Секретное авторское сообщество

(Secret Authors' Society)

Дикен Дорф: хранитель карты

Глава 1. ЗАТВОРНИК

Времени было за полночь. В прохладную, отсыревшую комнату, в которой догорала всего одна свеча, тихо и без стука вошел человек. Укутанный в черный и влажный от дождя балахон, он содрогнулся — никто не любил визиты в это место. После темных коридоров, слабый свет свечи казался ему ослепительно приятным. Сняв с головы огромный капюшон, мужчина оглядел комнату, затем направился к столу, на котором стояла свеча, и уселся в свободное кресло.

Своими черными холодными глазами, такими же темными, как и ровно уложенные волосы, он вновь оглядел комнату. Затем резко повернулся к человеку, сидевшему рядом в тени:

— Снова я, сэр? — спросил он хозяина комнаты, когда тот поднял голову.

— Снова ты! — уверенно отрезал тот, и продолжил, отвернувшись к окну. — Тебя что-то не устраивает, Хитрион?

— Отчего же, — возмущенно начал гость, — все как обычно! — он нервно подорвался с места и начал ходить кругами. Потом остановился, вцепился в спинку кресла и зашептал сквозь зубы, — таких как я полон весь Сублюнис, но вы постоянно поручаете что-либо мне.

— Если бы все были такие как вы, Хитрион, этот самый Сублюнис давно взял бы верх над всем, однако… Однако это далеко не так. К тому же, кому как ни вам известны все улицы Дафиэлда? Вы там родились и жили, поэтому это дело я поручаю именно вам! — хозяин комнаты взял со стола перо и коряво нацарапал левой рукой на обрывке бумаги имя. Его правая рука была в перчатке, указательный палец которой свободно болтался, так как самого пальца не было. — Вот, Хитрион…

— Что это? Кто этот человек? — испуганно спросил он, переводя взгляд с надписи на человека без пальца.

Хитрион жутко боялся сложных поручений.

— Там же все написано. Логуст Картиус — один из хранителей карт Ноутлиса.

— Но как вы нашли его?

— Вы не обязаны знать всего! Полагаю я смог это сделать по той же причине, по которой сейчас заправляю Сублюнисом, — с вызовом ответил тот, снова повернувшись к окну. — Мне стоило не малых усилий, чтобы найти хоть одного хранителя, и не меньше сил уйдет на то, чтобы разгадать его карту. А их четыре, Хитрион, четыре хранителя, а значит и четыре карты… И знаете, что самое паршивое?

— Нет, сэр, — все с той же тревогой в голосе ответил Хитрион, пытаясь понять, куда тот смотрит.

— А самое паршивое то, что я до сих пор не знаю, куда приводят эти карты. Однако нам придется нелегко, чтобы заполучить хотя бы их. Логуст Картиус выходец из Ноутлиса, а значит, так просто он вам ни за что не скажет где карта! Но я знаю, и знаю наверняка, что есть обходной путь!

— Вы хотите, чтобы я пригрозил ему смертью? — небрежно спросил Хитрион, и в его черных глазах пробежало нечто привычное, от чего он уже давно устал.

— Вы совсем меня не слушали?! — повернулся вдруг человек без пальца, и уставился прямо в эти смолистые глаза. — Я же вам сказал — он из Ноутлиса! Убив его, вы лишь окажете ему услугу. Нет, есть другой способ. Этой же ночью вы отправляетесь домой, в Дафиэлд. Там вы встретитесь с Сульфой Беллинг!

— Как?.. Но… сэр, почему именно с ней?! Не поймите меня неправильно, но даже я ее боюсь, — заикаясь и падая в кресло, проговорил Хитрион. — Она же… сумасшедшая… — шепотом выдавил он.

— Знаю. Но она одна из лучших выпускниц Сублюниса за последние десятилетия, и поэтому вы вдвоем будете заниматься Логустом. Если в чем-то засомневаетесь, Хитрион, смело передавайте дело в руки Сульфы. И очень прошу, будьте внимательны — люди Ноутлиса, как и мы, повсюду.

Этой же ночью, спустя полтора часа после появления человека в балахоне — Тальбота Хитриона — в темной холодной комнатушке, его лодка тронулась от деревянного причала Сублюниса и скрылась в темноте. Ее провожал лишь тяжелый взгляд поручателя, который еще с четверть часа стоял на причале, теребя свободный палец перчатки, затем поднял с земли погасший фонарь и растворился в воздухе.

* * *

Приблизительно в это же время, на западной окраине Дафиэлда — небольшого города расположенного на берегу моря, вблизи огромного зелёного парка, в одном из немногочисленных старых домов, которыми славился этот район, вот уже тринадцатый год начинал своё утро Дикен Дорф.

Если он не улыбался или не был страстно увлечен каким-либо рассказом, то выглядел невзрачно. Друзей у него не было как минимум по двум важным причинам. Первая — все дворовые ребята считали его застенчивым и чудаковатым (и не зря, ведь больше никто из них не прогуливал школу, чтобы собрать метрового механического паука, которых сам Дикен, кстати, боялся больше всего на свете). Как-то раз он в одно и то же время каждый день приходил на скамейку возле игровой площадки и прикармливал птиц. Через неделю все местные голуби уже знали, где им перепадет хлебных крошек и тогда Дикен уже приходил с карандашом и блокнотом. Пока они кружились вокруг него, он делал зарисовки и что-то сиюминутно высчитывал. Толпа ребят, которая собиралась за его спиной, перешептывалась и хихикала, обнаружила, что он рисует не самих птиц, а только их крылья. А в следующий месяц Дикен просто исчез. Его никто не видел и не слышал.

А вторая причина, по которой Дикен не дружил с местными детьми, уже стала очевидной. У него уже были друзья, и в их списке числились: карандаши (острые, затупленные и поломанные); два блокнота (черный и красный); четыре тетради (две зеленых, желтая и одна без обложки); стол, загроможденный колбами, баночками, кислотами и прочим химическим хламом; четыре стены его комнаты (одна наполовину скошена крышей); ржавая коллекция ключей (пятьдесят семь экземпляров включая ключ от дома); и безграничный бардак (не исчисляется!).

Чуть меньше, чем изобретать что-то новое, Дикен любил свою собаку Черру (собак он любил всяких), двух своих котов — Арчи и Нельсона (при том, что кошек вообще-то не очень любил), и спорить со взрослыми (их он не любил вовсе). Многие, в том числе и его родители, мистер и миссис Дорф, считали Дикена излишне самоуверенным и упрекали в том, что он ничего не доводит до конца. Словно не знали, что ответ на это будет один: «Уж лучше начать и не закончить, чем не начинать вообще!».

Полный бардак и неразбериха творились не только в голове Дикена Дорфа, но и дома, и в жизни. Особенно интересно было наблюдать за ним, когда он начинал метаться между идеями. В ход шло воображение, выдумывание тайн и изобретение все новых и новых «метровых пауков».

Возможно, в этот самый момент он как раз и занимался тем, что наводил на своем столе очередной беспорядок.

Дикен Дорф рос затворником. Тех редких дней, когда миссис Дорф удавалось выгнать Дикена погулять, вполне хватало, чтобы поделиться с дворовыми ребятами некоторыми животрепещущими замыслами. Одним из таких событий стал день апрельской весны. Дикен и его сосед Кристофер Лим встретились на восходе солнца на короткой дороге, ведущей в лес.

Тот клочок земли, который был выброшен в море и назван Дафиэлдом, был только наполовину городом. На этой оживленной половине и громоздились тесно дома, площади, бесчисленные дороги и мостовые. Остальная половина была большим зеленым лесом. На всем его пространстве было только две светлые поляны и паутина истоптанных годами троп. Особо дикие животные давно покинули дафиэлдское предлесье, поэтому если кому-то удавалось встретить на лесных дорогах забредшего оленя, этот случай передавался потом из уст в уста как нечто невероятное.

Хотя далеко за лесом, за тысячью теней нетронутых деревьев, гнили в своей серости болота и топи. Они пользовались дурной славой в городе, а число легенд, впитанных этими болотами, шло в сравнение разве что с количеством историй о мысе Гелиарда. Что было правдой, а что — нет, знали только эти опасные земли.

Весь этот загадочный лес, расположенный прямо за домами Дикена и Тофера (так называли Кристофера все, кто его знал, и ему это не нравилось… но он привык), дал название улице, на которой они жили — улица Первых дубов. Вместе с друзьями Тофера — Винсентом и Уильямом, они копали в этом лесу яму для шалаша. И в этом не было ничего удивительного, ведь все дети с приближением лета собирались покучнее, чтобы соорудить свой домик, будь то на дереве, на земле… или под ней.

— Дикен… — недовольно начал Тофер, сонно потирая глаза. — Ты вообще понимаешь, что еще даже не рассвело?! Или мне должно быть наплевать, что ты поднял меня в такую рань, и я мог еще спать и спать…

— Идем, — с улыбкой оборвал его Дикен, закидывая старый мешок на плечо.

— Идем?! — с прежним недоумением переспросил его друг, оборачиваясь по сторонам. — То есть ты только меня одного разбудил? А как на счет Уила? Пускай от Винсента толку мало, но я не хочу работать лопатой за всех!

— Тофер, прекрати ныть!

— Я не ною… Я спать хочу!

— Тогда иди домой, — гордо произнес Дикен, и не спеша побрел в лес один.

— И пойду. Только потом не говори что весь шалаш твой!

— Даже не подумаю, — кричал Дикен в ответ, и продолжал, — вообще-то у меня была идея!

Когда до ушей Тофера донеслось слово «Идея!», он невольно остановился, повернулся и бросил взгляд на мешок за спиной Дикена. Прикинув на секунду объемы ноши, он тут же побежал следом.

— Погоди, Дикки! Погоди…

Тофер Лим был старше на год, упитанный, хитрый и, в общем-то, не глупый. Во все «идеи» он кидался с головой. Тофер рос в почтенной семье, проживавшей в доме в пяти шагах от окон Дикена. Его отец и дед состояли на службе полиции Дафиэлда. Однако, в отличие от родителей, он был отъявленным хулиганом. Во всей дворовой компании Тофер являлся самым старшим и не упускал момента посмеяться над остальными. Это он первым начал выдумывать шутки и небылицы про чудного затворника Дикена, а прошлой осенью у них даже случилась драка. С тех пор Тофер больше не задирался к Дикену.

Пробираясь через кусты, они двигались к огромному старому буку, единственному во всем предлесье. Прямо под ним, укрытый свежесрубленными кленовыми ветками, был спрятан ров. За последние два дня он значительно вырос: шириной в четыре шага и глубиной по грудь Тофера.

Всю дорогу до места Дикен молчал, лишь улыбаясь и выворачивая мешок из рук приятеля. Наконец, он бросил его на землю. Вынув из него чистый лист бумаги и заточенный уголек, он протянул их Тоферу:

— Будешь рисовать старинную карту сокровищ! Ну, три шага вправо, десять влево… Понимаешь? — и, получив утвердительный кивок, Дикен снова запустил руку в мешок. На этот раз он достал настоящий череп. Той же прошлой осенью, незадолго до великой драки, они вдвоем совершенно случайно откопали его в лесу и держали все в строжайшем секрете.

— Это же наш череп! — оживился Тофер. — То есть не наш, а… его, — он смутился, после чего с прежним восхищением взял его в руки. — Что ты собираешься с ним сделать?

— Он и будет нашим сокровищем, — улыбаясь, заявил Дикен. — Представляешь их испуг? Винсент вообще разрыдается!

— Так это для них ты все придумал?! — радостно завопил тот. — У-у-у… ну тогда точно облезут от испуга. А Уил будет просто в ярости! Ты видел когда-нибудь бешеного Уила? У него ноздри раздуваются как у быка!

— В любом случае, Тофер, этот череп нужно захоронить снова, а то он уже полгода лежит у меня в погребе. Ты можешь представить себе лица моих родителей, если кто-нибудь из них обнаружит его?..

В этот момент Тофер содрогнулся. Он представил себе своих родителей и их реакция ему не понравилась.

— Так, погоди, Дикки, расскажи еще раз весь план.

— Не называй меня так, — в тысячный раз упрекнул Дикен. — Времени мало, говорить буду быстро…

Времени действительно было мало, так как к полудню все четверо обычно уже давно копались в яме. И к этому моменту требовалось проложить необходимый маршрут к тайнику (укромное место, недалеко от шалаша, под изогнутым кленом); нарисовать правдоподобную карту с координатами; закопать самодельную карту сокровищ не глубоко, в стенке шалаша; выкопать тайник и снова закопать уже с черепом.

Солнце уже начинало пригревать, и парк оживал после прохладной ночи. В верхушках деревьев шелестел листьями ветер, сгоняя с ветвей крикливых птиц. В этом лесу не удивительно было найти старые прогнившие карты, указатели и драгоценные захоронения, так как он скрывал в себе множество тайн. Взять, к примеру, тот скелет, что откопали Дикен и Тофер осенью. Неизвестно, сколько он пролежал под землей, но все это время он обнимал проржавевшую шкатулку с открытками и письмами от «Твоей любимой кареглазки». Но истинным сокровищем для Дикена и Тофера стал череп. Они аккуратно выкопали его, очистили, спрятали и поклялись сохранить все в строжайшем секрете.

Тофер Лим по настоянию семьи обучался живописи. Он ненавидел это, но гордился собой. Отмерив шагами маршрут до тайника, он смог красиво нанести все на карту. Смяв ее несколько раз, испачкав в сырой земле и опалив края, они без труда сделали из нее старинную карту.

Вдруг Тофер увидел кого-то недалеко в траве:

— Эй, Дикен, смотри, — настороженно зашептал он. — Там кто-то есть! Что если это Винсент?! Если он нас увидит, все пропало!.. А-а-а, погоди, нет… это же… Точно, это хрупышка.

Из травы поднялась худенькая девочка. Тофер и его друзья называли ее хрупышкой, хотя на самом деле у нее было и настоящее имя — Мадлейн. Ее не любили. И не потому, что она считалась самой младшей во дворе. Мадлейн обрела себе скверный характер и бросала все силы на то, чтобы досадить кому-то в том или ином деле. Поэтому незапланированные встречи с ней сулили неприятности. Она носила одежду на несколько размеров больше и изрядно потрепанную. Невзирая не все унижения она умудрялась не оставаться одна, и обычно за ее спиной можно было увидеть «свиту Мэд» — две или три девчонки, которые по своей наивности таскались за ней по пятам. Даже сейчас рядом с ней кто-то сидел и упорно не поднимался из высокой травы.

— Что ты здесь делаешь в такую рань, Мэд? Опять выгнали из дома? — ехидно поинтересовался Тофер, спрятав карту за спину и бросая взгляд через плечо Мадлейн, туда, где пряталась в траве ее подруга.

— Тебе какое дело, Лимоноголовый! Сам ведь не спишь… А где эти ваши двое? Ямка оказалась слишком маленькой для четверых? — язвила она, но потом ее глаза впились в мешок в руках Дикена. — Что у вас там?

— Убери руки, хрупышка! — пригрозил Тофер и снова уставился вдаль. — Твоя подруга сумасшедшая?

Сумасшедшая не поднималась целиком из травы. Она периодически размахивала руками, прыгала с места на место как волчонок за зайцем, а потом практически полностью скрывалась из вида.

Как только Мадлейн окликнула ее своим сиплым голосом, та подняла голову, посмотрела на ребят, еще немного посидела в траве и подошла.

Это была высокая, с густой копной светлых волос, девочка. Как ни странно, потрепанные шорты и белая сорочка, придававшие мальчишеский вид, совсем ее не портили. На искусанных губах таилось множество слов, готовых сорваться в любой момент. Но вместо этого она просто улыбалась. Ее рука крепко сжимала пару ниточек, которые рвались вверх и дергались во все стороны. К их концам были привязаны маленькие синие стрекозы, которые пытались улететь. Но главное внимание мальчиков привлек тонкий кожаный ремешок на поясе незнакомки: на нем висели странные полотняные мешочки.

Осмотрев ее с ног до головы, Тофер с трудом подавил смешок.

— Это Эйприл! — гордо, по буквам произнесла Мадлейн, но ей вдруг стало немного не по себе. — Она здесь вроде как…

— Новенькая, — продолжила Эйприл за себя.

— Угу. Вот этого лимоноголового зовут Тофер.

— Так все, ты договорилась, Хрупышка! — взбесился Тофер, но сдержался, сжав в кулаке за спиной недорисованную карту сокровищ.

— Да ты только говорить-то и можешь, — продолжала провоцировать она, но сама того не замечая, попятилась назад. — А этого зовут… Называй его психом!.. Или затворником.

— Мадлейн, ты просто, — Дикен осекся, так же, как это сделал до него Тофер: сейчас было самое неподходящее время ссориться с хрупышкой Мэд. Вместо этого он решил оправдаться перед Эйприл, — не слушай ее, я не псих!

— Да псих… Еще какой. Дикен Дорф — король дураков!

Благодаря этой почти складной поговорке Эйприл узнала его имя.

— Мадлейн, мне иногда кажется, что ты безгранично тупа, — покачал головой Дикен.

Она что-то забормотала себе под нос, после чего, резко схватив под руку новую подругу, повела ее прочь. Тофер грозно прокричал им вдогонку:

— И отпустите бедных стрекоз!!! Хрупышка… Ты видел это, Дикен? — изумленно спросил он, облокотившись на дерево. — Как же мы сами не догадались это сделать? Да как в твою-то голову такое не пришло! Здесь же полно этих стрекоз! Они как маленькие собаки на поводке… Забавно, конечно.

— Наверное, я был занят чем-то другим. Зачем ты вообще заговорил с ними!

— Я должен был познакомиться с новым врагом.

— Тебе не нужно с ней воевать, Тофер. Она просто новенькая… Уверен, что не надолго! — Дикен даже не помнил ее имени, так как в мыслях отвел ей в этом дворе три месяца.

— Вот именно, новенькая! И отлавливает НАШИХ стрекоз, в НАШЕМ же, Дикки, лесу! А теперь еще эта малявка Мадлейн с ней возится… Пополнение в свите. Откуда она вообще взялась? — возмущался пухлощекий Тофер, отчего становился еще смешнее.

— У нас мало времени. Скоро придут Уил и Винсент. Надо успеть сделать все по высшему разряду!

Спустя четверть часа все запланированное было готово. Они, довольные собой, вернулись к шалашу, ожидая друзей и вдыхая сладковатый воздух.

Мадлейн и Эйприл тем временем не спеша двигались в сторону общего двора. Это была их так называемая детская гостиная. Двор располагался в окружении домов всех здешних детей. Первым стоял дом Дикена; по обеим сторонам от него дома Тофера и Винсента. Чуть дальше по дороге можно было увидеть жилище Уильяма. Сейчас именно оттуда навстречу Мэд и Эйприл шли двое других копателей.

Винсент был самым младшим среди всей устоявшейся дворовой компании, но не по годам высокий и худой, с черными смольными волосами и прожигающими глазами. Он был далеко не самым покладистым мальчиком и часто вместе с главным другом детства — Уильямом, он шел против всех правил, за что и попадал в плохие истории. Один он редко мог что-нибудь вытворить. О таких детях их родители, как правило, говорили: «Не он находит проблемы, а проблемы находят его!», стараясь тем самым оправдать обилие неудач своих неугомонных детей. Задиристый и вредный характер принес ему не один синяк. Особая вражда (даже сильнее, чем у Тофера) шла у него с Мадлейн. Они были во многом схожи и именно поэтому часто сталкивались своими узкими лбами и заплевывались ядом.

Уильям, в свою очередь, был старше друга на два года и, возможно в силу возраста, умнее и серьезнее. Маленькие светлые глазки на круглом лице все время неустанно бегали, а большие пальцы рук он всегда зажимал в кулаках. Казалось, будто он всегда чего-то боится, хотя он был не из трусливых. Меньше всего Уильям ладил с двумя старшими братьями, которые и воспитали в нем суровый характер. Хотя когда дело касалось бесконечного нытья Винсента, вся непоколебимость Уила судорожно сжималась в крепкий кулак, жаждущий сломанного зуба.

— Хрупышка! — вдруг взвизгнул Винсент, когда перед его взором появилась Мэд.

— Молчал бы, прихвостень! — тут же отвечала та, хватая новую подругу за руку, чтобы не останавливалась.

— Мадлейн, подожди! — вмешался Уильям, бросая кроткие взгляды на новенькую и опуская лопату с плеча на ботинок. — Вы ведь с парка, Дикен и Тофер уже там?

— Уил, идем! Что тебе до них… — снова ныл вредный Винсент, хватая друга за плечо и не спуская черных глаз с новенькой.

Мадлейн не стала отвечать ему, ограничившись немым передразниванием, и демонстративно повернулась к Уилу:

— Они уже давно там. Мы с Эйприл… Кстати да, это новенькая — Эйприл, она с… Окраины. Но теперь живет в одном доме с нашим Хилом. Тофера с Дикеном мы встретили недалеко от вашей ямы. Кстати, они чего-то там бегали, шушукались… с мешком…

С последними словами хрупышка-Мэд получила едва заметный удар по ноге от новой подруги.

— Может, мы уже пойдем, Мадлейн? — с укором глядя на нее, подала голос новенькая.

После этих слов ребята разошлись в разные стороны и как только мальчишки скрылись из виду в густом лесу, Эйприл продолжила:

— Думаешь, этим двум стоило знать про Тофера и его друга? Наше-то какое дело?

— Эйприл, перестань. Тофер — напыщенный дурак! Если я что-то и взболтнула, то он это заслужил. И вообще вся эта четверка меня достала. Ходят тут как короли, — ответила Мэд с неприязнью и направила Эйприл в сторону потрепанного морского каната, висевшего на дереве, прямо посередине двора. — Если б ты их только знала! Постоянно придумывают себе проблемы и влипают в разные истории. А этот умник запирается на месяцы дома и даже носа не сует на улицу…

— Это ты о Дикене? Да вроде обычный. Скучноватый… «Дикен Дорф — Король дураков» это ты сильно придумала, — смеясь произнесла Эйприл. — А у Тофера похоже действительно в голове одна солома. Там где я жила таких было много! Не думала, что и у вас они есть… Здесь всегда так с новенькими?

— А у нас и не бывало раньше новеньких.

В парке тем временем шел отсчет до начала великого розыгрыша. Тофер и Дикен сидели спиной к толстенному буку и, глядя приоткрытыми глазами на медленно плывущие облака, отдыхали после проделанной работы. Дикен усердно пропихивал травинку сквозь зубы и о чем-то думал, а Тофер склонился над своим ножиком. Он сделал его сам, вбив острое лезвие в небольшую деревяшку. Вооружившись увеличительным стеклом от дедушкиных очков, он выжигал на рукоятке ножа свое имя. Заслышав хруст веток и знакомые голоса поблизости, они быстро схватились за лопаты и спрыгнули в яму.

— Тофер, вы уже здесь… Чего так рано? — спросил Уильям, залезая с лопатой в землянку.

— Да это все Дикки!..

— Не называй меня так!

— Ага… — отмахнулся тот. — Сам рано встал и с раннего утра барабанил в мое окно. Решили не тратить время понапрасну! Уже часа два здесь копаемся, теперь и ваша очередь, — сказал Тофер, подавляя улыбку и глядя на друга.

Они передали лопаты, а сами приняли прежнее положение под деревом, расслабившись и думая о предстоящей шутке. Из шалаша доносились удары лопаты о землю и периодическое нытье Винсента. На этот раз он жаловался, что в будущей землянке слишком мало места. Еще бы! С его-то ростом… Время шло. Тофер выводил последнюю букву на деревянной рукояти, а выдуманная карта все еще не была найдена. Спустя еще четверть часа Дикен всерьез засомневался в продуманности своего плана. «Может мы спрятали карту слишком глубоко? А вдруг они ее не заметили и давно засыпали землей! Или… Или они ее уже нашли, но решили утаить…» — проносилось в голове у него, как вдруг из ямы выскочил Винсент, сжимая «старый» бумажный сверток и вопя:

— Нашел! Сюда, смотрите! Это я ее нашел… Думаю, она ведет к сокровищам!.. Смотри Дикен, — младший поднес к нему карту, крепко сжимая дрожащими руками. — Ну, что думаешь? Только погляди, да она же прошлого века! — сказал тот, усевшись на траве и вглядываясь в карту своими черными глазами, которые сейчас больше походили на разгорающиеся угольки.

Трое обступили его с разных сторон и нависли над картой.

— Прошлого? — переспросил Дикен, с упреком глядя на художника этой самой карты. — А я-то думал, постарше будет…

— Здесь даже ориентиры есть! Так… Север там! Ведь там? — неуверенно спросил Винсент, указывая пальцем в глубь леса. — А это, кажется, количество шагов… Невероятно… Мы богаты! — он пребывал в каком-то истерическом восторге, от чего выдумщику розыгрыша было несколько совестно.

И, тем не менее, он вместе со всеми придавался радости и прыгал с восторженными воплями. Уил и Винсент первыми бросились к развесистому клену. Они тщательно вышагивали по нарисованному пути, отмеряя положенное количество шагов, а Тофер, чтобы те не сбились с пути, даже перемерял, и иногда исправлял, восторженных друзей. Самый младший неугомонно бегал как ищейка между деревьями. Из-за своей поспешности он то и дело приходил не к тем местам, но это его уже не волновало. Главное, что клад был где-то рядом и он готов был перерыть землю руками в обозримых окрестностях леса. Сложнее всего приходилось, когда он начинал спорить о своей правоте со старшими, из-за чего Дикен из раза в раз по слогам объяснял, в чем его ошибка.

Наконец, спустя добрых полчаса вычислений и измерений, они стояли возле намеченного тайника, а Уильям бежал к ребятам с лопатой.

— Разделим поровну… Хотя нет, я же карту нашел! Да вы бы и не разобрались в ней без меня. Даже сейчас я копаю, а не вы… Значит мне больше, — бормотал смуглый Винсент, судорожно работая лопатой.

— Так не честно! Мы все вместе копали шалаш, и карту мог найти любой из нас, — возмутился справедливый Уильям, выхватывая лопату у друга. Дикен и Тофер держались из последних сил, чтобы не расхохотаться и отвлеченно смотрели вдаль леса.

— Кажется… Да! Вот он, мешок! — кряхтя и потея, восторженно вскрикнул Винсент. — В нем что-то… что-то круглое? — он запустил руку и тут же швырнул мешок от себя. — Там череп! Это не сокровища! Там череп! Уил, Тоф… Там действительно череп! — казалось, он готов был разрыдаться, правда непонятно: то ли от страха, то ли от обиды. Он полез своими длинными худыми ручонками копаться в маленькой ямке, в надежде найти что-нибудь действительно стоящее.

— Погоди… Я слышал, что раньше из них делали шкатулки для драгоценностей. — Уил осторожно вынул из мешка череп. В зубах того торчала записка. — Вот смотри, здесь письмо…

Я все давно уже забрал. Д. и У.

Как только он зачитал записку, Тофер и Дикен не выдержали и громко засмеялись, падая на землю и хватаясь за животы. Смех усиливался с каждым разом, как они поднимали взгляд на разбитые выражения лиц наивных друзей. Несчастный Винсент медленно сполз по дереву. Он тихо бранил себя, обхватив голову руками:

— Какой же я!.. Повелся на этих… Вот черт!

— А мы всё знали, — спокойно проговорил Уил, нервно разрывая записку, — девчонки нам все рассказали. — Смех внезапно прекратился. — Что вы удивляетесь? Мы их встретили по пути сюда и они сказали, что вы готовите розыгрыш!

— Я так и думал, что им нельзя доверять! Наверняка это все новенькая… Там, в Окраине, они, наверное, всегда друг друга закладывают! — резко разгневался Тофер. — Хотя судя по вашим лицам, вы не особо-то догадывались о происходящем, — снова засмеялся он.

— Надо поговорить с Эйприл. Объяснить, что здесь ей не Окраина! Это другой район… А лучше вообще с ней не разговаривать никогда. Бойкот! Одевается как мальчишка, навесила себе на пояс всякую ерунду, да еще с этими стрекозами!.. — не сдержался Дикен, после чего все вместе принялись успокаивать плачущего Винсента.

Весь остаток дня ребята провозились с шалашом. Винсент не разговаривал ни с кем, даже с Уилом, который тоже попался на уловку ребят. Окидывая заговорщиков недовольным взглядом, он что-то невнятно бормотал себе под нос. Дикен сидел один, возле выкопанной землянки и бездумно просеивал землю сквозь пальцы. По серо-зеленым глазам мальчика можно было видеть, что он находился глубоко в своих мыслях. Его глаза всегда выражали некую отстраненность, но на сей раз, во взгляде присутствовали и необъяснимая злость, и странное желание отомстить девчонкам-предательницам, и порхание идей, никак не относящихся к сегодняшнему дню.

Всю следующую неделю шли проливные дожди. Но это были не те промозглые противные дожди, а весенние, с крупными теплыми каплями и приятным запахом. Иногда сквозь тонкие слои туч проглядывало солнце, и тогда над всем Дафиэлдом протягивалась прозрачная, еле заметная радуга. Из-за частых дождей по улицам разъезжало еще больше экипажей с мокрыми лошадьми, разбрызгивая огромные лужи каменистых дорог.

Дикен Дорф все это время проводил за химическим столом или расчерчивал очередную, понятную только ему одному, таблицу. «Ты бы хоть на глаза попадался!» — неустанно слышал он из-за двери своей комнаты. То была миссис Дорф. Отец же был доволен тем, что сын хоть чем-то занят.

Новенькая — Эйприл Вудуорт, — сидела дома, лишь изредка встречаясь с соседом Хилом возле дома. Он был одноклассником Мадлейн, поэтому вся троица сдружилась. Эйприл хоть и была на два года старше своих новых друзей, однако не жаловалась и быстро стала главной зачинщицей веселья. Для Эйприл даже один день просидеть дома — огромная мука. Не говоря уже о неделе. Но здесь были совершенно другие люди, чем там, на Окраине. Она бы и рада была сорваться в дождь, да только что ей делать на незнакомой улице одной.

Долгожданным безоблачным утром, после долгого периода ненастий, под ее окном стояла Мадлейн. Не прошло и пяти минут, как они уже бежали по лужам в сторону большой светлой поляны недалеко от леса. Оседлав толстые ветки, они представляли, что скачут на лошадях. Бежали, прыгали, падали во влажную траву, вставали и снова мчались по поляне с веселыми криками. В эти моменты Эйприл не думала ни о чем и полностью отдавалась веселью и беззаботности.

— У меня есть идея! — сказала Мадлейн, схватив Эйприл за руку, и побежала в густоту леса.

— Куда мы?

— В укрытие мальчишек!

— Стой… А вдруг они там? — забеспокоилась девочка, но они уже подбегали к большой, укрытой ветками, яме.

— Их здесь нет. Я их знаю, — уверенно сказала та, но все же заговорила шепотом и начала тихо подкрадываться, — они такие чистюли, что ни ногой не ступят на улицу, пока последняя лужа не высохнет. Пойдем!

Они спустились в сырую землянку. Прямо по центру скопилось огромное количество воды, а с веток, уложенных над головой, все еще падали капли. В некоторых местах стены, укрепленные небольшими деревянными брусками, расползлись и обвалились под напором ливней. Вообще здесь было неплохо: старые обломки и доски служили скамьями, а сбоку в земле была выкопана ниша в качестве полки. Ветви с листьями наверху пропускали тонкие полоски солнца, так что вся землянка была испещрена белыми просветами. Где-то снаружи вдруг послышались шаги и девочки притаились. Былая смелость Мадлейн внезапно исчезла и она жадным взглядом просила Эйприл что-нибудь придумать.

— Тоферу-у-ус? Тофик… Тофер! — вдруг послышался дразнящий голос Дикена. — Это ты здесь? — он заглянул внутрь и увидел двух перепуганных «кроликов». — ВЫ?.. Что вы тут делаете, это наше место!

Молчание затянулось, и Мадлейн поняла, что положение уже не спасти.

— Ой, Дикен, не делай из этого трагедию, — сказала она, скорчив вредную гримасу и пытаясь выбраться из подземного шалаша. — Подай лучше руку, здесь скользко… Как ты узнал, что здесь кто-то есть?

Дикен молча перевел взгляд в сторону. Там на сырой земле были отчетливо видны многочисленные следы.

— Ох, какие мы внимательные… Помоги Эйприл, — он нехотя протянул руку второй девочке, — а где же твои друзья? — язвительно спросила младшая, поднимая свою палку-лошадь с земли.

— Тебе какое дело? Вы вообще нас подставили, — хмуро ответил он, вызволив новенькую из подземной ловушки и разглядывая свою руку. — Что это? — спросил он, поднося ладонь ближе к глазам. На ней остались серые растертые пятна. — Это с ваших рук.

— Нет не с наших…

— Ну и ладно, все равно узнаю, — не отрываясь от ладони, задумчиво проговорил Дикен. Он аккуратно счистил грязь в лоскуток ткани, которую всегда носил в маленьком внутреннем кармашке жилета.

— Ах, ну да, он же у нас великий алхимик! — с сарказмом заметила Мадлейн.

— Алхимик? — удивилась Эйприл. — Химия… Так скучно. Значит, я не ошиблась…

— Так чем это мы вас подставили? — не успокаивалась вторая.

— Подставили и предали! Посмотри назад, — ответил он безучастно, уже вглядываясь в лицо приближающегося друга. — Вот у него и спроси, много чего услышишь.

Неподалеку замаячила крупная фигура Тофера, с лопатой и ведром в руках. Никого в районе нельзя было так часто увидеть с лопатой, как его. Этим землероем была перекопана добрая часть леса, а его заветной мечтой было участие в каких-нибудь крупных исторических раскопках. Сейчас он уверенным шагом приближался к заболоченному шалашу. Все вопросы моментально отпали, Мадлейн недолго думая оседлала свою палку и побежала прочь на поляну. Эйприл ничего не оставалось, как последовать за подругой.

— Ничего… Пусть побегают, — сказал он, подойдя ближе. — Все равно однажды я им все выскажу. Эта новенькая за ней как хвост повсюду таскается… Она моего возраста, а ходит с такой малявкой. Не понимаю… Посмотри на них, Дикен. Какие «удалые» наездницы… Не потеряй свою лошадь, Вудуорт! — крикнул он, наблюдая за глупостями девчонок.

Небо снова затягивало тяжелыми облаками и они скорее принялись приводить шалаш в порядок. Тофер полез внутрь, чтобы черпать воду, а Дикен стоял наверху, принимал заполненные ведра и недоумевал: какая наглая и беззаботная эта новенькая. Словно и вовсе ни в чем не провинилась. А они тем временем продолжали с цоканьем и криками бегать по поляне. Их смех доносился и до мальчишек. Сама же Эйприл в это время пусть и веселилась, но ее ни на секунду не покидала мысль о некоем предательстве, которое упомянул Дикен. И еще больше ей было интересно, почему Мадлейн так боялась мальчишек. Жизнь в таком сложном районе, как Окраина, научила ее доводить все дела до конца. Она знала, что за все поступки нужно отвечать, а проблемы решать сразу, пока они не переросли в войну.

Вдоволь набегавшись, она остановилась. Выпустив палку из рук, она следила за скачущей вокруг Мадлейн. Еще раз оглянувшись в сторону мальчишек, Эйприл решительно остановила подругу.

— Погоди. Мне кажется лучше пойти и выяснить все сейчас, — сказала она уверенным тоном. — Сколько еще ты будешь их избегать? Рано или поздно они до тебя доберутся. Может, ничего серьезного и нет! — после этих слов она сама пошла в сторону мальчишек, а Мадлейн, секунду подумав, пошла следом.

— Тофер, вылезай. Кажется, они набрались смелости сами подойти, — сказал Дикен, протягивая другу руку.

— Надо же, это новенькая сама к нам идет… Да еще и хрупышку тащит за собой.

Эйприл шла так настойчиво, что мальчишки невольно хотели податься назад.

— О чем вы хотели поговорить? — с непоколебимой уверенностью спросила Эйприл, впившись голубыми глазами в глаза Дикена.

— Это вы рассказали все Уилу, когда они встретили вас! Не могли придержать язык за зубами?

— Мы ничего им не рассказывали…

— Не говори чепуху. Вы видели нас тем утром… А у вас в районе, наверное, принято закладывать всех! — плевался ядом Тофер.

— Да что ты можешь знать про Окраину? Такие слабаки как ты там и дня бы не продержались! А подобные розыгрыши совсем не редкость, — в этот момент, казалось, глаза Эйприл и вовсе стали синими.

— Слабаки? Да ты здесь никто! — взъелся Тофер. — Может у вас там и принято жить по правилам, но здесь могут и подшутить над тобой!

— Ведешь себя как упрямый индюк! Ты бы не то, что дня, ты и минуты не продержался в Окраине…

— Еще посмотрим, сколько ТЫ здесь продержишься, Вудуорт. Предупреждаю — с такой, как Мадлейн ты далеко не уйдешь, а других друзей можешь даже не искать!

Этот спор, сопровождаемый угрозами и грязными словами, продолжался еще минут пять. Дикен хоть и не участвовал, но был возмущен глупостью спора и какой-то его бессмысленной слабостью. К тому же он не знал, чью сторону принять: с одной — давний друг, поверивший словам Уильяма, с другой — совершенно неизвестный ему человек, в слабых доводах которого он прослеживал тонкую нить правды. К тому же по виду Мадлейн, стоявшей за спиной старшей подруги, по тому, как она пряталась от пристального взгляда Дикена, и багровым от очевидного стыда щекам, можно было предположить ее вину в случившемся. Дикен давно ее знал и понимал, что противная девчонка, скорее всего, отомстила Тоферу, который ее прогнал, рассказав их секрет другим ребятам.

Затянувшийся грязный спор раздражал его. Дикен открыл рот, чтобы вмешаться, как вдруг Эйприл не выдержала неугомонного крика здоровяка. Ее лицо резко залилось краской, и она со всей силы толкнула Тофера, сбив его с ног. Он полетел прямо на ветки подземного шалаша. Они затрещали и под тяжестью его тела проломились. А ведь он почти успел вычерпать всю воду из ямы…

— Ты об этом очень сильно пожалеешь, Вудуорт! — яростно замахал кулаками он, как жук копошась среди ветвей.

Словам этим не суждено было сбыться. Возможно они и вовсе не произнеслись бы, если б Тофер на тот момент был знаком со старшим братом Эйприл — Генри. Ближе к вечеру на улице Первых дубов прогремела новая волна очередных переговоров и ругани.

Репутация Тофера Лима во дворе в одночасье подорвалась, и из смельчака он превратился в трусливого пустозвона. Дикену ничего не оставалось, как только поддерживать своего друга и помогать избавиться от дурной славы труса.

Дела новенькой обстояли не лучше. Эйприл ловила еще больше косых взглядов, и перешептываний за спиной, прослыв жестоким изгоем района. «Она здесь никогда не найдет друзей!» — твердили все вокруг. А ведь еще полмесяца назад она не могла и предположить, как пожалеет о переезде в живописный и, казалось бы, добрый район Дафиэлда из преступной Окраины. Мэд так и не созналась, чтобы хоть как-то приукрасить жизнь новенькой.

Безобидный розыгрыш, созревший в голове затворника Дикена, перерос в бесчисленные дворовые междоусобицы, а затем и в глухое затишье прямо перед долгожданным летом, с его теплом, свободой и тайнами.

Глава 2. ГРОЗОВОЙ ЗАБЕГ

За весь тот месяц, что Эйприл Вудуорт была знакома с порядками Первых дубов, бестолковые перешептывания за ее спиной не утихали ни на день. Ей оставалось только свыкнуться, ведь если бы она снова взялась выяснять проблемы, наверняка шепот сменился бы громкими криками. Одной Эйприл было известно, сколько разочарований постигло ее здесь. А ведь она так мечтала вырваться с Окраины, найти новых друзей, которые бы не обчищали карманы и без того бедных жителей северо-восточной части Дафиэлда.

До лета оставалось еще пол недели, однако солнце уже неустанно грело улицы и дома города. Разделение на две вечно воюющие стороны во дворе оставалось, но, к счастью, утихало с каждым новым днем. Все больше времени ребята проводили вместе. Кроме Дикена. С момента последней встречи он заперся в своей комнате в доме по улице Первых дубов, и если уж даже солнцу было не под силу вытащить его оттуда, то друзья и вовсе опустили руки. Иногда он подходил к окну, окидывал мимолетным взглядом дороги, что-то бурчал себе под нос, глядя на всех бездельников, и вновь возвращался к своим Великим делам. «Бездельники» тем временем с раннего утра и до самого позднего вечера бродили по улицам окрестностей, придумывая себе самые разные развлечения. Одним из таких был…

— Грязевой забег! — воскликнул Тофер.

Эта фраза мелькнула молнией в головах скучающих ребят. Забыть о грязевых забегах и случайно вспомнить о них в самый безнадежный день уже стало традицией. И каждый год эта честь выпадала самому отчаявшемуся.

Грязевым забегом здесь называли придуманную опасную игру, которая впоследствии стала настоящим соревнованием. Как правило, все участники забега делились на две или три команды. Задачей каждой было зацепиться за проезжающий экипаж, следующий в сторону причального пирса, и приехать быстрее остальных. Лишь единицам удавалось при этом удержаться за поручни экипажа и не слететь посреди пути. И дело даже не в том, что причал находился далеко. Дорога к нему пролегала через извилистые лесные тропы, а там извозчики выжимали из своих лошадей то, на что они и способны то не были. А извозчики те, между прочим, были состоятельными людьми, но каждое лето выгоняли из собственных конюшен лошадей, запрягали в легкие кареты и, как дети, устраивали гонки друг с другом.

Но знали об этом в городе немногие. Подобные бега были запрещены, поэтому начиналось все тихо и мирно. Они не спеша ехали с центра города в своих колесницах, словно прогуливаясь по улицам, но, подъезжая к дороге, ведущей к морю, взмахивали хлыстами, и лошади срывались с места, унося экипаж с огромной скоростью вдаль. Летом таких желающих пролететь по тихим местам навстречу морскому ветру становилось все больше, и местные ребята, которым было скучно просто наблюдать бега, нашли этому свое применение. Нужно было обладать определенной сноровкой, чтобы незаметно заскочить на ходу на затворки кареты, да еще постараться удержаться, когда она наберет скорость.

День был невыносимо душный. Говорить было не о чем, да и не хотелось. По дороге вблизи ребят проскакала пара лошадей, запряженная в красивый лиловый экипаж. На месте кучера сидел высокий худощавый мужчина, в цилиндре и красном дорожном костюме. Ничто не выдавало намерений наездника, и экипаж спокойно укатился дальше, провожаемый взглядами ребят.

Тофер, лежавший в этот момент на дереве, лениво повернул голову в сторону удаляющегося экипажа. В этот момент в его голове пронеслась всего одна мысль:

— Грязевой забег! — воскликнул он. Затем повернулся к Эйприл и произнес с некой самодовольной издевкой, — а спорим, что у вас в Окраине вы даже не слышали о таком. — Тофер демонстративно спрыгнул с дерева и приблизился к Эйприл.

— Смотря о чем ты…

— Ответь-ка, Эйприл, в Окраине вы катались на огромной скорости, уцепившись за летящий экипаж?

— У нас экипажи-то редкостью были. Но не думаю что это так сложно, — отмахнулась она, собирая волосы в один хвост. — Хочешь сказать, что вы все катались?

— Конечно! — вмешался Уильям. — Здесь все это умеют… Даже Мадлейн. Точнее сказать, именно она это и придумала самой первой, — он соскочил с качели и с улыбкой продолжил, — помнишь, Мэд? Забавно вышло… Два лета назад это было вроде. Она тогда на спор полезла в чужой сад, а там черный пес! Мэд, конечно, мигом оттуда вылетела, а тот за ней и не отстает! Увидела карету и от страха заскочила на нее. А пес за ней несется, лает… Вот и ехала так Мэд до конца дороги, — после этого Уил громко засмеялся, и продолжал уже едва выдавливая слова. — А… А оттуда карета как… как рванет! У Мэд… У нее чуть руки там же, на поручнях, не остались!.. А спрыгнуть-то еще страшнее… Вот и… И доехала аж до пирса, к самому заливу!

— Ха-ха, а собака хоть отстала? — засмеялась Эйприл.

— Отстала! — скривилась Мадлейн, окидывая пронзительным взглядом смеющихся мальчишек. — Вот возьми и сама попробуй.

— С удовольствием…

— Отлично! Тогда давайте разделимся. Я и Уил поедем на одной, а Эйприл с Мадлейн на другой…

Дикен Дорф хоть и был затворником, но не пропускал ни одного грязевого забега. Поэтому как только он услышал под своими окнами горячие обсуждения, то бросил свои дела, со скрипом натянул старые ботинки, и вылетел из дома.

— Дикки! — просиял Тофер. — Я знал, что ты появишься внезапно. У нас забег!

— Я тоже участвую, — тяжело дыша просипел он.

— Я и имел в виду нас с тобой, — уточнил Тофер. — Мы едем вместе!

— Тогда я с Эйприл, — промямлил брошенный Уил. — Мэд, ты останешься здесь.

— Да мне все равно… Дурацкие бега! Вы все полетите с поручней за первым же поворотом!

— Славно, — сказал Дикен. — Вы уже объяснили правила Эйприл?

Всего лишь пара невнятных слов из уст Дикена заставили Эйприл чувствовать себя лишней. Будто он не мог спросить это лично у нее.

— Хорошо, слушай, — заговорил Тофер, после неловкого молчания. — Правила следующие: мы дожидаемся подходящих экипажей, цепляемся по двое сзади, а когда наберем скорости, то главное уже держись крепко!.. Так крепко, как только сможешь. Они все едут к причалу, потому что дорога свободная и есть где разъехаться… Так что, кто не свалится, встречаемся там. Все понятно? — спросил он, глядя на Эйприл.

— Да, все просто… — пожала плечами она.

— Это только с первого взгляда. Ты еще не знаешь, на что способны лошади этих лихачей! Главное слушай Уила, он тебе поможет.

Все ребята вышли на дорогу, вглядываясь вдаль и выслушивая топот копыт. Все немного нервничали, ведь они открывали соревновательный сезон в этом году. Все кроме Эйприл. Она стояла совершенно спокойно и не понимала всей суеты. Все казалось ей до боли простым. Вместе с остальными она вглядывалась вдаль, предвкушая увлекательную поездку на дорогом экипаже. Желание очутиться во влажном тенистом лесу было таким же сильным, как и желание впервые поучаствовать в грязевом забеге.

Она украдкой косилась на лица мальчиков. Тофер Лим выглядел как всегда немного самодовольным — каждый год он становился негласным чемпионом грязевых забегов. Лицо Уильяма выражало некоторую тревогу, он судорожно разминал пальцы рук. А Дикен, как обычно, смотрел вовсе не вдаль дороги, как все, а куда-то в сторону. Складывалось ощущение, что в эту самую минуту он ведет оживленную беседу сам с собой. Хотя на самом деле он волновался больше остальных — редко когда ему удавалось не соскользнуть в кусты при первом же маневре.

Наконец, взгляды четырех ребят обрадовало появление массивной черной лошади вдалеке, в упряжке дорогой кареты.

— Едут! — сдавленно вскрикнул Тофер, а затем, слегка прищурившись, добавил еще более оживленно, — даже две… Похоже у них будет своя игра. Да за ними еще и третья! Нам сегодня повезло… Такой выбор!

— Я считаю, — начал уныло Дикен, плавно переводя взгляд с грохочущих экипажей на верхушки деревьев, — что вообще хорошо, когда есть выбор. Это и есть свобода…

— Не сейчас, дружище, потом расскажешь, перебил Дикена Тофер, и с пущим азартом принялся разглядывать кучеров. — Та-а-ак, за первой…

— За первой мистер, который меня заметил и согнал прошлым летом, но он отличный извозчик… На ней поедем мы с Эйприл, — сказал Уил. Повернувшись к Эйприл, он добавил, — только аккуратнее, он очень глазастый.

— А та, что вторая… Я с нее падал раза четыре точно… У нее поручни неудобные. А у последнего лошади плохо подкованы… Но зато колесница потрясная! Мы с Тофером на ней! — сказал Дикен, дав команду остальным расслабиться и не подавать вида кучерам.

Все три колесницы неспешно приближались к ребятам, которые создавали отвлеченный вид, чтобы соревнование не сорвалось. С каждой секундой все громче становился топот, все ближе подступали клубы пыли. Ребята вытерли намокшие ладони и приготовились крепко уцепиться за экипажи. И только увидев колеса, грохочущие по каменистой дороге, Эйприл охватил ужас.

Первый экипаж подъехал совсем близко и вскоре Уил, ухватив девочку за локоть, побежал за ним. Заскочив на запятки, и крепко впившись руками в пыльные поручни, они с улыбкой обернулись назад.

Те, пропустив второй экипаж, умело запрыгнули на последний и не спеша покатили в конец дороги. Обычно извозчики видели детей, которые цеплялись за кебы, идущие впереди, но ни один из них даже не подозревал, что за ним следуют такие же. И они молчали, так как между самими извозчиками тоже шла нешуточная борьба. Бывало, что ради победы они даже переворачивали друг друга.

Все три экипажа проезжали дом Винсента, Уильяма и приближались к концу дороги, за которой следовал темный густой лес. Еще секунда, и они погрузились во тьму, затаенную среди деревьев. Ребята ухватились покрепче, так как знали: сейчас лошади сорвутся с места под ударами хлыста и понесут карету вдаль. Так и случилось. Эйприл от неожиданности чуть не соскользнула с поручней, когда степенный перебор копыт вдруг сменился на быстрые удары подков по дороге, оставляя за собой только облака пыли. Но Тофер, Дикен и Уил знали, что это только начало.

Дорога была не такой длинной, и скорее подготавливала колесницы к главному забегу. Кареты подскакивали на корнях деревьев, вылезавших словно руки чертей прямо из под земли. Тофер с Дикеном тем временем догоняли друзей, оставляя позади вторую коляску, которая не приглянулась никому из участников. Они пробирались по зауженным тропинкам. Ветви кустов хлестали по лицам, а пыль, поднимаемая мощными лошадьми, покрывала всю одежду, головы и поручни, уменьшая скольжение рук. Однако мокрые от пота ладони превращали эту пыль в грязь и начинали скользить еще сильнее. Тофер почувствовал это, и, когда их карета резко завернула на главную беговую дорогу, он неожиданно сорвался с поручней и закатился в высокую траву, что-то злобно крича вслед уезжающему экипажу.

Дикен остался один. Он перепугано оглянулся на друга, который остался позади недовольно потирая плечо, а затем, ухватившись покрепче, выглянул из-за кареты. Впереди следовали Эйприл и Уил.

Оба экипажа начали набирать скорость, так как впереди пролегала главная дорога, и можно было выжать все силы из своих лошадей. Они по-прежнему следовали среди деревьев, подъезжая к выезду на небольшой участок дороги между домами. Вся листва мелькала перед глазами, и невозможно было продохнуть, так как пыль попадала в горло, и приходилось постоянно плеваться. Мягкий перестук колес и копыт резко сменился на громкие удары о каменистую дорогу. Из домов доносились недовольные возгласы жителей, собаки на участках бешено лаяли вслед быстро удаляющимся каретам, а ребятня в соседних дворах весело кричала и размахивала руками, выкрикивая имена смельчаков, которые из последних сил цеплялись за поручни. Уильям осмелился победно помахать рукой ликующим, за что и поплатился: соскочил с запяток и повис, со страхом глядя на Эйприл. С трудом взобравшись на прежнее место, он понял, что держаться стало уже сложнее, а до победы было еще далеко.

Экипажи снова выехали на дорогу, проходящую через многочисленные скверы. Узкие тропы опять терялись в разрастающихся деревьях. Дикен и Уильям знали, что за этими полянами следует набережная, а значит они смогут, наконец, спрыгнуть с колясок.

Им на встречу неспешно двигалась телега, запряженная двумя рыжими лошадьми, которые, завидев несущихся на них громадин, замельтешили и резко остановились. Старик, гордо возлегающий на мешках в телеге, ругался и махал кулаками вслед, но экипажей уже было не видать в дали, скрываемой густой пылевой завесой.

Дорога подходила к концу и впереди намечалась развилка, ведущая к брусчатке у залива. Кареты Дикена и Эйприл с Уилом сравнялись и разъехались в разные стороны. При этом извозчики в последний раз ударили хлыстом по мощным спинам лошадей, и те понеслись вперед еще быстрей, навстречу свежему морскому воздуху, который ветер нес с пирса. Вот уже недалеко завиднелся парапет, а за ним и бескрайние сине-зеленые просторы моря.

Развилка кончилась, и обе кареты выехали на большую площадь, истоптанную множеством копыт и колес. На ней теснились экипажи, а извозчики вели беседы друг с другом, гордо и благодарно теребя гривы своих лошадей. Экипажи начали замедлять ход, подъезжая к длинному парапету, тянущемуся с гавани и до самого маяка, уходящего далеко в море.

Оставшиеся участники соскочили со своих карет. Первым стал Дикен, чей друг свалился еще на повороте в парке. Дикен подошел к краю дороги, за которой раскинулся широкий залив. Вскоре к нему подбежала Эйприл, с красным запыленным лицом. Она светилась от счастья, а руки дрожали после опасной поездки.

— Это потрясающе! — завопила она, позабыв о всякой вражде. — Почему вы раньше не говорили о ваших забегах?! Дикен, давай через пять минут в обратную сторону! — загорелась Эйприл, вытирая лицо рукавом. — Просто невероятно… Я еще в самом начале неудачно встала, так, что чуть не свалилась, но все же доехала. Если бы еще не пыль! Ощущение, будто в глаза песок набросали…

— Невероятно то, что ты удержалась! Мы ехали прямо за вами, и в какой-то момент я подумал, что ты сорвешься… А где Уил? — удивленно спросил Дикен, глядя в сторону маяка.

— Он не доехал буквально чуть-чуть. Сразу за развилкой он все же соскользнул, причем уже второй раз. Вначале сорвался, повис на одних руках, думала — упадет, — Эйприл по-прежнему не могла отдышаться и тараторила на радостях. — Похоже я совершила самое большое преступление на Первых дубах…

— Какое?

Дикен не сразу понял, о чем идет речь. Эйприл оглянулась назад, туда, откуда их принесли экипажи и с сочувствием приподняла брови.

— А, ты о нем… Тофера выкинуло на повороте еще в парке! Лошади так резко завернули, что его руки просто соскочили.

— Мне совсем не жаль, — с явным сарказмом и довольной улыбкой заметила девочка. — Фу, духота… Смотри, там в дали ползут такие тучи… Неужели будет дождь? — она указывала на тяжелые серые густые клубы, зависшие над водой.

— Не исключено. Может обойдут… Не хотелось бы оказаться под ливнем. Родители у крестной. — После этих слов они притихли, глядя на отражение неба в воде.

В воздухе, помимо небывалой духоты, повисло неловкое молчание. По лицу Эйприл явно было видно, что она думает о своей победе над Тофером, а вот лицо Дикена застыло вместе с его взглядом. Тяжело было предположить, о чем он думает в этот момент: может это была очередная идея, а может он думал о грозе или читал в уме стихи.

Солнце тем временем окончательно скрылось за плотной пеленой туч. Волны с силой разбивались о маяк, разлетаясь на тысячи капелек. Чайки, закружили над водой, изредка со скоростью бросаясь камнем вниз. Море начинало волноваться и гнать прогретый за день ветер в волосах. Но ни Дикен, ни тем более Эйприл даже не думали трогаться с места, все также стоя у парапета и слушая шум воды. Для них соревнование на смелость продолжалось, и проиграл бы тот, кто предложил скучнейшую и очевидную правду — поспешить домой.

Наконец, вдалеке раздались первые глубокие раскаты грома, пуская рябь на поверхности воды. Ребята молча переглянулись. Их лица были спокойны перед подступающей стихией. Мягкие разливающиеся раскаты приближались, и серую набережную осветила первая ярчайшая молния.

— Думаю, будет лучше пойти куда-нибудь, — сдался Дикен, когда на его щеку упала крупная капля дождя.

— Ты хочешь домой? — еле выдавила из себя Эйприл, в глубине души желая услышать отрицательный ответ.

— Ну… дождь не сильный, можем сделать круг через порт.

Его дальнейшие слова прервал сильный раскат грома, который пробирал до костей и резал слух, будто сотня мокрых ножей падала на раскаленный металл.

После новой молнии на победителей резко обрушился сильнейший ливень. Еще секунду, и они вымокли до нитки. Забыв про порт, они побежали все теми же тропами в сторону двора. Те деревья, мимо которых только недавно мчались кареты, до земли прогибались под порывами шквального ветра, а по листве нещадно били капли дождя. Еще мгновение, и все вытоптанные ямки дорог наполнились водой и по ним, несмотря ни на что, бежали люди, уже не боясь промокнуть. И воздух, и дождь, и ветер были приятно теплыми, и только громкие пронизывающие раскаты грома бросали в леденящую дрожь. Ливень то затихал, то обрушивался на землю с новой силой. Казалось, во всем Дафиэлде не сыщется ни одного сухого местечка, где можно было обсохнуть и отдохнуть.

Эйприл и Дикен уже приближались к дороге, ведущей в их родной двор. Все окна домов спешно захлопывались, вымокшие лошади, запряженные в экипажи, мчались прочь от бушующей погоды, люди, прикрываясь всем что было под рукой: от плетеных корзин, до широкополых шляп, пытались укрыться под увесистой кроной деревьев. Но и туда податливые листья пропускали потоки ливня. В одну секунду светлый солнечный день превратился в бушующую темную стихию, изредка освещая все вокруг проблесками молний.

Дикен и Эйприл подбежали к дому мальчика. Он укрылся под одиноким молодым можжевельником, росшим на небольшом участке возле дома. Через мясистые хвойные лапы дождь пробивался с трудом. Быстро попрощавшись, Эйприл побежала к своему дому.

Однако отбежав совсем недалеко, она оглянулась — все под тем же можжевеловым укрытием стоял Дикен, тесно прижавшись к самому стволу и спасаясь от надоедливых капель дождя.

— Почему ты не идешь домой? — крикнула она, стараясь заглушить нескончаемый шум дождя.

— Я же говорил, мои родители у крестной! — напомнил Дикен, убирая мокрые волосы с глаз.

— Пойдем ко мне…

— Нет!

— Почему? Посидишь у нас, пока гроза не кончится!

— Я и здесь могу постоять, пока она не кончится.

— Это… твоя упрямость? Ты специально?! — не понимала она и еле слышно пробубнила, — меня предупреждали…

— Чего?

— Не важно. Ты идешь или нет?! Дождь не утихает и… вот опять — гроза! Пойдем отсюда, найдем другое укрытие!

— Родители уже скоро придут, я тут подожду!

— Ладно, — успокоилась Эйприл. Она слизала капли дождя с губ. — Ладно, я буду ждать с тобой здесь.

— Хватит! Почему ты не можешь взять и уйти?

— Просто пойдем со мной! Вместе что-нибудь придумаем, — Эйприл взяла его за руку, и они побежали к ее дому.

Стихия тем временем даже не думала затихать. Наоборот, казалось, гроза уже полностью прижилась на здешнем небе и громко возвещала об этом, пуская яркие молнии сквозь черные тучи.

— Давай заявимся к Хилу? — с улыбкой предложила Эйприл, когда они уже стояли возле ее дома.

— Ты не знаешь родителей Хила?! Его отец прогонит нас прочь не задумываясь! Что там? — сказал мальчик, щурясь от дождя. Он указывал на небольшое окошко под крышей, едва видневшееся через пелену вьющегося по стене плюща, и заставленное большой доской изнутри.

— Не знаю. Из дома нет входа туда! Точнее есть, но он забит намертво, и мы поставили на том месте шкаф. Должно быть чердак…

— А можно забраться в него с улицы? — спросил он, не сводя глаз с круглого окошка. — Нужна лестница. У вас есть?

— Была одна, вся прогнившая старая. Монетчик ее выкинул! — сказала Эйприл, лишний раз оглядываясь вокруг.

— Монетчик?

— Наш отчим… Потом расскажу!

— Надо вернуться к моему дому. У соседей я видел неплохую лестницу!

Спустя считанные минуты дети уже тащили через весь опустевший двор промокшую деревянную лестницу к забытому маленькому окошку.

— А твои соседи не будут против? — сказала Эйприл, глядя вверх и прикрывая глаза рукой.

— Не думаю! Рядом с нами живет старушка-кошечница и ее муж — мистер Хагсон. Никогда не видел, чтобы они пользовались ей. Полезли! — сказал Дикен, ступая на первую перекладину.

Они поднялись по скользким деревянным ступеням, и Дикен легонько толкнул единственную хлюпкую створку окошка. Та податливо упала, открыв перед ребятами старый заброшенный чердак.

Он был плотно заставлен всяким ненужным хламом: старыми досками, столами и тумбами, завален глиняными горшками и осколками, книгами, газетами и прочим мусором; там были даже пара стульев без ножек и поломанный ткацкий станок. Все это хранилось под слоем годовалой пыли. Как ни странно, но ни одна капля дождя не попала в этот чердак, хотя царивший здесь запах сырости и старья можно было ножом резать. Какое-то время Дикен и Эйприл молча смотрели на открывшуюся перед ними картину и вытирали челки, с которых прямо на глаза текла вода.

— Удивительно, — заворожено прошептал Дикен, оглядывая маленькую квадратную комнатку, шириной в пять шагов.

— Ну вот… Здесь можно переждать грозу! — проговорила она, усаживаясь на старый пыльный стол. — Мы переехали сюда уже около месяца назад, а я даже не знала, что есть такой неприступный чердак. Видимо здесь давно уже никто не бывал, — сказала она, оглядываясь вокруг.

— Да. Тофер и Уил уже давно сидят у себя, в теплых домах, а мы здесь… Вот она — цена победы! — с улыбкой проговорил Дикен, усаживаясь рядом.

— А, по-моему, это лучше, чем сидеть дома, — утешалась Эйприл. — Конечно, неожиданный поворот событий, но иначе мы могли бы провести весь день во дворе, ноя от жары.

Дикен ничего не ответил. Свой выбор в пользу личной комнаты он сделал уже давно.

— Ты такой не разговорчивый! Со всеми так?

— Нет… Хотя да. Ну, в общем, обычный я, как всегда.

— Только подумай — я здесь, а мои родители буквально подо мной и не знают этого! Забавно, — сказала она, после чего оба засмеялись. — Мадлейн сказала, что ты занимаешься химией. Это же невыносимо скучно…

— Зря ты так думаешь. Вот, например… можно один вопрос? — спросил Дикен после небольшой паузы.

— Конечно.

— Ты же… У тебя там трубка, верно?

Дикен смотрел на самый увесистый полотняной мешочек на ее поясе.

— Как ты узнал? — Эйприл замерла и уставилась на него, так как думала, что хорошо это скрывает.

— Помнишь тот серый налет, который… ну, остался на моей ладони после того как я подавал вам с Мэд руку? Вы тогда еще залезли в наш шалаш.

Эйприл медленно расплылась в виноватой улыбке.

— Так вот… Благодаря скучной химии я узнал, что это пепел, и пепел от табака. Мадлейн не связалась бы с этим, я ее знаю не первый год. А вот с твоей ладони вполне было возможным… — неуверенно заметил Дикен.

Эйприл не нашла слов, чтобы возразить, а выдумывать небылицы было уже поздно. Она поджала губы, словно ее рот был набит вопросами, которые она не решалась задать.

— Я расскажу тебе. Однажды я нашла трубку… отца. Он ушел от нас, когда мне было около пяти. Я забрала трубку себе, на память. Я плохо помню своего отца, но вот запах дыма… Иногда я иду по улице и до меня доносится этот запах. Знаешь, будто он где-то рядом, следит, чтобы у меня все было хорошо. — Эйприл сделала глубокий вдох, будто чувствовала этот запах прямо сейчас. — Однажды мы с друзьями с Окраины попробовали покурить ее — наши мальчишки нашли где-то табак… Не вкусно! Просто ты там не был, Дикен, Окраина — очень сложный район…

В этот вечер, на заброшенном чердаке, Дикен окунулся в жизнь Окраины.

Это был обделенный вниманием район города, расположенный в северо-восточной части Дафиэлда, недалеко от правого берега порта. Окраина получила свое название за отдаленность, бедность и полное отсутствие значимости в глазах местных властей. Там все жили как в замкнутом мирке, знали друг друга в лицо и не стеснялись своего желания навсегда вырваться отсюда в большой город. Случайному захожему там могло сильно не поздоровиться, поэтому район не пестрил новыми лицами, зато имел устоявшуюся преступную репутацию.

Именно отсюда шли все корни зла Дафиэлда, и разрастались все дальше, окутывая весь город. Почти в каждом маленьком старом доме, которыми была застроена вся Окраина, велись свои темные дела, и на весь район не сыскалось бы и двух человек, не знавших, у кого можно купить дешевых настоек или целую партию новых ворованных вещей.

Все дома и участки были выстроены вокруг небольшого озера расположенного в середине злополучных окрестностей. То количество утопленников, которое нашли на берегах и на дне водоема, шло в сравнение разве что с числом легенд слагаемых о болотных топях, располагающихся на другом конце города. На всю окрестность была только одна торговая лавка и кузница. Всё остальное, что можно было приобрести, поступало подземными, или как их здесь называли, — «крысиными» путями.

Торговец с лавки, который также был единственным портным на всю округу, получал с города только второсортный товар с рынков, а большая часть поступала также «под землей», то есть в большинстве своем — краденые вещи. Кроме того, в порту легко можно было найти человека, желающего услышать звон монет в своем кармане за мешок «черного» зерна. Можно сказать, что за счет порта и завозимого в него товара, жили люди Окраины. Здесь были свои правила, свои законы, свой быт.

— Девочка, которой нравится запах табачного дыма, — недоумевал Дикен.

— Мне все равно, говорю же — нравится! К тому же я никому не причиняю вреда. А если бы не ты со своей химией, никто бы даже не узнал!

— И так никто не узнает, — отмахнулся он.

— Поверю тебе. Ты не против? — Эйприл достала красивую резную деревянную трубку из кисета. После одобрительного кивка, она высыпала из этого же кисета иссушенный табак. Теперь Дикен знал предназначение льняного мешочка на поясе, о котором так много упоминал Тофер.

Он не без интереса наблюдал за всеми действиями Эйприл: как она выбивала об каблук ботинка пепел, как потом трепетно чистила ее. Вскоре вся небольшая комнатка наполнилась синим приятным дымом, который словно приведение передвигался к окошку и быстро исчезал под ливнем.

— А когда-то так же ее держал мой отец… Вот, тут даже наша фамилия на трубке выгравирована, — гордо заметила она, глядя на притихшего Дикена. — Хочешь расскажу, что с ним случилось? Только не пугайся и никому не говори… Он оказался преступником, — интригующим полушепотом проговорила она. — Хорошо, что еще дом оставил нам в Окраине. Он там работал мастером по дереву. Кстати трубку тоже он сам сделал. Потом что-то произошло, его заподозрили в темных делах и он исчез. Об этом не знал никто из моей семьи! Да и сейчас не знает. Таких преступников у нас в Окраине полным полно. Ни слова не сказал, просто уехал! — спокойно рассказывала Эйприл, играя рукой с дымом. — Говорят вообще из страны сбежал… Не знаю. Но так мы и остались вдвоем с братом и с мамой. А теперь этот монетчик… Именно поэтому мы переехали сюда. Я его ненавижу, он меня тоже! — с напускным довольством произнесла она. Слушая все ее истории, невольно понимал, что Эйприл мало чем можно было сломить, и она предпочитала радоваться каждому мгновению.

— Ты меня даже не знаешь… Рассказываешь все это, такие личные вещи. Ты так быстро доверяешься?

— Не знаю, не задумывалась. По тебе не скажешь, что ты болтун.

— И все же, я никому не доверяю! Только себе… Такое время.

— Тоже верно. Мадлейн сказала, что ты, бывает, месяцами сидишь дома… Или это очередная тайна?

— Как я могу тратить свое время на улицу, как это делает Винсент, или скажем Тофер? Слишком бессмысленная трата времени, — сказал Дикен недовольным тоном.

— И на что же тогда ты его тратишь? — спросила Эйприл, но в ответ получила только укоризненный взгляд мальчика. — Ах, да, ты же никому не доверяешь! Странный ты… По-моему нет ничего лучше, чем веселиться на улице с утра до вечера! Даже мой брат — Генри, постоянно где-то гуляет, ходит… Я, конечно, не спрашивала где и с кем именно… Да мне и не интересно! Мы с ним слишком разные. Он больше похож на маму, а я на отца. Но с деревом он тоже отлично обращается. А так спокойный… Хотя… Помню как он спалил единственную библиотеку в Окраине, — вспоминая, начала она, и увидев горящий взгляд Дикена, продолжила, — давно это было. Стояла маленькая библиотека… Никому не нужная, конечно, но была. Наверное, Генри единственный, кто ее посещал. Забыл однажды свечи погасить, и вечером смотрим из окна, а на том берегу озера — горит… Красиво горит. Так до сих пор никто и не знает, что это он. Помнится, даже шантажировала его перед матерью, — Эйприл довольно улыбнулась. — Он постоянно говорил: «И откуда это ты такая мелочная и расчетливая, сестренка? В твои-то годы…». А мне всегда нужно ввязаться в какую-нибудь авантюру, иначе скучно.

— Да! Пережить самое большое приключение в своей жизни… Я тоже об этом мечтаю, — задумчиво проговорил Дикен.

— Мечты.

— Желания!

— А есть разница? — спросила Эйприл, просунув руку в окошко, чтобы затушить трубку под дождем.

— Для меня нет!

— Значит, для меня есть?

— Хм, да… Мечта это что-то несбыточное, а желания нужно достичь! — уверенно ответил он.

— А чем это ты отличаешься от остальных?

— Я могу все! Поэтому, что желание, что мечта — не важно.

— Когда я слышу от людей такое, то представляю себе павлина, который распушил хвост и посеменил в сторону. Ты… ты просто самоуверенный павлин! Даже слишком!

— Нельзя быть слишком самоуверенным. Если веришь в себя, значит так оно и будет, — парировал он.

Эйприл показалось, что вся голова мальчика была забита этими принципами.

— Ох, — вздохнула он, — не знаю… Ты всегда думаешь над такими вопросами! Это же скучно. Мечта, слишком самоуверен, доверие… Глупости все это!

— Хочешь сказать, что я глупый? — резко взъелся Дикен. — Знаешь в чем отличие глупого человека, от безумного?

Эйприл молчала, но догадывалась.

— Безумный человек — это дурак, а глупый — это тот, кто не может осознать, что он не дурак. Так, по-твоему, я глупый? — настаивал он.

— Я ничего подобного не говорила…

Следующие четверть часа они сидели молча. Эйприл думала о Дикене. О его безграничном упрямстве и самоуверенности. С одной стороны это раздражало ее, но с другой, она находила в этом что-то сильное и по-настоящему верное. Многое из сегодняшнего разговора для нее осталось загадкой… Точно также как перестали быть загадкой некоторые вещи для Дикена. Например, то, что и такие девочки, как Эйприл Вудуорт — проворно обращаются с трубкой и табаками. Сам он думал о том, как скоро кончится дождь, и он сможет пойти домой. Ведь его родители, наверное, уже давно были там, так как гроза незаметно для детей прекратилась, и на улице шел только мелкий дождь. Они скромно попрощались, покинули забытый чердак и поклялись никому об этом не говорить.

Глава 3. ОТВЕТНАЯ ИГРА

Та самая гроза и то самое стечение обстоятельств того самого дня, стали самыми значимыми для Дикена и Эйприл. Никто из них еще не задумывался над этим, но это было действительно так.

Сразу после возвращения домой Дикен решил для себя, что похоронит в памяти чердак. Он до поздней ночи, пока не сжег все свечи в комнате, закопался в своих тетрадях. Даже вернулся к старым, давно заброшенным зарисовкам инженерного цирка, который он придумал еще два года назад. В него входили тонко спланированные фокусы и иллюзии, а хранилось все это под самым строжайшим секретом самого Дикена. Он придумал и спроектировал очень сложные механизмы, но для их завершения ему не хватало мельчайших деталей, из-за которых все записи и ушли под кровать. В эту полночь ему удалось закончить один из них.

— Дикен, вставай, к тебе какая-то девочка, — послышался из-за двери голос мамы.

Когда он открыл глаза, из окон бил яркий свет. Дикен заснул сидя за столом, заслюнявив один из своих ценнейших рисунков.

Этим утром, вопреки желаниям самого Дикена, его жизнь изменилась. Точнее изменилась она еще там, на чердаке, когда Эйприл рассказала ему то, о чем не говорила даже со своими друзьями с Окраины. А Дикен весь вечер спасался от того, каким он никогда не был. Смелым. С этого момента они были неразлучны. Практически каждый день, что они проводили вместе, Дикен открывал ей один из своих маленьких секретов. И нельзя было сказать, что он перестал быть затворником. Просто теперь Эйприл стала его комнатой, и вместе они намеревались исследовать весь мир.

Но Первым дубам такая дружба совсем не была нужна. Когда Тофер Лим впервые увидел Эйприл и Дикена вместе, он буквально застыл на месте. Когда это повторилось на следующий день, а потом еще и еще, за домом Винсента был собран Совет. Обычно на таких Советах выступал сам Тофер и решал, кому и какая участь уготовлена в этот раз. Но сейчас у него не было слов. Все было понятно — они теряли Дикена. Отдавали его без боя «новенькой с Окраины». Зато Мадлейн нашлось, что сказать, ведь она теряла последнюю надежду на спасение от мальчишек. И решение было принято единогласно. Решение, под названием «Великая игра».

Совету, в который входили Тофер, Уильям, Мадлейн и Винсент, потребовалось три дня, чтобы привести план в действие. Началось все пасмурным летним утром. Стук в дверь дома семьи Дорфов раздался раньше обычного.

— Удивлен? — язвительно спросил Тофер. — Ожидал увидеть свою Эйприл?.. У меня к тебе срочное дело!

— Подождешь минут десять? — сонно проговорил Дикен, пытаясь объяснить самому себе столь странный визит. — Пойди пока сорви себе яблочко, — зевая договорил.

— У тебя же нет…

— Ну, у кошечницы-то есть. Все, жди.

Дикена распирало любопытство, так как с Тофером он не имел дел уже неделю. Поэтому собрался быстрее обычного и выбежал на улицу.

— Ну, чего хотел?

Тофер неважно посмотрел на бывшего друга и покачал головой.

— Тебя эта девчонка совсем изменила! Тут дело одно есть, но об этом лучше не здесь…

— Ладно, идем в сад.

Садом местные прозвали небольшой сквер позади школы. Когда-то там действительно был сад, но сейчас осталось только пара яблонь, заросших прочими кустами и травой, столько же скамеек и большое поваленное дерево в самом дальнем его конце. Это исполинское дерево пусть и лежало здесь бездыханно уже не первый год, но за это время оно узнало множество тайн, и стало свидетелем самых откровенных разговоров. Сам сад был окружен каменным забором со всех сторон. С годами интерес к этому месту угас, как и его живописность, поэтому он обычно служил для переговоров и спокойного отдыха. Днем там было много света, а вечером прямо над ним зависала луна.

Сейчас Дикен и Тофер как раз перелезали через забор.

— Я прекрасно знаю, что ты не доверяешь людям, — начал старший, присаживаясь на дерево. Глубоко и сочувственно вздохнув, он начал драматично, — видишь ли, дружище, Мэд мне рассказала кое-что об Эйприл. И я считаю, что ты… Эй… Дикки! Я с тобой разговариваю, — сказал он, глядя, как Дикен уставился на деревья. — Ты будешь пялиться на желуди, или мы все же поговорим?

— Я не на желуди, а вон на ту яблоню смотрю. Мы вчера здесь были с Эйприл утром… Где все яблоки? Вчера их была тьма!

В этот момент Тофер невольно задумался, что ради вот этого сумасшедшего человека они полдня выдумывали план по спасению его из цепких лап новенькой. Он еще раз глубоко вздохнул, успокоился, и продолжил:

— Это все Мадлейн. Уил говорит, видел, как ее отец вчера приволок ящик рома портового… Вот ее и не кормят наверное. Она вчера вечером притащила целую кучу яблок, — пояснил он, а затем, нервно отдернув приятеля, продолжил, — а потом, Дикки, она мне кое-что и рассказала! Так вот. Давно, когда Мэд еще дружила с этой Вудуорт, они договорились, что та сдружится с тобой и выведает все секреты. Мы все знаем, дружище, что ты не так прост, как кажется, но ведь мы никогда не лезли в твои личные дела! — понизив голос и с возмущением говорил тот. — А эта девчонка… Ну ты же должен и сам понимать, она из другого района. И не просто из какого-то района, а с Окраины, — при этом Тофер произнес последнее слово так, словно его сейчас стошнит, и шепотом продолжил, — они там все такие, только дай повод, все выведают.

Дикен задумался. Если Тофер прав, то все его тайны, все то, что он создавал у себя в голове и тщательно оберегал от посторонних, оказывалось под серьезной угрозой.

— Это тебе Мэд сказала? — переспросил он, на что получил утвердительный кивок. — Хм… Убедительно. И что вам уже Эйприл успела рассказать?

— Ну… Пока еще ничего. Но я уверен, скоро она растрезвонит на всю округу! Так что задумайся, я тебе как друг советую, — распинался Тофер, с пониманием заглядывая в зеленые потерянные глаза.

Дикен не мог решить для себя, ожидал ли он выстрела в спину от Эйприл. Но по ощущениям — выстрел был. И было очень больно. Дикен ничего не ответил Тоферу, только улыбнулся, и, как ни в чем не бывало, сказал:

— И ради этого ты меня будил?

До полудня Дикен стоял у окна, запертый в своей комнате. Он хотел увидеть ее прежде, чем она постучится в дверь. В голове крутилась всего одна спасительная мысль: «Она все равно не понимала моих Великих идей!» Но беспокоило его уже не разоблачение, а сложнейший выбор — кому верить? С одной стороны были старые друзья, которых он знал всю жизнь. Он также знал, на что они способны, а на что нет. Но с другой стороны была Эйприл. Совсем одна. Не прожившая по соседству и двух месяцев. Но для него она уже стала ближе всех тех, кого он знал годами. В тщетных попытках найти ответы, он простоял у окна весь день. Ее так и не было.

Ночью Дикен долго ворочался в кровати. Перепутанные мысли сплелись в тугой клубок. Что-то не укладывалось у него в голове. Он в последний раз посмотрел на темный потолок. Там, прямо над кроватью, он давно соорудил себе светоотвод, чтобы по утрам солнце не светило в лицо. Дикен решил, что поборется за правду, какой бы печальной она ни была.

— Меня зовут Дикен Дорф. Мне тринадцать лет. Я должен все узнать наверняка.

Дикен вышел из дома рано. Он хотел выяснить все для себя как можно быстрее, пока не стало поздно. У подвешенного морского каната, в месте, где пересекались все дороги Первых дубов, и никто не прошел бы незамеченным, он крутился не больше часа. Тот, кого он ждал, все-таки объявился. Высокий, смуглый, худой и очень болтливый.

— Ну что, ты говорил вчера с Тофером? Где ж твоя подруга! Ты с ней больше не общаешься? — язвительно спросил Винсент. Казалось, только в его черных глазах могло найтись столько место для подвоха. — Не думай о ней, все девчонки такие.

— Да понял я уже, — горько вздохнул Дикен. — Винсент, прекрати нравоучать, у меня сейчас другая проблема. — Он подвинулся ближе к Винсенту и тот замер. Ему еще никогда ничего не доверяли в качестве секрета. — Я ей рассказал нечто такое… Я скрывал это от вас три года, и если кто-нибудь еще узнает!.. Как я мог быть таким слепым, Винс? Это же логично, она здесь совсем новенькая. Надо было сразу думать… Сейчас вся округа будет знать, — Дикен говорил шепотом, опустив голову и всячески пряча взгляд от назойливого приятеля.

— Знать что?

Дикен махнул рукой и отпрянул от болтуна, снова раскачиваясь на канате.

— Какая теперь разница! Не сегодня, так завтра она все вам выложит. А не вам, так Мадлейн, а у той рот вообще не затыкается, сам знаешь, — продолжал убиваться Дикен, хмуря брови так, что уже начинало сводить.

После этих слов Винсент словно завис. Его распирало любопытство, но он не знал, куда податься. А Дикен выглядел действительно расстроенным, изо всех сил представляя, каково это, быть преданным, поддавшись на доверчивость другого.

— Знаешь, Дикен, а ведь мы все сразу поняли. И говорили тебе, нельзя ей доверять… Но ничего, теперь ты снова с нами. Тофер ей отомстит за все! — боязливо простонал Винсент. — Забудь. Слышал, что с Хилом опять стряслось? Рухнул плашмя с дерева, потерял сознание, через минуту очнулся и не мог вспомнить ничего, что с ним происходило весь день… Во как!

— Даже не знаю, смешно это или уже грустно.

— А чего грустить-то? Говорю тебе, Хил всегда влипал в такие передряги, и влипать будет до конца жизни!

Хил был одноклассником Уильяма и большую часть времени проводил лежа в больнице или дома, поэтому его очень редко видели гуляющим вместе со всеми. Пухлый неуклюжий заикающийся мальчик, с полным отсутствием твердого характера. Немного глуповатый, но с теплыми карими глазами и верой в то, что «он должен дарить людям добро». Хотя по жизни его незаслуженно преследовали неприятности. Однажды он даже умудрился попасть под колеса экипажа… И не простого, а полицейского. Полицейского! Удивительно, что не кареты скорой помощи. Да, таким был Хил. Именно рядом с ним и поселилась семья Вудуорт, а он стал первым знакомым новой девочки.

Еще один день тянулся для Дикена невозможно долго, но все, что он мог сделать, он сделал, и ему оставалось только ждать. Все, чего он хотел, так это чтобы слова мальчишек оказались враньем. Он внезапно для себя понял — Эйприл стала дороже, чем все его мысли и секреты. Развязка рано или поздно настанет, Дикен был в этом уверен. «Доверять? Да, я верю ей! Эйприл не такая как все… Она не предаст. Я уверен. Я уверен? Я уверен!» В этот самый момент его размышлений, в дверь раздался стук.

— Что происходит? — с невольным удивлением спросила Эйприл. — Во-первых, я еле отвязалась от Мадлейн, а во-вторых, ты зачем это сделал? Ты мне обещал, Дикен…

— Выхожу, — не замедлил он, после чего они оба поспешили по дороге ведущей в сад.

День для обоих выдался запутанный. Дикен уже второй раз выходил на откровенный разговор в сад, а Эйприл мучили расспросами, которыми она теперь собиралась замучить друга. К счастью для обоих, этот день подходил к концу. Солнце уже садилось, а прогретый за день воздух приобретал вечернюю прохладу. В саду было тихо. Только шорох листвы и стрекот кузнечиков нарушал его покой.

Дикен и Эйприл, минув ворота сада, направлялись к поваленному дереву. Всю дорогу они молчали, и, запрыгнув на дерево, Эйприл нетерпеливо заговорила первой:

— Значит, сперва о Мэд! Сегодня, после полудня, я шла к тебе, но меня вдруг выловила Мадлейн. Не знаю, Дикен, что ты ей такого наговорил, но она дотошно хотела услышать от меня какие-то тайны… Что ты ей сказал? — возмущенно спросила она, перебирая в руках кончики волос.

— Эйп, у меня есть предположения…

— Это еще не всё!

— Но ты же сама меня спросила.

— Слушай. Вчера же она мне рассказала, как ты растрезвонил на весь двор о моей трубке! — щеки девочки непривычно покраснели, а глазами она буквально впивалась в друга. — Ты же обещал… Знаешь что будет, если это дойдет до мамы? Да и Генри не будет рад такому! Может, ты еще расскажешь всем, что мой отец злостный преступник? Или как брат спалил библиотеку?

— Прекрати, Эйприл! Давай с начала, — успокоил ее Дикен. — Надо же думать… У меня появились предположения, что нас хотят рассорить. Представь, вчера утром у меня появляется Тофер, и заявляет, что ты договорилась с Мэд еще давно. Ты должна была сдружиться со мной, чтобы выведать все, что я скрываю…

— Глупость! — фыркнула она, закатив глаза.

— Я знаю, дай договорить, — продолжил он. — Поэтому я сегодня сказал Винсенту, так как он у нас самое большое трепло, что раскрыл тебе свою самую большую тайну. Вот почему все вдруг и напали на тебя с расспросами. А я ведь лишь хотел проверить!.. Теперь ты пришла ко мне в бешенстве, значит все, что нам наговорили — вранье, и кто-то просто не может смотреть спокойно на нас с тобой.

— Неплохо, — вдумчиво улыбнулась Эйприл. — И все же, что ты скажешь по поводу моей трубки? Тут как ни крути, но ее украли, Дикен.

— Прекрати… — остановил ее друг. — Что значит украли? Подумай сама, Эйп, не мог же кто-то красть то, о чем никогда не знал.

— Но кисет-то мой пуст, — упрекнула она, и похлопала по маленькому мешочку, который никогда не покидал ее пояса.

— О твоей трубке знал только я, верно?

— Ну…

— Значит, и украсть ее мог только я, верно?

— Ну, — повторила она, задумчиво отведя голубые глаза в сторону.

— Поверь мне, я не притрагивался к ней. Вывод: ты просто потеряла ее. А кто-то из них нашел, увидел там гравировку «Вудуорт», и все… весь двор на ушах.

— Точно… — прошептала Эйприл, по-прежнему не глядя на Дикена. — Где же я могла ее потерять?

— Надо подумать… Когда ты обнаружила ее потерю? — деловито спросил Дикен, подобрав маленькую палочку и нагнувшись к земле, чтобы делать заметки.

— Уф-ф-ф… Дай вспомнить. Два… Да, два дня назад вечером, когда мы разошлись по домам… Вначале я так и подумала, что где-то ее выронила, но на следующий день ко мне явилась Мэд и сказала, что это ты ее у меня выкрал, чтобы привести в доказательство.

— Какой занятный абсурд, Эйп! — Дикен покачал головой. Ожидал ли он такого от своих бывших друзей? Да, наверное ожидал. Иначе и проверять бы не стал. И если уж он решил бороться за свою правду, то надо было идти до конца. — Найдем мы твою трубку! Помнишь, два дня назад мы с тобой носились здесь… Может в саду и обронила?

Эйприл кивнула и невольно окинула взглядом темную траву.

— Сомневаюсь, что она еще здесь, — отрезал он, поджав губы. — Я был здесь вчера с Тофером, и он сказал, что Мэд два дня назад вечером принесла с сада во двор целую кучу яблок… А это был как раз тот день, когда ты могла выронить трубку.

— Точно, а я в сумерках и не заметила, что здесь все деревья голые…

— Яблочные какие-то дни у меня в последнее время, — с улыбкой произнес Дикен, но, быстро отогнав забавляющие его мысли, снова стал серьезным. — В общем, выходит, что трубка твоя у самой Мадлейн.

— Завтра же выжму из нее все ответы!

— Хм, Зная Мэд, скажу тебе, что это будет очень не просто. Главные заговорщики, я так полагаю, Мадлейн и Тофер… Их нам и предстоит переигрывать. Просто нам нужен свой план на игру! — Дикен поднял глаза наверх, туда, где ярко светила луна. — Ладно, уже темно, пойдем домой. Завтра рано утром жду тебя возле каната.

На обратном пути они бежали. И не потому, что боялись подступающей темноты. Наоборот, она казалась им такой приятной и сладкой на вдох, что хотелось веселиться весь вечер. Против дружбы двоих восстал целый двор, но обманщики рисковали остаться обманутыми сами.

Возможно, в том же настроении пребывал и Совет заговорщиков. Хитрая и пронырливая Мадлейн, вкупе с завистливым Тофером, словно маленькие паучки: наплели паутин для мух, а ловить пришлось двух птиц. Винсенту больше нравилось просто понаблюдать за грязной и нечестной игрой, чем участвовать в ней. Для такого он был слишком труслив. У Дикена и Эйприл не было другого выхода, кроме как ответить обманом на обман. К тому же он всегда считал: жить честно, слишком скучно!

Наступил третий день Великой игры. Эйприл не заставила себя долго ждать, и была готова к любому развитию сегодняшних событий.

— У меня ночью родилась идея, — после этих слов Дикен взялся за канат, на котором уже сидела Эйприл, и сильно катнул вперед. — Если ты хочешь увидеть свою трубку… нам надо разыграть ссору!

— Ссорится при них?!

— Нет, это будет слишком. Просто скажем им, что все-таки рассорились. Пусть думают, что их нелепые маневры удались! Иначе наш план может провалиться…

— А у нас есть план?

— Теперь да! — довольно сказал Дикен, притормаживая качели.

Полчаса он посвящал ее в свои замыслы. Дикену они казались гениальными, и он верил, что если следовать всему без промахов, то их ждет успех. Первым пунктом стала мнимая ссора, и для его воплощения не было лучшей кандидатуры, кроме как хрупышки-Мэд.

Они разошлись далеко за полдень, чтобы вместе не попасться на глаза членам Совета. Во дворе крутился только Дикен. Он счел этот день немного странным: слишком долго никто не попадался на глаза. Солнце, пробирающееся сквозь ветви и листву кленов, нагревало даже в тени. Тогда Дикен освежался, съезжая на канате с дерева. Никого не было. Дикен вновь взбирался на дерево повыше и съезжал на канате. В эти моменты сердце замирало, сжималось и открывалось уже только тогда, когда он летел навстречу прохладному ветру. В конце концов Дикен замерз и сам вышел на солнце к дороге. В этот момент из маленького неприметного дома выскользнула Мадлейн. Она бросила на него мимолетный взгляд, забежала за угол, держа что-то в руках, и вернулась спустя мгновение.

— Дикен Дорф — Король дураков! — воскликнула она.

Дикен сделал вид, что не услышал. Сейчас это было правильнее всего.

— А где Эйприл? Эйприл До-о-орф! — на распев просипела она. — Ой, вы же еще не поженились? Да ладно, серьезно, Дорф, где она?

— Какая мне разница. Надеюсь, скоро снова отчалит в свою Окраину! Мне надо было раньше думать, кому доверять, — раздосадовано пробубнил он. — Да кто она вообще такая? Всего лишь новенькая с какого-то захудалого района. Чуть что, сразу за брата прячется… И вечно ноет про свою жизнь: «А вот у нас на Окра-а-аине… Ой там так тяжело-о-о… Я вся такая смелая и сильная…», — передразнивал Дикен. В этот момент он почувствовал, как в нем пробуждается странная ненависть к Эйприл.

— Тебе тоже досталось от Генри? — сочувствовала Мэд, хотя в глазах явно играло счастье.

— Нет… пока! Уверен она обязательно настучит ему и на меня… Вот черт! — Дикен хлопнул себя ладонью по лбу и не случайно: со стороны дороги, ведущей в город, шла «новенькая с захудалой окраины». Подобный поворот не был запланирован, и Дикен не на шутку растерялся.

Он развернулся на качелях к ней спиной, чтобы скрыть даже малейшие намеки на подвох, но она все приближалась. Мадлейн стояла лицом к обоим и не знала куда провалиться. Ее взгляд метался то на мальчика, то на бывшую подругу, которая неумолимо приближалась.

Когда ее шаги стали совсем близко, Дикен покраснел и засмущался.

— Предатель! — бросила она, проходя мимо, отчего Дикен даже встрепенулся.

— Предательница!

— Предатель!

— Ничтожная предательница! — отвечал он, решив, что был весьма оригинален.

Мадлейн стояла между ними и слушала эти безостановочные обмены любезностями.

— Пустоголовый!

— Иди брату пожалуйся.

— И пойду! — отрезала она. — А ты можешь дома запереться от страха.

— Я не от страха запираюсь, а чтоб не видеть таких узколобых людей как ты!

— Ах ну да, ты же у нас самый умный, «Дикен Дорф — Король дураков»!

— Ты запоздала, — съязвил Дикен и украдкой подмигнул Мадлейн.

— Ну еще бы… Предатель!

— Предательница!

Казалось еще слово, еще мгновение, и Мадлейн бы радостно захлопала в ладоши, но вскоре Эйприл вновь крикнула что-то обидное своему другу и, заткнув уши, удалилась дальше по улице.

— Видишь, Дикен, она слишком многое о себе возомнила, — вдруг прервала неловкую тишину Мэд.

— Наверняка побежала жаловаться Генри, — провожая взглядом бывшую подругу, предположил Дикен. — Хочешь, открою тебе ее секрет? Все равно она мои вам расскажет…

Мадлейн, ничего не говоря, подошла ближе.

— Ты знала, что у нее есть… трубка? — странно прошептал мальчик.

— А… Да, я сама недавно узнала, — радостно сказала она.

— Серьезно? Откуда? — после этих слов, Мадлейн немного задумалась.

— Недавно я гуляла… Ну, в общем… Я нашла ее! Там даже ее фамилия. Тофер постоянно ее по фамилии зовет, вот… Я ж запомнила. У меня память, говорят, как у математика! — хвалилась девчонка.

— Да ну! — удивился Дикен, и продолжил тем же шепотом. — Слушай, у меня такая идея… Давай отомстим Эйприл! Чтобы она уже никогда не захотела появиться на нашей улице! Но… Для этого нужна трубка…

— Отомстить? Превосходно! Правда… боюсь, что не выйдет, Уильям с Тофером забрали ее, как только увидели.

— А им-то она зачем?

Тут Мадлейн закатила глаза, как-то странно причмокнула и безмолвно произнесла любимую поговорку о Дикене.

— Ясно же зачем! Только забрали, сразу пошли в лес, к топям! На болотах-то их никто не будет искать.

— Да-а-а, — протянул Дикен, — если мистер Лим узнает, что сынок его обзавелся трубкой, Тоферу несдобровать!

— Ха-ха, это уж точно!

— Мэд, у меня к тебе дело будет… Наверное, ближе к вечеру. Поможешь? — по-дружески прищурился Дикен и выдавил улыбку.

— С чего вдруг? Что мне до твоих дел?

— Ну, мы же вместе хотим отомстить этой Вудуорт… Так? У меня есть идея! — сказал он, после чего Мэд сменила недовольную гримасу на лицо, полное радости и ехидства.

— Конечно, Дикен, значит, до вечера.

Сразу после этой беседы, в которой вроде не было ни слова искренности, Дикен и Эйприл бежали к болотам. Эйприл еще ни разу не бывала там, хоть и наслушалась о страшных историях тех мест еще со «своего захудалого района». Дикен и сам был там всего один раз, да и то давно, с другими мальчишками. В то время они любили бросать вызов природе, однако один вид тех болот сиюминутно взял над ними верх. Сейчас Дикен был гораздо уверенней в себе, ведь он был не один. По-настоящему не один.

Всю длинную дорогу вдоль леса к топям они обмусоливали случайную ссору по слогам, передразнивая друг друга и смеясь чуть не над каждым произнесенным ранее словом. Несомненно, Мадлейн поверила в это. Тем более что в это поверил даже сам Дикен, а это означало, что пройдет пара часов, и вся дворовая шайка будет знать о случившемся. Дикену и Эйприл стоило рискнуть, чтобы проследить путь трубки «Вудуорт». Дорога, тянущаяся от дома Дорфов, вела в лес. Но в том месте, где она заканчивалась, куда боялась ступить нога разумного человека, начинались злополучные топи. Она постоянно сужалась, пока не превращалась в тоненькую тропинку, и чем ближе становилась окраина леса, тем меньше деревьев попадалось по пути, меньше узеньких дорожек уводило с глухого пути. Густые зеленые деревья и трава сменялись прогнившей пустошью.

Ребята замедлили ход. В их шагах уже не было столько уверенности. До болот было еще четверть мили, но коварные места могли запросто устроить ловушку непрошенным гостям, поэтому каждый шаг надо было тщательно просмотреть и прощупать, чтобы не стать жертвой очередной мрачной истории Дафиэлда.

Почва становилась мягкой и легко продавливалась ботинком. Здесь царил какой-то странный запах, а то, что казалось землей, могло запросто утянуть за собой.

— …Нет, у сероводорода запах поприятнее будет, поверь… Смотри, следы! — Дикен резко остановился, преградив Эйприл путь рукой. — Наверняка это кого-то из них, — сказал он, указывая на глубокие впадины на тропе.

— Сразу видно, что их… А вот эти явно Лима — вон как продавлены, толстяк! Идем по ним.

Друзья медленно, не пропуская ни одну впадинку, шли вперед. По следам было видно, что и Тофер с Уилом иногда топтались на одном месте, боясь ступить шаг. В некоторых местах были видны узкие круглые углубления — видимо, мальчишки проверяли палкой каждый фут. Вскоре следы привели к старому ссохшемуся дереву, каких в этой болотной пустоши было не много. Оно прогнило у корней и обросло грязным мхом, а по серому стволу поднимались влажные разводы. Именно возле этого дерева Тофер со спутником и остановились, чтобы набить трубку.

— Здесь пепел, — заметила Эйприл.

— Вижу. И мох вон с корней весь стесан… Видимо, дальше они не ходили. И трубки твоей, здесь тоже не видать. — Дикен облазил все углубления и сплетения корней рукой, после чего окинул взглядом болота. — Тофер забрал ее с собой!

— Значит, я еще увижу ее.

— Ну конечно, я же говорил, что найдем! Пока все идет по плану… Пойдем отсюда, Эйп, не хочу оказаться под всей этой гнилью.

— Ну, может еще чуть-чуть…

— Идем! — отрезал Дикен, и они побрели знакомым путем назад.

Из топей они выбирались также аккуратно, и только оказавшись на твердой земле, они почувствовали себя уверенно. Всю дорогу до двора они прыгали, толкались и кричали. Здесь их никто не слышал и не видел. Мало где в тесном Дафиэлде можно было еще почувствовать себя свободным. Иногда Эйприл с разбега запрыгивала на спину Дикена, и он бежал, пока не выдыхался или девочка не спадала с него.

Когда впереди завиднелась знакомая дорога, они успокоились и Дикен остановился:

— Все, Эйп. Дальше ты должна идти одна, а я немного подожду и пойду следом!

— Ну да… Поскорее бы все это закончилось. Вечером встретимся! — расстроилась Эйприл и быстрым шагом направилась вперед.

День в ожидании развязки Великой игры тянулся очень долго. Особенно тяжело приходилось Эйприл — не привыкла она сидеть дома одна в такой день, но иначе было нельзя. Ее другу было легче. Он прокручивал в голове предстоящие события, отбрасывая все, что может пойти наперекосяк, и спокойно дожидался встречи с Мадлейн.

Солнце уже постепенно опускалось и не жарило как прежде. По макушкам деревьев проносился первый вечерний ветер, а воздух свежел. Со стороны сада показалась знакомая худощавая фигура хрупышки. Она шла в сопровождении новых девчонок, которые были лет на пять младше ее самой.

Дикен быстро влез в ботинки и выбежал на улицу.

— Мадлейн! — крикнул он, когда она одна подходила к своей двери.

— Чего тебе? Ах, да… Я и забыла. Ну так все же — чего тебе? — лениво спросила она.

— Ну, мы же договаривались. Вот, — он протянул ей листок бумаги и перо. — Нужна записка.

— Какая еще записка?

— В общем, нет времени… Давай бери и пиши!

— Вначале скажи, что за записка и почему именно я? — настаивала та.

— Ну, мы же хотели отомстить Эйприл, помнишь? У всех мальчишек почерки очень детские и кривые… Я вообще, ты знаешь, забываю, какой рукой надо писать: то левой корячусь, то правой. А у тебя такой красивый, ровный, буковка к буковке, — расхваливал ее Дикен.

— Хм… Ты прав. Ладно, говори что писать? — спохватилась она.

— Пиши: «Здравствуйте!»… Ой, нет, нет! Стой! Мы же не письмо пишем в мэрию… Пиши просто: «Проверьте карманы! Трубка».

— Как-то слишком коротко и непонятно, — нахмурилась Мэд.

— Ну… Иначе слишком лично получится… Не спорь, пиши! — после этих слов, Мадлейн замолчала, так как знала, что Дикен часто оказывался правым.

— А как же подпись? — продолжила она.

— Какая еще подпись? Это же анонимная записка!

— Анонимная?..

— Потом объясню… Поставь пока многоточие вместо подписи! — строго приказал он.

— Зачем?

— Мадлейн… Делай как говорю! Я в газете читал, что случайные свидетели преступлений так делают, — сумничал Дикен, задрав нос как можно выше. — Ну или сами преступники!

— Ты читаешь газеты?

— Бывает! Все, спасибо… Не пожалей о сделанном, — промолвил он еле слышно и, выхватив записку, побежал домой.

Темнело. Вся улица была освещена слабым огнем из окон домов. Луна величественно зависла над Дафиэлдом, а на чистом синем небе изредка появлялись клубы облаков. В доме по соседству с тем, в котором жил Дикен, тоже горел свет, и временами пробегали тени.

Записка уже лежала в ящике с письмами. Только это был ящик с семейной позолоченной надписью «Лим», а вовсе не «Вудуорт». Сами друзья сидели за забором, возле дома Тофера, и ждали прихода главы семьи.

— …и по ночам мы перекидывались маленькими записками через наши окна. Тофер предложил однажды сделать небольшой мост между домами, — рассказывал Дикен подруге истории своей прежней соседской дружбы, в ожидании кульминации всей затянувшейся истории.

— Главное, чтобы все прошло так, как запланировали, — прошептала Эйприл.

— Мы уже здесь около часа сидим… Через секунду ночь наступит! Где его отец? Он всегда приходил в это время! — тревожно сказал Дикен, переведя взгляд вдаль.

— А ты уверен, что он еще не пришел?

— Конечно уверен! Я живу в доме напротив… Они хлопают дверью в одно и то же время. Да еще как хлопают!.. Это я сейчас привык, а поначалу вообще подскакивал на месте, сидя в комнате, — шепотом возмущался ее друг, пока вдруг не начал прислушиваться, — кажется… да, точно, это он. Он идет! Пригнись!

Оба резко сели, подглядывая сквозь прорези в заборе. Высокий худой мужчина в черной полицейской одежде — мистер Лим — прошел к дому и направился прямо к двери, миновав ящик с письмами. Дикен и Эйприл разочарованно переглянулись, и хотели было расходиться, как вдруг дверь открылась, и из нее снова вышел этот мужчина. Взяв газету и пару писем, он на месте прочел короткое послание, написанное рукой Мадлейн.

Оглядевшись по сторонам, мистер Лим смял записку, сунул руку в карман и быстрым шагом направился в дом.

— Ох, сейчас начнется! — с улыбкой сказала Эйприл.

Первые минут пять было тихо, — лишь уханье совы где-то высоко на дереве. Видимо именно столько времени понадобилось отцу Тофера, чтобы спокойно обыскать карманы. Вдруг тени в окнах забегали, стали доноситься какие-то едва различимые звуки. Двое друзей лишь тихо посмеивались сидя за забором. Тени летали в окне, то увеличиваясь, то уменьшаясь. И вот, одна из них начала приближаться… окно отворилось, и из него вылетел небольшой темный предмет.

— Ну вот, Эйприл, все по плану! — радостно прошипел Дикен и тихо прошел на участок дома.

Эйприл только видела, как он поднял руку вверх, и что-то тихо ликующе пропищал. В окне еще долго беспорядочно бегали тени, а друзья радостно побежали по улице под покровом теплой ночи.

Весь следующий день на Первых дубах гремела Великая ссора Тофера и Мадлейн, так как ее почерк знали все местные заправилы. Тофер отказывался принимать какие-либо отговорки о вине выдумщика Дикена. А тот понял, что уже никакое «Дружище!» из уст наказанного и обманутого, не могло сравниться с наигранным «Предатель!» из уст Эйприл.

Глава 4. ТРИ МАЛАХИТОВЫХ КАМЕШКА

Дикен молча расхаживал из стороны в сторону по огромному заваленному дереву, что не первый год лежало вдали школьного сквера. Это молчание длилось уже порядка двадцати минут и Эйприл, которая все это время сидела на краю дерева и играла рукой с дымом, струящимся из трубки, немного заскучала.

— Знаешь, Эйприл, что было бы просто потрясающе?! — вдруг изрек он, буквально разрезав своим звонким голосом томительную тишину.

Эйприл резко оживилась. Еще раз в такой тишине она бы не высидела.

— Представь себе самый дальний клочок земли, а на нем большой, прямо очень большой сад! С лабиринтами, руинами и узкой речкой прямо посередине, — мечтательно проговорил он, спрыгивая с дерева. — И в этом саду были бы все времена года! Скажем, по четверти земли на каждый…

— Руины, речка — это понятно… А что за времена года? — задумалась она, когда Дикен подсел рядом.

— Ну вот смотри: часть его была бы в снегах! Всякие голые деревья, покрытые инеем, сугробы, снеговиков бы налепили. А возле замерзшей реки стоит деревянная беседка, где мы сидим, изобретаем, пьем чай, греемся возле огня.

— Ух ты! — Эйприл замерла на долю секунды, воображая все это. — А осень?

— Она бы шла сразу за зимними землями. Представь себе, как обмерзшие ветки деревьев резко сменяются на листья. Самых ярких цветов! А земля по колено ими завалена. Там постоянно дожди, ветер… То сильный, то едва заметный. И вверх их всех поднимает! А по утрам — туман, — мрачным шепотом проговорил Дикен. Его передернуло от представленной картины. — Как мы с тобой любим — густой такой! А из четверти осени в четверть лета летали бы стаи птиц.

— А на земле лета все растет и цветет, да? Деревья, кусты, трава, птенцы… И полно цветочных полян! Самых разных: красных, синих, желтых, розовых… И они все так пахнут, м-м-м. И солнце каждый день, летние дожди раз в неделю. А вода в реке такая прозрачная и чистая, что даже дно видно. Мы бы там купались! — Эйприл определенно хотела остаться в лете.

— А моя любимая земля с весной.

После этих слов Дикен снова замолчал, и Эйприл поспешила разогнать тишину:

— Было бы здорово иметь такой клочок земли! В любой момент можно было бы оказаться в зиме, в той беседке… А еще этот сад находился бы далеко ото всех, и о нем знали только мы!

— Если о нем знаем только мы, значит он и есть наш! — жадно уточнил Дикен. — Это же наш с тобой мир. Когда-нибудь мы сделаем такой…

— Ага, как?! — возмутилась Эйприл, резко прервавшись от мечтаний. — Может ты и погоду научился заказывать?

— Еще нет… Но обязательно научусь, — спокойно ответил тот. — Дело же не в погоде, а в самом месте. Где бы нас никто уже не трогал, только мы одни.

И снова оба замолчали. Каждый делал вид, что мечты о далеком месте — лишь мечты, ушедшие из головы так же быстро, как и пришли. Но в это мгновение Эйприл и Дикен перебирали в мыслях все возможные забытые людьми и Богом уголки Дафиэлда.

— Давай сделаем такое! — объявила Эйприл. Она решительно соскочила со своего места и встала прямо напротив Дикена. — Сделаем место, где можно будет проводить время, играть, мечтать, развивать свои идеи… Да вообще, все что захотим! — в ее глазах запылали знакомые огоньки. — Можно будет даже придумать свой язык, свои законы…

— Я-то не против, — соскочил следом Дикен, — но где нам найти такое место? Единственное, что приходит на ум, это болотные топи — вот там уж точно нас никто не станет искать… А если сильно повезет, то мы тоже окажемся где-нибудь в болоте, и о нашем исчезновении будут слагать легенды. И все. И ВСЕ! Больше нет вариантов… Можно еще угнать чью-нибудь лодку, найти ближайший маленький мыс или остров и обосноваться там, — странным образом язвил мальчик, — только боюсь нам спустя два заплыва расхочется туда мотаться или однажды нас поймают на краже лодки, и мы снова прославимся на весь Дафиэлд, как утопленники!

— Дикен! Я не шучу! Например, мой чердак…

— Тот, в котором мы сидели в грозу?

— Да. Я давно подумывала о нем, особенно когда ссорилась с братом, и мне хотелось куда-нибудь убежать. Я почему-то первым делом вспоминала тот чердак, — Эйприл довольно кивала головой, видя, что другу понравилась ее идея. — Надо будет только вынести оттуда все, и обустроить на свой лад!

— А как же твои родители?

— А что родители? Ну подумай сам, — начала она, — мы живем здесь с семьей уже четвертый месяц, а о чердаке никто из них даже и не думал! Я вообще начинаю сомневаться, что они знают о нем. Изнутри в него не попасть, только лезть с улицы… Никто этого делать не будет, уж поверь! К тому же та плющевая изгородь, возле окошка, прекрасно его скрывает, ты же видел.

Дикен продолжал мяться, ведь под носом засверкала такая возможность — отгородиться от всех, — хотя в то же время люди оказывались совсем рядом, прямо под ними. Дикен боялся долго молчать, да и не хотел. Одни только мечты об этом чердаке закручивали его мысли в дикий вихрь.

— Ладно, Эйприл, допустим мы там все обустроим, — после некоторого молчания заявил он. — Но нам надо будет определиться с лестницей. Мы не сможем каждый раз воровать ее у моей соседки-кошечницы!

Эйприл издала странный звук, словно запыхавшаяся лошадь:

— Ну значит, мы сделаем свою, веревочную! С каких пор ты стал таким… Даже не знаю… сомневающимся, — только она знала как ударить по самоуверенности Дикена. — Ты же знаешь, вместе мы придумаем все что угодно. Это просто блестящая идея, Дикен, там будет наш мир!

Дикен сделал паузу, будто думал, хотя в его голове уже давно все было решено.

— Ты права! — оживился он. — Я попрошу Уила, он там самый нормальный. Наверняка сделает нам такую лестницу! Единственное…

— Да что опять? — не выдержала Эйприл.

— Единственное, нужно будет придумать, как управляться с ней, ведь если мы просто повесим лестницу под окошко, ее увидят и все пропало… Провалился наш план! А если постоянно снимать и забрасывать на какой-нибудь крюк наверху… Сама думай, на это у нас уйдет полдня, — Дикен расхаживал с важным видом изобретателя вдоль заваленного дерева. — Ладно, что-нибудь придумаю. Первым делом нужно достать саму лестницу! Значит, к Уилу.

— Думаешь, он заговорит с тобой после той истории с трубкой?

— Уил-то?! Это тебе не Тофер… Вот тот будет молчать ближайшие месяца два. К тому же Уила вся эта история никак не коснулась, — успокоил ее Дикен.

Новая идея двух друзей полностью заполняла их головы. С того момента они ни разу не замолчали, чтобы просто перевести дух. Был распланирован едва ли не каждый шаг. И Эйприл, и Дикен с жадностью предвкушали предстоящее «переселение». Как они обустроят свой маленький недосягаемый мирок, как будут его создавать.

Им не терпелось увидеть реакцию остальных ребят с Первых дубов, у которых страшно чесались языки о странной дружбе. Каждый день им приходилось наблюдать Дикена и Эйприл, придумывать новые сплетни, всячески задирать, а что теперь? Что станет теперь, когда друзья вдруг пропадут из вида? Эйприл была уверена: как только они исчезнут, во дворе появится самый большой слух о похищении людей, который знали Первые дубы.

Весь последующий день был расписан и выверен поминутно. Ранним утром они условились встретиться под окнами чердака со всеми необходимыми вещами. Чтобы мистер и миссис Дорф ничего не узнали, Дикен должен был спустить свои вещи с окна. А до того момента, как проснется семья Вудуортов, им необходимо было вынести как можно больше хлама с чердака.

День выдался жаркий, и солнце успело прогреть землю после пары дождливых дней, которые были до этого. С приближением ночи, он нехотя погружался во тьму, а вместо солнца на небе цеплялась за облака желтая дуга.

— Значит рано утром, под твоим окном?

— Очень рано…

Эйприл засыпала очень долго и тяжело. Она предвкушала завтрашнее чердачное приключение. «Иметь свой собственный мир…» — думала она. То же самое думал и Дикен. Его воображение рисовало ему уютную творческую лабораторию, которую они смогут создать на заброшенном чердаке. Но в отличие от Эйприл, он даже не пытался сомкнуть глаза. Дикен бродил со свечой в тишине сонного дома, собирая все нужные вещи, которые могли бы пригодиться ему на чердаке. Он умел выполнять любую работу тихо, как сейчас, чтобы не разбудить никого из родителей. В сборах мальчик провел всю ночь, но сна так и не появилось ни в одном глазу. Да и некогда было спать: он возложил на себя важную обязанность изобретателя — придумать, что делать с веревочной лестницей.

На улице еще не начало светать, когда он услышал странные звуки под окном. Прямо под ним стояла Эйприл и, улыбаясь, что-то насвистывала. Маленькая кухонная пристройка располагалась прямо под окном соседней комнаты, и Дикен мог спокойно вылезти на ее крышу и спуститься вниз.

— Мы должны успеть закинуть наши вещи на чердак и спустить некоторый ненужный хлам оттуда до рассвета! — задыхаясь, сказал мальчик, когда они уже подходили к назначенному месту.

— Удивительно что ты вообще проснулся. Помнишь, я как-то целое утро барабанила тебе в дверь и только к полудню ты все-таки открыл.

— Да я и не спал этой ночью, готовился. Нельзя же терять столько времени на сон… Так, делаем все быстро, ставим лестницу и принимаемся за дело! — с дрожью в голосе сказал Дикен. — Положим вещи в углу наверху и посмотрим, что надо вынести в первую очередь. Я взял с собой пару свечек, у тебя должны быть спички, — сказал он, вынимая из-за пояса две белые парафиновые свечи.

Вместе с наполненными мешками они поднялись на чердак. Спустя секунды, маленькая, забитая старьем, комнатка озарилась тусклым светом. Все здесь было как тогда, когда они первый раз мокрые взобрались сюда. Даже табачный пепел, который Эйприл выбивала в тот вечер из трубки, еще лежал на полу, а взбесившаяся пыль, хаотично парящая в воздухе, словно выгоняла непрошеных гостей. В день грязевого забега они даже не могли подумать, что спустя время решат вместе обустроить этот чердак, чтобы отстраниться от всех. Тогда они просто пережидали грозу и ливень, вели бессмысленный разговор.

Как и в тот день, они какое-то время молча стояли и осматривали эту маленькую заброшенную комнатку. Наконец, Дикен решительно кинул вещи в угол и принялся копаться во всей царившей здесь неразберихе.

— Для начала нам нужна эта мебель! — заявил он, похлопав по старому письменному столу. — Он еще вполне пригодный… Из этих досок мы сделаем второй. К тому же здесь есть некоторые части от него… Вот, прекрасная столешница.

— Смотри, какая тумба, — сказала девочка, указывая вглубь завала.

— Надо будет ее немного починить, и будет в самый раз! Это вроде… Да, это скамья. Пусть и маленькая, но скамья! Немного постучать, и она как новая… Это… Похоже на разобранный стул, — Дикен указывал на небольшую круглую доску. — Только ножки прибить!

— Остальное похоже на бесполезную кучу досок, — разочарованно проговорила девочка, озирая все вокруг.

— Ну они не такие уж бесполезные. Надо подумать…

Дикен прошелся по небольшому помещению, просматривая всякие запыленные доски и деревяшки. Немного разобрал их, отодвинул стол и тумбу отдельно; спустя время он положил на стол еще несколько деревянных деталей от мебели.

— Это напоминает обломки старой печи… Точно выносить! Они нам не понадобятся. Старые подсвечники… Можно оставить несколько, хотя я и свои взял. Ладно, отнесу обратно… Хоть не придется оправдываться перед родителями, — улыбнулся он. — Вот эту доску оставим, она широкая, пригодится — повесим на стену!

— А с этими что?

— Думаю, остальное выносить… В крайнем случае мы всегда сможем где-нибудь найти нужные вещи.

Следующий час Дикен и Эйприл тихо и слаженно выносили ненужный хлам из чердачного окошка. Работы оказалось много. Пришлось хорошо попотеть с громоздким хламом. Дикен постоянно ловил себя на мысли, что с веревочной лестницей он рано или поздно бы слетел вниз головой с окошка, да еще и оказался бы придавленным каким-нибудь разваливающимся старым шкафом.

Если бы на улице Первых дубов нашлись люди, которые не спали в такую рань, то из своих окон они бы наблюдали, как через всю улицу двое детей тащат всякие разбитые тумбы, наполненные осколками глиняных черепков и старыми бумагами. Небо с каждой минутой становилось все светлее, но дома еще тихо спали мирным сном. Дафиэлд начинал новый день.

Чердак становился просторнее с каждой вынесенной вещью, а пыль не уставала оседать и взлетать снова, превращая свежий воздух в непродыхаемый смог: приходилось высовывать голову в окошко, чтобы сделать хоть маленький чистый вдох. Дикен и Эйприл работали довольно быстро, так что успели сделать больше, чем запланировали. Когда бардак в их маленькой комнатке был повержен, и она освободилась, они аккуратно передвинули стол и тумбу к стене, а пригодные доски и вещи сложили напротив, так, что теперь можно было даже немного пройтись по чердаку.

— Фу-х, ну вот, главную часть работы сделали, — довольно вздохнула Эйприл.

— Теперь бы поймать момент, чтобы заняться битьем и починкой всей той рухляди, — Дикен невольно зевнул после бессонной ночи и выматывающего утра. Они сидели на прохладной земле возле дома, вытирали лица от пыли влажными рукавами и наслаждались чистым утренним воздухом.

— Это будет не сложно! Мои родители уходят утром и возвращаются только под вечер, поэтому пока можно передохнуть и подождать.

— Вообще меня больше беспокоит соседка-кошечница, — сказал Дикен. — Она поднимет тревогу на весь район, если вдруг хватится лестницы, к которой даже ни разу не притрагивалась. Думаю, у меня как раз будет время навестить Уильяма. Нам нужна своя лестница как можно раньше! — рассуждал он.

Эйприл поднялась с земли, но Дикен ее одернул:

— Нет! — отрезал он. — Пойду один. Нам не нужны ведь очередные слухи и догадки.

— Да плевать на них! — запротестовала Эйприл, но Дикен был настроен решительно, и ей пришлось сдаться. — Ладно, буду дома.

Город уже окончательно проснулся. Все те же звуки доносились с разных сторон, те же люди сновали по сторонам, все так же не спеша мимо проезжали кебы и дряхлые телеги. Все как всегда. И не важно, маленький Дафиэлд это или густонаселенный Бруген, что находился в трех часах езды отсюда. Не важно. Все дни шли одинаково. Это не зависело от места и времени, — только от людей. Каждый ждал, что появится кто-то, прервет все это однообразие и изменит его жизнь. Но ничего не менялось, и все продолжали ждать, ведь привычка — надежда на завтра.

Эти странные мысли быстро развеялись в голове Дикена, как только перед ним из ниоткуда возник Уил. Он был словно вешалка для той растянутой грязной одежды, которая на нем висела, а через плечо Уильям держал удочку.

— Дикен? Меня ждешь? — растерянно спросил он. — А… А я…

— … А ты рыбачить собираешься, я понял.

— Ну да. А что ты тут делаешь? — поинтересовался он.

— К тебе пришел, — улыбнулся Дикен. — У меня небольшая просьба… С кем собрался рыбачить?

— Хм… Скоро подойдет Винсент! Решили выйти к маяку. Отец сказал улов хороший, прилив. Он там место для нас держит до полудня, а так не хочется!.. Представляешь, с ночи там сидит, крошки в воду кидает. Я ему говорю: «Пап, кто же в море рыбу прикармливает?» А он сразу: «Я старше, лучше знаю!» Достал. Хорошо хоть Винс… Погоди, а что за просьба?

— Ты же знаешь, для меня вся эта возня с удочками слишком скучна, — отмахнулся Дикен. — Я знаю, что ты можешь, поэтому и обращаюсь именно к тебе. Дело, значит, такое — мне позарез нужна веревочная лестница! Сделаешь?

— Ну… Сам понимаешь, надо веревки много, да и времени не меньше…

— Хорошо, чего просишь? — уверенно спросил Дикен, умоляюще склонив голову набок.

— Даже не знаю, — задумчиво пролепетал тот, ожидая предложения от приятеля.

— Ну-у-у… хочешь малахитовых камешков? Три штуки! Красивые, бирюзовые… Их еще во всякие украшения пихают. Если сможешь продать, получишь в два-три раза больше, чем тебе кто-нибудь заплатил бы за эту лестницу.

— Малахитовых? Хм… Надо подумать.

— Только не долго!

— Все, подумал! — тут же оживился Уильям. — Давай… Как принесешь, так и получишь свою лестницу! А малахит…

— Размером с боб, — договорил тот.

— Пойдет, — задумчиво протянул тот. — А лестницу…

— Ступенек на семь, — снова договорил Дикен, и, скрепив сделку рукопожатием, они разошлись.

Разумеется, у Дикена не было этих камней, но ему не представляло сложности сделать похожие — он уже не раз получал их сидя за химическим столом. Эйприл, которая все это время ожидала его дома, с радостью согласилась поучаствовать в химическом приключении.

— Сейчас ты узнаешь, откуда я беру себе реагенты для опытов! — сказал друг, когда они уже спешили в сторону моря, туда, где начиналась прибрежная пустошь и небольшой обрыв.

— Не пытайся меня заинтересовать своей химией, — умоляюще сказала она, уже видя за линией берега воду. — Из морской воды?

— Нет. То место я открыл для себя случайно, когда решил однажды исследовать прибрежные подземелья. Там наверху висели такие маленькие сосульки, и с них капали прозрачные капельки. Мне сразу стало интересно, что это такое и несколько дней я бегал в пещеры, чтобы набрать и изучить эту жидкость. Как потом оказалось, это были сталактиты — известняковые наросты, которые выделяют…

— Не продолжай, я все равно ничего не пойму, — прервала она друга. — Лучше скажи, там летучие мыши есть?

— Нет, я не видел, — обиженно отозвался он, и, воспользовавшись секундным молчанием, быстро договорил, — они выделяют щелочь!..

— Дикен! — вновь оборвала она его. — Я все равно не знаю для чего нужна эта твоя… щелочь! Не докучай… Вот скажи лучше, я ведь там еще ни разу не была, должно быть страшно? — с неподдельным блеском в глазах спросила Эйприл.

— Да не особо! Мы не глубоко пойдем, буквально на входе…

Они приближались к широким песчаным просторам, за которыми шумела прибрежная вода. Здесь сильно жарило солнце, и руки начинали гореть. Дикен какое-то время петлял в поисках старых полуразрушенных ходов, пока перед ними не возникло небольшое углубление, заполненное только темнотой и сыростью.

Около полувека назад на этом месте стояла оборонительная крепость. При третьей осаде крепость не выдержала, оставив от себя лишь несколько голых стен и бесчисленные лабиринты подземелий. На сей день любопытным жителям Дафиэлда известно как минимум четыре входа в них, и, как ни странно, только один выход. Все они переплетаются между собой в сложнейшую паутину коридоров с доселе неизведанными комнатами, темницами и просторными залами. Многие смельчаки-расхитители пытались поживиться в них, но от страха потеряться в подземных лабиринтах, бежали оттуда и больше в них не возвращались.

— Здесь мрачнее, чем я думала, — сказала Эйприл, пряча страх в голубых глазах.

— Зажигай свечу…

Темные своды пещеры прорисовались под слабым светом. У входа земля смешанная с морским песком была истоптана теми, кто отважился шагнуть в эти глухие места, но чем дальше заходил Дикен, тем меньше следов попадалось под ногами. По стенам катились капельки от сырости, а воздух был затхлый и неприятный. Эйприл постоянно глядела то наверх, то вниз, опасаясь-таки встретить летучих мышей или обычных крыс. В узких проходах эхом отдавался каждый шаг и шорох.

Они пробирались все дальше, пока на стенах не завиднелись белые маленькие наросты. Они напоминали больше снежные вулканы, с отверстием посередине, из которых на землю падали прозрачные капли. Только эти «вулканы» были наверху, и приходилось внимательно следить за ними, чтобы не попасть под капли.

— Вот мы и пришли. Будь аккуратней…

— А что если такая капелька попадет мне на голову? — испуганно спросила Эйприл.

— Ну… Проест тебе дыру в черепе и все, конец.

— Как конец?! Что это еще за щелочь?! Дикен! — ее лицо уже не выражало былой интерес, а глаза от страха забегали по белым свисающим сталактитам.

— Да успокойся, я шучу, — посмеялся он. — Ничего не будет, но все же нежелательно. Вот если бы ты меня послушала, то узнала, что эта щелочь очень слабая! — упрекнул Дикен.

Он вытащил из-под рубахи маленькую стеклянную колбу и, встав на цыпочки, поднес ее к падающим капелькам, собирая их в сосуд. Так как капельки появлялись не сразу, то он постоянно перебегал с этой колбой, чтобы собрать капли с других сосулек. Эйприл тем временем ходила за Дикеном попятам, чтоб, наоборот, оказаться под чистой сосулькой, так как не очень верила, что слова друга — шутка.

— Удивительно… И ты всегда таким образом добывал себе… Ну эту… штуку? — спросила девочка, пристально глядя за всеми действиями друга.

— Да. Из нее можно получить множество других веществ… А можно и ее саму сделать посильней! Многое можно… Сейчас она необходима для того, чтобы я мог сделать простенький малахит! Уж это я смогу.

Как только колба наполнилась почти до краев, Дикен повел Эйприл к выходу.

Спустя четверть часа они впервые взобрались на чердак, как в свое новое тайное логово. Дикен разложил на столе свою химическую посуду и какие-то реагенты, принесенные из дома. В мешке оставалось еще много подобного, но он ограничился лишь нужным. Эйприл тем временем старательно очищала их чердак от скопившейся пыли, щепок и прочего мусора, изредка украдкой подглядывая через плечо за работой Дикена. Она уже жалела о своих нелепых высказываниях про химию и только удивлялась: как из двух бесцветных жидкостей внезапно получается яркий синий… сгусток чего-то. Эйприл поспешно доделала свою работу и подошла ближе к столу Дикена.

Тот уверенно переливал жидкости из одного сосуда в другой, периодически подсыпая какие-то цветные кристаллы и порошки в растворы. Нагревал, охлаждал, взбалтывал и процеживал. Затем, оторвав какой-то клочок измятой бумаги, он отфильтровал получившуюся смесь в жестяной воронке, отставил в сторону получившийся чистый голубой раствор и гордо поднял отфильтрованный осадок вверх:

— Готово! Нужно только сделать из этой смеси три камешка, — сказал он, протягивая странную смесь Эйприл. — Не бойся, он не ядовит… Слепи, пока он влажный, а потом положи на солнце, чтоб подсохло! Уил будет в восторге, — довольно заявил Дикен.

— Невероятно, — медленно и с восхищением произнесла Эйприл. Ее лицо вытянулось от изумления, а глаза цвета малахита засияли, когда она склонилась над неизвестным ей веществом. — Покажешь как-нибудь еще эти свои превращения!

— Легко, Эйп, но это не превращения! Это простые реакции…

— Какая разница, мое слово красивее звучало, — бросила она, вылепливая пальцами ровные бирюзовые шарики. — Кстати, родителей сейчас нет, можно пока починить всю эту рухлядь!

На пять домов в округе доносились удары молотка из маленького чердака. Некоторые доски разваливались от первого же удара. Однако через полчаса была готова отличная тумба с двумя закрывающимися ящиками. Еще через какое-то время они собрали второй стол, который разместили у прилегающей стены, справа от окошка. Он условно служил письменным делам, поэтому ничего, кроме столешницы и четырех ножек к нему не прилагалось. Вбив в дубовую столешницу гвоздей, Дикен соорудил вешалку для всяких мелочей и подвесил ее на стену справа от своего стола.

— А что будем делать с этими? Тоже выносить? — спросила Эйприл, указывая на тоненькие дощечки, оставшиеся возле стены, и убирая со лба свои светлые волосы.

— Нет, из них я думал соорудить себе мольберт!

— Ты рисуешь?! — прыснула Эйприл. — Столько дружим, а я даже не слышала ничего об этом… Может, ты еще скульптуры лепишь? — усмехнулась она.

— Не смешно, захочу — и лепить буду! — отреагировал Дикен. — Иногда же знаешь, Эйп, взбредет что-нибудь в голову, например картина какая-то, и прям не выкинуть… Вот и приходится изображать. Вон в том мешке некоторые рисунки, — сказал Дикен, снова хватаясь за молоток.

Эйприл взяла в руки исписанные листы бумаги. Дикен чаще изображал моменты из своей жизни: вот она с ним веселится в школьном сквере; на следующей, серыми красками изображались кареты, пропадающие за пыльной пеленой — грязевой забег; еще на одной, была и сама Эйприл, с трубкой в руке… правда лицо было все смазано (видимо у Дикена проблемы с лицами). Подобных картин было еще с десяток.

— Ничего себе, «взбредет и приходится», — задумчиво проговорила она. — Я и не думала… Давай их развесим на стены?

— Это вряд ли! С дафиэлдскими ветрами мы их устанем собирать, — сказал тот, вбивая очередной гвоздь в податливое дерево. — Ну вот, что-то похожее на мольберт…

— Очень отдаленно, — улыбнулась Эйприл. — Но я думаю, тебе и такой сойдет! Давай развесим. Мы ведь закрываем окошко… Уже месяца два-три прошло, как мы с тобой нашли чердак, а здесь все как было, так и осталось! Не улетят, — уверяла она, примеряя к стенам разные рисунки. — Вроде все столы и стулья собраны… Можно теперь и вещи разбирать. Я буду доставать, а ты их раскладывай.

Много доставать из мешка Эйприл не пришлось: пара тетрадей с разными ненужными записями, кисеты с табаками и жутковатая коллекция корешков. Когда каждый из них появлялся на виду, она поясняла: «Это корень тюльпана, это ромашки, полыни… Это вроде… вроде лилии, вот… а это простой травы». Там были как и простые прямые, так и разветвленные в разные стороны, и луковицы, и густые клубки, больше напоминающие белые нити. Дикен долго рассматривал их, боясь даже притронуться, и, так и не поняв смысла в хранении корешков, оставил их на попечение Эйприл.

Методом простейшей считалочки она зарылась в первом мешке Дикена и вытащила перевязанную стопку книг. Большинство из них были по химии, а также немного справочников, в том числе и по растениям, и пара энциклопедий. Книги были старыми, и редкими. По-крайней мере так утверждал Дикен. За ними последовали его личные тетради, некоторые письменные принадлежности, четыре небольших металлических подсвечника и много огарков свечей.

— Я переплавляю их на новые, — пояснил он, расставляя канделябры на столы.

— Их так много!

— Да, у меня своя система, — гордо произнес он. — Каждый вечер, чтобы дольше не спать, я заставляю себя что-либо делать до тех пор, пока свеча полностью не прогорит и не погаснет…

Далее, в отдельном мешке, Эйприл обнаружила множество стеклянных и фарфоровых колб, ступок, пробирок, пузырьков, стеклянных трубочек, изогнутых в разные стороны и под разным углом, и прочей посуды. Некоторые из пузырьков были пустыми, а какие-то заполнены всевозможными жидкостями, растворами и порошками самых разных цветов. Там же лежали лабораторные увеличительные стекла.

— А ты серьезно подходишь к изучению химии, — сказала Эйприл, хмуро разглядывая причудливую трехгорлую колбу.

— Как-нибудь обязательно покажу что-то интересное…

— У тебя столько ключей?! — воскликнула Эйприл, доставая мешочек, в котором звонко бились маленькие ключики всех возможных размеров и узоров.

— Коллекция… Как представлю, что один такой открывает большую дубовую дверь, за которой может быть скрыто все что угодно! Это же невероятно!.. — увлекшись разъяснениями, мальчик не сразу заметил, как Эйприл со смущением начала коситься на него. — Не надо так на меня смотреть, я не сумасшедший! У тебя вон у самой корешки на любой вкус и цвет… а у меня ключи будут. За то время, что я их собираю, мне удалось неплохо изучить механизмы замков… А вот этот, например, когда-то открывал дверь здания здешней судейской коллегии! Ну, по крайней мере, мне так сказали…

В остальных мешках все лежало в куче: письма, обрывки чертежей, недоделанные механические выдумки Дикена, клубок из шестеренок, спутанных леской, несколько отверток разной величины, пинцет, мотки цветных ниток, складной ножик и кисточка для рисования из беличьего хвостика. Все вещи из этого неполного списка Эйприл внимательно разглядывала, прежде чем отдать другу, словно видела впервые. Когда каждая из этих вещиц нашла свое место на чердаке, он стал по-настоящему уютным. Теперь здесь можно было проводить все свободное время… И не только свободное. Чердак стал хранилищем всего, что нужно для работы, отдыха и бесед.

Ключи и корешки Эйприл развесила на большой доске с гвоздями, а на столах они разложили книги и бесценные тетради. Мольберт стоял у самой стены, слева от химического стола, заслоняя собой маленькую забитую дверцу, которая вела когда-то в дом. Напоследок Дикен прибил толстый крюк под маленьким окошком, которое было тайным входом в их отдаленный мир.

Теплый августовский день подходил к концу, и небо заливалось краской от закатившегося солнца. Дикен бродил один по улицам, с тремя голубыми камешками в кармане и мыслью о новом чердаке. В дали дороги, идущей со стороны моря, он увидел две знакомые фигуры. Худощавый Винсент бежал вприпрыжку за Уилом. На плече устало болтались удочки, а судя по легкой мешковине у них в руках, прикормка рыбы была неудачной. Дикен нагнал Уила, когда тот распрощался с младшим:

— Уил! Эй… Погоди… Ну как порыбачили? — по-дружески спросил тот, глядя на маленький улов.

— Как видишь… А я же говорил, говорил отцу! — распинался он. — Ну что, принес мои малахитовые камешки?

— Конечно! — Дикен разомкнул кулак. — Где лестница?

— Ох… — с восхищением выдавил Уил, глядя на камни. — Я сделаю себе из них амулет на шею! А не развалятся?

— Ну я не советовал бы тебе лезть с ними в воду, — признался Дикен, — или лучше покрой их какой-нибудь прозрачной смолой.

— Превосходно! Жди тут.

Уил молнией вбежал по ступенькам в дом и выбежал уже без удочки, зато с прочной веревочной лестницей через плечо:

— Так она у тебя уже была? — удивился Дикен, протягивая обещанные камни мальчишке.

— Незаконченная… Я делал ее для портовых, — признался он. — Ты же не думал, что я буду плести тебе новую. Ладно, Дикки, до скорого, — лениво сказал тот, не отрывая глаз от ладони с тремя малахитовыми камешками и, распрощавшись, скрылся за дверью.

— Не называйте меня «ДИККИ»! — процедил Дикен, хотя его уже никто не мог услышать.

Тем же вечером он и Эйприл испробовали новую вещь, забираясь на чердак. Собственно тут и настал важный момент для Дикена Дорфа, ведь в прошлую ночь он потратил немало времени, чтобы придумать фокус с лестницей. А заключался он в следующем: к нижнему концу лестницы он привязал две тонкие длинные веревки — одну переплел через плющевой занавес на стене дома, который поднимался аж до крыши, и оставил свободно висеть; а другую, поднявшись на чердак, продел через крюк под окном и тоже спустил вниз, спрятав за плющом. Таким образом, потянув за одну веревочку — лестница поднималась наверх, в окошко, а за другую — также свободно спадала вниз.

Еще вчера они только мечтали о забытом людьми уголке, а теперь они владели своим собственным маленьким мирком, вход в который знали только они и старый разросшийся плющ. Последнюю неделю лета Дикен и Эйприл провели здесь, в «своем мире». Дикен показывал девочке химические опыты и учил выращивать цветы прямо на чердаке, так что вскоре серая маленькая комнатка обрела цветущий вид. Иногда они покидали свое логово, чтобы погулять по извилистым улицам Дафиэлда или добыть очередные ингредиенты для алхимических экспериментов. Тофер, Винс, Мадлейн и прочие местные терялись в догадках. Два дня подряд они всей компанией поочередно дежурили у своих окон, чтобы хоть краем глаза зацепить пропавших. Каждый день появлялись новые версии таинственного исчезновения, и новая была туманней предыдущей.

С началом школьного года Дикен и Эйприл договорились встречаться на чердаке с первыми сумерками.

Это был их сад, со временами года…

Глава 5. ЧЕРНЫЕ ПЕРЬЯ НАД ЛОРДСТВОМ

Учебная осень летела для Дикена и Эйприл как секундная стрелка часов. Даже когда вокруг все изменялось и тускнело: теплые зеленые дни постепенно промерзали, а деревья неизбежно желтели и разрывались листьями на части от постоянных холодных дождей, которые сменялись на снега, а утренняя роса — тонким слоем серебряного инея. Лужи, слякоть — льды, морозы; солнце, утро — туман и сырость. И небо затягивают грязные облака, как бы закрывая ему глаза, чтобы оно не видело всех этих перемен. Дожди, дожди и много луж, через которые скачут угрюмые жители Дафиэлда. А те, кому не хотелось оказаться под стеной ливня перебирались от места к месту в грязных экипажах.

Однако серость и уныние неминуемой осени никак не затрагивало Дикена и Эйприл. В их собственном мире на чердаке в любой момент могло засветить солнце. Они вместе проводили странные исследования, непонятные, но безумно интересные для Эйприл, идеи которых приходили в чудаковатую голову ее друга. Примерно месяц назад они решили, что им нужен свой язык. Остановились на том, что все слова будут говориться обычно, но в противоположном значении. Весь день прошел в полной неразберихе, и расходясь под вечер со словами: «Какое желтое небо, надеюсь, никогда не увидимся, доброго утра!», они окончательно поняли, что такой их язык ужасен и слишком сильно забивает голову.

Неделями позже Дикен решил показать Эйприл очередной химический эксперимент. Только на этот раз он сдался под ее уговорами и разрешил провести его самой… Закончилось все катастрофично: когда газа в пробирке стало слишком много, она с хлопком вырвалась из рук Эйприл и разлетелась об стену. Высвободившийся газ ненадолго усыпил девочку и с тех пор за химические опыты она не бралась. Еще раз, каким-то неведомым самому Дикену способом, ему удалось получить вещество, от которого невыносимо щипало глаза и текли слезы градом. После того, как чердак проветрился, Эйприл размышляла и смеялась над тем, чтобы заставить также поплакать Тофера Лима и его небольшую команду. К счастью, до этого не дошло. Дикен давно принес самому себе особую клятву алхимика, и одним из ее пунктов было: «Не использовать науку для развлечения!», что очень расстраивало Эйприл.

Но самые большие трудности начались, когда Дикену взбрело в голову разделить на разные цвета песчинки из горсти песка и земли. Таким образом он хотел научиться распознавать различные районы города. Затея приостановилась, как впрочем, и многие другие, но за ней следовали все новые и новые. Практически каждый день Дикен выдумывал им обоим новую работу. Эйприл с трудом понимала, что они делают, хотя он детально все ей рассказывал. Ей, и никому больше. Длину и цвет волос, глаз, размер ноги, и прочие мелочи приходилось ей выпытывать из своих знакомых по просьбе Дикена. Он видел в этом огромный смысл, так как в дальнейшем это должно было получить продолжение.

Первые две недели зимы небо было ясным, вечерами оно становилось красно-розовым, просачиваясь сквозь голые ветви деревьев, но следующим декабрьским утром, началась настоящая зима. Снег густыми хлопьями опускался на землю, укрывая деревья, дороги и крыши домов. А с началом ветров город был охвачен непроглядными метелями. Так Дафиэлд пробуждался после унылой осени, и люди наконец повылезали из своих теплых домов. На улицах все чаще можно было увидеть гуляющие семьи, а дети, как кроты, зарывались по горло в мягкие снежные сугробы.

В один из этих морозных дней Дикен и Эйприл выбрались из чердака, чтобы пофехтовать в безлюдном школьном сквере. Они носились друг за другом по всему саду, размахивая деревянными выточенными палками и представляя себя в роли дуэлянтов. Как бы ни было это позорно для Дикена, но Эйприл чаще одерживала верх. Все дети, живущие в Окраине, от безделья фехтовали на таких палках днями напролет. Но в ответ на силу и проворность Эйприл, Дикен пользовался умом и ему удавалось в секунду просчитать лучший ход своим мечом. От постоянного барахтанья в снегу они взмокли, но совсем не замерзли.

— Для новичка ты очень неплохо обращаешься с мечом, — заметила Эйприл, погасив трубку, которая все это время дымилась, лежа на поваленном дереве.

— С палкой, Эйп! Мы же оба знаем, что это не меч, — глубоко дыша, сказал он, глядя на раскрасневшиеся щеки девочки.

— Если бы это была простая палка, ты бы от нее так не удирал! Но знаешь, если бы ты тоже прожил столько времени в Окраине, то я убегала бы от тебя. Там у нас было только два чемпиона: Монти, ну и я… Да и то, Монти хорошо управлялся с деревянными клинками только потому, что сам же нам их и делал — все инструменты для работы с деревом от моего отца перешли к его отцу, вот Монти и научился с ними работать.

Гаснущая трубка издала последний вздох, выпустив прозрачное колечко дыма. Он жил своей жизнью: вращался, кружился, менял направление и форму…

— Хотел бы я улететь вместе с ним. Что хочешь, то и делаешь, куда хочешь туда и летишь, — с завистью говорил Дикен, внимательно глядя на уплывающее облачко дыма. — Летишь себе, летишь, летишь…

— Дикен, — робко начала Эйприл, словно выжидала подобный момент уже не первый день. — Я тут думала насколько необычно это все… До переезда сюда я была уверена, что вся жизнь заключается в бесконечном веселье, что у меня много друзей и больше ничего не надо. Но вдруг поняла, что у меня действительно есть друг. Такой друг, с которым не нужен вообще никто, — Эйприл говорила так красиво, что Дикен боялся даже пошевелиться, чтобы не испортить столь редкие минуты. — Ты мне заменяешь всех людей…

Он задумался. Не столько над ее словами, сколько над тем, что и он теперь не один. А ведь прошло уже так много времени с их знакомства. Его мир, его идеи и мысли, которые он так бережно хранил в себе, принадлежали еще кому-то. Дикен чувствовал себя всемогущим с ней, так как знал, что ни одно его слово больше не останется непонятым.

— Действительно необычно. А представь, если бы ты не переехала сюда? Или мы не победили бы оба в том грязевом забеге. А если бы не гроза, то мы так и не узнали бы о чердаке! — с испугом выдавливал он.

— Или, например, твои родители оказались в тот момент дома, — продолжила Эйприл. — Как думаешь, мы бы все равно однажды встретились?

Дикен пожал плечами.

— Хорошо еще, что ты пришла ко мне на следующий день, ведь…

Дикена внезапно оборвал выстрел. Он раздался неподалеку, за домами, а среди деревьев мелькнуло что-то черное. Они боялись издать звук, чтобы выстрел не повторился и напряженно переглянулись.

— Ты это видел? — прошептала Эйприл, указывая пальцем в другой конец сада. — Там что-то упало! Темное…

Пригибаясь и озираясь по сторонам, они поспешили к тому месту. Когда до непонятного черного пятна осталось всего десять шагов они остановились, и стали с опаской приближаться очень медленно, шаг за шагом, пока на белом снегу не показались мелкие красные пятна.

— Это кровь! — полушепотом, но уверенно заявил Дикен, глядя, как тает снег под этими пятнами. — Ворон?! — он всмотрелся в черный безжизненный комок перьев.

— Похоже на то…

Но не успела Эйприл договорить, как рядом с ней плюхнулся с дерева маленький вороненок. Он еще не умел летать, однако его черные умные глаза тревожно глядели на безжизненное тело родителя. Пискляво закаркав, он резко взглянул на Эйприл и тут же отскочил. Боясь спугнуть птенца, они молча наблюдали за ним. Вороненок криво расправил еще не оформившиеся крылья и начал важно расхаживать вокруг мертвого ворона. Подскочив поближе, он ткнул клювом в птицу, затем, снова склонив голову, устремил свой черный пронзительный взгляд на ребят.

— Должно быть это ее птенец, — прошептала Эйприл. — Бедняга… Как же он вернется в гнездо!

— Может, он все же может летать? — после этих слов Дикен стал обеими руками махать перед вороненком, на что тот лишь косился с глупым видом и изредка отскакивал в сторону. — Нет, не может… Сначала лучше решить, что делать с большой вороной, а потом подумаем и над ним.

— В нее выстрелили. На дереве тоже кровь, — сказала Эйприл, стоя у молодого клена. — Видимо, она упала именно с него. Может она еще жива?

— Сомневаюсь. Если ее и ранили из ружья, то падение с верхушки дерева ее точно добило. Судя по всему, стреляли оттуда, — показал он в сторону большого лордского дома, что располагался прямо за высоким каменным забором сквера. — С другого края сада слишком много деревьев, ее бы не заметили. К тому же вон кровь на клене только с той стороны ствола. Это все чертовы богатеи! — грозно произнес Дикен, глядя на проглядывающую крышу дорогого дома. — Здесь же школа, а значит, охота запрещена!

— Вот именно, — подтвердила Эйприл и подошла ближе к птице, — интересно, сколько еще таких же лежит по всему саду. Вряд ли эта первая…

— И все же устраивать охоту прямо на территории школы, — продолжал возмущаться Дикен, — это слишком!

— А может в нее и вовсе никто не стрелял?

— Ты же сама слышала, Эйп! Не думаешь же ты, что она просто щелкнула своими коготками и скинулась с дерева, — язвил он, расхаживая вместе с вороненком вокруг мертвой вороны. — А еще в полете поцарапалась об сучья и закрапала здесь все кровью…

У Эйприл не оставалось аргументов в защиту «богатеев». Потом, внимательно приглядевшись, она согласилась:

— Точно стреляли, вот рана, — она указала на прострел в смоляно-черном брюхе птицы. — Может, хоть похороним ее как следует?

— Обязательно, Эйп, обязательно. Но для начала достанем пулю, — после этих слов они молча переглянулись. — Не смотри так на меня! Я не хочу оставлять все как есть! А для того, чтобы иметь доказательства, нам необходимо вытащить ее из вороны…

— Вытащить?! Дикен, это все очень… захватывающе, но… ты в своем уме? Как мы это сделаем?

— Просто возьмем и вытащим! Ты же видела, у меня полно различных химических инструментов, воспользуемся ими.

Провожаемые грустным взглядом птенца, они побежали в свой чердак.

Зимой день становился короче, темнело рано. И сейчас, сумерки уже опускались на город. Друзья спешили по раскатанной кебами дороге за инструментами. По пути Дикен тонко намекнул Эйприл, что пулю придется доставать ей. Как-то осенью она напрасно обмолвилась, как ее брат занимался медицинскими экспериментами с лягушками. В то суровое время ей пришлось насмотреться множеству всяких мерзостей. К тому же, как сказал Дикен, она гораздо бесстрашнее его самого.

На обратном пути Дикен был настроен намного решительнее, чем она. Что неудивительно: он грамотно избавил себя от жуткой участи и лишь давал ей различные ненужные советы. Эйприл ничего не слышала. Всю дорогу она пыталась сосредоточиться на предстоящей операции.

Когда они прибежали на место, простреленное брюхо мертвого ворона уже успело припорошиться снегом, а кровяную дробь вокруг и вовсе замело. Его крылья были полностью раскрыты, а маленький угольно-черный птенец снова захлопал своими двумя при виде друзей. Эйприл аккуратно присела рядом, достала пинцет и небольшой, но хорошо заточенный, нож. Стоило ей коснуться несчастной птицы, как вороненок тут же бросился клевать ее руку. Дикен отвернулся и подошел к окровавленному дереву.

— Ух… Не понимаю, как ты можешь это делать? Мне даже смотреть тяжело.

— Как Я могу?! — возмутилась она, отрываясь от дела. — Как я могу? Ты же сам сказал… — верещала она.

— Все, молчу. Только сильно ее там не терзай, попробуй сразу пинцетом… ну… туда, в рану… — с отвращением кривился Дикен.

— Так, лучше не лезь, Дикен, а то сам сейчас займешься этой пулей! Еще этот вороненок тут лезет вечно, — она неустанно отпихивала его в сторону. — Пожалуйста, малыш, я не сделаю уже хуже твоей маме. Мы же помочь пытаемся. К тому же, если нам действительно она нужна, я ее достану, — смело сказала она, ковыряясь в несчастной вороне. — Я же говорила, мне приходилось видеть, как режут лягушку, а я просто пытаюсь достать из раны маленькую металлическую штучку.

— Надо что-то делать, — продолжал Дикен, упорно разглядывая ствол дерева и отвлекая себя посторонними мыслями. — Мы не можем так просто оставить подобную пальбу на территории школы. Напишем записку!

— Какую еще записку?.. Вот же мелкий прилипало! — чуть не крича, отпихивала она птенца. — Всем бы таких охранников… Так что там с запиской?

— Не волнуйся, вполне законную. Немного правильного шантажа и угроз…

— Шантаж?! Отлично, и я отправлюсь вслед за отцом — неизвестно куда. Если честно, даже мне не нравятся твои размышления сейчас. Дикен… Дикен, мы ведь сами станем преступниками, — возражала она, резко повернувшись к мальчику, стоявшему к ней спиной.

— Я же сказал — правильного шантажа! — поправил он. — Мы не будем требовать деньги или еще чего… Просто пригрозим законом, если это повторится! К тому же у нас в доказательство будет пуля, а против такого никто не попрет, даже заядлый толстосум. Всем понятно, что здесь мы правы…

— Извини, конечно, но я уже начинаю сомневаться в том, что у нас все-таки будет эта дурацкая пуля! Она запросто могла пройти насквозь, и тогда я зря мучаю эту ворону. Хотя вроде же что-то скоблит там… твердое. Видимо просто… просто глубоко прошла, — Эйприл старательно нащупывала пинцетом маленький снаряд, при этом совсем не глядя на птицу, а сосредоточенно блуждая в верхушках голых деревьев и периодически отбиваясь от вороненка. — Если бы еще не снег! Погоди… Вот! — радостно воскликнула она, вынимая из раны маленький металлический предмет, зажатый в пинцете.

Оба склонились над крохотной металлической пулей.

— Невероятно, ты сделала это, — ликующе прогремел он, внимательно рассматривая пулю. — Молодец, Эйп!

Эйприл с досадой посмотрела на убитую птицу.

— А сейчас мне стало еще больше жаль эту ворону. Надо все же ее похоронить нормально…

Следующий час друзья готовили яму для птицы. За каждым шагом Дикена и Эйприл следовал несчастный вороненок. Казалось, он понимал, что происходит и, когда взрослая птица уже покоилась в земле, он вместе с ними направился к жилым домам.

На улицах уже окончательно стемнело. Только белый мелкий снег падал на темном фоне чистого неба. Он не был видим, зато был ощутим на лице. Глядя на свет в окнах домов, можно было подумать, будто летняя мошкара слетается к свету и кружит. И вся эта стая снежных крошек то порывами летела вниз, то будто замирала на месте одним прозрачным облаком. Снег не обходил стороной и маленькое чердачное окошко вверху дома, которое было заставлено сбитыми досками. Через щели в них пробивались тонкие лучи слабого света, в которых и играла снежная пурга.

— Сегодня надо будет написать записку, — Дикен задумчиво бросал хлебные крошки в коробку из-под игрушек, в которой сейчас сидел вороненок.

Тот, щелкая своим черным клювом, настороженно озирал маленький мирок двух друзей. Среди черных, как уголь, перьев проглядывали еще не оформившиеся перышки, покрытые черно-серым пухом. Ему было недели три от силы, и о полетах он не мог пока еще даже мечтать. Поэтому Эйприл предложила передержать его пока на чердаке. Пугало друзей только одно — порой он начинал слишком сильно верещать, уподобляясь ворону с сильным настоящим карканьем, и его могли услышать. Зато птенец не оставался без внимания ни на минуту: стоило Дикену отойти от коробки, как к ней тут же подскакивала Эйприл, восхищаясь невероятно умными глазами вороненка и ведя с ним полноценные беседы.

Дикен взял химическую фарфоровую чашу и, набрав в нее снега с окна, поставил в штатив над огнем горелки. Спустя минуту снег начал таять, и чаша постепенно наполнилась чистой водой. Окровавленная пуля в одно мгновение окрасила прозрачную воду в розоватый цвет. Дикен осторожно достал ее и прильнул к увеличительному стеклу.

— Похоже на новые типы пуль… Я вроде читал, что они на вооружении всей Европы сейчас! — уверенно заявил он, вглядываясь в увеличительное стекло.

— Откуда ты знаешь?

— Подай ту большую книгу… Смотри, — он, пролистнув несколько страниц, открыл раздел нарезных ружей. Быстро пробежав пальцами и глазами по знакомым предложениям, он остановился где-то в конце статьи и уверенно произнес, — снаряд Минэ! Да, Эйп, это он. Слушай: «…Прежде всего, используются в нарезных ружьях…». Я же говорил, что читал где-то об этом. Так… Вот еще: «…Такой тип ружей используется на военной службе Великобритании, Франции и других стран, хотя и не является удобным…»

— Значит наш убийца птиц военнослужащий? — предположила Эйприл, на что, словно в подтверждение, получила несколько важных возгласов из коробки.

— Наверное, он все понимает, — улыбнулся Дикен. — Возможно военнослужащий… Только отставной, раз у него хватает время на охоту! Теперь и мне стало страшно за мою затею с письмом. — Дикен серьезно задумался, уставившись в пол. Но после непродолжительной паузы он воспрянул духом. — Да какая разница?! Дикен Дорф и Эйприл Вудуорт — Величайшие Люди нашей эпохи! Хватай перо, Эйп…

Если бы с той же решительностью он знал, ЧТО будет писать, на послание ушло бы гораздо меньше времени. Изведя с десяток чистых листов, в итоге они составили письмо, которое состояло всего лишь из двух предложений. Эйприл даже изменила почерк, (хотя и считалось маловероятным, что некий отставной военнослужащий знает его) чтобы сохранить свою анонимность:

Мистер!

Прекратите устраивать пальбу на территории школьного сада, иначе инспектор узнает о Вашем противозаконном увлечении

И они гордились каждым словом, которое украшало данное послание. Конечно, это была несколько опасная игра двух четырнадцатилетних детей в детективов, но все по справедливости. Как уверял Дикен, дети обладают редкими качествами, которые теряют все люди при взрослении: разумом и изобретательностью. Поэтому дети сослужили бы намного большую службу закону, науке и другим областям, нежели мелочные взрослые работяги, которые прозябали свою жизнь в бездумье, не забывая указать ребенку на его безответственность.

Ровно в полдень следующего дня, Эйприл ждала Дикена во дворе возле каната. Она коротала время в компании Уила и крикливого Винсента. Даже несмотря на плотное пальто, его худоба буквально просвечивала. Метель стояла такая непроглядная, что внезапное появление Дикена всех удивило. Он прятал лицо от холода в широкий шарф, оставляя на морозе лишь краснеющий нос.

— Эй, Дикен, Эйприл рассказала о ваших дуэлях в саду, — улыбнулся Уил, сжимая в руке снежных комок. — Ты ей проиграл по большому счету.

— Посмотрел бы я на тебя. То, что она девчонка еще ничего не значит! — оправдывался Дикен, с укором глядя на подругу.

— Ну я-то ей никогда не проиграю… И не надо припоминать грязевой забег — у меня руки скользили и я отвлекся на повороте, так что он не в счет, — довольный такой отмазкой, он запустил снежок на крышу ближайшего невысокого дома. — Проиграть девчонке, никогда! Вот Винс — это другое дело… Помнишь, как тебя Мэд побила?

— Чего?! — ошарашено завопил тот, забегав темными глазами и краснея, от чего контраст со снегом становился просто восхитительным. — Во-первых, не было такого! А во-вторых, я же не мог ударить девчонку…

— О, господи, Винс, что же ты несешь, — устало вздохнул Уил. — Соврать не мог нормально? Или тебя надо учить? Дикен…

— Чего? — изумился он, широко открыв глаза. — Я не собираюсь его учить врать. Учат говорить правду, а не наоборот… Правда — сложнее.

— Ой, ладно, все, прекрати, — отмахнулся тот, — как затянешь… А ты, Винс, смирись с тем, что тебя побила девочка!

— Да что ты прицепился, это было давно, к тому же я сказал, что девчонок не бью! Но вот если бы я вместо тебя поехал в забеге, то точно бы выиграл, — сказал смуглый мальчишка, пытаясь вот уже шестой снежок добросить до крыши того же дома. — И тебе, Эйприл, я бы не проиграл, это точно.

— Хочешь попробовать? — спросила она, вставая с заснеженных качелей.

— Да запросто! Хоть сейчас…

— Нет, Эйп, сейчас никто фехтовать не будет. У нас вроде были дела, — сказал Дикен, украдкой указывая взглядом в сторону места вчерашней трагедии. — В другой раз хоть турниры устраивайте…

— Точно! — подхватил идею Уил. — Значит, еще обязательно встретимся и договоримся. Устроим турнир на весь район… От улицы Первых дубов, и до самых Красных камней! Соберем всех ребят с округи, там и узнаем кто сильней, а кто девчонка…

— Ты еще посмеешься, Уил, — с наигранной улыбкой съязвила Эйприл, и вместе с другом пошла со двора.

— Уил! — окликнул Дикен, когда они уже отошли. — Ты знаешь, кто живет в большом доме за школьным садом?

— Это частный дом. Он вроде принадлежит лорду Левинсону… Ну, тому что заправляет всеми перевозками в гавани. Слышал, у него даже есть свои владения в Бругене. Здесь он появляется нечасто, только на месяц зимой и летом… А зачем тебе?

— Просто так… Всегда было интересно, кто живет в таком большом доме. Хотя вообще нет, Уил, не просто… но мы не скажем сейчас, это секрет. Может быть позже! — после этих слов двое друзей окончательно скрылись с глаз мальчишек в заснеженных улицах, а Уил и Винсент принялись обкидывать друг друга снегом, одновременно ломая голову над «секретом», который им подбросил бывший затворник.

Дикену был свойственен быстрый шаг, но в этот раз он медлил. Впереди их ожидал ответственный момент. Опускать в почтовый ящик важного лорда записку с предостережениями было не самым привычным делом для детей. Всю дорогу они размышляли о последствиях. Но, несмотря ни на что, мальчиком двигало несоизмеримое чувство справедливости, которое в чем-то выделяло его из всех детей. У его справедливости была своя логика: некоторые происшествия и ситуации могли остаться без внимания, а какие-то пробуждали в Дикене страстное желание борьбы. И этот случай был одним из таких.

Они приблизились к нужному дому. Того, что друзья могли видеть из-за высокого каменного забора едва ли хватало, чтобы оценить всю прелесть огромного жилища. Над забором выглядывал только второй этаж, но и по его широким окнам с коваными ставнями был понятен общий облик здания. В самой изгороди, поросшей ползучим кустарником, от которого зимой оставалась только паутина веток, имелись широкие закрытые ворота для въезда кеба и узкая калитка рядом. Слева от нее висел металлический почтовый ящик с серебристой гравировкой: «Л.Л.Л.».

— Пойдем вместе? — Дикен боялся и этого не скрывал. Он достал из внутреннего кармана пальто записку. — Вот кошмар-то, этого мне никогда еще не приходилось делать.

— Ладно, не трусь, это ведь не преступление! Простое предупреждение. К тому же он и не узнает, кто написал записку.

— Ты права… — собрался духом Дикен. — Вся правда у нас в руках! Ворон, пуля, школа… Ладно, идем! — после этих слов они медленно двинулись к ящику.

Эйприл последний раз оглянулась по сторонам — никого. Однако не успели они приблизиться, как из-за ограды послышался громкий лай собак, и судя по нему, это были большие собаки, которые буквально захлебывались слюной, желая разорвать на части гостей. Друзья резко остановились и боязливо переглянулись. Противный лай только усиливался. Переборов страх, Эйприл выхватила записку из рук Дикена и смело зашагала к калитке. И только она успела занести над ним руку, как собачий рев внезапно затих, а глухая калитка отворилась.

В проходе стоял высокий мужчина с острыми чертами лица и военной выправкой. Одет он был крайне неуместно для Первых дубов, а именно — во все белое, не считая темно-зеленого жилета и кожаных сапог. На поясе красовался полный патронташ, а на голове слегка потрепанная охотничья шляпа под цвет снега, из-под которой спускались густые волосы почти до плеч. Выглядел он несколько странно, но молодо, а главной странностью всего образа лорда была белая повязка на правом глазу.

Увидев перед собой девочку, которая держала самодельный конверт прямо над ящиком, он снял шляпу и впился одним серым глазом в анонимное письмо.

— «Мистер! Прекратите устраивать пальбу на территории школьного сада, иначе инспектор узнает о Вашем противозаконном увлечении», — строго прочел он сквозь конверт на свету с приличного расстояния. — Здравствуйте, юная леди! Полагаю, «мистер» — это я. Чем могу помочь? — поинтересовался он, и слегка улыбнувшись, резко перевел взгляд на Дикена, который стоял в оцепенении в паре шагов от Эйприл. Единственный имеющийся узкий зрачок, терявшийся в чистой серости глаза, нес в себе жуткий холод.

Эйприл замямлила что-то невнятное в ответ и тоже растерянно перевела взгляд на друга. Дикен, наконец, взял себя в руки, и смело направился к неизвестному лорду.

— Мистер Левинсон?

— Да! А позвольте узнать ваши имена…

— Дикен Дорф и Эйприл Вудуорт!

— Очень приятно. Так что вам угодно? Эта записка, я полагаю, предназначалась мне? — сказал он, протягивая руку к небольшому посланию, которое Эйприл все также держала над ящиком.

— Вам, но теперь в ней нет нужды. Мы пришли сказать…

— Я уже знаю все, что вы хотели мне сказать. Не желаете пройти, юные господа? — прервал он, освобождая дорогу. Перед друзьями открылся вид на большой ухоженный участок. В глубине двора бегала тройка чистокровных догов, которые настороженно глядели в сторону непрошеных гостей. — Не бойтесь, они вас не тронут…

Дикен и Эйприл по привычке переглянулись и несмело шагнули за ограду.

— Благодарю, лорд Левинсон!

В Дикене таилась и такая черта характера, как умеренная наглость по отношению ко всем без исключения взрослым. Нельзя сказать, что он хамил всем подряд. Вовсе нет. Он умел сдержанно показать свои намерения, просто это было в какой-то мере нагло. Но за это еще не обижался ни один взрослый человек, даже наоборот, это вызывало в них некое чувство равности и уважения к Дикену.

Лорд провел их в красивый дорогой холл. В самом центре трещал камин, а стены украшали разнообразные ружья и шпаги. Но обстановка была теплой и уютной. Что примечательно — казалось, все здесь пропахло мятой. К удивлению друзей, прислуги в таком большом доме не оказалось, поэтому лорд сам подал гостям чай все с той же мятой.

— Так все же позвольте узнать, чем обязан вашему визиту? — продолжил мужчина, поочередно переводя взгляд с Эйприл на Дикена.

— После моих слов, вам вряд ли захочется видеть нас в своем доме, но мы все же скажем. Вчера вечером мы обнаружили в саду мертвую ворону… Хотя не то что бы обнаружили, скорее она была убита прямо на наших глазах. Мы почти уверены, что это ваших рук дело, — уверенно заявил Дикен.

После такого обвинения лорд еще раз внимательно оглядел гостей. Затем ухмыльнулся и, резко развернувшись, зашагал по комнате.

— Хм, «почти уверены»? От таких обвинений еще никто не умирал. Хотя признаюсь, вы правы, — наконец заговорил он. — Как вы уже должны были заметить, я увлекаюсь охотой. Да и кто ее не любит? — улыбнулся лорд. — Да, это я стрелял вчера. Но не вижу ничего плохого в этом…

— Охота охотой, но вам не кажется, что делать это на территории школы не самая лучшая затея?

— Одна убитая ворона — это еще не охота, к тому же я стрелял со своих владений.

— Вы, должно быть, убили ее, потому что она черная, — с иронией и сдавливая смешок, произнесла Эйприл, которая в то же время восхищенно разглядывала его одежду.

— Остроумно, мисс Вудуорт, остроумно…

— Но пули летают именно над школьным садом, — продолжал Дикен, невзирая на шутливые реплики. — И не имеет значения, откуда они берут свое начало. Помимо этого, вы оставили маленького вороненка одного!

— Согласен, мистер Дорф… Это было необдуманно с моей стороны, — все с той же саркастической улыбкой оправдывался лорд. — Надеюсь, это не дойдет до инспектора. В любом случае, за вами остается право… Если что, пишите обвинение на имя Лумана Левинсона. Это я.

— Не дойдет, но мы хотели просить вас не делать этого впредь…

— Даю слово арзистра!

— Кого?! — в один голос переспросили они.

— Забудьте. Так что вы говорили про птенца?

— Остался вороненок, — начала Эйприл, — он выпрыгнул с гнезда, когда вы пристрелили ворона! Ему должно быть еще и месяца нет, летать не умеет…

— Черный уже? — покривился лорд.

— Есть парочка пушистых перышек, но так да, очень черный, как уголь… Красивый.

— Nebula! — произнес лорд, мечтательно устремив взгляд куда-то вверх, под высокий потолок. — Это латынь. Значит — «черный, как угольная пыль»… Вороны ведь действительно черные, как будто посыпаны угольной пылью. Большие птицы с острыми мощными загнутыми когтями… Массивным клювом запросто раскалывают камни! Полет как у истинного хищника, но не нападают, пока их не тронешь. У них безумно умные глаза, как будто хотят сказать вам что-то… Кстати говоря, вороны и вправду очень умны. Все, что бы вы им не говорили, они понимают… Все! Их даже приручить можно. И говорить научить, — после этого лорд Левинсон словно очнулся от собственных мыслей. — Так, где он сейчас?

— Мы взяли его… Взяли себе, — робко ответил Дикен.

— Я мог бы взять его в дом, пока он не научится летать…

— Нет! — внезапно прервала лорда Эйприл. — Пожалуй мы оставим его… Пока в коробке поживет, а как полетит, мы ему клетку посвободнее найдем!

— У меня есть клетка, — спокойно проговорил Луман Левинсон, — правда в ней жила небольшая канарейка и дверца вроде поломана… Позвольте мне хоть как-то раскаяться в содеянном. В Дафиэлде я бываю редко, так что вряд ли мы еще с вами встретимся. А вы вообще откуда будете, господа? — впалые щеки лорда заметно напряглись, и стало понятно, что простым любопытством здесь не пахнет.

— Мы живем неподалеку, хотя сейчас никто не знает, где мы обычно проводим все свое время… А где ваша прислуга?

— О, ее здесь нет, — отмахнулся лорд Левинсон. — Я предпочитаю жить один, к тому же все они задают слишком много вопросов, а я этого не люблю. Есть один садовник, но сейчас он выглядел бы несколько глупо, бросая семена в снег, поэтому зимой он приходит только кормить собак, когда я в отъезде. Еще чаю?.. Прекрасно. Так значит, у вас какое-то свое секретное место?

— Свой мир, лорд Левинсон. О нем ни одна живая душа не знает, кроме нас двоих и вороненка! Делаем все, что захочется, — подхватил Дикен, краем глаза следя за подругой, поглощающей творожный кекс.

— Это я уже понял. Например, выслеживаете убийц воронов, — снова улыбнулся лорд одним уголком тонких губ. — Вы, наверное, давно знакомы?

— Не… Не очень, — заговорила девочка, жуя кекс, — я вообще в этот район недавно переехала. Тогда и познакомились… Там такая история!

— Интересно. Возможно вам известно, но я управляю транспортными перевозками на кораблях… там, в гавани! Может, слышали про Окраину?

— Да! — торжественно закивала Эйприл. — Именно оттуда я и переехала с мамой и братом. Удивительно, что я вас не встречала раньше… Вы, наверное, только дома во всем белом ходите?

— Нет, я всегда в нем, — судя по лицу лорда Лумана, он получил-таки тот ответ, который ожидал все время услышать, и им был — «Окраина». — Обычно все свое время в Дафиэлде я провожу здесь или сидя в маленькой конторке в гавани, так что нет ничего странного в том, что вы меня не встречали, мисс Вудуорт. Послушайте, у меня есть отличное предложение! Готов поменять ваше молчание про мою охоту на пару уроков стрельбы, как вам?

Дикен замялся, но глаза Эйприл загорелись.

— Согласны! — вдруг снова вскрикнула она, оторвав взгляд от всех тех оружий, что украшали стены дома лорда.

— Вот и чудесно! Еще чаю, мисс? Момент… Наверняка, проведя такое расследование, вы уже знаете, что я заведую большей частью торговых портов Дафиэлда. Этот самый чай привозится аж с самого Дальнего Востока. Мне приходилось служить там во время восточной кампании, и за то время я также успел наладить несколько связей. Наверняка юная мисс Эйприл уже успела приметить пару индийских ковров и гобеленов. На самом деле, места там попадались очень живописные. — Когда мистер Левинсон рассказывал о былых временах путешественника, серость его единственного глаза странно затуманивалась, будто он пропадал в своих воспоминаниях.

— Удивительно! — заворожено сказала девочка, допивая уже вторую чашку крепкого чая. — А слонов вы тоже видели?

— Конечно. До сих пор поражаюсь их размеру. Слоны как огромные каменные валуны, с мощными ногами и очень добрыми глазами. Но, к сожалению, индусы используют их как рабочую силу, пусть и относятся к ним с огромным уважением, и с этим ничего уже не поделать…

Первая половина дня подходила к концу, а мистер Левинсон все рассказывал и рассказывал любопытным детям про свои восточные приключения. Впрочем, было неудивительно, что этот человек смог сделать состояние на грузоперевозках и прочих мелочах. Он удивительным образом находил компромиссы в любых ситуациях. Вот и сейчас предупреждения и угрозы друзей привели к бесценному опыту. Этот состоятельный лорд не только открыл им новый неведомый сказочный мир Востока, но и пообещал научить стрельбе из настоящего ружья, а также птичью клетку для вороненка.

Дикен в ответ поведал всю историю, как они вышли на след лорда, как доставали пулю из вороны и затем похоронили ее. Эйприл, прикончив уже не первый и даже не третий творожный кекс, рассказала историю их знакомства и грязевого забега. Лорд Луман Левинсон с каким-то неподдельным восхищением выслушивал все истории ребят, находя в ответ свои, не менее интересные.

Когда чай и кексы в Эйприл уже не лезли, они втроем вышли на задний двор больших владений лорда. Именно там располагалось небольшое личное стрельбище. Серые набитые песком мешки висели на деревьях и на ограде. Мешки побольше были разбросаны по периметру двора, а самые большие и не единожды простреленные стояли в куче под высоким каменным забором.

— Дикен, вы ведь неплохо разбираетесь в баллистике, как я понял? — спросил мистер Левинсон, когда они стояли на заснеженном дворе.

— Прочитал пару книг, — скромно отмахнулся тот и, поняв намек загадочного лорда, продолжил. — Снег мелкий, идет ровно, значит ветер очень слабый и особо можно не отклоняться…

— Не отклонять ружье… — поправил его лорд. — Совершенно верно. Но не забывайте про давление сверху, так что оружие чуть вверх! Поверьте, даже черное перо того самого ворона на стволе ружья может моментально испортить вам игру. Это винтовка «Энфилд», вооружает всю Британию. Упрощенная, облегченная… Смотрите!

Он мгновенно прицелился одним зорким глазом к маленькому мешочку, висящему на яблоне, и в секунду произвел уверенный выстрел. Тот отразился эхом на весь район, и всюду послышались шорохи вспархивающих птиц. На землю из мишени посыпался песок.

— Так, теперь вы, — сказал лорд, и протянул оружие Дикену. — Вот… Это прижми к плечу… Сведи рамку и мушку в одну линию… Палец на курок. Дыши ровно и плавно, нажимай на выдохе, — спустя секунду прогремел новый выстрел, но ни одна мишень не дрогнула. — Ничего, с первого раза не легко! Теперь вы, юная леди.

И в этот раз Эйприл снова перещеголяла Дикена. После пары ее выстрелов плотный мешочек опустел. Меткие голубые глаза девочки заблестели от радости и гордости.

До самой темноты друзья, под руководством лорда Левинсона, стреляли на заднем дворе больших владений. Успехи Дикена в этом деле были не самыми лучшими — изредка его выстрелы задевали мишень, в то время как Эйприл сносила их одну за другой. Конечно, девочкам не свойственно владеть стрелковыми навыками, но это была Эйприл.

Вечером они как всегда сидели в своем чердаке и втроем — вместе с пернатым другом — горячо обсуждали сегодняшнее приключение:

— Вот, теперь у тебя свой дом, клювастый, — сказала Эйприл, когда Дикен аккуратно загонял туда вороненка. Дверца у клетки действительно была отломана, но птенцу понравилась такая забота, и он, довольный, запрыгнул на массивную жердочку. — Все же стоит ему имя придумать, Дикен, он теперь наш новый друг.

— Я вот сам сегодня задумался — ведь он единственный, кто оказался на нашем чердаке. И если, как сказал лорд Левинсон, ворон действительно способен все понимать и даже говорить, то ему откроются все наши тайны, — он подошел ближе к клетке и заглянул в черные глаза птицы. — Что это ты на меня смотришь? Понимаешь, небось, все! Черный, красивый… Эйп, а как сегодня сказал лорд про него?

— М-м-м… — Эйприл сморщила лоб, вспоминая странное слово. — Ты про Nebu… Bulin…

— Nebula, точно! — подытожил ее попытки Дикен. — Будешь — ворон Небул — черный, как дым.

— Будешь Небулом? — на этот вопрос ворон утвердительно прокаркал, после чего стало ясно — этот птенец действительно их понимает. — Странное у тебя конечно имя, Небул!

— Да и лорд не самый обычный, — Дикен делал какие-то заметки в тетради на своем столе. — Постоянно, когда я смотрел на него, я прямо сгорал от желания узнать о его глазе…

— Меня так и подмывало спросить, — тут же подхватила Эйприл, — но, думаю, это было бы неприлично… Да еще и весь в белом.

— Точно, — заулыбался тот, — похоже, что он ненавидит черноту. Хранитель белого цвета… — поиздевался Дикен.

— Ты только подумай, ведь та несчастная ворона свела нас с ним. Но сколько нам пришлось для этого сделать… Оставим пулю в качестве нашей награды! И малыша Небула…

— Мне до сих пор не верится, что ты согласилась на подобное… Я бы ни за что не смог достать пулю из мертвой птицы.

— Мы ведь провели целое расследование!

— Это точно… Как настоящие сыщики, — улыбнулся он. — Только не забывай про обещанный фехтовальный турнир. Ты должна утереть нос Винсенту… Он слишком много говорит! Да и Лим вряд ли упустит возможность насолить тебе, так что…

— Не волнуйся, я все раннее детство прожила в месте, где без подобных штучек было не обойтись… Мы их обыграем. Снова! — уверенно заявила Эйприл, резко махнув рукой.

— Мы.

Глава 6. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ФЕВРАЛЯ, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ

— До турнира осталась неделя, а у нас даже нет своего оружия! — Дикен с тревогой резко развернулся от своего стола, прервав очередной химический опыт. Тем самым он нарушил тишину, которая царила на чердаке февральским днем. Эйприл, сидевшая рядом и что-то писавшая, задумчиво посмотрела на друга и отбросила перо.

— Поверь, Дикен, это не проблема! Но нам надо будет навестить Окраину.

— Окраину?! — испугался он, но Эйприл, словно не заметив этого, продолжала.

— Я знаю там пару мальчишек, с которыми раньше жила по соседству, так вот они всегда славились тем, что имели лучшие деревянные мечи. Я тебе как-то рассказывала про Монти… Нарочно захочешь — не сломаешь! Какое-то дерево они нашли, которое растет только на мысе…

— Мысе Гелиарда?! — вновь ошарашено уточнил Дикен, всей душой веря в то, что Эйприл знает другой мыс в окрестностях Дафиэлда.

— Именно. Только не говори, что тоже веришь во всю ту чепуху про духов?

— Я слышал достаточно историй, и многие из них выглядят очень правдивыми… Тот же случай с охотником Оливером. Что примечательно: когда он первый раз бежал оттуда сломя голову и затем рассказывал всем, что за ним гнались духи герцога и его слуг, он вскоре снова вернулся на мыс, после чего и пропал бесследно… Спрашивается — зачем?

— Не знаю, Дикен! В другой раз поговорим об этом… Мы должны отправиться в Окраину и просить помощи Монти, — Эйприл подошла к клетке, в которой, втянув в себя голову, сидел ворон Небул и внимательно слушал ребят. — Весь уже оперился… Скоро полететь должен. Не проси у меня еды, у тебя вон крошек хлебных полно и половина яблока еще! Давай-ка, выпрыгивай из клетки… Вот. Погуляй по комнате! И не надо так кричать, тебе полезно лишний раз попрыгать, может и взлетишь со дня на день… Ну не на стол же!!!

Это был последний день февраля. И первый последний день февраля для них двоих. Несмотря на подступающую весну, улицы Дафиэлда были затянуты серой влажной пеленой. Каждое утро замирало от мороза, а низкие непроглядные туманы растворялись только к полудню. Дворик с висящим канатом между домами одиноко стоял в этой дымке, укрытый слоем двухнедельного снега. Общая картина города напоминала мрачные болотные пустоши, что располагались вдали промерзшего леса. По ночам шел мелкий снег. Он очень медленно опускался на землю, так, что, казалось, иногда зависал неподвижно в пространстве, пытаясь взмыть обратно, в небо. Но, несмотря на все это воздух был свежее, чем в любой майский день или послегрозовая летняя прохлада.

Эйприл не хотела себе признаваться в том, что она соскучилась по грязной Окраине, по гудению кораблей, стоявших в порту поблизости, по сгоревшей библиотеке, по Монти. Поэтому настойчиво тянула за собой Дикена к вокзалу. Он располагался неподалеку, нужно только было выйти на центральную дорогу Дафиэлда. Именно там отъезжали все поезда до ближайших пригородов, и именно там собирались все извозчики. Они сбивались в кучи, курили и о чем-то громко говорили, пока лошади бездельно стояли возле своих экипажей.

Самым простым и быстрым способом передвижения для всех детей этого города были именно кебы. Как и в случае с забегами, нужно было подождать, пока один из них не тронется в нужную сторону, а затем незаметно прыгнуть на запятки и не спеша катить к центру Дафиэлда. Дождавшись одного такого, Эйприл уверенно заскочила позади кеба, а следом, скорчив унылую гримасу, прыгнул и Дикен, и они тронулись по главной дороге.

Дорога тянулась через весь город, слегка изгибаясь. Холодный воздух бил в лицо, руки отмерзали, а колеса кеба вязли в грязи и слякоти. Друзья направлялись в центр Дафиэлда, чтобы оттуда пешком добраться до гиблой Окраины. Возможно, любой другой отложил бы поездку до завтра, но Эйприл была настроена решительно. До фехтовального турнира оставалась всего неделя, и нельзя было медлить.

Постепенно пустые улицы заполнялись людьми, плотно укутанными в теплые одежды. Каждый куда-то спешил, куда-то летел. Вот уже слышались унылые охрипшие голоса бакалейщиков, которые терялись в звонких криках мальчишек с кипами газет в руках. На передовицах как всегда были избитые сплетни из Бругена. Все это могло значить только одно — экипаж приближался к суетливому центру города.

Дикен с улыбкой взглянул на Эйприл:

— Вот смотрю на них… Все куда-то спешат, торопятся, бегут… И никто даже не пытается придумать для себя что-либо интересное, не пытается вырваться из этого скучного потока! Хотел бы я сейчас стать вспышкой света, или взлететь у них над головами, чтобы как-то их отвлечь от всего этого. С одной стороны я радуюсь, что мы не такие, а с другой — мне их жаль, — всё с той же улыбкой невнятно произнес он отмерзшими губами.

— Так будет всегда, — понимающе произнесла Эйприл, и огляделась по сторонам, — если конечно ты все-таки не желаешь вспыхнуть у них над головами… На повороте, спрыгнем! — сказала она, когда кеб огибал широкую площадь, усыпанную торговыми лавками и толпами людей.

— Даже не верится, что я побываю в Окраине, — задумчиво сказал Дикен, соскакивая с запяток. — Помню как-то давно, еще до твоего переезда, мы с Тофером задумали наведаться туда, но в итоге все сорвалось… Появился Винсент, залил в уши Тоферу будто стоит только появится на главном мосту, на незнакомца тут же налетают местные и просят денег за проход в Окраину, — сумбурно вспоминал Дикен, отгоняя от себя дурные мысли, — а если не платишь, то… летишь с моста!

— Бред какой-то, — фыркнула Эйприл. — Значит за тринадцать лет, которые ты живешь в маленьком Дафиэлде, ты ни разу не был в самом мрачном и бедном районе? Ну ты даешь…

— Ни в Окраине, ни на мысе… Но очень много слышал о них.

— Скорее всего, половина из всех историй про Окраину — правда, поэтому не отходи от меня ни на шаг. Новеньких там действительно не особо приветствуют, — сказала Эйприл, пробираясь через толпы бездумных прохожих.

На фоне всей этой суеты, которая с высоты птичьего полета наверняка напоминала муравейник, выделялась одна единственная дорога. И то, выделялась только потому, что была совершенно пуста и неприметна, несмотря на то, что брала свое начало от самого населенного центра города. Лишь изредка туда могла проскакать пара гнедых, запряженная в товарную телегу или небогатого вида экипаж. Это как у людей — можешь провести с человеком весь день бок о бок, а спросят — в чем он был одет, сразу и не вспомнишь. Так и здесь — каждый день мимо этой дороги проходит сотня, а может и тысяча человек, но никто ее не замечает.

Именно к ней направлялись друзья. И стоило им только ступить на этот путь, как городской шум заметно утих, все вокруг стало привычно спокойным и тихим. Однако в этом умиротворении таилось нечто загадочное и мрачное. Эйприл постоянно вглядывалась в знакомую туманную даль. Дикен, растирая покрасневший от холода нос, с интересом озирался по сторонам. Вся эта серость и маленькие покосившиеся дома странным образом влекли его. Друзья словно поменялись местами: она шла впереди и вела друга за собой, а Дикен беспрекословно с интересом следовал по пятам, полностью доверяясь ей.

Вскоре они достигли моста. Того, который условно отделял Окраину от самого города, и с которого, по слухам Дикена, его должны были сбросить. Он был не длинным, но высоким, так что с него открывалась вся панорама бедных улочек и домов, не удостоенных внимания Дафиэлда.

— Ну, Дикен, добро пожаловать! — с грустным вздохом сказала Эйприл. Она поняла, что не хотела сюда возвращаться, не хотела снова оказаться на этом мосту. Ей нравилась ее жизнь сейчас, с Дикеном и чердаком.

— Брось, Эйп! Теперь все по-другому… Тем более мы здесь по делу. У нас есть цель, у нас есть интерес, мы не зря забрались так далеко. Вперед! — после этих слов, они смело пошли вниз по мосту.

Жизнь здесь существенно отличалась от жизни в городе. Пусть район был бедный и обделенный вниманием городских, но все казалось таким своим и знакомым. Узкие тесные улицы, старые маленькие дома, побитые телеги и пьяные моряки с порта… Но все друг друга знали. По грязным дорожкам бегала местная шпана, оставляя за собой только брызги луж. Эйприл взглядом искала знакомых мальчишек, а Дикен не переставал восхищаться каждым дюймом здешних мест. Его странным образом привлекала эта теснота и замкнутость. Вся Окраина была как его рабочий стол: всегда захламленный, в постоянном бардаке, под которым обязательно можно было отыскать что-то стоящее.

Когда мимо них пробегала очередная толпа ребят, Эйприл схватила одного из мальчишек за руку:

— Хью! Эй, Хью, стой! — чумазый худощавый мальчонка, лет десяти, в старом перешитом пальто и большой шляпе не сразу узнал в ней местную. Несмотря ни на что, на его лице блуждала беззаботность и радость. — Монти или Тома видел?

— Эйприл?! — удивился он. — Они там же где и всегда…

Ни секунды не сомневаясь, Эйприл уверенным шагом направилась вдоль узких улиц, периодически сворачивая в тесные дворы и пробираясь по скрытым тропинкам куда-то вглубь. Дикен, сам того не желая, пытался уплестись за кем-то, с интересом засмотревшись в сторону. Практически на каждом шагу он обнаруживал для себя что-то новое, но, собирая всю свою волю в кулак, старался не отставать. Эйприл была словно мама, которая всеми силами оттаскивала свое чадо от витрины с игрушками.

Вскоре она замедлила шаг. Они начали осторожно подбираться к густому высокому кустарнику. Он был настолько густой, что не было даже видно, что за ним.

— Похоже на орешник, — начал Дикен, потянув за веточку, но, обернувшись, никого не обнаружил. — Эйприл? — прошептал он, но ответа не было. — Эйп… Эйприл! — эй… Я здесь! — прошептал кто-то снизу. — Давай за мной.

Он едва успел увидеть знакомую руку в узкой круглой норе внизу кустов, которая тут же скрылась. Дикен нырнул следом в узкий тоннель из примятый ветвей. Перед ним открылась поразительная картина: небольшая круглая площадка, шага в четыре шириной, очень плотно окруженная кустарником; трое мальчишек, которые сидели на старых деревянных ящиках и Эйприл. Она совершенно уверено чувствовала себя в этом причудливом укрытии. Свет сюда попадал только сверху, там, где ветви уходили в небо и не так плотно срастались между собой.

Одеты все мальчишки были подобно Хью, но выглядели старше. Напротив них висела такая же старая большая шляпа, в которую они по очереди кидали пуговицы и маленькие камешки.

— Да вы только посмотрите, это же Эйприл?! Какая неожиданность… Ты решила почтить Богом забытую Окраину своим присутствием? — с явной иронией поинтересовался старший из них. — Мы думали, что уж и не увидим тебя. Даже дорогу не забыла? — после этих слов, двое других хихикнули, а он с презрением посмотрел на ее спутника, который все это время стоял позади нее и с интересом разглядывал все вокруг. — Новый друг? Интересно…

Мальчик обошел Дикена вокруг, осматривая его одежду.

— Других, как оказалось, и не было! — резко ответила та, и продолжила более мягким тоном. — Слушай, Монти, я знаю, ты любишь поговорить, но мы по делу, — Эйприл помнила, что Монти всегда отличался особым красноречием. Но Дикен обращался со словами не хуже, поэтому нельзя было допускать длительных споров.

— Я и не думал пустословить, дорогая… Ты же знаешь, это место секретное, а ты приводишь сюда черт знает кого! Выходит, вы оба снизошли до нас? — сказал он, запрыгивая на ящик, и не сводя с новеньких глаз. — Здесь конечно не то, что у вас: свежий воздух, дорогие кареты, большие дома… Мы-то просыпаемся под гудение кораблей, по улицам гуляют воры, а воздух пропах тухлой рыбой с порта! Как тебе? Или может лучше Вам, мистер…

— Дорф! Но для вас, мистер Монти, просто Дикен, — не менее язвительно ответил тот, чем вызвал недоумение присутствующих мальчишек. — Мне кажется, твои манеры расходятся с речью! Я не имею ничего против этого района, и более того, мне здесь нравится…

— Ну разумеется, эти места просто живописны… Видишь Тома? Того, что со сбитыми кулаками? — он указал на одного из мальчишек. — Он может тебе запросто провести экскурсию по Окраине, и ты уже не будешь считать здешние места такими прекрасными и гостеприимными…

— Так, Монти! Хватит! — вмешалась Эйприл. — Мы вообще-то пришли за помощью…

— За помощью?! — поперхнулся тот. — А почему это мы вообще должны тебе помогать?

— Монти, мы не намерены отвоевывать у вас Окраину, нам действительно нужна помощь, — сказал Дикен, несмотря на недовольство местных. — Если ты считаешь мой район таким прекрасным, то неужели думаешь, что мы пришли сюда, в такую даль, чтобы просто подействовать тебе на нервы?

Старший из них действительно понимал справедливость этих слов, а новенький, благодаря той паре фраз, что услышал от Монти, смекнул, как достучаться до него. Пока Монти задумчиво стоял, глядя то на Эйприл, то на ее друга, двое других мальчишек с удивлением смотрели на Монти, ожидая очередных резких выпадов в сторону гостей.

— Что вам нужно? — внезапно, спустя минуты молчания, произнес он.

— Отлично, — обрадовалась Эйприл, — все знают, что вы с Томом делали самые лучшие деревянные клинки в округе. Нам нужны два таких…

— Ты хочешь сказать, что мы должны тратить время и силы на то, что нужно вам?

— Монти, ты всегда помогал, если в этом нуждались. Наши отцы работали вместе… Пожалуйста.

Местный мальчик снова задумался. Видимо его не привлекала идея безвозмездной помощи.

— За деревом на мыс пойдете сами, — поддался он. — Там, возле обрыва, есть небольшая роща. В этой самой роще есть пара-тройка деревьев… Ветви у них гладкие и прямые. В общем, найдете рощу — те деревья сами бросятся в глаза. Если идти на мыс отсюда, то роща довольно далеко: прямо наверх по склону, оттуда тропинка через кустарники. Пойдете по ней до высокой сосны, а там до нужного места рукой подать…

— Спасибо тебе огромное, Монти. Завтра ждите!

После этих слов, друзья выбрались из тайного укрытия и взяли путь на дом.

Дикен и Эйприл решили отложить поход на мыс Гелиарда до завтра. Весна хоть и подобралась совсем близко, но темнело по-прежнему рано, а до сумерек ребятам было никак не управиться на мысе.

Так закончился последний день февраля для друзей. Весна не собиралась уступать зимним морозам, и в первое же утро осветила весь Дафиэлд ярким, по-особому весенним, солнцем. За окнами послышались непрерывные стуки капель с крыш, а земля стала влажной от таящих снегов. В воздухе стоял неповторимый аромат свободы. Это была настоящая весна. Весь город словно вздохнул после постоянных холодов и зажил новыми цветами и красками.

Друзья решили отправиться на мыс на лодке, через залив. Это можно было сделать и по суше, но тогда путь бы снова пролегал через Окраину, а возвращаться туда лишний раз ребятам не хотелось. К тому же через залив было короче — напрямую до мыса, который был виден с пирса, как противоположный берег. Иначе им пришлось бы огибать весь город.

Когда утром из дверей дома появился Дикен, Эйприл заулыбалась и подняла руки к небу:

— Удивительно, правда! Наконец-то, весна!

— Ветер с моря холодный, но с солнцем в самый раз, — сказал он, расстегивая верхние пуговицы короткого пальто. — Идем?

Он шел молча, только вдыхая полной грудью свежий весенний воздух, а Эйприл, словно сама не своя, наслаждалась новым днем. С ее лица не сходила блуждающая улыбка.

— Кстати, Тофер со своей шайкой уже вовсю готовятся к дуэлям. Нам следовало подумать об этом раньше, — заметила она, распуская густые волосы.

— Я никогда не готовлюсь к чему-либо задолго… Здесь не время играет роль, а качество подготовки, — с умным видом сказал Дикен. — К войне готовятся за день, Эйп, а к миру — вечность…

— Что за мысли? Это же наша первая весна.

Дикен продолжал идти молча, пусть и знал, что Эйприл смотрит на него, ожидая услышать хоть слово в ответ.

— Отец говорит, что я бездельник… Раньше, говорит, сидел дома, занимался химией, читал, учился, двигался вперед… Он всегда видел меня врачом. Если бы я мог рассказать ему о нашем чердаке! Взрослые… Они же ничего не понимают, — вздохнул он, прищурив глаза от слепившего солнца. — А пытаешься что-либо объяснить, вообще не слушают!

— Моя мама точно также говорит. Мой ответ один: «Зато у меня есть то, чего нет у других!» После этих слов она просто не знает что сказать! — снова улыбнулась Эйприл, когда им навстречу уже дул соленый ветер с причала и завиднелись мачты больших торговых кораблей.

Солнце только поднималось над горизонтом, но жизнь в порту уже шла полным ходом. От трюма до склада сновали моряки и рабочие с огромными ящиками. Не успевал один корабль отойти от берега, как на его место тут же пришвартовывался другой, и гремели новые крики командующих. Друзья терялись на фоне всей этой суматохи. Чайки плаксиво кричали, кружась вокруг мачт и стремительно бросаясь на сети со свежим уловом, которые ждали отгрузки с палубы. Какой-то неумелый молодой моряк только и успевал отгонять их. Все это превращалось в нелепую сцену борьбы человека и животных, которая не могла не забавлять.

Дикен и Эйприл направлялись к небольшой пустующей бухте. На противоположном берегу возвышался тот самый, проклятый местным населением, мыс Гелиарда.

— Вот мы и на месте! Ты когда-нибудь плавала на лодке? — немного волнуясь, спросил Дикен, качая ногой одну из привязанных лодок.

— Нет, но много раз мечтала… Сейчас научимся! — она смело запрыгнула в лодку. — Вот видишь, давай…

Дикен еще раз посмотрел на мыс, о котором наслушался много историй и все же прыгнул следом. Дерево было все влажное и от него пахло той приятной сыростью, что витает в лесном воздухе ранней весной. Первые минуты лодка с трудом отрывалась от причала, а то и вовсе начинала вращаться на месте. Друзья никак не могли разобраться с веслами. Они менялись, помогали грести руками, но все это не сильно меняло дело. Вскоре каждый взял по веслу:

— На счет три! — скомандовала Эйприл. — Нет, слишком рано…

— Это ты слишком рано! Когда говорят «на счет три», это значит на три, а не после! Еще раз… Вот, наконец-то…

Лодка тронулась с места и ровным ходом пошла к забытым землям. Весла уверенно рассекали водную гладь, оставляя после себя только рябь клином. Причал становился все дальше, а ребята не останавливались, боясь сбиться.

— Я слышала, что со стороны моря мыс напоминает профиль герцога Гелиарда.

— Эйп, это говорят те, кто не то, чтобы в море выходить, даже руки в воду морскую не окунал. Мой отец моряк, и если бы это было правдой, то он наверняка рассказал мне об этом, — деловито просветил подругу Дикен. — Я хоть и боюсь до чертиков этих мест, но профиль герцога Гелиарда… чепуха!

— Как скажешь… В любом случае — это будет интересно! — глаза Эйприл наполнились той необъяснимой решительностью, которую так любил в ней Дикен. — Смотри, мы уже приближаемся… А порт все дальше и дальше. И люди такие маленькие!

Еще через пару минут, лодка заскрежетала по морскому дну, и за спинами друзей вырос тот самый неведомый мыс, который все это время неустанно обрастал нелепыми слухами. Согласно историям, которые передавались, как и подобает городским легендам, из уст в уста, от поколения к поколению, главная тайна мыса взяла свое начало еще несколько веков назад. Некий герцог Гелиард выкупил все земли мыса и проворачивал какие-то мутные аферы и прочие грязные дела в своих окрестностях. Наивные и суеверные жители Дафиэлда утверждают, что на мысе до сих пор обитает призрак герцога, который был повешен на своей земле прямо на дереве возле роскошного дома, отстроенного на его темных делах. Также поговаривали, что все слуги и приближенные герцога Гелиарда просто в один день исчезли. Люди считают, что все они сбросились с обрыва в море, спустя неделю после повешения хозяина. Никто не знает точно, как это произошло и кто виноват в смерти герцога. Может, это и было его добровольным желанием, однако все известные факты двухвековой давности говорили обратное и обвиняли в этом городские власти. Зато народ смог вздохнуть спокойно после кончины хозяина мыса, который наводил ужас на жителей. До сих пор те места пользуются дурной славой, и даже самый редкий гость знает о всем злополучии этого клочка земли. Но Дикен и Эйприл были уверены, что если им и встретится этот призрак, вдвоем они с ним справятся.

Буквально от берега крутые склоны вели к большим зеленеющим просторам мыса. Хватаясь за любой торчащий из песка корень, ребята взбирались наверх.

— Ощущение, будто мы за сотни миль от Дафиэлда, — сказала Эйприл, когда они стояли на краю обрыва, так одиноко выдающегося в море.

— Точно… Вроде и близко, но так далеко… Здесь можно делать все что захочешь, и никто не узнает, и никто не скажет, что это нехорошо!

— Да… Словно все ниточки, связывающие нас с теми или иными людьми, здесь просто обрываются. А все потому, что люди с каждым годом выдумывают все больше подробностей этой глупой вымышленной легенде, отчего у них коленки трясутся при одном взгляде в эту сторону.

— Эйп, а давай сбежим в Англию! Вот на таком корабле, — внезапно сказал Дикен, провожая взглядом груженое судно, которое отправлялось через узкий залив в открытое море. — Нам с тобой не составит труда забиться незаметно в трюм, а там гляди и Англия.

— В Англию? Нам всего четырнадцать… Что если нас заметят? Я не хочу оказаться в такой же лодке посреди открытого океана! — после этих слов оба замолчали на минуту. — Бежим?!

Эйприл резко развернулась и рванула через небольшую открытую поляну куда-то в рощи. Вместе они бегали по неизведанным землям, то теряясь в голых зарослях молодых дубов, то снова выбегая на светлые теплые поляны. Со всех сторон их обдувал свежий морской ветер. В расстегнутых пальто и с румянцем на лице, они выкрикивали разные непонятные даже друг другу слова, но каждый из них понимал, что это звуки их свободы. Здесь их никто не слышал, только одинокий нетронутый мыс. От яркого полуденного солнца они прятались в вечнозеленой тисовой роще, еще прикрытой тающим снегом и тенью, и дальше, к расцветающим полянам. Ни Дикен, ни Эйприл даже не понимали, как им повезло найти такое место, где можно бегать, прыгать, падать, кричать, топать и шуметь, зная, что здесь ты один. Это были минуты настоящей свободы.

— Как думаешь, Дикен, — начала Эйприл, когда они, вдоволь набегавшись, спокойно прогуливались по неизведанным просторам, — можно было бы построить небольшой городок прямо на деревьях? Скажем, в какой-нибудь густой роще… Чтоб от дерева к дереву через ветви протягивались узкие мостики, а на самих деревьях построить маленькие дощатые лачуги, — она водила руками над головой и мечтательно глядела вверх, когда они выходили из тени большого дерева.

— Я думаю можно! Только этот «городок» не выдержит много людей… Вот я больше мечтаю о собственном летающем доме. Представь: маленький дом, а по бокам огромные крылья, — сказал он, размахивая руками, — ну, как у птицы, только механические. Засыпаешь в Дафиэлде, а просыпаешься где-то над открытым океаном, неизвестным материком, или вообще… в пустыне!

— А это возможно?

— Ну… Конечно! Не менее возможно, чем твой лесной город, — без сомнений сказал Дикен, поджав губы.

Эйприл не всегда понимала его самоуверенность, но все равно верила.

Они вышли на покатый холм, с которого где-то неподалеку виднелись узкие протоптанные дорожки. Прямо за холмом Эйприл разглядела дом:

— Смотри, там кто-то живет! — воскликнула она, указывая в сторону, где начинался плавный спуск к морю.

— Не может быть! Странно. А вдруг это и есть то старое имение герцога Гелиарда? — с ужасом для себя подумал он, мгновенно позабыв все мечты про летающие дома.

— Брось, Дикен, какое же это имение? Маленький дом. Давай подойдем ближе, — девочка схватила друга за руку и потащила в сторону одинокого жилища.

— Эйп, это все твоя бестолковая смелость! Из-за нее у нас постоянные проблемы!..

— Не бойся, если что, мы всегда сможем убежать. Идем же!

Они не спеша подходили к дому. По-видимому, сейчас он пустовал. Только где-то с другой стороны раздавались знакомые звуки. Это была лошадь. Пока Дикен с опаской озирался по сторонам, Эйприл осторожно заглянула в окно. Сомнений не было, здесь кто-то живет. Они так же осторожно обошли дом. В узком загоне непрестанно топтался молодой конь удивительных размеров. Завидев незнакомцев, он разбушевался.

— Успокойся, красавец, — Эйприл без страха погладила коня. — Кто твой хозяин?

— Эйп, может нам лучше пойти? Мы на этом мысе совсем одни… Ну… и эта лошадь еще.

— Лошади боятся плохих людей! Они это чувствуют. А этот видишь как спокоен? Значит и хозяин не будет плохим и ничего нам не сделает…

— Ну, если бы было за что, непременно сделал бы! — прохрипел чей-то низкий голос за спинами детей. — Что вы здесь ищете?

Хозяином этой лачуги оказался старый моряк. Он вращал на пальце какие-то металлические штучки, напоминающие длинные тонкие ключи. Это был мужчина невысокого роста, полноватый, но очень крепко сложенный. Загоревшие руки, покрытые твердыми мозолями, сложены на груди, а лицо от постоянного солнца испещрено морщинами. Былая уверенность Эйприл внезапно куда-то подевалась, и первым, как обычно, заговорил Дикен:

— Э-м-м… Здравствуйте, мистер. Я Дикен Дорф, а это Эйприл Вудуорт. Мы… Мы немного заблудились, — сказал он довольно уверенно, хотя его серо-зеленые глаза были полны нерешительности.

— Как понимать немного? Нельзя заблудиться… К-хм… «немного». Так что же все-таки вы здесь делаете? Вы должно быть с Окраины? Хм… С виду и не скажешь, — задумчиво проговорил неизвестный моряк, оглядывая детей.

— Нет, но мы хотели бы узнать, как туда попасть?

— По тропе вниз холма и через пригорок прямо, до первых домов… Но сейчас будет дождь, можете переждать здесь.

— А откуда вы знаете про дождь? — с сомнением поинтересовался Дикен, пристально глядя на незнакомца.

— Полжизни я провел в открытом море, мне ли не знать? Грозы, дожди и шторма я чую за мили. Ну так что?

Друзья переглянулись с тем же авантюризмом в глазах, что был зимой, при встрече с лордом Левинсоном, и без слов последовали в маленький, но обжитой дом. Он несильно отличался от других городских жилищ, но явно принадлежал моряку. На стенах красовались трофеи, а воздух пропах рыбой. С присущей им скромностью они стояли у самого порога, пока хозяин суетливо разбирался со свои уловом.

— Извините, присаживайтесь… У меня редко бывают гости, так что понимайте. Ах да, я — Мортус Хелл, — былая резкость и грубость рыбака сменилась приятной ухмылкой, больше уже не покидавшей его лица. — Может все же расскажете, как вас сюда занесло? Безо всяких «немного заблудились».

— Да, мы здесь… кое-что ищем, — осеклась Эйприл. — Приплыли прямо с порта на лодке и заблудились, — продолжила она, когда по крыше дома вдруг застучали капли предсказанного дождя. — Действительно, пошел! А как вы узнали?

— В открытых водах, под парусом, мы определяли погоду по ветру, солнцу, облакам, воде… Сейчас я сидел, рыбачил на своем небольшом причале. Рыба чувствует приближение дождя и всплывает наверх. Чем быстрее и больше рыб мельтешит на поверхности, тем ближе дождь. А чего еще стоило ожидать от первого дня весны? Изморозь сошла — уже хорошо! Вообще весна — удивительное время. Никогда не знаешь чего ожидать: просыпаешься с солнцем, засыпаешь в шторм… В любом случае, непредсказуемость всегда лучше, чем наоборот. Предсказуемый человек прост в общении и обращении, но он может быстро наскучить, так как ты всегда знаешь его действия наперед, — сказал Мортус Хелл, задумчиво глядя на дождь в окне. — Другое дело неординарность. С таким человеком не просто интересно, но его еще и… стоит опасаться, ведь он может в любую минуту выкинуть какой-нибудь номер! Первые, как правило, зависят от него…

Пока моряк поучал девочку, Дикен в стороне разглядывал газетную вырезку, небрежно лежавшую на столе хозяина дома. В ней говорилось об исчезновении некой миссис Беллинг, супруги городского судьи. Так же там содержалось ее скудное описание и время пропажи. Дикен неотрывно разглядывал и перечитывал обрывок, как будто пытался найти там еще не увиденные слова.

— Мистер Хелл, — обратился он, — позвольте… А что здесь, далеко на мысе, делает обрывок свежей газеты? И кто вообще такая эта миссис Беллинг? Вы что-то знаете об этом?

— А вы, Дорф, задаете слишком много вопросов, — сказал тот, пряча вырезку в деревянный шкаф. — Конечно, я отвечу вам. О ее исчезновении я не знаю ровным счетом ничего, как, впрочем, и о том, кто она такая! Единственное, как вы, думаю, успели заметить, это супруга судьи Беллинг, так что власти позаботились о том, чтобы эта статья попала в каждый дом… Да и ко всему, мой родной брат — владелец «Дафиэлдс Инстанс»…

— Так вот оно что, я понял! Хелл — это сокращение от Халлгрейт, — внезапно перебил моряка Дикен, довольно странно дернувшись с места. — У него своя контора на Средней улице…

— Именно, Хелл старший — мой брат — сказал приберечь на всякий случай эту заметку. Мы с ним не очень ладим, но он лично принес мне газету. Жалуется на недостаток разносчиков! Кстати, не желаете?.. — глаза Мортуса Хелла наполнились какой-то странной вопрошающей простотой.

— Ну… Может ближе к лету?

— Отлично, тогда я замолвлю за вас словечко. В любом случае, это лучше чем без дела бродить по улицам или «немного блуждать» по мысу… Гелиарда.

Последнее слово он произнес чуть не по слогам, словно был знаком с призраком герцога не понаслышке.

— Да мы здесь первый раз, сэр…

— Никаких «сэров», ребят! Меня просто воротит от всех этих почестей, — плевался моряк. — И вообще, я всю жизнь настаивал, чтобы меня звали просто по имени. Халлгрейт слишком громкая фамилия, спросите об этом вашего друга, мисс Вудуорт. А я всегда стремился к свободе… Весь этот шик и роскошь, в которой он барахтается всю свою жизнь, не для меня, это точно. Так что давайте сойдемся…

— Мы поняли, мистер Мортус, — понимающе прервал его Дикен, после чего подорвался к окну. — Эйп, дождь, кажется, притих… Морось. Нам лучше пойти, если хотим успеть до темноты.

— Знаете, ребят, — начал моряк, — думаю, вы можете взять мою лошадь… Если, конечно, умеете с ней обращаться. Только имейте ввиду, что в Окраину она ни ногой, так уж приучена…

Дикен и Эйприл по привычке переглянулись, что означало неминуемое согласие, и все трое двинулись в конюшню. Эйприл хорошо обращалась с лошадьми и без труда взобралась в седло. Взяв узды в руки, она умело вывела лошадь на поляну. Спустя минуту, не без помощи Мортуса, туда же вскарабкался и Дикен.

— Первый раз на лошади? — улыбнулась она, на что получила утвердительный кивок. — Спасибо, мистер Хелл. Мы скоро будем! — после этих слов она резко дернула за узды, и лошадь помчалась вниз с холма.

Радости Дикена не было предела. Прохладный влажный воздух и легкая морось били в лицо, а в ушах слышался ритмичный стук копыт. Они двигались по указанному пути, до того места, где начинались дома злачных улиц, чтобы оттуда проложить путь до нужного дерева, о котором говорил Монти. Все небо было затянуто серыми облаками, а в воздухе стоял приятный запах дождя. Птицы, которые так весело напевали первую половину дня, сейчас затихли. Их пение сменил шум деревьев, который порывами наполнял голые рощи при малейшем ветре. И до того красивая темно-коричневая лошадь, стала еще изящней от моросящего дождя. Также как и друзья, она наслаждалась свободой, к тому же Эйприл была отличной наездницей. Слегка прищурив глаза и сжав плотно губы, она уверенно вела лошадь. Распущенные ветром волосы постоянно лезли Дикену в лицо, но тот несмотря ни на что смеялся.

— Я вижу дома впереди… Похоже, мы на месте. Сейчас выедем на центральную тропу и свернем обратно, как говорил Монти! — громко сказала Эйприл, перекрикивая ветер, стоявший в ушах, и притормаживая лошадь. — Ну вот. Ты помнишь, как доехать до нужных деревьев?

— Конечно! — после этих слов лошадь снова сорвалась и понесла ребят обратно вглубь мыса.

По пути они не раз проезжали те места, где еще в полдень радостно бегали, ни о чем не задумываясь. Очутившись возле сосны, от которой, по словам мальчишки из Окраины, было рукой подать до нужной рощи, они к удивлению обнаружили, что именно под ней Эйприл днем жгла табак в отцовской трубке, даже не осознавая близость цели.

Набрав добротных толстых веток, они вновь направились в сторону домов, где у ближайшего дерева привязали лошадь.

— Сейчас, — начала девочка, затягивая узел на дереве, — мы пойдем до мальчишек пешком, отнесем им ветки. Лошадь пока оставим, чтоб быстрее добраться до лодки.

Дикен в очередной раз окунулся в суетливую и тесную жизнь отдаленного района Дафиэлда. Здесь никто не смотрел на все эти палки у него в руках и на его растерянность. В самом же городе, увидев мальчика, каждый не поленился бы заметить, что «не пристало людям в центре города с палками таскаться». За это, возможно, Дикену и нравилась простая Окраина. Все беспричинное высокомерие, роскошь и мраморные скованные лица оставались там, далеко за мостом. И без того маленький Дафиэлд делился уже на три «мира»: сам город, трущобная Окраина и еще один, маленький, но не менее великий, где-то на чердаке одного из домов по улице Первых дубов.

Забравшись в странное убежище, они обнаружили на месте только Тома. Единожды глянув на новоприбывших, он продолжил делать заплатки на своей растерзанной шляпе.

— Вот, — сказала Эйприл, и Дикен кинул палки на землю, — надеюсь, мы не ошиблись с деревом.

Том уже пристальнее посмотрел на друзей и с недоверчивым видом стал внимательно разглядывать ветки. Ему не хотелось признавать, что друзья не ошиблись.

— Да, это оно! — вздохнул он. — Пойдем в кузницу, я дам вам наши… Не хочу, чтобы ты возвращалась сюда снова, Эйприл, — в его словах не было злости или обиды. Совсем наоборот, он словно желал для бывшей подруги лучшей жизни. — Мы приготовили их к весеннему побоищу! Имейте ввиду, что я сослужил вам огромную честь, что отдаю готовые деревянные мечи!

— Мы целый день бродили на мысе, чтобы найти это чертово дерево, а сейчас ты говоришь, что у вас были готовые?! Том, ну ты…

— Вы просили помощи, вы ее получили, — упрекнул он, смерив суровым взглядом ее друга.

— Все, Эйп, идем, — спокойно сказал Дикен, и они проследовали за местным хулиганом к кузницам.

День подходил концу. Небо освобождалось от облаков, оставляя лишь тонкие прозрачные следы и солнце вишневого цвета. Оно окрашивало часть неба в оранжевые тона, которые выше переходили в привычные голубые. На этом фоне каждое дерево, каждая травинка обретали свои очертания. Ветер с моря становился прохладным. Теперь друзья знали, где в этом городе прячется свобода. Здесь, на мысе Гелиарда, который местные незаслуженно окутали тайнами и небылицами. Перед спуском к лодке они медлили, не желая покидать мыс. Дикен гладил гриву лошади и что-то ей тихонечко шептал, а Эйприл жгла трубку, сидя под деревом, возле крутого обрыва, возвращаясь в мыслях в те времена, когда отец впервые отвел ее на этот мыс.

Вскоре Эйприл хлопнула огромную лошадь по спине ладонью и та понеслась вдаль одна. Друзья, проводив ее взглядом, направились домой.

Глава 7. ПЕРВЫЙ ОТКРЫТЫЙ ФЕХТОВАЛЬНЫЙ ТУРНИР ПЕРВЫХ ДУБОВ

Весь следующий день Дафиэлд был охвачен сильным штормом. Различные выходки природы были привычны для этих мест. Деревья загибало до земли, а слабые порой вырывало с корнем из земли. Дождь огромными потоками заливал улицы и дома, а сильный ветер порывами сметал его клубами с крыш. Даже извозчики, беспокоясь за своих лошадей и экипажи, избегали дорог, не говоря уже о простых жителях. Ливень и ветер жестко противостояли друг другу, отыгрываясь на городе.

До фехтовальной встречи оставалось все меньше времени. Дикен и Эйприл сидели в своем чердаке, плотно приставив к небольшому окошку широкую доску и подперев ее тумбой, которую, тем не менее, хорошо трясло при каждом порыве ветра. Чердак освещали только лампы, так как свечи вообще невозможно было зажечь. Дикен сидел за своим столом, рассматривая под увеличительным стеклом разные виды почв. Эйприл периодически заглядывала через плечо, а Небул спрятался в дальнем углу клетки и что-то недовольно бурчал на бушующую стихию.

— Что ты там копаешься? — с пренебрежением произнесла она, слоняясь в скуке по чердаку.

— Понимаешь, Эйп, — начал он, не отрываясь от стекла, — почвы и земли, как можно видеть, отличаются не только по природным зонам, но даже по улицам. Вот видишь, это с нашей улицы Первых дубов. Взгляни… Она темнее, чем, например, с центральной улицы. А вот в этой, я нашел какие-то зеленые песчинки… Полагаю, это нерастворимые соли железа. Хочу их отобрать, чтоб попробовать растворить в кислоте и проверить свою теорию.

— А разве в книжках этого не пишут? — удивленно поинтересовалась Вудуорт, присаживаясь за свой стол к тетрадям.

— Может и пишут, но… Вот если бы я написал книжку и указал в ней, что небо на самом деле зеленое, а уже наши глаза окрашивают его в синие тона, ты бы тоже поверила?.. Нет. Вот и я нет. Я верю только нам двоим. Знаешь, Эйп, я думаю, нам нужна карта города, — сказал он, отрываясь от своих опытов. Эта идея пришла ему в голову уже давно, когда он только начал изучать различные земельные зоны Дафиэлда, но сейчас скучающую Эйприл надо было срочно чем-то занять. — И карту Окраины там же нарисуй. Ты там жила, сможешь?

— Конечно… А улицы все обозначать?

— Хотя бы те, что знаешь. И соблюдай пропорции.

Следующие пару часов Дикен мог спокойно продолжать возиться с песчинками, то растворяя их, то нагревая, то смешивая. Изредка Эйприл спрашивала его совета, пока чертила план Дафиэлда. Получилось у нее не сразу. Первая попытка была самой провальной — она начала рисовать карту города с их чердака и так вышло, что весь город строился вокруг ее дома.

Закончив, она предоставила карту на поправку другу и снова принялась бездумно расхаживать по маленькой комнате.

— Дурацкий шторм! — сказала она, ходя кругами.

— Да… И делать нечего. Даже не выйти, — вздохнул он, отрываясь от расчерченного листа. — Эйп, а можешь придумать какую-нибудь загадку? Сама…

— Загадку? Зачем? Какую? — сыпала его вопросами Эйприл, встряхивая один из пузырьков на столе друга.

— Просто — загадку! А я попробую отгадать.

— Хм… Ну ладно.

Дикен умудрился самым нелепым образом выкроить себе еще времени для Великих исследований. Он ни в коем случае не жалел, что находится сейчас на чердаке, а не дома, где бы его точно никто не тормошил каждые пять минут. Однако скучающих от безделья людей он определенно не любил.

Придумать самой загадку оказалось не таким простым занятием, как вначале могла подумать Эйприл, когда соглашалась. Идеи рассыпались одна за другой, мысли и решения переплетались и связывались в прочный узел, который она сама уже не могла расплести. Хотя больше на нервы действовал уже Дикен, то и дело, подгоняя ее и жалуясь на жаждущий работы разум.

Час спустя, она неуверенно развернулась за своим столом с исписанным листком бумаги:

— Возможно, загадка покажется тебе глупой, странной и скомканной, но-о-о… большего я уже просто не могла придумать.

— Давай хоть такую, — с азартом произнес Дикен, уверяя себя, что справится. — Надеюсь там ответ логичный?

— Логичный, — глубоко вздохнув, сказала она, — но я бы не догадалась… В общем, только слушай внимательно!.. Готов? Был бедняк. Однажды он нашел сто тысяч гвенов, продал свой старый маленький домик и купил себе большой дом. Его друг-сосед однажды сделал доброе дело и потушил пожар в доме бедняка, когда тот случайно поджег его. К счастью, дом остался целым и невредимым. Вопрос: что стало с главным героем?

В комнате за чердачным окошком повисло молчание. Дикену казалось, что последует продолжение, но Эйприл свернула листок и подняла взгляд.

— Это… Это загадка? — хмуро поинтересовался Дикен, прокручивая в голове условие задачи. Он невольно повернул голову к клетке с Небулом: тот тоже внимательно слушал Эйприл, после чего, словно разгадав ответ, аккуратно вышел из клетки и по стульям запрыгнул к ним на стол. — Ты уверена, Эйп, что ответ логичный?

— Это сложный вопрос… Вообще уверена, — она странно мялась и сомневалась. — Я тебя предупредила, что загадка скомканная и немного бредовая. Ну, вон, видишь, Небул похоже понял меня! — улыбнулась она, и продолжила, — там вообще есть еще и подсказка…

— Без нее никак?

— Без нее никак, — повторила она. — Так, значит подсказка: мы играли раньше в то, о чем ты собирался написать книгу!

— Эйп! — Дикен недоуменно вытаращил глаза. — Хоть кто-нибудь смог бы ее решить?!

— Нет… Она именно для тебя! Просто все остальные мысли были еще глупее, и я выбрала эту, — говорила Эйприл, словно извинялась за свое воображение. — Вот, возьми листок с условием и подсказкой. А на этом клочке — ответ, но его я заберу себе. И имей ввиду, что там очень важен… м-м-м… тот порядок, в котором все написано.

— Угу, — он растерянно, раз за разом, перечитывал загадку. — Я подумаю.

Видимо в понимании мальчика фраза «я подумаю» означала то, что он будет до позднего вечера забрасывать подругу вопросами и предположениями, стараясь вывести себя на одну из многочисленных тропинок, ведущих к ответу.

На следующее утро Эйприл проснулась рано. Глаза слепил солнечный свет. Быстро забрав деревянное оружие, она поспешила к Дикену. Несмотря на прошедший шторм, дороги были почти сухие, и лишь по обочинам оставались лужи с широкими разводами.

Дикен в этот день был молчалив, но это никаким образом не относилось к его личным проблемам. По утрам он всегда был таким. Перекинувшись парой слов, они вдвоем шли на большую поляну в парк, чтобы немного поупражняться в обращении с клинками. По пути Эйприл что-то рассказывала о правильных ударах, а он лишь понимающе кивал, глядя вниз.

Несмотря на то, что Дикен ничего не смыслил в фехтовании, он тщательно выслушивал все наставления подруги и старался применять их на практике. Эйприл же не упускала момента подурачиться и, вдоволь набегавшись, она вновь принималась за тренировку. Но как Дикен не старался, он все равно всегда оказывался на земле с приставленным к груди острием. Казалось бы, простая девчонка из заброшенной Окраины, но многим ее умениям позавидовали бы многие здешние мальчишки. Каждый раз, когда деревянное острие оказывалось у самой шеи Дикена, он безмолвно злился, и это было заметно по его последующим атакам.

— Главное, никогда не позволяй противнику идти на тебя! — говорила она. — Если все же видишь, что он идет на тебя, не отходи назад. Стой как можешь, а по возможности, сам наступай, иначе проиграешь. Это уж я тебе точно говорю…

— Да, я понял, это как в споре, — отвечал тот, — или идти до конца, пока не победишь, или остановиться на компромиссе! Вообще все эти трюки с палками, приемы, подсечки можно сравнить с обычной беседой.

— Причем тут беседа, Дикен? — разозлилась Эйприл. — Ты со своими странными мыслями сдуешь даже этому Винсенту, а он ведь как тростинка…

— Нет, ты только послушай, — перебил он ее, — представь, что когда ты на меня нападаешь — ты говоришь. Я могу слушать тебя, то есть отбивать удары, а могу пропускать мимо ушей. И в этом случае, — Дикен показательно взмахнул своим мечом, — я не смогу тебе ничего ответить, так как не слушал, а значит, не смогу и ударить в ответ. Когда ты вдруг яростно начинаешь на меня нападать, ты тратишь силы… Представим, что ты кричишь в этот момент. Главное для меня, спокойно тебя выслушать! Я давно уже понял, что когда человек вдруг взъедается, то равнодушие к нему — лучшее оружие. Так у меня всегда с родителями, когда они ругают меня… Я спокойно выслушиваю и отвечаю что-нибудь краткое, но веское, отчего они еще больше срываются на меня и вскоре оставляют в покое. Точно работает! — улыбнулся Дикен. — А в бою с тобой, я должен отразить всю сильную яростную атаку, после чего наношу тебе, обессиленной, один точный удар и… Победа!

— Сложно все у тебя, — подумала она. — Ладно, допустим ты прав…

— Вот об этом я тебе и говорил! Смотри, ты сдалась, после серии моих словесных ударов…

— Прекрати, Дикен, уже не смешно! Лучше посмотри, кто идет, — сказала она, глядя за спину друга.

— Уил… Странно что он один.

На его круглом лице и во взгляде как обычно гуляла растерянность. Он оставался единственным, кто не пытался поддеть двух друзей.

— Тренируемся? — спросил он, пристально глядя на деревянные шпаги. — Неплохие. Где взяли?

— Хм… Ради них нам пришлось целый день бродить на мысе…

— А все из-за одних идиотов! — с явным гневом вставила Эйприл.

— Послушай, если бы не они, мы вообще могли бы остаться без оружия, — упрекнул Дикен.

— Ну, тоже правда… А где твои дружки?

— Не знаю, — Уильям бегал своими маленькими глазками так быстро, что у Дикена начала кружиться голова. — Уже полдень. Мы договорились встретиться здесь, а они… А, вот и Лим бежит! Наверное, увидел меня из дома, когда я шел к вам.

— Пойдем отсюда, — шепнула Эйприл, но Дикен с новым упреком глянул на нее и тихо качнул головой.

Легкий здоровый румянец не покидал щеки Тофера Лима ни на минуту. Что забавно, — когда он бледнел, скажем, от страха, его щеки становились еще ярче на фоне лица. Последний раз эту картину наблюдали еще год назад, когда с ним разбирался брат Эйприл. Помнится, он тогда был белее белого от страха, и Генри Вудуорт что-то съязвил по поводу красных щек задиристого мальчишки. Все вокруг засмеялись, и Тофер весь покраснел, что своевременно избавило его от яркого румянца.

А сейчас он направлялся к ребятам с привычной ухмылкой.

— Какое оружие! — воскликнул он, завистливо бросая взгляд на мастерски отточенные палки. — Надеюсь, они не ломаются, когда до них дотрагиваешься?

— Приветствую, Тофер! А ваши ножики, я так полагаю, у Винсента? Что ж, жаль мы не сможем на них взглянуть, так как нам пора идти, — разыгрывая разочарование, отвечал Дикен. — В любом случае я уверен, что они намного лучше наших!.. Если, конечно, ты их слепил не из опилок, как свои мозги.

— Она портит тебя, Дикки! — приняв оскорбление и странно прищурившись, ответил Тофер. — Смотри же, договоришься…

— Ты сам болтаешь лишнее, — вступилась Эйприл. — До встречи, Уил!

После этих слов друзья пошли с поляны в сад.

До турнира оставалось три дня и большую часть времени все местные ребята проводили в тренировках. Чтобы как-то увеличить свою команду Тофер даже пытался научить хрупышку-Мэд держать палку, но из этого не вышло ничего путного. Дикен тем временем значительно улучшал свои навыки, хотя до Эйприл ему было очень далеко.

Помимо этого, он все еще тщетно пытался разгадать загадку Эйприл. Порой ему казалось, что она допустила какую-то ошибку, но та лишь улыбалась и категорично качала головой. Также они условились каждое воскресенье ходить к мистеру Халлгрейту, на мыс, чтобы как-то скрасить его одиночество и послушать увлекательные истории о морской жизни. Дикен сделал важное заявление, установив состав зеленых песчинок, что его несомненно радовало, ведь он очень мало дел доводил до конца. Эйприл не много понимала в химии, но почему-то тоже радовалась его успехам. А прямо над ее столом они повесили ту самую карту города, что она рисовала в дождливый ветреный день.

Остатки свободного времени они старались посвятить предстоящему турниру, хотя последние дни выдались не очень-то ясными. Если дождь был несильный, друзья пережидали его под деревом или вовсе не обращали на него внимания и продолжали биться. При сильном дожде они бежали в свой «мирок» на чердаке. Там Дикен начал конструировать новые маленькие механические крылья по подобию вороновых. А приблизительно за месяц до этого Эйприл пришлось вытерпеть ежедневные многочасовые наблюдения за птицами и их полетом, которые она помогала другу сводить в одну таблицу. Механические крылья были размером с настоящие вороновые, но двигаться их мог заставить только сильный удар ногой. Да, результатов было не много, но нельзя забывать, что юный изобретатель научился разбираться в механике, не прочтя ни одной книги по этой теме. Поэтому каждый успех приводил его в дикий восторг.

Последние дни перед фехтовальной встречей летели просто молниеносно. Временами Дикену даже удавалось приставить острие к шее Эйприл, хоть и нечасто. Пускай она и хорошо владела приемами защиты, но один раз Дикен буквально срубил пуговицу с ее легкого пальто. Они делали успехи.

В заключительный тренировочный день все участники собрались на открытой поляне парка, чтобы обустроить место для состязаний. Для этого Дикен, Тофер и Уил обкопали круглую площадку шириной в пятнадцать шагов, а в центре поместили палку высотой в пол роста. Она служила серединой и одновременно препятствием для дуэлянтов.

— А какие будут правила? — спросил Уил, сидя на земле и завязывая травинку в узел. — Кто их составит?

— Я! — мгновенно отозвался Тофер. — К тому же я уже думал над ними.

— «Я! Я!» Нет уж… Будем составлять вместе! — вмешался Дикен, уверенный в том, что дело не обойдется без подвоха. — Твое согласие со сводом правил будет означать согласие Винса, Уила и Мэд, а мое — Эйприл!

— А почему это Тофер будет за меня отвечать? Может я не буду согласен? — возмутился Винсент.

— Ты не доверяешь своему… другу? — ухмыльнулся Дикен.

— Ну… Нет, почему же… Доверяю…

— Значит договорились! Идем, Тофер, — Дикен повернулся к оставшимся, — правила зачитаем завтра, перед турниром.

Эйприл осталась возле арены, чтобы еще поупражняться и понаблюдать за техникой мальчишек, а Тофер и Дикен нехотя отправились составлять свод правил.

Первым делом Тофер завел разговор конечно об Эйприл. Он подходил со всех сторон, засыпал Дикена вопросами и воспоминаниями о тех прекрасных временах, когда «эта прилипала» еще не приехала из «своих трущоб». Но, так и не получив путного ответа, он высыпал на соседа новый град вопросов о недавнем приключении Дикена и Эйприл на мысе. И это не удивительно, потому что семейство Лим было одним из самых ярых нагнетателей беспокойства о старых легендах про болота, прибрежные крепостные подземелья и мыс Гелиарда. Однако Дикен не сдался и в этот раз. Бросив тщетные попытки, Тофер уселся рядом на скамью и умолк.

Тяжело было назвать составление свода правил совместным хотя бы потому, что занимался этим только Дикен. Зато Тофер успел за это время найти и сорвать себе четыре недоспелых яблока, обкидать Дикена гроздью зеленых вишен, два раза сбегать домой, потом на поляну к ребятам, чтобы рассказать «как хорошо У НАС продвигаются дела!», затем вернуться, одобрить эскиз правил, тут же раскритиковать приятеля, потом снова одобрить и поставить подпись под «совместным» трудом.

Ровно в полдень на большой освещенной поляне собрались все участники турнира. Тофер хорошенько постарался, чтобы пришло как можно больше народу и посмотрело, как он утрет нос выскочке с Окраины. Ему не терпелось вернуть старый должок Эйприл. Дуэлянты продолжали тренировки в стороне. Никто не рассчитывал, что наберется столько зрителей. Они усаживались прямо на сырой траве вокруг турнирной площадки, чтобы было лучше видно сражение.

Небо затянулось белой пеленой облаков без малейших просветов, но несмотря на это настроение у всех было боевое. Как оказалось, в последний момент Мадлейн все же заявила о своем участии и теперь в турнире должны были сразиться шесть человек. Зрители, окружавшие эту маленькую арену, изредка что-то громко выкрикивали и хлопали в ладоши, пока в центре площадки не появились враги-зачинщики — Кристофер Лим и Дикен Дорф.

— Просим внимания! — торжественно закричал Тофер и развернул прямо перед собой свиток. — Спасибо, что пришли! Сейчас мы зачитаем вам свод правил для сегодняшней фехтовальной встречи! Итак:

Первый открытый уличный фехтовальный турнир Первых дубов!

Правила и законы встречи:

1. В каждой дуэли могут принимать участие только два участника;

2. Пары дуэлянтов определяются по жребию;

3. Дуэль начинается только после звукового сигнала (свистка);

4. В качестве оружия в дуэли используются только деревянные клинки;

5. Как только острие касается тела противника, атакующему присуждается один балл. Дуэль продолжается, пока один из дуэлянтов не наберет три балла;

6. Первый участник, набравший три балла за дуэль, объявляется победителем данной встречи и проходит на следующий этап;

7. Если участник оказался на земле и к нему уже приставлено острие клинка соперника, он сразу объявляется проигравшим и дуэль заканчивается, независимо от количества набранных баллов;

8. Если кто-то выйдет за границы площадки, он также сразу объявляется проигравшим;

9. Если во время дуэли чье-то оружие случайно ломается, владельцу объявляется проигрыш, без права замены оружия.

10. Палка в центре арены называется «союзник». Кто касается ее своим оружием, проигрывает один балл противнику.

— Всем все понятно?! Хил будет вести счет и… судействовать, — неуверенно проговорил Дикен, глядя на неуклюжего мальчика, сидящего рядом со зрителями. — Сейчас мы огласим порядок выступлений и участников согласно жеребьевке… Итак, — добавил он немного погодя, — Хил зачитает пары дуэлянтов…

— Я?! — изумленно воскликнул тот, подрываясь с места. — Д-да… А, вот… Зн-начит так:

Первый Этап:

Эйприл — Мадлейн

Дикен — Уильям

Кристофер — Винсент

С одной стороны жребий распределился довольно справедливо, поставив двух девочек друг против друга, но никто еще не подозревал о способностях «новенькой с Окраины». На площадку вышли первые участники. После свистка не прошло и минуты, как палка Эйприл ударила Мэд, и ей был засчитан один балл. Мадлейн быстро смекнула серьезность противника и оставшиеся два балла провела в защите, бегая по площадке. Она не раз обходила «союзника» вокруг, рассчитывая, что Эйприл в атаке хоть раз заденет шест и проиграет балл. Однако, вместо этого сама один раз случайно ударила по «союзнику», подарив балл Эйприл. Третье очко оказалось самым простым: Мадлейн просто выдохлась и сдалась, выбежав за границы арены. Эйприл захватила первую победу и прошла на следующий этап. Видимо Мадлейн в Первых дубах не любили сильнее, чем Эйприл, так как зрители с радостно приняли победу и дружно зааплодировали.

Вторая дуэль выдалась гораздо насыщенней. В ней встретились равные по силе соперники — Дикен и Уил. Сразу после свистка начался ожесточенный бой. Дикен судорожно припоминал все советы Эйприл. Уил был также неплох и удачно ставил защиту против всех атак противника. Эйприл бегала за пределами арены и громко выкрикивала советы другу, но от этого он только больше отвлекался и в итоге пропустил критическую атаку Уила. Второй раунд дуэли начался с яростного наступления Уила, но Дикен помнил, чему его учила Эйприл, и не двигался с места, держа защиту изо всех сил. Выстояв, он сам пошел в нападение. Загоняя Уила через центр дальше, он оказался прямо возле «союзника». Такая игра была очень опасна, но Дикен знал, что делает. Как только Уил задумал очередной сильный удар, Дикен успешно извернулся, так что тот со всей мощи вдарил по «союзнику». Счет сравнялся на единицах. Каждому из них не доставало по два балла до победы. Эйприл не находила себе места, следя за каждым шагом друга.

В третьем раунде Дикен снова вырвался вперед по очкам, и его отделяла всего одна победа от второго этапа. Однако счет снова сравнялся, когда он неудачно оступился, подставив живот мечу Уила. Напряжение между ребятами росло, и это было заметно по силе их ударов и волнению на зрительском травяном ложе. Малейшая оплошность и противник мог стать победителем. Завершающий раунд их дуэли длился долго. Они гоняли друг друга по площадке, умело отбивая удары. В какой-то момент Уил пригнулся, чтобы уйти от атаки сверху и быстрым взмахом приставил острие к груди Дика… но острый наконечник меча Дикена уже бил его в живот.

— Ничья! — закричала Эйприл самая первая. — Три-три, ничья… А ты, Лим, даже не вздумай спорить! Очевидно, что они одновременно друг друга ударили… Хил, ты же здесь судья!

— Так-то оно т-так, но кто и-и-из… из них п-пойдет в сл-л-ледующий этап? — заикался Хил, глядя на дуэлянтов, которые по-прежнему стояли, не опуская оружий друг с друга. — М-можно сыграть еще н-на один балл, а-а-а… можно обоих в сл-ледующий этап. Я з-з-за второе, — учтиво проговорил он, но тут же опомнившись, продолжил, — хотя я же с-судья! Оба п-проходят в сл-л-ледующий этап!

— Согласна!

— Может они все-таки переиграют? — умоляюще предложил Винсент, старательно откладывая свою встречу с Тофером.

— Но ведь здесь очевидная ничья! Даже если они и переиграют, то в любом случае силы равные… Ну Хил, ты же судишь! — возмутилась Эйприл, глядя на соседа по дому.

— Я уж-же сказал, оба проходят во в-второй этап! — настоял он, и вся небольшая толпа зрителей восторженно зашумела. — Винсент, Тофер, н-н-на арену!

К центру состязания вышла третья пара участников. Встреча походила на бой Эйприл и Мадлейн. Винсент уже предчувствовал свой проигрыш, поэтому сразу после свистка пропустил два удара, а на третий ушел в оборону, пытаясь провернуть фокус Дикена с «союзником». Один раз ему даже удалось поразить Тофера, но каждый, кто наблюдал за дуэлью, видел игру «в поддавки». Тот как будто забавлялся и дразнил несчастного Винса, давая ему ложные надежды на победу. Наконец, вдоволь наигравшись, старший в два удара провел атаку и заработал свой победный третий балл. В этих районах Лима знали и уважали, поэтому зрители наградили его восторженными криками.

По результатам трех дуэлей был определен второй этап и снова на середину площадки вышел Хил:

— Мы п-п-просмотрели три с-состязания! Первый тур ок-к-кончился, и мы готовы огл-ласить участников второго:

Второй этап:

Эйприл — Дикен

Уильям — Кристофер

Сразу после объявления Хила, двое лучших друзей вышли на арену. Странно улыбнувшись друг другу, они подняли деревянные мечи. Прозвучал свисток. Несомненно, оба знали, за кем будет победа в этой дуэли, но договорились относиться к этому поединку как к очередной тренировке. В первые же два раунда они сравняли счет. Их состязание было серьезным и самым настоящим, без поблажек, но на лицах блуждали улыбки, знакомые только им двоим. Дикен все больше защищал левый бок, зная, как любит Эйприл атаковать именно слева, а она старалась не мелькать понапрасну своим клинком у самого носа друга, так как помнила его безмолвную ярость от этих опасных моментов и сильные последующие атаки. Через четверть часа с начала поединка Дикен без сожаления принял свой проигрыш, уступив место в финале Эйприл. Зрители недоумевали и не понимали, как им реагировать. Но как только увидели счастливое лицо мальчика, взорвались ликующими криками.

Заключительная полуфинальная дуэль была отдана Уилу и Тоферу. Последний был настроен намного серьезней, чем в дуэли с Винсентом, и сейчас явно не собирался играться. С первых же секунд он пошел в наступление и практически не позволял Уилу атаковать. Пару раз, однако, он едва не пропустил выпады противника, и тогда, умело изогнувшись всем телом, нанес сильный удар в плечо Уила. Следующий раунд длился долго, так как Тофер решил пойти коротким путем и просто выгнать противника с поля боя. Но это оказалось не так уж легко сделать, так как Уил всегда мог сманеврировать в сторону. Тофер неустанно блокировал его попытки уйти с границы и вскоре Уил обессиленный выпал за арену. Вначале, по толпе наблюдающих прошел легкий шепот, затем они обрушили восхищенные крики на победителя. Скрывая одолевающее его волнение, Тофер бросил взгляд в сторону Эйприл, которая стояла вместе с Дикеном в стороне и отвлеченно смеялась.

— В-в-внимание! — закричал Хил. — Через д-десять минут состоится ф-ф-финал-л-ль… заключительная встреча л-л-лучших дуэлянтов — Эйприл В-в-вудуорт и Уильяма Л-л-лима!

— Я побью его любыми способами, — тихо сказала девочка другу.

— Не сомневаюсь… Главное — не попадись также как Уил. Лим способен на любые хитрости.

— Знаю… Эй, Уил, — крикнула она мальчику, который стоял в стороне и растирал больное плечо, — подойди… Не надо было позволять ему загонять себя в угол. Провел бы атаку справа, а сам ушел влево, вот и все…

— Я как-то не подумал. Мне было важнее отбить все его нападения, хотя я и понимал, что он хочет попросту вытолкнуть меня с поля… Дикен, спасибо за поединок, — сказал он, пожимая приятелю руку.

— Кстати да… Ваша дуэль была по-настоящему сильной и честной! А этот прием с «союзником»… В общем-то, я рассчитывала изначально на ум Дикена, чем он и воспользовался.

— Смотри, чтобы подобное не выкинул Лим с тобой, — с волнением произнес сам Дикен. — Кажется, началось, Хил вас зовет… Ну давай, за честь нашего чердачного мирка! — он с улыбкой проводил ее взглядом.

Минул уже почти целый год и двое настоящих врагов снова сошлись в качестве противников. Как только были подняты деревянные оружия, прозвучал свисток. На этот раз не было привычных быстрых нападений. Эйприл взмахнула клинком первая и тут же получила ответный удар. Оба атаковали аккуратно. Первая серия выпадов прошла от Тофера и, как только он закончил, Эйприл изящно прогнулась и едва задела его. Первый балл был за ней, но после этого у них начался настоящий ожесточенный бой. Взмахи деревянных шпаг свистели у них в ушах. Лим лупил со всей мальчишеской силой, словно пытаясь выбить искры из дерева, и если бы оружие Эйприл было сделано не мастером, оно давно разлетелось бы на мелкие части. Когда соперники приближались к центру, то придерживали клинки, лишь бы не вдарить по «союзнику», а ближе к краю площадки разворачивался настоящий бой.

— Будь оружие настоящим, они поубивали бы друг друга, — сказал Уил Дикену, когда тот носился вокруг арены.

Волнение пробегало даже среди зрителей. Эйприл смогла удачно увернуться от рубящего удара, но тут же обратный поразил ее в бок. Однако не успел счет сравняться, как сразу после свистка Тофер взвыл от поражающего удара в грудь.

— Два-один в-в-в пользу Эйприл! — покричал Хил.

Дуэль продолжалась. Оба противника уже были обессилены, но нападения слабее не становились. В какой-то момент они разошлись по разным краям арены, чтобы отдышаться. Тофер со свойственной ему ухмылкой помахал клинком возле кола-«союзника» и вдруг начал новую волну быстрых и резких атак. Эйприл удалось отбиться и, уловив момент, она сильнейшим ударом обезоружила врага. Но как только кончик ее палки коснулся земли, Тофер тут же разнес ее ногой на две части.

— Это не честно! — заорал Дикен и выбежал на площадку. — Тофер, ты трус и придурок! Бой окончен. Эйприл победила!

— Боюсь, Дорф, что она как раз таки проиграла! Мы же вместе с тобой составляли…

— Мне плевать, что мы вместе составляли! Она точно сильнее тебя, а ты не можешь это принять! К тому же, в правилах прозвучало слово «случайно», а не специально да еще и ногой со всей бравой! Счет был два-один, так что извиняй… — неугомонно вступался Дикен.

— Тоф, не глупи, она победила, — аккуратно вмешался Уил.

— А ты-то что вообще можешь знать, болван?! В общем, или победитель я, или объявляется «ничья»!

— Ты ведешь себя как последний трус, Тофер! Победитель только она и ты это знаешь! Даже Уил на ее стороне. Может ты играл и по правилам, но не справедливо!

— Дикки, ее оружие сломалось, а значит, она проиграла, — невозмутимо твердил мухлевщик.

— Я могу отдать ей свое оружие, и вы продолжите бой… — предложил Дикен.

— А по нашим правилам это запрещено, ты забыл? — язвительно улыбнулся тот.

— Послушай, дружище, Дорф прав. Если ты не боишься, иди и продолжи бой, — подхватил Уил и обратился к Хилу, который все это время молча наблюдал за происходящим. — Ты же судья сегодня, вот и суди по справедливости!

— Я-я-я… Ну, п-п-по правилам… То есть, с-с-согласно пункту… Та-а-ак, — хмуро протянул горе-судья, пробегая глазами свод правил, — вот з-з-здесь значит… Пункт н-н-номер девять: «Если во время дуэли чье-то оружие случайно ломается, владельцу объявляется проигрыш, без права замены оружия»! Согласно ем-м-му, Эйприл, ты п-п-проигр…

— Смотрите! — крикнул Дикен, держа в руках упавшее в бою оружие Тофера. — Занимательная вещь. Когда Эйп выбила его из твоих рук, Лим, оно сильно треснуло. Еще один удар, и оно развалится! А теперь вопрос, у кого же первого сломалось оружие? — он чуть не плясал от радости. — Все по правилам, если тебе так угодно… Эйприл — победитель этого турнира! — после этих слов, проигравший Лим чуть не плача оглядел всех присутствующих. Очередной позор был для него невозможным. Он молча развернулся и пошел с поля.

— Да, лучше бы он не спорил, — Уил покидал место поединка в компании двух друзей. — Теперь он выглядит действительно глупо… Ну, еще раз спасибо за красивый бой, а тебя, Эйприл, поздравляю! — после этих слов он пошел в сторону дома, а друзья направились к своему чердаку.

Никто из присутствующих не ожидал такого видного финала. Он был ознаменован скандалом и триумфом одновременно. Это скрашивало серость дня. Пелена облаков словно нависла над большой открытой поляной и не двигалась с места, наблюдая весь турнир сверху. Лишь под вечер небо пролило над городом тихий дождь, смывая всю грязь с произошедшего в этот день.

Тофер Лим сидел дома, не пуская в комнату даже родителей. Уил и Винсент горячо обсуждали минувший турнир, причем второй пообещал выиграть всех в следующем году. А Мэд, ее постоянная свита из нескольких девчонок и остальные мальчишки-зрители, вдохновленные представлением, оставались еще долгое время на поляне и устраивали свои бои: кто на обычных палках, а кто и на деревянных мечах, оставленных участниками.

Дикен и Эйприл сидели на чердаке, перед маленьким окошком, наблюдая за каплями, стекающими с крыши.

— Он, безусловно, проиграл, Эйп, но на хитрость отвечать надо тем же, — с едкой ухмылкой проговорил Дикен.

— Ты о чем?

— Это я подобрал и сломал его меч, пока с ним спорил Уил. Иначе, это могло длиться вечно. К тому же он мог в конце принять твою победу, но свой проигрыш — никогда! А мне хотелось именно этого, — Дикен был доволен собой. Он наблюдал, как Эйприл зажигает трубку. — Кстати, думаю я решил твою загадку… Ответ может показаться тебе немного замороченным, но все же…

Эйприл просияла, готовая услышать все что угодно.

— Как ты и советовала, я следовал подсказке, — сказал он, разворачивая листок бумаги. — Тем утром я сказал, что написал бы книгу про зеленое небо, так? Потом я задумался, где можно увидеть зеленое небо, и тут приметил вторую часть подсказки… Ты написала, что мы играли в это. Я тут же вспомнил как на мысе мы мечтали о городке на деревьях, а если бы такой городок и существовал, то когда бы мы смотрели вверх на небо, мы видели бы только зеленые кроны деревьев, то есть…

— Зеленое небо, — пораженно и задумчиво проговорила Эйприл, как-то загадочно улыбаясь и глядя на медленно уплывающий в окошко дым. — Это будет интересно… И что же дальше?

— Вот дальше то и будет интересно! — он замолчал на время, восстанавливая в памяти картину своего решения. — Зеленое небо в городке на деревьях… Так. Эта идея пришла тебе именно на мысе Гелиарда, а у герцога там, как известно, было имение. Значит, он был богат, к тому же, если верить всяким слухам, то его повесили, а слуги прыгнули с обрыва в море… В твоей загадке бедняк нашел сто тысяч гвенов и я решил, что скорее всего, он нашел тайник или сбережения герцога Гелиарда. На эти деньги он купил дом, но тот загорелся… И я решил, что раз ты в своей подсказке наводила на герцога, то наверняка деньги были прокляты, а если дом остался целым и невредимым, то деньги, по проклятию, сами себя и уничтожили в пожаре. Еще было сказано, что дом был большим, то есть у бедняка попросту не хватило денег на содержание дома, и он стал бездомным! — Дикен так гордился своим ответом, что закончив рассказ, принялся странно пританцовывать вокруг стула, хотя и считал, что его ответ больше смахивал на театр абсурда. — И без дома бы он остался в любом случае, потому что нашел проклятые деньги! Вот так-то.

Эйприл какое-то время сидела, не говоря ни слова и сопоставляя ответ мальчика со своей самодельной загадкой. Наконец, она прервала его победный танец:

— Даже не знаю, как сказать, — начала она, доставая тот клочок бумаги с ответом, который все время держала при себе, — сам ответ… конечный ответ, правильный, но вот все остальное… Ты выбрал какой-то очень изощренный и сложный путь! На самом деле все проще… Да, в подсказке шла речь о некотором небе, но под этим я имела ввиду не городок на деревьях, а нашу игру… Старую игру! Когда мы придумывали свой язык-наоборот. Помнишь…

— Помнишь, — растерянно повторил он, — про желтое небо, которое на самом деле синее…

— Именно! То есть, чтобы решить задачу, стоило лишь перевернуть все с ног на голову… Тогда получилось бы: «Богач потерял сто тысяч гвенов, поэтому купил новый маленький домик и продал свой старый большой. Его враг однажды сделал злое дело и поджег дом, поэтому богачу пришлось тушить пожар! К сожалению, дом сгорел, а богач стал бездомным», — прочитала она с листка. — Странным образом ты ответил на вопрос, но вот… твой метод… Странный. Интересный, но очень странный… Я бы так не стала мыслить, — качала она головой.

— Забавно получается, Эйп. Мыслим мы по-разному, но приходим к чему-то одному. Твой ответ мне кажется интересней и жаль, что я не додумался все перевернуть наоборот, — Дикен сидел на стуле, вокруг которого еще недавно прыгал, и вместе с девочкой упрямо смотрел в одну точку, где-то вдалеке в окне. — Теперь мне стали понятны многие мелочи загадки, которые никак не укладывались голове…

— А мне вот после твоего ответа стало интересно, — начала Эйприл, с азартом переводя взгляд на друга, — вдруг и на самом деле существует тайник герцога Гелиарда? На его мысе, — в подтверждение ее слов, Небул очнулся ото сна, подался головой вперед, расправил крылья и несколько раз выразительно прокаркал.

— Все может быть, Эйп, все…

Так закончился еще один день в Дафиэлде. Для кого-то это был совершенно обычный день, но для здешних ребят он запомнился надолго. Всю весну Дикен и Эйприл провели в фантазиях и новых выдумках. Небул впервые полетел спустя пять дней после турнира. Ознаменовано это было сильнейшим бардаком, раскуроченной картиной и двумя разбитыми пробирками со стола Дикена. Долгое время ворон не решался вылетать на улицу, но одним утром он все же вырвался. Друзья думали, что потеряли своего Небула, но он вернулся во второй половине дня, сумев не потерять дорогу. Это был поистине умный и верный ворон. За весну он значительно подрос и уже походил на большую крепкую птицу.

По воскресеньям Дикен и Эйприл переправлялись на мыс и по привычному пути ходили к Мортусу. Услышав историю с фехтовальным турниром, он полностью одобрил поступок Дикена. Сам Мортус рассказывал им разные морские истории. Как однажды в шторм его выбросило за борт и про легенды о морских чудовищах; о затонувших кораблях близ Бруинских островов и о столкновении с пиратами в открытом океане. Они слушали все рассказы, а по возвращению в город сами играли в пиратов и капитанов.

Но одно майское утро перевернуло всю их дальнейшую жизнь. В этот день они вновь отправились к лачуге бывалого моряка:

— Эйп, как думаешь, мистеру Мортусу можно рассказать историю с вороной и лордом? — спросил Дикен, ослабляя воротник белой сорочки, когда они подходили к знакомому дому.

— Я тоже об этом думала!

— Хотя если вспомнить наш первый визит на мыс, — продолжил он, — маловероятно, что Мортус одобрит нашу навязчивость. Помню его первую фразу при встрече: «Ну, если бы было за что…»

— «… непременно сделал бы!». Я тоже помню, — засмеялась Эйприл, но внезапно ее взгляд приковал небольшой листок бумаги, приколотый к двери дома мистера Мортуса.

Дорогие Эйприл и Дикен!

У меня появились некоторые дела в городе, так что если хотите, можете придти по указанному адресу. В любом случае, через пару дней я вновь прибуду на мыс и к следующим выходным буду вас ждать.

Мортус Халлгрейт, Средняя улица 16

— Вероятно, он вместе с братом, — предположил Дикен, перечитывая записку, — который владеет редакцией «Дафиэлдс Инстанс». В начале весны ему требовались разносчики корреспонденции.

— У нас ведь целый день свободен. Я бы хотела взглянуть на его дом в городе. Средняя улица… Это же недалеко от центра. В доме, должно быть, красивые залы, — мечтательно проговорила Эйприл, и вместе с другом направилась обратно, в город.

К середине дня жара уже стояла летняя. Улицы заполнялись дорогими экипажами и жителями в выходных костюмах. Повсюду слышался сдержанный смех дафиэлдской интеллигенции и мурлыкание молодых девиц. Они скрывали свои глаза под тенью зонтов или укрывались под навесом кеба от слепившего солнца. Из открытых окон паба то и дело доносились звуки битой посуды и рев захмелевших особ. Таким был выходной день Дафиэлда. Впрочем, как и в любом другом городе, солнечный день значительно приободрял местных.

Друзья шли вдоль главной дороги. Выйдя на Среднюю улицу, они без труда нашли нужный дом. Он был в два этажа высотой и сразу выделялся своим благородством. Прямо перед дверью висела медная начищенная табличка:

Адвокат Арчер Халлгрейт

Владелец издательства «Дафиэлдс Инстанс»

Глава 8. ЗВЕНЯЩИЕ КАРМАНЫ

— Кто вы и что здесь забыли? — спросила строгая экономка, приоткрыв мощную дубовую дверь и недоверчиво глядя на друзей.

— Мы можем видеть мистера Мортуса Хелла? — осторожно проговорил Дикен. — Передайте, что его спрашивают Эйприл и Дикен, он поймет…

— Мистера Мортуса Халлгрейта! — брезгливо поправила она. — Он скоро спустится к вам, — после этих слов дверь захлопнулась.

Такого теплого приема они не ожидали. Дверь едва ли не ушибла им по носам. Дикен начал заметно нервничать. Ведь если и мистер Хелл пребывает в том же расположении духа, что и мнительная экономка, то добра можно было не ждать. Они уселись на ступеньках перед дверью, провожая взглядом проезжающие мимо экипажи.

Когда они уже перешли к обсуждению неотесанных башмаков экономки, за дверью раздались громкие крики. Дети переглянулись и выдохнули. Мортус Хелл — их общий друг — ругал неприветливую прислугу.

— Эйприл, Дикен, здравствуйте. Проходите, — сказал он с привычной улыбкой, широко распахивая дверь. — Приношу извинения за эту даму, она бывает груба с гостями.

Очень странно и удивительно было видеть заядлого моряка Мортуса в темном выходном костюме. От него пахло мылом и лосьоном, редкие волосы тщательно уложены, а вместо протертых корабельных сапог на ногах красовались начищенные туфли. В общем можно было сказать, что он полностью соответствовал убранству в доме. Просторный холл с высокими потолками был уставлен кованой мебелью, стены укрыты синими тканями. Хотя и здесь не обошлось без морских трофеев. Чучела морских обитателей занимали широкую нишу прямо рядом с лестницей, ведущей на верхний этаж. Именно по ней друзья проследовали шаг в шаг за моряком.

Эйприл с восторгом разглядывала стены узких коридоров, а Дикен молча удивлялся Мортусу — почему тот предпочитает богатому дому маленькую лачугу, затерянную где-то на безлюдном мысе, а всему этому лоску, старые рыбацкие тряпки.

Мортус открыл одну из дверей в конце коридора, и все трое очутились в уютной теплой гостиной. Красные тона стен и ковров, камин, с треском тлеющий в глубине комнаты, деревянная мебель, обитая алым бархатом и изящный чайный набор на маленьком столике между кресел, придавали гостиной какую-то необыкновенную утонченную простоту. Это была личная гостиная мистера Мортуса. Благодаря высоким потолкам в комнате имелся второй этаж в виде антресоли. На него вела узкая винтовая лестница.

— Ну-с, друзья, располагайтесь, — сказал он, усаживаясь в большое продавленное кресло возле столика. — Честно говоря, не думал, что вы пожалуете… В любом случае, я рад вас видеть!

— Да мы и сами не думали, — начала Эйприл, — просто захотели увидеть вас так…

— Посмотреть на вашу другую жизнь, — подхватил Дикен.

— Нет, ребята, жизнь у нас одна! Вот ее стороны могут быть совершенно разные, — улыбнулся тот, разливая чай. — Смотрю, вы сильно удивлены. Да… Порой приходится отвлекаться на эту скукоту, хотя… Арчер, мой брат, совсем не считает такой образ жизни скучным. Целыми днями сидит с бумагами, корреспонденцией. Его вообще мало что интересует кроме денег, издательства и дорогих костюмов.

— Мистер Мортус, мы как раз хотели поговорить с вами о редакции вашего брата, — сказал Дикен, краснея и окуная кончик пальца в горячий чай. — Вы сказали, что ему требовались разносчики газет. Вот и мы как раз хотели занять чем-то свое время и…

— Я вас понял! — прервал Дикена хриплый голос моряка. — Арчер сейчас здесь. Пейте чай. Я вас обязательно познакомлю, хотя… оно того не стоит, — последние слова он пробубнил себе под нос. — Это крыло дома пусть маленькое, зато уютное. А мистер Арчер, все время проводит в своей, южной части дома. Вы должны были заметить пристройку в той стороне здания — ее видно с улицы — это и есть отдел издательства «Дафиэлдс Инстанс»! Большую часть своего крыла он превратил в офисы и кабинеты… Там же и вход к печатным станкам и прочей бумажной чепухе!

— А где же он живет? — иронично заметила Эйприл.

— Если честно… честно, не знаю, — сознался моряк. — Иногда мне кажется, что он и спит и живет на своей работе.

— Так получается, что вся правая половина дома ваша? — удивился Дикен. — Зачем же вам столько комнат?

— Скажу по правде — они мне и не к чему! Некоторые до сих пор пустуют. На их дверях даже ручек нету! — усмехнулся тот. — А так: спальня, ванные комнаты, для отдыха, библиотека… В общем по-простому!

— По-простому? — дернулась Эйприл, едва не расплескав кружку чая. — Да здесь же целое имение! К тому же наверняка много всяких… Всяких… Ну там, вещей интересных, — что-то сковало слова Эйприл и ничего, кроме «интересных вещей» она не смогла подобрать, успев лишь бросить укоризненный взгляд на друга.

— На табличке перед домом сказано, что мистер Арчер адвокат… — нахмурился Дикен.

— Что ж, так то оно так… Даже хороший адвокат, я вам скажу. Но в наше время слишком большая конкуренция среди адвокатов и… он нашел, куда вложить всю эту юридическую болтовню и навыки — газета! — пренебрежительно подытожил Мортус. — Как видите, довольно удачно… Вы не поверите, но начинал он с того, что засуживал различные газетные издания за всякие оговорки и неправомерные ошибки. Потом министерство предложило ему курировать издательство, а со временем он и вовсе его выкупил, сменил название и организовал свое дело, — когда Мортус рассказывал все это, на его лице явно читалось недовольство. — Допивайте чай и пойдемте за мной… Надо еще предупредить брата о вашем приходе. А заодно и какие-нибудь «интересные вещи» увидите, мисс Вудуорт, — с улыбкой договорил он.

Сразу после чаепития в уютной красной гостиной моряка друзья проследовали в южную часть дома.

Она значительно отличалась от предыдущей. Исключительно светлые и персиковые непонятные тона и отсутствие всякого уюта. Строгий стиль делового человека. Здесь, казалось, за каждой дверью велись какие-то работы и дела, отовсюду доносились голоса. Коридоров также было больше. Они напоминали лабиринты, по которым даже мистер Мортус ходил неуверенно. Иногда они возвращались назад, чтобы сменить поворот, а друзья тихонько посмеивались над своим проводником, который не мог сориентироваться в собственном доме. И это при том, что он не один год провел в открытых водах.

И вот, наконец, все трое уперлись в дверь. На ней красовалась все та же табличка, что встретилась им на входе. Прямо за ней велись какие-то переговоры. Вскоре из кабинета выбежала дама с кипой бумаг. Молча окинув взглядом и кивнув пришедшим, она исчезла в лабиринте коридоров.

— Арчер, здравствуй! Как это ни смешно, но сегодня мы еще не виделись, — с сарказмом произнес Мортус, обращаясь к человеку за массивным столом.

Единственное, что отличало этих братьев друг от друга, так это густые усы старшего и невероятно пытливый взгляд. Но, если бы не очевидное внешнее сходство, то никто бы не сказал, что эти два человека родные братья. Младший всю свою жизнь провел на корабле, среди пьяных моряков и запаха свежей рыбы. Теплые дни проводил в маленьком домике, скрытом от глаз людей, сидя на своем причале с удочкой в руках и пыхтя дешевой сигарой. Арчер Халлгрейт — наоборот. Юридическая степень, роскошный дом, собственное издательство. Он терял свою жизнь среди огромного количества бумаг, букв и цифр. Даже сейчас он сидел, натянув на нос пенсне, и внимательно изучал статьи для следующего номера «Дафиэлдс Инстанс».

Халлгрейт старший был очень аккуратным. На его столе было несколько стопок бумаг: корреспонденция на одном краю, документы на подпись прямо перед ним и распечатки тестовых статей на другом. От такого порядка Эйприл просто не могла оторвать глаз. Дикен же только удивлялся, как можно работать в такой чистоте. По его мнению, сама работа заставляет человека создавать кавардак на месте.

Дикен и Эйприл скромно прятались за спиной чудаковатого Мортуса.

— Добрый день! — сказал Арчер, отрываясь от бумаг и привстав с кресла. — Ты не один?.. С кем имею честь?

— Прошу, познакомься. Юные мистер Дикен Дорф и мисс Эйприл Вудуорт! — гордо представил он своих спутников. — Ребята, это и есть мой старший брат — Арчер Халлгрейт.

— Очень приятно…

— Они скромничают. На самом деле, это очень интересные и смышленые дети… Мы познакомились с ними весной и я смел упомянуть, что тебе не хватает рабочих чтобы разносить газеты, — сказал тот, с виноватой улыбкой глядя на Дикена и Эйприл. — В них жизни и сил больше, чем во всех твоих печатных станках, это точно…

— Ну, ты же знаешь, Мортус, работа пусть и простая, но ответственная…

— Я готов нести за них всю ответственность! — уверенно заявил младший. — Им можно доверять…

— Что ж, — вздохнул мистер Арчер, — почему нет? Сколько вам лет?

— Пятнадцать! — мгновенно ответили оба, прибавив Дикену один год жизни.

— Ну что ж, ладно посмотрим… Каждое утро, к девяти часам вам надо будет приходить сюда. Лучше делать это не с главного входа, а напрямую с фабрики — это пристройка справа от дома. Вы увидите, там табличка… В типографии вы будете получать около полусотни газет ежедневно. Одна газета — полтора гвена. Иначе говоря, один гвен и пять франтлей, и не монетой меньше! Конечно, в ваших интересах продать подороже, так как это уже пойдет вам в карман, — выпалил Арчер, и по его лицу стало понятно — повторять он не намерен.

— А где…

— …лучше торговать? В центре, — оборвал Дикена адвокат. — Там больше людей, больше спрос! Еще вопросы?

— А если мы не распродадим все за день?

— «Дафиэлдс Инстанс» выходит дважды в неделю. Включает в себя только ежедневное приложение с объявлениями, поэтому оставшиеся газеты вы приносите обратно, заменяете приложения, и идете снова! — без колебаний отвечал Арчер. — Но имейте в виду, что пятьдесят газет в день — это обязательно… Плюс экземпляры с нераспроданного дня. В ваших же интересах…

— Мы все поняли! — сказала Эйприл, представляя себе масштаб работы.

— Если это все, то прошу извинить, у меня еще полно работы, — ровным тоном сказал он и придвинул к себе стопку с письмами. — Приятно было познакомиться! Завтра приступаете, и надеюсь на вашу ответственность.

После этих слов Халлгрейт старший проводил взглядом друзей и снова уткнулся в свои бумаги.

Его брат еще с полчаса показывал ребятам дом. Больше всего Дикена привлекла личная библиотека моряка. Уже из-за зеленой двери приятно и тепло пахло старой бумагой. Внутри стояли ровные стеллажи и шкафы, тесно набитые книгами и рукописями. Где-то в глубине библиотеки Дикен откопал самую заветную для себя нишу. В ней были собраны редчайшие книги, которые в свое время либо уничтожили, либо были изданы в единственном экземпляре. В них затрагивались самые необычные темы и области знаний — мистические обряды древних американских племен, истории о сомнительных событиях, мировая символика. Среди всего этого даже имелось руководство по взлому замков и карманным кражам.

Дикен метался между полками не находя себе места. Особое внимание привлекла пара книг, посвященная различным шифрам и загадкам. Пока Эйприл листала первую попавшую в руки книгу, он со страстью разглядывал неизвестные ему значки и символы на страницах старых фолиантов. Дикен питал неподдельную страсть к разгадке иностранных или хорошо зашифрованных текстов. Родители часто удивлялись его настойчивости. Вместо того чтобы воспользоваться словарем, он сидел часами над текстами и искал взаимосвязь между незнакомыми ему знаками или словами.

— Нравится? — внезапно прохрипел Мортус, положив широкую ладонь на плечо мальчишки. — Да, это одна из моих слабостей, которая не помещается в домике на мысе. Здесь собраны очень интересные коллекции и энциклопедии. Я уже немало пожертвовал антикварной лавке… Старьевщик!

— Знаете, мистер Мортус, я вообще не очень люблю учиться по книгам, — с оправданием произнес Дикен, хотя его глаза загорались каждый раз, когда он открывал книгу одну за другой. — Это ведь редкие записи?

— Да, Дикен, очень редкие, — трепетным полушепотом ответил тот, словно подчеркивая благородство книг, — их сейчас единицы остались… Это вообще большая тайна! Считай, тебе сильно повезло, что ты можешь держать их в руках. Вот эту, — Мортус протянул Дикену старую толстую книгу, обложка которой была испещрена самыми разнообразными непонятными символами, среди которых даже не было четкого названия. Затем он вытащил из книги закладку с извилистыми прорезями, поелозил ей по этим символам, пока не поймал нужное место, затем перевернул ее вверх тормашками и мальчик, наконец, смог прочитать название: «Как зашифровать 57 страниц текста в одной букве», автор неизвестен, — ее я выменял у одного коллекционера на ларец с замком с самым сложным шифром. Замок не поддавался мне на протяжении двух с половиной десятилетий, и я решил избавиться от этой безделушки…

— Восхитительно! — с трудом выдавил Дикен, так как во рту у него все пересохло от волнения. Он был настолько потрясен, что его слегка зазнобило. — А можно мне потом рассказать Эйприл о том, что я сейчас услышал и увидел?

— Она же не болтунья? — покосился Мортус с привычной для него улыбкой, хотя говорил он на полном серьезе.

— Нет, мистер.

Дикен очень жалел, что Эйприл бездумно ковырялась в скучных книжонках, вместо того, чтобы наблюдать и слушать вместе с ним.

Вскоре мистер Мортус вывел их из своей библиотеки и повел в типографию, чтобы показать, где получать газеты.

— Никогда не думала, что увижу все это вот так, изнутри…

Они находились в небольшом цеху с тремя большими печатными станками. Казалось, работа не останавливалась здесь ни на секунду. Дверь в конце зала вела в редакцию, а оттуда уже можно было попасть в бесчисленные коридоры.

Когда с улицы раздалось эхо огромных часов, которые находились в другом конце города, возле пристани, Дикен встрепенулся:

— Уже шесть, — сказал он, переглянувшись с подругой, — думаю, нам пора.

— Понимаю, — сожалея, кивнул Мортус, — спасибо за визит, ребята. Да и еще… Имейте ввиду, что завтра я возвращаюсь на мыс, так что вам придется здесь справляться одним.

— Мы не подведем, мистер Мортус! Спасибо вам за все.

В веселом настроении друзья отправились в сторону дома. Они нисколько не жалели об этом визите. Им удалось увидеть другую сторону жизни Мортуса и обзавестись нескучной работой. Хотя для этих двоих даже считать песчинки на побережье не было бы в тягость.

— Эйп, а о каких «интересных вещицах» ты упомянула за чаем? — вспомнил Дикен, когда они проходили мимо большого здания банка, стоявшего на пересечении трех улиц.

— Вещицы?.. Ах это! Я хотела сказать о том, как должно быть много тайных ходов и комнат в этом доме, но вовремя промолчала, — ответила она, как вдруг остановилась и шагнула назад.

Прильнув к земле, Эйприл что-то подобрала и, взяв друга под руку, быстро повела прочь. Полмили до чердака они бежали.

— Это просто брошь, Эйп! — спокойно проговорил Дикен, сидя у химического стола и разглядывая в руках блестящее украшение. — Ты прямо сделала из этого целую историю… Будто мы тот банк ограбили.

— Ну я просто подумала… Вдруг она драгоценная?

— Я проверю, конечно, может хоть серебро, но сильно не обольщайся на этот счет.

Он навис над столом, соскабливая с броши металлические крупинки. Первые пять минут Эйприл с интересом наблюдала за ним, но потом вернулась к своему столу и уселась на него сверху. Небул тем временем приметил блеск новой маленькой вещицы рядом с Дикеном и в один взмах крыльев преодолел расстояние от клетки до стола. Вскочив на руку Дикена, он начал щипать того за палец и клевать брошь.

— Небул! Прекрати, глупый. Иди в свою клетку, — ругался тот, отпихивая локтем настырную птицу. — Уйди отсюда! Небул!!!

Обиженный ворон спрыгнул со стола на пол и снова вспорхнул, но только уже на колени к Эйприл.

— Не ругай его… Завтра наш первый рабочий день, — мечтательно проговорила она, едва касаясь ногтем указательного пальца смолистой спины Небула. — Я рада! Мы вместе будем ходить по торговой площади, и орать во всю глотку! К тому же мы будем в курсе всех новостей… Это хорошо, правда? Я тут подумала… Давай ты будешь таскать всю кипу, а я горланить? — довольная своей идеей, она спрыгнула со стола, отчего ворон невольно вернулся в клетку. — Начинать лучше со стоянки экипажей… Извозчикам все равно делать нечего, хоть газеты почитают, — улыбнулась она, продумывая план работы и блуждая из стороны в сторону, — затем лавочники… И продавать надо подороже все-таки! Хотя бы на пару-тройку франтлей! Так… Это получается…

— Двадцать гвенов с каждой сотни газет нам в карман, — перебил он ее. — Все верно, это серебро! Причем хорошее, чистое… Неплохая находка, Эйп.

Небул расправил крылья и уставился на друзей с завистью, будто понимая, что серебро — это то, что он любит.

Эйприл плохо спала всю ночь, предвкушая предстоящий день. Несколько раз она уже погружалась в дремоту, но малейшие крики или шорохи за окном пробуждали ее. Спала она чутко, за всю ночь проснулась восемь раз, поэтому на девятый раз она поднялась легко. За окном уже было раннее утро.

Солнце только вставало. На улице еще царила прохлада и Эйприл растирала ладони, стоя в тени развесистой яблони во дворике Дикена. Рукава сорочки кремового цвета были подвернуты, и, несмотря на холод, она даже не думала их опускать. Такой была Эйприл. Если она вышла из дома так, значит именно так ей захотелось, и никакой холод уже не изменил бы этот ее личный принцип. Эти странности немного раздражали Дикена, но она на этом стояла твердо. И вот, по-прежнему потирая руки и ловя тонкие лучи солнца сквозь листву яблони, Эйприл прислушивалась к неразборчивым звукам за дверью.

Вскоре послышались шаги, и на пороге показался Дикен. Небрежно одетый и с заспанным лицом, он был не разговорчив.

— Мне проще не спать всю ночь, чем лечь и встать с утра пораньше! — упрекал он тех, кто винил его в плохом расположении духа, небрежном виде, опозданиях и просыпаниях.

С этим лучше было не спорить. О бесполезности сна Дикен мог рассуждать часами.

— Около ста суток в год мы спим… СТО! И просто спим, — возмущался он. — Нельзя так тратить свою жизнь!.. Сон это как… Как опиум! К нему привыкаешь… Обычная привычка, только расплачиваешься временем. А значит это страшнее опиума! — аргументировал он.

Выслушивая ворчания друга, Эйприл приближалась к дому на Средней улице 16, принадлежащему Халлгрейтам. Обойдя здание справа, они вошли в пристройку. Работа кипела. Все носились с газетами, корреспонденцией и прочими бумагами. Люди суетливо бегали в разные стороны, не замечая друг друга, появляясь из одной двери, и скрываясь за другой. Порой из какого-нибудь кабинета доносилось: «Где статья о разорившемся бругенском лорде?» И тут же слышался ответ из-за противоположной закрытой двери: «Печатаем на следующей неделе!». Казалось, многие люди здесь даже не виделись ни разу, общаясь исключительно через двери.

Дикен и Эйприл прошли в указанный им кабинет. Среди всех разносчиков они были самыми молодыми. В тесном помещении рядами стояли отпечатанные свежие кипы «Дафиэлдс Инстанс». Одна дама, опустив пенсне на самый кончик носа, вела учет количества копий на человека.

— Вудуорт — двадцать пять! Воупер — сорок! Дорф — двадцать пять! — говорила она с такой четкостью, будто расформировывала гвардию офицеров.

Через полчаса они дотащили полсотни газет до центральной торговой площади. Даже самым ранним утром там бурлила жизнь. Дамы в светлых летних одеяниях, полноватые кухарки и экономки бродили с корзинами в руках среди узких проходов. Бакалейщики и лавочники срывали голоса, чтобы хоть как-то привлечь внимание к своему товару.

Дикен остановился возле цветочной лавки и кинул на землю всю кипу.

— Свежая пресса! Свежая пресса! — не теряя ни минуты, вдруг закричала Эйприл, направляясь к стоянке экипажей. — Не желаете почитать? Вам все равно делать нечего, — обратилась она к одному из извозчиков.

— Сколько хотите? — он бросил взгляд на передовицу.

— Всего два гвена… А две газеты отдадим за три гвена семь франтлей!

— Возьмем три газеты за… За пять и четыре.

— И еще два франтля! — сторговался Дикен, облегчив ношу на три газеты и утяжелив карман монетами.

— Вот уже что-то. Неплохое начало… Давай пройдемся по лавочникам, а там уже как получится.

Выгодно продавать газеты оказалось не таким уж простым занятием. Не всегда удавалось накинуть карманные «излишки». Ко всему прочему они были далеко не единственными разносчиками на этой торговой площади. Здесь же раздавались крики работников мелких изданий и даже бругенской прессы. Хотя новости из Бругена мало волновали местных, а «Дафиэлдс Инстанс» пользовались здесь большой популярностью.

К полудню в руках Дикена оставалось около тридцати газет. Эйприл, похлопав рукой по кисету с трубкой, направилась с другом за цветочную лавку.

— Сколько у нас уже? — спросила она, поджигая табак.

— Так… Тридцать три, нет — тридцать четыре гвена. Можно точно сказать, что пара гвенов у нас уже в кармане, — сказал он, раскрывая одну из газет. — Хм, забавно… В пабе на Главной аллее очередной дебош… Так… А где-то в пригороде Дафиэлда открылся новый священный приход! Ох, скукотища, — томно проговорил он, перелистывая страницы и отгоняя табачный дым от статей. — Через две улицы отсюда, на прошлых выходных, чья-то дорогая карета сбила пьяницу. Ночью! И скрылась…

— Пьяного, ночью, — ухмыльнулась Эйприл, — еще бы он не скрылся… Не глупый! Да, действительно скука. И зачем только люди их читают?

— О! Вот, что никогда не наскучит — ежедневное приложение объявлений! — сказал он, потирая ладони. — Не желаешь снять меблированную квартиру за… сто тридцать гвенов?! Ого… Или вот… Ты не шьешь случаем? — с иронией спросил он, не отрываясь от объявлений.

— Нет…

— Жаль. Продается швейный аппарат, новый. Просто чудо технического прогресса!

— «Чудо технического прогресса», — улыбнулась та.

— А это… интересно…

— Что там? — спросила Эйприл, наблюдая за дымом в просвете между досок лавки. Полоска солнца была настолько длинной и узкой, что целый клуб дыма превращался в тонкую серую пелену, кружащуюся и исчезающую прямо на глазах.

Судя по взгляду Дикена, там было нечто поистине интересное. Он несколько раз пробежал заметку глазами.

— Слушай: «Утеряна серебреная брошь, семейная ценность, в западной части города. Нашедшему ее, огромная просьба вернуть за вознаграждение». Как тебе, а? — спросил он, глядя, как Эйприл достает из кармана ту самую брошь.

— Это невероятно! Но… Она такая красивая. Знать бы цену вознаграждения.

— Вряд ли она будет меньше чем у ростовщика или в антикварной лавке, — предположил Дикен, прикидывая в голове прибыль. — Тем более Садовая аллея отсюда недалеко. Давай так поступим — разберемся с этой кучей бумаги, сразу вернем брошь владельцу!

— Ну, да… Конечно, — с грустью произнесла она, играя отблесками солнца на броши. — В любом случае, мы уже стали частью истории этой штучки. Пусть ее история продолжится.

Эйприл редко могла красиво высказать свою мысль, особенно, когда больше всего этого хотела. Однако в такие минуты ее слова действительно многого стоили. Даже Дикен, который считал себя вправе учить подругу во всем, задумался. Ведь действительно, думал он, каждый твой шаг уже вписывает тебя в историю какого-то события. И для этого не обязательно что-то выдумывать или изобретать, как считал Дикен. Разница лишь в том, какое место ты будешь занимать в этой истории, какую роль отведешь сам себе. Нелегко приходилось Дикену осознавать разумные мысли окружающих людей и даже своего лучшего друга.

C наступлением вечера небо размазывало краски. Кареты неспешно катили по дорогам. Бессмысленные люди заканчивали очередной день и, подобно каретам, с чувством выполненного долга расходились кто куда. Солнце еще не зашло, но на едва помутневшем небе уже виднелся прозрачный полукруг луны.

Друзья раздали все газеты, кроме одной: Дикен удумал отмахиваться ею от надоедливых комаров. В конце концов, вся газета покрылась прилипшими крылышками и лапками несчастных, и на нее вряд ли бы нашелся покупатель. Эйприл пробиралась через толпы людей и кебов, ведя за собой друга. Они словно маленький островок в большом море безразличия: ни одна капля в этом море его не замечала, а он между тем неустанно плыл к своей цели, с каждой минутой осушаясь и тем самым все больше возвышаясь над водой.

— Какие же они глупые! — возмущался Дикен, стоя посреди проезжей дороги, и пропуская очередной экипаж. — Особенно взрослые. Думают что умнее ребенка, хотя сами давно сдались перед всем этим, — сказал он, и развел руками вокруг. — Даже не пытаются сделать свою жизнь хоть чуточку интересней.

— Что с тобой? Еще пять минут назад ты был нормальным. Ну… Бегал, прыгал…

— Бегал, прыгал?! — взъелся тот. — Эйп, это не смысл нашей жизни… Порой ты становишься такой же как все они! Деградатор, — Дикен знал, что для Эйприл это было очень обидным выражением, ведь она как никто другой понимала значение этого слова.

— Я не деградатор!

— Деградатор!

— Нет! — крикнула Эйприл. — Что на тебя нашло? Я ненавижу, когда ты вот так меняешься! Я согласна, что все они застряли на месте, но мы-то движемся…

Дикен и сам не понимал, из-за чего на него вдруг находит подобная злость ко всему окружающему, но одно он знал точно — Эйприл Вудуорт никогда не будет для него «деградатором». Он говорил это лишь потому, что хотел как-то подтолкнуть ее к новым свершениям. Правда порой делал это слишком самодовольно. А ведь больше всего он боялся потерять ее в этом безликом «море»…

— Мы пришли, — Эйприл махнула рукой в сторону дома. — Пойдем вместе.

Приблизившись вплотную к двери дома, они не успели поднять руку, чтобы постучать, как за спинами послышался женский тревожный голос:

— Что вы там забыли? А ну-ка пошли оттуда! — голос принадлежал полной даме с корзинкой пирожков. Несмотря на теплую летнюю погоду, она была плотно укутана в одежду. Прямо за ее спиной пряталась маленькая девочка. Иногда девочка выглядывала из-за спины дамы для того, чтобы ехидно улыбнуться, прищурить глаз и снова скрыться за грузной фигурой. — Повторяю, что вы забыли в этом доме?

— Мы по объявлению в газете, вот, — Дикен протянул газету, хотя в его глазах прятался страх. — Брошь… Эйп, брошь! — шикнул он подруге.

— Вы ведь хозяйка этого дома? Если да, то мы по объявлению… Вот ваша брошь, — она вынула из кармана серебряное украшение и протянула даме.

— Ох, ребятки, да неужели это она? Не могу поверить глазам… Мэри, ты только посмотри, — обратилась она к маленькой девочке, — никак не думала, что еще увижу эту брошь. Она уже давно передается по женской линии в нашей семье, и ты Мэри могла бы лишиться такой прелести! Спасибо вам, ребятки. Прошу прощения за мои причитания, сами понимаете, времена не простые, столько бродяг и мошенников…

— Ничего, мэм. Интересно, вы нас к первым или ко вторым отнесли, — поинтересовался Дикен, с ухмылкой покосившись на Эйприл.

— Нет, нет, что вы… Просто… Вот, возьмите, — полная дама сама схватила руку Эйприл и вложила пять монет. — Как и обещалось — вознаграждение! Еще раз огромное вам спасибо. Может хотите пройти в дом, выпить чаю с пирогами?

— Спасибо, миссис, но мы должны идти. Было приятно вам помочь…

— Честное слово, я вас навсегда запомню! У вас, наверное, любовь? — спросила дама, подмигивая изумленной Эйприл.

— Мы друзья, мэм… Лучшие! — недоуменным тоном поправила ее девочка. — Эйприл и Дикен. Всего доброго…

Больше ничего не говоря они побрели по шумным вечерним улицам к своим дворам. Этот вечер, как и последующая ночь, выдались по-летнему теплыми. Лишь большой и ровный круг луны нес в себе холод. Торговая площадь быстро пустела. Люди разбегались по домам с полными корзинами, а из мелких контор выходили измученные работники и пустым взглядом озирали привычный путь до дома.

На игровой площадке перед домами вели беседы Уильям, Хил и Мадлейн. На этот раз, они обсуждали конец учебного года, свои успехи и отметки. Скромный Уил стоял чуть поодаль, наблюдая сцену спора между одноклассниками. Мадлейн всячески поддевала Хила и язвила по поводу его несуразности и глупости, приводя в доказательство его отметки. Хил, тем временем, смиренно все это выслушивал, краснел, выдавал свою порцию негодования девчонке и снова ожидал ее ответа. Хотя по правде, ни один из них не мог похвастаться особыми заслугами в учебе. Разница была лишь в том, что Хил старался учиться как мог, а Мадлейн даже не пыталась. А что касается Уила, то он, несмотря на свой хулиганский нрав, не успевал только по арифметике, а в остальном был круглым отличником. Поэтому он скучал с двумя упертыми одноклассниками и, слушая происходящее краем уха, мастерил себе рогатку старым складным ножом, хмуря тяжелые брови над крошечными глазками каждый раз, когда ножом попадал по намозоленным пальцам.

Дикен и Эйприл увлеченно беседовали, сидя на останках старой развалившейся кареты, которая валялась прямо посреди двора. Уил нерешительно подошел к ним:

— Дикен, вы все еще строите из себя парочку? — спросил тот, бегая своими маленькими глазками от одного к другому.

— А вы, смотрю, продолжаете вести глупые бесполезные сплетни?

— Уил, смотри, — хвасталась Эйприл, доставая из кармана звенящие монеты, — как тебе, а? Сами заработали.

— Ну-ну, сами! Небось, обчистили лорда Левинсона, — с ухмылкой произнес тот, прицеливаясь рогаткой куда-то вдаль, — весь район уже знает о вашей дружбе с ним.

— Во-первых, никого мы не обчищали; во-вторых, откуда вам может быть что-то известно? Лорд Левинсон очень добр, но с вами бы он не стал водиться, — уверил Дикен, оставляя в голосе долю безразличия. — А вообще… Вот ответь, Уил, чем ты сегодня занимался целый день? Рыбачил? Болтался по двору, ожидая Винса? Или нет — мастерил рогатку!

— Вам какое дело? К чему ты ведешь? — Уил немного напрягся. Он понимал, что Дикен не зря все это спрашивает и сейчас он сам останется в дураках. — Кстати, чего-то давно не было видно Тофера. Я вчера заходил к нему, он сказал — я занят! Был занят, и будет занят еще много времени! Странный он какой-то стал последнее время… Да и к черту! Мы с Винсом тоже будем заняты.

После этих слов, еще минуту послушав Мэд и Хила, он, не прощаясь, развернулся и побрел в сторону дома. Его примеру последовала и Мадлейн, которой уже надоело объясняться с Хилом и тот, поинтересовавшись, не идет ли Эйприл домой, пошел один. Во дворе оставались только двое. Вечер уже давно стемнел, а они все сидели на обломках старой кареты и обсуждали прошедший и предстоящие дни.

— Смотри, — Эйприл указывала пальцем на едва оформившееся облако в черном небе, — похоже на маленького слона.

— Ты ведь их никогда толком не видела, — ухмыльнулся друг. — Мне вот интересно, как они все узнали о нашем знакомстве с лордом? Конечно, в нашем дворе сложно что-то утаить… Вспомнить хотя бы ту историю с трубкой. Да ладно, что они могут знать?! В любом случае… — Дикен сделал паузу, вытянув руку вверх, — смотри, лошадь. Там, чуть выше луны…

— Ну знаешь ли, мой слон и то был больше похож на животное, — упрекнула она и задумалась. — Слушай, Дикен, а что если заниматься подобными потерями? Я о той броши… В «Дафиелдс Инстанс» есть ежедневное приложение с объявлениями, а газеты, в свою очередь, есть каждый день у нас! Мы можем просто просматривать их, и по каким-то приметам искать потерянные вещи. На одной только броши мы заработали больше, чем на газетах за целый день.

— То есть искать вещи, которые потеряны или пропали? — задумчиво произнес он, когда в его голове уже пролетали мириады мыслей и идей. — Интересно… Точно! Там часто пишут, в каком районе была потеря, а там уже надо только поискать хорошенько, и… Грандиозно! — воскликнул, подскочив с обломков и глядя на Эйприл со всем вдохновением. Было видно, как в его голову залетают все новые и новые идеи. — Завтра же после того, как все раздадим, отправляемся на поиски! К счастью люди в наше время довольно рассеяны. И все же, грандиозно, Эйп…

Эйприл засветилась. Нечасто ей удавалось подкинуть гениальную идею в голову Дикена. Она подхватила его восторг:

— А потом организуем с тобой маленькую конторку в Бругене, и к нам будут ходить люди с просьбами найти что-нибудь!

— Это да… Мы станем самыми известными поисковиками в Бругене, — уверено заявил он, после чего поднял голову к небу. — А вон там точно слон…

— Его я тебе и показывала, — улыбнулась она.

Глава 9. ПАУТИНА СПЛЕТАЕТСЯ

Сквозь две тоненькие щелочки слегка просачивался солнечный свет. Он бликами проскальзывал через ветви деревьев, подрагивающих при легких дуновениях ветра, и попадал прямо в окно. Пыль в комнате играла на свету, взмывая ввысь и описывая различные фигуры. Из открытого окна доносились крики и щебетание птиц. Слышался также непонятный стук. Одновременно звонкий и противный. Две щелочки глаз приоткрылись — Эйприл проснулась. Еще с минуту, лежа в кровати и обдумывая свой последний сон, она невольно пыталась понять происхождение столь непривычного стука. Маленький серый камушек пролетел через открытое окошко и упал рядом с плечом девочки на одеяло.

— А я-то думала, Небул в стекло долбит, — сонно проговорила она, глядя вниз, где ее ждал Дикен. Судя по его виду, спал он мало, но это не мешало ему расплываться в улыбке. Эйприл поняла — ее друг что-то придумал. Он жестом указал наверх и скрылся за углом.

Ей хватило пяти минут, чтобы натянуть сорочку, короткие, слегка потрепанные штаны, перешедшие ей от брата, башмаки и выбежать на улицу. Еще мгновение, и она уже взбиралась в чердачное окошко. Ворона не было в клетке: вероятно, он вылетел размять крылья или найти себе более разнообразное пропитание помимо хлебных крошек. Дикен прикреплял к мольберту не очень понятный ей рисунок. Несмотря на раннее утро, действия его были очень резкими и живыми. Не получив ответа на очевидный вопрос, Эйприл оставалось просто ждать.

— Так что же это все-таки такое? — вновь спросила она, когда он с гордым видом отошел от самодельного мольберта и начал любовался рисунком, склонив голову набок.

— Наш новый план! — повернулся он к Эйприл. — Конечно, его можно было и написать, но так мне показалось нагляднее. Когда мы решили заняться потерями, я весь вечер думал, как это сделать удобней и мне в голову пришел вот такой план, — он указывал на непонятную картину за своей спиной, после чего принялся объяснять все очень живо, активно жестикулируя руками. — Представь, что кто-то что-то потерял… Можно думать, что эта вещь находится в любом уголке земного шара, даже если это не так! В любом случае приходится сужать область поиска и вот тут то и нужно прибегать к какому-то методу поиска… Это он!

Последнюю фразу Дикен сказал очень четко, указывая рукой на паутину. Нет, это была не та пушистая паутина, что растекалась по углам их чердака, собрав на себя добрую половину пыли. Его «паутина» была нарисована как раз на том листе бумаги, который красовался перед глазами. В середине находился паук, а по некоторым краям — неумело нарисованные мухи. Помимо самого рисунка на бумаге также виднелись цифры, заметки и пояснения, которые Дикен описывал весь последующий час.

— Паутина? — неуверенно переспросила она, подойдя ближе и внимательно рассматривая изображение. — Ты сегодня не спал, да?

— Какая сейчас разница! Дай объясню. Во-первых, да, это именно она; во-вторых, обрати внимание на цифры. Под номером один здесь ровно центр паутины — это само действие. Неважно какое — будь то пропажа, потеря, кража или даже убийство.

— Убийство?!

— Я же сказал, здесь может быть все что угодно, это универсальный план, для всего, — в эти слова он вложил всю свою самоуверенность. — Так вот, под номерами два, три и четыре я нарисовал мух. Они представляют собой неверные пути к ответу. То есть… Нет, не «то есть»! Для этого я тебе приготовил отдельный простейший пример, так что я вначале закончу свой рассказ. Итак, это — неверные пути. Под номером пять…

— Правильный путь, — догадалась она, — я начинаю понимать. А номер шесть — паук — это сам ответ, правильный.

— Именно! Результат. В зависимости от ситуации это может быть потерянная или украденная вещь, человек, преступник и так далее, — в эти минуты мальчику казалось, что в нем погибает прекрасный мыслитель-оратор, который бы с успехом выступал перед многотысячной аудиторией, призывая всех принять его сторону. — Несчастные мухи — это случайно попавшие в сеть варианты, которые по стечению обстоятельств оказались не в том месте, не в то время, и… стали объектом наших исследований.

— Слишком запутанно ты говоришь, Дикен, — нахмурившись и сонно потирая глаза, сказала Эйприл, — но я поняла. Ладно, давай свой пример!

— Ах, да, пример… Тот, который «то есть», — улыбнулся в ответ он. — Я его назвал — «Кто съел булочку?»

— Кто съел булочку? — Эйприл засмеялась.

— Эйп!

— Всё, молчу, продолжай…

— Итак, представь ситуацию: у нас имеются три человека, которые могли бы ее съесть, — при этих словах он быстро прикреплял поверх своего творения новый лист бумаги и вырисовывал на нем подобие новой «паутины», — итак, трое подозреваемых: женщина, старый джентльмен и мальчик. То есть центр паутины — это съеденная булочка, — он нарисовал жирную точку, — а все эти люди — «мухи», — от точки он провел еще шесть ниточек — по две на каждого подозреваемого. На концах каждого из трех таких путей Дикен вывел карандашом мух. — Точнее не все, а только двое, так как один из них — и есть «паук», то есть тот, кто съел булочку. Исследуя по очереди каждый вариант, у нас появились некоторые факты. А именно: на женщине и мальчике мы обнаружили крошки и сахарную пудру, — сказал он, подрисовывая «ярусы» из ниточек, ведущих к двум мухам, и вычеркивая муху, принадлежащую старому джентльмену, — его можно исключить, так как против него не нашлось фактов, и в этом месте наша паутина прорывается, отпуская «муху» в свой полет…

— Ага, зато мы стали ближе к двум другим, — с явным интересом вмешалась Эйприл, удобно усевшись и подогнув ноги на стуле. — Значит нужно искать еще факты, чтобы остался кто-то один.

— Верно! И мы нашли его. Странное дело, — сказал Дикен, наигранно разведя руки в изумлении и скорчив удивленную гримасу, — булочка была такая большая, съедена недавно, что даже блюдо не остыло, а женщина совсем голодная… Зато мальчик сыт, настолько сыт, что, даже отказался от предложенной ему второй булки, — в это мгновение Дикен резко развернулся, зачеркнул «муху-женщину», и подрисовал еще одну ниточку на пути к мальчику, который вовсе и не был мухой, а оказался тем самым «пауком».

— Да-да, все верно! Мальчик съел булочку! — Эйприл машинально захлопала в ладоши. — Это значит, что паутина почти вся порвана, не считая тех нитей, по которым сбежал паук…

— Точно, Эйп. Это должно было стать моим выводом… В общем-то, паутина может быть вся изорвана исключениями и неверными вариантами, но те нити, по которым сбежал паук, всегда останутся целыми и приведут нас к нему.

Еще с четверть часа они выдумывали самые разные истории и ситуации, которые можно было бы распутать с помощью метода «паутины». Найдя последнего преступника, которым оказался жестокий муравей, совершивший злостное нападение на гусеницу, друзья поспешили в типографию сэра Арчера Халлгрейта. Там их уже ожидала новая партия газет, датированных сегодняшним днем.

Не дойдя до торговой площади, они уселись на деревянный парапет. Здесь было тихо, изредка проходил человек и лишь грустная, опустившая уши собака плелась за ними от самого дома братьев Халлгрейт. Сейчас она смиренно сидела рядом, устало разинув пасть и выкинув язык, и глотала утренний воздух. Эйприл подожгла трубку, а ее друг, примостившись рядом на заборе, раскрыл газету в разделе «объявления». Как оказалось, большинство людей разыскивали потерянные рабочие карточки, сумки и ключи. Причем последние, невнимательные жители Дафиэлда просили передавать через местное отделение полиции, чтобы не стать еще и жертвами грабителей. Тогда между Дикеном и Эйприл образовался небольшой спор: она хотела начать с чего попроще, побольше, а мальчик упрямо настаивал на мелочах в виде ключей и драгоценностей. Утверждал, что нечего учиться с азов, а сразу лучше приступать к сложностям. Хотя потом, немного подумав, он сдался.

Еще раз пробежав глазами разворот, Дикен ткнул пальцем куда-то в угол газеты:

— Вот. То, что нам надо! Слушай: «Убедительная просьба, нашедшим кожаную сумку с нотами в районе городской лечебницы, вернуть за вознаграждение», адрес указан, — Дикен удивленно поднял брови, пробежал еще раз объявление глазами и возмущенно продолжил, — как только появляется какая-нибудь глупая скучная работа, появляются и новые интересные занятия!

— Идем к лечебнице прямо сейчас. Возможно, что эту сумку уже нашли, но попробовать стоит…

— Правильно. А по пути попробуем распродать эти кипы газет.

Быстрым шагом они направились в сторону городской лечебницы. Она располагалась в северной части города и, если пройти мимо нее еще чуть дальше, можно было выйти прямо к морю. Также туда вела и узенькая, но длинная дорога прямо от издательства, а выход с парка приводил прямо к зданию больницы.

По пути они успевали обсудить применение метода «паутины» на деле и одновременно впихивать свежие газеты в руки едва проснувшихся прохожих. Первым делом, было решено обыскать всю территорию лечебницы, а также прилегающие скверы и самые невзрачные места. Только так можно было понацеплять на «паутину» мух. В конце концов если сумку нашли, ее могли просто вытряхнуть где-то за углом, в поисках чего-нибудь стоящего, и выкинуть.

— А что, если мы так и не найдем никаких следов сумки? — Эйприл уныло пересчитывала свою стопку газет. — Вдруг ее нашли и забрали со всеми нотами и прочим! А еще хуже, если ее нашли и отдали хозяину.

— Ну, если учесть, что объявление было подано вчера вечером, а сейчас раннее утро, то это вряд ли. Если ничего не найдем снаружи, пойдем внутрь!

— Думаешь, она будет стоять на полке, возле одной из дверей, и ждать нас? — Эйприл начинала сомневаться в успехе. — Дикен?

— Чего Дикен?! — возмутился он. — Чего Дикен? Эта сумка существует, где бы она ни была, как и чертовы ноты в этой самой сумке! А если что-то существует, значит это возможно найти… Каждый раз так будем сомневаться — ничего и никогда у нас не получится! Еще раз, Эйп, сумка есть, только нам неизвестно где именно. Но мы найдем ее.

На другой стороне дороги, за высоким забором, виднелось высокое здание, желто-серого цвета. По одну сторону от него толпились кареты скорой помощи, по другую, прямо возле входа — люди, которым было на что жаловаться. Территория лечебницы была довольно умиляющей. В большей степени благодаря ухоженному фасаду и каменному забору, обрамляющему всю лечебную окрестность. За этим зданием располагались еще два, поменьше. Одно из них служило приемным покоем, а о назначении другого не знал никто, хотя многие его очень боялись. Людей там практически не было, если не считать редких захожих врачей в белых халатах, которые перебегали из одного здания в другое, с папками и пакетами в руках. В семействе Дорфов болезни были уникальным явлением, поэтому в больницах Дикен бывал редко и не знал, как тут все утроено. Эйприл тоже не жаловалась на здоровье, но здешние места знала, так как раньше часто посещала врачей вместе с братом.

Они разбрелись по территории и внимательно исследовали каждый ее уголок. Попадаясь на глаза удивленной толпы людей, они ловили вопрошающие взгляды, и тут же скрывались за углом. Как-то к ним даже подошел один из извозчиков кареты скорой помощи. Затушив изжеванную папиросу прямо на аккуратной клумбе, отчего Дикен осуждающе оглядел его с головы до ног, он поинтересовался, не потеряли ли они чего. Но ответ был отрицательный. Не отрывая смущенного взгляда от лица Дикена, извозчик поднял окурок, и, положив в карман жилета, направился прочь. Друзья переглянулись, подавив смешок.

Покинув окрестности главного здания, они направились к тому, которое стояло поодаль от всех остальных, неухоженное и мрачное.

— Забавно мы его, пусть знает! — все смеялся Дикен, после чего снова посерьезнел и огорченно протянул. — Э-э-эх, а сумки-то так и нет. Смотри, Эйп, ты знаешь, что это за здание?

— Там? Сама точно не знаю, но Генри рассказывал страшные вещи, — проговорила она, зная, как сильно заинтересует этим друга. — Слышала, здесь сжигают…

— Людей?!

— Нет, — улыбнулась она, — части… Ну, части тела. Оторванные, отрезанные и так далее, — спокойно продолжала Эйприл, глядя на побелевшего друга. — Вот видишь те большие трубы на крыше? Когда оттуда валит черный дым…

— Я понял.

— Значит…

— Я же сказал, я понял! — отрезал он, пытаясь разогнать мрачные мысли. — Нам надо продолжать поиски. Думаю, что здесь вряд ли мог быть тот человек с сумкой, ведь это не общественное здание…

— Ну, отчасти общественное, — продолжала издеваться Эйприл.

— Эйп, хватит! — рявкнул он. — Сейчас сделаем один круг, если ничего не найдем, пойдем к третьему зданию.

Как только они свернули за угол, в самой дальней стороне этой большой «печи», укрытой от всевозможных глаз тенью высокого забора, проходящего по краю территории лечебницы, Эйприл внезапно остановилась. Ее внимание приковало большое дерево, стоящее впереди. Приоткрыв от ужаса рот, она легонько толкнула локтем друга. Дикен уставился туда же, куда и она. После всех этих историй про сжигания и черный дым, его лицо приняло и вовсе белый цвет. Прямо перед ними, невысоко на стволе дерева, за крылья и хвост был распят голубь. Свернутая шейка небрежно опущена, а массивный зоб подавался вперед.

Первой нарушила молчание Эйприл:

— Да, везет нам на птиц. Вначале ворона, теперь этот голубь…

— Эйп, идем отсюда, — Дикен взял ее за руку и повел скорее прочь. — Не понимаю, зачем кому-то нужно было это делать? Они завидуют, что голубь может летать, а они нет? Это же мерзко! Каким нужно быть чудовищем… Это всего лишь голубь… Безобидный голубь, — возмущался он, позабыв про сумку. — Самое ужасное — сообщишь в полицию, им дела не будет до этой несчастной птицы. И они будут сидеть там, в своих кабинетах за стеклянными дверями до тех пор, пока так же не прибьют к дереву одного из них! Я хочу исправить этот мир, Эйприл… Или загубить до конца, чтобы родился новый, чистый. И я могу это сделать.

— Я знаю, Дикен, я верю, — настороженно проговорила Эйприл. В эту минуту он ее пугал.

— Я могу, — продолжал он, — я Величайший Человек нашей эпохи… Я могу. И мы можем! Да, мы можем! Мы с тобой все можем. И сделаем, когда придет время! Я и ты.

— Конечно, сделаем! Дикен, все в порядке? Мы с тобой и не такое можем… Слышишь? Дикен, посмотри на меня, — она остановила друга и постаралась заглянуть ему прямо в затуманенные глаза. — Забудь про голубя! Сейчас мы найдем сумку, вернем хозяину, а затем пойдем искать другую вещь. А вечером заберемся на чердак… В наш собственный мир, о котором никто не знает. И его нам не нужно спасать, наш мир вечный!

— Верно. Все будет так, как мы захотим… Просто нужно бороться со всем этим! Но невозможно же бороться вечно. Рано или поздно все возвращается, и мы должны придумать, как удержать это. И придумаем, я уверен, придумаем. Нам нельзя меняться, Эйп, нельзя, иначе мы уже не сможем изменить мир.

— Конечно, не меняемся, никогда!

— И не взрослеем, а то станем такими же, как они, — чуть не плача говорил он, словно пытаясь донести словами то, чего не мог.

— Никогда не взрослеем! — вновь подтвердила Эйприл.

— Да. Только так мы сможем все. И у нас получится, не сомневаюсь! — Дикен вновь поднял голову, а глаза приняли прежний живой блеск. — А сейчас, Эйп, мы должны найти эту дурацкую сумку.

Они побежали к зданию приемного покоя. Туда поступали все «временно больные» пока их не переводили на длительный курс лечения в больницу или на домашнее содержание, под присмотром лечащего врача.

Очередной обыск всех темных углов и закоулков не дал ровным счетом никаких результатов. В головы сыщиков закралось едва уловимое отчаяние, и они решили посетить саму лечебницу. Как только за ними закрылась массивная белая дверь, весь летний шум сменился гулким эхом шагов в длинных полупустых помещениях. Тишину нарушал лишь детский плач. Прямо у входа, с маленьким ребенком на руках хлопотала сиделка, как положено: в переднике и белом чепчике, который неугомонное дитя так старалось стащить с нее.

— Чего вам, ребят? — задыхаясь и потея, спросила она, выпутывая свои волосы из рук плаксивого хулигана. — Хватит уже!.. Так чего вам здесь нужно?

— Мы тут вчера оставили…

— Рупи! Руперт, миленький, засни ты наконец… Ау, что за несносный ребенок!

— Извините, мэм, — перебил Дикен, — мы здесь вчера оставили сумку с нотами, не видели?

— Делать мне нечего, как следить за сумками вашими! У меня вон, своя обуза… Глупый, непонятливый ребенок! — выдавила с яростью сиделка.

— Дети — это не обуза, мэм! По-крайней мере не бОльшая, чем взрослые.

— А ты вообще кто такой? Умничать вздумал? Я с этой сиреной все утро вожусь, успокоить не могу, да что там успокоить! Я отойти даже не могу на минуту, а ты стоишь тут и умничаешь?

— Я и не думал умничать, мэм, просто утверждаю, — спокойно отозвался мальчик, застегивая верхние пуговицы сорочки. — Значит сумок вы не находили, так?

— Я не видела ни сумок, ни нот, ни скрипок, ни рояля, ничего подобного! Вы уверены, что оставили ее именно здесь?.. Рупи, пожалуйста, засыпай…

— Если бы мы были уверены, думаю, мы здесь не находились бы, — вмешалась Эйприл.

— Ох, Господи, вас мне здесь еще не хватало! Что за дети пошли: одни ревут неугомонно, другие хамят старшим… Не знаю ничего про сумки! У Пенфилда спросите, смотрителя ночного! Он закрывает отделения вечером, открывает утром. Если вы что и оставили, то это скорее всего у него!

— А адрес?

— Что ж вы такие настырные? Я вам не справочное бюро… Подайте колыбель! — сказала она, указывая на маленькую люльку за лавкой. — Вот так. Посидите с этим шальным ребенком, я сейчас.

Сиделка не спеша прошла дальше по приемной и скрылась за одной из служебных дверей. Друзья сели на лавку по обеим сторонам от колыбели. Ребенок разрывал тишину плачем, даже не открывая глаз. Эйприл предупредила друга сразу, что с маленькими детьми у нее отношения натянутые, и лучше ей не лезть к Руперту. Дикен на это лишь смерил ее негодующим взглядом. Он протянул руку к крохе и тот, едва приоткрыв глаза, тотчас же замолчал. Своими огромными чистыми, хоть и заплаканными, глазами он посмотрел на Дикена и улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ. В этот самый момент Эйприл смотрела поочередно на обоих и удивлялась — как у годовалого Рупи и четырнадцатилетнего Дикена могут быть такие схожие улыбки. Нет, речь шла не о родственной схожести. Эти двое очень странно, но искренне и ясно улыбались глазами, словно понимая друг друга. Руперт в люльке, Дикен, ссутулившись и уложив локти на колени так, что опирался щекой на сцепленные в замок пальцы, — оба были сейчас где-то в одном недосягаемом для остальных месте.

— Я оглохла? — вдруг раздался голос сиделки, которая выбежала с пером в руке. — Что вы сделали с ребенком? Рупи?! Руперт?! Почему ты молчишь?.. Ты улыбаешься? Ну, дети, — она презрительно посмотрела на растерянных друзей. — Так. Дай сюда свою руку, — не дожидаясь добровольного выполнения приказа, она сама схватила руку Дикена, — да не бойся ты, я только адрес напишу… Вот. Если случайно сотрете, можете не возвращаться, я опять не побегу искать. Ну чего стоим, идите! Мне еще ребенка теперь в чувство приводить… Почему же он молчит? Рупи?..

А Рупи все также молча и с улыбкой проводил друзей взглядом и, как только они скрылись за дверью, снова завыл и заныл, да еще громче и круче прежнего.

Дикен и Эйприл решили не медлить и быстрым уверенным шагом направились к дому смотрителя Пенфилда, адрес которого старательно оберегался на руке мальчишки. Пару раз они останавливались возле пекарни, когда там сгущался народ, и можно было как следует облегчить свою ношу газет. Дом Пенфилда располагался на другой стороне торговой площади, так что идти пришлось не долго.

Июньское солнце приятно согревало весь Дафиэлд своим теплом. Даже в центре города воздух не застаивался и сменялся бархатной прохладой. Цвета преображались каждый шаг. Звуки копыт лошадей еще звонче отдавались по мостовым и брусчаткам, собирая все звуки в одну слаженную игру, чтобы лето тянулось дольше, чтобы оно было насыщенным, а каждая минута стала непредсказуемой.

После первой встречи с Мортусом предсказуемость стала злейшим врагом Дикена и Эйприл. Мальчик решил для себя, что будет бороться с ней до последнего своего вздоха, и неустанно повторял это всем. Он пообещал сделать их с Эйприл жизнь самым Великим и Интересным Приключением, а что может быть интересней, чем сам интерес.

Перед друзьями стоял дом, неброский, старый, местами пожелтевший от дождей. Хотя самые слабые места в виде трещин, облупленных и обшарпанных стен скрывал занавес плюща. Слева на небольшой высоте висела деревянная табличка с точно таким же адресом, что и на руке у мальчика. Сомнений не оставалось — это дом ночного смотрителя. Эйприл, не мешкая, направилась к двери и тремя резкими ударами кулака нарушила покой в доме.

Дверь приоткрылась. Перед ними возникла женщина с растрепанными волосами, покрытыми мукой, в переднике и мокрым полотенцем в руке. Из открытой двери доносился приятный запах печеных булок. Дама сделала глубокий выдох, вытерла лоб полотенцем, забросила его на плечо и окинула ребят неодобрительным взглядом. Затем, приметив стопку газет в руках Дикена, словно измученная лошадь, подняла глаза и заявила медленно и отчетливо:

— «Дафиэлдс Инстанс»? Уже есть, всего доброго, — но только она захлопнула дверь, как стук раздался снова.

Дверь распахнулась вновь. Тетя-пекарь поджала злостно губы и прищурила глаза.

— Не наглейте, дети! Вот вам по булке. А теперь идите отсюда…

— Простите, здесь живет мистер Пенфилд?

— Допустим, — ответила она, недоверчиво склонив голову, затем оглянулась и снова обратилась к детям, — а что вам нужно от него? Он спит.

— В больнице нам сказали, что он смотритель, и возможно у него есть вещи, которые мы случайно там оставили, — Дикен любил врать, но румянец мгновенно предательски сбагривал его щеки.

Эйприл, заметив это, тут же встряла в разговор:

— Он такой неуклюжий, оставил кожаную сумку с нотами прямо в лечебнице…

— Хм, это все потому, что детей сейчас никто не учит ответственности! — с гордостью воспитателя сказала миссис Пенфилд и, немного погодя, впустила ребят в дом, а сама направилась вглубь комнат. Спустя пару минут вышел и сам смотритель.

Он был облачен в бежевый потертый халат, а в глазах читалась досада от недосмотренного сна. Выйдя, он мельком глянул на друзей, молча удалился и вернулся уже с кожаным портфелем.

— По-вашему я могу быть уверен, что эти вещи действительно принадлежат вам?

— Несомненно, сэр, — уверил мальчик, хотя его сильно бросало в жар от волнения. — Там ноты. Родители настаивают на занятиях музыкой, а мне это так наскучивает…

— Музыка — великое и сложное искусство. Нельзя к нему относиться через скуку. У меня в доме есть пианино… Старое, расстроенное, но есть, — сказал мистер Пенфилд, деловито прикусив нижнюю губу и глядя прямо в глаза мальчика, румянец которого быстро сменился бледностью.

Дикен выпучил глаза — так он делал всегда, когда вдруг понимал во что влип. Даже Эйприл уже становилось смешно, глядя на лицо друга. Настойчивый джентльмен достал из сумки злосчастные ноты и сопроводил детей в зал, где действительно стояло старое побитое пианино. Резко сорвав светлое покрывало с инструмента, он усадил Дикена на скамью.

— Должен предупредить, я занимаюсь совсем недавно, — пытался оправдаться тот, но прямо перед его носом уже стояли раскрытые ноты.

Все трое в ожидании уставились на вруна. Он бросил последний безнадежный взгляд на Эйприл и неловко притронулся к пожелтевшим клавишам. Медленно, прерывисто, неумело, но из пианино стали раздаваться вполне знакомые мелодии. То ли из-за старости инструмента, то ли из-за необразованности «музыканта», зал порой разрезали неправильные звуки. Даже Эйприл, считавшая что знает своего лучшего друга как никто иной, стояла в приятном изумлении.

— Вы играете не по нотам! — вдруг вмешался мистер Пенфилд. — Уж я-то знаю в них толк — я рос в приличной семье. Это довольно сложное произведение, а вы что играете? — на это замечание Дикен робко пожал плечами, после чего расправился и подскочил.

— Можно вопрос, сэр? Вы ведь смотритель лечебницы! Всю ночь проводите там и следите за порядком, не так ли? Однако сегодня мы с Эйприл кое-что обнаружили на территории больниц…

— Да-да, вряд ли это понравится управлению, — с уверенностью подхватила подруга. — За одним из отделений на большом дереве висит распятый голубь… Как вам такое?

— Не может такого быть! — воскликнула миссис Пенфилд, с ужасом глядя на мужа. — Это правда?

— Абсолютная, мэм. Думаю, завтра же газеты, — Дикен взглядом указал на стопку «Дафиэлдс Инстанс» лежавшую на столе, — растрезвонят об этом на весь город. Не доглядели?

— Молли, возьми мой халат и принеси шляпу, — угрюмо рявкнул Пенфилд, небрежно запихивая ноты в сумку. — Держите…

Он всучил Эйприл сумку, после чего они в деталях пересказали увиденное за отделением лечебницы. Спустя минуту все трое выбежали из дома и распрощались: Дикен и Эйприл направились к рассеянному музыканту, а мистер Пенфилд поспешил вернуться в лечебницу, чтобы разобраться с несчастной птицей.

Затертая кожаная сумка принадлежала молодому музыканту. В силу своей творческой души он предпочитал предаваться трауру по собственным утраченным записям, которые уже вознес в ранг шедевров, чем незамедлительно броситься на их поиски, как это сделали начинающие сыщики. Незаконченный этюд вернулся в руки своего создателя, и, вероятно, не было ничего лучше для Дикена, чем наблюдать момент радости музыканта. Но еще приятней оказалось получать заслуженное вознаграждение в размере пятнадцати гвенов.

Вся неделя для Дикена и Эйприл прошла в поисках. Буквально через день после поиска нот они напали на след утерянной трости. Судя по описанию в газете, это была ничем не примечательная джентльменская трость, с примитивным круглым набалдашником из слоновой кости. На этот раз следы завели их в портовый район, тот самый, где однажды они украли лодку, чтобы попасть на мыс Гелиарда. Судя по словам в объявлении, какой-то мистер оставил трость возле дома портового аптекаря, когда положил ее на скамью, набивая трубку. В то же время по портовым брусчаткам сновали в разные стороны моряки, грузчики, продавцы рыбы и еще много разных торгашей, создавая один большой хаос. На удачу, при таком раскладе, Дикен и Эйприл могли не рассчитывать.

Зато на помощь пришли бродяги, которые всегда ошивались где-то поблизости в таких районах. Одному из бездомных жителей в тот день попалась на глаза та самая трость. Он сказал, что она невозмутимо лежала уже полдня на скамье, отсвечивая своим отполированным набалдашником. Наверняка не он один присматривался к трости, но никто не решался нагло взять ее и затеряться в этой толпе. И вот, когда он уже сделал шаг из-за угла соседнего дома ей навстречу, трость схватил один из местных мальчишек и вместе с друзьями скрылся из вида. Разочарованию бродяги не было предела. За пару монет он согласился показать Дикену и Эйприл где живут и проводят время местные дети. Это оказалось совсем недалеко, в одном из дворов сразу за небольшой площадью, обрамленной тремя домами.

Друзья провели много времени, наблюдая за небольшим скоплением детей подобных им. Пятеро мальчишек резвились во дворе, кричали, бегали и приставали к трем девочкам, сидевшим чуть поодаль. Очевидно это была одна большая дворовая компания, и самый старший из них держал себя крайне гордо. Все дело было в том, что в руке он крепко сжимал ту самую трость, за которой охотились Дикен и Эйприл. Периодически он лупил этой тростью своих приятелей, потом важно проходил в нескольких шагах от девчонок, как бы показывая всем, кто в этом дворе главный. Ситуация складывалась непростая.

Сыщики сидели за одним из соседних домов, прислонившись к стене спинами и прислушиваясь к крикам незнакомцев:

— Значит, на чем мы останавливаемся, Эйп? — решительно произнес Дикен, резко подрываясь с места. — У нас есть несколько вариантов: просто подойти, выхватить трость и убежать; обманом заполучить ее и снова убежать; выкупить ее за последние оставшиеся деньги; и, наконец, перебить их, спокойно взять трость и не менее спокойно уйти…

— Ты снова выстраиваешь паутину? — заинтересовалась она и выглянула из-за угла, следя за компанией детей. — Ну, для начала мы нашли трость. По-крайней мере теперь мы точно знаем у кого она…

— Как я тебе и говорил, найти можно все, что существует, — гордо произнес Дикен.

— Перебить их — не вариант…

— Вычеркиваем.

— Выкупать вещь, которая даже не наша — это слишком! — снова отрезала она и незаметно опустила руку в карман с монетами.

— Вычеркиваем. Получается, в любом из оставшихся вариантов нам придется убегать, — Дикен неуверенно бросил взгляд на ребят вдали.

— Может, предложим им игру, в которой трость рано или поздно окажется у нас в руках?

— Значит, останавливаемся на обмане, — улыбнулся Дикен, запуская руку в густые волосы.

Когда они решились пойти в тот двор, то даже не думали, во что им все это выльется. На тот момент самый высокий из ребят героически размахивал новой вещью, демонстрируя всем присутствующим свое превосходство. Местные поразевали рты, когда увидели новеньких. Дикен подобрал с земли небольшой камушек и легонько подбросил в сторону мальчишки с тростью. Тот взмахнул ею, однако камень спокойно упал на землю, не коснувшись даже ее кончика.

— Вы кто, господа? — спросил он, и все вдруг резко замолчали. — Вот вы, джентльмен, — он ткнул тростью в грудь Дикена — видимо с ней он действительно ощущал себя достойным сквайром, — что вы здесь забыли?

— Привет, я Дикен Дорф — Величайший Человек нашей эпохи, — без стеснения произнес тот, пожимая вместо руки протянутую палку. — Это — Эйприл. Ты, смотрю, мажешь? Не уж-то так тяжело по камушку попасть?

— Это вам не бита, о Величайшие Дикен и Эйприл. Я слышал про вас! Неразлучная парочка с Первых дубов. Говорят, вы странностями всякими занимаетесь, да еще и плевать вам на всех, — произнес неизвестный мальчик так язвительно, чтоб слышали остальные, а главное три девчонки, которые сейчас с интересом следили за происходящим, — и если б я захотел — непременно попал бы! Так что вы все-таки здесь делаете, господа? Проваливали бы вы отсюда.

— Не кипятись, даже девчонка смогла бы попасть, да Эйп?

— Она? — вытаращил глаза тот. — Кого смешишь! — все мальчишки разом захохотали.

— Дай трость, покажу, — уверенно протянула руку Эйприл. — А у тебя губа треснула.

Тут четверо его приятелей засмеялись еще сильней.

— Чак сам… сам себе по губе набалдашником треснул вчера, — сквозь смех проговорил один из них.

— А ты не помнишь, как Чак потом тебе по носу съездил этим же набалдашником? — покраснел от злости Чак, молча протягивая девочке палку. — Давайте махнемся: если она попадет три раза по камням с десяти шагов, мы вам… мы вам дадим этот ключ, — старший Чак подошел к одному из своей свиты и уверенно запустил руку в его карман, — вот. Он от задней двери булочной здесь, в порту. А вы, — он внимательно оглядел двух друзей, — что у тебя там?

— Трубка и табак, — ответила Эйприл, видя, что трость указывает на ее кисет на поясе. — Заметано! Четыре попытки, три попадания.

Четыре попытки, три попадания — условия были справедливые, ведь каждый имеет право на ошибку, и это понимал даже Чак. Обе ставки положили на старый пень прямо посреди площадки. Что было говорить о меткости Эйприл? Она — не Дикен, который мог бы промахнуться и с расстояния вытянутой руки. Весь дворовый народ окружил Эйприл и Чака, которых разделяло расстояние в десять шагов. Причем все стояли поодаль, так чтобы не попасть под летящие камни. Дикен занял самую крайнюю позицию — ту, что вела к выходу со двора.

Спор начался внезапно. Как только волнения и перешептывания во дворе стихли, из руки Чака стремительно и точно вылетел первый камень, и также точно был отбит тростью. Даже поймав несколько тревожных взглядов, Чак не показал виду и невозмутимо поднял следующий камень. Тот полетел еще быстрее, и Эйприл лишь бессмысленно разрезала воздух своим сильным взмахом. Первый промах. По немногочисленным зрителям прошла волна радости. Дикен попытался возразить, но быстро замолк, глядя на спокойное лицо подруги. Ухмыльнувшись разбитыми губами, Чак запустил и третий камень. Этот прошел не так гладко как первый, но все же был отражен. Пролетев всего три шага, камень покатился по земле. Оставался последний, заключительный четвертый камушек. Местный задавала Чак хорошо постарался, чтобы найти самый маленький из камней под ногами. В эту минуту, казалось, на площадке не было никого, кроме Эйприл и Чака. Они с волнением смотрели друг на друга, пока, наконец, мальчик не сделал резкий взмах рукой. Камень вылетел из его руки с такой скоростью, что его едва было заметно в воздухе. Однако с той же скоростью и силой он был отправлен тростью ввысь.

Все затаили дыхание. Ребята молча следили, как он приближался к окну в одном из домов, пока не оставил за собой лишь дыру и звуки разбитого стекла. Мгновенно все бросились со двора! Однако добежав до площади, местные остановились. Увидев, как двое новичков удирают дальше с заветной тростью в руках, они всей толпой кинулись следом. Эйприл и Дикен бежали как могли. Проносились по узкой улочке, соединявшей площадь с главной дорогой. За их спинами слышался топот множества ног вперемешку с недовольными криками. В голове у Дикена пролетела фраза Чака про «неразлучную парочку из Первых дубов» — значит эти портовые еще придут на их улицу.

Тем временем они выбегали на пустующую главную дорогу. Погоня все не прекращалась. Эйприл иногда оглядывалась, и картина приближающихся преследователей заставляла ее нестись еще быстрее. Дикен не оборачивался намеренно. Его пугала сама мысль преследования, да и топот пяти пар ног в ушах — тоже. Спустя еще минуту один из преследователей сдался. За ним и еще один. Трое мальчишек во главе с Чаком продолжали погоню. «Неразлучная парочка» продолжала бежать и уже приближалась к следующему повороту.

Внезапно из него вылетел экипаж, запряженный двумя лошадьми. Дикену и Эйприл хватило одного взгляда, чтобы понять друг друга и они выжали последние силы, догоняя повозку. Еще секунды и они, глубоко дыша, повисли на поручнях, с нескрываемой улыбкой оборачиваясь назад. Чак остался стоять на дороге, яростно глядя на удаляющуюся карету.

Еще не успев отдышаться, друзья захохотали. Эйприл прижимала рукой к телу трость, а в правом кулаке Дикена был зажат выигрыш — кисет и ключ от задней двери портовой булочной.

Глава 10. ЧОКНУТЫЙ ЧАК

Этот день был странен своими обычностями и крайне обычен своими странностями. Впереди Дафиэлду предстояло пережить сезон дождей, хотя и длился этот сезон обычно всего пару недель. Люди быстро привыкают к теплу и ждут от лета вечного солнца, такого, чтоб лишь приятно согревало, и начинают жаловаться и ныть, если вдруг наступает зной или дожди. Это был последний солнечный день перед предстоящими ливнями.

Утро двух лучших друзей началось, как и обычно, с посещения редакции. Привыкнув, они поняли: раздавать газеты не такая уж сложная работа, поэтому большую часть времени Дикен и Эйприл тратили на свои дела. Этот день не стал исключением и уже к полудню они направились по адресу, который был указан в объявлении о потере трости. Им хотелось как можно быстрее избавиться от нее и от той истории, что произошла накануне. Хотя Эйприл до сих пор пребывала в восторге от произошедшего. Она неустанно цитировала Чака и его друзей, при этом вспоминая и изображая лица всей этой компании с портового района, в тот момент, когда она выбила окно последним камнем. Дикен вел себя сдержанно, всем видом давая понять, что это еще не самое интересное, что может с ними случиться.

Дом, возле которого они остановились, был таким же старым и одновременно ухоженным, как и сама трость. Располагался он в восточном районе, в противоположной стороне города. Там, не доходя до больших хрупких многоквартирных домов, в отдельном переулке шел ряд частных владений. Одним из них и был дом некоего уважаемого джентльмена. Стены из больших кусков гранита придавали ему особое холодное спокойствие. Ничего лишнего. Судя по дому, и по тому, с какой срочностью требовалось вернуть примитивную трость за большое вознаграждение, здесь жил человек в возрасте и чтивший традиции.

На стук в дверь никто не открывал. Видимо, в доме было пусто. Еще несколько минут друзья покрутились возле участка и, никого не дождавшись, направились обратно в центр, отложив свое вознаграждение до завтра.

Под конец дня, как и обычно, все копии «Дафиэлдс Инстанс» были распроданы и Дикен с Эйприл стояли в кабинете главного финансового учредителя редакции:

— В этот раз только тридцать семь гвенов у меня, сэр, и тридцать пять у Эйприл, — оправдывался Дикен, высыпая звенящие монеты из карманов. — Конец недели, людям не до чтения, понимаете, сэр!

— Понимаете, — медленно произнес мужчина, натянув на нос пенсне и водя пальцем по листу бумаги. — Так… Вы у нас — Дорф, если не ошибаюсь… М-да, вчера было лучше! А эта молодая леди… Эйприл вы сказали?.. Вот, Вудуорт? Ага, — все слова он задумчиво протягивал, словно в голове его блуждали совсем иные мысли, — ну у вас не хуже и не лучше мисс. Что ж, надеюсь, вы не глупые, и смогли заработать себе в карман, в ином случае, могу только поблагодарить за безвозмездную работу.

— Да, мистер Арчер нас предупредил, что наши деньги зависят только от нас.

Откланявшись, друзья довольные пошли в сторону своих домов. Заговорив о трости, с которой Дикен гордо расхаживал весь день, Эйприл вдруг вспомнила, что они совсем забыли заглянуть в сегодняшние объявления. Дикен ее успокоил: ничего нового в объявлениях не было, кроме нагрудных именных часов, которые исчезли от рук карманников. Он вычитал о ней сегодня после обеда, пока Эйприл разбиралась со своей трубкой. Так же в наличии (а точнее в отсутствии) имелся летний дамский зонтик. Хозяйка оставила его в городском парке, очевидно за ненадобностью сложив рядом и укрывшись в тени густых деревьев. Парк тот был раскинут прямо за домами ребят. Он брал начало от улицы Первых дубов и тянулся аж до самой лечебницы. Летом там гуляло много людей, так что вероятность обнаружить зонтик на своем прежнем месте была ничтожно мала, а скорее нулевая.

Из-за ворот школьного сада раздавались знакомые голоса. Тофер и его приятели весело проводили время: в тот момент, когда Эйприл и Дикен зашли в сад, Винсент демонстрировал всем стойку на голове, а Тофер спустя мгновение пинком повалил того на спину. На бревне молча сидели трое ребят. Одним из них был Уил, а остальных Дикен знал только в лицо — они приходили с соседней улицы. Рядом стояла недопитая бутылка эля. Каждый из них по очереди лакал из нее.

— Эй, Дикки, дружище! — крикнул Лим, завидев двух друзей и прищуривая блестящие глаза. — Как насчет слабенького эля? Мне удалось достать пару бутылочек… И… Что это, трость? — он удивленно уставился на странную вещь в руках Дикена, но, погодя секунду, осекся. — Кстати, когда успели познакомиться с Чокнутым?

— Чокнутым? — нахмурился Дикен, краем глаза следя за подругой, которая направилась к Уилу.

— Ты ведь знаешь Чака, с портового района? Ну, чего молчишь? — подтрунивал тот, ведя Дикена к компании, окружавшей две бутылки.

— А вам-то откуда уже известно? Уил, в чем дело?

Уил заговорил не сразу, а взглядом спросил совета Тофера.

— Сначала ты расскажи, — ответил он, протягивая темную бутыль, — хотя в любом случае, зря вы перешли Чокнутому дорогу. Это же портовые, просто так не отстают… Да еще и лишних проблем найдете на свою голову! Откуда трость-то?

— Ну… Собственно в ней то все и дело…

Дикен поведал всем собравшимся об истории с портовыми ребятами. Многие подробности он утаил, а главным образом обошелся рассказом про пари и славную победу Эйприл. По заинтересованным глазам мальчишек сразу было видно — они хоть и не любят этих двоих, но безумно завидуют их приключениям. Тофер Лим хотел оказаться на месте Эйприл больше всех, ведь тогда его ожидала бы героическая победа. Но он всячески показывал, что ему все равно на истории Дикена. Постепенно темнело, и прямо над садом повисла самая яркая ранняя звезда.

Первая бутылка была уже почти осушена. Когда настала очередь Уила рассказывать правду, он сдержал обещание. Все случилось сегодня, около полудня. На главной площадке Первых дубов, на земле, крупным буквами были выведены имена Дикена и Эйприл с многообещающей подписью «Чокнутый Чак». Это означало только одно — портовый район вызвал Первые дубы на «тропу войны». А конкретно Эйприл и Дикена.

Едва дослушав рассказ Уила, глаза девочки тут же загорелись. Дикен пытался мыслить разумно — вдвоем они силой не справятся. И пусть сейчас они все и общались очень мило, но в голове каждого из присутствовавших ютилась мысль, что Дикен и Эйприл сами по себе. Дикен это понимал, несмотря на воспрянувшую духом подругу.

Вторая бутылка эля была уже наполовину распита, когда пошли задушевные разговоры. Эйприл и Дикен с некоторым самодовольством признавали, что главной темой для Тофера и его славной компании оставалась их странная дружба. Когда звезд на темном небе в глазах ребят было уже вдвое больше, Дикен ушел от очередных расспросов Лима и Винсента. Эль придал ему немало храбрости, он внезапно взобрался на бревно и обратился ко всем.

— Тофер! Уил! Все! — начал уверенно Дикен, слегка пошатываясь и гордо махая тростью. — Единожды и навсегда, Эйприл — мой лучший друг! Вы меня не понимаете и никогда не понимали. Даже сейчас, вы продолжаете задавать свои глупые вопросы…

— Дикен, слезай!

— Погоди, Винс… Продолжаете свои вопросы: где мы, что мы? У вас есть только единственный способ узнать это, но я вам его не скажу. Возможно вы сейчас и… и возненавидите нас еще больше… Но! Как бы то ни было… Как вам известно, портовая шайка будет здесь завтра после полудня. Они придут за вот этой тростью, — Дикен ловко подкинул ее выше головы и совсем не ловко поймал, — а также попытаются вернуть нам с Эйприл должок. Если по справедливости, то мы ее не крали у них, — язык Дикена заплетался, отчего речь выглядела не слишком убедительной, а скорее напоминала комедийный театр, — мы лишь хотим вернуть ее законному владельцу. Другое дело, сами понимаете, война дворов… Проиграем мы вдвоем — проиграете и вы все!

— Ты ждешь от нас какой-то помощи, Дикки? — прищурив маленькие глазки, заговорил Тофер, со злобой глядя на соседа. — Вы же сами по себе… Вот и выкручивайтесь сами!

— Лим, каждый из вас тоже сам по себе, — вступилась Эйприл, повышая голос с каждым новым словом, — но все же мы живем на одних улицах и делим один двор.

— Вот мы да, мы гуляем в одном дворе! А где гуляете вы, никто не знает, Вудуорт… К тому же у тебя есть брат, который бьет всех и вся за тебя. Вот втроем и разбирайтесь с Чокнутым.

— Он точно меня не оставит одну! И тем более Дикен. А вы…

— Уил. Ты всегда был умнее их всех, неужели не понимаешь? — снова заговорил Дикен, спрыгивая со своей трибуны. — Это же честь наших улиц. Потом Чак и вся его шайка будет с гордостью рассказывать, как побила Первые дубы! — Дикен замолчал и по очереди оглядел всех присутствующих. — А вообще… А вообще знаете, отлично, идите все к черту! Если захотим, справимся и втроем. Я что-нибудь придумаю… Значит отстоим свой район как есть! А вы… А вы сидите дома.

— Ой ну надо же! — на распев произнес Тофер, гордо скрещивая руки на груди. — Дружище, не твое дело где будем мы… И спрячь трость, тебе не идет! Пойдемте, народ…

После этих слов вся компания, как молчаливые коровы, поплелась за своим пастухом. Только Уильям, уходя, обернулся, бросая понимающий взгляд на двух друзей. Дикен видел это краем глаза, но, не подав виду, уселся с Эйприл на поваленное дерево и о чем-то увлеченно заговорил.

— Мы не справимся втроем, — помрачнев, признала Эйприл.

Следующий час, уже в кромешной темноте, они со смехом мечтали о дальнейшей жизни, позабыв о случившемся. Мечтали о том, как все такими же детьми они будут расследовать великие дела, жить в своем доме, где-нибудь в Лондоне. Там будет огромная лаборатория, мастерская с изобретениями и множество забав. По вечерам они будут выдумывать новые дела или разгадывать какой-нибудь интереснейший шифр.

Но этот вечер, по воле случая, должен был стать роковым в жизни Дикена. Может показаться, что ничего в этом плохого и нет, но с тех самых пор, он действительно навсегда потерял покой.

— Да уж, Эйп, — устало протянул Дикен, растянувшись на бревне и положив голову на ее колени, — ну и устроил же я сегодня театр… Дурак! Ясно как день, что они не захотят помогать нам. Надеюсь, я не вспомню завтра этот вечер…

— Да ладно тебе. Зато, может, им станет стыдно… Неужели эль так ударил тебе в голову, что ты забудешь все сказанное?

— Надеюсь, Эйп, надеюсь! — произнося эти слова, Дикен даже не подозревал, какую ошибку он совершает.

— Ха-ха, не знала еще про тебя такого, — с улыбкой говорила она, но ее голос странно дрожал. — Дикен?.. Ты же не забыл наш язык-наоборот? Ну, про то, что «ты мой худший враг» и прочее…

— Никогда не забуду, — ухмыльнулся он. — Так что давай молчать!

— Я и так молчу, — отвечала она, — молчу, молчу, молчу! Небо желтое…

— Еще какое желтое! И звезды синие, блеклые.

— Я тут не хотела промолчать тебе ни о чем, — еле внятно начала она, переворачивая в голове практически каждое слово, — мне не кажется…

— То есть, кажется? — уточнил он.

Эйприл вела себя странно. Она смерила друга серьезным взглядом, посмотрела на силуэт высокого дерева на ночном небе и снова заговорила.

— Мне точно НЕ кажется, что я ненавижу тебя! Очень-очень сильно ненавижу… Я даже не уверена в том.

Дикен знал лишь одно самое большое противопоставление ненависти — любовь. Поэтому он понял ее. Понял каждое слово-наоборот. Все остальное уже проносилось мимо его ушей и внимания. Может эль давно сморил его, и он спит. Нет. Последняя фраза Эйприл пролетала в его голове сотни и тысячи раз.

Продолжая лежать на ее коленях, он закрыл глаза. Подобные признания уже бывали в его жизни, только не языком-наоборот, и он никогда не верил им, как и в саму «ненависть». Однако это было самым искренним, самым настоящим, трогательным и одновременно ужасным признанием за всю его жизнь. Что такое? Теперь и МЕЖДУ НИМИ внезапно возникла Она. Кто Она такая? Зачем пришла? И почему он сам не способен на такую же дружбу с Ней, как и Эйприл. Теперь по миру, принадлежащему только Дикену и Эйприл, ходила еще одна душа, и имя этой душе было — Любовь. Это стало первой вещью, которую умела делать Эйприл, но не умел делать он… Он не мог любить! И не хотел. Эйприл была для него самым бесценным, самым лучшим и самым нужным. Она была частью его самого… И он ни в коем случае не хотел бы делить своего лучшего друга, свое все, с незнакомкой — Любовью.

Дикен лежал с закрытыми глазами, пытаясь уснуть у нее на коленях. Ему хотелось хоть как-нибудь уйти от этого. Гнетущее молчание еще больше давило на мозг. Сердце билось, как сумасшедшее от непонятного страха. Он просто забудет все произошедшее. Она ни в коем случае больше не скажет ему этого так просто. Значит, он сможет просто забыть это, а потом забудет и сама Эйприл. Сейчас он прикинется спящим, а завтра — будто ничего и не было.

Так и случилось…

Той же ночью начались дожди. Пытались смыть вчерашний вечер с земли Дафиэлда. А может просто дожди. Серость утра скрасило невероятное для Дикена событие. В этот день он проснулся не от мерзкого дребезжания, грохота за окном или потряхивания за ногу. Мальчика разбудил хорошо знакомый ему крик. С каждым днем двум друзьям все больше начинало казаться, что в неразборчивом каркании они слышат знакомые слова. В это утро Небул нашел окно Дикена и, сидя на подоконнике, издавал громкие картавые крики. Едва приоткрыв глаза, Дикен подумал, что это сон. Однако когда этот сон начал пощипывать своим большим клювом его за ухо, он тут же подскочил на кровати и с радостью бросился на Небула. После такого пробуждения пришлось делить свой завтрак с вороном пополам.

К полудню все улицы плыли, а вместе с ними и закрытые кареты. Все сидели по домам. То есть, все взрослые сидели по домам. Ни в какое время, ни в какую эпоху никакие дожди не останавливали детей. Погода стояла безветренная, поэтому ливень шел ровно, нещадно избивая своими крупными каплями листву деревьев. Иногда дождь затихал, но после, обрушивался на город с новой силой. Прямо посреди главной дворовой площадки образовалась огромная глубокая лужа, которая доходила почти до колена.

К Эйприл, Дикену и Генри также присоединился Хил. Правда, возникли сложности с его отцом, который ни в коем случае не хотел отпускать сына в такую погоду, поэтому Хилу пришлось попросту сбегать. Несмотря на скромность и наивную глупость этого пухлого мальчугана, в его голове всегда хватало места для приключений, как и у любого ребенка. Они вчетвером стояли во дворе, под нависшей толстой веткой клена, которая как могла спасала от дождя. В самой вершине дерева, укрываясь под листьями, сидел Небул и громко кричал. Дикен и Эйприл уже с легкостью могли отличить голос их пернатого друга от голосов всех других птиц. Он словно понимал, что его друзьям придется сегодня не просто, и охранял их своим присутствием.

Храброй четверкой овладевал страх перед врагом. Хотя скорее перед его количеством. Дикен до последнего надеялся, что сможет все решить мирным путем. Стоя под навесом, он омывал костяной набалдашник трости под струями воды. Брат с сестрой стояли молча, видимо собирая весь свой окраинный боевой характер в кулак. Хил жался рядом, подняв плечи от холода, и наблюдал за движениями Дикена.

— Не думаю, что их будет больше, чем в прошлый раз, — нарушила молчание Эйприл.

— Если судить по нам, то их должно быть даже меньше, чем в прошлый раз, — отозвался друг, выжимая дождь с волос, который стекал прямо в глаза, — хотя тогда их было восемь, а значит нас все равно меньше.

— Дикен, в-в-в порту все не такие, к-к-как здесь, — вмешался пухлый Хил, — мне кажется, они п-п-придут не одни. Я знал одного оттуда… К-к-корди! Корди Фулчер, в-в-вроде. Мы с ним познакомились, когда я лежал в лечебнице, п-п-после того, как попал под к-кеб, — после каждого упоминания о своем трагическом прошлом, Хил неосознанно потирал локоть, в память о старых переломах. — Помню к нему ин-ногда заходили д-д-друзья… Вроде хорошие ребята.

— Ой, прекрати, Хил! — резко запричитал Дикен. — У тебя всегда и все хорошие. Тебе самому-то так не скучно жить?! — нахмурившись и с минуту помолчав, он добавил. — А среди его друзей был один такой… самодовольный с перебитым носом?

— Да! Т-т-точно помню… Правда это давно было, но самод-довольного видел. Он еще всегда Корди рот з-затыкал и постоянно жаловался, что з-з-зря пришел. Наглый какой-то…

— Чокнутый Чак, — нарочито улыбаясь, сказала Эйприл, переглянувшись с Дикеном. — А Корди — это, небось, тот, которому он по голове тростью съездил, да? С темными волосами и шрамом от ожога на левой руке…

— Д-да! — снова подтвердил Хил, радостно глядя на соседку по дому, а затем, прикусив губу, задумчиво перевел взгляд куда-то вдаль. — Вот из-за ожога он и лежал с-с-со мной. Все же я считаю, что они н-н-нормальные ребята, просто не стоило вам к-к-к ним лезть!

— Нам лезть?! — взъелся Дикен. — Это было честное пари! Эйприл выиграла… А они еще оставляют всякие метки в нашем дворе с угрозами!

— А я считаю, — вдруг опомнился Генри, который до этого молчал в стороне, — что вы все зря начали эту дурацкую разборку из-за какой-то трости. Вот скажи, Дикен, зачем она тебе? Это обычная палка…

— Генри, я же говорила тебе, что это секрет! Не хочешь помогать, так и скажи, мы с Дикеном вдвоем справимся…

— А я? — с обидой произнес Хил, словно его не замечали.

— А ты… Ты же считаешь, что все такие добрые и хорошие, Хил. Может, ты еще и за них пойдешь? — после этих слов и Хил, и брат замолчали.

Замолчали все. Дикен пару раз вылезал из-под укрытия, чтобы прогуляться в глубокой луже — терять уже было нечего, они и так были все мокрые насквозь. Эйприл неустанно выжимала воду из волос, собранных в хвост и уговаривала друга перестать гулять в луже. Хил сдувал с носа образующиеся капельки, со смехом наблюдая за приятелем, а Генри продолжал молчать, изредка вздрагивая от ливня.

Прошло еще с четверть часа, пока ворон Небул внезапно не вспорхнул с ветви клена. Через считанные секунды он возвратился, оповещая друзей громким воинственным криком. Наконец, в дали дороги Генри заметил группу ребят. Поначалу они казались размытым в облаке дождя пятном. Но вскоре вырисовались семь фигур. Они не шли, а бежали. Причем бежали так, словно на пути не было луж, не было дождя и грязи. Приблизившись ко двору, на расстоянии сорока шагов от четверки, они остановились.

Вся боевая шайка была одета также легко, как и в жаркий день накануне. Дикен долго всматривался в лица, пытаясь понять, кого же не хватало от всей той компании, что была в прошлый раз. Не было только одной девочки. Посередине, словно вожак, стоял Чокнутый Чак. Шепнув что-то приятелю слева, он вышел вперед и ловко запрыгнул на разбитую карету, которая уже не первый год валялась на этой площадке. Криво улыбнувшись, Чак посмотрел сквозь капли утихающего дождя прямо в глаза Дикену. Тот вышел вперед. За ним вышла и Эйприл, но через пару шагов остановилась, внимая словам брата.

— Ты даже прихватил трость с собой? Если честно, я думал ты умней, Дорф, — сказал он, улыбнувшись еще шире так, что губа его снова треснула. — Это все кто может вступиться за вас?.. М-да, не густо, — сказал он, осматривая троих под кленом.

— Слушай, Чак, поверь, эта трость не ваша. Я знаю, чья она, и знаю, что была потеряна. Мы просто хотим вернуть ее хозяину… К тому же, Чак, мы выиграли.

— Мне плевать, — безразлично ответил он. — На тебя, на твою Эйприл, на это чертово пари! Просто отдай трость по-хорошему! Иначе, посмотри на них, — прокричал Чак, оборачиваясь на свою шайку, — вы не сможете сопротивляться! И палка все равно будет у меня. Ты даже не представляешь, Дорф, во что ввязываешься. Этой тростью заинтересовался мой отец, так что мой тебе дружеский совет…

— Ты мне не друг! — резко оборвал его Дикен.

После этих слов, Чокнутый быстро вырвал из-за пояса тяжелый мокрый хлыст и со всего маху ловко закрутил вокруг трости. Дикен вовремя сообразил и с силой дернул на себя, так что тот повалился с обломков прямо на землю. В этот же момент вся портовая толпа ринулась вперед, а ливень внезапно нещадно обрушился с новой силой, смывая грязь с лица Чака.

На площадке завязалась большая драка. Генри обхватил руками Корди, а ногой отбивался от второго мальчишки. Третий со спины набросился и повалил обоих в лужу. Хил всей своей массой прижимал к дереву такого же неуклюжего, пока внезапно не получил по челюсти от какой-то девчонки. Эйприл тут же ее оттащила, а вторая, высокая и неказистая, ухватила ее за волосы и потянула вниз. Дикен тем временем уже лежал в грязи, прижимаемый Чокнутым Чаком. Непрестанно прищуривая глаза от бесконечных капель дождя, он колотил того свободными руками по бокам. Постепенно переваливаясь друг на друга, они почти докатились до самой глубокой лужи. В следующее мгновение Дикен откатился назад, получив кулаком в нос. Спустя еще секунду он получил удар ногой от Корди в живот и упал на спину. Генри, несмотря на свой большой рост и силу, едва мог сопротивляться двум портовым хулиганам и через минуту уже получил удар головой об дерево. Эйприл была единственной, кто удачно справлялся со своими противницами. Одна уже лежала полностью в грязи и, глотая слезы, наблюдала, как та выкручивала руки ее подруге.

Корди и Чак удачно справлялись с местным затворником, нанося удары по голове и телу. Когда вдруг удары стихли, он перевернулся на живот и привстал на коленях. Из носа и губ текла кровь, моментально смываясь нескончаемым дождевым потоком. Вдруг за спиной он услышал непонятные голоса и, обернувшись, с трудом разглядел, как Тофер Лим сцепился с Корди, а Уил взял на себя Чака.

Прибывшее подкрепление придало сил, и Дикен медленно поднялся на ноги. Красные глаза выдавали бушующую в них ярость и появившееся бесстрашие. Резким ударом ноги в туловище он отбил одного из противников Генри, а затем, набросившись на него сверху, нанес два слепых удара по лицу. Мимо пронеслись двое. Это были Уил и Чокнутый Чак. Остановившись, они смотрели друг другу в глаза, стараясь предугадать следующий шаг. Прямо под ноги Уилу рухнул Хил со своим врагом, которые неудачно поскользнулись на размокшей глине. Тут же на его шее повис и Корди, предварительно уложив Тофера ударом локтя в челюсть. Чак поспешил на помощь своим девчонкам, отталкивая Эйприл. Генри, после двух точных ударов коленом в живот своему сопернику, побежал оттаскивать избитого окровавленного и злого Дикена от мальчишки, которого тот продолжал лупить.

Хил перекатывался со своим противником из лужи в лужу, собирая на себе большой слой грязи. Вкус крови и скрежет земли на зубах был привычен почти каждому из дерущихся. Силы Уила и Корди были равны, поэтому оба лишь толкались, крепко вцепившись друг в друга. Чокнутый вырвал из грязи втоптанный хлыст и в одно мгновение сбил с ног Дикена. Затем ногой так вдарил ровно в бровь мальчика, что у того моментально посинело в глазах. Тотчас же Чака сбил с ног Тофер, и оба быстро покатились по скользкой земле к той глубокой луже, которую ливень вымывал всю ночь. Эйприл изо всех сил пыталась помочь брату расправиться с одним из главных громил.

Все были обессилены и ловили момент, чтобы отдышаться, запрокидывая голову навстречу мощному дождю. Большая часть портовых была побита. Лишь Корди, стиснув зубы, лежал на земле, крепко вцепившись в плечо Уила, а Чак стоял по колено в огромной луже вместе с Тофером. Собрав последние силы, он внезапно ринулся на Лима, сбив его с ног. Тот, развернувшись, упал лицом прямо в грязную воду. Главарь портовых, недолго думая, набросился сверху. Тогда стало понятно, почему этого хулигана все прозвали Чокнутым. Он со всей силы сдерживал голову изможденного Тофера под водой, не сознавая, что может утопить его. Тот неразборчиво бил руками об воду и всячески пытался освободиться из крепкой хватки врага, чтобы сделать хоть маленький вдох. Никто не замечал этого. Эйприл язвительно улыбалась, стоя над двумя ревущими девочками, и счищая грязь под потоками воды. Уил сидел верхом на Корди, заламывая тому руки за спиной, а Генри — на мокрой размытой земле, глубоко дыша и следя за побежденным мальчишкой. Еще один задыхался, после удара в живот, скрючившись на коленях и уткнувшись головой в грязь. Последний — седьмой — лежал рядом с Хилом. Оба были измождены борьбой и, лежа на спине с закрытыми глазами, глотали капли дождя.

Дикен приоткрыл глаза, приходя в себя после жуткого удара. Голова кружилась. Рука слепо нащупала уже знакомый костяной набалдашник. Схватив грязную трость, он резко приподнялся. Окружающая картина его очевидно радовала. И лишь непонятное действие в огромной луже, больше уже напоминавшей пруд, заставило его встать на ноги.

Чокнутый был настолько поглощен борьбой, что вовсе уже не видел грани между первой кровью и смертью. Спустя секунды его голову огрел удар трости и из-под воды резко вынырнул Тофер, откашливаясь, сплевывая и одновременно жадно хватая сырой воздух ртом. В шаге от них стоял Дикен, опустив трость. Половина лица была в крови, которая бесконечно текла из правой рассеченной брови.

— Он чуть не убил меня, Дикки! Этот… этот кретин чуть не утопил меня! — завопил тот. — Еще бы чуть-чуть…

— Знаю, — охрипшим полушепотом ответил Дикен, сплевывая грязь смешанную с кровью. — Спасибо, что пришли… Давай руку, Тоф… Нужно вытащить этого из воды. Уил! Уильям, слезь с него, — крикнул сквозь шорох дождя изможденный мальчик, — помоги нам этого вытащить из лужи.

— Портовые крысы…

— Ладно, успокойся, Тофер… Как вы узнали, что у нас проблемы?

Уильям помолчал, скорчив недоуменное лицо.

— Дорф, — начал он, прополаскивая рот под струями воды, — неужели ты думал, что мы пропустим такое зрелище?! Я и Уил сидели у меня дома и наблюдали за вами с окна. А когда увидели, что их там целая туча…

Пока эти двое вели беседу в стороне, Эйприл и Уил приводили в чувство Чокнутого, которого усадили спиной к обломкам старой кареты. Эйприл влепила ему крутую пощечину, и тот сразу же открыл бешеные глаза, встрепенулся и отчаянно оглядел своих павших товарищей.

— Что произошло?! — вскрикнул он, сдерживая слезы. — Корди, Расти… Лили!!! Черт бы вас побрал! — кричал он им, подползая ближе. — Что вы все как… как девчонки!

— Угомонись, Чак! Первые дубы победили, трость остается с нами, — спокойно, отводя в сторону еще взбешенные зеленые глаза, сказал Дикен. Он ловко нащупал кончиком трости хлыст в мутной воде и швырнул к ногам врага. — А теперь возвращайтесь в порт…

— Чтоб вы провалились, Вудуорт, — сказал тот, кривляясь, — ты и твой мерзкий дружок! — затем Чак снова оглядел свое павшее войско. — Вставайте, болваны, возвращаемся в порт, — обратился он к ним, — а ты, Дорф… «Великий Человек»…

— Величайший, — с улыбкой поправил тот.

— Ага. Вы просто еще не знаете, во что ввязались…

C этими словами портовые покинули двор: кто хромая, кто запрокидывая голову, чтобы остановить кровь, а кто украдкой плача и сваливая все на капли дождя.

— Вот это была драка! — восхищалась Эйприл позже, когда вместе с другом сидела на чердаке своего дома. — Я знала, так и должно было случиться. Мы не только победили портовых, Дикен, но еще и трость… Она теперь наша! — сказала она, промывая рану на брови мальчика жидкостью из темного пузырька. При каждом радостном возгласе Эйприл резко дергалась, разбрызгивая лекарство. — Надо же, не останавливается… Знаешь, я вообще никак не ожидала, что Лим соизволит помочь, особенно после твоей вчерашней речи…

— Я тоже. Хотя почему-то был уверен, что Уил придет… Ау, щиплет! Он всегда был понятливее. Уверен, это он надоумил того, — даже сейчас Дикен не выпускал из рук трофейную трость. — А помнишь, Эйп, как наш Небул предупредил нас о приближении Чокнутого?.. Вот уж я не ожидал, что он такой у нас… Небул, спасибо, что был там с нами. Да-да, знаю, «кар-кар». Ты самый лучший ворон! — после этих слов Небул уселся на свободную руку мальчика и стал внимательно следить, как Эйприл промывала другу рану. — Надо закрыть окно и зажечь свечи, а то уже холодно от этого дождя становится.

Друзья приняли решение сегодня остаться здесь, на чердаке, а тростью заняться завтра, в последний выходной день. Ради этой потерянной вещи, они зашли очень далеко. Подобные стычки дворов даже для непредсказуемого Дафиэлда были редкостью. Сомнений не оставалось — завтра же об этом узнает весь город, а портовые попросят реванша. И так будет продолжаться очень и очень долго, пока в один из дней они попросту не перебьют друг друга.

Дикен старался отогнать эти мысли. Фантазия порой заводила его так далеко, что он делал совершенно неверные выводы. В этот раз он хотел остановиться на одной единственной победе.

— Что ты делаешь? — спросил он, глядя, как подруга достала какую-то тетрадь и перо.

— Недавно я решила записывать все самые интересные моменты жизни. С твоим появлением их стало много, — она покраснела и прикрыла уже написанное от глаз Дикена.

— Интересно, — протянул он, — я ничего об этом не знал…

— Поэтому и не говорила. Боялась, что подумаешь, будто я от тебя что-то скрываю или не доверяю, как раньше! Но это не дневник. Я просто записываю произошедшее… Чтобы не забывать никогда! А ты и так во всем этом участвуешь, поэтому тебе не нужно читать.

— Даже не знаю, — раздосадовано произнес он, отворачиваясь спиной, — может это далеко не так интересно, как тебе кажется. Вдруг завтра произойдет что-то, что и рядом не лежит с твоими записями! К тому же, не забывай, мы никогда не повзрослеем, а значит, нам не так нужно все это вспоминать… Для нас ведь это все одно большое приключение, — произнес Дикен, окидывая взглядом свой стол с колбами и ретортой на огне. — Хотя я слышал, что смерть — вот единственное достойное приключение!.. — он осекся. — Трость. Надо будет вернуть ее владельцу. У нас впереди много дел…

В своих мыслях Дикен пребывал еще довольно долго. Он говорил уже скорее с Небулом, который сидел рядом и внимательно его слушал. Эйприл молчала и не перебивала, чтобы не отвлекаться и делать должные записи. Порой она чувствовала себя гораздо спокойней и уверенней, когда Дикен уходил в длинные скрюченные, как корни дерева, умозаключения, ведь только тогда он переставал обращать на кого-либо внимание.

Вечер, ночь и утро следующего дня дождь не прекращался. Хотя это уже был не тот беспощадный ливень, что смывал следы борьбы со двора. Легкий и ровный дождь бил своими каплями по крышам домов Дафиэлда. В том числе и по крыше пустого дома на другой окраине города, куда друзья вновь вернулись за вознаграждением.

Ближе к вечеру из просветов туч ненадолго выглянули лучи заходившего солнца. С ними дождь не выглядел так серо и угрюмо, скорее наоборот, свежел.

Новый день нес много неожиданностей.

Глава 11. ПТИЧЬЯ ИСТОРИЯ

— Я тут думал вчера перед сном, — сказал Дикен, когда они выходили из здания на Средней улице с дневной полусотней газет «Дафиэлдс Инстанс», укрытых от дождя куском дешевой ткани. — Как считаешь, можно судить по двум каким-нибудь маловажным фактам об одном, более веском?

— Не понимаю, — она сорвала летнюю кепку с головы друга. — Проклятый дождь! Ведь лето же, солнце должно светить с утра до вечера! Так нет же, третий день дождь льет, ТРЕТИЙ! — именно непогода волновала сейчас Эйприл больше всего, и она с укором глядела вверх, туда, откуда лился тот самый «проклятый» дождь. — Что ты говорил, Дикен?

— Ладно, не важно… Чувствую сегодня тебе одной придется раздавать эти газеты, — сказал он, рукой потрагивая залепленную бровь. — Мое избитое лицо отпугнет всех. Я просто постою поблизости…

— Ха! Отлично вы придумали, мистер Дорф…

— Что это значит, Эйп! Ты только посмотри на меня! Купила бы у такого газетенку?.. — Эйприл ничего не ответила, и Дикен лишь глубоко вздохнул. — Ладно, куда идем? Можно было бы пройтись до того господина, которого никогда нет дома… А то я с этой тростью смотрюсь как-то по-идиотски. К тому же мы должны забрать наше «гарантированное» вознаграждение.

— Знаешь, что меня больше удивляет? В том объявлении было сказано: «срочно требуется найти и вернуть»…

— Ну да, а вместо этого нам даже никто не открывает, — сказал он, постучав тростью по дереву и скрывая тайное желание разбить трость об него на мелкие кусочки.

Настроение Дикена в любой хмурый день всегда было отличным. Будто ветра и дожди сдували с его мыслей скучную и обыденную пыль, оставляя место новым идеям и мыслям. А накануне ему пришлось оправдываться перед родителями за свой внешний вид, ведь они не привыкли видеть его избитым. Несмотря на это, мистер Дорф был доволен тем, что сын вместе с дворовыми смог отстоять свою улицу. Мама очень причитала, хотя в глубине души тоже гордилась. «Синяки пройдут, а честь останется навсегда» — услышал Дикен от них.

Эйприл же наоборот, совсем не хотела рассказывать что-либо маме, но лицо брата выдало все произошедшее. Миссис Вудуорт очень верила в то, что сменив место жительства, а уж тем более Окраину, на этот благородный и тихий район, ей больше не придется видеть сына в таком виде. Но, как оказалось, Первые дубы тоже имели свои исключения.

Хотя глупо говорить об этой улице, как об исключении. Вся западная окраина Дафиэлда была пропитана тайнами, которые с таким стремлением раскрывали двое друзей. Чтобы их увидеть стоило просто взглянуть на все другими глазами. И, по-видимому, для Дикена и Эйприл таким взглядом стал вид из их маленького, но безграничного мирка, укрытого в чердачной темноте. Мальчик точно для себя решил, что не променял бы эту крохотную каморку даже на все имение Халлгрейтов и на тот красивый гранитный дом, в который они сейчас вновь барабанили руками и ногами.

— Снова никого, — вздохнула Эйприл, когда они укрылись под дверным навесом пустого дома. — Может, оставим им эту трость где-нибудь здесь? Мы таскаемся с ней с другого конца города каждый день! Это смешно уже! Сам говорил: «…нельзя тратить свободное время впустую!»

— Эйп, ты чего?! — внезапно возразил Дикен, и его разбитые брови хмуро опустились над зелеными глазами. — Это тоже самое, что просто так выкинуть трость! Да и без вознаграждения останемся… Зря что ли так отвоевывали ее у Чокнутого?

— Просто мне уже надоело бегать сюда каждый день и ломится в пустой дом. Ты же видишь, нам уже третий день никто не открывает… Значит, так она им нужна. А может, они уехали куда-нибудь? — предположила Эйприл, снова оглядывая дом в поисках подтверждения своей гипотезы. — Они же летом все разъезжаются…

— Причем с больших городов уезжают в такие, как Дафиэлд, а с маленьких наоборот — в Бруген! А ты знаешь, — начал он, опустившись спиной по двери, — может ты и права! Я уже так с ней свыкся… Временами она меня, конечно, сильно бесит и мне хочется ее швырнуть под колеса проезжающего кеба, но… все же я привык к ней, — говоря это, Дикен внимательно рассматривал трость, затем, помолчав с минуту, резко повернулся. — Эйп, дай-ка газету…

Пока Дикен с умным видом перелистывал страницы, Эйприл набивала трубку. Он часто нахмуривался, прочитывая новый заголовок, и тут же вскрикивал. Разбитая бровь каждый раз дикой болью прошибала до глубины мозга. Клубы дыма из трубки «Вудуорт» разбивались о страницы газеты. Среди скучных статей и заметок, которые Дикен даже не дочитывал до конца, попалось одно объявление, привлекшее его внимание. Быстро пробежав строчки глазами, он ошарашено перевел взгляд на Эйприл. Узкая колонка гласила мелкими буковками с самого края страницы:

ПЕРЬЯ, ГВОЗДИ, МОЛОТОК!

Странные и страшные происшествия отмечены в жилых окрестностях Дафиэлда. В среду прошлой недели, за одним из зданий лечебницы на дереве был обнаружен распятый голубь. В редакцию поступило сообщение от местного жителя, а затем также было подтверждено смотрителем лечебницы мистером Пенфилдом, который снимал птицу. Вероятно, хулиганы сделали это в ночь со вторника на среду. Подобный случай сочли обычным хулиганством, поэтому он не был своевременно предан огласке.

Однако, уже через два дня, ранним утром в субботу был обнаружен второй голубь, убитый точно таким же способом. Пернатое было прибито за крылья и хвост к высокой деревянной ограде, позади местного клуба «Сиреневая корона». Держатель заведения — мистер Дэмли — убирал участок накануне вечером, и ничего подобного не заметил, а значит, птицу также убили ночью.

Инспекторы отказываются искать виновных за неимением веских причин. Уважаемые жители Дафиэлда, если хоть кто-нибудь что-то знает или стал случайным свидетелем произошедшего, просим обратиться в редакцию газеты «Дафиэлдс Инстанс», Средняя улица 16. Только от нас зависит наша безопасность.

— Невероятно! — произнесла Эйприл, когда сама прочитала статью. Ее глаза засияли таким же огнем, каким горели, когда она выслушивала новые идеи своего друга. — А ведь мы самые первые нашли этого голубя… Представляешь?! А сейчас о нем уже пишут в газетах. Можно считать, что это про нас и написали, — иронично улыбнулась Эйприл, возвращаясь взглядом к началу статьи. — И еще один за клубом «Сиреневая корона». Это же грандиозно, Дикен!

— Угу. А также по-настоящему опасно, Эйп, — сквозь серо-зеленый отблеск глаз читался охвативший его интерес, однако Дикен, по своей привычке, не показывал никаких эмоций. — Это ведь совсем уже не похоже на простое хулиганство. «Сиреневая корона»… Это тот трактир за железной дорогой?

— Мы проезжали мимо него, когда направлялись в Окраину.

— Та-а-ак, — протянул он, прикидывая что-то в голове, — это было в субботу… Прошло два дня, значит там, наверняка, уже пусто. И все же…

— Мы пойдем туда?! — радостно спохватилась Эйприл.

— Конечно! — уверено отрезал он. — И как можно скорее. Вдруг мы сможем выследить этих убийц! Если бы еще не этот чертов дождь…

Не теряя больше ни секунды, они направились к клубу «Сиреневая корона».

Клуб находился недалеко от центральной торговой площади Дафиэлда. Если идти вдоль главной дороги, то прямо за редакцией, справа, не доходя до центра, за железнодорожными путями располагалась «Сиреневая корона». Свое название клуб получил из-за необычной крыши: во-первых, она представляла собой три куполообразных башенки, в которых раньше находились городские архивы; ну а во-вторых, эти самые башенки были устланы красно-синей черепицей, поэтому издалека они сливались в сиреневый цвет.

До признания полной самостоятельности города, все прочие управители Дафиэлда располагались именно в нынешней «Сиреневой короне», в то время как главное здание мэрии занималось исключительно городскими делами. Вся бумажная работа отправлялась в это незаметное скромное здание. Оно было неприметным из-за серой крыши, слегка позеленевшей от сырости и дождей. Когда заведение перешло в руки мистера Дэмли, он устроил там развлекательный трактир. Посетителей было мало, и первые годы он не приносил много пользы. Решено было как-то выделить здание на общем фоне. Но положение не спасали ни роскошно украшенный фасад, ни ремонт стен, ни огромная вывеска прямо над железной дорогой. И только спустя долгие годы попыток, мистер Дэмли заметил, что крыша его заведения очень причудливо напоминает корону, возвышаясь над густыми деревьями. Решено было перекрасить ее в новые тона и изящно назвать «Рубиновой короной», под цвет красно-синих черепиц. Но люди решили, что название не соответствует дешевому трактиру, и обозвали «Сиреневой короной». Дэмли долго сопротивлялся, даже прогонял из-за столов посетителей в сиреневой одежде или если слышал от них упоминание об этом цвете. Но потом смирился и даже смог извлечь из этого выгоду. Так и по сей день дешевый трактир зовется «клубом», а красные и синие «рубины» — «Сиреневой короной».

Прямо за зданием был небольшой участок, где останавливались кебы и коляски в ожидании пьяных посетителей. Всю эту территорию окружал высокий деревянный забор, а от фасада до огромной арки у входа тянулся ряд кустиков, облагораживая клуб.

— Должно быть это там, — сказал Дикен, указывая пальцем в сторону пустующего дворика за зданием.

Окрестность действительно пустовала. На то было несколько причин: рабочий день, полдень и дождь. Ребята медленно, украдкой поглядывая на темные окна клуба, пробрались к деревянной ограде. Эйприл хватило одного взгляда, чтобы уверенно повести Дикена к нужному месту.

— Смотри!

Прямо перед ними, в деревянной доске торчал гвоздь, а рядом с ним еще три пустующих отверстия. Вокруг каждого виднелась въевшаяся кровь, которую не мог смыть уже никакой дождь.

— Да, он был здесь, — разочарованно произнес Дикен, внимательно разглядывая одинокий гвоздь. — И все точно так же, как в прошлый раз. Только пониже вроде…

— Точно пониже, — подтвердила Эйприл и снова вздохнула, — если бы не этот проклятый дождь…

— Да прекрати ты уже жаловаться на дождь! Думаешь, мы смогли бы пройти по следам прямо до дома убийцы? Глупо… Я вот о чем подумал, — начал он, совершенно отвлекшись от места убийства птицы, — нам нужно завести блокнот, в котором мы будем записывать интересующие нас вещи по разным подобным… происшествиям. Мы же занимаемся поиском пропаж, так?

— Я поняла…

— Хотя единственное, что мы смогли бы записать про голубей, так это место и время. Больше мы не знаем ничего. Ну, можем, конечно, попробовать найти хоть один не размытый след и замерить его…

— И потом ходить по городу и мерить размер ноги каждого человека? — с иронией перебила Эйприл, при этом краем глаза уже осматривая землю.

— Очень смешно. Нет! Но что я говорил тебе про «паутину» и факты? Эйп, нельзя же так не верить в то, что делаешь. Да, это маленькие и, возможно, ненужные вещи, но все же лучше, чем ничего, — убеждал Дикен. — Главное в нашем деле — собрать все факты в одну беспорядочную кучу, а потом уже расставлять все по местам. А теперь, отойдем в сторону, и… Черт! Я совсем забыл про владельца клуба. Это ведь он снимал голубя с утра…

— А я тебе о чем. Его следов на этом месте должно быть даже больше, чем самого убийцы, — Эйприл глядела на растоптанное грязевое месиво под местом расправы. — Что будем делать?

— Я думаю… — Дикен всерьез расстроился. Он стоял в паре шагов от кровавых разводов на заборе, и, уставившись в одну точку, сосредоточенно думал. Затем, резко убрав мокрые волосы со лба, заговорил. — Можем замерить высоту от земли до гвоздя здесь и за лечебницей. Cчитаю, это вполне ощутимая вещь! Вот, прижми трость от самого низа…

Эйприл пригнулась к земле возле забора, приставляя трость и затем передавая ее другу. Вдруг ее внимание привлекла петелька коричневой плотной веревочки, торчавшей из грязи прямо под оградой. Свободной рукой она аккуратно потянула за нее. Из-под земли вытянулась блестящая, облипшая грязью побрякушка.

— Смотри, Дикен, это похоже на медальон, — очарованная находкой, Эйприл протянула ее другу.

— Погоди, Эйп… Так, две с половиной, — он внимательно отмерял высоту. — Ну-ка, — Дикен взял медальон и протер пальцем, — неплохо. Смотрю тебе везет на всякие украшения. Нужно промыть ее в луже…

Из мутной лужи они вынули чистый блестящий медальон на прочной серо-коричневой веревке. Он представлял собой три спаянных посередине продолговатых лепестка наподобие трилистника. Двое верхних были чуть короче того, что вытягивался вниз, а сверху между ними припаяно маленькое колечко, в которое продевалась веревка для ношения на шее. Дураку было понятно — медальон напоминал очертания тех самых распятых птиц. Эта вещь принадлежала тому человеку, который за содеянное успел попасть на полосы «Дафиэлдс Инстанс».

Вдруг за спинами друзей открылась задняя дверь клуба. Из него вышла молодая девушка, в засаленном чепце и грязном переднике со следами рук и пятнами пива. Девушка показалась милой на вид, но едва увидев детей, выронила мешок с мусором и закричала во все горло:

— Мистер Дэмли! Мистер Дэмли!!! Сэр, хулиганы!.. те самые!

— Бежим, Дик! — крикнула Эйприл, и друзья сорвались с места.

— А ну стойте! Мистер Дэмли, они убегают! — продолжала вопить та, в растерянности шагая то вперед, то назад.

Дикен и Эйприл понеслись со всех ног. Бежали куда-нибудь, лишь бы подальше от злополучного клуба. Оббегая кареты, из-под колес которых летела во все стороны грязь, они преодолели главную дорогу и выбежали к узким дворам между больших многонаселенных домов. В одной руке Эйприл сжимала найденный медальон с шеи убийцы птиц, другой придерживала спадающую с головы кепи. Они забежали за угол одного из домов и остановились.

— Плохи дела, Эйп! — глубоко дыша и держась руками за колени, сказал Дикен. — Не хватало, чтобы нас еще обвинили за этих голубей. Фу-у-ух… Медальон у тебя?

— Да, вот он… Надеюсь, она не успела нас разглядеть, — несмотря на страх, охвативший их, Эйприл улыбалась, от чего появлялись ямочки на ее румяных щеках. До чего же эта девчонка любила приключения. — Кстати ты выронил пару газет на ходу…

— Если б не эта дурацкая трость, я бы их крепче держал, теперь придется просить вдвое больше за экземпляр! А еще мы снова забыли глянуть в объявления сегодня, — после этого Дикен сделал еще один глубокий вдох, осмотрелся по сторонам и продолжил, — так что идем сейчас к лечебнице, померяем высоту, и там же почитаем…

От стремительного побега их спины были в грязи и брызгах. Эйприл причитала всю дорогу до первого места убийства голубя.

Заслуга дождей перед городом в том, что он пустеет. Причем моментально. Единственным местом, где еще можно было сбыть газеты, являлась центральная торговая площадь, но о каких газетах могла идти речь для этих двоих, когда на кону была жизнь птичьей братии и непойманный преступник.

У всего есть своя цена. Дикен убеждал себя в этом, когда пришлось выбирать между работой и их Великими делами. Они одни в своем мире. Хотя гораздо важнее им было не впустить в этот мир кого-нибудь постороннего — они только вдвоем хотели насладиться всеми тайнами. Тайны для них были словно игрушки с секретом. Это как в магазине удивительных вещей «Шахматная черепаха». Если кто-то о таком не слышал, можно быть уверенным — услышит.

В такую мерзкую серую погоду городская лечебница выглядела особенно мрачно. Люди даже не спешили поправлять здоровье, боясь намокнуть, поэтому больничная территория пустовала. Лишь двое друзей сейчас находились за одним из зданий, там, где они нашли первого голубя. Дикен снова отмерял высоту, а Эйприл стояла рядом, зажимая в одной руке дымящуюся трубку, а в другой медальон.

— Такое ощущение, — начала она, переводя взгляд на Дикена, — что мы уже где-то видели такой знак… Слишком обыденный что ли.

— Так… Эйп, запомни, чуть больше двух тростей, — отвлеченно проговорил он, замерив расстояние от земли до гвоздей, торчавших из дерева, — это определенно меньше, чем за «Сиреневой короной»!

— Ты хоть слышал, что я тебе сказала?

— Да. Ничего удивительного! Даже слепому видно, что этот знак напоминает очертания распятого голубя.

— Ну да, точно… Странно все это, — закончила она и убрала блестящий медальон в карман. — Главное, чтобы эта кухарка из клуба не растрезвонила про нас на весь город! Вот тогда начнется… Что там? — спросила девочка, глядя, как Дикен взял одну газету из стопки.

— Ничего интересного: ключи, цепочки… А ты не бойся, уверен, она не успела нас запомнить. Я просто убегать не люблю, — он вздрогнул и перевернул страницу. — Может это и глупо, но я никогда не убегал! Как вдруг что-то случается, передо мной как будто стена — просто немею. Однажды с Тофером и Винсентом полезли в чужой сад, за яблоками… Хозяйка увидела нас в окно, выбежала с какой-то палкой. Все смылись в одну секунду, но я же, — Дикен вздохнул и закатил глаза, осознавая свою нерасторопность, — я же остался стоять на месте, с этими яблоками в карманах! Стою, смотрю на Лима, который удирает, на Винса, на эту сварливую даму, которая приближается ко мне… Стою такой, и не двигаюсь.

— А дальше? — со смехом спросила Эйприл, отгоняя от себя густой клуб дыма.

— Дальше? — он снова глубоко вздохнул. — Дальше я очень долго извинялся за всех, выслушивал… Та палка, которой она махала у меня над головой, до сих пор стоит перед глазами. Зато она разрешила мне забрать… Эйп! — мальчик вдруг уставился на страницу «Дафиэлдс Инстанс» прямо как утром, когда прочел заметку про второго голубя.

— Забрать что?

— Да какая разница, — он еще раз пробежал глазами объявление, — слушай: «Утерян медальон: металлический трилистник на веревочке. Нашедших, огромная просьба вернуть, не поскупимся. Каждый день, до шести вечера за вокзалом».

— Да нам просто везет сегодня, Дикен, это же наш медальон! — радостно воскликнула Эйприл, но осознав положение дел, помрачнела. — Погоди… Так это и есть убийца?!

— Именно! История закончилась слишком быстро, — спокойно произнес Дикен, деловито сворачивая газету. — Вероятно, он даже не задумался о том, что потерял улику на месте происшествия. Глупо! Газет что ли не читает?

— Мы пойдем одни? — с опаской поинтересовалась она. — Все это слишком странно…

— Эйп, для тебя слишком много странного последнее время. Да, мы пойдем одни. Как только убедимся, что это именно тот, кто нам нужен, огреем его вот этой самой тростью и позовем ближайшего констебля — на вокзалах их полно.

Дикен наивно верил, что в свои четырнадцать лет они смогут справиться с большим дядей и его злыми намерениями. Эйприл хотела взять подмогу в лице того же Мортуса, но Дикен был категорически против. Ни один взрослый не сможет сделать работу лучше, чем они сами. Говоря это, он размахивал массивным набалдашником из слоновой кости, и неустанно повторял предстоящий план нападения. Наконец, его уверенность охватила и Эйприл. Было решено: сегодня, как только разберутся с газетами, они отправятся прямо к вокзалу, на встречу с неуловимым убийцей птиц.

Солнце по-прежнему грело землю за сотни миль от Дафиэлда, отдавая город в полное распоряжение дождям. После пяти часов пополудни сырые улицы заполонили кебы и люди с усталыми лицами, чей рабочий день закончился. Они спешили разбежаться по домам, перепрыгивая широкие лужи и оставляя на сюртуках грязные брызги. А в узких проулках между домами прятались от ливня бездомные собаки.

Вокзал Дафиэлда располагался возле главной дороги, перед поворотом, ведущим далее по прямой к портовому району. Туда прибывали грузовые вагоны, а между самим Дафиэлдом и прилегающими городами курсировал только один поезд. Местные жители не часто пользовались вокзалом. Скорее наоборот — в Дафиэлд приезжало много людей из пригородов, особенно летом. Но в такие дни станция чаще пустовала. Да и станцией это нельзя было назвать — небольшая площадка за зданием зала ожидания. Вся окрестность вокзала была устроена так нелепо, что он выглядел пустым и никчемным, хоть и находился у центральной дороги.

Сейчас, в сезон дождей, вокзал выглядел еще более уныло. Сырой перрон постепенно погружался в мутный туман, из-за чего движения пригородного поезда было приостановлено. Через пустующие пути пробегала мокрая собака, направляясь к дешевому привокзальному трактиру «Пещера», в поисках еды. Из-за тумана виднелись только ее уши, поэтому собаке приходилось пробираться на нюх. Если бы не он, она непременно уперлась бы своим мокрым носом в ногу Дикена, который вместе с Эйприл стоял возле зала ожидания.

— Там было сказано за зданием? Кто бы мог подумать, что мы окажемся втянутыми в такую историю…

— Мы сами себя в нее втянули, Эйп. Нам остается верить и надеяться, что этот неизвестный — чахлый, невысокий помешанный, которому хватит одного крепкого удара палкой… Идем!

— Все-таки я считаю, что вначале нам стоило сообщить все Мортусу, — Эйприл снова остановилась, — или лорду Левинсону. Точно! Помнишь, как тот обращается с ружьем?

— Эйп, прекрати! Нам никто не нужен, — уверенным тоном заявил Дикен, нервно постукивая тростью по каменистой брусчатке, — Если бы мне и пришлось выбирать подмогу, то ими стали бы Тофер и Уил! Я могу пойти туда один, если хочешь, а ты пока найди кого-нибудь из полиции…

— Я с тобой.

С этими словами Эйприл и Дикен твердым шагом направились по дороге, ведущей за здание вокзала, к посадочной площадке. Дикен одним глазом выглянул из-за угла — никого. Перрон был опустелым. Еще решительнее они вышли на площадку и снова остановились. Вглядываясь в разрастающийся туман, они вздрагивали от малейших шорохов. Дикен зачесал рукой назад мокрые волосы и еще раз осмотрелся по сторонам. Эйприл достала медальон. Неужели эта вещь ничего не значит для ее владельца. Они стояли в тяжелом густом тумане возле билетной будки, примыкающей сбоку к главному зданию.

— В любом случае мне было бы жалко с ним расставаться, — сказала она, сжав медальон в руке. — Стоило же столько трястись, чтобы никого здесь не найти… Послушай, может нам лучше было…

— Вы с медальоном? — вдруг прозвучал холодный голос из темного угла между двух строений. Укрытый смогом под нависшей крышей там стоял человек. Точнее он ютился в каком-то мусоре, в отсыревшей лежанке. Раздался болезненный хрип — неизвестный встал на ноги. Из дымки показалась фигура вокзального бродяги. — И с чем же тебе так жалко расставаться, дорогая? Вы принесли его?

Дикен и Эйприл остолбенели. Бродяга приблизился и бросил свой потухший взгляд на кулак Эйприл, из которого свисала коричневая веревочка.

— Это вы давали объявление, сэр? — опомнившись выдавил Дикен, еще крепче сжимая в руке трость.

— Допустим… Пятнадцать гвенов, и вы отдаете мне этот медальон! Хотя, — усмехнулся тот, окинув друзей ироничным взглядом, — дети… Мальчик, как думаешь, не проще мне было бы просто оставить себе эти деньги?

— Хорошо, хорошо… Эйп, — Дикен повернулся к подруге. Она, окаменевшая, искала иной выход. — Эйп… Бежим!

После этих слов он схватил ее за руку и они снова сорвались с места, оставляя за собой лишь мириады брызг. Бродяга остался стоять там, постепенно исчезая в наползающем тумане.

— Глупо было думать, что настоящий владелец сам придет за медальоном, — тревожно проговорил Дикен, когда они сидели на чердаке дома на углу Первых дубов. — Я так надеялся, что мы станем первыми, кто поймает этих преступников! Всегда какие-то ненужные мелочи, — разорялся он, нервно постукивая пальцами по столу. — На этот раз, Эйп, чую мы влипли… Дважды за день!

— Думаешь, он нас запомнил?

— «Думаешь»?! Да он сверлил нас глазами… Если он посредник между нами и убийцей, значит уже завтра, а еще хуже — сегодня вечером, на нас будет объявлен целый розыск!

— На медальон, Дикен, не на нас, — поправила его Эйприл, приставляя к окошку широкую доску, чтобы защитить горящие свечи от ветра. — Хотя в одном ты прав — мы влипли! Ну и денек… Вначале эта кухарка из клуба, теперь бродяга.

— Это все потому, — продолжал распинаться Дикен, — что надо думать! Всегда вначале надо подумать! Эту дурацкую математическую таблицу я смог изобрести, — он с укором поглядел на исчерченные листы бумаги на своем химическом столе, — а догадаться, что там нас будет ждать кто угодно, но только не преступник, не смог! Эйп, прекрати ты уже пялиться на эту побрякушку… Сейчас нам лучше всего спрятать его где-нибудь на чердаке, и не появляться на улице.

— А по-моему — это интересно. Только подумай, на нас с тобой уже объявлена охота…

— Особенно интересно будет, если нас поймают и так же прибьют гвоздями где-нибудь на болотах!

После этих слов оба замолчали. Клетка Небула пустовала, это значило, что он пережидал дождь где-то за пределами чердака. Эйприл продолжала теребить в руках странную побрякушку, а Дикен безмолвно уставился в пол. Забавно скрючив брови, он усердно пытался что-то понять. Вдруг, словно что-то вспомнив, резко подскочил к столу, схватил один из пузырьков с жидкостью и швырнул в дальний угол маленькой комнатки.

— Что это было? — спросила Эйприл, недоуменно глядя на него.

— Помнишь, я тебя сегодня утром спрашивал про весомость фактов? — он вернулся на стул, и с тем же спокойствием снова уставился в пол. — Вот и пример… Как можно судить о более весомом, по нескольким малым. Что ты видишь?

— В смысле?.. Ну, осколки вижу…

— Еще?

— Воду какую-то…

— Это раствор соли хрома! В общем не важно… Каков твой вывод?

— Разбился флакончик чего-то.

— Блестяще! — похлопал в ладоши он и вернулся на место.

После этой нелепой логической цепочки снова воцарилась тишина. Дикен принялся копошиться в ящиках письменного стола, пока не вынул чистый блокнот и не объявил, что это и будет их совместной записной книжкой интересных фактов. Усевшись за стол, он начал подписывать обложку, а Эйприл затрясла медальоном, не обращая внимания на наступившее умиротворение:

— И все-таки очень странно, Дикен! Говорю тебе, я где-то видела этот знак…

— Эйп, это силуэт распятого голубя…

— Нет! — оборвала она его и, насупившись, снова уставилась на медальон. — Именно этот знак. Вот эти вытянутые лепесточки… Что-то всплывает перед глазами, не пойму…

— Эйп, прекрати, — устало проговорил тот, возвращаясь к тетради. — Давай так, сейчас я допишу, а потом вместе с тобой будем заполнять его всем, что нам известно. И про голубей, и про потери-находки напишем… Можно даже будет вкладывать сюда все оторванные интересующие нас объявления. К тому же у нас с тобой накопилась куча приложений «Дафиэлдс Инстанс».

— Вспомнила! — ликующе выкрикнула Эйприл, швыряя злосчастный медальон на стол. — Я же тебе говорила, Дикен, что вспомню!.. Тогда, в одной из книг…

Так Эйприл поведала ему, где впервые увидела этот символ. Оказывается, еще при первом визите в дом Мортуса, в библиотеке на Средней улице 16, она листала какую-то книгу. Дикен в тот момент увлеченно беседовал с Мортусом возле полок с шифрами и прочей ерундой. И как раз в той случайной книге, на одном из разворотов она увидела этот знак. Даже пары секунд хватило, чтобы он прочно заполз к ней в память.

Названия книги, как и ее содержания, она не знала, но место, где та лежала, она помнила наверняка, и готова была съесть медальон, если не найдет эту книгу снова.

— Значит на бродяге мы не остановимся, — довольно заявил Дикен, вытягивая тростью медальон из рук Эйприл.

На следующее утро дожди продолжились. Вчерашний туман только начинал рассеиваться. Просветов в сером небе не наблюдалось.

Подходя к Средней улице, где располагалась редакция, друзья обсуждали план на день. Нужно было успеть сделать две вещи: найти сэра Мортуса, чтобы пройти в личную библиотеку, и выполнить ежедневную газетную работу. В случае если придется ехать на мыс, они условились, что Дикен возьмется за это, а Эйприл разберется с полусотней газет. Делать было нечего — приходилось разделяться. Слишком мало времени.

В это утро вторника, они как обычно отворили двери здания, под табличкой «Издательство „Дафиэлдс Инстанс“». Однако не успели они пересечь порог, как тут же остановились — все помещения были пусты. Огромное количество открытых кабинетов и письменных столов — все было заброшено. Оставались лишь следы недавней работы. В окне, выходящем на задний двор, то и дело мелькали знакомые фигуры. Эйприл и Дикен поспешили к ним.

Прямо посреди двора, невзирая на дождь и неприятный ветер, толпились работники редакции, выбежавшие сюда прямо без верхней одежды. Среди них были обычные прохожие. Вся толпа обступила плотным кольцом толстый старый дуб, с десятками гроздьев зеленых желудей, которые по осени он сбрасывает на крышу здания. Люди перешептывались, и испуганно мотали головой. Те, что стояли позади, подпрыгивали и вставали на носочки, чтобы увидеть мрачную картину.

Как и в самый первый раз, на дереве висел уже третий голубь.

Дикен почему-то совсем не удивился. Он ровным взглядом смотрел на птицу, сквозь просвет в толпе. Дикен уже смирился с тем, что вокруг творится что-то необъяснимое и будет твориться до тех пор, пока кто-нибудь не положит этому конец. Ему еще сильнее захотелось повидаться с Мортусом и понять, что же все-таки означает тот медальон, который сейчас лежал в дальнем углу одного из ящиков на чердаке. Эйприл схватила Дикена за плечо и повела в сторону.

— Что мы творим?! — она уводила друга как можно дальше от толпы. — Нам нельзя показываться на людях… особенно в таких толпах и таком месте.

Он кивнул головой.

— Идем внутрь, подождем, пока все разойдутся, и вернемся к дереву — мне нужно замерить высоту, — сказал он, доставая блокнот и приступая к новым записям.

Затем, сделав пару строк, передал блокнот Эйприл.

— Пиши ты. Отныне ты будешь делать все наши заметки, вместо своего дневника…

— С удовольствием! — тут же отозвалась она и схватила перо. — А что писать?

— Эйп…

— Поняла, про третьего голубя.

— Я схожу, проведаю Мортуса…

Эйприл осталась сидеть за чьим-то пустующим столом и делая записи. Дикен вернулся через три минуты, отрицательно покачивая головой. Делать было нечего, он должен был отправиться на мыс Гелиарда, один. Именно там, по словам сварливой экономки Бриг, находился сейчас хозяин восточного крыла дома.

Спустя время за окном началась какая-то суматоха. Толпа в секунды выстроилась в проход — на место распятия голубя впервые приехал полицейский экипаж. Из него вышел молодой инспектор в сопровождении одного констебля, и нехотя, но гордо, прошагал к дубу. Как правило, именно таким инспекторам и поручались мелкие происшествия, чтобы те, в силу своей лени, как можно скорее разобрались с делом. У этого сыщика глаза были полны наивной невозмутимости. Левую руку он заткнул за пояс, а правой разглаживал маленькие светлые усики. В окно друзья видели, как тот медленно подошел к голубю, наклонился поближе, посмотрел секунд пять и что-то буркнул сопровождающему.

Затем инспектора подозвал к себе Арчер Халлгрейт, который все это время стоял в стороне, стараясь не выделяться из толпы обозревателей. Они о чем-то увлеченно беседовали. Точнее говорил в основном владелец редакции, а полицейский лишь довольно улыбался и мотал головой.

— Дикен, — голос Эйприл дрогнул, когда она увидела передовицу свежего выпуска «Дафиэлдс Инстанс», — оторвись от окна. У нас проблемы! Срочно уходим отсюда…

— Что случилось?

— На первой же полосе наше описание! Говорю тебе — уходим!

Он еще раз мельком глянул в окно. Ни инспектора, ни Халлгрейта уже не было, а толпа стала постепенно тянуться к выходу со двора.

Дикен и Эйприл мигом бросились к главной двери. За ней уже слышались приближающиеся голоса. Дикен вспомнил, как в первый раз Мортус привел их в кабинет брата прямо со своего крыла дома. Схватив подругу за руку, он нырнул в узкий коридор, в глубине помещения. Дверь позади открылась. Раздался знакомый голос:

— …они уже давно должны были прийти, инспектор Грипп, — говорил мистер Арчер, проводя двух полисменов в здание. — Пройдите в мой кабинет, сейчас их найдут и приведут…

Не теряя больше ни секунды, друзья бросились в лабиринты узких коридоров. Плутая и ходя кругами, они старались найти выход, а точнее вход в дом Мортуса. Мимо глаз пролетали знакомые двери и таблички, но сливались в одно непонятное целое. Один раз они даже выбрели в самое начало, где за углом уже давно началась работа, а буквально в соседнем кабинете их ожидали представители власти. Они бросились обратно и снова вернулись в лабиринт. Когда Дикен начал узнавать двери и надписи, нерешительное блуждание сменилось уверенными поворотами. Пару раз они попались на глаза все той же девушке, что сновала еще тогда, в первое их появление, с кипами бумаг из комнаты в комнату. Она знала, что это разносчики, поэтому, не обращая внимания, снова скрылась за деревянной дверью.

Наконец показалась дверь, которая вела в восточное крыло дома номер 16, в приемную Мортуса Халлгрейта. Эта дверь была всегда открыта и друзья шмыгнули в нее. Оказавшись в полной тишине, они прислушались — не идет ли та строгая экономка. Шаги доносились лишь откуда-то сверху.

— Кажется, смылись, — шепотом сказала Эйприл, на что Дикен волнительно закивал головой. — Может, сразу найдем библиотеку Мортуса?

— Ключ…

— Ты же можешь взломать?

— Во-первых, я мог бы только попробовать, а во-вторых… не буду. Замок слишком сложный. Да и не стал бы — мистер Мортус и без того очень добр с нами. Нужно выбираться отсюда… Вон дверь, — он указал пальцем на выход, — как выйдем, сразу бежим!

Дрожа всем телом, на цыпочках, они пробрались к входной двери и быстро выбежали. Не возвращаясь к дубу, друзья помчались со всех ног, обходя людные улицы пустыми проулками и опасаясь любого прохожего.

Сидя на чердаке, Дикен открыл скандальный выпуск «Дафиэлдс Инстанс»:

Перья, гвозди, молоток! № 2

Правильно говорят — преступник всегда возвращается на место своего злодеяния. На этот раз «преступником» оказались двое детей. Буквально вчера на наш призыв откликнулся мистер Дэмли — владелец клуба «Сиреневая корона», того самого клуба, где незадолго до этого был обнаружен второй распятый голубь. В полдень, на заднем дворе клуба, у того места, где была обнаружена птица, копошились двое мальчишек. У одного в руках была трость (наверняка украденная?), а также нечто, укрытое куском ткани. Предположительно это была клетка с еще одной птицей, которой предстояла та же участь. Второй мальчик высокий, в широкой кепи, без особых примет.

Едва завидев хозяина заведения, они убежали, причем, как заметил мистер Дэмли «с такой скоростью удирали, что подняли целое облако брызг». Сомнений нет, охотники за голубями найдены, и остается верить и надеяться, что полиция возьмет это на заметку.

— Они так решили… Оказывается под покрывалом был голубь, а вовсе не десятки этих дурацких газет! — он швырнул свой экземпляр в угол. — Хотя тебе еще хуже, Эйп, ты мальчик.

— Мальчик-убийца пернатых, — издевательски поддела Эйприл и со вздохом опустила голову на руки, сидя за столом. — Нас теперь ищет полиция, Дикен… Нас ищет убийца голубей! Если это дойдет до наших родителей…

— Знаю, — грустно отозвался тот, подойдя к нарисованной карте Дафиэлда, — как это ни забавно, но нас ищут обе стороны — и хорошие, и плохие. Что бы там ни случилось, я должен взять ключ у Мортуса. Если то, о чем ты говорила действительно правда, и ты не ошибаешься, то у нас получится узнать много интересного об этом медальоне!

— Пойдем…

— Нет. Теперь нам ни в коем случае нельзя появляться вместе на улицах. Пока не найдется истинный виновник… или пока история не утихнет. — Дикен внимательно уставился на карту. В его голове промелькнули странные закономерности. — Эйп, дай карандаш… Смотри, — он отметил все те места, где были найдены голуби, — все они почти на одной линии, только сегодняшний, получается между теми двумя, но чуть ниже. Если бы и в самом низу был один убит, то вышел бы как раз тот символ, что на медальоне.

— Это не может быть совпадением… — медленно произнесла Эйприл. — Хотя, город большой, и так рассчитать… Все равно — это неспроста!

— Запиши это в тетрадь, — настоял он. — Чертов дождь!

Дикен выглянул в окошко и покривился. Затем взял трость, обмерил ее пальцами, и поставил обратно к стенке. Прошелся по комнатке, снова выглянул в окошко, нахмурился, заглянул через плечо подруги, и снова к окошку. Наконец, собравшись с мыслями и силами, вылез в него, сказав напоследок:

— Эйп! Если будет скучно, можешь прогуляться и наладить отношения с кем-нибудь из наших… Найдешь кого, попроси прослеживать весь наш район — судя по карте, четвертый голубь должен быть где-то здесь… правда неизвестно когда. А может мы и ошибаемся… в общем…

— Я поняла.

— Угу… И… Мы ведь гениальны?

— Конечно, Дикен. Не попадись никому!

После этих слов Дикен довольный спустился вниз.

Было еще утро, и до конца дня каждый из друзей занимался своим делом. Когда Эйприл записала все возникшие гипотезы и зацепки, связанные с птичьей историей, ей действительно стало скучно. Около получаса она разглядывала химические реактивы и различные сосуды на столе Дикена. Сделала пару записей в своем дневнике. Даже попыталась составить в их совместном блокноте какие-нибудь логические цепочки по методу «паутины», иллюстрации которой до сих пор стояли на мольберте друга. Затем прибралась на чердаке, не притрагиваясь к столу и ящикам Дикена и сохранив царивший там беспорядок. «Что за странная потребность в хламе?» — думала она, озирая его вещи. Затем вырезала пару интересных объявлений и статей из заброшенного в угол «Дафиэлдс Инстанс» и развесила, как и положено, по настенной доске. Как-то до жути одиноко и одновременно интересно ей было находиться в этом маленьком мирке одной, без лучшего друга. Еще около часа она просидела наверху и, когда утро перевалило за полдень, спустилась на улицу в поисках кого живого.

Дикен тем временем из последних сил давил на весла, застряв где-то посередине между портом и мысом. Да и пробираться по улицам ему было не просто — мало того, что его мог узнать какой-нибудь полисмен или просто человек, читавший свежий выпуск «Дафиэлдс Инстанс», так еще он мог столкнуться с компашкой Чокнутого Чака. К счастью, все обошлось, и он без труда смог воспользоваться лодкой. В голове крутилась только одна мысль — застать Мортуса дома. Иначе глупо было проделать такой путь напрасно. И все же его разум ликовал от собственных идей и догадок. Это что касалось карты. Если он был прав, то в скором времени… Возможно, в скором времени, если Эйприл удастся уговорить местных помочь, они найдут четвертого голубя. А что делать дальше? Сейчас Дикен не думал об этом. «Главное найти, а потом уже применять. Иначе и применять нечего!» — считал он, поэтому в первую очередь решил бросить все силы на поиск.

Взбираться в дождь по отвесной песчаной стене оказалось совсем не просто. Скользя и срываясь, весь грязный и вспотевший, он все же достиг ровной пологой поверхности мыса. Проделав тот же путь, что и прежде, он подошел к хижине моряка. Возле самодельного причала качалась лодка, которую раньше Дикен не видел. В ней что-то лежало, укрытое грязным покрывалом. На маленькой корме красовалась изрядно заржавевшая и покрытая морским мхом металлическая монограмма «N».

— Дикен? — удивился мистер Халлгрейт, когда открыл плотную дверь. — Заходи, прошу… Один? А где Эйприл? Что-то случилось?

— Прошу прощения, сэр, — робко промолвил он, озирая комнату. Его взгляд упал на небольшой чемодан прямо у выхода и свежеразвешанные вырезки и письма. В них упоминались различные похищения и пропажи. — Вы уезжаете?

— Да… Возникли… Возникли важные дела! — запинался Мортус. Он вел себя очень странно, так как не был готов к расспросу. — Надеюсь в скором времени вернуться. Так что у тебя?

Дикен медлил с ответом. В голову закрались подозрительные мысли.

— Ну… Уже и не знаю. По правде, я хотел попросить у вас разрешения. Помните, вы как-то показывали нам свою библиотеку?

— А, это? Да, конечно… Тебя заинтересовали мои книги? Небось, шифры, а, Дикен? — мистер Хелл с улыбкой подмигнул мальчику.

Изначально Дикен хотел все рассказать моряку. Об их приключениях, побегах, птицах, подозрениях и догадках, о книге, в которой скрывалась тайна медальона. Но последний вопрос навел его совсем на другую мысль:

— Именно они, Мортус. Сезон дождей, родители никуда не выпускают, делать нечего, вот и вспомнилось что-то! Хоть раз смог выйти из дома. И то, если отец узнает, что меня нет, такое устроит… так что мне еще домой стоило бы вернуться до трех, — похоже, Дикен сам начинал себе верить, отчего его лицо стало таким жалостливым, что мистер Мортус грустно сморщил лоб. — Ваша экономка, миссис Бриг, сказала, что вы здесь, и вот я…

— Понимаю-понимаю, — учтиво проговорил тот и засунул руку в карман, — вот тебе ключ. Пойди на Среднюю улицу, и покажи его миссис Бриг, а также передай, что… что вчерашний сливовый пирог был просто великолепен, а то она не сильно доверчивая. Поэтому так долго и работает у меня, — он снова улыбнулся, потом задумчиво посмотрел куда-то вверх и, словно опомнившись, продолжил, — надеюсь, вы находите общий язык с моим братцем?

— Скорее находили, — смущенно отозвался Дикен, увиливая взглядом от собеседника, — боюсь мы у него больше не работаем.

— О, он снова за свое! — заворчал Мортус, резко поднимаясь со стула. — Наверное, вы попали под горячую руку Арчера… Я поговорю…

— Нет! — вдруг прервал его Дикен. — Прошу, Мортус, не надо. Там произошла такая глупая путаница… Я обязательно все вам расскажу, но только не сейчас. Там действительно все запутано, хотя сейчас вроде начинает проясняться…

— Хм, я думал, ты любишь путаницы, Дорф! — он снова уселся на стул.

— Да, люблю… Но не участвовать, а распутывать со стороны.

Мортус пристально посмотрел на Дикена. Он отчетливо видел, что тот напуган, но ничем помочь не мог — уж больно упрямым был мальчик. Глубоко вздохнув и хлопнув себя ладонями по коленям, он вновь поднялся.

— Что-нибудь еще?

— Мистер Хелл, — с прежним смущением начал Дикен, — можно… Можно мне измерить ваш рост?

— Что? Э-эм, рост?.. Мой? Я тебе и так могу его сказать… Только зачем он тебе?

— Да мне если честно, не столько ваш рост нужен, сколько нечто другое… Это сложно объяснить, просто позвольте?

— Знаешь, Дикен, ты сегодня какой-то странный, — прищурившись, произнес Мортус и встал в полный рост. — Действуй!

К великому удивлению моряка Дикен начал измерять его рост от самых пят в пальцах. Встав на стул, он смог дотянуться и до самой макушки.

— И сколько же мой рост в пальцевых шагах? — усмехнулся Мортус, глядя на сосредоточенное лицо гостя.

— Восемнадцать, сэр… А ваш брат выше или ниже вас?

— Ниже. Ниже ровно на пол головы. И толще! А все потому, что просиживает в своем идиотском кабинете днями напролет, перебирая глупые бумажки, — он скорчил забавную рожу, после чего бросил взгляд на чемодан. — Дикен, спасибо тебе за эти забавные вопросы и фокусы с пальцами, но… боюсь мне действительно пора.

— Конечно, Мортус, я понимаю. Мне тоже стоило бы идти — может подняться ветер, а я на лодке, — сказал Дикен, глядя в окно.

— Отлично, я могу тебя подбросить до нее на своей! Все равно отплываю…

Так они обогнули мыс с запада. По пути Мортус рассказывал про книги в своей библиотеке, советовал ряды и полки с наилучшими своими экземплярами. Наконец, пришвартовавшись у северного обрыва мыса Гелиарда, где была пришвартована лодка Дикена, они распрощались. Мальчик пару раз оборачивался на удаляющуюся лодку со странной монограммой. «Куда так внезапно решил исчезнуть мистер Хелл из города? Не связан ли он со всей этой историей?» — спрашивал сам себя Дикен весь путь до порта.

Серое плачущее небо начинало постепенно темнеть, когда он взбирался в чердачное окошко. Там было много табачного дыма — Эйприл сидела на своем привычном месте, а трубка коптила на столе Дикена. Она встретила его с тревожной улыбкой:

— Зря ты мне поручил задание вести наш блокнот, — сказала она, отшвыривая перо в сторону, — я теперь его всего испишу всякими мелочами! Как все прошло?

— Удачно, — он достал из кармана ключ и сразу же бросился к трости. — Что пишешь?

— Да я тут думала… Много думала. Мне было скучно… В общем! Ты как-то упомянул, что возможно все эти голуби, то есть убийства их… Короче говоря, я подсчитала все дни убийств — они совершались через каждые два дня! — довольная собой выпалила она. — Как думаешь?

— Думаю, — отвлеченно начал Дикен, — думаю, что это действительно ритуальные убийства.

— Вот! Это я и хотела тебе сказать, — обрадовалась она. — Я записала!

— Хорошо, — протянул он. — Запиши еще… Так… Запиши, что высота последнего голубя — две трости!

— Ты ходил замерять? Без меня?

— Нет, Эйп. Все гораздо сложнее… помнишь, когда еще мы с тобой наблюдали в окно за толпой, мистер Арчер стоял какое-то время прямо возле дерева. Я заметил, что голубь доходил ему приблизительно до шеи… Ты же видела, как перед выходом я замерял трость пальцами? Взять с собой ее не мог, она в приметах у полиции, поэтому пришлось замерить ее, потом просить мистера Хелла замерить его рост…

— Тоже пальцами, — усмехнулась Эйприл, — ну ты даешь!

— Вот и мистер Мортус тоже смеялся… В общем, замерив его рост, я спросил о росте его брата, таким образом смог узнать рост Арчера Халлгрейта в «пальцах»! А дальше нужно было только перевести «пальцы» в «трости» и вот, приблизительная высота голубя готова! Ну разве не гениально? — самодовольно поднял брови Дикен.

— Сильно, я бы не додумалась… Так что ты думаешь про закономерность дней?

— Периодичность? Боюсь это то, о чем не додумался я в свою очередь… На самом деле выходит, что через каждые два дня. Так… Сегодня вторник, а это значит…

— Что с четверга на пятницу будет следующий, — закончила Эйприл, демонстрируя тетрадь, — я уже все подсчитала! А еще, как ты и просил, я нашла «кого-нибудь»… То есть Уила. Поговорила с ним… Он слышал о голубях и утверждает, что это все проделки Окраины! Сколько я ни объясняла ему, что Окраине всегда было до чертиков на город, он ни в какую… Но угадай, кто пустил этот слух?

— Лим?

— Конечно, — недовольно подтвердила та. — Но я тебе точно скажу — Окраине дела нет до подобных дел. Я попросила все же его последить за прилегающими улицами, поспрашивать остальных… Сказал поможет. Еще зашла к пухляку…

— Хилу?

— Угу. Он-то всегда со всеми дружит, да и знакомых у него много. Вот пусть тоже последит за слухами!

— Эйп, ты просто умница, — обрадовался Дикен, теребя в руках ключ от библиотеки.

За последние дни Эйприл поняла, что никогда еще не видела Дикена таким нагруженным и одновременно дико увлеченным. Если раньше они могли часами обсуждать самые разные темы, смеяться, шутить, откровенничать, то сейчас его мысли полностью поедались последними происшествиями. Столь частую улыбку на его лице Эйприл не видела уже давно. Порой поведение Дикена ее сильно пугало — вдруг он останется таким навсегда? Молчаливым, погруженным в свои мысли, постоянно ищущим новые лазейки и сплетения событий.

Опасения быстро развеялись, когда Дикен предложил сделать несколько маленьких слабых бомбочек, которые сильно дымили и искрились: вдруг пригодятся? Эйприл это пришлось по нраву.

На улице стемнело, а дождь на время затих. Он рассказал Эйприл все, что видел на мысе, про странное поведение Мортуса, про лодку; рассказал, как едва не попался на глаза полисмену, который курсировал по порту. В какое-то мгновение Эйприл резко подорвалась и стала копаться в своем кисете. Потом достала оттуда засыпанный влажным табаком клочок бумаги и протянула Дикену. Это был обрывок испачканной бумаги, на котором изображались странные символы и завиточки со знаком вопроса на конце строки. Как пояснила сама Эйприл — этот обрывок она выменяла у Уила за горсть своего табака, зная, что это очень заинтересует Дикена. Уил сказал, что этот обрывок выронил какой-то джентльмен, выходя из магазина «Шахматная черепаха», куда сам он намеревался зайти, чтобы просто потешить глаза. Дикен, рассмотрев странный обрывок с шифром, нехотя забросил его в свой ящик. Нельзя было отвлекаться сейчас на прочие загадки, а то могло сильно затянуть. До позднего вечера они предались мечтам о фееричной разгадке птичьей истории. Как они накажут убийц и прославятся на весь город.

Глава 12. ДЕНЬ СЕКРЕТОВ

— Опять вы? — закатила глаза строгая экономка миссис Бриг, открывая дверь на Средней улице 16 и глядя на двоих друзей. — Вам, мистер, я ясно вчера объяснила — мистера Халлгрейта нет дома!

— Он нам позволил… Сейчас, — Дикен достал ключ из кармана, — он нам разрешил посетить его библиотеку…

Миссис Бриг сжала ноздри, прищурила глаза и, переводя взгляд с ключа на лица друзей, хотела сказать что-то явно резкое, но мальчик ее опередил:

— …и еще! Он просил передать, что пирог, два дня назад, был отменным… Сливовый пирог. Вроде так, — реакции на лице экономки не было, поэтому Дикен нахмурился и с сомнением поглядел на Эйприл. — Миссис Бриг, мистер Мортус будет очень недоволен, если узнает, как вы с нами обращаетесь! — обнаглел Дикен, уверенно глядя прямо в глаза даме.

— Ну если он действительно так вам передал, — уже мягче заговорила она, — проходите.

На счастье детей, эта дама совсем не интересовалась вещами, творящимися за пределами дома, поэтому газет не читала. Она была очень строга, но несомненно являлась примером верной домоправительницы в отсутствие хозяина.

Она провела их по знакомому пути, однако Эйприл, как и в первый раз, с восхищением разглядывала все вокруг. Ей в голову пришла все та же мысль про тайные ходы, но она снова промолчала, дабы не вывести серьезную даму из себя. Вскоре они остановились перед знакомой дверью насыщенного зеленого цвета. Как и прежде, не открывая ее, можно было понять — там много книг. Запах старых отсыревших страниц царил вокруг.

— Merci[1], — иронично обронил Дикен миссис Бриг.

— Plus soigneusement avec les désirs, monsieur![2] — вдруг ответила хозяйка, с холодом в глазах и удалилась.

Друзья молча проводили ее взглядом.

— Что она сказала? — спросила Эйприл.

— Без понятия… Вряд ли мы хотели бы это знать, — ответил он, когда по его телу пробежала едва заметная дрожь. — Идем.

Ключ щелкнул в замочной скважине, и дверь, словно сама по себе, открылась. Шмыгнув внутрь, они снова заперлись.

Теперь ни Дикен, ни Эйприл не спешили. С большой высоты на них смотрели стеллажи и книжные шкафы разных размеров и цветов, поделенные по секциям. Зеленые стены в цвет двери придавали этой комнате еще большую таинственность. Дикен хотел бы перенести всю эту библиотеку к ним на чердак, даже если бы книги заняли все свободное пространство там.

Библиотека была устроена довольно странно: четыре самых высоких стеллажа стояли ровно посредине крестом, разделяя помещение на четыре секции. Два других подобных шкафа подпирали дальнюю стену. Остальные представляли из себя маленькие тумбы с полками — вероятно, там содержались самые редкие книги. В дальнем правом углу, под окном, располагались два небольших кресла, а перед ними — журнальный столик со столешницей из темного мрамора.

Как бы ни любовался всем этим великолепием Дикен, Эйприл, не тратя времени, устремилась к одному из шкафов недалеко от стола. На полках теснились книги самой разной толщины и цвета, и посвящены они были, в большинстве своем, культуре и обычаям древних стран и народов. Причем, судя по названиям книг, в них давались ответы на многие загадки и необъяснимости, оставленные этими самыми древними в свое время.

Шкаф был высотой с Эйприл. Мельком глянув на корешки книг, она взяла с полки ту, что лежала сверху на рядах остальных и, повертев ее в руках, объявила:

— Это она! Сейчас я найду ту страницу…

— Немного мрачновато находиться здесь в отсутствие мистера Мортуса, — сказал Дикен в ожидании. — Вдруг у него какие-то проблемы?

— Я считаю, — внимательно листая книгу, начала Эйприл, — что такие люди, как Халлгрейты, могут просто откупиться от всех проблем! Тем более, ты же знаешь старшего из них… Арчер Хелл сам кому хочешь проблемы создаст.

— Ну Мортус другой, — покачал головой Дикен, — он бы не стал… Тем более в такой спешке собирался, ты бы видела. Что там с нашим медальоном, не найти?

— Я точно помню, что видела его, — уверяла Эйприл. — Открыла где-то посередине… Там аж на всю страницу! И чего я сразу не прочитала… А ты мог бы у мистера Мортуса спросить, это ведь его библиотека.

— Эйп, учись сопоставлять факты. Ты даже не представляешь, как я насторожился, когда узнал, что вдруг в самый разгар этой истории мистер Мортус куда-то отчаливает! — Дикен всем своим видом старался передать то чувство, когда он появился на мысе в доме моряка. — И ко всему прочему он приходится братом владельцу издательства. А ведь на заднем дворе именно этого издательства, нашли третьего голубя!

— Возможно ты и прав, Дикен, тем более, что это и его дом тоже… Смотри, смотри, это он! — вдруг восторженно вскрикнула она, демонстрируя разворот книги. — Точь-в-точь такой же, как и наш медальон… Удивительно! Говорила же, что видела, это он!

На одной из страниц книги был изображен знак, являющийся точной увеличенной копией найденного за клубом «Сиреневая корона». Два коротких лепестка и один длинный, вытянутый вниз, соединенные концами посередине, с тем же маленьким колечком сверху, за которое цеплялась веревочка, хотя на самом деле играло роль головы птицы. Весь этот очерк находился в категории: «Малые и средние тайные организации», подкатегории: «Мистические, магические и ритуальные культы».

Дикен дрожащей рукой нетерпеливо перевернул страницу:

КРЫЛЬЯ СВОБОДЫ.

Точная дата и имя создателя, а также первый и нынешний состав культа неизвестны. Сформирован около полутора веков назад выходцами из Сублюниса. На тот момент там еще преподавали оккультные науки, поэтому учителями Сублюниса было одобрено решение о его создании.

В первые десятилетия существования учредители «Крыльев свободы» пытались вовлечь в свои учения мирных людей, издавая и распространяя брошюры и различную информацию о культе, однако вскоре все упоминания о нем были изъяты и уничтожены.

Последователи «Крыльев» верят, что, принеся в жертву четырех голубей, как символ свободы, в определенных местах, в определенное время, совпадающее с определенной фазой луны, а также совершив какие-то тайные ритуалы, они обретут свободу и даже смогут летать, впитав в себя душу птицы. За убийство каждого голубя отвечает отдельный человек. Исследователями мистических объединений было замечено, что всегда, несмотря на требуемое количество голубей, находили только трех. Были предположения, что четвертый находится в самом логове оккультистов, а совершает его главный жрец ордена «Крыльев свободы»…

…Невзирая на большой срок существования «Крыльев свободы», никогда никакой информации о летающих людях не поступало. Подобные жертвоприношения повторялись с периодичностью в девять лет. Последние сообщения об убитых голубях были около года назад и поступили из окрестностей Бругена, а это значит, что секта существует в стране и по сей день…

Далее следовало еще несколько слов о некогда пойманных на месте оккультистах. Один оказался тронутым на голову параноиком и вскоре сбежал, а второй покончил жизнь самоубийством в одном из полицейских отделений допроса, так и не сказав ничего путного о «Крыльях свободы». Дочитав, мальчик еще раз пробежал глазами по страницам, пролистнул еще несколько вперед, а затем громко захлопнул книгу.

— «Сублюнистры», — прочел он заглавие. — Вот тебе и тайные сообщества, Эйп… Ты когда-нибудь слышала об этом Сублюнисе?

— Впервые, — надув губы, покачала она головой и с надеждой заглянула в глаза друга, — может школа какая-то? Вообще непонятно все это. Уж о том, что это ритуал, мы с тобой и сами уже давно догадались. Да и глупо не понять, видя все происходящее. Дай-ка книгу… Так, она восьмилетней давности, а это значит, что этот год как раз выпадает на…

— …«определенную фазу луны», — договорил Дикен. — Все верно, каждые девять лет! Гляди, что написано: «Собственность Ноутлиса», — прочел он на форзаце книги, сразу над датой издания. — Что за странные названия? Когда увидимся с Мортусом, первым делом я разузнаю об этом! Он должен знать, ведь это его библиотека.

— Я бы не стала, — возразила Эйприл, медленно проходя вдоль рядов редких книг. — Спросим у родителей, они наверняка слышали! Вот только что нам теперь делать с этими голубями…

— М-да, книга ничего полезного нам не дала. Но зато мы теперь точно знаем, кто за всем этим стоит, что эти кто-то имеют свое название, и даже цель. Летать… Говорил же, люди завидуют птицам! Только большинство делают это молча, а кто-то выдумывает обряды, заклинания, украшения и прочую чепуху…

— Тихо… — вдруг зашипела Эйприл и стала прислушиваться. — Мне кажется, что эта сварливая миссис Бриг нас подслушивает.

Она тихонько приблизилась к двери. Прильнув глазом к замочной скважине и не заметив ничего странного, Эйприл резко открыла дверь. Там было пусто: только стена, глухой коридор и немая тишина.

— Что там? — все также настороженно шептал Дикен, прячась за одним из высоких стеллажей. — Эйп?

— Все тихо, мне показалось. Просто уж больно странная эта Бриг. К тому же сложилось впечатление, будто она нам жутко завидовала…

— Завидовала? Тому, что мы дружим с Мортусом?

— Нет. Ты же видел, что ключ от библиотеки только один и тот хранится у самого Мортуса, а это значит, что даже ей сюда вход воспрещен! — рассуждала Эйприл, подражая своему другу. — В этой маленькой комнатке скрыто столько всего.

— Я понял, о чем ты, — подхватил Дикен, пытливо изучая взглядом полки, — думаешь, она и сама здесь что-то забыла? Хотя все может быть… Так, Эйп, нам туда, — уверено сказал он, указывая на дальний шкаф с книгами. — Хотя, можешь пока что походить где-нибудь здесь, мне надо глянуть одну книгу…

Эйприл невольно согласилась. Первые две минуты она следовала за другом, чтобы понять, что он искал. Дикен взял в руки уже знакомую книгу «Как зашифровать 57 страниц текста в одной букве». Увидев это, Эйприл еле подавила приступ зевоты и направилась блуждать по хранилищу секретов, гулко чеканя каждый свой шаг в кромешной тишине.

Дикен тем временем листал вожделенные записи. Он боялся, что у него больше никогда не будет такой уникальной возможности побывать в этом месте, поэтому решил, что вынесет из этой комнаты сколько сможет, хотя бы в своей голове. Он держал в руках книгу, которая могла открыть ему секрет того странного обрывка бумаги, что выменяла Эйприл у Уила. Книга представляла собой скорее учебник, страницы которого показывали, как можно понять все странные символы, цифры, палочки, сочетания слов и вообще все, чем можно было шифровать. Какие-то нелепые таблицы, подобные Пифагоровым, рисунки, человечки в самых разных положениях, буквы, переплетенные между собой, комбинации слов и изображений — все это буквально затягивало Дикена, открывая перед ним все новые и новые страницы. Пролистав быстро весь учебник, Дикен решил, что возьмет его на время с собой. Напоследок он быстро заглянул в форзац учебника: «Собственность Ноутлиса» — гласила уже знакомая надпись внизу листа.

— Опять. Смотри, Эйп, здесь снова упоминается это слово, — крикнул он подруге, которая в этот момент ползала на коленках возле одного из шкафов.

— Ноутлис? Забудь про него, иди скорее сюда…

— Бегу, — машинально произнес он, не отрываясь от странной надписи. — Что примечательно, в этой книжке под фразой «Собственность Ноутлиса» изображены какие-то символы… Причем я вроде видел одни из них на том обрывке бумаги, что ты мне дала! Похоже, они значат слово «Ноутлис», так как здесь они написаны прямо под ним…

— Дикен!!! — не выдержав, крикнула Эйприл, прощупывая все вокруг шкафа. — Отвлекись ты от этих идиотских шифров! Смотри лучше, что я нашла…

Услышав нервные вопли, Дикен закрыл книгу и заткнул ее за пояс. По пути к Эйприл он открыл еще четыре случайно попавшихся книги. Начальные страницы двух из них содержали все ту же необычную надпись «Собственность Ноутлиса».

— Чего ты тут кричишь?

— Ты сейчас закачаешься, Дикен!

Эйприл потянула друга за рукав вниз.

— Смотри, вначале я заметила вот эти царапины на полу.

— Ну?

— Что ну? Видишь, они скругленные все! — сказала она, проводя пальцами по следам на дощатом полу. — И ведут к этому шкафу…

— Думаешь, он выдвигается как дверь?

— Уверена! Иди сюда, — она снова потянула друга к себе, — здесь сбоку шкафа какой-то крючок торчит.

Дикен внимательно посмотрел на странный механизм сбоку шкафа, после чего указательным пальцем потянул крючок вверх, вниз и потом на себя. Никакого эффекта не было. Тогда он прильнул глазом к маленькой прорези шкафа. Ничего не было видно. Дикен постучал костяшками пальцев по полкам и задней стенке. Глухо.

— Как-то же он должен открываться, Дикен, — снова зашептала Эйприл. — А я ведь говорила, что здесь есть всякие тайные ходы и комнаты… И уверена, это не единственный. Нужно будет разузнать у мистера Мортуса об этом…

— Нет, Эйп! Он и так нам позволяет слишком много, — резко произнес Дикен, последний раз сильно потянув крючок. — Вообще не двигается с места… Хотя должен, ведь это вроде маленького рычага. Ладно, Эйп, идем отсюда, мы нашли все, что было нужно… и не нужно.

— Тихо!

— Что, опять шорохи? Ты сегодня удивительно трусливая…

— Тс-с-с! — оборвала она его и продолжила шепотом, — ты и сам сегодня не в себе. Я пойду послушаю…

Когда Эйприл вновь стала пробираться на цыпочках к двери, Дикен, стоявший неподвижно в другом конце комнаты, и сам почувствовал, как внизу раздались шаги, хлопнула дверь, и послышалось нескладное бормотание. Эйприл снова прильнула к замочной скважине вначале глазом, а потом и ухом… Знакомый женский голос, в ответ мужской… Еще один мужской… Шаги. Не два и не три человека… Спустя секунду до уха Эйприл донеслись обрывки фраз и она побежала прочь от двери:

— Дикен, это полиция!!! Бриг сдала нас! — бросила она и рванула к окну.

Дикен не сразу понял, что произошло, и когда Эйприл потянула его за собой, он растерянно побежал следом.

Видимо библиотека действительно хранила в себе много редкостей, раз Мортус Халлгрейт так крепко забил все окна в нее. Друзья вдвоем тянули ставни, но те, как назло, не поддавались. Шаги тем временем уже достигли узкого коридора, в конце которого располагалась зеленая дверь.

Дикен на время оставил подругу воевать с окном одну, а сам поспешил к двери и приставил к ручке стул. Затем, взобравшись вдвоем на тумбу, они просунули руки в щель между ставнями и крепко дернули. Еще два рывка и окно распахнулось. Эйприл перевесилась через него и, увидев высоту, не растерялась:

— Лезем наверх, на крышу!

Ручка зеленой двери аккуратно опустилась, но дверь не открывалась. По ту сторону библиотеки стали раздаваться истошные крики экономки, а внутри все разрывалось от громкого стука. Вскоре стул отлетел в сторону. На секунды шум затих, и дверь приоткрылась:

— Детки, смотрите кто пришел, — язвительно произнесла Бриг, шире открывая дверь и высматривая маленькие фигуры среди книжных стеллажей. — Один момент, инспектор, они должны быть где-то здесь… Дети! Маленький мистер… Почему вы… Окно, инспектор, окно! Хватайте же их!

Дикен с трудом успел ускользнуть от глаз полицейских, взобравшись вслед за подругой на крышу. Ноги подкашивались от страха быть пойманными, но все же твердо вели вдоль скользкой крыши. То и дело они по очереди оборачивались назад, — не бежит ли за ними один из местных ищеек.

— Ну и вляпались же мы, Эйп! — чуть не плача говорил Дикен, суетливо оборачиваясь по сторонам. — Если об этом узнает мистер Мортус… Что нам делать?! Черт, пригнись, у входа полицейский экипаж…

Эйприл не поддавалась сожалениям. Всячески стараясь сохранить самообладание, она напряженно думала.

— Где здесь самая низкая крыша? — спросила она, одновременно прислушиваясь к крикам полисменов внизу.

— Низкая? Так, самая низкая… Думаю, над пристройкой, где редакция, — суетливо выпалил он и чуть ли не ползком бросился в нужную сторону.

Спустя минуту они уже украдкой смотрели с пристройки вниз. Крыша как раз выходила на маленький дворик со старым раскидистым дубом, на котором еще недавно был найден последний голубь. Дерево было настолько густым и большим, что даже если бы внизу их и поджидала облава, ребят бы не было видно. Недолго думая, они, повиснув на руках, спрыгнули на землю. Дикен полез через ограду, а за ним, сперва убедившись, что полицейские все еще стоят у входа, лениво разглядывая крыши, вскарабкалась и Эйприл.

Со всех ног друзья побежали подальше от дома Халлгрейтов, в сторону жилых домов, где смогли укрыться в маленьком закутке между зданиями.

— Я не выйду отсюда, пока не стемнеет, — жадно хватая воздух ртом, проговорил Дикен, сползая по стене на землю. — Ну и натворили же мы с тобой дел! Теперь нам точно не дадут спуску…

— Это все мерзкая карга Бриг нас сдала. Уверена, нам не нужно было разрешение Мортуса, чтобы попасть в дом… Бриг нас и сама бы туда затащила! — Эйприл запустила пальцы в волосы, ходя от стенки к стенке. — Я ей еще устрою такую заподлянку, что она поймет свою ошибку!

В эти моменты Дикен сильно жалел, что втянул во всю передрягу и себя и Эйприл. Единственным способом очистить их имена, было довести начатое до конца. Но чтобы доказать свою невиновность, нужно было найти самих виновных, иначе дальнейшую жизнь им пришлось бы постоянно убегать. Как же хотелось сейчас им оказаться на своем чердаке, о котором никто не знает, с горой еды и игрушек.

Первый час, проведенный в укрытии, их тела не покидали дрожь и страх. Дикен то и дело припоминал самые жуткие моменты случившегося, а Эйприл продолжала махать кулаками, всячески проклиная предательницу Бриг. Потом страх утих, и они уже без боязни выглядывали из своего укрытия: не идет ли где представитель закона. Гневные высказывания сменились смехом и различными фантазиями друзей. Дикен представлял как было бы хитро укрыться в потайном шкафу, к которому они так и не нашли подхода. А Эйприл предложила устроить ловушку и наоборот, запереть в этом шкафу всех преследователей. А мерзкую Бриг привязать к стулу и заплевать бумажками из учебника французского, который она так любит.

Все эти выдумки, гулко отражающиеся от каменных стен жилых домов в узком укрытии, перемешивались с табачным дымом, который изредка струился из трубки. С ним было привычно и спокойно. Потом они молчали. Дикен листал книгу о шифрах, а Эйприл сидела рядом и по поручению друга пыталась понять, где может находиться четвертый голубь. Точно было ясно одно — места убийств выбираются не случайно. Между тем жизнь последней птицы грозила закончиться уже через день, одновременно с концом таинственного ритуала «Крыльев свободы».

Дикен пролистал книгу от корки до корки, но ему никак не давала покоя мысль о «Собственности Ноутлиса». Он всю ее уже извертел, пытаясь понять замысловатый шифр под этой фразой. К тому моменту, когда он захотел посмотреть страницу на просвет, друзья вдруг обнаружили, что на небе уже смеркалось, а городской шум за пределами их укрытия притих.

* * *

— Самое лучшее, что мы могли бы сейчас сделать, Эйп, это укрыться у мистера Мортуса на мысе, — сказал Дикен, когда они самыми безлюдными дворами и закоулками пробирались к своим домам. — Но он очень не вовремя покинул город…

— А что бы ты сказал родителям? Мам, пап, за мной гоняется полиция Дафиэлда, поэтому я пока поживу на мысе Гелиарда, где по ночам бродят призраки! Конечно, Дикен, только не забывай осиновый кол и тепло одеваться…

Дикен засмеялся так громко и звонко, что вся их конспирация могла сорваться в одну секунду и Эйприл зашипела на него, сама едва сдерживая улыбку.

Вдоль прямой дороги, ведущей к домам друзей, располагались редкие дома, отгороженные от улицы заборами, кустами и деревьями. К счастью темнота достаточно хорошо скрывала двух «преступников» и им не приходилось прятаться. Зато подозрительность Эйприл, которая началась еще с библиотеки, не оставляла ее и сейчас. Она рукой остановила друга и приставила палец к губам:

— Стой, — прошептала она, прервав какой-то рассказ Дикена, — там кто-то есть.

Она указывала в сторону липового дерева, толщиной в два обхвата. Именно оттуда ей почудился шорох и необъяснимое сотрясение воздуха.

— Не похоже на то, — прошептал в ответ Дикен, упрямо вглядываясь в темень, — я обойду с той стороны дерево, а ты стой здесь…

Он не стал подкрадываться, а направился быстро и уверенно. Как Дикен и полагал, там было пусто, а обойти дерево таинственный преследователь не мог, так как с дороги за ним следила девочка.

— Никого, Эйп! Давай просто убежим отсюда, мы уже близко.

* * *

Когда времени было уже за полночь, Дикен нервно ворочался на своей подушке. В голове крутились все события прошедшего дня. Примерно каждые десять минут он вспоминал, что мог бы сейчас зажечь свечи и усесться за шифры, но потом отгонял эти желания, так как обрывок с зашифрованной запиской лежал на чердаке соседнего дома.

Раз пять за два часа бессонницы мальчик выглядывал в открытое окно. Луна на чистом небе неустанно двигалась, пока окончательно не скрылась из вида, оставив от себя лишь яркий свет где-то сбоку. За все это время Дикен осознал одну интересную вещь: чем больше проблем, тем больше неотложных дел. Мысль о том, что где-то в клетке сейчас бьется голубь, возможно не подозревающий о своей дальнейшей участи, беспокоила его. Помимо этого в распоряжении была уникальная книга для дешифровки, а газеты пестрили описанием его и Эйприл, как отпетых хулиганов. Да и охотники за медальоном совсем не убавляли проблем. «Слишком мало времени на такое количество забот!» — решил Дикен и, наскоро одевшись, вылез из окна, как год назад.

Разбудив по пути двух собак, он незаметно приблизился к дому Эйприл. Все спали. Практически на ощупь отыскав веревку под ковром плюща, он спустил лестницу и взобрался на чердак. Минуту спустя помещенице озарили три свечи. Прикрыв окошко поплотнее доской, он поставил все три подсвечника на свой стол, в дальний угол чердака, и нетерпеливо достал из ящика обрывок бумажки с загадочными символами. Небул проснулся от шорохов и один раз, но громко, известил о своем присутствии.

— Т-ш-ш-ш, — зашипел на него Дикен, жестами стараясь угомонить пернатого друга. — И тебе тоже доброй ночи, Небул, но… пожалуйста, тише!

Когда проснувшийся ворон вылез из клетки и сел на руку Дикена, тот уже разложился с запиской и книгой на своем столе. Дикен уже не сомневался — первый набор символов такой же, как и в учебнике под словом «Ноутлис». Но что значили два других подобных набора? Дикен уже в сотый раз принялся листать книгу, с которой обращался как с давно знакомым пособием по грамоте. Все те же знакомые заголовки, таблицы и правила, но все не то. Нигде в этой книге не давалось расшифровки надписи с форзаца.

Полчаса пролетело для Дикена незаметно. Хотя и успехов от них тоже было мало. Шел второй час ночи, когда Дикен подумал о своей пустой кровати. Как бы отреагировали родители, если бы они случайно решили заглянуть к нему в спальню. Однако этой ночью мысли слишком легко отгонялись прочь, чтобы заставить его переживать о чем-либо. Дикен поведал Небулу обо всех своих приключениях и проблемах; попытался научить того говорить «Дорф»; и даже взорвал очередную порцию водорода в пробирке. Однако вскоре ему стало как-то грустно и одиноко находиться одному ночью на чердаке. Он взял трость со слоновым набалдашником, которая считалась его главной приметой, и принялся, любуясь собой, расхаживать по маленькой комнатке. Вдруг поблизости раздались какие-то звуки, доносившиеся из квартиры снизу — должно быть кому-то из семейства Вудуорт тоже не спалось.

Подойдя к самодельной карте Дафиэлда, он кончиком трости начал водить по местам, на которых были найдены распятые птицы. В который раз Дикен убедился, — все три убийства располагались так, что образовывали точки пересечений крыльев, как на медальоне, но только в масштабе города. Никакие измерения не позволили Дикену выяснить точное местоположение четвертого распятия.

— Последний голубь точно найдется где-нибудь в нашем районе, так как именно здесь должен быть кончик хвоста, — уверял себя Дикен, очерчивая тростью неровный круг на своем районе, когда вдруг услышал стук в оконную доску.

Казалось, сердце мальчика совсем остановилось, а после начало биться так, что это было слышно даже с улицы. Почудилось?..

Стук раздался снова, и знакомый полушепот нарушил тишину:

— Это инспектор Вудуорт, откройте!

Дикен бросился убирать доску, словно внезапное появление подруги спасало его от выдуманного гостя.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, с радостью глядя на Эйприл, пробирающуюся в узкое окошко.

— Тот же вопрос. Вначале очень долго не могла заснуть, а когда вроде уже задремала, разбудил лай этих сумасшедших собак из соседних домов! А потом крутилась целый час на подушке, подумала — пойду тихонечко на чердак, сделаю всякие записи в нашем блокноте, чтоб тебя к утру удивить, — Эйприл, словно впервые, оглядела здесь все, пытаясь понять, что делал Дикен. — Знал бы ты, как я испугалась, увидев свет в щелях окна… Думала нас кто-то нашел и сейчас роется в вещах! Но потом услышала, как ты разговариваешь сам с собой, — после этих слов Дикен покраснел от неловкости, стараясь припомнить, не говорил ли он каких глупостей, — и удивилась, что тоже не спишь…

— Кстати, лай собак — моя работа, — он вспомнил мерзкий заливистый лай и отвел взгляд в сторону. — А я все еще это послание изучаю… Вот сейчас думаю, может это и вовсе чья-то шутка?

— Например, самого Уила? — предположила Эйприл, усаживаясь в привычное место и лизнув засохшее перо. — Я всегда считала его самым здравомыслящим из всех наших дворовых…

— Поверь, Эйп, я-то знаю его дольше: если в воздухе витает какая-нибудь глупая идея — Уильям не помедлит с ней помочь. Одно смущает, — Дикен снова повернулся к столу и раскрыл все записи и книгу, — как ни крути, но одно слово совпадает точь-в-точь с тем, что и под «Ноутлис», так что подделка отметается!

— А что будем делать с голубями и тем тайным сообществом? Уверена, завтра ночью найдут последнего и…

— И никто не научится летать, я тебя уверяю, — сказал Дикен, зевнув и протерев глаза, после чего снова подошел к карте. — Если карта верна, и мы мыслим правильно, то остается лишь как-то вымерить расстояние между убийствами… Что-то мне подсказывает, что четвертого голубя найдут в нашем районе! И нам же лучше, Эйп, если это не окажется один из наших домов.

Произнеся последнюю фразу, Дикен вздрогнул. Воображение уже привело кучку репортеров «Дафиэлдс Инстанс» к его дому, показало ему в заголовках их имена с какой-то громкой надписью: «Величайшие бездельники держали в страхе весь город!». Чем дольше Дикен молчал, уставившись на медальон в руках подруги, тем дальше его уводила фантазия. Вот он уже месяц сидел запертый и наказанный в своей комнате, а родители Эйприл запретили ей с ним видеться; Лим вместе со своими дружками то и дело бегали у них под окнами, изображая птиц и колошматя друг друга палками…

— …а я ему говорю — у тебя нет таких друзей, как Мортус Халлгрейт! А он знаешь что ответил? «Этот ваш Мортус — старый сумасшедший пьяница!», вот я и швырнула в Генри ботинок, — увлеченно и смеясь рассказывала Эйприл, пока не поняла, что все эти слова улетают сквозь щели в окошко, не доползая и до мочки уха Дикена. — Вижу, ты меня сейчас очень внимательно слушал …

— Ой… Извини!.. Извини, Эйп, повторишь?

— Нет! — буркнула она, повернувшись спиной и тихонько покачивая таинственный амулет на пальце перед свечой. — Ты если залипаешь в себе, хоть знак какой подай…

— Столько мыслей в голове! Мы ведь даже не знаем, что завтра делать. И это при всем при том, что я и ты — главные подозреваемые, и нас ищут все, кому не лень, — Дикен растерянно плюхнулся на стул и, подперев голову руками, продолжил, — смотри как красиво…

Он говорил об огромной тени на противоположной стене. Тень образовывалась от медальона, который Эйприл раскачивала перед пламенем свечи. Она то появлялась, то исчезала, то появлялась вновь. Это была тень символа «Крыльев Свободы».

— Это от свечи, — обронила девочка, но потом поняла очевидность своего замечания и непроизвольно нахмурила брови. — Так будет, если по бокам раскачивать… А если вперед и назад, то смотри — она увеличивается и уменьшается, словно птица летит на тебя!

— Странная все-таки это вещь — тень. — После такой грандиозной фразы оба замолчали, продолжая наблюдать за изменениями тени медальона.

Такое спокойствие длилось не долго. Спустя минуту Дикен резко подскочил, что всегда пугало окружающих. Первым делом он схватил подсвечник со своего стола. Потом едва ли не вырвал из рук изумленной девочки медальон и встал точно напротив карты города, в двух шагах от нее.

Дикен занес свечу на высоту висящей карты, а перед ней вытянул в другой руке оккультный медальон. Перемещая в разные стороны то свечу, то знак тайного общества, он подгонял кончики крыльев и место их сплава с хвостом к отметкам на карте. Когда все точки встали на свои места, кончик хвоста указал уникальное место на карте Дафиэлда. По телу обоих ребят пробежала холодная дрожь.

Эйприл первой бросилась к карте и смело поставила жирную точку.

— Прибрежные подземелья! — рапортовала она.

* * *

Ночь уже подходила к концу, когда они все еще вели беседы о новом открытии. Эйприл готова была биться об заклад, что именно там будет происходить последний ритуал «Крыльев свободы». Радость Дикена длилась не долго. В голову быстро закрались сомнения о погрешности карты города.

Сна не было ни в одном глазу и о том, чтобы расходиться по домам, никто не думал. Наконец-то начал проясняться предстоящий день.

— Мы не можем отправиться туда одни, ты ведь помнишь, что написано в книге «Сублюнистры» — те люди крайне опасны! — причитала Эйприл, бесшумно расхаживая по чердаку, чтобы не разбудить семью.

— Мы могли бы взять Мортуса, — неуверенно начал Дикен, перебрасывая из руки в руку трость, — только есть две проблемы: во-первых, его наверняка еще нет в городе, а во-вторых, я…

Дикен осекся.

— Ты все еще думаешь, что он один из них? Дикен, ты ведь понимаешь, что нам нельзя идти в полицию…

— Знаю! — согласился тот.

— А что еще остается? — упрекнула она, когда Дикен отверг все варианты. — Ты ведь не думаешь о Уиле, Тофере и прочей этой шайке?

Дикен отвернулся к столу, словно она прочитала его мысли. Он понимал, что ночью случится последнее жертвоприношение и в этом случае их имена так и останутся запятнанными. Потому так важно было придумать план.

— В глубинах руин действительно опасно, — промямлил он. — Полагаю, что все-таки есть человек, который сможет нам помочь…

Глава 13. ОДНА СПАСЕННАЯ ЖИЗНЬ

В мощную глухую металлическую калитку забарабанила пара рук, но только знакомый заливистый лай собак, оповестил хозяина большого имения о прибытии гостей. Вот уже который день молодой ворон Небул следовал по пятам за двумя друзьями, а сейчас сидел на высоком заборе и враждебно кричал на беснующихся собак. Это было раннее утро Дафиэлда.

Послышалось, как открылась дверь дома. Собаки по команде притихли, и калитка отворилась. Перед друзьями стоял лорд Луман Левинсон, как обычно облаченный во все белое. Он поднял бровь, потом, не поверив своему единственному глазу, пристально посмотрел на ребят, и, наконец, заговорил:

— Дикен? Эйприл? — произнес он с тревогой. Лорд понимал, что столь ранний визит не может быть просто из вежливости.

— У нас серьезное дело, сэр, — сказал Дикен, украдкой глядя на любопытных собак позади лорда.

— Забегайте!

С их последнего и единственного визита прошло уже полгода. Луман Левинсон провел гостей по цветущему саду в беседку, недалеко от поля для стрельбищ. Суетливость такому человеку, как он, была не к лицу, и все же ребята переглянулись, наблюдая за хозяином.

— Прошу прощения, что не впустил в дом, — начал он, перебегая серым глазом с одного на другого, — я только что прибыл с поездки, весь багаж еще стоит в холле… Это… Невероятно, вы все же его приручили?! — лорд с восхищением смотрел на угольно-черную птицу, которая гуляла на руках друзей и подпрыгивала при его резких движениях. — Удивительный ворон!

— Да, он с нами уже полгода… Впрочем, вы помните.

— Мы назвали его Небул, — учтиво проговорила Эйприл, наблюдая, как лорд Левинсон впился глазом в черные вороновые. — Мы пришли к вам с большой просьбой…

— Нам очень повезло, что мы застали вас именно сегодня, когда вы только прибыли, — подхватил Дикен. — Вы, наверное, слышали про голубей?

— Про кого? — смутился Левинсон, едва ли не подскочив с места. — Голубей?

— Да… Забавно, конечно, получается, мы у вас второй раз, и снова пришли с каким-то птичьим вопросом!

— Теперь вы будете меня обвинять в стрельбе по голубям? — едва заметно улыбнулся тот. — Так что же не так с голубями?

— Если вы, лорд, читали газеты за последние недели две, то должны были слышать про распятых то тут, то там голубей! Сейчас под подозрение попали именно мы, даже «Дафиэлдс Инстанс» писал…

— Мы начали проводить целое расследование, потому и попались, — вновь оживленно подхватила Эйприл, чем напугала Небула.

— Я еще зимой убедился, что вы любите копать очень глубоко, — заметил Левинсон, пряча улыбку в уголках тонких губ. — Я же предостерегал вас, чтобы не совали нос не в свои дела… Чувствовал, что рано или поздно на что-то напоретесь! Так и что же сейчас? Вы все еще под подозрением?

— Вот! — Дикен протянул нравоучителю стопку последних газет и самодельную карту города. — Как видите — да, нас все еще ищут, так как эти убийства голубей повторялись из раза в раз. И мы поняли, что единственным выходом…

— Единственным выходом будет найти этих преступников, — договорила девочка. — Но это оказались не просто какие-то хулиганы… Это целая секта, да, Дикен?

— Именно! «Крылья свободы». — Когда Дикен произнес последние слова, лорд внезапно оторвался от изучения газет и постарался скрыть свой взгляд, затеряв его где-то на ботинках ребят.

Так они поведали лорду о том пути, который вел их все последние дни. Рассказали и показали амулет, который Небул вновь попытался вытянуть из рук, о бродяге на вокзале и про библиотеку в доме братьев Халлгрейт. Главным номером в торжественном рассказе друзей стал фокус с тенью, медальоном и картой, который привел их к вероятному местоположению «Крыльев свободы». Эйприл даже вспомнила, как ее друг вымерял высоту каждого подвешенного голубя, и то, как они впоследствии вычитали, что ритуал совершают всегда разные люди. Все эти подробности очень увлекали лорда и, судя по его изумленному виду, он не знал ровным счетом ничего, о происходящем вокруг.

Дикен не преминул разузнать у лорда Лумана про Ноутлис и сублюнистров, но не получил в ответ ничего путного. Наконец, когда хозяин большого имения пригласил их к себе в дом, дабы полностью исключить «посторонние уши», они подошли и к главной просьбе, с которой явились сюда еще полтора часа назад. Хотя лорду было уже не сложно догадаться, зачем они пришли. Когда Эйприл упомянула о полиции, то сам лорд отрицательно закачал головой.

Он безоговорочно согласился помочь друзьям. Было решено выдвинуться к подземельям старой крепости ближе к вечеру. В своем доме лорд накормил юных сыщиков завтраком, после которого их все же сморил сон. За те два часа, которые Дикен и Эйприл крепко спали, съежившись, и лежа друг к другу лицом на небольшом диване в гостевой, лорд подготовил укороченное ружье и вооружился дополнительными ножами, для которых в его одежде, как у настоящего охотника, всегда находилось место. Он знал, куда идет. Чтобы полностью понимать, что здесь происходило в его отъезд, он перечитал все статьи, записную книгу детей, а также соотнес все даты. Плотно занавесив широкие окна кабинета, он добился почти кромешной темноты. Вскоре комнату осветила свеча, и он произвел все те же действия с медальоном, которые сделали Дикен и Эйприл ночью, несколькими часами ранее.

— Восхитительно! — в полголоса произнес лорд, глядя, как точно кончики подвески попадали в отметины на карте.

* * *

— Может, нам стоило бы еще подождать? — спросила Эйприл, отпаиваясь крепким чаем и следя за лордом, который до сих пор носился по своей оружейной. — На улице еще солнце жарит, как шальное… Хотя б темноты дождались.

Было около шести часов вечера, когда Дикен вернулся с участка в дом и плюхнулся в кресло.

— Небула нет, должно быть полетел на… — он сделал паузу, но не заметив никого, кроме Эйприл, продолжил, — на чердак. А где наш «белый лорд»?

В этот момент раздался громкий выстрел на заднем дворе и дети подскочили.

— Понятно… А как он туда вышел, я же был сейчас на улице?

— Дикен, в таком доме может быть сотня выходов… Он тут так готовится, будто мы на войну идем! — Эйприл сделала еще глоток из чашки и волнительно вздохнула, — как думаешь, мы были правы с подземельями?

— Если бы карта, которая нам помогла, была нарисована не тобой, а каким-нибудь картографом, с компасами, кронциркулями и прочими штучками, я бы точно ответил — мы правы! И все же… Я уверен. Мне немного стыдно, что мы втянули в это дело ни в чем неповинного лорда Левинсона.

Эйприл в согласие закивала головой.

— Нас-то город давно винит во всех пакостях, а вот он… К тому же только с дороги приехал, и тут мы заявились. Интересно, в сегодняшних газетах уже появились наши имена?

— Даже знать не хочу! — отрезал мальчик, протирая глаза от сильнейшего желания впасть на неделю в спячку. — Если это так, то сразу же дойдет до моего отца, а от него и до мамы, а там… и улицы не видать мне ближайший месяц!

Неизвестно, сколько им предстояло блуждать по подземным руинам, поэтому по настоянию Лумана Левинсона Дикен забрал с чердака Небула. Тот все это время сидел обиженный в клетке. Около восьми часов вечера все четверо направились в сторону подземелий. Двое дворовых оборванцев, идущих в обществе известного в этих местах лорда, облаченного во все белое, вызывали косые взгляды редких прохожих. В груди детей происходила ожесточенная борьба между диким страхом и всеобъемлющим любопытством — найдут ли они черный орден «Крыльев свободы». Периодами страх отходил, особенно когда взгляд Эйприл или Дикена падал на охотничью сумку за белой спиной. Там хранилось огнестрельное оружие, с которым мужчина обращался так же просто, как любой другой человек с пером для письма.

Когда зеленый пейзаж из деревьев сменился чистым рыжеющим небом, а неприметные звуки города на шум моря где-то неподалеку, четверка вышла к пирсу. Лорд Левинсон остановил ребят прямо возле того места, где когда-то стояли они после победы в забеге, и гордо ждали грозу. Небул уселся рядом на парапете и недовольно начал ворчать на пролетающих мимо белоснежных чаек.

— Послушайте, — начал лорд, внимательно глядя в испуганные глаза детей, — давайте договоримся сразу, я иду туда один…

— Почему?! — невольно разочаровалась Эйприл, но ее тут же перебил Левинсон.

— Вы проделали огромную работу, Эйприл, но я не могу подвергать вас такой опасности! Поймите, мы не только идем в старые подземелья, которые кстати уже не первый век сыреют и, возможно, рушатся. Где-то там еще нужно суметь отыскать орден! — он на секунду остановился, огляделся по сторонам, и снова заговорил уже спокойнее. — Мы можем заблудиться, провалиться в какую-нибудь дыру, нас могут поймать… Да мало ли что еще! Дикен, пойми…

— Я понимаю, сэр, — раздосадовано опустив голову, отвечал он. — Хорошо, а как же вы… Что если с вами что-то случится?

— Со мной ничего не случится, я обещаю вам!

— Допустим… А как же вы собираетесь искать там орден? — снова спросил Дикен, не глядя на лорда, а щуря глаза от краснеющего солнца прямо над горизонтом. — Все говорят, что там просто невероятное количество лабиринтов, а выход оттуда только один. Блуждать там можно днями и ночами…

— Я что-нибудь придумаю, поверьте, — проговорил он, умоляюще глядя на друзей своим белесым глазом. — Я возьму с собой вашего ворона…

— Небула! — уточнила Эйприл, после чего ворон дружественно уселся на ее плечо.

— Именно! Он наверняка почувствует присутствие другой птицы, если голубь конечно еще жив, и приведет меня к нему… А потом у воронов память великолепная, — в этот момент Левинсон учтиво бросил взгляд на Небула, — и он без труда выведет меня оттуда!

Почти сразу, после сказанных лордом слов, ворон прямо с плеча Эйприл начал с недовольством клевать белую пуговицу на жилете Лумана Левинсона. Все трое какое-то время молча наблюдали за ним. Затем лорд со скрытым гневом нагнулся и приблизился своим единственным глазом к Небулу почти вплотную, так, что они могли заглянуть друг другу в душу. Небул при этом даже не думал слетать с плеча или сторониться, наоборот, он упрямо не сводил свои черные угольки с белесого глаза, и что-то невнятно пытался произнести.

— Прекрати! — выдавил сквозь зубы Левинсон, и, круто развернувшись, повел ребят к побережью.

Ровный шум воды становился все ближе, и в следующий момент перед ними открылись бескрайние морские просторы. Посередине проходила размытая ослепляющая светом полоса, разделяющая море на две части — солнце с каждой минутой опускалось все ниже к горизонту. Стоя под чистым летним небом, Дикен с грустью осознавал, что возможно именно в этот самый момент, где-то в забытых временем коридорах под их ногами, бьется несчастный последний голубь, предвидя свою неминуемую смерть.

Спустя четверть часа блужданий между голыми обрушенными стенами крепости, они спустились чуть ниже по холму, разносимому ветрами. Первый вход под земельной насыпью был наглухо завален обломками крепости. Второй, который показал Левинсону Дикен, был сразу же отвергнут старшим, так как если бы именно через него «Крылья свободы» и попадали в свое убежище, то мальчик, столь часто бывавший здесь в поисках реагентов для своих химических экспериментов, наверняка заметил что-то неладное. Однако совсем скоро лорд привел их к другому входу.

Как только их окутала кромешная темень, лорд достал из сумки небольшую керосиновую лампу. В нос бил сильный соленый запах моря и древности. Узкий отсыревший коридор озарился тусклым светом, но даже с ним было видно, что там, где кончался занесенный сюда морскими ветрами песок, редели и кончались следы постоянных любопытных гостей. Возможно именно этот проход в крепостные подземелья и мог привести смельчаков к клану.

— Полагаю, что я начну именно отсюда, — полушепотом произнес лорд Левинсон, прищуривая глаз и вглядываясь во тьму впереди. — Возвращайтесь назад, ко входу и ждите меня…

— Ну, лорд…

— Нет, Дикен, мы же уже обо всем договорились! — резко проговорил тот, доставая из сумки начищенное ружье. — Дайте мне только вашу птицу…

— Небула! — как и прежде уточнила Эйприл, глядя вниз. Ворон расхаживал у них под ногами, и в такой темноте невозможно было даже отличить где у него крылья, а где хвост. Эйприл присела на колени и уверенным тоном заговорила с ним. — Небул, сейчас ты пойдешь с этим мистером. Где-то здесь есть живая птица, как и ты… Что «кар-ка-а-ар»?! Пойми, от тебя сейчас зависит очень многое, дружок! Приведи лорда к убийцам, а потом обратно, к нам, хорошо?

Небул лишь понимающе смотрел на нее, недовольно хлопал крыльями при каждом упоминании о лорде и громко каркал.

— Что вы с ним возитесь? — вздохнул Левинсон, и заткнул ружье за ремень. — Все, идите к выходу, а ты… Небул… идем со мной!

— Удачи, сэр.

Однако необъяснимая ненависть между вороном и лордом дала о себе знать. Дети вышли из подземелья на улицу, где уже начинало смеркаться, а ворон вышел вслед за ними. Оба хозяина Небула принялись его загонять обратно, используя всевозможные уловки и мольбы, но тот ни в какую не хотел идти без них.

— Хотите вы этого или нет, лорд, но мы идем с вами, — довольно произнес Дикен, когда они вместе с Небулом догнали Левинсона, растерянно блуждавшего с лампой в руках. — Без ворона вы не найдете «Крылья», а если и найдете, то вряд ли выберетесь наружу! Но мы взяли себе по крепкой дубине, поэтому…

— Все, молчите! — отрезал лорд, бросая мимолетный взгляд на дубинки. — Только позвольте вашему Небулу идти впереди… А вы следуйте позади меня и Бога ради, проверяйте каждый, КАЖДЫЙ свой шаг! Эти три убитых голубя не стоят двух юных душ…

Четверка отправилась в самую глубь опасных подземелий. С каждым новым шагом все больше одолевала мысль, что кроме них здесь нет больше ни единой души. Шаги и редкое перешептывание друзей гулким эхом отражалось от старых стен, а с потолка свисали белые сосульки. Чем дальше они забирались, тем холоднее становился воздух. Каждый новый коридор открывал перед ними как минимум два других, и Небул растерянно оглядывался на своих спутников. Лорд постоянно о чем-то препирался с вороном, усомнившись в его способностях.

Когда они опять вышли на знакомый им перекресток, лорд едва не разгневался на птицу и сам направил того кончиком ружья в другую сторону. Дикен чувствовал себя виноватым, ведь именно его сомнительные предположения завели их всех в непроходимые лабиринты. Эйприл с большой надеждой смотрела на разъеденные временем факелы вдоль стен пещер, но по настоянию лорда они не зажигали их.

— Но мы бы тогда точно знали, где уже проходили, — жаловалась она.

— Нет, Эйприл! У нас есть один свой фонарь, к тому же если преступники увидят здесь свет, представь — какая поднимется тревога… Мы окажемся в западне!

— Я видела у вас в сумке еще одну лампу, — настаивала она, — дайте ее нам…

— Я сказал нет!

Шутить и пререкаться лорд не собирался и это было понятно по его суровому выражению лица. От его уверенных шагов, у детей складывалось впечатление, что этот странный человек в белом видит в темноте одним глазом лучше, чем они двумя.

Неизвестно, сколько времени прошло с начала их пути, но вскоре Небул сделал пару внезапных прыжков и, вспорхнув, улетел куда-то вглубь темного прохода. Все трое остановились. Неужели ворон предал их и теперь им предстоит выбираться отсюда самим? Лорд с укором посмотрел на двух друзей, словно винил их в том, что они воспитали такую птицу. Все трое прислушались… От Небула не было ни звука. Тогда лорд неуверенно ступил вперед, вытянув руку с фонарем как можно дальше и ниже к полу. Еще пара шагов и перед ними возникла из темноты крутая каменная лестница, ведущая глубоко вниз.

— Он полетел туда, так что теперь ни звука! — пригрозил Луман Левинсон, приставив палец к губам.

Медленно ступая по ступеням, они по очереди спустились вниз. Тусклый свет фонаря открыл перед ними просторное помещение с двумя колоннами посередине. Возле одной из них сидел ворон и, известив карканьем о своем присутствии, принялся что-то клевать. Лорд, проклиная того шепотом сквозь зубы, подошел ближе. Прямо пред ними, все еще закованные в цепи, были разбросанные кости скелета. Давным-давно это помещение служило темницей для пленных. По телам двух друзей пробежала заметная дрожь.

— Это они? — с отвращением спросила Эйприл, не отрывая взгляд от скелета.

— Нет, ему уже более ста лет, — ответил лорд и огляделся, — сомневаюсь, что «Крылья свободы» могли забраться так глубоко. Здесь опасен каждый громкий звук… Потолок или какая-нибудь из стен может обрушиться! А ваш гениальный Небул, похоже, все это время вел нас именно сюда…

— Он куда-то идет, — сказал Дикен, указывая пальцем вглубь темноты, в которой скрывался ворон. — Скорее, лорд, мы потеряем его из виду!

Схватив с пола лампу, Левинсон и ребята поспешили в ту сторону, куда направлялся Небул. Эйприл хотела позвать его, чтобы он не потерялся, ведь в этом случае, потерялись бы и они, но побоялась отвлечь ворона от верного пути. И так они шли в полной тишине прямо за ним. Точнее за его хвостом, который едва выглядывал из мрака. Из просторной темницы узкий коридор вел дальше, и спустя несколько шагов сворачивал направо.

— Там свет! — сдавливая страх, просипел Дикен. — Небул, стой! Иди сюда! Небул…

Все трое резко остановились, а Дикен и Эйприл всеми возможными уговорами звали своего ворона. Тот усердно шел на свет, еле-еле мерцающий из-за следующего поворота.

Когда Небул в пару взмахов крыльев, подлетел к ребятам, лорд приставил палец к губам, а затем, рукой дав знак стоять на месте, двинулся дальше по коридору, оставив свою лампу детям. Аккуратно шагая в темноте, Левинсон подошел к углу и выглянул одним глазом: там был следующий коридор, очень длинный и тускло освещенный факелами. Вдоль всего прохода шли многочисленные двери, а в самом его конце одна большая, под аркой.

Ступая очень тихо, почти беззвучно, Луман Левинсон двигался по узкому проходу, держа руку на ружье. Уже где-то поблизости раздавалось нескладное бурчание и периодический шорох крыльев. Подступив к первой двери совсем близко, охотник прильнул ухом к замочной скважине. Избегая скрипа, он отворил ее — тишина, темнота и пустота. То же самое ожидало его и за следующими тремя дверьми. Постепенно приближаясь к главной большой двери в конце пути, он вдруг услышал мужской голос и проклятия, сыпавшиеся от него.

Голос раздавался после каждого хлопанья крыльев, и все это происходило за ближайшей прикрытой деревянной дверью. С минуту лорд слушал происходящее, прижавшись к стене, после чего быстро залез в сумку и достал оттуда две стеклянные баночки. В одной, судя по виду, находились крохотные луковые стрелы, длиной с фалангу мизинца; в другой — зеленовато-голубая жидкость, а сама баночка покрыта тончайшим слоем инея. Лорд аккуратно достал из первой баночки стрелу и окунул самый ее кончик в ледяную жидкость. Затем, вынув из внутреннего кармана жилета узкую белую трубочку, вставил в нее крохотную стрелу.

Легко толкнув дверь, он очутился в маленькой комнате. Человек в темной рясе, с вытянутым бледным лицом и исхудалыми руками, вылавливал в большой металлической клетке белого голубя. Увидев лорда Левинсона, полностью облаченного в белое, мужчина на какое-то время замер, но спустя секунды сделал резкий вдох, чтобы прокричать тревогу, но в этот самый момент из керамической трубки, зажатой в губах охотника, с огромной скоростью вырвалась стрела и, пролетев прямо между узких прутьев клетки, неглубоко вонзилась в шею послушника «Крыльев свободы». Мужчина после этого не шелохнулся. Он словно застыл в той позе, что и секунду назад, с открытым ртом и раскинутыми руками. Даже взгляд не двигался.

Оставив его в таком виде, лорд не спеша, но уже увереннее, двинулся в конец коридора, к большой арочной двери.

Спустя двадцать минут, после того, как лорд оставил Дикена и Эйприл одних, в паре поворотов от убежища темного мистического ордена, они только и могли, что шепотом предполагать — что же там происходит? Небул суетливо ходил рядом, изредка запрыгивая на ботинки и плечи друзей.

Вдруг вдалеке гулким эхом разразился удар, послышались отдаленные встревоженные голоса, и друзья притихли. Сердца у них стучали так, что казалось их было слышно даже в коридорах. Они настороженно переглянулись, и Дикен потушил фонарь. Оба взгляда устремились в даль прохода, где мерцал свет. Вначале послышались тихие аккуратные шаги, но затем они сменились на частые. Кто-то бежал! И тому в доказательство были метавшиеся тени, разрезавшие слабый свет в соседнем проходе. Друзья поднялись с пола и крепче ухватились за дубины. Еще секунды, и из-за поворота показалась крупная темная фигура, облаченная в безразмерную мантию с капюшоном. Неизвестный остановился. Он оказался в темном коридоре, и, нащупав стену, пошел вдоль нее.

Дикен и Эйприл на цыпочках зашли за угол, не спуская взгляда с надвигающегося человека. Это точно был не лорд. Дикен затаил дыхание и вместе с Эйприл прижался к стене. Небул понимал, что сейчас ему не стоит кричать, и только поблескивал глазами, стоя в конце пути прямо напротив неизвестной фигуры. Неуверенные шаги становились все ближе и ближе, уже слышалось дыхание этого человека, как вдруг раздался металлический звон — друзья не убрали погасшую лампу с прохода. Шаги резко затихли… Неизвестный попятился назад, но Эйприл в полной темноте выскочила из-за угла и крепко огрела послушника палкой по голове. Дикен выбежал следом и нанес второй удар, отключив последователя «Крыльев».

— Вот это да! — обомлел Дикен, стоя над бессознательным телом.

— Может с лордом что-то случилось, — встревожилась Эйприл, покачав ногой неизвестного. — Говорили же, что это опасно!

Прождав пять минут и переведя дух, они осмелели. Все это время неизвестный не пробуждался и они, ухватив его за ноги, потащили к освещенному проходу. Там, в самой дали, большая дверь, ведущая в ритуальный зал ордена «Крыльев свободы», была широко открыта. Большую часть прохода заслоняла знакомая белая спина.

«Мы были правы! Мы победили!» — пронеслось в голове Дикена.

В большой просторной комнате, напоминавшей по размерам только что пройденную темницу, за большим круглым столом посередине, сидело пять человек. Они все были облачены в безразмерные мантии с огромными капюшонами, и неподвижно смотрели прямо перед собой.

В темном углу комнаты, прямо из-под земли и камней вырывался толстый ствол дерева, который, проходя через два разрушенных потолка вверху, протягивался сквозь землю наружу. Видимо, когда-то давным-давно, на месте этих крепостных подземелий располагалась прибережная низменность, и вдали от солнца начало расти мощное дерево. Вместо того чтобы вырывать дерево, было решено оставить и отстроить подземелья плотно вокруг него. Наверху, снаружи, оно выглядело как обычное, с немного укороченным стволом. Из-под пола, выложенного массивными камнями, вырывались корни дерева, раскурочившие упорядоченную кладку. Корни также свисали и с потолка, в том месте, где через него проходил ствол. Он должен был стать последним пристанищем для белого голубя.

Прямо возле входа, перед столом с последователями «Крыльев свободы», стоял человек в белом, с ружьем в вытянутой руке. Он даже ничего не говорил, очутившись в комнате — все и без того замерли перед страхом смерти. Левинсон внимательно осмотрел помещение. На столе стояла чаша, со сложенными в нее медальонами, а в другом конце комнаты виднелся импровизированный алтарь.

Спустя несколько минут, позади лорда раздался какой-то шум, и в комнате появились Дикен и Эйприл, волоча за собой бессознательное тело с разгуливающим по нему вороном.

— Лорд?

— Все хорошо, ребят, — проговорил тот, не сводя глаз и ружья с людей за столом. — Этот незаметно сбежал, как только я вломился сюда!

— Кстати, в соседней комнате тоже есть человек, — полушепотом произнесла Эйприл, будто скрывая от остальных. — Только он не двигается… И еще голубь. Живой!

— Я знаю, тот человек сможет двигаться где-то через час, так что лучше поторопиться. Снимите с этого капюшон! — скомандовал лорд.

Дикен медленно, с боязнью протянул свою палку и одним быстрым движением сбросил капюшон с лежащего человека.

— Дэ… Дэмли! — ошарашено произнесла Эйприл, глядя на знакомое лицо. — Лорд, мы знаем его. Он владелец «Сиреневой короны», за которой мы и нашли…

— Я знаю, Эйприл, — спокойно проговорил охотник. — Когда он очнется, можете вернуть ему его… ожерелье!

— Так это значит… Это значит что все они должны… — Дикен никак не мог договорить, так как только сейчас понял, к чему вели все его измерения высоты преступников и деревьев. — Пенфилд?! Лорд, попросите их всех снять капюшоны!

— Вы слышали, господа? — обратился к ним Луман Левинсон, после чего они по очереди стали стягивать с голов огромные капюшоны. — Знаете этого?

— Нет, — уверенно сказали дети в один голос.

— Этот?

— Я же говорил, сэр, я же говорил — Пенфилд! Ночной смотритель за лечебницей! — завопил Дикен, с некоторым отчаянием глядя на знакомое лицо.

— Этих двух мы тоже не знаем, — заверила девочка, после чего они втроем перевели взгляд на третье скрытое лицо. — Почему он не убирает капюшон?

— Я знаю, — тихо и разочарованно произнес Дикен, не дожидаясь, когда откроется лицо, — это Арчер Халлгрейт!

Друзьям стало не по себе. Что будет, когда Мортус узнает о своем брате, ведь именно они вдвоем и вышли на след разоблачения. Он их возненавидит. Или, может, он тоже причастен ко всему этому, только вовремя успел смыться из города.

Последний неизвестный занес худую руку над головой и медленно стянул капюшон. Дикен и Эйприл замерли в оцепенении:

— Бриг! — сквозь зубы со злостью произнесла Эйприл, и направилась в ее сторону.

— Эйприл, стой! — лорд схватил ее за руку.

— Да ничего я ей не сделаю, — глотая свой гнев, выдавила Эйприл, выдергивая руку из крепкой хватки. — Вы! Я вас ненавижу… Вы подставили нас перед полицией, перед сэром Мортусом! Да вы и самого Мортуса подставили!.. Если конечно он не принадлежит к вашему идиотскому ордену!

— Угомонись, глупая девчонка, — устало произнесла в ответ та, не поднимая головы, — Луман знает, кто и к какому клану принадлежит, не так ли?

— Я не думал, что вы среди них, Люция Бриг, — учтиво ответил он.

— Вы знакомы? — изумился Дикен, хмуря брови и переводя взгляд с одного на другого.

— Не сейчас, Дикен. У нас не так много времени, так что отправляйтесь сейчас с Эйприл и Небулом на пирс. Там вас будет ожидать пара полисменов. Приведите их сюда!

Спустя час все закончилось. Вслед за легендарными сектантами под конвоем из подземелий выбирались Дикен, Эйприл и лорд Левинсон. В руке последнего была клетка с голубем, в цвет его самого.

Из темноты пещер они вышли в ночную темноту побережья. Светились здесь только луна, отражаемая от ровной глади воды, и маяк, где-то вдалеке. Раскланявшись с полицией, лорд с детьми поднялись выше по холму, туда, где на одной из одиноких стен крепости сидел довольный Небул.

— Думаю, его уже можно выпустить, — сказал Левинсон, протягивая клетку с голубем друзьям. — Это целиком ваша заслуга, пусть он знает, кому обязан!

Когда дверца клетки открылась, белый голубь жадно замахал крыльями и полетел в ночи в сторону города, провожаемый счастливыми взглядами детей. Это была первая спасенная ими жизнь.

— Смотри, Дикен, — шепнула Эйприл, указывая назад.

Обернувшись, они увидели лорда Левинсона, стоявшего в стороне от них и разговаривающего с вороном. О чем они говорили, друзья не слышали, однако Небул периодически громко подавал голос, словно отвечая лорду. Луман Левинсон делал то, что хотел сделать еще полгода назад — просил прощения у птицы за зимнюю трагедию.

Еще днем «Дафиэлдс Инстанс», с легкой подачи Люции Бриг, черным по белому написала имена Дикена и Эйприл в статье под заголовком:

ПОДРОСТАЮЩИЕ ПРЕСТУПНИКИ ДАФИЭЛДА!

Сложнее всего пришлось им дома, когда ночью на каждого из них обрушились родители, размахивая свежими номерами перед носом. Мало того, что целые сутки они не попадались на глаза своим семьям, так еще и стали главным их позором. «Эта дружба тебя до добра не доведет!» — услышал каждый из них в двух соседних домах и практически в одно и то же время.

— Как ты могла попасть в такие грязные сводки издательства, в котором сама же и работаешь? — ругалась мать на Эйприл, швыряя газету на стол. — Сейчас голуби! А потом? Собаки? Люди? Ты точно сошла с ума, Эйприл!

— Все было не так… — оправдывалась та, хотя и знала, что мама все равно не станет ее слушать.

И Дикен, и Эйприл пообещали своим родителям, что уже в ближайшем выпуске выйдет опровержение и из позора они превратятся в достояние и гордость своих семей.

Птичья история стала для них самым большим достижением, и каждый раз, собираясь на чердаке, они пересказывали ее сами себе, с восхищением вспоминая мельчайшие подробности произошедшего. Казалось, удача все же нашла их, и газеты окрестили эту парочку «героями Дафиэлда». Теперь они снова могли свободно гулять по городу, не опасаясь ни полиции, ни приверженцев «Крыльев свободы».

Однако этот же выпуск упоминал и еще одни перевернутые с ног на голову события. Эти двое слишком многим людям помогли найти те вещи, которые казались уже давно и безвозвратно утерянными, и вернули за вознаграждение. В издательство на Среднюю улицу 16 пришло немало телеграмм с благодарностью двум юным сыщикам, однако кому было интересно читать хорошие новости. Именно так рассуждал один скандальный репортер «Дафиэлдс Инстанс», после чего опубликовал в газете небольшую статью под кричащим названием: «Сами украдем — сами найдем». Имен, к счастью, не упоминалось, но родители мальчика не преминули вскользь оговориться про статью.

И Дикену, и Эйприл вновь начинало казаться, что весь тесный Дафиэлд давит на них, пытаясь сломить, словно под воздействием чьих-то сил.

— Говорил я тебе, нужно было в Англию бежать! — упрекал он, когда они гуляли по набережной. — Тогда бы и толков этих не было… Я вообще не понимаю, как мы можем быть самыми плохими, если мы столько делаем для города!

— К тому же не трогаем никого! — подтверждала Эйприл, следя за размашистым полетом Небула высоко в небе. — Что странно… мы ведь даже специально на чердак забрались, что бы ни нас никто, ни мы никого… Это еще хорошо, что моя мама только хорошую статью прочла, с оправданием. Если бы она добралась до нас-мошенников…

— Нужно зайти к Мортусу, надеюсь он уже вернулся! Интересно, он знает, что потерял свою экономку, которой так гордился… — Немного поразмыслив, Дикен встрепенулся. — А лучше к лорду Левинсону.

— Ты ищешь нам защитника что ли? — со странным недоверием спросила Эйприл.

— Нет, просто лишний раз хочу послушать похвалы, — засмеялся Дикен. — К тому же у нас еще много вопросов к нему… Хотя бы про ту же Бриг.

Действительно, все дни с их триумфального спуска в подземелья, друзей мучил не один вопрос к лорду.

С тех пор прошла почти неделя и за это время Дикен и Эйприл не раз встречались во дворе с Тофером и его компанией. Каждый из них сыпал своими вопросами, а на лицах читалась зависть.

За всеми успехами и неудачами настал день, который омрачил жизнь Дикена непредвиденным событием. Он вернулся домой во второй половине дня, но родители уже ожидали его, растерянно ходя из угла в угол гостевой комнаты. Дикен остановился в дверях и огляделся вокруг: все вещи в доме были перевернуты, тумбы и шкафы выпотрошены, а особенному досмотру подверглась его комната.

— Что здесь произошло? — испуганно озирался он, но отец продолжал спокойно раскладывать вещи по своим местам. — Мам, пап? Нас ограбили?

— Мы не знаем, Дикен, — устало проговорила мать, не вставая со стула. — Мы уже ничего не знаем… Твой ключ от дома у тебя?

— Да, вот он, — сказал мальчик, доставая ключ из кармана. — Так нас ограбили?

— Ни-че-го не про-па-ло, — по слогам проговорил отец, и сел рядом с миссис Дорф. — Ты бы глянул свою комнату, Дикен. Там вообще слон прошелся… Мы думаем…

— Что это все из-за меня?! — вскипел Дикен, совсем не понимая, что происходит. — Вы во всем будете винить меня каждый раз, когда произойдет что-то плохое?

— Успокойся, Дикен. Просто с тех пор как ты начал пропадать на улице и проводить все свое время с Эйприл…

— Какая разница, с кем я провожу время! Она здесь не причем, — продолжал психовать Дикен, сдерживая поток слез обиды внутри. — И я здесь ни при чем! Перестаньте меня во всем винить!

— Но почему же тогда ничего не пропало, если это было ограбление? Даже полиция сказала — преступники искали что-то конкретное.

— Может они искали меня? Я же по-вашему птицеубийца! — взъелся Дикен, но дикая обида брала свое и, хлопнув дверью, он выбежал на улицу.

Все его тело, а особенно руки, трясло от страха и злости. Родители ему не верили. Он сел возле стены своего дома и, опустив голову на колени, начал глубоко дышать.

Через две минуты желание громко разрыдаться отступило. Он поднял голову и оглядел все вокруг. Еще раз глубоко вдохнул. За что их преследуют неудачи, одна за другой? Неужели они вдвоем действительно кому-то перешли дорогу.

— Полиция и с голубями нам не помогала, — ободряюще сказала Эйприл, когда они сидели у нее под домом, — все пришлось делать самим! Главное, что ничего не украли, Дикен, так что успокойся. Хотя я, конечно, в шоке… Ты действительно не знаешь, что они могли искать?

— Нет, Эйп. Но ты бы видела мою комнату… Там такой погро-о-ом! Я боюсь теперь, что они вернутся.

— Грабители? — спросила она, на что получила утвердительный кивок. — Я бы тоже боялась… Пойдем опять к лорду, расскажем ему все, может он сможет помочь? — утешала его Эйприл.

— Как он нам поможет? В конце концов, он же не наш личный охранник, чтобы постоянно выпутывать нас из передряг!

— Пойдем, говорю, — настояла она и, сама взяв друга за локоть, направилась в сторону лордства. — В следующий раз его может просто не оказаться в городе.

Это был весомый аргумент. Других помощников у них сейчас не было, к тому же Мортус так и не вернулся из своего плавания. Дикена волновал сейчас больше не столько поход к лорду, сколько его собственное возвращение домой. Он был уверен — родители ненавидят его после всего случившегося.

Уже знакомый лай собак оповестил Лумана Левинсона о прибытии гостей. Эйприл показалось, что он был еще суетливее, чем в последний раз. На пару минут лорд удалился в дом, оставив их одних перед дверью в окружении собак. Небул воинственно расхаживал вокруг своих хозяев, не давая собакам подступиться к ним.

Наконец, лорд Левинсон провел их в свой дом, где, не дожидаясь чашки крепкого чая, Дикен заговорил:

— Мой дом ограбили!

Лорд на какое-то время замер. Он молча ждал подробностей.

— Не то, чтобы ограбили, — пояснил Дикен, — но разгром навели просто жуткий!

— Когда это случилось?

— Сегодня днем… В первой половине дня! Я пришел домой после встречи с Эйприл, а там родители, и все вещи просто вышвырнуты из всех шкафов, мебель передвинута, — Дикен активно размахивал руками в этот момент, — а главное то, что творится в моей комнате! Там просто словно бомба взорвалась… И ничего не украли. НИЧЕГО!. Представляете, лорд Левинсон? А родители набросились на меня, мол это я во всем виноват… «Если бы ты не пропадал на улице целыми днями, в поисках приключений на голову» — говорят, «не случалось бы с тобой всего этого!». А ведь у нас действительно ничегошеньки не пропало! Но я очень сильно боюсь, что они вернутся, — со страхом в глазах произнес Дикен, — они ведь не нашли того, что искали.

Лорд внимательно выслушал мальчика. Затем, ничего не говоря, приготовил гостям чай и удалился в другую комнату. Эйприл растерянно посмотрела на Дикена и взглядом спросила — что происходит с лордом?

— Говорил я тебе, Эйп, у него своих проблем хватает, а тут я со своим ограблением, — возмущался Дикен, и Эйприл начинала винить себя, что привела его сюда, — а ведь у меня даже ничего не украли…

— Я сама уже боюсь, что он нас за пустословов держит, — призналась Эйприл, как вдруг дверь другой комнаты отворилась.

Из комнаты вышел лорд Левинсон, но прямо за ним показалась уже знакомая друзьям фигура моряка. Мортус Халлгрейт улыбнулся одним уголком рта, но видя удивленные лица старых знакомых, быстро посерьезнел и сел прямо напротив. Вид у него был вроде тот же, что и прежде, только глаза выглядели уж больно уставшими.

— Да-да, я и сам был удивлен, — начал он, мельком бросив взгляд на ничего не понимающие лица друзей, — когда услышал от Лумана вашу историю с «Крыльями свободы»…

— Похоже в этом городе знакомы все друг с другом, кроме нас, — все с тем же непонимающим видом ответил Дикен.

— Но почему ты, Дикен, ничего мне не сказал, когда последний раз видел меня?

— Я… Я не знаю… Вы уезжали, у вас были собраны вещи… Извините, но в какой-то момент мы с Эйприл даже вас заподозрили во всем.

— А потом и вашего брата, — поддержала друга Эйприл. — Но это все была ваша Люция Бриг, мистер Мортус! Это она убила…

— Я знаю уже, Эйприл, знаю. Луман… Лорд Левинсон рассказал мне сейчас все то, что я не успел услышать про твою историю, Дикен. Так значит, ты точно не знаешь, что именно искали в твоем доме? — с каким-то неведомым ранее напором спросил Мортус, когда Дикен уже пришел в себя. — Я читал все статьи о вас… Это ведь о вас шла речь в «Сами найдем — сами украдем»?

— Наоборот, сэр! Да, о нас…

— И что же? — Мортус пристально заглянул в глаза вначале ему, а потом девочке. — Вы уверены, что ничего не… Ну…

— Не украли? — закончила Эйприл.

— Уверен! И мы не крали никогда, — запротестовал Дикен, чувствуя, что недоверие росло не только со стороны родителей. — Мы просто искали по объявлениям пропавшие и потерянные вещи… и все! И возвращали их владельцам.

— За вознаграждение? — вдруг влез Луман Левинсон.

— Ну да… Они сами давали, — защищала друга Эйприл.

— Поверьте, это было самое обыкновенное ограбление квартиры! Они обыскивали каждую… Каждую комнату в моем доме!

— Но твою комнату в особенности, как ты сам сказал, — цеплялся Мортус, отчего начинал уже немного раздражать друзей своим недоверием.

— Ладно, Хелл, прекрати, — вмешался лорд Левинсон и сел рядом, напротив друзей. — Мы просто подождем и посмотрим, что будет дальше… Они живут недалеко, я прослежу за всем.

— Хорошо, — выдохнул тот, и отхлебнул чай из чашки лорда, — простите за такую навязчивость. Просто не хочу, чтобы вы куда-нибудь снова вляпались.

Друзья понимающе закивали головами, после чего в комнате повисло странное молчание. Дикен бы давно уже рассмеялся в такой ситуации, но за этот вечер на его голову свалилось столько всего, что он просто не мог справиться с мыслями.

— У нас с Дикеном было несколько вопросов к вам, правда? — нарушила молчание она, ожидая подтверждения друга.

— Да. Так… даже уже не знаю с чего начать…

— Это тоже будет допрос? — со знакомой улыбкой прохрипел моряк, отчего напряжение в груди друзей немного спало.

— Нет. Для начала, лорд Левинсон, откуда на пирсе, в условленное время, оказалась полиция? Сколько мы там бывали, никогда ее не видели… Вы с ними заодно?

— Нет, ни в коем случае, — отмахнулся лорд, — я послал телеграмму от своего имени в полицию, когда вы спали у меня в доме. Они так давно под меня копают, что я был уверен — придут!

— Ясно, — протянул мальчик и, словно вспоминая, взглянул на Эйприл. — А! Вот еще… Вы так и не сказали, что произошло с тем человеком возле голубя. Когда мы проходили мимо, у меня сердце чуть не остановилось, думал поймали нас, а оказалось, он даже пошевелиться не мог и так и стоял в непонятной позе, словно заледенел, — Дикен попытался изобразить то, что они увидели.

На этот вопрос Луман Левинсон не спешил отвечать. Во-первых, он уже слышал от Мортуса про способности мальчика в химии, а во-вторых, его уста сковывал какой-то секрет, не желательный для распространения. Он покосился на Мортуса и, когда тот кивнул, лорд заговорил:

— Вещество одно. Нет-нет, Дикен, погаси свои глаза… Я уже наслышан о тебе, — он снова взглянул на Мортуса. — Стрелы, пропитанные этим веществом, парализуют человека, но вместо того, чтобы упасть в бессознательном состоянии, человек просто замирает. Экстракты и вытяжки из льда, мяты, парализующего яда и… еще кое-чего!

— Кое-чего? — нахмурился Дикен. — Извините, конечно, но как можно вытянуть экстракт льда? Это просто абсурд какой-то… Я понимаю еще мята, но лед! Полагаю, они и заставляют человека замирать, а не падать…

— Большего я тебе не смогу сказать, Дикен.

— Ладно… Ну, тогда последний вопрос — что вообще здесь происходит?

— В смысле?

— Откуда вы все друг друга знаете? Вы, мистер Мортус, Бриг и вообще все эти из подземелья, — уточнила Эйприл, наблюдая, как охотник и моряк переглядываются.

В комнате снова воцарилось минутное молчание. Какими-то странными короткими кивками, которыми был заполнен вообще весь этот вечер, лорд и моряк договорились.

— Добро и Зло воевали раньше, воюют сейчас и будут воевать еще долгое-долгое время. Всех нас связывает нечто, о чем вам не стоило бы знать, ребята. Сейчас так точно. Может позже…

Глава 14. БОЛЬШЕЕ ИЗ ДВУХ ЗОЛ

Дикен вернулся домой сразу же после встречи с Мортусом в доме лорда. На улице уже совсем стемнело. В большинстве своем вещи лежали уже на своих местах, и только его детская комната все еще ждала своего хозяина.

Мистер и миссис Дорф вполне ожидали от сына подобной выходки, поэтому старались не давить больше на него. Но когда времени было за полночь, сидя за небольшим семейным столом, они настояли на том, чтобы Дикен месяц отсиделся дома. Месяц. Месяц! Для мальчика это был самый суровый приговор. Мало того, что все это время он не увидит улицу, их чердак, школьный сад… Он не увидит Эйприл. Но именно месяц, как считали родители мальчика, должен пройти, чтобы он немного остыл, остепенился; чтобы поутихли все городские истории, в которых Дикен мог быть замешан и, что было важнее всего, сумасшедшая дружба с Эйприл Вудуорт сбавила обороты.

Ключ от входной двери был бережно припрятан в кармане отца, а вылезать через окно каждый раз, когда родители покидали пределы дома, было слишком опасно, так как в случае разоблачения, остаток лета он мог провести вообще один, у бабушки в Бругене. Ничего иного, как проводить целые дни дома, ему не оставалось. И что самое печальное, Дикену даже не дали возможности объяснить все Эйприл.

Как-то раз им удалось немного пообщаться. Это случилось после того как она, стоя под окном, в течение получаса звала его. Разговор длился недолго, так как слушала вся улица. После этого Эйприл тоже оказалась словно в домашнем заточении. Одной ей уже было нечего делать. Пару раз она слазила на чердак, но все было уже не то. Чердак был для них двоих, и одному там было пусто.

Так тянулась первая неделя полнейшего одиночества. В любой другой момент Дикен нашел бы, чем себя занять, но не сейчас. Эйприл не было рядом и, казалось, словно у него завязаны руки, помутнен разум и слепнут глаза. Несколько раз он садился за учебники по химии, которые были им же зачитаны до дыр; подслушивал разговор родителей и полицейского, который приходил по поводу недавнего ограбления без кражи; практиковался во взломе дверных замков, в частности замка входной двери; сделал несколько чертежей странных предметов и механизмов, применение которым он сам не знал. Но ни какое увлечение уже не могло получить продолжение, когда он был один.

Приблизительно раз в два дня случались ссоры с родителями, и в эти моменты Дикен сам запирался в своей комнате и лез на стены, оттого, что не с кем было даже поделиться. В такой напряженной атмосфере прошла почти неделя, пока однажды утром не случилось нечто удивительное.

Дикен проснулся от крика. Это был знакомый крик, бархатный и картавый. Еле продрав глаза, он увидел в приоткрытом окне черного ворона. К лапке птицы была привязана бечевка с маленьким скрученным листиком бумаги. Небул еще раз прокаркал и спрыгнул с подоконника прямо на кровать мальчика, с удовольствием пощипывая того за ногу, торчащую из-под одеяла.

— Небул! — Дикен радостно подскочил на кровати, не веря своим глазам. — Привет, друг. Да-да, покаркай… Я тоже по тебе скучал. А ну-ка сюда иди… У тебя письмо для меня! Иди сюда, — ворон пусть и был рад видеть Дикена, однако постоянно выкручивался и не давался в руки.

Наконец, Дикен развернул записку и прочел еще сонным голосом:

Доброе утро, друг! Ответь, если получил послание, кто такой адвокат белого цвета? Э.

Дикен еще два раза с улыбкой на лице перечитал записку, отпихивая настырного ворона. Затем подбежал к своему столу, схватил перо и на обратной стороне принялся писать ответ:

Адвокат белого цвета — ЛЛЛ. Эйп, это гениально! Я уже целую неделю скучаю. Даже в окно не вылезти! Как ты? Д.

— Давай Небул, лети к Эйприл! — сказал он, аккуратно гладя птицу кончиками пальцев, после того как минут десять надевал на его лапку бечевку с запиской. — И не ошибись смотри… Только к Эйприл! Давай, друг, лети…

Буквально выпихнув ворона в окно, он принялся расхаживать по комнате, изредка прислушиваясь к двери. Если бы родители узнали, что по его комнате спокойно разгуливают уличные птицы, они бы и окна заперли до конца месяца.

Дикен боялся отойти даже на минуту, чтобы умыться или позавтракать, так как мог пропустить Небула. В груди все буквально бунтовало от счастья, ведь они хоть как-то могли теперь общаться с Эйприл. Время ожидания ответа тянулось очень долго, и Дикен уже решил, что ворон просто где-то потерялся по пути или потерял в полете записку.

Но через полчаса тот снова показался в окне. Он был горд, что может служить почтовым вороном для двух своих хозяев.

Я боялась, что Небул прилитит не к тебе, поэтому спросила про ЛЛЛ. Я сама уже третий день сижу тут под орестом. Представь себе к нам тоже приходили грабители и мама узнала про ваш дом и как твои родители поступили с тобой поэтому и меня заперла дома. Генри вечно дразнится! Ненавижу! Если ты будешь вести себя смирно, родители выпустят тебя из дома раньше? И покарми чем сможешь Небула. Л.Т.К.

Пока Дикен писал ответ на оборотной стороне, Небул сам уже успел освоиться в его комнате и даже нашел завалявшийся на столе недогрызанный сухарь. Когда мальчик бросился отбирать сухарь, чтобы поделить его с вороном поровну, тот еще крепче жадно вцепился мощным клювом в добычу и, захлопав крыльями, забрал все себе. Отвоевав лакомый кусочек, вместе с почтой он направился в сторону дома дальше по улице.

Ну и новости!!! А у вас украли что-нибудь? К нам опять приходила полиция, но ничего нового. А на сколько тебя заперли? Нет, я с ними слишком часто ругаюсь, поэтому они очень злы на меня. А что значит ЛТК? Д.Д. — прочитала Эйприл, сидя на комоде возле окна, под хруст сухаря, который ворон увлеченно гонял по подоконнику. Она подобно Дикену попыталась отобрать у Небула сухарь, чтобы разломить на мелкие кусочки, но тот уперто отвоевывал назад заслуженную еду.

— Ладно, жадина, вот, сам занимайся, — она перелила свой чай в блюдце и пододвинула к Небулу. Умный ворон быстро сообразил и забросил черствый кусок в блюдце. — Догадливый…

Спустя десять минут, когда ответное письмо было готово, Эйприл поняла, что Небул не подпустит ее к себе до тех пор, пока не разберется с едой, поэтому она просто забрала у него блюдце и убрала в ящик.

— Отдам, когда прилетишь с ответом! — с этими словами она надела на лапку птицы веревочку с посланием и ворон снова улетел.

Ничиго не украли, как и у вас. Мы точно с тобой куда-то влезли. Меня до конца этого месяца запирли, так что мне еще не так плохо как тебе. Постарайся не лезть к ним, я хочу уже погулять с тобой как раньше! Про ЛТК — угадай сам. Небул принес сухарик, это ты ему дал? Л.Т.К.

P.S. Назови себя тоже как-нибудь, а я постараюсь угодать!

На этот раз Дикен спешил с ответом, так как Небул нервно расхаживал по подоконнику, угрожая скорым отлетом.

— На, держи, — сказала Эйприл, когда возвращала ворону блюдце с размякшим сухарем. — Эй, ку… ты куда? Небул, вернись! — закричала она, перевесившись за окно, но тот ей уже не доверял и, как только схватил сухарь, вылетел из окна. — Отлично!

Она развернула записку и, бубня под нос, начала читать:

Может это месть «Крыльев»? Вдруг не всех поймали в подземелье. Мне и самому очень-очень скучно без тебя, хорошо, что еще есть Небул…

— Был, Дикен. Сейчас наш Небул жует свой сухарь где-нибудь на чердаке, — упрекнула она, словно друг был где-то рядом. — Та-а-ак…

…Может ЛТК — Любящая Таскать Кисет? Небул сам забрал у меня сухарь со стола! Эйп, меня зовут обедать, так что ровно через час отправляй следующее письмо, а то я боюсь пропустить Небула! П.И.П.

P.S. Хватит делать ошибки в словах!

К счастью для Эйприл ворон успел улететь, так как в следующую минуту в комнату вошла ее мама. Очень странно улыбаясь, она подошла к столу и высыпала на него с десяток маленьких записочек. Сердце девочки екнуло: вдруг все те письма, которые она писала другу, ворон услужливо доставлял вовсе не ему, а в ближайшее соседнее окно. Она подняла испуганный взгляд со стола на маму.

— Вот, Эйприл, — проговорила ее мама и направилась к двери, — нашла это сегодня утром в нашем почтовом ящике!.. Потом обязательно расскажешь…

И, оставив дочку в недоумении, миссис Вудуорт выбежала из комнаты. Как оказалось позднее, рассказывать что-либо Эйприл просто не могла, так как сама нуждалась в ответах — все эти многочисленные записочки были вовсе не от Дикена. По-крайней мере, почерки точно не совпадали, да и вообще, было бы странно получить такое от Дикена. Письма были испещрены любовными признаниями, комплиментами и самыми нежными словами, но… не подписаны.

Пробегая раз за разом глазами короткие послания, Эйприл поселила в сердце надежду, что все же эти записки от ее лучшего друга — Дикена Дорфа. Но потом все эти надежды с треском разбивались об стены… Об стены дома на улице Первых дубов, в которых уже больше полунедели был заточен мальчик и даже если бы ему на голову рухнуло нечто, побудившее писать такое, то он просто никак не мог бы забросить их все в ее почтовый ящик.

Эйприл была по-настоящему удивлена. Удивлена и напугана: что если это всего лишь дурацкие шуточки Лима? Нет, как бы то ни было, она решила, что Дикену лучше не говорить пока об этом.

Ровно через час сам Дикен, как и говорил, ждал уже хоть какое-нибудь новое письмо от подруги. Он не находил себе места. Родители были приятно удивлены, глядя на сына, по лицу которого блуждало счастье, но никакие уговоры и расспросы не заставили его признаться, откуда взялось это счастье.

Так он прождал весь день, практически не отходя от окна и расплываясь в улыбке каждый раз, когда в небе пролетала хоть какая-то птица. В голову лезли самые дурные мысли: может Небула перехватили, или его нашли родители Эйприл? А еще хуже было бы, если ворону просто надоело играть роль почтальона, и он улетел от них к своим собратьям. Но все было гораздо проще — Небул сидел все это время обиженный и наевшийся в своей клетке, после того, как Эйприл забрала у него честно отвоеванный сухарь.

На следующее утро Небул снова разбудил Эйприл своим появлением. Уже который день небо было чистым, поэтому она не закрывала окно, и сейчас ворон спокойно расхаживал по ее столу в поисках чего-нибудь съестного.

— Ты вредная мелочная птица, — проговорила Эйприл заспанным голосом, спугнув гуляющего по столу Небула. — Дикен, наверное, тебя ненавидит! Вот сейчас полетишь к нему и будешь объяснять, почему я ему не ответила вчера… И не надо мне тут каркать, родители услышат. Не кричи, говорю!

Она нехотя подняла себя с кровати, дописала пару слов и, сонными неуклюжими движениями нацепив на лапу записку, снова юркнула под одеяло.

— Ну давай, лети, — накрыв голову подушкой сказала она и заелозила под одеялом ногами, чтобы спугнуть ленивого ворона. — Дикен еще со вчерашнего дня ждет это письмо.

Дикен действительно ждал. Причем ждал так долго, что этим утром тяжело поднимал себя с кровати. Ему снилось, словно они снова оказались в подземелье, только с ними был Тофер, Мадлейн и вся птичья братия, включая четырех голубей и их черного ворона. Лим с хрупышкой Мэд плелись где-то позади, чуть не плача от страха и, когда они все вместе выбрались к какому-то затопленному полуразрушенному залу, Лим свалился в яму с водой, а все птицы обступили его вокруг и, словно смеясь, наперебой начали щебетать, каркать, кричать и чирикать. А тот лишь барахтался на мели и плакал…

Все это время над головой Дикена, сидя на кровати, надрывал горло Небул, щипая того за ухо. Едва приоткрыв глаза, Дикен отпрянул назад, чуть не свалившись с кровати.

— Черт! Тише, — зашипел мальчик, махая руками перед Небулом. — Ты перепугал меня до смерти. Сколько… Ох, уже полдень. Ты… Ты принес письмо? Молодец… Дай лапу сюда… Так. У меня ничего нет для тебя, — сказал Дикен, разворачивая послание. — Потом что-нибудь найду… А вообще ты не заслужил, я тебя вчера весь день ждал! И не мурчи, ты не кот…

ЛТК — Любительница Творожных Кексов! Я тоже думала, что это могут быть «Крылья свободы», так как половина из них нас с тобой знала. Нужно придумать, как уговорить родителей выпустить нас, а то очень скучно поодиночке.

Я думаю, ПИП — Постоянный Изобретатель Планов? А ты можешь хоть как-нибудь выйти из дома, пока родителей не будет? Сэру П.И.П., от мисс Г.Ф.О.

P.S. Небул вчера улетел кушать дурацкий сухарь, после твоего письма, и вернулся только сегодня!

Вплоть до середины дня, перепись не останавливалась более чем на полчаса. Игра в «угадайку» продолжалась все это время. Главная Фехтовальщица Окраины; Узник Первых Дубов; Лучшая Подруга Небула; Носитель Самых Больших Секретов; Единственная Девочка с Трубкой; Самый Верный Друг; Та Кто Разгадала Твою Подпись; Хозяин Твоего Ворона — это лишь малая часть тех прозвищ, которые дети придумали себе за эту переписку.

В одном из своих посланий Дикен обмолвился о туче, которая надвигалась со стороны парка и была видна из его окна. Эйприл ее не видела, так как ее окна выходили на противоположную сторону. Около пяти часов вечера эта самая туча нависла над их дворами, проливая сильный теплый летний дождь, который небо сдерживало все последние недели. Небул категорически отказывался куда-либо лететь, да и записки в его лапах могли промокнуть и смазать все чернила с них, поэтому для друзей закончился второй день переписки.

К счастью для Дикена, он еще в обед уговорил Эйприл сбегать на их чердак и вместе с Небулом передать тот клочок бумажки с шифром, над которым мальчик бился последние две недели. Так что сейчас, когда сеанс общения был закончен из-за дождя, Дикен смог отвлечься разгадкой шифра.

Наступила вторая неделя заточения для юного выдумщика, и находиться дома дольше он был не намерен. День после дождливой ночи был прохладным и свежим, хотя новое солнце быстро осушало дороги и дома. Ворон летал нехотя. То ли чувствуя, что совсем недавно погода была нелетная, то ли просто от усталости. Письма приходилось ждать все дольше с каждым разом.

В одном из них Эйприл ожидало смелое предложение. Видимо Дикену надоело скучать по подруге, к тому же его ожидал еще месяц полного одиночества, и он предложил ей совершить Великий побег. Сбежать на мыс к Мортусу. Конечно, чердак был намного лучшим вариантом, но опасней. «Никто не вправе мешать нашей дружбе!» — гласила записка, полученная девочкой приблизительно после полудня.

И мы опять с тобой будем в розыске! К тому же я не знаю, как выберусь из окна. А вдруг Мортус снова куда-нибудь отчалил? Когда ты хочешь бежать? Э.В.

Мы дети, Эйп, мы можем все! С окном я что-нибудь придумаю. Мы бежим с тобой этой ночью. Жди меня в час после полуночи и подумай пока, что возьмешь с собой! В.Ч.Н.Э.

После этого письма, Небул, наконец-то, смог спокойно отдохнуть в своей поломанной клетке на чердаке. Последнюю неделю он хозяйничал в нем один. Весь оставшийся вечер каждый из друзей думал о предстоящем побеге. Если все пройдет по плану, то и Любительница Творожных Кексов и Узник Первых Дубов снова будут вместе, но на этот раз их никто ни в чем не сможет обвинить.

Без четверти час пополуночи Дикен поймал себя на мысли, что ему нечего брать с собой из дома кроме пледа и обрывка с шифром — все необходимое хранилось на чердаке. В доме все стихло и он не страшась вылез из окна. Проделав уже привычный путь, Дикен спустился на землю и последний раз взглянул на свое окно… Обратно дороги уже не будет.

Чтобы вытащить Эйприл из заточения, Дикен одолжил деревянную и изрядно прогнившую лестницу у соседей-стариков Хагсонов. Избегая уличных фонарей, он подошел к нужному дому, где его должна была ждать Эйприл. Ни в одном из окон не горел свет — все спали.

— Привет, друг, — услышал он знакомый голос откуда-то сверху, когда пробирался вдоль стены дома. На отворенном окне сидела она. — Лови! — она выбросила из окна мешок, со всем необходимым для побега.

Прошла всего неделя, с тех пор, как они виделись последний раз, но этого хватило, чтобы Эйприл одолело сильное желание крепко обнять Дикена. Но спустившись, она лишь расплылась в счастливой улыбке.

— На чердак, — произнес Дикен, прервав молчание, наполненное беспредельным счастьем. — Надеюсь, Мортус не разозлится, что мы к нему так поздно…

Уже не в первый раз они были на чердаке дома Вудуорт, но в первый раз они были настолько тихи и аккуратны. В противном случае, всему их плану грозили провал и лето в Бругене. Небул спал, сидя в клетке и съежившись в одно черное пятно. Дикен бросил ему пять больших сухарей, которые так полюбил их трудолюбивый ворон, после чего начал собирать вещи. Он забрал оттуда несколько полных химических пузырьков, спички, отрезок веревки, три книги, трость и прочую мелочь из ящиков; Эйприл ограничилась лишь стопкой их блокнотов, тремя перьями, свечами, самодельной картой Дафиэлда и парой-тройкой других полезных вещей.

— Ничего не забыли? — спросил Дикен, словно в последний раз глядя на непривычно опустевший чердак.

— Вроде ничего, — грустно ответила она и с надеждой посмотрела на друга, — мы сюда еще вернемся?

— Если мы сюда вернемся, Эйп, это будет означать, что что-то пошло не так, — прошептал он, — спокойной ночи, Небул, спасибо тебе! — после этого оба тихо спустились с чердака.

Сквозь ночь они пробирались по слабо освещенным улицам к порту. Выбирая самые темные углы и дороги, они двигались быстро. Ни в коем случае нельзя было попасться в руки полисменов. Хотя с другой стороны, столь грандиозный побег могла скрасить только настоящая погоня.

Преодолев окрестности своего района, они вышли на широкую центральную дорогу, которая вела напрямик в порт. Путь пролегал мимо здания полиции, сразу за которым был перекинут небольшой мост через канал. Поэтому беглецы вначале спустились к воде, и там, по отмели под мостом, перешли на другую сторону, оставшись незамеченными. Спустя считанные минут они уже без опасения шли по неосвещенным улочкам, мимо домов Чокнутого Чака и его компании. В лицо дул легкий морской ветер. Они приближались к причалу, за которым на воде качались корабли, небольшие буксировочные судна и маленькие деревянные лодки.

Обойдя свет от маяка, они подступили к воде. Дикен тростью подтянул к себе лодку, и они ловко запрыгнули в нее. Не зажигая фонаря, чтобы не привлечь внимания, они поплыли в сторону луны, которая зависла прямо над мысом Гелиарда.

— Как же там мрачно и темно, — с дрожью в голосе произнесла Эйприл, глядя на приближающийся силуэт мыса, который возвышался над водой. — Может, мы наконец встретим этих призраков?..

— Это было бы потрясно… Хоть и очень страшно! Я беспокоюсь о Мортусе… Что если его нет на мысе?

— Тогда просто переночуем в его доме, — ответила Эйприл. — Только подумай, теперь мы снова в бегах. А ведь еще недавно так прям жаловались…

— Точно! А теперь добровольно подались, — улыбнулся Дикен, и казалось, что это была первая улыбка с момента их встречи у окна. — Кстати, что там с вашим ограблением? Нашли хоть кого-нибудь?

— Конечно, нет… Хотя отчим до сих пор выдумывает, что что-то пропало, но все на месте! Зато погром был не меньший, чем у тебя. Впрочем, если вскоре мы узнаем, что и Лимов пытались ограбить, то можно спокойно выдохнуть…

— В ближайшее время мы вообще вряд ли что-то узнаем, — с некоторой горечью произнес он. В глубине Дикен уже простился с Дафиэлдом, домом и вредными, но все же неплохими дворовыми друзьями. — Как только сможем, уплывем на корабле в Лондон! Я думал посоветоваться с лордом Левинсоном, ведь он заведует большинством перевозок здесь…

— Нет, Дикен, он начнет нас отговаривать, — отмахнулась та. — Кстати, знаешь, как я научила Небула летать куда надо?

— Как собачку? — снова улыбнулся тот.

— Нет! Вначале он просто долго просиживал у меня в комнате, я пыталась научить его говорить… Потом, думаю, пера у меня нет в комнате, все на чердаке! Я начала ему объяснять, — Эйприл словно видя перед собой ворона, начала жестикулировать, — «Принеси мне перо! Принеси перо, Небул, с чердака!.. Чердак там, где твоя клетка!»… В общем, так около часа он все улетал куда-то и не мог понять, чего я от него хочу. Ну, думаю, ладно, может все перья в столе лежат… А потом заснула как-то на час, просыпаюсь — перо передо мной, и Небул вокруг него ходит! Я чуть не закричала от счастья… Ну а потом просто вспомнила, как ты говорил, что он нашел тебя дома, и стала ему талдычить, мол: «Вот послание, для Дикена! Лети к нему…», — потом Эйприл устало и глубоко вздохнула. — Короче, полетел он у меня только после того, как я отдала ему половину недоеденного яблочного пирога брата…

— Вот это да… А я пытался научить его говорить, чтобы не на бумаге писать, а так передавать. Ни в какую, — помотал тот головой. — И письма хватать сразу лапой учил. Ну, так, чтобы ему не приходилось сидеть на окне и ждать, а сразу оставлял письмо… В итоге он мне раздербанил два листка с посланиями, но так и не научился хватать их сразу лапой.

— А ты расшифровал ту записку? — вдруг вспомнила Эйприл, когда лодка уже начинала скрежетать по дну.

— Нет… Только это непонятное «Ноутлис» и не больше. Но я забрал с чердака книгу по шифрам, так что думаю, у меня теперь будет полно свободного времени на него!

— Так ты спроси у Мортуса, ведь это в его библиотеке ты нашел этот зашифрованный «Ноутлис», — вдруг осенило ее, но тот в ответ только помотал головой.

— Нет. Это будет слишком просто…

Дикену хотелось самому расшифровать записку, чтобы потом лишний раз удивить Мортуса. Поэтому он категорически отказывался от его помощи. Для него это было равносильно тому, что и просто заглянуть в книгу, которая бы ясно давала ответы на все-все имеющиеся вопросы. А для Дикена гораздо интереснее было написать книгу самому, со своими методами, теориями и правилами.

Выбравшись из лодки, они посмотрели наверх, туда, куда им предстояло взбираться по крутому склону.

— Может, оставим пока вещи здесь, среди камней, — предложила она, представив свой свободный полет с той высоты с мешками в обнимку. — А то мы точно навернемся…

— Согласен. Если договоримся с Мортусом, то вернемся за ними когда рассветет, — Дикен сбросил свою ношу с плеча на землю. — Только нужно спрятать их получше.

В таком месте, как мыс Гелиарда, прятать «получше» не было надобности. Даже если бы они сложили все свои вещи на самом видном месте, да еще и воткнули бы рядом ярко-красный флажок, то не нашлось бы такого дурака, который полез за ними на этот злосчастный клочок земли. И, тем не менее, оба набитых мешка и трость были надежно припрятаны в узком ущелье меж груды больших прибрежных валунов.

Ночью мыс Гелиарда выглядел еще более устрашающе, чем при свете дня. Даже заученная дорога до маленького дома Мортуса выглядела по-другому. Дикен то и дело оборачивался, словно за ними в темноте кто-то следил. Да и Эйприл лишний раз подливала масла в огонь, неустанно болтая о здешних призраках. Когда их тела бросало в дрожь от прохладного ветра, она твердила, будто это только что мимо прошел чей-то дух. Наконец, вдоволь запугав самих себя, они побежали по знакомому пути и не останавливались до тех пор, пока впереди не заблестела водная гладь, отражающая дорожку луны, и небольшой домик, с причалом недалеко от него.

Судя по темным окнам в доме Мортуса Халлгрейта, его либо не было дома, либо он спал. Дикен и Эйприл не отставали друг от друга ни на шаг. Они вместе заглянули в окна — слишком темно, ничего не видно. Обогнув дом, они вновь очутились в конюшне. Как и раньше, там стояла лошадь. Услышав шаги пришельцев, она открыла глаза и фыркнула, узнав частых гостей.

— Мортус не оставил бы здесь лошадь одну, будь он в отъезде, — предположила Эйприл, когда они спускались к причалу, чтобы проверить лодку.

— Уже часа три ночи… А мы тут в гости надумали! Да еще и жить, — Дикен говорил это с такой интонацией, будто это к нему среди ночи кто-то напрашивался жить. — Лодка тоже на месте. Только без той странной монограммы…

— Может возьмем ее и уплывем куда-нибудь?.. — Эйприл вдруг осознала, что их все равно уже нигде не ждут. Кроме Дикена, отныне она никого больше перед собой не видела, поэтому любой страх, который раньше мог взять над ней верх, просто отступал.

— Нет. Во-первых, у нас есть своя лодка, во-вторых, вещи… мы их оставили там, — он махнул головой в ту сторону, с которой еще недавно они бежали от выдуманных призраков, — и в-третьих,…

— И в-третьих, это моя лодка!

Из темноты на причале вдруг появился Мортус Халлгрейт. В какой-то странной пижаме и с маленьким колпаком на голове. Он стоял перед ними с большим рыболовным крюком в одной руке, и погасшим фонарем в другой. На его лице не было ни капли той улыбки, что привыкли видеть друзья.

— Половина третьего, Дикен, — произнес он, бросив опытный взгляд на луну, — что вы тут делаете?!

— Мы сбежали из дома, мистер… Мортус!

Мортус услыхав это, ничего не говоря, провел их в свой дом. Эйприл невольно поймала себя на мысли, что уже второй раз их встреча начинается с голоса моряка поблизости, и оба раза он внезапно появлялся из ниоткуда и заканчивал их предложения.

В доме горели только три свечи. От жареной рыбы ребята отказались, но зато дружно закивали головами, когда был предложен клюквенный пирог с чаем. Изобилие чая в доме моряка было благодаря его дружбе с лордом Левинсоном.

Поедая вкусный кисло-сладкий пирог, Дикен и Эйприл наперебой поведали Мортусу всю историю, произошедшую вечером после их последней встречи в доме лорда. Про месячное заточение, про ссоры с родителями, про Небула и вороновую почту… И про то, как они решились на побег!

— И вы хотите, — заговорил он, после их рассказа, — чтобы я покрывал вас здесь, у себя, пока… пока полиция и ваши родители будут с собаками рыскать вас по всему городу?!

— Ну или хотя бы на время, — умоляюще произнес Дикен, жалостливо прищурив рыже-зеленые глаза. — Вы хоть представляете, мистер Мортус, как можно просидеть в доме целый месяц?

— Да еще и не общаться совсем, — добавила Эйприл. — Мы ведь вам рассказывали, мистер Мортус, мы такие друзья, которые никак не могут не видеться!

— Ребята, я все понимаю… Даже то, насколько должно быть ужасно и невыносимо скучно сидеть взаперти. Но как?.. Как я могу вас здесь поселить, зная, что ваши родители не находят себе места! К тому же, если вдруг вас найдут…

— Здесь — не найдут!

— ЕСЛИ вдруг вас здесь найдут, — настойчиво заканчивал Мортус, — я предстану перед законом как… Ну да, все верно, как похититель. Или в любом случае буду судим за покрывательство и поощрение побега! — в голосе сонного моряка была какая-то неуверенность. Какие бы предлоги он ни подбирал, сказать он хотел совсем иное. — Нет, Дикен, извините, — он повернулся к детям спиной и подошел к окну, словно пытался что-то разглядеть в ночной тьме, — я не могу… Да и вы тоже придумали — «мы сбежали!». Возвращайтесь домой, поговорите с родителями и все наладится…

— Да ничего уже не наладится! — вдруг подскочил мальчик. — Все взрослые считают, что спокойно подойти, поговорить… И все проблемы решены!.. Они нас не понимают, а вы… А вы понимали.

— Раньше? — спокойно и немного расстроено спросил Мортус, не поворачиваясь к детям.

— Раньше… — словно разбитый, мальчик плюхнулся на стул.

— Дикен, — Эйприл несильно пинала его ногой под столом и шептала, — Дикен, успокойся… Мортус все же прав, он не виноват в нашем побеге. Но у меня есть другая идея.

Дикен посмотрел на моряка в пижаме, который все также, не поворачиваясь, стоял у окна, затем вопрошающе кивнул головой.

— Не сейчас, — продолжила Эйприл и уже громче обратилась к моряку, — мистер Мортус, а мы можем остаться у вас до утра?

— До утра? — переспросил тот, повернувшись к ним лицом. — До утра можно.

Он в два шага преодолел расстояние от окна до стола и снова сел рядом с ребятами. Прищуренными и полными доброты глазами он взглянул на Дикена. Тот сидел не поднимая головы, так как знал, что если встретит этот взгляд, не сможет не улыбнуться в ответ.

— Дикен… Дикен! Не обижайся, — мягко говорил Мортус, слегка теребя того за плечо. — Пойми, если бы я мог, то рассказал бы обо всех своих серьезных проблемах. И ты бы так не дулся!

— Я никогда не обижаюсь — это глупо! — понуро проговорил Дикен и поднял голову. — Почему не можете рассказать? Это как-то связано с лордом?

— М-м-м… Тяжело так сразу сказать, — замялся мужчина. — Скорее, лорда это тоже касается… И большего не спрашивайте, я нем, как рыба!

— О, Мортус, а мы давно хотели спросить, но как-то было неприлично… — вдруг заговорила Эйприл, одобрительно кивая, когда моряк предложил еще клюквенного пирога. — Только пообещайте, что не расскажете лорду?

— Не расскажу о чем?

— Вначале пообещайте, — она украдкой глянула на улыбающегося друга.

— Хорошо, я обещаю.

— Мы хотели всегда узнать, что стало со вторым глазом лорда? И почему у него такая странная… ну… любовь к белому цвету?

— У вас смотрю просто привычка, ребят, задавать мне сложные вопросы, — глубоко вздохнул он и хлопнул ладонями по коленям. — Так… Ну глаз он потерял вследствие некоторых событий. Давно это было… Лет эдак десять назад… может больше! С тех самых пор, кстати, вам по большому секрету, он не сильно-то и стареет, — с пущей загадочностью произнес Мортус, делая большой глоток из кружки. Он явно боялся взболтнуть что-то лишнее. — Да-да, представьте себе… Этого никто не может объяснить.

— Он что теперь бессмертный? — еле выдавил из себя Дикен и вытаращил глаза.

— Ха-ха, не знаю, Дикен, не знаю, каждый из нас может быть бессмертным, до тех пор, пока… ну…

— Не умрет! — просто договорила Эйприл и вернулась к вопросу. — Так что же все-таки с его глазом?

— Стеклянная пыль. Угу, именно так! Судя по вашим лицам, вы никогда не слышали об этом?.. Хотя, не мудрено. Снаряд стеклянной пыли угодил ему прямо в глаз! — при этом Мортус прикрыл рукой всю свою правую часть лица. — И надо сказать, ему еще повезло! В прочем… если проследить за всеми событиями того времени, удача вообще была целиком и полностью на его стороне! — рассказывая все это Мортус задумчиво глядел куда-то вбок, а после последней фразы и секундного молчания, странно цыкнул.

— Вы все рассказываете как-то слишком поверхностно, — нахмурился мальчик, прервав моряка от давнишних воспоминаний.

— Если бы я рассказывал вам больше, то посветил бы вас во множество чужих секретов. Будь они мои — пожалуйста, а так… Извините.

— Вас точно зовут Мортус? — улыбаясь, спросила Эйприл, хотя в своем вопросе она видела больше серьезности, чем шутки.

Мортус ухмыльнулся в ответ, а в голове Дикена странным образом пронеслась монограмма «N».

За окнами уже начинало светать, когда они все еще говорили обо всем, что приходило в голову. В маленьком скромном домике, затерянном далеко на мысе Гелиарда, двум друзьям было очень уютно и комфортно. Здесь их никто не искал, и им самим не приходилось ни о чем беспокоиться — все проблемы оставались далеко-далеко, на другом берегу.

К тому моменту, когда их уже начало клонить в сон, они успели расспросить Мортуса про загадочный шкаф в его библиотеке — моряк ушел от ответа; про слово «Ноутлис», но не про сам шифр, по настоянию Дикена — точного ответа снова не было; и даже про необычную мелочь, которую Эйприл заметила не сразу — не горящий фонарь в руках Мортуса, когда тот встретил их на причале.

— Я просто погасил его — вдруг на вашем месте оказались бы грабители! — оправдался он, но тогда возникал другой вопрос: «Зачем вообще бывалый моряк брал с собой фонарь?»

Со всеми этими вопросами и странностями, оставшимися без ответа, друзья уснули на его кровати. Он же остался сидеть за столом, погруженный в старые воспоминания, вызванные небывалым любопытством Дикена и Эйприл. Когда на улице совсем рассвело — Мортус тихонечко вышел рыбачить на причал.

За четверть часа до полудня, Эйприл потормошила друга за плечо. В доме они были одни. Придя в чувство после крепкого сна, Дикен выслушал идею девочки, которая пришла ей вчера. После этого они вышли на улицу.

Недалеко от причала, в водах маленькой бухточки, Мортус рыбачил, сидя в лодке.

— Доброе утро! — крикнул он, когда дети подошли к самому краю причала. — Останетесь на обед?

— Спасибо вам большое за все, сэр, но нам уже пора идти… Дождя не было утром?

— Нет, солнце взошло около семи и с тех пор не скрывалось — небо чистое, — громко сказал он, глядя на небо и прищуриваясь так, что в уголках глаз собирались все многогодовые морщины. — Имейте в виду, сегодня-завтра я покидаю мыс и еду в город… Этот дом будет закрыт. На ключ! Дикен, пообещайте мне, что пойдете домой! Эйприл… обещайте мне.

Дикен неуверенно кивнул головой, и полушепотом, чтобы могла услышать только Эйприл, произнес:

— Извините, мистер Мортус, мы не можем…

Было около часа дня, когда их лодка причалила возле безлюдного парапета, недалеко от маяка. Бросив судно, они с вещами направились прямо по брусчатой набережной к пирсу, чтобы оттуда, обойдя стороной свои дома, выйти к берегу.

В головах Дикена и Эйприл скрывались похожие мысли: когда наступит тот момент, после которого родители сговорятся, узнав про побег обоих друзей? И что будет, когда они бросят усилия на совместные поиски. Эйприл отчетливо понимала для себя — они поступают эгоистично по отношению к родителям. Но слишком несправедливый приговор был вынесен — домашнее заточение.

Выйдя к пирсу, Дикен повел Эйприл по знакомым только ему путям. Сейчас они держали путь через длинное побережье к парку, а оттуда ко второму самому опасному месту, в котором их никто не стал бы искать — лесные болота. Именно эта идея осенила девочку, когда моряк отказался приютить их в своем доме на мысе. Если бы у друзей были иные выходы, они ни за что не согласились бы на болота, а так, оставался единственный вариант — вернуться, как побитые собаки, домой.

Спустя полтора часа блужданий самыми окольными путями, вдали от дребезжащих карет и городской пыли, они вышли на знакомую тропу. Тропу, ведущую к легендарным топям. Почти год назад они шли по ней, в поисках трубки «Вудуорт». Все что помнила Эйприл с того похода — постоянно сужающаяся тропинка, которая словно вела в тупик.

Знаменитые лесные топи Дафиэлда разрастались с каждым годом. Деревья, плотно прилегающие к ним, прогнивали с корней, разъедались неплодородной почвой и падали, постепенно утопая в вязкой природной каше. Мерзкие окрестности отличались отсутствием жизни и ярких цветов: свежие ковры зеленой травы переходили в торфяные пустоши, а затем и дальше, образуя с водой смертельно опасные трясины.

— Я боюсь, — призналась Эйприл, когда они стояли у порога болот. — Мы знаем только как добраться вон до того дерева…

— Мы же вместе! — приободрил ее Дикен. — Если что, вытащим друг друга из этого болота. К тому же каждый шаг я буду проверять тростью… Мы еще возродим эти земли и станем их хозяевами!

И так, увязая башмаками в грязи, они побрели навстречу большой опасности. Дикен, как и обещал, дотошно прощупывал почву под ногами, так что кончик прекрасной трости через пять минут был весь грязный и увешанный сгнившей травой. Узкая извилистая дорожка, будто отмель в море, уводила друзей все дальше, вглубь леса. В воздухе царил ужасный запах гнилья.

Проложив путь к старому дереву, чудом еще стоявшему посреди этих вод, ребята задумались — а что именно они здесь ищут? Среди безжизненных пустошей, пожирающих все живое, которое пытается вступить с ними в схватку. Даже небо здесь казалось каким-то хмурым, хотя и было чистым и солнечным. Дикен нашел для себя ответ. Он хотел этой схватки, хотел восстать против погибающего леса и победить, оставив в прошлом все легенды и истории, годами слагающиеся вокруг болот. Но Эйприл так ничего и не поняла для себя… Неужели единственное, что могло еще держать ее здесь, это был сам Дикен? Она шла за ним куда угодно потому что хотела идти, потому что верила в него или было что-то еще, заставляющее необдуманно пускаться в самые сумасшедшие авантюры?

Пока она задавалась бесчисленными вопросами, они углублялись все дальше, оставляя на всем своем пути большое количество узких лунок от трости. По этим лункам уже можно было определить безопасные тропинки, многие из которых вели в тупик, обрываясь в бездонную топь. Несколько раз Дикена подвела его трость, и он едва не увяз ногой в затягивающей трясине. В такие моменты Эйприл мигом хватала его за руки и выдергивала из смертельной ловушки.

Иногда, среди неразборчивой болотной смеси, попадалась чистые неглубокие лужицы воды, пройти по которым помогали самодельные дорожки из набросанных толстых палок и полупрогнивших бревен. После двух часов проведенных в этих лесных водоемах, былой страх отступил, и все уже казалось не таким уж опасным. Смертельная борьба двоих детей с природой превращалась в игру. Они уже смеясь перепрыгивали на выжившие островки почвы и вскоре достигли довольно странной местности.

Нескончаемые топи вроде заканчивались, и уже на твердой поверхности можно было встретить небольшие затягивающие ловушки, попадающиеся совершенно внезапно. На одном таком плато друзья разделились и наперегонки скакали между ловушек до следующего большого болота.

Вскоре впереди показались несколько совершенно здоровых зеленых деревьев. Они росли на обширной травянистой площадке прямо посреди болотной пустоши. Это был своеобразный оазис. Неподалеку даже блестел в лучах солнца маленький чистый пруд. Кустарники, густо окутывающие одно из деревьев, не поддавались силе вымершей земли и разрастались зеленью. Это была именно та роща, которую искали Дикен и Эйприл.

— Я уж думал, что ослепну от всей той серости! — радостно прокричал Дикен, выбегая на лужайку между деревьями. — Здесь даже красивее, чем в нашем парке!

— Озеро! — воскликнула Эйприл, подбегая к воде. — Скорее пруд. Смотри, какое чистое… Потрясающе, Дикен! А здесь, мы соорудим шалаш…

— Это конечно похуже, чем в доме Мортуса, зато здесь все наше!

Пока он мыл ногу в прохладной озерной воде, Эйприл подыскивала подходящее место для их шалаша. Ее выбор остановился на ровной, мягкой от травы, земли прямо под тенью одного из деревьев. Толстая увесистая ветка висела достаточно низко, чтобы к ней можно было подвязать соединенные между собой ветви будущего жилища.

Жизнь беглецов налаживалась. А может им просто так казалось, ведь этот островок жизни был свежим глотком в серости смертельно опасных топей. К семи часам вечера они воздвигли себе шалаш, достаточно просторный в ширину, но не очень высокий. Самый теплый плед лежал внутри на земле, а второй служил одеялом. В трех шагах от шалаша горел костер, отгоняя своим дымом бесчисленных комаров. За мечтательными беседами о предстоящей жизни, они сидели возле костра и ужинали. Бесцеремонно украденные у мистера Халлгрейта куски жареной рыбы, наполовину съеденный клюквенный пирог и подгоревшие в углях костра картофелины быстро сморили детей ко сну.

Глава 15. ШАХМАТНАЯ ЧЕРЕПАХА

Не успела лодка с двумя беглецами отчалить от мыса, как от него же, но с другой стороны, тронулась другая. Та, на которой пустовало место для монограммы, и которая принадлежала Мортусу. Охваченный небывалой тревогой, он поспешил покинуть уединенный дом и направился в город.

Сам не понимая, что именно могло его так взволновать, через час он уже сидел в беседке возле дома лорда и пил крепчайший чай, чтобы хоть как-то подавить сон.

— Они сбежали, Луман… — произнес он, подкуривая изгрызенную сигару. — Заявились вчера ночью ко мне и стали требовать, чтобы я их укрывал у себя! И знаешь, что я тебе скажу? Я бы помог им…

Он сделал паузу и глотнул из кружки, зная, что Луман не перебьет его, пока он не договорит.

— Я бы помог им, но ты же знаешь, что сейчас творится! На мысе может быть опасно как никогда… Странная вещь получается: всю жизнь дети легко ладили со мной, но я с ними — нет. В общем, Дикен вскипел, поссорились немного!.. Утром я уговаривал их пойти домой, но ты же их видел… Они сами для себя закон. И что странно, никогда не делают ошибок! — моряк встал, вышел на мгновение из беседки и снова зашел. — Я не уверен, что они прислушались ко мне… И очень волнуюсь.

— Мортус, для начала сядь, пожалуйста, и пей свой чай, — спокойно проговорил лорд, внимательно наблюдая единственным глазом за треволнениями Халлгрейта. — Если бы я не был с ними знаком лично, то и не был бы так уверен, что с ними все будет хорошо! Разумеется, даже предполагать глупо, что они сейчас сидят в своих домах… Опять же именно потому, что я их видел. — Снова повторил лорд, не сводя взгляд с Мортуса. — Почему они сбежали?

— Какие-то ссоры с родителями, — отмахнулся тот, — из-за статей в газетах… АРЧЕР! Ему всегда лишь бы поскандальней все было!.. Из-за ваших ночных вылазок по тем чертовым подземельям… Ты знал, что Вудуортов тоже пытались ограбить?

— Нет.

— Так вот знай… Родители пытались утихомирить их, посадили под замок на месяц. И что ты думаешь?.. Небул нынче у нас почтовый ворон! — гневно проговорил он, мысленно проклиная птицу. — Они переписывались несколько дней и…

— Побег! — закончил фразу лорд Левинсон, опустив взгляд. — Идея Дикена. Наверняка! Так значит, ты не знаешь где они сейчас?

— Один к пятидесяти, что они дома, — прохрипел моряк, не веря своим словам. — Иначе — без понятия… И я очень волнуюсь. Даже не знаю почему, но это так.

— Ты знаешь почему, Мортус! Я рассказывал тебе все то, что они выдумали с медальоном и картой. Одно это уже делает их незаменимыми. Дикен Дорф, — медленно, почти по слогам, произнес Луман и, сняв шляпу, запустил руку в густые темные волосы, — он нужен нам, Мортус!

— Я знаю почти всю их историю и скажу тебе… Если нужен Дикен — бери и Эйприл! Одно ее присутствие делает из мальчика нечто уникальное, поверь, Луман. Они… — Халлгрейт нервно вздохнул, — они одно целое.

Лорд Левинсон молча вышел из беседки, облизнул палец и поднял вверх. Не спавший всю ночь и встревоженный Мортус только и смог, что подпрыгнуть на месте от неожиданности, когда в следующую секунду раздался выстрел. Из маленького мешочка в дали сада посыпался песок.

— И когда ты думаешь все рассказать ему? — громко спросил лорд, убирая странной формы мушкет за пояс.

— Чтобы рассказать, мне нужно их найти… Хотя если все будет так продолжаться, они скорее уже сами все узнают, — Мортус изумленно потупил взгляд. — Их любопытство и наблюдательность просто… бесподобны! Если вскоре они вернутся в мою библиотеку и догадаются, как работает шкаф… Я не удивлюсь!

Уже к обеду Мортус покинул лордство и, поймав кеб, направился в сторону Средней улицы.

* * *

Следующее утро на затерянном болотном островке жизни двое счастливых друзей начали с купания в озере. Оно было достаточно мало, чтобы утреннее солнце успело прогреть его, и достаточно просторно, чтобы дети смогли от души повеселиться.

— Я хочу есть… Сильно-сильно! — ныла Эйприл, когда они обсыхали лежа на зеленой лужайке. — У нас остались только пара недоеденных запеченных картофелин и… М-да, покусанный рогалик из дома.

— Кушай ягоды, Эйп, — Дикен протянул в руке горсть малины, найденной среди диких кустарников.

— Мы же не сможем все время есть одни ягоды! К тому же они скоро закончатся, и что тогда?

— Мы что-нибудь придумаем. Посмотри на это, — он протянул ей блокнот. На нем были изображены аккуратно перерисованные с потрепанного клочка бумаги символы, — но только смотри так, не слишком внимательно… Попробуй просто бросить взгляд.

Эйприл взяла блокнот в руки и посмотрела куда-то в даль, где за серой пеленой топей едва виднелись деревья. Затем, следуя советам друга, не всматриваясь, перевела взгляд на записку. Не желая огорчать Дикена, она повторила все еще раз.

— И?.. Что я должна была увидеть?

— Не знаю, — признался он и забрал блокнот. — Просто каждый раз, когда смотрю на них, мне кажется, что здесь вроде даже обычные слова… Только если не всматриваюсь. Да и еще я точно знаю первое слово — Ноутлис!

— Все, прекрати… Ты слишком долго с ним возишься и у тебя глаза замылились. Ты ведь знаешь, каких забавных вещей только нет в «Шахматной черепахе»!.. А именно возле нее Уил и нашел ту записку. И опять же, — уже громче продолжила Эйприл, — Уил!!! Может он сам ее и сочинил — левой рукой… Что смеешься? Я серьезно. Зато урвал себе моего табака!.. Не знаю правда, зачем? — пожала плечами она и снова завыла от голода.

Все знают, как лучше всего притупить любые желания, а главное — голод. Занять себя чем-то другим! Дикен придумал, чем завлечь Эйприл — химией. Но это была уже не та химия, от которой девочка порой начинала зевать и затыкать себе уши. Прямо возле водоема она нашла небольшой участок земли, в котором было полно глины. Мягкой, липкой и пластичной. Расположившись возле озера, Эйприл с удовольствием принялась лепить всевозможные вазы, кружки и миски. Однако для лучшей клейкости Дикен нашел растение, содержащее много масел и смол. Предоставив в распоряжение подруги химическую фарфоровую миску, воду, которая здесь была в изобилии и костер, он принялся поучать:

— Вот смотри, в миску набираешь воду и в ней замачиваешь измельченные листья и стебель во-о-он того растения… Его здесь вообще полно! — важно проговорил он, озираясь вокруг. — Затем, немного настояв, поставишь на огонь. Покипяти это все минут двадцать и снимай! Впрочем ты увидишь… На поверхности будет много густой смолы…

— Миска, вода, листья… измельченные листья, огонь, смола!

— Верно! Полученные смолу и масла можешь смешать с глиной, должно стать получше.

Такой расклад совершенно устраивал Эйприл. Это совсем не было похоже на заунывные расчеты, формулы, цифры и прочую ерунду. До обеда мисс-алхимик была страстно увлечена кипячениями, процеживаниями и смесями. За это время Дикен успел через мелкие болотца проложить несколько дорожек от их островка к другим поменьше, а также нанести на их карту города новые территории.

Молча наблюдая за действиями Эйприл, он сидел рядом и перебирал свою давнишнюю коллекцию ключей, которую по случайности прихватил с чердака. Среди них был один, который удивительным образом выделялся на фоне остальных: достаточно новый по виду, недлинный, но сложный по строению. Дикен вертел его в руках и не мог понять, почему раньше не обращал на него внимания.

Расставив все свои творения сохнуть под солнце, Эйприл, наконец, голодная и довольная, уселась рядом с другом.

— Я все! — радостно заявила она. — А ты чего делал?

— Прокладывал безопасные пути! — гордо заявил он, не отрываясь от ключа. — И заодно немного дорисовал карту… Надо будет нам с тобой прогуляться по болотам и зарисовать всю сеть тропинок, по которым добирались сюда, — он передал ей в руки лежащую рядом карту Дафиэлда. — Кто, если не мы?

— Это уж точно… Что за ключ? — спросила она, положив голову на плечо друга и уставившись на серебристую металлическую штучку.

— Не могу вспомнить! Я думаю, что стоило бы утеплить наше жилище. Если мы нарвем листья, подсушим их на огне и положим под плед?..

— Идея… Ночью было прохладно на земле спать, — согласилась она, но на лице Дикена расплылась странная улыбка, и он вновь достал из кармана неизвестный ключ. — Улыбаешься… Кстати, в моем животе все также пусто! А здесь не хватит растений и глины, чтобы увлечь меня от голода… Прекрати улыбаться! — словно обидевшись, засмеялась Эйприл.

— Если бы ты знала от чего этот ключ, — все с той же хитрой ухмылкой произнес он и подскочил на ноги, забыв про идею с листьями. — Если конечно нам не наврали… В этом случае, ты сама же спасешь нас от голода!

— КАК? — взмолилась Эйприл, подскочив еще бодрее друга. — Говори!

Дикен лишь ловко подбросил трость прямо у нее перед лицом и ее глаза засияли от радости:

— Ключ от булочной в порту! — выпалила она. — Я же выиграла его у Чокнутого Чака! К тому же он от задней двери, а это значит… Это значит, что мы сможем незаметно свистнуть оттуда что-нибудь поесть?

Так они впервые выбрались со своего затерянного острова. Путь обратно, на твердую землю, предстоял сложный, но в этот раз Эйприл взяла все опасное руководство в свои руки: так сильно ей хотелось есть. Одни только мысли о теплых мягких пирогах, заставляли ее ноги бежать чуть не по самим топям, позабыв о всяком смертельном страхе, навевающим ужас на жителей Дафиэлда. Единожды преодолев такое количество препятствий, которые болото преподносит всем незваным гостям, невольно отмечаешь все ориентиры: бревна, камни, ветки и огрызки еще живой земли, возле которых ранее крутился часами, не зная, куда ступить следующий шаг; наизусть помнишь — какие отмели и тропы ведут к тупикам, а какие даруют спасение.

Каждый раз, когда Дикен предлагал ей прощупать землю тростью, она не тратя времени, на свой страх и риск делала смелый шаг. Не прошло и получаса, как они очутились у длинной прямой расширяющейся лесной дорожки, оставив топи позади. Путь к порту пролегал, как и в прошлый раз, через набережную и пирс, чтобы лишний раз не нарваться на знакомое лицо.

— Как думаешь, это оно? — спросил Дикен, когда они стояли напротив здания с вывеской в виде трех больших скрепленных рогаликов.

Даже стоя на расстоянии от булочной, дабы не привлекать внимания, они прекрасно чувствовали приятный запах. Воздух был буквально пропитан сладким запеченным тестом и сахарной глазурью. Эйприл полной грудью вдохнула этот воздух и с наслаждением произнесла:

— Точно оно! Спрячь пока мешок и… — она покосилась на трость в руках мальчика.

— Думаешь мы встретим здесь Чокнутого? — спросил он, демонстративно покачивая трость, зажав набалдашник между двумя пальцами. — Мне все равно… Мы ее пусть и отобрали у него, зато потом честно отвоевали в драке! Если что — убежим. На болота они не рискнут идти…

— Ну не зря же ему дали прозвище Чокнутый!

— Эйп… Бери ключ и идем.

Обогнув булочную с безлюдной стороны, они зашли за здание. Там действительно была дверь. Возле нее у стены громоздились телеги, корзины и опустошенные мешки из-под муки. Весь портовый шум оставался у фасада здания, поэтому оголодавшие друзья могли услышать каждый посторонний звук, раздававшийся из подсобных помещений за дверью.

Прижавшись ухом к замочной щели, Эйприл тщательно прислушивалась.

— Вроде все тихо… Дверь какая-то проскрипела. Похоже, там кто-то ходит, — хмуро проговорила она, но даже не думала отступать. — Упало что-то! Черт, этот кто-то наверное роняет наши булки… Ватрушки. Я услышала, как продавщица попросила у этого человека принести ей на прилавок ватрушки! Ненавижу творог!.. Но сейчас бы, м-м-м… Тихо! Дверь опять захлопнулась. Давай ключ, Дикен!

— А вдруг?..

— Дай мне ключ!!! — прошипела Эйприл, и чуть не вырвала его из рук мальчика. Позабыв всякий страх, она аккуратно повернула ключ в замке. — Ну вот, не обманули… Давай сюда мешок!..

Чтобы снова не нарваться на гнев голодной подруги, он поспешил достать из-под сорочки большой скомканный мешок.

— Зайди за угол, и следи, чтобы сюда никто не шел! — напоследок прошептала Эйприл и приоткрыла дверь, выпуская аромат свежеиспеченных пирогов на улицу. — Увидишь кого — беги сюда и бей в дверь два раза…

После этих слов, смелая девчонка скрылась за задней дверью булочной, а Дикен вышел из-за здания и оглядел небольшую брусчатую портовую площадь. Было пусто. Он зачерпнул в ладонь горсть мелких дорожных камешков и начал нервно швырять в море за пристанью.

Как же на самом деле тяжело было жить Эйприл в Окраине, думал он. С небывалой храбростью броситься на такое опасное дело. Хотелось бы ему пожить там ее жизнью хотя бы недельку, чтобы понять. «А нужно ли быть храбрым и смелым, чтобы быть преступником», — промелькнуло у него в голове, — «или все-таки это привилегия тех, кто борется за справедливость?».

Спустя три минуты, Дикену захотелось проведать Эйприл, но он не мог отлучаться с поста. Пройдя чуть вперед к самой площади, он увидел довольных людей, выходящих из булочной и направляющихся в другую сторону, к домам. Видимо запах выпечки распространялся на прилегающие окрестности и с легкостью проникал в окна близлежащих домов, так как посетителей у этих «Трех рогаликов» было много — не успевал выйти один, заходили двое.

По другую сторону от булочной была пристань, а за ней несколько товарных кораблей ждали погрузки. Вскоре неподалеку послышался скрип приближающейся телеги: какой-то молодой паренек катил ее в сторону Дикена. Взгляд быстро устремился на мешки с простыми, но до дрожи пугающими надписями — «Мука» и «Сахар». У Дикена было ощущение, что его просто окатили ведром со страхом с ног до головы. Надо было срочно придумать, как спасать Эйприл…

— Мистер! — крикнул он молодому рабочему. — Эй, мистер… Э-э-э…

— Я тебя слушаю? — сказал тот, остановив телегу и отряхивая руки от муки. Его удивленный взгляд упал на трость в руке Дикена.

— Хм… так, ну во-первых, мое имя, — неловко начал Дикен, сам не понимая, что скажет в следующую секунду, — вы сказали «мальчик»!

— Тебе чего? — недоумевал тот. — Денег у меня нет, я простой рабочий…

— Нет, нет, нет! — закрутил головой он, краснея и трясясь от страха. — Денег у меня тоже нет, но я их у вас и не прошу… Вы ведь это туда тащите? — спросил он, указав пальцем на вывеску с рогаликами.

— Допустим…

— Я так сразу и понял!.. Мука и сахар. Вот ровно… два мешка муки и один мешок с сахаром, как мне сказали, должны привезти! А это для чего мука?

— Мальчик, ты совсем дурак?! — уже взбесился грузчик, совершенно не понимая, что происходит. Дикен, впрочем, и сам плохо это понимал…

— Нет, мистер, я совсем НЕ дурак! Вы знаете, что хорошую муку нужно везти прямо ко входу, а ту, что похуже, уже к складу… Вот ЭТА мука хорошая?.. Не знаете. Ладно, — то ли от голода, то ли от страха, Дикена уже окончательно и бесповоротно несло. Он нагнулся к мешкам и похлопал по ним рукой, — сейчас узнаем…

Дикен понятия не имел, как он узнает качество муки, но время тянулось и тянулось довольно успешно.

В этот самый момент, из-за угла булочной вышла Эйприл, однако, увидав своего друга, склонившегося над мешком и рабочего, изумленно следящего за всеми действиями мальчика, она шмыгнула обратно.

— Хорошая! — заключил Дикен с деловым видом. — Значит — ко входу!

— Ты вообще кто?! И почему ТЫ решаешь, куда мне девать эту муку?

— Кто я?! — удивился Дикен, будто перед рабочим стоял сам министр. — Давайте так… Не кто я, а кто вы!

— Я работаю здесь уже второй год!.. А тебе скажу, еще слово, и ты полетишь, как дельфин, вон с той пристани!

Не желая больше слушать всех этих бредней, молодой рабочий направился дальше, за здание, чтобы, наконец, разгрузить телегу от «хорошей» муки у задней двери. Сердце Дикена сжалось и скомкалось, словно клочок бумаги. А ведь все, что от него требовалось, так это постучать в дверь дважды в случае тревоги, а не лезть на рожон с какими-то бредовыми расспросами.

Внезапно он почувствовал запах сладкого запеченного теста буквально под носом.

— Что это вообще такое было? — раздался голос за его спиной. Эйприл стояла с мешком полным всевозможных булочек, пирогов и пирожных с джемом.

По дороге обратно на болота Дикен, жадно жуя творожный кекс, поведал Эйприл всю его беседу с человеком с телегой. Она так сильно хохотала, глядя на все выражения его лица, что четыре раза чуть не подавилась шоколадной крошкой с пирожного. Наконец, их животы были полные, чего нельзя было сказать о мешке.

Когда на улице уже вечерело, они снова разожгли костер. Иссушив с дюжину веток, они ободрали листья и утеплили шалаш.

— Мы уже два дня не появлялись дома, — сказал Дикен, лежа под темнеющим небом возле костра. — Два дня… Это уже настоящий побег. Как думаешь, может написать им какие-нибудь записки, что с нами все хорошо…

Эйприл молчала с полминуты, и когда он повернул голову в ее сторону, заговорила:

— Нас могут заметить, ведь придется подойти к домам близко-близко! Думала я об этом. Еще раньше… — Эйприл говорила это нехотя, словно боялась разрушить то, что они смогли построить на их островке жизни. — К тому же нас уже давно должны бы разыскивать с полицией по городу!

— Э-э-эйп, — нарочно проскулил Дикен, прищурив глаза, — ты чего? Во-первых, для розыска слишком рано, полиция не станет заниматься этим сейчас… К тому же я знаю что они скажут нашим родителям: «Дети часто убегают из дома, но всегда возвращаются!», — Дикен забавно исказил голос, от чего на серьезном лице подруги показалась улыбка. — Вот подождем где-то недельку, тогда да…

После этих слов оба замолчали. Эйприл проверяла на крепость свои глиняные поделки, а Дикен листал книгу по шифрам, которую уже давно следовало бы вернуть Мортусу.

— Их надо обжечь, — важно проговорил он, отрываясь от книги и следя за Эйприл.

— Мой отец постоянно работал с подобным… Уж это я знаю!

— В таком случае, — не замолкал Дикен, — скажу такое, чего ты не знаешь! Перед обжигом, покрой их теми маслами, что остались с растений. Тогда мы сможем даже пить из них…

— Какой ты умный, Дикен!

То ли от усталости, то ли от нежелания ругаться, Дикен резко захлопнул книгу и, распрощавшись, пошел спать.

Поставив покрытые смолистым маслом кружки, вазы и плошки из глины на костер, она осталась сидеть рядом. Слушая треск и тихое шипение остатков влаги в глине, она достала перо и записную книжку. К своему удивлению она обнаружила, что почти каждая страница начиналась со строк «Сегодня мы с Дикеном…». Она пролистала еще с десяток страниц назад — то же самое. Неужели вся ее жизнь так сильно была связана с этим вредным, самодовольным мальчишкой? И что бы она делала сейчас, не сведи их грязевой забег в летнюю грозу?

Закрыв книгу, она обернулась назад — Дикен был в шалаше и, наверное, уже спал. Порыскав в карманах, Эйприл достала смятые маленькие любовные записочки от неизвестного отправителя. То были первые признания в любви, которые ей преподносили, а ведь она была очень необычна и красива. Еще с Окраины у мальчишек повелось — никто не влюбляется в Эйприл Вудуорт, она СВОЯ. Тогда Эйприл задумалась, что же все-таки важнее, быть «своей» или чтобы тебя любили?

Не дочитав всех записок, она бросила их в костер. Предстоящий день обещал перевернуть всю их жизнь.

Они проснулись рано. После купаний на завтрак ушла половина лимонного пирога. О вчерашнем вечере не было больше сказано ни слова, будто ничего и не было.

Эйприл сама вызвалась изучить прилегающие окрестности и продолжить начатое Дикеном — карту болот. Дикен тем временем пытался расширить их жилище и, вместо обычного шалаша, сделать из веток подобие домика, со стенами, полом и крышей. Получалось кстати неплохо. Единственное, о чем уже не раз успел пожалеть юный строитель, это отсутствие лопаты и топора. Он взял себе за правило — если еще когда-нибудь и сбегать из дома, то только с ними.

Изрядно изжарившись на солнце, Дикен с разбега плюхнулся в чистую озерную воду. Обсыхая уже второй раз за это утро, он успел обустроить приличное место для костра и снова взяться за шифр. В какой-то момент ему показалось, что подруга была права. Уил ведь мог запросто начертить наугад кривые значки, зная, что Дикена это наверняка заинтересует. Оставалось лишь одно большое НО — если это и было лишь шуткой Уила, то почему же Дикен нашел именно такие символы в книге Мортуса? Ко всему прочему, одно из этих слов уже не нуждалось в переводе — «Ноутлис». Именно за это слово мальчик и решил зацепиться, ведь поняв, как расшифровывается оно, он смог бы разгадать и два оставшихся.

— Что ты там возишься, — спросила Эйприл, когда вернулась с картой и увидела друга, склонившегося над водой с листом бумаги. — А-а-а, опять ты со своими ребусами… Ого! Вот это дом! — восхищенно протянула она, глядя на творение. — А он не развалится при шторме? И вообще, надо придумать, что постелить на крышу, а то после дождя можно будет купаться, не выходя оттуда.

— Что с картой? — коротко спросил Дикен, не отрываясь от воды.

— Готова почти… По крайней мере все окружные тропинки я изучила и нарисовала. Их надо будет только соединить с твоими… Что ты делаешь?! Ты сошел с ума?..

— Нет, Эйп… просто этот чертов шифр не дает мне покоя!

— Вижу, — медленно проговорила та, наблюдая за другом, — если честно, то я уже давно пожалела, что вообще дала тебе ее!

— Подержи вот так, пожалуйста, — Дикен передал ей один большой блокнотный лист, на котором было переписано символами только одно известное слово.

Пока Эйприл держала лист над водой, мальчик скрупулезно переписывал все зеркальное отражение слова.

Покончив с этим, он воскликнул:

— Ну неужели ты не видишь?!

— Что ты ко мне цепляешься? — отстранилась Эйприл, чтобы он снова не заставил ее «бросать взгляд» на надпись. — Если тебе все это так прям нравится, сам этим и занимайся…

— Что-то близкое… — словно в оцепенении повторял Дикен, глядя на переписанные символы. — Может его нужно не один раз отразить от зеркала, а скажем… Раз семь? Нет, погоди… Если… Ну да, если отразить семь раз, ничего не изменится, просто он будет ворочаться, туда-сюда… Так!

Он прикинул в голове слово «Ноутлис» и удивленно потупился на лист с загадочной надписью.

— В зашифрованном «Ноутлисе» на один символ меньше, чем в оригинальном слове, а это значит… — он снова прикинул что-то в голове, не замечая, что Эйприл уже давно его не слушала и пошла осматривать домик изнутри. — Значит, что две рядом стоящие буквы связываются в одну! Эйп, у меня получается!

Он снова принялся переписывать надпись, разъединяя все символы на два. В его голове замаячило триумфальное окончание всей этой загадки, когда он посмотрел на новые переписанные знаки. По крайней мере, они уже начинали напоминать обычные, хорошо знакомые буквы. Весь шифр распутывался словно по узелкам.

— Неужели разгадал? — устало проговорила Эйприл, снова приближаясь к другу.

— Почти, Эйп! Их просто надо было разъединить, так как они были связаны по двое… Вот… Смотри… Вычеркиваем одну букву из рядом стоящей пары… Наконец-то! Их… Раз, два, три… Их снова семь, как и в настоящем слове! Только… — он не понимая глядел в листок. — Они какие-то опять странные…

Эйприл посмотрела на буквы, гневно выхватила листок из рук Дикена, и, перевернув, всучила обратно.

— С-И-Л-Т-У-О-Н! — произнес по буквам он, и запрыгал от радости. — Силтуон, Эйп, Силтуон!!! Это и есть Ноутлис! Мы разгадали!!!

Эйприл стояла с ироничной улыбкой на лице, наблюдая за беснующимся от счастья другом. Таким она видела его очень редко.

Спустя час Дикен успокоился. Да и то, успокоился только от беготни. С трясущимися руками он сел возле домика, жуя булку с глазурью, и стал записывать короткую схему, чтобы расшифровать и другие два слова: «отразить в зеркале — перевернуть вверх тормашками — разъединить все пары по одиночке — вычеркнуть каждую последующую — расставить в обратном порядке!».

— «Ноутлис останется непокоренным!» — в раздумьях произнес Дикен, когда времени было уже за полдень. К тому времени девочке не раз пришлось наблюдать сцену ликования, пока вся зашифрованная записка не была разгадана. — Ради этой глупой фразы я себе чуть голову не свернул…

— Я говорила тебе, что ты слишком привязался к ней, — отвечала она, когда они устроили себе сладкий обед, лежа на поляне. — И что ты будешь делать теперь, когда лишился последней загадки?

— Но… ведь есть еще и Ноутлис… Попытаемся узнать, что это такое! Было бы забавно заявится к Мортусу и помахать у него перед носом этим листиком. Представляю, как он удивится! И заодно отдам книгу, — вокруг Дикена было разбросано бесчисленное количество обрывков блокнота.

— А как же «Шахматная черепаха»? Тебе не интересно, почему человек, обронивший записку, вышел именно оттуда? И вообще — кто этот человек? — вдруг начала сыпать вопросами Эйприл. Ей почему-то уже не хотелось, чтобы друг останавливался на достигнутом.

— Я помню про магазин… И совсем не удивлюсь, если тем человеком и окажется наш Мортус! Уил не знает его, — уверил Дикен. — А возможно ты и права!.. Мортус последнее время слишком многое от нас утаивает. А продавец «Черепахи» может рассказать больше… Да, сходим в магазин! Слишком все это странно: зачем такому серьезному человеку, как Мортус, ходить в «Шахматную черепаху»?

— Вот и я о том же, там ведь сплошные детские развлекалки… У нас заканчивается еда. Давай так, я схожу в булочную, а ты в «Черепаху»? Встретимся здесь вечером.

— А ты не боишься идти туда одна? Кто тебя будет спасать если что? Да и я не знаю, о чем говорить с продавцом…

— Ох, Дикен, если ты вчера умудрился так запутать того парня с телегой, — вновь засмеялась Эйприл, вспоминая вчерашний рассказ, — то с продавцом необычных вещей ты точно найдешь общие темы! А я… Карту болот я выучила уже лучше тебя, так что выберусь; где какие самые вкусные булочки и творожные кексы лежат — я тоже знаю! К тому же вдвоем мы привлекаем гораздо больше внимания, чем поодиночке.

— Нас уже никто и не представляет поодиночке, — захохотал Дикен.

Было решено: они пойдут порознь. К тому же за последние сутки друзья слишком много времени провели бок о бок друг с другом, так что прогуляться одним не мешало.

Их дороги разошлись прямо с островка. Дикен не хотел делать большой круг, чтобы потом огибать болота и через парк выходить в центр. Он предпочел пойти теми узенькими тропами, которые пролегали с другой стороны топей. На помощь снова приходила трость, однако, одному гулять по неизвестным опасным окрестностям было страшнее, чем Дикен мог подумать. Никто уже не вытянет тебя, если вдруг твоя нога увязнет в затягивающей трясине и не поможет перебраться на другой безопасный участок.

Через час Дикен добрался до центральной торговой площади. Как и раньше, эта часть города напоминала один большой муравейник. Даже если бы описания двух беглецов были развешаны на каждом доме и столбе, мальчику не пришлось бы волноваться: и трость, и светлое пятнышко на голове и другие приметы просто остались бы незамеченными.

Магазин удивительных вещей «Шахматная черепаха» тяжело было не увидеть, так как он выделялся на фоне всей этой суеты подобно унылой дороге, ведущей в Окраину. Маленький, скромный и невзрачный. Владельцу просто не хватило бы фантазии на огромное количество поистине необычных вещей, поэтому здание было небольшим. На вывеске, помимо названия, красовалась забавная картина: два человека играют в шахматы на столе, в виде черепашьего панциря. Взглянув на это, Дикен умилился и смело зашел внутрь.

Городской шум исчез, как только дверь магазина закрылась изнутри. Немногочисленные стеллажи освещал тусклый свет, а в воздухе пахло горелым воском и елью. На полках стояли очень странные вещи: перья для письма с прозрачным пухом; непонятные шарики и кубики самых разных цветов, переплетенные одной веревочкой; очень маленькие, но от этого не менее дорогие бутыльки с исчезающими чернилами; тетради с пропеллерами (видимо летающие?); пустые стеклянные бутылки, сплавленные из разноцветных разбитых частей; небольшие игральные мячи, которые при ударе об пол разбивались на два, а затем их можно было снова скрепить в один… В общем это был магазин людей, обладающих самой незаурядной фантазией.

Среди полок терялась маленькая тумба, за которой стоял продавец. В этот самый момент он давал сдачу в семь франтлей девочке, которой папа покупал интересную головоломку из множества деревянных частей. Дикен не понимал — то ли здесь запрещено говорить, то ли все уже наговорились. Ни одного звука, с момента появления здесь, он не услышал. Как только семь франтлей попали в руку девочки, она вместе с папой вышла из магазина, оставив Дикена наедине с продавцом.

Не решаясь заговорить, Дикен делал вид, что рассматривает предметы на полках. Хотя делать вид не приходилось, так как все эти вещи буквально приковывали взгляд.

Наконец, Дикен сделал уверенный шаг к прилавку:

— Здравствуйте, мистер, — начал он, незаметно разворачивая записку с шифром. — Я поинтересоваться хотел… Что такое Ноутлис?

Продавец, услышав странное слово, бросил взгляд на мальчика.

— Почему ты спрашиваешь? — быстро проговорил он, впиваясь взглядом.

— Ну… Вот, — Дикен положил на прилавок записку и продекламировал, — «Ноутлис останется непокоренным»!

— Т-ш-ш-ш, — вдруг зашипел тот, и практически выскочил из-за прилавка.

Подбежав к входной двери, он как сова оглядел весь свой магазин, а затем закрыл дверь на засов. Они здесь были совсем одни. Дикен недоуменно следил за странным поведением невысокого худого продавца лет тридцати, испуганно прижавшись спиной к одной из полок.

— Ты новенький, наверное? Как тебя зовут?

— Новенький? — удивленно переспросил мальчик. — То есть зовут… А-а-а, сейчас… Дикен Дорф! Да, меня зовут — Дикен…

— Я понял, Дорф! — выпалил тот и бросился к прилавку за каким-то ключом. — Меня зовут Грюндейл! Можешь называть меня… Грюндейл! — странный продавец лавки необычностей, засмеялся над своей же глупой шуткой и, схватив Дикена за руку, потащил к двери в другом конце магазина. — Ты не пугайся! Каждый, кто приходит сюда в первый раз, вот точно такими же глазами на меня смотрит… Я имею в виду каждый, кто знает пароль!

Грюндейл говорил с такой скоростью, что Дикен не всегда понимал сказанное. Когда ключ провернулся в замке, Дикен попятился назад:

— Я не знаю никаких паролей…

— Как же не знаешь, если знаешь?! «Ноутлис останется непокоренным»! — гордо произнес тот, и в его темных глазах промелькнула улыбка. — И я тебе скажу — ОСТАНЕТСЯ! Тебе кто-нибудь уже рассказывал про Ноутлис? Нет? Странно. Ну еще расскажут и не раз! Трость? Странный ты малый, Дикен Дорф… Вот у меня была как-то трость!.. Через месяц не выдержал, сломал. Надоела, понимаешь? Вот и тебе скоро надоест… Или уже надоела? Подарок небось?

— М-м-м… Да не особо… — замялся Дикен, не понимая, на какой из вопросов ему лучше ответить.

Дверь открылась и за ней последовала другая комнатка поменьше. Судя по виду, это был склад «Шахматной черепахи». Стеллажи прямо до потолка, бесчисленные коробки и ящики. На некоторых стояли свечи, чтобы хоть как-то освещать помещение, некоторые были вскрыты, и из них пеной торчала древесная стружка.

— Не особо, — захохотал Грюндейл. — Смешной ты, Дикен! Так что ты можешь рассказать про Ноутлис?.. Ах, прости… ты же но-вень-кий! Ты ничего не знаешь… Хм, а откуда же у тебя пароль? Ну ладно, за этим следят, так что я верю. К тому же… Сколько тебе лет? Четырнадцать!.. Нет, тринадцать? Точно четырнадцать! — странный мистер сам же спрашивал и сам же отвечал на все свои вопросы. Дикен подумал, что мог бы спокойно уйти отсюда и даже прихватить что-нибудь с полок, а продавец все равно бы продолжал вести с ним беседу. — Та-а-ак, какой же из них? Не поверишь, Дикен, десять лет я уже здесь живу, работаю, сплю, и до сих пор, представляешь, до сих пор не могу запомнить, какой из них…

Грюндейл метался по складу как шальной. Судя по происходящему на глазах Дикена, тот не мог «вот уже десять лет» запомнить какой из люков, в полу склада, куда ведет. Он ходил между ними, постукивал ногами, иногда приоткрывал и тут же бежал к другому.

— Это мастерская… — пробормотал он, закрыв очередной люк. — Дикен Дорф, запомни, это — мастерская!.. Так, это… Это весь ненужный хлам. Только подумай, сколько я всяких вещиц изобрел и сделал, но для мелкого мусора у меня все равно есть отдельная комнатка там, — он подпрыгнул на полу, указывая на подземные помещения. — Жалко выбросить. Ты уже знаешь точно, чего тебе надо в Ноутлисе? Или… Погоди-ка, так ты первый раз туда? Ай, черт, я уже спрашивал! ладно, сейчас что-нибудь придумаем… А балы у тебя хоть есть?! Впрочем, откуда, если ты даже не знаешь о них ничего?.. Вот он!

Полупомешанный Грюндейл открыл один из дальних деревянных люков, с металлическим кольцом, и юркнул внутрь. За все то время, что он говорил, Дикен поймал себя на мысли, что былой страх уже отошел. Ему стало даже интересно, что вообще происходит. И какое интересное совпадение — и сам Дикен, и Эйприл сейчас находились на складах… Правда магазины и цели были совсем разные.

— Дикен Дорф, ползи сюда и прихвати подсвечник с коробки на нижней полке! — прозвучал голос из люка, и в комнате наступило долгожданное полуминутное молчание.

Уже с нетерпением и ожиданием — что же будет дальше? — мальчик схватил с ящика подсвечник с тремя горящими свечами и передал его вниз. После и сам спустился по крутой лестнице.

Очутившись в подпольной комнате, он первым делом обнаружил, что Грюндейл замолк. Вместо этого он с трепетом наблюдал за реакцией Дикена. Помещение было еще меньше склада, но в разы интересней самого магазина. Все те же полки и витрины, но странность вещей на них заставляла лишь изумленно любоваться. Слева от Дикена стояли шесть керосиновых ламп, только стеклянные стенки были изрядно почерневшими. Над ними находился ровный ряд книг и, как мог отметить для себя Дикен, некоторые из них он видел в библиотеке Мортуса. Получив разрешение, он взял одну из них с полки и открыл форзац — «Собственность Ноутлиса». Что-то в голове Дикена начало вставать на свои места. На следующей полке лежали деревянные пеналы со всевозможными ячейками и отделениями, к которым прилагались специальные саквояжи, небрежно валяющиеся в куче на полу. Стеллаж справа содержал огромное количество каких-то баночек с разноцветными порошками, деревянными и металлическими маленькими фигурками и прочей непонятной мелочью.

Особое место во внимании Дикена заняли бесчисленные колбочки и пузырьки, наполненные неизвестными даже ему жидкостями со специфическими обозначениями. В одной из них, как подумал мальчик, наверняка есть и экстракт льда с мятой, как у лорда. Пробежав жадным взглядом по колбам, он опустился ниже. Приглядевшись, он тут же отпрянул назад. Грюндейл звонко засмеялся:

— Не беспокойся, это муляжи, — заверил Дикена тот и снова замолчал.

Речь шла о заспиртованных глазах. Именно они, гладкие и круглые, по одному плавали в банках, глядя прямо на Дикена. Причем если это и были муляжи, то сделаны они были очень искусно. Прямо под ними лежали весьма странные инструменты, напоминающие орудия пыток. Но, «к счастью», это были лишь инструменты для вытаскивания глаз!

Ровной стопкой прямо перед ним лежали распечатанные карты. Это были карты самого настоящего Ноутлиса, а также карты, которые каким-то странным образом указывали, как в него попасть. Рядом были аккуратно разложенные «ключи» — странной формы крюки с длинной скрученной веревкой. И это далеко не полный список того, что заполоняло секретный подземный магазин.

Что касается цены на эти предметы, то она тоже была. Только для каждого товара было два ценника: черный и белый. На черных были в цифрах написаны цены в «баллах глупости», а на белых — «баллы достижений». Причем вторые, как правило, были гораздо выше.

— А что означают ваши цены? — удивленно поинтересовался Дикен, на свой страх и риск спугнув царившее молчание.

— О-о-о, это очень интересно! Ты же бывал в Ноутлисе… Ах, нет! Нет, нет и нет!!! Запомни, Грюндейл, Дикен Дорф никогда не был в Ноутлисе, — вдруг заговорил тот сам с собой. — Итак. Цены… Ага… Баллы глупости и достижений ты будешь получать во время обучения!.. Дурацкая система, но увы, так сложилось… Я им много раз говорил, что оснащать только глупцов — это уже само по себе глупо! Ты же видишь, какие расценки в баллах достижений. Они же в десять раз больше глупости! Никакой торговли и развития, — горько вздохнул Грюндейл, и после снова заговорил, — в общем так и живем! Интересно, а зачем ты вообще пришел сюда, раз у тебя нет никаких денег?! Ай, ладно, не отвечай… Знаешь как редко мне удается показать кому-либо эту лавку? Ведь обычно только летом ко мне и заходят все. Закупаются на предстоящий год. А вот ты как-то рановато пожаловал… ну ладно! Вот, — он протянул Дикену деревянный ученический ящик, с многочисленными отделениями для самых разных мелочей. Увидев, что как-то глупо смотрится мальчик с одним ящиком и тростью в руках, он быстро добавил замшевый саквояж, предназначенный для этого ящика. — Скоро ты все равно бы вернулся за ним, а так… Раз у тебя нет баллов и добавить некому, бери просто так! Тебе ведь еще столько учиться, а это совсем не просто. Я же сам оттуда, только предпочел не лезть во всю ту грязь и вот, изобретаю…

— Я тоже изобретаю, — вдруг вмешался в славный разговор Грюндейла и Грюндейла Дикен.

— А я вот так и понял. Серьезно, как тебя увидел, подумал: «А этот мальчишка наверняка изобретатель!». Ха-ха-ха… Да ладно тебе, не обижайся. Я верю, честно! Сам когда-то так начинал… Никто не верил. Вот, смотри, — странный мастер взял с полки одну из тех зачерненных ламп со странным названием — Калегар. — Ее, конечно, не я изобрел, но легко могу собирать теперь такие же! Честно… Это калегар. Ты никогда не слышал о них? У-у-у, да ты, Дикен Дорф, совсем не посвященный. Калегар, ну? Вспоминай… Фонарь-затемнитель?.. Не?

Как ни обзывал эту странную вещь Грюндейл, но мальчик стоял и не мог понять, к кому тот обращается. В один момент продавец «Шахматной черепахи» повернул маленькую затворку калегара, и из «фонаря» вдруг повалил странный густой свет… черного цвета. Вместо того чтобы получше осветить маленькую комнату, эта лампа наоборот практически скрыла от глаз Дикена сумасшедшего изобретателя.

— Ап, и ты меня не видишь, — раздался голос откуда-то из тени, создаваемой калегаром, — вот такие вот вещи творятся, Дикен!.. А раньше в этом свету даже дышать было нечем, так что долго бы в этом укрытии не простоял.

Через минуту чернота рассеялась, и словно из воздуха постепенно прорисовался Грюндейл.

— Мистер Грюндейл, это просто невероятно… — произнес Дикен, продолжая разглядывать все вокруг. — Я обязательно вернусь сюда со своей подругой Эйприл Вуд…

— Что?! — вдруг ошарашено вскрикнул тот. — Нет, нет, нет!!! Нет! Только по одному… Пароль говорит один, проходит один! Это правило, Дикен… она, твоя подруга, знает пароль?

— Ну… — Дикен замялся, — если пароль это все-таки то, что я думаю, то знает!

— Вот пусть и придет сама. Прийти можете вместе, но с паролем сюда только по одному!

— Хорошо, сэр, как скажете… У вас просто восхитительная лавка, честно!

Пробыв в «Шахматной черепахе» еще около двадцати минут, Дикен, поблагодарил Грюндейла за ученическую сумку и распрощавшись, вышел на улицу.

Даже несмотря на лето, луна все равно умудрялась отвоевывать у солнца место. Небо тускнело. Дикен окрыленный всем увиденным спешил поделиться с Эйприл, чей день, наверное, прошел не так интересно. Свернув от центра в узкие улочки, ведущие к парку, он моментально сменил походку. С тростью и замшевым саквояжем в руках, он, кривляясь, изображал интеллигента.

Очутившись под кронами деревьев, он огляделся вокруг — стало еще темнее. Вблизи никого не было, и он продолжал размахивать тростью и сумкой, словно отчитывал одного из своих подчиненных. Вдруг позади послышались шаги. Дикен резко обернулся, но никого не заметил. И только в ту секунду, когда в голову вдруг закрались подозрительные мысли, из разъедающей воздух тьмы вышел высокий крупный человек с погасшим фонарем в руках. Он быстрым шагом направился к перепуганному мальчику. Тот стоял в оцепенении и не мог пошевелиться от страха.

Неизвестный не сбавляя шага на ходу с силой вырвал из рук Дикена трость и, еще больше ускорив шаг, свернул в узкую тропинку. Дикен, поймав себя на мысли, что больше пытался уберечь сумку, чем трость, поспешил следом, но неизвестный снова растворился в темноте леса.

«Калегар» — промелькнуло в голове Дикена, и он перепуганный, не двигаясь, остался смотреть в даль дороги.

Глава 16. ХРАНИТЕЛЬ КАРТЫ

Дикен, задыхаясь, несся из парка обратно, в сторону города. Ему было страшно. Страшно, что этот человек появится снова, страшно, что будет следить за Дикеном из тьмы калегара, страшно, что найдет их место на затерянных болотах, страшно за Эйприл.

Об усталости он не думал, ноги несли его без остановки. Город темнел в ночи, а среди пустеющих улиц бежал Дикен. Перебегая дороги и чуть не попадая под колеса экипажей, он хотел запутать все возможные следы, ведь неизвестный мог быть где угодно. Главное было увести себя и его подальше от леса. Пробегая мимо домов со знакомыми закоулками, он вдруг понял, что уже рядом со Средней улицей.

В дверь большого дома забарабанила рука Дикена.

— Мистер Мортус! — кричал он, озираясь по сторонам. — Мистер Мортус, это Дикен! Пожалуйста…

Дверь открылась, и на ее пороге стоял некто очень похожий на моряка, только гораздо опрятней и не такой дружелюбный. Арчер Халлгрейт.

— Дикен Дорф? — со смущением произнес он. — Заходите… Мортус дома.

Уже никакое смущение не брало верх над мальчиком. Он уверено ступил через порог и дверь за ним захлопнулась.

— Мистер Дорф, — деловито начал тот, — мы с братом несколько минут назад говорили о вас… Приношу свои извинения за все наши статьи. В ближайшем выпуске будет написано только хорошее… Мортус сам писал заметку.

— Спасибо, мистер Арчер! — все еще глубоко дыша, просипел Дикен, пропустив мимо ушей все то, что сказал мужчина. — Где я могу увидеть Мортуса?

— В красной каминной. Это наверху, дальше по коридору, я вас сейчас проведу…

— Не надо, спасибо, я помню где это!

Больше не говоря ни слова, Дикен взбежал по ступеням наверх и очутился в знакомых светлых проходах. Он помнил, что где-то недалеко от зеленой двери библиотеки располагалась и личная гостиная Мортуса Халлгрейта. Довольно непривычно было ходить по этому дому одному, да еще и знать, что уже нигде не встретишь эту мерзкую миссис Бриг.

— Это Дикен! — громко сказал он, стуча в дверь.

— Заходи, пожалуйста…

Мальчик открыл дверь. В доме было тепло, поэтому камин на сей раз не горел. Красные стены при всей тусклости вечера казались бардовыми, а на чайном столике посреди комнаты стояли две чашки.

Мортус спускался по винтовой лестнице, которая вела на верхний уровень гостиной. Увидев мальчика, он сразу понял — столь поздний визит не случайный. Дикен бросил саквояж на пол у входа и уселся на свободный стул.

— Извините, мистер Мортус, — начал он, все еще сильно волнуясь, — просто я очень испугался…

— Что-то случилось? Где Эйприл? — встревожился тот, мысленно проклиная себя и то, что отпустил их с мыса.

— С ней все в порядке… Я очень надеюсь. Эйприл не знает, что я здесь! А мне больше некуда было идти… — Дикен сделал один большой вдох и продолжил. — Я понял, что именно искали в наших с ней квартирах… Помните, когда нас пытались ограбить?

— Да-да, и ничего не украли, — договорил Мортус, усаживаясь напротив. — Продолжай… Чаю?

Дикен отрицательно замотал головой.

— Еще в начале лета, когда мы с Эйприл занимались поисками потерянных вещей из газет… Кстати, именно после этого в «Дафиэлдс Инстанс» и написали, что мы сами же у всех и воруем, чтобы потом вернуть за вознаграждение…

— Я знаю, Дикен, Арчер принесет свои извинения, — учтиво проговорил тот, на что мальчик безразлично закивал головой.

— Так вот… Одной из таких потерь стала трость с набалдашником из слоновой кости! И мы все-таки нашли ее, — Дикен посмотрел на Мортуса и заметил странное выражение на лице моряка, — нашли, правда не обошлось без последствий… Потом мы не раз ходили к дому того господина, но нам никогда никто не открывал. И в итоге я решил оставить трость себе!.. Я знаю, что поступил нехорошо, мистер Мортус, но…

— Но иначе, она досталась бы этим людям гораздо раньше, — полушепотом закончил он и закрыл лицо руками. — Продолжай, пожалуйста…

— В общем все это время она была у меня, я ходил с ней повсюду… Но никогда не держал дома, так как у нас с Эйприл есть свое место, где мы проводили все свободное время и к тому же… к тому же родители. Они ничего не знают обо всех этих историях, — Дикену хотелось уже поскорее закончить свой рассказ, чтобы выслушать таинственного моряка, который знал больше, чем говорил. — И так я сегодня отправился в магазин «Шахматная черепаха»…

— Зачем?! — вдруг насторожился Мортус, впиваясь глазами в глаза мальчика.

— Да, сэр, я разгадал шифр на клочке бумаги! «Ноутлис останется непокоренным»… И вы что-то об этом знаете, я уверен!

После этого заявления, Мортус с какой-то истерической улыбкой расплылся в кресле, хотя ему было совсем не смешно. Он оглянулся на входную дверь туда, где лежала хорошо знакомая ему сумка.

— Я потом вам расскажу об этом, — вмешался мальчик в мысли Халлгрейта. — Я вышел из магазина около полутора часов назад и пошел через парк… на болота. Не удивляйтесь, потом расскажу и об этом! Короче говоря, когда я шел, какой-то неизвестный мужчина вышел из темноты — полагаю с калегаром — выхватил у меня из рук трость и просто скрылся… Я не мог даже пошелохнуться, я испугался, мистер Мортус!..

Мортус от такого количества новостей сидел какое-то время молча и не знал, какой вопрос задать первым. Про трость? Про болота? Про «Шахматную черепаху»? Про самого Дикена, который умудрился залезть так далеко во все тайны, которые скрывал не один человек уже который век? Или про то, как же сложилась судьба двух детей сразу после отчаливания с мыса Гелиарда?

Мортус продолжал молчать. Он не спеша встал со своего кресла и прошелся по комнате. Что-то по-прежнему мешало ему говорить. Жестом он указал Дикену следовать за собой. Покинув красную комнату, они подошли к зеленой двери и вскоре очутились в хорошо известной библиотеке. Все тот же запах, все те же цвета, которые у мальчика уже ассоциировались с предательской опасностью. Мужчина подошел к маленькому книжному столику возле окна, на котором недели полторы назад стояли двое детей и пытались отворить ставни. Он исподлобья бросил взгляд на окно и слегка улыбнулся, однако ухмылка быстро сошла с лица. Выдвинув из стола крохотный ящик, он достал оттуда льняной мешочек. По виду он напоминал кисет, который Эйприл везде таскала с собой на поясе, только набит был… песком?

— Сейчас ты узнаешь тайну моего шкафа, — таинственно произнес Мортус и подвел Дикена к боковой стенке книжного стеллажа со странным крючком, на котором в прошлый раз они висли с Эйприл как могли. — Вот это, — он подбросил мешочек в руке, — называется песочный ключ. Его изобрели очень давно и, хоть он и называется песочным, на его месте может быть любой предмет, главное — чтобы он не изменял свой вес ни на песчинку! Ходил слух, что его изобретательница держала в качестве ключа своего кота… За его кормежкой и диетой она следила всегда сама, так как даже пара лишних волосинок на нем делали его всего лишь простым котом, а не ключом. В общем смотри…

Мортус аккуратно подвесил мешочек с песком на крючок. В ту же секунду крючок медленно опустился, среагировав на вес, и за шкафом что-то отщелкнулось. Крепко ухватившись за стеллаж, моряк отодвинул его словно дверь.

— Это моя… «Шахматная черепаха».

Прямо за шкафом перед мальчиком открылась потайная комната. Судя по хранившимся в ней вещам, она очень походила на подпольный магазин. Только это все были личные вещи Мортуса Хелла, о которых не знал даже его брат. В голове Дикена промелькнула одна простая истина — Мортус и Ноутлис очень тесно связаны между собой.

Он взял из своего склада необычностей один из тех пузырьков с мутно-серой жидкостью, которые всегда первым делом приковывали внимание Дикена.

— Вот теперь мы можем и поговорить, — произнес он, задвигая шкаф обратно на защелку.

Они сели за круглый столик у окна. В центре Мортус поставил бутылек с таинственной жидкостью.

— Дикен Дорф, — обратился тот с несвойственной ему серьезностью. — Все, о чем мы с тобой сейчас будем говорить не должно уйти дальше тебя и Эйприл. В конце нашего разговора я задам тебе один главный вопрос и тогда мы посмотрим, как будут развиваться события! Итак, что касается трости… Если все, что ты рассказал — правда, то задам вопрос — почему ты ничего никогда не говорил мне о ней?

— Сэр, если честно, я не скрывал ее от вас. Просто в первый раз, когда я пришел к вам на мыс — вы тогда помню еще срочно отплывали — я не мог свободно гулять с ней по городу, так как она была моей главной приметой, а полиция искала меня за убийство голубей! Во второй раз… Это-о-о, — протянул вспоминающее Дикен, — это было в наш последний визит. Мы тогда оставили все вещи у лодки, так как предполагали ваш отказ…

Мортус спрятал взгляд, словно ему было самому за себя стыдно.

— Хочу чтоб ты знал, Дикен, если бы можно было вернуть тот день, я бы позволил вам остаться, — произнес он, раскаиваясь за свой поступок. — На мысе сейчас очень опасно и это главная причина, почему я отослал вас домой. Наверняка, ты хотел бы узнать, чем так примечательна именно эта трость?.. Рассказ будет долгий…

— Я выслушаю, — Дикен поудобней уселся в кресле. В доме Мортуса ему уже ничего не угрожало и он начал успокаиваться.

— Все пошло наперекосяк, когда мы получили сообщение из Ноутлиса… Нет, пока не спрашивай, о нем тебе знать рано, — оборвал мальчика Мортус, видя как тот уже вдохнул, чтобы задать вопрос. — Получили сообщение о том, что Логуст Картиус убит. Это один из тех людей, которые являются хранителями карт. Один из четырех братьев Картиусов! До определенного момента они были неприкосновенны… Но некто начал войну. Войну, которая сдерживалась не одну сотню лет! И началась она именно с его убийства. Сейчас у меня уже исчезли все сомнения о мотивах преступления — это была трость. Скажи мне, Дикен, ты когда-нибудь откручивал слоновый набалдашник?

Дикена словно громом поразило. Он замер, не веря своим ушам — все это время в его руках было нечто, скрывающее одну из самых больших загадок в его жизни. Дикен медленно покачал головой.

— Если бы открутил, то обнаружил там кое-что… Если честно, я и сам никогда не видел, что там, но предполагаю, что карта. Всего их четыре и им больше сотни лет. Они ведут к каким-то спрятанным вещам, которые безоговорочно принадлежат Ноутлису… Логуст Картиус держал ее в своем тайнике именно в трости. Это по кодексу Ноутлиса обязаны делать все хранители карт, помимо того, чтобы держать их в голове. Как сообщили из Ноутлиса, Логуст давно догадывался о положении дел. Кое-то узнал, что именно он является одним из хранителей, поэтому, чтобы обезопасить Ноутлис, Логуст решил спрятать трость. — Мортус сделал паузу, посмотрел в окно, вздохнул и продолжил. — Ты знаешь какой самый лучший способ спрятать что-либо, Дикен?

Тот покачал головой.

— Если хочешь что-то надежно спрятать — потеряй это! — словно правило проговорил Халлгрейт. — Но, как видишь, далеко не всегда это самый лучший способ… Когда Логуста нашли, а трости при нем не оказалось, убийцы стали ее искать. Но, как я уже сказал, помимо надежного тайника, хранители обязаны были держать карту и в памяти. Вот тогда-то смерть и настигла Логуста… Зато вы нашли трость и чудом не попадались все это время преступникам. Но, судя по всему, они вычислили и вас, и то, где вы живете, поэтому обыскивали дома в поисках этой злосчастной палки! Ты скажешь мне, где вы все это время держали ее?

— Извините, мистер Мортус, — извиняясь, проговорил Дикен, опуская глаза.

— Правильно. Такие места должны навсегда оставаться в секрете. И видимо ты из тех, кто хранит секреты до конца… Как и братья Картиусы.

Пока длилось молчание, в голове Дикена наперебой толпились вопросы. Их было так много, что он и не знал, на какой из них предпочел бы получить ответ в первую очередь.

— Мистер Мортус, из всего рассказанного вами, я понял только то, что был убит какой-то хранитель карт; что он был убит из-за трости, которая все это время была при мне; и что он как-то связан с Ноутлисом… Как вообще эти убийцы вышли на нас с Эйп?

— Это я и сам пока плохо понимаю, — признался тот. — Ты помнишь внешность того человека, который встретил тебя в лесу?

— М-м-м… — Дикен всерьез задумался, так как понимал, что вряд ли сможет чем-то помочь. — Уже темнело… И произошло все так неожиданно! Он просто появился из темноты, с какой-то… накидкой вроде. В темном весь был. Волосы как у лорда Левинсона, только без шляпы… Я плохо помню, я очень испугался.

Судя по виду, этих набросков Мортусу хватило, чтобы он догадался, о ком идет речь. Он встал со стула и начал ходить взад-вперед.

— Хитрион! — вдруг уверенно произнес он. — Тальбот Хитрион! Каким-то незамысловатым образом… тайны Ноутлиса просочились в Сублюнис. Войны не миновать.

— Я давно хотел спросить вас про Ноутлис… Очень давно.

Следующие четверть часа Дикен рассказывал все с самого начала. Как Эйприл выменяла у дворового друга записку, случайно оброненную кем-то возле магазина; как наткнулся на одно из зашифрованных слов в книге, взятой когда-то в этой самой библиотеке; как встречал упоминания о Ноутлисе в других книгах Мортуса; как спустя долгие дни и ночи, наконец, расшифровал записку и явился с ней в «Шахматную черепаху»; и как познакомился с Грюндейлом, который в свою очередь познакомил его со множеством тайн Ноутлиса. Но что же такое Ноутлис? Почему на этот вопрос нигде не было дано четкого ответа?

Мортус уже давно перестал удивляться способностям Дикена, но в этот раз он был невероятно поражен.

— Ноутлис — это своеобразная… академия. Равно, как и Сублюнис! — неуверенно начал старший, пытаясь обойти все острые углы. — Понимаешь, Дикен, добро и зло… Хотя правильнее даже сказать плохое и хорошее, существовало всегда! И будет существовать всегда. Такова жизнь. И это совершенно нормально. Кто-то рождается для того, чтобы нести миру хорошее, а кто-то плохое… Многие, — Мортус задумался, — хотя нет, даже ВСЕ люди, способны и делают как добро, так и зло. Но в некоторых изначально заложено что-то большее, тяжело управляемое. Когда-то давно, герцог Гелиард… да-да, именно тот самый герцог основал специальный город-академию под названием Сублюнис. Там собиралось все возможное зло и те люди, которые по воле случая родились, чтобы стать преступниками. Их учили… Учили грамотной преступности, чтобы не выходило за рамки. Пытались контролировать все плохое в одном месте. У них существует даже свой Кодекс! Так вот, почти в то же время, с герцогом Гелиардом заключил договор Арзихольд. Они договорились, чтобы не разрушить мир вечной войной, что в противовес Сублюнису будет создан свой город-академия для тех, кто стремится к справедливости всей своей душой. Там обучают самым необычным вещам и методам, чтобы непрерывно противостоять преступности! И тем и другим испокон веков были известны самые большие тайны мироздания…

Таким образом, Дикен, была создана гармония. Управление этими городами переходило по наследству, пока однажды во главе Сублюниса не встал Силленций Гелиард… Он неустанно пытался нарушить все условия договора предков из-за чего стал представлять большую опасность не только для Ноутлиса и его выпускников, но и для всего мира, так как со временем эти две Великие школы сосредоточили в себе самые гениальные умы добра и зла. Как видишь, Гелиард как-то узнал секрет хранителей карт, и вопреки кодексу, пошел на убийство неприкосновенного Логуста Картиуса…

Лицо Дикена выражало полнейшее недоумение. Из всего услышанного, он так и не смог уловить всей сути.

— Так кто же все-таки эти хранители карт? — спросил он, когда поймал на себе суровый взгляд Мортуса.

— Это те, кто оберегает места, хранящие самые большие секреты Ноутлиса. Самую его суть… Я сам мало знаю об этом, но как поговаривают в самом Ноутлисе, если Сублюнис сможет завладеть всеми этими картами, и по ним найдет то, что спрятано… В общем, плохо дело будет. Ноутлис уже не сможет контролировать потоки зла и преступности, а сублюнистры превратят свою академию в сплошной хаос.

— А кто же вы тогда такой, мистер Мортус?

— Я всего лишь преподаватель… — отмахнулся тот. — Профессор шифрования в Ноутлисе. Лорд Луман один из самых лучший стрелков… Собственно этому он и обучает. Нас много, и мы повсюду… Ты же помнишь «Крылья свободы»? Ну еще бы… Выходцы из Сублюниса! А вообще, я был поражен вашими с Эйприл успехами. Находись вы у нас, давно сдали бы экзамен по ритуальным убийствам, — улыбнулся Мортус, снова присаживаясь рядом за стол. — Поверь, Дикен, вы нам очень нужны… Ты и Эйприл!

— Вы хотите, — смущенно предположил мальчик, — чтобы мы жили и обучались в Ноутлисе?!

— Именно. Разумеется, что это очень непросто и опасно, но таким как ты там будет самое место! Если ко всем твоим способностям добавить все наши знания… Дикен, ты станешь одним из лучших, я уверен! Тем более сейчас, когда Хитрион завладел картой, мы особенно нуждаемся в сильных людях.

— А как именно был убит Логуст? Это тоже дело рук… Хитриона, — по слогам выговорил Дикен. — Кто он вообще такой?

— Хитрион — один из приближенных… крыс Гелиарда! А также один из самых опасных людей в твоей жизни, — глядя прямо в глаза Дикену, сказал Мортус. — А что касается убийства… Единственное, о чем мы можем точно говорить, что смерть его была долгой. Вероятно это и был Тальбот Хитрион, но тот предпочитает грязные убийства, — с ненавистью произнес Мортус Хелл. — А Логуста смертельно ранили. Полагаю, за то время, пока он умирал, из него пытались выбить нахождение трости или саму карту, то есть место, куда она ведет, в обмен на спасение жизни…

Дикен понял — раз Хитрион продолжил охоту за тростью, значит хранитель карт Картиус умер так и не сознавшись.

— Убийцы возвращались в его дом, чтобы убрать все следы, поэтому у нас толком не осталось зацепок. Мыльные пальцы… Что он пытался сделать, непонятно. Но Логуст один из старейшин Ноутлиса, он не позволил бы себе умереть, не оставив даже малейшей подсказки. Большего у нас нет. — Мортус замолчал, с горечью вспоминая все произошедшее. Потом встал и подошел ближе к мальчику. — Вы оба согласны будете уехать в Ноутлис?

— Да, — не раздумывая ответил Дикен. — А где находится этот город?

— Хм… Ты же был в «Шахматной черепахе»? Там должны были продаваться карты.

— Видел…

— Без них никто не сможет добраться ни до Ноутлиса, ни до Сублюниса. Они скрыты от глаз несведущих… Даже я не знаю как попасть в Сублюнис! Такие дела. Но имей в виду, Дик, если ты согласишься, обратного пути уже не будет!

Завороженный всеми рассказами учителя шифрования, Дикен сидел и не мог поверить в правдивость услышанного. Сколько всего ему предстояло еще понять, и даже стать частью этого.

— Я согласен! — повторил он, и посмотрел в окно, где уже давно стемнело. — …и Эйприл тоже, я уверен. Эйприл… Эйп!

Дикен вдруг вспомнил, что Эйприл давно была у шалаша на болотах и, наверное, очень сильно волновалась. К тому же ей предстояло столько всего узнать от друга. Он подорвался со стула и суетливо начал искать глазами часы.

— Мистер Мортус, мы к вам завтра обязательно вернемся, вдвоем! Эйприл сейчас одна и…

— Погоди, Дикен, — спокойно сказал Халлгрейт и за плечо усадил того обратно на стул. — Я возьму вас в Ноутлис только при одном условии… Вы должны вернуться домой!

«Как?!» — прогремело в голове Дикена. Если они вернутся домой, то родители уже никогда и никуда их не отпустят дальше двора.

— С чего вы взяли, что мы и так не дома? — иронично обронил он, понимая, что это уже ни к чему не приведет.

— Такие как вы слушают только самих себя… Где бы вы ни были, вы должны вернуться! — настаивал тот. — Мы с лордом Левинсоном поможем все уладить, но обещай мне на этот раз лично! Завтра я буду ждать вас после обеда здесь…

Дикен пообещал. Выбора не было, ему сильно хотелось стать одним из них. Если Мортусу и Левинсону действительно удастся все сгладить, то возвращение домой не будет таким уж трагичным. Он забрал подаренную Грюндейлом сумку из каминной и они вместе направились вниз, к выходу.

— Мортус, — неловко обратился он, стоя на пороге, — а зачем вы доставали ту странную жидкость в колбе из шкафа?

— Хм-м… Если бы ты не согласился поехать в Ноутлис, мне пришлось бы насильно влить ее в тебя, чтобы ты забыл весь наш разговор, — спокойно произнес тот, и добавил, — Дикен, очень прошу тебя, береги Эйприл!

Судя по лицу Мортуса, для него это было в порядке вещей, однако Дикена передернуло после этих слов.

Мужчина поймал проезжающий пассажирский кеб и усадил в него мальчика, чтобы тот довез его, куда Дикен пожелает. По дороге мальчик пытался разгрести ту кашу, которую весь вечер старался понять. Стало очевидным, что означает монограмма «N» на лодке лже-моряка. И то, что объявление о потере трости подавал уже не Логуст, а сам Хитрион, когда понял, что хранитель решил таким образом спрятать ее. Но главное, что беспокоило мальчика: почему он сам не догадался открутить набалдашник или хотя бы рассказать о ней старшим. И как некто Тальбот Хитрион вышел на их с Эйприл след?

Извозчик, по просьбе Дикена, вез его вглубь темного парка. Времени было уже за десять, и о мыслях Эйприл можно было лишь гадать. Остановившись практически у подножия болот, лошади понесли карету дальше, а Дикен побрел в топи. В ночной темноте они были особенно опасны, поэтому он обошел их со знакомой стороны и двинулся по оставшимся за Эйприл следам.

— Где ты был?! — чуть не плача вскрикнула она, когда Дикен добрался до одинокого костра, мерцающего на болотных пустошах. — Ты сошел с ума?.. Нет, это я чуть не сошла…

Дикен не спешил забрасывать ее новостями. Он степенно прошелся вокруг костра, бросил саквояж и оглянулся на шалаш. Из него выбрел гордый ворон. Небул! Как оказалось, ворон догнал Эйприл, когда она возвращалась из булочной, обходя соседними дворами свой дом. Но даже присутствие Небула, не вызвало в Дикене особого восторга. Впрочем, если бы было больше времени, возможно Эйприл смогла бы без слов прочитать все с его лица. Под пристальным взором, он уселся рядом, у костра, и начал свой длинный рассказ.

Все это продолжалось до поздней ночи. Когда он дошел до того, что подписал их обоих на обучение в странном городе-призраке Ноутлисе, Эйприл без сомнений закивала головой. Все услышанное, казалось, потрясло ее даже больше, чем самого Дикена, с которым все это и произошло.

— Так значит тогда давно, за деревом это был кто-то с калегаром? — ошарашено произнесла она, и по ее телу пробежали мурашки.

— Да!..

— И, наверное, фонарь в сумке лорда Левинсона…

— Угу…

— И в руках Мортуса на мысе?..

— Да, да и снова да! — подтвердил Дикен. — Если бы ты видела его в действии… Когда из ниоткуда на меня вдруг вышел этот Хитрион, я просто остолбенел! Даже пошевелиться не мог.

— Я бы закричала! — согласилась Эйприл, все еще завидуя всему произошедшему с другом. — Значит, завтра мы должны будем явиться на Среднюю улицу, а потом…

— Домой. Иначе никак. Меня вот все интересовало… Как считаешь, в тот момент, когда мы протаптывали порог дома Логуста Картиуса, он уже лежал там мертвый?

— Жуть… — вздрогнула Эйприл. — Я почти уверена, что это Хитрион его убил! Получается, что он действует по поручению потомка Гелиарда? И прибыл в Дафиэлд из Сублюниса специально из-за хранителя карт… Как же там все запутанно.

До середины ночи они сидели, подбрасывая сухие ветки в костер, а Дикен вспоминал все новые и новые подробности разговора с Мортусом. Они мечтали, как окажутся в таинственном городе Ноутлис, полном приключений и необъяснимых вещей. Как будут бороться с сублюнистрами и защищать трех оставшихся братьев Картиусов. Зарабатывать баллы достижений и скупать все подряд в этих странных «Шахматных черепахах». Эйприл уже не терпелось познакомиться с сумасшедшим болтуном Грюндейлом, особенно после того, как Дикен показал ей ученический ящик с многочисленными ячейками для самых разных сыщицких инструментов.

Когда неполная луна уже начинала растворяться на светлеющем небе, они, вместе с Небулом, забрались в шалаш и еще спустя двадцать минут почти одновременно крепко заснули.

Сон под открытым небом всегда был короче обычного. Проснулись друзья рано и почти сразу приступили к сборам. Сегодня им предстояло возвращение в их дома, к родителям. Эйприл еще вчера, когда до позднего вечера дожидалась друга, поняла, как же сильно они должно быть переживают. Шалаш было решено оставить целым и невредимым, на случай если в городе когда-нибудь найдутся еще смельчаки, рискнувшие покорить смертельные земли.

Позавтракав на скорую руку оставшейся выпечкой, они сложили все свои вещи по мешкам. Небул еще раньше, пока они спали, покинул их островок, чтобы найти себе пропитание. В этот раз Дикену и Эйприл пришлось обойтись без помощи трости, поэтому вооружившись длинными палками, они направились в болота, руководствуясь только составленным планом местности.

На половине пути, возле прогнившего изнутри дерева, они остановились и спорили, куда идти дальше. Когда Дикен выглянул из-за дерева, чтобы указать на испещренную узкими болотными ловушками поляну, он побледнел. Сердце забилось как молоток, и он снова скрылся за деревом, прижав к нему Эйприл.

— Ты чего? — спросила она перепуганная, пытаясь выглянуть из-за укрытия.

— Это он!!! — еле выдавил из себя шепотом Дикен и приставил указательный палец к губам. — Тот самый, который вчера отобрал у меня трость!.. Он здесь, на болотах…

Эйприл убрала руку друга и все же аккуратно, краем глаза выглянула из-за трухлявого дерева. Высокий, здоровый, с приглаженными темными волосами, он что-то копал на том самом обрывке суши среди топей, на котором они бегали наперегонки через круглые ямы, заполненные перегнившей кашей болот.

— Хитрион?! — тревожно уточнила Эйприл, и в ее голове одна за другой пронеслись самые страшные сцены убийства Логуста Картиуса.

— Да… Что он там делает? — все тем же шепотом спросил Дикен, не желая больше видеть вчерашнего сублюнистра. — Трость видела при нем?

— Он копает!.. Или закапывает…

При одной только мысли, что Тальбот Хитрион мог что-то закапывать, в груди все обдало холодом и сжалось. Они оба уселись прямо под деревом, боясь лишний раз выглянуть, и напрягли слух, чтобы можно было услышать приближающиеся шаги. Радовало только одно — они знали эту местность уже третий день и могли легко убежать, оставив убийцу тонуть в безжалостных топях.

— Нужно сразу идти к Мортусу, — зашептал Дикен, держа Эйприл за руку, — может еще удастся спасти то, к чему ведет карта хранителя!

— А ты… ты не подумал, что возможно он сейчас как раз ищет это что-то?.. Ведь вчера он завладел тростью, а значит и картой из нее! — предположила она, вновь пытаясь проследить за мужчиной. — Он уходит! Дикен, он действительно уходит… С мешком.

Хитрион направлялся прочь от полуживой поляны, неуверенно балансируя на узкой подводной тропе. Лишь дождавшись, пока тот окончательно скроется из виду, они выбрались из-за дерева и еще раз огляделись — никого. Они поспешили на то место, где копался сублюнистр.

Ими овладело облегчение, когда они поняли, что Хитрион не закапывал, а откапывал.

— Нет, — с горечью произнес Дикен, наклоняясь к яме, — не спасти уже то, что охранял Картиус… Смотри, там прям вся яма в форме чего-то квадратного! Сундучок какой был или что-то похожее?.. Черт! Как же мне стыдно перед Мортусом, — скривился Дикен, глядя далеко в лес, — и уже перед всем Ноутлисом! В котором я даже и не был никогда…

— Прекрати винить себя! Если бы мы знали, что в этой трости тайник, то смогли бы все предотвратить… САМИ!

— Эйп… Ты просто не знаешь, насколько все серьезно. Ноутлис и Сублюнис это мировые центры, которые упорядочивают добро и зло! А из-за наших вечных шалостей…

— Смотри!

Эйприл разглядела среди кучи земли, набросанной вокруг маленькой ямы, блестящий изящный ключ. Она постучала им об ладонь, стряхивая грязь и землю.

— Как ты это делаешь?! — Дикен с горящими глазами смотрел не на ключ, а на саму Эйприл, не понимая, как ей всегда удается разглядеть такие мелочи.

— Везет, — отмахнулась она. — Похоже, он не все унес с собой…

Дикен взял ключ в руки и внимательно рассмотрел.

— Я слишком много времени провел возле замка, который открывает этот ключ, чтобы не знать, от какой он двери. И если мы упустили то, что годами скрывала эта яма, то последний рывок нам уж точно простят! Придется немного опоздать к Мортусу Халлгрейту.

Поспешив, через час они смогли добежать до уже знакомой улицы, на которой стоял небольшой, но очень ухоженный дом, с гранитными стенами и садом вокруг. Было уже за полдень, но солнце постоянно пропадало за обрывками грязных облаков. Возможно друзья очень вовремя покинули место своего трехдневного пребывания, так как прохладный ветер предвещал непогоду.

Убедившись, что поблизости нет ни души, они прошли на участок дома и уперлись во входную дверь. Ключ идеально подошел в замочную скважину и, провернувшись три раза, открыл дом. Как и снаружи, в нем не было ничего лишнего — Логуст Картиус был приверженцем простого изящества. В глаза бросался только один очевидный факт: разбросанные вещи и жуткий беспорядок, который оставили после себя те, кто бывал «в гостях» у Дорфов и Вудуортов.

— Да-а-а уж, — протянула Эйприл, когда они и шагу еще не сделали по дому, в котором неделями ранее произошло страшное убийство. — Даже кровь еще осталась… его ранили ножом?

— Не знаю. Мортус сказал, что тело Картиуса забрали специальные люди, прибывшие из Ноутлиса, а приводить в порядок места преступлений должны другие люди… И они уже задерживаются на неделю!

— Кровь повсюду, — сморщилась Эйприл. — У меня в Окраине была подружка одна, так ту рвало только при одном виде цвета крови! Мы над ней вечно подшучивали… Здесь бы ее ожидал обморок.

— Идем.

Дикен повел ее в поисках ванной комнаты. Именно там, по словам Мортуса, настигла смерть хранителя карт Ноутлиса. Каждый выходец из этого таинственного и надежно упрятанного города-академии знал, что грамотное преступление никогда не оставляет после себя следов, а уж если речь зашла об убийстве неприкосновенного Картиуса, то Хитрион точно возвращался сюда, чтобы оборвать все ниточки, ведущие к нему.

Как и предполагалось, большое въевшееся в пол кровавое пятно находилось прямо посередине уборной. Рядом лежало настенное разбитое зеркало, которое Логуст, должно быть, опрокинул, мучаясь в последние минуты жизни.

— А вот и она! — произнес Дикен, указывая на медную начищенную мыльницу, стоящую на раковине. Внутри лежал кусок высохшего мыла в густой смеси мыльной воды. — Я тебе не сказал, Эйп… На пальцах Логуста нашли остатки мыла, и именно поэтому я так хотел прийти сюда!

— Думаешь, там что-нибудь есть? — спросила Эйприл, заглядывая через плечо друга. — Только не трогай ничего руками! Представляешь, если на нас еще сбросят обвинения в убийстве этого Картиуса…

— Я аккуратно, — уверил он, — не просто так это все… Человек доживает последние минуты жизни и напоследок моет руки? Глупо как-то! Причем только на правой руке нашли мыло…

Пока Дикен ковырялся в мыльнице, Эйприл задумалась, с улыбкой вспоминая, как каждый раз после горячей ванны оставляла на запотевшем зеркале послания мылом для Генри. Увидеть эти послания можно было только тогда, когда зеркало снова запотевало от горячего водяного пара, поэтому они с братом без страха вели вражескую переписку, с использованием самых гадких слов.

Эйприл мгновенно бросилась к кранам и во всю мощь выкрутила горячую воду.

— Дикен! — крикнула она, сквозь шум воды. — Я закрою все щели и дверь, а ты бросай свою мыльницу и собирай пока разбитое зеркало на полу!

Быстро смекнув, что происходит, он поспешил разгребать осколки.

Все верно, только выходцы из Ноутлиса знают, что все следы будут уничтожены после их смерти, и только они же знают, как оставить такой след, который скрыть не получится. Да, Логуст Картиус был смертельно ранен и в обмен на жизнь должен был сознаться, что на болотах закопано нечто важное. И он выбрал смерть… И сопротивляться его выбору было бесполезно, поэтому убийца Хитрион бросил хранителя карт изнемогать от боли прямо здесь одного. И вернулся гораздо позже, когда черное дело было сделано! Но какое дело ему было до пальцев и разбитого зеркала, которое Логуст мог просто опрокинуть случайно на себя? Обыскав карманы и всевозможные ящики, возле которых еще была кровь, он скрылся…

Зеркало было уже почти как новое. Осколки идеально вписывались в пустую раму и вскоре Дикен и Эйприл встали рядом, ожидая пока горячий пар заполонит всю ванную комнату. Они молчали и лишь с тревогой переглядывались. Сердца стучали так сильно, что груди становилось больно.

Наконец, когда с трудом можно было разглядеть вытянутую руку, они склонились над собранным зеркалом. На нем не запотели только несколько букв, которые были наспех выведены мыльными пальцами: БЕЛЛИНГ.

— Уверяю тебя, Эйп, я видел… видел эту фамилию еще при первом нашем путешествии на мыс, когда мы только познакомились с Мортусом, — задыхаясь говорил Дикен, когда они со всех ног неслись на Среднюю улицу, чтобы успеть к назначенному времени. — Помнишь, там было объявление об исчезновении супруги городского судьи Беллинг! Наверняка этот судья и есть убийца, который вместе с этим… Хитрионом прибыл сюда за картой!

— Ты считаешь, что сублюнистрам дозволено находиться у закона? — наивно спросила Эйприл, получив в ответ лишь взгляд с упреком.

— А кто им помешает?! Я же говорил, с приходом нового Гелиарда, Сублюнис обходит все запреты и договоры… Мы пришли. — Они стояли прямо напротив двери дома номер 16. Понимая, что как только они постучат в дверь, встречи с родителями будет не миновать, дети медлили. Однако поделиться новостью с Мортусом было гораздо важнее.

Дверь открылась еще до стука, и Мортус тут же вышел на улицу. Втроем они направились в сторону их домов. А именно в лордство Лумана Левинсона.

Как только Мортус узнал про их визит в дом Картиуса и сенсационную находку, он остановился. Закурив сигару, он огляделся по сторонам и, ничего не сказав, повел их дальше. Столь странное поведение заставляло друзей молча переглядываться за спиной мастера шифров. Эйприл показалось, что он их просто не расслышал. А в голове самого Мортуса в это время все сложилось по местам. Дикен и Эйприл умудрились найти ответ на незаданный вопрос, что не просто поражало Халлгрейта, но и зарождало новый вопрос — как пятнадцатилетним детям получалось распутывать сложные узлы событий, даже не пользуясь знаниями Ноутлиса? Дикен Дорф и Эйприл Вудуорт находили в огромной паутине именно паука, а не ошибочных мух.

— Слушайте внимательно, — начал он, приближаясь к большим знакомым владениям. — Я отослал вашим родителям письма от вашего имени. В них говорилось лишь то, что с вами все хорошо и скоро вы вернетесь домой! Поэтому… — он остановил их прямо перед самой калиткой дома Лумана Левинсона, — старайтесь молчать и ничего не говорить. Говорить буду я! Если спросят, где вы были — говорите, что в Окраине. Почему сбежали — по глупости… И старайтесь не жаться друг к другу, ваши родители уверены, что это последняя неделя, которую вы проведете вместе.

Не понимая до конца, что было надумано в их отсутствие, они облегченно вздохнули. Пусть и без их ведома, но переписка с родителями велась от их имен. Безусловно, для учителя шифрования подделать чужой почерк было не проблемой, но вот что именно было там написано…

Как только они очутились в доме лорда, родители кинулись им на встречу. Мистер Дорф как-то странно улыбался, словно не раз сбегал и сам по ребячеству, мама Дикена обнимала его со всей любовью и строгостью. На Эйприл от миссис Вудуорт обрушился суровый взгляд сразу после объятий, а Генри, который тоже зачем-то здесь присутствовал, лишь ухмыльнулся при виде сестры и уселся обратно на диван.

Лорд Луман, как учтивый хозяин своего дома, лично приготовил чай на восемь персон и вынес на двух подносах. Похоже, родители были осведомлены про Окраину, поэтому смотрели на своих детей со скрываемой радостью. «Главное, что вы целы!» — неустанно причитала миссис Вудуорт, помешивая три ложки сахара в маленькой чашечке.

Когда все успокоились и расселись, первым заговорил лорд, чей повязанный белым платком глаз, несколько смущал родителей беглецов.

— Как мы с вами уже обсуждали, господа и дамы, я — Луман Левинсон, совершенно приличный человек, управляющий судоходными перевозками с Востока, — заговорил он в непривычной для друзей манере. — Также я имею хорошие связи с несколькими пансионами, с которыми у меня есть договоры на продукцию… Но мы ведь не об этом. Этот мистер — Мортус Халлгрейт — младший брат Арчера Халлгрейта, который содержит городскую газету «Дафиэлдс Инстанс». Тоже джентльмен самых чистых намерений… Его сын умный мальчишка, но впоследствии — сами понимаете, такой возраст — стал хулиганистым… Но сейчас он один из ведущих докторов Бругена.

По лицам Дорфов пробежало уважительное довольство.

— Один из лучших! — дополнил Мортус.

— Подождите, мистер Халлгрейт, — произнес с благородной улыбкой Левинсон. Друзья украдкой переглядывались, наблюдая весь этот комедийный театр.

— Благодаря моим связям, я устроил юного Халлгрейта в один из пансионов для мальчиков, где он и изучал медицину, и довольно скоро пошел вверх.

— А для девочек? — с волнением спросила миссис Вудуорт, но ее встретил лишь укоризненный взгляд лорда.

— Конечно, и для девочек есть! Уверяю вас, ваша дочь тоже исправится. Возможно… Эйприл? — словно забыв, спросил он. — Даже нет, не возможно, а точно вам говорю — Эйприл будет носить платья! Не надо так морщиться, Эйприл, тебе и самой потом понравится. Станешь настоящей мисс! Как мне рассказал Мортус… Мистер Халлгрейт, расскажите сами.

По лицу Мортуса было видно, что он не готов был играть роль семьянина, но глубоко вздохнув и смерив лорда ироничным взглядом, начал:

— Моя жена, миссис Халлгрейт, была в точности, как Эйприл… Прям вот рассказывала и рассказывала мне всякие истории из детства. Она даже воровала когда-то… да! Ну тоже в ребячестве. А потом исправилась!.. Знаете, сколько знатных господ бегали за ней по пятам? Но, повезло мне, — счастливо произнес он, склонив голову и вспоминая то, чего никогда не было.

— Почему же она не здесь, мистер Халлгрейт? — поинтересовалась миссис Дорф, а мать Эйприл в подтверждение закивала головой.

— Я же не добрался еще до этого, уважаемые. Моя супруга сейчас как раз преподает уроки этики в пансионе для девочек. Причем оба пансиона находятся совершенно в разных сторонах Бругена, а этот город, сами знаете, огромный!

Прошло еще около получаса, пока Левинсон и Мортус наперебой выдумывали небылицы. За это время и Дикен, и Эйприл уже устали слушать выдумки и скучали, думая о своем.

Скоро Дорфы попросили личного разговора и вместе с лордом и миссис Вудуорт прошли в кабинет. Мортус и дети остались одни за столом.

— Неужели, они поверят? — смеясь, прервал молчание Дикен, на что мужчина резко шикнул. — Вы же не в пансионы нас отправляете? — шепотом спросил Дикен.

— Нет… В конце недели вы отправитесь со мной в Ноутлис.

— Я думала к началу учебного года…

Мортус покачал головой.

— Луман привезет всех остальных учеников из Дафиэлда к началу года, а вам нельзя здесь дольше оставаться, — настоял он, доливая себе чай и прислушиваясь к коридору, ведущему в кабинет.

— Это из-за Беллинг? — спросил Дикен, шепча так, словно Хитрион был где-то рядом.

— Не говорите больше ничего. Мы с Луманом приложили немало усилий, чтобы отмазать вас… Не испортите ничего, умоляю! Никуда больше не влезайте. Если вам и разрешат видеться до отъезда, сидите в своем секретном месте и не выходите вообще за пределы двора! Эйприл… Особенно к тебе это относится. Следи за этим помешанным на приключениях и сама никуда не влипай…

Друзья дружно кивали головами. На этот раз они без сомнений давали обещания, ведь стоило продержаться чуть меньше недели, и их ждал Ноутлис! Неизведанный, таинственный и безграничный в своих возможностях.

Родители вышли довольные. Они застали тот момент, когда Мортус рассказывал детям про все прелести жизни в пансионе. Родителей даже не удивляло то, что некогда лучшие друзья без сожаления соглашались жить и учиться совершенно в разных местах, никогда уже больше не встречаясь. Видимо, думали они, Эйприл и Дикен слишком устали друг от друга за время побега.

Лорд Левинсон вышел из кабинета размахивая какими-то липовыми бумагами. Он всучил их для подписи Дорфам и Вудуорт. Согласно этим документам, родители подтверждали, что отдают на пятилетнее обучение в Бруген своих детей, увидеться с которыми смогут лишь несколько раз за все время обучения.

Глава 17. ЭЙПРИЛ

Последняя неделя в Дафиэлде породила множество другого — последнего.

После трехдневного побега и немыслимого возвращения домой, их родители позволили им проводить каждый день по три часа вместе. Все это время они просиживали в их мирке — маленьком, но безграничном, который служил им самым лучшим домом и впитал в себя такое количество тайн и секретов, что хватило бы еще на век вперед для Дафиэлда. Мир, скрытый за зарослями плюща и узеньким чердачным окошком.

Что касается всей истории с Логустом Картиусом, то они старались не вспоминать имя Беллинг. Возможно, потому что они обещали Мортусу Халлгрейту. Возможно, каждый из них знал, что если они вновь выдумают себе какое-нибудь дело, то не смогут удержаться и обязательно снова с головой окунутся в приключения. А этого допустить было нельзя, так как ни одна авантюра этих двоих не проходила бесследно.

Небул проводил с ними почти все время, за исключением поиска еды. Этот ворон прощал им все, даже побег. Видимо он понимал, что когда-то давно они спасли его. В благодарность, он помог им с побегом, а также именно он познакомил детей с лордом Левинсоном. Когда Дикен начинал с ним говорить и рассказывать про их приключения, Небул, как подтверждали оба хозяина птицы, пытался отвечать ему. Слова обычно произносились наполовину и очень картаво, но все же он пытался.

За четыре дня до отъезда в Ноутлис, они выбрались на последнюю прогулку в саду за школой. Там все было как и прежде: поваленное дерево — свидетель откровений и искренних признаний; фонарь, который по вечерам зажигался где-то вдали, но освещал и сад; ободранная яблоня, возле которой Эйприл однажды потеряла трубку, что послужило началом и концом войны двух друзей и остального двора.

За три дня до отъезда, они гуляли во дворе с канатом. Оттуда еще год назад начался большой грязевой забег, зародивший бесконечную дружбу. Сейчас там катались Тофер Лим, Уил и Хил. Точнее катался, конечно, Тофер. Уильям ходил вокруг и, что-то бубня под нос, рассказывал своему приятелю. А Хил, как обычно, сидел в стороне, на останках разломанной кареты. Все такой же понурый, неудачливый, но верящий в свою добрую душу. Кстати, именно Хил когда-то и стал первым другом Дикена, правда было это еще много-много лет назад.

— Нашлись?! — просипел Лим, останавливая качели. — Я был уверен, что вас вернут за грудки домой. Твой отец здесь такой шум поднял, Дикки!

— Я знаю, — не желая ссориться, улыбнулся тот.

— И твой брат приходил… — начал Уил, но Тофер бросил на него суровый взгляд и тот сразу замолчал.

— Он мне говорил, как ты убегал от него, — засмеялась Эйприл, пока Лим утопал в бардовых щеках. — Он просто меня искал… Тофер, прекрати его бояться, я с тобой уже давным-давно не воюю!

Он выдавил из себя легкий смешок и спрыгнул с качели.

— Вудуорт, — ехидно произнес он, — я и не думал никогда с тобой воевать. А если когда-нибудь и придется, то лучше держись от меня подальше!

— Лим, ты глупый индюк!

На этот раз прихрюкивая засмеялся Уил.

— Эйприл, — вдруг вмешался Хил, — а ты в-в-ведь в пансион уезжаешь?

— Куда?! — фыркнул Тофер. — Ха-ха, в пансион? Вудуорт в пансион?! Эйприл Вудуорт уезжает в пансион для ДЕВОЧЕК?.. Кого вы смешите! Она платья-то никогда не одевала…

— Я кстати тоже уезжаю, Хил, — уточнил Дикен, обращаясь к приятелю. — И тоже в пансион. Для мальчиков, Тоф!

— Вот и Эйприл с собой прихвати…

— Ты заткнешься когда-нибудь, Лим? — взъелась Эйприл, которая вовсе не хотела ругаться. — Мы, наверное, уже никогда сюда не вернемся, а ты даже…

— Эйп! — оборвал ее друг и замотал головой. — Перестаньте… Тофер, а вы что будете делать?

— Хм… Все тебе скажи, Дорф, — обронил тот, хотя его так и подмывало рассказать. — Я тоже уеду учиться. Далеко, так что моей души здесь тоже не будет!

— Я тут остаюсь, — без особого сожаления произнес Уил, как и раньше пряча большие пальцы в кулаки и бегая малюсенькими глазками по собравшимся. — Скучно здесь станет… Останемся только я, Хил, Винс и хрупышка-Мэд. Мы то с Винсом придумаем себе веселье, а вот Мэд и Хил!.. Извини, Хил.

Пухлый мальчик понимал, что он слишком неуклюжий и скучный, чтобы вокруг него всегда крутились друзья, поэтому уже давно не обижался. Но именно Хил всегда хотел дружить и иметь друзей, и он также был единственным, из тех, кто этого не скрывал. Дикен это знал.

Нормального разговора со старыми дворовыми приятелями, которые в свое время доставили немало хлопот Эйприл и Дикену, так и не состоялось. Пробыв на площадке еще несколько минут, они решили провести оставшееся время на своем чердаке.

Уже возле дома их догнал Хил, которому было по пути.

— Д-д-дикен, а ты на самом деле уже н-не вернешься сюда? — спросил он, подняв брови и открыв единственные искренние глаза на Первых дубах. — Ни ты, Дикен, н-ни ты, Эйприл?

— Скорее всего…

— Б-б-без вас здесь по-настоящему станет с-с-скучно… А куда вы сбегали, если н-не секрет?

— Уже не секрет, — не страшась разоблачения, сказал Дикен, — только ты не поверишь…

— Я слышал, что в-в-в Окраину!

— У-у-у, — протянула Эйприл с ироничной улыбкой, — это значит, что ты ничего не слышал!.. Обещаешь никому не говорить?

— К-к-клянусь! — тут же выпалил он.

— На болота!

— Да ну? — не поверил тот, но глядя на серьезные лица друзей, и сам посерьезнел. — Да ну?! Вот это да… Там ведь очень с-с-страшно, наверное!

— Было первое время, потом привыкаешь. Мы там даже оставили свой шалаш, глиняные кружки, место для костра, и еще чего-то…

— Ха-ха, — засмеялся Хил, — глиняные к-к-кружки? Вы там что, воз-з-зрождали цивилизацию?

Никто из двоих друзей не ответил. Они задумались, а что если и вправду они начинали весь мир сначала. Именно там, на островке жизни.

Уже возле дома Хил попрощался со своими единственными друзьями. Он был один из немногих, кто поистине жалел об их отъезде.

За два дня до отъезда они все три дозволенных часа прогулки сидели на чердаке и придавались воспоминаниям о прошедшем годе. Сколько приключений было пережито и тайн раскрыто. Разбились и превратились в пыль легенды о призраках мыса Гелиарда и смертельных болотных топях Дафиэлда. И оставалось только дождаться новых путешествий до загадочного Ноутлиса.

Этот и последующий день были слишком суетливы. Они окончательно забрали все вещи с чердака, оставив столы, стулья, газетные вырезки, сундуки и комоды как есть. Распрощались с самым умным вороном — Небулом. Он вылетел с чердака вместе с ними, но на всякий случай они оставили открытой клетку и щель в окошке.

Самым длительным оказалось прощание с родителями. Мортус приехал за ними днем, в специальном экипаже с местом для багажа. Водрузив все сумки в карету, Дорфы бросились расцеловывать сына. Миссис Дорф едва ли сдерживала слезы, а отец оставлял в напутствие удачу. Когда они увидятся в следующий раз, было неизвестно, но Мортус уверял, что уже следующим летом Дикен приедет на неделю домой, поэтому родители только радовались за сына.

Эйприл очень долго прощалась с мамой. Слез миссис Вудуорт было просто не счесть, но каждый раз она утешала себя мыслью, что в следующий раз, когда увидит дочь, та уже будет, в платье, вести культурные беседы и поучать во всем старшего — Генри. Он, кстати, и сам был не свой. Сколько бы драк и ссор не разводило их по углам, он все равно очень любил сестру. Крепко обняв ее, он шепнул ей на ухо, что будет очень скучать и ждать встречи. Эйприл и сама в какой-то момент поверила, что все плохо и ближайший год она проведет не вместе с Дикеном в Ноутлисе, а среди послушных девочек, которые бы потеряли сознание при одном только виде трубки «Вудуорт».

Под пристальными заплаканными глазами, экипаж унесся в даль по дороге на порт. Именно оттуда, по словам Мортуса, отходил корабль до Бругена. Однако ехали они вовсе не к кораблю.

Карета остановилась в безлюдном месте. В лодке, гораздо большей по размерам прежних, они вместе с вещами перебрались на мыс. Взбираться по крутому склону не пришлось, так как в этот раз они пришвартовались у самого причала мистера Мортуса.

— Ребята, я зайду в дом, за ключом от Ноутлиса, — с тревогой произнес он, но уловив непонимающие взгляды, продолжил. — Ключ, Дик, ты же должен был видеть такой в «Шахматной черепахе»! В общем, потом узнаете. Ладно, ждите меня здесь…

Он быстро взбежал по причалу и скрылся за дверью дома. Дикен присел на деревянный помост, а Эйприл, еще раз оглянувшись на дом, подожгла трубку:

— Не могу поверить, что это все в последний раз, — мечтательно проговорила она, всматриваясь в даль моря. — Все в последний раз… Только мы с тобой — снова!

— Думаешь, мы уже не вернемся сюда, в Дафиэлд? — спросил он, в надежде глядя на Эйприл. — Небо еще такое хмурое… Мерзко было бы попасть в дождь!

— Да какая разница? — улыбалась Эйприл. — Только ты и я! Мы и в Ноутлисе найдем свой «чердак». Будем собираться там каждый день и раскрывать новые секреты, болтать, как и прежде, и вообще… Начинается новая жизнь! Возможно, нас ждет самое большое приключение впереди…

— Я как-то волнуюсь… — смутился Дикен и окунул руку в воду. — Интересно, куда Мортус лошадь отводит на время своего отсутствия?

— Она там, — уверила друга Эйприл и посмотрела в темную пристройку. Должно быть, за ней кто-то следит. Пойдем, попрощаемся?

— Ее там нет, не пойду, — отмахнулся он, хотя на самом деле ему просто не хотелось идти.

— Подержи-ка, — она протянула ему дымящуюся трубку, чтобы не наткнуться с ней на Мортуса.

Дикен понюхал дым и закашлялся. Затем нагнулся ниже и посмотрел в свое отражение в воде. Ему было страшно. Запомнит ли его это место? Запомнили ли люди? Запомнил ли город? Его город — Дафиэлд! Он пытался отыскать в своем отражении все те изменения, которые произошли с ним со времени появления Эйприл в его жизни. С ней они дошли до конца, до самого края. Выжали из этих мест все, что только смогли… А оставили ли они сами городу тайны? И не в том ли цель жизни, чтобы создавать для времен и мест то, что через годы другие люди будут обсуждать, гадать и искать. Искать оставленные тобой ключи.

Дикен был уверен, впереди их ждет грандиозное время. И они отпечатают себя в нем…

— Дикен Дорф! — прозвучал неизвестный самодовольный голос за спиной мальчика. — Наша несравненная заноза…

Дикен встал с помоста и, боясь увидеть нечто нежелательное, медленно обернулся. Вся открывшаяся перед ним сцена не могла заставить его испугаться. Уже известная высокая фигура, с револьвером в руках и до боли знакомой ухмылкой. Прямо перед ним без лица стоял Мортус Халлгрейт, сложив руки за головой. Справа находилась молодая девушка. Невероятно красивая, облаченная в элегантный дорогой костюм, она прижимала к себе Эйприл. На лице у нее блуждала хладнокровная едва уловимая улыбка, а странное оружие, приставленное прямо к голове его подруги, выдавало в ней жестокую убийцу.

— Ну ты, неуклюжий, чего стоишь? — холодно засмеялся Хитрион, и ткнул дулом револьвера в спину Мортуса. — Ты свободен, ты же знаешь…

Мортус медленно начал приближаться к Дикену и, также медленно повернувшись, вместе с ним увидел другого мальчика, вышедшего из-за спины старшего сублюнистра. Чокнутый Чак!

— Чокнутый?! — изумленно вытаращился на него Дикен, но Чак лишь виновато опустил глаза, не желая видеть все происходящее.

— Полагаю, вы знакомы, Дикен, — заговорил Тальбот Хитрион, не опуская Дикена и Мортуса с мушки, — это Чарли Хитрион… И он не такой уж Чокнутый, как ты считаешь!.. Правда, сын?

Сын! — прогремело в голове Дикена. Вот как Тальбот вышел на их след. Трость вначале случайным образом досталась Чаку, но тот не успел донести ее до отца. Именно поэтому он возвращался за ней на Первые дубы и устраивал побоище.

— А вон и Беллинг, Дикен! — прорычал Мортус, указывая на молодую красивую даму с Эйприл на мушке. — Сульфа Беллинг, если не ошибаюсь? Молодая супруга судьи Беллинга… Внезапно исчезнувшая по неизвестным обстоятельствам. А именно, срочное поручение Силленция Гелиарда, не так ли?!

— Она убийца… — прошептал Дикен, вспоминая заметку из газеты, на столе Мортуса.

— Беллинг, ты обвиняешься в убийстве неприкосновенного, ты знаешь об этом? — ерничая, заметил Халлгрейт, судорожно думая что же делать с Эйприл.

— У нас есть карта и вот этот сундучок, — она указала на мешковину в руках Хитриона старшего, — ТЫ знаешь об этом?

Тальбот Хитрион подошел ближе к мальчишке.

— Ди-кен Дорф… — произнес он по слогам. — В темноте-то я тебя и не разглядел. Мое имя — Тальбот Хитрион, будем знакомы! Ты знаешь, я счел тебя самым неудачливым, когда после всех твоих фокусов и достижений, вдруг-таки обнаружил карту в трости! Целехонькую и невредимую. Хм… Забавно. Чак! — крикнул он и пошел назад. — Чарли, верни ребенку его трость, пусть играется дальше…

Сделав пару неловких шагов навстречу, Чокнутый Чак кинул палку к ногам Дикена.

— Мортус, вы можете больше здесь не околачиваться! Вы же плыть хотели? Вот и плывите…

— Без Эйприл — никуда! — прогремел в ответ он, но Сульфа Беллинг, не дожидаясь интриг, взвела курок и пальнула в небо.

— Следующий — ей в голову, — произнесла она и в ее голосе не было ни доли шутки. — Ты знаешь условия обмена, Халлгрейт! А теперь, сели в лодку и плывите… Мы уйдем с этого причала только тогда, когда вы скроетесь за горизонтом.

Делать было нечего. Мортус ухватил Дикена за локоть, но тот стоял как вкопанный. Полными слез глазами он смотрел на такие же глаза Эйприл. Чистые синие глаза. Единственные, которые его понимали. Сейчас она стояла и, боясь шелохнуться, что-то шептала Дикену. Он понимал, что Беллинг не будет долго думать, поэтому двинулся с места, когда Мортус поволок его в лодку.

Весла разрезали воду и судно с вещами тронулось. Эйприл, перепуганный Чокнутый Чак Хитрион и еще двое сублюнистров остались стоять на причале. «Она там совсем одна…» — думал Дикен, не отрывая ни на секунду взгляда от девочки. Самой лучшей.

— Мортус, — сквозь слезы проговорил он, — я даже не обнял ее! Когда мы с ней увидимся? Мы вообще увидимся с ней?!

— Дикен, перестань, — горько произнес тот. — Боюсь, она отправится вместе с ними в Сублюнис!

— Она… она теперь тоже станет… одной из них? — встревожился Дикен, утирая глаза рукавом. — Я должен вернуть ее хоть как-нибудь!

— Вернешь, Дикен, обязательно вернешь!

— О каком обмене они говорили? — вспомнил Дикен слова хладнокровной Беллинг.

— На ее отца.

Дикен замолчал на минуту. Вудуорт, ее отец… Он был преступником, Эйприл рассказала ему это при первой же грозе!

— Он заключен в Ноутлисе уже два года и является одним из команды Гелиарда, — продолжил Мортус. — Хороший друг Хитриона… старшего. Когда они искали трость, то случайно вышли на Эйприл! Мы с лордом пытались защитить вас, а главное ее, когда вы еще впервые появились у нас…

Все сложилось в одну целую длинную цепочку событий, о которой Дикен раньше даже не задумывался.

Он снова протер рукавом глаза, всхлипнул и взял трость. Открутив набалдашник из слоновой кости, он заглянул внутрь… Там действительно был узкий тайник. И не пустой. Дикен пересел за спину гребущего Мортуса и развернул записку:

Дикен.

Я пишу тебе на свой страх и риск. Слышал, что ты уже знаешь про Ноутлис и Сублюнис. Мой отец очень хочет сделать меня своим преемником. Я совершенно против, и не хочу учиться в Сублюнисе, я не такой, как он. Я не вру. Помоги мне…

За Эйприл я буду хорошо следить, обещаю, с ней ничего не случится.

Прости за драку, я не знал, ради чего она.

«Чокнутый» Чарли Хитрион

Слова Мортуса Халлгрейта в день встречи с родителями стали пророческими: «…Вы видитесь последнюю неделю перед отъездом!». Дикен готов был окунуться во все то, что ждало его в Ноутлисе, но не один. Ему нужна была Эйприл. Именно благодаря ей он начал жить и вышел из затворничества. Благодаря ей плыл сейчас в лодке вместе с преподавателем шифрования в самый интересный и привлекательный город-академию Ноутлис. А что он дал ей? Общество преступников? Заключение в Сублюнисе? Влюбленного в нее сына Хитриона, который в тайне забрасывал ее любовными записками?! А что если все это время, проведенное на причале, и было их ПОСЛЕДНЕЙ встречей?

— Мортус, я верну ее! — сказал Дикен, крутя в руках погасшую трубку «Вудуорт».

— Я знаю.

Примечания

1

Merci (фр.) — спасибо

2

Plus soigneusement avec les désirs, monsieur! (фр.) — аккуратнее с желаниями, месьё!

Content

Секретное авторское сообщество
(Secret Authors' Society)
Дикен Дорф: хранитель карты

Глава 1. ЗАТВОРНИК

Глава 2. ГРОЗОВОЙ ЗАБЕГ

Глава 3. ОТВЕТНАЯ ИГРА

Глава 4. ТРИ МАЛАХИТОВЫХ КАМЕШКА

Глава 5. ЧЕРНЫЕ ПЕРЬЯ НАД ЛОРДСТВОМ

Глава 6. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ФЕВРАЛЯ, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ

Глава 7. ПЕРВЫЙ ОТКРЫТЫЙ ФЕХТОВАЛЬНЫЙ ТУРНИР ПЕРВЫХ ДУБОВ

Глава 8. ЗВЕНЯЩИЕ КАРМАНЫ

Глава 9. ПАУТИНА СПЛЕТАЕТСЯ

Глава 10. ЧОКНУТЫЙ ЧАК

Глава 11. ПТИЧЬЯ ИСТОРИЯ

Глава 12. ДЕНЬ СЕКРЕТОВ

Глава 13. ОДНА СПАСЕННАЯ ЖИЗНЬ

Глава 14. БОЛЬШЕЕ ИЗ ДВУХ ЗОЛ

Глава 15. ШАХМАТНАЯ ЧЕРЕПАХА

Глава 16. ХРАНИТЕЛЬ КАРТЫ

Глава 17. ЭЙПРИЛ

Примечания