. – А уж если предположить…

– Что предположить?

Но Лисица недоговорил свою мысль. Внезапно он подскочил на стуле, и глаза его загорелись:

– Салют!

– Что?

Но Лисица не стал ничего говорить. Он опрометью кинулся в сторону сарайчика, в котором выл Барсик. Псу никто ничего не объяснял, но он все понял сам. И когда тело хозяина принесли в дом, он впервые завыл в голос. И выл так уже несколько часов. Стало смеркаться. А Барсик все выл, не замолкая ни на минуту. Пес не реагировал ни на какие уговоры, он не хотел ни есть, ни пить. Просто сидел и скорбел по своему хозяину.

Вбежав в сарай, Лисица не обратил внимания на собаку. Он просто отодвинул мокрую от слез морду Барса со своей дороги и полез к коробкам, стоящим рядами вдоль стены.

– Где-то тут они были, – бормотал он. – Да, тут, точно. Надеюсь, он их не истратил.

– Лисица, ты о чем говоришь? – спросила Кира.

Но Лисица не отреагировал на ее вопрос. Он не отвлекался на посторонние звуки и не остановился, пока не нашел то, что искал. Это оказались пестрые нарядные коробки, в которых Кира с удивлением узнала новогодние фейерверки.

– Откуда они здесь взялись?

– Когда Багор построил наконец свой дом, сюда прибыло много гостей. Фейерверки планировалось пускать в честь открытия новой частички суши – островного государства Багоратии. Но погода испортила все торжество. Дождь в тот день лил как из ведра. Так что все гости очень скоро сбежали. Просто расселись по своим катерам и лодкам и укатили. Багор никого не задерживал. Мне даже показалось, он был рад тому, как быстро мы все сваливаем.

И, встряхнув коробки, Лисица прибавил:

– Я надеялся, что забавлять самого себя и Барсика он салютом не стал. И как видишь, угадал.

Он смотрел на Киру, явно ожидая похвалы. Но она, напротив, нахмурилась:

– А ты, выходит, уже бывал на острове? И мне об этом ничего не сказал?!

– Я сказал, что мы с Багром были знакомы и раньше.

– Но что ты делал на острове?

– Если честно, то мы с Тараканом тут были с неофициальным визитом. Приехали в гости к капитану Иову, который тогда только-только обустроился со своей женой в этих местах. Ну и заглянули вместе с ним к Багру в его Багоратию. А когда зашел разговор о нашей нынешней экспедиции, я вспомнил про этот островок.

– Ты мне об этом не говорил. Почему?

– Слушай, тебя только это сейчас и интересует? – возмутился Лисица. – А то, что я, возможно, нашел спасение для нас, это, по-твоему, ерунда?

И он снова встряхнул коробками. Вид у него был до того ликующий, что Кира наконец сообразила: время для личных разговоров явно неподходящее.

И взглянув Лисице в глаза, она уточнила:

– Ты хочешь запустить салют в небо и привлечь к острову чье-нибудь внимание?

– Кто-нибудь да услышит наши выстрелы, – пыхтя, подтвердил Лисица. – Возможно. А с другой стороны, фейерверки – это не топливо, беречь их не нужно.

Остальным идея Лисицы пришлась по сердцу.

– Пальнем, а там видно будет.

– Авось кто-нибудь и приплывет.

– Фейерверки – это красиво. Я их люблю.

– Хуже-то все равно уже некуда.

– Будет вроде салюта по Багру! Хоть я его знал и недолго, но он был славным парнем.

– Только с большими странностями. Жить на этом голом острове в одиночку… Брр… Нас тут много, а все равно у меня мороз по коже пробегает, когда я смотрю вокруг себя.

– Каждый кулик свое болото хвалит. Багор любил свой остров просто фанатично. И он приложил много труда, чтобы тут все благоустроить. Вот увидишь, спустя несколько лет, когда деревья вырастут, цветы размножатся, остров будет не узнать!

Говоря это, Лисица торопливо выстраивал коробки с салютами перед собой. Сколько их было, подруги не считали. Но гораздо больше десяти. Если все их запустить одновременно, будет отличный фейерверк.

– Поджигаю! Осторожно!

– Пли!

И в ту же секунду в воздух с пронзительным визгом взлетела первая ракета. Она рассыпалась в небе красивыми зелеными искрами. За ней вторая, третья… Как по мановению волшебной палочки, небо расцветилось всеми цветами радуги. Такую красоту друзья видели только в новогоднюю ночь. А в окружающей их тишине и на просторе водной стихии залпы фейерверков смотрелись особенно грандиозно.

Даже Барсик на какое-то время перестал выть и восторженно задрал морду к небу. Удивительное дело, пес-отшельник ничуть не боялся выстрелов.

Канонада длилась долго. Наверное, четверть часа или даже больше. Но всему когда-нибудь приходит конец. Вот и друзья опустили головы и увидели лишь слабо тлеющие остатки салютов. А минуту спустя над островом вновь понесся оглушающий скорбный вой. Волшебного очарования небесных огней больше не было, и пес вспомнил о своем горе.

– Ну, теперь… – уныло произнесла Лена, – теперь нам остается только ждать.

Прошло около часа. Примерно столько они потратили на путь до острова от большой земли.

И Лисица скомандовал:

– Принесите на уступ бочку с горючим. И дрова!

– Дрова? Ты хочешь, чтобы мы срубили несколько саженцев?

– Нет! Багор нам этого бы не простил. Тащите из дома мебель, какая похуже.

К счастью, ничего портить из обстановки не пришлось. Багор хотел соорудить несколько лавочек, расставив их вокруг своего дома, чтобы без помех любоваться окрестным видом с любого ракурса. Он планировал обить их деревянными рейками. Не самое лучшее решение для влажной северной погоды, но сейчас друзьям было не до критики чужих дизайнерских решений.

Они притащили ворох деревянных реек и ведро с жидким топливом. Лисица вытянул первую рейку, обернул ее тряпкой и опустил получившийся факел одним концом в топливо, а потом чиркнул зажигалкой. На конце рейки вспыхнул маленький огонек, который быстро разгорался и становился все больше, все ярче. Подняв его так высоко вверх, как только было возможно, Лисица принялся размахивать им у себя над головой.

Минуты текли томительно долго. Прогорел и погас один факел, Лисица сразу же зажег другой. Затем ему на смену заступил Андрей, потом Никита и Эдик. И лишь после того, как горящий факел вновь оказался в руках у Лисицы, друзья увидели на воде какое-то размытое пятно, которое все приближалось и приближалось к острову.

– Это моторка! Там люди! Эй, сюда, сюда! У нас беда!

Но шум моторки стих, не доезжая до острова. А затем незнакомый мужской голос осведомился:

– Эй, что там у вас произошло?!

Долгожданный голос прозвучал в ночной тишине словно глас с небес. Уже не чаявшие, что их план удастся, пленники закричали с острова:

– Спасите нас! Мы тут застряли!

– Что случилось?

– Лодку у Багра украли. Мы здесь все как в ловушке. Помогите нам!

– А где сам хозяин?

– Он… тут.

– Пусть выйдет.

– Он… он сейчас не может.

– Тогда я уплываю!

– Нет! Умоляем! – хором взвыли все. – Причальте к пирсу, мы вам все объясним.

– Ага! Счас! Ищите себе для забавы другого какого-нибудь дурака!

– У нас все очень серьезно! Мы тут в западне!

– Я причалю, а на меня этот пес бросится. Нет уж, спасибо, проходили! Может, с кем другим у вас эта шуточка бы и прокатила, но только не со мной. Я-то уже ученый!

Надо же, как не повезло! Единственный спаситель, и тот оказался покусанным Барсиком. Теперь мужик боялся чудовищных клыков и нипочем бы не причалил к острову.

– Барсика мы посадим на цепь, – попытался выторговать им шанс Лисица. – Договорились?

– Нет. Пусть сам хозяин лично меня попросит, тогда причалю.

– Он не может.

– А что с ним? Охрип? Голос потерял? Вот дела, всю зиму тут один-одинешенек проторчал, не замерз. А как лето, как его ангина свалила. Заболел он? Так, что ли?

– Хуже.

– Хуже? Что же хуже? Ведь не помер же он!

– Помер.

Какое-то время над заливом воцарилась тишина.

– Эй, вы так не шутите, – произнес тот же голос, на сей раз прозвучавший очень испуганно. – Не дело это. Места тут такие, что не любят, когда про покойников говорят. Особенно к ночи.

– Мы и не шутим. Багор утонул, упал сегодня ночью с пирса во время дождя. Рядом никого не было, а его тело запуталось в рыболовецких сетях. А мы здесь без рации, телефона и всякой связи с внешним миром, но зато с покойником. Лодки у нас нет. Воды питьевой нет. Помогите нам! Вызовите помощь!

– Ну, вот что, дорогие граждане, – рассудительно произнес неизвестный мужчина. – Что там у вас на острове делается, я не знаю и знать не хочу. Я всегда говорил: Багор больной на всю голову, что один в такой глуши поселился. И Лидку его я всегда жалел. Ведь красивая была баба, а связала свою жизнь с таким неудачником. Один-единственный раз ему фортуна улыбнулась, так что он сделал? Все свои деньги на бесплодный кусок суши потратил. И зачем? Кому от этого хорошо стало?

– Слушайте, мы вас понимаем. Но нужно же сообщить…

– Сообщу, – коротко ответил мужчина. – Куда следует, я сообщу, что у вас тут чертовщина на острове творится.

– А сейчас? Причальте к острову. Возьмите к себе в лодку хоть кого-нибудь из нас.

– Ну, это уж фиг! – решительно воспротивился рыбак. – Откуда я знаю, может, Багор не сам в воду свалился, а это вы его столкнули. Подплыву, а вы и меня, того… А потом тоже скажете, что я сам с лодки свалился.

– Да как вы можете!

– Вот что, дорогие товарищи, – посуровел голос. – До утра вы все равно никуда с острова не денетесь. Ну а утром ждите к себе гостей.

И в сумерках вновь раздался шум моторки. Мужик дал таким образом понять, что разговор окончен, он уплывает. Тем не менее все продолжали прислушиваться к шуму мотора до тех пор, пока он совсем не стих вдали. И лишь после этого все уныло побрели к дому и палаткам. А Барсик вновь поднял морду и завыл. Но теперь никто не сердился на пса. Терпеть осталось недолго.

Разговор с владельцем моторной лодки завершился не совсем так, как они ожидали. Но все-таки мужик проникся серьезностью ситуации, согласился вызвать помощь и сообщить в полицию о случившемся. А это было главное. Именно этого они все в конечном итоге и добивались.

И все же друзей не могло не смущать то обстоятельство, что первый, кому они рассказали о случившемся, поспешил обвинить именно их веселую компанию в произошедшем несчастье. Это был очень настораживающий признак. И друзьям хотелось надеяться, что завтра полиция будет более компетентна. И не захочет искать преступников там, где их нет.

Глава 5

Прибытие полиции на остров они все дружно проспали. Вечером засиделись допоздна, наслаждаясь электрическим светом, теплом и комфортом. Беречь топливо больше было не нужно. Кошмар закончился. Или должен был скоро закончиться. Завтра их всех спасут, сообщение с большой землей восстановят, тело Багра заберут, и снова все будет хорошо.

– Вот только сможем ли мы продолжить экспедицию? – неожиданно произнесла Вероника. – Хозяин острова мертв. Позволят ли нам тут остаться?

– Кто?

– Ну… наследники, например.

– Сначала вопрос с полицией решить нужно, – хмыкнул Никита. – Ты же слышала, один псих уже обвинил нас всех в том, что это мы прикончили Багра.

Все задумались. А Лисица достал откуда-то флягу с коньяком.

– Вот, приберегал на всякий случай.

– И случай этот пришел, – подтвердил Эдик.

На острове был сухой закон, заведенный самим Багром. И сейчас, выпивая за помин души хозяина острова, все почему-то чувствовали неловкость. Однако это не помешало им крепко заснуть. Коньяк, выпитый практически на голодный желудок, подействовал быстро. Вечером все поели без аппетита, а некоторые так и вовсе отказались от своей порции. И Леся в роли поварихи хорошо понимала их.

Готовить пойманную рыбу она не стала. Только почистила крупные тушки и присолила их, чтобы не пропали. А на ужин приготовила опять тушенку. И хотя на сей раз Леся постаралась разнообразить кушанье, добавив к мясу гречку, но лучше от этого не стало. Все хоть и были голодные, но поели вяло и мало. И поэтому выпитый алкоголь буквально свалил всех с ног.

Утром все проснулись от пронзительного лая Барсика. Пес носился внизу вдоль причала и лаял на чужаков, не давая им пришвартоваться.

– Знакомый баркас!

– Это же наш «Адмирал»!

– Старый Иов вернулся!

– Осознал!

– Раскаялся!

Но старый адмирал раскаявшимся отнюдь не выглядел.

– Заберите этого дьявола, пока я ему башку не проломил якорем! – заорал он, увидев спускающегося по склону Лисицу. – Дайте нормально причалить!

Лисица ухватил Барсика за ошейник и попытался втолковать ему, что эти люди – свои. У него это получилось куда хуже, чем выходило у Багра. И Барсик продолжал скалить зубы, пока прибывшие на баркасе люди сходили на берег. Также и спустившиеся к причалу «островитяне» с любопытством разглядывали новых гостей. Вместе с капитаном прибыла уйма народу.

Первой на берег ступила рослая и дородная дама лет пятидесяти пяти – шестидесяти со старомодной высокой прической на голове. По внешнему виду она напоминала продавщицу сельпо советских времен. Вот только годы добавили ей слишком много лишних килограммов, да и целых четыре подбородка женщину тоже не красили.

– Лидия Никаноровна, – величественно представилась она всем. – Хозяйка этого острова.

Значит, это супруга Багра! Та самая, которая не захотела перебраться с мужем на остров и даже вовсе расплевавшаяся с ним за эту затею. Лидия Никаноровна считала затею с возведением острова среди залива просто дурацкой. И очень сердилась на мужа за впустую потраченные деньги.

– Это мы еще посмотрим, кто тут хозяйничать станет!

Следом за Лидией Никаноровной с баркаса спрыгнул молодой человек с таким нахальным выражением лица, что подруги невольно поежились. Но женщина ничуть парня не испугалась:

– Молчи, Юрка! Или забыл, как я тебе уши драла, когда ты у меня в магазине леденцы воровал? Остров принадлежал моему мужу, значит, теперь он мой!

– Наш, мама, – поправил ее этот персонаж. – Не надо забывать, я тоже наследник.

– С какой это стати?

– Я уже объяснял вам, Лидия Никаноровна, что вы в самом деле дурой-то прикидываетесь? Я к юристу в город смотался, он мне все популярно объяснил. Супруги и дети в равных правах между собой находятся. Все они наследники первой очереди. Ясно вам?

– Ишь ты, – недобро прищурилась женщина. – Обобрать меня вздумал, бандюга несчастный! Да какой ты мне сын! От Клавки-шалавы ты родился.

– Но батя меня своим сыном законным порядком признал. Или забыли, Лидия Никаноровна, как вы по этому поводу бесились да окна моей маменьке все перебили? Вашему же супругу их потом и вставлять пришлось. А как же, не мог он допустить, чтобы его женщина и родное дитя в холоде бы мучились!

Лидия Никаноровна метнула в сторону парня взгляд, полный самой жгучей ненависти. И в чем-то ее подруги понимали. Юра был не из тех людей, которые с первого взгляда располагают к себе. Этот молодой человек был физически силен, на крепкой шее болталась толстая золотая цепь. К тому же он щеголял в спортивном костюме и кожаной черной куртке. На голове у него была кепочка. А под мышкой зажата борсетка. Кого же это принесло на их голову?

Между тем Лидия Никаноровна вся зашлась от гневного крика:

– Паскудник! Мать твоя была потаскуха, а сам ты бандит! Один срок отсидел, второй хочешь? Ну, так я тебе это быстро устрою. К юристу он смотался, и врать не боится. Когда ты успел в город-то смотаться? Ночью, что ли, тебя юрист твой консультировал?

Она кричала так громко, что все лицо покраснело, глаза выпучились, а из уголка рта стекала тонкая ниточка слюны. Юра смотрел на мачеху, но не перебивал. Он явно чего-то дожидался. Может быть, того, что Лидия Никаноровна прямо сейчас помрет на его глазах от удара?

– Мама, не кричи, пожалуйста, – неожиданно послышался тоненький девичий голосок. – Он же специально тебя подначивает. Ты что, не видишь? Хочет, чтобы у тебя давление подскочило и тебе бы врач понадобился.

Это произнесла худенькая девушка, по виду совсем ребенок. Стоящие поодаль подруги решили, что ей лет пятнадцать. И только когда девушка приблизилась к ним вплотную и протянула маленькую ладошку для рукопожатия, они поняли свою ошибку.

– Аня, – представилась девушка.

Теперь подруги видели, что ей лет двадцать пять, а то и все тридцать. Но маленькая собачка до старости щенок. Издалека Аню запросто можно было принять за подростка.

– Мама, пойдем, – ласково обратился Аня к своей матери. – Тебе надо прилечь. Там у папы есть отличная тахта. Тебе понравится, я уверена.

– Ничего мне тут не может понравиться, не выдумывай, Анька!

– Тебе все равно надо отдохнуть и выпить лекарство.

И, заботливо поддерживая мать, крошечная Аня двинулась наверх. Она напоминала карлика, волокущего на себе великана.

Итак, на остров прибыли наследники Багра. Его жена. Сын, родившийся у Багра «на стороне», и дочь. Именно этим троим предстояло договариваться между собой о том, как они будут использовать доставшийся им в наследство от отца и мужа остров. А в том, что все они положили глаз на Багоратию, сомнений ни у кого из друзей не возникло.

Кроме семьи Багра, на остров прибыли следователь из районного управления и его помощник, который должен был играть роль фотографа, эксперта и оперативника. Следователю было за сорок, но его усталый вид говорил о том, что единственное, чего он хочет в этой жизни, – спокойно дослужить до пенсии. А потому вся эта чертовщина с телом, обнаружившимся на острове, ему была решительно не нужна. И судя по тому неприязненному взгляду, каким следователь окинул окрестности, ему совершенно явно не нравился ни сам остров, ни то, что тут происходит.

Обменявшись рукопожатиями с мужчинами, следователь сразу же приступил к делу:

– Где было обнаружено тело? Тут?

– Прямо у пирса.

Нагнувшись над водой, следователь осмотрел пирс и с удовлетворением отметил:

– С того краю бетон здорово оброс водорослями. В дождь он становится совсем скользким. И конечно, потерпевший запросто мог поскользнуться сам.

А встав на колени, следователь обрадовался еще больше:

– Эге, да тут и арматуры полно торчит. Ну-ка, Вить, сфоткай ты мне эти железки. И водоросли тоже не забудь щелкнуть.

– Глеб Михалыч, а может, я еще и сети щелкну? – предложил помощник. – Вон они на берегу лежат. Вроде бы говорили, покойный в них запутался.

– Щелкай, – великодушно разрешил ему следователь. – Где фотоаппарат?

– У меня!

Витя показал обычную цифровую «мыльницу», кивнул начальнику и со всех ног кинулся выполнять его приказание. Лучше бы Витя так сильно не торопился. Тогда, возможно, ничего бы и не случилось. Но внезапно правая нога Вити заскользила по неровному бетону, идущему тут на спуск. Смешно взмахнув руками, Витя выпустил фотоаппарат, который, полетев по дуге, шмякнулся на бетон. А сам Витя, окончательно потеряв равновесие, полетел в воду.

– Ой! Упал!

– Убился!

– Помогите!

Все кинулись к месту происшествия. И дружный вздох облегчения вырвался почти одновременно у всех, когда в морской воде показалась голова Вити. Парень отфыркивался от попавшей в нос воды, но в целом выглядел бодрым.

– Ты цел?

– В-в-водичка-то б-бодрит! – стуча зубами от холода, выбрался на пологий берег Витя. – К-как там мой фотик?

Лисица поднял фотоаппарат, и все с удивлением убедились, что падение не нанесло технике никакого ущерба. Фотоаппарат пикнул и включился, ничем не показывая, что обижен таким хамским к себе отношением. Следователь сам щелкнул несколько раз интересующие его предметы. И кивнул головой:

– Порядок.

– Тогда я пойду в-в-в… д-дом, – простучал зубами Витя. – А то х-х-холодно!

– Иди, конечно.

Витя пулей помчался наверх. А следователь вздохнул:

– Вот балбес. И берут же таких! Только сегодня утром прикатил, а уже столько всяких дел натворил, другому на год бы хватило. Кружку мою любимую с медведем, которую мне подарили, разбил. Чай взялся приготовить, так заварку всю рассыпал. Да не просто рассыпал, а словно нарочно на компьютер весь пакет вытряс. За пылесосом его послал – на лестнице уборщице нашей ведро с мыльной водой перевернул. Пылесос я ему в руки уже и не дал, побоялся. Ох, грехи мои тяжкие… И за что мне все это? Ну, показывайте, где потерпевший?

И вся компания отправилась наверх к дому. Впрочем, следователь отнюдь не был намерен затягивать следствие.

– Лично мне все ясно, – заявил он, осмотрев тело Багра. – Смерть в результате несчастного случая. Расследовать тут нечего. Мы забираем тело, а вы…

Тут следователь запнулся.

– А вы… что же… вы-то остаетесь или с нами поедете?

Но Лисица и Эдик недаром уже успели посекретничать о чем-то с Лидией Никаноровной. Вдова быстро расположилась в пользу вежливых и воспитанных городских «мальчиков». И к тому же она понимала, за владение островом ей еще предстоит жаркая схватка с Юрой. Парень тоже нацелился на наследство отца. И в предстоящей битве Лидии Никаноровне и ее дочери был важен любой союзник. Если таковыми для нее станут Лисица и его ребята, она готова потерпеть их присутствие на острове.

– Я остаюсь на острове, – произнесла Лидия Никаноровна. – И все эти ребята тоже останутся со мной.

– Тогда и я остаюсь! – подскочил на стуле Юра.

– Что говоришь? Кто тело отца твоего на берег повезет?

– Они… полицейские.

– Одного батьку отправить хочешь! – упрекнула пасынка Лидия Никаноровна. – С чужими людьми. И не стыдно тебе? А еще говорил, что отца любишь.

– Пусть Анька его сопровождает! Я тут останусь. Вам, Лидия Никаноровна, я ни на грош не верю. Может, у батьки здесь еще деньги где припрятаны? Или другие какие ценности? После вас и не найдешь ничего!

– Ты в чем меня, шельмец, подозреваешь?

– А я не подозреваю, я вам так прямо и говорю, – не дрогнул Юра. – Вы, Лидия Никаноровна, очень уж до денег хваткая. Если чего ценного в доме найдете, нипочем мне не скажете. А я нынче полная сирота. Ни маменьки, ни отца у меня больше нету. Кто за меня заступится? Кто защитит?

Лидия Никаноровна пробормотала что-то в том духе, что от Юрки самого не знаешь, как уберечься. Но больше не возражала. Наверное, еще и потому, что Аня вновь купировала скандал, мягко сказав матери:

– Не волнуйся, мама, я сама отвезу тело папы на берег.

– Спасибо, доченька. Завтра обязательно возвращайся.

Аня кивнула и шепнула подругам:

– Боюсь я за маму. Она очень нервно реагирует на все, что говорит Юрка.

– Не переживай. Мы за ним присмотрим.

– Ой, спасибо вам! – искренне обрадовалась девушка. – А то, думаю, он специально маму подначивает. Знает, что ей нельзя волноваться, и назло делает. Хочет, чтобы она в больницу угодила.

– А еще лучше на тот свет.

– Вы так думаете?

– У нас на нехороших людей глаз наметан.

– Недаром же мы с подругой уже несколько преступлений распутали, – не удержалась и похвасталась Леся.

Кира же просто добавила:

– А твой братец, как я вижу, еще тот фрукт!

Аня тяжело вздохнула в ответ.

– Юра нехороший человек. Зря папа согласился признать его своим сыном. Мать у Юры была известная шалава и пьяница. Со всеми подряд спала. Возможно, Юра совсем мне и не брат. Он не похож ни на папу, ни на кого из папиной родни.

Не прошло и двух часов, как гости уже покидали остров. Они забирали с собой и тело Багра, которое волок обсохший и обогревшийся в доме Витя и другие мужчины. На острове оставались теперь только друзья и Лидия Никаноровна с пасынком.

– Как только управлюсь в порту, сразу же вернусь на остров. Будьте готовы и ждите меня на пирсе, – сурово приказал Лисице капитан Иов. – Ясно? Больше никаких опозданий я не потерплю. Не будет вас, пеняйте на себя. Уплыву и больше не вернусь! Сидите тут одни!

– Мы будем на пирсе, – торжественно пообещал ему Лисица, и вздорный старик остался доволен.

Похоже, капитану Маринеску в отставке остро не хватало подчинения младших по званию. И сейчас он вновь почувствовал себя адмиралом, пришел в хорошее настроение и даже отпустил пару шуточек, пока на борт загружали тело Багра.

– Смотри, не урони покойника-то! – потешался вредный старик над Витей. – А то второй раз за день нырять тебе придется!

Наконец баркас отчалил. Все невольно вздохнули с облегчением. Взаимоотношения с капитаном были налажены. Он обещал вернуться так скоро, как получится. Привезти с собой запас питьевой воды и тех ребят, о которых договаривался с Лисицей. Последний тоже не скрывал своей радости. Потирая руки, он возбужденно говорил:

– Ну вот, все и закончилось. Жаль Багра, да что тут поделаешь. Надо продолжать жить дальше. Наконец-то сегодня мы сможем начать нашу работу. Все акваланги в порядке? А гидрокостюмы? Вода холодная, а пробыть под водой нам придется долго.

Ребята принялись таскать на берег оборудование, чтобы к прибытию капитана быть полностью готовыми и сразу же отправиться в путь. Наследники не обращали внимания на возню членов экспедиции. Но затем Юра, углядев акваланг, внезапно заинтересовался и пристал к Эдику:

– Ищете чего?

– Судно на дне хотим обследовать.

– Что за судно? Далеко отсюда?

– Да нет, не очень.

– Учтите: отец свой остров государством недаром провозгласил. Теперь у острова еще и морская граница имеется. Если судно будете в моих водах поднимать, тогда ото всего, что найдете, половина моя. Я знаю, со дна часто ценные вещи поднимают. Так что половина моя!

– Почему это твоя? – немедленно вступила в схватку крайне обозленная Лидия Никаноровна. – Она наша с дочкой!

– С чего вдруг?

– Остров наш, значит, и деньги наши.

– А вот это вы, маменька, видели?

И Юра сунул мачехе под нос кукиш. Лидия Никаноровна побагровела. Она явно забыла все наказы своей дочери не поддаваться на провокации Юры и держать себя с ним мирно. И теперь намеревалась задавить наглого парня, если не словом, то телом. В буквальном смысле этого слова. Лидия Никаноровна весила не меньше ста двадцати килограммов. А Юра – едва ли восемьдесят. В случае чего преимущество в весе было явно на стороне женщины.

Но драки не случилось.

– Никаких сокровищ на судне нет и быть не может. Это военное судно, миноносец, подбитый и затонувший вместе со всей командой.

– Миноносец? Это когда же дело-то было?

– Во время войны в этих водах затонуло множество судов.

– Так их же все ржавчина давно съела! – воскликнул Юра с презрением в голосе. – Приезжали тут в прошлом году энтузиасты. Все дно обшарили, а весь улов – десять ржавых железяк. Даже и не поймешь, что это такое. Ни продать, ни в лом сдать.

Поняв, что поживиться на затонувшем судне будет нечем, Юра потерял к поискам всякий интерес.

– Если на судне что и осталось, так это кости моряков. А мне покойников и на моем кладбище хватает, – пробормотал он. – Пока могилы копаешь, всяких насмотришься. И молодых, и старых, и худых, и жирных!

Последняя фраза была сказана явно не просто так. Это был снова камешек в огород мачехи. И Лидия Никаноровна покраснела от гнева.

– Смотри, сам на кладбище раньше времени не очутись, гаденыш!

Подругам надоело слушать перепалку «родственников», и они оставили их одних. Девушки спустились со своими друзьями на берег. Им было грустно. Все уплывут, вернутся лишь поздно вечером. Они останутся на острове в компании с Юрой и его мачехой, готовыми вцепиться друг другу в горло.

И когда прибыл баркас и все начали загружаться на него, Кира не выдержала:

– Возьмите нас с Лесей с собой! – воскликнула она, обращаясь к Лисице. – Пожалуйста!

– Так хочется хоть ненадолго вырваться с этого проклятого острова! – чуть ли не заплакала Леся. – Прочь от этого кошмара!

– Ты же слышала, что сказал капитан, – развел руками Лисица. – На борту не хватит места для всех. Мы должны выполнять его приказы, на судне он главный.

Лисица произнес эту фразу очень громко. И капитан ее услышал. Его щеки слегка раздулись и порозовели. Капитан был явно польщен. И как всякому довольному собой человеку, ему захотелось быть добрым с окружающими.

– Эй, вы там, чего застряли, салаги? – обратился он к девушкам. – Вам отдельное приглашение нужно? Живо залезайте на борт. Через пять минут отправляемся!

Обалдевшие от счастья, не верящие своим ушам, подруги торопливо полезли на судно. Они и прежде подозревали, что баркас куда вместительнее, чем изображает его капитан. А теперь сами в этом убедились. При всем своем скверном нраве капитан никогда бы не подверг угрозе жизнь свою и членов экипажа, взяв на борт лишних пассажиров.

– Спасибо, спасибо вам огромное! – благодарили они капитана.

– Оставить вас, так вы, чего доброго, помешаете этим двоим на острове всласть поцапаться. А мне охота взглянуть, как они кишки друг другу выпускать примутся.

Довольно посмеивающийся над своей затеей, капитан скрылся в рубке. А Лисица подмигнул подругам. И только после того, как судно отчалило от берега, до Леси дошло, что именно сделал для них Лисица. Спасибо их верному другу. Он понял, как сыграть на любви капитана покомандовать. Теперь капитан был твердо уверен, что девушки поднялись на палубу судна только по его собственной воле, и ничьей другой. Быть серым кардиналом иной раз куда выгоднее, чем сидеть на троне.

Сама поездка понравилась девушкам необычайно. Почему-то на острове они не замечали, что стоит лето, прекрасная погода, когда и не жарко, и не холодно. Можно было находиться на палубе в одной легкой куртке. На небе не было ни облачка. И все предвещало такую же ясную и хорошую погоду до самого конца этого дня.

До места, координаты которого значились у Лены в ее загадочном планшете, от острова нужно было плыть еще почти час в глубь залива. Очертания острова давно скрылись вдали, а они все плыли и плыли. Наконец судно стало замедлять ход, и Лена скомандовала:

– Все! Мы на месте! Глубина погружения двадцать четыре метра. Включаю гидролокатор. О, вот это легкая у вас рука, капитан! Прямо под нами какой-то большой предмет.

– Обследуем его!

Аквалангисты оделись в гидрокостюмы. Сейчас им оставалось лишь надеть маски и нырнуть в воду. Сегодня Лисица остался на судне вместе с Эдиком и подругами. Вместо него нырнули Никита и один из парней из местного общества, занимающегося обследованием лежащих на дне Нарвского залива кораблей и подлодок.

– Не факт, что под нами именно то судно, которое мы ищем. Бои тут велись жестокие. Железа на дне много.

– Это точно, – подтвердил один из нанятых Лисицей в Усть-Луге ребят. – Мы с друзьями занимаемся тем, что составляем карту подводного кладбища кораблей. У нас уже есть небольшой музей, созданный на средства энтузиастов. Все имеющие историческую или даже просто познавательную ценность вещи мы отдаем туда.

Ребята были славные, очень хорошие и искренние. Звали их Сашок и Вадя. И им на двоих едва ли исполнилось полвека. По причине молодецкого задора они горели искренним желанием сделать что-то хорошее для своего края.

– А тела моряков вы тоже находите? – спросила Вероника.

– Ну, от тел там немного что осталось. Но останки находим. Бывает, что по медальонам можем даже установить личность погибшего.

– А кого больше встречается? Русских или фрицев?

– И тех и других примерно поровну.

Что же, это лишний раз подтверждает, что война – это самая большая глупость, какую только возможно придумать. Нельзя что-то доказать с помощью насилия. В любом вооруженном конфликте будут жертвы с обеих сторон. Выиграть войну и не потерять ни одного солдата можно только с помощью дипломатии, умения договариваться и вовремя идти на уступки.

На сей раз под днищем «Адмирала» оказался остов грузовой баржи. Она затонула уже после войны и была в ужасном состоянии. И поднявшиеся на поверхность аквалангисты отрицательно покачали головами. Надо было плыть дальше. И обследовать новые участки дна. С помощью гидролокатора дело продвигалось неплохо. И до темноты команда успела найти еще одно затонувшее судно, оказавшееся совсем новым прогулочным катером.

Несмотря на это, никаких тел в нем обнаружено не было.

– Очень рад, пассажиры спаслись!

– Как им это удалось?

– Если дело было летом, спасательные жилеты могли спасти им жизнь. Весной и осенью, конечно, сложнее. А летом – ерунда. Даже если бы на них никто не наткнулся, то часов через десять-двенадцать они бы обязательно приплыли к какому-нибудь берегу.

В устах Сашка, еще с детства привыкшего ходить в море с отцом, это прозвучало просто и буднично. Но подруг, представивших себя на месте пассажиров утонувшего катера, заколотило в ознобе. Они знали, как холодна водичка в заливе даже в жаркий полдень. Каково же пришлось бедным пассажирам катера, если дело происходило не в жару, а как, например, сейчас, в прохладную погоду?

– На каждом судне должны быть эти спасательные жилеты?

– Да.

– А на «Адмирале» они есть?

– Конечно.

– А где?

– Спросите об этом у капитана. Он один ведает порядком на судне. Или вы забыли?

Подруги пошли к капитану, которого их вопрос сильно позабавил.

– Утонуть боитесь, салачки? – хмыкнул он. – Не бойтесь, спасательные жилеты тут.

И он ногой распахнул дверцы встроенного шкафчика, в котором действительно оказались ровные ряды ярко-оранжевых спасательных жилетов. Подруги не поленились и пересчитали их. Жилетов было всего девять. Думая, что тут какая-то ошибка, девушки сказали о своем открытии капитану.

– Верно, – невозмутимо кивнул тот. – Десятый оказался с браком. Я вернул его в магазин, а взамен получил хорошую скидку.

– Но нас на судне одиннадцать человек!

– Верно. А я ведь предупреждал. Мой баркас берет на борт только девять человек. Для них выполнены правила безопасного нахождения на водах.

– Но сейчас нас одиннадцать.

– В случае чего придется пожертвовать двумя вашими приятелями. Ничего, за судном поплывут, на буксире!

И отвернувшись к окну, капитан злорадно прибавил:

– Была бы им тогда наука, как старшим по званию перечить!!

– Капитан, вы страшный человек, – торжественно произнесла Леся.

Старику это понравилось. Он расправил плечи и, кажется, всерьез вообразил себя кровожадным злодеем, этаким пиратом, страхом и ужасом всего залива. А девушки до самого прибытия на остров так и не смогли отделаться от мысли, что, случись чего, кому-то двоим из их экспедиции придется несладко. Вряд ли капитан поделится своим спасательным жилетом. И даже если бы отдал свой жилет, как быть с еще одним? Его-то взять точно было бы неоткуда.

Глава 6

К удивлению всей экспедиции, к их приезду Лидия Никаноровна и Юра не только не поубивали и не покалечили друг друга – напротив, они помирились. И теперь, сидя рядышком на вынесенных из дома стульях, самозабвенно ворковали о чем-то.

– Рады, что вы помирились.

– А что нам ссориться? – тут же откликнулась Лидия Никаноровна. – Юра верно сказал, он теперь круглая сирота. Отца-то ему, конечно, никто не заменит. А вот матерью я для него стать постараюсь.

Услышав это, простодушная Вероника едва не уронила нижнюю челюсть на землю.

– С чего вдруг? – брякнула она. – Вы же его ненавидели! Только сегодня смерти Юре желали!

– Тебе не понять, милая. Вот доживешь до моих лет, похоронишь мужа, останешься на всем свете одна, без мужской поддержки, тогда и поймешь. А так Юрочка мне вместо сына будет, а Анечке братом.

Подруги молчали, они ничего не могли понять. Еще утром эти двое готовы были перегрызть друг другу горло, а сейчас иначе как «мамочка» и «сыночек» друг к другу не обращаются.

– Что тут у них произошло? Заколдовали их, что ли?

– Это какая-то новая игра. И боюсь, игра эта против нас.

Подруги видели, что Лисицу крайне заинтриговала ситуация. И воспользовавшись тем, что Лидия Никаноровна относилась к нему неплохо, Лисица решил разузнать, что случилось.

– Юрочка пообещал, что отдаст мне свой дом. Сам он задерживаться в здешних краях не собирается. Продадим этот остров, Юра и уедет.

– Вы хотите продать остров?

– У Юры уже и покупатель есть.

– Кто? – не поверил своим ушам Лисица.

– Какой-то миллиардер. Чудак вроде моего мужа. Он как услышал про Багоратию, сразу же заявил, что остров на море – это его давняя мечта. Лучше всякой дачи, тишина, никого вокруг. Одним словом, хочет приобрести этот остров. Как только будут готовы бумаги, мы все подпишем и разойдемся по-хорошему.

– А деньги как поделите?

– Поровну, – вздохнула вдова. – Я ведь не дура, все прекрасно понимаю. Юрка такой же полноправный наследник, как и мы с Анечкой. Разделим сумму на троих. Одну часть Юрке, две нам с Анечкой. Да еще плюс дом матери Юркиной. Он, конечно, в ремонте нуждается. Да и не дом, а так… развалюха. Но кусок земли при нем приличный. Родник у них на участке даже есть. За такой участок тоже что-то выручить можно.

Выходит, Юрка пообещал мачехе подарок, чтобы та согласилась на продажу острова. Но он погорячился. Лидия Никаноровна и сама жаждала избавиться от острова. Мечта ее мужа о том, что на острове будет зеленеть лес, станут гнездиться птицы и жить звери, никогда не осуществится. Разве что новый хозяин захочет воплотить эту идею в жизнь.

Но дальше разговор у Лисицы со вдовой Багра пошел и вовсе странный.

– Вы уж извините меня, но коли мы с Юркой теперь общий язык нашли и остров решили продавать, вам отсюда съехать придется.

Лисица ошеломленно взглянул на Лидию Никаноровну:

– Съехать?

– Да, прямо сегодня это у вас не получится, но завтра будьте добры.

– Что? Но почему?

– А вы не понимаете? Ведь нехорошо получится, если покупатель приедет, а тут полно посторонних. Ну, вроде как проблема получается. Люди какие-то непонятные. Некрасиво, так дела не делаются.

Лисица смотрел на тетку в полном недоумении. А она, неверно истолковав его взгляд и не услышав возражений, обрадованно уточнила:

– Так что? Завтра съедете?

– Ваш покупатель уже завтра приезжает?

– Нет, не завтра, конечно. Когда приезжает, об этом Юра должен знать. Это его покупатель.

Лисица не выдержал и пробормотал самому себе под нос:

– Спросить, что ли, где он второго такого дурака нашел?

Но голос Лидии Никаноровны вновь ввинтился в мозг Лисицы острым сверлом:

– Так что, когда съедете?

Было видно, что женщине не терпится избавиться от посторонних. Она теперь была в мире с пасынком, которого прежде опасалась. Война между ними закончилась. А значит, и союзники женщине были больше не нужны. Более того, они были ей неприятны.

– Может быть, нам удастся с вами договориться? – нерешительно спросил Лисица.

– Договориться? Это как же?

– Продать остров в ближайшее время у вас с Юрой все равно не получится. Для этого ведь надо вступить в права наследования, переоформить собственность на остров на вас и детей Багра.

– И что с того? И переоформим!

– Поедем к нотариусу и оформим.

– А завещание у вас есть?

– Даже без завещания, у мужа только я да Аня в родственниках и есть. Ну, и еще Юра, – спохватилась она напоследок.

– Все равно, дело о вступлении в права наследования не такое уж быстрое, – покачал головой Лисица. – Заявление о своем желании вступить в наследство, вы можете написать хоть на следующий день, как получите свидетельство о смерти. Но все равно документы о собственности на остров вы Аней и Юрой получите лишь спустя полгода.

– И что? – агрессивно возразила Лидия Никаноровна. – Юра сказал, что покупатель все понимает и готов ждать. Пока что он даст нам троим приличный задаток, а после того, как все документы будут оформлены, я и дети получим остальную сумму. Главное, чтобы покупатель не передумал. А для этого надо побыстрее показать ему товар.

– Раньше, чем похороните мужа, вы все равно ничего сделать не сможете! – начал внутренне закипать Лисица. – Вы могли бы пока оставить нас на острове.

– С какой это стати? И вообще, зачем мне это? Жить тут постоянно, чтобы за вами приглядывать, мне недосуг. Других дел полно. А потом приехать и обнаружить, что вы тут чего-то натворили?

– Мы будем себя очень хорошо вести.

– Да что вы к этому клочку земли прицепились?

– Ну, тут все более или менее у нас уже обустроено.

– Палатки свои и в другом месте разбить сможете.

– Да, но мы их уже разбили здесь. К тому же из-за ссоры с капитаном и смерти вашего мужа мы и так потеряли два полных дня. Снова собирать и разбивать лагерь в другом месте – это еще день. Да и не факт, что мы найдем подходящее место за один день.

– Ну, знаете, это ваши проблемы! – решительно заявила Лидия Никаноровна. – Пока муж был жив, он тут творил что хотел. А теперь хозяйка тут я!

В голосе женщины послышались знакомые визгливые нотки. И Лисица всерьез струхнул. Он понимал, что из союзников постепенно превращается для Лидии Никаноровны во врага. А как она поступает с врагами, Лисица видел собственными глазами. Стать врагом Лидии Никаноровны? Нет, этого нельзя было допустить.

И Лисица поспешно произнес:

– Как к нынешней хозяйке этого острова, у меня есть к вам интересное предложение. Может быть, вы сдадите нам остров… в аренду? С вашим мужем мы уже заключили соглашение и…

– Муж мертв! Теперь я здесь хозяйничаю!

– Понимаю. Но возможно, вы захотите перезаключить с нами договор об аренде острова на…

– На сколько?

– Это зависит от того, как быстро мы найдем на морском дне интересующий нас объект.

– Но все же? Сколько вы намерены тут… проторчать?

– От нескольких дней до месяца.

И увидев вытянувшееся лицо собеседницы, Лисица воскликнул:

– Месяц – это я беру с избытком. Уверен, мы найдем интересующее нас затонувшее судно гораздо быстрее.

– Значит, может быть, вы найдете его уже завтра?

– Или послезавтра. Или через три дня…

– Но даже если так, то заплатите вы мне все равно за месяц! – агрессивно рявкнула Лидия Никаноровна.

– О да!

– И питаться вы будете за свой счет.

– Разумеется. Консервов у нас полно.

– За топливо и воду, которые были у моего мужа, оплата отдельная.

– Хорошо. Хотя мы можем привезти с берега и свою воду, и свое топливо.

– И самое главное мое требование: деньги я должна получить вперед!

Тут Лисица слегка угасил пыл:

– На какую именно сумму вы рассчитываете?

Лидия Никаноровна призадумалась. Она явно считала про себя будущие барыши, которые она может начать получать с наследства мужа, еще даже не вступив в свои права собственности. При этом черты ее лица приобрели мечтательно-нежное выражение. Обычно семейные женщины с таким выражением думают о своих детях, а одинокие дамы – о домашних любимцах. Но похоже, черты Лидии Никаноровны «искажала» нежность лишь в тот момент, когда женщина думала о звонкой монете и шелестящих купюрах.

– Я хочу получить с вас за месяц проживания на острове…

Она назвала шестизначную сумму, услышав которую, Лисица не сдержался и воскликнул:

– Сколько?!

– Это много или мало? – невинно поинтересовалась вдова.

– Много! Страшно много!

– А сколько же вы хотели, молодой человек? – ехидно сказала Лидия Никаноровна. – Как-никак не квартиру снимаете, не дом, а целый остров! И не один тут жить собираетесь, а ввосьмером!

– Послушайте, Лидия Никаноровна, я не могу вам прямо сейчас дать ответ. Я человек подневольный. Нахожусь здесь не по своему желанию, а по указанию начальства. Все мои расходы подотчетны. Сами понимаете, нам с вами, если мы хотим заключить эту сделку, придется переговорить с моим руководством.

Лидия Никаноровна казалась польщенной. С ней будет говорить сам начальник этого городского франта и щеголя! А как же иначе? Ведь теперь она и сама важная персона. Она – владелица целого острова! Дама значительная во всех отношениях! Теперь и люди вокруг нее будут крутиться значительные, а не какая-то пошлая шелупонь!

С трудом, но Лисице все же удалось уговорить бабу, что его люди останутся на острове до завтрашнего дня, когда они с Лидией Никаноровной отправятся на берег, где и проведут телефонное совещание с руководством Лисицы.

Несмотря на то, что капитан Иов сменил гнев на милость и полное отшельничество жителям острова не грозило, рации у них самих до сих пор не было. Имелась, конечно, рация на «Адмирале». Но идти к капитану в этот поздний час и беспокоить его «отдых» никто бы не рискнул. Даже Лидия Никаноровна понимала всю опасность данной затеи. И поэтому принятое решение было единственно возможным.

Остаток вечера прошел спокойно и мирно. Членам экспедиции удалось даже поужинать. Оказывается, Лидия Никаноровна нашла почищенную вчера Лесей рыбу и поджарила ее. При виде аппетитных румяных кусков рыбы все мигом забыли о том соседстве, в каком ее нашли. От рыбы не осталось и следа в считаные минуты. А Лидия Никаноровна, довольная тем, что ужин не стоил ей ни копейки, и вдохновленная перспективой в скором времени еще больше разбогатеть, начала снова улыбаться.

Подруги уже знали о жестком торге этой паучихи с Лисицей. Скрывать свои чувства в отношении жадной Лидии Никаноровны было очень трудно. И поэтому при первой же возможности Кира с Лесей выбрались из дома и отошли подальше. Как уже говорилось, остров был невелик. И все же девушкам удалось прогуляться. Тропинки были извилистые, открывающие то один, то другой уголок острова. С четверть часа они бесцельно бродили между нагромождениями камней, засыпанных плодородной землей, где уже росли трава и цветы.

Очень скоро остров мог превратиться в тот рай дикой первозданной природы, о котором мечтал Багор. Приплыли бы сюда и тюлени, и нерпы. Перелетные птицы останавливались бы тут во время своих странствий. Одним словом, рукотворный остров через несколько десятков лет мог совсем позабыть о своем искусственном происхождении.

Вдыхая свежий воздух, подруги брели молча. У них на ногах была прочная, но мягкая обувь, которая глушила шаги. И внезапно девушки услышали впереди себя чей-то голос. Переглянувшись, они прибавили шаг. Вот только ступать они теперь старались и вовсе бесшумно.

– Да, да! Я же тебе сказал! Мне удалось уговорить старуху.

Подруги замерли, навострив уши. Голос принадлежал Юре. Но с кем он разговаривал? Телефонной связи на острове не было. А голос собеседника доносился до подруг неразборчиво, но с характерной хрипотцой. Определенно, у Юрки в руках была рация. Именно по ней он и разговаривал со своим собеседником.

– Дочка? – продолжил Юрка. – Что она думает по поводу продажи острова? Ну, Аньку вообще в расчет брать не надо. Она полностью под влиянием своей матери. Как Лидия решит, так они и поступят. Так что можешь приезжать, Лидии не терпится познакомиться с дураком, согласившимся купить у нее этот кусок никчемной земли.

Последовала непродолжительная пауза, заполненная скрежетом рации и доносящимися сквозь помехи фразами. Разобрать слова собеседника Юрки подруги не могли. Для этого нужно было приблизиться к Юре, а девушки опасались так делать. И поэтому во время вынужденной паузы в разговоре подруги стояли тихо, они лишь обменялись красноречивыми взглядами.

Они уже поняли, что Юрка затевает какую-то аферу. Собственно говоря, именно так они и подумали, когда вернулись и обнаружили Лидию Никаноровну воркующей с пасынком.

– Что? – продолжил прерванный разговор Юра. – Когда, говоришь, приедешь? А-а-а… Ну, это нормально. Буду тебя ждать. Пожалуй, так будет даже лучше. Старуха успеет помариноваться в собственном соку. Ух она и жадная! На любую подачку падкая. Как я ей сказал, что дом маменьки с участком ей презентую, так она меня полюбила как родного.

Видимо, собеседник что-то отвечал. Потому что скрежет снова усилился, а сам Юрка около минуты молчал. И лишь потом непривычно жалостливым тоном спросил:

– Толик, но ты точно уверен, что нам удастся потом перепродать этот остров? Да? В три раза дороже? Ты говорил, что в два. Цена выросла? Ого! Знаешь, пожалуй, тогда я Лидии еще и всю обстановку в доме матери оставлю. Раньше-то на дрова хотел пустить, а теперь думаю – пусть утешится старушка. Хоть что-то должно же ей в этой жизни отломиться? Пусть хоть маменькин старый «Горизонт» ее порадует. Работает, конечно, чего ему не работать? Пятнадцать лет всего ящику. Хе-хе! Как счас помню, с последних папашкиных алиментов мы с маменькой этот телик покупали.

Подслушивая, следует соблюдать крайнюю осторожность. Не чихать, не кашлять, не двигаться, а желательно так и вовсе не дышать. Кира с Лесей забыли об этой нехитрой сыщицкой премудрости. Стоило мелкой крошке посыпаться под ногой Леси, как Юрка тут же насторожился.

– Все, пока, – произнес он. – Отбой.

Подруги не стали дожидаться, когда мошенник их обнаружит. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, они резво припустили бегом прочь. Они подслушали достаточно, чтобы понять: Юрка за спиной Лидии Никаноровны затеял какую-то свою игру. И теперь только от подруг зависит, удастся ли ему облапошить свою мачеху. Пока что все указывало на то, что удастся.

Понимая, что никак не должны попасться Юрке на глаза, подруги припустили во все лопатки. И лишь вернувшись в лагерь и смешавшись с остальными ребятами, они смогли немного перевести дыхание. Юрка появился спустя всего пару минут после подруг. Он тоже тяжело дышал. И, окинув всех подозрительным взглядом, произвел в уме подсчет участников экспедиции. Все были тут. И на лице Юрки явственней обозначилось раздражение.

– Юра, иди в дом, – послышался голос Лидии Никаноровны. – Уже становится прохладно. Еще простудишься.

– Иду, мама! Спасибо! – крикнул ей в ответ Юра и, в последний раз обведя взглядом весь лагерь, отправился в дом.

Парень явно не понимал, как ему вести себя дальше. Был кто-то рядом с ним, когда он разговаривал со своим сообщником, или нет? А если был, то слышал он их разговор или нет? И наконец, самое важное: если услышал, то понял, что затевает Юрка? Или нет?

– Юрочка, у меня есть травяной чай, – послышался приторно-ласковый голос Лидии Никаноровны. – Прекрасное успокаивающее средство. Всегда его пью на ночь и сплю потом как убитая. Хочешь глоточек?

– А не помешало бы чуток успокоиться, – отозвался Юра, мигом просияв улыбкой, такой же притворной, каким был голос его мачехи. – Что-то я со всеми этими событиями разнервничался.

И с этими словами Юра скрылся в доме, а подруги со своими друзьями остались на улице. Барсик тоже был с ними. Он новых хозяев упорно не признавал. И держался поближе к чужакам, которые неожиданно стали для него и ближе, и родней, чем так называемые родственники его любимого хозяина.

После того как тело Багра увезли с острова, пес больше не выл. Он вообще не произносил ни звука. От еды отказывался. И лишь несколько раз спускался к берегу, где и лакал воду прямо из залива.

Пса было всем ужасно жалко, он горевал искренне. Но как помочь Барсу, подруги не знали. Только время и новый заботливый хозяин могли бы исцелить этого пса. Вот только кто возьмет к себе такую громадину? Жителю городской квартиры такой пес явно противопоказан. И даже подруги, жившие в частном коттедже с примыкающим к нему куском земли, сомневались, потянут ли они присутствие у себя в доме Барсика. Участок у них обихоженный и совсем небольшой. Да еще в доме живут две старые капризные кошки.

Вряд ли Фантик и Фатима одобрят появление неотесанного грубияна в своих владениях. А если не одобрят, то тут и до беды недалеко. И опасались подруги вовсе не за кошек, а за самого Барсика. Кошки могут отравить существование кому угодно, даже такому громиле, как Барс.

К тому же подругам почему-то казалось, что Барсику будет комфортнее с человеком одного склада характера с Багром. Интересно, тот покупатель, о котором говорил Юра, кто он такой? Может быть, он хороший человек и согласится приобрести остров вместе с собакой?

Разумеется, подруги рассказали Лисице и Эдику о том разговоре, который им удалось подслушать во время недавней прогулки. Мужчины очень заинтересовались и потребовали, чтобы подруги еще раз и в подробностях пересказали им эту историю. И лишь затем принялись строить догадки:

– Юрка задумал какой-то мухлеж.

– Это факт!

– У него есть в приятелях некий Толик.

– А у этого Толика есть рация.

– Да. И если эти двое переговариваются по рации, значит, Толик находится где-то неподалеку.

– Но не на самом острове!

– Ясное дело. Будь Толик на острове, ему не пришлось бы говорить с Юрой по рации. Нет, он не на острове, но все равно где-то поблизости.

– А у рации большая дальность приема сигнала?

– Смотря у какой. У некоторых сигнал идет на десяток-другой километров.

– Ого!

– Но, конечно, куда чаще встречаются рации, работающие в пределах километра-двух.

– Значит, Толик может находиться где-то на соседних островах. Или даже на берегу в Усть-Луге или в Гакково.

– Занятный тип этот Толик, – задумчиво произнес Лисица. – А покупатель, желающий купить остров, еще занятнее.

– Этот человек, должно быть, большой оригинал, раз он предлагает за бесплодный остров большие деньги.

– Да, но почему Юра утверждал, что потом они выручат за остров еще больше? В два или даже три раза больше?! Значит, тот покупатель после покупки вновь намерен остров перепродать? Но кому? И при чем тогда тут Юра и этот Толик?

– Я думаю, Юра с этим Толиком задумали такую аферу. У Толика есть на примете выгодный покупатель. Они подговаривают Лидию Никаноровну продать остров, старуха соглашается…

– Еще бы, ведь она только об этом и мечтает!

– Не перебивай. С мысли сбиваешь. Так вот… Покупатель платит сумму в три раза большую, чем ребята скажут Лидии Никаноровне и Ане. Вдова и дочь получат одну сумму, а Юра и его подельник – совсем другую.

– Интересно, и как это осуществимо? Лидия Никаноровна не из тех людей, кто пустит дело на самотек. Уверена: она будет присутствовать на каждом этапе сделки. Просто невозможно будет утаить от нее истинную сумму сделки.

– Покупатель может деньги сверх оговоренного в купчей передать Юрке лично. Нигде в документах эта сумма может вовсе не фигурировать.

– Ты бы так поступил?

– Я? Я – нет. Но это же Юрка. По нему невооруженным глазом видно, какой он плутяра.

И все же подруги полагали, что Юрка на такую сделку не пойдет. Да, он хитер, даже очень хитер. Но именно поэтому он и захочет, чтобы вся сумма сделки была прописана в документах. Мало ли что? А вдруг покупатель остров заберет, а те «черные» деньги зажмет у себя? Как их потом у обманщика выковырять? Куда бежать и где, у кого искать правду?

– Нет, мне кажется, мошенники задумали иную комбинацию. Остров трое наследников продадут какому-нибудь подставному лицу. Но деньги на покупку соберут Юра и Толик. А уже затем они перепродадут остров по окончательной завышенной цене. И деньги поделят только между собой.

– Но тогда это третье лицо должно быть таким, чтобы и Юра, и Толик одинаково бы доверяли ему. Ведь получив остров в собственность, этот человек может попросту кинуть своих компаньонов.

Схема у преступников была какой-то сырой, в ней имелось много дыр и прорех. Но главное в этой схеме было то, что Лидия Никаноровна из дележа, бесспорно, вылетала. А насколько могли судить подруги, ненависть Юры к постоянно унижающей его мачехе была так велика, что для него это обстоятельство могло стать решающим.

Несмотря на некоторые разногласия, которые возникли у сыщиков, они пришли к единому мнению в самом главном:

– Она его унижала, он ее, как следствие этого, ненавидел.

– И вот вам результат. Юра решил обмануть свою мачеху.

– Он хочет ее вульгарно кинуть!

– Аферист и уголовник! Вот кто он такой!

Следующее утро началось спокойно. Лисица поднял своих коллег еще затемно. Капитан был уведомлен заранее о том, что они выбились из графика, а потому должны будут работать сверхурочно. Это старому вояке было понятно. И он даже хохотнул:

– Работайте, надрывайтесь. А мне все равно где спать. Пожалуй, в море еще приятней. И остров этот глаза меньше мозолит.

На сей раз подруги не отправились со своими друзьями в море. Во-первых, вставать в такую рань им совершенно не хотелось. Во-вторых, на улице вновь было прохладно. А в-третьих… в-третьих, в работе экспедиции не было ничего захватывающего. Это подруги поняли еще вчера. И сегодняшний день решили пофилонить. Ну, не тянуло их сегодня в море. Они словно предчувствовали, что им найдется дело и на суше.

Подруги даже не открыли глаз, когда Лисица заглянул к ним, чтобы спросить, идут они с ними или остаются. Лисица ушел, как показалось подругам, несколько разочарованный.

– Хорошо, что не поехали, – проворчала Леся, поплотнее закутываясь в одеяло поверх спальника. – Слышишь, какой ветер на улице воет?

– И не говори, – отозвалась Кира, сладко позевывая. – Когда на море шторм, спасательные жилеты должны быть для всех.

И с чувством выполненного долга – они сделали для своих друзей все, что могли, – девушки устроились поудобнее и снова заснули. Им не мешал ни вой ветра за стеной палатки, ни начавшийся на улице дождик. Девушки спокойно спали, а когда проснулись, дождик уже перестал.

А вот ветер по-прежнему продолжал выть. Это было тем более странно, что, высунув из палатки нос, девушки увидели на небе солнце, и погода стояла прекрасная.

– А ветра-то нету, – удивилась Кира.

– Откуда же тогда слышен вой?

И тут подруги спохватились. Да ведь это же Барсик! Пес вновь принялся за свое.

– Барсик, милый, ну не плачь! – сама чуть не плача, подошла к загородке Леся. – Что с тобой? Вчера ты вроде был уже почти в форме. Что сегодня с тобой опять такое?

Но Барсик лишь жалобно посмотрел на нее, ткнулся носом ей в руку, а потом, подняв морду к потолку сараюшки, снова завыл.

– Нет, не могу это слушать! – заткнула Кира уши.

– Давай выпустим его?

– Ага! Выпустим! – обрадовалась Кира нашедшемуся решению. – Глядишь, побегает, развеселится.

Но Барсик и не думал веселиться. Спущенный с цепи, он прямиком ринулся к дому своего хозяина и теперь завыл уже на пороге.

– Что это его распирает? Смотри, лапами дверь царапает.

В этот момент дверь распахнулась, едва не треснув пса по лбу. Барсик успел отпрыгнуть в последний момент в сторону. А на пороге возник зевающий во все горло Юрка.

– Это ты тут воешь? Пшел прочь! – И Юрка кинул в пса поднятым с земли камнем.

Барсик проворно отскочил. Затем отбежал чуть дальше, уселся на землю и… и вновь завыл!

– Пошел прочь, я сказал! – окончательно обозлился на него Юра, и камни так и замелькали в воздухе.

На сей раз один или два камня все же угодили в Барса. Тот взвизгнул и ретировался подальше от злого человека.

– Зачем ты так? – не удержалась от укоризненного взгляда Леся. – Пес скучает по Багру. Вот и все.

– Я тоже скучаю по отцу. Но я же не вою! Эх, разбудил меня, скотина этакая. Который хоть час?

– Уже почти двенадцать.

– Ни фига себе! – искренне удивился Юрка. – Вот это я задал храпака! Обычно-то я ранняя пташка. Как его там… соловей.

– Жаворонок.

– Ага, точно, жаворонок. В семь уже всегда на ногах, одет, обут и готов к труду и обороне.

И Юра вновь широко зевнул.

– Нет, ну что это со мной? – удивился он, закончив снова зевать. – До сих пор в сон тянет. Никогда такого не бывало.

– Наверное, это из-за чая, которым тебя вчера Лидия Никаноровна угощала.

– Да? – недоверчиво протянул Юрка. – А ведь и верно! Это все чай виноват. Черт-те что она туда насыпала. Травы, говорит. А почем я знаю, что за травы такие? Может, отравить меня вздумала дорогая маменька.

– Юра, что ты такое говоришь?!

– Да и то верно, травить ей меня несподручно, – хмыкнул парень. – Свидетелей больно много.

И Юрка захохотал. Повеселившись всласть, он потребовал себе большую кружку кофе, насыпал туда чуть ли не килограмм сахара и стал с наслаждением пить этот густой и приторный сироп. Подруг едва не стошнило от этого зрелища.

– А маменька-то моя до сих пор дрыхнет, – закончив пить свой кофейный сироп, произнес Юра. – Видать, и на нее чаек подействовал. Как думаете, разбудить ее?

– Твоя маменька, тебе и решать.

– Решаю! – весело произнес парень. – Надо ее разбудить. Пусть оладушек мне нажарит. Лидия Никаноровна по части блинчиков большая мастерица. Хоть какая-то польза от нее будет.

Юра встал и направился уже было к дому, но, сделав всего пару шагов, внезапно передумал.

– Девчонки, а вы вчера вечером гулять по острову не ходили?

Вот оно! Началось! Юрка прощупывает почву, пытается выяснить, кто был вчера рядом с ним, кто подслушивал его разговор с сообщником.

– Нет, мы никуда не ходили, – покачали девушки головами.

Они постарались опустить глаза, чтобы не встречаться взглядом с Юрой и случайно не выдать себя. Девушки не знали, поверил им Юра или нет. Но уходить парень явно передумал.

– А кто другой ходил?

– Зачем? Куда тут ходить?

– Так… погулять. Уходил кто-нибудь?

– Мы не следили. Кто-то ходил, наверное. А почему ты спрашиваешь?

– Да так… Нехорошее отец место для жилья выбрал. Вы хоть знаете, что на том месте, где он свой остров насыпал, прежде был немецкий форт?

– Форт?

– Ага. Его в войну наши с самолетов разбомбили, все фашисты, что в нем сидели, погибли. Кого камнями завалило, кого в залив выбросило, там утонул. С тех пор души этих мертвецов не знают покоя.

И понизив голос, Юра прибавил:

– Видели их на острове.

– Кого?

– Ну… призраков.

– Кто видел-то? Твой отец?

– И отец, и вообще… люди.

– Какие люди? Тут только твой отец и жил.

– Ну а рыбаки? – не сдавался Юра. – Проплывали иной раз ближе к вечеру возле этого места и видели, как по острову будто бы тени людские мечутся. Стонут, да страшно так, будто за собой в пекло утащить хотят!

Подруги помолчали, обдумывая услышанное. Нарочно их Юра пугает, чтобы они носа из лагеря не казали, или же в основании его рассказа лежит правда?

– Чего? Не верите? Думаете, я вам вру? Выдумываю? Да вы хоть знаете, какие в войну тут бои шли? Жуткие! На дне залива до сих пор полно затонувших военных кораблей лежит. Да что я вам говорю! Небось ваши друзья лучше меня все об этом знают.

– Сами мы никаких призраков, ни русских, ни немецких, на острове не видели.

– Еще увидите, – многообещающе произнес Юра. – Только учтите: жить тому, кто призрака солдата увидел, остается месяц. А тому, кому офицер померещился, – неделя!

– Мы в призраков не верим. Но ты нас напугал. После заката солнца мы из лагеря ни ногой!

– Вот-вот, – обрадовался Юрка. – И другим скажите.

– Скажем!

Юра казался вполне удовлетворенным. Ему удалось запугать недалеких горожанок. Они только воображали, будто не боятся привидений. А стоило им хорошенько описать последствия такой встречи с призраком, мигом в штаны наделали. Небось не будут теперь чужаки по острову шляться, разговоры чужие подслушивать. И очень довольный своей выдумкой, парень пошел будить свою мачеху.

Девушки тоже занялись своими делами. Они не ждали Юру обратно. Были уверены, что разбуженная Лидия Никаноровна поспешит выполнить желание любимого «сыночка» и примется ставить тесто для оладушек, а после будет их жарить. О том, что им достанется хоть кусочек, подруги даже не мечтали. Юрка такой фрукт, что все вкусненькое сожрет один. Если и появится, то лишь после того, как нажрется от пуза. Появится исключительно для того, чтобы похвастаться, как хорошо идут у него дела и как вкусно он поел.

Но вопреки их ожиданиям Юра вернулся буквально через две минуты. Его трясло. И лицо у парня было серым.

– Воды дайте! – грубо попросил он.

Леся подала ему целую кружку, которую Юра осушил одним глотком.

– Еще!

Леся снова налила воды и осведомилась:

– Что? Оладушек не предвидится?

Юрка молча покачал головой. Выглядел он как-то очень странно. Был бледен с переходом от серого аж до зелени, тело его сотрясала мелкая дрожь, а руки ходили ходуном, как у застарелого алкоголика. Заболел? Но ведь еще несколько минут назад Юра был бодр и даже весел. И выглядел очень даже хорошо. Что же с ним случилось?

– Как там Лидия Никаноровна? В хорошем настроении или снова буйствует?

Может, мачеха встала не с той ноги и наговорила парню гадостей? Может, в этом причина Юркиного скверного вида? Подруги не знали, что и подумать. И теперь с нетерпением уставились на Юрку в ожидании его ответа.

Но прежде чем Юра ответил, откуда ни возьмись, появился Барс, который шмыгнул в приоткрытую дверь дома. И секунду спустя из дома вновь донесся его громкий плач. Как только раздался вой собаки, Юрку словно подменили. Все краски как-то мигом вернулись на его лицо. Юрка покраснел, дико вскрикнул, взмахнул руками и выронил кружку с водой, облив ею подруг. Потом огляделся вокруг себя и, ничего не видя, совершенно внезапно кинулся бежать прочь.

– Стой!

– Куда ты?

– Что хоть случилось?

Но Юрка не ответил. Поняв, что разбираться им придется самим, подруги тоже двинулись к дому. Что же могло в доме до такой степени расстроить Юру и Барсика?

– Мне страшно, – прошептала Леся.

– Мне тоже как-то не по себе.

– Может быть, подождать, когда наши вернутся?

– Может, и подождать.

Но, говоря это, Кира продолжала двигаться к дому. Что бы ни ждало подруг внутри, любопытство было сильнее. Оно терзало их подобно раскаленным щипцам. И подруги покорились неизбежному. Будь что будет, но они все-таки войдут в дом!

Глава 7

Внутри дома царил полумрак. Лидия Никаноровна закрыла ставни на окнах еще с вечера. И теперь подругам пришлось хорошенько поморгать, прежде чем они смогли рассмотреть окружающие их предметы. В доме был порядок даже больший, чем при прежнем хозяине. Лидия Никаноровна вчера весь день суетилась по хозяйству. Она чисто вымыла полы, протерла всю мебель и расставила ее по своему вкусу.

Тем не менее атмосфера в доме была какая-то гнетущая. Возможно, благодаря Барсу, который ни на секунду не затыкался.

– Барсик, милый, поди на улицу, – попросила его Кира.

Но Леся неожиданно схватила подругу за руку.

– Ты не находишь, что это очень странно?

– Что?

Леся кивнула в сторону кровати, на которой прежде спал Багор, а теперь Лидия Никаноровна.

– Барс воет так, что барабанные перепонки лопаются, а она спит!

В самом деле, сама Лидия Никаноровна никак не реагировала на происходящее в доме. Ни вой Барсика, ни разговор двух подруг, ни Юра не вывели эту даму из состояния покоя. Какое-то время подруги молча смотрели в сторону кровати, а затем, не сговариваясь, шагнули к ней.

– Лидия Никано…

Договорить Леся не смогла. От страха неизвестности и волнения язык буквально прилип у нее к гортани. Кира держалась лучше своей подруги. Во всяком случае, говорить она не разучилась. И присутствия духа не потеряла.

– Чему быть, того не миновать!

И с этими словами Кира подошла к кровати, на которой лежала Лидия Никаноровна, и дотронулась до ее руки. Рука была ледяной и какой-то окостеневшей. Кира невольно отпрыгнула назад, и у нее громко вырвалось:

– Господи Иисусе!

– Что там? – слабым умирающим голосом прошептала Леся. – Она спит?

– Какое там спит! Она мертва!

Леся издала громкое всхлипывание. Она уже давно поняла, что произошла новая трагедия. И только ждала подтверждения своим подозрениям.

– А-ах! – издала она слабый стон. – Мне плохо!

Кира подскочила к ней, помогая устоять на ногах:

– Да что же происходит на этом проклятом острове?!

Леся, которая думала о том же, разразилась в ответ слезами. Кира посмотрела на нее и поняла, что не вправе осуждать подругу. Леся не слабохарактерная. Просто такие дела выведут из себя любого. Кира и сама чувствовала, как к груди подступает дикая тоска и страх. Два трупа, обнаруженных ими за такой короткий промежуток времени, – это было уж слишком даже для сыщиц!

Подруги сами не помнили, как они выбрались из дома. Не могли они сказать и того, сколько времени провели на улице, сидя подле друг друга и ничего не говоря. Первой пришла в себя Леся:

– Как думаешь… что с ней?

– Удар, наверное. Аня предупреждала, что у ее матери гипертоническая болезнь.

– Неудивительно, при таком-то весе.

Леся немного приободрилась. В конце концов обе смерти произошли вследствие естественных причин. Багор утонул – горе, конечно, но случается. А Лидия Никаноровна умерла от болезни.

Тучные люди склонны ко многим заболеваниям. И гипертония – это только одна из бед. Вполне возможно, что у Лидии Никаноровны было также слабое сердце. Во сне давление поднялось, сосуды не выдержали нагрузки, один или несколько лопнули, и сердце, не получая необходимого питания, остановилось.

– Одно хорошо: она совсем не страдала.

Действительно, лицо у Лидии Никаноровны было умиротворенным и безмятежным. На губах играла нежная улыбка. Точно такую же улыбку подруги уже видели на лице покойницы раньше. Наверняка перед тем, как умереть, она снова считала денежки. Только деньги умели вызвать в Лидии Никаноровне приступ такой вот нежности.

Ну а кого еще ей было любить в этой жизни? Пасынка она ненавидела. Мужа презирала. А дочь утомляла и раздражала ее своими заботами. Самыми любимыми были для умершей женщины шелестящие бумажки. Но судьба издевательски посмеялась над женщиной. В тот момент, когда вожделенные денежки были уже на расстоянии вытянутой руки, Лидия Никаноровна умерла.

– Конечно, либо инсульт, либо инфаркт. Одно из двух, третьего не дано.

Но оказалось, что дано. И самое худшее поджидало подруг еще впереди.

Но пока что девушки об этом не знали. До вечера они просидели на берегу, строя предположения о том, как скоро вернется Лисица и остальные. Юру подруги даже искать не стали. Мужику надо побыть одному, они его где-то понимают. Никуда все равно не денется. Лодки на острове по-прежнему нет. Кстати говоря, как и рации. Поэтому-то девушкам и пришлось ждать, когда уже к вечеру на остров прибыли Лисица с друзьями. Они и вызвали полицию, послав капитана в Усть-Лугу.

Следователь не стал мешкать, он прибыл на остров уже ночью. И вот тогда-то и выяснилась еще более страшная правда о случившемся.

Истомившиеся ожиданием, подруги встречали следователя и прибывшего с ним Витю в первых рядах.

– Мы так рады, что вы сразу же приехали, – кинулись они к следователю. – Спасибо вам!

– Это был мой долг, – сухо ответил следователь.

На сей раз следователь не шутил, и настроение у него было гаже некуда.

– Сначала муж, теперь жена… Странно мне все это, уважаемые граждане, ох странно!

А уж когда он зашел в дом и обследовал место трагедии, то лицо его и вовсе приобрело мрачное выражение. Он стоял над кроватью Лидии Наканоровны с таким скорбным видом, что Кира не выдержала.

– Вы сами-то как? – шепотом спросила она у следователя. – Мы с Лесей как увидели тело, так чуть сами не умерли от волнения.

Следователь быстро выпрямился и уставился на Киру:

– Это вы обнаружили тело?

– Мы… да… то есть нет!

– Так вы или нет?

– Нет. Мы были вторые. Первым обнаружил несчастье Юра.

– Но нам он почему-то ничего не сказал, – вмешалась в разговор Леся. – Выскочил из дома весь бледный. А потом и вовсе убежал, только мы его и видели!

Следователь дернулся, словно по нему разряд тока шарахнул:

– Убежал? Куда?

– Ну… куда-то туда.

– И вы его не остановили?

– Но откуда же мы могли знать, что случилось? Подумали, может, Юра с мачехой повздорил, вот и решил развеяться, побегать на воле.

– Побегать на воле… – эхом отозвался следователь, стараясь не хвататься за голову. – Неужели вы не понимаете, что случилось? Это он ее убил!

– Убил? Но… нет, Лидия Никаноровна умерла от инфаркта.

– Или инсульта.

– Почему вы так решили?

– У нее давление было высокое.

И подруги посмотрели в сторону Ани, которая испуганно жалась у стеночки. Рядом с ней был только Витя, который бережно поддерживал Аню за руку. Увидев устремленные на нее взгляды, Аня тихо подтвердила:

– Да, мама страдала от гипертонии не один год. В последнее время ее состояние еще более ухудшилось. Почти не было «хороших» дней. У мамы постоянно болело то одно, то другое. Особенно плохо бывало, когда у нее начинало болеть сразу везде. Тогда приходилось вызывать врачей. Они делали маме укол или предлагали госпитализацию.

Следователь внимательно выслушал Аню, но покачал головой:

– Каково бы ни было состояние здоровья покойной, умерла она не от инсульта, инфаркта или какой-то другой обострившейся внезапно болезни.

– Нет?

– Увы. Я не могу признать кончину вашей матери следствием естественных причин. Даже без вскрытия совершенно ясно: несчастной помогли умереть.

– Помогли?.. Что вы хотите сказать? Что маму… что ее убили?

– К сожалению, да. Точней, ее задушили.

И следователь, надев резиновую перчатку, которая оказалась у него в кармане, осторожно приподнял многочисленные подбородки покойной, скрывавшие ее шею.

– Видите?

В доме горел свет. И всем стала хорошо видна глубокая багровая полоса, пересекающая горло Лидии Никаноровны. Леся издала сдавленный всхлип. Кира отшатнулась к Лисице. Да и остальные выглядели потрясенными.

– Ее задушили бельевой веревкой или чем-то в этом духе.

Бледная, словно полотно, Аня отступила к стене. Наверное, она бы упала, если бы рядом с ней не оказался Витя.

Но остальным не было дела до Ани. Они столпились возле следователя.

– Но… но кто мог это сделать?

– Говорите, в доме были только покойная и ее пасынок?

– Да.

– А отношения между ними были отвратительные?

– Ужасные! – подтвердил Лисица. – Покойная как только Юру не оскорбляла, когда они приехали на остров.

Но тут Леся была вынуждена вмешаться:

– Знаете, это правда, но лишь наполовину. Ведь потом Юра и Лидия Никаноровна все же помирились. Юра сказал, что отдаст Лидии Никаноровне в счет наследства дом своей матери вместе с участком. И она его нежно полюбила.

– Он так сказал про свой дом? – удивился следователь. – Почему?

– Наверное, хотел, чтобы Лидия Никаноровна не чинила ему преград. Юра ведь хочет продать остров. У него уже и покупатель есть на примете.

Все слушали Лесю в изумлении. Следователь вытер вспотевший лоб.

– Ну, дела… Чертовщина какая-то. Кто-то хочет купить этот остров? И кто этот сумасшедший?

– Поймайте убийцу мамы! – внезапно заплакала Аня. – Пожалуйста! Мама была такая хорошая, такая добрая… она была лучше всех!

Конечно, это было сильным преувеличением, но никто не перебил Аню. Все понимали и разделяли чувства осиротевшей дочери.

– Мама, мамочка! – рыдала Аня уже в голос.

У девушки случилось нечто вроде истерики. И она исступленно повторяла:

– Как же я без тебя буду?.. Одна… Господи, да я же никогда не жила одна. Я не знаю, что мне делать!

Она была настолько явно растеряна и напугана, что Леся предложила ей:

– Хочешь, мы побудем с тобой… какое-то время? Мы все равно планировали заняться расследованием этих преступлений.

– Преступлений? – Глаза у Ани широко раскрылись.

Девушка даже перестала плакать, до того была изумлена словами сыщицы.

– Да, именно преступлений, – твердо произнесла Леся. – Потому что теперь я уверена: твой отец тоже не сам упал в воду. Его оглушили и столкнули с причала!

– Не верю! Это ужасно! Кто-то открыл охоту на нашу семью!

– И мы не успокоимся, пока не выясним до конца, кто этот злодей.

Леся вопросительно взглянула на подругу. Я, мол, права? Кира едва заметно кивнула в знак того, что согласна с ней. В конце концов на острове их ничто не держит. Лисица с Эдиком отлично проведут время, разыскивая затонувшее судно. А сами девушки… они займутся тем, что получается у них лучше всего. Они будут расследовать преступления!

– Аня, мы можем остановиться у тебя на несколько дней?

– Да! – обрадовалась Аня. – В доме полно места! Я сама хотела вас об этом попросить! Я ведь не ошибаюсь – в прошлый раз вы говорили, будто уже расследовали преступления?

– И успешно.

– Помогите изобличить преступника!

– Сами только того и хотим.

– Тогда я буду рада, если вы поедете со мной, – тихо произнесла Аня. – Дом у нас с мамой просторный. Места нам всем троим там точно хватит.

Подруги считали, что все устроилось отлично. Но внезапно к ним подошел Лисица. И отведя подруг в сторонку, требовательно спросил:

– Что это вы делаете?

– То, что обычно. Ты против?

– Конечно, я против! Я надеялся, что вы проведете на этом острове незабываемый отдых. Расслабитесь, забудете о цивилизации и обо всем, что с ней связано. А вы вместо этого снова взялись за свое!

– Заметь, это не мы подстроили два трупа на острове!

– Очень на это надеюсь.

Голос Лисицы звучал язвительно. Кажется, его совсем не радовало решение подруг самолично поймать преступника.

И Леся примирительно сказала:

– Но если уж так случилось, что трупы появились, надо же выяснить, кто преступник.

– Разве ты не согласен?

– Делайте что хотите, – махнул рукой Лисица, но невооруженным глазом было видно, что он расстроен.

Кира почувствовала угрызения совести:

– Милый, не сердись. Это всего на несколько дней. Мы поможем Ане с похоронами, посмотрим, что там и как. Возможно, преступника найдут и без нас.

Но Лисица и не думал утешаться.

– А я-то воображал, что тебе интересно то, чем я занимаюсь. Ты хоть знаешь, что мы обнаружили сегодня нашу цель?

– Обнаружили? Как я за вас рада!

– Рада?

– Теперь вам есть чем заняться, пока мы с Лесей будем в Гакково.

Лисица потерял дар речи.

– Все будет хорошо, – пообещала ему Кира. – Тут мы вам с Лесей все равно не нужны. А в Гакково мы сможем поддержать Аню и поймать преступника.

И она повернулась к следователю, который за это время успел осмотреть место преступления. Витя сделал несколько фотографий. Но ничего подозрительного не обнаружили. Было ясно, что Лидия Никаноровна не оказала ни малейшего сопротивления своему убийце. Вокруг тела был все тот же порядок, какой оставила покойница, отходя в последний раз ко сну.

– Возможно, на теле какие-нибудь следы и найдутся, – произнес следователь. – Надо транспортировать тело на берег. Но прежде… Прежде нам следует найти Юру. Ему нужно будет поехать с нами.

Тон, каким была сказана эта фраза, заставил всех переглянуться между собой. Следователь впервые указал на Юру как на возможного преступника.

– Где он? Ситуация и без того непростая. Будет лучше, если парень перестанет портить ее еще больше.

Но когда все вышли из дома, то оказалось, что искать Юру больше не нужно. Парень сидел возле дома, уныло свесив голову. Услышав шаги, он поднялся и взглянул на следователя. Трудно сказать, чего было в его взгляде больше – страха, отчаяния или боли. Но голос, когда Юра заговорил, звучал жалобно:

– Гражданин следователь… Глеб Михайлович… Ну, вы же меня знаете! Я не мог!

– Что ты не мог, Юра?

– Я не убийца! Не мог я ее убить! Вы же меня знаете!

– Значит, ты уже знаешь о несчастье?

– Еще бы! Сунулся ее будить, а она холодная уже вся!

При этих его словах Аня опять заплакала. А следователь строго произнес:

– Мы разберемся во всем, Юра.

– Я не убивал! Сам офигел, когда понял, что случилось. Она уж холодная была вся. Наверное, ее ночью придушили. Кто-нибудь из этих…

И Юра обвел воспаленным взглядом членов экспедиции.

– Лидия их с острова выгнать грозилась, – как безумный, забормотал он. – Вот они и решили… Того… решили решить проблему другим методом!

Возмущению друзей не было предела:

– Что ты такое говоришь?!

– Это неправда!!

– Глеб Михайлович, он все врет!

Следователь поднял руку.

– Спокойно, граждане. Никто вас пока что ни в чем не обвиняет. Мы во всем разберемся. А тебя, Юра, я прошу проследовать со мной.

– Куда?

– Туда, где мы сможем побеседовать с тобой спокойно и без помех. Витя, ты будешь сопровождать Юру до отделения. Глаз с него не спускай. Мало ли чего еще может произойти.

Витя кивнул и посмотрел на следователя в ожидании дальнейших инструкций. Но Глеб Михайлович ничего не успел произнести, потому что раздался громкий голос Юрки:

– Ясно! Знаю, куда вы меня везете! Вы думаете, что это я ее убил!

– Пока я ничего еще не думаю. Я только прошу тебя проследовать со мной для дачи показаний.

– А их почему тогда с собой не берете?

– Дойдет очередь и до них.

– Нет, я не дурак! – запротестовал Юра. – Понимаю, что происходит. Вы хотите на меня ее смерть повесить!

– Юра, очень тебя прошу: не усугубляй своим поведением ситуацию. Она и так складывается не в твою пользу.

– Да почему вы на меня-то думаете? – тоскливо произнес парень. – Почему я?

– Объяснить? Потому что вы были вдвоем с покойной всю ночь. Потому что всему поселку известна история твоего появления на свет. За все эти годы Лидия так и не смирилась с тем, что муж «нагулял» ребенка на стороне.

– Прогнать мужа ей и в голову не приходило, – ядовито подтвердил Юрка. – Ну еще бы! Ведь батя приносил деньги в дом. А до денег покойница была сама не своя.

– Но тебя она ненавидела всем сердцем. Изводила всячески. На моем столе лежат три заявления от твоей матери об угрозах и побоях. Вы ненавидели Лидию, а она ненавидела вас!

– И не потому, что во мне было что-то не так или в моей матери. Лидии на нас было наплевать, она ни батю, ни Аньку никогда не любила. Просто с моим появлением на свет батя стал давать моей матери деньги. Вот этого Лидия никогда так и не смогла простить ни ему, ни мне, ни моей матери!

– Она тебя ненавидела, а ты ее, – тихо повторил следователь. – Поехали, Юра, будем разбираться. Даю тебе слово: сделаю все, что от меня зависит, чтобы найти убийцу Лидии Никаноровны.

– Вот и ищите! Меня-то за что дергать?

Но протестовал Юра уже так, для вида и потому что не мог просто молчать. В душе он уже смирился с тем, что какое-то время ему придется провести в отделении. Уходя, он оглянулся.

– Ребята, но вы-то мне хоть верите?

Все молчали. Одна лишь Кира поколебалась мгновение, а потом все же кивнула. Следом за ней кивнула и Леся:

– Держись, Юра.

Но Юра только обреченно махнул рукой, повернулся и, сгорбив плечи, заложив руки за спину, ушел за следователем.

– Совсем как уголовник, – с невольным сочувствием заметила Леся, которой вдруг стало невыносимо жаль парня.

– А он и есть уголовник!

Вздрогнув, подруги посмотрели в ту сторону, откуда раздался злой голос. Эту фразу произнесла Аня. Девушка с нескрываемой враждебностью смотрела вслед Юре. Затем она перевела взгляд на подруг и пожала плечами:

– А вы что, не знали? Юрке уже доводилось бывать за решеткой.

– И за что он сидел?

– Тоже за убийство.

– Ой!

– Как же так?

– И кого он убил?

– Тогда по малолетке он с группой таких же отморозков вроде себя забили насмерть какого-то бродягу.

– Просто так, ни за что ни про что убили человека?!

– Но тогда Юрке повезло, – продолжала рассказывать Аня. – Он был самый молодой в шайке. И ему по малолетству вышло снисхождение. Отделался всего двумя годами колонии. Но теперь… Господи, просто поверить не могу, что он пошел на такое!

– Думаешь, это он убил твою маму?

– А кто еще? Кроме него и вас, на острове никого не было!

– Никто из нас Лидию Никаноровну не убивал!

– Вот видите. А Юрка нас с мамой ненавидел лютой ненавистью всю свою жизнь.

– За что?

– За то, что мы жили лучше, чем они с матерью. Мать у Юрки была известная алкашка. Никак не пойму, зачем мой отец вообще с ней связался. Но что сделано, того не воротишь. Отец бед натворил, а мама теперь за него расплатилась.

И Аня снова горько заплакала, закрыв лицо худенькими ладошками. Витя осторожно погладил ее по плечу и сочувственно засопел носом. Вообще, присутствие Ани благотворно влияло на Витю. Он стал заметно уравновешенней. И за все то время, что провел на острове, больше ничего не уронил, не сломал и не испортил.

Проводив баркас с Юрой и следователем на борту, оставшиеся на острове вздохнули с некоторым облегчением. Лисица был немного раздосадован тем, как легко подруги отказались от участия в экспедиции, променяв его на очередное расследование. Но в то же время он понимал: они не могли поступить иначе. Да и вообще, даже лучше, если в ближайшее время их не будет тут.

Стоящий рядом с ним Эдик думал о том же.

– Даже хорошо, что девочек не окажется с нами, когда мы поднимем наш груз.

Подходящее под имеющееся у друзей описание судно было обнаружено ими сегодня уже в сумерках. Поэтому его обследование было решено отложить на следующий день. Мужчины собирались поведать о своей удаче подругам, как только сойдут с борта «Адмирала» на берег. Но не успели. Девушки опередили их со своей новостью. И их новость существенно перевешивала. Так что, заговорившись о смерти Лидии Никаноровны, про найденное судно все как-то и забыли.

Но теперь мысли руководителя экспедиции и его помощника вновь вернулись к текущим делам.

– Как считаешь, он там? Этот ящик?

– Корабль выглядит целым. Ни одной пробоины на нем нету.

– Возможно, судно лежит на дыре, поэтому ее и не видно.

– Из архивных документов известно, что судно не было торпедировано. Как только открыли огонь, судно стало медленно погружаться в воду.

– Наверное, одна торпеда все-таки достала его.

– Или его затопили сами члены экипажа, не желая сдаваться.

– Но зачем?

– У них просто не было другого выхода. В заливе шли бои. Их судно взяли в окружение. Теснили к берегу. У них был единственный шанс не дать врагу проникнуть на корабль. И они им воспользовались.

– Нет, все равно, зачем они так поступили?

Эдик никак не мог этого понять. Что-то не давало ему покоя. Подвиг моряков крейсера «Варяг», затопивших свое судно, лишь бы не допустить, чтобы оно досталось врагу, так и остался подвигом. То есть тем, что совершают крайне редко. И он никак не хотел понять поведения моряков, которые предпочли смерть плену и возможному возвращению домой.

Лисица пытался найти объяснения странному поведению моряков:

– Не хотели, чтобы судно досталось врагам. Во время войны поднять корабль со дна было просто невозможно. В заливе велись бои, да и техники специальной не имелось. Проникнуть внутрь затонувшего судна без специального оборудования было также невозможно. Так что корабль как ушел на дно со всем содержимым, так там и лежит, никем не потревоженный.

– Просто удивительно, если мы найдем то, зачем приехали.

– Найдем. Оно там, я уверен. Ведь во время войны все, кто знал про затопление судна, да и про сам корабль, либо погибли, либо просто забыли обо всем этом. Мало ли какое железо покоится на дне моря! Все не поднимешь. И тайна оказалась похороненной под толщей воды на долгие годы.

– Но теперь мы ее раскроем.

– И очень удачно сложилось, что девочки в это время будут на берегу. Есть кое-что, о чем мне бы не хотелось, чтобы они узнали.

Обменявшись этими загадочными фразами, которые им самим ничуть загадочными не казались, мужчины пошли в палатку. Надо было воспользоваться оставшимися ночными часами, чтобы хорошо отдохнуть и восстановить силы. Завтра им всем предстоял очень тяжелый день. Они будут изучать погибшее семь десятков лет назад судно вдоль и поперек. Пусть экспедиция отнимет у них больше времени, чем они рассчитывали вначале, но они доведут начатое дело до конца.

Несмотря на то, что Сашок и Вадя отправились со следователем на берег, они тоже должны были завтра участвовать в работах по обследованию затонувшего судна. Просто ребята воспользовались возможностью переночевать на берегу, у себя дома. К тому же попутно они исполняли роль конвойных при Юре. Правда, бежать парню было некуда: вокруг море, а на берегу их уже ждали. Но все же было спокойнее, когда возле Юры дежурили сразу трое крепких мужчин, а не один бестолковый Витя и девчонки.

Но завтра ребята вернутся. Лисица был в этом твердо уверен. Капитан также обещал прибыть с наступлением рассвета. Лисица велел старику раздобыть рации, одну отдать подругам, а вторую привезти ему. Лисица больше не намерен был искушать судьбу. Если на острове появилось два трупа, лучше быть на связи с Кирой постоянно.

Капитан пообещал, что все сделает. Выглядел он каким-то озадаченным и одновременно присмиревшим. Видимо, даже на этого старого циника подействовали две смерти, случившиеся на острове.

Глава 8

Между тем подруги вполне благополучно и без приключений добрались до Усть-Луги – крупнейшего населенного пункта в округе, где имелись больница, школа и самое главное – отделение полиции!

Юра всю дорогу вел себя примерно. Другими словами, он угрюмо устроился на скамейке и за всю дорогу не произнес ни слова. К разговорчивости не располагали и Сашок с Вадей, замершие по бокам от Юры. А также бдительный Витя, который и вовсе не сводил глаз с подозреваемого.

Да и сам следователь, как заметили подруги, старался далеко не отходить от Юры и не терять парня из виду. Все вместе это лучше всяких слов говорило о том, что полицейские уже признали в душе Юру виновным. И теперь мечтают только о том, как бы доставить его на берег и засадить за решетку.

Подруги сидели рядом с Аней, тихо радуясь в душе тому, что уезжают с острова. Они не смогли сдержать вздоха облегчения, когда его очертания наконец-то растаяли в дымке. Да, там, на острове, оставались их любимые, но… но завтра они на целый день уйдут в море. И если верно то, что они нашли свое драгоценное судно, раньше ночи их ждать назад не придется. Так что ребята скучать точно не будут, а вот подруги… девушкам лучше побыть на берегу.

– Этот кошмарный остров, – неожиданно произнесла Аня, – если бы вы только знали, как я его ненавижу!

– Ненавидишь? Остров?

– Не сам по себе остров, а все, что с ним связано. Это ведь из-за него папа ушел от нас с мамой.

– Разве он не предлагал вам отправиться с ним и стать полноправными гражданами Багоратии?

Аня посмотрела на подруг как на сумасшедших. Разве что пальцем у виска не покрутила.

– Поехать на голый кусок земли, где нет ровным счетом ничего? Вкалывать, как скаженная, чтобы потом, лет через тридцать, когда меня, может, уже и в живых-то не будет, люди бы ездили на этот остров, как в заповедник? Ни я, ни мама никогда бы не пошли на такое. Это же бред! Отец должен был жить с нами, а из-за этого острова он нас бросил!

– Остров был его мечтой.

– Остров – это самая большая глупость, которую мой отец сделал! Один раз в жизни ему улыбнулась удача, когда он женился на моей маме. Но он сам испортил их отношения. Сначала почти не бывал дома, все время проводя в море. Потом связался с этой грязной тварью… его матерью.

И Аня враждебно покосилась в сторону Юрки. К счастью, парень сидел далеко и слов сестрицы не слышал. Иначе не избежать было еще одной схватки. Оказывается, Лидия Никаноровна основательно вышколила свою дочь в презрении к отцу и ненависти к брату.

– А потом отцу свалился этот выигрыш. Никто у нас сроду не выигрывал, а отец выиграл! Но он и тут все умудрился испортить! Мама даже одно время думала, а не объявить ли отца сумасшедшим?

– Были основания?

– А как вы сами думаете? Человек выкидывает огромные деньги просто в море!

– Что же не объявила тогда?

– Врачи признали отца вменяемым, – с явной досадой произнесла Аня. – А юристы, так те и вовсе сказали, что он действует в своем праве. Дескать, выигрыш человека в лотерею не считается совместно нажитым имуществом. Он может распоряжаться им как сам сочтет нужным.

Зато купленное на эти деньги имущество очень даже считается совместно нажитым в браке.

– Отец и был сумасшедшим, – бормотала тем временем Аня. – Я уверена: врачи ошиблись. Кому, кроме сумасшедшего, придет в голову баржами возить строительные отходы, а потом землю и скидывать их в море? Дальше – больше. Деньги у отца закончились. А остров надо было озеленять и заселять обитателями.

– Кем?

– Ну, всякими там белочками, ежиками, оленями… Отец мечтал, что когда-нибудь его остров покроется лесом, в котором будет полно всякого зверья. Это будет царство природы.

– Таковы были планы твоего отца?

– Скажите мне, ну разве он не был сумасшедшим?

Это как сказать. Конечно, на взгляд семьи Багра, все происходящее должно было казаться им сущим кошмаром. Отец попросту скидывал деньги в море. Баржу за баржей, тонну за тонной. Но на взгляд самого Багра, который смотрел на многие годы вперед, все было совсем иначе. Уже сейчас найти заповедный уголок в нашем северо-западном регионе проблематично. А уж такое место, где бы водились дикие звери, вообще не сыщешь на карте.

Багор планировал своего рода заповедник, пусть и крошечный и созданный одиночкой-энтузиастом прямо посреди моря. Но все равно поглазеть на такое чудо могло быть много желающих. Подруги так и сказали Ане, но она их энтузиазма не разделила:

– Мечтаю избавиться от проклятого острова раз и навсегда. Готова отдать его даже совсем даром!

– Ну, даром-то не надо.

– Скажите, это правда, что у Юры имеется какой-то покупатель на остров?

– Нам удалось подслушать разговор твоего брата с одним человеком насчет продажи острова.

– Но что конкретно они говорили?

– Юра радовался, что ему удалось уговорить твою маму продать остров.

– Уговорить! – насмешливо фыркнула Аня. – Да мама только об этом и мечтала. Как и я, она тоже ненавидела остров всей душой. Больше всего на свете она хотела от него избавиться!

И подзаработать на этом деле немного деньжат. А если получится, то и не немного.

Между тем Аня вновь задумалась. Она что-то едва слышно бормотала себе под нос. Навострив уши, Кира прислушивалась к шепоту.

– Папа умер, мама умерла, Юра – преступник… Выходит… выходит, что теперь я единственная владелица острова.

– Что ты говоришь?

– Теперь распоряжаться островом могу только я, – уже громче произнесла Аня. – Не верите? Ну так смотрите сами… Моя мама мертва. Юра… он мне тоже теперь не конкурент. Ведь его подозревают в убийстве. А преступник не может наследовать от того, кого убил. Это закон!

К этому времени баркас прибыл в порт Усть-Луги. На берегу их уже ждали полицейская машина и машина, присланная из морга за телом Лидии Никаноровны. Юру загрузили в «уазик», и тот быстро укатил. Аня отошла от подруг, она хотела убедиться, что тело матери будет устроено надлежащим образом.

Оставшись на какое-то время одни, подруги задумались. Да, получалось, что остров теперь принадлежит Ане. Конечно, при условии, что Юру обвинят в убийстве Багра. Но обвинят его или нет, а у подруг было сильнейшее сомнение в виновности парня.

– Юрка неприятный тип, но мне кажется, Лидию он не убивал.

– Помнишь, какой он сонный вышел из дома? Зевал так, что чуть было челюсть себе не вывихнул.

– Готова поклясться, что он дрых без задних ног всю ночь и добрую часть утра.

– И Лидия Никаноровна тоже спала очень крепко. Убийца задушил ее спящую, она даже не поняла, что умирает.

– И Юра ничего не услышал.

– Ну, с этим как раз понятно. Юра напился травяного чаю, его и вырубило. Меня удивляет другое.

– Что именно?

– Почему не лаял Барс?

– Он был в своем сарайчике.

– Сарайчик тот находится всего в нескольких шагах от входа в дом.

– Пес спал.

– Барс должен был почувствовать даже во сне, что к дому крадется посторонний. Пес должен был предупредить нас своим лаем. Но он молчал. Почему?

– Потому что никого постороннего не было? Убийца – это все-таки Юра?

– Или кто-то другой, кто ночью приплыл на остров, незаметно высадился, подкрался к дому и задушил Лидию.

– Но почему Барс-то при этом молчал?

– Вероятно потому, что приплывший на остров человек был ему хорошо знаком. Пес не поднял тревоги, потому что Лидию убил кто-то из своих! Не Юра, но кто-то другой!

– Кто?

Увы, этого подруги не могли сказать. К ним снова подошла Аня, которая была опять вся в слезах:

– Так жалко маму! Вот я сейчас прощалась с ней, пока ее тело грузили в машину, и вдруг поняла, что потеряла ее навсегда!

И Аня зарыдала. Подругам пришлось приложить немало усилий, чтобы девушка успокоилась. Да и то Аня немного пришла в себя лишь после того, как девушки напомнили ей:

– Ты пригласила нас в гости. Еще не передумала вести нас к себе?

– Что вы! Конечно, мы сейчас пойдем ко мне. Вы правы, уже совсем поздно. Нам надо подумать, как добраться до Гакково.

До дома девушек подбросил отец Сашка, который пришел встречать сына. Он же передал им автомобильную рацию. Вернее, достал, но отдавать явно медлил.

– Она уже настроена на нужную частоту, – вертя в руках черную коробочку с прикрепленным к ней переговорным устройством, твердил он. – Вторая рация будет у ваших друзей.

– Значит, мы сможем разговаривать с ними, когда они будут находиться на острове?

– Или в море, – кивнул головой мужчина. – Удобная штука. И дальность покрытия хорошая. Особенно на открытой местности.

– Дайте же нам ее скорее!

Отец Сашка наконец передал девушкам рацию, показал, как включать ее, но при этом взмолился:

– Только не потеряйте, прошу вас!

– Если потеряем, то купим вам такую же.

– Ну, смотрите, – не очень-то поверил обещанию мужчина. – Это автомобильная рация с усилителем. И стоит потому недешево.

Было видно, что отец у Сашка человек хозяйственный. И выпустить из рук дорогую вещь ему сродни пыткам. Но ради сына он пошел на такую жертву, отдал свою рацию двум неразумным свиристелкам. Уже гораздо серьезнее подруги снова пообещали хозяину рации, что будут очень и очень осторожны с ценной вещью. И в любом случае они возместят ему ущерб, если таковой все же случится. Лишь после этого отец Сашка успокоился, довез подруг и Аню до дома и попрощался с ними.

От усталости подруги плохо различали даже дорогу у себя под ногами. Они только отметили, что идти от калитки до дверей самого дома пришлось недолго. И что дорожка под их ногами ровная, выстлана плиткой. А затем их окутало теплое сонное дыхание дома. Тут приятно пахло чистотой и цветами. И еще немножко золой и дровами, в летнее время дом отапливался печкой.

Но подробный осмотр дома подруги оставили на потом. Сегодня они слишком устали и вымотались. Никакие новые впечатления просто не лезли в них. Девушкам хотелось одного – лечь и наконец заснуть. К этому желанию примешивалось тайное ликование оттого, что сегодня они будут спать не на земле, подложив под спину лишь тонкую пенку и спальник, а на самых настоящих кроватях. И кутаться они тоже будут не в свитера и брюки, а в чистые простыни и мягкие одеяла.

На следующее утро вопреки собственным ожиданиям подруги проснулись очень рано. Солнце еще только взошло, а они уже открыли глаза и поняли, что совершенно не могут спать дальше. Девушкам не терпелось пройтись по поселку, взглянуть на дом Юрки, и конечно, они хотели осмотреть жилище самой Ани и ее покойной матери.

Выйдя в сад, они были удивлены обилием в нем плодовых деревьев, кустарников и грядок с овощами. Также имелись тут две большие стеклянные теплицы на металлических каркасах – добротные и надежные. В теплицах уже созревали огурцы, висели розовые помидоры и даже баклажаны и перцы успели завязаться. И хотя до полной спелости этим овощам было еще далеко, но сразу становилось ясно: осенью Аню ждет богатый урожай с собственной земли.

И Аня, тоже вышедшая к этому времени в сад, подтвердила догадку подруг:

– Мы с мамой летом почти ничего в магазине не покупаем. Курочек держим, так что яйца у нас свои. Мясо тоже. И кролики у нас есть.

– Смотрю, вы и картошку весной посадили! Целое поле!

– Частично на продажу, частично для себя.

Картошка уже цвела, значит, скоро можно будет лакомиться первым молодым картофелем. Под овощные грядки, картофель и теплицы была отведена почти вся земля.

– Кто же все это обрабатывает? – поинтересовалась Леся, представлявшая себе объем работ на таком участке в весенне-посевной и осенне-уборочный периоды.

– Раньше мы с мамой. А в последнее время… Я сама справлялась.

– Одна?

Удивлению подруг не было границ. Внешне Анечка не производила впечатления силачки. Но видимо, она была куда крепче, чем казалась на первый взгляд.

– А цветы? – спохватилась Леся. – Цветы у вас есть?

Цветы тут были представлены значительно скромнее. Всего одна клумба, расположенная отнюдь не в самом удачном месте. На северной стороне, за домом, туда почти не попадал солнечный свет.

И все же кое-что тут росло. Цветки астильбе, душистый табак, который тоже умудрился зацвести, несмотря на неблагоприятные условия.

– Это я посадила, – призналась Аня. – Как видите, места у нас мало, поэтому только тут и нашелся свободный клочок.

Ну еще бы, если все засадить картошкой, луком и овощами, оставив лишь узкие дорожки между грядками, тогда на цветы места, да и времени, точно не хватит!

– Мама цветы не любила. Говорила, что, пока найдешь на них покупателя, они либо завянут, либо поломаются. Одним словом, для транспортировки мало пригодны. Да и не покупают у нас цветы. Они ведь и так под ногами растут. Вот картошка и овощи – дело другое. Летом мы каждую субботу в Усть-Лугу ездим. Там рынок есть, торгуем. Летом наша школа не работает, поэтому на своем участке вкалываем.

– Так ты работаешь в школе?

– И моя мама тоже, – кивнула головой Аня, – то есть… то есть она там работала.

Ее лицо приобрело странное выражение, как случалось всякий раз, когда Аня говорила о своей покойной матери. Испугавшись, что девушка вновь начнет плакать, Кира поспешно задала ей отвлекающий вопрос:

– А Юра где живет?

– Покажу вам его дом после завтрака, – кивнула Аня. – Только сразу же предупреждаю: там совсем не то, что у нас.

На завтрак хозяйственная и ловко управляющаяся с чашками, ложками и блюдцами Аня подала девушкам омлет из домашних яичек. Салат из свежих овощей. И даже предложила поджарить картошки, но подруги от этого блюда категорически отказались.

– В нас и то, что уже есть, не влезет. Давай картошку оставим на вечер.

– А вы до вечера у меня побудете? – обрадовалась Аня.

Вот дела! Неужели она думала, что они найдут преступника за пять минут?

– Мы еще должны осмотреться, поговорить с людьми. Может быть, кто-то припомнит, как твой брат хвастался, что в скором времени отец у него помрет, а он сам разбогатеет. Это будет хоть и косвенной, но уликой против Юрки.

– Такого вам тут никто не скажет, – с сомнением покачала головой Анька. – Юрка – осторожный гад! Он про себя такой компромат распускать не будет. Впрочем, можете с Варварой поговорить.

– Кто это?

– Варвара? Ну… девушка.

Ясно, что не парень.

– В последнее время Юрка у нее жил. Они из Питера вместе приехали. Он и Варя. Думаю, что это Юрка ее надоумил у нас дом купить. Дом его матери совсем развалился. Так что жить им там было совсем неинтересно.

– А почему в порядок дом не привел?

– Это откуда же у Юрочки деньги на такое дело возьмутся? – прищурилась Аня. – Он, как мы с мамой, с утра и до ночи вкалывать не привык. Юрочка у нас всегда на все готовенькое являлся. Как и его мамаша, между прочим!

Чувствовалось, что Ане еще не скоро удастся сбросить с себя влияние Лидии Никаноровны. Девушка никак не могла простить Юре и его матери то, что они появились в их жизни.

– И за что мне такое горе? У других братья как братья. Еще и помогут, если надо. Поле вскопать, картошку окучить. А Юра что? Какой с него прок? Вот пару месяцев назад на кладбище в Усть-Луге устроился могильщиком. Мы с мамой думали, он нам с первой зарплаты подарок какой-никакой купит – сколько мы для него сделали, имели право хоть на какую-то благодарность рассчитывать. А он что?

– Что?

– В Питер с денежками умотал. Пока не прогулял, назад не вернулся. Нам с мамой шиш на постном масле. А как пришел, только и глядел, где бы чего-нибудь свистнуть. Сколько раз мы с мамой после его визита денег недосчитывались! Потом-то умней стали, деньги хорошенько прятали, да и за Юрой приглядывали. Пока он у нас в доме был, никогда его одного не оставляли.

– И часто к вам Юра заглядывал?

– Пока отец с нами жил, частенько. Особенно когда отец с этим островом блажить начал. Надо сказать, что Юрка тогда тоже против этой затеи был. Но он умней, чем мы с мамой, поступил. Как увидел, что отца не переубедить, что тот уже грунт засыпает и баржи одну за другой заказывает, так сразу на отцову сторону переметнулся. Другую песню петь начал, мол, правильно, батя, делаешь.

– Юра помогал отцу в строительстве?

– Юрка? Помогал?

И Аня невесело рассмеялась.

– Вот сразу и видно, что вы Юру совсем не знаете. Да этот человек ради кого-то другого пальцем о палец не ударит.

– Даже для родного отца?

– Даже для родной матери!

Дом Юры и его матери и впрямь говорил о том, что к нему много лет никто не прикладывал рук. Весь покосившийся, с провалившейся крышей, он был явно непригоден для проживания. Но участок, на котором стоял дом, предмет былого вожделения Лидии Никаноровны, был раза в два, а то и в два с половиной больше, чем участок Ани и ее матери. Тоже, надо сказать, совсем не маленький.

– Видите, до чего Юрка свое жилье довел? Была бы эта земля нашей с мамой, мы бы уж нашли, как ее использовать!

В этом у подруг не возникло даже тени сомнений. Маленькая и щупленькая Аня оказалась на редкость деловитой и хозяйственной особой.

– Ведь пропадает же земля, – переживала Аня. – Просто обидно смотреть. И зачем некоторым людям то, что им и не нужно совсем? Вот Юре ни дом, ни земля не нужны. Сколько раз мама моя просила его по-хорошему: «Будь человеком, Юра, возьмись за ум. Отремонтируй дом, летом дачников пускать будешь, у нас летом многие на постой просятся. А нет, так снеси старую халупу ко всем чертям. Кредит возьмешь, новый дом построишь. Что ты нас позоришь, у бабы живешь?»

– У Варвары?

Аня кивнула и продолжила:

– Конечно, Варвару тоже понять можно. Она и такому жениху рада была. Нормальный-то мужчина в ее сторону и не посмотрит.

– Такая страшная девушка?

– Да нет, симпатичная даже. Только чокнутая.

– Почему?

– Ну, сами посудите. Приехала из Питера, поселилась у нас в глуши. С Юркой связалась! Говорит, что художница. А на картинах своих малюет такое, что страх смотреть. Вроде бы дерево перед ней, а она его как-то так изобразит, что хоть и понимаешь, что да, дерево, но совсем не похоже на настоящее.

– Многие рисуют не в классической манере.

– Да я в живописи не разбираюсь, – махнула рукой Аня. – Но мне кажется, если Варька в такую глушь забилась, значит, никто ее картины не покупает и не интересуется ими. Ведь иначе бы она куда получше уехала. В Италию, например. Ах, какая там природа! Не чета нашей серой унылости. Я по телевизору недавно видела озера на севере Италии, вот там бы пожить! Сплошные дворцы, виллы, а в них миллионеры живут! И во многие из этих дворцов можно свободно прийти, осмотреть. Вот какие хозяева в них добрые. И в некоторые сады и парки даже деньги не надо платить, чтобы войти. Вот это я понимаю, аристократы! Не чета нашим, которые только о своей мошне беспокоятся.

И спустившись с небес на землю, Аня воскликнула:

– Да шут с ними, с картинами Варькиными! Многие мазней занимаются, это не вредно. Беда в том, что с мозгами у нашей Варвары негусто.

– Почему?

– Была бы умная, с таким фруктом, как мой братец, точно бы не связалась! Вон ее дом!

Домик, в котором жила Варвара, стоял на самом берегу моря. Берег тут образовывал невысокий уступ, на котором и притулился дом художницы. Надо сказать, что выглядел он очень мило. Он был совсем новым, отделан светлым сайдингом и с черепичной крышей. Стоял дом на каменном фундаменте, а в окнах красовались стеклопакеты.

– Всего две комнаты в нем, – презрительно фыркнула Аня, которая тем не менее жадно разглядывала дом Вари.

Было видно, что будь воля Ани, она бы тоже хотела дом с черепицей и сайдингом. Вот только чтобы стоял он где-нибудь в Италии или в Швейцарии.

Вышедшая на стук Варя выглядела расстроенной. Обняв и поцеловав Аню, она тихо сказала:

– Я уже знаю, что случилось с Юрой и твоей мамой. По-моему, это просто ужасно.

– Конечно, ужасно. Бедная мама! Чем она заслужила такой конец!

– Мне очень жаль твою маму. И я очень хочу, чтобы ее убийца был пойман. Но ужасней всего то, что Юра может оказаться в тюрьме за чужое преступление.

– Чужое? Да это он убил маму! Больше просто некому!

– Как – некому? – тихо переспросила у нее Варя. – Почему? А как же Павел?

Услышав новое имя, подруги невольно насторожили уши и шагнули поближе, чтобы лучше слышать.

– А это мои подруги, – спохватилась Аня. – Познакомились с ними на острове. Кира и Леся их зовут.

– Вы члены той экспедиции, которая обследует затонувшие во время войны корабли на дне нашего залива? Я слышала о вас. И даже видела, как вы со старым Маринеску отправлялись на остров. Что у вас там с ним произошло? Он вернулся на следующее утро злой как черт, сразу же купил у Надьки литруху самогона, засел у себя дома и пил, пока рыбаки не сообщили, что на острове произошло несчастье.

И с сочувствием взглянув на Аню, девушка сделала попытку обнять ее:

– Бедная ты, бедная. Потерять одновременно и отца, и мать!

– И еще брата! Не забудь, после того, что Юрка сделал, он мне больше не родня! И передачки я ему в тюрьму таскать не собираюсь. А выйдет, ко мне пусть не суется. Как хочет, так пусть и живет себе дальше!

– Не надо осуждать Юру. Я не верю, что он убил твою маму.

– Они вон тоже не верят! – хмыкнула Аня.

Варвара вновь повернулась к подругам. Теперь на ее лице, помимо вежливого интереса, было написано и другое, куда более сильное, чувство – надежда. Да, Варе очень хотелось, чтобы Юра оказался не виновен в том преступлении, в котором его обвиняли. И подруги ее хорошо понимали. Конечно, Юрка был лентяй, никчемный бездельник. Имел уголовное прошлое. Но в целом парень показался подругам довольно безвредным типом.

Да, болтун. Да, лентяй. Да, любит самого себя. Но в целом ничего особенного. И самое главное, Юра не был жесток. И девушкам с огромным трудом верилось в то, что когда-то он мог забить до смерти человека.

– Я знаю Юру лучше, чем кто-либо другой в поселке, – сказала Варя, обращаясь к подругам. – И он не мог убить тетю Лиду. Сколько раз она его при мне оскорбляла и по-всякому обзывала, но он ни разу руки на нее не поднял.

– Еще бы! Я все время рядом была! А у меня бы не заржавело. Я Юрке сразу же сказала. Если посмеет меня или маму тронуть, живо на него заяву настрочу. Он бы у меня попрыгал! Живо вновь на нарах бы оказался!

Аня хорохорилась, но подругам казалось, что полиция в таком захолустье была редким гостем. И если бы Юра захотел, он бы очень быстро мог превратить жизнь обеих женщин в сущий ад. Это летом в деревеньке жили люди, приезжающие сюда преимущественно из-за морских купаний и чудесных песчаных пляжей. А что тут зимой? Во всем поселке наберется человек десять-двадцать постоянных жителей. Преимущественно старики и старушки. Никто из них не смог бы дать отпора Юре, вздумай он притеснять сестру и мачеху.

– Юра к вам и ходить-то избегал. Вы сами к нему приходили. То одно вам надо, то другое.

– И правильно! Юрка все равно не работал нормально. Почему бы ему было нам не помочь?

– Юра вам и помогал, а вы ни разу его даже не поблагодарили.

– Картошки ему давали, овощей. Или забыла, сколько банок с клубникой он тебе от меня перетаскал?

Варя слегка покраснела:

– За клубнику спасибо тебе большое, только лучше бы вы ничего Юре не давали, но и не обижали бы его.

– А что мы его обижали-то? Если ему мама пару раз напомнила, сколько мы на него денег потратили, так и правильно! Должен был помнить!

И видя, что Варя что-то хочет сказать, Аня поспешно перебила ее, закричав:

– Вот ты говоришь, что лучше всех Юрку знаешь, а ведь это не так! Никто лучше меня его не знает. И сколько денег в него вбухано, тоже! Когда Юрка родился, отец на него алименты выплачивать стал. Нам с матерью прямой убыток получился! Так-то мама по двести рублей на книжку относила, а тут только сто пятьдесят стала таскать. Потом Юрка подрос, то ему ботинки новые нужны, то джинсы, то за стекло, им разбитое, людям деньги плати. К мамаше его люди придут, а у той вошь на аркане повесилась. Ну, к кому идти? Ясное дело, к нам идут. Отец только и успевал, что кошелек расстегивать. Все переживал, что Юрка таким по его вине растет. Одну зиму даже настоял, чтобы Юрка с нами пожил. Да что толку? Отец в море, а Юрка опять за свое принимается. Балбесничает, уроки не учит, хулиганит. Потом и вовсе с дурной компанией связался. Из Куземкино дружков себе нашел. Вместе с ними и на малолетку попал. Опять нашей семье расходы. У Юркиной матери денег никогда нет. И нельзя пьянчужке деньги-то давать было, обязательно пропьет все до последней копейки. Вот мы с мамой Юрке передачки собирали да на почту возили. Туда и обратно на автобусе, посчитай, сколько за два года натикало! Юрка писал, что в колонии ему плохо. Что у него с легкими что-то случилось, кашляет все время, в груди болит. Что старшие ребята его обижают, бьют постоянно. Мы уж с мамой думали, Юрка назад не вернется. Нет, вернулся. Мать его к этому времени совсем спилась. Отец Юрку к себе на судно взял. Только долго Юра рыбу ловить не стал. Тяжело ему показалось. Снова в город подался, будто на заработки. Ни копейки нам ни разу с мамой не прислал. Ни открытки, ни простого звонка к празднику. Вот какой твой Юра!

Варя слушала Аню, повесив голову. Было видно, что она не оспаривает право Ани говорить первой. Но когда та наконец выговорилась, Варя спокойно произнесла:

– Все это правильно. Юра такой, как ты говоришь. Но помимо этого, в нем есть и хорошие качества.

– Это какие же?

– Ну… например, когда я заболела, Юрка сидел возле меня дни и ночи. С Толиком никуда не ходил, никуда. И чай мне готовил, и врачей вызывал, и за таблетками бегал, и даже бульон варил.

– Ты о нашем Юре говоришь? – недоверчиво переспросила у нее Аня.

– Конечно! Просто он от вас с матерью ничего, кроме агрессии, не видел. Вот и ощетинился против вас.

– А ты, значит, такая из себя к нему вся добренькая и сладенькая? – обозлилась Аня. – Юрочка у тебя хороший, заботливый весь такой, да?

– Да. Ко мне Юра всегда был добр.

– А я тебе так скажу! Ты у нас девушка небедная. По всему видно, что деньги у тебя имеются.

– Да. Деньги у меня есть, – спокойно согласилась с ней Варя.

– Вот Юрка к тебе и подлизывается! Небось задумал на тебе жениться, чтобы потом тебя вокруг пальца обвести да денежки твои прикарманить! Что я, Юрку не знаю?

– Может, и так! Только Юра не убийца! Если кто тут и убийца, то это ты – Аня!

Подруги ожидали, что Аня сейчас кинется на обидчицу с кулаками. Но та неожиданно мирно предложила:

– Ладно тебе, Варька, ерунду-то болтать. Говори, что ты там про дядю Пашу надумала?

Но Варя не умела так быстро отходить после свары. У Ани имелась многолетняя закалка. Живя со сварливой и острой на язык Лидией Никаноровной, Аня научилась быстро восстанавливать эмоциональный фон после скандала. А вот Варе требовалось на это больше времени. Аня уже успокоилась и заговорила разумно, без накала страстей, а Варвара еще «бурлила».

Только минут через десять, уже пройдя в дом, выпив залпом большую кружку холодной воды из чайника, Варя обрела способность внятно изъясняться. Пока она приходила в себя, подруги даром времени не теряли. Они оглядывались по сторонам и приходили к выводу, что в таком замечательном домике и сами бы не отказались пожить месяцок-другой.

Как и говорила Аня, у Вари в доме было всего две комнаты, что верно, то верно. Но зато вода текла непосредственно из крана, горячая и холодная. Туалет был в доме, самый настоящий городской санузел. И душевая кабинка тут имелась. Но самое главное – весь дом радовал глаз множеством картин. Сюжеты в них были просты: природа, море, работающие или отдыхающие люди.

И была одна картина, указав на которую Кира воскликнула:

– Это же наш Барс! Ну надо же! Это он!

– Узнала Барсика? – улыбнулась Варвара, явно довольная реакцией Киры. – Как тебе? Удалось мне передать душу этого животного?

Кира медленно кивнула головой. Да, Барс на картине Варвары был совсем другим, нежели в жизни. Голова была куда больше и вся угловатая. Глаза располагались не там, где им полагалось. Клыки были просто чудовищные, но при этом морду пса перекашивала какая-та гримаса, похожая на добрую ухмылку, сразу превращающая чудовище просто в большую и славную собаку.

Но Кира задержалась перед картиной вовсе не потому, что ее так уж привлекло мастерство Вари. Сыщица думала совсем о другом. Если Варвара так хорошо знала Барса, что даже изобразила его на одном из своих полотен, значит, она тоже бывала на острове у Багра. Видимо, Юра возил Варвару на остров. Чтобы в качестве своей невесты познакомить со своим отцом. И конечно, Багор познакомил Барса с Варварой, велев считать ее «своей».

Вот о чем думала Кира. Прогулка по Гакково не была бесполезной. Круг подозреваемых постепенно расширялся. Конечно, пока что с места в карьер Кира не могла придумать мотива, побудившего Варю прикончить Лидию Никаноровну, да еще сделать это таким образом, что под подозрение попал сам Юра. Но все же Варя могла быть той злополучной ночью на острове. И Барсик отнесся к ее появлению совершенно спокойно. Ведь она была для него тоже «своей».

Эти мысли и эта картина заставили Киру иначе взглянуть на Варю. И теперь, слушая невесту Юры, сыщица невольно искала в словах девушки скрытый подтекст. Впрочем, вторую сыщицу – Лесю – портрет Барса ни на какие мысли не натолкнул. И она с нетерпением ждала того момента, когда Варя окончательно успокоится, сядет и выложит наконец историю о некоем Павле – дяде Паше, которого она отчего-то подозревала в совершенном преступлении.

Глава 9

Но первой заговорила Аня. Эта девушка просто не умела долго молчать. Нахмурившись, она посмотрела на Варю и с укором спросила:

– Значит, ты хочешь, чтобы все шишки на дядю Пашу повалились? И не жаль тебе убогого?

– Я лишь хочу убедиться, что наказание понесет истинный виновник трагедии на острове.

– Нет, но ты же упомянула имя дяди Паши, – настаивала Аня. – Ты же не случайно о нем вспомнила?

– Я просто подумала… если в семье есть психически больной человек… и он сбежал из-под надзора… А потом случились эти несчастья, то не мог ли он…

– Все это чушь! – воскликнула Аня. – Дядя Паша у нас смирный. Он и мухи не обидит!

– Но все же он проходил лечение…

– Подумаешь! – легкомысленно отмахнулась Аня. – Папа говорил, Паша с детства странный был. Его мама ветрянкой заразилась, когда беременная ходила. Вот дядя Паша и родился, того… с отклонениями. Но насчет того, чтобы убить кого-то, ты зря на него думаешь. Дядя Паша у нас совсем смирный. Лично я на него совсем не думаю.

Варя открыла рот, чтобы возразить, но Кира не дала:

– Так! Стоп! Тайм-аут! Объясните сначала, кто такой этот дядя Паша? Ваш родственник?

Обе девушки кивнули. И одновременно ответили:

– Брат.

– Дядя.

– Не поняла. Дядя или брат?

– Дядя Паша – это брат моего папы, – объяснила ей Аня. – Родной. Он младше папы всего на год.

– То есть он уже в возрасте?

– И где он живет?

– Так весной и осенью обычно в психушке обитает. Остальное время с нами жил.

– То есть он не буйный?

– Нет. Правда, иной раз накатит на него, вскочит из-за стола, шапку на себя нахлобучит и бежать. Не смотрит, дождь ли за окном, вечер ли поздний. Все равно ему. Бежит и мычит себе что-то под нос. Никого вокруг себя не видит, не слышит, вообще, мне кажется, не понимает, что происходит.

– Просто так вскакивает ни с того ни с сего и бежит?

– Ага. Сидят, к примеру, мама с папой, на хозяйственные темы разговаривают. Ну, там про теплицы новые, где деньги на них взять, если отец Юрке вместо стекол для теплиц велосипед новый купил. Или еще чего-нибудь между собой обсуждают. А он вскочит и бежать!

Обсуждают – это надо понимать, ссорятся. Иначе ничего обсуждать Лидия Никаноровна не умела. А для душевнобольного человека или просто человека со слабой психикой такие ежедневные скандалы, которые разыгрывались в семье Багра, были крайне тяжелы. Вот Павел и убегал подальше, чтобы не слышать домашних склок.

Но чтобы проверить свою догадку, Кира спросила у Ани:

– А случалось так, чтобы твой дядя Паша один сидел, никого рядом с ним не было, а он бы все равно вскочил и побежал?

Аня пожала плечами:

– Если один сидишь, чего дергаться? Все равно ведь никто внимания не обратит.

– Значит, не было такого? Дядя Паша убегал, лишь когда твои родители ссорились?

– Ну да. Наверное. Да какая разница, почему он убегал? Ему и врачи диагноз поставили. Олиа… олиго… олигарх? Нет, не олигарх – это точно. Как-то иначе слово звучит. Но у дяди Паши справка была, на учете он состоял и пенсию тоже получал. Папа у него опекуном был. А как дядя Паша в бега подался, а папа умер, так даже и не знаю, что с ним будет. Погибнет теперь, наверное. Если вообще найдется когда-нибудь.

Слова Ани прозвучали удивительно равнодушно. И Кира укорила ее:

– Это же твой родной дядя. Как ты можешь быть такой бесчувственной?

– А где мне на всех слез взять? – обозлилась Аня. – Вот Варька дядю Пашу и вовсе убийцей считает. Чего вы к ней не придираетесь? Чего ко мне все лезут? Я и так сиротой осталась, и отца, и мать почти одновременно потеряла. А вы меня еще и третируете!

– Прости, Анечка.

– Да ну вас! Говорите тут, а я в уголочке посижу. Чего со своим мнением лезть, если вы мне рот все время затыкаете?

И Аня действительно угрюмо замолчала. А Варя вновь заговорила:

– Не знаю, может, я и не права в своих подозрениях. Вообще-то, я этого человека ни разу в жизни не видела. И я не обвиняю его в убийстве Лидии Никаноровны. Просто я всю прошлую ночь без сна провела, все думала, кому могла помешать Лидия Никаноровна. И неожиданно вспомнила, что Юра рассказывал мне, как Лидия безумного брата своего мужа третировала…

Лидия Никаноровна славилась злым языком по всей округе. На базаре рядом с ней избегали становиться другие женщины, также принесшие сюда плоды своего крестьянского труда. Места рядом с Лидией занимались в самую последнюю очередь. А бывало, что и никто к ней не подходил. Впрочем, с директрисой рынка и санэпидврачом Лидия Никаноровна умела быть вежливой и даже приторно-льстивой. Но зато те, от кого она не зависела, получали от нее нахлобучку по полной программе.

Багор хорошо изучил нрав своей жены и постарался устроить дела таким образом, чтобы как можно реже бывать дома. Дочка Анечка была полностью под пятой у властной матери. Девочка безропотно выполняла всю домашнюю работу, которую поручала ей мать с раннего детства. Была Анечка тихой, вежливой и услужливой. Ела мало, в одежде была нетребовательна и поэтому иной раз даже удостаивалась похвалы Лидии Никаноровны.

Сама же Анечка просто обожала свою мать, это признавали все вокруг. Она всюду следовала за своей дорогой мамочкой, во всем повторяя то, что делала ее мать. Лук сажать, посуду мыть, кроликам траву рвать – всегда Анечка была рядом с мамой, стараясь во всем помогать ей. Поэтому Анечка очень рано приучилась к ведению хозяйства, во многом облегчив работу своей матери. Вся ее жизнь была посвящена тому, чтобы угождать своей дорогой маме.

Итак, мужа и дочь Лидия Никаноровна если и не любила, то, во всяком случае, терпела. Один приносил деньги, вторая помогала по дому. Но были у Лидии Никаноровны в собственной семье и враги. Первый и главный враг был Юра, которого женщина ненавидела лютой ненавистью, – нахлебник и паразит. А второй – брат мужа Павел, который Лидию Никаноровну попросту раздражал своим присутствием.

Павлу невозможно было поручить никакого серьезного дела. Он только хорошо полол сорняки и возился с рассадой. Да, в огороде от него могла бы быть реальная помощь, но… увы, как раз в весенние месяцы, когда самое время копать, сажать и пересаживать, у Павла неизменно случались обострения его болезни. Мужчина впадал в странное беспокойство, мог надолго уйти из дома. Павел не был безумен или опасен для окружающих, но он мог случайно попасть в беду сам.

И Багор, заботясь о брате, регулярно отвозил его в больницу. Через месяц-полтора Павел вновь возвращался домой и лето жил со своими, помогая по мере разумения в огороде. Ну, а осенью все повторялось вновь. Единственное, что несколько примиряло Лидию Никаноровну с существованием бедного больного, была его пенсия. Рачительная женщина полностью клала ее на свою книжку, считая, что они и так делают для Павла больше, чем он того стоит.

– Юра рассказывал, что Лидия Никаноровна подчас бывала очень жестока с Павлом. Она его обзывала дураком и дебилом и из дома гнала, когда бывала не в духе. А несколько раз даже била родственника.

– И Багор это допускал?

– Павел ему никогда не жаловался. А синяки и ссадины на дяде никогда не переводились. Во время приступов беспокойства он, бывало, убегал очень далеко, ранился и ушибался без счета.

– Допустим. Но пока что это никак не указывает на то, что именно Павел убил Лидию Никаноровну.

– Точно-точно! – встряла Аня. – Дядя Паша уже сколько времени, как в наших краях не показывается.

– Но Юра говорил мне, что дядя Паша жену брата сильно не любил, – упрямо произнесла Варвара. – А вот с Юрой они немного дружили. Оба они страдали от злого нрава этой женщины. И Павел всегда говорил Юре, что Лидия Никаноровна плохая, недобрая.

– Все равно не понимаю, где тут намек на убийство?

– Вы слушайте дальше, – слегка нахмурилась Варя. – Слушайте и все поймете.

А дальше было вот что. Оказывается, с тех пор, как Багор поселился на острове, он взял с собой и брата. Лидия Никаноровна была только за. Она лишь настояла на том, чтобы пенсия Павла оставалась у нее в руках. Багор не протестовал. И какое-то время все были довольны. Братья жили на острове. Лидия Никаноровна в доме вдвоем с работящей Анечкой, которая стала ей настоящей помощницей и полностью взвалившей на свои плечи все немаленькое хозяйство. А Юра пропадал в городе. Казалось, в жизни Лидии Никаноровны произошли перемены к лучшему.

Но затем случилось несчастье. С наступлением весны, заметив у брата признаки беспокойства, Багор решил отвезти его в психиатрическую больницу, где тот всегда проходил курс профилактики. Обычно Павел всегда радовался, уезжая в больницу. Там на него никто не ругался, не бил, не обижал. Напротив, в больнице Павла любили за тихий и незлобивый нрав. Медсестры угощали его конфетами, а другие больные подкармливали домашним печеньем и сладкими пирожками, которые Павел очень любил.

Однако в этот раз Павел от лечения отказался. Уезжать с острова от брата он не хотел категорически.

– Не хочу в больницу, – твердил он. – Хочу остаться на острове. Мне тут хорошо, а в больнице плохо!

– Но ты же всегда говорил, что тебе в больнице хорошо, а дома плохо.

На это Павел немного подумал и ответил:

– Дома плохо, а на острове хорошо!

Было понятно, что бедный больной бывал рад сбежать от злой Лидии Никаноровны даже в больницу. Но вот на острове, вдвоем с братом, который никогда его не обижал, и с Барсом, который обожал Павла, было совсем другое дело. И Павел не хотел уезжать. Он артачился до последнего.

– Юра рассказывал, что отцу с огромным трудом, но все же удалось уговорить Павла поехать в больницу. Он отвез его туда, но не прошло и нескольких дней, как Павел сбежал.

– Как сбежал? Разве в таких учреждениях есть свободный выход пациентам?

– Не всем, но Павел был на особом счету. Он никогда не совершал ничего предосудительного. Всегда был тих, покладист и приветлив. И во всем следовал указаниям врачей. Поэтому за ним никто особо не следил. И его отсутствие заметили лишь в десять часов вечера, когда все пациенты отделения легли спать, а его кровать осталась пустой.

Был объявлен розыск. Звонили Лидии Никаноровне, звонили в полицию. Врачи больше беспокоились о том, как бы пациент не причинил себе вреда, чем о том, что он может причинить вред окружающим. Павла искали, но бесполезно. Он словно сквозь землю провалился.

– А я о чем говорю! – подхватила Аня. – Дядя Паша сгинул!

– Но лично мне кажется, что Павел давно вернулся к брату на остров, – произнесла Варя. – И живет или жил до недавнего времени там с отцом Юры.

Аня изумленно вытаращилась на приятельницу. А Кира спросила у Варвары:

– Почему ты так считаешь? Объясни!

– Мы с Юрой несколько раз бывали на острове у его отца. И всякий раз я замечала, что нас принимают только в кухне. Дверь в спальню всегда была закрыта. И оттуда доносились то шорох, то покашливание, то еще какие-то звуки.

Кира кивнула головой. Да, в доме Багра было всего две комнаты. В одной Багор спал. Вторая комната служила кухней, столовой и гостиной. В ней стоял большой диван, вполне пригодный для сна. И еще Кира обратила внимание, что тарелок в доме Багра было только две, кружки тоже две, и даже вилок, ложек и стаканов имелось лишь по две штуки.

И еще сыщицам невольно вспомнилась первая ночь на острове, когда они пошли вниз к капитану и по дороге столкнулись с бегущим незнакомцем весьма странного вида. Постепенно у них в головах начала вырисовываться новая версия:

– Варя, скажи, а этот Павел и Багор были похожи друг на друга?

– Я с ним не сталкивалась. Не знаю.

– А фотографий у тебя нет?

– Что вы, откуда?

Сыщицы вопросительно посмотрели в сторону Ани. Та заметила их взгляды и фыркнула:

– Прямо противно слушать, как некоторые тут мою маму позорят! Да мамочка была святая! Она и Юрку терпела сколько лет. И дядю Пашу не обижала. Она его не била и не ругала. Она со всеми так разговаривала. Нечего тут из мамы какого-то монстра делать!

– Никто и не делает. Мы понимаем, Юра одну половину переврал, а вторую просто придумал.

– Вот именно! Юрка мою маму ненавидел! А она – молодец, сколько лет заботилась о приблудыше!

– Но что с дядей Пашей? Были они похожи с твоим папой?

– Ясное дело, братья ведь. Только дядя Паша худой был и повыше папы. И бороды они оба носили. Но у папы волосы в бороде посветлей были.

Ну, такие мелочи в сумерках вовсе незаметны. А то, что человек на острове и был пропавшим братом Багра – Павлом, теперь у подруг никакого сомнения не вызывало. Это Павла они видели в свой первый вечер на острове Багоратии. Это он перебежал им дорогу, а потом, не глядя по сторонам, кинулся дальше. Значит, Павел был на острове и, следовательно, попадал под подозрение.

С этой новостью подруги и решили отправиться в отделение, где держали Юрку. Они хотели сообщить, что в деле, оказывается, имеется еще один фигурант – безумный брат покойного Багра. Конечно, когда на острове оказалось столько народу, вряд ли Павел мог бы прятаться там долгое время. Видимо, это он уплыл на катере, который Багор объявил украденным.

На самом деле катер не был украден, ведь замок на цепи остался цел. Его открыли ключом. А ключ мог быть только у самого Багра или того человека, который жил с ним на острове. Видимо, Багор велел Павлу уехать на один из близлежащих островков, где и переждать смутное время, пока на острове много посторонних.

Павел уехал, но… но ведь он мог и вернуться? И как знать, какие мысли появились в голове у безумца, когда он услышал, что его обожаемый брат мертв, а хозяйкой на острове стала ненавистная Лидия Никаноровна. Ясно, что с ее появлением прежняя жизнь на острове для Павла закончилась бы. В лучшем случае его вновь бы стали регулярно «лечить», а в худшем – просто заперли бы дома в сарае, как скотину.

Острова, любимого Барса и счастливой жизни Павлу больше было не видать.

– Действительно, если так вдуматься, то и дядя Паша мог маму убить, – пробормотала Аня, которая вначале восприняла эту версию резко в штыки. – Если папа взял дядю Пашу к себе на остров и прятал там от всех, все может быть!

– Девочки! А вы точно видели на острове Павла?

Глаза Вари горели. Она не желала зла бедному сумасшедшему, но Юрка был ей дороже. Если уж встает выбор, кому сесть – ему или Павлу, то Варя предпочла бы второй вариант.

– Это был Павел? – допытывалась она у подруг. – Нет ошибки?

– По всем приметам – это он. Мы-то в тот раз подумали, что нам Багор померещился. Но теперь понимаем: мы видели на острове Павла.

Варя вскочила на ноги. Теперь ее глаза не просто горели, они сияли и светились.

– Надо сообщить об этом в полицию! Срочно!

Но это было легче сказать, чем сделать. Ведь Юрку отвезли в полицейское отделение в Усть-Лугу, а до нее из Гакково нужно было еще как-то добраться. К счастью, Лисица перед отъездом дал Кире документы на машину и ключи от нее. Это был просто неслыханный акт доверия со стороны Лисицы. Над своим новым «Феррари» он трясся так, словно это был грудной младенец, причем мужского пола. В какой-то мере девушки своего друга даже понимали. «Феррари» был хорош. Мотор работал неслышно, в салоне пахло дорогой кожей и французским парфюмом. От себя подруги могли сказать только то, что температура воздуха в салоне была комфортна при любых погодных условиях снаружи.

Правда, были у машины и свои минусы. При большом желании в машину могло поместиться четыре человека и даже пять. Вот только тем, кто сидел сзади, ни в коем случае нельзя было весить больше пятидесяти килограммов. Но к счастью, все четыре девушки были миниатюрны. И, кряхтя, они в машину все же залезли.

Жена капитана Маринеску, которой на хранение оставили машины, молча взглянула на документы и ключи и разрешила взять «Феррари» подругам. Затем, не проронив ни единого слова, снова невозмутимо скрылась в доме.

– Ой, как низко, – воскликнула Аня. – Как же мы поедем? Все дно о дорогу сотрем.

Ее замечание было справедливо. Дорога от Гакково до Усть-Луги оставляла желать лучшего. Но все-таки как-то они сюда доехали?!

– Хорошо еще, что сейчас лето, – задумчиво произнесла Аня, когда они с огромным трудом, подняв фонтан грязных брызг, выбрались из лужицы, в которой не захлебнулся бы и поросенок.

Кира молчала. Она с ужасом представляла себе, что скажет Лисица, когда обнаружит, что безупречный глянец его машины попорчен, а на лобовом стекле появилась маленькая, но вполне заметная звездочка. Когда подруги вышли из машины и обнаружили все эти изъяны, Кира схватилась за голову:

– Проклятье!

И, перехватив укоряющий взгляд Леси, пояснила:

– Лисица не переживет, когда увидит, что мы сделали с его машиной.

– Скажи лучше, мы с тобой этого не переживем.

В этот момент рация, которую подруги установили в «Феррари», впервые ожила. Видимо, Сашок наконец-то передал рацию Лисице и тот решил пожелать им доброго утра. Кира предостерегающе приложила палец к губам, показывая на рацию, на поврежденное лобовое стекло и призывая подруг к молчанию, а потом громко произнесла:

– Прием, я тебя слышу!

– Я тебя тоже слышу, – раздался голос Лисицы. – Как добрались?

– Все в порядке. Мы остановились у Ани. У нее очень хорошо.

– Уже есть новости?

– Пока не знаю. Помнишь, мы говорили тебе, что видели на острове человека, похожего на Багра?

– Который несся вам наперерез?

– Да. Мы тогда сильно струхнули, но потом решили, что либо это Багор так над нами пошутил, либо у нас видения.

– Я помню, вы говорили.

– Ты знал, что у Багра есть родной брат?

Рация какое-то время молчала. А затем Лисица произнес:

– Вроде бы брат был болен. Багор говорил, что брат часто лежит в больнице.

– В психушке, так будет точнее.

Говорить по рации было непривычно, но Кира все же вкратце ввела Лисицу в курс того, что им удалось узнать.

– В общем, после убийства Багра обратно в Гакково этот тип не возвращался. Значит, где-то прячется. Если у вас будет время, поищите его и катер Багра на соседних островках. Уверена, что вы найдете их очень скоро.

Но Лисица участвовать в поисках бедного сумасшедшего почему-то не захотел. Сказал, что ему бы с кораблем сначала разобраться, потому что ребята крутятся вокруг него вот уже два часа, а войти внутрь не могут. То есть палубу они осмотрели и вход в трюм нашли. Но он, похоже, заварен изнутри. Дыры в броне от взрыва мины или попадания снаряда тоже не видать. То ли корабль лежит на нем, то ли его вовсе нет. И поэтому у них теперь возникла новая и очень большая проблема. А именно: как им попасть в трюм и в расположенные ниже ватерлинии помещения?

– Так что в данный момент мы бессильны что-либо сделать. И возможно, к вечеру мы тоже приедем к Ане.

– Хорошо!

– Спросите, как она насчет нашего визита? Не против, если мы нагрянем?

Аня радостно закивала головой.

– Она не против, – перевела Кира.

– Вот и отлично. Тогда до вечера.

И когда Кира уже хотела облегченно вздохнуть, Лисица внезапно спросил:

– Кстати, Кира, ты брала мою машину?

– Д-да-а… – протянула Кира.

– И как?

– Прекрасно! Не машина, а зверь! Несется словно ракета.

– Я не об этом тебя спрашиваю. С машиной все в порядке?

– В полном порядке! – бодро соврала Кира, решив, что лучше оттянуть час казни, насколько это возможно. – Машина ездит и выглядит просто великолепно!

Лисица явно расслабился.

– Ну, хоть одна хорошая новость за все время.

А Кира вытерла вспотевший лоб. Бедный Лисица, что же с ним будет, когда он увидит повреждения на своей ненаглядной машине? И хотя Кира не была ни в чем виновата – это все гравий на дороге, – сердце у нее неприятно екнуло. Она не сомневалась: Лисица во всем обвинит именно ее. Скажет, что нельзя было носиться по гравию на такой дорогой машине. И что самое скверное, он будет совершенно прав!

Однако час расплаты был еще далеко. И Кира пошла следом за девушками, которые уже скрылись в дверях полицейского отделения. Юра все еще был тут. И девушки даже получили возможность переговорить с ним.

– Держись, Юрочка, – ласково произнесла Варя. – Нашлись свидетели в твою пользу.

– Кто?

Судя по недоумевающей физиономии Юрки, он не верил своим ушам.

– Вот они видели на острове человека, похожего по описанию на дядю Пашу, – кивнула в сторону подруг Варя. – Видимо, когда твой дядя сбежал из дурки, он каким-то образом добрался до твоего отца и тот его приютил у себя.

– Дядя Паша все это время был на острове? – спросил Юрка. – Да нет, не может быть такого!

– Почему, Юрочка?

Варя говорила с нажимом. Она явно сердилась, что Юрка отметает единственный, как она считала, шанс на спасение. Но Юрка был далеко не так умен. Или от бессонной ночи, проведенной в отделении, у него мозги немного затупились, но Юрка явно не понимал, что, находясь посредине океана, он отказывается от брошенного ему спасательного круга.

– Остров у отца два на полтора. Ты же сама видела.

– Остров размером с большой многоквартирный дом.

– Все равно… Он голый! Где бы там дядя Паша спрятался?

– Там есть искусственные пещеры, которым твой отец постарался придать естественный вид.

– И что? Дядя Паша прятался в одной из них?

– Только во время приезда гостей. Таких гостей, как мы с тобой, например. Если на остров приезжали люди, передвижение которых твой отец мог контролировать, то Павел прятался в пещере. А когда на остров приехала многочисленная экспедиция, твой отец переправил Павла на соседний остров или… или куда-то еще.

– Значит, катер у отца не украли? Это он сам дал его дяде Паше?

До Юрки начинало медленно, но доходить.

– Твой дядя сумел бы управиться с катером?

– Он был дурачком, но рулить ему нравилось. Да, пожалуй, он бы смог сам добраться до одного из ближайших островов.

– А назад в Багоратию он бы смог вернуться?

– Если туда добрался, то и назад подавно бы сумел.

Теперь Юрка окончательно повеселел.

– Девчонки, да ведь вы меня спасли! – воскликнул он. – Все, теперь ясно, почему Барс в ту ночь даже не гавкнул. Пес любил этих двоих – батю и дядю Пашу – больше всех на свете. Он пропустил дядю Пашу в дом, не подняв тревоги. А дядя Паша задушил Лидию Никаноровну… Неужто он совсем спятил?

Этот возглас вырвался у Юрки из глубины души. Он был явно привязан к своему сумасшедшему дяде. И думать о нем как об убийце упорно не хотел.

– Дядя Паша не мог убить. Он добрый.

– Но он без медицинского внимания уже сколько времени?

– Ну, в бега он подался вскоре после того, как отец на острове поселился. Отец в начале лета перебрался, а осенью дядя Паша уже стрекача из больницы задал. Да и в тот раз он до конца не пролечился. Значит, почти два года прошло с тех пор!

– Вот видишь! Два года без лекарств. В состоянии твоего дяди могло наступить серьезное ухудшение.

– И отец этого не замечал?

– Он ведь не медик. И он любил своего брата, ведь так?

– Что да, то да. Батя к дяде Паше был сильно привязан. Всегда говорил, что если мозгов ему бог не дал, то сердце и душу точно подарил золотые.

– Он не хотел насильно отправлять брата в больницу. Наверное, твой отец решил, что, пока дядя Паша живет с ним на острове, ни себе, ни другим вреда причинить не может. Ведь на острове, кроме них двоих, никого не было. Видимо, твой отец оставил брата без медицинского наблюдения, и вот что из этого вышло.

Конечно, решать должен был следователь. И он сам появился в отделении, как на заказ, буквально через несколько минут. Внимательно выслушав подруг до слов: «А еще Лидия Никаноровна, когда Павел жил в семье брата, частенько его била и всячески унижала», следователь внезапно нахмурился и строго спросил:

– А вы, красавицы, часом, ничего не придумываете?

– Зачем нам выдумывать?

– Ну, к примеру, чтобы Юрку обелить! Подумайте хорошенько, оговор человека, даже такого, как Павел, – это уголовно-наказуемое преступление.

– Мы ничего не придумываем!

– Обыщите залив и побережье как можно скорее.

– Мы уверены: Павел прячется где-то поблизости.

– Найдешь его, как же, – проворчал следователь. – Все равно что иголку в стоге сена искать.

И тут Киру внезапно осенило:

– А вы возьмите с собой Барса! Он живо найдет вам беглеца.

Глеб Михайлович внимательно посмотрел на девушку. И обрадованная Кира поспешила развить свою мысль:

– Ведь собака обожает этого человека. Считает его своим вторым хозяином. Барс найдет Павла, где бы тот ни прятался.

Теперь следователь заинтересовался еще больше:

– Хм… А что? Пожалуй, это идея.

И повернувшись к Юре, следователь произнес:

– Вот что, парень, я пойду договорюсь насчет сопровождения и катера. А ты… Контакт с Барсом, говоришь, имеешь?

– Имею. Пес меня слушается.

– Тогда ты тоже будь готов, отправишься вместе с нами на остров за собакой.

– А потом?

– Потом… – следователь задумался лишь на мгновение, – потом езжай в Гакково, сиди дома и жди дальнейших распоряжений. Но из дома ни шагу! Ясно?

– Да!

– Я ведь, парень, тоже не верю, чтобы ты мачеху свою задушил. Да еще так глупо бы подставился. Так что… поговорим с твоим дядей-психом. Глядишь, чего и выяснится для тебя полезное.

Подруги были готовы плясать от радости. И больше всех ликовала, конечно же, Варя. Да, над Юрой все еще тяготело ужасное подозрение, но теперь у парня появился шанс выбраться из этой ситуации. А девушки радовались совсем по другой причине. За свой вклад в дело спасения Юрки от тюрьмы они хотели получить от него плату. Нет, не деньгами, а информацией о еще одном персонаже – некоем Толике, с которым Юра планировал провернуть мошенническую сделку с продажей и перепродажей острова.

Глава 10

Но девушкам пришлось ждать разговора с Юрой до вечера. Все время, пока Юра с Глебом Михайловичем ездили за Барсом на остров, подруги промаялись на берегу, изнывая от безделья и любопытства. Про Толика Варя могла сказать совсем мало.

– Толик какой-то очень крутой перец, – пожала она плечами, когда девушки спросили ее о том, слышала ли она это имя. – Юра познакомился с ним примерно в то же время, что и со мной. Но я лично этого Толика никогда не видела.

– А где он живет?

– В Питере, в Москве у него тоже есть квартира. Юрка говорил, что Толик прямо-таки нереально крут. А те люди, которым он оказывает разного рода услуги, – «однопроцентники».

– Кто?

– Ну, есть такая теория, подкрепленная к тому же социологическими исследованиями, проведенными некоторыми независимыми агентствами, – принялась объяснять Варя. – И она – эта теория – гласит, что всем мировым капиталом управляет всего один процент людей. Все они прекрасно знают друг друга, вместе тусуются, ходят в одни и те же клубы, знакомят своих детей между собой и женятся тоже только на своих. И относятся к остальным девяносто девяти процентам населения Земли как… как…

– Как к своим рабам?

– Нет, пожалуй, даже хуже. Раба все-таки жалеешь, ведь он стоит тебе денег и должен их еще отработать. Поэтому рабов щадишь. А мы для «однопроцентников»… ну, вроде как пыль под ногами. Пока мы им не мешаем, мы живем. Если им покажется, что нас стало слишком много или мы слишком часто разеваем свои рты, они изменят существующий миропорядок таким образом, что все население планеты будет ввергнуто в финансовый хаос, и как следствие этого, голод и войны. Большая часть населения вымрет, они останутся.

Нельзя сказать, что подруги поверили Варе и социологам целиком и полностью, но Леся все же из любопытства спросила у девушки:

– И зачем же им так делать?

– Потехи ради, – пожала плечами Варя. – Чтобы немного встряхнуться. Из научных или познавательных целей. Откуда я знаю? Сама-то я к избранным не принадлежу. Но эти люди, из одного процента, самые что ни на есть крутые шишки, в руках которых сосредоточены все нити современного финансового мира. И вот с этими-то воротилами Толик и знается.

– Тогда получается, что он и сам далеко не бедный?

– Еще бы! Объедки со столов богачей так и сыплются на тех, кто обитает у них под ногами, поблизости от кормушки.

В словах Варвары слышалась неприязнь. Ей этот Толик был явно не по душе и все с ним связанное тоже.

И все же подруги продолжили расспрашивать Варю, надеясь получить хоть крупицы информации.

– А вообще, этот Толик… Кто он такой?

– Риэлтор.

– Простой риэлтор?

– Нет, не простой! Он занимается продажей самой что ни на есть элитной недвижимости. Не квартир или там дачных скворечников. В ведении Толика настоящие замки и дворцы. Или вот как в нашем случае – остров! Такого рода недвижимость интересует клиентов Толика.

– Чего только на свете не бывает, – пробормотала Кира. – Надо же, острова люди себе покупают!

– И ладно бы где-нибудь в приличном месте был остров… А тут…

– Интересно мне знать, кто он? – влезла в разговор Леся. – Кто этот чудак, готовый купить голый и бесплодный остров?

– Ну, почему же бесплодный! – неожиданно выступила на защиту острова Аня. – Кое-что на острове уже растет. Отец провел большую подготовительную работу. Теперь остается только ждать, когда деревья вырастут. Лет десять, и остров будет не узнать! А через двадцать его у нас бы с руками оторвали! Не нам самим пришлось бы искать покупателя попридурковатее, а нормальные люди в очередь бы выстраивались!

– Но это все в будущем… весьма далеком будущем. Обычно люди, которые покупают недвижимость, собираются ее использовать прямо сейчас.

– На острове можно жить! Папа ведь там жил! И был всем доволен!

– Вот мне и интересно, где этот Толик, кем бы он ни являлся, нашел второго такого оригинала, каким был Багор.

Да, в этой истории было еще немало загадочного и непонятного. Насколько могли судить подруги, до сих пор поселиться на острове выразили желание лишь два человека – сам Багор и его безумный брат Павел. И если с Павлом ситуация более или менее ясна: ему было хорошо там, где находились Багор и Барс, которых бедный больной любил больше всех на свете, – то к чему какому-то миллиардеру швырять деньги на дохлый островок среди жалкой однообразной лужи? Неужели во всем мире не нашлось местечка попривлекательнее?

Девушки ломали голову над этими вопросами очень долго, но так ничего и не решили. Поэтому можно оставить их на какое-то время одних и вернуться наконец к Лисице и всей его компании.

Ребята переживали не самые лучшие свои часы. Радость от их находки существенно поуменьшилась после того, как стало ясно – внутрь судна без специального подводного резака им не попасть. Иллюминаторы были совсем крохотные, через них не мог бы пролезть и ребенок. Значит, надо было резать металл.

– Проделаем отверстие в днище корабля, достаточное для проникновения внутрь. И вперед!

Это был один из самых легких вариантов. Но возникали и другие идеи по поводу того, как можно проникнуть на корабль.

– Поднять его наверх с помощью воздушных подушек.

– Зачем поднимать наверх? Достаточно будет сам корабль чуток приподнять, а потом перевернуть на другой борт. Возможно, найдем дыру от торпеды.

– Ну, это ты загнул! Перевернуть его еще трудней. Нет, надо резать!

И остальные снова загалдели:

– Будем резать!

– Делать нечего, вырежем дыру, через нее и проникнем внутрь. Чего там ворочать! Резать проще!

Когда все угомонились, Эдик подошел к Лисице. Именно на них двоих была ответственность за исход операции. Лисица был начальником, Эдик его помощником. Вдвоем они и будут отчитываться перед начальством. И поэтому Эдик хотел еще раз уточнить:

– Думаешь, мы решили правильно?

Лисица кивнул головой:

– Выхода нет! Будем резать. Ведь еще не факт, что, подняв корабль, мы найдем на его «лежачей» стороне отверстие от снаряда.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я говорил с Леной. Она с помощью своего оборудования осмотрела судно. И очень велик шанс того, что корабль и впрямь затопили сами моряки. Как мы и читали в архивах.

– Неужели моряки сами отправили себя на дно? – вновь неприятно удивился Эдик.

– Ну, подобный приказ обычно отдает капитан.

– Капитан отправил самого себя на дно? Со всем экипажем? Но зачем?

Этого Лисица и сам до сих пор не знал, поэтому оставил вопрос Эдика без ответа и заговорил о другом:

– Лена говорит, что отверстия в обшивке нигде не видно. Похоже, они открыли шлюзы, затопили корабль, и это единственная причина того, что корабль со всем содержимым оказался на дне.

– Сами себя похоронили заживо на дне залива! Невероятно!

И Эдик уверенно покачал головой:

– Нет, я все же думаю, корабль был подбит.

– Должен тебя разочаровать. Первоначальная версия о гибели корабля от снаряда или торпеды неверна. Ленины локационные системы однозначно говорят о том, что судно цело. Его сознательно затопили. Возможно, на корабле происходило нечто такое, что позарез было необходимо скрыть от врага.

– Что же там творилось?

Лисица пожал плечами. Только с Эдиком он мог быть максимально откровенен. Они оба знали, что именно ищет их экспедиция. И Лисица прекрасно помнил тот день, когда его и Эдика поздним вечером отвезли на частную квартиру, где их встретил человек в штатском. Он был в домашних шлепанцах и мягких брюках, но ребята знали, кто он.

– Вот что, добры молодцы, – обратился он к замершим Лисице и Эдику. – Поступаете вы отныне в мое личное распоряжение. С этого дня вы подчиняетесь только мне, слушайтесь меня, и будет вам счастье. Отзывы о вас я имею самые положительные. Вы оба незаурядные молодые люди, поэтому я не буду ходить вокруг да около, как мог бы с какими-нибудь ослами. Им я рассказал бы кучу небылиц, но вам открою правду. Мы с вами становимся своего рода партнерами, а партнерам надо доверять.

Генерал распространялся минут десять, после чего наконец перешел к самой сути дела:

– …Так что именно вам я решил поручить это ответственное задание. Выполните его, получите… много чего получите, в обиде не останетесь. Если же провалите…

Генерал помолчал, но молчание его само по себе было настолько красноречиво, что Эдика пробил пот. Лисица старательно делал невозмутимое лицо, но сам осознавал, насколько жалкой выглядит его гримаса.

– Вылетите со службы, это как минимум, – договорил наконец свою мысль генерал.

Лисица с Эдиком слегка расслабились, что не укрылось от острого глаза генерала. Он как-то нехорошо прищурился и продолжил говорить:

– На том судне проводились незаконные научные эксперименты. Ставились опыты на живых людях. Меня очень интересуют результаты этих исследований. Дневники наблюдений ученых за своими подопытными «кроликами» должны находиться в несгораемом и водонепроницаемом сейфе. Официально вы едете осматривать судно как историко-археологическая экспедиция по местам боевых действий. На самом же деле надо достать эти дневники. Все остальное, что найдете на корабле, можете отдать тем местным ребятам из клуба «Подводник», которые будут вам помогать. Меня интересуют только дневники.

Этот разговор четко отпечатался в памяти Эдика. И теперь он опасливо поинтересовался у своего друга:

– Думаешь, проводимые на корабле медицинские опыты дали такие ужасные результаты, что моряки предпочли затопить себя, лишь бы не дать заразе распространиться по миру?

– Вряд ли. В воде вирусы и бактерии чувствуют себя превосходно. Топить зараженное судно – это не выход.

– Да. Ты прав.

– И еще с самого начала этой истории, с того момента, как нас привезли на квартиру к генералу, у меня какие-то нехорошие предчувствия, – признался Лисица. – Мне кажется, что с нами играют в какую-то игру.

– Но генерал сказал, что ему нужны материалы исследований.

Лисица только вздохнул с досадой. Он не сказал Эдику о том, что до отъезда на остров пытался поговорить с Тараканом о порученном им задании, но наткнулся на странное безразличие. Создавалось впечатление, что Таракан что-то знает по поводу этой истории, и то, что он знает, ему сильно не нравится. В общем, разговор с Тараканом не получился. И это еще больше тревожило Лисицу. Он был убежден: Таракан что-то знает о том, что затеял генерал.

На службу Лисицу устроил Таракан, да и все подразделение, в котором служил Лисица, было создано самим стариком, но сам он вышел в отставку. И поэтому теперь подразделением руководил другой человек. Тот самый генерал, который и принял ребят в своей квартире и дал им это в высшей степени странное задание.

Таракан иногда принимал участие в делах созданного им подразделения, но прав руководителя уже не имел. И еще Лисица в последнее время наблюдал некоторую напряженность в старике, когда тот слушал доклады Лисицы о работе подразделения. Лисица видел: старик далеко не всегда бывал доволен тем, как ведет дела его преемник.

– Да, и еще по поводу этих материалов… Что за научные исследования, проводимые семь десятков лет назад и внезапно так заинтересовавшие наших генералов? Ты вообще когда-нибудь встречал генерала, который бы интересовался научными исследованиями?

– Я как-то с генералами… того… не очень часто сталкивался, – признался ему Эдик. – В тот раз… и все.

– Ну а я сталкивался. Плевать им на все исследования, если только это не военные разработки. И я думаю, что документы с затонувшего судна могли быть интересны ученым в послевоенные годы. Но за истекшие десятилетия медицина настолько далеко шагнула вперед, что эти исследования могут представлять интерес исключительно для военных историков. Они безнадежно устарели!

А про себя Лисица подумал еще и о том, что генерал в домашних шлепанцах, несмотря на все его заверения в полнейшей искренности, был далеко не так уж откровенен с ними. Если в сейфе что-то и было, то уж точно не дневники научных исследований. Ведь если опыты над живыми людьми на корабле и проводились, их данные устарели как минимум на полвека.

Но убедиться в этом можно будет лишь после того, как команда Лисицы проникнет внутрь судна. И это наиглавнейшая задача. Со всем остальным можно было разобраться и потом.

– Надо возвращаться на берег. Тут сейчас делать больше нечего.

Произнеся эти слова, Лисица внезапно ощутил страшную тоску в груди. Еще одну ночь на угрюмом острове, да еще без Киры, сопящей пусть и не рядом под боком, но все же в соседней палатке, Лисице пережить не хотелось.

И, взмахнув рукой, Лисица скомандовал:

– Двигаемся к берегу!

– Плывем обратно на остров? – поинтересовался у него капитан с ехидцей.

«Ну уж нет! – мысленно подумал Лисица. – Фигушки тебе! Хватит с меня островной романтики! Достало!»

Вслух же он сказал совсем другое:

– На острове нам сегодня делать нечего, капитан.

– Там ваша база!

– Сегодня мы не вернемся на остров, – покачал головой Лисица и заметил, как осветились лица остальных участников экспедиции. Похоже, остров надоел до чертиков не одному Лисице.

И уже значительно уверенней Лисица произнес:

– Нам нужен резак для подводных работ по металлу. А раздобыть такой мы сможем только в Усть-Луге.

Лисица очень надеялся на помощь генерала, отправившего их в эту экспедицию, и одновременно злился на него. Почему генерал не предусмотрел подобной ситуации? Он был так твердо уверен, что внутренние помещения корабля будут доступны для водолазов?

И когда баркас вошел в зону покрытия сети сотового оператора Лисицы, тот набрал номер. Ему разрешили набрать этот номер лишь в чрезвычайной ситуации. Сейчас Лисица считал, что время пришло. У них нет необходимого оборудования для продолжения работ. Надо либо сворачивать экспедицию, либо выделять дополнительные ресурсы в виде оборудования и людей, способных этим оборудованием пользоваться.

Лисица набрал заветные цифры и замер в ожидании ответа. Какое-то время трубка молчала, а затем механический голос сообщил оторопевшему Лисице горькую истину. Их руководитель выключил свой телефон, предоставив Лисице и его людям самостоятельно принимать решение и выпутываться из создавшейся проблемы. Лисица звонил по этому номеру еще несколько раз. Но холодный женский голос был по-прежнему неумолим.

Между тем подруги полностью обжились в доме у Ани. Тут было в сто раз уютнее, чем на острове. Даже не в сто, а в тысячу – десять тысяч раз! Юра, которого отпустили из отделения и который вернулся в Гакково вместе с подругами, сидел рядом с Варей. Перед ним была целая миска вареников с зеленью, которые налепила рукастая Аня. Юра уплетал вареники один за другим, а Аня сидела и улыбалась. Вареники ей ничего не стоили. Вода была из колодца. Зелень росла на грядке. А за мукой и солью она послала подруг в магазин.

Уже догадываясь, что не в характере Ани кормить кого-то за свой счет, подруги постарались закупить в Усть-Луге побольше продуктов. Главным образом они взяли свинину и говядину, потому что это мясо было редкостью в рационе Ани и ее матери. Кролики и куры имелись у женщин, а вот свиней и коров они не держали.

С успехом закончив все дела в Усть-Луге, подруги с триумфом вернулись назад на «Феррари». Триумф несколько портил сам «Феррари». Тесно в нем было до такой степени, что Варя с Юрой к концу пути совсем «слиплись».

– Ой, не давите на меня! – всю дорогу пищала Анечка на них. – Имейте совесть! Сдвиньтесь хоть немножечко!

– Нам самим тесно.

– Вам-то что, вы почти муж и жена. А мне каково? От тебя, Юрка, моему боку никакого удовольствия. Пусть Варька от тебя кайфует. Сдвинься, кому говорю!

Благодарный сестре, невесте, подругам, всему свету за свое освобождение Юрка послушно «сдвигался» на Варю. Та краснела, но не протестовала, хотя и вряд ли испытывала то самое удовольствие, о котором всю дорогу твердила Аня. Тем более что Кира возвращалась в ставшее ей уже почти родным Гакково куда осторожнее, чем неслась из него утром. И как следствие этого, передвигались они гораздо медленнее, а времени потратили больше.

Но все когда-нибудь заканчивается. Кончилась и эта пытка спортивной машиной и нашими дорогами. И все друзья наконец спокойно сидели в доме у Ани, поглощали то ли поздний обед, то ли ранний ужин и чувствовали себя более или менее сносно.

– Ешь, ешь, Юрочка, – приговаривала Анечка, одновременно принюхиваясь к аромату запекающегося в русской печи мяса с картошкой. – Ешь варенички с травкой.

– Слышь, Анька, неужели даже сметаны нет к вареникам? Сухо уж очень.

– Сметаны тебе? – тут же вспыхнула Аня. – А ты ее покупал, сметану-то?

– Да будет тебе жаться. Мы же одна семья.

– Семья – это когда все друг другу помогают. А с тебя, Юрка, как с козла молока! Рассказывай, что за покупателя твой Толик нашел?! Живо!

– Не командуй! Нашлась командирша. Сметаны ей жалко!

– Ну в самом деле, Юра, – вмешалась в разговор Леся. – Ты должен быть нам благодарен. Ведь мы вытащили тебя из-за решетки.

– Они бы меня все равно отпустили.

Впрочем, уверенности в голосе Юрки не слышалось. И Кира тоже подключилась к разговору:

– Мы ведь уже знаем про существование Толика и покупателя на остров. Знаем также, что вы с этим Толиком махинацию по обману Лидии Никаноровны и Ани задумали.

– Значит, все-таки вы на острове наш разговор подслушивали? – перестав жевать, воскликнул Юрка. – Я почему-то на вас и подумал! Очень уж вы обе шустрые. Вечно свой нос суете в чужие дела.

Восторга или даже простого одобрения в его голосе на сей раз не слышалось. Но подругам было на это наплевать. Им было важно не отношение Юрки к ним, а та информация, которой в данный момент обладал он один.

– Твой план все равно провалился, – попытались девушки зайти с другой стороны и действовать лаской и вразумлением. – Обмануть Аню тебе не удастся. Так что рассказывай, что это за Толик, что вы там с ним задумали и, самое главное, кто его покупатель.

Юрка на мгновение задумался. Затем он хитро прищурился, повернулся к сестре и сказал:

– Меняю рассказ на сметану.

– Ох и жук ты, Юрка! – восхитилась Аня. – Никогда о себе любимом позаботиться не забываешь!

– А то. Если я сам себя любить не буду, кто меня любить станет? – накладывая сметану себе в тарелку, самодовольно прогудел парень.

После этого он принялся есть один вареник за другим так быстро, что уже через несколько минут огромная миска совсем опустела. А Юрка довольно вытер губы и сказал:

– Фу-у-у!.. Наелся, спасибо! Мастерица ты готовить, Аня. Счастлив будет тот мужик, кто тебя замуж возьмет.

Почему-то при этих словах Аня полыхнула, словно маков цвет. А Кира, которая в этот момент как раз смотрела на нее, удивленно приподняла брови. Что это Аня так смущена? Не иначе как сердце у нее несвободно. Но кто счастливчик, которому достанется богатая наследница, да еще воспитанная в скромности и умеющая прекрасно готовить? Никаких кавалеров возле Ани ни сегодня, ни вчера, ни на острове что-то не наблюдалось. Исключение, пожалуй, составлял один Витя. Но он был, конечно, не в счет. Витя проявлял к Ане вполне понятное сострадание. Да и не были они знакомы прежде. Ведь Витю прислали в помощь Глебу Михайловичу только накануне смерти Багра.

Почему-то эта мысль внезапно показалась Кире чрезвычайно важной. Она приготовилась ее хорошенько обдумать, но тут же была вынуждена прервать это дело. Наевшийся Юрка наконец начал говорить. И конечно, Кира предпочла послушать его, чем додумывать какую-то туманную и весьма неопределенную мысль.

– В общем-то, это все задумка Толика. Ох и ловкий он тип, я вам скажу! Толику на пути лучше не попадайся: обманет, да еще так запутает дело, что ты же ему еще и должен останешься. Это я, конечно, про обычных людей говорю. Со своими клиентами Толик кристально честен. Их он уважает.

– Как же ты доверился такому человеку?

– А мы с Толиком друзья. Меня-то он бы обманывать не стал! Меня он тоже уважает.

Весьма распространенное заблуждение, которое многих приводило к беде. Но так или иначе, а обвести старуху и девчонку вокруг пальца – это была затея Толика. От Юрки требовались сущие пустяки: уговорить Лидию Никаноровну продать остров за максимально низкую цену… самому Толику!

Услышав это, подруги пришли в невероятное волнение:

– Как Толику? Почему Толику?

– Толик должен был выступить в роли покупателя.

– А как же сам покупатель?

– Он кто?

– И где он?

– А с покупателем, – хмыкнул Юрка, – умный Толик связался бы потом напрямую.

– Став уже полноправным владельцем острова?

– Понимаете теперь смысл аферы? – веселился Юра. – Покупатель нам с Толиком деньги, а мы ему взамен остров. Анька с Лидией остаются в пролете. Все бабки нам с Толиком! Понятно?

Пока что подругам было понятно, что Юрка порядочный дурак. Кажется, даже влюбленная и преданная Варя думала о том же. Во всяком случае, смотрела она на Юру со странной смесью сочувствия и печали во взгляде.

– Значит, в роли промежуточного звена должен был выступить сам Толик?

– Да.

– Но как зовут настоящего покупателя? Кто он?

Юрка развел руками.

– Я его не знаю.

– Толик тебе ничего не сказал про человека, желающего купить остров? – удивились подруги. – Как же так?

– Ну, сказал, конечно… Сказал, что тот очень влиятельный. Успешный игрок на бирже, владеет чуть ли не полмиром. Свихнулся от игры на бирже, от вечной суеты и гонки. Как-то так мне Толик объяснял. Дескать, этот делец желает в тишине и уединении проводить время на маленьком острове. Вот и покупает. Так мне Толик объяснял. У него понятно звучало, я так не умею.

Юра виновато потупился. Небольшого, мол, ума я человек. Извините.

Но подруги про ум Юры и сами все уже поняли. Надо же быть таким доверчивым простаком! Юра фактически подрядился таскать горячие каштаны из огня для чужого человека. Юра должен был уговорить Лидию Никаноровну и Аню продать остров за максимально низкую цену. Но не себе, а… Толику!

Это же попытались ему втолковать подруги:

– Ты хоть понимаешь, что после того, как остров перейдет в собственность к Толику, он тебя попросту кинет?

– Меня? – удивился Юра. – Нет, не кинет! Это же Толик! Мой друган!

– А все-таки, если предположить на мгновение?

– А если кинет, в глаз получит, – засмеялся Юра, который явно не принимал слова подруг всерьез. – Да вы чего, девчонки? Знаете, какие мы с Толиком друзья? Он меня постоянно к себе в Питер зовет. По кабакам и ресторанам там меня таскает. И, внимание, за все всегда платит он. Вот какой у меня Толян! Мировой друг!

– Он просто тебя подкупал этими ресторанами!

– Хватит глупости базарить! – разозлился Юрка. – Толян – лучший мой друг! У меня таких друзей отродясь не было. Да если хотите знать, Толян с такими людьми знается… с такими… Им целую страну уничтожить что пальцами щелкнуть. Да и сам Толик – он тоже крутой. Ему этот остров – тьфу и растереть. Он такие дворцы продавал, такие… он мне такого порассказывал!.. У вас бы уши в трубочку свернулись, если бы я вам хоть половину сделок Толика пересказал! Не станет он свою репутацию портить из-за какого-то жалкого островка! Толик исключительно ради меня этим делом заморочился!

Было ясно, что Юрка обожает своего крутого приятеля. А тот совершенно запудрил глупому парню мозги. Но Юрка этого не понимает и слышать критику в адрес Толика решительно не желает. Ну не хочет человек верить в то, что приятель может его кинуть. Его право. Спорить с Юркой на эту тему было бесполезно. И поэтому Кира уже значительно спокойнее спросила:

– И где этот Толик сейчас?

– Где?

Глаза Юрки как-то странно забегали из стороны в сторону. Он покосился на сестру, почему-то хмыкнул и соврал:

– В городе Толик. В Питере.

– Вот и врешь! Ты с Толиком на острове по рации разговаривал. Мы слышали характерный треск.

– И что? – тут же бросился в наступление Юра. – Что с того? Толик мне эту рацию дал. Дальность покрытия триста километров! Не только с Питером поговорить можно!

Врет ведь и не краснеет! Не бывает раций с таким радиусом действия. На триста километров в глухой местности может взять только устройство, использующее сигнал спутника. А это совсем другая песня. Но пока подруги сделали вид, что верят словам Юры, и только поинтересовались у него:

– И где же эта твоя рация теперь? Мы могли бы по ней связаться с Толиком.

Глаза Юры снова подозрительно забегали.

– Потерял!

И снова он соврал! Это было видно невооруженным глазом. Но когда подруги решили подступиться к Юрке поплотнее, он вскочил на ноги и дернул Варю за руку:

– Пошли. Хватит. Мой принцип – поели и пошли. Мы с тобой тут и так уже засиделись.

И он потащил опешившую Варю к выходу.

– Стой! – преградила ему дорогу Кира. – Телефон дай!

– Чей?

– Толика!

– Отстань!

– Дай номер телефона Толика!

– Нет у меня его номера!

– Как нет?

– А так! Номер был в трубе записан, а трубу я вместе с рацией потерял!

– Когда это?

– Когда Лидию мертвую нашел, по острову словно дядя Паша бегал. Тогда и потерял. И рацию, и телефон. Хотите – езжайте, ищите!

Голос Юрки звучал глухо. И на сей раз подруги не знали, верить ему или нет. При себе ни рации, ни телефона у Юрки точно не было. Он был сегодня в футболке и туго облегающих бедра джинсах. Спрятать под одеждой две эти вещи Юрка никак не мог. В руках у него также ничего не было. На всякий случай подруги с разрешения Вари обыскали Юрку. Но ни телефона, ни рации так и не нашли. И поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как поверить парню. По крайней мере, в этом вопросе.

– Дайте нам пройти!

Юра грубо отпихнул со своего пути Киру. Она даже отлетела к стене, невольно поразившись физической силе Юрки. Сильный какой, гад! Но недаром существует поговорка: «Сила есть – ума не надо». Юрке даже не приходило в голову воспользоваться теми скромными умственными способностями, отпущенными ему природой, чтобы обдумать тонкости предлагаемой ему Толиком аферы.

Глава 11

Оставшиеся одни, девушки переглянулись, не зная, смеяться им над поведением Юрки или плакать.

– Честное слово, иногда я думаю, что Юрка недалеко от нашего дяди Паши ушел! – прошипела вслед брату красная от гнева Анечка. – Один конченый придурок, второй тоже умом хромает.

И хотя подруги ее не расспрашивали, даже вида не делали, будто им интересно, Анечка пустилась в откровения:

– Дед у меня по отцовской линии тоже с приветом был. Жизнь свою в психушке закончил. Не то что дядя Паша, дед буйный был. Что не по нем, на людей с топором да вилами кидался. Сыновья – папа и дядя Паша – не в отца своего пошли, тихие очень. Но, наверное, дурной ген от деда по наследству к дяде Паше и папе все равно перешел. У папы он не так проявился, но зато папа его Юрке передал. Вот кто дурак так дурак!

– Не ругай брата. Он просто доверчив.

– Нет, он дурак! – уперлась Аня. – Да что я вам говорю? Вы же сами слышали, этот дурак собирался продать за бесценок остров какому-то Толику!

– Добрый вечер, хозяйка. О ком это вы гневную речь ведете? – послышался снаружи знакомый голос.

А спустя секунду через порог шагнул Витя.

– Привет, привет, привет, – поздоровался он со всеми девушками, но руку подал почему-то только Ане. – Я слышал, у вас хорошие новости? Удалось найти нового подозреваемого? Ваш брат на свободе?

– Да. Юрку отпустили под подписку о невыезде.

– Слышал. Жаль, лично не мог присутствовать при этом. Глеб Михайлович в тот момент отослал меня в морг, забрать результаты вскрытия.

При этих словах Аня смертельно побледнела. Она зашаталась и ухватилась рукой за стену.

– Ах я болван! – воскликнул Витя, кидаясь на помощь Ане. – Хотел лишь передать, что можете забрать тело матери из морга. Результаты экспертизы будут окончательно готовы через несколько дней. Но уже сейчас могу сказать, что никаких дополнительных следов не обнаружено. Ваша матушка умерла во сне, она нисколько не мучилась.

На бледное личико Ани начала постепенно возвращаться краска.

– Это правда? Мама не мучилась?

– Нет. Также эксперты обнаружили у нее порок сердца, который бы все равно не позволил ей прожить больше полугода. Да и эти полгода она бы провела в постели и перед смертью здорово бы намучилась. У нее ведь случались приступы слабости и головокружения?

– Очень часто.

– И с каждым днем они становились бы все более и более страшными. Ваша мама умирала бы в мучениях.

Кира нахмурилась. Слова Вити ей не понравились. Ясно, он хочет всего лишь успокоить Аню. Но, честное слово, делает он это весьма странно.

– Конечно, порок сердца сейчас успешно оперируется, – продолжал говорить Витя, – и будь у Лидии Никаноровны только сердце больное, еще можно было бы надеяться. Но патологоанатом сказал, что общее состояние сосудов весьма печально. Он никак не давал больной больше нескольких месяцев жизни, от силы полгода.

– Витя, ты так говоришь, словно оправдываешь убийцу, – с укоризной произнесла Леся. – Он, мол, еще благое дело сделал, что лишил жизни Лидию Никаноровну.

– Я? Вовсе нет! Совсем не то хотел сказать!

И от расстройства Витя вскочил из-за стола, тут же опрокинул тарелку с хлебом, она упала на пол, а куски хлеба и крошки разлетелись по всей комнате. Пока поднимали тарелку – она не разбилась, – пока поднимали и обдували хлеб, как-то забылось, о чем они говорили до того.

– А ты тут какими судьбами оказался? – спросила Кира у помощника следователя, когда они закончили возню.

– Ох я болван! Меня же сюда с поручением послали!

И повернувшись к Ане, он сказал:

– Нет ли у вас каких-нибудь вещей, принадлежащих вашему дяде Паше?

– Есть! Как не быть? Целый чемодан! Мама постирала и все собиралась кому-нибудь отдать, да не успела.

Два года собиралась отдать старье! Что-то в такое слабо верилось. Небось прижимистая Лидия Никаноровна по укоренившейся у нее привычке решила не разбазаривать добро, а припрятать до поры до времени в укромном уголке. Благо, дом большой, места для хлама было много. Вдруг да и пригодится когда-нибудь? Или подвернется возможность получить лишнюю копейку за старую одежду?

Но Витю интересовало другое:

– Значит, все эти вещи чистые?

– Абсолютно!

– Нет, тогда они точно нам не годятся. Нужно что-то такое, на чем бы сохранился запах вашего дяди.

– Запах?

Аня нахмурила тонкие бровки.

– Кажется, в сарае валялись его ботинки, в которых он в огороде копался. Сгодятся они?

– Кроме вашего дяди, эту обувь никто не трогал?

– Кому нужно руки марать! Принести?

– Схожу с вами.

Обратно парочка что-то долго не возвращалась. А вернувшись, они казались удивительно расслабленными и счастливыми.

Витя остался ужинать. Аня сама его пригласила, очень мило и трогательно покраснев при этом. Вообще, подруги заметили, что в присутствии Вити девушка становилась словно сама не своя. Двигалась и говорила как в тумане. И не сводила с Вити глаз. Неужели это в него она влюбилась? Что же, тогда подруги могли ее только поздравить. Витя – хороший парень, работящий и неглупый. К тому же Аня ему также очевидно симпатична. Ну, а что он неуклюжий, роняет все, к чему прикоснется, так с этим недостатком можно и примириться. К тому же Витя явился не с пустыми руками. Из Усть-Луги он притащил целый пакет с продуктами. Аня весьма благосклонно отнеслась к такому подношению, хотя для вида и отнекивалась и вновь трогательно краснела. Среди прочих покупок нашлась и бутылка хорошего испанского вина, которое отлично подошло к мясу. Запеченное в русской печке мясо с картошкой было необычайно вкусным.

Кстати, как не могли не заметить подруги, Аня поспешно выставила на стол мясо, едва только поняла, что Витя остается с ними. А вот когда в доме находился брат, то всячески тянула, уверяя, что мясо еще жесткое, почти сырое.

Но теперь, отведав ароматного кушанья, все чувствовали себя на седьмом небе от счастья. Особенно радовались оголодавшие на острове подруги. И хорошо, что Юрка ушел и Варю увел. Им самим больше достанется.

За ужином разговор вновь зашел о таинственном покупателе.

– А что это за Толик, о котором вы тут говорили? – спросил Витя.

Настроение у девушек было приподнятое. И пожалуй, они чуточку увлеклись вином.

– Т-толик? – слегка заплетающимся языком переспросила Аня. – Толик – это риэлтор, дружок Юрки. Вдвоем с этим Толиком они задумали обвести меня и маму вокруг пальца.

– Какие мерзавцы! Честное слово, я начинаю думать, что Юру напрасно отпустили из-за решетки!

– Юрка просто дурак! – фыркнула Кира. – Представляешь, он собирался уступить свой остров этому Толику за копейки.

– Надеялся, что, когда Толик перепродаст остров настоящему покупателю, он вернет Юрке его часть прибыли от аферы!

– Ну, может, и вернул бы.

В голосе Вити убежденности не было. И подруги дружно наперебой закричали:

– Как же!

– Жди!

– Вернул бы, когда рак на горе свистнет!

Витя замахал руками, показывая, что девушки его полностью убедили и он сдается.

– А как вообще получилось, что вы узнали про этого Толика? – спросил он, когда они снова выпили по бокалу вина.

Кажется, это вино было уже из второй или даже из третьей бутылки?

– К-а-ак узнали? – пьяненько протянула Аня. – Девочки еще на острове подслушали разговор Юрки с этим Толиком.

– Подслушали? И что услышали? Знаете, что за личность скрывается под этим именем?

Кира развела руками:

– Увы. Мы знаем лишь то, что у Юрки в приятелях есть некий Толик. Но кто он такой, не знает толком даже Варя.

– И нас Юрка со своим приятелем знакомить не пожелал.

– Телефона его не дал.

– Фамилии и адреса не сказал.

– Места работы и то нам из Юрки вытянуть не удалось.

– Может быть, номер машины? – попытался помочь подругам Витя. – Нет? Не знаете? Совсем ничего не знаете про этого Толика?

Подруги пристыженно молчали. И как это они опростоволосились и отпустили Юрку? Надо было всем троим вцепиться в него, небось не стал бы он с ними драться. Хотя Киру-то он здорово отшвырнул. Одной рукой двинул, она и отлетела к стеночке, как пушинка.

– Витя, ты ведь лицо официальное?

– Да. А что?

– Сходи с нами к Юрке, – попросила у помощника следователя Кира. – При тебе он не посмеет руки распускать.

– Ответит на все вопросы про этого Толика!

– Как миленький ответит!

Витя пожал плечами:

– Да я бы с радостью. Но я думаю…

Однако, что думал Витя по этому поводу, узнать подругам было не суждено. За окнами раздались голоса и шаги людей, идущих по дорожке к Аниному дому. Насторожившись, Кира первой подбежала к окну.

– Ребята! – восторженно закричала она. – Наши ребята наконец вернулись! Ура!

И выбежав на крыльцо, она кинулась на шею Лисице, который был тоже очень рад видеть свою подругу. Леся обнимала своего пухленького Эдика, ласково тыкая его кулачком в мягкий живот. И даже Анечка с Витей вышли, чтобы встретить гостей.

– Не возражаешь, если мы у тебя переночуем? – обратился к девушке Лисица.

– Милости прошу. Правда, особых удобств нету, но…

– Да уж все равно лучше, чем на острове! – весело перебил ее Никита. – А чем это так вкусно пахнет?

На какое-то мгновение на лицо Ани легла тень. Ей было жаль запеченного мяса. Но затем она, видимо, вспомнила, что мясо куплено не на ее деньги, смущение прошло, и Аня вполне радушно пригласила всех пройти в дом. Даже слишком радушно.

– Вот тут полотенца у меня, новые, еще в упаковке, – суетилась она. – Знакомая из Турции привезла, натуральный хлопок. Каждое по две тысячи рублей. Для подарка кому-нибудь хранила, но для вас, так и быть, распечатаю. Хорошие полотенца, такие и подарить не стыдно. Уже год, как у меня лежат. И вот пригодились!

Похоже, Аня надеялась, что за постой члены экспедиции заплатят ей какую-нибудь сумму. Ведь заплатили же они ее отцу за то, что он предоставил им свой остров в качестве временной базы. По части извлечения личной выгоды из всех происходящих вокруг нее событий Ане не было равных. Пожалуй, только покойная Лидия Никаноровна могла бы составить своей дочери конкуренцию.

Поднялась суета, которая всегда бывает в таких случаях. Всем нужно было выделить если не кровать, то как минимум спальное место. Потом девчонки захотели горячей воды, которую надо было еще нагреть. Мужчины настойчиво требовали баню. Аня забегала по хозяйственным делам, чему подруги были только рады.

Леся крутилась возле Эдика. А Кира ни на минуту не отпускала от себя Лисицу, требуя, чтобы он рассказал о сегодняшнем дне.

– Удалось вам договориться насчет консервного ножа для вашего судна?

– Сейчас Сашок как раз к своему отцу с этим вопросом отправился. Кстати, ты его рацию не потеряла?

– Нет. Она со мной и в полном порядке.

– Так же, как и «Феррари»?

Вопрос был задан неожиданно, но Кира репетировала ответ на него почти весь вечер и теперь лишь похлопала глазами и произнесла делано небрежным тоном:

– Ну конечно! Хочешь убедиться лично?

– Рацию давай сюда. А насчет машины я тебе поверю на слово.

И Лисица смачно поцеловал Киру.

– Умница ты моя! Все-то тебе можно доверить. Ты у меня сокровище, а не женщина!

Кире стало нестерпимо стыдно. И она уже хотела признаться в том, что совсем не идеальна, но потом передумала. Царапины на «Феррари» и звездочка на его лобовом стекле все равно уже никуда не денутся. Так пусть Лисица проведет еще несколько счастливых часов, не подозревая ни о чем дурном.

– Рацию мы вернем отцу Сашка, он сейчас придет сюда.

– Зачем?

– Поговорить мне с ним надо. Отец у Сашка работает на строительстве порта в Усть-Луге. Да к тому же он не простой рабочий, он старший мастер. Имеет разного рода знакомства. Надеюсь, что через этих людей нам удастся добыть нужный нам резак по металлу под водой… Ну, и водолазов, которые с этим инструментом умеют обращаться.

Идея была хороша. Ведь у нас в стране еще очень часто многие вопросы решаются именно так, между «своими», за хорошей выпивкой и закуской.

Отец Сашка рацию принял обратно с нескрываемой радостью. А на вопрос Лисицы сначала ответил отрицательно. Но услышав сумму, которую был готов отвалить Лисица за эту, в общем-то, нехитрую операцию, призадумался.

– А что, можно попытаться… Вот что, парень, завтра поедешь со мной в порт. Там разберемся.

Лисица довольно улыбнулся. Он был почти на сто процентов уверен в успехе завтрашнего мероприятия. Кто откажется от возможности хорошо подзаработать? Та сумма, которую назвал Лисица, могла заинтересовать даже начальство отца Сашка. Разумеется, не высшего, но из среднего звена вполне.

За суетой, разговорами и планами на завтрашний день остаток вечера пронесся незаметно. Кира твердо заявила Лисице, что тут не остров, спать отдельно от жениха она не собирается. И теперь они оба многозначительно поглядывали друг на друга и краснели, словно школьники. Точно так же вели себя и Леся с Эдиком. Похоже, Эдик тоже решился отступить от наложенного им самим на время экспедиции запрета на любовь.

Что касается остальных, то и они уже разбились на парочки. Витя прочно занял место рядом с Аней. Никита оказывал знаки внимания дородной Веронике. А Дюша увивался возле Лены, всячески стараясь подольститься к ней и плетя одну выдумку за другой. Лена слушала его вполуха, по-прежнему не отрывая глаз от экрана своего планшета. Похоже, под невзрачной упаковкой у нее находилась мощная машина. В обычный планшет столько приложений, какие были у Лены, точно бы не поместилось.

Лена делала вид, что ей неинтересны рассказы Дюши. Но улыбалась при этом весьма благосклонно. Да и что-то уж очень долго сидела на каждой странице. Вероятно, Дюше удалось почти невозможное: переключить с планшета на себя самого большую часть внимания девушки.

Приближалось время сна. Радостное возбуждение в душе у Киры достигло своего пика. Она только и ждала, когда кто-нибудь подаст сигнал отхода ко сну. Но как назло, никто не вставал и не произносил заветных слов. Поняв, что счастье человека в руках самого человека, Кира уже открыла рот, собираясь сказать что-нибудь о том, что завтра предстоит тяжелый день, нужно будет рано вставать, хорошо посидели, пора и на боковую… но произнести ничего не успела.

– К нам кто-то идет.

– Кто бы это мог быть? В такой-то час?

И словно в ответ входная дверь скрипнула и в нее вошла Варя. Вид у девушки был какой-то странный. Сама бледная, а глаза красные. Видимо, Варя много плакала перед тем, как прийти в дом к Ане.

– Что с тобой? – вскочила со своего места Леся. – Юрка тебя обидел?

– Где он сам? Сейчас мы ему покажем!

Варя покачала головой, и на ее глаза навернулись слезы.

– Он тебя бил?

– Обижал?

– Какой мерзавец!

Варя вся затряслась:

– Нет, не ругайте, пожалуйста, Юру! Все у меня в порядке.

– Если в порядке, чего ревешь?

– Юра меня не бил, мы с ним поссорились.

– А! – небрежно махнула рукой Аня. – Это… Ничего страшного. Как поссорились, так и помиритесь.

– Он ушел! Я стала приставать к нему насчет этого Толика, и он убежал.

– Да брось ты реветь! Небось Юрка уже дома давно сидит. Вот еще, было бы о чем плакать!

– Нету его дома, – снова затряслась от рыданий Варя. – Мы с Юрой еще днем повздорили, как от вас ушли, а сейчас уже почти ночь. И он до сих пор не вернулся!

– Подумаешь!

– А еще он вам соврал. Насчет рации и телефона. Впрочем, про рацию я не знаю, а вот телефон у Юрки был с собой. Он его не терял!

– Откуда ты знаешь?

– Видела. Верней, слышала.

– Что?

– Слышала, как Юрка с кем-то разговаривал. По-моему, с этим самым Толиком… Собственно говоря, из-за этого мы с Юрой и поссорились. Я начала на него кричать, что он лгун. Что его раскаянье было лживым, он по-прежнему хочет обмануть Аню. А он велел мне заткнуться… И… и потом он ушел!

– Когда, говоришь, это было?

– Да почти сразу же, как мы от вас домой пришли.

Значит, около пяти часов дня Юрка ушел от Вари. Сейчас была уже полночь. Выходит, парень отсутствовал больше шести часов. Где он был все это время? И с кем? Логично было бы предположить, что Юрка встретился со своим компаньоном для выработки нового плана их действий. Но почему он отсутствует так долго?

– Неужели Толик и впрямь все это время находился в Питере и Юрка понесся туда, чтобы посоветоваться с ним?

Но Варя в ответ на это предположение покачала головой:

– Мне кажется, этот Толик находился где-то неподалеку. Такое у меня создалось впечатление после их разговора.

– Почему?

– Ну, Юра сказал в трубку: «Хорошо, я сейчас подойду». Понимаете? Он сказал, «подойду», а не подъеду! Значит, Толик этот находится где-то неподалеку!

Неясная тревога начала заползать в души подруг. А Варя и еще в огонь масла подлила:

– И самое главное, телефон у Юры теперь все время выключен. Сначала я звонила, он трубку не брал. Я, как он убежал от меня, пару раз позвонила, потом перестала. Решила: пусть он после ссоры остынет. Вечером, когда солнце село, опять звонить начала. Думала, он уже немного успокоился, мы с ним помиримся и вместе решим, как быть дальше. А он… он… телефон выключил!

– И часто такое бывало? – вступил в беседу Лисица.

– Чтобы Юра пропадал?

– И чтобы еще телефон при этом выключал!

– Бывало, что он пару раз телефон где-то забывал или зарядка садилась.

– Видишь, Юра неаккуратный, – успокаивающе произнес Лисица. – Не переживай. В этот раз тоже с его телефоном что-нибудь случилось.

– Но почему он не возвращается?

– Небось сидит где-нибудь поблизости от твоего дома, ждет, когда ты его позовешь. Ты его звала?

– Нет, как-то в голову не пришло такое, – смутилась Варя. – Думаете, мне встать возле дома и покричать?

– Конечно.

– Ой, мне одной страшно будет.

– Мы с тобой пойдем! – вызвались Кира с Лесей.

Разумеется, Эдик с Лисицей тут же заявили, что одних они девушек никуда не отпустят. Что с того, что Гакково – дикое захолустье? Плохие люди и сюда забредают. Очутились же они на острове у Багра? Значит, и тут, в Гакково, вполне могут оказаться.

Остальные к прогулке присоединиться не захотели. И где-то сыщицы их понимали. Мало удовольствия топать по сырой от росы холодной траве в поисках зачудившего Юрки. В душе подруги были совершенно согласны с Лисицей. Юрка уже давно замерз, проголодался, он только и ждет, чтобы помириться с Варей. Надо ей всего лишь позвать его.

– А теперь, когда притащится столько народу, загулявший жених может и не подойти.

Но Варе идея уже пришлась по сердцу. Она не захотела с ней расставаться.

– Ну, по крайней мере, он узнает, что я его простила и жду назад. Вы уйдете, он появится.

Что ж, пора было начинать. Они уже почти дошли до дома Вари.

– Мы останемся тут, – шепотом велел Лисица девушке, – а ты иди к дому. Встань там и кричи.

– Ой, страшно что-то мне.

– Ничего не бойся, мы рядом. Ни на минуту глаз с тебя не спустим.

Варя кивнула и двинулась к дому. На крыльце Варя сложила ладошки рупором и закричала:

– Юра! Юрочка! Где ты?

Никакой реакции. Лишь одному Лисице послышался слабый шорох в кустах за домом.

– Прости меня, Юра! – закричала Варя громче.

Снова легкий шорох на том же самом месте.

– Возвращайся! Я тебя жду!

Лисица уставился в ту сторону, откуда слышался шорох и где шевелились кусты. Он был почти уверен, что Юрка сейчас покажется оттуда. Но время шло, а шорох больше не повторялся. Варя растерянно стояла в прямоугольнике света, падавшего из освещенного проема входной двери дома. И внезапно Лисице стало нестерпимо жаль девушку. Чего Юрка выпендривается? Сидит в кустах и кайфует, видя, как Варя переживает из-за него?

– Ну, погоди у меня, – прошептал Лисица и стремительно кинулся к тому месту в кустах, где видел движение.

Дом Вари находился на большом участке, и только его передняя часть была облагорожена совместными усилиями Вари и прежних владельцев дома. Но на задах участка росли деревья, а между ними – многолетние давно одичавшие кустарники. Некоторые из них так основательно разрослись, что превратились в почти непроходимую чащу. Вот туда-то и ринулся Лисица. Он был в плотных джинсах и кроссовках, так что за свои ноги он мог не бояться.

Он быстро достиг подозрительного пятачка, откуда ему послышался шорох. Но сейчас тут никого уже не было. Зато с другой стороны участка из кустов выскочила дворняга, которая с громким лаем пустилась наутек. Вот кто сидел в кустах и шевелился, когда Варя начала кричать! Пес просто не ожидал, что за ним устроят охоту, прогонят с насиженного местечка.

– Ты его напугал! – подбежали к Лисице подруги. – Это был пес?

– Если кошки умеют лаять, может, и кошка.

Лисица был сильно раздосадован. Прекрасный план дал осечку. Юрки возле дома не оказалось. Видимо, он всерьез обиделся на Варю. Или они вдвоем с Толиком умотали куда-то далеко. Выломав прут и сшибая им листья с веток, Лисица двинулся в обратном направлении, размахивая прутом и почти не глядя по сторонам. И быстро был за это наказан. Подруги, шествующие в нескольких шагах позади Лисицы, увидели, как он споткнулся, взмахнул руками и чуть было не упал:

– Черт, тут еще кто-то разлегся!

– Кто?

– Здесь чья-то нога. Пьяница какой-то дрыхнет в кустах.

Кира с Лесей поспешили подойти ближе.

– Гад! – беззлобно ругался Лисица. – Просто гад! Я из-за этого типа чуть в колючки не свалился.

– Надо посмотреть, кто это.

Лисица не стал возражать. Они раздвинули ветви кустов и в свете фонарика увидели лежащего в кустах человека. Это был мужчина. И на его футболке была знакомая всем надпись: «Я люблю баб!»

– Это же майка Юры!

– Варя! Мы его нашли!

Пока Варя и Эдик спешили к ним, Лисица посветил фонариком на лицо Юры и присвистнул:

– Юрка! Привет! Ты чего это тут разлегся? Спишь?

Наклонившись, он дотронулся до Юры, но тут же отпрянул.

– Варя, не подходи! – крикнул он секунду спустя каким-то не своим голосом. – Эдик, задержи ее!

Но было поздно. Варя уже рванула вперед, Эдику за ней было просто не угнаться. Девушка быстро оказалась возле Лисицы, увидела Юру и кинулась к нему:

– Юрочка, Юра… Любимый!

– Варя, подожди…

– Господи, какой он холодный! – воскликнула Варя. – Юрка, ты же совсем окоченел! Замерз, бедненький мой! Ну ничего. Сейчас домой пойдем, я тебя согрею.

– Варя…

– Да помогите же мне кто-нибудь! – не слушая его, воскликнула девушка. – Не видите, что он замерз на холодной земле!

– Варя… Варя, он не замерз.

– Как это не замерз?! Он весь холодный! Наверное, расстроился из-за меня, выпил чуток да и заснул. А тут вечер, похолодало совсем… Господи, хоть бы без воспаления легких обошлось!

Лисица схватил девушку в охапку.

– Послушай меня, – строго произнес он. – Знаю, это будет больно, но я должен сказать… Юра не просто заснул, он мертв!

Барахтающаяся в его руках Варя тут же затихла.

– Мертв? Ты… ты врешь! Не может этого быть! Юра просто спит!

– Он мертв. Смотри сама.

И Лисица осветил фонариком тело Юры. Свет был яркий. Да и белые ночи давали о себе знать. Правда, небо было в тучах, но все равно Варя смогла разглядеть тело Юры, его лицо с удивленно открытыми застывшими глазами, голову с уже запекшейся кровью. И все равно Варя не хотела верить в страшную правду.

– Надо вызвать врачей! – слабо прошептала она. – Они помогут… они спасут Юру!

– Варя, ему проломили голову. И он уже остыл. Похоже, он лежит тут несколько часов.

– Никакие врачи уже не помогут, – произнесла Кира.

– Слишком поздно мы его нашли.

Услышав это, Варя зарыдала. До того она не верила в случившееся, отказывалась верить. Но после слов Лисицы и подруг в ней что-то надломилось, и она наконец осознала, что Юра мертв. Больше его нет среди живых и уже никогда не будет!

В это время послышались шаги и голоса людей. А спустя несколько минут показалась вся их компания, включая Витю с Аней.

– Что тут у вас?

– Нашли Юрку?

Лисица угрюмо кивнул.

– Нашли.

– И как он?

– Плохо. Хуже быть не может.

– Что это значит?

– То и значит! Он мертв. Убит!

Сначала ребята не поверили, точно так же, как не хотела верить до них сама Варя.

– Что?

– Дайте нам самим взглянуть.

Но тут уж вмешались подруги:

– Стойте там и не подходите ближе.

– Возможно, преступник оставил свои следы. Нельзя, чтобы мы их затоптали.

Но долго подругам командовать не пришлось. Лисица очнулся от ступора и велел им:

– Девочки, идите к остальным. И Варю с собой заберите. А мы с Эдиком здесь сами осмотримся.

Подруги послушно подхватили Варю под руки и повели ее подальше от страшного места. Им и самим не улыбалось находиться рядом с очередным трупом.

– О-о-о! Это я виновата! – рыдала Варя, пока подруги вели ее к дому.

– Что ты такое говоришь?

– Если бы я не выгнала Юру из дома, он бы не погиб!

– Глупости! Юра ушел потому, что собирался встретиться с Толиком.

– Снова этот Толик, будь он неладен!

И тут Кира остановилась как громом пораженная страшной догадкой. Толик! Юра отправился на встречу с Толиком и был убит! Уж не Толик ли постарался?

Мозг Киры тут же поспешно выстроил для своей хозяйки целую цепочку несчастий. Сначала утонул Багор. Его смерть признали несчастным случаем, но являлся ли он таковым? Потом оказалась убитой его жена и наследница. Затем погиб сын, тоже наследник. И кто теперь на очереди?

По всему получалось, что если Толик нацелился на остров, то ему выгоднее не покупать кусок земли у наследников, а просто поубивать их всех одного за другим! И кто на очереди следующий? Да Аня же! Именно ей теперь переходит право владения островом. И именно она подвергается отныне страшной опасности.

– Кто? – перешептывались между тем остальные. – Кто мог это сделать?

– Я думаю, это Толик.

– Толик? Точно! – подхватили остальные. – Этот тип зарится на остров, вот и устраняет всех потенциальных наследников!

– Но кто он такой, этот Толик?

Это был хороший вопрос. И Кира крикнула, обращаясь к Лисице:

– Эй, ты там Юркин телефон поблизости не видишь?

– Ничего тут нет.

– Должен быть.

– Говорю вам, нет!

– Нам надо установить личность Толика. Легче всего это было бы сделать по его номеру телефона. Он должен быть среди последних вызовов в списке телефонных звонков. Поищи получше!

– Глеб Михайлович пусть закажет распечатку звонков Юрки, – отозвался Лисица, все еще осматривающий заросли кустарника. – Тогда и выясним, с каким абонентом Юрка говорил последний раз.

– Но откуда у Юрки взялся телефон? Ведь вчера вечером, когда его забирали с острова, у него при себе ничего не было.

– Да, и утром в полицейском участке ему из личных вещей выдали лишь паспорт.

– Телефона у него точно не было.

Кира пожала плечами:

– Ничего удивительного в этом нет. Наверное, отправляясь на остров, Юра взял с собой рацию для связи с Толиком.

– А телефон спрятал у Вари. Ведь на острове сотовая связь пропадает, значит, телефон тоже бесполезен!

Но вернувшись домой, Юра первым делом нашел свой телефон и набрал номер Толика. Договорился с ним о встрече и ушел. Что случилось дальше – друзья могли лишь догадываться. Видимо, разговор между двумя компаньонами пошел не так гладко, как хотелось бы. Слово за слово, они поссорились. А потом Толик взял камень и ударил им Юрку по голове.

Однако Варя с версией подруг не согласилась:

– После ухода Юры я все время была дома. Надеялась, что он скоро вернется. Прислушивалась к каждому звуку, но я не слышала, чтобы у меня на заднем дворе кто-то ссорился.

Значит, обошлось без ссоры. Юра договорился с Толиком о месте встречи. Толик явился на встречу и просто убил Юру! Не было ни ссоры, ни брани, потому что Толик пришел на встречу уже твердо уверенный в том, что от Юрки следует избавиться. Возможно, он даже ударил Юру по голове, напав из засады. Заросший участок очень подходил для этой цели. Тут было множество укромных местечек, где можно спрятаться, а потом неожиданно напасть на свою жертву.

Об этом же говорило и безмятежное выражение лица Юрки, с которым он и умер. А удивление в его застывших глазах свидетельствовало о том, что удар был внезапным – ни испугаться, ни отреагировать на него молодой человек попросту не успел.

Единственное, о чем убийце нужно было помнить, так это о том, чтобы не привлечь внимание Вари. Ведь тогда пришлось бы убить и девушку. Но судя по тому, что Варя ничего не заподозрила, Толику его злодейский план удался в полной мере.

– Он подобрался к дому Вари со стороны дороги. Варя живет на отшибе, ее дом повернут к деревне лишь своей передней частью. Что у нее делается на задворках, никому не видно.

– В том числе и самой Варе.

– И это спасло ей жизнь. Убийца бы не пощадил свидетельницу.

Да, убийца выбрал для реализации своего плана почти идеальное место. Но случайно ли его выбор пал именно на Варин участок, оказавшийся безлюдным, заросшим деревьями и кустарником, да еще находящийся на отшибе? Или выбор был свидетельством того, что Толик хорошо ориентировался в Гакково и его окрестностях? Возможно, он даже жил тут или где-то поблизости?

– Но если Толик здесь жил, в таком случае кто-то из жителей мог его видеть.

– Надо опросить всех жителей! Может быть, кто-то видел чужака и сможет описать его приметы!

До приезда следователя у членов сыщицкой бригады на завтрашний день уже был готов целый план. К Кире с Лесей теперь примкнули и Варя с Аней. Последней так просто иного выхода не оставалось. Если начата охота на всех наследников, то Аня следующая на очереди. Значит, для девушки будет лучше всего держаться рядом с сыщицами. В первую очередь для своей собственной безопасности.

Глава 12

Следователь приехал в Гакково спустя час. Был он злой, вымотавшийся и страшно недовольный.

– Что у вас тут опять случилось? Снова труп? Ну, дела! Кто на сей раз?

– Юра.

– Юрка? Вот ведь беда! Эх, зря на ваши уговоры поддался!

– В каком смысле?

– Оставил бы парня у нас под замком, цел бы сейчас был!

– Да кто же мог предполагать?

– А надо… надо было предполагать! Уж коли беретесь за следствие, будьте готовы к любым неожиданностям.

Следователь был зол и на ребят, и на самого себя, и вообще на весь мир.

– Всю жизнь мирно служил, если и случались преступления, то исключительно на бытовой почве, преступники сами первыми шли ко мне каяться. А тут… Один труп, второй, третий! Это что же такое делается?

И следователь вытер вспотевший лоб. Была уже ночь, на улице дул ветер и жарко точно не было. Но следователя от всех событий бросило в пот.

– Чувствую себя плохо. Я сегодня продрог, промок, заболел совсем. На остров за Барсом с ребятами плавали. В заливе шторм, судно швыряет, пес воет, чуть богу душу не отдал, пока обратно доплыли. Юрку с вами оставили, а сами другими делами занялись. Домой пришел поздно, едва поужинал – и снова новая история!

Подруги хотели сказать что-нибудь утешительное, но следователь в утешениях не нуждался. Ему просто хотелось выговориться, излить душу и накопившуюся в ней досаду.

– И завтра еще весь день мы с Барсом берег будем обследовать. Может, чего и получится с этой затеей. Обидно ведь, что полдня убили на то, чтобы на остров за ним съездить, а потом назад вернуться. Надо это время отрабатывать.

И найдя глазами помощника, Глеб Михайлович спросил у него:

– Витя, ты-то сегодня куда запропастился? Как уехал днем за вещами Павла, так и пропал!

– Так я, того… искал.

– Долго искал.

– Так уж получилось.

Витя покраснел, а следователь усмехнулся:

– Ох, сдается мне, что не вещи ты Павла искал, а кое-что другое.

С этими словами следователь покосился на Аню. Но девушка так густо залилась краской, что следователь только рукой махнул на влюбленных и снова повернулся к Вите:

– И что раздобыл в итоге?

– Ботинки.

– Отлично, ботинки прекрасно сгодятся, – оживился следователь. – Значит, завтра с утречка и начнем. Эх, не поспать мне этой ночью. Пока тут все осмотрим, запротоколируем. Пока тело заберем. И ведь весь вечер сегодня думал пораньше спать лечь. Как чувствовал, преподнесете вы мне еще сюрприз! Только Барса пристроил, домой вернулся, отогрелся, жена чаю горячего с травами заварила, хорошо так стало! Я в кровать прилег, а тут вы звоните. Прямо из-под одеяла вытащили, изверги! Погибели вы моей хотите, вот что!

Следователь так обижался, словно это ребята были виноваты в появлении трех трупов на его территории.

– Мы же никого не убивали!

– Я вас и не обвиняю.

– А говорите так, будто это мы вам убитых подкидываем.

– Исключительно, чтобы потешаться над вами!

Глеб Михайлович снова вытер лоб.

– Поймите меня тоже… Хочу до пенсии дослужить, – скорбно произнес он.

– Лучше скажите, как Барс себя вел?

– Неплохо. Умный пес. Хорошо еще то, что я года два назад к Багру на остров все же заглянул. Выбрал время, а теперь пригодилось. Он меня еще тогда Барсу своему представил. Так что пес ко мне уважительно отнесся. Можно было Юрку с собой и не брать. Барс ко мне со всей душой. Сколько времени прошло, а он меня не забыл! И мне кажется, он понял, что от него потребуется.

– А где Барс сейчас?

– В отделении его оставили. Кроме меня, он никого не слушается. Пытался его с остальными познакомить, бесполезно. Только сам Багор мог Барсу приказать «этот свой», меня Барс в этом плане не слушается. Зубы на всех ребят скалит, к нему и подойти боятся. Пришлось пса в моем кабинете до утра запереть. Завтра прямо с утра поедем. Ох, за какие же это грехи мне столько всего выпало?

Но долго предаваться скорби Глеб Михайлович не мог. Пришлось ему приниматься за дело, хоть и не хотелось страшно. Однако выбора у него не было. Имелся свежий труп, несомненно, произошло убийство.

Следователь выслушал рассказ Вари о том, что Юра ушел на встречу с неким Толиком – риэлтором и «крутым чуваком».

– Завтра же первым делом закажу распечатку телефонных звонков Юрия, – пообещал он Варе. – Не беспокойтесь, найдем этого Анатолия. Небось человек не иголка в стоге сена, найдется.

Но пока следователь посоветовал Варе не оставаться этой ночью у себя дома.

– Пусть у меня переночует, – вызвалась Аня.

Следователь кивнул.

– Это, дорогая моя девочка, и для тебя самой будет лучше. Когда вокруг много друзей, преступнику будет трудней к тебе подобраться.

Аня побледнела.

– Ко мне? Почему ко мне?

– Разве сама не понимаешь? Все твои родные погибли. Отец, мать, брат. Логично предположить, что ты следующая на очереди!

Следователь чуть ли не до полусмерти напугал Аню, которую пришлось утешать и успокаивать. Но подруги были рады, что следователь совсем не так немощен, как притворяется. И голова у него варит отлично. Мигом просек, кто у преступника следующий на очереди. Вот только кто этот негодяй? Безумный Павел, прячущийся неизвестно где? Или неуловимый Анатолий, о котором вообще ничего не известно?

Этой ночью никому не удалось нормально отдохнуть. Тело Юры увезли лишь на рассвете. И Аня, впервые осознавшая, что осталась совсем одна в целом мире, была совершенно подавлена.

– Папа, мама, Юра… Их же всех похоронить надо. А на что? У меня же нету денег!

– Неужели у твоего отца после его грандиозного выигрыша совсем ничего не осталось?

Аня покачала головой.

– Ничего. Папа и деревья сам принялся выращивать, с семенами и саженцами возился, потому что все деньги у него закончились уже давно.

– А у твоей мамы? Ты же говорила, она все деньги, какие появлялись, на книжку относила?

– А потом снимала! То одно надо, то другое. У мамы ничего нет!

Спрашивать про Юру было бесполезно. И так понятно, что у Юры ни гроша за душой не было.

– Не плачь, пожалуйста, – схватила Варя подругу за руку. – Я тебе помогу, оплачу похороны Юры. Он был мне очень дорог. Это самое меньшее, что я могу для него сделать теперь.

– Да-а-а?.. Оплатишь Юркину могилу? Спасибо тебе.

Но плакать Аня все равно не перестала.

– Ну, что же ты все плачешь?

– А маму с папой? Их как хоронить?

Варя колебалась недолго.

– Хорошо. И их похороны я тоже оплачу.

– А памятник на могиле можно и один поставить! – вытерла слезы Аня.

– Памятник?

– Конечно! Как же без памятника? Да ты не беспокойся, у нас тут все дешево. Когда деда хоронили, один знакомый за бутылку самогона целое стихотворение на граните выдолбил. И кладбище у нас свое, местное. Юрка могильщиком числился. По идее, должны ему теперь скидку предоставить. Как думаешь? Все-таки он их сотрудник, хотя и работал всего ничего.

Вид у Вари был недоумевающий. Она явно не ожидала, что Аня так быстро перейдет от слез к сухой деловитости. Но Аня не замечала произведенного впечатления. Обрадованная тем, что ей не придется самой изыскивать средства на похороны близких, она вновь пришла в хорошее настроение. Если смерть матери Аня приняла близко к сердцу, то смерть Юры огорчала ее исключительно с материальной стороны. Но раз Варя взяла все расходы на себя, к чему теперь слезы лить? Все устроилось хорошо!

Такое поведение Ани неприятно поразило подруг. Но они не могли подобрать ему внятного объяснения. Ведь деньги у Ани явно водились. Дом у нее был в хорошем состоянии. Хозяйство процветало. Да и сама Аня работала, и Лидия Никаноровна тоже трудилась. Значит, деньги у девушки вопреки ее заверениям все же были. Но Аня сумела разыграть карты так, что за похороны платить вызвалась Варя. И ладно бы она оплатила только похороны Юры, но ведь Аня взвалила на Варю тройные расходы – за Юру, Багра и Лидию Никаноровну, которая вообще ни Юре, ни тем более Варе кровной родственницей не была.

Ночь выдалась очень скверная, да и утро не порадовало друзей. Невыспавшиеся и несчастные, они разбрелись в разные стороны, каждый по своим делам. Аня с Варей отправились в Усть-Лугу заниматься похоронами, внести задаток, если понадобится, и обсудить все условия. А Лисица с Эдиком отправились туда же с отцом Сашка, чтобы договориться о возможной аренде «подводного резака».

Остальных подруги приспособили для участия в расследовании.

– Никита и Вероника… Вы идете в Конново, в соседнюю деревню, да не забудьте на маяк заглянуть. А ты, Дюша, бери Ленку и топайте в Кирьямо. Там тоже поспрашивайте про Толика, если найдете у кого.

Конново и Кирьямо были две деревушки, расположенные в четырех-пяти километрах от Гакково. В летний сезон там обитали дачники и несколько местных жителей. Народу и там и там было немного. Так что можно было надеяться, покажись в тех краях чужак, жители его обязательно бы заприметили.

Сами подруги взялись за обход Гакково. Все-таки именно тут случилось последнее убийство. И больше всего шансов, что кто-то из местных жителей видел таинственного Толика, было именно тут.

Девушки ходили от одного дома к другому и всюду произносили одну и ту же фразу:

– Вы вчера в деревне никого постороннего не видели? Мужчину, скорее всего, на дорогой машине. А в ближайшие дни?

Но всюду им отвечали одно и то же. Нет, никаких чужаков, кроме них, подруг, их друзей да еще Вити, в Гакково не появлялось. При этом жители, разумеется, знали и про смерть Багра, бывшего своего рода местной достопримечательностью, и про смерть Лидии Никаноровны. Не стало для них тайной и убийство Юрия. И теперь каждый жаждал поделиться с сыщицами своими догадками.

– Павел их всех порешил, чего тут думать! Больной человек, да еще от врачей бегать вздумал! Вернулся и порешил всю семью!

– Анечку очень жалко, такая хорошая девочка. Неужели и до нее безумец доберется?

– Его ищут, наверное, скоро поймают.

– Ну, поймают, так и хорошо. Анечку у нас все любят. Иной раз смотрю на девочку и думаю: и за что только Лидии такое счастье выпало? Дочка у нее и ласковая, и послушная, и работящая. Не то что моя – гулена. Того и гляди ребенка в подоле принесет. Анечка не такая. Анечка – девочка серьезная. Выучилась, диплом получила. Другая бы в город умотала, там судьбу свою устроила, а вот Анечка тут осталась. Всегда при матери, всегда готова ей услужить. Если не в школе, то в огороде копается. Лидия с такой дочерью как сыр в масле каталась. Анечка ей и помощница, и доктор, и все на свете.

– Доктор? Подождите, разве Аня не учительница? Она говорила, в школе работает.

– Верно. Медсестрой Анечка в школе работает. Лидия с директрисой пошепталась, та Анечку и взяла. Сама Лидия в школе завхозом всю жизнь проработала. Зарплата хоть и небольшая, зато постоянно. Даже в девяностых у них в школе зарплату всегда вовремя платили. Что ни говори, а хорошо они жили. Бывало, гляну на их семью, завидки берут. Как ловко Лидия все вокруг себя устроила! Муж Лидии никогда словечка поперек не скажет. Пашка-дурак ей в рот смотрит, сдуру ляпнуть чего боится. Дочка сама не знает, как матери угодить. Даже Юрка при Лидии норов свой проявлять побаивался. Все у нее построены были. Вот как она умела!

– За что же тогда Лидию убили?

– Да, вишь ты, видать, перегнула где-то палку. Или Павел-то в скитаниях настрадался, вот свою семью и возненавидел. Кто же его поймет, ненормального!

Подруги везде задавали еще один казавшийся им очень важным вопрос:

– Павел был агрессивен?

И всюду получали одинаковый ответ:

– Павел? Да что вы! Смирнее его только овцы. Но ведь и барана из себя вывести можно, если постараться хорошенько.

Общественные массы, откуда-то уже пронюхавшие о вновь появившемся в их краях Павле, дружно ополчились против сумасшедшего.

– Больной человек, что с него взять? Это близкие должны были следить, чтобы Павел вовремя врачей посещал и лечение свое получал. Он ведь тихий был, может, потому, что все рекомендации врачебные строго выполнял. А как Багор его к себе на остров забрал да к врачам не водил, у Павла ухудшение и случилось. Первым брата убил, за ним Лидию, а теперь и к детям подобрался…

И только один старик, услышав, что в убийствах подозревают Павла, покачал головой и сказал:

– Не мог Павел никого убить. Чистая он душа. Если кто у них в семье и способен на преступление, так это Анька! Очень уж она ушлая. И до денег сама не своя. Такие люди преступниками и становятся чаще всего.

– Почему вы так говорите? А Юра? Он ведь даже в тюрьме сидел.

– Ага, – с готовностью кивнул старик. – Вместе с моим внучком за решетку угодили. Поделом моему-то, я так считаю. Только Юрка в тот раз совсем не виноват был. По глупости и невезению за решеткой оказался. Бродягу того он и пальцем не тронул. Напротив, когда свалка началась, плакал и других ребят просил, чтобы прекратили драку. За это от своих же еще и получил. А в милиции синяки приняли за след участия в общей драке. Ну, и присудили Юрке сколько положено.

Странно, Аня рассказывала несколько другую версию произошедшего. Впрочем, она ведь там не присутствовала, а всего лишь повторяла слова своей матери. Ну а в том, что Лидия Никаноровна была пристрастна к Юре, сомнений ни у кого не возникало.

Подруги вернулись домой в унылом настроении. Дома они застали ребят, вернувшихся с отсутствием новостей, и Аню с Варей, которых подбросил до Гакково на своей лодке один из соседей. Девушки закончили свои дела, все вопросы, касающиеся похорон, были решены.

– Похороны состоятся в один день, – деловито распоряжалась Аня. – Так и дешевле, и правильнее.

– Но положат-то их хотя бы по отдельности?

– Ну конечно! – удивилась Аня. – Какие странные вопросы вы иной раз задаете, девочки.

Подруги ничего не ответили. Но почему-то маленькая Аня, подвижная, словно ртуть, начинала их потихоньку раздражать своей деловитостью. Когда умирают близкие, да еще сразу трое, оставшейся одной на всем белом свете Ане полагалось вести себя как-то иначе. Хотя, возможно, это была защитная реакция ее психики? За хлопотами Аня пряталась от охватившего ее отчаяния?

Очень скоро от Лисицы, так и не вернувшегося в деревню из Усть-Луги, поступило указание всем выйти на берег и ждать баркаса. А после вместе с капитаном двигаться в направлении места затопления корабля.

– Я уже буду там. И не один!

Судя по победному голосу, Лисице удалось найти мастеров, которые ради возможности хорошо подзаработать взялись за выгодную халтурку.

На сей раз подруги отправились на баркас вместе со всеми. Во-первых, море сегодня было спокойным. А во-вторых, Лисица и Эдик с резаком и рабочими тоже должны были на чем-то приплыть к кораблю. Значит, затонуть на баркасе без спасательных жилетов им не грозит.

За Аню подруги не волновались. С ней оставались Варя и Витя. Последний сам вызвался исполнять роль телохранителя при Ане. Стоило следователю заикнуться о том, что преступник ополчился на всю семью Багра, из которой в живых остались двое – Аня и Павел, как молодой человек выразил желание быть при Ане. И как показалось Кире, следователь дал своему бестолковому помощнику это разрешение с явным облегчением. За истекшие дни Витя, умудряющийся ронять, ломать, крушить и громить все, мимо чего проходил или к чему просто прикасался, допек следователя до крайней степени.

Чтобы переправиться по заливу до баркаса, снова понадобилось прибегнуть к помощи моторки. На нее помещалось лишь четверо, включая рулевого. Поэтому переправка на баркас затянулась. Сначала поплыли Дюша с Никитой и Леной. А затем Вероника и сыщицы. Сидящий у руля Сашок буквально сиял от гордости и неудержимо хвастался:

– Батя у меня мировой мужик! Его сам начальник порта уважает. За руку с ним здоровается.

– Так вы резак у начальника порта выклянчили?

Сашок смутился.

– Зачем так высоко забираться? Пониже рангом начальством обошлись. Это и по деньгам легче получилось.

Подняв на борт всех пассажиров, «Адмирал» на всех парах отправился к месту встречи. Лисица с Эдиком уже были там. Они приплыли на новеньком белом катере, при виде которого капитан Иов лишь раздраженно крякнул. Катер был ослепительно хорош, могуч и стоил как десять «Адмиралов». На его борту имелось все необходимое для подводной резки оборудование.

– Привет, девчонки! – крикнул подругам Лисица, возвышаясь у них над головой. – Как там дела?

– Пусто. Мы обошли всю округу, но никому из нас не удалось найти свидетелей, которые бы видели Толика или какого-то другого чужака в окрестностях Гакково.

– Плохо.

– Конечно, плохо.

– Зато у меня все хорошо.

Лисица махнул подругам рукой, мол, скоро сами все увидите, и исчез. Подруги стали ждать, с интересом наблюдая за действиями рабочих. Они опускали в воду какую-то штуковину, мало похожую на резак. Ни лезвия, ни острия подруги у нее не обнаружили, сколько ни шарили по нему глазами. Вместе с неопознанной штукенцией под воду спустились рабочие, одетые в легкое водолазное снаряжение, пригодное и для спуска на глубину большую, чем тридцать метров.

Что происходило дальше, подруги сказать не брались. Примерно через час действие повторилось в обратном порядке. К этому времени Лисица и Эдик уже перебрались на баркас. А рабочие, поднявшись на поверхность следом за резаком, только показали четыре больших пальца, поднятых кверху. Все получилось о’кей! Путь к внутренним помещениям корабля был свободен!

Пассажиры баркаса издали радостный вопль. И даже капитан Иов хмурился сегодня далеко не так сурово, как обычно. Что касается ребят, они, торжествуя и волнуясь, начали облачаться в костюмы и готовить свои акваланги для спуска под воду. Локационная система, взятая членами экспедиции с собой, передавала данные на мощный компьютер Лены, который непосвященному человеку мог показаться планшетом. Теперь все знали о наличии в корабле большого отверстия идеально круглой формы, пригодного для проникновения внутрь корабля.

Ребята не стали мешкать. Первым плыл Лисица. К его костюму была прикреплена видеокамера, с помощью которой всем оставшимся на баркасе стало хорошо видно то, мимо чего проплывали ребята. Множество герметично закрытых дверей, большинство из которых были задраены. Автоматика давно вышла из строя, но с помощью ручного механизма удавалось справляться с дверями.

Тесные каюты для матросов, каюты побольше для офицерского состава. Общие помещения. Все было покрыто илом, а скелеты погибших моряков провожали вторгшихся в их покои пустыми глазницами.

– Жуткое место. – Лесю передернуло. – Не хотела бы я там очутиться.

– Типун тебе на язык! – испугалась Вероника. – Хоть бы ребята весь корабль побыстрей осмотрели и назад.

– Лучше пусть за один раз все обследуют, чем снова туда спускаются!

– Ну, спуститься-то все равно придется. Ведь что-то нужно будет поднять.

Тела погибших моряков были также покрыты слоем черного ила. Но на многих еще можно было разглядеть остатки обмундирования. И присмотревшись, Кира увидела свастику – один из религиозных знаков древнеиндийского культа, который фашистская Германия использовала в качестве своей эмблемы.

Глаза у Киры от удивления расширились:

– Так судно принадлежало немцам?

Какое-то время все молчали. Видимо, для Вероники и Лены это открытие стало такой же неожиданностью, как и для Киры.

– Ну, немецкое судно, – наконец нерешительно произнесла Вероника. – Ну и что? Все равно же история. Немцы такие же люди. Они тоже хотят знать, где нашли свой последний приют их отцы и деды.

Кира не стала спорить, хотя про себя порядком удивилась. Зачем мучиться и пытаться вскрыть корабль, который принадлежал врагу и был затоплен нашими во время войны? Ведь на дне залива, если поискать, можно найти множество наших родимых судов и подлодок с нашими погибшими моряками. Не лучше ли было начать с них? Нет, видимо, дело тут в другом. Наверное, именно на этом давно затонувшем вражеском судне было нечто, крайне необходимое ребятам.

Конечно, Кира не могла знать о разговоре, состоявшемся на частной квартире между генералом и ребятами. И все же в своих умозаключениях она была весьма близка к истине. Это бы, конечно, порадовало Киру, доведись ей когда-нибудь узнать правду.

– Почему они так долго крутятся в одном помещении?

И действительно, Лисица кружился по одной каюте, словно заведенный. Эдик был с ним. А вот Никита с Дюшей уплыли обследовать остальную часть судна. Но камера была только одна. И поэтому девушки не могли видеть, чем именно сейчас занимаются двое других подводников.

Между тем Лисица уже в четвертый или даже пятый раз обогнул каюту, которая по своей величине и остаткам некогда богатого убранства могла принадлежать капитану судна или же служить кают-компанией.

В этой кают-компании было много дорогих вещей, которые старшие офицеры принесли с собой на судно, ставшее им и домом, и могилой. Все эти вещи заслуживали интереса, но Лисица на них даже не посмотрел. Он в очередной раз обогнул каюту, заглянул всюду, куда смог, но так и не нашел того, что его интересовало. Махнув рукой Эдику, он показал, что они уходят.

Они проплыли по кораблю и оказались на уровне, где также находились каюты. Но это не были каюты членов экипажа. Двери этих кают были герметично закрыты до сих пор, и открыть их не удавалось. Но через застекленные окошки можно было видеть, что внутри каждой каюты находилось по одному человеческому телу. Медленно проплыли подводники мимо этого подводного кладбища. Одна могила – один мертвец.

– Это карцер? Но откуда там столько заключенных? Я насчитала не меньше двух десятков.

– Может быть, на корабле начался бунт? И капитан принял решение уйти на дно, чтобы не позволить мятежу распространиться?

– На немецком судне мятеж? Да у них дисциплина была похлеще, чем у нас на флоте. Нет, думаю, тут дело в чем-то другом. Эти люди были пленниками. Их куда-то перевозили на этом корабле. Что-то пошло не по плану, судно затонуло. А эти люди умерли, будучи так и не выпущенными из своих камер.

– Если так, то к ним относились с большим трепетом. Для каждого пленника полагались отдельные шесть квадратных метров. Учитывая, в какой тесноте жили сами члены экипажа, к этим людям они должны были испытывать особые чувства.

– И все же они были пленниками. Двери-то заперты, их не открыть.

– Но пленники очень ценные. О них слишком хорошо заботились.

Ни Лисица, ни остальные спустившиеся на дно ребята не остановились возле кают, в каждой из которых находилось по одному мертвецу. Они плыли дальше. И вскоре очутились в самой настоящей лаборатории. До сих пор можно было видеть колбы и перегонные аппараты, закрепленные на больших столах. Над всеми этими предметами вдоволь потрудилось время и море. И все же было ясно, что подобное помещение не являлось чем-то рядовым и обычным для военного корабля.

– Что это?

Но задерживаться в этом месте аквалангисты не стали. Запас воздуха подходил к концу. Несмотря на то, что ребята тащили с собой запасные баллоны, пора было возвращаться на поверхность. Подъем прошел благополучно. И скоро все четверо, стуча зубами от холода, сидели на борту баркаса и делились впечатлениями.

– Ух и жуть! Знал бы, что покойники на меня примутся своими пустыми глазюками зыркать, нипочем бы не подписался!

– Видел, сколько их там? Вся команда осталась на судне!

– Завтра легче будет!

– Уже завтра? Нет, мне после пережитого как минимум неделю в себя приходить надо.

Несмотря на подобные заявления, все ребята выглядели бодрыми и полными задора. Они будут спускаться и завтра, и послезавтра, столько раз, сколько понадобится для дела. И не потому, что их к этому принудят каким-то наказанием. Нет, ребята и сами на седьмом небе от счастья, что им выпало такое отличное приключение. Да, жутковатое, но зато тем интересней будет потом вспоминать о нем.

Исключение составлял один лишь Лисица. Он единственный после удачного погружения и подъема был мрачен, задумчив и в общем разговоре участия не принимал. Кира озабоченно смотрела на своего любимого. Насколько она успела изучить Лисицу за эти годы, сейчас у него назревала крупная проблема, которую он никак не мог решить.

Но в чем суть этой проблемы? На судне не оказалось чего-то такого, что там должно было быть и за чем и спускался Лисица? По всей видимости, именно так и получилось. И теперь Кира ломала голову, как бы выведать у Лисицы подробности. Что это за вещь, которой не оказалось на судне? И куда она могла деться, если на судно никто до них не заглядывал вот уже много десятков лет? А последними, кто мог бы вынести с судна ценную вещь, были сами моряки, ныне покоящиеся в полном составе на дне залива.

Именно этот вопрос и обдумывал сам Лисица, пока «Адмирал» двигался к берегу. Он отозвал Эдика в сторону и провел с ним мини-совещание.

– Что делать? В капитанской каюте не было ничего похожего на описанный нам предмет.

– Я видел там сейф.

– Я тоже его видел. Но это самый обычный сейф, думаю, что хранящиеся в нем бумаги безнадежно испорчены водой. Нам же описывали предмет герметично закрывающийся. И совсем небольшой по объему.

– Завтра поднимем этот сейф и посмотрим, что в нем. Возможно, подсказка, куда нам двигаться дальше, будет внутри его.

– Вы займетесь сейфом, а я еще разок сплаваю в лабораторию. Интересно посмотреть, что там есть.

– Одного я тебя не отпущу!

– Брось ты! Что может со мной случиться?

– Нет, я настаиваю.

– Эдик, не заставляй меня напомнить тебе, кто тут главный, – тихо, но внушительно произнес Лисица и уже мягче добавил: – Пойми, что бы это ни было, сначала я должен обследовать его сам, один. Ты присмотришь за Никитой и Дюшей, а я сплаваю в лабораторию.

– А Сашок и Вадя?

– Им тоже следует заняться сейфом из каюты капитана.

Эдик не стал спорить. И хотя он чувствовал в душе какую-то тревогу, происхождения которой объяснить не мог даже самому себе, но промолчал. Эдик был на редкость неконфликтным человеком, если он чувствовал, что его предложение не пройдет, он никогда не отстаивал его с пеной у рта.

Вот и сейчас Эдик кивнул головой, но про себя подумал, что Лисица может воображать себя начальником сколько ему заблагорассудится. Но в первую очередь он его друг. И как друг, уж он проследит, чтобы с Лисицей ничего не случилось. Эдик и сам не мог объяснить, чем так пугает его затонувшее судно. Но в этом месте навечно поселилась смерть. И Эдик чувствовал ее присутствие, холодное и скользкое, всей своей кожей.

На сей раз было решено, что капитан доставит всех в Усть-Лугу. Кира с Лесей хотели повидать Глеба Михайловича или хотя бы узнать в полицейском участке, как идут поиски сумасшедшего Павла. В отделении они пробыли недолго и вышли оттуда разочарованные.

– Глеб Михайлович звонил полчаса назад, сказал, что они обследовали с Барсом большую часть островов, нигде никакого следа пребывания Павла.

Сыщицы знали, что вдоль берега по ближайшим деревням также отправлены патрули. Полицейские показывали местным жителям фотографию Павла, спрашивали, не видел ли кто этого человека. Но пока и от них утешительных результатов не поступало. Павел словно провалился сквозь землю. И подруги, ощущая свою причастность к поискам, ведь именно они упомянули о том, что видели Павла на острове Багоратии, не могли не тревожиться.

Глава 13

Информация поступила лишь поздним вечером. К этому времени все снова собрались дома у Ани. Она приготовила ужин, которого хватило на всех. И после тяжелого и полного событий дня все наслаждались теплом и сытостью.

– Сидишь вот так, – сонно щурилась на пляшущий в русской печи огонь Леся, – и кажется, что все проблемы остались где-то далеко.

Тем неприятней и неожиданней прозвучал звонок на Витином телефоне. Помощник следователя схватил трубку и поднес ее к уху:

– Могу быть свободен? В каком это смысле? А! Понял! Вы его задержали?

Телефон что-то ответил.

– Он во всем признался?

На сей раз телефон говорил с Витей дольше и, кажется, не столь уверенно. Потому что и сам Витя как-то сник.

– Есть, на очную ставку. Всех или только?.. Ага, понял!

Закончив разговор, он повернулся к остальным.

– Ну вот что… Есть новость хорошая и новость плохая. С какой начать?

– С хорошей!

– Павла удалось найти на одном из отдаленных от бухты островов.

– Он сопротивлялся при задержании?

– Совсем нет. Он сильно ослабел от голода. По словам следователя, бак в моторе совсем пустой. Горючего в лодке едва хватило на то, чтобы Павел смог добраться до своего укрытия. Он ждал, что брат приедет за ним, но тот так и не приехал.

– Другими словами, Павел все это время был на том острове, куда его отправил Багор?

– По всей видимости, да.

– И он ничего не знает о смерти брата?

– Нет.

– И о смерти Лидии?

– Ничего.

– А…

– Спросите у Глеба Михайловича сами! – несколько раздраженно перебил Витя. – Я сам знаю только то, что уже рассказал вам. И вот что… Аня… Тебе придется поехать. Глеб Михайлович хочет, чтобы ты, как ближайшая родственница, опознала Павла. Никаких документов у него при себе нет. А Глеб Михайлович хочет, чтобы задержание было проведено по всем правилам. Нужно опознание кого-то из родных задержанного.

Подруги вскочили на ноги:

– Мы тоже поедем!

– Следователь сказал, что вы тоже нужны, – пожал плечами несколько удивленный их активностью помощник следователя. – Вы же единственные, кто может подтвердить факт пребывания Павла в Багоратии. Только вы одни его там и видели.

Поняв, что сейчас они снова должны будут куда-то ехать, Лисица едва слышно застонал. Но он был верным другом. И поэтому лично доставил Киру с Лесей в Усть-Лугу на своем «Феррари». Кира с трепетом ожидала момента встречи Лисицы с его машиной. Но нет, на сей раз все обошлось. Лисица был настолько поглощен какими-то своими мыслями, настолько рассеян, что даже не обратил внимания на царапины на крыле. И звездочку на стекле тоже не заметил!

Конечно, кто-то бы сказал, что и немудрено. Ведь машина после поездок из Гакково в Усть-Лугу и обратно была вся покрыта слоем грязи, под которым затруднительно было заметить такие легкие повреждения. Но будь Лисица в своем обычном состоянии, он бы их разглядел, можно было не сомневаться. Вот как его зацепило то, что оказалось, вернее, чего не оказалось на затонувшем судне.

В отделение подруги вбежали первыми. Им не терпелось посмотреть на брата Багра, о котором они столько всего слышали. И они его увидели. Это был тот самый худощавый мужчина с большими выпуклыми глазами, который перебегал перед ними дорогу в ночи.

– Здравствуйте, – поздоровались с ним подруги.

Но Павел лишь вскинул на них пустой взгляд, ничего не ответив и не отреагировав на их появление. То ли он их не узнал, то ли вообще не помнил. Однако когда в отделение вошла Аня, то Павел повел себя совсем иначе. Он вскрикнул, а потом сделал попытку спрятаться под стол. При его крупном телосложении такая попытка могла бы закончиться для стола трагически.

Поднялась суета, во время которой Кира с удивлением наблюдала за поведением Павла. Даже после того, как сумасшедшего извлекли из его укрытия, он дрожал всем телом и старался держаться от Ани и ее спутника подальше.

Наконец появился следователь. Он властно усадил Павла рядом с собой, поставил перед ним чашку со сладким чаем и положил булочку. Булочка исчезла во рту у Павла мгновенно. А горячий чай он стал пить маленькими глотками, чтобы не обжечься, и явно наслаждаясь его вкусом.

– Паша любит сладкое, – доверчиво поделился он со следователем.

– Ну вот и хорошо, – произнес следователь, ободряюще похлопав Павла по колену.

Затем повернулся к остальным и озабоченно произнес:

– Мы тут немного уже побеседовали с Павлом, познакомились. Не знаю, можем ли мы полагаться на его показания, все-таки с головой он не дружит, но вкратце суть дела обстоит примерно так…

Как и подозревали сыщицы, Багор прятал своего бедного безумного брата у себя на острове почти два года. Сбежав из больницы, Павел добрался до острова на украденной им лодке. Обнаружив Павла в своих владениях, Багор не стал поднимать шума. Возможно, он был даже рад тому, что кто-то разделит его одиночество. Лодку он вернул, ее даже не успели хватиться. А самого Павла оставил у себя.

– Я прятался, когда к брату приезжали гости, – неожиданно произнес Павел. – Мы играли. Ап! И я в гротике! Ап! Брат за мной приходит. Брат хороший, я его люблю.

Голос у Павла оказался неожиданно тонким и высоким. Диссонанс этого женского голоса и крупного мужского тела и бороды был просто удивительным.

Умственное развитие Павла остановилось где-то на уровне младшего школьника. Тем не менее он был физически сильным мужчиной. И если бы захотел, то мог бы убить и Лидию Никаноровну, и Юру, и Багра. Если бы захотел или… или если бы кто-нибудь смог его убедить в том, что происходящее всего лишь игра, дружеская потеха и ничего больше.

Пока Павел наслаждался горячим чаем и еще одной булочкой, которая исчезла так же быстро, как и первая, следователь рассказывал о том, как им удалось найти Павла.

– Без Барса мы бы не справились ни в жизнь. Это он нашел Павла. Тот лежал под кустом, для тепла закрывшись с головой травой, и спал. Скорее всего, он бы умер от голода или переохлаждения. Без собаки мы бы его ни за что не нашли. Тем более что лодку он затащил на берег и забросал ее сухим хворостом и ветками деревьев, сделал незаметной.

По словам следователя, Павел был страшно рад видеть их, а больше всех Барса. Пес тоже будто обезумел от радости. Он визжал и прыгал на грудь к Павлу, обнимал того передними лапами и лез целоваться.

– Таким я его даже с Багром никогда не видел. Багра пес все-таки побаивался, уважал. А к Павлу… Такая в собаке радость проснулась… У меня просто слезы на глаза навернулись, хотя и я не из чувствительных.

– Скажите, теоретически Павел мог приплыть на остров, совершить убийство, а потом вернуться назад в свое убежище?

– Чисто теоретически – запросто. Мотор на лодке у Багра стоит мощный. И вряд ли Багор отправил брата без запаса бензина. И еще одна деталь… Багор вряд ли отправил Павла на дальние острова. А мы нашли Павла на острове, от которого до Багоратии добрых тридцать с лишним километров.

– Как далеко он забрался!

– И еще мне кажется, Павел чем-то напуган. Но, конечно, я не специалист, работе с умственно отсталыми людьми не обучен, могу и ошибаться. Просто мне так кажется. Павел разговаривает о чем угодно, но только не о том, чем он занимался в последние дни.

Подруги наблюдали за Павлом. Мужчина очень старался вести себя хорошо, сидел, сложив руки на коленях. Но ему это плохо удавалось, он то и дело срывался. То звал к себе Барса, который с радостным визгом неизменно подбегал к любимому хозяину. То разглядывал свои пальцы, радостно улыбаясь при этом. То топал ногами, то строил рожи своему отражению в зеркале. Одним словом, Павел больше напоминал проказливого мальчишку-семилетку, чем взрослого человека.

– Попробуй ты с ним поговорить, – шепнула Кира на ухо подруге.

– Почему именно я?

– Мне кажется, ты ему понравишься.

– Но почему я? Пусть Аня! Она же его ближайшая родственница!

– Аню он боится. А тебя все дети любят. Иди к нему!

И Кира подтолкнула оробевшую Лесю поближе к Павлу. Тот вскинул на девушку глаза и радостно заулыбался:

– Красивая… Дай!

Он потянул Лесю за белокурый локон и снова засмеялся:

– Мягко. И пахнет вкусно! Я тебя съем! Ам!

Внушительных размеров челюсти с безупречными зубами щелкнули возле щеки Леси. Испуганно взвизгнув, девушка отпрянула назад. Павел искренне расстроился.

– Глупый! Дурак! – принялся бить он самого себя по голове. – Напугал! Наказать! Запереть в чулан! К крысам!

Но тут же Павел расстроился еще больше.

– Нет, не надо! Паша боится крыс! Они плохие! У брата нету крыс! Паша не хочет опять к крысам!

Крыс Павел явно боялся так сильно, что от жалости к самому себе заплакал. И тогда Леся сделала то, что сделала бы всякая сердобольная женщина на ее месте. Она вернулась обратно к Павлу и погладила того по голове с густыми волосами, в которых какого только мусора не запуталось.

– Паша очень хороший, – участливо и ласково произнесла она. – И у Паши много друзей. Пашу все любят.

Павел перестал плакать и доверчиво взглянул на Лесю:

– Правда?

– Я тоже твой друг. Ты хочешь со мной дружить?

Павел обрадованно закивал головой. Леся приободрилась. Похоже, договориться с Павлом будет куда легче, чем ей казалось вначале. Надо только забыть о теле взрослого мужчины и постоянно помнить, что перед тобой маленький мальчик, нежный, ранимый, доверчивый и… и увы, не очень умный.

– Паша, ты играл с братом в прятки?

– Да, мы это любим! Очень весело! Я, брат, Барсик! Нам было хорошо на острове! Где брат? Он еще купается? Почему так долго? Почему он не приехал за мной? Он меня бросил? Он меня не любит больше? Я ему надоел?

Голос Павла снова начал дрожать, и в нем послышались слезы. Лесе пришлось удвоить свои усилия. Она взяла Павла за руку и как можно ласковее произнесла:

– Брат не смог за тобой приехать. Ему… ему пришлось уехать.

– Уехать? Куда? Когда он вернется?

Беспокойство Павла за брата было настолько искренним, что невозможно было даже подумать о том, что это Павел убил Багра. Но оставался еще вопрос с Лидией Никаноровной. К ней-то у Павла теплых чувств точно не было.

– Паша, а ты помнишь Лидию?

– Толстую Лидку?

Проговорив это, Павел снова затрясся всем телом.

– Не хочу, – повторял он, – не хочу… Плохая, злая, крысы… не хочу к крысам!

– Лидия Никаноровна сажала тебя в сарай к крысам?

– Злые крысы! Кусачие! Глазки быстрые, зубки острые, ням-ням – и съедят Пашу!

Павел явно повторял чьи-то слова. И нетрудно было предположить, чьи именно. Стремясь добиться от Павла повиновения, Лидия Никаноровна не стеснялась прибегать не только к угрозам, но и к физическому наказанию.

Но внезапно лицо Павла посветлело.

– Нет! – воскликнул он. – Злая Лида умерла! Я знаю! Она мертвая! Она не отправит Пашу к крысам! Никогда!

И бедный безумец разразился радостным смехом.

– Никогда! – повторял он, давясь хохотом. – Никогда больше не отправит!

Леся снова взяла Павла за руку.

– Пашенька, милый, расскажи нам… Расскажи о том, где ты видел толстую злую Лиду мертвой? Где это было?

– Там… там… У брата. Брата не было. Лидка спала в его доме. Зачем? Почему? Она не должна была там жить. И Юра не должен! Что они делали в доме? Почему они спали? А где брат? Где он?

Леся взглянула на следователя. Понимает он, что происходит сейчас? Павел был в доме у своего брата, когда там уже обосновались Лидия и Юра. Судя по слегка отвисшей нижней челюсти Глеба Михайловича, тот отлично все понимал. Но вот ведь умничка! Молчал при этом! Молчал, явно опасаясь, как бы неуместный вопрос не прервал тонкой нити взаимопонимания между Лесей и бедным безумцем.

– Брат уехал, Пашенька, – ласково и успокаивающе произнесла Леся. – Он вернется. Надо подождать.

– Да! – с готовностью откликнулся Павел. – Хорошо! Я буду ждать. Вместе с Барсом. Да, Барс? Мы будем ждать брата?

Барс гавкнул, и Павел радостно заулыбался, хотя на ресницах у него еще висели слезы. Бедняга так легко переходил от грусти к отчаянию, а от отчаяния к самой чистой и светлой радости!

– Брат вернется, – твердил он с улыбкой. – Хорошо. Паша рад. Паша подождет.

– Пашенька, а что же с Лидой? Что с ней было? Где она сейчас?

Ох, не надо было ей это спрашивать! Павел вновь задрожал.

– Нет, нет! Злая! Она злая!

– Лидия плохо к тебе относилась, я понимаю. Но это все в прошлом. Больше она не причинит тебе вреда.

– Нет! Лида строгая, но она не плохая! Это она! Она – плохая!

Дрожащий палец Паши указывал в сторону Ани. Указательный палец с черной траурной каймой под ногтем и заскорузлыми заусенцами, как у всякого, кто живет в холодном и влажном климате, указывал в сторону племянницы.

И Паша почти кричал:

– Аня очень плохая! Очень! Обижала Пашу! Била! Много раз! Это она… она там была!

– Где была?

– Там!! Зачем? Злая! Злая Аня! Она хотела, чтобы толстая Лидка умерла! Погналась! Не хочу к крысам! Не хочу!

Павел вновь был близок к истерике. Лесе понадобилось много усилий, чтобы успокоить Павла. И то он затих лишь после того, как его увели в соседнее помещение и оставили там вместе с Лесей и Барсом. Втроем они приятно и мирно поиграли в крестики-нолики, жмурки и даже прятки, так что Павел совсем забыл о своих страданиях. Между тем как в соседнем кабинете другие люди играли в совсем другие, куда более коварные и жестокие игры.

– Анна, – обратился к замершей девушке следователь, – и как вы прокомментируете то, что сказал свидетель?

– Вы про моего безумного дядю Пашу? А что он сказал?

– Разве вы не поняли? Фактически он обвинил вас в смерти Лидии Никаноровны.

– Не понимаю, о чем вы! Да и как можно верить словам безумца?

– А если я скажу, что в чае, который вы оставили для матери, была обнаружена приличная доза белладонны? Лекарственной травы, способной вызывать глубокий сон.

– И что?

– Вы ведь медик, Аня. И это вы составляли травяной чай для Лидии Никаноровны. Его она взяла с собой на остров, его заварила перед сном.

– И что?

– Этим чаем она угостила также Юру. И парень тоже проспал всю ночь как убитый.

– И что?

Аню как будто зациклило. Она повторяла свое «и что?» с таким упрямством, словно заезженная пластинка.

– Это ведь вы убили Лидию Никаноровну? – тихо спросил у Ани следователь. – Она была вздорной старухой, сварливой и недоброй. И еще она была очень жадной. Это ведь она покупала вам туфли и прочие наряды, что есть на вас? Я не большой знаток моды, но даже я понимаю: одеты вы ужасно. Наверное, ваша мать выбирала для вас что подешевле?

– Брала с раскладушек, – тихо произнесла Аня. – Но что с того? Она была моя мать! Такая, какая есть. И я ее любила! Да, да! Не смотрите так на меня! Маму свою я любила!

Следователь недоверчиво покачал головой. И словно испугавшись, Аня закричала:

– И не смотрите на меня так! У меня есть алиби! Да! Съели? Ту ночь, когда убили маму, я провела не одна!

– С кем же вы были?

– С ним! С Витей!

И на глазах изумленного следователя Аня ткнула пальцем в сторону Вити.

– Он ночевал у меня в доме. В моей кровати! Вот так-то! Мы с ним были вместе! Витя, скажи им!

Теперь все взгляды были прикованы к помощнику следователя. Но он не торопился подтвердить слова Ани. Парень стоял красный и казался сильно смущенным.

– Аня, – наконец пробормотал он, – даже не знаю, что и сказать. Конечно, я понимаю ваше состояние… Вы на меня надеялись… Но я не могу подтвердить ваше алиби.

– Витя!

Взгляд Ани был полон отчаяния и недоумения. Подруги могли поклясться: Аня была уверена, что Витя подтвердит ее алиби.

– Витя… но как же так? Ведь я же говорю правду!

– Простите, – уже тверже произнес помощник следователя, – но я не могу подтвердить то, чего не было!

И он сделал несколько шагов в сторону Глеба Михайловича, оставив Аню в полном одиночестве. Девушка заломила руки:

– Но как же так, Витя? Ведь мы провели ту ночь вместе! Помнишь? Мы договаривались!..

– Ни о чем мы с тобой не договаривались.

Витя был смущен, но держался твердо.

– Чего не было, того не было, – произнес он, взглянув в глаза следователю. – Не представляю, о чем говорит задержанная.

– Я не задержанная! – дико завизжала Аня. – Я тут ни при чем! Это все он! Это его затея!

Аня тыкала пальцем в сторону своего бывшего поклонника и выглядела словно безумная. Глядя на нее сейчас, подруги легко могли поверить в ген безумия, гуляющий в семье Ани из поколения в поколение. И кажется, он задевал не только мужскую часть семьи, женскую он также не обошел своим вниманием. Во всяком случае, сейчас Аня очень походила на своего дядю Пашу во время одного из приступов, одолевающих беднягу.

Началась форменная кутерьма. Аня носилась по комнате, пытаясь догнать Витю. Она схватила со стола следователя тяжелую пепельницу, запустила ее в Витю, промазала и угодила в лицо Эдика. Хорошо еще, что тот успел заметить летящий в него тяжелый металлический предмет и вовремя уклонился. И все равно пепельница задела его по скуле, оставив там кровоточащую царапину.

– Держите ненормальную! – возмутилась Кира. – Где охрана?

Вбежала охрана. Но даже двоим крепким полицейским не сразу удалось скрутить Аню. Она вырывалась из рук мужчин, ускользая от них, словно угорь.

– Это ведь все ты придумал! – кричала девушка, прыгая по комнате и пытаясь догнать Витю. – Гад! Почему ты меня подставляешь? Я никого не убивала!

Наконец Аню удалось остановить. Полицейским помогли Лисица и Эдик. Только после этого Аню удалось скрутить и несколько угомонить. И все равно, пока ее не увели, Аня продолжала гнуть свою линию:

– Можете мне не верить, но это он мне все уши этим островом прожужжал! Только и слышно было, что это мы его должны получить! Нельзя, чтобы остров достался Юре и маме. Надо его себе оставить, дождаться, пока там все деревьями покроется, потом и продавать. Тогда за него в десять раз больше против сегодняшнего взять будет можно!

Вот в последние слова Ани подруги охотно поверили. Для рачительной Ани был принципиальным вопрос о том, чтобы никто другой не нажился бы там, где могла поиметь выгоду она сама. И все же почему она решила сделать козлом отпущения именно Витю? Более неудачной кандидатуры выбрать было нельзя.

Когда Аню увели, все недоуменно переглянулись:

– Неужели это она?

– Аня – жестокая убийца? Отправила на тот свет мать, брата и, возможно, отца?

– И все ради обладания островом единолично?

Но чем больше думали подруги о том, могла или не могла поступить Аня таким образом, тем отчетливей понимали: да, могла. Чисто физически Аня была очень вынослива и сильна. В одиночку она обрабатывала большой участок, умудрялась содержать мелкую живность, ухаживать за матерью и еще работать медсестрой.

Что касается характера девушки, то Аня была прижимистой, скупой, да что там говорить – попросту жадной! Мысль о том, что ей придется делить прибыль от продажи острова с матерью и братом, была ей невыносима. Не говоря уж о том, что продажа острова в его теперешнем виде не могла идти ни в какое сравнение с прибылью, какую можно было получить за остров, уже покрытый лесом.

Вот о чем думала Аня все это время. Глупо продавать то, что является хорошим вложением средств. Но зачем Ане в таком случае было убивать Багра? Отец ведь только и старался, что облагородить остров. Или же смерть Багра действительно явилась трагической случайностью? Но даже если и так, именно его смерть положила начало бесчинствам Ани.

– Отец умер, остров должен был быть поделен между тремя наследниками – Аней, Юрой и Лидией Никаноровной. Аня делиться не хотела категорически. К тому же она считала, что продажа острова сейчас – это невыгодное предприятие.

– Но убийство родной матери…

– Лидия Никаноровна была сложным человеком. Она много и часто обижала своих родных. Ане с ней было нелегко. Мать отнимала у нее все деньги, покупала ей самую дешевую и уродливую одежду. Не отпустила в большой город, фактически превратила дочь в свою рабыню. Работа в школе, заботы по хозяйству, уход за больной матерью. Ничего другого Аня в своей жизни не видела. Она могла возненавидеть такую жизнь, а заодно и свою мать.

– Но все же убийство…

– Уверена, оно Ане далось нелегко. Помнишь, с каким трепетом она слушала отчет Вити о вскрытии Лидии Никаноровны? И как обрадовалась, когда Витя сказал, что Лидия Никаноровна была безнадежно больна?

– Да! Она вздохнула с облегчением, когда услышала, что ее мать все равно бы больше полугода по состоянию здоровья не протянула.

– Аню это так порадовало, потому что она собственноручно отправила мать к праотцам. А взвалить вину пыталась на своего брата.

А в том, что Аня была способна на убийство Юрки, даже никто и не сомневался. Открытая неприязнь, которую демонстрировала Аня по отношению к брату, легко могла перерасти у нее в ненависть. Особенно когда на кону были большие деньги, до которых Аня так охоча.

– Тюкнула парня по башке, и все дела! Сил у нее на это хватило!

Да, маленькая и даже миниатюрная Анечка обладала железными мускулами. Она сама рассказывала подругам о том, как ворочала болевшую Лидию Никаноровну. А ведь в покойной было веса больше центнера. Да и работая по хозяйству, Анечка легко поднимала коромысло с двумя ведрами. Сами подруги, разок попробовав, быстро отказались от этой затеи. У них заболели спины, руки и плечи уже после одной прогулки до колодца и обратно. А ведь Аня таскала такие ведра частенько. Канализации и водопровода в доме у Лидии Никаноровны не было. Да и зачем они вообще были нужны ей, когда рядом постоянно находилась бессловесная преданная матери дочь? Пустая трата денег!

– Вот что, – решил следователь, когда все немного успокоились. – Пусть красавица посидит у меня денек-другой. За ночь она обдумает свое положение, а мы ее дом обыщем. Глядишь, чего и найдем. Тогда и разговор у нас с Аней легче пойдет.

И кивнув головой, словно одобряя свои собственные слова, следователь продолжал:

– Теперь что касается Павла…

Тут у следователя ясности мысли не было, он быстро забуксовал.

– Павла мне еще нужно будет допросить… Да… Вот только в состоянии ли он говорить? А, Леся? Вроде бы ты нашла с ним общий язык. Что скажешь?

И следователь вопросительно взглянул на девушку, которую все теперь считали опекуншей сумасшедшего. Леся не стала кривить душой.

– Павел очень устал. Он вымотан и истощен морально и физически. Ему сейчас нужен отдых, чтобы восстановить свои силы.

– Согласен. Когда Павел успокоится, с ним будет проще говорить. Другой вопрос: где он будет отдыхать? У нас? В отделении?

– У вас, пожалуй, отдохнешь, – улыбнулась Леся. – Нет, конечно. Надо забрать его домой.

Она это сказала и поняла, что ровным счетом не представляет, куда можно забрать Павла. Дома у Ани, где больной жил прежде, сейчас будет проводиться обыск. Присутствие при обыске вряд ли станет для Павла хорошим санаторием. Как бы ему совсем худо не стало.

– Мы можем взять парня с нами, – послышался голос Лисицы.

– С вами? Но куда?

– На остров, – пожал плечами Лисица. – Разве это не очевидно? На берегу нам делать нечего. Мы возвращаемся в Багоратию.

Павла нужно вернуть на остров! Отличная идея! Сумасшедший явно был счастлив там. И пусть Багра теперь на острове нет, но Павел отличался большим терпением, он был согласен ждать возвращения своего брата сколько угодно долго. С этим проблем не возникнет.

– И Барс будет с ним. Павел привязан к псу.

– Я тоже поеду с вами! – неожиданно вызвался Витя и тут же спохватился: – Разрешите, Глеб Михайлович?

– Поезжай, – отозвался следователь. – За Павлом пригляд нужен, это ты верно решил. Всех подозрений мы с него еще не сняли. Хоть и не похож бедолага на убийцу, а все же лишняя предосторожность никогда не помешает.

Было видно, что следователь рад до чертиков, что ему самому больше не придется никуда тащиться. На рассвете все умотают обратно на остров, а он наконец сможет осуществить свою мечту. Сможет вернуться домой, лечь в теплую постель и сполна насладиться уютом и заботой своих близких. А уж они, надо полагать, изо всех сил позаботятся о вернувшемся домой отце-кормильце.

Вот только перед этим требовалось еще наведаться в дом Ани. Друзьям – чтобы собрать свои вещи и забрать остальных участников экспедиции, а следователю и Вите – для того, чтобы провести обыск.

– Побудете в качестве понятых.

Отказать ему друзья не посмели. Впрочем, обыск не затянулся. Было найдено несколько улик, которые однозначно указывали на вину Ани.

– Теперь можете плыть! – с легким сердцем разрешил всей компании Глеб Михайлович. – Семь футов вам под килем!

Следователь даже вышел на берег, чтобы лично убедиться в том, что они все отплывают. Своей радости он даже не скрывал. Вся беспокойная компания уматывала обратно на остров. А за тем, чтобы на острове не произошло нового несчастья, присмотрит Витя. Впрочем, его роль охранника становилась чисто номинальной после двух сенсационных находок в доме у Ани.

Первое, что нашли полицейские, был камень. Похоже, Аня использовала его в качестве пресса для кадушки с огурцами или квашеной капустой. Но именно на этом камне были найдены следы крови и даже несколько прилипших волосков вроде тех, что пышно кудрявились на голове у Юры.

– Вот и орудие убийства Юры. Никакого сомнения в том, что именно этим камнем и был убит парень.

И второй находкой стала веревка, на которой Аня сушила белье. Аня ее использовала для сооружения сушилки у себя во дворе. И она, по свидетельству экспертизы, была подозрительно схожа с удавкой, которую использовал убийца Лидии Никаноровны.

– Ну, вот и вторая улика. Анечка лихо расправилась со своими родственниками. Теперь ей не выкрутиться.

Отплывая от берега, друзья испытывали смутные чувства. Конечно, вернуться на остров было правильной идей. Более того, это было для членов экспедиции единственно возможным решением. Оставаться на берегу в доме у преступницы никто из участников экспедиции больше не хотел и не мог. И сыщицы в том числе. Как раньше они радовались представившейся возможности покинуть остров Багоратию, так теперь они радовались, возвращаясь назад.

– Пусть там голо, скучно и холодно, но зато убийц там больше нету.

– Да и убивать больше некого, – невесело пошутила Кира. – Всех уже убили.

И все же нельзя сказать, что возвращались на остров друзья в радужном настроении. Нет, что ни говори, только законченный псих мог любить такое неуютное и необжитое место. Но Павел, сколько могли видеть его спутники, искренне радовался и с нетерпением ждал отправления на остров. Всю дорогу он провел на носу баркаса, вглядываясь вперед и надеясь первым различить очертания острова. Барс ни на секунду не отходил от брата своего хозяина. Кажется, он полностью признал в Павле нового друга и господина.

Именно эти двое первыми прыгнули на причал, даже не дожидаясь, когда баркас будет толком пришвартован. Это вызвало целую бурю негодования у капитана, любившего во всем порядок и точность. Но ни Барс, ни Павел даже ухом не повели в сторону бушующего капитана. Старый вояка мог сколько угодно плеваться от бешенства, Павла и Барса уже и след простыл.

Остальные поднимались наверх к своему лагерю далеко не так весело. Рассвет еще только наступил. Вокруг было туманно и сыро. Обычная для здешних мест погода. Но легче от этого не становилось. Едва шагнув на остров, подруги поняли, он их тяготит. Да, в доме у Ани оставаться нельзя, но это еще не значит, что они должны жить тут.

Да и у остальных нервишки стали сдавать. То и дело слышались фразы:

– Глаза бы мои этого острова никогда не видели!

– Надоело тут до чертиков!

– Собрать лагерь и при первой же возможности линять отсюда!

И поэтому, улучив момент, Кира отвела Лисицу в сторонку для разговора:

– Долго ты еще намерен возиться со своим затонувшим корытом?

– Даже не знаю, что тебе ответить.

– Учти, не только мы с Лесей рвемся отсюда прочь. Остальным здесь тоже приелось.

– Просто не знаю.

– Как не знаешь? Сколько нам тут еще торчать?

– Все очень запуталось.

Кира возмутилась:

– Это ты все нарочно путаешь! Вчера вы уже проникли внутрь судна. Сумели даже открыть внутренние перегородки. Вы осмотрели все судно! Чего еще вам надо?

– Ну, допустим, мы осмотрели только небольшую его часть. И мы… мы не нашли того, за чем приплыли.

– Что это такое?

Лисица колебался недолго.

– В конце-то концов, – пробормотал он, – какого черта? Слушай! Мы должны были найти в каюте капитана несгораемый шкаф.

– И он там был! Я его видела!

– Был, да другой.

– Другой?

– Тот меньших размеров, годный для переноски, и он должен быть полностью герметичен.

– Но такого сейфа нигде на судне ты не нашел?

– Пока что нет.

– И что будешь делать?

– Искать.

– И… и как долго?

– Пока не найду.

– Ну а если не найдешь, тогда что?

– Не знаю.

Опять «не знаю»! Кира была готова прийти в отчаяние. Но в то же время она понимала: Лисица не специально мучает ее. Он и сам мучается, не зная, что предпринять.

– Просто я хочу понять, сколько еще нам предстоит оставаться на острове, – примиряющим тоном произнесла она.

– Я хорошо тебя понимаю, Кира. Мне самому этот остров надоел хуже горькой редьки. Но что я могу поделать? У меня есть приказ. И пока я его не выполню или не докажу, что выполнение приказа невозможно, я отсюда не уеду. Но ты… Ты – другое дело. Ты можешь уехать!

– Без тебя? Ну уж нет!

– Кира, серьезно, я даже настаиваю, чтобы ты уехала.

Лисица был необычайно нежен. Он держал руку Киры в своей и поглаживал ее очень осторожно, очень трепетно и ласково.

– Я надеялся, что мы с тобой проведем незабываемо приятный отпуск на острове. Не думал, что все так закрутится. Я хотел доставить тебе удовольствие. А видишь, как все обернулось. Тебе совсем необязательно оставаться ради меня в этом жутком месте. Ты и Леся – вы вольны покинуть остров в любое время.

– Я остаюсь. И Леся, уверена, решит точно так же.

– Нет, Кира, подумай хорошенько, – мягко настаивал Лисица, – если ты думаешь, что я обижусь на тебя, то нет. Этого не произойдет. Я даже буду рад, зная, что ты у нас дома, что тебе ничто больше не угрожает. И что ты живешь спокойно.

В словах Лисицы был скрыт какой-то подтекст. Но Кира не понимала, что именно гнетет ее друга. Неужели невыполненное задание может иметь для него губительные последствия?

Внезапно Лисица сам заговорил о том, о чем молчал до сих пор:

– Кира, мы с тобой никогда не говорили о том, чем я сейчас занимаюсь и где работаю. Я думаю, пришло время.

– Не трудись, – остановила его Кира. – Я давно знаю, что на работу тебя устроил наш Таракан. И также я знаю, что он всю свою жизнь прослужил в разведке. И даже если бы у меня по арифметике в школе были двойки, я бы все равно сумела правильно сложить один и один. Ты работаешь там же, где всю свою жизнь прослужил наш Таракан.

– Верно. Долгие, долгие годы на страже покоя страны. За эти годы невольно обзаведешься и союзниками, и недоброжелателями. Думаю, что последних у Таракана хватает. В последнее время старик сам не свой.

Кира кивнула. Она тоже видела, как сдал их неутомимый прежде Таракан. Он уже не сновал по поселку из одного конца в другой, проверяя и выявляя недостатки, тут же их устраняя и вновь берясь за дело. Теперь Таракана можно было увидеть в поселке крайне редко. Где он бывает и чем занимается, не знал никто.

– Таракан очень скрытен. Он мне ничего не рассказывает о своих проблемах. Но я чувствую, они у старика есть. И я думаю, что дело в его противниках. Они ополчились против старика, мечтают избавиться от него окончательно. Он хоть и в отставке, но до сих пор у многих словно шило в заднице.

Например, у их собственного руководителя. Разумеется, вслух Лисица этого не сказал, чтобы не расстраивать Киру еще больше. В конце концов это всего лишь его предположение.

А Кира, как могла, пыталась подбодрить своего друга:

– Но пока у Таракана есть союзники вроде тебя и Эдика – у недругов вряд ли получится спихнуть старика со счетов.

Лисица недолго помолчал. Выглядел он невесело. И слова Киры как будто не сильно его ободрили.

– Знаешь, что меня удивило с самого начала этой экспедиции? – произнес он.

– Что?

– Все ребята в моей команде прежде не были знакомы между собой. Нет, разумеется, иногда мы виделись, но работать вместе нам не приходилось.

– Никогда?

– Нет.

– Странно.

– И еще одно… Все члены моей команды… Мы – пришлые.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, с нами в отделе работают те ребята, чьи отцы и деды сами служили и таким образом обеспечили для своих детей почти безоговорочное поступление на ту службу, где повезло оказаться и мне. А есть такие… вроде меня, кого взяли за их личные заслуги. Нет, я не говорю, что среди папенькиных сыночков нету достойных ребят. Есть, и даже очень много. Но имеется там и балласт – сытый, наглый и уверенный в собственной вседозволенности. Папа генерал всегда прикроет сыночка. А друзья генералы еще и помогут повернуть дело таким образом, что сыночек окажется в героях.

– Этому есть одно название. И такая практика существует во многих местах.

– Да, но мне кажется, что сейчас дело куда серьезней. Наш руководитель что-то задумал против меня и остальных ребят. Ведь все мы, кто приехал на остров, именно такие – пришлые! А вот человек, который нас сюда направил, он как раз из враждебного лагеря. Я навел об этом человеке справки. У него трое сыновей – двое родных и один приемный. Все служат. Кроме того, его дочь также вышла замуж за военного. Все его внуки, что мальчики, что девочки, отправились в военные училища. Теперь они сами женились или вышли замуж, у них тоже родились дети… дальше продолжать?

– И их дети в будущем тоже пополнят собой ряды силовых структур.

– Верно. Это получается уже какая-то сеть, паутина. И в середине паутины сидит – Он! Этот человек сказал, что нам поручается ответственное задание. Задание, ради выполнения которого многие бы отказались от другой работы. Задание почетное, сулящее огромные блага, но в то же время и довольно легкое, даже примитивное. И вот я думаю: если задание такое уж легкое, почему этот миляга не поручил его кому-нибудь из своих внуков? Любой из них был бы благодарен деду за такую протекцию.

– Выходит, задание не такое уж легкое.

– Вот-вот. И поэтому на душе у меня неспокойно. А что, если все эти смерти – это…

– Дело рук твоего генерала? – договорила за приятеля Кира. – Да нет! Глупости!

– Мне тоже не верится. Похоже, тут что-то другое. И все равно на сердце у меня неспокойно. И с каждым днем становится все неспокойней. Поэтому я был бы рад, если бы ты вернулась домой. В «Чудном уголке» тебе и Лесе точно ничего не грозит. А тут… Уезжай, так будет спокойней и мне, и тебе!

– Какое там спокойствие, когда рядом нету тебя! Нет, я останусь и проторчу на этом острове сколько нужно.

И сама ужасаясь своей самоотверженности, Кира спросила невольно дрогнувшим голосом:

– Надеюсь, мы тут на острове пробудем еще… не больше недели?

– Не знаю.

Сердце у Киры окончательно упало, но она постаралась не подать виду. Улыбнулась и взяла Лисицу под руку.

– Ну и плевать! Главное, что мы с тобой будем вместе.

– Ты и правда этого хочешь?

– Конечно! – рассмеялась Кира и прибавила: – Дурачок ты у меня все-таки, хотя и страшно умный!

Лисица заключил свою подругу в объятия.

– Если бы ты знала, как я мечтаю снова вернуться в наш «Чудный уголок»! – тихо произнес он. – Как бы мне хотелось, чтобы никогда не существовало этого дурацкого острова и не было бы симпатяги генерала с его мутным взглядом и таким же мутным заданием. Как бы я хотел просто жить с тобой в нашем домике, встречать вместе рассвет и провожать закат.

Грусть, прозвучавшая в словах Лисицы, заставила сердце Киры биться чаще. Стараясь не показать ему своей тревоги, Кира с энтузиазмом воскликнула:

– Так все это у нас еще будет. Почему такое траурное настроение?

– Не знаю. Что-то вдруг накатило.

Лисица выпрямился и вроде бы даже вытер глаза.

– Прости меня, – произнес он. – Действительно, не понимаю, что со мной. Сейчас все пройдет.

Кира молча взяла своего друга под руку. И вдвоем они медленно, наслаждаясь последними мгновениями близости и уединения перед тем, как присоединиться к остальным, пошли наверх.

Глава 14

Сразу после того, как друзья вновь разбрелись по своим палаткам и разложили вещи по прежним местам, встал вопрос о новой отправке к месту проведения работ. На сей раз девушки остались на острове вместе с Павлом и Витей. Леся не хотела оставлять безумца без своего присмотра, а Кира не хотела оставлять Лесю. Она считала, что Леся недооценивает опасность, исходящую от Павла.

Они знают безумца совсем недолго. И это сейчас он такой покладистый и мирный. А ну как у него случится приступ бешенства? Вот правильно Витя решил, что нельзя оставлять Павла без наблюдения. А остальные как увидели прячущегося под стол безумца, сразу уверились в его безобидности. Даже следователь и тот признал, что не видит в Павле угрозы.

– А вдруг это не так? Вдруг Павел просто хитрит? Безумцы часто идут на различные уловки, чтобы усыпить бдительность своих сторожей. Ведь удрал же Павел из больницы! Значит, не такой уж он и послушный.

Уговаривала Кира прежде всего саму себя. Ей отчаянно хотелось отправиться с Лисицей, но также тянуло остаться на острове. Девушка буквально разрывалась напополам, не зная, кому отдать предпочтение. И в конце концов осталась с Лесей, как блолее слабым звеном.

Да и какой от Киры будет прок на баркасе? Пусть Лисица спокойно обследует свое разлюбезное ржавое корыто, а она поможет Лесе успокоить и разговорить Павла. Это тоже очень важное дело. Ведь если безумец возвращался по ночам тайком на остров, то он мог знать куда больше, чем сказал до сих пор.

Эдик стоял на палубе рядом с Лисицей, глядя на машущих руками им вслед Киру с Лесей.

– Ты не боишься оставлять девчонок с Павлом одних? – спросил он у своего друга.

– С ними же еще Витя.

– Единственный, у кого из всех вас голова на плечах, а не горшок с розовыми соплями! – сердито проворчал Эдик.

– Ты это о чем?

– Стоило Павлу заикнуться, что он видел Аню ночью на острове, как вы все сразу ему поверили. А вдруг он соврал? И вообще, он ничего внятного не произнес. Да и следователь тоже хорош! Как можно принимать всерьез слова психически больного человека!

– Когда на острове случались все эти ужасные и трагические вещи, то и Павел был где-то поблизости. Он сам в этом признался.

– Даже если и так! Он сколько раз возвращался на остров? Один? Два раза? И что он делал на острове? Об этом ты не думал?

– Павел не убийца. Ты же видел, настоящая преступница поймана и изолирована.

– Это ты про Аню говоришь?

– А про кого еще? Или ты не веришь в Анину причастность к преступлениям?

– У меня есть сомнения насчет степени ее виновности. Мне кажется, девочку кто-то подставил.

– Ты это серьезно говоришь? У нее ведь нашлись удавка и камень, которым убили Юрку.

– Вот именно! И зачем она притащила их к себе домой, как по-твоему?

– Чтобы потом использовать их в хозяйстве. Ты же помнишь, какая она прижимистая. Только о дополнительных тратах, которые ее разорят, она и говорит.

– Но даже самая скупая на свете женщина не потащила бы домой эти две вещи. Степень их опасности никак не сопоставима со степенью их полезности.

– Ну почему же, – пробормотал Лисица, не желая показывать, что слова друга зацепили его за живое и заставили думать, что их всех обвели вокруг пальца. – Камень можно было использовать в качестве пресса для засолки огурцов. А шнурок… наверное, тоже где-нибудь… Аня бы нашла ему приспособление.

– Отрезок шнура, который никуда нельзя было приспособить. Ни на упаковку он не годился, ни для чего. Даже помидоры подвязывать… я специально посмотрел, в теплице есть более длинные шнурки. Зачем она принесла домой никуда не годный отрезок?

И так как Лисица молчал, Эдик продолжил:

– И посуди сам, даже суперхозяйственная Аня вряд ли потащила бы назад камень, которым убила Юрку. Да еще с его кровью и налипшими волосами. Она бы камень как минимум обмыла в воде. Зачем грязь в дом нести? Да и вообще, к чему это делать? Таких камней полно повсюду, зачем тащить домой опасную улику, повторяю, даже не помыв ее? Как она собиралась этот камень потом использовать? В качестве пресса? Не верю! Аня не только хозяйственная, но и чистоплотная. Она бы для начала обязательно помыла камень.

– Ну, забегалась… захлопоталась. Вспомни, она не могла надолго отлучаться из дома. Ее отсутствие неизбежно бы заметили. Она могла лишь сказать, что идет… допустим, кормить кроликов, а сама бы выскользнула из дома, добежала до Юрки, как-то его нашла, убила, а потом вернулась бы к себе и сделала вид, что никуда из дома не уходила.

Но Эдика слова друга не убедили.

– Первое, что Аня должна была сделать, решив унести камень обратно домой, это помыть его!

Такова была твердая позиция Эдика, и Лисице оставалось только примирительно заметить:

– Если ты тревожишься, что Павел может быть опасен, то в любом случае с девчонками остался Витя. Он будет присматривать за тем, чтобы Павел вел себя с девочками мирно.

– Не знаю. Лично я бы предпочел, чтобы там остался еще кто-нибудь. Или, что еще лучше, чтобы девочки поехали бы с нами. Почему ты не настоял на этом?

– Да я вообще не представлял, что такое необходимо!

К этому времени баркас уже отошел на приличное расстояние от острова. Так что Лисица лишь сердито сверкнул глазом в сторону приятеля. Нашел время предупреждать об опасности! Не мог раньше сказать, когда они еще были на острове! А теперь это бесполезно и даже вредно! Теперь Лисица будет думать совсем не о том, о чем ему надо думать! Не о том, где искать чертов сейф, а о том, чем там девчонки занимаются на острове и не угрожает ли им новая опасность.

Разозленный и расстроенный Лисица переоделся в гидрокостюм, нацепил на спину акваланг и, не дожидаясь остальных, спрыгнул в воду. Сегодня пусть нацепят камеру на кого-нибудь другого. У него есть дело поважнее, чем проводить репортаж со дна залива.

Эдик задержался на баркасе на несколько минут дольше остальных, пока к его костюму прикрепляли видеокамеру. Но затем и он спрыгнул в воду. Он очень торопился нагнать своего друга. Эдика терзали нехорошие предчувствия. Он знал, как дороги Лисице оставшиеся на острове девочки, особенно Кира. И теперь Эдик ругал самого себя последними словами за то, что расстроил своего друга неуместными и ненужными подозрениями.

«Ничего с девчонками не случится, уж они-то выкрутятся из любой ситуации. Но Лисице-то этого не объяснить, он теперь дергается из-за них. Ох, неладно это, еще напутает чего!»

У всей команды был четкий план, сегодня они пытаются извлечь сейф из каюты капитана и поднять его наверх. Сам Лисица собирался обследовать подводную лабораторию. Но когда Эдик добрался до нее, то увидел в лаборатории лишь пустоту и нетронутый ил. Лисицы тут не было. Вернувшись назад в каюту капитана и знаками спросив ребят о своем друге, Эдик понял, что никто не знает, где Лисица. Когда ребята приплыли в кают-компанию, Лисицы в ней не было.

Эдик тут же ощутил, как тревога у него в душе перерастает в страх. Это был недобрый знак, отделяться на затонувшем судне друг от друга не только неумно, но и просто опасно. Время шло, а Лисица не появлялся. Вдвоем с Никитой они обыскали все соседние помещения. Дюша и Сашок сплавали туда, где им довелось побывать вчера. Но ни в каютах пленников, ни в жилых и служебных помещениях Лисицы не было.

Оставалось необследованным лишь машинное отделение, куда никто из них прежде не заглядывал. Но воздуха, содержащегося в баллонах у ребят, могло хватить еще примерно на десять-пятнадцать минут. Лисица также должен был захватить с собой запасной баллон. Но сможет ли он им воспользоваться, вот вопрос. Если Лисица до сих пор не присоединился к своим друзьям, не является ли это признаком того, что он где-то заперт? Находится без сознания? Или… или даже умер?

Тревога сжимала сердце Эдика железными кольцами. Ему становилось трудно дышать. Он решил, что это от недостатка воздуха, заменил баллон, но легче ему не стало. Если они не найдут Лисицу в ближайшие минуты, тот может погибнуть! А если они не найдут его в течение ближайшего получаса-сорока минут, он погибнет совершенно точно! Человек не рыба, дышать под водой он не может…

Эдик дал понять ребятам, что нужно спуститься вниз и посмотреть там. Все покивали в знак согласия. Но на их пути внезапно возникло препятствие. Дверь в отделение была так плотно задраена, что не поддалась на их усилия. Видимо, замок заклинило. От страха Эдика продрала холодная дрожь. Если Лисица за этой дверью, то он погиб!

– Надо искать другой путь!

И аквалангисты поплыли дальше, высматривая дыру, через которую мог исчезнуть Лисица и через которую они могли бы добраться к нему на помощь.

В это время Лисица, даже не подозревая об охватившей его друзей панике, спокойно обследовал машинное отделение. Оно было поделено на два отсека. Вход в один из них был заблокирован, но со вторым Лисице удалось справиться. Он сильно сомневался, что тут он найдет нечто такое, что могло бы порадовать его. Вряд ли драгоценный сейф, о котором шла речь, находился именно здесь. Менее подходящего места для него трудно было бы придумать. И тем не менее Лисица чувствовал: что-то интересное он тут точно обнаружит. Это подсказывало ему собственное чутье, а ему Лисица доверял всегда.

Сегодня все чувства Лисицы были обострены до предела. Он оглядывался по сторонам, твердо уверенный, что здесь его ожидает настоящее открытие. И оказался прав. Внезапно его взгляд зацепился за некую конструкцию, предназначения которой Лисица не понял. Это было нечто вроде шлюза, но куда он вел? Судя по плану миноносца, а Лисица вызубрил его наизусть и теперь мог в любой момент вызвать из памяти, шлюз этот вел наружу. Но если так, то снаружи он был очень хорошо замаскирован. Они сами, когда осматривали военный корабль, этого выхода не обнаружили.

И зачем было делать запасной выход наружу, да еще в таком неудобном месте? Ответ напрашивался только один. Этот выход должен был послужить для экстренной эвакуации с корабля одного или нескольких человек. Для спасения всей команды он был маловат, да и судно это затонуло в холодный месяц ноябрь. Температура воды в заливе в это время приближалась к нулевой. Нечего было даже мечтать, что, оказавшись в такой воде без специального костюма, человек смог бы выжить.

Итак, этот люк предназначался для эвакуации чрезвычайно важной персоны. И внезапно Лисица ощутил в груди знакомое чувство триумфа. Он напал на след сейфа! Он был на судне, но в последний момент его отправили… Куда? Об этом Лисица пока что судить не мог. Но он подплыл поближе к люку, чтобы попытаться понять, что же произошло в этом месте в ту страшную ночь, когда команда этого судна приняла решение затопить свой корабль, чтобы он не достался врагу.

Мысли крутились в голове у Лисицы.

Кого они успели эвакуировать с обреченного судна до того, как жизнь на нем прекратилась? Один этот человек был или с компанией? И взяли ли они с собой груз? И наконец, самое важное – куда этот человек или группа людей поплыли дальше? И на чем? По всей видимости, далеко они не могли уплыть, ведь двигаться под водой даже с баллонами сжатого воздуха – дело далеко не простое. А если они еще тащили с собой груз, вдвойне.

Лисица подобрался еще ближе к люку, и его удивление возросло многократно. К люку подходили рельсы. Перегон был невелик. На рельсах еще стояла плоская удлиненная вагонетка, вполне пригодная для доставки небольшой субмарины на одного-двух человек до люка.

– Вот оно что! – Лисица чуть не задохнулся от восторга. – У них была подлодка! И они увезли на ней самое дорогое, что имелось на судне. Нечто такое, что они никогда не отдали бы в руки врага! Нечто такое, что готовы были скрыть даже ценой потери судна и жизни сотни моряков!

Опасаясь, что русские могут спустить водолазов и обыскать затонувшее судно, капитан решил запутать все следы окончательно. Результаты исследований – или что там было еще важного на судне – положили в герметичный ящик и отправили куда подальше с помощью субмарины. Однако наличие такой страховочной спасательной капсулы на борту судна однозначно говорило о том, что тут и впрямь творились необычные дела.

– Куда же они уплыли? – заинтересованно пробормотал Лисица. – В какую сторону подались?

И затем с необычным приступом отчаянной бравады он воскликнул:

– А это мы сейчас выясним!

И Лисица смело поплыл к люку. Тот был закрыт, разумеется. Но пытаясь справиться с замком, Лисица не заметил угрожающей ему опасности. Во время затопления судна вода хлынула в машинное отделение мощным напором. Она повредила одну из опор, которая поддерживала металлический стеллаж с инструментами для работ. Тогда стеллаж устоял на трех целых ногах и одной поврежденной. Но годы и вода постепенно доделали то, что было начато ранее. И теперь эта дефектная опора только и ждала момента, чтобы окончательно сдаться.

Лисица дергал ручку запирающего механизма люка все яростнее. А вдруг он его откроет и сразу же увидит субмарину? Вдруг она не успела отплыть далеко? Вдруг потерпела крушение где-то совсем рядом с судном? Ведь говорила же Лена о каких-то неопознанных металлических предметах, лежащих неподалеку от судна? Тогда Лисица велел ей не зацикливаться на всяком ржавом хламе, а сосредоточиться на главном, на самом судне. Но теперь он вспомнил слова своей сотрудницы и сделал вывод, что мог ошибаться.

Ни за что на свете Лисица бы не упустил возможности самому исправить свою ошибку. Он дергал ручку люка, а потом, в порыве чувств, отплыл подальше и с размаху ударил в дверь ногами. От удара его отбросило назад. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы Лисица влетел плечами и спиной в стеллаж. Тот накренился, некоторое время поколебался, куда падать, а затем испорченная опора согнулась, и стеллаж начал заваливаться в сторону Лисицы.

Тот не замечал опасности до самого последнего момента. А когда все же заметил, было уже поздно. В последнем усилии Лисица попытался ринуться прочь, он работал руками и ногами, стремясь уплыть от опасности, не дать стеллажу погрести себя. Но не успел. Тяжелая металлическая штанга ударила Лисицу по ноге и потащила его за собой на дно. Несколькими секундами спустя Лисица ощутил удар об пол, а затем сверху на него навалилась огромная тяжесть.

Упавший со стеллажа тяжелый ящик с инструментами не задел Лисицу, не повредил ни его акваланга, ни костюма. Но он лег таким образом, что почти совсем перекрыл доступ кислорода из баллона к легким аквалангиста. Но этого Лисица уже не почувствовал, он отключился на мгновение раньше от сильного удара металлической балки по голове.

Между тем оставшиеся на острове девушки даже не подозревали о нависшей над их другом смертельной опасности. Надо сказать, что по прошествии некоторого времени у них тоже возникли сомнения в степени виновности Ани. Но замену этой подозреваемой девушке не могли найти, сколько ни пытались. Павел? Нет, не тянул Павел на отъявленного злодея, убившего двоих, а может, и троих человек.

– И не потому, что Паша такой мирный и тихий, а потому…

– Потому что он дебил, – безжалостно договорила Кира. – И в этом его спасение. Павлу просто повезло.

Пока что девушки знали о Павле очень мало. Точно они знали только то, что Павел долгое время жил на острове со своим братом. И когда прибывали гости, Павел либо прятался в некоем весьма потайном укрытии, либо, если гости намерены были остаться на ночь или на несколько дней, уплывал на один из соседних островов.

Ясно также, что пропажа катера у Багра была целиком и полностью инсценирована самим Багром. Причем инсценирована неумело и неудачно. Подруги сразу же заподозрили, что дело нечисто.

Теперь они точно могли сказать, что по прибытии их на остров Багор сначала оставил своего брата в укрытии, но потом все же отправил того на моторной лодке подальше, на один из соседних островов.

– Багор был вынужден так поступить.

Он сдал остров в аренду Лисице и его компании. Но демонстрировать им Павла было бы неразумно и неосторожно. У членов экспедиции могли возникнуть вопросы, почему больной человек безвылазно сидит на острове, не получая никакой медицинской помощи. Багор опасался, что у него могут отнять Павла. Ведь тот пропустил несколько курсов терапии, теперь его могли поместить в лечебницу и лечить уже насильно. Багор не мог этого допустить, он любил брата и трогательно заботился о нем, пряча у себя от всего остального мира.

– Видимо, сначала Багор намеревался держать Павла в его укрытии на острове, а выпускать только по ночам. Но после того, как мы столкнулись с Павлом в первый уже вечер, Багор и отправил братца от греха подальше с острова на своей моторке.

Как только баркас с членами экспедиции скрылся из виду, подруги приготовили из запасов Багра еду и сразу же накормили голодного Павла и Витю. Помощник следователя кривился, поглощая тушенку с макаронами. Зато Павел ел с видимым аппетитом. Вот только от консервированного мяса он отказался.

– Паша не любит мясо, – сказал он. – Не ест его. Только макароны.

– С маслицем? – предложила ему Леся.

– И сахарком, – добавила Кира.

Вот эту еду и наворачивал Павел. Бедный сумасшедший не был избалован. И макароны с сахаром нравились ему ничуть не меньше, чем Барсу те же макароны, но с тушеным мясом.

После еды Павел прилег и сразу же заснул. Барс устроился рядом с ним. Витя ушел гулять по острову. А подруги, убрав со стола и перемыв посуду, спустились к морю, где присели на камень и приступили к обсуждению планов на ближайшее будущее.

– Нам бы только разговорить Павла, но так, чтобы он ничего не понял.

– У меня есть шоколадка. Может быть, с ее помощью удастся задобрить Павла?

– А вдруг он не любит шоколад?

Да, такое могло случиться. На одну шоколадку ставить было нельзя.

– А что, если нам с ним поиграть? – внезапно осенило Киру. – Вроде бы он любит игры.

– Да, он говорил, что они с братом часто играли в прятки.

– Вот и славно! Вот и поиграем!

Но сказать оказалось куда легче, чем выполнить задуманное. Сколько ни искали подруги, вернувшись к дому, Павла нигде не было.

– Похоже, Павел начал игру без нас.

Не было видно и Барса. Да что там видно, его и слышно-то не было! А ведь Барс сегодня был в отличном настроении. И его громкий лай разлетался на много километров вокруг, заставляя морских чаек испуганно вздрагивать в небе и менять свой маршрут.

– И куда они оба подевались?

– Как сквозь землю провалились!

– И Витя вместе с ними исчез. Странно, не находишь?

Внезапно подругам сделалось жутко. Они снова были одни на пустынном и голом острове. Сразу же в голову полезли всякие дурацкие мысли о том, что остров этот, по-видимому, проклят изначально. Что ничего хорошего на нем уже не случится. И что в исчезновении Вити, Павла и Барса есть что-то жуткое.

– К-куда они делись? – застучала зубами Кира.

То ли от холода, то ли от нервов ее била неприятная дрожь. Конечно, Кира не могла знать, что именно в этот момент над ее дорогим Лисицей нависла смертельная опасность. Он лежит без сознания под тридцатиметровой толщей воды, а его товарищи понятия не имеют, где его искать.

Но что-то такое Кира все равно почувствовала. Только она приписала свое состояние исчезновению остальных обитателей острова. И сейчас смотрела на Лесю, ожидая от той поддержки. Но и сама Леся была напугана не меньше, так что поддержки от нее ждать не приходилось.

Время шло, но ничего не менялось. А когда девушки попытались связаться по стационарной рации, которую раздобыл капитан Иов и которую наконец установили на острове, хороших новостей они тоже не услышали.

Вышедшая на связь Вероника не захотела пугать Киру. Поэтому она не сказала ей, что Лисица потерялся и его не могут найти. Вместо этого сказала, что немедленное возвращение баркаса на остров невозможно из-за возникших на нем технических неисправностей.

Это привело Киру с Лесей в еще большее отчаяние. Как много времени понадобится на устранение неполадок? А вдруг подруги останутся на острове одни до самой ночи? Или даже до утра? Мысль о том, что им предстоит провести на острове ночь одним, даже без Барса, напугала подруг до такой степени, когда дальше уже бояться было невозможно. В их душах наступил кризис, а потом они внезапно успокоились.

– Вот что, – решительно произнесла Кира, – если мы с тобой возьмем себя в руки и обыщем остров, то найдем их!

– Точно, они не могли никуда уплыть. Значит, они где-то здесь.

– Помнишь, Павел говорил об укрытии, в котором он прятался, когда на острове внезапно появлялись посторонние?

– Думаю, что Витя упросил Павла, чтобы тот показал этот тайник. Барса они взяли с собой. И все трое сейчас находятся там.

Эта простая мысль могла бы прийти девушкам в голову и раньше, если бы они не поддались панике и не начали бы трезвонить во все колокола вместо того, чтобы просто сесть и подумать хорошенько.

– Вот мы глупые! Только ребят на судне перепугали!

– У них и так неприятности, а еще мы тут со своими проблемами.

На самом деле принявшие на судне сообщение подруг по рации тут же забыли о нем. У работающих на «Адмирале» людей у самих было ужасное положение. С командиром их маленькой команды вот-вот могло случиться самое страшное и непоправимое, что только возможно.

Но подруги об этом не знали, а поэтому постарались успокоиться и пошли искать Витю и Павла. Для начала они раздобыли бинокль и осмотрели остров сверху. Затем наведались в ложбинки, заглянули за выступы камней, валунов. Потом они вышли на берег моря и побрели вдоль береговой кромки. Они обошли остров по периметру, но так и не смогли найти вход в тайник Павла.

– Либо этот тайник находится ниже уровня моря, либо я вообще ничего не понимаю.

– Могли бы нас с собой взять. Павел должен был предупредить нас, что уходит.

– Наверное, Павел не хотел нас тревожить. Мы же не совались к Багру, когда он был в доме. Вот и Павел не сунулся к нам, когда мы скрылись в палатке. А потом Павел заигрался, вот и забыл про время.

– Но сколько еще они будут там сидеть?

– Надо кричать. Пусть знают, что мы их ищем.

Подруги стали хаотично без всякого плана двигаться по острову, время от времени издавая громкий призывный крик и прислушиваясь, не раздастся ли ответ. И наконец – о радость! До них донесся ответный лай Барса. Пес издал всего несколько отрывистых звуков, а затем почему-то замолчал. Но даже это вдохнуло в подруг новые силы. Они понеслись по неровным склонам острова, рискуя сломать себе руки, ноги, на этот звук, который показался им прекрасней всего на свете.

– Витя!

– Паша!

– Барс!

– Где вы все?

Подруги были уверены, что достигли того места, откуда услышали призывный лай Барса. Но теперь его больше не было слышно. Девушки замерли на месте, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но все бесполезно. Вокруг лишь шумело море и раздавался свист ветра в ушах.

– Барс! – снова крикнула Кира. – Где ты, пес?

Никакого ответа. И когда подруги уже решили, что лай Барса им просто почудился, они вновь услышали какой-то звук. На сей раз он исходил откуда-то из-под земли. И в первый момент подруги даже не поняли, что происходит. Но затем земля всего в нескольких шагах от них раздвинулась и из нее показалась голова Вити.

– А-а-а! – не своим голосом взвизгнула Леся. – А-а-а-а! Караул! Помогите!

– Тихо ты! – произнесла голова Вити вполне отчетливо. – Чего разоралась-то? Замолчи.

От неожиданности Леся заткнулась. А голова, как ни в чем не бывало, подмигнула им и сказала:

– Идите сюда!

Только теперь подруги поняли, что с Витей все в полном порядке. Его голова находится там, где ей и положено быть, на плечах своего хозяина. А тело Вити скрыто под землей, наружу выглядывает лишь его голова.

– Да идите же скорей! – позвал их Витя. – Тут у Багра настоящая пещера Али-Бабы. Кстати, остальные вернулись?

– Еще нет. У них какие-то проблемы, они задержатся.

– Жаль, – вздохнул Витя. – Хотелось бы и им тоже это показать. Ну да ладно! Вы будете первыми.

И он махнул рукой, призывая подруг к себе. Девушки подошли ближе и наконец поняли, почему Витя виден им только частично. Парень цеплялся руками за металлическую лестницу, уходящую по трубе вниз.

– Спускайтесь за мной. Только осторожно. Если свалитесь, костей потом ваших не соберем.

Предупреждение было своевременным. Лаз был забетонирован, и он уходил в глубь острова метров на десять.

– Вот в чем преимущества искусственного острова перед обычным, – пыхтел Витя, спускаясь первым. – Сейчас увидите, ахнете. У меня прямо челюсть отвисла. Вы тоже обалдеете.

Подруги изо всех сил цеплялись за железные скобы, вмурованные в бетон. Двигаться приходилось ощупью, потому что света в бетонном колодце не было. И единственное, о чем могли думать в этот момент девушки, – только бы не свалиться. Пол внизу наверняка каменный или бетонный. Свалишься – травм точно не избежать. Наконец спуск был окончен. Девушки стояли на ровном полу и оглядывались по сторонам. Когда Витя включил мощный фонарь и осветил им подземный тайник, девушки ахнули.

– Ну что? – спросил он у подруг. Классно, да?

Но подруги смогли лишь молча кивнуть ему в ответ. Временно они лишились дара речи, до того удивительным показалось им место, в котором они очутились. Оно было просторным, с высоким потолком, с которого свисали причудливых очертаний сталактиты. Пол был неровным из-за растущих тут и там сталагмитов.

– Они искусственные, – просветил подруг Витя. – Как и все вокруг вас.

Девушки снова только кивнули ему в ответ. Какая разница, искусственной была эта пещера или настоящей? Важно лишь то, что в этом подземном укрытии было все, что требовалось от сказочной пещеры. Тут имелось даже искусственное освещение, хотя в темные уголки можно было заглянуть лишь с помощью фонаря. В причудливых изгибах этой сказочной пещеры мерещились всевозможные тайные ходы и укрытия.

Наверняка это была еще одна затея Багра. Он соорудил для самого себя настоящий остров и сделал на этом острове волшебную пещеру.

– Понятно, почему Павел любил прятаться в этом тайнике. Я бы и сама осталась тут навсегда.

Произнося эту фразу, Кира не смотрела на Витю. Она глазела по сторонам и поэтому не заметила, каким странным блеском сверкнули его глаза, когда он услышал эти слова девушки.

Глава 15

А подруги все никак не могли опомниться от удивления, оказавшись в этом необычном месте. Разинув рот, они озирались по сторонам. И лишь спустя несколько минут Кира смогла более или менее связно мыслить.

– А где же Павел? – спросила она у Вити. – И Барс?

– Мы слышали лай собаки. Они тут?

– Тут они, тут, – успокоил подруг Витя. – Увидите их через мгновение. А пока не хотите ли получше оглядеться в своих новых владениях?

– Да мы уж здесь все видели.

– А все же осмотритесь, – настаивал Витя. – Вам придется провести тут много времени.

– О чем ты говоришь?

– Ну, как же, фактически вы первые гостьи, наведавшиеся спустя долгий промежуток времени в этот подводный грот.

– Какой же он подводный? – хмыкнула Кира. – Здесь совсем сухо.

– Да, теперь тут сухо, – согласился с ней Витя. – И светло. Но до того как Багор осушил это помещение, заделал проход в море и провел электричество, здесь был подводный грот с выходом в открытое море.

– Зачем?

– Так ведь на месте острова Багоратия прежде был военный форт, вы об этом не знали?

Подруги пожали плечами. В водах Финского залива во время войны велись кровопролитные сражения, ясно, что тут имеется множество фортов. Ничего удивительного в этом нет.

– В сорок втором году этот форт был подвергнут бомбардировке, – продолжал рассказывать Витя, – безнадежно разрушен и испорчен. Фактически в наши дни он превратился в груду камней. Иначе Багру никогда бы не разрешили насыпать тут свой остров. Видимые глазу наземные сооружения превратились в руины еще во время войны. Наземная часть форта была практически уничтожена во время бомбежек с воздуха.

– О чем и речь! От форта ничего не осталось.

– Но мы с вами находимся в той части форта, которая уцелела. Она расположена ниже уровня моря, да еще была надежно укрыта сверху толстым слоем песка и фундаментом. Снаряды, падающие сверху, не смогли ее повредить. А торпедировать форт с моря никому и в голову не приходило. О существующем тут подводном гроте никто из врагов не знал. Все проектировалось и строилось в строжайшей секретности. Мой дед и его люди должны были уничтожить подводный грот, но не успели. Они погибли, а пришедшие захватчики ничего не знали о нем. Так он и уцелел, доставшись Багру в практически неизменившемся виде.

– Как интересно. Значит, твой дед воевал в этих местах?

– Да.

– Но скажи, зачем был нужен этот подводный грот?

– Не догадываетесь? Конечно, для приема гостей со дна моря.

Подруги переглянулись. Всякая чертовщина вновь полезла им в головы. Со дна моря? Но кто живет на дне моря?

– Ты имеешь в виду атлантов? – неуверенно брякнула Леся. – Жителей погибшей Атлантиды? Они сюда приплывали?

Нет, конечно, нет! Это было ясно по тому, как жизнерадостно заржал Витя, запрокинув голову и обнажив острый кадык. Почему-то его смех был Лесе неприятен. Да и сам Витя… он как-то изменился с того момента, как подруги оказались внутри этого то ли бункера, то ли грота. От былой предупредительности не осталось и следа. Теперь Витя разговаривал с подругами вроде как свысока. И в его речи прорезались незнакомые властные и даже повелевающие нотки.

– Ну, ты даешь! – закончив наконец веселиться, воскликнул Витя. – Это надо же такое сморозить! Атланты!

– Так говори нормально, если чего знаешь.

– А ты мне не указывай, что и кому говорить! – обозлился на нее Витя. – Что надо, то и услышите!

Подруги молчали. Новые манеры Вити им решительно не нравились. И к тому же, сколько подруги ни искали взглядом по сторонам, они не находили ни малейшего присутствия тут Павла и Барса. Грот был размером с большой зал, но все же недостаточно велик, чтобы шумный пес и его хозяин потерялись бы в нем.

Но Витя вновь начал говорить. И с первых же слов он так увлек девушек, что они совершенно забыли обо всем другом.

– Грот предназначался для гостей из моря, для приплывших на подводной лодке соратников моего деда.

– Подводная лодка?

– Точней сказать, субмарина. Небольшой одноместный подводный аппарат, предназначавшийся для передвижения на небольших глубинах и на небольшое, до сотни километров, расстояние.

– И где эта лодка?

– Она должна быть где-то тут. И она, и ее содержимое.

Глаза у Вити вновь хищно сверкнули. Он явно знал, о чем говорил. И подруги не выдержали:

– Твой дед участвовал в той операции? Это он приплыл на субмарине?

– Да.

– А откуда он приплыл?

– С того самого судна, где сейчас копаются ваши друзья. Совершенно бестолково копаются. Того, что они хотят найти, на судне давно нет.

– А… А где же оно?

– Тут.

– Тут?

Подруги обвели вокруг себя взглядом. Ладно, допустим, Павел и Барс могли спрятаться. Они, судя по всему, мастера игры в прятки. Но субмарина? Она-то не могла быть спрятана в этом гроте. Пусть и одноместное суденышко, оно все равно должно было быть размером с автомобиль.

– Но здесь ничего нет.

– Субмарина добралась без происшествий. Груз был доставлен в условленное место. Но беда в том, что почти сразу после того, как мой дед выбрался из субмарины, началась жестокая бомбежка с воздуха. Наверху все превратилось в руины. Мой дед был в числе немногих, кому удалось выжить. Да и то лишь благодаря тому, что в момент бомбежки он и еще два человека, принимающих его из моря, находились в этом хорошо укрепленном бункере.

– Ладно, они выжили. Но куда они делись потом? Уплыли на субмарине в другое место?

– Нет, субмарина осталась где-то здесь, – рассеянно отозвался Витя. – Но не в ней дело. На ней тоже ничего нет, так что и искать ее не стоит.

– Что искать-то?

– Наследство моего деда! Вот что!

– Твоего деда?

– Дед попал в плен к русским, долгое время провел в лагере для военнопленных. Но так как офицерского мундира на нем не было, а сам он назвался простым солдатом, взяв одежду и документы одного из убитых во время бомбардировки, то никаких серьезных разбирательств в отношении него не велось. И после окончания войны он был отправлен к себе домой в Германию.

Подруги слушали Витю, но не знали, что сказать. Выходит, Витя – внук фашистского офицера? Ведь судно, на котором ведут работы Лисица и его команда, принадлежало немцам. Значит, Витин дед участвовал во время войны в боях в Финском заливе? Был в этих местах?

– Мне кажется или безумие заразительно? – осторожно произнесла Кира, глядя на Витю. – Ты вот, к примеру, совсем чуть-чуть посидел с Павлом в этом подземелье, а уже какие последствия!

– Я совершенно нормален.

– Но ты говоришь, что твой дед был офицером рейха, что он приплыл на этот остров на одноместной субмарине, доставив какой-то груз необычайной важности, и что ты теперь явился сюда на поиски этого груза!

– Все верно. Так оно и было, и есть.

– Но как твой дед мог быть немцем, если ты… русский?

– А кто вам сказал, что я русский? – хмыкнул Витя. – То, что я говорю в совершенстве на вашем языке, знаю ваши обычаи и нравы, – это всего лишь результат хорошей подготовки, которую я прошел еще в детстве.

– Что?

– Мой дед считал, что ремесло разведчика должно передаваться по наследству от отца к сыну, от деда к внуку. Этому нужно учиться с самого детства, только тогда выйдет прок.

Услышав эти слова, Кира невольно вернулась мыслями к их недавнему разговору с Лисицей насчет засилья генеральских сынков и внучков. И вот перед ней еще один приверженец деления общества на касты.

Конечно, кто-то скажет, что ничего страшного в этом нет. В такой древней стране, как Индия, кое-где до сих пор сохранилось понятие каст, когда человек, родившийся в семье крестьянина, не может стать врачом, священнослужителем или воином. Он крестьянин, был им и умрет им! И его дети, и дети его детей будут всю жизнь пахать землю, сеять зерно и никогда не помышлять ни о чем другом! Хотя по конституции 1950 года было признано равноправие каст.

Даже в Индии люди потихоньку начинают понимать всю нелепость деления общества на касты. А вот Витя, хотя производит впечатления цивилизованного и образованного молодого человека, кажется, искренне верит в подобную глупость.

– Рождение определяет сущность человека, – подтвердил мысли Киры и сам Витя. – Мой дед очень серьезно занимался моим воспитанием. Он твердо знал, что я пойду по его стопам. И более того, что я разделю его устремления и когда-нибудь, пусть через годы или даже десятилетия, именно я смогу добраться до тех мест, где он оставил то, что принадлежало и принадлежит Германии и фюреру!

– Какому фюреру? Адольфу? Но он же умер!

– Не смей так говорить! – взвился Витя. – Фюрер – бессмертен! Дело его живет в умах людей! В сердцах преданных ему офицеров, их детей и внуков!

Подруги поежились. Вот не повезло им. Надо же было оказаться на дороге у безумца-психа! Они-то думали, что опасность исходит от Павла, а похоже, Павел тут совсем ни при чем. Всю эту мутную грязную кашу заварил Витя. И кажется, он искренне верит в ту белиберду, которую он им тут наплел. Надо держаться с ним настороже. Теперь отсутствие Павла и Барса говорило подругам о многом.

Но пока что подруги решили, что они еще не все выяснили у Вити. Безумен он или нет, а знает парень куда больше, чем они сами. Этот пробел в своих знаниях подругам следует восполнить, и как можно быстрее.

Кира спросила:

– И что же это за вещь, которую ты должен раздобыть во славу фюрера и на радость деду?

– Ящик. Герметично закрытый металлический ящик – сейф.

– Сейф?

В голове у Киры невольно всплыли воспоминания о том, что и Лисица говорил о некоем сейфе, который должен находиться на затонувшем миноносце. Но ребята обследовали судно, а подходящего под описание сейфа так и не нашли. Не потому ли они его не нашли, что сейфа давно нет на судне, он все эти годы находился тут, в подземном, укрытом от всего мира гроте!

Кира вновь огляделась по сторонам и делано безразличным тоном сказала:

– Если даже сейф тут и был, Багор наверняка нашел это помещение… и…

– И он тут побывал. Все эти штуковины – плод его фантазии!

И Витя небрежно ткнул носком своего ботинка один из выросших из пола искусственных сталагмитов. Но тот оказался слишком крепок, удара ноги он и не почувствовал. Зато Витя болезненно сморщился:

– Проклятый ублюдок! Кто его просил тут все переделывать на свой лад?

– Это ты про Багра?

– Зачем он здесь все переделал?! Как теперь отыскать то, что мне нужно?

– Твой дед спрятал сейф прямо в бункере? – осенило наконец Киру. – Вот зачем весь этот сыр-бор?

– Да. Субмарину дед с двумя его помощниками спустили обратно под воду, чтобы она не досталась захватчикам. А вот сейф дед оставил в бункере. Ящик невелик размером, его легко можно было спрятать среди камней, а потом со временем вернуться за ним.

Подруги молчали. Леся просто оторопела от всей этой информации. А у Киры в голове начинали шевелиться какие-то очень уж пугающие мысли. Генерал послал Лисицу на затонувшее судно за ценным грузом. А теперь выясняется, что об этом грузе знали лишь немецкие офицеры, да и то избранные.

И Кира начала потихоньку выуживать из Вити нужную ей информацию:

– О том, что сейф остался в этом бункере, знали только трое? Твой дед и двое его товарищей?

– Но они погибли еще до окончания войны. Скончались в лагере от пневмонии. Так что дед вернулся в Германию один.

– И он никому не рассказывал о тайном грузе, оставленном им в этом бункере?

– Только отцу и мне. Когда отец был молод, пробраться в Советский Союз было делом затруднительным. Въезд был строго ограничен, и каждого въехавшего в страну иностранца КГБ рассматривал практически под микроскопом. За отцом, сунься он в вашу страну, установили бы постоянное наружное наблюдение. Он бы просто не смог незаметно проникнуть на этот остров.

– А ты вот смог!

– Я долго готовился к этому заданию. По настоянию деда пошел учиться в школу разведки, изучал вашу страну в качестве будущей специализации. И, как видите, вполне преуспел.

Подругам с трудом верилось в то, что все это происходит с ними на самом деле. Неужели Витя не безумен? Неужели его рассказ – правда хотя бы на четверть?

– Значит, ты прибыл в Усть-Лугу не случайно.

– Моего назначения помощником Глеба Михайловича я добивался несколько месяцев. Попасть в эти места было моей главной задачей И вот я тут… нахожусь на этом острове, где было совершено не одно зверское преступление, на полностью законных основаниях. О таком даже мой дед помыслить не мог!

– А он жив? Твой дед?

– Умер три года назад. Собственно говоря, после его смерти я и отправился в вашу страну. Сделал себе документы, поступил в школу полиции, окончил ее экстерном и с отличием, что было для меня совсем нетрудно. Немного жаль потерянного года, но теперь, когда я наконец достиг своей цели, я понимаю: дед был прав, оно того стоило. Цель оправдывает средства!

Ну конечно, такой лозунг просто не мог не прозвучать. Момент был очень уж подходящий. Но глядя на Витю, на его фанатично горящие глаза, на лихорадочный румянец, Кира понимала, что вернуться на остров было мечтой всей жизни не самого Вити, а Витиного деда. Видимо, этот бывший офицер рейха был сильной личностью. Он сумел полностью подавить волю внука. С детства мальчику твердили лишь о том, кем ему суждено стать. У попавшего под власть деда Вити просто не оставалось шанса стать кем-то другим. Он стал машиной для выполнения заложенной в него еще с детства программы.

– Витя, раз ты почти добрался до цели… помочь тебе искать ящик?

Он усмехнулся:

– Спасибо, обойдусь без вашей помощи.

– Зачем же ты тогда позвал нас? – удивились девушки.

– Вы можете мне помочь.

– Ну так!

– Но… но немного не так, как вы думаете.

– А как?

– Пока просто не двигайтесь, – рявкнул на них Витя, – и ради бога, ничего не предпринимайте. Вы и так достаточно уже путались у меня под ногами. Сядьте и сидите там!

И Витя указал на темный угол пещеры, где вдобавок было еще и сыро. Откуда-то просачивалась вода. Грот нуждался в постоянном присмотре и рабочих руках. Указанное подругам место совсем им не понравилось. И Кира строптиво заявила:

– Мы не хотим тут оставаться. Ищи что тебе надо. А мы лучше поднимемся наверх.

Одним прыжком Витя преградил девушкам дорогу. В его руках оказался маленький пистолет, чье черное дуло было направлено в сторону девушек. И подруги не сомневались: Витя может пустить его в дело.

– Стоять! – рявкнул он на подруг. – Никуда вы отсюда не пойдете! Или вы думаете, я вам столько всего про себя рассказал для того, чтобы вы растрепали остальным? Сидите тут! Этот грот станет вашей могилой. Так что осматривайтесь, привыкайте!

Нечто в этом роде подруги и ожидали услышать. Они лишь хотели услышать подтверждения своим догадкам. И покорно направились в ту сторону, куда им указывал Витя. Сели на что-то вроде скамеечки и приготовились ждать. Им еще предстояло о многом расспросить Витю. Девушки не боялись умереть. Они не сомневались – их друзья обязательно придут и спасут их. У них замечательные друзья, самые лучшие в мире! Они выручат девушек, даже если для кого-то другого это и будет невозможно. Но для Лисицы и Эдика невозможного нет! Только эта мысль и удерживала подруг от глубокого отчаяния.

Но время шло, а сила духа в подругах убывала. Никто их тут не найдет! Лисица и Эдик даже не подозревают, где сейчас девушки. Все-таки какими глупыми и самодовольными гусынями они были все это время! Полагали, что раскрыли преступления, совершаемые на острове, участвовали в задержании убийцы. А на самом деле был человек, который срежиссировал этот спектакль и дал в нем Лесе и Кире роли статисток.

И все же мысли подруг раз за разом возвращались к их друзьям. Как там идут дела у Лисицы и Эдика? Как скоро они поймут, что на судне искать сейф бесполезно, и вернутся на остров? А когда вернутся, как скоро поймут, что нужно немедленно взяться за новые поиски? И поймут ли они вообще, что на сей раз речь идет не о железном ящике, пусть и ценной, но всего лишь вещи, а о жизни двух дорогих им созданий?

Подруги очень надеялись, что поймут, разберутся и спасут их. Пока им оставалось только ждать. Они поглубже вздохнули и, запасшись терпением, стали следить за действиями Вити. Тот планомерно освещал все темные закоулки грота, пытаясь отыскать указание на то, где спрятано столь необходимое ему сокровище.

В это время Эдик с ребятами занимался решением своих проблем. Никто из них даже не подозревал о размерах опасности, которая нависла над девушками. Они уже проникли в машинное отделение судна, и их внимание было теперь целиком поглощено поисками Лисицы.

Эдик первым увидел упавший металлический стеллаж и рассыпавшиеся по полу железные ящики с инструментами. Сердце его сделало бешеный скачок: стеллаж явно упал совсем недавно. Поднятая им с пола муть еще толком не успела рассеяться. В воде до сих пор плавали мельчайшие частички ила и взвеси. Эдик сделал знак остальным и изо всех сил заработал руками и ногами.

Однако первым на месте оказался подвижный Никита. Именно он высветил лучом фонаря человеческую ногу, выглядывающую из-под стеллажа. Поняв, что произошло, Эдик и остальные окружили упавший стеллаж. Наверное, в обычных земных условиях даже их совместных усилий не хватило бы на то, чтобы поднять тяжелую металлическую конструкцию. Но под водой все иначе. Предметы становятся легче. Так что команде хоть и с трудом, но все же удалось сдвинуть в сторону упавшую конструкцию и извлечь из-под нее Лисицу.

Они сразу поняли, что дело плохо. Лисица был бледен и явно находился без сознания. В первый момент Эдику даже показалось, что его друг мертв. Но костюм казался неповрежденным. В баллонах еще оставался запас воздуха, правда, совсем небольшой. Лисица пока что дышал, хотя и слабо.

– Немедленно наверх!

Эдик мог бы и не делать знаков своим людям. Ребята поняли все без лишних указаний и сами. Нужно было спешить. Они подхватили Лисицу и изо всех сил заработали ногами, стремясь выбраться наверх, чтобы как можно быстрее оказать Лисице медицинскую помощь.

Наверху их уже ждали. Камера исправно передавала «картинки» на монитор. Так что все остающиеся на баркасе были в курсе несчастья, которое произошло с Лисицей. Капитан Иов по своему обыкновению изрыгал громовые проклятья, а Лена с Вероникой суетились, бестолково бегая вдоль борта баркаса.

– Давайте его сюда!

– Скорей! Поднимайте!

– Может, еще удастся откачать парня, тысяча чертей ему в глотку!

Наконец Лисицу перекинули через борт, с него сняли маску, костюм расстегнули, и Эдик приступил к реанимационным процедурам. Все полученные им на занятиях по выживанию знания куда-то подевались. Эдик только помнил, что нужно добиться притока кислорода к легким и поддерживать сердечную деятельность массажем грудной клетки.

Как сквозь вату Эдик слышал голоса своих друзей.

– Надо скорей в больницу!

– Заводите машину, капитан.

– Может, попробовать электрошок? На судне есть оголенные провода?

К счастью, таких радикальных мер не потребовалось. Эдику даже не пришлось попрактиковаться в дыхании «рот в рот». Как только он нагнулся над Лисицей, тот открыл глаза и тихо, но внятно произнес:

– Даже не думай. Хоть ты мне и друг, но в глаз дам!

Эдик бросился на шею своему дорогому начальнику и другу.

– Лисица! Старик! Ты жив!

– Более или менее, – проворчал Лисица, пытаясь сесть.

Затем он вгляделся в горизонт и озабоченно спросил:

– Куда мы плывем?

– В Усть-Лугу.

– Куда? Немедленно разворачиваемся и плывем к острову!

– Но мы думали, тебе надо в больницу.

– Нет, мне нужно к Кире, – твердо произнес Лисица.

– Зачем?

– Нам всем надо плыть к девочкам. Как можно скорее!

– Что случилось? Ты что-то узнал?

Но Лисица ему не ответил. Он сомневался, что даже его лучший друг поверит, если он скажет ему, что совсем недавно, на пороге смерти, видел некое существо… Оно появилось из ниоткуда, и Лисица не мог бы объяснить, как они общались друг с другом. Но слова появлялись в голове у Лисицы вроде бы сами собой.

Вместе с этим существом Лисица совершил путешествие по воздуху. Длительное для простых людей, но занявшее мгновение для Лисицы и его проводника. Они побывали на острове, и там Лисица видел Киру и Лесю, которым грозила страшная опасность. Девушки были маленькими, жалкими и сидели где-то глубоко под землей.

Все это Лисица различал весьма ясно, так же, как и голос, который напоследок велел ему не валять больше дурака, а немедленно двигаться обратно на остров и действовать так быстро, как только возможно.

Именно этому приказу и собирался сейчас последовать Лисица.

Глава 16

В подземном гроте дела шли не ахти. Как у самого Вити, так и у подруг. Как ни печально это признать, но отныне дела подруг были напрямую связаны с делами Вити. Поэтому девушки следили за передвижениями мужчины не без внутреннего трепета.

– Как думаешь, когда он найдет свой ящик, он нас убьет? – шепотом спросила Леся у подруги, дождавшись, когда Витя отойдет от них подальше и не услышит их разговора.

– Не думай так! Мы будем сопротивляться.

– Но ты же видела, у него пистолет.

– Надо придумать, как его отобрать.

– Он прошел боевую подготовку. Даже если мы отберем у него оружие, он с нами и голыми руками расправится.

– Все равно, с оружием у нас будет шанс против него.

– Как ты думаешь, ребята нас найдут?

– Обязательно! – горячо соврала Кира. – Вернутся на остров, поймут, что с нами что-то случилось, начнут искать и найдут!

Однако и она сама, и Леся понимали: шанс на спасение извне у них крайне невелик. Даже если ребята сообразят, что на острове есть тайник, то за короткое время обнаружить вход в него практически невозможно. Витя заманил девушек в подземелье, пользуясь их доверием к нему. Но теперь от былого доверия остались жалкие лохмотья. А сам Витя проявил себя с пугающей подруг стороны.

Но еще больше подруг пугало отсутствие Павла и собаки. Они отчетливо слышали лай Барса, теперь в этом не было никакого сомнения. Однако ни Павла, ни Барса, сколько девушки ни вглядывались в темные закутки пещеры, они по-прежнему не видели.

– Как думаешь, он их уже убил?

– Вряд ли. Мы бы услышали выстрел. Глушителя на пистолете нету. Раз мы собачий лай услышали, то и выстрел бы до нас донесся.

Но подругам пришлось прервать свой разговор, потому что Витя, обойдя пещеру по кругу, вернулся на то место, откуда начал свой путь. Подойдя к подругам, он в задумчивости замер перед ними. Он смотрел на девушек, но словно не замечал их.

– Ничего нет, – пробормотал молодой человек. – А ведь должно быть! Но где?

– Ты к нам обращаешься?

Нет, подруг Витя даже не видел, он разговаривал сам с собой.

– Очень странно, – произнес он. – Очень. Оно где-то тут, я чувствую.

– Ты это о чем?

На сей раз Витя отреагировал на слова. Видимо, ему тоже было не по себе в этом замкнутом подземном помещении, потому что он ответил на вопрос Киры:

– Тут должно быть еще одно помещение. Тайник в тайнике, если хотите. Убогий спрятался там вместе с собакой. А где – я не заметил!

– Так ты упустил Павла? – обрадовалась Кира.

Впрочем, она постаралась скрыть свою радость, насколько это было возможно. И вроде бы даже с сочувствием спросила:

– Как же это получилось?

– Не знаю, – с досадой отозвался Витя. – Откуда я мог знать, что Багор окажется таким хитрым? Устроил еще одну потайную лазейку. Павел о ней знал, а я нет. И когда я начал ему угрожать, он… шмыг! И спрятался! И собаку с собой забрал. Сидят, ни гугу, а я даже не знаю, в какой части пещеры мне искать!

Витя был сильно расстроен возникшей заминкой. Сокровище его деда было так близко, но в то же время он не мог до него добраться. Да еще какой-то несчастный безумец и его пес решили поиграть с ним в прятки. Наверное, им было весело, а вот Вите – совсем наоборот!

– Может быть, чудак знает, где сейф? – задумчиво произнес он. – Должен знать. Они с братом тут весь остров вдоль и поперек изучили, каждый закуток знают. Он точно видел дедов сейф! Мне нужно до него добраться!

Кира взглянула на парня.

– А почему ты так уверен, что сейф до сих пор находится в неприкосновенности? Может быть, Багор давно его обнаружил, вскрыл и истратил ценности по своему усмотрению?

Кира нарочно упомянула про ценности, хотя понятия не имела, что было скрыто в сейфе. Она лишь хотела посмотреть на то, как отреагирует на ее замечание Витя. И посмотрела. Витя задрал голову к потолку, как он это любил делать, и злобно расхохотался:

– Так ты думаешь, что сейф был набит золотыми монетами?

– Или слитками.

– И ты думаешь, мой дед стал бы переживать из-за какого-то крохотного ящичка, набитого золотом?

– А разве нет?

– Мой дед – не какая-нибудь там дешевка, – презрительно фыркнул Витя. – Во время расцвета империи с завоеванных территорий золото вывозилось целыми вагонами! Да что там вагонами, ценности, и золото в том числе, вывозились эшелонами! Господи, наш дом в Кёльне выстроен на те деньги! И на его строительство пошло куда больше, чем один ящичек золота!

– Что же это за дом такой?

– Дом, достойный нашего старинного рода. Мы, бароны фон Ульрих Батен, ведем свою родословную от самого графа Цоллен! Слышала о таком?

Кира покачала головой.

– Ну да, откуда тебе! – презрительно фыркнул Витя. – Тогда скажу: сам Фридрих Великий, чье имя ношу и я сам, происходил из нашего славного рода Гогенцоллернов. Или ты и про Старого Фрица ничего не знаешь? Похоже на то! Такие, как ты, обычно не интересуются ничем, кроме тряпок и любовных интрижек!

Кира не стала его переубеждать. Она лишь сказала:

– Кстати, насчет любовных интрижек… Похоже, что в последнем деле ты достиг совершенства. Как ловко ты очаровал маленькую доверчивую девочку Аню! Она ведь и впрямь поверила, что нравится тебе.

– Еще одна курица, – отмахнулся Витя. – Впрочем, мне ее пришлось окучивать не один месяц, прежде чем она стала моей. Воспитание матушки, чтоб им обеим пусто было! Отдать свое сердце мужчине можно только в том случае, если из него получится хороший добытчик. Я здорово попотел, прежде чем сумел доказать Ане, что из меня выйдет хороший муж.

– Ты хочешь на ней жениться?

– Нет, конечно. Но Анька должна была в это поверить, чтобы начать помогать мне в моих планах.

– Так ты давно знаешь Аню?

– И ее, и Юрку. Как только я узнал, что остров деда больше не бесхозный, что принадлежит этому чудаку – Багру, я начал думать, как мне к нему лучше всего подобраться. Сначала я был уверен, что без проблем получу в свое распоряжение этот никому не нужный кусочек земли среди моря. Но приехал и оторопел. Вместо развалин форта был насыпан целый остров! И хозяин на нем имеется! А у хозяина двое деток. Сын и дочь. Один оболтус, вторая идиотка. Вот с ними-то я и начал работать…

На какое-то короткое время у Вити даже мелькнула паническая мыслишка, что подобное предприятие будет ему не под силу. Грот, о котором говорил ему дед, если даже и сохранился, то засыпан десятками, а то и сотнями тонн строительного мусора и земли. Как до него добраться? Срыть остров до самого основания, до развалин форта? В принципе Витя был готов и на это. Он располагал достаточным состоянием, чтобы позволить себе такие траты.

Но вряд ли новый хозяин острова позволит ему это сделать. И даже если перекупить остров у его хозяина, то как объяснить подобные разрушения своего имущества окружающим? Эта новая реконструкция захудалого островка неизбежно привлечет к себе внимание. А привлекать к себе внимание Витя не любил.

– К счастью, моя Анютка оказалась умненькой девочкой, куда умней мамаши и братца. Те к отцу заявились только после того, как остров был уже полностью засыпан и даже деревца росли. А вот Анечка навещала папу и в процессе строительства. Она-то и проговорилась о том, что под островом отец нашел подводный грот времен войны, который осушил и превратил в сказочную пещеру.

Услышав такие новости, Витя, или правильней теперь было называть его Фридрихом, воспрянул духом. Он не сомневался: раз грот сохранился, значит, никуда не делся и спрятанный в нем сейф его деда. Почему он был так в этом уверен, речь впереди. А пока что Витя принял решение. Он будет бороться за остров и победит! На его стороне коварство и жажда богатства. А на стороне Багра всего лишь расплывчатый туманный идеал о вольной жизни на собственном острове, на лоне пусть и рукотворной, но природы.

И Витя начал «дружить» с Юрой. И он также начал «любить» Аню. Именно эти двое казались ему теми слабыми местами, через которые можно пройти к победе.

– Но почему ты просто не выкупил остров у Багра?

– Думаете, я не пытался? Заходил с разных сторон, так и этак. Конечно, свою личность Багру не демонстрировал, действовал через подставных лиц и даже через реально существующие агентства.

– И что?

– Все бесполезно! Этот старый чудак не хотел продавать свой остров. Твердил, что дело тут не в деньгах, что он и сам знает – его остров прекрасен. Прекрасен! Ха-ха! Три столба, два деревца, одна хижина! Да на меня в агентстве посмотрели как на ненормального, когда я заикнулся о том, чтобы купить этот островок.

Но сколь бы щедрые суммы ни предлагал Витя, Багор неизменно отвечал отказом. Он никому не продаст свой прекрасный остров! Более того, он хочет, чтобы остров стал еще прекраснее. Да и тогда он его никому не продаст. А как помрет, завещает не детям, не внукам, не жене, а благотворительному фонду спасения дикой природы.

Похоже, с головой у Багра и впрямь было неладно, если он затеял такое дело, не спросив согласия своих близких. И на что только рассчитывал Багор? Что его жена, дочь и сын будут молча смотреть, как отец отдает сокровище в чужие руки? В руки, которые его даже об этом не просили!

– В общем, я понял, что с самим Багром мне не договориться, деньги его не интересуют, и начал вплотную действовать через его детей.

С Юркой удалось войти в контакт без всяких проблем. Едва только парень понял, что новый приятель поит, кормит, катает на своей машине и водит по кабакам, и все это на халяву, просто потому, что Юрка такой миляга, Витя стал для Юрки лучшим другом. Порой они вовсе бывали не разлучны. И потихоньку Витя начал закидывать Юре удочки насчет острова, которым владеет его отец.

– Я сказал, что у меня есть выгодный покупатель на такого рода диковинки. Сам мужик – чудило, но дико богатый. Он заинтересовался голым островом, хочет сам там все устроить по своему вкусу. И сумму назвал. Меньшую, чем Багру в свое время предлагал, но у Юрки даже от нее глаза на лоб полезли.

Все это, вместе взятое, заставило Киру еще внимательней посмотреть на Витю.

– Толик? – неуверенно обратилась она к парню.

– Дошло наконец? – хмыкнул тот.

– Толик – крутой перец из Питера, друг Юрки… Это ты?

– Молодец, – снисходительно похвалил девушку Витя – Фридрих – Толя. – Догадалась все-таки. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Да, Толик – это тоже я.

– Но как же… как же так? Почему же тогда Юрка тебя не узнал, когда ты приехал в Усть-Лугу и представился всем Витей – помощником следователя?

– Кто сказал, что Юрка меня не узнал? Узнал, конечно. Не совсем же он был дебил. Но я ему объяснил, что это часть нашего с ним плана. Чтобы он ничему не удивлялся и молчал себе в тряпочку. Я все устрою таким образом, что остров будет наш. А Лидия с Аней получат вместо денег кошкин хвост.

– А Ане? Ане ты что наплел?

– С Аней было несколько сложнее. С ней мне приходилось играть роль Вити – простого честного и работящего парня, будущего офицера полиции. Мне очень помогло то, что у вас в стране снова начали ценить военные кадры. Милая Анечка! Она так обрадовалась, прикинув размер моей будущей зарплаты. Умилительно было видеть, как она уже потирает свои маленькие ручки, планируя, как славно мы заживем с ней.

– Это ты подкинул Ане удавку и камень, которым был убит Юра?

– Ну конечно, – с обезоруживающей улыбкой произнес Витя. – Кто-то ведь должен был ответить за все эти смерти? Сначала я хотел сделать козлом отпущения Юрку, но потом подумал, что надежней будет его вовсе убить. А в качестве убийцы сгодится и Анечка. Она девочка физически сильная, да и до денег жадная. Вполне могла убить и маму с папой, и нелюбимого братца.

– Как ты мог! Аня тебе доверяла. Любила тебя.

– Свой будущий статус замужней дамы она любила! Будь я нищим или безработным, она бы в мою сторону даже и не посмотрела. А так жених с квартирой в городе, с офицерскими погонами – это выгодно!

Но конечно, Аню тоже не мог не волновать вопрос с островом. Ведь это были огромные деньги, фактически закопанные в землю. И она не могла не понимать этого. Если бы нашелся человек, который бы смог эти деньги «выкопать», обратить бесплодную землю в звонкую монету, Анечка молилась бы на него.

– И я дал девочке такой шанс. Предложил ей свою помощь в этом вопросе. Мне стоило большого труда внушить Анечке такую ненависть к ее родне, чтобы она дала добро на их устранение.

– Аня знала, что ее отцу, матери и Юре предстояло погибнуть?

– А как иначе мы бы с ней заполучили остров? Надо сказать: Юрка сразу же заявил, что никакой крови не хочет. Отца любит. Аньку ему жаль. Единственная гадина – это Лидия, но и ей он смерти тоже не желает. Вот если бы как-нибудь сделать так, чтобы никто из них не пострадал, чтобы все были довольны, чтобы… Одним словом ля-ля-ля, бла-бла-бла… Юрка был дурак, – решительно закончил Витя, – поэтому он и умер.

Кира покачала головой:

– Значит, одной ты наплел, что остров будет ваш с ней. И другому ты наврал, что остров будет ваш с ним. А на самом деле ни с кем ты делиться не собирался, а хотел единолично завладеть островом!

– И я им завладел! Я нахожусь тут, а они все там. Кто-то в морге, кто-то за решеткой. Семейка Багра мне больше не помеха. Вот только разберусь с этим полудурком и его псом, а потом покончу с вами. И все! Могу считать, наказ деда я выполнил.

Подруги переглянулись. Витя признавался в совершенно чудовищных намерениях. Что еще он им расскажет, если предоставить ему такую возможность?

Подруги уже понимали, что после того, что им порассказал про себя преступник, у них нет ни единого шанса выбраться из подземелья живыми. Либо он убьет их прямо сейчас, либо… немного погодя. В данной ситуации даже крохотная отсрочка могла спасти подругам жизнь.

И поэтому Кира постаралась продлить занимательную беседу, насколько это вообще было возможно.

– Знаешь, Фридрих, я тобой где-то даже восхищаюсь. Ты – гений.

– Да! Гений!

– Гений зла!

Витя горделиво расправил плечи. Каждому приятно почувствовать себя оцененным в полной мере. И чтобы продлить это волнующее ощущение, Витя приступил к описанию всех своих «подвигов». Бесплодные поиски скрытого в пещере сейфа утомили и разочаровали его. И сейчас, вспоминая о своих успешно реализованных планах, Витя помогал самому себе вновь поверить в свои силы.

– Начать я решил с Багра. Он был главным препятствием. С остальными я бы справился потом. Либо Анечка мне бы помогла, милая послушная девочка, либо глупый Юрка. Вот только он в последний момент заартачился. Кто-то наплел ему, что я могу его кинуть, заполучив остров в свою собственность. Жаль, я не хотел его убивать так быстро, но пришлось.

При этих словах Кира ощутила себя так, словно ее окатили ледяной водой из лохани, а потом выставили на лютый мороз. Ей стало нестерпимо холодно и даже больно. Судя по виду Леси, та чувствовала себя не лучше. Это ведь они сказали Юрке, что не следует слепо доверять своему приятелю – Толику. Но под маской Толика скрывался Витя, то есть Фридрих. И когда Юра отказался сотрудничать с ним, Витя его убил.

Убил-то Витя, а виноваты фактически они двое! Чувствовали себя подруги гаже некуда. Но Витя не замечал, какое впечатление произвели его слова на девушек, и рассказывал дальше:

– Сложней всего мне было контролировать Анечку. Она понимала, что от отца и брата следует избавиться, но жертвовать матерью не хотела. Мне пришлось попотеть, прежде чем Аня начала понимать, каким чудовищем является ее мать.

– Чудовищем?

– Она приковала дочь к себе, заставила служить и прислуживать, перечеркнула надежды Ани на личное счастье. Да если бы не я, Аня вообще бы никогда не узнала, что такое мужчина и мужская ласка!

Витя оказался тонким психологом. Он ловко управлял и Аней, и Юрой, прикидывая и выжидая момент, когда можно будет сделать ставку на одного из детей Багра.

– Лидию мне пришлось устранить второй. Юру я не хотел убивать. Я бы его просто кинул под маской Толика, а затем мы с Анечкой приплыли бы сюда. Она, я, остров и…

– И сокровище твоего деда!

Витя улыбнулся. Его ослепительно-белые зубы блеснули на фоне загорелого лица. И подруги невольно удивились, как это они раньше не замечали, какая у Вити ухоженная внешность. Совершенно, надо сказать, нехарактерная для русского парня!

– Что же касается сокровища, которое завещал мне мой дед, я, кажется, знаю, как до него добраться. И в этом мне поможете вы!

– Мы?

– Да, вы. Вы же спрашивали, зачем я вас позвал?

– Ну… да, – опасливо согласились с ним девушки и не удержавшись, полюбопытствовали: – А зачем?

– Помогать мне будете! – захохотал Витя. – А ну-ка!.. Поднимайтесь!

На сей раз в руках Вити появился прут – ветка ивы, – длинный, прочный и годный в качестве розги. Он занес его над Лесей, а потом легонько ударил девушку по руке. Удар пришелся чуть выше локтя, и она вскрикнула:

– Ай! Что ты делаешь?!

– Хорошо, – удовлетворенно прищурился Витя. – Теперь ты, Кира!

Кира получила куда более ощутимый удар, который пришелся по бедру.

– О-о-о! – взвыла она. – Больно! Перестань!

– Это я еще только начал! Кричите, девчонки. Кричите как сможете. Чем громче вы станете орать, тем скорее придурок высунется наружу. Он ведь у нас добренький, не выносит вида чьих-либо мучений.

Так вот в чем был план Вити. Вот зачем ему понадобились подруги! Вот зачем он их позвал в подземелье, где уже находились они с Павлом! Зная о мягкосердечии Павла, он надеялся выманить того из укрытия с помощью криков девушек. Удары сыпались на подруг один за другим. Они становились все жестче. Витя уже не разбирал, куда попадает его розга.

– Вот так! Кричите! Кричите громче!

Подруги старались молчать, понимая, что нельзя идти на поводу у мерзавца. Но все же, как они ни старались, некоторые удары попадали по таким чувствительным местам, что девушки невольно вскрикивали. И хотя они кусали губы, но стоны раз за разом срывались с их губ.

– Громче! Громче, сучки! Орите! Иначе хуже будет!

Витя вошел в раж. Его глаза сверкали, как у безумного. Он смеялся во весь голос, а его огромная тень металась по потолку и стенам пещеры, словно злобное чудище.

– Ну, все! Вы меня достали! Не хотел я вам кожу портить, но придется!

И схватив Лесю, которая оказалась ближе к нему, Витя подтащил девушку к себе и прижал ее голову к своему плечу. Локтем он давил Лесе на горло, так что вырваться она не могла. А в руках у преступника появился нож.

– Сейчас я раскрою твою милую мордашку, срежу кусочек плоти, а потом ты у меня покричишь, – сказал он ей. – Если будешь кричать громко – хорошо. Нет – пеняй на себя!

Леся задыхалась в руках злодея, с ужасом глядя на холодное лезвие, которое приближалось к ее лицу. И вдруг подземный грот огласил истошный вопль. От неожиданности Витя на какое-то мгновение замер, а затем рассмеялся. Это кричала и надрывалась Кира, пытаясь отвлечь внимание от подруги на себя.

– Молодец, – кивнул ей Витя с самым довольным видом. – Зачет! А вот тебе, красавица, незачет!

И лезвие снова стало приближаться к лицу Леси. Широко открытыми глазами девушка следила за сталью, которая приближалась. И в тот момент, когда казалось, что ничего уже сделать нельзя, за спиной Вити послышался какой-то шорох, а затем огромная тень метнулась от стены. И тут же раздался громкий вопль:

– А-а-а!

Вот только кричать на сей раз пришлось не девушкам, а самому преступнику. И было отчего. На его правом запястье, плотно сомкнув свои острые белые клыки, висел Барс. А сзади к нему приближался Павел, сжимающий в руке огромный камень. Вот он занес свое оружие над головой обезумевшего от боли Вити, который не мог видеть того, что происходит у него за спиной.

– Павел, не надо! – крикнула Кира.

Но ее предостережение запоздало. Павел уже обрушил тяжелый камень на голову преступника. Обливаясь кровью, тот свалился на пол. А Барс, отпустив его руку, попытался схватить свою жертву за горло.

– Назад! Назад! – кричала Кира, с ужасом понимая, что пес обезумел от запаха крови.

Барс сейчас порвет глотку этому негодяю и… И кто потом поверит, что преступник – это Витя?

– Брось! – тихо произнес Павел, и Барс тут же отпустил свою жертву.

– Сядь!

И Барс сел. На его губах еще были видны пятна крови, пес плотоядно облизывался, но к Вите он больше не приближался. И даже смотреть на негодяя избегал. Сидел и старательно косил глаза в сторону, чтобы не сорваться и не нарушить приказа своего хозяина.

В подземелье наступила тишина. Звенящая, невероятная. И только сейчас подруги поняли, что для них вроде бы все закончилось хорошо. Павел оказался молодцом. Он спас их всех. И ничего он не безумен. Так, дурачок немножко, ну да кто из нас без изъяна?

Глава 17

Барс перестал наконец ронять с пасти тягучие капли слюны, окрашенной кровью в розовый цвет. В его глазах появилось выражение обычной собачьей преданности. И пес вновь казался подругам дружелюбным и мирным. А пришедшие в себя подруги кинулись обнимать страшно смущенного Павла, который все еще стоял с прижатыми к лицу руками.

– Павлуша! Ты герой!

– Спас нас всех!

Павел в ответ тряс своей большой головой и робко улыбался. Он не был до конца уверен, правильно ли поступил. И все время допытывался у подруг:

– Витя – плохой? Он вас бил!

– Негодяй этот Витя и мерзавец.

– Вам было больно, – не унимался Паша, причем голос его становился все жалобнее и жалобнее. – Не надо, чтобы человеку больно. Жалко девочек. Но Паша ударил Витю. Теперь Вите тоже больно. Разве так надо?

– Паша, ты все сделал правильно! – заверила его Леся. – Если бы не ты, Витя меня бы убил. Ты этого хотел?

– Нет, нет! – затрясся Павел всем телом. – Паша не хотел! Убивать нельзя!

– Ты его и не убил, – попыталась успокоить больного Леся. – Витя жив. Он поправится.

Последнее замечание вернуло Киру на землю.

– Надо его связать! – деловито произнесла она. – А то очухается, беды не оберемся.

В качестве веревок пошли шнурки с ботинок и ремень от брюк Павла. Придерживая штаны, которые теперь падали с его тощих бедер, Паша выглядел все еще расстроенным. Он то и дело поглядывал на Витю, причем теперь в его глазах светились жалость и сочувствие. Добряк явно переживал, как бы его врагу не пришлось слишком худо. И подругам стало его еще сильнее жаль. Подумать только, и такого славного парня следователь, да и они сами заподозрили в зверских убийствах?! Стыд и позор им всем за это!

Впрочем, в свою защиту и защиту следователя можно сказать только то, что лично никто из них прежде с Павлом никогда знаком не был и поэтому не представлял, что это за чудесный человек. А уж Витя сумел так повернуть дело, чтобы Павел в рассказе Ани выступил каким-то монстром.

Закончив вязать руки и ноги все еще не очухавшемуся Вите, подруги задумались о том, что им делать дальше.

– Надо выбираться отсюда, – задумчиво произнесла Кира.

– А этого… тут оставим?

– Одним нам его не поднять. Да и Павел вряд ли справится с такой задачей.

– Интересно… – задумалась Леся, – а как они сюда вообще попали?

– Кто?

– Павел с Барсом. У собаки ведь рук нету. Как Барс спускался по трубе?

Кира посмотрела на Павла, гладящего голову Барса и все еще с тревогой поглядывающего на Витю.

– Пашенька, а как мы Барса поднимем на поверхность? Неужели ты его под мышкой потащишь?

Павел сначала взглянул на нее с недоумением, а потом просиял улыбкой:

– Кира шутит! Барс тяжелый! Паша его только поднять может. Нести нет.

– А как же мы все отсюда выберемся? Вместе с Барсом?

Павел продолжал улыбаться. Потом он неожиданно махнул рукой. Он явно хотел, чтобы девушки следовали за ним. Барс вскочил на ноги. Он лучше подруг понимал, что собирается делать Павел, и собаке это, очевидно, нравилось. Он возбужденно гавкнул и помахал своим огромным хвостом, похожим на мохнатую колбасу.

– Пошли за ними? – предложила Кира.

– А что нам остается?

Девушки робко приблизились к тому темному закутку, где скрылся Павел. И от неожиданности вскрикнули. Ни Павла не было видно, ни Барса. Зато в стене оказалось довольно внушительное отверстие, через которое можно было пробраться без особого труда.

– Ого! Еще один потайной лаз! – воскликнула Кира.

– Ну и дела!

В полном восхищении подруги пробрались дальше. Тут тоже был зал, но более скромных размеров. В нем было от силы метров двадцать. Да и в высоту он не превышал двух метров. Подруги свободно могли передвигаться, а вот высокий Павел едва не задевал макушкой потолок.

Эта комната была своего рода кладовой. Тут стояли мешки с песком и цементом, лежали бухты проводов и даже было несколько коробок с лампочками в виде сосулек. Видимо, это были материалы и инструменты для осуществления планов Багра по дальнейшему обустройству подземелья. Планы, так до конца и не реализованные. В принципе ничего интересного в этой комнате не было. И подруги уже собирались шагнуть дальше, куда звал их Павел, – в тоннель, видимо идущий к поверхности.

Но внезапно взгляд Киры зацепился за какую-то вещь. Это был металлический ящик, совсем небольших размеров, покрытый слоем грязи и песка. Он был какой-то непонятный, чужой, что ли, неродной. Не клепают так у нас швы, не заваривают таким образом стыки.

– Паша, а что это такое?

Но Павел лишь пожал плечами. Он или был не в курсе, или забыл, что в ящике.

– Можно мы посмотрим?

– Это брата.

– Мы только посмотрим и ничего не тронем.

Павел снова пожал плечами. Ему было безразлично. Он любопытства подруг не разделял. И махнув им рукой в сторону тоннеля, сказал:

– Туда. Мы пойдем туда.

– Иди. Мы тебя догоним.

Павел помялся. Он не хотел уходить без подруг.

– Мы тебя догоним.

– Все время направо, – строго произнес Павел. – Да?

В его словах отчего-то прозвучала тревога, но подруги ее не услышали. Все их внимание забрал странный ящик. В его очертаниях подругам чудилось что-то чужеродное, рука иностранного мастера.

– У нас так никогда не делали.

– Да. Это не наш крепеж.

– Ящичек-то из-за границы. И уже далеко не новый.

Очистив ящик от пыли и грязи, подруги неожиданно увидели, как у них под рукой мелькнула свастика в венке из дубовых листьев.

Обе подруги возбужденно переглянулись.

– Думаешь… тот самый сейф? С корабля?

– Уверена! Это его искал Фридрих!

– Наследство его деда! – не сдержавшись, ахнула Леся. – Мы с тобой нашли!

Но Кира не торопилась радоваться.

– Да, нашли. Но как его открыть?

Ящик был закрыт на сложный замок. Нечего было и думать о том, чтобы его вскрыть самостоятельно. И хотя в подсобке Багра имелись инструменты, в том числе и дрель, и долото, подруги сильно сомневались, что им удастся пробить ими прочную сталь. Ворочая тяжелый ящик, они пытались понять: есть ли внутри его что-нибудь? Или это «что-нибудь» давно уже в других руках?

– Как думаешь, а вдруг Багру удалось открыть ящик?

– И он давно выпотрошил все содержимое?

– Да.

– Без ключа это вряд ли возможно.

– Совершенно невозможно.

Подруги вздрогнули, словно от удара. Они вскочили на ноги и отпрянули в сторону тоннеля. Это казалось невероятным, но позади них стоял Витя. И в его руках снова были пистолет и нож.

– Он освободился! – простонала Леся.

– Не понимаю, каким образом, – оправдываясь, отступала назад Кира. – Я его очень хорошо связала. Крепко.

Но Витя лишь оскалил в ответ свои безупречные зубы.

– Глупые гусыни, – произнес он. – Думали, что я не обучен таким простейшим трюкам? Я освободился от ваших шнурков за две минуты. И это еще долго. Наверное, у меня что-то с координацией. Вероятно, я получил сотрясение мозга. Этот урод стукнул меня чем-то?

– Камнем.

– Стены так и плывут перед глазами.

Однако вопреки собственным уверениям Витя выглядел очень даже неплохо. Если не считать испачканной кровью куртки и волос, то он был даже бодр. А уж когда он увидел находку подруг, глаза его и вовсе загорелись все тем же безумным огнем.

– Нашли все-таки! – воскликнул он, кидаясь к ящику.

Подруги непроизвольно сделали шаг навстречу. Не то чтобы они надеялись отогнать вооруженного пистолетом Витю, но устоять все равно не смогли.

– Место! – прикрикнул на них Витя, взмахнув пистолетом. – Стойте где стоите. Не до вас сейчас!

Он подбежал к ящику, поспешно снимая с шеи цепочку с ключом. Ключ был старым, и он подходил этому сейфу, как… как стручок и горошинка. И ключ, и стальной ящик были словно выкованы одной рукой. Подруги сразу поняли, что они видят. Дед Фридриха не смог взять с собой тяжелый сейф, спасенный на субмарине с тонущего корабля. Но он забрал с собой ключ от него. Тот самый ключ, без которого невозможно было открыть сейф.

– Дед все правильно рассчитал. Даже если бы сейф и нашли – а его нашли, – вскрыть, не повредив содержимого, без ключа, нереально. Если бы даже сейф и вскрыли, то содержимое было бы уничтожено.

– Каким образом?

– Тут есть система безопасности. Отключить ее можно лишь с помощью этого ключа.

Невольно, но подруги все же восхитились неизвестными им немецкими механиками, разработавшими и сконструировавшими такую сложную по тем временам конструкцию. Но в то же время им было ясно, что в сейфе не золото и не бриллианты. Их огнем, который мог вспыхнуть внутри маленького сейфа, не уничтожишь. Так что же там тогда?

Девушки вытянули шеи, стремясь увидеть содержимое сейфа одновременно с Витей. Затаив дыхание они следили за тем, как Витя возится с замком. Кроме ключа, требовалось ввести еще и несколько цифр:

– Год рождения деда, год рождения отца, имя бабушки.

Неизвестный подругам дедушка Фридриха не был чужд сентиментальности. Даже на войне, кодируя чрезвычайной ценности вещь, он вспомнил о своих близких.

Наконец замок щелкнул, и Витя открыл крышку ящика. Через мгновение из его груди вырвался ликующий возглас:

– Целы! Они целы!

Подруги еще сильней вытянули свои шеи и наконец тоже увидели, что содержимое сейфа до самых краев полно пожелтевшими от времени листами бумаги, покрытыми немецкой готикой – излюбленным шрифтом Гитлера. Подруги видели, что бумаги эти официальные, многие листы скреплены и заверены печатями с орлом, сжимающим в своих когтях фашистскую свастику.

– Так это бумаги? – разочарованно произнесла Кира. – Всего лишь?

Витя поднял на нее безумный взгляд. Кажется, он был готов разрыдаться от счастья.

– «Всего лишь»? – передразнил он девушку. – Да ты себе даже не представляешь, что сейчас находится у меня в руках!

– Не представляю. А что это?

– Этим документам нет цены!

– Нет цены? Но что там такое?

Кажется, она зря проявила излишнее любопытство. Глаза у Вити злобно прищурились:

– Хочешь узнать? Да? Сейчас узнаешь!

Его рука вновь потянулась за оружием. Но на сей раз подруги не стали ждать. Ноги сами понесли их прочь от опасности. Черт с ними, с неведомыми документами! Что бы там в них ни содержалось, жизнь все равно дороже!

– Бежим! Бежим скорее!

И обе девушки со всех ног бросились к тоннелю, в котором некоторое время назад скрылся Павел. За их спинами прогремел выстрел, и пуля царапнула скалу совсем рядом с Лесей. Следом за этим раздался полный досады крик Фридриха. Он промазал и начал палить по подругам без остановки, но выстрелы девушкам были больше не страшны. Благодаря тому, что тоннель все время плавно поднимался, девушки могли не бояться получить пулю в спину. По крайней мере, какое-то время, пока опережали Витю.

– Он бежит за нами!

– Гонится, гад!

Позади них и впрямь слышны были быстрые шаги и голос Вити:

– Стойте, вам от меня никуда не деться!

Внезапно перед подругами возникла развилка. Три одинаковых коридора смотрели на них. Куда же девушкам двинуться дальше? Прямо? Направо? Или налево? Поддавшись панике, Кира хотела рвануть прямо, но Леся внезапно остановила ее:

– Что сказал нам Павел на прощание? Все время направо, да?

– Да!

– Ну, так бежим направо!

И подруги свернули в правый проход. Голос и шаги Вити стали глуше. Он свернул в другой коридор. Но до спасения все равно было еще очень далеко. И девушки побежали дальше. Еще несколько раз им попадались на пути развилки. И всякий раз девушки упорно поворачивали направо. Ход продолжал подниматься выше и выше. И наконец они уперлись головой в люк, отодвинув который, с удивлением убедились в том, что находятся прямо возле своей палатки.

Чуть поодаль стоял домик Багра с хорошо знакомым сарайчиком для Барса. Там же стоял растерянный Павел, а рядом с ним размахивала руками целая толпа: бледный Лисица, трясущийся от волнения Эдик, ребята, девочки, и даже попыхивающий своей неизменной трубкой капитан Иов тоже был здесь.

Все они наседали на Павла. И тому приходилось туго, потому что страсти у членов экспедиции закипали.

– Отвечай нам правду!

– Где они?

– Где девочки?

– Где Кира и Леся?

Павел испуганно втягивал голову плечи и пытался объяснить.

– Там, там! – тыкал бедняга себе под ноги.

Но разгневанная толпа его не понимала. Хуже того, ярость друзей обратилась на самого Павла.

– Ты их закопал? – ахнул Эдик. – Господи!

– Показывай, где лежат девочки! – схватил Павла за грудки совершенно бледный Лисица.

Понимая, что пора вмешаться, если они не хотят, чтобы друзья из самых лучших побуждений расправились с невиновным, подруги закричали:

– Тут мы! Тут!

Все повернулись в их сторону, и смятение на лицах друзей сменилось откровенным ужасом.

– Ты только глянь! – ахнул Эдик. – Этот гад закопал их живыми в землю!

– Одни головы наружу торчат. Изверг!

Эдик кинулся на Павла с кулаками. За хозяина вступился Барс. На Барса бросились Лисица и Никита. Во время всеобщей кутерьмы подруги выбрались из лаза, отряхнулись и поспешили разнять своих друзей.

– С нами все в порядке! – кричали они, прыгая перед ними. – Преступник – это Витя! А Павел нас спас!

– Паша – хороший! – вторил им сам Павел.

– И умный! Благодаря Паше мы не заблудились в подземном лабиринте!

Вскоре им удалось достучаться до своих друзей. Драка прекратилась так же быстро, как и началась. Слова подруг постепенно доходили до сознания распаленной компании. Все еще взволнованный Лисица схватил в свои объятия Киру, желая убедиться, что это и впрямь она – целая и невредимая. А Эдик подбежал к своей ненаглядной Лесе.

– Что вы нас обнимаете-то? Благодарите Павла! Это он нас от смерти спас.

– Смерти?

– Фридрих нас застрелить хотел.

– Какой Фридрих?

– Ну, Витя!

– Витя… а-а-а… Понял. Но при чем тут какой-то Фридрих?

– Это он и есть! – возбужденно закричали подруги, досадуя на своих друзей. – Витя – это Фридрих!

– Он же Толик!

– Он же жених Ани.

– Он же друган Юрки.

– Он сам иностранный шпион. А его дед был на этом острове еще во время войны.

– На субмарине приплыл.

– С сейфом!

– А в нем полно бумаг!

– Ой, мы вам сейчас такое расскажем, вы нам не поверите!

Но друзья им поверили. Более того, оказалось, что ребятам и самим есть чем дополнить рассказ подруг. Их сегодняшний день оказался таким же насыщенным, как и у самих девушек. Один из них чуть было не лишился жизни на дне моря. И все из-за тех же бумаг, обладать которыми так рвался Витя.

Прошло немало времени, прежде чем друзья вспомнили о заплутавшем в подземном лабиринте преступнике. А вспомнив, спохватились. Вдруг удерет?

– Павел, из лабиринта есть только два выхода?

Павел покивал головой.

– Тут и там.

Понятно, тут – это возле самого дома. Багор вырыл вход в лабиринт так близко от своего дома, чтобы у Павла в любой момент была возможность незаметно ретироваться из дома в случае нагрянувших без приглашения гостей. А там – это возле бетонной шахты, через которую и попали подруги в подземную пещеру. Лабиринт и пещера соединялись между собой. Интересно, какие еще чудеса хранит в своих недрах этот рукотворный остров?

– Что еще тут мог устроить Багор? Времени он даром не терял. Может, у него и подземное озеро имеется? Вот бы взглянуть!

Но сейчас надо было решать вопрос с Витей. Это было приоритетной задачей, с этим согласились все.

– Надо перекрыть оба выхода! Из лабиринта и из пещеры! Преступник не должен уйти!

С этим также были согласны все.

– А вдруг он уже убежал, пока мы тут с вами радовались нашей встрече?

Единственное место на острове, где мог укрыться Витя, – это подземелье. Убраться с острова преступник мог только вплавь.

– Думаю, что он все еще на острове, плутает в лабиринте.

– Судя по рассказу девчонок, Багор там такого понастроил… Без плана оттуда самостоятельно ни в жизнь не выбраться.

– Вот и хорошо! – мстительно произнесла Кира. – Пусть поблуждает по подземелью.

– В темноте!

– В страхе!

– Хоть бы там совсем и остался!

Конечно, в девушках говорила обида на Витю, так лихо обманувшего их доверие. Да и боль от ударов прутом давала о себе знать. Впрочем, боль от побоев и злость на Витю прошли в девушках гораздо быстрее, чем спасатели сумели обнаружить и извлечь из подземелья самого беглеца. Так что под конец поисковой операции девушки ожидали появления Вити – Толи – Фридриха с теми же чувствами и тем же нетерпением, что и все остальные.

…Минуло два с лишним дня, а Витя все еще находился под землей. Глеб Михайлович уже несколько раз посетил за это время остров. Следователь сначала не хотел верить рассказу подруг, требовал вернуть сотрудника. И поверил следователь им лишь после того, как навел самые подробные справки о своем новом помощнике. Выяснилось, что человек с таким именем числился без вести пропавшим, а спустя два года после своего исчезновения вновь появился и захотел восстановить свой паспорт, начать жить заново.

Личность этого скитальца подтвердил отчим молодого человека, к тому времени оставшийся единственным родственником пропавшего Вити Удальцова. А через три недели этот господин скончался от чрезмерного приема суррогатного алкоголя. Никаких подозрений в адрес пасынка не возникло. Отчим беспробудно пил много лет подряд, и единственным его имуществом был тот костюм, в котором он и лег в могилу.

Но Витя Удальцов после своего возвращения стал совсем другим человеком. Он просто поражал своими успехами в учебе. Тихий троечник, он вдруг начал демонстрировать удивительные знания, эрудицию и начитанность. Но в конце концов не это самое главное. Ведь за два года человек наверняка изменился, возмужал, взялся за ум.

Однако оказалось, что и внешне Витя Удальцов тоже изменился. Со своими бывшими друзьями и знакомыми он не пожелал знаться. Перебрался в другой район в оставшуюся от матери квартиру, которую его отчим даже не удосужился перевести на себя, и зажил в свое удовольствие, грызя гранит знаний. Где он провел те два года, Витя Удальцов никому не рассказывал. Да и неудивительно, если предположить, что под личиной Вити нынче жил совсем другой человек – опасный и коварный злодей, преступник, отправивший на тот свет как минимум трех ни в чем не повинных человек.

Но Глеб Михайлович до последнего не желал верить в виновность своего помощника. Следователь разыскал прежних одноклассников Вити Удальцова и лично побеседовал с ними. И лишь после того как убедился, что после своего «воскрешения» Витя прервал все прежние связи, начал прислушиваться к словам подруг.

Допрос Ани также пролил немало света на эту историю и участие в ней Вити – Фридриха. Конечно, Аня не знала о том, что жених просто хотел воспользоваться ею, но она подтвердила, что Витя был буквально зациклен на том, чтобы остров достался ей. Возможно, заполучи Аня остров, Витя бы даже на ней женился. Конечно, если бы поиски сейфа не увенчались успехом с первого раза.

– Ему нужен был сейф, а не Аня и не сам остров.

Устраняя со своего пути мешающих ему людей, Фридрих приберегал Аню на самый крайний случай.

– Витя сам нам признался, что готов был срыть остров до основания, лишь бы найти сейф своего деда.

– Вот тогда бы и Аня ему вполне пригодилась. Ведь как ее законный муж, он мог творить с островом все, что хотел.

Вот только о дальнейшей судьбе Ани можно было бы лишь сожалеть. Вряд ли «любящий» супруг оставил бы ее в живых. Ведь Аня знала слишком много, а на руках Фридриха уже была кровь Багра, Лидии Никаноровны и Юры. Еще одна жертва прибавилась бы к списку, вот и все.

– Получается, что Ане еще повезло. Она легко отделалась.

– Ну да, если выбирать между тюрьмой и смертью, то лучше уж тюрьма. Оттуда когда-нибудь ее да выпустят. А с того света еще никто не возвращался.

Но пока что следовало вызволить самого Витю из подземного лабиринта. Еще в первый день пребывания Вити под землей следователь попытался найти своего помощника самостоятельно. Несмотря на многочисленные предупреждения о том, что Витя вооружен и очень опасен, Глеб Михайлович на свой страх и риск все же сунулся в лабиринт. Заблудиться он не боялся, на поясе у него был прицеплен длинный трос, тут следователь надежно подстраховался. Но вот получить пулю от своего бывшего помощника он никак не ожидал.

Выстрел прогремел внезапно и заставил следователя шарахнуться прочь из подземного лабиринта. К счастью, Глеб Михайлович не был ранен. Пуля прошла по касательной, пострадала лишь одежда.

– Подумать только, какой мерзавец! – бормотал следователь, ощупывая прореху на своей рубашке.

Именно там прошла пуля, выпущенная Витей по своему бывшему начальнику.

– А ведь он знал, что это я иду! Слышал мой голос! И все равно выстрелил!

Больше никто в лабиринт соваться не собирался. В том числе и сам Глеб Михайлович.

– Во второй раз может и не повезти. Глупо искушать судьбу.

Глеб Михайлович если и покидал остров, то крайне редко. И всегда неизменно возвращался назад со все новыми и новыми доказательствами того, что его помощник Витя Удальцов совсем не тот человек, за которого себя выдавал. Это до такой степени потрясло следователя, что он ни о чем другом и думать не мог, кроме как о наказании негодяя.

– Впрочем, будь он хоть барон, хоть герцог, отвечать ему придется по всей строгости закона! Тут ему не Германия, у нас с убийцами не миндальничают.

Дожидаться добровольного появления Вити пришлось долго. Сам он то ли не хотел, то ли уже не мог выбраться наружу. Заблудиться в подземелье было легче легкого. Возможно, преступник давно осознал, какую глупость он сделал, не пожелав сразу же сдаться в руки закона. Но соваться в лабиринт, чтобы точно это выяснить, после инцидента с Глебом Михайловичем больше желающих не находилось.

Только Вероника с Леной иной раз вздыхали:

– Без еды-то еще ладно, прожить и месяц можно. А вот без воды? Как он там без воды-то?

Воды в подземелье подруги не наблюдали. Что правда, то правда. Но мужчины неизменно возражали на это:

– Сам виноват, надо было сразу же сдаваться.

– А теперь дураков больше нет к нему на поклон ходить!

– Очень нам надо туда лезть!

– Да еще ради спасения какого-то гада!

– Ага! Чтобы он нас там всех перестрелял поодиночке?

– В узких ходах у него все козыри на руках.

– Нет, будем ждать, когда сам выйдет.

И такой разговор неизменно заключал сам руководитель экспедиции:

– Тем более что Фридриху деваться-то и некуда. А нам с вами есть чем заняться.

Лисица говорил о бумагах, найденных в сейфе. Витя не мог утащить довольно тяжелый сейф с бумагами с собой в лабиринт. Да он и не думал, что попадет в лабиринт и быстро в нем заплутает. Так что бумаги остались в качестве трофея его врагам. Все эти бумаги действительно оказались документами Третьего рейха, как и подумали вначале подруги.

Глава 18

Никто из членов экспедиции не знал немецкого в том объеме, чтобы перевести документы из сейфа. А вот Вероника, как выяснилось, знала.

Да, та самая толстая и неуклюжая Вероника, присутствие которой в экспедиции являлось до сих пор для подруг полнейшей загадкой, на самом деле была асом своего дела, специалистом-лингвистом, она с легкостью читала документы, как будто сама долгое время прослужила в канцелярии Третьего рейха.

Насколько поняли члены экспедиции со слов Вероники, все эти документы касались переводов огромных сумм в золоте на счета различных частных лиц в оплату каких-либо их услуг фашистскому режиму. Тут были имена банкиров, фабрикантов и президентов, премьер-министров и королей. Здесь имелись названия банков, номера счетов и пароли, с помощью которых можно было закрыть счета, открытые на «предъявителя».

– Витя был прав. Тут действительно миллионы и миллиарды в золоте.

– И это золото по сей день лежит в банках по всему миру!

Вот за чем охотился генерал, пославший Лисицу и остальных. Вот о каких ценностях шла речь. Не результаты медицинских экспериментов интересовали генерала, а золото! Что ж, оно и понятно, если это золото окажется в руках одного человека, он может стать если не самым богатым, то одним из самых богатых людей мира.

Но если так, то друзьям следовало ожидать самого худшего. Если генерал затеял игру с целью присвоить все это золото себе одному, то участь членов экспедиции была решена заранее. Всем им надлежало замолчать навеки. А самый лучший и надежнейший способ для этого известен с древних времен.

– Нас всех убьют, а золото генерал присвоит себе, – ударился первым в панику Эдик.

Он хотя и говорил, что не имеет большого личного опыта общения с генералами, но страх испытывал перед ними нешуточный. Да оно и понятно. Человек, способный подняться до самого верха армейской иерархической лестницы, должен быть сильным врагом. У самого Лисицы также не было доверия к своему руководителю и его планам. Лисицу по-прежнему мучил мутный взгляд генерала, которым тот проводил его напоследок.

Но в панику Лисица ударяться не спешил. У него появилась мысль, как и кто может исправить ситуацию им на пользу. И Лисица, не теряя времени, решил действовать. Главное – опередить противника. Генералу скоро доложат или уже доложили о том, что поиски увенчались успехом.

Лисице очень не хотелось думать о самом худшем предположении – в его группе есть «засланный казачок», человек, которому поручено следить за ходом операции и лично докладывать обо всем генералу.

– И значит, генерал либо уже знает, либо вот-вот узнает, что произошло. И нам следует ждать гостей. Тогда уж ничего не исправишь.

Но гости почему-то не появлялись. И Лисица понял: у него есть шанс.

И пока все ожидали появления Вити из подземного лабиринта, Лисица связался с Тараканом, изложил тому суть дела и попросил совета. На сей раз Таракан не отказал. Услышав о находке Лисицы, он пришел в страшное возбуждение.

– Мальчик мой! – расчувствовавшись, обратился он к Лисице, как никогда к нему не обращался, – да ведь если все получится, ты спасешь не только свою шкуру, но и мою тоже. Я ведь тоже перед тобой виноват.

– В чем?

– Не поделился с тобой своими сомнениями, недоверчивый я дурень. Догадывался ведь, что вашему нынешнему руководителю не по нутру, что в отделе есть люди, которые ему не целиком преданы. Ну те, которых я привел.

– Вроде меня и Эдика?

– Вот-вот. И экспедицию эту вашу на поиски затонувшего судна ваш руководитель организовал не просто так. Мечтает от вас избавиться, повод ищет. Но о том, что вы найдете золото военной Германии, конечно, даже он не мог догадываться. Молодец ты, мой мальчик! Просто молодец! Всех сделал! И генерала вашего в том числе!

– Рад стараться. Только теперь с бумагами что делать-то? Кому их отдать?

– А насчет этих бумаг я тебе сейчас все объясню.

И Таракан объяснил Лисице все так точно, кратко, емко, словно долгое время прикидывал про себя все возможные варианты окончания экспедиции группы Лисицы и готовил по каждому конкретную инструкцию.

– Сделаешь? – уточнил он, закончив инструктировать Лисицу.

– Все понял. Сделаю!

К своим друзьям на остров Лисица вернулся в приподнятом настроении. Впервые за долгое время его ничто не тяготило и не мучило. Редкий случай, но не доверяющий никому и даже самому себе, Лисица почему-то верил в то, что старый Таракан не подведет. Старик брюзглив, занудлив и невыносимо принципиален, но именно поэтому он никогда и не предаст.

Лисица очень ценил Таракана за преданность своему делу и своим людям. За тех, кто служил под его руководством, Таракан готов был и жизнь отдать. И сейчас Лисица понимал, если кому и под силу вытащить его самого и всех прочих из того дерьма, в которое они невольно угодили, то это будет только Таракан.

Поэтому, вернувшись на остров, Лисица велел всем членам экспедиции сидеть и не дергаться.

– Ждем, когда выйдет Витя. Тогда уж вместе с ним и рванем на большую землю.

Но Витя заставил друзей помучиться. Видимо, даже в бесплодных недрах острова он умудрился как-то выживать. Какое-то время друзья даже опасались, как бы злодей не прокопал себе тоннель наружу. Поэтому у баркаса был учрежден пост. И по небольшой поверхности острова несколько раз в сутки отправлялся патруль с проверкой целостности покрова. Если бы они где-то заметили подозрительное шевеление дерна или поникшие листья на деревце, то это могло означать, что именно в этом месте готовится выйти наружу Витя – Толик – Фридрих.

Однако то ли такая мысль просто не пришла в голову потомку Фридриха Великого, то ли ему показалось, что пачкать руки в земле – это недостойно барона, но Витя так и не сделал подобной безумной попытки. По истечении двух суток ожидания на третьи было решено отправить в подземелье группу захвата в бронежилетах и касках.

– В конце концов он ведь не железный. Должен был ослабеть от голода и жажды.

– А если мы еще немного помедлим, то можем и вовсе его потерять.

– Помрет от жажды.

– Или пулю себе в висок пустит от отчаяния.

Оказалось, что принятое решение о новой вылазке в подземелье было совершенно верным. Витю нашли не сразу. Но зато он сдался без малейшего сопротивления. Он очень сильно ослаб. И как объяснил нашедшим его силовикам, давно заблудился в лабиринте, потерял всякие ориентиры. Заплутал в множестве ходов, которые прорыл в недрах своего острова Багор, уподобившись кроту. Он буквально испещрил недра острова десятками запутанных ходов, складывающихся в один огромный многоярусный лабиринт. Выбраться из него без посторонней помощи у Фридриха не получилось.

Бледный и замерзший преступник, которого извлекли из подземелья, трясся от ужаса и совсем не напоминал подругам того дерзкого и отважного офицера вражеской разведки, который гнался за ними, проклиная и стреляя им вслед. Теперь он был смиренным, скорбным и молчаливым. Он проиграл и понимал это. И самое обидное, что проиграл он не кому-нибудь, а двум бабам и бедному больному дурачку. Такой проигрыш был вдвойне оскорбителен для самолюбия Фридриха. Наверное, для самолюбия парня было бы лучше, если бы его вовсе не нашли в подземном лабиринте.

Однако сами девушки не спешили поддаваться жалости. Они понимали: стоит Фридриху немного окрепнуть, как он снова попытается выкарабкаться. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что даже ослабевший Фридрих, когда его вытаскивали из подземелья, нашел в себе силы, чтобы спросить у Киры:

– Поняли, что в документах?

– Да. Спасибо.

Кира сама не знала, за что поблагодарила Фридриха. Но он воспринял ее благодарность за издевку, задохнулся от ярости и в бешенстве уставился на девушку:

– Ты мне еще за это ответишь!

– Молчи уж, – вздохнула Кира.

– Я тебя найду! Я отомщу! Не забуду! Жди!

Фридриха давно увезли с острова, а его крики все еще стояли в ушах у девушек. Эдик подошел к ним, желая утешить.

– Не бойтесь, мы не дадим вас в обиду.

– Да мы и не боимся.

– В ближайшее время у Вити не будет возможности заниматься чужими делами, со своими бы разобраться.

Да, дела у Фридриха – Толи – Вити были плохи. Как ни поверни, а ему светило нешуточное наказание за те фокусы, которые он учудил на территории чужого государства. Вот только как доказать виновность мужчины в тройном убийстве, если Витя не захочет повторить в протокол то, в чем уже признался подругам? Об этом девушки не могли не задуматься.

Оказавшись в безопасности, Витя мог отпереться от всего, вновь свалив вину на одну лишь Аню.

– Впрочем, еще неизвестно, кто тут больше виноват, Фридрих или наша знакомая.

– Почему? Убивал-то ведь он!

– А она дала свое согласие.

Да, по словам Фридриха, он действовал с попустительства Ани. И хотя сама девушка нынче в кабинете следователя утверждала обратное, как-то не очень в это верилось.

– Даже если смерть Багра сама Аня, как и все вокруг нее, приняла за несчастный случай, то уж смерть Лидии Никаноровны была насильственной. Аня не могла не понимать, что ее мать убили.

– Более того, она знала, кто именно это сделал! И зачем!

– Фридрих заранее договорился с Аней, что в случае чего она подтвердит его алиби на ночь убийства. А он подтвердит ее. Как минимум это должно было насторожить девушку.

– Но я все думаю, а зачем Фридрих договорился об алиби именно с Аней? Других кандидатур не было?

– А кто, например? С кем он мог договориться в Гакково или в Усть-Луге об алиби? Он тут никого не знал. Не с Юркой же ему было договариваться! Юрку он выбрал на роль козла отпущения. А вот Аня выступала с ним как его сообщница.

– Но он и Аню потом подставил.

– В самый последний момент, когда решил, что девушка ему больше не нужна. Увидел, что мы нашли Павла, и решил, что если кто и знает, где искать на острове тайник, то это только брат Багра.

Витя надеялся, что Павел укажет ему верный путь, поэтому и принес Аню в жертву без всяких колебаний.

– Она сама виновата, знала, на что идет. Знала, что затеял ее жених, но молчала. Она его сообщница. А значит, виновата не меньше, чем он!

Да, вина Ани для девушек была неоспорима. И чисто по-человечески Аня была даже более виновна, чем Фридрих. Тот преследовал свою цель, устраняя преграды в виде посторонних ему людей. А вот Аня устраняла членов своей собственной семьи. Смерть отца, матери и брата не казалась ей чем-то важным, когда речь шла о ее собственных интересах.

– Гадина какая!

– Да и Фридрих не лучше!

– Пожалуй, они даже в чем-то похожи между собой, – сказала Кира. – Из них могла бы получиться неплохая парочка. Оба они беспринципны, эгоистичны и крайне жестоки.

– Да, из них бы могли получиться хорошие партнеры, но… но только при одном условии.

– Каком?

– У них на двоих должна была быть одна единая цель. Но так уж получилось, что цели у них были разные.

И Леся усмехнулась. Она знала, о чем говорит. Знала, что совершенно права.

Аня хотела выйти замуж за офицера полиции – Витю. Это была ее цель. Но ведь никакого Вити не было и в помине. На его месте находился Фридрих, который Аню совсем не хотел видеть своей женой. Фридрих собирался завладеть бумагами, которые перевозил во время войны на миноносце его дед. И он всего лишь использовал Аню в своих целях. И когда пришла пора, без сожаления пожертвовал девушкой, попытавшись свалить на нее все совершенные им преступления.

И все же расследование по этому делу затянулось не на один месяц; казалось, что конца ему не предвидится. Прямых улик не было ни против Ани, ни против Фридриха. Показания безумного Паши ни один суд в мире не принял бы в качестве доказательства вины Вити. Да и «Витя» – гражданин другого государства, который открыто заявлял о своей невиновности и требовал международного слушания. А еще лучше – депортации из России и суда на родине.

О том, как продвигается следствие, подруг держал в курсе сам Глеб Михайлович. Следователь делал все возможное, чтобы наказание настигло негодяя.

– Он наконец снял личину, но в убийствах не признается. А за махинации с паспортом другого человека – этого бедняги Вити Удальцова, чьим именем он решил воспользоваться, – могут ограничиться и условным сроком. В криминале Витя не признается, твердит, что его пытаются подставить. И чем все это закончится и как долго продлится, неизвестно.

Но все закончилось быстрее, чем опасался Глеб Михайлович. Неожиданно после полутора месяцев предварительного заключения Аня дала признательные показания. Да, это она убила мать и брата. Они мешали ей, решили продать остров, а она не хотела продавать наследство отца.

– Уверен, это Фридрих сумел ее уговорить через своих адвокатов.

– Но каким образом?

– Пообещал Ане, что женится на ней, если она его сейчас отмажет от этих убийств, – предположил Лисица. Но подруги покачали головами. Насколько они успели изучить Аню, подействовать на нее могли только деньги! Круглая сумма, которую она гарантированно получила бы за свое признание.

– И сумма эта должна быть немаленькой.

– Аня и рта не открыла, пока не получила подтверждение о переводе средств на ее имя.

– Сколько же он ей заплатил?

– Для Фридриха деньги не проблема. Помнишь, что он говорил о своем деде и его капиталах?

– Тот хорошо набил свои карманы во время войны. Он оставил своему внуку приличное состояние, которое Фридрих может тратить по своему усмотрению. Тут взятка, там взятка, и вот уже наш Фридрих на свободе.

Услышав это, Лисица даже крякнул от негодования:

– Эх, чувствую, если так и дальше дело пойдет, то уйдет паразит от наказания. Пора Таракана подключать к делу.

И Фридриху, уже мысленно возвращающемуся домой в родной Кёльн, неожиданно было предъявлено новое обвинение – шпионаж. Это было уже дело государственной важности, откупиться от новой статьи не получилось бы.

– А вот доберись парень до этого золота, все могло бы быть иначе.

– Да, бумаги могли бы превратить Фридриха в настоящего олигарха. Тогда добраться до него было бы значительно труднее.

– Если вообще возможно.

Надо сказать, что канцелярия Третьего рейха была удивительно дотошна, ни один пфенниг не мог быть потрачен впустую. Что уж там говорить о миллиардах в золоте! Конечно, канцелярия подстраховалась по полной программе. Все каналы, по которым отправлялось золото Германии, были тщательно документированы. И сейчас все эти важные документы были уже благополучно переданы Лисицей на самый верх.

Впрочем, как с облегчением узнал Лисица, руководящий их операцией генерал был не так уж плох, как он о нем подумал вначале. Да, генерал вынашивал план, как избавиться от «пришлых» чужаков в своем подразделении. И когда Лисица появился у него в кабинете с целым сейфом ценных бумаг, расписок и других финансовых документов, принадлежащих фашистской Германии, генерал был несказанно поражен, в чем откровенно и признался:

– Ну, парень, ты меня удивил! Я ведь думал, ни черта вы на том корабле, кроме ржавчины, не найдете и спишу я вас всех за профнепригодность. Погоню ко всем чертям, чтобы и духу вашего не было у нас в органах. А вы меня удивили. Очень удивили. Ишь, чего раздобыли! Хвалю!

Лисица молчал. Он-то знал, что доставленные генералу бумаги – это всего лишь копии. Оригиналы давно ушли наверх в обход самого генерала. Этот трюк мог стоить Лисице головы, но в создавшейся ситуации он выбрал единственно верное решение – доверился своему старому другу Таракану.

А у того имелось сразу несколько направлений для подрывной деятельности против генерала – нынешнего руководителя Лисицы и Эдика. Но сам генерал об этом ничего не знал и поэтому сейчас был приятно поражен открывшейся перед ним самим перспективой.

И, покачивая головой, генерал попытался выяснить у Лисицы:

– Парень, ты хоть понимаешь, что ты мне принес?

– Понимаю.

– Да этим бумагам цены нет!

– Понимаю. Но чему вы так удивлены? Ведь мы лишь выполняли ваш приказ.

– О чем ты говоришь?

– Бумаги нашлись именно там, где вы и сказали – в маленьком, полностью герметичном сейфе.

– Парень, да я про этот сейф все сам придумал! Послал вас принести мне то, не знаю что! Понял теперь? Придраться я к вам хотел. А за то, что вы мое задание не выполнили, взять и турнуть всю вашу компанию взашей. Специально к тебе в команду одних чужаков напихал. Думал, разом от всех вас и избавлюсь! А вы меня обошли. Нашли то, не знаю что. И даже лучше, чем не знаю что! Ты хоть понимаешь, что с помощью этих бумаг любой человек нынче может добраться до золотишка, которое крутилось в Германии, а после ее крушения осталось в руках банкиров?

– Понимаю.

– А ты понимаешь, что многие из этих банков существуют и поныне?

– Понимаю.

– И деньги эти тоже реально существуют до сих пор. Да на них за эти годы такие проценты должны были нарасти… Ты понимаешь, что мог бы стать очень богат?

– Понимаю.

– Так почему же ты?..

– Почему я ими не воспользовался? – тихо спросил у него Лисица. – А как вы сами думаете, генерал? Не вы ли всегда говорили, что служить надо не самому себе, а людям?

Генерал выглядел сконфуженным. До сих пор он признавал честь и преданность делу лишь за своими ставленниками. Та мысль, что и «пришлые» чужаки могут быть не менее честны, до сих пор не посещала голову генерала.

– Не ожидал я от тебя такой прыти, парень, – признался он. – Ну да ладно. Извиняться перед тобой и другими ребятами я не стану, не дождетесь вы от меня этого. Но награду, что я вам обещал, вы все получите.

И действительно, все члены команды Лисицы были представлены к правительственным наградам. Впрочем, награды им вручал уже не сам генерал, а их прежний руководитель – Таракан. Старик не растерялся и, получив от Лисицы сенсационное сообщение, сумел раздуть из этого случая целую историю. Генерал еще здорово пожалел, что пытался избавиться от Лисицы и остальных «пришлых», что он вообще сунулся к ним.

С легкой руки Таракана в кулуарах стали поговаривать, что генерал провернул такую операцию ни с кем не посоветовавшись потому, что намеревался присвоить себе все это золото. Что не произошло это лишь потому, что его давний противник – Таракан – успел помешать его предательским планам. Что если медицинские исследования, о которых вначале шла речь, на судне действительно проводились, то главным приоритетом поисков, бесспорно, являлись не они, а найденные бумаги, а через них и доступ к огромному запасу золота военной Германии.

Никто не желал верить в то, что произошло лишь невероятное совпадение. Что найдено было то сокровище, о котором никто даже не подозревал. Поверить в то, что генерал оказался глупцом, что он не знал, что именно ищут его подчиненные на судне, люди упорно не желали. А если не знал, и того хуже. Что это за руководитель такой, который неизвестно за чем посылает подчиненных?

Желая избавиться от чужаков, генерал оборвал все контакты с экспедицией, не желая ничем помочь ребятам. И теперь это также обернулось против него.

В общем, чтобы отмыться от поползших слухов, генералу пришлось здорово попотеть. Его перебросили из центра сначала на Дальний Восток, а потом еще куда-то. А место руководителя подразделения вновь занял Таракан. Пока что в качестве временно исполняющего, но, как известно, ничто так не постоянно, как временное. А Лисице и его команде очень хотелось верить в то, что даже если прежний руководитель и вернется, то лично к ним генерал больше не приблизится и на пушечный выстрел.

Пока все указывало на благоприятный исход для друзей. Лисица и Эдик снова находились под покровительством Таракана. Смутные времена для них закончились.

Теперь друзья опять могли спокойно собираться по вечерам после рабочего дня у себя в пышно цветущем саду в своем коттедже в «Чудном уголке». Могли разговаривать, наслаждаться обществом друг друга и своим уютным домом, покидать который в ближайшее время они не собирались.

Может быть, потом их снова погонит в путь жажда приключений, но пока что друзьям хотелось лишь тихого отдыха и покоя.

– Единственное, что меня немного огорчает, так это то, что Фридрих не получил по заслугам за все, что он натворил.

– Да, за два убийства отвечать будет Аня.

– Почему за два? Багор также был убит. Фридрих инсценировал несчастный случай.

– Но следствие пока что не имеет доказательств этого. Так что официальная версия смерти Багра до сих пор – несчастный случай. Аня твердит, что лишь устраняла прочих наследников. А отца убивать не хотела, он погиб сам.

– Хорошо, пусть убийства всего два. Но сидеть Ане за них все равно долго. Несправедливо, что Фридрих выйдет сухим из воды!

– Ну, это вы зря, – протянул Лисица. – Не забывайте, Фридриху грозит статья «Шпионаж». При таком раскладе он может сесть в тюрьму очень надолго. Еще не факт, что он не одумается и не попытается переиграть все назад.

– Но Аня от денег тоже не откажется. Ведь в тюрьме-то ей все равно сидеть придется. Так хоть она деньги себе будет зарабатывать.

– Насколько я ее изучила, будет рассматривать отсидку в тюрьме как новый вид зарабатывания денег. Она сидит, деньги капают. Красота!

– Но статья за шпионаж подразумевает заключение вплоть до пожизненного. За два убийства столько не дадут.

– Поэтому очень может статься, что скоро этим двоим за обвинение в убийствах Лидии Никаноровны и Юрки еще придется побороться.

Эдик улыбнулся. И Леся невольно улыбнулась. На душе у них было очень хорошо. Страшная история наконец закончилась. И так уж получилось, что для них она закончилась благополучно.

Впрочем, был и еще один человек, который мог радоваться жизни. Этим человеком был Павел. Бедный больной, который разом лишился всех своих опекунов и остался совершенно один. Наверное, его судьба могла бы быть очень печальной. Но к счастью, опеку над Павлом взял на себя Глеб Михайлович. Следователь проникся симпатией к брату Багра.

Сам Павел особых хлопот своему опекуну не создает. Он остался жить на острове Багоратия в обществе своего друга – Барса. Павлу и псу вполне комфортно вдвоем на острове. Что другим представляется кошмаром, для них истинное наслаждение. На острове нет ни ссор, ни скандалов, ни лжи, ни ненависти. Только море, небо и покой. Именно поэтому бесплодный участок суши посредине холодного моря стал для этих двоих самым настоящим домом.

У самой же Леси для радости был еще один крошечный повод. И вот какой. Они с Кирой наконец-то избавились от проклятого колокола, который приволок в свое время Эдик и заставил всех использовать в качестве дверного звонка.

Колокол отправился в Усть-Лугу, в музей, состоящий почти полностью из экспонатов, поднятых со дна моря. Сашок и Вадя были очень рады новому экспонату, хотя и немного удивились, что подруги решили избавиться от такой ценной вещи. Но подруги сумели убедить их в том, что колоколу самое место тут, в музее, пусть все люди имеют возможность полюбоваться на него!

Честное слово, просто эгоистично с их стороны было пользоваться такой замечательной вещью практически единолично.

Content

Дарья Калинина
Знойная женщина – мечта буржуя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18