Ирина Николаевна Мясникова

Женская сила

«Женщина служит мужчине. В этом ее призвание, – приятным задушевным голосом вещал из проигрывателя чрезвычайно модный психолог, волшебник и экстрасенс профессор Зелинский. – Пока не найдет своего мужчину, женщина может кокетничать, обманывать и даже предавать, то есть проявлять по отношению к субъектам противоположного пола то самое, всем известное женское коварство. Но когда женщина наконец мужчину выберет, она будет честно служить ему, отдавая свою огромную мистическую энергию. Именно эта энергия делает из мужчины мужчину и позволяет ему достигнуть высот, о которых он мог бы только мечтать. Вернее, высот, о которых он даже не подозревает!»

Зал при этих словах отозвался удивленным вздохом и замер. Вместе с залом замерла и Таня Виноградова.

«Да, да! – продолжал психолог. – Женщина наделена просто колоссальной мистической энергией, и, наверное, это уже ни для кого не секрет».

Для Тани это было секретом. Большим. Она тяжело вздохнула, выключила проигрыватель и решила пойти покурить, а заодно и посмотреть на мужчину, которому она служила вот уже скоро пятнадцать лет, отдавая всю свою колоссальную мистическую энергию, если, конечно, верить этому психологу.

Таня взяла сигареты и по пути на лоджию заглянула в спальню.

Белов тихо постанывал, пристегнутый к капельницам. Доктор расположился рядышком в глубоком кресле и безмятежно дремал. Да, по всему видно, Танина мистическая энергия пошла куда-то не туда. Вернее, псу под хвост она пошла, вот что.

Таня вышла на лоджию и закурила. Она отодвинула раму, и сразу все вокруг зазвенело детскими голосами и звуками большого города. Таня подумала о Гришке, которого пришлось на время отправить к родителям, и ей захотелось плакать. Хорошо еще, что родители теперь живут неподалеку, и ребенок может по-прежнему ходить в свою школу.

Очередной запой Белова на этот раз длился всего четыре дня. Уже на третий день он бродил по дому со стеклянными глазами, бросался Тане в ноги, просил прощения и доктора. Таня не торопилась, по опыту зная, что сразу вызывать Белову доктора бесполезно. Его нужно немного помариновать, чтобы ощутил в полной мере необходимость этого доктора. Перепугался чутка. В глубине души Таня надеялась, что во время запоя Белов наконец увидит какую-нибудь жуткую страсть и решит навсегда завязать с пагубной привычкой. Видят же алкаши каких-то там чертиков и зеленых человечков? Но Белов, судя по всему, никаких чертей во время запоев еще ни разу не встречал. Ему просто было плохо физически. Белов очень любил себя и больше всего на свете боялся, что с ним случится инфаркт, поэтому доктора просил сам и под капельницы ложился с радостью. К регулярным запоям супруга Таня уже давно приспособилась. И она приспособилась, и ее родители, и даже Гришка приспособился. При первых признаках отцовского погружения в нирвану он собирал свой рюкзачок и выказывал Тане готовность следовать к бабушке. Вот за это Таня хотела бы придушить Белова собственными руками. За это и еще за то, что в нирвану он направлялся обычно в самый неподходящий момент, безжалостно ломая все их семейные совместные планы. Будь то элементарный поход в гости или отъезд в отпуск за границу. Без разницы. Два раза уже Таня уезжала вместе с Гришкой, оставив невменяемого Белова дома под присмотром свекрови. Один раз, правда, ей все-таки удалось запихнуть Белова в самолет и дотащить до отеля, но потом она прокляла все на свете, а особенно систему «Все включено».

Таня услышала за спиной какое-то движение, обернулась и увидела доктора. Доктор был симпатичный и незнакомый. Постоянный доктор Белова, как выяснилось, ушел в отпуск, и Тане тут же нашли другого, который ничем не хуже, как утверждал заведующий клиникой. Таня, конечно, подозревала, что доктор, регулярно выводивший Белова из запоя вот уже на протяжении пяти лет, ушел совсем не в отпуск. Скорее всего, тоже валялся где-то под капельницами. Танин жизненный опыт свидетельствовал о том, что специалисты по выведению из запоя все как один алкоголики. Подшитые или завязавшие сами с помощью невероятных усилий. И этот новый, который симпатичный, наверняка тоже из этих. Жаль. С виду уж очень приличный. Одет хорошо, и глаза добрые.

– Можно я к вам присоединюсь? – поинтересовался доктор, доставая сигареты.

– Конечно. – Таня подвинулась, давая доктору место у открытого окна.

Доктор закурил и выглянул в окно:

– Хорошо тут у вас. Высоко, и дышится свободно.

– С той стороны еще лучше. Там терраса у нас застекленная, зимний сад и вид на залив. Только курить там нельзя.

– Почему?

– Если курить везде, то квартира будет похожа на пепельницу. Я вот определила место для курения тут, на лоджии. Здесь и вытяжка есть специальная.

– А что же вы делаете на застекленной террасе с видом на залив?

– Пью вино и любуюсь окрестностями.

– Странно и нелогично. Любоваться окрестностями лучше всего с бокалом в одной руке и сигаретой в другой.

Таня задумалась. А доктор, пожалуй, прав. Соображает.

– Выходит, опростоволосилась я. Просто пью и любуюсь видом я очень редко, а курю часто. В последнее время пачка в день уже уходит.

– Это плохо. Очень. Во всех смыслах. И здоровье свое курением губите, и терраса с видом на залив простаивает.

Доктор нравился Тане все больше и больше. Она даже машинально поправила прическу и мысленно порадовалась, что глаза у нее накрашены.

– Мы скоро закончим. Надо сказать, что супруг ваш имеет железное здоровье. Организм восстанавливается просто моментально. Это удивительно, я такого еще никогда не видел. У него уже даже чувство голода появилось.

«Вот оно как! – Танину голову посетила блестящая мысль: – Вот куда моя колоссальная мистическая энергия пошла! Точно псу под хвост».

– Вы его сейчас чем-нибудь легким покормите. Бульончиком, например… – продолжал доктор.

– Ага, или дубиной по голове. Мне бы больше дубиной понравилось.

– Я вам вместо дубины шприцы большие оставлю и ампулы. Ему сейчас курсик восстановительный с минералами не помешает. Глюконата кальция очень хороший укол, кстати, весьма болезненный. Вот и получите удовольствие. Не хуже, чем если дубиной.

– Спасибо вам, доктор.

– Не за что. Вы у нас в клинике пациенты постоянные, любимые, на абонементе, можно сказать. Опять же подшиваться ни в какую не хотите, так что мы без работы не останемся. Что подшиться-то не желаете? Хорошее дело. Я вот сам подшитый, и ничего.

– Надо же, а ведь я так и решила, что вы из этих. – Тане сразу подумалось, что, наверное, тянет ее на алкашей. Вот и доктор этот ей приглянулся. Или это алкаши к ней притягиваются? – Но у вас, доктор, работа другая. Вы не праздники организовываете, а их последствия ликвидируете. Видите, так сказать, результаты пагубного воздействия алкоголя на организм. Невооруженным глазом. А ну как на каждом вызове вас будут ждать фуршет, танцы-шманцы, клоуны и Эдита Пьеха?

– Сама?

– Сама. Впрочем, не обязательно она. Все от бюджета мероприятия зависит. Может и Анне Вески, например, быть. Или Асадуллин Альберт. Помните «Орфей полюбил Эвридику»? Сейчас так уже петь не умеют. А может даже и Алла Борисовна или Шакира, но это уже если у заказчика совсем с деньгами зашкаливает. У нас в Питере все-таки Асадуллин чаще на праздниках бывает.

– И что? Супругу вашему обязательно надо с Альбертом водки дерябнуть? Иначе праздник не состоится?

– Нет, что вы! Артисты на мероприятиях никогда не пьют. Приходят, отрабатывают – и до свидос! А вот заказчики на радостях… Представляете, искушение-то какое! Огромное искушение. Супруг же мой, по сути, вроде как тамада.

– Сам лично, что ли, праздники проводит? Вроде бы, я так понял, у него целая фирма по организации праздников имеется.

– Конечно, у него в фирме ребята молодые талантливые есть. Но иногда и самому приходится. Для особых заказчиков. И вот результат. Прямо скажем, производственная травма. А если он еще при этом подшитый будет, так и вовсе помрет. – Таня горестно махнула рукой и уставилась в окно.

– Вот-вот! Татьяна Александровна, оправдываете, жалеете. А еще чего-то про дубину говорили. Ну жалейте, жалейте. Только про себя не забывайте. Вас-то кто-нибудь тут жалеет? – В голосе доктора прозвучало что-то такое, отчего Тане захотелось зареветь.

– Нет. Меня только я сама и жалею.

– Врете. Не жалеете вы себя ни капельки.

Доктор погрозил Тане пальцем, потушил сигарету и пошел в спальню отстегивать Белова от капельницы. Таня поймала себя на желании выкинуть сигарету в окно. Да что там сигарету, ей захотелось вытряхнуть туда всю пепельницу. Борясь с искушением, она тяжело вздохнула, закрыла окно и отправилась в кабинет Белова за деньгами. Свои деньги на выведение Белова из запоя Таня не тратила никогда. Принципиально. Ну или вернее будет сказать, что Белов никогда не пропивал столько, чтобы не было чем заплатить за выведение из запоя. Уж что-что, а деньги у Белова всегда водились.

В портфеле Белова в специальном отделении она не нашла ни кошелька, ни ключей от машины, ни документов на нее. Это было странно. Шарить дальше в портфеле супруга Тане совсем не хотелось, и она решила, что разберется с этим делом потом, когда с Беловым можно будет уже нормально разговаривать. Она сунулась в ящик стола и обнаружила там увесистую пачку пятитысячных купюр. Похоже, последний корпоратив удался на славу. Да, при всех недостатках Белова у него было одно очень большое положительное качество. Он умел зарабатывать деньги. Правда, заработанное он обычно в пьяном угаре распихивал по самым неожиданным местам. Может, пропить боялся? Зато радовался потом, обнаружив такую вот заначку, как малый ребенок. Слава богу, за пределами кабинета Белов деньги никогда не прятал. Соображал все-таки, что ребенок в доме. Таня успокоилась. Наверное, и свой кошелек, и ключи с документами на машину куда-нибудь запихнул.

Она расплатилась с доктором, закрыла за ним дверь и заглянула в спальню. Белов сладко спал. Благодаря капельницам гадостных миазмов в воздухе ощущалось гораздо меньше. Таня приоткрыла окно и опять пошла на лоджию покурить. Слушать психологический тренинг больше не хотелось. Надо сначала переварить услышанное. Вспомнились слова доктора о том, что ее никто не жалеет.

«Неправда ваша, дяденька доктор, – подумала Таня, затягиваясь очередной сигаретой. – Конечно, мама с папой меня не жалеют, а осуждают. Им Белов никогда не нравился. Папа его так и вовсе прощелыгой сразу прозвал. Конечно, родители меня любят, но вот чтобы пожалеть… Нет, никогда. Считают, что я сама во всем виновата. Это факт. И Гришка меня просто любит. Так и Белова он любит. Несмотря ни на что. Папка как-никак! Как же папку-то не любить? Зато вот лучшая подруга Ирка Федотова жалеет определенно».

С Иркой они познакомились в пятом классе. Их родители одновременно въехали в квартиры нового кооперативного кирпичного дома на Гражданском проспекте. Дом был расположен как раз напротив английской спецшколы, куда их обеих тут же определили на учебу. Со школой повезло. Дом находился в одном с ней микрорайоне, и директрисе не оставалось ничего иного, как принять сверхплановых новичков. Правда, у девочек по английскому языку в документах красовались пятерки, но пятерка в обычной школе и пятерка в специальной – вещи совершенно разные. Директриса попыталась было рассказать родителям, как дети будут мучиться, осваивая труднейшую программу спецшколы, но родители были непреклонны. И прямо в середине учебного года класс пополнился сразу двумя новенькими ученицами: Таней Виноградовой в очках от косоглазия, белобрысой, с двумя косицами, завернутыми в баранки и увенчанными огромными бантами, и темненькой, вертлявой, худющей Иркой Федотовой, стриженной коротко, под мальчишку. Новые одноклассники и одноклассницы смотрели на них с некоторым презрением. Еще бы. Они-то уже пятый год учились в крутой спецшколе, некоторых даже возили на занятия на автомобилях, а эти две были явно из обычной школы и из обычных семей. Об этом говорили и их простецкие ранцы, и скромные зимние пальтишки. Поэтому Таня с Иркой как-то само собой сблизились и стали дружить, тем более что проживали в одном парадном, только на разных этажах. Кстати, проблем с английским языком, которыми так запугивала родителей директриса, ни у одной из девочек впоследствии не возникло.

Таня Виноградова вообще была круглой отличницей и абсолютно дисциплинированным человеком. Как ее потом уже окрестила Ирка, «квадратно правильной». Таня всегда твердо знала, что такое хорошо, а что такое плохо, что можно, а чего нельзя, что прилично, а что нет. Танины родители работали на заводе. Папа мастером, а мама нормировщицей. Оба они были членами Коммунистической партии Советского Союза, а папа даже входил в состав заводского парткома. Вечером родители обычно вместе приезжали с работы. Таня всегда ждала их с готовым горячим ужином, выученными уроками и идеально убранной квартирой. После ужина вся семья обязательно смотрела телевизор. Передачу «Вести», «Пятое колесо» и «Шестьсот секунд». Родители очень переживали по поводу начавшейся в стране перестройки и боялись остаться без работы с невыплаченным кооперативом. Уроки у Тани никогда не проверяли. Зачем? У такого ответственного человека еще и уроки проверять?

Ирка Федотова была полной Таниной противоположностью. Она не любила дисциплину и ко всему относилась критически. До перестройки Иркин папа работал ведущим инженером в проектном институте, а мама училась в аспирантуре и писала диссертацию. Иркины родители жили дружно и часто принимали у себя гостей, таких же жизнерадостных и энергичных людей. Когда приходили гости, Иркины родители варили глинтвейн, рассуждали о литературе, в основном об иностранной, о политике, о перестройке и рассказывали анекдоты. Они смотрели те же передачи по телевизору, но если родители Тани Виноградовой с испугом, то родители Ирки Федотовой смотрели телевизор с надеждой. С началом перестройки Иркин папа бросил работу в институте и ездил в Польшу и Турцию «челноком». Потом и Иркина мама плюнула на свою диссертацию и присоединилась к супругу. Сначала они торговали шмотками на рынке, а потом приобрели свой первый магазин на чековом аукционе.

Надо сказать, что уроки у Ирки тоже никогда не проверяли, хоть она и не была отличницей. Родители считали, что она достаточно разумна для того, чтобы самостоятельно заботиться о своем будущем. Ей просто как следует объяснили, какие перспективы открывает перед ней хорошая и плохая учеба. Правда, Ирка, в отличие от Тани, над учебниками не сидела. Она была хорошисткой. Видимо, с детства уже подсознательно понимала все про принцип Парето. Мол, двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата, а оставшиеся восемьдесят процентов усилий улучшают результат всего лишь на двадцать процентов. К стопроцентному результату Ирка никогда не стремилась, поэтому тратила на учебу именно двадцать процентов своих усилий. Остальное время она крутилась перед зеркалом и мечтала о прекрасном принце, который увезет ее в Америку.

И чего уж тут удивляться, что Танины родители дружбу с Иркой никогда не одобряли, называя саму Ирку пустоголовой вертихвосткой, а ее родителей беспринципными торгашами. Однако «квадратно правильная» Таня имела по любому поводу свое собственное мнение, с которого ее было не свернуть никаким бронепоездом. Таня любила бывать у Ирки и слушать «неправильные» разговоры Иркиных родителей. У Ирки дома было весело. И конечно, Таня набралась от Ирки всякой либеральной чепухи, которую так не выносили Танины папа с мамой. Ирка же научилась от Тани пунктуальности и даже стала убирать в своей комнате. Ведь ей, в свою очередь, очень нравилась идеальная чистота, которую Таня поддерживала у себя дома.

Очки от косоглазия Таня сняла только в старших классах, тогда же она перестала носить банты, однако прическе своей никогда не изменяла. Уж очень удобно. Заплела косички, завернула их в баранки – и вперед. Когда школьную форму отменили, Таня огорчилась, так как в результате перестройки семья жила туго, и при наличии школьной формы вопрос «Что надеть?» не стоял. Поэтому Таня упорно донашивала свои старые школьные платья и передники. Чего уж тут говорить про мальчиков. Про них Таня даже не думала. Не положено. Детям до восемнадцати лет запрещается.

После школы Таня поступила в Университет культуры, или, как его звали в городе, Кулек, на библиотечный факультет. Она всегда трепетно относилась к книгам и мечтала с ними работать. Ведь на библиотечной работе книги можно читать практически круглосуточно. Параллельно с учебой Таня подрабатывала в отделе кадров крупного домостроительного комбината, куда она устроилась совершенно случайно по объявлению о найме курьера. Таня пришла, с ней поговорили и взяли не курьером, а в кадры. Зарплаты Тане теперь на кое-какие вещи вполне хватало, на одежду и на пропитание. Даже родителям подкидывала кое-чего. Кооператив-то выплачивать надо, а на заводе, где работали Танины мать с отцом, платить практически перестали. Даже ходили слухи, что завод и вовсе закроют. После смерти бабушки Тане досталась комната в коммунальной квартире, и Таня теперь проживала самостоятельно в центре города. Отдельное проживание от родителей привело Таню к тому, что она сильно похудела и практически постоянно хотела есть. Конечно, готовить еду Таня умела. Еще как! Кашеварить мама ее научила с детства и с удовольствием в свое время полностью переложила эту обязанность на Танины плечи. Но одно дело готовить для семьи, а совсем другое – для себя лично. Готовить себе Таня не то чтобы ленилась, просто не любила лишний раз толкаться на коммунальной кухне, оккупированной соседями. Так, перехватывала что-нибудь в институтской столовой или по дороге с работы в пирожковой. Работа отнимала много времени от учебы, и в результате Таня перевелась на вечерний факультет. Таким образом, жизнь ее вошла в определенный ритм. Таня мчалась ни свет ни заря на работу, там трудилась в поте лица, а затем бежала на занятия. Ни думать о мальчиках, ни наряжаться времени у нее попросту не было.

Так бы все и продолжалось, если б не Лидия Андреевна, непосредственная Танина начальница. Она была довольна прилежностью и исполнительностью новой сотрудницы и всячески это свое удовольствие демонстрировала. И премии подкидывала, и ставила всем в пример. Сама Лидия Андреевна была женщиной, как говорится, без возраста и очень и очень эффектной. Она считала, что начальник отдела кадров должен всем своим видом демонстрировать благополучие и огромные плюсы работы на данном предприятии. Своих сотрудниц она также старалась привести к такому же безукоризненному внешнему виду. Больше всего Лидия Андреевна не любила, когда кто-то из ее подчиненных делал макияж, придя на работу. Вот уж тут провинившейся доставалось!

– Выходя из дома неубранной лахудрой, вы не просто оскорбляете окружающих, считая их мнение о вас совершенно не важным. Вы откровенно и нагло вычеркиваете из жизни тот отрезок времени, который потратили на дорогу к офису. Вы отметаете всех прекрасных принцев, которых вам в этот момент послала судьба. И в конце концов, вы попросту не уважаете своих сослуживцев, считая возможным заниматься рисованием глаз в их присутствии!

Таня обычно в таких случаях сидела тихо как мышка. Уж кто-кто, а Виноградова никогда на рабочем месте макияж не делала. Она его вообще никогда не делала, но в очередной раз досталось и ей.

– А Виноградова так и вовсе сводит на нет все те прекрасные дары, которые ей подкинула природа!

Таня виновато опустила голову. Она знала, что Лидия Андреевна женщина добрая и ругается для порядка.

– Чего молчишь, Виноградова? Тебе не стыдно?

– Чего? – удивилась Таня.

– Того! Посмотри на себя в зеркало. Тебе двадцать лет, а ты выглядишь как тетка! – Лидия Андреевна аж ногой притопнула. Она распахнула дверцу шкафа, в который сотрудницы отдела вешали верхнюю одежду. На внутренней стороне дверцы располагалось большое зеркало. – Посмотри, посмотри!

Таня послушно подошла к зеркалу и ничего особенного там не увидела. Виноградова как Виноградова. Темная юбка в складку, светлая блузка и теплая шерстяная кофта. Особой красоты, конечно, нет, но все чисто и аккуратно. Таня недоуменно пожала плечами и вопросительно посмотрела на Лидию Андреевну. Та тяжело вздохнула:

– Таня! Ты натуральная блондинка. Это такая редкость. Тебе надо показывать свои волосы, а не прятать их в пионерские баранки. Ты бы еще банты надела. И глаза! У тебя замечательные зеленые глаза, что тоже редкость. Не серые, не голубые, не бесцветные, а настоящие зеленые. Их тоже надо подчеркивать. Ты про такую вещь, как тушь для ресниц, слышала?

– Конечно слышала. Лидия Андреевна, но мне некогда. Я же работаю и учусь.

– В первую очередь, Танечка, ты живешь. А как ты живешь, если выглядишь как моль бесцветная? Или ты жить потом собираешься? Так вот я тебе скажу, что «потома» не будет. Есть только здесь и сейчас.

– Сейчас у меня сессия на носу, – с чувством сообщила Таня. Даже представила себя героем, погибающим на амбразуре.

– Ах, сессия! В Кульке! Ты мне зачем мозги полощешь? Ты ж вроде не на секретного физика учишься? Короче, Виноградова, вот тебе телефон моего мастера в парикмахерской, она из тебя человека сделает. Вот здесь я записала название туши для ресниц, которую тебе надо купить. Даю тебе неделю срока и два дня отгула, чтобы пришла на работу человеком. И не забудь свои пионерские шмотки сменить. Зарплата тебе позволяет. Купи себе костюм какой-нибудь или хотя бы джинсы для начала. Такая вот тебе от меня сессия. А не выполнишь задание, уволю. – Лидия Андреевна сунула Тане листок с телефоном и названием туши. – Я к шефу, – добавила она и вышла из отдела.

– Ну, Танька, ты попала. Она тебя в оборот взяла, – заметила Вера Александровна. Ее рабочий стол находился как раз напротив Таниного.

– Теперь не отцепится, – согласилась с ней Лера, подкрашивая губы. – И чего она в тебе такого нашла? Носится как с писаной торбой.

И Вера Александровна, и Лера работали в отделе кадров под началом Лидии Андреевны давно. Еще с доперестроечных времен. Была еще Оля, но она ушла в декрет. На ее место как раз и взяли Таню Виноградову.

– Лидия Андреевна видит в Тане саму себя, только в сто раз моложе. Вот и хочет привести подобие к идеалу, – сказала Вера Александровна. – Ну или хотя бы человека из нее сделать.

– Ага! Алмаз неограненный, Пигмалион и Галатея, – фыркнула Лера.

– Никакой я не алмаз, – проворчала Таня. – Мне до Лидии Андреевны как до неба. Ну где я теперь себе шмотки приличные куплю? – И тут она вспомнила про Ирку Федотову и магазин ее родителей.

– Лидия Андреевна права, Танюша, слушайся ее. Если, конечно, не хочешь остаться старой девой. – Вера Александровна тяжело вздохнула, взяла сигарету и вышла.

– Старая дева – это образ жизни! – возмутилась Лера. – От этого никакой прической не спастись. У тебя, Танька, старая дева вот где сидит. – Лера постучала пальцем по лбу.

– Ну, это ты преувеличиваешь, – обиделась Таня.

– Поживем – увидим!

В парикмахерской Таня Виноградова раньше не была никогда. Зачем? Если косицы чересчур отрастали, она подстригала их большими ножницами. Всего делов-то! В салоне красоты на улице Чайковского, куда направила ее Лидия Андреевна, Тане понравилось чрезвычайно. Хоть и в подвале, а красиво. Потолок выложен мелкой плиточкой, а в нем маленькие лампочки, как звезды на небе. И лестница стеклянная.

«Сколько же с меня в этой красоте денег сдерут?» – беспокойно думала Таня, следуя за администратором в зал, где ее ждала мастер Лидии Андреевны девушка Наташа. Та оказалась очень симпатичной, фигуристой и с эффектной прической, как у рок-звезд из телевизора. Она усадила Таню перед зеркалом и велела расплести баранки. Таня послушно принялась за дело. Когда все было закончено, она тряхнула головой и поглядела на себя в огромное зеркало. Из зеркала на нее смотрела жуткая жуть.

– М-да! – сказала девушка Наташа и задумалась.

– Лидия Андреевна сказала… – начала было Таня.

– Я знаю. – Наташа махнула рукой. – Я с ней разговаривала по телефону.

Она опять задумалась, разглядывая Таню. В зеркало посмотреть на Таню заглянула соседний мастер-парикмахер, чрезвычайно красивая яркая блондинка. Увидев Таню с распущенными волосами, она вдруг засмеялась заразительным хриплым смехом, ткнула Наташу в бок и сказала:

– Богатый материал! Давай, Наташка, не дрейфь. Тут надо чего-то кардинальное придумать. Может, срезать все к чертям? – Она опять захохотала и удалилась из Таниного поля зрения.

Таня испуганно посмотрела на Наташу.

– Ну срезать-то мы не будем, – наконец сказала Наташа. – Волосы у вас хорошие, не особо густые, но мягкие и приятные. Жалко резать.

Таня радостно закивала.

– Однако просто подстричь и оставить как есть нельзя. Во-первых, это уж очень обыденно, а во-вторых, Лидия Андреевна категорически запретила, говорит, вы их опять в косички заплетете. Поэтому будем создавать объем.

– А как? – поинтересовалась Таня. Против объема она ничего не имела.

– Химия.

– Ой!

– Не бойтесь. Вам пойдет. Будете как Барбра Стрейзанд.

Таня не на шутку испугалась. Она совершенно не помнила, какая прическа была у Барбры Стрейзанд, однако прекрасно помнила, что лицо у той далеко не самое красивое. И ей совсем не хотелось быть похожей на Барбру Стрейзанд.

– Может, не надо?

– Хорошо, тогда, как Ким Бэсинджер в «Девяти с половиной неделях».

Этого фильма Таня не смотрела, но твердо знала по словам Ирки Федотовой, что Ким Бэсинджер хорошенькая, и радостно согласилась.

Наташа начала крутить у Тани на голове смешные бигуди, потом Таня сидела, изучая красивые журналы с картинками, и пила кофе, который принесла ей администратор. Чувствовала она себя при этом просто прекрасно. Так бы и сидела дальше как барыня. Особенно ей понравились журналы. В них был совершенно другой, красивый мир. До этого момента Таня таких журналов никогда не видела. Вернее, видела обложки в киосках, да у Ирки Федотовой всегда куча таких была по комнате раскидана, но Таня ими никогда не интересовалась, ведь это не имело никакого отношения к учебе и ее работе.

Потом Наташа мыла Тане голову и ловко орудовала ножницами вокруг нее. Таня смотрела в зеркало и веселилась, глядя на мокрые завитушки своих волос. А вот когда Наташа высушила ей голову, Таня уже веселиться перестала. Волос оказалось много. Они лежали красивой гривой и, как Тане показалось, даже слегка побелели. В зеркале была другая девушка, и Таня никак не могла понять, нравится ей этот новый образ или нет. Наташа тревожно смотрела на Таню, ожидая ее реакции. Таня вертела головой, разглядывая себя, но никакого желания опять заплести волосы в косицы не обнаружила. Это показалось ей чем-то чуть ли не кощунственным.

– Можно еще прическу делать. Вот так. – Наташа подхватила Танины волосы и закрепила их шпилькой.

– Класс! – вырвалось у Тани.

Наташа облегченно вздохнула.

– Еще бы глаза подкрасить, – заметила она.

– Сейчас, – встрепенулась Таня и полезла в сумку за недавно купленной тушью. Она достала тушь и принялась старательно красить ресницы, аж язык высунула. Закончив, осталась очень довольна результатом. – У меня и помада есть! – сообщила она Наташе и подкрасила губы.

Наташа одобрительно кивала.

– Я смотрю, красота-то вернулась! – радостно заметила администратор, когда увидела Таню при выходе из зала.

Таня глянула в зеркало над диванами для посетителей и сказала:

– То ли еще будет!

Однако когда ей назвали цену за красоту, она слегка поперхнулась. Правда, Наташа успокоила ее, сказав, что прическу надо будет, конечно, обновлять, но не так уж и часто.

Таня расплатилась и попросила у администратора разрешения воспользоваться телефоном. Она позвонила Ирке, и та оказалась дома. Услышав Танину просьбу насчет одежды, Ирка обрадовалась и велела срочно приезжать.

В метро по дороге к Ирке Таня обнаружила, что на нее пялятся мужики. Это было впервые и, надо сказать, совсем не раздражало, а скорее наоборот.

Открыв на Танин звонок входную дверь, Ирка присела и ахнула.

– Танька! Ты влюбилась?

– Почему? – удивилась Таня.

– Ты такая красивая! Вот никогда бы не подумала, что ты такая красивая!

– Это меня начальница моя заставила, сказала, что уволит, если я себя не приведу в порядок. Велела еще сменить пионерский гардеробчик.

– Повезло тебе с начальницей. Сейчас чего-нибудь подберем.

Ирка потащила Таню в комнату, которую Иркины родители использовали под склад товаров. Ирка немного поковырялась в коробках и вытащила джинсы, свитер и какую-то курточку. Таня скинула с себя юбку, кофту и блузку и замерла под Иркиным испуганным взглядом.

– Ты чего? – поинтересовалась она у Ирки.

– Таня! Такие трусы я надевала в седьмом классе на физкультуру. Про твой лифчик я вообще не говорю. Чистая порнография. Хорошо, что ты еще майку не носишь.

– Зимой ношу.

– Виноградова, ты, случайно, не на старую деву учишься?

– Ну чего вы все заладили – старя дева, старая дева! Как сговорились. – Таня вспомнила, как Лера стучала себя пальцем по лбу, и ей захотелось расплакаться.

– Ага! Значит, не только я это заметила. Ты еще пореви тут! – Ирка наверняка увидела, как у Тани задрожали губы. – Главное – вовремя все исправить, а не когда тебе тридцать брякнет. У нас, к сожалению, нижнего белья нет, но ты обязательно сходи в любой специализированный магазин и купи там пару лифчиков. Черный и белый. На это денег не жалей, а вот трусы можешь купить в любом крупном универмаге. Тоже черные и белые. И никогда, слышишь, никогда не надевай белый лифчик с черными трусами.

– Почему? – удивилась Таня.

– Черный низ, белый верх – тебе ничего не напоминает?

– Нет.

– Физкультура в младших классах.

– А можно я пока так похожу, а потом, если вдруг свидание, уже надену все культурно?

– Ты правильно сказала, что свидание может организоваться вдруг! Девушка всегда должна быть готова встретить принца мечты.

– Ты говоришь как моя начальница Лидия Андреевна, – рассмеялась Таня, натягивая джинсы.

– Вот видишь, значит, правильно все говорю. Слушай. И вообще, вдруг ты пойдешь по улице и упадешь, а тебя скорая в больницу без сознания повезет, ну или в сознании. Без разницы. А в больнице начнешь раздеваться, а там такое… Бедные доктора. – Ирка схватилась за голову.

– И чего ты так за докторов волнуешься? У них работа такая. Не хватало еще, чтобы доктора пациентов разглядывали на предмет красивости их трусов!

– А вдруг принц твой мечты – доктор?

– Уговорила, придется зимой в кружевных трусах мерзнуть. Эх, прощайте мои любимые байковые!

Таня надела свитер и поглядела в зеркало, Ирка уставилась на нее с восторгом в глазах.

– Это же совсем другое дело, – сказала она одобрительно и сунула Тане в руки куртку.

Таня накинула куртку и залюбовалась. И правда, оказывается, что она красавица. Надо же, как джинсы меняют человека. Вон какие ноги длинные, почти как у Ирки. Таня с тоской посмотрела на свою юбку в складку, валявшуюся на полу.

– Ирка, сколько это все стоит? Я теперь прилично зарабатываю. Относительно, конечно. – Таня никак не могла оторваться от зеркала.

Ирка назвала какую-то совершенно смешную цену.

– Врешь. Такого не может быть. Это ты специально, чтобы я взяла.

– Ничего не вру. Это по себестоимости. Предки мои в магазине потом еще наворачивают, иначе невыгодно. Но я же не буду на подруге наживаться! Ты чего?

Таня полезла в кошелек и очень обрадовалась, что у нее оказалась требуемая сумма.

– Тебе еще надо бы обувь приличную, – сказала Ирка, рассматривая Танины полусапожки.

– Ирка! Я теперь понимаю, что мне еще много чего надо, но не все сразу. С меня в парикмахерской знаешь сколько взяли?

– Да сколько бы ни взяли, если ты после этого на человека похожа стала, вернее, на настоящую красотку. Берегись, мужики!

– Не мужики, а принцы! – Таня рассмеялась. Как же хорошо-то с Иркой. Она уже и забыла. Все работа да учеба, а на подругу времени совсем не осталось.

В понедельник, когда Таня пришла на работу, отдел кадров в полном составе замер.

– Ну это же совсем другое дело! – радостно сказала Лидия Андреевна. – Вот только боты поменять надо.

– Со временем обязательно, – согласилась Таня. – Спасибо вам, Лидия Андреевна. У меня такое ощущение, будто вы меня из детства выдернули.

– Танька, ты и в самом деле красавица, как только Лидия Андреевна разглядела, – со вздохом сказала Лера. – Только не забывай про то, что у тебя в башке. Чтобы внутреннее содержание соответствовало твоей замечательной внешности.

Таня подскочила к Лере и чмокнула ее в щеку.

– У меня еще лифчик новый и трусы, – зашептала она, вращая глазами.

– Ну тогда я за тебя спокойна, – расхохоталась Лера.

А вечером на занятиях к ней в университетском коридоре подошел ну чистый принц со старшего курса дневного отделения. Таня стояла у окна и читала конспект, готовясь к семинару.

– Есть хочешь? – услышала она из-за спины просто сказочно волшебный низкий мужской голос.

От этого голоса у Тани даже мурашки по спине поползли. Она, разумеется, не подумала оборачиваться, ведь такого же просто не могло быть, чтобы человек с волшебным голосом обращался непосредственно к ней. Она продолжила листать конспект, борясь с искушением все-таки посмотреть, как выглядит обладатель замечательного голоса.

– Икра красная, икра черная и даже заморская баклажанная будет, – вкрадчиво продолжал волшебный голос.

Таня сразу же вспомнила, что пообедать не успела, она сглотнула слюну и обернулась. Голос принадлежал настоящему принцу и явно был не единственным его достоинством. А кроме того, принц обращался именно к Тане.

– Не поняла, – удивилась Таня.

– Белов Саша, – сообщил принц, и Таня опять почувствовала мурашки на спине. – С режиссерского. У меня корпоратив сегодня, и там будет очень приличный фуршет. Я всегда на корпоративах отлично подъедаюсь.

– Повезло, – позавидовала Таня. – А я на библиотечном. У нас ни корпоративов, ни фуршетов.

– Вот и пойдем со мной. Я пока публику развлекать буду, ты как раз и поешь.

– Неудобно.

– Почему это?

– А мне надеть нечего, – честно призналась Таня.

– И не надо. У них все в офисе, в рабочем порядке. Праздник по поводу запуска какого-то объекта. Прямой телемост с объектом, ура, ура, слава героям труда!

– А чего они объект этот на ночь глядя запускают?

– Они его не тут запускают, а там где-то. – Принц Саша Белов махнул рукой куда-то в сторону, где, по мнению Тани, находился бескрайний космос. – Сдвиг по времени и все такое прочее. Ну, решайся.

– У меня семинар вообще-то…

– Тю, а рябчики как же? Пусть простынут?

Таня опять сглотнула слюну.

– Хорошо, пойдем, – согласилась Таня, запихивая конспект в сумку. Впервые в жизни решилась она на совершенно, по ее мнению, безумный поступок.

– Отличненько. – Принц Саша Белов взял Таню за руку и поволок за собой.

Да уж! Таня Виноградова даже и не представляла, что на корпоративной вечеринке кормят лучше, чем в ресторане. Правда, она и в ресторане-то никогда не была, но то, что предлагалось на этом фуршете в качестве закусок, Таня видела только в кино. Икры черной и заморской баклажанной, однако, не было, зато красная зазывно краснела со всех концов стола. Хоть ложкой ее ешь. Ведущий вечера принц Саша Белов успешно веселил публику, сотрудники представляли номера своей самодеятельности, популярный в прошлом эстрадный певец исполнил несколько песен, а потом начались танцы. Таня уплетала фуршетные деликатесы за обе щеки. Особенно ей понравились корзиночки с салатом оливье. Периодически к ней подлетал принц Саша Белов, тоже запихивал в рот разную снедь, подливал ей шампанское и обворожительным голосом шептал что-то на ухо. Что он там шептал, Таня из-за музыки никак не могла расслышать, но улыбалась ему сытой блаженной улыбкой и кивала. Вот если б еще так спать не хотелось. От еды и шампанского Таню разморило. Она прислонилась к стеночке и наблюдала за танцующими. В основном ее интересовало, как одеты офисные дамочки. Некоторые детали их одежды ей очень понравились, и она постаралась их запомнить.

– Девушка, а пойдемте-ка потанцуем, – вдруг обратился к ней красивый импозантный мужчина из начальства. – А то вы сейчас совсем заснете.

Таня не раз уже ловила на себе его взгляд от стола, который был накрыт специально для большого начальства. Танцевать Тане совершенно не хотелось, но ей неудобно было отказаться. Она ж вон сколько всего съела.

Мужчина повел Таню к танцующим, нежно обнял за талию, и они начали медленно перемещаться по кругу. Находиться в начальственных руках было приятно.

«Наверное, он тоже принц, – решила Таня. – Принц – начальник».

Сон как рукой сняло.

– А ведь вы же не у нас работаете? – спросил принц-начальник.

– Нет. Я в домостроительном комбинате, в отделе кадров. И учусь в Кульке на вечернем. А тут я с Сашей Беловым, он с режиссерского. Он сказал, что ему можно в двух лицах.

Принц-начальник рассмеялся.

– А на кого учитесь? На персональщика?

– Почему? Я на библиотечном.

– Ну, я просто подумал, что раз в отделе кадров работаете, значит, и учитесь на персональщика.

– Нет. Я даже не знаю, кто это такой!

– А зря. Управление людскими ресурсами вещь очень важная, интересная и перспективная. Советую вам серьезно подумать на эту тему.

– Спасибо.

Музыка закончилась, и принц-начальник отвел Таню на ее место у стеночки. Тут же к ней подскочил принц Саша Белов. Он налил ей и себе шампанского и сказал:

– Ну все. Вечеринка подошла к концу. Со мной рассчитались. Валим, а то ты у меня совсем уже носом клюешь.

Он ткнул бокалом Тане в нос и залпом выпил шампанское. Таня захихикала и последовала его примеру.

– И хмыри разные в дорогих костюмах к девушке моей подкатываться начали.

Таня испуганно стала оглядываться в поисках его девушки, а потом сообразила, что принц Саша Белов имел в виду ее, Таню Виноградову. Таня вспомнила Лерку и хитро ухмыльнулась.

Принц Саша Белов поймал такси, усадил в него Таню, загрузился сам и спросил у Тани адрес. Таня послушно назвала свою улицу и дом. К тому моменту, когда они подъехали к Таниному дому на Таврической улице, принц Саша Белов вовсю уже целовал Таню Виноградову и прекращать это занятие не собирался. Тане целоваться с принцем очень понравилось. Правда, в процессе этого целования она иногда подумывала, а как бы это все было с принцем-начальником. Так с поцелуями они и очутились на кровати в Таниной комнате, где Таня добрым словом помянула Ирку Федотову с ее лекцией о нижнем белье и внезапных свиданиях, хотя принцу Саше Белову было совсем не до разглядывания ее красивого лифчика и кружевных трусов. Таня не стала покупать дешевые трусы в универмаге, а раскошелилась на самые красивые в магазине нижнего белья.

Последней мыслью, посетивший Танину теперь такую красивую голову, было: «А всего-то только сменила прическу, и сразу же, пожалуйста, прогул, пьянство и потеря девственности!»

– Как тебя хоть зовут, прекрасная незнакомка? – спросил у Тани ее принц утром, когда они проснулись от рева Таниного будильника.

Таня захохотала. Ведь действительно за весь вечер он у нее так и не спросил ее имени.

– Секрет, – сказала Таня. – Я буду инкогнито. Кстати, мне нужно на работу, а тебе пора выметаться.

* * *

После отмены школьной формы благодаря папиным усилиям на ниве торговли иностранными шмотками Ирка Федотова стала наряжаться как топ-модель из модного журнала. Ну так к окончанию школы и фигура у нее тоже стала как у той самой топ-модели. Ирка вытянулась и похорошела. Ноги у нее и вовсе стали бесконечными. Вот вам и глиста во фраке! Так Ирку дразнили с самого глубокого детства и практически до старших классов. Соответственно, на мальчиков из родной школы Ирка тоже, как и Таня, никакого внимания не обращала, правда, совсем по другой причине. Ирка справедливо считала, что среди них вряд ли может оказаться иностранный принц. Тем более американский.

От своей мечты она отказываться не собиралась, поэтому поступила в университет на филологический факультет, чтобы при встрече с принцем разговаривать с ним на одном языке. Пока принца у Ирки на горизонте не было, она усиленно штудировала языки и иностранную литературу, мечтая попасть на стажировку за границу, где проживают настоящие принцы. А уж там-то они от Ирки и ее сказочной красоты никак не отвертятся.

По вечерам она помогала матери в магазине. Отец уже плотно занимался исключительно закупкой и доставкой товаров, у него открылся неожиданный вкус и нюх на модные вещи. Все зарабатываемые семьей деньги шли на развитие бизнеса. Родители копили деньги на второй магазин. Они считали, что рыночный и ларечный бизнес – явление временное, и будущее принадлежит серьезной сети магазинов для среднего класса, где будут представлены вещи солидных марок, а не китайский ширпотреб. У Ирки особого интереса к торговле не было, но ей нравились красивые вещи, и она могла безошибочно определить и посоветовать, что пойдет покупателю, а что нет, поэтому мама всегда радовалась Иркиной помощи. Когда Ирка работала в торговом зале, выручка магазина взлетала до потолка. С этой выручки мама обязательно платила Ирке процент, как и другим продавцам, поэтому кое-какие деньги у Ирки всегда водились. В институте она новых подруг себе не завела, Таня жила теперь в центре, и Ирка по ней скучала. Встречались они очень редко. Сказывалась постоянная Танина занятость на работе и в институте. Вот уж действительно отличница! Даже в таком примитивном институте, каким, по мнению Ирки, был Кулек, и то ухитряется прилежно посещать все занятия.

Принц в Иркиной жизни появился совершенно неожиданно. И совсем не из заграницы, а из метро. Он ехал по эскалатору навстречу Ирке. Увидел ее, ахнул и перепрыгнул на ее эскалатор. Вся публика конечно же изумилась, а больше всех изумилась Ирка. На выходе из метро принца даже попытался задержать изумленный милиционер, но принц что-то такое ему сказал, что милиционер рассмеялся и погрозил ему пальцем. А принц пошел за Иркой и всю дорогу рассказывал ей разные смешные истории. Ирка хохотала и у родного парадного даже испугалась, что вот-вот описается от хохота. Она распрощалась с принцем и убежала, еле успев добежать до туалета, и переживала потом, что не дала такому веселому парню своего телефона. А утром, когда Ирка поехала в институт, принц как ни в чем не бывало поджидал ее около дверей парадного.

– Привет, я Игорь, – представился он, улыбаясь широко и белозубо.

– Привет, а я Ира, – улыбнулась Ирка в ответ. Она очень обрадовалась, увидев его снова.

– Здорово! Игорь и Ира – подходящие парные имена.

– Нет, парные – это Ира и Юра.

– А что, есть Юра?

– Юры нету. Это в принципе.

– В принципе не считается. Есть Игорь. Значит, для Иры парное имя – Игорь. Остальные исключаются.

– Хорошо, – покладисто согласилась Ирка.

– Сейчас куда? – поинтересовался Игорь.

– На учебу. Я на филологическом в универе.

– Будешь специалистом по иностранной болтологии?

– Ага.

– Прогулять нельзя?

– Обычно можно, но только не сегодня. Сегодня зачет.

– А вечером?

– Вечером маме в магазине помогаю, но это прогулять можно.

– Отлично. Вот два билета. – Игорь достал из бумажника билеты и протянул их Ирке. – Встречаемся у ДК Ленсовета. Там премьера нового спектакля Виктюка. В девятнадцать ноль-ноль начало. Идет?

– Идет. А почему ты билеты мне отдаешь?

– Чтобы не потерять. Я иногда очень рассеянный бываю. Все, пока, я побежал. – Он потянулся, чтобы чмокнуть Ирку в щеку, но она увернулась.

Конечно, этот Игорь ей очень понравился, но она же про него совершенно ничего не знает. Она-то ему рассказала, чем целыми днями занимается, а он о себе, кроме имени, вообще ничего не сказал. Да еще болтается в рабочее время по городу. Очень подозрительно. Она строго посмотрела на него и сказала:

– До вечера.

Игорь тяжело вздохнул, махнул рукой и побежал к автобусной остановке. Ирка с гордо поднятой головой отправилась в сторону метро.

После зачета, сданного на ура, она поехала домой и долго вертелась перед зеркалом. Ей хотелось поразить нового знакомого в самое сердце. Наконец она нарядилась и поехала на Петроградку к Дворцу культуры имени Ленсовета, поражая в самое сердце всех мужчин, встреченных в общественном транспорте по пути своего следования. Ко входу в ДК Ирка подъехала за пятнадцать минут до начала. По примеру Тани Виноградовой она теперь категорически не любила опаздывать и терпеть не могла, когда это делали другие. Игоря нигде не было видно. У входа толпились желающие купить лишний билетик. Ирка даже не могла предположить, что спектакль пройдет при полном зале. К ней несколько раз подходили люди с одухотворенными лицами завзятых театралов и спрашивали лишний билет. Ирка рассматривала принаряженную публику и недоумевала, почему они не позаботились о билетах заранее? Игоря все не было, и Ирка уже подумывала о том, не продать ли ей билеты и не поехать ли на работу к матери в магазин. Потом с третьим звонком она решила, что наряжалась не зря, и отправилась в зал, предъявив на входе два билета. На своем месте она обнаружила парочку влюбленных халявщиков, пересевших с галерки на Иркины хорошие места в третьем ряду. Ирка в силу своего не самого доброго настроения рявкнула на них так, что они быстро смотали удочки. Когда в зале погас свет, на пустующее место Игоря плюхнулась упитанная тетка. Ирка рыкнула и на нее.

– Вы что, девушка, на двух местах сидеть будете? – ядовито зашипела тетка в ответ.

Ирка помахала перед ее носом билетами:

– Да хоть на трех, я заплатила!

Тетка недовольно уползла куда-то в темноту, а Ирка поставила на пустующее рядом место свою сумку.

Ирке хотелось плакать, и она поначалу не совсем понимала, что происходит на сцене, но потом все-таки увлеклась сюжетом. К антракту Ирка уже радовалась, что не уехала домой, и старалась не думать о странном Игоре. Она отправилась в буфет и купила там себе бокал шампанского и бутерброд с красной икрой, решив получить от вечера максимум удовольствия. Она съела бутерброд и, попивая шампанское, разглядывала курильщиков за высокой стеклянной стеной. Вот если бы она курила, тоже стояла бы там, с умным видом пыхтя сигаретой. Да, сигарета бы ей не помешала. Говорят, сигареты помогают, когда хочется плакать. А хочется ли ей уже плакать? Обидно, конечно, что ни говори, но правильно, что она не дала этому типу поцеловать себя в щеку, а то было бы еще обиднее. Ирка допила шампанское, поставила бокал на столик и отправилась в зал. На свободном месте Игоря нагло восседал какой-то мужик.

– Здесь занято, – сказала Ирка, усаживаясь рядом.

– Неправда, я видел, что здесь свободно.

Ирка достала из сумочки билеты и предъявила их мужику.

– Я могу купить у вас билет за полцены, – сообщил мужик, внимательно разглядывая билеты.

– Почему за полцены?

– Ну, во-первых, билет уже рваный, а во-вторых, половина спектакля уже прошла.

– Не продается, – строго сказала Ирка. Скорее всего, уже из вредности, так как слова мужика были весьма справедливы.

– Ну и зря. – Мужик встал и ушел.

Ирка посмотрела ему вслед и подумала, что погорячилась. Мужик был вполне даже симпатичный и вроде совсем неглупый. Она досмотрела спектакль до конца и получила массу удовольствия, даже домой ехала с улыбкой на лице.

Наутро Игорь как ни в чем не бывало ждал ее на выходе из парадного с какой-то коробкой под мышкой.

– Привет, – сказал он, преграждая Ирке дорогу.

– Спектакль мне понравился, – сказала Ирка, пытаясь обойти его.

– Ир, не обижайся. Я не смог, – заканючил Игорь. Он попытался взять Ирку за руку.

Она отдернула руку:

– Знаешь, приличные люди так не поступают. – Ирка посмотрела ему прямо в синие совершенно бесстыжие глаза.

– Я приличный!

В глазах у Игоря прыгали веселые чертики, и Ирке расхотелось на него злиться. Действительно, а вдруг и правда не смог?

– Смотри, я тебе телефон купил!

– Зачем это?

– Если б у тебя был вчера телефон, то я бы позвонил и предупредил, что не смогу!

– Ты знал заранее, что вряд ли сможешь, поэтому и отдал мне два билета!

– Я очень надеялся, что смогу. Правда! На вот, посмотри, какая штука хорошая. – Он вытащил коробку из-под мышки и сунул ее Ирке.

Коробка была красивая и тяжелая. Ирка открыла ее и ахнула. Мобильник! Как у папы. Папа недавно такой купил. Ему для бизнеса просто необходим.

– Это ж дорого! – Ирка подозрительно посмотрела на Игоря и сунула телефон ему обратно. – Ты что, украл?

– С коробкой и документами? Там и сим-карта есть.

– Это что такое?

– Такая штука, она вставляется в телефон. Без нее он не работает. А они только при предъявлении паспорта продаются. Я все подключил и зарядил, можешь пользоваться. Только вот пин-код запиши себе куда-нибудь.

– А это еще что за зверь?

– Это типа пароля, если телефон выключится. Ну разрядится, или еще чего. Ты его включишь, а он у тебя этот пароль спросит.

– А менты не спросят, откуда у меня телефон?

– Не спросят. Он на тебя записан.

– Как это?

– Так. Там в документах все указано.

Ирка достала из коробки документы на телефон и увидела свою фамилию, адрес и паспортные данные. Она вытаращила глаза и уставилась на Игоря:

– Ты откуда это все узнал? И паспорт, и адрес мой, и фамилию?

– Ну, я это… сам в милиции работаю.

– Ты мент?

– Ну да!

– Все, забирай. – Ирка сунула документы обратно в коробку с телефоном и протянула ее Игорю. – Мне родители не разрешают с ментами встречаться.

– Ир, кончай вредничать. Я ж не простой мент, а из управления!

– Из какого еще управления?

– По борьбе с организованной преступностью.

– Врешь!

– На, читай. – Игорь достал из кармана и протянул Ирке удостоверение.

Она сунула коробку с телефоном под мышку и открыла книжечку.

– Котельников Игорь Станиславович, – по слогам прочитала она. – Красиво! Так, что тут дальше? Ага, организованный преступник! Нет, борец. Что-то я не поняла.

– Прикалываешься? – Игорь забрал у Ирки удостоверение.

– А откуда у тебя деньги, борец? – ехидно поинтересовалась Ирка. – Организованных преступников грабишь?

– Это секретная информация!

– Знаю я вашу секретную информацию. Организованные преступники внедряются в ряды борцов, а потом борются сами с собой. И так на всех фронтах. В ОБЭПе экономические преступники засели, а в УБОПе – организованные! Дикий капитализм. – Ирка вздохнула. – Все страны через это проходили.

– Это тебя в твоей иностранной болтологии научили?

– Угу. И в иностранной фильмографии. «Крестный отец» и все такое. Ладно, так и быть. Телефон я у тебя возьму. Уж очень хочется. Но, зараза, какой тяжелый!

– Это там еще зарядное устройство. Его надо домой отнести, чего с собой таскать?

– Хорошо. Подождешь меня или опять помчишься?

– Подожду. У нас организованные преступники еще спят в это время. Они обычно к вечеру активизируются.

Ирка пошла домой. Она отнесла коробку к себе в комнату. Когда она вынимала телефон, тот вдруг зазвонил.

– Ну? – спросила Ирка, прижимая трубку к уху.

– Не «ну», а «алло». Надо говорить «алло», – сказал Игорь из телефона.

– Третий, третий, как слышите меня? Прием!

– Слышу вас хорошо.

– А почему третий? – поинтересовался Игорь, когда Ирка вышла на улицу.

– Так просто.

– А я уж было подумал, что я третий. Первый был в школе, второй на факультете болтологии, а я вот третий.

– Нет. В школе первого не было. Там все какие-то мелкие были и неинтересные. На факультете болтологии второго тоже не было. Там вообще никого нет. Ни первого, ни второго, ни третьего. Так что ты получаешься первый.

– Ура! Я первый.

– В смысле, первый знакомый мне мент, – поправила Ирка многозначительно.

На купейном столике расположилась немудреная закуска. Все то, что обычно бывалые пассажиры поездов дальнего следования берут с собой. Сваренные вкрутую яйца, молодая картошечка в мундире, огурчики, помидорчики и конечно же куриные ноги. Ноги выглядели сочными и распространяли вокруг одуряющий запах. Натюрморт дополняло небольшое блюдечко с солью, куда предполагалось макать яйца и картошку. Тут же, среди всей этой вкусноты, слегка подрагивал от движения поезда в пространстве горячий чай в стаканах с подстаканниками. Чай с аккуратным кружком лимона всем своим видом показывал, что он сладок и горяч. Колеса пели всем известное «тра-та-та», а за окном чернела южная ночь и лишь изредка мелькали какие-то огоньки.

– Определенно она должна быть красивая. – Юрий с чувством вгрызся в аппетитное куриное мясо. – Интересно, почему я вам это все рассказываю?

– А кому еще вы это можете рассказать? – Лицо соседа по купе выражало крайнюю степень изумления. – Я же Собеседник. Профессиональный.

Юрий с этим доводом почему-то сразу же согласился, взял любезно предложенную Собеседником салфетку, вытер лицо и руки и с удовольствием принялся за картошку. Собеседник пил чай и задумчиво грыз какую-то сушку.

– Психолог, что ли? – все-таки на всякий случай поинтересовался Юрий.

– Где-то так. – Собеседник неопределенно помахал рукой. – Ну и?.. Красивая – и все?

– Это уже немало, – заметил Юрий.

– Но красивая-то у вас уже была. – Собеседник проявил странную осведомленность, но потом добавил: – Наверное…

– И не одна, – рассмеялся Юрий, запихивая в рот огурец. Огурцы ему особенно понравились. Маленькие, все в пупырышках и хрустящие, как в детстве у бабушки на грядках. Господи, как же давно он не ел таких огурцов!

– Ну раз в данный момент никакая красивая не сидит здесь рядом с нами, значит, вам все-таки в красоте чего-то не хватает, – продолжал гнуть свое Собеседник.

– Конечно! Мне нужна такая. – Юрий зажмурился. – Знаете, сильная, что ли… Чтоб не капризничала и не ныла чуть что.

– В смысле, которая на скаку остановит горячую избу? – уточнил Собеседник.

Юрий расхохотался:

– Наверное.

– А вы будете из-за ее спины выглядывать? Или гоголем вокруг нее вышагивать?

– Нет. Я ее буду защищать. – Юрий прижал руки к груди, показывая, как он будет защищать эту сильную и красивую.

– Она же сильная! Чего ее защищать?

– Надо. Сильным особенно защита нужна. Она не от хорошей жизни сильная, – не согласился Юрий.

– За это надо выпить. – Собеседник крякнул и достал откуда-то поллитровку.

При виде этой бутылки глаза у Юрия сами собой полезли на лоб. Это был настоящий раритет. Сейчас таких точно не делали.

– Где взяли? – поинтересовался он у Собеседника.

Тот моргнул глазами, глядя куда-то в потолок, и многозначительно произнес:

– Из закромов родины.

– Из закромов – наливайте! – тут же согласился Юрий. Вообще-то водку он не любил и пил ее только в редких случаях, за компанию. Но только за очень хорошую компанию. Сейчас, похоже, был именно тот случай.

Собеседник достал из дорожной сумки маленькие, чрезвычайно красивые металлические стопочки.

– Никак серебро? – удивился Юрий.

– Для благородного напитка – только благородная посуда, – с пафосом в голосе провозгласил Собеседник, разливая водку по стопочкам.

Они выпили, и по телу Юрия разлилось удивительное тепло.

«Надо же! Вот никогда бы не подумал, что водка может быть такой вкусной. Хотя, наверное, тут все в целом. И закуска, и приятный собеседник». Юрий посмотрел на соседа. Тот ничем особенным не отличался. Так, мужичок лет пятидесяти, лысый и упитанный.

– Ну хорошо! – сказал тот, закусывая водку помидорчиком. – Сильная, красивая. А если вдруг дура?

– Нет! Ни в коем случае! Что вы? От дуры у меня моментально несварение случается. Была у меня одна. Я шучу, а она в лучшем случае глаза таращит, в худшем – начинает обижаться! Я ей говорю: «Ты дура!» – а она не соглашается, говорит, что у нее просто нет чувства юмора.

– О! Эти самые страшные. А если еще к тому же красивые и сильные, то просто беда! Я одного знал, умнейший дядька. Просто умнейший. Да еще красавец, балагур и весельчак. Рубаха-парень. Улыбка на пол-лица. Влюбился он без памяти в такую вот, как вы сейчас говорите. С виду так и вовсе Софи Лорен, а кроме того карьеристка просто упертая. Мозгов с гулькин нос, но задница свинцовая. Трудолюбивая баба, тут уж ничего не скажешь. Так она того бедолагу просто в бараний рог свернула. Зачах, а потом и вовсе помер. – Собеседник достал большой носовой платок и высморкался.

Юрию даже показалось, что на глазах у мужика сверкнули слезы. Похоже, с родственником беда такая приключилась. Может, с братом? Или, не приведи господь, с сыном?

– Надо бы повторить. – Юрий сам разлил водку по стопкам.

– Надо. – Собеседник, не чокаясь, опрокинул стопочку в рот.

Юрий последовал его примеру. Когда выпивают за покойников, никогда не чокаются. Это он знал хорошо.

– Согласитесь, мы все-таки уже имеем некий портрет, – заметил Собеседник, макая картошку в соль. – Красивая, сильная, умная. И, наверное, молодая? Лет восемнадцати? – Он игриво подмигнул Юрию. Будто и не горевал сейчас только что о своем покойном родственнике.

– Зачем? Я ж ее не удочерять собираюсь, а жениться. Дочка у меня уже есть. Серафима.

– Интересное имя. Старинное.

– Это в честь бабушки.

– То есть жена ваша будущая должна быть вашей ровесницей. Вам сколько? Лет сорок?

– Сорок два. Нет, пусть слегка помоложе будет. Я б еще детишек хотел. Сына, например. Хотя сейчас и в сорок рожают.

– Ну пока то да се. Встретитесь пока, потом цветочки, рестораны, концерты и выставочные залы, потом родственнички, ЗАГС. Глядишь, а рожать-то уже и поздно. Нет, рожать, конечно, никогда не поздно, но потом же еще на ноги дите поставить надо. Так что пусть уж лучше помоложе будет.

– Но ненамного! Чтоб интересы общие были. А то у меня приятель один влюбился в няню своих внуков.

– В нянечку? – Брови Собеседника поползли наверх.

– Ну не совсем в нянечку, скорее бебиситтера. Знаете, студенты иногда подрабатывают? С детьми сидят, пока их родители по гостям шастают. Приятель мой к дочери заехал без приглашения. То ли со связью проблемы были, то ли телефон разрядился. Приехал, а там она.

– Нянька?

– Бебиситтер. Вот. Сразу влюбился. Бесповоротно. У него очки аж набок съехали. Большой был скандал. Даже от жены ушел. Но потом приполз назад как миленький. Интересов-то общих – ноль! Ну какие общие интересы, когда она ему в дочери годится? Недавно памперсы сняла, ей еще все в новинку. Так что обязательно надо, чтобы интересы общие были.

– За сказанное. – Собеседник наполнил стопки и взял очередную куриную ножку.

Юрий последовал его примеру.

Чокнулись. Выпили. Закусили курицей.

– Эх, до чего же хорошо! – признался Юрий.

– Это точно, – согласился Собеседник. – О! – Он хлопнул себя по лбу, – Вот дурья башка, про колбаску-то забыл!

Собеседник нырнул куда-то под стол и достал круг копченой колбасы.

– Вот! Угощайтесь, краковская, – с гордостью сообщил Собеседник, нарезая колбасу толстыми кусками. – Ее еще и ломать можно. Так особенно вкусно, но мы ж культурно сидим, еще измажемся.

– Краковская? – удивился Юрий. – Неужели из самого Кракова? Я такую никогда не ел.

– Да что вы! Обязательно попробуйте.

Юрий взял в руку кусок колбасы. Колбаса пахла невозможно вкусно. Чесноком и еще чем-то очень приятным. Во рту навернулись слюни. Юрий откусил весьма приличный кусок и обомлел. Ему показалось, что никогда в жизни он не ел ничего вкуснее.

– М-м-м-м! – только и смог промычать он, доедая кусок такой чудесной колбасы.

– А как насчет вредных привычек? – спросил Собеседник.

– В смысле?

– Ну курение там, алкоголь?

– Все должно быть в меру и без вреда для здоровья. Знаете, женщины, свихнувшиеся на своем здоровье и фигуре, меня как-то не вдохновляют. Бессолевые диеты, паровые котлеты, пророщенные зерна. Бр-р-р! Как вспомню, так вздрогну. Давайте еще по граммульке?

– Давайте, – согласился Собеседник и налил им обоим водки. – Я смотрю, у вас богатый опыт.

– Ага! – Юрий чокнулся с собеседником. – За опыт!

Выпили.

– Была у меня одна. – Юрий отправил в рот очередной шмат колбасы и добавил к нему огурчик. – Фифа невозможная. Не пила, не курила, бегала по утрам, километры наматывала. Ох, как же я измучился! То не ешь, это не ешь. Курить бросай. Пить вредно!

– Но пить-то действительно вредно!

– Главное – не увлекаться. Как в любом другом деле. Кто-то в запой уходит, а кто-то в социальные сети. Там маньячит. Или с утра до вечера инопланетян расстреливает и мир спасает. И если в паре один курит как паровоз, а второму от этого вешалка, то недолго такая пара продержится. Так что мне надо, чтобы будущая моя жена курила и пила в меру. Примерно как я.

– Хорошо. Тут я с вами полностью согласен. Бывает, люди настолько увлекаются какой-нибудь теорией, что совершенно слетают с катушек. Вот сыроеды, например. Есть у меня пара знакомая. Отличные ребята. Они, правда, ежели чем увлекаются, то обязательно вместе. И вот увлеклись они как-то сыроедением. С утра до вечера морковки и свеклы трут, соки выжимают, капусткой похрустывают. Сами собой довольные и всех вокруг стараются в свою веру завлечь. И самочувствие-то у них улучшилось, и помолодели-то они, и постройнели. Но тут уж что да, то да. Врать не буду. Определенно постройнели. Долго ли, коротко ли… Хотя скорее коротко. Обнаружил наш сыроед, глава семьи, что писает он кровью. Перепугались наши сыроеды. Вызвали скорую. Скорая приехала, увидела такое дело и повезла сыроеда в больничку. В больничке доктора сразу забегали и первым делом взяли у сыроеда анализ мочи. – Во время своего рассказа Собеседник очистил яйцо, а теперь макнул его в соль, откусил и изобразил на лице блаженство.

Юрий ему тут же поверил, потянулся за яйцом и стал его чистить. Яйцо чистилось хорошо. Юрий макнул его в соль и тоже отправил в рот. Тут же языку потребовался свежий огурчик. Ну до чего же вкусно! Не то что сыроедение.

– И что дальше? – Юрий потребовал продолжения рассказа.

– А дальше… Сидит наш сыроед ни жив ни мертв, мысленно с жизнью прощается, страдает, что дела у него незавершенные остались. Жена его за ручку держит и слезами умывается. Переживает, что поздно они сыроедением увлеклись. Небось если б раньше, то такая беда с ее супругом ни за что бы не случилась. И тут приходит к ним доктор. Важный, в больничной робе, ну знаете, они сейчас не в белых халатах, а в синеньких или зелененьких костюмчиках. Говорят, на таких костюмчиках крови не видно. Врут как всегда. Так вот, сыроеды мои на этого доктора прям с мольбой смотрят. Ждут страшного диагноза, а доктор так строго и говорит: «Мочи, молодой человек, в вашей свекле не обнаружено!»

При этих словах Собеседника Юрий чуть не поперхнулся яйцом.

– С тех пор ребята эти про сыроедение напрочь забыли. Но все равно периодически то одним, то другим увлекаются. То соли какие-то жрут, то траву волшебную.

– За анализы? – спросил Юрий, разливая остатки водки.

– За своевременные.

Чокнулись. Выпили.

– Итак. Подведем итоги – красивая, сильная, умная, нормальная (в смысле привычек). Все? – спросил Собеседник. – Такие есть, конечно. И не одна. Как именно свою узнаете?

Юрий задумался.

– Добрая!

– Это как? Собачек лечит?

– Нет. Жалеет. Живая такая, веселая, великодушная, на язык острая. Но не такая острая, как язва сибирская, а добрая опять же. Знаете, есть такие, что ради красного словца не пожалеют и отца.

– Да уж! Знаю я одну такую. И красивая, кстати, и сильная, и умная, а язык – что твоя бритва. Как полоснет, мама не горюй. Главное, и сама понимает, что не дело это, но ничего с собой поделать не может. Я, говорит, сама не своя делаюсь, ежели мужика не припечатаю. Так до сих пор одна и живет.

– Бедная женщина.

– Ничего не бедная. Ядовитая она, как гадюка. Это по молодости она только мужиков своим ядом калечила. Мужик ведь существо ранимое. У него от встречи с такой гадюкой не только расстройство может приключиться, но и комплексы организуются на всю жизнь. А с возрастом дамочка эта за родственничков и подруг принялась. Это уж чтобы точно вокруг никого не осталось.

– И живет она теперь посреди леса в избушке на курьих ножках? – догадался Юрий.

– Почти. Ну хорошо, в общем и целом понятно. Но как узнаете-то ее?

– Я свою узнаю. Обязательно.

– Ну да! А вдруг она все сорок два года где-то рядом с вами ходила?

– Нет. Исключено. Я бы узнал. Она высокая должна быть. Тоненькая.

В купе заглянула проводница.

– Наш самолет совершил посадку в аэропорту города Хельсинки. Температура в аэропорту плюс шестнадцать градусов Цельсия. Командир корабля и экипаж прощаются с вами, – сообщила она на чистейшем английском языке.

Юрий вздрогнул и огляделся. Он сидел пристегнутым в кресле салона бизнес-класса, справа от него какой-то лысый мужик копошился со своим ремнем, который никак не хотел расстегиваться.

– Ну вот, а там еще немного, и Прованс! – Мужик наконец справился с ремнем и улыбнулся Юрию.

«При чем тут Прованс?» – подумал Юрий, тоже освобождаясь от ремня безопасности.

– Отличный пилот – счастье пассажирам, – добавил мужик, вставая и потягиваясь. На вид ему было лет пятьдесят, и был он в меру упитан. Точь-в-точь как Собеседник.

«Привидится же такое!» Юрий следом за мужиком вылез из кресла, потянулся и достал свой кейс. При этом на языке он почувствовал отчетливый вкус той самой краковской колбасы. Юрий провел языком по зубам и с удивлением обнаружил там застрявший малюсенький кусочек пищи. Сомнений не осталось. Это была именно краковская колбаса.

В аэропорту он поймал такси и решил поехать не на вокзал, а в свой любимый маленький отельчик. Хватит с него и десятичасового перелета из Нью-Йорка. Вон уже чертовщина какая-то мерещится. Смена часовых поясов нешуточная. Надо прийти в себя. В Питер можно поехать и завтра, тем более что на носу выходные, а на работе его ждут только в понедельник.

В отеле, еще не испорченном жителями Питера, места нашлись в ассортименте. Он отнес багаж в номер, принял душ, переоделся и спустился в ресторан. Поваром в отеле работал бельгиец, и кухня была выше всяких похвал. Однако, открыв меню, Юрий понял, что сыт. Вспомнилась картошка в мундире, вареные яйца, куриные ноги, краковская колбаса, водка и бабушкины пупырчатые огурчики. Было это или не было на самом деле, неизвестно. Скорее всего, не было. Но Юрий был сыт, и с этим фактом никак не поспоришь. Хотя, может быть, его так сытно накормили в самолете? Нет, вряд ли. После самолета у Юрия обычно просыпался волчий аппетит. Он со вздохом закрыл меню и отправился в бар. Вино он решил на всякий случай не пить. А вдруг действительно он странным образом пил эту водку? Тогда от бокала вина его развезет. А вот выпить ему хотелось, поэтому он заказал себе у бармена виски. Так со стаканом он и просидел по меньшей мере час, разглядывая за окном прохожих в сером финском вечере. Белые ночи не за горами, и темнеет сейчас совсем поздно. К этому Юрий до сих пор никак не мог привыкнуть. И хоть большую часть жизни он провел не в райских условиях, но нравился ему совсем другой климат. Там, дома у бабушки Серафимы, где прошло его детство, темнело рано, и вечер был теплым, а воздух пряным и каким-то бархатным. Все цвело и благоухало практически круглый год. В питерской же туманной вечной зиме ему было неуютно.

Юрий вспомнил Собеседника. Может, он никакой не человек, а обыкновенный инопланетянин, который украл Юрия для изучения во время перелета Нью-Йорк – Хельсинки? Интересно, зачем инопланетянам сведения о его женщине-мечте? Да! Ведь он же совершенно забыл сказать Собеседнику, что хотел бы, чтобы эта женщина была родом из Санкт-Петербурга. На другую он согласиться никак не может.

Таня затушила сигарету и набрала Иркин номер.

– Ну? – раздалось из трубки после недолгих гудков.

– Ты дома или в магазине? – поинтересовалась Таня. У Ирки был какой-то сложный график, и вероятность того, что она окажется дома, была мизерной.

– Дома я.

– Чего делаешь?

– Думаю, с кем бы мне выпить. Вдруг у Таньки Белов опять в запой уйдет и она наконец обо мне вспомнит.

– А где бы тебе хотелось выпить? У себя или в культурном заведении?

– Самое культурное заведение в городе у меня. Как и лучшая коллекция испанских и итальянских вин. Вот только с закусью слабовато. Инга Игоревна вчерась из школы пришли вместе с подружками и все пожрали беззастенчиво, пока мать на работе.

– Чего купить?

– Да все бери. А ты чего, своему уже бульону наварила и в бутылочку с соской налила?

Таня усмехнулась и посмотрела на термос с бульоном, который она приготовила для Белова, если тот вдруг проснется. Да уж, для Ирки она действительно открытая книга.

– Угу. Я сейчас такси вызову, смотаюсь быренько в универсам – и сразу к тебе.

– Давай беги. А я пока штопор точить буду. – Ирка нажала отбой.

Таня глянула на себя в зеркало и осталась довольна. Тридцать пять, конечно, не двадцать пять, но до «ягодки опять» еще далеко. Она взяла сумку, сунула ноги в туфли и выбежала за дверь, оставив Белова приходить в себя самостоятельно. Больше всего на свете Таня терпеть не могла видеть выходящего из запоя Белова. Такси она вызвала, пока ожидала лифт. За те пятнадцать минут, в течение которых фирма гарантировала подачу машины, Таня решила спуститься в паркинг и посмотреть на машину Белова.

Когда они с Беловым покупали квартиру и места в паркинге, мест уже было ограниченное количество, и им еще повезло, что они вообще остались. Застройщик придержал немного именно для покупателей пентхаусов с видом на залив. Места были не рядом, а в разных концах паркинга, поэтому, когда Таня вчера приехала с работы, ей в голову не пришло проверять, на месте ли машина Белова. Где ж ей еще быть, если Белов в запое? Однако, обнаружив сегодня отсутствие ключей и документов, Таня обеспокоилась.

Еще больше она обеспокоилась, когда увидела пустое парковочное место своего супруга. «Мерседеса» Белова не было. Неужели угнали? Тогда куда девались ключи и документы? Может, в офисе оставил? С этими мыслями Таня ехала в такси, а потом бродила по универсаму. Универсам был дорогой и любимый. С отличной кулинарией и кондитерским цехом. Таня набрала полную телегу разных деликатесов. От мыслей о «мерседесе» Белова ее отвлекла удивительная картина в овощном отделе. Симпатичная женщина примерно одного с Таней возраста тягала с грузовой телеги ящики с помидорами черри и расставляла их на прилавке. Одета она была в фирменную робу работников гастронома.

«Вот тебе и мистическая женская сила!» – подумала Таня, разглядывая женщину. Лицо женщины радовало очень приличным макияжем, волосы были красиво уложены. То есть весь ее вид свидетельствовал о том, что перед Таней не пропащая пьянчужка, а дама, следящая за собой и, может быть, даже неплохо зарабатывающая. Не исключено, что она и вовсе заведует этим самым овощным отделом. Таня вздохнула, ей вдруг стало нестерпимо жалко эту милую женщину. В голове сразу нарисовалось, как она же, но наделенная той самой мистической силой, о которой говорил психолог, машет руками, а ящики сами собой укладываются на свои места.

«Нет, неправильно». Таня даже головой мотнула и сразу представила, как женщина из овощного отдела внимательно смотрит на подсобного рабочего узбекской национальности, который, как заведенный робот, расставляет ящики на прилавке. Это выглядело уже более правдоподобно. Да уж, скорее всего, женская мистическая сила только на мужиков действует, никак не на ящики с помидорами.

«А зря!» – подумала Таня, взяла пару коробок с черри и отправилась к Ирке.

Ирка жила на Петроградке, в новом красивом доме. Из ее окон, конечно, никакого залива видно не было, зато открывалась великолепная панорама питерских крыш. Ирка открыла Тане дверь с сигаретой в руке. В отличие от Тани она курила по всей квартире, где придется. Однако стараниями единой системы кондиционирования и домработницы Вероники куревом в Иркиной квартире никогда не пахло.

Таня поставила пакеты на пол и плюхнулась на диванчик в Иркиной прихожей.

– Похоже, мой супружник «мерседес» свой пропил, – сообщила она подруге, стягивая туфли.

– Ну наконец-то! А то все пьет и пьет, а никакого толку! – согласилась Ирка.

Она подняла пакеты и поволокла их на кухню. Там уже был накрыт круглый стол.

– Жрать-то как хочется, – сообщила Ирка, разбирая притащенную Таней снедь. – Гришка у твоих опять?

– Ага. – Таня привычно достала фартук из ящика, где подруга хранила кухонные полотенца, повязала его и встала к плите.

– Смотри, Танька, твои коммуняки из приличного ребенка обязательно коммуняку сделают!

– Не, из меня ж не сделали. А твоя где?

– Не сделали исключительно из-за моего дурного влияния. А Инга Игоревна на свидании со своим папашкой.

– Как она?

– Как обычно. Хамит, требует свободы. Даже грозилась уйти жить к папашке.

– А ты что?

– Я ничего, наш папашка ж не дурак, чтобы эту змеищу на груди пригреть. Куда он баб своих водить будет? Он ей пообещал: если школу окончит хорошо, то отправит ее учиться в Лондон.

– Ух ты! Отпустишь?

– Еще бы. Баба с возу – кобыле легче. А что это ты готовить собралась? – Ирка сглотнула слюну.

– Куриные грудки с красным болгарским перцем и орехами кешью в соусе с бальзамическим уксусом и коричневым сахаром, – торжественно сообщила Таня, быстро нарезая курицу. – Время приготовления двадцать минут. Мой пока овощи и раскладывай закусь.

– Слушаюсь, товарищ командир! Вот Инге-то не повезло. Я ведь все слопаю и ничего ей не оставлю. Может, выпьем пока? Так сказать, аперитив.

– Наливай. – Таня кинула курицу на сковородку и принялась за перцы.

– Ну что? Белое, белое, ах, почему же ты не красное? – Ирка застыла напротив винного шкафа.

– Для начала можно и белого. Опять же натощак, говорят, надо пить исключительно белое. Пино гриджио, например. Уж больно виноград хороший, хотя и сильно выраженный. От шабли у меня почему-то всегда болит голова. Так что лучше давай все-таки совиньон блан. Оно полегче. А потом каким-нибудь испанским темпранильо отполируем. Уже под курицу.

– Танька, что-то я запуталась, кто у вас в семье алкаш-то?

– Алкаш Белов, а я еще только учусь. Пока осваиваю теорию.

Ирка достала бутылку белого вина, открыла ее и сунула в ведро со льдом.

– Можно мы красное по-пролетарски? Без декантера? – поинтересовалась она у Тани. – Его потом мыть заколебательно.

– Так и быть. – Таня махнула вилкой, которой взбивала соус.

Ирка открыла бутылку красного вина и поставила продышаться.

– Ну, приступим. – Она разлила белое вино по бокалам.

Чокнулись.

– За женское счастье, – провозгласила Таня.

– За него.

Таня кинула на вторую сухую сковородку орехи и вылила соус в перцы и курицу. По кухне пополз одуряющий запах.

Наконец все было готово, и Таня вывалила курицу из сковородки на блюдо и посыпала сверху орехами. Ирка подцепила кусок курицы вилкой, попробовала и от удовольствия замычала:

– Ой, Виноградова, ты просто волшебница! Как тебе это удается? И быстро, и вкусно. Лучше, чем в любом ресторане.

– Не знаю. Это нечто подсознательное. Вот как у тебя. Ты же всегда знаешь, что с чем сочетается. В смысле, из шмоток. – Таня тоже попробовала курицу и осталась довольна.

– Это точно!

– Такие вот у нас с тобой, Ирка, таланты. Я жратву чувствую, а ты вещи.

– За это и выпьем. – Ирка подняла свой бокал. – За таланты.

Подруги чокнулись и выпили.

– Я тут сегодня, пока доктор манипулировал с капельницами, от нечего делать слушала тренинг психологический.

– О-о-о! Ну и что новенького нам ловцы душ сообщили?

– Женщина, оказывается, обладает огромной мистической силой. И именно ею она двигает своего мужика к вершинам разным.

Ирка хмыкнула.

– Тоже мне удивила, – сказала она, жадно поедая курицу.

– Ты знала?

– Танька, разуй глаза!

Таня послушно вытаращилась. Она почему-то решила, что, вытаращив глаза, можно будет наконец ощутить бродящую в себе мистическую силу.

– Да не в прямом смысле. А в смысле, посмотри вокруг. Вот взять хотя бы Алика Перельмана.

– И чего? – не поняла Таня. Перельман когда-то был большим боссом и дружил с бывшим Иркиным мужем Котельниковым. Вернее, они дружили семьями. Перельманы и Котельниковы.

– Пока Перельман был женат на своей Маринке, он до самого Кремля дорос, а потом – упс! Развелся. Новую жену себе нашел. И где он теперь, Перельман этот?

– Где?

– В Америке сидит. Из-за океана слюной брызжет, статьи пишет и рассказывает в своем блоге, как у нас тут все хреново.

– Думаешь, эта новая ему изменяет?

– Почему?

– Ну, энергию свою мистическую к Перельману не прикладывает. Или у Маринки, его бывшей, энергия посильней была?

– Нет. Я думаю, дело не в том, что у одной сила больше, а у другой меньше. Все дело в векторе. В векторе силы. – Ирка подняла палец кверху. – Маринка Перельмана вверх толкала, созидать, а новая жена его в бок тычет – проедать. Вот он и проедает сейчас то, что с Маринкой созидал.

– Да. – Таня задумалась. – Звучит очень убедительно.

– Да что там Перельман. Вот взять нашего самого главного… ну… – Ирка помахала рукой в воздухе.

– Того, чье имя произносить нельзя?

– Его! Он с женой под ручку до самого что ни на есть апофеоза добрался. Живи себе и радуйся. Так нет же, бес в ребро. Жена побоку. И что мы видим?

– Рейтинги падают?!

– Точно! И мой Котельников. Он кто? Правильно – полковник. Пока жене, то есть мне, нагло изменять не стал, до полковника дорос.

И все! – Ирка показала кукиш воображаемому Котельникову. – Так полковником и помрет. «И тогда я ответил ему, капитан, никогда ты не станешь майором!» – пропела она, разливая красное вино.

– Это ты права, конечно, но мне почему-то кажется, что Котельников твой тебя любит. – Таня отхлебнула из своего бокала и зажмурилась. Вино было отличное.

– Ага! Конечно любит. А чего ему меня не любить? Я ему ничего плохого никогда не делала. Только хорошее. Вот Ингу Игоревну, например, родила. Хотя это, наверное, не такое уж и хорошее дело, если на ее поведение посмотреть. Опять же в полковники его вывела. Только одно непонятно, как при всей такой замечательной любви ко мне он постороннюю толстомясую бабу в бане тискал? – Ирка тоже глотнула вина и непечатно выругалась.

– Да кто их знает, мужиков? По мне, так все они инопланетяне. У них в башке все как-то странно устроено. Уж не как у нас, это точно. Мой вот тоже вроде человеком ходит, а потом – раз! И животное. Скотина такая, знаешь ли! Кстати, неизвестно еще, кого он в своем животном безобразии тискает. Хорошо, если бабу!

Ирка прыснула:

– Скажешь тоже, Танька! Чего ты на мужика наговариваешь? Он алкаш – и все. Этим все сказано. А Котельников – бабник. Порода у них разная.

– А мне нынче доктор алкоголический сказал, что я себя совершенно не люблю, – решила пожаловаться Таня. – Я сначала спорить с ним начала, а потом поняла, что правильно мужик говорит! На работе я каждой бочке затычка, всем услужить пытаюсь, дома – вообще говорить нечего, чистая Золушка!

– Ну доктору-то видней. – Ирка не стала спорить с подругой. – И как ты теперь собираешься себя возлюбить? Всех подальше пошлешь?

– Примерно! Я вот думаю, может, развестись мне с Беловым? Устала я как на вулкане жить.

– Дура! – Ирка аж ногой топнула. – Развестись – дело нехитрое! А вот потом без мужика жить придется, а это, я тебе скажу, полный абзац. С ними плохо, а вот без них совсем хреново!

– И что? Так хреново, что ты готова Котельникова назад позвать?

– Вот еще! Дуля ему! Хреново мне, но не до такой степени, чтобы скотство разное терпеть.

– А мне, думаешь, не надоело скотство терпеть?

– Ну ты сравнила!

– У каждого свое скотство. Вон у меня на работе – какую бабу ни возьми, обязательно незадача какая-нибудь у нее в семье имеется. И незадача эта, скажу я тебе, от нашего с тобой скотства недалеко ушла. Так, различные вариации и комбинации. Вот тебе и мистическая энергия!

– Тут я согласна. Свою мистическую энергию разным свинопасам раздавать нельзя. Это бессмысленное расточительство. Но я тебе, Танька, на своем опыте говорю, что в нашем с тобой возрасте найти себе путного мужика, да еще и болтающегося в свободном полете, – задача просто невыполнимая!

– Ай. – Таня махнула рукой. – Мало ли невыполнимых задач мы с тобой уже решили. Вон доктор этот алкоголический, прямо скажем, со мной заигрывал беззастенчиво.

– Это он с тобой заигрывал, пока ты при своей скотинке состоишь и доктору этому от тебя никакой угрозы. А как только ты одинокой гармонью заделаешься, доктор этот слиняет от тебя, только пятки засверкают.

– Посмотрим.

– Посмотрим.

От Ирки Таня ехала в отличном настроении и была преисполнена решимости поставить в своей жизни с Беловым жирную точку. Когда она вошла в квартиру, там было тихо. Белов по-прежнему спал, сладко похрапывая. Таня открыла термос, бульона там уже не было. Значит, Белов пошел на поправку и кое-что уже соображает. Допрос она решила отложить до утра и отправилась спать в Гришкину комнату.

«Надо бы завтра в старую квартиру наведаться, посмотреть, что там к чему», – думала она засыпая.

Утром она проснулась от крика Белова:

– Танька! Ты где? Выходи, коварная, я есть хочу!

«Шас! – подумала Таня. – Упала и отжалась, бегу и хвост ломаю»

Она перевернулась на другой бок, но поняла, что заснуть уже не сможет. Тем более что Белов ее рано или поздно найдет. Вон как дверями по всей квартире хлопает. А она совершенно не хотела, чтобы он ее здесь нашел. Сонную и не готовую к бою. Она встала, надела халат, заколола волосы шпильками и вышла в коридор:

– Чего орешь? Тут я. У меня, между прочим, выходной день. Имею право поспать подольше.

– Конечно имеешь. – Белов подхватил Таню на руки и потащил на кухню. Там он поставил ее у плиты. – Вот накорми мужика, а потом дрыхни сколько влезет.

Таня вздохнула, вспомнила доктора и полезла в холодильник за яйцами. На завтрак по выходным дням Белов любил омлет и салат из помидоров с луком.

«Надо же, все алкаши после капельниц еще как минимум день в себя приходят и есть не просят, – думала Таня, взбивая омлет. – А этот конь здоровенный, все ему как с гуся вода. Все время жрать хочет».

– Где машина? – спросила она, вываливая омлет на сковородку.

– Какая машина? – Белов сделал вид, что не понял.

– Обыкновенная. Марки «мерседес» белого цвета.

– Так у Михалыча. – Белов подхватил у Тани с разделочной доски кусок помидорины и запихнул себе в рот. – А хлеба нет? Опять худеем?

Таня вынула из хлебницы пакет краюшек и сунула его в руки мужу.

– Ты можешь потерпеть? Знаешь же, что я ненавижу, когда куски хватают. А чего машина у Михалыча делает? – Таня не собиралась прекращать допрос по интересующей теме. Тем более узнав, что машина находится у их старого знакомого автомеханика. Михалыч ремонтировал любые автомобили, а особенно у него хорошо получались кузовные работы. Однако с тех пор, как Таня и Белов стали покупать новые автомобили, от услуг Михалыча пришлось отказаться. Техническое обслуживание из-за гарантии новые автомобили обязаны были проходить на станции у дилера, а кузовные, если не приведи господь, случалась какая-нибудь авария, опять же с оплатой по КАСКО производились у того же дилера.

– Что надо, то и делает! Много будешь знать, скоро состаришься. – Белов захихикал и стал целовать Таню в шею, щекоча щетиной. Щетина у Белова была необычайно мягкая и очень приятная. Он хорошо знал, что Тане нравится, когда он ее этой своей щетиной щекочет.

– Саша! Не надо. – Таня отклонилась и строго посмотрела Белову в глаза. – Ты что, пьяный за руль садился?

Белов глаза отвел, и Таня все поняла:

– Куда въехал?

Белов молчал, насупившись.

– Саша, я серьезно. Отвечай сейчас же, во что ты вляпался?

– Да ни во что я не вляпался. По крайней мере, пока.

Тане сделалось нехорошо.

– Что значит – пока?

– То и значит. Отстань, пожалуйста. У тебя омлет сейчас сгорит. Тебе, кстати, не пора за ребенком ехать?

«Вот зараза какая! Правильно доктор говорил». Таня выключила омлет.

– Нет, не пора! Я сейчас себе кофе сварю. Выпью чашечку, покурю. Потом соберусь и поеду по своим делам. Вечером на обратном пути заеду за Гришей. А ты, если хочешь есть, можешь дожарить себе омлет и сделать свой любимый салат. Вот помидоры здесь, лук в овощном ящике, масло в шкафчике. Там же бальзамический уксус. Его достаточно одной чайной ложки. Соль и перец по вкусу.

Таня подошла к кофемашине, проверила наличие в ней кофе, подставила чашку и нажала на кнопку. Две порции эспрессо – это то, что ей сейчас просто необходимо.

– Танька, ты чего, обиделась, что ли?

На растерянного Белова было жалко смотреть, но она подавила в себе эту жалость.

– Что ли! – Таня взяла чашку с кофе, сигареты и направилась мимо Белова на террасу. На ту самую, где не разрешала никому курить. Она уютно расположилась за столиком с видом на залив и с удовольствием затянулась. Вдалеке по заливу плыли корабли, и Таня с горечью подумала, что при разводе такую хорошую квартиру наверняка придется отдать Белову.

Ирка Федотова поймала своего Котельникова на измене совершенно случайно. Ну а иначе-то, наверное, и не бывает. Жена всегда все узнает последней. Правда, существует мнение, что некоторые жены сразу подозревают неладное, но не хотят в это неладное верить и зажмуривают глаза, зарывая голову в песок. С Иркой ничего такого не было. Она с тех времен, когда Котельников еще только за ней ухаживал, привыкла к его постоянным дежурствам, усилениям, заданиям, задержаниям и захватам. После того как они поженились, все Иркины мечты об иностранном принце, естественно, испарились. Да и зачем, собственно, об иностранном принце мечтать, когда вот он, рядом, и никакой не иностранный, а свой отечественный. Да еще какой! Всем на зависть. Опять же при серьезном деле состоит.

Однако бросать учебу на факультете иностранной болтологии, ввиду отсутствия теперь перспектив на встречу с иностранным принцем, Ирка не стала. Без высшего образования в интеллигентной семье ее родителей жизнь вообще не представлялась возможной. Правда, мама переживала, что диплом ее по иностранной болтологии никакого практического значения для семейного бизнеса не имеет и лучше бы он был связан с бухгалтерским учетом. Отец же с мамой не соглашался и брал Ирку на закупки товаров в качестве переводчицы. Так она постепенно изучила эту часть родительской деятельности и иногда даже заменяла отца. Кроме того, она и бухгалтерский учет прекрасно освоила. Чего там сложного-то в учете этом? Так что мало-помалу Ирка расцвела пышным цветом в родительском бизнесе. Отец с матерью теперь были у нее на подхвате и занимались новыми торговыми точками. Отец считал, а Ирка с ним безоговорочно соглашалась, что останавливаться на достигнутом ни в коем случае нельзя. Поэтому семья Федотовых с завидным постоянством открывала новые магазины в спальных районах, которые росли вокруг города как грибы после дождя. Магазины назывались «Линия» и были оформлены в едином стиле.

В свою очередь, и Игорь Котельников, как борец с организованной преступностью, принес немало пользы семейному бизнесу, присутствуя незримо во всех магазинах сети. Конкуренты на торговую сеть Федотовых не наезжали, криминальные элементы боялись даже посмотреть в ту сторону, налоговая инспекция предупреждала о проверках заранее, а пожарные и СЭС вовсе ставили свои разрешительные подписи без выезда на объект. Конечно, такая тепличная ситуация сложилась не сразу и потребовала от Котельникова некоторых телодвижений и определенного напряжения, но со временем всем стало ясно – Федотовых трогать нельзя, себе дороже!

Без отрыва от производства Ирка родила Котельникову дочку Ингу, в которой тот души не чаял. Любовь эта была взаимной, и Инга обожала своего папочку, не зная от него отказа ни в чем. Котельников ребенка откровенно баловал, а Ирка, занятая бизнесом, смотрела на это сквозь пальцы. Она обожала их обоих – и дочку, и мужа. Ирка считала, что ей необыкновенно повезло и жизнь удалась. Со временем она выстроила бизнес так, чтобы бывать дома как можно больше. Она с упоением занималась домашним хозяйством и обихаживала своего принца со всех сторон. Котельников стал гладким и невозможно красивым. Ну просто сытый кот породы мэйн-кун, как определяла его Таня Виноградова. Счастье Иркино казалось безграничным, у нее была чудесная семья, любимая работа, огромный автомобиль «шевроле-тахо», красивая квартира в центре города и замечательный загородный дом на большом участке земли в престижном Курортном районе.

Незадача случилась ясным зимним днем. Ирка к приходу Инги из школы готовила борщ по фирменному рецепту Тани Виноградовой, когда ей позвонила дачная соседка:

– Ир, привет! Вы там Асланбека нашего смотрите не избалуйте.

Асланбеком звали соседского сторожа, который постоянно жил на даче у соседей и за небольшую денежку приглядывал за домом Котельниковых.

– Чего-то не поняла, мы ж согласовали его зарплату с вами, – удивилась Ирка.

– А уборка снега? Вы там ему все время пятьсот рублей даете. Этак он наш снег и вовсе чистить перестанет.

– Ну это ж редко. Мы же только когда приезжаем. Пару раз-то всего за зиму и были. Сама посуди, весь снег, что за несколько месяцев навалил, за один раз убрать – это ж дорого стоит. – Ирка скорее даже самой себе попыталась объяснить логику такого ценообразования на снегоуборку. Ведь соседи ездили на дачу каждые выходные, а Ирка в своих выходных редко совпадала с отсутствием дежурств и усилений у супруга, поэтому зимой на даче они бывали практически только в новогодние школьные каникулы. Новый год Котельниковы всегда отмечали на даче, для чего наряжали елку у крыльца и украшали разноцветными гирляндами дом. Потом Ирка оставалась на даче вместе с Ингой, а Игорь ездил на работу прямо оттуда.

– Ха! Пару раз всего, говоришь, были? Да Асланбек уже к вам повадился чуть ли не каждую неделю, а то и по два раза! Ходит счастливый, аж рожа светится. Если так часто ездите, то хоть меньше ему платите.

– Странно. Но я мужу передам. – Ирка попрощалась с соседкой и нажала отбой.

Тут же набрала номер Котельникова.

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – приятным голосом ответила девушка из трубки, потом повторила фразу по-английски, предложив Ирке попробовать позвонить позже.

«Наверное, совещается», – автоматически подумала Ирка и набрала Виноградову.

Виноградова не совещалась и трубку взяла сразу.

– Виноградова, мне нужна твоя помощь.

– Ну?

– Ты ба-а-альшой специалист в управлении персоналом.

– Может быть.

– Если персонал получает за свою работу значительно больше денег, чем положено, что это значит?

– Кем положено?

– Ну, допустим, рынком труда.

– Значит, персонал перерабатывает, сверхурочные и все такое, или знает чего-то особенное, чего другие знать не должны.

– Вот и я так думаю. Ты не смогла бы со мной сейчас до моей дачи смотаться, а то мне одной стремно?

– Зачем это?

– Проверить надо. Перерабатывает персонал со сверхурочными или знает кое-что интересное.

– Ну я вообще-то на работе сижу и для дачи одета весьма неподходящим образом.

– Брось, наша дача практически в городе уже. Там цивильно все. Опять же от офиса твоего недалеко. Полчаса, и мы на месте. Заодно и мозги проветришь.

– Уговорила. Жду тебя, подъедешь, позвони.

Ирка быстро выключила борщ, сняла передник и кинулась в прихожую. Там она глянула в зеркало, чертыхнулась и помчалась в ванную. Что бы там ни оказалось на даче, а женщина всегда должна быть при оружии. То есть при макияже. Ирка намазала лицо тональным кремом, подвела и накрасила глаза, наклонила голову вниз, потрясла волосами и сбрызнула все это безобразие лаком. Волос с виду сразу стало в два раза больше. Потом Ирка побежала в кабинет и достала из сейфа ружье. Котельников давно купил ей это ружье и оформил охотничий билет. Как он сказал, на всякий случай. Даже в тир ее водил, где Ирка показала недюжинные способности к стрельбе. Вот он, похоже, этот всякий случай и наступил.

Ирку терзали разные смутные подозрения, верить в которые не хотелось. В глубине души она надеялась, что обнаружит на даче каких-нибудь обосновавшихся там бомжей или следы их пребывания. А может, и не бомжей, а друзей Котельникова, занимающихся прелюбодеянием. За это, конечно, она супругу голову снимет, но пусть бы только за это. С такими нелегкими мыслями Ирка загрузилась в машину и через пятнадцать минут была уже у проходной завода, где работала Виноградова. Пока Таня выгребалась из своего офиса, Ирка накрасила губы и еще раз позвонила Котельникову. Абонент по-прежнему находился вне зоны. На этот раз мысли о том, что он совещается, у Ирки в голове почему-то не появилось.

Наконец Виноградова взгромоздилась в машину и плюхнулась на сиденье рядом с Иркой.

– Тебе лестницу надо к этому сараю присобачить, чтоб я в узкой юбке да на каблуках всегда залезть могла, – посоветовала она Ирке, оглядываясь по сторонам. – Хорошо выглядишь, а ружье зачем?

– На всякий случай. Ты же знаешь, ружье нужно на всякий случай!

– Не придуривайся. Мы кого-то захватывать едем? Или убивать?

– На месте разберемся. Может, померещилось.

– Хорошо бы, – заметила Виноградова, и Ирка поняла, что подруга обо всем догадалась. Да уж, с подругой ей повезло. Можно даже и не говорить ничего. Вон сидит, набычилась, аж челюсть вперед выставила. Тоже к бою готовится.

До дачи домчались быстро. В будний день шоссе практически было пустым. В поселке дороги были хорошо почищены. Пожалуй, даже получше, чем в центре города. Въезд на участок Котельниковых был тоже тщательно расчищен. Ирка подъехала к воротам и нажала на кнопку пульта дистанционного управления. Ворота бесшумно поползли в сторону, и взгляду предстала также расчищенная от снега парковочная площадка, на которой стояла машина Котельникова. Ирка застонала, потом заглушила мотор, взяла ружье и вылезла из машины, сделав знак Виноградовой сидеть тихо. Татьяна не послушалась, а поперлась следом. Ирка остановилась и завращала глазами, приложив палец к губам, а Виноградова изобразила возле рта застежку молнию.

Дом производил впечатление абсолютно нежилого, а вот над баней струился дымок. Когда до бани оставалось пройти еще метра три, дверь ее внезапно распахнулась и оттуда с хохотом вывалилась совершенно голая упитанная и пышногрудая девица, она с визгом упала в снег и тут только заметила Ирку. Ирка стояла столбом и глядела на девицу во все глаза. Девица опять завизжала, правда, уже с несколько истерическими нотками. Следом за девицей из бани выскочил голый Котельников и замер с открытым ртом, увидев Ирку. Ирка подняла ружье и тщательно прицелилась. Девица заорала благим матом и рванула в баню. За ней припустил Котельников, дверь захлопнулась, в этот момент раздался выстрел. С места, где только что стоял Котельников, от стены бани отлетела щепка. Виноградова за Иркиной спиной тихонько пискнула и села в снег.

– Совсем сдурела! – заорал из бани Котельников.

– Ага, – ответила Ирка и расхохоталась. Теперь она знала, что такое смех сквозь слезы. Слезы душили Ирку и предательски ползли по щекам, а она хохотала. Так хохоча как безумная, она подошла к дверям бани, опустила роллету и защелкнула ее на замок.

– Ирка, помоги мне встать, видишь, я увалилась, – запричитала Виноградова, пытаясь вылезти из сугроба. – Говорила тебе, что не одета для дачи, так нет, кто ж меня слушать будет? Дай руку, а то я себе все в короткой юбке отморожу.

– Щас! Вот только схожу в генераторную за бензином. Подожгу тут все, тогда и тебя из снега вытащу! – Ирке очень хотелось, чтобы Котельников ее слышал, поэтому орала она на весь лес.

Виноградова наконец вылезла из сугроба и подошла к Ирке.

– И правильно! «Гори, гори, моя звезда», – пропела Виноградова с чувством, а потом добавила: – А еще лучше колеса прострелить. Простенько и со вкусом.

Необычайно спокойный голос подруги звучал где-то очень далеко, однако то, что она не успокаивала, не жалела и не останавливала Ирку, а, наоборот, советовала предпринять еще что-то такое очень для Колесникова обидное, подействовало отрезвляюще. Ирка мотнула головой:

– Действительно, мне эту канистру с бензином ни в жизнь не поднять! А может, их просто там оставить, пусть сами подохнут? От голода и холода? – Ирка заметила, что может рассуждать уже практически спокойно, и порадовалась за себя.

Виноградова оценивающе оглядела баню:

– Хорошая идея. Окна под потолком, узкие, да еще и решетками забранные. Дверь наружу открывается, ее ты отсекла роллетой. Так что голубчики-то замурованы. – Похоже, Виноградова тоже хотела, чтобы Котельников их слышал, потому что говорила она громче обычного, но не орала, как Ирка.

А Котельников, выходит, и правда все слышал, так как из окошка над их головами раздалось:

– У меня телефон есть, забыли?

– Действительно, – согласилась Ирка, обращаясь к Виноградовой. – Про телефон-то мы и забыли! Он ведь службу спасения из города вызовет с вертолетами.

– А немножко понервничать никому не повредит. Пока там эти вертолеты прилетят, дрова-то, глядишь, и закончатся. Похолодает в баньке, и потом, опять же – упс! – а начальника жена с бабой поймала. Представляешь, как у них там организованные преступники веселиться будут?

Ирка представила и заулыбалась:

– Эх, жалко, что одежда у них там есть. Так бы покрасивше было, если б спасатели их голышом спасали. Холодненьких таких в синюю пупырышку!

– Женщины, откройте нас, пожалуйста! – раздался из бани женский голос.

– Заткнись! – хором рявкнули Ирка и Котельников.

– «Не виноватая я, он сам пришел!» – со смехом добавила Виноградова. – «А город пил коктейли пряные, пил и ждал новостей», – запела она и пошла к машине.

– Значит, так, – удивительно спокойно сказала Ирка. Она приняла решение и даже ощутила какую-то небывалую легкость. – Жить будешь здесь, на даче. Мне теперь этот дом и задаром не нужен. Бр-р-р! Щас сблюю! Инге сам все расскажешь. И чтоб никаких там «мама меня выгнала». Ты сам ушел. А вот почему, попробуй дочери объяснить, иначе я со временем ей сама все расскажу в подробностях. И постарайся мне больше на глаза не показываться. Я завтра на работу уеду к десяти, вернусь часов в семь. Времени предостаточно, чтобы все, что тебе нужно, из квартиры забрать. На развод я подам, а ты уж там по своим каналам этот процесс ускорь максимально.

Ирка наклонилась, открыла замок и подняла роллету. По дороге к своему автомобилю она не удержалась и выстрелила в переднее колесо машины Котельникова. Со стороны бани послышались ругательства.

Когда они выезжали со двора, навстречу им кинулся соседский сторож Асланбек.

– Стреляли? – спросил он, заглядывая в закрывающиеся ворота.

– Ага, – сказала Ирка. – Убила мужа и бабу его.

Асланбек заулыбался:

– Если надо еще снег чистить, зовите.

– Обязательно. – Ирка подняла стекло и поехала из поселка.

Асланбек, улыбаясь, махал ей вслед.

– Ты как? – спросила Виноградова, протягивая Ирке сигареты. – Хочешь, я за руль сяду?

– Все нормально. Ты с непривычки на моем сарае можешь нас угробить. – Ирка закурила и посмотрела на себя в зеркало заднего вида. – А я ничего, очень даже хорошенькая.

– Ты красавица настоящая! Не хуже любой топ-модели. Я имею в виду прежних, которые красивые были. Синди Кроуфорд, Линда Евангелиста, Клава Шиффер. Сейчас-то не пойми кто по подиуму шоркается. Бледные спирохеты какие-то!

– Точно. И куда мне теперь со всей моей красотищей деваться? Выходит, пусть зря пропадает?

– Ни в коем случае. Это она у тебя, считай, последние пятнадцать лет зря пропадала, а теперь ты найдешь себе настоящего принца и сделаешь из него царя.

– Так я же думала, что Котельников принц и есть.

– Не каждый встреченный тобой на жизненном пути свинопас является тайным принцем. Иногда свинопас – это просто свинопас.

– А баба-то эта чуть не обоссалась от страху! – Ирка вспомнила перекошенное лицо толстомясой девицы и заржала.

– Да я и сама чуть не описалась, когда ты палить начала, – со смехом согласилась Виноградова. – Да уж, приключение у нас с тобой сегодня было хоть куда. Может, мне Белова моего тоже ружьем пугануть, чтобы пить бросил?

– А ты что, думаешь, Котельников теперь с бабами трахаться с перепугу перестанет?

– Да, ты права. Это не метод. Это утешительный приз.

– Действительно, мне понравилось! А ведь поначалу даже удавиться хотела.

– Надо будет подумать, как это к моему управлению персоналом приспособить.

– Ой, Танька, у тебя уже все к управлению персоналом приспосабливается!

Действительно, с определенного момента жизни Тани Виноградовой все у нее приспосабливалось к основной цели ее трудовой деятельности, а именно управлению персоналом. К тому моменту, когда Таня родила Григория и вышла на работу из декрета, Кулек она уже закончила. Однако библиотекари были никому на фиг не нужны. Существовала призрачная надежда устроиться в какой-нибудь архив, но такая работа Таню не прельщала. Да и привыкла она как-то у себя в кадрах. Поговаривали, что ее начальница Лидия Андреевна готовит Таню себе на смену.

Однажды Лидия Андреевна была вызвана к директору, откуда вернулась озабоченной и матерящейся, что с ней случалось очень и очень редко.

– Совсем сдурел, – объяснила она сотрудницам то, что, по ее мнению, происходило с шефом. – Вечно понаслушается кого ни попадя!

Эту особенность директора все уже хорошо знали. Обычно где-нибудь в самолете по дороге в Москву или обратно или на совещании в столице, а может, и вовсе даже в отпуске на пляже он встречал некоего шибко умного товарища, который открывал ему нечто новое, модное и продвинутое, после чего на комбинате начиналась беготня. То это было создание отдела маркетинга, то системы сертификации качества, то участие в какой-нибудь новой выставке, где уже выставляются все приличные люди, и так далее и тому подобное. На этот раз дело коснулось отдела кадров.

– Оказывается, – негодовала Лидия Андреевна, – у всех приличных людей уже существует служба управления персоналом, в состав которой входит отдел кадров. А если такой службы нет, то обязательно есть хотя бы менеджер по персоналу.

От модного в последнее время слова «менеджер» с Лидией Андреевной обычно приключался обморок. И на этот раз она вся затряслась, закатила глаза и охнула, всем своим видом показывая, что обморок не за горами.

– Ой! – неожиданно для самой себя встрепенулась Таня. – А я знаю… – ляпнула она и прикусила язык.

– Чего знаешь? – Лидия Андреевна передумала падать в обморок и с интересом посмотрела на Виноградову.

– Ну, мне один человек говорил… – замялась Таня, вспоминая принца-начальника. Почему-то этот мужчина и ее короткий танец с ним крепко засел у нее в памяти. – Что система управления человеческими ресурсами дело очень важное и перспективное. – Таня попыталась в точности передать то, что говорил тогда принц-начальник.

– Система управления, система управления, – заворчала Лидия Андреевна, передразнивая Таню. – На вот. – Она протянула Тане бумажку.

– Что это?

– Телефон. Школа бизнеса. Позвонишь и запишешься на курсы. Фирма платит.

– Почему я? – растерялась Таня, разглядывая бумажку.

– А кто? Мы с Верой Александровной староваты уже для учебы. У Лерки одни мужики на уме. – При этих словах начальницы Лера возмущенно фыркнула. – А ты у нас отличница, учиться любишь, и, кроме того, Гриша твой болеет часто, чего на больничном просто так сидеть? Форма обучения там заочная. Ну на выходных какие-то занятия да выездная учеба с глубоким погружением в конце.

Таня не знала, что и сказать. Она только-только свободно вздохнула, а тут опять учиться.

– Чего тут раздумывать, Таня, – удивилась Вера Александровна. – Многие сейчас за свой счет в таких школах учатся, а тебе фирма оплачивает! Скажи спасибо.

– Спасибо.

Так Таня Виноградова попала на учебу в бизнес-школу. И ей там понравилось. Очень. Эта учеба коренным образом отличалась от учебы в Кульке, а кроме того, на занятиях она познакомилась со многими интересными людьми, которых судьба совершенно разными путями привела к профессии HR-менеджера, или, другими словами, персональщика, а если коротко, то эйчара, или вовсе, как говорили в узком кругу, «хера». Правда, даже в узком кругу женщин этой профессии именовали «хершами» или «хрычевками».

В процессе обучения Таня пыталась на практике прикладывать полученные знания к родному комбинату, но комбинат почему-то сопротивлялся. Таня понимала, что, несмотря на большой интерес руководства ко всему новому и модному, серьезно никто ничего менять не собирается, удовлетворяясь старыми, еще совковыми методами работы. Коллективный трудовой договор был верхом прогрессивной мысли руководства. Даром что спрос на продукцию комбината всегда был велик.

Однако все, что ни делается, обязательно сулит перемены к лучшему. В кризис девяносто восьмого года комбинат немного скис, практически прекратив свою работу. Из отдела кадров сократили всех, за исключением Лидии Андреевны, которая старалась устроить на работу уволенных из комбината людей. А особенно своих девочек. Именно она устроила тогда Таню к ее теперешнему боссу Вадиму Муравлеву на новый завод по производству нестандартного оборудования для нефтегазодобывающей отрасли.

Завод, только что отделившийся от крупного производственного объединения путем какого-то мухлежа с акциями, принадлежал теперь генеральному директору объединения и этому самому Муравлеву, который ранее возглавлял в объединении отдельное производство. Про Муравлева Лидия Андреевна сказала, что он гениальный инженер, но управленец начинающий. И вообще на новом заводе мало кто имел представление об организационной структуре самостоятельного предприятия, и у Тани, со слов Лидии Андреевны, были блестящие перспективы.

Муравлев с первого взгляда Тане не понравился. Какой-то мультяшный «безумный» ученый. Волосы дыбом, галстук набок, тощий, длинный, да еще руками своими огромными перебирает все время, как богомол.

– Вот, Татьяна Александровна, – торжественно провозгласил Муравлев при первой встрече, потирая свои лапищи, – задача перед вами стоит внушительная. Персонала у нас тут на заводе немерено, и всеми надо управлять. Вот вы этим и займетесь. Управлять персоналом будете.

– Ни в коем случае! – испугалась Таня. – Персоналом вы управлять будете. Вы ж директор.

– Здравствуйте, девушка! – Муравлев вскочил и забегал по кабинету. – Вы директор по персоналу или как? Это ваша прямая обязанность – персоналом управлять.

Таня засмеялась:

– Я сейчас объясню, для чего директор по персоналу в принципе нужен, а вы подумайте, нужен ли он вам.

– Объясняйте. – Муравлев разрешительно махнул рукой и уселся в кресло. Лапы свои он сложил под подбородком.

– Каждый человек может эффективно руководить максимально пятью, а то и четырьмя людьми, – начала Таня.

– Ха! – Муравлев аж подпрыгнул. – А вот и неправда! В армии во взводе двенадцать человек.

– Двенадцать человек во взводе исполняют простейшие операции, вырваны из знакомой им среды, и за неподчинение старшему по званию им грозит трибунал. Согласитесь, что вы ежедневно вынуждены руководить не солдатами, а людьми, имеющими некие знания и умения, в которых вы напрямую заинтересованы. Этих людей не отдашь под трибунал, не расстреляешь и не уволишь. Они вам нужны так же, как и вы им. Плюс эти люди имеют разные характеры, могут и покапризничать, и все такое прочее.

– Ну допустим, – согласился Муравлев.

– Так вот. Существует такое понятие, как контур управления.

– Чегой-то?

– Очень просто. Сначала постановка задачи, потом проверка того, что ваш подчиненный понял вас правильно, затем контроль за исполнением поставленной задачи и при необходимости корректировка вводных данных.

– Красиво излагаете!

– Ага. Все эти действия с вашей стороны по отношению к сотне подчиненных просто немыслимы.

– У нас триста.

– Тем более. Так вот, задача директора по персоналу выстроить такую систему управления, при которой вы, руководя четырьмя или пятью топ-менеджерами, руководили бы всеми тремя сотнями ваших работников.

– И как вы себе это представляете?

– Как паутину. Вы озадачиваете пятерых, те в свою очередь еще пятерых и так далее. Естественно, паутина эта должна соответствовать организационной структуре предприятия.

– Ну так вы паучиха у нас тут будете! А что? Мне нравится! – Муравлев опять встал и забегал вокруг стола. Глаза его горели.

– Нет, пауком будете вы. Ведь именно вы знаете, что хотите иметь на выходе, а я вам буду помогать. Изо всех сил.

– А отдел кадров?

– Это самое простое. Отдел кадров, трудовое законодательство, трудовые споры, наем и увольнение персонала, отпуска, больничные. Все это, безусловно, важно и будет находиться в моем ведении.

– А конфликты производственные?

– Будем пытаться разобраться в причинах возникновения. Ведь конфликт – это сигнал о том, что в нашей паутине где-то сбой.

– Я хочу, чтоб вы хорошо понимали, что у нас тут совершенно уникальные специалисты собрались. Производство-то нестандартного оборудования. Считай, ручное и экспериментальное. Плюс в проектной части коллективчик непростой и весьма капризный. Каждый специалист на вес золота, да еще при особом характере. Могут и без паутины конфликтовать почем зря.

– Так я вам о том, собственно, и говорила, что командование взводом и заводом несколько отличаются. Конечно, конфликты могут быть из-за несходства характеров, но в большинстве случаев они все же системные. Например, кому-то денег больше заплатили, а кому-то меньше. Наша паутина должна не только организационной структуре соответствовать, но и поддерживаться ясной и прозрачной для всех системой мотивации.

– Отличненько! Завтра и приступайте. С чего начнете?

– С тестирования существующей системы. И не ждите от меня мгновенных результатов. Во-первых, я не волшебник, я только-только подковалась теоретически, а во-вторых, изменения должны происходить постепенно и люди сами должны быть в них заинтересованы. Понимать и разделять. На все это нужно время.

– Такая молодая и такая умная. Надо же! Дерзайте, девушка, и держите меня в курсе.

– Естественно. Без вас в процессе никак не обойтись. И не вздумайте от меня прятаться!

Так Таня Виноградова стала директором по персоналу, или, как говорят в народе, «дирпопером». Конечно, на словах все выходило красиво и гладко. А вот на деле… Чего только не было за прошедшие годы! Но тем не менее обещанную Муравлеву систему Таня выстроила. Она прекрасно понимала, что ей с Муравлевым очень повезло. Кто бы сейчас позволил неопытной «херше» ставить эксперименты на своем собственном производстве? Кто бы стал слушать молоденькую выпускницу бизнес-школы и, более того, назначать «дирпопером»? Все это представляется чем-то вроде фантастики, но так уж сложились обстоятельства. Как говорится, карта легла, и Таня Виноградова оказалась в нужное время в нужном месте. Опять же по тем временам Танина профессия была еще чем-то диковинным, и вполне вероятно, что Вадиму Михайловичу Муравлеву особо было не из кого выбирать. Ну не стояли к нему в очередь для устройства на работу солидные «дирпоперы» со стажем. Не было их еще в те времена в таких количествах, как сейчас.

Однако Таня Виноградова заделалась не просто «дирпопером» на заводе Вадима Муравлева, она стала Муравлеву правой рукой, обзавелась большим кабинетом и даже имела в своем подчинении в качестве начальника отдела кадров Лидию Андреевну, которую она переманила из окончательно пришедшего в упадок домостроительного комбината. Платили Виноградовой хорошо. Кроме приличной зарплаты она еще имела бонусы в размере пяти процентов от прибыли предприятия. При этом Муравлев относился к Татьяне Александровне Виноградовой как к своей личной собственности и совершенно не мог без нее обходиться. В ее отсутствие терялся, топал ногами, кричал на подчиненных, всячески капризничал и требовал подать сюда Виноградову. Виноградова обычно являлась и разводила руководящие тучи руками. Муравлев был основным слабым звеном в выстроенной Таней паутине. Соответственно у нее всегда были проблемы с отпуском. Ведь, уходя в отпуск, Муравлев непременно хотел, чтобы его замещала именно Виноградова, сам же выдержать пару недель на руководстве заводом без Тани он категорически не мог. Да уж, алкоголический доктор был прав по всем статьям. Таня старалась, подстраивалась под капризы Муравлева и понимала, что это очень серьезная ее недоработка как директора по персоналу. Хотя никакой директор по персоналу, наверное, не смог бы в ее ситуации как-то повлиять на Муравлева, ведь он владелец. Разве что гипнотизер какой-нибудь. Махнул руками, заглянул боссу в глаза и приказал – спать! Нет, лучше не спать, а сидеть тихо! Две недели, пока я в Турцию смотаюсь. Таня жалела, что она не гипнотизер, правда, не исключено, что Муравлева никаким гипнозом не унять, только рубашкой смирительной. Хорошо еще, что Белов в свое время купил замечательную дачу на берегу Нахимовского озера. Туда Таня отправляла Гришу с родителями на все лето, а на выходных ночевала там сама. Хоть какой-то отдых.

Таня ехала в свою старую квартиру на Таврической улице и думала, что уж если расставаться с Беловым, то делать это надо летом, пока Гриша на даче. До лета осталось всего ничего, так что пора принимать судьбоносное решение и определяться. Она вспомнила Белова в пьяном безобразии, и ее передернуло.

Около дома припарковаться не удалось, Таня порылась в сумке, нашла брелок от автоматических ворот и въехала во двор. На парковочном месте, в свое время с большими боями закрепленном за ее квартирой, стоял какой-то посторонний автомобиль. Автомобиль был богатый, марки «ягуар». Таня подперла его своей машиной и пошла в дом. Кто бы мог подумать, что ее комната в коммунальной квартире на Таврической улице со временем превратится в престижное элитное жилье.

Дом, в котором находилась комната, доставшаяся Тане от бабушки, в советское время пошел на капитальный ремонт. В результате этого ремонта из огромной барской квартиры, занимавшей весь этаж, путем перепланировки выгородили аж целых три квартиры меньшей площади. Тем, чья жилплощадь от перепланировки пострадала и в чьих комнатах оказались теперь санузлы и кухни, в те времена повезло. Им дали отдельные квартиры. Таниной бабушке не повезло, и ей досталась ее же бывшая комната в одной из перестроенных квартир. Незадолго перед смертью бабушка прописала в эту комнату Таню, так что в процессе перестроечной приватизации комната эта отошла Тане в собственность. Кроме Тани в одной из комнат квартиры проживала старушка Ольга Романовна, а оставшиеся три комнаты занимало семейство Левинсонов. Квартира считалась малонаселенной. В том смысле, что в ней числилось всего три ответственных квартиросъемщика. На деле же одних только Левинсонов в квартире присутствовало семь штук. Сам Давид Лазаревич, жена его Роза Яковлевна, их дети Лева и Леня, младшая сестра Давида Лазаревича Елена с дочерью Раей, а также общий кот Моисей.

Саша Белов к моменту своей женитьбы на Тане проживал с родителями и младшей сестрой в хрущобе в Автове, поэтому после свадьбы он переехал в комнату к Тане, ведь Танина комната по площади слегка уступала размерам автовской хрущевки. Там же и родился Гриша. Когда умерла старушка Ольга Романовна, наследников у нее не оказалось, а в районной администрации уже было указание в коммунальные квартиры никого не подселять, в первую очередь распределяя освободившиеся комнаты среди страждущих соседей. Наиболее страждущими по количеству метров на душу населения администрацией были признаны Беловы, а не Левинсоны. Так Беловым и досталась вторая комната, из-за чего в квартире между ответственными квартиросъемщиками наступило некоторое охлаждение. Левинсоны даже усмотрели в факте получения Беловыми дополнительных метров некое проявление антисемитизма со стороны районной администрации. Однако долго дуться на обаятельного Сашу Белова Давид Лазаревич не смог. Они вместе на кухне выпили водки и спели «Из-за острова на стрежень…», после чего мир в квартире был восстановлен. А через некоторое время Левинсоны в полном составе наладились на ПМЖ в Израиль. К этому времени Саша Белов уже очень прилично зарабатывал, да и Таня со своими доходами его догоняла. Так что недвижимость Левинсонов была выкуплена без особого напряжения для семейного бюджета. Документы оформили, а потом еще полгода провожали Левинсонов в аэропорт. У Давида Лазаревича был разработан хитрый план выезда на историческую родину, в результате которого он собирался эту родину миновать и оказаться прямо в Америке, которая, по его мнению, и была исторической родиной всех приличных евреев. План никак не хотел срастаться, и Давиду Лазаревичу пришлось все-таки американцам в хитрости уступить и отправиться сначала в Израиль. А Беловы, спев напоследок со всеми провожающими «Из-за острова на стрежень…» и станцевав «семь-сорок», заделались владельцами пятикомнатной квартиры с видом на Таврический сад. Конечно, от квартиры несло коммуналкой, и она требовала серьезного ремонта, но Таня ее очень любила. Наверное, потому, что все-таки была в ней когда-то счастлива. Белов же, наоборот, почему-то эту квартиру недолюбливал и говорил:

– Танюш! Мне все время кажется, что в туалете Давид Лазаревич сидит, а на кухне Роза

Яковлевна руки в бока упирает. Так что извини, но деньги в это старое говно я вкладывать не буду. Мы с тобой новую красивую квартиру построим, а в этой пока по-простому перебьемся, без евроремонтов.

Так и осталась эта квартира совершенно заброшенной в своем коммунальном непотребном состоянии, а Таня с семьей перебрались в новый замечательный дом с видом на залив. Даже из мебели в новую квартиру ничего не взяли. Только личные вещи и огромного кота Моисея, доставшегося Беловым в комплекте с комнатами Левинсонов. Таня в свое время думала все-таки старую квартиру отремонтировать и сдавать, но руки как-то не доходили. Теперь, видимо, момент настал. И времени у нее на все про все не так уж и много. Одно лето.

Парадное Таню приятно удивило, там был сделан свежий ремонт. На этажах выложена красивая плитка. Дверь ее квартиры была самой неказистой на лестничной площадке. Ее украшали три звонка и табличка на одном из них «Левинсон». Таня открыла дверь, и на нее пахнуло затхлым пыльным воздухом. Она обошла помещения и прикинула, что фронт работ предстоит колоссальный. А начать необходимо с входной двери и окон, ведь даже стеклопакетов нет. Дверь в туалет она открывала с осторожностью. А вдруг там и правда Давид Лазаревич притаился? Однако бывшего соседа в сортире не оказалось. Там одиноко стоял совершенно ржавый допотопный унитаз и тихонько журчал. Почти плакал. Видимо, какая-то прокладка в сливном бачке совершенно износилась. Таня подумала, что надо бы перекрыть воду, пока еще что-нибудь не проржавело. Не хватает еще протечь на соседей. Она попробовала повернуть кран на стояке холодной воды, но тот не поддался. Перед глазами всплыли кадры из какого-то фильма, где герой в подобной ситуации остается с краном в руке, а из ржавой трубы хлещет вода. Похоже, тянуть с ремонтом уже нельзя и малой кровью тут не обойтись. Придется менять все трубы.

В своей бывшей комнате она задержалась, вспомнила, как хорошо ей здесь было с Беловым, пока он еще не начал вплотную дружить с зеленым змием. Даже слезы на глаза навернулись. А может, и ничего еще? Ну болен человек. Алкоголизм же – это болезнь. Хотя промежутки между запоями становятся все короче и короче. Может быть, тогда и правда подшиться? Таня решила, что сегодня же обязательно серьезно поговорит на эту тему с Беловым. Хотя в последнее время она стала замечать, что запои – это не единственное и не самое главное, что ее не устраивает в семейной жизни с Сашей. Нет ее, этой семейной жизни. Совершенно. Нет общих интересов, общих проблем. Каждый живет своей жизнью. Ни Таню работа супруга ни капельки не интересует, ни Белову ее проблемы на заводе и с Муравлевым совершенно не интересны. Уж какое тут приложение мистической энергии? По всему видать, Таня эту энергию к Белову уже давненько не прикладывает. Может, и пьет он от этого? Внимание жены к себе привлекает? Однако в любом случае квартиру надо отремонтировать. Пусть стоит готовая, как бронепоезд на запасном пути.

Когда Таня вышла во двор, то обнаружила у своего автомобиля совершенно озверевшую бабу с перекошенным лицом. Баба орала матом на весь двор. Оказалось, что это владелица автомобиля, подпертого Таниной машиной.

– Заткнись! – рыкнула на бабу пребывающая в миноре Таня. – Это парковочное место – мое!

– Где это написано? – завизжала баба.

– На асфальте. Отъедешь, увидишь цифру десять. Десятая квартира – моя. – Таня села в машину, завела мотор и спустила боковое стекло. – Еще раз поставишь свое ведро на мое место, не обижайся.

– Ведро! Это у меня-то ведро? – заорала баба, подпрыгивая вокруг своего новенького «ягуара».

– Нет, так будет. Верь мне, – спокойно добавила Таня, разворачивая машину.

«Ну и денек! Воскресенье, называется», – думала она, выезжая со двора.

На обратном пути Таня заехала в универсам за продуктами и отправилась к родителям за Гришей. Радиоприемник в машине кишел рекламными объявлениями, и Таня машинально щелкала кнопками, переключая со станции на станцию в поисках музыки. Наконец на волне «Авторадио» она обнаружила вполне приличную мелодию, которая, правда, тут же прервалась, и Таня уже было собралась переключить радиостанцию, как услышала объявление. Всех свидетелей, видевших вечером в пятницу на Витебском проспекте, как белый «мерседес» с неопознанными номерами сбил пешехода и скрылся с места происшествия, просили позвонить по телефону 112. У Тани похолодело в животе. Именно в пятницу вечером Белов первый раз бросился к Тане в ноги с просьбой вызвать ему доктора. Она еще удивилась, чего это он так рано, всего на третий день запоя, и промариновала его до субботы. Выходит, Белов сел за руль пьяный, сбил человека, избавился от машины, отдав ее Михалычу, и кинулся домой к Тане, чтобы, если его найдут, быть трезвым и удивленным! Таня тут же позвонила матери и попросила еще денек позаниматься с Гришей. Ни к чему ребенку присутствовать при скандале, а то, что скандал неизбежен, Таня уже поняла. Мать радостно согласилась, и Таня кинулась домой.

«Мерседеса» Белова в паркинге по-прежнему не было. Таня разгрузила продукты в тележку и покатила ее к лифту. Тележку Таня в свое время самолично сперла в универсаме. Белов тогда еще позорил ее и говорил, что может себе позволить для жены такую тележку купить. Однако купить подобную тележку оказалось весьма затруднительно, и некоторое время тележка была предметом острой зависти соседок по паркингу. Таня даже пристегивала ее на велосипедный замочек к водопроводной трубе, чтобы никто не увел. Правда, на все вопросы соседей о происхождении такой замечательной вещицы всегда честно признавалась в совершенном преступлении. Соседи явно последовали Таниному примеру, и теперь уже на многих местах в паркинге красовались подобные тележки. Очень удобно. Продукты разгрузила и отвезла к лифту, на лифте доехала до своего этажа и подкатила телегу к квартире! Легко, играючи, и не надо руки себе тяжестями разными до колен оттягивать. Главное – потом не забыть с утра тележку обратно в паркинг прикатить.

Дома было тихо. Значит, Белова нет. Обычно, когда он был дома, в огромной гостиной, совмещенной с кухней, на всю катушку работал телевизор. При этом Белов мог находиться и в кабинете, и на террасе или даже спать, но телевизор просто обязан был функционировать. Таня разгрузила продукты в холодильник и набрала телефон супруга.

– Ты где? – спросила она его.

– А что? – ответил Белов, и Таня моментально почувствовала, что начинает звереть.

– Надо. Отвечай сейчас же.

– Еду в лифте.

– Надеюсь, в нашем?

– А что?

– Ты опять пьяный?

– А что?

Таня нажала на отбой и ощутила в себе готовность разорвать Белова на части.

От входной двери послышалось какое-то шебуршение, Таня выскочила в прихожую и распахнула дверь. В дверях стоял Белов с большим букетом красных роз.

– Тебе, – сказал он, протягивая Тане цветы.

Таня взяла букет и автоматически нюхнула воздух вокруг Белова.

– Обижаешь. – Белов уселся на диванчик и снял ботинки. – Я ж только что почистился.

– Я автоматически, – ответила Таня и поймала себя на том, что оправдывается. Еще не хватало! – А ты чего ожидал? Я сколько лет уже с алкашом живу!

– Я ожидал понимания и внимания.

– Отлично, – фыркнула Таня. «Ишь ты! Понимания и внимания захотел. Это с какого перепуга и за какие заслуги ему внимание и понимание положено? Хотя…» – Вот тебе внимание. Я слышала объявление.

– Какое еще объявление?

– Такое. Некто в пятницу на Витебском проспекте сбил человека и скрылся с места происшествия.

– Ай-ай-ай! Нехороший какой.

– И был он на белом автомобиле марки «мерседес».

– Негодяй! Вот они, буржуи проклятые, чего вытворяют! Безобразие.

– Ты в пятницу был пьян.

– Почему ты так думаешь?

– Ничего я не думаю.

– Тогда я сдам. Прямо сейчас позвоню по 112 и скажу, что мой супруг в пятницу был пьян, у него есть белый «мерсюк», который он сдал в кузовной ремонт!

– Ну и дура.

– Почему это?

– Потому что меня посадят в тюрьму.

– А если человек, которого ты сбил, помрет без нужных лекарств? Ты знаешь, сколько сейчас лекарства и врачи стоят?

– Ну иди и помоги, займись благотворительностью. Сдай кровь, в конце концов. Мужика-то своего зачем органам сдавать?

– А зачем пьяному за руль садиться и людей калечить?

– А если я этого не делал?

– А ты не делал?

– Не делал.

– Не верю. – Таня знала Белова как облупленного, поэтому моментально поняла, что он врет. Причем врет как-то скучно и обыденно, без задора и замысловатости. Как будто лень ему даже придумать для Тани более или менее правдоподобную историю.

– Молодец. Ты мне никогда не веришь.

– Саша, я не шучу. Говори, как было дело.

– Таня, он сам мне под колеса прыгнул. Ну остался бы я там, меня бы сразу замели. Бухого-то! Вот бы ментам радость. И никто бы даже слушать не стал. Может, он сам хотел того-этого? А я отвечай!

– Тебя все равно вычислят. Проверят владельцев белых «мерседесов», а твой с кузовными повреждениями на соответствующих местах.

– Нету у меня уже никакого «мерседеса». – Белов довольно ухмыльнулся. – Я его неделю назад продал.

– Как это? – удивилась Таня.

– Задним числом. У Михалыча связи есть. Только что все оформили. Подешевле, конечно, сдать пришлось. Но я теперь чистенький. Вот, разве что твои свидетельские показания.

– Ага, значит, деньги в столе за «мерседес»?

– Нет. Это так, выручка за корпоратив последний, а деньги за «мерс» пошли в уплату новой машины. Пришлось добавить, правда. У меня теперь машина о-го-го какая! «Крузер» двухсотый. В салоне стоит, с номерами уже, меня дожидается. Завтра заберу.

– Да уж, на «крузере» от тебя никто не убежит. Ты их снопами давить теперь будешь!

– Танька! Не злись, тебе не идет.

– А тебе не идет людей на дорогах убивать.

– Скажешь тоже!

– Белов! Скотина ты безмозглая, как ты не понимаешь, что в деградации своей достиг последней ступени. Помнишь, ты пить когда только начал, все боялся, что тебя родители мои пьяным увидят. Потом переступил через это. Дальше ты боялся, как бы сотрудники твои не узнали, что ты запойный. Переступил и через это. Далее ты Гришке на глаза показываться пьяным себе не позволял. Переступил. Теперь вот и за руль пьяным садишься, да еще людей гробишь. Что дальше? Меня бить будешь? Или вовсе прибьешь? Как там в преступных хрониках говорят? Такой-то такой-то в состоянии крайней степени алкогольного опьянения прибил жену табуреткой.

– Тань, кончай! – Белов подошел к Тане и попытался ее обнять, однако Таня вывернулась из его рук.

– Я не хочу, чтобы меня прибили табуреткой! Звони врачу и иди завтра подшивайся.

– Зачем? Танюх, я и сам могу пить бросить. В любой момент! – Белов недоуменно пожал плечами и изобразил святую невинность.

– А-а-а-а-а-а! – Тане самой захотелось прибить Белова табуреткой. – Так, Саша, все алкоголики говорят. Без исключения. А если можешь сам, значит, обходись уже, пожалуйста, без меня. Я это твое «сам» уже пятнадцать лет наблюдаю. Все. Баста! Будем разводиться.

– Зачем разводиться? Не хочу я разводиться! Еще чего.

– А я хочу. Хочу жить спокойно. Без убийств пешеходов, без докторов с капельницами. С ребенком своим хочу заниматься. Он ведь растет уже практически у бабки с дедом. Действительно, не дай бог, из него коммуниста воспитают! А я, может, встречу еще кого. Приличного. Да еще одного ребенка себе рожу.

– Ах вот оно что! Может, ты уже и нашла себе этого еще кого? Есть небось на примете фраерок какой-нибудь? – Белов нахмурился, взял Таню за плечи и слегка тряхнул.

– Тебе табуретку подать? – Таня посмотрела Белову в глаза и удивилась, аж рот открыла. Глаза были серо-стального цвета. Какие-то пепельные. Как же так? Ее Саша Белов ведь всегда был голубоглазым.

– Чего уставилась? – буркнул Белов, отводя глаза.

– Саш! Глянь, у тебя глаза серые стали.

– Иди ты! – Белов отпустил Таню и махнул рукой.

– Нет, правда! Слушай, а может, ты пьешь из-за того, что я слишком мало к тебе своей мистической энергии прикладываю? Или, наоборот, много? Может, ты захлебываешься?

– Чего-чего? Какой еще энергии?

– Мистической! Я тут слушала психолога одного… – попыталась объяснить Таня.

– Знаешь что, Виноградова, ты совсем сбрендила со своими штучками! Будь любезна никакой такой энергии ко мне не прикладывать. Начитается хрени разной! Тоже мне ведьма-колдунья! – Белов хмыкнул. – Вон к Муравлеву своему чего хочешь прикладывай, над ним экспериментируй. У него если от твоих экспериментов хвост вырастет, так оно ему только к лицу.

Таня задумалась. Уж Муравлев-то точно ни от какой энергии не захлебнется. Ему все время мало, сколько ни дай. Вампир бешеный. Сразу вспомнилось, что выходные подлетели к концу и завтра надо идти на работу кормить своей бесценной мистической энергией вампира-начальника. И Гришку ведь так и не повидала. Таня тяжело вздохнула.

– Вздыхай, вздыхай! Я подшиваться не буду. Точка. Не хватало еще, чтоб я подох от этой дряни. Не дождешься. Так что можешь хоть об стенку биться, хоть разводиться. Мне все равно.

– Я, Саша, об стенку биться устала, так что будем разводиться. Я сегодня на Таврической была. Подремонтирую там за лето, а с сентября мы с Гришей туда переедем. А ты на свободе пей, гуляй и веселись. Постарайся только людей не давить. Завтра же на развод подам.

– Вперед и с песнями! Я в девках не засижусь. – Белов вышел из гостиной и хлопнул дверью.

Таня вспомнила, что ей говорила Ирка Федотова, и подумала, что бывший муж подруги тоже парень хоть куда, да к тому же еще и не пьет, а все один. Бобылем. Правда, бабнику, наверное, бобылем сподручнее. А вот алкашу врача надо вызвать, да уколы поставить, да бульоном потом отпаивать. Так что бывший принц Саша Белов со своими доходами в девках точно не засидится. Ну и пусть. Может, это и к лучшему.

Таня поставила розы в воду и залюбовалась цветами. Вот если бы ей кто-нибудь взял и просто так цветы подарил! Не от чувства вины после запоя, не к празднику Восьмого марта от трудового коллектива, не на день рождения от родителей и начальства, а безо всякого повода, от любви.

Весна, как это обычно бывает в Питере, все никак не наступала, а потом уже где-то к середине мая вдруг резко потеплело и началось самое настоящее лето. Собака радостно носилась по парку, а Дима с поводком и намордником за спиной неспешно прогуливался среди сосен.

– Как хорошо, что есть такое место, где можно свободно гулять с собаками! – Упитанный лысый мужчина отстегнул поводок от ошейника симпатичного фокстерьера и улыбнулся Диме чрезвычайно доброй обаятельной улыбкой. – Я вам не помешал? – поинтересовался он. – Извините.

– Нет, что вы! Как вы могли мне помешать? Я просто гуляю, наслаждаюсь теплом.

– Размышляете о вечном?

Дима улыбнулся. Толстяк ему определенно нравился.

– Присоединяйтесь. – Дима сделал приглашающий жест рукой.

– С удовольствием! Мы с Баллоном, к сожалению, бываем тут редко, работа не позволяет, но я обязательно выкраиваю время, чтобы собаку из каменного мешка на природу вывезти. Здесь чудесно.

– Согласен. А главное, никаких случайных прохожих, мамаш с колясками, алкашей и злобных бабуль.

– И не говорите. Место просто замечательное. Только собаки и их любители. Я себе жизнь свою без Баллона уже просто не представляю. Собаки – лучшее лекарство от одиночества.

– Абсолютно с вами согласен. Более того, я иногда подумываю даже, что кроме собаки по большому счету мне никто и не нужен.

– Неужели вы тоже один идете по жизни? – Круглое добродушное лицо толстяка выражало крайнюю степень недоумения. – Ну ладно я, я уже почти пожилой человек, лысый, да к тому же еще совершенно не Аполлон. Но вы?! Молодой, полный сил, интересный мужчина! Вам ведь лет сорок, наверное?

– Чуть больше.

– Извините за нескромный вопрос. Как же такое могло произойти? Или у вас случилась какая-то беда, и вы утратили близких?

– Да нет. Что вы! Тьфу-тьфу-тьфу! – Дима улыбнулся и поплевал через левое плечо. – У меня кризис среднего возраста.

– Ушли из семьи, прыгаете с парашютом, участвуете в гонках на льду?

Дима рассмеялся, представив себя этаким экстремальщиком, сигающим с «тарзанкой» над водопадом.

– Нет. Обратно в детство меня не тянет. Просто однажды я вдруг понял, что являюсь для своей супруги неким Сивкой-Буркой. «Встань передо мной, как лист перед травой» и все такое прочее. Добудь, достань, привези, обеспечь! Вот это делать можно, а вот это вот нельзя. Читать нужно только серьезную литературу. Беллетристику супруга моя называла «пургой». Фильмы смотреть нужно только серьезные. Комедии тоже именовались «пургой» и «тратой времени». «Как ты можешь смотреть такую глупость?» Это про КВН и «Комеди Клаб». А я хочу! И «пургу» хочу смотреть, и глупость. Мне серьезных вещей на работе хватает выше крыши. Я домой прихожу и хочу там отдыхать!

– Вы не любите свою работу?

– Что вы! Очень люблю. Но я хочу еще как-то пользоваться ее результатами в свое удовольствие. В свое, понимаете, а не удовлетворять пожелания посторонних людей.

– Но жена – это же не посторонний человек?

– Вот и мне так казалось. Просто до этого некогда было присматриваться к человеку, который рядом. Карьеру делал, деньги зарабатывал. Дом строил, дерево сажал да сыновей воспитывал. У меня двое. А когда уже добился кое-чего и появилось свободное время, тут и увидел, что живу с совершенно посторонним, а самое главное – неинтересным мне человеком.

– А секс?

– До секса со мной она снисходила. Одолжение делала. Не знаю, почему я вам это все рассказываю?

– Ну а кому же еще рассказывать, как не мне? Я ж Собеседник. – Толстяк тяжело вздохнул и потрепал за ухо Димину собаку. Вот уже несколько минут, как собаки перестали носиться по лесу и пристроились к неспешной прогулке своих хозяев.

«Действительно, а кому еще я могу это рассказать?» – подумал Дима, которому аргумент толстяка показался просто неоспоримым.

– Дети к тому моменту уже выросли, – продолжил он свой рассказ. – Учились в институтах и жили отдельно. И я подумал, что теперь-то уже можно наконец пожить в свое удовольствие. Собрал вещички, и – всем привет! К маме переехал.

– Такой большой мальчик, и к маме? – рассмеялся Собеседник.

– А чего? У мамы хорошо! – Дима мечтательно закатил глаза. – У меня замечательная мама. Так готовит, пальчики оближешь. Я даже растолстел тогда. – Дима вспомнил мамину стряпню и сглотнул слюну. – Конечно, с мамой жить взрослому мужчине не совсем удобно. Тут вы правы. Поэтому я и стал снимать квартиру. А потом купил себе квартиру в модном доме в центре. Я ж хорошо зарабатываю.

– И первым делом завели собаку?

– Ага. – Дима счастливо улыбнулся и подумал, что этот Собеседник его понимает, как никто и никогда еще не понимал. – У жены бывшей аллергия на шерсть была.

– Наверное, и собак она побаивалась?

– Точно. Визжала как ненормальная.

– И все время один? Свободный обеспеченный красавец-мужчина с отдельной жилплощадью? Что-то не верится. У меня и то иногда романы случаются.

– Ну не без этого. «Без женщин жить нельзя на свете, нет!» – пропел он и проделал небольшое танцевальное па. – Только я их держу на расстоянии. Их только допусти, сразу кантовать начнут, как моя бывшая.

– То есть наслаждаетесь жизнью на всю катушку?

– Где-то так.

– Но ведь человеку нужен человек. Физиологическая близость – это одно. А как же близость душевная? Уверяю вас, что не все женщины похожи на вашу бывшую. Далеко не все. Попадаются, конечно, экземпляры, считающие, что мужчины созданы для удовлетворения их прихотей, но нормальных все-таки больше.

– Мне что-то не встречались!

– Да ну? А какую бы женщину вам хотелось встретить? Ну чтоб не «на расстоянии», а «душа в душу».

Дима задумался.

– Наверное, похожую на маму, – после недолгого раздумья произнес он.

– Удивили! Это все такую хотят встретить. А вот чем ваша мама от других отличается? Что в ней особенного?

– Она заботливая. Ведь обо мне никто никогда, кроме мамы, не заботился. И мне бы хотелось, чтоб жена, когда я болею, проверяла бы губами мой лоб. Как там температура? Чтоб таблетки мне давала. А может быть, даже и уколы ставила. И обязательно чтоб куриный бульон! Больному просто необходим куриный бульон. Моя бывшая никогда обо мне не заботилась. Какой уж там бульон? Она даже и приготовить-то толком ничего не умела.

– Да уж! Не царское это дело!

– Вот-вот. А еще убираться в квартире тоже не царское дело. Это уже я как начал прилично зарабатывать, так домработницу нанял. Хоть дышать в квартире можно стало. А вот мама моя чистюля. У нее всегда порядок, сантехника сверкает, белье белоснежное и окна вымыты. Причем делает она это все легко и непринужденно. А то некоторые уборку в ранг подвига возводят. Да за мной-то и убирать особо не надо. Это сейчас вот только как собака появилась, так грязи прибавилось.

– Ну эта проблема действительно при деньгах теперь легко решается. Домработницы да техника домашняя полезная. Посудомоечные и гладильные машины, пылесосы огромной мощности. Красота!

– Некоторые и при наличии денег в грязи живут и грязь эту не замечают.

– Действительно, тут вы правы.

– Вот я и хочу, чтобы жена моя и чистюлей была, и готовила вкусно, и моей работой интересовалась. Ждала бы меня домой с ужином. Брала бы портфель в прихожей, целовала бы меня и расспрашивала, как прошел день.

– Но она же советы давать начнет.

– Ну мне мама всегда правильные советы давала, может, и жена такая толковая найдется? Хотя, может, я слишком многого хочу? И таких в природе не существует?

– Обязательно найдется. Ваша же мама нашлась для отца вашего. Но я надеюсь, жена ваша будущая должна быть помладше вашей мамы?

– Да уж, хотелось бы! – Дима хмыкнул. – Я бы ребеночка еще хотел. Девочку. Два парня-то уже есть.

– А внешне?

– Внешне?

– Ну да! Или она тоже должна на вашу маму походить?

– Ну мама-то у меня самая красивая, но мне блондинки уж очень нравятся. С детства. Как блондинку вижу, так, считай, полдела сделано.

– А бывшая блондинка была?

– Ага. И не только она. Я «на расстоянии» тоже исключительно с блондинками дело имею.

– М-да. Но нужная вам блондинка должна любить собак.

– Определенно.

– А вы вокруг себя не смотрели? Не исключено, что такая толковая, заботливая, умеющая вкусно готовить аккуратная блондинка есть среди ваших знакомых.

– Думаете?

– В большинстве случаев так и бывает. Люди все время считают, что все их желания просто несбыточны, и из-за этого совершенно не замечают это сбывшееся желание у себя под носом.

– Наверное, вы опять правы. Похоже, действительно, одна такая есть. – Дима задумался.

– Тогда не упустите. Эти блондинки, знаете ли, очень ветрены, пока своего мужчину не встретили. Может увлечься кем-то другим, и вы останетесь на бобах. Пока вам там следующую блондинку организуют. – Собеседник помахал рукой в воздухе у себя над головой. – Это ж дело непростое.

– Но мне кажется, она, блондинка эта моя знакомая, меня всерьез совершенно не воспринимает. Критикует все время.

– По делу критикует?

Дима ненадолго задумался:

– Да, наверное, все-таки по делу.

– Вот видите. Она ж вам уже советы дает. А кроме того, хочет вас улучшить. Значит, уже заботится.

– Вот никогда бы не подумал! – Дима озадаченно посмотрел Собеседнику в глаза.

Глаза были внимательные и добрые. На душе почему-то вдруг стало легко, и появилась твердая уверенность, что все будет хорошо.

– Хватайте эту женщину. Желаю вам удачи! – Собеседник пожал Диме руку. – Приятно было познакомиться.

– Еще увидимся! – Диме почему-то не хотелось расставаться с этим Собеседником.

– А как же! – Собеседник свистнул своему Баллону, и они направились к выходу из лесопарка.

После развода с Котельниковым у Ирки вдруг начались проблемы с дочерью. Инга безоговорочно приняла сторону отца, даже несмотря на то, что тот честно признался, что встретил другую женщину. Инга тут же заявила, что это ни капельки не удивительно, так как у матери, оказывается, просто несносный характер. И вообще, странно, как еще отец продержался так долго и не свинтил раньше. Это у коммуникабельной и обаятельной Ирки Федотовой несносный характер? Даже такой важный специалист по управлению персоналом, как Виноградова, всегда говорила, что характер у Ирки просто ангельский. Такой, что она запросто может ужиться с гремучей змеей. Похоже, Котельников и Инга почище этих самых гремучих змей будут, раз Ирка их в плане совместного проживания не устраивает. Вон сколько раз уже Инга грозилась из дома уйти. Хотя вот если бы Котельников сказал дочери, что встретил не одну другую женщину, а несколько других женщин, тогда, может быть, в голове у Инги и сложился бы некий пазл. Но на момент развода Ирка и сама не предполагала, что ее супруг столь любвеобилен. Это уже потом, когда девицы в окружении ее бывшего мужа стали меняться, как картинки в калейдоскопе, Ирку стали терзать подозрения. Уж не была ли она на протяжении всей их совместной жизни той самой дурой, которая сидит со своим борщом и компотом, вглядываясь в темноту за окном в ожидании мужа с работы. Ждет не дождется. Для чего, спрашивается? А чтобы наделить его той самой важнейшей женской мистической энергией. Чтоб попер он в неведомые дали, на штурм новых вершин. Он и прет, только попутно эту ее энергию разбазаривает на всякую хрень. Тьфу ты господи! Да еще в самый фиговый, в самый безобразный момент жизни твоя же собственная кровинушка поворачивается к тебе спиной и говорит, что ты сама во всем виновата. Ох уж эти папины дочки! В присутствии отца Инга всегда ведет себя паинькой. «Шу-шу-шу», «муси-пуси». Это она Ирке постоянно концерты устраивает, да такие, что иногда хочется схватить ремень и отходить почти взрослую девицу по мягкому месту. Вот если б у Ирки, как у Виноградовой, был сын…

Все утро понедельника Инга металась по квартире в поисках билета и загранпаспорта. Весь класс в полном составе вылетал в Лондон. Иначе практиковаться в английском языке, по мнению руководства гимназии, было категорически невозможно. Действительно, и как это Ирке удалось закончить свой филологический без практики в Лондоне? Готовиться к поездке начали практически за год. Наконец утвердили маршрут, программу, а самое главное, стоимость. Это Ирка Федотова – владелица сети магазинов – может легко отправить дочь хоть на Луну, только б ее две недели или хотя бы дней десять не видеть.

Правда, в гимназии, где училась Инга, детей бедняков не наблюдалось, однако некоторые вполне себе респектабельные люди пытались с организаторами поездки торговаться. Денег для своих чад они не жалели, но в силу привычки не могли ни на что подписаться, не отжав чего-нибудь в свою пользу. В результате длительной погони за скидками поездка отодвигалась несколько раз и, к неудовольствию большинства учителей гимназии, передвинулась в итоге на конец мая. Целый месяц у Инги ушел на сборы и перетряхивание гардероба, который категорически не хотел умещаться в чемодан. И вот накануне отлета она куда-то засунула паспорт и билет. Ирка, полностью готовая к выезду в аэропорт, сидела в прихожей и курила, наблюдая за беготней дочери по квартире. Инга уже перетряхнула чемодан и сумку, а теперь билась в истерике, поочередно выдвигая ящички своего стола.

– Ну что ты сидишь? – рявкнула она на мать, в очередной раз пробегая мимо Ирки. – Помоги давай!

– Это, надо понимать, ты меня так просишь? – полюбопытствовала Ирка.

– Знаешь что! – Инга резко тормознула и встала перед Иркой, скрестив руки на груди. – Вот сейчас возьму и никуда не поеду. – Она демонстративно уселась в кресло напротив матери.

– Ой, боюсь, боюсь. – Ирка закрыла лицо руками.

– Мам! Ну кончай издеваться, – заныла Инга.

– Я не издеваюсь. Вот ты сейчас села. Это уже хорошо. Теперь подумай спокойно, куда ты могла вчера сунуть документы.

– Ну куда, куда! Черт его знает куда!!! – Голос Инги зазвенел. Значит, слезы уже не за горами.

– Я ж говорю – спокойно. Без истерики. Давай, вспомни.

Инга нахмурилась. На лице ее отразился сложный мыслительный процесс.

– Хорошо. Включим логику. Ты собрала чемодан и сумку. Скажи, почему ты не положила документы в сумку?

– Не знаю.

– Не тупи. Ты наверняка не была уверена, что поедешь с этой сумкой.

– Точно! – Лицо Инги посветлело, и Ирка подумала, что дочка ее еще, в сущности, дите. Правда, дите это с большими претензиями. – Я думала, что если поеду в синих балетках, то возьму синюю сумку. – Инга сорвалась с места и кинулась в свою комнату.

Ирка, глядя ей вслед, глубоко вздохнула. В комнате Инга пробыла недолго.

– Нету! – На расстроенную физиономию ребенка было жалко смотреть.

Ирка глянула на часы. Еще немного, и они опоздают.

– Правильно. С чего бы документы вдруг там оказались? – Ирка встала с кресла и открыла дверь в гардеробную. – Угадай, что бы ты надела в любом случае?

– Куртку джинсовую! – Инга расцвела улыбкой.

Ирка достала из гардеробной куртку и отдала ее Инге. В нагрудном кармане обнаружился и паспорт, и аккуратно сложенный билет.

– Я вспомнила! Точно. – Инга натянула куртку, крутанулась перед зеркалом и явно осталась собой довольна. – Ну, двинули?

Ирка пожала плечами:

– Ты считаешь, что на дорожку мы уже посидели?

Инга со вздохом плюхнулась обратно в кресло. Ирка тоже села.

«Вот так вот! Никакого «спасибо тебе, дорогая мамочка», – думала Ирка, разглядывая потолок.

– Спасибо тебе, дорогая мамочка! – Инга подпрыгнула с места и поцеловала Ирку.

В аэропорту Ирка сдала дочь с рук на руки учительнице английского языка и с легким сердцем отправилась на работу. Головной офис сети Ирка оборудовала в одном из своих магазинов. Она очень гордилась этим местом. Магазин был первым, удачно купленным не отцом, а лично Иркой. Он находился в небольшом доме на Суворовском проспекте. Дом пошел на реконструкцию, и Ирка вовремя подсуетилась, войдя в долю. В результате реконструкции Федотовым отошел большой магазин с огромными витринами на первом этаже и офисные помещения на втором. Третий и четвертый этажи дома занимали несколько квартир, проданных вторым дольщиком разным уважаемым людям. У дома даже был собственный закрытый двор с парковочными местами. Со временем Ирка стала жалеть, что не выкупила у второго дольщика весь дом целиком, ведь с момента реконструкции цены на недвижимость выросли в несколько раз. На втором этаже Ирка оборудовала небольшой склад, комнату отдыха для персонала, свой кабинет и несколько комнат отдала под бухгалтерию.

За свою бухгалтерию Ирка была совершенно спокойна, потому что главным бухгалтером в сети магазинов семьи Федотовых вот уже десять лет работала Тамара Федоровна Кранк. Женщина весьма упитанная и основательная, внешне похожая на жизнерадостного колобка. Учет у Тамары Федоровны был налажен идеально. И не только бухгалтерский и налоговый, но и внутренний, то есть реальный. Конечно, Федотовы торговали с прибылью, но прибыль бы эта была исключительно отрицательной, если бы они платили все налоги и пошлины, которые с них хотело получить государство! И вот в сокрытии реальных доходов сети магазинов от государства одну из первых скрипок играла Тамара Федоровна. За что и получала соответствующую приличную зарплату. Хотя приличные зарплаты получали у Федотовых все. Ведь это только странные люди, заседающие в Думе, могут думать, что предприниматель уходит от налогов исключительно с одной целью: нажиться, чтобы накупить себе особняков за рубежом. Это они путают бизнесменов с ворами. А настоящий предприниматель в первую очередь от налогов уходит, чтобы коллектив прокормить. То есть тех прокормить, кто в него поверил и пошел за ним, создавая ту самую пресловутую добавочную стоимость. И прокормить достойно. Именно поэтому устроиться на работу к такому настоящему очень непросто, и уж если кто устроится, то работает, работает и работает. Только глазами вращает, слушая об ужасах, которые в других местах творятся. Слушает-то слушает, а зарплату в конверте получает и радуется этому, как совершенно несознательный элемент.

Сеть магазинов Федотовых была именно таким местом. Деньги тратились на заработную плату и на открытие новых торговых точек. Ирка дивидендов не получала. Работала за зарплату. Родители все-таки небольшие дивиденды получали, но при этом тоже работали, подменяя Ирку там, где это требовалось. Коллектив был постоянный и дружный. Полностью из несознательных элементов. Элементы эти считали, что лучше сейчас получать нормальную зарплату, с которой можно оплатить и врачей, и лекарства, и в отпуск съездить, и старикам подбросить, чем слушать сказки о том, как прекрасно будет жить, если все будут платить налоги. Знаем, знаем, как все чудесно в Пенсионном фонде обустроено. С гранитом, мрамором и компьютерами «Эппл», вот только пенсионеры там ни при чем. Так что мы покамест своих пенсионеров сами содержать будем, да о собственной старости как-нибудь позаботимся. Ирка Федотова от родного государства никогда ни копейки не получала и делилась с ним поэтому в разумных пределах. Очень разумных.

Вся предыдущая неделя была посвящена документальной проверке торговой сети Федотовых налоговой инспекцией. Проверка была плановая, Тамара Федоровна чувствовала себя уверенно, и Ирка за результаты совершенно не волновалась. С документами у Тамары Федоровны всегда все было в полном ажуре. И действительно, к пятнице был уже составлен акт о том, что в ходе проверки выявлены разные мелкие недочеты. Тамара Федоровна всегда разную мелочовку в этих актах допускала для достоверности. Иначе налоговая могла обозлиться и прислать городскую проверку, а то и московскую. В этом не были заинтересованы ни бухгалтеры, ни инспекторы. Так что приходили к консенсусу. В пятницу Ирка акт документальной проверки подмахнула, и Тамара Федоровна вечером отвезла его в налоговую инспекцию.

Когда в понедельник, проводив Ингу, Ирка приехала из Пулкова на работу, Тамара Федоровна была уже там и поджидала Ирку с явным нетерпением.

– Ир, мне в пятницу чего-то зараза эта, которая проверку проводила, шибко не понравилась. – Тамара Федоровна выскочила в коридор и засеменила следом за Иркой в ее кабинет.

– Вы как Дон Кихот и Санчо Панса, – засмеялась Иркина секретарша Вера, увидев рядом высоченную худую Ирку и низенькую упитанную Тамару Федоровну.

Тамара Федоровна махнула пухлой ручкой в сторону секретарши:

– Молчи, Верка, вот случится с тобой климакс, я тогда на тебя посмотрю.

– Не дождетесь, – расхохоталась Вера, показывая красивые белые зубы. – Ирина Сергевна, вам кофе сварить?

– Свари. Мне кофе, а Тамаре Федоровне чай с лимоном и без сахара. – Ирка пропустила Тамару Федоровну вперед и закрыла дверь.

– Ты про какую такую заразу мне талдычишь? – поинтересовалась Ирка у Тамары Федоровны, усаживаясь в кресло за своим рабочим столом. Сумку она привычно пристроила, выдвинув один из ящиков.

– Про документальную. – Тамара Федоровна угнездилась на стульчике напротив Ирки.

– Эта та с отекшей мордой и мочалкой на голове? – Ирка отодвинула в сторону бумаги, освобождая место для чашек. – Алкоголичка с виду?

Тамара Федоровна хихикнула и кивнула.

– Чего она?

В кабинет вошла Вера с подносом и принялась расставлять чашки на столе у Ирки.

– Говорит, что вроде бы у нас все чисто, с упором на оборот «вроде бы», но у нее есть некоторые сомнения, о которых она вынуждена будет доложить по инстанции. – Тамара Федоровна закатила глаза и поджала губки, а Ирка тут же представила противную бабу из налоговой.

– Артистка ты, Тамара Федоровна, такой талант в бухгалтерии пропал!

– Почему пропал? Ничего не пропал. Я когда с документами мухлюю, всегда себе процесс живо так представляю. С маленькими такими человечками. Как в мультике. Вот человечек на таможне брови хмурит, в таможенную декларацию глядит и не видит там ничегошеньки, а вот другой, документы нам принес, а вот третий сидит на кассе, глаза пучит и никак в толк не возьмет, чегой-то выручка такая маленькая нынче. Я это все представляю, верю в это, а потом и вру себе за милую душу. – Глаза Тамары Федоровны стали при этих словах чрезвычайно круглыми и честными.

– Так ты у бабы этой выяснила, что за смутные сомнения ее терзают?

– А как же! Чтобы я да не выяснила! Она, видишь ли, никак не может понять, на какие шиши ты купила свой последний магазин. И не только последний… – Тамара Федоровна многозначительно посмотрела на Ирку и отхлебнула чая.

– А какое это отношение имеет к документальной проверке деятельности предприятия? Оно же у меня магазин арендует.

– Никакого. Это имеет отношение исключительно к тебе. Дивиденды ты не получаешь, зарплата у тебя по официальным данным весьма скучная, арендная плата, которую ты за магазины от предприятия получаешь, скромная, только-только покрывает эксплуатационные издержки.

– Правильно, они и так с меня подоходный налог берут. С этой арендной платы. Их мои эксплуатационные издержки не волнуют, пока я частным предпринимателем не зарегистрируюсь. Как будто у рядового гражданина затрат на содержание имущества нет!

– У рядового гражданина затрат, по мнению налоговой, быть не может, иначе они не смогли бы снять подоходный налог ни с одного человека! Только представь, если из зарплаты вычесть затраты на жилье и пропитание, чего там останется?

– Шиш там останется!

– Вот. А ты еще при этом ухитряешься магазины покупать. Посему баба эта произнесла страшное слово «финмониторинг» и сказала, что изложит свои соображения отдельно и пустит по инстанции.

– Сука! А вдруг я вечерами на панели стою? Подрабатываю.

– Ира! На панели нельзя. Это работа, а с нее опять подоходный платить надо.

– А чего можно?

– Бабушкины бриллианты. Богатый любовник. Инкогнито. Имени сообщить не можешь, так как он женат. Хотя нет, любовника нельзя.

Это ж вроде как подарок, а подарки тоже налогом обложены. Так что лучше все-таки бабушкины бриллианты. И вообще, пошли все в жопу! Ты женщина, и у тебя могут быть свои секреты и накопления.

Ирка постучала ногтем по столу и отхлебнула кофе.

– Надо Котельникову звонить, а то бабушка моя всю жизнь учительницей английского проработала, и с бриллиантами у нее, ясное дело, не очень.

– Не, звонить рано. Может, из этого пшик получится, а ты кипеш подымешь.

– Это точно.

– Ир, а он как? В смысле, поможет, если что?

– Конечно поможет! Куда он денется? Это вот, пожалуй, какой-то таинственный некто решил, что раз Котельников с Федотовой развелся, так на Федотову нагло наезжать можно! Вот им, пусть выкусят. – Ирка сложила из пальцев кукиш и показала его во все углы своего кабинета.

– Правильно. – Тамара Федоровна достала из чая лимон, засунула его в рот и скривилась. – Эх, сахарку бы!

В этот момент в ее чашку с потолка плюхнулась увесистая капля. Ирка и Тамара Федоровна изумленно посмотрели вверх. Вверху набухала штукатурка. Капли стали падать чаще, а потом и вовсе зарядили настоящим дождем. Ирка и Тамара Федоровна не сговариваясь вскочили и стали сдвигать стол в сторону от потопа. Когда стол был спасен, Ирка заорала:

– Скотина! – и ринулась прочь из кабинета. За ней выкатилась Тамара Федоровна.

– Вы куда? – поинтересовалась Вера.

– Кабинет сторожи, отсюда ни ногой. – Тамара Федоровна погрозила Вере кулаком и поспешила за Иркой.

Ирка вылетела из задней двери магазина и нырнула в единственное парадное их закрытого двора. На дверях на всякий случай был установлен кодовый замок, но она быстро его отомкнула. Тамара Федоровна изо всех сил припустила следом и успела заскочить в парадное до того, как дверь закрылась.

– Ир! Не беги так, а то я сдохну, – запричитала она, перепрыгивая по лестнице через ступеньку.

– Ты-то чего помчалась? – Ирка удивленно остановилась, и Тамара Федоровна с разбега уткнулась прямо в ее задницу.

– Ну как же! Как я тебя одну отпущу, вдруг там что? – Тамара Федоровна с трудом переводила дух.

– Думаешь, враги решили зайти со всех сторон?

– Да кто его знает. Осторожность никогда не помешает.

– Люблю я тебя, Тамара Федоровна. Ты иди спокойно, не торопись. Выскочишь, в случае чего, из засады. – Ирка наклонилась, чмокнула Тамару Федоровну в лоб и помчалась дальше.

Тамара Федоровна тяжело вздохнула.

На нужном этаже располагалось три квартиры. Ирка мысленно представила план этажа, отлично знакомый ей еще со времен реконструкции, и нажала на кнопку звонка одной из дверей. Ответом была тишина, тогда Ирка навалилась на звонок и стала звонить непрерывно. Через некоторое время за дверью послышалось какое-то шебуршение, дверь распахнулась, и перед Иркой предстал здоровенный небритый мужик в коротком шелковом халате темносинего цвета. Из-под халата выглядывали очень даже симпатичные сухопарые коленки и весьма волосатые ноги в шлепанцах, разрисованных, как бы сказали в телевизоре, морской символикой. Мужик, увидев Ирку, радостно заулыбался.

– В ванной у тебя что? – невежливо спросила Ирка, с трудом отрывая взгляд от конечностей мужчины.

– В ванной? – удивился мужик. – Ванна.

– Там сейчас кто-нибудь есть? – Ирка попыталась оттеснить мужика и проскочить внутрь квартиры, но тот стоял твердо.

– Нет.

– А почему тогда у меня с потолка вода льется?

– Упс! – сказал мужик, смешно присел и кинулся внутрь квартиры.

Ирка пошла следом.

В большой ванной комнате, в центре которой на белом мраморном полу стояла манерная ванна на бронзовых львиных лапах, на полу лежал гибкий душ, из которого струей била вода. Весь пол был залит водой примерно сантиметра на два. Мужик скинул шлепанцы, влез в воду и выключил душ, а потом виновато посмотрел на Ирку.

– Вот тебе и «упс», – сказала Ирка, разглядывая теперь уже босые ноги мужика. Босые они понравились ей еще больше. Большие такие мужские ноги. Что-то в этом было притягательное. – Пойдем, ущерб описывать будем.

– Нет, вот зачем, я не понимать! – со странным акцентом возмутился мужик. – Зачем в ванна нет кран! Только душ. Он как змея крутить-вертеть. – Мужик замахал руками, показывая Ирке, как злой душ делал это «крутить-вертеть».

– Под душем надо мыться, а не в ванне валяться, – строго сказала Ирка.

– Зачем тогда ванна ставить? – На лице мужика было написано искреннее недоумение.

– Не видишь, что ли? Для красоты. Лапы вон бронзовые. Интерьер, мать его. Ты что, не русский, что ли?

– Я иностранный.

– Значит, квартира не твоя. Снимаешь?

– Нет. Квартира принадлежит завод. Корпорация. Я приезжать работать и жить тут.

– И откуда ты приезжать?

– Из Америки. Я поляк, – пояснил мужик, делая ударение в слове «поляк» на первом слоге.

Польского Ирка не знала.

– Поляк из Америки, – с таким же ударением повторила Ирка. – По-польски, значит, говоришь. А по-английски разумеешь?

– По-польски плохо. Моя семья давно американский. Вот по-английски могу хорошо, но пока Россия жить, только по-русски говорить. Изучать язык. У меня русская бабушка быть.

– Ладно. Бегом бери тряпку и вытирай пол, а то ущерб растет сейчас с каждой минутой. Как все вытрешь, оденься, – Ирка оглядела симпатичный халат мужика и хмыкнула, – и беги ко мне вниз. В магазин. Спросишь директора. Документы возьми какие-нибудь. А я пока сантехника из управляющей компании найду. Акт составим, ущерб оценим, и будешь платить.

– Я за свои ошибки всегда платить. – Мужик тяжело вздохнул и тоскливо заглянул Ирке в глаза.

– Вот и хорошо, – сказала Ирка и подумала, что мужик очень даже из себя ничего. И не только волосатыми ногами удался. Вон глаза какие задушевные. Просто красивые глаза. Темно-коричневые с густыми черными ресницами. И брови черные, и волосы густые, тоже черные, только с проседью. А особенно Ирке понравилась его темная щетина. Надо же! Он же совсем не ее типа. Ирке всегда нравились синеглазые блондины, вроде Котельникова.

Они вышли в прихожую и обнаружили там Тамару Федоровну, сидящую на изящном диванчике.

– Вы кто? – спросил иностранный мужик у Тамары.

– Спецназ, – ответила Тамара Федоровна, со вздохом слезая с дивана. – Ну чего там? – поинтересовалась она у Ирки, внимательно разглядывая мужика.

– Гибким душем пытался ванну наполнять.

– Сочувствую, – сказала Тамара Федоровна мужику. – Деньги-то есть?

– Грабить хотеть? – Мужик подмигнул Тамаре Федоровне и как-то очень плотоядно ухмыльнулся.

– А он ничего, – захихикала Тамара Федоровна, ткнула Ирку локтем в бок и выкатилась из квартиры.

Ирка с трудом удержалась, чтобы тоже не захихикать, как школьница. Она прищурилась, погрозила мужику пальцем и пошла следом за Тамарой Федоровной. По дороге она позвонила своему постоянному подрядчику и попросила срочно прислать кого-нибудь к ней в офис, чтобы оценить ремонт.

К тому моменту, когда виновник протечки нарисовался у Ирки в офисе, секретарша Вера уже допечатывала акт, на широком кожаном диване в приемной робко жался местный водопроводчик, а по Иркиному кабинету расхаживал прораб, похожий на хитрого усатого кота.

– Здрасссьте, – сказал он, оглядывая иностранца.

Тот был по-прежнему небрит, но одет уже весьма элегантно. Вера перестала печатать и замерла.

– Надо, конечно, дождаться, чтоб просохло, – продолжил прораб, – но так навскидку могу сразу сказать. Ошкурить надо весь потолок – это раз, – прораб загул толстый волосатый палец, – потом шпаклевочка, – второй волосатый палец последовал за первым, – окраска в два слоя, стремянка, краска, расходные, ну валики там, респираторы плюс стесненность. – Пальцы на одной руке закончились и прораб оглядел весь кабинет. – Площадь-то, я вам скажу, немаленькая, так что на круг тысяч пятнадцать будет. Но это исключительно из нашего хорошего отношения к Ирине Сергеевне. – Прораб улыбнулся в усы и шаркнул ножкой, кланяясь в Иркину сторону. При этом глаз его сверкнул бесовским огнем.

– Из хорошего отношения хватит и десяти, – строго сказала Ирка, на все эти бесовские взгляды у нее уже давно выработался иммунитет.

– Нет, Ирина Сергеевна, десяти никак не хватит! – Прораб ухмыльнулся и замахал руками. – Одиннадцать еще – куда ни шло. К послезавтрему закончим. Сегодня пушку тепловую привезу, вмиг все высохнет. Но уж электричество ваше.

– Договорились. – Ирка развернулась к иностранному мужчине: – Слышал? Я тебе четыре тысячи сторговала. Так что с тебя одиннадцать. Деньги на бочку!

– У меня карточка, – сказал иностранец, доставая из бумажника банковскую карточку «Виза».

Все присутствующие замерли. Потом прораб начал рыться по карманам и ржать, даже слезы выступили.

– Может, я еще и чек пробить должен? Где-то у меня тут касса была. – Он картинно похлопал себя по карманам пиджака. – Ой! Нету.

Вера хихикала, забыв про акт, а водопроводчик явно расслабился, положив ногу на ногу, и снисходительно улыбался.

– Я что-то не то сказать? – Иностранец тоже заулыбался вместе со всеми.

– Сейчас выйдете из магазина, перейдете Суворовский, пойдете налево и вскоре увидите банкомат Сбербанка. – Тамара Федоровна стояла, подперев руками бока, и казалась даже выше ростом. – Возьмете из банкомата одиннадцать тысяч и принесете сюда. Верка, кончай хихикать, распечатай акт, пусть подпишет. А то сбежит еще.

Вера всполошилась и погрузилась в компьютер.

– Сбежать не быть. – Иностранец пожал плечами и последовал к дверям.

– Красивый какой, – вздохнула Вера, когда он скрылся за дверью.

– Красивый? – удивилась Ирка. – Он же небритый.

– Ему идет.

– Я тоже красивый, – заметил прораб, нависая над Верой. – И небритый, правда, карточки у меня нет. Ни карточки, ни терминала. – Он тяжело вздохнул и развел руками.

– Ну раз красивый, тогда подписывайте. – Вера сунула прорабу в руки акт. – И вы тоже, – кивнула она водопроводчику.

– У меня, между прочим, карточка есть, – сказал водопроводчик и подмигнул Вере.

– Так, все, на сегодня цирка хватит. – Ирка хлопнула ладонью по столу. – Тамара Федоровна, выдайте подрядчику аванс тысяч пять, потом этот любитель полежать в ванне придет, возьмете у него деньги. Все свободны. Мне работать надо.

– Виноградова! Паучиха моей души! Где Виноградова? – раздавалось из коридора.

Таня вскочила из-за рабочего стола и спряталась за дверью, добежать до туалета она уже не успевала.

«Господи! Ну сколько еще весь этот дурдом будет продолжаться?» – думала она замерев.

Дверь распахнулась. В кабинет влетел Муравлев.

– Ага! Спряталась, хитрюга! – Он наклонился и заглянул под стол. Потом выпрямился, развернулся и укоризненно посмотрел на Таню. – Ай-ай-ай! – погрозил он пальцем. – Нехорошо от начальства прятаться.

Таня шмыгнула носом и уселась за свой стол.

– Чего надо? – спросила она, подперев голову руками.

– Она еще спрашивает! Мне надо не чего, а кого.

– И кого?

– Главного инженера мне надо. А кто еще у нас знает, где он может быть? Только Виноградова.

– Да, я знаю. Странно только, что вы ничего не знаете.

– Мы его уволили или он умер? – Муравлев сделал испуганный вид и перекрестился.

– Тьфу на вас! Главный инженер у нас в отпуске.

– Как это – в отпуске? И кто же его отпустил?

– Муравлев его отпустил, Вадим Михайлович. Знаете такого?

– Муравлева знаю, но на него это не похоже. Чтобы он кого-то вот так, за здорово живешь, в отпуск отпустил! Не может быть! Что, и сам приказ подписал?

– Сам, сам. Своей собственной рученькой. И приказ подписал, а еще раньше график отпусков утвердил.

– А что, на замену никого не назначил?

– Как же! Назначил. Начальника проектной части.

– Вот оно как! – Муравлев с размаху плюхнулся в кресло рядом с Таниным столом и озадаченно посмотрел на нее.

– Вадим Михайлович! Кончайте придуриваться. – Таня навернула кудряшку на палец и укоризненно посмотрела в глаза начальнику. Глаза, как всегда, были хитрые и бессовестные.

– Я не придуриваюсь. Я и правда не помню. – Муравлев невинно потупил взор. Таня всегда удивлялась, как ему это удается. С такими-то наглыми глазами.

– Тогда вам пора в отпуск, а мы тут хотя бы две недельки спокойно поработаем. Без криков.

– А когда у меня отпуск по этому твоему графику? – Муравлев начал рыться в бумагах на Танином столе.

– Никогда. – Таня вырвала у него из рук какой-то документ и положила его на место. – Вы своими планами на этот счет со мной предпочитаете не делиться. В тайне держите.

– Чего захотела! Секретными сведениями с тобой делиться. Ну что ж! Никогда, значит, никогда, все должно быть в соответствии с графиком. – Муравлев тяжело вздохнул и потер лоб. – Дело у меня к тебе. Раз уж ты нашего главного инженера так легкомысленно отправила в отпуск…

– Ну, знаете, это уже слишком! – Таня стукнула кулаком по столу.

– О! Занервничала, паучиха. Не вышла интрига, – ухмыльнулся начальник.

– А-а-а-а! Сейчас убьюсь ап стену.

– Об стену не надо. Она дорогая и красивая. Короче. – В голосе Муравлева появился металл, и Таня поняла, что надо заткнуться и слушать. – К нам едет ревизор.

– Чего? – удивилась Таня.

– Заказчик. Или вы, Татьяна Александровна, не в курсе, что предприятие, возглавляемое великим Муравлевым, выиграло тендер на изготовление нестандартного оборудования для завода, возводимого главным Газпромом нашей страны?

– Я в курсе. Только я думала, что выигрыш тендера определяется не величием Муравлева, а размером портфеля, который он занес лицам, принимающим судьбоносное решение.

– Не важно, тут все в комплексе. – Муравлев махнул рукой. – Важно, что одно из лиц, принявших это судьбоносное решение, едет к нам с инспекцией, дабы удостовериться, что у нас кроме портфеля есть и возможности для исполнения контракта, а не просто мальчик с ведром.

– То есть вы хотите, чтобы я изображала мальчика с ведром?

– Нет, я хочу, чтобы ты вместо отсутствующего по твоей милости главного инженера провела инспектора по заводу, рассказала бы ему все про космические корабли, навешала бы разной лапши ему на уши, у тебя это отлично получается, а затем отвела бы его в ресторан поужинать, после чего посетила бы с ним Мариинский театр, чтобы насладиться оперой Вагнера «Кольцо нибелунга».

– О-о-о-о! – застонала Таня. – А оперу-то за что? Вадим Михайлович! Я сына уже четыре дня не видела.

– Это, Татьяна Александровна, твоя личная проблема. Раз уж тебе так нравится жить с алкоголиком, что ты готова сына неделями не видеть, то я в этом вопросе помочь тебе ничем не могу. – Муравлев со свойственной ему жесткостью продемонстрировал свою осведомленность о Таниной личной жизни.

Тане стало нехорошо, в груди защемило, и несмотря на то что Муравлев был, наверное, тысячу раз прав, ей захотелось двинуть ему в морду малахитовым чернильным прибором, подаренным ей кем-то из заказчиков. Даже рука к этому прибору непроизвольно потянулась. Видимо, все эти чувства как-то проявились на Танином лице, потому что Муравлев вдруг закрыл лицо руками и попросил его не бить.

– Когда заказчик приезжает? – Таня тяжело вздохнула и спрятала руки под стол.

Муравлев посмотрел на часы:

– В два часа. У меня в кабинете. – Он встал и направился к выходу.

– За оперу хочу отгул. В пятницу, – сказала Таня ему в спину.

– Еще чего, – не оборачиваясь, ответил Муравлев.

– Тогда идите сами. И пусть ваша Зинаида покажет вам кузькину мать.

Муравлев остановился. Зинаидой звали его жену, которую никто никогда в глаза не видел, однако все знали, что после работы Муравлев бежит домой к своей Зинаиде. И никакие корпоративные вечеринки и приезды заказчиков ему не могут помешать явиться домой к семи часам. Он даже в командировки отправлялся только в крайнем случае, чтобы не оставлять бесценную Зинаиду одну. Все руководство завода посмеивалось над Муравлевым, а Таня всегда этой Зинаидой восхищалась. Это ж надо так мужика выдрессировать. Неизвестно еще, что лучше – быть замужем за алкоголиком или вот так скакать вокруг жены. Конечно, если бы Муравлев не ляпнул Тане про ее проблемы с пьющим мужем, она бы никогда не стала даже упоминать о том, что знает о существовании в его жизни каблука Зинаиды. Но сейчас не сдержалась.

Муравлев обернулся, посмотрел Тане прямо в глаза, усмехнулся и сказал:

– Хорошо, пятница так пятница.

Ровно в два часа Таня была в приемной у кабинета Муравлева. Помощник Муравлева Саша сообщил, что заказчик уже встречен водителем в аэропорту и прибудет с минуты на минуту, а Муравлев ждет Таню в кабинете. Таня зашла и подсунула Муравлеву заявление на отгул. Тот не глядя подписал. Таня уселась напротив Муравлева и стала рассматривать его съехавший набок галстук и плохо отглаженный воротник рубашки. Эта Зинаида еще и совершенно не беспокоилась о внешнем виде супруга. Похоже, и мистической энергии она ему отдает с гулькин нос. Чего бы он тогда на Танину силу постоянно покушался?

– Что, Виноградова, решила попробовать для борьбы с начальником гипноз? – поинтересовался Муравлев.

– Я с вами не борюсь и не воюю.

– Ну манипулируешь. Какая разница? Вас там, персональщиков, специально разным манипуляциям обучают, чтоб вы могли людьми вертеть как куклами. Только одно дело – беззащитным главным инженером крутить, а другое дело – самим великим Муравлевым. Этот фокус у тебя не выйдет! – Муравлев помахал пальцем у Таниного носа.

Таня тяжело вздохнула:

– Рубашка у вас, Вадим Михайлович, плохо выглажена. Нельзя в таком виде перед заказчиком являться. И галстук вон набок. Несолидно. – Таня покачала головой, изображая огромное огорчение.

– Ну вот, а говоришь, не воюешь! – рассмеялся Муравлев. – Вот поэтому-то, Виноградова, тебе и придется заказчиком заниматься. У тебя-то небось все выглажено и набок ничего не съехало. Или съехало? – Муравлев пристально посмотрел на Танин костюм. Тане вдруг стало не по себе, ей даже показалось, что у нее действительно что-то не так с костюмом. Хотя чего там может быть не так с костюмом фирмы «Шанель»? На всякий случай Таня даже одернула пиджачок, чем вызвала новый приступ смеха у Муравлева.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился мужчина невероятно благородной внешности. Прямо как на коне въехал, хотя никакого коня у него, конечно, и в помине не было. Одет был мужчина безукоризненно и исключительно дорого. Костюм сидел на нем идеально, галстук находился там, где ему и положено быть, а на носу сверкали модные замысловатые очки без оправы. Тане даже показалось, что весь этот дядька какой-то дымчатый и одновременно серебристый. Мужчина энергичной походкой подошел к выскочившему из-за стола Муравлеву и крепко пожал ему руку:

– Вадим Михайлович, рад вас снова видеть! Ну, показывайте хозяйство, а главное, скорее знакомьте меня с вашей прекрасной сотрудницей. – Мужчина развернулся к Тане и обворожительно улыбнулся.

Таня от такого натиска даже несколько растерялась. Она уже поняла, что это и есть тот самый главный Газпром, приехавший с инспекцией на их завод, но того, что этот Газпром будет настолько симпатичным, она никак не ожидала. Даже вскочила со своего места и покраснела, как школьница.

– Знакомьтесь, – как-то зловеще произнес Муравлев. – Это наш директор по персоналу Виноградова Татьяна Александровна.

Таня протянула Газпрому руку.

– Сергей Степанович, – представился Газпром, пожимая Танину руку. – А я вас знаю. Точно видел, только не помню где.

Таня задумчиво нахмурилась. В момент рукопожатия у нее возникло стойкое ощущение, что она этого дядьку тоже откуда-то знает. Руки у него были мягкие, теплые и очень приятные. И почему-то Таня эти руки помнила.

– И я вас почему-то знаю, – согласилась она, разглядывая серебристо-седые волосы мужчины. Он теперь находился совсем близко к ней и казался Тане действительно очень знакомым.

«Настоящий принц, – подумала она. – Нет, не принц, царь!»

И тут же вспомнила. Перед ней стоял изрядно постаревший принц-начальник.

– Я вспомнил, – радостно сообщил он Муравлеву и повернулся к Тане: – Это было давно, на какой-то вечеринке. Татьяна Александровна тогда совсем молоденькая была. Но очень красивая. Я увидел и обомлел. А потом она сбежала с ведущим праздника.

– Неправда, мы с вами еще танцевали, и вы мне сказали, чтобы я задумалась над своей профессией. И про перспективность управления персоналом поведали. Я вас потом часто вспоминала. Как видите, воспользовалась вашим советом.

– Я вас тоже часто вспоминал. А можно я вас буду Таней называть без отчества?

– Можно.

– Щас заплачу, – сказал Муравлев. – Виноградова! Не отвлекайся от поставленной задачи. Забирай дорогого гостя и дуй строго по программе.

– Идемте, Сергей Степанович! Я вам сейчас все наши красоты покажу. И мальчика с ведром, и золотую рыбку, и скатерть-самобранку, и двоих из ларца – одинаковых с лица. – Таня взяла принца-начальника под ручку и увлекла к выходу из кабинета. У дверей она не удержалась, обернулась и показала Муравлеву язык.

На ознакомление заказчика со всеми заводскими достопримечательностями у Тани ушла уйма времени. Принц-начальник внимательно осмотрел производство, переговорил с рабочими, посетил проектную часть, где вступил в дискуссию с известной на всю страну как своими разработками, так и зловредностью характера главным конструктором Элеонорой Борисовной Зуевой, затем, несмотря на свой дорогущий костюм, практически облазил сложную емкость, приготовленную к отправке другому заказчику. У Тани создалось впечатление, что принц-начальник хорошо знает свое дело, и в душе поселилась непонятная гордость оттого, что это ее старый знакомый. Времени на дружеский ужин оставалось совсем немного, поэтому Тане даже не удалось переодеться перед походом в театр. Правда, ее костюмчик, несмотря на то что был осмеян Муравлевым, вполне годился и для похода в Мариинку.

Ужинали они с принцем-начальником в ресторанчике неподалеку от театра. Таня, будучи за рулем, сразу же отказалась от предложенной официантом винной карты и попросила принести ей минералки. Принц-начальник тоже заказал себе минеральной воды.

– Я сейчас, если б не руль, с удовольствием вина бы выпила. Люблю вино. Особенно сухое красное. Понимаю, что женщинам это не полезно, но страсть как люблю. – Таня вздохнула и сунула в рот непонятную дребедень, поданную в качестве закуски.

– Я тоже вино красное люблю. И белое тоже люблю, и портвейн настоящий португальский, и коньяк, и водку тоже люблю. Но мне нельзя, – с печалью во взоре поделился принц-начальник. – Никак нельзя.

– Язва? – задала Таня бестактный вопрос и тут же смутилась.

– Нет. Просто завязал.

– Неужто подшились? – Таня понимала, что этот вопрос еще более бестактный, но удержаться никак не могла.

– Угу. – Принц-начальник намазал маслом кусок булки и отправил его в рот. – Я запойный.

– Мать твою! – Таня аж ладошкой по столу хлопнула.

– Что? – удивился принц-начальник. – Наверное, я вам зря это сказал. Люди относятся к алкоголикам как к прокаженным. Но я почему-то испытываю к вам странное доверие. Извините.

– Да нет. Просто мне эта тема хорошо знакома. Помните ведущего вечера, с которым я тогда ушла?

– Не помню. Чего бы я его вдруг помнить стал? Он совершенно не в моем вкусе. Вот вы – другое дело, поэтому вас я и запомнил. Так что с ним?

– Он мой муж.

– Поздравляю.

– Не с чем! Он тоже запойный. Только ни за что подшиваться не хочет.

К столу подошел официант, расставил заказанные блюда и остался стоять рядом, ожидая невесть чего.

– Да что вы говорите! – Принц-начальник сделал официанту глаза, и тот убрался восвояси.

Тане очень понравилось, как он эти глаза сделал. Белов, пожалуй, таких глаз сделать не сможет. Это какие-то особые московские глаза, не иначе. Даже не московские, а газпромовские.

– Да! Представляете, я в один и тот же день познакомилась с ним и с вами. Вы мне тогда тоже очень понравились. Вернее, вы мне оба очень понравились. Надо же так, и оба запойные.

– Я вам правда тогда понравился?

– Правда. – Таня между делом с аппетитом уплетала заказанную рыбу.

– А сейчас?

– Что?

– Сейчас я вам нравлюсь?

– Я замужем.

– А это-то тут при чем?

– Ну-у-у… – Таня тоже сделала глаза. Только не московские, а женские. Такие невинные-невинные. Можно сказать, совершенно дурацкие.

Принц-начальник вздохнул и отправил в рот изрядный кусок мяса. В течение неловкой паузы они оба энергично работали челюстями.

– Конечно нравитесь! – не выдержала Таня и рассмеялась. – Вам седина очень идет.

– Это хорошо, что я вам нравлюсь. – Принц-начальник тоже заулыбался. – Невероятно. Вы знаете, что я запойный, а я вам все равно нравлюсь.

– Вот-вот! Я уже побаиваюсь, что поэтому-то ко мне алкаши и тянутся. Давеча доктор, который мужа из запоя выводил, тоже дал понять, что я ему симпатична.

– А доктор? Он что, тоже того?

– А как же! Все доктора с капельницами как один пьющие. И анастезиологи, и эти – противозапойные. Они, наверное, знают, как из запоя выйти, поэтому и не боятся ничего. Вот и допиваются.

– Тань, а я ведь теперь к вам в Питер часто в командировки приезжать буду.

– Это хорошо. – Из сказанного газпромовским принцем Таня сделала вывод, что завод Муравлева инспекцию Газпрома успешно прошел. – Главное, чтоб в Мариинке репертуара хватило на все командировки.

– Да бог с ней, с Мариинкой. Мы ж друг другу нравимся. Поехали ко мне в отель, чего время терять? Я в «Европе» остановился.

– Вот еще! – Таня чуть не подавилась. – Ишь чего удумали. Ну, допустим, кузнец не нужен, а как же жена? Дети?

– Жена моя работает в Канаде. Вот уже два года. Дети взрослые, живут отдельно. Поехали, а?

– Не, я так не могу.

– Почему?

– Я ж говорю, что замужем. Чего тут непонятного? Вот разведусь, тогда милости просим с букетами, конфетами и прочими любезностями. А пока нет. Решительно.

– А говорила, что нравлюсь. – Принц-начальник печально махнул рукой.

– Нравитесь. Я никогда не вру. И мужу в том числе. – Таня похлопала принца-начальника по руке. – Но разводиться я уже решила. Бесповоротно. Так что осталось немного подождать. – Таня глянула на часы. – Ух ты! Этак мы и правда в Мариинку не попадем. Давайте поторопимся. Уж больно «Нибелунгов» посмотреть хочется.

Принц-начальник хмуро взглянул на Таню, подозвал официанта, расплатился, и они отправились в театр. Весь спектакль он нежно держал Таню за руку, а она и не возражала. На выходе из театра их поджидал шофер Муравлева Павел. Под его строгим оком принц-начальник поцеловал Тане руку и вежливо попрощался. Таня пошла к своей машине, но отъехать не успела. Принц-начальник примчался с огромным букетом белых роз, сунул их на заднее сиденье, вытащил Таню из машины, обнял ее и поцеловал долгим внушительным поцелуем. Поцелуй Тане понравился. А особенно ей понравились розы, хотя ей их конечно же подарили не просто так, а в надежде на будущий роман, но все же…

В таком вот замечательном настроении Таня приехала домой и, бережно прижимая к себе букет, открыла дверь в свою квартиру. За дверью стоял Белов, физиономия которого не предвещала ничего хорошего. Вернее, такого свирепого лица Таня не видела у мужа никогда.

– Ну? И где мы шлялись? – строго спросил он, разглядывая Танины розы. – При живом-то муже? Или уже план составила, как меня в ментовку сдать?

Таня вздохнула, скинула туфли и прошла на кухню. Там она поставила цветы в вазу и примостила их на большом обеденном столе рядом с букетом красных роз, подаренных Беловым накануне. Полюбовалась и переставила вазу на журнальный стол к телевизору. Белов наблюдал за ее действиями из дверей прихожей.

– Я тебе, кажется, вопрос задал. – Похоже, Белов всерьез решил поскандалить. Ну так это же естественно. Алкаши в завязке первое время жутко раздражительные. Постоянно ищут, на ком бы сорваться. – Отвечай!!!

– А что? – Таня решила не уступать и ответила мужу в свойственном пьяному Белову стиле.

Глаза Белова, бывшие когда-то голубыми, из светло-серых превратились в белые.

– Я тебе сейчас покажу «А что?»! – Белов направился к вазе с цветами.

«Жаль, хорошая была ваза, сейчас таких уже не делают», – подумала Таня и достала из сумки сигареты. Она щелкнула зажигалкой, и этот звук, видимо, заставил Белова отвлечься от истребления хрусталя. Он резко обернулся и увидел жену, нагло курящую в помещении. Лицо Тани лучилось спокойствием и умиротворенностью. Она выдыхала дым и старалась думать о серебристо-дымчатом принце-начальнике.

– Это что, бунт? – На лице Белова читалось удивление. Он явно передумал бить хрусталь и уселся в кресло рядом с журнальным столиком, на котором Таня разместила белые розы. Видимо, решил с цветами расправиться позже.

Таня хотела спросить «А что?», но решила все-таки воздержаться, а то можно так увлечься, что действительно табуреткой по голове оглоушат.

– Нет, Саша, это не бунт, это революция. Решительная и бесповоротная.

– Ты хочешь сказать, что теперь имеешь полное право шляться по ночам неизвестно где и курить в квартире?

– Шлялась я очень даже известно где. Выгуливала заказчика в Мариинке по требованию Муравлева. Между прочим, за отгул. А вот в остальном ты прав, я теперь буду делать то, что я хочу.

– Ну кури на здоровье, ты вроде бы сама никому в квартире курить не разрешала. – Белов недоуменно пожал плечами. – А цветы откуда?

– От заказчика.

– А трубку чего выключила?

– Так в опере ж была.

– А-а-а. А чего потом не включила?

– Забыла. – Таня достала из сумки телефон и включила. Там оказалась куча непринятых звонков. и от Белова, и от Муравлева, и последний от принца-начальника.

«Я пользуюсь популярностью», – подумала Таня. В это время раздался звонок, и на дисплее высветилась надпись «Кровопийца». Так у Тани в телефонной книге именовался Муравлев.

– Помяни черта, он и явится, – со вздохом сказала она и нажала кнопку приема.

– Ну что? – зарокотал Муравлев из трубки.

– Добрый вечер, Вадим Михайлович! – вежливо поздоровалась Таня.

– Здорово, Виноградова, давно не виделись. Я тебя конкретно спрашиваю, чего там?

– Ничего. Паша его в отель повез, завтра в аэропорт доставит. Все по плану.

– Издеваешься. Говори немедленно, чего он сказал?

– Ах, вы про это. Сказал, что теперь часто будет к нам приезжать в командировки.

– Ну слава богу!

– Еще цветы подарил. – Таня решила честно доложиться, ведь ясное дело, что цветы принц-начальник покупал с помощью шофера Паши, а Паша обязательно об этом Муравлеву расскажет.

– Зачем это? – удивился в трубке Муравлев.

– Ну не зна-а-ю, может, в благодарность за то, что я на него уйму времени потратила.

– Тогда понятно.

– А может, понравилась я ему.

Муравлев молчал, зато Белов рядом с розами определенно нахмурился.

– В смысле, как женщина, – продолжала развивать тему Таня.

– Ты это, Виноградова, смотри там у меня…

– Чего? – изобразила непонимание Таня.

– Нечего шашни на работе разводить. Ты женщина замужняя!

– Ах вот как?! А чего же это вы замужнюю женщину отправили вечером в театр с одиноким командированным мужчиной? У меня вот муж тут напротив сидит, хмурится и имеет к вам претензии. Чуть всю посуду в доме не переколотил.

– Посуду бить не буду, а Муравлеву твоему харю начищу, – добавил Белов, выглядывая из-за букета с розами.

– Я тебя в театр отправил, а не в отель! – проворчал Муравлев. – А кто кому харю начистит, еще неизвестно. – Муравлев нажал отбой.

– Спокойной вам ночи, гражданин начальник. Тьфу на тебя, – сказала Таня в гудящую трубку и выключила телефон. – А с тобой у меня разговор не закончен! – Она пристально посмотрела на Белова. – Повторяю, буду делать то, что хочу.

– Я ж сказал, кури, пожалуйста. – Белов сделал брови домиком.

– Спасибо! Я разводиться с тобой не передумала. Или ты уже забыл? Я совершенно конкретно не хочу жить с убийцей невинных пешеходов.

– Сказала тоже! Убийцей! Я все узнал. С помощью Игорька Котельникова. Между прочим, пострадавший – заядлый алконавт. Отделался он испугом и легкими ушибами. Его уже выписали.

– Какая разница? В следующий раз пострадавшим может оказаться ребенок!

– Следующего раза не будет. – Белов сделал честные глаза, и Тане даже показалось, что они у него опять стали голубыми.

«Как там говорится в народной поговорке? – подумала Таня. – Врет на голубом глазу».

– Как же! Саша, первый раз – не спецназ, – сказала она, доставая вторую сигарету. – Надоело мне твое бла-бла-бла. И рожа твоя пьяная надоела. И вообще, ты мне в принципе надоел, даже трезвый. Устала я от тебя. Так что можешь не беспокоиться. Подшиваться тебе не придется. Ухожу я от тебя.

– Танька! Да кому ты нужна, кроме меня? – Белов развел руками и посмотрел по сторонам. – Думаешь, букет тебе подарили, так ты теперь королева?

– А что, разве нет? Разве я не королева?

– Заучка ты, отличница и дура! И лет тебе уже не двадцать.

– Насчет дуры не спорю. Была бы умная, давно от тебя ушла бы. Еще после первого запоя. А лет мне всего-то еще только тридцать пять. И больше дурой я не буду. Сорока дожидаться не стану.

– А. – Белов махнул рукой. – Давай, вперед и с песнями. Только учти, пока ты тут со мной живешь, никаких хахалей чтоб я вокруг тебя не видел!

– Я не с тобой тут живу, а в гостевой комнате. Гостить буду, так что насчет обеда и ужина можешь не волноваться. Гостям не пристало на кухне торчать. А насчет хахалей ты прав. Но и ты, в свою очередь, будь любезен двадцатилетних умниц сюда не водить. Дождись, пока дорогая гостья съедет.

– По-моему, насчет обеда ты погорячилась. Могла бы в счет проживания и обед хозяину приготовить.

– Слышь ты, хозяин, а раздел имущества по всем правилам не хо-хо? Помнится мне, что наше совместно нажитое ивент-агентство – штука весьма прибыльная, да к тому же имеет еще в собственности вполне приличный офис.

– Змея.

– Да нет. Дура. Так что придется тебе мне немножко деньжат на ремонт квартиры подбросить.

Прораб свое обещание сдержал, и уже к утру четверга от протечки в Иркином кабинете не осталось и следа. Разве что пахло свежей краской. Ирка с Тамарой Федоровной, как обычно, чаевничали, когда в дверь, плотно прикрыв ее за собой, ввалилась испуганная Вера.

– Ирина Сергевна! Там этот пришел, с удостоверением.

– Кто? – с раздражением в голосе спросила Тамара Федоровна. – Пожарный, что ли?

Вера завращала глазами.

– Если бы пожарный! – зашептала она, еще больше припирая собой дверь, как будто в приемной собрались зловещие мертвецы. – Из отдела он по налоговым преступлениям.

Тамара Федоровна схватилась за сердце.

– Тьфу ты господи! А я уж думала, за тобой вампиры гонятся. – Ирка нервно переложила бумаги с места на место и протянула Вере чашку с недопитым кофе. – Срочно приглашай. А ты, Тамара Федоровна, проваливай на свое рабочее место и сиди там тихо, пока не позову.

Тамара Федоровна подхватилась с кресла вместе со своей чашкой и бочком-бочком последовала за Верой в приемную. Через некоторое время дверь распахнулась, и в Иркин кабинет вошел очень странный молодой человек. Для работника правоохранительных органов он был необычайно молод и необычайно тщедушен. Фигура его являла собой тот тип, который в народе легко перешибается соплей. Волосы неопределенного светло-серого цвета были немыты и прилипли к небольшой голове. Водянистые, совершенно бесцветные глаза слегка навыкате бегали по сторонам. Уши молодого человека были плотно прижаты к голове и имели зловещие острые кончики. Ирке сразу представилось, что у такого мутанта глаза должны гореть в темноте, а на руках быть желтые когти. Однако никаких когтей не оказалось. Во всяком случае, на правой руке, пальцами которой он слегка барабанил по Иркиному столу, усевшись в кресло для посетителей. Когтей не было, зато на мизинце красовался внушительный перстень с бриллиантом. Кстати, и костюм мутанта был далеко не дешевым. Уж это-то Ирка определила с первого взгляда. И костюм, и галстук, и ботинки. Правда, сидело это все на нем несколько странно. Почти как фрак на огородном пугале.

– Вы кто? – Ирка решила особо не церемониться. Вот еще! Вошел, не представился, корочки не показал, да еще и расселся тут, как дорогой клиент.

– Иванов, – сообщил мутант.

– Какой такой Иванов? – не сдавала позиций Ирка.

– Отдел по борьбе с налоговыми преступлениями.

– Предъявите документы.

Мутант полез в нагрудный карман пиджака и достал удостоверение. Он привстал, перевесился через Иркин стол и раскрыл книжицу прямо перед Иркиным носом. Вблизи он был еще отвратительнее, чем когда сидел в кресле. Еще и пах тошнотворно. Чувствовалось, что накануне мутант хорошенько надрался, закусил чесноком, а сегодня попытался скрыть соответствующие ароматы запахом дорогого парфюма.

– Чем обязана? – спросила Ирка, с нетерпением ожидая, когда он уберется назад в кресло.

– По данным финансового мониторинга, гражданка Федотова, ваши доходы совершенно не соответствуют вашим расходам. Постарайтесь объяснить, на какие шиши вами приобретены объекты недвижимости по следующим адресам… – Далее мутант начал перечислять адреса Иркиных магазинов. Причем делал он это как-то автоматически, наизусть, ни разу не сверившись ни с какой бумажкой.

– Я бы хотела посоветоваться со своим адвокатом, – прервала Ирка словесный поток мутанта.

Мутант хмыкнул:

– У нас сейчас неофициальная беседа.

– И что?

– Зачем вам адвокат?

– Чтобы эта беседа была последней. Без адвоката я на ваши вопросы отвечать не буду.

– Отказываетесь?

– Ага. Отказываюсь.

– Тогда пеняйте на себя.

– Хорошо.

– Вам придется приехать к нам в отдел на Крылова для опроса, – зловеще произнес мутант, вставая из кресла.

– Вызывайте официально. Повесткой, или как там у вас принято.

– Вызовем. Обязательно вызовем. И прибежите. Не такие прибегали. И сидят сейчас как миленькие. – От мутанта кроме вчерашнего выхлопа несло еще и непримиримой классовой ненавистью и злобой.

– Про презумпцию невиновности забыли, – решила слегка охолонуть его Ирка.

– Это в Америку, пожалуйста! Туда. А у нас тут не Чикаго.

– Я вижу. – Ирка тяжело вздохнула.

Мутант вышел из кабинета и хлопнул дверью.

Ирка достала сигареты и закурила. Руки ее, когда она щелкала зажигалкой, мелко дрожали.

«Надо же, какой мерзкий тип, где они только таких берут?» – думала она, набирая номер Котельникова. Слава богу, номер был не занят, и после пары гудков бывший супруг взял трубку.

– Игорь, привет, нужна твоя помощь… – сказала Ирка. Ей хотелось как можно скорее выложить все Котельникову. А еще ей хотелось в душ. Ей казалось, что от общения с мутантом она вся покрылась мерзкой слизью.

– Привет, солнышко! Я тоже по тебе скучаю и по-прежнему люблю, – заворковал Котельников.

– Гад! Кончай паясничать. Мне плохо, – застонала Ирка.

– Отчего бы это?

– Тут тип один приходил из отдела по борьбе с налоговыми преступлениями… – начала было Ирка свой волнительный рассказ.

– Стоп. Фамилия? – резко прервал ее Котельников.

– Иванов. Он…

Но Котельников опять не дал ей закончить:

– Стоп. Прелесть моя, я вот думаю, что-то давненько у нас с тобой не было свидания. Ты как насчет свидания с бывшим мужем?

– Свидание? – До Ирки наконец дошло, что Котельников не просто так затыкает ей рот. – А чего? Свидание – дело хорошее. Тут у нас неподалеку чудесный ирландский паб открыли. Ой, как эля-то сразу захотелось. Аж слюни потекли.

– Вот и отлично. Поужинаем часиков этак в семь.

– Договорились. – Ирка нажала отбой.

«Дожили, – подумала она. – Котельников по телефону дела обсуждать опасается».

В дверь, толкая друг друга, заглянули Вера и Тамара Федоровна.

– Ну чего? – Тамара Федоровна пыталась протиснуться в кабинет мимо перегораживающей вход Веры. – Да иди ты! – Она наконец отпихнула Веру и вошла.

– Девочки, не ссорьтесь, я сегодня вечером ужинаю с бывшим мужем. – Ирка откинулась на кресле и внимательно посмотрела в глаза главному бухгалтеру.

Тамара Федоровна перекрестилась.

– Вот сука! – сказала она, усаживаясь в кресло, в котором недавно сидел мутант.

– Кто? – не поняла Ирка.

– Мочалка из налоговой. Смотри, надо же, как быстро сработала, – пояснила свою мысль Тамара Федоровна, а Ирка поняла, что та подслушивала под дверью. – Дай закурить.

– Ты ж бросила.

– А-а-а. – Тамара Федоровна махнула рукой. – Тут разве ж бросишь? Со всех сторон казаки-разбойники. Никто ничего не производит, и все хотят за счет полуживого бизнеса прокатиться.

Ирка протянула Тамаре Федоровне пачку сигарет и зажигалку. Та закурила.

– Это спасибо еще Игорю Станиславовичу. Низкий ему поклон, и дай бог ему здоровья. – Тамара Федоровна перекрестилась. – Нас еще не так трясут, а вот у приятельницы моей, она в строительной компании главбухом, так и вовсе дурдом! С одной стороны, власти городские за земельные участки мзду хотят, потом, смежники, монополисты хреновы, без «котлеты» никакие коммуникации не подключат, чтоб дорогу перегородить, будь любезен, гаюгам чемодан зашли, потом согласовать надо то, что построили. Там даже если у тебя все по нормам и правилам, пока ручку не позолотишь, шиш чего согласуешь. А уж список согласователей этих, я тебе скажу, мама дорогая! – Тамара Федоровна возвела очи к потолку. – Ну и с другой стороны, наша родная налоговая инспекция да полиция, которая борется с обналичкой. Можно подумать, они эти взятки по безналу берут! Да еще трудовая комиссия, которая следит за гастарбайтерами. И они после этого еще хотят доступного жилья? Чтоб всю эту шоблу прокормить, доступное жилье из картона надо строить! А таможня? Это уже к нашему бизнесу ближе…

– Ш-ш-ш! – Ирка прижала палец к губам. – Про таможню, как про покойников, либо хорошо, либо ничего.

– Тогда ничего, – поникла плечами развоевавшаяся Тамара Федоровна.

– Не печалься, Тамара Федоровна, все будет хорошо. Нам самое главное – не допустить захвата нашего бизнеса злыми людьми. И что-то мне в этом визите с данной точки зрения совершенно не нравится.

– Согласна. Уж больно быстро сработано. Да еще и сам пришел. Они ж сначала звонят, по телефону пугают, потом к себе зовут. А вот так, чтоб, жопу оторвавши, самому пожаловать!

– Вот-вот! Похоже, тут не экспромт. Готовились заранее. А мочалка эта из налоговой тебе все выложила по дурости. Оттоптаться хотела. За твой безошибочно красивый учет.

Тамара Федоровна довольно хмыкнула.

Вечером Ирка решила непременно напиться красного ирландского эля. Так сказать, совместить приятное с полезным. Машину она оставила во дворе у офиса и пошла в паб пешком. Наверняка Котельников после ужина до дома уж бывшую жену довезет. А если не довезет, так и на такси добраться можно. По дороге к заведению Ирка ловила на себе восторженные взгляды мужчин, а один аж притормозил рядом и предложил довезти до места. Вот так вот. Тридцать пять лет для женщины самый прекрасный возраст. Красота еще необыкновенная, можно сказать, налицо, но при этом и в голове уже чего-то такое полезное варится. Мыслительный процесс в самом разгаре. В двадцать пять, конечно, тоже неплохо. И рожа, и кожа, и фигура, но башка пустая, как барабан. В сорок пять, наоборот, мудрость изо всех щелей прет, вот только кожа с рожей да фигура уже устремляются к земле. Никуда не денешься. Закон всемирного тяготения! Ирка иногда подумывала о том, чтобы какую-то часть времени в день проводить вниз головой, как индийские йоги. Чтобы кожа обратно на место укладывалась. А чего? Сидишь себе, к примеру, весь рабочий день вверх ногами. Целых восемь часов. Еще восемь часов лежишь горизонтально в своей кроватке ночью. Преимущественно, конечно, на спине, чтобы не щеки отвисали, а затылок. Его под волосами все равно не видно. Пусть себе висит. В результате из суток остается всего восемь часов вертикального прямохождения. Таким образом, индивидуум, придерживающийся подобного режима дня, должен выглядеть в три раза моложе своих сверстников! И чем раньше начнешь практиковать такой режим дня, тем моложе будешь. Лучше прямо с детства.

К пабу Ирка подошла ровно в семь, народу было мало. Котельникова нигде не было видно. Ирка выбрала уютный столик в уголке и заказала себе большую кружку эля. Когда Котельников наконец появился, Ирка была уже навеселе и очень хотела есть. Она заказала и гренки с чесноком, и картофель айдахо, и огромный говяжий стейк, и еще кружку эля.

– Ирка, ты лопнешь и обдуешься, – с заботой в голосе предупредил ее Котельников.

– Что не зъим, то понадкусаю, – сообщила ему Ирка и убежала в туалет.

Когда она вернулась, Котельников тоже вооружился большой кружкой эля, а на столе уже стояла внушительная тарелка с айдахо и корзинка с гренками. Ирка даже представила, что наутро она будет пахнуть, практически как навестивший ее сегодня мутант. От воспоминаний о мутанте ее аж передернуло.

– Ну? – поинтересовалась она у Котельникова, усаживаясь за стол.

– Гражданин Иванов с утра ходит без штанов, – шепотом сообщил Котельников.

– И?.. – продолжала допытываться Ирка.

Котельников написал на салфетке цифру.

Ирка округлила глаза. Цифра была немаленькая, но посильная.

– Что я буду с этого иметь?

– Покой и достаток.

– А Иванов?

– Получит по мозгам и забудет тебя навсегда.

– Это хорошо, но ты же понимаешь, что Иванов не один. За ним кто-то стоит.

Котельников развел руками:

– Детка, этому кому-то придется найти себе другого Иванова.

– А если ко мне придет другой Иванов?

Котельников придвинул к ней салфетку с цифрой.

– Бля… Игорь, их же там целый отдел!

– Не преувеличивай. Все не так просто. Чтобы скоррумпировать сотрудника такого отдела, необходимо время, много времени.

– А если Иванов не отстанет? Наплюет, например?

Котельников вздохнул и порвал салфетку на мелкие кусочки.

– Не наплюет. Его переводят в другое место, а твое дело передают другому сотруднику. И тот его уже благополучно закрыл. Причем так закрыл, что никаких следов нету.

– Уже?

– Ирка, отстань. Я тебе и так сказал больше того, что тебе положено знать. Расслабься.

– Так ты свои, что ли, отдал?

– Конечно! Как говорится, куй железо, не отходя от кассы.

– Спасибо. – У Ирки на глаза навернулись слезы. – Я тебе сегодня же все верну.

– Не сомневаюсь. Ну давай, за успешное сотрудничество. – Котельников взял кружку и чокнулся ей об Иркину.

– За него, – согласилась Ирка.

Официант принес Ирке и Котельникову заказанные стейки, и бывшие супруги дружно накинулись на еду.

Из паба они уезжали сытые и пьяные. В такси Котельников прильнул к Ирке и стал ее целовать. Ирка хихикала и не особо сопротивлялась, поглядывая на уши водителя. Уши были какие-то напряженные и выдавали неодобрение своего хозяина всему тому, что творилось на заднем сиденье. В квартиру Котельников поднялся вместе с Иркой. В лифте они продолжили целоваться, однако у дверей Котельников от Ирки отстранился и изобразил из себя приличного респектабельного господина. Видимо, готовился к встрече с дочерью. Ирка открыла дверь, и Котельников чинно прошел внутрь. В квартире было тихо, Ирка зажгла в прихожей свет, скинула туфли и пошла в свой кабинет, где у нее был спрятан сейф. Она достала из сейфа обозначенную Котельниковым на салфетке сумму и вернулась в прихожую. Бывший муж находился там же, где она его оставила. Правда, рядом с ним аккуратно стояли снятые ботинки.

– А где дите? – спросил он, пряча деньги во внутренний карман пиджака.

– Дите в Лондоне. Ты что, забыл? Они ж всем классом поехали.

– Забыл, – признался Котельников и хитро ухмыльнулся. Он молниеносно сбросил пиджак, схватил Ирку в охапку и потащил ее в спальню. Ирка глупо хихикала. Короче, вела себя как двадцатипятилетняя дура с барабаном вместо головы. Единственное, о чем она в тот момент думала, так это о том, что слишком много съела.

Ночь, проведенная с бывшим мужем, Ирке понравилась. Хорошая была ночь. Энергичная. Но наутро она первым делом заявила Котельникову, чтобы тот убирался восвояси как можно быстрее.

– А я уж думал, ты меня простила. – Котельников надул губы. – Думал, Инга обрадуется.

– Я простила? Толстомясую девицу в бане? И еще кучу неизвестных мне бабцов? Ха!

– Так, а это вот сейчас чего такое было? Это разве не простила?

– Ты про секс?

– Про него.

– Это была минутная слабость, нетрезвое состояние и большая тебе благодарность за решение моего вопроса.

– Ах, благодарность?

– Да, благодарность!

– Тогда давай благодари еще. – Котельников прихватил пытающуюся выползти из кровати Ирку и опять накинулся на нее.

Когда они закончили свои упражнения, раздался телефонный звонок. Ирка нашарила на тумбочке мобильник и посмотрела на дисплей. Звонила взявшая отгул Виноградова, с которой они вместе собирались ехать на Танину дачу.

– Ирка, ты уже встала? Я сейчас еду к родителям за Гришкой, а потом сразу за тобой. Собирайся, чего расскажу… – частила Виноградова из трубки.

На груди у Ирки покоилась рука Котельникова, и ей совершенно не хотелось не то чтобы куда-то ехать, ей просто шевелиться не хотелось.

– Тань, мне надо машину от офиса забрать. Вы езжайте, а я позже своим ходом приеду. У меня тут кое-какие неприятности были.

– Что-то серьезное? – заволновалась Виноградова.

– Уже нет, вопрос решили. Приеду, расскажу. – Ирка нажала отбой, положила телефон на тумбочку и уставилась на Котельникова. В глазах у того прыгали черти. Вот гад.

– Ты воспользовался моим положением, причем совершенно бесстыдным образом.

– Еще скажи, что тебе не понравилось.

– Ну-у-у…

– Что?

– Это ничего не значит. Собирай свои манатки и проваливай.

– Как скажешь. Давай завтра опять в паб сходим?

– Щас! Я завтра у Тани буду на даче и послезавтра. Мы в воскресенье вечером вернемся.

– Так давай в воскресенье и сходим. Или хочешь, в итальянский ресторан пойдем?

– Нет, Игорь, в воскресенье вечером у тебя наверняка будет дежурство, усиление и захват. Так что как-нибудь в другой раз. Я тебе позвоню.

– Ирка, ты зараза.

– Угу.

– Но я тебя люблю.

– Угу. Знаю. Видела даже. – Ирка изобразила руками формы толстомясой.

Котельников тяжело вздохнул, выбрался из-под одеяла и пошлепал в ванную. Ирка смотрела на его красивую спину, на не менее красивую задницу и думала, что он гад гадостный. Неужели она его все еще любит? Нет! Быть такого не может. Это был секс. Просто секс. Физиология. Надо постараться подумать о каком-нибудь другом мужчине. Ирка представила на месте Котельникова виновника протечки американского поляка, и ее даже бросило в жар. Ирка тут же подумала, что она испорченная развратная дамочка, легла на бочок и крепко заснула. Сказалась практически бессонная ночь. Сквозь сон она слышала, как Котельников поцеловал ее в шею и ушел.

Проснулась Ирка практически к обеду. Она быстренько позавтракала, привела себя в порядок, собрала кое-какие шмотки для загородной жизни на Таниной даче, вызвала такси и довольная собой отправилась на работу. При выходе из квартиры на тумбочке в прихожей Ирка обнаружила конверт с деньгами, который она накануне отдала Котельникову. Ирка спрятала деньги обратно в сейф и подумала, что Котельников умеет подкатиться к девушке. Всю дорогу до офиса она вспоминала прошедшую ночь, и по спине ее бегали мурашки.

Во дворе своего магазина Ирка сунула вещи в машину и быстренько поднялась в офис успокоить Тамару Федоровну. Та ожидала Ирку прямо у дверей, видимо, наблюдала за ней из окна.

– Ирочка, ну как? Я тебе уж и звонить боялась, чтоб не побеспокоить.

– Правильно, Тамара Федоровна! Ты всегда все делаешь правильно. Успокойся, все будет хорошо. Проблема снята.

– Слава тебе господи! – Тамара Федоровна троекратно перекрестилась. – Дай Бог здоровья Игорю Станиславовичу! Ну что за человек! Что за человек!

– Да ладно. Нормальный человек, как все, – не согласилась Ирка с восторгами Тамары Федоровны.

– Ох, Ирка, Ирка! – Тамара Федоровна закачала головой. – От такого мужчины отказалась. Ой, смотри, совсем упустишь. Любит он тебя. Пока еще.

– Федоровна! Прекрати кудахтать. Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет! Достали вы меня. Пошла я отсюда до понедельника. К подруге на дачу поеду. Если что, звоните. – Ирка развернулась и направилась к двери.

– Стой. – Тамара Федоровна кинулась в сторону Иркиного кабинета.

– Ну чего еще? Как маленькая, ей-богу, будто подпись мою нарисовать не может. – Ирка решила, что Тамара Федоровна побежала за какими-то бумагами, незамедлительно требующими Иркиной подписи. У Ирки с Тамарой Федоровной вот уже скоро сто лет как сложились доверительные отношения, при которых главный бухгалтер свободно могла при необходимости рисовать подпись директора. И только в особых неординарных случаях, требующих согласования, она звонила Ирке и спрашивала разрешения на подделку подписи. И вообще, что это за главный бухгалтер, который не может подпись директора подделать? Однако Тамара Федоровна вернулась из приемной не с бумагами, а с огромным букетом желтых роз.

– От Котельникова? – поинтересовалась Ирка у главбуха.

– Нет. От соседа нашего. – Тамара Федоровна показала глазами на потолок. – От любителя в ванне полежать. Сегодня с утра принес, ждать тебя не стал, на работу побежал.

– А откуда же он знает, что я желтые цветы люблю? – удивилась Ирка.

Тамара Федоровна пожала плечами.

Ирка забрала у Тамары Федоровны цветы и пошла к машине. Букет она пристроила рядом с собой на переднем сиденье и всю дорогу до Таниной дачи поглядывала на букет и представляла красавца соседа с третьего этажа на месте Котельникова в своей кровати. Аж разрумянилась вся. Ну до чего все-таки баба испорченная!

До Таниной дачи Ирка добралась только к пяти часам. По дороге она заехала на рынок, купила мясо для шашлыка и свежих овощей. На даче подготовка к ужину была в самом разгаре. По двору ходил важный чумазый Гришка с топором в руке, а Таня металась с посудой между домом и беседкой для барбекю. На ужин планировалась рыба гриль. Ирка сразу же втянулась в рабочий процесс, она занесла продукты в дом, нашла на кухне большую вазу, пристроила туда розы и приступила к мариновке мяса для завтрашнего шашлыка.

– Откуда цветочки? – поинтересовалась Таня, в очередной раз забегая на кухню.

Ирка махнула рукой:

– Да так! От соседа. Я, Тань, с Котельниковым переспала.

– Как? – Бегущая к двери Таня резко затормозила, повернулась и уселась на ближайший стул. – То-то я смотрю, морда у тебя сытая какая-то.

– Мам! Давай уже поворачивайся, угли готовы. – В дверях кухни показался деловой Гришка. – Теть Ир, идите тоже, рыба моментально готовится.

– Господи! Я ж за рыбой пришла. – Таня хлопнула себя по лбу, подпрыгнула со стула, схватила поднос с разделанной форелью и кинулась к дверям. – Потом расскажешь. Ну дела-а-а…

Таня скрылась из виду, Ирка поставила кастрюлю с шашлыком в холодильник и понюхала розы. Розы ничем не пахли. Ирка насыпала льда из морозилки в пластиковое ведерко и пошла следом за Таней. Уж рыбу-то они обязательно будут употреблять с белым вином.

Последние майские денечки выдались по-настоящему летними. От лежавшего еще совсем недавно под елками снега не осталось и следа, на большой клумбе перед домом цвели тюльпаны, трава на газонах уже требовала стрижки, а лягушки в большом пруду устроили настоящую вакханалию. Самое прекрасное время для шашлыков и барбекю. Уже тепло, но еще нет комаров. Буквально через две недели от них уже никакого спасу не будет.

Ужин у Тани получился великолепный. Рыба практически таяла во рту, Танин салат с печеными кедровыми орешками, который предлагался в качестве гарнира, Ирка вообще считала верхом кулинарного искусства. Она вытянула ноги и наслаждалась тишиной, теплом и хорошим вином.

«Сегодня какой-то волшебный день, – думала она, подставив лицо заходящему солнцу. – Сначала такое замечательное энергичное утро, потом прекрасные цветы и чудесный вечер!»

Гришка чего-то там стрекотал о своих школьных успехах, контрольных и годовых оценках, Таня наверстывала время, упущенное в воспитательном процессе из-за очередного беловского запоя, при этом она поглядывала на Ирку, и чувствовалось, что ее распирает любопытство. Но не обсуждать же такие важные новости при ребенке. Гришка явно соскучился по матери и не отходил от нее ни на минуту. Вот что значит сын! Инга бы уже дернула плечом и унеслась куда-нибудь с подружками.

Наконец, все убрав, посмотрев вместе телевизор и обсудив увиденное, все разбрелись по своим комнатам. После того как из-за развода с Котельниковым Ирка лишилась загородного дома, Таня выделила им с Ингой на своей даче большую гостевую комнату с отдельным душем и туалетом. И летом Инга один месяц обязательно проводила на Таниной даче вместе с Гришкой и Таниными родителями. В отличие от Ирки Танины родители Ингу одобряли и даже ставили Гришке в пример. Ирка прекрасно знала о способностях дочери втереться в доверие к окружающим и умении делать невинные глаза. Сама-то она всегда знала, когда дочь что-то скрывает или попросту врет. Можно сказать, читала Ингу как открытую книгу. Ирка, в отличие от Тани, своему ребенку никогда полностью не доверяла. Может быть, именно поэтому у них и не было таких замечательных отношений, как у Тани с Гришкой.

Ирка приняла душ и растянулась на прохладных простынях, решив, что всю ночь будет мечтать о любителе полежать в красивой ванне на бронзовых львиных лапах. Мало того что лапы у него на ванне львиные, так и у самого лапы такие волосатые, прямо как у льва. Почему-то именно воспоминания о волосатых ногах виновника протечки вызывали у Ирки странные приятные ощущения. В это время в дверь заскреблись. Ирка открыла и увидела подругу, завернутую в одеяло.

– Рассказывай срочно, а то я лопну от любопытства, – зашептала Таня, проходя мимо Ирки. Она плюхнулась на Иркину кровать и начала вить из своего одеяла гнездо.

– А чего шепотом? – удивилась Ирка.

– Окно открыто. Слышимость сумасшедшая.

– Ну, это, значит, так… – начала Ирка, устраиваясь поудобнее. – Пришел ко мне гнусный мент, типа мутант, и начал наезжать. Мол, откудова у тебя, тетя, деньги на твою недвижимость.

– А ты?

– А я говорю, без адвоката засуньте все ваши вопросы себе туда, где им самое место.

– А он?

– Засунул и пошел.

– Врешь!

– Конечно. Он глазами завращал. Ах так, говорит, тогда пеняй на себя. Мол, посажу.

– Страсть какая!

– Угу. Я, честно говоря, чуть не описалась, и сразу звонить Игорьку.

– Как же хорошо, что у тебя Игорек есть.

– А то! Он всем по жопе надавал и повел меня эль пить в паб наш новый. Ну ты знаешь.

Таня зажмурилась и закивала.

– Ну а дальше чего?

– Чего-чего… Ясно чего. Не снесла я восхищения от евонного благородства, плюс к тому была слегка навеселе, и упала прямо к нему в широкие объятия!

– И где ты к нему в эти объятия свалилась?

– Так дома, где ж еще? Инга-то в отъезде. Практика у них английского языка прямо в английской столице. Без этого сейчас никак язык не изучить.

– И чего теперь будет? Обратно жениться? В смысле, замуж?

– Еще чего! Мне и так хорошо. У нас тут один фраер иностранный объявился, сосед выше этажом, ну над магазином…

– Это с цветами?

– Он. Такой, Танька, мужик. Плечи – во! – Ирка показала, какие огромные плечи у американского поляка. – Сам чернявый с проседью. Ну знаешь, соль и перец. Глаза опупительные. Наша Верка, как увидела, аж обмерла вся. И Федоровне он понравился. Чем-то на Клуни похож. И небритый.

Таня пожала плечами:

– Можно подумать, у твоего Котельникова плечи меньше и он на Клуни не похож. А уж Верка твоя, по-моему, от всех подряд обмирает. Возраст у нее такой.

– Плечи у Котельникова, может, и не меньше, а вот на Клуни он точно не похож.

– Зато всем по жопе надавал!

– Это да. Зато этот – американец.

Таня всплеснула руками:

– Здравствуйте, приехали! Давненько мы про американского принца не мечтали. Как его хоть зовут-то, знаешь?

– Нет. Зато он точно знает, какие я цветы люблю. Видела розы? Ведь именно такие, как мне нравятся. Желто-зеленые!

– Повезло ему. Случайно совпало.

– Ничего случайного не бывает!

– Ой! Точно! Я ж тебе не рассказала. Меня мой кровопивец Муравлев подрядил проверяющего Газпрома из Москвы выгуливать и ублажать. Так я ж его, оказалось, знаю! Газпрома этого. Мы с ним даже танцевали как-то. Правда, давно это было. – Таня мечтательно закатила глаза. – А тут заходит в кабинет к Муравлеву. Краси-и-и-вый и весь какой-то серебристый. Представляешь, тоже алкаш. Как Белов. Только в завязке.

– Ну вот! А я уж обрадовалась. – Ирка улеглась, отвернулась от Тани и накрыла голову одеялом.

– Я вот думаю, – Таня пихнула Ирку в бок и откинула одеяло с ее головы, – что нравлюсь исключительно алкашам!

– Не выдумывай. – Ирка развернулась и посмотрела на подругу. – Вот это уж точно случайность и совпадение.

– Может, и совпадение, но цветы он мне тоже не хуже твоих подогнал, только белые, и целуется замечательно. У меня аж дух захватило. И руки такие у него, прямо добрые-добрые. – Танины глаза засияли подозрительным блеском.

– Ты целовалась с другим мужиком при живом Белове? – У Ирки аж челюсть отвисла. Чтобы эта квадратно правильная Танька изменила мужу? Да она в жизни никого не обманывала.

– А чего? Невинный поцелуй. – Таня ухмыльнулась и пожала плечами.

– Взасос?

– Ну-у-у да. А с Беловым мы договорились разводиться. Я буду квартиру старую на Таврической ремонтировать. Кстати, дай мне твоих строителей. Мне за лето уложиться надо, пока Гришка с родителями на даче.

– Ни фига себе! Ну ты, Виноградова, даешь!

– А то! Знай наших. – Гордая собой Виноградова слегка даже подпрыгнула на кровати.

– И чего, Белов согласился? – удивилась Ирка.

– А куда ему деваться?

– Мало ли. Мужики, ежели чего не по ним, могут долго сопротивляться.

– Я решила. Баста! – Таня рубанула воздух рукой.

– Ну решила так решила. Давай спать, а то завтра Гришка наверняка вскочит ни свет ни заря, а я сегодня ни шиша не выспалась. – Ирка зевнула и потянулась. Конечно, заснули они еще не скоро. Все чего-то хихикали, обсуждая волосатые мужские ноги и легкую небритость.

Однако наутро разбудил их совсем не Гришка.

– Виноградова! Ты где? Григорий, где твоя мать? – орал под окнами Белов. – Что опять за цветы на кухне! Что за козел принес! Найду, сейчас урою!!!

Таня с Иркой подскочили с кровати и бросились к окну.

– Сань, хорош орать. – Ирка показала разбушевавшемуся Белову кулак. – Цветы мои. Их мне мужчина подарил прямо перед отъездом сюда. Ну не выбрасывать же!

– Белов! Тебе не стыдно? Ты чего перед соседями позоришься? Иди в дом, раз уж приехал. С ребенком займись, на озеро, что ли, сходите. Завтраком Гришку накорми. Дай нам в выходной день хоть выспаться! – Таня закрыла окно и пошла обратно в кровать.

– Согласен, говоришь? – позевывая, поинтересовалась Ирка и завалилась рядом.

Чрезвычайно модный психолог, маг и экстрасенс профессор Зелинский наконец-то завел свой собственный сайт. И не какой-нибудь там простецкий типа странички в Интернете, а, так сказать, интерактивный. С хорошим движком и анимацией. А самое главное, со специальным разделом, где почитатели профессора могли бы задать ему разные заковыристые вопросы, а профессор бы на них мог дать не менее заковыристые ответы. Причем иногда даже и в режиме онлайн. Не то чтобы конкретно консультировать, иначе кушать нечего будет, если всех подряд через Интернет консультировать, но вот заинтересовать клиента было просто необходимо. Да так заинтересовать, чтобы он примчался прямиком к профессору в его личный частный кабинет на Петроградской стороне города Санкт-Петербурга. Там профессор консультировал уже лично и за совершенно конкретные деньги. Кстати, надо заметить, что налогов со своих консультаций профессор Зелинский тоже предпочитал не платить, получая от клиентов наличные, минуя кассовый аппарат. Другим источником дохода профессора, конечно, были лекции и семинары, которые записывались на диски и тоже распространялись среди страждущих. Так что профессор Зелинский был весьма популярен в народе, и запись к нему на прием, можно сказать, была полная. Однако он никогда не останавливался на достигнутом, ведь сайт давал новые возможности, в том числе и по распространению дисков с записями семинаров и тренингов. И если уж совсем честно признаться, профессору очень понравилось звездить на собственном сайте. Профессор сам себе казался, чего греха таить, величайшим умом современности, который легко и непринужденно находит ответы на мучающие клиентов вопросы. Ведь в разделе сайта, посвященном отзывам о работе профессора Зелинского, каких только благодарностей не было! И благодарности эти присылали не какие-нибудь там дяди Васи и тети Маруси (хотя и от них благодарностей было много), а вполне даже известные люди. Звезды эстрады, крупные бизнесмены и прочие уважаемые господа. Надо сказать, что среди всех этих весьма обеспеченных людей профессор пользовался особой популярностью. Они безоговорочно верили во все теории профессора и придерживались рекомендованных им правил. И богатели, и процветали все больше и больше. Уж научить людей притягивать из пространства материальные блага профессор мог, можно сказать, на раз-два. Он и сам для себя это делал довольно легко. Чего уж тут говорить, люди были благодарны профессору Зелинскому, и он иногда даже смущался, читая про собственное величие.

Каждый вечер профессор Зелинский уединялся в своем уютном домашнем кабинете и посвящал собственному сайту не менее двух часов. А иногда даже увлекался и засиживался дольше. Все зависело от потенциального клиента. Попадались весьма интересные экземпляры.

Клиент под ником Собеседник появился на сайте чуть ли не через месяц после начала его существования и очень веселил профессора. Зелинский даже заподозрил, что этот Собеседник немного даже того, в смысле, с приветом. Сначала он раздражал профессора своими вопросами из области межличностных отношений, в которой профессор, откровенно говоря, слегка путался. Все-таки его коньком как-никак было богатство. Видимо, этот Собеседник все-таки как-то уловил некую путаницу в мозгах профессора и решил этим воспользоваться. Даже попытался слегка над профессором подшутить, но когда вконец разобиженный профессор поинтересовался, чем же этот Собеседник занимается сам, раз такой умный, то тут-то и выяснилось, что крыша у мужчинки определенно съехала набок. Он, видите ли, считал, что занимается соединением половинок в одно целое. Под половинками он, соответственно, понимал мужчин и женщин. Причем соединял он эти половинки не как-то фигурально, имея собственное брачное агентство или устраивая свадебные церемонии, а совершенно конкретно, так сказать, обеспечивал судьбоносную встречу. Амур, ей-богу, ни дать ни взять! С тех пор Зелинский сам уже начал Собеседника подковыривать. Естественно, все это происходило в виде онлайн, переписки на глазах у изумленной публики, регулярно посещавшей профессорский сайт. А то, что написано пером, как известно, никаким топором не вырубишь. Прибегать к модерированию собственного сайта профессор считал ниже своего достоинства.

– Да! Вот интересное дело, столько народу на земле. Целая уйма. И как вы все успеваете? – Этим вопросом Зелинский решил озадачить Собеседника раз и навсегда. Вот пусть даст уже прямой ответ. Скажет, мол, летаю, стреляю из лука, а там уже и Мендельсон со своим маршем в качестве группы поддержки!

– Даже не знаю. – Собеседник с ответом не задержался. – Наверное, этакой мухой. Вз-вз-вз. – Он изобразил в конце послания какие-то каляки-маляки, видимо предполагая, что это некая иллюстрация к полету шмеля.

– Это какой такой мухой? Кучерявенькой с белыми крылышками и розовой попкой? – решил уточнить профессор, дабы поставить окончательный диагноз. Мол, ты, Собеседник, не иначе как Амур. А если ты Амур, то ты, батенька, сбрендил!

– Попка у меня действительно вроде бы розовенькая. – Далее шли смайлики. – А вот с кучеряшками – полная беда. Я лыс как бильярдный шар. И вешу около ста килограммов. Ни одни крылышки не выдержат. – После этого в ответе Собеседника опять шли смайлики, но наоборот. То есть скобки, символизирующие печаль. – А вы и правда считаете, профессор, что Амуры существуют? – И опять смайлики.

– Да кто его знает, – не сдавался профессор. – Может, не Амуры, а какой-нибудь молодой бог. Ну как в песне поется: «Я привел его из тех стран, где закопаны в песок осколки мечты». – Действительно, какая разница, кем этот Собеседник себя возомнил: Амуром или всесильным божеством. Итог-то все равно один – доктора, машина скорой помощи и дурка!

– Правильная песня. Люди постоянно занимаются тем, что разбивают свои мечты и закапывают их в песок. – Собеседник опять уводил разговор в сторону от собственной персоны.

– В смысле? – Профессор решил уточнить. Пусть уж раскроет свою мысль.

– Ну, мечтают об одном, соглашаются на другое. Так и живут.

– А вы что же? – Профессор упорно возвращал Собеседника к его непосредственной роли в процессе воссоединения одиноких сердец.

– Появляюсь в нужное время в нужном месте.

– Ага! И стрелами, стрелами загоняете людей в точку сбора, где они наконец встречаются и падают друг другу в объятия.

– Профессор! У вас все с головой в порядке, какие стрелы? – Собеседник явно решил свалить с больной головы на здоровую.

– А как же без стрел? – упорствовал профессор.

– На самом деле все очень просто, – продолжил Собеседник после недолгого раздумья. Профессор даже было подумал, что спугнул психа. – Люди сами друг к другу притягиваются. Сквозь пространство и время. И я для этого ничего специально не делаю.

– Как же! Притягиваются они! Позвольте вам не поверить. Если б притягивались, вокруг нас не было бы столько несчастных людей! – Профессор сделал вид, что втянулся в дискуссию и верит своему визави.

– Каждый сам виноват в своем несчастье. Торопятся. Кидаются в омут с головой, хватают чужое, а потом клянут судьбу-злодейку. Но все равно к своему притягиваются. Как магнитом. Половины одного целого чуют друг друга и могут целую вечность ходить рядом. Жить в одном дворе, ходить в один и тот же детский сад, магазин или даже работать вместе. Они могут тысячу раз пересекаться в пространстве. И проходить мимо. Однако потом снова и снова пересекаются. Пока, как говорится, смерть одного не разлучит их навеки. Тогда и второй быстро угасает. Даже если они так и не узнали друг друга.

– Так почему же все-таки не узнают? Согласитесь, притягиваются и не узнают. Это же странно. – Вот тут уже профессор и на самом деле увлекся. Однако стройная теория получается. Даже можно попытаться использовать в какой-нибудь лекции.

– Ничего странного, люди сами-то о себе ничего толком не знают, а уж о половине своей тем более. Им надо помочь в себе разобраться. Выяснить, чего они на самом деле в глубине себя хотят. Как только человек понимает, чего хочет, он сразу же свою половину узнаёт. Поэтому-то и не надо ничего специально устраивать. В смысле, случайных свиданий. Они сами друг друга ищут. Главное – появиться в нужное время и задать правильный вопрос.

– И все так просто?

– Угу.

– Но ведь вы не каждому в нужное время являетесь с правильным вопросом?

– К каждому, просто не каждый хочет меня слышать. Знаете, люди бывают увлечены своими проблемами с совершенно чуждыми им людьми и, конечно, ничего слышать не хотят. А время бежит. Половины-то старятся. Так и помереть могут.

– Хорошо, вот услышал человек ваш особый вопрос, понял, чего хочет, допустим, даже увидел свою половину. Что дальше?

– А дальше все происходит очень быстро. Без положенных по традиции ухаживаний и политесов. Люди просто понимают, что друг без друга не могут более обходиться. Хватит уже, намыкались. Они же как свежего воздуха глотнули и от него уже не откажутся.

– Даже если кто-то из них несвободен?

– Без разницы. Я говорю, все происходит очень быстро. Но это редко случается с несвободными людьми.

– Почему?

– Потому что, когда человек начинает понимать себя, он уже не может жить вместе с кем-то, кроме своей половины. Даже если он пока ее не встретил.

– Чудно! А можно еще вопрос?

Ответом профессору была куча смайликов.

«Издевается, гад!» – подумал профессор, но злости к Собеседнику не испытал и задал беспокоящий его вопрос. Чем черт не шутит! Вдруг он сейчас получит ответ на то, что мучает его уже давно.

– Скажите, Собеседник, известно ли вам что-нибудь про женскую мистическую силу? Как она работает?

– Очень просто, как электрический ток. – Ответ Собеседника пришел мгновенно, как будто он заранее знал, что спросит профессор. – Семья – это нечто вроде электрической цепи. Женщина дает цепи этот ток, а мужчина начинает гореть, почти как лампочка. И если это чужая женщина, то мужчина либо будет гореть вполсилы, либо перегорит. Поэтому нельзя брать чужое! От этого-то все несчастья. Вот я и приветствую людей, которые свои ошибки исправляют, а не сидят в своей беде с мыслью, что все так живут.

– И что, действительно кто-то живет хорошо?

– Обязательно!!! Еще как. Я, кстати, и вам советую попробовать.

– Мне?

– А что, профессор, вы уже себя полностью понимаете и нашли свою половину?

– Бусик! – послышался из-за двери кабинета капризный голос Валентины, третьей жены профессора Зелинского. – Ты опять уткнулся в свою глупость? Иди ко мне. Мне скучно.

– Жен менять – только время терять! – отписал профессор Собеседнику и приготовился выключить компьютер.

– Вам виднее, вы профессор. – Опять смайлики. – Ну бегите уже, развлекайте свою куколку. – Собеседник отключился.

Челюсть профессор Зелинского отъехала книзу, ведь услышать Валечку, да и знать о ее существовании Собеседник никак не мог. Или мог?

– Мужчины – это главные враги человеческие! – Бывшая Танина начальница, а теперь ее подчиненная, начальник отдела кадров Лидия Андреевна подняла вверх указательный палец. – Ничего от них хорошего в нашей женской жизни не происходит. Один вред.

Каждый день ровно в двенадцать часов Лидия Андреевна приходила в кабинет к Тане Виноградовой пить кофе. И ничто не могло этому важному процессу помешать. Ни вездесущий вечно нервный Муравлев, ни приезд важных заказчиков, ни камни с неба. Лидия Андреевна философствовала, делилась с Таней житейской мудростью, а также новостями и сплетнями из жизни завода. Таня любила этот кофейный час и считала его очень полезным, ведь Лидия Андреевна, как всегда, держала руку на пульсе и знала всё и про всех. А кроме того, хоть Лидия Андреевна формально и подчинялась Тане Виноградовой, фактически Таня знала, что Лидия Андреевна всегда будет если и не ее начальницей, то старшим товарищем и учителем обязательно. Ведь советы Лидии Андреевны, касались ли они производственных проблем или проблем личных, всегда были бесценны.

Сегодня Лидия Андреевна рассуждала по поводу зловредности мужчин. В последнее время это был ее любимый конек.

– Сначала он втирается к тебе в доверие. Цветы там, разные кольца и браслеты. – В подтверждение своих слов Лидия Андреевна позвенела роскошными золотыми браслетами на правой руке и продемонстрировала Тане золотые часики на левой. Из часиков, как бы подмигивая Тане, засверкали бриллианты. – Потом, когда ты расслабилась и пустила слюни, прыгаешь вокруг него, облизываешь всячески, он выискивает твое слабое место и – жах! Жах! Жах!

– Вы опять поссорились с Иваном Ильичом, – догадалась Таня.

Иван Ильич был третьим, последним и самым любимым мужем Лидии Андреевны. Он работал каким-то очень важным начальником, и именно он в свое время увешал Лидию Андреевну разными дорогими украшениями, периодически пополняя эту коллекцию по поводу всяческих праздников.

Лидия Андреевна махнула рукой:

– Танечка! Если бы все было так просто. – Она понизила голос. – Ты же знаешь, что именно при мне Иван Ильич сделал основные шаги в своей карьере. Сейчас даже поговаривают, что его могут перевести в Москву с перспективой… – Лидия Андреевна сделала круглые глаза. – На министра. – Она приложила палец к губам. – Только это еще, сама понимаешь, не для разглашения.

Таня кивнула и вспомнила про женскую мистическую энергию.

– Вчера был прием, ну там. – Лидия Андреевна показала глазами на потолок.

Таня опять кивнула.

– Мы пришли, ну шампанское, все как положено. И представляешь, я стою как дура у колонны. Одна. С этим шампанским придурочным. Тьфу, такая гадость! Не люблю я его. – Лидия Андреевна аж скривилась. – А он по залу фланирует, здоровается со всеми. Все люди как люди, с женами. Представляются. А меня – как нет! Он на меня смотрит и не видит.

– Может, разнервничался?

– Ага. Разнервничался. Так и ушел. – Лидия Андреевна стукнула ладонью по Таниному столу, аж браслеты зазвенели.

– Как – ушел? – удивилась Таня.

– Элементарно. Сел в машину. Тут Славочка, водитель наш, его и спрашивает: а где же Лидия Андреевна? Только тогда и вспомнил, что жену у колонны поставил. Хорошо еще, что не спросил у Славочки, какая такая Лидия Андреевна. Так что, Виноградова, не повторяй моих ошибок. Не растворяйся в мужчине. Он обязательно этим воспользуется.

– Я, Лидия Андреевна, недавно одного психолога модного слушала, так вот он говорил, что женщины обладают мистической энергией невероятной силы. И женское предназначение состоит в том, чтобы эту энергию отдать мужчине. Разумеется, не любому, а любимому.

– Ну да! На блюдце с голубой каемкой! Кого ты слушаешь? Он же сам мужчина. Психолог этот. У-у-у! Вражеская морда. – Лидия Андреевна даже кулаком погрозила воображаемому психологу.

– Думаете, вранье это все?

– Нет, то, что сила эта женская существует, тут он, конечно, прав. Но запутать-то как захотел. Мол, отдай свою силу мужику без остатка, а уж он потом над тобой поизгаляется. Я вот что думаю: а не пора ли мне этой своей мистической силой да по моему Ильичу шандарахнуть? Со всей мочи?

– Ой, Лидия Андреевна, не торопитесь. Вдруг шандарахнете, а у него чего-нибудь отвалится? – Таня не удержалась и захихикала. – Кстати, а не посоветуете ли вы мне хорошего адвоката?

– Любого, в ассортименте. Тебе зачем? – Лидия Андреевна нахмурилась.

– Я, Лидия Андреевна, разводиться надумала. Надоело свою женскую силу по ветру развеивать. Ваш-то вас хоть у колонны поставил да по делам побежал, а мой, когда глаза зальет, и сам не понимает, где находится.

– Давно пора! Ты уж меня извини, но я с самого начала знала, что он тебе не пара. Ты у нас о-го-го! Тебе настоящий принц нужен, а не алкаш. Хоть и с бабками. Слушай, может, мне с моим Ильичом поговорить? Подберем тебе кого-нибудь приличного. Из правительства.

Тут у Тани зазвонил телефон.

– Виноградова! Ко мне. Срочно, – прогрохотал громкой связью Муравлев и, не дожидаясь ответа, дал отбой.

Таня поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и вскочила из-за стола.

– Во, видала! Такому только дай женской силы, он земной шар перевернет. – Лидия Андреевна встала и двинулась к выходу вслед за Таней. – Танюш, Христом Богом тебя прошу, с мужем разведешься, только с Муравлевым не связывайся. С твоей силой мистической он нас всех тут поубивает.

Таня возмущенно фыркнула:

– На безрыбье, конечно, и Муравлев соловей, но мне еще до последнего вагона далеко. Или нет?

– Все там будем, а зарекаться никогда нельзя! – Лидия Андреевна многозначительно подмигнула Тане и поплыла в сторону своего отдела.

Таня побежала в приемную.

Из-за дверей кабинета Муравлева слышались крики.

– Что за раздача? – поинтересовалась Таня у личного помощника Муравлева Саши, на лице которого читалась последняя степень озверения. Тот тяжело вздохнул и молча мотнул головой в сторону двери. Таня вошла в кабинет. Муравлев восседал за своим столом с каменной рожей. За столом для переговоров сидел красный как рак начальник охраны, а по кабинету фурией носилась Элеонора Борисовна Зуева.

– Здрасте всем, – вежливо поздоровалась Таня.

Элеонора прервала свой бег и уставилась на Таню стеклянными глазами.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна. – Начальник охраны достал огромный носовой платок и аккуратно промокнул вспотевшую лысину.

– Я требую ее увольнения! Или я, или она! – вскричала Элеонора и продолжила свой забег.

– Моего увольнения? – удивилась Таня и присела рядом с начальником охраны.

– При чем тут вы?! – Элеонора завизжала и затопала ногами.

«Похоже, без доктора не обойтись», – подумала Таня и решила пока не вмешиваться, а понаблюдать за развитием сюжета.

– Я уважаемый человек, я лекции студентам читаю, меня знает вся страна! И в Газпроме, и министры! – вопила Элеонора.

Таня, соглашаясь, кивала. Действительно, Элеонора Борисовна была известным на всю страну уникальным специалистом. Уж для этого она постаралась как никто, ни с кем не делясь своими знаниями. Лекции, которые она читала студентам, носили общий характер и для специалиста являлись пустым звуком. Учеников у Элеоноры не было. Ее собственный учитель, автор нескольких учебников, давно скончался, так что Элеонора и вправду была вне конкуренции.

– И я не позволю, чтобы всякое говно указывало мне, что можно, а что нельзя! – продолжала Элеонора свою арию.

Тане по глазам Муравлева показалось, что исполнительница пошла на второй круг, и она решилась робко спросить:

– Какое говно?

От подобного вопроса Элеонора растерялась и на минуту заткнулась.

– Соколова, – встрял в образовавшуюся паузу начальник охраны. – Подрались они.

– Ух ты! Надеюсь, Элеонора Борисовна победила? – Таня расплылась в улыбке, преданно заглядывая Элеоноре в глаза.

Элеонора фыркнула, но по ее довольному виду можно было понять, что Танина лесть сработала, а противник действительно позорно бежал с поля битвы.

– У нас сегодня строители на третий этаж стройматериалы завозят, просили у дверей машины не ставить, а они… – Начальник охраны кивнул в сторону Элеоноры и махнул рукой. – Они разве слушают! Сразу драться.

Тане стало все ясно. В свое время они вместе с начальником охраны долго ломали голову над организацией системы охраны предприятия, слабым звеном которой был вечно пьяный и спящий на посту персонал. Текучка в охране была колоссальная, чему еще способствовал не самый большой фонд оплаты труда. Тогда-то Тане и пришла в голову счастливая мысль нанимать на место охранников не только мужчин, но и женщин, которые могут быть заинтересованы в графике работы сутки через трое. Ведь ни от одного работника охраны никогда не требовалось задерживать преступные элементы на месте их преступления. Главное, что требовалось от работника охраны, – это вовремя поднять шум и нажать тревожную кнопку. А уж наши-то женщины, которые и коня на скаку, и в горящую избу, такой шум могут учинить, что никакому преступному элементу и не снилось. С тех пор охрана на заводе постепенно поменяла состав и стала полностью женской. И вот надо же! Нашла коса на камень. Элеонора Борисовна – это вам не конь на скаку. Это самое настоящее стихийное бедствие. Фурия вместе с гарпией в одном флаконе.

– Это говно пнуло мою машину! Ну я ей и ответила! Пусть знает свое место. Говно должно знать свое место, – между тем продолжала бесноваться Элеонора.

– Неправда, она вас сначала вежливо попросила отъехать, – робко пытался оправдать свою сотрудницу начальник охраны.

– Соколова Вера Геннадиевна, – вклинилась в перепалку Таня. – Сорок лет. Вдова. Одна растит троих детей.

– Вы про что? – На лице Элеоноры было написано удивление.

– Про говно. Там этого говна у нас среди персонала охраны хоть полной ложкой ешь. Вот еще, например, Вересова Нина Сергеевна – мать-одиночка. Сын инвалид. Или Семенова Татьяна Ивановна. У нее муж после инсульта парализованный лежит.

– Это вы к чему сейчас все? – Элеонора переводила взгляд с Тани на Муравлева.

Тот продолжал изображать сфинкса.

– Я к тому, Элеонора Борисовна, что дамы наши, которые в охране работают, не совсем говно, а люди, обстоятельства жизни которых сложились не самым лучшим образом. Кстати, все они имеют высшее образование.

– И что?

– Ничего. Ясное дело, что Соколова вам под горячую руку попалась. С кем не бывает, и в идеале, конечно, хорошо бы, чтобы вы перед ней извинились… – Это, конечно, Таня задвинула нечто из области фантастики, но, как говорится, много хочешь, мало получишь, а от Элеоноры Тане было достаточно и клока шерсти.

– Вот еще, извиняться не буду! Я ж не знала, что она вдова. – Элеонора топнула ножкой.

«Ну слава богу! – подумала Таня. – Хоть про увольнение кричать перестала».

– И вообще, – тем временем продолжала Элеонора капризным голосом. – Почему мое парковочное место в жопе мира находится, а ваше прямо напротив дверей? Я, между прочим, вас в два раза старше.

«Ага! Вот оно в чем дело! Зависть, Элеонора, зависть. Вот отчего ты беснуешься. У меня не только парковочное место лучше, у меня и машина дороже, и ноги длиннее! – Таня растянула губы в улыбке. – И выгляжу я тебя в два раза моложе. Это точно!» Это были приятные мысли, но вслух Таня сказала:

– Спасибо за комплимент, Элеонора Борисовна, только не в два раза, а всего-то на три года, но я вам с радостью уступлю свое парковочное место. Мне не жалко. Завтра же прямо и паркуйтесь.

– Это почему же? – вдруг подал голос Муравлев.

«Ой! А вы, оказывается, тут! И не спите?» – хотелось сказать Тане, но она удержалась.

– Вадим Михайлович! Да какая разница, где парковочное место? – Таня сделала удивленное лицо и опять с трудом удержалась, чтобы не добавить: «Главное, чтоб человек был хороший!»

– Ну смотри, Виноградова, потом только с охраной не дерись, – произнес Муравлев с видом рефери, объявляющего победителя.

– Я могу быть свободна? – поинтересовалась Элеонора.

– Разумеется. – Муравлев развел руками, и Элеонора прошествовала к выходу с победно поднятой головой.

– Вот чертова кукла! Зря вы, Танечка, ей свое место уступили. – Начальник охраны опять достал платок, промокнул лысину и тоже направился к двери.

– Ничего не зря, а вы там Соколовой мозги прочистите, – сказала Таня ему вдогонку.

– А ей-то за что?

– За то, что в подобных случаях, когда сотрудник не выполняет просьбу охраны, надо не по колесам ему стучать и не по голове, а бежать жаловаться вышестоящему начальнику, то есть вам! Это ваше было дело – Элеонору загасить.

– Слушаюсь, товарищ генерал. – Начальник охраны вытянулся в струнку, щелкнул каблуками. – Уж моего увольнения она точно добилась бы! Я ж не вдова многодетная.

– С вами бы Элеонора Борисовна драться ни за что бы не стала, да и вы ей по машине не стукнули бы.

– Это точно, я бы ее за ноги схватил и об асфальт шмякнул с превеликим удовольствием. Пойду я?

– Идите с Богом. – Муравлев махнул рукой. – Ну мне-то скажи, чего это ты вдруг Элеоноре так легко свое место отдала? – поинтересовался он, дождавшись, когда за начальником охраны закрылась дверь.

– Оно под деревом. И дерево это – липа.

– И что?

– Да мне надоело. Зимой на машину с этой липы снег целыми сугробами валится, а летом липовые почки. Их не отскрести. Да еще птицы на этой липе сидят и, сами понимаете…

Муравлев заулыбался:

– Ну слава богу! А то я уже подумал, что паучиха моя заболела. Однако не придется ли нам в ближайшее время эту липу снести?

– Это уж от вас зависит. Как долго вы еще будете у нашей великой Элеоноры на поводу идти и за моей спиной прятаться.

– Виноградова! Ты же знаешь, что уволить я ее не могу. Она незаменимая.

– Тогда пилите липу. – Таня встала и пошла к выходу.

Когда она вернулась к себе в кабинет, первым делом набрала Лидию Андреевну.

– Виноградова, ты жива! – обрадовалась та из трубки.

– Уже знаете?

– А то! Весь завод гудит. Соколову все готовы на руках носить.

– Лидия Андреевна, возвращаясь к нашему утреннему разговору… Я вот тут поняла, что если женщина свою силу к мужику не прикладывает, то дело – швах! Сила эта может бабу изнутри разорвать.

– Ну да! Похоже на то. Если б Элеонора наша замужем была, глядишь, нам бы всем тут полегче было.

– Так что вы там по Ильичу своему не сильно шандарахайте. Мне его жалко. Хороший он у вас.

– Не буду. Я его в отпуск увезу. Пора. Тем более что у меня по графику как раз в июне. Да и у них там в правительстве затишье. Пока то, се. А тебе я адвоката отличного нашла. Записывай телефон.

Адвокат, с которым Таня встретилась на следующий день, оказался весьма приятным молодым человеком. Он внимательно выслушал Таню, посмотрел документы и тут же составил заявление на развод, которое Таня радостно подписала. Заявление адвокат пообещал подать в суд уже завтра, а также пообещал всячески ускорить соблюдение всех судебных формальностей.

– Если супруг ваш на заседание не явится, то на третий раз разведут автоматически, даже без его согласия. Так что максимум месяца через два вы будете вольной птицей, – успокоил он Таню, когда она высказала опасение, что Белов может против развода возражать или вообще уйти в очередной запой.

Сроки развода Таню вполне устраивали, ведь она планировала решить этот вопрос до конца лета. После внезапного появления на даче Белов предпринял еще несколько попыток примирения с Таней, а потом как-то затаился. Видимо, устал. Однако Григория Таня решила на всякий случай до начала лета оставить у родителей.

Когда Таня ехала от адвоката, ей позвонил прораб, который, сославшись на Ирку Федотову, выразил готовность немедленно осмотреть требующий ремонта объект. Таня договорилась встретиться с прорабом на месте и поспешила на Таврическую улицу. Она уже не стала искать на улице место для парковки, а сразу заехала во двор. На Танином парковочном месте, прямо на асфальте красовалась огромная белая надпись «Жидовская морда». Надпись была выполнена художественно нестираемой краской, которой красят на дороге разделительную полосу. Такую фиг отмоешь! Видимо, баба на «ягуаре» расстаралась. Это ее табличка «Левинсоны» на дверях Таниной квартиры так попутала. Хорошо, что Давид Лазаревич этого безобразия не видит. Хотя в городе Санкт-Петербурге антисемитизм стал уже явлением несколько раритетным. Сейчас народ все больше лицами кавказской национальности недоволен. И кавказскими лицами, и узбекскими, и таджикскими. Таня поставила машину и огляделась. «Ягуар» красовался неподалеку. Таня поискала глазами подходящий гвоздик, а потом спохватилась. Неужели она будет опускаться до уровня этой бабищи? Нет, не будет, но очень хочется. Особенно хочется нацарапать ей на «ягуаре» слово какое-нибудь хорошее. Таня взяла себя в руки и вышла к парадному, ожидать прораба. Прораб, к Таниному удивлению, ни на минуту не опоздал и оказался похож на упитанного таракана. Он по-деловому обошел квартиру, специальным прибором замерил все помещения, сфотографировал комнаты и, посверкивая бесовским взглядом, записал все Танины пожелания в блокнот. Затем, чуть не выпав из окна, осмотрел окрестности, посетовал на отсутствие возможности для установки пухты для мусора, что-то такое сказал про стесненность и связанное с ней удорожание, но в результате смету пообещался выдать прямо завтра. В целом после общения с прорабом у Тани сложилось благоприятное впечатление о его предприятии, чувствовалось, что контора, рекомендованная Иркой, солидная и тянуть кота за хвост никто не будет. Однако, как и велела ей Ирка, Таня пригрозила прорабу, что обязательно покажет смету Федотовой. После этого тот слега поскучнел лицом и отбыл восвояси осмечивать объект.

Смету, которую прораб, как и обещал, на следующий день прислал по факсу, Таня разглядывала с открытым ртом. Даже не заметила, как в кабинете материализовался Муравлев.

– Чегой-то? – спросил он и вырвал смету у Тани из рук.

Таня тяжело вздохнула. Муравлев повертел смету и так и этак, а потом замер, увидев итоговую цифру.

– Что, Виноградова, никак дворец строишь? – Муравлев уютно устроился в кресле для посетителей.

– Да нет. Квартиру на Таврической ремонтирую. Надо же мне после развода где-то проживать.

– Я и говорю – дворец в отдельно взятой квартире. Таврический. Где ж еще бедной разведенке-то проживать? Ты ж теперь без итальянской мозаики в ванной жить никак не сможешь. Унитазы опять же, как я погляжу, самые замысловатые выбрала. Может, тебе разводиться не стоит? Тебе на эти кандибоберы одной никак не заработать. – Муравлев помахал сметой в воздухе. – Ну разве что у нас на заводе сопрешь чего-нибудь. Но опять же одной тебе столько ни в жисть не унести.

– Вадим Михайлович, кончайте глумиться и отдайте смету. Она предварительная, – заныла Таня, пустив по щеке одинокую слезу. Слеза у Тани Виноградовой всегда особенно хорошо получалась.

– Ладно, держи. – Муравлев отдал Тане смету. – Мой тебе совет – сделай основное. Санузлы и кухню. Кстати, сантехника в магазинах имеется не дизайнерская, но вполне даже приличная. И пять комнат тебе сразу без надобности. Двух вам с Григорием вполне хватит.

– Конечно. – Таня горестно шмыгнула носом.

– Ну вот и сделай в остальных черновую отделку. А потом потихоньку-полегоньку с Божьей помощью все и осилишь. Откорректированную смету обязательно мне покажи. Матпомощь тебе выделим. – Муравлев встал и пошел к выходу.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Таня. – Если с матпомощью, так мне и на итальянскую мозаику хватит.

– Я тебе говорил, Виноградова, что пристукну тебя когда-нибудь? – Муравлев показал Тане огромный кулак и исчез за дверью.

– Сергевна? Ты чего такая печальная? Чего нос повесила? – Толстяк плюхнулся на лавочку рядом с Иркой Федотовой и с видимым удовольствием вытянул короткие ноги в элегантных ботинках. Ботинки были фирмы «Балдинини», из последней коллекции, и Ирка сразу прониклась уважением к их владельцу. Откуда-то она этого дядьку хорошо знала, но вот вспомнить никак не могла. То ли он ей как-то растаможивал товар, то ли в банке с кредитом помогал. Ирка мучилась, но не сознаваться же, мол, я вас, товарищ, ни хрена не помню, так что идите отсюда. Опять же чувство глубокого уважения к дядьке никуда не девалось. Можно сказать, крепко засело в Ирке. Кроме того, Ирка точно знала, что с дядькой этим она давным-давно перешла на «ты». Может, он одноклассник? Или доктор? Нет, что же это такое с памятью делается? Вот давеча баба к ней в магазине кинулась с поцелуями. Ирка только из разговора и поняла, что училась с этой бабой в университете, а вспомнить ее так и не вспомнила. Конечно, вида не подала, поцелушечки и мусики-пусики исполнила, но потом башку себе сломала. И вот опять. Хотя тут случай другой. Самого-то толстяка Ирка помнила, причем хорошо. Не помнила только, откуда его знает.

– А с чего веселиться-то? – поинтересовалась у него хмурая Ирка с легкой ехидцей в голосе.

– Как с чего? Весна! Лето на носу, птички поют, лягушки квакают, летняя коллекция у тебя на ура идет! – Толстяк зажмурился, как сытый кот, разве что не заурчал.

Ирка вспомнила про выручку за новую летнюю коллекцию и посветлела лицом.

– Вот скажи, я хорошенькая? – Ирка преисполнилась доверием к толстяку и решила спросить про важное.

– Ха! – Толстяк хлопнул себя по упитанным ляжкам. – Ты, деточка, не просто хорошенькая. Ты – красавица. Одна на миллион! Можно сказать, штучной сборки.

Такой ответ Ирке, конечно, понравился.

– Тогда объясни, почему я все время одна? – Этот вопрос мучил Ирку практически всю жизнь. – Почему я – одна на миллион, и одна? Почему ко мне никто не подойдет и не полюбит? Не скажет: «Давай, прекрасная красавица, жить вместе долго и счастливо!»?

– Так уж и никто? – хитро ухмыльнулся толстяк.

– Ну кроме Котельникова, конечно! Он всегда тут как тут. Может, это судьба? И надо соглашаться. Простить и забыть? Тьфу ты, прости господи! – Ирка вспомнила толстомясую бабу, с отвращением плюнула на газон и перекрестилась.

– Может, и судьба! Только ты уже с ним сразу условия обговори. – Толстяк крякнул и поскреб свою абсолютно лысую голову.

– Какие условия? – не поняла Ирка.

– Ну не знаю, как там у них, у султанов, принято? Гарем и все такое! Будешь у него любимой женой.

– Да ну тебя! – Ирка махнула рукой и отодвинулась.

– А чего? Правда, старшей любимой женой. Для младшей ты, того-этого, старовата!

– Где это я старовата? А ну, покажи! – возмутилась Ирка.

– Где, где… В паспорте! Еще пара годков, и рожать уже тебе будет поздно. – Толстяк горестно вздохнул и уставился на свои ботинки.

– Зачем это мне, спрашивается, рожать? У меня вон Инга Игоревна есть!

– У тебя-то она есть, а у кого-то, может, и нет! Ты же знаешь, что малыши в доме – счастье в семье!

– Слушай, не пудри мне мозги. Счастье в семье, скажет тоже, – фыркнула Ирка. – Это не счастье, а памперсы, сопли, вопли, температуры, простуды, школа, чтоб ей пусто было, и седые волосы.

– Вот-вот! Я и говорю, еще годок-другой, и будешь ты, матушка, старовата. – Толстяк тяжело вздохнул и развел руками.

– Да я… – Ирке, несмотря на глубокое уважение, вдруг захотелось шарахнуть толстяка по башке.

– Не спорь! – сказал он строгим учительским тоном, как водой облил. – Любой человек с детства хорошо знает, чего он хочет. Только забывает. Обязательно выскакивает поперек его пути некто с рогами и копытами и сбивает с панталыку! Ты о чем в детстве мечтала? Принца себе небось в голове для счастливой жизни рисовала?

Ирка задумалась, потом вспомнила свои детские мечты про американского принца и рассмеялась.

– Да ну тебя! Мало ли о чем я в десять лет мечтала? Я ж дура была.

– Зато сейчас умная! Это точно. Напилась и с бывшим мужем в койку прыгнула. А чего? Очень умный поступок.

– Согласна. Дура во мне неистребима. То есть ты считаешь, мне надо ждать американского принца?

– Можно сказать и так.

– А Котельников, выходит, с рогами и копытами меня с пути сбивает? – Ирка представила Котельникова с хвостом, а самое главное – с рогами и не смогла удержаться от смеха.

– Именно так! Только он не сам с копытами, это вас с ним бес попутал. И до сих пор путает. А вот бес как раз с рогами и копытами.

– А ты, значит, с крыльями и розовой попкой? Ангел белокрылый.

– Где-то так. – Толстяк скромно потупился.

– Дурак ты старый! – Ирка отвернулась.

– Ну я-то, в отличие от некоторых, никогда шибко умным не представляюсь.

– То есть ты хочешь сказать, что ко мне никто так и не подойдет, пока американский принц не объявится? – Ирка откровенно расстроилась. «Ну что за чушь он городит? Бесы, ангелы какие-то. И еще принц. Здравствуйте, приехали!»

– Почему никто?

– Я тебе о чем талдычу. – Ирка постучала кулаком по лбу. – Никто! Слышишь, никто ко мне не подходит. Нет, издали, конечно, руками машут, смотрят с вожделением да на кулак слюни мотают. Но никто близко не подходит. Даже маленький плюгавенький и в очках!

– Это вот ты сейчас зачем сказала? – строго спросил толстяк, даже нахмурился.

– Что? – не поняла Ирка.

– Про маленького плюгавенького в очках?

– Это я для примера!

– Ах, для примера. Вот так ляпнешь для примера, а потом удивляешься, что вокруг тебя маленькие плюгавенькие в очках так и вьются, так и вьются! Сначала про принца сказала американского. Его ведь на блюде с голубой каемкой подать нелегко, а уж маленьких плюгавеньких, да еще в очках – это мы тебе организуем прямо сей момент. – Толстяк щелкнул пальцами, и на скамейку с другой стороны от Ирки как-то очень скромно присел главный инженер завода «Механобр», сосед Виноградовой по даче. Он приподнял шляпу и вежливо поздоровался.

– Издеваешься? – поинтересовалась Ирка у толстяка.

– Да ни боже мой! Это ты языком метешь что помелом!

– Ну ладно, уговорил. Есть тут один. Может, и принц. Вроде даже из Америки. Ничего такой. – Ирка вспомнила виновника протечки и почему-то неожиданно для самой себя облизнулась.

– Вот-вот-вот! – Толстяк потер свои пухлые ладошки. – А чего же в нем хорошего?

– Да вроде все. Но особенно мне ноги понравились. Волосатые такие, и колени сухопарые. Класс!

– Как ты ноги-то разглядела?

– А он в халате был. В домашнем. Коротенький такой, шелковый. Знаешь, очень даже секси. – Ирка показала на своем бедре длину халата соседа сверху. – Вообще, зря мужики юбки не носят. Им бы пошло.

– Особенно мне. – Развеселился толстяк. – Нет, Ирочка, юбки мужчинам неудобны. Особенно при сильном ветре.

– Ой! Да ты развратник.

– Есть такое дело. Уж если крылья и розовая попка имеются, то от разврата удержаться особенно тяжело. То есть ты хочешь сказать, что иностранное подданство с волосатыми ногами – это все, что тебе нужно в мужчине?

– Нетушки! Это только начало. Входные барьеры. Мне надо, чтобы мужчина был смелым и меня защищал. Вот как Котельников, например.

– Опять например? – Толстяк покосился на главного инженера завода «Механобр». – Заканчивала б ты, Ира, со своими примерами. У нас тут лавки для всех не хватит.

Ирка тоже посмотрела на главного инженера завода «Механобр», тот опять приподнял шляпу и поздоровался.

– Здоровались уже! – невежливо рявкнула Ирка и повернулась к толстяку: – Хорошо, без примеров. Сильный, смелый и защищал.

– Вроде подходит, – пробормотал толстяк, достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и чего-то в нем пометил. – Еще чего?

– Умный, добрый, веселый, щедрый.

– Хорошо. А если опять любвеобильный?

– Ты чего? Чур меня! Ни за что. Категорически мне нужен однолюб. И неженатый. Вот! – Ирка зачем-то даже ткнула пальцем в блокнот толстяка. Наверное, чтоб он все точно записал.

– А это? – Толстяк щелкнул себя по шее.

– В меру. Все должно быть в меру. Пусть выпивает в меру. Ну и курит тоже. А то, если не курит, начнет требовать, чтоб я бросала. Если сам раньше курил, то еще ничего. Понимает. А вот если не курил никогда – это вешалка. Сытый голодного не разумеет.

– Видишь, уже какая-то конкретика. А чего этот? Ну который с ногами красивыми? Он что, тоже тебе издали ручкой машет и слюни на кулак мотает?

– Почти. Правда, тут налицо прогресс. Этот мне еще и цветы шлет. Старомодный такой. Что ни день, то букет.

– А ты бы хотела, чтобы он подошел и сказал: «Пройдемте, дамочка, в нумера, займемся сексом!»?

– Это, конечно, перебор, но сколько уже можно цветов-то?

– А ты попробуй своей подруге Виноградовой расскажи, что тебе знаки внимания в виде цветов уже осточертели. Она тебе прямым текстом и объяснит ошибочность твоего мировосприятия.

– Ну да! – Ирка вспомнила Виноградову, которая давеча жаловалась, что ей еще никто просто так цветов не дарил.

– Зажралась ты, мать, – с укоризной в голосе заметил толстяк.

Ирка почувствовала себя виноватой.

– А чего он? Все цветы да цветы! Хоть бы поговорил, что ли.

– Это он тебя стесняется.

– А чего стесняться? Вон Котельников никогда не стеснялся!

– Опять Котельников! Ира! Ты все время забываешь, что одна на миллион. Оттого они тебе издали руками машут да слюни утирают, что подойти боятся. Ты ж королева. А Котельников твой безбашенный совершенно. Он сам себе гоголь-моголь. Вот и не ценит тебя. Ни капельки.

– А этот? – Ирка мотнула головой в сторону главного инженера завода «Механобр». – Отчего решился?

– Оттого, что ты сама пожелала маленького, плюгавенького очкарика. Вон видишь, у него спазм. До сих пор прийти в себя не может.

Ирка посмотрела на главного инженера завода «Механобр» уже совершенно другими глазами. Тот опять приподнял шляпу и поздоровался.

– Здравствуйте, – вежливо ответила Ирка, и в этот момент у нее зазвонил телефон.

– Это я будильник включила, – пояснила она толстяку и главному инженеру завода «Механобр». – Мне сегодня Ингу в аэропорту встречать.

Толстяк понимающе кивнул, Ирка полезла за телефоном – и проснулась.

Она выключила звонок, со вкусом потянулась и помчалась в ванную. Настроение было отличное. Она точно помнила, что видела какой-то хороший сон, но вот о чем он был, никак вспомнить не могла.

В аэропорту выход из зоны таможенного контроля был осажден родителями, встречающими своих чад, прилетевших из Лондона. Ирка поздоровалась с некоторыми известными ей мамашами и пристроилась в толпе. Наконец на выходе показались первые одноклассники Инги. Встречающие заволновались, послышались счастливые вскрики, смех и всхлипы. Ингу Ирка увидела сразу. Та шла, сосредоточенно прокладывая путь сквозь толпу. Она прижимала к животу сумку с деньгами и документами, то есть делала точно так, как ее научила мама, а за собой волокла чемодан на колесиках. Инга выглядела слегка похудевшей и какой-то взрослой. Увидев Ирку, она расплылась в улыбке и с визгом кинулась матери на шею. Под натиском дочери Ирка чуть не упала.

– Инга! Осторожней, ты уже ростом с меня. Убьешь ненароком, – испугалась Ирка и поцеловала дочь в щеку. Мгновение подумала, потом поцеловала в другую, а потом и в лоб. – Чего это я по тебе так соскучилась? Не знаешь?

– И я тоже соскучилась, соскучилась. – Инга никак не хотела отцепляться от материнской шеи.

– Ну ладно. Пойдем к машине, дома целоваться будем. – Ирка не любила сюсюканья.

Она пошла вперед, а Инга пристроилась следом в материнском фарватере. Наперерез им кинулись водители, предлагающие услуги такси.

– О господи! – услышала Ирка возмущенный и капризный голос дочери. – Ну чего они лезут? Ясно же сказано, не надо нам никакой машины.

Ирка встала как вкопанная и развернулась. Инга по инерции налетела на мать.

– Ты чего? – удивилась она и покрепче прижала к себе сумку.

– Не смей! Никогда, слышишь, не смей так относиться к людям.

– Как? Чего я сказала?

– Смотри. – Ирка указала на огромный рекламный баннер под потолком зала прилета. Баннер был очень красивым и соблазнял незабываемым шопингом в магазинах «Линия». На баннере были изображены ухоженные мужчины и женщины в элегантных костюмах из той самой летней коллекции, которая продавалась на ура.

– Ну? – Инга удивленно подняла брови. – Наш баннер. Очень красиво.

– А кому-то хуже горькой редьки! – Ирка провела ладонью по горлу.

– Кому это?

– Тем, кто одевается в Милане, и тем, кто одевается на вещевом рынке.

– А при чем тут таксисты?

– У них баннера нет. Вот и вынуждены тебя уговаривать, чтобы прокормить семью да дать детям образование. Понимаешь, детка моя, они такие же люди, как и мы с тобой, только тебе повезло родится в семье, в которой есть вполне приличный бизнес, а им нет. – Ирка продолжила свой путь к автомобилю.

Инга семенила рядом.

– А кому-то повезло родиться в семье нефтяных магнатов, – заметила она, искоса поглядывая на Ирку.

– Именно. Повезло. Поэтому, когда к тебе подходит на улице молодой человек с флаером, всегда помни, что он целый день стоит на морозе, или на жаре, или на ветру за триста рублей. И делает он это не от хорошей жизни, однако банк грабить не пошел. Поэтому всегда поблагодари и возьми этот флаер. И помни, обслуживающего персонала не бывает. Есть люди, продающие свой труд. И все люди достойны уважения.

Инга хлюпнула носом.

– Чего ты? – удивилась Ирка.

– Мне так стало жалко этого молодого человека с флаером! – На глазах у Инги заблестели слезы.

– Артистка ты, Инга! – Ирка не поверила и расстроилась.

– Не, мам, правда. Ну почему ты всегда мне не веришь?

Они подошли к машине, загрузили чемодан и отправились домой.

– Я бы хотела, чтобы ты с первого июня вышла на работу, – сообщила Ирка, выруливая со стоянки.

– Ух ты! Кем?

– Продавцом, кем же еще? Конечно, младшим. Пора тебе уже семейный бизнес изучать.

– Здорово. Будем вместе с тобой на работу ездить!

– Нет, зайка! Ездить ты будешь на метро.

– Жесть!

– И не на Суворовский, а на проспект Энгельса. В Озерки.

– Жесть!

– А ты думала, что будешь со мной в кабинете сидеть, что ли?

– Ну да! И как долго я буду изучать бизнес? В смысле, каникулы-то у меня будут?

– Посмотрим. Может быть, в конце августа на пару недель смотаемся с тобой в Испанию.

– Полная жесть! Ну что за день такой сегодня. С самого утра неприятности начались.

– А с утра что было?

– Долидзе меня глистой во фраке обозвал. Нет, ты представляешь?

– Поздравляю! – Ирка заржала.

– С чем? И чего смешного? – Инга надула губы и отвернулась к окну.

– Поздравляю с тем, что Долидзе в тебя влюбился. Мальчишки так иногда проявляют свой интерес к девочкам, а смеюсь потому, что «глиста во фраке» в школе было моим вторым именем. У тети Тани спроси, она подтвердит.

– А тетю Таню как звали?

– Кобра ученая.

– Почему кобра? Она же не злая.

– Не злая, но тогда была очкастая.

– Ну и дураки эти мальчишки!

– Дураки, конечно! Все мальчишки – дураки. Некоторые так дураками всю жизнь и остаются. Девчонки, кстати, тоже. Но есть отдельные индивидуумы, которые с возрастом умнеют.

– Слушай, а ты замуж вообще когда собираешься выходить?

От такого неожиданного вопроса дочери Ирка чуть не въехала в стоящий автобус.

– Пока, во всяком случае, не собираюсь, а почему тебя это интересует?

– Ну, мне обидно. Папа все время с разными девушками, а ты все одна да одна.

– Ага! И от скуки занимаюсь воспитательным процессом?

– Это тоже, конечно, меня волнует, но я там с одной английской девчонкой познакомилась, и она мне рассказала, что развод – обычное дело. У них там до глубокой старости люди все женятся и разводятся. Один никто не живет. Одному плохо.

– Это точно! – со вздохом согласилась Ирка.

Дома Инга вихрем пронеслась по квартире.

– Папашка приходил.

– Да, был по делу. – Ирке показалось, что она слегка покраснела. – Откуда знаешь?

Инга укоризненно посмотрела на мать.

– Дедуктивный метод, – сказала она и кивком указала на часы Котельникова, которые нагло красовались на комоде в прихожей.

«Вот блин горелый! – подумала Ирка. – Уже почти две недели мимо этих часов хожу и даже не заметила. А Котельников-то хорош гусь, даже не спохватился. Небось и не помнит, у кого из своих баб часы забыл».

Изображать удивление при виде часов бывшего мужа Ирке не потребовалось, это удивление было просто написано у нее на лице.

– Надо же! А я и не заметила, – сказала она, разглядывая часы. – Он, наверное, специально подложил, чтобы был повод за ними заехать. – Это было первое, что пришло Ирке в голову. Слабовато, конечно, но ничего лучше она придумать не могла.

Инга хмыкнула.

– А цветы от кого? – продолжила она свой допрос.

– Ты прям Мюллер какой-то, а не дочь.

– Кто такой Мюллер?

– Шеф гестапо.

– Жесть! Ты мне зубы своим Мюллером не заговаривай, а говори, кто тебе цветы дарит в таком количестве.

– Один таинственный незнакомец.

– А почему желтые? И розы желтые, и хризантемы желтые, и тюльпаны желтые. Он маньяк?

– Не похоже. Просто мне очень нравятся желтые цветы.

– Опять жесть! Мам, желтый – цвет измены.

– Да? Ты точно знаешь?

– Угу.

– Странно. Человек этот со мной еще толком не познакомился, а уже мне изменять собирается? Точно маньяк.

– Маньяк. Маньяк. Завалить цветами таинственную незнакомку может только маньяк.

* * *

Профессор Зелинский, он же чрезвычайно модный психолог, маг и экстрасенс, проводил курс лекций, семинаров и тренингов в Ленэкс-по. Таня Виноградова долго думала, надо ли ей посетить этот курс, так сказать, живьем или можно опять ограничиться приобретением дисков с записями. Однако прошлые лекции профессора, добросовестно прослушанные ею на дисках, вызывали у Тани некоторое раздражение. В первую очередь из-за дурацких вопросов, задаваемых слушателями из зала. Слушатели все время спрашивали какую-то ерунду, старательно обходя самое важное. Хотя не исключено, что это важное было важным только для Тани, а для остальных могло показаться полной ерундой. В результате, просмотрев весь список предлагаемых профессором семинаров, Таня все-таки записалась на семинар по межличностным отношениям и даже оплатила его, а потом долго думала, идти или нет. Семинар начинался в восемь вечера, и Тане совершенно не хотелось после тяжелого трудового дня тащиться на другой конец города.

К походу ее подтолкнул Белов, в очередной раз совершенно неожиданно надравшийся. Когда Таня приехала с работы, приняла душ, надела уютный домашний халат и твердо решила ни на какой семинар не ходить, Белов явился разухабисто веселый, как это обычно происходило в самом начале запоя, и принялся глумиться над Таней, размахивая у нее перед носом повестками в суд на бракоразводный процесс. Одна из повесток была на завтрашнее, третье по счету заседание. На два предыдущих Белов, как и следовало ожидать, не явился. Завтрашнее заседание, независимо от того, пожалует на него Белов или нет, должно было стать, по словам адвоката, последним. Похоже, Белов в особенностях российского законодательства разобраться не посчитал нужным и теперь вовсю радовался, что якобы сорвал все Танины планы.

– Ну что, Виноградова, развелась? Хрен тебе! Ничего у тебя не выйдет. Никуда ты от меня не денешься. Накася выкуси. – Белов покрутил кукишем у Тани перед носом. – Я твоя судьба! Крест и карма. Чего там еще бывает? Рок? Вот точно. Я твой рок! Причем злой. Злющий такой рок. У-у-у! Бр-р-р-р. – Он изобразил руками козу и двинулся на Таню. – Виноградова! Я тебя съем.

Однако съесть Таню он не успел, так как икнул, потом пукнул и как-то весьма стремительно помчался в туалет.

Таня долго раздумывать не стала, а отправилась собирать вещи. Оставаться с Беловым в одной квартире становилось невыносимо. Пока он справлялся с проблемами своего желудка, Таня покидала кое-какое барахлишко в спортивную сумку и выскочила из квартиры. Иркин телефон был занят, но ехать ночевать кроме как к Федотовой все равно было некуда. Родителей с Гришей Таня, слава богу, уже переправила на дачу. К ним она поедет в субботу с утра. В квартире на Таврической строители принялись за дело и, получив от Тани аванс, в первую очередь учинили полный разгром, так что, как ни крути, оставалась только Федотова. Ну или гостиница. Правда, на носу были белые ночи, и гостиницы были переполнены. Да и гостиницу бы Ирка Тане не простила. Хорошо, что завтра уже пятница. У Ирки можно перекантоваться пару ночей, заодно и отметить развод, а в субботу с утра двинуть на дачу к родителям и Грише.

Рассудив, что Ирка может задержаться на работе и до девяти, Таня решила сначала все-таки отправиться в Ленэкспо на лекцию, а потом следовать к подруге. Благо с Васильевского острова, где располагался комплекс Ленэкспо, до Иркиной Петроградки всяко было ближе, чем до их с Беловым квартиры в Приморском районе.

Желающих послушать модного психолога оказалось гораздо больше, чем Таня могла предположить. И в отличие от различных спектаклей, музыкальных вечеров и выставок, которые посещают преимущественно одинокие женщины, здесь в зале собрались представители обоих полов. Видимо, интерес народа к межличностным отношениям был велик. Что это за отношения, Таня могла только предполагать. Ее, конечно, больше всего интересовали отношения семейные. Вернее, отношения между мужчиной и женщиной.

Таня нашла себе местечко и стала внимательно слушать обаятельного профессора Зелинского, голос которого был практически таким же обворожительным, как и у Таниного вот уже скоро бывшего супруга Белова. Профессиональный такой голос, обольстительный.

Профессор рассказывал совсем уж удивительные вещи. Мол, все люди встречаются не просто так, а с какой-то важной целью. И выносят они из своих встреч весьма полезные уроки. С этим Таня в принципе была согласна, но далее следовало уж совсем непонятное. Мол, мужа или жену менять – только время терять. И народная мудрость, говорящая, что первая жена от Бога, вторая от людей, а третья сами знаете от кого, абсолютно права. Получалось, что как ни крутись, как ни вертись, а от своей судьбы, то есть кармы, никуда не денешься. Таня вспомнила только что виденный ею «злой рок» во всей красе, и ее передернуло. Тут профессор закончил распинаться и предложил желающим задать вопросы. Желающих не было. Народ, как всегда, по первости стеснялся. Таня смело подняла руку. В конце концов, она не кто-нибудь, а «дирпопер» со стажем. Уж ей-то бояться не пристало.

– Слушаю вас, – сказал профессор, доброжелательно глядя на Таню, и сделал приглашающий жест рукой. Ассистентка профессора принесла Тане микрофон. – Представьтесь, пожалуйста. Кто вы, откуда и кем работаете.

– Татьяна, местная питерская, работаю директором по персоналу на заводе.

– Очень приятно, Татьяна. Пожалуйста, ваш вопрос.

– Правильно ли я поняла, что если я решила развестись с мужем из-за того, что… – Таня задумалась, подбирая слова.

– Ну, смелее, – подбодрил ее профессор.

– Он болен алкоголизмом. Болезни своей не признает. Лечиться не желает. И я, честно говоря, устала от своего бессилия и от всей этой ситуации в целом.

– В чем ваш вопрос?

– Если я поняла вас правильно, то, разведясь с ним, я опять попаду в такую же ситуацию, только еще более сложную, так как это будет уже не от Бога, а от людей? – Таня вспомнила газпромовского принца-начальника и доктора, который давеча выводил Белова из запоя. Оба они имели к Тане явный интерес и абсолютно вписывались в теорию, только что озвученную профессором.

– Совершенно правильно. У кого еще есть вопросы? – Профессор всем своим видом дал понять, что Таня ему больше неинтересна, а ассистентка попыталась забрать у нее микрофон.

– Я еще не закончила, – железным тоном сказала Таня. «Дирпопер», если надо, может и железку включить.

– Продолжайте, пожалуйста. – Профессор недоуменно пожал плечами.

– Почему со мной это происходит? А главное – зачем?

– Что – это?

В зале зашумели. Таня ни капельки не сомневалась, что подобная проблема близка многим присутствующим.

– Все вот это! – Голос Тани оставался железным. – Почему мне дан супруг, больной алкоголизмом? Зачем следующий мой супруг, исходя из ваших слов, тоже должен быть болен алкоголизмом? Почему именно алкоголизм? Какое отношение имеет ко мне эта болезнь?

В зале раздались редкие аплодисменты.

– Ну вы же понимаете, что ничего просто так не бывает. – Профессор закатил глаза к потолку. – Вероятней всего, это ваше кармическое наказание. Может быть, в прежней жизни вы были точно таким же алкоголиком? Изводили своих близких?

– Какая чушь! – громко и отчетливо, так что и безо всякого микрофона было слышно всему залу, сказал весьма симпатичный упитанный лысый мужчина лет пятидесяти. Он встал, подошел к Татьяне и как-то очень вежливо, но при этом решительно взял у нее микрофон. – То есть вы хотите сказать, что эту милую женщину судьба наказывает за то, что в прежней жизни она якобы была алкашом? Не иначе как биндюжником, который регулярно избивал жену и детишек? – Он окинул Таню оценивающим взглядом, как бы примеривая к ней только что придуманный образ. – Что ж, вполне может быть! Только вот в чем беда, она ведь об этом, извиняюсь, ни хрена не помнит! Тогда в чем, как вы говорите, кармическое наказание? И откуда вдруг взялось наказание? Ведь мир нас никогда не наказывает. Он преподносит уроки. Девушка же даже вопрос поставила правильно. «Почему?» и «зачем?», а не «за что?»! А если это урок, то в чем же он заключается? В том, что пить плохо? Так, мне кажется, она и сама об этом знает. Вроде бы непьющая. По крайней мере, на вид. – Толстяк еще раз посмотрел на Таню и лукаво подмигнул ей.

Таня радостно закивала.

– Так, может быть, она и не пьет, потому что все время с пьянством борется? Иначе спилась бы уже давно! – предположил профессор, а потом раздраженно заметил: – Хотя я так понимаю, что у вас есть собственное мнение по данному вопросу, тогда предложите альтернативу, а не критикуйте.

– Разумеется! – Толстяк достал носовой платок и вытер лысину. – Скажите, Танечка, сколько вам было лет, когда вы познакомились со своим супругом?

– Двадцать. – Таня почему-то испытывала к толстяку огромное доверие. Она даже почувствовала себя рядом с ним неразумной школьницей.

– Замечательно! А что вам больше всего в нем тогда понравилось? Из-за чего вам, двадцатилетней девчонке, захотелось пойти за ним на край света?

– Голос! – не задумываясь, ответила Таня. – У него был просто волшебный, обворожительный голос. Вот как у профессора. – Таня кивнула в сторону Зелинского, и строгий взгляд того несколько потеплел.

– Он его потерял? Этот голос?

– Нет. Все при нем.

– А сейчас вам этот голос нравится так же?

– Нет, сейчас этот голос меня раздражает. – Таня опять вспомнила пьяного Белова, и, видимо, эти воспоминания отразились у нее на лице, так как по залу пронесся вздох.

– Сколько лет у вас на это ушло? Ну на то, чтобы восторг превратился в раздражение.

– Почти пятнадцать. – Таня почувствовала себя виноватой.

– Слышите. – Толстяк обратился к залу. – На то, чтобы понять, что в спутнике жизни и мужчине мечты голос – не самое главное, у нашей Танечки ушло пятнадцать лет!

Раздались аплодисменты.

– А теперь, Танечка, вы можете одним словом сказать, что вам лично необходимо в мужчине в первую очередь?

Таня задумалась:

– Одним словом?

– Да.

– Одним, наверное, не смогу, – растерялась Таня. Действительно, как тут одним словом скажешь, ведь в мужчине много всяких разных свойств.

– Хорошо. Я помогу вам. – Толстяк хитро улыбнулся и заглянул Тане в глаза. – С голосом мы уже за пятнадцать лет разобрались, а теперь скажите, как вы думаете, достаточно вам теперь, если у мужчины будет благородная седина?

– Нет, – хихикнула Таня. Он издевается, что ли?

– А серебристые очки и элегантный костюм?

– Да нет же!

– А мягкие теплые руки?

– Нет. Нет и нет! Это, конечно, все хорошо, но не главное.

– Так что же главное? Вспомните, Танечка. Вспомните все несостоявшиеся совместные отпуска. Вспомните, как он ребенка из садика забрать забыл, да не один раз! Как документы потерял прямо перед покупкой квартиры. Вспомните, как соседи вам за лекарствами в аптеку бегали, когда вы с температурой лежали. Вспомните, как он из командировки вас не встретил, как спал в подъезде. Вспомните, как он в конце концов описался и сблевал на вашу блузку. Все вспомните! У вас есть что вспомнить.

– Надежность! – выпалила Таня. – Вот что самое главное!

В зале опять зааплодировали.

– А если этот надежный будет местами на огородное пугало похож, ведь многие мужчины в отсутствие рядом с ними заботливой женщины становятся похожи на бомжеватых бродяг? – с улыбкой поинтересовался толстяк.

Зал опять оживился, видимо, это встрепенулись бомжеватые бродяги.

– Это вы правы. О мужчине надо заботиться, иначе он чахнет, каким бы молодцеватым фраером ни прикидывался, – согласилась Таня.

– То есть вы теперь понимаете, что пугалу надо в первую очередь заглянуть в душу на предмет выяснения его надежности?

– А можно он все-таки не совсем на пугало будет похож? – жалостно попросила Таня.

– Это вы меня об этом просите? – Толстяк сделал круглые удивленные глаза. Все равно как пальцем у виска покрутил.

– Извините. – Тане стало неудобно. Действительно, чего это она? Нашла Деда Мороза. А ведь ей и вправду в один миг показалось, что он прямо сейчас из волшебного мешка достанет нужного ей мужчину мечты.

– Да не за что! – Толстяк пожал плечами. – У вас впереди еще куча времени. Пятнадцать лет за красивый голос, лет пять за благородную седину, ну или за то, что классно целуется.

– Нет, но не обязательно же хороший человек должен быть похож на пугало? – Таня представила рядом с собой Страшилу из детской сказки.

– Совершенно не обязательно, – хмыкнул толстяк и обратился к залу: – Вот видите! Судьба в лице супруга преподнесла Танечке урок. Так что, профессор, тут вы правы. Пока не понял, чему тебя партнер учит, менять его не имеет смысла! – Толстяк направился к выходу из зала.

– Стойте! – кинулась наперерез ему приятная во всех отношениях блондинка с карманной собачкой под мышкой. Таня и сама блондинка, но эта была всем блондинкам блондинка. Пышногрудая, крутобедрая, с длинными прямыми волосами, в обтягивающем коротком ярко-красном платье и в туфлях на гигантской платформе, из-за чего казалось, что ноги у этой блондинки просто невероятной длины. Она перекрыла толстяку возможные пути к бегству и властно потребовала у ассистентки профессора: – А ну, дайте микрофон.

Ассистентка, даже не взглянув в сторону своего начальника, послушно отдала микрофон блондинке и встала неподалеку, всем своим видом показывая, что вся превратилась в слух и готова выслушать очередное откровение. По залу прошел легкий ропот.

– Ну хорошо! У нее муж алкаш. – Блондинка махнула микрофоном в сторону Тани. – Тут вроде все понятно. Она по молодости и по глупости в это дело вляпалась, а сейчас вот только дозрела свою ошибку исправить. Молодец! – Блондинка одобрительно поглядела на Таню.

– Ну где-то так, – согласился толстяк.

– Но вы на нее-то гляньте! А?! Она молодая, красивая, образованная. Деньги зарабатывает. Вон директором работает.

– По персоналу, – решила на всякий случай уточнить Таня.

– Не важно. – Блондинка махнула микрофоном. – Развелась, дверью хлопнула – и пишите письма!

– Ну?! – хором поинтересовались у блондинки Таня и толстяк.

– А что делать тем, кто только молодой и красивый, без специальности, карьеры и трудового стажа? Тем, кто просто жена-домохозяйка?

– Это вы про себя? – уточнил толстяк.

– Ясное дело! Мне вот разводиться никак нельзя. Где и на что я буду жить?

– У вас тоже муж пьющий? – В голосе толстяка послышалось сочувствие.

– Нет, что вы! Спаси господи! – Блондинка перекрестилась. – Не люблю я его. Вот в чем дело. Раздражает он меня. У ней вон хоть голос у мужа был необыкновенный. А мне в моем ничегошеньки не нравится. Ни голос, ни морда его, ни лысина!

– Так уж и ничего? – ухмыльнулся толстяк.

– Не, ничего! Не жизнь, а мука. Сплошная мука. – Блондинка горестно вздохнула и подняла выразительные глаза к потолку, удерживая навернувшиеся слезы.

– Врете. – Толстяк довольно жестко пресек ее попытку зареветь.

– Ничего подобного! – возмутилась блондинка и сразу же раздумала плакать.

– Деньги-то его вам очень даже нравятся. – Толстяк продолжил свою мысль.

Блондинка захихикала:

– Ну и в чем урок-то мой? Я ж измучилась уже вся. Мне чего ждать, когда его деньги меня раздражать начнут? Как ее – голос? – Блондинка явно умела рассуждать логически.

– Ну, этого вы, матушка, не дождетесь! Будете дальше мучиться, пока из молодой и красивой не превратитесь в старую и страшную, – безжалостно заявил толстяк.

Блондинка оттопырила нижнюю губу и вдруг совершенно неожиданно всхлипнула.

– Не плачьте. – Толстяк потрепал карманную собачку блондинки за ушком. – Раз вы задумались над этим вопросом, значит, еще не все потеряно.

– Так что же мне делать?

– Ну не знаю. Может быть, попробовать использовать создавшееся положение. Я имею в виду деньги. Пойти куда-нибудь поучиться, попробовать найти работу. Начать делать карьеру. Через некоторое время сами не заметите, как станете такой же, как Таня. Красивой и образованной. Как вы сказали вначале? Хлопнула дверью – и пишите письма!

Блондинка заулыбалась.

– А вдруг у меня не получится?

– Тогда старая, страшная, да еще и дура! – Толстяк решительно обошел блондинку и направился к выходу.

Таня побежала за ним следом, но, когда она оказалась в фойе, толстяка уже и след простыл. Жалко, чувствовалось, что мужчина он положительный и определенно понимает предмет семинара не хуже самого профессора Зелинского.

После беседы с толстяком все в Таниной жизни стало ясно и понятно. Прямо прозрачно как-то. На сердце было удивительно легко и спокойно. А вот ехать к Ирке совершенно расхотелось. Необходимо было побыть одной. Таня приняла решение и уже через пять минут выезжала со стоянки в сторону гостиницы «Прибалтийская». Гостиница находилась недалеко от Ленэкспо и отличалась большими размерами. А вдруг повезет и окажется свободный номер?

Свободный номер действительно оказался. Правда, не обычный стандарт, а дорогой люкс, но одну ночь переночевать в люксе Таня могла себе позволить. Небось образованная и директором работает. Таня вспомнила блондинку и захихикала. Надо же! Она думала, что подобный персонаж – это выдумка глянцевых журналов. Однако оказывается, эти индивидуумы встречаются в природе живьем.

Таня взяла ключ от номера, отнесла туда сумку, повесила на плечики костюм, разложила в ванной косметику и подошла к окну. Окно выходило прямо на залив. Из окна был виден пассажирский порт с красивыми круизными лайнерами, корабли, находящиеся на рейде, и Танин дом, возвышающийся на другом берегу. Если взять бинокль, то можно рассмотреть любимую Танину террасу. Где-то там, в глубине квартиры валялся пьяный Белов. Таня прижалась лбом к оконному стеклу и последовательно вспомнила то, о чем говорил толстяк. Ей стало себя жаль и захотелось плакать. Интересно, откуда толстяк все так подробно знает? Или все алкаши забывают детей из садика забрать? А он наверняка какой-то психолог известный. Пришел инкогнито. Наверное, профессор Зелинский сейчас рвет и мечет, думает, что ему семинар испортили. Или, наоборот, радуется такому замечательному уроку? Главное, бесплатному. Таня попробовала вспомнить что-то хорошее из своей совместной жизни с мужем, но память услужливо подкидывала все новые и новые негативные моменты. То есть все, что Таня долгие годы не хотела замечать, то, что прятала в дальних уголках памяти, сейчас широким потоком хлынуло на нее. И вместе с этими воспоминаниями пришла уверенность в правильности того, что она делает, и чувство освобождения. Таня тряхнула головой и отправилась в гостиничный ресторан. Там она с большим аппетитом поела, выпила два бокала вина и отправилась спать. Надела прихваченную из дома любимую ночнушку с зайчатами и заснула именно как беззаботный зайчик. Без сновидений.

На работу утром она опоздала. Выбраться с Васильевского острова оказалось не так-то просто. Подъезды к мостам были запружены автомобилями трудящихся, спешащих на работу в другие районы города. Как назло, уже на территории завода, по дороге от своего парковочного места она наткнулась на Муравлева.

– Опаздываем, Виноградова! Ай-ай-ай! Ты какой пример персоналу подаешь? – Муравлев, как всегда, был готов испить Таниной кровушки.

– Начальство не опаздывает, оно задерживается, Вадим Михайлович! Вот вы, например, откуда следуете? Уж не от своего ли автомобиля? – Таня решила не поддаваться. Неизвестно еще, кто у кого сейчас крови попьет.

– Ты наемное начальство с владельцами-то не путай. – Муравлев погрозил Тане пальцем. – А следую я вовсе не от машины, а от нашей великолепной липы. Элеонора жалуется уже, что птицы ей всю машину изгадили.

– Так это ж к деньгам! Вы ей скажите, что я с радостью с ней опять поменяюсь местами. Мне сейчас деньги очень нужны. – Таня не удержалась и хихикнула.

– Эк как у тебя все просто. Туда поменяюсь, сюда поменяюсь! Похоже, придется липу сносить. – Муравлев тяжело вздохнул, и было непонятно, что его печалит больше: судьба липы или собственная зависимость от взбалмошной Элеоноры.

– Ну вы, владелец! Это ж вам экологи по башке настучат. У них тут все деревья на пром-площадках сосчитаны. И разрешение на снос только по тополям дают. Правда, обязуют на месте снесенного посадить новое полезное дерево. Правило такое. Закон суров, но он закон! – произнесла Таня с чувством.

– Точно знаешь? – На лице Муравлева было написано большое сомнение.

– Не точно, но Элеонора этого точно знать никак не может. Ну разве только если ей кто-то сдуру скажет. – Таня на всякий случай решила намекнуть Муравлеву на то, что проболтаться Элеоноре может только он. Такое не раз бывало. Ляпнет чего-нибудь, а потом Виноградовой расхлебывать.

– Фу-ты! А это выход! Сошлемся на закон. – Муравлев облегченно вздохнул и подозрительно посмотрел на Таню: – Между прочим, никто ничего такого Элеоноре говорить не будет, даже сдуру! Потому что жалко деревце и птичек тоже жалко. А ты, Виноградова, молодец. Я в тебе не ошибся. – Муравлев огромной лапищей панибратски похлопал Таню по спине и радостно, перескакивая по лестнице через две ступеньки, умчался в свой кабинет.

Таня пошла к себе. Начался обычный рабочий день. Пятница. Кому-то она, может быть, и развратница, кому-то маленькая суббота, а кому-то, как, например, Виноградовой, полный дурдом! Именно в пятницу обычно случались какие-то непредвиденные поломки, авралы, скандалы и недоразумения.

Ближе к вечеру приехал адвокат и положил перед Таней решение суда о разводе. С этим решением следовало отправиться в районный ЗАГС, получить там свидетельство о разводе, и с ним уже идти в паспортный стол для проставления штампика в паспорте. Но это формальности. Фактически Виноградова Татьяна Александровна с сегодняшнего дня значилась женщиной совершенно свободной. Таня попрыгала на одной ноге и расцеловала адвоката в обе щеки, чем немало его смутила. Расплатившись с адвокатом, она позвонила Лидии Андреевне, поблагодарила за столь толкового юриста и пригласила ее в конце рабочего дня посетить Танин кабинет на предмет отметить радостное событие. Лидия Андреевна Таниному приглашению обрадовалась и сказала, что непременно будет.

Отпраздновать Таня решила дорогущим коньяком, который ей по поводу какого-то праздника подарил второй владелец их завода, партнер Муравлева. Коньяк Таня, естественно, домой не понесла. В доме спиртного не держали, чтобы не вводить Белова в искушение. Поэтому у Тани в кабинете был целый ассортимент крепких спиртных напитков, в разное время подаренных ей разными людьми. Представительские рюмки и на всякий случай ножик Таня выкрала из секретарского буфета. Вот только закуски никакой не было. Но так они ж собирались пить коньяк, а не водку.

Закуску в виде лимона и двух шоколадных конфет «Красная Шапочка» принесла Лидия Андреевна.

– Закуска градус крадет, – пояснила она, нарезая лимон. – А ты не боишься коньяк-то пить? Ты ж за рулем?

– А, – Таня махнула рукой, – я машину тут оставлю и вызову такси. Завтра же суббота!

– А я Славочку, водителя нашего, попросила за мной попозже заехать. Можем и тебя подвезти. Ну, Танечка, поздравляю! – Лидия Андреевна наполнила рюмки.

Дамы чокнулись, выпили и закусили лимоном. По телу разлилось приятное тепло. Коньяк был хорошим, в невероятно красивой большой бутылке.

– Вот и славно. – Лидия Андреевна развернула конфету. – Найдем тебе хорошего парня. Из правительства. Помяни мое слово, еще в Москве будешь жить.

– Я вам, Лидия Андреевна, доверяю полностью, вы мне никогда ничего плохого не советовали, но в Москву как-то не хочется. Мне б лучше местного, но обязательно надежного. – Таня вспомнила вчерашнего толстяка и улыбнулась.

– Сказала тоже! Так все надежные теперь в Москве. У нас тут только забулдыги и остались.

– А Иван Ильич ваш?

– Иван Ильич чего доброго тоже в Москву мотанет, да и я вместе с ним. Ждем назначения. Вот-вот. Только тсс! – Лидия Андреевна приложила палец к губам.

– За Ивана Ильича! – предложила Таня, наполнив рюмки.

– За него, – согласилась Лидия Андреевна.

Выпили, закусили. Закуска стремительно таяла, зато коньяк почти не убавлялся.

– А как же я без вас-то буду? – До Тани дошел смысл сказанного Лидией Андреевной. – Мне без вас никак нельзя! – Таня представила свою жизнь без ценных советов Лидии Андреевны, и ей стало не по себе.

– Тю! Потерпи немного. Я ж говорю, в Москву тебя замуж выдам. А пока чего тебе опасаться? Муравлев у тебя вот где. – Лидия Андреевна потрясла перед Таниным носом кулаком. – Разве что Элеонора, змея поганая. Тварь неуправляемая. Я перед отъездом ей все скажу, что думаю. Обязательно. Вот сука!

– Выпьем против сук?

– Обязательно.

И они выпили, а потом еще и еще. Закуска кончилась, и они занюхивали выпитое лимонной коркой, а иногда и фантиком от «Красной Шапочки». Наконец, когда в бутылке уже практически ничего не осталось, Лидия Андреевна предложила выпить за мужчин.

– Все-таки, Таня, что ни говори, – сказала она, разливая остатки коньяка, – а мужики – дело хорошее. Они освещают нашу жизнь!

Дамы чокнулись.

– За мужчин! – согласилась с Лидией Андреевной Таня.

На этой ее фразе дверь открылась, и в кабинет ворвался взъерошенный Муравлев. Однако дамы его появление полностью проигнорировали и залпом допили коньяк.

– Ага! – завопил Муравлев. – Пьянство на рабочем месте. Все руководство департамента управления персоналом в полном составе. Какая прелесть! – Муравлев всплеснул ручищами.

– Мы по окончании рабочего дня, между прочим, – произнесла Лидия Андреевна голосом полным достоинства.

– У нас уважительная причина. Я теперь разведенка. Вот празднуем. – Таня плавно обвела рукой тарелку из-под лимона, конфетные фантики и пустую бутылку.

– Литруху коньяка на двоих уговорили! – Глаза у Муравлева поползли на лоб.

– Да? – удивилась Лидия Андреевна. – А мы и не заметили. Так, за разговорами. – Лидия Андреевна замысловато помахала ручкой.

– Вас там, Лидия Андреевна, между прочим, у проходной супруг ожидает. Нервничает.

Негоже такому известному уважаемому человеку так нервничать. Вдруг папарацци какие-нибудь. Не ровен час в газетах пропишут, что жена у него пьянчужка. И все! Пиши пропало! Накроется карьера-то медным тазом. – Муравлев явно злорадствовал.

– Ой! Я ж Славочке велела, как подъедет, звонить, а телефон-то у меня в кабинете. – Лидия Андреевна шкодливо хихикнула. – Интересно, чего это он с самим приехал?

– Вот уж не знаю! – Муравлев упер руки в бока. – Сам-то ваш мне прямо под колеса прыгнул, чуть не убился! Пришлось возвращаться, выяснять, в чем тут дело.

– Побегу, пока он будку охраны не разгромил. – Лидия Андреевна встала и нетвердой походкой направилась к дверям. – Все-таки, Танечка, полезно иногда мужикам пыль с ушей стряхивать. Ха! А то забыл меня у колонны, понимаешь… – раздалось уже из коридора.

– Так, Виноградова, и что мне с тобой делать? – Тон Муравлева не предвещал ничего хорошего.

– Как – что? Понять и простить! – Таня сделала невинные глаза.

– Ты идти-то сама можешь?

– Еще как! – Таня встала и изобразила матросский танец, в той его части, где матрос осуществляет подъем по канату. Видимо, она попыталась все-таки ухватиться за воображаемый канат, поэтому ее слегка стало заваливать на бок.

Однако равновесие удержать удалось. Правда, с трудом.

– Чего-то штормит сегодня, – пояснила она Муравлеву.

Он подхватил Таню под локоть, хотя на лице его было написано большое желание взять ее за шиворот, сунул ей в руки ее сумку и вывел из кабинета. Лестницу они преодолели вполне пристойно, а вот на выходе из здания Таня упорно хотела идти в сторону своей машины.

– Виноградова, ты рехнулась? Тебе ж за руль никак нельзя. – Муравлев даже слегка потряс Таню. Наверное, для убедительности.

– Конечно нельзя! Я и не собиралась. – Таня никак не могла понять, почему Муравлев так тупит. – У меня там багаж в багажнике. Я ведь из дома ушла. Ура! «Свобода нас встретит радостно у входа, и братья меч нам отдадут!» – с чувством продекламировала она и выжидательно посмотрела на Муравлева, представив, что он вот сейчас вдруг возьмет да и выдаст ей какой-то там важный меч.

Меч Муравлев Тане не выдал, а вот огромный кулак показал. Практически потер Тане нос своим кулачищем. От этого ей стало очень весело, и она захихикала.

– Так. Давай ключи от машины, – строго сказал Муравлев.

– Извольте. – Таня стала рыться в сумке. – Где-то они тут были. Ага, вот! Нашлись ключики мои. – Она выудила из сумки ключи и отдала их Муравлеву. – Я пока могу под деревом постоять.

– Этого я допустить не могу.

– Чего? – удивилась Таня.

– Того, чтобы такого ценного кадра птицы загадили? – Муравлев опять подхватил Таню под локоть и довольно грубо поволок к своей машине. Он запихнул ее на заднее сиденье, свирепо глянул на нее и сказал: – Сидеть тихо, ничего не трогать! Как твой багаж выглядит?

– Сумочка такая, спортивная, м-а-а-алюсенькая. – Таня изобразила пальцами нечто вроде спичечного коробка.

Когда Муравлев вернулся с Таниной большой спортивной сумкой, Таня вовсю развлекалась с телефоном, сосредоточенно пытаясь набрать Иркин номер.

– Нет! Какая все-таки гадость эти телефоны с сенсорным экраном. Я все время промахиваюсь мимо нужного номера! Наверное, у меня толстые пальцы. Да! Какой кошмар! Кому я теперь нужна с такими толстыми пальцами? Мало того что разведенка, да еще и пальцы толстые. Жуть!

– Заткнись, – велел Муравлев и выехал с территории завода.

– Товарищ начальник, куда вы меня везете? Мне домой никак нельзя! У меня там пьяный Белов валяется, – на всякий случай сообщила Таня.

– Вот и хорошо. Будете оба пьяные валяться. Ты зачем разводилась-то? Вы же два сапога пара!

– Не. Я лет десять уже так не напивалась. Ну, с того самого дня, как Левинсоны, значит, в Америку уехали. Что вы! Мне пить никак нельзя. Если б я пила, Белов бы мой ваще не просыхал. Везите меня к Ирке на Петроградку. Я требую продолжения банкета! О! А чего это они так медленно тащатся? Понавтыкали повсюду светофоров и удивляются, откуда в нашем городе пробки. Ежу же понятно, что от светофоров.

Всю дорогу Таня трепалась без остановки. При этом она несвойственным ей образом жестикулировала и все время норовила поправить Муравлеву волосы на голове.

– Нет, чего им надо? Чего торчат-то? Может, покороче постричь? Точно! Начальник, вы должны подстричься покороче. Ну что это такое? Почему эта ваша Зинаида за вами совершенно не следит? Нет, ну какая все-таки стерва! На голове у мужика бардак, воротники – убиться ап стену. А уж галстуки ваши, я вам скажу, – это что-то! Это что-то. – Таня захихикала и обратила внимание на то, что автомобиль Муравлева въехал в подземный паркинг. – Куда это вы меня привезли?

– Пошли. – Муравлев достал из багажника Танину сумку и выволок Таню из машины.

– Нежнее, Вадим Михайлович, еще нежнее, – потребовала она.

– Иди давай, пьянь гидролизная.

На лифте они поднялись на самый последний этаж. В красивом холле была расположена дверь в единственную квартиру. Муравлев открыл замок и втолкнул Таню внутрь. В огромной прихожей все сверкало. В полу, покрытом полированным камнем, отражались потолочные светильники.

– Ух ты! Лепота. – Таня аж зажмурилась. – Это музей современного искусства?

– Это моя квартира.

– Ой! Сейчас ваша Зинаида будет меня убивать. Не надо! Я боюсь. – Таня попыталась выйти обратно в холл.

– Стоять, – приказал Муравлев.

Таня послушно замерла. В тишине послышалось странное цоканье.

– Идет, – шепотом сказала Таня. – Почему она цокает? Змея должна шелестеть. Вот так – ш-ш-ш-ш. – Таня показала, как змея ползет по полированному камню.

Но вместо змеи из-за угла показалась страшная собачья рожа. Собака явно была боксером, но невероятно свирепой наружности. Уши и хвост ее не были купированы, пасть имела неправильный прикус, из-за чего из-под брылей с одной стороны торчал нижний клык и кусок языка.

– О! Собака марки боксер, – заявила Таня, плюхаясь на колени. – Дай, Джим, на счастье лапу мне!

– Это не Джим. Это Зинаида.

– В честь жены назвали. Понимаю, понимаю! Она, наверное, такая же красавица. Зиночка, кисонька, иди ко мне. Пожалей тетю и лапу дай.

Собака не спеша подошла к Тане. Села и протянула лапу. Таня лапу потрясла, а собака лизнула Таню в нос.

– Вообще-то она пьяных не любит, – удивленно заметил Муравлев.

– А я никакая и не пьяная, просто слегка надралась. – На этом замечании Таня стала заваливаться на бок, после чего уже контролировала ситуацию с большим трудом. Она понимала, что Муравлев ее куда-то несет, причем довольно грубо, перекинув через плечо.

«Хорошо хоть не волочет по полу за ногу», – думала она, представляя такую картину. При этом Таня хихикала и икала.

Потом Муравлев сгрузил ее на что-то мягкое, и Таня вырубилась.

Проснулась она среди ночи оттого, что нестерпимо хотелось в туалет. Она обнаружила себя полностью одетой и лежащей на кровати под одеялом. Слава богу, туфель на ней не было. Она точно помнила, что сняла их в прихожей, а то с Муравлева сталось бы засунуть ее в кровать прямо в туфлях. С замиранием сердца Таня осторожно заглянула под одеяло и успокоилась. Муравлева в кровати не было, из чего она сделала вывод, что спальня в его квартире не одна. Из комнаты вели две двери. Таня кинулась к ближайшей и, к своему облегчению, обнаружила за ней ванную комнату. Она нащупала выключатель, свет вспыхнул, и Таня чуть не описалась от страха. Прямо напротив двери находилось зеркало, в котором отражалось страшенное чучело с размазанной по лицу косметикой. Таня кинулась обратно в комнату и обнаружила около кровати свою сумку. Радости не было предела. Она скинула одежду, привела в порядок лицо, приняла душ, почистила зубы и надела свою любимую ночнушку. После этого она с чистой совестью плюхнулась обратно в кровать и спала как убитая до самого утра.

Утром ее разбудил звонок мобильника. Звонил абонент под названием «Кровопивец».

– Виноградова, тебе кофе в постель подавать или снизойдешь? – поинтересовался Муравлев из телефона.

– Буду готова через пятнадцать минут, – отрапортовала Таня и кинулась в ванную.

Она умылась и в очередной раз порадовалась своей прическе. Все-таки химическая завивка – величайшее изобретение человечества. На голове у Тани теперь всегда царил легкий художественный беспорядок. Встряхнула головой, подколола шпильками – и опять богиня. С большим удовольствием Таня влезла в захваченные из дома джинсы и мягкий хлопчатобумажный пуловер. Она очень любила в выходные дни отдыхать от представительской одежды. Всех этих немнущихся костюмов, платьев и туфель на высоких каблуках. Выйдя из комнаты, она замерла. Выход находился на галерее, огражденной от остального пространства стеклянной перегородкой. Казалось, что сделаешь еще шаг – и полетишь вниз, прямо в огромную гостиную, где, развалившись на диване, сидел Муравлев. Рядом с ним валялась собака Зинаида. Босс был, как и Таня, в джинсах и какой-то футболке. Таня отметила, что эти шмотки ему больше к лицу, чем официальные. Она спустилась по лестнице и повела носом. Одуряюще пахло свежемолотым кофе. У Тани забурчало в животе, и нестерпимо захотелось есть.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась она с начальником.

– И тебе, Виноградова, того же, – лениво ответил Муравлев. – Вон, кофе наливай себе в кофемашине.

– А кроме кофе чего-нибудь есть?

– Ну ты даешь! Обычно алкаши с перепоя на еду смотреть не могут.

– Так я вчера за весь день выпила три чашки кофе, съела одну конфету «Красная Шапочка» и пол-лимона!

– Сэкономила на закуси?

– Некогда было. В вашей потогонной системе за закуской бегать некогда, и обедать тоже некогда. Я вот думаю купить себе роликовые коньки, может, тогда буду успевать пообедать?

– Хорошая мысль. На роликовых коньках я тебя в два раза быстрее гонять буду. Гляди, там в холодильнике еда разная. Бери, что на тебя смотрит.

Таня раскрыла дверцу огромного никелированного холодильника. Из холодильника на Таню глянула пустота. Только на дверце болталось с десяток яиц и пакет молока длительного хранения. Правда, в овощном отделении обнаружились помидоры в неограниченном количестве.

– Ага! А хотите, я вам омлет сделаю? Как в детстве? Мне мама омлет всегда по выходным делала.

– Давай, – разрешил Муравлев.

– А лук есть?

– Внизу в правом шкафчике. Там ящик овощной выдвижной. Может, и завалялось чего.

– Ножи?

– Слева от плиты.

– Передник?

– Вот чего-чего, а этого добра нет. – Муравлев развел руками.

– Полотенце кухонное?

– Вон полотенце бумажное на вертушке.

– М-да! Масло оливковое? Бальзамический уксус?

– Может, и повара-китайца затребуешь? Ищи там сама, что найдешь, используй.

Таня стала хлопать дверками шкафчиков, выдвигать ящики, и ее поиски увенчались успехом. Даже фартук нашла. Им она и помахала Муравлеву, прежде чем повязать на себя. На приготовление завтрака у нее ушло двадцать минут. Все это время Зинаида не отходила от нее, преданно заглядывая в глаза. Омлет получился на славу. Его даже удалось посыпать найденным в холодильнике засохшим сыром, который Таня натерла на терке. К омлету она приготовила любимый Беловым салат из помидоров с луком. Муравлев с большим аппетитом уплетал приготовленное Таней и всячески нахваливал ее стряпню. Так хвалил, что захотелось приготовить ему чего-нибудь еще.

Обычно Танины кулинарные таланты оценивались гостями, да Ирка ее все время хвалила. Ни Белов, ни Гришка никогда особых восторгов по поводу кулинарных изысков не проявляли. Считали это само собой разумеющимся. И вот впервые кто-то нахваливал ее совершенно примитивный рядовой завтрак. Ха! Что бы он сказал, этот Муравлев, если б поел ее семги по скандинавскому рецепту с соусом из чеснока и водки! Гордая собой Таня дала Зинаиде вылизать сковородку, убрала посуду в найденную на никелированной кухне Муравлева посудомойку и с чувством глубокого удовлетворения налила себе кофе из кофемашины.

– А чем же вы Зинаиду кормите? – поинтересовалась она у сытого и довольного Муравлева.

– Сухим кормом.

– Какой кошмар! Бедная, бедная Зина.

– Ничего не кошмар. Сухой корм премиум-класса.

– А где же ваша жена?

– Какая жена, Виноградова? С чего ты вообще взяла, что у меня есть жена? Нет, она, конечно, у меня была, но давно.

– Так вы же… Ой, я тупая! – Таня поглядела на Зинаиду. – Она ж целый день одна дома сидит, а вы ее выгуливаете два раза. Утром и вечером. Но в командировки же вы иногда все-таки ездите?

– Исключительно редко. Приходится уговаривать домработницу, чтоб вывела. Зина у меня девушка с характером, особенно когда пустует.

– Понятно. Теперь все понятно. – Таня поглядела на часы и поняла, что пора двигать. – Вадим Михайлович, вызовите мне, пожалуйста, такси. Я ж адреса вашего не знаю. Пора мне за машиной на завод да на дачу к Грише.

Муравлев вызвал такси и выразил готовность проводить Таню до машины.

– Ты ж, Виноградова, ничего не помнишь. В лучшем случае в паркинг спустишься. Не хватает мне еще охране объяснять, почему мои гости по дому плутают.

– Извините меня. Со мной это раз в десять лет бывает. Честно.

– Да, ты мне вчера все про Левинсонов доложила. Ну если без шуток, то я тебя поздравляю. И желаю тебе счастливой новой жизни.

– Спасибо!

– Да, кстати, вчера наш Газпром звонил. До тебя дозвониться не мог. Ты ж трубку не брала.

– Чего сказал?

– Уж не знаю, чего там у вас с ним было, но просил он тебе передать, что его срочно переводят на работу то ли в Берлин, то ли в Уругвай, то ли к Уго Чавесу. Я не разобрал. Мне главное, что он наш договор запустил и за слова свои ответил.

– Ничего у нас с ним не было. Могло бы быть, наверное. Хотя… – Таня задумалась. – Кто его знает? А вдруг он ненадежный?

– Да нет. Вроде надежный. Все обещания выполнил. Даже больше. Пропихнул нас на новый тендер.

Муравлев вызвал Тане такси и отнес ее «малюсенькую» спортивную сумочку к машине.

– Ты это, Виноградова, пить бросай, – сказал он на прощание, – и если что, обращайся. Ну, в смысле, деньгами помочь или физической силой.

– Обязательно! Мне без физической силы никак невозможно! – Она села в машину и помахала Муравлеву рукой. – Зинаиду берегите. Она хорошая.

– Юрек! Юрек! Холера ясная, иди есть. Кому говорю? – Бабушка Серафима кричала так, что было слышно на всем протяжении огромного пляжа.

Обычно на третий такой вот ее вопль Юрий кидался к бабушке со всех ног. Она ждала его во внутреннем, закрытом от посторонних глаз дворике, где на увитой виноградом площадке его вместе с бабушкой поджидал накрытый стол и обед со знаменитой бабушкиной окрошкой, котлетками и пирожками с вишней. Тут же на маленьком пятачке земли находился и бабушкин огород с пупырчатыми огурчиками и огромными мясистыми помидорами. Таких огурчиков и помидоров Юрий впоследствии никогда больше в своей жизни не встречал. Огурцы и помидоры бабушка срывала для Юрия прямо с грядки, когда он уже, помыв руки, наворачивал окрошку. Квас для окрошки бабушка делала сама. Она вообще много чего делала сама, отчего ее руки всегда были шершавыми от мозолей. Однако прежде чем поставить перед Юрием тарелку с окрошкой, бабушка Серафима всегда требовала одного и того же:

– Юрек! Клянись перед лицом матушки нашей Девы Марии, Пресвятой Богородицы, что никогда не продашь мою готелю!

– Клянусь! – беспечно заявлял Юрий и с аппетитом съедал все, что предлагала бабушка на обед.

Готеля, как ее называла бабушка Серафима, представляла собой небольшой трехэтажный домик на самом берегу моря. Вернее даже, прямо на пляже. Из окон первого этажа можно было запросто спрыгнуть на песок, что иногда и проделывали некоторые легкомысленные постояльцы. В готеле тогда было что-то около тридцати номеров со всеми удобствами, оборудованных еще и маленькой кухонькой, где постояльцы могли приготовить себе что-нибудь перекусить.

Пансион бабушка не держала, ограничиваясь так называемым континентальным завтраком, состоящим из чашки кофе и круассана. Завтрак бабушкины постояльцы никогда не пропускали, потому что только в готеле можно было получить с утра настоящий европейский кофе, а не ту бурду, которую выдавали за этот замечательный напиток бабушкины конкуренты.

Бабушка Серафима была благородных кровей, и маленький Юрий очень любил разглядывать портреты и фотографии на стенах бабушкиной комнаты. На портретах, писанных маслом, были изображены совершенно незнакомые Юрию красивые нарядные дамы и благородные господа. Они представлялись ему волшебными принцами и принцессами. На фотографиях же все больше были запечатлены бабушка и дед. Оба молодые, красивые и счастливые. Бабушка всегда поясняла, кто из людей, изображенных на портретах, кем приходится Юрию. Там были разные пра и прапра. Легкомысленный Юрий ничего не запоминал, о чем потом сто раз жалел. И только единственный бабушкин предок запомнился Юрию очень хорошо. Во-первых, потому, что его тоже звали Юрий, а во-вторых, этот Юрий был изображен на самом красивом портрете со сверкающей звездой на груди. Юрий, когда бабушка не видела, даже залезал на стульчик, чтобы эту звезду потрогать. И каждый раз разочаровывался, потому что вблизи звезда эта была нарисована красками, а не сверкала камнями, как это виделось издали.

Перед сном бабушка обязательно рассказывала Юрию сказку про принца Юрия, который ехал через зачарованный лес на волшебном белом коне. Ехал он на войну со страшными драконами и великанами, чтобы освободить из башни принцессу. И Юрий был абсолютно уверен, что на груди этого принца сверкала та самая замечательная звезда. Какой же принц без звезды? Бабушка рассказывала, что принц Юрий был настоящим джентльменом и не забывал каждый день высылать прекрасной принцессе сказочно красивые цветы. Цветы доставлялись прямо в башню специальной курьерской службой с помощью сапог-скороходов.

Однажды Юрий спросил у бабушки, куда же подевалась замечательная звезда с портрета принца Юрия. В глубине души он надеялся, что бабушка достанет ее из какой-нибудь заветной шкатулки и Юрий наконец сможет подержать эту звезду в руках. Но бабушка обвела рукой комнату и сказала:

– Так вот же она, Юрек! Твоя звезда. Здесь. Это готеля наша, поэтому никогда ее не продавай.

Тогда Юрий решил, что бабушка закопала звезду в огороде, а потом понял, что звезда была продана, чтобы на вырученные деньги купить готелю.

После революции родители бабушки Серафимы из столицы Российской империи Санкт-Петербурга перебрались в Польшу, где у них были какие-то земли и дома. Часть бабушкиной многочисленной родни, сопровождая белую армию, достигла Владивостока, а оттуда уже разбрелась по всему миру, кто куда. Часть осела в Америке, часть в Аргентине.

В Польше Серафима встретила деда Станислава, влюбилась и вышла замуж. Станислав, конечно, тоже был благородных кровей, но в те времена в Польше мелкопоместных дворян было что тех самых тараканов. Раньше такой брак был бы абсолютно невозможен в силу социального неравенства молодоженов, но после событий 17-го года родители Серафимы махнули на неравенство рукой. И не прогадали. Станислав оказался очень амбициозным и предприимчивым молодым человеком и управлял польским имуществом семьи Серафимы с большим умом, всячески это имущество преумножая. Родителям Серафимы жизнь в изгнании давалась с трудом, они тосковали по родине и поддерживали Белое движение материально, надеясь вернуть прежнюю жизнь. Станислав иллюзий насчет падения советской власти в России не питал. Более того, прямо перед началом Второй мировой войны он уговорил и своих родителей, и родителей Серафимы продать все, что у них было в Польше, и перебраться в Штаты. Это в свете последующих событий оказалось очень удачной мыслью.

Семейство перебралось во Флориду к родственникам Серафимы в Тампе, а потом обосновалось неподалеку на берегу Мексиканского залива в городке под названием Сент-Питерсберг. Или Сен-Пит, как его сокращенно называли местные жители. Серафима же называла его игрушечным Питером. Тогда она и приобрела свою готелю, а дед открыл автомастерскую. Там же впоследствии Серафима и Станислав похоронили своих родителей и родили сына Алекса. Игрушечный Питер был городком курортным и провинциальным, и Алекс, когда вырос, отправился покорять Америку в Чикаго. Там он женился на американской девушке немецких кровей, и там же родился Юрий. Родители Юрия увлеклись сначала идеями хиппи, а потом и вовсе устремились к миру во всем мире. Оба они вступили в Корпус мира и с удовольствием отдали Юрия на воспитание бабке с дедом. У них он и прожил до поступления в университет. Юрий обожал Сен-Пит, Мексиканский залив, бабушку Серафиму, деда, готелю и автомастерскую, где он проводил обычно не менее полудня, подавая деду инструменты. Ему нравились автомобили и моторы. Дед, копаясь в моторах, не забывал делиться с Юрием своей житейской мудростью:

– Жениться, Юрек, надо на русских женщинах. Лучше, конечно, на аристократках! Таких, как твоя бабка Серафима. Они все красивые и образованные. Слыхал, как бабушка по-французски шпарит?

Юрий не слыхал, но не сомневался, что Серафима может и по-французски говорить, недаром у них в готеле по большей части французы останавливались.

– А на пианино как играет? А как поет?

Это Юрий определенно слыхал, только песни у бабушки Серафимы были уж больно печальные. Про несчастную любовь и разлуку. У Юрия всегда щемило сердце, и ему хотелось плакать, когда бабушка Серафима садилась за пианино.

– И золота у бабки твоей, Юрек, конечно, меньше, чем в Форт– Ноксе, но ты можешь считать себя богатым наследником. Прямо скажем, наследным принцем, – между тем продолжал дед. – И заметь, что самое главное – она никогда не сидит без дела, как эти американские тупоголовые домохозяйки. У них от безделья даже депрессия случается, а Серафима моя всегда весела и полна сил. И работники наши ее любят. Людям нравится, когда ими командуют благородные. Благородные сами никакой работы не чураются. А кроме того, только русская женщина может мужу быть настоящим товарищем. Остальные при первой же твоей неудаче соберут чемоданы – и привет, Маруся! Не любят они неудачников. Вот только не понимают своей дурьей башкой, что неудачником мужик становится только в том случае, если к нему неправильная женская сила приложена.

– Женская сила – это что?

– Это, Юрек, самая главная сила во Вселенной! Без нее все мужики были бы одинаковыми неудачниками. Правильно приложенная женская сила открывает перед тобой путь. Твой собственный путь, на котором ты добьешься наибольшего успеха.

– А без женской силы этот путь не увидеть?

– Совершенно невозможно!

– Ну, дед! Так это мне придется такую же жену искать, как бабушка?

– Не обязательно. Тебе надо искать именно свою жену. Но мне кажется, что если она будет русской, то шансов найти нужную тебе женскую силу гораздо больше.

– И где ж я ее тут найду?

– Найдешь. Точнее, время придет, она сама найдется.

А еще два раза в неделю Юрий вместе со Станиславом ходил в спортивный зал, где дед учил Юрия драться.

– Эти все модные карате, самбо и прочие фигли-мигли – полная ерунда по сравнению с настоящей уличной дракой, – говорил дед и показывал Юрию разные убийственные приемы.

Бабушке Серафиме такое развлечение совершенно не нравилось, и она частенько ругала деда, когда они с Юрием приходили из зала довольные и усталые.

– Хулигана из внука готовишь?!

– Ага! – весело соглашался дед. – Мы с тобой, Сима, одного миротворца вон уже воспитали. Где он сейчас? В Зимбабве или еще где? Детей голодающих лекарствами снабжает. Чужих, заметь! Так что пусть наш Юрек хулиганом растет, может, своих детей ни за что на бабку с дедом не оставит.

– Хулиганы, они такие, – вздыхала бабушка и гладила Юрия по голове. – Но у его детей, надо сказать, бабка с дедом будут не чета нам с тобой. Опять же миротворцы. Как на них детей оставить?

Надо сказать, что Юрий ни капельки не скучал по своим родителям, ему было хорошо с бабушкой и дедом. Конечно, в те редкие моменты, когда родители появлялись в Сен-Пите, нагруженные разными подарками, Юрий чувствовал себя абсолютно счастливым, но, когда они уезжали, совершенно не печалился. Юрию определенно хватало той любви, в которой существовали бабушка и дед и которой они окружили Юрия.

Вообще, Юрий во всем старался брать пример с деда, в результате чего так же, как дед, он полюбил разные механические штуки. Последнее привело его в профессию. Юрий закончил Университет Вандербильта в Нашвилле и приобрел специальность инженера-механика. Еще будучи студентом, он стажировался на заводе «Дженерал моторе» и лишний раз удостоверился в правильности выбранной профессии. Потом был Университет Дьюка, степень магистра делового администрирования и понимание, что быструю карьеру в корпорации можно сделать только через работу в ее подразделениях по всему миру. Так, он работал и в Европе, и в Южной Корее, и в Южной Америке.

Дед Станислав умер, когда Юрий заканчивал университет. Бабушка Серафима продала автомастерскую, наняла управляющего, пристроила к готеле новый корпус и купила соседний мотель, увеличив количество номеров до ста. Она постоянно загружала себя работой, наверное, только так ей удавалось не скучать по деду Станиславу и своему маленькому принцу Юрию. Юрий навещал бабушку редко, но старался выбраться к ней при первой возможности. В один из таких приездов бабушка взяла с Юрия очередную клятву перед лицом Богородицы:

– Юрек, поклянись мне, что если после моей смерти папаша Джонсон надумает продавать свою готелю, то ты ее обязательно купишь.

Готеля папаши Джонсона находилась рядом с бабушкиной и была предметом острой зависти Серафимы. Эта готеля могла бы стать завершающим штрихом в бабушкином отельном комплексе. Она просто просилась Серафиме в руки. Однако продавать свою готелю папаша Джонсон не собирался и все время подсмеивался над Серафимой. Юрий, как всегда, беспечно поклялся, пребывая в полной уверенности, что папаша Джонсон никогда свою готелю не продаст.

Бабушка умерла неожиданно, когда Юрий находился на пике карьерного роста и ему предложили работу в России. Глава российского представительства компании готовился к выходу на пенсию, и Юрию светила его должность со штаб-квартирой в Химках Московской области. А пока он должен был работать в настоящем, не игрушечном Санкт-Петербурге, ожидая назначения. От такого предложения отказываться не хотелось. Юрию не терпелось попасть в Россию и увидеть родной город бабушки Серафимы.

В наследство от Серафимы Юрию досталась не только готеля, а еще и очень солидный банковский счет, именно в золоте, как и говорил ему когда-то дед Станислав. К тому моменту родители Юрия в силу своего возраста уже весьма утомились от благотворительной деятельности и собирались посвятить остаток жизни осмотру европейских достопримечательностей. Юрий уговорил их ненадолго отложить посещение Европы и приглядеть за бабушкиной готелей. Отец, явно чувствуя угрызения совести и вину свою перед Серафимой и сыном, принял решение о переезде в Сен-Пит.

– Пять лет, сынок, – сказал он при этом. – На дольше даже не рассчитывай. За пять лет даже идиот поймет, чего он на самом деле хочет.

– Юрек! Ты богатый человек, – недоумевала мама. – Зачем тебе ехать в Россию?

Он и сам не знал зачем, но что-то тянуло его в настоящий Санкт-Петербург, который при ближайшем рассмотрении Юрию совершенно не понравился. Ни капельки. Нет, конечно, город он очень красивый, но климат! То холод и пронизывающий до костей ветер, то унылый дождь и мокрый снег. И так почти девять месяцев в году. А потом вдруг лето и изнуряющая жара либо опять холодный моросящий дождик. В Чикаго и то климат более человеческий. Но лучше всего климат, безусловно, в игрушечном Питере. В настоящем Питере Юрию было уныло и скучно. Работа – дом – командировки. Ничего интересного. И никаких тебе русских аристократок с веселыми глазами бабушки Серафимы. Конечно, сотрудники пытались его познакомить с какими-то русскими девушками, но они все казались Юрию, мягко говоря, недалекими, а по правде, и вовсе туповатыми.

А потом вдруг умер папаша Джонсон, наследники которого, как оказалось, не имели ни малейшего желания возиться с его отелем. Они выставили отель папаши Джонсона на торги, и Юрий купил его за приемлемую цену. Так номерной фонд был увеличен до двухсот комнат, а мать объявила Юрию ультиматум: либо он возвращается в Сен-Пит и занимается отелями вплотную, либо принимает волевое решение и продает все в хорошие руки. Юрий сразу вспомнил свои детские клятвы перед Девой Марией, бабушку Серафиму, увитый виноградом дворик, огромные помидоры и красивые лица на старинных портретах. Нет, если он все это продаст, Серафима его не простит. И он уговорил мать с отцом потерпеть еще чуть-чуть. Только чтобы он смог завершить все дела в России. И конечно же как только он пообещал это родителям, все пошло наперекосяк, и уезжать из Питера Юрию категорически расхотелось.

В тот раз он приехал из Хельсинки на поезде, на работе его ожидали только на следующий день, и Юрий решил устроить себе вечер безделья. Посмотреть хорошую комедию, выпить вина и поваляться в ванне. Служебная квартира его вполне устраивала. Просторная, красивая, в хорошем доме. Вот только ванна… Ванна была невероятно красивая, большая и с виду очень удобная, однако совершенно не приспособленная для использования ее именно в качестве ванны. В ней отсутствовал кран для набора воды, и наполнить ванну можно было только из гибкого душа, который категорически не хотел спокойно лежать на дне и делать свое дело. Этот сволочной душ постоянно из ванны выпрыгивал. Однако Юрий всегда ухитрялся вовремя его поймать, но в тот раз увлекся во время наполнения ванны перепиской со своей американской подругой. Душ, конечно, из ванны выскочил и устроил настоящий потоп.

Тут она и появилась. Разгневанная валькирия с чертовскими глазами. Невероятно красивая, стройная и высокая. Короче, такая, какая и должна быть. Как Серафима. Даже по ее требовательному звонку в дверь было ясно, что эта женщина привыкла командовать. Оказалось, что зовут красавицу Ирина и что она хозяйка не только одного магазина, расположенного в доме, где находилась служебная квартира Юрия, а целой торговой сети. Об этом Юрию поведала смешная, похожая на Колобка из сказок Серафимы сотрудница этой замечательной Ирины. Получив такую информацию, Юрий сразу же обратил внимание на рекламу ее магазинов. Магазины назывались «Линия», и их реклама была повсюду. Одежда на рекламе Юрию показалась очень приличной. Чувствовалось, что валькирия Ирина свое дело знает и в бизнесе весьма преуспевает. Но самое главное, что Юрию удалось выяснить у сотрудницы Ирины, – так это то, что Ирина женщина свободная. Пребывает в разводе с замечательным человеком, дай Бог ему здоровья. Зовут этого человека Игорь, и он большая шишка в местной полиции.

Такой факт Юрия очень воодушевил. Он вспомнил сказки бабушки Серафимы о настоящем джентльмене принце Юрии и решил, что будет посылать Ирине цветы каждый день. Иногда он пользовался курьерской доставкой, правда, без сапог-скороходов, а иногда завозил букеты сам, в надежде увидеть ее еще раз.

После того как с помощью Котельникова Ирке удалось отбиться от мутанта Иванова, ее не покидало ощущение, что ничего еще не закончилось. Интуитивно, наверное спинным мозгом, Ирка чувствовала, что враг затаился и перегруппировывает силы. И, несмотря на сонную расслабленность наступившего летнего сезона, Ирка решила на всякий случай произвести внутреннюю ревизию собственного бизнеса, чтобы, как говорится, комар носа… Вместе с Тамарой Федоровной они подготовили к уничтожению кучу опасных бумаг, почистили свои компьютеры и провели инструктаж со всеми доверенными лицами в каждом из магазинов.

Инга работала в самом большом магазине сети, и эта работа ей категорически не нравилась. Ингу раздражали и покупатели, и другие продавцы. Ирке она об этом не говорила, предпочитая на всякий случай помалкивать, а вот Виноградовой жаловалась на всю катушку.

Виноградова после развода переехала на время своего ремонта к Ирке. Проживание подруги Ирку нисколечко не тяготило. Наоборот, она вздохнула свободно. Ведь в холодильнике теперь всегда водилось что-нибудь вкусненькое, а Инга была присмотрена и накормлена. В пятницу Таня после работы забирала Ингу прямо из магазина и увозила к себе на дачу, а в понедельник доставляла обратно. И Ирка пользовалась моментом, разбирая завалы в собственном бизнесе.

В эту пятницу она засиделась в офисе, и, когда вечером загружала в машину очередную партию бумаг для уничтожения, во двор въехал маленький автомобильчик. Ирка даже не знала, как он называется, только по эмблеме могла догадаться, что он из того же семейства, что и ее огромный «тахо». На таких машинках в основном ездила молодежь и люди с небольшим доходом. Из маленького автомобиля выбрался сосед с верхнего этажа. Тот самый иностранный красавчик, который буквально завалил Ирку цветами. Ирка разглядывала мужчину, которого уже не видела довольно давно, и отметила про себя, что он действительно очень красив. Ирка почему-то сразу же вспомнила его сухопарые колени и почувствовала, что краснеет. Он помахал Ирке рукой и подошел здороваться.

– Наконец я тебя встречать. – Он улыбался от уха до уха, и Ирка поняла, что радость его от встречи с ней совершенно искренняя.

– Привет, – вежливо ответила Ирка. – Как ты помещаешься в такой маленькой машине?

– Пойдем смотреть. Она внутри много места.

– А я вот люблю большие машины, – Ирка похлопала «тахо» по черному сверкающему боку. – И внутри и снаружи.

– Все женщины любят. Чтоб фамилия поместить. И собаки, и продукты. А у меня фамилия – я один. Это служебная машина, чтобы ездить на работа. В Шушары. Там наш завод.

– О! Ты там директором?

– Нет. Консультировать.

– Советы даешь? У нас раньше вся страна советов была.

– Я ждать приказ назначения. Бюрократия. Буду главным представительство. Это около Москвы.

– Тебя как зовут?

– Юрий поляк.

– Я уже поняла, что ты поляк из Америки.

– Да. Это еще имя, не националити. Поллак.

– А! Фамилия! Поллак. Юрий Поллак.

Он опять заулыбался.

– А я Ирина Федотова. – Ирка протянула ему руку.

Юрий осторожно, как-то очень бережно ее пожал.

– А твоя подруга сказать, что ты Ирина Сергевна?

– Сергеевна – это отчество. Моего папу зовут Сергей. Поэтому я Ирина Сергеевна Федотова. Твоего папу как зовут?

– Алекс.

– Вот, значит, ты Юрий Алексеевич Поллак.

– О’кей. Хорошо.

– Между прочим, у нас с тобой парные имена. Ира и Юра. Одна буква только отличается.

– Нет. – Юрий замотал головой. – Я Юрий, а ты нет Ирий.

– А мама тебя как звала? Или бабушка?

– Юрек.

– Ну, считай, что я Ирек.

– Мне нравится. Можно звать тебя Ирек?

– Можно.

– Ирек, а куда парни здесь приглашать девушка? Дансинг, опера, боулинг, музей?

Ирка пожала плечами.

– Тебя куда парень приглашать последний раз?

– В паб. Тут неподалеку.

– В паб?! – У Юрия было совершенно растерянное лицо.

– Ну, это не парень был, а муж бывший. Мы по делу встречались. – Ирка даже почему-то стала оправдываться. – А если на романтическое свидание приглашают, то не знаю. Меня давно на романтические свидания никто не приглашал.

– Давно? Не может быть! Можно я тебя приглашать на романтическое свидание? Прямо сейчас. Только не знать куда.

Ирка посмотрела на часы и пожала плечами:

– Приглашай. Вспомни то место, которое тебе здесь очень понравилось, и покажи мне его.

Юрий нахмурился, потом стукнул себя по лбу.

– Поехать вместе! – Он распахнул перед Иркой дверь своего автомобиля.

Ирка села. Машина действительно оказалась вместительной. Они выехали со двора, но ехали недолго. У Таврического сада Юрий припарковался и помог Ирке выйти.

– Я приехать в самый холод. Мороз. Я не любить мороз. И уже стал не любить ваш город, а потом найти это место! – Он взял Ирку за руку и потащил в оранжерею.

Ирка не была там сто лет. В оранжерее всегда было лето. Причем лето очень приятное и комфортное. Ирка с удовольствием рассматривала пальмы и цветы.

– Как у нас, – с гордостью сказал Юрий.

– Где?

– В Сен-Пит. Сент-Питерсберг, Флорида. У меня там жить бабушка и дед, сейчас мама и папа. У нас бизнес. Готеля. От бабушки.

– Готеля?

– Отели и мотели. Двести комнат. На пляже.

– Здорово! Я всегда мечтала жить на пляже. Зачем ты здесь? У тебя такой хороший бизнес дома.

– Я инженер-механик. – Юрий пожал плечами.

– Понятно. – Ирка вздохнула и решила сменить тему: – Мне очень нравятся желтые цветы. Спасибо. Только у нас есть предрассудки, что желтые цветы означают измену.

– О! – Юрий прижал руки к груди. – В Японии. Я там бывать часто. Желтые цветы значить свет и добро. Я желать тебе свет и добро.

– Спасибо! Я тоже желаю тебе света и добра.

– Ехать паб? Еда?

– Нет, спасибо. У меня сегодня есть небольшое дело. – Ирка опять посмотрела на часы. На самом деле ей совершенно не хотелось расставаться с этим Юрием, но документы в «тахо» требовали уничтожения. И Ирка нервничала.

– Завтра?

– Хорошо.

– Я приглашать тебя завтра к себе. Это прилично? Я не знать.

Ирка рассмеялась:

– Ты уже мне столько цветов надарил, что ничего неприличного просто быть не может!

– В шесть часов. Я готовить романтический обед. Я уметь. Настоящий американский обед. И пить вино.

– Хорошо. Я приду.

Юрий отвез Ирку обратно во двор магазина. Она взгромоздилась в «тахо», помахала ему рукой и помчалась домой жечь документы. В Иркиной квартире очень удачно был встроен камин и очень удачно отсутствовали Инга и Таня. Из дома она позвонила Котельникову и поделилась своими опасениями насчет возможного нового наезда со стороны неизвестного противника. Он рассмеялся, сказал, что она сильно преувеличивает значимость собственной персоны и своего бизнеса, а также попробовал напроситься в гости. В последнем Ирка ему категорически отказала. Всю ночь она вспоминала счастливую улыбку Юрия и сама во сне улыбалась. На следующий день она позволила себе подольше поваляться в кровати, потом отправилась в салон, куда была записана неделю назад.

«Надо же, как удачно! – думала Ирка, пока ей делали педикюр. – Ведь как знал, когда меня на свидание приглашать! Без педикюра даже близко не подходил».

В том, что на этом свидании они не ограничатся рукопожатиями, Ирка ни минуты не сомневалась. Этот Юрий ей очень нравился. Мог вообще-то и пораньше со своими намерениями проявиться. Хотя куда ж без педикюра?

Ровно к шести Ирка подъехала на такси к своему магазину и огородами направилась во двор, решив не афишировать перед сотрудниками свое присутствие в квартире соседа. Юрий открыл ей дверь в роскошном светлом льняном костюме. Даже галстук надел. Ирка протянула ему бутылку итальянского вина из своих «погребов». Стол в гостиной был покрыт изящной кружевной скатертью и тщательно сервирован. Даже свечи присутствовали.

– Я вижу, ты всерьез собираешься меня обольщать, – заметила Ирка, разглядывая помещение.

– Да! Меня бабушка в детстве учить, как надо. Обязательно цветы. – Юрий протянул Ирке завернутые в целлофан желтые розы. – И шампанское! Я купить самое дорогое.

Ирка развернула цветы:

– Давай вазу, иначе погибнут.

Юрий достал с полки элегантную вазу и протянул Ирке. Ирка наполнила ее водой, поставила цветы и водрузила вазу на стол.

– А свечи как – будем зажигать? Светло же!

– Фокус-покус, – рассмеялся Юрий и опустил жалюзи на окне. Комната погрузилась в темноту. Он чиркнул зажигалкой и зажег свечи. Стол стал еще красивее.

– А что мы будем есть? – поинтересовалась Ирка, поведя носом. Пахло вкусно.

– Американский еда. Ребрышки в винном соусе.

– Чьи ребрышки?

– Корова.

– С шампанским? – ужаснулась Ирка.

– Нельзя? – Чувствовалось, что Юрий расстроился.

– Ни в коем случае! С говяжьими ребрышками в винном соусе мы будем пить красное сухое вино. Неси.

Юрий направился к духовке, долго копошился там, при этом запах стал просто одуряющим. Наконец он вернулся с огромным блюдом ребрышек. Водрузил его на стол и наполнил бокалы.

– За свидание, – сказал он и протянул свой бокал Ирке. – Надо стукнуть рюмки.

– Стукнем, – согласилась Ирка.

Ребрышки оказались чрезвычайно вкусными, как и картофель айдахо, который Юрий исполнил гораздо лучше, чем давеча Ирка пробовала в пабе. А уж винный соус…

– Ну, рассказывай. – Ирка отвалилась от стола и чувствовала себя сонным удавом.

– Что рассказать?

– Про семью свою. Кто, откуда, ну всё. Так обычно знакомятся.

– Хорошо. Про фамилию. Бабушка моя была русская. Из дворяне. Серафима. Красавица. Дедушка Станислав, он был поляк. Научить меня автомеханик. Мама моя дойче, немецкая. Папа… – Юрий пожал плечами. – Тоже получается поляк. И я поляк.

– Жена твоя?

– Жены у меня нет.

– Ну была же! – В этом Ирка не сомневалась. – И не одна.

Юрий засмеялся:

– Была. Две. Первая один год. И я уже не помнить. – Он даже нахмурил лоб, как бы вспоминая первую жену. – Второй жена Роуз. Роза.

– Еврейка?

– Нет. Африканцы.

– Негритянка?

– Нет. Чуть-чуть. Очень красивый. Как Наоми.

– О!

– Десять лет быть женат. Очень красивый.

– А почему развелся?

– Роза очень красивый и очень глупый. Не смог терпеть. Дочь моя тоже красивый, но умный. Серафима зовут.

– Ты дочку в честь бабушки назвал?

– Да! Сейчас. – Юрий вскочил и исчез в другой комнате. Вернулся он с неизвестным Ирке журналом мод, с обложки которого улыбалась озорная девчонка с чуть раскосыми ярко-зелеными глазами. – Моя дочь. Серафима. Модель. Жить Нью-Йорк. Большие деньги.

– Потрясающая. – Ирка искренне порадовалась за Юрия. Девушка была очень необычная. – А моя дочка Инга еще в школе учится. Тоже красотка. Только непослушная.

– Все красотки непослушный. Вот ты послушный?

– Нет. Я строптивый. Вернее, строптивая. Слушай, давай я уже буду по-английски говорить, а то я с тобой родной язык коверкать начинаю.

– Нет! Я надо практика. Бабушка учить давно-давно. Серафима, дочь моя, совсем не знать. Ни русский, ни дойче, ни польский.

– А моя по-английски хорошо говорит. Недавно практика у них была в Лондоне. Всем классом ездили.

– Может, будем пить шампанское?

– Боишься, что без шампанского меня не обольстить?

– Да. Без шампанского нельзя. Бабушка учить.

– Правильно. Только к шампанскому нужна клубника или малина, а никак не ребрышки. Так что просчитался ты, братец! – Ирка встала и поправила платье.

Юрий испуганно вскочил:

– Ты уходить?

– Нет. – Ирка засмеялась, подошла к нему, заглянула в глаза и поцеловала.

Шампанское они пили уже утром.

Так продолжалось почти месяц. В пятницу, когда Таня Виноградова увозила Ингу на дачу, Ирка оставалась у Юрия до понедельника. Причем в понедельник ей совершенно не хотелось с ним расставаться, но познакомить его с Ингой и Таней она пока не решалась. В один из таких выходных дней Юрий подарил Ирке часы. Очень дорогие часы. И конечно же Инга их сразу заметила.

– Теть Тань, ты видела? – Инга ткнула пальцем в Иркино запястье, когда они все вместе ужинали в понедельник вечером. – Зуб даю, что это маньяк с цветами. На часики перешел. С брульянтами.

– Ты определенно права. – Таня схватила Ирку за руку и стала пристально разглядывать Иркины часы. – Именно с брульянтами. Не меньше лимона стоят. А то и больше!

– Чего, правда? – удивилась Инга. – А я думала, ненастоящие. Раз цветы желтые, значит, и брульянты ненастоящие.

– Желтые цветы в Японии означают свет и добро, – пояснила Ирка, любуясь часами.

– А часы с бриллиантами в Японии означают добро и свет, – продолжила Инга. – А я все папашке расскажу.

– Да ради бога!

– А мне его жалко, – заметила Виноградова. – Он может от злости лопнуть.

– Тогда не расскажу. Я папашку жалею. Так что? Твой новый парень японский флорист?

– Он американский поляк. Инженер-механик.

– Механик, значит? Вот чем ты тут занимаешься, пока мы на даче. Я давно догадалась. Уж больно ты добрая стала. Ну-ну. Кстати, механики страшные люди. Помнишь, мы кино смотрели? Так и называется «Механик». Типа уборщика. Всех свидетелей в капусту крошит.

В начале августа Юрию пришлось уехать в командировку, правда, не в Штаты, а всего лишь в Самару. Однако Ирка даже такую недолгую разлуку с ним переживала очень тяжело. Это было удивительно. По бывшему своему мужу Игорю Котельникову так Ирка не скучала никогда. Однако Ирка не просто скучала по Юрию, ей было плохо физически. Казалось, что кто-то неимоверно злой отрезал у Ирки половину сердца. А еще было странное ощущение пустоты и собственной никчемности. Правда, как следует пострадать в разлуке Ирке не пришлось. Затаившийся было противник дал о себе знать и отвлек Ирку от новых для нее ощущений.

Во второй половине дня в Иркином офисе объявились сотрудники городского управления внутренних дел. Целых три штуки. Во главе с подполковником полиции. Они предъявили Ирке корочки и заявили, что возглавляемая Иркой фирма «Федотов и партнеры» обналичивает денежные средства через некую фирму «Мобил», а посему Иркин офис признан местом происшествия, и они будут производить осмотр этого места происшествия на предмет выявления доказательств Иркиной преступной деятельности. Господ полицейских сопровождали два упитанных дядьки, представленные как понятые. Ирка потребовала у господина подполковника ордер на обыск, на что тот рассмеялся и объяснил, что осмотр это не обыск и на осмотр никакой ордер не нужен. Ирка удивилась, а подполковник посоветовал ей проконсультироваться с адвокатом. Конечно, Ирка сразу же позвонила Котельникову, но тот, как назло, был «вне зоны действия сети», тогда Ирка набрала телефон своего адвоката Канторовича. Тот объяснил Ирке, что господам полицейским согласно сто сорок четвертой статье Уголовного кодекса нынче никаких ордеров для осмотра иметь не обязательно. Более того, местом происшествия может быть признано любое место на основании всего лишь подозрения господина полицейского. А если Ирка этому осмотру окажет сопротивление, то может сама оказаться под арестом. Надо отдать должное Канторовичу, Ирку он в беде не бросил и буквально через полчаса после ее звонка примчался к ней в офис, как он сказал, хотя бы поддержать морально. Ну и быть под рукой на всякий случай. Под всяким случаем Канторович подразумевал Иркин арест. Однако Ирка была спокойна как танк, ведь повод для «осмотра» был смехотворный. Какая обналичка? Кому она нужна?

В торговле все происходит гораздо проще. Главное – знать хорошего мастера по обслуживанию кассовых аппаратов. У Ирки такой мастер на все руки был свой собственный. А вот у упомянутой полицейскими фирмы «Мобил» Ирка регулярно закупала торговое оборудование. И это торговое оборудование оформлено по всем правилам, находится у Ирки на балансе, и его можно не только увидеть, но даже и руками потрогать. Нет, на этой дребедени Ирку никак не взять.

Господа полицейские вели себя предельно вежливо, но в процессе «осмотра» перевернули весь офис. При этом разницу между обыском и осмотром они сформулировать так и не смогли. Ирка спокойно смотрела, как полицейские ша-рятся в столах бухгалтерии и изучают содержимое компьютеров. Она злорадствовала и гордилась тем, что они с Тамарой так вовремя все почистили. Понятые оккупировали диван в приемной и рассказывали Вере, что на самом деле работают во вневедомственной охране, но иногда вот так вот выступают в качестве понятых.

И когда Ирка, мысленно потирая руки, уже было решила, что незваные гости сейчас уберутся восвояси несолоно хлебавши, господа полицейские объявили, что будут производить конфискацию всех офисных компьютеров и сервера в связи с тем, что на них установлено нелицензированное программное обеспечение. «Майкрософт офис», «Аутлук», «Акробат» и все такое прочее. Ирка поинтересовалась, каким программным обеспечением пользуются господа полицейские у себя в управлении, на что господа полицейские развели руками и сказали, что пройти мимо преступления, выявленного в процессе осмотра, они никак не могут.

– Кстати, – самодовольно заметил один из них. Самый молодой, тот самый, который как раз и ковырялся в Иркиных компьютерах. Видимо, в отличие от остальных, в них разбирался. – Я раньше работал в крупном производственном объединении, так у нас там все программное обеспечение было лицензионным. Не на том вы, Ирина Сергеевна, экономите.

– Небось производственное объединение государственное? – с ехидцей в голосе спросила Тамара Федоровна.

– Государственное.

– А чего производит? – продолжала допытываться Тамара.

– Военная тайна! – гордо ответил молодой человек.

– То-то и оно. – Тамара Федоровна тяжело вздохнула. – Лучше б детей лечили. А то артисты наши по всей стране христарадничают, чтобы детям на лечение денег собрать, а они спутники в океан выкидывают. Да еще программное обеспечение у них лицензионное! Государственный карман бездонный, наверное. Но только для спутников и танков.

– Вот раньше, при советской власти, и на танки, и на детей денег хватало. – Глаза подполковника подернулись явно ностальгической дымкой.

– Кто вам сказал такую глупость? – удивилась Ирка. – Меня мама рожала в советское время. В новом роддоме Московского района. Там три мамы с новорожденными детьми умерли. Какая-то синяя палочка. Нам с мамой просто повезло, а вам тогда по телевизору об этом ничего не показывали. Да и сейчас опять не показывают. Так что не переживайте – практически ничего не изменилось. И ракеты в шахту так же падали, мне дедушка рассказывал, он всю жизнь в НИИ проработал.

– Изменилось! Очень даже изменилось. – Тамара Федоровна аж ногой топнула. – В советское время милиция без ордера на обыск к людям не врывалась, и в понятые, если что, приглашали соседей, а не с собой возили профессиональных. – Тамара мотнула головой в сторону упитанных дядек, закусывающих бутербродами с колбасой.

– Закон суров, но он закон, – торжественно провозгласил подполковник.

– По-латыни там что-то про дуру! – усмехнулась Тамара Федоровна. – Хотела бы я на ту дуру посмотреть, которая в Думе за этот закон голосовала.

– Телевизор включайте, они там все, – заметил один из понятых, доедая бутерброд.

– Ничего личного, Ирина Сергеевна! – как-то очень тоскливо сказал подполковник и развел руками. – Тут по совокупности может набежать больше чем на миллион, а это до семи лет.

Тут Ирка поняла, что договариваться с господами бесполезно. Они конкретно выполняют чей-то заказ. Причем весьма хорошо оплаченный. И если бы Ирка сейчас достала свое ружье и расстреляла господ полицейских, в этом тоже, наверное, не было бы ничего личного.

А наутро, когда Ирка с Тамарой ломали голову, как восстановить учет по остаткам товарных запасов и наладить платежную систему «банк-клиент», в Иркином офисе нарисовалась элегантная, очень дорого одетая девица. Она по-хозяйски отодвинула Веру и ввалилась в Иркин кабинет, уселась напротив, положила ногу на ногу, нагло, не спрашивая разрешения, закурила и, посверкивая изо всех щелей бриллиантами, представилась сотрудником некой московской финансовой группы.

– Ну? – Ирка разглядывала девицу, раздумывая, вылить ли на нее кофе сразу или погодить.

Девица положила Ирке на стол что-то типа визитной карточки, на одной стороне которой был отпечатан номер мобильного телефона с надписью «Иван Иванович», а с обратной стороны была ручкой обозначена некая цифра в американских долларах.

– Вам дается три дня, чтобы обдумать наше предложение. Когда надумаете, позвоните по этому телефону.

– А чего это вы тут изобразили? – Ирка ткнула пальцем в цифру на обороте визитки.

– Это стоимость вашего бизнеса. Кстати, вполне пристойное предложение.

– Не вижу ничего пристойного.

– Зря. Торговли не будет.

– А если я не соглашусь?

– Пеняйте на себя.

– Где-то я это уже слышала. – Ирка встала и вылила на девицу кофе.

– Ты идиотка, – заверещала девица, вскочив. На ее безукоризненном костюме расплывалось желто-коричневое пятно.

– А ты блядь! – спокойно сказала Ирка, хотя внутри у нее все колотилось. – Пошла вон отсюда.

Когда девица выскочила из кабинета, Ирка трясущимися руками набрала номер мобильного Котельникова. Абонент по-прежнему торчал где-то вне зоны. Ирка взяла со стола визитную карточку, сунула ее в сумку и поехала к родителям. Отец выслушал Иркин рассказ, долго разглядывал цифру, а потом, к Иркиному удивлению, сказал:

– А что? Сумма приличная. И нам, и детям хватит. Если грамотно разместить, конечно. Зато никаких геморроев.

– Пап! Ты чего?

– А чего? Тебе уголовная статья нужна? Я последний контейнер знаешь как растаможивал? Не знаешь! Я тебя расстраивать не стал. Они совсем сбрендили. Пошлины уже просто с потолка берут. Бюджет-то пополнять как-то надо. Им нефти уже мало. Аппетит приходит во время еды. Может, и правда ну его к бесу? Устал я что-то, доча.

– Ирочка, а чего зятек наш бывший говорит? Отобьет в этот раз? – поинтересовалась мама.

– Ничего не говорит. Он вне зоны. Трахается, наверное.

– Ну три дня-то нам дали. Выйдет он из своего сумрака. Посоветуешься с ним, а там и решим.

Котельников вышел из сумрака среди ночи.

– Чего случилось? – как ни в чем не бывало спросил он у Ирки, подпрыгнувшей от его звонка.

– Котельников! Ты где, сволочь, пропадаешь?!

– Я, Ирка, сейчас в Кении. Сафари тут у меня.

– Нашел время! Тоже мне мистер Смит в пробковом шлеме.

– Не, я себя тут не мистером Смитом ощущаю, а господином Ван дер Боблем! А это покруче гораздо. Чего у тебя? Связь тут плохая. Местами только есть.

– Игорь! На меня все-таки наехали. Люди с виду серьезные. Вчера менты были, конфисковали компьютеры, уголовкой через «Майкрософт» грозят, а утром прислали писаную кралю с карточкой. Телефон мобильный, имя Иван Иванович и цифра.

– Цифра приличная?

– Почти. Раза в два ниже рыночной. Чисто за недвижимость. Как если б голые бетонные стены. Дали три дня, чтоб подумать.

– А ты чего?

– Облила кралю кофейком.

– Зря.

– Что мне делать? Похоже, они знали, что ты Ван дер Боблем прикидываешься.

– Не ссы! Диктуй номер этого Ивана Ивановича и фамилии бойцов из управы говори. Конфискаторы, бля…

Ирка продиктовала Котельникову номер Ивана Ивановича и фамилии господ полицейских.

– Я с кем надо свяжусь и тебе позвоню. – Котельников дал отбой.

Перезвонил он Ирке на следующий день ближе к вечеру. Долго матерился и сетовал, что из Кении просто так не выбраться. Все, кого он попросил провентилировать вопрос, хором сказали, что на Ирку наехали очень серьезные люди, связываться с которыми все равно что плевать против ветра. Причем недвусмысленно намекнули, что дело это опасное для здоровья, и рекомендовали соглашаться, конечно, при условии, что дело против Ирки похерят. Закончил он свой разговор с Иркой странной фразой:

– Ты помнишь, что я тебе подарил, когда мы познакомились? Так вот с этой штукой надо обращаться очень осторожно.

Конечно, Ирка помнила свой первый мобильник, подаренный Котельниковым при знакомстве. Интересно, что он имел в виду? Ирка покосилась на свой телефон и полезла под стол, где у нее находился сейф. Под стол бдительные полицейские почему-то не заглянули, за что Ирка была им премного благодарна. Ирка открыла сейф и выгребла оттуда все деньги. Сумма была довольно внушительная. Ирка без трехмесячного запаса заработной платы для персонала чувствовала себя обычно очень неуютно. Опять же часть товара тоже закупалась за наличные. Деньги она сложила в спортивную сумку. Эта сумка была приготовлена Иркой для посещения фитнес-клуба, когда она решила в очередной раз заняться собой и вести здоровый образ жизни. Ирка купила абонемент и даже целую неделю этот фитнес посещала. Затем здоровый образ жизни как-то само собой сошел на нет, а сумка так и осталась сиротливо стоять в шкафу для документов. Туда же в сумку Ирка сунула все остальное, что было в сейфе, – учредительские документы и печати. Упаковав все, Ирка всерьез задумалась, что теперь со всем этим делать. От раздумий ее отвлек звонок мобильного.

– Ирина Сергеевна, ай-ай-ай! – попенял ей вкрадчивый мужской голос. – Что же вы сразу Игорю Станиславовичу звонить кинулись?

– А куда мне еще звонить? – огрызнулась Ирка.

– Это правильно. Звонить вам, матушка, совершенно некуда и некому. За вами же никто не стоит. Вы сама по себе, своя собственная.

– Короче. – Ирка категорически не хотела быть вежливой.

– А вот грубить и выливать кофе на моих сотрудников вам совершенно не к лицу.

– А вы не берите к себе на работу разную шваль.

– Что, хамила?

– Знаете, когда холоп вдруг дорывается до власти, он ведет себя определенным образом. Так что избавьте меня от общения с вашими нукерами, Иван Иванович.

– Ну это вряд ли получится, но все будет зависеть от вас. После вашего звонка в Кению я посчитал нужным дать вам некоторые пояснения.

– Слушаю. – Ирка поняла, что огрызаться хватит.

– Вы хоть и сама своя собственная, но живете не в вакууме. Вот, к примеру, ваш супруг бывший. Он же в чистом виде оборотень в погонах. Сейчас их так модно разоблачать, так что дельце может получиться довольно громкое. Прямо у трапа самолета могут повязать. С помпой, под телекамеры. А он загорелый такой. С сафари вернулся! Только представьте.

– Знаете, он мне изменил, считай что у меня на глазах, да еще и с толстомясой бабой, так что пример вы привели никудышный. Категорически никудышный. – Ирка решила изо всех сил держаться и не показывать этому мифическому Ивану Ивановичу, что его слова про оборотня возымели свое действие.

Иван Иванович хихикнул:

– Ирина Сергеевна, вы мне нравитесь все больше и больше! Однако пример действительно не такой удачный, как пример вашего любимого папочки.

– А с ним-то что не так? – удивилась Ирка.

– Как это – что? – Иван Иванович тяжко вздохнул. – Он же у вас контрабандист со стажем! Это сейчас тоже модно. И сроки там вполне приличные, так сказать, по совокупности.

– Ну это еще надо доказать.

– Я вас умоляю. Да на раз-два. Особенно в отсутствие у дел вашего ветреного оборотня в погонах. Их, кстати, можно даже и в общее производство заплести.

– Ну допустим.

– А еще, Ирина Сергеевна, у вас есть замечательная девочка Инга, которую при известной ловкости можно запросто поймать на торговле наркотиками. Ну это я уже несколько увлекся. Я ж не думаю, что вы будете сильно упираться. Однако, если бы девочка до осуществления нашей сделки побыла у меня в залоге, мне было бы спокойней. Гораздо спокойней.

– Вы действительно увлекаетесь, Иван Иванович. С вашими-то аргументами вообще можно без денег обойтись! – У Ирки внутри все тряслось, и она держалась из последних сил.

– А что? Хорошая мысль. – Иван Иванович опять хихикнул. – Но это не в моем стиле. Не люблю, когда возникают даже малейшие подозрения в ничтожности договоров. Суды, арбитражи и прочая мутотень.

– Тогда поясните. Вы предлагаете сделку мне как физическому лицу, и вся моя недвижимость переходит в ваши руки. Или вас еще интересует общество «Федотов и партнеры»?

– Ирина Сергеевна, вы же умная женщина. Я вам предложил общую сумму за все. С потрохами.

– Побойтесь Бога! У меня товаром все склады забиты.

– Контрабандным товаром, голубушка!

– Так он вам не нужен? Я могу забрать.

Иван Иванович рассмеялся:

– Хорошо! Добавим десять процентов за вашу смелость.

– Тридцать!

– Не дерзите, девушка. На вас самой теперь уголовка вот-вот повиснет. Вы же годами «Майкрософт» обманывали. Это тоже денег стоит. Теперь к делу. – Голос Ивана Ивановича стал металлическим, и Ирка поняла, что шутки закончились. – У вас в квартире на столике в прихожей лежит комплект документов. Такой же передан вашему отцу и вашему адвокату Канторовичу. У вас осталось немного времени, чтобы ознакомиться и организовать счета для перевода денег. Мы ведь все будем оформлять чисто и по-белому?

– Обязательно!

– До свидания, и постарайтесь без фокусов обойтись. – Иван Иванович дал отбой.

Вот есть выражение – «пыльным мешком пристукнутый». Это выражение как нельзя лучше характеризовало состояние Ирки Федотовой после разговора со своим вежливым грабителем. Впервые в жизни энергичная, деловая и волевая Ирка не знала, что делать. Она покосилась на собранную сумку и молчащий мобильник. Ирка потянулась к нему, чтобы на всякий случай выключить, но потом поняла, что это бесполезно. Ведь в ее кабинете уже побывал и мутант Иванов, и наглая девица. Да и к ней в квартиру, оказывается, несмотря на охрану, уже заходят как к себе домой. Кто его знает, сколько надо времени, чтобы жучки по всему офису раскидать? Ирка достала из сумки одну пачку тысячных и две пачки пятитысячных купюр и направилась в бухгалтерию к Тамаре. В приемной она попросила Веру сварить ей кофе, потом прижала палец к губам и написала записку с просьбой подготовить приказ об увольнении Тамары Федоровны Кранк с сегодняшнего числа и по собственному желанию. К приказу Ирка приложила пачку тысячных купюр. Вера вытаращила глаза, но благоразумно промолчала. Вслух Ирка добавила:

– Верочка, это тебе. Возьми в кабинете мой ноутбук и оформи все необходимые документы. Все, что положено, потом отдай Тамаре Федоровне. Вот возьми печать.

В бухгалтерии Ирка поманила Тамару пальцем и тоже приложила палец к губам. Тамара послушно пошла следом. Ирка не придумала ничего лучше, как завести Тамару в туалет. Там она сунула Тамаре деньги и прошептала:

– Все, Тома, лавочка накрылась. Вера готовит приказ о твоем увольнении. Забери у нее трудовую и вали. Съезди отдохнуть куда-нибудь. Лучше за границу. Да! И скажи девочкам, конечно шепотом, что могут взять в торговом зале то, что на них смотрит. Ну и проследи, пожалуйста, чтоб не оборзели.

У Тамары на глаза навернулись слезы. Ирка поцеловала ее в щеку и пошла обратно в приемную. Там Вера с ошарашенным лицом протянула ей на подпись приказ и чашку кофе. Ирка подмахнула приказ, взяла кофе и вернулась к себе. У нее из головы не выходили слова Ивана Ивановича о том, что ему бы было спокойнее, если б Инга была у него в залоге. Пока Инга на рабочем месте, ей ничто не грозит. Магазин большой, там охрана, покупатели, продавцы, поэтому Ингу могут перехватить только в конце смены по дороге домой. Времени оставалось немного, и Ирка решила ехать за дочерью. Но сначала она достала записную книжку и прилежно переписала в нее все телефоны из памяти мобильного. Когда она дошла до телефона Юрия, ненадолго задумалась, но решила пока ему ничего не говорить. Во-первых, находясь в Самаре, он ничем помочь ей не сможет. Да и вообще, чем он может ей помочь? Уж если Котельников помочь не смог! А кроме того, Ирка побоялась, что Юрий ее не поймет. Они ж, американцы, все как один законопослушные.

Телефон свой она решила не выключать, а оставить у себя на столе. Ведь по включенному телефону сейчас запросто можно отследить местоположение его владельца. Вот пусть и думают, что она в офисе.

Когда Ирка со спортивной сумкой вышла во двор, она обнаружила около своей машины двух здоровенных бугаев. Они стояли прислонившись спинами к «тахо» и разглядывали Ирку.

– Вы кто? Чего надо? – не слишком вежливо поинтересовалась Ирка, крепко прижимая сумку к себе.

– Мы теперь твоя охрана. Будешь с нами ездить. Давай ключи и залазь в машину.

– Ну уж нет! Мы так не договаривались, – возмутилась Ирка.

– Тебе же сказано – без фокусов. – Один из парней пошел в Иркину сторону. – Ключи давай, кому говорю!

Ирка попятилась, тогда парень схватил ее за руку и попытался отнять у нее сумку. Ирка краем глаза увидела, что автоматические ворота на въезде во двор открываются, и завизжала изо всех сил. Парни замерли. Во двор въехала машина Юрия. Ирка отскочила в сторону.

Юрий не спеша поставил машину на свое парковочное место, потом как-то даже расслабленно вышел из машины и направился в сторону Иркиного «тахо».

– Проблемы? – спросил он у Ирки.

Ирка зажмурилась и молча закивала.

– Слышь, мужик, вали отседа. Не лезь не в свое дело. – Один из громил двинулся навстречу Юрию.

Ирка так и не разобрала, что Юрий сделал, но бугай вдруг упал на колени как подрубленный и завыл. Второй тут же кинулся на Юрия и опять непонятно почему присоединился к первому. Юрий пару раз еще тюкнул обоих, послышался странный хруст, и они затихли.

– Сука! Мразь! Падла! – Юрий попинал пребывающих в отрубе парней и посмотрел на Ирку. – Как ты?

– Ты ругаешься как извозчик! – Ирка кивнула и заулыбалась сквозь слезы.

– Бабушка Серафима ругаться на трех языках. Я запоминать.

– А где ты научился так здорово драться?

– Дед Станислав готовил меня в хулиганы. Потом я работать в Детройт. Хорошая практика.

Ирка сразу вспомнила жилистую фигуру Юрия. Никакой особой накачанности, как у бравирующего своей мускулатурой Котельникова, но и ни грамма жира. Юрий был как бы сплетен из канатов.

– Как хорошо, что ты приехал!

– Я скучал. Никогда так не скучал. – Юрий обнял Ирку и заглянул ей в глаза. – Быстро делать дела и менять билет. Оказалось, есть места. Случайность!

– Случайностей не бывает. – Ирка погладила Юрия по небритой щеке.

– Ирек, надо полиция звать.

– Не надо. Полиция не поможет. Наоборот, нас арестуют за избиение младенцев.

Юрий с подозрением посмотрел на Ирку:

– Ирек! Я что-то не знать?

Ирка опустила голову.

– Ирек?

– У меня отнимают бизнес. – Ирке опять захотелось плакать.

– Не плачь. Это тяжело мне. – Юрий вытер Ирке слезы, крепко обнял ее и прижал к себе. – Я не понимать. Как это может быть? Закон? Частная собственность?

– Это сложно. У нас такое законодательство в стране, что все население его вынуждено так или иначе нарушать. Специально так сделано, понимаешь?

Юрий замотал головой. Ирка тяжело вздохнула:

– Вот смотри. Простой пример. В магазинах продаются компьютеры с программным обеспечением. «Виндоуз» и все такое прочее. Это программное обеспечение нелицензионное. Но ты купил компьютер и работаешь на нем. Вся твоя фирма работает на этих компьютерах. И вот у кого-то вдруг появился интерес тебя разорить. Не пустить на рынок, вынудить продать бизнес и так далее. Они платят кому надо, и к тебе приходит полиция. Сотрудники какого-нибудь спецотдела. У нас их сейчас столько, что и не разберешь. Сотрудники эти ищут налоговые нарушения, но ничего не находят, потому что ты молодец. Может быть, даже исправно платишь все налоги. Или не платишь, но этого доказать нельзя. Так вот, они ничего не нашли. То есть заказ не выполнили. Тогда они берут и конфискуют у тебя все компьютеры на основании того, что «винды» у тебя стоят нелицензионные. У тебя сорван процесс. Летят к черту контракты. Но этого мало, тебе грозит уголовная статья и тюрьма. И так они могут делать хоть каждый день. Всегда найдут к чему придраться. На каждого есть рычаг, потому что законы у нас такие противоречивые, что исполнять их буквально просто невозможно. У нас есть пословица, что докопаться можно и до столба. А полиция и суды – это всего лишь инструменты в руках того, кто хочет до этого столба докопаться. Меня могут посадить в тюрьму, моего папу могут посадить в тюрьму, моего бывшего мужа могут посадить в тюрьму, мою дочь могут посадить в тюрьму!

– Ты не платить налоги!!!

– А ты не знаешь, почему у вас на заводе рабочие все время бастуют? И у вас, и у соседей ваших? У меня в магазинах никто не бастует. Ко мне на работу фиг устроишься!

– Ты не платить налоги!!!

– Как же! А ты не знаешь, почему у нас бензин и автомобили стоят дороже, чем в Америке? Это скрытые налоги. Мы все их платим. Но Бог говорил отдавать десятину, а не девять десятин! Юрек, они никак не могут остановиться, и налоги растут и растут. А самое страшное, что никто в этих условиях уже ничего не хочет производить. Себе дороже.

– Ирек! Я все понял, ты не платить налоги! Чем я буду помогать?

– Ничем. Ты уже помог. – Ирка покосилась на все еще лежащих без сознания бандитов. Если они, конечно, бандиты, а не какие-нибудь войска специального назначения. Назначение у них такое – предпринимателей грабить и бизнес кошмарить.

– Сейчас, – сказал Юрий и достал телефон.

Ирка слушала, как он разговаривает с кем-то у себя на заводе и объясняет, что завтра никак не сможет прийти. Ни завтра, ни в ближайшие дни. И, как ни странно, Ирке стало спокойнее на душе. Тут она вспомнила про Ингу и покрылась холодным потом.

– Где твоя дочь? – Юрий просто читал Иркины мысли.

– На работе, в одном из моих магазинов. Надо за ней ехать. Они намекнули, что им было бы спокойней, если б она побыла пока у них в залоге.

Юрий наклонился к бессознательным товарищам и как-то очень ловко проверил, что у них в карманах. К Иркиному удивлению, ничего не обнаружилось. Ни документов, ни денег, ни телефонов.

– Есть третий, – сказал Юрий. – Я думать ждать в машине на улице.

– Пусть ждет. Придет, ты ему тоже навешаешь.

Юрий ухмыльнулся.

– Он не приходить. Он следить. – Юрий показал пальцами на глаза. – За дочка ехать тебе нельзя. Около нее тоже кто-то есть!

И тут Ирку осенило.

– Дай свой телефон. – Она справедливо предположила, что Ивану Ивановичу вряд ли до настоящего момента что-то известно о роли Юрия в Иркиной жизни, поэтому его телефон наверняка не прослушивается. Опять же прослушивать телефон иностранца, наверное, все-таки труднее. Хотя, может быть, и наоборот. Игорь – оборотень в погонах, папа – контрабандист, Инга торгует наркотиками, а Юрий, скорее всего, иностранный шпион.

Юрий протянул Ирке мобильник.

Ирка отошла подальше от валявшихся мужиков, достала записную книжку, нашла там городской рабочий телефон Виноградовой и набрала Танин номер на мобильном Юрия.

– Слушаю вас, – раздался предельно вежливый голос директора по персоналу Виноградовой Татьяны Александровны.

– Танька! Это я. У меня беда. Мне придется продать бизнес. Инга под угрозой. Ей ничего не сделают, но напугать могут. Помоги.

– Что делать? – без лишних ахов и охов по-деловому спросила Виноградова.

– У тебя есть какие-нибудь знакомые надежные люди? Лучше, чтобы даже мне они были неизвестны.

Таня на секунду задумалась.

– Есть один.

– Забери Ингу из магазина и увези ее к нему. И сама там пока поживи. Ко мне сейчас нельзя. Там эти гуляют как у себя дома. Боюсь, что и у магазина Ингу пасут. Постарайся не светиться.

– О господи!

– Сразу же отбери у Инги телефон, не выключай, оставь его где-нибудь в торговом зале. Объясни, что нельзя звонить никаким ее друзьям и подругам. А свой телефон на всякий случай выключи. Его могут отследить. Запиши номер. – Ирка продиктовала номер мобильного Юрия из своей записной книжки. – Но звони только в крайнем случае. Как только будете с Ингой в безопасности, пришли на этот номер эсэмэску и телефон, лучше городской, по которому вас можно будет найти, когда все закончится. Мне надо пару дней. Да! Из магазина в Озерках возьмите себе каких-нибудь шмоток, но по-быстрому! Без примерок.

– Я все поняла. – Виноградова нажала отбой.

– Что с этими делать будем? – Ирка кивнула в сторону бандюг.

Юрий пожал плечами:

– Ползти суметь. Что у тебя тут? – Юрий взял Иркину увесистую сумку и пошел к своей машине.

– Деньги. – Ирка послушно пошла за ним.

Юрий внезапно остановился, обернулся и укоризненно посмотрел на Ирку, потом взвесил Иркину сумку в руке и наставительно сказал:

– Ирек! Тебе нужен «Виза-кард». Это удобно.

Ирка тяжело вздохнула:

– Любой банковский счет при желании можно арестовать. И пока у нас есть небольшая фора, едем-ка к моему знакомому банкиру. Надо подготовиться к сделке так, чтобы деньги сразу же оказались в безопасности.

Юрий пристроил Иркину сумку в багажник, а ей открыл заднюю дверцу своей машины:

– Ложись тут. Третий есть. Меня не знать.

Когда Ирка позвонила, Таня сразу поняла, что дело серьезное. Недаром Ирка последнее время чувствовала в воздухе какую-то опасность.

Таня еще со школьных времен поражалась Иркиной интуиции. Та всегда заранее знала, когда ее или Таню будут вызывать к доске. А когда Ирка спросила про надежного человека, Таня сразу почему-то подумала про «кровопивца» Муравлева. Во всяком случае, никому не придет в голову искать Ингу у него. Лучшего варианта быть не могло. Таня с рабочего телефона на всякий случай позвонила матери и сказала, что простыла, когда приедет – не знает, будет болеть, а Ирка будет ее лечить.

– Опять эта вертихвостка чего-то учудила? – Было ясно, что мать не поверила ни одному Таниному слову и тоже продемонстрировала недюжинные интуитивные способности, но сейчас это было не важно.

– Мамулечка, целую тебя! – Таня нажала отбой и кинулась к Лидии Андреевне.

У той всегда на шее красовался какой-нибудь кокетливый шарфик. Лидия Андреевна почему-то Таниной просьбе не удивилась, а послушно шарфик сняла. Таня решительно затянула свои кудри в хвост на макушке, закрепила его резинкой, а сверху повязала шарфик и тщательно заплела с его помощью волосы в косу, затем свернула из этой косы баранку и закрепила ее на затылке.

– О! Танюша, а чего одну баранку? Ты ж вроде две раньше практиковала? – удивилась Лидия Андреевна. – Кстати, неплохо. Женщине иногда полезно радикально изменить внешность. Ты так похожа на блонду, которая усиленно занимается бальными танцами.

– Ну как? Меня можно узнать? – Таня решила не тратить время на объяснения.

– Ни в коем случае. Особенно если солнечные очки мои наденешь. – Лидия Андреевна протянула Тане свои огромные солнечные очки.

– Мерси, Лидия Андреевна! Подробности письмом. – Таня надела очки, послала Лидии Андреевне воздушный поцелуй и отправилась в кабинет к начальнику.

Его помощник Саша при виде Таниного маскарада ничего не сказал, а только открыл рот. Видимо, все-таки узнал «дирпопера» по костюму, а вот Муравлев при виде Тани определенно вздрогнул.

– Женщина, вы кто? – Особой вежливостью Муравлев никогда не отличался.

– Я это, Вадим Михайлович!

– А, паучиха! Что это за дуля у тебя на голове? Очень кукиш напоминает. Ты б еще налысо побрилась. А что! Лысый директор по персоналу – в этом что-то есть. Все лучше, чем с кукишем. Чего тебе из-под меня надо?

– Мне, Вадим Михайлович, ключи ваши нужны! От квартиры, – с места в карьер огорошила начальство Таня.

– Что-о-о? А кредитку и ключ от банковской ячейки тебе не дать?

– Пока нет! Помните, вы мне сказали, если понадобится физическая сила, я могу смело к вам обращаться?

– Так тебе, что ли, шкаф передвинуть надо? Так и скажи. При чем тут ключики от квартирки моей?!

– Вадим Михайлович! Некогда нам тут шутки шутить! – Таня от важности момента чуть не задохнулась. – У моей подруги беда! Какая не знаю, но очень серьезная. Ей даже муж бывший, полковник РУБОПа, помочь не может! Надо бежать и спасать девочку, она в опасности. Мы тут с вами балакаем, а ее могут уже похитить!

– Какую девочку?

– Ингу. Дочку моей подруги. Напугают девчонку. Это же стресс, и в подростковом возрасте очень опасно. Мы с ней у вас некоторое время поживем. Всего пару дней. Ирка сказала, что управится. Мне, кроме вас, просить некого. Все остальные места злые люди знают. А вы инкогнито! Неизвестный игрек! – Таня многозначительно моргнула обоими глазами и подняла указательный палец вверх. – Опять же охрана в вашем доме замечательном не дремлет. Очень удобно.

Муравлев проследил за движением ее пальца, встал из-за стола, взял портфель и направился к дверям.

– Ох и опасные, однако, у тебя, паучиха, подруги. А пистолет мне дадут, как думаешь? – спросил он у Виноградовой, открывая дверь.

– Вы куда?! – Тане захотелось его стукнуть изо всех сил.

– Девочку твою от стресса спасать!

Таня кинулась за ним.

– Едем на моей машине, твою, как ты говоришь, злые люди могут знать. Говори, куда ехать. Кстати, тебе надо еще губы синим накрасить, тогда точно всех злых людей распугаешь!

– Ну вы же меня сразу не признали, значит, есть вероятность, что и они прошляпят. Мало ли дамочек в такой хороший магазин заходят.

Таня дала Муравлеву адрес Иркиного магазина в Озерках и всю дорогу дергалась, боясь, что они опоздают. Однако Инга оказалась на месте. Она боролась со сном в торговом зале. Увидев Таню в черных очках и с баранкой на голове, Инга сразу же проснулась и начала хихикать. Таня схватила Ингу за руку и потащила в подсобку.

– Теть Тань, ты чего? – Инга попыталась вырваться. – Мне нельзя без спросу зал покидать!

– Тсс! – Таня приложила палец к губам и, придвинувшись прямо к уху Инги, зашептала:

– Где у тебя телефон?

Инга пожала плечами и достала мобильник из кармана фирменного халатика.

Таня взяла трубку и положила ее на прилавок с мужскими рубашками в центре торгового зала. Продолжая прижимать палец к губам и страшно вращая глазами, Таня сдернула с плечиков несколько трикотажных кофточек. Инга покрутила пальцем у виска, но ничего не сказала. В подсобке Таня продолжила шептать:

– Инга, снимай форму, поехали. У мамы большие неприятности. Мы с тобой на время должны исчезнуть. Здесь есть черный ход?

Инга кивнула.

– Подъехать туда можно?

– Да. Со двора. Там товар обычно грузят.

– Я сейчас выйду с главного выхода и подгоню машину во двор, а ты через пять минут выходи. Черный «ренжровер», поняла? Будь осторожна!

Когда Таня с Муравлевым въехали во двор, Инга была уже там и демонстративно курила. Таня возмутилась. Да, не зря Ирка жаловалась, что Ингу иногда заносит. Как же хорошо, что у Тани все-таки Гришка. Хотя, может, и он тоже покуривает где-то втихаря? Но эта-то какова! Даже Тани не постеснялась!

Не поздоровавшись с Муравлевым, Инга уселась на заднее сиденье и закинула ногу на ногу. Хорошо, хоть сигарету выбросила. Тане захотелось отвесить Инге подзатыльник, но она сдержалась и свирепо прошептала:

– Пригнись.

– Чего? Вы в шпионов, что ли, играете? То-то я смотрю, лысая женщина в очках, а с ней мужик здоровенный. Страшный такой, лохматый, да на черном автомобиле.

Тут уже Таня заволновалась, что подзатыльник Инге отвесит сам Муравлев.

– Здравствуйте, девушка. Меня зовут Вадим Михайлович, – строго сказал Муравлев, внимательно глядя на Ингу в зеркало заднего вида. – Мы с Татьяной Александровной очень занятые люди. Бросили свои важные дела и примчались сюда по просьбе вашей матери. Имейте уважение и делайте, что вам говорят. Сядьте на пол или лягте на заднее сиденье.

– Кино и немцы. – Инга возмущенно пожала плечами и плюхнулась на пол «ренджровера».

– Интересно, Виноградова, кого мы с тобой от стресса спасаем? – спросил Муравлев, трогаясь с места. – Уж точно не эту девицу! Наверное, тех самых злых людей. Ох, не знают они своего счастья.

Квартиру Муравлева Инга, однако, одобрила. И квартиру, и Зинаиду.

– Прикольная у вас, Вадим Михайлович, квартира. И собака замечательная. Добрая и ласковая.

Зинаида Ингу поприветствовала, весело помахав обрубком хвоста, а вот при виде Тани ее обуяла странная радость. Таня тоже выразила Зинаиде свою любовь так, что было не совсем понятно, кто из них кого обслюнявил.

– Неужели Зина не ест непослушных детей? – Таня сразу обнаружила фартук в том самом месте, где его оставила в прошлый раз, повязала его и принялась по привычке хлопать дверками шкафчиков и холодильника.

– Я и сам не перестаю удивляться! Раньше она детей и пьяниц на дух не переносила! Чуть что – пожирала моментально. Ты, Виноградова, наверное, мою собаку чем-то заразила. Мы сейчас с ней гулять пойдем, пиши список, чего купить. Будешь проживание отрабатывать. Уж больно ты вкусно готовишь. – Муравлев сглотнул слюну и плотоядно улыбнулся.

– Это точно! Лучше тети Тани никто не готовит. Она такой рыбный супчик делает. – Инга закатила глаза. – Вы пробовали ее рыбный супчик?

– Нет, но надеюсь сегодня попробовать!

Таня уселась за составление списка, а Муравлев удалился к себе в спальню. Вернулся он в джинсах и каком-то довольно модном хлопчатобумажном свитере.

– О! Прикольно, а вы без галстука не такой уж и страшный, – одобрила вид Муравлева Инга. – Вот только нам с тетей Таней нечего надеть. Она там из магазина только какие-то маломерные кофты потырила тридцать четвертого размера. Хорошенькие, конечно, но в них никто не влезает. Они не первый год там болтаются. – Инга противно захихикала.

– А чего же ты мне не сказала? – Тане опять захотелось дать Инге подзатыльник. Ну что ты будешь с ней делать! Нет, определенно Виноградовой повезло, что в свое время у нее родился рассудительный Григорий, а не такая вот ядовитая штучка.

– Да кто бы меня слушать стал? – Инга сделала честные глаза.

Таня жалостно посмотрела на Муравлева.

– Нет, нет и еще раз нет! Продукты я куплю, а вот шмотки только завтра после работы. И не нойте. – Он развернулся и исчез в недрах квартиры. Через некоторое время Муравлев вернулся, держа в руках два мужских халата и какие-то футболки. Он сгрузил все на диван и сказал:

– Вот, так и быть, наряжайтесь. Виноградова, ты не знаешь, почему я все это делаю?

– Потому что добрый! – за Виноградову, лучезарно улыбаясь, ответила Инга.

Муравлев тяжело вздохнул, прицепил к Зининому ошейнику поводок, и они с собакой удалились.

– Виноградова! Ты б сняла пока свою маскировку, – послышалось из прихожей. – А то я каждый раз пугаюсь.

Таня кинулась в ванную комнату и развязала баранку. Довольные волосы вольготно раскинулись у нее по плечам. Таня полюбовалась на себя в зеркало и в очередной раз мысленно поблагодарила Лидию Андреевну и парикмахершу Наташу.

Вернулся Муравлев не скоро, весь нагруженный разными пакетами.

– Виноградова! Ты как с голодного острова. Вот никогда бы не подумал, что женщины столько едят.

Таня разобрала покупки и приготовила ужин. История, к Таниному удовольствию, повторилась. Муравлев с аппетитом съел все, что ему дали, очень хвалил и дважды просил добавки, а потом довольно постанывал, лежа на диване перед телевизором. Таня поглядывала на него и ловила себя на мысли, что впервые в жизни ей хочется приготовить мужчине чего-нибудь еще. Пусть бы только нахваливал.

Вечером Таня с Ингой улеглись спать в гостевой комнате, в которой Таня ночевала прошлый раз. Гостевая комната в квартире Муравлева была одна.

– Вот и хорошо! – с одобрением в голосе сказала Инга. – Из-под бока у тети Тани меня уже точно никто не украдет.

Более того, охрана удвоилась за счет Зинаиды, которая отчетливо дала понять, что уходить из гостевой не собирается. Тане ничего не оставалось, как с этим смириться. Футболки Муравлева Таня и Инга использовали в качестве ночных рубашек. Получилось очень даже миленько.

Таня недолго поворочалась, но вскоре уснула. Видимо, дало о себе знать пережитое напряжение и шпионские страсти. Проснулась она от чудовищного храпа. Обе Танины соседки по комнате храпели, как портовые грузчики, и спать в этом ужасе было просто невозможно.

«Ладно Зинаида! – подумала Таня. – Но Инга! Надо будет сказать Ирке, чтоб отвела ее к врачу. Молодая девушка не должна так храпеть!»

Она завернулась в халат Муравлева, взяла подушку и спустилась в гостиную. Там она устроилась на диване перед телевизором, накрылась пледом и уже почти уснула, когда услышала странный шорох. Как будто кто-то крался в темноте. Так как Зинаида при ходьбе не шелестела, а цокала, да еще в данный момент дрыхла наверху без задних ног, Таня сделала вывод, что крадется совсем не Зинаида. Ей стало страшно, она представила злых людей в черных масках с огромными ножами в руках, которые узнали, где прячут Ингу, и пришли забрать ребенка себе. Таня привстала и потихоньку выглянула из-за спинки дивана. По гостиной в направлении к холодильнику аккуратно передвигался Муравлев, голый по пояс, вокруг бедер у него было повязано небольшое полотенце. Таня не удержалась и ахнула. Муравлев подпрыгнул на месте и прошептал:

– Кто тут?

– Вадим Михайлович! Почему вы в таком виде? У вас же в квартире юная девица! – возмутилась Таня, вставая в полный рост.

– Виноградова! Меня чуть кондратий не хватил. Нельзя так вот выпрыгивать на людей из темноты.

– Вы не ответили на мой вопрос, – прокурорским тоном заметила Таня.

– Я вам отдал свои халаты! Чего непонятного? Лучше скажи, что там можно еще съесть? – Муравлев с вожделением посмотрел на холодильник.

– Сейчас. – Таня вздохнула и подошла к нему, раздумывая, чем бы накормить среди ночи этого ненасытного Аполлона. Кстати, Аполлон из Муравлева был что надо. – Я вот думаю, что чем на вас, Вадим Михайлович, одежды меньше, тем лучше вы выглядите. Но если вы будете жрать по ночам, у вас вырастет пузо.

– Не бойся. – Муравлев похлопал себя по месту, на котором это предполагаемое пузо могло вырасти. – Ты ж не каждый день тут у меня ночевать собираешься! Или вы ко мне пришли навеки поселиться? – испуганно добавил он.

– Даже не надейтесь! Мне вас на работе во как хватает. – Таня провела рукой по горлу и открыла холодильник.

Муравлев заглянул туда вместе с ней, а у Тани от его близости вдруг закружилась голова, и она качнулась.

– Опять штормит? – Муравлев подхватил Таню под локоть. – Когда только успела надраться?

Он развернул ее к себе лицом и стал целовать, и, ясное дело, Виноградова потом, хоть убей, не могла вспомнить, как они оказались в его спальне. Под утро она тихонечко вернулась в гостевую комнату, в которой никаких изменений не произошло. Девки дружно храпели, но теперь ей было на это наплевать. Таня забралась под одеяло и сладко-сладко заснула.

Следующей ночью ситуация повторилась. Как только Инга с Зинаидой дружным храпом дали понять, что крепко заснули, Таня потихонечку спустилась со второго этажа и пошла в спальню своего начальника, «кровопивца» Муравлева, который ждал ее там с большим нетерпением.

После прихода от Тани сообщения, что с Ингой все в порядке, Ирка воспряла духом, воспользовалась своим отсутствием на радарах Ивана Ивановича на всю катушку и уже к вечеру была полностью готова к сделке. Энергия бурлила в Ирке Федотовой с ранее неведомой ею силой. Адвокат Федотовых Канторович тщательно изучил все документы, подготовленные Иваном Ивановичем для купли-продажи Иркиной недвижимости и предприятия «Федотов и партнеры», но не нашел, к чему придраться. Все было исполнено достаточно цивильно и не внушало опасений. Единственное, за что опасалась Ирка Федотова, так это за деньги по сделке. Их нужно было максимально обезопасить, выведя из-под влияния Ивана Ивановича. В том, что тот обладал безграничной властью, Ирка уже не сомневалась. Поэтому деньги необходимо было максимально быстро вывести из страны. Для этого Ирка разработала специальную схему. Деньги по договорам купли-продажи должны были поступить на текущие расчетные счета Ирки Федотовой в двух крупнейших государственных банках, где уже находились платежные поручения отложенного платежа, чтобы моментально перекинуть их в банк Иркиного хорошего товарища, где деньги тоже не задерживались, а следовали дальше на счет Федотовых в эстонский банк-партнер. Деньги из своей спортивной сумки Ирка отправила туда же. И вот после этого уже можно было пользоваться карточкой «Виза» эстонского банка, которой Ирка и повертела у Юрия перед носом.

Во двор Иркиного офиса они с Юрием вернулись уже поздно вечером. Почти ночью. Все было закрыто. От поверженных Юрием бандитов не осталось и следа. Ирка открыла офис, сняла его с сигнализации, зашла к себе в кабинет, взяла со стола свой мобильник и набрала номер Ивана Ивановича.

– Я готова к сделке, – сказала она, не здороваясь. – Говорите, где и когда.

– О! Ирина Сергеевна! А я уж и не чаял, – моментально отозвался Иван Иванович. – Решил, что вы глупости надумали делать. Пацанов зачем-то покалечили и даже девочку припрятали.

– Подготовка к такой важной сделке – вещь очень интимная, а вы эту интимность хотели нарушить.

Иван Иванович хмыкнул:

– Наверное, я с вами соглашусь. Хорошо, завтра в десять утра, записывайте адрес. – Иван Иванович продиктовал Ирке адрес одного из крупных банков в центре города. Ирка часто пользовалась его услугами при покупке недвижимости. Там были все условия для этих сделок. И банковские ячейки, и хорошие переговорные комнаты.

– Вы почтите нас своим визитом? – на всякий случай поинтересовалась Ирка.

– Ирина Сергеевна! Вы чего? – Иван Иванович явно развеселился. – Будет мой представитель. Только кофе на него не лейте.

– Постараюсь, если он не будет хамить.

– Не будет. – Иван Иванович дал отбой.

Ирка позвонила Канторовичу, объяснив ему, где он должен быть завтра в десять утра. Затем она набрала родителей и велела им ждать ее у подъезда своего дома ровно в девять.

– Я ехать завтра с тобой, – сказал Юрий, когда она закончила все переговоры.

– Спасибо, Юрек! Мне удивительно спокойно, когда ты рядом. Только давай сегодня ко мне ночевать поедем. Мне переодеться бы надо перед завтрашним мероприятием.

– Ирек! Ты забыла, что у тебя там есть… как это… – Юрий наморщил лоб. – Проходной двор! Нет защита. А у меня есть. – Юрий изобразил руками дверной засов. Ирка вспомнила, что у Юрия в квартире действительно был странный огромных размеров засов. Вроде бы и дверь современная, а засов как у бабушки в коммунальной квартире.

Юрий был прав. После того как люди Ивана Ивановича беспрепятственно проникли к Ирке в дом, чтобы оставить там комплект документов по сделке, Ирка чувствовала себя очень неуютно, и такой засов, как в квартире у Юрия, ей бы точно не помешал.

– А шмотки? Надо же переодеться.

– Ирек! – Юрий постучал себя пальцем по лбу. – У тебя здесь есть целый магазин! Там охрана?

– Там сигнализация, но ты прав. Тут же у меня склад. Все самое лучшее. – Ирка радостно помчалась в складскую комнату. Когда она вернулась, Юрий уже почти спал, положив голову на ее стол. Ирка принесла целую кипу красивой одежды, справедливо рассудив, что может позволить взять для себя кое-что. И не только для себя. Она взяла кое-что и для Тани, и для Инги, и для Юрия, и, конечно, для мамы с папой. Да что там говорить, не оставлять же врагам кожаные куртки, подбитые норкой! Пустячок, конечно, но приятно.

– Пошли, – сказала она Юрию, сунув ему все ту же спортивную сумку, набитую теперь уже не деньгами, а одеждой.

Всю ночь они почти не спали. Ирке было страшно. Она уже смирилась с тем, что вся ее жизнь летит кувырком, но чтобы еще ее и родителей обманули с деньгами – это было бы уже слишком.

Наутро нарядная Ирка в сопровождении безукоризненно элегантного Юрия ровно в девять утра припарковала «тахо» у родительского подъезда. По лицам родителей было видно, что они тоже провели бессонную ночь. Ирка представила родителям Юрия, пояснив, что он ее лучший друг. Однако чувствовалось, что родителям совершенно нет никакого дела до того, кто такой Юрий. Они были полностью погружены в свои переживания, поэтому знакомство получилось весьма прохладным. Ирка, безусловно, понимала родителей, но ей стало обидно за Юрия, и она заволновалась, не обиделся ли он на такое родительское невнимание к своей персоне.

В банк они приехали ровно к десяти. Их уже ждали и проводили в переговорную комнату. Там находился импозантный седовласый господин в сопровождении все той же наглой девицы. Правда, девица на этот раз на Ирку старалась не смотреть, зато беззастенчиво разглядывала Юрия. Ну так и было на что посмотреть! Ирка злорадно подумала, что такие мужчины, как ее замечательный Юрек, подобным продажным девицам могут только сниться. Их удел – старые облезлые богатые козлы!

Последним явился Канторович. Расселись с обеих сторон длинного стола. Юрий садиться не стал, а встал прямо за Иркой. Начали подписывать документы. Ввиду того что в последнее время банковские переводы идут быстро, решили документы в ячейку пока не помещать, а разложили посередине стола. Там же наглая девица положила и справку из полиции о том, что госпожа Федотова представила все необходимые лицензионные документы на программное обеспечение и, соответственно, все конфискованные компьютеры предприятию «Федотов и партнеры» возвращены. Представитель Ивана Ивановича куда-то позвонил и объявил Ирке, что деньги пошли.

– Будем ждать, – сказала Ирка и достала из сумочки планшет. Пока на ее счетах было пусто.

Господин пересел в кресло, уютно устроился, положил ногу на ногу и вежливо попросил разрешения закурить. Никто не возражал. Юрий тоже устроился в кресле напротив господина. Сотрудница банка предложила всем кофе.

– Господин Поллак, если я не ошибаюсь? – на хорошем английском языке спросил представитель Ивана Ивановича и посмотрел на Юрия.

Юрий кивнул.

– Не ошибаетесь, – так же по-английски ответил он. – А вы, как я понимаю, Старцев Андрей Егорович?

«Надо же, – подумала Ирка, – Юрек и читать по-русски может! Запомнил даже фамилию покупателя. И произнес правильно. Может, он и правда шпион?»

– Да. Приятно познакомиться. – Представитель Ивана Ивановича добродушно улыбнулся и кивнул. Однако руки Юрию не подал, и правильно сделал, потому что Юрий ответил:

– Да ничего приятного.

– Я слышал, вы ожидаете назначения. Хорошая должность, хорошие деньги, – как ни в чем не бывало продолжил представитель Ивана Ивановича. – Но ведь можете так и не дождаться. Вы, оказывается, имеете дурную привычку лезть не в свое дело.

– Я ничего не ожидаю. – Юрий пожал плечами. – У вас старые сведения. Буду возвращаться домой. Здесь слишком опасно.

– Вот и славно, – сказал представитель Ивана Ивановича, а затем добавил по-русски: – Скатертью дорога.

– А тебе подавиться, – также по-русски ответил Юрий. Получилось очень грубо.

«Что это он такое сказал? – подумала Ирка и с тревогой поглядела на Юрия. – Куда это он собрался уезжать? А как же я?»

После всех этих событий ей даже в голову не приходило, что Юрий может уехать к себе в Америку и бросить ее тут одну. Да еще родители как-то странно на него отреагировали. Неужели все-таки обиделся? Юрий уловил Иркину тревогу и ободряюще ей улыбнулся, однако легче Ирке не стало.

Так они просидели несколько часов и уже совершенно измаялись. Несколько раз пили кофе и даже заказали в ресторане пиццу.

– Не волнуйтесь, мы никогда не кидаем наших партнеров. – У наглой девицы вдруг прорезался голос.

Они с Канторовичем сидели за столом друг против друга. Посередине лежали документы. Канторович тоже достал свой айпэд и отслеживал по нему приход своего гонорара, который тоже моментально должен был быть списан с одного из Иркиных счетов.

– Партнеров? – удивился Канторович. – А я думал, что вы грабите моих клиентов.

– Ну зачем же вы так? – Представитель Ивана Ивановича покачал головой.

– Как – так? – не удержался Иркин отец. – Я с нуля все выстроил. Ничего не украл, не приватизировал. Это жизнь моя, а вы все у нас вполцены забираете и еще удивляетесь, что мы не рады?

– Мне странно слышать от старого контрабандиста, что он ничего не украл. – Представитель Ивана Ивановича возмущенно фыркнул.

– А вы, значит, собираетесь все налоги и пошлины платить?

– Обязательно.

– Ну-ну! Тогда даю вам максимум полгода. И то на наших старых товарных запасах.

Представитель Ивана Ивановича ухмыльнулся.

– Папа! Ты не понимаешь. У них зеленый коридор. Спецусловия. Это мы все сами, а они – система. Сверху донизу. Государство в государстве. Там свои пошлины и налоги. Вернее, их просто нет. – Ирка разозлилась. – Они ничего не создают, не умеют. Они кормятся. Если ничего не получится, они нашу сеть быстренько сбагрят какому-нибудь «крупняку». Может быть, даже иностранному. Хотя кто сейчас рискнет сюда сунуться? – Ирка посмотрела на Юрия. – Но перепродадут втридорога. Это факт.

– Ирина Сергеевна! А почему вы решили, что ваша «Линия» нужна нам для торговли иностранными шмотками? Может быть, мы будем поддерживать отечественного производителя? – Представитель Ивана Ивановича почему-то в этот момент напомнил Ирке дедушку Ленина. Наверное, так же хитро прищурился.

– Тогда и полгода не продержитесь, – хмыкнул Иркин папа. – Кому он нужен, этот ваш отечественный производитель? Он же дороже иностранного, даже с пошлинами!

– С чего это вы взяли? – ехидно поинтересовалась наглая девица.

– А ты зайди в продуктовый магазин. – Похоже Иркина мама тоже не посчитала нужным быть вежливой. – И погляди. Сравни цены. Наше дороже импортного. Хотя ты в продуктовые наверняка не ходишь. – Иркина мама махнула рукой и отвернулась.

– Если вещь приличная, то ткань и фурнитура иностранная, то есть все те же пошлины на ввоз, – начал разъяснять Иркин отец. – Плюс рабсила с налогами, сейчас вот опять увеличили, плюс наши безумно дорогие коммунальные платежи. Надеюсь, вы знаете, что тарифы монополистов для физических и юридических лиц несколько отличаются? Плюс доставка, НДС и прочая муть. На круг дороже получится. Конечно, если все будут шить заключенные или подпольные вьетнамцы, то тогда какой-то гешефт и может получиться. Но качество! Качество будет – полное говно.

– Поняла! Чья-то дочка или внучка возомнила себя дизайнером. Они сейчас с пяти лет все выдающиеся дизайнеры. В основном одежды. – Ирка заржала. – Да, Андрей Егорович, ваше предприятие обещает быть солидным. Может, ну его к бесу? Переиграем все в обратный зад?

– Не надейтесь. Обратного пути нет.

– Ну хорошо. – Ирка с досадой хлопнула ладонью по столу. – Если денег не будет, документы грузим в ячейку и встречаемся здесь же завтра!

– Деньги, Ирина Сергеевна, в пути, значит, будут. – Представитель Ивана Ивановича откинулся в кресле и закрыл глаза.

И действительно, около двух часов дня деньги промелькнули сквозь Иркины счета и ушли в другие банки. Теперь они были в безопасности.

– Ваш гонорар уже пошел, – сказала Ирка Канторовичу, – но вы его сможете увидеть на счете только завтра. До двенадцати его провести никак не успели.

– Ирина Сергеевна! Насчет своего платежа я волнуюсь меньше всего. – Канторович выключил свой айпэд. – Я же вам полностью доверяю.

– Все. Можно расходиться. – Ирка встала. – Наслаждайтесь. Я понимаю, что вы привыкли проходить сквозь стены, но вот вам на всякий случай ключи. – Ирка положила перед девицей ключи от офиса.

– Не волнуйтесь, Ирина Сергеевна. Там с утра уже наши люди. – Представитель Ивана Ивановича встал и потянулся.

– Перепугали персонал? – Ирка представила своих сотрудниц, и ей стало не по себе.

– Так все равно ж всех уволим. Не волнуйтесь, все оформим по правилам. С выходным пособием и все такое прочее. Юристы все оформят. – Он кивнул в сторону девицы.

– Ах, юристы! Тогда я спокойна. – Ирка направилась к выходу.

На улице ее затрясло, и она разревелась.

– Ну, ну, доча! – Папа обнял Ирку и погладил по голове. Как в детстве. – Все будет хорошо. Поехали отсюда. Кстати, как думаешь, им что-то известно о нашем складе на Кантемировской?

Ирка посветлела лицом и захихикала. Склады на Кантемировской улице принадлежали старинному отцовскому товарищу. Часть одного из этих складов арендовалась Федотовыми за наличные для особого товара. Ни товар, ни склад ни по каким документам не проходили, и об их существовании кроме Федотовых знала только Тамара Федоровна. В Тамаре Ирка была уверена. Ну что ж, хоть что-то удалось спасти.

– Я поведу, – сказал Юрий и решительно забрал у Ирки ключи от «тахо».

Канторович со всеми попрощался и помчался к своей машине.

Когда Юрий вырулил на Невский, Ирка решила все-таки у него поинтересоваться, что он такое говорил про свой отъезд. Юрий тяжело вздохнул, но промолчал. Ирка обиделась и дальше допытываться не стала. Выходит, испугался законопослушный американец и решил от греха сдриснуть в свою Америку. Ну что ж. Уговаривать Ирка его не будет. Сердце защемило, и ей захотелось выпрыгнуть из машины прямо на ходу.

Припарковавшись у дома Иркиных родителей, Юрий развернулся на сиденье так, чтобы видеть Ирку и ее родителей.

– Ирек! – сказал он торжественно. – Я хотеть ехать назад домой. Во Флориду. И хотеть звать тебя вместе. Марьяж.

– Замуж? – Иркина мама захлопала в ладоши. – А ты, Ира, говоришь, лучший друг! Но я сразу догадалась. Вы уж нас, Юрий, извините, у нас тут коллективный стресс.

– Есть кольцо. – Юрий полез во внутренний карман пиджака и протянул Ирке коробочку. – Все неправильно. Нет цветы, нет шампанское.

– Да все хорошо. – Иркин папа хлопнул Юрия по плечу.

Ирка, которой еще только пять минут назад казалось, что жизнь ее летит под откос, как курьерский поезд, трясущимися руками открыла коробку и ахнула. Кольцо было очень красивое.

– Когда ты успел купить?

– Я купить в тот день, когда бить тех парней. Ты согласиться?

– Конечно, Юрек, я уже не представляю, как можно без тебя. Ты когда сказал этому прохвосту, что уезжаешь, я чуть с ума не сошла. – Ирка не удержалась и заревела, уткнувшись Юрию в плечо.

Вот так вот. Когда-то хохотала от горя, а сейчас ревела от счастья.

– Я вас тоже звать, – сказал Юрий Иркиному отцу, гладя Ирку по спине.

– Спасибо. Но что мы там будем делать? – Иркин папа пожал плечами.

– Вы богатые люди. Для богатых в Америке всегда есть дело. Бизнес. Работа.

– Ира, а мы богатые? – поинтересовался папа, протягивая Ирке носовой платок.

– Ну не настолько, насколько хотелось бы. Вчера мы были гораздо богаче. – Ирка утерла слезы, высморкалась и достала из своей сумки карточки «Виза». Она протянула их родителям. – Это наш общий счет в Эстонии.

– Никак не могу привыкнуть к этим штукам. – Папа покрутил карточку и сунул в карман. – Мне как-то спокойней, когда деньги в матрасе зашиты.

– Зачем матрасы? Я видеть в контракт и считать. Можно купить готелю. Или даже две. – Юрий, наверное, решил ободрить Иркиного отца. – У моей фамилии три. Двести комнат. Я хотеть еще покупать. Есть деньги. Я много работать. И от бабушки еще деньги есть. Банк.

– Так вы, Юрий, богатый жених! – рассмеялся Иркин папа.

– Я богатый, – согласился Юрий и довольно улыбнулся. – Не хуже вашего.

– Готелю? Это что? – взволнованно поинтересовалась Иркина мама.

– Это отель на берегу моря. У Юрека русская бабушка была Серафима, она почему-то называла это дело готелей, – пояснила Ирка.

– Да, непонятно, – добавил Юрий.

– А чего непонятного? – Иркин папа пожал плечами. – Бабушка же русская была. А по-русски отель – это гостиница. Слово женского рода. Вот бабушка и переиначила иностранное слово на русский манер. Готеля.

– Спасибо. – Юрий пожал руку Иркиному отцу. – Теперь понятно!

– А где это все находится у вас в Америке? Ну море и готели ваши? – спросила Иркина мама.

– Сент-Питерсберг. Флорида, – вместо Юрия ответила Ирка.

– Сен-Пит. – Юрий согласно закивал.

– Я всегда хотела жить на берегу теплого моря. – Иркина мама мечтательно закатила глаза. – Я слышала, что у вас там тоже мосты разводят.

– Нет, – рассмеялся Юрий. – Мосты разводить Форт-Майерс и Майами. У нас нет.

– Надо подумать, – сказал Иркин отец. – Дело серьезное и с бухты-барахты не решается. Вот вы поженитесь, это дело долгое и хлопотное. Потом уедете, посмотрите, что к чему, а там и нас в гости позовете. Тогда и решим.

– Жениться долго? Почему?

– У меня одна знакомая замуж вышла за немца. Целых полгода не могла к нему уехать. Все проверяли и проверяли. – Ирка вспомнила Юлю, которая работала у нее старшим продавцом и все никак не могла выехать к мужу.

– Наш концерн знать консул и посол. Я знакомить Ирек. Они видеть любовь и решать быстро.

– Дай бог! – Иркин папа опять похлопал Юрия по плечу. – Береги нашу дочь. И внучку тоже береги.

Он вылез из машины и помог выйти матери. Ирка набрала номер, который им выслала Виноградова. Трубку взяли не сразу, но взяла ее Таня.

– Ирка! Привет, – радостно завопила она. – Ну наконец-то. У меня твоя дочь уже в печенках сидит. Как хорошо, что у меня мальчик.

– Вот, а ты мне не верила. – Ирка посочувствовала Тане. Видимо, Инга уже успела показать себя во всей красе. – Говори, где вы находитесь. Мы сейчас приедем.

– Сейчас. Дима! – Виноградова заорала куда-то в сторону от трубки. – Как твой модный дом называется? «Паразит» или «Нарцисс»?

– «Карьерист», – послышался в трубке мужской голос.

«Интересно, что это за Дима?» – подумала Ирка.

– Точно, «Карьерист»! – между тем продолжала Виноградова. – Ирка, знаешь такой, весь стеклянный на улице Восстания?

– Знаю.

– Вот, мы тут на последнем этаже. В охране скажите, что к Вадиму Михайловичу.

«Что-то знакомое, – подумала Ирка, но размышлять над этим не стала. Чего размышлять? Сейчас приедут и все сами увидят. И «Карьериста» этого, и Диму. Она объяснила Юрию, куда ехать, и всю дорогу любовалась кольцом.

Дверь им открыла Инга.

– О! – сказала она, разглядывая Юрия. – Японский флорист пожаловал! Тетя Таня, дядя Дима, идите скорей, мама не одна приехала, а с механиком. Щас он тут нас всех в капусту порубит.

Инга умчалась в глубину квартиры, а Ирка с Юрием осторожно зашли внутрь. Вокруг все сверкало.

– Класс! – сказал Юрий, разглядывая прихожую.

Из-за угла вышла страшнючая собака с кривой пастью, посмотрела на Ирку с Юрием, странно ухмыльнулась, потом уселась и стала облизываться.

– Есть хочет, – сказал Юрий и на всякий случай задвинул Ирку себе за спину.

– Она добрая. – В прихожей показалась Таня в передничке и с ножом в руках. – У меня там мясо, – пояснила она Юрию, помахав ножом.

За Таней в прихожей нарисовался симпатичный мужчина примерно одних с Юрием габаритов.

– Юрий, – представился Юрий и протянул мужчине руку.

– Дима, – ответил тот и пожал руку Юрия. – Это Зинаида, – представил он собаку.

Та зевнула во всю свою страшную пасть, улыбнулась и завиляла обрубком хвоста.

– Та, которая тебя обозвала флористом, – это Инга, моя дочь, – пояснила Ирка, указывая Юрию на вновь появившуюся в прихожей Ингу. – Та, которая с ножом, – это моя подруга Таня, я про нее тебе рассказывала. А вот Дима мне совершенно неизвестен. – Ирка вопросительно посмотрела на Таню.

– Ой, – спохватилась директор по персоналу Виноградова Татьяна Александровна. – Дима – мой начальник, Муравлев Вадим Михайлович. Дима, познакомься, это Ирка Федотова – моя лучшая подруга.

Муравлев вежливо кивнул Ирке и улыбнулся.

– Вот те раз! Кровопивец?! – Ирка не смогла сдержать удивления.

– Я кровопивец? – Муравлев повернулся и строго посмотрел на Таню.

– Ну, иногда, – стала оправдываться та. – И то не дома, а только на работе.

– Ничего не понимать, – заметил Юрий. – Дима кровопивец, а почему я японский флорист?

– Дочь моя Инга иногда странно шутит.

– Ничего не странно. – Инга надула губы. – Только японский флорист может знать, что в Японии желтые цветы означают свет и добро.

– А механик с капустой?

– Это хобби такое у японских флористов. Я-a! Я-а! – Инга замахала ногами, изображая каратиста. – Ну-ка, ну-ка. – Она закончила свое представление и схватила Ирку за руку. – Теть Тань, посмотри, у мамашки колечко новое! Опять с брульянтами?

– Конечно! – Ирка гордо продемонстрировала всем собравшимся свое кольцо. – Мы с Юреком женимся и уезжаем жить в Америку.

Юрий улыбнулся и кивнул.

– Дождалась все-таки принца американского, – захихикала Таня. – Представляешь, Дим, Ирка с детства была уверена, что ее американский принц в Америку увезет.

– А как же я? – испуганно спросила Инга.

– Ты с нами поедешь, – со вздохом сказала Ирка, оторвавшись от кольца.

– Нет, меня папашка ни за что не отпустит. Еще б в Европу – куда ни шло, а уж в Америку… Нет, ни за что!

– Твой папашка сам тебе чемодан соберет, в самолет посадит и перекрестится.

– С чего бы это?

– Без тебя его только оборотнем в погонах запугать можно, но с этим он справится, а вот если ты где-то рядом, то он, можно сказать, совершенно беззащитен.

– А чего я там, в Америке, забыла?

– Школу окончишь, там посмотрим.

– Вот еще. – Инга дернула плечиком.

– Будешь топ-модель, – успокоил Юрий. – Моя дочь топ-модель. Ты тоже. Хорошие деньги. Нью-Йорк поедешь.

Инга оживилась.

– С ума сошел. – Ирка ткнула Юрия локтем в бок.

– С ума? – Юрий явно Ирку не понял.

– Какая топ-модель?! – Таня всплеснула руками, в одной из которых по-прежнему сверкал нож. – Она храпит как извозчик.

– Я?! – Чувствовалось, что Ингиному возмущению нет конца.

– Храпит, храпит, так храпит, что в коридоре слышно, – согласилась с Таней Ирка. – Только никому не верит!

– Так, – строго сказала Инга. – Это все наглое вранье. Поехали домой, пока я согласна. Будем в Америку собираться. Зинушка, до свидания, моя лапочка. – Инга засюсюкала и обняла Зинаиду. Та не возражала. – Дядь Дим, пока! Теть Тань, пошли скорее.

– Я остаюсь. – Таня решительно двинулась в сторону Муравлева и залезла к нему под мышку.

Муравлев обнял Виноградову и осторожно забрал у нее нож.

– Ни фига себе! – хором сказали Ирка и Инга.

– Паучиха моя, все-таки вплела меня в свою паутину. – На лице Муравлева расцвела довольная улыбка.

– Ничего подобного! Это я, Дима, наконец в твою паутину встроилась.

– Еще и пауки какие-то. – Юрий недоуменно пожал плечами. – У меня сегодня много впечатлений.

– Сейчас будем ужинать. – Виноградова забрала у Муравлева нож. – Никуда ваша Америка от вас не денется. Подождет денек-другой.

Америка, Америка! Прекрасная Америка! Конечно, она никуда не денется. И акулы империализма никуда не денутся, и американская военщина на своих местах останется, и вредный Госдеп со своими кознями, грязными деньгами и закулисными играми. Даже американская коррупция будет цвести пышным цветом, а доллар падать. Мы стали взрослые и чихать хотели, Америка, на твои демократические свободы. Нас теперь джинсами «Монтана» не удивишь! А ведь еще недавно говорили, что «тот, кто носит «Адидас», завтра родину продаст»! Теперь у нас у самих этого «Адидаса» завались. Тогда почему же они уезжают? Медом там, что ли, намазано? Ладно Левинсоны, с Левинсонами-то все понятно, стоит только заглянуть во двор дома Тани Виноградовой на Таврической улице. Там про Левинсонов прямо на асфальте все прописано. Но русские-то чего прут в эту Америку? Видно, иллюзии. Думают, что там за океаном находится волшебная страна равных возможностей. Страна, где сбываются мечты. Не понимают, наивные, что все это происки ихней голливудской пропаганды! Дурят они нашего брата!

Да кому мы там нужны, русские? Правда, мы и тут никому не нужны. Только самим себе, так как что здесь, что там спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но взглянуть все-таки хочется, как там у них все устроено. В американской мечте. И пусть дома у них из пластика, и пусть питаются они вредным фастфудом, пьют химические лимонады, а страшную бурду называют кофе, пусть сами они невозможно толстые и тупые, во-первых, мы хотим сами все это увидеть, своими глазами убедиться, а во-вторых, мы все равно где-то в глубине души будем помнить свои первые настоящие американские джинсы.

Вот и уезжают русские люди в поисках лучшей доли в эту самую Америку.

Они, конечно, потом скучают по родине, но, как ни странно, никто не возвращается. Приживаются почему-то посреди американского пластика и фастфуда.

Слава богу, народа у нас пока еще много, и не каждый в Америку стремится. Некоторые из своего козьего болота и в город-то никогда не переберутся. А тут Америка! Но помечтать-то можно.

Да и осуждать уехавших мы не будем. Особенно в таких вот случаях, как случай Ирки Федотовой. Ей, можно сказать, дали сильного пинка, чтобы летела аж до самой Америки, так сказать, с ветерком. А главное, не задумываясь, без всяких там ностальгий. Единственное, что все-таки Ирку в этой истории утешало, так это то, что налоги-то она все-таки в полном объеме Родине не платила. Представляете, как было бы обидно, если б Ирка была исправным налогоплательщиком. Хотя, с другой стороны, тогда бы у нее и отнимать было нечего.

Поженились Ирка с Юрием просто стремительно. Недаром у Ирки Федотовой в ее «Линии» одевался весь город. Ну не совсем весь, но лучшая его часть, безусловно, отоваривалась у Ирки Федотовой. Санкт-Петербург, как всем известно, хоть и не Сен-Пит, но город очень маленький, и весть о переходе «Линии» в чужие руки разлетелась моментально. Ирке в городе сочувствовали, поэтому регистрация была максимально ускорена, а вот дальше начались проблемы. Ирка решила взять фамилию Юрия. Представила, как станет она миссис Поллак, и очень ей этого захотелось. Это ж вам не миссис Федотова или Котельникова! Но взять фамилию мужа, как известно, дело непростое и хлопотное. Документики-то все тоже менять надо. Паспорта две штуки – российский и заграничный, а также водительское удостоверение. А на смене документов кто сидит? Правильно – господа полицейские. И торопиться им совершенно некуда. Это они в оперативном порядке бизнесмена какого-нибудь засадить могут, а паспорт поменять им скучно. Справки там разные еще собрать надо. Так что без помощи «оборотня в погонах» Игоря Котельникова дело никак не обошлось. Кстати, Котельников, несмотря на обнаруженную внутри себя странную ревность, оказался на высоте, вида не подал и сделал максимум возможного. А вот затем уже американский империализм в лице американского консульства показал себя во всей красе, несмотря на знакомство главы корпорации, где работал Юрий, аж с самим американским послом. Америка отнеслась к Ирке Федотовой с большим подозрением. Уж больно красивая. А ну как примчится в Америку через фиктивный брак с господином Поллаком и кинется со всех своих длинных ног на панель проституцией заниматься? Ну чем еще, скажите, заняться красивой русской женщине в Америке, как не проституцией? Правда, возраст у Ирки для этого занятия не совсем подходящий. Все-таки на четвертом десятке, зато дочка у нее вот-вот как раз в самый опасный возраст и войдет. И тоже, заметьте, красивая. Мистер Поллак в Москву аж четыре раза ездил, умаялся совсем, но вопрос в конце концов утряс. Так что на все про все и правда ушло если не полгода, то четыре месяца точно. Как раз начались те самые холода, так не любимые мистером Поллаком.

Провожали мистера и миссис Поллак, а также юную мисс Котельникову в Америку совсем не так, как провожали в свое время семейство Левинсонов. С Левинсонами прощались навсегда, плакали, а в данном случае все провожающие рано или поздно собирались молодоженов в этой Америке навестить, а заодно и поглядеть, как там у америкашек все устроено. Может быть, поэтому Таню Виноградову хоть и штормило, но как-то слегка. Опять же Дима Муравлев на нее строго поглядывал и матросский танец исполнять не позволил.

В американском Сен-Пите Ирку приняли очень хорошо. Родители Юрия расцеловали ее в обе щеки, радостно сдали сыну все дела и умчались в Европу осматривать достопримечательности. Сказали, чтобы раньше чем через полгода, а то и год их не ждали. Ирка освоилась очень быстро и развила бурную деятельность. Правда, оказалось, что ее профессиональный английский язык мало чем отличается от русского языка Юрия. Но хороший язык – это, как известно, вопрос времени, а у Ирки с Юрием впереди целая жизнь. Юрию, к большому его удивлению, очень понравилось руководить отелями. Он собрал все свои сбережения и вскрыл неприкасаемую кубышку бабушки Серафимы. Ту часть золота, которая осталась после покупки отеля папаши Джонсона. В свое время он дал себе слово не прикасаться к этому золоту до худших времен. Худшие времена не наступили, но Юрий подумал, что бабушка была бы довольна, если б еще небольшую часть своего наследства он потратил на новый отель. Ведь рядом с отелем папаши Джонсона находился небольшой симпатичный мотель, хозяину которого в силу его возраста тоже срочно требовалось осмотреть европейские достопримечательности. С хозяином мотеля Юрий торговался долго и самозабвенно, удивляясь этой своей неизвестно откуда проявившейся способности. Ирка высказала предположение, что это в Юреке проснулись польские корни. Ведь всем известно, что поляки самые выдающиеся спекулянты. Наконец в цене сошлись, и мотель перешел к Юрию.

Разумеется, Ирка без дела тоже не сидела. Она, в свою очередь, перелопатила все предложения о продаже отелей на побережье и измучила местных риелторов, но наконец нашла очень милый отельчик. Торговаться Ирка пригласила Юрия, и тому удалось существенно сбить цену. Потом Ирка с удовольствием занималась ремонтом, а закончив его, передала новую готелю в управление супругу. В результате всех этих действий по городу пополз слух, что Поллаки стремятся узурпировать довольно приличную часть местного пляжа. Это они еще дешевых американских кредитов не брали!

Ирка оборудовала Юрию офис в комнатах бабушки Серафимы, и он теперь работал под портретами своих российских предков. И, надо сказать, предки поглядывают на Юрия одобрительно. Еще бы! Ведь доходы сети отелей стремительно растут.

Недавно в Сен-Пит приехали Иркины родители. Уж их-то точно европейскими достопримечательностями не удивишь, а вот море и солнце очень полезны для пожилых людей. Они подыскивают себе апартаменты, а пока живут в первой готеле бабушки Серафимы. Иркин отец с удовольствием помогает зятю. Недавно организовал в отели поставку итальянских кофемашин и кофе. Так что настоящий европейский кофе постояльцам отелей Поллаков обеспечен.

Ирка покупкой отеля не ограничилась. Она приобрела большой земельный участок на берегу. Правда, он немного заболочен, но Ирку-то, выросшую на питерских болотах, этим не испугать. А современная мелиорация и вовсе с болотами творит чудеса. Ирка категорически пообещала всем родным, что скоро это место станет невероятно престижным и земля взлетит в цене. Интуиция – вещь для жизни весьма полезная.

В процессе всех этих хлопот Ирка родила девочку. Назвали Таней. Конечно, Ирка расстроилась, так как хотела мальчика. Непременно такого, как Танин Гришка. Но Юрий сказал, что девочка лучше, так как она вырастет и будет топ-моделью. Ведь, как показывает опыт, топ-модели у них с Иркой особенно хорошо удаются.

Инга Котельникова ведь теперь уже почти что топ-модель. Она закончила школу и живет у Серафимы Поллак в Нью-Йорке. Они подружились, и Серафима с удовольствием за Ингой присматривает. Под влиянием Серафимы Инга даже курить бросила. Занимается физкультурой, постоянно сидит на какой-то диете, говорит, что даже храпеть перестала, и уже подписала несколько небольших контрактов на съемки в рекламе. Ничего в этом такого особенного нет. Это она в нашей питерской средней школе «глиста во фраке», а в американской индустрии моды – самая что ни на есть топ-модель!

Первой рекламой, в которой Инга и Серафима снялись вместе, была реклама сети отелей семьи Поллак. Правда, реклама эта носила благотворительный характер, так как моделям ничего не заплатили. Но спасибо большое сказали. Еще бы, с того момента, как Инга с Серафимой начали задорно улыбаться с придорожных билбордов, отельная выручка поползла вверх еще быстрее.

Таня Виноградова и Дима Муравлев живут вместе в доме «Карьерист», Гриша оккупировал гостевую комнату. Правда, каждый вечер ему приходится воевать с Зинаидой, изгоняя ее в гостиную. Зинаида вынуждена Гришу воспринимать всерьез, так как, ежели Муравлев теперь задерживается на работе или уезжает в командировку, гуляет с Зинаидой именно Григорий.

Таня Виноградова с завода Муравлева уволилась из этических соображений. Она теперь работает «дирпопером» в крупной строительной компании. Опытной рукой вьет свою паутину, однако подозревает, что осталось ей заниматься этим делом недолго. Позавчера была у врача. Так что, скорее всего, впереди у Тани Виноградовой декретный отпуск. А может, и свадьба. Правда, с этим Таня решила пока не торопиться, ведь Танины родители Муравлева не одобрили. Сказали, что он капиталист и эксплуататор. Папа так и вовсе покрутил пальцем у виска и заявил, что Таня поменяла бездельника и прощелыгу на жулика и олигарха. Нет чтобы посмотреть в сторону приличного человека, а именно дачного соседа – главного инженера завода «Механобр». А мама добавила, что во всем виновата вертихвостка Федотова. Но Таня думает, что на самом деле родители ревнуют и переживают, так как Гриша теперь у них стал бывать гораздо реже.

Муравлев ходит на работу невозможно красивый. Весь какой-то серебристый и дымчатый.

Конечно, стрижется он теперь очень коротко, так что волосы в разные стороны не торчат. И воротнички у него теперь хорошо отглажены, и галстук набок не съезжает, да и галстуки у него, я вам скажу, не чета прежним, а уж про костюмы и вовсе нечего говорить. И сидят как влитые, и не мнутся ни капельки. Опять же вес при хорошем питании он набрал, так что на богомола больше не похож. Надо еще добавить, что ногами он теперь не топает, благим матом не орет и каждую секунду паучиху к себе не требует. Спокойный какой-то стал, вальяжный, даже улыбается иногда. Давеча вот только рыкнул на неприкосновенную Элеонору Борисовну Зуеву. Да так рыкнул, что та моментально прибежала с заявлением на увольнение. И что вы думаете? Муравлев тут же, не задумываясь, эту бумагу подмахнул. Пришлось Элеоноре задний ход давать. Потому как одно дело – всем рассказывать, как ты незаменим, а другое дело – найти себе, незаменимому, работу. Кто ж Элеонору-то к себе возьмет? Она ж на всю страну мегера известная. Разве что лекции читать? Студенты, бедняги, все стерпят. Но за лекции-то столько, сколько у Муравлева на заводе, никогда не заплатят. Короче, пришла обратно к Муравлеву, в ноги кинулась и прощения просила. Он, конечно, простил, но пальцем Элеоноре погрозил и предупреждение вынес. Так что Элеонора Борисовна странным образом поутихла. Даже липовые почки и птичье гуано на ее автомобиле никак на спокойную рабочую атмосферу завода Муравлева не влияют.

Любознательный Юрий спрашивал у Димы, не боится ли он потерять свой бизнес так, как это случилось с Федотовыми. Ведь ежу понятно, что Муравлев тоже не все налоги платит, да и «винды» на его компьютерах вряд ли лицензионные. Дима объяснил, что Федотовы были свои собственные, а вот он имеет партнера, который, в свою очередь, тоже имеет партнера, и партнер партнера тоже имеет партнера и так далее, до самого верха. И вся эта цепочка партнеров в заводе Муравлева так или иначе заинтересована. То есть завод Муравлева жестко встроен в цепочку сложного бизнеса, который так просто не развалить и к рукам не прибрать. А кроме того, производство нестандартного оборудования штука муторная и нервная. Так что интерес для рейдеров может представлять только земля, на которой находится завод. И если бы это был центр города, то, вероятнее всего, от Муравлева уже остались бы рожки да ножки, а на месте его завода сверкал бы огнями бизнес-центр класса «А». Но на счастье, завод находится у черта на рогах, поэтому операция по запугиванию и засаживанию всей толпы партнеров Муравлева представляется делом совершенно нерентабельным. Так что бизнес Муравлева процветает, дай Бог здоровья великому и всемогущему Газпрому, который является одним из его основных заказчиков.

Квартира Тани Виноградовой на Таврической улице стоит полностью отремонтированная и готовая к проживанию, как тот самый бронепоезд на запасном пути. Правда, без итальянской мозаики и мраморных полов, зато кухня там просто космическая, оборудованная по последнему слову техники так, чтобы можно было накормить большую семью, не особо напрягаясь. Да и размеры этой кухни вместе со столовой метров пятьдесят, никак не меньше. Как раз для большой семьи. Дима Муравлев сам эту кухню проектировал. Требовал, чтобы и холодильник там был величиной с дом, и всякая специализированная кухонная техника типа пароварок и духовок чтобы непременно присутствовала, и стол большой с удобными стульями. Чувствовалось, как изголодался человек без Тани Виноградовой. Зато Таню больше всего в новой кухне заботил винный шкаф, чтобы был обязательно такой, как у Ирки Федотовой.

У Муравлева на новую квартиру особые планы. Ведь и комнат в ней гораздо больше, чем в «Карьеристе». А ну как дети у них пойдут с Виноградовой? Вот только с парковочными местами на Таврической улице – полная беда. Никаких тебе подземных паркингов, а только жалкий клочок асфальта с надписью «Жидовская морда». Поэтому пока не переехали.

Саша Белов женился на медицинской сестре. А что? Очень удобно! Она ему теперь сама капельницы ставит безо всяких докторов. Правда, говорят, что медсестра эта его поколачивает, и Белов от этого даже пить стал меньше. Боится жену-то! По всему выходит, что женская сила может прикладываться к мужчине совсем не в переносном смысле, а вполне даже напрямую. Бац, бац, бац – и, глядишь, одним трезвенником стало больше.

«Оборотень в погонах» Игорь Котельников не стал дожидаться, когда его разоблачат заинтересованные лица, а ушел в отставку. Теперь работает главой службы безопасности в том самом банке, через который Ирка уводила деньги в Эстонию. Игорь доволен. Оперативного простора и возможностей у него теперь гораздо больше. Связи-то остались прежние. Ну среди «оборотней». Он так и не женился. Все ходит гоголем-моголем. Вот состарится, кто ему стакан воды подаст? Не иначе как какая-нибудь девушка с большим бюстом.

Лидия Андреевна теперь живет в Москве, так как Ивана Ильича назначили заместителем министра. Иван Ильич жену больше никогда на приеме у колонны не забывает. Обязательно вместе с ней под ручку фланирует и со знакомыми раскланивается. Правда, оба скучают по Питеру и недолюбливают московских фраеров.

Тамара Федоровна Кранк работает начальником отдела аудиторских проверок в крупной аудиторской компании. Помогает предпринимателям уходить от налогов. Ну, понимаете, чтобы все было шито-крыто и комар носа… Но! Своих клиентов Тамара Федоровна всегда предупреждает, что против злого «Майкрософта» и нелицензионных «виндов» у нее никаких чудодейственных средств нет. Так что «Майкрософт» опять при бабках. А еще говорят, что американцы тупые!

Модный психолог, маг и экстрасенс профессор Зелинский погряз в дискуссиях на своем сайте. Кроме постоянного посетителя под ником Собеседник, к дискуссии подключился еще один странный товарищ под ником Хранитель. Конечно, оба они шизы. Профессор в этом ни минуты не сомневается. Последний и вовсе мнит себя хранителем бесценных космических знаний, которые приоткрываются человечеству только при большой с его стороны просьбе. Мол, человечество в своем коллективном подсознании формулирует просьбу о требуемой ему в данный момент информации, а этот Хранитель снисходит и эту информацию человечеству отвешивает. Просите, и дано вам будет. И если этого Хранителя послушать, то выходит, что знание о женской мистической силе выдал человечеству именно он и исключительно по большой человеческой просьбе. А вот профессор Зелинский, будучи на острие событий, иногда интерпретирует полученные от Хранителя знания несколько наперекосяк. И Хранитель, видите ли, весьма недоволен. И все это под шуточки Собеседника. Безобразие, да и только. Правда, надо сказать, некоторые мысли этих шизов профессор тщательно конспектирует. Кто его знает, может, на шизов и правда иногда особое просветление нисходит? А профессору в новой книге умные мысли обязательно пригодятся.

Да! Магазины-то «Линия» закрылись. Ровно через полгода после выкупа их у Федотовых. Теперь продаются по отдельности.

Content

Ирина Николаевна Мясникова
Женская сила